Джек Роган

СИМФОНИЯ ПРОКЛЯТЫХ

Моей жене Николь

Благодарности

Моя благодарность выдающемуся редактору Энн Гроэлль за ее терпение, понимание и энтузиазм. И разумеется, огромное спасибо Дэвиду Померико и всей его команде. Я также благодарю за советы, помощь и знание дела специального агента ФБР Дану Райднур, преподавателей Университета Тафтс Сьюзан Эрнст и Энн Гардалски, а также всех, кто помогал мне в порту Майами.

Пролог

Пение началось в полночь, а вскоре пришла смерть.

Браулио стоял в рулевой рубке «Марипосы», курил и прислушивался к скрипу шпангоутов рыбачьей шхуны. Лязг металлических блоков лебедки на палубе походил на позвякивание буя. Впрочем, на расстоянии половины дня пути от «Марипосы» ни одного буя не было. Шхуна находилась за границами карты, за краем мира.

В сгущающихся сумерках кончик сигареты светился оранжевой точкой. Легкий ветерок, ворвавшийся в рубку, унес дым, однако внутри все равно стояла духота. Браулио всю жизнь провел на островах Коста-Рики и в открытом море. В свои пятьдесят четыре он был самым старым на шхуне, но даже ему не доводилось бывать в здешних водах. Сюда никто не заходил, разве что сбивался с пути или планировал провернуть какое-нибудь дельце.

Разумеется, тайное и противозаконное.

Жизнь Браулио была заметно проще, когда он только ловил рыбу.

— Есть что-нибудь? — спросил он.

Эстебан развалился на стуле, прикрепленном к полу, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Перед ним стоял радиоприемник, который тихонько, без слов шелестел, выдавая лишь помехи. Эстебан приоткрыл глаза, прищурился и посмотрел на Браулио:

— А ты что-нибудь слышишь?

Браулио тряхнул головой, отвернулся и направился на палубу, которая раскачивалась под ним, но он твердо держался на ногах — вся жизнь прошла в море. На суше он чувствовал себя неуверенно. Его дом был здесь, по крайней мере до недавнего времени, пока возраст не начал брать свое. Работы становилось все меньше, и нужда заставила его превратиться в преступника.

Слышал ли он что-нибудь? Только звуки, которые издавала старая рыбачья шхуна, и тихие голоса команды. Внизу, в каюте, Альберто и Хавьер играли в карты. Эктор с удочкой в руках стоял на корме, и леска плыла по течению в сторону темного горбатого острова в отдалении. Крус, первый помощник, сидел на носу и пил дорогое виски, хотя в его состоянии вряд ли мог оценить качество напитка. Капитан Руис, похоже, с радостью позволял Крусу делать набеги на его личные запасы, но скряга никогда не делился с остальной командой.

Браулио сделал еще одну затяжку, пытаясь унять дрожь в пальцах, и, выдохнув облако сигаретного дыма, выругался про себя. Руки начали дрожать несколько месяцев назад, сначала изредка, но постепенно это случалось чаще и чаще. Он винил возраст, убеждая себя, что повредил руки, занимаясь добычей рыбы, однако положение с каждым днем становилось все хуже, и Браулио понимал, что ему следовало бы сходить к врачу. И вот тогда он решил, что не хочет ничего знать.

Но скрывать от команды, что у него дрожат руки, становилось все труднее. Только сегодня утром Хавьер обратил на это внимание, и Браулио наплел ему про лекарство от артрита.

Впрочем, курение помогало. Когда он сосредотачивался на сигарете и подносил ее к губам, ему казалось, будто мышцы немного расслабляются. Давно знакомое действие — привычное ощущение покоя, запах и вкус — снимало напряжение и успокаивало. И пусть в легкие Браулио проникал смертоносный яд, который со временем прикончит его, но сейчас ему было просто необходимо выкурить сигарету, и не только для того, чтобы унять дрожь в руках.

Эстебан сидел перед радиоприемником. Если бы прозвучал сигнал вызова, он услышал бы его и отправил ответ. Потом немедленно доложил бы Крусу, и первый помощник поделился бы новостью с остальной командой. Но в эфир никто не вышел — ни покупатели, которые назначили встречу, ни капитан Руис.

Вот он беспокоил Браулио больше всего.

Рыбак прислонился к перилам и отвернулся от острова. Он не хотел смотреть на него и думать о том, почему они потеряли связь с капитаном и тремя членами команды, сошедшими на берег. На западном горизонте догорали последние искорки дня, на востоке царил мрак, но с острова не было никаких известий. Это не входило в их планы. Тем, кто направился туда, давно следовало вернуться.

Тишина тревожила Браулио. Как, впрочем, и всех, кто остался на борту, хотя никто этого не показывал. Все затаили дыхание, пытаясь понять, что случилось. Они потеряли связь не только с капитаном. Покупатели давно должны были подать радиосигнал. Тем не менее молчали и те и другие.

Браулио проследил за краем солнца, которое опускалось на западном горизонте, и его передернуло.

Проклятый Руис решил, что он самый умный в мире, но за свою длинную жизнь Браулио понял одну важную вещь: попытки перехитрить всех на свете к добру не приводят. «Марипоса» вышла из порта Коста-Рики с оружием на борту, как и планировалось. Легкая работа: встретиться с клиентом, передать ему груз, получить деньги и, прежде чем вернуться домой, поймать тонну рыбы. Но капитан все усложнил.

«Острова нет ни на одной карте», — едва слышно прошептал Руис вечером в баре. В его глазах полыхали жадность и выпитое виски. Он разложил на столе старинную пожелтевшую карту, прижав ее края запотевшими пивными бутылками. «Остров находится вот здесь. Карта очень старая, ей, наверное, лет сто. Как ты думаешь, что это за значки?»

К его чести следует заметить, что вопрос был хорошим. Метки на карте обозначали… что-то. Руис не сомневался, что перед ними старая пиратская карта, Браулио считал, что это смешно, но не осмеливался высказать свое мнение вслух. В конце концов, а вдруг карта действительно пиратская. Кто может знать такое наверняка?

Руис перенес встречу с клиентами в место, расположенное неподалеку от острова, и «Марипоса» прибыла туда на день раньше назначенного срока. Капитану требовалось время, чтобы обследовать остров и понять, что означают метки на карте. Остальные члены команды дружно поддержали его, потому что были достаточно молоды, чтобы верить в спрятанные в тайниках сокровища.

Все это не слишком волновало Браулио, пока ему платили деньги. Но немногим больше шести часов назад, после того как они поняли, что координаты на карте нанесены не совсем точно, все наконец увидели остров. Стоило Браулио посмотреть на него, как ему стало не по себе.

Остров представлял собой кладбище, но покой здесь нашли не люди, а полузатопленные брошенные суда.

— Что такое? Что все это значит? — спросил Эктор.

— Ты что, суеверный дурачок? — рассмеялся Крус, первый помощник. — Разве ты не слышал истории про Саргассово море? Наверное, тут пересекаются разные течения, которые приносят сюда корабли — и они разбиваются о скалы.

Некоторые члены команды закивали — их такое объяснение устроило. Эктор взглянул на Браулио, словно искал у него подтверждения. Но старик, не обращая на него внимания, смотрел на капитана. У Круса всегда и на все имелся ответ, и парням из команды хотелось вышвырнуть первого помощника за борт по крайней мере раз в день. Впрочем, его объяснение звучало вполне правдоподобно, хотя поверить в него было трудно.

Как раз в этот момент Руис решил, что он умнее всех.

— Сложите ящики с оружием в спасательные шлюпки.

Браулио удивленно обернулся к нему. «Какого черта?» Но когда у него в голове возник этот вопрос, он уже знал ответ. Руис хотел заставить клиентов попотеть, прежде чем отдать им оружие, чтобы они заплатили больше денег или предложили что-нибудь еще. Судя по тому, как заблестели его глаза, капитан придумал свою махинацию достаточно давно.

От этих мыслей руки Браулио снова задрожали, и он с трудом прикурил последнюю сигарету в пачке.

Вздохнув, он повернулся к ограждению и посмотрел в сторону острова. Последние всплески дневного света скрылись за горизонтом, и теперь мир освещали только луна и звезды. Вдалеке темной громадой высился остров, и черные очертания разбитых кораблей пятнали мелкие прибрежные воды. Браулио не видел и намека на возвращающиеся шлюпки. Впрочем, даже если бы капитан и его отряд очень постарались, они бы не смогли заметить «Марипосу». Эстебан зажег в рубке фонарь, но в остальном корабль окутывал мрак.

— Эстебан, включи ходовые огни на случай, если они вернутся сегодня ночью, — крикнул Браулио.

Он слышал, как невысокий радист ходит по рубке.

— Зачем?

Браулио глубоко затянулся и тут же начал кашлять. «Может, курение убьет меня раньше, чем я думал?» Руки так отчаянно задрожали, что он с огромным трудом поднес сигарету к губам.

«Зачем?»

Эстебан сомневался, что капитан вернется сегодня, и никто не стал спорить с ним. Эктор не отводил глаз от своей удочки, Альберто и Хавьер внизу молчали. Крус, сидящий на носу, скорее всего, ничего не слышал.

Браулио сильно затянулся, и оранжевая точка вспыхнула в темноте. Он заставил свои руки не дрожать, когда повернулся в сторону рубки. Он войдет туда и сам включит проклятые фонари, а потом поговорит с Крусом, который заменит капитана, если тот не вернется.

Браулио отошел от леера, раздумывая, стоит ли вмешиваться. В конце концов, не его это дело. Он всего лишь старый рыбак. Но если ему надо получить деньги…

Он сделал три шага и, нахмурившись, замер на месте.

— Эй, ты слышал? — спросил он.

Звук напоминал пение — одинокий голос парил над водой, далекий и тихий, он набирал силу, точно гимн в церкви. Слов не было, только голос — не очень красивый, но успокаивающий и печальный.

Охваченный любопытством, Браулио сделал шаг в сторону леера.

В этот момент Крус громко и пронзительно закричал. В следующее мгновение его голос смолк.

Что-то упало в рубке — наверное, Эстебан свалился со стула. Браулио выругался и помчался вдоль леера, пытаясь понять, что происходит. Может быть, Крус поранился? Или свалился за борт? Браулио прислушался. Ему показалось, что он слышит плеск, будто что-то мокрое и скользкое бьется о корпус шхуны. «Пьяный сукин сын».

Он не успел добраться до рубки, когда услышал у себя за спиной еще один крик. Обернувшись, Браулио увидел, что удочка Эктора упала на палубу. Дальше старый рыбак лишь стоял и смотрел, как могучий Эктор пытается отбиться от чего-то у себя за спиной и оторвать конечность, обхватившую его за шею.

Сигарета выпала изо рта Браулио.

Эктор развернулся, ударился о леер и повалился на бок. Когда он падал, лунный свет пролился на того, кто напал на него. Глаза Браулио округлились от ужаса, но он даже не смог закричать.

— Дьяволы, — прошептал он и заплакал.

И тут твари начали перебираться через ограждение, сразу по двое, царапая когтями дерево и железо. В рубке разбилось стекло, закричал Эстебан. Эхо пистолетных выстрелов отражалось от палубы и плыло над водой. Браулио побежал в единственное убежище, где он мог спрятаться, — в кубрик в трюме. Однако, чтобы попасть туда, требовалось миновать рулевую рубку.

Что-то вцепилось в него сзади, ухватив за ногу. Он завопил, чудовище набросилось на него и принялось рвать плоть. Именно в этот момент Браулио понял, что Бог не станет слушать мольбы преступника, но на одном дыхании выкрикнул слова раскаяния.

Ночную тишину нарушили новые пистолетные выстрелы, и на Браулио полетели холодные брызги. Он чувствовал, как по груди стекает горячая кровь и пропитывает ткань штанов. Хватка ослабла, старый рыбак вырвался и с трудом поднялся на ноги.

Он увидел, как Эстебан наставил на него пистолет.

— С дороги!

Но Браулио не слышал его. Он бросился к двери, ведущей в рубку. Когда он пробегал мимо Эстебана, тот снова выстрелил, но старый рыбак не стал тратить время, чтобы посмотреть, в какую цель угодили пули. Он перепрыгнул через порог, чувствуя, как под ногами хрустят осколки стекла. Рядом с радиоприемником корчилась какая-то темная полуживая тень, но Браулио даже не замедлил бега и промчался мимо.

Оказавшись на трапе, ведущем вниз, он увидел Хавьера и Альберто. Тусклый желтый свет делал их лица жутковато-бледными и отражался от пистолетов, которые они, видимо, схватили, когда услышали выстрелы наверху.

— Стойте! — крикнул Браулио, соскальзывая вниз по ступенькам. — Не ходите туда!

— Какого черта… — начал Хавьер.

— Посмотри наружу! — сказал старик, махнув рукой в сторону одного из круглых иллюминаторов в главной каюте и отбегая от трапа.

Хавьер бросился к иллюминатору и прижался к нему лицом. Стекло треснуло, что-то схватило Хавьера и потащило на себя, полилась кровь.

В этот момент Браулио почувствовал, что внутри словно что-то сломалось. Он бросился, прихрамывая, в короткий коридор, где находились кубрики команды, и увидел, что одна из дверей слегка приоткрыта. Думая только о необходимости спрятаться — о крошечных вентиляционных отверстиях, металлических дверях и полном отсутствии окон, — он практически ввалился в гальюн. Быстро закрыв за собой защелку, дрожа всем телом, Браулио забрался на унитаз и, обхватив руками колени, прижался к ним подбородком.

И в это мгновение в груди начала по-настоящему расцветать боль. Старый рыбак прижал трясущиеся руки к ране, пытаясь остановить уходящую с кровью жизнь, понимая, что ему не удалось избежать смерти.

Браулио дрожал, всхлипывал и истекал кровью, прислушиваясь к пистолетным выстрелам и крикам, доносящимся сверху, пока не стихли и те и другие.

1

Чудесным июньским днем, в самом начале второго, Тори Остин ступила на палубу «Антуанетты», отчаянно мечтая о душе. Соленый и теплый ветер Карибского моря раздувал одежду. Тори сделала глубокий вдох и подошла к перилам, наслаждаясь живительными ароматами чистого, прозрачного воздуха. В следующее мгновение ветер слегка изменил направление, она уловила запах ржавчины, постоянно присутствующий на борту грузового судна, и поморщилась.

На суше кто-то ездил в «БМВ», другие же на потрепанных, видавших виды пикапах. Здесь, в океане, «Антуанетта» являлась эквивалентом тяжелого грузовика, в кабине которого повсюду валяются упаковки от еды быстрого приготовления и пустые банки из-под пива, а кузов заполнен неизвестным грузом. На широкой палубе «Антуанетты» стояло сто восемьдесят восемь огромных металлических контейнеров, каждый размером с трейлер, но принцип оставался тем же. Это было первое путешествие Тори на борту «Антуанетты» да и вообще на корабле размером больше прогулочных катеров, развлекающих туристов в Бискайском заливе. Впрочем, за время работы на компанию «Морские перевозки Вискайя», владеющую судном, она узнала многое о грузах и кораблях.

Слева от нее открывалась картина, которую вполне можно увидеть в каком-нибудь доке. Контейнеры, составленные друг на друга по шесть штук, одни покрытые ржавчиной и граффити, другие — новенькие, блестящие на солнце. Над ними нависал установленный на носу корабля подъемный кран тусклого серого цвета. Тори прошла направо, вернувшись к перилам на корме. Жилая часть — белая надстройка с каютами для команды, душевыми кабинами, кают-компаниями и капитанским мостиком — внешне почти ничем не отличалась от контейнеров. Ощущение было такое, будто сюда перенесли многоквартирный дом, каких множество на берегу в Форт-Лодердейле, и поставили на палубу у кормы.

На некоторых контейнеровозах каюты находились ближе к центру, но Тори нравилось их расположение на «Антуанетте». У ограждения на корме можно было наслаждаться захватывающими дух ослепительно синими просторами Карибского моря и не видеть при этом уродливых грузовых контейнеров. Она получала удовольствие от своего путешествия и с удивлением признавалась себе, что ей нравится работа. Впрочем, ее начали раздражать одинаковые бесцветные короба на палубе.

Ветер снова переменился, но на сей раз не принес запаха ржавчины, и Тори с удовольствием вдохнула чудесный свежий воздух. Она подумала, что ей действительно необходимо принять душ. После двух часов, проведенных на камбузе, ей казалось, будто ее кожа покрыта коркой грязи. Джош всегда подавал на ланч что-нибудь совсем простое, например сегодня были сэндвичи с жареным цыпленком. Но каждые пару дней кок добавлял какое-нибудь особенное блюдо. В этот раз он порадовал команду эскалопами, завернутыми в бекон.

Тори стало интересно, знают ли владельцы «Морских перевозок Вискайя», которым принадлежала «Антуанетта», как хорошо питается ее команда. Она видела судовой журнал и поняла, что капитан либо скрывает расходы на деликатесы, либо платит из собственного кармана. Данный вопрос как раз относился к компетенции Тори. Строго говоря, ее отправили в рейс, чтобы она следила за качеством работы команды: оценивала ее деятельность, проверяла расходы и декларации и помогала всеми доступными способами.

Братьев Рио — Гейба, капитана, и Мигеля, первого помощника, — не слишком радовало ее присутствие. Но поскольку больше никто из команды не вел себя с ней так, будто она больна чумой, Тори решила, что братья скрыли от остальных, с какой целью она оказалась на борту «Антуанетты». Это вполне устраивало ее. Она не просила именно такой работы. Единственное, чего она хотела, — хотя бы раз сходить в рейс с командой одного из грузовых кораблей «Вискайи». И если бы ей велели, она бы мыла палубу или драила поручни.

В детстве Тори любила читать классические книги о приключениях, особенно Джека Лондона и Жюля Верна, — произведения, вызывавшие неудовольствие у ее учителей, которые пытались заинтересовать Тори творениями сестер Бронте или приключениями Нэнси Дрю.[1] В школе Святой Екатерины у преподавателей были очень жесткие представления о том, что следует и чего не следует читать девочкам. Но книги спасали Тори от тяжелой атмосферы дома и дарили мечты, что когда-нибудь она и сама станет участницей захватывающих дух историй.

К старшему классу средней школы Тори больше не мечтала, не верила в спасение и почти совсем ничего не читала. Впрочем, тех книг она не забыла. Они оставили глубокий след в ее душе и наполнили практически неколебимой уверенностью, что грубые мужчины могут быть благородными. Жестокость отца не только не развеяла ее представлений, а, наоборот, укрепила их. Если на свете есть такие мужчины, как он, — злобные негодяи, которые получают удовольствие, мучая других, — значит, в мире обязательно должна существовать их противоположность: суровые герои, сила которых в их руках, а не в словах, добрые с друзьями и любимыми, но безжалостные и опасные для тех, кто выступает против них.

Книги учили Тори тому, что грубые мужчины не обязательно бывают плохими. Однако жизнь слишком часто преподавала совсем другие уроки.

Для Тори этот рейс означал завершение одного пути и преддверие нового. Она проплыла тысячи миль, видела красоту и работу пяти портов Центральной и Южной Америки. Она нашла свое приключение и теперь могла сделать паузу, передохнуть и начать все заново. Но пока она решила насладиться временем, которое ей осталось провести в открытом океане.

Ее работа была совсем не сложной. Контейнеровоз, как и любое подобное судно, загружали в одной точке и разгружали в другой, а между заходами в порт главная задача команды состояла в том, чтобы содержать корабль в чистоте, не сбиться с курса и заботиться о том, чтобы никто не остался голодным. Люди выкладывают деньги, чтобы их сажали в большие металлические сараи и доставляли по морю в самые разные места; корпорации платят так же, только за товары. Их не волнует, чтобы контейнеры блестели чистотой. До той поры, пока их содержимое остается сухим и никто не портит мебельный гарнитур в георгианском стиле, заказанный мистером Ходжсоном, или его новый «мерседес», или сто семьдесят пять тысяч фигурок супергероя, выпущенных в продажу после выхода блокбастера в конце лета, всех все устраивает.

Так что Тори не пришлось полировать перила и мыть палубу, но она дала слово по мере сил участвовать в жизни «Антуанетты». В самый первый день на море она предложила свою помощь на камбузе. Одной из причин этого был кок Джош — симпатичный, не слишком аккуратный на вид мужчина с небесно-голубыми глазами, неровно подстриженными светлыми волосами и щетиной на лице, которой явно было несколько дней. С тех пор она стала его правой рукой на камбузе и с удивлением обнаружила, что ей нравится это занятие.

Что же до задания оценивать качество работы команды, Тори внимательно следила за правильностью курса «Антуанетты» и старалась запоминать все случаи, когда деньги компании тратились не по назначению. Впрочем, если дело касалось чрезмерного употребления спиртных напитков, кулачных боев и свободных часов, когда некоторые матросы бездельничали, она делала вид, что ничего не замечает. До тех пор пока все выполняли свои обязанности — учитывая, что в команде было пятеро новых членов и к ним следовало присмотреться, — вреда в мелких нарушениях она не видела никакого.

Тем не менее ее присутствие на борту раздражало братьев Рио с самого выхода в море. Когда Тори работала в офисе «Вискайи», а Рио приходили, чтобы получить деньги или декларацию для очередного рейса, они прекрасно ладили. Оба брата флиртовали с ней, угощали кофе. Но когда руководство компании отправило ее на «Антуанетту», всего лишь на один рейс, все изменилось. Ей перестали доверять, и, хотя Тори не винила их, ей очень не нравилось такое положение вещей.

И дело было вовсе не в том, что они что-то скрывали. Тори знала о нелегальных операциях компании столько, что братьям и не снилось. Хотя половина команды «Антуанетты» изображала благословенное неведение в том, что касалось не обозначенных в маршруте встреч посреди океана с рыбачьими лодками или маленькими торговыми судами из Центральной Америки, даже самые недалекие понимали, что происходит нечто противозаконное. «Вискайя» очень тщательно подбирала людей, и у большинства членов команды имелись собственные тайны — короткие тюремные сроки, назначенные судом алименты, которые они не выплачивали, получая зарплату в конвертах, — и экипажи отвечали на лояльность компании тем, что не разглашали ее секретов.

Другая часть команды принимала активное участие в тайных операциях. «Вискайя» нередко доставляла в США и забирала оттуда грузы, за которые в тюрьме могли оказаться десятки людей. Наркотики, оружие, краденые вещи, иногда даже контрабандных животных. Но компания категорически отказывалась иметь дело с химикатами, взрывчатыми и радиоактивными веществами и, разумеется, никогда не перевозила людей. Хотя Фрэнк Эспер и Бобби Джуэлл проворачивали нелегальные сделки наряду с вполне законными, оба являлись американскими гражданами и избегали всего, что даже отдаленно могло бы означать связь с террористами.

В компании придерживались собственного кодекса чести, и Тори уважала его.

Сама она давно перестала мечтать о нормальной жизни. Она жила, вращаясь на орбите очень опасных мужчин, привлеченная силой их притяжения. Самым отвратительным из них был Тед — выходец с какой-то окраины, он нюхал кокаин, обожал проституток и так старательно изображал подонка старой школы, что в конце концов стал им. Разумеется, она вышла за него замуж, и ей потребовались огромная отвага и рука судьбы, чтобы избавиться от него. Теперь Тед появлялся на ее горизонте только в ночных кошмарах.

Тори сумела сбежать и остаться в живых и довольно долго ждала, когда судьба настигнет ее. Она перебралась из Нью-Йорка в Майами, где дала себе слово начать жизнь заново. За три года, что миновали с тех пор, как она попрощалась с Тедом на вокзале Пенн-стейшн, Тори научилась держаться как можно дальше от по-настоящему плохих парней — так она считала.

Люди, управляющие «Морскими перевозками Вискайя», никоим образом не относились к категории законопослушных граждан, однако у них были собственные правила. Да, здесь перевозили наркотики и даже иногда пробовали их, но Фрэнк и все остальные не были наркоманами. Да, они тайно, под покровом ночи, доставляли в Америку оружие, но всегда следили за тем, чтобы знать, кому передают его.

Руководство компании хорошо относилось к Тори, ей доверяли. С того самого момента, как ее впервые допустили к секретам, она переняла такой подход: «Дело есть дело». Став офис-менеджером, Тори управляла законными и незаконными операциями компании с одинаковым усердием.

Поэтому сдержанное отношение братьев Рио на протяжении всего рейса — от Майами до Бразилии и теперь в обратном порядке — оскорбляло и раздражало ее. Кроме того, это огорчало Тори и на личном уровне, поскольку оба брата по-настоящему нравились ей.

Когда Тори повернулась и направилась к трапу, который пересекал внешнюю часть жилого блока, она увидела, что на площадке выше ее, опираясь на перила, стоит Гейб Рио, и подумала, что время для серьезного разговора пришло. Капитан курил, глядя на воды Карибского моря. Когда Тори приблизилась, он искоса посмотрел на нее и сделал затяжку. Гейба окружала аура властности и абсолютной непоколебимости, которые не имели никакого отношения к его должности.

Тори постаралась собраться с духом и начала подниматься по лестнице. Ветерок играл прядью волос, выбившейся из хвостика. Она всегда убирала их, когда работала на камбузе.

— Привет, капитан, — сказала она, добравшись до первого уровня. — Вам больше не разрешают курить на собственном мостике?

Гейб Рио вздрогнул, как будто она вывела его из транса, и печальное выражение его лица стало насмешливым.

— Не хочу, чтобы ты настучала на меня, Тори.

Чего-то подобного следовало ожидать. Но она все равно поморщилась.

— Да ладно вам, Гейб. Неужели мое присутствие на корабле настолько ужасно? Что-то я не заметила, чтобы вы жаловались на еду.

Капитан холодно посмотрел на нее, будто выставив непробиваемую защиту, и коротким движением пальца стряхнул пепел. Ветер тут же подхватил его вместе с дымом, который выдохнул Гейб.

— Мы уже обсуждали это. Просто я не люблю, когда за мной шпионят, — ответил он с легким акцентом, доставшимся ему от родителей-мексиканцев.

Тори вздохнула.

— Гейб…

— Здесь все зовут меня «капитан».

— Отлично. Капитан. О каком шпионаже может идти речь, если вы знаете о моем присутствии? Посмотрите значение слова в словаре. Я упросила Фрэнка отправить меня в рейс, потому что меня тошнило от сидения в конторе. Я практически шантажом заставила его согласиться. С самого первого дня в компании я мечтала отправиться куда-нибудь на корабле — хотя бы однажды.

Гейб сделал еще одну затяжку и, повернувшись к Тори, принялся разглядывать ее так, словно увидел впервые. У него были темно-карие глаза, длинный нос и вечно печальное выражение лица, но седина в аккуратной бородке клинышком добавляла ему обаяния и, по меньшей мере, создавала иллюзию мудрости. Для женщины, выросшей с детскими романтическими фантазиями, постоянно задумчивый и загадочный Гейб Рио являлся интригующей фигурой. А то, что он работал на «Вискайю», только добавляло притягательности.

По слухам, передаваемым шепотом (которые Фрэнк Эспер до определенной степени подтвердил, когда Тори спросила его об этом), Гейб уволился из компании, когда узнал о противозаконных операциях «Вискайи». Его заставила вернуться преданность, но это была вовсе не преданность компании. Мигель Рио обладал взрывным характером и нередко давал волю кулакам, что часто создавало ему проблемы. Он даже отсидел семь месяцев в тюрьме за драку при отягчающих обстоятельствах. Если бы его уволили из «Вискайи», ему вряд ли удалось бы найти компанию, которая согласилась бы взять его на работу, тем более в командный состав. Он мог бы считать, что ему повезло, если бы его наняли простым матросом. Но у Фрэнка не оставалось выбора, когда Мигель устроил кровавую драку с предшественником Гейба. Гейбу пришлось пойти к Фрэнку и попросить того дать его брату еще один шанс. Шеф согласился при условии, что Гейб вернется в «Вискайю» и станет капитаном «Антуанетты». Иными словами, если брат будет держать в руках поводок, Мигель сохранит свою работу.

Так Гейб Рио стал контрабандистом.

— Я не понимаю, — сказал капитан, глядя Тори в глаза. — Почему было не отправиться в обычный круиз? Чтобы тебя там обслуживали и все такое. Кому, черт подери, нужна такая работа?

Тори почувствовала, как ее охватывает гнев.

— Вам. Вы любите ее. Может, вас не устраивает «Вискайя», но ваше дело вам нравится. Наверное, вы так привыкли видеть меня за письменным столом, что не слишком внимательно смотрели на меня. Неужели я похожа на женщину, которая будет нежиться на солнышке вместе с лощеными и довольными жизнью людьми на круизном лайнере?

Капитан тихонько фыркнул, усмехнувшись.

— Знаешь, раз ты упомянула об этом, то нет, ты совсем не похожа на такую женщину. Но я все равно хотел бы посмотреть на тебя в крошечном бикини, какие носят американские девицы здесь на островах, где их не видят родители.

Тори улыбнулась в ответ. Они проделали три четверти пути между континентами, и лед наконец тронулся.

— Майя выцарапала бы вам глаза, если бы вы слишком долго смотрели на меня, — сказала она.

Улыбка Гейба померкла, и в его взгляде снова появилась настороженность.

— Может, раньше так бы и было. Теперь нет.

Возникла неловкая пауза. Тори не знала, что сказать. Складывалось впечатление, что Майя Рио постоянно была недовольна своим мужем, но это вовсе не означало, что она согласилась бы отпустить его. В любом случае, их отношения не касались Тори. Неожиданно она поняла, в чем дело, и почувствовала облегчение. Если брак Гейба распадается, его отстраненное, холодное поведение приобретает новое значение.

— Извините, я не хотела…

— Забудь, — сказал Гейб и помахал в воздухе сигаретой.

Напряжение между ними становилось все заметнее. Тори по-прежнему ощущала, будто все ее тело покрыто толстой коркой жира и грязи и карибское солнце поджарит ее, если она простоит тут слишком долго. Она прищурилась и посмотрела на океан, радуясь отсутствию земли на горизонте. Корабль разрезал воду с тихим шипением, которое сопровождал грохот двигателей, и такая колыбельная обычно успокаивала ее. Но только не сейчас.

— Дело в доверии, — сказал Гейб.

— Я ни разу не дала вам повода не доверять мне, — повернувшись к нему, ответила Тори. — В самый первый день я сказала, что я здесь, чтобы узнать что-то новое и, возможно, внести деловые предложения, когда я вернусь, а вовсе не затем, чтобы докладывать, кто много пьет или кто с кем спит.

Выпрямившись, капитан швырнул сигарету за борт, в волны океана.

— Причина не только в тебе, Тори.

— Капитан, послушайте…

— Я проработал на «Вискайе» пять лет перед тем, как уволился, и семь после этого. Конечно, Фарзан теперь является менеджером по перевозкам, но, когда я нанимался в компанию, такой должности не было, и я получал задания напрямую от Фрэнка — никакого дерьма, никаких посредников и уж точно никакого «менеджера по контролю за качеством». Ладно, у меня возникли разногласия с руководством и я ушел. Но я считал, что, согласившись вернуться, я заслужил право на доверие. Просто мне трудно смириться с новым положением дел.

Тори огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они одни, потом прикоснулась к руке Гейба. Он удивленно посмотрел на нее, щурясь на ярком солнце.

— Капитан, в руководстве знают о моей преданности компании, — тихо сказала она. — Я, конечно, бросила колледж после того, как проучилась там всего год, но им прекрасно известно, что с головой у меня все в порядке. Мне доверяют. Это совсем не просто для людей, которые занимаются таким делом, однако в моей верности не сомневаются. В данный момент там пытаются понять, чем я могу заниматься в будущем, и хотят, чтобы я разобралась, как все устроено.

Капитан молча смотрел на нее.

— Вам тоже доверяют, Гейб. Не будьте дураком, вы и сами знаете, что это так.

Он развел руками.

— Откуда мне знать? Ведь ко мне приставили няньку.

Тори посмотрела на капитана, и на сей раз ее взгляд был таким же жестким и мрачным, как и у него.

— Если бы вам не доверяли, вас бы не было в живых.

Гейб отшатнулся и пристально посмотрел на нее. Тори видела по глазам, что он прекрасно все понимает. Он вздохнул или тихо усмехнулся.

— Проклятье, девочка, когда ты стала такой злой?

— В другой жизни, до того как приехала в Майами. И я совсем не злая, просто у меня имеется определенный взгляд на вещи. Если довольно долго врешь самому себе, наступает момент, когда единственное, чего ты хочешь от людей, — это правда, пусть даже самая горькая.

2

Безмолвная «Марипоса» тихо покачивалась на океанских волнах. Браулио лежал на полу в полубессознательном состоянии, и шхуна нежно баюкала его, точно он вновь оказался на руках у матери. Он открыл глаза и в первое мгновение почувствовал благословенное онемение, но в следующую секунду боль расцвела с новой силой, набросившись на него с такой лютой злобой, что он чудом не провалился в непроглядный мрак.

Браулио вскрикнул — от боли и чтобы заставить себя не потерять сознание. С криком вернулись воспоминания. Чувствуя, как все тело налилось свинцом и не желает подчиняться, он чуть-чуть повернулся. И сразу же новый мучительный приступ пронзил живот и ногу, обжег лицо и грудь. Раны, которые он считал смертельными, открылись.

«Анжелика».

Старый рыбак зажмурился и снова всхлипнул, проклиная себя за слезы и слабость. Перед ним возникло лицо внучки. Шестилетняя Анжелика стала даром небес, и ее появление на свет вернуло Браулио сына. Марвин родился в результате одной-единственной ночи, проведенной Браулио с официанткой, давно пережившей свои лучшие годы, — женщиной, которая обратила на него внимание, когда он был молодым и красивым или, по крайней мере, молодым. Он практически не общался с Марвином до этого, однако с рождением Анжелики все изменилось. Мама девочки бросила их, мать Марвина давно умерла, и мальчику требовалась помощь. Денег у Браулио было не очень много, но он делал что мог и отдавал малышке все свое время.

Ради Анжелики стоило жить. Стоило бороться.

Солнечный свет проникал сквозь маленькое вентиляционное отверстие во внешней стене гальюна. Как долго он находился без сознания? Что сейчас — утро или день? Браулио затошнило, когда он попытался понять, сколько часов осталось до наступления ночи. Неужели демоны вернутся? И можно ли предположить, что они приходят только по ночам?

Он заставил себя дышать ровнее, прогнал слезы, сжал зубы, сражаясь с болью, и прислушался. До него доносился скрип корабля, стук тросов и блоков лебедки. И больше ничего. Он не слышал даже криков чаек, которые указывали бы на то, что корабль относит к берегу.

Браулио вспомнил о капитане и оружии, которое унесли на остров.

И о радиостанции.

Неужели он действительно слышит шум помех, который доносится сверху? Казалось, что это вовсе не игра воображения.

Собрав все оставшиеся силы, рыбак заставил себя встать. Снова нахлынула боль, он застонал, поскольку уже не мог кричать, и плотно прижал руки к кровоточащей ране в животе. На лбу и спине выступили новые капельки пота, медленно потекли по коже. На границе зрения царил мрак. Браулио повалился на дверь и начал соскальзывать на пол, чувствуя, что опять теряет сознание.

Браулио отчаянно сражался с забытьем. Сжав зубы изо всех сил, оскалившись и делая короткие вдохи, он заставил себя открыть глаза. Одну руку он прижал к ране, другой, скользкой от крови, потянулся к замку и ручке двери.

Радио.

В центре двери, там, где в нее бились демоны, появилась огромная вмятина, замок заклинило, но Браулио не отпускал от себя образ внучки, с ее щербатой улыбкой из-за выпавшего переднего зуба, и изо всех сил тянул ручку на себя. В конце концов он услышал щелчок, и в тот момент, когда дверь открылась, внутри у него словно что-то лопнуло и сквозь пальцы руки, которую он прижимал к ране, снова потекла кровь.

Браулио старался не думать об этом. Вдруг демоны все еще на корабле? Почуют ли они запах крови? Можно не сомневаться, что они услышат, как он возится внизу, но ему было все равно. Если он не сможет добраться до радиоприемника, ему конец.

Впрочем, интуиция не обманула старого рыбака. Когда он, цепляясь за стену, ввалился в кают-компанию, там царила тишина. Сквозь иллюминаторы внутрь вливались солнечные лучи, Браулио удалось разглядеть кусочек голубого неба. Он подумал об Анжелике, и его захлестнула волна печали. Ему было необходимо видеть ее, прикасаться к лицу, чувствовать аромат волос. Браулио знал, что в своей жизни он много грешил и что после смерти его ждет ад. Но появилась Анжелика, и он передумал. Разве могли быть совершенные им преступления такими страшными, если небеса подарили ему сияющий свет?

Но нет, час расплаты настал.

Браулио с трудом поднялся в рулевую рубку. Перед глазами все плыло, и он изо всех сил держался за перила. Если он потеряет сознание здесь и не придет в себя до наступления ночи… Он знал, что должен отправить радиосигнал с просьбой о помощи, а потом вернуться в гальюн и снова запереться.

Дальше Бог будет решать, кто найдет его первым — люди или демоны.

Браулио остановился в рубке и прислушался. Где шипение помех? Радио молчало. Пытаясь сохранить равновесие и сосредоточиться, старый рыбак посмотрел на аппарат, не сомневаясь, что тот сломан.

И тут он услышал из приемника четкий и звонкий голос:

— Микки, тебя вызывает Дональд. Отзовись, Микки!

3

Тори увидела, что на лицо Гейба словно набежали тучи. На мгновение он о чем-то глубоко задумался.

— Капитан?

Он вымученно улыбнулся.

— В твоей голове бродит слишком много разных мыслей.

Тори пожала плечами.

— Ты получаешь то, что видишь. Я нахожусь на краю света и пытаюсь выжить, так же как и вы. Я старалась быть «нормальной», старалась быть хорошей женой. Это меня чуть не убило.

Они почти минуту стояли рядом около поручней, наслаждаясь легким ветерком и видом спокойного моря. Этот разговор назревал давно, и Тори казалось, что он будет гораздо неприятнее, поэтому испытала определенное облегчение.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что поговорили со мной. За доверие.

Гейб снова фыркнул, потом выпрямился и принялся хлопать себя по карманам свободных хлопковых брюк и пестрой кремовой рубашки, которую носил, не застегивая. Найдя сигареты и зажигалку, он закурил, сделал глубокую затяжку и, убедившись, что сигарета не погаснет, взглянул на Тори.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что мой младший братишка все равно будет вести себя как настоящий хам? Он ненавидит, когда кто-то критикует его, и терпеть не может босса. А ты сполна расплатишься за это.

Тори махнула рукой.

— Я не могу контролировать мысли Мигеля. Он примет все это. Или нет.

Гейб кивнул и сделал очередную затяжку. Когда он выдохнул дым, Тори показалось, будто он хочет сказать еще что-то, но ему помешали крики и топот ног.

Они посмотрели наверх и увидели, что на площадке над ними появился рыжеволосый Том Дуайр. Ему было двадцать два или двадцать три года, он родился в Ирландии. Том являлся одним из пятерых новых членов команды. Он быстро освоился и сумел завоевать расположение Мигеля, стал третьим помощником и часто помогал братьям Рио на мостике.

— Капитан! — крикнул он, перевесившись через ограждение.

— Что случилось, Дуайр?

— Вас зовет мистер Рио. Он просил передать вам: «Дом Ортега рушится».

— Проклятье! — прорычал капитан и поспешил к трапу.

Он даже не бросил сигарету в море, и она выпала из его пальцев на палубу, где ветер завертел ее и смахнул за борт.

Тори посмотрела на Дуайра.

— Что это значит?

Рыжий парень секунду смотрел на нее, потом покачал головой.

— Извини. Тебе придется спросить у них.

Когда Гейб промчался мимо него, Дуайр последовал за ним, и они с грохотом побежали по металлическому трапу на мостик, оставив Тори в полном недоумении. Ей стало любопытно и немного тревожно, но нисколько не страшно. Она не сомневалась, что, какая бы беда ни стряслась, братья Рио сумеют справиться с ней. Они знали свое дело и были суровыми, жесткими людьми. Кто-то мог бы даже назвать их плохими парнями, но тут Тори нашла бы что возразить.

От мужчин типа братьев Рио знаешь, чего ждать. Если ситуация станет неприятной, всегда можно просто уйти. От по-настоящему плохих мужчин не уйдешь. По крайней мере, безболезненно и без крови. Плохие мужчины не отпустят тебя, пока ты жива.

В этом заключался секрет Тори и источник ее силы.

Для всех людей из ее прошлой жизни она давным-давно умерла.

4

Три года назад…

Она тогда не была Тори. Ее звали иначе. Впрочем, не имело ни малейшего значения, какое имя дала ей мать, потому что муж чаще всего обращался к ней «сука». «Ты на что уставилась, сука?», «Принеси мне пива, сука». Или: «Чем, черт тебя подери, ты тут целый день занимаешься, сука?»

Были и другие ласковые имена. Очень приятные. Иногда, исключительно разнообразия ради, Тед называл ее шлюхой. А порой и того хуже. Ее не слишком это волновало. Даже когда она была маленькой девочкой и отец обращался к ней по имени, данном при рождении, оно звучало как «сука». Здесь существенную роль играла интонация. Презрение в голосе. Желание оттолкнуть.

Дождливым воскресным утром за неделю до Хеллоуина она сидела в такси, которое ехало по улицам Манхэттена. Почему на дорогах было так мало машин, она не знала. Наверное, люди больше не ходят в церковь. Большинство офисов закрылись на выходные, только иногда, очень редко, им попадались грузовики, пробирающиеся по лабиринтам городских улиц. Толпы людей просто шли по тротуарам пешком. Нет, они прогуливались.

Ей в голову пришло слово «мирно», и она чуть не рассмеялась. Интересно, что это такое?

Тед, сидящий рядом, пошевелился, она бросила на него взгляд и быстро отвернулась, покорно опустив глаза. Ей не требовалось смотреть на него, чтобы увидеть, что он в любой момент может передумать. В его глазах полыхала обычная смесь ярости, подозрительности, паранойи… и кокаина. Большинство людей в воскресенье едят утром блины или яйца с беконом. Тед обожал завтрак чемпионов — жареные сэндвичи с консервированным мясом, его любимая еда с детства, — затем полдюжины дорожек высококачественного кокаина, после чего требовал орального секса. Когда она заканчивала, он бил ее куда попадет, иногда по лицу, или пинал ногами. Либо от ярости, что у него ничего не получилось, либо, если получилось, от отвращения, что она такая потаскуха.

Поэтому она пила. Как-то она попыталась принимать лекарство от депрессии — увидела рекламу по телевизору, — но, когда Тед узнал об этом, разразился грандиозный скандал. Тед заявил, что ей нужно изменить отношение к жизни, может быть, начать гордиться квартирой в Верхнем Ист-Сайде, своей внешностью, наконец, мужем.

Сегодня она не пила спиртного, но, как ни странно, руки у нее совсем не дрожали. Сидя в такси, она смотрела на них и удивлялась, какие они неподвижные. Они вообще казались чужими, как будто принадлежали кому-то другому.

— Ну вот, ребята, Пенн-стейшн, — сказал водитель.

Он остановился у тротуара и выключил счетчик. Когда он сообщил, сколько они должны, Тед бросил на нее взгляд, который как будто говорил: «Вот видишь, сколько ты мне стоишь, сука?» Она не стала ничего отвечать, только подождала, когда он заплатит и вылезет из такси, и выбралась вслед за ним. На тротуаре она стояла на шаг позади него, когда шофер вынул ее чемодан из багажника и поставил у ног Теда.

— Спасибо, сэр, — сказал бородатый темнокожий водитель с акцентом, который она не распознала.

Не обращая на него внимания, Тед взял чемодан, а когда таксист сел за руль и завел двигатель, посмотрел на нее.

— Ну?

Он ждал, и внутри у нее все сжалось от ужаса. Она знала, что этот момент обязательно наступит, и вот он настал. Сейчас муж передумает, не захочет отпускать ее. Он махнет рукой, подзывая другое такси, и заставит ее сесть сзади, без слов предупредив, что с ней будет, если она откажется. Они вернутся в квартиру со сверкающими деревянными полами, потолками высотой в двенадцать футов и кухней за шестьдесят тысяч долларов, где она готовила изысканные блюда, только чтобы сбежать от действительности.

— Какого черта ты ждешь?

— Я не жду. — Она покачала головой. — Просто я… может, хочешь кофе или еще чего-нибудь?

Ей казалось, что мягкая улыбка намертво приклеилась к ее лицу. Заговорив, она вдруг заметила, что уже давно сдерживает дыхание. Сердце так отчаянно колотилось в груди, что было больно.

Тед нахмурился, и она поняла, что он хотел сказать. С какой стати он станет пить с ней кофе? Сука уезжает, и ему придется целых три дня самому о себе заботиться, самому думать о еде, выносить собственное общество и самому обеспечивать себя оргазмами.

— Ты же не хочешь опоздать на поезд, — сказал он тоном, почти не отличающимся от злобных насмешек школьного двора.

Потом он переступил с ноги на ногу и вытер нос, будто там осталась крошка кокаина, которая раздражала его.

Тогда она пошла вперед, и он зашагал за ней, достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие, точно держал ее на поводке. Они спустились на вокзал под Мэдисон-сквер-гарден, миновали продавцов цветов, рестораны и магазинчики, напомнившие ей грязный аэропорт.

В зале ожидания толпился народ. Было утро воскресенья, и все, кто приехал на выходные, возвращались в Вашингтон, Филадельфию или еще куда-то. Матери с колясками, двадцатилетние девчонки, целующиеся со своими дружками, люди в деловых костюмах. Она заметила актера из сериала, идущего по кабельному телевидению. Он играл копа, но не был звездой. Похоже, больше никто не узнал его или из вежливости не хотел навязываться. Жители Нью-Йорка не склонны лезть в чужую жизнь. Как еще можно объяснить то, что никто не спросил, откуда у нее синяки, которые она прячет под косметикой или темными очками?

Тед довел ее до расписания. Ее поезд в Филадельфию отправлялся меньше чем через полчаса. Они ничего не говорили друг другу, просто ждали, и по коже у нее бегали мурашки от его присутствия, она не могла произнести ни слова, сердце отчаянно колотилось в груди. Ей очень хотелось исчезнуть, но она могла только молчать и не шевелиться, опасаясь, что любого слова или движения будет достаточно, чтобы вывести его из себя.

Поезд опаздывал. Чемодан стоял на земле около их ног. Когда по расписанию наступило время отправления, Тед заворчал:

— Проклятье. — Он посмотрел на нее. — Надеюсь, твоя мамаша наконец действительно сдохнет, потому что ты едешь туда в последний раз.

Его слова причинили ей сильную боль, которую она не стала скрывать, потому что давно поняла: он как раз этого и добивается. Если бы она улыбнулась, попыталась отмахнуться, успокоить его, он бы заподозрил неладное.

— Милый, она же моя мать. И я еду к ней всего во второй раз…

Тед медленно протянул руку, так нормальный муж ласково прикасается к жене. Но вместо того чтобы погладить, сильно сжал ее предплечье большим и указательным пальцами. Судорожно вздохнув, она прогнала слезы и ничего не сказала, зная, что если привлечет к себе внимание, то жестоко заплатит за это.

— В последний раз, — повторил он.

— Хорошо, я поняла. В последний раз.

Так и было. Первый раз она проверяла, отпустит ли он ее и хватит ли ей смелости это сделать.

Объявили ее поезд. Сдерживая радость, она подняла с земли чемодан.

— Эй, — позвал он ее ласковым голосом, будто хотел сказать: «Ну же, малышка». — Давай прощаться.

На сей раз улыбка была настоящей. Внутри у нее все сжалось, но она поцеловала его. Тед стоял очень близко, касаясь грудью ее груди, и не спешил закончить поцелуй.

— Кто тебя любит? — спросил он.

— Ты.

— А кто любит меня?

— Я тебя люблю.

Если бы вокруг было меньше народа, если бы мимо них не спешили на посадку люди, он бы, наверное, схватил ее за бедра и прижался так, чтобы она почувствовала его, но он отошел на шаг, протянул руку и, прикоснувшись к щеке, довольно грубо погладил большим пальцем.

— Три дня. Не заставляй меня приезжать за тобой.

Он улыбнулся, словно удачно пошутил, и она улыбнулась в ответ.

Потом она встала в конец очереди, и ей отчаянно хотелось закричать, чтобы пассажиры перед ней перестали топтаться на месте и поспешили, пропустили ее вперед. Заставляя себя делать короткие вдохи, чувствуя, как колотится в груди сердце, она с трудом сдерживалась, чтобы не оттолкнуть кого-нибудь с дороги.

Полная латиноамериканка проверила ее билет и пропустила. На стене висел плакат: «Проход только для пассажиров с билетами». Она почувствовала, как жаркая волна коснулась ее шеи. Может, это был взгляд Теда, смотрящего на нее, или всего лишь возбуждение и радость. Наверное, ей следовало обернуться и помахать ему, чтобы убедиться, что он ничего не заподозрил, потому что иначе он вполне мог купить билет и догнать ее до отправления поезда. И тогда ее планам конец. Но она просто не могла заставить себя еще раз взглянуть на него.

Она знала совершенно точно, что он все еще следит за ней, стоит и смотрит ей в спину, а внутри у него полыхают ярость и презрение. Когда она вернется, он заставит ее пожалеть о том, что она уезжала, как это было в первый раз. Когда она вернется…

На середине лестницы, ведущей на подземную платформу, она наконец позволила себе широко улыбнуться, и это привело ее в ужас. Еще рано радоваться. Она отчаянно дрожала. И если раньше она умирала от жары, то теперь ее трясло и она никак не могла согреться. Господи, как же она хотела выпить! Например, «отвертка», водка с апельсиновым соком, — старый как мир напиток, ничего изысканного, но какой классный! Если правильно смешать, получается потрясающе.

Ей просто необходимо было выпить.

Но она знала, что не станет этого делать. По крайней мере, до тех пор, пока не доберется до места. Может быть, если хватит смелости и сил, а она начала подозревать, что их хватит, она и тогда пить не будет.

— Не спеши, — прошептала она самой себе. — Не веди себя как дура, сука.

Она поморщилась от отвращения и мысли о том, что он отлично выдрессировал ее, сумел внедрить в сознание, кто она такая и на что годится. Она ненавидела Теда и себя, но не знала, кого ненавидит больше.

Локомотив с урчащими двигателями стоял у платформы, готовый двинуться в путь, словно скаковая лошадь, дожидающаяся стартового выстрела. Она свернула направо, вошла в вагон и, пробираясь в толпе других пассажиров, принялась искать, где бы сесть. Прошла мимо одного свободного места, затем другого.

Она смотрела прямо перед собой, зная, что он ее уже не видит, но не в силах справиться с ужасом от того, что он может сделать, что он каким-то образом все понял и догоняет ее, а сейчас идет вдоль состава, заглядывая в окна и наблюдая за ней. Внутри у нее все сжималось, к горлу подкатывала тошнота, глаза горели, как будто в них попал песок. Она прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Часть ее сознания — та часть, что молчала, когда он избивал ее, та часть, которая почти поверила, что она заслужила такое обращение, — вопила и требовала, чтобы она остановилась, вернулась, взбежала вверх по лестнице, призналась во всем, попросила прощения, приняла наказание и больше не думала ни о чем подобном. Ведь то, что он с ней сотворит, когда узнает, будет намного хуже.

Ей стало так плохо, что она остановилась.

— С вами все в порядке? — спросила какая-то женщина с темными волосами и добрыми глазами, хорошо одетая незнакомка, которая искренне беспокоилась за нее.

Она только кивнула и пошла дальше, в следующий вагон, стараясь идти быстрее. Поезд зашипел, и ей стало ясно, что нужно поспешить. Она то и дело натыкалась на людей, толкала их чемоданом, извинялась, не дожидаясь ответной реакции. Прозвучал сигнал, и она поняла, что состав вот-вот тронется.

Она прошла в следующий вагон, все дальше и дальше от лестницы.

Снова повернула направо, вышла из двери на платформу и остановилась в тени.

Она почувствовала, как бьется сердце, горит лицо и дрожат руки, и закрыла глаза, по-прежнему сжимая тяжелый чемодан. По ее щеке скатилась одинокая слеза, и проводник удивленно посмотрел на нее из окна.

— Если вы собираетесь ехать, милочка, самое время сесть в вагон. Двери закрываются, — крикнул он под рычание двигателей.

Она сделала глубокий вдох и покачала головой.

Мужчина пожал плечами и отвернулся к пассажирам в вагоне. Внутри зазвучали электронные голоса, двери закрылись, и она поняла, что пути назад нет. Голос, наполненный отчаянием, где-то в самых глубинах ее существа кричал, что она сделала это и Тед обязательно заставит ее заплатить за свой поступок.

Она облизнула губы, чувствуя, как пересохло в горле, и мечтая о водке с апельсиновым соком. Она стояла и смотрела, как поезд дернулся, покачнулся и отправился в путь. Интересно, Тед все еще наверху, около лестницы? Может быть, он пытается увидеть, что там внизу, проследить, уехала ли она, или вышел на улицу и спешит в центр города, чтобы погрузиться в мир наркотиков, шлюх и жестокости, его мир.

Поезд исчезал в туннеле, вагон за вагоном. Мелькнули хвостовые огни.

Она подумала, что выждет пятнадцать минут, максимум полчаса, чтобы не сомневаться, что Тед действительно ушел. А если он, убедившись, что она уехала, решил выпить без нее кофе? Лучше дать ему час.

Приготовившись к долгому ожиданию, она поставила чемодан. Руки продолжали дрожать, но она сделала глубокий вдох, и сердце наконец начало потихоньку успокаиваться.

В этот момент прогремел взрыв, и ударная волна сбила ее с ног.

5

Капитан Рио сбежал по трапу в рулевую рубку за рекордное время. Все называли ее капитанским мостиком. Если ты служишь в военно-морском флоте или смотришь «Звездный путь», тогда конечно. Но Гейба и Мигеля вырастил рыбак, и для них это место навсегда осталось рубкой.

Металл зазвенел у него под ногами, когда он добрался до площадки, распахнул дверь и ворвался внутрь. Из иллюминаторов открывался вид на целые акры стальных серо-коричневых контейнеров. За ними раскинулся океан, синий до самого горизонта, где он встречался с бледно-голубым небом. Солнце заливало Карибы ярким сиянием, и многие сказали бы, что так выглядит рай, но Гейб видел, как в море гибнут люди. И знал тех, кто утонул, потому что помощь, в которой они нуждались, была слишком далеко. Он пережил не один жестокий шторм, когда казалось, будто наступил конец света. Гейб любил море, однако не страдал романтическими иллюзиями на его счет. Он считал, что океан ничем не отличается от безжизненной пустыни — здесь может случиться все, что угодно.

Второй помощник, Суарес, как обычно, стоял у руля. Старый кубинец знал о кораблях больше, чем Гейбу суждено было понять за всю свою жизнь. Мигель, первый помощник капитана «Антуанетты», что-то кричал в микрофон радиоприемника, и Гейба охватило ощущение катастрофы, когда он увидел отчаяние, полыхающее в глазах брата.

«Дом Ортега рушится», — передал он ему с Дуайром. Больше никто не знал, что это означает, — слова из тайного языка братьев, из времен детства, проведенного в маленьком городке на северном побережье Мексиканского залива. Однажды на улице, после отбушевавшего урагана, они увидели дом соседа, который постоял мгновение и обрушился прямо у них на глазах. Вместе с домом погибли Ортега и его красавица дочь Миранда. Возможно, они умирали, когда братья Рио смотрели, как разваливается на части их дом.

Эти слова означали чрезвычайную ситуацию. Кто-то сказал бы «Красный код», но тут все было гораздо серьезнее. «Дом Ортега рушится» для братьев Рио являлось символом полной катастрофы.

— Мигель! — рявкнул капитан, пройдя через рубку.

Его брат развернулся, и Гейб снова увидел в его глазах отчаяние.

— Заткнись! — крикнул Мигель в микрофон. — Успокойся и слушай!

— …Бог от меня отвернулся! Они все прокляты, но вы можете спасти меня! Поспешите, пока не стемнело…

— Да чтоб тебя! — прорычал Мигель и снова включил тумблер приемника. — Сбавь обороты, идиот. Что случилось? Оружие в порядке?

В тот момент, когда вопрос слетел с языка, Мигель сжал зубы, поняв, что сделал, и обругал себя.

Гейб подошел к брату и выхватил у него микрофон. Мужчина на другом конце — кто-то на борту судна, с которым они должны были встретиться, — начал что-то выкрикивать, снова поминая Бога. Ужас или безумие заставили его обратиться к религии; и то и другое не сулило ничего хорошего.

— Микки, это Дональд, — сказал капитан Рио в микрофон. — Немедленно переходи в режим радиомолчания. Включи сигнал локатора. Радиомолчание, черт тебя дери!

Он убрал палец с тумблера, и на мгновение ему показалось, что человек на другом конце понял его слова. Но тут он услышал его дыхание — быстрые, короткие вдохи, похожие на всхлипы, — и молитву на испанском, обращенную взволнованным шепотом к Деве Марии.

Раздался щелчок, связь прервалась, и теперь до них доносился лишь шум помех.

— Что за чертовщина? — спросил Мигель.

Гейб посмотрел на океан.

— Радиомолчание.

6

— Еще одна ваша победа, сэр, — сказала Тори с фальшивым британским акцентом.

Джош стоял у плиты на камбузе и мешал что-то поварешкой в огромной кастрюле.

— Надеюсь, что так. Я готовлю ужин с самого завтрака.

— Знаю. Ты сказал, что это «произведение, рожденное любовью». Поэтому я не стану говорить, сколько человек уже спросило, что будет утром на завтрак.

— Что будет… — Он повернулся, посмотрел на нее и закатил глаза. — Эти дикари не в состоянии по достоинству оценить мое искусство.

— Ладно, звезда.

Джош рассмеялся, но Тори знала, что он шутил лишь наполовину, когда сказал о своем «искусстве». Сегодня утром он проснулся около пяти, принял душ и отправился на камбуз. И если не считать пары часов после завтрака, оставался там целый день. Джош приготовил быстрый и простой ланч, впрочем, как всегда, вкусный, но к сегодняшнему ужину он приготовил цыпленка по-луизиански с клецками. Ароматное жаркое, которое отняло у него несколько часов. Команда приходила на ужин в две смены. Вторая еще сидела в столовой, но практически все высказались по поводу нового блюда. Промолчали только те, кто полностью отдался кулинарному шедевру Джоша и не желал отвлекаться ни на что другое.

— Они получат на завтрак овсянку, если не начнут хотя бы немного ценить то, что я готовлю для них! — воскликнул Джош.

Но Тори прекрасно знала, что это все не всерьез. Джош любил свою работу и множество раз с тех пор, как они вышли из порта Майами, говорил ей, что для него лучшая оценка — когда из столовой приносят пустые тарелки. Он устроил представление, изображая звезду кулинарии, исключительно чтобы повеселить Тори, и у него прекрасно получилось.

Впрочем, несмотря на то что он производил впечатление добродушного весельчака, Джош иногда бывал грубоватым, а в его глазах появлялся жесткий блеск. Суровый, но неплохой парень. Может быть, даже хороший, хотя, как бы Тори ни пыталась изменить свои взгляды на жизнь, она особенно боялась рассчитывать на это.

Но вне зависимости от ее отношения к Джошу, работа на камбузе оказалась гораздо интереснее, чем она думала.

— Знаешь, если отбросить шутки в сторону, тебе действительно необходимо отдохнуть, — сказала она. — Неужели ты не можешь приготовить им завтра утром что-нибудь простое и не отнимающее столько времени? Например, картофельные шарики? И кстати, что плохого в том, что они разок получат на завтрак овсянку?

Джош снова помешал в кастрюле и отложил поварешку в сторону. Теперь, когда все поели, пришла их очередь, и он поставил остатки жаркого на плиту. Тори попробовала одну ложечку чуть раньше и теперь не могла дождаться, когда получит свою порцию. В желудке у нее урчало уже несколько часов, с тех пор как по камбузу поплыли соблазнительные ароматы.

— Ну… помнишь бурито,[2] которые я приготовил на завтрак… когда же? Кажется, в воскресенье. Я сделал двойную порцию и половину заморозил. Так что можно будет достать их.

— Отлично, ты заслужил отдых.

Джош едва заметно пожал плечами.

— Ну да, но у меня есть один рецепт, который я очень хочу попробовать.

Тори рассмеялась.

— Боже праведный, да ты настоящий кулинароголик.

— Тебя послушать, так это плохо, — ответил он, криво ухмыльнувшись, и в его глазах загорелся обычный хитрый огонек. — Кстати, более отвратительного британского акцента мне еще не доводилось слышать.

Тори схватила кухонное полотенце, скрутила его и швырнула в Джоша. Тот попытался увернуться, отступил назад, обжег руку о край плиты, выругался и зашипел сквозь зубы.

— Вот черт, — воскликнула Тори и бросилась к нему. — Извини.

Разглядывая ладонь, Джош грустно посмотрел на Тори и вдруг улыбнулся.

— А ты опасная женщина.

Тори потянулась к его руке, чтобы рассмотреть ее, и он поморщился, но ладонь не убрал. Когда она прикоснулась к его коже, то почувствовала, будто ее ударил электрический разряд. Стоя рядом, Тори ощущала запахи кухни и специй, которые он использовал сегодня, шампуня и легкий намек на его собственный запах, такой земной. Все вместе это заставило сердце биться быстрее. Она и сама не смогла бы ответить себе, почему ей кажется, будто одни мужчины воняют, а другие пахнут невероятно приятно. Тори нравился запах Джоша, как бы странно это ни прозвучало.

— Принести лед? — услышала она собственный голос.

Он посмотрел на нее своими голубыми глазами, а когда снова улыбнулся, у нее появилось ощущение, будто он вышел из транса.

— Не повредит.

У Тори пересохло во рту. Ей не хотелось уходить, но она заставила себя сделать шаг назад.

— Смотри, чтобы жаркое не подгорело, — сказала она. — Мы такого не заслужили.

Он кивнул, снова повернулся к плите и принялся помешивать содержимое кастрюли, прижимая обожженную руку к телу, чтобы рубашка из хлопка слегка притупила боль. Тори дважды получала ожоги за то время, что помогала Джошу на камбузе, и знала, что у него где-то есть мазь, но сначала требовалось приложить лед, чтобы кожа стала не такой чувствительной.

«Ты в состоянии придумать и другие способы заставить его забыть о боли», — подумала она и слегка покраснела. Может быть, ей следует ненадолго уйти с камбуза? Когда Тори познакомилась с Джошем, она решила, что это не ее тип. Впрочем, он возбуждал ее — спокойной уверенностью в себе, озорной улыбкой, фантастическим кулинарным талантом, мягким выражением глаз и тем, что он был грубоватым там, где нужно. В первый день он показался ей даже чересчур симпатичным и благополучным, без острых граней, которые привлекали ее в мужчинах.

Но потом они начали готовить вместе, и Тори увидела его страсть к работе, заметила, как раскрывается его характер. Тогда и начался их нескончаемый, захватывающий дух «роман», который, казалось, жил в каждом сказанном ими слове, но оставался платоническим и не переходил на качественно новый уровень.

Когда Джош спорил с капитаном Рио насчет припасов, которые хотел получить, если они заходили в какой-нибудь порт, ей нравилось наблюдать за его горящими яростным огнем глазами. Работая на камбузе, они постоянно подтрунивали друг над другом, но Тори уже перешагнула черту, отделяющую обычное поддразнивание. Накладывая в миски жаркое для себя и для него, глядя, как перекатываются под рубашкой его могучие мышцы, а на шее блестят капельки пота, потому что на камбузе было жарко, она почувствовала такое желание, что едва не лишилась сил.

«Господи, прекращай это, подружка».

Тори улыбнулась, посмеиваясь над собой, достала лед и завернула в полотенце. Она не в первый раз почувствовала нечто похожее. Они шли из Майами до Форталеса, пункта назначения в Бразилии, с заходами в другие порты, девятнадцать дней. Джош сразу показался ей невероятно привлекательным, но сначала не больше, чем другие мужчины до него. По мере того как проходили недели и Тори с Джошем проводили на камбузе много времени, обычный интерес перерос в такое сильное желание, что порой ее охватывала дрожь. Чувствуя себя неловко из-за столь бурной реакции, Тори изо всех сил старалась сдерживаться, но подводное течение никуда не делось.

Ей было трудно поверить, что Джош не чувствует ничего подобного. Тем не менее он не проявлял инициативы, и Тори оставалось лишь задавать себе вопросы. Может быть, из них двоих только она почти постоянно думает о сексе, когда они остаются наедине?

— Спасибо, — сказал он, когда она протянула ему лед.

Тори подняла миску с жарким, которое он приготовил, как будто хотела произнести тост.

— Это тебе спасибо. — Она попробовала жаркое и прикрыла глаза от удовольствия. — Как же вкусно!

Джош наблюдал, как она ест, и в его глазах плясали озорные искорки. Но поскольку он явно не собирался ничего делать, чтобы снять напряжение, возникшее между ними, Тори подумала, что должна что-нибудь сказать.

— Знаешь что? Если я не сяду, то перепачкаюсь с головы до ног. Так что пойду-ка я в столовую и поищу там свободный стол. Ты со мной?

Джош убрал от руки лед, посмотрел на ожог и снова приложил холодное полотенце.

— Иди, я догоню.

Тори ушла, чувствуя и облегчение, и разочарование. Вполне возможно, что щеки у нее раскраснелись из-за кайенского перца в жарком, но она так не думала.

7

Энджи Тайри протерла руки промышленным очистителем — маслянистой гадостью, которая могла справиться почти со всем на свете, — и ополоснула их водой с грубым хозяйственным мылом. Она проделывала это два-три раза в день, однако ей все равно не удавалось отделаться от жира и пятен. Пока она находилась в море, на ее коже цвета темной карамели оставались черные разводы. Они исчезали только через несколько дней после того, как она выходила из машинного отделения, где во время каждого рейса следила за исправностью двигателя или чинила вентили и патрубки.

Но это не слишком беспокоило ее. До тех пор, пока ей удавалось максимально чисто отмыть руки, она считала пятна чем-то вроде знака отличия. Энджи выросла в нищем Гондурасе, в районе, где только у людей, торгующих наркотиками, водились какие-то деньги. Однако ее отец заботился о том, чтобы на столе всегда была еда. Порой ее не хватало, но они никогда не голодали. Он научил Энджи ценить тяжелую работу, не поднимать лишний раз голову и знать, когда следует отвернуться.

— Говорю тебе, Сол, я понятия не имею, — сказал невероятно довольный Дуайр.

Он сидел рядом с Энджи, и их колени касались друг друга под столом. По большей части команда состояла из неандертальцев, и всякий раз, когда появлялся кто-то новый, Энджи производила оценку. В этом рейсе на «Антуанетте» появилось пять новичков. Кок Джош находился в отличной форме и был красавчиком, но Энджи не любила слишком симпатичных мужчин. Кроме того, не вызывало сомнений, что Джош положил глаз на Тори Остин и они рано или поздно станут любовниками. Если же не считать Джоша, выбора практически не оставалось, кроме, пожалуй, худого ирландского паренька. Впрочем, у Дуайра имелись серьезные преимущества: молодость и энтузиазм. Его талант к технике — природа явно наградила его волшебным даром обращаться с навигационными и коммуникационными приборами — позволил ему стать третьим помощником капитана, но только чистая удача и кривая ухмылка помогли оказаться в постели Энджи.

Она игриво отбросила его руку.

Сидящий напротив них Сол Пуцилло, который тоже вошел в их команду недавно, закатил глаза. Энджи считала, что ему чуть больше пятидесяти. У него было морщинистое лицо и седые волосы, но он находился в хорошей физической форме, а его тело оставалось сильным и стройным. Весь его вид говорил о том, что он бывший военный, но, когда Энджи спросила, оказалось, что Сол таким родился. Когда-то он работал бригадиром в доке Балтимора и после развода решил сменить обстановку. Больше Энджи ничего о нем не знала. Пуцилло не любил рассказывать о себе, а Энджи не собиралась задавать лишние вопросы.

— Да ладно тебе, Дуайр, — сказал Пуцилло. — Ты провел на мостике полдня. Капитан и его брат все утро ведут себя очень странно. Что-то случилось, и мы имеем право знать что.

Энджи уставилась на свой поднос. Джош, маг камбуза, приготовил жаркое, какого ей в жизни не доводилось пробовать, с цыпленком, каджунскими[3] специями, нежными клецками и огромным количеством овощей. Обычно, когда она выходила в море с братьями Рио, еда была практически несъедобной и излишек времени приходилось отдавать работе. Будучи третьим помощником механика и лучшим специалистом своего дела на борту, Энджи почти без перерыва, обливаясь потом, трудилась в машинном отделении «Антуанетты». Но Джош и Тори готовили так, что она начала опасаться за свою фигуру.

— С чего ты взял, будто что-то случилось? — спросил Дуайр с легким намеком на ирландский акцент.

— Ты что, совсем меня не слушаешь? — вздохнув, спросил Пуцилло.

Дуайр вскинул вверх руки, пытаясь изобразить возмущение, но рыжие волосы и веснушки мешали ему выглядеть серьезным. Энджи считала, что он становится настоящим красавчиком, когда сердится, и уже знала, чем займется после ужина.

— Чего ты ко мне пристаешь, Сол? — возмутился Дуайр. — Если тебе кажется, будто что-то не так, спроси капитана или первого помощника. Не хочешь разговаривать с ними — иди к Суаресу. Он вообще никогда не покидает чертов мостик. Я даже не уверен, ходит ли он отлить. Лично мне ничего не известно, понял? Кроме того, какое тебе дело до того, расстроен ли босс? Тебя это не касается.

Пуцилло тихо рассмеялся, но на его лице появилось мрачное выражение. Его должность называлась «менеджер по грузам», на деле же он продолжал оставаться бригадиром докеров. В море он был всего лишь обычным членом команды, слишком старым, чтобы работать наравне со всеми, зато в порту надзирал за погрузкой и разгрузкой металлических контейнеров. Он не мог не слышать, что на кораблях, принадлежащих компании «Вискайя», происходят вещи, о которых команде лучше не знать, но Пуцилло был чересчур любопытен. Не вызывало сомнений, что ему совсем не нравились тайны «Вискайи», и Энджи считала, что если он не перестанет лезть не в свои дела, то вылетит отсюда еще до того, как они вернутся в порт Майами.

Разумеется, Дуайр тоже задавал вопросы, но это Энджи понимала. Мальчишка получил прекрасную работу и хочет сохранить ее. Ему нужно многое узнать, чтобы стать полезным братьям Рио, если, конечно, возникнет такой момент, когда они будут нуждаться в помощи.

— Если у капитана проблемы, значит, у нас они тоже могут появиться, — сказал Пуцилло.

Дуайр хотел что-то ответить, но Энджи опередила его. Она положила ложку и посмотрела на Пуцилло.

— Сол, мы здесь пытаемся есть. Может, тебе стоит собраться с духом и задать свои вопросы тому, кого ты хотел об этом спросить?

Она взяла хлеб, отщипнула кусочек и положила в рот. Пуцилло сердито смотрел на нее, решая, как лучше ответить. Он понимал, что, если отнесется к ее словам серьезно, ему придется дать ей отповедь и последствия конфликта окажут влияние на всю команду.

Он взглянул на ее руки в маслянистых пятнах, и Энджи увидела на его лице отвращение. Пуцилло был помешан на чистоте и, наверное, скорее умер бы от голода, чем стал есть немытыми руками. Энджи хотела сказать ему, что людей с совершенно чистыми руками не бывает, иногда просто кажется, будто это так. Впрочем, он все равно не понял бы.

— Можете шутить сколько угодно, но это касается всех нас, — сказал он. — И то, что ты говоришь, Энджи, совсем не смешно.

Она ухмыльнулась с набитым ртом.

Пуцилло презрительно усмехнулся, встал и вышел.

Дуайр под столом положил руку ей на бедро и прошептал на ухо:

— Ты такая соблазнительная, когда становишься стервой.

— Значит, я всегда соблазнительная.

— Почти.

Они потянулись друг к другу, собираясь поцеловаться, но тут Энджи посмотрела через плечо Дуайра, замерла и нацепила на лицо улыбку.

— Побереги силы на потом, — сказала она.

Дуайр не стал ни о чем спрашивать — в этом не было необходимости. На «Антуанетте» существовало всего несколько вещей, которые могли помешать Энджи целоваться со своим парнем. Поскольку на борту не бушевал пожар, а поблизости не было видно волны, готовой поглотить их, значит, оставался Хэнк Боггз, старший механик.

Это был мужчина лет сорока трех, ростом шесть футов четыре дюйма, сложенный как профессиональный футболист, который начал терять форму, хотя еще мог похвастаться вполне приличными мышцами, несмотря на чрезмерное количество выпитого пива. Он брил голову так, что оставалось примерно четверть дюйма щетины, а на лицо обращал внимание, только когда заросли на нем превышали эту отметку. Сол Пуцилло раздражал Энджи, но она неплохо относилась к нему, потому что он, в отличие от Хэнка Боггза, был безобидным.

По дороге к стойке, где Джош и Тори выставили жаркое, хлеб, салат и все, что они приготовили на ужин, Боггз искоса поглядывал на Энджи. Всякий раз, когда его глаза останавливались на Дуайре, в них зажигался злобный огонь, смесь ревности и удивления. Сукин сын не мог понять, как так получилось, что худой сопляк ирландец сумел забраться в постель Энджи, хотя его она не удостаивала даже взглядом.

— А я нравлюсь твоему боссу, — прошептал ей на ухо Дуайр.

Энджи не смогла сдержаться и улыбнулась. Дуайр под столом провел пальцами по внутренней поверхности ее бедра, зная, что она боится щекотки и именно это место у нее особенно чувствительно во многих других отношениях. Она закатила глаза и кокетливо взглянула на него, как будто хотела сказать «прекрати», и тут заметила, что Хэнк смотрит на них.

— Думаю, в ближайшее время он что-нибудь устроит, — прошептала она.

Улыбка Дуайра погасла.

— Почему? Вы же с ним не… Подожди, ведь у вас ничего не было?

Она посмотрела на ирландца так, что он съежился.

— Надеюсь, ты шутишь.

— Уже шучу.

Энджи пнула его под столом.

— Я серьезно. Будь осторожен. — Она оглянулась и увидела, что Хэнк накладывает себе в миску жаркое. — Он считает, что я представляю собой его территорию или нечто подобное. Мне от этого ужасно не по себе. Если бы капитан не сказал ему, чтобы он отвалил…

Она не договорила и стала размазывать по тарелке остатки еды. Будучи старшим механиком на корабле, Хэнк являлся ее начальником, но после того, как она пожаловалась капитану Рио на то, что Боггз не дает ей прохода, Энджи больше не подчинялась ему. До тех пор, пока она исполняла свои обязанности и все на корабле функционировало как полагается, она отчитывалась только перед капитаном. Хэнка такое положение вещей бесило, учитывая то, насколько отчаянно ему хотелось затащить ее в постель. Женщине, которая занимается тем, чем занималась Энджи, неминуемо приходится сталкиваться с уродами, обладающими менталитетом пещерных людей. Боггз буквально источал едва сдерживаемую агрессию и сексуальное желание. С первого дня совместной работы Хэнк всеми возможными способами давал ей понять, чего он хочет, но Гейб Рио приказал ему немного остыть.

На некоторое время это помогло.

Но когда она начала спать с Дуайром, Боггз словно с цепи сорвался. Если она встречалась с кем-то другим, он не мог врать самому себе, что она лесбиянка или Снежная королева. Получалось, что она не хочет именно его. Энджи могла бы слегка сгладить углы, надевать рабочую робу вместо обтягивающих топов, которые так любила, но в машинном отделении очень жарко. И если кому-то нравятся потные, перепачканные машинным маслом девчонки в мешковатых джинсах, что тут поделаешь? Отказываться от своих привычек только потому, что Хэнк ведет себя как помешанный социопат, она не хотела.

Иногда Энджи давала ему возможность полюбоваться собой. Она так сильно ненавидела его, что получала удовольствие, когда дразнила. Впрочем, Энджи старалась не афишировать свои отношения с Дуайром, когда Хэнк оказывался поблизости, понимая, что не стоит слишком активно махать красной тряпкой перед мордой быка.

Механик сел через два столика от них, но в столовой было всего пять столов, так что получилось недалеко.

— Слушай, не хочешь отсюда свалить? — прошептал ей на ухо Дуайр.

Прежде чем она успела ответить, на их стол с грохотом опустился поднос. Энджи подняла голову и увидела, что на стул напротив села Тори.

— Привет. Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Энджи только взглянула на нее. «Антуанетта» была грузовым судном, а вовсе не прогулочной яхтой, и если не считать кубриков и двух кают-компаний, оставалось совсем немного свободного пространства, где члены экипажа могли бы уединиться и отдохнуть друг от друга. Поэтому все мирились с теснотой. Необходимость сидеть за одним столом с другими людьми входила в определение их работы. Никто ни у кого не спрашивал разрешения. Все просто занимали свободное место.

Но Тори спросила, спокойно и вежливо, потому что даже после девятнадцатидневного путешествия к Форталесу и половины обратного пути она так и не выучила правила. Может быть, из-за того, что это ее первый рейс и она старалась прилично себя вести? Энджи она напоминала девчонку, которая пришла в новую школу и пытается подружиться с кем-нибудь в кафетерии.

Наверное, стоило бы посидеть несколько минут с Тори, чтобы та чувствовала себя комфортно. Энджи много лет провела на кораблях, где мужчины считали, что ей там нечего делать, поэтому, когда ее посещали мысли о том, что правильно, а что нет, она просто отмахивалась от них. Здесь не средняя школа, Энджи тут работает. А сейчас у нее свободное время.

Она встала и взяла свой поднос.

— Мы закончили, извини.

Тори не сумела скрыть разочарование.

— Мы правда собирались уходить, — быстро вставил Дуайр. — Прости, что бросаем тебя.

Тори улыбнулась, и Энджи уже не в первый раз заметила, что, хотя она слишком худа и постоянно погружена в собственные мысли, она очень хорошенькая. И ей не понравилось, что Дуайр приветливо общается с ней.

— Ничего страшного. В следующий раз, — сказала Тори.

— Конечно, — ответил Дуайр. — Кстати, жаркое просто потрясающее.

Энджи хотела возразить, что жаркое приготовил кок, а девица из конторы только резала овощи и наливала воду в кастрюли, но Тори опередила ее.

— Я тут ни при чем, — сказала она и пожала плечами. — Хотела бы я принять похвалу на свой счет, но главный мастер у нас Джош. Я бы с радостью взяла его к себе домой.

Энджи приподняла одну бровь.

— Правда? В кухне становится жарко?

Тори отчаянно покраснела.

— Только на плите.

— С ума сойти! — воскликнула Энджи и рассмеялась. — Впрочем, не волнуйся, это дело времени.

Взяв Дуайра за руку, она потащила его к двери, а Тори осталась сидеть с задумчивым видом, как будто не могла решить, потешается над ней Энджи или нет.

Они вышли на палубу и начали подниматься по трапу, который напоминал Энджи пожарную лестницу, идущую по внешней стене жилого дома. Дуайр остановился на следующей площадке, и они, повернувшись, стали смотреть на лунный свет, который отражался от воды. Монотонно гудели двигатели. Дуайр обнял ее и прижал к себе.

— Что с ней не так? — спросил он.

— В каком смысле?

— По какой-то причине Тори тебя раздражает. Ну, насчет Хэнка Боггза все понятно. Хорошо бы сбросить урода за борт и покончить с ним навсегда. Но она-то что тебе сделала?

— Я ничего не имею против нее, — ответила Энджи, удивившись собственной искренности. — Но она ведет себя так, будто мы должны стать подружками, причем только потому, что мы единственные женщины на корабле, — как будто этого достаточно. Я никогда не относилась к категории девиц «утро вечера мудренее», «поплачь на моем плече» и «давай покрасим ногти». Кроме того, не говори мне, что ты не чувствуешь, как холодно держатся Гейб и Мигель, когда она оказывается рядом…

— Мне показалось, что капитан сегодня разговаривал с ней нормально, — перебил ее Дуайр.

— Возможно. Но ты же слышал, что Пуцилло сказал насчет него и Мигеля — будто бы они ведут себя необычно, и ты не возражал. Я не стану заводить дружбу с женщиной, которой не доверяют братья Рио.

Дуайр кивнул и задумчиво нахмурился.

— Я никак не могу понять, почему ей не доверяют. Вряд ли потому, что она тут новенькая. Это ведь и мой первый рейс на борту «Антуанетты», и я не один такой.

Энджи потянулась к нему, дотронулась до его лица, схватила за ухо и не слишком ласково потянула.

— Ой!

Она ухмыльнулась, подошла ближе и провела руками по его груди.

— Я хочу тебя кое о чем спросить. — Она заглянула ему в глаза. — Почему мы стоим на палубе и разговариваем о Тори Остин, когда могли бы отправиться в мою каюту и раздеться там догола?

Дуайр поцеловал Энджи, на мгновение погрузил руки в ее волосы и медленно провел по спине в перепачканной безрукавке из хлопка.

— Очень интересный вопрос, — сказал он, тяжело дыша.

8

Рейчел Восс сидела в шезлонге на носу яхты, которая, прежде чем попасть в руки ФБР, принадлежала колумбийскому наркоторговцу Альваро Рохасу. Восс считала печальным тот факт, что тип, оказавшийся настолько тупым, чтобы быть пойманным во время первого рейса на север, не в состоянии оценить иронию ситуации — теперь его яхту используют для борьбы с контрабандой наркотиков и оружия. Рейчел хотелось бы, чтобы он знал об этом.

Она не понимала, как ФБР сумело объяснить необходимость оставить себе конфискованную яхту. Кристиан Дельроссо, специальный агент, возглавляющий местное отделение в Сен-Круа, славился своей изобретательностью, когда речь шла о работе. Может быть, он отправил начальству доклад, в котором написал, что они, воспользовавшись яхтой, сумеют выманить кого-нибудь из подельников Рохаса или тех, на кого он работал. Впрочем, возможно, Дельроссо вообще не стал тратить время и силы на составление отчета.

Восс не слишком волновало, как ему удалось это провернуть. Она знала только, что яхта Рохаса может оказаться тем самым инструментом, с помощью которого Рейчел сумеет сохранить жизнь своему напарнику, если что-нибудь пойдет не так. Поэтому, что бы там ни написал Дельроссо в своих отчетах, ее все устраивало.

Справедливости ради следует заметить, что Дельроссо вовсе не собирался помогать ей. Просто его возмущало, что отдел по борьбе с терроризмом пытался вывести на чистую воду «Морские перевозки Вискайя». До сих пор сведения, которые удалось получить, — звонки, электронные письма и показания свидетелей, — ни в малейшей степени не указывали на то, что «Вискайя» имеет отношение к террористам. Но именно так отдел по борьбе с терроризмом обрел свою славу. Когда становилось скучно и было нечем заняться, там начинали осматриваться в поисках стоящего дела, находили какую-нибудь компанию с серьезным денежным оборотом, наклеивали на нее ярлык «терроризм» и объявляли, что вопрос входит в их компетенцию. Благодаря Патриотическому акту[4] отдел мог прижать почти любого.

Больше всего Дельроссо возмущало, что Эд Теркотт — старший специальный агент, начальник отдела по борьбе с терроризмом — находился на служебной лестнице на две ступеньки ниже, но имел такое влияние и связи, какие Дельроссо и не снились. Подразделение Восс, базирующееся в Сен-Круа, отчитывалось о своей деятельности Дельроссо, это были его люди, и дело «Морских перевозок Вискайя» находилось в их юрисдикции. Но в реальности Теркотт обладал властью, не шедшей ни в какое сравнение с возможностями Дельроссо, и если бы тот решил пожаловаться, его бы обвинили в отсутствии лояльности и отправили на пастбище, куда сослали федеральных прокуроров, не признавших поправку к Конституции, внесенную после одиннадцатого сентября. Патриотический акт разделил ФБР на два лагеря, и в настоящий момент оба вступили в борьбу за «Морские перевозки Вискайя».

Специальный агент Восс не любила Дельроссо, который лично практически не имел дел с оперативниками, особенно с теми, кто работал под прикрытием, предпочитая общаться с ними через своих заместителей. Долгое время он даже не гладил по головке за хорошо проделанную работу старших специальных агентов, людей, в реальности руководящих подразделениями.

Но она не хотела, чтобы отдел по борьбе с терроризмом лез в ее дело, особенно когда ее агент под прикрытием находился на борту «Антуанетты». Если те сейчас вмешаются, то только все испортят. Так что в настоящий момент Восс вполне терпимо относилась к Дельроссо. У них имелся общий интерес в том, чтобы как можно быстрее закрыть дело «Вискайи».

Для этого им требовался еще день или два.

Впрочем, в любом случае это все скоро закончится. Береговая охрана и отряд иммиграционно-таможенной полиции находятся в полной боевой готовности, но никто из них не выйдет в море, пока она не получит от своего напарника сообщение, что «Антуанетта» собирается на встречу с клиентом. Иммиграционно-таможенная полиция развила в последнее время бурную деятельность, но она, как и береговая охрана, без энтузиазма относилась к тому, что целый отряд копов вынужден сидеть без дела двадцать четыре или даже сорок восемь часов, дожидаясь сигнала начать операцию, который может и не прозвучать.

Восс улыбнулась. Бороздить морские просторы, попивая коктейль «Маи-таи», и ждать, когда начнется стрельба, придется ее группе.

Как будто сейчас кто-то еще пьет чертов «Маи-таи».

В ее мобильном Боб Марли запел «One Love». Она поерзала на стуле, спустила ноги с ограждения и достала телефон. Восс постаралась открыть его очень осторожно, чтобы не уронить, зная, что с ее везением он обязательно свалится за борт. Пару лет назад она нечаянно утопила ключи — только их и видели.

— Восс.

— Время уходит, Рейчел.

— Я оставила часы в других шортах.

— Что это ты так веселишься?

Она снова села в шезлонг и посмотрела на воду Карибского моря. Теплый ночной ветерок был пропитан ароматами тропиков. Возможно, у нее слишком разыгралось воображение — Сен-Круа находился не менее чем в тридцати милях, и она не могла чувствовать запаха цветов. Но яхта тихонько покачивалась на волнах под яркой луной, а вокруг царила тишина, которую лишь время от времени нарушал тихий смех, доносящийся из каюты. Казалось, что жизнь прекрасна. Точнее, была бы таковой, если бы удалось расслабить шею и плечи, болевшие от напряжения.

Впрочем, это не светит ей до тех пор, пока они не возьмут всю команду «Антуанетты» без потерь со своей стороны.

— Не думаю, что «веселишься» правильное слово, — ответила она в трубку. — Но то, что я сижу тут и пью клубничный «Дайкири», а ты, скорее всего, еще торчишь в конторе за столом и глотаешь мерзкое энергетическое пойло, представляется мне по меньшей мере забавным. Ты согласен?

Вздох на другом конце линии прозвучал вполне отчетливо.

— Ты не пьешь.

— Откуда тебе знать? Может, я начала.

— Если бы и начала, то не стала бы пить такой женский напиток, как клубничный «Дайкири».

— Вот черт, я хотела сказать, «Маи-таи».

Ее собеседник что-то проворчал или даже фыркнул в ответ.

— Сейчас никто не пьет «Маи-таи».

— Поэтому я и не сказала, что его пью. Что тебя беспокоит, Чонси?

— Я же сказал, время.

Восс работала под его руководством почти два года, но так и не привыкла к нему. Старший агент Чонси Альфред Босуорт Третий — это звучало как шутка. Люди больше не называют так своих детей, а если дают им подобные имена, те не становятся агентами ФБР. Его родные наверняка стыдились того, что он не сенатор. Хуже всего было то, что он хотел, чтобы все звали его Чаком или агентом Босуортом, даже пытался заставить Восс обращаться к нему «сэр».

Ей же нравилось называть его Чонси. Сначала он страшно злился, однако в конце концов понял, что это в некотором смысле объединяет их, а Восс, несмотря на его странности, хорошо к нему относится, и больше не приставал к ней. Иногда он напрягался, когда она произносила его имя, но больше не поправлял.

Природа наградила Чонси чувством юмора как у бревна, ко всему прочему, он трепетно чтил правила и в свои сорок шесть считался агентом старой школы. Сейчас ФБР набирало новых сотрудников, обращая внимание на знание языков и умение обращаться с электронной техникой. Чонси начинал работать, когда агентству требовались юристы и ревизоры. В общем, он относился к прошлому времени, и это объединяло их с Восс, хотя она была на одиннадцать лет моложе.

— И что у нас случилось плохого? — спросила она.

— Теркотт, естественно.

Восс посмотрела на океан, раздумывая, стоит ли искупаться.

— Операцию возглавляет Дельроссо.

— Лишь в той степени, в какой это возможно, когда отдел по борьбе с терроризмом начинает требовать ответных услуг. В январе один из парней, связанных с «Вискайей», продал груз самому крупному дилеру в Оберджине, в Северной Каролине.

— И что?

— Помнишь летную школу, за которой следило ФБР, потому что там обучали шестерых типов из боевой ячейки, разогнанной в Балтиморе?

Восс помнила: четырех граждан Саудовской Аравии и двоих из Иордании, у которых не оказалось нормальных документов, отправили в Гуантанамо. За исключением одного, оказавшегося кузеном кого-то из членов королевской семьи, правящей в Саудовской Аравии.

— Дай-ка я угадаю. Оберджин, Северная Каролина?

Чонси снова заворчал или рассмеялся.

— Даже не там. В другом городке, почти в пятидесяти милях. Но парни из отдела по борьбе с терроризмом используют это в качестве аргумента, требуя, чтобы им передали дело «Вискайи».

Восс хотела возразить, но тут же поняла, что бессмысленно приводить какие-либо доводы. Как только на Дельроссо надавят сверху, операция уплывет из его рук и, соответственно, из ее тоже.

— Сколько осталось времени?

— Передача состоится в офисе Дельроссо завтра в десять часов утра. Ты должна быть там.

Получалось, что ей нужно оказаться на острове Сен-Круа к девяти.

— Мой напарник сейчас на «Антуанетте», Чонси. В самом пекле.

— Ты думаешь, я не знаю?

Восс зажмурилась и потерла левый висок. У нее начиналась сильная головная боль.

— Что, если мы получим сигнал сегодня ночью?

Чонси помолчал, но всего секунду, и этим он ей нравился.

— В таком случае я сомневаюсь, что ты успеешь на совещание.

Не сказав больше ни слова, он повесил трубку. Восс кивнула, постаралась дышать как можно ровнее, потом закрыла телефон и убрала в карман.

Она прищурилась, вглядываясь в темноту, пытаясь угадать, где сейчас находится «Антуанетта» и насколько она далеко от места запланированной встречи с клиентами.

«Поторопитесь, свиньи. Невежливо заставлять девушку ждать».

9

Гейб Рио стоял на металлической площадке перед дверью в рубку «Антуанетты», курил и смотрел на воду. Суарес был за штурвалом, Мигель сидел на стуле рядом с ним, не сводя глаз с приборов, — он опустил руки, но был готов действовать, как сапер, собирающийся обезвредить бомбу.

Аналогия показалась Гейбу очень правильной, потому что ситуация грозила взрывом, причем в любой момент. Они могли подождать день или два, но потом им все равно придется возвращаться в Майами. После безумного разговора по радио прошло больше восьми часов. Гейб не знал, что случилось с кораблем, с которым была назначена встреча, — пираты, мятеж или предательство, — но, судя по всему, там произошла настоящая катастрофа. Он велел придурку, оказавшемуся у передатчика, сохранять радиомолчание, и с тех пор они больше ничего не слышали. Никаких сигналов, вообще никаких вызовов.

Мигель открыл дверь рубки.

— Мы на месте.

Гейб нахмурился. Он услышал и почувствовал, что двигатель начал сбрасывать обороты, но подумал, что «Антуанетта» просто слегка меняет курс. Он посмотрел на сигарету, зажатую между пальцами, сделал еще одну затяжку и, выдохнув дым, спросил:

— Ты уверен?

Его брат раздраженно дернул головой.

— Хорошо, — кивнув, сказал Гейб. — И перестань так себя вести. В офисе нам сказали, что нас встретят в шести или семи милях от острова, однако я не вижу острова.

— Я тоже не вижу. Ни огней, ни корабля. И на радаре ничего.

— Как ты думаешь, сколько нужно подождать?

— Ты же у нас капитан.

Гейб улыбнулся.

— И почему ты вспоминаешь о том, что я капитан, только когда у нас проблемы? Когда все хорошо, у тебя появляется тысяча возражений. Больше разве что у Майи.

Мигель не стал улыбаться в ответ.

— Тебе бы не повредило хотя бы иногда учитывать ее мнение.

Между ними повисло холодное молчание. Горящий кончик сигареты подрагивал в пальцах Гейба. Он поднес ее к губам, сделал солидную затяжку и медленно выпустил дым. Взглянув на младшего брата, он увидел, что тот готов защищать свою позицию, и снова отвернулся.

— Ты хочешь сказать, что у нас все было бы хорошо, если бы я прислушивался к ней? — спросил капитан. — Может, приносил цветы? И чаще улыбался. А еще согласился на ее просьбу, чтобы я работал на суше и больше времени проводил дома.

— Я не говорю…

Гейб посмотрел на него так, что Мигель замолчал. Ни одному из них не требовалось напоминать, что, если бы Гейб снова не нанялся на «Вискайю», дни Мигеля в компании были бы сочтены.

— Со мной совсем не просто жить, Мигель, — добавил Гейб. — Но Майя ушла совсем не потому, что я не слушал ее. Просто она начала спать с кем-то другим.

— Ты не знаешь…

— Черт побери, знаю, — прошипел он и повернулся спиной к брату. — Мужчина такие вещи видит.

Сигарета догорела почти до фильтра, но Гейб зажал ее между большим и указательным пальцами, чтобы сделать еще одну затяжку. Он услышал, как у него за спиной Мигель открыл дверь и вернулся в рубку. Только после этого он выбросил окурок за борт. Брат пытался разговаривать с ним о Майе раз сто, и Гейб тут же ощетинивался. Что понимает Мигель в семейной жизни? У него было огромное количество подружек, но он так и не женился, и ему не пришлось испытать на себе невыносимое давление надежд, которые возлагает на супруга женщина. Майя знала, что Гейб не слишком словоохотлив, когда выходила за него замуж. Что море для него все на свете, что он занимается противозаконными делами. Тогда она улыбнулась и сказала, что не желает слышать подробности, если он не причиняет никому боли. Гейб солгал ей, но по ее глазам видел, что она не хотела слышать правду.

Впрочем, ложь была совсем несерьезной. Он же не убийца. Да, он причинял боль и вред людям, но только в драках, которые не имели никакого отношения к делам «Вискайи». Он стал капитаном корабля — исполнилась его единственная мечта, появившаяся в возрасте пяти лет. Гейб думал, что это должно что-то для нее значить. Однако Майя хотела, чтобы он отказался от моря и остался на берегу, вместе с ней. Но даже если бы он согласился, они бы очень быстро разошлись. У кого-нибудь обязательно возникло бы сильное чувство недовольства партнером.

Гейб считал, что так проще. И теперь у него не было дома, куда он мог бы возвращаться. С этих пор его домом стала «Антуанетта».

Дверь рубки открылась, и наружу вышел Суарес. Он выглядел мрачным.

— Капитан, вас зовет мистер Рио, — сказал он и тут же вернулся обратно.

Гейб поспешил за ним, даже не позаботившись закрыть за собой дверь. Войдя в рубку, он увидел, что Мигель нажимает на клавиши, проверяя навигационные карты на мониторе компьютера. Он хотел спросить, что случилось, но тут услышал звук.

Дзинь.

— Это…

Мигель повернулся к нему и быстро закивал.

— Маяк от Микки. Либо кто-то только что включил его, либо он все время работал и мы вошли в зону действия сигнала.

Гейб оглянулся, увидел, что Суарес ждет у штурвала распоряжений, и поспешил к брату.

— Где они?

— Прямо на запад. В стороне от первоначальных координат. Примерно на тринадцать или четырнадцать миль.

Гейб посмотрел в иллюминатор.

— Мистер Суарес, вы слышали курс. Полный вперед.

10

Порой Тори думала, как было бы хорошо больше никогда не сходить на твердую землю. В море представления о современном мире рассеиваются, точно утренняя дымка. Людей принимают такими, какие они есть, и оценивают по тому, как они работают. Что они делают в свободное время, особенно когда они не в рейсе, не имеет ни малейшего значения.

Члены команды «Антуанетты» не слишком распространялись о своей личной жизни, что вполне устраивало Тори. Моряки были жесткими, вспыльчивыми и резкими, но они, похоже, разделяли ее желание забыть то, что осталось на берегу. Да, у кого-то были семьи, жены, с которыми они занимались любовью, и дети, которых требовалось кормить, однако Тори давно поняла, что все они убегают от чего-то, спасаются от прошлого и мира, где им достается совсем мало любви.

Конечно, во всех правилах есть исключения, но Тори к данной категории не относилась. Как и остальные, она стала членом команды «Антуанетты» в поисках простой жизни. Здесь не имело значения, кем она была раньше, и никто не собирался задавать ей вопросы. Тори сомневалась, что без этой свободы и способности стать другим, новым человеком она сумела бы завязать отношения с Джошем. Ей нравилось находиться в море, далеко от всего мира.

Они возвращались домой, и им предстояло сделать всего несколько остановок. Три года назад она взяла себе новое имя, но внутри осталась все той же женщиной, запутавшейся в ловушке прежнего образа мышления. Ее уход от Теда ознаменовал собой начало перемен, а не их завершение. Стараясь похоронить прошлое, навсегда избавиться от той, кем она была раньше, когда слова «сука» и «шлюха» звучали почти как ласкательные, и построить для себя другую жизнь, она прошла множество этапов и бесконечных циклов надежды и уныния.

Впрочем, Тори не сомневалась, что сейчас, когда «Антуанетта» отправилась в обратный путь, ей наконец удалось добиться того, к чему она стремилась, и теперь в Майами для нее действительно все будет иначе. Хотя хозяева «Вискайи» проявили к ней доброту и она чувствовала себя их должницей, Тори знала, что в самое ближайшее время ей придется в последний раз начать все сначала, на новой работе и в новой жизни, где никто не носит при себе оружия и не занимается нелегальными операциями.

Поздно вечером Тори, прикрыв ноги простыней, лежала на своей койке, на груди она пристроила книжку, подушку и одеяло подложила под голову. Ночью в жилом блоке бывало прохладно, но сейчас дневная жара еще не отступила, и, несмотря на то что кровать представляла собой приспособление для жестоких пыток, Тори было удобно. На суше у нее иногда возникали проблемы со сном, но здесь, в море, она спала как ребенок, убаюканная ровным гудением двигателей и мерным покачиванием корабля на волнах.

Она чувствовала, что засыпает, ей было тепло и уютно. Пару раз книга выскальзывала из рук, но Тори не поддавалась и продолжала читать. И только когда кто-то постучал в дверь, поняла, что задремала. Книжка захлопнулась, и Тори не знала, где она остановилась.

— Кто там?

— Это Джош.

Тори чуть не свалилась с койки, когда начала выпутываться из простыни. Она уронила книгу на матрас и схватила шорты, которые сняла, когда ложилась спать. Она никогда не покупала соблазнительные тонкие трусики, считая их неудобными, а белье с высокой талией, которое она предпочитала, не давало воображению возможности разгуляться.

— Подожди!

Она забралась в постель сразу после душа, с мокрыми волосами, и теперь они высохли и торчали в разные стороны. Тори взяла потрепанную черную резинку, в которую собирала волосы, когда мылась, чтобы они не лезли в глаза, и завязала хвостик.

Открыв дверь, она вдруг поняла, что сняла лифчик и он остался висеть на старом, поцарапанном стуле с высокой спинкой, стоящем около кровати, но предпринимать что-либо было поздно, и она покраснела.

Джош стоял в коридоре и держал в руках накрытую крышкой тарелку и графин с какой-то красноватой жидкостью. Видимо, после того как они расстались, он принял душ, чтобы смыть грязь, накопившуюся за день, и переоделся в голубые джинсы и свободную рубашку того же цвета. Его мокасины явно видели лучшие времена.

— Вот черт, — сказал он с глуповатым видом. — Я тебя разбудил. Извини, не думал, что ты…

— Я не спала, — перебила его Тори. — Просто читала.

Она махнула рукой, рассчитывая привлечь его внимание к книге, лежащей на койке, но получилось, что показала на скучного вида бежевый лифчик, который висел на спинке стула. Нужно отдать должное Джошу — он не стал сразу смотреть на ее грудь, чтобы изучить эстетические аспекты отсутствия столь важной детали туалета. Он это сделал через пять секунд, что не выглядело вызывающе.

— О, здорово. — Он замолчал, смущенно переступил с ноги на ногу, и в его голубых глазах появилась неуверенность. — Слушай, может, мне не стоило…

— Нет-нет, все отлично, — прервала его Тори, после того как он проверил, как выглядит ее грудь.

Она была в футболке, но все равно чувствовала себя обнаженной. Большинство мужчин глазеют на женщин, а те либо мирятся с этим, либо не обращают внимания. Но Тори вдруг обнаружила, что ей нравится, как Джош разглядывает ее, и ей стало любопытно, насколько сильно она покраснела.

— Итак, ты чего-то хотел? — спросила она.

Джош наградил ее своей кривой улыбкой, и она почувствовала, как восхитительное тепло разливается у нее в животе.

— Я кое-что состряпал и хочу, чтобы ты попробовала, если ты, конечно, не против и согласишься сыграть для меня роль морской свинки.

Тори отступила назад, впуская гостя.

— Если это приготовил ты, я с удовольствием стану морской свинкой.

Мгновение она раздумывала, не оставить ли дверь открытой, но в конце концов захлопнула ее. В крошечной каюте они неизбежно оказались совсем близко друг к другу, и воздух вокруг как будто наполнился электрическими разрядами.

— Поверить не могу, что ты так поздно что-то готовил, и это после целого дня на камбузе, — сказала она, прислонившись к двери и разглядывая его в надежде понять, что он задумал.

— Я много времени трачу на то, чтобы сделать еду интересной, — улыбнувшись, ответил он. — Любой человек, умеющий готовить и желающий приложить кое-какие усилия, может справиться с этим, но я хочу получать удовольствие, всех удивляя.

«Ну, меня ты удивил», — подумала Тори.

— Ты мог бы работать в каком-нибудь роскошном ресторане, Джош. Парни на «Антуанетте» привыкли к еде, какую даже в школьных столовых не подают. Поверь, ты удивляешь их с самого первого дня, как ты тут появился.

— Сядь, — сказал он и показал на стул.

Тори подчинилась, радуясь, что удастся заслонить собой лифчик.

— Проблема в том, что наши сюрпризы подходят к концу, — признался Джош. — Я купил кое-какие редкие специи и прочие штучки, когда мы пополняли запасы в Бразилии, но почти все закончилось. Сейчас я импровизирую с тем, что осталось.

Он поставил графин с соком на пол, чтобы освободить одну руку, снял металлическую крышку с тарелки и поставил ее на кровать. Над блюдом, похожим на омлет с рубленым красным перцем, поднимался пар.

— Утром на завтрак я подам это с картофелем. Здесь немного тмина и больше ничего особенного. Но я хочу, чтобы ты попробовала, что получилось.

— А где замороженные бурито? — спросила Тори, приподняв одну бровь.

— Я берегу их на черный день, когда мне, например, действительно потребуется выспаться или я заболею, а тебе нужно будет приготовить что-нибудь совсем простое, — объяснил он.

— Иными словами, ты считаешь, что я на кухне ни на что не гожусь?

На сей раз Джош приподнял одну бровь, но, если ее слова и соответствовали его мыслям, вслух он ничего не сказал.

— Ешь, — скомандовал он.

— Ты у нас босс.

На тарелке лежала вилка, Тори взяла ее, разделила омлет на две части и отщипнула небольшой кусочек. Внутри она увидела какой-то сыр, мелко нарезанную спаржу и, как ей показалось, ветчину. Забрав у Джоша тарелку, она поставила ее на колени и поднесла вилку ко рту.

Тори сразу поняла, что не ошиблась: блюдо действительно было из яиц и перца, но когда она начала жевать, то почувствовала вкус острого сыра проволоне, спаржи и копченой ветчины. Последняя обладала собственным потрясающим вкусом, но не забивала, а усиливала остальные ингредиенты.

Тори проглотила кусок.

— Потрясающе.

Довольный Джош поднял графин.

— Мне не хватило рук, чтобы взять стаканы, так что пей прямо отсюда.

Удерживая тарелку на коленях, Тори осторожно приняла графин и, стараясь не расплескать содержимое, сделала глоток, потом еще один и третий, совсем маленький.

— Клубника и еще что-то, — сказала она. — Здорово. Ты добавил сахар?

— Не совсем. Это гранатовый сок с клубникой. Разумеется, свежей у меня не было, поэтому пришлось взять замороженную, а она в сиропе. Я слил большую часть, но вкус остался.

Тори протянула ему графин и взяла еще немного омлета. Она не думала, что проголодалась, но получала огромное удовольствие от еды.

— Насколько я понимаю, ты одобряешь мой эксперимент? — спросил Джош.

Она подняла вверх два больших пальца.

— О да. Я бы хотела, чтобы ты готовил для меня каждое утро.

В его глазах загорелись озорные огоньки.

— На твои слова можно найти бесконечное количество ответов, причем по большей части неприличных или даже откровенно грубых.

В крошечной каюте вдруг снова стало очень тесно. Джош пристроился на краешке койки, и его колено находилось всего в нескольких дюймах от ноги Тори. Она почувствовала, как отвратительное прошлое сжимает ее в своих жестоких объятиях. Тем не менее она научилась бороться с этим и заставила себя прогнать мрачные мысли. Вот уже три года Тори казалось, будто ее преследует тень прежней жизни, от которой ей удалось ускользнуть. Впрочем, она не сомневалась, что рано или поздно судьба настигнет ее. Во время путешествия на «Антуанетте» у Тори появилась надежда, что, возможно, ее все-таки ждет иное будущее.

— Бьюсь об заклад, что половина из них касается завтрака в постели, — прошептала она.

Джош наклонился, чтобы поцеловать Тори, и она затаила дыхание. Ситуация выглядела бы смешно: она сидит с тарелкой на коленях, он продолжает держать в руке графин с соком, — но Тори нисколько не чувствовала себя глупо. Джош мимолетно, ласково коснулся губами ее губ, а в следующее мгновение поцеловал по-настоящему, провел свободной рукой по щеке и шее, и Тори вздрогнула.

Она множество раз представляла себе этот момент, думала, что, когда он наступит, электрические разряды, пробегающие между ними, исчезнут. Но эффект получился противоположным. Джош положил одну руку ей на затылок, запустив пальцы в волосы, и еще сильнее прижался губами к ее губам. Их языки слегка соприкоснулись и тут же отступили.

Джош осторожно снял тарелку с колен Тори и поставил на пол, потом слегка приподнялся и, наклонившись, принялся целовать глаза Тори, его губы коснулись ее подбородка и спустились ниже, к шее. Она почувствовала на коже горячее дыхание, широко открыла глаза и посмотрела на него. Кривая усмешка исчезла, и на ее место пришло ничем не прикрытое желание. Она и раньше видела мужчин, охваченных сексуальным голодом, но чтобы так — никогда. То, как Джош стоял перед ней и как жестко держал себя в руках, заставило Тори сползти на стуле и полностью сдаться.

Но как выяснилось, у Джоша были другие идеи. Он очень медленно провел пальцами по ее обнаженным рукам и опустился на колени перед стулом. Теперь, глядя на Тори снизу вверх, он начал медленно гладить ее тело через тонкую хлопковую ткань футболки. Когда Джош мимолетно коснулся тыльной стороной пальцев сосков Тори, она вскрикнула от удовольствия и выгнула спину, чувствуя внутри горячие толчки возбуждения. Пальцем одной руки он ласкал ее затвердевшие соски, которые проступали сквозь футболку, другой рукой нежно гладил лицо.

Ей казалось непривычным, что они не целуются, закрыв глаза, и он не прижимает ее к себе изо всех сил, как бывало со всеми мужчинами в ее жизни. Тори чувствовала себя такой открытой, такой невероятно раскованной, что разрывалась между желанием, чтобы эта мучительная пытка продолжалась вечно, и неудержимым стремлением поскорее принять его в себя.

Не сводя с него глаз, она прикоснулась к его ремню, но Джош оттолкнул ее руку. На его лице снова появилась кривая улыбка, и Тори на мгновение задохнулась. Джош потянул ее к себе, чтобы поцеловать, по пути зацепив пальцами шорты и трусики под ними. Тори приподнялась, чтобы он снял их, что он и сделал, медленно и очень нежно.

Когда он провел ладонью по внутренней поверхности ее бедер, ноги Тори, словно по собственной воле, раздвинулись. Джош устроился, стоя на коленях, между ними, раздвинул их руками еще больше, целуя и изучая каждый изгиб и каждую линию языком. При этом он все время смотрел ей в глаза, не позволяя отвернуться, даже когда она начала содрогаться, в первые мгновения редко, потом все чаще и сильнее и наконец напряглась под его руками.

— О господи, — прошептала Тори и запустила пальцы в его волосы, по-прежнему не отводя взгляда, когда первая волна начала отступать.

Джош снова потянулся к ней, но на этот раз стащил на пол и под себя. Тори помогла ему раздеться, но не попыталась перебраться на кровать. Если он хочет на полу, значит, так и будет. Металл холодил спину — Тори чувствовала, как покачивается под ними корабль, — но все тело у нее горело, словно охваченное огнем. Джош гладил ее волосы и страстно целовал, и теперь с каждым новым вдохом тоже отчаянно дрожал. Когда он вошел в нее, она приподнялась ему навстречу и обхватила ногами. Он двигался внутри ее, продолжая ласкать ее тело и целовать, и Тори почувствовала приближение нового оргазма. И вдруг «Антуанетта» и весь мир вместе с ней перестали существовать. Остались только те точки, где соприкасались их тела.

В следующее мгновение Джош откинулся назад и сел, она продолжала обнимать его ногами, и дальше они занимались любовью, соединенные равномерно пульсирующим объятием. Дыхание Джоша стало отрывистым, и она увидела предупреждение в его глазах. Она шепотом успокоила Джоша, показывая, что останавливаться не нужно, прижала к себе, и он закончил.

— Ого, — тихонько проговорила Тори, когда они расслабленно лежали друг на друге и она чувствовала стук его сердца, которое постепенно, в унисон с ее сердцем, стало биться ровнее.

— Да уж, — прошептал он, убрал волосы с ее лица и нежно поцеловал.

Они заулыбались, потом рассмеялись, и Тори напряглась от удовольствия, потому что он все еще оставался внутри ее.

— Тебе давно пора было понять намек, — сказала она.

— Ты шутишь? — спросил Джош. — Несколько недель я сдерживался из последних сил, так хотел тебя.

Тори удивленно посмотрела на него.

— Это еще почему? Ты что, дал обет безбрачия?

Джош едва заметно пожал плечами, и она снова испытала прилив удовольствия.

— Ты говорила, что предпочитаешь плохих мужчин. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я из их числа.

— Так было раньше, — сказала она. — И это проблема, над которой я продолжаю работать.

Джош приподнял одну бровь.

— Звучит загадочно.

Она провела пальцами по его груди и улыбнулась.

— Я бы тоже хотела в этом разобраться, — ответила она и серьезным тоном спросила: — Значит, ты хороший?

Он снова поцеловал ее и, перестав улыбаться, посмотрел в глаза.

— В своей жизни я совершил достаточное количество плохих поступков. Но я работаю над собой.

Не отдавая себе отчета, Тори начала медленно двигать бедрами и, хотя он почти выскользнул из нее, почувствовала, что он снова ожил.

— Ты очень хороший.

Тори встала и потянула его за собой на кровать. Первый раз был медленным и невероятно чувственным, возбуждение таким сильным, что оно полностью поглотило ее. Теперь же ритм изменился, и они набросились друг на друга, забыв обо всем на свете, словно не могли справиться с голодом. Все произошло быстро и жадно, в конце она закричала, и ее не волновало, что кто-то может услышать это.

Потом она лежала в его объятиях, и они прижимались друг к другу, завернувшись в ее простыни. «Слишком много времени прошло», — подумала она и тут же отругала себя, потому что так с ней не было еще ни разу. Ни о какой любви речи не шло. Тори сомневалась, что она верит в любовь, но то, что она пережила, определялось одним словом — великолепно.

— Ты чувствуешь? — спросил Джош, голос которого доносился как будто издалека.

Тори хотела ответить утвердительно, думая, что он спрашивает про потрясающие мгновения, которые они только что пережили, но, открыв глаза, увидела на его лице беспокойство и поняла, что он имеет в виду вовсе не секс.

— Мы меняем курс, — сказала она.

Но они не просто меняли курс. Как правило, это происходило постепенно и почти незаметно. Сейчас они резко разворачивались.

— И набираем скорость, — добавил Джош.

Он посмотрел в ту сторону, где находился капитанский мостик, словно пытался что-то увидеть сквозь металлическую переборку.

— Интересно, что они задумали, да еще среди ночи.

Тори тоже стало любопытно. Может быть, происходит что-то такое, на что ей следует обратить внимание, поскольку это входит в ее обязанности? В обычных обстоятельствах она бы так и сделала. Но только сегодня капитан Рио, похоже, стал относиться к ней чуть лучше, и она не собиралась раздражать его. А сейчас, обнаженная и усталая, и вовсе не хотела вставать.

— Похоже, мы почему-то повернули.

— Странно все это, — пожал плечами Джош.

— Да. — Тори задумалась на мгновение и вздохнула. — Проклятье, наверное, мне нужно пойти и посмотреть, что случилось.

— Уверена? — спросил он.

Соблазн остаться и проверить, готов ли он заняться с ней любовью в третий раз, был очень сильным, но Тори знала, чего хотели от нее боссы. Они наградили ее этой работой, отправили в рейс и дали возможность принять участие в приключении, о котором она мечтала. Тори считала, что просто обязана оправдать их доверие.

— К сожалению. Все равно ты должен быть на камбузе до того, как рассветет, так что тебе пора в постель. Но мы с тобой еще не закончили.

— Даже на шаг не приблизились к концу, — ответил Джош, поцеловав ее.

Они быстро оделись, и Тори отдала ему тарелку. Графин с соком он поставил рядом с койкой.

— Я оставлю его, вдруг ты захочешь еще, но не держи сок тут слишком долго. Когда он нагреется, то не будет таким вкусным.

У Тори в голове пронеслось сразу несколько непристойных ответов, однако она решила поберечь их до следующей ночи и открыла дверь.

— Увидимся утром.

— Ранним солнечным утром.

Она проводила его за дверь и приготовилась запереть ее, но тут они услышали, что кто-то идет по коридору, и, обернувшись, увидели Дуайра, который направлялся в свою каюту. Матросы и подчиненные Хэнка Боггза, работающие в машинном отделении, жили по двое. Помощники капитана, Дуайр и Суарес, имели собственные каюты, как и Джош с Тори.

— Эй, что происходит? Куда это мы вдруг так спешим? — спросил Дуайр и посмотрел на них безумным взглядом, как подросток, которому помешали смотреть порно по Интернету.

— Это я тебя хочу спросить, — ответила Тори.

— Я сейчас не на вахте.

— Я иду на мостик, если тебе интересно, — сообщила она ему.

Дуайр поколебался и махнул рукой:

— Я буду через минуту. Мне нужно заскочить к себе в каюту.

Он пошел дальше, протиснувшись мимо них по узкому коридору. Что-то в том, как он держался, заставило Тори нахмуриться и проводить его взглядом.

— Что такое? — спросил Джош.

— Ничего, — пожав плечами, ответила она.

Может, Дуайр и Энджи поссорились. Как бы там ни было, что-то вывело его из состояния равновесия.

Джош потянулся к ней, на мгновение взял за руку и сказал:

— Увидимся утром.

Тори посмотрела на него. Отправляясь в этот рейс, она меньше всего предполагала, что встретит симпатичного нежного парня и он разбудит в ней такую страсть, какой она не испытывала никогда в жизни. Тори еще чувствовала слабость в ногах. До сих пор они оставались только друзьями, вместе работали, узнавали друг друга. Она не представляла, что будет дальше, но впервые за целую вечность почувствовала, что неизвестность приводит ее в восторг. В Джоше действительно было нечто… какая-то грубоватость, наверное, которая очень нравилась ей. И чем бы он ни занимался в прошлом, Тори совершенно точно знала, что Джош хороший человек. Она достаточно повидала на своем веку и не сомневалась, что тот, у кого черное сердце, не сможет заниматься любовью так.

Она сжала его пальцы.

— Это, конечно, не завтрак в постель, но я согласна.

11

Наркоторговцы умели красиво жить. Специальный агент Рейчел Восс лежала на кровати в большой каюте конфискованной яхты и чувствовала себя так, будто оказалась на руках у Бога. Толстое покрывало и особый матрас из пенопласта, обладающий памятью, окутывали ее тело, голова погрузилась в мягкую, словно воздушную, подушку, разбудив воспоминания о детских фантазиях про Золушку и принцесс. Лет до пяти она сочиняла собственные сказки, пока какой-то мальчишка впервые не сбил ее с ног. Рейчел встала и дала ему сдачи. После этого все изменилось.

Большинство людей никогда так и не научаются постоять за себя.

Она продолжала любить красивые вещи, иногда даже что-нибудь причудливое и вычурное, но роскошь, какая царила в отделке большой спальни на яхте Рохаса, граничила с абсурдом. Наркотики отнимают у людей разум, а деньги, которые они приносят, позволяют оплачивать эту глупость.

В то время как рабочие лошадки носились по Карибскому морю на моторных лодках, привлекая к себе внимание всех силовых ведомств, мечтающих прикрыть их бизнес, настоящие короли колумбийской наркоторговли отправили Рохаса, который выглядел как самый обычный толстосум, в самое сердце операций. И если бы не до паранойи подозрительный информатор, работающий в их организации, Рохасу все бы сошло с рук.

Высокомерный вонючий мешок дерьма оказался за решеткой, и теперь агент ФБР Рейчел Восс лежала на его кровати.

Впрочем, было бы еще лучше, если бы ей удалось уснуть.

Они бросили якорь вблизи Сен-Круа, на отмели около маленького острова, название которого она даже не стала узнавать. Чонси не позволил бы ей выйти в море слишком далеко, учитывая, что она должна вернуться рано утром, чтобы доложить Теркотту, что им удалось сделать по компании «Морские перевозки Вискайи», — как будто этот придурок не прочитал отчеты. Напарник Восс находился на борту «Антуанетты», но Теркотту было на это наплевать.

Отдел по борьбе с терроризмом славился своим почти религиозным фанатизмом. Не то чтобы Теркотт готов спокойно бросить на произвол судьбы агента ФБР, работающего под прикрытием, но он хладнокровно позволит ему оставаться в тылу врага ровно столько, сколько нужно, чтобы добиться цели. Например, узнать о связи владельцев «Вискайи» с «Аль-Каидой» или еще какой-нибудь террористической организацией, от одного названия которой его боссы приходят в неистовство.

Восс очень хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее, прямо сейчас.

— Проклятье, — тихо выругалась она.

Выбравшись из райских кущ, она прицепила к поясу шортов пистолет, взяла мобильный телефон и направилась к двери. Она не пила спиртных напитков, но знала, что на борту наверняка можно найти кофе, потому что иначе просто быть не может. И тогда ей будет чем занять руки, она сможет успокоиться и в то же время взбодриться. Все равно, похоже, заснуть ей сегодня не удастся, так что какая разница?

Восс вышла из спальни босиком. Не успела она сделать и трех шагов, как вниз спустился Паваротти. Специальный агент Джо Пласки не имел ничего общего с покойным итальянским тенором; он был намного более худым, гладко выбритым и очень живым. Но, стоя под душем, он распевал оперные арии, и парни из отдела наградили его этим прозвищем. Восс ни разу не оказывалась рядом с душем, когда там находился Пласки, но имя пристало.

— Слушай, я как раз за тобой, — сказал Паваротти, переполненный бьющей через край энергией.

Восс склонила голову набок.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы выходим.

— Мы только что получили сигнал по спутниковому телефону. «Антуанетта» несколько минут назад резко изменила курс, они уносят ноги.

Восс выругалась сквозь стиснутые зубы и обеими руками отбросила светлые волосы с лица.

— И никаких подтверждений того, что они встречались с продавцами?

Паваротти вскинул руки.

— Да перестань, Рейчел! Когда мы планировали операцию, ты знала, что она вряд ли пройдет гладко. Мы могли подождать, но тогда мы рисковали опоздать на сделку и остаться ни с чем. С самого начала все зависело от того, как лягут карты.

Восс подняла руки, переплела пальцы на затылке и громко выдохнула.

— Снимаемся с якоря. Скажи Надау, чтобы он шел на максимальной скорости в точку с координатами, которые нам сообщили по спутниковому телефону. Будем ждать сигнала там.

В темных глазах Паваротти появилось серьезное выражение, и он повернулся, чтобы подняться наверх.

— Эй, Паваротти?

Он остановился и оглянулся.

— Я специальный агент Восс. Агент Восс в неформальной обстановке. Даже просто Восс в ситуации, когда я не отдаю тебе приказы. Моя мать, мой босс и парень, с которым я в настоящий момент сплю, могут называть меня Рейчел, но нечасто, потому что мне это не нравится.

Паваротти не стал улыбаться, и она подумала, что это хороший знак.

— Я запомню, — сказал он и поспешил вверх по лестнице.

Восс поднялась вслед за ним. Когда он переговорил с агентом Надау, стоящим у штурвала конфискованной яхты, а затем пошел сообщить о ее распоряжении остальным членам отряда, Восс отправилась на корму. Шезлонг, в котором она отдыхала вечером, остался на прежнем месте у поручней, но она слишком нервничала, чтобы сидеть.

Восс открыла крышку телефона и нажала на кнопку автоматического набора номера своего начальника.

— Вы идете в порт? — первым делом спросил он.

Голос у него звучал бодро, как будто он и не ложился, дожидаясь ее звонка. Видимо, выпил слишком много мерзких на вкус энергетиков. Восс пыталась объяснить ему, что они ничем не отличаются от примочек из змеиного яда, которые шарлатаны в старину выдавали за чудодейственные снадобья, но ему эта гадость нравилась.

— Выходим в море. Мы получили сигнал.

Чонси помедлил с ответом.

— Ты уверена? Я тоже не хочу, чтобы Теркотт влезал в это дело, но если ты попытаешься ускорить процесс, то можешь испортить…

— Заткнись, Чонси.

— Подожди…

— Ты думаешь, я стану рисковать прикрытием своего напарника, не говоря уже о его жизни, только ради того, чтобы помешать Теркотту забрать у нас дело? Я же сказала, мы получили сигнал.

Он снова на мгновение замолчал, а когда заговорил, его тон изменился:

— Извини, Рейчел, я не подумал.

— Свяжись с береговой охраной и таможенниками. Нужно, чтобы все вышли в море и приготовились действовать.

— Добро.

— И еще, Чонси…

— Я знаю. Не называть тебя Рейчел.

— Да. И не забудь отменить утреннее совещание. Передай Теркотту, что мне очень жаль.

К тому моменту, когда она закрыла телефон, судно начало набирать скорость, и белые барашки пены окутали его корпус. Восс поднялась наверх, на нос, потому что по-прежнему мечтала о чашке кофе.

12

Теплый ветерок ворвался вслед за Тори в рулевую рубку, братья Рио смолкли на полуслове и хмуро уставились на нее. Они явно не хотели ее тут видеть, но ей было все равно.

— Добрый вечер, капитан, — сказала Тори, как будто ничего необычного не случилось.

— Чего тебе нужно? — спросил Мигель.

Будучи первым помощником, он имел полное право не пускать ее на капитанский мостик, но Тори, проигнорировав его, обратилась к Гейбу.

— Мы поворачиваем и мчимся на огромной скорости, сжигая топливо, — сказала она. — Либо мы сбились с курса, либо собираемся провернуть сделку, о которой «Вискайя» не сообщила своим акционерам.

Как всегда, у штурвала стоял Суарес, но он даже не моргнул, когда она задала свой вопрос. Нелегальные операции, которые братья Рио проворачивали для компании, его не интересовали. Старый моряк-кубинец просто делал свою работу, держал рот на замке и получал зарплату.

С экрана радара послышался тихий ритмичный сигнал. Гейб посмотрел на монитор и выглянул в иллюминатор на темное ночное море, как будто пытался что-то разглядеть там.

— Возвращайся в свою каюту, — велел Мигель.

Ниже ростом и более стройный, чем капитан, он обладал темными, гипнотическими глазами невероятной красоты. Во многих отношениях Гейб Рио казался прототипом своего красавчика брата, но стоило посмотреть на него — и ни у кого не вызывало сомнений, кто из них главный.

— Не будь идиотом, — сказал он, практически не поднимая головы. — Она здесь, потому что так захотел Фрэнк.

Мигель прищурился, явно недовольный отповедью брата. «Очень плохо», — подумала Тори. Мигель нравился ей гораздо больше, когда главной его задачей было заглянуть ей в вырез блузки. Но сейчас она не сидела за письменным столом.

Капитан мимолетно взглянул на штурвал.

— Сбросьте скорость, мистер Суарес. Мы совсем рядом.

— Итак, что происходит? Кое-кто из команды спит, однако все остальные должны знать, что случилось.

— Половина из них в курсе наших дел… — начал Мигель.

Тори пожала плечами.

— Другая ничего знать не хочет. Я поняла. Им платят за то, чтобы они отворачивались, когда мы делаем незапланированные остановки и берем необычные грузы. Послушайте, парни, я целый год занималась черной и белой бухгалтерией «Вискайи». Мне известно, сколько денег получил в прошлом месяце каждый, кто находится на борту «Антуанетты», официально и в конверте. Нравится вам или нет, но я в этом рейсе глаза и уши компании, и я хочу получить ответ на свой вопрос. Если смогу, я помогу вам — или же просто отойду и не буду мешать. Так что выкладывайте.

Братья снова переглянулись, и Гейб коротко кивнул, прежде чем вернуться к изучению приборов.

Мигель вздохнул. Вне зависимости от того, как он относился к ней, они работали на одного хозяина. Первый помощник расслабился, даже едва заметно улыбнулся, и Тори перестала на него злиться — пока.

— Днем с нами связались продавцы. Во всяком случае, один из них. Между дикими воплями и проклятиями в адрес Бога он сообщил, что часть команды мертва.

Тори от удивления заморгала и приоткрыла рот. Опасные мужчины, занимающиеся нелегальными делами, — это одно, убийство — совсем другое.

— Что там случилось?

— Понятия не имею, — ответил Мигель. — Он отключил связь. Лично я думаю, что кто-то устроил им ловушку и напал на них, чтобы захватить груз, либо тут замешаны пираты.

Внутри у Тори все сжалось от страха, по спине побежали мурашки.

— И куда мы сейчас направляемся? Если связь прервалась…

— На радаре виден один корабль, — сказал Гейб, вглядываясь в темноту, и его мрачное лицо отразилось в стекле. — Это либо люди, с которыми мы должны встретиться, либо те, кто напал на них.

Тори перевела взгляд с него на Мигеля, потом на Суареса и снова на капитана.

— И что будет, если это пираты? Вы же собственными руками отдадите им наш груз.

Гейб холодно посмотрел на нее.

— Корабль, к которому мы приближаемся, слишком мал, чтобы представлять для нас опасность. Как они заберутся к нам на палубу? Ты получила ответы на свои вопросы, Тори. Если Фрэнк Эспер вызовет тебя к себе в кабинет и потребует отчет, тебе будет что сказать. А у нас нет времени, чтобы водить тебя за ручку.

Она обиженно заморгала.

— Мне не нужно…

— Задний ход, мистер Суарес, — приказал капитан, не обращая на нее внимания. — Стоп машина.

Когда кубинец выполнил приказ, дверь распахнулась и на мостик вошел Джош. Такого выражения лица Тори у него до сих пор не видела. Обычно оно было открытым и доброжелательным, но сейчас глаза потемнели и стали холодными.

— Что вы здесь делаете, мистер Форд? — спросил Гейб.

— Хочу предложить вам помощь.

— Нам не нужна помощь, большое спасибо, — сердито ответил Гейб.

— Хозяева «Вискайи» наняли меня не только из-за того, что я хороший кок, капитан, — улыбнувшись, сказал он. — У меня есть рекомендация от человека, который когда-то являлся членом вашей команды. Имя Хорхе Гуарино вам что-нибудь говорит?

Мигель Рио тихо рассмеялся.

— Откуда ты знаешь Хорхе?

— Мы сидели в одной камере в Гейнсвилле.

— Ты сидел в тюрьме? — спросила Тори, и собственный голос показался ей каким-то жалким и далеким.

Большую часть жизни она провела рядом с преступниками. Некоторые из них были настоящими мерзавцами, другие просто считали, что правила и законы написаны не для них. Наркоманы, торговцы наркотиками, воры и контрабандисты. Джош говорил, что совершал дурные поступки, однако она даже представить не могла, что он сидел в тюрьме.

Она все еще не пришла в себя после их занятий любовью и по-прежнему чувствовала вкус его поцелуев на губах и прикосновения на коже, но у нее возникло ощущение, будто она стала грязной. Тори знала, что это несправедливо по отношению к Джошу, в конце концов она почти никогда не расспрашивала его о прошлой жизни, а значит, он не соврал ей. И все же ей казалось, что он обманул ее, и она испытала разочарование. Внешне он производил впечатление грубоватого человека, как раз такого, какие ей нравились, но внутри она считала его добрым, надежным и очень хорошим. Тори думала, что ей удалось найти мужчину, который увлечет ее, как это бывало только с жестокими, опасными типами.

Джош, видимо, уловил что-то в ее голосе — удивление или разочарование — и наградил своей фирменной кривой улыбкой.

— Как ты думаешь, где я научился готовить?

Он снова повернулся к капитану и поднял руки, словно показывал, что сдается.

— Не хотите меня привлекать, никаких проблем. Я шел к себе в каюту и подумал, что могу предложить вам помощь. Я это сделал. Если понадоблюсь, я здесь, и никаких вопросов. Я знал правила, когда подписывал контракт.

«Антуанетта» застонала, сбрасывая скорость, и машины смолкли. Суарес вел себя так, будто все они были призраками, а он стоял на мостике один.

В этот момент послышался грохот трапа, и все повернулись, чтобы посмотреть, кто это. Бледный и взволнованный Том Дуайр открыл дверь и шагнул на мостик.

— Где, черт подери, ты болтался? — рявкнул Мигель.

— Нигде, я… пришел, как только смог.

Мигель фыркнул, и даже Суарес улыбнулся.

— Уверен, что Энджи довольна.

Дуайр, конечно, не выглядел атлетом, но в его глазах вспыхнул злобный огонек. Было ясно, что ему совсем не нравилось, когда над ним потешались по поводу Энджи Тайри. Одного Тори не понимала, что его так сильно задержало. Когда она направилась на мостик, Джош и Дуайр побежали в свои каюты, но Джош пришел намного раньше.

— Забежал в гальюн, — шепотом ответил Дуайр.

— Ты готов работать? — спросил капитан Рио.

Дуайр кивнул.

Капитан окинул всех, кто находился на мостике, внимательным взглядом и повернулся к брату.

— Бери с собой мистера Дуайра и мистера Форда, покатайтесь на катере. Если там кто-нибудь остался в живых, кому мы можем заплатить, сообщите по радио. Если нет, просто заберите груз.

Мигель нахмурился.

— Мы могли бы взять полдюжины парней…

— Делай, что я говорю, братишка. Быстро и очень тихо. Я хочу знать, что случилось с их кораблем.

Тори почувствовала, как у нее отчаянно забилось сердце.

— Я с ними.

Братья Рио уставились на нее с таким презрительным видом, какой умеют напускать на себя только мужчины, и, глядя на них, Тори поняла, что сама идея представляется им абсурдной. На лице Джоша появилось совсем другое выражение — она увидела, что удивила его и он рассматривает ее как загадку, которую никак не может разрешить. Впрочем, после сегодняшних событий это чувство было взаимным.

Тори вздохнула и повернулась к Гейбу. Она надеялась, что капитан сумеет так же легко понять выражение ее лица, как она — его, и увидит в ее глазах послание, направленное только ему: «Я пережила вещи более страшные, чем стрельба, и меня не так просто испугать».

Впрочем, Тори понимала, что им предстояло разобраться с весьма непростой ситуацией и дискуссию касательно взглядов на роль женщин придется отложить до поры, когда их работа, а возможно, и жизнь не будут подвергаться опасности.

— Насколько я понимаю, ответ «нет», — сказала она.

Гейб кивнул брату.

— Отправляйтесь.

Дуайр открыл перед Мигелем дверь и поспешил за ним, так что Джошу пришлось быстро придержать ее, чтобы она не захлопнулась. Он оглянулся на Тори, и в его глазах она прочитала обещание длинного серьезного разговора, когда он вернется. Опасные мужчины всегда были ее проклятием.

Когда-нибудь это прикончит ее.

13

Три года назад

В ушах у нее все еще стоял шум, когда она шла на север, в сторону Таймс-сквер, прижимаясь к домам, отворачиваясь от людей, которые метались как безумные, узнав о взрыве на платформе. Она хотела сесть в метро, но электрички перестали ходить, когда стало известно, что произошло на вокзале.

Она шла по тротуару, не в силах справиться с дрожью, в ужасе от того, что Тед может оказаться где-то поблизости. Если он увидит ее, всему конец. Он узнает, что она не села в поезд.

Поезд.

«О господи».

Она почувствовала, как горит кожа на лице, и испугалась, что горячий воздух от взрыва обжег его. Полиция и работники транспорта поспешили вниз по лестнице, когда взрыв сбил ее с ног, за ними спустились обычные горожане, готовые оказать помощь тем, кто пострадал. Будь она мужчиной, копы обратили бы на нее более пристальное внимание, но, когда негр в дорогом костюме и с модной стрижкой и белый парень с дредами, который играл на гитаре рядом с билетной кассой, помогли ей подняться наверх, никто не посмотрел на нее. Всех занимало случившееся, она никого не интересовала.

Когда начали прибывать машины «скорой помощи» и пожарные, а служащие вокзала занялись столпившимися зеваками, заставляя их отойти от места взрыва, ей ничего не стоило незаметно ускользнуть со станции.

Гитарист с дредами помог ей с чемоданом, который теперь, когда она быстро шагала на север, мерно колотил ее по ноге. Головокружительное удивление собственной смелостью пронзило ее, точно электрическим разрядом.

В каком бы месте ни находился Тед, он не знает, где она сейчас.

Она свободна, и нужно, чтобы так было и дальше.

Добравшись до Таймс-сквер, она осознала, что сделала задуманное. Тед стал ее прошлым, и она изо всех сил старалась не показывать своего ликования. Вокруг только и говорили, что о взрыве в центре города, предполагали теракт, и настроение было мрачным. Она не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, будто она веселится по поводу случившегося на вокзале.

Пока она шла, небо над Манхэттеном начало проясняться. Происходящее казалось ей слишком безупречным, как будто она очутилась внутри фильма и сейчас заиграет музыка. Словно ей все это снится. Впрочем, голубые разрывы на сером небе были самыми настоящими, и тротуар у нее под ногами, и тяжелый чемодан в руке.

Но жуткий груз, который давил ей на плечи много лет, исчез.

Завывали сирены машин спасательных служб, спешащих в южную часть города. Автобус остановился на перекрестке Бродвея и Седьмой авеню, пропуская пожарные и полицейские автомобили. Звук сирен оглушал. Так бывало в детстве, когда она сидела и смотрела на проходящий мимо рождественский парад.

Она перебралась на другую сторону между машинами, мчащимися к месту катастрофы. На углу Сорок четвертой улицы находился потрясающе красивый отель «Миллениум Бродвей», огромное сооружение из стекла, стали и мрамора. Швейцар и таксист с мрачным видом обсуждали последние новости, высказывая вслух предположение, что это, возможно, продолжение одиннадцатого сентября. Они не посмотрели в ее сторону, когда она прошла мимо, сама открыла дверь, направилась прямо к лифтам и поехала на седьмой этаж. Она боялась записывать что-нибудь на бумаге, потому затвердила номер комнаты и много дней боялась забыть его.

Но она его помнила — 719.

Она постучала так тихо, что тот, кто находился внутри, вполне мог и не услышать.

Но он открыл через несколько секунд, и, увидев его, она испытала разочарование. Джордж соврал ей. Фотографию, которую он отправил ей, наверняка сделали лет пять назад. Лысеющий мужчина на пороге семьсот девятнадцатого номера весил фунтов на двадцать больше, чем тот, что на снимке.

Но в следующее мгновение он улыбнулся, и в его глазах вспыхнула такая радость, что она тут же простила его. Если говорить о лжи, эта была совсем незначительной, и, скорее всего, он обманывал не столько ее, сколько самого себя.

— Это действительно ты? — спросил он, потому что не видел даже ее фотографии.

Все, что он знал о ней, она рассказала ему во время взволнованных, бессвязных разговоров в онлайне, когда Тед отпускал ее в библиотеку.

— Действительно я.

Джордж рассмеялся, вышел в коридор и сжал ее в объятиях. Она напряглась, поскольку не привыкла, чтобы к ней прикасался кто-нибудь, кроме Теда. Не привыкла, когда к ней прикасались с нежностью и любовью.

— Извини. Прости меня, — пробормотал он и отступил на шаг; в глазах у него появился ужас от собственной наглости и мысли о том, что он расстроил ее.

— Нет-нет, что ты, — быстро сказала она, качая головой, и потянулась к нему.

Она вошла в комнату, поставила чемодан у двери, прижалась к Джорджу и заплакала от печали, которую держала в себе много лет, неожиданного облегчения и удивления, что кто-то хочет обнять ее.

Джордж, не выпуская ее из объятий, захлопнул дверь. Он прижимал ее к себе и утешал тихим, ласковым голосом. Прошло три четверти часа, но они не сдвинулись с места.

Наконец он задал ей вопрос, который требовал ответа.

— Кем ты теперь станешь? Тебе нужно выбрать. Новое место. Новое имя. Абсолютно все. Ты придумала себе имя?

Она сделала глубокий вдох и, уткнувшись ему в грудь, улыбнулась, а потом кивнула.

— Виктория, Тори, — ответила она и сделала шаг назад, сияя улыбкой.

Глаза Джорджа вспыхнули радостью.

— Привет, Тори.

— Привет, Джордж. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала толстяка в щеку. — Ты меня спас.

Он самым настоящим образом покраснел и отвернулся.

— Ты сама себя спасла. Ведь ты оказалась очень храброй и сумела совершить прыжок, которого так боялась.

Они много раз обсуждали это. Тори сжала его ладонь.

— Только благодаря тому, что ты убедил меня: ты будешь здесь и поймаешь, когда я совершу прыжок.

Они проговорили много часов, но так и не вышли из номера. Тори знала, что это глупо, но боялась, что Тед найдет ее, если она окажется на улице. Менее иррациональной была мысль о том, что она встретит кого-то из знакомых, кого-то, кто знает его. И тогда ему все станет известно.

Они заказали еду в номер, потом Тори захотела принять душ. Прошло столько времени с тех пор, как она в последний раз чувствовала себя чистой.

Когда она вышла из ванной комнаты в пушистом белом халате, которые предоставлял постояльцам отель, то увидела, что Джордж устроился на краю одной из кроватей и смотрит Си-эн-эн. Он приоткрыл рот от удивления, и ей стало интересно, как давно он сидит вот так и не сводит глаз с экрана телевизора.

— Ты видела… — начал он.

В это мгновение он все понял. Может, чуть раньше он заметил царапину у нее на локте, слишком красные щеки и грязь на одежде. Но только теперь обо всем догадался. Природа одарила Джорджа большим, как вселенная, сердцем, полным любви и веры в благородство людей. Его собственная целостность и доброта заставляли его считать, что все остальные такие же. Он был умным человеком, но его ослепила радость, когда он увидел ее.

— Ты была там, когда все это случилось. О господи…

Он хотел произнести ее прежнее имя, то, с которым она распрощалась на Пенн-стейшн, и тут же осекся.

— Ты в порядке?

Она быстро кивнула.

— Разве я похожа на человека, с которым случилось что-то плохое?

— Если бы ты села в поезд…

— Я была бы мертва. Если бы я верила в Бога, я бы сказала, что, может быть, сегодня меня спас не только ты.

У Тори изменился голос и задрожали руки, когда она произнесла это. Но она прикусила губу и улыбнулась, чтобы показать, что просто разнервничалась. Затем она в подробностях рассказала, как прошел ее день. Они сидели рядом на кровати, и он еще некоторое время держал ее в объятиях. Тори ждала, когда Джордж начнет целовать ее или прикоснется к груди. Она ничего такого не хотела, однако не сомневалась, что иначе и быть не может. Выбор, который она сделала, поставил ее в положение принцессы, попавшей в беду, но она знала, что прекрасные принцы существуют только на страницах сказок.

Тем не менее Джордж просто обнимал ее. Тори чувствовала, что он хочет ее — Джордж не скрывал этого во время разговоров в Интернете, — но сейчас он не предпринимал никаких попыток сделать что-то еще.

«Если вы только что присоединились к нам, сообщаем, что по меньшей мере семьдесят три человека погибли и несколько сотен ранены во время сегодняшнего взрыва поезда под Манхэттеном, — сообщила диктор Си-эн-эн. — Власти пока отказываются сообщить нам свое мнение о возможности теракта. Выдвинуто несколько предположений относительно причин взрыва, среди них — серьезная утечка газа. В настоящий момент продолжаются спасательные работы. Многие пассажиры, получившие легкие ранения, осмотрены врачами и отпущены домой. Другие жертвы трагедии находятся в больницах в состоянии различной степени тяжести.

Из разных источников нам сообщают, что часть тех, кто сегодня погиб, получили такие страшные ожоги, что их невозможно идентифицировать, и кошмар для их родных и близких только начинается».

Рыжеволосая девушка-диктор продолжала говорить, бесконечно нанизывая одну трагическую деталь на другую, и на экране появлялись машины спасателей или плачущие люди. Но Тори смотрела в пространство мимо Джорджа, чувствуя, как внутри у нее зарождается смех. Она сначала тихо, а через мгновение истерически захохотала. Впрочем, через несколько секунд она поняла, что, наверное, выглядит совершенно безумной и бессердечной. Погибли люди, некоторые обгорели до неузнаваемости, а она веселится.

— Извини, — пробормотала она и посмотрела на него. — Я не… Просто…

Джордж обернулся к ней, и на его лице был ужас. Но он тут же сменился пониманием.

— Ты умерла. Я хочу сказать, для Теда…

Тори с трудом выдохнула и кивнула.

— Он бы отправился искать меня после того, как понял бы, что меня не было в поезде. Но теперь он никогда не узнает. Никто не узнает.

14

На фоне темного моря ночное небо казалось темно-синим, луна освещала барашки волн. Несмотря на то что день был жарким, от воды поднималась прохлада. Джош поежился, но тут же взял себя в руки, заставив не замечать холода, поскольку не хотел выказать слабости перед Мигелем и Дуайром. Все его мысли занимала Тори — напряженное выражение ее глаз, когда они занимались любовью на полу в ее каюте, то, как изгибалось и дрожало под его руками ее тело, разочарование на лице, появившееся в тот момент, когда он сказал, что сидел в тюрьме.

«Ты идиот», — подумал он про себя. И хотя он считал иначе, Тори говорила ему, что пытается покончить с многолетней привычкой связываться с плохими парнями. Они много часов каждый день проводили на камбузе, и их разговоры превратились в настоящий поток сознания. У Тори имелись собственные тайны, но, даже не зная их, Джош понимал, что она ищет своего рода спасение и старается изменить судьбу.

Ему следовало избегать ее, вместо того чтобы усложнять ей жизнь. Но они так подолгу оставались наедине, что он с каждым мгновением хотел ее все сильнее. Джошу нравилось, как смеется Тори, ее острый язычок и даже печаль, которая порой появлялась в ее глазах, когда она думала, что он смотрит в другую сторону. Ему казалось, будто их соединяет электрический провод и по нему проходит ток.

Когда Джош приготовил омлет, смешал сок и отправился к ней в каюту, он убеждал себя, что ему просто нужно, чтобы Тори попробовала новое блюдо и сказала, правильно ли он подобрал пропорции. Впрочем, прежде он никогда не нуждался в том, чтобы кто-то выступал в роли дегустатора. Он всегда знал, насколько вкусным получилось то или иное кушанье. Джош обманывал себя. Он придумал причину, чтобы пойти к Тори, и позволил ей увидеть себя таким, каким она хотела его видеть, чтобы электрическая цепь замкнулась и напряжение наконец отпустило их.

Теперь картины близости мешались в его сознании с острым чувством вины. Джош понимал: он вовсе не такой мужчина, о котором мечтала Тори, и далеко не тот, который ей нужен.

Джош опьянел от нее и знал, что должен стряхнуть наваждение и взять себя в руки. Здесь происходило нечто очень странное, и излишняя рассеянность могла оказаться опасной.

Мигель вызвал нескольких парней из команды «Антуанетты» и приказал спустить на воду катер. Никто не выказал удивления. Таппер, Хименес, Энтон и старший механик Хэнк Боггз, исключительно мерзкий тип. Джош заметил, что за ними наблюдает Сол Пуцилло. Он стоял на площадке жилого отсека двумя уровнями выше. Когда Сол понял, что его заметили, он тут же отошел в тень, как будто не хотел, чтобы его поймали. Пуцилло был неприятной личностью из числа тех, кто сплетничает за спиной других и постоянно сует нос не в свои дела. Вреда от него никакого, до тех пор, пока братья Рио не посчитают, что он слишком много внимания уделяет их операциям, и тогда Пуцилло мало не покажется.

«Капитан не станет трогать его, — подумал Джош, глядя в затылок младшему из братьев, когда катер скользил по волнам. — Но Мигель очень опасен. Он устроит Пуцилло крупные неприятности».

Дуайр управлял катером, Мигель стоял на корме и смотрел в темноту. Если не считать луны, единственным источником света на воде была только «Антуанетта». Грузовой корабль у них за спиной казался черным грозным чудовищем из металла. Гейб Рио наверняка наблюдал за ними из рулевой рубки и с мрачным видом ждал, пытаясь понять, что же пошло не так.

Джош тоже задавал себе этот вопрос. Очевидно, что планы на сегодняшнюю встречу с продавцами были совсем не такими.

Силуэт рыбачьей шхуны постепенно вырастал перед ними. Рядом с «Антуанеттой» судно длиной в шестьдесят футов казалось маленькой прогулочной лодочкой. Впрочем, не вызывало сомнений, что у него было совсем другое назначение и, что бы там ни ловили рыбаки, на судне такого размера вполне хватало места, чтобы разместить все, что им нужно.

Когда до шхуны оставалось примерно двадцать ярдов, Мигель снял подушку с сиденья и открыл ящик под ним. Засунув внутрь руку, он достал дробовик, от черного дула которого отразился лунный свет, позвал Дуайра, тот обернулся и молча, не убирая другой руки со штурвала, взял оружие. Следом из волшебного ящика на свет появился автомат «хеклер-кох», легкий и изящный, больше похожий на игрушку из «Звездных войн», чем на смертоносное оружие. Мигель оставил его себе, проверил магазин, снова пристегнул его и положил автомат рядом с собой.

Повернувшись, он посмотрел на Джоша и что-то сказал, судя по всему на португальском, достаточно громко, чтобы тот услышал его. Джош покачал головой. Он говорил на четырех языках, но португальского не знал.

Мигель бросил на него сердитый взгляд, засунул руку в тайник, вынул оттуда пистолет и протянул Джошу.

— «ЗИГ-Зауэр», хорошая вещица, — сказал Джош, взяв оружие. — Пару лет назад Санта подложил такой в мой носок.

— Ну, значит, ты умеешь с ним обращаться, — ответил Мигель, и Джош увидел в темноте, как он прищурился.

Он проверил предохранитель и засунул пистолет за пояс брюк на спине.

— Я знаю, с какого конца вылетают пули, если ты об этом.

Мигель не отреагировал на его шутку, и Джошу стало не по себе. Вовсе не потому, что он считал себя записным остряком, но старший помощник не издал даже вежливого смешка. Джош видел, что Мигеля что-то встревожило, и темный дрейфующий в ночи корабль был не единственной причиной его беспокойства.

15

— Деда, проснись. Деда, я хочу поиграть.

Браулио слышит звонкий голосок, рассыпающийся, словно драгоценные камни, смех и открывает глаза. Перед ним, уперев руки в бока, стоит Анжелика. Она приподнимает бровь, как-то слишком по-взрослому для шестилетней девочки. Какая же она умница, его внучка. Браулио знает, что ее ждет великолепное будущее.

Где-то снаружи ревут моторы машин, визжат шины, и он напрягается, ожидая в любой момент услышать грохот столкновения и скрежет металла о металл.

— Деда, идем. Вставай!

— Хорошо, мой ангел. Хорошо, милая.

Анжелика берет его за руку и вытаскивает из кровати. Браулио ждет, когда на него набросится привычная боль, запротестуют старые кости, но он встает и вдруг понимает, что совсем ничего не чувствует. У него не ноют колени и не дает о себе знать возраст — те ощущения, к которым он привык. Наверное, дело в том, что он прекрасно выспался, лучше, чем когда-либо в жизни.

Он улыбается, и Анжелика улыбается ему в ответ.

На берегу она стоит по колено в прибое, все так же требовательно уперев руки в бока, и тянет его за собой в воду.

— Деда, ну иди же сюда. Тебе нужно двигаться, посмотри, какой у тебя большой живот.

Он смеется в ответ. Девочка много времени проводит со взрослыми и слишком часто слушает их разговоры. И она знает, что он выполнит любое ее желание.

— Хорошо, мой ангел. Я иду. Подожди одну секундочку.

Браулио входит в воду, под ногами шуршит песок. Крошечные волны разбиваются о щиколотки. Еще один шаг, и еще, и вот он зашел по колено. Ему не нравится мягкое дно и то, как шевелится, словно живет своей жизнью, песок под водой. Браулио то и дело спотыкается, и ему приходится перемещать вес, чтобы не упасть.

Он поднимает голову и видит, что Анжелика идет рядом и вода поднялась ей до пояса.

Браулио хмурится. В океане больше никого нет. Он оглядывается по сторонам. На берегу тоже пусто. Единственные звуки доносятся от далекого буя: лязг металла, звон колокола. Но все равно что-то не так. Они одни и в то же время нет.

Совсем не одни.

За спиной Анжелики под водой возникает какое-то движение.

Она улыбается. Под водой мечутся темные тени, длинные и гибкие, но Браулио понимает, что это не акулы.

«Нет! Она не для вас, демоны. Заберите меня!»

Браулио, вытянув вперед руки, бросается в воде к внучке, тянется к ней, и Анжелика смеется, словно он придумал новую игру. Она не пытается убежать или уплыть, но ему кажется, будто расстояние между ними увеличивается, она все дальше и дальше, а темные тени окружают ее в воде.

Он выкрикивает ее имя — его ангел, его благословение.

Мягкое дно поддается у него под ногами, и Браулио погружается под воду. Он задыхается, ничего не видит. Он под водой. С ними.

Браулио открыл глаза, сделал несколько неглубоких мучительных вдохов. Он лежал, скрючившись и прижав к открытой ране руки, которые приклеились к засыхающей липкой крови. Старый рыбак чувствовал себя совершенно разбитым. Воспоминания возвращались медленно, но когда его мерцающее сознание на мгновение прояснилось и он понял, где находится, то сумел слабо улыбнуться. Анжелика далеко отсюда, в безопасности.

На него снова накатила волна оцепенения, и он начал погружаться в небытие.

Браулио услышал со стороны корпуса корабля какой-то шум, и внутри с новой силой разгорелся ужас. Потом под чьими-то ногами заскрипела деревянная палуба. Значит, демоны все-таки вернулись за ним.

— Анжелика, — прошептал он.

Но на этом все закончилось. Даже страх не смог остановить наступление поглотившего его мрака. Старый рыбак сдался и провалился в небытие, мечтая о том, чтобы снова увидеть Анжелику, которая будет держать его за руку, как это так часто делал он сам.

16

Когда Дуайр подвел катер к рыбачьей шхуне, Джош увидел на корме ее название: «Марипоса», Коста-Рика. Дуайр заглушил двигатель, и катер ударился о борт судна. В наступившей тишине Джош уловил тихий звук, принесенный легким бризом, — пение одинокого голоса, высокого и неземного. Он напрягся, стараясь услышать еще что-то, но голос смолк так же быстро, как возник, унесенный ветром, сменившим направление, и Джош подумал, что песня померещилась ему.

— Вы слышали? — шепотом спросил он.

Мигель склонил голову набок, прислушиваясь и положив автомат на плечо.

— Что?

— Музыку, — ответил Джош, чувствуя себя ужасно глупо.

— Может, на борту включен приемник, — пробормотал Дуайр, чья белая кожа в лунном свете казалась призрачной.

Первый помощник ухватился за трап, и катер замер на месте. Мигель и Джош перебросили через край пару причальных брусов, чтобы катер и шхуна не бились друг о друга, а затем принайтовали суденышко к «Марипосе».

Дуайр сделал шаг назад, поднял ствол дробовика и повел им из стороны в сторону, но на палубе никто не появился. Шхуна мерно покачивалась на волнах под металлический звон лебедки, но на борту явно никого не было.

Дулом автомата Мигель показал Джошу, чтобы тот поднялся по трапу. Джошу это совсем не понравилось, но он не мог ничего возразить. В конце концов, он сам вызвался помочь, практически настоял, чтобы они взяли его с собой. Если он попытается сейчас отступить, Мигель разозлится. А учитывая, что первый помощник держал в руках оружие, Джош не хотел выводить его из себя.

Он поднялся по трапу примерно за три секунды. Ступив на палубу, он пригнулся как можно ниже и выхватил пистолет. Затем выпрямился, щелкнул предохранителем и обвел палубу дулом, проверяя места, где скопились тени. В лунном свете картина, представшая его глазам, была раскрашена в черно-белые тона, подсвеченные золотом. По правому борту что-то горело, но огонь быстро погасили и он не успел причинить серьезного вреда. Повсюду валялось покореженное, сломанное оборудование, все, кроме одного, иллюминаторы в рубке были разбиты вдребезги. На борту шхуны произошло что-то очень серьезное, но «Марипоса» осталась на плаву.

Джош знаком показал, чтобы Мигель и Дуайр поднимались на борт, и направился в сторону рубки. Он наступил каблуком на что-то скользкое, но сумел сохранить равновесие. В лунном свете влажная, похожая на желе масса напоминала рыбьи потроха. Впрочем, их было совсем мало, всего лишь небольшая горстка. К дальнему лееру тянулся едва различимый след, как будто по палубе что-то размазали, а потом оно высохло.

«Что, черт подери, мне тут понадобилось?»

Сделав глубокий вдох, Джош двинулся дальше. Мигель и Дуайр забрались на палубу, стараясь не шуметь, но в ночной тишине им это не удалось. Снизу тоже не доносилось ни звука. Если на борту кто-то и был, он ничего не слышал или не реагировал на их появление. Последняя мысль вызвала у Джоша беспокойство. Разумеется, существовала вероятность, что внизу лежит кто-то раненый, который не может ни подняться наверх и посмотреть, что происходит, ни позвать на помощь. Это Джоша совсем не волновало. Гораздо хуже, если на корабле кто-то сознательно не обнаруживает своего присутствия и не хочет, чтобы визитеры догадались, что они тут не одни.

Джош оглянулся и увидел, как Мигель и Дуайр быстро прошли вдоль кормы по липкой, грязной палубе, где рыбаки складывают большую часть своего улова. Джош уже убедился, что там никого нет, но не стал винить Мигеля за желание проверить еще раз. Дальше они двинулись по правому борту, где разгорелся пожар, пока не оказались напротив Джоша. Мигель подал сигнал, они зашагали вперед и, добравшись до рубки, проверили оружие.

Джош и Мигель, двигаясь синхронно, остановились и заглянули в разбитые иллюминаторы, направив в темноту стволы. Затем сделали по шагу в сторону, пытаясь уловить внутри хоть какие-то признаки жизни, но ничего не увидели и продолжили внешний обход развороченной рубки. Приборная доска выглядела так, будто кто-то поработал над ней кувалдой, радиоприемник и радар были разбиты.

Перед входом внутрь Мигель знаком показал Джошу, чтобы он остался на месте, тот кивнул и направил пистолет на рубку, в то время как первый помощник и Дуайр отправились исследовать нос шхуны. Джошу показалось, что для рыболовецкого судна «Марипоса» слишком велика, однако спрятаться на палубе было почти негде и они скоро вернулись.

Все трое направились к лестнице, которая вела вниз, и на сей раз Мигель шел первым, выставив перед собой автомат. Дуайр попытался включить свет, но выключатель не работал, и их по-прежнему окружала темнота. Джош спускался последним, крепко держась за деревянные перила. Его пальцы наткнулись на широкую борозду, потом еще одну, он поводил рукой по дереву и обнаружил на нем глубокие трещины.

В кают-компании они остановились, дожидаясь, когда глаза привыкнут к тусклому свету, который проникал внутрь сквозь четыре иллюминатора. Обломки деревянного стула валялись в углу рядом с маленьким карточным столом и еще одним нетронутым стулом. Скамейки остались в сохранности, зато кто-то перевернул стойку с DVD- и CD-дисками, и они рассыпались по полу. На стене рядом с лестницей висел неповрежденный телевизор.

Мигель двинулся вперед по короткому узкому коридору в сторону трех кают меньшего размера. Одна наверняка принадлежала капитану шхуны, две остальные — членам команды.

— Джош, — прошептал Дуайр, чье бледное лицо словно парило в темноте.

Он показал на один из разбитых иллюминаторов.

Оглянувшись назад, на ступеньки, ведущие наверх, Джош посмотрел в темный коридор, где Мигель уже превратился в едва различимую тень, и подошел к Дуайру, чтобы проверить, что привлекло внимание ирландца. Тот кивком показал на иллюминатор.

— Что ты об этом думаешь?

От стекла осталось всего несколько острых осколков, но металл по краям был измазан чем-то, что в лунном свете напоминало краску или смолу, которая стекла вниз.

Дуайр потянулся вперед, чтобы дотронуться до полосы на стене.

— Кровь, — сказал Джош.

Дуайр замер, принюхался, поморщился и, убрав руку, сжал дробовик, как будто он был его самой главной драгоценностью.

Неожиданно из коридора донесся стук.

Джош быстро развернулся и, держа двумя руками пистолет, выставил его перед собой. Дуайр принялся возиться с предохранителем, и им всем очень повезло, что он случайно не спустил курок.

Силуэт Мигеля, держащего автомат на изготовку, вырисовывался на фоне дверного проема одной из кают. Они несколько мгновений стояли, направив оружие друг на друга, потом медленно опустили его.

Стараясь не шевелиться, все трое внимательно прислушивались, покачиваясь вместе с кораблем, но до них доносился только металлический лязг лебедки на палубе. Через пару секунд Мигель махнул им, чтобы они подошли, и навел автомат на запертую дверь. Он находился к ней ближе, чем они, и, похоже, не сомневался, откуда доносился стук.

Джош, ступая как можно осторожнее, пробежал по короткому коридору, Дуайр не отставал. Джош чуть не споткнулся об одинокий черный ботинок, валяющийся на полу, удивился, но не стал тратить время и разбираться в этой странности.

Стук доносился из гальюна, наверняка крошечного, не больше туалета в самолете, с маленькой раковиной и унитазом, втиснутыми в помещение размером с платяной шкаф. Джош подумал, что, скорее всего, там что-то упало, но сердце быстрее забилось в груди и по коже побежали мурашки. На борту кто-то был. Как только все спустились в кают-компанию, у него возникло ощущение, что они не одни, но он решил ничего не говорить вслух. Джош вполне мог и ошибиться. Теперь же он больше не сомневался.

Он кивнул Мигелю и показал на распахнутые двери двух других кают. Первый помощник вряд ли как следует проверил, что там внутри. Его отвлек стук из гальюна. Мигель прищурился в темноте, неохотно кивнул, развернулся в коридоре, прижался спиной к стене и выставил перед собой автомат на случай, если кто-то попытается выскочить из одной из открытых кают.

Джош посмотрел на Дуайра и поднял руку, показывая, чтобы тот приготовился. Несмотря на молодость, ирландец явно умел обращаться с оружием, и казалось, что обстановка на него не действует. Дуайр спокойно направил дробовик на дверь гальюна.

Джош свободной рукой нажал на ручку и обнаружил, что дверь заперта.

Значит, там ничего не падало, и они на шхуне не одни.

Он взглянул на Мигеля, потом на Дуайра, молча предупреждая их, отошел, встал под углом и выстрелил в замок. В двери образовалась дыра. В замкнутом пространстве выстрел прозвучал оглушительно, и Джош вздрогнул, но в следующее мгновение подскочил к разбитой двери и распахнул ее.

Дуайр направил дробовик на крошечное пространство гальюна. Джош ожидал услышать крик или что-нибудь подобное, но внутри царила тишина. Из открытых кают тоже никто не выскочил.

На унитазе сидел человек в окровавленной, порванной одежде. Поджав под себя ноги, он скорчился в самом дальнем углу, как будто пытался сделаться меньше. Его ноги исполосовали жуткие глубокие раны с запекшейся кровью, а тело в тех местах, которые Джош смог разглядеть сквозь дыры в одежде, покрывали темные полосы, сплетенные в диковинный орнамент. Мужчина повернул лицо в их сторону — остекленевшие глаза широко раскрыты, губы растянуты в застывшей гримасе ужаса. Если бы не короткие вдохи, сотрясающие тело, Джош подумал бы, что он мертв.

Но тощий маленький человечек был еще жив.

— Боже праведный, — прошептал Дуайр, в голосе которого вдруг появился ирландский акцент. — Что, черт подери, с тобой случилось?

Мужчина отчаянно задрожал, по его лицу потекли слезы. Он вывалился в коридор, точно рассыпавшийся карточный домик, и они увидели кровоточащую рану у него в животе. Несчастный прижимал к ней ладонь, чтобы наружу не выглядывали внутренности.

Оказавшись в коридоре, он снова прикрыл рану обеими руками и скорчился, не в силах унять дрожь. На «Марипосу» явилась смерть, но ему удалось остаться в живых. Впрочем, ненадолго.

17

Тори стояла на мостике «Антуанетты» и молча ждала. Капитан Рио разговаривал со старшим механиком Хэнком Боггзом на металлической площадке снаружи, и она осталась одна с Суаресом. Второй помощник почти не обращал на нее внимания. Только один раз он что-то пробормотал насчет того, что любой рейс с братьями Рио является волнующим приключением, и даже едва заметно улыбнулся, продемонстрировав желтые от никотина зубы и веселье в глазах, удивившее ее. Суарес почти всегда молчал, но он искренне любил работу, и Тори завидовала его простой преданности своему делу.

Ее собственная жизнь представляла собой бесконечную череду проблем. Сбежав от мужа, она собиралась навсегда распрощаться с миром наркотиков и насилия. Однако без номера социальной страховки выбор работы был весьма ограниченным. «Привет, меня зовут Тори, вы не могли бы платить мне по-черному?» Все равно что надеть на шею табличку, где написано, что она от кого-то прячется. Большинство людей посчитали бы ее преступницей. Например, что ее освободили условно-досрочно и она скрывается от надзора или пытается избежать повторного ареста.

Джордж, ангел-хранитель Тори, снова принял участие в ее судьбе. Он прислал ей по электронной почте информацию об убежище для женщин, подвергшихся насилию, и один из волонтеров помог Тори найти первую работу в Майами — официанткой в маленьком итальянском ресторане, спрятанном в отеле в Бал-Харбор. Еще неделя, и она бы нанялась стриптизершей в какой-нибудь клуб, так что это место подоспело как раз вовремя.

В Бал-Харбор жило огромное количество пенсионеров, но в «Ройал флоридиан» ходила молодежь, а в баре и ресторане проворачивались самые разные делишки, зачастую незаконные. Консьерж Паоло обеспечивал клиентов всем, что они только могли пожелать, причем наркотики и девочки стояли в первых строках списка. Тори считала, что он довольно милый, учитывая темные аферы, которыми он занимался. Паоло ни разу не попытался продать ей наркотики и не предлагал переспать с кем-нибудь из посетителей, хотя и говорил, что несколько человек интересовались ею.

Тори отправляла к нему клиентов, передавала записки, иногда после работы проводила время с ним и его друзьями. Они пытались заигрывать, но держались с уважением. В тот единственный раз, когда она переспала с Паоло, она сама проявила инициативу, и он не ждал никакого продолжения.

Паоло познакомил ее с Фрэнком Эспером, объяснив тому, что ей приходится работать нелегально и анонимность защищает ее от дурных мужчин. Он так и сказал: «дурных мужчин». Тогда ей стало смешно: интересно, как бы ей ответил Паоло, если бы она попросила его объяснить, что он имел в виду. Но Фрэнк все понял правильно и через пару дней предложил ей место в «Вискайе», согласившись платить в конверте, не сообщая ничего в налоговую службу.

Сейчас Тори испытывала чувство вины из-за того, что хотела уйти из «Вискайи». Впрочем, вряд ли Фрэнк рассчитывал, что она будет работать на них вечно.

Радио пискнуло, вернув ее в реальность. Тори взглянула на Суареса, который в первый момент хотел сказать ей, чтобы она ответила на вызов, но через мгновение попросил:

— Позови, пожалуйста, капитана.

Тори кивнула и направилась к двери. На мостике пахло промышленными чистящими средствами и плесенью, словно тот, кто убирался здесь, никогда не менял грязную воду. Тори открыла дверь и вдохнула свежий, сладковатый аромат Карибского моря, но в следующее мгновение почувствовала остальные запахи, которыми пропитался корабль: машинное масло и едкую вонь ржавеющего металла.

Гейб и Хэнк Боггз замолчали в тот момент, когда открылась дверь, и довольно странно посмотрели на Тори. Губы старшего механика вытянулись в тонкую злобную линию.

— Радио, — сказала Тори, не дожидаясь вопроса.

Капитан кивнул и повернулся к Хэнку.

— С чем бы они ни вернулись, я хочу, чтобы их встретили только мои люди.

— Я прослежу, — ответил механик и начал спускаться по металлическому трапу.

Тори придержала дверь для капитана Рио, который быстро вошел внутрь и сразу же направился к приемнику. Из колонок донесся голос Мигеля, прерываемый треском помех.

— Микки вызывает Дональда.

— Микки, Дональд на приеме, — ответил Гейб.

— У нас тут один, Дональд. Повторяю, один. И время уходит.

По выражению лица капитана Тори поняла, что означает «один». Один человек выжил, он ранен и, похоже, при смерти.

— Проклятье! — рявкнул капитан, выдохнул и тут же взял себя в руки. — Что насчет груза, Микки?

— Никаких следов. Ищем.

— Проверьте каждый дюйм, Микки. И без промедления докладывай, что происходит.

— Есть. И еще, Дональд…

Тон Мигеля Рио изменился, и в разговоре возникла пауза. Тори, нахмурившись, взглянула на капитана. Гейб тоже заметил это, и на его лице появилось беспокойство.

— Что такое?

Капитан заговорил на незнакомом языке, его интонации то взлетали вверх, то падали, слова напоминали пулеметную очередь, и Тори внимательно прислушивалась к ним. Ей казалось, что она кое-что поняла. Ощущение было такое, будто слушаешь песню, которую совершенно точно знаешь, но не можешь вспомнить название и припев. Она не сомневалась, что это какой-то романский язык — каталонский или португальский. В тусклом искусственном свете на капитанском мостике она сумела разглядеть, как изменилось и тут же потемнело от гнева лицо Гейба.

Он отключил связь и мрачно взглянул на Суареса. Тот, видимо, понял, о чем они разговаривали, потому что неторопливо кивнул в ответ.

— Что это за язык? — осмелилась спросить Тори. — Вы ведь оба из Мексики?

— Да, — ответил Гейб и пристально посмотрел на нее.

Казалось, будто он оценивает ее и пытается решить, насколько может доверять и насколько нуждается в ней, — все это она прочитала у него на лице.

— Для тебя есть работа, Тори.

Его лицо так перекосилось от ярости, что она лишь кивнула в ответ. Капитан Рио достал из кармана связку ключей, выбрал самый длинный, снял с кольца и протянул Тори.

— Он открывает все каюты команды. Спустись вниз и обыщи каюту Джоша, прямо сейчас, до того как они вернутся. Потом приходи сюда.

Внутри у Тори все сжалось, она почувствовала на губах привкус ржавчины. Ощущение осталось, хотя она провела на палубе совсем мало времени. Сердце отчаянно колотилось в груди.

— Что я должна искать? — спросила она, надеясь, что Гейб не разглядел боли в ее взгляде.

Она видела, что его глаза стали жесткими, как кремень.

— Все, чего у него быть не должно. Оружие. Радиоприемник. Проклятый жетон.

— Жетон? — Тори, открыв от удивления рот, уставилась на капитана. — Это невозможно. Только не Джош. Откуда, черт подери, вы это взяли?

Гейб нахмурился.

— Оказалось, что наш кок совсем не тот, за кого себя выдает. Ему не терпелось отправиться вместе с Мигелем, чтобы самому посмотреть, что там случилось. Я подумал, что он слишком рвется туда, но у меня и в мыслях не было, что он федерал.

— Как вы узнали? — спросила Тори, отказываясь верить.

— Его история про то, что он сидел вместе с Хорхе Гуарино, — полное дерьмо. Люди, которые врут насчет тюрьмы, обычно стараются скрыть тот факт, что они отбывали срок. Только копы, работающие под прикрытием, приписывают себе несуществующие приговоры.

Тори побледнела, и гнев смел последние следы удовольствия, которое подарил ей Джош чуть раньше. Она не знала, сможет ли выжить в тюрьме.

И спрашивала себя, излечит ли ее это от любви к мужчинам с тайнами.

— Вы уверены? — спросила она.

— На девяносто девять процентов, — ответил Гейб. — Именно поэтому нужно сходить в его каюту как можно быстрее, до того как они вернутся.

Тори выругалась и поспешно выскочила с капитанского мостика. Хозяева «Вискайи» доверили ей свои секреты. За исключением Теда и его скользких дружков, плохие парни всегда вели себя честно с ней. Выходило, что хорошие парни — лжецы.

А Тори ненавидела, когда ей врут.

18

Джош не сводил глаз с рыбака, который умирал на полу в каюте «Марипосы». Его дыхание было неглубоким, воздух со свистом и каким-то влажным звуком вырывался изо рта — словно внутри у него что-то рвалось и истекало кровью. В тех местах, где он прижимал руки к ране, сквозь пальцы просачивалась кровь, но ее становилось все меньше. Тело отказывалось служить ему, и сердце отсчитывало последние минуты жизни.

— Открой глаза, придурок! Смотри на меня! — завопил Мигель и влепил рыбаку пощечину.

— Перестань, — сказал Джош.

Мигель резко повернулся и рявкнул:

— Что «перестань»? Ты ведь хотел помочь? Так помоги мне — заткни пасть.

— Оставь его в покое. Ради всех святых, он же одной ногой в могиле.

Мигель зажмурился, как будто старался отгородиться от слов Джоша, потом открыл их и посмотрел на рыбака.

— Где остальные? — выкрикнул он, и во все стороны полетела слюна.

Джош сжал зубы. По крайней мере, Мигель перестал бить несчастного. Если бы он попытался еще раз ударить его, Джошу, возможно, пришлось бы вмешаться и ситуация стала бы еще хуже. Драка сейчас совсем ни к чему, а когда вернется Дуайр, которого Мигель отправил обыскать трюм, не вызывало сомнений, на чью сторону он встанет. Ирландец привык выполнять приказы и продемонстрировал, что умеет обращаться с оружием.

— Смотри на меня! — рявкнул Мигель, который потянулся и нажал на руки умирающего рыбака, с новой силой надавив на рану в животе.

Джош шагнул вперед, но рыбак открыл глаза, задрожал и сделал хлюпающий вдох.

— Куда все подевались? — повторил свой вопрос Мигель.

Но взгляд старика не мог остановиться на чем-то определенном. В темноте каюты он переводил глаза с одного предмета на другой, печаль и страх исказили его лицо. «Наверное, из-за того, что он пришел в себя и обнаружил, что еще жив, а его страдания не закончились», — подумал Джош.

— Ждали вас… Мы нашли… el cementerio…[5] — начал рыбак, с трудом выговаривая слова.

Он снова опустил веки. Мигель сел на корточки, и на его лице появилось озадаченное выражение. Автомат висел на ремне на шее, но первый помощник, похоже, забыл о нем.

— Он бредит.

Джош вскинул вверх руки.

— Это точно. Может, дело в том, что он умирает?

Мигель придвинулся к старику.

— Какое кладбище? Где остальные?

Рыбак закашлялся. Он начал задыхаться, из уголка рта вытекла струйка густой темной крови. Джош подумал, что это конец и несчастный больше не произнесет ни слова, но старик открыл глаза и уронил голову набок, продолжая смотреть в пустоту.

— Мы никогда не бывали на острове… раньше. Никто не знает.

Джош приблизился к умирающему рыбаку на шаг, присел на корточки и попытался встретиться с ним глазами. Мигель даже не заметил, что он подошел.

— Какой остров? — спросил Джош.

Мигель не обратил на него внимания.

— Ваш капитан рассказал нам об острове. Он хотел, чтобы мы ориентировались на него, но мы не нашли его на карте. Он, наверное, бывал там…

— Нет. Никогда не был. Он нашел карту, очень старую. Он говорит… может, она пиратская. Капитан любит пиратов.

Джош попытался оценить услышанное. Слова рыбака звучали как бред сумасшедшего, но казалось, что они не так безумны, как представляется на первый взгляд. Многочисленные пиратские корабли долгие годы бороздили эти воды.

Он посмотрел на Мигеля.

— Вы не смогли найти на картах остров, о котором он говорит?

Помощник капитана задумчиво кивнул.

— На воде столько крошечных точек. Ты даже не представляешь, сколько островов не нанесено на карты, особенно здесь. Мы находимся довольно далеко от основных маршрутов, причем не просто далеко, а в стороне от них.

— Значит, тайное место…

Рыбак снова закашлялся, и во все стороны полетела красная слюна. Из раны в животе тут же потекла кровь, которая начала просачиваться сквозь пальцы.

— Проклятье! — выругался Мигель, наклонившись к нему. — Расскажи о кладбище. Оно на острове?

Старик захрипел, в горле что-то булькнуло.

— Корабли…

Джош нахмурился, пытаясь понять, что он имел в виду, но слова рыбака разозлили Мигеля, который поднял руку, как будто снова хотел дать ему пощечину. Джош шагнул к нему.

Как раз в этот момент Дуайр слетел вниз по трапу и ворвался в каюту. Одного взгляда на его лицо хватило бы, чтобы все понять. Тем не менее Мигель спросил:

— Что ты нашел?

— Дерьмо собачье, — ответил ирландец, который выглядел так, будто его сейчас вырвет. — Нашел три пистолета и отнес на палубу. Все заряжены, так что либо они не из партии нашего товара, либо ребята позаимствовали их. Никаких ящиков. Груза нет. Оружия и взрывчатки тоже.

Мигель выдал длинное ругательство на испанском языке, повернулся и врезал рыбаку по лицу тыльной стороной ладони с такой силой, что костяшки пальцев громко стукнулись о челюсть. Он сделал это молниеносно, и Джош не успел помешать ему, но от удара старик снова открыл глаза.

— Где они, черт тебя задери?

— Мигель… — начал Джош, пытаясь остановить его.

— Отвали! — прорычал Мигель, отбросив его руку. — Дуайр, если кок сделает еще один шаг, пристрели его.

Дуайр заморгал, словно не совсем понял, серьезно ли Мигель это сказал. Джош подумал, что, возможно, первый помощник не шутит, поэтому отступил на шаг, чувствуя в руке знакомую тяжесть холодного пистолета.

— Демоны пришли… — прошептал рыбак.

Мигель приблизил свое лицо к лицу несчастного.

— Где мое оружие?

Рыбак рассмеялся и снова закашлялся. Мигель отшатнулся, когда ему на лицо попали капли крови, попытался стереть ее, но только размазал по щекам.

— Руис забрал… на остров.

Новая струйка появилась в уголке рта и потекла по подбородку.

Первый помощник покачал головой.

— Зачем?

Умирающий старик задрожал, погрузившись в собственную боль, он не слышал его.

— Демоны…

— Я знаю, знаю, — перебил его Мигель, поднимаясь на ноги. — Демоны. Ты уже говорил. Ты только не сказал, кто они, черт побери, такие и вообще, что ты несешь!

Пока Мигель бушевал, Джош смотрел на рыбака. Он явно был не очень старым, но таким худым, измученным и бледным, что казался дряхлым. Когда Мигель заорал на него, он задрожал и начал беззвучно ловить ртом воздух, не в силах сделать вдох. Несколько раз он выгнул шею, как будто мог дышать, только если сильно откидывал голову назад. Все его тело конвульсивно дергалось, из левой ноздри текла тонкая струйка крови.

В следующее мгновение он умер.

Дуайр тоже заметил это.

— Босс?

Мигель с пылающими безумием глазами повернулся к нему. Видимо, пытался понять, как станет разбираться с крупными неприятностями, в которые они попали. Джош думал, что он сейчас завопит, но вместо этого Мигель сдался и опустил голову. Через пару секунд он сделал глубокий вдох, запустил руку в волосы и выдохнул.

— Что, черт побери, здесь происходит? — спросил он, взглянув сначала на Джоша, потом на Дуайра.

В его глазах плескалось безумие, и Джош почувствовал, что по спине у него пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к прохладе, поднимающейся от воды. Когда он записывался в команду «Антуанетты», то считал, что готов ко всему. Но сегодня ночью у него возникло ощущение, будто они свалились за край мира.

— Пираты, — пожав плечами, ответил Дуайр.

Мигель приподнял одну бровь.

— Да ладно, Дуайр.

— А почему нет? — спросил ирландец. — Мы постоянно слышим, что они нападают на корабли, убивают и грабят людей. Пару лет назад команда какого-то круизного лайнера отбила их атаку с оружием в руках.

— Они должны были находиться в отчаянном положении, если решили напасть на рыбачью шхуну.

— Значит, они знали, чтó на борту. Кто-то сообщил им о грузе Руиса, пираты явились сюда, забрали оружие, прикончили команду и сбросили тела за борт.

По выражению глаз Мигеля Джош понял, что он очень хочет, чтобы это было правдой. Сам он обдумывал предположение Дуайра, рассматривая его с разных точек зрения, и оно выглядело неправдоподобным.

— Вы, ребята, просто поражаете меня.

Мигель прищурился, глядя на него сквозь образовавшиеся щелки.

— Ты что хочешь сказать?

В его голосе прозвучало неприкрытое презрение, но Джош почувствовал, что под ним прячется что-то еще. Осуждение. Подозрительность. Первый помощник был несдержанным человеком, высокомерным и самоуверенным, но сейчас в его отношении появилось нечто иное, и Джошу это совсем не понравилось. Тем не менее он не мог промолчать.

— Ты слышал, что сказал рыбак, и видел следы на его теле, даже если забыть на время о разбитых иллюминаторах и разгроме на шхуне. Неужели ты действительно хочешь преподнести своему брату историю о пиратах?

Мигель склонил голову набок, и в его глазах появилось какое-то жуткое веселье. В следующее мгновение он перехватил автомат, но не стал наводить его на Джоша.

— У тебя есть другое объяснение, кок?

Дуайр переводил взгляд с одного на другого и озадаченно хмурился, но не шевелился, дожидаясь, что будет дальше.

— Я знаю только, что нападение пиратов тут совершенно ни при чем. Рыбак, возможно, показался тебе безумцем, но могу побиться об заклад, что он был совершенно нормальным, когда отправлялся в рейс. Да, он потерял много крови и бредил, однако что-то напугало его так сильно, что он заговорил про демонов. И не забывай, кто-то расправился с остальной командой — прикончил всех до единого…

— Ты не знаешь наверняка, — перебил его Дуайр.

Джош нахмурился и удивленно уставился на него.

— Что?

Дуайр пожал плечами и посмотрел на Джоша так, будто тот совсем ничего не соображает.

— Ты сам говорил, что старик бредил. Но кое-что из его слов звучало вполне здраво. Он сказал, что Руис ушел на остров. Может быть, кто-нибудь из них жив.

— Ладно, — ответил Джош. — Я только хочу сказать, что события на этом корабле не имеют отношения к грузу.

Мигель повернулся к ним спиной, отошел и принялся вглядываться в темноту сквозь перепачканный кровью разбитый иллюминатор. «Марипоса» тихонько покачивалась на волнах, уютно устроившись в объятиях океана, однако Джош не ощущал умиротворения. Ему довелось побывать и в более глухих и далеких от цивилизации местах, но он еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько оторванным от дома. В голове у него проносились мысли о кораблях-призраках, исчезнувших командах и морских тайнах.

— Я знаю, где груз, — сказал Мигель. — Для меня это самое главное, и для Гейба тоже. — Он повернулся к ним. — Дуайр, собери оружие, которое ты нашел, и отнеси на наш катер. Джош, спустись вниз и пробей пару дыр в корпусе. Мы потопим эту сучку.

19

Тори остановилась на металлической площадке перед каютой Джоша. Жилой блок тихо поскрипывал вместе с кораблем, металл у нее под ногами отдал ночи свой дневной жар, и здесь, далеко от берега, да еще в такой час, карибский бриз совсем не был теплым и приятным. Так говорила она себе, стоя перед дверью Джоша, держа в руке ключ, который ей дал капитан, и пытаясь справиться с дрожью.

Тори плотно зажмурила глаза, изо всех сил стараясь прогнать воспоминания о том, как Джош смотрел на нее снизу вверх и обнимал. Сейчас в тех нежных, незащищенных уголках ее существа, куда ему удалось пробраться, она чувствовала пронзительную боль. Она доверилась ему, и, похоже, ей придется дорого заплатить за это.

Гейб сказал, что надо искать что-то такое, чего не должно быть в каюте кока. Более того, он уточнил, что конкретно его интересует, и, ничего не скрывая, сообщил о своих подозрениях. У Тори заболел желудок, внутри все отчаянно сжалось. Хорошо, значит, ее не вырвет.

«Если ты меня использовал, скотина…» — подумала она, но не довела свою мысль до конца.

Она давно поняла, что все мужчины лгут, но от тех, с которыми она имела дело до сих пор, никто не ждал ничего другого. Только дурак стал бы рассчитывать, что они будут говорить правду. И хотя раньше она вела себя как законченная идиотка, ей казалось, что с тех пор она поумнела. Но хорошие мужчины… опасны. Женщины верят им и возлагают на них надежды, поэтому их ложь причиняет гораздо более сильную боль.

«Дерьмо».

Вздохнув, Тори отперла замок, повернула ручку и шагнула в каюту. Порыв ветра толкнул дверь внутрь, она вытащила ключ, убрала его в карман и долго стояла на пороге.

Корабль мягко покачивался на волнах, и казалось, будто он дышит, точно живое существо. Тихонько вздыхал металл, и тут Тори услышала скрип и звук шагов.

Из-за угла появился Сол Пуцилло, который, запрокинув голову, пытался выцедить из пивной банки последние капли. Он опустил ее, заметил Тори и слегка улыбнулся. Вглядываясь в темноту каюты, он наставил на Тори палец.

— Я знал, — сказал он и слегка качнулся.

Сегодня он явно перебрал спиртного.

— Что ты знал?

Сол демонстративно закатил глаза.

— Про тебя и Джоша. Между вами что-то есть. Вы оба делали вид, что ничего не происходит, но я не дурак. — Он ткнул пальцем в щеку под своим левым глазом. — Видел я, как вы друг на друга смотрите. Любой, у кого есть глаза, в состоянии заметить…

Тори улыбнулась и развела руки в стороны.

— Ты меня поймал.

Сол нахмурился и вытянул шею, снова пытаясь заглянуть в каюту.

— Только, похоже, его там нет.

Пару секунд Тори пыталась придумать какое-нибудь объяснение, но быстро поняла, что в этом нет необходимости. Пуцилло вечно сует свой нос куда не следует, но Гейб является капитаном корабля, принадлежащего «Вискайи», и Пуцилло не имеет никакого отношения к заданию Гейба.

Тори показала ему ключ, который дал ей капитан.

— Он занимается завтрашним меню, а я хочу устроить ему сюрприз.

Она приложила палец к губам, показывая, что он не должен шуметь. Пуцилло еще сильнее приподнял бровь, нагло ухмыльнулся и показал, что ни за что не станет нарушать тишину в коридоре. Потом он сделал вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Ни единого слова. Да и вообще, я иду спать.

Он поставил пустую банку на металлический пол, раздавил каблуком и тут же забыл о ней. Тори не знала, что делать. Если он действительно так сильно набрался, ему не следовало выходить на металлические трапы, которые шли по внешней стороне жилого блока. Он мог перевалиться через леер и рухнуть на палубу.

— Сол… — начала она.

Пуцилло оглянулся.

— Осторожнее, смотри под ноги. И спокойной тебе ночи.

Он пошевелил бровями и весело рассмеялся, и Тори подумала, что он превращается совсем в другого человека, когда выпьет.

— Тебе тоже, Тори. Повезло Джошу.

— Спасибо.

Тихонько хихикая, Пуцилло пошел дальше, а Тори шагнула в каюту, закрыла за собой дверь, заперла ее на замок и включила свет, а затем окинула взглядом крошечное помещение. Джош содержал свое жилище на корабле в порядке — по-военному, — но это вполне соответствовало тому, что она знала о нем. Он любил, чтобы на камбузе царила безупречная чистота и все было организовано с максимальной эффективностью. Его каюта говорила о том же. Ботинки и две пары мокасин пристроились под вешалкой, все остальное было убрано в шкафы. На маленьком столике около кровати в зарядном устройстве стоял iPod.

Тори колебалась, не решаясь двинуться дальше. Она боялась найти здесь что-нибудь, потому что тогда их обоих не ждало ничего хорошего, но в то же время она могла ничего не обнаружить, и Джош узнал бы, что Тори предала его доверие, вместо того чтобы вступиться за него.

Она вспомнила выражение глаз Гейба — сожаление и в той же мере гнев — и поняла, что должна обыскать каюту.

— Прости меня, Джош, — прошептала она, обращаясь к пустому помещению, к той частичке его сущности, которая тут оставалась.

Его аккуратность сильно облегчила задачу Тори. Подозрительность твердила, что причина в его службе в армии или полиции, но он же сказал, что сидел в тюрьме, и спартанский порядок в каюте можно было легко объяснить тем, что он провел некоторое время за решеткой или в море. В комоде она обнаружила нижнее белье, носки, футболки, несколько пар брюк и конверт с паспортом и пачкой наличных.

На полке над кроватью стояло около дюжины книг — вестерны и детективы в мягких обложках, потрепанные, будто их много раз читали. Ни порнографии, ни наркотиков, ни оружия. Удостоверения тоже не нашлось. Джош взял в рейс несколько поваренных книг, которые держал на камбузе. Под кроватью Тори нашла еще одну, в твердой обложке.

Под вешалкой, почти у самой стены, за ботинками и мокасинами, она нащупала рюкзак.

— Проклятье, — прошептала она.

Встав на колени, Тори засунула руку под вешалку, вытащила закрытый на молнию рюкзак и сделала глубокий вдох, прежде чем открыть его. Заглянув внутрь, она нахмурилась, не очень понимая, что же ей удалось обнаружить. Яркое полотенце, пластиковый мешок, полный солнцезащитных кремов, средства от солнечных ожогов, если первые не помогут. Две пары темных очков. Потрепанная трикотажная футболка и пара шлепанцев.

Откинувшись назад, Тори рассмеялась и покачала головой. В этот момент больше всего на свете ей хотелось расцеловать Джоша. Он собрал сумку с пляжными принадлежностями на случай, если у них выдастся свободный день в каком-нибудь порту. И то, что он легко обгорал на солнце, делало его еще привлекательнее в ее глазах.

Гейб явно рассчитывал, что она найдет здесь совсем не это. Тори подняла рюкзак, застегнула молнию и хотела было вернуть его на место. Но когда она опустила его на пол, то услышала громкий стук. Тори нахмурилась, пытаясь понять, что это могло быть, мысленно составив список содержимого рюкзака.

Она позволила себе еще пару секунд закрывать глаза на очевидное, но в следующее мгновение по спине у нее пробежал холодок, а следом возник леденящий страх, с которым она слишком хорошо была знакома.

Все-таки Джош оказался лжецом, что грозило Тори серьезными неприятностями. Она почувствовала это всем своим существом, когда снова раскрыла молнию и вывалила содержимое рюкзака на пол, обнаружив пару книжек в мягком переплете, которых не заметила раньше, потому что они лежали под футболкой, и черный нейлоновый футляр. В нем вполне мог оказаться фонарик или электробритва, но он показался Тори слишком большим.

Она развязала шнурок, засунула руку внутрь и вытащила черный пластмассовый предмет, похожий одновременно на переносную рацию и телефонную трубку. Тори видела достаточно фильмов, чтобы знать, как выглядит спутниковый телефон.

— Сукин сын!

На этот раз она сказала это громко.

На кого бы в действительности ни работал Джош, не вызывало сомнений, что это не «Вискайя». Лед внутри начал таять, и на его место пришел обжигающий страх. Господи, она же может угодить в тюрьму! Что известно Джошу? Как его зовут на самом деле? Неужели то, что произошло между ними — его заигрывания, потом секс, — сплошное притворство, или он переспал с ней только потому, что у него появилась такая возможность, и он знал, что когда их рейс подойдет к концу, она отправится за решетку, а он займется новым делом?

Тори чувствовала, что влюбилась в него, и сейчас ей хотелось громко кричать, но на «Антуанетте» не было такого места, где она могла бы спрятаться, чтобы никто не нашел ее.

С отчаянно бьющимся сердцем, стараясь дышать через нос, чтобы справиться с волнами тошноты, она засунула вещи в рюкзак и убрала его туда, где он лежал. Когда она выпрямилась, у нее нервно подергивались руки. Ей требовалось чем-то занять их, например поправить волосы или одежду, чтобы немного успокоиться и почувствовать себя лучше.

«Такого я не ожидала, — подумала она. — В моей сказке все должно быть иначе».

20

Áлена Будро любила тишину, которая окружала ее под водой, где единственным звуком был ровный пульс, стучащий в висках. Здесь, в мрачных глубинах, она могла спокойно думать и потому выбиралась из пещеры Доника медленно, расслабленно работая ногами и руками и почти не чувствуя веса своего снаряжения. Собственная плавучесть — антидот гравитации — выталкивала ее наверх, и она неохотно начала подниматься, размышляя о диковинных вещах, которые видела в пещере.

Белые безглазые пауки, не плетущие паутину, преследовали свои жертвы на безумной скорости. Пиявки пожирали червяков пастью, которой у них не должно быть. В темноте прудов со стоячей водой стремительно метались водяные скорпионы, чей яд убивал крошечных слепых жаб, делящих с ними жизненное пространство. Причем и те и другие были такими белыми, что сквозь кожу просвечивала кровь, бегущая по сосудам. Уровень углекислого газа в пещере превышал норму в десять раз, поэтому исследовательской группе приходилось надевать кислородные баллоны.

«Просто поразительно», — подумала Алена.

Большую часть своей жизни она провела в поисках поразительных вещей и видела такие чудеса, в существование которых обычные люди ни за что не поверили бы. Тем не менее она продолжала испытывать чувство восторга, и удивительное не превратилось в рутину. Радиоактивные кристаллические образования в пещерах Юты и гигантские крысы в Индонезии; древние токсины в плену антарктического льда и враждующие между собой разновидности ядовитых лягушек; затерянные миры и криптозоология;[6] загадочные артефакты и генетические аномалии. Все это вот уже сорок пять лет было ее работой.

Повернувшись спиной к скале, Алена направилась к поверхности и всплыла всего в дюжине футов от металлической платформы, установленной группой биологов из разных стран Евросоюза. Официально люди, которые отвечали за открытие и изучение пещеры Доника, входили в независимую организацию под названием «Европейский союз научных исследований», но в действительности отчитывались перед нынешним председателем Еврокомиссии. Когда они прибыли в хорватский город Ровинь, расположенный поблизости от пещеры, сразу стало ясно, что местные возмущены вмешательством Евросоюза в их дела, и это было вполне естественно. Однако Хорватия рассчитывала войти в ЕС и ждала подтверждения, так что им пришлось смириться.

Недовольство хорватских биологов и геологов сыграло Алене на руку. Она была там единственной представительницей Соединенных Штатов, исполняя обязанности наблюдателя и представителя американского правительства, и Европейский союз научных исследований люто ненавидел ее. Эти нападки, имевшие место всякий раз, когда Алена появлялась на раскопках или в районе исследований, вызывали у нее искренний восторг. Впрочем, поскольку она присутствовала там по приглашению правительства Хорватии и руководства Евросоюза, полученному под давлением со стороны США, выбора у европейцев не было.

Алену это нисколько не беспокоило, поскольку она давным-давно рассталась с желанием всем нравиться. Конечно, она радовалась доброму отношению и привязанности, но сама их не искала.

Подняв руки, она ухватилась за перекладину лестницы и выбралась из Адриатического моря на платформу, чувствуя, как по гидрокостюму стекают потоки воды. Около полудюжины лаборантов и помощников фиксировали данные, поступающие из пещеры. Врач экспедиции, симпатичный австриец, наблюдал за тем, как Алена сняла и повесила на руку очки, потом стянула перчатки, засунула их за ремень костюма, и только после этого откинула назад капюшон и тряхнула серебристыми волосами, доходящими до плеч.

Она краем глаза видела, что врач наблюдает за ней, и улыбнулась. По ее представлениям, ему было лет сорок пять, эдакий красавчик в прекрасной физической форме. Дочери Алены в феврале исполнилось сорок семь, она же сама неделю назад отпраздновала свое семидесятилетие. Но австриец смотрел на нее таким откровенно оценивающим взглядом, что наверняка бы смутился, узнав, сколько ей лет.

Алена запустила руки в волосы, еще раз тряхнула головой и принялась снимать ласты. Подцепив их пальцами, она направилась к металлическому переходу, который вел к вершине холма. Проходя мимо доктора, Алена улыбнулась и подмигнула ему, и он радостно ухмыльнулся, понимая, что его поймали.

— Свежий воздух и красное вино — вот вам секрет вечной молодости, — сказала она.

— Придется мне пить больше вина, — ответил он с сильным акцентом.

В ее глазах плясали озорные искорки, которые можно было истолковать как приглашение. В последнее время мужчины стали охотно заниматься сексом с женщинами старше себя — спасибо тебе, Хелен Миррен, — но любовники Алены нередко приходили в изумление, узнав, сколько ей лет. Даже она сама немного удивлялась этому. «Боже праведный, семьдесят!»

Алена хотела еще немного пофлиртовать с ним, может, даже предложить чуть позже выпить вина, но в последнее время она слишком много переезжала с места на место и знала, что ей не хватит терпения на праздные развлечения и эта командировка будет очень короткой. Несмотря на свое высокомерие, команда Евросоюза безупречно справлялась с каталогизацией новых видов, обнаруженных в пещере. Алену же интересовали проблемы замкнутой экосистемы внутри Доники, которые не имели отношения к жукам и червям.

Поднимаясь по металлическим ступеням, составляющим последние двенадцать шагов до вершины, Алена не стала оглядываться назад, чтобы проверить, продолжает ли австриец наблюдать за ней. Она знала, что, если окажется, что он изучает ее бедра, у нее возникнет соблазн вернуться. Выпить сегодня бутылочку вина за ужином было бы совсем неплохо.

И тут она увидела, что со стороны временного лагеря к ней быстрым шагом направляется Мартин Джанглинг. Лагерь построили из составленных в ряд трейлеров, в которых разместились лаборатории и жилые помещения для команды Евросоюза и их хорватских коллег.

— Вот и вы, доктор Будро. Я начал опасаться, что вы не вернетесь, — сказал Джанглинг с фальшивой улыбкой.

Высокий и невероятно худой бельгиец с запавшими щеками и скучными глазами вполне мог бы играть роль Потрошителя.

— Вы опасались или надеялись? — спросила Алена, приподняв одну бровь.

— Вы раните меня в самое сердце, — ответил Джанглинг.

Он идеально освоил законы дипломатии, особенно тот, который гласил: «Я всего лишь соблюдаю вежливость, и мне плевать, понимаете ли вы это».

Алена улыбнулась.

— Рада сообщить вам, что завтра я планирую вернуться в Штаты. Если вы информируете меня о новых находках, мое начальство и я будем вам признательны. Впрочем, думаю, у меня достаточно данных, чтобы составить отчет.

Лицо Джанглинга судорожно дернулось.

— Нам будет очень жаль расстаться с вами.

Вместе они направились в сторону главной лаборатории лагеря.

— Потрясающая пещера, — сказал он.

— Да. За прошедшие годы меня приглашали для оценки или исследования дюжин находок, объявленных предположительно «затерянными мирами», но эта самая уникальная. Вы действительно считаете, что наши догадки верны и ей пять миллионов лет?

К ее несказанному удивлению, вопрос не обидел его. Джанглинг, видимо, намного больше, чем она предполагала, обрадовался, что она уезжает.

— Разумеется, существует вероятность ошибки, — признал он. — Но пара сотен тысяч лет в обе стороны не имеет значения. Мы нашли экосистему, изолированную от остального мира, которая миллионы лет развивалась по собственным законам. Ей нет аналога.

Алена склонила голову набок.

— Не вызывает сомнений, что вы ошибаетесь. Должны быть и другие. Теперь, когда мы обнаружили эту пещеру, следует допустить возможность существования неизвестного числа ей подобных, скрытых в чреве нашей планеты, и у каждой наверняка есть свои уникальные тайны.

Джанглинг задумчиво кивнул.

— Разумеется.

Полдюжины шагов оба молчали, размышляя над значением сказанного. Стены пещеры покрывал толстый слой серо-белых грибов, в них обитали уникальные бактерии, которые, пропуская через себя воду, двуокись углерода и сероводород, производили пищу для многих обитателей пещеры. Алена не сомневалась, что яд водяных скорпионов, убивший двоих членов первой хорватской экспедиции, заинтересует ее руководство, но считала, что бактерии, населяющие пещеру, представляют гораздо более перспективный материал для исследований. Если скрестить их с другими видами, чтобы они могли существовать в новой для себя среде… что может быть лучше полученных в результате средств существования в чрезвычайной ситуации?

Ей стало интересно, какой будет реакция ее работодателей — захотят ли они исследовать пещеру или уничтожить ее. К счастью, последнее приходилось делать редко.

— Боюсь, тут нам придется расстаться, — сказал Джанглинг, хотя вид у него был такой, будто он ни капли об этом не жалел. — У меня назначена встреча.

— Все в порядке, — ответила Алена и протянула руку. — Увидимся.

Один уголок рта Джанглинга дернулся в подобии улыбки, когда он пожал руку Алены. Впрочем, он не спешил выпускать ее из своей.

— Доктор Будро… Алена… на кого вы работаете?

Она сжала его ладонь и слегка встряхнула.

— У вас проблемы с памятью, Мартин? Национальный научный фонд…

Джанглинг выпустил ее руку.

— У меня есть пара друзей в ННФ. Они слышали о вас, но ни один не встречал лично.

— Я редко бываю в офисе. Да и вообще вы видели мои документы.

— Документы, выданные американским правительством…

— Напомню вам, что ННФ является частью правительства.

— Да, конечно. Просто я не уверен, что вы работаете именно на эту часть.

Алена едва заметно тряхнула головой.

— Вы странный человек. Au revoir,[7] Мартин.

Она зашагала в сторону главной лаборатории. Перед возвращением домой Алена хотела скопировать кое-какие файлы. Она знала, что Джанглинг смотрит ей вслед и его интерес не имеет ничего общего с интересом врача из Австрии. Австрийца она заинтриговала, бельгиец боялся ее.

Алена Будро не могла решить, какая реакция нравится ей больше.

21

Энджи стояла на погрузочной палубе, держась одной рукой за изогнутую стрелу маленького крана, чтобы не упасть. Она наклонилась и посмотрела вниз, на воду, где раскачивался и подпрыгивал на волнах катер. Первый помощник капитана и кок поймали и закрепили тросы, подготовившись к подъему на корабль. В лунном свете рыжие волосы Дуайра напоминали ржавчину с вкраплениями золотых блесток. Пока ирландца не было, Энджи вдруг поняла, что довольно сильно привязалась к нему, и это разозлило ее.

— Если ты еще больше нагнешься, я посчитаю, что это приглашение, — прошептал ей на ухо Хэнк Боггз, который оказался так близко, что она почувствовала его горячее дыхание.

— Отвали, если не хочешь оказаться за бортом.

Боггз нагло рассмеялся в ответ, и Энджи чуть не вырвало от отвращения. На посадочной палубе находилось еще четыре человека — два помощника механика и два могучих матроса. Они были преданы братьям Рио больше, чем Боггзу, но один из его помощников, вечный подпевала, которого звали Таппер, понимающе хихикал всякий раз, когда Боггз делал грязное заявление или пытался ненароком коснуться ее груди, если они работали вместе. Эту парочку слепили из одного теста, только у Таппера не хватало смелости приставать к ней.

— Может, оставим Дуайра там? — пробормотал Боггз, который продолжал стоять слишком близко. Энджи даже уловила запах виски до того, как его унес морской ветерок. — Потащим на катере за кораблем. Пусть твой малыш немного покатается.

Энджи вздохнула и закрыла глаза.

Но Боггз неправильно понял ее.

— Ты же знаешь, что рано или поздно будешь моей.

Именно его смех, тихий и наглый, как если бы они уже стали любовниками, будто он знал ее, окончательно вывел Энджи из себя.

Она повернулась и ударила его внешней стороной ладони по лицу с такой силой, что услышала, как костяшки пальцев с приятным звуком вонзились в кожу. Боггз, с перекошенным от злобы лицом и побагровевшей лысиной, дернулся назад, но Энджи еще не закончила. Она устремилась вперед и ударила его по шее ребром ладони.

Боггз широко раскрыл глаза и, спотыкаясь, начал отступать.

— Эй! — крикнул Таппер и шагнул к ней.

Энджи резко обернулась и наставила на него палец.

— Только попробуй. Ну, давай!

Таппер замер и оглянулся на остальных парней, но поддержки не получил. Матросы даже не стали делать вид, что их занимает происходящее, а второй механик — Валенте — с отвращением посмотрел на Таппера.

— Он сам напросился, — сказала Энджи.

Боггз прижимал обе руки к горлу, в глазах пылала ярость, но он держался от Энджи на безопасном расстоянии.

— Ну, драная кошка, я позабочусь о том, чтобы тебя вышвырнули с корабля.

— Это моя мечта, — ответила Энджи. — Только посмотрим, кого уберут раньше.

В этот момент снизу послышался крик первого помощника. Там были готовы к подъему. Боггз злобно посмотрел на Энджи и махнул рукой Тапперу и Валенте, которые проверили тросы, спускающиеся вдоль борта корабля на двух талях. Убедившись, что все в порядке, он нажал на рычаг, краны завизжали, и тросы начали наматываться на барабан, вытягивая шлюпку из воды.

— Капитан на палубе! — крикнул один из матросов.

Энджи обернулась и увидела, что к ним со стороны более темного жилого блока направляется Гейб Рио. Они находились около самого дальнего спасательного катера по правому борту, но другие члены команды могли без проблем увидеть их, если бы стояли на металлической площадке справа от надстройки. Но в этот поздний час не спали только те, кто нес вахту: один матрос был в рулевой рубке, другой работал с ними.

Впрочем, это не играло роли. Ни один человек на борту «Антуанетты» не обманывался насчет того, чем они занимаются. Команда могла не знать, что именно находится в трюмах, но почти в каждом рейсе «Антуанетта» делала остановку, которая нигде не была официально зафиксирована. Все члены команды понимали, что не следует задавать лишних вопросов, поскольку если они не будут спрашивать, то не получат ненужных им ответов.

— Как дела, шеф? — спросил капитан.

Энджи уловила в его вопросе необычную интонацию: какое-то напряжение, которое ей совсем не понравилось. Где-то под поверхностью кипела ярость, и, хотя карие глаза капитана Гейба были добрыми, она понимала, что, если вывести его из себя, он может стать очень опасным человеком.

— Все в порядке, капитан.

Гейб как-то странно посмотрел на Боггза.

— Только они трое?

— Да, сэр.

Капитан кивнул и стал молча наблюдать, как лебедки с тихим визгом наматывают тросы, поднимая катер на палубу. Когда вперед выступили матросы, чтобы помочь вытащить шлюпку, Гейб встал рядом с Боггзом, так что Энджи практически не слышала его.

Он заговорил совсем тихо, и она едва разобрала слова.

— Энджи может устроить тебе серьезные проблемы, Хэнк, если ты и дальше будешь ее доставать, — сказал капитан, в темных глазах которого загорелся гнев. — И я не стану винить ее.

Боггз сердито повернулся к Гейбу, как будто хотел что-то сказать, но вспомнил о субординации, сделал глубокий вдох и нахмурился, как капризный ребенок. Капитан посмотрел на Энджи так же мрачно, но кивнул ей, давая понять, что все понимает и конфликт пока исчерпан.

Таппер помог Мигелю, на плече которого висел тяжелый холщовый мешок, выбраться из катера. Энджи сразу поняла, что лежит в мешке, она видела его раньше и знала, что в нем носят. Оружие.

Кок Джош выбрался из катера сам и принялся оглядываться по сторонам, как будто ожидал, что его будет кто-то встречать. Энджи подошла, чтобы помочь Дуайру, он улыбнулся, погладил пальцами ее запястье и руку, но не стал целовать или обнимать. Здесь, на палубе, они были членами команды «Антуанетты». То, что происходило в каютах, — совсем другое дело. Свободное время принадлежало только им.

Когда братья Рио встретились на палубе и принялись о чем-то шептаться, повернувшись к остальным спиной, внимание Энджи привлекло какое-то движение со стороны жилого блока. Она обернулась и увидела белую вспышку, а в следующее мгновение на окутанной тенями лестнице появилась Тори. В лунном свете она казалась особенно бледной, волосы были стянуты на затылке в хвостик, футболка скрывала очертания тела.

Энджи смотрела на нее, пока она шла к ним, думая, что Тори спустилась, чтобы встретить Джоша. Но тут в глаза ей бросилось холодное выражение на лице Тори и то, как она демонстративно не смотрела на кока. Такое поведение показалось Энджи странным, особенно если учесть, что она видела, какие между ними отношения.

Тори прошла прямо к капитану Рио и отвела его в сторону. Гейб наклонился, чтобы она могла прошептать ему что-то на ухо, и кивнул, выслушав ее. Потом он взял Тори за плечо, чтобы утешить или поблагодарить — Энджи не поняла, — и они пару секунд молча смотрели друг на друга.

«Какого черта? — подумала Энджи. — Неужели она к нему клеится?»

Гейб опустил голову, плечи его поникли, он вздохнул. Энджи достаточно времени провела рядом с братьями Рио, чтобы знать, что эта поза означает приближение опасности. Мгновение, когда братья пытаются прогнать сомнения, успокоиться и взять под контроль свою ярость.

— Капитан? — с беспокойством спросил Дуайр.

Это был его первый рейс на борту «Антуанетты», но он понял, в чем дело.

На лице Мигеля читалась тревога, остальные члены команды отошли, дожидаясь приказов, а Джош огляделся по сторонам, заинтригованный происходящим.

Гейб Рио двигался с молниеносной уверенностью, которая явно не вязалась с его ростом. В три шага он преодолел пространство, отделяющее его от Джоша, схватил кока за рубашку и замахнулся правым кулаком. Джош попытался вырваться и уйти с линии атаки, но хватка у капитана была железной.

Первый удар угодил коку в висок, и кок едва удержался на ногах, следующим Гейб разбил ему нос, и кровь полилась из обеих ноздрей.

— Дерьмо собачье, — пробормотал кто-то, Энджи не поняла кто.

Третий удар получился таким сильным, что Гейб не смог удержать в кулаке рубашку Джоша, и тот упал назад, раскинув в стороны руки и ноги. Ему удалось приподняться на локтях, но больше он не смог сделать ничего.

— Мистер Боггз, отведите этого человека в кают-компанию на третьем уровне, заприте его там и поставьте по матросу около каждой двери, — приказал капитан Рио.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Боггз.

— Остальные возвращайтесь к своим обязанностям или разойдитесь по каютам, — продолжал Гейб, прежде чем повернуться к брату и Дуайру. — Нам нужно поговорить.

Энджи с изумлением наблюдала за происходящим, приоткрыв рот от удивления. Пока капитан бил Джоша, Тори стояла с мрачным видом и смотрела на это, ее глаза потемнели, и она явно не возражала против того, что делал Гейб, может быть даже одобряла его.

Возвращаясь в свою каюту, Энджи оглянулась через плечо. Капитан отпустил всех, кроме Мигеля и Дуайра, но Тори тоже осталась. Она стояла с тремя мужчинами, что-то тихо говорила и показывала жестами. Энджи видела, что Тори встревожена. Если бы речь шла только о ней, Энджи отнеслась бы к этому спокойно, но на лицах всех четверых застыло выражение озабоченности.

А если братья Рио встревожены, значит, всех ждут крупные неприятности.

22

Тори крепко обхватила себя руками, она боялась, что если опустит их, то просто рассыплется на части. Она раскраснелась, сердце отчаянно колотилось в груди, и ее охватил такой страх, какой она испытала только один раз в жизни — на платформе Пенн-стейшн, когда поднималась с земли после взрыва. Ее руки покрывали мурашки, но не от ночного холода, а от чувства неизвестности.

Глядя на троих мужчин на палубе рядом с ней — охваченных яростью братьев Рио и полного энергии Тома Дуайра, — она увидела то, чего никак не ожидала. Их глаза были так же широко раскрыты, как и у нее, на лицах застыл тот же страх.

— Почему вы все молчите? — спросила она. — Что вы собираетесь делать?

Ветер унес ее слова, но прежде она успела сообразить, что сказала: «Что вы собираетесь делать?», а не: «Что мы будем делать?» К добру или нет, она всегда полагалась на мужчин, и сейчас это произошло снова. Решение отправиться в рейс с «Антуанеттой» стало первым серьезным шагом, который Тори предприняла самостоятельно, и он оказался ошибкой. Как и то, что она поддалась обаянию Джоша.

В глазах Мигеля пылала ярость. «Какой же он красавчик!» — подумала Тори. Обычно ощущение опасности, исходящее от него, казалось ей соблазнительным, но сейчас он выглядел потерянным, словно ребенок.

— Нам надо подумать, — сказал он.

Гейб не обращал на них внимания. Отношения между братьями Рио иногда напоминали отношения между отцом и сыном. Мигель был более импульсивным и резким, Гейб же обладал суровой мудростью старшего. Сейчас это чувствовалось сильнее, чем обычно.

— Капитан, — осмелился вмешаться Дуайр, глаза которого сияли безграничной верой в братьев Рио.

Он испытывал беспокойство, но Тори знала, что он без колебаний сделает все, что они прикажут.

«Когда-то и я вела себя так же, — подумала она. — Слепо следовала за другими».

Она всегда слишком легко доверяла людям.

Гейб повернулся к Тори. Он обдумывал ситуацию, но, разумеется, слышал ее вопрос. Она не догадывалась, что он предпримет. Гейб Рио не был по натуре преступником и оказался по другую сторону закона исключительно ради возможности присматривать за братом. Но он не мог не знать, что, подчиняя свою судьбу интересам Мигеля, рискует оказаться в очень неприятном положении.

Корабль тихонько покачивался на волнах, его со всех сторон окружала тишина, царящая на море. И хотя в глазах Гейба Тори видела решимость, выглядел он так, будто угодил в западню. Она чувствовала то же самое. Как можно попасть в ловушку, находясь в море, в сотнях миль от берега, Тори не представляла, тем не менее все так и было.

— Мы вернем оружие, — сказал Гейб.

Мигель засунул руки в карманы и стал похож на надувшегося подростка.

— А как же ФБР?

Тори похолодела.

— Вы думаете, Джош из ФБР?

— Естественно, — ответил Гейб, украдкой оглядываясь по сторонам, и они подошли к нему ближе, чтобы расслышать, что он скажет. — Никто не станет так далеко забираться. Перехват на море… Если речь идет об оружии или наркотиках, такими вещами занимается только ФБР.

— Ну, думаю, скоро мы узнаем, — процедил Мигель.

Тори совсем не понравились взгляды, которыми обменялись мужчины. Она поняла, каким будет их следующий шаг в отношении Джоша, но, уловив скрытый смысл в словах Мигеля, убедилась, что не ошиблась. Всего несколько часов назад она занималась любовью с человеком, который предал всех и теперь стал их пленником.

ФБР. Дерьмо.

В душе Тори сражались два разных чувства — нежелание оказаться в тюрьме и невозможность остаться в стороне, когда они будут избивать или даже убьют Джоша. Он обманул ее, но он делал свою работу. Немного подумав над тем, что произошло, она не могла поверить, что страсть и желание в его глазах были притворными. Тори прокрутила в голове последние несколько недель и поняла, почему он так долго ждал, прежде чем решился прийти к ней. И неважно, что она не старалась скрыть, как сильно он нравится ей. Джош хотел избежать осложнений, но они оба не сумели справиться с влечением, которое стало невыносимым.

Проклятье.

Если она допустит это — позволит им убить его, — то не сможет с этим жить.

— Я с вами, — сказала она. — Я хочу присутствовать.

Дуайр фыркнул, но отвел глаза, когда она сердито посмотрела на него. Братья Рио обменялись осторожными взглядами, и Гейб ответил:

— Ни в коем случае, Тори. Ты здесь играешь роль глаз и ушей «Вискайи», но есть то, что нашим работодателям знать не нужно. Вещи, на которые они смотрят сквозь пальцы. Таким способом они защищают себя.

— Гейб…

Капитан покачал головой.

— Нет. Ты сыграла свою роль. — Он повернулся к брату. — Мигель, поднимитесь с Дуайром в рулевую рубку. Нужно наметить курс на тот остров и подобрать людей в отряд, который там высадится. Я намерен найти оружие.

Его помощники тут же направились к лестнице. Освещенный лунным сиянием, Гейб снова повернулся к Тори:

— Мы сойдем на берег, когда рассветет. Если хочешь составить нам компанию, добро пожаловать. А сейчас иди к себе. Будет лучше, если ты поспишь, пока мы разбираемся с нашими проблемами.

Он замолчал, но, когда она ничего не ответила, развернулся и поспешил за Мигелем и Дуайром. Тори смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, потом перевела взгляд на море, где белые полосы лунного света играли на черных гребешках волн.

Спать? Разве она сможет уснуть, когда еще так свежи воспоминания о поцелуях Джоша?

23

Специальный агент ФБР Джошуа Харт сидел на стуле в кают-компании на третьем уровне, ждал, когда придет капитан, и жалел, что не может приложить к лицу лед. Гейб Рио ударил его всего три или четыре раза, но рука у него оказалась тяжелая, и левая сторона лица у Джоша пульсировала, а если он пытался придать ему какое-нибудь выражение, начинала дико болеть. Нос наверняка был сломан, но пока Джош чувствовал только, что он распух. Адреналин нисколько не помогал. Сердце колотилось в груди, накачивая кровь, от чего щека и рот ныли еще сильнее.

— Черт, — прошептал он.

Языком он проверил зубы и убедился, что они все на месте, ни один не сломался и не расшатался. Очко в его пользу.

От этой мысли Джош тихо рассмеялся, и его лицо пронзил новый спазм.

В следующее мгновение он вспомнил о Тори, и боль стала невыносимой. О чем сейчас думает Тори? В первый момент, когда они встретились, он почувствовал, что между ними возникла очень сильная связь, и чем больше узнавал эту женщину, тем больше восхищался. Несмотря на ее скрытность, он кое-что понял в ее страшном прошлом. Впрочем, Тори сумела избавиться от него, постепенно уничтожив те части своей личности, которые делали ее жертвой, пока в конце концов не осталась только сила.

С самого начала между ними существовало сильное сексуальное влечение. Джош тысячи раз напоминал себе правила и представлял, что скажет Восс. Он флиртовал и шутил с Тори, но не выходил за рамки. Но в какой-то момент правила и вся та критика, которой его подвергнет напарница, перестали иметь какое-либо значение.

Но он не подумал о положении, в котором окажется Тори, и от этих мыслей чувствовал себя настоящим негодяем. Если бы он мог хоть как-то загладить свою вину перед ней, то сделал бы все, что в его силах.

Впрочем, сначала ему требовалось позаботиться, чтобы братья Рио не прикончили его и не выбросили за борт.

Стул оказался удобным. Джош сидел на нем с того самого момента, как Боггз втолкнул его в каюту, сильно ударив по затылку и пообещав вернуться с капитаном. Джоша такая перспектива нисколько не радовала. Боггз и без того ненавидел его за связь с Тори. Не то чтобы громила особенно интересовался ею — он положил глаз на Энджи, — просто он относился к категории уродов, которые с подозрением смотрят на парней, уважающих противоположный пол, завидуют и не переносят тех, рядом с кем женщины чувствуют себя комфортно.

Боггз был настоящей скотиной и с той самой минуты, как они вышли в море, искал повода устроить драку. Теперь у него появилась такая возможность.

Таппер и Валенте сопровождали их, когда Боггз вел его сюда, и, вероятно, сейчас охраняли двери. Джош знал, что должен попытаться сбежать, но не видел в этом смысла. В схватке один на один он, наверное, сумел бы справиться с кретином Таппером. Валенте производил впечатление приличного человека и наверняка промедлил бы достаточно, чтобы Джош успел отключить и его. Но можно не сомневаться, что Боггз тоже там. В каюте было две двери. Определить, около какой он стоит, было невозможно. Впрочем, Джош понимал, что даже если он случайно выберет правильную и проскочит мимо одного из механиков, здесь в самое ближайшее время объявится капитан. К тому же никто из команды не пропустит его, даже Тори.

Нет, лучше подождать, когда они перестанут обращать на него столь пристальное внимание. Пусть немного подумают и поймут, что они находятся посреди моря, где ему некуда бежать. Когда они расслабятся, он попытается передать сигнал.

Ему нужно продержаться до этого времени и сохранять спокойствие.

А еще добыть лед для лица.

Оглядевшись по сторонам, Джош увидел на стене, за столом для пинг-понга, автомат с прохладительными напитками. «Будем надеяться, что кто-то не поленился заново заправить его», — подумал Джош. Автомат перепрограммировали, и теперь он бесплатно выдавал напитки, которые брали из запасов «Антуанетты». Предвкушая, как он приложит ледяную банку с кока-колой к распухшему лицу, Джош обошел стол.

В этот момент дверь по правому борту распахнулась, и в каюту вошел капитан, а за ним Хэнк Боггз.

Гейб Рио замер на месте, удивленно глядя на Джоша.

— Что, черт подери, ты делаешь? — спросил Боггз.

Джош не стал тратить силы на то, чтобы пожать плечами.

— Хочу взять колу.

Он нажал на кнопку, механизм заурчал, и на поднос вывалилась знакомая красная банка.

Когда Джош поднял ее, Боггз подскочил к нему и выбил банку из его руки. Джош сжал зубы, отчаянно сражаясь с желанием как следует врезать ему, а лучше придушить, но он напомнил себе, что бежать некуда. Значит, придется подождать подходящего момента.

Тем не менее ему было трудно держать себя в руках, когда Боггз схватил его сзади за шею и, протащив по каюте, буквально швырнул назад на стул.

— Кока-колу захотел? — спросил Боггз. — Ты, вонючий комедиант.

На сей раз Джош пожал плечами.

— Я люблю кока-колу.

Боггз наклонился, схватил его за шею и принялся душить. Джош видел только его пропотевшую, в пятнах масла рубашку, лоснящееся лицо и раздувающиеся ноздри. И тут он услышал голос капитана:

— Шеф, оставь его. Нам не это нужно.

В глазах старшего механика появилось безграничное, почти детское разочарование, но он отпустил Джоша и сделал шаг назад, затем еще один. В конце концов он отошел к двери и встал около нее, скрестив на груди руки и бросая на Джоша угрожающие взгляды.

Гейб подошел к автомату, нажал на кнопку и принес Джошу свежую банку кока-колы. Может быть, он всего лишь хотел вести себя разумно, но Джош подумал, что эти двое прекрасно отвечают модели «плохой полицейский — хороший полицейский». Он и его партнер Рейчел Восс тысячи раз устраивали подобные представления. Впрочем, в том, что касалось Боггза и Гейба, ни о каком представлении речи быть не могло, они в самом деле были такими.

— Кто ты? — спросил капитан.

Джош открыл кока-колу и сделал глоток, радуясь, что он получил ее. Затем он приложил банку к распухшему лицу, не заботясь о том, что они поймут, как ему больно. Изображать из себя крутого парня не имело смысла, а холодный металл облегчил его страдания.

— ФБР.

Гейб сделал глубокий вдох и кивнул. Он выглядел встревоженным, и Джош понимал, что он не единственная проблема капитана.

— Я так и подумал, — сказал Гейб.

— Могу я задать вопрос, капитан?

— Давай.

— Как вы догадались?

— Ты сказал, что у тебя рекомендация от Хорхе Гуарино, — ответил капитан. — И что ты будто бы сидел с ним в одной камере. Думаю, это сработало, когда ты пришел наниматься в «Вискайю», но те, кто там всем заправляет, не уделяют должного внимания простым служащим. Очевидно, они не знали, что Хорхе вообще не говорит по-английски.

Джош сделал глубокий вдох, когда до него дошел смысл слов капитана.

— Полагаю, Хорхе говорит на португальском?

Гейб Рио кивнул, и Джошу все стало ясно. Мигель что-то заподозрил и заговорил с ним по-португальски, когда они осматривали «Марипосу». Когда кок не понял его, Мигель догадался, что Джош обманул их.

— Ты узнал что хотел? — поинтересовался Гейб.

— Еще один вопрос.

— Валяй.

Хэнк Боггз, стоящий около двери, поджал губы и закатил глаза. Джош не сомневался, что, если бы Гейб Рио увидел его гримасу, мало Боггзу не показалось бы.

— Я постоянно думаю вот о чем, — продолжал Джош и снова прижал холодную банку с колой к заплывшему лицу, чтобы лишить его чувствительности. — Тот, кто напал на «Марипосу»…

— Демоны, судя по тому, что сказал рыбак, которого вы там нашли.

Джош удивленно уставился на капитана.

— Вы же в это не верите.

Гейб уселся на стул напротив и удобно расположился на нем, полностью контролируя окружающую обстановку.

— Не верю.

— Значит, кто-то атаковал шхуну и убил всю команду. Но если парни с «Марипосы» спрятали партию оружия на острове, выходит, они понимали, что за ними следят, и ждали нападения. Как получилось, что они были предупреждены? Бессмыслица какая-то.

Темные глаза Гейба ничего не выражали.

— Это вопрос?

— Просто я хочу понять, знаете ли вы, кто еще охотится за оружием.

— И ты думаешь, я стану обсуждать это с тобой? — удивился капитан.

Впрочем, Джош увидел ответ в том, как Гейб Рио прищурился и напряг плечи. Еще на «Марипосе» он понял, что ни Мигель, ни Дуайр не имеют представления о том, что происходит.

— Нет, наверное, — сказал он и сделал глоток кока-колы.

Металлическая банка немного нагрелась, но нисколько не притупила боль в распухшем лице.

— И что теперь? Вы думаете, они еще там? Лично я уверен, что те, кто прикончил ваших друзей с рыбачьей шхуны, скорее всего, давно убрались, прихватив оружие.

Гейб наклонился вперед, зажав руки между коленями.

— Давай-ка поговорим о тебе, агент, как там тебя?

— Джош отлично подойдет.

Капитан кивнул и с горечью улыбнулся.

— Конечно. Агент под прикрытием. Как я мог забыть? Итак, Джош, твоего сигнала ждут люди и катера, но они еще не появились на нашем радаре. Я уверен, что рано или поздно мы обязательно увидим их. Только мне вот что интересно: когда это будет. Где твой отряд?

— Он уже направляется сюда, — ответил пленник, изо всех сил стараясь, чтобы в его глазах появилось такое же жесткое выражение, как и в холодном, безжалостном взгляде Габриэля Рио.

— Чушь собачья. Он не сдвинется с места, пока там не будут уверены, что оружие у нас. Пока ты не сообщишь об этом по спутниковому телефону. Ты еще не выходил на связь, потому что оружия у нас нет. Насколько мне известно, ваши ребята не оставляют своих агентов полностью без прикрытия, так что спутниковый телефон не единственный способ, который помогает им отследить нас. Есть еще какое-то устройство, которое подает им сигналы. Итак, где оно?

— Вы слишком высокого мнения о ФБР, — ответил Джош.

Гейб улыбнулся.

— Я так не думаю.

Капитан встал, повернулся к Боггзу, кивнул в сторону пленника и учтивым жестом показал на него рукой:

— Шеф Боггз, можете заняться делом.

Джош вскочил со стула и метнулся к старшему механику, швырнув ему в лицо банку из-под колы. Струи коричневой жидкости полетели во все стороны и попали на футболку механика, когда тот поднял руку, чтобы защититься. Гейб выругался по-испански, помянув мать, но Джош сосредоточился на Боггзе, который загораживал дорогу к двери.

Механик уклонился, и банка пронеслась мимо его лица, лишь слегка зацепив ухо. В следующее мгновение Боггз перешел от защиты к нападению. Он слегка изменил положение тела, развернулся и замахнулся кулаком. Но Джошу удалось выиграть необходимые секунды, он опустил голову и врезался плечом в грудь Боггзу, расставив ноги и вложив всю свою силу в удар. Боггз хрюкнул и с громким стуком — видимо, приложившись головой о металлическую поверхность — отлетел к двери.

Когда Боггз попытался схватить Джоша за голову и шею, тот нанес ему сильный удар коленом между ног. Крик, который издал старший механик, не доставил Джошу никакого удовлетворения. Это был признак хорошо сделанной работы. Продолжая толкать противника плечом, агент спрятал лицо, чтобы Боггз не смог дотянуться до него, а потом оттолкнул старшего механика в сторону. Боггз уже должен был бы броситься в атаку, но ему требовалось время, чтобы прийти в себя после удара коленом в пах, на что Джош и рассчитывал.

Боггз попытался отлепиться от двери и оттолкнуть Джоша, чтобы выиграть пространство для маневра, но агент снова бросился вперед и, когда Боггз оказался прижатым к ее металлической поверхности, принялся наносить ему быстрые удары в солнечное сплетение.

Не в силах сделать вдох, старший механик повалился на пол, и Джош сдвинулся в сторону, чтобы не мешать ему, услышал, как противника начало рвать, подумал, что через мгновение каюта наполнится вонью блевотины, и потянулся к дверной ручке.

Семь секунд, может, восемь. Слишком долго.

Краем глаза он заметил блеск металла, но не успел понять, что это, как получил удар пистолетом в голову. Джош отлетел в сторону, на стену, и сшиб старую киноафишу: «Таксист» Мартина Скорсезе. Перед глазами все поплыло, и он соскользнул на пол, почувствовав на губах привкус крови за мгновение до того, как она потекла по лицу из разбитой пистолетом Гейба головы.

Джош заморгал, и перед глазами немного прояснилось.

Гейб Рио обладал мудростью бывалого человека и спокойной уверенностью — вызывающими уважение качествами, благодаря которым с ним было легко работать — точнее, было бы, если бы он не занимался контрабандой наркотиков и оружия. Впрочем, сегодня от его дружелюбной манеры не осталось и следа.

Капитан направил на Джоша пистолет, стоя в пяти футах от него и прекрасно зная, что, если он подойдет слишком близко, оружие может быть использовано против него самого. Темное отверстие ствола, казалось, подмигивало Джошу, как будто близкая смерть была веселой шуткой.

Хэнк Боггз, лежащий на полу у двери, застонал и вытер тыльной стороной ладони рот. Лужа блевотины перед ним начала вонять. Он дышал сквозь стиснутые зубы, так и не открыв глаза.

— Это было глупо, — сказал Гейб.

Джош прислонил голову к стене. Он еще не совсем пришел в себя и не смог понять, насколько сильно у него идет кровь.

— Передо мной стоял выбор: попытаться избежать драки или молча сносить побои. Второе у меня никогда не получалось.

Гейб вздохнул, на несколько дюймов поднял ствол пистолета и прицелился в Джоша.

— Ты когда-нибудь изучал историю испанской инквизиции?

Морщась от боли, Джош нахмурился, удивляясь странному вопросу.

— Не слишком подробно, — пожав плечами, ответил он.

— Если инквизиторы считали, что кто-то занимается колдовством, они пытали его, пока он не признавался. И тогда его казнили как колдуна. Только если человек умирал, так ни в чем и не признавшись, его считали невиновным, но это уже не имело значения.

После удара по голове, чувствуя, как кровь течет по щеке и отчаянно болит лицо, Джош больше не испытывал ни малейшего желания изображать из себя крутого парня. Тем не менее он почувствовал почти благодарность к Гейбу за урок истории. Ему хотелось сделать вид, что он не понял, к чему тот ведет, но это было бы ложью.

— Ты расскажешь, где спрятан радиомаяк, — продолжал капитан. — Если не захочешь говорить, будет больно. Если станешь уверять, что на борту моего корабля нет устройства, позволяющего отслеживать наши передвижения, мы снова причиним тебе боль. И я поверю в то, что ты не врешь, только если ты умрешь, так и не сказав нам, где оно. Но тогда твое пребывание на «Антуанетте» перестанет быть проблемой для нас.

Дуло пистолета не дрогнуло ни на мгновение, как и яростный взгляд капитана Гейба Рио. Джош сомневался, что он станет убивать агента ФБР на своем корабле, понимая, что тогда его ждет неминуемый арест, но проверять ему не хотелось.

Боггз начал неуверенно подниматься на ноги, все еще пытаясь отдышаться, и Джош видел, как у него вздымается грудь. При этом громила уставился на фэбээровца водянистыми злобными глазами.

Гейб Рио, возможно, и не убьет его, зато Хэнк Боггз сделает это исключительно ради развлечения. У Джоша имелся личный список Вещей, Которых Следует Избегать. Смерть в нем стояла на первом месте, пытки шли сразу за ней.

Он поднял руки, показывая, что сдается.

— Радиомаяк прикреплен к задней части плиты на камбузе.

— Вот видишь, оказалось совсем просто, — даже не улыбнувшись, сказал Гейб.

В голове у Джоша промелькнуло около дюжины подходящих ответов, но в прошлом язык не раз доставлял ему неприятности, и он отлично выучил этот урок. Он мог легко вывести кого угодно из состояния равновесия каким-нибудь замечанием, но не хотел дразнить человека с пистолетом в руке.

— Только вам лучше не трогать его, — сказал он. — Если вы попытаетесь отключить его или снять с задней стенки плиты, то автоматически отправите сигнал бедствия и сюда тут же явится кавалерия.

— Чушь собачья, — фыркнул Боггз.

Но капитан не был так в этом уверен.

— Ты врешь.

— Мне будет только лучше, если вы не поверите, — пожав плечами, ответил Джош.

Гейб повернулся к старшему механику и кивнул.

— Я схожу и проверю, говорит ли он правду. Если в мое отсутствие ты захочешь рассчитаться с ним, я не буду возражать. Но постарайся не убивать его. Возможно, он понадобится мне позже.

— Слушаюсь, сэр. Но кровь пустить можно?

— Конечно можно. Это сколько угодно.

Капитан засунул пистолет за ремень брюк на спине и вышел из каюты. Снаружи кто-то отступил в сторону, пропуская его, — видимо, тот, кто сторожил дверь. Потом она закрылась, и явилась боль.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать допросом, потому что Боггз ни о чем Джоша не спрашивал.

24

Рейчел Восс с самого начала возражала против того, чтобы ее напарник внедрился на корабль «Вискайи» в качестве агента под прикрытием. Они занимались этим делом давно, и ей становилось нехорошо от одной только мысли, что Теркотт вместе со своим отделом по борьбе с терроризмом вмешается в их расследование и заберет его. Она множество раз предупреждала Джоша, что его идея очень опасна.

Они бесконечно обсуждали это между собой до и после совещаний и так подолгу оставались наедине, что Чонси собрался с духом и спросил, не спят ли они друг с другом — в нарушение всех правил. В общем, вполне естественный вопрос. Восс была не замужем, а брак Джоша распался — обычное дело для агента ФБР. Если бы они оказались в одной постели, никто не стал бы винить их. Никто, кроме Чонси, который рьяно чтил законы и правила.

Но хотя Восс и Джош Харт очень сблизились за то время, что являлись напарниками, они нередко спорили друг с другом. Их отношения так и не дошли до интимной стадии. Тем не менее Джош значил для Рейчел Восс больше, чем кто-либо из ее любовников.

Ей казалось, что яхта, конфискованная у наркобарона, еле тащится.

Восс не могла оставаться внизу, но и в рубку заходить не хотела. Она некоторое время провела на палубе, но, несмотря на то что надела теплую фуфайку, ледяные пальцы ветра то и дело пробегали вдоль позвоночника, к тому же ей надоело всматриваться в темную морскую даль в поисках «Антуанетты». Напряженное ожидание, в которое она погрузилась, не имело никакого смысла; они все еще находились довольно далеко от места, откуда поступил сигнал со спутникового телефона Джоша. Даже когда они доберутся туда, «Антуанетты» там наверняка не будет, если только она не стоит на месте, дожидаясь, когда они появятся.

Нет, сначала нужно принять сигнал радиомаяка.

Но Восс ненавидела ждать.

Она устроилась на корме, на стуле из искусственной белой кожи, одном из четырех, прикрепленных к палубе. Они предназначались для рыбалки, с полным набором всего необходимого, включая страховочный ремень, на случай если укусит меч-рыба или еще кто-нибудь хищный. Восс не увлекалась рыбалкой и сомневалась, что Рохас, наркобарон, которому принадлежала яхта до того, как ФБР конфисковало ее, рыбачил, сидя в одном из этих кресел. Они представляли собой переделанные барные табуреты, и, отдавая дань их истинной сущности, Восс пила «Пинаколаду», коктейль, приготовленный Паваротти на крошечном камбузе, но без добавления рома. Она чувствовала себя так, будто ей снова четырнадцать, только в крови у нее бушевал адреналин и она не могла уснуть. Ей было ясно, что ни алкоголь, ни кофе не помогут ей справиться с сегодняшней работой.

С моря дул ветер, и от холодного коктейля она замерзла еще больше, но ей нравился вкус ананаса и кокоса, который отвлекал ее. И хотя она так нервничала, что не могла есть, «Пинаколада» была кстати.

— Тебе нужно немного поспать.

Восс вздрогнула от неожиданности и, повернувшись, увидела, что рядом стоит Паваротти. За шумом ветра она не слышала, как он подошел, и ей стало неловко. Впрочем, она постаралась скрыть это.

— Для такого верзилы ты ходишь слишком тихо.

Паваротти улыбнулся, показывая, что не обижается на ее поддразнивание, но она всем своим видом дала ему понять, что ей все равно, что он думает.

— Серьезно. Я знаю, ты беспокоишься за Джоша…

— Специального агента Харта, — поправила она его.

Паваротти громко расхохотался.

— Он бы подавился кофе, если бы я назвал его так, и ты прекрасно знаешь это. Насколько я понял, ты терпеть не можешь, когда тебя зовут Рейчел. Здесь ты командир, агент Восс, и я готов использовать любое имя, какое прикажешь. Но Джош ни за что не станет выпивать с тем, кто обратится к нему «специальный агент Харт».

Восс хотела было возразить, но заставила себя выдохнуть и немного расслабиться.

— Ты прав. Я слишком нервничаю.

— И я тебя не виню, но ни от кого из нас не будет пользы, когда дойдет до дела, если мы хотя бы немного не поспим. К тебе это тоже относится. Доктор прописал отдых.

— Интересно, как я могу уснуть, если вы внизу играете в карты и смотрите телевизор? — спросила Восс.

Паваротти положил руку на спинку ее стула.

— Надау и Мак в рубке, следят, чтобы мы не сбились с курса, ждут сигнала и отвечают на входящие вызовы. Я стою на вахте. Все остальные спят. Уже почти три часа ночи.

«Вот черт», — подумала Восс.

Она даже предположить не могла, что просидела здесь так долго.

— Входящие вызовы? — переспросила она.

Паваротти посмотрел в сторону рубки.

— Ничего непредвиденного. Иммиграционно-таможенная полиция спустила на воду несколько катеров. Кроме того, три корабля береговой охраны идут к точке рандеву в обозначенных координатах тем же курсом, что и мы. Мы будем на месте сразу после восхода солнца, они отстают на несколько часов. Дальше будем ждать.

— Меня уже тошнит от ожидания.

— Меня тоже, — сказал Паваротти. — Мы уверены, что маяк сработает? И мы сможем их отследить, куда бы они ни направились?

Восс не раз обсуждала эту тему с Чонси и Джошем. Спутниковый телефон помог бы им только в том случае, если бы Джош не просто позвонил, но и смог не прерывать связь. Для определения местоположения «Антуанетты» им требовалось устройство, которое обеспечило бы их непрерывным сигналом. Техники ФБР отмахнулись от их просьбы, заявив, что у них нет ничего такого, что удалось бы спрятать на борту корабля, причем чтобы Джош имел к нему быстрый доступ. И предложили прибор сопровождения размером с противопехотную мину.

Потом Восс поговорила с приятелем, поставщиком снаряжения на Аляске, большую часть времени проводящим в удаленных от цивилизации, неприветливых местах, где от мобильных телефонов нет никакой пользы. Он рассказал ей о персональном радиомаяке, действующем на принципе, обратном принципу GPS. Он посылает аварийный сигнал, приняв который можно отследить его источник, как на суше, так и на море. Мысль о том, что парни из ФБР не имели понятия о существовании такого прибора, сводила Восс с ума. Это устройство известно широкой публике, но в ФБР о нем даже не слышали? И тогда она спросила себя, чего еще они не знают, что может в критический момент спасти ей жизнь?

— Он будет работать, — заверила она Паваротти.

Восс не видела причин рассказывать ему о том, что по-настоящему пугало ее, когда они обсуждали использование маяка. Существовала высокая вероятность, что как только Джош включит передатчик, его сигнал начнет вмешиваться в работу корабельных приборов, и тогда капитан станет искать его источник на борту «Антуанетты».

Восс сделала глоток «Пинаколады».

— Иди спать, я постою на вахте, — сказала она.

Паваротти не желал отступать.

— Не выйдет. Я поспал пару часов, теперь твоя очередь. Разбужу тебя на рассвете. Джошу не будет пользы, если ты…

— Ладно, я поняла, — перебила она. — Ты заткнешься, если я спущусь вниз и сделаю вид, что сплю?

— На некоторое время.

Восс закатила глаза.

— Отлично. Оно того стоит.

Она забрала стакан с коктейлем и встала.

Паваротти улыбнулся.

— Спокойной ночи, Рейчел.

Она мгновенно разозлилась. Чонси хотел знать, не спит ли она с Джошем, и она с определенной долей удовлетворения ответила отрицательно. Но он не спрашивал, занималась ли она любовью с Паваротти, и это радовало ее, потому что она не любила врать.

Сам же Паваротти, видимо, считал, что единственная ночь, проведенная ими вместе, чтобы отметить успешное завершение очередной операции, перевела его в статус любовника и дала право называть ее по имени. Восс это вполне устраивало в постели. Но работа — совсем другое дело. Очень скоро ей придется сказать ему, чтобы он не питал иллюзий. Шесть лет назад у ее младшего брата Этана обнаружили рак. Болезнь распространилась мгновенно и убила его через сорок семь дней после того, как о ней стало известно. С тех пор Восс интересовал только один мужчина в мире, и сейчас он находился посреди Карибского моря в окружении людей, которые вполне могли расправиться с ним, если выяснится, кто он.

Спустившись в каюту, она легла на кровать и закрыла глаза, уверенная, что ни за что не сможет уснуть.

Но каким-то образом ей это удалось.

25

Утром в каюте Тори все еще пахло едой, которую приготовил для нее Джош. Впрочем, не только едой. В воздухе витал легкий, едва уловимый аромат секса.

Тори открыла и подперла дверь, села на койку и, потягивая теплый гранатовый сок, стала смотреть на светлеющее небо. На островах рассвет начинался рано, но она подумала, что до восхода осталось около часа. Она с нетерпением ждала его — не просто света, а крепкого кофе и жаркого карибского солнца. Ей щипало глаза, мысли путались и были какими-то вялыми, все кости болели, но она знала, что солнце поможет ей.

Тори пыталась не думать о Джоше. Она старалась заставить себя не беспокоиться о нем и в то же время презирала себя за раздражение, которое охватывало ее, когда она понимала, что все-таки волнуется. Тори злилась из-за положения, в которое попала из-за Джоша, ненавидела его за то, что он занимался с ней любовью, и за то, как замечательно она тогда себя чувствовала благодаря ему. В те несколько часов, что она провела в своей кровати, ей снились жуткие сны, и теперь всякий раз, закрывая глаза, Тори представляла, что его голова повернута под неестественным углом, а сам он превратился в кровавое месиво, или его труп, посиневший и раздувшийся, качается на волнах в море. Ей отчаянно хотелось накричать на него, но она надеялась, что Гейб и Боггз его не убили.

В голове у Тори еще путались обрывки тех видений. Она проснулась со сжатыми кулаками, сражаясь во сне с руками, которые тянулись к ней, пытаясь схватить. Она не любила заниматься самоанализом, но не нужно было иметь степень по психологии, чтобы понять, откуда взялись кошмары. Где-то неподалеку, за пределами видимости, затаились люди из ФБР, но на борту «Антуанетты» нет опасного груза. Если они вернутся в Майами без оружия, они могут лишиться работы — но сейчас Тори тревожило вовсе не это. Будь ее воля, она просто поплыла бы домой, но Гейб Рио не хотел возвращаться, и они оказались в открытом море, попав в ловушку обстоятельств. Тори почувствовала, как от этой мысли напряглись все мышцы.

Они должны действовать быстро и рассчитывать на удачу.

Тори подняла руки, чтобы потереть глаза, которые ужасно чесались, а когда опустила их, то увидела, что в дверном проеме стоит Дуайр. Его силуэт вырисовывался на фоне предрассветного неба, и рыжие волосы были окутаны золотистым сиянием.

От неожиданности она вздрогнула и пролила гранатовый сок.

— Что происходит? — спросила Тори, поставив стакан на пол.

Хотя его лицо пряталось в тени, она заметила на нем необычное выражение. Молодой парень — Тори пыталась не думать о нем как о мальчишке — выглядел смущенным и явно нервничал. За свою жизнь Тори встречала достаточное количество наркоманов, и они всегда казались потерянными и впавшими в отчаяние, когда им требовалась доза. Дуайр находился в похожем состоянии, хотя Тори сомневалась, что виной тому наркотики.

— Капитан просит тебя подняться наверх, — сказал Дуайр и обернулся, глядя на воду вдалеке. — Мы на месте.

Тори надела парусиновые тапки на резиновой подошве, взяла полотенце с полки в углу каюты и вытерла испачканную соком руку.

— Почему у тебя такой озабоченный вид?

Негромкий мрачный смех Дуайра оказался для нее неожиданностью.

— Если забыть про ту лужу, в которую мы сели?

— Да, если забыть.

Вместо ответа он сделал шаг назад, на палубу, и снова посмотрел на воду в направлении чего-то, что Тори не видела.

— Иди взгляни сама. Может, после этого тебе захочется протереть глаза и проснуться дома в собственной постели.

Сейчас, когда его лицо заливало сияние приближающегося утра, Дуайр походил на призрак. Темную воду у него за спиной окутывала дымка — диковинная игра света, точно на весь мир кто-то набросил прозрачное покрывало, как это бывает вечером перед летней грозой.

Тори совсем не хотелось идти туда, и она принялась придумывать причины, чтобы не делать этого, — ей нужно переодеться, принять душ, сходить в туалет, — но у себя в каюте она могла только надеть чистую одежду, для всего остального требовалось выйти.

— Идем, капитан ждет, — торопил ее Дуайр.

Тори кивнула, чувствуя себя довольно глупо. Схватив тонкий белый джемпер с капюшоном, она накинула его и спросила, застегивая молнию:

— ФБР не видно?

— Пока нет.

Тори перешагнула через порог и посмотрела в голубые глаза Дуайра.

— Показывай.

Похожий на безмолвного призрака приближающегося Рождества, он молча махнул рукой в сторону носа по правому борту. Раздраженная и плохо соображающая от недостатка сна, Тори вышла на площадку, которая находилась на втором уровне над палубой, и увидела в медленно рассеивающемся ночном мраке, примерно в четверти мили от «Антуанетты», крошечный остров. Она заморгала, и у нее перехватило дыхание вовсе не из-за острова.

— Какого дьявола! — прошептала она, забыв о Дуайре.

Тори поспешила по площадке к трапу. Когда она повернулась, чтобы поставить ногу на первую ступеньку, она увидела, что Дуайр не отстает. И только в этот момент она поняла, что «Антуанетта» стоит на месте, слегка покачиваясь на волнах, и на корабле царит тишина.

— Мы остановились. Двигатели не работают.

Дуайр оторвал взгляд от горизонта.

— Ты только сейчас заметила?

Скользя ладонями по перилам, Тори быстро поднималась вверх по трапу.

— Вы должны были давным-давно увидеть это на радаре.

— Остров мы видели, но остальное приняли за скальные образования или что-то в таком же духе, — объяснил Дуайр, который шел за ней.

На третьем уровне жилого блока Тори на мгновение остановилась, чтобы еще раз взглянуть на море. Здесь, довольно высоко над водой, зрелище, представшее ее глазам, не вызывало никаких сомнений. Но Тори продолжала подниматься. Она хотела увидеть всю картину сверху, чтобы попытаться понять, на что же они наткнулись. Ночью это наверняка выглядело пугающе, и даже сейчас, когда на горизонте вспыхнул яркий свет приближающегося утра, ей вдруг захотелось перекреститься и чтобы «Антуанетта», не останавливаясь, помчалась дальше, как это бывало в детстве, когда она, сидя на заднем сиденье машины, проезжала с родителями мимо кладбища.

Тори остановилась, только когда добралась до металлической площадки перед рубкой. Она стояла, смотрела и пыталась понять. На восточном горизонте возникла ослепительная вспышка и появилось солнце, прогнав ночные тени, которые отступили на запад. Теплое сияние зарождающегося дня разогнало все ее сомнения.

Остров был не больше полутора миль в длину. Почти у самого берега с мелким песком, рядом с единственным скоплением больших камней, росли высокие тонкие деревья, но дальше, ближе к холмам, они становились толще и мощнее. А еще остров со всех сторон окружали затонувшие корабли, застрявшие на отмелях.

Нос рыбачьей лодки торчал из мягко набегающих волн рядом с мачтой корабля, который наверняка был предметом гордости какого-то богача. Ржавеющее грузовое судно размером с четверть «Антуанетты» выступало из воды, точно созданный руками человека волнорез. Старая шхуна — Тори подумала, что ей по меньшей мере лет сорок или пятьдесят — лежала на боку, одна из ее двух мачт сломалась, другую выбелило солнце, превратившийся в лохмотья парус печально поник, тонкий и рваный, похожий на старую марлю.

Впрочем, кораблей было огромное количество: рыбачьи лодки, несколько изящных белых прогулочных катеров с каютами и большие яхты, которым самое место у пристани в какой-нибудь туристической мекке. Когда утреннее солнце поднялось еще выше, Тори разглядела совсем маленькие лодочки, выброшенные на берег или выглядывающие из волн, — шлюпки и моторки, видимо спущенные с больших кораблей.

— Это кладбище, — сказал Дуайр.

Тори передернуло, и она перевела взгляд на остров, где благодаря дамбе из темных камней образовалась естественная бухта, в которой скопилось огромное количество разбитых судов. Впрочем, вдоль берега их тоже было много.

— Не понимаю, — сказала Тори. — Отчего они погибли? Из-за штормов?

Но она сразу поняла, что такого просто не может быть. Пассатные ветры вели себя здесь довольно смирно, и на песчаный берег набегали лишь легкие волны. Слегка потрепанные скалистые образования — по представлениям Тори естественная картина для этой части света — вызвали у нее ассоциации с вулканами и тектоническими плитами и заставили вспомнить диковинные предположения, что в Бермудском треугольнике на кораблях возникают электромагнитные помехи в приборах.

— Ты имеешь в виду ураганы? Сомневаюсь. Богачи, которым принадлежали эти суда, вряд ли бросили бы их здесь. Они бы непременно захотели починить их.

— Может, и нет. У них есть страховка. Оказавшись в таком удаленном от цивилизации месте, они могли вызвать по радио помощь и радоваться, что им удалось убраться с острова.

— Я думаю, дело в течениях.

Дуайр стоял на одну ступеньку ниже площадки, и Тори посмотрела на него сверху вниз.

— То есть их сюда принесло?

Ирландец пожал плечами.

— Вполне возможно. Например, возникли проблемы с двигателями, и команда покинула судно. Кто знает, может, здесь сходятся разные течения?

— Команда покинула судно? — повторила Тори, глядя на плавно покачивающиеся на воде мачты, рубки и носы погибших кораблей.

— В таком случае почему они затонули?

— Будь я проклят, если понимаю. Загадка…

Голос Дуайра слегка дрогнул, и Тори, с подозрением прищурившись, повернулась к нему. Ирландец не смотрел на нее, и Тори показалось, что он сознательно избегает ее взгляда. Кладбище кораблей вывело ее из состояния равновесия, но на Дуайра произвело гораздо более сильное впечатление.

— Это имеет какое-то отношение к «Марипосе». Что ты скрываешь?

Дуайр кивнул.

— На них напали именно здесь. И унесли наш груз на берег.

Глаза у Тори все еще болели, и ей казалось, будто голова набита ватой. Она подумала, что не сумела раньше связать концы с концами из-за усталости. Пытаясь проснуться, мечтая о чашке кофе, она снова посмотрела на остров и поняла, что среди деревьев, кустов и густой растительности полно мест, где можно спрятаться.

— Так ты считаешь, что на острове живут люди и они напали на «Марипосу»?

— Понятия не имею, — пожав плечами, ответил Дуайр. — Возможно, местные жители. Или, например, пираты. Не Кровожадный Джонни Депп, а самые настоящие, с пистолетами и ножами, возвращения которых дожидается в порту покупатель.

— Они могут скрываться на кораблях, — прошептала Тори.

Дуайр бросил на нее удивленный взгляд.

— Что?

Тори кивком показала на полузатопленные суда.

— Представь то, что находится над водой: каюты, рубки… Тут можно спрятать много людей.

Они вместе принялись разглядывать корабли, и у Тори возникло ощущение, будто она только сейчас увидела, как можно использовать их. Некоторые находились так близко друг к другу, что перепрыгнуть с палубы на палубу не составило бы труда. Другие были связаны между собой канатами или гниющими парусами. Большой рыболовецкий траулер воткнулся в бок маленького грузового судна, и они превратились в единое целое.

Дверь рубки открылась. Тори повернулась на звук и увидела Гейба Рио, который с мрачным видом смотрел на нее.

— Ты идешь? У нас полно дел.

Он явно куда-то спешил.

— Извините, капитан, — сказал Дуайр и взлетел наверх по трапу.

— Конечно.

Тори вошла в рубку вслед за капитаном. Дуайр не отставал.

Внутри находились Мигель и Суарес.

— Так что же случилось? ФБР объявилось?

Гейб посмотрел в иллюминатор на остров, окруженный мертвыми кораблями.

— Пока нет.

Тори почувствовала, как ее окатила волна жара. Она поняла, что будет дальше, и отчаянно пожелала, чтобы капитан не ответил ей. Но спросить пришлось:

— И что мы будем делать?

Гейб посмотрел на нее.

— Высадимся на берег и поищем оружие. Ты пойдешь с нами.

— Это еще почему? — удивленно заморгав, спросила Тори.

Услышав ее вопрос, Мигель фыркнул.

— Я же говорил, Габриэль. Вчера она хотела отправиться с нами на «Марипосу», зато теперь, когда нас может поджидать опасность, решила отсидеться на «Антуанетте».

Не обращая на него внимания, капитан Рио посмотрел Тори в глаза.

— Я не собираюсь тащить тебя силком, — сказал он. — Но на карту поставлено очень многое. Ты говорила, что ты глаза и уши «Вискайи». Если мы не найдем оружие или что-то пойдет не так, я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал, что мы сделали все возможное.

Тори окинула взглядом мужчин в рубке, увидела, как они смотрят на нее, и поняла, что дело не только в Гейбе Рио. Если Мигель лишится места и станет известно, что здесь произошло, вполне вероятно, его больше никуда не возьмут. Но на сей раз капитан беспокоился не только за судьбу брата. Если они все останутся без работы, то, что им удастся избежать тюрьмы, будет слабым утешением. Взяв с собой Тори, они обеспечат себя свидетелем, который, в случае необходимости, сможет заступиться за них.

— Что будет с Джошем, пока мы исследуем остров? — спросила она.

— Ничего, — ледяным тоном ответил Гейб.

Тори кивнула.

— Хорошо. В таком случае чего мы ждем?

26

Джош лежал на боку на полу кают-компании. Будь у него силы, он бы перебрался на один из двух потрепанных диванов. На них, конечно, были грязные выцветшие подушки, но они, по крайней мере, мягкие. С другой стороны, в нормальной жизни обивка дивана казалась жесткой, как наждак, а сейчас пол приятно холодил распухшую, окровавленную щеку. Следы от грязных ботинок не волновали Джоша, боль заставила забыть о таких мелочах.

Он жалел, что у него нет пистолета, который Мигель выдал ему ночью.

Проклятый Мигель. Как только первый помощник заподозрил неладное и понял, что их новый кок совсем не тот, за кого себя выдает, он ждал подходящего момента, чтобы забрать у него оружие. Дальше события начали развиваться с головокружительной быстротой.

Пальцы правой руки инстинктивно сжались, как будто Джош держал пистолет, который так хотел получить. Впрочем, будь у него оружие, первую пулю получил бы не Мигель Рио — она предназначалась бы Хэнку Боггзу. Сукина сына ждет жестокая расплата, и Джош знал, что это всего лишь дело времени. Единственный шанс для Гейба Рио вытащить «Антуанетту» из затягивающейся вокруг нее петли — выбросить за борт кухонную плиту и скрыться. До того, как Восс и все их подразделение устанут ждать и догадаются, что кто-то вмешался в их планы. В противном случае у Восс закончится терпение, она поймет, что у него что-то пошло не так, и на сцене появится ФБР.

В распоряжении у братьев Рио было примерно двадцать четыре часа, но вместо того, чтобы потихоньку сбежать, Гейб решил отыскать оружие, доставить его в Майами и положить на порог владельцев «Вискайи», как кот, который приносит своему хозяину пойманную птичку. Гейб Рио оказался упрямым сукиным сыном. Впрочем, Джоша это вполне устраивало. Чем больше времени будет потрачено на поиски оружия, тем выше его шансы выжить.

Джош настоял на том, что их группа должна ждать, когда он активирует радиомаяк, спрятанный за плитой, но он слишком хорошо знал свою напарницу. Он связался с коллегами по спутниковому телефону и сообщил, что «Антуанетта» отправилась на встречу с «Марипосой». Восс наверняка пытается понять, почему он больше не позвонил и не включил пеленгатор. У нее возникнет соблазн отказаться от первоначального плана и наплевать на его требование дождаться сигнала. Иными словами, Джошу нужно продержаться до тех пор, пока у Восс не закончится терпение.

Он вдыхал запах собственной крови, чувствуя, что маленькая лужица у него под щекой начинает засыхать. Челюсть пульсировала от боли, и казалось, что все лицо распухло. Левый глаз заплыл так сильно, что он не мог полностью открыть его. Джош осторожно провел языком по зубам, проверяя, не сломаны ли они, и обнаружил, что один из нижних слева слегка качается. В остальном все, похоже, было в порядке.

Он сомневался, что то же самое можно сказать о ребрах. Они, кажется, целы, но, судя по боли с правой стороны, которая появлялась, когда Джош делал вдох, там теперь огромные синяки. Боггз сначала отделал его кулаками, но как только Джош сполз на пол, пустил в ход ноги. Сейчас половина его тела потеряла чувствительность, другая же саднила так, что он бы с радостью от нее отказался.

По его предположениям, он пролежал на полу около часа, может, чуть дольше. Впрочем, существовала вероятность, что он был без сознания и тогда прошло гораздо больше времени. Голова кружилась. Похоже, у него легкое сотрясение мозга.

— Вставай, — приказал Джош самому себе, но губы онемели, и слова получились не слишком внятными.

«Если Боггз вернется, он может тебя прикончить».

Эта мысль наполнила все тело адреналином. Капитан Рио пока не планировал убивать его, но Джош понимал, что ситуация может измениться в любой момент, причем без предупреждения. Значит, если он хочет выжить, необходимо найти способ защитить себя. Возможно, удастся соорудить какое-нибудь оружие. Даже дубинка, сделанная из ножки стола для пинг-понга, вполне сгодилась бы. Ведь рано или поздно вернется Боггз.

Джош верно служил ФБР. Возможно, он не отдавал работе все свое сердце и душу, зато не жалел тела и ума. Он знал законы и понимал, что правительство США совсем не обрадуется, если он вышвырнет громилу-механика за борт или проткнет ему глотку самодельным клинком, который соорудит из куска мебели, стоящей в кают-компании. Он и сам этим не гордился бы. Правосудие такого рода не увязывалось с его взглядами на себя и свою работу.

Но до сих пор никто ни разу не избивал его исключительно ради собственного удовольствия, поэтому его представления о том, что правильно, а что нет, несколько изменились. Джош подумал, что если он не сумеет устроить так, чтобы Боггз получил пулю, когда ФБР начнет свою операцию, то будет сильно разочарован.

Стараясь не потревожить ребра, Джош осторожно сделал неглубокий вдох и поднял голову. Кровь на лице начала присыхать к полу и больно натянулась, когда он оторвал щеку. Опираясь на левую руку и прижав правую к ребрам, он медленно перекатился по полу и встал на колени. Распухшая челюсть по-прежнему ныла, и он делал болезненные вдохи сквозь зубы.

Джош на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Сломанные кости не торчат наружу, и, судя по ощущениям, внутреннего кровотечения нет. Только боль во всем теле. Дыша через нос — как он обычно делал, когда его тошнило и он пытался сдержать рвотные позывы, — Джош оперся о стул, на котором сидел перед тем, как на него набросился Боггз. Слабый и дрожащий, точно новорожденный жеребенок, он поднялся, осторожно опустился на стул, закрыл глаза и выдохнул.

Джош понимал, что в таком состоянии оружие искать бесполезно. Если Боггз вернется прямо сейчас, он вряд ли сможет просто поднять руку, не говоря о том, чтобы защищаться.

«Время есть. Расслабься. Не торопись». Пара минут, он встанет и отправится искать что-нибудь, чем отделает старшего механика.

Джош закрыл глаза и начал проваливаться в темноту. Адреналин в крови растаял, и единственное, чего Джош теперь хотел, это уснуть и поправиться. Но он не мог позволить себе такой роскоши. Сделав резкий вдох, он открыл глаза и увидел, что в маленькие иллюминаторы, расположенные по обе стороны двери, вливается яркий свет. Джош не знал, когда вернутся Боггз или капитан.

— Вставай, — прошептал он самому себе, опасаясь, что его услышат охранники за дверью.

Ночью на постах у выходов стояли Валенте и Таппер, но Джош не имел представления, кто находится там сейчас. Значит, лучше не шуметь.

Тяжело поднявшись со стула, Джош с трудом вдохнул и скрестил на груди руки. Он не двигался, пытаясь выровнять дыхание, заставил себя шире открыть глаза, успокоиться и сосредоточиться на том, что предстояло сделать. Затем он окинул взглядом каюту, поворачиваясь всем телом вместо того, чтобы обежать помещение глазами, потому что боялся слишком сильно напрягать мышцы на случай, если они порваны. Джош довольно быстро понял, что у него нет сил сломать стул или оторвать ножку от стола для пинг-понга, хотя такое решение было бы удачным.

Нет, ему требовалось найти что-то такое, что можно спрятать, маленькое и острое.

Едва переставляя ноги и прижимая правую руку к ребрам, он обошел каюту, изучил карточный столик, разные предметы мебели, ободранный стол для пула. Он в третий раз посмотрел на стол для пинг-понга и обратил внимание на сетку и скобки из серебристого металла, которые удерживали ее с обеих сторон.

Джош заметил, что скобки достаточно тонкие. Если пару раз дернуть их, они должны оторваться, и он получит металлический стержень с острым концом. Он понимал, что придется попотеть, но, действуя медленно и очень осторожно, он сумеет справиться с болью. Если Боггз снова придет и попробует приблизиться, Джош постарается приветить его — насколько хватит сил.

Джош ухватился за сетку и принялся отрывать ее, когда у него за спиной щелкнул замок двери, расположенной по правому борту.

Джош быстро повернулся, инстинктивно прижав руку к ребрам, чтобы защитить их, и удивился, когда почувствовал тупую пульсирующую боль вместо острой мучительной вспышки, к которой готовился. «Возможно, кости все-таки целы».

Дверь распахнулась внутрь, и он увидел Энджи Тайри, которая с опаской, воровато заглянула в кают-компанию. Проверив коридор, она быстро перешагнула через порог и захлопнула за собой дверь.

— Какого черта… — начал Джош.

Широко раскрыв глаза, она приложила палец к губам, призывая к тишине, и посмотрела мимо него на другую дверь, как будто боялась, что кто-то может прийти и проверить, что происходит. Джош молча стоял и разглядывал ее, пока она шла к нему. Даже в перепачканной машинным маслом коротенькой маечке, джинсах и грубых рабочих ботинках Энджи производила впечатление очень привлекательной женщины — великолепная кожа цвета темного кофе, удивительные глаза и полные, чувственные губы. Но за то время, что они провели в море, Джош успел увидеть, какой она может быть жесткой, что несколько портило ее красоту и мешало ему полностью доверять ей.

Тем не менее страх в ее глазах умолял его о доверии. Не вызывало сомнений, что ей не следовало здесь находиться и она не хотела, чтобы ее застали тут.

— Как ты сюда попала? — прошептал Джош, злясь из-за своего разбитого рта и ноющей челюсти. Слова прозвучали не слишком внятно.

— Я охраняю дверь.

Джош нахмурился. Энджи была без оружия и казалась единственным препятствием, отделяющим его от свободы. Он шагнул к двери, через которую она вошла.

— Подожди, — сказала она и схватила его за руку. — Куда ты? Отправишься к своим вплавь?

Он остановился, вспоминая план корабля и расстояние до камбуза, представил, что может встретить кого-нибудь из команды, причем некоторые, вне всякого сомнения, будут вооружены. Каждая клеточка его тела вопила, толкая к двери, но он подумал, что Энджи придумала что-то другое, и приготовился выслушать ее.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Помолчи минуту, — ответила Энджи, оглянувшись через плечо на «свою» дверь. Затем она посмотрела ему в глаза, как будто в первый раз за все время пыталась оценить. — Я третий помощник механика на грузовом судне. Это моя работа. Да, я знала, что братья Рио иногда делают не внесенные в план остановки и груз, который «Антуанетта» берет на борт, не может быть легальным, раз они действуют тайно. Но клянусь, я никогда ни в чем таком не участвовала. Я лишь выполняю свои обязанности и не сую нос куда не следует.

Джош увидел отчаяние в ее глазах и подумал, что Энджи вряд ли притворяется. Не такая она хорошая актриса.

— Продолжай, — сказал он, кивая.

Энджи облизнула губы и пожала плечами.

— И все. Я только… К их делам я не имею никакого отношения.

— Но ты знала обо всем и молчала. Ты ведь могла сдать их. В конце концов, уволиться, если боялась угодить в тюрьму.

Он прекрасно понял, к чему она ведет, но решил еще надавить на нее. Чем больше Энджи будет напугана, тем она полезнее.

— Послушай, я могу помочь тебе выбраться отсюда…

Джош поднял руку, заставив ее замолчать, и слегка наклонил голову, как будто что-то услышал. Эффект был мгновенным и уничтожил все подозрения, что ее подослал к нему Гейб Рио, чтобы узнать, нет ли у Джоша информации, которую не смог выбить Хэнк Боггз.

— Ты что-то слышал? — спросила она, сделав шаг в сторону двери.

— Ничего. Обычные звуки. Тут все скрипит. Знаешь что, если ты так чиста, как говоришь, это выяснится во время расследования. Но если ты принесешь мне пистолет и поможешь добраться до камбуза — или сумеешь добыть для нас спасательную лодку, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы вытащить тебя.

Энджи кусала нижнюю губу. Такой беззащитной, похожей на маленькую девочку, он ее еще ни разу не видел.

— И я не сяду за решетку?

Джош хотел было обмануть ее, но сомнения длились всего секунду.

— Я не могу ничего обещать. Это не в моих силах. Но вот что я скажу: если ты поможешь мне, твои шансы избежать тюрьмы значительно повысятся.

Вполне возможно, что ее не посадили бы, но Джош решил не говорить этого. Энджи почесала щеку под правым глазом, посмотрела на обе двери и перевела взгляд на него.

— Мне придется поверить тебе на слово, Джош, но, похоже, выбора нет. Да и вообще, ты всегда казался мне хорошим парнем… до того, как я узнала, что ты обманул нас всех.

— Ну, это было неправдой лишь отчасти. Я действительно вкусно готовлю.

Он улыбнулся, чтобы успокоить ее, и боль пронзила обе половины его лица. Джош зашипел и, подняв руку, осторожно прикоснулся к челюсти. Посмотрев на Энджи, он увидел в ее глазах сочувствие и, удивив самого себя, понял, что она нравится ему и он доверяет ей.

— Как только стемнеет… — начала она.

Джош покачал головой.

— Нет. Солнце встало пару часов назад.

— Нас поймают.

— Нам нужно добраться до…

Он замолчал, потом едва заметно покачал головой и фыркнул от того, как медленно стал соображать. Он рассказал Гейбу и Боггзу о пеленгаторе, футляр которого устроен таким образом, что если они попытаются снять радиомаяк, не введя правильный шифр, то активируют его.

Ложь вышла неубедительной, и это быстро поймут. Но сейчас капитан хочет только одного: получить оружие. Учитывая, что Джош заперт и его охраняют, вполне возможно, Гейб Рио не решится трогать пеленгатор. В общем, стоило попробовать.

— Хорошо. Давай подойдем с другой стороны. Отправляйся на камбуз, на задней стенке плиты увидишь резиновый футляр. Внутри находится черно-желтая коробочка, похожая на переносную рацию. Открой крышку, увидишь две синие кнопки и одну красную. Ее не трогай. Нажми одновременно на две синие и держи в таком положении, пока не услышишь зуммер. После этого забери устройство и спрячь где-нибудь в другом месте.

Энджи снова прикусила губы.

— А что это такое? Какой-то сигнал?

— Да. Сделай все, как я сказал, а я постараюсь тебе помочь. Если же мы будем еще здесь к наступлению вечера, приходи за мной, и мы выберемся на одном из спасательных катеров.

Мысль о том, что ей придется покинуть «Антуанетту», видимо, не на шутку перепугала Энджи, но она глубоко вдохнула и кивнула.

— Хорошо.

— И еще, Энджи.

Она снова посмотрела на агента ФБР, и он увидел, что в ее глаза возвращается прежняя жесткость.

— Пеленгатор… переносная рация… возможно, ее там не окажется. Капитан знает о ней, но я сказал ему, что, если он тронет ее или попытается вынуть из футляра, она автоматически включится.

— А она включится? — спросила Энджи.

Джош несколько мгновений размышлял, может ли он доверять ей, потом вздохнул и покачал головой.

— Нет. Я солгал. Впрочем, это может остановить его. Если ее нет на камбузе, тебе придется посмотреть в каюте Гейба или Мигеля. Но сначала проверь рубку.

Энджи немного сникла и опустила глаза — наверное, представила, как ее поймают, когда она будет рыться в каюте капитана или, того хуже, учитывая взрывной нрав Мигеля, в каюте первого помощника.

— Господи, и как так получилось, что я влезла во все это? Если меня поймают…

— А ты сделай так, чтобы не поймали.

Через мгновение она подняла на него помрачневшие глаза и кивнула:

— Скоро увидимся.

27

На «Антуанетте» имелось десять спасательных катеров, по пять на каждом борту. Некоторые были закрытыми, предназначенными для тропических ураганов и более страшных вещей. Такими пользовался военно-морской флот, но в последнее время они стали появляться и у частных владельцев. И хотя, как правило, на борту «Антуанетты» находилось около десятка человек, по меньшей мере дважды в год она отправлялась в море с дополнительной командой рабочих, которые во время рейса все чинили, красили, мыли и чистили, чтобы не терять время в порту и без перерывов делать деньги для ее хозяев. Но больше пятидесяти человек в команду никогда не входило. Морские правила требовали, чтобы мест в спасательных шлюпках хватало на всех, на случай, если с кораблем что-то произойдет. Тогда команда могла покинуть его, перебравшись на катера по правому и левому борту.

Компания — и порой экипаж корабля — нередко срезала острые углы, но никогда в том, что касалось мер по спасению людей. В последние годы «Вискайя» стала активно закупать закрытые спасательные катера, которыми сначала пользовались только военные. Попасть в него можно было через люк, закрывавшийся изнутри. Таким образом, если на море бушевал ураган, катер превращался в защищенный от воды модуль.

Но из десяти шлюпок на борту «Антуанетты» только четыре были закрытыми. Фрэнк Эспер из «Вискайи» подсчитал стоимость замены всех десяти и принес расчеты братьям Рио. Тори присутствовала при их разговоре. Она помнила, как они посмеялись над идеей шефа. Спасательные катера имели жизненно важное значение, но в реальности их гораздо чаще использовали, чтобы перевозить людей или грузы на корабль или, при необходимости, на берег.

Утро было в самом разгаре, когда они отплыли от «Антуанетты». Тори находилась в первом катере, вместе с капитаном и тремя крепкими матросами. Двоих она почти не знала, а третий — Кевонн Ройс — работал на «Вискайю» три года. Он нравился Тори. Ройс честно трудился и выполнял приказы во время своей вахты, а в свободное время умел создать вокруг себя приятную атмосферу. Дома у него осталась крошечная дочка по имени Вайолет, и появление ее на свет полностью изменило его жизнь. Кевонн вырос в Майами. Он был завсегдатаем клубов, дружил с рэперами и танцовщицами, которые, начав с нуля, как они сами говорили, стали «отвратительно богатыми». Пару лет он работал диск-жокеем, участвовал в бесконечных вечеринках, пока одна из его подружек не забеременела. Рождение Вайолет стало для Кевонна спасением, а ее мать сделало его невестой. Единственное, чего он хотел, — заботиться о своей семье.

Кевонн не растерял своего обаяния, которое расчищало ему путь в Майами. Но сегодня он не казался милым и симпатичным. Настроение у всех было мрачное, и ничто не могло изменить его.

Ветер совсем не желал дуть, и по волнам прогуливался только легкий намек на бриз. Деревья на берегу тоже замерли в неподвижности, не шевелились даже листья и ветки. На рассвете солнце казалось даром небес, а теперь нещадно палило, обещая дневной зной. Неделю назад им повезло с погодой, но сейчас на часах было девять утра, и было ясно, что ничего хорошего их не ждет.

Тори оглянулась на второй катер, заметила, что Хэнк Боггз разглядывает ее, отвернулась и снова стала смотреть вперед.

— В чем дело? — спросил Гейб Рио.

Она помедлила с ответом, не зная, сколько можно сказать капитану, прежде чем он посчитает, что она переступила границу дозволенного. Ему потребовалось много времени, чтобы справиться с подозрением, будто хозяева «Вискайи» отправили ее в рейс, потому что не доверяют ему. Тори не хотела давать Гейбу повод подумать, что она сомневается в правильности его решений.

Тем не менее она понимала, что должна ответить, иначе капитан придаст ее молчанию неверный смысл.

— Мне не нравится, что вы взяли его с собой, — призналась она.

— Боггза?

Тори кивнула.

— У меня от него мурашки бегают.

Гейб оглянулся. Во втором катере сидели старший механик и еще два сильных матроса, в чьи обязанности входило помогать капитану. В данном случае, перетаскивать ящики с оружием, если он сможет найти их.

— Он полезный человек, — сказал капитан.

— Он опасный человек, — возразила Тори и посмотрела на Гейба. — Извините, я не хотела выказать неуважение. Вы капитан. Но вы спросили, а мне действительно не по себе, когда он рядом.

— Если у нас возникнут проблемы, ты будешь рада, что он с нами.

Тори открыла было рот, она хотела спросить, не успев как следует подумать: «Вы считаете, могут быть проблемы?» Но так и не произнесла свой вопрос вслух, только посмотрела на разбитые, брошенные корабли, занимающие почти все пространство перед ними, полузатопленные, закрывающие вид на остров.

«Дурацкий вопрос».

Утробный рокот мотора отражался от корпусов кораблей. Брызги, которые летели из-под носа катера, разрезающего воду, оседали на руках и лице Тори, попадали на солнечные очки. Она слизнула с губ соль, сняла очки и вытерла о рубашку, но, как только она снова надела их, они тут же покрылись мелкими капельками влаги, и она оставила попытки очистить их.

На пассажиров катера опустилась жуткая тишина — слышался лишь шум мотора и плеск воды, но никому не хотелось разговаривать. Да никто и не знал, что сказать. Два матроса рядом с Кевонном походили на картинку с подписью: «Противоположности». Один — небритый, потрепанный серфингист из Калифорнии, которого звали Боун, другой — безупречный профессионал, вьетнамец по имени Панг.

Боун и Кевонн выращивали невероятно крепкую марихуану и щедро делились ею со всеми желающими. Про Панга Тори знала, что раньше он был музыкантом — или оставался до сих пор. Она редко видела его без плеера и белых наушников. Даже сейчас, когда катер мчался, разрезая носом воду, Панг слушал музыку. Солнце отражалось от его зеркальных очков, и, если бы не странная улыбка, которая появилась у него на лице, когда они сбросили скорость, пробираясь по узкому проходу между затонувшими кораблями, его можно было бы принять не за матроса, а за агента секретной службы на отдыхе. Тори не имела ни малейшего представления, чему он улыбался. Может быть, вьетнамец относился к происходящему как к захватывающему приключению. Если так, то, похоже, он единственный не чувствовал давления тяжелого воздуха и у него не возникло ощущения, что все вокруг какое-то неправильное.

Тори сомневалась, что она когда-либо видела Боуна без улыбки на лице и несколько бессмысленного выражения глаз. Его легкие манеры и обаяние создавали впечатление, будто он не блещет умом. Но то, как он сидел, держась за борт катера, и внимательно смотрел на окружающие их мертвые корабли, подсказало Тори, что он совсем не так глуп, как кажется. Человек может быть дружелюбным и открытым, но это вовсе не означает, что он идиот. Боун понимал достаточно, чтобы опасаться неизведанного.

Да, если они вернутся в Майами без оружия, ничего хорошего их там не ждет. Но, собираясь высадиться на берег, они рискуют попасть в руки ФБР прежде, чем им удастся убраться отсюда. Похоже, Гейб считал, что они смогут провернуть дело — найти груз, продержать Джоша взаперти, пока они не подойдут к водам США, оттуда связаться с «Вискайей» и перегрузить оружие на другое судно до того, как они войдут в порт. Федералы кого-нибудь арестуют, возможно, будут предъявлены обвинения и даже состоятся судебные слушания, но, в конце концов, у них не окажется никаких улик, если не считать того, что Джоша избили и посадили под замок. Но тут ложь скроет правду.

Тори даже придумала несколько вариантов — например, он напал на Мигеля, заявил, что они террористы, и ради собственной и его безопасности пришлось запереть Джоша в кают-компании. Поскольку он не мог доказать, что действительно является агентом ФБР, и вел себя агрессивно, они решили не рисковать и не поверили ему на слово.

Чушь, конечно, ни один судья не окажется настолько глуп, чтобы принять такое объяснение, но закон требует улик, а у «Вискайи» отличные адвокаты.

Для Тори все это звучало как сказочное будущее, но сейчас она отчаянно нуждалась в том, чтобы Гейб рассказывал ей сказки. Если у капитана есть план, в который не входит убийство Джоша и тюрьма для всех, Тори будет поддерживать братьев Рио. Ничего лучше все равно не остается. Посреди океана она могла подавить свои противоречивые чувства к Джошу, но не сбежать от сложившейся ситуации.

— Какая мерзость, — сказал Кевонн.

Тори заморгала, выведенная из задумчивости его словами, и посмотрела на капитана, но тот не сводил глаз с острова, как будто вовсе не замечал обломков кораблей, мимо которых они проплывали. Панг осторожно управлял катером, постепенно сбрасывая скорость и глядя по сторонам с улыбкой подростка, который только что обнаружил самую потрясающую в мире видеоигру.

Кевонн перевел взгляд с Тори на капитана и снова посмотрел на нее, явно ожидая ответа. Когда она промолчала, он тихо выругался и уставился на ближайший затонувший корабль.

— Медленнее, — приказал Гейб.

Панг еще больше сбросил скорость, и они смогли рассмотреть окружающие их суда. И хотя пришлось продвигаться под углом к берегу, перед ними вытянулась свободная от обломков полоса примерно в пятьдесят футов шириной. Бухточка перед островом казалась самой обычной, если не считать торчащих с обеих сторон черных с зазубринами скал. Тори поняла, что как только они оставят позади кладбище кораблей, то быстро и без проблем доберутся до берега.

Она догадалась, зачем Гейбу понадобилось рассмотреть обломки. Степень разрушения судов была самой разной в зависимости от того, сколько они пролежали в воде. Катер миновал сгнившую рыбацкую шхуну с дырами в корпусе размером в два или три фута. Рядом — ближе к ним — лежала прогулочная яхта того типа, на которые состоятельные люди нанимают команду, чтобы иметь возможность назвать себя капитаном. Рулевая рубка обгорела, но в остальном судно казалось в прекрасном состоянии до тех пор, пока они не проплыли совсем рядом. Сквозь слой прозрачной воды все увидели огромную темную прореху в белом корпусе.

— Вы… — начал Боун и тут же замолчал.

— Что? — взглянув на него, спросил Гейб.

— Ничего, просто рыба.

Но Тори тоже успела заметить, как какая-то тень метнулась в пробоину.

— Может быть, угорь?

— Может, — кивнув, согласился Боун.

Слева в воде лежал парусный ялик, который они видели раньше. Обе его мачты упали на палубу маленького грузового судна, сильно проржавевшего. Когда они проплывали мимо, Тори заметила, что все, кроме одного, гнезда для спасательных шлюпок пустуют. Ей стало интересно, куда делись остальные. На фоне ослепительно голубого неба и прозрачной воды, залитые ярким светом и соединенные между собой, обломки выглядели особенно безжизненными и какими-то бесцветными. В лучах утреннего солнца окутанные тенями внутренности обоих судов казались еще темнее, и Тори вдруг подумала о крысах, которые покидают тонущие корабли.

«Но с этих они не сбежали», — пришла следом абсолютно иррациональная мысль.

Наконец Тори поняла, что здесь не так. Все корабли представляли собой ветхую рухлядь, но ощущения, что на них никого нет, не возникало. Тори снова посмотрела на прогулочный катер и запрокинула голову, разглядывая траловые сети, связанные друг с другом и свисающие с носа над открытым пространством примерно в пятьдесят футов, которое отделяло его от парусной шлюпки с двумя мачтами. Панг провел их под сетчатым пологом, и они заметили, что затонувшие корабли соединяет между собой, точно паутина, огромное количество веревок и цепей. Те, что находились у них над головами, провисли не слишком сильно, значит, ее натянули не так давно.

— Ощущение такое, будто мы тут не одни, — жалобно проговорила Тори.

Гейб сурово посмотрел на нее, но промолчал.

— Спасибо! — Кевонн всплеснул руками. — Вот и я говорю: тут что-то не так. Дико зудит затылок, как будто кто-то наблюдает за мной.

Боун посмотрел на Гейба.

— У меня тоже мурашки по всему телу, капитан. Я с ребятами. Как вы думаете, может, нам следует поздороваться с тем, кто тут прячется?

Гейб, похоже, хотел возразить, и Тори не сомневалась, что он сейчас ответит, будто совсем ничего не чувствует.

— На острове и в самом деле могут быть люди. Или на разбитых кораблях, — быстро проговорила она. — Вдруг кому-то из команды с «Марипосы» удалось спастись? Или это те, кто напал на них.

Капитан покачал головой.

— Ребята, вы просто напуганы. Ни один из этих кораблей не в состоянии выйти в море, а те, кто напал на «Марипосу», не стали бы торчать тут. Они бы забрали оружие и сбежали.

— Если бы нашли его, — сказал Боун, ерзая на своем сиденье с таким видом, будто ему еще никогда в жизни так сильно не требовалось выкурить косячок. — В противном случае, они все еще на острове. Может, они оставили тут пару человек, чтобы те посматривали по сторонам, и вернутся за ними.

— У тебя разыгралась паранойя, — ответил ему Гейб.

Боун хихикнул и повернулся к нему, широко раскрыв глаза.

— Слушай, дубина, я полный придурок? Кто-то прикончил всю команду «Марипосы», у нас на борту агент ФБР и… посмотрите по сторонам! Паранойя — самая здоровая реакция на то, что происходит.

У Гейба от ярости раздувались ноздри, но заговорил Кевонн:

— Дубина! Ты о капитане?

Боун глуповато ухмыльнулся, пожал плечами, как будто извиняясь, и посмотрел на Гейба.

— Прошу прощения, капитан. Но за нами совершенно точно кто-то наблюдает.

Гейб сдался.

— Хорошо, валяй, здоровайся, если ты думаешь, что здесь кто-то есть.

Боун кивнул, облизнул губы, встал на колени и принялся вопить, обращаясь к обломкам. Голос эхом отражался от остовов, его относил в сторону ветерок, пару раз он утонул в воде или его заглушал рев двигателя. Но Боун продолжал выкрикивать приветствия и замолчал, только когда Панг, погруженный в свою музыку, провел катер через кладбище кораблей, прибавил скорость и они помчались в сторону маленькой бухточки и острова.

Никто не ответил на призывы Боуна, и Тори не заметила никакого движения ни на судах, ни на берегу. Когда Боун сдался и успокоился, все молчали несколько секунд.

Но в следующее мгновение Тори вздрогнула и напряглась, чувствуя, как внутри все похолодело.

— Вы слышали? — спросила она.

Гейб, Кевонн и Боун переглянулись.

— Что? — спросил капитан.

Она нахмурилась и оглянулась через плечо. За спиной у нее сидел Панг, во втором катере, за ними, Хэнк Боггз и два других матроса пробирались между обломками судов.

— Уже ничего, — ответила Тори и снова принялась внимательно изучать тени на обломках кораблей. — На секунду мне показалось, что я слышала пение.

— Просто у Панга слишком громко включена музыка, — сказал Кевонн.

Тори взглянула на улыбающегося матроса, чьи глаза прятались за солнечными очками. Она старалась изо всех сил, но не услышала даже намека на его музыку. Едва ли обрывки песни, которые она уловила, могли иметь какое-то отношение к записи Панга. Она подумала было попросить у него плеер, чтобы проверить, но решила, что это будет выглядеть глупо. Конечно же, это музыка из наушников вьетнамца.

Когда Тори снова повернулась к острову, то обнаружила, что Боун с беспокойством наблюдает за ней, а его глаза широко раскрыты от страха, словно у маленького мальчика. Неужели он тоже что-то слышал?

— Вот мы и на месте, — сказал Гейб, махнув рукой Пангу.

Катер промчался по отмели и выскочил на берег в тот момент, когда вьетнамец поднял лопасти двигателя. Гейб прыгнул в воду, а Кевонн выбрался на песок.

Они прибыли на остров.

28

Энджи стояла на третьем уровне жилого блока перед кают-компанией, расположенной по правому борту, и, прикрыв глаза от солнца, наблюдала, как два спасательных катера остановились на песчаном берегу. Она размышляла, сможет ли сходить на камбуз, где Джош спрятал маячок, так, чтобы никто не заметил, что она оставила свой пост у двери. Капитан Рио и скотина Боггз, которых она опасалась больше всего, уплыли на остров. Мигель Рио тоже беспокоил ее, но не так сильно, как капитан. Первый помощник иногда вел себя как настоящий урод, но не был так умен, как его брат.

После того как Гейб, Боггз, Тори и половина матросов отправились на остров, «Антуанетта» стала похожа на корабль-призрак. Таппер и Валенте стояли на вахте в машинном отделении — точнее, предполагалось, что они там. После того как они всю ночь сторожили Джоша, они наверняка решили по очереди поспать. Оба были настоящими кретинами, но не до такой степени безответственными, чтобы совсем забыть о своих обязанностях.

Четвертого помощника механика звали Оскар Хименес. Им выпало утром охранять Джоша, и Энджи знала, что сейчас Хименес на посту, но со своего места не видела его, значит, и он не мог заметить ее. Если она ненадолго отойдет, Оскар не поймет, что она отлучалась.

Впрочем, Энджи не могла рисковать. Если Дуайр или Мигель спустятся вниз и обнаружат, что она оставила дверь без присмотра, мало ей не покажется. Чтобы помочь Джошу сбежать и заработать для себя билетик под названием «Спасение от тюрьмы», она не должна уходить с поста. Значит, нужно найти кого-то, кто ненадолго заменит ее.

Минута проходила за минутой, солнце безжалостно палило, и морской воздух казался странно неподвижным. От нетерпения Энджи чувствовала, что ее начало знобить. Она некоторое время разглядывала полузатонувшие корабли, которые торчали из воды вокруг острова. Потом Энджи посмотрела на два пустых катера, оставленных в бухте, тихонько выругалась и отступила в тень от площадки у нее над головой.

Невидимая в своем укрытии ни сверху, ни снизу, Энджи вдруг услышала, что кто-то с грохотом спускается по металлическому трапу. Она подошла к ограждению, прищурилась на солнце и, подняв голову, увидела на ступеньках усталого Дуайра. Он остановился и свесился через перила над ней.

— Привет, милая.

Рыжие волосы и широкая улыбка делали его похожим на маленького мальчика.

— Вид у тебя не слишком утомленный, — ответила Энджи, чувствуя, как сердце в груди замерло. — Удалось поспать?

Он улыбнулся еще шире.

— Всего пару часиков.

Он промчался по последнему пролету и свернул на площадку третьего уровня, в то время как Энджи пыталась понять, видит ли он страх и фальшь в ее глазах. Она на протяжении многих лет училась изображать крутую девчонку и надеялась, что сейчас у нее тоже получится.

— Это ровно на пару часов больше, чем выпало мне, — сказала она.

Дуайр потянулся к ней и, взяв за руки, поцеловал в лоб.

— Врешь ты все.

Энджи улыбнулась, притворившись, что смутилась.

— Ну хорошо. Я тоже поспала пару часов, но я ужасно устала, голодна и хочу в туалет.

Несмотря на то что они занимались любовью, ни она, ни Дуайр никогда не делали вида, что у них романтические отношения. Им было хорошо вместе, они удовлетворяли потребности друг друга — иногда замечательно, порой просто хорошо, — но не были влюблены. И все же сейчас в глазах Дуайра появилась глубокая нежность, и он ласково прикоснулся к ее щеке.

— Естественно, ангел мой, иди, сделай все, что тебе нужно. Я и сам шел в столовую. Мы, конечно, держим нашего кока взаперти, но кто-то должен был приготовить завтрак. Принесешь мне что-нибудь?

Энджи тихонько рассмеялась. Если Дуайр некоторое время проспал, то не исключено, что Мигель тоже отправился в свою каюту. Может быть, они не успели добраться до маячка Джоша или не решились снять его. Впрочем, Дуайр мог идти на камбуз не только ради завтрака.

— Спасибо, милый, — сказала она и поцеловала его в щеку.

Он взял ее лицо в ладони и коснулся губами губ. Энджи вдруг испугалась, что он почувствует на них вкус предательства.

— Я сейчас, — пообещала она и быстро ушла.

Идя по палубе, Энджи чувствовала, как покалывает шею и раскраснелись щеки. Ситуация, в которой она оказалась, представлялась ей совершенно безумной, но жестокая реальность наконец взяла свое. Неужели она рассчитывала, что ей удастся вечно закрывать глаза на грешки «Вискайи» и не придется платить за это? Она убеждала себя, что эти дела не имеют к ней отношения и она всего лишь выполняет свою работу, но не могла не признаться самой себе, что всякий раз, когда братья Рио затевали что-то противозаконное, ее охватывало легкое возбуждение.

Иногда происходящее казалось ей чем-то вроде сказки, как будто она участвовала в рискованной игре. Теперь опасность стала реальной и осязаемой, и время игр закончилось.

Энджи остановилась на палубе, чтобы вдохнуть освежающего соленого воздуха, и толкнула дверь в столовую. На лестнице никого не было, столовая тоже пустовала, и «Антуанетта» еще больше походила на корабль-призрак. Энджи направилась через обеденный зал к открытой двери, которая вела на камбуз, — точка возврата была пройдена.

Неожиданно стукнула сковорода, Энджи тихонько вскрикнула и прижала руку к губам.

Сол Пуцилло, стоящий у раковины, подпрыгнул от неожиданности и быстро повернулся к двери.

— Господи, Энджи, ты меня напугала.

— Ты меня тоже. — Она криво улыбнулась, напомнив себе, что почти никогда не разговаривала с Пуцилло, и, если станет сейчас вести себя иначе, это будет выглядеть странно. — Что ты тут делаешь? Камбуз не совсем твое поле деятельности.

В глазах Пуцилло появилось жесткое выражение, он взял из раковины мыльную сковороду и принялся отмывать ее. Видимо, сковорода с грохотом выскользнула у него из рук, как раз когда вошла Энджи.

— Кто-то должен подхватить знамя, раз Тори и Джоша нет, чтобы готовить нам еду. Я сделал завтрак. Гренки в молоке с яйцом и бекон. Вон там то, что осталось.

Он кивком показал на холодильник, рядом с которым на полке стоял закрытый пластмассовый контейнер.

— Не возражаешь, если я возьму немного? Умираю от голода.

— Давай, я как раз хотел убрать остатки в холодильник. Я и приготовил это, чтобы люди могли поесть.

Энджи подошла к полке, открыла контейнер и с удивлением обнаружила там, наверное, двадцать кусков бекона и полдюжины тостов. Хороши остатки! В желудке у нее заурчало от соблазнительного запаха, она хотела было подогреть тосты, но подумала, что хорошо и так. Немного кленового сиропа, две вилки, и они с Дуайром вместе позавтракают на третьем уровне, охраняя человека, из-за которого их всех ждет тюрьма.

Она бросила взгляд на плиту. Когда Энджи вошла, то старалась не смотреть на нее, чтобы не насторожить Пуцилло. Но он сосредоточился на жирной сковороде, поэтому она позволила себе перевести глаза на широченную серебристую махину, и внутри у нее все оборвалось — плита стояла под небольшим углом к стене. Значит, кто-то недавно отодвинул ее, но не побеспокоился о том, чтобы вернуть на место.

— Спасибо за завтрак, — сказала она и, покопавшись в ящике, нашла две чистые вилки, затем достала из холодильника полупустую бутылку апельсинового сока.

Энджи почти невыносимо хотела кофе, но не было времени варить его.

— Здорово, что ты решил заменить их, — добавила она.

— Кто-то должен готовить, — ответил Сол, не оборачиваясь. Все так же стоя к ней спиной, он откашлялся и спросил: — Значит, это правда: Джош из ФБР?

Энджи быстро прикинула, имеет ли смысл сделать вид, будто она ничего не знает, и решила, что нет.

— Я слышала, что да.

Плечи Пуцилло поникли.

— Господи, моя жена…

Он не договорил. В этом не было нужды.

— Ты ничего не знаешь, Сол. Никто не свяжет тебя с делами братьев Рио. В нашей команде всем известно, что ты стараешься держаться как можно дальше даже от разговоров о том, что является нарушением закона. — Неожиданно она сообразила, что происходит. — Так ты поэтому решил заменить Джоша?

— Все честно. Приготовление еды. Мытье и чистка посуды. Я буду жить на проклятом камбузе, если понадобится. Я не видел ничего плохого, не слышал ничего плохого и ничего плохого не делал. Если мне придется давать показания, я хочу иметь возможность сказать правду. Надеюсь, это меня спасет. Я сижу тут и не лезу в чужие дела.

Энджи почувствовала вспышку зависти.

— Я уверена, что все будет хорошо, — сказала она.

Пуцилло продолжал скрести сковороду. Стальная мочалка наверняка искрошилась, и сковорода была чистой, но он все равно упрямо драил ее.

— А вот я не очень.

Пока они разговаривали, Энджи незаметно подобралась к плите и прислонилась к стене, изо всех сил делая вид, что оказалась здесь случайно, если Пуцилло обернется и посмотрит на нее.

Она заглянула в щель между плитой и стеной, и у нее внутри все похолодело, она с трудом сдержала рвущееся наружу ругательство. Судя по остаткам черной изоляционной ленты, там что-то было, но сам предмет исчез. Энджи подумала, куда мог деться радиомаяк. Если бы решение пришлось принимать ей, она бы выбросила его за борт, пусть идет ко дну. Даже если не возникнет короткого замыкания, никакой сигнал не пройдет сквозь воду. Но если существует хоть один шанс, что пеленгатор все еще на борту «Антуанетты», то надо найти его. А это означает, что ей придется обыскать весь проклятый корабль.

Или спросить у Дуайра.

Ни тот ни другой вариант Энджи не устраивал, но она понимала, что должна действовать. Прятаться здесь с Пуцилло было слишком поздно.

29

Гейб остановился, поднявшись футов на двадцать вверх по берегу, и принялся изучать остров. Разглядывая его с моря, они пришли к выводу, что он около полумили в ширину и полутора миль в длину. Иными словами, довольно маленький, но на то, чтобы тщательно обыскать его, потребуется как минимум день — значит, нужно действовать с умом. Гейб попытался рассуждать как Руис, капитан «Марипосы». Если тот перенес оружие на берег, опасаясь нападения ночью, где он мог спрятать груз?

Вдоль кромки песка выстроились высокие, похожие на скелеты пальмы, чьи могучие стволы едва слышно шелестели на легком утреннем ветерке. У их основания росли чахлые армерии. Дальше он разглядел деревья с переплетенными зелеными ветками и колючий на вид кустарник. Гейб не заметил ни одной нормальной тропинки, но кое-где, совсем как бухточки на берегу, в растительности виднелись проходы, по которым путник мог пробраться в глубь острова. Стоя у кромки воды, Гейб понял, что остров совсем не такой плоский, каким казался с моря. По всей его длине шла гряда холмов — что-то вроде хребта, составленного из естественных возвышенностей.

— Вы когда-нибудь видели такие прибрежные скалы? — спросил Боун, который подошел к Гейбу. На спине у него был легкий рюкзак, в руке он держал бутылку с водой. — Настолько черные?

Гейб посмотрел на берег и необычные скальные образования, выступающие из воды. По краям бухты из пенного прибоя или песка выглядывали острые обломки черного камня.

— Нечто похожее видел, — ответил Гейб. — Может, они вулканического происхождения.

— Вы думаете, здесь есть вулкан?

Капитан снова окинул взглядом остров.

— Откуда мне знать? Я видел в своей жизни пару вулканов, но тут все как-то не так. С другой стороны, я не геолог.

— Необычно это все, вам не кажется?

Гейб промолчал. Боун сам ответил на собственный вопрос. Капитан повернулся к своему отряду. Тори и Кевонн стояли чуть дальше на берегу, на приличном расстоянии от того места, где Панг помогал Боггзу и двум другим матросам закапывать якоря в песок, чтобы катера не утащила первая же большая волна. Они зря тратили силы и время: начался прилив, и вода поднялась до максимального уровня. Но они были хорошими моряками и старались делать все по правилам.

— Ладно, пошли, — крикнул он.

Боггз наклонился над одним из катеров, достал оттуда длинную виниловую сумку, открыл молнию и вытащил винтовку. Он быстро зарядил ее и повесил на плечо.

— Зачем нам оружие, ведь здесь никого нет? — жалобным голосом спросил Боун.

Гейб подумал, что в Калифорнии он, наверное, вел себя так же и действовал на нервы своим приятелям-серфингистам.

— Может, и нет. Но команда «Марипосы» погибла. — У капитана на правом бедре висела кобура с девятимиллиметровым пистолетом. — Лучше быть готовым ко всему, чем присоединиться к ним.

Гейб подошел к Боггзу и остальным членам отряда.

Боун поспешил за ним.

— Капитан, как вы думаете, может, мне тоже нужно что-нибудь взять?

— Когда мы найдем наш груз, вы все можете вооружиться, я не против. А сейчас пора приниматься задело. Разобьемся на четыре группы. Кевонн, возьми Панга. Идите на запад вдоль берега. Ищите следы, оружие, проломы в линии деревьев — все, что указало бы на команду «Марипосы». Мы с Тори отправимся на восток.

Он повернулся к Боггзу.

— Остальные во главе со старшим механиком пройдут примерно сто ярдов в глубь острова. Там вы разделитесь — двое в одну сторону, двое в другую. Прочешите район крест-накрест. Оружие не могли унести дальше. Не отвлекайтесь на сильно заросшие участки и возвышенности.

— Думаю, нам следует дойти до тех холмов, капитан, — сказал Боггз. — Там может оказаться хорошая позиция для обороны. Если капитан «Марипосы» хотел найти место, чтобы спрятаться или сразиться с теми, кто напал на них, он вполне мог окопаться там.

Гейбу совсем не нравилось, когда ему возражали, особенно такие, как Боггз, но он не мог не признать, что его доводы звучат разумно.

— Хорошо. Дойдите до холмов, но не поднимайтесь на них. Если они решили занять высоту, вряд ли они потащили бы наверх тяжелые ящики, а нам только они и нужны. Оружие — наша главная цель. В каждой группе должна быть хотя бы одна рация. Сообщайте мне обо всех находках, даже в тех случаях, если что-то просто вызовет у вас сомнения. Решать, что важно, буду я. Все поняли?

Отряд начал расходиться. Тори встала на колени на песок, проверяя свой рюкзак, чтобы удостовериться, что у них достаточно еды и воды. В начале рейса Гейба возмущала мысль о том, что с ними отправили какую-то офисную девчонку, которая постоянно будет торчать у него за спиной, а потом доложит владельцам «Вискайи», что она видела на «Антуанетте», но сейчас он был рад ее присутствию.

Тори поразила его силой своего характера. Типичная офисная крыса лежала бы, сжавшись в комок, у себя в каюте и лила бы слезы. Но Тори обладала железной волей и жизнеспособностью, Гейб восхищался твердостью ее духа. Он взял ее с собой на остров в качестве свидетеля, зная, что ей доверяют Эспер и остальные боссы «Вискайи». Гейб твердо решил сделать все, чтобы найти партию оружия, но, если им придется возвращаться домой с пустыми руками, Тори должна рассказать, что он сделал все возможное.

Да, он видел страх в ее глазах, но его парни тоже были напуганы. Разница состояла в том, что остальные члены отряда без возражений следовали за ним, в то время как Тори излучала решимость, не имеющую отношения к Гейбу Рио и его приказам. Кроме того, он понял, что, хотя Тори отчаянно боится, она сделает все, чтобы их экспедиция завершилась успешно и они спокойно вернулись домой. Ему нравилось, что они разбираются с этой проблемой вместе.

— Спасибо, — надев рюкзак, сказала Тори, и они зашагали на восток вдоль берега.

— За что?

— Что не отправили меня с Боггзом.

Гейб начал изучать берег и линию деревьев, но, услышав слова Тори, взглянул на нее.

— Ты действительно считаешь, что я мог так поступить?

— Я подумала, что вы относитесь ко мне как к помехе, — сказала Тори.

Ирония ее ответа, в особенности учитывая его недавние размышления, заставила Гейба покачать головой.

— Нет.

— Рада слышать.

Они шли вдоль линии деревьев, где ноги не так сильно проваливались в песок. За пределами бухты черные скалы были невысокими, но тут и там темные заплаты выглядывали из-под песка, как будто он прятал под собой истинное обличье острова, а сейчас истончился, открыв взгляду его каменистую основу.

В одном месте они заметили большую песчаную насыпь, но, подойдя ближе, Гейб увидел, что это старая шлюпка, перевернутая и частично занесенная песком. Она пролежала на берегу так долго, что дерево побелело от солнца и времени. Когда они стояли, разглядывая ее, Тори дотронулась до его руки и показала на заросли чуть дальше: там находились останки маленькой яхты, всего футов сорок длиной, которую почти целиком скрывала высокая трава, и только две поваленные пальмы свидетельствовали о том, что ее с силой вышвырнуло на берег.

— Адский, наверное, шторм был, — сказала Тори.

— Здесь они случаются постоянно, — ответил Гейб.

Впрочем, глядя на голубое небо, с которого солнце проливало на землю обжигающий жар, а ветерок лишь что-то тихо нашептывал, представить себе, что этот крошечный остров мог попасть под удар мощного урагана, было невозможно.

Чуть дальше им снова встретилось скопление черных камней, между которыми валялись обломки по крайней мере двух спасательных шлюпок. На отмели перед островом тоже виднелись разбитые корабли, частично или полностью скрытые под водой, но тут их было заметно меньше, чем в бухте. В линии прибоя на волнах покачивалась маленькая лодочка с подвесным мотором, видимо с одной из затонувших дорогих яхт.

— Ничего не вижу, — сказала Тори, когда они прошли около трех четвертей мили. — Мы уверены, что «Марипоса» заходила сюда?

Гейб, на языке которого вертелась дюжина резких ответов, взглянул на нее и честно ответил:

— Я ни в чем не уверен, но ощущение такое, будто здесь кто-то побывал.

Тори расхохоталась, и он сердито посмотрел на нее, но она махнула рукой в сторону ближайших к берегу обломков кораблей.

— Тут явно побывало много народа. Это место вообще похоже на Бермудский треугольник, который засасывает людей.

— Я в эту чушь не верю, — ответил Гейб.

Он изо всех сил гнал от себя подобные мысли.

Они прошли несколько шагов, прежде чем Тори откликнулась:

— Я тоже, но, кроме пиратов, мне ничего другого в голову не приходит. Вполне вероятно, что они перебили команды и забрали все, что смогли, потом отбуксировали корабли сюда и бросили. А остров — что-то вроде их базы.

— Может быть, — сказал Гейб.

Он не верил в пиратов. Это предположение казалось ему глупым, поскольку они до сих пор не встретили никаких подтверждений того, что здесь появлялись люди: ни старого лагеря, ни костров, на которых готовили еду, ни следов на песке. Ветер и непогода могли уничтожить их, но только в том случае, если они не были свежими. С другой стороны, если пираты тут ни при чем, тогда что произошло со всеми этими кораблями? Никаких других идей Гейбу в голову не приходило.

Тори на мгновение остановилась, чтобы проверить разрыв в линии деревьев, и тут же пошла дальше. Гейб хотел последовать за ней, но тут подул легкий ветерок, который зашелестел в стволах пальм. Капитан поднял глаза и увидел между деревьями ближайшие к берегу холмы. Они были зелеными и коричневыми, местами их покрывал густой слой растительности, и Гейбу стало интересно, как далеко от берега морские птицы заносят семена. Кроме того, повсюду виднелись пики и хребты блестящего черного цвета, и капитан понял, что не ошибся в своих предположениях. В основном остров состоял из черного вулканического камня. Гейб такого никогда не видел.

Тори продолжала идти вперед, и Гейб прибавил шагу, чтобы догнать ее. Они прошли около мили — половину расстояния до места встречи с Кевонном и Пангом, которые отправились в противоположном направлении, — но так и не обнаружили признаков пребывания людей, кроме разбитых лодок. Все это выглядело странно.

Гейб пошел медленнее, чтобы рассмотреть небольшой участок подлеска, который показался ему потревоженным, но на земле вокруг никаких следов не оказалось, и он подумал, что тут потрудилась непогода или какое-то животное, хотя до сих пор они их не встретили.

— В чем дело, капитан? — вдруг спросила Тори.

Он повернулся к ней, приподняв одну бровь.

— Здесь не надо называть меня «капитан», Тори.

— Ладно. Гейб, что тебя беспокоит? Ты встревожен, дело не только в том, что тут происходит.

Что-то в ее спокойных карих глазах заставило капитана сказать правду.

— Я думаю о Майе и о том, как закончились наши отношения.

Они продолжали идти по песчаному берегу. Тори на ходу засунула руки в карманы.

— Отвратительно?

— Даже не представляешь насколько. Если из-за всей этой истории я попаду в тюрьму, вряд ли она станет переживать, — сказал Гейб, подумав, что Майя, может быть, даже будет рада.

Тогда она сможет спать с кем захочет и ей больше не придется беспокоиться из-за его ревности.

Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как напряглась Тори, в глазах которой появился страх. И когда она произнесла его имя, ее голос прозвучал так жалобно, что он снова посмотрел на нее.

— Я не должна попасть в тюрьму, Гейб. Даже на одну ночь.

Эти слова несколько поколебали уважение, которое он испытывал к ней.

— Никто из нас не хочет оказаться там, Тори. И в мои планы это тоже не входит. Я сделаю все возможное…

Тори покачала головой и посмотрела на него, и он удивился, какими жесткими стали ее глаза.

— Ты не понимаешь, я не могу оказаться в тюрьме. Копы узнают, кто я, и тогда…

Гейб нахмурился, когда она замолчала на полуслове.

— В каком смысле, кто ты?

Тори вздохнула и прикусила губу. Гейб по глазам понял, что на секунду она заколебалась, но решила, что может доверять ему. Она пошла дальше, и, почувствовав, что ей это нужно, капитан зашагал рядом.

Тори рассказала ему историю своей жизни до того, как она приехала в Майами, — о жестоком отце и муже-бандите, о том, как она придумала план спасения, и о страшном совпадении, которое позволило выполнить задуманное, причем так, что никто не догадался о ее бегстве.

Она рассказала ему о себе, но не назвала своего настоящего имени.

— Он думает, что я умерла, Гейб, — сказала она, снова повернувшись к нему, и он увидел в ее глазах мольбу. — Все считают, что я погибла. Но если я попаду в тюрьму, он поймет, что я жива. И я совершенно точно знаю, что тогда мне конец.

Гейб мгновение смотрел на нее, впитывая ее страх и понимая, что он неподдельный. На Тори наводила ужас сама мысль о том, что она может снова встретиться со своим бывшим мужем. Она боялась его больше, чем тюрьмы или опасности умереть здесь так же, как погибла команда «Марипосы».

— Хорошо, — сказал он. — Не доходя до порта, я собираюсь договориться с «Вискайей», чтобы они выслали нам навстречу небольшой корабль. Мы перегрузим на него оружие. Я не вижу причин, которые помешали бы нам пересадить туда и тебя. Если тебя не будет на борту «Антуанетты», когда она войдет в порт, никто не сможет предъявить обвинение, что ты участвовала в захвате агента ФБР, которого избили и посадили под замок.

— Но Джош знает, что я находилась на борту «Антуанетты».

Гейб пожал плечами.

— ФБР не будет ничего делать, если тебя не найдут, Тори. Ты ведь начала все сначала. Ты можешь просто исчезнуть, как сделала в Нью-Йорке.

Тори широко раскрыла глаза от удивления. Почему-то такая мысль не приходила ей в голову.

— Но ничего не выйдет, если мы не найдем проклятый груз, — добавил он.

Тори кивнула, и они пошли быстрее. Через несколько минут зачирикала рация, и Гейб быстро поднял ее.

— Слушаю, — сказал он.

— Капитан, мы кое-что обнаружили, — прозвучал голос Боггза. — Тут у подножия холма какие-то пещеры.

Пещеры. Может быть, команда «Марипосы» укрылась там или спрятала оружие? Капитан представил себе ситуацию и пришел к выводу, что такое вполне могло быть. Моряк на рыбачьей шхуне перед смертью сказал, что капитан посчитал, будто на земле они будут в большей безопасности. «Значит, тот, кто напал на них, превосходил команду „Марипосы“ числом, и они решили сразиться с неприятелем, укрывшись на острове», — подумал Гейб.

— Оружия или людей не видно?

— Пока нет, — послышался голос Боггза сквозь шум помех.

— Хорошо. Продолжайте искать. Свяжитесь со мной, когда что-нибудь найдете. Если увидите еще пещеры, обыщите их тоже. И еще, Хэнк.

— Что?

— Осторожнее там.

— Вас понял.

Гейб отключил рацию, из которой снова раздался треск помех, и прикрепил ее к ремню брюк. Тори шла медленнее, прислушиваясь к их разговору, но все равно находилась в нескольких шагах впереди.

— Ты думаешь, они что-нибудь отыщут? — спросила она, когда он догнал ее.

— Они или мы. Мы обязательно найдем его.

— Откуда такая уверенность?

Капитан искоса посмотрел на нее и ответил:

— Самое худшее, что могло случиться, это пираты или кто-то еще забрал оружие. Тогда получается, что они убили всех, кто находился на острове. Если мы не отыщем груз, то, несомненно, обнаружим тела.

— Какая приятная перспектива, — фыркнула Тори.

У Гейба не нашлось подходящего ответа. Ему нравилось ее общество, но, несмотря на то что ему очень хотелось успокоить Тори, он не мог заставить себя сделать вид, что они оказались в простой ситуации. В ней действительно было мало приятного.

Они молча пошли дальше, только Гейб время от времени искоса поглядывал на Тори. Прежде он постоянно заигрывал с ней, считал симпатичной, даже красивой, но прошло много времени с тех пор, как он гулял по песчаному пляжу не с женой, поэтому, несмотря на проблемы, Гейб вдруг обнаружил, что думает о Майе. Если бы он слушал ее, возможно, ему удалось бы избежать всего этого — ФБР, погибшая команда «Марипосы», странный остров.

«Если бы ты слушал ее, может, она не стала бы спать с другими мужчинами».

Внутри у него вспыхнул гнев, но не на Майю, а на себя за то, что ему в голову приходят подобные мысли. Она с самого начала, когда выходила за него замуж, знала, кто он такой и что он принадлежит океану. Гейб за время их совместной жизни остался прежним, но ее ожидания изменились.

«Ты обязательно выберешься», — сказал он самому себе, как будто его победа могла доказать Майе, как сильно она ошибалась. Глупо, ведь ей наплевать на него. Да, у него был план, благодаря которому им с Мигелем, наверное, удастся избежать серьезного срока, но разве это важно после того, что сделала с ним Майя? Тем не менее Гейба мучил вопрос: продолжит ли «Вискайя» иметь с ним дело, когда все закончится, да и вообще захочет ли кто-нибудь доверить ему корабль и команду после такой дерьмовой истории?

Без Майи ему незачем было возвращаться домой.

30

Три месяца назад

Приглушенное сияние разноцветных светильников, спрятанных по всему периметру, окутывало патио фантастическим ореолом, делая похожим на декорацию. Пальмы, нависающие над оградой, были самыми настоящими, но окружающая обстановка создавала ощущение, будто они искусственные, которое рассеивалось, когда ветерок начинал шелестеть в листьях. В самом центре фонтана посередине патио, между двумя распложенными по диагонали друг к другу барами, установили яркий белый фонарь — главный источник света — и вода вокруг него искрилась и переливалась.

«Синко» отличался классом. Большинство клубов и ресторанов в центре Майами предлагали свои услуги балующимся наркотиками юнцам лет двадцати или занимались тем, что всеми доступными способами заманивали туристов. «Синко» же привлекал людей солидных, и его владельцам каким-то непостижимым образом удалось сделать его заведением более высокого уровня, но не дороже тех мест, где по ночам предавалась разгулу молодежь. В ресторане подавали отличную еду, в баре на патио расположился диск-жокей, и в воздухе плыли звуки латиноамериканской музыки, причем самой разной, от традиционной до ритмичных клубных композиций.

«И господи, какие сюда ходят красивые женщины!»

Эта мысль металась в сознании Гейба Рио, когда он слушал Серафину, которая рассказывала про свою работу управляющей рестораном и о том, что ее родные в Тампе не понимают, чем ей так нравится Майами. Кремового цвета платье из мягкой ткани соблазнительно облегало ее фигуру, намекая на то, что под ним ничего нет. Каблуки были ровно той высоты, чтобы привлечь внимание к длинным, стройным ногам.

Гейб про себя поблагодарил своего кузена Луиса, местного завсегдатая, что когда-то привел его в «Синко». Луис хотел только пропустить стаканчик и познакомить Гейба со своими приятелями. И в первый вечер так и было. Но довольно скоро друзья Луиса стали и его друзьями, а кое-кто из постоянных посетителей и тех, кто там работал, начал его узнавать. Однажды вечером официантка по имени Анна, хитро прищурившись, спросила, что нужно сделать, чтобы он улыбнулся.

Одного этого вопроса хватило, чтобы он одарил ее долгожданной улыбкой. Впрочем, было еще далеко до той единственной вещи, которую Анна сделала, чтобы соблазнить его. Перед тем как они впервые провели ночь вместе, Гейб плохо соображал, потому что перебрал водки «Grey Goose». Он наслаждался восхитительным ароматом Анны и забыл о жене до того момента, пока не кончил.

Почти месяц после этого, страдая от чувства вины, он не заходил в «Синко». Майя наверняка догадалась, что с ним происходит что-то неладное, но давно оставила попытки разобраться в его настроениях. Очень часто, когда он возвращался домой из рейса, они занимались любовью, и Гейб забывал обо всем, погружаясь в волшебство мягких изгибов ее кофейного тела, желания и грусти в глазах, и вспоминал, как много они когда-то друг для друга значили, как он за ней ухаживал, и ее смех. Потом они лежали рядом, и Майя шептала, как она рада, что с ним ничего не случилось и он вернулся домой, а потом спрашивала, сколько он пробудет с ней на этот раз.

Остаться дома и покрасить стены. Остаться дома и починить слив в ванне. Остаться дома и завести ребенка. Остаться дома.

Но он скучал по морю и одиночеству, диковинным звукам, картинам и запахам далеких портовых городов. Как-то раз Майя сказала, что он бывает дома, только когда находится внутри нее, в остальное же время его глаза смотрят в сторону моря. Он не стал спорить.

Женщины, с которыми Гейб знакомился в «Синко» в предыдущие несколько лет, никогда не просили его остаться дома. Некоторые хотели, чтобы он пришел еще раз, но не спрашивали, когда это будет. Они не нуждались ни в чем, чего он не смог бы дать им за одну ночь. Иногда за пару часов.

Тем не менее он любил Майю и хотел быть желанным для нее, а когда понял, что не сможет жить без моря, постарался не ходить в «Синко». Но иногда ему требовалось отдохнуть от разочарованной Майи и побыть рядом с женщиной, которую вполне устраивало то, что он ей дает.

— Ты со мной, милый? — спросила Серафина, и краешки ее губ приподнялись, так что получилось нечто среднее между улыбкой и обидой.

Гейб отсалютовал ей запотевшей бутылкой пива.

— Я никуда не ухожу.

Она захлопала ресницами и приступила к новой истории, время от времени прикасаясь к его руке или поправляя рубашку. Он был по меньшей мере лет на десять старше, и в его волосах появилось серебро, но Серафина либо не замечала этого, либо именно седина привлекла ее к нему.

Они сидели на открытом патио, где играла музыка, ночное небо Майами озаряли разноцветные огни, и Серафина рассказывала ему о своем романе с преподавателем кулинарной школы и о том, как за эти несколько месяцев изысканная еда и потрясающий секс неразрывно переплелись в ее сознании.

В ее глазах медного цвета вспыхнул озорной огонек.

— Местный шеф-повар готовит обжаренные креветки с рисом и мясом молочного поросенка. Пробовал?

Гейб приподнял одну бровь.

— Нет, не пробовал. Это вкусно?

Серафина сделала глоток кайпириньи[8] и посмотрела на него сквозь бокал.

— Потрясающе.

У Гейба перехватило дыхание. На мгновение у него возникло ощущение, будто расстояние между ними испарилось и он может стянуть с ее плеч тоненькие лямки платья, которое тут же соскользнет на пол. Он так поразился остроте этого чувства, что тихо рассмеялся, удивив самого себя.

— Что тут смешного? — надувшись, спросила Серафина.

— Я неожиданно понял, что ужасно проголодался.

Она успокоилась и провела ногтями по его руке к запястью, а потом по внутренней стороне ладони.

— Я знаю, потому что тоже вдруг захотела есть. От одной только мысли о креветках у меня текут слюнки.

— Могу я угостить тебя обедом?

— Буду рада.

Гейб улыбнулся, сделал глоток пива, потянулся и взял ее за руку, чтобы увести с патио и отыскать в ресторане столик. Впрочем, он был готов есть и за стойкой бара, лишь бы выполнить желание Серафины. Они прошли сквозь толпу на патио, мимо фонтана, и шагнули на дорожку, ведущую к ресторану.

Майя стояла перед дверью, разглядывая посетителей, и в ее глазах пылала ярость. В персикового цвета блузке без рукавов, черных хлопковых брюках и туфлях на каблуках она казалась слишком скромно одетой по сравнению с остальными женщинами, но не менее красивой.

Она заметила Гейба в тот момент, когда он пытался отпустить руку Серафины.

Большинство жен тут же устроили бы сцену. Она долго искала мужа, нашла его в дорогом баре с другой женщиной и вполне могла бы поднять шум. Гейбу было бы намного проще, если бы Майя так и поступила.

Но она только посмотрела на него, и сначала он увидел в ее глазах ярость, а секундой позже разочарование. Он давно любил ее и прекрасно понимал, что означает выражение ее лица. Их отношения зашли в тупик. Она застала его здесь и получила не только подтверждение лжи и неверности, в которых раньше обвиняла, но и доказательство того, что он перестал искать компромиссы. Он предпочел работу жене, и ее желания больше не являлись обязательным условием уравнения. Она же должна была как-то с этим справиться — или нет.

У Майи заблестели глаза, но она не расплакалась, только опустила голову, кивнула и отвернулась. Когда она снова вошла в бар, молодой, слишком загорелый белый парень протянул руку, провел ладонью по ее спине и круглой попке и что-то сказал, Гейб не слышал что. Майя не замедлила шаг.

— Дерьмо, — выругался Гейб и повернулся к Серафине.

— Ясно, твоя жена. Я же большая девочка, Габриэль. Иди.

Он сжал ее ладонь, поставил пиво на низкую ограду фонтана и, окликая Майю, бросился догонять ее. Но музыка и разговоры посетителей заглушили его голос. Тут и там ему попадались парочки, но он проносился сквозь них. Один раз дорогу ему преградила группа людей, они громко разговаривали, стараясь перекричать музыку, и Гейб, не останавливаясь, грубо растолкал их.

Один из парней что-то крикнул и схватил его за плечо. В обычной ситуации Гейб одним взглядом научил бы его уважать старших, но сейчас не стал отвлекаться, только отшвырнул руку и помчался дальше, ничего не видя на своем пути, пока не выбрался из толпы. В вестибюле старшая официантка улыбнулась и пожелала ему спокойной ночи, когда он, не останавливаясь, проскочил мимо через двойную стеклянную дверь на улицу.

Гейб буквально вывалился на парковку, и дверь за ним захлопнулась, отрезав звуки музыки. Ночной воздух показался ему теплым, каким-то липким и давящим. Огни делового района Майами окружали его со всех сторон. С отчаянно бьющимся сердцем он начал вертеть головой, проклиная себя и Майю, пытаясь отыскать ее машину. Но только когда он бросился к своему старому «БМВ», Гейб заметил ее белый «корветт», который на огромной скорости выезжал с парковки.

Гейб замер и выругался.

Он колебался всего одно короткое мгновение, потом устремился к своей машине, завел двигатель, выехал задом с парковки и помчался домой. Он подумал, что если не будет убирать ногу с газа, то отстанет от нее не слишком сильно, может быть, даже приедет первым на крытую стоянку.

Но когда он добрался до дома, место, где Майя парковала свою машину, пустовало.

Гейб ждал, приготовившись извиняться и давать обещания, но Майя той ночью так и не вернулась домой. К тому времени, когда она приехала — около двенадцати часов на следующий день, — все его сожаления сменились подозрениями и гневом.

Она вернулась взъерошенная, в той же одежде, что была накануне вечером, с растрепанными волосами. Стоило Гейбу взглянуть на нее, как у него в голове поселилась только одна мысль: она выглядела так, словно только что выбралась из постели другого мужчины.

— Где, черт подери, ты болталась всю ночь?

Майя прищурилась, как будто видела его в первый раз.

— Я немного покаталась, обдумывая, что скажу тебе, когда вернусь домой. Но потом поняла, что мне ничего не нужно говорить. Ты знаешь, что я чувствую, и тебе плевать. Так зачем тратить силы?

Сердце сжалось у него в груди. Ему было не все равно, но разве он мог ей что-то возразить? Он понимал, что до определенной степени она права. Майя ясно дала ему понять, что хочет, чтобы он изменился, перестал быть тем мужчиной, в которого она влюбилась, но этому не суждено было случиться.

Головная боль, которая набирала обороты с вечера, превратилась в настоящую муку. Мысли о том, где Майя провела всю ночь, разожгли в нем огонь.

— Отлично. Но где ты спала? — спросил он, следуя за ней из прихожей в спальню.

Майя дошла до двери и, остановившись, повернулась к нему.

— У меня есть друзья.

Гейб почувствовал, как к горлу подкатила тошнота.

— Какие еще друзья?

— Ты их не знаешь.

Она закрыла дверь в спальню и заперла ее на замок. Гейб стоял и смотрел на искусственное дерево, пока не услышал шум льющейся в душе воды.

31

Энджи и Дуайр сели на пол на площадке, прислонились в тени к ограждению и принялись завтракать. Пластмассовый кувшин с апельсиновым соком стоял между ними, Энджи держала контейнер с тостами и беконом. Ей отчаянно хотелось кричать, но она заставила себя прогнать это желание, понимая, что стоит ей поддаться панике, как она перестанет контролировать свою судьбу.

— Холодные тосты — страшная гадость, — сказал Дуайр, подцепив вилкой треугольный ломтик хлеба и откусив кусок.

— Но ты все равно его ешь.

— Я голодный, — ответил он и пожал плечами.

Дуайр взял сок и сделал глоток. Энджи не волновало, что они пьют из одного кувшина. Они делили и более серьезные вещи. Их связывала только постель, да еще тот факт, что она считала Дуайра милым. Но сейчас, когда она сидела рядом, зная, что обманывает его и планирует свое будущее, не принимая приятеля в расчет, Энджи вдруг поняла, что врала самой себе. Она что-то чувствовала к Тому Дуайру. Не любовь, конечно, а своего рода привязанность.

Тем не менее Энджи подумала, что они так долго вели себя, будто их ничего, кроме секса, не связывает, что она сможет еще некоторое время притворяться, будто Дуайр ее не волнует. По крайней мере, достаточно, чтобы сделать то, что необходимо.

— Эй, с тобой все в порядке? — спросил Дуайр.

— Ты так шутишь?

Дуайр улыбнулся.

— Может, я не совсем правильно выразился, но я знаю это выражение, мой ангел. Что тебя беспокоит?

Энджи кивком показала на дверь в кают-компанию.

— Он. Что вы творите, Том? И что хотите с ним сделать?

Дуайр выглядел почти обиженным.

— Ничего. По крайней мере, я ничего не стану с ним делать. Капитан сошел на берег и передал командование Мигелю. Я четвертый после Суареса, милая, но никто не будет доставлять нашему гостю еще больше проблем. У капитана Рио есть план.

— Ты обещаешь?

— Что это ты вдруг так забеспокоилась о нем? — прищурившись, спросил Дуайр.

Сердце колотилось в груди Энджи, и она жалела, что не может прочитать мысли Дуайра.

— Хочешь знать, какое мне дело до того, что вы можете прикончить федерального агента? — прошептала она, обернувшись на дверь, ведущую в каюту. — Я не желаю в этом участвовать.

— Я тоже, милая. Но мы уже участвуем. И не позволяй себе даже думать иначе. Никто не заинтересован, чтобы все зашло слишком далеко. Если нам повезет и капитан будет соблюдать осторожность, ничего плохого не произойдет. Но что бы ни случилось, мы все повязаны.

Дуайр бросил вилку в пластиковый контейнер, который Энджи держала в руках. Она не смогла определить, разозлился он или напуган не меньше ее, но не вызывало сомнений, что их разговор задел его за живое.

— Мне надо вернуться наверх. Суаресу необходимо немного поспать.

Энджи молча кивнула и поставила контейнер на пол. Потом она повернулась и стала смотреть на океан, давая Дуайру возможность почувствовать стену, которую он только что воздвиг между ними. Как она и рассчитывала, он остановился, присел на корточки и положил руку ей на плечо.

— Эй, я знаю, что ты напугана, — сказал он, прикоснувшись кончиками пальцев к ее подбородку и повернув лицом к себе. — Но я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

В этот момент внутри у Энджи что-то как будто сдвинулось с места. Секс имел для нее совсем небольшое значение, а показывать Дуайру свою слабость она не хотела. Ему понравилось, что она напугана и нуждается в нем. Неожиданно Энджи почувствовала неприязнь к нему. Но она не могла допустить, чтобы Дуайр увидел, как сильно разозлил ее, когда посчитал, что ей необходима его забота.

— Энтон сменит меня через пару часов, — сказала она. — Можно подняться к тебе?

Глаза ирландца загорелись. Ему очень нравился образ крутой девчонки в промасленной одежде, но он не сумел сдержаться и не показать, какое удовольствие ему доставляет новая сторона, которую он увидел в Энджи. Он мягко улыбнулся и снова погладил ее по щеке.

— Приходи, как только сможешь, — сказал он, целуя ее в лоб. — И ни о чем не беспокойся, тебе нечего бояться.

«Вот именно, ты об этом позаботишься», — подумала Энджи.

Остатки чувства вины, которое она совсем недавно испытывала, исчезли, когда она смотрела, как он быстро шагает по переходу к трапу. Его ботинки громко стучали по металлическим ступенькам, когда он шел к рубке, и Энджи позволила презрению сменить страх в ее душе. Если они действительно не хотят убивать Джоша, скорее всего, они не уничтожили и не выбросили за борт пеленгатор. Рано или поздно придется вернуть устройство туда, откуда они забрали его. Значит, передатчик где-то спрятали. Энджи предположила, что они могли выбрать каюту Мигеля — по крайней мере, на то время, что он спит, — но каюта капитана казалась ей более вероятным местом, а рубка самым подходящим с их точки зрения.

Время шло. Скоро ее сменит Энтон, но, поскольку они не станут убивать Джоша, Энджи подумала, что может позволить себе немного расслабиться. Потом, как только у нее появится возможность, она найдет и включит маяк. Сюда примчится ФБР, и братья Рио вместе с теми, кто на их стороне, как, например, Дуайр, отправятся в тюрьму.

Если цена, которую ей придется заплатить за собственное благополучие, означает срок для Дуайра, она это переживет.

«Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Тебе нечего бояться…» «Кретин», — подумала она, вспомнив его слова. Ей есть чего бояться. И Дуайр не в силах ничего сделать.

32

— Проклятье, что это за место такое? — прошептала Тори, обращаясь скорее к самой себе, чем к Гейбу.

Солнце напекло затылок, в туфли набился песок, но мелкие неудобства перестали беспокоить ее, когда они буквально наткнулись на поразительную картину. Они обошли южную оконечность острова и с удивлением обнаружили, что скалистая гряда тянется до самого берега, причем по мере приближения она становилась заметно круче и в конце нависала над водой, превратившись в гору высотой в семьдесят или восемьдесят футов. Волны бились о нагромождение камней и изрезанную поверхность скал, точнее так им показалось вначале.

Тори и Гейб зашагали дальше и стали взбираться наверх, пока земля не уступила место шершавому черному камню. Сначала они услышали звук. Тори замерла на мгновение, но потом стала осторожно подниматься дальше, и через несколько шагов они поняли, откуда взялось эхо приглушенного шепота воды и шороха волн, ударяющихся о скалы.

Они остановились и стали смотреть вниз, на громадную трещину в скале, как будто какое-то древнее божество разрубило ее на две части. В воду у берега упали огромные обломки, похожие на куски льда, отколовшиеся от айсберга, но трещина оказалась такой глубокой и широкой, что в результате получилась скрытая от глаз бухточка. Из-за черных теней в тех местах, куда не доставали лучи солнца, создавалось ощущение, будто пещера уходит в самое сердце скалы и тянется дальше под горной грядой.

Начался отлив, но волны забирались в глубину скрытого грота, и мокрые черные камни блестели на мелководье. Прибой тащил за собой белые кусочки кораллов. Вдруг Тори заметила, как под поверхностью воды в окутанной тенями расселине что-то мелькнуло. Она прищурилась, пытаясь понять, что там.

— Идем, — сказал Гейб и, взяв ее за руку, развернул.

Он направился от берега в глубь острова, к вершине горы. Тори бросила последний взгляд назад и заметила в прибое что-то белое среди черных зазубренных камней, отвалившихся от скалы много лет, десятилетий или даже веков назад. Белые пятна среди нагромождения темных обломков показались ей какими-то странными.

— Как ты думаешь, это все из-за урагана? — спросила она, когда они начали карабкаться наверх.

— Наверное, только он случился в давние времена, — ответил Гейб.

Они добрались до вершины и прошли еще пятьдесят ярдов, инстинктивно стараясь держаться вдали от края. Черный камень на «крыше» грота был не менее двадцати футов толщиной, но Тори все равно боялась, что он не выдержит и они свалятся в усеянную камнями бухточку внизу.

— Я не думаю, что дело только в урагане, — сказала она, когда они начали спускаться вниз по другому, западному, склону, осторожно пробираясь среди обломков.

— В каком смысле?

Тори мысленно прокручивала в голове версии, меняя их местами, словно кусочки головоломки.

— Боггз сказал, что в скалах есть пещеры. Учитывая, как глубоко расположен грот, может быть, там уже была пещера? Причем большая. Сначала эрозия разъела камень, потом налетел свирепый ураган, и стена между океаном и внутренним пространством рухнула.

Гейб поскользнулся и чуть не упал, оперся рукой о камень, чтобы удержаться, потом убрал ее и нахмурился.

— Может быть, — не стал спорить он.

Но Тори решила для себя, что грот появился именно так, и собственные выводы показались ей вполне разумными. Впрочем, это не имеет значения. Скоро они уберутся отсюда, и она ни за что не вернется обратно. Впрочем, черные, скорее всего вулканического происхождения, камни наделяли пещеру какой-то жутковатой красотой, и Тори пожалела, что у нее нет с собой фотоаппарата.

Внизу к входу в грот тянулось что-то вроде дорожки из раскрошившихся камней, и охваченная любопытством Тори начала перепрыгивать с одного плоского камня на другой. Однажды в детстве родители отпустили ее в штат Мэн с подругой Эллен и ее семьей. Там по берегу тоже были разбросаны такие камни.

— Ты что делаешь? — рявкнул Гейб.

Тори повернулась, удивленная его резким тоном.

— Хочу посмотреть пещеру вблизи.

— Ты считаешь, что мы здесь на прогулке? Нечего зря тратить время.

Тори поняла, что он разозлился, но в следующее мгновение Гейб посмотрел мимо нее на грот и отвернулся. Тори прекрасно знала это выражение — всю свою жизнь она видела такое на лицах мужчин.

— Всего на минутку. Ты не хочешь, чтобы я что-то там увидела? Что?

Гейб пожал плечами.

— Ладно, иди, только быстро.

Уже не в силах справиться с любопытством, Тори снова принялась перепрыгивать с камня на камень, но с каждым новым шагом ей становилось все больше и больше не по себе. Справа от нее волны ударяли в разбросанные обломки, и в воздухе висел соленый туман. В том месте, где она начала свой путь, дорожка уходила вниз под небольшим углом, но дальше зазубренные камни превратились в крутой склон.

В пятнадцати футах впереди морская вода врывалась в грот и уносилась назад. Камни, по которым она теперь шла, были скользкими от влаги, и Тори старалась ступать как можно осторожнее. Когда она увидела перед собой довольно приличный разрыв в каменистой дорожке, она подумала, не повернуть ли назад, но вместо этого прыгнула вперед и приземлилась обеими ногами на расположенный под углом камень, вытянув руку, чтобы сохранить равновесие. Рюкзак больно стукнул ее по спине.

Когда Тори начала выпрямляться, она заметила на черном обломке необычный рисунок и остановилась, чтобы разглядеть его. Удерживая равновесие, она поставила ногу между двумя валунами, чтобы лучше видеть рисунки. На камне, который лежал под углом, по обоим краям были вырезаны завитки и символы. Тори подумала, что они вполне могут быть буквами какого-то диковинного алфавита. Одни из них напоминали древнегреческие, другие показались ей совершенно незнакомыми.

Неожиданно внутри у нее все сжалось, ее затошнило, и по всему телу побежали мурашки. Тори попыталась сглотнуть и вдруг поняла, что не может этого сделать. Ее затылок сковал ледяной холод, она вздрогнула, потеряла опору и, падая, взмахнула руками. Одна нога попала в воду между камнями, и Тори больно ударилась коленями об острый край.

Тори не заметила, что вскрикнула, но, наверное, так и было, потому что через секунду Гейб позвал ее по имени, и она услышала, что он спешит к ней.

— Ты в порядке?

— В полном, — ответила она.

Но правду ли она сказала? Тошнота, которую она почувствовала, начала проходить, но озноб остался, и кожу покалывало, причем это не был жар или холод. Тори узнала это ощущение. Да и как она могла не узнать его? Ведь она большую часть своей жизни провела в страхе и слишком хорошо была знакома с ним.

Она вытащила ногу из воды, ругая себя за неловкость, села на один из камней и принялась разглядывать символы. Кто их здесь начертал и зачем? Может быть, когда-то на острове жили люди? Или это камни из древнего храма?

Гейб шагал по каменистой тропке гораздо более ловко, чем она ожидала. Будучи немного старше ее, капитан оставался сильным мужчиной в отличной физической форме.

— Ты должен взглянуть на это, — сказала Тори.

Она завязала волосы в хвостик, но несколько непослушных мокрых прядей упали на глаза. Она убрала их за уши и наклонилась, чтобы рассмотреть символы.

— Я видел. Пойдем, Тори. Утро заканчивается.

Тори разглядывала надписи, с удивлением обнаружив, что сердце все еще колотится в груди, а тошнота так и не прошла. Ей становилось страшно только оттого, что она смотрела на странные буквы, но, учитывая, что она никогда прежде таких не видела, это казалось ей бессмысленным. Она не сразу сообразила, что сказал Гейб, а когда поняла, быстро вскинула голову.

— Как тебе удалось их увидеть? Ты стоял слишком высоко. На другой стороне тоже есть такие?

Гейб в замешательстве посмотрел на нее, и Тори догадалась, что он не понимает, о чем она говорит. Значит, он имел в виду не диковинные символы на камнях. В таком случае что?

Тори повернулась и стала рассматривать то, что находилось у нее за спиной. Дорожка протянулась еще на пять футов, дальше виднелся вход в потайную пещеру, и морские волны перекатывались через сорокафутовый участок из камней и ракушек. Сначала Тори ничего не заметила, но довольно быстро разглядела в воде светлые пятна и вспомнила, что видела сверху нечто подобное — белые обломки, которые казались довольно странными среди скопления черных.

С берега набежала волна и принесла с собой выбеленный камень. «Нет, на камень не похоже», — подумала Тори. Если он так легко скользит по воде, это наверняка хрупкий коралл или какая-нибудь раковина. Когда через мгновение волна начала свой путь назад, всего на секунду — короткий вздох между наступлением и отступлением — над водой возникла верхняя часть, всего дюйм, непонятного белого предмета. В лучах яркого солнца, когда пена на миг растаяла, Тори рассмотрела, что было под ней.

Человеческий череп.

Тори издала какой-то хриплый звук и, с трудом поднявшись на ноги, вгляделась в мелкую воду в гроте. Теперь, когда она знала, что искать, она увидела вдалеке еще три черепа. Тори дышала через нос, пытаясь прогнать панику, появившуюся в тот момент, когда она поняла, что приняла за кораллы обломки костей.

— Кем они были? — спросила она.

— Не с «Марипосы», — ответил Гейб. — Они здесь давно.

Тори не могла отвести глаз от черепов, прекрасно понимая, что они не имеют отношения к команде «Марипосы». Они пролежали в гроте очень долго, потому что были выбеленными и гладкими, почти как плавник. Но знать, кому не принадлежали черепа, совсем не то же самое, что разобраться в том, чьи они.

— Эй, — позвал ее Гейб, и она посмотрела на него. — Эта задачка не для нас, Тори. Нам надо…

Ожила его рация, и оба вздрогнули от неожиданности. Гейб тут же сорвал ее с ремня.

— Рио, — сказал он.

— Кевонн, капитан. Вы идете к нам? — послышался голос матроса сквозь статические помехи.

Гейб нажал на кнопку.

— Идем. Вы что-то нашли?

— Вот именно, — ответил Кевонн. — Кучу следов и двух парней, которым они принадлежат. Но это их последние следы. Они мертвы, капитан. Оба.

Тори пробормотала короткую молитву, обращаясь к Богу, в которого перестала верить еще маленькой девочкой.

— Как они умерли? — спросил Гейб.

— Пули, — мгновенно ответил Кевонн. — Но никакой перестрелки не было, босс. Мне кажется, они застрелились.

— Они убили себя? — удивилась Тори. — Почему?

Гейб знаком приказал ей молчать.

— Оружие нашли? — спросил он Кевонна.

— Нет. Но если оно здесь, то, скорее всего, где-то недалеко.

— Мы идем к вам, — ответил Гейб и, повернувшись, поспешил в западном направлении, назад по камням, на ходу убирая за пояс рацию.

Тори перебиралась через обломки, чувствуя, как хлюпает вода в правом ботинке.

— Почему они убили себя?

Гейб не стал ни поворачиваться, ни сбавлять шаг.

— Понятия не имею. Отчаяние? Может быть, они думали, что им грозит голодная смерть или еще что-нибудь такое.

— Они провели здесь всего один день. Неужели тебя это не удивляет? С какой стати человек станет стрелять в себя, если понимает, что его могут спасти? Нескольких часов мало, чтобы лишиться надежды, Гейб. Они наверняка даже проголодаться по-настоящему не успели.

Гейб уже добрался до конца дорожки и направился в сторону песчаного берега, но, услышав ее слова, повернулся и покачал головой.

— Мне совершенно все равно. Поторапливайся, мы наконец найдем проклятое оружие и уберемся с этого острова. Что случилось с теми парнями, не имеет ни малейшего значения.

Тори поспешила за ним, они быстро прошли по неровной земле и вскоре снова оказались на мягком песке. С каждым новым шагом Тори хотелось броситься бежать, потому что страх, который она испытала, когда увидела таинственные надписи, так и не отступил.

Гейб хотел как можно быстрее убраться с острова, и Тори не винила его. Он считал, что самоубийство двух рыбаков не имеет значения, но Тори думала иначе. Если они действительно застрелились, то наверняка не от отчаяния. Только страх может заставить человека так быстро погрузиться в состояние безысходности. Больше чем просто страх. Ужас.

Но что могло так напугать их?

Тори оглянулась на грот и подняла глаза к солнцу. Сколько еще до полудня? И до того времени, когда тени холмов и деревьев станут длинными, а океан потемнеет? Тори пошла быстрее, капитан молча догнал ее и зашагал рядом.

Теперь Тори не беспокоило, найдут ли они оружие, и она подозревала, что очень скоро даже Гейб будет готов вернуться домой без него и захочет как можно быстрее покинуть этот остров.

33

Дэвид Будро прогуливался по выложенному кирпичом тротуару М-стрит, держа в правой руке чашку кофе с фундуком и утренний номер «Вашингтон пост» в левой. Он читал газету исключительно ради развлечения, пытаясь понять, кто из репортеров профан, а кто настоящий профессионал. Дэвид посмотрел на небо, удивляясь необычной погоде. Солнце заливало тротуар и сияло по всей длине М-стрит, но на горизонте со всех сторон виднелись скопления низких серых туч — сочетание света и мрака, охватившее весь округ Колумбия.

«Хорошее определение», — подумал Дэвид.

В этот момент его мобильный телефон разразился злобной музыкой из репертуара «Flogging Molly»[9] — дань ирландским корням, унаследованным от покойного отца. Эта мелодия давно надоела ему, и он решил, что пора поменять ее. Вздохнув, Дэвид сунул газету под правую подмышку и успел достать телефон до того, как он перешел в режим голосовой почты.

— Что случилось? — спросил он, прижав телефон к уху. — Я очень занят.

— Интересно чем? Ты два дня не появлялся в своем кабинете.

— Я постоянно на связи по телефону и электронной почте. Работаю дома.

Дэвид услышал вздох на другом конце, тяжелый и театральный. Но Генри Вагнер, его номинальный работодатель, всегда вел себя так.

— И над чем ты работаешь, Дэвид? — спросил Вагнер.

— Над одним собственным проектом, генерал. Надеюсь, вы поверите мне на слово, если я скажу, что он полностью находится в границах поставленной задачи.

— Ты это специально? — спросил Вагнер.

— Что?

— «Поставленная задача». Я не шучу, малыш. Твой военный жаргон со стороны звучит просто глупо.

Дэвид разозлился. Да, он слегка подшучивал над генералом Вагнером, но тот прекрасно знал, как он ненавидит, когда его называют «малыш». В его двадцать четыре года Дэвида вряд ли можно было назвать ребенком, а учитывая, что еще подростком он получил несколько солидных степеней, он очень давно перестал быть «малышом».

— Генерал, я использую термины вроде «поставленная задача», чтобы знать наверняка, что меня понимают правильно, ведь военный жаргон является для вас зоной комфортных условий. Если вы предпочитаете, чтобы я не употреблял подобные определения, в будущем я постараюсь избегать их. Теперь же вернемся к вашему вопросу — когда в офисе тихо, я позволяю себе уделить немного времени собственному проекту, который, если мне удастся добиться успеха, полностью окажется в рамках ваших оперативных планов.

— Значит, «если удастся добиться успеха»? — переспросил Вагнер. — Выходит, твой проект не такой уж срочный. Рад это слышать, потому что у нас возникла ситуация, которой тебе необходимо заняться немедленно.

Дэвид не заметил, как солнце скрылось за тучами, и начал замерзать, когда остановился перед кирпичным домом с террасой. Улицу много лет назад реконструировали, и она до сих пор оставалась одной из самых симпатичных в Джорджтауне. Витрины магазинов, прячущиеся в тени навесов, украшали американские флаги и вывески со старомодными надписями, висящие на кованых железных прутьях. Все поверхности не из кирпича были выкрашены в темно-зеленый, бордовый и густой кремовый цвета — единственные краски, которые использовали в колониальные времена. Жители этого района выгуливали собак, выходили на пробежки или толкали перед собой детские коляски. Все улыбались друг другу. В Вашингтоне все это удивляло и производило впечатление.

— И в чем дело? — спросил Дэвид.

— Нечто, требующее твоего непосредственного внимания, — ответил Вагнер.

Дэвид остановился на выложенном кирпичом тротуаре, пытаясь понять, как сделать глоток кофе и не уронить газету, которую он держал под мышкой. Он отошел к фонарному столбу, чтобы не мешать прохожим.

— Я слушаю, генерал. Что произошло?

Он услышал еще один тяжелый вздох.

— Ты знаком с открытием Homo floresiensis?[10]

Генерал произнес латинское название так, будто процитировал его из отчета, и Дэвид знал, что именно так и обстояло дело.

— Скелет, найденный в известняковой пещере Лианг-Буа. Да, я знаком с данным открытием, как и со всеми остальными исследованиями Алены. И вам это прекрасно известно. Взрослая особь женского пола три фута ростом, принадлежавшая к отдельному виду человека, жившему примерно десять тысяч лет назад одновременно с представителями расы, которую мы считаем предками современных людей. Удалось обнаружить что-то новое?

— Гора Казбек на Кавказе, спящий вулкан. На вершине ледяная шапка, у подножия горячие источники. Месяц назад небольшое землетрясение привело к появлению трещин у основания горы, внутри которой обнаружена система древних пещер. В них исследователи наткнулись на несколько частично сохранившихся скелетов, имеющих огромное количество общих признаков с Homo floresiensis.

Дэвид снова зашагал по тротуару, направляясь к участку, залитому солнцем. Еще три квартала, и он дома.

— Вы наводите на меня тоску, генерал. Любой в состоянии исследовать кости…

— У них рога.

Дэвид отодвинул телефон от уха и секунду молча смотрел на него, как будто тот вдруг перестал нормально работать.

— Вы сказали «рога»?

— Да, недоразвитые рога. Маленькие заостренные выступы на черепе.

— Любопытно, только я не понимаю, почему вы так заволновались, — ответил Дэвид. — В чем тут интерес…

Он чуть не сказал «МО», но вовремя прикусил язык. Министерство обороны не любило, когда его секреты обсуждали по телефону. Официально Дэвид работал на Национальный научный фонд США, но прекрасно знал, откуда поступают деньги и кто заказывает проекты, над которыми он трудится.

— Они оставили на стенах пещер рисунки, указывающие на то, что у них было какое-то ритуальное оружие, — не вызывает сомнений, что без оккультного компонента не обошлось, — которое могло заставить их врагов… Группа, работающая на месте, не уверена, какое слово подходит больше: «растаять» или «исчезнуть», но…

— У вас там есть люди.

— Нет, — поспешно сказал Вагнер. — Всего пара ученых в качестве наблюдателей, я имею в виду группу исследователей из Грузии. Пещера находится на грузинской, а не на российской стороне горы.

— Хо-хо. Слушайте, пусть ваши наблюдатели сфотографируют рисунки на стенах пещер при хорошем освещении и с высоким разрешением, а затем отправят по надежному каналу передачи данных. Обещаю, как только они придут, я немедленно займусь ими, но я не услышал от вас ни одной серьезной причины, по которой мне следует отправиться в Грузию.

— Твоя бабушка…

— Находится в Хорватии, и вам это известно. И несмотря на то, что она бы с удовольствием взглянула на маленький человеческий череп с рожками, вы не стали бы ее беспокоить, имея так мало информации, или она сама не захотела бы туда отправиться.

Вагнер презрительно фыркнул.

— Это потому, что у твоей бабушки всегда находится что-нибудь более интересное. А у тебя что за причина, компьютерные игры?

— Поверьте мне, генерал, у меня тоже есть важные дела, — ответил Дэвид, радуясь, что наконец впереди появились цветочные горшки, висящие перед кирпичным домом, в котором он жил вместе с Аленой. — А теперь, если не возражаете, я допью свой кофе, он начал остывать.

— Дэвид…

Он нажал на кнопку, отключив телефон, и убрал его в карман. День стоял просто великолепный, очень подходящий для прекрасного кофе, утренней газеты и загадки, в которой предстоит разобраться. В распоряжении Дэвида были все три удовольствия. Он решил, что ни за что не позволит генералу Вагнеру вытащить его сегодня из дома.

34

Кевонн и Панг ждали на берегу. Тори заметила их раньше Гейба. Они с капитаном прошли вдоль кромки воды от потайного грота и завернули за выступающую черную скалу, засыпанную землей, когда Тори увидела двух матросов на белом прибрежном песке примерно в четверти мили впереди.

— Что это они там расселись? — спросил Гейб, ускоряя шаг.

Тори поспешила за ним, стараясь не отставать.

— Ждут вас, естественно. Ведь мертвые парни никуда не уйдут.

Когда она это сказала, по спине у нее пробежал холодок. Слова прозвучали так, будто ей совсем не страшно, но Тори с трудом справлялась с ужасом. Больше, чем когда-либо в жизни, она чувствовала на себе постороннее внимание — холодное, знакомое ощущение, что за ней наблюдает кто-то, кого она не видит. Тори понимала, что, скорее всего, ведет себя глупо. Здесь деревья росли на расстоянии друг от друга, между ними лежали кучи песка, так что спрятаться, чтобы следить за кем-то, можно было только среди полузатопленных кораблей. Идя по берегу, Тори то и дело посматривала на них, но не замечала и намека на движение. Нет, они здесь одни. Но ей отчаянно хотелось как можно быстрее убраться с острова.

Кевонн вскочил и похлопал Панга по плечу. Тот для разнообразия вытащил из ушей наушники, выключил плеер и встал. Его очки оставались на прежнем месте, но что-то — возможно, то, что они нашли трупы, или охватившее всех неприятное ощущение — стерло улыбку с его лица.

— Капитан! — позвал Кевонн.

— Где они? — спросил Гейб.

Панг приветствовал его вежливым кивком.

— Вон там.

Он зашагал по песку, и Кевонн, поколебавшись мгновение, последовал за ним. Его темно-коричневая кожа, казалось, приобрела нездоровый серый оттенок. Не вызывало сомнений, что ему меньше всего на свете хотелось возвращаться к мертвым телам. Панг и Кевонн довели их до зарослей деревьев и показали недавно разворошенный песок.

— Ты сказал, вы нашли следы? — спросила Тори.

Кевонн кивнул и махнул рукой в направлении берега.

— Они там. Но ничего интересного, всего лишь куча следов, оставленных группой людей. Там, где песок более мягкий, видно, что они сначала поставили, потом тащили ящики.

Гейб быстро выпрямился.

— Оружие?

— Возможно. Мы примерно знаем, куда они направились, по крайней мере где вошли в заросли деревьев, — сказал Кевонн.

Панг засунул руки в карманы и взглянул на остальных. Из-за солнечных очков было трудно понять, куда он смотрит, но Тори подумала, что его слова предназначены Гейбу.

— Мы хотели, чтобы вы сначала обратили внимание на трупы тех парней.

Тори поморщилась и широко раскрыла глаза.

— О, здорово, спасибо.

Но никто даже не улыбнулся.

— Показывайте, — сказал капитан.

Не говоря больше ни слова, Панг и Кевонн вошли под деревья и зашагали по выброшенным на берег водорослям. Тори не отставала, капитан замыкал шествие. Когда Тори оглянулась, то увидела, что Гейб, прищурившись, смотрит по сторонам, оценивая обстановку. Видимо, он искал хоть что-нибудь, что объяснило бы произошедшее. После этого Тори больше не обращала на него внимания, сосредоточившись на спинах матросов перед собой. Если тут есть что-то странное или необычное, она все равно ничего не поймет, если только не заметить это будет совершенно невозможно.

Например, двух мертвых мужчин, лежащих на земле в лужах собственной крови.

— О! — выдохнула Тори, прикрыла рот рукой и отступила в сторону, чтобы пропустить Гейба.

Но он остановился рядом с ней, примерно в восьми или девяти футах от тел.

Один из мертвецов, крупный, лысый, с татуировкой на спине и руках, которая, извиваясь, с одной стороны доходила до шеи и, точно змея, охватывала левое ухо, был без рубашки, и на его медного цвета коже виднелись засохшие пятна крови. Другого погибшего, невысокого и худого, можно было принять за тринадцатилетнего подростка. Только обвисшая кожа и грубые руки выдавали его настоящий возраст. Впрочем, определить по лицу, сколько ему на самом деле лет, не представлялось возможным, потому что лица у него не осталось.

Коротышка сжимал в правой руке пистолет, а его более крупный товарищ, видимо, выронил оружие. Оно лежало в траве в футе от его левой раскрытой ладони со скрюченными, точно лапы краба, пальцами. Они умерли не больше двух дней назад, но их останки уже начали разлагаться.

Тори отвернулась.

— Это не настоящие самоубийства, — тихо сказала она.

— Что? — спросил Кевонн. — Ты думаешь, кто-то все подстроил так, чтобы это выглядело как суицид? Как в каком-нибудь полицейском сериале, действие которого происходит на проклятом острове на краю света?

— Она права, — поддержал ее Гейб.

Тори взглянула на него и увидела, что он показывает на трупы, но сама смотреть туда не стала. С нее хватило и одного раза.

— Впрочем, конечный результат от этого не меняется, — добавил капитан. — Они, наверное, сосчитали до трех и выстрелили друг другу в лицо. Как бы там ни было, парни твердо решили умереть.

Панг откашлялся, Тори посмотрела на него и увидела, что он кивает.

— Ладно, но почему? — спросил он. — Они не пробовали спастись? На некоторых разбитых кораблях мы видели лодки, но эти придурки даже не попытались добраться до них.

Тори подумала о черепах, которые они с Гейбом обнаружили в воде в гроте, взглянула на капитана и по выражению его глаз поняла, что ему в голову пришла та же мысль.

— Может быть, они спасли друг друга от чего-то, что страшнее пули?

Кевонн выругался, Панг присвистнул и, сняв солнечные очки, принялся внимательно разглядывать трупы. На обоих лицах с широко раскрытыми глазами застыло выражение безнадежности.

— Да ладно тебе, — сказал Кевонн. — Даже не начинай разговоры про это дерьмо. И вообще, что ты имеешь в виду?

Панг взъерошил волосы обеими руками, продолжая держать в правой очки.

— Оставь для нас две последние пули.

Гейб присел на корточки и поднял пистолет, который выронил матрос с татуировками, проверил магазин и вернул на место, прежде чем снова подняться.

— Они не стали рассчитывать на последние две пули, — сказал он. — Ребята спешили. — Капитан поставил оружие на предохранитель, засунул за пояс брюк и показал на другой пистолет в руке невысокого мужчины. — Панг, забери.

Вьетнамец колебался несколько мгновений, и Тори увидела в его глазах такой страх, что обрадовалась, когда он снова надел очки. Он нервно улыбнулся, но теперь Тори знала, что улыбка — это маска, и, глядя на него, почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

— Я бы предпочел этого не делать, капитан.

Кевонн выругался и вытащил пистолет из руки мертвеца. Пришлось приложить усилие, чтобы высвободить его из скрюченных смертью пальцев. Как и Гейб, он проверил магазин, поставил на место предохранитель, но прятать оружие не стал.

— Мы уже можем наконец отойти от трупов, капитан? — спросил он.

Гейб в последний раз посмотрел на тела и кивнул. Тори с облегчением выдохнула и зашагала к деревьям, возглавив отряд на пути к берегу. Остальные последовали за ней, но к тому времени, когда Тори добралась до песка, она почти бежала. Тори надеялась, что около воды страх немного отпустит, но ничего не изменилось. В ушах шумела кровь. Тори заставила себя дышать ровнее и постаралась успокоиться насколько могла. Недалеко от берега виднелись затонувшие корабли, начался отлив. Солнце над головами добралось — или миновало — зенит.

Тори не стала останавливаться, и все остальные пошли за ней.

Гейб выхватил из-за пояса рацию.

— Старший механик, прием!

— Я здесь, — послышался сквозь помехи голос Боггза.

— Удалось что-нибудь найти?

— Мы продолжаем проверять пещеры.

— Выходите на берег, прямо напротив бухты, где мы оставили катера. Тут следы. Возможно, удастся сузить район поисков.

— Мы идем.

Тори, Гейб, Кевонн и Панг ждали их, добавляя свои следы к тем, которые оставили матросы из команды «Марипосы». Все заговорили о том, чтобы отправиться к деревьям и встретить Боггза и его спутников на полпути, но капитан оборвал их. Нельзя было разбредаться по острову в поисках друг друга.

Примерно минут через пятнадцать они услышали, что кто-то направляется к берегу, и через пару секунд увидели Боуна, выходящего из-за деревьев. На лице у него появилась царапина, видимо от острой ветки или колючки, и он вытирал со щеки капли крови, точно это были слезы.

— Боун? — спросил капитан.

Глаза серфингиста потемнели от мрачного приятия происходящего, страх не ушел, но Боун пока справлялся с ним.

— Извините, что заставили вас ждать, капитан, но у нас хорошая новость. Мы наткнулись на следы, когда шли сюда. Боггз с остальными отправился выяснить, куда они ведут.

Прежде чем Гейб успел ответить, ожила рация.

Боггз сообщил, что они нашли оружие.

Тори испытала невероятное облегчение и повернулась к Боуну:

— Показывай дорогу.

35

Гейб совсем не обрадовался, когда груз обнаружили. Отряд из команды «Марипосы» продирался сквозь заросли кустарника, причем они то несли, то тащили волоком тяжелые пластмассовые ящики, набитые автоматами, запрещенными законом боеприпасами и великолепными полуавтоматическими пистолетами, сделанными без использования металла, которые не выявит ни одно стандартное сканирование. После событий одиннадцатого сентября последние вряд ли могли попасть на самолеты в США, но в мире полно мест, где металлодетекторы являются единственной мерой безопасности.

Боггз нашел пещеру, в которой парни из команды «Марипосы» сложили оружие, примерно в ста пятидесяти ярдах от берега. По словам старшего механика, она ничем не отличалась от остальных на острове, поэтому ее, скорее всего, выбрали из-за близости к месту высадки. Поскольку Гейб не видел других пещер, он мог сравнить ту, что нашел Боггз, лишь с гротом, обнаруженным им и Тори. Углубление у основания скалы выглядело так, будто оно возникло в результате сдвига породы, например из-за подземного толчка или землетрясения. Впрочем, Гейб практически ничего не знал о таких вещах. Пещера гораздо больше походила на трещину в скале, и собственные предположения показались ему вполне разумными. Более того, возникало ощущение, что блестящий черный камень, лежащий в основе острова, просто раскололся под действием какой-то силы. И если количество пещер можно рассматривать в качестве свидетельства, получалось, что то же самое произошло по всему острову.

Гейб подумал, что Тори ошиблась насчет грота, и он появился вовсе не потому, что вода пробила громадную дыру внутри прибрежной скалы. Наверное, всему виной землетрясение. Но как бы там ни было, огромное помещение и надписи, выбитые на кусках разрушенной стены, указывали на то, что некоторые пещеры образовались на острове давно.

— Соберите тут все, — приказал Гейб, оглядываясь по сторонам.

Оружие валялось у входа в пещеру, его распаковали, но, так и не пустив в ход, бросили или просто уронили на землю. Гейб присел на корточки и поднял автомат. Он был легким, как перышко, но Гейб решил, что это ничего не значит, поскольку их специально делали так, чтобы они весили как можно меньше. Впрочем, когда он проверил обойму, оказалось, что она пуста.

— Вот черт!

— Этот не открывали, — сказал Кевонн.

Они с Пангом вытащили из пещеры один из ящиков без маркировки размером примерно четыре на два фута, сделанный из черной пластмассы, с металлическими замками.

Еще два ящика кто-то отпихнул в сторону у самого входа в пещеру, они были открыты, их содержимое либо пропало, либо валялось в куче оружия на земле. Гейб понимал, что часть товара прибрали к рукам члены команды «Марипосы», вне зависимости от того, куда они все исчезли. Вполне возможно, что они на дне океана. Автоматы, разбросанные около пещеры, если собрать их, заполнили бы две трети одного ящика.

Боггз вышел из пещеры и провел рукой по короткой щетине на голове. Капли пота собирались у него на лбу и стекали по шее.

— Внутри еще три ящика, все вскрыты. Но впечатление такое, что пистолеты и автоматы оттуда не доставали. Там боеприпасы. Наверно, ящики взломали, чтобы перезаряжать оружие.

Тори, которая стояла справа от Гейба, тихонько рассмеялась, и он бросил на нее короткий взгляд. Ему совсем не понравился ее смех, но она только пожала плечами.

— Ну да, перезаряжали, почему бы и нет? — сказала она. — И во что они стреляли, Гейб?

«В кого, — подумал он. — В кого они стреляли?» Впрочем, он не сомневался, что Тори не случайно использовала именно это слово, и не стал поправлять ее.

— Помоги-ка мне, — попросил он, опустился на колени и потянулся к ближайшему автомату. — Если ты хочешь убраться отсюда как можно скорее, не будем терять время.

Когда Тори встала рядом с ним на колени и начала помогать складывать в ящик оружие, разбросанное на земле, Гейб посмотрел на Боггза и остальных членов отряда.

— Соберите все остальное в ящики, закройте и тащите сюда. Думаю, нам придется сходить в бухту дважды.

Боггз колебался.

— Что такое, Боггз? — спросил Гейб, которому не терпелось покинуть остров.

— Пытаюсь понять, почему мы не связались с «Антуанеттой» и не попросили первого помощника подойти к этой части острова, — ответил Боггз.

Гейб с трудом сглотнул, посмотрел в ту сторону, откуда они пришли и где два матроса застрелили друг друга, спасаясь от того, что стало причиной исчезновения всей остальной команды «Марипосы».

— Для парней, которые попытались приблизиться к острову, это обернулось катастрофой. Кроме того, до берега всего полмили. Давайте не стойте на месте, и с нами все будет хорошо.

Эти слова ему самому показались малоубедительными, но если кто-то из отряда и почувствовал то же, то не осмелился возразить. Они принялись вытаскивать ящики из пещеры и складывать в них оружие. Внутри, в темноте, Гейб слышал тихий стук капель и шорох воды, которая куда-то текла. Несмотря на то что пещера была очень глубокой, океану удалось пробраться в нее. Получалось, что грот — не единственное место, где вода проложила путь под землей. Гейб подумал, что, если он не ошибся и остров действительно менял свой рельеф и покрывался трещинами на протяжении многих лет, здесь должно быть огромное количество туннелей.

На мгновение ему пришла в голову мысль, что, возможно, кто-то из команды «Марипосы» все еще на острове и прячется в какой-нибудь пещере. Но два мертвых матроса на берегу и разбросанное по земле оружие говорили о другом, а Гейб был не в том настроении, чтобы исследовать остров. Он тут, чтобы забрать груз, и не более.

Они нашли шесть пластмассовых ящиков из десяти, которые «Антуанетта» должна была забрать с борта «Марипосы». Что произошло с остальными четырьмя, капитан не знал, но, заполучив шесть, не хотел тратить время на поиски четырех пропавших на проклятом острове.

Когда они соберут разбросанное оружие в один ящик, их получится всего пять, с этим Гейб и вернется домой. Хозяева «Вискайи» захотят узнать, что случилось. Гейб скажет им, что остальные пять наверняка остались у парней с «Марипосы», которые исчезли неизвестно куда. Никто не станет сомневаться в правдивости его истории, все будут счастливы получить хоть что-нибудь. И может быть, если ему удастся провернуть свой безумный план, он сумеет сохранить работу после ареста и судебных разбирательств. Гейб повторял себе, что, если он продемонстрирует преданность «Вискайе», компания ответит ему тем же.

Он лишь отчасти верил в это, но других вариантов не видел.

Отряд насчитывал восемь человек, и можно было бы взять сразу четыре из пяти ящиков, но из-за того, что они были невероятно тяжелыми, пришлось бы останавливаться каждые сто ярдов, чтобы передохнуть, а эта перспектива ему совсем не нравилась. Гейб Рио хотел, чтобы его команда работала дружно, и потому разделил людей на группы. В первую ходку они взяли три ящика, намереваясь вернуться за оставшимися двумя. Два человека шагали рядом, шестеро, по двое, несли груз. Затем свободная пара сменяла двоих у ящиков, и дальше по кругу. Так они могли добраться до берега за относительно короткое время.

Деревья и кусты на пути несколько раз вынуждали их отклоняться в сторону, но они добрались до бухты, где стояли катера, меньше чем за час.

За то время, что они провели на острове, начался отлив, вода отступила, и катера оказались на песке. Гейба это нисколько не беспокоило — он считал, что они без проблем стащат их в воду.

Но прилив выбросил на берег и еще кое-что. Песок круто уходил вниз от линии прибоя, обнажив широкую полосу из морских раковин и обреченных на смерть медуз. Среди них тут и там виднелись гладкие, отполированные временем обломки костей и больше дюжины черепов. Как и те, что они заметили в гроте, эти тоже были очень старыми, но не вызывало сомнений, что принадлежали они людям.

— Господи! — выкрикнул Боггз и уронил свой угол ящика.

Кевонн, широко раскрыв рот, не сводил глаз с берега.

— Это еще что за дрянь?

Тори потянулась и взяла Гейба за руку.

И тут Боун закричал.

36

Таппер закончил обход в качестве вахтенного механика, и до возвращения с острова капитана, Боггза и остальных ему было нечего делать в трюме. Вахтенный механик обязан постоянно находиться в машинном отделении, на случай, если что-то пойдет не так. И конечно, должен часто обследовать его. Вместо этого Таппер забрался в самый дальний угол, в тень за паровыми котлами.

Нет, он не прятался. Таппер никогда ни от кого не прятался и не собирался поступать так в будущем. Нет, он приходил сюда всякий раз, когда хотел побыть в одиночестве, спокойно подумать или покурить травки. Правила не разрешали здесь курить, и капитану не понравилось бы, если бы он обнаружил, что Таппер попыхивает толстой сигаретой возле паровых котлов. К счастью, другие механики ничего не имели против, если он делился с ними. Даже старший начинал возмущаться, только если его не приглашали за компанию, но сейчас Боггз находился на берегу, и Таппер мог спокойно расслабиться в одиночестве.

Господи, как он в этом нуждался.

Потом он сходит в камбуз и приготовит себе кофе со льдом. Джош не любил, если кто-то хозяйничал в его царстве, но Таппер плевал на его желания. Парень работает на ФБР. Никого не интересует, что ему нравится, а что нет. Джош должен радоваться, что все еще жив.

Таппер вздохнул, глубоко затянулся, на несколько секунд задержал сладкий дым в легких и медленно выпустил его наружу. Потом он закрыл глаза и положил голову на переборку.

ФБР на борту, встреча с кораблем, вся команда которого погибла, пропавшее оружие, треть чертовой команды отправилась за ним на остров. Таппер считал себя обычным парнем: пиво и травка, солнышко, приличная музыка и чизбургеры — больше ему ничего не требовалось. Простой парень, простые запросы. Но сейчас его жизнь потерпела крушение.

— Проклятье, — прошептал он.

Пот начал стекать со лба, но Таппер даже не пошевелился. Здесь, рядом с пыхтящими котлами, он чувствовал себя как в парилке с лязгающими трубами. Жарко, точно в аду. Но ему нравилось находиться в трюме, тут у него возникало ощущение, будто его укачивает океан.

Таппер сделал еще одну затяжку, наслаждаясь дымом, и почувствовал, как у него начинают расслабляться плечи.

В первый раз ему показалось, что стук доносится откуда-то издалека, что это лязгают трубы и пыхтят котлы, но через некоторое время он задумчиво нахмурился. «Какой необычный шум», — подумал он. Таппер лучше всех, за исключением старшего механика, знал, как работают машины «Антуанетты», но звук показался ему незнакомым.

Он открыл глаза. Может быть, с котлами что-то не так? Сейчас его вахта, значит, он должен разобраться, что происходит.

Таппер напряженно прислушивался, и кончик его сигареты искрился янтарным светом. Все ощущения приятно притупились, хотелось спать, но он постарался стряхнуть оцепенение. Вновь послышался стук, Таппер повернулся и посмотрел на левую переборку. Может быть, труба? Он прищурился в темноте, постепенно смирившись с мыслью, что придется встать и проверить, что случилось. Таппер понимал, что сейчас не самое лучшее время раздражать капитана Рио.

Он со вздохом оперся о стенку и начал подниматься.

Что-то ударило в корпус снаружи.

Механик отдернул руку, словно его обожгло, взглянул на переборку и снова вздрогнул, когда звук повторился — стучали по металлу, и по всему отсеку разгуливало эхо. Стук участился — полдюжины ударов за столько же секунд. Потом наступила тишина, и в горячем воздухе осталось лишь эхо. Таппер наклонил голову, озираясь по сторонам. Он ждал, когда шум возобновится, — проклятье, кто же колотит по корпусу под водой, снаружи? Может, проклятые ослепшие и глупые акулы, если таковые существуют, пытаются атаковать корабль?

Он облизнул большой и указательный пальцы, сжал кончик сигареты, чтобы потушить ее, спрятал окурок в карман и медленно двинулся к выходу из отсека.

Два новых удара по корпусу заставили его ускорить шаг. Эхо следовало за ним по пятам.

37

В начале третьего Энджи наконец поднялась по металлическому трапу в рулевую рубку. Она множество раз ходила здесь и часто думала, что замкнутые пространства на палубе «Антуанетты» напоминают ей многоквартирные дома в Майами. Лестница только усиливала иллюзию.

Стараясь не потерять равновесие, она преодолела последние ступеньки с двумя чашками кофе в руках. На площадке она помедлила, сделала глубокий вдох и постаралась вернуть улыбку, которую тщательно отрепетировала по пути сюда. Тем не менее у нее ничего не получалось, хотя сейчас она как никогда нуждалась в этом.

Взяв себя в руки и стараясь сохранить дружелюбное выражение лица и удержать равновесие, она носком туфли толкнула дверь рубки. Самое обычное дело навестить Дуайра, когда он стоит на вахте, принести своему парню — или как там еще его следовало называть — чашку кофе. Но кожу Энджи покалывало от мысли, что она собиралась обмануть его.

«Забудь. Ты спасаешь себя от тюрьмы», — подумала она.

Карибское солнце весь день нагревало «Антуанетту», ветра почти не было, и море оставалось спокойным. Но неожиданно налетел легкий бриз. Он охладил влажную от пота шею Энджи, и она вздрогнула.

Сквозь иллюминатор она увидела, что Дуайр идет к ней. Он повернулся и что-то сказал Суаресу, который стоял у руля возле приборной доски и пристально смотрел на экран радара. Энджи всего несколько раз не заставала Суареса на мостике, когда заходила туда, но сегодня на смену его обычно спокойной манере пришло напряжение, и это сразу встревожило ее.

«Он опасается появления других кораблей. Ждет ФБР», — подумала она.

Несмотря на сделку с Джошем, Энджи мысленно торопила Гейба и его отряд. Неужели так трудно доставить оружие на корабль?

Дуайр распахнул дверь, улыбнулся и отступил в сторону, пропуская ее внутрь.

— Если это кофе со льдом, то ты выполнила два моих самых сокровенных желания.

В течение нескольких драгоценных секунд улыбка Энджи оставалась вполне искренней. Она протянула Дуайру чашку охлажденного кофе, не забыв заранее насыпать в него столько сахара, сколько он любил, положила руку ему на затылок и притянула к себе, чтобы поцеловать. Но как только поцелуй закончился, она вспомнила, зачем пришла, и улыбка стала фальшивой.

— Ты что так долго? — спросил Дуайр, бросив взгляд на часы.

— Проклятый Энтон сменил меня только двадцать минут назад. Он, видите ли, проспал, — проворчала она. — Я чуть не вышвырнула наглеца за борт. У меня песок в глазах, я едва держусь на ногах, а он «проспал». Урод.

Дуайр рассмеялся, снова поцеловал Энджи и сделал глоток кофе. Даже Суарес оторвался от радара, чтобы усмехнуться — так искренне выглядело ее возмущение.

— Парни, похоже, вы издеваетесь надо мной? — воскликнула Энджи, раздувая ноздри. — Не хотите отправиться за борт вместе с Энтоном?

На этот раз Суарес не сдержал настоящей улыбки. Наверное, он устал все время быть начеку. Дуайр подумал, что сейчас лучше вести себя с ней тихо, и сделал еще пару глотков кофе, позвякивая льдом в чашке.

— Я рад, что ты пришла навестить меня, милая, — сказал ирландец, — но, пока Энтон стоит на вахте, тебе лучше немного поспать.

Энджи с трудом сдержала недовольную гримасу. Если она собирается манипулировать Дуайром, то сейчас самый подходящий момент. Он достаточно хорошо знал Энджи и понимал, что она склонна обижаться неожиданно и по пустякам, а в ее намерения совсем не входило, чтобы он заинтересовался ее истинными желаниями.

— Немного позже, — ответила она, поднимая чашку. — После того, как мы выпьем кофе. Вас когда сменят, парни?

Дуайр посмотрел на Суареса, но старый седой кубинец на сей раз даже не оторвал глаз от радара.

— Мигель будет отдыхать три часа, потом я, за мной Суарес, — ответил Дуайр.

Энджи нахмурилась.

— Ты думаешь, они не скоро вернутся? Проклятье, почему так долго?

— Они нашли то, что искали, — сказал Дуайр. — Теперь вопрос, как доставить груз…

— Это займет ровно столько времени, сколько нужно, Анджела, — прервал его Суарес. — И мы будем оставаться здесь до тех пор, пока капитан Рио не даст нам новый приказ.

Глаза старика заблестели, в голосе появилась сталь, чего Энджи никогда прежде не слышала, и она вдруг испугалась, что Суарес почувствовал: она что-то скрывает. Но он продолжал смотреть на экран радара, наклонившись вперед и сжав челюсти, и Энджи все поняла. Суарес был истинным стоиком, но нынешняя ситуация вывела его из равновесия.

— Лично мне все равно, — сказала она. — Я только хочу, чтобы все закончилось и мы убрались отсюда до того, как появятся друзья Джоша.

Суарес бросил на нее быстрый взгляд, и Энджи поняла, что он немного сожалеет о своей резкости.

— Не беспокойся, мы будем далеко отсюда.

— Точно, — подтвердил Дуайр, но в его словах прозвучало слишком много энтузиазма.

Он прикоснулся к ее щеке и поцеловал в лоб. Иногда его жесты очаровывали Энджи, но сегодня ей хотелось ударить его.

— Ладно.

Энджи кивнула и двинулась к Суаресу, на ходу делая маленькие глотки кофе из своей чашки.

Суарес сидел на одном из двух стульев перед штурвалом и приборной доской. Энджи понятия не имела, как управлять кораблем, но не сомневалась, что в случае необходимости сумеет разобраться. Штурвал почти ничем не отличался от обычного руля — металлическое колесо, торчащее из черной коробки. Но только безумец мог думать, что такого простого устройства достаточно, чтобы подчинить себе целый корабль. Конечно, все гораздо сложнее. Впрочем, после того как в компьютерную систему навигации «Антуанетты» встроили программу, позволяющую избегать столкновений, при наличии радара и людей, подобных Энджи, которые следят за порядком в машинном отделении, даже обезьяна могла бы справиться с управлением.

Энджи оперлась на спинку свободного стула и через ветровое стекло посмотрела на море. До наступления вечера оставалось еще много времени, но вода уже начала темнеть, потому что солнечный свет падал на нее под другим углом. Дуайр встал рядом и, держа чашку с кофе в одной руке, другой обнял Энджи.

— Я с тобой, мой ангел. Надеюсь, они поторопятся.

Но Энджи не слушала его. Она даже перестала дышать. Из радиоприемника доносилось тихое шипение помех, по монитору носились зелено-желтые полосы. А сверху, на самом виду, лежал страховочный канат Джоша, его личный маячок. Он остался в резиновом футляре, и Энджи подозревала, что никто не пытался его выключить, опасаясь, что Джош сказал правду и радиомаяк подаст сигнал бедствия, если его тронут. Черно-желтый пластик делал его похожим на современную рацию или громоздкий сотовый телефон.

Дуайр сжал пальцы ее свободной руки, пытаясь успокоить.

Энджи приподнялась на цыпочки, поцеловала его в веснушчатый нос, улыбнулась и снова начала дышать.

Несмотря на усталость, она не хотела уходить из рубки. Она понимала, что ей нужно выиграть время, чтобы выбрать подходящий момент и завладеть маячком. А если такая возможность не возникнет, придется придумать повод.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Таппер.

— Приятель, какого дьявола ты здесь? Мне казалось, ты сейчас исполняешь обязанности вахтенного механика, — сказала Энджи.

Таппер не повернул головы в ее сторону. Он казался испуганным и явно что-то скрывал. Ворот и подмышки его футболки пропитались потом. На секунду Энджи подумала, что он увидел приближающихся федералов, но этого просто не могло быть. Суарес обязательно заметил бы их на радаре.

— Мистер Дуайр, вы можете спуститься со мной в машинное отделение? — спросил Таппер.

Дуайр и Суарес переглянулись.

— Ты явился сюда, только чтобы задать этот вопрос? — спросил кубинец. — Мог бы не бросать свой пост и связаться с нами снизу, не пришлось бы подниматься на палубу.

Может, Суарес и рассчитывал получить какие-то объяснения или извинения, но он их не дождался.

— Нужно, чтобы вы кое-что послушали, — попросил Таппер.

На лице Дуайра появилось встревоженное выражение.

— Что-то с двигателями?

— Нет. Ничего такого. Просто… сделайте мне одолжение.

И вновь второй и третий помощники переглянулись. Наконец Суарес пожал плечами.

— Сходи. Мигель скоро будет здесь.

Дуайр допил остатки охлажденного кофе и бросил стаканчик в корзину для мусора. Потом он улыбнулся Энджи, словно хотел сказать: «Проклятье, Таппер переходит все границы», и кивнул механику.

— Ладно, Тап.

Они вышли из рулевой рубки, оставив Суареса и Энджи наедине. Она понимала, что ей придется уйти. Теперь, когда Дуайр спустился вниз, у нее не осталось причин тут находиться, но лучшего шанса добраться до маячка могло не представиться. Энджи требовалось отвлечь Суареса на пару секунд, и она сразу нашла несколько способов. Впрочем, все они предполагали соблазнение или секс, а она слишком уважала себя, чтобы опуститься до этого.

«Нужно другое решение», — подумала Энджи.

Но ничего разумного ей в голову не приходило.

38

Джош сорвал сетку со стола для настольного тенниса и лег на него. Обе двери были закрыты, и внутри стало слишком жарко. Зато на столе он даже чувствовал легкий ветерок, дующий в распахнутые иллюминаторы. Джош выключил свет, достал из автомата холодную бутылку с минеральной водой, прижал ее к горящему лицу и постарался дышать ровно, чтобы немного успокоиться и не сойти с ума от медленно текущего времени.

Не получалось.

Казалось, мысль о тюрьме напугала Энджи, но Джош не доверял женщинам. Он не знал, хватит ли у нее мужества предать капитана, остальных членов команды и парня, с которым она спит? Если быть до конца честным с самим собой, в последнее время он вообще мало в чем был уверен. Несмотря на внутренние запреты, он позволил себе начать роман с Тори, прекрасно понимая, что будет вынужден обмануть ее. Конечно, он сделает все, чтобы, не нарушая закон, помочь ей, но Джош не сомневался, что Тори презирает его, и осознание этого было мучительным. Он не привык испытывать стыд.

Сейчас оставалось лишь надеяться, что Энджи больше хочет спастись, чем тревожится о Дуайре. Единственное, что от нее требовалось, это включить радиомаяк. Не вызволить Джоша из заточения и не принести ему передатчик. Если Энджи сумеет найти его и подать сигнал, ФБР, береговая охрана и иммиграционно-таможенная полиция окажутся здесь менее чем через два часа.

Впрочем, это большое «если». Если ее поймают или братья Рио заподозрят, что она пытается помочь ему, Энджи может оказаться рядом с ним.

— Проклятье!

Джош перекатился на бок, свесил ноги с края стола для пинг-понга и неохотно поставил бутылку с минеральной водой. Она нагрелась, но стоило ему убрать ее, как лицо снова начало пульсировать от боли. Пару часов назад оно так распухло, что ему казалось, будто кожа сейчас лопнет, но все-таки боль потихоньку отступала.

Он открыл бутылку, выпил половину залпом и поставил остатки на стол. После этого, стараясь не шуметь, подошел к иллюминатору и прижал лицо к опущенным жалюзи, пытаясь понять, кто его охраняет.

Сначала он подумал, что там никого нет, но затем услышал негромкий вздох. Джош слегка переместился, и теперь в поле зрения попадал проход к двери. Энтон Пински лежал, вытянувшись на полу, рядом с головой стояла большая пластиковая бутылка с водой. Его глаза скрывали солнечные очки, он давно не брился. Пински был невысоким, пять футов и шесть дюймов, а во взгляде постоянно читалось желание оказаться где-нибудь в другом месте.

Джош знал, что сумеет без проблем пройти мимо него. Он планировал подождать до темноты, прежде чем решиться на какой-нибудь рискованный шаг. Но если в течение следующих двух часов Энджи не принесет хороших новостей, придется включить в список возможных поступков нечто совсем безрассудное.

39

Специальный агент Рейчел Восс стояла на палубе яхты, конфискованной у наркобарона, и пыталась убедить себя, что Джош Харт жив. Кое-кто из агентов утверждал, будто бы у них есть шестое чувство, благодаря которому они узнают, когда что-то происходит с их напарником, женой или ребенком. Восс было бы легче, верь она в подобные вещи, впрочем, она всегда считала людей, рассуждающих о духовной связи, психических контактах и прочих глупостях, настоящими болванами.

Если исходить из того, что ей было известно, то Джош вполне мог кормить в море рыб. Она не хотела верить в это, но ей приходилось учитывать такую возможность. Она стояла под безжалостным солнцем, щурясь от ослепительного сияния воды, и пот стекал по ее спине и груди — Восс наказывала себя за то, что отказывалась принять реальность.

Существовала только одна причина, по которой Джош не привел в действие радиомаяк, — ведь прошло много часов после того, как он сообщил, что «Антуанетта» отправилась на встречу с продавцом оружия, — его раскрыли. Значит, он либо мертв, либо не имеет возможности включить передатчик. Конечно, братья Рио могли найти спутниковый телефон и радиомаяк и выбросить их вместо Джоша за борт, но Восс понимала, что принимает желаемое за действительное.

Руки задрожали, и она скрестила их на груди, чтобы немного успокоиться.

Когда Восс в последний раз смотрела на часы, было около двух. Яхта колумбийского наркобарона находилась в тех же водах, что и «Антуанетта», когда Джош вышел на связь по спутниковому телефону, из чего следовало, что место встречи с торговцем оружием где-то рядом. Как далеко сейчас «Антуанетта»? Радар указывал лишь на маленькие островки. Все застыло в неподвижности, никаких следов грузового корабля.

Стоя на палубе, Восс мучилась от страшной жары, а взгляды людей на соседних кораблях обжигали ее ничуть не меньше, чем безжалостные лучи солнца. Капитаны четырех катеров береговой охраны и полицейских судов начали терять терпение.

— Рейчел.

Восс опустила голову и с удивлением обнаружила, что смеется, но оборачиваться не стала.

— Господи, специальный агент Восс, — пробормотал Паваротти.

Она повернулась. Во время этой операции молодому сотруднику пришлось немало от нее вытерпеть, но он вел себя достойно. Впрочем, сейчас он явно нервничал. Ничего удивительного: все устали и чувствовали себя измотанными, постоянно размышляя о неудачном деле и агенте, жизнь которого подвергалась опасности.

— Что случилось? — спросила она.

Паваротти стоял по стойке «смирно», словно морской пехотинец, докладывающий своему командиру.

— Старший специальный агент Босворт вошел со мной в контакт и приказал передать вам сообщение.

Восс вздохнула и стиснула зубы.

— Продолжай, Джо. Что сказал Чонси?

— Старший специальный агент Босворт…

— Сейчас я сломаю тебе нос, Пласки.

Паваротти позволил себе улыбнуться.

— Я цитирую: «Скажи Восс, что если она сейчас же не возьмет трубку, то я приду к вам и засуну ее ей в глотку». Он также упомянул о том, что, когда ваш телефон зазвонит в следующий раз, на линии будет Дельроссо.

Восс поддерживала связь с кораблями береговой охраны и таможенной полиции и координировала их действия, но не отвечала на вызовы Чонси примерно с полудня. Она посмотрела на Паваротти.

— Мы не оставим там Джоша, — сказала она.

Паваротти коротко кивнул.

— Согласен. Но в какой-то момент остальных парней просто отзовут.

— Что еще сказал Чонси?

— Он произнес много неприличных слов, Рейчел, но не слишком искренне. У него хватает других проблем, и то, что ты не берешь трубку, лишь одна из них.

Восс покачала головой и стала смотреть на море, повернувшись спиной к Паваротти и кораблям, которые ждали подтверждения того, что Джош Харт все еще жив, чтобы устремиться к нему на помощь и арестовать мерзавцев, ответственных за доставку оружия на улицы Америки.

Специальный агент Дельроссо возглавлял операцию. Чонси упомянул его только для того, чтобы поставить Восс на место или вообще отстранить от дела. Скорее всего, и то и другое. А это могло означать только одно.

— Эд Теркотт явился? — спросила она.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Он и его группа покинули Сен-Круа час назад, — ответил Пласки.

Восс тихо выругалась и повернулась к Паваротти. В этот момент зазвонил ее телефон. Рейчел поморщилась, сердце забилось быстрее, она потянулась к трубке, но в последний момент заколебалась.

— Вы должны ответить, специальный агент Восс, — сказал Паваротти.

Палуба яхты тихонько раскачивалась под ними, и Восс посмотрела на Пласки.

— Проклятье, теперь и ты заговорил как официальное лицо, — с горечью сказала она. — Дельроссо отстранит нас, Джо. Мне будет приказано дождаться прибытия отряда по борьбе с терроризмом и передать дело Теркотту в ту самую секунду, когда он тут появится.

— Ответь, Рейчел! Скажи ему то, что он хочет услышать. Теркотта здесь нет. Он прибудет только через несколько часов. До тех пор мы можем делать все, что посчитаем нужным, чтобы помочь Джошу.

Восс тяжело вздохнула и взяла трубку.

40

«Ты умеешь выживать, Тори, и всегда умела, тебе удавалось прорываться».

Она изо всех сил держалась за эти слова, мысленно повторяя их снова и снова, как мантру. Тори не знала, что случилось с людьми, чьи кости она видела в полосе прибоя после того, как начался отлив, но отказывалась разделить их судьбу.

— Послушай, все будет в порядке, — негромко сказал Гейб.

Тори кивнула, но подумала, что его слова — слабое утешение. Она вообще старалась держаться в стороне от остальных членов команды. Когда они узнали, что ими заинтересовалось ФБР, Джош оказался агентом и им грозит тюрьма, Тори подумала, что это конец. Теперь она понимала, что все гораздо хуже. Они обошли половину острова и никого не встретили, но если бы на «Антуанетте» заметили возвращающиеся корабли — пиратов, рейдеров или тех, кто расправился с экипажем «Марипосы», — Мигель подал бы брату сигнал. По мере того как удлинялись тени и усиливался бриз, мрачные предчувствия все больше овладевали Тори.

Несмотря ни на что, ей нравился Гейб Рио. По иронии судьбы Тори испытывала симпатию и к Джошу. Ну а если подумать, то и к большей части команды «Антуанетты» относилась хорошо. Без Боггза, Таппера, Энджи Тайри и еще пары человек она легко обошлась бы, но Дуайр, Кевонн и Боун радовали ее. Они вместе попали в беду, и Тори решила сделать все, чтобы помочь им выбраться отсюда живыми.

Впрочем, она почувствовала, как растет стена между нею и остальными членами команды с того момента, как они с Гейбом увидели кости в гроте. Когда они, пробираясь между деревьями, тащили ящики с оружием, Тори размышляла о жестокости своего отца и о том, как мать на все закрывала глаза, — теперь она понимала, что это был урок. Еще один урок она получила, когда вышла замуж за Теда и обнаружила, что может рассчитывать только на себя. Тори познакомилась с добросердечным Джорджем в Интернете, они вместе придумали, как она сбежит от мужа. Она считала Джорджа своим спасителем. Но Тори сама нашла его и попросила о помощи, воспользовалась ею и двинулась дальше.

Наконец ей удалось разобраться в себе, появилась уверенность, что настал момент, когда она снова начнет жить. Сила их взаимного влечения с Джошем представлялась ей обещанием чего-то нового, возможно наградой за обретение внутренней целостности и силы. Как долго она мечтала о мужчине, которому смогла бы по-настоящему верить!

Сейчас, когда ее будущая жизнь начала разваливаться и сердце Тори наполнял ужас, какого ей еще не доводилось испытывать, она знала, что ее ждет еще один урок.

Считала ли она себя принцессой, похищенной злыми силами и ждущей, когда ее освободит принц на белом коне? Именно так, черт возьми. Всю свою проклятую жизнь.

Но здесь, на берегу, да и на «Антуанетте», включая Джоша, не было принцев и героев. Поэтому она станет делать то, чего хочет Гейб, и помогать, насколько сумеет, до тех пор, пока их интересы будут совпадать. Впрочем, Тори знала, что может рассчитывать только на себя.

Она стояла на песке, всего в нескольких футах от линии прибоя, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, и ощущала вкус страха на губах. Ничего нового. В прошлом Тори отлично знала, что такое страх, и до сих пор он помогал ей уцелеть.

— Осторожно, идиоты! — воскликнул капитан, подбегая к воде.

Боггз велел двоим морякам перетащить три ящика с оружием с берега в катер, а сам вместе с Пангом, Кевонном и Боуном направился обратно к деревьям за последними двумя. Гейб дал своим людям немного отдохнуть, впрочем, они все равно должны были дождаться, когда принесут остаток груза.

Матросы едва не уронили один из ящиков в воду. Гейб вошел в полосу прибоя. Тори вдруг показалось, что он бы с удовольствием воспользовался одним из автоматов. Моряки многословно извинялись, когда Гейб помогал им погрузить ящик в шлюпку. У Тори возникло неприятное чувство — она не знала имен матросов, но, глядя на то, как разговаривал с ними Гейб, догадалась, что он и сам не помнит их, хотя является капитаном корабля. Впрочем, она не винила ни его, ни себя. Двое парней — вроде бы одного звали Митчеллом — держались особняком и не отличались словоохотливостью.

Они погрузили все три ящика и остались в катере, тихо переговариваясь о чем-то и с опаской посматривая на остров и «Антуанетту». Тори прекрасно понимала смысл их взглядов.

«Чего мы ждем? Давайте скорее отваливать отсюда!» — говорили они.

Матросы сидели в катере, Гейб и Тори стояли рядом у воды и болтали обо всем, кроме сложных обстоятельств, в которых оказались, когда из-за деревьев появились Панг и Боун с четвертым ящиком.

— Слава богу, — сказала Тори.

— Господи, Боун, что вы так долго? — спросил Гейб.

В этот момент Боггз и Кевонн выбрались из кустарника с последним ящиком. Лицо старшего механика стало пунцово-красным, пот стекал со лба и бритой головы. Он стал похож на вареного омара.

— Со всем уважением, капитан, но мы и так шевелим своими проклятыми задницами, — пропыхтел Боггз.

Тори не могла не согласиться с ним. Все четверо отсутствовали недолго, если учесть все обстоятельства. Но она ненавидела Боггза и не стала защищать его. Несколько мгновений Гейб угрюмо смотрел на старшего механика, словно хотел обрушить на него свой гнев, но потом махнул рукой, и момент прошел.

— Ладно, пора возвращаться на корабль.

Четверо моряков, обливаясь потом, с трудом тащили ящики по пляжу. Они преодолели дюжину футов, когда Кевонн споткнулся.

— Смотри под ноги! — прорычал Боггз.

— Слушай, шеф, нельзя ли поставить эти штуки на землю и отдохнуть минутку? — спросил Боун. — Мне нужно перехватить его. Я не хочу уронить оружие в воду.

Боун и Панг тут же опустили ящик на песок, так что даже если бы Боггз хотел помешать им, он все равно не мог бы. Тогда он тоже поставил ящик на землю и закряхтел, как старик.

Тори посмотрела на Гейба. Она ощущала нетерпение капитана и разделяла его чувства. По молчаливому соглашению все избегали говорить о костях и черепах в волнах прибоя, но каждому хотелось скорее вернуться на корабль.

— Шеф, твоя шлюпка готова к отплытию, — сказал Гейб. — Давай, мы за тобой.

Боггз заметно расслабился.

— Есть, капитан.

Он направился к катеру, матросы, Митчелл и не-Митчелл, поднялись на ноги, соскочили на берег и принялись сталкивать его в воду еще до того, как Боггз добрался до них. Боггз злобно выругался, но даже это не могло остановить их, так им хотелось убраться с острова. Тори завидовала им, впрочем, не только она.

Гейб занял место Боггза и кивнул Кевонну:

— Ты готов?

— Да, капитан.

Они подняли ящик и медленно двинулись ко второму катеру. Боун и Панг тащили за ними другой ящик. Тори чувствовала себя бесполезной, но спорить с мужчинами не хотела. Она помогала нести первые три ящика, и теперь у нее болели руки и предплечья. Если четверо парней — каждый из них сильнее, чем она — готовы делать это добровольно, она не против. В данный момент ее меньше всего на свете интересовали проблемы половой дискриминации.

Мотор катера Боггза взревел, но тут же перешел на ровное гудение — старший механик уменьшил подачу топлива. Ему предстояло пройти между остовами разбитых кораблей, отделяющих береговую полосу от открытой воды. Тори смотрела им вслед, жалея, что осталась на острове. Несмотря на ненависть к Боггзу, она бы согласилась провести рядом с ним десять минут, только чтобы убраться отсюда.

— Тори, ты сможешь удерживать катер на месте? — спросил Гейб.

Она кивнула и направилась к мужчинам, стоящим вокруг второго катера, который едва заметно покачивался на легких волнах. Полоса прибоя отодвинулась, нос шлюпки уткнулся в песок, по которому тянулась якорная цепь. Когда они высадились на острове, один из матросов отнес якорь на берег, насколько позволяла длина троса. Теперь надобность в фиксации отпала. Катер не сдвинется с места, пока не начнется прилив.

Тори ухватилась за борт, Кевонн занял место с противоположной стороны, поставил ящик на край, и шлюпка сильно накренилась. Тори всем телом навалилась на другой борт, и Кевонн с Гейбом перетащили тяжелый пластиковый ящик на дно.

Капитан помог Тори удерживать катер, пока Панг и Боун затаскивали последний ящик, и Кевонн сдвинул груз так, чтобы все пять человек смогли разместиться. Тори понимала, что им будет тесно, но они справятся. Никто не захочет остаться на острове и ждать, когда за ним вернутся.

— Все на борт, — скомандовал Гейб.

— Вот это правильно. И полный вперед, — пробормотал Боун.

Тори устроилась на носу, Панг вернулся за якорем. Он вытащил его из песка и принес, намотав трос на плечо. Бросив якорь рядом с ящиками, Панг уперся двумя руками в нос катера. Гейб и Боун встали по обе стороны от него, и все трое одновременно налегли, раскачивая шлюпку, чтобы столкнуть его. Благодаря тому, что корма находилась на плаву, он начал постепенно соскальзывать в воду.

Боун тихо застонал от отвращения, забрался на борт и, обернувшись, посмотрел на воду, где только что стоял. Тори отвернулась. По лицу Боуна она поняла, что у них под ногами были кости. Тишину нарушал лишь шум мотора второго катера, напоминающий треск косилки на лужайке в солнечный день.

Гейб продолжал толкать катер, стоически не обращая внимания на кости в песке под ногами. Панг вновь спрятал свой страх за темными очками, но iPod куда-то убрал.

Именно он первым заметил, что случилось что-то необычное и двигатель второго катера взвыл на высоких оборотах.

— Какого дьявола… — начал Кевонн.

Тори повернулась как раз в тот момент, когда над водой к острову понеслись крики. Она смотрела на кладбище кораблей: торчащие в разные стороны, сплетенные обломки, похожие на диковинное произведение современного искусства. В узкий коридор между старыми кораблями только что вошел катер Боггза.

Один из матросов выругался, и эхо на берегу повторило его проклятья. Мотор взвыл еще громче, Боггз отпихнул моряка в сторону, встал на колени у кормы и принялся разглядывать винт, пытаясь понять, в чем он запутался.

— Шеф? — крикнул с берега Гейб. — Что случилось?

Панг забрался в шлюпку и сел рядом с Тори. Теперь только Гейб стоял по пояс в воде, но все смотрели на катер между разбитыми кораблями.

— Проклятье, вы видите? — крикнул Боггз, повернувшись к двум своим спутникам, Митчеллу и не-Митчеллу — так их называла про себя Тори.

Тот из них, что находился на носу, наклонился и принялся вглядываться в воду, и, несмотря на расстояние, Тори поняла, что его сейчас вырвет. Матрос отшатнулся и отполз в сторону, но почти сразу же наткнулся на противоположный борт — отступать было некуда.

— Шеф? — снова крикнул Гейб.

Боггз, на лице которого застыло выражение ужаса, смотрел на капитана, Тори и остальных. Затем катер подбросило в воздух, и правый борт ушел под воду, словно их накрыло большой волной — вот только море оставалось спокойным. Боггз вылетел наружу и рухнул в воду в девяти или десяти футах от катера. Митчелл — Тори почти не сомневалась, что это он, — упал рядом с перевернувшимся катером, но не-Митчелл, который лежал на дне, ничего не успел сделать и оказался под ним. Судя по всему, он вывалился в воду вместе с тремя пластмассовыми ящиками.

— Боже праведный! — завопил Гейб и еще дальше вошел в воду, забыв о собственном катере. — Чертов груз! Кретины, что вы…

Из воды вынырнул Митчелл, лицо которого превратилось в кровавую маску, попытался ухватиться за борт, но днище треснуло, и катер начал тонуть. Тори затаила дыхание, вдруг подумав, что ждет непристойных проклятий или молитв, обращенных к равнодушному богу, но Митчелл испытывал такую боль и ужас, что не мог произнести ни одного понятного слова, и это оказалось еще страшнее.

Он снова закричал, цепляясь за тонущий катер, потом смолк и вздрогнул, словно все его тело свело судорогой. Что-то треснуло, так же как несколько мгновений назад в катере, и человек исчез под водой, точно повешенный, когда под ним открывается люк. Кристально-голубые воды Карибского моря окрасились алым.

— Плыви! — закричала Тори, которая вскочила на ноги. — Шеф, давай скорее!

Боггз смотрел на Митчелла вместе со всеми остальными, но они оставались возле берега, а он болтался на поверхности воды между разбитыми кораблями. Выведенный из транса голосом Тори, а может, появлением крови в воде, он повернулся и поплыл к ближайшему судну.

Панг и Боун изо всех сил вопили, чтобы он торопился. Тори отвернулась от старшего механика и посмотрела на Кевонна, на лице которого появилось странное выражение. Казалось, он что-то понял, протянул руку и запустил двигатель.

— Гейб! — закричала Тори.

Но капитан не мог отвести взгляда от отчаянно сражавшегося с водой Боггза. Тори снова посмотрела на старшего механика, увидела волну на поверхности и поняла, что существо, покончившее с Митчеллом, устремилось к нему.

Боггз добрался до кабины затонувшей яхты, схватился за раму разбитого иллюминатора, выбрался из воды, поставил ноги на поручни и поднялся наверх по лесенке из рам. Только после этого он повернулся, чтобы посмотреть вниз.

Третий матрос из перевернувшегося катера, не-Митчелл, так и не вынырнул на поверхность. Рябь исчезла, существо, которое ее вызвало, либо ушло на глубину, либо затаилось.

— Гейб! — закричала Тори.

— Возвращайтесь на берег! — приказал капитан, повернувшись к Тори.

Кевонн развернул шлюпку. Они успели отплыть от острова всего на дюжину футов, но Кевонн не стал глушить двигатель, и катер с разгона зарылся носом в песок. Тори налетела на Панга. Боун выскочил на берег, сжимая двумя руками голову, словно она могла рассыпаться на части.

— Наружу! — воскликнула Тори и схватила Кевонна за руку.

Панг так спешил выбраться из шлюпки, что упал в воду. Когда он, отплевываясь, поднялся на ноги, очки свалились, и Тори увидела его глаза, в которых плескался ужас. Тори и Кевонн спрыгнули на берег вслед за ним.

Гейб, в глазах которого страх мешался с яростью, быстро догнал их.

— Какого дьявола ты делаешь? — закричал капитан на Кевонна и повернулся к Тори. — Возвращайся на проклятый катер.

— Ты спятил? — резко бросила Тори, сердце которой отчаянно колотилось, лицо раскраснелось. — Неужели ты не видел, что произошло? Там что-то есть.

— Неужели? Я не слепой, — рявкнул Гейб. — Но мы не можем оставаться здесь. Если мы не вернемся на «Антуанетту», нам всем конец.

— Что? — спросил Кевонн. — Почему? Мы на земле, капитан. А эта тварь, чем бы она ни была, прячется в воде. Нет, мы останемся тут и попытаемся что-нибудь придумать. У нас есть оружие. У нас…

— У команды «Марипосы» тоже было оружие, — мрачно напомнил Гейб, холодно посмотрев на Кевонна. — И где они теперь?

Все пятеро молча повернулись и посмотрели на море — на кладбище кораблей, Хэнка Боггза на полузатонувшем катере и на «Антуанетту» в полумиле от берега.

41

Дуайр терпеть не мог спускаться в трюм корабля, ему не нравилось находиться рядом с двигателями и паровыми котлами, он ненавидел жар и пот. Он не приходил к Энджи, когда та несла вахту в трюме, и радовался, что она не спрашивала почему. Разве он признался бы, что машинное отделение пугает его? А оно не просто пугало. Когда вокруг смыкались металлические стены, за которыми находилась вода, у Дуайра возникало ощущение, что его сейчас раздавит. Однажды в Нью-Йорке он на час застрял в лифте. Ужас сжимал его горло, в крови кипел адреналин, ему казалось, что он задыхается и у него начался сердечный приступ. Впрочем, он страдал от клаустрофобии и до той поездки в лифте.

Дуайр молча спускался по металлическим ступенькам в машинное отделение вслед за Таппером. Его барабанные перепонки не привыкли к такому жуткому шуму, и он поморщился. В следующее мгновение к нему со всех сторон начал подбираться жар, но ирландец стиснул зубы и продолжал идти. Вскоре они вышли в другой коридор и оказались в помещении, где стояли паровые котлы. Дуайр мгновенно вспотел.

— Таппер! — рявкнул он.

Механик находился в десяти футах впереди, но сразу повернулся и с тревогой посмотрел на ирландца.

— Ну, давай, приятель.

Дуайр вытер пот со лба и провел обеими руками по рыжим волосам, которые тут же встали дыбом. Сейчас он мечтал только о дýше.

— Еще раз объясни мне, что мы здесь делаем? Не хочется повторяться, но, похоже, ты рехнулся, дружище.

«Ты рехнулся». Одно из любимых выражений его бабушки из далекого детства. В стрессовых ситуациях он возвращался в прошлое, словно бессознательно хотел оказаться в тех временах, когда проблемы были намного более простыми. Дуайр считал, что у всех иногда возникает подобное желание.

Предположение Дуайра взбесило Таппера. Он зло прищурился, его ноздри раздувались. «Если бы мы сидели в баре, дело бы закончилось дракой», — подумал ирландец.

— Неужели ты меня совсем не слушаешь? — резко спросил Таппер.

— А как тебя слушать, если ты все время что-то бормочешь?

Таппер зажмурился и сделал глубокий вдох. Потом снова открыл глаза и заговорил, с трудом контролируя гнев. Дуайру показалось, что ярость помогает механику обуздать страх.

— Все на корабле на взводе. Я понимаю, но ты должен отнестись к моим словам серьезно. Еще лучше будет, если ты прислушаешься не ко мне, а к кораблю.

Дуайр колебался. Он сознавал, что даже приподнятая бровь может вывести Таппера из себя, а ему совсем не хотелось здесь драться. Он попытался успокоить дыхание и заставить сердце биться не так быстро, но у него не получилось. Впрочем, он видел, что и Таппер держится с огромным трудом.

— Ты слушаешь корабль? — осторожно спросил ирландец.

Таппер закатил глаза.

— Проклятье! Я не спятил, Дуайр. Иди сюда.

Он вошел в узкое пространство между двумя большими паровыми котлами, Дуайр двинулся за ним, но замер на месте. В проходе, настолько узком, что сюда не попадал свет, гудели котлы. Руки Дуайра словно сами собой сжались в кулаки, горло перехватило. Он с трудом сглотнул и втянул в себя влажный воздух.

— Дуайр! — позвал его из темноты Таппер.

Но ирландец отступил назад и в следующую секунду услышал глухой удар. Дуайр нахмурился и отвлекся от своих страхов. Когда послышался новый удар, он шагнул вперед.

— Таппер?

Механик выскочил из темноты, и Дуайр испуганно отшатнулся. Снова раздался грохот, и по замкнутому пространству прокатилось приглушенное эхо.

— Ты слышал?

Дуайр кивнул.

— Какого дьявола это значит? Что-то не так с котлами?

— Нет, приятель. Котлы тут ни при чем. Вот о чем я пытаюсь тебе сказать.

И Дуайр снова услышал бормотание механика — что-то о существах в воде, которые стучат по корпусу корабля.

— Это снаружи? — с изумлением спросил Дуайр и протиснулся мимо Таппера к котлам.

По коже побежали мурашки, он с трудом подавил панику и продолжил двигаться вперед.

— Проклятье, вот именно, — сказал у него за спиной Таппер. — Что-то стучит в обшивку. Оно хочет залезть внутрь.

Пробравшись между котлами, Дуайр остановился и стал ждать, на секунду подумав, что стук больше не повторится и Таппер ошибся, а грохот возник из-за какой-то неисправности в одном из паровых котлов. Интересно, как они отсюда выберутся, если произойдет взрыв?

Дуайр приложил руки к внутренней поверхности корпуса.

Снова раздался стук, и ирландец отскочил.

— Господи!

— Ну, и что ты думаешь? — спросил Таппер.

Дуайр посмотрел на свои ладони, которые покалывало от контакта с металлом, отступил еще на пару шагов, протиснулся мимо Таппера, быстро прошел между котлами и устремился к лестнице, ведущей наверх.

— Приятель! — позвал Таппер, бросаясь вслед за ним. — Что ты думаешь?

Дуайр не ответил. Он не мог себе представить, кто стучит по корпусу «Антуанетты», но у него возникло ужасное предчувствие, что Таппер прав: какое-то существо хочет залезть внутрь. Дуайру совсем не хотелось оставаться в узких лабиринтах трюма, если эта тварь добьется своего.

42

Энджи сидела в рулевой рубке рядом с Суаресом и смотрела на составленные на палубе сотни металлических контейнеров и бескрайние просторы океана за ними. Она вдруг поймала себя на том, что каждые несколько секунд поворачивает голову направо, где за иллюминаторами рубки раскинулся остров, окруженный разбитыми и затонувшими кораблями. Суарес сохранял полную сосредоточенность и не отводил глаз от экрана радара, на котором постоянно менялось изображение — прибор вел непрерывный поиск приближающихся объектов. Энджи думала, что кубинец спросит, почему она осталась в рубке после ухода Дуайра, но Суарес не обращал на нее внимания. В конце концов Энджи не выдержала молчания.

— Неужели тебе совсем не страшно? — спросила она.

Старый кубинец наклонил голову набок и посмотрел на Энджи.

— Прошу прощения?

— Ты сидишь здесь и не сводишь глаз с радара, сохраняя полное спокойствие. Мы все можем попасть в тюрьму. Возможно, ФБР где-то рядом. Мы не знаем, что случилось с парнями, которые привезли оружие. Складывается впечатление, что у нас серьезные проблемы. Неужели это совсем не тревожит тебя?

Энджи не хотела говорить столько. Она просто пыталась завязать беседу, заставить Суареса расслабиться. Энджи надеялась, что он отойдет от штурвала хотя бы на несколько секунд и тогда она сможет схватить радиомаяк и привести его в действие. Но ее страхи вырвались наружу в этом потоке слов. Суарес приподнял брови.

— Всегда нужно сохранять спокойствие, Анджела.

— Так ты старый мудрец?

— Не такой уж старый, — возразил Суарес.

Возможно, так и было. Седые волосы и постоянная уравновешенность делали его похожим на шестидесятилетнего старика, но глаза оставались блестящими и живыми, а морщины на лице были неглубокими. Может быть, ему еще не исполнилось и пятидесяти?

— Боюсь, сейчас мне не успокоиться, — призналась она.

— Тогда молись, — посоветовал Суарес.

Энджи удивленно приподняла бровь, подумав, что ничего не понимает в мужчинах.

— Ты не слышала о Молитве спокойствия?[11]

Она покачала головой.

— «Господи, дай мне спокойствие, чтобы принять вещи, которые не в моей власти изменить, мужество изменить то, что мне по силам, и мудрость, чтобы отличить одно от другого».

На лице Энджи появилась улыбка.

— Вот видишь, ты мудрый старик.

Суарес рассмеялся.

— Только не переборщи со «стариком».

Но, несмотря на шутливый тон, слова молитвы нашли дорогу к сердцу Энджи. Суарес хотел, чтобы она доверилась высшим силам, поняла и приняла то, что их положение не только совершенно безнадежно, но и полностью вышло из-под ее контроля. Быть может, он именно так относился к происходящему, но Энджи его подход не устраивал. Она предприняла шаги, чтобы изменить обстоятельства, — и будь проклято спокойствие.

— Спасибо, мне теперь не так страшно, — сказала она.

— Был рад помочь.

Суарес кивнул и снова повернулся к экрану радара. Энджи посмотрела на радиомаяк и поняла, что время пришло. Верного и прямодушного Суареса будет трудно отвлечь. Значит, нужны решительные действия. Она с искренним огорчением оглядела рубку, пытаясь найти, чем бы ударить кубинца. Энджи решила, что оглушит его, приведет в действие радиомаяк и отсидится до появления ФБР в каком-нибудь тихом месте. В трюме полно уголков, где можно спрятаться: за резервуарами с балластом, паровыми котлами и двигателями. Есть спасательные шлюпки. Наверняка найдется местечко среди контейнеров на палубе или внутри одного из них.

Возле двери висел металлический огнетушитель. Как только взгляд Энджи остановился на нем, она почувствовала раскаяние и поняла, что не хочет прикасаться к нему. Тем не менее мысли о тюрьме помогли ей преодолеть сомнения, и она поднялась на ноги.

— Еще встретимся, — сказала она. — Спасибо тебе.

Суарес в ответ проворчал нечто неразборчивое, даже не повернув головы в ее сторону.

Энджи направилась к выходу, но не дошла до него нескольких шагов, когда за окном иллюминатора рубки появился Мигель Рио. Он заметил ее, нахмурился, распахнул дверь и вошел.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна где-нибудь обжиматься с Дуайром? — резко спросил он.

Энджи охватил гнев, и она с благодарностью подчинилась ему, оказавшись на знакомой территории.

— Да пошел ты. Какая муха укусила тебя сегодня утром? — прорычала она, склонив голову набок и скрестив руки на груди, словно приглашая его вступить в дальнейшую пикировку.

Мигель глубоко вздохнул, покачал головой и заставил себя проглотить злобную реплику.

— Извини, я сорвался.

— Мы все на грани, — сказала Энджи, стараясь придать своему лицу мирное выражение, хотя ей отчаянно хотелось ударить первого помощника капитана.

Как она теперь доберется до радиомаяка? Она ни за что не справится с двумя мужчинами сразу, но другого шанса может не быть.

Напряженность между ними не исчезала, и Энджи подумала, что лучше уйти.

— Пожалуй, мне пора…

Кто-то закричал на палубе, Мигель нахмурился, отвернулся от нее и распахнул дверь. Энджи оглянулась на Суареса, который наконец оторвался от экрана радара. Крик повторился, и Энджи узнала голос.

— Дуайр?

Мигель вышел из рубки, Энджи бросилась за ним и едва не натолкнулась на него. Они остановились на мостике и увидели Дуайра, который бежал к ним по трапу.

— Что с тобой? — спросил Мигель, когда Дуайр взлетел наверх.

Дуайр согнулся и поднял руку, показывая, что ему нужно перевести дыхание.

— Там в машинном отделении… что-то стучит… по корпусу.

Никогда прежде Энджи не видела своего друга таким напуганным.

— Ты о чем? — спросила она. — Кто-то…

— Звук доносится снаружи, — продолжал Дуайр, и его отчаянный взгляд заставил Энджи смолкнуть. Он повернулся к первому помощнику. — Там что-то в воде, Мигель, оно бьется о корабль.

— Может, акула? — спросил Мигель. — Или ты думаешь, там аквалангисты из ФБР?

Дуайр восстановил дыхание и оперся о поручни. Он немного пришел в себя, но в его взгляде все еще таился страх. Со лба стекали струйки пота.

— Это не ФБР. Но что-то там есть, я уверен.

Первый помощник пригладил волосы. Энджи всегда находила его привлекательным, хотя и не таким красивым, каким считал себя сам Мигель, но сейчас он выглядел плохо. Лицо заросло щетиной, и не вызывало сомнений, что Мигелю в последнее время не удавалось выспаться. Наверное, он был толковым первым помощником, но Энджи неожиданно поняла, что Гейб Рио стал капитаном не только из-за того, что он старший брат.

— Ладно, послушай… — начал Мигель.

Тут его прервали далекие крики.

— А это что еще за дьявольщина? — спросила Энджи.

Все трое повернулись к острову. Они стояли достаточно высоко, на мостике, и видели корабли, окружающие остров плотным кольцом. Один из катеров, который пробирался по лабиринту среди остатков судов, перевернулся у всех на глазах.

Какой-то матрос ухватился за борт и закричал, пытаясь выбраться из воды, но шлюпка развалилась на части у него под руками.

— Боже милосердный, — пробормотал Дуайр с заметным ирландским акцентом.

Матрос исчез под водой.

— Кажется, что-то… — начал Мигель и смолк, словно ему не хотелось заканчивать начатую мысль.

— Утащило его вниз? — произнесла за него Энджи. — Выглядело именно так.

Казалось, Дуайр съежился, тяжело опираясь на поручни.

— Я же говорил вам, в море что-то прячется. И не только там, но и возле нас.

Они молча наблюдали, как Хэнк Боггз выбрался из воды на крышу каюты затопленной яхты, а Гейб, Тори и несколько матросов быстро вернулись во второй шлюпке на берег. С минуту все трое молчали.

Потом из рубки высунулся Суарес:

— Мигель, рация.

Энджи услышала потрескивание помех. Мигель бросил последний взгляд на остров и поспешил в рулевую рубку. Суарес остался на мостике вместе с Энджи и Дуайром, когда дверь за Мигелем захлопнулась. Они стояли и смотрели, как вода вокруг тонущего катера потемнела от крови.

— Да поможет им Бог, — прошептал Суарес.

Энджи была согласна с ним. Пришло время для молитв.

Она побежала к лестнице. Дуайр позвал ее, желая узнать, куда она направляется, но Энджи не обернулась. Они нуждались в помощи, и был только один способ получить ее. Существовали вещи, которые Энджи изменить не могла, но, черт побери, кое-что ей сделать было по силам.

43

В течение двадцати или тридцати секунд после окончания разговора по рации с братом Гейбу больше не хотелось быть капитаном. Ему показалось, что сердце съежилось в груди. Нахлынули воспоминания. Майя любила оставаться в постели по утрам, когда шел дождь, она лежала рядом, положив голову ему на грудь, и слушала, как бьется его сердце. Гейб смотрел старый фильм или бейсбольный матч, а она прижималась к нему. В счастливые времена она говорила, что чувствует себя в безопасности, защищенной от всего мира.

Когда им хотелось сбежать, они уезжали на юг, в Ки-Уэст, находили место у воды, пили «Маргариту» и слушали Боба Марли. Проклятье, иногда даже Джимми Баффетта, героя всех белых любителей марихуаны. Баффетт умел расслабляться. Как и «Маргарита», музыка давала Гейбу ощущение праздника.

Дома Майя наслаждалась теми днями, когда им не нужно было работать. У нее всегда были планы — сделать цветочный бордюр в спальне для гостей, перекрасить ванную комнату или переставить мебель в гостиной, чтобы найти идеальное место для картины, которую она купила. И хотя Гейб всегда ворчал, ему это нравилось — они включали радио и пели вместе, снова и снова переделывая свой дом.

Дом, который он постоянно покидал, где боялся, что ему станет слишком комфортно и жилище превратится в западню.

В течение тридцати секунд Гейб погрузился в воспоминания и сожаления о прошлом.

— Капитан! — крикнул Кевонн. — Черт побери, что будем делать?

На лбу у него выступил пот, моряк отчаянно жестикулировал, показывая в сторону рифа, окруженного затонувшими кораблями, далекую «Антуанетту», их катер, а также на Боуна, Панга и Тори. Он продолжал что-то кричать, но Гейб обнаружил, что не в силах сосредоточиться.

«Шок, — подумал он. — Это шок».

Ему вдруг пришло в голову, что они в раю — на безупречно голубом небе солнце начало клониться к горизонту, длинные тени пальм легли на песок. Иными словами, присутствовали все необходимые элементы. Будь у него «Маргарита», Майя и Боб Марли, он бы чувствовал себя на небесах.

Негромкий звук — смешок или ворчание — вырвался из его горла, и он покачал головой, не в силах поверить, что это происходит с ним.

— Габриэль-будь-ты-проклят-Рио! — завопила Тори.

Она толкнула его двумя руками с такой силой, что он отступил на пару шагов. Гейб прищурился и бросил на Тори свирепый взгляд. Она стояла перед ним и каким-то непостижимым образом умудрялась выглядеть более разгневанной, чем напуганной. Ее собранные в хвост волосы, бронзовая кожа и обтягивающая футболка создавали дополнительную иллюзию отпуска в тропиках. Впрочем, Гейб уже вернулся из блаженных грез на землю.

Боун опустился на песок в двадцати футах от воды, прижал колени к груди и обхватил их руками.

— Какого дьявола, — снова и снова едва слышно бормотал он.

Панг расхаживал вдоль берега, и его взгляд в поисках возможной опасности метался между тем местом, где несколько мгновений назад затонула шлюпка, и полосой прибоя.

Кевонн продолжал кричать на Гейба:

— Капитан! Давай, друг, скажи нам, что делать?

Гейб посмотрел Тори в глаза:

— Извини. Я задумался. Все в порядке.

Тори сухо рассмеялась.

— В самом деле? Зато со мной не все в порядке, я напугана до смерти. Мы должны убраться с острова и вернуться на «Антуанетту», и я уверена, Гейб, что это необходимо сделать прямо сейчас, до заката.

Ее слова вывели Боуна из прострации. Когда он повернулся к ним, Тори заметила, что он как-то вдруг постарел.

— Вы спятили? Я туда не поплыву, Тори. Там под водой что-то есть. Посмотрите на кости! Вот что прикончило тех людей, чьи корабли затонули. Все видели симпатичный крошечный островок в Карибском море и выходили на берег, чтобы немного порыбачить, поплавать или просто отдохнуть. Но дело в том, что отсюда нельзя уйти. Неужели вы не понимаете, что они совершали одну и ту же ошибку? Все пытались уплыть! Здесь мы в безопасности. Тут хорошо.

Кевонн набросился на него:

— И что ты будешь есть, придурок? Или пить? Я не вижу поблизости ни одного фонтана, а ты?

Гейб положил руку ему на плечо:

— Достаточно. — Он посмотрел на Тори. — Что ты имела в виду, когда сказала «до заката»? Откуда такая странная мысль?

— Только так можно объяснить то, что случилось с «Марипосой». Мы точно знаем, что те, кто прячется в воде, могут выходить на берег — в противном случае мы бы нашли на острове кого-нибудь из команды «Марипосы», кто-то обязательно должен был спастись. Почему они не атакуют нас сейчас? Что-то заставляет их оставаться в воде, скорее всего солнце. Они позволили нам добраться сюда и теперь хотят задержать здесь до заката.

Гейб повернулся к Боуну и Пангу:

— Она права. Извини, Боун, но то, что говорит Тори, звучит разумно. Я не знаю, что произошло с нашими парнями, но существа, которые находятся под водой, не будут сидеть там вечно.

— Почему ты так уверен? — яростно возразил Боун, которому очень хотелось оказаться правым.

— Посмотри вокруг. Ты видишь кого-нибудь? Думаешь, ты единственный посчитал остров безопасным местом? Тори предположила, что существо, которое напало на наш катер, не любит солнце, и, если оно проводит большую часть времени под водой, это может оказаться правдой. Из чего следует, что в самом лучшем случае у нас есть время до темноты, чтобы вернуться на «Антуанетту».

— Капитан, — начала Тори, встав слишком близко к нему. — Я уверена, что остальные корабли затоплены. Люди не стали бы пробивать дыры в их днищах. Значит, это делает кто-то еще.

Панг принялся расхаживать вдоль кромки воды.

— Здесь так красиво.

— Нет-нет, — взмахнул рукой Кевонн. — С «Антуанеттой» они так легко не справятся. Это вам не игрушка богача или паршивая рыбацкая шхуна. С ней все будет в порядке. Главное — выбраться отсюда.

Гейб кивнул:

— Правильно. Нам нужно собраться с мыслями и понять, как быть.

Они замолчали. Тори опустила глаза, вдруг почувствовав тяжесть ответственности. Гейб взглянул на кладбище кораблей и теперь увидел их иначе. Натянутые сети, канаты и то, что некоторые суда столкнулись друг с другом, говорили о том, что идея о тайном лагере пиратов далека от реальности. Гейб видел не просто суда, пострадавшие от ураганов и кораблекрушений. Тросы между кораблями указывали на попытки людей спастись. Он попробовал убедить себя, что некоторые из них увенчались успехом, но логика твердила, что это не так. Если бы кому-то удалось выбраться отсюда, то кладбища кораблей больше не существовало бы.

Здесь скопились корабли лет за тридцать. Их капитаны подошли к острову, или их заманили в ловушку. Не исключено, что они успели послать сигнал бедствия, но спасатели не нашли остров или их постигла такая же горькая участь. Может быть, он ошибается и кому-то удалось уцелеть, но по каким-то причинам они не стали рассказывать, что с ними произошло. Ведь «Марипоса» сумела отойти от острова. Конечно, на борту остался только один человек, который получил такие серьезные ранения, что вскоре умер. Капитан рыбачьей шхуны подумал, что они в ловушке и на острове им будет легче защитить себя и груз. Как и Боун, он посчитал, что существо или существа, напавшие на его корабль, не смогут атаковать их на суше. Возможно, он полагал, что на берегу прикончит всех врагов, после чего путь в море будет открыт.

Он был глупцом. И тут Гейб задал себе пугающий вопрос: как именно «Марипоса» смогла спастись? Концы не сходились с концами. Разве что подводные чудовища сознательно позволили умирающему моряку увести «Марипосу» в открытое море. Из чего следовало два страшных вывода: во-первых, «Марипоса» стала наживкой, которая должна привлечь к острову новые корабли; во-вторых, существа, убившие команду, достаточно разумны, чтобы заманивать новые жертвы.

«Такими мыслями лучше не делиться», — сказал себе капитан, посмотрев в глаза своих спутников и увидев в них страх.

— Кевонн и Боун, вытаскивайте ящики на берег. Нам необходимо подобрать патроны и зарядить все оружие, чтобы не терять время на смену магазинов. Когда закончатся патроны в одном автомате, мы просто отбросим его в сторону и возьмем другой.

— «Вискайя»… — начала Тори.

— Плевать на «Вискайю», — перебил ее Гейб.

— Значит, мы попытаемся прорваться? Такое ты принял решение? — спросил Боун.

Казалось, он готов расплакаться.

— У тебя есть другие предложения? — спросил Кевонн.

— Я не поплыву с вами, — сказал Боун.

Панг рассмеялся жутким смехом человека, теряющего власть над собой.

— Да, хороший план. Остаться здесь и умереть.

Боун закрыл лицо руками, запустил пальцы в густые светлые волосы и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

— Перестань, — тихо сказала Тори. — У тебя есть только один шанс уцелеть, Боун. До темноты осталось всего несколько часов. После этого…

Серфингист кивнул, глубоко вздохнул и поднялся с песка. Вместе с Кевонном он начал перетаскивать ящики на берег, но оба вошли в воду с огромной опаской.

— Капитан, что будем делать с Боггзом? — спросил Панг, защищая рукой глаза от солнца.

Об этом Гейб еще не успел подумать.

— Попытаемся забрать его, когда будем проплывать мимо.

Казалось, ответ Гейба удовлетворил Панга, и он отправился помогать остальным таскать ящики и заряжать оружие. Они снова начали выполнять приказы капитана. В некотором смысле, так всем будет легче. Но ответственность тяжелым бременем легла на плечи Гейба. Их жизнь была в его руках. Если он совершит ошибку, все погибнут.

«Только не нужно тешить себя напрасными надеждами. Мы все почти наверняка мертвецы», — подумал он.

Тори подошла к капитану, когда остальные занялись работой, и Гейб искоса посмотрел на нее. Похоже, парни едва держались, но у него сложилось впечатление, что Тори справлялась гораздо лучше остальных.

— Как ты считаешь, откуда они взялись? — спросила она. — Кем бы они ни были?

Гейб подумал об океанских штормах, потрескавшихся стенах и гладком, как стекло, черном камне со странной надписью.

— Ты вспомнила о гроте, — сказал капитан.

Тори не отвела взгляда.

— А ты?

Он посмотрел на запад и увидел, что солнце опустилось ниже, чем он предполагал. Капитан поспешил к матросам, чтобы помочь им заряжать оружие. Он знал, что существа под водой будут ждать только до заката.

Гейб вновь подумал о Майе. Неужели все было бы настолько плохо, если бы он согласился дать ей ту жизнь, о которой она мечтала, — ребенок и муж, проводящий дома больше времени, чем в море? Сумел бы он примириться с такой судьбой? Вопрос остался без ответа — сейчас он не имел ни малейшего смысла, — все зависело от того, сумеет ли он вернуться в Майами.

44

Два месяца назад

Уличные огни полосовали ветровое стекло, когда Гейб вел свой подержанный «БМВ» по улицам Майами. По капоту проплывали сияющий неон и пастельные тона отраженной рекламы баров и ресторанов. Сумерки спустились пару часов назад, но даже вечером во вторник движение оставалось напряженным из-за множества машин, припаркованных у тротуара.

Охваченный противоречивыми чувствами, Гейб крепко сжимал рулевое колесо. Он выпил четыре бутылки чая со льдом в «Джеймиз риал лайф» — маленькой закусочной, где подавали морепродукты, находящейся в нескольких милях от его квартиры. В «Джеймиз» было выходящее на улицу патио, и автомобильные выхлопы смешивались с ароматами «мохито» и жареных хвостов омаров, что делало заведение столь популярным у местных жителей.

Гейб пообедал — мелко нарезанные креветки и жареная картошка, вполне подходящая еда, чтобы компенсировать действие алкоголя, — но сейчас чувствовал в желудке тяжесть. Он пытался уговорить себя, что дело в чае со льдом, но понимал, что это не так. Почти месяц миновал с того вечера, когда Майя поймала его в «Синко» и не пришла домой ночевать. С тех пор он постоянно находился на взводе, его переполняли гнев и отвращение, направленные не только на жену, но и на себя самого. Тогда на следующее утро ему пришлось пережить несколько трудных минут, когда она сказала, что переночевала у друзей, и ее глаза оставались жесткими, как кремень, а в голосе прозвучал вызов — пусть только попробует спросить ее о подробностях. Тогда Гейб промолчал. Ведь он изменил ей. Майя имела все основания сердиться, к тому же, даже если она зашла так далеко, что переспала с другим парнем из чувства мести, он не хотел ничего знать.

Во всяком случае, так он подумал.

В течение первых дней после его измены они почти не разговаривали, и воздух в их доме был пропитан горечью. Гейба то наполняла ярость, то он страдал от невыносимого чувства вины, и ревность сменялась презрением к самому себе. Наконец ночью перед тем, как отправиться в рейс для «Вискайи», Гейб попытался поговорить с Майей, но в результате обвинил ее в том, что она заставила его обмануть ее ожидания.

Впервые за последние дни Майя улыбнулась, но глаза ее остались холодными.

— О нет. Тебе не следует перекладывать всю вину на меня, Габриэль. Постарайся не забывать, что это ты изменил правила игры, папочка.

Сердце Гейба сжалось, и он попытался заставить Майю уточнить, что она имеет в виду. Почему он должен помнить? Что она сделала? Но Майя отказалась отвечать. Когда рано утром на следующий день он хотел поговорить с ней перед уходом на «Антуанетту» — судно отправлялось в короткое плавание перед долгим рейсом в Южную Америку, — Майя сделала вид, что спит. И даже после того, как он позвал ее, чтобы извиниться, не открыла глаза и продолжала ровно дышать.

Успевший довольно много выпить, Гейб направил «БМВ» в короткий переулок, ведущий к задней части дома. Несколько мгновений машина скользила вперед в полной темноте, потом попала в яркую полосу света уличного фонаря. Он притормозил у въезда в подземный гараж и постарался успокоить дыхание, изо всех сил сжимая руль.

«Ты не хочешь знать», — подумал он.

Но он должен был знать — желания не имели к этому ни малейшего отношения, — потому что правила снова изменились. За десять дней, в которые он отсутствовал, Майя стала другим человеком. Когда он вернулся домой, она легла спать на диване, и Гейб с трудом различал ее тихое дыхание. Тело Майи едва прикрывала тонкая простыня, а бронзовый изгиб обнажившейся икры заставил его сердце сжаться.

— Ты это сделала, — прошептал он в темноте. Новый ковер топорщился под его босыми ногами, настенные часы тикали громко и нетерпеливо. — Ты рассчитывала, что ради тебя я откажусь от всего.

Но Майя продолжала безмятежно спать. Если ей и снились сны, то они были приятными, и Гейб позавидовал ей. Когда он произнес эти слова вслух, в нем всколыхнулись противоречивые эмоции. Он винил Майю, проклятье, конечно винил. Но как он мог ее ненавидеть, когда она хотела лишь одного — чтобы он чаще бывал дома?

На следующий вечер, когда она во второй раз ушла на всю ночь, его колебания и чувство вины исчезли. Когда Майя вернулась — Гейбу показалось, что она недавно приняла душ, хотя на ней была та же одежда, в которой она уходила, — он дал волю своей ярости. Тем не менее она не стала устраивать скандал, извинилась, нежно улыбнулась и продолжила легко и уверенно лгать.

Гейб спал с другими женщинами. И теперь Майя либо изменяла ему, либо хотела, чтобы он так подумал. А у него в голове вертелась единственная мысль:

«Это ты все начала, сука!»

С тех пор она неизменно ночевала дома, но в течение дня, когда он находился в офисе «Вискайи», и даже после работы часто не отвечала на его звонки по сотовому телефону. Иногда он возвращался домой в шесть или семь вечера, но Майя еще где-то гуляла. Сначала Гейб задавал вопросы, но она улыбалась и все отрицала.

Гейб решил, что сегодня положит этому конец.

Он сказал Майе, что Фрэнк Эспер вызвал его в офис «Вискайи». Скорее всего, она не поверила. Он и прежде множество раз говорил, что у него деловые встречи, а сам отправлялся в «Синко». Мысль о клубе заставила Гейба вспомнить о Серафине, красотке, с которой он флиртовал, когда Майя поймала его месяц назад. Серафина была потрясающей женщиной, и Гейб всякий раз испытывал грусть, когда думал об этой упущенной возможности, вспоминал ее соблазнительную улыбку и изумительный аромат. Но сегодня он решил не ходить в «Синко».

Вечером в пятницу Гейб вернулся домой и застал жену в душе. Она что-то мурлыкала себе под нос, погрузившись в краткий миг блаженства. Постель была в жутком беспорядке. Майя вышла из душа и принялась вытирать волосы, продолжая напевать. Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Гейб в последний раз видел жену обнаженной, и его захлестнула волна желания.

Майя повернулась, увидела, что он смотрит на нее, и на ее лице тотчас появилась та самая улыбка, которая вызывала у Гейба ярость. Впрочем, миг, прошедший между моментом, проведенным ею в одиночестве, и этой улыбкой, не остался для Гейба незамеченным. В ее глазах он прочитал совсем другое чувство. Испуг.

Тогда его подозрения превратились в уверенность. Прежде он еще мог поверить, что Майя лишь делает вид, будто у нее роман, чтобы помучить мужа и отомстить ему. Но страх во взгляде выдал ее. Гейб не стал спрашивать, зачем она так поздно принимает душ и почему постель в беспорядке. Она наверняка сочинила бы историю про головную боль, сказав, что неожиданно заснула. Он слышал эти сказки прежде.

В ту ночь она спала рядом с ним, но он долго не мог заснуть — Гейбу казалось, будто он ощущает запах чужого мужчины в своей постели.

«БМВ» помедлил возле пандуса, ведущего в гараж, свет вспыхнул в зеркале заднего вида, Гейб поднял глаза и увидел маленький внедорожник, который ехал вслед за ним. Он не стал жать на клаксон, понимая, что, если начнется перебранка, он привлечет внимание, сейчас же это было ни к чему. Он не хотел выдать себя.

— Хватит, — прошептал он, сжимая руль.

Алкоголь в крови подталкивал Гейба вперед, успокаивая и провоцируя одновременно. Он снял ногу с педали тормоза и покатил вниз по пандусу. Ворота открылись, Гейб заехал в гараж и поставил «БМВ» на свое место, рядом с «корветом» Майи. Как он и предполагал, его жена была дома. Не одна.

«Проклятье, кто он, Майя? — подумал Гейб. — Кто осмелился занять мое место?»

Внезапно им овладело холодное онемение, и он двигался так, словно полностью потерял контроль над собственным телом. Где-то в глубинах его сознания, почти заглушенный стеной алкоголя, тихий голос предупреждал, что ему не следует возвращаться домой в таком состоянии. До тех пор, пока он остается в неведении, ничего не придется предпринимать. Быть может, в конце концов Майя простит его. И тогда все станет как прежде, когда они вместе смеялись, дни казались бесконечными, а небо ослепительно голубым. «Романтический бред», — обругал он себя. Интересно, какое чувство так сильно подогрел алкоголь: желание узнать правду или искушение отвернуться от нее.

Крепко сжимая в кулаке ключи, Гейб поднялся наверх на лифте.

В коридоре пахло дезинфицирующими средствами. Проходя мимо двери Десимонсов, Гейб услышал, как плачет их малыш. Из другой квартиры доносился аромат фахитас.[12] Смесь запахов ударила ему в нос, и Гейба затошнило. Возле двери собственной квартиры он еще сильнее сжал в руке ключи, и ему вдруг показалось, что дыхание стало оглушительно громким, хотя он старался делать все бесшумно.

Почти не дыша, Гейб вставил ключ в замок, тихо повернул его и нажал на ручку двери.

«Ты изменила правила, а не я, — подумал он. — Ты знала, что тебя ждет, когда выходила за меня замуж».

Дверь распахнулась, и Гейб увидел антикварное зеркало, которое он купил на деньги, полученные за нарушение закона, и замечательную кухню, сделанную им своими руками, и столик со стеклянной столешницей. На нем лежали сотовый телефон и связка ключей, не принадлежащие Майе.

И тут он услышал ее смех, нежный, девичий, такой знакомый по их лучшим дням.

Охваченный яростью и отчаянием, Гейб прижал ладони к вискам и зажмурил глаза. В голове зазвучал сигнал тревоги, заставляя сбежать прежде, чем наступит катастрофа. Он знал: то, что он увидит, ему не удастся забыть никогда.

Но в груди уже начал формироваться жуткий звериный рев. Еще мгновение назад Гейб стоял на месте, но сейчас промчался через коридор и кухню и свернул в гостиную — кулаки крепко сжаты, на языке вкус насилия.

— Ты совершила ужасную, чудовищную ошибку, пригласив его сюда, шлюха! И все, что сейчас произойдет, будет на твоей богом проклятой…

Гейб не закончил предложение, молча застыв на пороге гостиной. Майя сидела, положив ногу на ногу, в кресле, обитом плюшем. На диване устроился Мигель, который смущенно смотрел на брата. Перед Мигелем на кофейном столике стояла бутылка пива. Но больше всего Гейба поразила жалость в глазах брата.

— Какого дьявола ты творишь? — спросил Мигель.

Кулаки Гейба разжались, и он покачал головой.

— Не надо. Не становись на ее сторону. — Его голос сорвался на крик. — Она лживая шлюха, брат! Она с кем-то спит! Она валялась с каким-то парнем в моей постели, черт побери!

Майя вздохнула и с отвращением тряхнула головой.

— Ну все, хватит.

— Нет, не хватит! — заорал Гейб и повернулся к брату. — Какого дьявола ты здесь делаешь?

Мигель поднялся на ноги, и десятилетия братского противостояния встали между ними.

— Стараюсь помочь тебе, болван. Майя позвонила мне и попросила совета. Я пытался спасти твой брак.

— Ты напрасно тратишь время, — прорычал Гейб.

Мигель поднял руки.

— Теперь я и сам вижу.

Он направился к выходу. Майя протянула руку и схватила его за запястье.

— Мигель, подожди, — сказала она, и ее взгляд переместился на Гейба. — Возьми его с собой.

Гейб начал возражать. Да, сегодня он ошибся, но это не может изменить того, что происходило весь последний месяц. Он знает, что она обманывала его.

Майя покачала головой.

— Просто уйди. Ты хочешь провести свою жизнь в океане, снимать девок в клубах всякий раз, когда заходишь в порт, развлекаться на стороне. Я же пыталась создать тебе дом.

— Я хотел жену, а не дом.

Верхняя губа Майи приподнялась, и взгляд ее пригвоздил Гейба к месту.

— У тебя больше нет ни того ни другого.

45

Джош открыл глаза, но прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что заснул. Он сидел на грязном, уродливом стуле, том самом, куда его швырнули, когда капитан Рио разрешил Хэнку Боггзу вытрясти из него душу.

Он с тихим стоном выпрямился и невольно поморщился, когда спину пронзила новая волна боли. Казалось, что кожа на лице в тех местах, куда пришлись удары, туго натянута. Впрочем, Джош больше не чувствовал прежней жуткой пульсации. Остались только тупая боль и нежелание двигать мышцами лица. Он понимал, что улыбка причинит ему невыносимые страдания, но, к счастью, поводов к этому в ближайшем будущем не намечалось.

— Дело дрянь! — послышался голос со стороны правого борта.

Джош нахмурился и зашипел сквозь зубы, когда его распухшее, рассеченное лицо пронзила острая боль. Интересно, сумеет ли он вообще не шевелить мышцами лица. Он с трудом поднялся на ноги, разминая затекшее после сна тело, и направился к правой двери.

Он проснулся довольно неожиданно. Скорее всего, это значило, что за дверью шумели уже некоторое время. Когда он проверял в прошлый раз, Энтон сторожил дверь по левому борту, Хименес вернулся на вторую вахту к правой. Джош услышал знакомый голос.

— Послушай, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе, — сказала Энджи Тайри, — но Таппер говорит, будто бы внизу что-то происходит и ты нужен в качестве вахтенного механика. Из чего следует, что я должна сменить тебя здесь. Поверь, меня совершенно не вдохновляет снова тут торчать.

Джош выглянул через опущенные жалюзи. Усталый и раздраженный Хименес стоял перед Энджи у двери.

— Я не сержусь на тебя, Энджи, — сказал Хименес. — Мне просто нужно отдохнуть, понимаешь? Сколько у меня было, три часа? Мне удалось поспать час, остальные два я стоял на посту, пока не появился Таппер. Я сторожил проклятого кока или находился внизу с самого восхода солнца. Теперь я снова должен заступить на вахту?

— Почти половина команды находится на берегу, и кто-то должен караулить Джоша. У всех дел по горло, Оскар.

Крупный мужчина тяжело вздохнул и кивнул.

— Я все понимаю. Ладно, я пошел, желаю тебе хорошо провести время. Надо было прихватить с собой журнал. В следующий раз возьму книжку. Если бы я просидел здесь еще немного, то предложил бы Мистеру ФБР поиграть в пинг-понг.

Джош наблюдал сквозь жалюзи, как улыбается Энджи, которая ничем себя не выдала. Через несколько мгновений Хименес подошел к лестнице и начал спускаться вниз. Энджи дружелюбно помахала ему, потом ее улыбка исчезла, она огляделась по сторонам и метнулась к двери.

Когда она вошла в кают-компанию, ее глаза нетерпеливо горели.

— Ты нашла радиомаяк? — прошептал Джош, опасаясь, что Энтон может услышать через другую дверь. — Ты включила его?

Энджи покачала головой.

— Он в рулевой рубке, но я не сумела добраться до него.

— Тогда что ты…

Она с трудом подавила вспышку гнева.

— Заткнись и слушай. У нас нет времени.

— Ты хочешь сказать, что капитан намерен…

— Просто заткнись. — Энджи осмотрелась, подошла к иллюминатору, выглянула наружу и снова повернулась к Джошу. — Происходит что-то странное. Какое-то безумие. Они нашли оружие, и одна из шлюпок попыталась вернуться.

Энджи рассказала о том, что видела, — как перевернулся катер, один из матросов безуспешно пытался выбраться из воды, потом море окрасилось кровью. И как суденышко развалилось на части.

Джош посмотрел на нее.

— Это правда? Неужели так все и было?

Энджи кивнула и с трудом сглотнула.

— Что-то находится в воде, Джош. И не только возле острова. Дуайр и Таппер слышали, как что-то бьет в корпус «Антуанетты» снаружи, под ватерлинией.

Джош попытался осмыслить новости. Но Энджи не дала ему времени на раздумья. Приподняв рубашку, она вытащила из-за пояса пистолет и протянула ему. Джош молча взял оружие, по привычке проверил обойму и затвор и посмотрел на Энджи.

— Надо немедленно включить маяк, — сказала Энджи. — Нам необходима помощь.

Джош кивнул.

— Не беспокойся, мы доберемся до него.

46

Дуайр ощущал себя загнанным в угол зверем, которому негде спрятаться. Прошло несколько минут с тех пор, как он вбежал в рулевую рубку, взлетев наверх по проклятым богом трапам, и ему следовало бы уже прийти в себя, но грудь у него продолжала судорожно вздыматься, и он понимал, что дело вовсе не в усталости.

Мигель и Суарес обменивались короткими репликами, оба были такими же напряженными, как Дуайр, и походили на боксеров, которые с нетерпением ждут гонга.

— Думай, — сказал Мигель, глядя на Суареса, словно рассчитывал, что тот изобразит какой-то фокус. — Ты должен найти выход. Мы не можем оставить их там.

— Я думаю, — ответил кубинец.

При других обстоятельствах он мог бы обидеться — Дуайр помнил, как такое случалось прежде, — но сейчас Суарес был полностью сосредоточен.

— До них можно добраться только на шлюпках, но ты видел, что произошло с нашим катером. Если мы пошлем на остров другой, его постигнет та же участь.

Мигель положил руки на штурвал и посмотрел на водную гладь.

— Вот дерьмо! — Он резко повернулся, подошел к двери и взглянул на брата, который вместе с четырьмя членами команды что-то делал на берегу. — Кто напал на катер? Проклятые акулы не переворачивают лодки. Аллигатор мог бы утащить человека под воду, но мы на Карибах, а не в Эверглейдсе.[13] К тому же катер разбит. То, что перевернуло его и убило наших парней, уничтожило шлюпку. Что это могло быть?

Трое мужчин в рубке некоторое время молчали, потом Дуайр откашлялся.

— Нам остается только одно.

Мигель и Суарес повернулись к нему.

— Что? — спросил Суарес.

Ирландец пристально посмотрел на помощника капитана.

— Нужно уносить отсюда ноги. Запустим двигатели и свалим.

На лице Мигеля появилось презрительное выражение, он даже не рассердился.

— Да, хороший совет. Ты думаешь, я оставлю брата?

Дуайр посмотрел на остров, прижался лбом к стеклу и вздохнул.

— У нас на хвосте ФБР, причем они могут появиться в любой момент. Послать на остров спасательный катер, не рискуя потерять еще людей, нельзя. То, что находится в воде, пытается пробить наш корпус. Сначала эта мысль показалась мне глупой, но теперь кажется, что оно — или они — рассчитывают пробраться на корабль. Думаю, у нас выбор из двух вариантов, Мигель. Ты уведешь отсюда «Антуанетту» и спасешь тех, кто находится на борту, или мы останемся здесь и посмотрим, как твоего брата убьют на наших глазах, если он попытается вернуться назад и поставит под удар всех остальных.

Ирландец услышал, как Мигель бросился к нему, но не успел повернуться. Мигель ударил его в висок. Второй удар не понадобился — Дуайр уже валялся на полу. Подняв глаза, он увидел, что Мигель вытаскивает из кобуры на поясе пистолет.

— Слушай, ирландский урод, — прорычал Мигель, и его верхняя губа задрожала. — Мой брат стоит сотни таких, как ты. Я не уйду отсюда без него, и если я решу послать на берег шлюпку, ты будешь ее капитаном.

Дуайр даже не попытался подняться на ноги. Он не хотел провоцировать Мигеля. Вместо этого он перевел глаза на Суареса, который выглядел, как всегда, задумчивым. Казалось, он все еще пытается осмыслить, что происходит.

— Поговори с ним, Суарес.

Но кубинец только покачал головой.

— Нет? — сказал Дуайр. — Хочешь пристрелить меня? Ну так давай, вперед. Лучше получить пулю, чем умереть, как наши несчастные парни.

Мигель заскрипел зубами, ноздри у него раздувались. На секунду Дуайру показалось, что он действительно спустит курок, но Мигель лишь негромко выругался и убрал пистолет.

— Тебе надо выбраться отсюда, а я должен забрать Гейба. Так что тебе стоит придумать, как решить обе задачи, — сказал первый помощник.

Дуайру хотелось выбросить его за борт через иллюминатор. Вместо этого он поднял руки, чтобы показать Мигелю: я не намерен делать глупостей, — и поднялся на ноги.

— У тебя пистолет, — сказал он. — Ладно, насколько я понимаю, капитан Рио не будет сидеть на острове сложа руки. Он попытается вернуться.

Мигель нахмурился.

— Он совсем не глуп. Почему ты думаешь, что он не станет ждать, пока мы не придумаем способ вытащить его с острова?

Суарес засунул руки в карманы. Каким-то непостижимым образом он по-прежнему сохранял внешнее спокойствие.

— Дуайр прав. У капитана полно оружия. Он попытается как можно скорее вернуться на «Антуанетту».

— Я не понимаю, ему надо просто… — начал Мигель.

— На острове должны были остаться люди, — объяснил ирландец. — Из команды «Марипосы» или с одной из этих посудин. Но там никого нет. Значит, существа, находящиеся под водой, иногда выходят на берег.

Суарес вернулся к штурвалу.

— Тогда начнем с главного. Нужно подвести «Антуанетту» как можно ближе к берегу, не посадив ее на мель.

Дуайр видел, что Мигель обдумывает предложение кубинца, и в его глазах появился новый страх. Если бы Мигель только что не сбил его с ног и не наставил на него пистолет, Дуайр бы посочувствовал ему.

— Да. Так и сделаем, — кивнул первый помощник.

Он убрал пистолет в кобуру и взялся за рацию, вероятно чтобы поговорить с братом. Но в тот момент, когда он хотел включить ее, дверь распахнулась, и все трое повернулись, чтобы посмотреть, кто пришел.

На пороге стоял Джош с пистолетом в руке.

— Вот черт, — пробормотал Мигель, вытаскивая оружие.

Первый помощник капитана и федеральный агент стояли, наставив друг на друга пистолеты. Вслед за Джошем в рулевую рубку вошла Энджи, в глазах которой мешались вина и ужас.

Дуайр посмотрел на нее.

— Ах ты, проклятая предательница!

Она опустила было глаза, но передумала, вздернула подбородок и вызывающе посмотрела на него.

Джош перешел в угол, откуда можно было держать всех под прицелом, не теряя из вида Мигеля, который сжимал в руке пистолет.

— Ты выбрал неудачный момент, — сказал первый помощник. — Что тебе нужно?

— Думаю, нам следует поговорить.

Дуайр выглянул в иллюминатор, и его глаза широко раскрылись. Капитан Рио посадил всех уцелевших членов команды в катер, и они отходили от острова.

— Не хочется вам мешать, парни, но боюсь, время разговоров прошло.

47

Тори стояла на коленях на носу катера и дышала медленно и глубоко, дожидаясь, когда в шлюпку заберется Гейб. Кевонн включил двигатель и мягко отчалил от берега, остальные приготовили оружие, и, хотя угол падения солнечных лучей изменился и вода утратила кристальную прозрачность, какой обладала в полдень, здесь было достаточно мелко, чтобы видеть песчаное дно. Все внимательно наблюдали за малейшими признаками движения под поверхностью.

Панг тихо молился, поводя стволом автомата, или штурмовой винтовки, или как еще она там называлась, и смотрел в воду, готовый в любой момент открыть огонь. Гейб разложил несколько винтовок возле себя, но в шлюпке было слишком тесно. В катере находилось пять человек и два больших ящика с оружием. Все автоматы были заряжены — оружие, для которого не нашлось патронов, оставили на берегу. Два пистолета Тори засунула за пояс шортов, и их металл, касавшийся кожи, казался необычно теплым. Она умела стрелять, но ей не нравилось это занятие. Десантная винтовка казалась ей слишком легкой, пока Тори не вставила обойму, и теперь ремень оружия давил на плечо.

— Проклятье, смотрите, — задыхаясь, сказал Боун и направил компактный автомат на воду.

Прижав складной металлический приклад к плечу, Боун приготовился стрелять.

— Эй, приятель! — воскликнул Панг, схватив его за руку. — Это рыба.

Грудь Боуна тяжело вздымалась, но он рассмеялся и слегка расслабился. Тори и Гейб даже не улыбнулись. Горло Тори сжалось от страха, и на секунду она перестала дышать.

— Господи, Кевонн, пожалуйста, поторопись, — попросила она.

Он посмотрел на нее, коротко кивнул, но ничего не ответил.

«Может, он молчит, чтобы не дать выхода страху. Только сколько времени он сумеет продержаться?» — подумала Тори.

Кевонн сосредоточился, стараясь держать катер на нужном курсе. Они проплыли тридцать ярдов вдоль берега, после чего начали удаляться от острова. Гейб провел несколько долгих минут, изучая кладбище кораблей, и тщательно выбрал направление.

Самое большое скопление разбитых судов — рыболовецкий траулер, пятидесятифутовая яхта, игрушка богача, двухмачтовая шхуна и ржавое грузовое судно, которое они видели с палубы «Антуанетты», — находилось совсем рядом с островом, а его дальний край выступал довольно далеко от берега. Гейб сказал, что они должны пройти как можно ближе к разбитым кораблям, чтобы неизвестный враг принял их за еще одно старое судно. Тори ни на секунду не поверила ему. Гейб хотел проплыть мимо кораблей, чтобы иметь возможность добраться до безопасного места, как это сделал Боггз. В этом она была с ним полностью согласна.

Кевонн вел катер медленно, надеясь, что снижение шума позволит им не привлекать внимания. Сердце Тори отчаянно колотилось о ребра, она вздрагивала при каждом вздохе. Они приближались к «Антуанетте», но недостаточно быстро.

— Капитан, — понизив голос, позвал вьетнамец. — Взгляните сюда.

Гейб слегка повернулся и посмотрел в то место, куда указал стволом Панг. Тори сделала то же самое. Слева, примерно в пятнадцати футах от них, на поверхности появилась рябь, не имеющая ничего общего с приливом или подводными течениями. Что-то длинное, белое, змееподобное двигалось в темной толще воды.

— Это не рыба, — сказал Панг все тем же ровным монотонным голосом.

— Верно, не рыба, — согласился Гейб.

Боун фыркнул. Он больше не скулил, как раньше, а мрачно пошутил.

— Тогда не исключено, что нам следует пристрелить эту тварь?

— Еще одна справа, капитан, — подал голос Кевонн.

Тори повернулась всем корпусом — она все еще стояла на коленях — и, вглядываясь в воду, подняла оружие. Справа их преследовали два необычных существа, но Тори показалось, что она видит в глубине еще пару серебристо-белых полос. Ей хотелось бежать, но их со всех сторон окружал океан, хотелось плакать, но она не могла позволить себе отвлечься. Неожиданно Тори почувствовала, как ее охватывает холодное, отстраненное онемение. Она не испытывала ничего подобного с тех пор, как Тед в последний раз избил ее, и Тори поняла, что ей остается либо уйти, либо умереть.

— Ждите моей команды, — велел капитан.

Рябь исчезла, твари ушли в глубину.

— Их больше нет! — воскликнул Боун.

— Нет. Они хотят ударить в днище, — сказал Панг.

— Кевонн, полный вперед, потом резко заглуши мотор, — приказал Гейб. — Держитесь!

Тори одной рукой ухватилась за планшир, когда Кевонн постарался выжать из двигателя максимум. Катер рванулся вперед — пятнадцать, двадцать футов, — в следующее мгновение Кевонн перевел рукоять на нейтраль и дал задний ход. Они остановились.

За кормой тут же возникла рябь, и на мгновение Тори показалось, что это их кильватерная струя.

— Огонь! — рявкнул Гейб и спустил курок.

Панг и Боун начали стрелять. Пули пробивали поверхность воды, оставляя за собой крошечные всплески. Гейб за несколько секунд опустошил обойму, отбросил автомат в сторону и схватил со дна катера другой.

— Тори! — крикнул Кевонн.

Тори повернулась, заметила под водой, возле самого носа катера, белую тень и тут же открыла огонь. Отдача отбросила Тори назад, но она сумела сохранить равновесие и продолжила стрелять, стараясь дышать ровно и медленно. Ее лицо раскраснелось от прилива адреналина, кожу покалывало, но она упрямо нажимала на спусковой крючок.

— Господи, вы только посмотрите! Что за дьявольщина? — выкрикнул Боун.

Он стрелял со стороны правого борта. Тори повернула голову и увидела всплывшее на поверхность существо. На секунду ей показалось, что это человеческое тело, возможно труп одного из членов команды «Марипосы». У чудовища были руки и голова, кожа напоминала белое брюхо рыбы, но на длинных пальцах Тори разглядела присоски, как на щупальцах осьминога. В следующее мгновение появилось лицо диковинного существа: многочисленные жаберные разрезы на месте носа, круглые черные глаза и широкий рот, полный острых, как иголки, зубов пираньи. Нижняя часть серебристо-зеленого тела, толстая и конусообразная, как у змеи или угря, заканчивалась такими же присосками, как на пальцах.

В тех местах, где кожа оказывалась над водой, она начинала покрываться пузырями и гореть на солнце.

Новые пули устремились к телу, но Тори не могла отвести глаза от страшного чудовища.

— Кевонн, вперед! — крикнул Гейб.

Катер сорвался с места и помчался к «Антуанетте», подняв переднюю часть корпуса над водой. Что-то ударило в днище, шлюпка дрогнула, но не перевернулась. Тварь удалось отбросить в сторону, но их преследовали все новые.

Тори перебралась на корму. Гейб, Боун и Панг продолжали вести огонь, бросая на дно оружие с опустевшими обоймами. Сотни пуль ударяли в воду, шум выстрелов оглушал. Тори нашла удобное место у борта и тут же начала стрелять. После трех выстрелов патроны закончились, она выбросила пистолет за борт и схватила из ближайшего ящика другой.

— Как дела, Кевонн? — спросила Тори.

— Хорошо! Мы в порядке! — крикнул он.

Его слова тут же унес ветер, который обрушился на мчащийся по волнам катер.

Краем глаза Тори заметила, что они вошли в проход между затонувшими кораблями, и теперь ветер дул справа, а Боггз находился слева, но они были слишком озабочены спасением собственной жизни, чтобы попытаться забрать его. Они проскочили мимо пятидесятифутовой яхты и приблизились к рыболовецкому траулеру.

— Плохо дело! — закричал Кевонн.

По его тону Тори сразу все поняла. Панг рядом с ней попытался повернуться, Боун продолжал стрелять в воду за кормой. Инстинкт заставил Тори наклониться и ухватиться за борт мгновением раньше до удара в днище, что последовал ближе к носу с левой стороны.

Когда катер начал переворачиваться, Гейб выпрыгнул за борт. Тори услышала, как взвыл в воздухе винт, и в следующий миг оказалась в воде.

«Нет, господи, пожалуйста, нет!»

Тори, плотно зажмурив глаза, махала руками и ногами. Она наглоталась соленой воды и начала задыхаться, но ей удалось вынырнуть на поверхность. Отчаянно кашляя, Тори развернулась и увидела в дюжине футов от себя наклоненную палубу траулера. Она поплыла к нему, вода попадала ей в рот, нестерпимо хотелось кричать, кожа горела в ожидании неизбежной атаки.

Наконец ее пальцы наткнулись на дерево — она доплыла до траулера. За спиной послышался плеск, Тори завопила, делая судорожные вдохи, и оглянулась, но, к счастью, увидела совсем рядом поручень ограждения. Кто-то схватил ее за запястье, и она снова закричала, думая, что враг все-таки добрался до нее, но увидела наклонившегося над ней Гейба. Он лежал поперек металлического желоба, привинченного к палубе. Капитан ухватил Тори другой рукой и вытащил ее из воды.

Тори невнятно поблагодарила своего спасителя, они встали и выпрямились внутри желоба, и Гейб взобрался на поручни. Секунду помедлив, Тори залезла с другой стороны, чтобы дать место остальным. Крепко вцепившись в ограждение, Тори начала карабкаться по нему вверх, как по лестнице. Рулевая рубка была полузатоплена, но они могли забраться на ее крышу.

— Давай, Боун, плыви! — кричал Панг.

Тори остановилась. Она находилась в десяти футах над водой и видела, что Панг залез на полузатонувший траулер и устроился чуть ниже Гейба, но Боун еще не успел добраться до них. Он плыл к ним: светлые волосы облепили череп, глаза были широко раскрыты от страха и отчаяния. Он все понял.

Со всех сторон его окружала рябь.

— Боун, скорее! — крикнула Тори.

Гейб и Панг пытались криками поддержать Боуна, затем к ним присоединился Кевонн, который сумел забраться на сеть, свисающую с траулера, подобно паутине. Он поднялся до половины борта, футов на шесть над водой, и наклонился вниз, протягивая руку.

— Давай, друг! — кричал Кевонн. — Ты сможешь. Хватайся!

Боун потянулся к нему, их разделяло всего несколько футов. Кевонн нагнулся еще ниже, в его глазах светилась надежда. Но тут Боун остановился и вскрикнул от неожиданной боли, и его начало затягивать под воду. Он судорожно заколотил руками по поверхности, перевернулся на спину, и они увидели его лицо.

Появилась длинная рука, которая сжала голову несчастного, и присоски вгрызлись в плоть. Пальцы чудовища начали гореть на солнце, но Боун исчез под водой.

В течение нескольких секунд никто не шевелился, все молчали. Затем, один за другим, Тори, Гейб, Панг и Кевонн поднялись по наклонной палубе траулера, стараясь оказаться как можно дальше от воды. Наконец они собрались на носу и посмотрели друг на друга.

— Кто это такие? — спросила Тори.

Кевонн опустил голову.

— А разве это имеет значение?

Тори сердито посмотрела на него, но в следующее мгновение ее плечи поникли.

— Нет, наверное.

Она повернулась к Гейбу, но капитан отвел глаза. Панг сделал пару шагов вниз, чтобы встать на выступ рулевой рубки, находящийся над водой.

— Осторожнее, — предостерегла Тори.

Панг хрипло рассмеялся.

— Думаешь, оно того стоит? — Потом он показал на другую сторону канала, по которому они пытались выбраться в открытое море. — Я вижу старшего механика.

Его слова заставили Гейба прийти в себя. Он заморгал, на его лице появилось решительное выражение, глаза загорелись. Капитан посмотрел на Тори и присоединился к Пангу. Тори не было нужды так близко спускаться к воде, чтобы увидеть Боггза в иллюминаторе рулевой рубки затонувшей яхты. Около тридцати ярдов океана отделяли его суденышко от остальных разбитых кораблей. Яхта лежала на боку, Боггз устроился в нижней части рубки, в десяти футах над водой.

— Боггз! — крикнул Гейб. — Нужно придумать, как тебе перебраться к нам!

Голос капитана эхом отразился от корпусов и палуб мертвых судов. Боггз склонил голову набок, чтобы лучше расслышать слова капитана, и прокричал в ответ:

— Зачем? Ваше положение не лучше моего!

Гейб помрачнел и огляделся по сторонам, но ничего не сказал — не было необходимости. Все понимали, что Боггз прав. Они попали в ловушку, и дело лишь во времени.

— Значит, мы не ошиблись? — спросила Тори.

Капитан посмотрел на нее.

— О чем ты?

— Солнечный свет. Ты видел, как они горели. Мы имеем дело с подводными вампирами. Они предпочитают глубину, где темно и прохладно, но не должны оставаться там постоянно. Во всяком случае, после заката они поднимаются на поверхность.

Панг и Кевонн недоуменно уставились на нее, но Гейб кивнул:

— Да, я думаю, ты права.

«Антуанетта» находилась недостаточно близко. Тори посмотрела в сторону горизонта, понимая, что скоро солнце сядет.

— Нам нужно что-то придумать, и как можно быстрее, — сказала она.

Гейб снял с пояса рацию. Кожаный футляр намок, но когда он включил ее, послышался треск помех.

— Мигель? Слушай меня, брат.

48

— О господи! — прошептала Энджи.

Она и сама не заметила, что заговорила.

Она смотрела в иллюминатор рубки, как люди из перевернувшегося катера забираются на полузатопленный траулер. В нескольких футах от нее Джош и Мигель переместились так, чтобы видеть остров, но продолжали держать друг друга на мушке. Суарес и Дуайр замерли у панели управления. Ирландец встал у штурвала и рации, словно это давало ему возможность держать ситуацию под контролем. Он пытался понять, что происходит рядом с островом.

— Ты видишь, кто выбрался из воды? — спросил Мигель.

Энджи не сразу поняла, что помощник капитана обращается к ней. Джош не смотрел в ее сторону. Она снова выглянула в иллюминатор и сосчитала головы.

— Капитан точно уцелел.

Мигель облегченно вздохнул. Его блестящие глаза потускнели, ему удалось подавить нахлынувшие эмоции.

— Тори и парень по имени Панг, — продолжала Энджи. Она посмотрела на Джоша, но, если спасение Тори имело для него какое-то значение, вида он не подал. — И там еще кто-то, он висит на сети… — Она замолчала, но в этот момент матрос поднялся выше, и она увидела, что он чернокожий. — Кевонн. Последний — Кевонн.

— Значит, в воде остался Боун? — спросил Джош.

— Наверное, — ответила Энджи.

— Жаль. Он был хорошим парнем.

Мигель сплюнул и поднял ствол пистолета.

— Да пошел ты. Хороший парень? Ты бы отправил его на нары.

— Не я решаю, кто отправится в тюрьму, Мигель. Впрочем, не сомневайся, вы с Гейбом непременно там окажетесь. Может быть, вас поместят в одну камеру…

Рука Мигеля задрожала, губы превратились в тонкую линию.

— Если я все равно сяду, почему бы мне не пристрелить тебя?

— Подождите… — начал Суарес.

Первый помощник взглядом заставил его замолчать.

Энджи напряглась. Она не знала, что именно известно Джошу о братьях Рио, но он должен был понимать, что не стоит провоцировать Мигеля. Она умоляюще посмотрела на Дуайра, но увидела в его глазах только горечь и поняла, что не дождется от него помощи.

Джош сделал глубокий вдох, подняв и опустив плечи, наклонил голову, разминая шею. Его рука не дрожала, и он продолжал целиться в Мигеля. Джош больше не смотрел в сторону матросов на одном из затопленных кораблей.

— Ты не хочешь в тюрьму, это ясно. Но я полагаю, что жизнь твоего брата стоит дороже, — сказал федеральный агент.

— Проклятье, о чем ты? — прорычал Мигель.

Джош кивнул в сторону передатчика, который по-прежнему лежал на приборной панели рядом со штурвалом.

— Дай мне радиомаяк. Я активирую его. ФБР и береговая охрана очень скоро будут здесь, они убьют чудовищ, обитающих в воде…

— А мы с Гейбом отправимся в тюрьму.

Джош пожал плечами, дуло его пистолета дрогнуло.

— Ты можешь выбрать продолжение этой истории, мистер Рио, но не от тебя зависит, чем она закончится. Решение будут принимать судья и присяжные.

Мигель взглянул на него с такой ненавистью, что Энджи вздрогнула и отвернулась. Но когда она снова посмотрела на первого помощника, то увидела, что им овладело странное спокойствие, словно он наконец прислушался к доводам разума.

Ожила рация, и голос капитана Рио наполнил рулевую рубку.

— Мигель? Слушай меня, брат.

Все застыли на месте, молча переглядываясь, парализованные присутствием двух пистолетов.

— Джош, позволь ему ответить, — сказала Энджи. — Ты не можешь оставить их там.

Мигель, Суарес и Дуайр повернулись к агенту ФБР.

— Я и не хотел, — ответил после короткой паузы Джош и качнул пистолетом в сторону рации. — Скажи Гейбу, что ты выбираешь между тюрьмой и его жизнью.

Мигель рассмеялся.

— Ты ни черта не понимаешь. Гейб предпочел бы умереть.

— И ты намерен помочь ему?

— Идиоты, — пробормотал Суарес, взял рацию и нажал на кнопку. — Рад слышать твой голос, капитан, ты заставил нас поволноваться.

— Я и сам тревожился, mi amigo,[14] — донесся сквозь потрескивания голос Гейба. — Мигель рядом?

Суарес протянул рацию первому помощнику, и тот взял ее левой рукой, продолжая держать Джоша на мушке. Энджи посмотрела на лежащий на приборной панели радиомаяк, на который никто не обращал внимания, хотя только он давал им надежду на спасение. Она могла бы попытаться добраться до него, но на ее пути находились Дуайр и Суарес.

— Я здесь, Габриэль, — сказал Мигель, игнорируя Джоша. — Пытаюсь придумать, как помочь. Похоже, на катере до вас не добраться.

Он отпустил кнопку, и рация зашипела.

— Ты прав. Возможно, лодка доплывет до нас, но назад вернуться мы не сможем, — ответил Гейб.

— Наши возможности ограниченны, hermano,[15] — сказал Мигель, бросив свирепый взгляд на Джоша. — В рулевой рубке возникло сложное положение.

Щелчок. Шипение.

— Как и у нас, Микки. Что происходит?

— Кок здесь, у него пистолет, и он держит меня на мушке. Этот урод ударил нас в спину и сейчас мешает мне прийти на помощь…

Джош коротко рассмеялся и прервал Мигеля.

— Значит, я злодей? И кто же из нас плохой парень, капитан? Агент ФБР, делающий свою работу, или мерзавец, который спит с женой брата? — спросил он.

Энджи в изумлении открыла рот. Дуайр и Суарес повернулись к Мигелю. Его палец все еще оставался на кнопке, он хотел закончить прерванную фразу, но теперь убрал его.

Щелчок. Шипение. Тишина.

— Что он сказал? — раздался голос Гейба.

Лицо первого помощника исказилось от ярости и стыда.

— Ах ты, сволочь! Какого дьявола…

Мигель не сумел закончить предложение. Он затряс головой, из горла вырвался отчаянный вопль, а затем первый помощник спустил курок.

Энджи закричала и отскочила к иллюминатору, треснуло стекло. Пуля пробила плечо Джоша и вылетела из спины вместе с фонтаном крови.

Пистолет выпал из его руки и покатился по полу. Энджи оттолкнулась от стены и метнулась к нему, но Дуайр опередил ее, наступил ногой на оружие и ударил девушку по лицу. Ее отбросило назад, но страх испарился, превратившись в обжигающую ярость, и Энджи нанесла ему быстрый удар в горло. Дуайр попытался прижать ее к себе, но она схватила его за рыжие волосы и лягнула в пах.

В прошлом Энджи не раз доставалось, и она научилась защищаться.

Дуайр успел закрыться бедром и частично блокировать удар, но все же застонал от боли, дернулся назад, и его нога соскользнула с пистолета. Энджи потянулась к оружию, но в этот момент прозвучал второй выстрел, она отпрянула в сторону, подняла глаза и увидела, что Мигель целится в нее.

— Ну хватит, — сказал он.

Дуайр усмехнулся и не слишком уверенно потянулся к пистолету.

— И не ты, — сказал Мигель и жестом велел Дуайру отойти в сторону. — Суарес, возьми пушку.

Старый кубинец, не теряя спокойствия, поднял оружие, поставил на предохранитель и засунул за пояс брюк. Джош лежал на полу, из раны текла кровь, но он не потерял сознания. Оставляя за собой кровавый след, он отполз к стене и, прислонившись к ней, выжидательно посмотрел на моряков «Антуанетты».

— Ну, и что теперь? — спросил он у Мигеля.

Тот бросил взгляд в сторону острова и кладбища затонувших кораблей, потом перевел глаза на стоящий на палубе груз и океан за контейнерами. Возможно, он пытался решить, следует ли предоставить брата его судьбе. Затем Мигель переключил рацию на передачу.

— Слушай, Гейб. Если ты сумеешь перебраться на другой конец траулера, оттуда можно перескочить на старый грузовой корабль.

После коротких колебаний он отпустил кнопку. Несколько секунд они слышали только шипение.

— Мигель? — спросил капитан, и в его голосе звучали боль, угроза и неуверенность.

— У меня есть план, брат, — сказал первый помощник, не отвечая на незаданные вопросы. — Это займет некоторое время, но у меня появилась идея.

На этот раз он без колебаний убрал палец с тангенты, но ответа капитана им пришлось ждать довольно долго. Энджи затаила дыхание, прислушиваясь к шипению, не сомневаясь, что и Мигель все это время не дышал. Возможно, остальные тоже.

— Только не тяни, — наконец ответил капитан Рио. — Они нападут сразу после захода солнца, так что ты можешь опоздать.

Снова послышался треск.

Мигель окинул взглядом рубку.

— Дуайр, ты пойдешь со мной. Суарес, следи за коком.

Энджи шагнула вперед:

— А я?

Ирландец поднес руку к горлу.

— Можешь пристрелить ее, — хрипло сказал он.

Суарес фыркнул.

— Я не выполняю твоих приказов, мальчик.

Первый помощник рассмеялся.

— Просто приглядывай за ними, Эктор.

Мигель и Дуайр вышли из рубки. Джош сидел у стены, и кровь продолжала вытекать из его раны. Энджи и Суарес переглянулись, старый кубинец закатил глаза, показывая, что Энджи может делать все, что захочет, и вновь принялся наблюдать за экраном радара.

49

Хэнк Боггз скорчился возле выбитого иллюминатора в рулевой рубке яхты, откуда наблюдал, как капитан Рио, Кевонн, Панг и эта мерзавка Тори осторожно перебираются по наклоненной палубе полузатопленного рыболовного траулера. Он видел, как они отплыли от острова, и молился, чтобы они остановились и подобрали его или хотя бы вернулись на «Антуанетту» и прислали помощь.

Потом он заметил рябь на воде вокруг катера и понял, что Господь не услышал его. Если Бог и существовал на небесах, то сейчас Он смотрел в другую сторону. Или это место — как и любые другие, где водились подобные твари, — вообще находилось вне поля его зрения.

Боун умер той же смертью, что и Митчелл, его затянуло под воду в облаке собственной крови. Проклятье, жалко парня. Боун всегда нравился Боггзу.

Теперь они впятером оказались отрезанными от корабля, но капитан и все остальные — вместе. А он здесь один, его отделяет от них такая широкая полоса воды, что нечего и думать о том, чтобы переплыть ее, когда со всех сторон притаились чудовища.

«Но что это за существа? Кто они?»

Боггз решил отложить размышления на потом. Те немногие мысли, которые приходили ему в голову, теснились на периферии его сознания и вызывали еще больший страх.

Яхта, на которую ему удалось забраться, лежала почти на боку, накренившись примерно на сорок пять градусов. Он прятался внутри, глядя вниз на воду сквозь разбитый иллюминатор. Возможно, следовало бы залезть выше, но отсюда открывался отличный вид на остров и его товарищей на траулере.

Старший механик выпрямился, стараясь не поскользнуться. Мелкие осколки стекла захрустели у него под ногами. Если он упадет, то свалится в воду, и, хотя поверхность океана оставалась спокойной, Боггз не сомневался, что твари ждут своего часа.

Он внимательно изучил соседние корабли, а также те, что находились вдоль прохода, по которому они подплыли к острову, и подумал, что нужно забраться выше, чтобы посмотреть на ближайшие суда. Возможно, на каком-нибудь осталась шлюпка, и, хотя ему совсем не хотелось рисковать, Боггз понимал, что это его единственный шанс добраться до «Антуанетты». Осадка контейнеровоза слишком велика, чтобы он мог подойти близко к берегу.

Пока Боггз пытался найти путь к спасению, краем глаза он заметил какое-то движение, посмотрел в сторону открытого моря и увидел, что «Антуанетта» разворачивается. Корабль медленно направлялся к берегу.

— Какого дьявола? — тихонько пробормотал Боггз.

Потом он догадался. «Антуанетта» не могла снять их с обломков, но Мигель решил подойти как можно ближе, давая им дополнительный шанс добраться до корабля живыми.

И тут ему в голову пришла ужасная мысль: Мигель не станет спасать Хэнка Боггза — он вернулся за своим братом, проклятым капитаном. Все усилия будут направлены на противоположную часть прохода, где находятся Гейб и остальные.

Боггз почувствовал, как его охватывает паника. С тех пор как старший механик повзрослел, он мало чего боялся, но мысль о том, что он останется здесь в полном одиночестве, когда зайдет солнце, наполнила его таким ужасом, что в течение нескольких секунд он не мог пошевелиться. Он слышал рассказы о том, как кого-то от страха пробирал озноб, но никогда не чувствовал ничего подобного накатившему на него ледяному холоду. Несколько мгновений ему казалось, что его заперли в морозильнике.

Но даже после того, как холод исчез, паника осталась.

Возможно, его и не бросят. Впрочем, старший механик понимал, что сейчас его судьба занимает команду «Антуанетты» меньше всего. Ему не спешат на помощь и едва ли доберутся сюда до наступления темноты. Продолжая ощущать близкое присутствие темной воды, Боггз посмотрел на рыболовецкий траулер и двухмачтовую шхуну, лежащую на боку. Гейб, Тори и парни пытались найти способ перебраться на шхуну.

Боггз поднял взгляд. У него над головой, немного левее, начиналась густая паутина сетей и канатов, соединяющая нос яхты и мачту шхуны. В некоторых местах сети касались воды, но центральная линия была натянута довольно сильно. И хотя она слегка провисла в середине, до моря оставалось добрых тридцать футов.

Конечно, он и раньше видел ее. Они все заметили эту странность, когда плыли к острову, и им стало интересно, откуда взялась сеть и как ее использовали. Митчелл сказал, что она напоминает ему детское представление о пиратском доме на дереве. В общем, не вызывало сомнений, что некоторые корабли соединены друг с другом. Но Боггз не был цирковым канатоходцем. У него хватило бы сил перебраться по канатам и сетям на некоторое расстояние, но преодолеть девяносто футов? Справится ли он? Возможно, удача сопутствовала бы ему, будь он моложе. Но сейчас он постарел и стал тяжелее — кто знает, насколько провиснет трос, приняв на себя его немалый вес? К тому же соль, солнце и ветер могли сделать его недостаточно прочным.

Боггз закрыл глаза, глубоко вздохнул, а когда снова открыл их, его взгляд устремился к западному горизонту. Сколько часов осталось до заката? Три? Четыре? Лучше рассчитывать на меньшее.

Из чего следовало, что тянуть больше нельзя.

Частично затопленная яхта лежала на боку, угол был небольшим, но Боггз находился под рулевой рубкой, потому что так и не решился перебраться на нос. Он понимал: один неудачный шаг или промах, и он упадет. Значит, гораздо разумнее пройти через рубку и залезть на верхнюю часть яхты. Оттуда он поднимется по поручням левого борта, как по лесенке, до самого носа.

Старший механик посмотрел на «Антуанетту», осторожно идущую вдоль линии затонувших кораблей, потом бросил последний взгляд на горизонт. Яхта поскрипывала, легкий бриз свистел в разбитых иллюминаторах. Боггз соскользнул вниз по внутренней стене рубки к V-образному соединению стены и двери. Затем на четвереньках начал карабкаться вверх по наклоненной двери, совсем как Человек-Паук, находя носками ботинок точки опоры и поддерживая равновесие. Так он пересек рубку, медленно взбираясь по наклоненному полу и приближаясь к разбитому иллюминатору по левому борту — сейчас он находился на самом верху.

Неожиданно его левая нога сорвалась, колено ударилось о пол, и он заскользил вниз, к затопленной части рубки. Сердце Боггза стремительно забилось, он зашарил руками в поисках опоры. Затем старший механик опустил правую ногу и лег на живот, ему удалось замедлить движение, и он повернулся на бок.

«Здесь неглубоко. Всего лишь пара футов. Если там кто-то есть, я замечу его», — сказал он себе.

Левой рукой Боггз вцепился в стойку перил, прикрепленную к полу возле ступенек трапа. К нему вернулась надежда, но он продолжал по инерции сползать вниз, и его левая нога, а потом и правая погрузились в воду. Подошвы ботинок уперлись в дальнюю стенку рубки, и Боггз оказался по колено в воде. Корабль был расположен так, что солнце светило в крышу рулевой рубки, свет попадал внутрь только через разбитые иллюминаторы, и затопленная часть оставалась в тени.

— Пожалуйста, нет, — выдохнул Боггз, еще сильнее сжимая перила.

Теперь, когда у него появилась опора, он сумел взобраться на трап, ведущий в трюм. Он сел на верхнюю ступеньку и вспомнил, как еще мальчишкой сидел на крыше своего дома, пил минералку с виноградным вкусом, вдыхал смолистые ароматы разогретой кровельной дранки и ждал, когда мать вернется с работы.

Эти воспоминания помогли ему успокоиться. Вода в нижней части рубки была обычной морской водой, и там было не слишком глубоко. Пол впереди косо уходил вниз; сзади находился ход в трюм. Боггз решил, что перила помогут ему начать новый подъем, и он доберется до левого борта, нависающего над водой. Оставалось доползти до разбитого иллюминатора и вылезти на крышу рубки, дальше он без проблем покинет яхту.

Боггз затаил дыхание, собираясь с силами. Он отчетливо слышал, как волны ударяют в борта судна, — старший механик находился возле ватерлинии, — и это вызывало у него страх. Вода плескалась в затопленной части яхты.

Наконец он решился, взялся за перила, которые сейчас больше напоминали лесенку, и выпрямился на самой высокой ступеньке, проверив правой рукой их надежность.

Потом он наклонил голову и немного помедлил. До него донеслось пение, похожее на далекую колыбельную. Может быть, пела Тори, которая находилась на траулере или на шхуне? Музыка позволила Боггзу немного расслабиться, успокоила отчаянно бьющееся сердце.

Но в следующее мгновение она стала громче, и он понял, что источник находится не снаружи, а внутри яхты. Пение доносилось откуда-то снизу, из-под трапа, из затопленной каюты.

Душу Боггза наполнила глубокая скорбь — не страх, но удивительная печаль. Он посмотрел вниз, в темноту, и разрыдался, чего с ним ни разу не случалось за последние тридцать лет.

Три пары черных глаз смотрели на него из темной пасти входа, потом рука скользнула вверх и вцепилась в его щиколотку. Боггз опустил голову, сдаваясь.

И только после того, как его потащили вниз по трапу, закричал.

50

Усталая, но довольная тем, что она наконец на месте, Алена Будро отперла дверь кирпичного трехэтажного дома на М-стрит. Она жила здесь с тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Когда умер ее отец, Алена получила деньги от продажи дома родителей в Нью-Хэмпшире, отказалась от своей квартиры и решила поселиться с дочерью в Вашингтоне. Лет через десять Мари закончила колледж, у нее родился ребенок, и две женщины начали вместе растить мальчика, которого назвали Дэвид.

Сейчас Мари жила в Калифорнии, где работала в компании, занимающейся выработкой возобновляемой энергии, и они редко общались. Всякий раз, когда Алена звонила или писала дочери по электронной почте, Мари высказывала свое неодобрение выбором Дэвида, который решил продолжить дело бабушки. Даже подростком Мари не могла смириться с тем, что ее образование, одежда и даже питание оплачиваются деньгами, которые ее мать получает, работая на правительство Соединенных Штатов, а мысль о том, что теперь ее сын служит тем же хозяевам, вызывала у нее полное неприятие. Иногда Алене казалось, что Дэвид продолжает выполнять задания Министерства обороны, только чтобы досадить матери.

С тех пор как Мари исполнилось десять или одиннадцать лет, Алена поняла, что они с дочерью устроены по-разному. Алена потратила многие годы, пытаясь найти с ней общий язык, чтобы они могли получать удовольствие, находясь рядом, но потерпела сокрушительное поражение. Сердце Алены сжималось от боли, но с тех пор прошло достаточно времени, и теперь она старалась не думать об этом.

У нее остался Дэвид. Во всяком случае, их многое связывало. Они с внуком были очень похожи. Впрочем, из этого следовало, что два прирожденных отшельника жили под одной крышей. Алена смирилась с тем, что когда-нибудь Дэвид уйдет, не мог же он вечно оставаться под крылом семьи. Она понимала, что, когда такой день настанет, он будет горьким и сладким одновременно. Но сейчас Алена имела возможность постоянно общаться с ним и получать удовольствие от обмена идеями и теориями с невероятно способным человеком.

Она вошла, поставила на пол дорожную сумку и бросила ключи на маленький столик у лестничной площадки. Закрыв дверь, Алена нахмурилась — повсюду горел свет, и это значило, что Дэвид дома, но она не уловила никаких запахов, указывающих на то, что кто-то готовил еду.

Алена снисходительно улыбнулась и покачала головой. Слишком часто они с Дэвидом забывали обо всем, погружаясь в работу. Впрочем, она редко увлекалась настолько, чтобы не вспомнить о потребностях желудка, зато ей постоянно приходилось напоминать внуку, что пора поесть.

Она поднялась по лестнице, но прошла мимо своих комнат на втором этаже. Они организовали жизнь в доме, когда Дэвид еще был ребенком, — он и его мать заняли третий этаж, Алена поселилась на втором, у каждого своя спальня, ванная комната, гостиная и кабинет. На первом этаже находились кухня, столовая и старомодная гостиная, где бабушка и внук часто играли в карты, слушая новости. Когда они трудились над какой-нибудь интригующей загадкой, пытаясь осмыслить неожиданные результаты, полученные во время исследований, ритм покера помогал им освободить мысли, позволяя подсознанию анализировать трудную проблему.

Естественно, их настоящие кабинеты находились совсем в другом месте, но обычно они обдумывали свои находки и выводы не там, где их окружали люди, яркий свет и беспрерывно трезвонящие телефоны.

Приближался вечер, свет за окном начал тускнеть. Скоро наступит ночь, но Дэвид этого не заметит. Алена поднялась на третий этаж и свернула направо, прекрасно зная, где искать внука. Возле распахнутой двери высилась стопка книг, чтобы сквозняк из открытых окон не захлопнул створку. Казалось, в кабинет Дэвида солнце заглядывает реже, чем в остальные комнаты, но Алена не сомневалась, что внука это вполне устраивает. Шторы на единственном окне всегда были наполовину задернуты. На письменном столе стояла настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром, рядом — два бронзовых торшера с розовыми хрустальными сферами, расписанными вручную и похожими на газовые светильники.

Дэвид не сидел за своим загроможденным столом. На экране компьютера плавала рыбка. Внук Алены стоял у длинного дубового стола в глубине комнаты, на котором были разбросаны географические карты, под свисающей с потолка лампой из цветного стекла, которая куда больше подходила для бильярдного клуба. Как и все остальные предметы в кабинете, лампа была довольно старой. Дэвида не слишком интересовал реальный мир, но почему-то он полюбил антикварные вещи.

И хотя он был одет безупречно — новенькие джинсы и приталенная рубашка, — Дэвид выглядел неухоженным: волосы взлохмачены, щеки покрывает короткая щетина. Впрочем, в целом его внешний вид поражал изяществом. Алену всегда удивляло, что подобные вещи занимали Дэвида, и это при том, что ему постоянно не хватало времени на еду.

Стена за столом выглядела как стена в полицейском участке — она была сплошь завешана вырезками из газет с заголовками об исчезнувших судах и пропавших путешественниках. Алена узнала страницы и фотографии из досье, которые в прошлом собрала сама: один эпизод произошел на побережье Африки, другой — на далеком острове в южной части Тихого океана. Дэвид участвовал вместе с ней в расследовании последнего случая, когда ему исполнилось всего семнадцать лет, и так и не оправился после того, что увидел там. Алена понимала его реакцию — она испытала похожие чувства после африканской истории. Детали до сих пор сохранились в ее памяти, хотя события произошли в сентябре тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года.

Открытие, сделанное в шестидесятых, серьезно обеспокоило людей в определенных кругах. Еще большую тревогу вызвал второй аналогичный эпизод, когда восемь лет назад нечто похожее обнаружили на не нанесенном на карту островке в Тихом океане. Совпадение произвело на Дэвида неизгладимое впечатление, и с тех пор он все свободное время тратил на изучение новостей и морских журналов, рассчитывая найти новые места, хотя оба молились, чтобы этого никогда не произошло.

— Я уверена, что ты ничего не ел. Давай сходим пообедать? — предложила Алена. — «Эль-Басио», я угощаю.

Дэвид заморгал и повернулся к ней, словно неожиданно вышел из транса. Потом он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которую довел до совершенства еще в детстве. Теперь, когда он отвернулся от лампы, казалось, его голубые глаза начали испускать в сумраке комнаты едва заметное сияние.

— Алена, как ты сюда попала?

— Телепортировалась, — ответила она, приподняв бровь. — А как ты сам думаешь? Самолет. Знаешь, они летают.

— Не говори мне, что генерал срочно отправил тебя домой, чтобы ты посмотрела на оружие хоббитов.

Она рассмеялась.

— Ты о чем?

Дэвид улыбнулся в ответ, окончательно пришел в себя и оторвался от предметов, разложенных на столе. Теперь Алена увидела, что это не карты, а морские лоции.

— Не важно, — отмахнулся Дэвид, подошел и поцеловал ее в щеку. — Я рад, что ты дома.

— Похоже, ты решил не ходить в офис, — заметила она.

Дэвид кивнул, и его взгляд вновь переместился к лоциям. Он часто погружался в их изучение, и всякий раз на его лице появлялось озабоченное выражение. Протянув руку, он взял маленький камень, не больше бейсбольного мяча, который лежал на краю лоции. Как только Дэвид убрал его, бумага свернулась.

— Что ты на это скажешь? — спросил Дэвид, положив камень на ладонь Алены.

Она почувствовала, как внутри у нее все сжалось от неприятного предчувствия, и подошла к столу, чтобы рассмотреть предмет при свете, несколько раз перевернула его и провела пальцами по гладкой черной стекловидной поверхности.

— Полагаю, это именно то, о чем ты думаешь. Откуда он взялся?

— Доминиканский рыбак вытащил его и несколько более крупных кусков сетью, которой не должен был пользоваться, где-то в Карибском бассейне. Я очень смутно представляю, где это находится.

— Когда?

Дэвид смутился.

— В тысяча девятьсот восемьдесят втором году.

Алена вздохнула и кивнула.

— Десятки лет назад. — Она положила камень на стол и, протянув руку, коснулась щеки внука. — У тебя покраснели глаза, и мне кажется, что я слышу, как урчит твой съежившийся желудок. Тебе следует немного отдохнуть и поесть, и я с удовольствием отведаю сальтимбокки[16] со стаканчиком красного в «Иль Басио». Давай, пообедай со своей бабушкой. А я расскажу тебе о пещере Доника.

— Я немного проголодался, но…

Он с сомнением посмотрел на разложенные на столе лоции.

— Дэвид, речь идет о тысяча девятьсот восемьдесят втором годе. Если там есть третий остров, он долго ждал, пока его откроют. Еще один вечер ничего не изменит.

51

День превратился в кошмар. Погибшая команда «Марипосы» и исчезнувшее оружие казались мелкими неприятностями после ужасов, увиденных ими в древней пещере, и существ, которые, как считал Гейб, появились из глубин стекловидной черной вулканической скалы, окружающей грот. Он представлял себе адский туннель, уходящий вертикально вниз под воду, и чудовищ, плавающих в неизведанных глубинах. Но даже эти жуткие образы не были самой страшной частью его кошмара. Худшее началось, когда закричал Хэнк Боггз.

Но доконали Гейба вовсе не крики — они не были первыми в этот день — и не гибель старшего механика Боггза. Самым чудовищным моментом стало чувство облегчения, которое испытал капитан. После смерти Боггза все упростилось. Больше не нужно было придумывать, как вытащить его, не требовалась бессмысленная отвага, и теперь они могли заботиться только о спасении собственной шкуры.

Эта мысль потрясла капитана, и он едва не сорвался вниз, оказавшись на самом краю носа траулера. Тори схватила его за руку и помогла восстановить равновесие.

— Осторожнее! — воскликнула она. — С тобой все в порядке?

Он посмотрел на нее. Тори выглядела испуганной, но полной решимости бороться до конца.

«Интересно, откуда она?» — подумал Гейб. Женщина, которая стояла сейчас рядом с ним, была ему совсем незнакома. Умная, хорошенькая, склонная к флирту девушка из офиса в Майами бесследно исчезла.

— Ты ничем ему не поможешь, — сказала Тори.

Она думала, что капитан горюет из-за гибели Боггза, в то время как он радовался, что жизнь этого человека перестала быть его проблемой. Гейб мягко высвободил руку, уверенный, что не заслужил ее беспокойства.

— Давай, Тори, ты следующая.

Кевонн и Панг уже стояли на потрескавшемся правом борту шхуны — кто знает, сколько лет она подвергалась воздействию ветра и морской воды. Два матроса посчитали маленьким чудом, что канаты лебедки на корме траулера — когда-то с ее помощью вытаскивали заброшенные в море сети — уже перекинуты через просвет между рыбацким судном и шхуной. Гейб увидел в этом плохое предзнаменование. Люди, пытавшиеся перебраться с одного корабля на другой, наверняка погибли, но кому-то удалось развернуть лебедку, перебросить канаты и закрепить их на палубе. Тем не менее Гейб не мог заставить себя поверить, что тот, кто сделал это, сумел остаться в живых. Чудовища все еще охотились в здешних водах, значит, никто не приплывал сюда во всеоружии и никто не прожил достаточно долго, чтобы покончить с ужасной ловушкой, в которую превратился райский островок.

— Давайте скорее! — закричал Кевонн через просвет между кораблями. — «Антуанетта» близко!

Он был так возбужден, словно не сомневался, что Мигель сумеет подвести «Антуанетту» вплотную к ржавому грузовому кораблю. Гейб знал, что это невозможно. Море здесь было недостаточно глубоким, в особенности сейчас, во время отлива.

Однако Мигель сказал, что у него есть план.

Гейб посмотрел вниз, на просвет между траулером и шхуной, и увидел, что до дна всего семь или восемь футов. Им нужно было забраться на достаточно высоко расположенную точку накренившегося корабля, чтобы встать там и не соскользнуть вниз. Как только Кевонн и Панг почувствовали, что достаточно надежно закрепились на корпусе траулера, они, цепляясь за тросы, поползли выше. Моряки практически добрались до палубы, которая находилась почти вертикально по отношению к поверхности воды.

— А если я упаду? — спросила Тори.

Гейб посмотрел на нее с некоторым облегчением — наконец-то ее стальная решимость начала давать трещину. Мысль о том, что Тори нуждается в поддержке своего капитана, вывела его из раздумий.

— С тобой все будет в порядке. Ты же видела, что парни с легкостью проделали весь путь. Главное, не останавливайся и не сдавайся.

Тори приподняла бровь.

— Тебе легко говорить.

Гейб посмотрел в сторону горизонта, чувствуя, как уходят драгоценные мгновения светлого времени. Тори перехватила его взгляд и кивнула, словно пыталась убедить себя сдвинуться с места. Она оперлась спиной о борт, взялась за трос, подтянулась и обхватила его ногами. Повиснув вниз головой, она начала перемещаться по канату, стараясь как можно быстрее перебраться на другой корабль.

— Только не останавливайся, — сказал капитан.

— Спасибо, — пробурчала она, напрягая изо всех сил мышцы рук и ног. — А теперь… заткнись.

Гейб, затаив дыхание, следил за ее продвижением. С борта шхуны на Тори молча смотрели Кевонн и Панг, дожидаясь момента, когда можно будет помочь. Ни один из них не опускал глаз, даже если со стороны воды между траулером и двухмачтовой шхуной доносился плеск. Сначала Кевонн хотел перемещаться ногами вперед, чтобы видеть, куда он направляется. Гейб и Панг сразу наложили вето на такой вариант. Двигаться головой вперед намного быстрее, а поскольку требовалось контролировать вес всего тела, скорость становилась решающим фактором.

Когда Тори преодолела три четверти пути, она задержалась, чтобы передохнуть.

— Не останавливайся! — крикнул Гейб.

Кевонн взялся за трос и направился к ней. Корпус корабля наклонился над водой не слишком сильно, но дерево было гладким, и Кевонн понимал, что стоит ему поскользнуться, как он тут же рухнет вниз.

— Тори! — позвал Кевонн.

— Я знаю! — бросила она в ответ.

Обхватив канат руками, чтобы дать отдохнуть кистям, Тори сжимала и разжимала пальцы, делая глубокие вдохи. Потом она вновь взялась за канат и полезла дальше, отчаянно напрягая все мышцы.

Через двадцать секунд Кевонн помогал ей перебраться на палубу. Они вместе начали подниматься по наклонной поверхности, используя трос в качестве страховки, пока не оказались на самом верху. Здесь они нашли ровное место, хотя большая часть палубы под углом уходила в воду.

Теперь тройка ждала своего капитана. Неожиданно Гейб почувствовал себя ужасно старым и измученным. В течение нескольких секунд он был готов сдаться, но потом рассердился на себя и встряхнулся. Мигель сказал, что у него есть план, и Гейбу ничего не оставалось, как рассчитывать на брата. Чего бы это им ни стоило, они должны вернуться на борт «Антуанетты». Он не позволит себе умереть, не посмотрев брату в глаза, когда тот будет опровергать или подтверждать слова агента ФБР о своей связи с Майей.

«Идиот. Он не лжет. Что он выигрывает?»

Капитана охватил гнев, подавивший страх. Он вспомнил бронзовую кожу Майи, ее мягкие волосы, изящный изгиб талии, представил лучистые глаза, когда она смеялась, и как они тускнели, если она плакала, и вдруг понял, что не может решить, кого ненавидит больше — себя или брата.

Гейб перекрестился, поцеловал кончики пальцев и посмотрел в небо. Если Бог видит их, возможно, Он проявит милосердие.

Он положил левую руку на канат и зацепился за него ногами, обнаружив, что поддерживать свой вес не так-то просто. Он понимал, что не сможет делать это долго. С отчаянно бьющимся сердцем капитан начал движение к другому кораблю. Трос вгрызался в пальцы, но Гейб провел в море многие годы, и его руки покрывали толстые мозоли. А вот перемещать вдоль каната ноги оказалось значительно труднее. В двадцать лет он легко бы справился с такой задачей. Гейб не считал себя старым, но его мускулы потеряли прежнюю гибкость.

Гейб отчаянно напрягал мышцы, плечи горели, руки жгло, несмотря на мозоли, и его вдруг наполнила жуткая уверенность, что силы оставят его прежде, чем он доберется до другого корабля, а лишний вес, который он набрал за долгие годы лени — не слишком большой, но все же лишний, — утащит его вниз, в воду.

— Капитан! — закричал Кевонн. — Опустите ноги!

Эти слова вывели Гейба из транса, и он постарался вникнуть в их смысл, опасаясь, что неправильно понял.

— Гейб, ты на месте, — услышал он совсем рядом голос Тори, которая коснулась его плеча.

Недоуменно моргая и продолжая крепко сжимать канат, капитан осторожно опустил ноги на корпус шхуны, после чего повернулся к Тори. Она подошла, чтобы помочь, как чуть раньше это сделал для нее Кевонн.

— Благодарю, — сказал Гейб.

Тори стиснула его запястье.

— Пойдем.

Они перебрались туда, где их ждали Кевонн и Панг, и немного отдохнули. Гейб невольно сделал шаг назад, когда оказался у края палубы, там, где она отвесно уходила вниз. Он не боялся высоты, но всякий раз, когда стоял на балконе или на верхней палубе «Антуанетты», ему неудержимо хотелось спрыгнуть. Он читал о таких состояниях. «Танатос», так оно называлось. Тяга к смерти. К счастью, инстинкт выживания помогал ему преодолеть странное желание тела отдаться зову тяготения.

— Остальное совсем просто, — сказал Кевонн.

Панг фыркнул и с сомнением посмотрел на него.

— Ты так считаешь?

Кевонн пожал плечами и указал туда, откуда они пришли.

— По сравнению с тем, что нам удалось преодолеть, — да.

У Гейба такой уверенности не было. Он лежал на животе на досках палубы, у самого края, и смотрел вниз. Тори устроилась рядом, и он слышал, как быстро она дышит. Адреналин все еще кипел у всех в крови.

«Если бы не его помощь, мы все были бы мертвы», — подумал Гейб.

Палуба была наклонена к воде, но теперь, присмотревшись внимательнее, он увидел, что угол составляет не девяносто, а около восьмидесяти градусов. Если им будет не за что держаться, они просто соскользнут в воду, а пространство между шхуной и грузовым кораблем уже заполнилось тенями. Солнечный свет не мог проникнуть в толщу воды и освещал лишь ее поверхность.

Треть одной из мачт была отломана, другая лежала на наклоненной палубе ржавого грузового корабля, наподобие мостика, ведущего к нему от шхуны. Им предстояло соскользнуть по палубе, чтобы оказаться возле основания мачты. И вновь Гейб увидел, что кто-то уже проделал этот путь, постаравшись облегчить его себе. Трос от лебедки траулера был прикреплен к мачте. Если они будут соблюдать осторожность, им удастся держаться за него.

— Кто все это сделал? — спросила Тори, глядя вниз на трос, несколько раз обернутый вокруг мачты.

— Мертвые идиоты, — холодно ответил Панг.

Гейб, Тори и Кевонн одновременно повернулись к нему.

Панг пожал плечами.

— А что тут такого? Мы все так подумали.

Кевонн снял рубашку, обернул ее вокруг правой руки и присел на край. Ползти по канату — одно дело, но скользить по тросу, как по шесту, — совсем другое, можно легко сорвать кожу с ладоней и пальцев.

Не дожидаясь, когда ему пожелают удачи, Кевонн скатился вниз и начал медленно спускаться вдоль палубы, пока не добрался до основания мачты, где позволил себе немного отдохнуть. Со стороны показалось, что он проделал это без особых усилий, что навело Панга на мысль снять собственную рубашку. На половине пути руки у него соскользнули, он едва не упал, успел ухватиться за стальной трос, но это дорого стоило. Панг изо всех сил сжал пальцы, замедлил движение и тут же закричал от боли, когда металл вонзился в ладони. Левую руку защитила ткань рубашки, но правая стала влажной от крови.

Гейб не торопил его.

Внизу, между корпусами шхуны и грузового корабля — там, где постепенно сгущалась тьма, — вспенилась вода. Тори не сводила глаз с Панга, поэтому ничего не заметила. Но Гейб посмотрел в темноту и увидел уставившиеся на него глаза. Всплеск послышался справа, он повернул голову и заметил вторую пару глаз, сверкающих на белом бугре головы. Существа наблюдали за ними, точно крокодилы, дожидаясь, когда кто-нибудь допустит ошибку.

Панг наконец добрался до мачты. К этому моменту Кевонн сумел на четвереньках проползти футов десять по толстой части мачты. Последние три или четыре фута, где она становилась тоньше, ему пришлось сесть на нее верхом и подтягиваться на руках, балансируя в двадцати пяти футах над водой.

— Дерьмо, — пробормотала Тори.

На ее лице появилась решимость, и она начала стаскивать с себя футболку, но Гейб схватил ее за руку:

— Подожди.

Тори повернулась к нему, и он принялся быстро расстегивать хлопковую рубашку с короткими рукавами и потускневшим рисунком. Майя купила ее два года назад, в лучшие времена.

«Лучшие времена, — подумал Гейб. — Проклятье, все прошлые времена были лучшими».

А вот будущее рисовалось в мрачных тонах. Отбросив мысли о Майе, он разорвал рубашку на две равные части и протянул одну Тори.

— Не самое подходящее время быть джентльменом, — заметила она.

К собственному изумлению, капитан улыбнулся.

— Дело не в том, что я не хотел бы увидеть тебя обнаженной. Просто сейчас никому из нас лучше не отвлекаться.

— Хорошо, а то я начала волноваться, — кивнула Тори.

Она спустилась вниз гораздо быстрее обоих парней, но к тому моменту, когда оказалась у основания мачты, они находились в безопасности на борту грузового корабля. Тори без колебаний начала подъем по мачте, ее подгоняли заметно удлинившиеся вечерние тени. Если Тори и заметила существ, наблюдающих за ними из воды, она не стала упоминать о них.

Когда появилось третье существо, вытянуло руки из воды и полезло по скользкому металлическому корпусу, Гейбу захотелось закричать. Присоски на пальцах позволяли чудовищу удерживаться на корпусе корабля, как саламандре, и оно упрямо ползло вверх, пока верхняя половина похожего на перламутр тела не показалась из воды. Затем оно застыло на месте, прижимаясь к корпусу, словно проверяло надежность теней.

«Достаточно темно», — подумал Гейб, бросив быстрый взгляд в сторону горизонта.

Солнечный свет по-прежнему падал на палубу грузового судна, и Тори, Кевонну и Пангу ничто не угрожало. Но между кораблями сгущалась тьма. В течение нескольких секунд существо находилось в неподвижности, потом снова полезло вверх. Змеиная часть тела извивалась вдоль металлического корпуса, присоски удерживали его от падения.

— Гейб! — позвала его Тори. — Чего ты ждешь? Что-то не так?

— Капитан? — присоединился к ней Кевонн.

Но вовсе не их крики заставили его двигаться дальше. Еще одна пара рук с длинными пальцами поднялась над легкой зыбью, и вторая тварь двинулась вверх по корпусу грузового корабля. Как далеко осмелятся чудовища высунуться из тени? Сколько света необходимо, чтобы остановить их?

Руки Гейба не дрожали, но в горле пересохло, и тревога усилилась. Он спустился вниз и устроился на борту лежащей на боку шхуны. Гейб больше не слышал вопросов и криков своих товарищей — так громко грохотало у него в груди сердце. Повернувшись, он накинул на стальной канат кусок разорванной рубашки, уперся ногами в палубу, слегка оттолкнулся и позволил рукам скользнуть по тросу. Тряпка тут же начала рваться. Он сильнее сжал пальцы, но ткань не выдержала, и металл обжег ладонь. Гейб стиснул зубы от боли, чувствуя, что руки стали липкими. Действуя большими пальцами, он сумел сдвинуть остатки рубашки под ладони, но теперь спуск стал медленнее.

Нет, у него не получится. Тряпка, в которую превратилась его рубашка, соскользнула в сторону, металл вгрызался в ладони. Гейб сполз еще на несколько футов и замер. Стиснув зубы, Гейб посмотрел вниз, увидел, что мачта совсем рядом, опустил ноги и разжал пальцы. До деревянной поверхности оставалось всего пять футов.

Когда Гейб падал, он почувствовал, что его охватывает отчаяние. Если бы не прямоугольная металлическая арматура вокруг основания мачты, он бы почти наверняка соскользнул по палубе и свалился в воду. Но его ботинки столкнулись с плоской поверхностью, суставы пронзила боль, он воспользовался инерцией и бросил тело вперед. Опустившись на четвереньки, он оказался на мачте. Ладони жгло, они были липкими от крови, но Гейб продолжал двигаться и вскоре снова услышал крики товарищей.

Кожу на затылке покалывало от страха, но он не оглядывался — не хотел знать, как близко подобрались преследователи и сколько их.

Когда Гейб оказался в том месте, где мачта сужалась и появилась возможность сесть на нее верхом, он не воспользовался этим шансом. Мысль о том, что его ноги будут свешиваться вниз, показалась ему невыносимой. Поэтому он выпрямился во весь рост. Не глядя на Тори и матросов, Гейб пробежал последние полдюжины футов и спрыгнул на залитую солнцем палубу ржавого грузового корабля.

Прижав ладони к лицу, капитан согнулся, сердце отчаянно колотилось в груди. Он никак не мог отдышаться. Гейб заставлял себя успокоиться, строил стену вокруг внутреннего страха, потом выпрямился, сложил вместе ладони, словно в молитве, и опустил руки вдоль тела. Мысль о том, что он капитан, неожиданно потеряла смысл. Гейб Рио хотел жить, все остальное не имело значения. Да, им с Мигелем требовалось поговорить наедине, он должен был получить ответы, но Гейб — в любом случае — хотел снова увидеть Майю.

— Какого дьявола, капитан? — спросил Кевонн.

Ошеломленный Панг покачал головой.

— Один неверный шаг, и вы могли бы…

— Они внизу? — вмешалась Тори.

Она заглянула ему в глаза, и он кивнул:

— На корпусе.

— Проклятье, — пробормотал Панг с такой печалью, что бранное слово прозвучало в его устах как молитва.

Из теней вдруг зазвучал одинокий голос, выводящий медленную изысканную мелодию, затем к нему присоединился другой. Гейба передернуло от отвращения.

— Сирены, — сказал Кевонн. — Это сирены, как в легендах.

— Что-то не припоминаю в греческой мифологии ничего похожего на пожирающих людей чудовищ с пальцами как у осьминогов, — возразил Гейб.

— Может, и так, но каждая легенда на чем-то основана, — ответила Тори.

Гейб уже не слушал ее. Он смотрел мимо Кевонна, и Тори повернулась в ту же сторону. «Антуанетта» подплыла к ним совсем близко, насколько это вообще было возможно, чтобы не сесть на мель.

Впрочем, это не имело значения. Контейнеровоз не мог пришвартоваться к грузовому судну, а любое расстояние между бортами кораблей было фатальным. Впрочем, Мигель сказал, что у него есть план, и сейчас, когда Гейб смотрел на «Антуанетту», он начал понимать, что придумал брат.

Кран на носу «Антуанетты» медленно поднимал в воздух двадцатифутовый контейнер.

52

Тори, Гейб и матросы стояли на самом краю ржавой палубы грузового корабля, как можно дальше от рулевой рубки и трапа, от темных глубин затопленного трюма, откуда могли появиться чудовища. Кевонн и Панг возбужденно обсуждали шансы на спасение и тревожились из-за быстро приближающихся сумерек. Гейб мрачно смотрел на «Антуанетту», дожидаясь встречи с Мигелем. Все слышали обвинение Джоша и понимали, что оно означало: Мигель спал с женой брата.

По палубе «Антуанетты» сновали матросы и что-то кричали друг другу. Все напряженно работали. Стрела крана поворачивалась, металлические контейнеры раскачивались в воздухе. Обычно краном управлял Сол Пуцилло, но Тори подумала, что сейчас его заменил Мигель. Конечно, в данных обстоятельствах Пуцилло сделал бы все необходимое, чтобы спасти их, но Мигель мог не доверить ему такое важное дело. Тори подозревала, что первый помощник капитана решил все проконтролировать сам.

Так или иначе, но очередной контейнер медленно приближался к поверхности воды. Гигантский ящик раскачивался, точно прицеп грузовика с восемнадцатью колесами, и оператор крана направлял его вдоль борта корабля. Тори видела, что стоящий на палубе Дуайр разговаривает по рации. Вероятно, он давал указания тому, кто управлял краном.

Когда контейнер оказался над водой, Дуайр махнул рукой. Огромный металлический короб поднял каскад брызг, слегка повернулся и начал медленно тонуть. Затем он внезапно дернулся, застыл на месте, и его немного наклоненная верхняя грань застыла над поверхностью.

— А что, может получиться, — заметил Кевонн.

— Может? — фыркнул Панг. — Будь я проклят, обязательно получится.

Первый контейнер полностью ушел на дно. Второй тоже. Сейчас они опускали шестой, и только два возвышались над поверхностью воды. Мигель строил мост к «Антуанетте». Один контейнер открылся, вывалившиеся коробки плавали вокруг. Еще один соскользнул в сторону и моментально утонул, но Тори подумала, что, если они сбросят за борт достаточное количество, их безумный план может увенчаться успехом.

Как только Тори подумала об этом, она вдруг услышала, как засмеялись Кевонн и Панг. Оператор крана применил новый подход: стрела опустилась между двумя рядами контейнеров по шесть штук и начала раскачиваться из стороны в сторону. От удивления Тори сделала шаг назад, когда верхние четыре контейнера, ближайшие к борту, рухнули прямо в воду.

— Правильно. Времени на аккуратность нет, — сказал Гейб.

Тори смотрела на запад и оценивала проделанную работу, мысленно моля Мигеля и матросов на «Антуанетте» поспешить. Закат приближался слишком быстро, и они могли не успеть построить мост.

В очередной раз судьба Тори не зависела от нее, и это приводило ее в ярость. Тори стояла на краю палубы грузового корабля в косых лучах заходящего солнца, то и дело оглядываясь назад, на сгущающийся мрак между шхуной и грузовым кораблем. Она напряженно всматривалась в него, дожидаясь момента, когда из теней появятся длинные жуткие пальцы и чудовища выползут на палубу.

Они придут после заката.

53

Джош открыл глаза, но не сразу понял, что заставило его прийти в себя. Он подумал, что несколько минут или, возможно, чуть дольше находился без сознания. Нет, он не спал. Такое состояние не предвещало хорошего. С помощью Энджи он разорвал рубашку и перевязал пулевое ранение на плече, но любое движение отзывалось столь острой болью, что на лбу выступали капельки пота.

Он опустил глаза и увидел, что кровь пропитала рубашку, но, коснувшись ткани здоровой рукой, обнаружил, что она стала вязкой — значит, начала свертываться. Он подумал, что кровотечение либо несильное, либо вовсе остановилось. Возможно, он не умрет от раны — пуля прошла навылет, и это хорошо — но следовало опасаться заражения.

Слева, в тусклом свете рулевой рубки, что-то перемещалось. Он повернул голову и увидел, что Энджи вынимает из зарядного устройства, расположенного на стене слева от двери, мощный аварийный фонарь. Она проделала это небрежно, стараясь не привлекать внимания, но Джош понял, что она направляется к Суаресу, сидящему за штурвалом и наблюдающему за работой Мигеля и остальных членов команды, которые сбрасывали в воду контейнеры.

Кубинец почувствовал ее приближение и повернулся, очевидно желая сделать выговор. На его лице появилась тревога, когда Энджи остановилась слишком близко, и Суарес потянулся к пистолету за поясом брюк.

Энджи ударила его тяжелым фонарем по переносице. Кубинец охнул, из носа хлынула кровь. Энджи толкнула Суареса к штурвалу и приборной панели. Она выронила фонарь — он упал на пол и разбился — и начала бороться с Суаресом, пытаясь добраться до пистолета. Энджи успела первой, выхватила оружие и навела на Суареса, но тот выбил его, и пистолет заскользил по полу в дальний конец рубки.

Они упали на пол, сцепившись друг с другом.

— Глупая женщина. Какого дьявола ты…

— Я не хочу умирать, придурок! — закричала Энджи в лицо Суаресу.

Он попытался урезонить ее, продолжая бороться, затем высвободился и пополз к пистолету, но Энджи схватила кубинца за ремень и ударила кулаком в пах. Суарес вскрикнул от боли и согнулся. Энджи попыталась проскочить мимо, но он вцепился ей в волосы, схватил за запястье и отбросил назад.

Опираясь спиной о стену, Джош заставил себя встать. От боли перед глазами рассыпался фейерверк искр, агент с трудом сохранял равновесие и едва дышал сквозь стиснутые зубы. Наконец ему удалось сделать несколько шагов к двум стульям, прикрепленным к полу перед штурвалом. Джош взял радиомаяк с консоли, но левая рука не слушалась, и он не сумел вытащить его из резинового футляра.

Пока Энджи и Суарес продолжали драться, Джош положил футляр обратно на консоль и, опираясь на нее рукой, вытащил радиомаяк. Отбросив крышку, он сморгнул, сражаясь с волной боли, одновременно нажал на две синие кнопки и не отпускал их до тех пор, пока маленький прибор не издал длинный гудок.

— Остановитесь, — сказал он.

Суарес и Энджи не заметили, как он встал и подошел к консоли, и теперь отпрянули друг от друга. Их лица были исцарапаны и перепачканы кровью — оба выглядели довольно глупо.

— Ты включил его? — улыбнувшись, спросила Энджи.

Джош кивнул и посмотрел на кубинца:

— Теперь нет смысла стрелять, мистер Суарес. Я послал сигнал. Мои люди скоро будут здесь.

Казалось, из Суареса, точно из воздушного шарика, выпустили весь воздух. Он встал на колени, мгновенно превратившись в старика, сел спиной к стене и вытянул ноги, словно сдаваясь.

Затем кубинец посмотрел на Джоша.

— Слава богу, — сказал он.

54

«Вертолет», — подумала Рейчел Восс. На корабле, который находился в распоряжении контртеррористического подразделения под командованием Эда Теркотта, был вертолет, и Рейчел отчаянно завидовала этому, вспоминая ситуации, когда он очень пригодился бы ей.

Теркотт догнал ее небольшой отряд береговой охраны и катеров ФБР сорок пять минут назад и за это время успел переговорить со всеми командирами кораблей, за исключением того, на котором находилась Восс. Она возглавляла расследование с самого начала, но Теркотт хотел, чтобы Рейчел поняла, что она больше не стоит у руля. Дело перешло к отряду по борьбе с терроризмом, и не важно, что Теркотт не располагал никакими доказательствами, что операции «Вискайи» имеют какое-то отношение к экстремистской деятельности как на территории Соединенных Штатов, так и за их пределами. Нужны были аресты, чтобы выслужиться перед прессой. Еще бы, удалось захватить банду террористов в Майами, и Министерство национальной безопасности спасло Америку. Не вызывало сомнений, что Теркотт непременно осуществит задуманное.

Возможно, Восс сумела бы удерживать его еще некоторое время, но Джош давно не выходил на связь, поэтому Чонси и Дельроссо не смогли привести никаких возражений. Они заявят, что она совершила ошибку, и если специальный агент Джошуа Харт погибнет, в этом обвинят ее.

Сердце Рейчел разрывалось от сомнений: может быть, они правы, она потеряла способность к объективному восприятию и передача операции Эду Теркотту является единственным выходом, позволяющим сделать хоть что-то — произвести аресты, перехватить оружие, одержать локальную победу для ФБР и, если повезет, спасти жизнь Джошу.

«Он жив», — сказала себе Восс.

Она пыталась убедить в этом хотя бы себя. Но Джош молчал столько времени, что она почти не верила в благополучный исход.

Неожиданно раздался резкий звонок ее сотового телефона. Она посмотрела на монитор и увидела, что ее почтил вниманием сам Эд Теркотт. Он находился на своем корабле, который позаимствовал у проклятых военных вместе с блестящим черным вертолетом, и наконец соблаговолил поговорить с ней, намереваясь сообщить, что она провалила операцию, отстранена от командования и, если хочет, может возвращаться домой.

Паваротти быстро поднимался по трапу, и его ноги дробно стучали по ступенькам.

— Рейчел!

Она вздохнула. Сколько раз нужно повторять одно и то же?

Ее сотовый телефон продолжал звонить. Она нажала на зеленую кнопку.

— Восс слушает.

В это мгновение Паваротти схватил ее за руку и развернул. Она могла бы закричать на него, даже ударить, но в последний момент увидела на его лице улыбку, а в глазах радостные огоньки. Они занимались сексом всего один раз, но сейчас она подумала: «Пожалуй, стоит это повторить».

— Рейчел, Эдд Теркотт, — раздался голос у нее в ухе. Сволочь, он нагло назвал ее по имени. — Ваш отряд сделал все, что было в его силах. Далее мы берем операцию на себя. Я хочу, чтобы вы оставались рядом для поддержки. Вот наш план…

— Эд, это у нас новый план, — сказала она, улыбаясь Паваротти. — Специальный агент Харт только что включил радиомаяк. Заработала система слежения, и мы идем в обозначенную точку. Следуйте за нами.

Она махнула рукой в сторону рулевой рубки, и Паваротти бросился туда бегом, чтобы направить яхту по сигналу радиомаяка.

— Секунду, Рейчел, — раздраженно сказал Теркотт. — Не вам решать…

— Ты можешь произвести арест, Эд. Мне плевать. И сделать заявление, что вы предотвратили марсианский джихад, мне без разницы. Я хочу одного — получить назад своего напарника, причем живым. Теперь только мы знаем координаты радиомаяка. Так что даже если ты отдашь нам приказ оставаться на месте, когда наш агент, работающий под прикрытием, подает сигнал с просьбой о помощи, не говоря уже о целом корабле с подозреваемыми, за которыми мы охотились два года, чтобы ты мог организовать шумный арест, — я намерена сняться с якоря. Возможно, тебе представится шанс покататься на твоем вертолете.

Некоторое время Теркотт молчал, и Восс испугалась, что он повесил трубку.

— Что ж, мы следуем за тобой, — наконец ответил он, и его голос прозвучал негромко и ровно.

55

Спрыгнув с палубы грузового корабля, Тори подвернула лодыжку. Высота не превышала десяти футов, но ей пришлось прыгать с разбега, чтобы попасть на импровизированный мост из сброшенных в воду контейнеров. Она неудачно приземлилась и начала скользить вправо, инерция тянула ее все дальше, и на Тори обрушился новый приступ страха. Насколько близко она окажется к краю? Тори расставила руки в стороны, чтобы затормозить, и остановилась, касаясь лицом теплой металлической поверхности недавно выкрашенного контейнера. Ее грудь судорожно вздымалась.

Правой рукой Тори крепко сжала край контейнера, находящийся в пятнадцати футах над водой.

Со сдавленным криком она отдернула руку и перевернулась на спину. Почти сразу послышался громкий стук — рядом на четвереньки приземлился Гейб и, морщась от боли в коленях, тут же вскочил на ноги. Под глазами у капитана появились темные круги, лицо было измученным.

— Тори! — позвал он.

— Я знаю!

Она встала и пошла вперед. Металл гремел у них под ногами, эхом отдаваясь внутри контейнеров. Гейб отставал совсем ненамного, и она слышала его шаги. Капитан тяжело дышал, и Тори вдруг показалось, что она чувствует его дыхание на своем затылке.

Между тем Панг и Кевонн успели перепрыгнуть на следующий контейнер. Тори взглянула на них и вздрогнула. Мигелю потребовалось более двух часов, чтобы закончить строительство этого примитивного моста. Часть металлических коробов стояли наклонно, некоторые из них разделяло какое-то расстояние. «Кто знает, вдруг они окажутся слишком далеко друг от друга?» — подумала Тори. Но времени осталось совсем мало, и она понимала, что придется рискнуть.

Наступили сумерки.

Солнце мерцало над западным горизонтом, его свет все еще золотил края контейнеров справа, но волны, которые заметно увеличились, потемнели.

Тори сознательно не смотрела влево. Все было и так ясно. С восточной стороны металлической тропинки из воды выбирались существа и прижимались к погруженным во мглу бокам контейнеров. Пение стало громче.

Люди на палубе «Антуанетты» кричали, торопя беглецов. Тори хотелось ответить, что от них нет никакой помощи. Гладкие металлические поверхности контейнеров стали влажными и скользкими от брызг. Она и так перебиралась по ним достаточно быстро — насколько могла, понимая: один неверный шаг, и она соскользнет вправо, в воду. Тори старательно контролировала каждое движение. Взгляды, которые она бросала в сторону заходящего солнца, приводили ее в ужас лишь немногим меньше, чем мысли о жутких созданиях, прячущихся слева под поверхностью воды, но она знала, что спешить нельзя.

До первого разрыва между контейнерами оставалось всего несколько футов. Они с Гейбом легко преодолели его, слегка скользя, и снова ускорили шаг. Когда Тори добралась до конца второго контейнера, она остановилась и схватилась за голову. Тори в отчаянии оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, как перебраться на следующий контейнер, стоящий слегка под углом на расстоянии четырех или пяти футов.

— Прыгай! — приказал капитан.

Тори бросила быстрый взгляд налево. Белые прозрачные пальцы вцепились в край контейнера, все остальное терялось в тенях.

— Я упаду, — сказала она.

— Вот и хорошо! Будет только быстрее! — резко ответил Гейб. — Вперед, или пропусти меня!

Тори знала, что Гейб не шутит. Впрочем, решилась она по другой причине — Кевонн и Панг приближались к краю контейнера, на который она собиралась прыгнуть. Его верхняя грань уходила в воду под углом, до чудовищ, прячущихся в тени под ней, оставалось всего полдюжины футов. Но следующий контейнер был на добрых четыре фута выше, а тот, что за ним — и тоже стоящий под наклоном, — еще выше. По мере того как расстояние до «Антуанетты» уменьшалось, Мигель начал выбрасывать груды контейнеров за борт, и они образовали нечто вроде россыпи огромных камней, обеспечив несколько различных путей к кораблю. На глазах у Тори Панг подпрыгнул, ухватился за край одного из высоких контейнеров и подтянулся.

— Тори, солнце! — закричал Гейб.

Она отошла на семь шагов, сделала вдох и быстро посмотрела себе под ноги. Закат уже наступил, начали сгущаться сумерки, и все вокруг стало расплывчатым и золотым.

— О господи, — прошептала Тори, внезапно поняв, что им не добраться до «Антуанетты».

Она разбежалась, прыгнула, высоко задрав ноги, и приземлилась на следующий контейнер, но начала соскальзывать вниз заметно быстрее, чем рассчитывала. Сердце отчаянно забилось в груди, когда ее потащило влево, она ухватилась рукой, рассчитывая замедлить скольжение, и развернулась. Вытянув перед собой ноги, Тори выпрямилась, ударилась ступнями о соседний металлический короб, и гулкий звук разнесся над волнами.

Расстояние между следующими контейнерами составляло не больше двадцати дюймов, но они выступали над водой всего на шесть футов. Тори судорожно отползла назад, подтянула ноги, глядя в темноту узкого провала, где плескалась вода, и быстро встала.

Кевонн и Панг находились здесь всего несколько мгновений назад. Они первыми доберутся до «Антуанетты», и Тори очень хотелось быть рядом с ними, оказаться в безопасности, запереться в своей каюте, где ее окружали бы металлические стены. Сейчас ее вполне устроила бы и тюремная камера. Она пробежала два шага, подпрыгнула, схватилась за край следующего контейнера, как сделал недавно Панг, и подтянулась. На секунду Тори показалось, что сил не хватит, паника заставила ее напрячься, и через мгновение она оказалась наверху. Контейнер возвышался над водой футов на десять, и ей стало немного спокойнее.

Вдруг Тори услышала крик Панга, подхваченный командой на борту «Антуанетты». Следом раздался пронзительный вопль, который не мог издать человек. Тори пошатнулась. Она смотрела вперед, туда, где на краю следующего контейнера метался Панг.

— Кевонн! — кричал он, бессмысленно бегая вдоль края и неотрывно глядя в воду. — Господи, Кевонн!

Когда Тори бросилась к нему, Панг посмотрел на нее и перевел взгляд на садящееся солнце. Покачав головой, он отступил на шаг и прыгнул на следующий контейнер. Еще один, и он окажется у корабля. Команда «Антуанетты» спускала на лебедке шлюпку. Как только они заберутся туда, их тут же поднимут наверх.

Гейб с грохотом приземлился на контейнер за спиной у Тори, и она почувствовала, как под ногами задрожал металл. Она поспешила вслед за Пангом, который превратился в темный силуэт. Бросив взгляд в сторону горизонта, Тори увидела, что солнце начало погружаться в воду, соскальзывая за край мира.

— О господи, нет, — прошептала она, и ее грудь сжалась от тысячи сожалений.

Прикусив губу, Тори продолжала двигаться вперед. Голоса сирен стали громче, их песня набирала силу. Тори поскользнулась, вскинув руки, но сумела сохранить равновесие и оказалась возле очередного просвета. Контейнеры стояли в воде под разными углами. Тори переместилась вправо, втянула в себя воздух и подпрыгнула. Одна ее нога соскользнула, Тори ударилась голенью о край контейнера, но инерция протащила ее вперед, и она почти сразу поднялась на ноги.

— С дороги! — закричал Гейб.

Тори обернулась и увидела, как прыгает капитан. Она отступила в сторону, он приземлился, упал, начал сползать, и его левая нога оказалась внизу, в темноте.

Тут же длинные, отвратительно белые пальцы схватили его за щиколотку, вгрызаясь в плоть. Капитан широко раскрыл глаза, закричал и попытался вырвать ногу. Но тварь не ослабила хватки, и ее голова появилась над краем контейнера. Последний косой луч солнца осветил ее, песня смолкла, и на коже чудовища появились пузыри, но оно не выпустило ногу капитана.

— Пошел прочь! — закричал Гейб, но существо тащило его к краю. Капитан повернул голову и посмотрел на Тори широко раскрытыми глазами. — Помоги!

— Панг! — закричала она. — Панг, сюда!

Впрочем, Тори знала, что вьетнамец не вернется, ведь солнце почти исчезло за горизонтом. Сознавая, что надо бежать и спасать собственную жизнь, она в следующее мгновение схватила протянутую руку Гейба и уперлась в контейнер ногами, чтобы дать капитану точку опоры.

— Давай! — закричала она.

Лицо Гейба покраснело от боли и усилий, но он не мог высвободиться. Тори видела, что им не хватит сил. Один из пистолетов она потеряла, когда упала в воду, но другой остался при ней. Продолжая одной рукой держать запястье Гейба, Тори прицелилась прямо в маслянисто-черные глаза и спустила курок, приготовившись к отдаче. Ничего не произошло.

Тори с проклятьями отбросила пистолет, поняв, что, пока она плыла к траулеру, в него попала морская вода. Но Гейб добрался сюда, не окунаясь в воду, и Тори видела маленький пистолет, рукоять которого торчала из-за пояса капитана.

Она бросилась на Гейба сверху, услышала, как он стукнулся лбом о металл и ахнул от неожиданности. В следующее мгновение Тори вытащила пистолет, большим пальцем сняла с предохранителя и прицелилась. Тварь невероятно широко разинула челюсти, и сотни крошечных клыков рванулись к ее руке с пистолетом.

Тори выстрелила дважды. Первая пуля вошла в пасть, вторая попала в голову.

Густая белая сукровица с красными пятнами вырвалась из затылка чудовища, и оно соскользнуло обратно в воду, отпустив Гейба. Присоски с отвратительным чмоканьем оторвались от металла, но в тех местах, где прозрачные пальцы прикасались к ноге капитана, кожа была содрана. Гейб взревел от боли, но поднялся на ноги.

— Спасибо, — сказал он, оперся рукой на плечо Тори, и они заковыляли к последнему контейнеру.

— Не за что.

Тори не знала, что еще можно сказать.

Всю жизнь она рассчитывала на помощь мужчин, но неожиданно все изменилось. Теперь ей требовалось продержаться достаточно долго, чтобы не пожалеть об этом.

Щель, отделяющая их от крайнего металлического короба, оказалась не шире линейки. С этой частью работы Мигель справился хорошо. Гейб и Тори легко перепрыгнули на последний контейнер и увидели, что Панг забрался в шлюпку, которая раскачивалась над ними в мучительной близости. Кто-то стоял на палубе возле лебедки, готовый в любой момент включить ее.

Панг крутился в шлюпке, словно у него начался припадок.

— Они идут! Бегите, капитан! Господи, они идут!

Тори не стала оглядываться. Рядом она услышала тяжелое дыхание Гейба и подумала, что чувствует биение его сердца так же, как свое. Слева появились белые руки и головы — две твари забирались на контейнер.

Но на этот раз на их коже не появлялись пузыри и от нее не поднимался дым. Тори посмотрела направо, на запад, и увидела, что последние лучи солнца исчезли в океане. Над горизонтом вспыхнул зеленый свет, и наступила темнота.

Пришла ночь.

Они с Гейбом перевалились через борт шлюпки, с визгом заработала лебедка, и песнь сирен стала громче.

— Все будет хорошо, — сказал капитан, обнимая Тори за плечи. — Теперь все будет хорошо.

Тори похолодела.

— Разве что в аду.

Шлюпка поднималась на палубу «Антуанетты», но в слабом лунном свете Тори видела, что отвратительные белые твари лезут вверх по корпусу корабля.

56

Наступила ночь.

Мигель стоял на палубе «Антуанетты», на его плече висел десантный автомат «хеклер-кох», на поясе, в кобуре, ждал своего часа «ЗИГ-Зауэр». Первый помощник передал управление краном Дуайру, и тот сбрасывал за борт другую половину контейнеров. Мигель, затаив дыхание, ждал у поручней, наблюдая, как ползет вверх шлюпка с Гейбом, Тори и Пангом на борту. Его не оставляли мрачные предчувствия, и он мысленно молился об их благополучном возвращении. Корабль стал заметно легче — Мигель отправил за борт половину груза, — и теперь они могли уйти отсюда на огромной скорости, если чертовы матросы спустятся в машинное отделение и будут нормально работать.

— Таппер! — рявкнул он, поворачиваясь к помощнику старшего механика. — Проклятье, бегом вниз! Нужно немедленно уходить!

Таппер посмотрел на него глазами идиота.

— Сейчас там Хименес. Мы готовы к отплытию.

Остальные члены команды собрались возле перил ограждения, наблюдая, как поднимается шлюпка, но Мигель не обращал на них внимания. Он наклонился и посмотрел на брата, скорчившегося на дне катера, потом повернулся, ища глазами Дуайра. Молодой ирландец, лицо которого, несмотря на вечный загар, казалось бледным в лунном свете, поспешил к нему с той стороны, где находился кран.

— Что происходит? — спросил Дуайр.

— Кевонн мертв, остальные в шлюпке, которая поднимается на борт. Отправляйся в рулевую рубку и выясни, чего ждет Суарес. Пусть выбирает любой курс, и полный вперед.

Дуайр кивнул и направился к трапу, но тут же остановился, с недоумением глядя в сторону рубки. Мигель обернулся, желая понять, что так поразило Дуайра, и увидел, что Энджи Тайри помогает агенту ФБР спуститься по ступенькам на палубу. Джош тяжело опирался на нее, и следы крови на его рубашке казались черными в лунном свете.

Энджи и Джош. У Мигеля тут же возник вопрос: что с Суаресом? Что-то блеснуло в руке Джоша, и первый помощник понял, что это пистолет, который он оставил Суаресу. Плохая новость для старого кубинца, да и для всех остальных. Впрочем, Мигелю теперь было все равно. Гейб сможет разобраться во всем этом, например расскажет хозяевам «Вискайи», как они попали в шторм, потеряли половину груза и нескольких членов команды. Кроме того, Мигель решил, что брату придется придумать причину смерти агента ФБР. Как только они окажутся в безопасности, он лично всадит этому типу пулю в голову.

— Что я должен… — начал Дуайр.

Но он не договорил — его прервали крики снизу, из медленно ползущей наверх шлюпки. Тори и Панг просили поторопиться. Низкий голос Гейба сливался с ними, и поначалу Мигель не сумел разобрать слов. Потом ему показалось, что брат говорит:

— Мы поднимаемся.

Мигель заморгал, пытаясь понять, что это значит и в чем он ошибся.

Нет, не «мы». «Они поднимаются».

В тот момент, когда все кусочки головоломки встали на место, пронзительно закричал Таппер, находящийся на палубе дюжиной футов правее. Мигель развернул дуло автомата в его сторону и увидел, что механик упал. До сих пор Мигель не видел тварей на близком расстоянии и в течение секунды лишь смотрел на тошнотворно белую кожу, блестящую, слегка желтоватую в лунном свете, и сморщенную змеевидную нижнюю часть тела. Длинные пальцы обхватили голову Таппера, заставив его смолкнуть, невероятно широко раскрылись челюсти, и морда чудовища прижалась к груди несчастного.

Члены команды, выкрикивая проклятья, разбегались в разные стороны, чтобы оказаться как можно дальше от жуткого существа и своего мертвого товарища, но вслед за первой начали появляться все новые и новые твари. Одна из них плюхнулась на палубу, с невероятной скоростью поползла в сторону Валенте, сбила с ног и нависла над ним, причем все произошло так стремительно, что никто не успел вмешаться.

Мигель открыл огонь по твари, что убила Таппера. Пули разорвали ее на части, и в следующее мгновение первый помощник развернул автомат в сторону чудовища, которое напало на Валенте. Но люди метались по палубе, возник настоящий хаос, и Мигель не стал стрелять, опасаясь ранить кого-то из своих.

Все новые существа — их было слишком много — начали расползаться по палубе во все стороны. Мигель повернулся к Дуайру:

— Поднимайся наверх! Уводи «Антуанетту»!

Он услышал, как взвыли тросы лебедки, шлюпка поднялась до уровня палубы, Мигель повернулся и увидел Гейба, Тори и Панга, которые перебирались на корабль. Панг поддерживал капитана, чья левая нога была в крови. Мигель побежал к брату, но, когда тот посмотрел на него глазами, полными страдания, не имеющего ничего общего с раненой ногой, Мигель дрогнул. Даже в момент смертельной схватки с чудовищами брат видел монстра в нем.

57

Когда Гейб прочитал признание вины в глазах Мигеля, инстинкт едва не заставил его застрелить брата. Чуть раньше он забрал свой пистолет у Тори и сейчас одним быстрым движением навел его на Мигеля. Но в последний момент разум победил гнев; он вспомнил о матери — как она переживет известие о том, что один из ее сыновей убил другого? Тем не менее он не опустил оружие.

— Брось автомат, — приказал Гейб.

Мигель положил «хеклер-кох» на палубу и отступил на шаг.

Пронзительные крики звучали над кораблем, и ветер уносил их в океан — вопли о помощи, которые никто не услышит и не откликнется на них. Сирены, древние существа из незапамятных времен, когда мир еще верил в чудеса, взбирались по корпусу с влажными хлюпающими звуками и атаковали «Антуанетту». Его корабль — предмет его гордости. Так в тот момент подумал Гейб.

Панг издал крик, наполненный первобытным ужасом, — в нем слышались ночные кошмары детей, живших в доисторические времена, — и братья Рио повернулись к нему. Одна из сирен обвилась вокруг его ног, вторая сжала голову и раздавила череп. Пистолет, который Панг держал в руке, выпал и покатился по палубе.

— Господи, — прошептал Мигель. — Гейб, мы должны…

Капитан взвел пистолет.

— Почему?

Вокруг метались люди. Они мчались по трапу к своим каютам, исчезали в трюме, захлопывали двери, задвигали засовы. Гейб не знал, насколько это задержит тварей. Они с братом стояли не шевелясь, пока Тори не схватила Гейба за руку и не повернула его к себе.

— Прекратите! — рявкнула она. — Что вы делаете? Нам нужно спрятаться!

— Ты слышала… — начал капитан.

Мигель бросился к нему. Гейб оттолкнул Тори, повернулся, ударил брата по щеке дулом пистолета и рассек кожу до кости. Мигель пошатнулся, упал на колени, но тут же вскочил и попытался отступить, подняв с палубы автомат.

— Прости, Габриэль, — сказал он, но не стал направлять оружие на брата. — Ты не понимаешь. Майя нуждалась во мне. Она столько страдала из-за тебя, а потом ты просто перестал замечать ее, словно ее больше не существовало.

По палубе в их сторону ползло несколько существ.

— Прекратите! — закричала Тори.

Гейб метнулся к Мигелю, схватил дуло автомата и ударил брата рукоятью пистолета по голове. Вырвав автомат, он бросил его Тори, которая поймала оружие так, словно оно могло ее обжечь.

— Не смей говорить о ней, — прохрипел Гейб, и его голос прозвучал столь тихо, что даже брат едва расслышал его.

Мигель повис у него на руках, умоляя о прощении.

Гейб прижал его к груди, его сердце было разбито.

— Извинений недостаточно, hermano.

В следующий миг он повернулся, прицелился и всадил пулю в разинутую пасть сирены. Он вышиб ей зубы и затылок, выстрелил снова и попал в грудь, когда тварь приподнялась, как кобра перед нападением.

Тори развернулась, подняла автомат и одной очередью уложила трех чудовищ, подбирающихся к ним. Братья Рио выпрямились и встали по обе стороны от Тори.

Когда она нагнулась, чтобы поднять лежащий рядом пистолет Панга, Мигель забрал у нее свой автомат, и капитан не стал останавливать его. Едва ли Мигель мог рассчитывать на полное прощение, но сейчас Гейб не собирался мстить. У них осталось совсем немного времени.

58

Энджи вздрагивала после каждого выстрела, задерживала дыхание после каждого крика. Ей хотелось убежать, спрятаться, но она не могла бросить Джоша. И не потому, что боялась тюрьмы, — теперь это потеряло смысл. Ей казалось, что без Джоша она будет совсем одна. Поэтому она подставила ему плечо, и они поспешно, как могли, двинулись дальше по палубе. Они держались в тени кубриков, опасаясь выходить на открытое место, а когда оказались возле дальнего конца, где между ними и поручнями левого борта оставался лишь небольшой участок палубы, на секунду задержались.

Достаточно долго, чтобы услышать за спиной шаркающие шаги.

Джош развернулся, застонав от боли в раненом плече, и прицелился. Энджи поддержала его, но приготовилась к бегству, если твари доберутся до него. Впрочем, она почти сразу поняла, что их преследует человек.

Даже в лунном свете и сгустившихся тенях она разглядела оранжевые отблески в волосах Дуайра.

— Ты должен увести корабль, — сказала Энджи.

Дуайр нахмурился.

— Нет времени. Я заметил вас, и мне стало интересно, куда вы направляетесь. Но потом я догадался — к спасательным катерам.

Энджи затаила дыхание. Попытается ли Дуайр остановить их?

— Извини, Том. Я не хотела лгать. Просто я не хочу сесть в тюрьму и…

Ирландец коротко рассмеялся.

— Забудь. Давай выбираться отсюда.

Джош кивнул, с трудом повернулся и слегка подтолкнул Энджи.

— Идем.

Они втроем отступили от кубриков и оказались на залитой лунным светом палубе.

— Эти твари приходят с острова или откуда-то поблизости, — сказал Джош Дуайру. — Возможно, по другую сторону корабля их нет.

— Что ж, будем надеяться, — ответил тот.

Каждый их шаг сопровождался выстрелами, пока они не добрались до лебедки, которая спускала на воду спасательный катер, выбранный Энджи. Шлюпки, рассчитанные на серьезное волнение и даже шторм, усовершенствовали военные. Энджи не знала, защитят ли они от жутких тварей, но это был единственный шанс.

Дуайр сорвал брезент с катера, пока Энджи возилась с механизмом, спускающим его на воду. Наконец ей удалось повернуть кран лебедки так, чтобы он нависал над водой.

— Послушай, — начал Джош, растягивая слова.

Он потерял много крови.

Выстрелы и крики прекратились, и теперь они слышали только песню: жуткие голоса, сплетающиеся в стройный хор. Дуайр застыл на месте, куда-то вглядываясь. Энджи повернулась в ту же сторону и обнаружила, что ирландец смотрит на кубрики. В лунном свете она увидела, что по меньшей мере три твари, свернув хвосты, подобно змеям, приникли к стенам. Одно из чудовищ свисало с перил трапа.

Пение прекратилось, и все четыре сирены атаковали одновременно, нанося удары по иллюминаторам и запертым дверям.

— О господи, — пробормотал Дуайр.

Энджи обернулась и увидела, что одна из жемчужно-белых тварей ползет по палубе в их сторону. Еще одна свесилась с трапа, ведущего наверх.

— Джош, залезай в катер, — прошептала Энджи.

Агент ФБР поднял пистолет и с трудом прицелился. Он едва держался на ногах.

— Пропади оно все пропадом. Давай ты.

Дуайр схватил Энджи за руку и потянул к открытому люку.

Джош выстрелил.

59

Тори прицелилась в сирену и спустила курок.

— Хорошо, теперь беги! — приказал Гейб.

Она и братья Рио помчались по палубе, стреляя в сирен, которые подбирались слишком близко или преграждали им путь. Тори держала в руке пистолет убитого чудовищами Панга. Если бы он уцелел, вполне возможно, смерть настигла бы ее. Удача или судьба? Сейчас это казалось важным. У Тори возникло жуткое ощущение, будто судьба решила расквитаться с ней. Однажды, три года назад, на платформе Пенн-стейшн, она сумела ускользнуть. Быть может, следовало сесть в тот поезд и умереть во время взрыва. Тори боялась, что смерть пришла за ней, но тело не позволяло сдаться.

— Шевелитесь! — крикнула она братьям.

Мигель повернулся, заметил сирену, метнувшуюся к ним со стороны кормы, всадил в нее четыре пули и практически снес голову. Тори и братья Рио пересекли открытое пространство палубы, освободившееся после того, как в воду сбросили контейнеры. Мигель пожертвовал большей частью груза, чтобы спасти Панга, Гейба и Тори, но Панг мертв, а ее с капитаном ожидает та же участь, если они не найдут место, где можно будет спрятаться и сирены не доберутся до них.

Крики и выстрелы эхом разносились над палубой, слышался звон бьющегося стекла, треск дерева и скрежет деформирующегося металла.

— Похоже, становится тише, — сказал Мигель, и в его голосе появилась надежда.

— Это плохо, — ответил Гейб. — Если станет совсем тихо, значит, все мертвы и некому оказывать сопротивление.

Послышались новые выстрелы, но теперь они звучали глухо, издалека. Тори собрала остаток сил и бросилась вперед, братья Рио старались не отставать. В лунном свете блестели поручни. Слева высился жилой блок, но Тори видела, как серебристые тела ползут вверх по стенам.

— Суарес, — пробормотал Гейб, заметив сирен, подбирающихся к рулевой рубке.

Впрочем, ни капитан, ни его спутники не замедлили бега.

По палубе перемещались какие-то силуэты. Закричал мужчина. Грохнул выстрел. Мигель схватил Тори за запястье и остановил. Гейб замер рядом и посмотрел на них.

— Мы занимаемся ерундой, — прошептал Мигель. — Надо найти незапертый контейнер и спрятаться внутри.

Капитан с сомнением покачал головой.

— Они все равно доберутся до нас, — возразила Тори. — Ты же видел, на что они способны. Они вскроют контейнер, и нам некуда будет бежать.

В глазах Мигеля вспыхнул гнев.

— У тебя есть идеи?

Впереди послышался шум, свет луны стал ярче, и они увидели, что происходит у перил. Энджи и хромающий мужчина пытались забраться в один из крытых катеров. Отличная мысль. Эти шлюпки были похожи на маленькие подводные лодки. Конечно, они не предназначались для перемещения под водой, но обладали отличной плавучестью и могли развивать приличную скорость. Если поторопиться, то они сумеют унести отсюда ноги, пока большинство сирен остается на «Антуанетте».

Рядом с Энджи и Джошем извивались тела сирен, которые также пытались добраться до катера. Тори не знала, как Энджи и Джош рассчитывали спустить его на воду, но этот вопрос потерял свое значение, когда они услышали хриплый голос и увидели, что одно из чудовищ сражается с Томом Дуайром. Ирландец пытался высвободиться и отползти в сторону, и его кожа казалась такой же отвратительно белой в жутковатом свете луны.

— Вперед! — приказал Гейб.

Когда Тори и братья Рио подбежали к катеру, Гейб начал стрелять по дерущимся. Дуайр тут же застыл на месте — пуля Гейба попала ему в грудь, но сирена еще несколько секунд корчилась, и капитан выстрелил еще раз. Тори обежала тела по широкой дуге и остановилась у лебедки. Она заметила кровь на рубашке Джоша и поняла, что он ранен. Он что-то бросил в открытый люк, но Тори не успела понять, что именно.

Энджи, охваченная горем, замерла на месте, не сводя глаз с капитана.

— Ты убил его!

— Нет, спас, — возразил Гейб. — Ни один из вас не смог бы выстрелить в него.

От слов капитана Тори похолодела, но возразить было нечего. Она понимала, что Гейб прав. Она посмотрела на Джоша, и ее душу наполнили ужас, печаль и гнев, но она отбросила все эмоции, увидев, в каком он состоянии. В одной руке Джош сжимал пистолет, но агент едва стоял на ногах и держался только благодаря силе воли. Тем не менее он не сводил взгляда с Тори, и на его лице появилось сожаление.

— Послушай, — сказал Джош, протягивая к ней руку.

— Садись в проклятый катер! — рявкнула Энджи.

Джош не обратил на нее внимания. Смертельно бледный, он привлек Тори к себе, и они замерли в жутковатом объятии. Между ними были кровь и страх, им мешали зажатые в руках пистолеты, но они словно забыли обо всем.

— Ну и дьявол с вами! — проворчала Энджи, спускаясь в люк. — Кто со мной?

— Сожалею, что солгал тебе, — прошептал Джош на ухо Тори, и его дыхание коснулось ее шеи. — Но все остальное было правдой.

Она напряглась, охваченная радостью и возмущением одновременно.

— Давай залезай внутрь, — сказала она.

Из темноты ночи со стороны кубриков послышались новые крики — вероятно, кто-то еще пытался спустить катер на воду. Тори взглянула на левый борт «Антуанетты» и увидела, что там идет схватка. Люди падали, пытались подняться, сирены продолжали атаковать.

Джош оттолкнул ее от лебедки, его глаза остекленели, но он все еще держался на ногах. Он опустил пистолет, нажал на рукоять, и катер начал медленно спускаться.

— Я сяду последним. Часть моей работы, — сказал Джош.

Тори едва не дала ему пощечину. С того самого момента, как все пошло не так, она искала мужчину — проклятье, хоть кого-нибудь, — чтобы он спас ее, но теперь ее тошнило от спасателей. Три года она пряталась от мира, отказавшись от своего настоящего имени, и сама не знала, кем стала, словно ей снова было девять лет.

Она остановила спуск катера.

Джош, который совсем ослабел от потери крови, покачнулся и рухнул на колени.

— Нет! — крикнула Тори, схватив его за плечи и не давая упасть на палубу.

Она попыталась поставить Джоша на ноги, но сил не хватило. Тогда она обернулась и увидела капитана.

— Гейб, помоги мне! — сказала она и заметила сомнение в его глазах.

Энджи что-то кричала из катера, ей отчаянно хотелось скорее убраться с корабля.

— Пожалуйста, — попросила она. — Он, как и ты, делал свою работу.

Гейб Рио выругался, подбежал к Тори и помог ей поднять Джоша на ноги.

— Проклятье! — прорычал Мигель. — Что с тобой, брат?

Впрочем, он отступил в сторону, когда Гейб и Тори потащили Джоша к катеру. Гейб первым нырнул в люк и втянул за собой Джоша.

Неожиданно воздух пронзил отчаянный вопль, подхваченный ветром. Тори обернулась, увидела Сола Пуцилло, бегущего к ним, и обрадовалась, что еще один человек из команды «Антуанетты» сумеет пережить эту ночь.

Сирена так неожиданно выскочила из темноты, что, когда она сбила Пуцилло с ног, сознание Тори едва успело зафиксировать ее появление. Тори и Мигель подняли оружие, но их пули пролетели мимо — они боялись попасть в Сола. Тварь извернулась, широко раздувая два ряда ноздрей, больше похожих на жабры, обвилась вокруг тела Пуцилло, оттолкнулась от палубы и вместе с моряком перелетела через перила.

Пуцилло кричал до тех пор, пока они не ушли под воду.

— Дай пистолет! — крикнул Мигель.

Тори посмотрела на него и увидела, куда направлен его взгляд: к ним ползли две, три, пять тварей. Другие, словно кокон, облепили кубрики, их тела свисали с мостиков.

Мигель вырвал оружие из руки Тори и, подняв два пистолета, начал стрелять, но было ясно, что ему не хватит патронов. Тори потребовалось мгновение, чтобы понять, что он задумал. Мигель предал Гейба, разорвал все, что их связывало. Ему никогда не искупить свою вину, но сейчас у него появился такой шанс. Он хотел отдать свою жизнь, чтобы спасти брата.

Гейб что-то крикнул, перейдя с английского на стремительный испанский, но Мигель даже не посмотрел в его сторону.

Тори нажала на рычаг, и катер снова начал опускаться. Потом она схватила Мигеля за руку.

— Уходим! — возбужденно крикнула она.

Тори помчалась к катеру, Мигель последовал за ней, продолжая стрелять на ходу. В одном из пистолетов закончились патроны, и он отбросил его. Сирены передвигались очень быстро. Трех он сумел убить, но их становилось все больше. Тори посмотрела наверх, подчинившись неодолимому истерическому любопытству, и увидела на крыше рубки одну из сирен, очертания которой вырисовывались на фоне темного ночного неба.

Мигель подтолкнул Тори.

Если бы она не прыгнула в катер, то свалилась бы прямо в воду. Она задела щиколоткой край люка и услышала хруст кости еще до того, как свалилась на дно лодки и ударилась затылком.

Джош потянулся к ней, схватил за руку и сжал ее пальцы.

— Закрывайте люк! — крикнул Мигель.

Энджи попыталась удержать Гейба, но капитан оттолкнул ее и высунулся из люка, словно хотел взлететь наверх, на палубу своего корабля.

— Мигель, нет! Прыгай, hermano! — закричал Гейб.

Но Мигель стоял у лебедки и смотрел вниз на опускающийся на воду катер. Тори и Гейб видели, как уменьшается его фигура. А затем длинные белые пальцы вцепились ему в лицо, и он закричал, но теперь уже без слов.

Энджи снова потянула Гейба вниз, и на этот раз он не сопротивлялся. Тори молча наблюдала, как Энджи захлопывает люк и закрывает его на замок, но прежде чем они успели усесться в катере, тросы, которые удерживали его в воздухе, оборвались, и они начали падать.

Джош выругался и вырвал руку из хватки Тори. Гейб стукнулся о люк. Тори врезалась головой в потолок, потом катер упал на воду, и Тори оказалась на полу. Она потеряла ориентировку, но Гейб уже пробирался к рулю.

Что-то ударилось в потолок, снаружи послышался громкий всплеск, и катер сильно накренился. Гейб упал.

— Они нас преследуют, — прошептала Энджи.

Тори взглянула на Джоша и увидела, что он потерял сознание. Его рубашка пропиталась кровью, но ей показалось, что он еще дышит. Она услышала, как кто-то бьется в борта и днище катера, и почувствовала, как ее охватывает ужас. Тогда она стиснула зубы и сморгнула слезы, прежде чем они покатились по щекам.

Тори с трудом добралась до руля и пристегнулась, когда почувствовала удары по корпусу. Но катер был рассчитан на противостояние урагану. Впрочем, в следующее мгновение он перевернулся, все закричали, их разбросало в разные стороны. Тори выглянула в иллюминатор, пытаясь определить направление, и увидела присоски, скребущие по корпусу. Толстый змеевидный хвост ударил в ветровое стекло, и Тори отпрянула, опасаясь, что оно разобьется.

На стекле не осталось даже трещины. Именно в этот момент Тори поняла, что у судьбы на нее совсем другие планы. Но только в том случае, если она не останется здесь. Если шлюпка будет торчать на месте, сирены рано или поздно найдут способ проникнуть внутрь.

Катер все еще оставался в перевернутом положении, когда Тори выглянула в ветровое стекло и увидела два узких дьявольских лица, уставившихся на нее. Она посмотрела одному из них в глаза и запустила двигатель на малых оборотах.

Мотор кашлянул, винт вгрызся во что-то, и сирены отстали. Катер занял нормальное положение и рванулся вперед. Первое время нос водило из стороны в сторону, но потом это прекратилось. Тори включила полный ход, и шлюпка помчалась по волнам, оставляя остров за кормой.

Вскоре Гейб сменил ее у руля. Сначала она возражала, но он твердо сказал, что она ранена, а у нее не осталось сил спорить. Она уступила ему свое место и растянулась на дне рядом с Джошем, который так и не очнулся. Энджи сжалась в комочек на корме. Только после того, как прошло несколько долгих минут и сердце Тори немного успокоилось, она почувствовала, что онемение вызвано не только шоком. Там, где она ударилась головой, волосы намокли от крови, перед глазами стоял туман. Как минимум, сотрясение мозга.

Тори постаралась не потерять сознание, но чем больше пыталась, тем труднее это становилось. Что-то тихо гудело в замкнутом пространстве катера, и она увидела на полу нечто вроде рации, мигающей зеленым светом. Она вспомнила, что Джош что-то бросил в открытый люк, но эта мысль почти сразу ускользнула, и Тори провалилась в черный мрак.

60

Специальный агент Рейчел Восс никогда в жизни так не уставала. Ей удалось довольно крепко поспать часа полтора между тремя и пятью утра, но с тех пор она сидела на палубе катера береговой охраны без сигарет и сотового телефона. Ей ни с кем не хотелось разговаривать.

Они нашли спасательную шлюпку вскоре после одиннадцати вечера. Восс знала, что никогда не забудет, как сжалось ее сердце и как перехватило в горле, когда она открыла люк и увидела внутри Джоша. Сейчас он без сознания лежал в изоляторе катера береговой охраны. Остальные пассажиры шлюпки превратили события в мрачную загадку. Энджи Тайри, корабельный механик, не произнесла ни слова, только бессмысленно смотрела в пустоту всякий раз, когда ей задавали вопрос. Тори Остин, бледная, несмотря на сильный загар, с волосами, в которых запеклась кровь, бормотала что-то о сиренах.

И Гейб Рио. Проклятый Габриэль Рио, капитан «Антуанетты», рассказал им историю, которая объясняла состояние катера и четырех пассажиров, но не могла быть правдой. Восс пыталась задавать уточняющие вопросы механику, Тайри, но та скорчилась в позе зародыша и закрыла глаза.

После этого Восс не разрешили ничего спрашивать. Джоша и Тори Остин отнесли в изолятор, где оказали медицинскую помощь. Там они и оставались. К ним впустили командира отряда береговой охраны, а также Эда Теркотта, но они ничего не рассказали Восс и даже не разрешили ей навестить напарника.

Теркотт подсчитал скорость шлюпки и сделал прикидки, опираясь на количество бензина, оставшегося в баке. Парни из отряда береговой охраны проложили возможную траекторию с учетом течения и других переменных и в результате получили треугольник, внутри которого находилась точка, откуда мог стартовать катер. Но там ли сейчас находилась «Антуанетта», оставалось вопросом без ответа.

Пока Джош не пришел в сознание, маленький флот спасателей, который собрала Рейчел Восс, пытался отыскать контейнеровоз в тех координатах, которые определили специалисты из береговой охраны.

До рассвета оставался час, когда небо стало светлеть, и Теркотт приказал отправить на поиски вертолет. Восс давно встала, ей так и не удалось больше заснуть.

Эд Теркотт вышел на палубу. Он был представительным мужчиной с большой лысиной, квадратной челюстью и лицом преступника, помесью командира спецназа и дипломированного присяжного бухгалтера. Восс улыбнулась — сравнение показалось ей на редкость удачным.

Впрочем, Теркотт сохранял мрачное выражение, и улыбка Восс померкла.

— Джош пришел в себя, — сказала Восс.

— Ну, можно и так сказать.

— И что это значит?

Теркотт надменно вздернул подбородок, напоминая ей, кто руководит операцией. Впрочем, Восс показалось, что в его глазах промелькнуло испуганное выражение, и это встревожило ее. Что же могло напугать Эда Теркотта?

— То, что он рассказал, звучит просто дико.

Восс посмотрела на Теркотта, склонив голову набок.

— Он подтвердил историю Габриэля Рио?

— Неизвестный остров. Монстры выходят из воды и убивают всех подряд. Подробности совпадают до мелочей.

Восс сглотнула, в горле у нее пересохло.

— Вот к чему пришли наши войны за территорию. Похоже, это важнее наших трений.

Теркотт отвел взгляд и нахмурился.

— Согласен.

— И ты им веришь? Веришь в монстров, Эд? Я хочу сказать, что это не имеет ни малейшего отношения к борьбе с терроризмом.

Теркотт вздрогнул. Уголок его рта дернулся, и Восс поняла, что разговор может принять крайне неприятное направление. Но вместо того, чтобы наброситься на нее, Эд изрядно удивил ее, протянув руку.

— Какие бы события там ни произошли, не вызывает сомнений одно: мы с тобой не являемся экспертами в данном вопросе, и нам необходимо работать вместе.

Восс видела в его глазах мрачную решимость. Теркотт был заносчивым, но он честно дослужился до должности командира антитеррористического подразделения. Этот человек знал свое дело.

Она молча пожала протянутую руку — они заключили мирный договор.

Высокий агент, неожиданно бодрый для столь раннего времени, судя по всему недавний выпускник Академии ФБР в Куантико, выбежал на палубу и остановился около них, переводя взгляд с Теркотта на Восс. Ему явно не хотелось прерывать их разговор.

— Что у тебя, Лавалли? — спросил Теркотт.

— «Антуанетта», сэр, — ответил молодой агент. — Мы только что получили сообщение с вертолета. Корабль стоит на якоре возле небольшого островка в двенадцати милях к северо-северо-западу от нас.

Теркотт посмотрел на Восс.

— Не знаю, как ты, Рейчел, но я бы хотел узнать, что за дьявольщина там происходит. Ты готова?

Восс взглянула на восток, где вставало солнце, сжигающее темноту ночи и повисший над водой туман. Наступил рассвет, но у нее не возникло ощущения нового дня — ведь Джош оставался в изоляторе, а кошмар, в котором он едва выжил, продолжался. Она посмотрела на воду темного океана, и он показался ей бездонным.

— Проклятье, да. Полный вперед.

61

За ночь погода изменилась. Алена спала урывками, несколько раз просыпалась и слышала, как в окна барабанит дождь, а старые рамы постукивают под порывами ветра. В юности Алена много путешествовала по всему миру, но редко страдала от смены часовых поясов и бессонницы или, не дай бог, ностальгии. Она любила приключения и сейчас. Но, несмотря на то что занятия в спортивном зале позволяли ей сохранять отличную форму, ее дух иногда уставал. Разница во времени между Хорватией и Вашингтоном выбила ее из колеи, ей не удалось отдохнуть, но в четыре утра она обнаружила, что больше не хочет спать.

На кухне она сварила чашку крепкого кофе, присела за стоящий у окна маленький столик и стала смотреть на М-стрит. Приближался рассвет. Небо стало не таким черным, хотя у солнца не было ни малейшего шанса выглянуть сквозь тяжелые тучи, и дождь продолжал поливать белые лилии на клумбе под окном. Генерал Вагнер ждал ее сегодня в офисе, ей предстояло написать отчет и провести несколько встреч, но Алена подумала, что составит отчет дома, а остальные вопросы решит по телефону. В такой день не следует выходить на улицу. Она устроится на диване под одеялом, будет пить кофе и слушать те двадцать с лишним красивых песен, за которые Дэвид постоянно дразнит ее.

Внезапный звонок телефона заставил ее расплескать кофе.

— Проклятье! — пробормотала Алена, бросив осуждающий взгляд на вредное устройство.

Трубка слегка подрагивала, на дисплее высветился номер, но она не смогла разглядеть цифры с того места, где сидела.

Когда Алена встала, она посмотрела на часы на микроволновой печи — 5:47. Тут она поняла, что ей не удастся провести этот день на диване. Хэнк Вагнер достаточно долго работал с гражданскими лицами, чтобы знать: даже генерал не имеет права звонить в шесть часов утра и рассчитывать на теплый прием.

Алена надеялась, что телефон не разбудил Дэвида. Она схватила трубку и нажала на зеленую кнопку.

— Полагаю, у тебя серьезный повод для звонка, генерал.

— Привет, Алена, — ответил Вагнер. — Знаешь, так оно и есть. Я бы дал тебе поспать, если бы речь шла о чем-то хорошем. Позвонить в такое время я могу только в случае, когда случилось нечто очень плохое.

Дэвида разбудил стук в дверь спальни. Он открыл глаза и вывалился из постели, целомудренно завернувшись в простыню. Дэвид еще не проснулся, и его охватила паника. Немного придя в себя, он подумал: «Пожар? Или кто-то пробрался в дом?»

— Ну же, Дэвид! Вылезай из постели! — раздался из коридора голос его бабушки.

Дверь в спальню осталась приоткрытой, и когда он выглянул из нее, то увидел, как Алена стремительно удаляется. В последний момент она остановилась, словно о чем-то забыла.

— В чем дело? — спросил Дэвид. — Что случилось?

Она немного помедлила, глядя на внука, и он вдруг понял, что Алена давно встала. Его бабушка успела принять душ и надеть черные брюки со сшитой на заказ белой блузкой, наложить макияж и причесаться. Впрочем, ее выдавали туфли без каблука, какие идеально подходят для путешествий.

— Собирай сумку, — сказала она и наморщила нос. — Прими душ, из твоей спальни пахнет мужиком. И поторопись.

Прежде чем он успел возразить или спросить, как еще может пахнуть из его спальни, она повернулась и решительно удалилась. Дэвид знал, что Алена не станет преувеличивать, и если она просит его поспешить, значит, на то есть серьезная причина. Но он только что проснулся и поздно лег, и ему хотелось узнать, что происходит.

Дэвид распахнул дверь и вышел в коридор, волоча за собой простыню, как шлейф подвенечного платья. Не увидев бабушки, он удивленно заморгал, но тут же понял, что она ушла в его кабинет. Оставив дверь открытой, Алена зажгла свет, чтобы разогнать предрассветные сумерки.

Дэвид хотел было задать очередной вопрос, но как только увидел, что она склонилась над океанскими лоциями, сразу все понял. Его охватил восторг, тут же сменившийся легкой тошнотой, и Дэвид содрогнулся от кошмарных образов, которые преследовали его днем и ночью долгие годы.

— Кто-то нашел еще один остров, — сказал он, подходя к Алене. — Кто? И где?

Она не стала к нему поворачиваться.

— Контрабандисты, торгующие оружием, как это ни странно. Потом там появились ФБР и береговая охрана. В Карибском бассейне.

— Господи…

Дэвид подошел к ней и посмотрел на лоцию, где Алена поставила красный крестик.

В течение последних месяцев Дэвид сопоставлял сообщения о пропавших прогулочных яхтах, рыбацких лодках и других кораблях, составляя собственную карту катастроф и пытаясь определить треугольник наиболее вероятного нахождения источника несчастных случаев. Поставленный Аленой крестик находился внутри его.

— Я был на правильном пути, — сказал Дэвид, но не испытал ликования.

Сколько людей погибло на этот раз?

Алена повернулась, встала на цыпочки и поцеловала его в висок.

— Да. Иди прими душ. Нас ждет самолет, через двадцать минут придет машина.

Алена вышла из кабинета, и Дэвид услышал ее легкую поступь, когда она начала спускаться по лестнице. Он посмотрел на стену, где развесил десятки газетных статей об исчезнувших кораблях и собственные записи о двух обнаруженных ранее местах обитания таинственных существ. У него появилось странное чувство, и он взвесил на ладони кусок стекловидного черного камня, пытаясь оценить незнакомую внутреннюю дрожь. Глядя на улыбающиеся лица пятидесятилетней супружеской пары, пропавшей вместе с яхтой, Дэвид удивленно заморгал.

Он не привык к страху.

62

Когда мужчины и женщины в форме береговой охраны помогли Гейбу Рио выбраться из спасательного катера и он увидел, что его ждут два мрачных негодяя в форме ФБР, он почувствовал, как теряет что-то. Сначала ему показалось, что это воля, или цель, или причина продолжать жить дальше. Только позднее капитан догадался, что с его плеч сняли груз ответственности. Дальнейшее не зависело от него, и Гейба потрясло, что он испытал огромную благодарность судьбе.

В эти первые моменты на борту катера береговой охраны ему вдруг захотелось в подробностях рассказать обо всех преступлениях, совершенных им для «Вискайи». Мигель мертв, и ему больше некого защищать. Он мог предоставить улики полиции штата, дать показания против Эспера и остальных хозяев «Вискайи», отбыть небольшой срок и начать новую жизнь в другом месте.

Но потом Гейб заметил самодовольное выражение на лице мрачного агента ФБР с квадратной челюстью — очевидно, их босса — и принял решение. ФБР может отправляться к дьяволу. Единственные два человека в мире, которых Гейб любил, его предали. Его брак лежит в руинах, а эти твари — только не думай о них! — убили брата. Он потерял свой корабль, и большая часть команды погибла. Что с ним могут сделать?

Прошло около двенадцати часов с того момента, как корабль береговой охраны нашел спасательный катер. Гейб спросил об Энджи, Тори и даже Джоше, но ответов на свои вопросы не получил. Офицеры береговой охраны, стоящие на часах у двери, вообще игнорировали его. Единственным человеком, кто с ним разговаривал, был агент ФБР, который допросил его ночью, потом позволил поспать четыре или пять часов и снова явился утром. Теперь Гейбу предстоял третий круг, только с изюминкой.

С изюминкой-женщиной. Новое лицо. Словно это имело какое-то значение.

— Давайте попробуем начать еще раз, мистер Рио, — произнес специальный агент О'Коннелл.

Редеющие седые волосы, около пятидесяти лет, усы цвета соли с перцем. Они провели вместе слишком много часов, и Гейб устал от его голоса.

— Капитан Рио, — поправил Гейб.

О'Коннелл вздохнул и обменялся театральными взглядами со своим начальником, старшим специальным агентом Эдом Теркоттом. Гейба позабавило, когда они представились, словно для него звания имели хоть какое-то значение.

— Вы шутите?

Вопрос задала привлекательная блондинка, которая появилась в каюте вместе с Теркоттом и О'Коннеллом. Она вела себя так, будто присутствовала на допросах с самого начала. Конечно, это было не так. Гейб очень устал, и его переполняла скорбь — он еще не пришел в себя от пережитых потрясений, — но увидеть Рейчел Восс и забыть ее он не мог. Как позабудешь маленькое гибкое тело и пистолет в кобуре, который она с гордостью носила на поясе. Не говоря уже об огне, горящем в глазах, и скрытом напряжении в каждом движении, когда она, словно львица, расхаживала по комнате.

Женщина улыбнулась и представилась по имени, а не по званию, но Гейбу хватило одного взгляда, чтобы увидеть, что в ее глазах он жертва. Возможно, Эд Теркотт и являлся главным в шоу, а О'Коннелл ведущим специалистом по допросам, но именно Рейчел Восс выслеживала его, из чего следовало, что Джош Харт входил в ее команду. Теркотт говорил, что он возглавляет подразделение по борьбе с терроризмом, но по динамике происходящего Гейб понял, что Восс не является его подчиненной.

— Простите? — переспросил Гейб.

Восс прислонилась к двери и скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть равнодушной, но у нее ничего не получилось.

— Я сказала, что вы, должно быть, шутите, когда разводите это дерьмо относительно капитана. Я совершенно уверена, что теперь вы сможете быть капитаном только в тюремном бараке.

Гейб откинулся назад и пожал плечами.

— Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите, агент Восс. Да, я слышал ваши обвинения, но не видел никаких доказательств. Я рассказал вам, что произошло с моим кораблем…

— Все, что вы рассказали, настоящая чушь, — вмешался О'Коннелл. — Проснитесь, Габриэль. Вы выполняли свою работу, приятель, и посмотрите, чего вам это стоило. Ваш брат, ваша команда… я не говорю о том, что вам придется сесть в тюрьму. Вопрос лишь в одном — на сколько? Сдайте «Вискайю», и мы поможем вам.

Гейб покачал головой, вспомнив Мигеля. Его брат, точно магнит, притягивал проблемы, в результате которых Гейб оказывался по уши в неприятностях. Мальчишками они были неразлучны, постоянно дрались с другими детьми и всегда стояли друг за друга до конца. Еще в те времена язык Мигеля ставил их в затруднительные положения, но Гейб не жаловался. Когда он впервые в жизни влюбился в девушку по имени Елена, Мигель украл золотое ожерелье, чтобы брат сделал ей подарок. Да, он стал вором, но вором заботливым. Гейб до сих пор помнил, как хитро блестели глаза Мигеля, когда он показал ему ожерелье, не говоря уже о замечательной награде, полученной от Елены.

Гейб продолжал любить брата даже после того, как его привязанность и желание помочь Мигелю сохранить работу сделали самого Гейба преступником. Теперь он ненавидел его. Если бы Мигель остался в живых, возможно, когда-нибудь Гейб примирился бы с тем, что произошло, но такого шанса не будет.

— Вы ничем не можете мне помочь, — сказал Гейб. — По силам ли вам вернуть Мигеля к жизни? Я так не думаю.

Восс оттолкнулась от стены и подошла к нему. Она двигалась уверенно, несмотря на легкое покачивание океанских волн, и Гейб понял, что она много времени проводит в море.

«Да, преследует таких парней, как я, — подумал он, с удивлением обнаружив, что не испытывает ненависти к этой женщине. — Господи, Мигель мертв».

Гейб вздохнул и позволил себе немного расслабиться.

— Никто не в силах воскресить вашего брата, капитан Рио, — сказала Восс, и то, как она произнесла это слово, заставило Гейба поднять голову. Он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, каким будет ее подход. — Всем, кто остался на «Антуанетте», уже не поможешь. Лучшее, что вы можете сделать, — подумать о себе. Специальный агент Харт говорит, что вы помогли ему спастись, что вы могли оставить его…

— Агент Восс! — предупредил Теркотт, бросив на нее свирепый взгляд, достойный Смерти с Косой.

— …что вы могли оставить его там, и если бы вы не протянули ему руку помощи, ваш брат, возможно, был бы жив. На суде этот поступок будет истолкован в вашу пользу. Вы ведь умный человек, капитан. Вы понимаете, что суда не избежать и вам предстоит отправиться в тюрьму.

Гейб посмотрел на О'Коннелла и Теркотта. Оба кипели от негодования. Капитану понравилось, что Рейчел Восс удалось вывести их из себя.

— У вас нет улик, — возразил Рио.

Восс закатила глаза.

— Перестаньте, Гейб. Еще до того, как все будет закончено, мы найдем доказательства на вашем корабле и на острове. Даже без них у нас есть показания агента Харта, и не стоит забывать о Тори Остин и Энджи Тайри. Неужели вы не понимаете, что они сдадут вас, чтобы облегчить собственную участь? Зачем вам защищать людей, на которых вы работаете? Черт побери, можете не сомневаться, они не возьмут вас обратно после того, как вы отсидите срок в тюрьме. Мы поймали вас, капитан. Почему вы продолжаете сражаться с нами?

Гейб посмотрел на Восс и расхохотался. Он не смог сдержаться.

— Сражаться — единственное, что я хорошо умею делать.

Эти слова заставили его вновь вспомнить о Мигеле, и кошмарные образы стерли с его лица улыбку. Гейба захлестнула новая волна гнева, и он повернулся к Теркотту.

— Послушайте, если Джош — агент Харт — пришел в себя, то вы знаете, что все рассказанное мной о событиях на острове — правда. Зачем вы тратите время и силы? Прошлой ночью погибло много людей. Это были мои люди. Моя команда. Возможно, для вас они ничего не значат, но что произойдет, когда в следующий раз еще кто-нибудь наткнется на этот остров?

— Мы здесь для того, чтобы поговорить о вас, мистер Рио. И ни о чем другом, — сказал О'Коннелл и посмотрел в лежащую перед ним раскрытую папку. — Давайте вернемся к рыбачьей шхуне, о которой рассказала нам мисс Остин. Как вы…

— Дэн, — вмешался Теркотт, — давай на время оставим вопросы. У нас еще будет возможность все обсудить.

В глазах Рейчел Восс вспыхнул гнев, но она не стала возражать. Когда Теркотт и О'Коннелл встали, последний захлопнул папку, сунул ее под мышку, и Восс направилась с ними к двери.

— Теркотт, — позвал Гейб.

Командир антитеррористического отряда повернулся к нему. Все остальные тоже.

— Я вижу, вы думаете, что я лгу. Хотя бы проверьте мои слова.

— Мы вам верим, — сказал Теркотт. — Подчеркиваю, мы не сомневаемся, что вы рассказали правду. Мы на месте, о котором идет речь, мистер Рио. Будь здесь иллюминатор и вы могли бы выглянуть в него, вы бы увидели по правому борту от нас «Антуанетту». Мы высадим туда наш отряд.

Гейб откинулся на спинку стула и почувствовал, что внутри у него все похолодело от страха. Он огляделся по сторонам, понимая, что бежать некуда.

— Вы идиоты. Какого дьявола вы… Я думал, мы идем в Майами! Господи! — закричал он. — Немедленно отзовите их. Не разрешайте вашим людям подходить к кораблю и не приближайтесь к проклятому острову!

Он посмотрел на них, увидел удивление и презрение в глазах и понял, как они воспринимают его ужас.

— Вы хотите, чтобы мы проверили, — прищурившись, сказал Теркотт. — Это мы и делаем.

Гейб опустил плечи. Некоторое время назад он был избавлен от бремени, но оно вновь обрушилось на него. Казалось, он выбрался из ночного кошмара, но его опять возвратили туда.

— Если вы планируете побывать на острове, то воспользуйтесь вертолетом, — посоветовал Гейб. — Вам не позволят покинуть его по воде. И отведите все корабли в открытое море перед наступлением ночи.

— Здесь отряды ФБР и береговой охраны, мистер Рио, — ответил Теркотт. — Эти люди хорошо подготовлены и прекрасно вооружены.

Гейб склонил голову набок и посмотрел на главу антитеррористического подразделения.

— Да, оружие было и у нас.

63

Всякий раз, когда Энджи Тайри закрывала глаза, перед нею возникали жуткие картины. Сирены, безногие страшилища, свисают с мостиков «Антуанетты», ползут по стенам жилого блока или по поручням, бледные и полупрозрачные, их кожа как будто исполосована шрамами. Энджи продолжала слышать крики Дуайра, видела тварей, преследующих Мигеля и рвущих его на части.

Она не могла перестать плакать и ненавидела себя за слезы. Всю жизнь она гордилась тем, что была крутой девчонкой. Теперь ее мужество бесследно исчезло, осталась лишь жалкая оболочка. Врач не нашел у нее никаких отклонений, но она знала, что никогда не будет прежней. Страх так глубоко проник в ее естество, не просто под кожу, а до самых костей, что засел в костном мозгу, как рак.

Вот почему, как только дверь отворилась, щелчок замка заставил Энджи всхлипнуть, забиться в дальний угол постели и обхватить себя руками. Неужели она сейчас умрет? Солнечный свет вливался в иллюминатор, но даже яркое карибское небо не могло справиться с ее ужасом.

Когда в каюту вошел агент ФБР, она вздохнула и на несколько мгновений закрыла глаза. Энджи заставила себя выбраться из угла и села на постели, но все ее мышцы оставались напряженными, она приготовилась драться или бежать. Энджи дала себе слово, что не станет умирать тихо, она будет кричать, как Дуайр, чтобы ее вопли до конца дней звенели в ушах тех, кто услышит их. И тогда ее не забудут, хотя бы некоторое время. Кто-то будет знать, что она жила на этой проклятой планете.

Агент принес тарелку с едой, рис с черными бобами или чем-то подобным. Когда он увидел, что она напряженно застыла на постели, его глаза наполнились таким сочувствием, что Энджи снова разрыдалась. Она старалась остановить поток слез, пыталась вызвать к жизни стерву, маску которой всегда надевала, чтобы скрыть страх, но та не возвращалась.

— Мисс Тайри, — заговорил агент, крупный симпатичный мужчина. Она не видела его раньше, до этого ее допрашивали другие агенты. — Я специальный агент Пласки. Наверное, вы проголодались. Не знаю, когда вы ели в последний раз…

— Почему мы все еще здесь? — спросила Энджи, и собственный голос показался ей каким-то тусклым, но она ничего не могла с собой сделать.

Пласки поставил тарелку на маленький столик в углу комнаты, напротив койки. Все это время он не спускал с Энджи глаз. Движения агента многое сказали ей — он носил пистолет в подплечной кобуре, как полицейские из фильмов восьмидесятых годов, и постоянно помнил об оружии и плачущей женщине, находящейся под его надзором. Энджи не сомневалась, что он не станет поворачиваться к ней спиной и не даст шанс схватить пистолет. Она подумала, что сказывается его подготовка, но мысль о том, что она может предпринять такую попытку, казалась ей абсурдной.

— Мисс Тайри, это важное расследование ведет ФБР. Едва ли операция завершится в ближайшее время. Когда мое начальство выяснит степень вашего участия в произошедших событиях и как только появится возможность, я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вас либо в Сен-Круа, либо в Майами. Вы останетесь под стражей до тех пор, пока не будет принято решение о вашей дальнейшей судьбе.

Его слова жалили, точно ледяной дождь. Энджи содрогнулась и тряхнула головой.

— Вы не поняли. Вы ничего не поняли, — сказала она, обхватывая руками колени и съеживаясь.

Энджи начала медленно раскачиваться, потом бросила быстрый взгляд в иллюминатор и тут же отвернулась. Несмотря на солнечный свет, ей стало страшно, что там появятся сирены.

— Здесь нельзя оставаться. Никому.

Пласки вздохнул, перенес стул к маленькому столику и присел на самый краешек. Возможно, он не хотел нависать над ней и рассчитывал немного успокоить, но бдительности не терял.

— Мисс Тайри! Энджи, верьте мне, когда я говорю, что вам больше не грозит опасность.

Она расхохоталась, но смех тут же превратился в рыдание, и она опустила голову.

— Вы что, шутите? Проклятье, вы издеваетесь?

И вновь Пласки вздохнул.

— Послушайте, я пытаюсь быть вежливым, но вы должны взять себя в руки. Я хочу просто поговорить. Если вы намерены себе помочь, то можете для начала рассказать о братьях Рио, «Вискайе» и оружии. Все, что вам известно.

Энджи вздрогнула, закрыла глаза и снова услышала выстрелы. Впрочем, она понимала, что сейчас никто не стреляет.

— Оружия больше нет.

Она открыла глаза, пристально посмотрела на агента, задышала ровнее и перестала плакать, только всхлипнула в последний раз и вытерла нос.

— Вы просто спятили. Оружия нет.

— Но вы видели его? — спросил Пласки.

Он явно обрадовался, что она начала говорить об их драгоценном расследовании.

Энджи сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Да, видела.

Пласки постарался сохранить невозмутимый вид, чтобы не показать, как он доволен. Когда он раньше пытался задавать ей эти же вопросы, Энджи плакала и едва могла говорить. Потом допрос превращался в хаос, и она что-то кричала.

— Вы можете описать то, что видели? — спросил Пласки. — Какое оружие, сколько?

Энджи обхватила себя руками и посмотрела в сторону иллюминатора, потом, собравшись с силами и стиснув зубы от страха, встала, слезла с кровати и подошла вплотную к иллюминатору, чтобы выглянуть наружу. В отдалении она увидела остров. Совсем рядом высилась «Антуанетта», темная и угрожающая. Она казалась покинутой, но Энджи знала, что это не так.

— Его оказалось недостаточно, — прошептала она.

— Для чего?

Ее мгновенно охватил гнев, и она резко повернулась к агенту ФБР.

— Недостаточно! — закричала она, сжимая кулаки. — Нам не хватило оружия, слышишь меня, проклятый федерал! Тварей были целые полчища, совсем как тараканов. Даже если вы возьмете с собой все оружие, какое только сумеете унести, это не поможет!

Пласки вскочил и так поспешно отступил, что стул перевернулся. Неужели в его глазах появилась тревога? Он потянулся к пистолету и напрягся. Энджи почувствовала, что больше не может сохранять спокойствие.

— Пожалуйста, — пробормотала она, сползая на пол вдоль стены. Страшные картины вновь возникли в ее сознании, ей даже не потребовалось закрывать глаза, и она опять услышала крики Дуайра. — Вы должны забрать меня отсюда. Мне все равно, куда вы меня отправите, только, пожалуйста, не держите тут. Я скажу все, что вы хотите, но, пожалуйста…

Ее била дрожь, она снова забралась на кровать и забилась в угол, бросая затравленные взгляды в сторону иллюминатора, двери и темных углов, ее опять охватило отчаяние.

— Анджела, послушайте, — попытался успокоить ее Пласки. — Я клянусь, вы здесь в полной безопасности.

Она отвернулась, закрыла лицо и снова приняла позу зародыша. У нее не осталось слов, она могла думать лишь о том, сколько часов осталось до заката, когда закончится ее жизнь.

64

У Тори было много причин для крика, и ее останавливало только одно: отчаянно болела голова, и казалось, будто кто-то сжимает затылок тисками. На борту корабля береговой охраны, который назывался «Кадьяк», был врач. Тори он напоминал персонажа из старого фильма: лет пятидесяти, с универсальной внешностью Джека Леммона,[17] Пол Долан обладал мягкой улыбкой и добрыми голубыми глазами. Когда Тори разговаривала с ним, у нее появлялась надежда, что ее голова пострадала не слишком сильно. И еще доктор Долан вел себя так, что она не чувствовала себя арестованной.

Но как только врач ушел, стоящий в коридоре агент ФБР посмотрел на нее и кивнул двум офицерам береговой охраны, которые заперли дверь на замок, оставив Тори наедине с ужасной головной болью, слипшимися от крови волосами, швами на голове и парой чудесных таблеток анальгетика.

Лекарства позволили Тори немного поспать, но их действие быстро закончилось, и теперь падающий из иллюминатора солнечный свет раздражал ее. Врач сказал, что сотрясение мозга легкое, но ей казалось, что он ошибся. Все тело Тори покрывали царапины и синяки, но они не слишком беспокоили ее. Головная боль заглушала все остальное.

Впрочем, для крика были и другие причины. Например, воспоминания. Кевонн, Боун, Панг, Пуцилло и многие другие погибли. И хотя Тори презирала Мигеля и Дуайра, ни один из них не заслужил такой страшной участи. Несмотря на близость собственной смерти — или благодаря ей, — картины в голове Тори перепутались. Она помнила белую плоть и черные глаза, помнила, как сирены цеплялись за борта затонувших кораблей и заползали на «Антуанетту». Помнила кровь и судороги, крики и страдания умирающих. Тем не менее она не могла описать, как выглядели сирены, и, если бы ей дали карандаш и бумагу, не сумела бы нарисовать их.

Быть может, ее память проявила милосердие.

И все же, несмотря на жуткую головную боль и встающие перед глазами ужасы, главная причина, по которой ей хотелось кричать, вызывала у Тори улыбку. Когда она смотрела через стекло иллюминатора на «Антуанетту» и остров за ней, она ощущала высочайшее блаженство, безумный восторг, помогающий сильнее, чем обезболивающие таблетки.

«Я жива», — думала она.

Агент ФБР Теркотт, судя по всему главный здесь, назвал ее специалистом по выживанию, и ее сердце воспарило. Проклятье, он прав — она выжила. Но агент ФБР не знал, что смерть приходила за ней дважды и оба раза она сумела избежать ее хватки в самый последний момент.

Утром, несмотря на чудовищную головную боль, Тори обрела новую ясность мысли, и прозрение вспыхнуло в мозгу, словно фейерверк. Когда она в первый раз спаслась от смерти, ее так поразило собственное везение, что она радовалась просто тому, что жива. Тед думал, что она погибла, и Тори хотела, чтобы так все и оставалось. Она жила незаметно, украдкой, опасаясь, что кто-нибудь обратит на нее внимание. Но теперь ей казалось, что она вышла из долгого транса. Она улыбнулась бы, но от этого голова начинала болеть сильнее.

Тори, конечно же, видела иронию своего положения. Она находилась под арестом ФБР, ее наверняка будут судить, она может получить тюремный срок, и все-таки она чувствовала себя свободной и счастливой, словно очнувшейся после долгого сна. Такого с ней не случалось лет с девяти-десяти.

Она понимала, что ликование выглядит довольно абсурдно, — ее ждала тюрьма и сейчас должно было занимать совсем другое. Тори стояла у иллюминатора и наблюдала за небольшим катером, скользящим по воде, которая разделяла корабль береговой охраны и «Антуанетту». В катере сидели офицеры береговой охраны в форме и агенты ФБР, одетые в костюмы, как для работы в офисе, только сверху они натянули синие жилеты с надписью «ФБР» на спине. Она видела и другие корабли — катера береговой охраны и пару судов меньшего размера, причем одно из них более походило на детскую игрушку. Тори знала, что катер, плывущий к «Антуанетте», отчалил с флагманского корабля, где она находилась.

Тори рассказала, что произошло на острове и на борту контейнеровоза, и не сомневалась, что Гейб, Энджи и Джош сделали то же самое. Но начальство из ФБР решило послать на «Антуанетту» людей и все проверить. Наверное.

«Они действуют в соответствии с инструкциями, — подумала Тори. — И что тут удивительного? Они ведь не были на борту вчера и не видели чудовищ, которые напали на „Антуанетту“. Что ж, скоро они сами все поймут».

Несмотря на близость «Антуанетты», Тори испытывала лишь необычное беспокойство, и ей стало интересно, куда исчез страх. Она считала, что дело в сотрясении мозга или это следствие возбуждения после спасения. Сейчас Тори не сомневалась, что не для того она сумела дважды избежать гибели, чтобы умереть теперь, когда ее охраняет ФБР.

Она разглядывала затопленные корабли вокруг острова. Все, кто здесь погиб, встретили смерть в одиночку, а Теркотт и его команда поддерживают спутниковую связь с базой и могут в любой момент вызвать подкрепление. В конце концов, это Береговая охрана США и Федеральное бюро расследований. Возможно, они и не готовы к встрече с сиренами, но ситуация быстро изменится. Прибудет кавалерия. Чудовища будут уничтожены.

Раздался стук в дверь. Тори поморщилась от громкого звука и повернулась, удивившись, что кто-то решил сначала постучать.

— Входите.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Джош, левая рука которого была на перевязи, лицо в огромных синяках, губы рассечены — результат побоев, которые нанес ему Хэнк Боггз. Впрочем, Джош выглядел вполне бодрым, он даже принял душ, побрился и переоделся в чистую одежду. Тори осталась в своих джинсах, но после того, как она утром вымылась, ей выдали серую футболку и комплект свежего нижнего белья. Доктор Долан объяснил, что на любом корабле береговой охраны есть такие вещи на случай, если кого-то удается спасти в море. Трусики оказались немного малы, но Тори не жаловалась. Она охотно переоделась во все чистое.

— Доброе утро, — осторожно и без улыбки сказал Джош.

Тори очень не понравилось, что она рада видеть его. Он занимался с ней любовью, работая под прикрытием, но воспоминания об этом до сих пор вызывали у нее приятную дрожь. Интересно, жалеет ли он, что спал с ней. Впрочем, Тори и сама не знала, как относиться к тому, что произошло между ними.

— По правде говоря, не самое лучшее утро, — ответила она.

Джош показал на свое плечо.

— Согласен. Но доктор утверждает, что со мной все будет в полном порядке. Ничего не сломано. Только дыра там, где ее не должно быть. И еще множество синяков после того, как со мной поработал Боггз.

После коротких колебаний Тори кивнула.

— Рада за тебя.

Наконец Джош улыбнулся с некоторой иронией.

— Не уверен, что тебе следует так ко мне относиться.

— Я тоже не уверена. — Она отвернулась к иллюминатору дела на палубе «Антуанетты» людей. — И что теперь?

— Все довольно сложно.

Тори с горечью рассмеялась, но тут же поморщилась от резкой боли в затылке.

— Если тебе так больно, доктор обязательно даст какие-нибудь таблетки. Меня он накормил викодином.

— Хотелось бы. Если говорить о «сложностях», меня беспокоит собственная судьба. Что со мной будет, Джош?

Он прикрыл за собой дверь и подошел к ее койке. Тори прекрасно поняла, что означает этот жест. Теперь он перестал быть специальным агентом Джошем Хартом. Во всяком случае, так ей показалось. Но как узнать, с кем она будет разговаривать на самом деле? Как выяснить правду о Джоше?

Какая-то ее часть ненавидела его, но Тори слишком устала, чтобы думать об этом.

— В своем отчете я намерен написать, что без тебя и Энджи я бы не пережил прошлой ночи. Если ты будешь сотрудничать со следствием и дашь показания против «Вискайи» и Гейба, с тобой все будет в порядке. С хорошим адвокатом и при условии, что удастся связать террористов с оружием, которое доставляла для них «Вискайя», весьма возможно, тебе не придется увидеть камеру.

Тори облегченно вздохнула. Она приготовилась к любым превратностям судьбы, но мысль о том, что ее вообще не посадят в тюрьму, пробудила новые надежды. Как ни странно, она почувствовала себя хуже. Как только у тебя появляется надежда, ты начинаешь бояться потерять ее. И еще она ощутила благодарность к тому, кто вызывал у нее сильный гнев.

Нахмурив брови, она пристально посмотрела на Джоша.

— Прошлой ночью ты потерял много крови. Я сомневалась, что ты выживешь.

— Я тоже, — ответил он.

— Возможно, ты не помнишь, но ты кое-что сказал перед тем, как мы сели в шлюпку. — В горле у Тори пересохло и ей пришлось отвести взгляд. — Ты сказал…

— «Но все остальное было правдой».

Тори не спускала с него глаз, решив, что не станет задавать вопрос, который повис в воздухе, и через мгновение Джош ответил сам:

— Я не в силах заставить тебя перестать презирать меня, и мне нет оправдания, могу лишь сказать, что я не планировал такого развития событий. Это не должно было случиться, но я ни о чем не жалею. Мне горько, что я причинил тебе боль. — Джош покачал головой и провел здоровой рукой по волосам. — Я все испортил. Будет расследование, и я расскажу правду. В лучшем случае я уйду в неоплачиваемый отпуск. Но при желании меня просто уволят…

— Ты рассчитываешь на мое сочувствие?

— Что? — Он покачал головой. — Нет. Просто я хочу сказать, что, несмотря на грозящие мне неприятности, я ни о чем не жалею. Я сказал правду. Далеко не все было обманом. — С этими словами он повернулся, собираясь уйти. — Я попрошу врача заглянуть к тебе.

— Джош…

Он остановился на пороге и оглянулся.

— Ты ведь не покинешь корабль? Не поплывешь на «Антуанетту»?

Агент коротко пожал плечами.

— Мы ждем официального приказа, но я не спешу вернуться туда.

Тори кивнула и вздохнула с облегчением.

— Хорошо. Возможно, позднее я и захочу разделаться с тобой, но в мои планы не входит, чтобы тебя убили до того, как я поправлюсь.

Казалось, он целую секунду пытался понять, шутит Тори или говорит серьезно.

— Я постараюсь, — сказал он, но в следующее мгновение нахмурился. — Подожди, с чего ты взяла, что я вернусь на «Антуанетту»?

Тори повернулась к иллюминатору.

— Ну, парни из ФБР уже там. Я рассчитывала, что ты не окажешься дураком и не полезешь туда снова. Надеюсь, они знают, что делают.

Джош заметно побледнел и покачал головой.

— Проклятые идиоты!

В следующее мгновение он выскочил в коридор, оставив дверь приоткрытой. Тори смотрела ему вслед, пока один из офицеров береговой охраны не захлопнул дверь.

65

«Кадьяк», подготовленный к эксплуатации на Аляске и три года назад приписанный к Чарльстону, штат Южная Каролина, представлял собой катер класса «Гамильтон»: триста семьдесят восемь футов по ватерлинии, осадка пятнадцать футов. Его команда состояла из ста семидесяти человек, на вооружении были пушка калибра семьдесят шесть миллиметров, пара двадцатипятимиллиметровых пулеметов, которые производили двести выстрелов в минуту, и автоматическая система противоракетной обороны. Конечно, катер предназначался не только для поиска и спасения пропавших без вести людей. Береговая охрана гордилась своей репутацией — их служба на благо народа Соединенных Штатов носила самый разносторонний характер.

Все это Джош узнал от лейтенант-коммандера Корнелиуса Сайкса, одного из старших офицеров «Кадьяка». Они встречались и раньше, когда отряд, в который входил Джош, сотрудничал с береговой охраной во время совместной операции в океане, и еще тогда между ними установились приятельские отношения. Сайкс навестил раненого ночью, когда тот приходил в себя после серьезной потери крови, а также утром, чтобы составить другу компанию. Лейтенант-коммандер не обладал чувством юмора, но был хорошим парнем, умным и целеустремленным, и очень гордился своей работой.

Пока доктор Долан дезинфицировал и перевязывал раненое плечо Джоша, Сайкс познакомил его с возможностями «Кадьяка» и рассказал о задачах береговой охраны, а утром продолжил рассуждать на ту же тему. Джош заинтересовался боевыми характеристиками катера, которые немного успокоили его, в особенности после того, как выяснилось, что в операции задействовано два сторожевых катера и двухсотсемидесятифутовый средний патрульный катер. Джош начал думать о них как о маленьком флоте. Но когда он вышел на палубу «Кадьяка» и заметил Сайкса, то подумал, что лекций лейтенант-коммандера с него достаточно.

— Привет, Джош, — сказал Сайкс, бросив на него внимательный взгляд. — Как плечо?

— Хорошо, Корнелиус, спасибо. Послушай, ты видел агента Теркотта? Один из ваших парней сказал, что он на палубе.

Сайкс кивнул.

— Он с капитаном, у правого борта. Но тебе, наверное, не стоит…

— Спасибо, дружище.

Джош похлопал его по плечу и решительно двинулся дальше.

Сайкс пробормотал что-то неразборчивое, но не стал останавливать его. Джош прибавил шагу и вскоре увидел, что у поручней правого борта собралась небольшая группа. Он прикрыл ладонью глаза — начался новый день ослепительно голубого неба на Карибах — и насчитал шесть человек. Его напарница, Рейчел Восс, стояла рядом с Тедом Теркоттом и Дэном О'Коннеллом из отряда по борьбе с терроризмом. К ним присоединились капитан «Кадьяка» Бад Руло и два его офицера.

Справа, в двухстах ярдах, покачивалась на волнах «Антуанетта», безмолвная и, как казалось, всеми покинутая.

— Агент Теркотт! — позвал на ходу Джош и ускорил шаг.

Плечо заболело сильнее, и он заморгал от яркого солнца, мечтая о кофе.

Теркотт заметил его и нахмурил брови, но Джош не собирался пасовать перед ним.

— Доброе утро, агент Харт, — сказал капитан Руло.

— И вам того же, сэр, — ответил Джош и повернулся к Теркотту. — Со всем уважением, Эд, но что за дьявольщина здесь происходит?

— Со всем уважением? — фыркнул О'Коннелл.

Восс бросила на него свирепый взгляд и предостерегающе посмотрела на Джоша.

Теркотт вздернул подбородок.

— Разве тебе не следует оставаться в изоляторе на попечении доктора Долана?

— Со мной все в порядке, — резко ответил Джош. — Чего очень скоро нельзя будет сказать о тех несчастных, которых ты послал на «Антуанетту». Я рассказал тебе, что там произошло, а ты отправил туда отряд, вооруженный только табельным оружием? Если хотя бы несколько тварей находится на борту…

— Прежде всего, это не твое расследование, агент Харт, — прервал его Теркотт. — Ты не участвуешь в нем. Во-вторых, если твари, о которых ты рассказал, действительно существуют…

— Они настолько реальны, что в состоянии перебить всю твою команду!

— Ребята, — вмешалась Восс, пытаясь успокоить их.

О'Коннелл закатил глаза, но капитан Руло не сводил с Джоша внимательного взгляда. Теркотт вскинул вверх руки.

— Ладно, ладно. Твари вполне реальны, кем бы они ни были, но ты сам сказал, что сирены горят на солнце и появляются только после наступления ночи. Все, кто находился с тобой в спасательном катере, подтверждают твои слова. Может, ты не заметил, но сейчас день и светит яркое солнце. Если наши парни встретят кого-то на «Антуанетте», будет достаточно выйти на солнечный свет…

— Если они успеют, — сказал Джош.

— Ради бога, Харт, две секунды назад ты сказал: «Если они все еще на борту!» Ты ничего не знаешь наверняка. И если они там, то мы ФБР, а не отряд юных бойскаутов!

Восс вздохнула.

— Эд, будь тактичнее. Джошу повезло, что он остался в живых.

Джоша больше всего поразил даже не дружеский тон, с каким Восс обращалась к командиру подразделения, который постоянно пытался отобрать у них расследование, а то, что Теркотт отнесся к ее словам с пониманием. Он пожал плечами и коротко кивнул.

— Ну ладно, поговори с ним сама. У меня нет времени на реверансы.

Восс отвела Джоша на несколько шагов в сторону и окинула своего напарника внимательным взглядом.

— Ты действительно в порядке? Вчера в тебя стреляли, если ты забыл.

— Пуля прошла навылет. А теперь расскажи-ка мне, что здесь происходит, или мне лучше обратиться к Паваротти и спросить, что ты сообщила ему ночью в койке?

Восс поморщилась. Слова Джоша задели ее, и это доставило ему удовольствие. Он любил Рейчел Восс, но ей не следовало относиться к нему как к хрустальной вазе.

— Готов повторить свои слова? — В голосе Восс появилась сталь.

— Давай не будем заострять, — предложил Джош. — Или, еще того лучше, начнем со слов: «Привет, напарник, я рада, что ты уцелел».

— Господи, ну ты и зануда. Проклятье, вчера я обняла тебя, и больше ты от меня ничего не дождешься. Если ты в деле — а я хочу, чтобы ты знал, что я против, — то давай работать.

— Ты скучала по мне, — улыбнулся Джош.

Она закатила глаза и отвернулась. Между ними всегда существовало влечение, но они с самого начала решили, что направят свои эмоции в профессиональное русло. Восс охотно искала утешение в коротких романах, а Джош прошел через тяжелый развод. Теперь у него появилось новое увлечение и новые чувства. Впрочем, он понимал, что ему придется доложить о том, что произошло между ним и Тори, чтобы избежать более серьезных осложнений в будущем. Но все же он не хотел, чтобы Рейчел узнала об этом. Она скажет, что он вел себя глупо, и будет права.

— Если серьезно, ты должна рассказать мне, что задумал Теркотт, потому что он совершает ужасную ошибку.

— Он полагает, что расследование могут в любой момент отобрать, а на нас возложат вину за неудачу, — сказала Восс. — Если оружие, которое собирались получить братья Рио, все еще на корабле, он хочет передать арестованных ФБР, чтобы этот факт был документально зафиксирован до того, как военные начнут охоту на монстров.

Джош кивнул. Он считал такое решение неправильным и знал, что Теркотт о нем пожалеет, но мотивы были ему понятны.

— Хорошо. И какое отношение имеет ко всему этому Министерство обороны?

— Сейчас мы находимся в режиме ожидания, — ответила она. — Теркотт и капитан Руло послали рапорты, и в обоих случаях — ФБР и береговой охране — предложено оцепить данное место, ничего не предпринимать и ждать прибытия корабля ВМФ. Полицейские суда, которые участвовали в поисках «Антуанетты», отозваны. Дальнейшее расследование будет проводить Министерство обороны.

Джошу показалось, что Теркотт и капитан катера береговой охраны, стоящие всего в нескольких футах от них, обсуждают тот же вопрос, и он не мог не заметить иронии происходящего — кто-то поступил с Теркоттом и его подразделением так, как он до сих пор поступал со всеми остальными. Впрочем, Джош понимал, что сейчас не время радоваться, ведь всего в двухстах ярдах от них отряд ФБР обследовал палубу «Антуанетты».

— Это только к лучшему, — заметил Джош. — Если бы решение пришлось принимать мне, я бы приказал разбомбить остров и навсегда покончить с чудовищами.

Лицо Восс смягчилось, и он увидел, что в ее глазах появился страх, а такое случалось очень редко.

— Я бы поступила так же, — призналась она. — Если твой рапорт хотя бы отдаленно соответствует действительности…

— Все произошло именно так, как я рассказал. Тебе надо убедить Теркотта отозвать отряд. Его люди должны сейчас же покинуть «Антуанетту».

Восс покачала головой.

— Посмотри на него, Джош. Он все равно откажется.

— Тогда погибнут люди.

— Нужно иметь хотя бы немного веры, — укоризненно сказала Восс.

Джош вздохнул и провел ладонью по волосам.

— Вот и ты меня не слушаешь. Я потерял веру вчера. Нам следует затопить «Антуанетту». А еще лучше взорвать.

Он снова перевел взгляд на покачивающийся на волнах корабль и почувствовал, как плечо запульсировало от боли. Видимо, пришла пора принять еще одну таблетку викодина. Джош попытался собраться с мыслями и оценить то, что он услышал от Теркотта и Восс.

— Давай попробуем выяснить, правильно ли я тебя понял, — сказал он. — В расследовании участвовали ФБР, береговая охрана и иммиграционно-таможенная полиция, но Министерство обороны заявило: «Плевать на Министерство национальной безопасности и Министерство юстиции, мы забираем дело»? И никто не стал возражать?

— Может, кто-то и возражал. Но ты же знаешь: если Министерство обороны чего-то захочет, то обязательно получит. Достаточно сообщить в Объединенный комитет начальников штабов, что речь идет о национальной безопасности.

— Интересно, при чем тут национальная безопасность?

— У меня возник такой же вопрос. — Восс понизила голос. — И я не понимаю, почему отозваны корабли полиции, а береговая охрана осталась. Конечно, я бы не хотела, чтобы все нас тут бросили, но тебе не кажется, что это выглядит довольно странно?

Джош задумался над ее словами.

— Нет. Сама подумай: что захватили с собой на вечеринку корабли береговой охраны и чего нет у иммиграционно-таможенной полиции?

— Кроме вертолета?

Джош кивнул и оглядел палубу «Кадьяка».

— Да.

Восс обернулась, пытаясь понять, на что обратил внимание напарник.

— Ах да, конечно. Большая чертова пушка.

— Не говоря уже о том, что, убрав полицию со сцены, удалось существенно уменьшить количество людей и организаций, которые узнают о том, что происходит на острове, когда нас всех отзовут отсюда.

— Решения принимаются быстро, — заметила Восс. — Складывается впечатление, что существует готовый план.

— Возможно, но не удивляйся, если все изменится, когда они увидят, какое положение сложилось на острове. Здесь одной профилактикой не обойтись.

Джош кивнул в сторону Теркотта, Руло и О'Коннелла.

— А как понимать их? Если мы получили приказ охранять остров и ждать, то почему Теркотт решил послать людей на «Антуанетту»?

— Нам приказали не лезть на остров, но никто не упоминал «Антуанетту».

— И он пытается использовать эту лазейку, пока сюда не прибыл новый босс.

— Именно.

В другое время Джош не удивился бы. Более того, он бы ни в чем не стал винить Теркотта. Но в данной ситуации обычные стандарты не действовали. Все прежние инструкции ФБР следовало выбросить в окно и навсегда забыть о собственном расследовании. Они обнаружили новый смертельно опасный вид существ. Сирены оказались достаточно разумными, чтобы использовать «Марипосу» в качестве приманки.

Быть может, они позволили спасательному катеру сбежать по той же причине — чтобы заманить на остров новые жертвы? Скольких людей они уже убили? Какое количество матросов и пассажиров находилось на борту кораблей, навсегда севших на мель вокруг острова?

И с этой точки зрения какое значение может иметь расследование дела о контрабанде оружия?

Теркотт не видел тварей, которых Тори назвала сиренами, вблизи. В противном случае он бы и сам стал смотреть на ситуацию иначе.

— Он должен вернуть людей, — повторил Джош.

— Давай подождем, — предложила Восс.

Джош подошел к поручням и стал смотреть на воду между «Кадьяком» и «Антуанеттой». Маленький катер береговой охраны покачивался на волнах неподалеку от большого грузового корабля, дожидаясь возвращения команды ФБР. Никакого движения на палубе. Люди Теркотта либо разошлись по кубрикам, либо спустились в трюм.

— Это серьезная ошибка, — сказал он.

Из рации О'Коннелла послышался треск.

— Мы спустились, Дэн.

— Это О'Коннелл, — ответил немолодой агент. — Есть следы уцелевших людей?

— Нет. Здесь все спокойно.

— Проведите последовательный обыск всех жилых помещений, нас интересует контрабанда. Если ничего не найдете, проверьте содержимое контейнеров на палубе. Выходите на связь каждые пятнадцать минут.

— Будет сделано.

«Что ж, он хотя бы спросил о тех, кто мог спастись», — подумал Джош.

Он с тревогой смотрел на палубу «Антуанетты», но после того, как в течение нескольких минут там царила тишина, начал дышать спокойнее. Возможно, твари перед рассветом вернулись на остров, получив на «Антуанетте» то, что их интересовало, — корм.

— А если… — начала Восс, но ее прервали выстрелы.

— Проклятье! — прорычал Теркотт.

О'Коннелл начал отдавать по рации приказы, но в ответ, сквозь шум помех, доносились лишь пронзительные крики.

66

Несмотря на палящее солнце, Рейчел Восс замерзла. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на «Антуанетту». Почти полчаса потребовалось отряду береговой охраны, чтобы подняться на палубу с контейнерами и подойти к каждой двери. Никто не пытался заходить внутрь, чтобы не оказаться в закрытом помещении. Бойцы были хорошо вооружены и действовали осторожно, но Восс не могла забыть ребят из ФБР, которых отправил на корабль Теркотт.

Джош и Паваротти у нее за спиной негромко беседовали с Надау и Макилвеном, двумя парнями из отряда береговой охраны Сен-Круа. Все они были напуганы, в глазах застыл страх, и Восс знала, что она выглядит так же. Только Джош начал понемногу приходить в себя, если штормовые тучи в его глазах можно считать тому свидетельством. Он пытался предупредить Теркотта. Гейб Рио, Тори и Энджи делали то же самое.

Теркотт и О'Коннелл замерли там, где они находились, когда погиб первый отряд, но теперь остались вдвоем. Восс перешла на нос «Кадьяка», где курили несколько свободных от вахты матросов, и остальные ее парни присоединились к ним. В минуты кризиса они старались держаться вместе. Пожалуй, только это и помогало Восс чувствовать себя защищенной.

Она посмотрела на Теркотта, отметила, как поникли его плечи, и посочувствовала коллеге. Конечно, иногда он бывал невыносимым, но в сложившейся ситуации повел себя хитро, выполнил приказ до последней буквы и попытался удержать контроль над расследованием. Восс подозревала, что поступила бы так же, окажись она на его месте, во всяком случае, она бы обдумала такой вариант. Но большая часть группы Теркотта погибла; остались в живых только он, О'Коннелл и еще двое. Теркотту теперь ничего не оставалось, кроме как скорбеть о хороших парнях и ждать расплаты, которая, несомненно, последует после его ужасающей ошибки.

Восс наблюдала за возвращающимся с «Антуанетты» катером береговой охраны всего с пятью человеками на борту. Она посмотрела на палубу, частично заполненную массивными контейнерами, и содрогнулась.

— Специальный агент Восс?

Она повернулась и увидела приближающегося Корнелиуса Сайкса. Джош и остальные ребята у нее за спиной встрепенулись и встали еще более плотной группой. Они хотели быть в курсе новостей, которые принес Сайкс.

— Лейтенант-коммандер? — сказала Восс.

На лице Сайкса застыло суровое выражение идеального солдата. Он смотрел на Восс как на старшего офицера маленького отряда — технически так и было, — поэтому даже не взглянул в сторону других агентов.

— Капитан попросил меня ввести вас в курс дела, мадам.

В любой другой день она бы не спустила ему такого обращения, возможно, не обошлось бы без угроз. Но сейчас такие мелочи не казались ей важными.

— Хорошо, слушаю вас.

Неожиданно суровое лицо Сайкса смягчилось, и Восс увидела, что он способен на проявление человеческих чувств.

— Наши люди поднялись на борт грузового судна и попытались связаться с первым отрядом через все открытые двери и иллюминаторы, но так и не получили ответа. Они полагают, что из двух коридоров доносился какой-то шум, но голосов не слышали. — После коротких колебаний он добавил: — Обычных голосов.

Джош подошел к Восс.

— Они слышали пение.

— Какого дьявола? — спросил Тим Надау. — Пение?

Все повернулись к Джошу, который заметно побледнел, несмотря на долгие часы, проведенные под палящим солнцем, и красно-желтые следы синяков.

«Тем не менее он обрел внутреннюю силу. Каким-то непостижимым образом испытания закалили Джоша, уничтожили внешнюю оболочку цивилизованности и обнажили суть истинного агента — человека, доводящего до конца то, что он начал», — подумала Восс.

— Это не пение, — продолжал Джош. — Просто похоже. Возможно, они так общаются между собой, когда выходят из воды, или это звуки, которые они издают, когда… охотятся.

— Или хотят жрать, — пробормотал Макилвен.

— Мак, заткнись, — прорычала Восс, и агент в ответ лишь пожал плечами.

Сайкс кивнул.

— Так или иначе, но они слышали нечто подобное. Сирены все еще прячутся на борту «Антуанетты».

— Сирены? — спросил Надау.

Паваротти бросил на него мрачный взгляд.

— Так их стали называть Тори Остин и Гейб Рио, когда все отправилось к чертям. Я находился рядом с Теркоттом и О'Коннеллом во время утреннего допроса. В греческих мифах…

— Я знаю, — отмахнулся Надау от Паваротти. — Но не хотят же они сказать, что это настоящие сирены?

Восс вздохнула.

— Нет, конечно, просто они нашли подходящее слово. Эти твари поют, и они сумели завлечь множество матросов, которые нашли смерть на острове. — Она показала рукой на остовы затонувших у берега кораблей. — «Сирены» подходит ничуть не меньше, чем любое другое название.

— Значит, мы делаем вывод, что в живых не осталось никого? — спросил Паваротти, вновь обращаясь к лейтенант-коммандеру Сайксу.

Сайкс посмотрел через плечо на Теркотта и О'Коннелла.

— Ваши коллеги не согласны, но капитан Руло уверен, что никто из агентов первого отряда не уцелел.

— Ради них самих очень на это надеюсь, — сказал Джош.

Он произнес это так, что Восс охватил ужас. Она ждала, что кто-то из ее агентов спросит, что может быть хуже смерти, но они промолчали, и Восс была благодарна им.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

Сайкс слегка склонил голову, словно отдавал ей честь.

— Через несколько минут капитан сделает доклад специальному агенту Теркотту.

— А почему вы решили сначала поговорить со мной?

Лейтенант-коммандер облизнул губы и заморгал, и Восс поняла, что он проявил инициативу. У Сайкса имелись собственные соображения.

— Его я уже проинформировал, — ответил Сайкс. — Просто мне показалось, что вам будет интересно узнать мнение капитана.

Восс улыбнулась, чувствуя фальшь. Сайкс наверняка понял это.

— Благодарю, лейтенант-коммандер. Я очень ценю то, что вы держите нас в курсе событий.

Сайкс развернулся на каблуках, решительно зашагал к правому борту и скрылся за ближайшей дверью, словно ему хотелось скорее исчезнуть.

— Как ты думаешь, что все это значит? — спросил Джош.

Восс не смотрела ни на него, ни на других парней из своего отряда. Она не сводила глаз с Теркотта, который понуро опустил плечи.

— Я бы сказала, что мистер Сайкс обеспокоен тем, что приказы отдает Теркотт, поэтому он решил, что полезно держать в курсе событий еще одного агента ФБР.

Паваротти наклонился над поручнями, искоса глядя на Теркотта и О'Коннелла, которые находились в пятидесяти или шестидесяти ярдах.

— Так кто же за этим стоит: Сайкс или капитан? — спросил он.

Все сначала посмотрели на него, потом повернулись к Восс, старшей по званию. Их было девять человек, не считая Джоша, который присоединился к ее отряду недавно. Эти парни работали с ней дольше всех. Остальные четверо ждали инструкций на конфискованной у наркобарона яхте, на которой они прибыли сюда.

Надау, невысокого парня — пять футов и пять дюймов — очень умного и очень худого, иногда называли Тимми из-за его кажущейся молодости, но на самом деле он был на пять лет старше Рейчел и, как и плотный, похожий на медведя Макилвен, попал в отряд еще до появления Восс. Паваротти был единственным, с кем она спала. Пожалуй, лишь он один больше всего на свете хотел быть агентом ФБР. Восс переспала с ним, повинуясь капризу, к тому же она не сомневалась, что их близость не помешает Паваротти исполнять свои обязанности. Он не любил Рейчел, значит, сердце не встанет на пути долга.

Зато Джош… Восс заглянула ему в глаза и поняла, что он закроет ее своим телом, чтобы защитить от предназначенной ей пули, — впрочем, она поступила бы так же. Их отношения не были романтическими, но любовь способна убивать, как бы ты это ни называл. Рейчел слишком хорошо знала его и сейчас видела на его лице неуверенность.

— Все это добром не кончится, Рейчел, — сказал он.

Паваротти наклонился к ним, стараясь, чтобы его голос прозвучал легкомысленно.

— Специальный агент Восс не любит, когда ее называют по имени.

— Заткнись, оперный мальчик, — проворчал Надау. — Сейчас не время для игр.

— Больше всего на свете Эд Теркотт ненавидит ситуации, когда он не может командовать парадом, — продолжал Джош. — Я не знаю, кто возглавит операцию, но мы должны добиться, чтобы Теркотт нормально сотрудничал с ним.

Восс кивнула.

— Так и будет. Просто он хотел довести до конца наши дела, перед тем… как начнется зачистка или будут предприняты другие действия.

Макилвен поднял голову и потянулся.

— Ты говоришь о нем так, будто он тебе нравится, босс. Неужели ты забыла, как он пытался отобрать у нас операцию?

— Отстань, Мак. Думаешь, я могла такое забыть? Прошло всего несколько часов с того момента, как он разрешил нам снова участвовать в проведении нашей собственной операции. Тем не менее он профессионал, и мы все работаем в ФБР. Любой, кого могут прислать сюда, будет отчитываться перед Объединенным комитетом начальников штабов, который подчинен непосредственно президенту, поэтому я не думаю, что Теркотт сможет сказать что-нибудь, кроме: «Есть, сэр».

— Похоже, мы очень скоро узнаем, что нас ждет, — заметил Джош, кивком показав направо.

Восс повернулась и увидела, что с правого борта к ним подходит военный корабль. Издалека он выглядел маленьким. Впрочем, пройдет совсем немного времени, он присоединится к их небольшому флоту, и они начнут получать новые приказы. Оставалось лишь надеяться, что это будет нечто большее, чем «Сидеть и ждать» или, еще того хуже, «Возвращайтесь в Сен-Круа».

Восс считала, что раз все началось с ее группы, то должно закончиться при ее участии.

Эти размышления прервал капитан Руло. Он вышел из той же двери, за которой пару минут назад скрылся Сайкс, кивнул им и направился к Теркотту и О'Коннеллу.

Восс последовала за ним, и ее маленький отряд двинулся за ней.

— Капитан, вы знаете, что будет дальше? — спросила она.

— Боюсь, что не могу сказать ничего определенного, — ответил Руло, шагая к Теркотту, который подтолкнул О'Коннелла, и оба повернулись, чтобы приветствовать капитана «Кадьяка».

— Полагаю, очень скоро мы узнаем, — сказал Джош, обращаясь к капитану. — Вам известно, кто находится на военном корабле? Кто возьмет на себя командование?

Руло остановился и повернулся к ним, хотя в этот момент к нему подошли Теркотт и О'Коннелл. Капитан нахмурился.

— Насколько я понял, агент Харт, командующего операцией на корабле нет.

Теркотт услышал слова капитана и тихо выругался. Он был раздражен, и Восс понимала его.

— Тогда где же он? — осведомился Теркотт.

Он еще не закончил фразу, когда Восс услышала новый звук, который смешивался с шумом ветра и рокотом двигателей корабля. Сейчас он усилился от легкого жужжания до рева.

Через секунду появился вертолет и принялся кружить над ними.

Капитан Руло поднял голову и посмотрел в небо.

— А вот и она.

67

Алена Будро быстро шла по коридору корабля военно-морского флота США «Хиллстром», ее сопровождали Дэвид и профессора Ридж и Эрнст, кроме того, их четверку окружали кадровые морские офицеры. Полет до Сен-Круа позволил Алене спланировать дальнейшие действия, разобрать документы и просмотреть данные в ноутбуке, но путешествие на вертолете превратилось в долгие часы потерянного времени. Ей хотелось как можно быстрее приступить к работе.

Двое матросов вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь, когда они подошли к распахнутой двери в большой зал для совещаний — помещение штаба, кают-компания, Алена не знала, как называется такое место на борту военного корабля. Она кивнула в ответ, хотя и понимала, что приветствовали не ее. Два лейтенанта — Алена успела забыть их имена — показывали дорогу, но, как только они вошли в помещения, сели сзади. Ридж и Эрнст заняли свободные места в первом ряду.

Стулья были прикреплены к полу в передней части зала, возле длинного стола. Как только появился капитан «Хиллстрома», Артур Сайбалт, все морские офицеры вскочили и отдали ему честь. Офицеры береговой охраны вытянулись по стойке «смирно», и даже агенты ФБР встали, демонстрируя уважение. Алена отметила это с удовлетворением. Она считала, что сейчас очень важно, чтобы все присутствующие понимали, кто тут командует. В данный момент они думали, что во главе операции стоит капитан Сайбалт, но Алена привыкла к таким предположениям и была готова разрушить их.

— Пожалуйста, займите свои места, — сказала она, положив ноутбук на стол. — Мы и так потеряли немало времени. Часы тикают. Сейчас тринадцать ноль-ноль, и каждая минута работает против нас, если мы рассчитываем завершить операцию сегодня.

Первыми, переключив внимание на нее, сели агенты ФБР. Представители береговой охраны колебались, дожидаясь приказа капитана Сайбалта. Справа от нее Дэвид опустился на крайний стул, потянулся к сумке и достал ноутбук, словно в зале никого больше не было.

— Садитесь, — сказал капитан Сайбалт.

Капитан в безупречно отглаженной форме выглядел как истинный профессионал. Кадровый офицер, он понимал, что такое субординация. «Хиллстром» являлся фрегатом, который чаще всего использовали для сопровождения транспортных кораблей или ударных групп, и обладал двумя важными достоинствами. Во-первых, команда понимала, что такое военные действия под водой, умела использовать торпеды, мины и глубинные бомбы, и, во-вторых, Сайбалт привык подчиняться более высоким чинам во время проведения различных миссий.

Как только все заняли свои места, капитан заговорил:

— Приветствую гостей на борту «Хиллстрома». Я капитан Сайбалт. Это мой первый помощник, коммандер Ааронсон. — Капитан указал на человека слева от него, и тот кивнул, здороваясь с небольшой аудиторией. — Он будет координировать операцию, во время которой «Хиллстром» назначен флагманским кораблем.

Алена подумала, что он еще долго будет продолжать в таком же духе. Военные склонны устраивать небольшие представления при передаче полномочий, когда дают разрешение своим подчиненным перейти в распоряжение другого командира. Впрочем, ее первая оценка Сайбалта оказалась верной. Он кивнул ей и сел, Ааронсон устроился рядом с ним. Еще несколько офицеров «Хиллстрома» заняли места за столом. В результате осталась стоять только Алена, и теперь все присутствующие смотрели на нее. Собираясь в путь, она надела черную полосатую блузку и брюки того же цвета, которые подчеркивали серебро ее волос. Алена совершенно сознательно выбрала костюм, похожий на форму, чтобы военные легче воспринимали ее как своего командующего. К тому же черное всегда ей шло.

— Я доктор Алена Будро, руководитель операции, — сказала она, внимательно глядя в лица собравшихся, чтобы определить их эмоциональную реакцию на свои слова и понять, с кем могут возникнуть проблемы.

Она сразу заметила, что один из агентов ФБР — вероятно, он был главным — смотрит на нее без особого дружелюбия. В глазах и уголках его рта затаилось напряжение, и Алена подумала, что к фэбээровцу стоит присмотреться.

— Эта операция не имеет названия, — продолжала Алена. — Мы ничего не будем фиксировать, за исключением отчета, который я представлю своему руководству. Капитан Сайбалт и капитан Руло позаботятся, чтобы записи в судовых журналах, в которых упоминается «Антуанетта» и все случившееся на острове, были уничтожены…

— Но у нас имеются предельно четкие инструкции… — пробормотал Руло.

— С этого момента, капитан, все инструкции исходят от меня. Если вас что-то смущает, можете обратиться к своему начальству. Это относится ко всем, кто здесь присутствует. Я хочу, чтобы мы работали вместе, и прошу, чтобы те, у кого возникнут какие-то сомнения, постарались разрешить их сразу после окончания нашей встречи. Далее вы либо станете членами нашей команды, либо окажетесь у нас на пути. Таких я попрошу убрать. Продолжим. Кто из вас агент Теркотт?

— Я специальный агент Теркотт.

«Тот самый», — подумала она.

Он расправил плечи, не поднимаясь со стула. Алена обратила внимание на то, что он поправил ее, когда она неверно назвала его должность, и удивилась, что он не произнес ее полностью: старший специальный агент, ответственный за операцию, — видимо, понял, как глупо будет выглядеть. Алена решила, что должна держать его рядом, дать ему почувствовать собственную важность, чтобы он помогал, а не мешал. В противном случае она полностью отстранит его. Негативное отношение к делу может стоить людям жизни.

— Мои извинения, специальный агент Теркотт, но это относится и к ФБР. Никаких записей относительно «Антуанетты», все документы, связанные с вашим расследованием, следует уничтожить.

Он заметно помрачнел, и Алена увидела, что на лицах трех других сотрудников ФБР появилось возмущение. Менее всего ее слова задели мужчину с повязкой на левом плече, лицо которого хранило следы многочисленных синяков и царапин. Должно быть, это Харт, свидетель ночных ужасов.

— Я сожалею, — продолжала Алена. — Мне известно, что вы потратили много сил, занимаясь этим расследованием. Но с настоящего момента все присутствующие здесь — военные, представители закона, гражданские лица — работают на одного босса, правительство США. Более того, можете мне поверить, что уничтожение всех следов данной операции поможет вам в продвижении по служебной лестнице и улучшит ваши перспективы на будущее. Вы получите личное удовлетворение, приняв участие в устранении серьезной угрозы человеческим жизням, а в дальнейшем — в укреплении национальной безопасности.

Ее слова немного успокоили присутствующих, и она получила возможность продолжать.

— Таким образом, единственный отчет о нашей операции будет содержаться в моем рапорте вышестоящему начальству. Заверяю вас, что перед тем, как отправить его, я позволю капитану Руло и специальному агенту Теркотту ознакомиться с ним.

Даже Теркотт был вынужден неохотно кивнуть.

— Это будет самый странный и, скорее всего, самый опасный день в вашей жизни. Речь не идет об агенте Харте, который уже стал участником страшных событий, — продолжала Алена, и все невольно подобрались, готовые к испытаниям или обуреваемые любопытством. — В экстремальных ситуациях я обладаю серьезными полномочиями и имею право предоставить ограниченный доступ к секретной информации всем, чья работа может оказаться жизненно важной для успеха операции. И я решила познакомить с кое-какими данными тех, кто присутствует сейчас в зале. Когда мы закончим встречу, каждый из вас должен будет представиться Дэвиду.

Она кивнула в сторону внука, который помахал рукой, не отрываясь от ноутбука и продолжая нажимать на клавиши.

— Доктор Дэвид Будро, — продолжала она, снова указав на него. — Семейственность в худшем виде. Да, он мой внук, но, кроме того, самый умный человек в этом зале, не исключая меня, и единственный, кроме меня, участник операции, которому уже доводилось видеть этих существ.

Зал наполнился шепотом и удивленными восклицаниями.

— Прошу прощения, — сказал агент Харт. Изумление придавало его лицу мальчишеское выражение. — Вы видели сирен прежде?

Алена приподняла бровь.

— Сирены? А, вы имеете в виду форму жизни, о которой мы будем говорить. Остроумно, но вам не следует ни на секунду думать, что это нечто большее, чем неизвестный вид подводных существ. Доктор Эрнст скажет вам, что они необычайно опасны, даже ужасны, но в них нет ничего сверхъестественного. Их «песни», если мы будем и дальше использовать вашу метафору о сиренах, не слишком отличаются от эхолокации, используемой летучими мышами. Они нужны им для усиления чувственного восприятия, когда «сирены» выходят из воды.

Она хотела что-то добавить, но агент Харт снова прервал ее. Теперь все смотрели на него, и казалось, будто зал заметно уменьшился.

— Подождите, я не шучу, — сказал он, заметно волнуясь.

Единственная женщина, агент ФБР — Алена посчитала, что это его напарница, — положила руку ему на плечо, но Харт не обратил на нее внимания.

— «Нет ничего сверхъестественного»? Проклятье, они же самые настоящие подводные вампиры. Они горят на солнце.

Алена нахмурилась. Она сразу поняла, что неприятностей следует ждать от Теркотта, но не рассчитывала, что проблемой окажется агент Харт. Алена знала, что ему пришлось пережить, и видела, как сильно это потрясло его, но времени на утешения не было.

— Сара? — сказала она.

Профессор Эрнст тут же встала. Привлекательная, немного растрепанная, как и положено профессору, Сара Эрнст красила волосы почти в рыжий цвет и в свои сорок семь умела быть в равной мере серьезной и бесстрашной.

— Доктор Эрнст в прошлом профессор Массачусетского технологического института, доктор астробиологии и морской биологии. Она три года является членом моей команды.

— Благодарю вас, доктор Будро, — сказала Эрнст.

Она оглядела слушателей и сосредоточилась на Харте. Алена хорошо обучила ее. Кризисный менеджмент тесно связан с персональным.

— Давайте сразу проясним некоторые моменты. Нет никаких доказательств существования чего-то, даже отдаленно напоминающего вампиров из фильмов ужасов. И никогда не было.

Профессор улыбнулась, и все заметно расслабились.

— На основании изученных мной отчетов, описывающих прошлые столкновения с… сиренами, могу упомянуть лишь редкое состояние кожи, называемое «пигментная ксеродерма», когда плоть не защищена от ультрафиолетовых лучей и поэтому горит. Из-за отсутствия данного пигмента ультрафиолет разрушает ДНК, вызывая клеточные мутации, которые могут стать причиной горения или почернения кожи. По мере того как клетки делятся, мутация распространяется, и вместе с ним горение. То, что происходит с существами, которых вы называете сиренами, — яркий пример такого явления…

— Они не просто чернеют, — перебил ее агент Харт. — Они горят.

— Так мне сказали, — кивнула Эрнст. — На данный момент моя теория состоит в том, что присутствие кристаллической структуры протеинов в коже вызывает горение под воздействием солнечного света. Послушайте, если бы я прочитала о существовании таких вещей, то никогда бы в них не поверила. Впрочем, в океане немало явлений, которые способны удивить нас. Теперь же, когда я сталкиваюсь с ними в реальности, мне остается лишь строить гипотезы, пока я не получу один из таких объектов для изучения. Но в одном я убеждена… — Она улыбнулась. — Вампиров не бывает.

— Благодарю вас, доктор Эрнст, — сказала Алена, когда та села на место. — И последний член моей команды — доктор Пол Ридж, которого я похитила с геологического факультета Северо-Западного университета. Мне необходимо его превосходное знание первобытных пещер больше, чем его студентам.

С этими словами Алена указала на худощавого негра, сидящего рядом с Эрнст.

Профессор Ридж помахал рукой, представляясь, и вопросительно посмотрел на Алену, безмолвно предлагая ей продолжать. Ридж не любил оказываться в центре внимания.

— При обычных обстоятельствах я бы начала вас обманывать, но чрезвычайная ситуация налицо, и я не стану разводить дерьмового вранья.

Никто даже не поморщился, когда Алена использовала крепкое словечко, и она одобрительно кивнула. Они больше не воспринимали ее как стареющее гражданское лицо.

— Я специалист по удивительным открытиям. Пожалуй, именно так лучше всего описать мою деятельность. Звучит куда интереснее, чем «аналитик», это слово я использую, когда хочу, чтобы люди быстро потеряли ко мне интерес. Моя команда находится под эгидой Управления перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ, являющегося структурным подразделением Министерства обороны. Кроме того, вам необходимо знать следующее: правительство Соединенных Штатов дважды встречалось с жизненными формами, чрезвычайно похожими на те, что атаковали команду «Антуанетты», и в обоих случаях они жили на островах. Их первое место обитания возле восточного побережья Африки уничтожено в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. Семь лет назад рыбаки обнаружили второй ареал в южной части Тихого океана. В обоих случаях я участвовала в расследовании. Как видите, я жива. Оба ареала обитания вместе с самими существами уничтожены. Вы уже знаете, что солнце убивает их, как и огнестрельное оружие. Семь лет назад мы постарались использовать уроки, полученные в шестьдесят седьмом, но не сумели добиться полного успеха.

— В каком смысле? — с искренним любопытством спросил капитан Сайбалт.

— Наша задача состояла из двух частей: устранить опасность и как можно больше узнать об этих существах. Значительная часть моей команды погибла в шестьдесят седьмом году, потому что мы сосредоточились на исследованиях, а не на ликвидации угрозы. Сейчас мы будем действовать иначе. Мы постараемся доставить домой одно из этих существ для изучения, но главное для нас — их полное уничтожение.

— Вы хотите захватить сирену живой? — спросила агент Восс. — Если вы видели их, то должны знать…

Алена подняла вверх обе руки, чтобы предотвратить новые вопросы.

— Конечно, задача не из легких. Чтобы решить ее, нам придется действовать в темноте. Я бы предпочла получить живое существо, но и мертвое нас устроит. Из чего следует, что нужно поймать одно из них в ловушку и, оберегая от солнечного света, запереть в темную клетку. Помните об этом. И если хотите, расскажите своим людям, что денежная премия будет выдана тому, кто сумеет доставить…

— Я категорически против! — воскликнул капитан Руло.

Алена прищурилась. Немолодой офицер береговой охраны покраснел — то ли от гнева, то ли от смущения.

— Капитан? — спросила она.

— Прошу меня простить, доктор Будро, но такие вещи приводят к конкурентной борьбе, которая может отвлечь наших людей и привести к ненужным смертям.

Алена вздохнула и кивнула.

— Простите, капитан. Вы совершенно правы.

— Кроме того, военные моряки не нуждаются в наградах, парни и без того мотивированы, — добавил капитан Сайбалт, искоса посмотрев на Алену. — Если существует способ добыть одну из этих тварей, вы получите ее.

— О большем я и не прошу, — сказала Алена и перевела взгляд на внука, который оторвался от работы на ноутбуке. — Дэвид, ты хочешь что-нибудь добавить?

Он, как всегда, беспечно улыбнулся и поскреб подбородок.

— Только то, что мы потратили на обсуждение десять минут. Тик-так, Алена.

«Маленький вреднюга», — с любовью подумала она.

Она не сумела сдержать смех, понимая, что теперь у нее долго не будет повода для этого.

— Хорошо, — сказала она и оглядела зал.

Алена посмотрела на сидящего слева капитана Сайбалта и его офицеров, на капитана Руло и его людей, на агентов ФБР, которые вложили в расследование намного больше, чем все остальные.

— Нам предстоит дело более серьезное, нежели хорошо подготовленное уничтожение противника. Вас всех мобилизовали для борьбы с эпидемией чумы. Мы не можем позволить этим существам жить дальше, не говоря о том, чтобы плодиться и размножаться по всему миру. Вот каким будет наш план…

68

— Вы ведь не выбросите меня за борт? — спросила Тори и попыталась улыбнуться.

Невысокий и очень серьезный агент ФБР по имени Надау покачал головой.

— Не думаю, что у кого-то есть такие намерения. Во всяком случае, сегодня.

Что ж, значит, он обладает чувством юмора. Оно лишь пряталось за суровым выражением лица и полной решимости походкой, когда они шагали по коридору и вверх по трапу. Они прошли мимо распахнутой двери, ведущей на палубу, и теплый ветерок помог Тори почувствовать себя еще более счастливой и свободной. Агент Надау открыл внутреннюю дверь, и Тори неохотно последовала за ним.

Она начала испытывать легкую клаустрофобию в каюте, куда ее поместили, — не из-за размеров, а потому, что ей не разрешали покидать ее. Если ей требовалось воспользоваться туалетом, один из матросов береговой охраны сопровождал ее и ждал за дверью, а все остальное время она оставалась пленницей. После того как Джош навестил ее, Тори попыталась заснуть, но, несмотря на накопившуюся усталость, долго ворочалась на койке, потом не выдержала и села.

Таинственное появление Надау пришлось как нельзя кстати.

— Вы так и не скажете, куда меня ведете?

Агент шел по коридору чуть впереди и явно не боялся нападения сзади. Хотя Тори находилась под арестом, никто не считал ее опасной. Возможно, дело в Джоше, но, скорее всего, Надау понимал, что, даже если она справится с ним, ей некуда бежать.

— Я веду вас на встречу.

— И о чем пойдет речь?

— Очевидно, это как-то связано с операцией. Больше мне ничего не известно, к тому же я не имею права отвечать на ваши вопросы. Пожалуйста, перестаньте задавать их.

Тори поняла, чтó является главной отличительной чертой Надау: он ворчун. Вероятно, он считает, что это придает ему обаяния.

Он провел ее еще по одному трапу, и они прошли вдоль правого борта к двери, возле которой стояли два матроса в форме Береговой охраны США. Один из них постучал по металлической двери, отпер ее и распахнул перед ними, приглашая войти.

— Настоящая Тайная комната,[18] — сказала она.

Каюта удивила Тори. Вместо мрачной камеры, которую она ожидала увидеть, Тори оказалась в маленькой кают-компании, похожей на ту, что была на борту «Антуанетты». В иллюминаторы по правому борту внутрь проникали свежий воздух и солнечный свет, ветер приносил аромат воздушной кукурузы. Ее недавно готовили в микроволновой печи, но Тори сомневалась, что этим занимался кто-то из находящихся здесь людей. Тори знала всех, кто тут собрался, кроме одного, и у них имелись другие, более важные дела.

Она увидела троих агентов ФБР: Джоша, Рейчел Восс и мерзавца Теркотта — теперь, вместе с Надау, их стало четверо. Теркотт расположился возле иллюминатора и даже не обернулся, когда они с Надау вошли и дверь с лязгом захлопнулась за ними. Красивую женщину лет шестидесяти, с седыми волосами, Тори раньше не встречала. Незнакомка была во всем черном, выглядела стильной и серьезной. Впрочем, она кивнула Тори почти дружелюбно.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Остин, — предложила женщина.

Тори понимала, что в ее положении не следует делать скоропалительных выводов, но женщина сразу понравилась ей. Никто из присутствующих не сидел, но Тори подошла к одному из стульев, стоящих вокруг карточного столика, и села, заставив себя не смотреть в сторону Джоша.

Она до сих пор не простила ему обмана, но по мере того, как отступал гнев, начала понимать, что он сказал правду. Джош не мог все время притворяться. Он не стал бы ставить под угрозу свою работу. Из чего следовало, что Тори была важна для него или он хотел ее так сильно, что не мог себя контролировать. Скорее всего, и то и другое. Теперь Тори была заинтригована, хотя обида все еще не прошла.

Она заметила, что Джош негромко беседует с агентом Надау, и поняла, что ей по-прежнему нравятся его глаза и линия подбородка — тут Тори почувствовала себя ужасно глупо и отругала себя за то, что думает о таких вещах, когда вокруг происходят ужасные события.

Она слегка закатила глаза и начала отворачиваться, когда перехватила взгляды Рейчел Восс и женщины с серебристыми волосами. Пожилая дама смотрела на нее с интересом, в ее глазах промелькнула улыбка, но ноздри Восс раздувались, и она сурово прищурилась. Она явно уловила во взгляде Тори нечто такое, что ей не понравилось.

Кто-то постучал в металлическую дверь, она открылась, и Тори заморгала от удивления, когда в комнате появился Гейб Рио. Капитан «Антуанетты» выглядел не лучшим образом, под глазами залегли темные круги, но он гордо поднял голову. На него не стали надевать наручники, но было видно, что его опасаются гораздо больше, чем Тори, — широкоплечий агент ФБР, который вошел вслед за ним в комнату, не спускал с Гейба глаз. Стоящий в коридоре матрос закрыл металлическую дверь и запер ее за задвижку.

— Спасибо, Мак, — сказала Восс крупному парню.

Гейб оценивающе оглядел агентов и сразу направился к карточному столику.

— Как дела, Тори? — спросил он, усаживаясь на стул рядом с ней.

— Я в порядке. Ты держишься?

Они понимали, что говорят не о перебинтованной ноге или пережитом кошмаре, а о смерти Мигеля и о том, что капитан узнал об измене жены со своим младшим братом.

Гейб постучал костяшками пальцев по столу.

— Я все еще здесь.

— И мы этому рады, — заговорила седовласая женщина.

Агенты ФБР посмотрели на нее так, словно она была судьей, призывающей всех к порядку. Даже Теркотт отвернулся от иллюминатора, скрестил руки на груди и оперся спиной о стену, всем своим видом показывая, что не одобряет происходящего здесь.

Так как Тори и Гейб сидели, женщина с серебристыми волосами присоединилась к ним и заняла место напротив, за карточным столом. Пятеро агентов ФБР стояли в нескольких футах, ожидая продолжения. Все они выглядели недовольными, даже Джош.

— Мисс Остин, капитан Рио. Меня зовут доктор Алена Будро, и я руковожу операцией, проводимой в связи с событиями, которые произошли за последние сорок восемь часов на борту «Антуанетты» и на острове.

Словно для того, чтобы подчеркнуть важность сказанного, комнату наполнил рев. Тори не сразу поняла, что над ними пролетел вертолет.

Теркотт выглянул в иллюминатор.

— Четыре вертолета, — сообщил он, поворачиваясь к Алене. — Вы не тратили времени зря.

На лице Алены Будро появилось серьезное выражение, но у Тори возникло ощущение, что она старается не обидеть Теркотта.

— Гражданский вертолет возвратится на Сен-Круа через пару часов, но сейчас он в нашем распоряжении.

Доктор Будро повернулась к Тори и Гейбу:

— Постараюсь быть краткой и корректной. Я читала ваши показания о существах, с которыми вы столкнулись, — сиренах, как вы их называете, — и о том, что произошло с командой «Антуанетты». Я уверена, что менее всего на свете вы бы хотели вновь оказаться на острове. Но я прошу вас именно об этом.

Тори открыла в изумлении рот, и ей показалось, что все ее тело сковал холод.

— Вы безумны! — воскликнул Гейб. — Вы просто спятили, леди.

— Вы не… — начал Теркотт.

Доктор Будро бросила на него угрожающий взгляд.

— Я имею право выбирать команду по собственному желанию — включать в нее кого угодно, людей с любой специальностью, от правительственных агентств и организаций или силовых ведомств до гражданских лиц, которые необходимы для проведения порученной операции. Вы хотите со мной поспорить, агент Теркотт, и сократить время, оставшееся у наших людей до наступления темноты, или мы можем продолжать?

Шум вертолетов стал громче, но вскоре стих.

Теркотт жестом показал, что он больше не станет возражать.

Алена Будро выпрямила спину и посмотрела на Тори и Гейба. И хотя выражение ее лица оставалось спокойным и открытым, дружеская улыбка исчезла.

— Я немного тороплюсь, поэтому готова предложить вам сделку. Капитан Рио, эти существа убили вашего брата и почти всю команду. Они отняли у вас заработок. Ваша жизнь никогда не будет прежней. Мисс Остин, нет ни малейших сомнений, что вы лишились работы. Вам обоим предстоит суд и, возможно, тюремное заключение. Я могу предложить кое-что взамен. Значительно лучшее.

Тори посмотрела на Джоша, но он отвернулся. Более того, все агенты ФБР даже не пытались скрыть свое неудовольствие, и это обрадовало Тори. То, что огорчало агентов ФБР в связи с историей, в которую она влипла, являлось хорошей новостью для Тори Остин.

— Мы слушаем вас, — сказала она.

Гейб откинулся на спинку стула и вызывающе скрестил руки на груди.

— Продолжайте.

Доктор Будро кивнула и пристально посмотрела на Гейба и Тори, оценивая их.

— Правительство Соединенных Штатов хотело бы сохранить все, что здесь произошло, а также предстоящую операцию в строжайшей тайне. В случае с вами есть несколько способов решения проблемы. Прежде всего, вас можно убить.

Она произнесла это с такой поразительной небрежностью, что Тори не сразу поняла ее, но в следующее мгновение отшатнулась от немолодой женщины.

— Это не смешно, я знаю, — продолжала доктор Будро. — Зато теперь вы будете слушать меня внимательно. Хорошей новостью для меня являются ваши преступные действия, благодаря которым подобные меры становятся излишними, даже если бы я планировала пойти на них, что не соответствует действительности. Теперь плохая новость для вас: я могу добиться того, что вас навсегда отправят в тюрьму, расположенную в таком месте, где вашим невероятным рассказам никто не поверит. Но мне бы очень не хотелось так поступать.

— И не поступайте, — сказал Гейб.

— Боюсь, это целиком и полностью зависит от вас.

Тори прикусила нижнюю губу. Она чувствовала гнев Гейба и совсем не желала демонстрировать свою готовность идти на сотрудничество. Она смирилась с неизбежностью тюремного срока, но от мысли, что его удастся избежать, ее сердце запело.

— Чего вы хотите? — спросила она.

Ее взгляд переместился с седовласой женщины на Джоша, который едва заметно кивнул. Похоже, сидящая рядом с ним Восс ничего не заметила, ее внимание, как и у других агентов ФБР, было сосредоточено на докторе Будро.

— Я могу дать вам новую жизнь, — сказала пожилая женщина. — И предлагаю шанс начать все сначала, в любом месте, с достойным ежегодным пособием и другим именем. Но вы должны будете сделать для меня две вещи. Во-первых, никогда и никому не рассказывать об острове и о существах, которых вы называете сиренами. Во-вторых, отправиться со мной туда в составе моей команды.

Тут Гейб рассмеялся.

— И зачем нам это?

Тори почти не слышала его. Слова доктора Будро продолжали звучать в ее сознании. Новая жизнь и новое имя. Она попыталась заново стартовать в Майами, и это привело ее сюда, а фактически — к порогу тюрьмы. Мысль о том, что она может получить еще один шанс начать с чистого листа, казалась ей совершенно нереальной.

Доктор Будро указала на агента Теркотта, точнее, ему за спину, и Тори увидела в иллюминатор вертолет — отряд береговой охраны или ВМФ высаживался на острове.

— Я хочу закончить все сегодня…

— Почему? — спросил Гейб. — Сегодня, завтра, наследующей неделе, какое это имеет значение?

Доктор Будро кивнула, словно одобряя его вопрос, и отодвинула свой стул. Она подошла к иллюминатору и выглянула наружу, встав всего в двух футах от Теркотта. Когда Алена снова повернулась к карточному столику, то со значением посмотрела на агента Теркотта, как если бы произнесенные ею слова относились и к нему.

— Мы и раньше сталкивались с сиренами, но знаем о них очень мало. Сейчас наш персонал приступает к изучению острова, но мы имеем дело с амфибиями. Ночью они выйдут на сушу, во всяком случае если наши люди будут оставаться на острове после наступления сумерек. Я бы не хотела начинать операцию, чтобы сирены помешали нам продолжить ее ночью. Ко всему прочему, нам неизвестно, как далеко они способны удаляться от своего основного места обитания, поэтому мы не можем определить «безопасное расстояние» от острова. Оптимальное решение состоит в том, чтобы провести операцию как можно быстрее, вот почему я намерена включить вас обоих в свою команду, а потом наградить свободой. Я бы хотела, чтобы вы отправились со мной на остров и указали моим людям путь ко всем пещерам, обнаруженным вами вчера. В особенности нас интересует та, которую капитан Рио в своих показаниях назвал «местом убийств», а вы, мисс Остин, — «гротом». Чем быстрее мы осмотрим остров, тем раньше сможем очистить его от этих тварей. Сейчас время играет главную роль, — добавила она. — Итак, ваше решение?

Тори повернулась к Гейбу — он опустил голову, и на его лице появилось тоскливое, отсутствующее выражение. Но Тори не сводила с него глаз. Он почувствовал ее внимание и вздернул подбородок. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Гейб обратился к Теркотту:

— И частью нашего билета на свободу и в новую жизнь будут показания против «Вискайи»?

Теркотт коротко кивнул.

Тори увидела, что Джош заморгал, бросил взгляд сначала на Восс, потом на Теркотта, и она поняла, что это ложь. На лице доктора Будро застыло невозмутимое выражение.

— Нет, Гейб, — сказала Тори, сосредоточив внимание на пожилой женщине. — Они сделают так, что «Антуанетта» исчезнет. Нам не придется давать показания, если мы будем играть по правилам и не станем болтать. Не так ли, доктор Будро?

Теркотт бросил злобный взгляд на женщину с седыми волосами, но Будро не обратила на него внимания.

— Верно, — спокойно сказала она. — Никаких обязательств, кроме вашего молчания в будущем.

— А как же Энджи Тайри? — спросил Гейб. — Как она вписывается в вашу историю? Ее здесь почему-то нет.

Тори почувствовала себя ужасно, потому что даже не вспомнила об Энджи. Они так и не стали друзьями, но она была единственным выжившим членом команды «Антуанетты», которого не пригласили на встречу.

Джош шагнул к столику, и Тори заметила, что в его глазах появился стеклянный блеск от викодина, который ему давал корабельный врач.

— Энджи будет предоставлен такой же выбор, который предложила вам доктор Будро, но мы не хотим, чтобы она отправлялась с нами на остров. Прошлой ночью у нее был тяжелый нервный срыв, и я не уверен, что она полностью пришла в себя. Она станет обузой для нас.

Гейб откинулся на спинку стула и положил ноги в ботинках на столик, по-прежнему держа скрещенные руки на груди. И хотя капитан «Антуанетты» обращался к доктору Будро, он не спускал глаз с агента Теркотта.

— Значит, Энджи предложено выбирать между тюрьмой и молчанием, а нам — между тюрьмой и самоубийством?

На его лбу выступили глубокие морщины, и Тори подумала, что капитан сильно постарел за последние сутки.

— Вы покинете остров до наступления ночи, — сказала Алена с нетерпением, которое едва контролировала.

— Это вы так считаете, — ответил Гейб и покачал головой. — Но есть только один способ гарантировать нам жизнь — вообще туда не возвращаться. Я видел мерзких тварей вблизи и останусь здесь, большое вам спасибо.

Тори обернулась к нему:

— Гейб, они посадят тебя в тюрьму. А так ты получишь шанс…

Выражение лица капитана Рио заставило Тори смолкнуть. Ей стало больно от его горя. Он всегда оставался хорошим человеком, вовлеченным против собственной воли в контрабандистскую деятельность из-за брата, который так ужасно отблагодарил его. И теперь Гейб платил за свои преступления угрызениями совести куда более страшными, чем любая тюрьма.

— А какое мне дело? — спросил он, и вокруг его глаз легли морщины страдания. — Что может отнять у меня тюрьма? Я и так лишился всего.

— Я сейчас заплачу! — вмешался Теркотт.

Он шагнул к столику, но Надау и Мак встали у него на пути. Теркотт закатил глаза, демонстрируя презрение.

Теперь все смотрели на Тори.

— А вы, мисс Остин? — спросила доктор Будро.

Она почувствовала себя виноватой, потому что не находила в себе сил ответить отказом. В отличие от Гейба ей было что терять. Речь шла о будущем, свободе и надеждах. Дважды ей удалось уцелеть, и она решила, что постарается не упустить свой шанс.

— Я с вами, — сказала она, переводя взгляд с Алены на Джоша и Восс.

Доктор Будро протянула ей руку и удовлетворенно кивнула:

— Благодарю вас, Тори. Вы не пожалеете.

Впрочем, слова Алены не произвели на Тори впечатления. Когда она повернулась к Гейбу, он опустил глаза, то ли досадуя на нее, то ли окончательно погружаясь в свое горе. Весь его внутренний мир рухнул, но она ликовала, что осталась в живых. И если она уже начала сожалеть о своем решении, какое это имело значение? Если она выживет, то сможет снова смотреть в будущее.

И все же мысль о возвращении на остров с его пещерами, заполненными костями, вызывала у Тори ужас.

— Давайте поспешим, пока мужество мне не изменило.

Все встали и двинулись к двери. Мак сопровождал Гейба, которого снова должны были запереть в каюте. Доктор Будро, Джош и Восс окружили Тори, поспешно вывели ее из помещения и зашагали по коридору, словно боялись, что она передумает.

— Ну, Тори, ты когда-нибудь летала на вертолете? — спросила доктор Будро.

69

Энджи сидела на краю койки и думала о пчелах.

Точнее, о том, что бывает, если ткнуть палкой в улей. Какого дьявола здесь нужно береговой охране, военным и доктору Будро? Энджи не понимала, почему они просто не могут поставить буйки на солидном расстоянии от острова и написать во всех лоциях: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». Она знала, что в древние времена географы составляли карты, соответствующие их знаниям о мире, а на краю — в тех местах, где их сведения заканчивались, — писали: «ЗДЕСЬ ВОДЯТСЯ ДРАКОНЫ».

«По сути, то же самое, — думала она. — Запретная зона. Коротко и ясно».

Такой план, с буйками и предупреждениями на картах, казался ей куда более осмысленным, чем возвращение на остров с любым оружием.

Конечно, обязательно найдутся придурки, в основном богатые бездельники или скептически настроенные рыбаки, которые проплывут мимо буйков и наплюют на предупреждение. Но ведь если их сожрут чудовища, они сами будут виноваты?

Одно Энджи знала твердо, и тут у нее не было ни малейших сомнений: никому не следует тыкать палкой в улей. Вот только они собирались сделать именно это.

Агент Пласки рассказал ей о предложении доктора Будро — свобода, если она согласится исчезнуть. Никакой тюрьмы, она сможет отправиться куда захочет. Ей заплатят достаточно денег, чтобы начать новую жизнь в Гондурасе, на Карибских островах, в Европе или в любом городе США, если она будет избегать штата Флорида и не станет входить в контакт с «Вискайей». И молчать о сиренах.

Пласки, как настоящий профессионал, старающийся вести себя доброжелательно, не сумел быть убедительным, когда речь зашла о последней части, из чего Энджи сделала вывод, что правительство не слишком встревожено ее возможными рассказами о сиренах. Там не сомневались, что ей никто не поверит, и Энджи решила, что так и есть. Мысль об этом не особо пугала ее. Она хотела исчезнуть, все забыть, и надежда на совершенно новую жизнь радовала. Лишь одна идея привлекала ее больше, и Энджи удивилась, когда обнаружила эту правду о себе: ей хотелось вернуться домой.

Всю свою жизнь Энджи скиталась по свету. Но теперь дьявол оказался так близко, что постоянно что-то нашептывал ей на ухо, и Анджела Тайри не хотела умирать в тысячах миль от дома, где некому будет горевать о ее смерти.

Дом. Она думала о нем, сидя на койке, подобрав колени к груди и слегка раскачиваясь. Поза ее немного тревожила — так ведут себя безумцы. Впрочем, Энджи знала, что с ней все в порядке. К тому же никто не видел ее.

Когда направление ветра изменилось и он ворвался в иллюминатор, Энджи не сомневалась, что он принес запах блюд, которые готовила ее тетя Евгения. Энджи улыбнулась.

— Я сделаю то, что вы хотите, — сказала она Пласки. — Подпишу любые бумаги, дам нужные показания и все забуду, при одном условии. Сегодня вы должны увезти меня отсюда. Я хочу находиться на суше, в каком-нибудь цивилизованном месте еще до того, как сядет солнце.

Пласки тут же кивнул.

— Честно говоря, такое решение принято. У ФБР есть гражданский вертолет, который нам одолжили в Сен-Круа. Он доставил сюда доктора Будро и заберет вас через два, самое большее три часа.

Тогда Энджи пребывала в эйфории.

Теперь она не была уверена, что разговор с Пласки произошел на самом деле. И это больше, чем что-либо другое, заставило Энджи задуматься о том, как прошлая ночь перевернула весь ее мир. Доктор на борту «Кадьяка» дал ей что-то, но она не помнила, что именно. Ксанакс, наверное. Препарат, который помог подавить панику и успокоить дыхание. Сегодня утром она приняла еще одну таблетку и теперь пыталась понять: действительно ли ужас начал отступать, или это действие лекарства.

Нет, она ничего не имела против, просто считала, что должна быть в курсе.

Но более всего на свете она хотела знать, удастся ли ей уснуть следующей ночью, и если да, то какие сны ей приснятся. Энджи пришло в голову, что ей бы не помешала еще пара таблеток.

Продолжая тихонько раскачиваться, она сделала глубокий вдох. На лбу у нее появилась глубокая морщина — теперь пахло не стряпней тети Евгении, а чем-то горелым. Сначала она подумала, что это плод ее воображения, но запахи стали такими сильными, что все ее сомнения исчезли.

Что-то в самом деле горело.

После некоторых раздумий Энджи поднялась с койки и подошла к иллюминатору. «Антуанетта» все еще угрожающе высилась в сотне ярдов от корабля береговой охраны, справа от иллюминатора. Но Энджи не смотрела на жуткий брошенный контейнеровоз.

Горели затопленные корабли. Пламя с ревом поднималось над рыбацкими лодками, яхтами и небольшими грузовыми судами. Огонь с жадностью перескакивал с одного остова на другой и ярко вспыхивал, набрасываясь на новые жертвы. Парни из береговой охраны, а может, военные полили суденышки бензином или другой горючей смесью, и старое дерево, разбитое стекловолокно и почерневшую сталь окутывали клубы дыма. Паруса и сети, натянутые, как такелаж, испарялись, словно паутина, ослепительно алые щупальца вспыхивали и гасли.

Над горящими кораблями, укрытыми толстым дымным покрывалом, с ревом пролетел вертолет и завис над скоплением судов, которые еще не начали гореть. Дверца открылась, и оттуда высунулся какой-то человек, пристегнутый страховочными ремнями. Судя по всему, он что-то сбрасывал вниз, чтобы пожар разгорался сильнее. Парень из вертолета выстрелил парой сигнальных ракет, угодивших прямо в рыбацкую лодку — одна упала на палубу, другая в рулевую рубку, — пламя тут же взметнулось ввысь, и вертолет полетел дальше.

Началось.

На острове поселились дьяволы, но ВМФ решил устроить собственный ад.

70

Джош, сняв рубашку, сидел на столе в изоляторе «Кадьяка». Поддерживающий бандаж висел на стуле, но раненый прижимал левую руку к боку. Доктор Долан делал перевязку.

— Вам повезло, что в вас стреляли из пистолета малого калибра, — сказал врач, изучая спину Джоша. — Входное и выходное отверстия остались чистыми, возможно, пуля задела кость, но, как мне кажется, не повредила ее.

Джош крякнул, когда доктор осторожно прикоснулся к покрасневшей коже вокруг раны и наложил на нее свежую повязку. Ранение имело и, так сказать, положительную сторону — боль почти полностью позволяла отвлечься от неприятных ощущений, оставшихся после побоев, полученных от Боггза. Стоило Джошу переместить левую руку на несколько дюймов, как он тут же забывал о ноющих ребрах.

— Как можно говорить человеку, получившему пулю, что ему повезло? — проворчал Джош.

Доктор Долан обошел стол и заглянул ему в лицо.

— Вы все еще дышите, агент Харт. Насколько я понимаю, человек, который стрелял в вас, мертв. Так кого мы назовем везунчиком?

Джош не видел, как умирал Мигель Рио, но знал, что сирены добрались до него. Следовало признать, что легкое ранение — совсем небольшая цена за спасение от чудовищ.

— Вы привели серьезный довод, — сказал Джош, соскальзывая со стола.

Он взял рубашку и принялся осторожно засовывать левую руку в рукав. Боль вспыхнула в ране, отдалась в груди и предплечье.

Доктор Долан заметил его гримасу.

— Я понимаю, что бесполезно предупреждать о том, что вам следует меньше двигаться, — чтобы рана зажила, необходим отдых.

— Мне нужно только пережить сегодняшний день, — сказал ему Джош. — Четыре часа, максимум пять. Потом я смогу отдыхать и лечиться. Надеюсь, вы соберете все необходимое для пикника на берегу?

В голубых глазах Долана появилось осуждающее выражение.

— Вы приняли дозу викодина менее трех часов назад.

— Верно, — согласился Джош. — А как насчет добавки?

— Не смешно, — хмуро сказал врач. — Викодин — очень сильное лекарство, агент Харт. Если выпить нужное количество, вы сможете нормально действовать. В случае передозировки станете бесполезным не только для себя, но и для остальных. Вам лучше вообще не покидать корабль.

— И на то есть не менее дюжины причин, — признал Джош. В следующее мгновение он стал серьезным и так мрачно посмотрел на врача, что тот даже отступил на шаг. — Но я не останусь здесь, когда парни из моего отряда отправятся на остров. Они не бросили меня в беде, док. Разве я могу поступить иначе? Ведь они даже не знают, что ждет их там.

Обычно Джош скрывал подобные чувства, но под воздействием викодина посчитал, что сейчас самое время высказаться.

Доктор Долан внимательно посмотрел на него.

— Вы полагаете, что вам нужен еще викодин? Вам мало того, что вы приняли?

— Я все понимаю, док. Я знаю, что лекарство помогает, но через пару часов боль возвращается. Сначала понемногу, потом усиливается. Это как взрыв в замедленной съемке.

— Боль — это хорошо, — сказал врач. — Она заставляет человека быть осторожным, мешает совершать глупые поступки. Боль напоминает, что рука должна находиться в покое, чтобы начался процесс заживления…

— Для этого нужна поддерживающая повязка.

— Вам прекрасно известно, что это не одно и то же, — сурово сказал врач.

Джош вздохнул и мрачно посмотрел на Долана.

— Послушайте, док, я не люблю викодин. Серьезно. Конечно, в некотором смысле он классная штука. Я превращаюсь в рыбу в аквариуме, плаваю в воде кругами, и все, что происходит снаружи, не имеет существенного значения. Проблема в том, что, как только я пытаюсь контролировать ситуацию, мне начинает так нравиться мой аквариум, что это меня пугает. Вот почему я не люблю викодин. Но сейчас, доктор Долан, он мой лучший друг во всем этом проклятом мире.

Несколько долгих мгновений врач молча смотрел на Джоша.

— Хорошо, — сказал доктор Долан, вздохнув. После некоторых колебаний он повторил: — Хорошо.

Он повернулся, распахнул дверь и тут же сделал шаг назад, увидев на пороге Рейчел Восс.

— О, чем могу быть полезен, агент Восс?

— Мне на минутку нужен мой напарник, док.

Джоша разбирало любопытство — он заметил напряжение в голосе Рейчел и то, как она хмурилась, когда смотрела на него через плечо доктора. Но он ни на мгновение не встревожился. Он не лгал, когда говорил о действии викодина. Рейчел хочет поговорить — хорошо. Почему нет? Если ему не понравится то, что он услышит, можно забраться в дальний угол аквариума, особенно если Долан снабдит его достаточным количеством викодина, чтобы дожить до конца дня.

— Ладно, — сказал доктор и оглянулся на Джоша. — Я скоро вернусь, агент Харт.

Джош помахал ему правой рукой.

Восс вошла в изолятор и плотно закрыла за собой дверь.

— В чем дело? — спросил Джош.

— Что происходит между тобой и Тори Остин? Я заметила взгляды, которыми вы обменивались, и то, как она пялится на тебя. Я и сама не раз так смотрела на парней. — Восс понизила голос. — Ты спал с ней?

Джош сделал глубокий вдох. Он рассчитывал, что этот разговор состоится позже, поэтому просто кивнул:

— Да, один раз.

— Господи! — воскликнула Восс, и в ее глазах появились гнев и смущение.

— Я знаю. Мне известно, что за подобное полагаются серьезные дисциплинарные взыскания. Я все отражу в отчете и готов к любым последствиям. Могу лишь сказать, что это не входило в мои планы, Рейчел.

Не спуская глаз с Джоша, она склонила голову набок.

— Остин тебе небезразлична.

— Верно. — На этот раз Джош был уверен, что действие викодина совершенно ни при чем. — Но ведь я обманул ее. Она думала, что я просто симпатичный кок на «Антуанетте», и не более того. Я жестоко ее обидел, и…

— Прекрати! — сказала Восс, подняв руку. Она покачала головой, подошла к нему и тихонько шлепнула ладонью по щеке. — Проснись, Джош. Эта женщина, рана в плече и лекарства, которыми тебя накачали, мешают тебе ясно мыслить. Ты не должен лететь с ней на остров. Я пошлю вместо тебя Паваротти.

Джош взял со стула поддерживающую повязку и осторожно надел ее. Боль в плече вспыхнула с новой силой. Почему доктор так долго не возвращается?

— Ерунда, — сказал он, опираясь на стол. — Ты мой лучший друг, Рейчел. Возможно, я разочаровал тебя, ты тревожишься из-за моей раны и, наверно, обижена…

— Ты мог сказать мне!

Он заморгал, когда она повысила голос.

— Я хотел, просто у нас не было времени для спокойного разговора один на один с того момента, как ты помогла мне выбраться из спасательного катера прошлой ночью.

Ему показалось, что Восс снова начнет кричать, но она расслабилась и громко выдохнула.

— Ладно, забудем. Я не стану делать вид, что все понимаю, но мы можем поговорить позднее. И я действительно тревожусь из-за тебя, Джош. Ты скомпрометировал себя. Если ты питаешь к этой женщине какие-то чувства, тебе не следует лететь с ней на остров.

Джош улыбнулся и поднял голову — боль на время отступила.

— Нас многое связывает, Рейчел. Ты мой лучший друг и напарник, и я тебя люблю, но это ни разу не помешало мне ясно мыслить, когда мы находились на задании.

Казалось, Восс поразили его слова.

— Извини, — сказал он. — Викодин делает меня слишком честным и болтливым. Да, это твое подразделение. Ты босс. Но Теркотт забрал наше расследование, и теперь во главе стоит Алена Будро. Именно она принимает решения. Ты можешь поговорить с ней, но я очень надеюсь, что ты не станешь.

— Ты знаешь, что не стану.

Он знал. Какие бы разногласия ни возникали между Джошем и Рейчел, они никогда не выходили наружу.

— Спасибо.

Казалось, Восс хотела еще что-то добавить, но вместо этого сделала шаг, осторожно обняла Джоша и положила голову ему на грудь. В плече снова расцвела боль, но он заставил себя сдержаться и не застонать.

— Только не умирай. Однажды мне показалось, что я тебя потеряла.

Джош поцеловал Рейчел в макушку, чувствуя, насколько сильна связь между ними — словно она присоединилась к нему в аквариуме, созданном викодином. В ином мире их дружба могла бы перерасти в любовь, но тогда им пришлось бы бросить совместную работу и лишиться этой близости. Нет, они были напарниками, а не любовниками.

— Смерть определенно не входит в мои планы.

Восс отступила, смутившись из-за того, что не сумела сдержать своих чувств.

— У тебя есть план?

Джош сделал вид, что задумался, но в конце концов покачал головой.

— Мой план состоит в том, чтобы уцелеть.

В первый раз с того момента, как она вошла в изолятор, Восс улыбнулась.

— Простые планы всегда самые лучшие. Мне твой нравится.

В дверь коротко постучали, и она распахнулась. Доктор Долан протянул Джошу маленький белый стаканчик.

— Сейчас можно принять две таблетки.

Джош погремел ими в стаканчике.

— Через три часа, если вы еще не вернетесь на борт, следующие две. И сразу же зайдите ко мне после возвращения с острова на перевязку. Если вы намерены потом немного отдохнуть, я дам вам пузырек с викодином, который вы заберете с собой, когда операция завершится.

— Почему не сейчас? — поинтересовался Джош.

— Потому что вы захотите принять все таблетки сразу, но, если вы намерены провести этот день на ногах, я не позволю вам потерять контроль над собственными действиями.

Джош приподнял бровь и посмотрел на Восс, которой не понравилось то, что она услышала. Но почему-то это не испортило Джошу настроение.

— Зануда, — сказал он Долану, подошел к раковине, налил воды и выпил две таблетки.

Потом он смял стаканчик с оставшимися двумя таблетками и сунул его в карман, сказав себе, что подождет три часа.

Впрочем, он подозревал, что нарушит это обещание.

А еще Джош сделал для себя заметку на будущее: если он переживет сегодняшний день, то постарается не допустить, чтобы в него стреляли.

71

Противогаз слишком плотно прилегал к голове Восс, но она подумала, что лучше так, чем если бы он оказался свободным. Аппарат показался ей более тяжелым, чем те маски, которые она надевала во время операций ФБР. Возможно, военные покупали свое снаряжение у других производителей. Устройство связи работало без помех, что вызывало у Восс необычное ощущение: когда кто-то говорил по ее каналу, ей казалось, будто он стоит у нее за спиной.

— Прежде чем мы отправимся на остров, я хочу убедиться, что мы друг друга понимаем, — сказал Дэвид Будро.

Рейчел повернулась, чтобы посмотреть на него, и яркое солнце заставило ее прищуриться. Она чувствовала себя довольно глупо в противогазе при ярком солнечном свете под чистым голубым небом. Но в этом расследовании все стало каким-то нереальным. Полузатопленные корабли, горящие на мелководье у берегов острова. Пожирающие плоть чудовища — водяные или нечто столь же жуткое — спасались бегством от языков пламени, и их бледные тени мелькали под водой. А еще они прятались в безмолвном мраке трюма «Антуанетты», дожидаясь наступления ночи.

Разговор, который состоялся у них с Джошем полчаса назад — как раз перед тем, как вертолет доставил ее, Теркотта и О'Коннелла на палубу «Антуанетты», где их ждали Будро и объединенный ударный отряд моряков и береговой охраны, — показался ей самым странным за последнее время. Человек, которого, как Рейчел думала, она хорошо знала, ее напарник и лучший друг, возможно, единственный настоящий друг в жизни, не только занимался сексом с подозреваемой, но и признался, что испытывает к ней какие-то чувства. И в каком мире она проснулась сегодня утром?

— У нас есть план действий? — спросил Теркотт, натягивая противогаз и поправляя ремни на затылке.

— Мы обыскиваем корабль. Наша главная цель состоит в том, чтобы доставить сирену для изучения Алене и доктору Эрнст, если удастся, живой. Только после того, как эта задача будет решена, мы попытаемся разобраться с проблемами второго порядка.

Восс позволила себе тихонько рассмеяться, но, по-видимому, у нее получилось слишком громко.

— В чем дело, агент Восс? — спросил Дэвид Будро. — Большинство людей не считают меня остроумным.

— Сомневаюсь, — ответила Восс. — Могу спорить, вы можете быть очаровательным, если пожелаете.

Она заметила, что ее реплика сбила Дэвида с толку. Тем лучше. Она хотела, чтобы он понял, что его задача не является единственной, вне зависимости от приказов, которые он отдает. К тому же она не солгала. Молодой профессор — она не знала, как точно звучит его звание, — казался ей привлекательным мужчиной. Частично причиной тому была его яркая внешность, но Дэвид также обладал качеством, которое Восс и ее однокурсники называли «Гррр», — уверенностью в себе и сексуальной притягательностью.

— Вы флиртуете? — спросил О'Коннелл. — Неужели? Вы производите жалкое впечатление.

Восс бросила на него свирепый взгляд, понимая, что через противогаз даже взор василиска перестает быть смертельным.

— Нет, специальный агент О'Коннелл, — ответила Восс, и каждое ее слово было подобно льдинке. — Я сделала свое замечание потому, что доктор Будро-младший пытается напугать нас, и я хотела покончить с этим еще до того, как проклятый газ выветрится.

Через переговорное устройство она услышала, как вздохнул Дэвид.

— Как скажете. Послушайте, я не хочу быть нахалом, но вас пригласили из вежливости. Если вы не желаете помогать, то хотя бы не мешайте, пока мы не закончим, потом можете заняться своими поисками.

— И позволить себя сожрать, — пробормотал О'Коннелл.

Теркотт повернулся к нему, но если он хотел уничтожить напарника взглядом, то противогаз этому помешал.

— Нам известны приоритеты, доктор. Давайте двигаться дальше, — сказал Теркотт.

Восс хотелось много чего сказать. Известно ли Дэвиду Будро, какую огромную работу они проделали, расследуя деятельность «Вискайи»? Понимает ли он, что «Антуанетта» может помочь закрыть дело и посадить за решетку дюжину людей, ответственных за ввоз в США наркотиков и оружия? И знает ли, что теперь им придется доводить дело до конца без Гейба Рио и «Антуанетты»?

«Наверное, ему все известно, — подумала Восс. — С другой стороны, почему Дэвида Будро должны волновать вопросы следствия?»

В этом и заключалась главная проблема. Восемь агентов ФБР поднялись сегодня утром на борт «Антуанетты» и отправились в трюм, где встретили свою смерть. Восс понимала, что часть из них прошла по этому участку палубы, а теперь они все мертвы — очевидно, гибель настигла их где-то внизу.

Дэвид хотел добыть живую сирену, но Восс, Теркотт и О'Коннелл мечтали только о том, чтобы уничтожить тварей, всех до одной.

— После вас, — с улыбкой сказала она Дэвиду.

Впрочем, он не мог ее увидеть через противогаз.

Контейнеры с газом забросили в каждый дверной проем и иллюминатор, а также вниз по трапам. Ударная группа отлично справилась со своей работой — сначала они обработали жилой блок, затем все каюты. Дэвид не выказал удивления, когда ему сообщили, что на верхних уровнях сирен нет. Молодой ученый считал, что твари прячутся в темных местах и, вероятно, находятся глубоко в трюме, ниже уровня моря.

Теперь, когда завитки газа поднимались из распахнутой двери, Восс заметила, что Дэвид медлит. Она понимала его и не винила, когда он снял с плеча десантный автомат и приготовился стрелять.

— Хотите, чтобы я пошел первым, доктор? — спросил Теркотт, который произнес последнее слово как оскорбление.

Надо отдать должное Дэвиду — он проигнорировал вопрос. Двое моряков из береговой охраны стояли у двери, чтобы, если появится необходимость, прикрыть отступление остальных. Они кивнули Дэвиду, когда он вошел.

О'Коннелл вытащил пистолет. Восс и Теркотт последовали его примеру.

— Этот уровень полностью проверен, — сказал Дэвид.

Он повел их сквозь дрейфующий вдоль пола туман, повисший после газовой атаки. Очень скоро карибский бриз унесет его, но они надеялись, что газ свое дело сделал. В противном случае… Восс не хотелось об этом думать.

— Лейтенант Крайан, это Дэвид Будро. Вы слышите меня?

В наушниках Восс что-то щелкнуло, послышалось шипение, которого прежде не было, и раздался голос лейтенанта:

— На связи, доктор Будро.

— Прибыл специальный агент Теркотт и двое его людей. Мы вошли в жилой блок на уровне палубы, по левому борту. Где мы можем принести наибольшую пользу?

— Я нахожусь прямо под вами, доктор…

Восс услышала негромкий двойной удар и шипение. Похоже, что на нижних уровнях газовая атака продолжалась. Рейчел слегка споткнулась. Свежие контейнеры с газом означали, что ударная группа обнаружила замкнутые пространства, где могли прятаться сирены. Должно быть, твари обладали разумом и поджидали их внизу, в темноте.

— …если вы воспользуетесь трапом на корме, я пошлю туда своего человека, чтобы он встретил вас, после чего вы сможете приступить к работе.

Лейтенант сдержал слово. Когда они спустились на следующий уровень, где шипели трубы и газ собрался у потолка, словно желтоватое облако, их ждал матрос. Он жестом предложил им следовать за ним. Восс с опаской заглядывала в каждый дверной проем, мимо которого они проходили, — в основном это были склады или помещения с электрооборудованием. Впрочем, она почти сразу заметила, что Теркотт, О'Коннелл и Дэвид делают то же самое.

Звук ее собственного дыхания в маске казался Восс слишком громким, в висках пульсировала кровь.

Наконец они оказались на верхней площадке, и здесь, на открытом пространстве, их поджидали лейтенант Крайан и трое матросов. Они быстро представились друг другу, и лейтенант указал в сторону металлического трапа.

— Доктор Будро…

— Дэвид.

В сумраке трюма Восс закатила глаза. Он хочет, чтобы к нему обращались по имени во время правительственной операции? Может быть, она ошиблась, когда посчитала, что он обладает харизмой.

«Или он думает о своей бабушке как о докторе Будро и хочет, чтобы это обращение относилось только к ней», — предположила она, очень надеясь, что нашла правильный ответ.

— Дэвид, — не стал возражать лейтенант, — мы направляемся в машинное отделение. Я оставил на палубе четырех матросов, которые ищут открытые контейнеры и проверяют их содержимое. Отряд береговой охраны, двенадцать человек, обыскивает хранилища. Вы можете присоединиться к любой из групп или спуститься с нами.

— Мы пойдем с вами, лейтенант. Естественная среда обитания сирен — острова со спящими вулканами. Они ищут источники тепла. Весьма вероятно, что мы найдем их в машинном отделении.

Офицер ВМФ посмотрел на девятимиллиметровые пистолеты в руках агентов ФБР.

— В таком случае вам лучше держаться за нами.

Теркотт хотел возразить, но ему помешало появление человека в противогазе, который поднимался снизу по лестнице. Восс и ее спутники находились на другом канале, но они услышали приглушенный голос моряка, доносящийся из маски:

— Лейтенант, мы нашли кровавый след.

Крайан посмотрел на Дэвида, потом перевел взгляд на Восс и двух агентов ФБР.

— Переключите рации на третий канал.

Лейтенант начал спускаться вслед за матросом в сумрачный проем. До сих пор во всех помещениях, где они побывали, освещение работало. Но когда Восс заглянула на нижнюю палубу, она поняла, что большая часть ламп не горит — судя по всему, их разбили, чтобы стало темно.

— Удалось найти тела, мистер Стоун? — спросил лейтенант Крайан.

Восс спускалась за Теркоттом, О'Коннелл следовал за ней. Она видела, как напрягся агент, когда лейтенант упомянул о телах.

— Они заслуживают большего уважения, — сказал Теркотт. — Речь идет о людях из моего подразделения.

— Это произошло непреднамеренно, — ответил лейтенант. — Вы не ответили на мой вопрос, мистер Стоун.

Они собрались на нижней площадке в пятне тусклого света, окруженном темнотой. Издалека доносилось эхо голосов и шагов других бойцов из отряда лейтенанта.

— Тел нет, сэр, — ответил Стоун.

— Но вы что-то нашли?

— Так точно, сэр. Кости, сэр.

72

Тори еще ни разу в жизни не приходилось летать на вертушке, и ей казалось настоящей глупостью даже думать об этой машине как о «вертушке». Впечатления оказались совсем не такими, как она ожидала. Она не боялась упасть, более того, когда Тори сидела рядом с вооруженными матросами, у нее возникло ощущение, будто она едет в автобусе. Конечно, вертолет нырял вниз и резко поворачивал, чего никак нельзя ожидать от автобуса, но она чувствовала себя в полной безопасности, даже не пристегиваясь.

С высоты птичьего полета остров предстал перед ней во всей своей первозданной тропической красоте. Глядя на него сверху, Тори подумала, что он похож на рай — остров Эдем, — но она хорошо знала, что многие вещи, которые выглядят прекрасными снаружи, оказываются уродливыми и гнилыми внутри.

— Вы в порядке? — спросила Алена Будро.

Тори взглянула на женщину с серебряными волосами и подумала, что та обращается к ней, но доктор Будро смотрела на Джоша. Он положил голову на внутреннюю стенку вертолета и закрыл глаза. Услышав ее вопрос, он открыл их и удивленно заморгал.

— Я? Все хорошо. Спасибо, что спросили, док.

Сначала Тори не обратила внимания на его остекленевшие глаза, но теперь у нее не осталось сомнений. Она слишком часто видела, какой эффект оказывают на людей наркотики, чтобы ошибиться. Джош был под кайфом.

«Конечно, иначе и быть не может, — подумала она. — Вчера его сильно избили, потом в него стреляли. Должно быть, он накачался под завязку».

Джош сказал ей, что доктор Долан дал ему болеутоляющие таблетки, но ее занимали другие проблемы, и она не задумывалась о том, какая доза необходима, чтобы заглушить боль от пулевого ранения.

Теперь Тори беспокоилась за Джоша и злилась на себя. После унижения, которое она пережила, узнав о его обмане, благополучие Джоша Харта не должно было волновать ее. И все же она ничего не могла с собой сделать. Несмотря на наркотический туман, в который он погрузился, глаза Джоша нашли глаза Тори. Они сидели через проход, на противоположных скамейках, и Тори с трудом заставила себя не отвести взгляд.

«Зачем ты вообще полетел с нами?» — хотелось спросить ей.

Тори предполагала, каким может быть ответ, но понимала, что если окажется права, это разозлит ее еще больше. Лучше убедить себя, что он полетел с ними, чтобы посмотреть на остров или защитить интересы ФБР в расследовании, чем думать, что он намерен присматривать за ней и беречь ее от опасности. Пропади оно все пропадом. Тори очень долго полагалась на мужчин. Слишком долго.

Доктор Будро переводила взгляд, полный любопытства, с одного из них на другого, но ничего не говорила. Эта женщина заинтриговала Тори. Как она сумела занять такое место в жизни, что имеет право отдавать приказы военным, не говоря уже о ФБР? Уверенность и спокойствие, исходящие от доктора Будро, наполняли Тори восхищением и завистью. У нее был внук, но Тори не сомневалась, что пожилая женщина одинока. Во-первых, она не носила кольца, кроме того, очень хорошо знала, чего хочет от жизни, — Тори не могла себе представить, чтобы Алена Будро рассчитывала на кого-то, кроме себя.

— Итак, доктор Будро, вы надеетесь, что доктор Эрнст получит тело для вскрытия? — прокричал Джош, перекрывая грохот винта вертолета.

Тори приподняла брови — вопрос показался ей странным и неожиданным. Быть может, сказывалось действие болеутоляющих таблеток, или Джош почувствовал внимание Будро и решил отвлечь ее.

— Надеюсь, — ответила Алена. — Но не это для нас главное.

Пол Ридж, который сидел рядом с Тори, заметно оживился. Тори познакомили с ним на палубе «Кадьяка» перед тем, как они сели в вертолет, и он заинтересовал ее. Ридж выглядел взволнованным и слегка напуганным, что ни капли не удивило Тори. Что бы ему ни говорили — и что бы им всем ни рассказывали, никто не имел ни малейшего понятия, во что ввязывается. Впрочем, Ридж знал достаточно, чтобы бояться неизвестного.

— Мы все здесь не главное, — сказал Ридж и нервно улыбнулся. — Существование этих тварей вызывает множество вопросов, которые требуют ответов, но главное — не позволить эпидемии распространиться?

Доктор Будро кивнула.

— К сожалению. Не беспокойтесь, Пол, я дам вам время, естественно, насколько будет возможно.

Ридж выглянул в окно на остров. Вертолет снижался.

— Но времени всегда не хватает.

— Я не понимаю, что в этом месте такого удивительного и чем оно отличается от других? — спросила Тори.

Ридж, и без того красивый мужчина, стал еще более привлекательным, когда заговорил о любимой науке:

— Внешне особых отличий нет. Большинство карибских островов имеет вулканическое происхождение. Горные хребты и появление на поверхности черных камней есть результат действия вулканов и представляют собой сочетание базальта и андезита. Когда лава охлаждается, образуются горные кряжи и скалы, выступающие из песка или воды. Это глыбы, которые выстреливаются из вулкана во время извержения.

Но в образцах, показанных мне Дэвидом, присутствуют следы элементов, отличающих их состав от обычных вулканических формаций. Видимо, здесь работают какие-то химические процессы, влияющие на возникновение новых форм жизни — сирен, как вы их называете, — в результате чего расселины и пещеры на острове становятся пригодными для обитания.

Тори улыбнулась.

— Мне кажется, я поняла только половину того, что вы сказали.

Ридж хотел ответить, но его опередила доктор Будро:

— У вас нет времени на другую половину, Тори. Боюсь, сейчас ты нужна мне. Мы намерены пройтись по острову, и я хочу, чтобы ты указала места, где расположены пещеры, в которых вам довелось побывать, в том числе грот…

— Передовой отряд, наверное, нашел его, — вмешался Джош. — Они находятся на острове больше часа.

Алена Будро кивнула.

— Они почти уверены в этом, но я хочу знать наверняка, что мы попали куда надо, а не оказались в похожем гроте. — Она повернулась к Тори. — Доктор Ридж должен все отметить на карте. Если у тебя есть какие-то наблюдения, поделись с ним. Любые детали могут оказаться важными, хотя на первый взгляд, возможно, не выглядят таковыми.

Пока она говорила, доктор Ридж открыл серебристый ноутбук, нажал на клавишу, и на мониторе появилась созданная им карта острова. Форма пока совпадала не полностью, очевидно, он составил ее на основании информации, собранной до настоящего момента военными и береговой охраной, но Ридж с помощью Тори хотел уточнить ее на месте.

В течение следующей четверти часа они кружили над островом, и Тори вспоминала места, где она видела пещеры или выступы черных скал, в том числе расселину в небольшом холме в центре острова. Когда-то это был действующий вулкан, но сейчас он спал, если не считать пара, поднимающегося над кратером. Если бы матросы, приплывшие на остров вместе с ней — Боун, Кевонн и Панг, — остались живы, они могли бы многое добавить. Тори не была в той части острова, которую они обследовали.

— Что ты можешь рассказать о телах, найденных вами на острове вчера? — спокойно спросила доктор Будро. — Матросах из команды «Марипосы»? Покажи нам, где вы оставили их.

Тори нахмурилась.

— Почему вы спрашиваете? Разве вы не нашли их?

— Нет. Боюсь, что нет.

Холодные пальцы коснулись спины Тори, и она содрогнулась.

— Вы хотите сказать, что сирены утащили тела?

Джош наклонился вперед, перехватил ее взгляд и заставил обратить на себя внимание.

— Послушай, ничего страшного. Их могло унести течением, — попытался успокоить ее он.

Тори покачала головой.

— Нет. Мы были там, когда прилив достиг едва ли не высшей точки. Трупы находились выше его линии. Парни умерли примерно за сутки до того, как мы обнаружили их, значит, сирены забрали их не для… еды. Вчера они хотели, чтобы мы нашли убитых, возможно, рассчитывали напугать или деморализовать нас. Но после того как они напали на нас, тела сыграли свою роль, поэтому твари утащили их.

— Перестань, Тори, — сказал Джош. — Это всего лишь примитивные животные. Они не настолько умны, чтобы попытаться сбить людей с толку.

— Откуда ты знаешь? — резко спросила она.

Джош не нашел что ответить. Доктор Будро тоже, и это напугало Тори больше всего.

73

Дэвид Будро не знал, что сказать.

Он стоял в открытом люке, насосы работали почти беззвучно, словно дышали у него за плечом. Лейтенант Стоун и его ударная группа очистили помещение, приказав наблюдать за ним матросу — высокой статной женщине, чьи глаза за стеклами противогаза казались совершенно равнодушными. Теркотт, О'Коннелл и Восс замерли на почтительном расстоянии от груды костей, словно находились на кладбище во время похорон, — в некотором смысле так и было. На «Антуанетте» не удалось найти никаких следов команды, если не считать брызг и луж крови в разных местах корабля. Но на этих костях остались обрывки одежды, пучки приставших к черепу волос, рядом валялась пара пистолетов. Теркотт сказал, что они обнаружат здесь и другое оружие.

— Это предупреждение, — предположила Рейчел Восс, глядя на останки своих мертвых коллег — членов антитеррористического подразделения Теркотта.

— Ты думаешь? — спросил О'Коннелл. — Лично мне кажется, это скорее: «Вот вам, получите», чем что-нибудь другое.

— Господи, — прошептал Теркотт, потер лоб и отвернулся. — Господи боже мой!

Как только все вошли в помещение, Дэвид внимательно обследовал кости и отступил в угол, чтобы дать возможность агентам ФБР отдать дань уважения своим соратникам. Теперь он смотрел на них и спрашивал себя, не стоит ли выйти в коридор, впрочем, было ясно, что уже поздно. Грузовой корабль негромко поскрипывал, шипел и гудел, и Дэвид испытал приступ клаустрофобии, словно стены начали смыкаться вокруг них. Какими бы ни были цели агентов ФБР, он пожалел, что взял их с собой. Более того, в глубине души он и сам больше не хотел здесь находиться.

Несмотря на прочный металлический корпус «Антуанетты», он не чувствовал себя в безопасности. Если бы Дэвид сформулировал свои страхи, то назвал бы их иррациональными. Но эти люди не сталкивались с сиренами прежде, и по ночам их не преследовали кошмары. Когда Алена в предыдущий раз повела исследовательский отряд в одно из мест обитания этих тварей, Дэвид являлся неофициальным членом экспедиции. В семнадцать лет он добился большего, чем остальные ученые в команде, и Алена готовила его к руководящей должности. Но, невзирая на все просьбы, она отказалась взять его на остров в южной части Тихого океана, где жили эти существа.

Алена и ее коллеги полагали, что многому научились после первой встречи с сиренами в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. Ночью они отводили все корабли далеко в море, днем не позволяли даже крупнотоннажным судам приближаться к берегу более чем на полмили. «Грифон», элегантная специализированная шхуна, которую Алена использовала в качестве исследовательского судна, дрейфовал в миле от острова, и Дэвид остался там вместе с командой и полудюжиной ученых, большинство из которых знал всю жизнь.

Они находились на безопасном расстоянии.

Во всяком случае, так они думали, пока подводные твари не начали колотить по корпусу, круша деревянные бимсы, вода не ринулась внутрь, а вместе с ней появились чудовища. Несмотря на то что солнце ярко сияло в небе, они атаковали корабль. Крики их жертв до сих пор звучали в голове Дэвида, и он не мог забыть отчаяние своих гибнущих друзей. Лишь горстка тех, кто находился на борту «Грифона», сумела выбраться на палубу. Морские существа не могли выйти на солнце, но корабль тонул, и не оставалось сомнений, что очень скоро люди окажутся в подводной тьме.

Лишь в самый последний момент к ним подошел военный корабль с металлическим корпусом и их спасли. Выжили только Дэвид и два члена команды «Грифона». Остальных чудовища убили, а шхуна исчезла в морских волнах. Иногда в своих кошмарах Дэвид держался за сброшенный канат, под водой мелькали белые тела, и он видел собственное мертвое лицо, глядящее на него.

С тех пор суда с деревянными корпусами во время таких операций не использовали.

Впрочем, этого оказалось недостаточно, чтобы Дэвид чувствовал себя спокойно. Он знает, что существа находятся слишком близко, и он всегда будет ощущать угрозу, даже в тех случаях, когда над головой сияет солнце, а корабль находится далеко от берега. Был только один способ оказаться в безопасности — уничтожить чудовищ, всех до одного.

В каюту вошел матрос и постучал по дверному косяку.

— Доктор Будро, лейтенант Стоун просит вас пройти со мной. Мы нашли их.

Все агенты ФБР повернулись одновременно. Теркотт поднял оружие и возглавил небольшой отряд. Дэвид кивнул ему и зашагал следом. Они и прошли за матросом по узкому коридору, спустились по короткому пролету металлического трапа и двинулись дальше, вдоль борта. Дэвид знал, что должен идти первым. Когда Алены не было рядом, операцией командовал он. Тем не менее он считал, что не следует мешать людям делать свое дело — в особенности, когда эти люди вооружены и полны жажды мести.

Лейтенант Стоун ждал их у входа в бойлерную. Дэвид насчитал восемь матросов, все они держали в руках десантные автоматы, направленные в темноту распахнутой двери. Если Дэвид представлял, что насосы в других местах корабля дышат, то легкие «Антуанетты» находились именно здесь. Газ наполнял помещение туманом, и единственным источником света были янтарные аварийные лампы на потолке.

Стоун постучал себя по маске, показывая, что следует переключиться на третий канал, — до сих пор его использовали для того, чтобы агенты ФБР не слышали, как они говорят об их мертвых коллегах.

— Существа живы, но едва ли способны к сопротивлению, — сказал лейтенант. — Некоторые из них шевелятся, но мы думаем, что это непроизвольно.

— Ваша догадка может оказаться весьма опасной, — заметила агент Восс.

Стоун покачал головой.

— Если бы они прикидывались, то уже атаковали бы нас. Доктор Будро, моя команда заберет одно из них. Вы по-прежнему планируете использовать для транспортировки контейнер?

Дэвид задыхался, ему хотелось сорвать противогаз, подняться на палубу и глотнуть свежего воздуха. Но еще важнее было увидеть все своими глазами.

— Да, — ответил он, выходя вперед и не глядя на лейтенанта Стоуна. — Капитан Сайбалт подтвердил, что вертолет «Хиллстрома» доставит контейнер с одного корабля на другой.

Он продолжал идти вперед. Двое матросов с тревогой повернулись к нему и подняли к потолку дула автоматов, чтобы случайно не попасть в него.

— Стойте, — сказал Стоун, вставая у него на пути. — Что вы хотите сделать?

Дэвид почувствовал, что все на него смотрят — три агента ФБР и вооруженные матросы, находящиеся под командой Стоуна.

— Вы сказали, что они без сознания.

— Насколько мы вообще можем что-то утверждать, — заметил Стоун.

— Я хочу взглянуть на них, лейтенант.

— У вас будет такая возможность, когда мы доставим одно из существ в лабораторию на «Хиллстроме». А до тех пор я получил вполне определенный приказ.

Дэвид почти всегда вел себя спокойно. Но сейчас в нем вспыхнул гнев. Сколько времени он изучал историю этих существ в Индонезии и Тихом океане? Как долго пытался предсказать вероятность их существования на одном из таких островов и искал доказательства? Он хотел получить ответы, хотел увидеть существа вблизи.

— Прочь с дороги, лейтенант Стоун! Вам отдает приказы капитан Сайбалт, сейчас же он подчиняется Министерству обороны. Так что отойдите в сторону.

Несмотря на пластик противогаза, Дэвид заметил, как сильно он вывел из себя Стоуна, и прекрасно понял причину: нельзя так разговаривать с офицером в присутствии его подчиненных. Впрочем, сейчас Дэвид думал только об одном, и его не беспокоили оскорбленные чувства лейтенанта.

— Слушаюсь, сэр, — ледяным тоном ответил Стоун, отступая.

Дэвид зашагал вперед, между двумя рядами паровых котлов, пока не увидел стоящего к нему спиной матроса, который целился во что-то на полу.

— Йерарди, разреши доктору Будро пройти, — сказал лейтенант Стоун.

Матрос посмотрел через плечо, заметил Дэвида и сдвинулся на пару шагов. Дэвид тихо поблагодарил его, по-прежнему глядя в янтарную мглу впереди. Другие матросы в противогазах стояли в таких же позах вокруг нескольких котлов, держа на мушке бледные фигуры, чья плоть в свете аварийных ламп испускала жутковатое жемчужное сияние.

Поразительно. Сколько тысяч лет потребовалось для появления таких существ? И сколько времени они провели в спячке в жерлах вулканов, пока нечто — время, изменение климата, погоды или землетрясения — не разбудило их? Это были амфибии, что объясняло развитие рук и пальцев, несмотря на остальные признаки морских животных. Но почему они не вымерли? Живут ли они тысячи лет или с какой-то периодичностью рождаются в подземных вулканических пещерах?

Возможно, это крупнейшее научное открытие за многие столетия. Впрочем, любые сведения о них, которые Дэвид сможет получить, ему придется разделить с Министерством обороны, а военных прежде всего интересует, можно ли, изучая необычных существ, извлечь выгоду для себя. Дэвид тяжело переживал эту ситуацию.

Двое матросов подняли с пола черный мешок для переноски тел и двинулись к сирене. Дэвид посторонился, давая им пройти и прекрасно понимая, какой опасности они подвергаются, — кто знает, как долго существо будет находиться без сознания и успеют ли они заключить его в один из находящихся на палубе контейнеров с массивными стальными стенками?

Дэвид присел на корточки, чтобы как следует разглядеть сирену, ближайшую к Йерарди. Присоски, покрывающие руки и змееобразную нижнюю часть тела, открывались и закрывались, словно крошечные голодные рты.

«Возможно, присоски как-то связаны с дыханием, — подумал Дэвид. — Впрочем, на все эти вопросы лучше ответит доктор Эрнст».

— Поразительно, — прошептал он.

Он бросил последний взгляд на существо на полу и на моряков в противогазах, поднялся на ноги и повернулся, чтобы последовать за странной процессией. Лейтенант Стоун шагал рядом со своими людьми, которые несли мешок с телом. Когда небольшая группа подошла к восьмерке матросов, замерших у входа в котельное отделение с автоматами наготове, и трем агентам ФБР, Стоун повернулся к одному из своих подчиненных.

— Отнеси его наверх. Кориво подготовил контейнер, — сказал лейтенант.

Матрос забросил автомат за плечо и отдал честь.

— Есть, сэр.

— А что делать с остальными, лейтенант? — спросил другой матрос, бритый мужчина с угольно-черной кожей. — Запечатать отсек?

Стоун посмотрел на Дэвида.

— Что скажете, доктор Будро? Я получил приказы. Должен ли я выполнить их?

Его голос был полон сарказма, но Дэвид ответил не сразу. Он посмотрел на Теркотта, Восс и О'Коннелла, а затем повернулся к лейтенанту Стоуну:

— Заряды установлены?

— Да, сэр, — кивнул Стоун. — В жилом блоке и вдоль всего корпуса. Корабль не просто утонет, доктор. Его разорвет на мелкие куски.

— Подождите, какого дьявола вы… — начала Восс.

— Хорошо, — перебил ее Дэвид. — Я хочу, чтобы все это было затоплено — вдруг кто-то когда-нибудь окажется поблизости.

— А что делать с остальными тварями?

— Сожгите их, — ответил Дэвид.

Лейтенант посмотрел на свою команду.

— Вы слышали? За дело.

— Подождите секунду! — закричал О'Коннелл и схватил Дэвида за руку. — Там лежат наши парни, и не важно, что от них остались только кости. Вы должны дать нам время. Кроме того, вы говорили, что мы сможем обыскать корабль, чтобы найти улики против «Вискайи»! Вы обещали.

— У вас будет на это время, — сказал Дэвид, переводя взгляд с О'Коннелла на Восс и Теркотта, чье лицо выражало печаль и отвращение с того самого момента, как он увидел кости погибших агентов. — В вашем распоряжении час — можете искать все, что пожелаете. Потом мы взорвем корабль. Я не хочу, чтобы они сбежали сюда, когда на острове станет жарко.

Восс смотрела вслед Дэвиду. Он пошел им навстречу ровно настолько, чтобы иметь возможность сообщить в Министерство обороны, что выполнил требования ФБР, но не более того. Он велел сжечь сирен в бойлерной. Восс не разбиралась в этом, но у нее появилось предчувствие, что в результате может разразиться настоящий хаос. Возможно, паровые котлы взорвутся? Она не знала.

— Пошли, — сказала она, поворачиваясь к Теркотту и О'Коннеллу.

О'Коннелл сделал шаг вперед, но остановился, когда увидел, что Теркотт остался на месте. Восемь матросов, стоящих на посту перед бойлерной, последовали за Стоуном и двумя парнями, которые несли тело сирены, Дэвид шагал за ними. Через несколько мгновений они обольют тварей специальным составом, ускоряющим горение, и здесь станет очень жарко.

— Что происходит, агент Теркотт? — спросила Восс.

— Эд, пойдем, — добавил О'Коннелл. — У нас мало времени.

— Нам необходимо обыскать каюту капитана и рулевую рубку, — продолжала Восс.

Теркотт мрачно рассмеялся.

— Забудь, Рейчел. Наше участие в расследовании закончилось.

Теркотт прошел через открытый люк, и разозленный О'Коннелл последовал за ним. Через мгновение они услышали, как котельное отделение чем-то заливают, затем вспыхнуло пламя и по стенам заметались оранжевые отсветы.

Горящие сирены начали кричать, и их пронзительные голоса рвали барабанные перепонки. Восс замерла на месте, ожидая услышать выстрелы или стоны атакованных матросов, но их не последовало. Подгоняемые предсмертными воплями умирающих тварей, они стали поспешно подниматься наверх. Рейчел пожалела, что не полетела вместе с Джошем, и о том, что вообще узнала о компании «Вискайя» и братьях Рио.

И хотя ей было горько это сознавать, она понимала, что Теркотт прав, их расследование закончено.

74

Алена Будро стояла среди множества каменных обломков перед входом в грот. Волны прибоя с ревом накатывали на берег и снова отступали. Она пыталась представить, как выглядел грот до того, как обвалилась внешняя стена. В этом уголке острова находилось второе жерло вулкана, которое и создало кратерообразную чашу. Вероятно, здесь произошел мощный выброс лавы, в результате на берегу образовался небольшой зазубренный холм. В течение долгих лет волны прибоя дробили скалу, и она сползла в море, точно часть айсберга. То, что теперь выглядело как грот, прежде было черной чашей вулкана. С течением времени все больше обломков вулканической скалы падало в воду, пока часть кратера не обрушилась, образовав вход в пещеру. Прилив продолжал свою работу, расширяя и сглаживая стены, создавая внутреннее пространство грота.

Или ей только так казалось. Буквально через несколько минут после прибытия на остров Ридж подтвердил, что обычная эрозия не могла уничтожить стену чаши. Возможно, над ней потрудился ураган, но Ридж предупредил, что причиной может быть и вулканическая активность, и это тревожило Алену. Если не считать поднимающегося из некоторых отверстий и пещер пара, который выходил наверх сквозь густую растительность, вулкан казался спящим. Впрочем, в таких вопросах Ридж разбирался намного лучше.

Алена отступила еще на шаг, наблюдая за своей командой. Мужчины и женщины с «Хиллстрома» работали быстро и эффективно. Несколько матросов фотографировали скалы с разных точек. Другие отыскивали человеческие черепа и кости среди раковин в узком проходе в грот. Еще одна группа под началом лейтенант-коммандера Корнелиуса Сайкса — серьезного мужчины, сразу вызвавшего у Алены симпатию, — стояла вдоль верхнего края грота и страховала тросы, по которым остальные спускались в темноту.

Этот отряд начал работу сразу после ее прибытия. Они закладывали взрывчатку возле внутренних стен кратера, внизу и в стенах грота. Алена любила работать со специалистами и вполне доверяла Сайксу, который обещал, что его саперы сделают все как надо. Ридж изучил пещеру и согласился, что глубокая закладка взрывчатки в сочетании с зарядами, расположенными высоко на стенах, обрушит камни, грот заполнится обломками, и доступ к нему со стороны океана будет отрезан на долгие годы. Если верить Риджу, пройдут столетия, прежде чем море, возможно, вернется.

Не идеальное решение, но лучшее из имеющихся.

— Доктор Будро, взгляните сюда, — позвал ее Ридж.

Она повернулась к сидящему на корточках ученому, который рассматривал кусок вулканической породы, лежащий среди других обломков. Его покрывали символы и руническая резьба — Алене никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного, и она наклонилась, чтобы осмотреть его более внимательно.

— Что скажете? — спросил Ридж.

— Вы же геолог, — ответила она, выпрямляясь. — Каково ваше мнение?

Он негромко рассмеялся.

— То, что я изучаю камни, не делает из меня антрополога.

— Но я ведь наняла вас, Пол. Я знаю, что написано в вашем резюме. Вы изучали мозаику в Помпеях и много всего другого, от руин майя до иероглифов.

— Да, но только с точки зрения геологии, главным образом я помогал установить даты надписей. Я не эксперт по культурам, которые их создавали. — Ридж наклонился и провел пальцами по резным символам. — Вы находили нечто подобное в других местах обитания этих существ?

Алена покачала головой.

— Нет. Мы обнаружили множество свидетельств гибели людей на тех двух островах, но не видели никаких следов, указывающих на то, что они там когда-то жили.

Ридж продолжал молча сидеть на корточках. По тому, как он склонил голову набок, Алена поняла, что доктор погрузился в глубокие размышления. Обычно он охотно рассуждал вслух, и его молчание ее встревожило.

— В чем дело, Пол?

Он посмотрел на нее, прикрыв глаза ладонью от солнца.

— Почему вы так уверены, что их сделали люди?

Алена потрясенно глядела на Риджа. Неужели сирены смогли начертать символы на черном камне? В течение нескольких секунд она молчала, но затем ей в голову пришло множество возражений.

— Другой вариант невозможен, — начала она.

Ридж встал, оглядел грот и снова повернулся к ней.

— Невозможен?

Она кивнула и попыталась немного смягчить резкий ответ.

— Ладно, пусть будет «маловероятен». Подумайте о том, что я рассказала. Мы не нашли никаких письменных свидетельств, никаких наскальных начертаний ни на одном из обнаруженных нами островов, где я столкнулась с этими существами. Более того, я не заметила ничего похожего на признаки культуры. Они не занимаются строительством, насколько нам известно, у них нет общества. Из всех обитающих на земле существ только люди обладают письменностью, а это огромный скачок вперед, на который едва ли способны эти твари. Они кажутся настоящими животными, и мы никогда не видели, чтобы они пользовались инструментами.

— Но? — не сдавался Ридж.

Алена на секунду прикусила губу, изучая покрытый резьбой камень.

— Возможно, надписи очень древние, и мы не можем знать, какими были эти существа пару тысячелетий назад.

Ридж кивнул.

— Да, вероятно, вы правы.

— Почти наверняка.

— Хорошо. По какой-то причине меня пугает мысль об их способности писать, — продолжал Ридж. — Но вернемся к моему вопросу. Что вы об этом думаете?

Алена оглядела грот.

— Весьма вероятно, перед нами погребальный склеп, но у нас нет никаких доказательств. Резьба могла бы быть подобием наскальных рисунков, но что-то здесь не так. Без дальнейшего их изучения и хоть какого-то перевода ничего нельзя сказать наверняка.

— А как насчет поклонения? — спросил Ридж.

— Эта мысль приходила мне в голову, — ответила Алена. — Возможно, люди действительно когда-то жили здесь и поклонялись сиренам. Должна заметить, что они не первые хищники, которых обожествляло человечество.

— Чудесная мысль, — ответил Ридж.

Алена улыбнулась.

— Вы сами спросили.

— И на этой ноте нам пора заканчивать, я должен подняться наверх. Вы со мной? Мне нужно много показать вам.

Алена нахмурилась.

— О чем вы?

Ридж махнул рукой в сторону скалы:

— Есть немало других мест, где я видел такие же надписи.

Алена обдумала его слова и повернулась к одному из матросов, который делал фотографии.

— Снимите этот кусок скалы.

Мужчина, мускулистый латиноамериканец с блестящими умными глазами, повернул фотоаппарат в сторону камня с резьбой.

— Нет, мне нужна не только фотография, а весь камень, — сказала она. — Пожалуйста, доставьте его на борт «Хиллстрома».

Матрос колебался. С массивной камерой в руках он напоминал фотографа, снимающего место преступления.

— Я знаю, что это не входит в ваши обязанности, — добавила Алена. — И не могу вас заставить. Но буду признательна, если вы выполните мою просьбу. Пожалуйста, сделайте это.

Алена говорила вежливо и старалась быть обаятельной, но не оставляла сомнений, что ее пожелание необходимо исполнить.

— Да, мадам.

Она удовлетворенно кивнула Риджу, и они начали пробираться между каменными обломками к противоположной стене грота, где легкие волны прибоя набегали на камни и тут же отступали. Алена не сомневалась, что в прозрачной голубой воде сразу увидит любое движение, но знала, что сирены не станут выходить на мелководье, пока сияет солнце. Тем не менее она продолжала внимательно поглядывать по сторонам.

— Смотрите под ноги, — предупредила она Риджа.

— О, я очень осторожен. Даже пальцем ноги не стану рисковать.

Было не больше трех часов дня, до ночи оставалось много времени, но, когда они переместились на теневую сторону холма, полумрак начал действовать Алене на нервы. Когда она в прошлый раз встречалась с сиренами — их назвали биоформа ХМА-2, ХМА означало хищные морские амфибии, — те оставили скелеты на берегу острова в южной части Тихого океана, словно хотели напугать людей. Часть скелетов принадлежала друзьям Алены, погибшим днем раньше, когда сирены проникли на исследовательское судно, взломав деревянную обшивку, — нападение, которое едва не стоило жизни юному Дэвиду. Биоформы ХМА-2 сумели за одну ночь удалить плоть и мышцы с костей.

Эти твари — команда «Антуанетты» окрестила их сиренами — получат название биоформа ХМА-3. Алена хотела знать, как долго они прожили здесь, размножаясь в подводных пещерах, подземном сердце острова, пока внешняя стена кратера не рухнула, позволив им выйти в океан. Она не могла поверить, что одно поколение данного вида прожило тысячи лет. Впрочем, Дэвид сделал предположение, что вулканическая активность пробудила их от долгого сна.

Для Алены теперь не имело особого значения, как именно они выжили. Она хотела уничтожить всех сирен. Если она сумеет сохранить одну из них для изучения, а Министерство обороны найдет способ создать смертельное контролируемое биологическое оружие, используя ее отчеты, это ляжет бременем на их совесть. Алена поставила перед собой предельно простую цель — покончить с чудовищами, чтобы люди не гибли, как Гарри Оливер и многие другие за прошедшие годы.

Дэвид желал уничтожить их совсем по другой причине. С тех самых пор, как он увидел биоформу ХМА-2, он страдал от повторяющихся кошмаров — ему казалось, что он тонет, а твари находятся рядом в воде. Во время кошмаров он никогда не видел врагов, но знал, что они близко, что сейчас разорвут его на части, и во всех снах мечтал утонуть прежде, чем одна из сирен прикоснется к нему.

— Сюда, — сказал Ридж. — Вам помочь?

Алена посмотрела на крутой неровный склон, по которому ей предстояло подняться в верхнюю часть грота, откуда Тори Остин и агент Харт наблюдали за работой ее команды.

— Я пойду первой, — ответила она, не зная, радоваться ли тому, что Ридж считает ее способной самостоятельно взобраться наверх или поворчать из-за того, что предстоит трудный подъем.

«Когда ты будешь на вершине, выяснится, выдержали твои колени или нет», — сказала себе Алена.

Колени выдержали, и Алена с Риджем за несколько минут забрались наверх, где их приветствовали Тори и агент Харт. Алена повернулась к Риджу.

— Ладно, что тут у вас? — спросила она.

Ридж подошел к самому краю, где склон уходил вверх к задней стене чаши, и показал вниз. Алена с удивлением обнаружила неровные ступеньки, ведущие в указанном направлении. Прежде они были более надежными, но время и стихия успели поработать над ними. Ступени вели вниз.

Это действительно была чаша, стены которой сходились к центру. До передней части грота, где обвалилась стена, защищающая его от океана, оставалось около двадцати футов. Но это было лишь отверстие в чаше. Сама же она в поперечнике достигала восьмидесяти футов. В двадцати футах от верхнего края начинался склон. Но только в самом центре — на дне кратера — имелось открытое пространство. Дыра шириной в пятьдесят футов, зияющий вход в огромную пещеру, уходила в темноту.

Ридж указал на вход в грот, где шумели волны прибоя.

— Обратите внимание на уровень воды, — сказал он. — Начался прилив, сейчас вода поднимется до внутренних подземных помещений.

— До пещеры, — поправила его Алена.

Ридж кивнул.

— Вот именно. Вода попадает в грот и откатывается обратно. Но когда начнется прилив, она доберется до входа в пещеру и дальше. Менее столетия назад, возможно еще раньше, вода не могла попасть внутрь или вернуться в океан. Таким образом, появились верхняя чаша и нижняя пещера — еще одно подземное помещение.

Алена посмотрела на Риджа.

— Да, мы это уже установили, Пол.

Он улыбнулся. На лице Риджа редко появлялась улыбка. Он начал медленно спускаться вниз по стертым ступеням и поманил Алену за собой. Она колебалась. Алена доверяла своему чувству равновесия, но только не этим ступенькам.

— Я уже спускался туда, — заверил ее Ридж. — Смотрите под ноги, и все будет в порядке.

Алена осторожно поставила ногу на первую ступеньку, рискнув бросить взгляд на военных моряков у основания чаши. Они вбили в скалу крюки и зафиксировали тросы, по которым спускались их товарищи — вниз, в темноту, где, возможно, чудовища ждали захода солнца. «Какое же мужество необходимо иметь», — вдруг подумала Алена.

Конечно, никто из них не видел сирен, за исключением Тори и агента Харта. Алена посмотрела на них — они не последовали за ней с Риджем вниз.

— Вы не пойдете с нами? — спросила она.

Тори покачала головой.

— Я подожду вас здесь. Мне незачем подходить ближе.

Алена улыбнулась.

— Я вас не осуждаю.

Продолжая осторожно спускаться по неровным ступеням, Алена касалась пальцами левой руки внутренней стены чаши, чтобы не потерять равновесие. Ридж преодолел последнюю ступеньку и остановился, дожидаясь ее на плоских черных камнях на дне кратера. Внимание Алены привлекло движение справа, она повернула голову и увидела лейтенант-коммандера Сайкса. Хорошо сложенный офицер переходил от моряков, которые закладывали взрывчатку в стены чаши, к тем, кто страховал тросы.

Сайкс держался спокойно и уверенно. Алена всегда восхищалась людьми, которые не только делали свое дело, но и добивались, чтобы их подчиненные действовали эффективно, при помощи негромких советов и указаний. Сайкс постепенно продвигался к центру чаши и, когда Алена сошла с последней ступеньки, находился в двенадцати футах от нее, проверяя надежность свисающих вдоль скалы веревок. Моряки внизу устанавливали заряды, и к Алене вдруг пришло спокойствие. Теперь, когда рядом находится Сайкс, а матросы работают в чаше и в подземной пещере под ней, они смогут покинуть грот не более чем через три четверти часа. К этому моменту многие пещеры на острове будут заминированы.

Все получится. Алена чувствовала мрачное удовлетворение, когда вместе с Риджем шла вдоль внутренней стены кратера.

— Я рассчитывал найти и другие надписи на стенах, но должен признать, что был поражен, когда увидел их количество, — сказал Ридж.

В первый момент Алена ничего не могла разобрать — солнце слепило ей глаза. Но когда она слегка переместилась, ей стало понятно, зачем Ридж заставил ее проделать этот нелегкий путь. Все огромное пространство черной гладкой стены, не менее пятнадцати футов в высоту и от шести до восьми футов в ширину, было заполнено надписями на неизвестном языке, причем они уходили в окутанную тенями заднюю часть чаши и, возможно, тянулись до противоположной стены. Среди них попадались и рисунки, и, хотя Алена сразу увидела, что они не имеют ничего общего с египетскими пиктографическими письменами, они передавали мысли почти так же хорошо, как иероглифы. Возможно, после некоторого изучения они окажутся еще более выразительными.

— Алена? — позвал Ридж, которому не терпелось услышать ее мнение.

Она сняла с пояса рацию.

— Лейтенант-коммандер Сайкс… — начала Алена, забыв, что офицер находится у нее за спиной.

Она повернулась и увидела, что он переводит взгляд с собственной радиостанции на нее. В его глазах промелькнуло раздражение, но он, видимо, догадался о чем-то по выражению лица Алены и тут же быстро подошел к ней и Риджу.

— Что случилось, доктор?

— Фотографы, которые делают на острове снимки, — сказала Алена и показала рукой на стену. — Я хочу, чтобы они немедленно перебрались сюда. Необходимо задокументировать все знаки искусственного происхождения, начертанные на этих стенах.

Сайкс с трудом сдержал свои чувства.

— Неужели…

Алена бросила на него такой взгляд, что он сразу умолк.

— Я в третий раз в жизни сталкиваюсь с существами данного вида, но их генезис до сих пор остается для меня тайной. Возможно, на стенах найдется информация, которая поможет найти другие места обитания тварей, если они существуют, что позволит нам окончательно уничтожить их. Для науки, истории и национальной безопасности мне необходимо зафиксировать все это на пленке. А так как мы собираемся через пару часов взорвать все тут к дьяволу…

— Я понял, — сказал Сайкс, поднимая руки, чтобы показать, что он сдается. — Извините, доктор Будро. Я не подумал.

Он достал рацию и принялся отдавать приказы. Направление его взгляда переместилось куда-то за спину Алены. Она обернулась и увидела, что любопытство оказалось сильнее и Тори вместе с агентом Хартом спускаются вниз, чтобы посмотреть, что хотел показать ей Ридж.

Алена повернулась к Риджу:

— Пол, мне нужны копии всех надписей и рисунков, которые можно сделать, пока остров не обратился в прах.

Он кивнул, но даже не повернулся, не сводя взгляда с настенных изображений.

— Вы получите их.

Неожиданно весь грот, от подземной пещеры до верхнего края чаши, потряс взрыв. Каменный уступ подломился, черная скала раскололась, Алена упала и громко закричала. Туча пыли вырвалась из жерла древнего вулкана, и, хотя взрыв оглушил Алену, она слышала вопли и проклятия, падая вниз вместе с потоками камней.

Она затаила дыхание, и в ее сознании зазвучали слова какой-то невнятной молитвы.

Еще через пару мгновений она рухнула в воду и погрузилась в темноту — тогда-то и пришел настоящий страх.

75

Катер мчал Энджи Тайри с корабля береговой охраны «Кадьяк» на «Хиллстром». Она сидела в закрытой каюте, находящейся за рулевой рубкой. Катер был почти такой же, как тот, на котором они спаслись с «Антуанетты», только осадка больше и двигатель мощнее. Агент Пласки, обращавшийся с Энджи исключительно мягко, наблюдал за ней, стоя у двери, ведущей на кормовую палубу.

Энджи не хотелось вставать со скамьи, где она устроилась, но у нее возник вопрос. Перед тем как Пласки отвел ее на катер, она успела заметить «Антуанетту», которая оказалась на значительном расстоянии от «Кадьяка».

— Корабли отходят от острова, — сказала она. — Что будет с людьми, которых вы послали туда?

Пласки посмотрел на «Кадьяк», словно сквозь него мог увидеть, что происходит по другую сторону, на «Антуанетте» и на острове.

— Их доставят вертолетами. Полмили — небольшое расстояние, все будет хорошо.

— Зачем корабли уходят? — спросила Энджи.

— Дело не в острове, — объяснил агент. — Мы хотим оказаться как можно дальше от «Антуанетты».

По телу Энджи пробежала дрожь.

— Зачем? Разве вы не послали людей, чтобы прикончить тварей, которые остались на борту?

Пласки кивнул.

— Послали, и я думаю, что они сделали свою работу. Но до тех пор, пока «Антуанетта» на плаву, для сирен она является превосходным убежищем. К тому же, если мы оставим ее там, она может кого-нибудь заинтересовать. Вдруг кто-то случайно заметит и захочет исследовать ее, или остров привлечет его внимание? На борту наверняка есть ценные вещи, не говоря о содержимом контейнеров. Лучше пусть «Антуанетта» скроется под водой, как полузатопленные корабли, которые военные и береговая охрана уничтожили по приказу доктора Будро.

— Вы планируете сжечь «Антуанетту»? — спросила Энджи.

— Нет, мы взорвем ее.

Энджи посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что мысль о гибели «Антуанетты» печалит ее. Нет, корабль так и не стал для нее домом, но она нашла там свое место и едва ли такое произойдет еще раз.

Катер раскачивался на волнах, но она крепко держалась. Разговор с Пласки помог ей отвлечься, и это было хорошо. Несмотря на яркий солнечный свет, Энджи не могла не думать о том, кто может находиться под катером. Все считали, что сирены не заплывают так далеко от острова, но Энджи не хотела, чтобы ее жизнь зависела от неподтвержденных предположений.

Сквозь боковое окно она увидела приближающийся борт военного корабля и облегченно вздохнула. Осталось всего три шага. Подняться на «Хиллстром», сесть в вертолет и долететь до Сен-Круа. И не важно, чего от нее потребуют потом, отпустят на свободу или нет, — главное, она будет далеко отсюда.

Словно в ответ на ее ожидания, послышался далекий шум, который быстро превратился в рев. Энджи подняла голову и посмотрела в небо над катером, подумав, что теперь всегда будет радоваться грохоту приближающегося вертолета, но то, что она увидела, вызвало у нее удивление.

— Какого дьявола? — спросила она. — Это… подождите…

Вертолет пролетел над их головами, направляясь к палубе огромного военного корабля. Под ним раскачивался длинный металлический ящик на цепях. Краска на нем заметно облезла, металл покрылся ржавчиной. Энджи узнала один из контейнеров с «Антуанетты».

— Агент Пласки, — сказала она, чувствуя, как задрожал ее голос, — почему военные забрали контейнер с нашего судна?

Агент ФБР вошел в каюту катера и приблизился к скамье, на которой Энджи стояла на коленях. Он наклонился, выглянул наружу и вместе с ней стал смотреть, как вертолет зависает над «Хиллстромом», чтобы опуститься на палубу.

— Одна из задач операции состояла в том, чтобы добыть для изучения существо с острова. Поначалу казалось, что ничего не выйдет, но военным удалось найти способ уберечь его от солнца и позаботиться, чтобы оно не сбежало. Перевозить сирену в запертом стальном ящике разумнее, чем пытаться надеть на нее цепи.

Его слова обрушились на Энджи, словно град ударов. Она вздрагивала после каждого, но Пласки, казалось, ничего не замечал. Только после того, как она опустилась на пол и начала отчаянно дрожать, он повернулся к ней.

— Живую? — спросила Энджи. — Вы привезли на борт живую тварь?

В его глазах появилось понимание.

— Да, так и есть. Послушайте, на корабле полно вооруженных парней. И я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Я посажу вас на вертолет, и вы улетите.

— Нет, — сказала она и затрясла головой, чувствуя, что начинает терять контроль над собой. — Я не могу… я не пойду на корабль, где находится эта тварь.

Пласки опустился на корточки рядом с ней.

— Придется. Послушайте, Энджи… успокойтесь и послушайте. Солнце еще высоко в небе. Все хорошо. Вы ведь хотите только одного — оказаться как можно дальше отсюда, и это ваш реальный шанс. Все будет в порядке.

Застыв на месте, Энджи смотрела в окно. Она слышала только грохот винтов машины, но не видела ни вертолета, ни контейнера, ни даже военного корабля.

Энджи Тайри закрыла глаза и попыталась думать о доме, о том месте, где она жила, когда была маленькой девочкой. Но во мраке ее разума прятались сирены, и тогда она заставила себя открыть глаза и начала безмолвно молиться.

76

Специальный агент Тим Надау не любил богохульства, но, поднимаясь с земли у входа в грот, выругался от всей души. Волна прибоя промочила его ботинки и брюки, прежде чем он успел встать. Он разорвал брюки на колене, и кровь начала впитываться в ткань. Когда его швырнуло на землю, он подставил руки и оцарапал кожу левой ладони, но не сумел до конца смягчить падение и ударился головой о камень. Теперь он чувствовал, что у него выросла шишка, а когда потрогал место ушиба, пальцы покраснели от крови.

— Какого дьявола? — прошептал он.

В течение первых нескольких секунд мир вокруг отступил куда-то за границы его сознания. Теперь словно кто-то переключил рубильник — вернулись остальные чувства, и Надау снова окунулся в окружающую реальность, услышал панические крики и поднял голову. От этого простого движения он едва не потерял равновесие и догадался, что получил сотрясение мозга. Вместе с этим он понял и многое другое.

Левая сторона кратера рухнула. Одна из команд, которая устанавливала взрывчатку на стенах, допустила роковую ошибку, и произошел взрыв. Теперь неважно, кто в этом виноват. Военным придется потратить немало сил, чтобы собрать куски его тела для похорон. Но беготня и крики у края чаши прекратились — люди не подходили близко после того, как некоторые из них сорвались и упали вниз, — из чего Тим сделал вывод, что их меньше всего интересует взорвавшийся парень.

Надау схватил рацию.

— Джош, это Тим. Ответь мне.

Он услышал шипение помех, и никакого ответа.

— Агент Харт, это Надау, слышишь меня?

С трудом сохраняя равновесие, Надау пробрался к ближайшему матросу, светловолосому парню, охваченному паникой.

— Эй! — закричал он, когда матрос повернулся к нему лицом. — Потери есть?

Матрос озадаченно посмотрел на него, и Надау пошел дальше, направляясь к мрачной брюнетке с нашивками энсина.[19] Из ее уха торчал провод маленького переговорного устройства, который раскачивался у щеки.

— Какова ситуация? — спросил Надау. — Энсин! Я с тобой разговариваю! Мы кого-то потеряли?

Женщина посмотрела на него глазами, в которых застыла тревога, и махнула рукой в сторону рухнувшего склона:

— Посмотрите туда! Вы сами как думаете?

Стараясь не шататься, Надау поднес руку к окровавленной голове, в которой начала пульсировать боль.

— Точнее?

Энсин покачала головой.

— Господи… Извините, пойдемте со мной.

Пока они карабкались по крутому, неровному склону холма, находящемуся возле грота, она начала говорить.

— По крайней мере один погибший — тот, кто не справился с взрывчаткой, — и ребята пытаются определить, кто именно. Когда эта штука рванула, исчезло семеро моих товарищей, в том числе лейтенант-коммандер Сайкс. Доктор Будро также провалилась в дыру, вместе с геологом, который был с ней.

— А агент Харт?

Энсин недоуменно посмотрела на него.

— Другой агент ФБР, который находился здесь? С рукой на перевязи? Вместе с ним была женщина с «Антуанетты», — уточнил Надау.

Энсин не смогла ответить на его вопрос и лишь с сожалением пожала плечами.

Надау тихо выругался, продолжая карабкаться наверх. Когда они добралась до края взорванной чаши, сердце Тима Надау сжалось. Третий каменный пояс, составлявший дно кратера, не выдержал и обрушился в темную пещеру внизу. Надау нигде не нашел следов Тори и Джоша и пришел к выводу, что они также провалились. Он видел, как метались матросы, светя фонарями в темноту. Саперы, которые устанавливали взрывчатку на стенах, спускались на тросах вниз, выкрикивали в пустоту имена пропавших людей и замолкали, надеясь услышать ответ.

Но до них долетало только эхо.

77

Восс стояла с группой офицеров и матросов береговой охраны на палубе «Кадьяка» и наблюдала, как лейтенант Стоун поворачивает ручку детонатора под внимательным взглядом Дэвида Будро. Восс переполнял гнев, и после каждого вдоха она невольно вздрагивала. Она перевела взгляд на Эда Теркотта, который стоял чуть в стороне от остальных и смотрел в пол.

— Скотина, — пробормотала Восс.

Дэвид приподнял бровь и искоса посмотрел на нее, но Восс стиснула зубы и больше не произнесла ни слова. Она молча отошла от поручней и начала пробираться сквозь толпу матросов, которые расступались, пропуская ее.

— В тебе не осталось ни сил, ни желания бороться? — спросила Восс, сжав руки в кулаки.

Она давно ни с кем не дралась, да и сегодня не хотела начинать, но кулаки у нее чесались.

Теркотт поднял голову.

— Прошу меня простить, агент.

— Ты меня слышал, Эд.

— Так я уже стал Эдом? Мы друзья?

Восс рассмеялась.

— Это вряд ли.

— Какая жалость.

— У нас был час, сукин ты сын! — бросила она, и ее голос перекрыл гудение военного вертолета, который подлетал к «Хиллстрому» с длинным ржавым контейнером, раскачивающимся на цепях.

От его вида Восс затошнило.

— Час на что? Какой в этом смысл?

Теркотт горько рассмеялся.

— Какой смысл? Ты хотя бы представляешь, сколько времени потратила моя группа на это расследование? Я едва не потеряла напарника…

Теркотт ткнул в нее пальцем:

— Потому что ты сама подставила его под удар!

Восс отбросила его руку в сторону.

— Ну и черт с тобой! — прокричала она сквозь рев вертолета. — Ты думаешь, кто-то мог такое предвидеть? Расследование ускользает от нас, мы имеем возможность осмотреть корабль Рио и найти улики против «Вискайи», но ты не пожелал даже пальцем пошевелить! Это самая настоящая халатность, Эд. Ты отказываешься исполнять свою работу!

Он ухмыльнулся и покачал головой:

— Ты меня убиваешь, Рейчел. Хочешь подать рапорт? Министерство обороны сожрет тебя живьем. Неужели ты еще не поняла? Они уничтожат все следы! Засунут в черный ящик и навсегда потеряют его, словно ничего не было. О каких уликах ты говоришь — неужели ты надеялась, что нам позволили бы использовать их? Никаких шансов! Хочешь достать «Вискайю» — ищи другие возможности. Если ты намерена добраться до меня, ради бога, испытай свою удачу. Никто не даст тебе даже слово произнести, если речь пойдет об «Антуанетте», этом острове или о чем-то, связанном с расследованием. Советую тебе подумать, как себя поведут военные, если решат, что твои обиды на меня угрожают национальной безопасности.

Она бросила на него свирепый взгляд, но Теркотт отвернулся и стал смотреть на голубую воду. Они находились на вполне безопасном расстоянии, в миле от «Антуанетты». Остров выглядел совсем маленьким, самым обычным и не представляющим ни малейшей опасности, и все происшедшее вдруг стало казаться каким-то нереальным.

— Проклятье, — прошептала Восс, глядя на мелкие волны, которые с тихим шипением ударялись о борт «Кадьяка». — Будь оно все проклято.

Рев вертолета стал тише. Контейнер опустили на палубу «Хиллстрома», доставили на борт дьявола, и Восс радовалась, что Алена Будро выбрала военный корабль в качестве своей базы. Рейчел не хотела находиться рядом с одной из этих тварей.

Раздались три последовательных взрыва — «Антуанетте» пришел конец, — и над морем прокатилось троекратное эхо. Восс подняла голову и увидела, что во все стороны разлетаются горящие обломки, которые быстро тонут. Голубые воды океана поглощали контейнеровоз, навсегда похоронив связанные с ним преступления и мрачные тайны.

Гром взрыва все еще эхом отдавался у нее в ушах, когда Восс услышала, как кто-то выкрикивает ее имя. Они с Теркоттом повернулись и увидели, что по палубе корабля береговой охраны к ним мчится Макилвен, от которого не отстает Дэн О'Коннелл. Мак выглядел мрачным, по бледному лицу О'Коннелла Восс сразу поняла: случилось нечто ужасное.

Справа от нее лейтенант Стоун что-то кричал в рацию, Дэвид Будро был смертельно бледен.

На острове что-то пошло не так.

Восс опустила голову и провела рукой по волосам.

— Джош, — прошептала она.

Возможно, она лишь подумала о нем, но следом пришла новая мысль: «Что теперь?»

78

Отчаянно отплевываясь, Джош вынырнул на поверхность. Ему не хватало воздуха. Лучи солнца в темном пространстве пещеры превращались в сияющие колонны, давая достаточное количество света, чтобы осмотреться. «Кто знает, — подумал он, — возможно, его хватит, чтобы спастись». Он выбросил вперед правую руку и поплыл к каменному карнизу, который находился в дюжине футов, пропитанная водой одежда и ботинки сковывали движения, он ощущал под собой предательскую бездну. В памяти всплыли жуткие образы: белая плоть, острые, словно иглы, зубы, блестящие черные глаза. Он ощущал их присутствие внизу, и сейчас не имело значения, так это на самом деле или нет.

И с двумя здоровыми руками он бы двигался недостаточно быстро. Он понимал, что даже если твари не утащат его на дно, он может утонуть и без их помощи. Джош избавился от повязки и закричал от боли — открылась заживающая рана. Он поплыл, проклиная мертвого Мигеля Рио за бессмысленный выстрел. Чудесный туман викодина рассеивался.

Рядом он услышал плеск воды — может быть, сверху упал камень или кто-то проголодался. Впереди люди выбирались из воды на освещенный солнцем карниз. Некоторые прижимали к груди поврежденные руки, у одного матроса было рассечено лицо. Джош разглядел Тори, стоящую на коленях у самого края. Их взгляды встретились, и Джош увидел в них облегчение. Тори жестом поторопила его.

Наконец он оказался возле спасительного карниза, вцепился правой рукой в каменный выступ, но не сумел поднять левую. Теперь его голову и руки заливал солнечный свет, но вода вокруг оставалась темной и глубокой, и он так сильно ощущал уязвимость своих ног, что с трудом сдерживал крик и отчаянно пытался выбраться на каменную кромку.

Чья-то рука сжала его правое запястье, Джош поднял голову и увидел лейтенант-коммандера Сайкса, который с такой силой выдернул его из воды, что оба повалились на мокрый камень. Сайкс сразу поднялся на ноги. Джош тяжело дышал, чувствуя, как просыпается боль в плече. Он прижал руку к груди и посмотрел на лейтенант-коммандера.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо.

Впрочем, Джош понимал: чтобы уцелеть, выбраться из воды недостаточно.

В этот момент рядом с ним опустилась на колени Тори. Ее влажные волосы прилипли к лицу, в широко раскрытых глазах страх мешался с возбуждением.

— Ты в порядке, — сказала она. В ее словах слышалось не утешение, а приказ. — Вставай, нужно выбираться отсюда.

Впрочем, когда Джош поднялся на ноги и огляделся, он понял, что это куда легче сказать, чем сделать. Они находились в огромной пещере, расположенной непосредственно под кратером и заметно ниже уровня грота. Большая часть чаши обрушилась, но не всем повезло упасть в воду. Солнечные лучи освещали трупы четырех матросов, которые рухнули на камень, окружающий подземное озеро, еще одно тело было частично засыпано черными обломками. «Наверное, это кто-то из команды, устанавливавшей взрывчатку внизу. Видимо, он висел под каменным выступом, когда произошло обрушение», — подумал Джош.

Алена Будро спаслась. Она стояла в нескольких футах от них и о чем-то негромко беседовала с геологом, доктором Риджем. Оба промокли до нитки, седые волосы облепили голову Алены, и ее возраст перестал быть секретом. Несмотря на постоянные тренировки, годы давали о себе знать, и сейчас ей было совсем нелегко.

Трое матросов стояли рядом с Сайксом у края карниза и всматривались в воду, проверяя, не остался ли там кто-то еще. Не все из тех, кто свалился в подземное озеро, вынырнули на поверхность. Джош не сомневался, что они уже не появятся. Либо они получили серьезные ранения и утонули, либо стали добычей чудовищ.

— Вон там! — закричал один из матросов, показывая рукой. — Видите?

Но ни Джош, ни остальные ничего не заметили. Во всяком случае, все молчали. На несколько долгих мгновений люди затаили дыхание, но никто не заметил белых пятен на поверхности или под водой.

— Кауфман, — сказал один из моряков, и слово прозвучало как проклятие или приговор. — Дьявол, Тедди Кауфман погиб.

— Я знаю, друг. Многие парни погибли, — ответил другой матрос.

Джош выровнял дыхание и заставил себя взять боль в плече под контроль. Повязка болталась у него на шее мокрой тряпкой, и он осторожно просунул в нее раненую руку — каждое движение отдавалось острой болью. Потом он встал рядом с Тори и проследил за ее взглядом. Она смотрела наверх.

— Вторая чаша, — сказал Джош.

— Что?

Он не стал ничего объяснять. В этом не было необходимости, она видела то же самое. Они находились в нижней пещере. Верхняя чаша соединялась с пещерой, а та уходила вниз, образовывая вторую чашу. В высшей точке прилива вода проникала в пещеру через вход, расположенный над ними, и уровень воды в подземном озере поднимался. Но карниз, на котором они сейчас стояли, плита из вулканической скалы, располагался тридцатью футами ниже входа. Значит, они не смогут подняться наверх.

Впрочем, даже если им улыбнется удача, Джош сомневался, что они сумеют пролезть через проход.

Дно верхней чаши раскололось, и тонны черного камня лавиной обрушились вниз. Часть прошла через вход в пещеру и рухнула в воду вместе с людьми, но огромные куски застряли и заблокировали его, не пуская дальше остальные обломки.

— Мы отрезаны, — сказал Джош.

— Нет, — возразила Тори. — Посмотри, там полно отверстий. Сюда проникает много света. Нам сбросят веревки и вытащат.

Сайкс услышал их разговор, и его ботинки зашуршали по камням, когда он повернулся к ним.

— Нет, ничего не получится. Джош прав. После обвала положение обломков нестабильно, они могут в любую секунду рухнуть. Значит, высока вероятность того, что, если спасатели что-нибудь сбросят в одну из дыр, тонны камня сдвинутся с места и похоронят нас. Они не станут рисковать. А если решатся, я сам запрещу им это делать. Такой же приказ отдаст капитан Сайбалт.

— Вы шутите? Они должны попытаться!

Сайкс потерял рацию, но двое его людей сумели включить свои. Из них доносилось шипение помех и голоса. Сверху кто-то кричал, надеясь услышать ответ. Лейтенант-коммандер отвернулся и взял у матроса рацию.

Джош с трудом удерживался на ногах, снова накатила боль. Если Сайкс прав, им всем конец. Он заметил, что Алена и Ридж смотрят на них, и направился к ним. Тори не отставала.

— Доктор Будро, это ваша операция. Поговорите с Сайксом. Свяжитесь с вашими людьми по рации и расскажите, где мы. Ваш внук вас не оставит, — сказал Джош.

При мысли о внуке у Алены на лбу появилась глубокая морщина, но она покачала головой.

— Боюсь, это не имеет значения, агент Харт.

— Как вы можете так говорить? — взорвалась Тори. — Я не хочу здесь умирать.

Алена посмотрела на Риджа, сделала глубокий вдох и прижала руку к правому боку.

«Возможно, она сломала ребра или получила сильные ушибы при падении», — подумал Джош.

— Мы с Полом только что обсудили ситуацию, — сказала она, и в ее мудрых глазах появилось сожаление. — Даже если спасатели сумеют добраться до нас, не расчищая завалы, на это уйдут часы. У нас их нет. Солнце не стоит на небе, и очень скоро сюда больше не будут попадать его лучи. Возможно, днем большинство сирен впадает в спячку или опускается на глубину, но нам очень повезло, что мы сумели живыми выбраться на этот карниз.

— Значит, у нас еще больше оснований… — начал Джош.

Алена бросила на него суровый взгляд, который заставил Джоша замолчать.

— Все гораздо хуже, — сказала она, переводя взгляд с Джоша на Тори. — Должна вам напомнить, что скоро прилив. Уровень воды в подземном озере будет неуклонно подниматься. Достаточно скоро наступит момент, когда вода начнет литься сверху на тонны камня, забившего вход в пещеру, что находится над нами. Все может рухнуть, но даже если этого не произойдет, вода все равно заполнит это помещение. У нас нет времени даже до заката. Если мы останемся здесь, то не доживем до высшей точки прилива. Мы либо утонем, либо сирены доберутся до нас.

Джош посмотрел на нее, почувствовав связь с этой женщиной, и вдруг понял, что черпает у нее силы. Несмотря на уготованную им судьбу, которую она только что описала, Алена Будро не сдавалась.

— У вас есть идея, — предположил он.

Алена кивнула и повернулась к доктору Риджу.

Геолог нажал на кнопку пристегнутого к поясу его брюк мощного фонаря. У всех матросов были такие же, но пока никто не попытался включить их.

Ридж повернулся и направил тонкий, но яркий луч в темноту у них за спиной. В четырех или пяти ярдах карниз поднимался. Далее они разглядели узкий туннель, уходящий в темноту.

— Существует другой путь, — сказал Ридж. — Разве вы не чувствуете сквозняк? Воздух движется в направлении туннеля.

Теперь, когда геолог обратил на это внимание, Джош также ощутил легкий ветерок.

— О господи, — прошептала Тори, в голосе которой появилась надежда.

— В высшей точке прилива туннель будет затоплен, — сказал Сайкс у них за спиной.

Они повернулись и увидели, что к ним подошли лейтенант-коммандер и три уцелевших матроса, которые слышали последнюю часть их разговора.

Алена спокойно посмотрела в глаза Сайксу.

— Тогда нам пора в путь.

79

Прогремел гром, и Гейб вскочил со стула. Впрочем, он сразу понял, что это вовсе не гром, а три последовательных мощных удара, как при финальных залпах фейерверка. Что-то взорвалось.

Гейба заперли в каюте с двумя иллюминаторами, но из того, что находился справа, он видел лишь изогнутую стелющуюся полосу дыма. Он подошел к левому, вывернул шею и сумел рассмотреть вдалеке горящий остов судна, медленно погружающегося в океан. Несколько секунд Гейб пытался понять, что это значит, затем попробовал убедить себя, что военные отбуксировали один из погибших кораблей от берега и взорвали, чтобы уничтожить сирен, которые прятались внутри. Но он не мог не узнать почерневший изуродованный корпус и побледнел, глядя, как тонет взорванная «Антуанетта».

Он попытался найти в себе ярость, которую должен был испытывать, но обнаружил нечто совсем другое. Гейб Рио почувствовал себя свободным. Этот корабль стал его домом даже в большей степени, чем квартира, где он жил с Майей. В конечном счете он сделал выбор — предпочел «Антуанетту» жене.

Гейб ненавидел тех, кто взорвал его корабль, и знал, что будет тосковать по «Антуанетте». Но сейчас он радовался, что ее больше нет. Если бы кто-то оказался настолько добр к нему, что дал бы бутылку виски или хотя бы банку пива, капитан выпил бы за гибель своего корабля. Эта часть его жизни подошла к концу в тот момент, когда он увидел дрейфующую «Марипосу», и возвращение назад стало невозможным. Навсегда.

В течение долгих минут, потеряв счет времени, Гейб стоял и смотрел, как поднимается в воздух дым. В животе у него заурчало, и он вдруг почувствовал сильный голод. Интересно, на что он может рассчитывать на борту корабля береговой охраны? Мысли о еде заставили его оторваться от иллюминатора. Он понимал, что в коридоре должен находиться по меньшей мере один часовой, и если начать стучать в дверь, ее откроют. Пусть он получит всего несколько крекеров, это все равно лучше, чем ничего.

Но прежде чем Гейб успел постучать, замок щелкнул, и дверь распахнулась. Он ожидал увидеть матроса или специального агента Теркотта, но в каюту вошла Восс. За ней последовал широкоплечий Мак, который скрестил руки на груди и встал у двери, очевидно чтобы помешать Гейбу бежать.

— Ну вот и конец вашему расследованию… — начал Гейб, но выражение лица Восс заставило его замолчать. Она явно находилась на грани истерики, и он не хотел при этом присутствовать. — Что случилось?

Восс постаралась успокоиться, поджала губы и собралась с мыслями.

— Там, на острове, когда вы искали оружие, вы видели пещеры, залитые водой?

Гейб нахмурился.

— Залитые водой?

— Под островом есть грунтовые воды, — сказала она, не сводя взгляда с Гейба. — Некоторые пещеры связаны туннелями. Вода течет под землей. Вы слышали шум в других пещерах?

Он колебался.

— Я не понимаю…

— Думай! Черт возьми, я задала совсем простой вопрос.

Гейб смотрел на нее и с ужасом начал понимать, что произошло. Он кивнул.

— Да, одна такая пещера там определенно была. Возможно, существуют и другие, но…

— Какая именно?

— Та, где мы нашли оружие. Я слышал шум бегущей воды и могу с уверенностью сказать, что пещера не заканчивалась у входа. Там были расселины, возможно они достаточно глубокие. Что случилось? Тори?..

— Парни закладывали взрывчатку в гроте и в пещерах на острове. Один из зарядов детонировал слишком рано. Семь человек погибло, все военные моряки. Мисс Остин жива, мой напарник тоже. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше. Они нашли боковой туннель, но сейчас все, кому удалось спастись, находятся под тоннами скальных пород, и мы потеряли связь с ними. Нам нужно отправиться туда и оказать им помощь до того, как до них доберется прилив или сирены поймут, что они где-то рядом.

Гейб прижал руку к губам и провел ладонью по небритому подбородку. Они с Тори никогда не были близки, но ведь они вместе пережили предыдущие сутки… Новость потрясла его. Гейб ненавидел Джоша и знал, что никогда не простит обмана. Не важно, что он делал свою работу, но Тори… она всего лишь хотела сбежать от прежней жизни, начать новую, где она будет свободна. Доктор Будро просила его пойти вместе с ними, и он отказался. Вместо него туда отправилась Тори.

Гейб провел ладонью по лицу, потер веки, словно только сейчас проснулся. Возможно, так и было. Слишком долго он использовал Мигеля в качестве оправдания — говорил себе, что перестал вести жизнь хорошего парня из-за того, что должен заботиться о младшем брате. Очень удобное объяснение. Он никогда не хотел иметь ничего общего с преступной деятельностью — с оружием или наркотиками. Впрочем, он работал на «Вискайю» не только из-за брата, но и в своих интересах. Ему нравились деньги, нравилось знать, что «Антуанетта» — его корабль.

Гейб оправдывал свою неверность холодностью между ним и Майей, хотя он сам стал ее причиной. Сначала Мигель, потом «Вискайя» служили ему ширмой, но на первом месте в его жизни всегда стояло море. И за этот грех его предали брат и жена. Собственная вина больше не вызывала у Гейба сомнений.

Если бы он поступил правильно и сразу согласился помочь доктору Будро, то сейчас не Тори, а он оказался бы погребенным под тоннами камней вместе с сиренами. Она этого не заслужила. Возможно, и он тоже, но, если выбирать между ними, Гейб не сомневался, кого судьба принесла бы в жертву.

Гейб опустил руки, посмотрел на Восс, не сводившую с него взгляда, и кивнул.

— Идемте, я покажу вам эту пещеру.

Дэвид Будро не мог усидеть на месте в вахтенном помещении «Кадьяка». Он расхаживал взад и вперед, чтобы находиться в движении, потому что любая остановка заставляла его задыхаться от нестерпимого горя. Но если он сдастся, Алена наверняка погибнет.

«Наверняка погибнет? Проклятье, возможно, она уже мертва. Что я могу для нее сделать?» — мучительно размышлял он.

Ужасный, но неотвратимый вопрос. Дэвид ходил из одного угла в другой и слушал, как люди, представляющие три разных ведомства, строят предположения о бракованном снаряжении, безопасности и возможности разбора завалов. Они пытались оценить количество усыпляющего газа на борту судов береговой охраны и военных кораблей, но для Дэвида имело значение только тиканье настенных часов.

Капитан Сайбалт на экране монитора — он вышел на связь с борта «Хиллстрома» — снова принялся рассуждать о безопасности раскопок засыпанного грота, и Дэвид не выдержал.

— Достаточно! — резко перебил он.

Трое людей в помещении — Руло из береговой охраны, Теркотт из ФБР и Сара Эрнст, биолог из его команды, — с удивлением посмотрели на него.

— Вам всем лучше послушать, — начал он, прекрасно понимая, что они видят перед собой привлекательного молодого человека, охваченного паникой.

Что ж, он не станет отрицать, что напуган. Но сейчас, без Алены, руководство операции ложилось на его плечи.

— Если мы используем газ, чтобы обезвредить всех сирен, то, даже если нам его хватит, мы можем убить тех, кто уцелел внизу. Времени на разбор завала у нас нет. День заканчивается, начинается прилив. И со всем возможным уважением, капитан Сайбалт, в данный момент мне глубоко наплевать на причину взрыва. Ошибка производителя или человеческий фактор, какая разница? Там находится моя бабушка. Для меня и, если откровенно, для Министерства обороны она значит больше, чем вы в состоянии себе представить. Все остальное не имеет значения. Мы должны обсудить реальное положение вещей — и немедленно.

Он повернулся к доктору Эрнст.

— Сара, опираясь на те сведения, которыми вы располагаете по ХМА-три, какова вероятность того, что наши люди в пещерах еще живы? Находятся ли сирены в сознании днем? Могут ли слышать, когда оказываются на суше, способны ли почувствовать присутствие людей, если не используют эхолокацию? Как они ориентируются в воде? Воспринимают ли запах крови, ощущают ли движение на расстоянии?

Пока он говорил, Эрнст медленно подняла руки. Она выглядела ужасно, но у Дэвида не было времени на сочувствие.

— Сожалею, Дэвид, но у нас нет ничего конкретного. Одни догадки. Мистер Сайкс сообщил по рации, что наши люди под землей. Значит, в тот момент они находились на суше и не подверглись нападению. Исходя из этих сведений, мы можем произвести экстраполяцию некоторых гипотез. Полагаю, после того как я осмотрю существо, которое вы доставили сюда с «Антуанетты», у меня будет представление, но…

Дэвид жестом остановил ее:

— Я понял. Вы правы. Мне не следует тратить ваше время на разговоры. Отправляйтесь к сирене и попытайтесь найти ответы на наши вопросы. Не беспокойтесь о том, чтобы сохранить ей жизнь, но не дайте сгореть. Нам очень нужна ваша помощь.

Эрнст кивнула:

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Она ушла не оглядываясь, полностью сосредоточившись на поставленной задаче. Как только дверь за ней закрылась, Дэвид обратился к остальным:

— Что ж, мы не станем ждать ее. Вылетаем на остров.

— Минутку… — начал Руло.

Капитан Сайбалт также попытался возразить с экрана монитора.

— Доктор Будро, мы против такого решения. Да, сейчас вы возглавляете операцию. Но речь идет о спасении вашей бабушки, и мы не уверены, что вы…

— Я отправляюсь немедленно, — сказал Дэвид.

Всю жизнь из-за привлекательной внешности люди недооценивали силу духа и способности Дэвида. Впрочем, он научился показывать характер взглядом, и тогда не вызывало сомнений, что его молодость обманчива.

— Но это вопрос протокола… — начал Теркотт.

— Плевать на протокол. Дискуссия окончена. Мы напрасно тратим время. Агент Восс и Гейб Рио готовы к вылету. Я поведу отряд через пещеру, в которой Рио нашел оружие. Если наши люди живы и мы сумеем добраться до них, то сможем спасти.

Мгновение никто ему не отвечал.

— А если вы не вернетесь?

Командир отряда береговой охраны Руло задал вопрос, который вертелся у всех на языке.

Дэвид вспомнил, как он впервые увидел сирен, но этот образ тут же вытеснили воспоминания о гордости, которую не скрывала Алена, когда он получил докторскую степень, — ее лицо преобразила та нежная мудрая улыбка, которая предназначалась только ему. Между ними возникла связь более прочная, чем узы крови. Алена всегда верила в него. Дэвид твердо решил сегодня оправдать ее надежды.

— Если наш отряд не вернется до заката, значит, все мы мертвы, — сказал он, шагнув к двери и остановившись на пороге. — После наступления ночи взорвите к дьяволу проклятый остров. Уничтожьте тварей, мы здесь именно для этого.

80

Тори особенно пугали боковые туннели, слишком узкие для человека. Какие-то были всего лишь расщелинами, словно гигантский топор прошелся по черным гладким стенам. В них царил непроглядный мрак — никогда прежде Тори не доводилось видеть столь полной темноты, подобной дырам в ткани мира. Из одних доносилось журчание воды, из других более громкий плеск и шелест волн. Начался прилив. Доберется ли море до этих дыр и расселин, как до входа в пещеру, которую они покинули столько томительных и страшных минут назад? Тори думала, что так и будет.

Впрочем, сейчас до них доносились лишь невнятные звуки и дотягивались длинные пальцы пара — горячий туман превращал туннель в сауну. Вулкан под ними был спящим, во всяком случае так сказал доктор Ридж, но в глубинах его сердца горел огонь.

По мере того как они уходили все дальше от пещеры, туннель становился шире, и теперь они смогли идти парами, но неровный потолок местами опускался так низко, что им приходилось наклоняться. Сначала это почти не мешало, хотя Тори чувствовала, что они продвигаются все медленнее. Лейтенант-коммандер Сайкс шел впереди, освещая дорогу своим фонариком. Луч света метался вдоль стен и выступов, за ним следовало дуло пистолета.

За Сайксом шли Алена и доктор Ридж. У Риджа был еще один фонарь, и его мощный луч освещал не только туннель, но и Сайкса, который попытался убедить Алену принять его помощь, но пожилая дама категорически отказалась. Алена не призналась, что у нее сломаны ребра, только прижимала руку к правому боку и старалась двигаться осторожно. Впрочем, она ни разу не пожаловалась и не замедлила шага.

«До чего же крутая женщина», — восхищенно подумала Тори, идя рядом с Джошем за двумя учеными.

Три моряка, Чарли, Мейс и Гарбарино, замыкали строй. Лучи их фонариков метались вокруг Тори и Джоша, на мгновение освещали участки стен или потолка и тут же перемещались дальше. Тори поддерживали эти лучи света, а также присутствие матросов за спиной и Сайкса впереди. Она понимала, что им все равно грозит опасность, но так ей удавалось сохранять хоть какую-то иллюзию.

Джош споткнулся, упал на колени и тихо выругался. Матросы остановились, осветив их лучами фонариков. В ярком свете Тори увидела на лице Джоша гримасу боли. По лбу стекали струйки пота.

— Ты в порядке? — спросила она.

Он иронически фыркнул.

— Не сказал бы. Док Долан дал мне пару таблеток викодина на дорожку. — Джош улыбнулся, но улыбка больше походила на гримасу. — Я выпил их слишком рано, за полчаса до входа в пещеру, и все испортил. Теперь от них никакого толку.

Тут ему в голову пришла ужасная мысль, отразившаяся в его глазах.

— Или все наоборот. Я даже думать об этом не хочу.

Она поняла. Если викодин действует, но он испытывает такую сильную боль, тогда что с ним будет, когда лекарство перестанет помогать?

Тори положила руку Джошу на плечо. Она почувствовала, что с тех пор, как они занимались любовью в ее каюте на «Антуанетте», прошла целая вечность, но, прикоснувшись к нему, испытала ощущение, подобное шоку. И сейчас, в темноте, когда смерть подошла так близко, это показалось ей важнее того, что Джош скрыл от нее, кто он на самом деле.

— Пойдем, вставай, — сказала она, подхватывая его под правую руку и помогая подняться на ноги.

Джош тихо застонал сквозь стиснутые зубы.

— Вы справитесь, агент Харт? — спросил один из моряков.

Тори показалось, что это Мейс, но в темноте, за лучами фонариков, она плохо различала лица.

— Пока справляюсь, — ответил Джош.

Он выдохнул, снова зашагал вперед, и они начали догонять Сайкса, Алену и Риджа.

— Бедняжка, — тихо, так, чтобы ее услышал только Джош, сказала Тори.

Джош рассмеялся и тут же крякнул от боли. Смех причинял ему страдания, но Тори ни о чем не жалела.

— Наверное, тебе это нравится, — заметил он.

— Брести по туннелю, дожидаясь, когда кто-нибудь прикончит меня? Честно говоря, не слишком.

— Видеть, что мне больно.

Тори инстинктивно прижалась к нему, чтобы Джош смог перенести часть веса на нее. Он мог идти, но боль, шок и потеря крови отняли много сил.

— Ну, должна признать, что некоторое очарование в этом есть. — Впрочем, ей тут же расхотелось шутить. — Нет, что ты. Я никогда не желала тебе зла.

— Никогда?

Похоже, Джош еще не утратил чувства юмора, хотя Тори на время лишилась его. Может быть, именно это и позволяло ему держаться на ногах.

— Ну, разве что чуть-чуть, — призналась она. — Но сейчас мне хочется только одного — выпрямиться во весь рост. Да и солнечный свет не помешал бы.

— Согласен, — ответил Джош.

После этого они замолчали, продолжая идти по туннелю, который то сужался, то расширялся, освещенный танцующими лучами фонариков. Все чаще и чаще Тори слышала, как Джош шипит сквозь зубы, пытаясь справиться с болью, а когда он оказывался в полосе света, видела страдание на его лице.

Она вдруг поняла, что может спасти ему жизнь, и эта мысль потрясла ее. Каким-то непостижимым образом все в мире перевернулось. Вместо прежней Тори на свет появилась совсем другая женщина.

Она изучала трещины в стенах и сам туннель, по которому их вел Сайкс, чувствуя, как ее наполняет непривычное ощущение новой цели. До сих пор спасение определялось удачей или судьбой, но сейчас Тори восприняла это иначе. Она наконец поняла: выживание зависит от решимости и упорства. Нельзя прятаться, нужно действовать.

Они миновали трещину, рассекающую не только стену туннеля, но и пол. Снизу доносился грохот волн. Казалось, будто океан дышит — вдох и выдох, — но у Тори возникло ощущение, что в воде притаился кто-то живой. И он ждет своего часа.

— Мистер Сайкс, нам нужно спешить, — сказала она. — Если мы не найдем ответвление, по которому сможем подняться выше, море очень скоро доберется до нас.

— Я стараюсь идти максимально быстро, — ответил лейтенант-коммандер.

Доктор Будро оглянулась на Тори через плечо и, продолжая прижимать руку к ребрам, заметно ускорила шаг.

— Ничего подобного, — сказала Алена. — Она права, вы пытаетесь облегчить мне жизнь. Мы не можем себе этого позволить.

Сайкс ничего не ответил, но зашагал быстрее.

— Большое спасибо, — пожаловался Джош.

Тори понимала, что у них нет выбора, кто-то должен был произнести эти слова.

— Не стоит благодарности, — ответила она.

81

Энджи налила себе чашку кофе и напрягла руки, чтобы они не дрожали. Интересно, в состоянии ли агент Пласки разглядеть в ее глазах и услышать в голосе, как страшно ей находиться на борту «Хиллстрома», когда одна из тварей сидит в контейнере на палубе. Энджи с трудом выровняла дыхание. О чем они думали, решив сохранить жизнь этому чудовищу? Более того, они привезли его на корабль, где полно людей.

Ее рука снова дрогнула, и немного кофе выплеснулось через край чашки. Энджи поставила кофейник на стол и попыталась дышать глубже. По спине пробежал холодок, но она старалась вести себя так, чтобы Пласки ничего не заподозрил. И вновь у нее перед глазами возникли ужасные образы: твари ползут по корпусу корабля, перелезают через поручни… Следом нахлынули остальные воспоминания — запах бездымного пороха после выстрелов, дикие крики, жуткий звук, с которым зубы сирены вгрызаются в тело Дуайра…

Энджи ненавидела их даже больше, чем боялась. Привезти такую тварь на корабль, сохранить ей жизнь… что они собираются делать, изучать ее? Разводить? Использовать в качестве оружия?

Ненависть и страх смешались в сознании Энджи, и ею постепенно овладела паника. Она теряла контроль над своими мыслями и понимала это, но не могла успокоиться. Пульс отчаянно частил. Она повернулась к Пласки и улыбнулась, опасаясь, что ее улыбка покажется агенту безумной. Если глаза будут слишком широко раскрыты, он увидит, что она распадается на мелкие кусочки.

— Хочешь кофе? — спросила она.

Пласки сидел за маленьким столиком, какие обычно стоят на крошечных кухнях. Но фэбээровец привел ее не на корабельный камбуз, а в небольшую каюту, где, возможно, отдыхали офицеры. Здесь было несколько столов, телевизор и DVD-проигрыватель. На полке у стены лежали разные настольные игры с фишками и стояли ряды дисков.

Агент ФБР повернул голову, в руке он держал кофейную чашку. Он поднял ее, словно приветствовал Энджи, как это делали мужья в телевизионных рекламах пятидесятых годов.

— Конечно, добавка не помешает, спасибо.

Грудь Энджи сжималась, сердце билось так быстро, что она была готова на все, чтобы хоть немного успокоить его. Издалека доносился шум вертолетов, смягченный стенами, — возможно, тот идиот, который доставил контейнер сюда, отправился в новый рейс.

Энджи попыталась улыбнуться, но сумела пошевелить только одним уголком рта — получилась кривая гримаса. Казалось, Пласки ничего не заметил. Да и зачем ему? Он всего лишь парень, который делает свою работу. Затем он передаст Энджи на попечение кому-нибудь другому, и тогда она перестанет быть его проблемой. Лишь случайность связала их.

Что ж, Пласки оказался невезучим сукиным сыном.

Энджи выплеснула кофе ему в лицо. Он закричал и поднял руки, чтобы защититься от обжигающей жидкости, Энджи воспользовалась моментом и с такой силой ударила его в висок металлическим кофейником, что услышала треск ломающихся костей. Она испугалась: видит бог, она не хотела причинять ему серьезного вреда, но, когда он, застонав от боли, упал со стула, отметила, что его руки шевелятся. Глаза Пласки закатились, но крови не было. Значит, он будет жить. Она не убила его.

Прежде чем выскользнуть в коридор, Энджи взяла пистолет Пласки. Ей нравилось ощущать его тяжесть в руке, это помогало Энджи сосредоточиться.

82

Восс потратила несколько месяцев, пытаясь собрать обвинения против Гейба Рио. Теперь она следовала за ним по тропическим зарослям, где не было даже тропинок, и они продвигались вперед, опираясь на воспоминания бывшего капитана «Антуанетты». Каким-то непостижимым образом они стали союзниками. Бриз шелестел в массивных листьях пальм. Гейб остановился, чтобы осмотреться, и почти сразу заметил место, где два огромных дерева наклонились друг к другу, образовав изящную арку. Похоже, он узнал эту веху, и они свернули, чтобы пройти под пальмами.

Восс не спрашивала, куда он идет. Любой разговор с ним подпитывал гнев, который она старалась погасить — в противном случае она могла не пережить сегодняшний день. Рейчел во второй раз сражалась с мыслями о том, что Джош погиб, и это отнимало у нее все силы, а ей следовало беречь их. Кроме того, Гейб Рио никогда не являлся ее истинной целью. Капитан «Антуанетты» сам стал жертвой преступных планов «Вискайи».

С другой стороны, если бы он не занимался противозаконными делами, она бы здесь не оказалась.

«И Джош не попал бы в ловушку под землей, где совсем рядом шныряют жуткие твари», — подумала она.

Восс ускорила шаг. Дэвид Будро и лейтенант Стоун с матросами поспешили за ней — кажется, их было трое? Она не сомневалась, что этого мало. С другой стороны, сколько человек следовало взять с собой? Так или иначе, они либо найдут Джоша, бабушку Дэвида и их спутников, либо нет. Не имеет значения, какое количество людей высадится на остров, — важно, сколько вернется.

Солнечный свет пробивался сквозь листву под таким углом, что Восс постоянно думала об уходящем времени и приближающемся закате. Несколько раз они попадали в низины, где зеленые заросли были особенно густыми и вулканический пар расстилался над землей, как туман. Восс страдала от выступившего на лбу, шее и руках пота, он стекал в ложбинку на груди и по спине. Она вытирала лоб рукавом блузки и старалась не сбавлять темпа, шагая за Гейбом.

Перед ними в центре острова вырос окруженный небольшими возвышенностями и кочками массивный холм, впрочем, недостаточно большой, чтобы назвать его горой. Между двумя такими возвышенностями Гейб и остановился.

— Проклятье, надеюсь, ты знаешь, куда идешь, — сказала Восс, подходя к нему.

Они высадились на берегу в том месте, которое указал Гейб Рио, пролетев над горящими остатками кладбища затонувших кораблей.

— Все в порядке, — ответил бывший капитан. — Просто вчера я шел в противоположном направлении, и мне нужно сориентироваться. Нам туда.

Он снова двинулся вперед, свернув направо, чтобы обойти один из невысоких пригорков. С момента последнего извержения вулкана прошла целая вечность, и на склонах буйно разрослась местная флора, но в некоторых местах из земли выступали черные зазубренные камни.

Восс ничего не оставалось, как следовать за Гейбом, и она не могла избавиться от раздражения. Она вспомнила о своем разговоре с Теркоттом перед тем, как села в вертолет и полетела на остров. Несмотря на то что он полностью отказался от ответственности за расследование преступлений «Вискайи» и потерял к нему интерес, хотя еще совсем недавно потратил немало сил, чтобы отобрать дело у Восс, мысль о том, что Гейб Рио покинет «Кадьяк», вызвала у Теркотта крайнее неудовольствие.

— Ты относишься к нему как к нормальному человеку. Словно он часть команды, а вовсе не подонок, из-за которого мы все здесь оказались! — кричал под рев винтов вертолета Теркотт, когда они стояли на палубе корабля береговой охраны.

От иронии происходящего Восс стало тошно.

— Тебе какое дело? Ты же отказался от расследования! И если он поможет нам вызволить с острова моего напарника и других людей, я готова воспользоваться его услугами!

— А если я прикажу тебе остаться здесь? — презрительно усмехнулся Теркотт.

Даже сейчас, вспоминая их разговор, Восс фыркнула от возмущения. Но в тот момент она рассмеялась ему в лицо и сказала, что если он хочет воспользоваться своим более высоким званием, то ему бы следовало первым сесть в вертолет, чтобы спасти попавшего в беду агента. То, что Теркотт ни капли не смутился, не имело значения. После исчезновения Алены старшим стал Дэвид, который одобрил мысль об участии в операции Гейба Рио.

— Отлично, — сказал Теркотт. — Отправляйся на верную смерть. Я пытался остановить тебя.

Слова Теркотта были подобны пощечине, и Рейчел знала, что не забудет их до конца жизни — какой бы короткой она ни оказалась.

Восс обошла подножие холма, нагнулась под низко нависающими ветками, а когда подняла голову, увидела, что Гейб внезапно остановился. И почти сразу Восс поняла причину. Заросли кустарника поредели, за ними открывалась небольшая поляна и чуть дальше — пещера на крутом склоне холма. Пустой прямоугольный ящик из пластика лежал на боку возле входа. Они прибыли на нужное место.

— Похоже, ваши люди еще не нашли эту пещеру, — заметил Гейб, оборачиваясь к Восс.

Потом мимо нее прошел Дэвид, и Восс поняла, что Гейб обращался не к ней. Дэвид сразу направился к пещере, не обращая внимания на ящик. Он остановился, разглядывая вход, и через несколько секунд повернулся к Стоуну:

— Лейтенант, свяжитесь со своими людьми, пусть сюда немедленно пришлют саперов, чтобы они поставили заряды. Мне не хочется и думать о том, сколько еще пещер не обнаружено.

Стоун прищурился.

— Не спешите с выводами, доктор Будро. Группы методично обыскивают каждый квадратный фут острова. Наши люди не пропустили эту пещеру — просто они еще не добрались сюда.

— Они могут не успеть.

— Они выполнят приказ, доктор Будро, — не сдавался Стоун. — Если мы оторвем их от систематических поисков и заставим поспешить сюда…

— Нет-нет, — перебил его Дэвид, взмахнув рукой. — Я вас понял, забудьте, что я сказал.

Он посмотрел на Гейба, и Восс показалось, что молодой ученый хотел спросить, уверен ли он, что именно здесь они с Тори слышали плеск воды. Она не понимала, какие тут могут быть сомнения. Вероятно, в ящике находилось оружие, которое переложили или просто унесли. Теперь, приглядевшись более внимательно, она увидела на поляне множество следов, пустые коробки от патронов возле входа в пещеру и сгустки крови на одном из камней.

Оказалось, что у Дэвида возник другой вопрос.

— Вы идете с нами, капитан Рио, или останетесь наверху?

— С вами, доктор. Я слишком многим обязан Тори, — без колебаний ответил Гейб.

Восс не сводила с него глаз. Она видела, как отреагировал Рио, когда узнал, что случилось с Тори Остин, и ее не удивило его согласие отвести их к пещере. Но она не ожидала, что он готов спуститься вниз и рисковать жизнью.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала она.

Гейб, Дэвид и Стоун посмотрели на нее, и у Восс возникло ощущение, что от нее ждут объяснений. Ей, агенту ФБР, требовалось оправдываться перед Гейбом Рио, который занимался контрабандой оружия и наркотиков.

— Я хочу быть уверена, что рядом со мной люди, на которых я могу положиться в трудной ситуации, — сказала она, глядя на Гейба.

И вновь он удивил ее, потому что не отвел глаза, а ответил ей твердым взглядом.

— Неужели, агент Восс, вы полагаете, что я собираюсь убить всех вас, а потом сбежать? — спросил он. — Не сомневаюсь, что вы внимательно читали мое досье. Разве там есть что-нибудь о совершенных мной убийствах? Предположим, вы думаете, что я способен на такие вещи, но куда мне бежать? И что я выиграю? Доктор Будро гарантировал мне свободу перед тем, как мы покинули палубу «Кадьяка». Я не сяду в тюрьму, леди. Я иду с вами не из-за Тори. Я не герой и не дурак. Мне хорошо известно, что в своей жизни я совершил немало поступков, которые следует как-то загладить.

Если бы Дэвид вмешался, то уладил бы все разногласия, как в случае, когда Теркотт начал возмущаться. Лейтенант Стоун также мог высказать свое мнение, но оба предоставили Восс самой принять решение.

В ответ она сняла с пояса фонарик, взяла его в левую руку, а правой вытащила пистолет.

— Я согласна, если у него не будет оружия, — сказала она, посмотрев на Дэвида.

— Договорились.

На лице Гейба появилось усталое выражение, но Восс не думала, что дело в отказе дать ему пистолет. Теперь, когда он получил разрешение идти с ними, ему предстояло спуститься в пещеру без оружия, рассчитывая только на защиту Восс и матросов, а это совсем не способствовало уверенности в том, что с ним все будет в порядке.

Восс согласно кивнула, хотя Дэвид в этом не нуждался, и, включив фонарь, шагнула к входу в пещеру. Луч света слегка подрагивал, но пистолет она держала твердо.

— Подождите, агент Восс, — вмешался лейтенант Стоун и повернулся к одному из матросов. — Мистер Кроули, иди первым.

Веснушчатый Кроули, на ходу включив свой фонарик, молча вошел в пещеру. Он подождал, когда Восс шагнет за ним, и быстро устремился вперед, словно ему не терпелось исследовать темные туннели под островом. Впрочем, она знала, что им движет не любопытство, а чувство долга.

Восс не стала ждать остальных и сразу последовала за Кроули. На этот раз Стоун не стал останавливать ее, и она слышала голоса своих спутников, когда они вошли за ней в пещеру. Все взяли с собой небольшие ранцы с водой, суточный рацион продуктов, рации и запасные фонари. Стоун, Кроули и матросы вооружились десантными автоматами и пистолетами, Восс и Дэвид — только пистолетами. Санинструктор Манетти прихватил с собой аптечку, чтобы в случае необходимости оказать медицинскую помощь тем, кто уцелел после взрыва в гроте.

Они прошли около тридцати футов, и пещера начала постепенно сужаться. Потом ход сузился, повернул влево. Лучи фонариков перемещались по стенам, черный камень то отражал свет, то поглощал его. Восс слышала журчание воды, доносящееся откуда-то снизу, и предположила, что под ними протекает подземная река.

— Смотрите под ноги, агент Восс, — прошептал Кроули.

Она едва не спросила, почему он говорит так тихо, но подумала, что это глупый вопрос. Сирены, скорее всего, прятались в нижних туннелях, в воде, но люди слишком мало знали о них, чтобы предсказать их поведение. По спине Восс пробежал холодок, и она направила луч фонарика вверх, представив себе, что отвратительные белые твари, прилипшие к потолку, как пиявки, тянутся к ней, широко раскрыв пасти.

Впрочем, в пещере были только люди — во всяком случае, пока.

Так, с Кроули во главе, они добрались по узкому туннелю с низким сводом до еще более тесного помещения, похожего на трещину или расселину, которая уходила вертикально вверх по меньшей мере на двадцать футов и только после этого расширялась. С влажных стен стекала вода.

Восс осветила расселину фонарем и увидела, что она очень глубокая и похожа на колодец.

— Посмотрите сюда, — сказала она, присев на корточки.

Все члены отряда тут же последовали ее примеру.

— Там вода, — сказал Дэвид, который также направил луч своего фонарика вниз.

Гейб выглянул из-за его плеча, Кроули вернулся и присоединился к ним. Остальные матросы светили фонариками в разные стороны, чтобы предотвратить неожиданную атаку. Их бдительные взгляды заставили Восс вновь почувствовать тревогу, и холодные пальцы страха коснулись ее спины.

— Да, — сказала Восс. — Видите что-нибудь еще?

Они прошли вдоль выступа внутри расселины и спустились футов на двадцать пять, когда лучи их фонариков замерцали на поверхности воды. Несмотря на то что ход был довольно узким, он позволял подойти к воде и давал дорогу наступающему приливу.

— Нет, — ответил Дэвид, с тревогой глядя на Восс. — А вы?

Восс встала.

— Пока нет.

После этого они зашагали быстрее и совсем перестали разговаривать.

83

До сих пор Саре Эрнст никогда не было так страшно, но она отчаянно старалась не показывать этого. Она чувствовала, что ее лицо пышет жаром. «Должно быть, это из-за солнца», — подумала она. Кажется ли окружающим, что она слишком сильно покраснела? Видят ли они, что у нее участилось дыхание? У Сары пересохли губы, и она провела по ним языком, чтобы немного увлажнить.

«Черт возьми, здесь все по-настоящему», — подумала она.

Когда Алена Будро предложила ей работу, новые возможности выглядели невероятно привлекательно. Ей предстояло узнать секреты, за обладание которыми другие биологи продали бы душу. Да, часть из них могла быть использована для создания оружия, но профессор Сара Эрнст сама рассказывала студентам об относительности этики. Определенные вещи остаются неправильными при любых условиях, но иногда решения приходится принимать с учетом мировой политики и культурных традиций, а доктор Эрнст верила в правительство США. Да, она знала, что оно поражено коррупцией, и тем не менее считала, что в целом оно достойно того, чтобы служить ему.

Так она и поступала.

Работа оправдала все ее ожидания. Одни только образцы, которые прислала Алена из пещеры Доника, оказались самыми удивительными загадками, с которыми ей, как биологу, довелось столкнуться. Во всяком случае, так было до сегодняшнего дня.

— Доктор Эрнст? — позвал капитан Сайбалт.

Она вновь провела языком по губам.

— Извините, я просто собиралась с духом.

Моряк улыбнулся.

— Я вас понимаю. Думаю, со всеми нами происходит что-то похожее.

Слова капитана помогли ей немного успокоиться, и Сара позволила себе оглядеться по сторонам. Вертолет поставил ржавый металлический контейнер на палубу корабля ВМФ США «Хиллстром». Сара попыталась сосчитать, сколько членов команды стоит вокруг контейнера, направив на него автоматы, но на втором десятке сбилась. По меньшей мере две дюжины.

Сара ненавидела оружие. Рядом с ним она никогда не чувствовала себя в безопасности. Она посмотрела на металлические двери контейнера, с тревогой подумала о возможных рикошетах, и у нее взмокли ладони. Матросы поглядывали на нее, явно дожидаясь команды начинать.

— Надеюсь, оно еще не пришло в сознание, — сказала Сара и заговорила громче, чтобы ее слышали все. — Если вам придется стрелять, постарайтесь ранить его и сделать так, чтобы оно оставалось в темноте. Оно не должно оказаться под прямыми солнечными лучами.

Сара сделала последний глубокий вдох, посмотрела на Сайбалта и кивнула.

— Открывайте, — приказал капитан.

Один из матросов забросил автомат за плечо, решительно подошел к створкам дверей, отодвинул тяжелый металлический засов, немного помедлил — Сара видела, как приподнялась его спина, когда он сделал вдох, — распахнул дверцу и отошел в сторону.

Десятки автоматных стволов тут же нацелились на контейнер.

Сара затаила дыхание, глядя в темноту. Что-то зашуршало внутри, и она услышала, как защелкали затворы, но никто не выстрелил. Один из матросов поднял кулак, разжал пальцы, четким жестом показал «вперед», и полдюжины мужчин устремились к распахнутой двери контейнера.

— Внутри движение, капитан! — доложил один из них.

— Существо все еще в мешке? — спросил Сайбалт.

— Да, сэр.

— Тогда быстро вытаскивайте его.

Сара кивнула, хотя ее никто ни о чем не спрашивал. Пока существо лишь слабо шевелилось, им следовало вытащить его из контейнера и отнести в изолятор, где не было окон и куда не попадал солнечный свет. Металлические цепи и кожаные ремни они подготовили заранее. Требовалось как можно быстрее доставить сирену туда.

Сара наблюдала за тем, как еще четыре матроса забросили автоматы за спину и подошли к контейнеру, на их места тут же встали другие и направили оружие на черный бесформенный мешок, лежащий на дне. Четверо моряков подхватили ношу, осторожно, но быстро и без особых усилий вытащили из контейнера. Сара знала, что часть света проникает внутрь, и существо — ХМА-3, первый экземпляр, так она его теперь мысленно называла, — начало дергаться более энергично. Но действие газа еще не закончилось, и на большее оно пока было не способно.

— Поторопитесь, — сказала им Сара.

Матросы расступились, и двое из них принесли длинную доску — ее использовали, когда кто-то из членов команды падал и травмировал спину или его требовалось обездвижить. Они опустили доску на палубу и, положив на нее мешок, тут же начали привязывать его.

Страх Сары начал уступать место научному интересу и странному возбуждению, которое возникает очень редко. Никто в современном мире никогда не пытался изучить существо, подобное этому. Она будет первой, кто посмотрит на клетки его тела под микроскопом, первой исследует психологию, первой произведет вскрытие, увидит органы и биологические системы, поймет, как оно устроено.

Она задумалась над тем, как организовать исследование в предоставленном ей помещении, и поняла, что необходима камера, которая зафиксирует все ее действия. Кроме того, нужно будет сделать обычные фотографии.

Она повернулась к капитану Сайбалту как раз в тот момент, когда между рядами матросов появилась темнокожая женщина с длинными волосами, собранными в хвост. По гражданской одежде, которая была ей велика, Сара догадалась, что это Анджела Тайри, одна из тех немногих счастливчиков, кому повезло спастись с «Антуанетты». Сара знала, что Тайри на борту и что ее должны в самое ближайшее время переправить на сушу, но прежде не видела ее.

Анджела держала в руке пистолет.

Когда двое моряков закончили привязывать мешок с сиреной к доске и стали поднимать ее, Анджела Тайри прицелилась и спустила курок. Она выстрелила на ходу несколько раз подряд. Матросы отскочили и уронили доску, которая ударилась о палубу одним из углов.

Сирена заверещала. Для Сары этот звук не имел ничего общего с музыкой, не песня, а предсмертный крик. Энджи выстрелила еще дважды, существо начало отчаянно биться, пытаясь освободиться из пут, и довольно легко разорвало мешок. Солнечные лучи ту же хлынули внутрь, и Сара Эрнст с изумлением увидела, что оттуда повалил дым. Плоть сирены шипела и трескалась, из дыр в мешке вырывалось невысокое пламя.

Все произошло в течение нескольких секунд.

По меньшей мере половина оружия на палубе «Хиллстрома» была направлена на Энджи Тайри. Слезы катились по ее лицу и блестели на идеально гладкой темной коже. В широко раскрытых глазах смешались паника и страх. Возможно, Энджи отреагировала на стволы автоматов, наставленные на нее, или действие было непроизвольным, но она трясущейся рукой подняла пистолет, словно пыталась защищаться.

— Нет! — закричала Сара, поняв, что сейчас произойдет.

Грохот оружия заглушил ее голос. Три быстрых выстрела оторвали Энджи от палубы, в следующее мгновение она упала, пистолет отлетел на несколько футов, и от тела в разные стороны побежали ручейки крови, словно пытаясь поскорее покинуть корабль.

— О господи! — закричала Сара.

Она поняла, что повторяет это снова и снова, и прижала ладонь ко рту.

Сара с ужасом отвернулась от умирающей молодой женщины и увидела, что тело сирены горит по-настоящему. Мешок расплавился, обнажив плоть, которая стремительно чернела. К доске подбежал матрос с огнетушителем, и ему удалось на время сбить пламя, но как только он прекратил поливать труп пеной, он снова начал тлеть. Огонь вырывался прямо из-под кожи. Им оставалось лишь смотреть, как сирена превращается в угли и пепел и карибский бриз уносит их.

— Необходимо добыть новый экземпляр, — сказала Сара, бессильно оглядываясь по сторонам, пока не увидела Сайбалта. — Нам нужна еще одна.

Но капитан ничего не ответил, и она поняла почему. Они взорвали «Антуанетту». Значит, им придется спуститься под воду, чтобы попытаться отловить там другую сирену. Никто не собирался так рисковать, по крайней мере сегодня.

Сара подумала, что теперь она ничем не сможет помочь бабушке и внуку Будро, которые находятся в туннелях под островом. Она не сумела обнаружить слабости сирен или хоть что-то узнать об их особенностях. Значит, у тех, кто остался на острове, не будет дополнительного шанса на спасение. Сара почувствовала полное бессилие, отвернулась, подошла к поручням и стала смотреть на океан.

Для тех, кто находился на острове или под землей, оставшиеся до заката несколько часов уходили с головокружительной скоростью. Если Алена и Дэвид не вернутся, руководство операцией ляжет на ее плечи. Впрочем, Сара уже приняла решение: когда все закончится, она в любом случае уволится.

Сара Эрнст больше не хотела узнавать то, что неизвестно другим биологам. Пусть кто-то другой исследует тайны мира, тот, кто, как и она в недалеком прошлом, еще не обрел мудрости.

И тут Сара заплакала. Утирая слезы, она подумала, заметил ли кто-нибудь, как дрожат ее плечи. Впрочем, ей было все равно.

Энджи лежала на палубе. Не осталось сил даже на то, чтобы моргнуть, хотя солнце слепило ей глаза. К ней подошел агент Пласки, который заслонил собой все небо, и посмотрел на нее с невероятной грустью. Он выглядел таким несчастным, что сердце Энджи сжалось от сожаления.

Пласки что-то говорил, но Энджи не смогла разобрать слов. Слух и все остальные чувства отказали, тело онемело. Ей было холодно, и, хотя она ощущала что-то в тех местах, куда, вероятно, попали пули, она бы не назвала это болью, скорее пустотой, словно некоторые части ее тела атрофировались.

Энджи улыбнулась Пласки, хотя у нее не было уверенности, что губы подчиняются ей. Она надеялась, что у нее получилось. Ее радовало, что кому-то не все равно. Энджи видела след от удара кофейником, около него расходились круги. Скоро там появятся огромные синяки, но с Пласки все будет в порядке. Энджи сожалела, что причинила ему боль, но она сделала то, что требовалось: преодолела страх, который преследовал бы ее до самой могилы, — она убила чудовище.

Теперь она заснет вечным сном, но в нем не будет кошмаров. Все правильно.

Энджи протянула Пласки руку, ей хотелось объяснить ему, почему она так поступила, но в следующее мгновение она умерла.

84

Гейб Рио знал, что ему следовало бояться гораздо сильнее. Быть может, внутри у него все онемело, и причина крылась в гибели Мигеля. Впрочем, Гейб чувствовал, что тут нечто большее. В некотором смысле он ощущал себя Орфеем, спускающимся в страну мертвых. С другой стороны, метафора не годилась, потому что он не любил Тори. Нет, она нравилась ему, но никогда не смогла бы стать его Эвридикой. Прежде Майя имела для него огромное значение. Сейчас он с трудом вспоминал человека, который ее любил.

Возможно, этим и объяснялось его оцепенение. Когда-то Гейб любил море и мог согласиться на самую простую работу, только бы оказаться на борту корабля. Майя вышла замуж за этого мужчину, но прошло время, и он изменился благодаря Мигелю и «Вискайе». Кроме того, он понял, что Майя влюбилась не в молодого парня, каким он был, а в мужчину, в которого рассчитывала его превратить. Так он жил.

Свое прошлое и прежнего Гейба он забыл, когда вошел в пещеру. Майя, Мигель, «Вискайя», «Антуанетта» — на все это он теперь смотрел словно со стороны. Когда он поднимется наверх и наконец оставит проклятый остров за спиной, Гейб Рио исчезнет окончательно, и его место займет кто-то совсем другой. Его ждет новая жизнь, если, конечно, он сегодня уцелеет.

Ботинок Гейба соскользнул с выступа, мелкий камешек откололся и полетел вниз, в темный провал. Должно быть, он упал в воду, но Гейб не услышал всплеска. Они находились здесь более часа, может, два, и когда он направил луч фонарика в расселину, то увидел, что уровень воды поднялся по меньшей мере на дюжину футов с того момента, как они сюда спустились.

— Мне не хочется об этом говорить, — прошептал он Дэвиду Будро, который шел перед ним, — в особенности если учесть, что я понятия не имею, как себя ведет прилив тут внизу, но вы уверены, что мы идем в нужном направлении?

Дэвид оглянулся, споткнулся, но сумел сохранить равновесие. Они шли по туннелю, состоящему из вертикальных пластов камня, зазубренных и неровных. Без обуви здесь было бы невозможно передвигаться, но у молодого доктора Будро возникали проблемы даже в надежных горных ботинках. Технически он являлся командиром отряда, но как он мог вооружиться сам и не дать Гейбу оружие для самозащиты, оставалось для капитана «Антуанетты» тайной.

— Мистер Рио, вам известно, что у лейтенанта Стоуна есть компас, — сказал Дэвид. — Зачем вы спрашиваете? Ход уводит нас немного к западу от нашей цели. Мы пытаемся добраться до грота, но рано или поздно расселина должна привести в другую пещеру или туннель. Как только мы там окажемся, нам придется рискнуть и поднять шум, чтобы отыскать тех, кто уцелел после взрыва, потом…

— А если ничего не выйдет? Если окажется, что расселина заканчивается тупиком? Она может выйти куда угодно. И даже если мы попадем в другой туннель, нет никаких гарантий, что мы найдем проход, который выведет нас к уцелевшей группе.

Дэвид немного поколебался и посветил фонариком в лицо Гейба.

— Сейчас рано задавать такие вопросы. Мы рискуем, потому что не можем бросить их там на произвол судьбы.

Гейб заморгал, его раздражал бьющий в глаза свет, но как только Дэвид отвел луч в сторону, глаза капитана быстро приспособились к сумраку туннеля.

— Я заговорил об этом, придурок, потому что вода очень быстро поднимается. — Гейб кивком показал на воду. — Мы приближаемся к критической точке, еще немного — и мы не сможем вернуться назад. Если мы не найдем новый туннель и не отыщем группу ваших людей в самое ближайшее время, то все утонем.

У них за спиной откашлялся один из матросов.

— Если ты хочешь вернуться назад, приятель, тебя никто не держит.

— Вот именно, — не поворачиваясь, добавил Дэвид.

Гейб почувствовал, как у него начинают раздуваться ноздри, но решил не поддаваться гневу.

— Я не стану возвращаться. Просто я надеялся, что у вас есть серьезный план или причины верить, что мы найдем путь наружу и вас толкает вперед не просто безудержный оптимизм.

На этот раз оба матроса за спиной Гейба промолчали, как и те, кто находились впереди Дэвида — Кроули, Восс и лейтенант Стоун, — но казалось, что они внимательно прислушиваются к их разговору.

— Геолог нашей группы, Пол Ридж, находится в гроте вместе с моей бабушкой, — сказал Дэвид. — Он не стал бы углубляться в туннель, если бы не считал, что из него есть выход. Они остались бы на месте в надежде, что мы успеем откопать их.

— Ридж с ними, а не с нами. Вы просто строите догадки, — сказал Гейб.

— Да.

Гейб кивнул самому себе.

— Хорошо. Лучше знать это заранее.

Дэвид оглянулся, чтобы ответить, но снова споткнулся. На этот раз он упал и ударился коленом об один из острых камней, выругался и уронил фонарик, который отскочил в сторону и свалился в расселину. Гейб видел, как луч света описал дугу и скрылся под водой.

— Дерьмо, — проворчал Дэвид.

В свете своего фонаря Гейб увидел измученное лицо молодого ученого. Тени придавали ему изможденный вид. Все замерли на месте, прислушиваясь. В этот момент у Гейба возникла ужасная догадка. Он понял, что им необходимо двигаться как можно быстрее.

— Не стоит переживать, — сказал он. — Мы все время сбрасывали вниз камушки, и они падали…

Из ближайшей расселины он услышал второй всплеск, повернулся и посветил в лица идущих за ним матросов.

— Что такое? Парни, вы что-то роняли вниз?

Оба с мрачным видом покачали головами.

— Пошли, нужно уходить отсюда, — понизив голос, сказала Восс.

Кроули двинулся дальше по узкому карнизу, левой рукой ведя по гладкой стене расселины, а правой сжимая фонарик. Восс и Стоун следовали за матросом. Как только Дэвид снова зашагал вперед, Гейб поспешил за ними. Он направил луч своего фонарика вперед, чтобы осветить дорогу Дэвиду и позволить ему идти с прежней скоростью.

Гейб все время напряженно прислушивался, но улавливал лишь шорох подошв по камням и дыхание идущих за ним матросов, а также удары собственного пульса, грохочущего у него в ушах.

И тут послышалось пение, сначала тихое, но постепенно усиливающееся, эхом выплывающее из расселины. Дэвид замешкался, но Гейб подтолкнул его в спину свободной рукой.

— Проклятье, — пробормотал у него за спиной один из матросов.

Восс быстро обернулась через плечо, выискивая Гейба среди остальных.

— Гейб, это…

— А как ты думаешь? — хрипло ответил он. — Вперед, ради бога! Бежим!

И они побежали, спотыкаясь и едва не падая. Лучи фонариков метались по стенам и над расселиной. Гейб чувствовал, как напряглось все тело, и, когда Дэвид снова споткнулся, подхватил ученого за плечи и приподнял, как куклу, а потом толкнул вперед. Он услышал, как кто-то выругался и взвел курок.

— Лейтенант, ход ведет вверх, — послышался голос Кроули.

Через дюжину шагов Гейб понял, что имел в виду матрос. Расселина сузилась, и они начали подниматься. Впереди замелькали лучи фонариков, и Гейбу показалось, что он видит стену — тупик.

Песня стала выше и громче. Яростная и прекрасная, она доносилась не только снизу из узкого пространства расселины, но и отражалась от стен и потолка туннеля — определить направление стало невозможно.

У него за спиной один из матросов поскользнулся и упал. Гейбу показалось, что он слышит, как ломается кость, и от этого звука наружу вырвался сдерживаемый страх. Он обернулся и направил назад луч фонарика. Упал медик Манетти. Его лицо покраснело от боли, и он закричал, когда другой матрос попытался поднять его на ноги.

Кто-то сжал запястье Гейба, и он понял, что Дэвид буквально тащит его за собой. Капитану ничего не оставалось, как бежать за ним, и через мгновение они оказались на самом верху. Нет, это был не тупик, расселина привела их к повороту, чуть дальше Гейб увидел огромную пещеру — пустоту в подземном сердце острова.

Они остановились посреди пещеры, ширина которой составляла двенадцать футов, а высота десять, и повернулись назад, дожидаясь, когда появятся Манетти и его спутник. Песня набирала силу, к ней присоединялись все новые и новые голоса, она обретала гармонию. Очевидно, падение фонарика привлекло сирен. Быть может, дело было в луче света, озарившем воду, света, которому здесь неоткуда было взяться.

Из расселины послышались выстрелы, и по пещере, заглушая песнь сирен, пронеслось эхо. Следом за ним раздался пронзительный крик.

— Проклятье! — прорычал лейтенант.

Он поднял оружие и сделал шаг к расселине, но Дэвид схватил его за руку и остановил. Стоун смотрел на него так, словно хотел ударить.

— Слушайте! — сказал Дэвид.

Все последовали его совету. Сначала вокруг царила полная тишина — ни криков раненых, ни выстрелов, ни мольбы о помощи, — но в следующее мгновение снова возникла далекая песня.

— Они мертвы, — догадалась агент Восс.

Стоун бросил на нее свирепый взгляд и опустил голову.

— Наверное, сирен потревожил свет. Или всплеск, я не знаю, — сказал Дэвид. — Но пение, как мне кажется, это нечто вроде эхолокации у летучих мышей. У них есть глаза, но они используют и другие органы чувств. Если бы мы находились в той же расселине, сирены поняли бы, что мы там.

Песня продолжалась.

Гейб почувствовал, как холод коснулся его спины.

— И что же следует из твоих слов? Их пение означает, что они вышли на охоту?

— Или они таким способом общаются друг с другом. Мы еще многого о них не знаем.

Гейб бросил на него пристальный взгляд. Да, ученый был молод и неловок, но сейчас доктор Будро выглядел куда более серьезным и опытным.

— Мы знаем все, что нам нужно, — вмешалась Восс. — Самое главное, что мы не можем вернуться обратно тем же путем.

Никто не стал возражать, в особенности после того, как к одинокой песне стали присоединяться другие. Кроули свернул в новый туннель, продолжая вести за собой маленький отряд, Дэвид последовал за ним.

Гейб посмотрел на Восс и Стоуна.

— Я буду прикрывать фланг, но у меня нет оружия.

Он показал им пустые руки.

— Зато есть у меня, — ответил Стоун, показывая на десантный автомат. — Пошли.

Восс не сдвинулась с места. Она долго смотрела на Гейба, а потом вздохнула.

— Пропади оно все пропадом, — сказала она, протягивая ему свой пистолет и вытаскивая другой из кобуры на ремне за спиной.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Гейб.

Восс бросила на него суровый взгляд.

— Надеюсь, ты умеешь стрелять.

С этими словами она исчезла в туннеле, и Гейб последовал за ней с фонариком в одной руке и оружием в другой.

85

Алена держалась рядом с Сайксом и Полом Риджем, остальная часть отряда следовала за ними. Она всегда вела активный образ жизни, и по мере того, как старела, много времени уделяла здоровью. Ей нравилось бросать вызов времени, и она достаточно часто заводила романы с молодыми мужчинами, причем иногда разница в возрасте оказывалась весьма внушительной. Сейчас ее не интересовала собственная внешность. Имели значение лишь тысячи часов, проведенных в спортивном зале и бассейне, сотни горных восхождений и многочисленные переходы по пересеченной местности.

В темноте, под гнетом тонн камня над головой, Алена уверенно шагала вперед, словно бросая вызов остальным членам группы. Ее тревожили Харт и Тори. Агент ФБР заметно ослабел — иначе и быть не могло с пулевой раной в плече. К тому же начался прилив, вода прибывала, и светлое время суток подходило к концу. Она понимала, что скоро настанет момент, когда им придется двигаться очень быстро. Алена боялась того, что может произойти с Хартом. Ей хотелось, чтобы все члены ее маленького отряда остались живы. Но если это не получится, что ж, пусть потери будут минимальными.

Она не собиралась умирать.

Если бы Алена позволила, страх полностью поглотил бы ее разум. Но она оттеснила его, превратив в маленький шарик в основании черепа. У нее была долгая и очень интересная жизнь, и Алена планировала продолжать ее. Прошедшие годы не могли послужить утешением, если смерть настигнет ее здесь, в темноте.

Она направила луч фонарика вперед и прищурилась.

— Пол?

Сайкс посмотрел на нее, но Алена лишь посторонилась, пропуская вперед Риджа. Все трое осветили фонариками туннель, который разветвлялся в две стороны: плавно влево и круто вправо. Довольно быстро стало ясно, что левый коридор сужается и уходит вверх, а правый расширяется и спускается вниз. Осколки черных камней в правом туннеле показывали, что он не вполне надежен.

«Мы практически в жерле вулкана, — напомнила себе Алена. — Опасность может грозить отовсюду».

— Куда? — спросила она.

Ридж и Сайкс посветили фонариками по сторонам. Лейтенант-коммандер прошел несколько шагов направо, а геолог — налево.

— Какие могут быть сомнения? — спросила Тори. — Левый туннель поднимается, значит, он ведет на поверхность.

Ридж оглянулся на нее.

— Все не так просто.

Тори вздохнула и снова посмотрела на агента Харта. Алена направила луч фонарика вниз, чтобы его свет никому не попал в глаза, но и этого хватило, чтобы увидеть выступивший на лбу у Харта пот и то, как он опирался на гладкую стену туннеля, словно только твердый камень мог удержать его на ногах. Тори и Алена переглянулись и поняли друг друга. Если Джош сядет, то, скорее всего, не сумеет встать.

Алена перевела взгляд на троих матросов, которые прикрывали их с тыла, — Мейса, Гарбарино и Чарли. Если им придется нести Джоша, это еще сильнее замедлит продвижение отряда, а сейчас каждая секунда промедления могла оказаться роковой.

— Пол, проверьте левый коридор. Нужно выяснить, действительно ли он ведет наверх, — сказала Алена.

Ридж мрачно кивнул, поднял фонарик и вошел в туннель.

— Мистер Дивер, — позвал лейтенант-коммандер Сайкс. — Следуйте за доктором Риджем, прикрывайте его.

— Есть, сэр.

Чарли отдал честь. Алена поняла, что только сейчас узнала его фамилию.

Ридж и Чарли исчезли в левом туннеле, матрос шел, направив дуло автомата в потолок. Мейс и Гарбарино остановились за спиной Тори и Джоша. Алена почувствовала, что все затаили дыхание.

— Вы слышали? — прошептала Тори.

Алена нахмурилась и посмотрела туда, где скрылись Ридж и Чарли, полагая, что Тори имеет в виду шум, которые они производят.

— Что? — спросил Мейс.

Сайкс повернулся к правому коридору и сделал несколько шагов, и только тут Алена наконец услышала звук, который привлек внимание Тори. Где-то в стороне — из-за эха и изгибов туннеля она не могла определить ни расстояния, ни направления — зазвучала песнь сирен.

— Пожалуй, нам не стоит идти туда, — сказал Джош, выпрямляясь, и в его глазах появилась решимость.

Все одновременно посмотрели в туннель, где скрылись Ридж и Чарли, и почти сразу песнь сирен справа заглушили звуки далеких выстрелов.

Алена замерла, направив луч фонарика в сторону Сайкса. Она сразу поняла, что Дэвид пришел за ней и, конечно, привел помощь.

— Это еще что? — спросила Тори.

— Мой внук, — ответила Алена, в душе которой боролись любовь, ярость и раздражение. — Проклятый глупец.

— С ним вооруженные люди? — спросил Сайкс.

Алена повернулась к нему.

— Дэвид меня любит, — с иронией сказала она.

Она видела, что Сайкс понял: теперь ставки изменились. Выстрелы и жуткая песня сирен означали, что Дэвид и его отряд либо отступают, либо приближаются к ним. Значит, впереди нет выхода, если они не собираются пробиваться мимо сирен с боем.

Алена поспешно подошла к входу в левый туннель. Она подумала, что следует послать кого-то в противоположную сторону, чтобы попытаться привести Дэвида и его отряд, а дальше, если там действительно есть выход… но иначе быть не могло. Ничего другого им не осталось.

— Как дела, Пол? — позвала она.

— Хорошо! Возможно, даже замечательно! — закричал в ответ Ридж. — Туннель ведет наверх, и там свет! Это будет нелегко…

Алена шагнула в проход. Свет фонарика помогал ей находить наиболее удобный путь на неровном склоне, и она подумала, что подъем будет для Джоша тяжелым. В этот момент раздался крик Риджа. Чарли Дивер громко выругался, и Алена услышала всплеск.

Ею овладела паника.

— Пол! Будь оно все проклято, Пол!

У нее за спиной слышались ругательства матросов, мешавшиеся с голосом Тори. Алена не стала медлить и поспешно начала подниматься наверх, держась за стену свободной рукой.

Впереди кто-то закричал.

— Пол! — воскликнула она, и далеко впереди увидела мерцание дневного света, который так обрадовал Риджа.

И еще она разглядела силуэт Чарли Дивера, который стоял на коленях, но только сейчас расслышала крики матроса.

— Доктор Ридж! — звал Чарли. — Давайте руку! Черт побери, хватайтесь!

Алена направила луч вверх и поняла, что произошло. В нескольких футах впереди пол туннеля обрывался. Вероятно, во время очередного землетрясения здесь возникла трещина. Привлеченный дневным светом Ридж сделал лишний шаг, видимо слишком поздно заметил расселину, и соскользнул в пенящуюся морскую воду в десяти футах внизу.

— Господи, Алена, помоги мне! — закричал Ридж.

Луч фонарика осветил его лицо, и он закрыл глаза, но не перестал искать ногами опору, чтобы выбраться наверх. Чарли лежал на животе, вытянув вниз руки. Моряк схватил Риджа за запястья и, отчаянно ругаясь, пытался вытащить его.

В глазах Пола Риджа стояли слезы. Как ни старался Чарли, Пол все равно соскальзывал обратно. Алена начала задыхаться. Она поняла — еще прежде, чем перевела луч фонарика чуть дальше и свет выхватил из темноты отвратительную белую руку, схватившую Риджа за щиколотку, и присоски, которые вгрызлись в плоть, — что все попытки Чарли будут напрасными.

Что-то вынырнуло на поверхность позади Риджа, и Алена ожидала увидеть знакомые черные глаза и блестящее лицо, покрытое сетью шрамов. Но в темной воде показался змеиный хвост, который обвился вокруг ноги Риджа до самого паха.

— Чарли, отпустите, — прошептала Алена.

— И не подумаю! — прорычал матрос. — Возьмите мой автомат. Пристрелите проклятую тварь!

Луч фонарика выхватил оружие, оставленное рядом на черном камне. Чарли положил его, чтобы освободить обе руки для спасения Риджа, — храбрый и глупый поступок. Возможно, Чарли прав и она сумеет сделать это. Алена подняла автомат, подошла к краю и прицелилась в тварь, прячущуюся в воде.

Сзади появился Сайкс, положил сильную руку на бедро Алены и отодвинул ее в сторону. Он прицелился и спустил курок, сделав два четких выстрела. Один из них попал сирене в хвост, и ее голова появилась на поверхности. Разинутая пасть обнажила ряд игловидных зубов, чудовище взвыло.

В следующее мгновение оно выпрыгнуло из воды, вцепилось в спину геолога и вместе с ним рухнуло назад. Кричащий Ридж не выпустил рук Чарли, и они вместе полетели вниз.

В свете фонарика Алена видела, как началась неравная борьба и кровь окрасила вспененную воду.

— Дивер! — вскрикнул Сайкс, и Алена услышала, как дрогнул голос лейтенант-коммандера. — Проклятье, Дивер!

Сайкс поставил переводчик на автоматический огонь и нажал на спусковой крючок. Пули входили в воду и в тела. Алена понимала, что они попадут в Риджа и Дивера, но не пыталась остановить Сайкса. Он лишь проявил милосердие — смерть стала для них спасением.

На поверхность всплыла мертвая сирена.

Сайкс опустил оружие.

Но затем над водой появились три бледных лица, одно из них покраснело от человеческой крови. Они разинули рты, сверкнули белые зубы, и туннель наполнился нечеловеческой мелодией.

Сайкс снова выстрелил, но они ушли под воду, как только дрогнул ствол автомата, и Алена не поняла, удалось ли Сайксу поразить врага.

Алена схватила его за руку.

— Остановитесь. Нам нужно бежать.

— Проклятье, они все равно будут преследовать нас! — возразил Сайкс, стряхивая ее руку.

— Вот и хорошо, тогда можно будет вести прицельный огонь. Вода прибывает; если она затопит туннели, мы окажемся в их власти.

Сайкс выстрелил вниз.

— Мы и так на их территории! Здесь их дом!

— Сейчас о нас знают всего несколько сирен, в противном случае мы все были бы мертвы, — повысила голос Алена. — Нам неизвестно, как они общаются между собой, но скоро весть о нашем появлении доберется и до других тварей. Нужно уходить! — Она схватила автомат за ствол, и Сайксу пришлось повернуться к ней. — Пора!

Бросив последний взгляд в воду, Сайкс кивнул, и они поспешили к развилке. Тори и Джош углубились в правый туннель. Мейс и Гарбарино ждали приказов.

— Вперед! — коротко бросил Сайкс.

Алена видела вопросы в глазах моряков, которые слышали песнь сирен и выстрелы. Все они думали об одном и том же: быть может, впереди ждет та же опасность, что и позади? Не исключено, что так и было, но Алена сказала себе, что у них еще есть шанс — выход в пещеру или в другой туннель. Если же нет, они соединятся со вторым отрядом и вместе будут сражаться с врагом, а они с Дэвидом увидят друг друга в последний раз. До тех пор, пока они дышат и способны двигаться, надежда остается.

Из левого туннеля, откуда они только что выскочили с Сайксом, вновь зазвучала песнь. Сирены преследовали их.

— Держите фланги! — приказал лейтенант-коммандер своим людям. — Убивайте всех, кто окажется сзади!

— Есть, сэр! — отозвались Мейс и Гарбарино.

Сайкс кивнул Алене, и они побежали по правому туннелю. Он оказался более широким, но опускался вниз на три или четыре фута. Уровень воды теперь находился не больше чем в шести футах под ними, она заполнила туннель, в который они вошли несколько часов назад из грота. Очень скоро вода понесется по сырым каналам, и тогда все будет кончено. Но до тех пор…

— Бегите! — крикнула она Тори и Джошу, которые теперь шли впереди.

Удары пульса оглушительно грохотали у нее в ушах, и больше не имело значения, в какой она физической форме. Страх состарил Алену, заставил чувствовать себя неповоротливой и уязвимой. Когда она догнала Тори и Джоша, то увидела, что агент ФБР сумел лишь незначительно ускорить шаг, и поняла, что он не выберется отсюда живым.

Алена Будро впервые подумала, что всем им суждено погибнуть здесь.

86

Восс увидела свет.

— Лейтенант! — позвал идущий впереди Кроули.

— Я вижу! — крикнул в ответ Стоун. — Вперед!

Туннель расширился, но потолок опустился на несколько футов, и теперь даже Восс, которая была ниже всех ростом, приходилось бежать, пригнув голову. Кроули не сбавлял скорости, и она с трудом поспевала за ним.

— Где-то должен быть кратер или что-то в таком же роде, — сказал у нее за спиной Дэвид Будро.

— Я на все согласна, — ответила Восс, нагибаясь, чтобы не удариться виском о выступ. — Береги голову.

Последними бежали Гейб Рио и Стоун, после каждых нескольких шагов лейтенант светил фонариком назад. На лицах застыло отчаяние, и Восс не находила никаких различий между ними. Преступник и офицер, они превратились в людей, пытающихся выжить и готовых сражаться, чтобы помочь спастись остальным. Какая-то часть ее сознания, тихий голос, звучащий из темноты, напоминал ей, что именно охота за Гейбом Рио привела ее сюда, но она не обращала на это внимания. То, кем они были при солнечном свете, не имело значения здесь, под землей.

Их преследовала песнь сирен, коварный жуткий вой баньши. Впрочем, сейчас она превратилась в шепот, обрывки мелодии. Твари ползли за ними по туннелю, но старались держаться на безопасном расстоянии от света фонарей и пуль. Восс не сомневалась, что они лишь ждут подходящего момента для атаки.

— Эй! — крикнул Кроули. — Будьте осторожны.

Восс заморгала, оказавшись на солнце. Кроули схватил ее за руку и оттащил в сторону. Как только глаза приспособились к яркому освещению, она все поняла. Остальные высыпали вслед за ней на широкий карниз, и сердце Восс сжалось.

Они находились в открытом жерле вулкана. Весьма возможно, что именно так выглядел грот до того, как время и океан уничтожили одну из его стенок. Здесь соединялось полдюжины туннелей, а от пещеры уходила вверх шахта, расположенная под углом в восемьдесят пять градусов к горизонту. Вид голубого неба должен был поднять настроение — солнечный свет проникал в шахту до самого карниза, на котором они стояли, и твари не могли последовать за ними, чтобы не сгореть. Впрочем, небо начало темнеть, и угол, под которым падал свет, показывал, что до наступления сумерек осталось совсем немного. Отряд слишком долго пробыл под землей.

Карниз шел вдоль всей шахты, то сужаясь, то снова расширяясь, в некоторых местах он достигал четырех футов, в других уменьшался до дюйма. Вода продолжала подниматься, и от карниза ее отделяло всего три фута.

— Отойдите от туннеля! — приказал Стоун.

Идя вдоль карниза, Восс успела заметить, как что-то бледное нырнуло в темноту туннеля, из которого они только что вышли.

Оказывается, сирены находились гораздо ближе, чем она предполагала.

— Красиво, — сказал Гейб, оглядывая многочисленные расселины и пещеры, формирующие туннели, которые расходились в разные стороны. — И куда двинемся дальше?

Восс повернулась, чтобы взглянуть на капитана.

— Ты шутишь? — Она показала в сторону поднимающейся воды. Кроме того, не вызывало сомнений, что солнечный свет перемещался в их сторону. — Солнце заходит. Скоро мы снова окажемся в темноте, и тогда их ничто не остановит.

Словно для того, чтобы подчеркнуть ее слова, Стоун дважды выстрелил в туннель, откуда они только что вышли.

— Мы заберемся наверх! — сказала Восс, осторожно перемещаясь вдоль карниза к входу в шахту, где стена была чуть более пологой, обещая не такой крутой подъем.

У нее перехватило горло, во рту пересохло и сердце отчаянно забилось в груди, когда она поняла, что это их единственный шанс. Песнь сирен стала громче, эхом отражаясь от стен шахты и наполняя слух людей жутким призрачным криком. Послышался всплеск, Восс повернулась и увидела двух сирен, появившихся из воды в том месте, откуда ушло солнце. Что-то белое мелькнуло на поверхности, но тут же скрылось в глубине.

— Загляните в расселину, которая расположена сзади, — сказал Кроули за спиной у Восс.

— Сукины дети, — прошептал Гейб.

В расселине напротив, где карниз полностью отсутствовал, лежало несколько существ, чьи черные глаза, не мигая, наблюдали за ними. Они ждали, одна из сирен лениво развернула хвост, точно змея, греющаяся на солнце.

— Лезьте наверх, — сказал Дэвид, чей голос почти заглушила усиливающаяся песнь сирен. — Просто лезьте наверх.

Выстрелы эхом отразились от стен шахты.

Восс резко повернулась и заметила, как в другом туннеле возникло белое пятно, которое тут же оказалось на солнце. Рейчел удивленно моргнула и тут поняла, что видит седые волосы Алены Будро. За ней на карниз шагнул лейтенант-коммандер Сайкс, оба на грани паники. В следующее мгновение, когда они увидели Восс, Дэвида и остальных членов их отряда, на их лицах появилось ошеломленное выражение.

Затем в пещеру вошла Тори Остин.

Восс затаила дыхание. Она не осмеливалась верить, пока Тори не обернулась, чтобы помочь выбраться на карниз еще одному человеку, который с трудом переставлял ноги. Он выглядел бледным и слабым, но ее партнер был жив.

— Джош! — выкрикнула Рейчел.

Он поднял голову, их взгляды встретились, и оба молча кивнули через залитую солнцем воду. Прилив, ночь и дьяволы приближались, но Восс и Джош пошли навстречу друг другу.

Двое матросов выскочили на карниз, стреляя в туннель у себя за спиной. Одна из сирен бросилась вперед и тут же загорелась, попав в луч солнца, над ней начал подниматься дым. Она с громким криком скатилась с карниза, упала в прохладную воду, над которой поднялись клубы пара, и ушла в глубину.

— Забирайтесь наверх! — крикнула Восс.

Все задвигались, руки потянулись к уступам, началась гонка с наступающими сумерками.

87

Если бы шахта была вертикальной и составляла угол в девяносто градусов с горизонтом, Джош никогда не справился бы с подъемом. Он прекрасно понимал это — Тори тоже, если судить по выражению ее глаз. Действие викодина давно закончилось. И если раньше Джошу казалось, будто он плавает внутри аквариума и смотрит оттуда на окружающий мир, то теперь он чувствовал себя Цезарем, в которого со всех сторон вонзается дюжина ножей. Но несмотря на сильную боль, Джош не собирался сдаваться.

Он упрямо лез вверх.

Отбросив в сторону повязку, проклиная Бога и Мигеля Рио, Джош карабкался по неровной каменной стене жерла вулкана так быстро, как только мог. Боль ослепляла его на пару секунд, и тогда он замирал на месте, делал несколько глубоких вдохов и снова тянулся вверх в поисках подходящего упора для рук. Он получил пулевое ранение, но сейчас ему казалось, что кто-то вонзил в его плечо нож и поворачивает клинок, рассекая мышцы и царапая кость. По его лицу градом катился пот.

Но он продолжал взбираться, лишь смутно осознавая, что рядом находятся другие люди, сирены продолжают петь, а солнце постепенно заходит.

— Давай, Джош, скорее, — просила Тори.

Она взяла его за правую руку и попыталась помочь.

— Я делаю все, что могу, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

Тем не менее Джош сумел найти в себе силы и пополз немного быстрее, новые ручейки крови медленно скатывались с плеча на грудь, текли вдоль бока, просачивались сквозь ткань рубашки. Он представил себе, как капли падают в воду далеко внизу, вызывая бешенство у скопившихся там тварей. Так бросают приманку, чтобы привлечь акул.

«Но я не приманка», — подумал Джош.

Левая рука онемела. Он держался за каменный выступ и вдруг понял, что перестал чувствовать пальцы. Джош оторвал руку от стены и начал соскальзывать вниз. Он прижался к скале, правой ногой нашел маленький уступ, а левой и обеими руками стал нащупывать новые точки опоры. Но левая рука не держала его, и Джош не сомневался, что сейчас сорвется в воду.

Тори и Восс, находящиеся немного выше, выкрикнули его имя, и в этот момент чья-то сильная рука уперлась ему в спину и прижала к камню.

— Продержись еще немного, — раздался голос. — Всего одну секунду.

Пока Джош терпеливо ждал, обладатель голоса, тяжело дыша от усилий, переместился по стене чуть ниже и оказался слева от него. Он схватил агента за левое запястье, и Джош смог повернуть голову, чтобы посмотреть, кто пришел ему на помощь.

Гейб Рио.

— Ты меня разыгрываешь, — сказал Джош.

Гейб даже не моргнул, когда его лицо озарил тускнеющий свет заходящего солнца. Бывший капитан состроил гримасу, надежно устроился на стене и еще крепче сжал запястье Джоша.

— Мы полезем наверх вместе, — сказал Гейб. — Сначала я, потом ты. Я поднимусь на несколько футов, потом помогу тебе, а когда ты окажешься рядом и заберешься выше, я догоню тебя. Тори будет страховать с другой стороны. Но нам нельзя терять время.

Джош молча смотрел на Гейба Рио. Несколько мгновений назад он проклинал его мертвого брата. Гейб совершил множество преступлений, а потом появился Джош и разрушил его жизнь. Теперь же этот человек без малейших колебаний пришел к нему на помощь. У Джоша не было слов, чтобы отблагодарить Гейба или выразить удивление. Впрочем, он сомневался, что любые его слова найдут понимание.

— Тогда вперед, — только и сказал он.

Они поднимались по схеме, предложенной Гейбом, но получалось у них мучительно медленно. Сайкс и трое других матросов успели забраться довольно высоко, и теперь их разделяло почти двадцать футов. На стене справа от Джоша Алена встретилась с внуком, но они обошлись без слезливых объятий. Алена и Дэвид обменялись несколькими словами и, тяжело дыша, продолжали ползти наверх, полностью сосредоточившись на работе рук и ног. У лейтенанта получалось заметно хуже, чем у других моряков, и он оказался рядом с Восс, которая замедлила подъем, чтобы оставаться ближе к Джошу.

— Что случилось с доктором Риджем? — спросила Восс.

Джош сглотнул, вспомнив пронзительные крики ученого.

— Он не туда свернул.

Джош не пытался шутить, впрочем, Восс и не приняла его слова за шутку. Чувство юмора давно оставило их.

В течение нескольких минут, которые превратились в вечность, Джош карабкался наверх, Гейб поддерживал его за предплечье и подтягивал все выше и выше, изо всех сил напрягая мышцы. Одежда Джоша пропиталась кровью и прилипла к коже, мышцы вокруг раны перемещались с каждым движением руки, но он продолжал подъем, не желая даже думать о других вариантах.

— Господи, — пробормотал лейтенант, находящийся справа и немного выше на стене.

Джош скосил глаза в его сторону и заметил, что свет быстро тускнеет. Лейтенант смотрел вниз. Джош замер на несколько мгновений, чтобы отдохнуть, пока Гейб поднимался на несколько футов, и бросил взгляд назад через плечо.

Карниз, на котором они находились перед тем, как начать подъем, заливала вода, которая быстро прибывала со всех сторон, туннели затопило. Но вовсе не прилив заставил напрячься мышцы, а сердце забиться быстрее.

По мере того как вода поднималась в жерле вулкана, гас дневной свет. Они находились на восточной стене шахты, озаренные последними закатными лучами. Четкая линия, отделяющая день от ночи, двигалась вверх примерно с такой же скоростью, что и они, — возможно, немного быстрее.

Прямо за ней, словно бегуны за стартовой чертой, приникли к стенам вулканического жерла сирены, которые ползли вверх вместе с мраком, но при этом они не пересекали границу света и тени. Если в течение дня некоторые из них выглядели вялыми, то сейчас они определенно проснулись. С одного взгляда, хотя его глаза еще не успели приспособиться к контрасту между светом и темнотой, Джош насчитал на западной стене, где солнце уже исчезло, около пятнадцати тварей.

— О господи, — прошептал Джош.

Его онемевшие пальцы соскользнули с уступа, он сильно расцарапал их, пытаясь найти новую точку опоры, ударился плечом о стену и закричал от боли. Его вопль получился пронзительным и немного похожим на песню сирен, доносящуюся со всех сторон.

— Осторожно! — закричала Восс.

Тори бросила на нее мрачный взгляд.

— Мы все делаем правильно! Он в норме!

Если бы у него оставались силы, Джош рассмеялся бы. До нормы ему было очень далеко.

— Не останавливайтесь, — задыхаясь, прохрипел он.

Теперь у Джоша болели даже глаза. Все тело казалось невыносимо тяжелым, он понимал, что сказываются потеря крови и последствия ранения. Ему повезет, если он не свалится вниз, — о том, чтобы ползти вверх, уже не могло быть и речи.

Тем не менее с помощью Гейба он продолжал подниматься все выше.

Тори не знала, почему она остается с Джошем. Ей хотелось как можно скорее выбраться из кратера. Сайкс, Мейс и третий моряк двигались быстрее, и им осталось преодолеть всего двенадцать или пятнадцать футов. Гарбарино и какой-то матрос пытались помочь Алене и Дэвиду, но те неплохо справлялись.

Тори подумала, что должна поторопиться и бросить Джоша. Он и сам это повторял с полдюжины раз, пока они находились в туннеле, и Тори понимала, что он не станет винить ее. Возможно, именно поэтому она не могла этого сделать.

Нет, любовь тут была ни при чем. Не имело значения, через какие испытания она прошла или сколько глупостей совершила в прошлой жизни ради недостойных мужчин, — теперь у нее хватало ума, чтобы не верить в такую чушь. Но между ними возникла связь, и Тори обнаружила в себе качества, о которых прежде даже не помышляла, и увидела себя в другом свете. Новая женщина, возникшая вместо прежней, не могла бросить Джоша, как, впрочем, и любого другого мужчину, чтобы спасти себя.

Она подошла к смерти совсем близко, но чувствовала себя такой живой.

Восс ненавидела ее. Ей хотелось оторвать Тори от стены и столкнуть вниз, в воду, — так бросают корм хищникам в зоопарке. За те долгие годы, что они были напарниками, Джош стал ее лучшим другом. Как могло получиться, что во время расследования он связался с женщиной, которая подозревалась в преступной деятельности? Как он мог испытывать к ней какие-то чувства, спать с ней, подвергая опасности свою карьеру, их отряд и партнерство? Рейчел спрашивала себя, неужели она ошибалась в нем или в Тори Остин действительно есть нечто особенное?

Восс ненавидела и восхищалась Тори. А лицо Тори, находящейся в шести футах от нее, зеркально повторяло ее ужас. Невидимая нить соединила двух женщин, которые пытались выжить, но не могли позволить одному мужчине умереть. Суровая жизнь агента ФБР давно закалила Восс, но что сделало такой сильной Тори Остин?

Мысли о ревности совсем не нравились Рейчел Восс. Она презирала это чувство. Восс нравился Джош, но она никогда не была влюблена в него и не стала бы подвергать опасности их партнерство и усложнять дружеские отношения ради сексуальных удовольствий. Тем не менее между ними установилась удивительная близость, какой Восс не ощущала ни с кем другим, а близость всегда давалась ей с огромным трудом.

Теперь же часть этого досталась женщине, которой самое место в тюрьме, и Восс ненавидела за это Тори Остин.

И все же она хотела, чтобы Тори осталась жить.

— Давай, Тори! — крикнула Восс. — Не позволяй Джошу соскользнуть. Мы соревнуемся с проклятым солнцем!

Это было правдой. Обе женщины посмотрели вниз, на границу между светом и мраком, которая преследовала их, и начали немного быстрее подниматься к вершине и небу.

В груди Алены пылал обжигающий огонь. Она дышала слишком часто, полностью сосредоточившись на мышцах рук, ожидая боли, которая скажет о приближении сердечного приступа. Но боль так и не пришла. Комок в груди означал лишь страх. Алена рассталась с иллюзиями относительно собственных приоритетов. Ее работа имела огромное значение, возможно, была важнее, чем Алена предполагала, но сейчас она думала о дочери и о проведенном с ней времени. Доктор Будро потратила всю свою жизнь на приключения и открытия, которые любила и очень высоко ценила, но неожиданно поняла, что семья должна стоять на первом месте.

Она нащупала щель в стене и начала поиски нового упора для ног. Здесь стена была немного более пологой — угол наклона составлял около восьмидесяти градусов, подниматься стало легче, и дело пошло быстрее. Лейтенант-коммандер Сайкс и один из его матросов почти добрались до верха, и солнце окутало их золотым ореолом, словно богов, спускающихся с Олимпа. Ближе к ней, но шестью футами выше находились Гарбарино и матрос, имени которого Алена не знала. Они двигались синхронно, точно Человек-Паук, изредка оглядываясь, чтобы проверить, все ли у нее в порядке.

Песнь сирен эхом отражалась от стен, и ее монотонность сводила с ума. Алене хотелось закричать в ответ, что она и сделала, широко раскрыв рот и выпустив на волю накопившуюся ярость.

— Алена, — позвал Дэвид.

Она повернулась к нему, и ее вновь поразила красота внука. Дэвид находился всего в нескольких футах, их взгляды встретились.

— Мы почти наверху, не останавливайся.

— Не останавливайся, — повторила она. — Ничего не говори мне, мальчик. Я в лучшей форме, чем ты когда-либо будешь.

Распластавшись на скале и подтягивая ногу, Дэвид улыбнулся, хотя в его глазах таились страх и отчаяние. Он поднялся на пару футов выше, и Алена удвоила свои усилия, чтобы не отстать. Но когда она посмотрела вниз, у нее перехватило дыхание.

Тьма была на расстоянии шести-семи футов от Джоша, Тори и Гейба, лейтенант Стоун и Восс находились всего несколькими футами выше. До верхнего края оставалось футов пятнадцать, и Алена сомневалась, что они сумеют выбраться из кратера. Сирены присосались к стенам, подобно пиявкам, и их черные глаза сверкали, как вулканическая порода.

Алена потянулась вверх, но немного отвлеклась, пальцы соскользнули с крошечного выступа, и она начала сползать, оцарапала правую щеку о стену, ударилась грудью и снова ушибла ребра, но смогла удержаться на стене.

Дэвид протянул руку, чтобы помочь ей восстановить равновесие, переместил корпус, и в этот момент его нога сорвалась и повисла в воздухе. Глаза Дэвида широко раскрылись, он попытался ухватиться за стену, но пальцы безрезультатно шарили по поверхности. Оставшись без опоры для правой руки и правой ноги, он начал сползать вниз.

— Дэвид! — закричала Алена.

Широко раскрыв глаза, она смотрела, как он прижимается к стене шахты и его окровавленные пальцы скользят по черному камню. Одна нога уперлась в трещину, но колено зацепилось, и он едва не опрокинулся назад, но сумел высвободить ногу, замедлить движение и остановиться.

Все это произошло недостаточно быстро.

Его тело оказалось наполовину в тени, Дэвид посмотрел на нее — его лицо все еще заливал солнечный свет, но теперь глаза наполнял не страх, а ужасная печаль и удивление, словно он не понимал, как попал сюда.

Алена начала спускаться к нему, скользя руками по камню.

— Доктор, нет! — закричал Гарбарино. — Прочь с дороги!

Алена подчинилась резкой команде и посмотрела вверх. Гарбарино уцепился за стену одной рукой, а другой сдвинул со спины десантный автомат и прицелился. Рядом с ним другой матрос попытался проделать то же самое, его нога соскользнула, но он сумел найти новую точку опоры, с трудом сохранив равновесие.

— Ты попадешь в Дэвида! — воскликнула Алена.

Теперь кричали все, и их голоса смешались с пронзительной песней сирен, эхом отражающейся от стен шахты. Гарбарино не обращал на нее внимания, он полностью сосредоточился на Дэвиде.

— Пригнись! — приказал матрос.

Алена повернулась и увидела, что Дэвид прижал голову к стене, при этом он продолжал неуклюже подниматься, цепляясь за стену окровавленными пальцами. Гарбарино выстрелил. Пули уходили в темноту, ударяли в выступы скалы, рикошетировали в разные стороны, и два отвратительно белых тела рухнули в воду, на лету распрямляя свернутые хвосты.

Но Гарбарино и второй матрос, который тоже открыл огонь, не могли попасть в тех сирен, которые находились под Дэвидом, не задев его самого. Алена не сводила с внука глаз, когда он начал отчаянно кричать. В ужасе он отвернулся от бабушки, но она не смогла отвести взгляд и увидела, как чудовища настигли его. Одна из самых нетерпеливых сирен стала забираться по его телу, как по лестнице, но слишком поспешила, на нее попали солнечные лучи, кожа тут же вспыхнула и загорелась, и тварь пронзительно завизжала. Нижняя, змеиная часть тела изогнулась, оттолкнулась от стены, и сирена упала в воду, погасив пламя. Крик смолк.

— Проклятье! — закричал Гарбарино.

Краем глаза Алена уловила движение. Гарбарино попытался сместиться в сторону, чтобы найти более удобную позицию для стрельбы, но потерял опору, запаниковал и начал падать, не спуская пальца с курка. Очередь ударила в стену, а сам он с криком рухнул вслед за сиреной в воду и больше не появился на поверхности.

— Алена, уходи! — прохрипел Дэвид, на которого продолжали наседать сирены.

Но за это время Стоун и Восс сдвинулись вниз и теперь открыли огонь по сиренам, атакующим Дэвида. Одна за другой чудовища соскальзывали со стены и падали в пропасть.

— Поднимайся, Дэвид! — крикнула Алена.

Каким-то образом он продолжил движение вверх. Она видела, что его лицо искажено от боли, и представляла, как выглядят его ноги после того, как над ними потрудились челюсти и присоски сирен. Но Дэвид не останавливался.

Восс стреляла по тварям, которые упрямо лезли по стене, а Стоун добрался до Дэвида, чтобы помочь ему подняться выше.

— Проклятье, не стой там! — крикнул Дэвид Алене.

Это заставило ее снова сдвинуться с места.

— Мы выбрались! — крикнул сверху лейтенант-коммандер Сайкс. — Шевелитесь!

И тут Алена почувствовала, как чья-то рука схватила ее за запястье. Она подняла голову и увидела, что к ней тянутся Восс и Мейс. Они рывком вытащили ее наверх, и она оказалась под открытым небом, окруженная густой растительностью. Чуть дальше виднелись редкие деревья. Алена поднялась на ноги и посмотрела на горизонт, где солнце стремительно погружалось в воду. Теперь его свет лишь на несколько футов проникал в жерло вулкана, из которого они только что выбрались, и сирены, похожие на громадных пиявок, притаились в темноте, дожидаясь своего часа. Алена понимала, что, как только последний проблеск исчезнет на западе, они бросятся в погоню.

Высокая пронзительная мелодия стала не такой громкой. Алена услышала, как Сайкс что-то кричит в рацию, и через несколько мгновений раздался рев вертолета.

Гейб, Тори и Джош тоже добрались до верха. Восс и неизвестный матрос поставили на ноги покрытого потом Джоша, глаза которого остекленели. Алена помогла Стоуну вытащить Дэвида из шахты и посадить его на землю.

— Ты в порядке? — спросила она.

Вопрос получился довольно глупым. Его брюки пропитались кровью, кожа на ладонях была содрана во многих местах буквально до мяса. Дэвид с трудом сохранял сидячее положение.

— Пока нет, — пробормотал он. — Вытащи нас отсюда.

— Куда нам? — спросила Тори.

Ей пришлось кричать, чтобы ее услышали. Все постоянно бросали яростные взгляды на жерло вулкана.

Сайкс поднял руку и показал вдоль склона холма — они находились почти на его вершине.

— Туда! На запад, в сторону солнца. Оставайтесь на свету как можно дольше, но бегите к берегу! Вертолет сядет там!

Когда Стоун наклонился, чтобы взвалить Дэвида на плечи, Алена заглянула в жерло вулкана и увидела бледные жуткие лица и черные глаза, неотступно следящие за людьми. Но она заметила и кое-что еще: серые брикеты, расставленные по всему периметру шахты, — несколько часов назад военные заложили здесь заряды. Радиосигнал подорвет все одновременно. Эта мысль придала Алене спокойствия. Она посмотрела на сирен, и ее наполнила ненависть. Силы вернулись к ней, но Алена знала, что это ненадолго.

В следующее мгновение они побежали. Джош спотыкался. Тори схватила Алену за запястье, когда оказалась рядом с ней. Алена и Тори мчались между деревьями, ветви хлестали их в лицо, но Алена успела заметить, что солнце опускается все ниже, вокруг собираются тени, которые ложатся на кустарник и деревья, и в ее сознании появилась одна всепоглощающая мысль.

«Взрывайте! Нажимайте на проклятую кнопку. Сожгите их всех до единой».

88

Эд Теркотт стоял на капитанском мостике военного корабля «Хиллстром» и завороженно наблюдал, как солнце садится в воду Карибского моря. Все его мышцы были напряжены. Он повернул голову и посмотрел на капитана Сайбалта и его офицера связи. Тяжкое бремя лежало на плечах всех мужчин и женщин в эти последние минуты угасающего золотого света.

— Сэр? — спросил офицер связи, глядя на капитана. — Мистер Кек ждет приказа о подрыве заложенных зарядов.

Сайбалт бросил на него суровый взгляд, и Теркотт сразу понял, что он означает.

«Не говори мне, что я должен делать».

Теркотт и сам не раз так смотрел на подчиненных.

Все пещеры и выходы, которые сумели обнаружить отряды матросов, были заминированы в течение дня, пока другие группы исследовали туннели и пытались связаться с людьми, находящимися под землей, и теми, кто отправился к ним на выручку. После того как взорвали «Антуанетту», остальные корабли подошли к берегу — не слишком близко, чтобы не разделить судьбу грузового судна. До наступления сумерек вертолеты эвакуировали все группы с острова. Сейчас машины барражировали над ним, пытаясь найти следы Будро, Восс, Харта и тех, кто оказался в подземных туннелях.

Бад Руло, капитан «Кадьяка», подвел корабли береговой охраны довольно близко к острову, но он, как и Теркотт, подчинялся Сайбалту. После жутких событий, произошедших на палубе «Кадьяка», смерти Анджелы Тайри и уничтожения существа, пойманного на «Антуанетте», единственного подопытного экземпляра, гражданский вертолет сел на палубу. Никому не разрешалось покидать корабль до тех пор, пока кто-нибудь не наведет на нем порядок, но человек, командующий операцией, либо мертв, либо вскоре погибнет вместе с островом.

Сайбалт сделал глубокий вдох, посмотрел на узкую полосу света над линией сияющего яркими красками горизонта и повернулся, чтобы отдать приказ.

— Не надо! — быстро сказал Теркотт.

Капитан Сайбалт бросил на него угрюмый взгляд.

— Доктор Будро распорядился…

— Да, Дэвид Будро. Но видит бог, он еще мальчик. Нельзя взрывать заряды, пока мы не знаем, где находится столько наших людей!

— Мы знаем, — ответил Сайбалт, и в его серых глазах сверкнула сталь. — Через минуту наступит полная темнота. Все, кто находился в туннелях, мертвы. А те, кто сейчас на берегу, очень скоро погибнут. Я получил приказ взорвать остров и уничтожить как можно больше тварей.

— Вы все равно не сумеете убить их всех, — резко возразил Теркотт.

Сайбалт отвернулся и посмотрел на офицера связи. Все на мостике молчали.

— Мы начнем зачистку на рассвете. А сейчас мы должны выполнить свой долг. Лейтенант Чанг, передавайте, что я приказываю подорвать заряды.

— Есть, сэр, — ответил офицер связи и нажал кнопку на панели управления. — Саперам…

Лейтенант Чанг не закончил фразы, поднес руку к наушникам и резко повернулся на своем стуле:

— Капитан, я получил сообщение от вертолета номер три. Они вышли, лейтенант-коммандер запрашивает эвакуацию.

Теркотт прошептал первую благодарственную молитву за многие годы.

89

Тори бежала так быстро, что едва удерживала равновесие. Каким-то непостижимым образом Джош не отставал от нее. Его лицо стало бледным, словно луна, и он изо всех сил прижимал левую руку к телу, пока они мчались вниз по склону. Казалось, ему помогает земное тяготение, но как он умудрялся держаться на ногах, Тори не понимала. Слева продиралась сквозь густую растительность Восс, чуть впереди с удивительным изяществом летела вперед Алена Будро, рядом с ней лейтенант — Тори слышала, как его называли Стоун, — нес на плече Дэвида. Иногда Стоун немного отставал и спотыкался. Лейтенант-коммандер Сайкс и двое спасшихся матросов, Мейс и Кроули, неслись в дюжине футов впереди.

Среди деревьев и густых зарослей наступила ночь. За далеким горизонтом еще светило солнце, но сюда его лучи не проникали. Последние золотые отблески окрашивали побережье острова, и Тори бежала туда, попадая из света в тень и снова на свет. Ее лицо горело так, словно его лизало пламя, кровь стремительно мчалась по жилам, а по спине змеился леденящий холодок уязвимости — давящая тяжесть неотступного внимания сирен.

Они были рядом, среди теней. Тори увидела жуткое белое пятно, когда перебегала от одного светлого участка к другому, рядом с черными камнями возле узкого входа в пещеру у подножия холма. Оттуда показалась всего одна сирена, но Тори не сомневалась, что рядом затаились и другие.

Все бежали молча, каждый понимал, что на кону стоит его жизнь. Тори задыхалась, руки работали, словно поршни. Ветви хлестали ее по лицу, она едва успевала отводить их в стороны, посматривая то на Джоша — каждый шаг вызывал у него стон боли, — то на горизонт, где солнце, казалось, растворяется в сумраке океана. Кожу покалывало от волн чужого голода, которые накрыли остров, и все это время песнь сирен сопровождала их бегство, взмывая ввысь от шепота до пронзительного вопля.

У подножия холма открылась небольшая поляна, заросшая невысоким кустарником, и Тори начала отчаянно озираться, ожидая увидеть пещеру, но так и не нашла ни одной. Отсюда она видела лишь редкие деревца, белый песок на берегу, темную синеву моря и пену прибоя. Солнце одним глазком поглядывало на теряющий краски мир, и Тори поняла, что им не спастись, несмотря на близость берега. Песня сирен зазвучала громче. Тори представила, как чудовища быстро выползают из пещер и моря.

У них остались секунды. В лучшем случае минута или две.

Джош споткнулся и едва не рухнул на землю. Она протянула руку, чтобы поддержать его, но Восс опередила ее, схватив Джоша за руку.

— Проклятье, беги!

Тори не поняла, кого та имела в виду, но увеличила скорость. Восс тащила Джоша за собой и кричала, чтобы он смотрел под ноги и не падал.

Лейтенант Стоун споткнулся и через мгновение распростерся на земле вместе с Дэвидом Будро. Дэвид ударился ногами и закричал от боли, но рядом тут же оказались Мейс и Кроули. На этот раз Дэвида понес Кроули, Стоун и Мейс страховали его с двух сторон. Они не собирались оставлять на острове никого.

Алена не отставала от матросов, которые изо всех сил старались спасти жизнь ее внука.

Прижав левую руку к телу, Джош, пошатываясь, бежал к черному выступу скалы. Он поставил на него ногу и прыгнул. Тори была уверена, что он сейчас споткнется и упадет, но Джош продолжал свой отчаянный бег.

Заглядевшись на него, Тори наступила на камень, подвернула лодыжку и выбросила вперед руки, пытаясь сохранить равновесие, но в этот момент зацепилась другой ногой за корень. Она тяжело рухнула на землю, дважды перекатилась и ударилась спиной о камень.

Тори оказалась в тени.

Справа сгущался мрак, голоса сирен заполнили все вокруг. Тори встала на колени, начала подниматься на ноги и увидела за деревьями трех тварей, которые ползли по земле, прячась от солнца в кустарнике. Они быстро приближались к ней.

В этот момент Тори поняла, что теперь все вокруг заливает бледный свет луны, а последние лучи солнца исчезли в океане. На вершине холма многочисленные сирены наверняка начали вылезать из кратера. Тори находилась достаточно близко к берегу, до которого оставалось около пятидесяти футов, чтобы слышать рев винтов вертолета над ним, но не сомневалась, что умрет в ночной темноте.

Но она не сдалась. Вскочив на ноги, она приготовилась бежать дальше.

— Пригнись! — приказал Джош.

У Тори не осталось времени на размышления. Она снова упала на колени и увидела, что к ней решительно приближаются Джош и Восс с пистолетами в руках. У них не было десантных автоматов, но оба стреляли снова и снова, и пули рвали сирен на части.

Джош отдал стрельбе все силы. Он уронил пистолет, покачнулся и едва не упал. Рядом тут же оказались Восс и Тори. Они подхватили его под руки и потащили между деревьями, преодолевая последние пятьдесят футов до берега.

Им навстречу пробежала Алена Будро.

— Что вы делаете? — закричала Восс.

— Оружие еще пригодится, — ответила Алена, подняла пистолет Джоша и тут же бросилась вдогонку за остальными.

В следующий миг склон, по которому они только что спустились, покрылся белой волнующейся плотью — сирены, едва не настигшие их под землей, наконец получили возможность броситься в погоню. Алена и Восс стреляли на бегу. Тори постаралась взять на себя большую часть веса Джоша, а Восс поддерживала его со своей стороны, поливая огнем ползущих за ними сирен.

— Давайте скорее! — позвал Сайкс, словно они не бежали, а едва переставляли ноги и не тащили истекающего кровью агента ФБР, который весил сто восемьдесят фунтов.

Наконец они выскочили на мягкий песок, в котором увязали ноги. Бежать и тащить Джоша стало еще труднее. Стоун и Кроули умчались к вертолету, ждущему их с распахнутой дверцей. Тори заметила агента Надау, который махал им рукой и что-то кричал, но шум винтов и песнь сирен заглушали его голос.

Сайкс, Мейс и Гейб Рио ждали их, и теперь все трое подняли оружие и начали стрелять, прикрывая их отступление к вертолету. Тори увидела, как на глубине что-то поднимается из темной воды и мчится через полосу прибоя: открытые рты, игольчатые зубы, застывшие судороги усмешек — если эти существа способны улыбаться.

И они пели.

Мейс был повержен атакующими со стороны воды сиренами за несколько секунд. Он попытался отстреливаться, освободиться от жутких тварей, но их руки и гибкие тела обхватили его со всех сторон, и моряк рухнул на песок под рев их песни.

Гейб повернулся, прицелился и начал стрелять. Белая плоть покрылась темными пятнами крови. Мейс был мертв, но пули Гейба заставили тварей остановиться.

Сайкс и Кроули отошли от вертолета и тоже открыли огонь по атакующим с моря сиренам. Тори даже не повернулась, чтобы посмотреть. Она не сводила глаз с вертолета и распахнутой дверцы и лишь боковым зрением видела трех мужчин с десантными автоматами: двух бравых моряков и контрабандиста, который, казалось, похоронил свое прошлое. Тут она поняла, что и сама обо всем забыла. Все, что было с ней до сих пор, больше не имело значения — только завтрашний день, только новый восход солнца.

Надау рванулся им навстречу, помог Тори и Восс преодолеть с Джошем последнюю дюжину футов. Надау и Восс затащили своего товарища внутрь, Тори протянула руку Алене и помогла немолодой женщине забраться в вертолет. Алена Будро тут же бросилась к Дэвиду, чтобы осмотреть его раны, и громко потребовала аптечку.

Гейб и Кроули запрыгнули в вертолет, а Сайкс что-то кричал — они не могли разобрать слов из-за рева винтов — и продолжал стрелять в сирен даже после того, как вертолет начал подниматься в воздух. Лейтенант-коммандер вскочил на подножку и забрался в салон. На несколько секунд выстрелы стихли, но почти сразу он и Кроули свесились вниз и снова принялись поливать чудовищ свинцом.

Несколько существ попытались уцепиться за вертолет, одно ухватилось за дверь с наружной стороны, но, когда машина набрала скорость и с ревом полетела над темной водой, сирены рухнули в море.

Тори услышала, как пилот что-то кричит в микрофон, сообщая на «Хиллстром» последние новости. Первый взрыв раздался через три секунды. Вертолет закачался, но они продолжали лететь к группе кораблей, стоящих в миле или двух от острова. Тори не успела насчитать и трех ударов сердца, когда последовали сотни взрывов. Во все стороны полетели куски черной вулканической породы, пыль и куски земли, вспышки пламени озарили небо, загорелись деревья.

Сирены лишились своего убежища в пещерах. Им негде больше прятаться, а завтра, когда взойдет солнце, моряки начнут планомерное уничтожение. Тех, кто выживет в обрушившихся пещерах, в огне взрывов и под лучами солнца, добьют люди. На это потребуется время, но Алена и ее группа доведут дело до конца. Тори утешала эта мысль. Кроме того, ее радовало, что она будет очень далеко отсюда, когда они покончат с сиренами.

Она обернулась к Джошу и увидела, что он наконец потерял сознание на коленях у Рейчел Восс. Напарница гладила его по голове, ее одежда покрылась кровью Джоша, а Тори поняла, что снова осталась одна.

Но одиночество больше не пугало ее.

Эпилог

Майами

Гейб, не включая света, сидел в кресле, которым никогда не пользовался, когда жил в этом доме с Майей. Бордовая обивка из плюша впитала пыль — кресло стояло в дальнем углу гостиной, у окна, и Майя собиралась читать в нем или использовать в качестве запасного места для гостей. Позади она поставила торшер, а днем хватало света, падающего из окна. Это было отличное кресло для чтения, хотя Майя нечасто садилась в него. Гости же в последние два года появлялись у них еще реже.

Из окна лился свет ночных огней. Несмотря на расположенный слишком высоко кондиционер — как любила Майя, — вид на сияющий город согревал Гейба. Он наслаждался им, понимая, что это его последний вечер здесь. Окно выходило на улицу перед домом; Гейб видел темный седан, припаркованный на противоположной стороне, и оранжевый отблеск сигареты внутри. Агент Надау курил, и его напарник, Макилвен — Мак, как все его называли, — постоянно ругался поэтому поводу: их споры изрядно надоели Гейбу.

После всех событий хотелось побыть в тишине.

Снаружи послышался звон ключей, потом раздался негромкий скрип замка. Дверь со щелчком отворилась, и вошла Майя. Свет, падающий из коридора, очертил ее силуэт, и в волосах вспыхнули яркие искорки. Гейб смотрел на знакомые движения и изящную фигуру, чувствуя, как его сердце разбивается вновь. У него перехватило дыхание, и он подумал, что, наверное, напрасно вернулся сюда.

Майя бросила связку ключей на маленький столик под зеркалом у двери, поставила рядом сумку и включила свет.

Когда она обернулась, Гейб выдохнул ее имя.

Она вздрогнула и поднесла ко рту ладонь, чтобы не закричать. Этот жест мгновенно отбросил его в прошлое. Майя всегда так делала, когда они занимались любовью, ее смущали звуки, которые она издавала.

— Габриэль, что ты здесь делаешь? — спросила она, подходя к нему.

В ее глазах застыл вопрос.

Интересно, поймет ли она по его улыбке, что его сердце разбито?

— Значит, ты по мне скучала?

Майя выдохнула, подошла к дивану, но не стала садиться, а встала за спинкой, словно за щитом, и провела пальцами по гладкой поверхности.

— Ты винишь меня за то, что я удивлена? Когда мы виделись в последний раз, ты предельно ясно дал понять, какие чувства испытываешь ко мне, — ответила Майя, и в ее голосе смешались свежие обиды и прежние разочарования. — И вот я нахожу тебя тут, в темноте, и… Я серьезно тебя спрашиваю, какого дьявола ты здесь делаешь? Ты забыл что-то, без чего не можешь обойтись?

Теперь в ее голосе отчетливо звучала горечь.

— Мигель мертв.

Слова Гейба поразили ее, словно удар грома. Гейб подумал: «Возможно, так оно и есть». Майя побледнела. Она молча смотрела на него, ее дыхание участилось. Превосходный макияж, идеально уложенные волосы, колечки сережек подчеркивают изящную форму лица. Джинсы обтягивают ноги, легкая блузка не скрывает высокую грудь и плоский живот. Дорогие туфли на высоких каблуках. Такова Майя Рио, всегда уверенная в себе женщина — из тех, кто неизменно притягивает к себе взгляды, но делает вид, будто ничего не замечает.

Впрочем, ее муж знал, какой девушкой она была, и сейчас видел, как потрясена та, прежняя, юная часть ее души.

— Ты ужасен, — сказала Майя. — Это даже не смешно, Гейб. Ты говоришь отвратительные вещи.

Гейб продолжал молча смотреть на нее, и уверенность Майи поколебалась.

— Нет-нет, перестань, Гейб. Пожалуйста, не надо… нет.

Наконец он поднялся с кресла для чтения, на котором сидел впервые, подошел к дивану и обнял Майю. Несмотря на все, что произошло между ними, горечь, озлобление и взаимные обвинения, она не стала протестовать. Он долго держал ее в объятиях. Вечер продолжался, но для Гейба и Майи Рио время застыло. На короткое мгновение они вновь стали мужем и женой.

— Как… как это случилось? — спросила она, не убирая головы с его плеча. — Я думала, вы все еще в море.

Гейб попытался ответить, но не сумел произнести ни слова. Ему дали совсем немного времени. Разве он мог быстро высказать все, ради чего пришел сюда? Он никогда не отличался красноречием. Что ж, возможно, сейчас ему поможет правда.

— Майя, — начал он, слегка отстранив ее, чтобы заглянуть в глаза.

Он старался подавить гнев и горечь, кипящие в его душе, от которых перехватывало в горле и сжимался желудок.

— Что? — нетерпеливо спросила она. — Что ты пытаешься сказать, Гейб?

Он сделал глубокий вдох, отпустил ее и оперся о диван, чтобы дать ей немного свободного пространства.

— Я знаю о вас с Мигелем.

Уверенность Майи рухнула прямо у него на глазах. Она не пыталась ничего отрицать. Из ее горла вырвался необычный звук, похожий на сдавленные всхлипывания, руки задрожали, и она разрыдалась. Сначала она плакала молча, только по щекам текли слезы. Несколько раз Майя порывалась что-то сказать, но эмоции оказывались сильнее, и она лишь махала рукой, разозленная на себя.

— Гейб… — наконец произнесла она.

Неожиданно в голову Майи пришла страшная мысль: Гейб знал, что так будет, — и в ее глазах мелькнули подозрение и ужас. Дрожащей рукой она снова прикрыла рот и отступила на шаг.

— Нет, — сказал Гейб. — Я не убивал его, Майя. — Гейб на мгновение опустил глаза. — Не стану утверждать, что не думал об этом. Я ненавидел вас обоих и очень хотел причинить вам боль. Но Мигель спас мне жизнь, chica.[20] Он умер, чтобы дать мне шанс жить дальше. А потом у меня появилось время для размышлений. Я не умею описывать свои чувства. Никогда не умел. Но я знаю, что мы с тобой отдалились друг от друга и моей вины тут никак не меньше, чем твоей. Ты предала не меня, ты предала нас обоих. Но не ты одна. Я не стану возлагать всю вину только на тебя.

Он втянул в себя воздух и решил рискнуть.

— Мой брат… — начал он, протянув руку к жене, но эмоции захлестнули его, и он посмотрел в глаза Майи, пытаясь найти ту хрупкую девочку, которую когда-то полюбил. — Мигель умер, но мы все еще здесь.

— После всего… — начала она.

— Я знаю.

— Мы не можем просто…

— Я знаю.

Они смотрели друг на друга, и в ее глазах Гейб увидел ярость, стыд и сожаление, которые переполняли и его душу. Майя несмело потянулась к нему и взяла за руку. Так они стояли несколько секунд, все еще далекие, но уже связанные неосязаемой нитью.

— Мигель действительно… он правда мертв?

Гейб кивнул.

— Мне очень жаль.

Она сделала шаг к нему и обняла, осторожно и неуверенно, словно боялась, что он может сломаться.

— Что произошло?

Гейб тяжело вздохнул и вновь отпустил Майю. Отвернувшись, он отошел к окну, спрашивая себя, на сколько еще хватит терпения Надау и Мака. Никто не видел, как Гейб входил в дом, и они не могли допустить, чтобы кто-то заметил, что он выходит.

— Пожалуй, тебе лучше сесть, — сказал Гейб.

Майя попыталась найти ответ в его глазах, понять, какие ужасные известия принес Гейб, но присела на краешек дивана, как он просил.

— У тебя возникнет множество вопросов насчет того, что ты сейчас услышишь, но я не смогу ответить на большинство из них. Я скажу лишь то, что мне разрешили, — начал он.

— Разрешили? Кто…

— Майя, — прервал ее Гейб, — это все, что мне позволено рассказать. Ты меня понимаешь?

Она вытерла слезы и кивнула.

— Когда я уйду отсюда, то больше никогда не смогу вернуться, — продолжал он, чувствуя, как растет тяжесть в сердце. — Ни в нашу квартиру, ни в Майами. Мир узнает, что «Антуанетта» утонула вместе со всей командой.

— Господи, — прошептала Майя.

Гейб тяжело сглотнул. Каждое слово давалось ему с трудом.

— Мигель мертв. Тебе сообщат, что я погиб. Если ты скажешь, что я приходил и мы разговаривали, доктора будут утверждать, что ты все выдумала и горе заставило тебя увидеть несуществующие вещи. Правительство подтвердит мою смерть. Все будет так, будто я в самом деле мертв. Я исчезну, и меня никто не сможет найти. Я ухожу сегодня, chica, — продолжал Гейб, и его сердце затопила нежность. Он понимал, в каком смятении сейчас Майя. — И я надеюсь, что ты поедешь со мной.

Рот Майи приоткрылся, образовав маленькое «о», потом она оглядела комнату, словно рассчитывала найти в ней ответ, откинулась назад и попыталась расслабиться.

— И куда ты направишься? — спросила она.

— Я не могу сказать. Но я не стану лгать; это место совсем не похоже на Майами. Маленькая рыбацкая деревушка, в которой не говорят по-английски, — ответил он, присаживаясь на диван рядом с Майей. Он хотел, чтобы она прочла правду в его глазах. — Я не смогу оставить море, Майя. Никогда. Но больше не стану уплывать далеко. Я куплю маленькую лодку, буду вставать до рассвета и каждый день возвращаться домой к обеду.

Майя нахмурилась и отвернулась. Она не поверила ему. Гейб взял ее за руку.

— Я тебя не обманываю.

Майя тряхнула головой, и ее взгляд скользнул по комнате, прежде чем вернуться к Гейбу.

— Неужели ты действительно думаешь, что сможешь жить так?

— Да, если сможешь ты.

Ее нижняя губа задрожала.

— Ты прекрасно знаешь: это то, чего я хотела с самого начала. Но после всего…

— Я понимаю, — сказал он, сжимая ее ладонь.

Он протянул руку и убрал волосы с ее лица. Майя бросила на него вызывающий взгляд.

— Ты действительно думаешь, что мы сумеем простить друг друга?

— Хочешь честный ответ? Я не знаю, — сказал Гейб. — Но после совершенных ошибок и всего, что я потерял, и того, что случилось между нами, я получил шанс начать все заново. И меня убивает мысль, что мне придется это сделать без тебя.

Медленно тянулись секунды. Майя дышала спокойно и ровно, как во время сна. Ее взгляд был устремлен вдаль, она погрузилась в размышления. Потом она посмотрела на Гейба и быстро кивнула.

В течение долгого времени — с того самого момента, как он согласился работать на «Вискайю», чтобы помочь Мигелю, — Гейб ощущал себя пассажиром на корабле собственной жизни. Он был капитаном, но не хозяином своей судьбы. Гейб Рио, который никогда не винил себя, возмущался предательством своих близких, даже подумать не мог о том, чтобы кого-то простить или молить о прощении, — тот человек умер, исчез вместе с «Антуанеттой». Капитан Рио ушел на дно вместе со своим кораблем.

Гейб поднялся на ноги, и Майя встала с ним, продолжая держать его за руку.

— Пойдем, — сказал Гейб. — Они ждут. У нас совсем мало времени.

— Нет, у нас его будет много.

Майя отпустила руку Гейба и побежала собирать вещи. Затем она обернулась, посмотрела на него через плечо и добавила:

— Обязательно будет.

Вашингтон, округ Колумбия

Алена проснулась, словно от толчка, резко втянула в себя воздух и слегка покачнулась на стуле. Спина онемела, над правым глазом пульсировала сильная боль. Солнце светило слишком ярко, она подняла голову и отвернулась, пытаясь устроиться за письменным столом Дэвида, в его кабинете, где уснула прошлой ночью.

К ней вернулись нежеланные воспоминания. И хотя ей очень хотелось снова заснуть, это так и не удалось.

Звякнул дверной колокольчик, и его эхо звучало мучительно долго.

— Сукин сын, — хрипло пробормотала Алена.

Она выпрямила спину, вытянула руки и сбросила на пол стоящий на столе стакан из-под виски. Он упал на бок, и несколько унций янтарной жидкости растеклось по деревянным половицам, собираясь в шарики, словно ртуть.

Быть может, колокольчик уже звонил? Возможно, именно он разбудил ее?

Алена встала, отодвинула стул, бросила мрачный взгляд на разбитый стакан, словно он сам спрыгнул со стола навстречу собственной гибели, чтобы разозлить ее. Неуверенной походкой она подошла к открытой двери кабинета и остановилась, с недоумением глядя на предмет, зажатый в левой руке. Алена опустила глаза и раскрыла ладонь. Она вспомнила, что вчера вечером она перебрасывала эту вещь из одной руки в другую, погрузившись в глубокие размышления, и постукивала ею по письменному столу. Алена так и заснула, вцепившись в нее, словно это священный талисман.

Она стояла и смотрела на лежащий на ладони осколок гладкой вулканической породы немногим больше детского шарика.

Снова зазвонил колокольчик.

— Проклятье! — воскликнула Алена и швырнула камень в комнату.

Он угодил в одну из океанских лоций, которую Дэвид закрепил на стене, и упал на пол, не причинив никакого вреда.

Карты и вырезки из газет все еще оставались на прежнем месте, на письменном столе были разложены карты, образцы камней и фотографии лежали на полках вместе с книгами и журналами ее внука.

Окончательно проснувшись, Алена повернулась к ним спиной и поспешно спустилась по лестнице. Она провела руками по серебристым волосам, растрепавшимся во время сна, и разгладила черную блузку, которую не снимала со вчерашнего вечера.

Когда она отперла дверь, то увидела на пороге генерала Генри Вагнера, с грустным выражением раскаявшегося ребенка на лице.

— Алена, — сказал он.

Она подняла руку и принялась массировать правый висок.

— Хэнк, заходите. Мне не помешал бы флакон с экседрином.

Оставив гостя на пороге, Алена решительно направилась на кухню. Глаза чесались. У нее возникло ощущение, будто кто-то загнал топор ей в череп и сейчас пытается вытащить его.

Должно быть, генерал закрыл входную дверь и последовал за ней, — когда Алена нашла экседрин, наполнила стакан водой и выпила одну за другой четыре таблетки, он стоял на кухне в полудюжине футов у нее за спиной.

Рост Хэнка Вагнера составлял шесть с половиной футов, а его тело могло бы принадлежать бывшей звезде американского футбола. В пятьдесят два или три года он не пытался бороться с лысиной и прогрессирующей близорукостью и носил очки в золотой оправе с толстыми линзами. Иногда суровый, неизменно настойчивый, генерал всегда казался Алене достойным человеком, верящим в свое призвание. И хотя она не могла бы назвать его другом, Алена испытывала к нему огромное уважение.

За одиннадцать лет, которые прошли с тех пор, как Хэнк Вагнер стал ее начальником, он никогда не приходил к ней домой. Более того, он ни разу не появлялся и в ее офисе.

— Алена, вы представить себе не можете, как я сожалею, — сказал он.

Она хотела было сварить кофе, но тут же поняла, что тогда придется предложить Вагнеру остаться.

— Благодарю вас, генерал.

Если его и обидела официальность ее обращения, Хэнк Вагнер не подал виду.

— Как вы?

Алена попыталась сухо улыбнуться, рассчитывая, что ее улыбка будет трагической и печальной, но получилась лишь горькая гримаса.

— Моя дочь, Мари, мать Дэвида, разорвала со мной отношения.

Крупный мужчина поежился.

— Я сожалею, это ужасно.

Алена снова улыбнулась, но теперь у нее получилось немного лучше.

— Судя по всему, она во всем винит меня. Я воспитывала Дэвида с того момента, как он был еще совсем маленьким. Страсть к науке и открытиям досталась ему от меня.

— Алена…

— Нет, — перебила она, чувствуя, что начинает расслабляться. Возможно, начал действовать экседрин. — Все в порядке. Я готова взять на себя не только славу, но и вину. Если моя работа вдохновляла его, то я считаю это даром. Когда же мой собственный энтузиазм начинает затухать, а такое иногда случается — вам ведь известно, что я уже не так молода, как прежде, — Дэвид появляется с новыми идеями.

Молчание затянулось настолько, что оба почувствовали неловкость. Казалось, Вагнер не знает, как сформулировать следующую мысль.

— Вы пришли вовсе не для того, чтобы справиться о моем здоровье, — наконец сказала Алена.

Генерал сунул руки в карманы.

— Да, не только.

— У вас появилось новое расследование. Давайте я попробую угадать: скелеты, найденные на Казбеке?

Вагнер кивнул и слегка пожал плечами.

— Я должен послать туда кого-то. Сара Эрнст сегодня уволилась. Ридж мертв, а без вас и Дэвида… Хм, мне необходимо собрать новую команду, и я надеялся, что вы поможете мне. Вы знаете всех, кто работает в этой области. У вас есть предложения?

Алена потерла глаза. Головная боль начала отступать, но выпитое прошлой ночью виски еще давало о себе знать, и ей казалось, что голова у нее набита ватой.

— На противоположной стороне улицы небольшая булочная, где варят превосходный кофе, — сказала она. — Вы не могли бы сходить туда и купить мне плюшку с корицей и большую чашку кофе, а также то, что вам понравится, для себя?

Генерал смущенно пожал плечами.

— Конечно, а потом…

— Я пока приму душ, переоденусь и соберу вещи.

Вагнер вскинул руки.

— Подождите минутку, Алена, я не прошу вас делать это. Честно говоря, я полагал… Мне показалось, вы не останетесь работать у нас.

Алена Будро прищурилась.

— Прошло одиннадцать лет, но вы до сих пор меня не знаете, Хэнк. Моя дочь больше не разговаривает со мной, но Дэвид будет потрясен, если это меня остановит. Наши цели всегда оставались неизменными — продолжать поиски, совершать открытия, раздвигать занавес, чтобы добраться до новых тайн мира.

Генерал улыбнулся.

— Дэвид считает, что это расследование — пустая трата времени.

— Нет, — возразила Алена. — Просто сейчас его занимают иные проблемы. Когда я вернусь с Казбека, мы поговорим. Если нам удалось обнаружить три места обитания этих тварей, нам обоим очевидно, что должны быть и другие. И чем быстрее мы отыщем их и уничтожим, тем больше жизней спасем.

— И все это в обмен на плюшку и кофе?

Алена рассмеялась.

— Пожалуй, пусть будет две чашки кофе, плюшка и шоколадный хворост. Тогда я смогу не делать Дэвиду завтрак.

— Договорились, — сказал Вагнер. — Если только Дэвид не будет возражать.

— С какой стати он будет возражать? Дэвид любит шоколадный хворост.

— Я имел в виду совсем другое. Как он отнесется к тому, что вы оставите его одного?

Алена закатила глаза.

— Перестаньте, он с радостью от меня избавится. Я слишком опекаю его. Он говорит, что это совсем на меня не похоже. К тому же медсестра, которая ухаживает за ним, очень симпатичная. Уверена, я ему только мешаю.

Теперь пришел черед Вагнера рассмеяться.

Он обещал скоро вернуться и ушел в булочную. Алена позволила своей улыбке погаснуть. Все, что она говорила, было правдой, но от этого тяжесть у нее на сердце не становилась меньше. Мари винила мать в том, что случилось с Дэвидом, но ничуть не больше, чем Алена винила себя сама.

Она поднялась по лестнице, но не пошла в свою комнату, а, подумав, отправилась выше, на третий этаж. Там Алена заглянула в спальню к Дэвиду и облегченно вздохнула — он еще спал. Ему требовался отдых, да и болеутоляющие помогали. Хотя врачи не сомневались, что он снова сможет ходить, его ноги, в особенности левая, сильно пострадали.

Алена хотела закрыть дверь, но передумала. Сейчас Дэвид спал спокойно, но в последнее время его все чаще стали преследовать кошмары. Если его разбудит один из них, она должна быть рядом.

Когда генерал вернется, она расскажет Дэвиду о своей командировке на Казбек. Потом еще раз повторит обещание, которое давала ему каждый день с тех пор, как они вернулись домой: как только Дэвид поправится, они продолжат расследование.

Они вместе постараются покончить с его кошмарами.

Сен-Круа

Отель «Каравелла» на острове Сен-Круа гордился своим модным рестораном «Рам раннерс». Навес над мощеным патио позволил увеличить размеры обеденного зала, и «Рам раннерс» выглядел как множество других ресторанов, расположенных на берегу моря. Впрочем, одно существенное различие все-таки имелось — открывающийся отсюда вид.

Тори сидела под зонтом во дворике и пила чай со льдом, поглядывая на парусные яхты, качающиеся на легких волнах Карибского моря. Несколько белоснежных облаков плыли по небу, что только подчеркивало пронзительную синеву океана. «Рам раннерс» находился на самом краю острова, от воды его отделяли лишь несколько пальм и набережная из серых гранитных камней. Узкий канал, по которому с трудом могла пройти одна лодка, шел вдоль ресторана, параллельно дощатому причалу из свежесрубленной древесины. Дальше простиралось Карибское море — настоящий рай до самого горизонта.

Но Тори знала, что в океане, гораздо ближе, чем думает большинство людей, существовал и маленький уголок ада.

— Извини, что заставил ждать.

Эти слова позволили Тори избавиться от пробравшего ее леденящего холода. Она с улыбкой повернулась и увидела возле столика Джоша, который дожидался приглашения сесть. Он все еще носил жесткую повязку — рана от пули Мигеля Рио заживет далеко не сразу, — но пара дней отдыха и хорошая пища позволили ему вернуть нормальный цвет лица, да и синяки почти исчезли.

«С Джошем все будет в порядке». Тори почувствовала облегчение.

— Рейчел не придет?

Джош неуверенно улыбнулся.

— Она здесь.

Он кивнул в сторону причала. Тори перевела взгляд и увидела двух сотрудников ФБР, которые довезли ее до ресторана, — они будут сопровождать ее и в дальнейшем путешествии. К ним по блестящему дереву причала направлялась специальный агент Рейчел Восс. Все трое станут наблюдать за ними и ждать.

— Неужели они действительно думают, что я попытаюсь сбежать? И куда мне деваться?

К ним подошла официантка, красивая женщина с лицом в форме сердечка и легким креольским акцентом.

— Что желаете, сэр?

— Ничего, благодарю. Я не могу задерживаться.

Официантка приподняла бровь, но Джош больше не обращал на нее внимания. Казалось, его последние слова предназначались не только официантке, но и Тори.

— Тогда дайте мне знать, если передумаете, — сказала женщина и поспешно отошла от столика.

Тори постаралась не думать об иронии момента.

— У тебя серьезные неприятности? — спросила она.

— Со мной все будет в порядке, — ответил Джош и кивнул в сторону Восс и остальных агентов на причале. — Именно по этой причине они здесь: чтобы доложить, что наша встреча прошла под их наблюдением.

— Рейчел поступила благородно, согласившись на наше свидание, — заметила Тори, поднимая чашку с охлажденным чаем. — Она ведь босс для тебя и твоей команды — или отряда, как там у вас это называется?

Джош кивнул.

— И благородно со стороны твоих охранников. Кстати, какое решение ты приняла, куда тебя отвезут? Я понимаю, это не твой выбор, но ты получила уникальный шанс начать с нуля, даже после…

Тори улыбнулась, когда Джош не смог найти подходящих слов. После того, как ее однажды объявили погибшей и она начала жизнь заново? После того, как стала соучастницей преступлений, которые должны были привести ее в тюрьму на многие годы? Она сделала глоток холодного чая.

— Я слышала, что в Орегоне красиво и спокойно, — сказала она. — Где-нибудь на побережье, так бы я хотела. В старших классах я работала официанткой и любила книги, поэтому я подумываю о маленьком книжном магазинчике с кафе, куда люди могли бы приходить и сидеть часами.

— Место, где тихо и спокойно, — сказал Джош.

На Тори накатила теплая волна. Джош все понял. Она сделала еще глоток и посмотрела на него поверх стакана. Их глаза встретились.

— Ты уже выбрала себе имя? — немного неуверенно спросил он.

— Да, выбрала.

Больше она ничего не сказала. Тори никто не разыскивает, но ее жизнь будет похожа на программу по защите свидетелей. Ее во второй раз объявят мертвой, и она станет другим человеком с новой биографией.

Джош робко улыбнулся. Если она не хочет называть ему свое имя, это говорит о многом.

— Послушай, я хочу объясниться. Некоторые вещи, которые мне бы следовало…

— Пожалуйста, не надо. — Она улыбнулась, чтобы смягчить резкость своих слов. — Мы все сказали друг другу, так мне кажется. Я хотела встретиться с тобой, только чтобы попрощаться. Я буду по тебе скучать.

Джош опустил глаза и покачал головой.

— Я бы хотел, чтобы все было иначе.

Тори рассмеялась. Джош поднял взгляд, слегка задетый ее словами, но увидел, что она искренне веселится.

— Что именно? — спросила она. — Когда тебя избивали и в тебя стреляли или когда мы убегали, спасая свою жизнь?

Абсурдность ситуации не могла не вызвать смеха. Потом они успокоились и несколько долгих секунд молчали.

«Интересно, совпадают ли наши мысли? — подумала Тори. — Одинаково ли мы вспоминаем те минуты, когда флиртовали на камбузе на борту „Антуанетты“, или бесценные часы, которые провели, занимаясь любовью в моей каюте? Наверное, да».

Так или иначе, но, расставаясь сегодня с Джошем, она оставляет все, связанное с Тори Остин. К концу дня у нее появятся новые документы, и Джош Харт будет единственным человеком в мире, действительно знавшим женщину по имени Тори Остин, которому не все равно, что она бесследно исчезнет.

— Ты ведь могла бы начать жизнь под новым именем здесь, в Сен-Круа, — сказал Джош.

Тори тихо вздохнула и поднялась со стула, решив, что пора заканчивать разговор, у которого не может быть никакого продолжения.

— Почему-то мне кажется, что Рейчел это не понравится. Она хочет, чтобы ты принадлежал только ей.

Джош тоже встал.

— Я же говорил тебе, мы напарники. А у нас с тобой все иначе.

Тори посмотрела на причал, увидела, как напряжена Восс, не сводившая с них взгляда, и повернулась к Джошу. Она коснулась его лица, сопротивляясь противоречивым чувствам, которые охватили ее. Затаив дыхание, Тори положила ладонь на затылок Джоша и притянула его к себе для поцелуя — и плевать на агентов ФБР, пусть включат это в свой отчет. Их губы слились, и дыхание на миг стало единым.

— Если ты думаешь, что у вас с ней все не так, как было у нас, значит, ты не слишком внимателен, — прошептала Тори ему на ухо.

Она отстранилась и тихо рассмеялась, когда на лице Джоша появилось смущение. Тори коснулась его руки и сказала:

— Посиди минутку, Джош, выпей чаю со льдом. Будет лучше, если я уйду первой.

— Хорошо, — сказал он, но так и не стал садиться. — Береги себя.

— И ты тоже. Поработай над тем, чтобы в тебя больше не стреляли. И постарайся не умирать.

Он усмехнулся.

— Не умирать — именно таков мой план.

Тори кивнула.

— Как и мой.

Она ушла, оставив Джоша у столика. Ее ждала новая жизнь. И Тори надеялась, что на этот раз у нее все получится.

Примечания

1

Нэнси Дрю — девушка-детектив, героиня серии книг, написанных несколькими писателями под общим псевдонимом Кэролайн Кин.

2

Бурито — лепешки с начинкой из мяса, сыра или бобов.

3

Каджунские специи — смесь тимьяна, сушеного лука, чеснока и нескольких видов перца.

4

Патриотический акт — федеральный закон, принятый в США в октябре 2001 года, который давал правительству и полиции широкие полномочия по надзору за гражданами. Принят после террористического акта 11 сентября 2001 года. Закон, в частности, расширил права ФБР по электронной слежке, что многими было расценено как нарушение четвертой поправки к Конституции.

5

Кладбище (исп.).

6

Криптозоология — неакадемическое направление в биологии, предметом которого является поиск животных, считающихся легендарными или несуществующими.

7

До свидания (фр.).

8

Кайпиринья — бразильский алкогольный коктейль из кашасы, лайма, льда и тростникового сахара.

9

«Flogging Molly» — ирландско-американская фолк-рок-группа из Лос-Анджелеса.

10

Человек флоресский (Homo floresiensis) — возможно, карликовый ископаемый вид людей. Останки Homo floresiensis обнаружены в 2004 году на острове Флорес в Индонезии.

11

Молитва, написанная американским теологом Рейнхольдом Нибуром (1892–1971).

12

Фахитас — блюдо мексиканской кухни, представляющее собой завернутое в тортилью жаренное на гриле и нарезанное полосками мясо с овощами.

13

Эверглейдс — национальный парк на юге США в штате Флорида.

14

Друг мой (исп.).

15

Брат (исп.).

16

Сальтимбокка — блюдо римской кухни. Представляет собой тонкий шницель из телятины.

17

Леммон Джек (1925–2001) — американский актер, отличавшийся необычайно широким диапазоном исполняемых ролей.

18

Тайная комната — подземное помещение, где обитает василиск, в Хогвартсе, месте действия романов о Гарри Поттере.

19

Энсин — младшее офицерское звание в сухопутных и военно-морских силах ряда западных стран.

20

Детка (исп.).

Content

Джек Роган
СИМФОНИЯ ПРОКЛЯТЫХ

Благодарности

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

Эпилог

Примечания