Джиллиан Карр

Попробуй догони

Пролог

Аризона, 1990 год

Три юные всадницы мчались галопом по глубокому узкому каньону вдоль крутых склонов гор. Лучи искрящегося солнца преломлялись в горном потоке, который с мощным рокотом катил свои воды меж красных скал, источенных ветром, водой и неспешным течением времени. Эти древние горы, горы Седона, были не раз воспеты коренными жителями Америки в песнях и легендах. Это было место, где, по старым поверьям, сходятся иногда исполинские вихри, их столкновение бывает таким сильным, что самым невероятным образом соединяется здесь прошлое и будущее.

Впрочем, в эти минуты Кэтриана Хансен вовсе не думала о будущем — сейчас ее занимало только настоящее. Она первой выехала на цветущую поляну и издала восторженный крик, эхом отозвавшийся в горах.

— Ого-го! Тут классное место! — крикнула она и спрыгнула с седла с легкостью бывалой наездницы. — Даже дрова от прежнего костра остались.

Ее младшая сестра Мэг и подруга Джордан Дэвис подъехали чуть позже, когда Кэт уже расстилала плед на густой траве. Девушки спешились и привязали лошадей к кипарису, растущему на самом берегу реки.

— Хотя я родилась и выросла в Аризоне, но, если бы мне опять пришлось есть жареный стейк с бобами, думаю, меня бы стошнило, — усмехнулась Мэг, и, вдыхая запахи чеснока и имбиря, она начала нетерпеливо распаковывать пакеты с цыплятами по-монгольски, овощами под острым соусом и крупным белым рисом.

Накануне девушки упросили одного из ковбоев, который ездил раз в неделю в Финикс за продуктами для ранчо, купить им еду из китайского ресторана. Сегодня он как раз вернулся и привез им все, что они просили.

— Ой, смотрите, тут есть даже пирожки с предсказаниями и палочки для еды, — восхитилась Джордан. Откинув крышку сумки-термоса, она извлекла оттуда несколько банок пива и кока-колы. Девушка картинно вздохнула и, сдунув с глаз темную челку, с легким хлопком открыла пиво. — Вот это жизнь!

— Ты только подумай, — не без ехидства сказала Кэт, — и на что ты только променяла летний отдых в Хамптоне с яхтами, теннисом и омарами каждый вечер? На то, чтобы возиться с лошадьми с утра до вечера и таскать толпы школьников по горам, которые кишат гремучими змеями?

— Не говоря уж о том, что сегодня я еще смылась с вами, двумя бандитками, на пикник в горы! А ведь считается, что в настоящее время мы чистим навоз в конюшне «Б».

— Кстати, напоминаю тебе. Когда мы вернемся, в конюшне «Б» все будет так же, как было раньше. — Кэт поморщилась и протянула руку за пивом.

— Знаю, знаю. Жаль, меня не предупредили, когда я устраивалась сюда, что мне придется копаться в конском навозе или выдергивать иглы кактуса из задницы миссис Деннисон. — Джордан сделала большой глоток холодного пива, а Кэт и Мэг согнулись пополам от смеха. — Я об этом ничего не писала маме. — Дьявольская усмешка заиграла в уголках ее губ. — Я специально приберегла это повествование, чтобы обо всем рассказать ей и ее подругам за обедом в нашем местном клубе.

— Паршивка! — воскликнула Мэг, но в ее голосе чувствовалось искреннее восхищение.

Девушки разожгли костер и разогрели еду на жестяных подносах, которые они тайком взяли на кухне, при этом они, весело подтрунивая над собой, болтали о всякой всячине.

Когда солнце, обрызгав абрикосовое небо багряными и алыми полосами, спряталось за скалу, названную местными жителями Кофейник, они разомлели от вкусной еды и холодного пива. Правда, Мэг пришлось отказаться от пива, так как она усиленно тренировалась, собираясь принять участие в Олимпиаде, которая будет проходить следующим летом в Барселоне. Она каждый день подолгу занималась плаванием до и после работы в огромном бассейне, недавно построенном на ранчо. Теперь она с удовольствием потягивала кока-колу, прислонившись спиной к прохладной поверхности скалы.

Лето выдалось прекрасное, и впереди была еще добрая его половина. Сестры Хансен весьма удачно выбрали ранчо «Кружащийся хоровод», расположенное прямо возле горной гряды Седона; оно казалось им вполне подходящим местом, где могут провести летние каникулы студенты Аризонского университета. Уж лучше, чем подавать гамбургеры в забегаловке «Фаст-фуд» либо рыться в бумагах и картотеках в какой-нибудь занудной конторе. Свежий воздух, солнце, необыкновенно красивые пейзажи и невинные ухаживания неуклюжих загорелых ковбоев — работников ранчо не шли ни в какое сравнение с кондиционерами, потоком машин и шумом большого города.

Джордан Дэвис была самой старшей из них, ей уже исполнился двадцать один год. Этим летом она должна была сделать первый шаг к самостоятельности и независимости. Родители были крайне удивлены, когда она сообщила им, что на этот раз не собирается проводить лето с ними в Хэмптоне, так как нашла себе сезонную работу на ранчо «Кружащийся хоровод».

«Это самое удачное решение, какое я когда-либо принимала в своей жизни», — подумала Джордан; ее взгляд задержался сначала на красивом лице Мэг — загар оттенял ее удивительные глаза цвета морской волны, а потом на Кэт — чертенке с волосами медового цвета, ухитрившейся завоевать сердца почти всех жителей ранчо.

«Что бы я делала, если бы не встретила их?» — размышляла Джордан, и ее сердце переполнялось нежностью. Никогда еще у нее не было таких подруг. Дружба завязалась мгновенно, но оказалась прочной. Кэт была убеждена, что они скорее всего были сестрами в прошлой жизни, и Джордан, несмотря на свой прагматизм, тоже склонялась к этому.

Жизнь Джордан на ранчо «Кружащийся хоровод» началась с досадного недоразумения. Трэвис Вард, один из местных работников, разыграл ее в первый же вечер, сказав, что она назначается дежурной и поэтому должна встать в пять утра и разбудить всех ударами в гонг, висящий возле столовой. Не подозревая подвоха, она поднялась чуть свет, натянула джинсы и поплелась к гонгу. Разъяренный управляющий обозвал ее сумасшедшей, к нему присоединились остальные обитатели ранчо, которые никак не рассчитывали проснуться раньше восьми часов утра.

Сестры Хансен затащили ее к себе в комнату, вытерли ей слезы и успокоили ее. А через пять минут все трое уже умирали от хохота, строя планы отмщения Трэвису Варду.

На следующий день вечером Кэт заманила парня в амбар, пообещав ему поцелуй, а Мэг и Джордан пробрались в его комнатушку и зашили ширинки на всех его штанах.

С этого времени девушки стали неразлучны. А одного взгляда на Трэвиса либо упоминания его имени было достаточно, чтобы вся троица залилась хохотом.

Когда же Джордан и Мэг стали подтрунивать над Кэт из-за того что ей выпала столь неприятная роль в их сценарии, она сверкнула озорным взглядом и протянула:

— Можете больше не беспокоиться об этом. Старина Трэвис хоть и пройдоха, но целуется чертовски здорово.

И теперь, когда на поляну спустились сумерки и Джордан раздала всем пирожки-гадания, ей вдруг захотелось, чтобы время остановилось, чтобы этот прекрасный вечер, да и все это потрясающее лето никогда не кончались.

«Но ведь это глупо», — убеждала она себя. Ее ждет совсем неплохое будущее. Если повезет, то будущим летом после окончания университета она начнет работать в рекламном агентстве на Мэдисон-авеню, у нее появится собственная квартира в Нью-Йорке и она обретет полную независимость от родителей.

— Читай первая, Джордан, и поскорее, а то уже темнеет, — поторопила Мэг, и на ее лице, освещенном отблесками костра, появилось нетерпеливое выражение.

Девушка взглянула на полоску бумаги, которую вытянула из пирожка, и нахмурилась.

— Это послание написано стихами, — медленно сказала она. — Что-то странное и непонятное.

— Ну, так что же? — подтолкнула Кэт.

— «Значение этого предсказания должно быть четким и ясным: береги всех, кого любишь, не отпускай от себя понапрасну». — Джордан наморщила нос. — Как это понимать? — удивленно спросила она. — Мне что-то стало жутковато. Теперь твоя очередь, Кэт.

Кэт вынула бумажку из-под хрустящей корочки и прочла вслух:

— «Ты любишь домашний уют и счастлива будешь в браке».

— Надеюсь, не с Трэвисом Вардом, — весело заметила Мэг.

— Ни за что! Он хорошо целуется, но вместо мозгов у него опилки. — Кэт допила пиво. — Теперь ты, Маргарет. Сейчас узнаем, что ждет тебя впереди…

— Ладно, поехали. — Мэг начала читать нараспев: — «Трусы умирают тысячу раз… — вдруг ее голос понизился и закончила она совсем тихо: — …а храбрецы лишь однажды».

Девушки переглянулись, на их лицах плясали отблески пламени.

— Самое дурацкое предсказание, какое я только когда-нибудь слышала, — быстро нашлась Кэт.

— Верно, дурацкое, — согласилась Джордан. — Никакого смысла…

Девушки вдруг заметили, что вокруг стало темно, словно кто-то внезапно потушил дневной свет. Вверх по скалам поползли густые тени, и даже пламя костра уменьшилось и замигало. Одна за другой заржали лошади. Мэг испуганно вскочила, и ее руки непроизвольно потянулись к шее, чтобы коснуться амулета, с которым она не расставалась.

— Пора возвращаться, — заявила Кэт и стала собирать пустые коробки и банки, а Джордан начала вытряхивать плед. Мэг все еще молча стояла как завороженная, глядя на горы.

— Мэг, это всего лишь глупый пирожок с гаданием. — Кэт дотронулась до плеча сестры. — Джордан ведь тоже попалась какая-то чушь. Скорее всего их написал какой-то шизик.

— Я понимаю, но…

— Надо сказать, что и место это какое-то жутковатое, — вполголоса произнесла Джордан. — Не знаю, может, из-за того, что в голову лезет легенда о вихрях и прочей мистике, которую связывают со здешними горами, но мне вдруг захотелось поскорее убраться отсюда.

— Мне тоже, — вздрогнула Мэг. Она бросила свою бумажку в тлеющий костер, а Джордан и Кэт тут же последовали ее примеру.

Когда Мэг забрасывала костер землей, она заметила, что резко похолодало.

— Мне даже захотелось почистить нашу конюшню «Б», — сказала она и попыталась засмеяться.

В полном молчании они отвязали лошадей и затоптали тлеющие угли. Когда на темно-багровом небе появились первые звезды, они уже во весь опор мчались к ранчо.

Однако, как бы они ни гнали лошадей, в каком бы направлении ни скакали, будущее уже поджидало их.

И все три всадницы галопом мчались прямо навстречу будущему, каждая — своему.

1

Атланта, август 1996 года

— Хватит тебе дрыхнуть, соня несчастная. Вставай и радуй мир своей красотой.

Голос Бернси царапал слух Мэг, словно наждак. Она застонала и накрылась подушкой.

— Еще минут десять.

— Никаких десяти минут. — Алиса Бернс вырвала у нее подушку и швырнула на пол, — Если хочешь спокойно поплавать в бассейне, пока он не набит визжащими детьми, надо подняться сейчас же.

— Неужели уже половина седьмого? Не может быть! — Мэг с трудом поднялась и мутными от сна глазами взглянула на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. — Боже, я спала всего пять часов — да и то первые четыре часа не в счет.

Она снова рухнула на постель, перекатилась на бок и натянула на голову одеяло, но старшая компаньонка безжалостно сорвала его и отбросила прочь.

— Мэг! У тебя будет жуткий вид, если ты не искупаешься. Ты сама просила меня разбудить тебя пораньше ради бассейна…

— Ладно, ладно, — сонно забормотала Мэг. — Мне вообще не требуется сон. Я автомат. Заведи пружину, и я буду улыбаться, есть цыплят, целовать детей, перерезать ленточки, раз…

— Ты знала, детка, во что ввязываешься, — одернула ее Алиса Бернс. Но ее глаза понимающе улыбались при виде того, как Мэг покорно встает с постели. — У меня большой опыт. Я прошла через все это, разъезжая в течение семи лет с разными «Мисс Америка», и все они ближе к августу начинали ныть. Давай-ка поторопись, машина приедет к девяти.

— Дай мне хоть две минуты на сборы.

— Хорошо — три.

Три минуты. Потом снова начнется гонка, устало подумала Мэг, закрыв дверь ванной комнаты и наклоняясь над белой раковиной. Впрочем, плавание поможет ей взбодриться, ведь предстоит долгий и напряженный день.

Мэг посмотрела на себя в запотевшее зеркало и зажмурилась от отвращения. Ужасный вид — это еще слабо сказано, подумала она, с такой рожей только людей пугать. Волосы светло-коричневого цвета уныло повисли сосульками. Тушь для ресниц — вчера она слишком устала и поленилась ее смыть — размазалась по щекам, и, конечно, после умывания под глазами все равно останутся синие круги.

Еще три недели продлится эта умопомрачительная пытка. Еще целых три недели ей придется переезжать из города в город; говорить, давать автографы, вести модные шоу-программы. И все это по четырнадцать часов в день. «А потом я смогу уступить эту жизнь на подмостках, в огнях рампы, какой-нибудь другой наивной дурочке, чтобы та провела следующий год своей жизни, колеся по стране, питаясь холодными цыплятами и улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь, пока ей не покажется, что ее безукоризненно накрашенное лицо вот-вот треснет от этих улыбок».

— Бернси, скажи мне вот что, — крикнула Мэг появляясь в дверях ванной комнаты. — Где я, кто я такая и чем мне предстоит сегодня заниматься?

— Поверь мне, милая, тебя это вовсе не должно интересовать, — весело ответила Бернси, запихивая свою фланелевую ночную рубашку ярко-розового цвета в пластиковую сумку для белья и принимаясь упаковывать чемодан. За все эти месяцы Мэг ни разу не видела, чтобы Бернси спала в чем-либо еще, кроме этой розовой фланели. Компаньонка постоянно жаловалась на кондиционеры и даже летом таскала за собой повсюду серый шерстяной свитер с пуговицами из темного янтаря. Впрочем, под просторными, скромного вида вязаными костюмами и кардиганами она носила красные кружевные лифчики и кокетливые трусики. Мэг втихомолку посмеивалась: Алиса Бернс была типичной старой девой с разными закидонами, пристрастием к вестернам и способностью проглатывать такое количество пончиков с ореховым мороженым, что Мэг просто немела от изумления. Другой ее спутницей, сменявшей Бернси в нескончаемых разъездах по стране, была начисто лишенная юмора кочерга с пушком платинового цвета на голове, неизменным жемчугом на тонкой, как тростник, шее и пастельного цвета ногтями, напоминающими когти. Она удивительно походила на серого пуделька с собачьей выставки, и это впечатление усиливали ее семенящая походка и резкий, пронзительный голос.

— Солнце взошло, а я не стала моложе, — задумчиво произнесла Бернси, когда Мэг натянула на себя коралловый купальник и сунула ноги в шлепанцы на ремешках.

Теперь, после того как Мэг почистила зубы и ополоснула лицо холодной водой, она уже почти проснулась. Выглянув из окна, она увидела бледно-розовый отсвет зари, разлившейся на горизонте. Красиво. Спокойно. И в бассейне тоже будет спокойно, если ей удастся поплавать до прихода детей из секции подводного плавания, о которых ей напоминала Бернси.

Она схватила сумку и очки и выскочила за дверь.

— Ты всегда меня расстраиваешь, Бернси! — крикнула Мэг через плечо, однако в ее зеленовато-синих глазах сверкнули веселые искорки, когда Бернси попыталась ей что-то ответить.

Утреннее солнце согрело Мэг, и она вдохнула полной грудью воздух Атланты, насыщенный ароматами магнолии с легкой примесью запаха хлорки. Она швырнула на шезлонг полотенце, а Бернси в это время по телефону заказала завтрак. Все предвещало замечательный день. Жаль только, что придется почти все время находиться или в лимузинах, или в бетонных домах с кондиционерами. Окончательно стряхнув с себя паутину сна, Мэг вспомнила, что ей предстоит сегодня много дел: выступление в колледже Франклина Рузвельта, затем ленч в Ассоциации женщин из разных университетов Америки, после чего последует церемония открытия какого-то нового кинотеатра, и в половине шестого вечера она должна дать интервью в программе новостей телевизионной студии. Причем это будет прямой эфир. Потом они с Бернси поедут в аэропорт и уже в восемь часов вечера вылетят в Новый Орлеан.

«Не думай об этом, иначе снова захочется забраться в постель», — одернула она себя, закручивая свою пышную кудрявую гриву в узел на голове. Она замерла на миг и, подставив лицо ласковому солнцу, впитывала в себя душистый утренний воздух.

Бассейн в солярии на крыше отеля был почти пуст, если не считать Бернси, устроившейся в шезлонге, видимо, с зачитанным, а потому растрепанным томиком нового вестерна на коленях.

Ей трудно было представить, что через несколько недель ее «время» закончится. «Я буду по тебе скучать, Бернси», — подумала Мэг, сбрасывая шлепанцы.

Пора пошевеливаться, скомандовала себе она, быстро взбираясь вверх по лестнице на вышку; ее босые ступни ловко охватывали металлические прутья. Ей пора уже было подумать о юридической практике, о приобретении учебников и вообще переходе к оседлой жизни в университетском городке после целого года разъездов. Неплохо было бы задуматься и об амурных делах. О том, чтобы рядом был преданный настоящий мужчина, а не чудаковатая Бернси или Старая Пуделиха.

Если бы кто-нибудь сказал маленькой Маргарет Хансен, когда они жили в пригороде небольшого городка Темпе штата Аризона, что в один прекрасный день она станет «Мисс Америка», она посмеялась бы над этим прорицателем, да и прогнала бы его со двора. В десятилетнем возрасте Маргарет Хансен была козявочкой в коротком платьице, с тонкими косичками и вечно содранными коленками. Однако она уже тогда отличалась пристрастием к разным фокусам. Она могла заговорить ящерицу и выманить ее из-под камня, а тем, кого ей удавалось заставить слушать себя, она сообщала, что, когда вырастет, станет женщиной-полицейским и будет сажать в тюрьму плохих людей, вроде тех, кто ограбил и убил ее родителей, чтобы негодяи не причинили больше никому зла.

В отличие от своей сестры Кэтрианы — та была старше на три года и думала лишь о мальчиках, вечеринках, косметике, танцах — Мэг никогда не мечтала о новых нарядах, не говоря уже, конечно, о том, как она пройдется по помосту в роскошном вечернем платье и сверкающей короне. От нее пахло не духами, а скорее хлоркой, так как все свободное время она проводила в бассейне Христианской молодежной ассоциации. Тренер по плаванию сказал ее бабушке, что у нее хорошие данные, и если Мэг постарается, то сможет попасть в олимпийскую сборную.

И она в течение целых восьми лет участвовала во всех соревнованиях, которые проводились в Аризоне. Совершенствуя спортивное мастерство, она в мечтах уже видела себя обладательницей золотой медали, гордо стоящей на высшей ступеньке пьедестала под звуки американского гимна.

Олимпийская золотая медаль была ее мечтой. Шли годы, костлявая и угловатая девочка превратилась в высокую стройную и очень пластичную девушку. Теперь у нее появилась еще одна мечта. Ей уже не хотелось стать женщиной-полицейским, ловить и наказывать негодяев, вроде тех, кто убил ее родителей. Она решила стать юристом, желательно прокурором, и закончить Гарвардскую юридическую школу, потому что эта школа считалась самой лучшей.

Мэг ходила на тренировки и, плавая, мечтала о будущих победах на соревнованиях. Годы шли, ее мечты становились все более осуществимыми, казалось, еще чуть-чуть — и они сбудутся. Золотая медаль принесет ей не только славу; с ней придут деньги, которые она внесет на оплату колледжа и юридической школы. Гарвард обойдется ей в целое состояние, однако контракты на коммерческую рекламу должны покрыть расходы на обучение.

И вдруг все лопнуло. Буквально накануне своего девятнадцатилетия она проиграла в нескольких заплывах и тут же лишилась возможности попасть в сборную США.

Для Мэг это было ударом. Все ее мечты рухнули. Теперь она никогда не попадет в Гарвард. У нее была небольшая сумма на учебу, кроме того, она немного скопила, работая летом на ранчо «Кружащийся хоровод», но этого оказалось слишком мало. Охваченная горем, она проплакала дома целых пять дней. После чего решительно отбросила в сторону все свои надежды, словно купальник, потерявший цвет от хлорки, и внушила себе, что штат Аризона — вполне подходящее место для тихой, домашней девушки из Темпе.

Затем, как раз перед началом последнего учебного года, у Джордан возникла блестящая идея. Кэт сделала несколько снимков сестры, и все удалось как по мановению волшебной палочки.

«Если Бог закрывает дверь, он открывает окно» — любимая поговорка бабушки. Что ж, на этот раз он настежь открыл ей окно, широкое, как сама Америка.

Дальше все было невероятно, как в чудесной сказке.

Мэг слегка покачалась на доске трамплина. Необыкновенное ощущение. Протяни руку — и вот-вот прикоснешься к безоблачному синему небу. Она и впрямь вытянула над головой руки, чуть подпрыгнула и, грациозно изогнувшись, понеслась вниз.

Лишь щебет пересмешников нарушил покой нового дня — это все, что она услышала, пока не врезалась в теплую воду бассейна и не сделала первые пятьдесят гребков. Оказавшись у зеленой кафельной стенки, она оттолкнулась от нее ногами, а мысли ее уже унеслись к той жизни, которая ожидает ее, когда закончится этот безумный год. Она снимет себе в Гарварде маленькую квартирку и будет вести размеренную, тихую жизнь в университетском городке. Мэг представилось: жизнь эта охватит ее, как тот уютный фланелевый жакет, какой она носила зимой в Аризоне. Как раз то, что доктор прописал, то, что ей сейчас нужно.

«Я должна приспособиться к студенческой жизни, слиться с ней, как и все остальные студентки, стать как бы одним из многих осенних листов». Мэг почти ощутила запах этих осенних листьев, запах новых учебников, некоторую затхлость старых аудиторий, наполненных призраками студентов минувших столетий. Она с нетерпением ждала, когда наконец извлечет на свет свои костюмы и туфли-лодочки, когда наденет шерстяной свитер и старые джинсы. Она пройдет мимо увитых плющом зданий в стайке новых подруг, будет участвовать в разговорах с ними, наслаждаться холодным пивом и жареным мясом с острым соусом. А может быть, не с подругами, не одна, а с парнем. «И чтобы этот парень даже не подозревал, что я была «Мисс Америка», чтобы знал меня лишь как чертовски крутую студентку-первокурсницу с юридического».

«А еще я по полдня буду торчать в книжной лавке», — сказала себе Мэг, выходя из бассейна. Сверкающие капли воды скатывались по ее стройному телу, покрывая кафель, когда она потянулась за своим махровым халатом.

«А еще, — поклялась она сама себе, — весь первый семестр никакой косметики».

Еще три недели, и все будет позади.

— Посиди тут пока, а я пойду завтракать. Встретимся в аэропорту, — с усмешкой крикнула она Бернси и направилась к лифту.

— Обманщица! — воскликнула Бернси, вскакивая с шезлонга и едва не налетела на семью из четырех человек, усаживающуюся рядом. — Ты меня уже достала. — С поразительной ловкостью она прошмыгнула мимо них и засеменила вслед за Мэг.

Ни Мэг, ни Бернси не обратили внимания на двух мужчин, вкативших тележку с бельем в служебный лифт.

Рыжеволосый мужчина по имени Фрэнк ткнул в цифру «семь» на табло лифта. Он был коренастый, с рыжими бачками. Пока лифт двигался вверх, он пытался натянуть рукава коричневого пиджака на мясистые запястья.

«Дьявол, и почему я не нашел себе пиджак побольше? Этот был бы впору парню, легче меня фунтов на двадцать, — который не носит одежду пятьдесят четвертого размера. Ну, да фиг с ним», — подумал он. Через четверть часа работа будет закончена, и он избавится от этого тряпья.

Его напарник — высокий блондин со спортивной стрижкой, нордическим лицом и узкими небесно-голубыми глазами, дождавшись, когда закроются створки лифта, произнес в микрофон, который был спрятан в воротнике рубашки:

— Джей Ди — время подавать червячков. — Голос Бремсона казался ровным и спокойным. Фрэнк всегда завидовал людям, обладающим таким голосом, его вкрадчивым и обволакивающим интонациям. — Ранняя Пташка возвращается в свое гнездо.

Когда в ухо Бремсону прозвучал ответ, он сдержанно кивнул Фрэнку:

— Пора.

— Что ты купила бабушке! — ахнула Мэг, ставя пустую кофейную чашку на поднос. Она упала на стул, обитый той же светло-зеленой материей, что и весь мебельный гарнитур, и потянулась за клюквенно-апельсиновым пирогом. Связь с Лондоном была такой хорошей, что она услышала сдавленный смех Кэт.

— Жилет с блестками, — повторила она, и Мэг представила проказливую улыбку на миловидном лице сестры.

— Где бабушка будет носить такую жилетку? Куда она ее наденет? В церковь? Когда пойдет играть в бинго? Или на Рождество к миссис Вилер?

— Не имеет значения. Помнишь, ей очень понравилась та шляпа с перьями, которую я привезла ей из Ниццы в прошлом году. Знаешь, наша бабуля гораздо более хипповая, чем ты думаешь, Мэг.

«Ох, Кэт, если бы ты только знала», — простонала про себя Мэг. Бабушка ни за что на свете не обидит Кэт, но как-то раз по секрету она сказала Мэг, что если бы ей пришлось надеть какой-нибудь из заграничных подарков старшей внучки и показаться в городе, то она в скором времени стала бы всеобщим посмешищем. И без того старые подруги безжалостно высмеивают ее за ковбойские ботинки из красной замши и шляпу с перьями, да и то бабушка надевает их лишь в те дни, когда Кэт приезжает в город, а затем прячет подальше в шкаф, как только Кэт упорхнет куда-нибудь на фотосъемки. Француженка Жанна Хансен поселилась в Америке лет пятьдесят назад. Выйдя замуж за уроженца Аризоны, она довольно быстро освоилась и легко прижилась в здешних краях. Она вполне разделяла практичные вкусы Мэг, тогда как Кэт обожала все блестящее, яркое, броское. Куда бы ни заносила ее работа, Кэт, будто не знающий устали радар, обшаривала каждый бутик, каждую галерею от Сеула до Санта-Фе.

Мэг догадывалась, что это был бунт после развода, освобождение ее тонкой души, которая была угнетена этим чопорным ничтожеством, ее бывшим мужем.

Теперь вроде бы Кэт наконец-то пришла в себя. Она и впрямь нашла себя в фотографии, проделав за последние два года путь от начинающего репортера до классного фотографа, получающего выгодные заказы в журнале «Знаменитости». Без всякого сомнения, у Кэт настоящий талант. Ей удается уловить самый неожиданный ракурс или интересный момент из жизни известных людей, например, снять какую-нибудь кинозвезду с высунутым языком. Ее лучшими снимками охотно пользуются дизайнеры в своих композициях, украшая уникальные витрины самыми «знойными» звездами Голливуда. Звезды кино, предпочитающие эксцентричный стиль, знают, что в фотографии Кэт Хансен всегда будет запечатлен характер и подчеркнута индивидуальность.

А самое главное, что благодаря этому успеху в профессии к сестре возвращается уверенность в себе. Кэт довелось пережить нелегкие времена, но теперь у нее великолепная работа, новый приятель; так что к ней вернулся оптимизм, какого Мэг давно в ней не замечала.

— По-моему, мы с тобой остановились на веджвудской вазе, — напомнила сестре Мэг, беря последнюю ягоду с подноса. Что-то заныло у нее в желудке, когда она сунула ягоду в рот. — Не забудь, ведь бабушке исполняется семьдесят пять лет. И она уже много лет толкует о том, что неплохо бы заменить веджвудский горшок, который мы с тобой разбили в канун Дня Всех Святых.

— Придира. К твоему сведению, ваза уже упакована и уложена в чемодан — как раз поверх жилетки, — лукаво сообщила ей Кэт.

Мэг налила чашку кофе для Бернси, которая, по ее подсчету, через тридцать секунд должна выйти из душа. Она настолько хорошо выучила привычки компаньонки, что ей достаточно было беглого взгляда на меню, чтобы угадать, какое блюдо закажет Бернси себе на обед. А когда Мэг поставила кофейник на место, внутри у нее что-то опять заныло.

Черт побери, не хватало еще заболеть. Она должна во что бы то ни стало закончить программу. Всего три недели…

— Мэг, ты меня слышишь? В чем дело?

— Ничего. Просто… мне как-то не по себе. Кружится голова. Может, я немного перестаралась с плаванием.

— Скорее всего ты просто выдохлась. За месяц только один день отдыха, каждую ночь спишь на новом месте — даже твои родные не знают, где ты находишься. Слава Богу, Джордан оказалась очень оперативной журналисткой, иначе бы мы с тобой совсем пропали. Такой год, как у тебя, способен истощить даже кролика из рекламы про батарейки «Энерджайзер». — Кэт понизила голос, и Мэг почувствовала в нем тревогу и озабоченность. Она представила себе, как Кэт покусывает нижнюю губу, что она делает всегда, если ее что-то волнует. — Не знаю, что думаешь ты, сестрица, но я почувствую облегчение, когда ты наконец-то окажешься подальше от огней рампы. Какие-нибудь новые проблемы?

— С ОПНО? Нет, все спокойно. С тех пор как посадили Кейвено, стало спокойно.

— Что ж, по крайней мере несколько лет этот сукин сын не будет мельтешить среди нормальных людей. Я надеюсь, что на твоей безопасности не экономят. Ведь в ОПНО найдется много других чокнутых. У тебя по-прежнему есть охранник?

— Нет. Убрали после того, как посадили в тюрьму Кейвено.

Не прошло и недели после избрания Мэг «Мисс Америка», как Джейрид Кейвено, президент радикальной Организации за право носить оружие, устроил настоящую кампанию против Мэг: она высказалась, что нужно установить контроль над личным оружием. Кампания проводилась с угрозами и истериками и закончилась тем, что Кейвено попал за решетку по обвинению в уголовном преступлении.

Мэг коснулась ладонью рта. Губы слегка онемели.

— Не беспокойся, Кэт. Честно, у нас с Бернси все в порядке. И вообще мне пора бежать. Поцелуй за меня бабушку и передай, что, как только закончится контракт, я первым же самолетом вылечу домой. И мы устроим в честь ее дня рождения самый грандиозный праздник, какой только она видела в жизни.

Мэг положила трубку на место и посмотрела на часы. До отъезда оставалось полчаса. Она направилась быстрыми шагами к зеркалу и вдела в уши большие серебряные серьги-кольца в тон серебристому узору на белой кожаной куртке. Она пристально вгляделась в свое отражение. Неплохо было бы еще надеть яркий шелковый амулет-птицу, решила она и стала шарить в сумочке. Маленький плетеный кружок, усыпанный мелким жемчугом и бирюзинками, висел на тонком кожаном ремешке. Это плетение напоминало сияющую паутину, внизу проходила тонкая полоска бисера, которая заканчивалась одним-единственным белым перышком.

Мэг надела на шею это индейское украшение. Теперь она понравилась себе.

«Превосходно. Жаль только, что я чувствую себя не так хорошо, как выгляжу», — подумала она с мимолетной гримасой, надевая на голову тиару. И в этот момент она услышала тяжелый удар, донесшийся из ванной комнаты.

— Бернси? — Она быстро обернулась и тут же схватилась за бюро, чтобы не упасть: на нее нахлынула волна дурноты. — Что за черт, Бернси? — пробормотала она странно онемевшими губами и нерешительно заковыляла к ванной. Казалось, что до нее бесконечно далеко.

Ответа не последовало. Только звук бегущей воды да слабый звон в ушах.

— Бернси, у тебя… все в порядке? — крикнула она, прислоняясь к закрытой двери ванной. Ручка была холодной и липкой. Она повернула ее, и дверь поддалась. — О… Боже… — Сквозь пар Мэг увидела, что Бернси неподвижно лежит на полу. Из уголка рта сочилась кровь, возле лица уже образовалась маленькая лужица.

Внезапно вокруг нее все закружилось. Мэг схватилась за раковину. Что произошло с Бернси? Что происходит с ней самой? Она попыталась встать на колени возле компаньонки, но колени подогнулись, и она стала падать, падать…

Мэг схватилась за вешалку для полотенец, отчаянно сжала пальцами рыхлое махровое полотенце. А потом услышала глухой звук — это она ударилась лицом о стену, а вешалка со стуком упала на кафельный пол. Теперь она чувствовала лишь пульсирующую боль в висках, вкус крови на языке и пронзительно-острую боль в желудке.

Она услышала мужские голоса, доносившиеся как будто из дальнего конца черного тоннеля. Низкие, отрывистые голоса. У нее похолодело внутри.

— Похоже, что Ранняя Пташка отведала червячка, — смеялся один. — Кофе почти выпит, да и от пирожных остались одни крошки.

«Помогите. Почему они не помогают нам?»

Она почувствовала, что ее подняли, закутали во что-то теплое. «Слава Богу». Но ей так холодно…

«Не забудьте про Бернси», — хотела сказать она, но губы не слушались, а потом снова накатила дурнота.

«Госпиталь. Они везут нас в госпиталь».

Но машина «скорой помощи» прыгала как по кочкам, и в ней было душно и темно. Почему такая темень? «Я задыхаюсь, — закричала она. — Мне больно!»

Но из ее губ не вырвалось ни единого звука.

— Эй, вы! Прачечная в подвале. Куда вы направились с этой тележкой?

«Новый голос… Что он имеет в виду? Что за прачечная? Какая тележка? Ведь это «скорая помощь»?»

— Я сказал, стойте. Сюда нельзя…

В ушах Мэг прозвучал выстрел. Что это… ружье?

Нет!

«Нет, милая. Мама и папа больше не приедут домой. — Вид у бабушки был такой усталый, а ее обычно розовое лицо стало мучнистого цвета. — Мамочка и папочка теперь на небе».

«Нет! Не может быть. Я хочу, чтобы они были здесь. Кэт! Бабушка! Пусть они вернутся назад!»

Кэт крепче прижала ее к себе, и Мэг ощутила, как теплые слезы сестры капают на ее майку с Микки-Маусом. Затем она почувствовала, что рядом появился родной запах ванилина: бабушка обняла их обеих и заплакала.

«Их убили плохие люди. Они умерли. Я никогда их больше не увижу».

Но во время похорон она их увидела. Папа был в своем синем костюме, который он всегда надевал на Пасху. Мамочка — в своем любимом кружевном платье. Но выглядели они так странно, напоминая двух неподвижных кукол.

«Мамочка, папочка, вернитесь назад».

Темнота обрушилась на нее.

Вернитесь назад…

Вернитесь назад…

2

Коста-Рика

Джип, подпрыгивая, мчался по тряской горной дороге, поднимая клубы пыли; во все стороны летели камни из-под его колес. Тишину нарушали только резкие крики птиц да скрежет сцепления. Вокруг не было ни души. Водитель и пассажир не разговаривали, пока не подъехали к опушке леса.

— Сеньор, дальше придется идти пешком, — сказал низкорослый проводник на ломаном английском. Закинув за плечо карабин, он первым двинулся по каменистой тропе.

В лесу было темно и прохладно, сквозь непроницаемые кроны вечнозеленых деревьев почти не проникали лучи августовского солнца.

Кори Престон снял темные очки и сунул их в карман рубашки цвета хаки. Полуприкрыв глаза тяжелыми веками, он с тревогой смотрел на маячившую перед ним лысину проводника. Он заметил, как посланец Мендеса впился глазами в его кольцо с изумрудом, — а что было бы, если бы этот маленький пройдоха узнал, что под рубашкой на его теле надета жилетка, а в ее подкладку зашито полмиллиона долларов?

Хищный рот Кори скривился в усмешке. Его охватило такое же возбуждение, как в тот раз, когда он впервые оказался на сафари. Только в этот раз он не станет подходить слишком близко и не будет свидетелем убийства.

Загорелая бронзовая кожа и густые, курчавые черные волосы делали Кори Престона похожим на юного Адониса, но из преступного мира. В этой местности он вполне мог сойти за туземца. Он и двигался, как туземец, следуя за проводником размашистыми, энергичными шагами. Висящий на поясе пистолет, запрятанный в кобуру, бился о его мускулистое бедро на каждом повороте тропы. Его уважение к Мендесу возросло, когда они прошли через, казалось бы, непроходимую чащу. Все, что он говорил, подтвердилось — без карты и проводника никто не отыскал бы логово Мендеса.

Затем был трудный и долгий спуск, а когда они наконец достигли ровного места и приблизились к стенам компаунда, маленький темнокожий проводник был весь мокрый от пота. А у Кори Престона даже дыхание не участилось.

Он гордился своей выносливостью. Он тренировался ежедневно по четыре часа, накачивая мышцы на своем поджаром теле. Тренажеры выработали ему рельефную мускулатуру, а тридцатичасовые голодания выковали его дух. Он воин, генерал и пришел произвести проверку последнего батальона, прежде чем посылать его в бой.

Охранник, блестя золотыми зубами, бросил на землю сигарету и распахнул настежь железную калитку, а потом тут же ее захлопнул, как только они вошли. «Боже, от этого парня такая вонь, как будто он купается в моче и чесноке», — подумал Кори Престон.

Проводник провел его мимо низких деревянных строений, покрытых толстым слоем пыли. Людей не было видно, если не считать двух мужчин с винтовками, заброшенными за спину. Они грузили ящики на закамуфлированный грузовик, который стоял возле дома без окон, где его ждал Хорхе Мендес.

— Я помню, что вы пьете, Директор. — Массивный Мендес вальяжно прошел через маленькую, почти пустую комнату и протянул гостю стакан танкрея. — Салют.

Кори захлестнула волна удовольствия от уважительного тона, каким приветствовал его Мендес. Этот главный специалист по бомбам в странах третьего мира, гений смерти и разрушения принимает его в своей резиденции как королевскую особу. А почему бы и нет? Когда операция завершится, Мендес получит три миллиона долларов. А это по любым стандартам немалая сумма.

Кори потягивал спиртное, с удовольствием ощущая тепло от выпивки. Он чувствовал на себе взгляд Мендеса, спокойный и уверенный, пока разглядывал подробную карту США, закрывавшую серую стену.

— Твои люди все на месте?

— Si, сеньор. Приборы тоже переправлены в вашу страну — мы даже опережаем намеченные сроки. Сектор «Б» их соберет, а сектор «С» займется распространением.

Вытащив разноцветные дротики из пробковой доски, Кори принялся старательно метать их в цель.

— Теперь давай выясним порядок, в котором твои парни поразят намеченные цели.

Мендес кивнул.

— Как вы и решили — для начала статую Свободы. Догадываюсь, что взрыв желательно произвести ночью, когда не будет посетителей.

— В полдень.

Восхищенная улыбка коснулась губ Мендеса.

— Как прикажете, господин Директор. Все будет сделано.

Кори Престон снова взглянул на карту; хищные глаза Мендеса напряженно застыли в ожидании.

«Венцом всему станет Капитолий, — подумал Кори; адреналин бурлил у него в крови, как хорошее вино. — Мы покажем этим слизнякам, пытающимся убрать Вторую поправку к конституции».

Они заявили ему, что он не имеет права управлять компанией, этой вшивой «Фортуной-500». Что ж, тогда он станет управлять борьбой против них, он вернет демократию Америке и позаботится о том, чтобы его семья не обеднела окончательно, хотя это длится уже в течение многих поколений.

Америка проснется, ей просто будет некуда деться. Он заведет такой будильник, что его вовек не забудут.

Обсудив с Мендесом последовательность действий, а также кое-какие другие дела, Кори снял рубашку и бросил Мендесу жилетку с деньгами.

— Остальные два с половиной миллиона получишь, когда работа будет закончена.

Мендес кивнул. Затем нажал на кнопку переговорного устройства, стоящего возле факса, и односложно произнес:

— Готово.

Он проводил Кори через пыльный двор к воротам компаунда.

— Директор, — сказал он, указывая на деревья, растущие на холме слева от них, — я взял на себя смелость устроить небольшую демонстрацию наших возможностей.

Едва он успел произнести эти слова, как оглушительный грохот сотряс горы. Земля задрожала.

Когда все стихло и дым рассеялся, Кори увидел, что в том месте, где только что высился поросший лесом холм, теперь зияла обугленная дыра.

Кори остановил взгляд на Мендесе, в нем читалось сдерживаемое восхищение.

— С тобой очень приятно иметь дело.

3

Лондон

— Невероятно! Дождь перестает, — пробормотала Кэт, высунув голову из окна и с интересом глядя на свежеумытое утреннее небо.

Тучи рассеялись, и сквозь туман уже пробивались лучи янтарного солнца. Кэт пробыла в Лондоне четыре с половиной дня и только сейчас впервые увидела солнце. Не то чтобы такая погода была для нее неожиданностью, просто ей хотелось поснимать Гайд-парк и Кенсингтон-гарденс, конечно, после того как она закончит работу с Брэдом Питтом для очередного номера «Знаменитостей». До сих пор лондонское небо ну никак не помогало ей в этом.

Кэт надела на плечо сумку с аппаратурой. Что ж, придется поторопиться, чтобы уложиться в оставшееся время. Хорошо бы успеть помыть голову и привести себя в порядок перед встречей с Венсом в час дня в ресторане. «Наверняка это наша последняя встреча. Когда мы еще увидимся?» — подумала она с легкой грустью. Сбежав по лестнице, она выскочила на мокрую узкую улицу, и ее кроссовки «Рибок» зачавкали по непросохшей мостовой.

Когда Кэт очутилась под голубым небом, казавшимся фарфоровым, губы ее растянулись в улыбке. В мешковатых джинсах бирюзового цвета и свободной белой «поэтической» блузе, с дюжиной золотых цепочек, позвякивающих на каждом шагу, она выглядела моложе своих двадцати шести лет. Она могла сойти за студентку колледжа, свободную художницу или актрису. Озорное лицо сияло, брови были высоко подняты над удивительно яркими зелеными глазами. Ее каштановые волосы с медовым отливом развевались на ветру.

«Может, мне надеть красную кожаную мини-юбку с лямками? — размышляла Кэт, торопливо шагая по Керзон-стрит к Гайд-парку. — Венс просто сатанеет всякий раз, когда я надеваю красное. И если этот наряд не расшевелит его после нескольких часов, проведенных в редакции за однообразной работой — просмотром отснятых кадров, тогда ему уже ничто не поможет».

Кэт пребывала в приподнятом настроении еще и потому, что на нее с каждого газетного прилавка смотрела цветная фотография Виноны Райдер — ее первая обложка в журнале «Знаменитости». И с Брэдом Питтом тоже все должно получиться удачно. Кэт просто не может дождаться часа, когда увидит эти снимки.

Жизнь у нее определенно устраивается, встает на место быстрее, чем опускается затвор ее фотоаппарата. С тех пор как ее взяли в штат «Знаменитостей», гонорары поступают регулярно. А кроме того, она пользуется уважением и, что очень важно, делает себе имя.

Кто бы мог подумать, что Кэт Хансен, которая меняла профилирующие предметы в колледже чаще, чем в Париже меняются фасоны платьев, бросавшаяся то в ювелирное дело, то в социологию, то в историю народного искусства, найдет себе в конце концов превосходную работу. Она довольна этой работой, можно даже сказать, счастлива, да еще и получает за нее неплохие деньги.

Подростком она всегда в душе хотела быть такой, как Мэг: собранной, нацеленной на достижение своей мечты — сначала попасть в сборную на Олимпиаду, а затем в Гарвардский университет. Мэг всю жизнь знала, какие у нее способности и что она хочет. Кэт же не могла этого сказать даже в старшем классе школы, а ведь она прекрасно понимала, что ей нужно принять хоть какое-то решение о своем будущем. И когда она, сидя в своей комнате, грызла карандаш и уныло разглядывала списки курсов колледжей, ее переполняла зависть к целеустремленной сестре.

«Наконец-то мы обе на верном пути. У меня первая обложка, а Мэг отделяют от Гарварда всего лишь несколько недель».

Слава Богу, год кончается, и Мэг скоро перестанет быть «Мисс Америка».

Кэт пересекла Шеферд-маркет и направилась к главному входу в Гайд-парк. Она тревожилась за сестру сильнее, чем могла бы в этом признаться ей или бабушке, и не могла дождаться, когда Мэг снова вернется к учебе, уйдет в тень и перестанет быть слишком заметной мишенью для этих параноиков из ОПНО, помешанных на оружии.

И зачем только Мэг выступила за контроль над личным оружием и раздразнила этим каждого сумасшедшего в стране? Кэт не раз пыталась убедить Мэг выбрать менее горячую платформу. Но все было напрасно. Если речь заходила о контроле над оружием, сестра становилась твердой, как кремень. Странно, насколько по-разному отразилось на обеих убийство родителей: Мэг стала непреклонной сторонницей контроля за оружием, будучи уверенной, что это уменьшит рост насилия в обществе, а Кэт еще в четырнадцатилетнем возрасте пришла к выводу, что раз уж есть на свете злобные люди, готовые на преднамеренное убийство, то нужно вооружаться против них. Так она и сделала, купив себе пистолет в день, когда по закону уже могла иметь оружие, и стала каждую неделю упражняться в стрельбе по выходным и во время летних каникул. Нередко она раздумывала по ночам, лежа в постели, что их родители, возможно, и остались бы живы, если бы отец успел дотянуться до ружья.

Но Мэг ей так и не удалось переубедить. Сестра скорее готова была дотронуться до скорпиона, чем до оружия. А когда она стала «Мисс Америка» и поддержала сенатора Фаррелла в его требованиях ввести строгий контроль за оружием в ее родном штате, она, можно сказать, растревожила осиное гнездо. Ведь ружья и ковбойские сапоги считаются самым необходимым стандартным набором жителей Аризоны. Ее выступления вызвали нешуточное раздражение у этих мерзавцев из ОПНО, подумала Кэт, перешагивая через глубокую лужу. И все-таки Мэг не отступила. Даже стремительный поток писем и телефонных звонков с угрозами и проклятиями не испугал ее.

Что касается Кэт, то она была бы рада, если бы Кейвено сидел в тюрьме до тех пор, пока конгресс не нашел средств для выплаты долга населению.

«Еще несколько недель, — сказала себе Кэт, — и мимолетная слава Мэг пройдет. Она станет просто одной из многочисленных студенток юридического факультета, по уши уйдет в учебу, и мы с бабушкой начнем спать спокойно».

Кэт прошла через высокие ворота в парк и направилась вдоль Серпантина — так называли англичане цепочку озер. Заливистый смех детей заставил ее взяться за фотоаппарат. Утренний свет отражался в мириадах капель, усеявших дорожки, кусты и клумбы, словно блестки на новой бабушкиной жилетке.

— Эй, мэм, вон та леди нас фотографирует. — Веснушчатый мальчик в светло-зеленой рубашке для регби показал грязным пальцем на Кэт. Она с улыбкой оторвалась от видоискателя.

— Не возражаете? — спросила она у женщины лет тридцати, присевшей на корточки возле детского стульчика на колесах с болтающейся связкой разноцветных игрушек перед лицом розовощекого малыша в костюме с изображением Винни-Пуха. — Я фотограф… А сейчас снимаю просто так, для себя.

Усталый вид женщины говорил о том, что ей не помешали бы чашка крепкого чая да часок сна. Она пожала худенькими плечами.

— Нет, конечно. Только сейчас он начнет кривляться перед камерой. Так что смотрите.

И точно, мальчик вскочил со стульчика и принялся кувыркаться в мокрой траве возле статуи Питера Пэна, поскальзываясь и падая с таким дурацким и громким смехом, что его маленькая сестра завизжала от восторга и бросила игрушки в грязь. Кэт поймала себя на том, что тоже смеется и щелкает кадр за кадром.

Она с грустью посмотрела на толстенькую девчушку с пятнами мороженого на платье. «Моей девочке было бы в октябре уже три года», — подумала она с тоской. Странно, что эта боль постоянно к ней возвращается, ничуть не ослабевая, такая же острая, как и вначале. Интересно, думает ли когда-нибудь Пол, поселившийся теперь в Сиэтле вместе со своей новой женой и их детьми-близнецами, об этом потерянном ребенке — встает ли у него комок в горле, как сейчас у нее? Даже если он слишком счастлив в новой семье, вспоминает ли он о ней?

«Если бы да кабы… Нельзя все время оглядываться назад и жить прошлым. Напрасная трата времени и сил! Пол перешагнул через это, перешагни и ты. Чего тебе нужно? Ведь ты без ума от своей работы, да и от Венса».

Но в последнее время, когда Венс оставался в Лондоне, а ей приходилось возвращаться домой в Нью-Йорк, Кэт часто задумывалась, скучает ли Венс без нее так же сильно, как она без него. Что значат для него их отношения, кроме нежности и прекрасного секса?

Не надо торопить события, одернула она себя. Время покажет. И все-таки настроение было уже не то. Кэт резко надела крышку на объектив и засунула камеру в просторную кожаную сумку. Мать с детьми помахали ей на прощание и отправились дальше по дорожке парка.

Беззаботное веселье, с которым Кэт фотографировала детей, улетучилось, сменилось ощущением пустоты. Может, тому виной был лондонский туман? Она словно поникла, когда солнце вновь исчезло в тумане, а поверхность озера опять зарябила от дождевых капель. Когда слишком долго не видишь солнце, то и на душе становится сумрачно.

Завтра она будет дома. Переночует в Нью-Йорке, передаст снимки в журнал, договорится с Саймоном насчет нового заказа, а потом полетит к бабушке в Аризону. Посидит с ней на веранде, попьет лимонаду, развеется. Ей требуется отдых. Последние месяцы она просто перегружена работой, одна съемка следует за другой без перерыва.

Когда она подходила к дому Венса, свинцово-серое небо опять разверзлось. Кэт нырнула в вестибюль с низким потолком и поставила сумку с фотоаппаратом на уже приготовленный к дороге чемодан. В доме витал запах Венса — его одеколона и апельсинов, корзинка с которыми всегда стояла в гостиной, на столе. Где бы он ни работал над фильмом: в Лондоне, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, — везде у него стояла корзинка с апельсинами, напоминая ему о доме.

Кэт вдохнула полной грудью и оглядела уютный, несколько старомодный дом, который очень ему подходил. Редакторская работа над фильмом «Только работа, никаких игр» скоро закончится, и Венс приедет в Нью-Йорк. Но перед этим они в последний раз побудут вместе в этом чудесном маленьком доме. Она представила себе, какое будет у Венса лицо, когда она заявится в ресторан в этой мини-юбке из красной кожи. По дороге в ванную она сунула нос в холодильник. На верхней полке, кроме банки с каперсами и высохшего куска сыра, она увидела то, что искала. Новый баллончик со взбитыми сливками.

«Хм-м, — лукавая улыбка появилась на ее хорошеньком личике, — пожалуй, я позабочусь о десерте».

Официантка вложила ручку в черную кожаную книжечку для заказов и подмигнула Кэт:

— Оставьте место для десерта. Наш шеф-повар приготовил прекрасный ромовый пирог с яблоками и карамельной подливкой.

— Спасибо, но я сама сделала дома кое-что интересное, — скромно ответила Кэт.

— Когда же ты нашла время? — Венс удивленно поднял брови, затем поморщился от боли, так как она толкнула его ногой под столом. — Ах да, тот самый десерт! — выпалил он и усмехнулся. — Все смешала, в общем, мешанина на скорую руку. То есть, я хотел сказать, фруктовая смесь.

Теперь лицо его стало одного цвета с юбкой Кэт. Официантка засмеялась.

— Так ты называешь мой десерт мешаниной? — протянула сквозь зубы Кэт, когда официантка направилась на кухню.

Венс схватил ее за руку. Высокий, худой, с необычной внешностью — черная короткая бородка и проницательные глаза оливкового цвета, изучающие мир с неостывающим любопытством интеллектуала, — он погладил руку Кэт так, что у нее по спине побежали от удовольствия мурашки.

— Ни за что в жизни, сестрица.

— Ах, так ты думаешь обо мне как о сестре?

— Ни одна монахиня из тех, кого я встречал, не надела бы такой наряд даже под дулом пистолета, — рокочущим басом возразил ей Венс, пожирая глазами круглый вырез на ее черной блузке, который подчеркивал ее полную красивую грудь, упирающуюся в кожаные лямки юбки. Ей было приятно — Венс, можно сказать, во всех отношениях ей подходит, особенно если учесть ту боль, какую причинил ей Пол.

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — сказала Кэт, наклоняясь и погладив тонкие волоски на его руке.

— Да, я съем весь баллончик взбитых сливок, если хватит времени. Так что ешь быстрее.

— Венс, я серьезно. Пообещай мне, что постараешься приехать к нам на день рождения моей бабушки. Для меня это очень важно. Ведь ты мне говорил, что тебе можно не появляться в Лос-Анджелесе аж до октября. Если твои помощники будут работать сверхурочно, у тебя появится свободное время? Это будет в середине сентября.

Официантка поставила перед Кэт суфле из шпината с соусом из анчоусов, а Венсу принесла филе из говядины со сладким перцем.

Венс ткнул вилкой в мясо.

— Я буду стараться изо всех сил, но обещать ничего не могу. Я дам тебе знать заранее, за неделю или две.

— Но ведь ты, как и прежде, собираешься летом с Барри и Джимом в путешествие на плоту по Колорадо?

— Это не имеет никакого отношения к твоей просьбе. Нам и так пришлось эту встречу два раза откладывать. Трудно выбрать выходные, когда мы все трое свободны.

Кэт сделала глоток вина, стараясь скрыть обиду. «Не нажимай. Может, ему не хочется сейчас брать на себя никаких обязательств, но я ведь прекрасно знаю, с какой нежностью он ко мне относится. По крайней мере мне так кажется».

Венс тронул пальцем ее серьги, усыпанные мелкими бриллиантами.

— Эй, куда делась твоя улыбка? Ты ведь знаешь, что я приложу все силы. Бог свидетель, я хочу познакомиться с твоей знаменитой бабулей. Судя по всему, что ты мне о ней рассказывала, она весьма занятная особа.

— Да, весьма занятная, — подтвердила Кэт, вымученно улыбаясь.

«Ладно, успокойся, — сказала она себе. — Совсем не похоже, что он собирается тебя бросить. И связь наша не такая уж недавняя и случайная. — И все-таки она не могла отделаться от чувства разочарования. Судя по тому, как он ей ответил, ясно, что бабушкин праздник стоит в его списке не на первом месте. — Может, и я тоже», — с тоской подумала Кэт, глядя, как он разливает вино в бокалы. Неужели все это время я обманывала себя?

— Тебе она понравится, — с усилием продолжала Кэт, несмотря на сухость в горле. — Настоящий динамит.

— Ты говоришь о ней так, будто у нее в жизни было больше приключений, чем у Шварценеггера и Сталлоне, вместе взятых.

— Я знаю, что в ее прошлом есть вещи, о которых она никогда нам с сестрой не рассказывала, — спокойно ответила Кэт. — Она до сих пор не любит говорить о войне, хотя прошло уже столько лет. Ведь она участвовала в Сопротивлении. Иногда я сомневаюсь, что у меня хватило бы столько храбрости, сколько у нее.

Уроженка Парижа, бабушка еще совсем юной девушкой во время войны познакомилась со Скипом Хансеном и Джеком Голтом, двумя молодыми офицерами из американской разведки. Она нередко бывала курьером между ними и бойцами Сопротивления, рискуя своей жизнью. Ведь если бы немцы схватили ее, то наверняка пытали и, конечно, казнили бы.

— А кто-нибудь из ее бывших соратников приедет на юбилей? — Венс подвинул свой стул ближе к столу.

Вокруг них стоял сплошной гул голосов, прерываемый иногда взрывами смеха.

Кэт сделала еще один глоток вина, чтобы избавиться от неприятного осадка после слов Венса.

— Из Западной Виргинии приедет Джек Голт, старый друг деда и бабушки, — ответила она, заставляя себя говорить весело. — Он теперь советник по борьбе с терроризмом при правительстве штата и проводит много времени на Среднем Востоке. Мы не виделись с ним с похорон дедушки, но они с бабушкой часто перезваниваются. Так замечательно, что она снова с ним встретится.

— Кстати о замечательном, — Венс усмехнулся, — этот десерт из взбитых сливок сделает незабываемыми наши последние часы, проведенные вместе. Когда твой рейс?

— В шесть тридцать.

Венс посмотрел на часы.

— Ешь быстрее.

Когда Венс поворачивал ключ в замке, они услышали звонок телефон.

— Кэтриана! Слава Богу, что ты на месте. Ты уже знаешь?

— О чем? Бабушка, говори помедленнее, я не понимаю тебя.

— О Боже, Кэтриана. Наша Мэг…

Кэт зажмурилась, услышав наконец то, что говорит бабушка своим совершенно неузнаваемым от горя голосом.

«Нет! Нет! С Мэг все в порядке. Я говорила с ней несколько часов назад».

Кэт сжала трубку, в голове у нее все смешалось. Бабушка роняла слова, будто острые камни.

«Бернси отравлена лекарствами… интенсивная терапия… коридорный мертв… Мэг похищена… Не может быть. Это какая-то ошибка».

Как будто издалека до нее доносился голос Венса, он спрашивал, что случилось.

Затем она услышала собственный голос:

— Вылетаю ближайшим рейсом.

4

— Она все еще спит? — А ты как думал? Ты ведь дал ей столько снотворного, от такого количества и слон свалится.

Фрэнк оглянулся и посмотрел на Мэг, неподвижно лежащую на одеяле в задней части фургона. Лицо девушки было обращено в другую сторону, виден был только подбородок, на нем разлился лиловый синяк. Чертовски красивое у нее тело — длинное, стройное и соблазнительное, как раз на его вкус. Он жадно шарил по нему глазами. Красивое маленькое платье с оборкой, вероятно, очень дорогое, задралось кверху, открыв красивые длинные ноги в светлых колготках, бедра и трусики персикового цвета. Фрэнк почувствовал, как у него между ног заныло и стало жарко, вот уже и ладони вспотели. Он провел рукой по коротким рыжим волосам.

— Выкинь из головы, Фрэнк, — проворчал Джей Ди, даже не поднимая глаз от кроссворда. — Директору это не понравится.

«Черт побери, неужели он чувствует, как я пялю глаза на нее? — удивился Фрэнк, и его бычье тело напряглось. — Этот вонючка, видимо, точно знает, сколько крыс скребутся по углам этого проклятого склада».

Фургон стоял на территории склада, в низком сооружении из красного кирпича, который примыкал к стене консервной фабрики братьев Самсон. Само же здание фабрики ничем не отличалось от других строений в пригороде Саванны. Вполне подходящее место, где можно отсидеться до темноты. Пока что, если не считать коридорного, все шло нормально. А теперь уж и подавно проблем не должно быть, подумал Фрэнк.

У Директора, каким бы он ни был, нет оснований для недовольства.

До сих пор Фрэнк ни разу не работал с Джей Ди, его напарниками прежде были Бремсон и Тай. Теперь во главе операции стоит Джей Ди — редкостная сволочь, он наверняка не преминет нашептать на ухо Директору о твоих мелких промахах. Человека такого убийственного хладнокровия Фрэнку раньше не доводилось встречать. В общем, не нравится ему Джей Ди. Не нравится его длинное, в оспинах, лицо, черные волосы, завязанные сзади в хвост, эти проклятые полированные ногти. Впрочем, Фрэнк профессионал, он выполняет приказы тех, кто ему платит, а остальное его не должно интересовать.

Бремсон снял наушники с головы, стриженной под «ежик», и потянулся.

— Все та же чушь про Раннюю Пташку, что и прежде. Пропала — и все. Тай, а тот парень, которого ты подстрелил, окочурился час назад.

Тай Мадер полез в карман за жвачкой, его рука задела пристегнутый к ремню пистолет 38-го калибра. В свои двадцать три года он был младшим в группе, но при этом самым крупным, на тридцать фунтов тяжелее Фрэнка. Рост его был шесть футов три дюйма, и двести двадцать фунтов чистых мышц.

— Напомни мне, чтобы я послал ему цветы.

Девушка застонала.

— Дай-ка мне сандвич с паштетом, — распорядился Бремсон, наклонившись над ней и протянув руку к холодильнику.

— Тебе не повезло, приятель. — Фрэнк дернул головой в сторону Джей Ди. — Угадай, кто съел последний? Похоже, что тебе придется довольствоваться ветчиной и сыром.

— Бывали времена и похуже, — спокойно отозвался Бремсон, его голубые глаза были непроницаемы. Он открыл холодильник, достал бутылку и сделал большой глоток. А потом кивнул на лежащую на полу девушку. — А что с ней делать?

— Она даже не поймет, что голодна, пока мы не проедем полпути до Карибского, — сказал Фрэнк. Он снова взглянул на нее, и ему вспомнилось, какие были у нее шелковистые волосы и легкий аромат духов, смешанный с запахом крови, когда он поднимал ее с пола в номере. Интересно, какой будет следующий приказ, когда они сядут на корабль? «Мисс Америка»! Не хухры-мухры. За десять минут с ней он отдал бы все на свете. За десять паршивых минут. И ему даже было бы наплевать, если бы другие на это смотрели.

У него засвербело в паху. Он с трудом удержался, чтобы не почесаться. Вместо этого сунул руки в карманы джинсов. Они уже успели избавиться от нескладной униформы гостиничных служащих и сменили ее на джинсы и ветровки. Ночью на воде будет холодно.

Одетые в темную рабочую одежду, они без проблем выехали из Атланты, по дороге поменяли машину и перетащили в нее свой груз. Еще через час они погрузят в кузов ящики, положат девушку в один из них и возьмут курс на побережье.

— Спи, детка, если тебе это нравится, — пробормотал Тай, и Фрэнк увидел, что парень тоже уставился на нее оценивающим взглядом, а его тонкие губы под песочными усами искривились в усмешке. Тай подошел поближе, встал над ней, уперевшись огромными руками в бока. Он громко и размеренно жевал жвачку. В глазах сверкали странные огоньки.

— По крайней мере еще несколько часов, — добавил Фрэнк.

Бремсон ухмыльнулся, жуя свой сандвич, и слизнул с пальца горчицу.

Судно прибудет после полуночи. К этому времени Ранняя Пташка должна проснуться. А когда это произойдет, вот тогда и начнется самое интересное.

5

Нью-Йорк

ЛИДЕРАМ ОПНО ЗАДАЮТ ВОПРОСЫ В СВЯЗИ С ПОХИЩЕНИЕМ «МИСС АМЕРИКА».

Джордан Дэвис швырнула газету на гладкий полированный стол, откинулась на спинку вращающегося стула и уставилась в потолок. Она знала, что в приемной сейчас вовсю кипит жизнь: надрываются телефоны, репортеры требуют какую-то информацию, но после кошмара, пережитого ею за последние сутки, ей требовалось хоть немного времени, чтобы как-то прийти в себя.

Персикового цвета кожа на спинке стула уютно поскрипывала под ее плечами. Она оглядела свой со вкусом обставленный кабинет на верхнем этаже фирмы «М. Диксон и сотрудники» и отключила телефон, надеясь ненадолго отодвинуть от себя этот гвалт. А об интервью для Си-эн-эн она подумает чуть позже.

«О Боже, Мэг, где ты? Что они с тобой сделали?»

Мэг Хансен была, вне всяких сомнений, самой открытой и смелой «Мисс Америка», какую давно не видели в стране, и от этого Джордан все время нервничала. Ее публичные выступления о необходимости ввести контроль за оружием привели к тому, что вокруг нее появилось немало врагов. Но даже в самых пессимистических прогнозах Джордан и представить себе не могла, что они способны зайти так далеко. При мысли о том, что Мэг находится в руках у этих негодяев, у нее сжималось сердце и начинали дрожать руки.

Она откинула назад голову, вытянула шею, разминая затекшие мышцы. Ей невольно вспомнились мерзкие угрозы подонков из ОПНО, которые они присылали Мэг всю прошлую зиму. Холодок пробежал у нее по коже, Джордан наклонилась вперед и содрогнулась, снова увидев фотографию Джейрида Кейвено, напечатанную в газете.

«Негодяй, — подумала она, глядя на снимок. — Из-за тебя и твоих дружков-фанатиков многим теперь стыдно называть себя патриотами; вы ведете себя как кучка скаутов. Если вы обидите Мэг…»

Джордан потерла виски и постаралась отогнать от себя страшные картины, которые рисовало ее воображение. Ей нужно сосредоточиться и помочь Шейле сделать интервью для Си-эн-эн. Нужно работать. Пресса просто обезумела от всей этой истории, и если она сейчас будет слишком много думать о том, что происходит с Мэг, то непременно сломается — прямо во время вечерних новостей. Каждый нерв Джордан напрягся, когда она потянулась за пачкой телефонных посланий, которые накопились, пока утром шел брифинг для прессы.

Дубовая дверь тихонько приоткрылась, из-за нее появились светлые кудряшки Аланы Торнтон. Ее темные глаза с густыми ресницами внимательно смотрели на Джордан.

— Хорошо, что ты вернулась. Лори сейчас на первой линии, Алекс Вудс на второй, Том Брокоу на третьей. А еще только что приехала съемочная группа из Си-эн-эн для интервью с Шейлой Томкинс, оно должно пойти в два часа. А еще, — Алана нахмурилась, — как будто тебе и без того мало хлопот — недавно был странный звонок. Какой-то парень сказал, что Лори получила первую премию на конкурсе по раскрашиванию, и интересовался адресом ее школы.

— Что? — нахмурила брови Джордан.

— Он сказал, что они хотят доставить ей в школу компьютер, который она выиграла, не позднее первого дня занятий. Разумеется, мы не дали ему никакой информации. Я бы не стала беспокоить тебя из-за этого, но он повесил трубку, как только я попросила его оставить номер телефона их офиса. Это немного насторожило меня.

— Ты правильно сделала. — Джордан стало немного не по себе. — Дай мне знать, если он позвонит еще раз.

— Ладно. — Алана заглянула в блокнот. — Я возвращаюсь к операторам. Так мы устраиваем все это в конференц-зале?

— Все по плану. Шейла уже там. Передай Брокоу, что я могу направить к нему Шейлу в половине четвертого.

Шейла Томкинс, ответственная за связь со средствами массовой информации из комитета по проведению конкурсов «Мисс Америка», прилетела из Атлантик-Сити через несколько часов после исчезновения Мэг. Ей нужно было посоветоваться с Джордан. Работая в фирме «М. Диксон» и занимаясь финансовыми делами комитета «Мисс Америка», Джордан сотрудничала с Шейлой еще тогда, когда от ОПНО пошли первые угрозы. Арест Кейвено и суд над ним вызвали в то время изрядную шумиху по радио и телевидению, не говоря уже о газетах. И все-таки ее нельзя было даже сравнить с тем, что началось после исчезновения Мэг в Атланте.

Вчера вечером Шейла прилетела в Нью-Йорк, и Джордан с помощниками всю ночь натаскивали ее перед видеокамерой, репетируя ответы на сотню всевозможных вопросов. Джордан задавала ей весьма неожиданные, каверзные вопросы, потом они вместе прокручивали видеозапись, анализировали ответы, и так до рассвета, держась на кофеине и молитвах.

Шейла неплохо показала себя на этой «генеральной репетиции», и Джордан теперь вполне уверена, что она сумеет справиться с интервью. Но во время встречи с прессой может произойти все что угодно. Слишком мало они спали, плюс нервное напряжение, плюс давление со стороны журналистов — все это может привести к срыву, к скандалу. Люди из ФБР предупреждали их, что прессе нужно сообщать как можно меньше, но Джордан понимала, что это не так-то просто. Весь фокус в том, чтобы во время пресс-конференции не потерять присутствия духа. И все-таки порой достаточно какого-нибудь трудного вопроса, и, если ответ будет невнятным или скомканным, все полетит к черту.

Джордан никогда не простит себе, если из-за какой-нибудь случайной оговорки Мэг окажется в еще большей опасности. Ведь в конце концов это ее вина, что Мэг ввязалась в эти игры и отправилась в турне по штатам Америки.

— Предложи кофе бригаде из Си-эн-эн, хорошо, Алана? И передай Алексу, что я через минуту созвонюсь с ним. — Джордан быстрым движением сняла трубку. Она ткнула в первую вспыхнувшую кнопку, моля Всевышнего, чтобы Майк не заставил ее слишком рано забирать Лори.

— Привет, мой сладкий пирожок. — Джордан попыталась во время разговора расслабиться от затылка до кончиков пальцев на ногах. Она старалась отбросить все остальное и сосредоточиться на Лори хотя бы на несколько минут. — Как, понравилось тебе в зоопарке?

— Да! — Четырехлетняя девочка с трудом сдерживала свой восторг, и сердце Джордан, как обычно, зашлось от радости при звуках ее голоса. — Я видела слонов, а еще папа купил мне ванильное мороженое и сахарную вату.

Великолепно. Джордан закатила глаза. «Спасибо, Майк. Он не причиняет мне боли после развода. Как раз то, что нам нужно».

— Я рада, что тебе понравилось, золотая моя. А еще вам повезло с погодой. Послушай, а ты раскрашивала где-нибудь картинки, ну, на каком-нибудь конкурсе? В школе, с папой или с Джинни?

— Нет… Но я просила заказать для меня карандаши «Лаки Чарм». Их уже прислали?

— Еще нет, моя сладкая. — «Никакого конкурса по раскрашиванию не было. Вероятно, какое-то недоразумение. Но когда сегодня приеду за Лори, то я непременно сообщу об этом Майку». — Лори, вечером ты расскажешь мне про зоопарк и я с удовольствием послушаю, но сейчас мамочке нужно работать. Я заберу тебя у папы после обеда.

— Папа говорит, что мы будем обедать в десять часов.

— Не говори глупости, детка. Вы с папой прекрасно знаете, что тебе в восемь уже нужно лежать в постели. А по пути домой мы поговорим о слонах. Мамочке пора идти. Я люблю тебя.

— Я знаю. Пока.

Улыбка у Джордан увяла, когда она переключилась на вторую линию.

— Алекс, сегодня я никак не могу с тобой пообедать. Сейчас Си-эн-эн ведет съемку в конференц-зале, как мы и говорили…

— Не волнуйся, Джордан. Могу себе представить, каково тебе сейчас. Есть какие-нибудь новости о Мэг?

— Ни черта.

— В нашем отделе новостей все с ума посходили. Это сюжет года! Не могу дождаться, когда придут рейтинговые оценки!

Раскаты грома слышались в его обычно спокойном голосе, и она мысленно представила, как взволнованный Алекс широкими шагами расхаживает по своему шикарному кабинету на Рокфеллер-плаза, откуда виден весь Нью-Йорк, — высокий и мускулистый, светлые волосы мягко завиваются у воротника его ослепительно белой рубашки.

— В конце дня у меня будет встреча с журналистами из наших филиалов с Западного побережья — обычное совещание, — но к восьми я отсюда выберусь, максимум к восьми тридцати. Я привезу китайские блюда, а ты посвятишь меня во все подробности этого страшного дела.

Глаза Джордан подернулись туманной пеленой, на нее накатила усталость.

— Звучит заманчиво, Алекс, но вынуждена отказаться. Мы работали всю ночь, и сейчас у меня просто нет сил. В семь часов мне придется забрать у Майка Лори, потом я поеду домой и лягу спать. Беверли заменит меня здесь до утра на тот случай, если ночью что-то произойдет.

В дверях вновь появилась Алана, яростно жестикулируя, и Джордан вскочила на ноги.

— Извини, Алекс, мне пора бежать. Я нужна в конференц-зале.

— Ты мне тоже нужна, Джордан. Я по тебе скучаю. Позвони мне, если я чем-либо смогу помочь.

Джордан положила трубку и схватила косметичку, моля небо, чтобы не выглядеть такой смертельно утомленной, какой себя чувствовала.

«Как жаль, что я не встретила этого человека несколько лет назад — до того, как в моей жизни появился Майк Баннистер», — думала она, торопливо нанося румянец на бледные щеки. Из маленького зеркальца на нее глянуло лицо, которое отец всегда гордо называл «патрицианским». Однако она отнюдь не была горда ни своим маленьким с горбинкой носом, ни совершенным овалом лица; она считала их как раз обычными. Больше всего Джордан нравились ее большие, широко расставленные глаза. Обрамленные густыми черными ресницами, эти глаза могли или притягивать к себе, или отталкивать. В пятнадцать лет Джордан старательно подчеркивала их тенями или контуром коричневых тонов. Свой рот же она считала слишком большим, хотя Майк говорил ей, что у нее самые сексуальные губы, какие он только видел.

Майк. Нахмурившись, Джордан освежила помаду, наложила немного тонального крема под глазами, чтобы скрыть темные круги, и убрала косметику.

Через час это проклятое интервью закончится. В конце концов от Шейлы требуется только сосредоточиться, не забывать о своих ногах и быть готовой к вопросам репортеров.

«У меня бывали времена и похуже, — напомнила себе Джордан, распрямляя плечи, — я ведь пережила школу-интернат, три года замужества за самым упрямым копом Нью-Йорка, а также пятнадцатичасовые роды. Переживу и то, как моя клиентка будет встречаться с журналистами Си-эн-эн».

Марио Минелли швырнул окурок на грязную мостовую и поднял глаза на нескончаемую череду окон, тянущуюся почти до неба. Стоя напротив дома на Мэдисон-авеню, он видел, что окна на восемнадцатом этаже светились всю ночь, как рождественская елка, а теперь внизу, на улице, толпятся люди с телекамерами, явно журналисты.

Проходящий мимо репортер что-то сказал про «Мисс Америка». Видно, из-за нее и вся суета. Марио поскреб выросшую за день щетину и выудил еще одну сигарету из рваного кармана джинсов.

Ему наплевать на «Мисс Америка». Джордан Дэвис — дело другое. Но Марио начинал подозревать, что она просто живет в этом чертовом здании, в котором полно всяких контор.

Через парадную дверь входили и выходили толпы людей, вероятно, она и проскользнула незамеченной. Он откусил заусенец у грязного ногтя. Ему захотелось войти в дом и проверить, там ли она, однако он не имел права рисковать.

Пот лил по его лицу, отчего ворот майки «Харлей» стал темно-серым. Он переминался с ноги на ногу, и казалось, что при каждом движении его рваные спортивные тапки разваливаются все сильнее. Если он не отольет, то скоро лопнет.

«Остаться или пойти? Остаться или пойти? Черт побери, парень, если я сегодня не разузнаю все про эту суку, мне придется потеть здесь и завтрашний день. Но если я в ближайшее время не свяжусь с этим образованным козлом, он получит информацию от кого-нибудь еще».

Марио прищурился и снова посмотрел на окна, сжав кулаки и морщась от резкой боли в мочевом пузыре. В этот момент он ненавидел Джордан Дэвис не меньше, чем своего босса.

Но он остался. Марио готов был скорее обмочиться, чем подвести мистера Сайму. Даже если босс сидит в тюрьме, он все равно босс и приказ есть приказ. И если боссу понадобилось узнать все про Джордан Дэвис: где она живет, где работает, куда ходит на ленч, черт побери, даже в какое время заскакивает в сортир — что ж, он это все узнает.

«Проклятие. Сколько мне еще тут торчать? Даже сигарет не купишь. Ладно, я буду ждать Джордан Дэвис столько, сколько потребуется».

6

— Убирайся от меня!

Мэг метнулась на кровати, уворачиваясь от Тая Мадера, насколько позволяла цепь, которой она была прикована к изголовью кровати.

— Успокойся, детка. Тай принес тебе маленький подарок. — Его глаза насмешливо сверкнули.

— Если это не ключ от наручников, то он мне не нужен.

— Ах, он тебе понравится, детка. — Он надвигался на нее, вытянув руку. — Еще как понравится. — На его большой, мозолистой ладони лежал кусок дорогого мыла. — Ты начинаешь вонять. Мы собираемся позволить тебе принять душ.

Мэг вздрогнула, когда его толстые пальцы погладили ее спутанные волосы.

— Я уже сказала тебе: убирайся от меня! — Несмотря на решительный тон, в душе девушки появились ледяные кристаллики страха.

Тай усмехнулся. Он провел кончиком языка по рыжим усам.

— Фрэнк говорит, ему искренне жаль, что у нас тут нет для тебя джакузи. А еще больше ему жаль, что он проиграл, когда мы тянули жребий. Понимаешь, я буду смотреть, как ты моешься.

— Иди к черту! — Мэг гневно глянула на него, изо всех сил пытаясь скрыть страх. Если он дотронется до нее, когда она будет мыться, она даст ему отпор изо всех сил, какие у нее найдутся. Это верно, она стала вонючей и грязной, как дохлая рыба недельной давности, но она скорее согласится, чтобы все тело покрылось плесенью, чем позволит этому скоту ее лапать.

Сколько уже дней она находится на этом суденышке? Три? Четыре? Ей ни разу не позволили выйти из этой сумрачной маленькой каюты, имеющей только кленовые переборки и скудную меблировку. Она не имела представления, где находится и кто они такие. Она даже не знала точно, день теперь или ночь — над головой постоянно флюоресцировала лампа. Они открывали наручники лишь тогда, когда несколько раз в день водили ее в примыкающую к каюте маленькую ванную комнату, совмещенную с туалетом. Однако они не разрешали ей мыться, даже руки не разрешали вымыть. Страх почти парализовал ее, когда она пришла в сознание и поняла, что прикована цепью к кровати, а из одежды на ней — лишь лифчик и порванные трусики. Почему они так с ней обращаются?

Ей хотелось домой.

На подносе, который уже давно стоял возле кровати, жирная муха обследовала коричневые дольки нарезанного яблока и кусок измазанной жиром, застывшей пиццы — ее обед. Мэг страдала от морской болезни и не могла смотреть на то, что ей приносили в каюту — консервные банки с жирным холодным чили, начо, сандвичи с майонезом. Она понимала, что рано или поздно ей придется что-то съесть, иначе она ослабеет и не сможет двигаться. Но сейчас ее больше всего беспокоил парень, который стоял, впившись в нее жуткими серыми глазками. Маленькими и холодными, как у гремучей змеи. Странно, что у этого огромного парня совсем маленькие глаза. У него был такой вид, как будто одним движением руки он готов разорвать ее пополам и съесть на ужин как жаркое.

Мэг забилась в самый дальний угол и с вызовом встретила его взгляд.

— Я не хочу принимать душ. Пусть лучше от меня воняет.

— А тебя никто и не спросит, детка. — Тай рассмеялся и, схватив ее за руку, дернул к себе. — Неужели до тебя еще не дошло, что здесь не ты заказываешь музыку?

Он засунул мыло в карман рубашки и снял с пояса ключ. Поворот ключа — и ее онемевшее больное запястье освободилось от наручников.

— Шевелись.

Тай поволок ее в ванную и указал на душевую кабину возле крошечного эмалевого слива.

— Это можно проделать просто или, наоборот, превратить в сущее мучение. — Он ткнул пальцем в ее майку, которую накануне швырнул ей в постель рыжий Фрэнк, когда принес поднос с едой. — Снимешь сама или тебе помочь?

«Все это просто невероятно». Мэг всмотрелась в холодные глаза этой гремучей змеи, пытаясь отыскать в них хотя бы намек на что-то человеческое.

— Ты не мог бы оставить меня на минутку одну? — услышала она свой голос. — Ведь я не убегу. Куда мне бежать?

— Это тебе не «Королева Елизавета II», а я не стюард в твоей каюте, — ответил ей Тай. Внезапно его рука взялась за карманный нож, болтающийся на кольце для ключей. Быстрым движением он поднес нож к ее лицу и выпустил лезвие. Не успела Мэг и глазом моргнуть, как он просунул лезвие за ворот ее майки и разрезал ее пополам.

— Ладно, ладно, — ахнула Мэг и начала торопливо возиться онемевшими пальцами с застежкой лифчика, видя нетерпеливое выражение его глаз.

— Трусы, детка, — прорычал он, и на этот раз она сразу же подчинилась.

Оскорбленная и перепуганная, Мэг съежилась под его оценивающим взглядом. Ей казалось, что сердце бьется, как пойманная птичка. «Прошу тебя, Господи, не позволяй ему дотрагиваться до меня», — молилась она. Она согнула пальцы, когда он двинулся вперед, готовая вцепиться ему в глаза, но он только включил душ и втолкнул ее в кабину из стекловолокна.

Мэг попыталась закрыть дверь, но он ногой распахнул ее настежь, затем швырнул кусок мыла.

— Давай быстро. А то тут становится жарко.

Мэг отвернулась, ей хотелось умереть. Ей хотелось просочиться вниз вместе с водой и мыльной пеной.

Вместо этого она заставила себя принять душ, мыла голову; вода струилась по ее лицу, будто жаркие слезы. Она гнала от себя подползающее отчаяние, когда намыливалась под пристальным взглядом белобрысого кретина. Вода заставила четче проступить синяки, о которых Мэг и не подозревала. «Откуда эти ушибы? Что они со мной делали, пока я лежала без сознания?»

Но все, что происходило после того утра в отеле Атланты, было покрыто туманом.

«Бернси. Что случилось с Бернси? Они и ее увезли?» Она не могла ответить на этот вопрос. Мэг знала только, что она на каком-то судне, возможно, на яхте, но в каюте нет иллюминатора, так что больше она ничего не может выяснить.

Она видела лишь двоих, этого негодяя и Фрэнка, но знала, что на борту есть еще люди. Ей казалось, что до нее доносятся и другие мужские голоса, приглушенные стенками каюты и сливающиеся с мерным ритмом бьющихся о судно волн. Еду ей всегда приносил Фрэнк. А еще он заставил ее сесть на стул и сфотографировал ее: на ней был лишь бюстгальтер и рваные трусики — да еще амулет на шее. Дрожащими мокрыми пальцами Мэг прикоснулась к крошечной жемчужине в центре амулета. Она казалась ей единственным звеном, связывающим ее с тем миром, где она жила прежде и откуда ее утащили эти люди.

Зачем они это сделали?

В голове возник единственный ответ: ОПНО.

«Они в конце концов осуществили все свои угрозы», — подумала она, глядя, как мыльная вода засасывается в воронку возле ее ног. Затем, словно фотовспышка, у нее возникло внезапное понимание: «Вот зачем они сделали тот снимок… О Господи. — Мэг откинула назад голову и подставила плечи под струю. — Они пошлют его кому-то. Кому? Бабушке… Кэт?»

Рыдание вырвалось из ее горла, когда она представила себе ужас, который вызовет у них эта фотография.

Аризона, дом, безопасность — теперь все это словно в другой галактике.

— О'кей, малышка, пора укладывать бай-бай твоих резиновых уточек.

Фрэнк возник за спиной у Тая так быстро, что Мэг ахнула. Он уставился на нее с живым интересом и, не отрывая глаз от ее тела, похлопал Тая по плечу.

— Директор хочет поговорить с тобой по телефону. Я уложу нашу маленькую принцессу в постельку — и, возможно, если она попросит, даже расскажу ей сказку.

Тай выключил воду.

— Хорошего понемножку, детка. Если будешь хорошей девочкой, то я, пожалуй, разрешу тебе завтра помыться снова.

И он ушел, оставив ее в кабине наедине с Фрэнком.

Без горячей воды воздух показался ей очень холодным. Мэг дрожала, скрестив на груди руки, отчаянно пытаясь хоть как-то прикрыться.

— Мне нужно полотенце, — с трудом выговорила она, клацая зубами от холода. — Пожалуйста.

— Мне нравится, как ты говоришь слово «пожалуйста». — Фрэнк прислонился к дверной раме.

Она чувствовала, что внутри у него идет борьба, похоть пытается преодолеть страх нарушить запрет.

«Может, им приказали не насиловать меня? — подумала Мэг со слабым проблеском надежды. — А если так, то кто приказал?»

— Я умру от холода, — пробормотала она. — Мертвая заложница не будет представлять никакой ценности ни для тебя, ни для тех, на кого ты работаешь.

— Думаешь, что ты умнее всех? — Его бычье лицо раздраженно скривилось. — Вот этот твой большой рот и довел тебя до неприятностей, принцесса. Пожалуй, мы поищем, чем его занять.

Он захохотал, а Мэг поглядела на него, застыв от страха. Фрэнк протянул руку к шкафу, достал полотенце и помахал им перед девушкой.

— Скажи еще раз «пожалуйста».

«Я ненавижу тебя. Если ты будешь валяться в луже собственной вонючей крови, я пну ногой твою мерзкую, жирную рожу».

Но она заставила себя произнести:

— Пожалуйста…

Он снова захохотал и швырнул ей полотенце.

— Раз уж ты так хорошо попросила…

«Скотина». Мэг закуталась в полотенце, радуясь теплу и возможности укрыться от чужих глаз.

Он выволок ее из душевой кабины, почти не посторонившись, так что ее тело коснулось его, когда она протискивалась. Не говоря больше ни слова, он потащил ее назад в каюту и толкнул на кровать.

Мэг пристроилась на краешке матраса, прижимая к себе полотенце, больная, слабая, совсем беззащитная. Из вмонтированного в стенку комода Фрэнк вытащил лилово-зеленый нейлоновый костюм для бега.

— Ну, он не совсем от «Блумингдейла», но все-таки лучше, чем бегать в чем мать родила. Не то чтобы я возражал, но мы получили приказ хорошо с тобой обращаться.

— Чей приказ?

Фрэнк смотрел на нее холодными немигающими глазами, пока она надевала костюм, прикрываясь полотенцем.

— На самом деле тебе вовсе не хочется этого знать, верно, принцесса? Говорят, что ты вострушка. «Мисс Америка» с мозгами, не уступающими внешности. Так что думай своей головой.

Мэг застегнула молнию до самого воротника и вытащила амулет, схватившись за него, как за спасение. Ее друг Чевейо, индеец-хопи, подарил его, когда ей было восемь лет и ее мучили кошмары, связанные с гибелью родителей. Была ли это магия или психотерапия, но амулет избавил Мэг от кошмаров и принес покой на много лет.

— Я просто хочу знать, что происходит. Я не понимаю, зачем вы это сделали. Вы что, часть ОПНО?

Он снова надел на ее запястье стальное кольцо, прикованное цепью к постели.

— Детка, если ты хочешь выбраться отсюда целой, не задавай никаких вопросов. Не гони волну. Делай, что тебе говорят. И если не будешь открывать рот, мы, возможно, позволим тебе вернуться к спокойной, уютной жизни, когда все будет позади.

Он заглянул в ее расширившиеся глаза и с шумом выдохнул воздух.

— Знаешь, принцесса, в тебе и впрямь что-то есть. В другой ситуации… — Он схватил амулет и потянул его к себе. Мэг упиралась, словно рыба, натянувшая леску. — О да, детка.

— Пожалуйста, не ломай его.

Он потянул еще сильнее.

Гнев забурлил у нее в крови, но она сдержалась.

— Пожалуйста, — выдавила она из себя. — Этот амулет у меня с самого детства.

— Что я получу, если оставлю его тебе целым и невредимым?

— Мой автограф. — Мэг стиснула зубы, мускулы на шее напряглись. — А сейчас отпусти.

Он медленно вернул амулет на место, намеренно коснувшись рукой ее груди.

— Убери руки, скотина, — вырвалось у нее, прежде чем она успела сдержать себя. Взгляд ее был полон ненависти. — Или, клянусь, я убью тебя.

— Чем? Своим кулачком? Или собираешься воспользоваться вот этим? — Он распахнул синюю льняную куртку, извлек из висящей на плече кобуры «МАС-10» и прицелился ей в лоб. — Ты все еще считаешь, что этих поросят надо объявить вне закона? Могу побиться об заклад, что ты готова променять свой маленький амулетик на шанс пальнуть в меня из такой вот пушки. Да, твои чудики, требующие контроля над оружием, меня просто поражают.

Сердце Мэг бешено колотилось, когда она смотрела на ствол пистолета. «Не надо распускаться. Сохраняй спокойствие. Он играет с тобой, пытается вывести из себя. Не позволяй ему этого. Не гляди на оружие. Гляди ему в лицо».

— Дай-ка я отгадаю, — услышала она собственный голос. — Когда ты был подростком, то мечтал стать полицейским. Я уверена, что твоя мать очень этим гордилась.

Вены на его шее напряглись.

— Знаешь что, принцесса? У тебя серьезные проблемы с поведением. — Он раздраженно сунул пистолет в кобуру. — Ну, дождешься, кто-нибудь тебя проучит…

— Что здесь происходит? — В дверном проеме появился незнакомый мужчина. В каюту внезапно ворвался влажный ветер, который принес слабый привкус соли и крики чаек. На незнакомце были рубашка с короткими рукавами и брюки цвета хаки. Его длинные черные волосы были завязаны сзади в хвост, что подчеркивало непропорциональность его длинного, изрытого оспой лица. По тому, как Фрэнк застыл, услышав его голос, Мэг догадалась, что именно этот парень здесь и заказывает музыку.

— Джей Ди, хм… я…

В глазах черноволосого сверкнула злоба. Фрэнк замолк.

«Значит, его имя Джей Ди». Мэг, проглотив эту крупицу информации, запоминала каждую черточку его лица, молясь сейчас об одном — чтобы выбраться из их лап и дать подробное описание каждого мерзавца художнику из полиции.

— Просто пытаюсь научить эту леди хорошим манерам, — выпалил Фрэнк. Стараясь держаться раскованно, он достал из штанов пачку сигарет и вытряс одну.

Голос Джей Ди хлестал, будто плетка.

— У нас на корме собрание. Сию минуту. — Он резко кивнул головой в сторону коридора, смерил Мэг холодным, бесстрастным взглядом, повернулся на каблуках и ушел, оставив за собой слабый запах терпкого одеколона.

Фрэнк опять бросил на нее взгляд, полный злобы.

— Ты слышала, что сказал этот парень? Пока, принцесса. — Дверь с треском захлопнулась за ним.

Лежа на постели, Мэг в отчаянии разглядывала коричневые стены каюты. Она пыталась снять кольцо, просунуть в него свою узкую руку, но все ее усилия были напрасны. «Я должна придумать, как отсюда выбраться. Эти ребята не шутят. Сейчас у них собрание; вероятно, они решают, что со мной делать». Она вздрогнула от мысли, что, если дела пойдут не так, как эти люди рассчитывают, они без колебаний ее убьют.

«Так кто же они, черт побери, и что им нужно? Если бы я только знала».

Купание оживило в ней желание выжить. Ведь у нее было так много проектов на будущее: юридическая школа, карьера, она мечтала о встрече с хорошим человеком, наконец, о любви. Должен ведь найтись какой-то выход. «Думай».

Фрэнк прав — она и вправду вострушка. И если существует возможность выбраться отсюда живой, она ее отыщет. Или умрет при попытке отыскать ее.

Мэг подползла к спинке кровати и села, стараясь не обращать внимания на боль от ушибов по всему телу. Взглянула на поднос с холодной, тошнотворной едой. Свободной рукой согнала с нее муху.

— Для нас двоих тут маловато будет, дорогуша. И хотя мне и хочется оставить тебе все, кто-то мне шепчет, что нужно беречь силы. Так что bon appetit — приятного аппетита!

Кое-как она проглотила пиццу, напоминавшую жареный картон, а также все заветренные дольки яблок, стараясь не думать о мухе, только что разгуливавшей по еде. Ей надо оставаться сильной и боеспособной. Надо отдыхать, есть, готовить себя. Ведь если появится крошечная возможность побега, она должна быть к нему готова. Если они поймают ее снова… Мэг содрогнулась. Лучше и не думать об этом.

Она будет думать о Кэт и бабушке, о Гарварде, о той прекрасной жизни, что ждет ее в нормальном мире, где подобные вещи не происходят. Где самая большая трудность, с какой ей придется столкнуться, — это сделать «Юридический обзор», а не стараться выжить среди своры негодяев, у которых вместо мозгов пистолеты, среди зверей, которым убить ее так же легко, как бросить на нее похотливый взгляд.

С этой минуты, сказала она себе, сжимая руки в кулаки, вопрос стоит так — выплыть либо утонуть. Думай, выжидай, действуй.

«Вот, кажется, и план готов».

7

— Господи, Джордан, на кого ты похожа? — Майк Баннистер, прислонившись плечом к дверному косяку, разглядывал ее в тусклом свете лестничного коридора возле своей бруклинской квартиры. — Я видел мертвецов, выглядевших более живыми, чем ты.

— Ужасные слова, Майк. И часто ты их видишь?

— Не обижайся на меня, ангел мой, — сказал он, выпрямляясь. — Я хотел лишь сказать, что на тебе сказывается напряжение последних суток. О Мэг не слышно ничего нового?

— Ничего. А еще я прошу больше не называть меня так.

В его глазах появилось непонятное выражение — «взгляд копа», который ей никогда не удавалось понять.

— Что ж, как скажешь.

Джордан протиснулась мимо него в квартиру и слегка вздрогнула, коснувшись плечом его бицепсов. «Идиотка, — упрекнула она себя, входя в маленькую гостиную. — Ты в разводе почти два года и все-таки реагируешь на малейшее прикосновение к нему. Перестань делать глупости».

Майк закрыл дверь и прошел вслед за ней в комнату. Если он и почувствовал то же, что и она, то вида не подал.

— Ты говорила с Кэт и миссис Хансен?

— Да, но совсем недолго.

— Послушай, ты можешь сколько угодно беспокоиться о Мэг, но не забывай, что твоей вины в этом нет.

— Я не хочу это обсуждать. — Ее голос звучал устало. — Постой-ка, Майк.

— Что такое? — мягко спросил он.

— У тебя на подбородке глазурь.

— Поймала меня. Виноват, без права на помилование. — Майк вытер загорелое лицо и слизнул с пальца глазурь. — Но только я не один такой проказник. Вон Лори на кухне по локти измазана шоколадом. Мы делали маленькие кексы — рецепт моей бабушки. Хочешь попробовать?

— Мороженое, сахарная вата да еще кексы, и все в один день. Майк! Просто ужас! У бедного ребенка теперь на целый месяц повысится сахар в крови.

— Это должно означать, Джордан, что ты не хочешь кекс?

Глаза в лучиках морщинок смеялись, вызывая на ответную шутку. Однако настроение Джордан было испорчено, и это могло привести к взрыву.

Пошел он к черту. Она не намерена спорить сегодня с Майком. У нее такое чувство, словно она только что выползла из болота. А он подтянутый, спокойный, как всегда красивый, в поношенных левайсах и рубашке в морском стиле с открытым воротом (подарок Лори в День отца). Когда Лори высмотрела ее у «Мейса», Джордан поначалу не соглашалась. Затем все-таки купила (поставив под удар свой бюджет), зная, что она пойдет к его смуглому, красивому лицу. Так и вышло. Черные шелковистые волосы Майка отливали синевой на фоне рубашки цвета морской волны, а голубые глаза казались более яркими, чем в другой одежде.

При росте в пять футов одиннадцать дюймов Майк был на добрых четыре дюйма ниже Алекса Вудса, но грудные мышцы у него были развиты, как у портового грузчика. Немудрено, ведь он необыкновенно силен. На груди и на руках Майкла курчавились тонкие черные волоски. «Не гляди ему на грудь», — предостерегла себя Джордан и решительно перевела взгляд на его поднятые брови.

— Черт возьми, Майк, я с ног валюсь. У меня нет времени на эти игры — на болтовню с тобой и на десерт. — Она направилась на кухню, ее каблучки стучали по полу, пока она обходила его горный велосипед: Майк всегда ставил его чуть ли не посреди комнаты. С брезгливой гримасой она перешагнула через его кроссовки с засохшей грязью и старую спортивную сумку, которую он ухитрялся всякий раз спасать от любых попыток пожертвовать ее в фонд Армии спасения. — Как я была бы рада, если бы хоть раз к моему приезду Лори была одета и готова в дорогу. Хотя бы один раз! — разбушевалась она, споткнувшись о бумажный пакет с пустыми бутылками из-под содовой. — Мне еще нужно сделать миллион дел, а я думаю только о том, чтобы поскорее забраться в постель.

«Я мог бы помочь тебе в этом, ангел».

Он не сказал этого, но мог бы сказать. Джордан застыла на месте и оглянулась на него. На лице его была ленивая, чуть кривая усмешка, от которой у нее всегда сжималось сердце. Она почувствовала эти его слова так же явственно, словно он произнес их вслух.

Она торопливо вошла в кухню и остановилась, пораженная.

Маленькая кухня выглядела так, будто землетрясение выбросило из деревянного шкафа всю кухонную утварь и расплескало повсюду жидкое тесто. Джордан не знала, смеяться ей или рыдать, когда увидела Лори. Девочка стояла возле круглого стола, вся измазанная шоколадом, и доедала кусок кекса. Джордан на миг окаменела, но не потому, что полосатую майку и желтые шорты Лори уже не отстирать. Нечто совсем иное превратило тело Джордан в подобие деревянной мешалки для теста.

Женщина. С большими голубыми глазами и рыжевато-каштановыми локонами, которые выбились из толстой блестящей косы. Женщина в платье апельсинового цвета, ладно охватывающем ее стройную фигуру, с серебряными кольцами в ушах. Ее загорелые руки в браслетах держали Лори за плечи.

— Привет. Ты, вероятно, Джордан. А я Кленси Бойнтон. — Она улыбнулась, вытерла глазурь с руки и протянула ее Джордан.

— Кленси работает с папой в полиции, мамочка. Она смешная. Она умеет говорить, как утенок Дональд.

— Я могу стать знаменитой. Все время тренируюсь, — засмеялась Кленси.

Джордан заставила себя улыбнуться, когда пожимала руку Кленси Бойнтон.

— Кажется, у вас тут настоящая вечеринка.

— Конечно, — отозвался за ее спиной Майк; он стоял так близко, что она затылком почувствовала его дыхание. — Эти леди пытались обучить меня некоторым тонкостям в изготовлении кексов, но я скорее едок, чем кулинар.

Джордан чувствовала себя слишком чопорно одетой в своем деловом костюме цвета слоновой кости и такой же неловкой, как во время своего первого публичного выступления, когда она играла на пианино под пристальными взглядами подруг матери по гольф-клубу. Она подошла к Лори и взяла ее за подбородок.

— Под всеми слоями глазури я, кажется, узнаю свою малышку, — весело произнесла она.

Лори захихикала:

— Неужели нам пора идти, мамочка?

— Боюсь, что так, моя сладкая. Пока мы доберемся домой и найдем место для машины, будет уже поздно, тебе пора будет ложиться спать. А мне вечером нужно сделать еще много дел. Пойдем-ка в ванную, ты умоешься.

Кленси отнесла тарелку Лори и пустой стакан из-под молока в раковину.

— Я позабочусь о посуде, — заявила она, весело и непринужденно улыбнувшись. — Пока, Лори. В следующий раз попробуем что-нибудь испечь на ореховом масле.

Джордан заметила, как уверенно Кленси полезла в шкафчик под раковиной за моющим средством. «Она чувствует себя на кухне у Майка как дома — вероятно, и в его спальне тоже», — подумала она, стараясь перебороть нелепую ревность, которая вылезла откуда-то, как непрошеный сорняк в прекрасном саду. Она повела Лори по коридору в ванную, стараясь сохранять на лице безразличное выражение, хотя видела, что Майк, прислонившись к стене, смотрит на них. «Чего он ждет? — раздраженно спрашивала она себя, когда оттирала губкой лицо и руки Лори. — Думает, я сейчас упаду и зарыдаю из-за того, что у него с кем-то свидание? Ну и самомнение».

Внезапно Джордан захотелось оказаться дома, подальше от Майка, от Кленси, от мыслей о том, что они будут делать в этой квартире, когда она увезет Лори. Мечтая убраться как можно скорее, она отправила Лори собирать игрушки, а когда потихоньку пошла вслед за ней, дорогу ей преградил Майк.

— Что случилось, Джордан?

— Ничего.

Он прищурился и пристально посмотрел на нее.

— Я знаю тебя лучше. У тебя брови дымятся.

— Сбавляй на поворотах, детектив Баннистер. По-моему, ты слишком долго проработал копом.

— Если дело в Кленси, я хочу, чтобы ты знала…

Она выставила вперед руку.

— Майк, я ничего не хочу знать, — быстро проговорила она. — Я ничего не хочу знать про тебя и Кленси. Но ты мог бы рассказать мне о чем-то другом.

— Что ты имеешь в виду?

Она слышала, как Лори мурлычет себе под нос мелодию «Улица Сезам», запихивая в сумку для куклы Барби книжки-раскраски, цветные мелки и саму куклу. Из кухни до нее доносилось звяканье посуды.

— Ты возил Лори на конкурс по раскрашиванию?

Майк нахмурился.

— Нет. А почему ты спрашиваешь об этом?

Сердце Джордан сильно забилось, во взгляде появилась тревога.

— Сегодня мне на работу позвонил мужчина и сказал Алане, что Лори победила в конкурсе по раскрашиванию книжек. Он хотел узнать адрес ее школы, чтобы доставить туда приз — компьютер. Я подумала, что, может, ты…

— Нет. — Брови у Майка сдвинулись, а морщинки вокруг глаз стали еще глубже. — Алана записала имя этого парня или номер телефона? — отрывисто спросил он.

— В этом-то и загвоздка — когда она попросила его оставить свои координаты, он повесил трубку.

Было очевидно, что вся эта история Майку не понравилась, однако по его тону Джордан поняла, что он не хочет пугать ее.

— Может, это и ерунда, но завтра утром я заеду к вам и сам расспрошу Алану. — Он говорил будничным тоном. Нарочито будничным, поняла Джордан, и у нее все сжалось внутри от внезапно нахлынувших предчувствий. — Вероятно, какой-нибудь торговец энциклопедиями, готовый пролезть в любую дыру. Я проверю.

Она кивнула, в горле пересохло. Их глаза встретились. Джордан знала, что они думают об одном и том же. Все время, пока Майк работал секретным агентом, он жил в постоянном страхе, что кто-нибудь из тех, кого он привлек к суду, попытается отомстить ему или его близким. Время от времени он учил ее мерам предосторожности, напоминал, чтобы она не расслаблялась и не оставляла без внимания что-нибудь необычное либо подозрительное.

Майк взял ее руку и немного подержал в своей, теплой и сильной. На миг пальцы Джордан непроизвольно сжали его руку. Затем она спохватилась и отдернула ладонь, стараясь перебороть в себе непреодолимое желание прижаться к нему, положить голову ему на грудь и набраться от него решимости и силы духа.

— Не переживай, Джордан, — спокойно сказал Майк. — Завтра я все выясню.

Она молча кивнула, внимательно глядя ему в лицо. Внезапно Майк как будто устал, однако усталость была иного рода, не такая, как в последние месяцы их брака, когда он пил и работал с маниакальной одержимостью.

— Как у тебя дела? — неуверенно поинтересовалась она, и в словах прозвучала острая и непрошеная боль. «Послушай, — думала она с тяжестью в груди. — Мы так безумно любили друг друга, а теперь разговариваем друг с другом, словно чужие. Даже если речь идет о Лори. Но пути назад нет», — строго напомнила себе Джордан в который раз, когда Майк провел рукой по волосам и вздохнул. Те последние месяцы, когда распадался их брак, легли вечной тенью, оставив между ними глубокую пропасть, и преодолеть ее невозможно.

— Живу одним днем, ангел. — Это давнее ласковое слово прозвучало, как рассеянный ветром колокольный звон. Затем он продолжил: — И всякий раз это долгий, упорный и трезвый день.

Она попыталась улыбнуться.

— Я рада за тебя, Майк. Ты возвращаешься к жизни. — Она услышала, как Кленси поет «Сижу у залива», гремя посудой. И тут же отвернулась.

— Я говорил тебе, что пришел приказ о моем переводе? — Майк прошел вслед за ней по коридору в комнату, где Лори лежала перед телевизором и смотрела передачу «Полный дом». — Так что теперь я работаю в отделе по предотвращению террористических взрывов. Больше не засекречен. Новая жизнь.

— Поздравляю. Надеюсь, это пойдет тебе на пользу. — На краткий миг Джордан задумалась, как он перенесет такие перемены. В последние годы их брака секретная работа поглощала его целиком. Она никогда не видела человека, так яростно преданного делу, как Майк Баннистер. Если бы он был предан семье так же, как работе, если бы он занимался семьей с таким же рвением, с каким проникал в тот отвратительный мир торговцев наркотиками, оружием, сводников, то они, пожалуй, и до сих пор жили бы вместе. Впрочем, нет смысла размышлять о прошлом. Джордан поняла уже давным-давно, что, если что-то не работает, нужно либо исправлять сразу, либо бросать и двигаться вперед, ни о чем не жалея и не оглядываясь.

— Пора ехать, Лори. Поцелуй папу на прощание.

Через пятнадцать минут они с Лори ехали в голубой «хонде» по Сохо. Автомобиль в Нью-Йорке — это альбатрос о четырех колесах. Джордан пришла к такому выводу, когда после долгих раздумий запустила руку в трастовый фонд, оставленный ей бабушкой, и купила эту подержанную рухлядь. Она надеялась, что, приобретая колеса, она облегчит себе жизнь и сможет проводить с Лори больше времени, однако большая часть выигранного времени уходила на поиски мест для стоянки. Она возила Лори в спортивную секцию и танцевальный класс, при этом она не могла позволить себе платить пятьсот долларов в месяц за место в гараже, вот и приходилось каждый вечер разъезжать взад-вперед возле своего дома, отыскивая освещенное место, куда не доберутся грузовики.

Джордан ехала в потоке машин на автопилоте, настолько усталая, что поначалу не заметила помятый зеленый «эскорт», тащившийся за ними на некотором расстоянии. Через несколько минут, пока Лори щебетала про зебр и обезьянок в зоопарке, Джордан убедилась, что всякий раз, когда она меняет ряд, «эскорт» следует за ней. Свернув налево, она поглядела в зеркало. Он был на хвосте.

«Ты становишься параноиком, — сказала она себе, но ее ладони на руле вспотели. — Похищение Мэг помутило твой разум. Кому нужно гоняться за тобой?»

А зачем кому-то понадобилось говорить, что Лори победила на конкурсе?

Приближаясь к следующему перекрестку, Джордан поглядела в боковое зеркало и внезапно переменила ряд, проскользнув между почтовым грузовиком и автобусом. А потом поскорее вернула руль в правильную позицию. Сердце ее колотилось. «Эскорт» промчался дальше.

«Чао, детка», — подумала она с торжеством.

Она понимала, что все это нервы, усталость, да еще тот странный звонок внес смятение в ее душу. Однако она опасливо оглянулась, когда запирала машину и торопливо поднималась вместе с Лори по ступенькам к своей квартире. Из открытого окна квартиры миссис Пател пахло вареной капустой и тмином — знакомый, успокаивающий запах. Наконец-то они дома.

Они уже почти поднялись по каменным ступенькам, когда она заметила «эскорт».

Он медленно ехал по улице, водитель вырисовывался неясным пятном. Джордан замерла, сжав руку Лори, «эскорт» притормозил на долю секунды, затем прибавил газ и скрылся из вида.

Когда они вошли, она тут же позвонила Майку.

— Зеленый «эскорт»? Постой-ка, Джордан, давай все по порядку. Ты записала его номер? — спросил Майк.

Ее глаза следили за Лори. Девочка бросила сумку с Барби на диван и принялась носиться по комнате.

— Я не смогла его разглядеть. К тому же не была уверена, что он меня преследует, до той минуты, пока он не сделал круг возле моего дома.

Майк произнес спокойным голосом:

— Держи запертыми все двери и окна, а я позабочусь, чтобы патрульный автомобиль периодически подъезжал к вашему дому и проверял, все ли в порядке. Может, мне приехать?

— Нет. Нет. Не нужно. Майк, ты думаешь, что это как-то связано с тобой?

Она почти увидела, как он поморщился и прищурил глаза.

— Вот это я и собираюсь выяснить, черт побери.

Джордан пристроилась на плетеном стуле у окна и укрыла ноги полами шелкового халата. Сделала еще один глоток «шабли». Лунный свет падал на узкую террасу, на горшки с папоротниками и бегониями, отбрасывая причудливые тени.

«Что со мной случилось? Уже четыре часа утра. Если я не засну, то не выдержу завтрашний день. И значит, не смогу помочь Мэг». Она, правда, не знала, чем могла бы помочь подруге. Ни вино, ни влажный ветерок с запахом дождя не принесли ей сна.

«В такую же ночь, как эта, я встретилась с Майком».

Двадцатидвухлетняя Джордан, закончив привилегированный колледж «Брин Мор», уже три месяца жила самостоятельно в городе и работала младшим сотрудником у Дж. Уолтера Томпсона. В тот день она договорилась с подругой по колледжу Ли Брайен пообедать в ресторане. Приехав к «Делоне» первой, Джордан направилась через шумную толпу молодых людей и ухитрилась найти место у самого бара из красного дерева. Она села так, чтобы видеть вход, заказала «шардонне», стараясь подавить в себе чувство голода.

Прошло пятнадцать минут, Ли все не появлялась. Какой-то неприятный тип, восседавший на соседнем табурете, начал к ней клеиться.

Поначалу он пытался купить ей выпивку, а когда она отказалась, придвинул табурет к ней так близко, что его колени уперлись в ее. Он наклонился к ней, и она едва не задохнулась от его одеколона «Кристиан Диор»; он сжал ее руку и с заговорщицким видом сообщил, что любит женщин, разыгрывающих из себя недотрог.

— Я уже договорилась о встрече с одним человеком, — ответила Джордан, смерив его взглядом, каким ее мать обычно отваживала в магазине назойливых продавцов.

— К счастью для меня, — заявил он, небрежно махнув рукой, — этот человек опаздывает.

У парня были светлые волосы, уложенные феном, и аккуратный пробор слева. Джордан мысленно представила себе, как он целыми часами торчит перед зеркалом, поправляя безупречный узел на галстуке от «Хьюго Босса» и упражняясь в своей самодовольной ухмылке.

Она старалась не смотреть на него и сделала еще глоток вина. Сообразив, что он не оставит ее в покое, она вся напряглась. «Отстань от меня, — подумала она, машинально барабаня пальцами по стойке бара. — Терпеть не могу типов, не понимающих, что означает слово «нет».

Где же Ли? Они потеряют места, если она сейчас не появится.

— Я Шин Гамильтон. — Он опрокинул в глотку второй «Манхэттен» и наклонился к ней ближе. — Хоть я и не люблю комментировать очевидное, но, по-моему, ты все выдумываешь.

Джордан сделала вид, что не слышит, и поглядела мимо него на дверь.

— Бармен! — крикнул он, шлепнув десятью долларами о стойку. — Еще один «Манхэттен», а для леди… что она хочет.

— Леди хочет, чтобы ты оставил ее в покое, — огрызнулась Джордан.

Близко посаженные карие глазки Шина Гамильтона часто заморгали, он потянулся через вазу с солеными орешками и накрыл ее руку своими длинными пальцами.

— Ладно тебе, детка. Расслабься. Я не кусаюсь.

Джордан отдернула руку.

— Слушай, приятель, — в ярости заявила она, соскакивая с табурета. — Ты меня не понял. — Ее голос задрожал. — Мне вовсе не интересно пить с тобой, а еще я не на панели, чтобы меня подбирали. Так что оставь меня в покое.

— Это ты меня неправильно поняла, детка. Я не какой-то там бродячий продавец карандашей. Я один из главных финансовых аналитиков с Уолл-стрит. Когда я говорю, люди слушают. Ты понимаешь меня?

— Ну так послушай. Оставь меня в покое.

— Ты слышал, что сказала леди?

Они оба повернулись на голос, низкий, слегка надтреснутый. Джордан заглянула в синие глаза смуглого мужчины, который стоял рядом. И тут же смекнула.

— Я думала, что ты уже не придешь. Что так тебя задержало? — Какой-то бес вселился в нее, моментально сделав союзником этого черноволосого незнакомца с необыкновенно привлекательным лицом. Отросшая за день щетина подчеркивала сильную линию подбородка с аккуратной ямкой посредине.

Он моментально отозвался:

— Это долгая история. Объясню во время обеда. — Он бросил суровый взгляд на Шина Гамильтона, и Джордан увидела, как тот быстро соскользнул с табурета.

— Уф, я не хотел никого обидеть, приятель. Просто старался развлечь леди, — пробормотал он и ринулся без оглядки в сторону, врезался в группу бизнесменов из Азии и выскочил за дверь.

Встретившись взглядом с незнакомцем, Джордан разразилась смехом.

— Спасибо вам, что вовремя пришли и спасли меня.

— Это моя работа. — Он извлек из нагрудного кармана спортивного плаща черный кожаный футляр, и глаза у Джордан широко раскрылись при виде значка и карточки нью-йоркского полицейского.

— Офицер Майк Баннистер, — прочла она вслух и улыбнулась. — Мой благородный рыцарь.

— Сейчас у меня свободное время. Могу ли я угостить вас вином?

— Нет. — Она медленно покачала головой, глядя как завороженная в его голубые глаза. — Угощаю я. Это самое малое, чем я вас могу отблагодарить.

Через несколько минут официант позвал ее к телефону, и Ли извинилась и сказала, что деловая встреча страшно затягивается и она не сможет приехать в ресторан. Джордан не испытала ни малейшего сожаления или досады, уходя из «Делоне» с Майком Баннистером. Была теплая, приятная ночь, они непринужденно разговаривали с ним, остановились у цветочного ларька, где Майк купил ей один пион, а затем зашли в маленький французский ресторан под названием «Хороший суп» на 55-й Восточной улице. Там, в маленьком зале на втором этаже, они проговорили три часа за обедом из свежего салата, ракового супа с томатом и длинными хрустящими хлебцами. И когда Майк проводил ее домой, она уже была в него почти влюблена. Она знала все про его замужнюю сестру в Бронксе и про родителей в Вест-Ориндже. Она знала, что он не пошел в юридическую школу и стал полицейским, после того как его младший брат умер от передозировки наркотиков.

Что-то в Майке Баннистере внушало мысль о надежности, и не только потому, что он был полицейским. Искренность и поразительная открытость его лица притягивали к нему, и Джордан подумала, что еще ни к одному мужчине не испытывала она такого влечения, как к нему. А позже в тот вечер, когда Майк поцеловал ее на цементной веранде возле ее квартиры, она почувствовала, как тепло лучиками расходится по всему ее телу, и это ощущение еще долго не покидало ее, даже после того, как она легла спать.

На следующее утро он позвонил ей в половине восьмого утра и пригласил на завтрак…

Джордан со вздохом допила вино. Кто бы мог подумать тогда, что они оба, такие близкие люди, окажутся в конце концов в разных квартирах, каждый со своей жизнью, и их будет связывать лишь маленькая дочка, которую они оба любят?

Усталыми шагами она прошла по комнате, расправила вязаное покрывало, наброшенное на спинку дивана, нагнулась, чтобы поднять игрушку, закатившуюся под тяжелые листья комнатного растения, стоящего в горшке на полу. На миг она остановилась в полумраке и оглядела небольшую квартиру с двумя спальнями, куда она с Лори перебралась после развода. Как много прошло времени с тех пор, как они поселились в той первой бедной квартирке, наводненной тараканами. Они с Майком любовно расставили тогда подаренный ее родителями фамильный спальный гарнитур от «Хепплеуайта», горшки со всевозможными растениями, книги и любимую коллекцию Майка — видеокассеты с киноартистами.

И как много она потеряла.

Лори заворочалась, когда Джордан прошла мимо нее, и Джордан, забеспокоившись, распахнула настежь дверь в ее комнатку. Ночник бросал слабый свет на стеганое ватное одеяло, и Джордан увидела, что Лори разметалась на постели, запутавшись в простынях.

«У нее жар», — с тревогой подумала Джордан, прижимаясь щекой к горячему лбу Лори. Она осторожно высвободила спящего ребенка из образовавшегося кокона и поправила розовую ночную рубашку, влажную от пота.

Какая же она хрупкая, сладкая и родная! И почему при взгляде на нее щемит сердце? Джордан захотелось сжать девчушку в объятиях, прижать к себе и не отпускать никогда. Вместо этого она смочила водой салфетку и осторожно провела ею по лбу и щекам Лори. Девочка заморгала и открыла глаза.

— Мамочка?

— Да, моя сладкая. Я здесь.

— У меня животик болит.

— Постарайся заснуть. Я посижу возле тебя, пока тебе не станет лучше.

Лори немного поерзала, а потом свернулась калачиком.

«Детка, не болей, — безмолвно молилась Джордан, держа в своей холодной руке горячую, влажную ладошку девочки. — Пожалуйста, не сейчас».

8

— Одни часы «Ролекс», браслет растяжной из серебра и золота. Одно кольцо с бриллиантом и ониксом. Черные очки от Кристиана Диора. Связка из пяти ключей, кольцо в виде медной головы льва с парой изумрудных глаз. Серое портмоне под змеиную кожу, пятьсот пятьдесят долларов крупными купюрами. Кредитная карточка «Голд карт»…

Голос тюремщика монотонно звучал, пока он вынимал из сумки предмет за предметом, сверяя ее содержимое со своим списком.

Явно скучая, заключенный, стройный мужчина с усиками, стоял, заложив за спину руки и слегка покачиваясь на каблуках.

— Распишись здесь и можешь убираться, парень.

Сайма Рассел схватил ручку, нацарапал свое имя на желтом тюремном бланке и швырнул бумагу тюремщику, заставив его привстать и поймать ее.

Пошла она к черту, эта казенщина. Сейчас ему больше всего хочется выпить бутылку кьянти, съесть острую пиццу и полежать часок с красивой женщиной. Вот так, все по порядку.

— Не явишься хотя бы раз на вызов своего офицера-поручителя, Сайма, и снова сядешь задницей на тюремную койку, — рявкнул ему вслед тюремщик, когда тот направился к стеклянным дверям.

Сайма надел черные очки и пошел, не обращая внимания ни на тюремщика, ни на сопровождавшего его чернокожего охранника. Подойдя к дверям, он ненадолго задержался, пока дежурный возился с открывающим устройством, а затем вышел и остался один на пороге, щурясь на яркое августовское солнце.

Черный «БМВ» ждал его на стоянке для посетителей. Леонард нагнулся и открыл ему дверцу.

— С возвращением, мистер Сайма. Выглядите вы хорошо, действительно хорошо.

— Давай увози меня поскорее из этого проклятого места.

Через полчаса Рассел Сайма шел в сопровождении улыбающегося администратора к своему старому столику у «Эрнесто». Пока Леонард наливал кьянти в два высоких бокала, Сайма впервые за пять лет откусил кусок чесночного хлеба, который выпекали в этом ресторане.

— Ах, как я мечтал об этом хлебе. Пять проклятых лет я мечтал об этом хлебе. У тебя с собой снимок ребенка, Леонард?

— Да, Марио его сделал. И разузнал все подробности о бывшей жене Баннистера, как ты и хотел. Но, мистер Сайма, — прости, что я вмешиваюсь, — можно мне сказать пару слов?

— Конечно, Леонард. Говори. — Сайма пребывал в благодушном настроении. Даже шепелявый голос Леонарда звучал как Паваротти по сравнению с бесконечным нытьем сокамерника. Кьянти полоскал глотку Саймы, словно нектар.

Леонард наклонился над клетчатой скатертью и понизил голос:

— Ты уверен, что поступаешь правильно? Я имею в виду месть и все прочее. Конечно, это приятно, кто спорит? Но может привести к разного рода неприятным осложнениям. Кому это надо?

— Мне надо. — Сайма отрезал от каравая еще один ломоть и поглядел на него. — Этот вонючка Баннистер сделал то, чего не делал никто. Посадил меня. Украл пять лет из моей жизни. И ты думаешь, я прощу ему это? Съешь что-нибудь, Леонард, я не люблю есть в одиночку.

— Конечно, мистер Сайма, конечно. — Леонард намазал маслом кусок хлеба и надкусил его, роняя кунжутовые семена. — Но ведь ты — прости, что я это говорю, — только что вышел. Тебе нужно развлечься. И я уверен, что твои новые напарники предпочли бы, чтобы ты какое-то время держался подальше от рискованных делишек…

— Леонард! — В тихом голосе Саймы послышалась угроза, которая повисла над столом, словно облако ядовитого газа. — Не говори с набитым ртом.

— Извини…

— И еще я хочу тебе напомнить об одной вещи. Я плачу своему адвокату, чтобы тот за меня думал. Тебе я плачу за дела. Ясно?

— Абсолютно. Намек понял. Забудь, забудь об этом… Еще вина, мистер Сайма? Официант, разве не видишь, что мистер Сайма хочет еще бутылку кьянти? Живо! Пронто!

Пока официант откупоривал еще одну бутылку, Сайма отбарабанил заказ — минестроне, лазанью мамы Розы, брачиоли из говядины, большую острую пиццу и пару канноли.

— Леонард, — сказал Сайма, когда официант поспешил на кухню, — дай мне взглянуть на снимок.

Хорошенький ребенок, подумал он, рассматривая маленькую темноволосую девочку, съезжающую с горки в парке на руки к матери. Видно, что бойкая девчушка. Тонкие косички торчат в разные стороны, на ней розово-желтый купальник, четко вырисовывается маленький круглый животик. Она смеется, широко открыв рот.

«Этот подлец Майк Баннистер не заслуживает такой милой маленькой бамбины. Скоро ее у него и не будет». Сайма подумал об этом со злобным удовлетворением.

Аккуратно положив фотографию в портмоне из змеиной кожи, он вдохнул лакомый аромат томатного соуса и чеснока, когда перед ним поставили тарелку с минестроне. Хорош Майк Баннистер, нечего сказать, хорош. Одурачил самого Рассела Сайму. Ему было невдомек, что уличный хулиган, которого он знал как Бруно и которого он намеревался поставить на склад, на самом деле проклятый переодетый коп. Пока Баннистер практически не надел на него наручники, он никак не мог поверить. Готов был поспорить на кило своей лучшей травки, что это розыгрыш.

«Ах, Бруно, ты ловкач. Но Сайма лучше. И последнее слово всегда остается за Саймой».

«Bella vita». Жизнь хороша, думал он, посыпая суп пармезаном. А когда он поставит этого сукина сына Майка Баннистера на колени, она станет еще лучше.

— Mangia, ешь, Леонард. — Он широко улыбнулся, махнув в воздухе ложкой. — А то суп стынет.

Майк подцепил вилкой цыпленка по-сычуаньски прямо из картонной коробки и поднес ко рту, не отрывая глаз от компьютерной распечатки, которая лежала перед ним. В списке содержались имена всех наркодельцов и сутенеров, которых он посадил. Майк просматривал страницы, не обращая внимания на шум вокруг.

— Эй, есть еще вилка? — Кленси Бойнтон устроилась на краешке его стола и нагнулась над коробкой, отломив себе кусок пахнущего пряностями цыпленка. — Ничего, будем делать вид, что его полагается есть руками. — Она засмеялась, вытянула шею и поглядела на список. — И за кем ты теперь охотишься?

— Просто вспоминаю фамилии отъявленных мерзавцев.

— Помощь нужна?

— Только с миндальными пирожными. Угощайся.

Кленси взяла сразу два, не обращая внимания на поползшие кверху брови Майка.

— Я сластена и ничего не могу с собой поделать. — Она усмехнулась, спрыгнула со стола и отошла от него подальше. — Я отблагодарю тебя завтра вечером после кино. Только в моем десерте не будет калорий. — Она ушла, сверкнув улыбкой, прежде чем он успел проглотить рис.

Вот такая она, Кленси Бойнтон, — Майк никогда не знает, что она скажет в следующую минуту. Ему это нравится в Кленси. Она ему вообще нравится. Она хороший полицейский и хороший друг. Да и в постели ему с ней неплохо.

Но она не Джордан.

Майк засунул пустую картонку в корзину для мусора. Из головы никак не шел проклятый телефонный звонок. С той минуты, когда Джордан рассказала ему про конкурс по раскрашиванию, которого на самом деле не было, у него все время ныло под ложечкой.

Кто звонил? И что за этим кроется? И неужели он и вправду может найти ответ в этой распечатке?

Он полез в ящик стола и вытащил оттуда фотографию в бронзовой рамке — снимок Лори и Джордан, — которую он хранил вместе со своими бумагами. Другие парни из участка, кто был разведен, хранят только снимки детей. Но Майк никак не мог отказаться от нее — Джордан и Лори сфотографировались во время дня рождения Лори, когда ей исполнилось два года: они придвинулись друг к другу так близко, что нарядные шляпки сдвинулись набекрень.

Пусть только кто-нибудь попробует причинить им зло — кто бы ни был этот негодяй.

Он снова схватился за распечатку, и в это время шеф прорычал его имя:

— Баннистер, мы получили сообщение, что белый мужчина угрожает взорвать бомбу на вокзале. Он приковал себя наручниками к кейсу да прицепился еще и к турникету. Отряд быстрого реагирования уже в пути. Вы с Макдугалом тоже отправляйтесь туда.

Майк положил распечатку на стопку бумаг, папок и карточек. Черт побери! Он как раз хотел проверить сегодня, кого из этих негодяев освободили в последнее время. Он делал это несколько раз в году — ему лучше спалось по ночам, когда он знал, кто сидит, а кто вышел. Но теперь ему нужно узнать это не откладывая, особенно после телефонного звонка о конкурсе.

Однако теперь все придется отложить. На время.

Проходя мимо стола Кленси, говорившей по телефону, он выхватил у нее из рук миндальное пирожное. Прежде чем она успела хоть что-то сказать, он был уже в дверях вместе с Макдугалом.

Но когда Майк сел за руль полицейского автомобиля, улыбка сошла с его лица. Одно дело — стащить пирожное прямо из-под хорошенького носика Кленси Бойнтон. Другое дело — пытаться «прищучить» плохих парней.

Особенно когда те хотят «прищучить» его первыми.

9

Кэт опустила ослепительно белую занавеску и отвернулась от окна бабушкиной гостиной. За окном творилось нечто невообразимое. Толпа репортеров заполнила ухоженную лужайку, они топтали клумбы с кактусами в ожидании каких-то заявлений. Их активность была вызвана ужасными новостями о Мэг, которые бабушка сообщила Кэт сегодня утром.

Фургон, в котором предположительно была вывезена из Атланты Мэг, нашли возле Саванны.

— ФБР им занимается, делается все необходимое, — сказала ей на кухне бабушка, сжимая вялую руку Кэт своими худыми руками, густо усеянными синими венами. — На полу фургона обнаружили кровь.

«Кровь Мэг?» Кэт заморгала, прогоняя красное пятно, возникшее перед ее мысленным взором.

Даже сейчас, спустя много часов после первого известия, шок все еще не отпускал ее. Как лунатик двигалась она по гостиной, где все было ей знакомо до мелочей, ведь здесь она выросла. Но это не утешало ее. Пугало ее еще и то, что прошло уже три часа, а ответа от Венса на ее трансатлантический звонок все еще не было.

— Если ты будешь и дальше ходить с таким траурным видом, я позову сюда преподобного Бека, чтобы он прочел тебе проповедь о вере и надежде. — Знакомый запах ванили сопровождал бабушку, где бы она ни появлялась. Она принесла две кружки крепкого кофе со сливками.

— Вот уж спать мы будем крепко, — огрызнулась Кэт, когда бабушка поставила кружки на квадратный кофейный столик из орехового дерева. — Бабушка, я ничего не могу с собой поделать. Я готова отдать все на свете, лишь бы Мэг влетела в эту дверь, шлепнулась на диван и поинтересовалась, что у нас на ужин.

— Именно так она и сделает, и, я думаю, скоро. Мы непременно ее увидим в самое ближайшее время.

Жанна Хансен устремила решительный взор на внучку. Пряди седых волос выбились из прически и повисли вдоль ее усталого лица. В свои семьдесят пять лет она все еще была красивой и весьма энергичной. Только обычный румянец исчез с высоких скул да тонкая сетка морщин вокруг глаз сделалась глубже обычного. И все-таки она была по-прежнему элегантна, а на тонком аристократическом лице выделялись светло-голубые глаза. Она была одета в свободные синие джинсы и тонкий белый свитер из хлопка, у нее была стройная красивая фигура, как у танцовщицы. Лицо и руки были покрыты загаром, приобретенным во время ежедневных прогулок с миссис Ингерсолл.

Ее студенты из Аризонского университета, где она в последние пятнадцать лет преподавала французский язык, звали ее за спиной le petit Napoleon — маленький Наполеон — из-за высоких требований и непременного списка книг для чтения на четырех страницах. Но все они жили надеждой, что она пригласит их помогать ей готовить очередной из ее знаменитых французских обедов. Она командовала в своей кухне, как капитан корабля, дирижируя избранными счастливчиками, которые взбивали яичные белки, нарезали скаллионы и грибы для соте в винном соусе. Эти студенты сообща готовили пятизвездочное пиршество, а затем Жанна Хансен приглашала их полакомиться изысканными блюдами вместе с вином и сыром, и все это под стереозаписи Элвиса Пресли.

Кэт опустилась рядом с ней на диван, обняла ее.

— Почему он не звонит?

Бабушка поджала губы.

— Позвонит.

В старой спальне Мэг над их головой было слышно, как особый агент ФБР Филип Ивенс возится с электронным оборудованием, которое они с агентом Варга только что привезли с собой. Старший в группе, особый агент Джозеф Варга, целый день находился в их доме, переговариваясь по телефону то с ФБР, то с сотрудниками из комитета «Мисс Америка», то с Джордан Дэвис.

— Венс даже не звонит, — пробормотала Кэт, проводя рукой по волосам.

Накануне Жанна заметила слезы на глазах старшей внучки, когда та разговаривала с Венсом. Сейчас старушка решила промолчать.

Уставившись на кофейную кружку, Кэт старалась подавить накатывающую на нее дурноту. Они с Венсом говорили меньше десяти минут. Она умоляла его убедить ассистентов, чтобы они сами внесли необходимые поправки при монтаже фильма. Тогда он смог бы ненадолго прилететь в Штаты и морально поддержать ее, в чем она очень нуждается. Обидел ее даже не отказ, а то, каким тоном он его произнес. Его реакция оказалась неожиданной для Кэт. Говорил он раздраженно, резко, словно просьба показалась ему неприличной, немыслимой, из ряда вон выходящей.

Она подняла глаза и увидела, что бабушка ласково смотрит на нее.

— Ты никогда мне этого не скажешь, бабушка, но я знаю, что ты думаешь о том же, что и я. Похоже, я ухитряюсь выбирать парней, которым на меня наплевать.

— Может, просто ты еще не встретила того, кого следует, Кэтриана. Такого же сильного, как и ты, верного и любящего. Ведь ты этого заслуживаешь.

— Так ты думаешь, что Венс мне не подходит?

— Это не я так думаю, Кэтриана. Это ты думаешь.

Молчание легло между ними, будто сугроб снега на ухабистую дорогу, и нарушалось лишь доносившимся порой голосом Варги со второго этажа. Бабушка вытащила из кармана джинсов свой старинный черепаховый портсигар.

«Она снова начала курить». Кэт издала безмолвный стон, когда Жанна достала сигарету и закурила.

«Так, значит, запах сигаретного дыма, который я заметила, пришел вовсе не от агентов ФБР».

Жанна пыталась бросить курить по крайней мере раз десять. В конце концов она спустила все свои сигареты в унитаз на Валентинов день, поспорив с Мэг на сто долларов, что больше никогда не закурит. И то, что она столько времени вытерпела, было настоящим рекордом, ведь прежде она больше двух недель не выдерживала.

— Бабушка, зря ты это, — пробормотала Кэт с нежным упреком, когда Жанна сделала глубокую затяжку.

— Когда Мэг вернется домой, я вручу ей свою сотню долларов и тут же снова брошу. Обещаю, Кэтриана.

Когда бабушка докуривала сигарету, в комнату вошел Варга.

— Ничего нового, леди. Жаль. Пока мы ожидали новостей, у меня появилось несколько вопросов…

Варга внешне напоминал бульдога, а его грубое лицо было непроницаемо и выражало меньше эмоций, чем гора Рашмор. Вчера он уже провел с ними двухчасовой допрос. И теперь, устремив на них полуприщуренные проницательные глаза, он снова стал «доставать» их, требуя подробно рассказать о друзьях Мэг, врагах, приятелях, соперницах, соседях, одноклассниках, преподавателях. Его интересовало, мог ли кто-нибудь затаить злобу на Мэг, приревновать или получить какую-нибудь выгоду от ее похищения. Какое душевное состояние было у нее в последнее время? Не намекала ли она на что-нибудь необычное в своей жизни, не беспокоилась ли за свою безопасность?

— Не беспокоилась ли за безопасность? — вспылила Кэт, с грохотом поставив кружку на кофейный столик. — Конечно, беспокоилась. Организация за право носить оружие в течение всего года посылала ей угрозы, чуть ли не смертельные, а ее президент был даже отправлен из-за этого в тюрьму. Пятнадцать тысяч членов ОПНО вооружены — и нешуточно, — а вы еще спрашиваете, беспокоилась ли она за свою безопасность.

— Мистер Варга, — вмешалась Жанна, которая всегда была хорошим дипломатом, но сейчас и она с трудом сохраняла спокойствие. — Я предполагаю, что вы уже говорили с Джейридом Кейвено.

— Да.

— А кто же управляет ОПНО, пока он в тюрьме?

— Чарльз Ладам. — Варга помолчал, перелистнув блокнот на несколько страниц назад. — Кажется, мистер Ладам отдыхает сейчас в Мексике. Мы связались с мексиканской полицией и пытаемся установить его местонахождение.

Кэт подалась вперед.

— Вы думаете, что они захотят обменять Мэг на Кейвено — постараются освободить его из тюрьмы? Такой у них план?

По лицу агента пробежала тень.

— Не будем фантазировать, мисс Хансен, — сказал он. — Пока еще мы не знаем наверняка, что ОПНО ответственно за похищение. Конечно, они стоят в самом верху списка, но мы все равно должны проработать самые разные версии.

Раздался звонок в дверь, и Кэт вздрогнула. Поглядев в окно, она увидела знакомую фигуру почтальона.

— Я выйду к нему, — сказал Ивенс, спускаясь по лестнице.

Они все столпились в прихожей, разглядывая белый конверт с красно-синей маркировкой и надписью «Экспресс-почта, почтовая служба США».

То, что они увидели, было для них как взрыв бомбы. Они никак не были готовы к тому, что увидели на фотографии, которую извлекли из конверта пальцы Ивенса в тонких перчатках.

— О Господи. Нет. — Бабушка покачнулась, и Варга схватил ее за локоть.

Нахмурясь, он усадил ее в кресло-качалку перед камином.

— Спокойно, миссис Хансен. Давайте рассмотрим ее внимательно.

Лицо бабушки стало белее мела, а Кэт вообще не могла пошевелиться. Она словно вросла в пол и глядела будто завороженная па фото, которое Ивенс держал за нижние углы.

Это была она, Мэг. Но Мэг, какую они никогда не видели прежде — и даже представить себе не могли такой. Холодный ужас пронзил Кэт до костей, когда агент ФБР наклонил снимок так, чтобы дневной свет не бросал на него отблеск.

Мэг была прикована наручниками к стулу и одета лишь в лифчик и трусы — да еще ее амулет висел на шее. Багровый синяк затенял левую сторону лица от глаза до подбородка, а обычно блестящие волосы свисали космами на впалые щеки.

Невыразимый ужас нахлынул на Кэт при виде глаз сестры, остекленевших и полных страха.

— Что они с ней сделали?.. — прошептала бабушка дрожащим голосом. Она закрыла лицо руками. — Почему они обидели мою милую малышку Мэг?..

— Постарайтесь не принимать это слишком близко к сердцу, миссис Хансен. — Ивенс осторожно положил фотографию на обеденный стол. — Не забывайте, что это как раз и входит в их намерение — напугать вас.

Но когда Кэт бросилась к бабушке, она заметила, что агенты переглянулись.

— Я позвоню в Вашингтон, — сказал Варга.

Кэт опустилась на колени и молча обняла бабушку за худые плечи. Варга взялся за телефон.

«Получайте, мерзавцы. Вот вам еще».

Грохот выстрелов отдавался у нее в ушах, несмотря на специальные заглушки. Сильная отдача била в плечо, наполняла ее энергией и холодным восторгом, заставляла адреналин быстрее расходиться по венам и артериям. Кэт зарядила новую обойму, прищурилась и снова выстрелила.

И еще.

Рука заболела, ладони онемели, но ей все было нипочем. Когда пуля находила свою цель, грубая сила била ей в пальцы, заставляла их снова и снова нажимать на спусковой крючок, пока не опустела и эта обойма.

Кэт посмотрела на картонную мишень и медленно набрала воздух в легкие. Темные дыры зияли в области груди, а много пуль прошло прямо сквозь сердце.

— Эти скоты, похитившие твою сестру, пусть молят копов, чтобы те держали тебя подальше от них в суде. Если только Мэг не забьет им зубы в глотку, — с печальной, но почти восхищенной улыбкой сказал Ли Уистер и сунул пачку «Мальборо» в карман рубашки.

Кэт опустила ружье. Она повернулась к приземистому, одетому в джинсовый костюм парню. Пот блестел на ее верхней губе.

— Чертовски здорово, Ли. — Кэт вручила ему «Зауэр». — Хорошая вещь. Этот малыш почти такой же удобный, как мой собственный.

— Ты уже набила себе руку, Кэт. Знаешь что? Если тебе когда-нибудь опротивеет делать снимки всех этих модных кинозвезд, ты всегда найдешь себе работу — будешь учить других женщин, как обращаться с этими «малютками».

Кэт сняла защитные очки и рукавом футболки цвета хаки вытерла пот со лба. Она чувствовала в себе опустошение и усталость, но была совершенно спокойна. Интересно, как помогают ей несколько часов практики в стрельбе по цели взять себя в руки. Но когда она посмотрела на почти пустой тир, где проверял свое умение, кроме нее, еще только один человек, ощущение уверенности начало таять. Холодный, жестокий мир оставался там, на своем месте, и Мэг по-прежнему находилась неизвестно где. Сознание собственной беспомощности моментально вернулось к Кэт.

По дороге домой она нажимала в машине на все кнопки радио, отыскивая хоть какие-то новости. Однако ничего нового не сообщали, все, что они говорили, она уже слышала раз десять. В душе назревало разочарование. Лимонное солнце пылало над головой. Она свернула на пыльную бабушкину улицу с растущими по краям кактусами сагуаро, проехала мимо побелевших на солнце саманных домов, детей, играющих в футбол, и увидела фургоны служб теленовостей, стоявшие бампер к бамперу у кромки мостовой возле дома бабушки.

Шея у нее заболела, словно крошечные иголки сагуаро впились в нее. Что-то случилось. Она это поняла.

Шины автомобиля во все стороны разбрасывали гравий, когда она подъезжала к дому. «Убирайтесь с дороги, проклятые стервятники», — мысленно кричала она, проезжая через толпу. Когда Кэт вихрем влетела на кухню, бабушка, Варга и Ивенс сидели у стола.

— Кэт, они позвонили в комитет «Мисс Америка»! — воскликнула бабушка. — Сказали, что Мэг жива…

— С ней все в порядке?

— Насколько нам известно, да. — Тон Варги был совершенно бесстрастным. — Они не собираются предоставлять возможность кому-нибудь поговорить с ней.

Кэт перевела гневный взгляд с его невозмутимого лица на перепуганную бабушку, затем она остановилась на Ивенсе, изучая задумчивое выражение его лица.

— О'кей, сообщите мне новости, пусть даже плохие! — выпалила она. — Чего они хотят?

— Хотят? О, не так много. — Ивенс прокашлялся. — У них всего лишь три требования: отменить закон о контроле над личным оружием, дать им час эфира, чтобы они смогли опровергнуть заявления вашей сестры о необходимости такого контроля, и немедленно освободить из тюрьмы Джейрида Кейвено.

Кэт отступила на шаг, ее мозг лихорадочно работал. Все в комнате, казалось, отодвинулось от нее. Потребовалось несколько секунд, чтобы она осознала и поняла слова Ивенса, и тут внутри у нее поднялась волна гнева.

— Значит, это ОПНО, — произнесла она жестко.

— Не исключено. Они назвались «Операция «Пробудись, Америка». Возможно, группа самообороны. Либо кто-нибудь еще с похожей программой, пока что мы можем лишь делать предположения, мисс Хансен. Голос человека, который звонил, был явно искажен электроникой. Он назвал себя Директором. — Ивенс скривил губы, бросил на стол карандаш и потом посмотрел ей прямо в глаза. — Но если бы речь шла о ставках, я бы поставил свои деньги на Чарли Ладама.

— Что теперь будет? — спросила бабушка, пытаясь вернуть свое обычное самообладание.

Кэт увидела множество окурков в керамической пепельнице в виде кактуса, которая прежде долго лежала под запасными подушками в бельевом шкафу.

Ей ответил Варга:

— С этого момента, миссис Хансен, в игру вступает Вашингтон. Белый дом и генеральный прокурор Кендрик берут дело под свой контроль.

«Белый дом». У Кэт с трудом все укладывалось в голове. Она задала вопрос, который казался ей самым важным:

— Удалось проследить, откуда был звонок?

— Не хватило времени. Директор перехитрил систему идентификации звонков и оборвал разговор на двадцать восьмой секунде, задолго до того как прибор смог его запеленговать, — объяснил Ивенс.

Пытаясь обдумать всю информацию, полученную от агентов, Кэт приложила пальцы к вискам. Взгляд ее на секунду встретился со слишком блестящими глазами бабушки.

— Ты как себя чувствуешь? Нормально?

— Да, пожалуй. По крайней мере мы наконец что-то услышали.

Кэт уселась рядом с ней, и тут ее поразила внезапная догадка:

— А можем мы быть уверены, что звонили именно они?

Варга кашлянул.

— Вот тут нам и понадобится ваша помощь. Вероятно, это будет тяжело для вас, но нам необходимо, чтобы вы кое-что подтвердили. Наши сотрудники спросили у того, кто звонил, могут ли они чем-то доказать, что они и в самом деле разговаривают с похитителями. — Его черные глаза были абсолютно бесстрастны, как только что вымытая грифельная доска. — Они сказали… Ну, как бы это сказать поделикатнее… У Мэг есть шрам па правой груди?

Жанна Хансен крепко зажмурилась. Кэт почувствовала тошнотворный прилив страха.

— Да, маленький. — Голос Жанны был едва слышен. — У нее был нарыв очень давно, о Господи!

От ярости у Кэт, казалось, зашевелились на голове волосы. Будь они прокляты, эти негодяи! Взяв в руки карандаш Ивенса, она уставилась на заточенный кончик.

— Так что теперь будет?

— Мы продолжим поиски и одновременно будем вести переговоры. Подождем нового звонка Директора. — Варга вытащил из пачки сигарету и сунул ее в рот, не зажигая огня.

Силы оставили Кэт. Вся энергия, наполнившая ее во время стрельбы, вытекала теперь из нее, будто вода из дырявой канистры. Она без всякой надежды уставилась на телефон.

«Звони же, будь ты проклят, звони».

Прошло еще два дня невыносимой тишины; от похитителей не было никаких известий. Кэт и бабушка слонялись по дому, что-то временами ели, ворочались в постели; ждали и молились. Джордан звонила дважды в день, она была так же обеспокоена и встревожена, как и они. Она непрестанно упрекала себя за то, что связалась с организацией «Мисс Америка», что уговорила Мэг отправиться в годовое турне по стране, чтобы та заработала себе деньги на учебу. И как бы Джордан ни убеждали в том, что ее вины тут нет, она была безутешна.

Поток друзей не иссякал в доме бабушки. Они приходили со словами надежды, приносили еду, однако им приходилось пробиваться через лагерь репортеров, расположившихся на вытоптанных газонах будто орда золотоискателей, копающихся в поисках золота в русле одного и того же ручья.

Напряжение в доме становилось просто невыносимым.

В четверг, в одиннадцать утра, когда бабушка отправилась в университет за своей корреспонденцией, позвонил Венс.

— Прости, что так долго тебе не звонил, Кэт, но тут на меня обрушилось столько проблем, что я чуть с ума не сошел. Могу поклясться, что тебе там не легче.

— Ты угадал.

— Есть какие-нибудь новости, кроме тех, что известны всем?

Сидя в кресле-качалке, Кэт смотрела на две фотографии Мэг, обе в бронзовых рамках, которые стояли на средней полке книжного шкафа между бабушкиной коллекцией индейских кукол.

— Венс, не нужно изображать внезапный прилив заботы и внимания, — медленно произнесла она. — Если бы тебя это волновало на самом деле, ты позвонил бы мне раньше.

Последовало напряженное молчание.

— Послушай, Кэт. У меня всего несколько минут. Неужели ты хочешь их потратить на ссору?

— Что за спешка? Куда ты собрался?

И опять странное молчание.

— В Глазго. У Серизы там недавно отремонтировали старинный замок с кинозалом на пятьдесят мест, и, поскольку монтаж закончен и фильм готов к показу для руководства студии, она хочет устроить просмотр для них в эти выходные и обсудить с ними планы маркетинга.

У Кэт перехватило дыхание. Она заморгала, чтобы не дать пролиться горючим слезам. Сериза Хаттон, ярко-рыжая женщина-режиссер, славилась употреблением неформальной лексики и ненасытным аппетитом в любви. Для этого ей вполне подходил собственный замок, которым она владела.

— Звучит очаровательно.

— Кэт, не нужно так говорить. Моя карьера зависит от успеха этого фильма, а твоей сестре я все равно ничем не смогу помочь, даже если прилечу в Штаты.

Ее голос слегка задрожал:

— Помощь нужна мне. Мне.

Он вздохнул с отчаянием, так, что ей было это слышно через океан.

— Черт побери, что я должен, по-твоему, сделать?

С таким же успехом он мог влепить ей пощечину. Кэт заставила себя ответить тихим, ровным голосом, чтобы не выдать терзавшую ее боль.

— Ничего, Венс, — холодно ответила она. — Абсолютно ничего не нужно.

Кэт нажала на кнопку громкости на пульте дистанционного управления проигрывателя и прислонилась к спинке кровати. Она обхватила кружевную подушку и водила шеей из стороны в сторону, надеясь, что ритмичные звуки саксофона Кенни Джи помогут ей расслабить напрягшиеся плечевые мышцы.

— Кэтриана, ты не спишь? Можно мне войти? — Бабушка чуть приоткрыла дверь, и Кэт встрепенулась. Из-за музыки она не расслышала, как бабушкин джип подъехал к дому. — Ты никогда не догадаешься, что я обнаружила в своей экспресс-почте. — Запавшие щеки Жанны пылали от возбуждения, когда она вошла в желтую спальню Кэт и закрыла за собой дверь. — Письмо от Джека Голта.

— Из Вашингтона? У него есть новости о Мэг? — Кэт выключила громкость на плейере, а бабушка присела к ней на постель.

Бабушка понизила голос:

— У Джека есть в агентстве по расследованию свои люди, и он смог узнать кое-какие интересные вещи. Он написал всю информацию нашим старым кодом, — добавила она. — К счастью, я пока еще не страдаю старческим слабоумием и не забыла его. — Она удовлетворенно поджала губы. — Но ты попала в самую точку, Кэтриана, — ОПНО и в самом деле стоит на первом месте в списке подозреваемых.

— Я так и знала! Кто еще…

— Кстати, существует еще около пяти групп, которые тоже не стоит исключать.

— Почему фэбээровцы ничего не сказали нам об этом? — Кэт соскочила с кровати и начала расхаживать взад-вперед по ковру. — Ведь они знают, как мы волнуемся, почему они держат нас в неведении?

— Они говорят нам лишь то, что считают нужным, а когда они это считают…

— Бабушка, я просто заболела от сознания собственной беспомощности. Такое ощущение, будто мы марионетки.

— Успокойся, Кэтриана. Мы все равно ничего не можем сделать. Остается лишь терпеть и предоставить профессионалам поиски Мэг.

— Мое терпение подходит к концу. Я должна что-то делать, иначе просто сойду с ума!

Жанна задумчиво посмотрела на нее и прищурила глаза.

— Может, пришло время перерезать нити марионеток, — задумчиво произнесла она.

Кэт затихла, догадываясь, что в мудрой голове бабушки складывается какой-то план.

— У меня нет никаких сомнений, что Джек располагает большей информацией, чем поделился со мной. Почему бы тебе не слетать в Вашингтон и не попробовать выудить из него побольше?

У Кэт перехватило дыхание.

— И ты думаешь, что он мне скажет?

— Заставь его сказать. — Бабушка устремила на нее властный взгляд. — Возможно, Джек даже догадывается, что это за Директор. Поверь мне, его люди уже могут знать ответы на те вопросы, которые даже еще и не сложились в голове у Варги, Ивенса и прочих. И ты узнаешь эти ответы.

Через пятнадцать минут Кэт уже направлялась с дорожной сумкой к такси. Уходя из дома, она задержалась на секунду возле книжного шкафа в гостиной и посмотрела на две фотографии Мэг. На одной сестра, семилетняя девочка, стояла возле плавательного бассейна Христианской ассоциации ИМКА, на другой Мэг была снята на ступеньках библиотеки Аризонского университета накануне окончания колледжа.

— Не беспокойся, — прошептала Кэт, когда таксист нажал на сигнал. — У Тебя все будет хорошо. Видимо, мне придется самой разыскивать тебя.

10

Вашингтон

Кэт давно не видела снимков Джека Голта. Последний прислала его жена перед своей смертью — они сфотографировались тогда вдвоем на Рождество. Впрочем, Кэт все равно узнала бы его даже в огромной толпе. Он первым приехал к мемориалу Линкольна и ждал ее на ступеньках, как и было условлено. Жилистый, с густой копной темных волос, кое-где прорезанной серебряными прядями, Джек Голт никак не выглядел на свои семьдесят пять. Глубоко посаженные карие глаза были удивленно проницательными, а двигался он с атлетической пластикой человека, который до сих пор каждое утро берет в руки теннисную ракетку.

Таков был приятель дедушки Скипа, работавший с ним в годы войны в разведке. Он всегда заявлял, что если бы встретил Жанну Хансен раньше своего друга, то женился бы на отважной француженке, чьи подвиги в подполье могли сравниться только с самыми отчаянными действиями на поле военных действий. Кэт пыталась представить его в роли своего дедушки, но в памяти у нее всплывал лишь образ молодого лейтенанта, который нес ответственность за судьбы сорока шести бойцов французского Сопротивления. Таким он получился на пожелтевшей фотокарточке, стоявшей у бабушки на ночном столике, — рука об руку с дедушкой Скипом, а бабушка — молодая красивая девушка с длинными черными косами рядом с ними — подняла вверх бутылку вина: они празднуют окончание войны.

Когда Джек поцеловал ее в щеку, Кэт сразу почувствовала, что встретилась со старым другом. Он него пахло лимонным одеколоном; одет он был в твидовые брюки бежевого цвета и плотный синий блейзер. Он спросил про бабушку и, к счастью, опустив все прочие формальности, перешел сразу к делу.

— Как я понимаю, ты хочешь знать все, чем я располагаю, о похищении твоей сестры, — сказал он ей, когда они поднимались по широким ступеням к громадной статуе Линкольна. Легкий ветерок сдувал со лба Кэт челку. Даже в девять утра влажная вашингтонская жара уже была невыносимой. — Пока я могу сказать тебе следующее. В Белом доме люди занимаются этим делом круглосуточно, а Кендрик следит за тем, чтобы оно оставалось в числе приоритетных проблем. Ты должна понять, что они сейчас делают все возможное и невозможное.

Кэт посторонилась, пропуская шумную группу школьников с учителями, спускающихся вниз.

— А что там с Ладамом? Его нашли?

— Да. По поручению ФБР атташе беседовал с ним в нашем посольстве в Мехико, но у парня алиби. Последние две недели он провел в Икстапе…

— Это еще не значит, что он никого не мог нанять, — перебила его Кэт.

Джек Голт кивнул, остановился и посмотрел на нее.

— Это не исключено. Но пока что и не подтверждено.

— Что вы мне говорите, мистер Голт? — Она выдержала его пристальный взгляд, пытаясь не поддаваться чувству разочарования, одолевавшего ее в эти дни. — Я знаю, что у вас принято говорить вокруг да около. Скажите мне прямо. Кто еще может быть к этому причастен?

— Разные группировки. Помимо ОПНО, есть еще «Граждане Свободного Общества», «Борцы за Вторую поправку», изготовители оружия, а также импортеры, неонацисты и группы выживания — этот список ты можешь и сама продолжить.

Кэт возразила совсем тихо:

— Но ведь вы написали бабушке, что список у них совсем небольшой.

Голт засунул руки глубоко в карманы брюк и поглядел на гладкую поверхность водоема.

— Верно. И они работают с ним. Но это должны делать специалисты, Кэт, — добавил он, поворачиваясь к ней. Его карие глаза строго смотрели на нее. — Мы имеем дело с очень опасной публикой. Это профессионалы. И поэтому совершенно необходимо, чтобы туда не лезли посторонние. Тут не до шуток.

Кэт молчала. Они поднялись на самый верх мемориала и встали в тень огромной мраморной статуи. Тут она заговорила снова:

— Я обещала бабушке, что добуду какую-нибудь новую информацию. Не обижайтесь, мистер Голт, но сейчас я знаю не больше, чем прежде. Не могу же я вернуться к ней с пустыми руками.

Что-то похожее на улыбку промелькнуло на серьезном лице Голта.

— Ты сейчас так похожа на Жанну, что просто становится не по себе. Если мне не изменяет память, впервые я встретился с ней в Париже в жаркий, но пасмурный день вроде этого. Она сидела в фургоне «скорой» в одежде медсестры. — Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Мы тогда пытались эвакуировать кое-кого из наших людей, но шансы на удачу были очень малы. Однако твоя бабушка не испугалась. И благодаря ей операция по отправке этих людей прошла хорошо.

— Она рассказывала мне про тот день и про то, как спасла вам жизнь, — спокойным тоном произнесла Кэт, устремив на него свои зеленые прозрачные глаза.

Голт, не мигая, смотрел на нее, и Кэт поняла, что ее старания вывести из равновесия этого профессионального офицера разведки абсолютно напрасны. Ему, конечно же, приходилось иметь дело с оппонентами покруче, чем она. И все равно ей придется пустить в игру все козыри ради получения нужных сведений.

— Да, действительно, твоя бабушка спасла мне жизнь, при этом рискуя собственной жизнью. А теперь я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь тем, кто может спасти твою сестру.

— Этого мало, мистер Голт, — сказала Кэт, набравшись мужества. — Бабушка послала меня к вам за обширной информацией, и если вы ее мне не дадите, то огорчите ее, не только меня. У вас ведь наверняка есть какие-то предположения насчет личности этого самого Директора.

Он с сожалением улыбнулся.

— Ты не сильна в дипломатии, детка. Это в тебе сейчас говорит Скип Хансен. Никогда больше я не встречал такого прямого, бесхитростного человека и такого верного друга как он. Послушай, Кэт, — он положил ей на плечо руку, — ты не понимаешь, что можешь попасть в такую же беду, как и твоя сестра? Даже если я дам тебе эту информацию… как ты ею воспользуешься?

— Я буду знать, с кем мы имеем дело. Может, тогда я лучше пойму, чего нам ждать.

Джек Голт долго и пристально смотрел на нее, возле его рта залегли горестные складки.

— Мне не следует этого делать; это против моих профессиональных правил и здравого смысла. Но ты права, — спокойно произнес он. — Я действительно в долгу перед Жанной и думаю, что тебе надо знать, на кого мы нацелились.

Пульс у Кэт участился, когда он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку «Монблан» и начал писать.

Вокруг толпились туристы, они таращили глаза на Линкольна, величественно восседающего на мраморном постаменте, заглядывали в путеводители и бродили среди греческих колонн. Между облаками проглянуло солнце и кусочек ярко-голубого неба, и это было, как на картине о Дельфах, но Кэт ничего не замечала и смотрела только на Джека Голта, который выводил на листке какие-то слова своим четким почерком…

Молча он передал ей листок. Кэт жадно впилась глазами в четыре строчки:

Райен индастриз

Тейлон интернэшнл

Кристофер Хеммингс (основатель организации «Борцы за Вторую поправку»)

Иван Гуэнтер (президент организации «Скорпионы пустыни» — общество борьбы за выживание).

Кэт подняла на него глаза.

— Спасибо.

— Еще рано говорить с уверенностью, что похитители имеют отношение к этому списку, но наряду с ОПНО у них у всех есть мотивы, чтобы свести счеты с Мэг. Беда в том, что может найтись с десяток других мерзавцев, кто с ними заодно. А любой из них может оказаться тем самым Директором.

— И сколько времени уйдет на проверку? — поинтересовалась она.

— Мы ведем параллельные расследования по всем направлениям двадцать четыре часа в сутки. Каждая нить прослеживается до конца.

— Мне кажется, этим людям может пригодиться моя помощь.

Они уже спускались вниз по длинной лестнице, но тут Джек остановился и схватил Кэт за руку, повернув ее лицом к себе. Он смотрел на нее не менее строго, чем Линкольн.

— Ничего не выдумывай, Кэт. Не заставляй меня жалеть, что я сообщил тебе все это.

Она одарила его самой лучезарной улыбкой.

— Вам не о чем беспокоиться, мистер Голт. Я не наделаю глупостей. Я просто собираюсь сделать несколько телефонных звонков. Видите ли, у меня есть несколько знакомых в журнале, и они могут…

— Нет. Не надо, Кэт. Обещай мне.

— Не могу.

На миг между ними повисло напряженное молчание. Оба угрюмо смотрели друг на друга. А затем Голт взял бумажку из ее руки. Кэт решила, что он хочет ее порвать, но вместо этого он начал писать что-то еще, после чего закрыл ручку и сунул листок ей.

— Слушай, — хмуро сказал он, — вместо того, чтобы совать свой нос куда не следует, почему бы тебе не встретиться с человеком, который уже много сделал по этому делу? Он один из лучших оперативников, каких я встречал в своей жизни. Позвони по этому номеру, сообщи свое имя и назови пароль «скрэббл».

— «Скрэббл»? Наверное, вы шутите? — Все это показалось ей нереальным, напомнило фильмы про Джеймса Бонда.

Джек Голт покачал головой.

— Скрэббл. Не забудь.

— Он из ЦРУ? — спросила Кэт, крепко сжимая листок. — Или из ФБР?

Голт сжал губы.

— Я не могу тебе сказать, на кого он работает. И даже не могу назвать его настоящее имя. И вообще он разозлится как черт, когда узнает, что я дал тебе его телефон и пароль, но… — Тень улыбки промелькнула по лицу Голта. — Скажем так, он мой должник.

Кэт благодарно кивнула. Она взглянула на имя, которое написал Джек, потом ему в глаза.

— Спасибо вам. От меня и от бабушки. Я надеюсь, — ее голос задрожал, — я надеюсь, что вы приедете на бабушкин юбилей. Отпразднуем его вместе с Мэг.

— Я тоже на это надеюсь, Кэт, — ответил он, беря ее за руку. — Всем сердцем. — Невысказанные чувства согрели его голос. — Ты остановилась в «Майском цветке»? Хорошо. Я найду тебя там, если появится что-нибудь еще.

— А мне что, так просто сидеть в отеле и ждать, когда этот парень ответит на мой звонок?

— Это все, что я мог тебе посоветовать. Но я не могу дать гарантию, что он вообще тебе позвонит. Возможно, его даже нет в Штатах в настоящий момент. Но если он все-таки свяжется с тобой, задай ему все свои вопросы. А после этого отправляйся домой к Жанне.

Благодарность распирала ей грудь, когда они расстались. Она смотрела ему вслед, как он спустился по лестнице и исчез в толпе туристов. Кэт задержалась и долго глядела на прозрачные воды Потомака.

«Сиди смирно, будь умницей, следи за своими манерами, не дергайся».

Кэт снова развернула листок, чтобы посмотреть на слово, написанное Джеком в самом низу списка.

«Кинжал».

Она не знала, смеяться или плакать. Что за нелепость? Разве бывают такие имена?

К концу следующего дня Кэт поняла, что совершенно не умеет ждать. Вот она тут сидит вблизи от всех учреждений, в которых кто-то занимается розыском ее сестры, но о ходе дел знает не больше, чем если бы она была дома в Аризоне. Вашингтон манил ее огнями, горящими за окном гостиницы, а она вынуждена торчать здесь, у телефона, который, похоже, и не собирается звонить.

Она коротко поговорила с бабушкой и Джордан, купила себе немного фруктов и рыбный салат. Глаза ее устали от мелкого шрифта телефонного справочника, пока она пыталась отыскать среди номеров правительственных учреждений и охранных агентств телефон, похожий на тот, что ей дал Голт. Она уже добралась до департамента торговли.

«Я уверена, что смогу выяснить, кто состоит в правлении «Тейлон интернэшнл» и «Райен индастриз», а также имена директоров. — Ее пальцы зудели от нетерпения, так хотелось позвонить. — Но с другой стороны, если Кинжал не сумеет дозвониться, то, может, больше никогда и не свяжется с ней…»

В конце концов он решила дать ему срок до конца дня. Кто знает, в каком часовом поясе он сейчас может находиться? «Пожалуй, завтра утром, — решила Кэт, расхаживая по номеру, — я позвоню в департамент торговли и выясню, кто сидит в правлении «Райен индастриз» и «Тейлон интернэшнл».

Выпив подряд три чашки кофе, Кэт отшвырнула от себя телефонную книгу и бросилась на ситцевое стеганое одеяло в стиле «кантри», чтобы снять напряжение от длительного ожидания. Монотонно бормотал экран телевизора, ему вторил пылесос за стенкой в холле.

«Если в «Новостях» Си-эн-эн я еще раз услышу, что власти до сих пор ничего не знают про Мэг, я запущу этот кофейник в экран». Кэт ополоснула чашку и снова принялась расхаживать от окна к двери, от двери к шкафу со все нарастающим беспокойством. Может, позвонить и попросить, чтобы ей дали соседний номер? Там больше места для ходьбы — ей его показали, когда она приехала. Интересно, свободен ли он сейчас? Может, завтра она так и сделает, если выяснится, что ей придется еще на несколько дней задержаться в Вашингтоне.

Кэт уставилась на телефон, который стоял на ночном столике возле кровати, как будто усилием воли могла заставить его зазвонить. Ей казалось, что все мускулы на ее теле так напряглись, что закрутились спиралью, вроде шнура этого телефона.

— Звони, проклятый телефон.

К одиннадцати часам она не выдержала, схватила трубку и вновь набрала номер Кинжала. Разочарованно выслушала она ту же самую запись, что и в первый раз, — холодный, приятный женский голос попросил ее оставить информацию после гудка.

— Это снова Кэтриана Хансен. — Она постаралась скрыть нетерпение, звучавшее в голосе. — Я в гостинице «Майский цветок». Пожалуйста, позвоните мне поскорее. Мне очень нужен партнер для игры в скрэббл.

Чувствуя себя идиоткой, она еще раз оставила номер и бросила трубку на место.

«Скрэббл. Шмеббл. Завтра утром я позвоню в журнал и попрошу Саймона выяснить, что у нас есть про Кристофера Хеммингса и Ивана Гуэнтера. В редакции журнала «Знаменитости» должны быть на них карточки. После этого я отправлюсь в департамент торговли и просмотрю все, что у них имеется».

Когда на кварцевых прикроватных часах стрелки придвинулись к полуночи, усталость взяла свое. Она сняла одежду, быстро приняла душ, пытаясь отогнать сон. Дверь ванной она оставила распахнутой настежь, чтобы не пропустить звонок. Но даже душ не смог оживить ее.

Слишком усталая, чтобы просушить волосы, Кэт обошла номер, заперла двери и достала из сумочки коробку с маленьким пистолетом «мейс». Глаза ее уже слипались, когда она сунула коробку под подушку и натянула прохладную простыню на голое тело.

Она провалилась в сон и на некоторое время полностью отключилась. Кэт спала до тех пор, пока каким-то образом не почувствовала, что над ней кто-то стоит. Она с трудом открыла глаза и увидела рядом с кроватью темную мужскую фигуру. Кровь кинулась ей в голову, не раздумывая, она выхватила «мейс» и вскочила с постели. Но мужчина сжал ее запястье мертвой хваткой. Ловким и сильным движением он прижал ее к подушке и отбросил в сторону «мейс».

Его голос прозвучал тихо, но грозно, как ветер, поднимающийся перед бурей:

— Я так не играю.

11

Сумрачное лицо Дэна Радера глядело с сорокафутового телеэкрана в игротеке особняка Престонов на Палм-Бич.

— Только что получено известие, что полчаса назад от группировки, которая заявила о своей ответственности за похищение Маргарет Хансен, нынешней «Мисс Америка», поступила угроза взорвать бомбу.

Кори крутил на пальце кольцо с крупным изумрудом квадратной формы и слушал новости. Он сидел, наклонившись вперед, на обтянутом кожей диване с подлокотниками из слоновой кости.

— В письме, присланном по факсу в «Нью-Йорк таймс», лидер «Операции «Пробудись, Америка» решительно заявляет о своей твердой позиции восстановить свободу приобретения оружия и требует, чтобы завтра его заявление было опубликовано в «Таймс» на первой полосе. Если этого не произойдет, организация угрожает систематически взрывать национальные монументы Америки…

Из ванной комнаты вышла девушка, совершенно голая, если не считать махрового черного полотенца, обернутого вокруг головы.

— Кори, — протянула она, — мне скучно. Давай поиграем.

— Потом.

— Но, Кори…

— Я сказал потом.

Он нажал на кнопку громкости на пульте, его холодные рыжевато-карие глаза неотрывно смотрели на широкий экран, подвешенный к потолку.

— В письме также повторяются прежние требования группировки: отменить законы Брейди и Унгара и немедленно освободить из тюрьмы президента ОПНО Джейрида Кейвено. Если эти требования не будут выполнены, похитители угрожают убить Маргарет Хансен, которая активно участвовала в кампании за контроль над личным оружием. ФБР уверенно утверждает, что письмо прислано из Сан-Франциско. Сейчас вы увидите прямой репортаж из Белого дома, где пресс-секретарь Говард Донаван сделает заявление…

Девушка сняла с головы полотенце и тряхнула гривой длинных черных волос, на которые он так среагировал прошлой ночью в баре «Кокосовая пальма». Ее обнаженная грудь соблазнительно колыхалась, пока она крутилась перед ним, подсушивая волосы, но глаза его не отрывались от экрана, и он так и не удостоил ее взглядом.

Она уселась рядом с ним на диван и стала осматривать причудливую комнату, куда он привел ее под утро, часа в четыре.

Они плавали в бассейне под водопадом, занимались любовью в гидромассажной ванне, стоящей посреди сада среди роскошных бугенвиллей и раскидистых пальм, а на рассвете улеглись на влажную скамью из красного дерева в красивой библиотеке.

Затем они повторили это в его огромной, полной зеркал спальне, которая была вдвое больше ее квартиры в Форте Лодердейл. Половину стены в спальне занимала огромная стеклянная витрина с коллекцией оружия, и она сказала ему, что эта стена напомнила ей музей.

Она протянула руку к хрустальной чаше в форме тюльпана, из которой торчали пакетики с кокаином, вытащила два пакетика и положила их на черный мраморный кофейный столик. С шумом втянула каждой ноздрей порошок. Кори переключил телевизор на Си-эн-эн.

— Да выключи ты его! Кому интересна эта ерунда про похищение? — смеясь, воскликнула она, протягивая руку к его застежке на брюках. — Кори…

Он оттолкнул ее руку.

— Заткнись ты!

Она вздохнула и провела тонким пальчиком по оставшемуся порошку. На кукольном лице засияла улыбка.

— Вот, милый, попробуй. — Она прижалась к загорелой груди Кори и поднесла палец к его губам.

На этот раз он встал, схватил ее за руки и швырнул в другой конец комнаты.

— Дольф! — прорычал он в стоящий на кофейном столике интерком.

Светловолосый телохранитель тут же появился в дверях, выходящих на террасу. Он совершенно не реагировал на вопли голой девицы, которая лежала возле камина среди рассыпанной земли, разбитых горшков и опрокинутых растений.

— Отвези эту сучку домой. Она тут слишком загостилась.

Через несколько минут Кори снова сидел в тишине, слушая прямую передачу Си-эн-эн из Белого дома.

— Сейчас выставлена дополнительная охрана у Капитолия и у других памятников общенационального значения…

Через полчаса Кори выключил телевизор. Он услышал все, что ему было нужно. Пока он проходил через огромную гостиную и поднимался по лестнице в другое крыло дома, в голове его созревали разные варианты решений.

«Пусть усиливают охрану сколько угодно, — подумал он с насмешкой, ступая длинными босыми ступнями по зеленому, как мох, ковру в своей спальне. — Копам никогда не найти маленький патрон для фейерверка, который изготовил Мендес».

Не обращая внимания на сбившиеся во время любовных утех шелковые простыни, которые в беспорядке свисали с огромного ложа, он подошел к камину. Теплые солнечные лучи, отражаясь от зеркального потолка, расцвечивали орнамент на древнем кельтском щите, вмонтированном в стену над очагом из зеленого мрамора.

Кори протянул руку и отодвинул тяжелый щит в сторону, и тут же стена с камином медленно поползла от него. Войдя в кабинет, освещенный галогенным светом, он нажал на кнопку в стене, и все встало на прежнее место.

Он окинул самодовольным взглядом комнату без окон, с низким потолком, по всем стенам которой шли длинные полки со множеством книг, посвященных военной технике, тактике и стратегии, а также индивидуальной охоте и личному оружию. На нижних полках стояли в ряд потертые номера журнала «Солдаты удачи», а на верхних полках — экзотические растения в горшках, среди них были и ядовитые. Китайская живопись четырнадцатого века с изображением баталий украшала одну из стен. На столе из зеленого мрамора был установлен компьютер. Возле него на синей бархатной подушке сверкал его трофей. Кори не обратил внимания на бумагу, непрерывно вылезающую из факса, а нажал на кнопку и включил компьютер.

Прилив почти сексуального возбуждения нахлынул на него. Здесь он в своей стихии, больше, чем где-нибудь, не считая, пожалуй, только джунглей Конго. Здесь его владения, его крепость, сердце его тайной империи. Отсюда он может прыгнуть, как лев, не окровавив лапы. Сначала здесь находилась комната-сейф, одна из двух, которые были построены в доме по совету отца. Он говорил, что они нужны для страховки от похитителей, которые не давали в семидесятые годы спокойно жить финансовым магнатам и их семьям. Через шесть месяцев после рокового сердечного приступа отца, случившегося в прошлом году, Кори распорядился переделать эту комнату. Его мать в это время искала себе утешение на Французской Ривьере в обществе двоюродного брата эмира Кувейта. Парень, видимо, хорошо делал свое дело, осушая ее слезы, поскольку, кроме нескольких почтовых открыток, слезного телефонного звонка на Рождество, заставшего Кори на его вилле на острове Корфу, и потока счетов от «Америкен экспресс», которые он тут же переправил бухгалтеру, больше он не слышал о ней ни слова. Даже намека не было на то, что она собирается вернуться в Штаты, хотя в Палм-Бич уже начинался сезон.

Получается совсем неплохо, подумал Кори, а в это время компьютер выдал его любимый древнекитайский афоризм: «Высшее искусство ведения войны — одолеть противника без битвы».

Пошарив по директориям, он вывел файл Ладама. Его пальцы быстро мелькали по клавишам.

«Ох, Чарли. Бедный идиот. Ну и дел ты натворил».

Закончив, Кори повернулся на крутящемся стуле к телефону и ткнул в серию кнопок. Как он и ожидал, линию пока еще не засекли. Чистая работа. Он набрал другую серию номеров и улыбнулся, дожидаясь, когда на другом конце провода раздастся голос.

— Это Директор. — Кори говорил отрывисто, сухо и властно, как настоящий президент. Или, на худой конец, вице-президент компании «Форту-на-500».

«Да мне стоит только пальцем пошевелить, и у меня будет больше власти, чем у Джеймса и дяди Кента со всем их директорским корпусом, черт побери», — с удовольствием подумал он. После этого взял в руки свой трофей — сверкающую тиару, принадлежащую «Мисс Америка».

— Хорошая работа, сектор «Е». Я доволен. Передайте Мендесу, чтобы привел сектор «С» в повышенную боевую готовность.

12

Шумиха в средствах массовой информации в связи с похищением Мэг Хансен была грандиозной, что озадачило даже такую опытную журналистку, как Джордан, находившуюся в эпицентре всех событий. Когда похитители разослали копии фотографии Мэг в газеты и журналы, а также на телевидение, казалось, разверзлись врата ада.

В четверг «Прайм тайм лив» разразилась специальной статьей о терроризме, свившем гнездо в Америке; «Хард копи» выдавала в каждом вечернем выпуске на первой полосе все новые подробности этой истории; покрытое синяками лицо Мэг смотрело с обложки «Тайм» из каждого газетного киоска по всей стране, а «Глоб» и «Нэшнл инквайер», казалось, соревновались между собой в том, кто пострашнее опишет историю похищения «Мисс Америка».

Статьи в газетах и журналах пестрели крупными заголовками и догадками, в них были различные версии и предположения.

Когда Джордан беседовала в своем кабинете с Шейлой и Аланой, положив перед собой блокнот, она подумала, сколько еще может это событие держать в постоянном напряжении всю Америку. Осуществят ли террористы какую-либо из своих угроз, после того как «Нью-Йорк таймс» отказалась выполнить их требования?

«Мэг, что они делают с тобой? Я больше не могу терпеть такое».

Ее потрясла фотография, которую прислали похитители, в ее голове никак не укладывалось, что ее пышущая здоровьем, энергичная подруга, с которой она познакомилась на ранчо «Кружащийся хоровод», и эта грустная, испуганная пленница — одно и то же лицо. Увидев снимок в первый раз, она проплакала целый час.

А тут возникла еще одна проблема, как будто ей было мало страхов в связи с похищением Мэг. Когда она уезжала на работу, жар, который начался у Лори еще ночью, к утру усилился, как и боли в животе.

Она велела миссис Чалмерс давать Лори через каждые четыре часа детский тайленол, пригласить детского врача и позвонить, если высокая температура будет держаться.

— У меня раскалывается голова, — простонала Шейла, откинувшись на спинку стула. — У кого-нибудь из вас найдется мотрин?

Джордан выдвинула верхний ящик стола и бросила ей пузырек с таблетками.

— Бери. Только я не уверена, что это лекарство помогает. — Нахмурившись, она обдумывала недавно вставшую перед ней проблему. — Спонсор или не спонсор, но Ги Беринар — настоящая заноза в заднице. — Задумавшись, она покрутила между пальцами прядь длинных темных волос. — И будь я проклята, если позволю ему использовать эту трагедию в своих целях.

— Если этому человеку дать волю, то Джеральдо придется делать прямой репортаж о похитителях во время поездки по стране, — пробормотала Шейла, бросив в рот три таблетки и проглотив их, даже не запивая водой.

Алана покачала головой.

— Неужели он действительно хочет, чтобы в прессу просочилось его заявление о том, что комитет «Мисс Америка» и в самом деле мог бы уступить требованию похитителей и предоставить им эфирное время?

— К несчастью, да. — Джордан нахмурилась еще сильнее. — Хотя правительство ясно дало понять, что нам следует отклонить все их требования. Беринар считает, что рейтинг нашей программы взлетит выше крыши, если публика почувствует, что прямой эфир может повлиять на события. Чем больше зрителей у экрана, тем лучше пойдет торговля обувью.

Ги Беринар, владелец и президент компании по производству спортивной обуви, сумел загрести за пятнадцать лет миллиарды. Будучи ведущим спонсором конкурса «Мисс Америка», с 1981 года он монополизировал двухчасовую утреннюю передачу и таким образом был способен выдоить из сложившейся ситуации все, что можно.

— Этот человек видит во всем лишь возможность заработать деньги, — пробормотала Шейла, потирая виски. — Вопрос в том, как нам выйти из положения. Ведь он наш главный кормилец.

Сидя в это утро за массивным столом для заседаний вместе со спонсорами и остальными сотрудниками комитета «Мисс Америка», Джордан была поражена тем, как ради прибыли этот человек позволяет себе играть чьей-то жизнью. Даже когда сотрудники «Мисс Америка» ясно дали ему понять, что они подчинятся требованиям правительственной антитеррористической политики, Беринар продолжал спорить.

— Нужно как-то нейтрализовать Беринара, — пробормотала она. — Дай-ка я подумаю, как это сделать, а ты пока…

Не успела Джордан договорить, как Алекс Вудс постучался в открытую дверь кабинета.

— Говорят, вы сидите тут весь день и даже не делали перерыв на ленч.

Джордан выдавила из себя улыбку и откинулась на спинку крутящегося кресла.

— Какой еще ленч?

— Если вы дадите мне полчаса, я вам напомню.

Приятное, живое лицо Алекса и тихое урчание ее пустого желудка ускорили решение.

— Что ж, верно. Мы уже заканчиваем — и я не прочь съесть сандвич с пастрами. — Она шутливо застонала и вскочила на ноги.

Алекс расхаживал перед лифтом и что-то быстро говорил в трубку сотового телефона, а Джордан в это время, взяв из ящика свою сумочку, отдавала последние указания Алане.

— Наши полчаса начались пять секунд назад, — извиняющимся тоном сказала она ему. Он сложил и убрал в карман телефон. — У меня в четыре встреча.

— С кем-нибудь, кого я знаю?

— С особым агентом Джеффом Купером из ФБР — встречал его когда-нибудь?

Алекс нажал на кнопку вестибюля, прижал ее в угол лифта и с улыбкой склонился к ней, чтобы поцеловать.

— Нет. Мне нужно ревновать?

— Абсолютно нет. — Джордан закрыла глаза, и их губы ненадолго встретились. Как всегда, губы Алекса были холодными и настойчивыми. Она прижалась к нему, свежий, терпкий запах его одеколона «Драккар Нуар» повеял на нее.

Она открыла глаза, только когда створки лифта раскрылись и Алекс, посмеиваясь, повел ее сквозь шумную толпу, заполнявшую вестибюль.

Аромат говядины с пряностями, запах маринованных овощей, кари и других острых блюд встретил их, когда они открыли дверь «Дели Сола». Эти запахи вызвали у Джордан чуть ли не голодные судороги, и, когда официантка принесла ей огромную порцию наструганных пастрами, лежащих между двумя толстыми ломтями ржаного хлеба, у нее хватило сил лишь на то, чтобы с благодарностью взглянуть на Алекса.

— Спасибо, ты спас мне жизнь. — Она сделала большой глоток холодного чая. — Знаешь, всего несколько месяцев назад мы сидели во время ленча вон в той кабине вместе с Мэг и Кэт. Я уже говорила тебе, что Кэт фотограф — она работает для журнала «Знаменитости». Тогда она фотографировала Дастина Хоффмана во время киносъемок в Центральном парке. А теперь сестричкам приходится нелегко. Мэг просто попала в сущий ад.

— Тебе тоже не легче. Чем я могу тебе помочь? Сейчас я свободен.

— Найди Мэг. Арестуй похитителей. Отмени поездки «Мисс Америка» по стране в течение целого года. Вылечи у Лори живот и отправь Ги Беринара в космос на ближайшем «шаттле».

— И это все?

— А потом можешь свозить нас с Лори на месяц на Таити.

Она сделала еще глоток чая и, улыбнувшись ему, поставила стакан на стол.

— Нет, лучше на два месяца.

Алекс наклонился вперед, и она увидела, как сверкнули золотые запонки на рукавах его белоснежной рубашки.

— Как только все будет позади, я постараюсь переделать свой календарь. Мы поедем на Таити, или Бора-Бора, или еще куда-нибудь по твоему выбору. Но…

Джордан замерла, не успев донести сандвич до рта, словно боясь услышать что-то неприятное.

— Но ведь ты не захочешь брать Лори из школы, — сказал Алекс. — Так что, может, ты попросишь миссис Чалмерс присмотреть за ней?

Джордан положила сандвич на тарелку.

— Забудь про это, Алекс. Это просто мечты. До следующей весны я не могу себе позволить никакого отпуска, но…

— Но что? — Алекс потянулся через стол и взял ее за руку. — Почему вдруг такая обида в глазах?

«Потому что ты никогда не хочешь, чтобы Лори была с нами», — подумала Джордан, испытывая одновременно раздражение, гнев и печаль. Алекс всегда добр к Лори, но держит ее на расстоянии. Время от времени он привозит ей маленькие подарки, но ни разу не сел поиграть с ней, ни разу у него не появилось желания погулять с ней в парке или просто сходить втроем в ресторан и съесть пиццу.

— Мне жаль, что у тебя не возникает желания поближе узнать Лори, — осторожно сказала она, изучая его лицо. — Она тебя не укусит. Обещаю.

— Не говори глупостей, Джордан. — Алекс махнул рукой официантке, стараясь держаться непринужденно, но Джордан услышала в его голосе настороженность. — Лори — чудесный ребенок. Но ты должна понять: у нас со Сьюзен никогда не было детей. У меня даже нет племянников. — Он сокрушенно улыбнулся. — И вообще я просто не представляю себя в «Макдональдсе» в субботу вечером. — Он покачал головой, будто сама мысль об этом казалась ему нелепой. Затем улыбка его исчезла, лицо стало строгим, отчего он сразу сделался похож на почтового служащего. — Мне явно есть над чем подумать. Мне, конечно, хочется сделать тебя счастливой, Джордан. Я постараюсь.

— Да, ты сделал бы меня счастливой, если бы подружился с Лори. — Ее оленьи глаза затуманились, она наклонилась к нему поближе. Ей очень хотелось, чтобы он ее понял. — Знаешь, мои родители не понимали меня, и наши отношения не сложились уже тогда, когда я училась в колледже. Мы так и не смогли поправить упущенное. Брат намного старше меня, и, с тех пор как он уехал в Сиэтл, его жизнь крутится вокруг его семьи и принадлежащей ему юридической конторы. Поверь мне, Алекс, Лори — это все, что у меня есть.

— Неправда, Джордан. — Алекс взял ее за подбородок. — У тебя есть я.

В его улыбке было столько ласки, столько раскаяния, что ее обиженные губы невольно растянулись в ответную улыбку.

— Эти минуты получились самыми приятными за последние дни, спасибо тебе за это. Но если я сейчас не вернусь в контору, там начнется невероятный шум, и я опять не успею приехать домой до того, как Лори ляжет спать. А ей утром нездоровилось, так что…

— Эй, па, слышал? «Мисс Америка» найдена!

Джордан вскинула голову, когда сын владельца «Дели» Макс выскочил из кухни, держа поднос свеженарезанного картофельного салата. Сол поднял глаза от кассы, его руки замерли на кнопках кассового аппарата.

— Они ее отпустили?

— Нет, копы нашли тело. По всем программам только об этом и говорят. Предполагают, что это она, но полиции еще предстоит получить заключение дантиста…

«О Господи! Они все-таки сделали это, сделали. У нее не было шансов». Джордан похолодела от ужаса и мгновенно выскользнула из кабины.

— Алекс, они ненормальные. — Она произнесла это испуганным шепотом и увидела, как ее состояние подействовало на него. Его лицо стало мрачным и озабоченным.

— Наверняка. Ладно, нужно возвращаться…

Он сунул Солу на бегу двадцатидолларовую банкноту.

— У нас в «Новостях» наверняка все сошли с ума, — сказал он ей на улице и крепко прижал к себе, так что прохожим пришлось их обходить. — Я позвоню тебе, как только все выяснится. Будем надеяться, что это ошибка, а если ты тоже тем временем что-то услышишь, позвони мне. Элен соединит тебя со мной.

Джордан бежала не останавливаясь, пока не оказалась в своем здании перед высокими лифтами, отделанными зеркалами. На восемнадцатом этаже царила сумятица. Она вздрогнула, когда все набросились на нее с новостями, но не остановилась, а бросилась прямо в конференц-зал. Он уже был набит до отказа людьми, тесно сгрудившимися перед широким телеэкраном.

«Какой кошмар», — думала она, глядя на репортеров, выкрикивавших вопросы сотруднику береговой охраны в Майами.

— Пока что мы не можем сообщить вам больше ничего, — произнес светловолосый, с тяжелой челюстью офицер. — Могу лишь подтвердить, что тело молодой женщины, похожее по описанию на Маргарет Хансен, выловлено береговой охраной в нескольких милях от южного мыса во Флориде сегодня утром в 9.57. Судя по состоянию трупа, женщина находилась в воде уже несколько дней. Дантисты и другие врачи сейчас обследуют тело для того, чтобы провести идентификацию…

Джордан вцепилась в спинку стула, так как пол поплыл у нее под ногами.

«Ох, только бы это была не она».

Чувствовала она себя в точности так, как в тот раз, когда родители впервые отвезли ее в Диснейленд и она прокатилась на аттракционе «Крутые горки». Это было ужасно. Едва тебе уже кажется, что все позади, как ты снова ныряешь с головокружительной высоты.

Теперь она уже слишком взрослая, чтобы кричать и плакать, и слишком нервная, чтобы закрыть глаза от охватившего ее ужаса. Выбора нет. Остается только взять себя в руки, держаться, надеяться на везение и молиться о Мэг.

13

Вашингтон

Ужас охватил Кэт; она напряженно вглядывалась в темноте в лицо крепко державшего ее мужчины, стараясь рассмотреть его. Хотела закричать, но лишь сдавленное рыдание вырвалось из ее горла, и не успела она повторить попытку, как сильная рука зажала ей рот.

— Пикни еще — и тут же пожалеешь. Я не хочу причинять тебе боль, но буду вынужден, черт побери.

Сомнений не оставалось — он не шутит. В комнате было темно, только узкая полоска света падала на пол из приоткрытой двери ванной. Привыкнув к темноте, Кэт наконец увидела его лицо. Оно было смуглым, в обрамлении копны прямых черных волос, достающих почти до ворога рубашки. Какой он красивый и страшный, подумала Кэт, и сердце ее сжалось от страха. Его глаза смотрели на нее так холодно, что по ее спине побежали мурашки.

Все говорило ей, что сопротивляться бесполезно. Не тот случай. И не то время. «Мейс» тут не поможет.

Она обмякла и затихла, только прерывисто дышала. Его рука держала ее лицо с такой силой, что, казалось, могла без труда сломать ей кости. Однако Кэт заставила себя не вырываться, чтобы не дать ему повод причинить ей дополнительную боль.

Она всмотрелась в него и вдруг увидела на его лице улыбку.

— Хорошая девочка. — Голос звучал холодно, отрывисто и в то же время с удовлетворением. Он разжал пальцы и убрал руку с лица, но по-прежнему прижимал ее к постели.

Простыня соскользнула, открыла одну ее грудь, но она ничего не могла с этим поделать.

— Кто ты такой, черт тебя побери? — выдавила она с трудом, ощущая себя совершенно беззащитной в своей наготе.

— А ты как думаешь?

Она изо всех сил потянула на себя простыню, но та не поддавалась, прижатая его коленом.

— Что это… игра в вопросы?

— Нет. Совсем другая. Я думал, что ты ищешь себе партнера для игры в скрэббл.

Кинжал. Глаза Кэт сузились в зеленые щелки.

— Джек Голт дал мне твой номер, кретин. Мы на одной стороне. Отпусти меня немедленно, или я сообщу о тебе в… в…

— Ну-ну?

— В ЦРУ, — процедила Кэт сквозь сжатые зубы.

Кинжал придавил ее еще сильнее.

— В ФБР. — Она яростно задергалась.

К ее ужасу, он перекинул через нее ногу и встал над ней на колени, так что простыня соскользнула еще ниже.

— В Белый дом, кретин!

На этот раз он положил ладонь ей на горло, а локтем уперся ей в грудь.

— Черт побери, ты не знаешь, детка, на кого я работаю. И я не намерен сообщать тебе об этом. Может, остановишься?

Кэт сглотнула вставший в горле комок и попыталась унять бешено колотящееся сердце. Она не знала теперь, чего в ней больше — злости, обиды или испуга. «Этот негодяй пытается меня запугать», — внезапно поняла она. Страх отхлынул, уступив место злости.

«Что бы там он ни задумал, это не насилие и не убийство. По крайней мере не похоже. Тогда какого черта ему здесь нужно?»

Хмуро вглядевшись в жесткое лицо Кинжала, она подумала, что этот человек живет по своему собственному плану — и в какую бы игру ни вступил, он непременно должен довести ее до конца.

— До сих пор я никогда не играла в скрэббл в голом виде, — осмелилась произнести она, облизав пересохшие губы. — И терпеть не могу покер с раздеванием. Не возражаешь, если я оденусь?

В его холодных глазах что-то промелькнуло. Может, удивление? Одобрение? Он отпустил ее так же внезапно, как до этого набросился. Кэт натянула простыни до подбородка в тот же миг, как он спрыгнул с кровати. Ее глаза с опаской следили за ним: он взял коробку с ее пистолетом и положил в карман, а затем включил лампу на ночном столике.

— У тебя две минуты. Одевайся.

Кэт ощетинилась. Откуда взялся такой командир? Но она была так рада возможности прикрыться, что проглотила готовое сорваться с губ колкое слово и выхватила из рюкзака тонкий персиковый свитер.

«Я презираю его. Я презираю в нем все», — в ней клокотал гнев, пока она натягивала па себя свитер и джинсы. И хотя он смотрел в окно, предоставив ей возможность одеться, она не сомневалась, что он знает обо всем происходящем в комнате.

«Даже если бы у меня сейчас было оружие, я все равно не смогла бы им воспользоваться. Если бы я попыталась прицелиться в него, он бы мгновенно набросился на меня». Неприязнь усилилась, когда она, застегнув молнию на джинсах, поглядела на его профиль. Она никогда не любила слишком красивых мужчин. Их внешность неизменно шла рука об руку с эгоцентризмом и спесью. Не раз она наблюдала за некоторыми кинозвездами через видоискатель фотоаппарата, гадая, что вышло бы из них, не будь к ним так щедра мать-природа. И все-таки этот парень, Кинжал, совсем другой.

Да, он красив, со своей гривой черных волос, у него стройная, мускулистая фигура. Но он не смазливый мальчик, лицо его резко, даже несколько грубовато очерчено. По тому, как он стоял, расставив ноги и держа руки в карманах, когда смотрел в окно, она поняла, что он не придает значения своей внешности. Одетый во все черное, черную рубашку и джинсы, он был как сгусток энергии и силы. И все-таки, несмотря на довольно непроницаемый вид, было ясно что он живет в таком же бешеном ритме, как и город за окнами. Быстрый, умный, ловкий. Человек, с которым приходится считаться.

Джек Голт сказал, что он самый лучший из тех, кто может помочь ей. Злость еще не прошла, но Кэт вдруг ощутила что-то вроде радостного подъема. Кинжал здесь. Он собирается ей помочь. Ей не обязательно испытывать к нему симпатию, сказала она себе. Просто она может воспользоваться его помощью и информацией, вот и все.

Но когда он повернулся к ней, от взгляда его кобальтовых глаз ей сделалось не по себе. «Не стоит относиться к нему слишком потребительски. Но не стоит его и недооценивать. Ему не понравится, что его используют».

— Как мне тебя называть — Кинжал или мистер Кинжал?

— Не называй меня никак. Никак, истеричка. Ты и так уже чуть не засветилась, потому что слишком часто трезвонила мне.

— Так вот почему ты так раздражен. — Кэт расправила плечи, взгляд ее был твердым. — Это твоя вина. Ты ведь не ответил мне. Откуда я могла знать, что ты получил мое сообщение? Джек Голт не знал, где ты находишься сейчас, в Америке или где-то еще.

— Я получил твое послание, иного быть не могло. Но мне не нравится твой стиль, мисс Хансен. Более того, мне не нравится, что ты играешь в сыщика. Ты даже не понимаешь, черт побери, против какой публики идешь.

— Я все прекрасно понимаю. — Кэт вскинула подбородок и уперлась руками в бока. — Возьмем ОПНО или «Тейлон интернэшнл». А что ты скажешь о «Райен индастриз», о Кристофере Хеммингсе и его «Борцах за Вторую поправку» или о «Скорпионах пустыни» Ивана Гуэнтера? Продолжать?

В два быстрых прыжка он оказался перед ней и уставился ей в глаза; его лицо потемнело от гнева.

— Джек Голт слишком много тебе рассказал.

— А это не он мне сказал. — Глаза Кэт с вызовом заблестели. — Я весьма расторопная особа и вполне способна сама добыть информацию.

— И вполне способна стать жертвой убийцы, как, возможно, и твоя сестра.

С улицы донесся вой сирены. Кэт ощутила, что кровь бросилась ей в лицо.

— Не говори так, Кинжал. Я буду очень осторожной.

Он наклонился ближе и взял ее за руку. У него была железная хватка, отчего она ахнула.

— Если ты такая осторожная, тогда скажи, как я оказался у тебя в комнате? — Глаза его гневно сверкнули. — Это было нетрудно. Детская игра. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно лежала бездыханная.

Справедливости этих слов она не могла отрицать. Колени ее внезапно задрожали, и ей страшно захотелось убежать от этого испепеляющего взгляда и от его железной хватки. Она лизнула пересохшие губы и произнесла с бравадой, которая вовсе не была ей присуща:

— Как же ты попал сюда? Я ведь точно закрыла замок на два оборота.

— Секрет фирмы, мисс Хансен. И еще я понял, что ты чужая на этой фирме. — Он потряс ее за плечи. — Так что возвращайся-ка в Аризону, где ты будешь заботиться о бабушке. А джунгли оставь хищникам.

Кэт охватила новая волна гнева. Она вырвалась из его рук. Кто он такой, чтобы учить ее?

— Ты напомнил мне моего бывшего мужа, Кинжал, и поверь мне, что это не комплимент. Слушай, Джек Голт сказал, что ты можешь мне помочь, поэтому я тебе и позвонила. Он сказал, что ты перед ним в долгу.

— Правда? — Темные брови поднялись вверх.

— Да, он так сказал. Так что сделай нам обоим одолжение: сообщи мне то, чего я еще не знаю. И после этого, даю тебе слово, я никогда больше не стану тебе звонить. Ты пойдешь своей дорогой, а я своей.

«Это напоминает сделку с дьяволом», — подумала Кэт и затаила дыхание в ожидании ответа.

— А какого черта ты будешь делать с этой информацией?

— Я…

— Разболтаешь ее всему свету?

— Испытай меня и увидишь, — настаивала она.

Несколько мгновений Кинжал, казалось, взвешивал ее слова, а затем внезапно снова схватил ее за плечи.

— Мне только и не хватало истеричной родственницы потерпевшей, которая бегает, как полоумная, по Вашингтону и мешает работать дюжине не только крепких профессионалов, но и некоторым правительственным учреждениям. Я скорее соглашусь иметь дело с террористом-смертником, чем с такой неуправляемой «пушкой» вроде тебя.

— Негодяй! Речь идет о моей сестре, понимаешь — сестре! А не о каком-то там безликом деле под номером. Я должна что-то делать, иначе сойду с ума! — Кэт набрала полную грудь воздуха, стараясь хоть как-то взять себя в руки. Гостиничный номер, казалось, растворился, оставив в мертвенно-бледной предрассветной темноте только их двоих. Оба возмущенно смотрели друг на друга, гневное напряжение почти осязаемо повисло между ними. — Я и так уже потеряла дорогих мне людей и не собираюсь терять еще и Мэг! Ради ее спасения я готова пожертвовать собой!

Кинжал не без удивления уставился на девушку, увидев твердую решимость на ее лице. Он недооценил ее. Он думал, что она уже сломлена и теперь упакует вещи и отправится домой, поджав хвост к ногам. А ноги-то у нее красивые.

«Что же ты, Джек? Мог бы и предостеречь меня».

Сейчас она выглядела совсем юной и беззащитной. В глазах ее застыла мольба — она могла бы тронуть его сердце, если бы оно у него было. Он запер его в «сейф», когда потерял Сюзанну и Аманду, и поклялся никогда не открывать его.

Так что он оставался глухим и непреклонным к ее безмолвным мольбам.

— Мисс Хансен, — собравшись, сказал он спокойно, но твердо, — мне очень жаль твою сестру. Я понимаю, что ты чувствуешь себя беспомощной и одинокой. Но поверь мне: на вашей с сестрой стороне все, от армии до национальной гвардии, и еще кое-кто, о ком я не имею права тебе говорить. Отправляйся домой. Поверь, что это так, и отправляйся домой.

— Поверить тебе? — Кэт недоверчиво уставилась на него. — Ты… нахальный… самодовольный… негодяй. — Ее голос снизился почти до шепота. — Как я могу поверить тебе? Ты проник ко мне в комнату, напугал меня до полусмерти, чуть не сломал мне челюсть, угрожал мне, а теперь хочешь, чтобы я поверила, что ты разыщешь мою сестру? — Она недоверчиво покачала головой. — Да если ты и вправду занимаешься ее спасением, то уж лучше пусть Мэг сама выбирается из беды! Вот что я тебе скажу!

Не успела Кэт договорить последние слова, как поняла, что совершила колоссальную ошибку. С неистово бьющимся сердцем она сделала шаг назад. Ее слишком далеко занесло — она поняла это по странному блеску в его глазах и по тому, как сжались его пальцы. Он быстро метнулся к ней, она и ахнуть не успела, как он насильно усадил ее в кресло, которое стояло возле занавешенного белыми шторами окна.

Кинжал склонился к ней и вцепился руками в подлокотники, не давая ей подняться.

— Мы можем сделать все по-хорошему, мисс Хансен, либо по-плохому, как любят говорить в фильмах. Если просто, то ты уезжаешь из Вашингтона через полчаса. Добираешься до аэропорта и садишься на первый же рейс до Финикса. А если по-плохому, то…

— Я сейчас умру от страха, — сердито выпалила Кэт. Но ее колени дрожали так, что она была рада креслу под собой.

— Ну а если по-плохому, — продолжал он ласковым тоном, — тогда сюда через двадцать минут врывается полиция. Они обнаружат кокаин, спрятанный мной в этой комнате, с твоими отпечатками пальцев. Разумеется, мне придется сообщить им твое имя и дать им полное твое описание… Ну-ка, посмотрим… лет двадцать пять, рост пять футов пять дюймов, рыжевато-каштановые волосы… — он толкнул ее в кресло, когда она попыталась вскочить, — …симпатичная, довольно необычные зеленые глаза и рот, который непрерывно что-то болтает. Так что лучше, мисс Хансен? Быстрое возвращение домой либо неизвестно сколько ночей в камере полиции, пока все не прояснится?

— Негодяй!

Может, он блефует? По его непроницаемому лицу ничего невозможно было понять.

— Я не верю тебе, — выпалила она, вцепившись ногтями в кресло. — Откуда у тебя мои отпечатки пальцев?

— Секрет фирмы, мисс Хансен.

— Я ненавижу тебя. Ты мне заплатишь за это.

— Я с удовольствием провожу тебя до аэропорта.

— Да лучше я поеду с Джеком Потрошителем.

— Как хочешь. — Он выпрямился и без тени улыбки взглянул на нее. — На твоем месте я бы уже начал собирать вещи.

С этими словами он подошел к двери и начал открывать все три запора, которые она так тщательно закрыла вчера вечером. Кэт неподвижно сидела в кресле, с ужасом глядя на него и всем сердцем сожалея, что обратилась к нему за помощью.

— Я не шучу, — небрежно бросил он через плечо, и она уловила нечто похожее на улыбку, когда он полез в карман, вытащил коробку с «мейсом» и бросил ей.

Она машинально протянула руку и поймала ее.

— Восемнадцать минут. Счет пошел, — произнес Кинжал; не оглядываясь, он выскользнул в коридор и закрыл дверь.

Кэт без сил замерла в кресле, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться. Она обнаружила, что ее ногти так глубоко впились в подлокотники, что прорвали обшивку кресла. «Что же мне делать?»

Потрясенная, уставшая и полная разочарования, она готова была разрыдаться. Ей хотелось запустить чем-нибудь в проклятую дверь. Но вместо этого она решила убраться отсюда. И поскорее. Она впала в панику, когда поняла, что у Кинжала наверняка найдется дюжина шпионов в гостинице, которые проследят, уехала ли она.

Она вскочила и стала как попало швырять свои вещи в рюкзак. Проклятый Кинжал! Вместо того чтобы помочь ей, он вверг ее в этот кошмар.

Кокаин где-то в этой комнате.

Интересно, правда ли это? Впрочем, проверять уже некогда.

Через десять минут она уже сидела в такси, направляясь в Даллес.

— Соседний номер, — внезапно произнесла она вслух, когда машина мчалась по транспортной развязке. — Он пришел из соседнего номера.

Молодой водитель, который непрестанно жевал жвачку, повернул к ней бритую голову.

— Что вы сказали?

— Ничего. Это я сама с собой. — Кэт уставилась на тусклый диск луны, повисший на ночном небе. То, что она догадалась, как Кинжал проник к ней в номер, не облегчило ей душу. Да и могло ли? Что произошло с того момента, как она ему позвонила? Он одурачил ее, переборол, перехитрил.

Она оглянулась назад, на поток огней, мерцающих за ними на дороге. Определить было невозможно, следят ли за ней и если следят, то это кто-то из его пронырливых партнеров. Она и сама неплохо умела это делать — не раз выслеживала знаменитостей, чтобы сфотографировать их, так что успела научиться некоторым трюкам, с помощью которых можно было избежать преследования.

«О чем я думаю? Могу ли я проигнорировать приказ правительственного агента и остаться безнаказанной?»

Конечно, нет. Это было бы безумием, все равно что пытаться пройти по проволоке в ковбойских сапогах. Она была совершенно выбита из колеи и понимала, что придется отказаться от всех своих планов. Ей надо вернуться домой и, сидя вместе с бабушкой, узнавать новости о проделках террористов и переживать их.

При этой мысли она испытала странное облегчение. Да, она поедет домой. Это единственное разумное решение. Кинжал не оставил ей выбора. Если кто-то и следит за ней — ну и пусть.

Пусть смотрит, как она меняет билет в кассе и садится в проклятый самолет. Хватит с нее. Этот человек до смерти напугал ее, хотя он вроде бы должен быть на ее стороне. Она потрясена, выдохлась, ей хочется снова стать маленькой девочкой, заснуть в своей детской кровати и проснуться, когда бабушка принесет ей чашку горячего чая.

А затем они получат известие, что Мэг в безопасности. Что она возвращается домой.

«Мэг». Слезы затуманили ее глаза, и огни фар слились в одно расплывчатое пятно. Перед глазами вновь встал тот страшный снимок Мэг — избитой, беспомощной, прикованной к постели.

«О Господи, я не могу этого сделать. Не могу лететь домой. Ведь Мэг где-то страдает, над ней издеваются. Ведь у меня есть шанс… И нельзя его упускать».

Она медленно и глубоко вздохнула и через секунду поняла, что предпримет, хотя это и противоречило всякому здравому смыслу.

В аэропорту Кэт расплатилась с водителем, оглянулась по сторонам, затем направилась прямо к билетной кассе «Америкен эрлайнз».

Она не стала покупать билет. Вместо этого устроила небольшой спектакль. Держа в руках свой старый обратный билет, она выяснила, когда следующий рейс на Финикс, у какой стойки будет регистрация и в какое время.

«Я еще не в нокдауне, Кинжал. Может, ты и подсек меня, но я пока жива и в своем уме».

Сжимая свой обратный, приобретенный раньше билет на послезавтра, она прошла через контроль и села в полупустом зале с выходом Е7 на взлетную полосу.

Лишь тогда Кэт позволила себе обвести взглядом пустоватый зал и рассмотреть тех немногочисленных пассажиров, которые ожидали этот предрассветный рейс. Их было немного: несколько бизнесменов, которые прихлебывали кофе из пластиковых стаканчиков и просматривали газеты; студент колледжа с длинными волосами и гитарой; деловая женщина, потихоньку работающая на портативном компьютере; двое сонных ребятишек и мать, держащая их за руки. Чувствуя себя как доктор Ричард Кембелл в фильме «Беглец», она разглядывала их, как ей казалось, с непринужденным видом. Ведь кто-то из них может оказаться шпионом, способным поднять шум, если она не войдет в самолет.

А может, Кинжал уже направился к своей следующей жертве, поверив, что она окончательно сломлена и не ослушается его приказа. Она подождала несколько минут, делая вид, что ищет помаду в сумочке, когда сотрудник аэропорта объявил посадку для пассажиров первого класса. Когда он пригласил всех остальных пассажиров, она посмотрела на часы, встала и направилась в туалет. Пока все идет неплохо, подумала она, запираясь в кабине. Притаившись у двери, девушка прислушалась. За ней вроде бы никто не шел.

«Ладно, вострушка, что дальше? Раз уж ты собираешься помериться силами с Джеймсом Бондом, лучше не расслабляться».

Расстегнув молнию на рюкзаке, она достала длинную юбку из тонкой ткани цвета слоновой кости, сандалии на ремешках и кружевную тунику. От нее потребовалась ловкость циркача, чтобы в узкой кабинке стянуть с себя джинсы и свитер и переодеться в новый наряд, но она справилась с этой задачей. Правда, едва не уронила в унитаз одну из своих золотых цепочек, но успела вовремя подхватить ее и надела снова, вместе с двумя другими.

Она стояла перед раковиной и зеркалом и дрожащими руками красила губы яркой помадой. Затем Кэт обвела глаза синей полоской, убрала за уши волосы, и тут ее осенило. Она вытащила из рюкзака мягкую черную шляпу с опущенными полями и огромным розовым цветком из шелка, которую она купила в Сохо, и спрятала под нее волосы.

Неплохо, подумала она, глядя на свое отражение. Совсем не так уж и плохо. В довершение всего она надела большие темные очки и изучила себя в зеркале с разных позиций.

— Все в порядке, — пробормотала Кэт себе под нос, когда дверь открылась и в туалетную комнату вошли несколько женщин.

Прилетел другой самолет, в туалет входили все новые и новые пассажирки. Теперь можно смешаться с толпой и ее никто не узнает. Пора двигаться дальше.

Она чуть помедлила у зеркала, пока две женщины мыли руки и подкрашивали губы, намереваясь выйти вместе с ними, но едва она направилась к двери, как в туалет, размахивая большой пластиковой сумкой из «Блумингдейла», вошла девушка, по виду похожая на студентку колледжа.

Кэт осенила неожиданная мысль, она остановила девушку, когда та направилась к кабинке.

— Я предлагаю вам пять долларов за эту сумку.

Девушка, чье утомленное лицо и красные глаза говорили о том, что она провела бессонную ночь в самолете, с недоумением уставилась на нее. Она пожала плечами, поправив висящий на спине рюкзак цвета хаки.

— Только за сумку? А медвежонок не нужен?

— Абсолютно не нужен. — Кэт достала пять долларов из кошелька.

Мимо них прошла беременная женщина и заняла одну из кабинок. Девушка посмотрела на пятидолларовую банкноту, потом на Кэт и опять на банкноту.

— Пусть будет десять, и тогда все в порядке, — выпалила она, выхватывая у Кэт пять долларов, пока та не передумала.

«Сначала Джеймс Бонд, потом эта Золотая Ручка», — простонала про себя Кэт, копаясь в кошельке. Она сунула пять однодолларовых бумажек в протянутую ладонь девицы, выхватила у нее сумку и вернула ей медвежонка.

— Только не трать их все сразу, — бросила она в спину девицы, уже направившейся в пустую кабинку.

Кэт запихнула свой рюкзачок в сумку, достала из мусорной корзины выброшенную кем-то газету и закрыла ею верх сумки, чтобы рюкзак не торчал из нее. И едва не ахнула во весь голос, увидев в газете лицо Мэг.

«Не беспокойся, Мэг. Я не собираюсь сдаваться. Раз уж я сумела перехитрить самого Кинжала, я снова приступлю к поискам и начну с департамента торговли. Крепись, сестрица».

Кэт набрала в грудь воздуха и вышла из женского туалета вслед за двумя индианками в сари. Не оглядываясь по сторонам, она направилась через зал в сторону багажного отделения. Не спеша прошла она мимо пустых отделений камеры хранения, затем резко повернула к выходу, поблизости от которого скучали таксисты.

— Пожалуйста, в гостиницу.

— В которую?

— В ту, что ближе к Капитолию. — И после этого она, сжавшись, уселась на заднем сиденье такси, напуганная тем, что и впрямь ухитрилась сбежать. Пот выступил у нее на лбу. Она посмотрела в заднее окно. Похоже, слежки за ней нет, во всяком случае, она никого не заметила.

«Выше нос, — сказала она себе, когда машина с ревом отъехала от тротуара. — Тебе пока все удается».

И все же расслабиться она не могла. Нервное напряжение было настолько сильное, что ей с трудом удавалось дышать полной грудью. Она вспомнила как Кинжал материализовался в ее комнате в середине ночи, и теперь она не удивилась бы, если бы он появился на переднем сиденье. Она не могла унять дрожь, которая сотрясала ее тело, но и не могла не попытаться помочь Мэг, даже если для этого пришлось бы бросить вызов этому проклятому правительству.

Самолет рейса 747 уже достиг в поднебесье высоты в тридцать тысяч футов, когда человек протянул руку к телефону.

— Это я. Все статус-кво?

— Прорабатываю несколько новых версий. Нет ничего срочного. Все подождет, пока ты не приземлишься. Свяжусь с тобой факсом.

— А наша подружка? Благополучно убралась из города?

Голос в телефонной трубке был весел:

— Точно. Проводил ее прямо до посадочного барьера.

— Ты видел, как она села на самолет?

— Не мог оставаться там так долго. Появились срочные дела. Норм вызвал меня как раз перед объявлением посадки. Но в последний раз, когда я ее видел, она сидела с билетом в руке и выглядела такой же смирной, как мой спаниель.

Кинжал плотно сжал губы. Он не мог себе вообразить Кэт Хансен в роли ручной домашней собачки. Она была настоящей представительницей семейства кошачьих — от зеленых мерцающих глаз до грациозности движений. Эта девушка и с постели спрыгнула будто тигрица, и, если бы у нее была возможность, она выцарапала бы ему глаза либо пальнула из своего «мейса».

— Значит, ты точно не знаешь, села ли она в самолет?

— Ну, я предполагаю, что это так. Ведь она сидела со своим рюкзачком на коленях и держала в руке билет.

— Не говори, если не уверен. — Кинжал нахмурился и сунул трубку на место.

«Я сделал все, разве что не нацепил на нее наручники, — устало подумал он. — Этой авантюристке, видно, недостает смирительной рубашки. — Он взял у стюардессы кофе и глотнул его, крепкий и горячий. — Ну что ж, если Кэт Хансен будет мне мешать, я ей покажу. Пусть лучше запасется девятью жизнями — они ей наверняка понадобятся, все до одной».

Холодный расчет, сопровождавший всю его деятельность с тех самых пор, когда он закончил учебу в Аннаполисе, подсказал ему, что пора перестать заниматься Кэтрианой Хансен и сосредоточиться на ее сестре. Открыв свой потертый черный кейс, он пробежал глазами самую последнюю информацию и вздохнул. Скудновато. Хорошо, если те два агента, что встречают его самолет, припасли что-нибудь новенькое.

Он чуял нутром, что времени осталось мало. Что вот-вот события начнут разворачиваться в бешеном темпе. И если он ошибется и сделает что-то не так, то могут пострадать невиновные.

Кэт поморщилась и закрыла глаза — ей нужно было снять напряжение. Она попыталась сосредоточиться, чтобы унять головную боль, пульсирующую в висках, и захлопнула лежащую перед ней огромную книгу. Облачко пыли поднялось в архиве департамента торговли.

Она нашла то, что искала. Наконец-то нашла. Имена всех членов совета директоров из «Райен индастриз» и «Тейлон интернэшнл». Кроме того, она сделала фотокопии многих документов, имеющих отношение к «Скорпионам пустыни» и «Борцам за Вторую поправку».

Она спала не больше четырех часов в сутки, когда возвращалась поздним вечером в гостиницу. Сегодня она пришла сюда к открытию и так много работала, что утратила всякое представление о времени. И теперь внезапно поняла, что ничего не ела с прошлого вечера. Кэт собрала свои бумаги и, пошатываясь, вышла на улицу, залитую яркими лучами солнца, хотя вечер был не за горами. Она слишком устала, и у нее не было сил на то, чтобы поужинать в вечернем кафе.

«Я закажу себе ужин в номер, посплю несколько часов, снова созвонюсь с бабушкой, а затем полечу в Сан-Франциско», — подумала она, входя в гостиничный лифт. Она решила начать с «Райен индастриз» — одной из ведущих фирм на Западном побережье, которая рассылает оружие по почте. И что интересно, обнаружила Кэт, вице-директор Кид Сандерсон состоит в совете директоров в том же лоббирующем комитете, что и Чарльз Ладам.

«Они оба могут быть причастны к этому делу, — устало подумала Кэт, засовывая пластиковую карточку в замок своего номера. — Возможно, завтра я узнаю еще много нового».

Она бросила на кровать свои записи, рухнула рядом и глотнула тепловатую коку из банки, купленной еще вчера во время завтрака. В ее сознании почему-то всплыл мрачный образ Кинжала.

«Ты явно на своем месте, Кинжал. Но и я тоже не какая-нибудь недотепа».

И в этот момент позвонила бабушка и сообщила ей, что на побережье нашли неопознанный труп.

14

В Сан-Франциско было два часа ночи, когда Кэт приехала в отель «Ритц-Карлтон». Она облокотилась на стойку, заполняя регистрационную карточку, поскольку буквально падала с ног от усталости. Пока она шла вслед за коридорным по устланному цветастым ковром вестибюлю к своему номеру, на нее нахлынули воспоминания о тех счастливых днях, когда она была здесь в последний раз.

Это был ее медовый месяц. Казалось, с тех пор прошла уже целая жизнь.

Они с Полом сначала провели неделю в Сан-Франциско, а затем еще неделю разъезжали по побережью между Кармелом и Санта-Барбарой. И сразу после того лета ей подвернулась настоящая серьезная работа — ее взяли фотографом в «Колорадо Колорз», туристический журнал региона, издававшийся на средства коммерческой палаты штата, а у Пола появился первый крупный клиент.

Когда коридорный распахнул дверь в ее номер, ей вспомнилось, как Пол взял ее на руки и внес в их роскошный номер для новобрачных. С ухмылкой комедийного персонажа Гручо Маркса он положил ее на огромную кровать, пока коридорный переминался с ноги на ногу, держа в руках бутылку шампанского, в ожидании чаевых. Единственный его непосредственный и шутливый поступок за весь медовый месяц, подумала она сейчас, опустив рюкзак на сверкающий чистотой овальный столик у окна. Пол распланировал тогда все до мелочей, каждую минуту, от завтрака в номере гостиницы до дороги, по которой они пойдут к мосту «Золотые ворота», и в каком ресторане они будут обедать возле Рыбацкого причала.

Кэт тогда очень хотелось побродить по городу, поглядеть по сторонам, чтобы вобрать в себя картины города, почувствовать его настроение, но, как всегда, она сделала так, как хотел Пол. Она была очень разочарована, когда он настоял на том, чтобы включить в их отдых деловую встречу и два обеда с потенциальными клиентами.

Глядя на свое отражение в черном ночном окне, она вспоминала, как пыталась тогда убедить себя, что Пол поступает правильно. Он был самым энергичным и перспективным архитектором в компании «Роджерс и Диллингем», все предсказывали ему головокружительную карьеру. Еще в школе он поставил себе задачу к тридцати годам создать проект здания, который получит первую премию, и добился этого. И в тот самый год, когда это великолепное сооружение поднялось над голубым заливом, подобно сверкающему бронзой обелиску, брак их распался.

Ссутулившись, она отвернулась от окна. Боль не прошла до сих пор. И сколько бы она ни убеждала себя, что без него ей лучше, что жить лучше одной, ни под кого не подстраиваясь, тем более под такого мерзавца, как Пол, который все свои силы тратил на то, чтобы угодить боссу, все-таки ей было обидно. И эта обида стала совсем невыносимой, когда Пол ушел к другой женщине. И ушел в тот момент, когда ей было тяжелее всего. Когда она потеряла ребенка.

«Не поддавайся воспоминаниям, не трави свою душу, — сказала она себе, повернувшись спиной к особенно величественной в лунном свете панораме Сан-Франциско. — Не нужно думать и о Венсе, — приказала она себе, сбрасывая туфли. — Ты дважды потерпела фиаско на любовном фронте. Ну что ж, пускай. И вообще ты не должна отвлекаться, пока жизнь Мэг висит на волоске».

Бедная бабушка. Она выдержала шесть часов леденящего душу ужаса, когда услышала, что береговая охрана выловила тело в водах Майами. Сидя в департаменте торговли, Кэт и не подозревала о поднявшейся суматохе по телевидению, когда все программы новостей пережевывали, чье это тело — Мэг или не Мэг. Она услышала от бабушки, что это оказался труп бедной девчонки, которая три месяца назад убежала из дома. Им обеим было невыразимо жаль девушку, и вместе с тем обе испытали огромное облегчение. Значит, пока Мэг жива.

Но эти безумцы все еще мучают ее, так как их требования не выполняются.

Безумцы. Кэт быстро вскочила с постели и проверила, нет ли в номере двери, ведущей в соседний номер. Нет, здесь ее не было. С хитрой улыбкой она шлепнулась на кровать. «К тому же Кинжал наверняка уверен, что я благополучно вернулась в Аризону, напуганная до смерти его угрозами».

Она тихонько засмеялась, вспомнив о том, как перехитрила его, однако щеки ее, казалось, все еще ощущали прикосновение его цепких пальцев. Какой негодяй!

Кэт надеялась, что он не появится здесь для того, чтобы заняться проверкой «Райен индастриз». Ей меньше всего хотелось встретиться с ним.

«Стратегия. Продумай стратегию», — сказала она себе, но при такой усталости думать было нелегко, ей казалось, что у нее вместо мозгов масса мыльных пузырей, лопающихся одновременно.

Пронзительный звонок телефона заставил ее подскочить. Она в ужасе уставилась на него и лишь чуть позже сообразила: да, один человек все-таки знает, что она отправилась сюда. Из «Даллеса» она позвонила своему шефу Саймону и просила оповестить ее, если он что-нибудь узнает про Кида Сандерсона либо «Райен индастриз».

— Кэт, есть хорошие новости и плохие, — выпалил ей Саймон. — Хорошая новость — ты получила задание. Завтра утром, в десять часов, ты берешь интервью у самого Сандерсона. Он думает, что нас интересует, почему увеличилось число заказов от женщин на продажу оружия. Кстати, твое имя Андреа Бойс — ты у нас старший редактор. Так что жди.

— Это моя участь. Ждать и молиться, — проскрипела Кэт. — Саймон, ты просто золото. А теперь ударь меня плохими новостями.

— В последние пару месяцев Сандерсона не было в стране, он ездил на Ближний Восток. И я бы сказал, что он скорее всего не тот, кого ты ищешь.

Она нахмурилась, закусив нижнюю губу.

— Поездка — удобное алиби. Но он мог управлять похитителями и оттуда.

— Так что же ты собираешься делать?

Она услышала, как Саймон спокойно жует жвачку, и представила, как он смотрит поверх роговых очков на пачку жевательной резинки, отыскивая себе зеленую.

— Я вытрясу из Сандерсона все, что смогу, а затем отчалю.

— Только будь осторожна. С этими парнями шутить не приходится. Узнай то, что тебе нужно, и сматывай удочки.

— Будет сделано, босс. Что-нибудь еще?

— Запиши все на магнитофон. Может, мы и впрямь пустим где-нибудь этот маленький сюжет — дай возможность родиться на свет журналистке Андреа Бойс.

Кэт положила трубку и улыбнулась, по спине от радости побежали мурашки.

«Вот так, Кинжал. У меня есть и свои источники. Так что пошел ты к черту со своими супершпионскими операциями. Журналистка Андреа Бойс проведет свое собственное расследование».

Ей нужно только как следует выспаться, и утром она будет готова к походу в «Райен индастриз». Включив телевизор без звука, она зарылась в одеяла и положила под голову три подушки. Но когда попыталась набросать вопросы для интервью, на нее напала зевота, а телевизионные кадры навевали сон. Блокнот и карандаш одновременно соскользнули на пол, и Кэт крепко уснула, словно провалилась в темную яму, где не было снов. А холодный серый туман уже сгущался над белыми барашками волн в заливе Сан-Франциско.

15

Правление корпорации «Райен индастриз» размещалось в лабиринте помещений, отделанных полированным гранитом и белоснежным мрамором. Кэт удивилась, увидев в огромной сверкающей приемной правления чучела многих диких животных: громадный медведь раскрыл свою хищную пасть в безмолвном приветствии, гигантские головы оленей, карибу и американского лося глядели вниз с грифельно-серых стен, словно лишенные тел божества.

— Сейчас он вас примет.

Кэт отложила в сторону массивный каталог фирмы, глянцевые страницы которого пестрели великолепными цветными изображениями разнообразнейших ножей, пистолетов и ружей, и направилась вслед за солидной секретаршей-англичанкой в кабинет Кида Сандерсона, напрягая слух, чтобы расслышать слова, произносимые ею с непривычным акцентом.

— Не желаете ли выпить чашку чая, дорогая? У нас есть «Эрл Грей» и «Лемон Лифт». Простите, может, вы предпочитаете чашечку эспрессо?

Кэт очень нервничала, ей было не до чая; она поблагодарила и отказалась. Мужчина, сидевший в крутящемся кожаном кресле, развернулся от широкого окна и взглянул на нее.

— Мисс Бойс, рад познакомиться.

Пожимая протянутую руку, Кэт разглядывала Кида Сандерсона и гадала, может ли этот тридцатилетний, загорелый мужчина в ослепительно белой рубашке и оливковых слаксах знать, где находится ее сестра. У Кида Сандерсона были выгоревшие на солнце кудрявые светлые волосы и лицо представителя калифорнийской золотой молодежи: он больше был похож на любителя серфинга, проводящего время на десяти лучших пляжах Кармела, чем на торгующего оружием дельца-мультимиллионера.

Выдавив из себя сердечную улыбку и обменявшись любезностями, Кэт раскрыла блокнот репортера, купленный в это утро, и поставила маленький кассетный магнитофон на огромный гранитный стол, пустой, если не считать связки ключей, черной ручки «Монблан» и стопки чистой бумаги. На нее произвел впечатление идеальный порядок в его кабинете: на полках в хронологическом порядке лежали каталоги оружия, тут же рядом стояли «Ролодекс», факс, телефон на десять каналов и бумагорезательная машина.

— Вы не будете возражать, если я запишу нашу беседу на магнитофон? Запись поможет мне при расшифровке и не позволит неточно вас процитировать или упустить что-то важное…

— Конечно, нет. — Сандерсон небрежно развалился в кресле, будто в шезлонге, и с легкой улыбкой рассматривал Кэт. — Так что же вас интересует?

Она начала с приготовленных вопросов, касающихся увеличения числа заказов на покупку оружия от женщин, записывала цифровые показатели о количестве и видах проданного оружия, демонстрируя недюжинную репортерскую хватку. И все это время ей страшно хотелось выяснить, что он за человек, что скрывается за столь симпатичной внешностью. По его виду никак нельзя было даже предположить, что он может управлять заговором террористов, так спокойно и непринужденно он держался, ясно и просто отвечая на ее вопросы.

— А вы не предполагаете, что Маргарет Хансен могла числиться в списке ваших клиенток? — выпалила Кэт, улыбнувшись, при этом она вся напряглась в ожидании его ответа.

— Ни в коей мере. — Сандерсон сверкнул белозубой улыбкой, затем тут же надел на лицо приличествующую случаю маску озабоченности; Кэт показалось, что эта маска не совсем подходит к его бойкому вихру на кудрявой голове. — Нечего и говорить, что мы потрясены случившимся, хотя и считаем, что она сильно заблуждалась. Но, увы, мы живем в Штатах, и она вправе иметь собственное мнение. Лично мне всегда нравилось, когда очередная «Мисс Америка» участвовала в конкурсе купальников и расхаживала по подиуму на высоких каблуках. Но ведь сейчас девяностые годы, верно? И мир стал другим. Теперь «Мисс Америка» непременно должна иметь собственный взгляд на все происходящее, и нам приходится смотреть, как эта красивая курочка разъезжает по стране и открывает свой хорошенький ротик по поводу вещей, в которых она ничего не смыслит, а доверчивые сограждане слушают ее и принимают всерьез.

Пальцы Кэт крепче сжали карандаш.

— Итак, вы не проливаете слез по поводу ее похищения? И где-то в душе считаете, что она получила по заслугам?

— Ну уж нет. — Сандерсон выставил вперед наманикюренную руку. — Не нужно вкладывать в мой рот чужие слова, мисс Бойс. Мы отнюдь не оправдываем насилие. И ни один сотрудник из «Райен индастриз» не желает Мэг Хансен зла. Но я хочу сказать, что, к несчастью, наша «Мисс Америка» не потрудилась поинтересоваться мнением многих американцев о необходимости иметь собственное оружие в этой стране и о важности сохранения Второй поправки. Если американцы окажутся не в состоянии защитить себя, мы можем вскоре потерять и нашу конституцию.

Его глаза сверкали, а широкое лицо раскраснелось. Кэт поняла, что он глубоко верит в то, о чем говорит. А если так, тогда можно предположить, что он готов принять участие в действиях.

Не успела она ответить, как зазвонил телефон.

— Простите, что прерываю, — отрывисто произнес голос секретарши, — но из Палм-Бич звонит секретарь мистера Престона и спрашивает, будете ли вы на его приеме?

«Престон». Кэт насторожилась. В департаменте торговли она видела это имя несколько раз. Кент Престон, президент фирмы «Тейлон Интернэшнл».

Она напрягла память, но в голове перепутались все имена и компании из списка подозреваемых. Впрочем, она вспомнила, что «Тейлон Интернэшнл» владеет многими военными заводами в Латинской Америке и является крупнейшим импортером огнестрельного оружия в США. В отличие от «Райен индастриз» эта фирма, кажется, не связана с ОПНО.

— Черт возьми, я-то думал, что уже дал ему ответ перед отъездом. — Сандерсон нахмурился.

— Ну, я напоминала вам несколько раз, — с упреком заявила секретарша.

Кэт подумала, что она разговаривает с ним, как усталая мать капризного подростка.

— Прием намечен на эту субботу, не так ли? — Он начал перебирать небольшую стопку корреспонденции, лежащую на столе, и вытащил из середины две глянцевые черные карточки, украшенные золотыми буквами. — Вы правы. Приглашение и карточка для ответа лежат у меня. — Сандерсон вздохнул. — Передайте Кори, что мне очень жаль, но в эту субботу свадьба у моей сестры.

Сандерсон швырнул приглашение в корзину для мусора и снова повернулся к Кэт, на его лице появилось легкое напряжение. Он вернулся теме их разговора:

— О да, «Мисс Америка». Я не могу сказать, что согласен с действиями этих похитителей, но не нахожу ничего предосудительного в их требованиях.

— Я невольно подслушала, что говорила ваша секретарша. — Кэт изобразила любезную улыбку. — Кори Престон — один из тех Престонов, что владеют «Тейлон интернэшнл»?

— Вы хорошо проработали свое домашнее задание, мисс Бойс. — Он одобрительно кивнул, взял свою ручку «Монблан» и ткнул ею в сторону Кэт. — Кори — член правления «Тейлон». Вам определенно стоит поговорить с представителем этой фирмы для своего репортажа. Они производят кое-какие симпатичные изделия для дам. Как раз те наши товары, которые пользуются наибольшим спросом, поступают с их фабрики в Каракасе.

— Спасибо. Я непременно с ними свяжусь. Кто у них главный?

— Кент Престон и его сын Джеймс ведут эти дела с тех пор, как умер отец Кори, а это случилось в прошлом году. Кори был изрядно раздражен, ведь отец натаскивал его с пеленок на место руководителя.

— А что произошло?

— Ну… — Сандерсон заерзал в кресте, его лицо внезапно сделалось настороженным. — У Кори были какие-то неприятности в колледже. Я не знаю подробностей этой истории, но отец Кори изменил завещание в пользу своего брата, хотя… впрочем, Кори по-прежнему остается в совете директоров.

— Мне бы хотелось получить номер его телефона. — Кэт старалась говорить будничным тоном. Хотя у нее и лежали в сумочке служебный адрес, телефон и факс «Тейлон интернэшнл» вместе с данными о других подозреваемых, ей хотелось получить его домашний адрес и телефон, который, без сомнения, был указан на щегольском приглашении, только что отправившемся в корзину.

Сандерсон справился в «Ролодексе» и нацарапал номер на своей визитке.

— Вот, пожалуйста. Чем еще могу быть полезен? — Он взглянул на часы и состроил гримасу: — Через десять минут у меня деловая встреча за ленчем, так что мне пора, извините…

— Все в порядке. Думаю, я спросила все, что хотела. — Кэт встала и пожала ему руку. «Почти все, — подумала она. — Не мешало бы заполучить эти ключи… да еще приглашение».

Нужно найти какой-то способ это сделать. Он поднялся с места, подошел к двери и распахнул ее, дожидаясь, пока она уберет в сумочку магнитофон.

— Вообще-то у меня к вам есть еще пара вопросов, — неожиданно сказала она. — Если вы уезжаете, мы могли бы поговорить о них в лифте.

— Конечно, нет проблем. Миссис Седжвик! — крикнул он. — Я вернусь к двум.

Он подхватил свой кейс и пошел рядом с Кэт, оставив связку ключей посреди стола.

В вестибюле Кэт сразу направилась к телефонам. Держа трубку возле уха, она стала наблюдать, как Сандерсон пересекает вестибюль, стены которого были увиты целыми ярусами комнатных растений. Когда он вышел на улицу, она снова проскользнула в лифт и поднялась на четырнадцатый этаж.

— Как глупо получилось! — воскликнула она, обращаясь к миссис Седжвик. — Я забыла в кабинете свою ручку — по крайней мере я так предполагаю… Вы не возражаете, если я загляну туда на минутку и проверю? Я быстро.

Секретарша немедленно поднялась на ноги.

— Я принесу вам ее, дорогая. Как она выглядит?

— Это золотая ватермановская ручка — брат подарил мне ее на день рождения, мне тогда исполнился двадцать один год… — стрекотала Кэт, входя вслед за ней в кабинет, словно ласковый, привязчивый щенок. — Вероятно, я положила ее на стол, когда убирала магнитофон…

— Господи! — Миссис Седжвик остановилась возле стола. — Мистер Сандерсон забыл взять с собой бумаги, а ведь я готовила их для него все утро. Эх, молодость, молодость… Хм-м, дорогая моя, я не вижу вашей ручки.

— Может, она закатилась под стол или упала в корзинку? — Кэт начала шарить среди выброшенных бумаг.

Секретарша встала на колени.

— Под столом я ничего не вижу. — Тон многострадальной матери трудного подростка сделался еще явственнее.

Кэт мгновенно сунула приглашение в сумочку, а затем накрыла ладонью кольцо с ключами.

Зазвонил телефон, и миссис Седжвик поднялась на ноги.

— Ну, что? — запыхавшись, пробормотала она и повернулась, чтобы взять трубку.

Кэт опустила в сумочку ключи, помахала золотой ручкой перед секретаршей и направилась к двери.

В компьютере ничего не было.

Поздней ночью Кэт сидела за столом миссис Седжвик перед светящимся экраном, просматривая бесконечное количество директорий, вызывая файлы, хотя бы отдаленно представляющие для нее интерес. Затем среди файлов, объединенных под названием «Инструкции», она нашла то, что искала, — ОПНО. Эта проклятая аббревиатура даже не была зашифрована!

Кэт нажала пару клавиш — и вот уже все появилось на экране. Лавина корреспонденции, контактные имена, адреса, краткие замечания по деталям хода лоббирования, статистические таблицы, газетные выдержки и журнальные статьи, номера чеков, относящихся к упоминавшимся прежде выплатам. Она просматривала информацию, пытаясь отыскать хоть какое-нибудь упоминание о Мэг либо о заговоре, направленном на пересмотр законов об оружии. Но ничего не обнаружила и занялась «Ролодексом» Сандерсона и ящиками письменного стола, подбирая поочередно к ним ключи.

Она запоминала порядок и положение каждой бумажки, каждой папки, которые брала в руки и затем осторожно возвращала их на место.

Может, «Райен индастриз» действительно не имеет отношения к похищению? Во всяком случае, не видно никаких намеков на это.

Кэт засомневалась, сумеет ли она выскользнуть из здания так же легко, как и прошла сюда. Тогда она притаилась за входной дверью, подальше от глаз охранника, и стала ждать удобного случая. Ей повезло — из здания вышел человек с большим компьютером. Она юркнула в тяжелую стеклянную дверь, прежде чем та захлопнулась, и быстро направилась в противоположный конец коридора, к надписи «выход».

«Охранник?» Мускулистая блондинка в аккуратной серой форме даже не подняла ни разу глаз от журнала. Кэт могла бы воспользоваться лифтом, но не хотела рисковать. Адреналин бешено вырабатывал в ней энергию, которой хватило бы, чтобы взбежать на четырнадцатый этаж. После этого было сравнительно просто отыскать нужный ключ и проникнуть в святая святых «Райен индастриз».

Однако все предпринятые усилия не дали ей ничего, кроме головной боли. Ничто не говорило о том, что «Райен» действовали против Мэг.

Может, пора обратить внимание на «Тейлон интернэшнл»? «А что, если пробраться на прием, который устраивает Кори Престон? По работе я частенько бывала на приемах и вечеринках многих знаменитостей и знаю, что, проявив находчивость и смекалку, любой Том, Дик или Мэри могут затеряться в толпе и потолкаться среди богачей и людей искусства».

Это имело смысл, поскольку Престон мог пригласить, кроме Сандерсона, и других дельцов из оружейного бизнеса, и, если ей удастся остаться там незамеченной, не исключено, что она услышит много полезных вещей.

Она закрыла тумбу письменного стола Сандерсона, затем задержалась в дверях, пытаясь продумать свои действия. Она проверила все… кроме бумагорезательной машины. Кэт бросилась туда, ее сердце учащенно забилось при виде стопки бумаг возле корзинки для мусора.

Глаза жадно просматривали бумаги, большинство из которых были помечены ярко-красным штампом «Конфиденциально». Здесь были копии договоров, копии чеков, сводные таблицы на суммы сделок и другие деловые бумаг. Внезапно внимание Кэт привлекло письмо на бланке «Тейлон интернэшнл» за подписью Кори Престона.

«…касается тех самых С-82, что оказались вне закона в билле Фаррела — ну, ты, возможно, захочешь сохранить для этих малюток несколько страниц каталога. Битва проиграна, но война еще не закончилась. Они еще вернутся на рынок. Мы производим их бешеными темпами и сможем отправить морем в любую минуту, как только сменится течение, а это непременно произойдет, Кид, и очень скоро. Попомни мои слова: Америка обязательно пробудится — пробудится и воспрянет, ВОСПРЯНЕТ!»

По спине Кэт поползли мурашки. Америка обязательно пробудится… Пробудись, Америка? Разве не так назвали террористы свою маленькую кампанию? Может, это именно то, что она ищет?

И написал эти слова Кори Престон.

У Кэт не было времени на размышления, так как в коридоре хлопнула дверь, послышались звяканье ведер и голоса уборщиков.

«Здорово».

Она положила на прежнее место остальные бумаги, сложила письмо Престона и засунула в сумочку. Теперь нужно выбираться отсюда, пока никто не заметил.

Пройдя мимо стола миссис Седжвик и шкуры белого медведя, распростертой на полу, Кэт выключила свет и чуть приоткрыла дверь. Коридор был пуст, если не считать передвижного контейнера для мусора и пылесоса через несколько дверей от нее.

Почти у самого выхода на лестницу она вдруг поймала себя на том, что по-прежнему сжимает в руке ключи Сандерсона. «Ничего себе, Мата Хари». Кэт бросилась к двери, лихорадочно пытаясь отыскать нужный ключ, ее пальцы дрожали, колени тоже. «Вот он». Она снова влетела в кабинет Сандерсона, наткнулась в темноте на стул и бросила ключи туда, где взяла их днем.

Ее рука уже лежала на дверной ручке, когда до нее донеслось позвякивание ключей с наружной стороны двери.

«Господи, сейчас они войдут». Ее охватила паника. Спрятаться тут негде, да и времени нет… Через секунду они войдут, включат свет, и она окажется перед ними, будто олень, пойманный светом фар на дороге. Еще одно бессловесное животное. А потом «Райен индастриз» с ней разделается и повесит ее голову рядом с лосем или медведем.

— Эй, Родригес. Давай-ка сюда пылесос! Сколько раз я тебе говорил, что информационный кабинет тоже нужно убирать? В чем дело? У тебя что, свидание с охранницей внизу? Парень, она даже не скажет тебе, как ее зовут.

Родригес засмеялся.

— Ну, так я прочел это на ее значке, балда. Аллисон. Аллисон Цехович.

— Цехович! Ты лучше думай о своей работе, а то босс уволит тебя, ленивый щенок.

Кэт перевела дух, услышав тираду приглушенных ругательств и звук удаляющихся шагов.

«Скорей! Скорей!»

Она пробежала через холл и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и лишь на пятом этаже остановилась и перевела дух. Легкие, казалось, вот-вот лопнут, но она заставила себя идти дальше.

Перед тем как выйти в вестибюль, она задержалась на последней ступеньке лестницы, набираясь храбрости. Теперь только бы проскользнуть мимо охранницы.

Кэт осторожно вышла, стараясь держать себя так, словно она здесь своя и имеет право выйти из этого здания после десяти тридцати вечера. За толстой стеклянной дверью стояла ночь, и ей не терпелось раствориться в этой блаженной темноте.

Она оглянулась через плечо как раз в тот момент, когда охранница подняла глаза от журнала. Цехович открыла рот, но не успела что-либо сказать, как Кэт небрежно махнула ей рукой и крикнула:

— Пока, Аллисон. Смотри не переусердствуй.

Аллисон Цехович замешкалась. Что и требовалось Кэт. Она вышла из двери и поспешно зашагала по улице, вдыхая вожделенный ночной воздух, к которому примешивался запах морских водорослей.

В груди Кэт все пульсировало от восторга. Сам Кинжал не смог бы лучше справиться с задачей, думала она. Она поймала такси и вернулась в отель.

В ее сумочке лежали загадочное письмо Кори Престона и приглашение на вечеринку. Ей потребуется новое платье.

16

Хотя Кэт часто приходилось бывать по поручению редакции в особняках знаменитостей в самых разных местах от Беверли-Хиллз до Майорки, ничего похожего на усадьбу Престонов в Палм-Бич она никогда не видела. Это было великолепное архитектурное сооружение. Кэт пробиралась сквозь толпу пьяных гостей, танцующих на огромной площадке вокруг плавательного бассейна. Дом был невероятно большим и шикарным. Кто-то упомянул про двадцать пять спален в нем, и можно было не сомневаться, что в эту ночь все они будут заняты.

Средний возраст гостей мистера Кори Престона составлял где-то около двадцати пяти лет, но мелькали и совсем юные лица. Девятнадцатилетние друзья дома изо всех сил старались доказать, что они тоже могут быть вполне раскованными и смелыми. Она заметила ударника из популярной рок-группы (когда-то ей пришлось его фотографировать) — группа еще не играла, и парень резвился в бассейне в чем мать родила вместе с двумя молоденькими блондинками-близнецами.

На самом верхнем балконе, где то вспыхивали, то гасли цветные огоньки, вихлялись в танце две пары, а между ними слонялся голый парень, до беспамятства накачавшийся наркотиками. Он никак не хотел обращать внимание на призывно хихикающую брюнетку, которая раскачивалась на пальмовой ветке, изображая из себя эротическую танцовщицу.

Куда ни бросишь взгляд, всюду были молодые, красивые, веселящиеся люди, многие из них уже были изрядно пьяные или одурманенные наркотиками. Те, кто еще не разделся догола, были в самых разнообразных нарядах, от джинсов с подрезанным низом до классических слаксов от Армани в паре с льняными пиджаками. Одетый в смокинг официант предложил ей пиво. Интересно, подумала Кэт, который из этих спятивших придурков хозяин дома?

Воздух был влажным и тяжелым, в нем смешались дым от марихуаны с ароматом гардений, которые росли в обливных горшках по периметру бассейна и террасы. Улыбающиеся официанты шныряли в толпе, разнося на серебряных подносах блюда с кальмарами под маринадом, с грибами по-таиландски и су-ши. Повсюду стояли высокие бокалы с золотым шампанским, их было больше, чем китайских фонариков, которые висели на каждой пальме.

— Простите, — непрерывно бормотала Кэт, пробираясь сквозь пьяную толпу. Нелегко было маневрировать среди дергающихся, раскачивающихся тел. У Кэт создалось впечатление, что она находится среди язычников, поклоняющихся луне, которые, войдя в транс, выполняли какой-то эротический ритуальный танец.

— Слушай, детка. Если хочешь потанцевать, попроси меня.

Очень высокий парень неожиданно прижал ее к своей груди. Ее взгляд уперся в огромную татуировку на левой стороне его грудной клетки — зеленоватая змея свернулась кольцом вокруг дымящегося пистолета.

— Я Рик, — сообщил он ей, когда они начали танцевать в большой полутемной комнате, где дрыгались в танце еще около дюжины гостей. Другие либо валялись на большом диване со спинкой из слоновой кости, либо сидели в креслах, потягивая пиво и глядя на свисающий с потолка сорокафутовый телеэкран. — Я не запомнил, как тебя зовут, детка.

— Я и не говорила тебе.

Он усмехнулся:

— Так я слушаю.

Кэт опустила вниз руки и пригладила свое новое облегающее платье, которое истощило до предела ее уже и без того оскудевшую кредитную карточку. Теперь его внимание целиком обратилось на нее.

— Я Одри. Одри Хэпберн.

Она сказала это в шутку и теперь ждала реакции. В его прозрачных глазах ничего не отразилось. Он кивнул, положив ей на плечи руки.

— Подружка Кори?

— Угу. А ты?

— Да, мы давно знакомы. Вместе получили дипломы магистров экономики управления, а потом отправились на шестимесячное сафари в Конго. Стреляли в любое четвероногое существо, пересекавшее нам дорогу, — да, это было нечто.

Он засмеялся. Нет, не засмеялся — заржал, решила Кэт, она постаралась, чтобы на ее лице не отразилась неприязнь. Девушка откинула назад волосы, улыбнулась ему и протянула:

— О-о-о, охота. Мне всегда казалось, что сафари звучит так… мужественно.

— Ты не представляешь даже половины этого удовольствия. Эй, хочешь посмотреть на несколько трофеев, которые мы привезли?

Они направились по прохладному коридору, облицованному сверкающими черно-белыми мраморными панелями, поднялись по роскошной лестнице, выложенной плиткой в шахматном порядке, и через лабиринт комнат и коридоров вышли в левое крыло дома.

— Была здесь раньше?

— В последнее время нет.

— Ну, это берлога Кори. Он тут все переделал, когда умер его старик. Здесь теперь большая спальня хозяина, джакузи с сауной, комната для игр, а вот тут, — сказал он, распахивая настежь тяжелую дубовую дверь, — комната с его трофеями.

Кэт заморгала, очутившись в необычной комнате, похожей на джунгли. Собственно, это была не комната, а павильон — громадная диорама, покрытая тропическими растениями и лианами; с бугристой каменной стены с шумом падала вода. Она вдохнула теплый воздух, насыщенный влагой и остро пахнущий мхом и влажной землей. Вокруг слышались щебет птиц и жужжание насекомых.

— Просто невероятно, — ахнула она.

Рик повел ее дальше, и она от неожиданности отшатнулась, чуть не наткнувшись на азиатского слона — чучело, которое стояло за деревом с густой листвой.

— Он сам его прикончил. — Рик обнял ее за плечи. — Потом черт знает сколько у нас ушло времени, чтобы переправить эту скотину сюда, но у нас с Кори все схвачено, всюду есть свои люди.

Сердце Кэт учащенно забилось. Значит, Кори Престон не брезгует ни браконьерством, ни контрабандными делишками. Должно быть, доставка слона стоила ему целого состояния. Гусиной кожей покрылись ее руки, когда она заметила притаившуюся над ними на скале черную пантеру. Казалось, она вот-вот прыгнет на газель, остановившуюся попить воды у окруженного песком миниатюрного водопоя.

По сравнению с этим павильоном приемная «Райен индастриз» выглядела маленьким магазином игрушек. Кори Престон, видно, привез с собой пол-Африки.

— Клево, а? — Рик обнял ее за талию и прижал к себе так сильно, что она ощутила его напряженное бедро и запах хлорки от купания в бассейне. — Мы с Кори и еще несколько человек выбираемся в Африку не реже, чем раз в год. Но когда Кори не может поехать в Конго, он привозит Конго сюда.

Руки Рика начали елозить по ее телу. Кэт это не понравилось, но действовать надо было с умом.

— Это здорово, Рик. Просто фантастика. Но мне хочется выпить. — Она попыталась осторожно высвободиться из его рук, но он еще крепче сжал ее.

— Не так скоро, детка. Мы только пришли сюда.

— У меня жуткая аллергия на папоротники. Тут же начинает зудеть все тело…

— Детка, у меня тоже кое-что уже зудит. — Его дыхание обожгло ей лицо, губы впились в нее, и он прижал ее к стене. От нахлынувшего отвращения, Кэт была готова дать ему локтем под ребра, когда внезапно в павильоне погас свет.

На них упала темнота, давящая, непроницаемая темнота, отчего жуткие звуки джунглей стали отчетливее. Рик отпустил ее, и Кэт услышала, как он, ругаясь, нажимает на кнопки, вероятно, спрятанные в стене. Звуки ночи все нарастали, сквозь потолок светила россыпь звезд.

Холодный голос рядом с ними произнес:

— Ты покойник, Рик.

Кэт заморгала от внезапного яркого света, а когда открыла глаза, ужас охватил ее: она увидела красивого парня, глядящего на них через прицел автомата Калашникова. Его полные губы были выпячены, руки крепко сжимали оружие.

— Отцепись, Кори! — Рик ударил рукой по камню над головой у Кэт. — Опять ты со своими штучками!

— Похоже, я поймал тебя со спущенными штанами, лопух. Готов сдаться на моих условиях?

— Да, конечно. Что на этот раз?

— Я сегодня великодушен. — Кори ткнул стволом автомата в сторону Кэт. — Отпущу тебя, если познакомишь со своей подружкой.

Кэт вся напряглась, по спине поползли мурашки, когда он с холодной улыбкой прицелился в нее.

«Так этот идиот и есть Кори Престон, неудавшийся наследник «Тейлон интернэшнл».

Он был по-своему красив и элегантно одет. На нем была бежевая рубашка и такие же слаксы из хлопка, светлая одежда подчеркивала его загорелое лицо и черные как смоль волосы. В его лице просматривалось что-то хищное, львиное, особенно в глубоко посаженных желтых глазах. За его спиной стояли двое: впереди была высокая длинноногая девица с платиновыми волосами в черном кружевном бикини, яркая и надменная, с высокими резкими скулами, а позади нее стоял мужчина.

У Кэт чуть не подогнулись колени, когда она встретила кобальтовый взгляд Кинжала.

«Какого черта он здесь делает?»

— Уф, как ты сказала тебя зовут, детка? Одри, верно? Одри… Одри Хасберн… Нет, вспомнил, Хэпберн. Кори Престон, познакомься с Одри Хэпберн. Но постой, я думал, что вы знаете друг друга.

— Не думаю, что я имел такое удовольствие, — медленно сказал Кори, прищурясь разглядывая ее. — Одри Хэпберн. Собственной персоной. Не хухры-мухры.

Ей захотелось спрятаться за лианами. Она не осмеливалась смотреть ни на Кинжала, ни на блондинку.

— Я пошутила, когда назвала Рику это имя, — начала она. — Вообще-то меня зовут… — Она заколебалась лишь на долю секунды, уголком глаза уловив движение пальмового листа как раз за плечом Кинжала. — …Палмер. Луиза Палмер. — Кэт усмехнулась и вскинула голову. — Замечательная вечеринка, Кори. Но ты играешь не по правилам. Кто твои друзья?

Он не отрывал глаз от ее лица.

— Это Бетани и ее приятель Ник. Но ты должна мне напомнить, где мы встречались. Я никак не могу тебя вспомнить.

Кэт заморгала, ее мозг лихорадочно работал, но не успела она что-то сказать, как в разговор вмешался Кинжал:

— Мы с Луизой познакомились в Каннах прошлой зимой. — Он произнес это так же быстро и естественно, как коршун падает на добычу. — Ты тогда тоже была, Бетани.

— Прошлой зимой в Каннах была скучища. Кто помнит? В этом году я собираюсь поехать в Портофино. Ты тоже должен поехать. — Бетани провела пальцами по волосам Кинжала, даже не взглянув на Кэт.

— Это было на премьере Феликса, так ведь? — продолжал Кинжал, вопросительно подняв бровь на Кэт.

— Да, вроде… — начала она, увидев металлический блеск в его глазах.

Но Кори оборвал ее, резко повернув к Кинжалу голову.

— Заткнись, парень. Это ее я спросил, где мы встречались.

— Кори, ты и правда не помнишь? — Кэт надула губы, изображая обиду. — Подумай и вспомни, пока мы с Риком искупаемся.

Он подцепил пальцем тонкую лямку ее красного платья, оглядел с ног до головы и усмехнулся:

— Какой шикарный купальник.

— Глупый. — Она засмеялась, стараясь удержаться от дрожи, когда он убрал руку. — Я оставила свое барахло в кабинке. Пойдем с нами; может, это освежит твою память. — И она шутливо потянула Рика за собой.

— Что за спешка? — Быстрее молнии Кори преградил им дорогу стволом автомата. — Бассейн никуда не денется, а мы попытаемся возобновить наше знакомство.

«Господи, он страшный как дьявол», — подумала Кэт, и ей стало жутко. Казалось, под этой красивой оболочкой нет сердца. Кто он — просто избалованный богатый ребенок, которого все время спихивали на нянек, в пансионы и подготовительные школы и давали ему все, что можно купить за деньги, за исключением любви и нежности? Или он лишен чего-то еще, нравственности… доброты… души, наконец?

«Он-то как раз способен на заговор против Мэг, — решила Кэт, встретив его немигающий взгляд; она пыталась сообразить, как вести себя дальше. — Он в силах найти средства, деньги, подручных».

А мотив? Согласно ее исследованиям, его семейство потеряет миллионы при введении закона о контроле над оружием, ведь тогда снизится производство оружия.

— Остынь, Престон. Леди желает поплавать. — Это вмешался Кинжал, отталкивая в сторону дуло автомата.

Рик, казалось, только этого и ждал.

— Ну, мы пошли.

— Желаю приятного купания, Луиза, — небрежно обронил Кинжал, когда они прошли мимо него. — Берегись акул.

Она почувствовала на себе его пронзительный взгляд и подумала, что акулы показались бы ей милыми рыбками по сравнению с ним, если бы они остались наедине.

«Вероятно, сейчас пара полицейских выведет меня отсюда, заломив руки за спину. Как же мне тогда удастся помочь Мэг, если я окажусь за решеткой в полицейском участке Палм-Бич?»

Рик подвел ее прямо к краю бассейна, сверкавшего в ночи, словно аквамарин на черном бархате. Перед ними в мелкой части бассейна, прямо в воде танцевала полностью одетая парочка. Зрители восторженно заревели, когда партнер поскользнулся и окунулся с головой.

— Подожди минутку, — пробормотала Кэт, решив, что пора смываться от Рика. — Я только разыщу купальник…

— Не нужно, детка. — Рик покачал головой и усмехнулся ей, и не успела она выдернуть руку, как он потянул ее вниз.

В следующее мгновение она оказалась под водой.

Кэт вынырнула на поверхность, хватая воздух. «Пропали мои триста пятьдесят долларов, потраченных на платье из красного шелка и лайкры. Не говоря уж о косметике и волосах». Она решила, что, если Рик окажется поблизости, она выцарапает ему глаза.

Но Рика не было видно нигде. Зато в бассейне теперь оказалось тридцать — сорок гостей, все прыгали, вопили и окунали друг друга. Кэт с трудом подплыла к ближайшей стене, выложенной ярко-розовым кафелем, проклиная все на свете, так как у нее с ноги соскочила одна лодочка на высоком каблуке. Она собралась уже выйти из бассейна, когда заметила перед своим носом пару бежевых мокасин. Она медленно скользнула взглядом вверх, увидела мужские брюки кремового цвета, ремень с золотой пряжкой и свободную белую рубашку.

Кинжал протянул ей руку.

«Из огня да в полымя», — промелькнуло у нее в голове, но после секундного колебания она ухватилась за его руку и позволила вытащить себя на площадку.

Его голос прозвучал сухо:

— Полагаю, что этот танец мой.

17

«Елена» скользила по неспокойным пенистым волнам, сопротивляясь порывистому ветру. Когда пятидесятифутовое судно обогнуло полуостров Юкатан, яркая луна высветила тропические джунгли, видневшиеся на далеком горизонте.

«Завтра к вечеру мы будем у острова», — размышлял Джей Ди, расхаживая по сверкающей палубе. Крошечный безымянный остров — клякса на карте, затерявшийся среди двух сотен других маленьких островков, которые, подобно крупной дроби, тянутся вдоль западного побережья Карибского моря. Джей Ди мысленно восстановил план игры. Они подождут до двух-трех часов ночи, подойдут ближе под покровом темноты и встанут на якорь в укромной маленькой бухте в северной части острова.

Самое трудное позади. Впереди сплошные развлечения! Джей Ди понимал, что сейчас главная их задача — крепче держать пленницу и тихо сидеть на месте, не теряя контакта с Гонщиком.

Одно удовольствие.

Он посмотрел на Тая, Фрэнка и Бремсона, устроившихся на открытой палубе. Если бы не оружие, они сошли бы за группу рыбаков, возвращающихся с очередного лова в открытом море. Но впечатление обманчиво. Эта троица входит в число отборных кадров наемников, орудующих в Западном полушарии, и рыбацкий промысел им в ближайшее время не грозит.

Пока он и его команда выполняют порученное им дело — тайно вывозят с материка заложницу, другие группы уже прибыли на заданные места по всей стране и ожидают начала следующих фаз операции. Один телефонный звонок от Престона, и они приступят к действию.

Лунный свет высветил оспины на его лице, когда Джей Ди созвал людей на совет.

— Я только что получил от Директора факс, и в нем перечислены последние требования, поставленные перед Вашингтоном. Должен сказать, что вот-вот веером полетит дерьмо.

— Не наша проблема. — Бремсон, невозмутимый норвежец, откинулся на спинку шезлонга и зажег сигарету, ее красный кончик загорелся в полутьме, словно крошечный рубин. — Мы-то будем просто сидеть здесь, подальше от бури, и наслаждаться океанским воздухом.

— И держать Раннюю Пташку в гнездышке.

Фрэнк с ухмылкой отошел от обитых медью поручней.

— Я добровольно вызываюсь на все ночные дежурства.

Джей Ди грохнул своей кружкой с вином так сильно, что содержимое выплеснулось на пластиковую столешницу.

— Девчонку не трогать, Фрэнк. Пока что. Директор в этом очень строг — никто к ней не должен прикасаться. Оставишь хоть один отпечаток пальцев на нашем дорогостоящем грузе, и Директор устроит тебе долгосрочную командировку в морг. Ясно?

— Да, ясно. Нам долго объяснять не нужно, — огрызнулся Фрэнк, добавляя кубики льда в стакан виски.

Проницательный взгляд Джей Ди переместился на Тая, и тот пожал массивными плечами.

— Нет проблем.

Бремсон стряхнул через борт пепел сигареты и зевнул, вытянув голые руки над головой к звездному небу.

— Я никогда не мешаю дело с удовольствиями. Впрочем, два вопроса. Что за хрен этот Директор и когда мы получим в руки те кубинские сигары, о которых шла речь?

— Отвечаю на первый вопрос — кто такой Директор, не нашего ума дело. И тебе было сказано об этом в самом начале. Что до сигар, то Гонщик должен получить их на острове вместе с провизией хотя бы на пару недель.

— Гонщик! — раздраженно фыркнул Фрэнк и опрокинул в глотку остатки «шотландца». — Вот на что он сгодился на этот раз — по магазинам бегать.

За этим замечанием последовала напряженная тишина. Слышно было лишь, как плещутся волны о борт яхты. Джей Ди пригвоздил Фрэнка острым, как штык, взглядом, но ничего не сказал.

— Помнится, он спасал твою задницу в Никарагуа не один раз, приятель, — наконец медленно произнес Бремсон.

— То был прежний Гонщик. А потом он начал нервничать. И теперь уже никуда не годится, чистый пидер.

Джей Ди с трудом сдержался.

— Знаешь, Фрэнк, порой бывает опасно недооценивать кого-то. Советую тебе не забывать об этом.

Фрэнк Алдо раздражал его с самого первого дня операции, но, поскольку группу подбирал сам Престон, спорить Джей Ди не стал.

С Бремсоном и Мадером у него проблем не возникало. Это были испытанные профессионалы, отбросившие свои личные амбиции и умевшие работать в команде. Однако Фрэнк его настораживал, он напоминал ему просыпающийся вулкан — в нем бродят какие-то силы. Он всегда старается оставить за собой последнее слово, постоянно спорит или жалуется.

— Ну, что ж, если тебе хочется, чтобы Гонщик был у тебя мальчиком на посылках, пусть так и будет. — Фрэнк наклонил бутылку виски и плеснул янтарную жидкость на кубики льда в своем стакане. — До тех пор, пока он не испортит все дело.

— Смотри, чтобы ты сам не испортил его! — Джей Ди ткнул полированным ногтем в лицо Фрэнку. — А о Гонщике позабочусь я.

Мэг заметила золотую зажигалку, как только отодвинула пустой поднос. Сколько она валялась тут на полу, рядом со встроенным комодом? Видимо, выпала у кого-то из кармана.

«Огнем борись с огнем».

Она еще не знала, как ею воспользуется — как инструментом или как оружием. Понимала только, что больше у нее ничего нет.

«Мне нужно достать ее немедленно, пока никто не заметил, что она тут».

Но каким образом?

«Должен найтись какой-то способ. Думай, черт побери. Она лежит всего лишь в жалких десяти дюймах от кровати».

Мэг откинулась на спинку и огорченно покосилась на зажигалку. Даже если она потянется изо всех сил и продвинется, насколько позволит цепь, то все равно не достанет. Нужно что-то… Ее глаза заметались по голой каюте. Ни черта нет.

«Что сделала бы бабушка? Ведь она не раз оказывалась в трудных ситуациях».

Мэг всегда думала о бабушке как о человеке, способном справиться с какой угодно проблемой, и старалась во всем быть похожей на нее. Даже увидев, что не попадает на Олимпийские игры, она не поддалась отчаянию и собралась с силами, чтобы сохранить такой же оптимизм и достоинство, с какими бабушка прожила всю свою жизнь.

Что сделала бы сейчас бабушка? — снова спросила она себя, царапая ногтями матрас.

«Она посоветовала бы мне успокоиться и хорошенько подумать. И найти выход. Давай-ка открой глаза и внимательно осмотри каюту. Что тут у меня имеется?» Она еще раз посмотрела вокруг себя. Почти ничего нет — немного вещей, подушка, покрывало.

Покрывало.

Она перебралась на край постели. Вытащила из-под себя оранжевое легкое покрывало, освободив из-под матраса его края. Ее дыхание участилось от пробудившейся надежды.

«Осторожно… кидай не слишком далеко, а то не достанешь… или оттолкнешь зажигалку еще дальше. Не торопись. Делай все точно». Ее ладони вспотели при мысли, что другой такой возможности у нее может и не оказаться.

Покрывало упало с мягким шорохом, накрыв зажигалку. Затаив дыхание, Мэг потянула за его край и услышала тихое царапанье металла по деревянному полу.

Снаружи раздались шаги. Кто-то спускался по лестнице. Подошел к двери. Мэг застыла. Все тело замерло в напряжении. «Господи, если они сейчас войдут…»

Она задержала дыхание и услышала, что шаги простучали мимо и затихли. Где-то мягко закрылась дверь. С облегчением вытерев пот с верхней губы, она почувствовала себя так, как это бывало после многочасовых тренировок, — сначала ощущаешь крайнее изнеможение, а потом приходит второе дыхание. Нахмурив брови, она снова потянула за покрывало, сосредоточившись на своих осторожных действиях, пока ее маленькая добыча не оказалась в пределах досягаемости.

Однако цепь была слишком короткой, и все ее старания были напрасны. У Мэг пересохло в горле, в глазах застыли слезы. Она потянулась к зажигалке ногой, пытаясь зацепить ее пальцами, но яхта внезапно дернулась и зажигалка ускользнула. Сжав зубы, Мэг насколько могла вытянула ногу, натянув цепь так, что заболело запястье.

«Готово».

Затаив дыхание, она подвинула к себе ногой зажигалку. Пот заливал ей глаза, а она распростерлась на кровати и свободной рукой на ощупь шарила по полу. И когда уже была готова закричать от обиды и отчаяния, она почувствовала разгоряченной рукой холод металла.

Но как только она схватила ее, дверь каюты открылась. Вошел Джей Ди.

— Какого дьявола ты тут затеяла?

18

— Мне тут нечем дышать! — закричала Мэг, бешено мотая головой из стороны в сторону. — Ты должен выпустить меня отсюда. Пожалуйста, хоть на минуту.

Мэг изо всех сил старалась, изображая безумие и ярость. И при сложившихся обстоятельствах большого труда ей это не составляло.

— Я задохнусь и умру, — причитала она, пока Джей Ди молча смотрел на нее. — Мне нужен… свежий воздух. Пожалуйста, выпусти меня отсюда.

Он разглядывал валяющееся на полу скомканное покрывало, сбившиеся с матраса простыни и ее разгоряченное, покрывшееся испариной лицо. Его пальцы нащупали ключ, висящий на поясе.

— Думаю, за пять минут на палубе ничего не случится.

Пока он снимал ключ с кольца, Мэг потихоньку сунула зажигалку в карман тренировочного костюма.

— Пятнадцать минут, — кратко сказал Джей Ди, открыв ключом наручник, потом схватил ее за руку и стащил с кровати. — Веди себя нормально.

— Получайте! — Фрэнк ликовал, бросив свои карты на стол. — Снова. Уже пятый раз. Похоже, кое-кто из нас просто прирожденный победитель.

— Ну и подавись, приятель. — Бремсон раздраженно швырнул карты и зачерпнул пригоршню соленых орешков. Фрэнк никогда не умел прилично играть в покер. Ему просто везло. Бремсона же ничто так не раздражало, как хвастовство победителя.

Увидев его кислое лицо, Фрэнк заржал.

— Ты сдаешь, Бремсон. Не умеешь работать головой, поработай руками.

В темном ночном воздухе запахло дождем. Надвигался шторм. Об этом говорили резкие порывы ветра, трепавшего им волосы. Они начали следующую игру, хотя от бурных волн яхта содрогалась и карты скользили по столу.

Взяв еще горсть орехов, Бремсон замер, пристально глядя на Фрэнка.

— Что с тобой сегодня? Твоя дерьмовая ухмылка действует мне на нервы.

— Лучше признайся сразу, что я знаю то, чего не знаешь ты. — Жесткий смешок вырвался из глотки Фрэнка, когда он сбросил бубновую семерку. — Знаешь что, Бремсон, детка? Поскольку сегодня меня обуяло великодушие, я могу поделиться с тобой ценной информацией.

— Какой информацией? — Сидевший у борта Тай надел на голову капюшон штормовки и подтащил шезлонг поближе к освещенному столу.

Ободренный всеобщим вниманием, Фрэнк широко ухмыльнулся.

— Хотите узнать, кто наш загадочный Директор?

— Откуда тебе знать? — фыркнул Бремсон, вытаскивая карту. — Ты ведь слышал, что сказал Джей Ди. Сдается мне, это такой большой секрет, что он и сам не знает.

— Побьемся об заклад?

— Парень, в тебе столько дерьма, что даже глаза у тебя коричневые. — Резкий смех Тая эхом разнесся по палубе; он развернул жевательную резинку и отправил ее в рот. — Да какое нам дело, кто нас нанял, раз мы получаем деньги и кубинские сигары?

— Мне не все равно. — Фрэнк вскинул подбородок, когда Бремсон сделал ход. — Меня тошнит от Джей Ди и его манеры держаться, он шныряет тут, как какой-то мафиозный капо.

— Ну, так что? — Голубые глаза Бремсона внимательно уставились на Фрэнка. — Если тебе есть что сказать, то давай, валяй.

— Ну, я случайно прочел факс…

— И Директор это… — подначивал его Тай, выстукивая барабанную дробь на подлокотнике кресла.

С лукавой улыбкой Фрэнк перевел взгляд с одного напарника на другого. Яхта качнулась на большой волне.

— Шутник, раскручивающий международный скандальчик, — это некий парень по имени Кори Престон. Уловили?

— Алдо, заткни свою вонючую пасть!

Все трое вздрогнули, когда голос Джей Ди, словно мачете, прорезал ночной воздух.

— Святое семейство! — Бремсон чуть не задохнулся, увидев, что сверху на лестнице рядом с Джей Ди стоит притихшая девушка.

Она все слышала. Это было видно по ее лицу, а на лице Джей Ди отразилась досада. Этот трепливый идиот Фрэнк! Теперь им придется пустить ее в расход.

Фрэнк опешил.

— Джей Ди… Я…

— Ты не слышал меня? Заткни пасть, трепло. Ты уже и так сказал больше, чем нужно. Мне следовало бы отрезать твой болтливый язык.

Все четверо уставились на Мэг, и у всех на уме была одна и та же мысль.

Колени ее подогнулись. Если бы не жесткая хватка Джей Ди, она рухнула бы на палубу.

— Тай, иди сюда, — прорычал Джей Ди; при бледном искусственном свете было видно, что его лицо покрылось пятнами от гнева. — Держи ее.

Затем Джей Ди оказался перед Фрэнком и произнес длинную тираду с такой яростью, что находящемуся рядом с ними Бремсону стало жутко.

Мэг навалилась на поручни, вцепившись в них обеими руками; Тай держал ее за локоть. «Теперь им придется меня убить. Ведь я все знаю».

Охваченная ужасом, она всматривалась в горизонт, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. И вдруг справа она разглядела какие-то смутные очертания. Суша?

Она прищурилась, стала всматриваться пристальнее. Пульс участился. Ей показалось, что она видит огни. Что это — лунный свет отражается в море или остров?

Раздумывать было некогда. Возможно, другого случая ей больше не представится. Быстрым движением она выхватила из кармана зажигалку, зажгла ее, повернулась и подпалила рубашку Тая.

Она увидела ужас на его лице, услышала его рев, почувствовала запах обожженного тела; затем она перелезла через бортик, сильно оттолкнулась и стала падать, падать, падать в черные бурлящие волны.

«Только бы не затянуло под судно. Плыть нужно вправо. Вправо».

Хватая воздух, она вынырнула и попыталась сориентироваться в ледяной воде. Вокруг свистели пули, а где-то, как ей показалось, вдалеке раздались крики, проклятия и затем всплеск.

Ею овладел ужас, сжалось горло. «О Господи, они гонятся за мной».

Набрав в грудь воздуха, она глубоко нырнула.

Ей оставалось делать только одно. Это она умела хорошо.

Она поплыла.

19

Онемевшие руки Мэг били по воде. Казалось, она плывет уже всю ночь. Когда усталость сковала ее, а легкие стали работать как мехи, с трудом втягивая и выбрасывая воздух, Мэг твердила себе неотступно: «Держаться. Во что бы то ни стало держаться».

Ее руки и ноги работали как автомат, непрерывно повторяя движения. Вверх, вниз, всплеск, гребок. Толчок, толчок, снова гребок…

И все-таки суша оставалась так далеко, что казалась миражем.

Преодолевая изнеможение, Мэг плыла и плыла, сосредоточась на смутных очертаниях суши. Сколько плыть до нее?

«Слишком далеко», — скулил внутри тонкий предательский голосок.

Никогда еще она не казалась себе такой одинокой. Такой замерзшей, усталой. Никогда положение ее не было таким безнадежным.

Что-то задело ее ногу. «Господи! Акула? Скат?» Сердце заколотилось, она закрыла глаза и поплыла дальше, зная, что в любой момент гигантские челюсти или ядовитые щупальца могут настигнуть ее.

Луна скрылась за надвигающимися тучами, и непроницаемая темнота окутала Мэг. Ни одна звезда не проглядывала сквозь густую завесу туч.

«Если бы не было так темно», — мысленно повторяла она, каждый вдох теснил ей легкие. Вдруг где-то слева в воду ударила молния.

И Мэг похолодела от нового приступа ужаса.

Она заставила себя плыть быстрее, руки и ноги работали изо всех сил. Но с каждым гребком волны становились все выше и относили ее назад.

«Я не доплыву. Слишком далеко. Я устала. Это безнадежно». Изнеможение сменилось отчаянием.

В небе рокотал гром, дождь хлестал по лицу. А откуда-то сзади ветер доносил ее имя, голоса ее тюремщиков эхом разносились в наступавшей внезапно жуткой тишине. Они все еще искали ее, их лодка разрезала бурные волны подобно плавнику акулы.

«Бесполезно. Бесполезно. Я скоро утону».

Мэг ударилась ногами об острые камни, и боль пронзила ее икры. И вот она уже, минуту постояв на камнях, побрела по направлению к берегу, хватаясь за торчащие из воды скользкие скалы, сдирая кожу на локтях и коленях. Добравшись до мели, она упала, и ее тошнило морской водой до болезненных напрасных позывов, пока не закружилась голова.

Земля. Холодная, жесткая, прекрасная земля.

Но она все еще не была в безопасности.

Разорванный, мокрый спортивный костюм прилипал к телу при порывах сильного ветра. Мэг оглянулась на море, где вздымались бурные волны. Вдалеке зловеще мерцали огни яхты, словно по воде шарили десятки маленьких прожекторов.

Пошатываясь, Мэг поднялась на ноги, обводя взглядом черный как смоль берег. Она могла бы прямо сейчас использовать маленькую золотую зажигалку, но решила пока этого не делать.

Перебарывая боль в сведенных судорогой мышцах ног, она вскарабкивалась на камни, скользила по ним вниз и, наконец, добралась до влажной, покрытой мхом земли.

Перед ней была маленькая хижина, рядом с ней стоял джип.

Из допотопного магнитофона, пристроенного над облупленной деревянной стойкой в старой кантине Эрни, была слышна любимая песня группы «Иглз» «Не волнуйся». Сандалии Джейка ритмично шлепали по земляному полу в такт музыке. Он плеснул себе в полупустой стакан новую порцию бурбона.

— Прибавь громкости! — прокричал он, когда гром заглушил музыку.

— Громче уже нельзя, парень! — крикнула Эрнестина, с шумом открывая банку с пивом и делая основательный глоток.

В маленькой, скудно освещенной хижине, украшенной оставшимися от прошлогоднего Рождества цветными лампочками, было пять человек. Никто из них при всем их желании не был в состоянии поехать домой.

Глядя в стакан, Джейк проворчал:

— И когда ты только заменишь этот кусок дерьма на музыкальный автомат?

Сэм, коренастый темнокожий ловец крабов, присел в конце стойки, вытаращив свои темные глаза.

— Ступай домой, Джейк. У тебя настроение такое же жуткое, как и погода.

— Пошел к черту. Я уйду, когда мне захочется.

Биг Веда, маленький повар с Ямайки, выполняющий также функции островного почтальона, отставил в сторону облупленную эмалированную кастрюлю — он так и не отскреб ее дочиста — и протопал к стойке, у которой сидел Джейк.

— Послушай Сэма, Джейк. Ступай домой.

Джейк оставил его слова без внимания и снова взялся за бурбон, и тогда Веда отобрал у него бутылку.

— Дружище, шторм быстро надвигается.

Словно в подтверждение его слов замигали огни.

— Я буду спать прямо здесь, — промычал Джейк.

— Нет, не будешь. Ступай спать в свою постель. — Эрни подошла к нему и стала вытирать липкую стойку грязной тряпкой, толкнув бедром Джейка. — Сегодня ты слишком пьяный, чтобы сгодиться в моей.

Биг Веда и Сэм загоготали. Джейк шлепнул ее по обширному заду.

— Хочешь на спор, детка? — Он ухмыльнулся из-под соломенной панамской шляпы и одним глотком опустошил оставшийся бурбон. — На двух континентах не найдется женщины, которая когда-либо выгоняла меня из своей постели.

— Ну а я тебя выгоняю, — твердо заявила Эрнестина, разворачивая широкие плечи. — Сделай нам всем одолжение, милый, и ступай домой. — Несмотря на строгость, в ее голосе сквозила и нотка нежности. — Я закрываю, а то начнется дождь и потечет крыша. Ступай, уже почти два часа ночи, и я хочу спать.

Джейк поднялся и опрокинул стул. Чертыхаясь под нос, нагнулся, чтобы поднять его. Он так не напивался несколько месяцев и теперь чувствовал себя, как в аду. Краешком сознания он понимал, что утром будет еще хуже, и боялся этого, как боялся и грома, который уже рокотал над головой.

Дождь ворвался в кантину, когда Джейк открыл дверь и, шатаясь, вышел в бурную ночь. Сверкнула молния, расколовшая небо, и перед ним внезапно возникла промокшая женская фигура.

— Святители небесные! — Джейк остановился, глядя, как женщина без сил прислонилась к стене хижины. — Откуда ты такая выползла?

— Они… за… мной… — хрипло и с отчаянием произнесла женщина.

Он постоял под дождем, моргая и раздумывая, не померещилось ли ему, что перед ним опустилась на колени женщина, в мокрых волосах которой запутались морские водоросли.

— Заходи. — Он махнул на дверь широким жестом. — Они уже закрывают, но я уверен, что старуха Эрни нальет тебе добрую порцию.

— Нет, прошу тебя. — Она поднялась на ноги и бросилась к нему, вцепившись в его руку. Джейк увидел, что она была напугана до умопомрачения. Ее бил озноб, так что зуб на зуб не попадал. Даже в темноте он видел, что у нее синие губы, а дышит она часто и прерывисто, со всхлипами. — Они не должны… найти меня. Они убьют… меня. Ты должен… мне помочь.

— Ты не к тому обращаешься, детка. Я не из героев. — Он попытался отойти, в голове у него все перемешалось. Он не принимал всерьез ее слова, но выглядела она и впрямь перепуганной.

Она вцепилась в него железной хваткой и, похоже, не собиралась отпускать его руку.

— Неужели ты не понимаешь? — Она почти кричала, когда ветер едва не сорвал шляпу с его головы. — Они убьют меня!

Джейк ухватился за шляпу и, прищурясь, поглядел на нее. «Этого мне еще не хватало. Бабьей истерики. Видимо, ненормальная какая-то. Только вот откуда она взялась?»

Туристские лодки на Монтине не останавливаются. Остров слишком мал и находится далеко от популярных маршрутов. Тут только шестьдесят шесть жителей, и он знает их всех. И все-таки перед ним не призрак, а живая, промокшая насквозь, испуганная женщина с умоляющими глазами, вцепившаяся в него с выражением яростного отчаяния на лице.

— Залезай, — проворчал он, ткнув пальцем в джип, криво припаркованный на гравиевой дороге. — Ложись на заднее сиденье и не высовывай голову, что бы ни происходило.

Джейк был пьян, но не настолько, чтобы не смотреть на дорогу, когда мчался мимо раскачивающихся мангровых деревьев. Дождь хлестал в ветровое стекло. Время от времени он слышал, как женщина стучит зубами на заднем сиденье.

«Во что я влип, черт побери? — думал он, круто поворачивая руль, когда проносился с ревом мимо бухты Монаха. — Мне это нужно, как тропическая лихорадка».

Действие бурбона уже улетучилось, восприятие обострилось, когда он смотрел в зеркало заднего вида, не видно ли сзади фар машины.

«Постой-ка». Может, у детки галлюцинации, накачалась наркотиками, как те, чей самолет разбился в Обезьяньей долине, когда они пытались легко и быстро заработать миллион?

Объезжая уже наполнившиеся водой рытвины на посыпанном гравием шоссе, он свернул на почти незаметную, заросшую травой дорогу, ведущую к его хижине.

— Это не «Уолдорф», но там сухо, тепло и нет посторонних, — сказал он, распахивая дверцу джипа.

Женщина, примостившаяся сзади, подняла голову и оглядела деревянный домик на сваях.

— Они скоро начнут меня искать, — прошептала она.

Джейк помог ей пройти по покрытой трещи-тми цементной дорожке, и, когда они поднимались по шатким ступенькам дома, он поддерживал ее за талию. Усадив ее на потертый диван, он вручил ей одеяло и с минуту постоял, рассматривая гостью.

«Черт побери, ей требуется не только одеяло». Ее спортивный костюм разорвался, намок и прилип к телу. Икота прекратилась, но зубы все еще стучали, словно кастаньеты, а волосы, в которых запутались трава и водоросли, висели, как змеи у горгоны Медузы, вокруг грязного лица, покрытого синяками. Она явно прошла через ад, но почему? Кто загнал ее в этот ад? Какие обстоятельства вынудили ее попасть в такую передрягу?

— Ты меня не понял, — повторила она, раскачиваясь вперед и назад на диване. — За мной охотятся. Ты должен позвонить в полицию.

— Постой-ка, куколка. Мне придется звонить в морг, если ты не переоденешься в сухую одежду. — Он подошел к картонной коробке, которая стояла возле стены рядом с небольшим обеденным столом, порылся в ней и извлек мятую теплую рубашку из серой махровой ткани. — Переоденься в ванной — вон там. А я тем временем сварю кофе.

Он сделал четыре шага и, оказавшись в примыкающей к комнате маленькой кухне, поставил на газовую плиту алюминиевую кастрюлю.

— Сейчас отведаешь фирменный напиток Джейка! — крикнул он, когда она заковыляла в ванную. — Крепкий черный островной кофе моментально вернет тебя в стан живых.

«Какого черта я разыгрываю из себя няньку перед этой мокрой курицей, влипшей Бог весть в какую историю? С каких это пор я сделался сэром Галахедом?»

Ему самому было не по себе. В голове пульсировала тупая боль. От внезапного удара грома и налетевшего в ту же секунду порыва ветра хижина зашаталась. Свет замигал, и Джейк порылся в буфете, отыскивая свечи и спички. Он решил разогреть густую похлебку из моллюсков, приготовленную на ужин. Он подумал, что горячая пища ей не помешает.

Когда он вернулся в комнату, держа в руках две кружки кофе, она уже переоделась в рубашку и лежала на диване, прикрыв ноги одеялом.

— Я оставила мокрую одежду в тазу. Извини, но я не знала, куда ее положить.

— Не волнуйся. Если дождь когда-нибудь перестанет, я вывешу ее на улице.

Она поежилась, когда ветер снова налетел, зазвенел стеклами, завыл под крышей. Снова замигал свет, и хижина погрузилась во тьму. Затем слабый свет снова зажегся, осветив скудную обстановку бедной хижины с низким потолком.

— Эге, — пробормотал Джейк, бросая опасливый взгляд на старый позеленевший корабельный фонарь, бешено раскачивающийся над обеденным столом. — В последний раз, когда разыгралась непогода, у нас на острове целую неделю не было света.

Девушка, схватив кружку обеими руками, с опаской покосилась на окно.

— Ну а теперь ты можешь позвонить в полицию? Пожалуйста! — Ее голос звенел от волнения. — А то снова погаснет свет, и мы не сможем с ними связаться…

— Куколка, мне жаль разочаровывать тебя, но на этом острове нет ничего, кроме почты, бара и маленькой лавки. Ближайший полицейский участок находится в двух островах отсюда — полчаса на лодке и пять минут на моем вертолете, когда он исправен, конечно. А сейчас он не более надежен, чем электричество.

Свернувшись под одеялом, Мэг чувствовала, как дрожат мышцы ее ног от мучительного, долгого заплыва. Она взглянула на загорелого парня, который сидел в шезлонге наискосок от нее, и глаза ее наполнились страхом.

«Из-за меня убьют и его. На вид он сильный, мужественный, но разве ему справиться с этими наемниками?»

Когда она в первый раз натолкнулась на него, он был сильно навеселе, но теперь казался протрезвевшим; его оленьи глаза внимательно смотрели из-под густых светлых бровей, губы были решительно сжаты; на широком симпатичном лице отросла за несколько дней щетина. Почему-то ей, ослабевшей и больной от пережитого ужаса, еле слышный внутренний голос твердил: «Соберись с силами, «Мисс Америка». Ты, должно быть, сейчас страшнее черта. Наконец-то тебе встретился привлекательный парень, а ты похожа на мокрую крысу, вылезшую из помойного бака».

И тут она поняла, что близка к помешательству. С какой стати думать о его привлекательности, если она едва ли доживет до утра?

— Я не знаю, что делать. — Она пила кофе, и каждый глоток приятно обжигал ей горло. — Просто не знаю, как мне выбраться отсюда…

— Ты никуда не пойдешь, пока не уляжется шторм. И поверь мне, никто за тобой не гонится. Так что устраивайся поудобнее и постарайся расслабиться. Для начала скажи, как тебя зовут.

Оторвавшись на минуту от кофе, она встретила его вопросительный взгляд.

— Мэг Хансен. — Она вздохнула. — Я знаю, что ты мне не поверишь, но я «Мисс Америка».

На его лице ничего не отразилось.

— Что ж, — протянул он, откинувшись назад в полотняном шезлонге, слишком хрупком для его крупного тела. — А я Сильвестр Сталлоне. Добро пожаловать в Беверли-Хиллз!

Она с недоумением уставилась на него. «Я знаю, что не похожа сейчас на королеву красоты, но он смотрит на меня так, будто я сбежала из сумасшедшего дома».

— Послушай, — медленно сказала она, — мое имя Маргарет Элизабет Хансен. Меня напоили снотворным и похитили в Атланте, а потом долго держали на яхте. Мне пришлось проплыть не знаю сколько миль, после того как я сбежала от них, и надеюсь, что ты поверишь мне. Они уже ищут меня, а если найдут здесь, то скорее всего убьют нас обоих. — Выражение его лица не изменилось. Мэг облизала губы. — Только не говори мне, что не читал в газетах про мое исчезновение.

— Одна из причин, леди, почему я торчу в этой дыре, состоит в том, что меня тошнит от газет, телевидения и всякой дряни, рассылаемой по факсу. Я беру в руки газету раз в месяц — и то не всегда. И мне нравится такая жизнь. — Он нагнулся вперед, уперевшись локтями в колени. При сумрачном свете лампы его глаза казались совсем зелеными. — Ну а теперь переведи дух и расскажи мне все снова.

Мэг так и сделала, рассказав подробно обо всем, что произошло с тех пор, когда она увидела Бернси, обмякшую и истекающую кровью на полу гостиничной ванной комнаты, и до того момента, когда она прыгнула за борт яхты.

Он поднялся, походил взад-вперед перед диваном, затем остановился и уставился на нее.

— Так ты утверждаешь, что приплыла сюда с яхты, — и это при такой волне, как сейчас?

— Ты стоишь перед бывшим кандидатом в олимпийскую сборную по плаванию, — спокойно ответила Мэг, заправляя за уши спутанные волосы. — Но это было совсем в другой жизни.

— Дай-ка мне разобраться. Сначала ты «Мисс Америка». Теперь неудавшаяся олимпийская чемпионка. Да еще пленница с яхты… — Он вдруг остановился, повернулся к ней и посмотрел таким взглядом, как будто у нее только что выросли ослиные уши. — Черт побери!

— Ты мне не веришь?

— Похлебка подгорает.

Он исчез на кухне, и Мэг заметила, что на столе рядом с пишущей машинкой и красной папкой с толстой стопкой бумаги стоит беспроволочный телефон. На дрожащих ногах она добралась до него и сняла трубку.

— Бесполезно, — заявил появившийся у двери Джейк. Над миской с похлебкой, которую он держал в руках, клубился ароматный пар. — Батарейка села. Собрался заменить, когда в следующий раз поеду на большой остров, а для этого мне нужно починить чертов вертолет.

Мэг скрипнула зубами.

— Так ты говоришь, что мы полностью отрезаны от мира в этом Богом забытом месте?

— Да, пока не закончится шторм. И я не починю…

— …вертолет, — закончила она за него, с досадой положив на место трубку. — Понимаю. Понимаю.

Стеклянная миска с горячей похлебкой из моллюсков казалась совсем маленькой в его больших руках.

— Гвоздь программы. Вкуснее этого блюда ты едва ли когда-нибудь ела, уверяю тебя.

До этого Мэг и не представляла, насколько голодна. Она жадно ела густую красную похлебку из моллюсков, сдобренную соленой свининой, томатами, лавровым листом и чесноком. Куски моллюсков были пряными и сладкими, напоминая соус барбекью. Мэг съела все до последней капли и дважды попросила добавки.

— Просто бесподобно. — Она вздохнула. — Ты не представляешь, чем они там меня кормили.

— Ну, даже приговоренный к смерти имеет право на последнюю хорошую кормежку.

Она посмотрела на него, прищурясь.

— Ты когда-нибудь задумывался над этими словами?

— Никогда не приходилось. — Джейк взял у нее пустую миску и поставил на стол. — Почему бы тебе не попробовать заснуть? Пока шторм не кончится, искать тебя не будут. К тому же твои похитители скорее всего решат, что ты утонула, и не станут особенно утруждать себя. Так что я советую лечь спать и предоставить мне возможность обдумать дальнейшие действия.

Это предложение показалось ей весьма соблазнительным, ведь она так устала. Он почти убедил ее, что в ближайшее время опасность ей не угрожает, и она, зевнув, согласно кивнула ему головой.

Он разложил диван. Затем велел ей лечь и дал подушку и одеяло, чуть пахнущие кожей и кокосовыми орехами. Свет гасить не пришлось, потому что он и сам погас и больше не зажигался, когда Джейк поправлял на ней одеяло.

— Се ля ви — такова жизнь, — произнес в темноте Джейк.

Для человека, чью постель заняла отчаявшаяся беглянка, он казался на редкость веселым. Этот Джейк — интересный парень. Хладнокровный. Живет как отшельник. Что же он тут делает посреди Карибского моря?

— Джейк! — Чуть привстав, она вгляделась в него. Вспышка молнии осветила его лицо, застав его в тот момент, когда он нахмурился и черты его лица сделались жесткими. — Как твое полное имя?

— Джейк Селден.

— Спасибо, Джейк Селден, — прошептала она. — Спасибо за то, что ты спас мне жизнь.

Деревья гнулись, казалось, их вот-вот с корнем выдернет ветер, с ревом проносящийся над островом. Джейк дождался, когда затихнут раскаты грома, и ответил:

— Пока еще рано благодарить.

Однако Мэг неожиданно ощутила покой и безопасность. Этот симпатичный незнакомец жил отшельником и не чувствовал себя одиноким. Она даже точно не знала, поверил ли он ей.

Но он хотел ей помочь, а именно это было ей нужно.

— Пристрелите ее, как только увидите. Ты меня слышишь? Никакой пощады. Она знает мое имя. Она должна умереть. Таков мой приказ.

В коридоре госпиталя на соседнем острове Тесколе Джей Ди поморщился, вешая трубку. Кори Престон вне себя от ярости, и Джей Ди может его понять. Он и сам не находит себе места. За двадцать лет работы наемником он не раз попадал в тяжелые передряги, но никогда не подводил заказчика. И он не потерпит, чтобы из-за ускользнувшей девицы пострадала его репутация.

— Мы ее найдем. Можешь не сомневаться. — Голос его звучал твердо и уверенно, хотя он испытывал невероятную ярость из-за событий этой ночи. Все утро по крыше маленького островного госпиталя барабанил дождь, гнев матери-природы сменился сумрачным недовольством. — В прошлую ночь шторм помешал нам обыскать острова. Здесь только два острова, куда она могла доплыть — сюда либо до Монтине. Если вообще доплыла.

— Считай, что она доплыла. Ты должен сегодня же отыскать эту девку!

— Слово чести. Считай, что уже все в прошлом. — Джей Ди дождался, когда приземистая сиделка пройдет мимо него в палату Тая, в которой работал кондишен. — Эта сучка поджарила Мадера. И все с удовольствием рассчитаются с ней. Вся группа затаила на нее зло.

— Если она сбежит, я поджарю ваши задницы! — рявкнул ему в ухо Престон.

И Джей Ди услышал отбой.

— Сукин сын, — со злобой пробормотал Джей Ди и выбросил из головы все, кроме беглянки.

20

Проснувшись утром, Мэг почувствовала запах свежесваренного кофе. Лежа с закрытыми глазами, она ощутила боль во всем теле. Она приподнялась на локте, немедленно вспомнив, где находится. Ночь она пережила. А теперь, увидев, как по оконному стеклу стучит серый дождик, она снова задохнулась от нахлынувшего страха. Шторм почти затих, и ей вновь угрожает опасность.

— Джейк! — нерешительно окликнула его Мэг, откинув одеяло. Она поморщилась от боли в мышцах, когда опустила на пол ноги.

— Джейк!

Она испуганно вздрогнула, когда он высунулся из ванной, голый до пояса, лицо его было в пене для бритья.

— Мне просто хотелось знать, где ты, — жалобно объяснила она. Внезапно она осознала, что под его рубашкой на ней ничего, кроме трусиков, нет. — Я почувствовала запах кофе. Что, свет уже включился?

— Газ. С этим на Монтине очень хорошо. Я приду через минуту.

Мэг с трудом дождалась своей очереди. Она задрожала, шагнув под тепловатую струю воды, и смыла весь ужас своего ночного заплыв.

21

В отделении «неотложной помощи» в медицинском центре «Бет Исраэль» было полно больных с травмами конечностей, которые передвигались, кто как мог. Джордан со страхом смотрела на дочку, которая лежала на узкой каталке. Закутанная в белую простыню, девочка была похожа на маленькую съежившуюся куклу.

— Мамочка, мне больно.

Джордан наклонилась к ней ближе. Убирая со лба ребенка мокрые волосы, она шептала ей на ухо:

— Я знаю, детка, но доктора скоро тебя вылечат. И тебе уже не будет больно.

Лори закричала, когда сиделка воткнула в ее маленькую руку иглу.

— Все хорошо, деточка, скоро все пройдет. — У Джордан разрывалось сердце. — Сейчас ты немножко поспишь, а когда проснешься, животик пройдет.

«Зато останется боль от разреза. Но это потом», — сказала себе Джордан, сжимая другую ручку Лори и дожидаясь, когда начнет действовать димерол. Всего лишь сутки назад Лори ходила по зоопарку вместе с Майком. А теперь ее аппендикс готов лопнуть.

Из занавешенной части помещения доносились смешанные запахи спирта, антисептика и мочи, но Джордан не обращала внимания ни на что и смотрела на искаженное от боли лицо Лори.

— Я хочу увидеть папочку, — захныкала Лори, беспокойно оглядывая зеленые кафельные стены и мелькающих вокруг незнакомых людей в операционной одежде.

— Он приедет, милая. Я сообщила ему…

Скрип металлических колечек прервал ее. Занавеси раздвинулись, вошла сиделка, держа скоросшиватель. За ней следовал санитар в голубом халате и такой же голубой шапочке. Насвистывая, он схватился за изголовье каталки и улыбнулся Лори. Сиделка начала просматривать историю болезни девочки.

— Миссис Дэвис? — справилась она. У нее была профессиональная улыбка, но светло-голубые глаза смотрели ободряюще и как будто излучали тепло. — А это, как я догадываюсь, наша маленькая пациентка Лори?

Джордан кивнула, сжав руку Лори.

— Мы уже готовы заняться ею. Только распишитесь вот здесь, где крестик…

— Я хочу папочку! — закричала Лори, а когда Джордан поскорее поставила свою подпись, краем глаза она увидела, что к ним направляется Майк.

— Как тут поживает моя храбрая дочка? — спросил он весело и с такой нежностью, что у Джордан защемило сердце.

— Папочка, мне больно.

— Майк, ее прямо сейчас везут в хирургическое отделение. Аппендицит.

Майк наклонился над каталкой и пошел рядом, непрерывно говоря Лори утешающие слова, пока санитар катил ее по коридору по направлению к двойным зеленым дверям. Джордан торопливо шла рядом. Она поцеловала Лори на прощание и пообещала ей, что, когда она проснется, ее будут ждать новая книжка для раскрашивания и большой разноцветный воздушный шар.

Двери почти бесшумно закрылись. Джордан и Майк остались одни в ярко освещенном коридоре.

— Я примчался сюда, как только смог.

— Я знаю. — У Джордан задрожал голос, так как на нее нахлынули воспоминания о той безумной ночи, когда Лори заболела. В полночь девочка с криками проснулась, и Джордан сначала позвонила педиатру, затем вызвала такси, моля Бога, чтобы аппендикс у Лори продержался до госпиталя. А теперь у нее внезапно задрожали колени, а в глазах появились слезы.

— Пойдем, Джордан. — Майк взял ее под руку и повел по сверкающему чистотой коридору. — У тебя такой вид, словно ты вот-вот упадешь в обморок. Давай-ка поищем, где можно выпить кофе.

Они молча сидели рядом в холле хирургического отделения, не обращая внимания на усталый шепот немолодой испанской четы, примостившейся у окна, и нервно расхаживающего высокого молодого негра, который непрерывно крутил на пальце золотое обручальное кольцо.

Майк усадил ее на мягкий стул и принес кофе, куда положил чуть-чуть сахара, как ей всегда нравилось. Кофе показался ей необыкновенно вкусным, несмотря на картонный привкус стаканчика.

— Ну как, тебе лучше?

— Сейчас уже хорошо, но только мне стыдно, что я такая глупая. Я-то думала, что у нее грипп. Нужно было везти ее к доктору сразу же, как только она пожаловалась на боли в животе.

— Джордан, успокойся. Ты великолепная мать, и я сотру в порошок любого, кто скажет о тебе что-то другое.

Джордан ответила ему слабой улыбкой.

Взяв ее за руку, Майк нахмурился.

— Ты так взволнована. — Он стал нежно растирать ей пальцы, снимая напряжение.

Джордан закрыла глаза и откинула назад голову; гложущая тревога постепенно отпускала ее.

— С тобой хорошо оказываться рядом в трудные минуты жизни, Майк Баннистер.

— Я всегда буду рядом, если ты меня позовешь, Джордан.

Эти слова пронзили ее сердце. Она не знала, верить ему или нет. С того дня, когда подписала бумаги о разводе, она никогда не думала, что может снова рассчитывать на Майка. Но в последние недели, и особенно сегодня, он так не был похож на того нервного, замученного работой и злоупотребляющего алкоголем полицейского, каким стал во время службы в полиции нравов. Неужели «Анонимные алкоголики» действительно ему помогли, да еще так быстро? Сейчас он казался намного спокойнее и мягче, таким ее бывший муж уже давным-давно не был.

«Не стоит слишком обольщаться на его счет», — одернула себя Джордан, убирая руку. Она решительно выпрямилась и открыла глаза. Майк тут же отодвинулся от нее.

— Сейчас моя очередь идти за кофе. — Джордан встала, надев сумочку через плечо. На ней был эффектный темно-красный блейзер, и черные туфли на низком каблуке казались чересчур будничными по сравнению с этим броским жакетом.

Когда она вернулась с новыми порциями кофе, рядом с Майком сидел хирург и что-то негромко говорил.

— Вот идет мать Лори. Сообщите ей новость.

У Лори все идет хорошо, просто прекрасно, заверил ее доктор Куртис, играя шариковой ручкой. Однако во избежание осложнений малышку смогут выписать домой только на следующий день, а когда Джордан спросила насчет школы танцев, он ей почти гарантировал, что к началу занятий девочка полностью выздоровеет.

— Сейчас она в послеоперационном отделении, миссис Дэвис. Примерно через полчаса или минут через сорок пять она должна проснуться, и тогда мы позволим вам к ней зайти.

Когда он ушел, Майк и Джордан с облегчением переглянулись.

— Она стойкий ребенок. — Глаза Майка смеялись. — Это у нее от мамы.

— Что ж, не возражаю. — Она вздохнула, и на нее внезапно нахлынула радость. — Спасибо, Майк. Спасибо, что приехал сюда.

— Джордан, она ведь и моя дочь тоже, — спокойно заметил он, и в его словах прозвучала обида.

— Майк, прости. — Джордан прикусила губу. — Я не так выразилась…

— Можешь не извиняться. — Майк отвернулся и взял лежащий на столике спортивный журнал.

Мир, установившийся между ними, оказался хрупким и недолгим. Джордан поняла это, заметив напрягшиеся скулы Майка. Она вовсе не имела в виду, что он плохой отец, но что-то сейчас объяснять означало усугубить обиду.

— Я больше не могу сидеть, — сухо заявила она. — Лучше пройдусь.

Майку тоже не сиделось. Он пять раз прочел один и тот же абзац, после чего швырнул растрепанный журнал на прежнее место. Затем устало потер ладонью глаза.

Джордан нервно ходила взад и вперед по холлу. Элегантная, пришло ему в голову, когда он взглянул на нее. Джордан всегда ухитрялась выглядеть элегантно, не прилагая для этого никаких усилий. Даже рано утром в госпитале в джинсах и блейзере Джордан выглядела так, словно собралась в ресторан на ленч.

В том, как она двигалась, держала плечи, было что-то, что говорило о ее аристократическом происхождении. Однако Джордан всегда была такой простой в общении, что совершенно не чувствовалась разница в их воспитании, и эту ее открытость он всегда в ней любил.

Любил. Что-то шевельнулось в нем. «Признайся, Баннистер, ты никогда не избавишься от этого. Никогда. — Он вытянул вперед ноги, и наплечная кобура врезалась ему в ребра, прервав его раздумья, как в свое время его работа прервала их брак. — Кобура тут ни при чем, приятель, и работа тоже. Тут твоя вина. Ты сам все разрушил».

Пронзительный писк его пейджера заставил оглянуться сидящую рядом с ним испанскую чету. Он выключил сигнал, встал и направился к платному телефону.

От того, что он услышал, у него внутри все оборвалось. Он бросился к лифту и едва не столкнулся с Джордан, когда та, обхватив себя за локти, выходила из комнаты сиделок. У него промелькнула мысль, не сказать ли ей, но она выглядела такой уставшей, что он решил не огорчать ее.

«Она и сама скоро обо всем узнает».

— Майк! Что случилось? Ты куда?

— Чрезвычайные события. Я позвоню тебе позже. Поцелуй от меня Лори, — крикнул он через плечо, протиснувшись между медленно открывшимися створками лифта.

Она увидела, как он ударил по табло с номерами этажей, и обратила внимание на то, каким угрюмым стало его лицо. Створки двери закрылись.

Страх закрался в ее сердце. Она знала этот его взгляд. Что-то произошло. Но не успела она это обдумать, как сиделка тронула ее за плечо.

— Лори проснулась, миссис Дэвис. Идите за мной.

На следующее утро, в восемь часов, Лори спросила, почему рядом с ней нет ее папочки. Джордан, которая провела ночь на топчане в маленькой комнатушке, объяснила, что папочку вызвали на работу в полицию.

— А где моя книжка для раскрашивания? — закапризничала Лори. — И мой шар?

Джордан совсем про них забыла.

— Я сейчас спущусь в магазин подарков и куплю их, радость моя.

— Мамочка, но у меня нет мелков.

— Думаю, что смогу их купить там тоже. — Джордан улыбнулась и поцеловала Лори в мягкую щечку. — Я скоро вернусь, детка. — Она помахала рукой.

Когда Джордан торопливо шла по холлу, размышляя, не забежать ли ей в кафетерий за апельсиновым соком и булочкой, чтобы захватить их в палату, она увидела, что в приемной толпится много людей. Лица их были взволнованы, а глаза у всех были устремлены на телевизор.

«О Господи». Шестое чувство подсказывало ей что-то страшное. Она проскользнула в приемную и пробилась вперед. На телеэкране мелькали кадры разрушения, во все стороны летели обломки, падали люди, стоял невообразимый грохот.

— Что случилось? — спросила она у стоящего рядом пожилого негра.

Он покачал головой.

— Эмпайр стейт билдинг. Разве вы не слышали? Этот проклятый идиот Директор выполнил свою угрозу — проделал в нем большую дыру.

22

Следующие шесть часов Джордан провела в невероятном напряжении.

Пока она сидела с Лори, стараясь говорить спокойно и весело, мысли ее постоянно уносились к месту взрыва, где скорее всего сейчас находился Майк, отыскивая среди обломков неразорвавшиеся взрывные устройства для их обезвреживания.

Она старалась не думать о грозящей ему опасности, старалась не думать и о Мэг. Казалось непостижимым, что ее подруга оказалась в заложницах у людей, способных превратить огромное здание в кучу щебня, не заботясь о том, сколько при этом пострадает невинных людей. Она все смотрела па дочку, которая азартно раскрашивала картинки цветными мелками, однако вскоре девочка начала хныкать и жаловаться на болезненные ощущения в области шва и капельницы.

— Мамочка, я хочу, чтобы вытащили иголку.

— Пока еще рано, детка. Может, к вечеру доктор Куртис разрешит это сделать.

Девочка продолжала хныкать, и тут Джордан услышала тихий стук в дверь.

— Лори, смотри-ка, кто пришел! — радостно воскликнула она.

В палату влетела миссис Чалмерс, ее веснушчатые руки держали огромную куклу.

— Ну, Мисси, значит, ты не придумала, что у тебя болит животик? А ведь перед этим ты так высоко взлетала на качелях в парке, что тебя можно было разглядеть только в бинокль.

Лори засмеялась и протянула свободную руку к кукле.

— А ты? — Миссис Чалмерс нахмурилась, глядя на Джордан. — У тебя такой вид, будто ты лежишь здесь вместе с дочерью. Отправляйся-ка домой, прими душ и выспись, а я пока посижу с Лори.

— Спасительница ты моя. — С внезапным приливом благодарности Джордан стиснула руку миссис Чалмерс.

Девочка занялась куклой, и тогда Джордан отвела женщину к окну.

— Я не успела разобраться в том, что сейчас происходит там, где был взрыв. Ты не знаешь, есть ли жертвы?

— Когда я шла сюда, я слышала, что убито трое и ранено несколько десятков. Слава Богу, что эти идиоты в каких-то там расчетах ошиблись, а то было бы еще больше жертв. Полиция предполагает, что взрыв должен был произойти в дневное время.

Джордан на мгновение закрыла глаза.

— Как все ужасно. Могу поклясться, что Майк сейчас там. По-моему, он всегда лезет в самое пекло.

Миссис Чалмерс с любопытством посмотрела на нее.

— Послушай, милая, он вполне может позаботиться о себе. А вот ты меня беспокоишь. Ступай домой и поспи. До твоего возвращения с Лори ничего не случится, я присмотрю за ней.

Джордан приняла душ, поспала часок и подкрепилась чашкой изюма с овсянкой. Потом позвонила на работу.

— Двадцать минут назад комитет «Мисс Америка» получил новый факс, — сообщила ей Алана. — Директор повышает ставку. Теперь он грозится взорвать один из крупных национальных монументов, если Кейвено не выпустят из тюрьмы. Дальше он повторяет свои прежние требования насчет конкурса и Мэг.

Джордан некоторое время молчала.

— Если он тронет хотя бы волосок на ее голове… — сказала она, и голос ее был решительным. Она смахнула набежавшие слезы, вспомнив, что Мэг очень любила скакать верхом, при этом ее длинные волосы свободно развевались у нее за спиной. Свободно.

«О Господи, только бы она была свободна».

— Скорее бы парни из ФБР нашли этого подонка, — проворчала Алана. — На следующей неделе нам уже надо проводить конкурс. А Ги Беринар стал совсем невыносимым. Знаешь, что он теперь предлагает?

— Нет.

— Чтобы каждая кандидатка во время интервью высказывала свои соображения, как мир должен бороться с терроризмом. Между прочим, «Мисс Западная Виргиния» выбывает, так как у нее проблемы со здоровьем. «Мисс Калифорния» и «Мисс Род-Айленд» капризничают и отказываются от участия, видимо, боятся. Так что еще неизвестно, кто приедет на конкурс через неделю.

— Пока меня больше всего волнует, где в это время будет Мэг, — сказала Джордан. Она повесила трубку и снова заплакала. На сердце у нее было так тяжело, словно океан слез пролился в нее.

Швырнув на постель халат, она надела свободное шелковое платье лимонного цвета и длинный черный джемпер, а также удобные сандалии. Собрала маленькую сумку для себя, другую для Лори, куда положила игрушки, пижаму, зубную щетку, кассетный плейер, и уже направилась к двери, когда вспомнила, что не прокрутила автоответчик.

Из аппарата раздался голос Алекса:

— Сейчас десять утра, Джордан. Алана только что сказала мне про обострение аппендицита у Лори. Догадываюсь, что это случилось примерно в одно время со взрывом Эмпайр стейт билдинг.

Это было сказано со странным смешком, который болью отозвался в ней. Она нетерпеливо ждала, когда он продолжит.

— Я послал дюжину роз на длинных стеблях. Скажи ей, чтобы она поделилась с тобой. Сейчас у меня будет заседание, на котором мы должны выработать тактику наших действий в связи с последним фокусом Директора. Я постараюсь днем заехать к тебе в госпиталь.

«Странно, — размышляла Джордан, подключая снова автоответчик, — я ни разу не вспомнила об Алексе с тех пор, как у Лори начался приступ. Но зато очень много думаю о Майке».

Возвращаясь в госпиталь, она услышала сообщение по радио. К счастью, повреждена только угловая часть небоскреба, однако саперы и спасатели обыскивают все здание, этаж за этажом.

Она представила себе Майка в центре этого хаоса, собранного и деятельного: его проницательные глаза прищурены под низко надвинутым шлемом, как это бывает всегда, когда он работает. Ее забила дрожь при мысли о том, как он в пыли и грязи тщательно осматривает все углы помещения в поисках каких-либо улик.

Если кто и способен расследовать это дело до конца, так это, конечно, Майк.

Когда Джордан въехала на автостоянку неподалеку от госпиталя и выключила зажигание, она вдруг задумалась над тем, что эта страшная история зацепила близких ей людей. С фокусами Директора приходится иметь дело не только Мэг, но теперь и Майку. Он, словно гигантский паук, плетет свою паутину, раскидывая ее дальше и дальше во все стороны.

Ей показалось, будто ее тоже затягивает эта липкая сеть и она задыхается в ней. Когда она вернется в госпиталь, ей нужно собраться, чтобы выглядеть веселой и беззаботной. Тогда дочка будет думать, что все у них нормально и хорошо.

«Нормально и хорошо. Так ли это?»

Она надеялась, что у Майка не будет теперь тех стрессов, какие были у него тогда, когда он работал в полиции нравов. А в общем-то он попал из огня да в полымя.

«Как хорошо, что тебе больше не нужно волноваться и беспокоиться о нем», — сказала она себе, торопливо шагая по вестибюлю госпиталя. И все-таки, поднимаясь на лифте в отделение педиатрии, она никак не могла отделаться от мыслей о Майке, жизнь которого сейчас, возможно, висит на волоске.

Гремевшая внизу музыка отдавалась в ушах Рассела Саймы, когда он ходил туда и обратно из угла в угол своего офиса, расположенного на втором этаже. В левой руке он держал массивное бронзовое пресс-папье в виде головы льва. Расхаживая от стола к окну и назад, он подбрасывал льва в воздух, и тот с удивительной точностью шлепался ему на ладонь. Двухсотдолларовые ботинки из крокодиловой кожи мягко поскрипывали всякий раз, когда он менял направление движения.

— Как это могло случиться, Леонард? — Его голос напоминал львиное рычание. — Моя репутация у Мендеса теперь подмочена. Да, подмочена. Ты слышишь меня?

У Леонарда, который понуро стоял возле стеклянного бара, голова опустилась еще ниже.

— Эти идиоты все напутали, мистер Сайма. Но даже Мендес знает, что всякое бывает. Ведь бомба все-таки взорвалась…

— Взорвалась? Она взорвалась посреди этой проклятой ночи! А должна была в полдень. В полдень! А теперь я выгляжу полным кретином перед всем миром. Более того, ты думаешь, Мендес теперь нам заплатит? Как бы не так!

— И что вы намерены делать дальше, мистер Сайма? Ведь мы теперь не можем даже сквитаться с теми тремя лопухами, потому что они уже мертвы. Эти идиоты сами себя взорвали.

Сайма резко повернулся к нему, и его пальцы еще крепче сжали пресс-папье.

— А кто нанимал их для этой работы, Леонард? Не мешало бы прикончить эту сволочь.

— Хм-м… мистер Сайма. Вынужден вам напомнить, что… их… хм-м… выбрали вы.

Сайма швырнул львиную голову в зеркальную стену. Стекла разлетелись на тысячу осколков со страшным грохотом, который заглушил музыку.

— Я больше не намерен говорить об этом, Леонард. Я хочу услышать хорошие новости. Такие, которые улучшат мое настроение. Сообщи мне последнюю информацию о бывшей жене и ребенке Майка Баннистера.

Леонард почесал нос.

— Ребенок в госпитале. Аппендицит или что-то в этом роде. Вы хотите, чтобы мы провели нашу операцию там?

— Леонард, — с упреком произнес босс. — Ты что, утратил чувство меры? Лучше дождаться, когда ребенок вернется домой и папа будет думать, что его чадо в безопасности.

— Как скажете, мистер Сайма.

Внизу гремела бравурная музыка, которую старался перекричать неумелый баритон.

— Выжди день, может, два. А когда ребенок вернется домой, мы такой сюрприз устроим проклятому копу, что он не забудет его всю жизнь.

Джордан читала дочери сказки про индейцев, пока ее веки не закрылись.

— Завтра ты будешь спать в своей кроватке, — прошептала она, целуя Лори в щеку.

Унылая больничная палата совершенно преобразилась благодаря розам Алекса и воздушным шарам, которые прислала Алана. На столике возле кровати девочки было много детских книг, кукол и мягких игрушек. Но Джордан казалось, что она провела тут уже неделю, а не один день. Положив книгу на ночной столик, она пошла прогуляться по коридору, прежде чем лечь спать на госпитальном топчане.

— Эй, красавица, можно угостить тебя вином? — раздался за ее спиной голос Алекса.

Джордан повернула голову и улыбнулась.

— Я только должна тебя предупредить, что обойдусь тебе недешево. Кофе из автомата стоит аж целый доллар. — Джордан склонила голову набок, и он нежно обнял ее.

— Для моей девочки ничего не жалко, — засмеялся Алекс. — Показывай дорогу.

Через пятнадцать минут они уединились в пустом холле. Алекс начал рассказывать ей всякие истории, которые он слышал в отделе новостей.

— Ты не была у себя в конторе сегодня вечером? Си-эн-эн нас обскакала. Поэтому любая новость из ФБР, какую ты можешь дать, мне очень пригодится и сделает меня твоим вечным должником.

Джордан подняла на него глаза.

— В последнее время я не всегда понимаю, что тебя больше интересует: я сама или информация, которую я могу тебе передать? — Она произнесла это веселым тоном, но в ее глазах появился злой огонек.

Алекс взял из ее руки стакан и поставил его на стол. Затем поднес к губам ее руку, ладонью кверху, и не спеша поцеловал каждый палец, так что она ощущала тепло его губ. Затем привлек ее к себе и поцеловал в губы.

— Если бы мы были не в госпитале, Джордан, я бы показал тебе, что меня интересует на самом деле.

— Ах, вот ты где, — протянул знакомый мужской голос.

Джордан вскочила. Темная фигура Майка почти закрыла дверной проем. Ироническое выражение на его усталом, небритом лице заставило ее густо покраснеть.

— Разве тебе не известно, что нужно стучать? — возмущенно произнесла она.

— Лори приснился плохой сон. — Намеренно игнорируя Алекса, он устремил свой взгляд на Джордан. — Мою команду отправили домой на несколько часов отдохнуть, вот я и заехал сюда, чтобы посмотреть, как у нее дела. Я пришел несколько минут назад и обнаружил, что она сидит на постели, плачет и зовет тебя.

— О Господи, она так крепко спала, когда я уходила. — Джордан пулей выскочила в коридор, и через секунду стало слышно, как удаляются ее торопливые шаги.

Так это и есть, видимо, Алекс Вудс, «дядя» Алекс, на которого жаловалась дочка. Майк окинул ледяным взглядом поднимающегося с кресла высокого мужчину. Кулаки сжались у него сами собой, и он боролся с искушением сбить вкрадчивую улыбочку с лица этого типа.

Тип протянул ему руку.

— Алекс Вудс, Майк. — Рукопожатие Вудса было таким же самоуверенным, как и он сам. — Думаю, Джордан говорила обо мне.

— Вообще-то нет. — Майк засунул руки в карманы пропыленных рабочих брюк. Почему-то сейчас он почувствовал себя грязным, как будто он собрал на себя всю пыль, когда ползал по искореженному зданию. Он смерил соперника бесстрастным взглядом. — Но вот моя дочь говорила.

«Кленси лучше, чем дядя Алекс, папочка. Я не люблю его. Когда он приходит к маме, то говорит мне, чтобы я поиграла в моей комнате, потому что у них взрослые разговоры».

Судя по всему, они бывают заняты не только разговорами. Майк понимал, что неразумно испытывать такую неприязнь к этому скользкому субъекту — в конце концов у него ведь тоже есть Кленси, в жизни и в постели, — но он ничего не мог с собой поделать. Сегодня все, с чем он сталкивался, не поддавалось объяснению. Эти страшные развалины здания, и эти странные взаимоотношения с Джордан.

Они разведены, между ними все кончено. Единственное, что их связывает, это Лори. И все же…

«Может, попытаться, приятель? Тебе ведь хочется выставить вон этого парня, увезти Джордан домой и лечь с ней в постель. И заставить ее забыть, что она когда-то подписала бумаги о разводе».

— Твоя дочь такая болтушка — по-моему, в ней больше энергии, чем в атомной бомбе. Иногда я просто сочувствую Джордан, ведь и так она устает на работе, а потом еще прыгает весь вечер вокруг ребенка. После этой операции она хоть несколько дней будет потише, как ты думаешь?

«Тебе не обязательно знать, что я думаю, парень». Вслух же Майк сказал ровным голосом:

— Госпиталь уже закрылся для посетителей, Я передам Джордан, что ты попрощался с ней.

— Не беспокойся. Пожалуй, я загляну в палату и сам ей это скажу. — Алекс достал сигарету из украшенного монограммой золотого портсигара. — Впрочем, мне лучше не показываться с этим. Она не любит, когда я курю. Но знаешь, Майк, день у меня сегодня был просто адский.

«Пусть не рассказывает мне сказки. Если этот прохвост сегодня уберется отсюда целым и невредимым, это будет чудо. И что Джордан в нем находит? Выглядит он пай-мальчиком, костюм за шестьсот долларов, кое-какие деньжата в кармане… Впрочем, наверно, побольше, чем я приношу домой за неделю».

Майк сразу же понял, что он перегнул палку. Деньги Джордан не интересуют. Она из богатой семьи и равнодушна к ним. Не нужны ей и его тряпки. И едва ли ее соблазнило его положение.

Видно, у нее просто плохой вкус в отношении мужчин.

Он хмуро поднял глаза, когда Джордан влетела в холл. Он заметил, что Вудс тут же сунул незажженную сигарету в карман. Боже, какая она красивая! Даже после такого утомительного дня ее глаза сияют, как звезды.

— Лори почти заснула. — Она вздохнула и убрала за ухо прядь волос. — И я тоже отправляюсь спать, джентльмены. — Она неуверенно поглядела па обоих поочередно.

«Слава Богу, что они не прикончили друг друга». Она бы не удивилась, если бы увидела кровавый след, ведущий в отделение «скорой помощи».

Она вздрогнула, когда Алекс обнял ее за талию и привлек к себе, явно делая это для Майка.

— Может, тебя проводить? — произнес он ей на ухо.

Джордан увидела, как на руках Майка напряглись мускулы.

— Думаю, что дойду сама, — быстро ответила она.

Ситуация становилась комичной. Она вспомнила, что, когда ей было восемь лет, Джимми Миллер и Вилли Хадсон дрались, как молодые доберманы, за право сидеть рядом с ней во время ленча. Они так пинали друг друга, что опрокинули на пол пакет с шоколадным молоком и все перепачкались. Похожая ситуация. «Кто-то из нас троих должен быть взрослым, — подумала она. — Пожалуй, я сама».

— Я провожу вас обоих до лифта, — заявила она, высвобождаясь из рук Алекса. Направляясь к двери, она почувствовала какое-то удовлетворение от того, что Майк увидел ее с Алексом. Ведь в конце-то концов она тоже буквально наткнулась в его квартире на Кленси.

И все-таки ей было грустно. Майк выглядел таким усталым. Он проработал почти сутки, приехал сюда, чтобы навестить дочь, и увидел, как бывшая жена целуется с другим мужчиной. Не самое для него удачное завершение тяжелого дня.

«Бывшая жена. Роковое слово…» — напомнила она себе, и ей внезапно захотелось, чтобы и Алекс, и Майк поскорее убрались отсюда. И все-таки пока Майк стоял у лифта, засунув руки в карманы и глядя на мелькающие номера этажей на табло, она неожиданно дотронулась до его руки.

— Как сегодняшний день? Нашли что-нибудь?

Майк взглянул на нее, плотно сжав губы.

— Мы нашли часть бомбы. Несколько кусков проволоки, кусок пластика. Это только начало.

— Я все время думаю о Мэг. Если бы я не предложила тогда ей участвовать в конкурсе на титул «Мисс Аризона»…

— Джордан, прекрати. — Майк резко схватил Джордан за плечи и сильно встряхнул. — Ты не должна себя упрекать в этом. Ты-то уж никак не виновата.

— Я уже говорил ей об этом, — вмешался раздраженный голос Алекса.

Джордан и Майк с удивлением посмотрели на него.

— Меня она не послушала, — заявил Алекс. — И я не думаю, что ты сможешь ее убедить.

Джордан могла поклясться, что Майк зарычал. Потом двери лифта открылись, и Джордан с облегчением вздохнула.

«Мужчины. Другие люди. Инопланетные существа, оказавшиеся на земле, чтобы ставить нас всех в тупик».

Она затаила дыхание, надеясь, что у Алекса хватит такта не поцеловать ее на прощание. Ее также не прельщала перспектива целоваться с ним на глазах у Майка. Однако Алекс, видимо, решил заявить о своих правах. Она даже не успела огорчиться, когда он запечатлел на ее губах сочный поцелуй собственника, перед тем как войти в лифт.

К ее удивлению, Майк, вместо того чтобы разозлиться, почему-то с трудом подавил улыбку.

— Спокойной ночи, ангел.

Створки закрылись, прежде чем она смогла придумать что-то язвительное в ответ.

Ей захотелось его убить.

Ей захотелось убить их обоих.

«Когда лифт доедет до первого этажа, — размышляла она, — я буду избавлена от их присутствия».

23

— Может, ты пойдешь помедленнее? Черт побери, я не могу идти так быстро.

Кэт с трудом вырвала руку из руки Кинжала, который держал ее мертвой хваткой. Она сняла с ноги уцелевшую лодочку, жалея, что не может ударить его каблуком по черепу. Правда, это едва ли что-либо изменит. Не успела она перевести дух, как он поволок ее снова прочь от дома.

Распахнув дверцу черного «корветта», он втолкнул ее внутрь.

— Садись, Мата Хари.

Едва она успела убрать ноги, как он захлопнул дверцу.

Когда машина вылетела в открытые ворота, Кэт почувствовала озноб. Несмотря на то что ночь была теплой, ей казалось, что ее пронизывает арктический ветер.

Мокрое платье прилипло к телу, и сквозь тонкую ткань просвечивала грудь. Казалось, проклятое платье съежилось и уменьшилось на три размера, и теперь оно почти не прикрывало ее тело.

— Смотри лучше на дорогу! — клацая зубами, огрызнулась она, когда заметила на себе его взгляд. У нее было желание скрестить на груди руки, прикрыться ими, но решила не показывать ему, насколько неловко она себя чувствует.

— Если ты замерзла, возьми на заднем сиденье пиджак.

«Если я замерзла».

— Да, Эйнштейн, я замерзла. Где он… а, вот.

«Хороший пиджак», — проворчала про себя Кэт, запахнувшись в него, при этом рукава остались пустыми. На нее повеяло приятным запахом одеколона «Драккар». Как жаль, что Кинжал совсем не такой приятный парень, как его запах.

— Поезжай на юг. Я остановилась в Делрее, — фыркнула она, когда они подъехали к магистрали А1А.

В ответ Кинжал повернул и поехал на север со скоростью семьдесят пять миль в час.

Кэт плотнее запахнула пиджак. Ветер трепал ее мокрые волосы, они хлестали ее по лицу. Ей стало страшно, от страха у нее онемело тело.

Куда он ее везет?

«Он не может убить меня, он правительственный агент. Но он, наверно, где-то бросит меня, в каком-нибудь пустынном месте, в наказание за то, что я вторглась в его дела».

Она украдкой бросила на него взгляд и вся сжалась, увидев его жесткий профиль и злой блеск в глазах, когда он повернул к ней лицо. Она вспомнила его железную хватку и почувствовала тоску.

«Он меня предупреждал».

Она даже не представляла, что он может с ней сделать. Когда они обогнали темный «лексус», Кэт едва различила на переднем сиденье молодую парочку, и, уж конечно, она не успела подать им сигнал о помощи. Спидометр уже приближался к восьмидесяти.

«Где полиция? Она так нужна сейчас». Кинжал вел машину с холодной уверенностью, которая чувствовалась в каждом его движении, он легко маневрировал в потоке машин, как профессиональный автогонщик. Она притихла на своем месте и закрыла глаза, полная решимости не уступать Кинжалу, что бы он ни задумал.

— Если это похищение, то я должна тебе сказать, что ФБР уже разыскивает одного члена моей семьи.

— Вот так-так. Неужто ты волнуешься? А я-то думал, что ты абсолютно бесстрашная.

— Бесстрашная, но не глупая, — пробормотала она. Открыв глаза, она заметила, что шоссе, по которому они неслись, тянется вдоль отвесного берега. — Поверь мне, я никак не рассчитывала встретить сегодня тебя. Какой черт тебя занес в Палм-Бич?

— Вопросы тут задаю я, мисс Хансен, и именно этим я намерен сейчас заняться. Так что отвечай.

— Если я отвечу на твои вопросы, ты отвезешь меня назад в Делрей?

— Ни за что в жизни.

Он свернул на Селестиал-Вей. Оглядевшись, она заметила лишь два маленьких домика и поблескивающую поверхность небольшого озера. Кинжал поставил машину на узкой, запущенной площадке между домами.

— Вылезай.

Пока она возилась с дверцей, он обошел машину и вытащил ее так резко, что пиджак упал на сиденье.

— Сюда.

Вокруг никого не было. Кричать или устраивать сцену бесполезно. Сердце у Кэт оборвалось, когда он повел ее через заросшую травой площадку, мимо рощицы из австралийских сосен и дальше вниз по узкой тропинке, которая терялась в темноте. Она не видела, куда ступает, и маленькие камешки впивались в ступни. Ей пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Да она скорее умрет, чем попросит у Кинжала пощады.

— Попробую отгадать, Джеймс Бонд. У тебя где-то тут поблизости яма с крокодилами, а я предназначена им на закуску.

— Да, они с радостью сожрут тебя на завтрак, если ты не перестанешь болтать. Я-то могу подождать ночь, но вот крокодилы не отличаются терпением.

Ее ноги внезапно ощутили мягкий, приятный песок. Перед ними был узкий пляж, который тянулся вдоль берега, сияя в темноте, словно желтая атласная лента. В воздухе пахло водорослями, а тишину нарушали только крики чаек, устроившихся на отвесных скалах.

— Как романтично, — сказала Кэт. — Но если тебе хотелось побыть со мной наедине, так бы и сказал.

— Вот болтушка, — тихо сказал Кинжал, когда тащил ее за руку по берегу мимо парочки, которая обнималась на расстеленном одеяле. — Ты в состоянии помолчать хотя бы пару минут?

Она нарочно повысила голос:

— Чтобы я сохранила силы и ответила на все твои вопросы, да?

Он нахмурился и, ускорив шаг, повел ее дальше по пляжу. Наконец остановившись, резко повернул ее к себе. Он окинул взглядом ее мокрое платье, прилипшее к груди и бедрам, и посмотрел ей в лицо. Его скулы напряглись.

— Ты самая несговорчивая женщина, каких я только знаю. Это только со мной или ты всегда стараешься оставить за собой последнее слово?

— Потише, Кинжал. Ты опять говоришь, как мой бывший муж.

— Ты все время вспоминаешь про него. Никак не разлюбишь?

В ее глазах явственно промелькнула искорка горечи, но тут же исчезла, сменившись холодным высокомерием.

— Как раз наоборот, — отрезала она. — Но если ты не возражаешь, я не буду обсуждать с тобой мою личную жизнь.

Кэт резко повернулась и направилась назад к машине. Кинжал схватил ее за руку.

— Похоже, я наступил на больную мозоль. Прошу прощения.

Она покачала головой, но Кинжал все-таки разглядел в ее глазах боль.

— Послушай, я ничего плохого не хотел сказать. И не нужно так смотреть на меня.

— Я иначе не умею.

У него на лице появилась улыбка и тут же исчезла, так что Кэт засомневалась, видела ли ее вообще.

— Я не в претензии, — уступил он.

— Ну, зато у меня имеются претензии. — Насупив брови, она вырвала свою руку. — Я замерзла, промокла до костей, и у меня нет никакого желания гулять сейчас под луной по берегу моря.

— Нам нужно многое обсудить, — тут же возразил он. — А тут нет жучков, кроме тех, что с крылышками.

У нее поползли по спине мурашки. Жучки. Она и не подумала про них. «Боже, что я говорила бабушке по телефону в мотеле?»

Она схватила его за рукав.

— И ты думаешь, что мой номер в мотеле тоже прослушивается?

Он пожал плечами.

— Если бы я рисковал, то вряд ли прожил бы так долго на свете. Нам нужно поговорить без посторонних ушей. Так что я готов пробыть здесь даже всю ночь, если понадобится. Мне нужно получить от тебя ответы на некоторые вопросы, и, пока я их не получу, в мотель ты не вернешься.

Этот негодяй не шутил. Кэт вскинула голову.

— Прекрасно. Спрашивай.

Плеск волн отдавался у нее в ушах, но Кинжал, казалось, ничего не замечал. Не отводя от нее взгляда, он холодно смотрел на нее, пока она убирала с глаз спутанные волосы.

— Первое, кто пригласил тебя к Престону? — спросил он.

— Никто. Я пригласила сама себя.

Это его заинтересовало. Брови поползли кверху.

— Думаю, что тебе не мешает рассказать подробней.

И она рассказала о том, что произошло с ней в «Райен индастриз» и что заставило ее пробраться на вечеринку к Престону.

— Ты сумасшедшая, — произнес Кинжал, качая головой. — Тебя могли поймать в конторе Сандерсона.

— Но ведь не поймали же.

— Тебе чертовски повезло. Иначе сидела бы сейчас за решеткой по обвинению в краже со взломом.

— Кинжал, мне наплевать на все. Я готова на что угодно, лишь бы вернуть домой сестру. Очевидно, тебе никогда не приходилось терять тех, кого любишь, а то бы ты понял. А я теряла, Кинжал, и не один раз, и будь я проклята, если, просидев дома и ничего не предпринимая, я потеряю еще и сестру!

В его глазах промелькнуло что-то вроде понимания. Боль на секунду свела его скулы, и Кэт продолжала, слишком захваченная своими бедами, чтобы заметить, какие воспоминания она в нем расшевелила.

— Судя по всему, — сумрачно продолжала она, — мои подозрения насчет Престона оказались верны. Иначе ты не рыскал бы по его особняку.

Он взял ее за руку, и на его лице ничего нельзя было прочесть, оно было непроницаемо.

— Давай пройдемся. Если мы будем просто стоять, не обнимаясь, это кое-кому покажется подозрительным.

Кэт оглянулась на парочку, барахтавшуюся под одеялом.

— Они вряд ли кого-нибудь заметят, — сухо заметила она.

И все-таки, когда Кинжал снял обувь и пошел вниз по пляжу, Кэт, не возражая, отправилась вслед за ним. Она увидела еще две парочки, устроившиеся под пальмами, и вдруг осознала, что находится на тайной явке с настоящим правительственным секретным агентом.

Он оказался более разумным, чем она ожидала. Он и в самом деле слушал ее. В ней вспыхнула надежда, что ей удастся уговорить его рассказать, что он знает про Мэг.

Однако не успела она заговорить, как Кинжал спросил ее:

— Почему ты решила, что сможешь отыскать свою сестру, когда это не удалось пока ни одному из многочисленных сыскных агентств, которые круглосуточно занимаются ее поисками?

— Потому что Мэг мне в тысячу раз дороже, чем любому сыщику, — отрезала она. — И мне больше ничего не нужно, как только снова увидеть сестру.

«Она и вправду ни на кого не похожа. Умная, целеустремленная и настырная как дьявол. Не говоря уже о сногсшибательной красоте. И душа у нее прекрасная», — размышлял Кинжал, глядя на нее. Надо же, самостоятельно добралась до Престона, почти одновременно с ним самим.

При этом она такая еще чистая девочка, такая домашняя. Он пригладил себе волосы.

— Это опасная работа, Кэт. И ты уже по уши завязла.

— По-моему, я высоко держу голову над водой. Так что благодарю за объяснения.

— Лучше бы тебе держаться от всего подальше.

— Я уже влезла — а там будь что будет. — Она посмотрела ему в глаза. — А это означает, что мы либо будем работать вместе, либо по отдельности. Выбор за тобой, Кинжал. И я не собираюсь прятаться. Кори Престон тут явно замешан. Я чую это каким-то шестым чувством. И если бы ты не уволок меня сегодня с вечеринки, я, возможно, продвинулась бы дальше в своих поисках. И я не уеду из Палм-Бич, пока не выясню тем или иным путем его роль в похищении Мэг.

Глядя на ее расправленные плечи и решительно выставленный вперед подбородок, он был вынужден признать, что она совсем неплохо держалась на вечеринке у Престона. Она совсем не беспомощная и умеет постоять за себя. Если ее немного направить…

И он быстро принял решение.

— Надо, чтобы ты была у меня перед глазами, а то придется потом исправлять то, что ты натворишь.

— Я знала, что ты меня поймешь. Ну, я думаю…

— Постой-ка, мы с тобой не на Диком Западе, Кэт. И я не нацепил на тебя значок помощника шерифа.

— Но…

— Никаких «но». — Он схватил ее за плечи и, внимательно глядя ей в лицо, сказал: — Мы с тобой можем сколько угодно спорить, но ты должна знать: погоду тут делаю я.

— Так ты связываешь мне руки? — Она с вызовом вскинула голову. — Не знаю, стоит ли мне соглашаться на это.

— У тебя нет выбора. — Кинжал взял ее за подбородок так, чтобы она смотрела ему в глаза. — Если хочешь со мной работать, тогда дай мне слово, что будешь подчиняться моим приказаниям. Это мое последнее задание, и я не намерен бесславно закончить свою карьеру из-за необузданной и непрофессиональной девицы, которая ведет себя частенько как настоящая идиотка.

Он чертовски хорошо владеет собой, подумала Кэт, разглядывая его твердо очерченный подбородок, решительное лицо, на котором блуждали тени от раскачивающихся при лунном свете пальм. И поразительно красив. Его темные волосы слегка взъерошил ветер, одна прядь упала на лоб, и Кэт захотелось ее убрать. Запах его одеколона, смешанный с запахом моря, нравился ей, а от пальцев, которые держали ее за подбородок, шло приятное и успокаивающее тепло. Если бы она посмотрела в его глаза хоть чуточку дольше, то согласилась бы на все его условия.

«Не давай себя одурачить», — предостерег ее внутренний голос. Пусть он выглядит как Джеймс Бонд, но он всего лишь мужчина. Как Пол, как Венс. Они все одинаковые. Требуют от женщины подчинения и уважения, а сами нарушают клятвы, данные ими перед алтарем. Пол бросил ее, Венс тоже. Почему же она должна положиться на Кинжала?

Нет, не должна. Но он прав — выбора у нее нет. Ей придется довериться ему во всем, что касается расследования. Но ни в чем больше, сказала она себе, убирая его руки и отступая на шаг назад.

— Твое слово, Кэт, — настаивал он.

Ее голос прозвучал холодно и бесстрастно:

— Ладно, даю слово. Я буду выполнять твои проклятые приказания.

Она отвернулась от него, однако Кинжал не отпускал ее. Это его самого так удивило, что он невольно задумался. В ней чувствовалась серьезность и надежность, что в ее возрасте встречается далеко не всегда. Но не только это заметил он. За ее независимостью он угадывал ее ранимость и беззащитность, которые, словно маяк, посылали сигналы в его душу.

— В чем дело? — спросил он.

Кэт пожала плечами, и он увидел, что она снова взяла себя в руки.

— В последнее время я не слишком-то верю людям. Не обижайся, но к мужчинам я и вовсе не испытываю доверия. — Она выпрямилась во весь рост, но макушка ее головы едва достала ему до подбородка. — И теперь передо мной возникла проблема. Я только что дала тебе слово, но ты не дал пока никаких гарантий, что будешь считаться со мной. Дело в том, что я не хочу оставаться в неведении о происходящем. Либо получать от тебя только то, что ты сочтешь нужным.

Он минуту помолчал, обдумывая ее слова.

— Ты, видно, здорово обожглась. Да так, что у тебя остались шрамы, верно? — Вокруг его рта залегли горькие складки. — Бывший муж, как я полагаю?

Ее лицо вспыхнуло гневом.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь.

— Вполне справедливое замечание, только тогда не срывай на мне злость за чужие грехи. Я не должен за них отвечать.

— Я только хотела бы, чтобы ты отвечал за благополучное возвращение моей сестры.

— А как насчет твоего благополучия?

— Я в состоянии сама позаботиться о себе.

При обычных обстоятельствах она и вправду могла. Но сейчас она попала не просто в необычную ситуацию, и люди перед ней были не обычные, а бандиты. При виде ее решительного лица у него что-то дрогнуло внутри. Ему захотелось защитить ее от опасности. И не потому, что она непрофессионалка и может влипнуть в какую-нибудь историю. А потому, что она — это она.

— Давай-ка лучше вернемся, и ты переоденешься в сухую одежду, — сказал он. — А то ты совсем замерзла.

Кэт увидела, что он взглянул на ее грудь. Лунный свет подчеркивал ее очертания под мокрой тканью.

— Я могу надеть твой пиджак прямо сейчас, — пробормотала она, смутившись. Скрестив руки на груди, она чуть отошла в сторону. Она подумала, что у нее сейчас, наверное, синие от холода губы. Кстати, зачем она смотрела на Кинжала и думала про его губы? Что-то зарождалось между ними. Что? Она заглянула в его глаза и уже совсем другим тоном, менее вызывающим, спросила: — Тебе не кажется, что меня пора отвезти домой?

Кинжал молча кивнул головой, но не шевельнулся. Он стоял, борясь с искушением прижать ее к себе и согреть своим телом.

— Пошли, — произнес он и внезапно обнял ее.

Она нахмурилась.

— Это называется «мы пошли к машине»?.. — ворчливо начала было она, но ее голос перешел в шепот, когда она прислонилась к его теплому телу.

Он медленно наклонил к ней голову.

— Кэт. — Столько теплоты было в его голосе, что она замерла.

Она почувствовала совсем рядом его дыхание, затем его губы коснулись ее губ. Кэт едва понимала, что происходит; волны тепла нахлынули на нее, как прибой на берег. Она закрыла глаза, когда он обвил руками ее талию, и ей показалось, что она растаяла в его объятиях. Кэт ахнула, когда он легонько укусил ее за нижнюю губу, и вот она уже отвечала ему, обняв за шею и прижавшись к его мускулистому телу.

Кинжал еще крепче прижал ее к себе, впиваясь в нее жадными губами, его ладони с явным удовольствием гладили ее спину и плечи. На мгновение оторвавшись от его рта, Кэт пробормотала:

— Если ты ищешь оружие, так на мне его нет.

— Удостовериться всегда приятно. — Кинжал прижал ее спиной к пальме.

Она прерывисто дышала, вдыхая пьянящий, терпкий запах мужчины, который только что целовал ее с такой нежностью, какой она прежде не знала. Она испытывала, блаженство от его близости, которое усиливало соседство с океаном, погружавшим их в дивный ритм прилива.

Кинжал заглянул в ее широко раскрытые глаза и отметил, что они стали еще выразительнее, в них появилось что-то чувственное. Ему показалось, будто из его легких выкачали весь воздух.

Внезапный пронзительный смех, донесшийся с пляжа, привел их в чувство. Одна из парочек приблизилась к воде, и оба с визгом бросились в волны. Кинжал вздрогнул и отстранился.

— Это получилось не слишком профессионально. Прости.

Она прерывисто вздохнула.

— Ты все допросы проводишь вот так? — поинтересовалась она, пытаясь рассмеяться.

— Ты вся дрожишь, — нахмурился он.

И резко взяв ее за руку, направился в сторону машины.

— Пойдем, наденешь что-нибудь сухое.

Кинжал отвел от нее глаза и хмуро наклонился за своими мокасинами. Он понимал, что, если она сейчас не переоденется во что-нибудь менее соблазнительное, он не может за себя поручиться. А он не должен терять рассудок. Между ними действительно начинало что-то происходить.

— Я остановилась в мотеле «Пальмы Ривьеры» в Делрей-Бич, — сообщила Кэт, когда он включил мотор «корветта» и помог ей надеть пиджак.

— Советую застегнуться, — мрачно произнес он, — иначе я не могу обещать, что мы доберемся до дома целыми и невредимыми.

«Что ты делаешь? — кричал здравомыслящий внутренний голос, пока она застегивала ремень. — Это просто какое-то безумие, навеянное океаном и лунным светом. — А может, Кинжал просто ловкач, умеющий себя вести с одинокими разведенными женщинами? Возможно, он прекрасно знает, что они хотят от него услышать?»

Она просто идиотка.

Он поднял верх автомобиля и защелкнул замки.

— Так будет теплее. — Он с ревом отъехал от стоянки и выкатил машину на шоссе с такой ловкостью, что Кэт стала думать, что их объятия ничуть не взволновали его, таким спокойным он выглядел.

— У тебя были и другие вопросы.

— Они могут подождать.

Он молча вел машину мимо береговых круч, которые высились в темном небе, будто призрачные сторожевые башни. Кэт украдкой бросила взгляд на этого обладающего магнетизмом мужчину, чьи губы были такими жаркими. Фары встречных автомобилей освещали его лицо, его суровые и красивые черты, казавшиеся ей такими загадочными и необыкновенными. Ей захотелось прочитать его мысли о том, что произошло между ними на пляже. Сложив руки на коленях, она напряженно думала о том, что их ожидает. Что нужно отбросить недоверие к нему и прислушаться к своим чувствам, куда бы они ее ни завели. И о том, какие еще сюрпризы может преподнести ей эта ночь.

24

Кинжал пил черный кофе. Как Венс, подумала Кэт, размешивая в чашке сливки и двойную порцию сахара. Они сидели в кабинке кафетерия. «Странно, что я подумала про Венса впервые с тех пор, как уехала в Вашингтон».

А потом мысли о нем исчезли, потому что Кинжал наклонился к ней и дотронулся до ее руки.

— Вот так-то лучше. Теперь ты согреешься. А то мне казалось, что я обнимаю сосульку.

— В буквальном или фигуральном смысле? — спросила Кэт, опустив глаза.

Он увидел на макушке золотую заколку, которая держала ее волосы.

— А ты сама как считаешь?

Она улыбнулась и прислонилась к стенке кабины. Ей было так уютно в сухой одежде. В мотеле она переоделась в свободную легкую куртку и желтоватые брюки. Кофе тоже оказался хорошим, горячим и крепким.

К тому же ей было до смешного хорошо оттого, что она сидит здесь с Кинжалом.

«До смешного» — вот именно, подходящее определение. Пусть только попробует одурачить ее еще раз.

— Позволь мне кое-что сказать тебе, — начал Кинжал, когда официантка, подлив ему кофе, удалилась на кухню. Круглосуточно работающий кафетерий был пустым, если не брать в расчет старика, сидевшего неподалеку от их столика, который читал газету и жевал булочку с корицей. — Во-первых, мне искренне жаль твою сестру. Что бы ты там ни думала, я делаю все возможное, чтобы найти ее и доставить домой. Во-вторых, — продолжал он, пристально глядя на нее, — ситуация осложнилась.

— Я это заметила.

— Она и так была достаточно сложная и без нас с тобой…

— Согласна.

— Кэт! — Он взял ее за руку и чуть сжал. Глаза его потемнели и стали почти черными. — Сейчас не время выяснять, что произошло между нами на пляже Юконы. И разбираться в своих чувствах.

Она быстро кивнула, протягивая руку к сумочке.

— Нам нужно сосредоточиться на Мэг. Выработать план, как нам подобраться к Престону.

Сразу к делу, ну и девица. Конечно, она хочет прежде всего найти сестру, но при первом же упоминании о пляже она спряталась в свою скорлупу.

Когда она извлекла из сумки лист бумаги, Кинжал вопросительно посмотрел на нее.

— Я достала этот факс у Сандерсона из машины для резки бумаги. Разве по нему не видно, что Престон знает то, чего не знаем мы?

Кинжал пробежал глазами по глянцевой бумаге.

— Сам по себе этот факс ничего не доказывает, но вот слова о пробуждающейся Америке, похоже, могут оказаться не просто совпадением.

Снова появилась официантка и вновь наполнила их чашки свежим кофе. Кэт сделала глоток.

— Так каков будет наш следующий ход?

— В постель.

Она поперхнулась.

— Не поняла.

Кинжал протянул руку и показал ей свои часы.

— Уже половина четвертого, Мата Хари. Я считаю, что нам нужно немного поспать и набраться сил.

— Подожди секунду. Я поделилась с тобой информацией. Когда ты мне расскажешь о том, что известно тебе?

Не успел он ответить, как у него в кармане зазвонил сотовый телефон.

Кэт сразу поняла, что речь идет о Мэг.

— Ты уверен? А одежда? Личность установлена? — Кинжал внимательно слушал, избегая ее взгляда.

У нее сжалось сердце. Все нервные окончания словно превратились в кристаллики льда, как если бы она прыгнула в холодную горную реку.

— Отправь мне по факсу копию доклада. Через двадцать минут я буду в отеле и позвоню тебе оттуда.

Когда он убрал телефон в карман, Кэт схватила его за рукав дрожащими руками.

— Что там насчет Мэг?

Он посмотрел на официантку, которая ходила между столами, расставляя бутылки с кетчупом. Затем вполголоса произнес:

— Около полуночи в Эмпайр стейт билдинг взорвалась бомба. Ущерб небольшой. Директор взял ответственность на себя. А еще арестован Чарльз Ладам, который является свидетелем похищения твоей сестры.

Кровь отхлынула от лица Кэт.

— ОПНО, так и есть, — прошептала она.

— Люди из ФБР обнаружили хранилище пластиковых бомб на складе Ладама в Детройте. Есть подтверждение его причастности и на бумаге — он снял два миллиона долларов с различных счетов ОПНО за неделю до похищения, после чего еще миллион.

— Ты что-то сказал насчет одежды…

— Помимо взрывчатки, они нашли на складе в Детройте сумку. — Кинжал тяжело вздохнул. — В ней лежала одежда, в которую была одета твоя сестра до покушения.

— Боже! — Кэт снова погрузилась в горный ручей. Ледяная вода сомкнулась над головой. — А они могут… заставить его сказать… где она?

— Уж они постараются, будь спокойна. Ладно, мне пора возвращаться в отель.

— Я с тобой.

Взглянув на ее побелевшее, измученное лицо, он понял, что не откажет ей.

Когда она встала из-за стола, руки ее дрожали и она с трудом перекинула ремешок сумочки через плечо. Ему страшно захотелось ее успокоить. Но он знал, что порой молчание помогает лучше, чем слова утешения.

Он подержал дверь кафетерия, пока Кэт протиснулась мимо него в темноту.

25

Солнечный луч проник сквозь щель между шторами и упал на лицо Кэт. Еще полусонная, она заставила себя открыть глаза и оперлась на локоть. «Сколько же я проспала?» — подумала она, восстанавливая в памяти все, что произошло накануне ночью.

Часы на столике показывали 8.10. Заснула она где-то после четырех. Последнее, что она помнила, — как сняла туфли и позвонила бабушке. Кинжал в это время изучал листы бумаги, быстро и равномерно извергающиеся из его маленького черного факса.

«Кинжал». Она тут же села и обвела взглядом просторный номер с занавешенными шторами. Где он?

«Если он ушел без меня, я его убью». Ее босые ноги коснулись бархатистого верблюжьего ковра, и тут же до нее донесся шум воды из ванной комнаты.

Вздохнув с облегчением, она прошлепала к большому окну и раздвинула драпировки. Золотые лучи солнца полились в комнату, на солидный дубовый шкаф и бледно-голубой диван. Она провела рукой по волосам, глядя на вмятину на подушке, на краю дивана. Ей стало стыдно, что она заняла кровать Кинжала и вынудила его втиснуться между округлыми диванными подлокотниками. Однако не успела она подумать об этом и посочувствовать ему, как дверь ванной открылась и он вышел оттуда с оставшимися на лице и шее полосками пены для бритья.

На нем были только синие боксерские шорты и полотенце вокруг шеи. Гладко причесанные черные волосы были еще влажные, на них блестели капли воды. Он был необыкновенно красив. Взгляд Кэт упал на широкую волосатую грудь, выпуклые мышцы на его руках и дальше — она заставила себя не смотреть ниже, туда, где за широким эластичным поясом скрывалась дорожка шелковистых волос, бегущая по его плоскому животу.

«Эге, девочка, успокойся», — рассердилась Кэт на себя и подумала, как хорошо оказаться снова у этой груди, в этих руках, чтобы твои губы целовали эти вот губы. Впрочем, она уже наделала столько ошибок с мужчинами. И эта ошибка будет самой большой в ее жизни. Кинжал — она даже не знает его настоящего имени. Не знает, женат ли он и можно ли вообще ему доверять.

— Доброе утро, — пробормотала она, улыбнувшись. И тут же отвернулась и сделала вид, что ищет на столе среди бумаг перечень гостиничных услуг. — Пожалуй, я не дала тебе выспаться. Есть что-нибудь про Мэг?

— Ничего существенного. — Его голос звучал сдержанно. — Ладам утверждает, что ту сумку с вещами ему подбросили.

Кэт замерла и, прищурив глаза, посмотрела на него.

— Как вывернулся. Но вы ведь не поверили ему, правда?

Схватив полотенце, он стал вытирать остатки крема, с нежностью глядя на Кэт, на отблески солнца на ее пушистых волосах. Несмотря на тени, залегшие у нее под глазами, она выглядела до боли милой и привлекательной.

Он подумал, прежде чем ответить.

— Пока трудно о чем-то говорить. У нас еще почти ничего нет. Ладам слишком умен, чтобы держать на своем складе дымящуюся пушку. Я жду результатов лабораторных исследований, чтобы сравнить, идентичны ли взрывные устройства, обнаруженные в Эмпайр стейт билдинг, тем, что нашли у него на складе. Поговорим об этом за завтраком. Я уже все заказал, и сейчас его должны принести.

Кэт кивнула. Он говорил сухо и по-деловому. Не осталось и следа от недавней его нежности. Что, впрочем, неплохо, отметила она.

Она отправилась за своим рюкзаком, который они забрали ночью из мотеля.

— Через секунду я буду готова. Только никуда не исчезай, пока я буду принимать душ.

Он остановился, держа в руках полотенце.

— Уговор дороже денег. И вообще разве я похож на типа, который может удрать от дамы?

— Ну, зато уж ты точно похож на того, кто может пробраться к даме, да еще при закрытых дверях, — пробормотала она, вынимая свои туалетные принадлежности.

В ванной у нее было время обдумать его поступки, и ей стало ясно, что он не хочет смешивать чувства с их общим делом.

Тем лучше, сказала она себе. Как он недавно отметил, дело становится все запутаннее. Ей тоже нужно сейчас сосредоточиться на самом важном и выбросить из головы все остальное.

Через двадцать минут они сидели напротив друг друга за завтраком, который прикатила в номер горничная. Кэт снова чувствовала себя человеком после душа и для солидности надела легкое желтое платье до щиколоток, а волосы завязала в конский хвост. Пока она ела булочку с вишнями, Кинжал успел проглотить пять блинов, яичницу из двух яиц, пачку йогурта и банан. Куда только все это уместилось? Вероятно, ему нужно много энергии для работы, решила она, наливая ему вторую чашку кофе.

— У меня к тебе миллион вопросов. Можно я начну с самого простого? — Она внимательно посмотрела на него, держа в руке чашку.

Одетый в белую тенниску и джинсы, он походил на биржевого брокера в отпуске, которому не о чем беспокоиться, разве что об игре в гольф и о том, останутся ли возле бассейна свободные шезлонги к тому времени, когда он наберет восемнадцать очков. Подняв брови, он взглянул на нее.

— Только один? Давай.

— Что это за имя «Кинжал»? Ведь это имя не могли дать тебе при рождении, верно?

— Мне дали его мои приятели в Аннаполисе.

— А какое у тебя настоящее имя?

Он положил ей последнюю булочку — с черникой — и отодвинул назад свой стул.

— Это уже получается два вопроса. Тебе не повезло.

Кэт вспыхнула. Отчего ее сердце так сильно бьется из-за мужчины, который даже не хочет сказать ей свое настоящее имя? Не зная точно, на кого она больше злится, на него или на себя, Кэт бросила ему назад булочку. Он поймал ее одной рукой и сунул в рот.

— Ну, Ник , — она состроила гримасу, ехидно произнеся имя, которым он назвался накануне у Престона, — может, ты мне скажешь, что тебе известно про Кори Престона? Связан ли он с Ладамом?

— Вовсе не обязательно. Ни Престон, ни «Тейлон интернэшнл» не поддерживают отношений с ОПНО — Престоны не являются членами этой организации и даже не фигурируют в списке спонсоров. Вполне возможно, что Престон непричастен.

— Я этому не верю. — Кэт швырнула салфетку на стол. — Я видела вчера этого типа. Заглянула в его глаза. Да они просто дьявольские.

— Вполне возможно. Но это еще не означает, что он похитил твою сестру.

Как ему объяснить, чтобы он понял? Кэт подыскивала слова, дрожь пробежала по ее спине, когда она вспомнила, как Престон преградил ей дорогу с автоматом в руках и какой охотничий огонек засветился в его глазах.

— Нет доказательств — возможно. Но я говорю тебе, что он замешан в этом деле. Я чувствую это всей кожей. Может, это звучит смешно для человека, который привык верить только фактам и компьютерным данным, но что-то говорит мне, что Кори Престон замешан в этом деле по самые уши.

К ее удивлению, Кинжал одобрительно кивнул:

— Возможно, ты и права.

— Значит, ты согласен со мной? — Она встала, оперевшись руками на стол.

— Я проделал основательную проверку всего, что касается Престона. Конечно, он хитер, но все-таки и у него можно найти уязвимые точки. Прежде всего парень — настоящий милитаристский фанатик. — Кинжал нахмурился и помолчал, и она поняла, что он взвешивает слова. — Я не стану подробно рассказывать обо всем, что мы о нем знаем, но, как ты заметила вчера вечером, он просто одержим оружием. И компьютерами. Кажется, у него были кое-какие неприятности в колледже. Проникал в компьютерную сеть, химичил, переводил деньги на свой счет. И это были достаточно большие суммы. Его папаша подмазал кого нужно, чтобы спасти его от тюрьмы, но это дорого обошлось Кори. Это стоило ему «Тейлон интернэшнл». Его отец, очевидно, решил, что он не подходит на роль главы фирмы, и передал бразды правления дяде и племяннику, то есть кузену Кори. Словом, он теперь обиженный ребенок.

— Итак, перед нами сумасшедший фанатик. Он вполне способен на какое-нибудь сумасбродство, чтобы доказать свою значимость. — Кэт подошла к окну и обомлела — перед ней открылась великолепная картина. Волны с шепотом набегали на песчаный берег. Яркое солнце просачивалось сквозь кроны пальм, бросая колеблющиеся перистые тени на любителей загара, устроившихся уже вокруг бассейна. Небо было безоблачным и ярко-синим. Трудно даже поверить, что среди ослепительно красивой природы может процветать зло. Зло, способное задумать такой хитроумный заговор, как этот.

Кэт резко повернулась и посмотрела на Кинжала.

— Почему-то у меня возникло ощущение, что ты мне чего-то недоговариваешь.

— В прошлый раз я выяснил, что ты не прошла проверку на благонадежность.

— Так, значит ты все-таки подозреваешь его. Всерьез. Как ты считаешь, Директор — это он?

— Пока ясности нет. Но, судя по находкам в Детройте, Ладам и ОПНО стоят чуть ли не первые в списке подозреваемых.

Кэт закусила нижнюю губу.

— Если нам не видна явственная связь между Престоном и Ладамом, это еще не означает, что они оба не участвуют в этом деле. Если Кори так умен, как ты говоришь, то он вполне мог все досконально продумать и заставить Ладама работать на него.

— Это все теория. — Он посмотрел на нее, когда она прошлась по комнате, и отметил, что ее бедра очень соблазнительно покачиваются под легким платьем. Она очень привлекательная женщина, а он не может себе позволить увлечься ею. — Нет никаких доказательств того, что связывало бы Ладама с Престоном — ни записи телефонного разговора, ни авиабилета, ни банковского перевода — ничего.

— Тогда мы должны что-нибудь найти, верно? — Кэт вскинула голову и посмотрела на него весьма решительно. — Начнем с моих туфель. Это наш входной билет, который позволит нам вернуться в особняк. Идет?

— Я в твоем полном распоряжении до захода солнца.

— А что произойдет, когда солнце сядет?

— В девять часов мне придется слетать в Детройт. А пока что я не против поискать что-нибудь, что загонит Ладама и Престона в одну каталажку.

Кэт схватила ключи от машины и свои солнечные очки.

— Давай поищем.

Часом позже она поставила «корветт» у тротуара неподалеку от особняка Престона.

— Каков наш план?

— Действуй по обстоятельствам. Подними шум из-за потерянных туфель и гляди в оба. — Он полез в отделение для перчаток и извлек оттуда видеокассету «Сопи». — Маленький подарочек для нашего хозяина, — объяснил он.

— Видео?

— Не совсем. Она упакована как обычная видеокассета, но не такая уж она и обычная.

Заинтересовавшись, Кэт широко раскрыла глаза.

— Жучок?

— Миниатюрная камера и микрофон, и все в аккуратной упаковке. Нам нужно только положить ее на полку вместе с другими кассетами в его доме, и тогда кто-то из моих коллег сможет наблюдать за всем, что происходит в этих стенах.

Кэт сверкнула улыбкой.

— А это законно?

— На сто процентов одобрено и властями, и законом.

Она ловко выбралась из машины и сдвинула на лоб темные очки.

— Так чего же мы ждем?

Служанка, маленькая кубинка, которая открыла дверь, выглядела раскрасневшейся и запыхавшейся; из пластикового ведра, которое она держала в руке, торчали флаконы с моющими средствами и такое количество бумажных полотенец, что ими можно было выстлать всю лужайку. Она неприветливо сообщила им, что мистер Кори отправился на теннисный корт, а сама она слишком занята, чтобы бегать за парой красных туфель.

— Ay Dios! Чего я только не нашла после вчерашнего вечера: туфли, украшения, трусы, темные очки… Все это я уже сложила в коробку в гостиной. — Она со вздохом отошла в сторону, пропуская их в дом. Кончиком белого фартука, повязанного поверх черного форменного платья, она утерла пот, который лился с ее коричневого, как орех, лица. — Если там их нет, сеньорита, тогда я не знаю. Ступайте посмотрите. А мне некогда.

Она повернулась и заковыляла со своим ведром вверх по мраморной лестнице, вытирая на ходу перила. Кинжал и Кэт остались в просторном вестибюле, отделанном черно-белым мрамором.

— Наконец-то одни, — прошептал Кинжал. Его тон был веселым, но в глазах появился хищный блеск. Он направился быстрыми, упругими шагами в сторону игротеки.

Последствия вечеринки были все еще заметны. Хотя люди из ресторана убрали все фужеры, бутылки, тарелки и салфетки, дом по-прежнему выглядел так, как будто по нему пронесся ураган. Повсюду были разбросаны диванные подушки, на полу возле камина валялась гора видеокассет, на светлом плюшевом ковре виднелись кучки пепла от сигарет и раздавленного поп-корна. Возле горшка с рододендроном они обнаружили коробку, доверху набитую мятой одеждой, сотовыми телефонами, пейджерами и прочими вещами, которые забыли гости.

— Присмотри за дверью в патио, а я положу наш подарок на место. — Кинжал нагнулся и поднял несколько видеокассет. Неожиданно из динамика телевизора послышались голоса, и Кэт резко обернулась.

— Кинжал, сегодня у нас нет времени на «Санта-Барбару».

В это время он вставил кассету в видеомагнитофон и нажал на пусковую кнопку.

— Что ты делаешь? Я хочу подняться наверх, до того как…

Она вдруг замолкла: на сорокафутовом экране возник Тед Коппел. За ним виднелась фотография Мэг-заложницы.

— Что это значит? — слабым голосом спросила она, когда на сдвоенном экране появились генеральный прокурор Кендрик и Шейла Томкинс из комитета «Мисс Америка».

— Странная у него коллекция, — пробормотал Кинжал, быстро перематывая запись. — Кроме этой, тут еще три. Все они озаглавлены «Мишень — «Мисс Америка». Вроде так называется передача, в которой Си-эн-эн передает новости про Мэг?

Охваченная ужасом, она кивнула. Зачем понадобилось Кори Престону записывать новости о похищении Мэг? Кинжал вновь нажал кнопку, и они увидели, как диктор сообщает о требовании Директора предоставить ему первую полосу в «Нью-Йорк таймс». Кинжал быстро вставил еще одну кассету.

Во всех четырех кассетах были подобраны и смонтированы материалы из программ новостей, из специальных бюллетеней, интервью и комментариев — все о похищении «Мисс Америка», а также репортаж о кампании террора «Пробудись, Америка».

— Это доказывает его причастность! — воскликнула Кэт, прижимая ладони к щекам. Ей показалось, что ее сердце стучит громче, чем грохот Ниагарского водопада.

Кинжал схватил ее за плечи.

— Не делай скоропалительных выводов, Кэт. Это еще ничего не доказывает. Он мог просто заинтересоваться этим делом, поскольку оно затрагивает его семейный бизнес.

Он взглянул на нее, глаза его потемнели.

— Кстати, о дьяволе. — Он повернулся и быстро вытащил свою кассету. В мгновение ока он поставил ее рядом с другими кассетами «Мишень — «Мисс Америка», окинул полку внимательным взглядом и остался доволен своей работой. Его кассета была неотличима от других. Когда он повернулся к Кэт, ее уже не было в комнате.

— Кэт! — ответа не последовало, лишь его голос эхом отозвался в игротеке и мраморном вестибюле. Куда она делась? Едва он нагнулся над коробкой с забытыми вещами, как в дверях патио появился Престон.

— Если ты ищешь свою подружку, то Бетани тут нет. — В руке Кори была теннисная ракетка, другой рукой он вытер пот с загорелого лба. Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами. — Не хочется тебя расстраивать, приятель, но в последний раз я видел ее вместе с Риком, они уединились в беседке.

В спальне царил разгром. Очевидно, служанка еще здесь не была. На полу валялись полосатые простыни, рядом одежда, в которой Кори Престон был на вечеринке, а также золотистое женское бикини. На комоде стояло несколько бутылок из-под вина; воздух был затхлый, в нем тошнотворно смешались сладковатые запахи ароматических палочек, марихуаны и бурного секса. Кэт сморщила нос, разглядывая догоревшие свечи на ночном столике, серебряный поднос па кровати с остатками рыбы, крошками от крекера и почерневшими фруктами.

Она осматривала просторную комнату с зеркальным потолком, стены которой были увешаны ружьями. Над камином висел огромный старинный боевой щит, отдельно, в стеклянной витрине, находилась коллекция, видимо, очень ценною оружия. Тихо присвистнув, она подошла поближе, чтобы лучше разглядеть в ней сотни ружей и пистолетов. Здесь были старинные «кольты» с инкрустированными перламутром рукоятками, узкие черные автоматические ружья, длинноствольные боевые автоматы, пистолеты с деревянной рукояткой. Да, он и вправду фанатик. Скорее всего это одна из самых больших коллекций на всем белом свете.

Впрочем, она пришла сюда не для того, чтобы рассматривать его коллекцию. Времени мало. Она стала торопливо выдвигать ящики, рыться в них в поисках хоть какой-нибудь улики.

Она нашла ее в ящике ночного столика, среди множества мелких предметов. Это был блокнот, а в нем запись, сделанная карандашом. Странная запись. Длинная серия чисел, разделенных наискосок чертой. Ни слов. Ни имен.

Кэт вырвала ее из блокнота, свернула вчетверо и запихнула в лифчик.

Теперь, пожалуй, пора спускаться, а то Кинжал свернет ей шею.

26

Всю дорогу до отеля Кинжал не проронил ни слова. Как только они вошли в его номер, он запер дверь и рухнул в кресло. Он покачал головой и пригладил свои темные волосы.

— Ты поступила неразумно, Кэт, — произнес он с едва сдерживаемым гневом. — Не предупредив меня, расхаживала себе по спальне Престона. Если бы тебя застали там, то наверняка пристрелили бы. И меня заодно.

Она беззаботно швырнула на диван свою сумочку и шлепнулась возле нее, поджав под себя ноги. Она всегда отличалась импульсивностью, и это, несомненно, было частью ее обаяния; этакая игривая проказница с облаком светлых волос и большими, выразительными глазами. Однако внешность ее была обманчивой: за ее нежным обликом скрывалась решительная женщина, обладавшая мужеством не меньшим, чем эскадрилья боевых летчиков.

Престон и без того относится к ней с подозрением. Все время пристально смотрит на нее, пытаясь вспомнить, откуда он ее знает.

Это не понравилось Кинжалу. Совсем не понравилось.

— Я попыталась помочь расследованию, — заявила она, вскидывая голову. — Мы ведь уже все обсудили, разве не так?

— Я вовсе не думаю, что он поверил тебе.

Он вспомнил реакцию Престона, когда Кэт впорхнула в игротеку и объявила, что никак не может найти свои красные туфли.

Кинжал вскочил и беспокойно заходил по комнате: эти воспоминания разволновали его.

Престон изучал сначала ее, затем их обоих. Он не стал поднимать шум, узнав, что «Луиза» бродит по верхнему этажу его дома, но на верхней его губе появились капельки пота, а губы капризно скривились. Похоже, он был раздражен.

— Mi casa es su casa. Мой дом — твой дом, — произнес он, пожав плечами, и направился в гостиную к бару. Они последовали за ним. Отказавшись от предложенных напитков, они немного поговорили про вечеринку и попросили разрешение у Престона поискать пропавшие туфли в патио и возле бассейна.

— Не смею препятствовать вам, — обронил через плечо Кори, однако Кинжалу не понравилось, как он посмотрел на Кэт.

Возле бассейна рядком стояли полдюжины разрозненных сандалий и босоножек, видимо, недавно выловленных из воды. Они сушились под ярким солнцем, словно одинокие сироты. Красной туфельки среди них не было. Вскоре они собрались уходить, однако Престон, выйдя из кабинета, пригласил их вечером в «Ле Бар», где он намеревался устроить прием для узкого круга друзей.

— Постараемся, — поблагодарил его Кинжал, демонстративно обнимая Кэт за плечи, в расчете на то, что Престон лишний раз увидит, что они с Кэт после вечеринки не расстаются.

— Так мы пойдем вечером в «Ле Бар»? — поинтересовалась Кэт, словно прочитав его мысли. — Если мы явимся туда как влюбленная парочка, то это окончательно рассеет у Кори всякие подозрения насчет нашей неожиданной дружбы.

У Кинжала перехватило дыхание, когда она грациозно переменила позу и прилегла на подушки, положив руку под голову. Она была похожа на прекрасную нимфу в нимбе переливающихся в солнечных лучах медовых волос. Да, она может запасть в душу. Запасть в его сердце.

Чтобы не поддаваться нахлынувшим на него чувствам, он открыл мини-бар и вытащил ведерко с охлажденным вином и пакеты с сыром и крекерами.

— Не забывай, что вечером я лечу в Детройт. А одной тебе нельзя и близко подходить к Престону и его дружкам.

Она смерила его недоумевающим взглядом, протягивая руку за бокалом вина.

— Надеюсь, это рекомендация, а не приказ?

— Не надейся. Это приказ. Так что советую выполнить его по-хорошему, а не по-плохому.

— Откуда-то все это знакомо. — Она не смогла скрыть ехидной усмешки. — Ты ведь не станешь мне снова подбрасывать кокаин?

Он поморщился. Меньше всего ему хотелось, чтобы его подкалывали на каждом шагу. Он допил вино и решил другую бутылку не доставать.

— Мы ведь оставили жучок. Теперь дело за моими людьми, посмотрим, что покажет наблюдение.

— А вот что есть у меня. — Кэт полезла в свой лифчик и вытащила узкую полоску бумаги. Помахала ею в воздухе.

— Что это такое?

— Я вырвала этот листок из блокнота Престона в спальне. Больше ничего интересного я там не нашла. Но уж больно она страшная.

— Что ты имеешь в виду?

— Во-первых, там все провоняло наркотиками… Над камином у него висит старинный боевой щит, а под стеклом — потрясающая коллекция оружия, какую только можно себе представить. Весь потолок в зеркалах. И от всего этого тебя охватывает жуткий страх. — Кэт содрогнулась, вспомнив про вибраторы, на которые она наткнулась, бродя по холостяцкой берлоге Кори. — Тебе эти номера что-нибудь говорят?

— ИНМОРСАТ. — Заметив ее удивленный взгляд, он объяснил: — Интернациональные морские сателлиты. И это походит на номер для связи корабля с берегом. — Он решительным жестом сунул листок к себе в портмоне. Кэт хотела что-то сказать, но он выставил вперед руку. — Это скорее всего не имеет никакого отношения к твоей сестре, но мы все равно проверим. В Детройте я передам ее полевой службе ФБР.

— Как жалко, что тебе нужно уезжать. — Эти слова вырвались у нее, прежде чем она поняла, как тоскливо они звучат.

Чтобы скрыть смущение, Кэт спрыгнула с кровати и прошла мимо него к мраморному столику у дивана, где лежал ее рюкзачок. Рядом на столике стояла вазочка со свежим букетом красных маргариток.

— Догадываюсь, что тебе нужно заняться своими делами. Не буду тебе мешать.

Он дотронулся до ее плеча.

— Но так просто от тебя не уедешь. Я еще не слышал обещания, что ты не пойдешь вечером к Престону.

— Да что ты? — Кэт обернулась с невинной улыбкой. — Должно быть, я забыла.

— Я начинаю подозревать, что ты никогда и ничего не забываешь. Кэт, это серьезно. Если Престон и в самом деле Директор, то он гораздо страшнее, чем ты предполагаешь. — Он погладил ее волосы, намотал прядь на палец. Глаза его были совершенно серьезны. — Меня восхищает твоя решимость помочь сестре, но я совсем не хочу, чтобы ты стала еще одной жертвой в той войне, которую ведет Директор.

Кэт показалось, что в ее сердце заиграла музыка, и это напугало ее. У нее закружилась голова. Она чувствовала возле себя его сильное тело, его запах, а его кобальтовые глаза как будто затягивали ее в омут.

«Не поддавайся, — сказала она себе и глубоко вздохнула несколько раз, чтобы прийти в себя. Ты принимаешь его профессиональную заботу за что-то другое. Не будь идиоткой. Мэг это не поможет».

— Обо мне не беспокойся, — заявила она как можно строже. — Я большая девочка и могу позаботиться о себе сама. Что достаточно давно и делаю.

— Я боюсь за тебя.

Странно. За все время, пока они с Венсом были вместе, она не может вспомнить случая, когда он сказал бы, что боится за нее, беспокоится о ней. Даже когда она уезжала куда-нибудь одна, даже когда она слегла на две недели из-за тяжкого гриппа. Самое большее, что его беспокоило, так это то, чтобы они не мешали друг другу.

«Здесь же все иначе. Кинжал совсем другой человек. Такого я еще не встречала».

А что чувствует она сама? Отличается ли ее теперешнее чувство от прежних увлечений?

Ногти Кэт впились в ладони. Пока не поздно, надо убраться отсюда. Пока она не сделала ничего такого, о чем потом пожалеет.

— Я не слишком-то верю обещаниям, Кинжал, — медленно проговорила она. — Я еще не встречала ни одного мужчины, который с удовольствием давал обещания, или такого, кто умел бы их выполнять.

Руки Кинжала сомкнулись у нее на талии. Лицо ее сделалось таким милым и серьезным, что у него защемило в груди. В глазах Кэт застыла еле заметная боль. Кто-то ее обидел. Бывший муж? Ему захотелось убить негодяя, кто бы он ни был. Задушить своими руками того, кто причинил ей боль.

— Я держу свои обещания, Кэт.

Она заглянула ему в глаза.

— Я лучше пойду, правда. Тебе нужно собрать вещи…

— А как насчет прощального поцелуя?

Черт побери, кто тянул его за язык? Видно, ее непосредственность оказалась заразительна. Или, может быть, находясь рядом с ней, он действительно очень тревожится за нее?

— Это не слишком удачная мысль. — Сердце ее яростно забилось, и она позволила Кинжалу обнять ее.

— Я понимаю: нам не нужно разных там осложнений. Мы оба так решили. Но ведь один короткий поцелуй не помешает? — Он прижал ее еще крепче к себе.

И правда, подумала она, прижимаясь к нему всем телом. Просто один поцелуй…

Его губы нежно коснулись ее губ, и волна тепла нахлынула на нее. Кэт закинула ему руки на шею. Ее губы дрожали, продлевая поцелуй. Господи, что же она делает?

Когда Кинжал выпрямился, она увидела в его глазах страстное желание.

— Иногда мы получаем меньше, чем просим, Кэт. А иногда больше.

Он снова приник губами к ее рту, а она крепче обняла его и прижала к себе. Они забыли обо всем на свете. Золотые лучи солнца струились в их номер, за окном у бассейна раздавался тихий смех.

Поцелуи Кинжала воспламеняли Кэт, обжигали ей щеки, веки, шею. Она прильнула к нему бедрами, и он развернул ее к себе и прижал к двери. Когда его рука скользнула вниз по ее телу, она тихо ахнула и легонько укусила его за мочку уха.

«Это безумие. Ты почти не знаешь его. Он даже близко не похож на тех, кто тебе обычно нравится. Он не твой тип. Несколько дней назад ты была в ужасе от него, а теперь испытываешь желание, чтобы он бросил тебя на кровать и покрыл поцелуями все твое тело. Ты окончательно потеряла рассудок».

Если у нее еще оставалась капля здравого смысла, то ее тут же подхватил и унес прочь вихрь наслаждения, когда он провел своей огрубелой ладонью по ее животу. Руки Кэт как бы сами по себе сняли с него рубашку. Она с нежностью провела руками по жестким волосам на его груди.

Губы Кинжала прикоснулись к ее шее. Кэт закрыла глаза и закинула назад голову.

— Это безумие, — простонала она.

— Мы сошли с ума, — согласился Кинжал.

Внезапно он подхватил ее на руки и понес к кровати. Глядя ей в глаза, он осторожно опустил ее на покрывало. Она притянула его к себе.

— Чертовски хорош этот прощальный поцелуй, — пробормотал он ей в ухо и стал раздевать ее уверенными, ловкими руками.

Они нежно и мучительно долго дразнили друг друга поцелуями и ласками.

— Не останавливайся, Кинжал, — простонала она, покрывая жаркими поцелуями его грудь. — Будь что будет… Ах, только не останавливайся.

— Я и не смогу, моя радость. — Не отрываясь от нее губами, он снял с нее трусики и стал ласкать все ее тело.

Она стонала от наслаждения, подаваясь ему навстречу.

— Мне хотелось сделать это прошлой ночью на пляже, прямо на песке.

— И мне.

Кэт расстегнула его ремень, и через минуту они оба были нагими. Покрывало сбилось на пол, но даже прохладный воздух, струившийся из кондиционера, не мог охладить их разгоряченные тела.

Неистовое наслаждение охватило Кэт от его поцелуев и ласк. Когда она легонько толкнула его на подушки и провела кончиком языка по его губам, он застонал и положил на нее ногу.

— Что тебе приятней — быть со мной или вернуться в мотель? — прошептал он.

В ответ она заглянула во всепоглощающую синеву его глаз, провела руками по его напрягшимся мышцам, и ее охватил неистовый восторг.

— Да, это определенно лучше, чем ехать в мотель, — прошептала она в ответ.

— Тебе точно не хочется уезжать, — поддразнил он Кэт, нежно прикусив ее нижнюю губу. И они погрузились друг в друга, так, что все мысли, которые можно было связать в слова, исчезли.

Кэт показалось, что она воспарила выше облаков, с каждым движением они все глубже растворялись друг в друге. Поцелуи разжигали их все сильнее, сплавляя тела в одно целое. Комната кружилась вокруг них, предметы складывались в причудливый калейдоскоп в сиянии золотых солнечных лучей. Кэт то запускала пальцы в его волосы, то гладила его по спине и бедрам, подчиняясь неистовому желанию. Им казалось, что их соитие будет длиться бесконечно.

— Вот так маленький прощальный поцелуй, — пробормотала Кэт, когда к ней вернулась способность говорить. Она с нежностью прижалась к нему, любуясь его телом и глядя, как под лучами солнца зажигаются золотом тонкие волоски на его руках.

Его смех разнесся по комнате.

Кэт оперлась на локоть и убрала темную прядь с его лба. Как хорошо лежать рядом с ним вот так, голой, под лучами солнца, чуть мокрой после любовных утех. Ей казалось, что она все еще плывет среди звезд.

— Ты так и не сказал мне свое имя, — произнесла она тихо, проводя языком по его губам.

— А ты так и не дала мне обещание, что не пойдешь сегодня вечером в «Ле Бар».

Кэт прикусила его нижнюю губу.

— Я первая. Так что говори.

Кинжал сел, привалившись спиной к подушкам. Недавний блеск погас в его глазах, и они снова стали холодными. Как мог этот человек, с виду такой жесткий, быть нежным любовником, удивилась Кэт. Ее сердце переполняли чувства, которых она давным-давно уже не испытывала.

Кинжал устремил долгий взгляд за окно и ответил:

— Мое имя Ник.

— Ник… а дальше? — не уступала Кэт, высоко подняв тонкие брови. Она с удивлением заметила легкую усмешку, тронувшую его лицо.

— Ник Голт.

— О Боже! — Она вся подобралась и уперлась руками в подбородок. — Уж не сын ли ты Джека?

— Во плоти.

Все смешалось в голове Кэт, когда она сообразила, что полтора часа провела в постели с сыном старинного бабушкиного друга.

— Почему ты мне ничего не сказал? — спросила она. — Неудивительно, что Джек дал мне твой телефон.

— Напомни мне, чтобы я его поблагодарил.

Засмеявшись, Кэт потрясла его за плечи. Затем вдруг остановилась.

— Подожди-ка. Кажется, я слышала, что сын Джека женат и у него есть дочь… — Она тут же замолкла, увидев, как гримаса боли исказила его лицо. А потом вспомнила. — О Господи! Кинжал… Ник. Прости. — Теперь она все вспомнила. Она училась в колледже, когда бабушка сообщила ей, что невестка и внучка Джека летели именно тем злосчастным самолетом «Пан Америкэн», который был взорван над Шотландией бомбой террористов. Слезы выступили у Кэт, она увидела невероятную тоску и боль в его глазах.

— Это было уже давно, Кэт.

— Время тут ничего не значит. Такое никогда не забывается, — прошептала она, взяв его за руку.

— Ты права. Прошли годы, прежде чем я смог подняться на трап самолета, мне все время казалось, что я слышу их крики. Прошло много лет, прежде чем я смог спать по ночам, не видя снов о том, как я сам лично расправляюсь с негодяями, сделавшими это.

— А я-то обвиняла тебя в том, что ты не понимаешь моей боли, — в ужасе прошептала она. — Говорила тебе, что ты никогда никого не терял… — Ее голос оборвался, не успев закончить фразу.

— Ладно, Кэт. Ладно тебе. — Кинжал обнял ее. Он ласково погладил ее волосы. — Ты не знала. Ты и не могла знать.

Они долго лежали рядом и молчали. А потом, когда солнце нырнуло за облака, он рассказал ей то, о чем не говорил никому много лет.

— Мы поженились со Сьюзен прямо после школы. Это была первая любовь у нас обоих, чистая и невинная, которая, как нам казалось, будет длиться вечно. А когда родилась Аманда, мы решили, что нашли под радугой горшок с золотом. Но сказки долгими не бывают. — Его голос стал жестким. — А настоящая любовь бывает только один раз в жизни. По крайней мере я так думал… до сих пор.

Кэт заглянула ему в глаза, не совсем понимая, что он имеет в виду. Тень пробежала по ее лицу.

— Я знаю, что такое потерять ребенка. Я потеряла своего, — прошептала она.

— Вот как? — сказал он, нежно обняв ее.

— Мой нерожденный ребенок. У меня был поздний выкидыш. Я думала, что умру — так я хотела этого ребенка.

— А твой муж?

— Он бросил меня через месяц после этого. Вот такая у нас была счастливая семейная жизнь. — Кэт пожала плечами и горько улыбнулась.

Кинжал схватил ее и прижал к себе, заглянув ей в лицо с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание.

— Не нужно, Кэт. Не прячь от меня свою боль. Я знаю, каково это пережить. Какой мерзавец…

Она прижала пальцы к его губам.

— Он не стоит этого. Не трать на него слова.

— Давай вообще не тратить время ни на что. У нас всего несколько часов до моего отлета в Детройт.

Они переглянулись, и на этот раз, когда их губы снова встретились, они испытали необыкновенную нежность друг к другу, которую источали их обожженные сердца, ищущие исцеления. Когда Кинжал погладил ее по щеке, ей показалось, что все те годы страданий и обид куда-то улетучились. Кэт спросила, целуя его плечи:

— Что ты имел в виду, когда говорил, что это твоя последняя работа? Что ты будешь делать дальше? Уедешь жить на виллу на Коста-дель-Соль?

— Нет, ничего интересного у меня, к сожалению, не предвидится. Просто я решил не испытывать больше судьбу, чтобы не пошел тринадцатый год на этой работе. Остановлюсь на двенадцати. Отец уже два года донимает меня, чтобы я занялся вместе с ним частными консультациями. — Кинжал поцеловал ее в висок и провел ногой по ее лодыжке. — Думаю, что пригожусь ему там. Мы всегда мечтали о том, что когда-нибудь будем работать вместе.

— Так ты не будешь работать в Вашингтоне?

— Большую часть времени буду в Вашингтоне. Но я не хочу постоянно жить в городе. И вообще, попрыгав все эти годы по гостиницам, я мечтаю, что куплю себе старинный дом за городом и буду просыпаться утром в одной и той же постели.

Кэт представила себе, как он лежит на кровати из кедра в комнате с высоким потолком, окна распахнуты, и из них видны мягкие холмы и густой лес. Она сплела свои пальцы с его.

— А ты уже нашел себе такой дом?

— Может, я слишком суеверный, но я решил не суетиться, пока не разделаюсь с последним заданием. Я пообещал себе, что это будет мое первое важное дело после отставки.

На ее губах появилась улыбка.

— Кстати об обещаниях…

— Ну-ну…

— Я знаю, как ты можешь заставить меня дать обещание не ходить вечером в «Ле Бар». — Она засмеялась.

— Я думал, что мы уже договорились.

— И я полагаю, что ты заставишь меня его сдержать?

— Ты чертовски права, — сказал он, обнимая ее. — Я как раз собираюсь удержать тебя здесь надолго.

— Обещания, обещания, — последнее, что она пробормотала.

Он и не заметил, как наступил вечер. Кинжал посмотрел на спящую Кэт с разметавшимися по подушке волосами, хотел разбудить ее, чтобы поцеловать на прощание, но не решился потревожить ее сон. Она была похожа на красивого заблудившегося котенка. Он переборол в себе желание дотронуться до нее, поправить ей волосы.

«Иди, — приказал ему внутренний голос, — не задерживаясь».

И все-таки он медлил, что-то шевельнулось в его груди. Совесть? Он солгал ей, и, возможно, она никогда его не простит за это.

Но при теперешнем положении вещей не это было главное. Сейчас речь шла о его задании, в котором ее не было. Она новичок, у нее нет никакого опыта, чтобы участвовать в таком деле, а у него нет времени спорить с ней по этому поводу.

Он надел на плечо кобуру, и «смит-вессон» 38-го калибра ловко прильнул к нему, в кобуру на голени сунул маленький «ругер», а затем надел свой синий полотняный пиджак.

Не оглядываясь, он вышел из номера.

27

Кэт все еще держала телефонную трубку, жалея, что Кинжала уже нет в мотеле и она не сможет рассказать ему последние новости. Она медленно положила трубку на место и задумалась, глядя, как утренние лучи солнца расцвечивают ковер.

Бабушка только что сообщила ей про взрыв в Эмпайр стейт билдинг. Кэт была так потрясена, что начала молиться, чтобы террористы оставили хоть какие-нибудь улики, которые навели бы на след Мэг. Сидя со скрещенными ногами на сбитых одеялах, она раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь осмыслить масштабы того несчастья, в котором оказалась ее сестра.

Мысли путались в ее голове, когда она вновь взялась за телефон и набрала номер Джордан в комитете «Мисс Америка». Алана сообщила ей, что Джордан находится дома, потому что Лори недавно прооперировали. Кэт закрыла глаза.

— Этого ей только не хватало! — Бедная Джордан, вероятно, совсем обессилела: столько на нее сразу свалилось.

— Может, ты позвонишь ей домой? — предложила Алана; по ее голосу можно было судить, что она куда-то торопится.

— Позвоню сию же минуту. Но, Алана, раз уж мы с тобой говорим, скажи: слышно что-нибудь из ФБР?

— Только про судно.

— Про судно?

— Спроси у Джордан, Кэт, мне надо бежать, извини, у нас через пятнадцать минут брифинг для прессы…

Слухи про судно. Слова Аланы окончательно разбудили ее, подействовали эффективнее, чем термос с кофе. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Джордан сняла трубку.

— Как дела у моей маленькой феи? — спросила Кэт.

— Сегодня к вечеру она приедет домой — если температура будет нормальная. — Джордан вздохнула. — Кэт, через много лет мы, старые, седые и морщинистые, будем сидеть в креслах-качалках и сравнивать наши шрамы, полученные в этой войне.

— Если к тому времени нас не вынесут вперед ногами из этих кресел-качалок, — пробормотала Кэт, и Джордан прыснула горьким смехом.

— Ну, это будет только в том случае, если тебя покинут уверенность и присутствие духа. — Она замолчала, но Кэт почувствовала, как дрожит ее голос. — Угадай, кто рылся прошлой ночью в обломках сразу после взрыва?

— О Господи! Майк . Я и забыла, что он перевелся из полиции нравов в бомбовое подразделение. Как ты все это выдерживаешь, Джордан?

— Я откладываю нервный срыв на потом, ему можно поддаться после того, как все закончится. — Вместо обычно спокойного тона Джордан возбужденно путалась в словах, так что Кэт с трудом их разбирала. — Скажи, как переносит все это твоя бабушка?

— Конечно, ей тяжело, но ты ведь знаешь бабушку. Она ни за что не признается. Слушай, Джордан, мне нужно, чтобы ты просветила меня насчет слухов про судно, о котором Алана обмолвилась минуту назад. — Кэт поправила за спиной подушки и могла бы поклясться, что ощутила рядом запах Кинжала.

— Ты еще не знаешь? Мы услышали об этом примерно час назад из отдела новостей «Лос-Анджелес таймс». Там мусолят какую-то историю, по которой Мэг увезли из страны на судне. Вроде бы какой-то лодочник позвонил в полицию Атланты сегодня утром и сообщил, что видел пятидесятифутовую яхту, которая стояла в Саванне ночью накануне исчезновения Мэг.

Эти слова были для Кэт как разрыв бомбы. Яхта! Она вспомнила реакцию Кинжала на клочок бумаги из спальни Престона: «Похоже на шифр связи берега с кораблем».

«Этот негодяй Престон завяз в этой истории по самые уши».

— Продолжай, — попросила она, и ее пальцы вцепились в телефонную трубку.

— Что-то тогда насторожило лодочника. Видимо, то, что яхта явно прогулочная, а на нее грузили какие-то подозрительные ящики. Подробностей я пока не знаю, Эн-би-си сегодня вечером наверняка сообщит их. Кэт? Кэт, ты меня слушаешь?

— Джордан, мне надо бежать. Поцелуй за меня Лори и скажи ей, что тетя Кэт очень скоро пришлет ей необыкновенный подарок.

Кэт положила трубку, ее тело сотрясала дрожь. Ей все стало ясно. Мэг держат на яхте, — шифр связи с ней она нашла в спальне Престона, — и теперь все это попало в средства массовой информации. Это уже были не только предчувствия, что Престон именно тот, кого они столько времени ищут.

И он знает — она была почти уверена, — где держат Мэг.

Кэт нашла в сумочке номер, который дал ей Джек Голт, номер телефона Кинжала. Наверняка он проверяет записи всех поступавших звонков.

— Дорогой, это твоя партнерша по скрэбблу. Произошли изменения. Сегодня мне придется играть в одиночку. — Кэт закрыла глаза и покачнулась. Она готова была отдать все что угодно, лишь бы Кинжал был сейчас с ней. Если бы они могли пойти туда вместе. — Кинжал, прости, но я не могу ждать. Ты знаешь, где меня искать. Мне очень не хочется вступать в игру без тебя, но партия такова, что я не могу позволить себе проиграть ее.

Меньше чем через пятнадцать минут она приняла душ, оделась и села в машину, не успев даже продумать план, как она сумеет попасть в особняк Престона.

Кэт расплатилась с водителем такси и направилась к воротам. Золотые лучи солнца освещали аккуратно подстриженные газоны и лужайки, раскинувшиеся перед особняком.

До нее донеслись смех и крики, видимо, из бассейна. Она шла по довольно длинной, извилистой дорожке и чувствовала, что по спине ее ползут мурашки.

— Ну и ну, сама Луиза к нам пожаловала. — Престон вальяжно возлежал в лимонно-желтом шезлонге; слова его прозвучали лениво, но с некоторой зловещей ноткой.

Кэт стало страшно.

Рик и Бетани помахали ей и продолжили игру в волейбол, а хозяин приподнялся на локте, пристально вглядываясь в новую гостью.

И хотя он изучал ее, его бронзовое лицо, полускрытое зеркальными очками, оставалось бесстрастным.

— Вчера вы пропустили потрясающую вечеринку в «Ле Баре». А где Ник?

— Не знаю, но мне наплевать. Вчера он отказался пойти со мной в «Ле Бар» — вообще-то он зануда. Мне не хотелось, чтобы ты подумал, что я пренебрегла твоим приглашением, а твоего телефона у меня нет. Вот я и решила зайти и извиниться. — Она надеялась, что говорит непринужденно и весело. Престон внимательно смотрел на нее, но глаза его не были видны за очками. Она видела только два миниатюрных отражения самой себя в розовой блузе и брюках «палаццо».

— Нет проблем, детка. — Он отбросил густую прядь влажных черных волос, упавшую на лоб. — Не желаешь ли выпить? Скажи, что ты хочешь.

«Я хочу увидеть тебя за решеткой до конца твоей жизни», — подумала она, но вслух произнесла:

— «Мимоза» как раз то, что мне нужно.

Его гладкие мускулы заблестели, когда он вскочил с шезлонга и зашлепал босиком к бару, который был оборудован в патио. Кэт увидела, что его плавки сплетены из черных ремешков. Пока Кори смешивал напиток, она пустилась в краткий разговор с Риком и Бетани.

— А я-то думал, что вы оба будете утром играть в теннис, пока не жарко, — крикнул им Престон. Кэт устроилась на соседнем шезлонге и приняла напиток с кокетливой, как она надеялась, улыбкой.

— Слишком жарко, — пожаловалась Бетани. — Лучше я поплаваю.

— Рик хочет поиграть в теннис, правда, приятель?

Кэт сделала вид, что не заметила многозначительных взглядов, которыми они обменялись. «Ловко, Престон, очень ловко. Ты что, закончил школу намеков и подтекстов у Джекки Мейсона?»

Шезлонг заскрипел под тяжестью его тела, когда он снова развалился в нем. Пока он делал ей коктейль, Рик и Бетани уже отправились по выложенной плитками дорожке, которая вела к теннисному корту.

— Наконец-то мы одни, — с усмешкой протянула она и сделала деликатный глоток, не отрывая глаз от Престона.

— Я так и не смог тебя вспомнить. — Престон протянул руку и провел пальцем по ее руке.

Кэт потребовалось усилие воли, чтобы сохранить на лице улыбку.

— Так ты думал обо мне?

— А как же? — С пластичностью молодого льва Престон внезапно вскочил на ноги и протянул ей руку. — Пошли в дом. Тут слишком жарко.

— А я смогу еще раз посмотреть твою комнату с трофеями? — спросила Кэт. «Мимоза» расплескалась из ее стакана, едва не угодив на брюки.

— Детка, — заявил Кори Престон, сверкнув белыми зубами, — ты можешь смотреть все что хочешь.

Они остановились возле искусственного водопада у заросшего пруда. Посреди него росли лилии, а за ними виднелись «джунгли».

Престон стал гладить Кэт по спине, наблюдая за ее лицом, пока его рука опускалась все ниже.

— Хочешь поиграем в Тарзана и Джейн?

Она подавила подступившее к горлу раздражение и повернулась к нему, стараясь изобразить интерес на лице.

— Смотря какие будут правила игры.

Он медленно растянул губы в улыбку, от которой ей захотелось удрать отсюда подальше.

— Ты снимаешь с себя всю одежду и прыгаешь в воду — кстати, она теплая, — а потом я тоже раздеваюсь и прыгаю вслед за тобой.

Она старательно хихикнула.

— Обожаю мужчин с развитым воображением.

— Ты не поверишь, на что я могу быть способен, когда у меня есть соответствующее настроение. — Его лицо расплылось в похотливой улыбке, и он прижал ее к себе, грубо схватив за ягодицы.

— Я не могу дождаться, когда увижу это. Но погоди. — Она увернулась от его жадных рук и помешала лед в стакане. — Скажи, за какой скалой здесь находится бар, а то у меня уже пусто.

— Извини, но все бары наверху. — Он взял у нее пустой стакан и поставил на гладкий камень. — Пошли купаться.

— Ну пожалуйста, хоть глоточек. Не будь таким занудой, как Ник.

В его глазах сверкнуло что-то хищное. Кэт затаила дыхание.

Он взял с камня стакан.

— Ладно, не хочу, чтобы ты мучилась от жажды. Это не займет много времени — начинай без меня.

Кэт устроилась на камне, делая вид, что любуется окружающим. А сама смотрела из-под опущенных ресниц, как он пробирается через лианы и кусты. Она досчитала до тридцати, когда он исчез за чучелом слона.

«Давай быстро, — сказала она себе, спрыгнув с камня. — У тебя всего пять минут. Не больше».

С ловкостью Дианы-охотницы Кэт проскользнула через «джунгли» к двери, в которую они только что вошли. Верхний холл был пуст, но снизу доносились еле слышно шаги его босых ног по мраморным плитам. Когда она тихонько открыла дверь его спальни, звякнула ручка, и ей показалось, что звук был такой, словно она ударила деревянным молотком в щит, висящий над камином.

Она у цели.

Она подбежала к ночному столику, ее глаза отыскали блокнот, из которого она накануне вырвала листок. Ничего нет.

Повернувшись, она распахнула шкаф и стала осторожно приподнимать стопки хлопковых свитеров, льняных рубашек и боксерских трусов всевозможных цветов и фасонов. Опять ничего.

Кэт закусила губу, на висках выступил пот. У нее оставалась минута с небольшим, чтобы вернуться в «джунгли». Она торопливо оглядывала его шикарную спальню, не зная, как ей дальше поступить.

«Ступай назад. Он уже возвращается. Если ты наткнешься на него в коридоре, скажешь, что ищешь комнату для маленьких девочек. Ступай же!»

И все-таки она стояла на месте, не в силах пошевелиться. Что-то в этой комнате не давало ей покоя. Что-то изменилось. Что-то было не так…

И тут она заметила. Или ее профессиональный глаз фотографа, схватывающий малейшие подробности, или какое-то шестое чувство указали ей на щит. Он был чуть сдвинут вбок.

Этот большой и тяжелый старинный щит был сдвинут почти на три дюйма вправо. Ее сердце застучало. Кэт медленно подошла к нему, и тут она заметила небольшое отличие в цвете стены — маленький участок ее был темнее, чем вся стена, которая слегка выгорела от солнца. И тут Кэт поняла: «Этот щит сдвигается».

За ним скорее всего находится сейф. Ее руки уже маневрировали возле щита: нажимали, толкали, щупали, так как внутри этого сейфа может находиться нужная ей информация. И если она ничего сейчас не найдет, то, когда Кинжал вернется, он будет точно знать, где искать.

Внезапно щит пополз в сторону, и не успела Кэт ахнуть, как вся стена поехала от нее вместе с камином.

Шок поразил ее, как удар сорокафутовой волны. «Это вовсе не сейф. Это комната. Потайная комната, черт побери».

А в ней на столе стояла тиара Мэг.

Нога Престона коснулась нижней ступеньки лестницы, когда его осенило, где он видел ее раньше. Мысль эта не давала ему покоя с той самой минуты, когда он столкнулся с ней на вечеринке в «джунглях».

Он вернулся в гостиную и поставил напитки на кофейный столик возле хрустальной вазы с пакетиками кокаина. Через минуту он уже вставлял в видеомагнитофон кассету с репортажем Си-эн-эн, перематывал ее вперед, смотрел, опять перематывал.

Вот она. Возле маленького глинобитного домика в Аризоне, не обращая внимания на репортеров, которые совали ей в лицо микрофон, она шла, глядя прямо перед собой. Она была такая злая и раздраженная, что, казалось, готова убить всякого, кто преградит ей дорогу.

«Лживая мерзавка». Он разломил пополам картонный футляр от кассеты и швырнул на пол. Провел по столу рукой, сбрасывая стаканы. В вазе осталось около четырех унций кокаина, и он втянул в каждую ноздрю по полоске, пока соображал, что допустил где-то оплошность и позволил противнику проникнуть в свои планы.

Эта гадина отнюдь не Луиза Палмер.

Она сестра «Мисс Америка», черт ее побери, и сейчас она влипла в очень большие неприятности.

«Я должна как-то отсюда выбраться, — думала Кэт, сжимая дрожащими руками тиару Мэг. — К черту комнату с «джунглями». Пойду сразу на лестницу. Только бы не наткнуться на него».

Она взглянула на часы. Такси будет ждать ее у ворот через десять минут. Если она сумеет выбраться раньше, то попробует перехватить его еще на улице.

Дрожь била ее с головы до ног. Она быстро обежала глазами комнату, все здесь говорило о том, что Престон фанатик, всецело одержимый войной. На полках стояли книги по военной стратегии, множество номеров журнала «Солдат удачи», китайская и японская живопись, посвященная сражениям, целый ряд компьютеров. Это не только потайная комната. Это центр военных операций.

Повернувшись, Кэт бросилась к двери.

— Куда так скоро?

Девушка отшатнулась, сердце бешено заколотилось, когда она увидела, что атлетическая фигура Кори Престона загородила дверной проем.

Кэт похолодела. Она почувствовала себя как мотылек, запутавшийся в сетке. Мотылек, которому вот-вот оторвут крылышки. Когда она посмотрела в сумрачное лицо Престона, ужас охватил ее, отчего у нее подкосились ноги и стало больно дышать.

Ей захотелось ударить его тиарой по лицу, а затем задушить, и остановило ее лишь то, что на какой-то момент у нее возникло в мозгу — она не справится.

Он стал надвигаться на нее. Желтые львиные глаза его хищно глядели на добычу, в них появился странный, пугающий блеск.

— Я вижу, что у тебя не только жажда, но и аппетит к вторжению в частную жизнь других людей. — Он фыркнул и выхватил у нее из рук тиару. — Разве ты не слышала про Четвертую поправку? Или вы с сестрой решили уничтожить весь «Билль о правах»?

— Я с удовольствием уничтожила бы такого подонка, как ты! — закричала Кэт, и сердце ее сжалось, когда она увидела его омерзительную улыбку.

— Идиотка! Уж если кого и уничтожат, так это тебя и твою сестру.

— Где она?

Его улыбка сделалась шире.

— Негодяй! Скажи, что ты сделал с ней!

Внезапно он схватил ее за запястье так сильно и больно, что у Кэт подогнулись колени. У самого уха она почувствовала его дыхание.

— Ты никогда этого не узнаешь.

28

«Я как Ким Новак. Мне только не хватает фартука, нитки жемчуга и туфель на высоких каблуках».

Мэг убрала со лба прядь волос и помешала овощи и кусочки цыплят, ароматно шипящие в чугунной сковороде. Неплохое блюдо получается, особенно если учесть, что она смешала, казалось бы, несовместимые продукты, которые сумела найти в шкафу у Джейка, добавив туда терпкую мякоть плода кокосового дерева, растущего у дома. Первую половину дня она просидела у окна с ружьем в руках, а вторую половину посвятила обработке кокосового ореха. Затаив дыхание от гложущего ее страха, она выскочила из дома и, раздвинув ветви, сорвала его, подтянувшись повыше. И тут же бросилась назад в дом, где чувствовала себя в относительной безопасности.

Однако страх не проходил, и она стала хлопотать на кухне, чтобы отогнать от себя черные мысли. Возня с кокосовым орехом потребовала довольно много времени и слегка отвлекла ее.

И теперь, вдыхая дразнящий, острый запах цыпленка и зеленого перца, она вдруг ощутила, что к ней вернулось самообладание. Весь прошедший год у нее совершенно не было времени на приготовление любимых блюд, она едва успевала перекусить на очередном банкете или пикнике. Бернси же во всех их разъездах по стране готовила одну и ту же одинаково безвкусную еду. И приготовление этих цыплят стало первым нормальным делом с тех самых пор, как она завоевала титул «Мисс Америка».

Да, нормальным делом!

Помешивая длинной деревянной ложкой кокосовый соус, она покачала головой и горько засмеялась при мысли о «нормальном» приготовлении вкусного блюда в хижине на краю света, когда в любой момент могут нагрянуть бандиты и убить ее. Либо когда вернется этот высокий косматый незнакомец, хозяин хижины, и они, сидя за обедом, будут вести легкую застольную беседу о том, кому первому заступать на ночное дежурство и кто будет заряжать ружья, а кто закапывать трупы.

Сквозь шипение на сковородке она услышала шум подъезжающего автомобиля.

Бросив ложку, она помчалась за ружьем и так поспешно схватила его со стола, что сбросила на пол кокосовую скорлупу.

«Только бы это был Джейк, ох, только бы Джейк», — молилась она, подбираясь к окну.

Это был Джейк.

— Дорогая, это я, — пропел он, с грохотом захлопнув за собой дверь. Он запустил шляпу через всю комнату, и она прямиком села на торчащий из стены деревянный штырь.

— Долго тебя не было, — бросила через плечо Мэг. Она поставила ружье рядом с пишущей машинкой и снова поспешила к плите. — Чем ты занимался весь день, пока я прыгала возле горячей плиты, — играл в гольф?

— Хотел было, но не мог найти партнеров, — невозмутимо ответил Джейк. — Что это так вкусно пахнет?

Она выключила горелку и, схватив сковороду полотенцем, поставила ее на стол, а потом, сев напротив Джейка, стала смотреть на него сквозь поднимающийся пар.

— Это один из бабушкиных рецептов — я, правда, не нашла у тебя нескольких ингредиентов, так что пришлось импровизировать.

— Ты, оказывается, такая же, как я. Я тоже неплохой импровизатор.

— Есть какая-нибудь информация? — Мэг облизала пересохшие губы. — Что ты… выяснил?

Она молодец. Он думал, что найдет ее под кухонным столом, свернувшуюся в клубок, как напроказивший котенок, а она прячет свой страх под бравадой, которая могла бы его обмануть, если бы не чуть заметная дрожь в ее голосе.

Она выглядела восхитительно, словно была принцессой этого острова. Длинные волосы падали ей на спину, его брюки-хаки и майка совсем не портили ее гибкое стройное тело, длинные ноги заканчивались красивыми маленькими ступнями.

Он прогнал от себя нечистые мысли, нахлынувшие на него, и сказал ей в ответ то, что должно было рассеять ее страхи:

— Тревожиться пока нечего. Эрнестина не слышала, чтобы кто-то из незнакомцев ходил по острову, а поскольку ее бар — место встречи всех жителей, она знает про всех, кто, когда и где чихнул.

— Она знает, что я здесь?

— Ты ведь еще не чихнула, верно?

Мэг невольно улыбнулась и взялась за вилку.

— Что ж, пока никто не барабанит в дверь. — Она посмотрела, как он подцепил вилкой кусочек цыпленка. — А ты яхту не видел?

— Нет. Я покрутился возле доков и даже прошелся вдоль бухты на другой стороне острова. Кто знает, куколка, может, их опрокинуло во время шторма и теперь они уже кормят акул.

— По-моему, получилось неплохо. — Мэг кивнула на сковородку.

— Постой-ка. — Джейк отодвинул стул. — Ты приготовила прекрасное блюдо и поэтому заслужила бокал хорошего вина.

— Не беспокойся.

Он наполнил ее бокал «Феррари-Карано» пятилетней выдержки и плеснул немного себе в кружку. Он поднял кружку в воздух.

— Привет.

Джейк был весьма необычный мужчина, таких она еще не встречала. Она не слишком-то разбиралась в вине, но поняла, что этот сорт — нечто особенное. Такое подавалось на приеме в Белом доме в марте прошлого года. Откуда у этого отшельника, живущего как бродяга, бутылка «Феррари-Карано», а также кое-какие специи и приправы, на которые она сегодня наткнулась в его кладовке?

— Дай-ка я отгадаю. Ты повар из пятизвездочного ресторана. Как-то раз ты сплоховал, приготовив плохое блюдо для шаха Джендира, за что был сослан на всю жизнь на этот остров. Или ты пишешь новую поваренную книгу «Серебряное нёбо».

— Насчет изгнания ты угадала, только оно добровольное.

Она уловила жесткую нотку в его голосе, а в глазах его промелькнуло ироничное выражение. Ей хотелось попросить его, чтобы он рассказал подробнее, но что-то в его лице говорило о том, что добыть из него информацию так же нелегко, как расколоть кокосовый орех.

Как ни пыталась она сосредоточиться на еде, ее глаза постоянно возвращались к его лицу. Он был красив мужественной, грубоватой красотой, которая притягивала ее, как бы она ни сопротивлялась этому. Он пробуждал интерес к себе. И вообще, размышляла она, сделав второй глоток вина, если бы кто-нибудь сказал, что ей придется прятаться здесь, на острове, вместе с Джейком Селденом до конца жизни, она бы не огорчилась.

«Перестань, — отругала она себя, со стуком поставив на стол бокал. — О чем ты фантазируешь, когда думать тебе надо о том, как будешь учиться на первом курсе юридической школы. Это может помочь тебе прийти в себя после стресса, когда ты вернешься домой».

Домой. Ее взгляд метнулся к телефону.

— Электричества все еще нет?

— Боюсь, что так. Эрни слышала, что телефонной связи не будет по меньшей мере еще несколько дней. — Он поднялся и отнес свою тарелку в раковину. — Спасибо, детка, еда была просто божественная. Обычно я не уклоняюсь от мытья посуды, но сейчас, думаю, для нас обоих будет больше пользы, если я немного поколдую над этим проклятым вертолетом, пока еще не стемнело.

— Чем раньше ты починишь вертолет, тем скорее мы сможем улететь куда-нибудь, откуда я смогу позвонить домой и известить полицию. — Мэг прикусила губу. — Я очень беспокоюсь за бабушку и сестру… Они наверняка места себе не находят. Мы так дружно прожили все эти годы, — бормотала она с горечью.

Он заглянул в глубину ее глаз, и ему захотелось оградить ее от всех бед. «Притормози, парень, — сказал он себе. — Она «Мисс Америка». Красивая, умная. Совсем не для тебя. У тебя руки запачканы чужой кровью, у тебя такое прошлое, о котором страшно вспоминать даже тебе самому. Лучше подумай о том, как починить вертолет и увезти ее подальше от опасности и от твоей жалкой жизни. И чем раньше, тем лучше».

Он переборол в себе искушение провести пальцем по ее мягким полураскрытым губам, узнать, такие ли они бархатистые на ощупь, какими кажутся с виду, но вместо этого он легонько дотронулся до ее щеки. «Как дядя, — подумал он, — как нежный старенький дядюшка».

— Пожелай мне удачи.

— Желаю удачи. — Мэг долго смотрела ему вслед, когда он вышел через другую дверь из домика.

Закат был прекрасен: первые полосы бледно-желтого цвета сменились ярко-розовыми, затем лиловыми полосами, которые через некоторое время растворились в пылающем пурпуром небе, погасив последние лучи света. Спустилась темнота, застрекотали насекомые, наполняя ночь своим незримым присутствием. Интересно, крадется ли еще кто-то за окном в джунглях, невидимый под покровом ночи, невольно подумала она.

Странно, но как только Джейк вошел в дом, она тут же перестала беспокойно расхаживать по комнате, покусывая нижнюю губу, перестала рисовать картины в голове, как ее находят эти мерзавцы и расправляются с ней. «Не будь идиоткой, — сказала она себе. — Он не супермен. Он не сможет защитить тебя от негодяев». Но она чувствовала себя намного увереннее, когда он находился рядом. Его присутствие успокаивало ее. Ей казалось, что он знает, как вести себя в чрезвычайной ситуации, и они смогут сами справиться с любыми непрошеными гостями, даже с такими, как Фрэнк, Джей Ди, Тай и Бремсон.

«И Кори Престон».

Это имя весь день вертелось у нее в голове. Кто он такой? Глядя на мерцающий огонь свечи, она гадала, когда она сумеет добраться до телефона и вывести негодяя на чистую воду.

— Пообещай мне вот что, — попросила она, когда он вытирал полотенцем испачканные руки. — Если со мной что-нибудь случится, а ты уцелеешь, обещай мне, что Кори Престон получит сполна все, что ему причитается.

— С тобой ничего не случится, Мэг.

— Ну так, на всякий случай…

Джейк бросил полотенце на кухонный стол и подошел к ней.

— Какая недоверчивая. Ты точно не была в прошлой жизни акулой-ростовщиком? — Он взял ее за плечи. — Ладно, детка. Обещаю. На всякий случай.

— И вот еще что. — Она вскинула подбородок. — Если ты еще не заметил — я не детка.

— Да, конечно же, заметил. Не волнуйся, — пробормотал он себе под нос.

— Значит, ты морочил мне голову.

Джейк погладил ее по волосам. Голос его стал низким, с хрипотцой.

— Не искушай меня, Маргарет Элизабет Хансен. Я тебе не пара. Честно говоря, я никому не пара. Тебе больше подошли бы парни, от которых ты сбежала, чем я.

— Как ты можешь говорить такое? — воскликнула она, вглядываясь в его лицо. — Ведь они хладнокровные убийцы.

— А что ты знаешь обо мне? — жестко спросил он.

— Я знаю, что ты спас мне жизнь. Я знаю, что ты приютил меня, дал мне еду и кров. Знаю, что и сейчас ты пытаешься мне помочь, между прочим, рискуя собственной жизнью.

Странным образом ее руки оказались у его лица, и она погладила его по щеке своими тонкими пальцами.

Она увидела, что он весь напрягся, и ей это доставило удовольствие.

— У тебя, кажется, неправильное обо мне представление. Я ведь сказал тебе прошлой ночью, что я совсем не герой. Ты слышала сказку о колоссе на глиняных ногах? Ну, так вот. Мои ноги завязли в зыбучих песках. О дьявол! — простонал он, когда Мэг крепче прижалась к нему, нежно глядя на него. Она явно отказывалась верить всему тому, что он пытался ей рассказать. — Я предупреждаю тебя еще раз, куколка. Мы с тобой стоим над пропастью.

— Тогда давай прыгнем в нее, — прошептала она, обнимая его за шею.

Она говорила какие-то еще слова, но сама не понимала их смысла. Она вообще ничего не понимала. Его тело притягивало ее, и она почувствовала в себе страстное желание, когда заметила, как потемнели его оленьи глаза. Его руки крепко обвились вокруг талии, затем он притянул ее к себе и поцеловал. Их жадные губы искали друг друга и, соединившись, вызвали у обоих такой круговорот чувств и радости, который отодвинул куда-то страх, здравый смысл и всяческие запреты. Она тихо застонала, когда он расстегнул на ней рубашку. Его теплые руки ласкали ее тело от плеч до талии, а когда они добрались до ее груди, Мэг ахнула и нежно укусила его за подбородок, заросший щетиной.

— У тебя есть еще шанс, куколка, — с трудом выговорил Джейк, прижимаясь к ней бедрами. — Если хочешь убежать, то не теряй времени.

— Не смей останавливаться. — Мэг поцеловала его со страстью, которой и не подозревала в себе. Никогда прежде она не испытывала такого влечения, такой жажды наслаждения. Никогда не ощущала себя такой жертвенной и податливой. Она хотела быть его, Джейка, хотела вдыхать его терпкий запах, гладить руками его спину, вылечить его от той боли, которую видела на его лице, когда он предостерегал ее.

Неожиданно здравый смысл на секунду вернулся к ней.

— Джейк, — хрипло прошептала она, в тревоге вскидывая голову. — Что, если они… нагрянут сюда в разгар всего этого?

— Не беспокойся. Я повесил на задней двери табличку «Прошу не беспокоить».

— Я… серьезно, — возразила она, когда он стягивал через голову майку.

— Я тоже, — сказал он, целуя ее грудь. — Еще как серьезно. Чтоб я пропал.

— Не надо… говорить… таких слов… «пропал», — взмолилась она, закрывая глаза и отдаваясь сладкой неге, которая волной накатила на нее.

Смех стал распирать Мэг, когда он потащил ее за собой к письменному столу, достал из ящика презерватив и потом повел к дивану. Целуясь, они устроились на узком ложе, и на их сплетенных руках и ногах плясали отблески свечи. Когда они оба разделись и обнялись, Джейк прикоснулся к амулету, болтающемуся на ее шее.

— Ты никогда его не снимаешь?

Она не сразу поняла, о чем идет речь.

— Это? Нет, только если он не подходит к платью.

— Сейчас подходит. — Он стал целовать ее шею и плечи, потом нежно провел губами по каждому синяку на ее лице. В его глазах было столько нежности, что она вся устремилась ему навстречу.

В ней бушевала страсть, усиливаемая таинственной игрой теней от свечи, она нарастала с каждым поцелуем, с каждым прикосновением, пока она не стала понимать, что уже ничто не может загасить их желание.

— Я… должна тебя предупредить, — тяжело дыша, произнесла Мэг, когда Джейк отбросил в сторону подушку. — Я никогда прежде этим не занималась.

— Ты хочешь сказать, что никогда не занималась любовью на диване?

— Я… вообще никогда не занималась любовью.

Он окаменел на мгновение и поглядел на нее с таким недоверием, что ситуация могла бы показаться комичной, если бы не пламя страсти, пылающее в них обоих.

— Ты шутишь, верно?

— Есть вещи, о которых не шутят. — Мэг еще крепче обняла его и обхватила его ногами. — Мне как-то не встретился до сих пор подходящий человек.

Джейк застонал и отодвинулся от нее. На его лице выступил пот.

— Куколка, ты лучше подумай еще раз. Почему ты решила, что я подходящий? Это безумие. Ты заблуждаешься насчет меня.

— Не учи меня жить, Джейк. — Она снова прижалась к нему и поцеловала в губы так сладко, что оба опять опьянели. — Я знаю, что делаю и чего хочу.

Джейк дотронулся губами до ямки на ее шее.

— Это особый случай. Может, разложим диван?

— Не нужно, — взмолилась она, почти смеясь. — Возьми меня, Джейк. Возьми немедленно.

— Немедленно? Ты хочешь сказать — пока ты не передумала?

— Я никогда не передумаю.

Он опустился на нее всей своей тяжестью, ощущая под собой ее хрупкое тело.

Его охватили сомнения, когда он заглянул в ее милое, немного растерянное лицо.

— Я постараюсь быть как можно более осторожным, — пробормотал он, целуя ей плечи.

— Я не боюсь. — Она устремила к нему свое напряженное тело, полное желания. — И никогда не буду бояться тебя.

Ее беззащитность тронула его, что-то внутри него произошло: его боль и чувство вины ушли куда-то в небытие. Эта прекрасная женщина верит ему, а ведь он столько времени сам себе не верил.

— Держись, куколка, сейчас жизнь твоя изменится. — Его слова прозвучали весело, однако совсем другие чувства переполняли его душу. Они захлестнули их обоих, и они слились в гармонии, испытывая лишь радость, удивление и бурный взлет.

29

Погода на следующий день была прекрасная. Небо было синее, без единого облачка. Мэг с нетерпением ждала возвращения Джейка из бара. Он задерживался, и в половине первого она уже стала уговаривать себя, что все в порядке, что он жив и не попал в беду. Однако в голову то и дело закрадывалась мысль: а вдруг Джей Ди и его подручные уже прознали, что Джейк прячет ее у себя?

Это безумие, убеждала она себя, расхаживая по хижине, то и дело поглядывая в окно. «Он скорее всего ищет запасную деталь, без которой вертолет не может подняться в воздух. Вот-вот он вернется».

Она сняла телефонную трубку. Все еще молчит. В холодильнике Джейка портятся продукты, электрический вентилятор безжизненно застыл в кухонном окне, и в комнате становится совсем душно.

Джейк уехал сразу после завтрака и заверил ее, что постарается долго не задерживаться.

— Я просто заеду к Эрнестине и посмотрю, не появились ли на острове твои друзья.

— Они мне не друзья.

— Мне тоже, — сказал он, обнимая и целуя ее в губы, и этот поцелуй напомнил им о вчерашней волшебной ночи.

Вспомнив о ней, Мэг рухнула на диван, обхватила колени руками и улыбнулась. Ночь и вправду была волшебной, похожей на пьянящую симфонию бешеных чувств.

Она ощущала себя Евой, первой женщиной на свете, познавшей любовь.

Она понимала, что впервые в своей жизни по-настоящему любит.

«Кэт никогда этому не поверит. Или Джордан. Или бабушка. Конечно, до тех пор, пока они не познакомятся с Джейком. Хотела бы я увидеть при этом их лица».

Почему он до сих пор не возвращается? Мэг нервничала, глядя на старые часы на батарейках, которые стояли на кухонной полке. Она выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме раскачивающихся пальм и колибри, порхающей над гроздью ярко-красной бугенвиллеи. Она снова направилась к телефону. В сотый раз вслушалась в тишину. Швырнув в сердцах трубку, она нечаянно задела красную папку, и все бумаги рассыпались по полу.

— О черт! — Она бросилась собирать их и случайно прочитала несколько строк. Господи, это же рассказ. Аккуратно сложив листки, она села с рукописью на диван и стала читать.

Фантастика, к тому же научная. И хорошо написано. У Джейка потрясающее воображение, подумала она и засмеялась. «Ты уже это заметила».

Она утратила представление о времени, погрузившись в чтение, в созданный им мир будущего. В этом мире компьютерные электроды, вживленные в человеческий мозг, обеспечивали мгновенный перевод с иностранных языков, правительство контролировало путешествие многих персонажей во времени, а пронырливый полицейский раскрывал страшный заговор…

Она и не заметила, что читает уже больше часа, пока не взглянула на часы. Где же Джейк? С беспокойством отложив в сторону рукопись, она заметила среди машинописных листов бумажку, похожую на квитанцию, с подколотой к ней запиской. Она, видимо, тоже упала со стола вместе с папкой. Мэг механически положила ее поверх рукописи. И тут в глаза ей бросилась четкая подпись: «Джей Ди».

Вокруг Мэг все поплыло, она видела только этот клочок бумаги. Ее руки дрожали, когда она читала записку.

«Гонщик, судно хорошо себя показало. Вот твои первые 5000 долларов. Остальное получишь, когда мы прибудем на Монтине. К этому времени нам нужно пополнить провиант (см. ниже список). Встреча: 2 сентября у Эрни после полудня».

Дальше шел перечень нужных вещей, а ниже аккуратно напечатанные буквы: Дж. Д.

Мэг в растерянности стала раскачивать головой.

Не может быть. Это ошибка. Ей даже страшно думать об этом. Неужели Джейк может быть заодно с Джей Ди, может быть причастным к… похищению?

Руки так сильно дрожали, что она уронила записку на пол. Наклонилась, чтобы ее поднять, и едва не упала: кровь прилила к голове, и ей показалось, будто кто-то ударил ее в живот. Совершенно разбитая, она попыталась разглядеть квитанцию. Теперь слова были едва различимы, она была как в тумане.

… аренда на месяц… прогулочное судно… «Елена»… место назначения: Карибское море…

«Я была на «Елене»? Я ни разу не видела названия лодки. Но что могло быть еще? Боже, тут подпись «Джей Ди».

Она резко повернулась и поглядела на диван, где они прошлой ночью занимались любовью. «Джей Ди нанял Джейка, чтобы тот арендовал яхту, закупил провиант и помог ему с похищением. Он причастен к этому делу. Он задействован в нем. Он вместе с ними, а ты идиотка».

Неудивительно, что он держится так уверенно. Он один из них. Бандит. Наемник. Она попала прямо ему в руки, как кролик в волчье логово.

Ее сердце стучало, словно молот по наковальне, когда она выглянула в окно. «Он приведет их сюда с минуты на минуту».

Некоторое время Мэг не могла двинуться с места, оцепенев от ужаса. «Прочь. Скорей бежать отсюда». Закрывшись на кухне, она схватила ружье. Где она видела термос? С ружьем в руках, она шарила на полках, пока не нашла термос. Она наполнила его водой, выпустив из рук ружье лишь для того, чтобы завинтить крышку.

Одеяло. Куртка. Мэг бросилась к шкафу и стала рыться в нем. В конце концов она нашла рюкзак и рыболовные снасти. При этом она случайно задела ружье, которое поставила рядом. Оно больно ударило ее по плечу и с грохотом упало на пол.

Схватив рюкзак, Мэг бросилась бежать. Она старалась успокоиться и привести свои мысли в порядок. «Без паники. Думай, что делать дальше».

Она металась по хижине, как сумасшедшая, бросая в рюкзак продукты, термос, свечи из ящика стола, а потом, подумав, схватила еще один из свитеров Джейка и нож для чистки овощей, которым накануне выскребала кокосовый орех.

Она закинула за плечи рюкзак и, сжав ружье мокрой от пота рукой, выбежала из хижины.

Вот это да. Мэг Хансен — девушка из джунглей.

«Тебе нужно убежать от этой кучки профессиональных убийц. Без компаса и без карты. Не имея ни малейшего представления, куда бежать», — думала она, подавляя рыдания, подступавшие к горлу.

Она настороженно оглядела дорогу, идущую мимо хижины Джейка. На ней никого не было видно. Нет, туда ей нельзя, она бросилась бежать в противоположную сторону, прямо в кустарник и густые заросли лиан. Едва только она оказалась под зеленым покровом растений, как на нее набросились насекомые. Она побежала, не останавливаясь и не оглядываясь назад.

30

В хижине пророкотал голос Джейка:

— Мэг, нам придется…

Внезапно он умолк. Тишина. Странная тишина. Он замер в дверях.

Ее нет.

Он понял это еще до того, как увидел открытую дверь ванной, выдвинутые ящики на кухне. Куда она делась, черт побери?

— Мэг! — настойчиво позвал он. Окинул взглядом двор, осмотрел поломанный вертолет, ближайшие пальмы и кусты.

— Мэг!

Он снова вошел в хижину и заметил лежащую на полу возле дивана квитанцию с запиской от Джей Ди; его рубашка взмокла от пота.

«Проклятие!» Джейк ударил кулаком в стену так, что доска треснула. Мэг нашла ее. Он и забыл про эту записку, а теперь она все знает…

Куда же она делась?

Через минуту он уже сидел в джипе и, ругаясь что есть мочи, носился по острову, по дорогам и без дорог, подминая колесами молодые ростки бамбука. На переднем сиденье лежал автомат М-16.

Остров сравнительно невелик. Пешком, не зная джунглей, ей далеко не уйти. Так или иначе к вечеру он ее найдет.

— Куда же делся Джейк?

Биг Веда положил на стойку бара большой сверток и оглядел кантину Эрни. Выражение его лица было болезненным.

— Это деталь от вертолета, которую он заказывал; только что прибыла. Я захватил ее сюда с катера, так как видел, что он сюда направляется.

— Вы с ним немного разошлись. Он выпил кружку пива вместе с теми троими и ушел. — Эрни ткнула большим пальцем в направлении мужчин, сидевших за столиком, и захлопотала над бургерами, добавив на сковороду горсть нарезанного лука. — Может, он еще вернется. Может, нет. Спроси у них.

Вытерев с лица пот, маленький человечек подошел к столу.

— Парни, не знаете, куда направился Джейк?

Мужчина с длинным, обезображенным оспой лицом и завязанными сзади волосами взглянул на него глазами водяной змеи.

— Он пошел домой.

— Точно? — Биг Веда посторонился, когда Эрни поставила перед ними тарелки с бургерами. — Ах, черт, теперь придется тащиться к нему. Вчера он просил меня привезти эту деталь сразу же, как только она прибудет на остров.

Рыжеволосый схватил Биг Веду за руку.

— Постой, так это деталь, которая нужна Джейку, чтобы починить вертолет? Она здесь?

Биг Веда устремил взгляд своих выпуклых глаз на незнакомца и выдернул руку.

— Здесь, если «Рейнолдс машинери» не шлет ему вместо этого большой рождественский каталог. А вы, парни, случайно, не собираетесь домой к Джейку?

— Точно, собираемся, — заявил светловолосый Шварценеггер, пережевывая знаменитые бургеры Эрни. — Джейк пригласил нас на чай.

— На чай? — Биг Веда засмеялся. — Тогда, может, захватите это и избавите меня от хлопот?

Парень с завязанными волосами подошел к нему, поднял сверток и положил его на свободный стул возле их столика.

— Нет проблем, приятель. Считай, что дело сделано.

Когда Эрни и повар с Ямайки ушли, Джей Ди усмехнулся и подмигнул Фрэнку и Бремсону.

— Дела проясняются, джентльмены. Похоже, день сегодня у нас удачный. Полчаса назад Джейк уверял, что не может поднять в воздух вертолет, а теперь проблема, считай, решена.

— Аллилуйя. — Фрэнк вытер с губ горчицу. — Не могу сказать, что я стремился еще раз встретиться с Гонщиком, но теперь нам не придется пешком прочесывать этот проклятый остров. На вертолете мы быстро найдем эту девку.

— Не забывай. — Джей Ди оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что его не слышат ни Эрни, ни Биг Веда. — Директор приказал пристрелить ее, как только увидим.

— Не волнуйся, — заявил Бремсон, отодвигая стул. — После того что она сделала с Таем, у меня рука не дрогнет.

Фрэнк кивнул:

— Точно. Эта сучка подвела нас всех. Если повезет, то ночью она уже будет кормить червей.

Джей Ди сурово посмотрел на напарников.

— Уж надо постараться.

31

Мэг казалось, что она бродит по острову уже много часов. Пот лился с нее ручьями, рубашка и шорты прилипли к телу, словно она только что вылезла из моря. Но она продолжала идти. Чем дальше она отойдет от хижины Джейка, тем безопаснее.

Ее босые ноги покрылись ссадинами и кровоподтеками. «И почему я не захватила пару его носков? — сокрушалась она, пробираясь под пологом сплетенных крон деревьев. Она изо всех сил старалась не замечать боль в икрах и ступнях. — Я взяла у него столько, сколько мне было нужно, однако не намного больше, чем он у меня».

Ей трудно было вспоминать про то, что было между ними прошлой ночью. «Что с тобой случилось вчера? Доверилась ему. Отдала ему себя. Любила».

Она-то думала, что он поможет ей, защитит ее, а он оказался врагом — коварным, подлым и опасным. Хуже, чем все остальные.

«А ты еще думала, что только Кэт не везет с мужчинами», — говорила она себе, прорываясь через сплетение красных лиан. Вдруг ее ноги заскользили по влажной листве, и она упала с крутого склона. Ветви царапали ей лицо, лезли в глаза, но она, подавив крик боли, встала и побежала дальше.

Слава Богу, что здесь, под густым покровом зелени, было прохладно. Она казалась себе крошечной мошкой, когда пробиралась сквозь заросли лиан, мимо высоченных диких орхидей, по мокрым листьям, которые прилипали к ее босым ногам. Неожиданно над головой раздался пронзительный крик, и у нее едва не оборвалось сердце. Оказалось, что это попугай ара. Сладковатый, душный запах сморил ее, от него так кружилась голова, что ей хотелось лечь и заснуть, если бы не страх, который гнал ее вперед. Огромные бабочки порхали вокруг ярких цветов, растущих тут и там среди камней. Они мелькали у нее перед глазами, когда она спускалась все глубже и глубже во влажную темноту.

Ее обступили густые и душные джунгли, где щебетали, гудели, жужжали и стрекотали бесчисленные невидимые существа.

Она то и дело останавливалась и прислушивалась, боясь услышать шум погони. Но ничего не было слышно. Мэг вытирала рукавом рубашки липкий лоб и продвигалась дальше. Она даже не представляла, как поступит, если ее догонит Джейк.

«Впрочем, — подумала Мэг, опускаясь без сил на поваленный ствол дерева, — я знаю, как поступлю с ним: застрелю этого мерзавца из его же собственного ружья. Без колебаний. Просто нажму на курок».

Вот какие слова теперь можно услышать от «Мисс Америка», которая совсем недавно была против любого оружия.

Если тебе нужно выжить — стреляй.

Когда она побрела дальше, слезы потекли по ее лицу, смешиваясь с потом. Куда выйдет она из этой зеленой чащи?

Если она доберется до ее края. И если выберется отсюда живой.

Они вышли из красного грузового пикапа, за пользование которым заплатили Эрни десять баксов, однако ни Джейка, ни его джипа нигде не было видно.

— Эй, Гонщик, — проревел Фрэнк, топая по ступенькам крыльца его дома.

Бремсон потащил посылку за дом, где увидел вертолет, сверкающий серебром на фоне синего неба.

Нахмурившись, Джей Ди прошел вслед за Фрэнком в дом.

Там никого не было.

Внутри, казалось, только что прошел обыск. Или как будто кто-то поспешно покинул жилище. Джей Ди быстрым и опытным взглядом осмотрел комнату, но ничего не обнаружил. Спустя минуту Фрэнк, зайдя в ванную, увидел зеленый с лиловым спортивный костюм.

— Похоже, что наша маленькая Златовласка спала в чьей-то постели.

Джей Ди в четыре быстрых прыжка оказался у задней двери.

— Бремсон, быстро займись ремонтом вертолета. Мы с Фрэнком полетим охотиться на медведя.

Наступила ночь.

Свет звезд и луны не мог проникнуть сквозь густое сплетение ветвей над ее головой. Было так темно, что Мэг ничего не видела, прислонившись спиной к огромным корням старой фиги, но зато хорошо все слышала. Вокруг раздавались звуки ночной жизни джунглей — пронзительные крики птиц, шорох невидимых существ в листве деревьев и кустов, гул летающих насекомых, треск и шелест ветвей. Со всех сторон вокруг нее поднимались влажные, пьянящие запахи мхов, земли и зелени, такие густые и мощные, что, казалось, они могут задушить ее, словно лассо, сделанное из спутанных, перевитых лиан.

Изнеможение охватило ее, но Мэг не могла позволить себе заснуть. Она ужасно боялась: а вдруг на нее что-то обрушится в темноте? Приходилось превозмогать сон. Смотреть и прислушиваться к каждому шороху, будь то животное или человек.

А утром она пойдет дальше.

Но куда? Она не знала, сумеет ли выбраться из джунглей. И куда ее занесет. Может быть, на острове наконец починят электричество, и она, если найдет телефон, позвонит и попросит помощи.

Теперь Джейк и вся свора уже поняли, что она ушла. Они наверняка гонятся за ней, как ищейки. Она даже не смеет зажечь свечу, так как ее пусть даже слабый свет приведет их прямо к ней, как маяк. Их .

Джейк один из них.

Она внимательно вслушивалась, пытаясь различить звуки, определить, не ломится ли кто-то из ее преследователей через кусты. Подумав о том, как ловок и опытен Джейк, Мэг приуныла. «Кого ты собираешься обмануть? — подумала она. — Как ты убежишь от людей, которые гораздо лучше знают джунгли, чем ты, городская девушка?»

Она подавила рыдание, но слезы текли по ее щекам. Влажность была столь высокой, что Мэг казалась себе губкой. Намокло все: одежда, волосы, кожа. И немного слез не изменят картину. Она вытерла щеки ладонью. Половина ее души кричала: «Не плачь по нему, он этого не стоит». А другая половина горевала о том, что она его потеряла.

«Ложь, на которую ты клюнула, — его крючок, леска и грузило», — с яростью сказала она себе. Если бы только можно было все повернуть назад, вернуть эту ночь, все, что она отдала ему с такой доверчивой наивностью, — любовь, веру, радость, в то время как он использовал ее самым подлым образом, как только может мужчина использовать женщину.

«Я была так же слепа тогда, как и сейчас в этой проклятой темноте».

Резкий шум заставил ее вскочить на ноги и сжать в руках ружье, скользкое от пота. Сердце ушло в пятки. Она напрасно напрягала зрение, пытаясь что-то разглядеть в кромешной темноте.

Ничего. Ничего не видно.

«Летучая мышь», — сказала она себе, отмахиваясь от бесчисленных москитов над головой, затем устало прислонилась к дереву, стараясь не замечать их зудящих укусов. Если ее не убьют москиты, то доконает собственный страх. Ей нужно держать себя в руках.

Она постаралась глубоко дышать, сосредоточившись на запахе диких орхидей, сплошной массой растущих повсюду, и стала уговаривать себя не впадать в панику. Она дотронулась пальцами до амулета, который подарил ей Чивайо, ведь он успокаивал ее ночные страхи еще тогда, когда она была ребенком. Маленькая бирюзовая полоска посередине амулета была холодной на ощупь, поверхность его была гладкой, видимо, от тысячи таких прикосновений за много-много ночей.

«Пока ты еще держишься, Мэг Хансен. Постарайся продержаться до утра».

Внезапно ей вспомнилась бабушка. Подростком она провела четыре дня в лесу, выхаживая бойца Сопротивления, которого тяжело ранили, когда он нес оружие партизанам. «Бабушка выдержала, выдержишь и ты. В твоих венах течет такая же сильная кровь. Такая же неукротимая воля к жизни, как у нее, поможет тебе».

Внезапно какой-то шорох послышался прямо над ней. Это был совсем слабый звук, словно что-то заскользило вдоль ветки дерева. Мэг в отчаянии вгляделась в темноту и увидела змею — та медленно ползла к ней, глаза рептилии слабо светились, словно кусочки янтаря.

У Мэг вырвался невольный крик, она метнулась в сторону, а потом вскочила на ноги, схватила рюкзак и бросилась прочь, спотыкаясь и ничего не видя.

Крики животных и насекомых слились вокруг нее в какофонию звуков, наполнившую ее уши невыносимым шумом. Она натыкалась на ветви, падала на папоротники, раздвигала сплетенные лианы. Казалось, что она сама оказалась в ловушке, и в какую бы сторону она ни бежала, везде было то же самое. Она мчалась, гонимая страхом, который поглотил последние остатки ее самообладания.

Она не могла остановиться, не могла, не могла…

Что-то тяжелое навалилось на нее, бросило на землю. Она пыталась пошевелиться, закричать, но не могла. Сильные руки вдавили ее в гниющую листву.

— Не двигайся, куколка, — произнес ей в ухо Джейк. Наконец-то она смогла различить его лицо. — Теперь все позади. Все позади.

32

Первое, что заметил Майк, въезжая на автостоянку неподалеку от дома Джордан, — зеленый «эскорт», который был припаркован не там, где разрешена стоянка.

Он стоял с включенным мотором на соседней с ее домом улочке, и, когда Майк захлопнул дверцу своей машины, он заметил, что водитель смотрит на него в зеркало заднего вида.

Майк продолжал идти — быстро, но как бы не торопясь. «Эскорт» сорвался с места и встроился в поток машин, прежде чем поравнялся с домом Джордан. Майк бросился за ним, щурясь от красных лучей вечернего предзакатного солнца. Он пытался различить номер, и ему это удалось. Цифры впечатались в мозг, он выхватил из кармана блокнот и записал их.

— Возвращайся ко мне, как только догонишь его, Вергада, — прорычал он в автомобильную рацию и взял с переднего сиденья подарок для Лори.

Когда Джордан провела его через арку из розовых, голубых и желтых шаров, которыми был украшен дверной проем, Лори крикнула с дивана:

— Это папочка! Папа, ты мне что-то принес?

— Я принес пони для моей малышки. — Он заставил себя улыбнуться и поднял над головой прямоугольную коробку.

Наградой ему стал смех Лори. Она выглядела намного лучше, и на сердце у него полегчало. На щеках девочки вновь появилась краска, смех стал звонким. Как у Джордан, подумал он, переводя взгляд на женщину, с которой они вместе произвели на свет такое красивое дитя.

Он вспомнил про другой вечер, когда он ей вообще ничего не принес на день рождения. Лори тогда исполнилось два года, а он так напился, что заснул на табурете у стойки бара и оставил там купленную ей в подарок куклу. В тот вечер у Джордан окончательно лопнуло терпение, и она его выгнала.

Лори протянула к нему руки, чтобы обнять.

У Майка защемило в груди, когда он наклонился и обнял ее, вдыхая запах ее мягких и шелковистых волос.

Подняв глаза, он увидел, что Джордан тихонько направляется к двери. По тому, как напряглись ее плечи, он понял, что она вот-вот разрыдается.

— Я вот что тебе скажу, булочка ты моя медовая. — Он быстро чмокнул дочь. — Я посмотрю, нет ли у мамочки в холодильнике лимонада — хочешь его?

— Мне лучше мороженого.

— Будет тебе и мороженое.

Когда он уходил, она уже играла с куклой.

Джордан стояла у окна, держась руками за подоконник между двумя горшками с геранью, и смотрела во внутренний двор на контейнеры с мусором. По ее щекам катились слезы.

— Джордан… с ней будет все в порядке. И вообще все будет в порядке.

— Конечно. — Наскоро вытерев слезы, она повернулась к нему, и на ее лице появилась вымученная улыбка.

Но Майка обмануть было не так-то просто.

— Скажи мне, что случилось, — попросил он.

— Ничего в отдельности. Но если сложить все вместе… — Она налила в кофейник воды. — Скажем, это был не самый приятный месяц в моей жизни. А теперь, когда на носу новый конкурс, я просто в ужасе.

— Перед чем?

— Перед тем, что может случиться во время конкурса, если Директор узнает, что мы не собираемся выполнять его требования. Вдруг он сделает что-то с Мэг? Или пойдет еще дальше, ведь от него можно ждать чего угодно.

Майк отобрал у нее кофейник, из которого через край текла вода, и закрыл кран.

— Негодяя непременно найдут и Мэг тоже, прежде чем до этого дойдет дело. — Он схватил ее за плечи и твердо посмотрел ей в глаза. — Ты должна в это верить, Джордан. Я знаю, как много значат для тебя Мэг и Кэт.

Сквозь шелковую блузку Джордан чувствовала тепло его пальцев и легкий, освежающий запах его одеколона. Как было бы хорошо прижаться к Майку, положить ему на плечо голову, рассказать ему о страхах, которые мучают ее. Но это невозможно. К сожалению.

— Извини, Майк. — Джордан устало покачала головой. — Я не ожидала, что все происшедшее подействует на меня так угнетающе. В последние дни было слишком много передряг и волнений. А теперь, увидев тебя рядом с Лори, я расклеилась. Лори так любит тебя.

— Я сам люблю ее во много раз сильнее.

«И тебя тоже», — подумал он, но вслух не сказал этого. Он не мог позволить себе преодолеть те восемнадцать дюймов, что их разделяют. Не мог позволить себе обнять ее, потому что если он это сделает, то уже никуда не уйдет.

Разве что сама Джордан захочет, чтобы он ушел, что Майк вполне мог предположить. Но он никак не мог допустить что они могут расстаться.

Раздался звонок.

— Это, должно быть, миссис Чалмерс или Кевин, приятель Лори из дома напротив. Он обещал принести ей поиграть свою новую лягушку. — Джордан закатила глаза. — Если она потеряется, обещай, что не уйдешь, пока мы ее не отыщем.

— Я останусь столько, сколько ты захочешь, — усмехнулся Майк. Она поспешила к двери встречать гостей, а он наклонился над холодильником в поисках мороженого для Лори.

«Какой получился приятный домашний праздник», — часом позже размышляла Джордан, глядя на детишек, собравшихся за обеденным столом. Они пели, смеялись, бросались салфетками. Был роскошный шоколадный торт, украшенный всевозможными зверюшками, было мороженое, и попкорн, и лимонад, и лягушка в коробке из-под ботинок. «Мои родители были бы в шоке, — подумала она и тихо улыбнулась, глядя на счастливые лица вокруг нее. — Ты должна радоваться приятным минутам и часам в своей жизни, особенно если они приходят в самый разгар несчастья».

Она старалась не думать про Мэг. Не думать о том странном звонке насчет конкурса по раскрашиванию, не думать о зеленом автомобиле, который явно преследовал ее в тот день. «Лучше подумай, какой праздник ты закатишь в честь Мэг, когда она вернется домой. И о том, что Лори скоро выздоровеет, вихрем будет носиться по квартире и снова доводить тебя до нервного истощения».

«Как они разыгрались», — подумала она, глядя на Майка, который понес Лори снова на диван. Дочка радостно обняла его шею своими ручонками. Кевин бросился за ними, сжимая коробку в худеньких руках.

— Смотри не урони лягушку! — предупредила она Кевина, бросив на Майка и миссис Чалмерс невинный взгляд.

Взгляд Джордан все время возвращался к Майку, который устроился на ковре в гостиной вместе с Лори, Кевином и лягушкой. «Если бы здесь был Алекс, он висел бы весь вечер на телефоне в спальне. И ни за что даже близко не подошел бы к Детям».

Она прогнала эти мысли. Майк и Алекс совершенно разные. Их нельзя сравнивать. Майк это Майк. И в целом свете нет другого такого, как он. Слава Богу, алкоголизм не разрушил ни его душу, ни здоровье, ни чувство юмора, столь ему присущее.

И вообще, призналась она себе, он вроде вовремя сумел справиться с этим своим пороком и сохранил то свое обаяние, которое всегда помогало ему в жизни. Кэт влюбилась в него в первый же вечер их знакомства. «Впрочем, — тут же одернула она себя, перешагивая через лежащего на ковре Майка, когда направилась на кухню с тарелками из-под торта, — я всегда буду любить его, но это уже не та любовь, — та любовь теперь в прошлом. Мы оба ушли от нее. И теперь мы уже не те дети, которые сходили с ума от любви друг к другу, так что поженились через четыре месяца после первой встречи и счастливо жили, даже не замечая, что их дом был настоящим тараканьим рассадником. Слава Богу, что мы не озлобились и не грыземся по любому мелкому поводу».

Джордан так и стояла с грязными тарелками в руках и вслушивалась в его раскатистые рулады смеха и счастливый хохоток Лори. Она услышала, как миссис Чалмерс воскликнула:

— Ах, детектив Баннистер, я сейчас просто умру от колик. Не смешите меня!

Когда за Кевином пришла его мать, миссис Чалмерс тоже попрощалась. Лори уже почти заснула, а Джордан клевала носом.

Она пошла укладывать в постель Лори, пока Майк мыл на кухне посуду.

— Мамочка, мне так хорошо в своей кроватке. Мне не нравилась та кровать в госпитале — хотя ее можно было делать повыше и пониже.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. — Джордан убрала с лица Лори локоны блестящих волос и прикрыла ее одеялом. — Но теперь все позади, и ты спишь в своей красивой комнатке.

— И папа с нами. Я рада, а ты?

— Да, милая. Я рада.

— Мамочка, а ты мне купишь лягушку?

«Мне только этого не хватало, — простонала про себя Джордан. — Аллигатора в ванне».

— Ну, знаешь, у Кевина уже есть лягушка, — осторожно ответила Джордан. — Может, лучше тебе завести кого-нибудь еще, к примеру, котенка или попугая?

— Я хочу морскую свинку, такую, какая у нас в детском саду. — Глаза у Лори засияли от радости, она приподнялась с подушки. — Можно, мамочка? Морскую свинку, такую, как Фред. И мы ее назовем… Как мы ее назовем, мамочка?

— Давай сначала купим, а потом уж посмотрим на нее и подумаем, как назвать.

— Хорошо. Давай купим ее завтра?

— Можно. Или послезавтра. Ну а сейчас, юная леди, вам пора спать.

— Мамочка, посиди со мной хоть немножко.

— Пять минут. — Джордан зевнула и похлопала рукой по одеялу. — Подвинься чуть-чуть, и я прилягу рядом с тобой.

Майк вернулся в гостиную, по дороге обдумывая, стоит ли говорить Джордан, что он запомнил номер того самого «эскорта». Ему, правда, не хотелось огорчать ее известием о том, что он по-прежнему крутится вокруг ее дома. Он машинально подошел к окну и оглядел улицу. Никакой машины не было.

Он позвонил на службу:

— Вергада, есть какие-нибудь сведения на этот «эскорт»? — Майк записал имя и адрес, которые продиктовал ему Вергада. Ничего подозрительного за парнем не числилось, если не считать нескольких неуплаченных штрафов за парковку. — Думаю, что не мешает покопаться в этих просроченных платежах и схватить этого Марио Минелли за шиворот. Позвони, когда возьмешь его.

Он походил по квартире. Включил телевизор. Джордан все еще была у Лори. Тогда он подошел к двери и сунул голову в комнату. Лори и Джордан крепко спали на одной кровати, прижавшись друг к другу.

При виде этой картины его охватили смешанные чувства: и боль от утраты семьи, и любовь, и непреодолимое желание защитить их обеих. «Эге, парень, надо давать задний ход. Не расслабляйся от шоколадного торта в кругу семьи».

— Джордан. — Он положил руку на ее плечо. — Джордан, я собираюсь уходить.

Она повернулась и, не просыпаясь, протянула ему руку. Он взял ее и уставился на тонкие пальцы, на пустой безымянный, где раньше было обручальное кольцо.

Лори внезапно зашевелилась и ударила Джордан в бок локтем.

— Эта кровать узка для вас обеих, — тихо пробормотал он и легко поднял Джордан на руки.

Когда Майк нес ее в спальню, он весь напрягся. Здесь он никогда раньше не был. В комнате стоял пьянящий аромат красных роз, которые стояли на туалетном столике в вазе из слоновой кости. Стены были окрашены в желто-лиловый цвет, их освещала позолоченная лампа, низко висящая над ночным столиком. Во всем тут была видна Джордан — элегантная, соблазнительная. И хотя в этой комнате чувствовался женский вкус, но и мужчине тут было уютно.

Он опустил ее на толстое желтое одеяло и подложил под голову подушки с лиловыми цветами. Не раздумывая, он порывисто наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Спи, мой ангел, — сорвались с его губ прежние ласковые слова, когда он смотрел на нее.

— Не уходи, — пробормотала Джордан, все еще не открывая глаза. Внезапно она протянула руку и обняла его за шею.

Майк инстинктивно напрягся.

— Не уходить? — Он тихо застонал. Это же настоящая пытка. Джордан говорит явно во сне. Видимо, она думает, что он Алекс Вудс.

Мысль эта отрезвила его.

— Мне пора.

— Нет, Майк. Останься.

Он изумленно посмотрел на нее.

— По-моему, ты не понимаешь, что говоришь, мой ангел, — прошептал он. Он попытался освободиться, понимая, что она страшно смутится, когда проснется, Джордан-таки проснулась. Она открыла глаза и жалобно посмотрела на него.

— Майк, посиди со мной хоть чуточку. — «То же самое говорила мне Лори», — подумала она, не задумываясь о том, к чему это может привести.

Майк опустился рядом с ней на постель, она обняла его и погладила по голове.

— Джордан, я ведь живой человек, из плоти и крови, — хрипло произнес он. Его губы ласкали ей ухо. — Не мучай меня.

— Это ты меня мучаешь, Майк, — прошептала в ответ Джордан, и, вдруг окончательно проснувшись, она пришла в себя и зажглась.

Они смотрели в глаза друг другу, и им показалось, что электрический разряд проскочил между ними. Руки Джордан потянулись к его лицу.

— Я скучаю по тебе. Ты мне нужен.

Майку показалось, что он прыгнул в море с высокого утеса. И не было никого на свете, кроме этой прекрасной женщины с глазами газели, давным-давно завладевшей его душой.

Он жадно смотрел на ее дивное тело под платьем из тонкого шелка. Он ощущал на лице ее легкое дыхание. От нее всегда пахло цветами, целым букетом цветов, как будто ждущих, чтобы их сорвали.

— Джордан, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — произнес он хриплым голосом, обнимая ее.

Она прижалась к нему всем телом, призывая его к себе, и ее пальцы пробежали по спине Майка.

— Хватит говорить, Майк, поцелуй меня.

Он стал целовать ей кончики пальцев.

Его губы двинулись вверх по руке, по плечу, к шее, к лицу Джордан.

Когда он добрался до ее губ, она вся пылала. Их губы встретились, Джордан прерывисто всхлипнула и прижала его к себе, обняв руками и ногами.

Разлука придала их близости такую сладость, какой они никогда не знали прежде. Джордан уже забыла, как сильно можно желать мужчину. Они с Алексом стали любовниками несколько месяцев назад, но это была обыкновенная связь взрослых людей. И это никак нельзя было сравнивать с тем, что она испытывала к Майку, когда они дарили друг другу любовь в пахнущей розами спальне.

Шли часы, а они все еще лежали в постели, наслаждаясь друг другом. Сколько таких ночей у них было раньше, подумала Джордан, когда они лежали, слившись телами? Сколько раз Майк целовал ее волосы и говорил, что она самая красивая женщина на свете?

Когда на небе появились первые оранжевые полоски зари, Джордан поняла, как сильно не хватало ей этих чуть загрубелых рук Майка, нежно скользящих по ее коже, его страстного шепота, его ласк, от которых она как будто воспаряет в небеса.

Хорошо бы лежать вот так целую вечность, задержав восход и начало нового дня. Хорошо бы хоть на время забыть про все на свете: про террористов, Ги Беринара, неизвестных преследователей на «эскорте».

Словно прочитав ее мысли, Майк еще крепче обнял ее.

— Пожалуй, тебе не мешает знать, что вчера вечером я видел зеленый «эскорт». Неподалеку отсюда. Мне удалось разглядеть его номер, и, когда мои люди возьмут этого шутника, я задам ему несколько вопросов. И пусть он только попробует на них не ответить.

Джордан приподнялась с подушки и откинула со лба челку. В глазах ее застыл неописуемый страх.

— Он вернулся? Вчера вечером? Почему ты не сказал мне?

— Мне не хотелось портить Лори праздник — к тому же сейчас он под контролем. Будь поосторожнее, а я к концу дня разберусь с этим делом.

«К концу дня». Джордан еще не готова была загадывать так далеко.

— Ты должен сейчас ехать? — спросила она, прижимаясь к груди Майка.

— Это зависит от твоего настроения.

Медленный, страстный поцелуй стал ее ответом.

— Завтрак получишь в постель. Помимо прочих услуг.

— Думаю, что я сумею наработать себе аппетит.

33

Марио Минелли притулился на краешке стула в комнате для допросов, обшитой темными панелями, стараясь не встречаться глазами с копом, который в гневе ходил из угла в угол, размахивая руками. «Здесь пекло, как в аду, в этой проклятой дыре», — подумал он, стирая пот с лица.

— Я вам уже сказал, — произнес он, ерзая на стуле, отчего тот заскрипел, — что не знаю никакой Джордан Дэвис. — Марио нашарил в рваном кармане джинсов «Пэлл-Мэлл», но коп выхватил у него из рук сигарету, прежде чем удалось поднести ее ко рту.

— Здесь нельзя курить, приятель, — прорычал Майк Баннистер.

— Дай мне перерыв, елки зеленые. — Он совсем обмяк на деревянном стуле, глядя с тоской на сигарету, которую коп держал в нескольких дюймах от него.

— Просвети меня насчет того, что происходит на самом деле. Иначе съешь вот эту самую сигарету. А ведь это не самая аппетитная вещь. На кого ты работаешь, шестерка?

— Ни на кого. Я даже не знаю, о чем вы… — Голос Марио оборвался. На лице копа он увидел нечто такое, от чего едва не наложил в штаны. А когда коп наклонился к нему ближе, Марио увидел в темно-синих его глазах такую ярость, какую еще ни у кого раньше не встречал. Он нервно посмотрел на закрытую дверь, где стоял, расставив ноги, другой коп. Он смотрел в потолок, но рука его лежала на рукоятке пистолета.

«Сейчас они выбьют из меня потроха, — подумал он в панике. — Я видел, что они сделали с Риццо, он до сих пор ходит скрюченный и не может выпрямиться». Внутренний голос крикнул ему: «Скажи ему то, что он хочет, и уноси ноги».

— Просто назови мне имя. Имя, Марио, кусок дерьма, и убирайся отсюда.

— Но я не знаю…

— Черта лысого ты не знаешь. Кто это, говори?!

Баннистер сунул ему под нос клочок бумаги и низко наклонился над Марио, так чтобы тот мог прочитать подробное описание внешности Джордан и ее адрес, написанный его собственной рукой.

— Может, у меня подружка в этом доме, — проскрипел он и сам испугался своего дрожащего голоса. Пот струился по его лицу, словно коп вылил ему на голову ведро воды.

— Может, у тебя дорога отсюда прямо в морг, — прорычал коп с такой яростью, что Минелли вспомнился доберман, едва не откусивший ему ухо в двенадцатилетнем возрасте.

Руками, похожими на стальные клещи, Баннистер схватил его за ворот рубашки и притянул к себе, почти нос к носу.

— Последний шанс, Минелли. Сообщи имя. Только имя, и сразу выйдешь из этой двери.

— Сайма, — прошептал он так тихо, что коп у двери с трудом расслышал это имя. — Теперь мне можно уйти?

Тяжело дыша, Майк отвернулся от него. «Сайма».

Рассел Сайма ненавидит его всеми своими потрохами. Когда Майк посадил его за решетку, тот поклялся, что отомстит ему, как только выйдет на свободу. Он кричал об этом в зале суда после вынесения приговора, чтобы слышали и судья, и все присутствующие. Майк на минуту закрыл глаза, представив себе щеголеватого наркобарона. Когда это было? Лет шесть назад? И теперь этот лощеный прохвост, видно, уже выпрыгнул из клетки и собирается вонзить свои гнилые зубы в его девочек, Джордан и Лори?

«Только через мой труп».

— Сайма уже вышел? — зарычал он, поворачиваясь к Марио.

— Не спрашивай меня. Ты сам сказал, что я смогу уйти, как только назову тебе имя.

Минелли вскочил со стула и бочком направился к двери, глядя то на одного, то на другого полицейского. Но только он взялся за ручку двери, как Баннистер схватил его за руку.

— Ты следил за моей женой и дочерью, мразь поганая!

Глаза Марио наполнились страхом.

— Я не знал. Клянусь, не знал.

— Если Сайма узнает, что ты протрепался и назвал его имя, считай, что ты покойник. Так что если хочешь, чтобы я сохранил твой маленький секрет, ты будешь делать все то, что я тебе скажу.

У Минелли задрожали колени. И зачем только он влип в это дело?

— Эй, парень, ты же сказал, что я могу идти.

— Иди. Но если мы с тобой не договоримся, ты проживешь не дольше, чем плевок на горячей решетке. Я дело тебе предлагаю, Минелли. Хорошее, лучше, чем ты того заслуживаешь. Ты будешь держать меня в известности о том, что задумал Сайма, и никто не будет об этом знать.

— А если он узнает, что я стучу тебе на него? — захныкал Минелли и нервно поскреб под мышками.

— Тогда, конечно, тебе конец. Но если ты, мразь, не будешь работать со мной, я сам намекну про тебя Сайме, и конец тебе придет еще раньше.

Минелли задохнулся. Его едва не стошнило.

— Как скажете, — промямлил он, понимая, что теперь ему никуда не деться. Потом спросил еще тише: — Могу я теперь идти?

Через секунду он выскочил из двери. Майк повернулся к Вергаде:

— Поставь его под наблюдение.

Через полчаса Майк просмотрел свою компьютерную распечатку. Конечно, там стояло имя Саймы. Мерзавец отмотал свои пять лет и теперь уже две недели как на свободе.

Он позвонил куратору Саймы и расспросил его о том, как Сайма вел себя в тюрьме. В это время Кленси закончила свой телефонный разговор и торопливо направилась к нему, обойдя стороной группу панков и проституток, которые сгрудились в набитом людьми полицейском участке.

— Лаборатория исследовала взрывное устройство, использованное в Эмпайр стейт билдинг. Возьми это, Майк. Тут пахнет международными поставками. Пластик того же типа был применен три года назад при взрыве в Вашингтоне.

— И тогда след вел к Хорхе Мендесу?

— Ты правильно меня понял.

Мендес! Международный террорист, имеющий отношение в основном к мощным разрушительным взрывам, которые были совершены за последние десять лет. У Майка заныло под ложечкой, как всегда, когда он чувствовал, что дело начинает проясняться.

Мендес экспортирует свои пластиковые бомбы в таком же количестве, в которых некоторые страны экспортируют пшеницу. Девять лет он прячется от властей и лавирует между Южной Америкой и Средним Востоком, как хамелеон меняя обличье.

Но раз стали известны личности тех троих идиотов, которые погибли при взрыве, то, может, удастся проследить всю цепочку наверх до самого верхнего «банана».

Майк вскочил с места и надел пиджак.

— В котором часу брифинг в ФБР?

Кленси поглядела па часы.

— Через двадцать минут. Нас там встретит Доли.

Мысли Майка бешено метались, когда Кленси села за руль их простого, без полицейских знаков «шеви» и захлопнула дверцу. Итак, что мы знаем? Задействованы три жмурика, Мендес, Директор. Вопрос в том, как они связаны? И хватит ли у них времени, чтобы соединить все эти нити до взрыва следующей бомбы?

— Как ты, Баннистер? — Кленси обогнула мусороуборочную машину. — Мы сегодня обедаем вместе?

— Что? — Потребовалась минута, чтобы он понял, о чем идет речь. — А-а, обед… по правде говоря, я и забыл. Я обещал Лори, что пообедаю с ней дома.

Он увидел, как сжали руль ее пальцы, и приготовился к тому, что произойдет дальше.

— И с Джордан?

— Разумеется, — ответил Майк, стараясь сохранить небрежный тон. Он глядел прямо перед собой и казался себе жалким подлецом. Ему придется объясниться с Кленси. Еще неизвестно, как обернется дело с Джордан, но было бы нечестно морочить Кленси голову.

— Я не уверен, что сейчас подходящее время для разговора, — начал он, но Кленси прервала его, затормозив перед светофором так резко, что они оба рванулись вперед на ремнях безопасности.

— Давай выкладывай все сейчас, Баннистер. — Ее тон был деловым, как будто в этот момент она выполняла обязанности полицейского.

Майк вздохнул:

— Мы с Джордан пытаемся наладить отношения. Правда, я не совсем уверен, получится ли это у нас…

— Ты спал с ней?

Он повернул кондиционер и направил струю на себя, чтобы высушить пот, внезапно выступивший на лбу.

— Какое это имеет значение?

— Для меня имеет. — Она бросила на него быстрый, жесткий взгляд, прежде чем тронуться с места. — Я не знаю, чего ты ждешь от меня, Баннистер. Я что, должна испытывать прилив счастья оттого, что ты намерен отделаться от меня и вернуться к своей бывшей жене? Ты, видимо, хочешь, чтобы наши отношения были чисто профессиональными и чтобы мы делали вид, будто в последние месяцы ничего не произошло?

— Эй, Кленс, ты имеешь полное право так говорить. Не держи это в себе, — мягко произнес Майк, рассматривая крошечные золотые полоски в мочках ее ушей. — Я понимаю, что был идиотом.

— Отъявленным идиотом, — прорычала она и тут же вздохнула: — Нет, черт побери. Ты не идиот. Может, поэтому-то мне и обидно, — пробормотала она, направляя машину в гараж. — Ты самый приличный парень, каких я когда-либо встречала. Да и вел ты себя со мной как порядочный человек.

Машина встала на нужное место, Кленси выключила зажигание и повернулась к Майку. Голову она держала высоко, но, когда сняла темные очки, Майк увидел, что ее глаза наполнены слезами.

— Не могу сказать, что ты меня очень удивил этим. — Кленси вздохнула. — Я видела, как вы с Джордан смотрели друг на друга в прошлый раз у тебя дома.

Майк нахмурился, и плечи его опустились.

— У нас с Джордан все очень сложно.

— Но ведь ты любишь ее, верно? И никогда не переставал любить?

Она посмотрела на него, его глаза были ясными и спокойными.

— Никогда.

Кленси улыбнулась, но губы ее дрожали.

— Тогда, напарник, что я могу сказать? Что бы там ни было, я благословляю тебя.

— Это очень важно для меня, Кленси. Очень важно.

Шел уже третий час ночи, когда Майк прочитал отчет тюремного смотрителя. Майк просил его прислать список всех сокамерников Саймы за эти годы. Он надеялся, что сможет поговорить с кем-нибудь из них о том, как Сайма собирался рассчитаться с посадившим его копом.

Он просмотрел факс, лежащий перед ним, и тихо присвистнул, увидев имя одного из первых сокамерников Саймы.

Антонио Сантомауро. Это имя ему было откуда-то знакомо. Он еще раз вчитался в факс, чтобы выяснить, что же привело Сантомауро за решетку.

Ответ был таков, что его словно громом ударило. Сантомауро отбывал срок за участие во взрыве в Вашингтоне, организованном Мендесом. Он провозил в страну пластиковые бомбы, а также нанимал исполнителей, которые и устанавливали их в указанное место.

Этот парень был бомбистом.

Возможно, это случайное совпадение… А может, нет? Может, как раз есть связь между взрывом в Эмпайр стейт билдинг и старым сокамерником Саймы? А теперь Сайма вышел из тюрьмы и, разыскав старого знакомого, может заняться новым бизнесом?

Майк в своей практике не раз сталкивался с такими историями, когда заключенный знакомился в тюрьме с новым ремеслом, заводил полезные связи, которые впоследствии открывали для него новое поле преступной деятельности.

Это может оказаться золотой ниточкой к разгадке дела, подумал Майк. Он отодвинул стул и в раздумье начал вышагивать по комнате из угла в угол.

Теперь его голова была занята двумя вопросами: связан ли Сайма с бомбистами и что он собирается сделать с Джордан?

34

«Мало у меня было хлопот, — подумала Джордан, садясь на свое место за массивным овальным столом в конференц-зале, — так теперь у нас еще поселится морская свинка, от которой Лори будет без ума, и мне придется убирать за новым членом семьи».

Комната стала заполняться людьми, это были в основном сотрудники комитета «Мисс Америка» и спонсоры конкурса. До открытия конкурса осталось только четыре дня. Претендентки уже прибыли в Атлантик-Сити, и сейчас с ними проводят многочисленные репетиции будущего шоу. Всех собравшихся в этом зале организаторов и менеджеров предупредили, что подготовка конкурса должна проходить в строгой секретности.

Шейла Томкинс, сидя в другом конце зала, еле заметно улыбнулась Джордан, а Ги Беринар сделал вид, что вообще не видит ее, усаживаясь во главе стола. «Прекрасно, — подумала Джордан, снимая под столом «лодочки» с ног. — Пусть так и будет».

Заседание началось довольно торжественно, было сказано немало высокопарных слов, а закончилось оно спустя час совсем невесело. Угрюмо шутили, спорили до хрипоты, а некоторые организаторы высказывали весьма мрачные прогнозы.

Джордан вернулась в свой кабинет совершенно расстроенная. Она получила указание поехать в Нью-Джерси сразу после окончания рабочего дня. Она успеет только поцеловать на прощание Лори и морскую свинку, и ей сразу же придется мчаться в аэропорт.

Зазвонил телефон, и Джордан отправилась к своему столу.

— Майк на первой линии, — объявила Алана.

Еще две недели назад сердце Джордан не забилось бы так сильно, как теперь, при одном только упоминании его имени.

— Джордан, я кое-что разузнал про парня, который ездил за тобой по пятам. Теперь слушай меня, потому что у меня совсем нет времени на споры. Мне нужно, чтобы вы с Лори сегодня вечером сели на самолет и куда-нибудь улетели, куда угодно. Короче, мне нужно, чтобы вас какое-то время не было в городе, пока я не утрясу свои дела.

Ее охватил страх.

— Майк, это что, кто-то из твоих старых «клиентов»? Да? Кто же это?

— Ангел, сейчас некогда вдаваться в детали. Ты должна мне просто поверить. Можешь ли ты куда-нибудь отправиться?

— Майк, я лечу сегодня вечером в Атлантик-Сити. Но Лори я не могу взять с собой…

Она заметила, что он затаил дыхание.

— Тогда я приеду вечером и отвезу ее к твоим родителям. Передай миссис Чалмерс, чтобы собрала ее к семи часам.

— Майк, ты меня пугаешь. Тебе грозит опасность, да?

— Не беспокойся обо мне, Джордан. Только оставь свои координаты миссис Чалмерс и предупреди своих. Я позвоню тебе вечером в отель, когда устрою Лори. Ну, мне пора.

— Майк! — Голос у Джордан дрогнул. Сколько раз она говорила ему эти слова в прежние годы! Сколько раз ее сердце охватывали страх и дурные предчувствия! — Майк, дорогой, — прошептала она, — будь осторожен.

— Ну а как же иначе? Конечно.

Остаток дня пролетел как в тумане. У Джордан ныло внутри, а она все ходила с заседания на заседание, звонила по телефону, собирала сообщения, заносила их в свой реестр. Когда она позвонила миссис Чалмерс и попросила ее собрать Лори, нянька ответила, что Майк уже звонил ей с этой просьбой.

— Может, мы «забудем» про морскую свинку?

— Нет, пусть Лори возьмет ее с собой. И обещай мне, что вы обе будете осторожны.

Джордан не помнила, как добралась до дома. Даже продвижение по улицам города в потоке машин, в котором ей приходилось лавировать, не могло рассеять ее беспокойство.

Поставив машину, она направилась к дому, все время оглядываясь, но зеленой машины-преследователя нигде не было видно. Сердце ее сжималось от страха, и она с трудом вспоминала, что ей еще нужно сделать.

В ее распоряжении было всего тридцать минут, за это время надо упаковать вещи и поговорить с Лори, то есть объяснить ей, что папа приготовил дочке сюрприз, он отвезет ее к бабушке с дедушкой. «Господи, господи, только бы Лори и миссис Чалмерс были уже дома», — молилась она. Если они еще не вернулись из зоомагазина, тогда придется написать ей записку и оставить возле зеркала в прихожей. А самой придется схватить такси и мчаться в аэропорт.

Она торопливо поднялась по каменным ступеням, на бегу отыскивая нужный ключ.

Она влетела в квартиру и поняла, что Лори и миссис Чалмерс еще не вернулись. Швырнув папку на столик в прихожей, она бросилась в спальню, прикидывая, какие блузки и костюмы взять с собой. И вдруг она услышала какой-то скрип.

«Что это такое?» Джордан застыла на месте, сердце ее бешено забилось.

Из ее спальни навстречу ей вышел высокий усатый мужчина. Пистолет, который он небрежно держал в левой руке, был направлен прямо на нее. За ним вышли еще два парня, настоящие громилы. Джордан закричала и повернулась, чтобы убежать, но они бросились к ней. Бритый качок сбил ее с ног, ударив рукояткой пистолета по голове. Стоя на коленях, она пыталась прийти в себя и разглядеть хоть что-то сквозь красную пелену, застилавшую глаза. Она приготовилась к следующему удару, и ее крик перешел в сдавленные рыдания.

— Добро пожаловать домой, Джордан. Надеюсь, ты не будешь возражать, что мы тебя навестили. Лучше нам не тревожить соседей, пока мы тут ждем. Ведь верно?

«Ждем?» Ее захлестнула новая волна ужаса.

— Ты ведь знаешь, кого мы ждем, правда, Джордан? Она прелестный ребенок. Я ношу ее карточку возле сердца.

— Нет! — воскликнула Джордан, пытаясь подняться на ноги. — Лори уехала… Она у родственников…

— Врешь. — Усатый мужчина зацокал языком.

Краем глаза Джордан увидела, как к ней двинулся второй парень.

Громадный кулак ударил по ее лицу, и больше она ничего не помнила.

Майк поморщился, когда вместе с последним глотком горячего кофе в горло ему попала горьковатая гуща. Он выбросил в корзину пластиковый стакан, который уже два часа стоял на его столе в полицейском управлении, а вместе с ним и нетронутый сандвич с салями, уже загнувшейся по краям. Он сердито посмотрел на телефон. «Звони же, черт тебя подери!»

Почему до сих пор нет звонка насчет того, кто такие были те жмурики, которые взорвали сами себя на этой бомбе?

Его тело было напряжено до предела. Казалось, что он чувствует каждый свой мускул.

Примерно так же он чувствовал себя в течение многих ночей, когда служил в полиции нравов, перед рейдом в какой-нибудь притон наркоманов. Труднее всего было ждать. А вот когда он сумел определить, кто виноват, то преследование преступника, погоня, умение перехитрить противника возбуждали и опьяняли его сильнее любого спиртного.

Но вот ожидание было мукой. Оно напоминало ему аттракцион «Крутые горки», и та доля секунды, когда перед падением вниз повисаешь в пространстве на самой высокой точке, казалась целой вечностью.

Ему отчаянно захотелось выпить.

Черт побери, так и должно быть? Его ведь предупреждали при лечении. В той или иной мере это желание всегда будет присутствовать. Придется с этим мириться.

Не обращая внимания на беспорядочные звонки телефонов и гул голосов вокруг него, на бандитов в наручниках, воров, сводников и ярко размалеванных проституток, которых привели к ним в участок, Майк выдвинул ящик стола и вытащил оттуда фотографию Джордан и Лори. Откинув подставку на рамке, он поставил ее на стол.

И подскочил, когда зазвонил его телефон.

— Баннистер. — Волосы встали у него дыбом, пока он записывал имена. — Ясно. — Он швырнул трубку, он их узнал — это были телохранители Саймы, все трое.

«Сайма в этой истории с бомбой увяз по самые уши, черт его подери».

Надевая на плечо кобуру, Майк заранее был уверен, что дело займет всю ночь. Он отвезет Лори к родителям Джордан, потом вместе с группой поддержки поедет на склад оружия, где они зададут кое-кому вопросы. Но не успел он дойти до двери, как телефон зазвонил снова. Предчувствие беды заставило его бегом броситься к трубке.

— Баннистер слушает.

Голос на другом конце провода был тихим и испуганным, почти шепотом:

— Сейчас все будет кончено, парень.

— Кто это?

— Как ты думаешь кто? Елки зеленые! — Голос задрожал. — Твой проклятый стукач. Мне некогда, парень. Сейчас все будет кончено. Твоя старуха и дочка. Прямо сейчас .

И телефон замолк.

35

Телефон надрывался. Никто из присутствующих не пошевелился, чтобы снять трубку.

В третий раз за пятнадцать минут зажужжал автоответчик, и в третий раз звонивший повесил трубку.

Джордан смотрела на усатого мужчину, сидящего рядом с ней на диване. Он спокойно потягивал ее лучшее, припасенное для торжественного случая виски. А в это время его подручные комкали газеты и разбрасывали их по ковру и по коридору, ведущему в спальню.

Бритый качок открыл большую флягу бензина. Его пары наполнили Джордан ноздри, и ужас охватил ее.

— Идиот, рано еще. Завинти крышку и жди, когда наши маленькие цыплятки вернутся в курятник и будут готовы для поджаривания.

Джордан изо всех сил натянула грубую веревку, которой были связаны ее запястья и щиколотки. Боль терзала ее при каждом движении. Ощущая солоноватый привкус крови, она пыталась языком вытолкнуть шелковый шарф, которым заткнули ей рот. При этом она напряженно вслушивалась, не возвращаются ли домой из зоомагазина миссис Чалмерс и Лори с морской свинкой.

Как бы предупредить их? Нужно найти способ.

Но никакой возможности сделать это она не видела.

Усатый мужчина поднял кверху рюмку и кивнул ей:

— Это возмездие, Джордан. Я никогда не верил старой поговорке, что месть — это такое блюдо, которое вкуснее всего, когда его ешь холодным. Но теперь я в этом убеждаюсь. Этого дня я ждал целых пять лет.

«Мерзавец, — подумала она. — Если бы руки у меня были свободными, я выцарапала бы тебе глаза». Интересно, сколько сейчас времени? Майк должен к семи приехать за Лори. Но это будет уже слишком поздно. Она попыталась отогнать слезы, обжигавшие ей веки. Эти подонки не дождутся от нее признаков слабости.

Она слышала, как миссис Пател зовет свою кошку, визг шин и автомобильные сигналы, доносившиеся с улицы. Это были звуки большого города. А тут происходит какое-то безумие. Бред. Сердце ее билось учащенно, кружилась голова. Ее угнетало сознание собственной беспомощности.

— Женщина с ребенком идут по улице, — объявил бандит, стоявший у окна, и направился к двери.

«О Боже, нет. Только не Лори. Боже, спаси их».

Усатый улыбнулся, допив виски, и взялся за пистолет.

— Ах, bella vita. Жизнь хороша.

Майк, сделав бешеный вираж, поставил машину у тротуара, ударив по тормозам так резко, что задрожал солнцезащитный щиток. Он перехватил миссис Чалмерс и Лори в десяти ярдах от здания.

— Папочка!

— Привет, детка. — Майк подхватил Лори на руки и бросился с ней вверх по улице. — Миссис Чалмерс, быстро идите за мной, — приказал он через плечо.

Вскоре пожилая женщина запыхалась и остановилась, судорожно ловя ртом воздух, Майк поставил Лори на ноги.

— Здесь оставаться небезопасно, — сказал он женщине, которая смотрела на него с удивлением. — Отведите Лори к Кевину и ждите там, пока я за вами не зайду. Мой помощник вас проводит. С этими словами он показал на немолодого, полноватого мужчину в штатском, который вышел из второго автомобиля.

— Вы поняли? Ждите там .

Миссис Чалмерс шумно вздохнула, посмотрев Майку в глаза.

— Я поняла, — сухо заявила она и взяла Лори за руку.

Майк побежал к полицейским, которые выскакивали из подъехавших машин. Здесь уже было шесть полицейских автомобилей.

— Санчес и Каллаган, выясните, можно ли проникнуть в здание из соседних домов. Мы с Келлером пойдем со стороны вестибюля.

— Притормози, Баннистер. — Лейтенант Пакла схватил его за руку. — Тут командую я, а не ты. И мне нужно, чтобы ты с крыши дома напротив держал под прицелом дверь. Ясно? Вон того дома.

— Пошел к черту. — Майк вырвал руку и приблизил свое лицо к нему. — Вот машина моей жены, она там наверху. На телефон не отвечает. Я пойду туда сам и размажу по тротуару любого, кто попробует мне помешать.

Физиономия Паклы была невозмутима, однако он резко кивнул в сторону квартиры.

— Тогда ступай, Баннистер, черт с тобой. Торопись. Чего ты ждешь?

— Твои мучения сейчас закончатся, Джордан. — Усатый мужчина отряхнул воображаемую пыль с обшлагов своих брюк. — Но вот у твоего мужа они только начинаются. Жалко ребенка, но эта смерть будет на совести Майка Баннистера до конца его жизни. А вовсе не на моей. — Он встал и направил пистолет на дверь, с двух сторон которой затаились его подручные.

Джордан яростно забилась в путах, но ее крики заглушал кляп. Сердце готово было разорваться, когда она обезумевшими глазами смотрела на дверь, ожидая услышать скрежет ключа в замке.

Дальше случилось что-то невообразимое. Со странным грохотом дверь рухнула, а за ней показался Майк, который дал очередь по бандитам. Первые два выстрела пришлись усатому в грудь.

Джордан прижалась к полу, когда в комнате началась стрельба. На нее навалилось тяжелое тело, прижав ее к ножкам дивана.

— Не поднимайся, ангел. — Пальцы Майка вытащили у нее изо рта шарф. — Я с тобой.

Она не могла себе представить, сколько прошло времени, прежде чем наступила могильная тишина. Майк разрезал на ней веревки и помог встать на ноги.

Джордан едва не стошнило, и она покачнулась, увидев, какая бойня была только что в ее квартире. В воздухе еще стояли пороховая вонь и запах смерти.

— Спокойно, Джордан, — сказал ровным голосом Майк. Он взял ее на руки и понес к двери.

На улице она вздохнула полной грудью и прижалась к нему, колени ее дрожали.

— Лори… — прошептала она разбитыми губами, и Майк крепче обнял ее.

— Лори в безопасности. Она и миссис Чалмерс сидят у Кевина под охраной полицейского. Я вовремя их туда отправил.

Облегчение разлилась по ее телу, и у нее закружилась голова. «Лори в безопасности. Лори в безопасности».

— Майк, — с дрожью в голосе сказала она, обняв его за шею ослабевшими руками. — Он хотел тебе отомстить… Они собирались убить Лори и меня, чтобы ты мучился до конца своих дней.

— Я знаю, ангел. Это Сайма. Теперь он мертв. Больше он не причинит нам зла.

36

Мэг замахнулась прикладом, намереваясь ударить прямо в голову Джейка, но он вырвал ружье из ее рук.

— Негодяй! — закричала она, пытаясь вырваться. Отпусти меня. Я тебя ненавижу.

Он зажал ей рот.

— Успокойся — нас могут услышать.

Она била его руками и ногами, а когда он убрал руку, чтобы ухватить ее за запястья, плюнула ему в лицо.

— Я знаю, кто нас может услышать! — закричала она. — Твои дружки. Твои мерзкие, подлые дружки. Ты как, убьешь меня сейчас или дождешься, когда подойдет Джей Ди? Ведь он твой босс, верно?

— Ты ничего не поняла, куколка. — Джей вытер плечом плевок со щеки. — Говори потише, тогда, возможно, нам с тобой удастся выбраться из этой передряги, и я тебе все объясню.

— Тут нечего объяснять! — закричала Мэг.

Джейк выругался и сорвал с себя очки ночного видения. На мгновение она струсила, увидев блеск его глаз, и тут он прижался к ней губами.

Она яростно сопротивлялась, но все усилия были безуспешны. Слезы так и лились, а тело, как будто оно было чужое, отзывалось на каждое его прикосновение.

— Ненавижу тебя, — сквозь рыдания проговорила она, когда он оторвался от ее губ.

— Люблю тебя. — Джейк тяжело дышал, пот покрывал его лицо. — Я чертовски рад, что нашел тебя раньше, чем они. — Джейк вытер ей слезы, его руки с удивительной нежностью коснулись ее щек. — Мэг, я не предавал тебя. Когда-то очень давно мне довелось работать с Джей Ди. Это не совсем красивая история, я расскажу тебе ее как-нибудь в другой раз. Важно, чтобы ты сейчас поняла, что нас связывает.

Джей Ди разыскал меня несколько месяцев назад. Он хорошо заплатил мне за то, чтобы я взял напрокат для него яхту, закупил снаряжение и провиант. При этом я не должен был задавать никаких вопросов. Встретив тебя в ту ночь, я быстро вычислил, что тебя держали именно на этой яхте. До этого я не имел ни малейшего представления об их планах. Но с той минуты, как увидел тебя, моя куколка, я влюбился в тебя и стал думать, как уберечь тебя от них.

Ее охватило смятение, затеплилась надежда, ей страшно хотелось верить ему.

— Откуда я могу знать, что ты говоришь мне правду?

— Я надеюсь, что в моей душе еще осталась искра порядочности. Может, тебе даже удастся разглядеть ее. Не исключено, что именно ты и зажгла ее. Он грустно посмотрел на нее и отпустил. — Я никогда не смогу обидеть тебя, Мэг. Если бы я хотел тебя убить, тебя бы уже не было. — Внезапно он пошарил рукой и извлек «магнум». — Вот. — Он вложил пистолет ей в руку. — Если тебе станет легче от этого, можешь им воспользоваться. Но лучше оставь мне жизнь, и я помогу тебе выбраться живой из этих джунглей.

Мэг заглянула в глаза Джейка и положила пистолет на траву.

— Но ведь ты ходил на встречу с ними, — сказала она хриплым голосом.

— Об этой встрече мы условились несколько недель назад. Джей Ди остался мне должен довольно крупную сумму. И если бы я не появился, он счел бы это странным, насторожился, и они все явились бы ко мне домой. — Джейк вытащил листочек из ее волос. — Они показали мне твой снимок. Просили глядеть в оба. Я объяснил им, что наверняка знал бы, если бы на острове появился какой-либо новый человек, и посоветовал им поискать на Тесколе. Кстати, о Тесколе — тебе будет небезынтересно узнать, что ты отправила Тая в ожоговое отделение местной больницы.

— Жаль, что не в морг.

Джейк рассмеялся:

— Девушка моей мечты. Ты мне нравишься.

Сердце учащенно забилось, когда она обдумывала его слова. Джейк не с ними. Он не предавал ее. И прошлая ночь не была жестоким обманом. Она присела к нему на колени и положила голову ему на грудь.

— Я не должна была сомневаться в тебе. Я должна была догадаться, что ты не такой, как они.

— Вообще-то я не совсем благородный сэр Галахед с чистым сердцем и высокими помыслами. Еще несколько лет назад я не стал бы отказываться от многих, даже неблагородных поступков, если мне предлагали бы хорошие деньги.

— Я даже слышать об этом не хочу.

— Тебе придется выслушать меня. — Он повернул ее лицо к себе, бережно держа его в ладонях: — Что бы ни случилось с нами в дальнейшем, ты должна знать все, всю правду.

Мэг обняла его за плечи и заглянула в его глаза, ей нужно было знать, что этот рассказ будет искренним. Он начал говорить торопливо и сбивчиво:

— Я был наемником. Головорезом, как сказала бы ты, работающим за деньги. Мы с Джей Ди работали вместе в течение нескольких лет после моей службы в спецвойсках. И Фрэнк тоже. Это были Сальвадор, Колумбия, Марокко, Кения. Список можно продолжить. Мы устраивали там настоящую бойню, кровавый ад, делали такие вещи, о которых стыдно и вспоминать. — Он вздохнул. — Я всегда был настороже, всегда готов к драке.

— Но почему, Джейк?

— Все началось тогда, когда мой старший брат Крис сбежал в Канаду, чтобы не попасть на войну во Вьетнам. Подростком я дрался с каждым, кто называл его и всю нашу семью жалкими трусами. Мне всегда хотелось доказать, что это не так. И я не вылезал из драк. Поступив на службу в спецвойска, я успокоился на время, но там тоже нашлись люди, которым надо было что-то доказывать. Вот и связался с еще более крутой публикой. А потом…

— Что случилось потом?

Он посмотрел в сторону, и скулы его напряглись. Ее нежные пальцы повернули его лицо.

— Ты можешь мне сказать, Джейк. Я не отвернусь от тебя, даже если это очень страшно.

— Мы работали целой группой в той части света, где и по сей день убивают сотни людей. Руководитель группы приказал нам уничтожить лидера противостоящей группировки. Мы знали, в какой деревне он прячется. Нам предстояло привычное дело — найти эту деревню и разрушить ее. — Из груди Джейка вырвался тяжкий вздох. Он закрыл глаза, отгоняя картины, которые годами мучили его в кошмарных снах-воспоминаниях. Пламя, рвущееся в ночное небо. Крики женщин, детей. Запах горелого мяса. — Часть группы оказалась в стороне. Среди них был и твой приятель Фрэнк. Они открыли огонь по одной из хижин, пытаясь напугать ее обитателей и заставить их сказать, где скрывается наш «клиент». И дальше, что я помню, — горит вся деревня, люди, как живые факелы, бегут в разные стороны и кричат. Матери, дети, беззубые старики рассыпались в темноте, как слепые мыши… — Он замолчал, глаза его застыли, как будто он вновь представил себе ту ночь. — Я выносил из огня детей на берег реки, пока у меня не подкосились ноги. Никогда не видел я такого страшного зрелища и молю Бога, чтобы больше не увидеть.

У Джейка задрожали плечи, лицо исказилось судорогой, ему показалось, что он снова погружается в тот черный кошмар и тонет в нем, ощущая только стыд, отчаяние и бессильную ярость.

Мэг обняла его за шею и прижала к себе его голову. Через минуту он почувствовал, что чернота отступила, пламя погасло, крики утихли.

Голос Мэг напомнил ему ангела в ночи:

— Ты измучил себя Джейк. Не твоя в том вина. Ты должен прогнать эти мысли.

Может, ему это когда-нибудь удастся. Она поможет ему. Это был проблеск надежды. Они долго сидели обнявшись, и ему показалось, что они остались одни во всем мире, под пологом джунглей, в душной и влажной тьме. Сквозь листву просочились утренние яркие лучи солнца. Мэг проснулась в объятиях Джейка и почувствовала себя отдохнувшей.

— Ты не спал всю ночь? — спросила она.

— У меня была большая практика спать с открытыми глазами. Ты хочешь есть?

— Мой ангел! Ты принес еду?

— Еще никто до сих пор не называл меня ангелом, — произнес он, открыв рюкзак.

Над их головой в ветвях деревьев завели свой разговор несколько обезьян.

— Ты стал моим ангелом-хранителем с того момента, когда я тебя увидела. — Мэг стала чистить банан, который он ей протянул, затем он вытащил из рюкзака сыр и несколько плиток гранолы — смеси из овсяных хлопьев, орехов и изюма. — Одно небо знает, почему ты согласился спасти такую мокрую крысу. Но я очень рада, что ты сделал это.

— Я не мог удержаться. Ты была самая красивая мокрая крыса, каких я только видел в жизни.

Слева от них в кустах громко хрустнула ветка, и Мэг замерла. Джейк мгновенно вскочил на ноги и вытащил «магнум». Кровь бросилась ей в лицо, когда Джейк пошел на этот звук.

Секунды ползли медленно, как муравьи по мангровому дереву, она слышала лишь стрекот насекомых и щебетание птиц. Наконец Джейк вернулся назад и кивнул.

— Ящерица. Не волнуйся. Нет оснований думать, что они идут по нашим следам. Но все-таки нам нужно перекусить и бежать.

— Куда бежать? К тебе домой?

— Сейчас мы находимся неподалеку от пристани. Я знаю тропу, которая приведет нас туда. И если нам повезет, то мы застанем там катер. А если к тому же включили электричество, мы сможем воспользоваться телефоном старого Клема Хокинса.

Они доели фрукты, гранолу и сыр, попили по очереди из термоса Мэг, оставив про запас термос Джейка. Пока он укладывал термос и очки, Мэг заметила в рюкзаке красную папку. Он застегнул верх рюкзака и проверил патроны, лежащие в накладном кармане. Глядя на его быстрые, ловкие движения, она снова обратила внимание на шрамы от ожогов у него на руках.

— После той ночи… той жуткой ночи… — Она сглотнула. — Ты тогда решил поселиться на Монтине?

— Да, через неделю я уехал оттуда и сменил солдатскую жизнь на жизнь отшельника.

— И писателя.

Он быстро повернулся к ней. От удивления у него на лбу проявились морщины.

— Значит, теперь у меня нет от тебя никаких секретов?

— Никаких. — Она улыбнулась, довольная собой. — Я нашла рукопись. Прочла ее — надеюсь, ты не будешь меня за это ругать? Это великолепная проза. У тебя талант.

Джейк забросил рюкзак на плечо.

— Ты немного пристрастна, куколка. Я просто придумывал всякую чепуху, чтобы скоротать время. Это бывало ночами, когда я просыпался в холодном поту и не мог больше заснуть.

— Ну, я думаю, что тебе нужно попробовать опубликовать это.

— А я думаю, что нам нужно поскорее уносить отсюда ноги.

Джейк шел впереди, в нескольких дюймах от нее, утаптывая высокую траву и прорубая с помощью мачете проход в занавесях лиан. Здесь, в джунглях, под сплетенными ветвями деревьев, было прохладно. Как будто спокойно. Однако Мэг опасалась, что Джей Ди и его компания идут следом за ними.

Они не отступятся. Ведь ей известно имя Директора.

Они шли уже почти час, когда услышали вдруг рокот вертолета над головой.

— Ложись! — закричал Джейк, бросаясь рядом с ней на землю. — Не шевелись.

Сильный порыв ветра от лопастей вертолета пронесся над ними, нещадно срывая листья с деревьев.

— Проклятие, они взяли мой вертолет. Я узнал этот звук. Негодяи. Пикник закончился, куколка. Они охотятся за нами.

Страх полоснул ее по сердцу. Огромная машина кружилась над ними, то надвигаясь, то отступая, и рокот ее то усиливался, то затихал. Уткнувшись лицом в землю, Мэг прижалась к телу Джейка. Какое-то насекомое ползло по ее губам, но она не смела даже пошевелиться и прогнать его.

Покружившись над их головами, вертолет улетел, его гул замер где-то вдали. Размышляя, Джейк закрыл глаза.

— Похоже, они направились к пристани. При некотором везении мы можем увести вертолет прямо у них из-под носа.

— А если вернуться к тебе домой и посмотреть, не заработал ли телефон?

— Этот вертолет — единственная наша надежда.

— Но Джейк, их ведь трое…

— Бывало и похуже. Не беспокойся, Мэг. — Он слегка обнял ее и тут заметил, что она вся дрожит от страха. Она прильнула к нему, и у него защемило сердце. — С тобой ничего не случится, — тихо пробормотал он. — Поверь мне.

— Я тебе верю. Это им я не верю.

Джейк усмехнулся и поцеловал ее в губы. Она страстно потянулась к нему, едва не лишив его рассудка, и он прижал ее к себе еще крепче.

— Когда закончится все это безумие, мы с тобой выберемся в город. В любой, куда ты скажешь. Разоденемся, как пижоны, и будем веселиться, пока не надоест.

Веселый смех вытеснил с ее лица тревогу.

— Я знаю, где мы хорошенько повеселимся. На дне рождения моей бабушки. Ей исполнится семьдесят пять лет.

— Согласен. Но ты уверена, что твои родственники смогут смириться с таким сувениром?

— Ты совсем не сувенир. — Мэг вытерла пальцем грязь с его подбородка. — Ты защитник. Мой защитник.

— Я напомню тебе об этом, когда мы вернемся в цивилизованный мир. А сейчас нам нужно поскорее добраться до пристани и украсть мой вертолет. — Он закинул рюкзак за плечо, взял ее за руку, и они направились в джунгли.

— В сарае ничего нет, кроме пары поломанных байдарок и нескольких удочек. Они тут еще не были — пока еще не были. — Голос Джей Ди доносился до Мэг, которая присела на корточках за камнем.

— Я же говорил, что нам нужно разделиться. — Фрэнк выплюнул сигарету и вышел из-за вертолета.

Джей Ди еще раз окинул взглядом ветхий причал, и его взгляд уперся прямо в то место, где пряталась Мэг.

— Разумно. Фрэнк, ты останешься тут на случай, если они побегут к катеру. Бремсон, ты отвезешь меня назад к джипу, а потом облетишь еще раз этот чертов остров. Может, удастся заприметить их где-нибудь.

Из своего укрытия Мэг увидела, как Джей Ди швырнул камень в воду возле причала.

— Неплохой план, я думаю, — ответил Бремсон. — Рано или поздно они должны всплыть на поверхность.

— Да, уж тогда я доберусь до Гонщика. — Злоба в голосе Фрэнка не оставляла сомнений в его намерениях.

У Мэг пересохло в горле, она сильнее сжала пистолет Джейка. Ноги затекли от неподвижной позы.

— А я-то думал, что тебя больше интересует девка, — поддразнил Бремсон.

Его слова заставили ее затаить дыхание.

Джей Ди оборвал говоривших яростным движением руки.

— Хватит. Директор уже приготовил крюки для разделки мяса, и на них написаны наши имена. Догадайтесь, кто кого убьет? — Ярость клокотала в его голосе, когда он повернулся к рыжеволосому напарнику. — Фрэнк, спрячься где-нибудь. Мы заберем тебя в двадцать два ноль ноль. Бремсон, давай сматываться отсюда.

Вдруг из джунглей, тянувшихся вдоль берега, раздался треск. Все трое резко повернулись в ту сторону. Мэг увидела, как сверкнули три ствола.

Когда Джей Ди заговорил снова, его голос был таким тихим, что Мэг больше не могла расслышать ни слова. Она увидела, что Бремсон остался возле вертолета, а Джей Ди и Фрэнк крадучись направились к джунглям.

Сердце у Мэг сжалось, и она невольно задалась вопросом: удастся ли Джейку уйти от них обоих? Ее пальцы невольно потянулись к амулету на шее.

Его не было.

Мэг охватила паника. «Теперь случится что-то ужасное».

Где же Джейк? Может, его уже поймали, убили? Внутри у нее все заныло. Она напряглась. Даже тихий треск сломанной ветки звучал в ее ушах, как ружейный залп. Любой звук бомбой взрывался в ее голове. Солнце безжалостно палило, обжигало ее, а она все сидела на корточках с ружьем в руках, ждала, вслушивалась, молилась. И когда уже готова была зарыдать от страха, жары и привередливых насекомых, она заметила слабое движение в кустах возле хвоста вертолета.

Джейк быстро и тихо подкрадывался к Бремсону. Мэг никогда бы не подумала, что такой крупный мужчина может так легко и бесшумно двигаться.

Бремсон не заметил, как Джейк подкрался к нему. Он повернулся, и удивление, казалось, навсегда застыло в его бледно-голубых глазах, когда Джейк прикладом винтовки ударил его в висок.

Бремсон тяжело упал на землю. Но в тот момент, когда Мэг, выбравшись из своего укрытия, бросилась к вертолету, из леса раздались выстрелы.

— Ложись! — проревел Джейк, бросаясь на землю; его рюкзак упал рядом с ним.

Изрытое оспой лицо Джей Ди на секунду показалось в туче пыли и тут же исчезло за скалой. Пуля Джейка слишком поздно ударила в камень, оттуда ему ответил град выстрелов.

Мэг медленно, дюйм за дюймом, ползла к Джейку и вертолету с решимостью тонущей лошади, которая, напрягая последние силы, плывет к берегу. Неожиданно возле нее выросла мужская фигура.

Злобно рыча, Фрэнк завел ей за спину руки, придавив к земле. Красные пятна заплясали перед ее глазами. Он выхватил у нее из рук ружье и отшвырнул в сторону. Потом вскочил на ноги и ударил ее ногой в ребра. Мэг услышала свой сдавленный крик и стрельбу, вспыхнувшую снова у вертолета.

37

Борясь за жизнь, судорожно хватая воздух, Мэг пыталась преодолеть страшную боль. Когда Фрэнк занес ногу, чтобы ударить ее еще раз, она напрягла все мышцы, однако удара не последовало, а на нее вдруг полилась его кровь.

«Джейк. Его застрелил Джейк».

В ту же секунду она увидела, как Фрэнк, схватившись за левое плечо, выругался и бросился за своим ружьем. И навел его на вертолет — на Джейка .

«Нет!» — мелькнуло в ее голове, она метнулась к пистолету, который лежал на земле, и, схватив его, выстрелила Фрэнку в грудь, судорожно сжимая спусковой крючок.

Она лежала совершенно обессиленная, ее руки и ноги тряслись так сильно, что она не могла управлять ими.

Джейк подхватил ее на руки и побежал к вертолету. Краем глаза она увидела Фрэнка, лежащего с открытым ртом в луже крови, и с трудом подавила тошноту.

А после этого причал, люди, оружие, кровь — все слилось воедино в сюрреалистическом калейдоскопе. Видения съеживались, становились маленькими и далекими.

«Я теряю сознание. У меня, наверно, обморок», — подумала она и вдруг поняла, что летит. Вертолет уже высоко поднялся над пристанью и пирсом. Внизу сверкала вода, будто огромное серебряное зеркало. Джейк сидел рядом с ней, и его руки ловко двигались на пульте управления.

Внезапно ветровое стекло пробила пуля. Осколки разлетелись повсюду, засверкали на ее коленях и на рюкзаке Джейка.

— Ложись! — закричал он и бросил вертолет в головокружительное пике, уворачиваясь от пуль, градом летевших в громадную металлическую птицу.

Через несколько минут Мэг увидела только безоблачное небо, и оно напомнило ей потерянный синий амулет. Раздался голос Джейка, спокойный и будничный, как будто они направились на воскресную прогулку:

— Ну вот мы и выбрались, куколка. Теперь прямиком в американское посольство, и «Мисс Америка» может снова примерить свою тиару.

38

Тиара Мэг засверкала, как звезда, взлетая в воздух. Кори Престон усмехнулся, когда Кэт машинально поймала ее на лету.

— Держи этот маленький сувенир, детка. Это все, что осталось от твоей дорогой сестрички.

— Не хвастайся тем, в чем ты не уверен, — огрызнулась она. — Ты далеко не так умен, как воображаешь.

Престон схватил ее за руку и повернул к себе так резко, что она чуть не закричала.

— У меня же хватило ума поймать тебя здесь, верно? Хватило ума, чтобы придумать операцию, от которой содрогается сейчас половина страны, а другая половина ищет меня и бедную маленькую «Мисс Америка».

Глаза Кэт наполнились слезами от боли, когда его пальцы впились в руку.

— У тебя не хватило ума помешать твоему отцу отдать компанию в чужие руки, верно? — насмешливо произнесла она.

Он вздрогнул, словно она ударила его, и кровь бросилась ему в лицо. Даже сквозь загар проступила краснота.

— Ты заплатишь мне за это, сука. Оставь в покое мою семью.

— Ах, какие мы чувствительные!

Он сжимал ее руку железной хваткой. Кэт упала на колени и стала хватать ртом воздух. Престон с ухмылкой наклонился над ней. Она старалась не обращать внимания на боль и думать трезво. Этот негодяй знает, где Мэг. Она должна разговорить его.

Когда он немного разжал пальцы, она выдернула руку. Кэт дышала прерывисто, с хрипом.

— Ладно уж, не будем говорить о твоей семье. Тогда давай поговорим о моей. Просто скажи мне, жива ли моя сестра?

— Твоя сестра там, где я хочу ее видеть. Плавает вместе с рыбами.

«Рыба. Океан. Шифры связи берега с судном, найденные у него… Могу поклясться жизнью, что они ведут к Мэг. Может, Кинжал уже напал на ее след».

— Кстати о плавании, — усмехнулся Престон, — как жаль, что никто не объяснил тебе, насколько бывает опасно плавать в доме сердитого парня. Ты плохо кончишь, и очень скоро.

Кэт сжала тиару и пошатнулась.

— Это глупо, Престон. Ты привлечешь к себе внимание — или ты хочешь , чтобы полиция рыскала по твоему дому?

— Пусть себе рыщет. Ты наткнулась на единственную вещь, которую мне приходится прятать, и я даю гарантию, что полицейские никогда не найдут эту комнату. — Усмешка зазмеилась на его чувственных губах. — Давай-ка, Кэтриана Хансен, тебе не потребуется купальник. Бутылка крепкого рома в глотку, и ты даже не почувствуешь, как лопнут твои легкие.

Престон обладал невероятной силой. Он легко потащил ее через спальню в холл. Кэт сопротивлялась как могла. Когда он волок девушку мимо бронзовой вазы с цветами, она врезалась в нее и опрокинула на пол со страшным грохотом.

Престон повернулся к ней, его лицо сейчас походило на застывшую маску.

— Сука!

В этот миг она швырнула ему в лицо тиару и ударила коленом в пах. Видимо, гнев прибавил ей сил.

Этим она выиграла драгоценную минуту.

Пока он с ревом согнулся, Кэт бросилась в спальню, захлопнула дверь и повернула задвижку в замке.

— Дольф, ну-ка иди сюда! — заревел Престон из холла.

Кэт обвела глазами комнату. Ее сердце бешено билось, она едва дышала. Она бросилась к стеклянной витрине с коллекцией оружия, окинула взглядом старинные ружья, прижав руки к стеклу.

«Ключ. Я видела его в верхнем ящике».

— Дольф!

Ящик с грохотом упал на пол. Посыпались ручки, монеты, карты и прочие мелочи — среди них был ключ.

Бешеный стук в дверь заставил ее на миг остановиться. Но она тут же собралась с силами, стараясь не слышать грохота кулаков в дверь и не думать о том, что они с ней сделают, если поймают.

— Сильнее! — послышалась команда Кори.

От сокрушительного удара дверь зашаталась.

«Через несколько секунд они будут здесь. Шевелись».

Ее руки тряслись так сильно, что она едва смогла повернуть ключ в замке. Она схватила старинный пистолет с перламутровой рукояткой. Он был заряжен.

Дверь грохотала за ней, как врата ада. «Выход на сцену справа», — подумала она, подбегая к балкону. Раздался треск, и дверь рухнула внутрь как раз в тот момент, когда Кэт выскочила на балкон. Она побежала к лестнице, по которой еще два вечера назад поднимались веселые гости. Оглянувшись через плечо, она увидела, что за ней гонятся Престон и громадный светловолосый парень. Она потеряла равновесие, зашаталась и упала на землю, пролетев через последние пять ступеней.

Боль пронзила ее щиколотку, но думать о ней было некогда. Кэт, хромая, побежала в сторону ворот. Раздался выстрел, и пуля просвистела мимо ее плеча.

Она нырнула в сад, укрывшись за цветущей живой изгородью, которая окружала беседку, и подняла тяжелый пистолет.

Престон направлялся к ней один. В правой руке он держал пистолет 38-го калибра. «Он совсем не большой, этот сад», — удивилась она, стараясь перебороть страх.

— Выходи, выходи, где ты там? — От насмешливого голоса Престона у нее все внутри похолодело. — Где ты, сука? Пора тебе пойти поплавать.

Кэт выстрелила. Она почувствовала сильную отдачу в плече, однако пуля прошла слишком высоко — на шесть дюймов выше черных кудрей Престона. Ругая себя, Кэт все же не без удовлетворения смотрела, как он упал на землю и пополз в укрытие. Через секунду радость улетучилась, когда на клумбу, за которой она пряталась, обрушился град пуль.

Она вновь прицелилась, с трудом глядя сквозь пот, заливавший глаза. «На этот раз целься спокойно, как в тире. Этот малыш мало чем отличается от твоего «зауэра». Ты можешь выстрелить хорошо».

Она ждала, когда он зашевелится, секунды отдавались в ее мозгу, как удары дьявольского метронома. «Куда же он делся? И что случилось с Дольфом?»

Внезапно Престон выскочил из кустов и зигзагами побежал в ее сторону. Ее глаза впились в его зловещую фигуру, с необычайной ловкостью приближавшуюся к ней. Она сосредоточилась и дала команду глазам и пальцам слиться в единое целое. Секундное напряжение — и она выстрелила.

Престон рухнул как подкошенный. Позади себя она услышала топот, а когда обернулась, у нее перехватило дыхание. Прямо на нее бежал Дольф, держа наготове пистолет. Она снова прицелилась и спустила курок, приготовясь к сильной отдаче.

Но выстрела не последовало.

Пулю заклинило. Дольф усмехнулся и медленно поднял свой пистолет, целясь ей в голову. Внезапно что-то сшибло ее с ног, и сквозь мелькавшие вокруг нее тени она увидела Кинжала, который припал к земле рядом с ней и выстрелил.

Дольф упал навзничь, голова его ударилась о каменную цветочницу, на клумбу хлынул поток крови.

Тогда Кинжал поднял Кэт, поставил на ноги и убрал с глаз прядь волос.

— Кэт, у тебя все в порядке?

Она удивленно смотрела на него.

— Откуда ты взялся? Я думала, что ты в Детройте…

— Мне нужно было, чтобы ты так думала. — Он прижал ее к себе так, что услышал, как бьется ее сердце. — Я много часов провел внутри этого дома — расставлял камеры на каждом углу и обыскивал все комнаты, играя с Престоном в прятки. — Кинжал нахмурился и строго сказал: — Мои люди увидели тебя на видео. Я же велел тебе не путаться под ногами.

Кэт схватила его за плечи.

— Судно… шифры связи берега с кораблем… я пыталась позвонить тебе, объяснить… — Голос ее оборвался. Она всхлипнула и положила голову ему на грудь.

— Ладно, все в порядке. Оставайся тут, милая моя, а я посмотрю на Престона.

Он поцеловал ее в голову и направился к Престону, встал возле него на колени и проверил пульс. Вдали завыли сирены, и весь сад наполнился людьми. Она не знала, кто они — ФБР, ЦРУ или полиция. Ей было все равно.

Она видела, как Кинжал разговаривает с мужчиной в черном костюме; тот протянул ему сотовый телефон. Кинжал что-то кратко сказал в микрофон, быстро выслушал ответ и отдал телефон хозяину.

Затем он вернулся к ней.

— Что происходит? Престон мертв? — спросила она. «Если да, — пришло ей в голову, — то мы никогда не узнаем, где находится Мэг».

— Он жив, но в очень тяжелом состоянии. Пуля прошла через шею.

— Он может говорить? Нужно заставить его сказать, где находится Мэг.

— Нет необходимости. — Кинжал осторожно стряхнул комочек земли с ее щеки. — Видно, сестры Хансен крепкие орешки, их не так-то просто убить. Я как раз хотел тебе сказать: твоя сестра в безопасности, и в настоящий момент она направляется в Майами.

Кэт закрыла глаза. «Кэт в безопасности. В безопасности».

Облегчение и радость захлестнули ее, как пенистая струя золотого шампанского.

— Хочешь, подвезу тебя в аэропорт?

— Вот как? — Она улыбнулась ему сквозь счастливые слезы. Она была благодарна этому человеку, который спас ей жизнь, рискуя получить пулю в лоб. — Дорогой, а ты умеешь быстро ездить?

39

Лори прыгала на кровати, глядя, как крышка дорожной сумки хлопает всякий раз, когда ее ноги касаются матраса. Кондиционер у Майка сломался, и в маленькой спальне было очень жарко, однако жара не мешала Лори резвиться и баловаться.

Откинув с глаз челку, Джордан остановилась перед небольшим шкафом, куда она в свое время постаралась запихнуть довольно много жакетов, платьев и юбок.

— Надень свое синее платье, мамочка! Я его очень люблю!

— У тебя хороший вкус, детка. Как раз его я и собиралась надеть на конкурс. — Джордан улыбнулась, взяла синее шелковое платье для коктейля и черно-серый костюм, уложила их в сумку. Потом встала на колени и, отодвинув в сторону кроссовки Майка, стала искать среди другой обуви свои черные «лодочки».

— Я не понимаю, мамочка, почему ты снова уезжаешь. — Лори перестала прыгать и грустно поглядела на нее. — Ты ведь только что вернулась.

— Сейчас я еду всего на три дня, а ты побудешь тут вместе с папой.

— Мы с ним будем искать новый дом. — Глаза Лори засверкали от гордости. — Я хочу, чтобы в моей спальне поместился и Сноубол, и его клетка, и еда, и игрушки, — в десятый раз напомнила она Джордан.

— У нас обязательно будет много комнат. Чтобы всем хватило места, — заверила дочку Джордан, и у нее от счастья забилось сердце. «Мы снова одна семья — Майк, я и Лори».

Это казалось таким естественным, что теперь ей даже и не верилось, как это они могли жить врозь. Однако в глубине души она понимала, что разлука была им необходима. Она заставила Майка отделаться от вредного пристрастия, а кроме того, им стало ясно, как нужны они друг другу, как им хорошо всем вместе и сколько всего замечательного ждет их впереди.

Ей часто приходилось слышать о том, что жизненные испытания закаливают душу — как закаливается в огне кусок металла, делаясь более качественным, крепким и прочным. Они прошли с Майком через огонь, воду и медные трубы, и это скрепило их союз. И теперь, когда она услышала его веселое насвистывание в коридоре — он нес белье, — сердце ее наполнилось радостью.

Теперь она даже могла бы примириться с его новой работой по обезвреживанию террористов-бомбистов. Они вместе с Майком смогут решить все проблемы, какие станут у них на пути.

«Я буду стараться помогать ему, — размышляла Джордан, застегивая сумку. — Потихонечку».

— Ну, что же, езжай. Предоставь нам возможность самим принять важное решение. — Майк вошел со стопкой чистого белья и начал рассовывать его по разным ящикам. — Только обещай, что не будешь нас ругать, если мы внесем аванс за дом на дереве в Центральном парке. Я видел один такой, на нем еще написано имя одной маленькой обезьянки.

Глаза Лори округлились от восторга.

— Правда, папочка?

Майк встал на колени и взъерошил ей волосы.

— Нет, — прошептал он и подмигнул ей. — Только не признавайся маме, что я пошутил.

— Если бы у меня был дом на дереве, — торжественно заявила Лори, — то исполнились бы все мои мечты. Тогда моя мама и папа были бы снова вместе, у меня была бы морская свинка и кукла Барби в подвенечном платье.

— Что ж, поглядим, можно ли поднять твой багаж? — Майк встал и оттащил сумку от дверцы шкафа. — Что у тебя там? Пять тонн туфель?

— Только самое необходимое, дорогой. — Она нежно поцеловала его в губы. — Вот увидишь, сколько я возьму с собой вещей, когда мы отправимся в наше второе свадебное путешествие.

— Тогда мне придется нанять Шварценеггера, чтобы он нес нам чемоданы.

Лори подскочила к ним.

— А мне можно будет внести в церковь моего Сноубола во время церемонии?

— Нет! — ответили в один голос ее родители.

— Но почему?

Джордан мечтательно закрыла глаза, когда Майк обнял ее и слегка укусил за ухо.

— Поскорее возвращайся. Я уже начинаю по тебе скучать.

Обняв его за шею, Джордан провела пальцами по темным, слегка вьющимся волосам и вспомнила, каким нежным он был еще совсем недавно.

— Опять вы обнимаетесь, — проворчала Лори. — Но ты теперь, слава Богу, не целуешься с этим противным дядей Алексом.

— Никогда больше не буду, — поклялась Джордан, сверкнув глазами на Майка. — Даю слово.

— Мамочка!

— Да?

— Я сейчас вспомнила, что мне еще знаешь чего хочется, кроме дома на дереве?

— Чего, детка?

— Братика или сестренку.

У Майка перехватило дыхание. Он глянул на Джордан. Как и раньше, ее улыбка сводила его с ума.

— Вот это, — сообщил он дочери, еще крепче обнимая жену, — мы тебе можем пообещать.

Номер в гостинице был наполнен запахом роз, от этого запаха у Мэг чуть кружилась голова. Она оглядела свою комнату: букеты цветов в вазах, шампанское в ведерках со льдом.

Было три часа дня, до открытия конкурса оставалось всего несколько часов. Мэг позвонила в Атланту Бернси, которая все еще лежала в госпитале. После своего возвращения в Штаты она звонила ей каждый день.

— Скажи докторам, что в следующем месяце тебе непременно нужно будет съездить в Атланту, — сказала Мэг. — Мы с бабушкой не желаем слушать никаких отговорок.

Алиса Бернс засмеялась на другом конце провода.

— А у вас на Западе продаются пончики с ореховым мороженым? Если да, то я обязательно приеду.

— Будут тебе такие пончики. Эй, слушайте! — закричала Мэг так, что ее должны были услышать из другой комнаты. — Вы все будете свидетелями! Бернси говорит, что приедет на бабушкин праздник. Теперь пусть только попробует отказаться от своего обещания.

— Передай ей от меня привет. — Бабушка подняла голову от гладильной доски, где она приводила в порядок платье Мэг.

— И от меня. — Усевшись на полу перед телевизором, Кэт занималась маникюром. — Передай ей, чтобы она сбросила лишний вес, так как мы обязательно съездим с ней в горы верхом на лошади и покажем ей такую красоту, какой она никогда еще не видела.

Мэг передала Бернси все пожелания и положила трубку, все еще смеясь.

— Представьте, она заверила меня, что после всех событий, которые она пережила, ее совсем не пугает Дикий Запад.

Мэг вздохнула. Дорого бы она сейчас заплатила, чтобы стать такой же уверенной, как Бернси. Где ей взять столько душевных сил, чтобы забыть все, что с ней случилось?

Она лихорадочно расхаживала взад и вперед по жемчужному плюшевому ковру в президентских апартаментах, которые были предоставлены ей и ее семье по настоянию Ги Беринара. Впрочем, его забота казалась назойливой и неуемной — он присылал Мэг пышные букеты цветов и соблазнял весьма выгодным контрактом на рекламу кроссовок «Хай-Вей».

— Подписывай, — посоветовала ей Джордан, и бабушка согласилась с ней:

— Кроссовки прекрасные, ну а деньги никогда не бывают лишними.

И она подписала. Первая реклама выйдет в эфир сегодня вечером во время конкурса — в ней Мэг бежит в этих кроссовках по берегу Чарльз-ривер, а команда гребцов из Гарварда бьет веслами по воде, стараясь догнать ее.

«В кроссовках «Хай-Вей» ты можешь обогнать всех». Мэг пришлось повторять эту фразу сорок семь раз.

Реклама заканчивалась крупным планом бегущих ног Мэг и голосом за кадром: «Попробуй догони».

Ей и теперь хотелось бежать без оглядки куда угодно, лишь бы подальше. Но увы, это невозможно. Через час у нее интервью с «Ньюсуик», после этого ей придется сидеть за кулисами и ждать окончания конкурса. И перед тем как расстаться с тиарой, ей предстоит выход — тот знаменитый финальный выход перед аудиторией в тридцать миллионов зрителей.

— Нервы? — спокойно поинтересовалась бабушка, держа в руке утюг.

Мэг резко остановилась. Она слишком ушла в свои мысли и даже не сразу поняла бабушкин вопрос.

— Немножко.

— Из-за конкурса? — Кэт завернула крышку лака для ногтей и взглянула на лицо сестры. — Или ты беспокоишься из-за Джейка?

— Он обещал вернуться сегодня вечером, но я почему-то думаю, что он пропал надолго.

— Он же оставил тебе записку, — сказала Кэт, размахивая кистями рук, стараясь высушить лак на ногтях.

Мэг поморщилась: вот так записка! «Нужно доделать кое-какие дела. Вернусь в день открытия конкурса». И все. Даже не поцеловал ее на прощание.

— Он приедет. — Кэт ободряюще улыбнулась. — Я видела, как он на тебя смотрел, когда мы были в Майами. Он просто глаз с тебя не сводил.

— Ну а теперь это мне не грозит.

Мэг подошла к окну, лимонный шелковый костюм облегал ее фигуру, ставшую после всех испытаний еще более стройной. Ей вспомнилась ночь любви в хижине Джейка, его объятия, когда они скрывались с ним в джунглях, вспомнился его рассказ о трагедии, которую он пережил и которая оставила тяжкий след в его душе. Конечно, их чувство друг к другу настоящее, это и есть любовь. И теперь, не имея от него никаких известий, она начала сомневаться.

«Откуда мне знать что у Джейка на уме? А может, все это было для него обыкновенным приключением? Эпизодом в его отшельнической жизни на острове?»

— Я пыталась дозвониться до него на Монтине, — тихо сказала она, — но телефонистка сказала, что его номер отключен. Эрни тоже не видела его. Я просто не знаю, что еще предпринять.

— Сейчас тебе нужно подготовиться к интервью, а то Джордан оторвет тебе голову. — Бабушка обернула шнур вокруг остывающего утюга. — А Джейк, судя по тому, что ты нам рассказывала о нем, человек слова. — Бабушка надела на вешалку серебристую накидку, подошла к внучке и взяла ее за плечо: — Мэг, милая, он вернется. Я готова поспорить с тобой на мою коллекцию кукол. У Кэтрианы было время понаблюдать за ним в Майами, и она утверждает теперь, что этот парень не может оказаться подлецом.

— Кэт наблюдала за ним? — обернулась от окна Мэг.

— Бабушка… — Кэт бросила на бабушку осуждающий взгляд. — Разве не ты говорила нам всегда: кто болтает, тот беду накликает!

— Мне просто не верится! — воскликнула Мэг. — Ты шпионила за Джейком? Ник Голт должен быть доволен такой способной ученицей.

Кэт усмехнулась и дотронулась пальцем до ногтя, проверяя, высох ли лак.

— Если хочешь знать правду, Кинжал не радует меня похвалами. Однако бабушка слышала от своего друга, что его сын хорошо обо мне отзывается.

Она посмотрела на Мэг, и глаза ее посерьезнели.

— Я не шпионила за Джейком, милая моя. Просто понаблюдала за ним. Ты же моя единственная сестра, и после всех твоих передряг мне хотелось убедиться, что ты не перепутала любовь с простым увлечением человеком, похожим на Рембо.

— Ну и что?.. — прищурила глаза Мэг.

— Мне он понравился, — сказала Кэт. — И Кинжалу тоже. А когда Джейк приедет сюда, я уверена, что он сумеет заслужить одобрение самой Жанны Хансен.

Раздался торопливый стук в дверь, и Мэг побежала открывать. В номер влетела Джордан.

Она с восторгом посмотрела на роскошные цветы, в которых утопал президентский номер.

— Чудесно! — воскликнула она. — Здесь красиво, как в раю. — Она выудила горсть орехов кешью из стоящей на столе вазы. — До интервью есть еще тридцать минут, Мэг. Его проведет Джон Петоски — а он еще тот подарочек. Что ты наденешь?

— Костюм от «Мизраги» и свою лучшую улыбку.

— Превосходно. — Джордан одобрительно улыбнулась и устремила свои черные глаза на сидящую на полу Кэт.

На девушке был только легкий халат персикового цвета, двигалась она очень осторожно, чтобы не размазать лак на растопыренных пальцах.

— Мне до сих пор не верится, — медленно пробормотала Джордан, чуть покачав головой. — Мы все вместе. И все живы.

Бабушка взяла ее под руку.

— Милая, твои звонки очень поддерживали меня в эти тяжелые дни. Я никогда не забуду, каким надежным другом ты была для нас.

— Пора произнести тост, — вмешалась Мэг. — С самого начала прошлогоднего конкурса у нас не было ни одной спокойной минуты, чтобы вот так посидеть вчетвером. — Она достала из ведерка со льдом бутылку шампанского «Дом Периньон», которую прислал ей Беринар.

Когда все собрались вокруг, она наполнила золотым шампанским высокие бокалы в форме тюльпана.

— За здравие. После всех испытаний, выпавших на нашу долю за несколько последних недель, по-моему, нам нужно произнести тост за жизнь, — предложила Джордан, поднимая бокал.

— И за умение выжить, — добавила Кэт, высоко держа бокал пенистого шампанского.

— И за дружбу. — Бабушка чокнулась со всеми. — A votre sante.

— И за будущее, — добавила Джордан.

Их бокалы мелодично зазвенели, и они начали медленно пить искрящееся вино.

Кэт обвела взглядом Мэг, Джордан и бабушку, и ей показалось, что она ощущает настоящее счастье.

Еще совсем недавно она боялась, что никогда больше не увидит сестру живой. А теперь они здесь все вместе, вдыхают аромат роз и поднимают тост за будущее.

Несколько недель назад у нее зашли в тупик отношения с мужчиной, которого она, как ей казалось, любит. Тогда она и не догадывалась, что стоит на пороге новой любви.

Подумав о Кинжале, она решила забежать в свой номер, который находился рядом, чтобы переодеться. Они с ним собирались посидеть в холле и выпить по коктейлю, а потом пообедать вместе с бабушкой и Джеком.

Джек Голт прилетел в Аризону, чтобы сопровождать бабушку на конкурс. Кэт подозревала, что он до сих пор влюблен в Жанну Хансен, как и в военные годы.

Бабушка тоже вся зажглась, когда Джек вошел к ним в комнату. Как приятно видеть их вместе! Она радовалась этому и своим мыслям о том, что Кинжал будет рядом с ней, когда они проснутся завтра утром.

— Ладно, подруги. Пора в бой. — Джордан поставила бокал, и они с Мэг отправились в гардеробную, оснащенную огромными зеркалами. — Нужно собираться. Настало время покорять мир.

Кинжала в номере не было, но в воздухе еще витал пряный запах его одеколона. Она улыбнулась, увидев огромный букет тигровых лилий, и стала нетерпеливо разворачивать записку, которую он оставил рядом с цветами.

«Нам с отцом нужно уладить кое-какие дела. Встретимся в холле в пять. Кстати, этот пьянящий букет предназначен тебе, любовь моя.

Кинжал».

Она поняла, от кого был другой букет, еще до того, как прочла записку, которая лежала посреди цветов.

«Картину закончили раньше, чем ожидали. Всю осень я буду заниматься монтажом еще одного фильма. Позвони мне, как только вернешься домой. Простим друг другу все.

Венс».

Кэт всматривалась в его наклонный почерк. «Подумать только, я тратила свою жизнь на этого напыщенного зануду, — удивленно размышляла она. — Этот шут гороховый струсит при первом же испытании».

Она швырнула его записку в мусорную корзинку, а вслед за ней и букет от Венса.

Кинжал ждет ее.

И жизнь продолжается.

«Он опаздывает», — подумала Кэт, осматривая огромный холл, заполненный друзьями и родственниками претенденток. Воздух был наэлектризован возбужденным ожиданием и праздничным настроением нарядной публики. Над баром был расположен большой телеэкран, и можно было послушать вечерние новости, но из-за шума в холле почти ничего не было слышно.

Она уже собиралась сесть на стул так, чтобы видеть весь зал, и вдруг заметила Кинжала. Приподнявшись со своего места, он махнул ей рукой, и она направилась к его столику. У нее перехватило дыхание. Он напоминал ей пантеру: черный смокинг сидел на нем так, словно был специально сшит на его мускулистую фигуру.

— Вижу, что ты не стала надевать свой роскошный красный наряд. — Кинжал жадно окинул взглядом ее желтое кружевное мини-платье. — Мило.

Она шутливо потянула его за галстук-бабочку.

— Ты тоже не выглядишь тут беднее других.

Когда официант налил им шампанского, Кинжал взял ее за руку. Кэт стало тепло от его прикосновения.

— У меня есть предложение.

— Я вся обратилась в слух. Я теперь являю собой только уши.

— К счастью, нет, любовь моя, я бы этого не перенес.

— Ты меня заинтриговал. — Кэт под столом прижала свою ногу к его ноге. — Продолжай.

— Кажется, ты пытаешься отвлечь меня.

— Кто, я?

— Нет, та рыжая в серебряном платье.

Кэт оглянулась, чтобы посмотреть, но Кинжал прижал ее к себе, обхватив талию так крепко, что ей стало трудно дышать. От запаха его одеколона у нее закружилась голова.

— Не будь такой легковерной, Кэтриана, — усмехнулся он. — Ты единственная женщина на планете, которая способна отвлечь меня от чего-либо. Итак, ты намерена выслушать мое предложение или нет?

— Продолжайте, мистер Голт.

Он отпустил ее, и она поудобнее уселась на своем месте, взяла бокал и сделала глоток, глядя на него.

Что-то сжалось у нее в груди, когда он достал из кармана бархатную коробочку и открыл крышку. На дне ее лежало бриллиантовое колье, настоящий шедевр ювелирного искусства.

Кэт затаила дыхание, восторженно переводя взгляд с бриллиантов на его лицо.

— Как… красиво.

— Да. — Он был явно доволен. — К тому же оно фальшивое.

— Фальшивое? Ты даришь мне фальшивое колье?

— Это не подарок, дорогая. Это предложение. Видишь ли, хотя я не работаю теперь в правительственной службе, но согласился в порядке исключения выполнить небольшую работенку на следующей неделе. И мне, возможно, понадобится партнер. Догадываешься, кто этот партнер? — Кинжал увидел, как ее глаза зажглись от восторга. — Мы успеем вернуться задолго до праздника у Жанны, — добавил он.

Кэт изо всех сил старалась не подать вида, что ей понравилось это предложение, и она тут же подхватила его деловой тон:

— Так что конкретно мне нужно будет делать? — Она была уверена, что говорит спокойно, профессионально, вовсе не как ребенок, которому предложили поехать в Диснейленд.

— Надевай это. Будь красивой. И пойдешь со мной на прием к герцогу Карлсбадскому.

— Все так просто? Тут какая-то ловушка…

— Ничего подобного. Ты должна будешь извиниться и пойти в условленное время в туалет. Там леди Данмор начнет восторгаться ожерельем и попросит примерить его. Разумеется, ты милостиво согласишься. Затем она отдаст его тебе, а ты вернешься ко мне в бальный зал.

— И все?

— Все, чтобы передать некий микрофильм.

Ее глаза заинтересованно загорелись.

— Твоя «легенда» уже разработана. Саймон и прежде оказывал кое-какие услуги моим работодателям и теперь с готовностью согласился нам помочь.

— Саймон? — Она даже запищала от удивления.

Кинжал усмехнулся:

— Он уже договорился, что ты будешь снимать принцессу Анну, так что я буду просто сопровождать тебя в твоей поездке по поручению журнала «Знаменитости».

— Ну, что ж, партнер так партнер. — Кэт поднесла ожерелье к шее. — Что скажешь?

— Скажу, что мне нравится это звучание.

Тонкие брови Кэт взметнулись вверх.

— Звучание чего?

Кинжал легонько провел пальцем по ожерелью и остановился на нежной жилке, бьющейся у нее на шее.

— Слова «партнер».

— Да, в нем есть что-то приятное, — задумчиво протянула Кэт.

— Кстати, о приятном… — Кинжал умолк, уставившись на телеэкран.

Кэт повернула голову и увидела Чарльза Ладама перед целым букетом микрофонов.

— Скоро он, похоже, решит баллотироваться в президенты, — пробормотал Кинжал.

Кэт поставила бокал с шампанским.

— Я слышала, что чемоданы у ОПНО разбухли от долларов, — добавила она.

Когда с Ладама было снято обвинение в похищении, он моментально стал знаменитостью, мелькая во всех выпусках новостей и выступая в различных шоу-программах. Ходили слухи, что теперь даже готовится к печати его книга. Когда коллеги Кинжала получили доступ к компьютерам, которые стояли в потайной комнате Престона, обвинение против ОПНО рассыпалось, принеся Ладаму поддержку от групп самообороны по всей стране.

Ну а Престон… Несмотря на то что пуля Кэт повредила ему спинной мозг, эта история симпатии широких масс ему не принесла. Против Кори Престона нашлось так много улик, что их хватило бы на целую дюжину статей для пожизненного заключения.

Когда на телеэкране возник госпиталь, где под охраной лежал Престон, Кэт испытала нечто вроде мрачного удовлетворения. «Теперь не важно, что решит суд: я заставила его заплатить за то, что он сделал».

Она отвернулась от экрана и протянула руку к бокалу с шампанским. И тут, вспомнив о чем-то, обратила вопрошающий взгляд на Кинжала.

— Кажется, ты начал что-то говорить о приятном?..

— Что?

— Ты сказал…

Чуть улыбнувшись, Кинжал достал из кармана смокинга еще одну коробочку из синего бархата, но уже поменьше.

Бриллиант величиной в два карата был потрясающим, он величественно возвышался на широком золотом кольце.

— А вот это уже не подделка. — Теперь в его глазах не было и намека на шутку, только тепло. — Кольцо такое же настоящее, как моя любовь к тебе, Кэт. И как мое желание, чтобы ты стала моей партнершей — на всю жизнь.

Она слушала его как завороженная.

«На всю жизнь. Навсегда. Я буду делить с ним тот дом за городом, ту большую кровать из кедра. И будущее наше будет прекрасным, наполненным радостью и, может, детьми».

Она знала, что он говорит серьезно. Пол сбежал от нее, Венс бросил ее, как только начались неприятности, а вот Кинжал кинулся под пули ради нее.

«Наступит такой момент, и у тебя будет все, что ты хотела в этой жизни…» — подумала Кэт.

Она протянула ему левую руку, и ее пальцы немножко задрожали от восторга. Кинжал надел ей кольцо на безымянный палец.

— Это означает согласие? — поинтересовался он.

— Да, да и да!

— А Лондон? Тебе нравится это маленькое приключение?

— Да.

— А ты умеешь говорить что-нибудь, кроме «да»? — Кинжал засмеялся, поднес ее ладонь к губам и поцеловал.

Ослепительно улыбаясь и поглядывая на сверкающее бриллиантовое кольцо, Кэт прильнула к нему.

— Знаешь, как я тебя люблю? Я люблю тебя всем сердцем. Люблю навсегда, до самой моей смерти. Я люблю тебя, люблю, люблю.

— Твои слова мне очень нравятся, — произнес Кинжал и поцеловал ее с радостью человека, обнаружившего среди поддельных камней настоящий бриллиант.

40

Мэг завязала волосы в конский хвост и открыла крышку кольд-крема. Голоса за дверью гардеробной звучали все громче. Там; видимо, снимали новую «Мисс Америка» при шквале фотовспышек. Теперь все, что было в ее жизни за последний год: интервью, огни прожекторов, бесконечная череда городов, гостиничные номера, график поездок и непременные блюда из цыплят — все это станет уделом кого-то другого.

Все позади.

Снимая бумажной салфеткой с лица кольдкрем, она мысленно перенеслась в то первое утро своего царствования, год назад, когда все было интересным и новым для нее, а планы и надежды на предстоящий год были волнующе лучезарными. Тогда еще не было никаких угроз от ОПНО, а опасность не стала такой же неотъемлемой частью дневного графика, как утреннее плавание.

Натянув на себя джинсы и гарвардскую майку, сунув ноги в новую пару кроссовок «Хай-Вей», Мэг стала размышлять над тем, какую злую шутку сыграла с ней судьба. Она вела кампанию против неконтролируемого применения оружия и даже не подозревала о том, что спустя какое-то время будет вынуждена стрелять сама, спасая себя и Джейка. Могла ли Мэг представить, что она когда-либо выстрелит в человека и что ее сестра Кэт обречет Кори Престона на пожизненный паралич?

Она и Кэт. Оружие вторглось в их сознание в самом раннем детстве. Оружие лишило их родительского тепла. И оружие же спасло им жизнь… Такая вот ирония судьбы…

Она положила в шелковую сумочку серьги — каскад сверкающих нитей из горного хрусталя — и затянула атласные шнурки. Поглядела на серебристое платье, в котором она вечером выходила на подиум, и убрала его в дорожную сумку. Как жаль, что жизнь никогда не бывает такой ясной и четкой, как эти тонкие серебряные нити, мерцающие на ее платье.

Впрочем, вот что стало для Мэг абсолютно ясно: люди должны противостоять преступникам вроде тех, кто убил ее родителей, преступникам вроде Кори Престона, Фрэнка Алдо и им подобным. И сегодня днем она заявила репортеру из «Ньюсуик», что после перенесенных ею за последние недели испытаний в ней укрепилась решимость стать прокурором.

— Гарвард, вот я и пришла, — пробормотала она.

Ей казалось, что она будет испытывать облегчение, когда наконец-то закончится этот год и она снова обретет свободу.

А вместо этого на нее нахлынуло ощущение ужасающей пустоты.

Ее жизнь вернулась на круги своя, но только это была жизнь без Джейка.

Он исчез так же бесследно, как и ее индейский амулет.

Как мог человек, которого она полюбила, исчезнуть так неожиданно, даже не предупредив ее?

Окинув напоследок взглядом гардеробную, Мэг вышла в коридор. Сейчас он был пуст, если не считать двух охранников.

— Вы собрались, мисс Хансен? Миссис Дэвис велела вашему шоферу ждать у выхода из отеля. Позвольте, я вам помогу.

— Благодарю вас. — Мэг отдала сумку охраннику и окинула взглядом холл. — Я должна встретиться с миссис Дэвис и моими родственниками. — Удивившись, что бабушка и Кэт не ждут ее в холле, Мэг опять почувствовала себя одинокой и опустошенной. — Вы не знаете, где они могут быть?

— Ваша бабушка просила передать, что она и Кэт будут ждать вас у себя в номере. Она намеревалась заказать шампанское и ужин в полночь. Она сказала, что ночь только начинается.

— О да, мы будем веселиться. Может быть, даже будем встречать восход солнца. — Она изобразила улыбку на своем лице.

Это было совсем не трудно. Она привыкла это делать, казаться веселой и беззаботной даже тогда, когда ее терзают тоска по дому, тревога или усталость. Сколько времени еще пройдет, прежде чем она вернется к прежней себе. Тогда она сможет грустить, когда грустно, ворчать и хмуриться, когда ей что-то не нравится, плакать, когда плачется.

«Лучше не расслабляйся, — одернула она себя, направляясь по коридору вместе с охранником. — Ночь будет долгой. Ты ведь не хочешь, чтобы все вокруг ждали тебя? Не нужно их огорчать».

Охранник проводил ее до длинного белого лимузина и открыл дверцу. Когда Мэг проскользнула на заднее сиденье, шофер поднес руку к козырьку форменной кепки.

— Добрый вечер, — сказала она через окошко в матовой стеклянной перегородке.

Он пробормотал что-то неразборчивое, но ей было все равно и не хотелось вести светские беседы.

Она откинулась на кожаное сиденье. Ее не интересовали ни шампанское, которое стояло рядом с ней, ни стерео, ни телефон. Откинув назад голову, она подставила лицо под прохладную струю кондиционера.

Тишина и спокойствие.

Как кстати этот недолгий перерыв между конкурсом с его суматохой и встречей с близкими, шумное внимание которых вот-вот обрушится на нее в отеле.

«Вероятно, так чувствовала себя Золушка после бала», — решила Мэг, глядя на темные улицы, мелькающие за тонированными стеклами. Вдруг стеклянная перегородка раздвинулась и Мэг сквозь легкую дремоту услышала:

— О чем задумалась, куколка?

Она встрепенулась и уставилась на шофера. Потом вскочила, просунула руку в окошко и сдернула кепку с его головы.

— Джейк! — пронзительно завизжала она, и он усмехнулся ей через плечо.

— Может, ты ожидала увидеть Дастина Хоффмана?

Она перебралась на переднее сиденье и с криком обняла его за шею. Он остановил машину.

— Я же говорил тебе, что приеду, — произнес он, обнимая ее.

— Но ты пропустил мое выступление.

— Я посмотрю его по видео. Иди сюда, бывшая «Мисс Америка».

Мэг была вне себя от счастья, когда Джейк приник к ее губам.

— Я страшно беспокоилась за тебя всю неделю, — произнесла она, покрывая поцелуями его лицо. — Где ты был?

— Выполнял одно задание. В джунглях.

Мэг отшатнулась, ее сердце учащенно забилось.

— А я-то думала, что ты все бросил…

— Это особое дело. С ним мог справиться только я. — Он сунул руку в карман пиджака и достал конверт. — Специальный пакет из джунглей для Маргарет Элизабет Хансен. — И он вытряхнул его содержимое на ладонь Мэг.

Из конверта выпал ее амулет — кожа, бирюза и белое перышко.

— Где он был? — Мэг сжала его обеими руками.

Джейк взял его и, прищурясь, повесил ей на шею.

— Прямо на том месте, где я на тебя прыгнул, когда ты пыталась убежать от меня.

— Какая я была идиотка, — пробормотала она, снова обнимая его.

— Не забывай об этом. — Джейк прикоснулся к ее груди, отчего по ее телу пробежала волна необычайного наслаждения.

Когда он коснулся щекой ее волос и ощутил их восхитительный запах, его охватило чувство покоя. Мэг прижалась к нему, и это было так естественно, так чудесно.

— Мне пришлось его долго искать, но я упрямый парень, — сказал он. — К тому же потребовалось время на то, чтобы освободить хижину и выпить по последней с Эрни.

— Ты переезжаешь?

— Да, это мои давнишние планы. После долгих лет отшельничества я собирался поселиться с семьей в Гарварде. Мне всегда хотелось единения с духом наших предков.

«Поселиться с семьей в Гарварде?» Мэг еще крепче обняла его за шею. В его глазах светилась нежность, и у нее защемило сердце.

— Продолжай, — важно сказала она, стараясь не выдавать своего волнения.

— Дело в том, что мне нужен покой, небольшая квартира, где нашлось бы место для моей пишущей машинки, и еще, чтобы это было не очень далеко от Нью-Йорка, чтобы при необходимости я мог встречаться со своим издателем.

— Издателем?

— Представь себе, когда я возвращался на Монтине, произошла забавная вещь. Я сидел в самолете рядом с парнем, который оказался главным редактором «Ред планет пресс», и к тому времени, как нас в последний раз угостили ромом и кренделями, он уже прочел первые десять глав моей рукописи. И ему понравилось так же, как и тебе.

— Джейк, ты хочешь сказать, что у тебя берут книгу?

— Похоже на это. Он что-то говорил о серии из шести книг… Эй, куколка, постой, ты помнешь мне костюм.

Она поцеловала его со страстью человека, долго бывшего одиноким. Поцелуй этот был долгим. В нем было все: жажда, тоска, надежда. Все, что мучило ее, пока Джейк был в отъезде.

Когда его пальцы погрузились в ее волосы, а губы ответили на поцелуй, Мэг поняла, что за одной частью ее жизни дверь захлопнулась и начинается другая жизнь.

Внезапно она отодвинулась от него и окинула внимательным взглядом.

— Постой-ка. Ты сказал про то, что поселишься в Гарварде с семьей?

— Ты рассуждаешь уже как настоящий прокурор. От тебя никто и ничто не укроется, верно?

— Ответь на мой вопрос.

— Ну, мне не хотелось, чтобы ты сожалела о потере своего титула «Мисс Америка», вот я и решил предложить тебе другой — миссис Джейк Селден. Или, если хочешь, Маргарет Элизабет Хансен Селден, будущий юрист.

Джейк взял ее руки в свои, и она прочла в его глазах надежду и любовь.

— Впрочем, мне все равно, какое ты выберешь имя, — спокойно заявил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что прежний титул ты носила только год, а новый останется у тебя на всю жизнь.

На всю жизнь. У нее задрожали руки, и ей показалось, что сердце не сможет вместить все те чувства, которые она сейчас испытывает.

— Пожизненный приговор, — прошептала она. — Без права на обжалование?

— Никакого обжалования. — Фары проезжавшего мимо автомобиля осветили лицо Джейка. И как ни старался он изобразить веселье и беззаботность, она увидела в его глазах страстную мольбу. — Вот что я скажу тебе, Мэг: ты не пожалеешь об этом.

— Джейк, если любить тебя — преступление, тогда я виновна с ног до головы. — Она прижалась к нему и поглядела сияющими глазами. Их поцелуй был долгим и страстным. — И если это наказание, тогда запри меня и выброси ключ.

Внезапно Мэг соскользнула с коленей Джейка.

— Подожди-ка. — Она перегнулась через перегородку и достала с заднего сиденья бутылку шампанского и два бокала. — Дорогой, ты хорошо открываешь пробки? Мне вдруг захотелось устроить праздник.

— Куколка, — нежно сказал он, целуя ее и одновременно открывая бутылку. — Я один из самых замечательных открывателей бутылок на свете.

Шампанское было холодным и приятным, оно бурлило так же, как счастье в груди Мэг. Но вдруг она вспомнила, что ее ждут в отеле бабушка и Кэт.

— Господи, они снова скажут, что меня похитили! Джейк, как ты думаешь, мог бы ты сегодня встретиться с моими родственниками?

— Что ж, чем больше народу, тем веселее. Нам сегодня есть что праздновать. — Джейк снова надел форменную кепку шофера. — А когда все уйдут, мы продолжим праздник — вдвоем. Ты согласна на это , куколка?

— А как ты думаешь? — замурлыкала Мэг, бросая на него кокетливый взгляд.

Мэг улыбнулась, когда он взялся за руль. А ведь она совсем недавно думала, что похожа на Золушку после бала. Уже пробила полночь, но ее карета не превратилась в тыкву, и ее принц сидит с ней рядом, такой же осязаемый, как и амулет у нее на шее. И теперь она будет счастлива до самой смерти.

Она смотрела, как Джейк управляет машиной, и сердце ее переполнилось счастьем: ведь он теперь навсегда рядом с ней.

Через миг белый лимузин сорвался с места и тут же оказался в быстром потоке машин.

Content

Джиллиан Карр
Попробуй догони

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40