Андерсон Пол

Прогресс

Пол Андерсон

Прогресс

Вон они. Бычье мычание Кеануа еле слышно донеслось с наблюдательного поста на мачте, почти полностью утопая в скрипе перекладин и хлопанье парусов. Он мог сказать это и попросту спустившись, но лучше оставлять такой прием для настоящих чрезвычайных происшествий. Иначе об этом каким-нибудь образом могут пронюхать брахмарды.

Если только они уже не знают, подумалось Рану.

Для предстоящих событий день был слишком ясным. Мимо прокатывались крупные складки волн. Вода на их гребнях играла сотнями оттенков: от голубизны неба над головой до царственной полуночной синевы; впадины между волнами отливали то янтарем, то изумрудом. Сверху причудливо пузырилась пена. Вдали все это сливалось в единое великолепие неутомимого движения, купающееся в солнечном свете и простирающееся до горизонта. Волны бились и расплющивались, кидались на корпус корабля, где-то у Рану под ногами, отчего он чувствовал, как у него играют мышцы голени и бедер. Воздух был нежный, но в нем ощущались порыв и обильный привкус соли.

Хотелось бы Рану раствориться в этих мгновениях. Еще несколько минут ничего не должно произойти. Ему надо думать только о солнечных лучах, согревающих кожу, ветре, который ерошит ему волосы, голубых тенях на том облаке, поражающем своей белизной, лениво плывущем высоко в небе, где нет таких стремительных потоков воздуха. Когда прибудут бенегальцы, он вполне может погибнуть. Кеануа чувствовал себя уверенно, он не беспокоился, пока не настало время. Правда, Кеануа родом с Таити. Рану родился и вырос в Нв'Зеланнии: его маврайские гены слишком перемешались с раздражительными инглисскими. Эта примесь отразилась и на его облике: высокое и стройное тело, узкое лицо, нос клювом, каштановые волосы и редкостно голубые глаза.

Достав бинокль, он стал рассматривать воздушный корабль. Из задумчивости его вывело легкое прикосновение к плечу. Отпустив бинокль, он криво улыбнулся Ализабете Канукауаи.

— Все еще слишком далеко, ничего не разглядишь, — пояснил он. — Мешают стеньги. Но лезть наверх не стоит, ты не успеешь забраться до половины вантов, как они уже будут у нас над головами.

Вахиня кивнула. Она была небольшого роста, толстовата, но благодаря юному возрасту ее фигурка выглядела совсем неплохо в коротеньком пэп-пэп. Ее иссиня-черные кудри, обрезанные по мужскому фасону коротко, чуть ниже ушей, украшал цветок гибискуса из корабельного сада. В море не отрастишь длинных кос, пусть даже на борту такого широкого тримарана, как этот. На некоторых кораблях у женщин не было других обязанностей, кроме ведения хозяйства. Но Ализабета была кибернетиком. Ассоциация корабельщиков Лоханнасо, к которой и она, и Рану принадлежали по крови, предпочитала иметь минимальный состав команд, так что всем приходилось совмещать специальности.

Это была одна из причин, по которой для сегодняшнего задания выбрали Аоранги. Техническое образование Ализабеты было невозможно скрыть от брахмардов. Глаза, наторевшие в подозрительности, заметили бы массу мелких признаков ее профессии во всем ее поведении, на котором отложились годы, проведенные в занятия математической логикой, физикой и теорией машин и механизмов… Но это было вполне естественно для девушки, принадлежащей к Лоханнасо.

Более того, если дело не выгорит, будут принесены в жертву лишь три жизни. На некоторых торговых судах было целых десять канак-моряков и по три вахини на борту.

— Я, пожалуй, вернусь к радио, — сказала Ализабета, — Они, может быть, захотят выйти на связь.

— Сомневаюсь, — заметил Рану, — если они не собираются попросту атаковать нас сверху, то спустятся. Когда мы с ними разговаривали раньше, они так и сказали. Но тебе действительно лучше постоять там.

Он проводил ее взглядом, в котором читалось явное удовольствие. Обычно в культурах людей Моря деловые женщины считались противоестественными, это были особы дамского пола, для которых собственные дом и дети становились случайным эпизодом в жизни — и то, если они решали их завести. Но Ализабета прекрасно готовила, с ней было весело, а ночью под луной с ней было не хуже, чем с семнадцатилетней девчонкой, подписавшей контракт, чтобы посмотреть мир, пока не обзавелась семьей. И кроме того, с ней было ужасно интересно поговорить. Она проявляла такую тонкость в интерпретации шаткой этнополитической ситуации, что можно было подумать, будто она специализируется на психодинамике.

Любопытно, не в первый раз пришло в голову Рану. Брак, может быть, удался бы. Почти неслыханно, чтобы моряк, даже шкипер, держал при себе постоянную женщину. И дети… Все же такое бывало, и не раз.

Она скрылась за резной перегородкой радиорубки, на потолке, обработанном составом от паразитов, ветвилась и благоухала буганвилья. Рану резко переключил мысли на то, что происходило вокруг.

— Если мы выберемся из этой переделки живыми, у меня еще будет время обдумать личные планы.

Показался дирижабль. Акулообразный воздушный шар в длину не менее ста метров, плавники управления растопырились, как крылья сказочной птицы рук. К шуму ветра прибавился тихий гул пропеллера. На боках были нарисованы символы, бог Шива, золотой символ брахмардской сиентократии: разрушение и возрождение.

Возрождение или… Вот это-то мы и узнаем.

Аоранги шла по ветру, но не очень быстро, ее паруса и крылья были развернуты под фантастическими углами. Дирижабль легко ее нагнал и стал сбавлять высоту, пока не снизился почти до уровня палубы. Метрах с двадцати Рану увидел головы в чалмах и туники со стоячими воротниками, людей заполнивших смотровую веранду правого борта. Кеануа, спустившийся со своего наблюдательного поста на мачте, поспешил на левый борт и уселся подле одной из тумб. Он стянул с себя рубаху, — даже таитянину требуется защита от тропического солнца, нещадно палящего на высоте, где уже нет тени от парусов, и помахал ей, чтобы привлечь внимание. Рану заметил, как человек на дирижабле кивнул и стал отдавать распоряжения.

Кеануа заработал аварийным рулем. Раздался гулкий стук. Катапульта на носу дирижабля выпустила гарпунный крюк. Стрелок оказался первоклассным: первый же крюк намертво вонзился в грузовую стропу. Крюк крепился на две лесы. Кеануа, толстяк с густыми татуировками на плоской жизнерадостной физиономии, втащил крюк на борт и закрепил один его конец. Второй он привязал к соседней тумбе. При помощи катапульты, бьющей по воздушной цели, он повторил это действие в обратном направлении. Итак, два судна были соединены.

В какой-то момент бенегальский пилот проявил неосторожность, дав канатам натянуться. Аоранги накренилась, и ее поволокло. В вышине прогремели паруса. Рану содрогнулся при мысли о напряжении на мачты и реи. Корабельный лес не был особенно дешев, несмотря на то, что рациональное лесоводство практиковалось уже несколько веков. (В его мыслях мгновенно возник образ такого леса — шелест листвы, солнечные блики на ветвях деревьев, опушка, с которой неожиданно открывался чудесный вид на овечьи пастбища и белеющий водопад: окрестности отцовского дома). Пилоту воздушного судна было куда труднее проникнуться подобными чувствами, тем не менее он поспешно выправил положение.

Когда конфигурация была окончательно сбалансирована и бенегальский дирижабль оказался над Аоранги на высоте в несколько метров, по канату стало спускаться с полдюжины мужчин. Первый съехал на специальном сиденье, остальные просто соскользнули, зацепившись за канат изгибом руки и ноги. Каждый в свободной руке держал оружие.

Рану через палубу пошел им навстречу. Их начальник с достоинством поднялся со своего кресла. Он был невысокого роста, но держался прямо, как ружейный ствол. Штаны, туника, чалма сверкали под лучами солнца белизной. Лицо у него было заостренное, с плотно сжатыми губами, прятавшимися в седой бороде. Он официально кивнул.

— К вашим услугам, капитан, — сказал он на бенегальском варианте хинджи, — Ученый-администратор Индраварман Дхананда приветствует вас в этих водах. — Его тон был совершенно невыразителен.

Рану воздержался от инициативы рукопожатия, принятого в Маврайской Федерации.

— Капитан Рану Карело Макинтаиру, — представился он. Подобно многим морякам, он бегло говорил на хинджи. Его коллеги освоили этот язык на интенсивном курсе, который проходили несколько месяцев. Они приблизились, и Рану представил каждого: — Инженер-навигатор Кеануа Филипоа Джуберти; кибернетик Ализабета Канукауаи.

Дхананда обвел зорким взглядом корабль.

— А другие члены экипажа? — спросил он.

— Больше никого, — пояснил Кеануа, — Мы не попали бы в эту передрягу, если бы у нас были еще люди.

Бородатые солдаты в зеленой униформе тихо прохаживались, заполонив всю палубу. Некоторые заняли позиции, позволявшие убедиться, что за дверями кают никто не скрывается. Они не выразили восхищения по поводу превосходной деревянной резьбы, расписных экранов оккайдской работы, силуэта крыши, поражавшего силой и красотой изгиба. Их цивилизация была бесчеловечно-прагматичной. Рану заметил, что, кроме шпаг и телескопически выдвигающихся пик у них есть пара переносных пулеметов.

— Да, подумал он в легком ознобе. Разведка Федерации не ошиблась. На этом острове скрывается нечто особо важное.

Дхананда перестал его разглядывать. Было очевидно, что скудно одетым мавраям негде прятать оружие, кроме ножей.

— Вы извините нам наше кажущееся недоверие, капитан, — сказал брахмард, — Но побережье Бурума по сей день кишит пиратами.

— Я знаю. — Рану заставил себя улыбнуться, — На нашей палубе вы видите обычный набор оружия.

— Э… Из вашего радиосигнала я понял, что вы в опасности.

— Весьма существенной, — вступила в разговор Ализабета, — Наш двигатель вышел из строя. Три человека не могут управляться с этими парусами, а если мы переставим мачты, это мало нам поможет.

— А что, если спустить паруса и пойти на пропеллерах? — спросил Дхананда, — В его голосе вновь прозвучал холодок. В Бенегали только продажные женщины — об этой категории мавраи имели очень слабое представление, — свободно ходили в плавание с мужчинами.

— Они работают от того же двигателя, сэр, — пояснила Ализабета более скромно.

— Ну, во всяком случае, вы можете спустить большую часть парусов и прекратить этот дрейф на рифы, не так ли?

— Не получится, иначе мы разрушим всю основную структуру, — возразил Рану, — Хоть эта ткань и из синтетики, у нее огромная площадь. Хуже того, она намотается на палубы, забьет оснастку, поломает каюты. И при этом нам будет очень трудно управлять. — Он показал на штурвал в рулевой рубке, тот был принайтован к своему месту. — Вся система рулевого управления в судах такого типа основана на взаимной юстировке парусов и лопастей. Например, при таком ветре на траверзе, как сейчас, нам надо снять парус с грот-мачты и поднять ванароа, это, ну ладно, это детали. Это такой полукруглый парус, который задраивается по кривой на своей мачте, чтобы изменить движение потока воздуха, направляя его кверху. У этих тримаранов неглубокая посадка и узкий киль. Благодаря этому они быстрые, но требуют слаженного действия оснастки.

— Мммммм. Да, пожалуй, я понимаю. — Дхананда задумался, почесывая бороду. — И что вам нужно, чтобы снова оказаться на ходу?

— Стоянка в порту и несколько дней работы, — не задумываясь, ответила Ализабета, — С вашей помощью мы могли бы добраться до Порт Арберта.

— Хм-м. Это трудновато. А не могли бы вы попросить какой-нибудь другой корабль, следующий на материк, взять вас на буксир?

— Сейчас для этого не время, — Рану указал на восток, где горизонт застилала мгла, — Если ничего не предпринять в ближайшие часы, мы сядем на рифы.

— Вы знаете, как мало здесь торговых судов в это время года, — добавила Ализабета. — Вы одни откликнулись на наш SOS, да еще один корабль, находящийся вблизи Никбара. — Она, помолчав, продолжала с небрежностью, в которой, как надеялся Рану, «гости» не заметят нарочитости. — Тот корабль обещал сообщить нашей Ассоциации наши координаты. Его капитан был уверен, что бенегальский патруль поможет нам добраться до Порт Арберта, чтобы там починиться.

То, что она говорила, было не совсем ложью. В Кар Никбар действительно стояли корабли, и морские, и воздушные, под камуфляжем: они выжидали. Но до них было несколько часов пути.

Дхананда молчал недолго. Каково бы ни было решение брахмарда, он принял его с быстротой и уверенностью, вызвавшими восхищение Рану. (Хотя во враге видеть такие качества нежелательно, разве не так?)

— Очень хорошо, — сдался он, довольно кисло, — мы поможем вам добраться до порта и проследим, чтобы необходимые работы были выполнены. Вы можете передать в порт назначения, что запоздаете. Куда вы направляетесь?

— В Калькут, — ответил Рану. — Шерсть, шкуры, рыбные пресервы, лес, водорослевое масло.

— Значит, вы из Нв'Зеланнии? — заключил Дхананда.

— Да. Порт приписки — Веллантоа. Хм, я веду себя негостеприимно. Не могли бы мы предложить выдающемуся ученому легкие закуски?

— Позднее. Сначала — дело.

На это ушло около часа. Бенегальцы были неопытными моряками. Но по указанию Кеануа они могли с силой натягивать канаты. Таким образом пластиковая ткань была спущена, пусть медленно и неловко, свернута и сложена. По паре лиселей и кливеров оставили наверху, подняли спанкерный парус, лопасти отъюстировали, и корабль стал более-менее слушаться руля. Его сопровождал дирижабль, к которому он по-прежнему был прикреплен. Он был слишком легкий — из плетения и тонкой ткани, чтобы служить плавучим буем, но благодаря ему поддерживалось благоприятное направление ветра. Аоранги перестала, подобно крабу, пятиться на рифы и благополучно похромала в сторону берега.

Рану пригласил Дхананду осмотреть корабль. Немногие хинджиговорящие страны вели океанскую торговлю. Их купцы шли верблюжьими караванами или посылали ценные скоропортящиеся товары по воздуху. Брахмарду никогда не приходилось бывать на борту одного из крупнейших морских судов, не раз пересекавшего Маврайскую Федерацию от Авайев на западе до Нв'Зеланнии на юге, обошедшего всю планету под флагом с крестом и звездами. Он явно приглядывался, не спрятаны ли в деревянных переплетениях оружие и шпионы. Но корабль интересовал его и сам по себе.

— Я привык к яхтам, джонкам и тому подобному, — признался он. А это судно — совсем иное.

— Конструкция — из новейших, — подтвердил Рану, — Но сейчас строят еще лучше. В будущем вы часто будете их встречать.

Когда большая часть парусов была спущена, палубы приняли сурово-аскетический вид. Только каюты, крышки люков да тумбы, крепительные планки, палы и оборонные установки, впереди — коллекторы солнечной энергии да сад цветов, разведенный Кеануа. Под ним скрывались три корпуса, которые были видны только там, где вперед выступали их носы, покрытые богатой резьбой, изображавшей стилизованные головы островитян. Имелось три мачты. Передняя и задняя были в целом обычными, а грот-мачта имела форму треноги, что придавало ей огромную несущую силу.

Дхананда признался, что поражен разнообразием рей и линей, которые вырисовывались на фоне неба.

— Мы настраиваем их очень точно, соответственно направлению ветра и течению, — пояснил Рану. — Автоматические метеорологические приборы непрерывно производят измерения. Компьютер, расположенный под палубами, производит необходимые расчеты и управляет работой двигателя.

— Я знаю, что аэро- и гидродинамика — прекрасно разработанные науки, — заметил бенегалец. — Крупные современные воздушные суда не смогли бы работать на таких относительно слабых двигателях, если бы их не конструировали с большой тщательностью.

Но я недооценивал применение тех же принципов в судостроении, — Он вздохнул. — Это одна из главных проблем современного мира, капитан. Убогая и медленная связь. Да, при благоприятной погоде можно послать сообщение по радио или пересечь океан всего за несколько дней. Но это доступно очень немногим. Объем переговоров и транспортных сообщений очень ограничен. Изобретение подобного корабля так долго остается неизвестным за пределами страны, где его изготовили! Его преимущества недоступны людям, на протяжении… иногда целых поколений.

Казалось, он заметил, насколько взволнованной стала его речь, и осекся.

— О, не знаю, — отвечал Рану, — Международный прогресс развивается. Лет двести назад мои предки возились с многомачтовыми судами гермафродитного вида, а мерикаицы использовали паруса и обдуваемые кили на своих дирижаблях, не имея антикатализатора водорода. Можете себе представить такую пожарную западню? В то же время, если вы извините меня за то, что я сейчас скажу, хинджийский континент переживал хаос переселения народов. Вы не могли бы использовать эти дирижабли с квадратным корпусом, даже если бы кто-нибудь вам их предложил.

— А какое это имеет отношение к моим словам? — раздраженно спросил Дхананда.

— Только то, что, по моему убеждению, маврайское правительство право, утверждая, что мир слишком медленно воспринимает перемены, — пояснил Рану. — Он целенаправленно провоцировал собеседника, надеясь выведать, как далеко зашли исследования в Южном Аннамане. Но Дхананда лишь пожал плечами, а его смуглое лицо застыло в маску.

— Мне хотелось бы взглянуть на ваш двигатель, — сказал брахмард.

— Тогда пойдемте за мной. По принципу действия он, правда, не отличается от моторов ваших воздушных судов, но только больше. Работает от диэлектрических аккумуляторов. Разумеется, на поверхности корабля у нас есть место для коллекторов солнечной энергии, за счет которых система перезаряжается.

— Меня удивляет, что вы не отказываетесь от парусов и не переходите на управление с помощью одних только пропеллеров.

— Мы так делаем, но только в чрезвычайных ситуациях. В конце концов, солнечный свет не является особенно сильно концентрированным источником энергии. Мы бы очень скоро разрядили аккумуляторы, если бы захотели двигаться на них на приличной скорости. Даже топливные камеры нового типа не обладают достаточной мощностью. Что касается косвенной формы хранения солнечной энергии, известной как органическое топливо… у нас на островах, вероятно, та же проблема, что и у вас на континенте. Нефть, древесина, торф и уголь слишком дороги для коммерческого использования. Но мы находим энергию ветра вполне удовлетворительной. Разумеется, за исключением тех случаев, когда двигатель ломается и мы не можем управлять парусами. Тогда мне становится жаль, что я нахожусь на борту не какой-нибудь допотопной шхуны, а этого величественного, гордого тридцатиузлового тримарана.

— А что же случилось с вашим двигателем?

— Случайная поломка. Из дефектного ротора на высокой скорости вылетел подшипник и повредил обмотку. Вы, наверное, знаете, что арматуру обычно покрывают керамической трубкой, пропитанной электропроводным раствором. В результате все закоротилось. Поломка ремонтабельна. Если бы мы были в открытом море, нам бы не понадобилось подавать сигналы SOS. — Рану попытался засмеяться. — Поэтому людям и приходится сидеть на боргу. Теоретически можно сделать такой компьютер, который выполнял бы всю работу сам. Но на практике всегда случается что-нибудь, что требует мозгов, которыми приходится думать.

— Можно бы сконструировать компьютер, который выполнял бы и эту функцию, — заметил Дхананда.

— А можно его заставить переживать? — пробормотал Рану на своем языке. Когда он стал спускаться по лестнице, один из солдат встал, загородив от него солнце, он почувствовал, как на его спину легла тень от пики.

* * *

В течение многих веков после Судной Войны Аннаманские острова оставались обезлюдевшими. Населявшие их аборигены легко деградировали в дикое состояние, и с ними — несколько заезжих поселенцев. Джунгли вскоре поглотили города, некогда возведенные инглисанами. Но внешний мир в конце концов понемногу пришел в себя. Бенегали со своим смешанным хинджи-паки-тамильским населением, оказавшемся под жестким контролем Удайана Раджа, накопили достаточно ресурсов, чтобы снарядить корабль для торговли и обследования окрестностей. В Южном Аннамане высадили гарнизон. Потом на арену вышли мавраи. Располагая более совершенными кораблями, они вскоре захватили морские перевозки в свои руки. Однако бенгальцы сохраняли свои притязания на владение островами. Аванпост развился в Порт Арберта, остававшийся однако маленьким и сонным местечком, куда редко заглядывали иностранные суда.

Когда научная революция в Бенегали привела к власти брахмардов, эти идеалистически настроенные правители попробовали основать поблизости сельскохозяйственную колонию. Но ее поразила высочайшая смертность, и от проекта вскоре пришлось отказаться. С тех пор, насколько было известно миру, там не располагалось ничего значительнее метеорологической станции.

Но, как подумал Рану, миру было известно немногое.

Он и его команда высадились в сопровождении бенегальцев на берег. Пристань, вытравленная до белизны палящим солнцем, в этот вечерний час была безлюдна. Невдалеке выросли новые бетонные склады со слепыми окнами. Несколько примитивных рыбацких лодчонок стояли на приколе, судя по виду, уже несколько месяцев без работы. Недалеко от кромки воды у залива беспорядочно расположилось несколько хижин, крытых пальмовыми листьями. Судя по ряду деревьев, видневшихся за деревушкой, там находилась плантация. За ней начинались джунгли, растительность которых стояла монолитной зеленой стеной на холмах, уходивших в глубь суши, где их гребни темнели на фоне восточного неба, окрашенного пурпуром.

Как здесь было тихо! Завидев подходящий к берегу огромный корабль, к причалу высыпали все жители деревни. Их было несколько сот; сгрудившись, они внимательно рассматривали великана; среди них были и аборигены, и метисы, с темной кожей, кудрявыми черными волосами и крупными застенчивыми глазами; их наряды составляли в основном набедренные повязки. Солдаты с континента возвышались среди них, как башни, а мавраи выглядели настоящими гигантами. Этим людям следовало бы суетиться, собираться кучками, болтать, хихикать, кричать, навязывать свой нехитрый товар, прижимать к себе пузатых ребятишек, тянувших ручонки за сладостями, но они лишь стояли и неотрывно смотрели.

Кеануа тупо спросил:

— Что тревожит этот народ? Мы же их не съедим.

— Они боятся чужеземцев, — пояснил Дхананда. — Сюда прежде наведывались работорговцы.

Но этому пришел конец пятьдесят лет назад, подумал Рану. Нет, ксенофобия, охватившая их теперь, вызвана более поздними событиями.

— Кроме того, — продолжал Дхананда, — разве маврайская доктрина не гласит, что ни одна культура не должна вмешиваться в обычаи других народов?

Ализабета кивнула.

— Да, — подтвердила она.

Дхананда сложил губы в улыбку.

— Боюсь, что вы найдете наше здешнее гостеприимство несколько ограниченным. Мы не располагаем широкими возможностями для развлечений.

Рану посмотрел направо, за деревню, где берег шел круто вверх. На его гребне была возведена деревянная решетка, на которой был установлен радиопередатчик, главным образом, для нужд метеорологов, а также какие-то более новые строения, бунгало, ангары и летное поле. Шрамы, нанесенные земле, затянулись еще не полностью, им было не более двух или трех лет.

— Вы, по-видимому, расширяетесь, — заметил он с деланной наивностью.

— Да, — кивнул Дхананда, — Наше правительство не оставляет надежд цивилизовать эти острова и сделать их пригодными для обширной культивации. Всем известно, что материковое Бенегали лопается по швам от перенаселенности. Но вначале нам необходимо изучить условия. Это относится не только к физическим условиям среды, которые свели на нет наши прежние попытки, но и к местным племенам. Мы хотим относиться к ним по-доброму, но что это значит в их понимании? Это старая межкультурная проблема. Поэтому мы держим здесь научные коллективы, которые ведут исследования.

— Понятно. — Подходя к стоящей в ожидании повозке, запряженной осликом, Ализабета рассматривала крестьян с практической симпатией.

Рану, которому довелось повидать множество разных народов на своем веку, думал, что ему не хуже, чем ей, удастся сделать правильную оценку. Маленькие черные люди явно не выглядели истощенными, хотя их рыбаки уже давно не выходили в море. Они не смотрели на бенегальцев, как крестьяне смотрят на своих угнетателей. Скорее, их скованность вызывали своим видом мавраи.

В заливе плескалась вода. Гортанно кричала чайка, кружившая над ними, взмахивая крыльями, казавшимися золотыми в свете заходящего солнца. В остальном же стояла невероятная тишина. Она сохранилась, когда ослик ушел, провожаемый взглядами сотен глаз. Когда они въехали на покрытую гравием дорогу, проходившую невдалеке от летного поля, из своих домов стали показываться бенегальцы. Они наблюдали, стоя на верандах, и выглядели такими же замкнутыми и подозрительными, как и местные жители.

Тишину нарушил рев. Мужчина, ростом не ниже Рану, и такой же широкий, как Кеануа, одетый в клетчатую юбку и блузу, сбежал по ступеням самого большого дома и бросился через поле. Волосы и усы у него выделялись своей желтой окраской на фоне лица цвета вареного омара. Мериканец! Рану напрягся. Он заметил, как Ализабета сжала в кулак пальцы, лежавшие у нее на колене. Крестьянин остановил повозку.

— Эй! Добро пожаловать. Именем Октаи, Дхананда, почему ты мне не сказал, что везешь с собой компанию?

Брахмард рассердился.

— Мы только что прибыли, — сдержанно ответил он. — Я думал, вы… — Он осекся.

— В лаборатории до конца рабочей недели? — взорвался мериканец, — О да, я там и был, пока не услышал, что к порту приближается иностранный корабль. Один из ваших ребят говорил по рации со здешним служащим, интересуясь запасами и чем-то еще. А я подслушал. Вначале я потребовал отчет с воздушного судна. Почему мне не дали знать? Почему вы меня не проинформировали? А вы, добро пожаловать! — Он протянул здоровенную лапу над коленями Дхананды, сидевшего в оцепенении, и зацепил руку Рану.

— Меня зовут Лорн, — представился он. — Лорн сын Брауэн из Корадского университета, и, при всем моем уважении к дорогим брахмардским коллегам, я истосковался по новым лицам. Вы, конечно, мавраи. Должно быть, Нв'Зеланнцы. Правильно?

Он являлся главным фрагментом той головоломки джигсо[1], которую складывала Федеральная разведка. Отношения между людьми Моря и кланами Юго-Западной Мерики оставались весьма тесными, однако они мало торговали напрямую. В конце концов авайским миссионерам удалось настроить этих воздушных пиратов на более мирный лад. Более того, несмотря на медленность и скудость глобальной связи, международное научное сообщество все-таки существовало. Так что маврайские профессора имели возможность, уверенно кивая, заявлять:

— Да, этот самый Лорн из Корадо, наверное, является ведущим астрофизиком мира, и брахмарды просто так его не наняли бы.

Но он был начисто лишен скрытности. Рану это понял. Он был искренне рад видеть посетителей.

Мавраи представились. Лорн рысцой бежал рядом с повозкой, не отставая, как бельмо на глазу.

— Ты что, Дхананда, собираешься поместить их в этой поганой хибаре? Ничего не выйдет! У меня здесь свой дом, где много свободного места. Нет-нет, кэп Рану, не за что меня благодарить. Это вы мне доставите удовольствие. Вы можете устроить мне экскурсию по своему кораблю, если вы не против. Мне бы было интересно там полазить.

— Обязательно, — пообещала Ализабета. Она одарила его лучшей улыбкой из своей арсенала. — Но это, кажется, далековато от вашей специальности.

Рану забеспокоился. Но у них в мозгу звучало предупреждение Кеануа:

— Эй, вы там, поосторожнее! Мы должны быть простыми моряками торгового флота! Мы сроду не слышали ни о каком Лорне!

— Извини! Ее карие глаза виновато округлились. — Я забыла.

— Компания дилетантов, мысленно простонал Рану. Будем надеяться, что наш общий друг Дхананда столь же мало подготовлен. Хотя боюсь, что это не так.

Брахмард зорко к ним приглядывался.

— А в чем, по-вашему, заключается работа уважаемого господина Лорна? — осведомился он.

— Что-нибудь, связанное с проектом географических исследований, — нашлась Ализабета. — С чем же еще? — Она вскинула голову и сжала губки. — Постойте, дайте мне отгадать. Мериканцы знамениты земледелием на сухих почвах… но в этих местах воды хватает. Еще они специалисты по добыче и обогащению руд. Ага! Вы нашли в джунглях залежи тяжелых металлов и не признаетесь!

Лорн, который обеспокоился под пристальным взглядом Дхананды, прокашлялся и сказал с напускной сердечностью:

— Ну, мы не хотели бы, чтобы новости разошлись слишком быстро, вы же понимаете! Представляете, как заволнуется мир коммерции?

— Лучше позвольте объяснить мне, — перебил Дхананда, и его слова стали падать, как камешки. Два солдата, сопровождавшие повозку, приподняли свои убранные в ножны шпаги. Лорн вспыхнул и рывком схватился за кинжал, который было принято носить представителям его клана.

Прошло несколько секунд. Повозка остановилась перед длинным белым бунгало. Слуги, прибывшие с континента, которые, судя по их выправке, больше привыкли носить униформу, чем ливреи, приняли у гостей багаж и с поклонами пригласили их войти. Их разместили в трех примыкающих друг к другу спальнях, обставленных богато и нарядно, в стиле, популярном у хинджийцев, принадлежащих к социальным верхам. Зная, что вещи все равно обыщут, Рану попросил камердинера помочь ему переодеться в официальный костюм, стоящий из саронга и рубашки. Но кинжал он оставил при себе. Это противоречило современным обычаям, так как бандиты и варвары перестали прятаться в каминных трубах. Тем не менее, Рану не собирался выпускать свое оружие из рук.

Когда они собрались на веранде выпить, спустились короткие тропические сумерки. Дхананда пристроился в уголке, нянча в руках бокал с каким-то безалкогольным напитком. Рану предположил, что бархмард, который, должно быть, выполнял здесь обязанности секьюрити, надавил на Лорна, и тот был вынужден пригласить и его. Маврайский шкипер вытянулся на плетеном стуле между Кеануа, расположившемся от него слева и Ализабетой, усевшейся справа, а напротив занял место Лорн.

На остров опустилась густая и синяя темень. Внизу трепетало море; чернела земля, вздыбливаясь горбами к звездам, которые одна за одной выступали в сверкании. Через окна гостиной, где накрывали праздничный стол, просачивался желтый свет свечей. На границах светового пятна носились мотыльки. Вверху, в кровле прошуршала ящерица. Из джунглей доносились хрюканье кабанов, вопли напуганных павлинов, разноголосое стрекотание бесчисленных насекомых. Прохлада спускалась слоями, воздух благоухал жасмином.

Лорн промокнул платком лоб и щеки.

— Боже, как бы мне хотелось снова очутиться в Корадо, — сказал он на своем родном, произошедшем от инглисского, языке, который, к его великой радости, был понятен Рану. — Эта погода меня достала. Земли моего клана расположены на северном гребне Большого Каньона. Сосны и олени… За них можно отдать пару лет, проведенных здесь. Деньги не в счет. — На мгновение нечто вроде ореола святого благоговения осенило его лицо: — Работа!

— Прошу прощения, — перебил его Дхананда, затаившийся в тени, — но больше никто не понимает, что вы нам рассказываете.

— О, извините, совсем забыл, — мериканец переключился на хинджи, на котором он говорил с резким акцентом. — Я хотел сказать, друзья, что, когда я закончу свой труд здесь, мне хотелось бы возвращаться домой через

Нв'Зеланнию. Это, должно быть, одно из интереснейших мест мира. Веллантоа, черт возьми, уже чуть ли не столица нашей планеты или скоро ей станет, в?

— Возможно, — словно выстрелил в ответ Дхананда.

— Я вас не хотел обидеть, — поправился Лорн. — Я также не принадлежу к людям Моря, вам это известно. Но они — самый прогрессивный народ.

— В определенных отношениях, — добавил Дхананда, — В других, — гости простят меня, если я назову проводимую ими политику антипрогрессивной. Например, ваше упорное противодействие цивилизации варварских обществ.

— Это не совсем так, — стал защищаться Рану. — Если они являют собой открытую угрозу своим соседям, наша Федерация оказывается среди первых, кто готов ввести туда миротворческие силы, которые по сути есть не что иное, как психодинамические команды, призванные направить энергию данных варваров в иное русло. В настоящее время широкомасштабные меры предпринимаются в Сине, я уверен, что вы об этом слышали.

— Так же вы действовали с моими предками, — невозмутимо заметил Лорн.

— Что ж, это так. Но дело в том, что мы не желаем переделывать других по своему подобию: ни бенегальских фабричных рабочих, ни оргонских лесорубов, ни мейканских пеонов. Поэтому наше правительство оказывает давление на правительства прочих цивилизованных стран, чтобы они по возможности сохраняли в неприкосновенности все институты отсталых народов.

— Почему? — Дхананда подался вперед. Его борода агрессивно ощетинилась, — Вам, мавраям, это дается весьма легко. У вас рост численности населения — под контролем. Вы имеете морские хозяйства, ведете синтез на специализированных заводах, занимаетесь морской торговлей в мировом масштабе. Вы что же, считаете, что остальным людям будет лучше, если они останутся жить в бедности, рабстве и невежестве?

— Вовсе нет, — возразила Ализабета, — Но они преодолеют их самостоятельно, по-своему. Наша торговля и наш пример, — я имею в виду все наиболее цивилизованные страны — могут им помочь. Но помощь не должна заходить слишком далеко, иначе произойдет то же, что уже было перед Судной Войной. То есть… как это будет на хинджи? Мы называем это культурным псевдоморфозой.

— Для такой изящной леди, как вы, это слово чересчур громоздко, — вступил в разговор Лорн сынна Брауэн. С шумом глотая свой джин, он подался вперед и похлопал ее по коленке. Рану пришел к заключению, что, нанявшись на работу у брахмардов, он оставил свою семью дома, а будучи нрава чопорного, они не предоставили ему суррогата.

— Вы знаете, — продолжал мериканец, — я удивлен, что моряки торгового флота могут говорить так академично.

— Только не я, — вступился Кеануа. — Я — типичная палубная швабра.

— Я заметил, что из вашего саронга торчит бамбуковая флейта, — продолжал Лорн.

— Ну да, я правда немножко играю. Чтобы было веселее стоять на вахте.

— Конечно, — кивнул Дхананда, — А в разговоре вы показали большую осведомленность, капитан Макинтаиру.

— А почему бы и нет, — изумился маврай. Ему подумалось, какая ирония заключается в том, что они принимают его за кого-то другого, тогда как он и на самом деле всю свою взрослую жизнь был шкипером кораблей и более никем, — Я учился в школе, — пояснил он. — Мы берем с собой книги в плавание. Мы разговариваем с разными людьми в иностранных портах. Вот и все.

— Тем не менее, — Дхананда в задумчивости помолчал, — правда, что граждане Федерации слывут в мире людьми довольно интеллектуальными. Еще более всех восхищает ваша стопроцентная грамотность.

— О, нет, — рассмеялась Ализабета, — уверяю вас, мы самая неученая из ныне здравствующих наций. Конечно, нам нравится учиться и думать, и спорить. Но разве это не одно из жизненных удовольствий, существующих наряду со многими другими? Наша технология обеспечивает нам много свободного времени и подобных занятий на досуге.

— А наша не обеспечивает, — мрачно отозвался Дхананда.

— Слишком много людей, слишком мало ресурсов, — согласился Лорн. — Вам, наверное, приходилось бывать в Калькуте, м'леди? А вы когда-нибудь забредали в тамошние трущобы? И, готов поклясться, вы не заходили в глубь суши и вам не попадались на глаза пыльные черти, пытавшиеся наскрести на жизнь в агроколлективах?

— Я однажды это видел, — сочувственно вспомнил Кеануа.

— Вот, — Лорн встряхнулся и встал на ноги, отбросив свой бокал. — Что-то мы заговорили чересчур серьезно. — Уверяю вас, м'леди, что мы в Корадском университетете не такие уж сухари. Хотел бы я захватить вас с парой луков в скалы, поохотиться на горных козлов… Пошли, я слышу, что гонг приглашает нас ужинать, — Он взял Ализабету под руку.

Рану поплелся сзади.

Нельзя переедать, подумал он. Эта ночь идеально подходит для первой вылазки.

* * *

Луны не было. Время для Аоранги было подобрано с учетом этого обстоятельства. Рану проснулся в полночь, как он заранее себе это приказал. Подобно всем мавраям, он обладал способностью восстанавливать силы после короткого сна. Соскользнув с постели, он простоял несколько минут, прислушиваясь и осматриваясь. Взлетно-посадочная площадка, начинавшаяся прямо от дома, была пуста, в сиянии звезд она казалась серой. В окнах одного из ангаров горел свет.

Мимо прошагал часовой. Со смуглым лицом, в своей чалме и костюме цвета лесной зелени, он выглядел еще одним темным пятном. Но ствол его винтовки тускло сиял. Настоящая винтовка с газовыми патронами. И… он обходил с ней этот дом.

Однако он был только один. Ему следовало бы назначить партнеров. Брахмарды были неискушенными в шпионаже, как и мавраи. Когда на Земле имеется лишь четыре или пять наций, всерьез ориентированных на науку, а их общение медленно и скудно, серьезные конфликты между ними возникают редко. Даже теперь у бенегальцев не было большой армии. Их армия, правда, превосходила по численности войска Федерации, но Бенегали была материковым государством и ему требовалась защита от варваров. Мавраи же почти монополизировали морские силы, по той же причине, но флот у них был не большой.

Можно со всей справедливостью называть века, последовавшие за Судной Войной, ужасным периодом в истории, когда человеческая масса старалась выкарабкаться из последствий атомной войны, но ей была свойственна невинность, нехарактерная для поколений, живших до Судного дня.

— Боюсь, подумал Рану с грустью, удивившей его самого, что мы тоже вскоре утратим этот особый род девственности..

Но для сантиментов не время.

— Кеануа, Ализабета, — мысленно позвал он. Он почувствовал, что они насторожились. — Я выхожу на разведку.

Разумно ли это? — промелькнуло у него беспокойство девушки. — Если тебя поймают…

— У меня сейчас самые лучшие шансы. Мы застали их врасплох, неожиданно свалившись им на головы. Но готов поклясться, что завтра Дхананда усилит меры безопасности вдвое, промучившись целую ночь подозрениями, что мы — шпионы.

— Тогда будь осторожен, наказал Кеануа. Рану ощутил кинестетический обертон, словно под подушку полезла рука, чтобы утащить кинжал. Если попадешь в переделку, кричи. Мне кажется, мы сможем пробиться.

— О, держись подальше от главного входа, предупредила Ализабета. Когда после ужина Лорн вывел меня на веранду поговорить, я заметила, что под ивовым деревом на корточках сидит человек. Возможно, это просто старый грум вышел подышать свежим воздухом, но, скорее, это все же дополнительный часовой.

— Спасибо. Рану воздержался от цветистых прощаний, принятых среди мавраев. Он будет поддерживать связь со своими друзьями. Но он ощущал их переживания, словно они были рядом с ним. Ни один из них не претендовал на то, чтобы выйти первым. Как капитану, ему принадлежали честь и долг брать на себя дополнительные опасные обязанности. Но Кеануа ворчал и сетовал на него, а у девушки тоже что-то лежало на душе, это было не столько замечание, сколько оттенок чувства: он был ей ближе любого другого мужчины на свете.

Ему мимолетно захотелось испытать ее физическое прикосновение. Но… Часовой благополучно миновал его. Рану выскользнул в открытое окно.

Некоторое время он лежал, вытянувшись на веранде. Из ангара, где были люди, доносились слабое шевеление и приглушенные голоса. В одном бунгало горели свечи. В остальных спали, и они призрачно белели под ночным небом. Пока что на открытом пространстве ничего не происходило. Рану прокрался на клумбу. Он слишком поздно заметил, что на ней росли розы. Проглотив распространенное среди моряков ругательство, он затаился на корточках еще на минуту.

Ну ладно, лучше уж начать. Он специально не учился красться в темноте, но большинство мавраев проходило курс дзюдо, а их последующие работа и занятия спортом поддерживали у них необходимые физические навыки. Рану мелькнул между тенями, как тень, огибая поле, пока не оказался около одного из новых складов.

Под покровом ночной темноты он приблизился к задней двери и открыл нож. Его рукоятка была нашпигована микроэлектронными приборами, там же находилась батарейка аккумулятора. Драгоценный камень на головке эфеса выполнял функции линзы, и когда он особым образом прикоснулся к нему, нож выбросил острый и тонкий, как карандаш, луч голубоватого свечения. Он осмотрел запор. Не пластик и даже не алюминиевая бронза: сталь. А дверь была армирована железом. Что же за ней такого ценного?

С точки зрения Рану, запор, содержащий железо, был удачей. Он стал поворачивать незаметные ручки на кинжале, зондируя при помощи магнитных импульсов, усилием воли подавляя в себе сознание, что каждая звезда на небе пристально наблюдает за ним. Потрудившись долгое время и изрядно вспотев, он почувствовал, что запор поддается. Рану тихо открыл дверь и проскользнул внутрь.

Он обвел лучиком помещение. Интерьер составляли в основном полки, от пола до потолка, нагруженные картонными коробками. Он прошел через комнату и, выбрав коробку на задней полке, которая могла остаться незамеченной несколько недель, отодрал клейкую ленту… Хм. Как он и ожидал. Аккумулятор диэлектрической энергии, молекулярно-рассеянного типа. Стандартное устройство, применяемое на половине двигателей в мире. Но так много, в этом аванпосте безлюдья? Его прибор был неиспользованным, незаряженным. Агенты мавраев уже видели с одного коммерческого воздушного судна, «случайно» сбившегося с курса, что на всем архипелаге была только одна станция — коллектор солнечной энергии. На островах не было ни гидроэлектрических генераторов, ни генераторов, приводимых в действие энергией приливов. Однако аккумуляторы явно привозили сюда на зарядку.

Это означало, что та штука на холмах зашла в своем развитии куда дальше, чем считала разведка Федерации.

— Нан возьми, — прошептал Рану. — Акулозубый Нан, прокляни и сожри все это!

Он постоял, поворачивая в руках черную коробку. У него закололо кожу. Затем, весь дрожа, он обратно упаковал аккумулятор и вышел из склада так же тихо, как входил.

Снаружи он остановился. Должен ли он сделать что-либо еще? Одна эта информация оправдывала их предприятие. Если бы он сделал еще одну попытку, и она ему не удалась, а коллеги погибли вместе с ним, их усилия пошли бы прахом.

Однако… Времени было до противного мало. Встревожившись, Дхананда найдет средство не допускать на остров других иностранцев — изобразит аварию в порту или что-нибудь другое, пока не станет слишком поздно. По крайней мере, Рану должен исходить из этого. Он не терзался, принимая свое решение. Это было не в обычае у мавраев. Он просто его принял.

Заглянем-ка в этот освещенный ангар, наудачу, перед тем, как пойти спать. Завтра я попробую изобрести повод, чтобы пробраться в глубь острова и посмотреть лабораторию.

Из осторожности он переждал полчаса, плотно прижимаясь к стене и вглядываясь через окно. Сводчатое помещение ангара почти целиком заполнял наполненный воздушный шар. Моторы работали едва слышно на холостом ходу, пропеллеры еще не были включены. Несколько механиков делали последнюю проверку. Двое из бунгало, в котором горели свечи, сами брахмарды, судя по их белым одеждам и начальственным манерам, стояли в ожидании, пока несколько нижних чинов из вспомогательного персонала заправляли аппарат в гондолу. Сквозь рокот до Рану долетел обрывок разговора: «Неосвященный час. Почему теперь, именем Вишну?

—…эти дурацкие прибывшие. А что, если на самом деле они не моряки-неудачники, ты об этом не подумал? В этом случае они не должны видеть, что мы справляемся с такими штуками». Мимо прошло четверо мужчин, которые несли свернутый кабель. Голые концы краснели чистой медью.

Такое же не применяется в географических исследованиях?

Рану почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Протопали двое солдат, вооруженные винтовками. Рану сомневался, что сопровождение было придано только из-за ценности кабеля в денежном выражении, сколь фантастически высока она ни была.

Сзади шли ученые. Наземная команда встала у шпиля. Их старинная тягучая песня прозвучала, как протест, — что люди должны напрягать свои мышцы, когда сто лошадей ржет в той же комнате. Крыша и передняя стенка ангара со скрежетом отодвинулись.

Рану окаменел. Должно быть, он бессознательно послал свои мысли другим мавраям.

— Нет! — выкрикнула Ализабета ему в ответ.

Кеануа отозвался более медленно и рассудительно:

— Это каннибальское безрассудство, шкипер. Ты можешь упасть и размазаться по трем градусам широты. Или, если тебя увидят…

— У меня никогда не будет лучшей возможности, возразил Рану. Мы уже придумали дюжину версий, объясняющих мое исчезновение. Так что воспользуйтесь одной из них.

— Но как же ты? протестовала Ализабета. Один?

— Вам может прийтись хуже, если Дхананда рассвирепеет, возразил Рану.

На него нашла типично инглисская целеустремленность, возобладавшая над бесшабашностью и легкостью, которые в крови у мавраев. Но потом эта вторая сторона его души пробудилась с воплем, потому что те, кому изначально принадлежала Нв'Зеланния, кто плавал на каноэ и охотился на акул, со смехом бросались в подобные эскапады.

Отбросив переполнявшее ее ликование, он хладнокровно изложил, что ему удалось увидеть на складе.

— Если в какой-то момент у вас возникнут сомнения относительно собственной безопасности, забудьте обо мне и немедленно бегите, приказал он. Разведка должна знать хотя бы то, что нам уже известно. Если меня обнаружат на холмах, я попытаюсь оторваться и скрыться в джунглях. Ангар был открыт, воздушное судно распускало кабели, включенные пропеллеры превращались в яркие вращающиеся круги. Прощайте. Счастливого пути.

— Да хранит тебя Танароа, в слезах прошептала Ализабета.

Рану кинулся за угол. Судно поднималось в наклонном положении, гондола была, как бревно из черного дерева, а воздушный шар — как штормовое облако. Пропеллеры обдували его лицо ветром. Он пробежал вдоль тени корабля, весь напрягся и прыгнул.

Он едва не сорвался. Его пальцы за что-то ухватились, но стали соскальзывать, и он вновь вцепился в край с силой, полный ужаса. Теперь обе руки! Рану держался за стержень из железного дерева, составлявший часть швартового механизма, а ноги болтались над землей, которая уходила вниз с неприятной быстротой. Он хлебнул воздуха, приободрился и, перебросив одно колено через стержень, замер в таком положении и тяжело вздохнул.

Зарокотали электрические двигатели. Бриз пробежал между подпорок и перекладин. Если не считать этого, Рану оставался в одиночестве, наедине с громким пульсом. Немного спустя его сердце забилось спокойнее. Он устроился на короточках поудобнее и огляделся по сторонам. Далеко внизу расстилались джунгли, зеленые, подернутые седоватой дымкой. Небо, граничившее с ними, переливалось в свете звезд, отливая той же белизной, что и гондола. Оплетка ее дружелюбно поскрипывала, и он почувствовал толчок, когда воздушный шар стал расширяться, достигнув еще большей высоты. В вышине мимо величественно проплывали созвездия.

Он читал о реактивном самолете, который мог перегнать солнце — до ядерной войны. Однажды он видел изображение на обрывке кинопленки, найденном археологами и перенесенном на новую ацетатную основу, была добавлена и звуковая дорожка. Он не понимал, как кто-нибудь соглашался оказаться в изоляции в этом ревущем гробу, в то время, как возможно плыть, соприкасаясь с воздухом, накоротке с ночным небом, как это сейчас и делал Рану.

Как бы это ни было рискованно, не без ехидства добавило его сознание. Его не видели, и его вес очевидно не отразился на полете, так что пилот его не заметил. Однако у него было мало времени на любование ландшафтом. Стержень, на который он опирался, впивался в тело. Его мышцы уже ощущали усталость. Если этот полет окажется продолжительнее, чем он рассчитывал, он свалится на землю.

Или мышцы так затекут, что ему недостанет ловкости спрыгнуть незамеченным и раствориться в темноте джунглей, когда судно снизится.

А тогда, обнаружив утром его исчезновение, Дхананда может докопаться до истины, и расставить на него ловушку.

Или что-нибудь еще! Перестань суетиться, ты, идиот. Тебе нужно собрать все силы для того, чтобы висеть.

* * *

Брахмард ступал по веранде легко, но нервы у Ализабеты были так напряжены, что она, почуяв его, вздрогнула, чуть не вскрикнув. Секунду они рассматривали друг друга, не говоря ни слова — смуглый, стройный, бородатый мужчина в безукоризненно белом одеянии и плотная девушка, кожа которой отливала золотом в тени, падавшей от шпалеры дикого виноградника. Вдалеке в лучах утреннего солнца белело летное поле. Над крышами ангара от жары поднималась дымка.

— Вы так и не нашли его? — спросила она наконец ровным голосом.

Дхананда медленно покачал головой, словно чалма сделалась ему тяжела.

— Нет. Никаких следов. Я вернулся, чтобы спросить вас, нет ли у вас каких-либо предположений о том, куда он мог направиться.

— Я высказала свои соображения вашему заместителю. Рану… капитан Макинтаиру имеет привычку купаться перед завтраком. Может быть, на заре он пошел на берег и… — Она надеялась, что он прочтет в ее неуверенном молчании: Акулы. Резкий прилив. Судорога.

Но взгляд, острый, как сабля, по-прежнему пронизывал ее.

— В высшей степени маловероятно, чтобы он покинул эту область незамеченным, — заметил Дхананда. — Вы видели нашу охрану. Она стоит и на холмах.

— А от кого вы охраняете себя? — парировала она, чтобы отвлечь его внимание, — Или вы не так популярны среди местного населения, как вы об этом рассказываете?

Он возразил почти презрительно:

— У нас есть основания предполагать, что два буруманских пиратских корабля, вступив в сговор, завладели неким воздушным судном. И у нас здесь действительно имеются оборудование и материалы, которые стоило бы украсть. А теперь вернемся к капитану Макинтаиру. Я не могу поверить, что он скрылся из виду, если только не сделал этого намеренно, приложив к этому немалые усилия. Почему?

— Говорю же вам, что я этого не знаю.

— Вы должны согласиться, мы обязаны допускать возможность, что вы не являетесь обычным экипажем морского торгового судна.

— А кто же мы еще? Сами пираты? Это абсурд. Ну-ка попробуйте приписать нам шпионаж. Тогда у меня будут основания поинтересоваться, что здесь привлекательного для шпиона.

— Только… что вы тогда сделаете?

Дхананда ударил кулаком по перилам крыльца. Он с горечью заметил:

— Ваша Федерация так кичится тем, что не вмешивается в развитие других культур.

— За исключением тех случаев, когда нас толкают на это интересы самозащиты, — возразила Ализабета, — И в минимальных пределах.

Он оставил ее замечание без внимания.

— Во имя невмешательства вы всегда готовы отказать какой-либо стране в продаже оборудования для освоения морских ресурсов, которые позволили бы ей подняться, или подкупаете другие страны тем же оборудованием, чтобы не дать им развернуть полномасштабную торговлю с третьей, отсталой, страной… что позволило бы этой отсталой стране добиться прогресса на протяжении жизни одного поколения. Вы говорите о поощрении разнообразия культур. Вы, кажется, серьезно верите, что поступаете нравственно, сохраняя бедность рыбаков с Оккаидо, которые довольствуются выращиванием на досуге карликовых садов и сочинением танок. И тем не менее, именем самой Кали, ваши агенты — вездесущи.

— Если мы для вас нежелательные личности, депортируйте нас и пожалуйтесь нашему правительству.

— Возможно, мне придется предпринять нечто большее.

— Но я клянусь…

— Ализабета! Кеануа!

Приглушенный расстоянием зов Рану дошел до нее и здесь, заставив застыть на месте. Ей передалось его напряжение, примесь голода и жажды, которые стали давить на ее собственные нервы. Веранда, на которой она стояла, как-то поблекла, и она застыла во мраке, оглушенная грохотом огромных насосов. Реальной ли была та красная лампочка, которая замигала над группой трансформаторов, каждый из которых был выше человеческого роста?

Да, я внутри, раздался в ее черепной коробке его голос. Я затаился на краю джунглей, ожидая своего шанса. И когда сюда подъехала запряженная быком тележка с сонным местным жителем, я спрятался на дне и проскочил через ворота. Запасы продовольствия. Должно быть, здешние сотрудники имеют контракт с какой-нибудь близлежащей деревней. Дикари привозят еду и стоят на страже. Я видел, как минимум трое рыскали поблизости с газовыми. Как бы там ни было, я внутри. Я спрыгнул с тележки и нырнул в боковой туннель. А теперь я крадусь по нему, чтобы меня не заметили.

Место — огромное! Они, должно быть, много лет расширяли анфиладу естественных пещер. Везде воздухопроводящие каналы. Очевидно, по ним и доходят наши сообщения; я тебя тоже чувствую, но слабо. Принудительная вентиляция с контролем термостатика. Можешь себе представить масштабы энергозатрат? А теперь я направляюсь посмотреть, что там, в самом центре. Мой сигнал, вероятно, будет экранироваться, пока я не вернусь ко входу.

— Не надо, шкипер, взмолился Кеануа. Ты и так уже много увидел. Мы точно знаем, что догадки разведки подтвердились. Этого достаточно!

— Не совсем, возразил Рану. В его словах прозвучала маврайская порывистость. Я хочу убедиться, что проект зашел в своем развитии так далеко, как мне подсказывают мои опасения. В противном случае Федерации, может быть, не понадобится принимать экстренные меры. Но боюсь, что это будет неизбежно!

— Рану! — позвала Ализабета. Она была окружена его мыслями. Но статика взорвалась, и посторонние энергии вызвали интерференцию, отчего ее восприятие нарушилось. Спустя секунду в том участке ее мозга, который занимал Рану, образовалась пустота.

— Вы нездоровы, моя леди? — рявкнул Дхананда.

Она перевела затуманенный взор на небо, не в силах ответить ему. Он подошел поближе.

— Что с вами? — не унимался он.

— Спокойно, девочка, — прорычал Кеануа.

Ализабета сглотнула, расправила плечи и в упор посмотрела на брахмарда.

— Я беспокоюсь за капитана Макинтаиру, — холодно сказала она, — Вас удовлетворяет такой ответ?

— Нет.

— Ага, вот вы где! — раздался голос от входной двери. Вышел Лорн сынна Брауэн. Его форма с юбкой отвлекла их внимание на себя, светлые глаза сверкнули в сторону Дхананды. — Такое-то у вас гостеприимство? Он вам докучает, моя леди?

— Я не уверен, что эти люди ведут себя, как положено гостям, — ответил Дхананда, терпение которого, кажется, лопнуло.

Лорн сложил руки на груди, у него сжались кулаки:

— Пока вы не сможете это доказать, пожалуйста, следите за собственными манерами. Итак? Пока я здесь, это мой дом, а не ваш.

— Пожалуйста!.. — начала Ализабета. Она ненавидела скандалы. И зачем только она вызвалась отправиться на это задание? — Прошу вас… не надо…

Дхананда резко кивнул.

— Может быть, я слишком погорячился, — сказал он без уверенности в голосе, — Если так, прошу прощения. Я буду продолжать поиски капитана.

— А я, пожалуй, пойду на наш корабль и помогу Кеануа с ремонтом, — прошептала Ализабета.

— Очень хоршо, — заключил Дхананда.

Лорн взял ее под локоть.

— Вы не против, если я пойду с вами? Может быть… о, вам, может быть, надо отвлечься от мыслей о вашем несчастном товарище. К тому же, я никогда не видел вблизи океанский корабль. Когда меня наняли на эту должность, меня доставили сюда по воздуху.

— Предлагаю вам вернуться к своей работе, сэр, — жестко сказал Дхананда.

Лорн небрежно пообещал:

— Когда приду в себя, обязательно так и сделаю. Пойдемте, мисс, то есть м'леди. — Он помог девушке спуститься по лестнице и повел ее через летное поле. Дхананда, стоя неподвижно на крыльце, провожал их взглядом.

— Не обращайте на него внимания, — вскоре сказал Лорн, — Он не плохой. Вообще, это прекрасный семьянин, отлично играет в шахматы, а по части поло — просто дьявол. Но на нем уж очень давно лежит бремя ответственности, и оно его истощило.

— О да, я понимаю, — заметила Ализабета, но все равно он меня напугал.

Лорн провел ладонью по своей редеющей желтой шевелюре.

— Брахмарды в большинстве — вполне приличные люди, — сказал он, — За время своей работы здесь я хорошо их узнал. Их набирают молодыми при помощи психологических тестов, которые отсеивают тех, кому не хватает… преданности, наверное, это наиболее подходящее слово для этого качества. Ну конечно, естественно, им приятно принадлежать к правящей касте. Но кто-то же должен ее составлять. Ни в одной из хинджийских стран нет ресурсов или лишнего локтя пространства, которые позволили бы управлять так мягко, как это делаете вы, люди Моря. Брахмарды хотят модернизировать Бенегали, а в конце концов — весь мир. Вернуть человечество в то состояние, в котором оно находилось до Судной Войны, и продолжать развиваться от этой ступени.

— Я знаю, — отозвалась Ализабета.

— Я не понимаю, почему вы, мавраи, так непреклонно настроены против. Разве вы не понимаете, сколько людей теперь ложится спать голодными?

— Конечно, конечно понимаем, — взорвалась Ализабета. Она рассердилась на себя, почувствовав, как близко подступают у нее к глазам слезы. Но перед войной голодных было не меньше. Почему никто не понимает, что превратить нашу планету в одну гигантскую фабрику — это не выход? Вы читали что-нибудь по истории? Вам приходилось когда-нибудь слышать о… назову лишь одно движение, которое считало себя прогрессивным, — о коммунистах? Они также собирались положить конец нищете и голоду. Они хотели реорганизовать общество, основываясь на соображениях рассудка. Что ж, у нас сейчас имеются документальные свидетельства того, что в одной лишь России в первые тридцать — сорок лет коммунистического господства режим истребил свыше двадцати миллионов собственных граждан. Их морили голодом, расстреливали, заставляли работать до изнеможения в концентрационных лагерях. В целом, в коммунистическом мире погибло до ста миллионов человек. А это было до того, как евангелистская внешняя политика развязала ядерную войну. Сколько бы голодных лет и эпидемий чумы потребовалось, чтобы унести столько жизней? И какова была цена выживания при таких правителях?

— Но брахмарды — не такие, — возразил Лорн. — Вы это сами увидите там, в деревне. О местных жителях хорошо заботятся. Никто их не оскорбляет и не давит на них. То же относится и к континентальным территориям. В Бенегали еще полно проблем, как раз теперь там свирепствует массовый голод — но все это будет преодолено.

— А почему деревенские жители не ловят рыбу? — с вызовом спросила Ализабета.

— Что? — Поставленный в тупик этим вопросом, Лорн остановился на тропе. Солнце заливало их обоих белыми горячими лучами, залив пылал расплавленной медью, а в джунглях листва сливалась в единую зеленую стену. Но Рану пробирался по брюху горы, где шумели машины.

— Это же непрактично, — возразил мериканец. — Часть нашей работы строго конфиденциальна. Мы не можем допускать риска утечки информации. Но бенегальцы их кормят. Октаи, для рыбаков это же праздник. Они не жалуются.

Ализабета решила переменить тему, а то даже это воплощение бесшабашности могло что-нибудь заподозрить.

— Значит, вы ученый? — начала она. — Как интересно! А зачем вы им здесь нужны? Я хочу сказать, что у них есть и свои хорошие ученые.

— Я… хм… у меня есть специальная подготовка, которая им, хм, полезна, — ответил он, — Вы же понимаете, как связана наука с технологией. Ваши биотехники выводят особые виды бактерий, способные концентрировать определенные металлы из морской воды, и, естественно, им нужны данные из области металлургии. В моем случае… хм… — Поспешно: — По пути домой мне бы очень хотелось посетить вашу большую обсерваторию в Нв'Зеланнии. Я читал, что им удалось сфотографировать древний искусственный спутник, который все еще кружит вокруг Земли, уже столько веков. Я думаю, может быть, те данные, которые наши археологи раскопали в Мерике, помогут его идентифицировать. Если знать его изначальную орбиту и так далее, мы могли бы рассчетным путем получить обширную информацию о солнечной системе.

— Танароа! Конечно! — Несмотря ни на что, она в воодушевлении чуть не подпрыгнула. Ее раскрасневшееся лицо, лоснящееся от пота, обратилось к равнодушному голубому небу.

— Конечно, — пробормотал он почти про себя, — это капля по сравнению с теми сведениями, которые мы могли бы заполучить, если бы люди сами смогли попасть на этот спутник.

— Снова строить космические зонды? Или организовывать пилотируемые полеты?

— Разумеется. Если бы у нас были энергия и промышленное производство. Именем Октаи, но мне от этого просто плохо становится. — Он бессознательно сжимал ее руку все сильнее, пока Ализабета, наконец, не сморщилась, — Поскрести бедные руды, хвосты, скрап, синтетические материалы, заменители… Потому что древние так выкачали все полезные ископаемые. Они истощили все хорошие месторождения, большую часть органического топлива, уголь, нефть, уран… затем разгромили всю промышленность в войне и оставили машины ржаветь до состояния праха, из которого нельзя регенерировать ничего полезного в эти столетия мрака. Вот что не дает нам развиваться, девочка. Мы знаем все, что делали наши предки, и даже немного больше. Но у нас нет их оборудования для обработки материалов в тех масштабах, в которых работали они, и нет естественных ресурсов для того, чтобы построить его заново. Получается порочный круг. Мы не имеем капитала, который можно было бы вложить в развитие крупной промышленности, позволяющей накопить капитал.

— По-моему, мы живем очень неплохо, — возразила Ализабета, осторожно высвобождаясь. — Солнечная энергия, топливные камеры, энергии ветра и воды, биотехнология, освоение океана, океанические фермы, эффективное сельское хозяйство…

— Мы могли бы жить лучше, — Его рука описала крутую траекторию, в результате большой палец стал указывать в направлении залива. — Там. Океаны. В их водах растворены все элементы периодической системы. Миллиарды тонн. Но с вашими дурацкими биологическими и солнечными методами мы никогда не поднимемся выше минимальных объемов производства. Нам нужна энергия. Энергия, которая позволит испарять воду кубическими километрами. Энергия, которая обеспечит синтез нефти мегабаррелями. Энергия, чтобы подняться к звездам.

Его восторг поблек. Казалось, он был потрясен собственными словами, и он, сомкнув губы, словно прячась за свои моржовые усы, шел дальше в молчании. Под ногами у них хрустел гравий и поднимались облачка пыли. Наконец они пришли в порт, поднялись на борт Аоранги и прошли через люк в машинное отделение.

Когда они там появились, Кеануа приостановил работу. Открыв кожух из алюминиевого сплава, он вынул детали и разложил их на палубе, присев рядом с ними на корточках в лучах света, пробивающегося через открытый иллюминатор. В помещении царили прохлада и полумрак, мелкие волны бились снаружи о корпус корабля.

— Добрыйдень, — поприветствовал таитянин. Его улыбка была вымученной, так как всеми мыслями он был с Рану, находившимся в горе.

— Похоже, что вы на некоторое время здесь застряли, — заметил Лорн, прислоняясь к панели переборки.

— Безусловно. Пока не узнаем, что случилось с нашим товарищем, — ответил Кеануа.

— Мне очень жаль, — сказал Лорн, — Будем надеяться, что он скоро найдется.

— Но мы не можем его ждать бесконечно, — заставила себя вмешаться Ализабета, — Если он не найдется к тому времени, как мы починим двигатель, нам придется взять курс на Калькут. Ведь ваша группа отошлет его, когда он наконец появится, не правда ли?

— Конечно, — заверил Лорн. — Если он будет жив. О, простите меня, м'леди.

— Все в порядке, я не сержусь. На островах мы не обременяем себя эвфемизмами.

— Черт побери, я весь теряюсь в догадках, — пробормотал Кеануа. — Он хороший пловец, что могло случиться, если он пошел купаться? Конечно, вместо этого он мог пойти погулять в джунгли. Вы уверены, что местные племена — миролюбивые?

— Хм…

— Вы меня слышите? Вы меня слышите?

Голос Рану прорезался в голове Ализабеты едва уловимо, как писк насекомого. Но она ощутила боль, мучившую его. Он был ранен.

— Уходите! Уезжайте как можно скорее! Я видел эту штуку. Она работает. Изрыгает энергию… Нечто вроде хемосинтетической станции под… Они меня заметили, и я двинулся назад. Они выстрелили из газовой винтовки мне в бедро. Везде визжат сигналы тревоги. Надеюсь, я смогу пробиться к выходу и спрятаться в лесу…

Кеануа вскочил. У него под кожей мускулы зашевелились, словно змеи.

— Нам сбегать, когда местные идут у тебя по пятам? — прорычал он.

По мере того, как Рану приближался к открытому пространству, его сигнал усиливался.

— Это место имеет радиотелефонный контакт с городом. Дхананда, конечно, уже поставлен в известность. Сматывайтесь, вы, двое…

— Если… если это удастся, запнулась Ализабета. — Но ты…

— ГОВОРЮ ВАМ, ПОДНИМАЙТЕ ЯКОРЬ!

* * *

Лорн переводил взгляд с Кеануа на Ализабету. Он схватился за кинжал. Годы, проведенные за письменным столом, не притупили его реакции.

Ализабета смотрела мимо него на Кеануа. В словах не было нужды. Таитянин сжал в запястье руку Лорна, державшую кинжал.

— Какого дьявола, — мериканец ловко выдернул руку, которая проскользнула между пальцами Кеануа, и сталь лезвия отразила солнечный луч.

Кеануа сжался. Левой рукой от отвел удар кинжала, а правой, напрягшись, ткнул противника в солнечное сплетение. Но Лорн нанес удар ребром ладони левой руки сверху вниз. Если бы запястье Кеануа было послабее, оно бы сломалось. Но у моряка лишь побелело лицо вокруг ноздрей да вырвалось крепкое ругательство. Лорн вытащил нож противника из ножен и швырнул его в открытый иллюминатор.

Теперь мериканец мог бы ткнуть Кеануа в живот, но он остановился.

— Что на тебя нашло? — в недоумении спросил он высоким голосом. — Мисс Ализа… — Он повернулся вполоборота, разыскивая ее взглядом.

Кеануа достаточно пришел в себя, чтобы снова потянуться к кинжалу мериканца. Одну руку он сунул под запястье, а другой придавил сверху, пользуясь всем своим телом как рычагом — рука Лорна согнулась, пальцы разжались, и оружие стукнуло, падая на палубу.

— Подбери его, девочка, — сказал Кеануа. Он ногой отбросил кинжал в сторону. Лорн уже вцепился в него. Ализабета метнулась мимо их топчущихся по палубе ног, чтобы схватить оружие. Пульс бился у нее в глотке. В том, какой сверкающий свет проливало солнце сквозь иллюминатор, заключался бесконечный ужас. Плеск воды за бортом заглушался пыхтением и топтаньем, — вперед-назад, — двух борющихся на палубе мужчин. Лорн стукнул Кеануа кулаком, как боевым топором, но тот наклонил голову и принял удар на череп. У мериканца боль пронзила фаланги пальцев. Он отпустил своего противника. Воспользовавшись открывшимся преимуществом, Кеануа сделал удушающий захват. Лорн выбросил ступню, удар пришелся таитянину в живот и отбросил его в сторону.

Раздумывать времени не было. Ализабета взбежала по лестнице на главную палубу. На причале, не спуская глаз с корабля, стояло несколько черных ребятишек, держа во рту большие пальцы. Если бы не они, Порт Арберта казался бы спящим. Но дальше, за мерцающим перегретым воздухом, на тропе у подножия холма… Она прикрыла глаза. Мужчина в белом и трое солдат в зеленой форме; явно направляются сюда. Дхананду проинформировали, что шпион пробрался на секретный объект. А теперь он спешил арестовать тех, кто, несомненно, были сообщниками шпиона.

Всего с тремя солдатами?

Минутку. Он же не знает о нашей связи. Он понятия не имеет, что нам известно, что Рану обнаружен. Значит, он рассчитывает захватить нас врасплох — чтобы мы не уничтожили улики, или не разрушили корабль, или… Да, он сейчас заберется на борт с какой-нибудь вымышленной историей о поисках Рану, а его люди наставят на нас винтовки по его сигналу. Не раньше.

— Рану, что мне делать?

Ответа не последовало: сосредоточившись, она ощутила лишь боль в мышцах, огонь в легких, жар и пот от бега. Он бежал по джунглям, преследуемый стрелками, не в силах думать ни о чем, кроме, где бы ему спрятаться.

Ализабета принялась грызть ногти. Лезус Харисти, Сын Танароа, что же делать, что делать? Она уже приготовилась вызвать базу на Кар Никбар. Послать единственное радиосообщение, сказать, что они узнали, а потом сдаться Дхананде. Но это был акт отчаянья. Таким образом она открыто втянула бы Правительство Федерации. Хуже того, любой посторонний, которому случилось бы настроиться на эту волну, а в последнее время велось много переговоров по радио, мог записать и расшифровать сообщение, догадаться, что здесь происходит, и разнести весть по всему миру. А от этого со временем подобные заварухи начались бы в разных уголках планеты… А Федерация не смогла бы погасить все разгорающиеся очаги, не хотела и не располагала достаточным оборудованием…

— Прекрати бормотать, как несмышленое дитя! Принимай решение!

Ализабета бросилась назад, в машинное отделение. Кеануа с Лорном катались по палубе, сцепившись намертво. Она достала из инструментов гаечный ключ и занесла его над головой мериканца. Под желтым пушком волос проступало розовое пятно лысины, она вспомнила, как вчера он показывал ей фотографии своих детей… Нет. Она не могла. Отбросив ключ, она стянула свой пояс, свернула его и осторожно захлестнула им шею Лорна. Один поворот — он стал задыхаться и выпустил Кеануа, тот, высвободившись, в пару секунд оглушил его.

— Спасибо! Не знаю… Справился ли бы я… в одиночку. Сильная бестия, — Говоря это, Кеануа прочно вязал мериканца и запихивал ему в рот кляп. Лорн моргал, дергался, беспомощно извивался и сверкал глазами, выражая взглядом гнев и боль.

Ализабета уже поставила на место одну панель. В задней нише имелся другой мотор, исправный. Она соединила его с управлением, одновременно рассказывая Кеануа, что видела.

— Если мы сработаем правильно, мне кажется, нам удастся захватить и тех, других, — сказала она, — Во-первых, это вызовет замешательство, а во-вторых, из них получатся ценные заложники. Так?

— Так. Хорошая девочка, — Кеануа хлопнул ее по попе и широко улыбнулся. Памятуя бенегальские обычаи, она снова надела пояс и направилась на верхнюю палубу.

Дхананда со своими стражниками добрался до палубы через несколько минут. Она помахала им рукой, но не покидала своего места у входа в кают-компанию. Они поднялись по трапу, гулко стучавшему под их башмаками. Брахмард был мрачнее тучи.

— Где остальные? — прорычал он.

— Там, внизу, — кивнула она на кают-компанию. — Выпивают. Не хотите ли присоединиться?

Он помедлил.

— Только вместе с вами, моя леди.

— Разумеется.

Она пошла первой. Помещение было длинным, низким и прохладным, из обстановки там были только соломенные матрасы да оккайдские ширмы. Из-за одной из них вышел Кеануа. У него в руках была многозарядная газовая винтовка.

— Ни с места, приятели, — распорядился он в микрофон. — Руки вверх.

Солдат, выругавшись, схватился за автомат. Кеануа нажал на курок. Со щелчком сработало устройство подачи. Три пули прошили палубу перед ногами у солдат.

— Цианид, — напомнил Кеануа. Он не отпускал бамбуковую трубку. — В следующий раз стреляю на поражение.

— Вы соображаете, что делаете? — выдохнул Дхананда. Его лицо стало почти серым. Но он вскинул руки вверх вместе с остальными. Ализабета собрала их оружие. Она бросила винтовки в угол таким движением, словно они были горячими.

— Надо их обезвредить, — сказал Кеануа. Он заставил пленников лечь и держал под прицелом, пока девушка их связывала. Потом он поочередно перенес их в запирающийся отсек кают-компании, где уже лежал Лорн. Привязывая Дхананду к тумбе, она сказала:

— Можно пойти на компромисс. Не хотите ли вы приказать своим людям, чтобы они дали нам уйти без боя? Я вам могла бы сюда принести микрофон.

— Нет, — запротестовал Дхананда. — Вы, пиратские свиньи.

— Как вам будет угодно. Но если нас потопят, вы пойдете ко дну вместе с нами. Подумайте об этом, — Кеануа пошел обратно, наверх.

Ализабета стояла у двери кают-компании, вся обратившись во внимание.

— Я совсем его не слышу, — прошептала она, — Он мертв?

— Теперь не время для этого, — сказал Кеануа, — Нам надо отчаливать. Берись за штурвал. Я думаю, как только мы выберемся из бухты, мы поймаем ветерок.

Мрачно кивнув, она направилась в рубку рулевого. Кеануа поднял швартовы. Как по волшебству, откуда-то показались несколько взрослых аборигенов, которые стали за ним наблюдать. Мотор ритмично застучал, лопасти погнали воду, Аоранги вышла в залив. Кеануа стремительно двигался по судну, приводя орудия в боевую готовность. Вооружение было стандартным, как у всякого гражданского корабля: катапульта, выбрасывавшая снаряды из сжелированного рыбьего жира, два маховых колеса, при помощи которых стреляли мелкими острыми камнями. Поскольку пираты не могли достать ружейного пороха, торговые суда находили его приобретение излишне расточительным. Один из офицеров разведки хотел снабдить их ракетной установкой, но Рану указал, что им будет нелегко скрыть дополнительный двигатель.

На вершине холма люди зашевелились, как муравьи. Ализабета заметила, как четверо из них поскакали верхом на лошадях. Позади них облаком поднималась пыль. Они рывком открыли ангар, где стояли катера, и двинулись за судном на расстоянии слышимости голоса.

Бенегальский офицер поднялся в полный рост и прокричал в мегафон:

— Эй! Куда вы держите курс? — но его голос быстро растворялся в морском пространстве.

— Ваш шеф приказал нам вести поиски, — прокричал в ответ Кеануа.

— Да? А где он? Дайте мне с ним поговорить.

— Он внизу. Сейчас выйти не сможет.

— Остановитесь. Мы сейчас поднимемся к вам на борт.

Кеануа ответил бранью. Ализабета выводила корабль через канал, едва слыша эти выкрики. Отчасти она мучилась сознанием, что напала на гостей, отчасти взывала к Рану, чтобы он ей ответил. Но отзывались только чайки.

Катер повернул к берегу. Кеануа двинулся за ним.

— Они вскоре подойдут к нам. Я предупредил, что их люди уйдут с нами на дно, и им бы лучше пойти на переговоры. Предполагая, что мы действительно пираты. Но они не станут слушать.

— Конечно, — кивнула Ализабета. — Каждый час промедления нам на руку.

Кеануа вздохнул.

— Вот такие дела. Я вызываю Никбар.

— Какой сигнал? — Посылать шифрованные сообщения было слишком рискованно, но они заранее договорились о нескольких кодах: обычные стандартные импульсы, соответствующие определенным ситуациям.

— Нападение. Сюда! Как можно скорее, со всем, что у вас есть. — решил Кеануа.

— Только чтобы спасти нам жизнь? О нет!

Таитянин покачал головой.

— Чтобы стереть с лица земли этот проклятый проект под холмом. Иначе брахмарды разовьют свои идеи и наберут такую гвардию, что нам и близко не подойти без полномасштабной войны.

Он помолчал.

— Нас на корабле двое. И их — сотни две. Нам трудновато будет оставаться в живых, девочка, пока придет смена караула, — Зевнув, он потянулся, стараясь разогнать напряжение. — Конечно, я бы предпочел и ради себя остаться в живых.

В открытом море действительно оказался бриз, который слегка посвежел, когда Аоранги отошла южнее. Они включили компьютер, чтобы определить положение парусов и отключили лопасти. Полная мощность двигателя потребуется на стрельбу из орудий. Поставив управление на автопилот, Кеануа и Ализабета помогли друг другу облачиться в боевое защитное снаряжение и надеть шлемы из металлических сплавов.

В это время над ними показались воздушные корабли. Ализабета понимала, что это были их единственные боевые суда. Со своей материковой ментальностью брахмарды не додумались разместить здесь морской флот. В небе летели один, два, три — целая дюжина дирижаблей, огромных и ярких. Они выстроились и двинулись в погоню.

* * *

Рану очнулся так внезапно, что несколько секунд в недоумении смотрел по сторонам: где он, и что случилось? Он лежал в яме под упавшим деревом, укрывшись за каскадом ветвей лианы с цветками, напоминавшими горны. От солнца их листья почти полностью пожелтели; свет, проникавший сквозь их ветви, был густо-зеленым, а воздух, защищенный от малейшего дуновения ветерка — невероятно горячим. По телу Рану кругом что-то ползало, он не знал, насколько это был пот, насколько — муравьи. Его правое бедро в том месте, где в него вонзилась газовая пуля, нестерпимо саднило. Аромат земли и сока поломанных ветвей, смешанный с его собственным запахом, заполнял ноздри. Полуденное безмолвие нарушалось лишь биением его сердца да отдаленным бульканьем.

Ах да, устало вспомнил он. Я добрался до главного входа, скрутил часового и прыгнул в чащу. За мной — десяток бенегальцев… стряхнул их, но потом надо было убежать от местных… скороходов. Надеюсь, мне удалось замести следы и скрыться из виду. Должно быть. А то они бы уже меня здесь достали. Я пролежал без сознания несколько часов.

Корабль!

К нему полностью вернулась память. Он втянул воздух сквозь зубы, почти выпрыгнул из своего укрытия, полностью придя в себя, и запустил пальцы в мох, на котором лежал животом. Наконец-то он обрел способность передавать мысли.

— Ализабета? Где ты? Ты меня слышишь?

Она ответила немедленно. Это были не слова, а громкий вдох, смех, всхлип, прозвучавший чище и сильнее, чем ему приходилось слышать… А когда их души обнялись, он почувствовал что-то новое в глубине своего сознания. Вдруг он воплотился в нее, встал на борту корабля.

Земля скрылась из виду — кругом только океан, под ногами он был светящийся и голубой, а вдали переливался на солнце, как слюда. Крушение воздушного судна произошло в километре от правого борта, гондола висела под сплющившимся воздушным шаром. Остальные суда величественно маневрировали в небесах. Шум их пропеллеров катился по пустой палубе.

Аоранги выдержала атаку. Зажигательные бомбы оказались бессильны против огнеупорных материалов, но от них повсюду остались шрамы. Каюты были разбиты в щепки. Прямое попадание и взрыв бомбы уничтожили фок-мачту, куски которой валялись на разбитых коллекторах солнечной энергии. Корабль содрогался в грохоте снарядов. От парусов, висевших на мачтах, оставались одни клочья. Ударной волной открыло два отсека корпуса, так что тримаран низко сел на этот бок, палубы трещали, как бешеные.

На палубе в черных лужах запекшейся крови вытянулись трое мужчин. Когда противники, сбросив абордажные крючья, стали спускаться на фок-мачту, Ализабета закидала их камнями. Большая часть свалилась за борт, но эти трое упали на палубу с тошнотворным стуком. Тогда Кеануа выпустил из катапульты один за другим четыре зажигательные снаряда по воздушному шару. Даже при современных защитных устройствах ему удалось пробиться к водороду. Воздушное судно сбилось с курса и медленно отдрейфовало в море. Разгоревшееся пламя казалось бледным, его было почти не видно в свете солнца, но пар был хорошо заметен. Мавраи, естественно, не пытались препятствовать последовавшей за тем спасательной операции. Позднее бенегальцы были удовлетворены бомбежкой и беспорядочной стрельбой. Если защитники перестали действовать, они могли беспрепятственно подниматься на борт.

— Они не форсируют нападения так, как могли бы, отрапортовал Кеануа. Но они надеются сохранить жизнь нашим узникам, а потом, они не знают, что к нам следует подкрепление, если нам удастся продержаться… Почувствовав, как тесна была связь между Рану и девушкой, он вышел из разговора с извинениями. Но Рану все же успел разделить с ним боль от ожогов и пули в плече.

Ализабета присела на корточки у башни пулеметателя. Та была темная и горячая и вибрировала в такт движению махового колеса. Перед глазами девушки была пронзительная голубизна неба, а трепещущие паруса казались ей ослепительно белыми. Слишком много уже было разрывов бомб и ударов взрывной волны, и их приют делался ненадежным. Зажигательный снаряд, который упал за бортом, не вызывал пожара, но всасывал воздух.

Так-так, молодец, ласкал ее Рану. Вот и я здесь. И они вместе брались за орудие.

Ведущее воздушное судно выдвинулось из строя и стало приближаться. Эскадрилья пролетала в основном на высоте, недоступной для их снарядов, осыпая морское судно бомбами, к счастью, на глазок, без точного наведения. Но их последние несколько заходов предполагали стрельбу на поражение. Кеануа подумал, что взрывчатые вещества у противника на исходе. Они и так израсходовали массу дорогостоящих химикатов, что было слишком расточительно даже для такой высокоиндустриальной державы, как Бенегали. Ализабета думала, что их беспокоит судьба пленников.

— Неважно.

— Вот они!

Воздушное судно пролетело низко над стройной грот-мачтой в форме буквы А, бросив тень на палубу. В него полетел град пуль, камней, все это сопровождалось страшным шумом, вибрацией, и вся палуба заходила ходуном. Ализабета и Рану навели главное орудие своего корабля на деревянное утолщение гондолы. Они вместе нажали на педаль. Орудие громыхнуло, и в переплетение гондолы полетели камни.

Кеануа у своей катапульты что-то прорычал. Ализабета услышала его как бы издалека. Его голос поглотил шум задетого воздушного судна. Оно закачалось, потеряло управление и накренилось. Девушка заметила, как корзина дирижабля почернела, и на ней появилась пробоина. Кеа-нуа совершил прямое попадание в мотор дирижабля, вывел его из строя, сделав летучего противника инвалидом.

— Ура! гаркнул Рану.

Ализабета, наклонившись, прислонилась лбом к консоли пушки. Она дрожала от изнеможения. — Сколько мы можем так продолжать? Вскоре наши магазины совсем опустеют. Энрегия в солнечных ячейках почти иссякла, а зарядить их нет возможности. Рану, не дай мне упасть в обморок. Держи меня, мой милый…

— Слишком долго ждать не придется. Современные военные самолеты летают со скоростью сто километров в час. До базы в Кар Никбаре не более четырехсот километров. Их можно ждать в любой момент.

В этот момент!

Кеануа снова закричал. Ализабета решилась сделать шаг по палубе, чтобы получше видеть, с шумом вздохнула и прислонилась к башне орудия. Бенегальцы, у себя на высоте, заметили опасность гораздо раньше. Это последнее нападение на Аоранги было предпринято в отчаянье. Они строились перед боем.

Все еще вдалеке, но стремительно приближаясь, показались пятнадцать стройных золотистых воздушных судов. У каждого было четыре двигателя, каждый имел на вооружении бомбы, снаряды и воздушные гарпуны. А бенегальцы растратили свои запасы на Аоранги.

Когда пополнение приблизилось, Рану-Ализабета стали рассматривать опознавательные знаки на воздушных судах. Они были, конечно, не маврайские; не соответствовали никаким официальным гербам, хотя драконы, изображенные на них, все же больше напоминали синезские. Давно ходили слухи о некоем боге войны из Юннаня, который накопил достаточно сил для попыток крупномасштабного разбоя. С другой стороны, всегда попадались новоиспеченные грабители из Бурумы, Ир'ана и из далекого Смаллилана.

— Назад, в укрытие, предупредил Рану. Все еще может случиться. Когда она оказалась в безопасности, он облегченно вздохнул. А теперь начинается моя работа.

— Рану, не надо, ты же ранен.

— Их нужно направлять. Прощай пока, да хранит тебя Танароа!

Он нежно отсоединился. Его мысли метнулись вверх.

— Вызывает Рану Макинтаиру, вы меня слышите?

— Громко и отчетливо, отозвался Арувера Самиту, старший офицер разведки на борту флагманского корабля. Восприняв мысли, он присвистнул. Тебе там здорово досталось, не правда ли?

— Во всяком случае, мы отделались легче, чем могли бы, учитывая, насколько далеко зашла ситуация. Слушай, ваши данные отлично вписались в созданную вами картину, которая оказалась абсолютно верной, но с опозданием на три-четыре года. Брахмарды не просто строят здесь атомную электростанцию, они ее уже построили. Она работает.

— Что?

— Клянусь, это наверняка так. Рану быстро рассказал, что он видел. Строительство, наверное, закончено недавно, иначе нам оказали бы серьезное сопротивление. На самом деле, команда исследователей все еще занимается, отлавливая последних блох. Как и выяснила ваша Служба, бенегальцы не располагали собственными научными ресурсами для такого проекта, на основе древних данных. Мне кажется, они здорово продвинулись, но не могли добиться, чтобы аппарат заработал. И они импортировали Лорна сынна Брауэна. А он, со своими знаниями в области ядерных процессов на звездах, разработал новый подход. Я не могу себе представить, в чем он заключается. Но… они что-то сделали на этом острове, чего не удавалось всему древнему миру. Контролируемые реакции с водородом.

— А станция очень большая?

— Огромная. Но, как мне кажется, все ее сердце находится в одной комнате. Это круглая камера с высокой железной обшивкой. Они, должно быть, прочесали весь мир.

— Именно. Это-то нас и насторожило. Наши физики считают, что реакция происходит в магнитном поле. Но сейчас не время для обсуждения. Начинается воздушный бой. Я надеюсь, мы с этими ребятами разделаемся в течение часа. А тогда ты сможешь направить нас туда?

— Да. После того, как сам определюсь на местности. Счастливо.

Рану вновь сосредоточил внимание на своем непосредственном окружении. Посмотрим, чуть после полудня, значит там у нас — запад, а он бежал приблизительно на юго-восток. Сжав зубы, чтобы подавить боль в ноге, он выполз из своей норы и похромал в заросли тростника.

Он двигался медленно, часто останавливался, чтобы забраться на дерево и осмотреть окрестности. Ему казалось, что он производит шум, от которого бы Нан поднялся в своем подводном аду. Прошло более часа, когда он наконец выбрался на искусственную тропу, извивающуюся между сплошными стенами лесной чащи. Судя по следам, по ней ездили на повозках, а следовательно, она соединяла одну из деревушек с пещерами. Но теперь сердце в груди Рану забилось с такой силой, что он был уже не в состоянии соблюдать обычные лесные меры предосторожности. Он просто двинулся по дороге.

Джунгли оставались жаркими и абсолютно спокойными. Он чувствовал, что сможет без труда услышать, если кто-нибудь будет приближаться: у него будет время, чтобы спрятаться. Но аннаманцы застали его врасплох.

Они спрыгнули с сука у него над головой, это были два чернокожих карлика в набедренных повязках, вооруженные кинжалами и газовыми пистолетами. Рану даже не взглянул на них, когда они ссыпались. У него не оставалось времени на обдумывание, он мог только непосредственно реагировать. Он ударил ребром ладони по костлявой шее. Абориген упал как подкошенный.

Второй завизжал и отскочил в сторону. Рану вытащил свой кинжал. На него был наставлен газовый пистолет. Раздался выстрел. Рану смутно почувствовал, что пуля пролетела у него мимо уха. Она не была отравлена, аннаманцы предоставляли такие трюки цивилизованным нациям, но она могла попасть в сердце. Он поймал пулю и отбросил в сторону. На него вытаращились полные страха глаза. Дикарь вытащил кинжал и ткнул им. Он не был особо искусным воином. Рану парировал удар, его лишь чуть царапнуло по предплечью, и тогда он воткнул собственный кинжал. Абориген застонал. Рану ударил снова.

После не было ничего, кроме залитой солнцем густой тишины, и двух тел, которые выглядели еще мельче, чем когда они были живы.

Лезус милостивый, должен ли я был так поступать?

Давай, Рану. Ноги в руки — и вперед. Прикрыв смотрящие в небо глаза абригенов, он двинулся вперед. Приблизившись к пещерам, он нашел укрытие и стал ждать.

Недолго. Бенегальский воздушный флот, который не залетал далеко над морем, обратился в бегство. Они совершили посадку вблизи Порт Арберта, ожидая, что им придется держать оборону. Но мавраи, оставив охрану вдоль кромки воды, устремились в глубь острова, к холмам. Рану восстановил контакт с Аруверой, который передавал инструкции штурману флагманского воздушного судна. И наконец они закружили над лабораторией атомной станции.

Солдаты, раскрашенные и одетые по-варварски, стали спускаться на парашютах. Схватка на земле была яростной, но короткой. Когда последний часовой скрылся в лесах, мавраи двинулись сквозь промышленные установки.

В холодном флюоресцентном свете, который поглощал бесконечно малую толику вырабатываемой энергии, Арувера с ужасом рассматривал ядерный реактор.

— Вот это машина! — повторял он. — Вот это да!

— Как мне не хочется разрушать его! — сказал главный научный консультант, — Танароа! Я не смогу спокойно спать до конца своих дней. Нельзя ли, по крайней мере, спасти чертежи?

— Если мы найдем их, и у нас хватит времени сделать микрофотоснимки. Иначе их придется спалить в общем акте вандализма. Пираты не воруют чертежей. Мы должны будем разрушить все, словно нашей целью были накопления железа и всего остального, что на вид представляет коммерческую ценность… Пора переносить награбленное, пока сюда не прилетел весь Бенегальский флот с материка. Да и надо послать сигнал, чтобы расформировали Карникбарскую базу. За дело! Где здесь основной рубильник?

Научный эксперт стал быстро и со знанием дела просматривать электрические цепи, но внутри у него все по-прежнему кипело.

— Сколько же это стоило? — удивлялся он. — Какую часть богатства этой страны мы уничтожаем?

— Очень большую, — отозвался Рану. Он сплюнул. — Но меня это не волнует. Может быть, теперь они смогут урезать налоги со своих крестьян. Что меня волнует, так это… — Он споткнулся. — Сегодня погибло множество бенегальцев и несколько мавраев. — Военные профессионалы, окружавшие его, не могли понять, как больно ему было вспоминать о двух черных мужчинах, ростом чуть больше детей, оставшихся мертвыми лежать в джунглях.

* * *

Восьмая конференция Международного физического общества состоялась в Веллантоа. По сравнению с предыдущими, она оказалась более пестрой, потому что еще несколько наций (племен, кланов, альянсов, сообществ, религий, анархий… — политическое устройство могло быть самым разнообразным) развились до стадии, когда могли себе позволить проведение физических исследований. Длинные одеяния, похожие на платья, полотняные штаны, напоминавшие кальсоны, таблички на груди, тоги, саронги и клетчатые юбки. По ночам мелодии в десятке систем музыкальной настройки доносились из окон верхних этажей. Те, кто принадлежал к поэтически настроенным нациям, старались сделать переводы стихотворений, написанных в других странах, и часто заимствовали главную идею для своего репертуара. В профессиональной части имелся целый ряд выдающихся выступлений, в частности, касавшихся маврайского компьютера, который использовал искусственные органические ткани, и общей теории турбулентных процессов, принадлежащей одному математику из Бразиля.

Лорн сынна Брауэн был заметным участником. Не то, чтобы многие расспрашивали его о волнующей схватке с пиратами. В конце концов, она произошла много лет назад, да и с самого начала, рассказывая о ней, он был немногословен. «Они продержали нас на каком-то необитаемом острове, пока мимо не пошел случайный корабль, а тогда высадили нас с наступлением темноты вблизи Порт Ар-берта. Нельзя сказать, чтобы к нам плохо относились. В основном мы страдали от скуки». Интереснее был труд Лopна, посвященный эволюции звезд.

Однако этот крупный лысеющий мужчина несколько раз исчезал из зала конференции. Он разговаривал со странными типами внизу, у кромки воды; из рук в руки передавались какие-то деньги; в конце концов он получил сообщение, которое заставило его сардонически хмыкнуть. Он стремительно бросился на улицу и свистнул проезжавшему мимо рикше. Он вышел возле дома, расположенного среди холмов, откуда открывался прекрасный вид на перелески и сады, террасами покрывавшие спуск к порту, где царило нагромождение мачт под предвечерним солнцем. Даже в своем самом крупном городе люди Моря не любили излишней толчеи. Это здание было типичным: побеленный кирпич, красная черепичная крыша, щедро цветущие клумбы. Над домом на мачте поднимался морской флаг, свидетельство того, что хозяин был капитаном. Когда он был на берегу. Но сторож сообщил, что капитан Макинтаиру находится в море. Его жена на этот раз не пошла с ним в плавание, так как двое детей ходили в школу, а третий вот-вот должен был родиться. Мериканец отпустил рикшу и пошел по тропинке ко входу. Он постучал.

Дверь открылась. Женщина мало изменилась, продумал он: пополнела, в волосах появилась седая прядь, но в остальном… Он кивнул.

— Добрый день, моя леди Ализабета, — сказал он.

— О! — Она открыла рот. Ализабета переминалась с ноги на ногу.

Он испугался, что женщина может упасть в обморок. Ирония оставила его.

— Простите! — воскликнул он. Он взял ее за руки.

Она тут же прислонилась к нему.

— Извините. Я никогда… никогда…

Она глубоко вздохнула и выпрямилась. Ее смех прозвучал неуверенно.

— Вы приятно удивили меня, — сказала она, — Заходите.

Он прошел за ней. Комната наверху была солнечной, спокойной, она была сплошь уставлена полками с книгами. Хозяйка предложила ему сесть.

— Н-не хотите ли бокал пива? — Она нервозно металась по комнате. — Или я могу приготовить чай. Если вы предпочитаете… Я хочу сказать, чай. Кофе?

— Пиво — это то, что надо. Спасибо. — Он говорил по-маврайски весьма бегло, любой ученый должен был знать этот язык, — Как вы жили эти годы?

— Очень хорошо. А вы?

— Чудесно.

Нарастала тишина. Он уставил взгляд в колени, сожалея, что пришел сюда. Она поставила на стол перед ним два бокала с пивом, присела на стул напротив и некоторое время рассматривала его молча. Когда наконец он поднял глаза, то обнаружил, что ей удалось взять себя в руки лучше, чем ему. Румянец вернулся на ее лицо. Она даже улыбнулась.

— Знаете, я никогда не ожидала, что вы нас разыщете.

— Я и сам не надеялся, — промямлил он, — Но мне подумалось, раз уж я оказался здесь, стоит попробовать. Я подумал, что будет плохого, если я попытаюсь? Почему вы не сменили имена или, скажем, место жительства?

— Мы думали об этом. Но наша миссия была сверхсекретная. А Макинтаиру — очень распространенное имя в Нв'Зеланнии. Мы планировали одно: раствориться в числе простых моряков. Мы всегда ими и были, как вы понимаете.

— Я не был в этом уверен. Судя по тому, как вы себя вели, я решил, что вы подготовлены для специальных операций.

— Господи, о чем вы говорите! Разведка пришла к выводу, что правда никогда не выйдет наружу, если вместо агентов использовать добропорядочный торговый экипаж, который никогда прежде не занимался подобными делами, и не будет заниматься ими впредь. Нас, конечно, немного потренировали для этого задания, но совсем чуть-чуть.

— Тогда, наверное, у простых моряков людей Моря высокий уровень общей подготовки, — сделал заключение Лорн. — Должно быть, благодаря тому, что вы учитываете генетический потенциал, собираясь вступать в брак и заводить детей. К сожалению, это никогда бы не сработало в нашей культуре. Во всяком случае, никто не пошел бы на это по своей воле. Мы все очень ревнивые.

— Но зато нам не удается и половины того, чего достигли вы, — возразила Ализабета, — Например, освоение пустынь. Нам просто не удалось бы организовать такую массу людей на такой длительный срок.

Выпив полбокала пива, Лорн полез в карман за сигарой.

— Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство всего в одном пункте? Все минувшие годы я все время спрашивал себя о том, что произошло. Я додумался только до того, что ваша команда поддерживала друг с другом прямой контакт. Уж больно блестяще была организована вся операция. И однако же у вас не было при себе никаких портативных раций. Вы что, телепаты?

— Господи, нет! — Она рассмеялась, с каждой минутой чувствуя себя все более непринужденно. — У нас были портативные радиопередатчики, сверхминиатюрные: имплантированные хирургическим путем, работающие от температуры тела. Они подведены непосредственно к нервной системе, а поэтому мы использовали слишком широкий диапазон, который не могли считывать традиционные устройства. Это действительно напоминало телепатию, я согласна. Когда позднее устройства удалили, мне не хватало этого ощущения.

— Хм, — Почувствовав себя несколько увереннее, он зажег сигару и украдкой взглянул на Ализабету сквозь первый дым. — Вы вполне легко расстаетесь с секретами, по первому запросу.

— Трансиверы больше не составляют секрета. Они скорее относятся к моему профессиональному интересу, чем к вашему, а вы так углубились в подготовку к конференции, что, наверное, об этом не слышали. Но базовые методы были раскрыты в прошлом году, как вновь открытые. Оки очень взволновали психологов, которые видят в них инструмент для исследований и терапевтической помощи.

— Понятно. Что касается того факта, что набег на мою лабораторию был совершен не командой корсаров, а регулярным отрядом Федерации, — губы Лорна сомкнулись под прикрытием его усов. — Вы и в этом сознаетесь?

— А что еще мне остается, раз вы нас нашли? Убить вас? Убийств и так было слишком много. — Она протянула руку через стол и накрыла его пальцы. Ее темные глаза стали мягче, он заметил, что в них показались слезы, — Лорн, — сказала она, — Мы ненавидели нашу работу.

— Наверное, — Он сидел недвижно, глядя на кончик своей сигары, выпуская густые клубы дыма, и смотрел на нее, — Вначале я был ужасно зол на Дхананду… на всю касту брахмардов. Величайшее достижение моей жизни пошло прахом. У меня даже не осталось достаточно записей, чтобы восстановить чертежи. На материк не посылали копий, по соображениям, видите ли, безопасности. Мы боялись шпионов; или кто-нибудь мог выдать нас в припадке обычной истерии, связывая ядерную энергию с Судной Войной. Хотя, даже если бы у нас и остались чертежи, мы ничего не смогли бы восстановить в металле. Бенегальская казна была истощена. Люди голодали, в некоторых регионах они были близки к восстаниям, это было ужасно дорого, и им не показывали ничего, что получалось из их налогов. Вы задумывались над этим? Что вы грабили бенегальских крестьян, от которых не видели никакого вреда?

— Часто, — ответила она. — Но, не забывайте, вначале сборщики налогов обобрали их до нитки. Средства, которые были собраны на этот ядерный реактор, принесли бы им счастье и благополучие, как показывает опыт последующих лет, когда брахмарды умерили свои амбиции и перешли к решению более реальных задач.

— Но реактор же действовал! Неиссякаемый источник энергии! Через десять лет в Бенегали был бы избыток любых промышленных материалов. Этот проект окупился бы сторицей. А вы все разрушили!

Лорн откинулся в своем кресле. Медленно, со сжатыми кулаками.

— Мы не могли доказать, что налет был совершен не пиратами, — сказал он безжизненным тоном. — Разумеется, бенегальцы не могли объявить войну мощной Маврайской Федерации, не имея достаточных доказательств, чтобы снискать поддержку мощных союзников, особенно, когда ваше правительство предложило такую щедрую помощь голодающим! Но мы подозревали. В нас была моральная уверенность. И злость. Боже, как мы были злы!

— Пока… — он вздохнул. — Я не знаю. Когда я вернулся домой и погрузился в рутину своей обычной работы… и постепенно до меня дошло, какой ваш народ бескорыстный, готовый помочь… Тогда я понял, что у вас был какой-то повод, который вы считали благородным. Я не мог представить себе, какой, но… Не знаю. Наверное, нам приходится принимать некоторые вещи на веру, или жизнь наша станет слишком пустой. Не волнуйтесь, Ализабета. Я не собираюсь делать больших публичных разоблачений. От них никакого прока не будет, в любом случае. Из-под этой плотины слишком много воды утекло. Ваше правительство может быть задето, но никто не воспримет это настолько серьезно, чтобы что-либо предпринять. Вероятно, большинство подумает, что я просто лгу. Так что я уж лучше придержу язык за зубами. — Он поднял свои голубые глаза, как у ребенка, которого ударили, а он не знает, за что, — Но вы не можете мне объяснить зачем? Чего вы так боялись?

— Конечно, — согласилась Ализабета. Она еще дальше наклонилась над столом и, улыбаясь с большой нежностью, провела пальцами по его щеке — всего раз. Бедняга, которому хотелось, чтобы все было хорошо!

— Наши мотивы не составляют тайны. Тайна лишь в том, что мы предприняли эти действия. Наши аргументы были всем известны на протяжении десятилетий — с тех пор, как возможность контролируемых водородных процессов стала теоретически обсуждаться. Поэтому брахмарды держали свой проект в такой тайне. Они знали, что мы будем оказывать давление, препятствуя осуществлению проекта.

— Да. Дхананда всегда говорил, что в вас говорит ревность. Что вы боитесь утратить положение мировой сверхдержавы.

— Ну, откровенно говоря, отчасти это верно. В целом, нам нравится, как развивается ситуация. Мы не боялись, что бенегальцам придет в голову встать на путь мировых завоеваний. Но, располагая атомной энергией, они могли начать производить военные материалы в таких количествах, которые обеспечили бы им непобедимость: взрывчатые вещества, моторный транспорт, реактивные самолеты и ядерное оружие. А если бы они поставили нас перед свершившимся фактом, мы не смогли бы влиять на дальнейший ход событий. Бенегальцы стали бы лидерами. Они оставляли бы наши протесты без внимания, а в итоге, нас никто бы не стал слушать. Мы могли бы вернуть себе лидирующее положение, только пойдя тем же путем. А Судная Война показала, чем заканчивается такая гонка!

— М-м-м, да!

— Даже если бы мы не стали заниматься возможностями атомного ядра, этим занялись бы другие. Вы понимаете, именно поэтому брахмарды никогда не ставили мир в известность о своих действиях. Они не хуже нас видели, что кто-нибудь захочет повторить их путь.

Но была важная и тонкая причина, по которой именно бенегальцев нельзя было допускать до господствующего положения в мире. Брахмарды в душе миссионеры. Они считают, что вся планета должна быть обращена, чтобы исповедовать их индустриально-урбанистические идеалы. А мы уверены, и за нами стоят серьезные психодинамические исследования, мы верим, что многие различные культуры, которые изолированно выросли в темный период после Судной Войны, должны продолжить идти по пути своей эволюции. Подумайте, Лорн. Наиболее блестящими в истории бывали эры, в которые относительно дружественные контакты устанавливались между далекими по культуре народами. Когда Египет встретился с Критом в Восемнадцатой династии, финикийцы, персы, греки — в классические времена; Ниппон и Сина — в период Нара; Византия, Азия и Европа пересеклись, порождая Ренессанс! И конечно, наша эра, в которую мы живем!

— О, конечно, подход брахмардов открывает широкие возможности. Мы не хотим подавлять их. Но мы и не хотим подминать мир под себя. Но если бы ваш проект удался, появились бы беспредельная энергия и высокая производительность труда, обширное и стремительное движение в транспорте, огромное потребление ресурсов, демографический взрыв — тогда машинная культура вновь поглотила бы всю человеческую расу. Как это было до Судной Войны. Это произошло не из-за того, что они хотели бы всех покорить, но вызвали бы у других народов желание подражать.

Запыхавшись, Ализабета потянулась к своему бокалу.

Лорн потер подбородок.

— М-м-может быть, — сказал он. — Если индустриализм способен лучше кормить и одевать людей, не стоит ли уступить ему место?

— А кто сказал, что он на это способен? — возразила Ализабета, — Он может одевать и кормить больше людей, это правда. Но это вовсе не значит лучше. А разве простое количество является мерилом качества, Лорн? Вам разве не хочется, чтобы в мире остались такие уголки, куда можно было бы поехать, чтобы побыть в одиночестве?

И опять же, допустим, индустриализм начал распространяться. Подумайте о переходном периоде. Я уже как-то говорила вам об ужасах, известных истории, о том, как древние коммунисты взялись переделывать свои страны по западному образцу в короткий срок. Это же случится снова. Это не обязательно будут делать брахмарды. Они — хорошие люди. Но какие-нибудь другие лидеры, в других местах — полуварвары, по-детски жаждущие власти и престижа, которые в нетерпении вдребезги разобьют свои национальные культуры. Такие лидеры обязательно появятся.

Конечно, нехорошо, что люди живут в бедности и голодают. Но эту проблему можно разрешить по-разному. Каждая цивилизация может найти собственный выход. На островах мы добиваемся процветания, осваивая моря и ограничивая прирост населения. Вы у себя в Мерике занимаетесь сельским хозяйством в пустынных местах и ведете международную торговлю. На Оккайдо для этого культивируется умеренный образ жизни. Сбиряки добились удивительных успехов в одомашнивании и разведении оленей. И так далее. А сколькому мы учимся друг у друга!

— Даже у бенегальцев, — сухо заметил Лорн.

— Да, — кивнула она вполне серьезно. — Особенно технологии машин. Хотя… пусть они поступают, как им нравится, но на островах им никто не завидует. Я совершенно уверена, что их способ, старый, не является самым лучшим. Человек рожден не для него. Если индустриализм был так благоприятен для человечества, зачем же оно совершило самоубийство?

— По-моему, это еще одна причина. Страх перед ядерной войной, — заметил Лорн.

Она покачала головой.

— Мы не боимся. Мы и сами могли бы разработать технологию и не давать никому и близко подступиться к ней. Но мы не желаем столь жесткого контроля над миром. Мы считаем, что вмешательство мавраев должно быть сведено к абсолютному минимуму.

— Однако, — резко перебил он, — вы все-таки вмешиваетесь.

— Правильно, — согласилась она. — Это еще один урок, извлеченный нами из истории. Древние спаслись бы, если бы им достало мужества проявлять достаточную жесткость — действовать, пока события не нарастали снежным комом, если бы демократии подавляли любую диктатуру еще в зародыше, или если бы они просто навязали миру свой идеал, пока были в силах… Вот, — Она опустила глаза. — Мне жаль, что люди пострадали в тот день, на Аннаманах, но я не жалею о конечном результате. Видите ли, я всегда собиралась завести детей.

Лорн пошевелился. Его сигара потухла. Он вновь зажег ее. И первая затяжка оказалась, как он и ожидал, слишком едкой. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи на окнах, ложился пятнами на деревянный пол, на ковер из батика, привезенный с Сматры, и статуэтку странно волнующей красоты африканского происхождения.

— Ну вот. Я сказал вам, что не держу больше зла. По-моему, вы не собираетесь вечно препятствовать развитию атомной энергии.

— О, конечно. Когда-нибудь, несмотря на все наши усилия, Земля станет однородной и скучной. Тогда вновь настанет время обратиться к звездам.

— Да, я слышал это мнение от многих ваших ученых. Что касается меня, то, с философской точки зрения, мне не нравится ваше отношение. Я, конечно, уступаю ему. Не могу же я рассчитывать на то, что всякое мое желание окажется исполненным. Но работа над этим проектом принесла мне большое удовольствие. Черт побери, Ализабета, я считаю, что вы не правы. Если ваше общество не в состоянии удерживать что-то огромное и новое, как укрощенный атом, клянусь Октаи, вы доказали, что это общество не стоит того, чтобы его сохранять.

Он вдруг пожалел о своих словах и принялся извиняться. Я, мол, не хотел вас обидеть, просто высказал другое мнение… Но она не дала ему договорить. Она, подняв голову, встретилась с ним глазами и по-кошачьи улыбнулась:

— Наше общество не в силах справиться с чем-либо новым? — промурлыкала она, — Ах, мой дорогой Лорн, а что же мы по-твоему делали в тот день?

--

Poul Anderson "Progress", 1962.

В книге: Пол Андерсон "За вдохновением…", Ангарск: "Амбер Лтд", Москва: "Сигма-пресс", 1995 г.

Перевод Ольги Алексеевны Кутуминой

Вторая повесть из цикла "Маврайская федерация".

Первая публикация в журнале "The Magazine of Fantasy and Science Fiction", January 1962[2]

Примечания

1

Картинка, собираемая из отдельных фрагментов. — Прим. пер.

2

Обложка журнала "The Magazine of Fantasy and Science Fiction", January 1962

Content

Андерсон Пол Прогресс

Пол Андерсон Прогресс

Примечания