Афанасьев Валерий

Румиланта

Афанасьев Валерий

Румиланта

Стальная опора 3

1.

Конь упал в воротах и захрапел, дергая ногами в предсмертной судороге. Это какая… позволяет себе так обращаться с лошадью?! Загнать коня! Если кто из моих, всыплю от души, мало не покажется!

Надо же – Сонъер! От него я такого никак не ожидал. Вот уже несколько лет охотник находится у меня на службе. Вместе с ним мы отбивали нападение тилукменов на долину гномов, вместе с ним ходили в походы к вольным городам реки Хат. Один раз посуху и четыре раза водным путем. Не раз приходилось стоять с ним плечом к плечу, отражая натиск неприятеля. Чего я за ним не замечал, так это жестокого отношения к лошадям.

– Вик, беда! – охотник вбежал по ступенькам и остановился напротив меня на террасе дома.

Дом был прочный, из тесаного камня. Ничего общего с тем навесом, который мы здесь поставили три года назад. Тогда, когда начинали строить волок.

Сколько всего случилось с той поры. Быть виконтом оказалось не так-то просто. Начинать с нуля, обстраиваясь на пустом месте, тоже было нелегко. Первый волок мы построили за три недели. Для транспортировки кораблей использовалось нечто вроде саней. Конструкция была деревянной и передвигалась на деревянных полозьях, сделанных из целых бревен, по деревянным же шпалам. Шпалы смазывались салом, для лучшего скольжения.

Сложнее всего было затопить направляющие и подвести их под днище корабля. Этот чисто технический вопрос решался с помощью навешивания на конструкцию дополнительных грузов. Когда направляющие крепились к корпусу, приходила пора задействовать лебедку. Гномы постарались на славу. Все три лебедки исправно функционировали с той поры, как их установили. Несмотря на то, что через год мы построили вторую линию волока, первая продолжала действовать.

Лебедкой вытаскивали корабль на землю, на этом ее предназначение заканчивалось. Далее приходила очередь тягловых упряжек. Три десятка быков (по пятнадцать с каждой стороны волока) без труда тащили огромные сани с кораблем. Лишь однажды на всем протяжении пути, когда перепад высоты был слишком велик, приходилось использовать дополнительную лебедку. Весь путь занимал не более трех часов. Сейчас. Я вспомнил, как мы намучались, пока отрабатывали технологию. С первым кораблем провозились вообще целый день. Сейчас же корабли переправляются из одной реки на другую без проблем. Используя оба волока караван из десятка кораблей можно было перетащить за день.

Если первый волок делали на скорую руку, то со вторым пришлось повозиться. Зато получился он на славу – настоящий железнодорожный путь. Рельсы небольшие, зато ширина колеи добрых четыре метра. Рельсы гномы отлили в долине, со шпалами вообще проблем не возникло – функционирующий первый волок приносил доход. Еще больший доход приносил стеклоплавильный завод, который мы построили на паях с гномами и бароном Людвигом. Стекло расходилось влет что в империи, что в Абудаге. Многие готовы были платить только за то, чтобы их продвинули в очереди на получение долгожданного товара. Немалый доход мне приносили бы и отчисления гномов с товаров, производимых методом горячей штамповки. Мне, как автору метода и владельцу товарного знака «V», причитался определенный процент с продаж. Но гномы и так немало потратились, поставляя рельсы, лебедки, и прочие металлоизделия. Совершенно бесплатно, надо сказать. Я предложил им причитающиеся мне проценты с реализации штампованных изделий пару лет не платить.

Не поверите, пришлось выдержать немалую баталию, отстаивая такую точку зрения. Мой друг Раста упер руки в бока и сердито топал ногой, показывая свое неудовольствие.

– Слово гнома прочнее стали! Мы обещали платить положенный процент, значит, будем его платить.

Раста схватил себя за бороду и выжидающе на меня смотрел.

Как непросто с этими гномами! Вроде бы предлагаю сэкономить им деньги, а они упираются и ни в какую. Я невольно улыбнулся.

– Кто бы спорил. Но, друг Раста, давай вы будет платить этот процент позже.

Гном задумчиво почесал затылок и сказал.

– Нет.

– Что, нет? – удивился я.

– Позже нельзя. Слово мастера – есть слово мастера. Тебе ли это не знать?

С гномами всегда так. Переспорить гнома непросто, лучше и не пытаться, но можно решить вопрос, переведя его в другую плоскость, что я и постарался сделать.

– Тогда давай так: Я гном?

– Гном, – согласно кивнул Раста.

Наверное, я единственный человек, которого гномы считают тоже гномом. Нет, они вовсе не заблуждаются. Я человек и выгляжу, как человек, но за особые заслуги мне присвоено звание «почетного гнома». Такой была благодарность гномов за то, что я помог отстоять их долину при набеге кочевников. Впрочем, скорее, даже не за это. Если военное дело гномы считали вполне подходящим занятием для людей, то мастерство в строительстве и ковке металла видели исконно своей прерогативой. Вот потому-то изготовление метательных машин, стального троса и еще нескольких новинок было оценено гномами по достоинству. Мастерство гномы уважали. Пожалуй, больше, чем что-нибудь другое. Все это вместе взятое и подвигло их на то, чтобы присвоить мне такое странное звание. Хорошо еще, медаль не додумались вручить.

Только бы не проговориться. Если эта мысль дойдет до Нимли, не миновать мне медали. «И что?», спросите Вы. Гномы обидятся, если я не буду носить эту медаль, а носить ее, было бы уже слишком. Все-таки я живу среди людей, а отношение к гномам у них неоднозначное. К тому же, предпочитаю считать себя тем, кто я есть по рождению – то есть человеком.

– И дом у меня в долине есть, – продолжил я разговор с Растой.

– Есть, как не быть. Куда же он денется?! Мы, гномы, строим на века!

Дом в долине был подарком совета гномов. Подарен он был мне не без некоторого умысла – как полезному техническому специалисту. Право, я с удовольствием пожил бы какое-то время в долине. Гномы – замечательный народ. Они трудолюбивы и задорны. Горячность их может быть воспринята, как агрессивность, но только теми, кто их плохо знает. Да, они любят поспорить, могут затеять и потасовку, но все это совершенно беззлобно. Более миролюбивого народа я не видел. У них даже армии не было до той поры, пока им не пришлось отражать нападение кочевников. Взявшись за организацию армии, гномы подошли к этому, как и к любому делу, основательно. Сейчас они имеют трехтысячную армию постоянной готовности, отлично обученную (сначала мной, а затем нанятыми нами в вольном городе Гремене инструкторами), оснащенную лучшими на обозримом пространстве вооружением и доспехами. Три тысячи – это войска постоянной готовности. При необходимости гномы могут выставить до двадцати тысяч панцирной пехоты при существенном количестве станковых арбалетов и метательных машин. Надо ли говорить о том, что метательные машины у гномов отменного качества? К счастью, они совсем не стремятся к завоеваниям, и если вынуждены поддерживать боеготовность, то только потому, что угроза со стороны тилукменов до сих пор сохраняется. Да, она стала не такой явной, как ранее (предпринятые нами меры дали свой результат), но полностью она не исчезла. В общем, я с удовольствием пожил бы среди этих широкоплечих приземистых мастеров, но с недавних пор я Виконт. Этим титулом меня пожаловал герцог Фагуа. К титулу прилагалась земля. Из-за нее собственно я и остался в империи. Поскольку это была не просто земля, а земля в том самом месте, где нам необходимо. Под словом «нам» я подразумеваю себя и гномов.

Расположение моего удела позволяло построить волок между двумя реками и организовать движение кораблей, идущих из Абудага по Ропе к реке Хат. Зачем это надо было гномам? Это слишком долгий рассказ, об этом как-нибудь в следующий раз. Скажу лишь, что это было жизненно необходимо. Вот и пришлось податься согласиться на предложение герцога Фагуа и податься в дворяне. Из этого вовсе не стоит делать вывод, что Фагуа меценат, спешащий пожаловать титулом каждого встречного. Я был герцогу полезен, весьма полезен. Начнем с того, что я подарил ему рецепт изготовления газированного вина. Подарил в качестве жеста доброй воли. Теперь Фагуа монополист и славится шипучими винами. Право, мне не жаль. Герцог был мне полезен не меньше, чем я ему. Именно его покровительство позволяло мне чувствовать себя в империи спокойно. За это приходилось платить. Разумеется, не деньгами, герцог не так глуп, чтобы требовать с меня деньги. Выполняя свой долг перед империей, как любил выражаться Фагуа (имея в виду под словами «интересы империи», прежде всего, свои интересы), я организовывал караваны герцога для походов на юг, способствовал внеочередной отгрузке стекла с завода, расположенного в Гремене, часть которого принадлежала мне и кое-что еще, по мелочи. Надо ли говорить, что такой человек был полезен герцогу? Брать с меня деньги? Ха! При моей помощи деньги текли рекой в сундуки Фагуа.

Чем был полезен мне герцог, кроме гарантии безопасности и земли, которой меня пожаловали вместе с титулом (кстати, довольно пустынной до той поры, пока сюда не пожаловал я)? Как ни странно – тем же самым, чем и я ему. Газированное вино не в счет, подарок, он и есть подарок. Что до его походов на юг и покупки стекла, мне это тоже важно. Разумеется, я не спешил об этом рассказывать Фагуа, с него станется потребовать с меня что-нибудь еще. А оно мне надо? Чем оживленнее водная торговля с югом, тем меньше внимание кочевников к гномам, а гномы мои друзья. Что до стекла, то не все ли равно мне, кому его продавать? Герцог, или другой покупатель, без разницы. Пятипроцентная скидка? Право, это такая мелочь. Разумеется, я не спешил рассказывать непосвященным о своей доле в стекольном заводе. Почему? Считайте, что мне не позволяла природная скромность. Все эти дела требовали моего присутствия в империи.

Впрочем, я был слишком удручен этим. Свой надел – есть свой надел. Есть где развернуться и устроить все так, как мне это видится.

Но, я отвлекся. Речь шла о нашем с Растой разговоре.

– Должен я свой дом оборонять? – задал я гному провокационный вопрос.

– Конечно! Вик, ты же у нас мастер по обороне.

– Пусть так, но сейчас я не могу быть в долине. Что до денег, то пусть они пойдут на постройку оборонительной стены.

– Слова настоящего мастера! – согласился Раста.

Таким образом, вопрос с моими процентами за два года был решен. Не думаете ли вы, что я просто не знаю, куда девать деньги? Уверяю, это совсем не так. Но если видишь, что твои друзья и так сделали для тебя очень много, хочется сделать для них что-то в ответ. Да и нет у меня сейчас недостатка в деньгах. Кроме стекольного предприятия есть еще несколько мелочей, которые приносят мне неплохой доход. Например – корабли, которые мы построили с гномами и пользуемся ими на паях. Не говоря уже о таких мелочах, фирменные непромокаемые плащи. Эта мелочь приносит мне, тем не менее, пару сотен золотых монет в год. Сейчас – именно мелочь. Несколько лет назад я и мечтать не мог о таких деньгах. Нет, не так. Мечтать о деньгах? Есть в этом что-то меркантильное. Это слишком мелко – растрачивать на энное количество денег такое понятие, как мечта. Скажет так – я себе представить такого не мог.

В общем, средства у меня были. Надо ли говорить, что с разного рода поставками в такой ситуации проблем не возникало. Купцы готовы были привезти все требуемые материалы. По первому зову плыли к нашей пристани корабли, груженные лесом, камнем и металлами. Строительство на моей земле не затихало ни на миг. Наконец– то удалось реализовать многие планы, ранее откладываемые из-за недостатка финансов.

Да, я так и не рассказал до конца о волоке. Том самом, где тележки катились по рельсам.

С самими рельсами больших проблем не возникло (если не считать длительное время, затраченное на их изготовление), то с платформами оказалось все не так просто. Сами металлические колеса можно было отлить. При невысокой скорости качения невысокая точность обработки было не слишком большой помехой. Рама платформы тоже не доставляла больших хлопот, поскольку могла быть сделана из дерева. Больше всего меня смущали подшипники. Они должны выдерживать значительную нагрузку. В принципе, можно было сделать их деревянными, тщательно смазав дерево салом, но такие подшипники будут не слишком прочны и не слишком долговечны. Нет, если делать подшипник, то пусть он будет настоящим. На шарикоподшипник я не замахивался, а вот бронзовые втулки решил изготовить. При надлежащей смазке они служат долго. С бронзой проблем не было. Гномы знали этот сплав и могли изготовить любые отливки по моему заказу. В чем была проблема? Для придания втулкам нужных допусков требовался токарный станок. Токарный станок был моей давней мечтой с тех самых пор, как я оказался в этом мире. Вот только для ее осуществления раньше не было ни времени, ни средств. Итак, изготовление тележек началось с изготовления токарного станка.

Токарным станком мы занимались вместе с Растой. Разумеется, он нимало не походил на современные токарные станки, но этого и не требовалось. Все, что мне было необходимо – это вращающаяся деталь и направляющие, по которым будет двигаться резец.

Что надо для того, чтобы изготовить токарный станок? Правильно, другой токарный станок. А если его нет? Мы попробовали обойтись тем, что имелось под руками.

О, видели бы вы это чудо техники! Место ему в музее, если такой будет когда-нибудь создан. Начну с того, что он почти полностью был изготовлен из дерева. В том числе и шкивы. Разумеется, деревянными были и подшипники. В двух деревянных брусках Раста проделал полукруглые углубления. В одно углубление ложился вал, который должен был вращаться, другой брусок накладывался сверху и стопорился деревянными клиньями. Бруски тщательно промасливались, чтобы уменьшить трение. Подшипник готов. Требовалось лишь следить за тем, чтобы вал не болтался и вовремя подбивать клинья. Со временем вал притирался к посадочному месту, делая его идеально гладким.

Таких подшипников мы изготовили два, чтобы закрепить вал станка и еще два, чтобы закрепить вал привода. Привод осуществлялся от колеса с лопастями, погруженными в реку. Наподобие того, что использовалось для пароходов, а гораздо раньше того для привода мельниц. Передача с одного шкива на другой шла с помощью кожаного ремня. Разумеется, прямого, а не клиновидного, но достаточной ширины. Чего нельзя было изготовить из дерева, так это направляющие, вдоль которых должен двигаться резец. Для них необходима особая точность и твердость материала. Доводить до требуемой точности отлитые детали направляющих пришлось с помощью шабрения. Дело это долгое и однообразное, но упорству гномов позавидуют многие. Крепить резец пришлось тоже с помощью клина, на этот раз металлического. А как еще? Обыкновенная резьба казалась мне невиданной роскошью. Нет ничего проще болта или гайки? Тем не менее, для их изготовления требуется высокоточный инструмент. Можно нарезать резьбу и с помощью токарного станка. Разумеется, не такого простого, как был у нас.

Дольше всего мы провозились с патроном, в который требовалось зажимать заготовку. Попробуйте закрепить деталь, если не можете изготовить резьбу. Не так это просто. Как ни странно, оригинальную конструкцию патрона предложил Раста. Впрочем, чему я удивляюсь – гномы прирожденные механики. Все, что связано с железом, дается им легко и свободно. Деталь крепилась с помощью эксцентриков. Конструкция оказалась настолько удачной, что мы не стали ее менять и позже, когда появилась такая возможность.

О чем я не сказал? Конечно же, о резце. Увы, в моем распоряжении не было специальных сплавов типа победита. Пришлось использовать обыкновенный стальной резец повышенной закалки. Со своей задачей резец справлялся неплохо, но требовал некоторой осторожности в обращении с ним, поскольку был хрупок. Осторожность требовалась еще и потому, что перемещать резец вдоль детали приходилось, просто толкая рамку, в которой он был закреплен, вдоль направляющих. Цепную передачу и рукоятку подачи резца мы придумали гораздо позже.

День, когда мы запустили наш первый токарный станок, я запомню надолго. Душа пела, чудовищное сооружение, построенное нами, казалось мне верхом инженерной мысли. Впрочем, здесь и сейчас так оно и было.

Раста радовался, как дитя, когда увидел, как резец снимает тонкую металлическую стружку с заготовки, а после нее остается гладкая блестящая поверхность.

С этого момента работы по изготовлению бронзовых подшипников пошла гораздо быстрее. Раста так приноровился работать на нашем кустарном токарном станке, что стал изготавливать довольно приличные детали. Гном пользовался любым удобным случаем, чтобы выточить то или иное изделие.

Надо сказать, что этим самым станком мы пользовались довольно долго, лишь через полгода изготовив на нем детали для нового станка с металлическими шкивами и бронзовыми втулками.

Вместе с тем не прекращались и другие работы. Рос дом, в котором мне предстояло жить, рос поселок для строителей, возводились новые пристани и вторая очередь волока. Около тысячи человек работали ежедневно не покладая рук. Плюс около полусотни гномов. Гномы сменялись, время от времени. Порой их бывало больше, когда приходил караван из долины или один из наших кораблей доставлял товары и юга.

Когда гномов собиралось слишком много, вокруг сразу становилось шумно. Несколько раз задиристые абудагские наемники, сопровождавшие купцов, пытались затеять с гномами потасовку. Нечасто. Гномы, прибывающие с сухопутным караваном, любили удивить всех своим появлением. Полусотня сопровождения каравана (как правило, этого было достаточно) маршировала в полном боевом снаряжении, сверкая латами и удивляя окружающих слаженностью строю. Это охлаждало многие горячие головы. Но иногда задиры все же находились. Заканчивалось это не в их пользу. Несмотря на свой невысокий рост гномы крепки и коренасты. Мой друг Раста сбивает с ног степного быка-лутхи ударом кулака. Такое, конечно, под силу не каждому гному, но и остальные бородачи тоже неслабы. Поучаствовать в потасовке для них развлечение. Разумеется, не выходя за рамки обмена тумаками. Иное дело – абудагцы. Те в драке начинают горячиться, могут схватиться за меч. Их потасовки часто переходят в настоящие бои, порой заканчивающиеся смертью одного из участников.

За этим приходилось следить. Если на кулачные схватки я смотрел сквозь пальцы, то за попытку боя на мечах следовало немедленное наказание – провинившегося бросали в реку. А если он при этом сопротивлялся, могли и намять бока. Обычно это делали сами гномы. Если же их в данный момент было мало, в дело вступала служба поддержания порядка.

К ее созданию я пришел не сразу. Грузооборот, идущий через построенный нами волок рос. Росло и количество караванов, приходивших в мое именье сухопутным путем для того, чтобы загрузиться доставленными сюда по реке товарами или, напротив, загрузить свои товары на корабль. Здесь же заключались сделки, продавали товар, порой, фургонами, а то и целыми стругами. Все это тянуло за собой строительство новых причалов, складов временного хранения и большого постоялого двора, где могли бы остановиться купцы и их сопровождение.

Так дела обстояли с ранней весны до поздней осени. Лишь, когда ледостав начинал препятствовать судоходству, движение затихало, нас ждало три месяца тишины. Благословенное время. Строительные работы в это время, как правило, тоже затихали. Оставались лишь самые важные. Три месяца относительного затишья я воспринимал с удовольствием. Это было время размышлений и новых проектов, которые, порой, мы обсуждали с Нимли или Растой, сидя у горящего камина и попивая ароматный травяной чай. Или пропадали в мастерской, конструирую новое устройство.

Но, не поверите, к весне мне начинало не хватать шума и движения. Так что появление первых кораблей, подходящих к волоку, я принимал с удовольствием. Месяцем позже начиналось движение сухопутных караванов, и жизнь опять бурлила и кипела.

Вот это-то кипение и подвигло меня к организации сил правопорядка. Решение напрашивалось, но вслед за ним встал вопрос, а из кого же комплектовать мне свою гвардию. Больше всего свободных наемников в соседнем Абудаге, но вариант их найма я отверг сразу. Слишком они неуправляемы. Использовать их в каком-нибудь горячем деле, еще куда ни шло, но не в том качестве, что мне требовалось сейчас. Абудагцы и правопорядок – два разнонаправленных понятия. Гномы? Гномы верные друзья и хорошие бойцы, но гномы слишком ценны, чтобы использовать их в качестве стражи. Да и дел у них без того больше, чем можно себе представить. Можно было нанять гвардейцев в вольном городе Гремене, расположенном далеко на юге – там же, где мы нанимали инструкторов для обучения гномов бою на мечах. Но эти люди будут здесь чужеземцами. Всем ли понравится, когда они будут наводить порядки? Спросите, и что с того? Неумный вопрос. Провоцировать лишнее недовольство и конфликты на пустом месте занятие глупое и недостойное. Не хватало мне тратить время еще и на это! И ладно бы была принципиальная разница, но это не тот случай. Честно говоря, я тоже родом не отсюда, не из этого века, и не из этого мира. Но титул виконта узаконивает мое гражданство в империи. С некоторых пор я здесь свой. По здравому размышлению, я решил набрать людей из опытных мечников империи. Здесь не так много достаточно профессиональных воинов, находящихся не у дел, но много мне и не требовалось. Думаю, возникли бы некоторые трудности, реши я набрать тысячу добровольцев. Три десятка удалось набрать без особого труда. Пожалуй, это не стоило бы отдельного упоминания, если бы не история моего знакомства с тем, кто возглавил чуть позже службу правопорядка.

История эта случилась месяца через два после того, как запустили в действие первый волок. Мы с Нимли ехали к дому, возвращаясь с планировки трассы второго волока, когда внимание мое привлекла шумная компания, собравшаяся около причалов. Люди кричали и размахивали руками. Это не могло ни привлечь внимания – беспорядки мне были не нужны.

Нимли взглянул вопросительно, но я сделал ему знак рукой, предлагая подождать. До критической ситуация пока не дошла, и прежде, чем вмешиваться, стоило разобраться в происходящем. А происходило следующее:

У причала стоял двадцативесельный шлюп. Владелец его суетился и покрикивал на грузчиков, таскающих товары на берег. Время от времени купец опасливо оглядывался на столпившихся на берегу наемников. Их было около десятка. Наемники шумели и ругались, пытаясь пройти к пристани. У них тоже был купец. Именно он и торопил своих охранников, что-то им втолковывая. Что странно, дорогу им преграждал всего один человек.

– Проваливай, тебе говорят! – крикнул старший наемников человеку, стоящему между ними и причалом.

Тот стоял со спокойной основательностью, сложив руки на груди, не суетясь и не крича в ответ. Мужчина средних лет, одетый в кольчугу мелкого плетения, с мечом на поясе. Судя по оружию, одежде и знакам отличия одного из легионов – житель империи. Отставник (так знаки легиона носят люди, вышедшие в отставку, в память о былой службе). Он производил впечатление бывалого воина, прежде всего своей непоколебимой уверенностью в правоте. Той, что не требует доказательств. Кричат и доказывают свое, как правило, те, кто не слишком убежден в том, что он прав. Истина не требует доказательств, она просто есть. И если ты знаешь, что она на твоей стороне, стоит ли разоряться на пустые слова. Меч ветеран доставать не спешил, что тоже говорило за него. Имперец произвел на меня самое благоприятное впечатление, но я решил посмотреть, что же будет дальше.

– Это невозможно, уважаемый, – спокойно ответил воин. – Приходите через час, причал будет свободен.

– Наш купец спешит! – выкрикнул один из абудагцев.

– Гоните его! – крикнул купец в подтверждение своих намерений.

Его люди двинулись вперед. Некоторые схватились за мечи, но благополучно оставили их в ножнах. На прошлой неделе мы загнали в реку компанию, попытавшуюся устроить здесь бой с оружием. Слухи об этом распространились быстро.

Абудагцы двинулись вперед, имперец печально вздохнул, показывая всю степень своего сожаления.

Такого мастерства я давно не видел! Воин почти размылся в движении. Плавно и в то же время молниеносно он проследовал вдоль ряда наемников, нанеся несколько ударов, и откатился на несколько метров назад, застыв в прежней выжидающей позиции. Четверо абудагцев остались лежать на земле. Серьезных повреждений они не получили. Ругаясь и отряхиваясь наемники стали подниматься на ноги. Хорош! Очень хорош! Но если весь десяток наемников пренебрежет предупреждением и возьмется за мечи, имперцу не поздоровится. Абудагские наемники – серьезные мечники, в чем я мог не раз убедиться. Пора было вмешаться.

Я тронул коня вперед, вклиниваясь между спорщиками, Нимли последовал за мной.

– В чем дело?

Имперец пожал плечами, давая понять, что он здесь не при чем. Стоит себе, никого не трогает. Абудагцы возмущенно зашумели, но вперед не двигались.

– Я спешу, – сказал их купец. – Если не поспею вовремя, то понесу убытки.

– И что?

– Эта деревенщина не хочет посторониться, – купец кивнул в сторону шлюпа, стоящего у причала и разгружающих его людей.

– Уважаемый купец уже заплатил за стоянку?

Если с него приняли плату в то время, когда нет свободных причалов, кое-кому не миновать нагоняя.

– Нет, но…

– А Вы, уважаемый купец? – обратился я к владельцу шлюпа.

– Все оплачено согласно требованиям, – отозвался тот.

– Вопрос исчерпан. Ждите, когда один из причалов освободиться. Или идите к другой пристани.

– Я важный человек в Абдуге! – заявил спорщик.

– Может быть, но здесь не Абудаг. Я все сказал.

Возмущенные наемники потянулись было за мечами, Нимли потянулся к сигнальной трубе. Стоит ему поднять сигнал тревоги и через пять минут сбегутся все гномы, находящиеся поблизости. Прибегут и солдаты герцога Фагуа, если такие здесь окажутся – они осведомлены о нашем сигнале и не преминут прийти на помощь одному из дворян герцогства.

– Погода сегодня совсем не располагает к купанию, – добавил я.

Аргумент возымел свое. Абудагцы ругаясь ушли, ссора с хозяином волока и причалов совсем не входила в их планы. Я же обернулся к тому, кто так отважно отстаивал интересы местного купца.

– Приходилось служить в легионе? – поинтересовался я у человека, продолжавшего так же невозмутимо стоять около причала.

– Приходилось, – подтвердил тот.

– И в какой должности?

– Инструктор по рукопашному бою и бою на мечах.

Я кивнул, это многое объясняло. Удивительно, что такой человек нанялся в охрану каравана, да еще и на такой скромный шлюп.

– Не желаете ли выпить кружечку пива? Мой дом недалеко.

– Я на службе, – отозвался инструктор.

– Это не беда, за шлюпом присмотрят, – я обернулся к Нимли и попросил. – Найди, Сонъера и Мангу. Пусть проследят за порядком на причалах.

Гном кивнул. Если вы думаете, что он отправился выполнять мое поручение сам, то зря. Ко всему прочему мой друг был начальником гномьей курьерской службы, два-три молодых гнома следовали за ним почти постоянно. В случае необходимости и за мной тоже, но я старался этим не злоупотреблять. Исключение составляли поход или крупная битва. В таком случае количество курьеров достигало десятка и более.

Нимли остался на месте, дожидаясь прибытия охотников, я же пригласил гостя следовать за тобой.

– В таком случае, если милсдарь угощает, я не против, – улыбнулся имперец.

Мы разговорились. Кулан, как звали моего нового знакомого, рассказал о том, как он здесь оказался.

– Двадцать лет, как один год, милсдарь. Да много всего случилось за это время. Но походы стали меня утомлять. Реакция уже не та, и ноги ноют после того, как прошагаешь целый день под палящим солнцем.

Я слушал, удивляясь. По его реакции я не сказал бы, что она может вызвать нарекание, что касается остального, мне трудно судить.

– Месяц тому, как я оставил службу, – продолжал мой новый знакомый, отхлебывая из кружки отменное пиво, сваренное гномами. Я уже стал беспокоиться, не слишком ли он пристрастен к этому напитку (это было бы досадно, излишние пристрастия губили многих хороших людей), но после второй кружки Кулан отодвинул посуду в сторону и мы продолжали разговор, просто сидя на трассе и глядя на реку.

– И что теперь?

– Приехал в свой родной поселок, он в трех днях ходу ниже по течению. Не знаю, что я там забыл, но воспоминания молодости позвали в родные края. От скуки вызвался сопроводить купца до волока и обратно.

– Купец хотя бы хорошо заплатил?

– А-а-а! – Кулан махнул рукой. – Купец прижимист, как сборщик податей. Надо было нанять в охрану хотя бы пять человек, а он позвал меня одного! Река, говорит, спокойная. Такого случая, как на причале, он не учел.

– Но защищал ты его упорно.

– А как иначе? Если взялся за дело, то надо делать его хорошо.

– Это так. А скажи, Кулан, как твои дальнейшие планы?

Инструктор пожал плечами.

– Пока не загадывал. Может, подамся в караваны, идущие на Хат.

– Неплохо. Но у меня есть предложение получше. Как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь?

– Здесь? В каком качестве?

– Помнишь происшествие на причале?

– Еще бы не помнить, оно случилось не более получаса назад.

– Так вот, я хочу, чтобы подобное впредь не случалось. А если случится, должен быть кто-то призывающий людей к порядку.

Кулан улыбнулся и покачал головой.

– Разумеется, тебе не придется везде поспевать самому. Можешь привлечь к этому делу столько людей, сколько понадобится.

– Я могу сам их набрать? – удивленно спросил инструктор.

– Да. Но только после моего одобрения.

– А оплата?

– Сколько ты хочешь?

Кулан на минуту задумался и огласил свой вердикт.

– Думаю, восемь золотых в месяц будет достаточно. Для тех, кого я наберу – пять золотых в месяц.

Возможно, инструктор ждал споров, но их не последовало. В Абудаге, конечно, можно нанять мечников и подешевле, но Сонъеру, Манге и Лесли я плачу по десять золотых в месяц. На эти деньги они содержат не только свои семьи, но и всех ближайших родственников. В своей родной деревне они считаются очень обеспеченными людьми. Охотники того стоят. Лучших следопытов и лучников поискать. Так что запросы Кулана меня не смутили. Это запросы человека не жадного, но знающего себе цену.

– Идет. Когда сможешь приступить к работе?

Если ответит «сейчас», придется его уволить, как это ни прискорбно.

– Через неделю, – ответил Кулан. – Я должен проводить купца до дома и вернуться обратно.

– Договорились.

Через неделю Кулан приступил к выполнению своих обязанностей, а еще через месяц служба охраны правопорядка была укомплектована людьми и заработала, как ей положено.

Что еще важного произошло за последние три года? Закончу рассказ о технических достижениях, прежде чем перейти к другому.

Особой моей гордостью была механическая лесопилка.

Все началось с того, что мне не понравилось качество досок, поставляемых местными купцами. Еще бы. С чего им быть качественными? Доски изготовлялись просто: два человека распиливали бревно вдоль ручной пилой. Работа эта долгая и утомительная. Мало того, что два человека за день успевали сделать порой лишь пару досок (это зависело от диаметра бревна), так и доски к тому же получались неровными. Направляющих нет, бревно пилится на глазок по черте – трудно ожидать одинаковой толщины по всей длине доски.

Планы постройки лесопилки я обдумывал несколько дней. Изначально я предполагал построить станок с дисковой пилой, но от этой мысли отказался. Во-первых, подобную пилу изготовить довольно сложно. Сложно еще и потому, что дисковая пила для своей эффективной работы требует довольно высоких оборотов, а значит и отличной центровки. Иначе она будет разбивать валы и подшипники, да и вибрация при работе такого устройства будет заметной. Иное дело рама с несколькими поступательно движущимися продольными пилами. Вроде допотопной Р-63. Там особая скорость не нужна, да и пилы можно использовать уже существующие, лишь изменив их крепление. На этом я и остановился. Кривошипно-шатунный механизм – устройство простейшее. Привод вращали два быка, шагающих по кругу, выдавая на выходе вполне приличную мощность. Через систему шкивов и ремней усилие передавалось на колесо, двигающее шатун. Тот в свою очередь двигал вверх и вниз пилы, вдоль направляющих. Пил было немного – четыре. Как ни сильны были быки, заменить мощный электромотор у них не получалось. Можно было запрячь не двух быков, а, скажем, четырех, но я решил не гнаться за мощностью. Лучше поставлю рядом еще одну лесопилку в случае такой необходимости. Подача бревна осуществлялась вручную – два человека толкали руками вагонетку с бревном, обеспечивая его движение. Тяжело? Гораздо легче, чем пилить бревно вручную. Дело пошло. Со временем мы обеспечили досками не только собственное строительство, но и стали брать заказы со стороны.

Об основном рассказал. Разумеется, кроме этого произошло еще много разных событий, значительных и не очень. И, конечно же, главное: Для кого как, а для меня очень значимое – год назад я женился. Женился на женщине, которую люблю и, право, она того стоит. О, что это за женщина! Достаточно сказать, что мы познакомились, когда она водила торговые караваны по опасным тилукменским степям. Разумеется, полюбил я ее не за это. За что? За то, что она есть, за то, что она такая. Никогда бы не подумал, что мне понравится амазонка. Что меня привлекло в ней? Быть может, достоинство? Быть может – красота? Быть может – ее улыбка, которую трудно забыть? Впрочем, все это неотделимо, и называется одним словом – Найя.

На вождение караванов ее подвигла вовсе не жажда приключений. Подвигнул долг. Не ее личный долг, а долг ее семьи. Найя была родом из княжества Двенского, расположенного далеко на востоке, там же проживала ее семья – младшие браться и сестры, престарелая мать. Надеждой семьи была Найя, именно ей пришлось взвалить на свои плечи не только заботу о пропитании, но и немалые долги. Я предлагал ей помощь, но она отказалась. Сказала, что я слишком дорог ей, и она не хотела бы думать, что вместе мы из-за денег. Что здесь скажешь? Все же я не пустил это дело на самотек. Ради нее я затеял строительство в Гремене стекольного завода. Подряды на поставку древесины из верховий реки Хат были очень выгодным делом. Причем здесь древесина? Из ее золы изготавливается поташ – один из компонентов, используемых в производстве стекла. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что древесины требуется очень много. Причем здесь Найя? Богатое лесами верховье реки Хат расположено не так далеко от княжества Двенского.

Моя амазонка возглавила экспедицию в верховья реки Хат. Считалось, что это наше с ней совместное предприятие. Места там были заболоченные, труднопроходимые. Вместе с тем, почти ненаселенные. Трудностей экспедиции испытать довелось немало. Меня утешало лишь то, что трудности эти относились скорее к борьбе с природой и бытовыми условиями. Непростая экспедиция была все же менее опасной, чем путешествие с торговыми караванами к городам реки Хат.

Уже через два месяца после того, как было затеяно это дело, первые плоты поплыли по Хат. Доставка леса в Гремен с верховьев реки хороша еще и тем, что течение само несет плоты к месту назначения. Покупали лес и другие города, но их закупки были гораздо скромнее тех поставок, которые шли для Гремена. Барон Людвиг платил исправно, платил звонкой монетой, не скупясь. Стекло окупало все затраты. Первый в этом мире стекольный завод был очень выгодным делом. Единственное, что огорчало его, увеличивающиеся поборы со стороны соседей-тилукменов. Племена кочевников обложили данью все пять вольных городов реки Хат.

Объединение племен тилукменов до недавнего времени вызывало серьезную тревогу, но с недавних пор действия их не настолько согласованны. Возобновившаяся водная торговля по Хат, вдоль берегов которой кочуют многие из тилукменских племен, действует на них, как красная тряпка на быка, как сыр на мышь. Причем, все происходит, как в той поговорке – «видит око, да зуб неймет». Многотысячные всадники – грозная сила, но это на берегу. На просторах полноводной реки они бессильны. Кораблей у тилукменов нет, есть лодки, да и тех не так много. Недолюбливают кочевники воду, хотя и живут по берегам полноводной реки. Разумеется, одиночному кораблю опасно плыть по Хат даже в таких условиях. Но когда по реке идет флотилия из десятка кораблей, тилукменам остается лишь завистливо смотреть с берега. Зарятся они на сокровища, перевозимые в трюмах, рано или поздно у одного из племен не хватает сил спокойно смотреть на проплывающие мимо струги, и оно организовывает нападение. Организовывает, несмотря на то, что все предыдущие попытки захвата кораблей провалились. Жадность и близость добычи затмевает разум, заставляя их строить новые и новые планы.

Конечно, они могли напасть на вольные города и разорить их, но тогда они останутся без дани, и кораблей, плывущих по реке, они больше не увидят – некуда будет им плавать. Нет, такой выход был для кочевников неприемлем. Что остается? Все те же попытки разжиться за счет торговых караванов – оставить это бесполезное дело, выше их сил. Так что водный поход к вольным городам не такое простое предприятие. Но пока походы удаются. Что до абудагских наемников, то они рады новой работе – для охраны каждого каравана требуется не менее двух сотен воинов. Нанимают абудагцев их купцы, нанимают и купцы из империи. Некоторые жители империи обходятся и своими силами. Такие, например, как герцог Фагуа. Да и к чему герцогу наемники из Абудага? У него своя гвардия есть, и немаленькая. Но речь сейчас не об этом.

Водная торговля была необходима вольным городам Хат, как воздух, даже несмотря на увеличивающиеся поборы со стороны кочевников. Сеньор вольного города Гремена барон Людвиг в такой ситуации чувствовал себе более уверенно, чем правители других вольных городов. В свое время он сделал ставку на негласный союз с гномами и мной, как их представителем. И не прогадал.

Наши струги доставляли барону отличные доспехи и вооружение, сделанные гномами. Все это барон не спешил афишировать до поры. Кроме того велики были и поставки металлоизделий мирного назначения. Обратно везли вяленую рыбу, икру, речной жемчуг и, конечно же, стекло. Людвиг богател и мог себе позволить, платить за поставки древесины не скупясь. В том числе и дефицитнейшим стеклом. В восточных княжествах оно было не менее ценным, чем в империи и Абудаге.

Долг семьи, казавшийся Найе неподъемным, таял, как снег весной. Через два года она смогла полностью рассчитаться с кредиторами.

Расплатившись с долгами, Найя смогла ответить на мое предложение, и сказала «да». Пышных торжеств мы не планировали, но не тут-то было. Как только весть о предстоящей свадьбе дошла до герцога Фагуа, нашим скромным планам пришел конец.

Можно ли сказать, что мы были с герцогом дружны? Он герцог, а я всего лишь виконт. Формально я от него полностью зависим. Но в том-то и дело, что формально. Независимость – странное слово. Зависимыми или независимыми мы делаем себя сами. Зависим, прежде всего, тот, кому много надо. Да, герцог знает, что его покровительство важно для меня, но он так же знает, что я не пропаду и без него. Это вызывает со стороны Фагуа определенное уважение. Друзья ли мы с герцогом?

Это странная дружба. С его стороны – это смесь уважения, некоторой доли снисходительности (все-таки герцог второе лицо в империи, после самого императора) и простой человеческой симпатии. А с моей стороны? Фагуа, в общем-то, неплохой человек, если делать скидку на то, что он герцог и иногда бывает несколько авторитарен. В такие моменты лучше держать дистанцию. Бывает, настроение герцога располагает к задушевности, и тогда он отличный собеседник, человек веселый и остроумный. С ним приятно пообщаться за столом или в кабинете. Я уважал Фагуа за живой ум и энергичность. К тому же он скорее честен и порядочен, чем напротив. Несколько эгоистично, по-герцогски. Но здесь уж ничего не поделаешь – издержки дворянского воспитания.

Если учитывать все выше приведенные издержки, можно сказать, что мы с герцогом друзья. По крайней мере, принимает он меня радушно. Или не принимает. Но тогда я просто откладываю разговор и жду, пока Его Светлость придет в надлежащее настроение.

В общем, услышав о моей женитьбе, герцог заявил, что это событие должно быть обставлено надлежащим образом. Я тяжело вздохнул. Что значит «надлежащим образом» в понимании Фагуа я знал. Это, как минимум, трехдневное мероприятие, на которое будет приглашено половина дворянства всего герцогства. Более того, Его Светлость заявил, что организует все сам. Разумеется, Фагуа не собирался заниматься этим лично, нужных людей у герцога достаточно. А когда он сказал, что может и оплатить данное мероприятие, если у меня, против обыкновения, нет денег, я сдался. Все-таки, зажимать свадьбу – занятие неблагородное.

Как я и предполагал, мероприятие получилось шумным: с балом-маскарадом, многочисленными подарками и поздравлениями, с банкетом. Были на него приглашены и те самые молодые вдовушки-баронессы, которые так лихо отплясывали на столе во время нашего первого знакомства с Фагуа. Слава создателю, дальше этого не зашло. А ведь герцог предлагал мне сосватать одну из них в жены. К счастью, тогда я уже познакомился с Найей. После банкета, сопровождавшего наше знакомство с герцогом и баронессами, но до предложения о сватовстве. А ведь я мог принять это предложение, не встреть я Найю в том походе. Баронессы были недурны, и сердце мое было свободно до того, как я повстречал свою избранницу. Ужас! Я мог с ней разминуться! Как извилисты порой пути нашей судьбы и как мимолетная случайность может повернуть их раз и навсегда. Надеюсь, что навсегда.

Трехдневная свадьба была для нас серьезным испытанием. Дело в том, что я не слишком люблю банкеты. Но если бы этим все и ограничилось! Гномы заявили, что мы непременно должны посетить долину, чтобы отпраздновать нашу свадьбу не второпях (под словом «второпях» они подразумевали двухдневный пир, который я устроил у себя в поместье), а как полагается. Они меня совсем уморят с этими торжествами! И отказаться было совершенно невозможно. Если гномы что-нибудь вобьют себе в голову, то это надолго. Обычно мне все же удается их переубедить, но в этом случае они были тверды.

Я согласился. Надо признать, я был рад, что они меня уговорили. Давно собирался навестить долину, но дела не позволяли отлучиться.

Поехали мы по первому снегу, вместе с последним караваном. С началом зимы движение по рекам замирает и в поместье наступает затишье.

Мороз был несильным, снегу совсем немного. Путешествовать – одно удовольствие. И почему здесь не любят водить караваны зимой?

Долина была все такой же, а вот въезд в нее разительно изменился. Оборонительная стена, которую возводили гномы, была почти полностью закончены. Она растянулась на полтора километра, поражая подъезжающих своей основательностью. Через каждые двадцать метров были устроены малые площадки для станковых арбалетов. Через каждые пятьдесят метров были установлены камнеметы, возвышаясь над стеной и парапетами ограждения. Онагры и баллисты чередовались. Баллисты были более дальнобойными машинами, зато модернизированные онагры позволяли варьировать угол прицеливания в большем диапазоне. В том числе, делать этот угол отрицательным, обстреливая пространство, почти прилегающее к стене. Гномы отлично подготовились к возможному вторжению. В следующем году достроят оборонительные укрепления в малом рукаве, ведущем в долину, и обороноспособность можно будет считать приемлемой.

О нашем появлении гномы узнали заранее – система наблюдения у них поставлена на должном уровне. Дежурная тысяча высыпала на поле. Под звуки трубы гномы построились стройными рядами в полном боевом облачении. Я смотрел, улыбаясь, на их слаженные действия. Такой выучки нет, пожалуй, и в имперских легионах. Да что там «пожалуй», точно, нет.

Гномы трижды слаженно ударили в щиты, прокричали дружное «Ура!» и… То, что произошло дальше, заставило меня еще шире улыбнуться. Поломав строй, они бросились бегом нам навстречу, стараясь обогнать друг друга. Найя придержала повод коня и бросила на меня обеспокоенный взгляд, но я подмигнул ей, давая понять, что все в порядке. Тому, кто не знает гномов, подобная их реакция может показаться странной. А это всего лишь проявление радости. Не будут они нас встречать, как почетный караул. Только не гномы! Да и не жду я от них официальщины. Такое вот дружеское проявление чувств трогает меня гораздо больше.

Обступив нас веселой шумящей толпой, гномы наперебой пытались выразить свою радость от встречи. Они метали в воздух шлемы, что-то кричали. Это всенародное ликование продолжалось минут двадцать, пока, наконец, Раста не дал команду трубить сигнал построения.

Выучка взяла свое: командир тысячи вскинул штандарт, определяя отправную точку для построения, послышались команды сотников, через пять минут тысяча замерла в одном строю.

– Мастер Вик и Найя с дороги. Дайте им отдохнуть. Праздник запланирован завтра, – пристыдил встречающих мой друг.

Мы въехали в долину через открытые ворота. Похожая процедура встречи ждала нас еще не раз. В каждом поселке до самого Лопра (столицы долины гномов) нас встречала ликующая толпа. Как можно не любить этих коротышек? Они так искренни в проявлении своих чувств. Я чувствовал себя вернувшимся домой путешественником. Найя удивленно оглядывалась.

– Вик, я представить не могла, что ты здесь так популярен, – сказала она вполголоса.

– Не обращай внимания. Гномы все делают от души, и радуются, и огорчаются.

– На это трудно не обращать внимания, – Найя улыбнулась.

В долине мы пробыли около месяца. После того как отшумели праздники, началась пора индивидуальных визитов. Я повидал всех своих знакомых, посмотрел их новинки, послушал о планах. Право, я отдыхал этот месяц. Найя? Она очень быстро нашла общий язык с гномами – слушала их истории, рассказывала свои. А по вечерам мы сидели у камина и мечтали под мерное потрескивание поленьев. Такой вот выдался у нас медовый месяц.

На прощанье гномы подарили Найе зеркало. Большое, в половину ее роста. Это была невиданная роскошь. Особенно если учитывать, что делать подобные зеркала могут очень немногие. Кроме меня и Нимли еще два-три гнома. И все. Нимли строго хранит секрет его изготовления и не посвящает в него больше никого.

– Спасибо. Подарок, достойный герцога, – поблагодарила моя половинка.

– Поверь, у герцога такого зеркала нет, – шепнул я ей на ухо. – Надеюсь, ты не будешь его дразнить. Его Светлость честолюбив и не любит, когда у других есть то, что ему недоступно.

Найя рассмеялась.

– Обещаю герцогу его не показывать, – пообещала виконтесса.

Не остался без подарка и я. Нимли с загадочным видом преподнес мне цилиндр примерно пятисантиметровой толщины и метровой длины.

Эту штуку я видел. Я видел ее в антикварной лавке абудагского купца Лотуса.

– Нимли, ты купил у нашего друга это хитрое устройство?

– Хм! – улыбающийся Нимли подбоченился. – Гному не надо что-то покупать! Каждый гном сам себе магазин!

– Ну-ка, ну-ка!

Я присмотрелся. Действительно, это была не та вещь. Похожая, но не та. Неужели?!

Я повернул замаскированный стопор, и из торца цилиндра со звоном выскочило полуметровое лезвие. В моих руках было что-то вроде меча с длинной ручкой или копья со слишком длинным лезвием. Я освободил второй стопор, и второе лезвие выскочило с обратной стороны цилиндра.

– Нимли, неужели ты его нашел?!

Гном довольно улыбался.

– Я же говорил, что мы, гномы, знали секрет изготовления пружинной стали.

– Дружище, это же…! У меня просто нет слов! Ты настоящий мастер! – я был вполне искренен.

– Спасибо! Похвалу из уст мастера приятно слышать!

– Нимли, может, поедешь с нами?

Гном отрицательно покачал головой.

– Раста поедет. Я хотел бы кое-что закончить. Приеду с одним из караванов.

– Я буду ждать, друг. С удовольствием погостил бы еще, но ты же знаешь, скоро весна. Пора готовить волоки к работе.

Это было год назад. Замечательный выдался год: я был счастлив – занят делами и семьей. Следующей осенью Найя собралась съездить навестить семью. Она звала родных переехать к нам, но те привыкли к дому предков и уезжать не хотели. Вот Найя и собралась к ним.

Путь до княжества Двенского неблизкий. Я поехал бы с Найей, но в последнее время дела обстояли тревожно – герцог Фагуа отсутствовал уже полгода, и было неясно, куда он подевался. Я собирался посетить Занту и попробовать разобраться с этим вопросом. Что могло случиться с герцогом? Слухов ходило много, но все они были недостоверными.

Исчезновение герцога было тревожным знаком, и, к сожалению, не единственным. Я чувствовал сгущающиеся над нами тучи, но не понимал каким ветром их гонит. В такой ситуация я был даже рад отъезду Найи, как бы ни печалило меня расставание. Почему я не поехал с ней? Потому же, почему был рад ее отъезду. Ситуация была тревожная, но неясная. Бежать от тени – это как-то слишком. Быть может, я преувеличиваю? Быть может, никакой опасности нем, а все это лишь мои домыслы. Я хотел спокойно заняться расследованием.

– Не торопись, дорогая. Побудь у родных до лета, – сказал я на прощанье Найе.

Та встревожилась, и хотела было отложить отъезд, но я ее уговорил.

– Обещай, что не будешь спешить с обратной дорогой.

– Вик, с тобой точно все в порядке? Не забывай, я хороший лучник и мечом пользоваться умею.

– Ты самый лучший в мире лучник, но ничем не можешь мне помочь. Если что-то случится, я пришлю гонца. А пока, Сонъер и Лесли тебя проводят. Так спокойнее.

Охотникам я наказал во что бы то ни стало доставить Найю до места.

Найя поехала с небольшим караваном, пообещав присмотреть за ним по пути. Кроме охотников с ней отправились десяток человек из наших сил правопорядка. Зимой на волоке работы у них почти не было.

А через три дня Сонъер примчался на взмыленной лошади, которая пала в воротах поместья.

– Вик, беда! – сказал подбегая охотник. – На нас напали по дороге!

Мои нехорошие предчувствия оправдались. И оправдались они не так, как я ожидал.

– Кто?! Разбойники?!

– Нет. Это были имперские гвардейцы! Мы с ребятами приняли бой, но почти все они полегли. Леди Найя и Лесли оторвались и ушли на север. С ними еще три человека. Меня леди Найя отправила сюда, чтобы предупредить тебя. Что-то затевается. Всю дорогу я чувствовал за собой погоню.

Если Сонъер говорит, что чувствовал погоню, то так оно и есть. Он бывалый охотник и не склонен к преувеличениям.

– Найя в опасности?

– Их не достанут. И Лесли и Найя опытные следопыты. Оторвутся и повернут к востоку. А если не получится, уйдут к гномам. У гномов их не возьмет вся имперская армия.

– Ты говорил, что чувствовал за собой погоню. Как далеко они?

– Рядом. Гвардейцы будут здесь не позже, чем через час.

2.

Я собрался было броситься к конюшне и мчаться на помощь Найе, но заставил себя на минуту застыть и как следует подумать. Не доеду! Если за меня взялись серьезно, то все дороги уже перекрыты.

Может, целью была именно Найя? Но зачем?! Кому она могла помешать?! Нет, вряд ли. Скорее это продуманная атака и нападение на Найю и Лесли только один из эпизодов. А если так… Если так, то все дороги уже перекрыты. Мне не дадут уйти так просто. Как не вовремя исчез Фагуа! С герцогом вынужден считаться и сам император. Да, требовалось отвлекаться на проекты герцога, но он был надежным щитом от подобных неурядиц. Куда его понесло, и почему он не поделился своими планами?

Кто все это затеял? Сам император? Вряд ли. Я слишком незначительная для него фигура. Да и чем я мог помешать императору? Тогда кто? И зачем?

Так или иначе, ждать визита гвардейцев после того, как они совершили нападение на наш караван, было бы глупо. Дать им бой? Не смешите меня. В моем распоряжении два десятка отличных мечников под командой Кулана. Кроме того в поместье сейчас Нимли и два десятка гномов. Всего этого было бы достаточно для того, чтобы разогнать сотню другую разбойников, но пожалуют к нам вовсе не разбойники. Да и разобьем мы сотню гвардейцев, а что дальше? Нет, принимать бой, не годится. Потеряю людей, сам могу сложить голову в бою. Этот мир полон опасностей, но если вступать в бой, то надо знать для чего. Сейчас это никак не решит проблему. Информация – вот что мне сейчас необходимо.

– Позови Кулана и Нимли, – бросил я парнишке из местных. При волоке сам собой образовался небольшой поселок. Надо признаться, я не прилагал для этого никаких усилий. Людям, которые работают здесь летом, надо где-то жить. Кто-то должен их кормить, кто-то – организовывать постой. И все это не только для работников, но и для путешественников. С наступлением зимы большая часть народа разъезжалась, но некоторые решили поселиться здесь. Люди просили моего согласия на то, чтобы построить жилье неподалеку от волока, я не препятствовал. Просили разрешения распахать землю. Интересно, почему им здесь до сих пор не пахалось? Хотя, могу понять, кому охота селиться на пустынном берегу? Иное дело, когда рядом появляется населенный пункт. Оставались семьями. Сейчас по соседству проживало около двухсот человек, и бегающие по берегу ребятишки, были совсем не редкостью.

Кулан появился первым. Кстати, он тоже переехал жить в поселок, как и многие из моих гвардейцев. Чувствую, обосноваться здесь они решили серьезно. Кое-кто уже обзавелся семьями или перевез их поближе к себе.

– Проходи, садись, – предложил я. Времени было мало, но разговор предстоял серьезный.

– Спасибо, мастер, – поблагодарил начальник службы правопорядка. Такое обращение он перенял у гномов. Да он и сам мастер – мастер меча.

– Как тебе служба? Не жалеешь, что остался?

Кулан взглянул с подозрением, но ответил:

– Нет, не жалею. Если у Вас, мастер, нет других планов, останусь здесь надолго.

– Оставайся, буду рад. А вот мне придется отлучиться. Надо разобраться в одном деле.

– Сколько человек отрядить в сопровождение? – быстро среагировал инструктор.

– Нисколько. Да, и из тех, кто ушел с нашим последним обозом, многих не досчитаемся.

Кулан бросил встревоженный взгляд на Сонъера.

– Что случилось?! Кто напал на караван?!

– Королевские гвардейцы, – отозвался охотник.

– Гвардейцы?! – на секунду на лицо Кулана набежала тень удивления, но он был бывалым человеком и многое повидал. Инструктор лишь уточнил. – Чьего подчинения?

Я бросил вопросительный взгляд на Сонъера.

– Не знаю я все полки. У них была эмблема. Желтая линия на левом рукаве.

– Полк Лефлера, – сказал Кулан.

– Времени нет обсуждать подробности. Скажи, они могли действовать без ведома императора?

Кулан пожал плечами.

– Простые гвардейцы не знакомы лично с императором. От кого получил приказ сам Лефлер, не знаю.

Я кивнул. Пожалуй, вопрос был излишен. Теряю время, а его и так немного.

– Самое главное: не знаю, успею ли я вернуться к весне. Если нет, проследи, чтобы волоки работали нормально.

– Я?! – удивился Кулан.

– А что, порядки тебе известны, люди свое дело знают. Присмотри, чтобы все было, как всегда.

– Хорошо. Сделаю.

– Об этом все. Теперь о том, что будет сейчас: скоро люди Лефлера пожалуют сюда. Вы остановите их на заставе и поинтересуетесь целью прибытия. Если они сходу атакуют…

Кулан недобро сверкнул глазами и упрямо сжал скулы.

– Встретим, как положено. Не беспокойтесь, мастер, мы свое дело знаем. Только уж извините, если не смогу выполнить первое распоряжение. У меня отборные бойцы, но, думаю, гвардейцев будет немало.

– А вот этого не надо. Мне ваши смерти не нужны.

– Это наша работа, – возразил Кулан.

– Не сейчас. Если они атакуют сходу – уходите. Мне самому приходилось стоять на смерть, но сейчас не тот случай. Если они остановятся, постарайтесь разговорить гвардейцев. И еще, попробуйте сделать так, чтобы сюда вошли не все. Информация сейчас важнее всего. Разобьем тех, кто к нам пожалует – это ничего не изменит. Сейчас важнее понять, откуда дует ветер.

– Сонъерище, ты откуда?! – шумный Нимли поднялся на террасу и хлопнул охотника по плечу. Гном был в мастерских и не видел прибытия Сонъера. Поэтому он и не был встревожен.

– Я пойду, – сказал Кулан и, дождавшись моего кивка, отправился готовиться к встрече.

– Беда, Нимли, – огорчил я гнома. – На караван напали. Найя и Лесли отклонились к северу и направились к границам Абудага. Оттуда будут пробираться на восток.

– Враг?! – возмущенный гном повернулся, будто неведомый враг был уже здесь. – Зря вы не остались в долине, Вик! Там никакой враг был бы вам не страшен!

– Ты знаешь, всем нам нужен этот волок. Да и поздно теперь говорить. Пора действовать.

– Гномы всегда готовы намять бока врагу! О-хо-хо! Где он?!

– Не время, друг. У меня будет к тебе другая просьба.

– Какая?

– Отправиться в Абудаг и разыскать там следы Лесли и Найи.

Гном схватился за бороду и на пару секунд задумался.

– А ты?

– Я сейчас опасный спутник.

Нимли подбоченился, готовясь высказаться об опасностях и гномах, которые их не боятся, но я его опередил.

– Не хочу, чтобы враги погнались за мной и нашли Найю.

Нимли что-то недовольно пробурчал.

– Хорошо, мы отправимся в Абудаг. Давай, хотя бы я останусь с тобой. Вместе мы сила.

– Нет, друг. Такое ответственное поручение я могу доверить только тебе. И выехать надо через полчаса.

– Полчаса?! Так что же мы теряем время?! Чем еще я могу помочь, Вик?

– Одолжи свою бороду.

– Ну уж нет! Свою надо было растить! – возмутился гном.

Я улыбнулся.

– Нимли, не возвращайтесь сюда, пока не получите известий. Если Найю найти не удастся, езжайте в долину.

Мой друг недовольно запыхтел.

– Хорошо. Ты мастер обороны и лучше знаешь, как теперь поступить, – наконец проговорил он. – А Найю мы найдем. Гномы самые лучшие поисковики в мире.

Нимли отправился готовить фургоны, я же обернулся к Сонъеру. Охотник успел отдышаться, пока я вел разговоры, с момента его появления прошло минут двадцать.

– Как думаешь, лед на реке уже достаточно прочный?

Сонъер взглянул на меня с удивлением. Не ожидал он такого вопроса.

– Я бы переходить реку по льду не рискнул, – отозвался охотник. – Местами, на быстринах, вода до сих пор не замерзла. Можно провалиться.

– А сани лед выдержит?

– Сани? – Сонъер на секунду задумался. – Не поручусь, но должен. Если те, которые на широких полозьях.

– Тогда отправляйся к ангару и готовь буер. Бери только самое необходимое, поедем налегке.

Сонъер понимающе кивнул, я же задумался: Ехать сейчас или дождаться прибытия имперских гвардейцев? Судя по всему, прибыть они должны совсем скоро.

Оба варианта имели свои плюсы. Что давал немедленный отъезд, думаю, не надо объяснять. С другой стороны, если подождать, можно выяснить серьезность намерений противника.

Я не зря упомянул о санях. Наш буер, который мы построили в Лукино ради развлечения и отработки навыков управления парусом, там и остался. На нем катается местная детвора, весьма довольная таким положением дел. Мы же с Нимли построили еще два буера. Они хранятся в небольшом ангаре на берегу, где ожидают, пока наступающая зима войдет в силу и можно будет прокатиться на парусных санях. Первый буер скользит по льду на трех тонких полозьях конькового типа. Эта легкая машина при хорошем ветре разгоняется километров до сорока в час. Должен вам сказать, это непередаваемые ощущения. Совсем не то же самое, что поездка на автомобиле. Правда, при неосторожном маневре можно перевернуться вместе с санями или получить по спине парусом при внезапной смене галса и вылететь на лед. Здесь не зевай. Но чувство, которое возникает при поездке на парусных санях, трудно с чем-то сравнить. Лед мчится навстречу, можно просто дотянуться до него рукой. Запрячь ветер – это здорово.

Второй буер более тяжел: это сани на широких полозьях, обеспечивающих хорошую опору, и рулевой лыжей, расположенной впереди. При желании в таких санях можно ехать не только по льду, но и по снегу, если поле достаточно ровное, а снег достаточно тверд. Этими санями трудно управлять одному человеку. Здесь для того чтобы полностью использовать все возможности ветра, один человек должен сидеть у руля, а второй – управлять парусом. Вот эти вторые сани и должен был подготовить Сонъер к отъезду. Он, как и многие постоянные жители поместья, умел обращаться с буером и не раз совершал на нем заезды.

Пока Сонъер готовил сани, я решил собрать то немногое, что возьму с собой и продумать маршрут.

Тем временем гномы собрались в дорогу. Два массивных фургона с двухметровыми колесами, запряженные северными быками, тронулись в направлении дороги, идущей на Абудаг. Фургоны гномов – это передвижные крепости. Полностью крытые, и не просто парусиной, а деревом или железом. По бортам фургонов устроены узкие бойницы, открывающиеся при необходимости, предоставляя простор для стрелков, вооруженных арбалетами. Гномы – единственные, кто активно использует это оружие с моей легкой подачи. Они совершенствуют их устройство, добиваясь скорейшего взвода и большей дальнобойности. Что касается станкового арбалета – то это изобретение полностью принадлежит гномам. Убойная штука. Болт, выпущенный из этого механизма, летит на добрых пять сотен шагов, и это при том, что весит он более килограмма. Станковый арбалет может метать и три болта одновременно. В таком случае болты используются почти такие же, как и применяемые для ручных арбалетов. За пределами империи дороги не всегда спокойны, но на караваны гномов нападать решаются очень редко. Слишком велики при этом бывают потери у нападающей стороны.

Нимли подъехал ко мне верхом на коне, чтобы попрощаться.

– Может, я все-таки останусь? – спросил гном.

– Нет, друг. Не надо. Вас остановят для досмотра, не сопротивляйтесь. Если я все правильно рассчитал, задержать вас не должны.

– Гномов никто не может задержать! – отозвался Нимли. – И все-таки я за то, чтобы дать бой врагу!

– Не сейчас. Надо сначала определиться, кто наш враг. Гвардейцы всего лишь выполняют приказ.

Нимли покачал головой, но возражать не стал.

Я поднялся на наблюдательную вышку и стал наблюдать за отъезжающим караваном. Если бой все же завяжется, придется бросать все наличные силы на выручку. Эх, так и не обзавелся я подзорной трубой! Но эксперименты с линзами дело непростое и небыстрое.

Обоз остановили километрах в трех за воротами. Конные гвардейцы рассыпались вокруг фургонов, было их не меньше сотни. Я прикусил губу, если я неверно рассчитал, сейчас завяжется бой. Не смогу себя простить, если по моей вине гномы погибнут.

Минут десять на дороге не происходило ничего нового. Наконец, я с облегчением вздохнул – фургоны двинулись дальше. Значит, все верно. Целью гвардейцев был я. Они убедились, что людей в фургонах нет, и пропустили их.

Сотня имперских гвардейцев рысью направлялась к воротам. Станут ли они действовать сходу или попробуют обойтись без боя? Заставит ли их знак легиона, который Кулан и многие из его людей носят не в виде нашивки, а как медальон на груди (так принято у отставников), вести себя более осмотрительно? Там гвардейцы, а здесь бывшие легионеры. Чтобы было понятнее, стоит сказать несколько слов о вооруженных силах империи.

Основу ее вооруженных сил составляют легионы численностью от пяти до семи тысяч человек каждый. В основном это пехотные части, иногда смешанные. Это полевые части, призванные вести бои с внешним врагом и оборонять границы империи. Можно сказать, что это регулярная армия.

Что до гвардии, то здесь не все так просто. Во-первых, гвардейцы делятся на имперских и личных. В принципе любой значимый дворянин империи имеет право набрать себе гвардию. Естественно, позволить себе такое могут далеко не все – содержание гвардии дело довольно затратное. Многие из обедневших дворян, напротив, вынуждены искать себе место в гвардии состоятельных вельмож или в имперской. Зачастую гвардейские полки комплектуются чуть ли не наполовину из обедневших дворян. Тем не менее, принимают в гвардию и людей более простого сословия. Надо ли говорить, что для приемки в гвардию не дворянину следует обладать исключительными способностями. Дворянам проще. Право рождения изначально дает им определенные привилегии. Простолюдинам приходится продемонстрировать высокую степень выучки и владения оружием, чтобы претендовать на поступление в гвардию. Но это определенный социальный лифт. Да, усилия, которые требовалось прилагать не дворянину для продвижения по службе, были немалыми, да, ему сложно было рассчитывать подняться выше должности младшего командира. Но какой повод отличиться! Порой дворяне роптали по поводу такой системы комплектования состава, но император был непреклонен. Лично я такой подход одобряю – он позволяет обществу двигаться вперед, не застыть, закостенев в своем развитии. От этого недолго и до регресса. В империи много недостатков, но к комплектованию гвардии здесь относятся с должным пониманием.

Вообще в империи порядки довольно демократичны. Есть дворянство. Разумеется, его права гораздо шире, чем у простолюдинов. Есть города и селения, расположенные на землях дворян, проживающие в них люди платят ренту. Весьма скромную, надо сказать. Есть города, управляемые имперскими наместниками. Есть поселки, такие как Лукино, которые обходятся самоуправлением, не забывая платить соответствующие налоги.

Почему все именно так? Думаю, императора все устраивает. Существенная часть городов находится под непосредственным управлением его наместников, что только усиливает его власть. По сути, наместником назначается тоже кто-то из дворян. Разница лишь в том, что назначение это может быть отменено в любой момент, в отличие от владения жалованными землями. Все ли устраивает дворянство? В большинстве случаев – да. Во-первых – так повелось. С той поры, когда развалилась старая империя и после нескольких десятков лет брожений и междоусобиц на части ее территории основалась новая, все устроено именно так. В том числе существуют и вольные поселения. Как правило, они не слишком велики. Скорее это символ, демонстрирующий свободу выбора проживающих здесь людей. Император мог бы лишить людей возможности самоуправления одним росчерком пера, назначив своих наместников, но ему выгоден данный символ. В том числе и как противовес чрезмерным властным устремлениям знати. Зарится ли на эти поселки дворянство? Бывает. Но сложно требовать от людей слишком многого. Границы империи довольно условны, часть территорий за ее пределами вообще не заселена. Да, жизнь в империи боле благоустроена и безопасна, но это пока. Если здесь начнут чрезмерно закручивать гайки, оттока населения не миновать. И горе тому дворянину, который сгонит людей с земли империи. Его не поймут ни соседи, ни тем более император. Не поймут в решительной форме.

Теперь о гвардии: Чем отличалась имперская гвардия от личной? Собственно финансированием. Герцог Фагуа содержит свою собственную гвардию и довольно немалую. Естественно, платит он за это из своего кармана. Что до имперской гвардии, то комплектование того или иного полка поручается определенному вельможе. В частности – барону Лефлеру. На содержание сформированного полка отпускаются средства из императорской казны.

Отношения между гвардейцами и легионерами вряд ли можно назвать дружескими. До откровенных конфликтов не доходило, но гвардия считает себя привилегированным формированием и смотрит на полевую пехоту несколько свысока. Отчасти они правы. Отбор в гвардию был более строг, и используется она зачастую для специальных поручений. Но часть – это всего лишь часть. Легионеры считают, что основная нагрузка по обороне империи падает на них. Надо признать, считают небезосновательно. И те и другие в чем-то были правы, но, как это часто бывает, видели только часть правды. Именно ту часть, которую видеть им предпочтительно. Людям вообще свойственно замечать лишь то, что им хочется заметить, отметая в сторону то, что им видеть не хотелось бы. Такие вот непростые взаимоотношения между родами войск. Это в целом. В частности бывает по-разному: от взаимного уважения до неприязни.

Кроме гвардии и легионов есть еще ополчение, но оно носит нерегулярный характер и собирается только в случае необходимости.

Командовал гвардейской сотней лейтенант, имеющий бравую выправку и лихо закрученные усы.

Гвардейцы все-таки не стали атаковать наши силы правопорядка сходу. Они остановились шагах в пяти от перекрывших дорогу людей Кулана. Сам инструктор стоял в двух шагах впереди, положив руку на меч, находящийся в ножнах. Успокоить это могло только человека, не знающего начальника наших сил правопорядка. Для того чтобы выхватить меч, Кулану достаточно доли секунды.

– В чем дело?! – недовольно спросил гвардеец.

Кулан молча стоял у него на пути, и лейтенанту пришлось продолжить:

– Почему вы перекрыли нам дорогу?!

– Потому что это не дорога. Это въезд на территорию поместья.

– Что за чушь! Летом здесь настоящий проходной двор и никого не задерживают!

– Скажите, какое у вас дело. Возможно, вам мы тоже не будем препятствовать.

– Нам препятствовать?! Препятствовать имперской гвардии решались немногие, и всем им пришлось об этом пожалеть!

Гвардеец тронул своего коня вперед, но холодный взгляд Кулана заставил животное с ржанием попятиться.

– Что за фокусы?! – Вскричал лейтенант.

– Кони сообразительны. Ваша лошадь знает, что не переступит этой черты, – отозвался инструктор.

– Все, мне это надоело! – гвардеец потянулся за мечом.

– А стоит ли? – спросил Кулан. – Мы все еще можем договориться.

– Что ты хочешь?

– Всего лишь узнать цель вашего визита.

– У нас дело к виконту Вику, и говорить мы будем только с ним!

– Так бы сразу и сказали. Нет ничего проще, – сказал Кулан, и гвардеец убрал руку с меча. – Но виконт не любит лишнего шума. Всю сотню не пропущу.

Лейтенант на секунду задумался.

– Первый десяток за мной, остальным ждать здесь! – скомандовал гвардеец. Расстояние от моего дома до ворот было в пару сотен метров. Лейтенант решил, что ничем не рискует, оставляя здесь большую часть своих людей. Я же довольно улыбнулся. В данной ситуации эта уступка была максимально возможной. Десяток гвардейцев – это тоже слишком много, но все же меньше сотни.

Я подготовился как мог. Если я рассчитал все правильно, у меня будет около четырех минут на то, чтобы поговорить с лейтенантом. Ну а потом придется срочно уносить ноги. Сонъер уже должен был подготовить сани. Нам надо не более пары минут, чтобы выкатить буер из ангара и набрать приличную скорость.

Гвардейцы спешились и подошли к дому, когда я окликнул их. Они удивленно обернулись.

– Виконт Вик? – лейтенант расплылся в самодовольной улыбке. Представляю, что он себе вообразил.

– К вашим услугам, не знаю, как Вас там…

– Лейтенант Щапс, – представился гвардеец. – Виконт, что Вы там делаете?

Вслед за лейтенантом рассмеялись и гвардейцы. Уж не вообразили ли они, что я таким образом решил укрыться от них.

– Наблюдаю за рекой. Отсюда, знаете ли, открывается замечательный вид.

Вид, и правда, открывался замечательный: на реку, на прорубь, на водяное колесо, вращающееся и приводящее в действие водяной насос. На тонкий трос, медленно наматывающийся на вал привода насоса. Трос хорошо наматывается, больше половины уже намоталось.

Насос был самый простейший – поршневой. Водяное колесо вращало кривошип и обеспечивало поступательное движение поршня. Тот подавал воду в трубы через простейший обратный клапан. Финалом путешествия воды из реки была водонапорная башня – большая бочка объемом кубометров семь, поставленная на три опоры. К одной из этих опор и был привязан второй конец троса. Того самого, который в данный момент продолжал натягиваться.

– Хватит шутить, Виконт. Слезайте.

– Шутить? Я пока еще и не начинал. Чем обязан вашему визиту?

– Вам придется поехать с нами.

– Куда? Зачем?

– В столицу.

Я сделал вид, что задумался.

– Признаться, у меня пока нет таких планов. Может, позже.

– У меня приказ в случае неповиновения применить оружие, – начал кипятиться лейтенант.

– Чей приказ? Лефлера? Император в курсе того разбоя, что вы творите на дорогах?

– Какого разбоя?

– Ваш отряд напал на наш караван! Я хочу знать, чей это был приказ!

– Я не обязан отчитываться! – выкрикнул лейтенант.

– Тогда поднимайся сюда. Посмотрим, кто кому и чем обязан!

Я взглянул на трос, осталось не больше минуты.

– Тебе все равно не уйти! – бросил лейтенант.

– Много слов, лейтенант! Твой отряд напал на наш обоз?!

– Я поднимаюсь! – крикнул гвардеец вместо ответа. – Коня!

Один из гвардейцев бросился выполнять приказ. Лейтенант вскочил в седло, затем стал на него ногами и запрыгнул на крышу навеса, где я находился.

Крытая просмоленной доской крыша была довольно пологой. Стоять на ней было чуть неудобно, но и только.

– Это был твой отряд?! – я холодно посмотрел в глаза лейтенанту. Не люблю, когда нападают на близких мне людей.

– Это был отряд лейтенанта Турье. Но сейчас здесь я, – ответил гвардеец, отводя глаза в сторону.

– Турье сегодня повезло.

– Извини, в другой раз. Что-то мы разболтались.

Трос перестал наматываться вхолостую. Он натянулся, загудел. Секундой позже ослабленные крепления опоры не выдержали и она упала. Бочка накренилась. Увы, мне некогда было устраивать поединок с лейтенантом. Он обернулся, с удивлением глядя на падающую водонапорную башню, и я столкнул его вниз к его гвардейцам.

Неспортивно? Может быть. Но я ничего ему не обещал. Да и десяток его друзей, ожидавших внизу, не собирались меня отпускать в том случае, если я выиграю поединок. С их стороны это неспортивно втройне. На войне как на войне. Да и не убил я его собственно. Всего лишь обеспечил лейтенанту холодный душ плюс падение с трехметровой высоты. Неприятно, но не смертельно.

– Привет Турье!

Семь кубометров воды хлынули на замерших в изумлении гвардейцев. Почему они не отбежали? Во-первых, на это была лишь пара секунд. И потом, чтобы быстро среагировать, надо хотя бы предполагать нечто подобное. Нет у них подобных рефлексов.

Гвардейцев смыло! Нехорошо смеяться над бедой ближнего своего, но я невольно улыбнулся, увидев, как они катятся к реке в потоке воды. Настоящий аквапарк. Надо будет непременно устроить что-нибудь подобное для себя и гномов, только… Не зимой, конечно!

Ничего, замерзнуть не успеют, мой дом рядом. Зато какие незабываемые впечатления! Берусь поспорить, им не доводилось испытать ничего подобного.

Но они не торопились сказать мне спасибо. Какие неблагодарные люди. С криками и руганью гвардейцы поднимались к навесу, скользя на сыром склоне.

А подниматься им не было никакой необходимости, поскольку я в это самое время уже спрыгнул с навеса и бежал к реке несколько левее того места, где съехали гвардейцы. Вот только видеть меня они не могли. Через минуту гвардейцам удалось прийти в себя и окружить навес. Странные люди! Они что же, думали, что я их буду там ждать. Одного из гвардейцев подсадили его товарищи, и он сверху оповестил их криками о том, что виконт Вик исчез.

Остающиеся у ворот конные гвардейцы услышали крики и поспешили на помощь своим товарищам. К чести Кулана надо сказать, что поступил он очень достойно. Сдвинув щиты, наши силы правопорядка встали плотной стеной на пути конницы. Разумеется, долго они продержаться не могли. Под ударами кавалеристов им пришлось отступить, но минута, которую они выиграли, была для меня спасительной.

Как только конница прорвалась за ворота, Кулан со своими людьми начали отходить вдоль волока к северу. Конница преследовать их не стала, кавалерия хлынула к дому и рассыпалась по ближайшим окрестностям.

Конечно же, они нас нашли. Когда сани выехали на реку, их трудно было не заметить.

Сгоряча несколько кавалеристов пустили коней на лед, который не замедлил провалиться. Количество искупавшихся увеличилось еще на несколько человек.

На берегу возникло столпотворение. Но продолжалось оно недолго. Увидев, что наши сани не проваливаются, гвардейцы пришли к логичному решению – спешившись, два десятка человек побежали к нам по льду.

– Мастер Вик, бегут! – встревожился Сонъер.

– Вижу. Давай поднажмем.

Мы соскочили с саней и стали их толкать, помогая набирать ход. Лед предательски трещал под ногами. Еще немного!

Сани разогнались. Пора. Я запрыгнул на место рулевого.

– Сонъер, пора!

– Сейчас! – отозвался охотник.

– Прыгай, говорю! Провалишься!

По льду пошла трещина. Сонъер не стал дальше рисковать и запрыгнул на второе сидение, позволяющее управлять парусом.

Сани набрали ход, но и гвардейцы приближались.

– Сонъер, держи парус! Поворачиваем ближе к середине реки!

Я повернул руль, охотник помог повороту, поймав парусом ветер. Буер мчался почти поперек течения. На середине лед тонок, приближаться к ней опасно.

«Когда?» – этот вопрос я задавал себе ежесекундно.

– Есть! Вик, есть! – восторженно вскричал Сонъер. – Провалились!

Я оглянулся. Гвардейцы барахтались в воде. Все как положено – полозья саней давили на лед меньше, чем подошвы бегущих людей.

– Утонут? – спросил охотник.

– Не должны. До берега не так далеко. Намокнут, замерзнут, но и только. Сегодня для гвардии выдался день купания.

Но гвардейцы преследования не прекратили. Они верхом пустились вдоль берега, сопровождая нас. Несколько выпущенных стрел заставили меня пересечь реку и прижаться к противоположному берегу. Ничего, берег не везде удобен для проезда. Километров через пять придется гвардейцам отъехать от реки, заросли ивы на том берегу, по которому они скачут, тянутся на несколько километров.

– Мастер Вик, а куда мы едем? – задал законный вопрос Сонъер.

Куда мы едем? Я не мог об этом не подумать заранее.

– Мы едем в Занту.

– Так он же в другой стороне! – Сонъер от удивления дернул парус, и буер опасно вильнул в сторону.

– Ты там поосторожнее, а то мы вообще никуда не доедем.

– Виноват, мастер, – отозвался охотник. – Но Занту ниже по течению, а мы едем вверх по реке. Почему?

– Гхм! На это есть две причины. Первая – мы запутываем следы.

– А вторая? – переспросил Сонъер потому что я замолчал.

– Ветер дует в эту сторону.

Сонъер рассмеялся:

– Вы правы, мастер, это причина очень веская. Но долго мы еще будем ехать в этом направлении?

– Долго не получится. Если ты помнишь, в тридцати километрах выше по реке есть мост. Почти наверняка он перекрыт.

Скачущие по берегу гвардейцы отстали, и я стал думать, где нам лучше пристать к берегу. Километров через пятнадцать справа от нас появилось село Верта. То что надо. Село достаточно крупное, но не это самое главное. Важнее то, что там есть почта. Но о ней чуть позже.

– Сонъер, убирай понемногу парус, – крикнул я и направил сани к помосту, выступающему в реку метров на десять. Таких помостов здесь наблюдалось немало – летом к ним швартуются лодки. Зимой я решил пришвартовать к ним сани.

Ха! Три раза ха-ха! Вот что значит решить, что все продумал. Судьба любит пошутить. Стоит посчитать себя самым умным, и она спешит доказать, что это не так. Что случилось на этот раз?

Мы въехали в прорубь! Помост длинный, прорубь невелика. Как мы могли въехать именно в нее?! Иначе, как шутками судьбы, это объяснить невозможно! Прорубь чуть примерзла, ее припорошило снегом. Заметить ее заранее было невозможно.

Как я понимаю гвардейцев! Нам с Сонъером довелось испытать примерно такие же эмоции. Когда неожиданно оказываешься в ледяной воде, впечатления получаешь просто потрясающие. Холодная вода очень бодрит. С ней не сравнится никакой кофе. Кто не верит, может испытать на себе, нырнув в холодную реку, или хотя бы опрокинуть на себя ведро холодной воды. Незабываемые впечатления. А когда к этому прибавляется еще и удивление от того, что лед вдруг уходит из-под ног… Выброс адреналина просто гигантский. Наверное, именно в таком состоянии люди перепрыгивают трехметровые заборы. Я не успел заметить, как очутился на помосте. Будто гигантская пружина подкинула меня и достала из воды! И это при том, что на мне был панцирь и меч в ножнах на боку. Самое интересное, когда я обернулся, обнаружил Сонъера, стоящего рядом. Видимо, его пружина была не менее сильной.

Как ни быстро мы выскочили на помост, а все же успели промокнуть до нитки. Глубина реки в том месте, где мы провалились, была около полутора метров, но то, что мы окунулись в воду всего лишь по грудь, а не с головой, было малым утешением.

Секунд через пять нам удалось в полной мере осознать произошедшее, да и холод уже начал давать себя знать. Мороз невелик, но одежда и сапоги могут примерзнуть к телу очень быстро.

– Бежим!

Мы бежали изо всех сил. Куда? К первому попавшемуся жилью. Тому, которое оказалось ближе всего к берегу. Ближайший дом был неказист, но имел одно преимущество, которое перекрывало все его недостатки – бежать до него было недалеко.

Не знаю, что подумали жители, когда увидели двух человек в полном доспехе, вбежавших на полном ходу в их дом. Старуха уронила ухват, старик вскочил на лавку и ударился головой о притолоку.

Мы начали стаскивать с себя одежду, которая уже покрылась корочкой льда. Еще бы десять минут и не миновать обморожения.

– Простите нашу бесцеремонность. Мы провалились под лед, – объяснил я хозяевам причину нашего появления.

Старик перевел дух, старуха подхватила с пола ухват и поставила его в угол.

– Сюда. Поближе к огню, – предложил хозяин хижины. – Разве ж я не понимаю? У реки живем. Старая, неси скорее сухую одежду. Уж не побрезгуйте. Что есть.

– Спасибо.

Сейчас любая сухая холстина воспринималась сейчас как манна небесная.

Через полчаса мы уютно сидели у топящейся печи в сухой домотканой одежде с чашками травяного чая в руках. О, какое это было блаженство! Нашу одежду старуха заботливо развесила на просушку. Скрипнула дверь – это вернулся старик с берега от проруби, в которой застрял наш буер.

– Ну как, уважаемый, Вы все сделали, как я просил?

Старик махнул рукой, расстраиваясь, и бросил парусину в угол.

– Такая штука чудесная. Не жалко?

– Жалко, но ничего не поделаешь.

– Затопил я вашу повозку, – старик еще раз махнул рукой. Парус вот снял. Хорошая материя в хозяйстве пригодится.

– Дед, хочешь, я тебе такие же сани подарю? Будешь удивлять односельчан, по льду кататься.

Старик на минуту задумался.

– Нет, не надо. Не по мне такая повозка. Эх, лет тридцать назад я бы прокатился! Годы берут свое. Повозку хорошо протопил, камней не пожалел. Чем еще могу помочь, милсдарь?

– Спасибо, вы и так нам помогли. Обсохнем, согреемся и пойдем. Кстати, почему, ты не стал ничего спрашивать?

– А что спрашивать? Хорошему человеку надо помочь.

– А ты почем знаешь, что хорошему?

Я был удивлен.

– Как не знать. У нас летом на волоке почитай треть села работает. Многие с того семьи кормят, и кормят неплохо. Во всей округе нигде так хорошо не платят. Милсдарь здесь в любой дом может войти – примут, накормят и помогут. Мы добро помним. А что испугались поначалу, так оттого, что не признали сразу.

– Кто ж знал, что так получится, – я развел руками.

– Милсдарь, а вот ента штукенция не сгодится? В санях лежала, вот я и прихватил.

Дед держал в руках мой лук.

– А вот за это спасибо. Вещь сделана по заказу, в лавке такую не купишь. Потерять ее было бы жаль.

Лук и в самом деле был особенный. Для кого-то бесполезная вещь, для меня очень удобное оружие. Стрелять их него легко, но только тому, кто не привык к стандартному луку. На самом деле из стандартного лука стрелять гораздо сложнее, но тот, кто привык учитывать отклонение стрелы при выстреле, делает это автоматически. Кроме того лук был складным и в собранном состоянии длиной был сантиметров сорок. Благодаря своей конфигурации он имел изначально меньшее натяжение тетивы, чем стандартный лук и мог долго оставаться в собранном состоянии без опасения потери упругости. Замечательная вещь.

– Я сразу смекнул, что вещица непростая, – довольно сказал старик.

Золотая монета легла на стол, но старик нахмурился.

– Убери. Убери, милсдарь, не обижай старого человека. Разве ж я для того помогал? Уваженье-то за монеты не купишь.

– Спасибо! Тогда у меня будет еще одна просьба. Есть здесь лавка?

– Есть, как не быть.

– Нам бы пару плащей попроще. Здесь и золотой пригодится.

– За те, что попроще, лучше серебром платить.

– Совсем простые не обязательно. Главное, чтобы не слишком в глаза бросались.

– Сейчас схожу до лавки, а лучше до портняшки. Там подешевле, да и товар получше взять можно.

Дед исчез за дверью и через полчаса появился с двумя плотными плащами из шерсти. Одежда наша высохла и мы попрощались с гостеприимными хозяевами, пожелав им удачи.

– Куда теперь? – спросил Сонъер когда мы вышли на улицу.

– На почту. Пора браться за дело серьезно.

3.

История почты насчитывает несколько тысячелетий. Общество росло, организовывалось, и людям требовалось обмениваться информацией. Причем, делать это надо было быстро. Так появился прототип телеграфа. Для обмена сигналами использовалось все, что возможно:

Африканские тамтамы были слышны на несколько десятков километров. Отбивая заранее обусловленные сигналы, жители континента передавали то или иное сообщение по цепочке, порой, на сотни километров. Американские индейцы передавали сообщения при помощи дыма сигнальных костров. Австралийские аборигены тоже применяли звуковую сигнализацию. Но все эти методы позволяли передавать лишь ограниченное количество заранее оговоренных сигналов. Использование почтовых голубей давало несколько большие возможности. Но использование птиц хорошо для разовых сообщений. Кроме того птицу требовалось доставить к месту отправления в клетке – то есть отвезти.

Естественным было использование гонцов. Гонцов отправляли практически все народы. Но до того, чтобы систематизировать доставку сообщений, доходили не все.

Хороша организованная почта была у римлян. Они построили отличные дороги, по которым пешие или конные гонцы по очереди везли сообщение, передавая его как эстафету. В Европе до чего-то похожего додумались лишь в средние века. Разумеется, почта там существовала и раньше. Например – монастырская. Она работала исправно, но со скоростью почты римской империи сравниться не могла. Существовала и так называемая купеческая почта. Ведение обширной торговли требовало обмена информацией.

Наша почта была чем-то сродни купеческой, поскольку организована была не государственными структурами. Или не совсем государственными. Если долину гномов еще можно принять за государство, то ваш покорный слуга занимался организацией почты на добровольных начинаниях.

Началось все с организации постов наблюдения на южном направлении. Об этом я говорил с Нимли еще до битвы за долину гномов.

С той поры минул год, и Нимли вернулся к этой мысли. Гномы начали открывать небольшие лавки или мастерские в селах, расположенных к югу от долины. Порой управлял делом гном, но чаще к этому подключали кого-то из местных жителей. Выбрав кандидата, с ним заключали соглашение: человеку давались деньги на открытие небольшого дела или поставлялись товары (если это была лавка). Требование к почтарю было одно – содержать небольшую конюшню, в которой наготове должны стоять три-четыре лошади. В случае появления кочевников почтарь должен был немедленно отправить гонца в долину или к следующей станции, если до долины было далеко.

Постепенно почта взяла на себя еще одну функцию. В том случае, если наш гонец путешествовал в нужном направлении, почтовые станции обеспечивали сменных коней. Гонца всегда могли накормить и предоставить ему ночлег. А поскольку путешествовали с поручениями не только гномы, но и люди (и не всегда почтари знали их в лицо), пришлось ввести опознавательный знак – чеканный жетон, по предъявлении которого почтарь должен был предоставить гонцу любую возможную помощь.

Со временем у почты появилась еще одна функция. Увидев, что у определенного человека иногда останавливаются приезжие, местные жители стали просить привезти им что-то чего не могли купить у себя в поселке. Так появилась доставка товаров почтой.

Но если в южном направлении гонцы ездили не часто, то по империи и Абудагу движение караванов гномов было оживленным. В некоторых крупных городах Абудага и империи гномы открыли свои торговые представительства. Случалось гномам или мне отправлять и гонцов. Постепенно мы пришли к необходимости устройства почтовых станций и на всех основных маршрутах движения. На оживленных дорогах почтовые станции обычно совмещались с небольшими постоялыми дворами или кабачками. О том, что эти заведения кроме всего выполняют функции еще и почты, знали не все. Специально это не скрывали. Просто не спешили афишировать

Изначально устройство почтовых станций было затратным, но постепенно затраты окупались. Окупались еще и потому, что путешествующие купцы особенно охотно останавливались на этих постоялых дворах. Путешествуя, они вдруг с удивлением узнавали, что именно здесь можно узнать последние новости, а новости для купца – это первое дело.

Чуть позже случилось событие, подвигнувшее меня к тому, чтобы еще больше увеличить сеть почтовых станций, но об этом отдельный разговор.

– Скажи, Сонъер, у тебя жетон с собой? – поинтересовался я у охотника, когда мы шли по улице, направляясь к нашей почте. Село Ветра находилось в стороне от крупных дорог, и почтовая станция была здесь небольшой. Находилась она в кабачке, расположенном в центре села.

– Жетон с собой, – удивился Сонъер, – но зачем он?

– Не хочу доставать свой жетон.

Мой жетон несколько отличался от стандартного. А все Нимли! Просил же его, сделать мне такой жетон, как у всех, так нет, заладил «Мастеру по обороне положен особенный жетон». Ох уж эти упрямые гномы. Теперь предъявить свой жетон для меня все равно, что предъявить документы. Почтари, конечно, работают на нас, а только иногда лучше не афишировать свои передвижения и среди своих.

– Гхм, – ответил охотник. – Жетон у меня с собой, но почтарь, наверняка, Вас и так в лицо знает, мастер.

– Думаешь, знает?

– Ну, если старый рыбак узнал, то почтарю и подавно положено. Мы слишком близко от волока.

– Наверное, ты прав. И все же жетон предъявим твой. И сейчас и далее.

– Как скажете, мастер.

Мы подошли к небольшому но крепкому зданию и заглянули внутрь.

Посетителей было немного. Услужливый хозяин с перекинутым через руку полотенцем обратился к вошедшим вежливо и почтительно.

– Что желаете?

Сонъер бросил на меня взгляд и поспешил к стойке.

– Обед на двоих, – охотник положил на стойку серебряную монету и рядом с ней жетон курьера.

Хозяин бросил на него быстрый взгляд и подвинул монету от себя.

– За все заплачено. Не желаете ли пройти в отдельную комнату?

– Это было бы неплохо.

– Прошу сюда.

Мы прошли в кабинет, находящийся в дальней части здания, хозяин появился через десять секунд.

– Обед сейчас принесут. Рад принимать Вас у себя, милсдарь, – почтарь поклонился в мою сторону. – Могли бы жетон и не предъявлять. Неужто я виконта не знаю!

Я улыбнулся – Сонъер оказался прав.

– Присаживайтесь, любезный хозяин.

– Сей момент.

В дверь постучали, и кабатчик принял поднос с едой. Поставив его на стол, он сел напротив и приготовился слушать.

– Как дела, любезный? Заведение процветает?

– Мы не на центральной дороге, посетителей немного, но дела понемногу идут, не жалуюсь.

– Это хорошо. Что нового слышно? Курьеры давно останавливались?

– Так новости милсдарь, думаю, лучше меня знает. Последний курьер был три недели назад. Много всего рассказывал. Милсдарь, а правда, что в столице на товары гномов введен дополнительный налог?

– Правда, – я вздохнул. Организация торгового представительства в столице империи стоила нам больших трудов. Наконец нам удалось организовать это дело через одного из купцов. Какое-то время все шло неплохо, но полгода назад купца начали теснить: попытались выжить с рынка, городские власти пытались отобрать помещение. Наконец, увеличили в два раза налог. Не то чтобы трудностей не было раньше, они были постоянно. Но в последнее время их количество увеличилось.

Все эти проделки никак не тянули на действия императора. Но они были первым звонком, сигнализирующим о том, что кто-то работает против нас. Кто-то имеющий влияние, но вынужденный действовать с оглядкой. То там, то здесь ощущалось явное противодействие: то наш караван пытались задержать на границе, то препятствовали въеду в город под тем или иным предлогом. Все это выглядело недоразумениями. Точнее – каждый такой случай по отдельности. А вот все они вместе наводили на тревожные мысли. Наконец дошло до открытого нападения.

– У нас в глубинке пока все спокойно, – сказал почтарь.

– Это радует. Гвардейцы в ближайшее время в селе не появлялись?

– Нет, у нас нет. А вот около моста выше по течению стоит сотня королевских гвардейцев.

– Откуда такие сведения? – удивился я.

– Посетители рассказывали. Кум двоюродной свояченицы проезжал через мост. Заходил сегодня с утра, кружечку пива выпить, вот и поведал.

Как я и предполагал, мост был перекрыт. Значит, взялись за нас достаточно серьезно.

– Хорошо. Спасибо за обед.

– Чем еще я могу помочь Вам, милсдарь? Подменные кони? Припасы в дорогу? Или останетесь? Могу приготовить комнату для ночлега.

– Остаться не можем, – я покачал головой. – Кони – это хорошо, но в нашей ситуации лучше не привлекать к себе внимания. Организуй лучше телегу с лошадью и пару комплектов одежды, что подошла бы небогатым мастеровым. Сможешь?

Кабатчик смутился, но ненадолго. Видимо, такой просьбы он не ожидал. Но ответил он почти сразу.

– Зачем искать. Телега у меня есть, лошадь тоже. Что касается одежды, – почтарь окинул нас взглядом, – через полчаса будет нужного размера. Надо что-то еще?

– Это все. Мы уедем сразу, как только все будет готово.

– Позволите заметить, милсдарь?

– Слушаю.

– Ваши доспехи и оружие… Мастеровые не ездят с мечом на поясе.

– Я это понимаю.

Максимум, что может быть у мастерового это дубина или кистень. Ну и, конечно, нож на поясе, но здесь это за оружие не считается.

– Тогда мне больше нечего сказать.

– Есть у тебя сундук побольше?

– Как ни быть.

– Сложим доспехи и оружие на дно, а сверху положим инструменты. Вряд ли кто станет рыться в сундуке.

Гвардейцы – это все-таки не сыщики. Не станут они останавливать каждую крестьянскую подводу. А если станут? Тогда наш нехитрый маскарад все равно не поможет.

Через полчаса мы с Сонъером выехали из ворот подворья, примыкающего к кабачку. Панцири нам пришлось снять – под одеждой они были слишком заметны. Я проводил тоскливым взглядом сделанный гномами и идеально подогнанный доспех и их же работы полуторный меч, когда Сонъер укладывал их в сундук. Туда же он положил и свое оружие. Чтобы не оставаться совсем без защиты, мы одели под куртки короткие кольчуги. Защита неравноценная, мой панцирь выдерживает выстрел в упор из лучшего лука, от кольчуги при использовании бронебойных стрел такого сложно ожидать. Но от удара меча среднего качества она защитит.

При чем здесь качество? Соревнование качества брони и оружия – извечный путь. Лучшим мечам, сделанным гномами, могут противостоять очень немногие доспехи. Естественно, все хотели бы иметь как можно более хорошую броню и лучшее оружие, но хорошее броня и оружие дороги. Вот и приходится довольствоваться разумным компромиссом. Мои панцирь и меч стоят дороже того золота, что было у меня в кошеле на поясе. Не знаю, стал бы я покупать такие дорогие вещи или нет. Это подарок гномов. Броня и меч Сонъра тоже хороши. В свободную продажу такого качества изделия гномы не пускают.

Дорога извивалась вдоль берега реки. Лошадка бежала шустро. До темноты оставалось не более пары часов, можно было остаться на ночлег и в Верта на нашей почтовой станции. Лучше, чем там, нам не устроиться. Но не дождавшись нас у моста, гвардейцы наверняка начнут прочесывать берег. Не хотел я оставаться там, где затонули наши сани.

– И все-таки, почему мы поехали в эту сторону? – спросил Сонъер. – До Абудага не так далеко, и Найя с Лесли туда подались. Там имперские гвардейцы нам не страшны. А через ничейные земли подались бы к гномам. Коротышки пусть и задаваки, но друзья верные.

Я покачал головой. Дорога была неблизкой, и поговорить я был не против.

– На то, чтобы ехать именно в этом направлении есть несколько причин: Во-первых, от нас как раз и ожидают, что мы поедем в сторону Абудага или восточной границы. Именно в том направлении нас будут искать наиболее упорно. Едем дальше. Допустим, доберемся мы до долины, а что дальше? Ждать? Чего? Ситуация сама собой не улучшится.

– Да, оставить волок было бы жаль, – сказал Сонъер.

– Жаль. Да бог с ним, с волоком. Без него не пропадем. Закрыть его все равно не решатся, слишком многим он нужен. За волок я спокоен. Перекрыть пути следования абудагских купцов на юг? Оставить без работы несколько тысяч горячих парней из Абудага? Надо быть очень неосмотрительным человеком, чтобы на такое пойти. Кроме того, волок приносит доход. Если бы дело было только в волоке, возможно я и согласился бы переждать. Да, затраченных трудов жаль, но платить за это жизнями людей – это слишком. Все замешано несколько круче. Нападение на нас лишь фрагмент большой игры. Гномов теснят по всем направлениям, пока неявно, но эта тенденция нарастает. Герцог исчез – вот что самое странное. После его исчезновения все это и началось.

– Думаете, все это связано, мастер?

Я пожал плечами.

– Возможно, кто-то воспользовался случаем. Приложил ли этот кто-то руку к исчезновению герцога? Не знаю, но попытаюсь узнать. Пока это единственная ниточка, ведущая к организатору.

– А гвардейцы?

– А что гвардейцы? У них приказ. Можно было бы расспросить командира полка об источнике, из которого он исходит. Только кто ж нас к нему пустит? Вот Фагуа мог бы поинтересоваться. Виконт и герцог имеют немного разные возможности действовать на официальном уровне.

– А я, признаться, недолюбливал герцога, – сказал охотник. – Он постоянно отвлекал Вас, мастер, от работ в поместье.

– Ну, герцог – не девица. Любить его тебе совершенно необязательно. А вот уважать – стоит. При всех недостатка, Фагуа сделал много хорошего и для края и для нас.

– Наверное, так, раз Вы говорите, мастер. В Занту, так в Занту. А где мы на постой остановимся? – перешел Сонъер к вопросам более близким.

– Впереди будет деревушка, она почти напротив нашего волока на этом берегу. Вот там и заночуем.

– Так близко от Вашей земли?! Не будут ли нас там искать?

– Там – в последнюю очередь. Когда гвардейцы от нас отстали, мы были значительно выше по реке и продолжали двигаться к востоку. Сейчас нас ищут в полную силу севернее и восточнее этого места. Здесь тоже могут искать, но, скорее, мимоходом.

– Я вот что не понимаю, мастер, кто мог задействовать такие значительные силы против нас? То есть, против Вас, – поправился охотник.

– Против нас.

– Ну, я о себе не такого значительного мнения. Да, Вы научили меня многому, кое-чему я научился у Кулана. С тремя-четырьмя гвардейцами я, пожалуй, справился бы. Если у меня был бы лук, мог бы потягаться с десятком, но весь полк…! Нет, я себя не переоцениваю.

– Да я, собственно, тоже себя не переоцениваю. А под словом «нас» я подразумевал не только себя и тебя. Кроме нас двоих есть еще Найя и Лесли; Мангу, пусть он сейчас и не с нами; гномы; Кулан с его отрядом охраны правопорядка. Вот, учитывая всех, я и говорю «нас».

– Ха! Так что нам какой-то полк?! – воскликнул Сонъер.

Я улыбнулся.

– Вот видишь. Полк – это не так и много. Дело в том, что мы не можем включиться в простое противостояние. Это самый глупый путь, и он обречен на провал. Нельзя стоять на пути паровоза, надо сделать шаг в сторону.

– А что такое этот самый «парофоз»? Полк гвардейцев?

Я рассмеялся.

– Ну, если рассматривать данный случай, можно сказать и так. Не удивляйся большому количеству задействованных в наших поисках гвардейцев. Их не нанимали именно для этого. Гвардейцы получают свое жалование независимо от того, ловят они нас на дорогах или сидят в казармах и на зимних квартирах. Тому, кто привел в действие этот механизм, не пришлось идти на финансовые затраты. По крайней мере, не в прямой форме. Иначе на нас напали бы обыкновенные наемники. Такие механизмы, как задействованный в поисках полк гвардейцев приводятся в действие несколько по-другому. Кстати, мы уже подъезжаем, все разговоры отложим на потом. Помни, мы плотники, направляющиеся на заработки.

– Почему плотники? – поинтересовался Сонъер.

– Ну, не гончары же.

– Логично, – согласился охотник.

Нахватался от меня словечек. Впрочем, не он один.

Постоялого двора в селе не было, и мы попросились на постой в один из домов, договорившись заплатить за набитые соломой матрасы и несколько вареных овощей на ужин три медяка. Два медяка дополнительно пошли за место в конюшне и охапку сена для нашей лошади. Расспросы отложили на утро по причине позднего часа. Покончив со скромной трапезой, мы отправились отдыхать.

– Вот здесь, смотрите, сударь. Здесь следует поправить, здесь – заменить бревна.

Сонъер ходил с задумчивым видом за хозяином дома, в котором мы остановились. Такую картину я застал, выйдя утром на крыльцо. Я чуть не рассмеялся, но вовремя прикусил язык, слишком уж интересно было, что будет дальше.

Охотник нахмурил брови, с глубокомысленным видом обошел вокруг двора, в котором требовалось заменить бревна, и постучал по нижним венцам сруба.

– Ну как, беретесь? – поинтересовался крестьянин.

– Не время сейчас, – наконец отозвался мой спутник.

– Как не время?! Вы же на заработки едете! У меня и бревна подходящие есть. Сам бы сделал, да силы уже не те.

Я решил подойти и помочь Сонъеру отговориться от предложения крестьянина, но неожиданная мысль заставила меня изменить направление разговора.

– Работенка подвернулась? – я довольно потер руки и начал рассматривать двор, требующий ремонта. Я обошел его вокруг и застыл с внимательным выражением лица, рассматривая дом для лошадей, как художник рассматривает незавершенную картину, размышляя, чего еще ей не хватает.

Сонъер от удивления приоткрыл рот. Он просто не знал, как реагировать на такое мое поведение.

– Сколько платите? – спросил я у потенциального работодателя.

– Два серебрака, – удивленно ответил тот.

– Два?!

– Если мало, могу полсеребрака накинуть, – отозвался крестьянин. – Да здесь работы– то на день.

– Слышишь? Целых два с половиной серебрака за день работы, – обратился я к своему напарнику по плотницким работам. – Надо соглашаться. Такую цену не каждый предложит.

Сонъер переводил удивленный непонимающий взгляд с меня на крестьянина и обратно.

– Так это…, а то дело, по которому мы ехали? – спросил он неуверенно.

– Подождет. Поедем завтра.

– Если так, то да. Вам, мастер, виднее.

– Так беретесь? – спросил крестьянин.

– Беремся-беремся, – заверил я его.

– Тогда не буду вам мешать. Бревна – вон они, а лезть под руку я не стану. Да и дел по хозяйству хватает.

Крестьянин направился к дому, оглядываясь на странных мастеров. Сонъер молчал, но не высказанный им вопрос был явно написан на его лице.

– Сонъер, скажи мне, как плотник плотнику, ты с инструментом знаком?

Охотник пожал плечами:

– Я из деревни. В основном охотой промышлял, но случалось и пилу с топором в руках держать. Правда, давно это было.

– Тогда все в порядке.

– Я не сомневаюсь, мастер. С Вами мы сделаем любую работу. Только зачем нам это надо?

Уверенность Сонъера приятно согревала. Искусство плотника требует твердой руки, верного глаза и длительной тренировки. И топор, и пилу держать в руках мне доводилось (здесь без этого никак, не всегда же я был виконтом), но профессионалом в плотницкой работе я себя назвать не решился бы. Впрочем, работа предстояла не слишком сложная.

– Ты спрашиваешь, зачем нам это надо? Я мог бы ответить, но предпочту, чтобы ты увидел все сам. Если я не ошибся, все так и будет. Если ошибся, что ж, потеряем лишний день.

Изначально я не планировал здесь останавливаться, но причина подвернулась сама, и я решил ею воспользоваться. Просто остановиться на постой? Нет, в данном случае – это не то. Требовалась именно уважительная причина.

Сонъер пожал плечами.

– Как скажете, мастер. Если надо будет, починим все дома и сараи в этом селе.

– Думаю, что до этого не дойдет. Тащи инструменты.

Работы начались с необходимости вытащить из сруба старые трухлявые бревна. Задача простая, но усложнялась она тем, что бревна эти были внизу, и на них лежало еще полтора десятка венцов. Для того чтобы их заменить, требовалось приподнять все строение. Чем-то это напоминает строительство американских небоскребов, когда весь дом поднимают на гигантских домкратах и пристраивают к нему еще один этаж снизу. Разумеется, домкратов у нас не было, но и жилище для коней – тоже не небоскреб. Обойдемся простым рычагом. В свое время Архимед собирался с его помощью перевернуть Землю, наша задача была куда более скромной.

Мы притащили бревно, подпихнули один его край под угол сруба, положив рядом с ним ту самую точку опоры (в виде чурбака), которую так и не смог найти открыватель закона плавания тел. И хорошо, что не смог. Неперевернутой Земля мне как-то больше нравится.

– Нажми на рычаг, а я попробую что-нибудь подложить под угол.

Сонъер подпрыгнул и уцепился за конец бревна. Рычаг давал выигрыш в силе раз в десять, но этого оказалось мало.

– Может, я крестьянина позову? – предложил охотник.

– Не будем тревожить нанимателя. Давай лучше прикатим поближе бревна.

Мы подтащили бревно и положили его под нашим рычагом.

– И что теперь? – поинтересовался охотник.

– Теперь сделаем зарубку на бревне-рычаге, чтобы веревка не скользила.

Сонъер сделал засечку, мы привязали один конец веревки к лежащему на земле бревну и перекинули его через длинный край рычага.

– Что теперь?

– Тяни за веревку.

– Я, конечно, потяну, но моего веса все равно не хватит, чтобы прижать рычаг к земле.

– А ты попробуй.

Такой простейший блок дает двойной выигрыш в силе. Охотник налег на веревку, и рычаг пошел вниз, приподнимая строение.

– Ничего не понимаю. Я не стал тяжелее! – с недоумением воскликнул охотник. – Дело в веревке?

– В том числе. Я тебе потом объясню.

Зафиксировав угол сруба, мы перешли к другому углу. Работа спорилась, к обеду мы вытащили два бревна и положили на их место новые, вырубив в них чашки под углы.

– И все-таки я не понимаю, – ворчал Сонъер.

– Неужели я просчитался? Уже пора бы.

Прошло еще полчаса, и поселок наполнился шумом. Три десятка кавалеристов влетели на улицу села на полном ходу. Они рассыпались по дворам, заглядывая в каждый дом и расспрашивая о проезжих. Несколько человек заглянуло и в наш двор. На двух плотников, занимающихся ремонтом, они не обратили никакого внимания.

– Чужих здесь нет? – спросил один из гвардейцев крестьянина.

– Нет, милсдарь, – отозвался тот. – Вот плотники двор починяют, а больше мы никого не видели.

Гвардейцы исчезли, через полчаса ржание коней и усилившийся топот копыт возвестили о том, что они покинули село.

– Как Вы узнали, мастер?! – спросил удивленный Сонъер.

– А я и не знал, просто решил перестраховаться. Появление гвардейцев логично. Я, правда, ждал его несколько ранее, но видимо они задержались в пути. Разумеется, основные силы брошены к востоку, но и это направление не могли оставить без внимания.

– Но мы же и так замаскировались.

– Это верно, но если бы нас застигли в дороге, внимания уделили бы значительно больше.

Спокойно закончив работу, мы переночевали и на следующий день отправились далее, не забыв получить положенную плату. Гвардейцев Лефлера мы повстречали ближе к вечеру.

– Кто такие? – крикнул один из них.

– Оставь их в покое, мы уже видели этих плотников, – одернул его другой гвардеец.

Он видел нас за работой, у него в голове отложилось, что мы плотники, этот факт зафиксирован, как данность. Увидев нас в следующий раз, гвардеец не усомнился, в том, кого он видит перед собой. Поменять уже сделанные выводы сложнее, чем сделать их первоначально.

Через пару дней мы выехали на хорошо накатанную дорогу, движение сразу стало оживленным. Разъезжаясь со встречным обозом, мы приняли вправо, лошадь, что везла нас уже три дня, оступилась и захромала. Сонъер соскочил и осмотрел животное.

– Растяжение, – огласил он вердикт. – Лошади нужен отдых.

– Хорошо, поменяем ее на первой почтовой станции. Для того мы их в свое время и организовывали, – до станции было уже недалеко.

Станция располагалась на постоялом дворе, прежде чем предъявлять жетон гонца мы решили немного осмотреться. Сонъер заказал обед, и мы устроились в тени, наблюдая за хозяином заведения и посетителями.

– Смотрите, мастер, что за подозрительный тип, – кивнул охотник в сторону человека, время от времени бросавшего на хозяина постоялого двора нерешительные взгляды. По виду человек был похож на средней руки купца. Интересно чем хозяин заведения привлек такое внимание.

Игра чувств открыто отражалась на лице посетителя. Оно выражало то решительность, то досаду – купец в чем-то сомневался.

Наконец, приняв решение, он направился к стойке. Сонъер бросил на меня вопросительный взгляд, но я сделал ему знак, означающий – «ждем». Ситуация пока не представляла опасений.

Купец зашептал что-то вполголоса, хозяин постоялого двора отрицательно помотал головой.

– Хотя бы старую, – купец чуть прибавил голос, и мы смогли его услышать.

– Говорю Вам, нет, – отозвался хозяин постоялого двора.

– Плачу золотой, – не унимался купец.

Интересно, чего это он так расщедрился.

– Уважаемый, я еще раз повторяю, нет ни старой, ни новой. Никакой нет!

– Я слышал, что ее можно купить именно у вас. Я никому не скажу, – купец оглянулся.

– Вас ввели в заблуждение, уважаемый. Ничего у меня нет.

– Плачу полтора золотых за «Весть».

Хозяин постоялого двора развел руками, показывая, что ничем не может помочь даже в таком случае, разочарованный купец отошел к своему столу.

Я довольно улыбнулся, услышав, что было предметом их торга, но по последние слова хозяина постоялого двора заставили меня нахмуриться.

Вот и настала пора рассказать, что же заставило меня в свое время увеличить количество почтовых станций. Причиной была та самая «Весть». Она пользовалась необычайной популярностью, как среди купечества, так и среди знати. Интересовались ею и простые люди. Не все, по причине свой необразованности, поскольку… Вы уже догадались? «Весть» была газетой.

Мысль издавать газету пришла ко мне неожиданно. Как-то вечером я сидел на террасе своего дома и по обыкновению смотрел на реку. Событий происходило много, но все они случались здесь и сейчас. Что происходит в стране? Как дела в Абудаге? Если я кое о чем узнавал от проезжих купцов, и от гонцов, приносящих вести, то что говорить о других людях. Как вообще люди могут жить в условиях такого информационного голода?

«А не пора ли мне сделать что-нибудь для прогресса?» – пришла вдруг неожиданная мысль.

А поскольку ничто так не двигает прогресс, как своевременная информация, с нее я и решил начать. Первая мысль была о книгопечатании. Это был бы значительный прогресс, но мне хотелось сделать нечто другое. Пусть информации будет меньше, но получат ее многие. Итак – газета.

Первый шрифт гномы вырезали из дерева. Мы с Растой даже испытали его, отпечатав два десятка листов. Процесс этот выглядел примерно так: На деревянный вал, обтянутый войлоком, наносилась краска. Затем валик прокатывался по набранному шрифту, лист бумаги клался на покрашенный шрифт, сверху накрадывалась ровная деревянная доска, по которой прокатывали пару раз тяжелый вал. Размер листа был невелик – где-то сантиметров тридцать на сорок.

На изготовление одной печатной страницы уходила примерно минута. Невиданная скорость! В моем родном мире – невиданно медленная. В этом мире – невиданно высокая. Раста скакал с первым отпечатанным листом, как с медовым пряником.

– Так быстро не напишет ни один писарь! – гном рассматривал текст, подмечая мельчайшие неровности. – И так ровно не напишет!

Увы, после того, как мы сделали два десятка копий, качество печати стало падать. Мелкий деревянный шрифт не выдерживал нагрузки, буквы начинали выкрашиваться.

– Я сделаю новые буквы! Все-таки мы напишем наше послание для всех! – торжественно провозгласил Раста.

Я покачал головой.

– Сломаются. Впрочем, делай. Отформуем и отольем из бронзы.

Бронзовый шрифт был несколько дороговат, но свинца под рукой не было, а ждать, пока его доставят, не хотелось. Из бронзы шрифт получился замечательный и верно служил нам до последнего времени. Служил бы и далее, если бы не завертелись все эти события, которые отвлекли нас от нашего издания.

Первую газету мы отпечатали тиражом в сто экземпляров, решив посмотреть, как ее воспримут окружающие. О чем писали? О, это были самые разнообразные новости. Выглядело это примерно так:

«Светские новости.

В столице гвардейский лейтенант Берил ранил на дуэли баронета Сэти. История наделала много шума. Говорят, размолвка произошла из-за дамы.

Баронесса Фентикль овдовела во второй раз и находится в поиске нового спутника жизни».

«В Занту закончен ремонт моста. Герцог Фагуа одобрил проведенные работы. Руководитель работ награжден именным подарком Его Светлости».

«Новости с полей.

Урожай зерна в Абудаге выше обычного. По оценкам специалистов следует ждать падения цен на зерно».

«Объявления.

Абудагский купец Рилок набирает наемников для сопровождения каравана на юг».

И так далее. Не буду приводить полный текст. Первая газета излагала новости кратко. Далее мы стали добавлять заметки большего объема.

Мы разослали первый тираж по всем нашим торговым представительствам. Поначалу дело шло неспешно – люди не понимали, зачем нужна газета. Никто не хотел платить за нее один серебрак – именно такую цену я тогда назначил. Но постепенно люди распробовали, что это такое «Весть». Модницы желали узнать, что носят в столице. Народ попроще с удовольствием читал объявления о праздниках и вакансиях на работы. Купцы искали сведения о ценах. Знать? Знать читала газету, потому что это было интересно. Через два месяца мы печатали уже пятьсот экземпляров издания, и они расходились влет по пять серебраков за экземпляр. Газета печаталась раз в месяц, а вот с доставкой были проблемы. Тогда-то я и решил увеличить количество почтовых станций. Газета, задумываемая в свое время, как благотворительный проект, неожиданно стала приносить доход. Сколько раз замечал, если делаешь дело от души и не ставишь целью непременное извлечение дохода, дело идет и окупается и приносит, пусть небольшие, но деньги. Если работаешь с полной отдачей. Если же изначально ставишь целью лишь получение прибыли, шутница-судьба так и норовит поставить палки в колеса. В случае с газетой я был рад, что ее печать и доставка окупаются. Получаемую с нее прибыль я пускал на ее же развитие. Например, решил нанять на постоянной основе платных корреспондентов. Теперь не знаю, когда удастся реализовать эти планы и удастся ли вообще.

Так что разговор купца и почтаря заставил меня и порадоваться (люди ждут газету) и задуматься. Проскользнуло в нем что-то тревожное. То что газеты нет сейчас – объяснимо, но почтарь попытался откреститься от нее вообще. А вот это уже тревожно.

Подождав, когда хозяин останется один, я отправил Сонъера, предъявить ему почтовый жетон.

Хозяин побледнел, нервно дернулся и оглянулся назад, хотя за ним была стена.

Что это с ним? Быть может, он человек слишком впечатлительный, но чем-то его тревога вызвана.

– Следуйте за мной, – все-таки предложил почтарь.

Мы прошли в служебное помещение, и почтарь перешел сразу к делу.

– Что угодно, судари?

Сонъер взглянул на меня. Поскольку я молчал, он продолжил разговор.

– Наша лошадь захромала, требуется подменная.

– Лошадь? Конечно-конечно. Все будет в лучшем виде. Что-то еще?

– Припасы в дорогу.

– Сейчас соберут. Вы уже уезжаете? – в последнем вопросе прозвучало слишком много надежды для гостеприимного хозяина.

– Как Ваши дела, уважаемый? – решил поинтересоваться я.

– Дела? – почтарь оглянулся, будто дела могли стоять у него за спиной. – Какие у нас дела. Я маленький человек. Дела – это у вас, судари.

– Да и мы люди не большие. Едем вот по казенной надобности. А все ли спокойно в ваших краях?

– Пока спокойно, слава создателю. Но слухи тревожные так и ползут.

– Вас тревожат слухи?

– Я маленький человек, – почтарь развел руками.

Вот уж точно – человек он маленький. И дело здесь вовсе не в должности. Такому хоть пост градоначальника предложи, он все равно останется маленьким человеком. В ином крестьянине или мастеровом чувствуется столько достоинства, что назвать его маленьким человеком никак не повернется язык. Нет, не должность определяет размер человеческой личности. Не костюм и не регалии. Иначе пришлось бы признать, что одежда – это и есть человек, а не то, что под ней находится. Наша сущность в нашем духе, а вовсе не в том, какая нам досталась оболочка. Должен признать, кандидатура на должность почтаря подобрана небрежно и торопливо. Слишком маленьким он оказался человеком.

– До свидания, уважаемый.

Почтарь вздохнул с облегчением. Он был рад нашему отъезду.

Через пятнадцать минут мы уже выезжали из ворот постоялого двора.

– Сонъер, не забудь напомнить мне, что почтаря здесь надо будет поменять.

– А этого куда? – поинтересовался охотник. – Время непростое, а он знает слишком много.

– Отправь послание купцу Лотусу в наше торговое представительство в Абудаге. Пусть подыщет дом, продаваемый наследниками. Пусть выкупит его, а затем составит письмо, из которого следует, что дальние родственники почтаря оставили ему наследство.

– А поедет?

– Поедет. Постоялый двор он содержит на заемные деньги, а здесь ему предложат собственность. Пусть небольшую, но личную.

– Сделаю, мастер. В Занту есть наши почтовые курьеры, оттуда и отправлю письмо. Только стоит ли тратить деньги на то, чтобы спровадить этого мелкого человечишку?

– Стоит. Велик он или мал, не нам его судить.

– Все сделаю, мастер, – согласился Сонъер.

Через несколько дней на горизонте появился Занту. Город, где располагалась резиденция герцога Фагуа, и где я надеялся отыскать следы, указывающие на причину его исчезновения.

4.

Занту – в этом городе мне приходилось бывать не раз. Приезжал я сюда и посуху и водным путем. Последнее время – чаще по реке. Построенные нами струги имели отличный ход, путь от поместья до главного города герцогства они проделывали за три дня. Посуху ехать получалось чуть дольше.

– Где остановимся, мастер Вик? – поинтересовался Сонъер.

В Занту у нас было торговое представительство, крупное почтовое отделение и множество знакомых, с которыми мы вели разного рода дела. Через торговое представительство реализовывались изделия гномов и те товары, что приходили с юга. Последним герцог Фагуа был недоволен, пока находился в городе. Собственно, он был недоволен и первым – поставки штампованных изделий гномов создавали серьезную конкуренцию товарам, производимым местными ремесленниками. Убедить герцога дать разрешение на открытие торгового представительства удалось не сразу. Пришлось пойти на льготные поставки (почти даром) доспехов и вооружения для герцогской гвардии, лишь тогда Фагу счел, что с продажей кованых изделий гномов можно мириться.

Мастеровые тоже были недовольны. Чтобы не поднимать градус раздражения выше обычного недовольного ворчания, мы оставили им определенную нишу – некоторые виды металлоизделий не поставлялись гномами в Занту. Кроме того оставались индивидуальные заказы, а это совсем не мало. Разумеется, их можно было разместить и в торговом представительстве, но ждать приходилось долго – пока заявка дойдет до долины, пока изготовленный товар доставят сюда, пройдет не один месяц. С индивидуальными заказами к гномам обращались немногие. В основном те, кто хотел иметь что-то особенное. Случалось и отказывать в выполнении заказа. Например, когда просили изготовить камнемет. Слухи о метательных машинах гномов очень быстро распространились по империи. Если сторонним заказчикам не надо было объяснять причины, по которым камнемет не может быть им продан, то с герцогом обстояло сложнее. Я отговаривался, как мог. В конечном итоге мне удалось убедить Его Светлость, что это будет не патриотично – разумнее заказать изготовление метательных машин местным мастерам. Да и бесконечно давить на гномов не получится.

– Ваша Светлость, Вы же знаете этих упрямцев, они лучше запрутся у себя в горах, чем согласятся продать метательные машины. Конечно, можно изгнать их из империи, но нам это ничего не даст, только лишит поставок отличной брони и отменных мечей, – примерно так выглядели аргументы.

Герцог хмурился, но вынужден был признать их весомость. В качестве компенсации пришлось отдать Фагуа чертежи метательных машин, изготовляемых гномами. Потеря была невелика – метательные машины и так были известны в империи, а разница в конструкции – не такая значительная вещь, чтобы из-за нее ломать копья.

Чертежи были перерисованы гномами с готовой метательной машины, и получение их было не таким трудным делом, как я представил герцогу. Конечно, Нимли поворчал немного, утверждая, что люди не могут сами нарисовать приличный чертеж, но на этом все и закончилось. Поскольку изначально конструкция была предложена мной, а позже лишь улучшена гномами, они считали, что я вправе распоряжаться чертежами, как мне вздумается. Более того, нежелание гномов, поставлять камнеметы в империю, было, мною преувеличено. Разумеется, они не горели таким желанием, но я мог бы их переубедить, если бы считал это разумным. Но разумным это я как раз и не считал.

Что касается местных мастеровых, то их несколько мирили с гномами и поставки слитков железа отменного качества и по сходной цене.

С товарами, доставляемыми с юга, дела обстояли несколько по-другому. Горожане рады были новому поставщику. Герцог, напротив, не спешил соглашаться с их продажей через наше представительство в Занту. Причина, думаю, всем понятна – его корабли так же ходили на юг и так же доставляли товары из вольных городов в империю. Лишний конкурент Фагуа был не нужен. Но и здесь мы нашли компромисс. Компромисс всегда можно найти, если учитывать интересы других. Представительство платило герцогу повышенный налог – до трети дохода, получаемого с привозимого с юга товара. Даже при таких условиях его работа была нам выгодна.

В общем, представительство работало. В отличие от него почта никому не мешала. Первоначально я хотел совместить и почту и представительство в одном, но решил этого не делать. Почта была здесь именно почтой, имела соответствующую вывеску и занималась своим непосредственным делом. В отличие от почтовых отделений на трактах, функцией которых было обеспечение продвижения курьеров, ее функции были более широкими.

Наша газета здесь продавалась вполне официально. Кроме того, здесь принимались письма, которые затем отправлялись с одним из караванов к месту назначения. Было здесь и отделение курьерской службы (негласное). Почта курьерская была замаскирована под почту общедоступную.

Вопрос «Где остановиться?» был совсем не праздным.

– Знаешь что, дружище, давай остановимся на независимой территории. Пора нам приводить свой внешний вид в соответствие с внутренним содержанием.

Сонъер многозначительно хмыкнул.

– Вы, конечно, многому меня научили, мастер, но порой Ваши высказывания ставят меня в тупик.

– Поясняю. Ты успел привыкнуть к роли плотника?

– Не совсем. Старая роль была мне ближе, – признался охотник.

– Так не пора ли к ней вернуться?

– Вот это дело! – согласился мой сопровождающий.

– Снимем комнату в недорогой гостинице и оставим там наши маскарадные костюмы.

В городе полно гвардейцев Фагуа, гвардейцы Лефлера не могли здесь действовать так же свободно, как и за его пределами. Мы сняли комнату, заплатив за неделю вперед, занесли в нее наш походный сундук. Удивился ли кто, увидев, что из гостиницы выходят виконт и мечник, которые раньше туда не входили? Если и удивился, то что с того? Пусть эта загадка останется для него неразгаданной.

Сонъер был доволен, снова ощутить себя воином.

– Ну вот, совсем другое дело, – я поправил дворянский знак на груди, на плечи привычно давил панцирь, а на боку висел меч – длинный и узкий. Здесь таких не делают, разве что у Сонъера такой же. Вот уже более трех лет, как охотники служат под моей командой. Я стал невольно замечать, что они копируют многие из моих привычек. Ладно бы только Лесли, для паренька это естественно, но и Сонъер с Мангой туда же. Впрочем, меч и в самом деле удобен. Он длиннее распространенного здесь короткого меча, но короче двуручника. И значительно легче, что дает немало преимуществ, позволяя использовать часть приемов, применяемых в фехтовании на саблях. В том числе наносить быстрые колющие удары. В результате тактика меняется, увеличивается число возможных вариаций боя, что дает бойцу дополнительные возможности. Облегченный полуторник хорош, но есть одно «но». Чтобы уверенно противостоять бойцу с двуручником, сталь его должна быть отличного качества. Такой, как с лучших рудников гномов.

– Куда идем? В замок герцога? – поинтересовался охотник.

– И туда тоже, но сначала узнаем новости. Зайдем на почту и в торговое представительство.

– Куда сначала? – осведомился охотник.

– Сначала? Что у нас ближе? Представительство? Вот туда и пойдем.

Торговое представительство громов находилось недалеко от базарной площади. Оно занимало отдельное здание с примыкающей к ней хозяйственной территорией, занятой складами. Центральный вход в здание украшала вывеска «Виконт «V» и компания». Ну да, формально представительство было моим. Ни для кого не было секретом участие в его создании гномов, но Фагуа просил открыто этого не писать. Слово «компания» звучит более нейтрально.

– Не будем дразнить гусей, любезный виконт. Одно дело, когда об этом просто знают и совеем другое, когда это написано на вывеске, – говорил герцог.

Раста долго ворчал, когда узнал об этом, но даже в таком виде это было большой победой. Наше представительство в столице империи было куда более скромным.

Раз уж зашла речь о представительстве, неплохо будет упомянуть о том, как оно устроено, так как именно его обустройство тянуло к зданию массу любопытных. Можно сказать, оно было своеобразной достопримечательностью, которую каждый считал своим долгом осмотреть. И все бы ничего, но порой это создавало проблемы. Из-за любопытных зевак те, кто пришел по делу, вынуждены были буквально проталкиваться к входу. Стайка ребятишек постоянно собиралась напротив, пытаясь заглянуть внутрь и рассмотреть чудное устройство, которое пускало посетителей само или не пускало, если на то не было воли грозного привратника, сидевшего за барьером. Это чудо было обыкновенным турникетом, который гномы соорудили его за день. За стойкой сидел представительного вида консьерж, который нажимал на педаль, освобождая стопор, спрятанный под полом. Фокус прост, даже удивительно, что многими это воспринималось, как чудо. Тем не менее, вскоре после открытия представительства даже сам герцог пришел подивиться на это устройство.

Его Светлости, разумеется, были рады – не каждый день герцоги заходят в гости. Но ежедневный наплыв любопытствующих зевак не мог не тревожить.

Огромного роста верзила (не менее чем два метра двадцать сантиметров) отгонял от входа зевак. Точнее тех из них, которые не решались пройти внутрь, а толпились на мостовой.

Купец Апунт, руководивший представительством, жаловался, что этот детина привлекает к заведению еще больше внимания, но я на это только улыбался и категорически запрещал увольнять нашего великана. Реклама лишней не бывает. Когда Апунт достал меня жалобами на зевак, я предложил ему водить по представительству во внеурочное время экскурсии. Платные. Почему платные? Пусть это будет всего один медяк, но он позволит отсеять тех, кому все равно куда пойти и на что глазеть. Пойдут лишь те, кому действительно интересно. Купец воспринял мою подсказку как шутку. А зря. Впрочем, я настаивать не стал – надоест гонять любопытных, сам до этого дойдет.

Разумеется, интересовал людей не только турникет, а и то, что находится за ним. Внутреннее устройство было тоже необычным. За турникетом тянулся коридор с комнатами. На каждой комнате была табличка с надписью, рассказывающей о том, кто находится за дверью. Купцы были почти поголовно грамотными. Как иначе, если хочешь вести торговые дела и не собираешься прогореть, необходимо соответствовать. На тот случай, если посетитель был безграмотен или не знал, в какую комнату ему следует обратиться, сразу за турникетом его встречал распорядитель, который осведомлялся о цели визита и рассказывал, куда следует пройти.

Кроме турникета было еще одно чудо, которое привлекало людей, как волшебная шкатулка. Называлось оно – смеситель. Да-да – обыкновенный кухонный смеситель. Обыкновенный для моего родного мира. Для этого мира – невиданное чудо. Корпус его был медным, краны – цилиндрические, притертые вручную. Один для горячей воды, другой – для холодной. По медным же трубам вода подавалась из бочек, установленных в пристройке. Так же нагревалась вода в большом чане. Обыкновенно, дровами. Несмотря на то, что система была несложной, повозиться пришлось с ней немало. Прежде всего, с изготовлением труб и их соединением при помощи пайки. Но это того стоило.

Посетители приходили в дикий восторг, когда им перед обедом предлагали помыть руки. Льющаяся из крана вода, температуру которой ко всему можно было регулировать, заставляла их замирать от восторга. Все-таки людям необходимо чудо. Тем более, когда его можно потрогать руками.

Более того, эта система продавалась. Первым покупателем оказался герцог. По его заказу гномы изготовили и установили в его замке нечто подобное на зависть местной знати. Слухи об этом чуде доходили даже до столицы. Император заказывать такую диковинку не спешил. Думаю, из каких-то принципиальных соображений.

Как ни велика была цена, а вслед за герцогов появились еще заказчики. На сегодняшний день было продано три таких устройства, не считая того, установлено в замке Фагуа. Но если там посмотреть на чудо мог далеко не каждый, в нашем представительстве испытать его мог любой человек, пришедший сюда по делу. Зевак, понятное дело, гнали. На них никакой горячей воды не напасешься.

Все это вместе и делало наше торговое представительство таким популярным.

Мы почти достигли его, уже виден был вход, у которого стоял разряженный великан-охранник, когда подбежавший мальчишка отвлек нас самым неожиданным образом.

– Вам письмо, милсдарь.

Парнишка протянул сложенную вдвое бумагу.

– Ты уверен, что это мне?

Кто бы мне мог писать, да еще с вручением корреспонденции на улице?

– Сказано было – вручить виконту Вику.

Я развернул бумагу, написано в ней было буквально следующее:

«Виконт, имею сообщить Вам важные сведения, которые Вас без сомнения заинтересуют. Приходите незамедлительно, иначе встреча не состоится. Вынужден хранить конфиденциальность, поэтому, в случае появления с вами отряда сопровождающих от встречи вынужден буду уклониться. Доброжелатель».

– Кто это написал? – поинтересовался я.

– Важный человек. Одет богато, сразу видно, что не простолюдин.

– И где он, этот самый человек?

– Здесь, неподалеку. Идите за мной, милсдарь. Я покажу дорогу, – отозвался парнишка.

– Что будем делать мастер? – спросил Сонъер.

Я пожал плечами. Понятия не имею, кто мог назначить нам свидание.

– Посмотрим.

Мальчишка свернул с главной улицы на ту, что была потише, пробежал по ней метров двести и остановился у поворота в совсем тихий переулок.

– Вот в том кабачке, – парнишка указал на неприметное заведение. Не зайди я сюда, никогда не подумал бы, что здесь такое есть. Впрочем, если человек, назначивший встречу, не хотел ее афишировать, лучше места не придумаешь.

– Подозрительно все это, – пробурчал охотник.

– Слишком сложно для ловушки. На нас могли просто напасть на улице или выстрелить из лука с чердака одного из домов, находящихся поблизости.

– А если все-таки засада?

– Не пойдем, не узнаем. Можешь подождать здесь.

– Еще чего не хватало. Я совсем не к тому.

Мальчишка припустил вдоль улицы, мы же направились к указанному входу.

Я толкнул скрипучую дверь и вошел в полутемное помещение. Ставни были лишь приоткрыты, пропуская в помещение совсем немного света. За стойкой никого, зал тоже пуст.

– Проходите сюда, – за дальним столиком сидел человек, едва различимый на фоне темной стены.

Стоит ли стоять на пороге, раз уж вошли. Я подошел, отодвинул стул и сел напротив незнакомца. Сонъер остановился в нескольких метрах, охватывая взглядом, как незнакомца, так и ту часть помещения, которая была не видна мне. Мы вместе побывали не в одной переделке, охотник прекрасно знал, как вести себя в непонятных ситуациях.

Человек был закутан в темный плащ, голову его украшала широкополая шляпа, почти полностью закрывающая лицо.

Незнакомец поднял голову, и я чуть не отшатнулся – все лицо его пересекал косой шрам, делавший улыбку незнакомца несколько зловещей. Похоже, он знал, какое производит впечатление. Уж не этому ли он радуется?

Человек положил на стол руку в дорогой кожаной перчатке. Я молчал. Незнакомец немного наклонил голову на сторону, всматриваясь.

– Так вот ты какой, виконт. Так я тебя себе и представлял.

Что за надменная снисходительность? Даже герцог не позволяет себе такого тона.

– Чем обязан?

– Кое-кто желает с тобой побеседовать. Предлагаю оставить меч здесь, а самому проследовать за мной.

Вот так предложение.

– Не слишком ли ты самонадеян?

– Не слишком.

Скрипнула входная дверь и в помещение вошли пять человек, вооруженных арбалетами. Надо же?! Арбалеты в империи большая редкость. Впрочем, в тесном помещении они будут для нападавших как нельзя кстати. Все-таки засада!

Я бросил на вошедших короткий взгляд и обернулся к незнакомцу.

– И черный вход, наверняка перекрыт?

– Как без того.

Человек со шрамом хлопнул в ладоши, дверь, ведущая в подсобные помещения, отворилась, и оттуда появились еще пять человек. Эти были вооружены короткими мечами. Все правильно – с двуручниками здесь не развернешься.

– Как банально для дворянина. Или я ошибся?

По лицу человека прошла судорога. Видимо происхождение – его больная тема.

– Что ты можешь знать, виконт? Счастливчик, схвативший удачу за хвост!

Я кивнул. Обычное дело. Есть люди, склонные винить всех на свете. Переубедить их в обратном совершенно невозможно.

– Что ты можешь знать о дворянстве?! – продолжал человек со шрамом. – На тебя оно свалилось с неба.

Похоже, эта тема болезненна для незнакомца. Незаконнорожденный? Потерявший титул? Нельзя же так зацикливаться на делах давно минувших дней.

– Не знал, что наш герцог считается меценатом.

– Герцог?! Да на его месте такие дела можно делать! Фагуа напыщенный болван!

Понятно, герцог ему тоже не хорош.

– И все-таки, с кем имею дело? Честь, не говорю, поскольку вижу мало чести в нашей беседе.

– Каждый выскочка спешит говорить о чести! Зови меня Допром.

– Странное имя.

– Какое есть, – ухмыльнулся человек со шрамом.

– Может, решим это недоразумение в поединке? Пусть ребята отдохнут, – я кивнул в сторону арбалетчиков.

– Не получится. Им заплачено. Мне, впрочем, тоже.

– А что, если я заплачу больше?

– Не считай меня за дурака, Виконт. Твой кошель и так будет нашим, а стоит тебе выйти отсюда, как ты позовешь гвардейцев герцога. Лучше сдавайся. За живого виконта нам платят больше, чем за мертвого.

Арбалетчики рассмеялись, похоже, им понравилась эта шутка.

– Кто платит?

– Не все ли тебе равно? Вскоре ты с ним познакомишься.

– Предпочитаю знать заранее. Чего ты боишься?

Лицо человека исказила кривая ухмылка.

– Тогда так: в обмен на имя предлагаю сказать тебе, в чем твоя главная ошибка, – предложил я.

– Пустой треп.

– Как знаешь. Что тебе стоит назвать имя человека, которого, по твоим словам, я и так вскоре увижу?

– Ну хорошо. Его имя – барон Липец.

– Кто он такой?

– Довольно! Что ты говорил, о какой-то ошибке?!

– Что ж, изволь. Твоя главная ошибка в том, что ты слишком самонадеян.

– Как я и думал, пустой треп!

Я сделал почти неразличимый знак Сонъеру, показав глазами сначала на стойку затем на мечников. Тот неспешно почесал нос, подавая знак, что все понял.

Пора заканчивать этот разговор. Допр забавляется, но скоро ему это надоест. Тогда начнет действовать он, а скорее – его арбалетчики. Пять арбалетных болтов – очень неприятная штука, даже учитывая мой панцирь.

– Представь себе не…

Не закончив фразы, я упал на спину вместе со стулом, потянув за собой и стол, вложил в бросок все силы и швырнул стол в сторону арбалетчиков, стоящих у меня за спиной.

Звон тетивы и стук болтов оповестили меня о том, что арбалеты сработали. Совершенно естественная реакция на приближающийся крупный предмет, когда палец лежит на спусковом крючке, а подумать не остается времени. Я пнул стул в сторону Допра, заставив его отскочить в сторону.

Короткий взгляд в сторону Сонъера. Тот понял все правильно – увидев, что я начал действовать, он прыгнул за стойку, уходя от болтов, а затем устремился навстречу мечникам. Если перед ним не отменные мастера, то пару минут он продержится, и не только продержится, но и не даст мечникам атаковать меня. Остаются арбалетчики. Интересно, что они предпримут? Бросятся врукопашную или станут взводить свои машинки? В любом случае несколько секунд у меня есть. А вот Допр ждать не будет.

Все эти рассуждения, разумеется, не проносились у меня в голове в той самой последовательности, они отложились как данность, как часть общей картины. Три секунды – внимание на Допра, затем – контроль общей обстановки. Начали.

Я лежу, а Допр стоит, и не просто стоит, а уже вытаскивает меч. Короткий – то-то его было не видно под плащом.

Взмах ногами влево, Допр делает выпад в том же направлении, но меня там уже нет. Оттолкнувшись ногами от стойки, я откатился в противоположную сторону. Если это не запланировано заранее, изменить направление атаки быстро невозможно – у меня есть секунда, чтобы встать на ноги и выхватить меч.

Допр атаковал быстро, но я уже был наготове. Мы обменялись несколькими быстрыми ударами.

Взгляд налево. Как там арбалетчики? С места не тронулись, взводят свои машинки. Еще пара секунд и пора. Секунда прошла.

– Болт! – кричу я что есть силы. Это сигнал для Сонъера, чтобы поостерегся стрелков. Швыряю в их сторону стул, чтобы не были слишком спокойны, чтобы начали стрелять сразу по готовности. Предугадать действия людей не так уж и сложно. Пора.

Иду на сближение с Допром, пропускаю скользящий удар по панцирю, но ловлю его руку в захват и направляю дворянина-наемника в полет в сторону его же арбалетчиков. Есть!

Четыре из пяти арбалетчиков выстрелили. Стреляли то они в меня, но на моем месте оказался их предводитель. Один болт пролетел мимо, два – попали в панцирь, который был у Допра под плащом, один угодил в руку. А вот на наручах он зря сэкономил – они защищали только внешнюю сторону руки.

Сонъер отчаянно звенел мечом, преграждая дорогу мечникам. Тем было тесно, они не могли атаковать охотника все одновременно, но все равно приходилось ему туго.

Я распахнул плащ и выхватил один из метательных ножей. Сейчас бы Мангу сюда – вот кто настоящий виртуоз в обращении с метательными ножами. Но и мы с Сонъером кое-что можем. Кольчугу нож вряд ли пробьет, целим в ногу. Я метнул кинжал и отметил, как один из мечников с проклятиями отскочил в сторону, прыгая на одной ноге. Отметил краем глаза, не тратя больше время на мечников. Теперь они будут более осторожны и не станут наседать на охотника столь неосмотрительно.

Сонъер не остался в долгу: сделав шаг назад, он подхватил стул, и швырнул его не глядя в арбалетчиков. Те шарахнулись в сторону. Атака, следующая от неожиданного противника, здорово сбивает с толка. Это была наша обычная тактика – если подвернулся случай метнуть что-нибудь в противника, то лучше целью избрать противника своего напарника. Такие неожиданные выпады иногда бывают весьма результативны, и уж точно рассеивают внимание врага.

Раненый Допр отскочил за спины своих стрелков. Пора приниматься за арбалетчиков, пока они не взвели свои машинки снова.

Прыжок вперед, удар мечом вправо ножнами от меча влево, уход в низкую стойку, подсечка. Один из противников с грохотом падает на пол, второй ранен – мой меч вспорол его кольчугу. Да, к этому, ребята, вы не готовы. Не привыкли к такому бою.

Один из стрелков все-таки успел взвести арбалет. Это не дело. Ныряю под стол ногами вперед и бью стрелка в живот. Палец его дрожит, болт срывается и летит в живот его же напарнику. Из арбалетчиков только один остается непострадавшим.

– А ты ловок, виконт! – прохрипел Допр. – Я тебя недооценил.

Дело здесь не в ловкости. Или, скажем так, не только в ловкости. Моя тактика строится на использовании естественных реакций человека, тех, что зовутся рефлексами. Например, если бросить что-то небольшое, человек скорее всего предмет поймает. Если бросить нечто большое – уклонится в сторону. Причем, в семидесяти процентов случаев – вправо. Это происходит рефлекторно, хотя уход влево более эффективен. Кроме того приходится учитывать некоторые физические законы: инерцию, скорость движения и время, необходимое для смены направления. И еще много всего. Только так я могу эффективно противостоять тем, кто учился владению мечом с детства. Из всего этого выстраивается система боя никому здесь незнакомая, кроме нескольких особенно приближенных ко мне людей.

– Я же говорил, что главная твоя ошибка – самонадеянность, – бросил я дворянину-наемнику.

– Вперед! Добейте его! – крикнул он уцелевшему арбалетчику и тем двум его товарищам, которые были ранены несильно.

Те ринулись в атаку, Допр же, пользуясь случаем, рванулся к выходу.

Я обрушил на его голову стул, но услышал металлический звон. Звенела вовсе не голова противника – под шляпой у него оказался надет металлический шлем.

– Ничего, еще встретимся! – крикнул наемник от двери и на прощание метнул в меня кинжал.

– Замри! – крикнул я что было силы, увидев, что рука дворянина пошла вверх.

Разумеется, он не замер, но бросок получился смазанным.

Действует это примерно так: мозг отдает команду, рука начинает двигаться по заданной траектории, в это время следует внешняя команда, противоречащая выполняемой программе. Внешняя команда имеет меньший приоритет, но на то, чтобы ее отменить, требуется время. В результате – бросок получается сделанным не в полную силу. Следует добавить, что эффективно использовать этот прием можно только один раз. Если бросающий заранее настроен игнорировать внешние команды, толку от них будет немного.

Я уклонился от летящего кинжала и продолжил схватку со стрелками. Их предводитель бежал, бросив их здесь. Видимо этот факт окончательно погасил их энтузиазм. Через полминуты я уже смог присоединиться к Сонъеру. Один его противник был убит. Двое, включая того, в которого я метал нож – ранены. Охотник изрядно запыхался и получил царапину в шею. Увидев, что подоспела помощь, мечники поспешили ретироваться. Они пытались утащить с собой и раненых, но нам все же удалось перехватить одного из арбалетчиков, которые тоже спешили к выходу.

– Милсдарь, не убивайте! – взмолился тот.

Пришлось пообещать сохранить его жалкую жизнь, если он все расскажет.

Увы, знал он немного. Их компания была из тех, что рады разжиться чужим добром на большой дороге или в темном переулке. Не брезговали они и наймом в тех делах, которые не поручают официальным наемникам. Допра он знал, но рассказать о нем мог мало.

– Он-то птица совсем другого полета. Все больше с благородными знается, – не унимаясь рассказывал раненый стрелок. – К нам обращается, когда что-то надо.

– А сам он из дворян, или как?

– Да разве ж его спросишь?! Да Вы и сами видели, милсдарь, такой горло перережет и глазом не моргнет. Но по повадкам чувствуется, что не простой он человек.

Тоже мне, бедная овечка. Еще совсем недавно пытался застрелить нас с Сонъером.

– И где его можно найти?

– Не знаю, милсдарь. Как есть, не знаю. Обычно он сам нас находил. Появлялся в кабачке у нижнего моста. Похоже, не из Занту он. Но бывал здесь часто.

– А тот мальчишка, что позвал нас сюда?

– Не знаю, не видел никакого мальчишки. Мы значится во дворе сидели, а потом перебежали к входу.

Был ли парнишка сообщником Допра или выполнял разовое поручение, не зная, зачем и почему, осталось неясно. Скорее всего – последнее.

– Не больно-то много ты знаешь.

– Пощадите, милсдарь! Я больше никогда! Провалиться мне на этом месте!

Цена этим клятвам – грош, а только не нужна мне его жизнь.

– Ладно, последний вопрос: Как вы сюда попали? В это помещение.

– Хозяин кабачка затеял ремонт на кухне, потому и посетителей нет. Мы его, значит, связали и заперли в дальней комнате. А там уже ждали сигнал.

– Так он здесь так и сидит?

– Куда ж ему деться.

Интересно, как бы он выбрался, если бы мы не решили расспросить пленного?

Я кивнул Сонъеру на дверь, ведущую в подсобные помещения. Охотник исчез и через несколько минут вернулся с потрепанным и злым хозяином заведения и нанятым им для ремонта кухни печником.

– Наша благодарность Вам, милсдарь. Не знаю, как бы мы выбрались. Комната без окон, двери прочные.

Кабатчик обвел взглядом разоренный зал и тоскливо покачал головой.

– Сколько всего попортили! Одни убытки!

– Пойдем, Сонъер. Больше нам здесь делать нечего.

– А я?! – взвился раненый в ногу арбалетчик.

– А что ты? Ты просил тебя не убивать. Живи.

Кабатчик и печник бросали на разбойника недобрые взгляды.

– Пощадите, милсдарь! Возьмите меня с собой!

– С чего бы? Мы и так сделали тебе большое одолжение. Сумеешь договориться с этими людьми – твое счастье. Не сумеешь – твои проблемы. Меня твоя судьба не интересует.

– Возьмите меня на службу! Готов служить за самую маленькую плату!

– И бесплатно не возьму.

– Это жестоко!

– Жестоко стрелять людям в спину и нападать на безвинных прохожих. Ты не один остаешься. Среди людей. А, почему они так недобро на тебя смотрят, спроси у себя.

Мы вышли за дверь. О дальнейшей судьбе стрелка я ничего не знаю. Да, признаться и не интересует меня она. Не верю я в скороспелое раскаяние пред угрозой расправы. Это как в том анекдоте получается: «Что только ни придет в голову, пока летишь с десятого этажа».

Вы не поняли. Я не то, чтобы совсем не верю в возможность раскаяния. Раскаяние возможно, но оно, как минимум, требует осмысления. И подталкивает к искреннему раскаянию человека своя собственная совесть, а никак не внешняя угроза.

– Что я говорил, мастер, нас все-таки ждала засада, – сказал Сонъер.

Я пожал плечами. Что здесь скажешь – засада действительно была.

– Кто бы мог подумать, что они решатся на такое наглое нападение. Видимо, нас ждали на подходе к представительству. Но кое-что мы все-таки узнали – имя нанимателя. Скорее всего – это посредник. Но даже его имя нам многое дает.

– Думаете, тот человек со шрамом сказал правду? Насчет имени он мог и соврать.

– Мог. Но вряд ли он это сделал. Слишком уверенно он себя чувствовал, слишком надменным был его тон. Надо разузнать, кто такой этот самый барон Липец. Идем, как и собирались в представительство.

Через десять минут мы подошли к входу.

Великан-охранник приветливо улыбнулся нам. Крупные люди часто бывают добрыми. Так и наш охранник, он старательно напускал на себя серьезность, отпугивая зевак. На самом деле он был человеком очень добродушным.

– Рад приветствовать Вас, милсдарь. Проходите, Вас ждут.

5.

Более чем за полгода до того.

Императорский дворец поражал роскошью отделки, массивными колоннадами, ажурными эстакадами и уносящимися в небо шпилями башен. Поражал тех, кто видел его в первый раз, но не переставлял удивлять и тех, кому здесь доводилось бывать часто. Императорский дворец должен поражать – такого его прямое предназначение. Символ величия, символ незыблемости, символ императорской власти. Не для того же в самом деле построено здание, занимающей более десяти гектар площади, чтобы в нем проживал человек, пусть и не просто человек, а император. Разумеется, и для этого тоже, но это далеко не первое его предназначение.

Прилегающий к дворцу парк занимал добрых десять квадратных километров. Есть где развернуться караулам императорских гвардейцев, несущим службу по охране дворца.

В карауле стоял полк Тарнье. Граф Остер торопливо шел по дорожке, ведущей к дворцу, поминая недобрым словом традиции, запрещающие подъезжать ближе чем на полкилометра к центральному зданию всем кроме императора. Все остальные должны были проделать оставшийся путь пешком. Даже он – один из знатнейших дворян империи.

Граф Остер был удостоен чести видеть императора без предварительной записи, которая велась на месяц вперед. Исключение делалось для немногих по личному соизволению императора. Такая возможность считалась большой привилегией. Да что там, таковой она и была.

Всем известно – свита делает короля. Каким бы властным и независимым ни был правитель, влияние на него окружения неизбежно. Исключения можно пересчитать по пальцам. Разумеется, влияние это не сравнится с императорской властью, но никто не всеведущ и никто не может существовать в пустоте. Даже император. Чье влияние в такой ситуации будет большим? Не того ли, кто допущен к Его Императорскому Величеству в любое время? Любой вельможа поостерегся бы не только давать императору непрошенные советы, но даже и думать об этом. Но, направление разговора; акценты; факты, каждый из которых можно или умолчать или подать в нужном свете.

Разумеется, в воле императора было не слушать того или иного сановника, не звать его ко двору. Но что изменилось бы? Ровным счетом ничего. Место одних людей заняли бы другие, только и всего. Со своим мнением, со своими предпочтениями (тщательно скрываемыми явно и продвигаемыми тайно) и вкусами. Если не считать тех немногих, которые не имели ни вкуса, ни мнения. Такие тоже встречаются. Порой из таких людей вырастают неплохие исполнители. Но и только. Более сложные действия предполагают наличие инициативы, инициатива побуждает иметь свое мнение (разумеется, не обязательно высказывать его направо и налево).

– Вас примут. Извольте обождать в приемной малого кабинета, – церемониймейстер слегка поклонился графу и распахнул дверь первую в череде многих.

– Как здоровье Его Императорского Величества? – спросил граф. Спросил не потому, что это его интересовало, а потому, что не спросить было не вежливо.

– Хвала создателю, император здоров.

Граф не стал задерживаться дольше требуемого около церемониймейстера и проследовал дальше, проходя через коридоры мимо слуг, которые с почтением распахивали двери.

Перед последними дверями застыл гвардейский караул во главе с лейтенантом. Более в приемной никого не было. Часы посещений закончились, во внеурочное время сюда могли попасть только те, кому назначено или те, кто входил в число приближенных. Прошло с полчаса, церемониймейстер появился на пороге малого кабинета и объявил.

– Его Императорское Величество ожидает графа Остера.

Лейтенант бросил на подошедшего графа внимательный взгляд и сделал шаг в сторону, освобождая проход. Граф Остер часто бывал у императора и его здесь отлично знали в лицо.

– А, граф? Проходи, – император небрежно махнул рукой и повернулся к степному орлу, которого он кормил орешками. Орел хищно клевал подношение с руки императора, защищенной специальной толстой кожаной перчаткой, иначе не миновать травм от ударов твердого изогнутого клюва.

– Ваше Императорское Величество заставляет даже орла есть с рук! – воскликнул граф в преувеличенном восхищении.

– Разве ж это орел? Измельчала порода, – со вздохом отозвался властитель.

– Прикажите, и я доставлю Вам нового. Лучшего из того, что можно поймать в бескрайних тилукменских степях.

Часть владений графа располагались на юге империи.

– Пустое, – император махнул рукой. – Орлы повывелись даже в степи. Что кочевники? Не шалят?

– Никто не посмел бы посягнуть на границы Вашей славной империи.

– Думаю, ты следишь за этим, как никто другой, ведь твои земли расположены ближе всего к южной границе.

– Я рад служить Вашему Императорскому Величеству там, где Вы укажете, – поклонился граф.

На самом деле граф Остер был совсем не против обзавестись владениями в центральных областях империи. Особенно после того, как заработал водный путь на юг к вольным городам реки Хат. Когда-то проходящие через земли графа караваны, почти прекратили ходить посуху. Все норовили снарядить корабли. Тот, кто не может организовать достаточно сильный караван, старается пристать к другим кораблям или организовывать поход вскладчину. Граф тоже был бы не против поучаствовать в водных походах на юг, но до участия вскладчину граф Остер не мог позволить себе опуститься. Единоличное же участие требовало хорошей базы на Ропе. А лучше всего было бы вообще прекратить эти водные походы, но упоминать об этом не следовало. «Не просите, сделайте так, чтобы Вам пожаловали то, что Вам надо самостоятельно». Граф всегда следовал этому старому девизу и пока не имел случая разочароваться.

– Так какие новости их степей? – спросил император.

– Тилукмены передрались между собой из-за титула славнейшего их Ханов. И кое-кто этим умело пользуется. Абудагцы собирают жемчуг прямо под носом у кочевников.

– Я слышал об этом. Но как им удалось обосноваться?

– О, они поступили очень хитро. Абудагцы выкупили остров у хана Маджарга.

– Ты хочешь сказать, что кочевники соблюдают соглашения и не нападают на факторию?! – император удивленно поднял брови.

– Конечно нападают. Но здесь тилукмены перехитрили сами себя. Абудагцы отвалили им десять тысяч за остров посреди реки Хат и обещали платить по две тысячи золотых ежегодно. Маджарг дал согласие, намереваясь пересмотреть договор в свою пользу, когда ловцы жемчуга появятся.

– Десять тысяч золотом – немало для кочевников. Не удивлен, что они согласились. И что дальше?

– Абудагцы пришли под осень. Сразу полсотни кораблей. Никогда ранее река Хат не видала такой флотилии, если не вспоминать стародавние времена, когда движение по ней было оживленным. Но это было только начало. Корабли шли до самого ледостава на Ропе. Хат не замерзает полностью. Везли грузы, везли людей. Кстати, из империи туда тоже кое-кто подался. К осени на острове скопилось несколько тысяч человек. В основном – строители и наемники. Когда весной у острова появились кочевники, там уже стояла крепость.

– Они построили крепость за зиму?! Кто же за такое взялся?! – удивился император

– Говорят, строительством руководили гномы, – отозвался граф.

– Эти коротышки много где успевают. Когда-то они входили в состав старой империи, жаль, что сейчас это не так.

– От них больше вреда, чем пользы. Поставки их железа сбивают цены, – посетовал Остер.

– Потом о гномах. Что там с островом? Мне в общих чертах докладывали, но предпочитаю послушать подробности от человека близкого к центру событий.

– Спешу исполнить, мой повелитель. Весной тилукмены заявили, что они пересмотрели условия соглашения и потребовали платить по десять тысяч ежегодно. Абудагцы отказались. Тогда кочевники попытались выбить их с острова – собрали все лодки, которые смогли найти и двинулись через реку к крепости.

– Самонадеянно с их стороны, – отметил император.

– Вы как всегда правы, Ваше Императорское Величество. Кочевники потеряли около сотни лодок и более тысячи воинов. Но наемникам этого показалось мало, они высадились на берег. Ваше Величество знает, как наемники относятся к кочевникам. – Остер хитро улыбнулся. – Десятилетиями абудагские караваны были любимой добычей степняков. Наемники припомнили все. Битва была горячей. Потери были немалыми с обеих сторон, но Вы же знаете эти горячие головы. На остров вернулась едва ли половина наемников, участвующих в вылазке, но кочевники вынуждены были отступить. Разумеется, они вернулись, но река не позволила им преследовать пехотинцев. Около недели нукеры Хана Маджарга стояли на берегу, выкрикивая грозные проклятия и метая стрелы, из которых лишь малая часть долетала до острова, да и то на излете и при попутном ветре. Их кони съели всю траву поблизости, и кочевникам пришлось уйти. А может, им надоело смотреть на недоступную крепость.

– А что ловцы жемчуга? – поинтересовался император.

– Выходят на промысел каждый день. Наемники ставят на нужном участке реки три-четыре корабля с лучниками на борту. Расстояние между кораблями метров триста. На пространство, которое они контролируют, выходят сотни лодок с ловцами. К вечеру они снимаются и идут в крепость на острове. Когда участок для лова оскудевает, переходят на новый. Ловцы отчисляют наемникам процент с улова. Того, что они вылавливают, хватает на всех.

– Да там у них все поставлено на широкую ногу! – удивился император. – Такое предприятие не может работать само по себе, кто-то должен все это организовывать.

– Есть у них что-то вроде администрации. Она организовывала первый десант и договаривалась с кочевниками насчет острова. Она же следит за тем, чтобы ловцы рассчитывались с наемниками, а те не требовали с ловцов сверх положенного и разбирает все споры. В артели люди собираются сами. Отправиться ловить жемчуг может любой. Десть процентов с улова берет администрация, тридцать процентов – наемники. Не знаю, кто вложил в это деньги и все это придумал, знаю только, что к организации фактории на острове приложил руку градоначальник абуданского города Родерика.

– Вы хорошо осведомлены граф. Я узнал несколько неизвестных мне ранее подробностей.

– Спасибо Ваше Императорское Величество, – граф слегка поклонился. – Рад был поделиться тем, что мне известно. События на юге развиваются бурно, но река Хат далека. Не тилукмены беспокоят меня в последнее время.

– Вот как? Тогда кто же?

– Не кто же, а что же. Меня беспокоит стабильность империи, – граф Остер сделал прискорбное выражение лица, наглядно демонстрируя степень своей обеспокоенности.

– Что не так со стабильностью? – поинтересовался верховный властитель крупнейшего на континенте государства.

– Перемены, Ваше Императорское Величество не всегда к добру. Усиливающееся влияние гномов создает некоторую напряженность в обществе. Наши мастеровые страдают.

– Полно, граф, Вы переоцениваете это влияние. Гномов не так много и поставки их кованых изделий лишь подстегнут старательность наших мастеровых.

– А стекло? Вас не беспокоит, сир, то, что транспортировка стекла тоже в их руках.

– А вот здесь, граф, ты попал пальцем в небо. Гномы привозят лишь малую часть стекла с юга. Герцог Фагуа ведет с вольными городами куда более оживленную торговлю, да и наши купцы не отстают. Я не говорю о купцах из Абудага. Как только заработал волок, по Ропе идут десятки их кораблей.

– Вот именно, Ваше Императорское величество, идут. А что нам с того? Да, они платят проездную пошлину, но это капля в море по сравнению с теми убытками, которые мы несем.

– Убытками? О чем Вы, граф?

– О конкуренции. Абудагцы везут с юга товары, а потом продают их в наших же северных провинциях. А жемчуг? Большая часть торговли жемчугом сосредоточена в руках абудагцев и гномов.

– Это действительно так? – спросил слегка обеспокоенно император.

– Еще бы! На словах в фактории жемчуг продают всем, но почему-то большая его часть оказывается совсем не в тех руках, что хотелось бы нам. А этот выскочка виконт, появившийся неизвестно откуда? Он перетаскивает корабли из реки в реку и набивает свои карманы. О том, что наши купцы несут убытки, он и думать не желает.

– Да, но а Абудагом нам ссориться не с руки. Не предлагаешь же ты закрыть волок?

– Нет. Это нецелесообразно. Хотя этот виконт неприлично разбогател.

– Один из виконтов разбогател, что здесь такого. Империи это только на пользу.

– Это создает нездоровый ажиотаж среди других. А герцог Фагуа?

– А что герцог? – поинтересовался император.

– Его влияние усиливается, и это не может меня, как верного подданного Вашего Императорского Величества, не беспокоить. Золото течет рекой в казну герцога. Не удивлюсь, если скоро его казна станет больше казны императорской. При его титуле это очень опасное сочетание. Дворяне герцогства воздают хвалу своему сюзерену, остальные дворяне ропщут.

– Как, ропщут? – удивился император.

– Разумеется, не все, но недовольные есть.

– Можешь назвать имена?

– Это не так явно, Ваше Императорское Величество. Слово здесь, реплика там. Нельзя сказать однозначно, что кто-то чем-то недоволен, но общая направленность настроений не может не тревожить. Спокойствие империи – слишком хрупкая вещь, поколебать его несложно. Сир, Вы должны принять незамедлительные меры.

– Ты думаешь? И какие меры тебе кажутся необходимыми?

– Меры, которые позволили бы ограничить влияние герцога Фагуа и некоторых его сторонников.

– Мне кажется, граф, Вы преувеличиваете. Не все так плохо. Герцог Фагуа верный подданный короны и его влияние идет только на пользу империи.

– Может быть. Это всего лишь мое мнение, но прошу заметить, мнение патриота и горячего Вашего сторонника.

– Я ценю такую преданность, граф. Но мнение – это всего лишь мнение. Я не могу обвинить герцога на основании таких хлипких доводов.

– Обвинить его светлость? – с притворным ужасом воскликнул граф Остер. – Мне бы такого и в голову никогда не пришло. Я всего лишь высказал обеспокоенность развитием событий и только.

– Я рад, что ты стоишь на страже интересов империи. Но если бы ты мог сказать что-то более конкретное…

– Увы, сир, я не располагаю фактами, – печально сказал Остер.

Он видел, что зерно сомнения заронено. Что касается фактов, то их на самом деле у графа не было.

– Когда будут, тогда и продолжим этот разговор.

– Как будет угодно Вашему Императорскому Величеству, – поклонился граф Остер.

– Жду тебя на следующей неделе, – император кивнул, давая понять, что аудиенция закончена.

Убедил ли его граф? Разумеется нет. Но тень сомнения уже появилась. К тому же герцог Фагуа в последнее время и в самом деле неприлично разбогател. О виконте Вике вообще рассказывали массу удивительных историй. Один только волок с повозками на железных колесах чего стоит. А устройство, которое само превращает бревна в доски… Даже шипучее игристое вино, которое герцог поставляет в столицу, говорят, его изобретение. Как досадно, что этот человек верный сторонник герцога.

ќГраф Остер оставил императора Некуша III пребывающим в размышлениях и поспешил на встречу с человеком, которому отводилась немаловажная роль в его планах.

Как и многие родовитые дворяне империи граф Остер имел свой дом в столице. К сожалению, дела не позволяли ему жить в нем постоянно – немалые владения на юге требовали его присутствия. Пусти дела на самотек и не заметишь, как все начнет разваливаться. Приходилось довольствоваться временными приездами в главный город империи, проводя в нем в общей сложности не более трех-четырех месяцев в год.

Не проживая постоянно в столице, граф не вел еженедельных приемов, как это было принято во многих домах, предпочитая довольствоваться приемами внеплановыми или аудиенциями, если в них была нужда.

На сегодняшний вечер было отправлено приглашение его земляку и дальнему родственнику, который ответил на него согласием и должен был прибыть с визитом. Граф не рассчитывал, что его неожиданный визит к императору продлиться так долго и потому спешил. Его гость был менее родовит, чем сам граф, но положение обеспечивало независимость от многих, в том числе и от самого Остера. Имея определенного рода планы, заставлять своего гостя ждать было бы неразумно.

– Погоняй! – крикнул граф кучеру, лишь только устроился в карете.

Не прошло и четверти часа с возвращения графа домой, как слуга доложил ему:

– Ваша Светлость, барон Лефлер просит его принять.

Это был тот самый ожидаемый визит, и граф не замедлил с ответом:

– Проси.

Барон появился на пороге в шитом золотом гвардейском мундире. Остер раскрыл руки для объятий и поспешил навстречу.

– Рад тебя видеть, дорогой племянник!

Если честно, то племянник был троюродным, но могло ли это сделать чувства графа менее пылкими, особенно если племянник этот смог занять неплохую должность при дворе.

– Спасибо, дядюшка, – Лефлер закрутил ус и стиснул графа в стальных медвежьих объятиях.

Барон Лефлер был молодцеват и порой излишне прямолинеен. Завзятый бретер и любитель женщин был чужд чересчур хитроумных интриг, предпочитая делать ставку на напор и решительность. Этому ли он был обязан своему взлету или удачно сложившимся обстоятельствам. Барону было едва за тридцать, но он уже был командиром гвардейского полка. Правда, любой командир пехотного легиона имел под своим началом больше воинов, но гвардия всегда была в империи на особом счету.

– Как служба, любезный племянник? – поинтересовался граф.

– Хвала императору, неплохо, – довольно отозвался гость.

– Все мы желаем долгих дней и благоденствия Его Императорскому Величеству.

– Гвардия всегда на страже его интересов.

– Не сомневаюсь, барон, не сомневаюсь. К сожалению, не все в империи разделяют наши с вами патриотические чувства. Встречаются и те, кто вольно или невольно, вредит интересам империи.

– Так ли это? Императору стоит только назвать нам их имена…! – воскликнул Лефлер. – Мы все готовы выполнить его приказ.

– Да, это так, – согласился дядюшка. – Но всегда ли следует медлить, когда долг истинного патриота призывает к действиям? Стоит ли ждать?

Барон задумался. Слова дядюшки были сплетены слишком искусно, чтобы на них сложно было ответить однозначно.

– Действовать без приказа? – уточнил он.

– Если нахал оскорбит тебя на улице, не станешь же ты ждать приказа, чтобы с ним разделаться, – притворно удивился граф.

– Это совсем не одно и то же, – возмутился племянник.

– Жаль. Очень жаль, что для некоторых честь империи и своя личная честь не одно и то же, – голос Остера был полон горечи. Можно было подумать, что он и в самом деле об этом сожалеет.

– Для гвардии нет высшей чести, чем отстаивать интересы императора.

– Так и я о том же! – воскликнул граф. – Разве ж я призываю нарушить приказ? Я первый возмутился бы против такого предложения.

– Что-то я не пойму Вас, дядюшка, – сказал Лефлер.

– А не подкрепиться ли нам, любезный племянник? – спросил хозяин дома, чувствуя, что разговор заходит в тупик.

«Дела пошли. С этого и надо было начинать», – подумал барон.

«Кто бы мог подумать, что этот солдафон окажется таким упертым», – подумал граф.

– Охотно. Ничто так ни способствует беседе, как плотный обед, – согласился гвардеец.

Они перешли в столовую, куда были поданы приличествующие случаю блюда и напитки.

– Повара у Вас просто отменные, любезный граф, – нахваливал гвардеец еду, не забывая щедро запивать ее лучшим вином.

– Что есть, то есть, – согласился Остер. – К тому же я всегда рад родственникам. Жаль только, они не всегда хотят меня понять.

– Не все в моей власти, – гвардеец развел руками. – Да и понять Вас, дядюшка, порой непросто.

– Но в нашей власти позаботиться о благополучии рода. Это тоже наш долг, такой же, как и долг перед империей.

– Поясните, граф. Если речь идет о том, чтобы поступиться честью…

– Да нет же! – воскликнул Остер. – Как ты…, – здесь граф запнулся, он чуть было не сказал «туп», но вовремя спохватился. – Как ты тверд в своих заблуждениях, любезный племянник. Я тебе толкую о действиях на благо империи. Если кроме блага империи они послужат и твоему личному благу, что же в этом плохого?

– В этом я ничего плохого не нахожу. Но о чем, собственно речь?

– О сущем пустяке. Речь идет о том, чтобы в рамках приказа… Я еще раз повторяю, в рамках приказа, а не в его отсутствии, действовать чуть более усердно и проявить чуть больше самостоятельности в борьбе с врагами империи.

– И всего-то?

– Согласись, это долг каждого патриота.

– Соглашусь. Но о каком приказе Вы говорите?

– Об этом пока не время. Я жду от тебя помощи, дорогой племянник в нужный момент. Помощи и усердия.

– Помочь родственнику – долг каждого благородного человека, – сказал гвардеец.

Граф облегченно вздохнул, он никак не думал, что этот разговор окажется таким трудным. Право, даже с императором разговор прошел легче. Правда, там он ограничился только намеками. Ох, непроста доля завзятого интригана.

– Попробуйте вот этого поросенка, барон, – предложил хозяин дома. – Повар приготовил его по специальному рецепту.

– Благодарю, дядюшка.

– Да, ты напомнил мне о том, что мы родственники, – спохватился граф. – Разве не долг одного родственника заботиться о благополучии другого? Столичная жизнь требует больших трат, нам в провинции попроще. Прими от старика небольшой подарок.

Граф снял с пальца кольцо с крупным сапфиром и протянул гвардейцу. Безделушка стоила добрую тысячу золотых. Подарок был поистине щедрым.

– Спасибо, граф, – ответил барон нимало не смутившись. – Родственные узы – есть родственные узы.

– Так я могу рассчитывать на твою помощь?

– Всегда готов помочь родственникам, – браво ответил Лефлер и добавил. – В рамках приказа.

Они продолжили ужин, разговаривая большей частью о новостях столицы и их родного края. Часа через два, барон засобирался восвояси, весьма довольный нанесенным визитом.

Граф Остер вздохнул с облегчением. Перстня было жаль, но усердие гвардейцев, проявленное в нужный момент, было ему необходимо.

«Ничего, – вздохнул граф, – все окупится, лишь бы довести свой план до конца».

Следующий день граф Остер начал с разбора корреспонденции. Поступили отчеты из поместья – требовалось их просмотреть и дать соответствующие указания секретарю. Кроме всего прочего пришло долгожданное письмо из Занту. Граф с досадой скрипнул зубами, посмотрев на дату отправления. Его курьеры отставали от курьеров гномов более чем на сутки. Кроме того с курьером прибыла свежая газета. Человек, ее отправивший, писал, что она только что появилась, он скакал почти без остановок, но в представительстве этих коротышек газета появилась еще вчера. Технология доставки пока была графу не ясна полностью, удалось лишь установить некоторые пункты на дорогах, где газета появлялась более-менее регулярно.

Граф прочитал «Весть» от начала до конца и заскрипел зубами. Ну почему такая замечательная мысль пришла в голову не ему! Этот пройдоха Вик даже здесь зарабатывает деньги. К счастью, он не понимает, что за инструмент попал к нему в руки. С помощью этой самой «Вести» можно горы свернуть. Самое интересное, что газет появляются одновременно сотни. Как все-таки это делается? Граф не раз пытался выведать технологию изготовления газеты, но все усилия пошли прахом.

Нет, он должен заполучить все эти секреты. Увы, виконт Вик один из приближенных герцога Фагуа, действовать против него приходится с большой оглядкой. Герцог даже ему не по зубам, его авторитет и влияние сравнится разве что с властью императора.

Чудные машины, чудные корабли, стекло и газета. Имея все это в своем распоряжении, граф мог бы сравняться своим могуществом с самим императором. Да что там, он простер бы свое влияние далеко за пределы империи.

Первый шаг сделан, осталось лишь следовать в выбранном направлении. Граф Остер был полон решимости довести свой план до конца. Итак – сначала герцог. Необходимо лишить виконта его поддержки. Тогда можно будет действовать более открыто.

К следующей аудиенции у императора граф Остер постарался подготовиться, изыскав новые аргументы для проводимой им идеи. Некоторые из этих аргументов стоили ему немалых денег. Увы, наглядность дорого обходится.

Император был в приподнятом настроении по поводу недавно состоявшейся охоты и встретил гостя широко улыбаясь.

– Итак, чем порадуете, граф?

Остер поклонился.

– Примите небольшой подарок, Ваше Императорское Величество.

– Что это? Зеркало? Тонкая работа. – Император рассмотрел вещицу. – Гномы делали? А ты, граф, говорил, что от них нет никакой пользы. Где бы мы брали такие редкие вещи?

– Лучше бы, сир, Вы поинтересовались, где я взял именно эту вещь.

Это был именно тот вопрос, ради которого и было сделано это приобретение.

– И где же? – с интересом спросил Некуш.

– Я выкупил эту вещицу у баронессы Флоренс. Между прочим, пришлось заплатить триста золотых, за меньшую сумму расстаться с зеркалом она не захотела.

Император рассмеялся.

– Граф, Вы стали коллекционером? Понимаю баронесса – она женщина. Зачем Вам-то понадобилась эта вещь?

– Вы перестанете смеяться, сир, когда узнаете, откуда эта вещь у баронессы.

– И откуда же?

– Это подарок герцога Фагуа. Я уверен, даже Вы, сир, не можете позволить дарить такие вещи мимолетному увлечению.

Император перестал смеяться. Стеклянные зеркала были невиданной редкостью, их невозможно было купить ни за какие деньги, граф оказался прав.

– Что хочет этим сказать герцог? Не желает ли он возвыситься выше самого императора? – добавил Остер, чтобы подлить масла в огонь.

Слова попали в цель, от хорошего настроения императора не осталось и следа.

– Это всего лишь безделушка, – сказал Некуш. – Стоит мне приказать…

– Не сомневаюсь, Ваше Императорское Величество. А вот герцогу даже приказывать не надо.

– Что ты заладил герцог, герцог, – сказал император недовольно. – Других новостей что ли нет?

– Есть и другие новости. Вы новую газету видели, сир?

– Еще нет. Там есть что-нибудь любопытное?

– Боюсь навлечь гнев Вашего Императорского Величества.

– Дай я сам посмотрю, – император подвинул к себе «Весть и углубился в чтение. – Любопытно. Пустяки. Так, а это что? Турнир мечников в Занту. Герцог что, решил провести дополнительный набор в гвардию?

– Он собирает лучшие мечи со всей империи.

Император закусил губу.

– И все равно я не могу предпринять против него решительных действий. Все-таки он мой двоюродный брат, а все это очень косвенные улики.

– Вы совершенно правы, сир. Обвинить герцога невозможно, но это и не требуется. Вот если бы удалось его отослать куда-нибудь на длительное время.

– Да куда же? Герцог не посыльный, я не могу его направить с поручением, как простого курьера.

– Но все же он Ваш вассал. Как и все мы. Надо придумать поручение достойное герцога.

– Откуда такому взяться? У герцога много людей, он всегда сможет перепоручить выполнение задания кому-нибудь из них.

– Значит надо придумать что-то такое, что герцог не сможет перепоручить кому-либо другому.

– Что же ему поручить? Может, важные переговоры с Абудагом?

– Не годится, – отозвался граф. Переговоры на высшем уровне могут вестись только по очень значимым вопросам. А если они увенчаются успехом? Это еще больше повысит авторитет Фагуа как в империи, так и на международной арене.

На самом деле причина, по которой Остер забраковал этот вариант, была другой. Абудаг был слишком близко, движение между ним и империей оживленное, новости доходят быстро. Нет, графу требовалось спровадить герцога как минимум на год и как можно дальше.

– Тогда мне ничего не приходит в голову, – признался Некуш.

– Позвольте, сир, я подумаю над этим.

– Позволяю, – согласился император. – Но предупреждаю, я буду очень придирчив. И рассмотрю Ваши варианты, граф, со всей возможной строгостью.

Граф откланялся. Задачу на себя он взвалил немалую: задание должно быть ответственным – достойным герцога, путь должен быть неблизким и вести подальше от населенных мест.

Полторы недели граф ломал себе голову, задание усложнялось тем, что к нему нельзя было привлечь большое количество людей. Он в который раз пересмотрел геральдику и историю герцогского рода. Наконец в своей библиотеке он наткнулся на информацию, которая не могла его не заинтересовать. Вскоре ответ на вопрос императора был у Остера готов. Он отправил прошение и получил согласие на аудиенцию на следующий день.

– Чем порадуете, граф? – спросил император при встрече. – Если помните, я обещал быть строг и предвзят.

– Помню, Ваше Императорское Величество.

– Итак.

– Хочу сказать лишь одно слово – Румиланта.

– Румиланта? – император в изумлении вскинул взгляд. – Это же легенда! Сведения о ней отрывочны и недостоверны!

– Вы правы, сир, это легенда. Но легенда достойная королей.

– А если все-таки…

– Решать Вам, Ваше императорское Величество. Хранить спокойствие империи и незыблемость императорской власти Ваша первейшая прерогатива.

– Румиланта! – повторил император. На одно мгновение его посетило желание все бросить и поехать самому, но властитель постарался отогнать это желание.

Да, это то, что может заставить герцога пуститься в путь. Два дня император пребывал в сомнениях, затем обмакнул перо в чернильницу и начал писать. Собственноручно, не доверяя содержимое письма писарю.

6.

– Чем порадуете, уважаемый купец?

Мы сидели в нашем торговом представительстве в Занту. Под словом «мы» я подразумеваю себя и главу представительства купца Апунта. Сонъер отдыхал (при представительстве была неплохая гостиница для своих), он и так немало устал за время нашей дороги. Произошедшая недавно схватка совсем его измотала. Не скажу, что все это прошло даром и для меня. Вот сейчас узнаю последние новости и тоже отправлюсь в гостиницу.

– Дела идут отлично, уважаемый виконт, – докладывал купец. Последние поставки с юга были около месяца назад. Думаю, товары разойдутся еще до середины зимы. Обоз с коваными изделиями пришел от гномов три недели назад. Почти все, что с ним доставили с ним уже распродано. Правда есть одна тревожная новость – бородачи жаловались на то, что с них потребовали плату за проезд там, где раньше об этом и речи не шло. Но даже это не сказалось серьезно на нашей прибыли. Желаете посмотреть торговые книги?

– Позже, – я махнул рукой. Заглянуть в книги стоит. И вовсе не потому, что мне это интересно. Люди должны чувствовать, что их работа оценена по достоинству. Отсутствие внимания со стороны начальства может отрицательно сказаться на энтузиазме работников. Загляну обязательно, но не сейчас.

– Желаете получить Вашу часть дохода? – поинтересовался купец.

– Сколько там накопилось?

– Одну минуту, – попросил Апунт. – Я не знал о вашем приезде заранее и не подготовил отчет.

Купец сверился с записями.

– За вычетом расходов на содержание представительства и оплату труда его работников Ваша доля, милдарь, составляет две тысячи четыреста тридцать золотых, – подвел итог глава представительства. – Принести?

– Возьму сотню золотых на текущие расходы, остальное пусть останется в казне.

В Занту пока спокойно, хранилище в представительстве надежное.

– Как пожелаете. Требуемую сумму сейчас принесут.

Купец потянул за один из шнуров, свисающих со стены, через минуту в кабинете появился казначей, услышавший сигнал колокольчика.

– Чего изволите? – поклонился вошедший.

– Принеси сотню золотых для виконта, – распорядился Апунт.

Казначей исчез, не прошло и десяти минут, как он появился с требуемой суммой. Мы же с Апунтом продолжили разговор.

– А что герцог? От него так и нет известий? – спросил я о том, что меня заботило в данный момент больше всего.

– Нет. Вот уже полгода, как ничего не слышно. Люди теряются в догадках. Подходит время платить герцогу подати. Скажите, милсдарь, платить ли?

– Платить. Все согласно договора. А куда Фагуа направился? Есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– Точных сведений нет, а только герцог отплыл на корабле.

– На корабле?

Вверх по реке корабли герцога этим летом не ходили, я бы такое событие не пропустил. Значит вниз по течению. Но так можно добраться куда угодно. Ропа пересекает большую часть империи, принимая на своем пути пару притоков, в каждый из которых тоже может зайти струг. Наконец, Ропа впадает в Хат. Та же настолько полноводна, что на ее просторах может затеряться не одна флотилия.

– Точно мне не известно, а только пять кораблей герцога снялись с якоря в то же время, когда исчез герцог и покинула город немалая часть его гвардии. Крупного отряда, выезжающего в это время из Занту посуху, никто не видел. Думаю, логично предположить, что герцог отплыл на корабле, – сказал Апунт.

– Значит, говоришь, с ним отплыли гвардейцы?

– Это так, милсдарь. Не менее полутора сотен отборной гвардии.

– И гвардейцы с той поры не возвращались?

– Не возвращались, – подтвердил руководитель представительства.

– Вот что, уважаемый Апунт, у меня будет к Вам поручение. Надо бы узнать, куда направлялся герцог.

Купец замялся.

– Я рад помочь, но вряд ли кто со мной станет разговаривать в замке герцога. Разве что казначей и повар, но осведомлены ли они о подробностях.

– Замок оставь мне. Сделать надо будет следующее: пошли людей, пусть расспросят семьи тех гвардейцев, что ушли вместе с герцогом. Может быть, кто-то что-то сказал перед отъездом. Чтобы расспросы не выглядели подозрительными, пусть от представительства приготовят подарки. За мой счет, разумеется.

– Будет сделано, уважаемый виконт. Завтра же отошлю посыльных разносить подарки. Нет, лучше младших купцов. Чем еще я могу быть Вам полезен?

– Скажи, ты слышал имя барон Липец?

Купец на минуту задумался, перебирая в памяти варианты.

– Не приходилось. В ближайшей округе такого точно нет, я бы знал.

– При случае попробуй узнать, кто он такой.

– Непременно. Заезжих купцов у нас немало бывает, попробуем расспросить.

– Тогда пока все. Устал я с дороги, а завтра будет трудный день.

Не поспешил ли я, отдавая распоряжения об опросе семей гвардейцев герцога? Вот расспрошу управляющего во дворце, и все станет ясно. Ладно, пусть разомнутся младшие купцы, да и подержать семьи гвардейцев тоже стоит, напомнить, что о них не забыли. Герцога нет, так пусть о них вспомнит наше представительство.

С утра мы с Сонъером отправились к замку герцога. Это естественно – если где и искать ответ на вопрос, так в первую очередь там.

Замок, бурливший жизнью при Фагуа, был непривычно тих. Шум хозяйственных дел никуда не делся – ржали кони на хозяйственном дворе, слышалась речь многочисленной обслуги и разговоры гвардейцев, которые продолжали нести службу несмотря на отсутствие хозяина здешних земель. Подобный шум сопровождает любое место сосредоточения людей. Но ни оркестров, ни звона мечей на турнире, ни возгласов знатных дам и галантных кавалеров, ведущих светскую беседу. Ничего этого теперь здесь не было слышно.

Я поприветствовал дежурного лейтенанта и остановился перекинуться с ним парой слов.

– Его светлости нет, – предупредил гвардеец.

– Я знаю. Об этом все знают, но мало кто знает, куда он делся.

– В этом я не помощник, – лейтенант покачал головой. – Мне это неизвестно. Попробуйте поговорить с распорядителем или бароном Промом. Хотя вряд ли они что-то скажут, у них уже спрашивали и не раз.

– И все же я попробую. Барон у себя?

Барон Пром был заместителем командира герцогских гвардейцев. Поскольку командир отправился вместе с Фагуа, сейчас обороной замка руководил именно он. И неплохо руководил – герцога нет в городе уже полгода, а гвардейцы несут службу, как им и положено. Остается надеяться что и хозяйственные дела в замке в таком же порядке. Зная Фагуа, не удивлюсь, если так оно и есть. Он любит праздники и турниры, но при всем при том дело свое знает твердо. Надеюсь, что до сих пор знает, а не «знал». Невеселые дела начинаются в империи. Фагуа нужен ей как никогда. Герцог был гарантом дальнейшего продвижения наших начинаний, без него все планы придется менять. А не хотелось бы. Нет, в случае чего я найду где обосноваться – можно устроиться и в Абудаге и в вольных городах реки Хат, примут нас и родственники Найи в восточных княжествах. Я уже не говорю про долину гномов – там мы всегда желанные гости. Но все эти варианты стоит оставить на крайний случай. Не лучшие это варианты. Да и хотелось бы разобраться в происходящем. Слишком много неясного в последнее время слилось.

– Барон в фехтовальном зале. Виконт, если узнаете что-то о герцоге, шепните словечко, – попросил лейтенант.

– Если смогу, – пообещал я.

Если смогу узнать, или если смогу рассказать, я не уточнил.

В фехтовальном зале раздавался стук деревянных мечей по щиткам деревянных же доспехов.

– Стоп. Здесь руку чуть выше, и вес переносим на левую ногу чуть раньше, – мастер меча продемонстрировал движение, сопровождая его пояснениями.

У Фагуа отличный наставник по бою на мечах, сам бы у него поучился, только времени на это постоянно не хватает.

– Доброе утро, мастер, – поприветствовал я фехтовальщика.

– Здравствуйте, Виконт. Решили принять мое предложение и взять несколько уроков? Кстати, Вы обещали показать ту связку, что применяли в учебном поединке в день присвоения Вам титула.

Хитер маэстро. Впрочем, могу его понять, настоящий мастер никогда не перестает учиться. Не обязательно учиться у сильнейшего. Учиться можно у друга, учиться можно у врага. Можно учиться у случайного прохожего. Причем относится все это не только к фехтованию. Умение делать выводы помогает выбрать нужное и оставить все наносное. Если умеешь отличить одно от другого, учиться можно у кого угодно. Так и мастер меча – умеет многое, таких мастеров по пальцам пересчитать, но не упускает случая чему-то научиться.

– Я бы с удовольствием, мастер, но времени нет совершенно. У меня дело к барону Прому. Доброго здравия, барон – я слегка поклонился гвардейцу. Пром ответил мне тем же.

– Чем могу быть полезен, Виконт?

– Пока не знаю, но надеюсь, что сможете. Но, кажется, я не вовремя. Готов подождать, когда закончится Ваше занятие.

– Оно уже закончено. Не так ли? – барон обернулся к мастеру меча.

– Как Вам будет угодно, – слегка поклонился тот и хлопнул в ладоши.

Помощник мастера подбежал, чтобы помочь развязать ремешки, крепящие деревянные доспехи. Через минуту мы с Промом уже шли по коридору, направляясь к комнате, которая была его кабинетом.

– Располагайтесь, виконт, – гвардеец махнул рукой на стоящие кресла.

– Благодарю. Думаю, вопрос мой не будет оригинальным.

– Хотите знать, где герцог?

– Очень хочу. Вас замучили этим вопросом? – добавил я, увидев, что гвардеец подавил тяжелый вздох.

– Не то слово. Наверное, его задают его уже в сотый раз. И в сотый раз я отвечаю одно и то же – Его Светлость не сказал, куда направляется.

– Понимаю, – я кивнул. – Сочувствую, барон. Может, расскажете все, что предшествовало отъезду Фагуа?

– Вам – охотно. Я знаю, что Вы были дружны с Его Светлостью.

Трудно назвать это дружбой в полном смысле этого слова. Фагуа – властитель всего этого края. Такому как он трудно завести друзей. Сторонников – сколько угодно. Восторженных почитателей – никаких проблем. Дружба предполагает определенную независимость. Пожалуй, я был одним из немногих в ближайшем окружении Фагуа, чье право на независимость мнений и поступков герцог признавал. Если добавить к этому взаимное уважение – пожалуй, можно это назвать дружбой.

– Да. И я удивлен, что он ничего не поведал мне о своих планах.

– Думаю, они поменялись внезапно. Еще накануне ни о каком походе не было и речи. Наши корабли неспешно снаряжались для планового похода к вольным городам. Внезапно все поменялось – Его Светлость приказал готовить пять кораблей к срочному отплытию, не рассказывая, куда собирается держать путь. «Идем вниз по реке» – это все, что он сказал. Капитан Дилор отправился с герцогом, возглавив отряд из полутора сотен гвардейцев.

– А с чем было связано такое изменение планов? – поинтересовался я.

– Думаю, причина тому – курьер.

– Ага, так был курьер?

– И не простой. Императорский.

Ого, это что-то новое! Значит, накануне отъезда Фагуа он получил послание от императора.

– Что было в послании Вы, конечно, не знаете?

– Нет. Может, что-то знает управляющий или секретарь.

– Никогда не поверю, что Вы его об этом не спрашивали, барон.

Пром вздохнул.

– Спрашивал, но…

– Есть сомнения?

– Вертер слишком самодоволен. Он мог посчитать, ненужным сообщать другим то, что сам герцог нам не сказал.

– Вот как? – я почесал затылок. – Такое возможно, и управляющий, в общем, прав. Но только не в этом случае. Возможно, Фагуа требуется помощь.

– Вот и я о том же! – воскликнул Пром. – Я уже думал, отправить людей на поиски. Вот только куда? Вик выручай, если соберешься искать герцога, скажи об этом. Гвардейцы не должны остаться в стороне. Сам я поехать не могу, не могу и официально приказать своим людям, отправиться на поиски – Его Светлость не отдавал такого распоряжения. Но многие гвардейцы давно не были в отпуске…

Я улыбнулся. Прома можно понять.

– И сколько гвардейцев желает отбыть в отпуск?

– Я уже думал об этом. Полсотни готовы отправиться хоть завтра.

– Немного.

– Больше не могу, – Пром развел руками. – Но это лишь касательно гвардейцев. Есть люди дворянства, есть отставники из легионов. Если понадобится, мы соберем целую армию. Вот только что с ней делать?

– Да, это пока преждевременно, – согласился я. – А с управляющим я все же поговорю.

– Как Вам будет угодно, виконт. Так я могу рассчитывать, что Вы не забудете о гвардейцах?

– Можете.

Почему нет? У герцога отлично обученная гвардия. Осталось лишь определиться с направлением действий.

Разговор с бароном Промом прояснил немногое, но и напрасным его никак не назовешь. Пообещав держать гвардейцев в курсе, я направился искать герцогского домоправителя, которого и нашел отдающим распоряжение слугам на хозяйственном дворе.

Те стояли вытянувшись в ряд, а Вертер расхаживал перед ними с видом важным и неприступным. А ведь мог бы ограничиться распоряжениями, отданными старшему по хозяйственному двору. Так нет, похоже, личное поддержание дисциплины и порядка доставляет ему удовольствие. Какой унтер пропадает.

– Кони со вчерашнего дня не чищены, – выговаривал управляющий. – Оси на каретах неделю не смазывали.

– Так не ездит никто, Ваша милость, – попытался оправдаться один из слуг.

Вертер резко повернулся на каблуках и вперил взгляд в того, кто посмел возразить.

– Ездит или не ездит, а все работы должны проводиться вовремя, – чеканя каждое слово произнес управляющий.

– Муштруете слуг? – поинтересовался я.

– Здравствуйте, виконт. За этими бездельниками нужен глаз да глаз. Все за работу, приду проверю, – последняя реплика относилась к работникам хозяйственного двора, которые облегченно вздохнули, чувствуя, что планируемый нагоняй на этот раз прошел стороной.

– Надо будет попросить герцога, чтобы присвоил Вам звание капитана, когда вернется.

Вертер бросил на меня внимательный взгляд, сомневаясь не издеваюсь ли я, но не нашел на моем лице и тени улыбки.

– Пожалуй, это слишком, – наконец сказал он.

– Думаете? Что ж, Вам виднее. Мысль не так и плоха. Слугам тоже можно было присвоить знаки различия.

Управляющий мечтательно замолчал, видимо представляя зримо эту картину. Так вот отчего он так дистанцируется от гвардейцев. Его излишняя сухость и некоторая неловкость в движениях не позволили рассчитывать на поступление в гвардию, а поступить в легион, должно быть, он посчитал ниже своего достоинства. Забавно. Странно только, что со временем это не прошло, управляющий был уже далеко не молод. Точнее, сам Вертер, наверняка, уверен, что прошло, но тщательность, с которой он строит подчиненных, говорит об обратном.

– Шутить изволите? – поинтересовался управляющий.

– Ничуть. Признаюсь, предложение довольно вольное. В любом случае решать должен Его Светлость.

Вертер вздохнул.

– Мы все встревожены таким долгим отсутствием герцога.

– Где он сейчас, Вы, разумеется, не знаете?

– Нет. Увы, виконт, это мне неизвестно.

– А секретарь? Может, он знает? Его Светлость кому-нибудь писал перед отъездом?

– Нет, этого не было.

– Вы уверены?

– Еще бы. Ни один курьер не покинул замок в тот день.

Что ж, еще один вопрос мимо

– А не говорил ли Его Светлость, когда собирается вернуться?

На лице управляющего на секунду отразилось сомнение.

– Говорите все как есть, – потребовал я.

– Его Светлость не называл точно дату возвращения, но по некоторым обмолвкам можно было предположить, что к осени он собирается вернуться в Занту.

– Река уже замерзла, – заметил я.

– Да, и то, что Его Светлость не вернулся, внушает тревогу, – согласился Вертер.

– А чем он занимался перед отъездом?

Управляющий принял вид серьезный и сосредоточенный.

– Герцог был необыкновенно задумчив и проводил много времени в библиотеке и кабинете, никого туда не допуская.

– И Вы не знаете, чем именно он был занят?

– Нет. Как я уже сказал, Его Светлость был один.

– Уважаемый Вертер, отнеситесь к моему предложению со всем возможным вниманием. Мы должны пройти в библиотеку и кабинет. Может быть, там остались какие-нибудь подсказки.

– В библиотеку? Почему бы и нет. Но личный кабинет герцога…! Это невозможно!

– Дело касается жизни Его Светлости. Впрочем, возможно, достаточно будет и библиотеки. Начнем с нее.

– Пойдемте.

Мне как частому гостю замка случалось заглядывать и в герцогскую библиотеку. Что я собирался там найти? Может, получится понять, чем так интересовался Фагуа перед отъездом.

– Прошу, виконт, – управляющий распахнул дверь, позволяя мне пройти.

– Здесь кто-нибудь был с тех пор, как уехал герцог? Что-нибудь перекладывали, передвигали?

– Еще чего не хватало. У меня прислуга свое дело знает. Перекладывать что-либо без ведома Его Светлости никто не посмеет. Но уборка производится регулярно.

– Это-то и печально, – вздохнул я.

Вертер бросил на меня непонимающий взгляд.

– По следам пыли можно было бы определить какие книги читал герцог перед отъездом, – пояснил я.

– Пыли? Пыли здесь отродясь не бывало.

Я прошел вдоль стеллажей, уставленных фолиантами, отметив идеальный порядок их расположения. На отдельной полке были сложены все номера издаваемой нами «Вести», что не могло не радовать. Ни одна книга не лежала отдельно, не выступала из общего ряда. Вот и догадайся, что именно читал Фагуа.

– А названия книги Вы не видели? – спросил я у управляющего.

– Нет, – тот развел руками. – Я даже не знаю, была ли это именно книга. У его светлости хранится здесь немало исторических документов.

Мы подошли к столу. Он был пуст. Никакой зацепки.

– Придется все-таки пройти в кабинет.

– В кабинет Его Светлости? – с почтением спросил управляющий.

– Понимаю, это некоторое нарушение, но здесь случай особый.

– Ну хорошо, только ради герцога – согласился Вертер. – Сейчас я схожу за ключами.

В кабинете был идеальный порядок. Я подошел к большому письменному столу.

– Давайте поищем то самое письмо, которое получил Его Светлость.

Управляющий возмущенно фыркнул.

– Обещаю Вам, я возьму все на себя, – добавил я, – и другие письма просматривать не буду.

Тревога за герцога и жгучее любопытство – гремучая смесь. Перед таким трудно устоять.

Мы перебрали письма, но среди них не было послания от императора, не было в столе и книги, которую мог бы читать герцог перед отъездом.

– Так, а это что?

Передо мной был рисунок. Нечто вроде нарисованной от руки карты. Точнее – недорисованной до конца. Пустыня, горы, большая клякса в левом нижнем углу. Случайная помарка заставила художника отложить лист в сторону. Не было никаких указаний на отправную точку маршрута, не были обозначены стороны света. Но герцог держал эту схему в столе. Судя по всему, он пытался перерисовать что-то самостоятельно. Или перерисовал, отложив испорченный лист в сторону.

Кроме недорисованного плана ничего интересного не нашлось. Но план перерисованный лично… Очень любопытно.

– Не знаете, что это за бумага? – обратился я к Вертеру.

– Нет, раньше мне не приходилось видеть нечего похожего.

– Герцог перерисовывал карту, надо найти оригинал.

– Где ж мы его найдем? – удивился Вертер. – Возможно, Его Светлость вообще взял этот оригинал с собой.

– Это вряд ли. Если бы он собирался взять карту с собой, то не стал бы ее перерисовывать.

– Возможно. Но где ее искать?

– Если здесь ее нет, то, следовательно – она в библиотеке. Найдите ее, Вертер. Найдите, прошу Вас. Это единственный след, ведущий к правителю Занту.

– Я попробую, – обещал управляющий.

– Судьба герцога в Ваших руках, – я решил его немного подбодрить заранее сочувствуя, представив ту работу, что ему придется провести. В герцогской библиотеке тысячи фолиантов, сотни документов – поиски могут затянуться.

– Я постараюсь, виконт, – заверил управляющий.

– Надеюсь на Вас. Я остановился в нашем представительстве. Если что-то станет известно, шлите гонца туда.

Я зашел за Сонъером, который ждал меня у герцогских гвардейцев, и мы отправились по заранее определенному маршруту. А именно – на почту.

– Пусть скована коварным льдом,

Не прерывает она бега.

Упорным занята трудом.

Человек обмакнул перо в чернильницу и задумался над последней строчкой.

– Вот как проводят рабочее время работники почты, – сказал я улыбаясь.

– Мастер Вик! – поэт вскочил на ноги и сделал несколько шагов навстречу. – Как я рад, что Вы в Занту, мастер!

– Что ты сочиняешь, Зирит? Статью для газеты?

Новоявленный поэт покраснел.

– Нет, это стихи о нашей реке.

– Одно другому не мешает.

– Мои бестолковые вирши недостойны быть напечатанными, мастер.

– Кто знает. Быть может, минут годы и их будут читать и перепечатывать.

– Разве такое бывает? – удивился Зирит.

– Почему бы такому не быть.

– Что будет с нашей газетой, мастер? Курьеры с северо-востока принесли тревожные вести. Говорят, Вы вынуждены были срочно покинуть поместье.

– Должен тебя огорчить – очередного номера «Вести» не будет. Кстати, каковы новости из поместья?

– Королевские гвардейцы покинули поместье, но их патрули стоят на всех дорогах. У Кулана осталась едва ли половина людей, но с момента нападения на Вас, мастер, поместье больше не тревожили. Чем я могу помочь, виконт?

– Не бросай газету. Я отпишу письмо гномам, они изготовят новый печатный станок и доставят его в Занту с ближайшим караваном. Они же объяснят тебе, как им пользоваться.

Перемещать типографию из поместья было рискованно – к нему сейчас приковано слишком пристальное внимание.

– Я буду издавать газету?! – с восторгом воскликнул парень.

– Да, издавать «Весть» теперь будешь ты.

– Но я не умею, – на лице поэта было написано истинное огорчение.

– С техническими вопросами тебе помогут разобраться, а с тем, что писать, определиться тебе придется самому.

Зирит мечтательно задумался.

– А можно будет разместить в «Вести» небольшой стих? Самыми мелкими буквами.

– Тебе решать. Да, вот еще что – первоначально организация печати потребует затрат.

– Да, верно, – согласился парень, – а я и не подумал.

Я улыбнулся – ну, истинный поэт.

– Дай перо и бумагу.

С пером и бумагой – отдельная история. Кто не пробовал писать гусиным пером, меня не поймет. Это что-то! Искусство это требует куда большего умения, чем владение авторучкой. Можно сказать, мне пришлось учиться писать заново.

– Держи, – я протянул парню бумагу. – По этому распоряжению в нашем торговом представительстве тебе выдадут сотню золотых. Для начала хватит, ну а потом переходи на самоокупаемость.

– Я буду издавать газету, – мечтательно произнес Зирит.

– Отвлекись на минуту, – вернул я парня с небес на землю.

– Да. Слушаю, мастер, – тут же отозвался работник почты.

– Есть какие-нибудь новости из Абудага?

– Новостей много, – голос у парня сорвался, когда он посмотрел на меня. – О леди Найи ничего не известно. Наверняка она просто не знает, куда слать курьера.

– Может быть.

– Мастер, а что вообще происходит? Как могли гвардейцы напасть на Вас – дворянина, известного человека?

– Лучше не спрашивай, Зирит. И вообще, держись от этой истории подальше.

– Мастер, а давайте напишем обо всем этом в газете, – предложил поэт.

– Мысль хорошая, но…

– Но почему?

– Мне жалко газету. Это первый росток и будет досадно, если он погибнет. Газету пока не трогают, но это только пока. Стоит нам включит ее в борьбу и по ней нанесут удар. Пусть она несет людям новости и не вмешивается в политику.

Для императора закрыть наше издание ничего не стоит, и никто не посмеет оспорить это решение. Общественное мнение? При средневековой монархии его значимость сильно преувеличена. К тому же неясно кто затеял против нас игру и против кого может быть нацелен ответный удар. Нет, не стоит терять газету, меняя ее на холостой выстрел.

– Вы уверены, мастер? – переспросил Зирит.

– Да. Сейчас мы не можем использовать возможности газеты против наших врагов.

Мы обговорили текущие дела, и я вернулся в торговое представительство.

Не успел я как следует расположиться в комнате, как в дверь постучали.

– Позволите войти, виконт?

– Проходите, Апунт.

Наверняка купец пришел не просто так.

– Ваше распоряжение выполнено. Семьи гвардейцев опрошены. Подарки им розданы, – отрапортовал пришедший.

– Неужели всех успели обойти? – удивился я.

– Не всех, – смутился купец. – Но кое-что удалось узнать.

– Излагайте.

– О том, куда именно направляется герцог, никто ничего не знает, но он должен был вернуться к концу лета.

– Вот как?

Это были еще более сжатые сроки чем те, что назвал управляющий замком.

– Это подтвердили несколько человек.

– Спасибо, Вы мне помогли. Если будут новости, дайте знать. О бароне Липеце ничего не удалось узнать?

– Нет, пока ничего, но младшие купцы предупреждены, они расспрашивают всех приезжих.

– Будьте осторожнее. Это очень опасный человек.

– Я передам, чтобы расспросы вели аккуратно. Будут еще какие-нибудь распоряжения?

– Пока нет.

Купец исчез так же тактично, как и появился.

Следующий день выдался спокойным, и это было ужасно. Тревога за близких, которую удавалось немного отогнать текущими делами, навалилась в полной мере.

Как там Нийя, Лесли? Удалось ли им добраться да Абудага. Удалось ли Нимли разыскать их?

Тоска и беспокойство приняли просто угрожающие размеры. Надо было срочно что-то предпринять. Я разыскал Сонъера.

– Пойдем, прогуляемся.

– Как скажете, мастер. Лук брать, или только меч?

– Меча хватит, за город я сегодня не собираюсь.

Через пять минут мы вышли за ворота представительства, миновав обычную толпу зевак у входа.

Поход этот не ознаменовался бы ничем интересным, если бы не одна неожиданная встреча.

– А ты паразит! Что наделал негодник!

Я невольно оглянулся. Такая темпераментная тирада не могла остаться незамеченной. Дед весьма почтенного вида схватил хворостину и самым решительным образом направился к юному отроку лет двенадцати отроду. Тот испуганно отскочил в сторону, но совсем убегать не спешил.

– Получишь у меня дрына! Опять из-за тебя забор красить!

– Деда, так же красивее, – тонким голосом оправдывался парнишка.

– Я тебе покажу «красивее»! Где это видано, чтобы забор был размалеванный?

– Смотри, Сонъер, а неплохо получилось.

Малолетний художник изобразил на заборе углем того самого деда, что приближался сейчас к нему с хворостиной. Сходство было заметно с первого взгляда. На картине дед гнал хворостиной козу. Юному художнику даже удалось передать удивленное выражение на морде животного.

– Да, похоже, – согласился охотник.

– Талант.

– Извините, милсдарь, остановился, – дед. – Сейчас этот талан хворостин у меня получит.

– Отчего так строго? Красиво же получилось.

– На заборах рисовать не порядок, – как отрезал дед.

– А где мне еще рисовать? – юное дарование шмыгнуло носом.

– Иди, закрашивай, – бросил дед. – И когда только успел набедокурить.

Парнишка отправился за кистью и краской.

– Так говорите, он быстро это нарисовал?

– Сладу с ним нет, милсдарь. Только успеешь отвернуться…

Парнишка вернулся, упрямо шмыгая носом.

– А еще что-нибудь нарисовать сможешь? – спросил я.

– А то как же. Могу животных или деревья. Или людей. Хотите, Вас, мисдарь, нарисую?

Я улыбнулся.

– Меня, пожалуй, не надо. Со слов человека ты сможешь нарисовать?

– А это как? – оживился парнишка.

– Ну, я тебе буду говорить, как выглядел человек, а ты рисуй.

Парнишка опасливо оглянулся на деда.

– За покраску забора мы заплатим. Сонъер, дай этому почтенному горожанину пол серебрака.

Охотник полез в кошель и достал требуемую сумму. Дед слегка поклонился.

– Угля принести? – поинтересовался он. – Вати с детства малеваньем балуется. Только это пока никому не было надо.

– Тебя значит, Вати зовут? – спросил я у юного художника.

– Да, мисдарь, так меня назвали.

– И родители тебе рисовать не разрешают?

– Нет у меня родителей. Мы вдвоем с дедом живем.

– Ладно, потом расскажешь. Нарисуй нам человека. Форма лица примерно такая, – я кивнул на одного из прохожих. – Нос прямой длинный. Вот как у моего спутника, только еще длиннее.

– О ком это Вы, мастер? – спросил Сонъер.

– Скажи, дружище, ты хорошо рассмотрел человека, друзья которого оставили тебе вот эту царапину?

Рана Сонъера была неопасной, но была хорошим напоминанием о нашей недавней стычке.

– Еще бы, такого, пожалуй, забудешь!

– Вот его-то я и хочу увидеть нарисованным. Волосы прямые длинные, глаза глубоко посаженные.

– Это как? – переспросил художник.

Я оглянулся в поисках подходящего примера.

Парнишка изрисовал весь забор прежде чем мы получили то, что надо.

– Ну вот. Не хватает одной детали. Вот так проходил косой шрам.

Вати изобразил шрам. Сходство было поразительным, на нас смотрел Допр. По крайней мере, так тот человек представился.

Случайные прохожие с любопытством заглядывались на эту галерею лиц.

– А графитовым стержнем на бумаге ты такой портрет нарисовать сумеешь?

– Не знаю, милсдарь. Кто ж мне даст бумагу? Они слишком дорога.

– Вати, у меня к тебе будет предложение. Как ты смотришь на то, чтобы получить работу?

– А сколько платить будете? – отозвалось юное дарование.

– Гхм. И тебя не интересует, какая именно это будет работа?

– Поди, посыльным нанимаете. А об оплате я спрашиваю потому что хочу купить настоящие краски, а он, милсдарь, недешевы, – парнишка печально вздохнул, заставив меня улыбнуться.

– Нет, не посыльным. А краски, бумагу и графитные палочки тебе покупать не придется. Я предлагаю тебе работать художником.

– Рисовать?

– Ну да, рисовать.

– Тогда я согласен даже без всякой оплаты.

– Зачем без оплаты? Много сразу не предложу, но пару серебраков в месяц будешь получать. Плюс возможность рисовать в свободное время то, что тебе вздумается.

– Готов приступить к работе хоть сейчас, милсдарь, – сказал парнишка.

– Тогда сделаем вот что: Ты знаешь, где находится почта?

– Знаю. Почту здесь каждый знает. Я собирался, как подросту, пойти туда наниматься курьером. Говорят, их читать учат.

– Читать, значит, хочешь научиться? Тогда тебе понравится место будущей работы. Найдешь на почте человека, которого зовут Зирит и скажешь, что виконт Вик принял тебя на работу. Кстати, Зирит будет твоим непосредственным начальником. Пусть он выдаст тебе два десятка чистых листов бумаги и графит. Твое первое задание – нарисовать двадцать таких вот портретов, – я кивнул в сторону изображения Допра.

– Спасибо, милсдарь. Я только покрашу забор и побегу.

– Иди-иди, шалопут, забор я сам покрашу, – отозвался дед. – Спасибо Вам, милсдарь.

– Пустое, – я махнул рукой. – Пусть парнишка занимается любимым делом, у него это хорошо получается.

Мы двинулись дальше по улице.

– Мастер Вик, а зачем Вам столько портретов? – поинтересовался Сонъер.

– Хочу собрать сведения о нашем «друге». Развесим портреты по городу и пообещаем награду за любую информацию об этом Допре. Быть может, он остался в городе.

– Не совсем же он глуп. Если попадется гвардейцам герцога или городской страже, ему не поздоровится.

– Кто знает, от этого Допра всего можно ожидать. Его, портреты – это так, на всякий случай. Да и парнишка при деле будет. Талантливый парнишка. Быть может, большим художником станет. Если выберемся из этой передряги, организую в Занту художественную школу. Пусть дети учатся.

Сонъер удивленно покачал головой. А что, мысль неплохая, и герцогу наверняка понравится, любит Фагуа подобные идеи. Вот только где он – герцог? Жив ли? По законам империи, если о владетеле земель три года нет вестей, император может поставить вопрос об отчуждении этих самых земель. Обычно они переходят под руку ближайшего родственника, если такой имеется. Будет ли применен этот закон к герцогству? Все-таки герцог – это не граф и не барон. Он очень влиятелен, и герцогство это совсем не то же самое, что мой удел. Вот к моему поместью этот закон применим в полной мере. Но есть и обратная сторона медали – официальные обвинения мне не предъявлены и вряд ли могут быть предъявлены в мое отсутствие (таковы местные законы). Если я не попаду в руки врага, то какое-то время могу быть спокоен за свое поместье. По крайней мере, его не конфискуют.

Следующий день принес сюрпризы. Удалось выяснить кто такой барон Липец. Заезжие абудагские купцы рассказали в представительстве, что встречали человека с таким именем.

– Большую часть времени проживает этот самый барон в Ольце. Есть в Абудаге такой городок недалеко от границы, – рассказывал Апунт. – Судя по всему, родом этот самый барон из империи, но бывает там нечасто. Чаще его можно встретить в Абудаге. Большей частью ошивается среди наемников.

– Спасибо, Апунт, сведения важные. Скажи, когда наш караван собирается идти в Абудаг?

– По плану – через две недели, но если надо, организуем его быстрее.

– Организовывай. О том, что мы отправимся с караваном, пока никому не говори. Сколько надо времени на подготовку обоза?

– Дня четыре надо, – подумав отозвался купец.

– Вот и хорошо.

Вторая новость появилась ближе к вечеру. Стража опознала по рисунку нашего «друга» Допра. По их словам этот человек выехал из города в северном направлении. Если он не поменял дорогу, то путь его вел во все тот же Абудаг. У меня появился еще один повод там побывать. Неужели нити идут оттуда? Но как тогда расценить участие в деле императорских гвардейцев? Получается, нити ведут и в столицу империи и в Абудаг. Но если в столице что-нибудь выяснить сейчас непросто, то в Абудаге можно попытаться разыскать Допра и его нанимателя барона Липеца. Если, конечно, Допр не соврал про него.

Да, из Занту надо срочно уезжать. Несколько дней у меня есть в запасе – пока Допр доберется до своего нанимателя, пока тот свяжется с тем, кто в свою очередь нанял его. Сейчас гвардейцы Лефлера потеряли мой след, недели через полторы Занту будет плотно обложен их разъездами. В город они, конечно, не сунутся, но и нам выехать будет непросто. Поехать в Абудаг сейчас отличная мысль. Но перед этим надо выяснить, удалось ли что-то найти управляющему Фагуа.

Управляющего делами замка я застал в герцогской библиотеке.

– Виконт, как я рад, что Вы пришли! – вскричал Вертер. – Я как раз собирался отправлять к Вам посыльного.

– Есть какие-то новости?

– Есть, я ее нашел – ту самую карту! Вот она, – с торжествующим видим Вертер положил на стол большой лист пергамента. Отправной точкой маршрута была обозначена река, направление течения которой было указано с востока на запад. Из всех известных мне рек есть только одна крупная, которая течет так, как указано на карте – это Хат. А вот все остальное? Севернее реки на значительном расстоянии были обозначены горы. Что же это значит? От самого устья Ропы до верховья Хат нет гор. В среднем течении этой полноводной реки ее обрамляют бескрайние степи, населенные тилукменами. В верховьях много лесов и болот, но и там никаких гор не наблюдается. Если только…

Неужели Фагуа отправился в нехоженые места, расположенные ниже по течению места слияния Ропы и Хат? Только там севернее реки могли быть горы. Это уже что-то – направление, в котором следует вести поиски, определилось.

Края карты и с обоих сторон обрамляли многочисленные пояснения. Большей частью непонятные. Написаны они были слишком иносказательно. Понять их смысл было непросто. Я попробовал разобраться, но быстро понял, что, не видя местности, понять к чему относятся эти комментарии, будет непросто. Что ж, попробуем разобраться, когда до этого дойдет дело.

– Замечательно. Вертер, у меня будет к Вам большая просьба – скопируйте, пожалуйста, карту самым подробным образом и пояснения тоже.

– Сделаю. Думаете, это поможет?

– Надеюсь. Попробуем пойти по следам герцога. Если он жив, мы его отыщем. Он нужен империи сейчас как никогда.

Я попрощался с управляющим и поспешил к барону Прому.

– Я уезжаю, – сказал я с порога.

– Здравствуйте, виконт. Как, уже? Вы не забыли о своем обещании?

– Помню. Из-за него и зашел. Сейчас я уезжаю по личным делам.

– Помощь нужна? – поинтересовался барон.

– Спасибо, не стоит. Будьте готовы к весне. Снаряжайте корабли, готовьте людей. Как только Ропа избавится ото льда, мы тронемся в путь.

7.

– А не податься ли нам в театр, дружище Сонъер?

– В театр? – переспросил охотник.

– Ну да. Мы опять поменяли роли.

На этот раз маскировка была попроще – мы с Сонъером изображали средней руки наемников, сопровождающих караван. Сам караван тоже изменил привычный маршрут и двигался левее, чем предполагалось первоначально. Причина тому была проста – нам требовалось попасть в городок под названием Ольц. Мы с Сонъером там должны были остаться на некоторое время, караван же должен проследовать дальше.

Почему должны были остаться только мы двое? При желании можно было взять с собой небольшой отряд, а при сильном желании и отряд побольше. Но стоит ли? Я не хотел раньше времени афишировать наше появление в городе. И потом своих мечников под рукой у меня в данный момент не было. Были курьеры, работники почты и торгового представительства в Занту, но у них свои дела. Не стоит привлекать их к ратным приключениям. Можно было нанять в Занту профессиональных мечников. Но в Абудаге это тоже можно сделать. С этим здесь даже проще, чем в империи. За их лояльность можно не беспокоится. При всем своем горячем и зачастую непредсказуемом характере условия договора наемники соблюдают почти всегда. Почему «почти»? В семье не без урода, всякое может случиться. Тем не менее, сделав наемничество существенной частью своего бизнеса абудагцы вынуждены следить за соблюдением договоров. Проще говоря, случись кому-то из них кинуть нанимателя, они наживут у себя в родном Абудаге массу недоброжелателей, как люди, дискредитирующие профессию. А потому – нанимать абудагцев можно было, не опасаясь удара в спину. С дисциплиной у них не очень, ну да я не собирался нанимать отряд надолго.

Итак, решено. Приедем, осмотримся на месте, если будет необходимость в силовых действиях, найму десятка два мечников. Больше вряд ли потребуется.

Один раз навстречу нам попался отряд из нескольких императорских гвардейцев, но останавливать нас и останавливаться сами они не стали – окинули нас быстрыми взглядами и промчались мимо.

Больше никаких происшествий до самого Абудага не случилось. Да и сам город встретил наш караван довольно спокойно. Относительно спокойно – любой обоз привлекает к себе внимание, и в этом нет ничего необычного. Необычно будет, если однажды в город придет караван и на это никто не обратит внимание. Вот здесь я бы встревожился не на шутку и задумался бы, что здесь не так и какие меры предосторожности надо предпринять незамедлительно. Подозрительно так же чрезмерное внимание. Спокойный же интерес к изменениям в окружающей обстановке – естественная черта людей и удивлять никого не может.

– С чего начнем, мастер Вик? – поинтересовался Сонъер.

– С преображения. Пора возвращать мне привычный облик, да и тебе не помешает сменить эту кольчугу на твой отменный панцирь.

– Это уж точно. Спасибо гномам, он не раз меня выручал в боях. Эта кольчуга хороша, но в ней я чувствую себя неуютно.

– Я вот что подумал: все равно нам придется комплектовать отряд из наемников, так почему бы это не сделать сразу. Глядишь, и с поисками меньше проблем будет.

– Истинно так, мастер. Наемники из местных этого барона наверняка быстрее сыщут. Сразу к градоправителю пойдем или сначала людей наберем?

Вопрос охотника был понятен. Для большей надежности договор о найме желательно заверить у местного главы. Он же может порекомендовать кого-нибудь для найма, если в этом есть необходимость.

– Начнем со знакомства с местностью.

Караван завернул на базарную площадь. Долгой стоянки здесь не планировалось, но раз уж заглянули в город, было бы странно не предложить груз местным купцам.

– Скажи, любезный, куда лучше обратиться по поводу найма охранников? – обратился я к одному из местных торговцев.

– Вам каких людей надо? Хотите нанять лучших мечников или сэкономить? – отозвался тот хитро прищурившись.

– Хотелось бы нанять людей посообразительнее.

Купец задумался, озадаченный неожиданным требованием.

– Посообразительнее? Уж не для нечистых ли дел Вы людей ищете?

Я рассмеялся.

– Вас послушать, уважаемый, так все умные люди не слишком порядочны.

– Прощу прощения, милсдарь, – смутился купец. – Есть здесь один сообразительный. И звания непростого, и умом не обделен, да только обращаться к нему не каждому посоветую.

– Кто таков?

– Зовут его – Барон Липец.

Я чуть не подпрыгнул. Чтобы вот так, сходу, попасть в цель, практически не целясь.

– И где я могу его найти?

– Так и знал, что дело не чисто, – вздохнул торговец. – Ни слышать, ни говорить не хочу об этом сообразительном человеке.

Купец отвернулся, намереваясь уйти.

– Постойте! Не собираюсь я разговаривать с бароном о найме. Я спрашивал к тому, чтобы пойти как раз туда, где его нет.

– Если так, то другое дело, – купец вернулся и был не против продолжит разговор.

– Все же любопытно… Барон, Вы говорите? Что же он сам нанимается в охрану?

– Еще чего. Барон Липец ищет людей для найма. Сам он не нанимается, не по чину ему, разве что надо какое-то крупное дело провернуть. Но там оплата совсем другого рода. Вам точно не он нужен?

– Точно-точно.

– Тогда лучше ступайте на северный постоялый двор. Там наймете не самых худших мечников, да и в цене сойдетесь.

– Спасибо, – поблагодарил я словоохотливого торговца.

Северный постоялый двор был довольно крупным и включал в себя конюшни, навесы для карет, гостиницу с обеденным залом и отдельно стоящую таверну, где могли посидеть и отобедать не только постояльцы, но и жители города, заглянувшие сюда по делам. Ну, или без дел. Кто-то пытался совместить одно с другим, поскольку ожидание дела можно назвать делом лишь с некоторой натяжкой.

– Вот здесь и оставим коней, договаривайся с конюхами, – бросил я Сонъеру.

Через десять минут все необходимые формальности были улажены – животные отправились в стойло, плата за уход за ними была внесена.

– Что теперь? – спросил охотник.

– Для начала – пообедаем.

Мы зашли в таверну и десятки заинтересованных глаз проводили нас до свободного стола. Свободные столы были. В этом были заинтересованы все: и хозяин и завсегдатаи. Завсегдатаи потому, что в большинстве своем проводили здесь время в ожидании удачного найма. Как правило, были это люди поиздержавшиеся и доход заведению с них был небольшой. Было их немало, но займи они все места, куда присядет потенциальный наниматель. Заглянет, увидит, что нет места, и пойдет дальше? Такой подход никого не устраивал.

Дворянский знак и отменного качества доспехи говорили окружающим о многом. Кто-то продолжал обедать или обсуждать ранее выбранную тему, но часть разговоров стихла. Внимание сидящих за столами людей переключилось на нас.

– Чего изволите? – поинтересовался подскочивший парнишка, выполнявший роль разносчика.

– Обед на двоих и побыстрее, – ответил я. Ждать дольше чем необходимо не входило в мои планы.

– Сию минуту.

Разносчик исчез, а люди стали потихоньку возвращаться к своим разговорам. Я окинул неторопливым взглядом помещение. Приезжих было мало (опознать их было легко – они целенаправленно обедали), должно быть, большинство из них предпочитают столоваться при гостинице, что неудивительно. Пару человек (по виду средней руки купцы) вели неторопливые переговоры, проходившие без лишнего ажиотажа. Видимо найм обещал быть не слишком выгодным – столпотворения вокруг них не наблюдалось.

– Если…, – подошедший бросил взгляд на мой дворянский знак. – Если виконт ищет людей, то лучшего места не найти.

Я поднял голову и молча пристально посмотрел на говорившего. Это был вызов. В другой ситуации я не стал бы себя вести подобным образом. Бросил бы короткое «нет» и продолжил бы ожидать обед. А сейчас?

Можно сказать, это было первое испытание для подошедшего. Он не поинтересовался, хочу ли я с ним говорить, первым подошел к нашему столу, тем самым вторгнувшись на чужую территорию. Я дал ему понять, что его действия неуместны. В дальнейшем события могли развиваться по двум сценариям: умный поймет, что был бестактен, и с извинением удалится (к сожалению, так бывает далеко не всегда); тщеславный – примет такое мое поведение за оскорбление. Ему невдомек, что он первым повел себя не так как подобает, подобное просто не придет ему в голову. Существовал и вариант, при котором говоривший с руганью уйдет. Но с абудагцем такое развитие событий имело мало шансов на воплощение.

Ну вот, как в воду глядел – мой собеседник начал горячиться.

– Не слишком-то Вы вежливы, сударь, – бросил он пока еще сдержанно, но с плохо скрываемым раздражением в голосе.

К холодному взгляду я добавил чуть ироничную улыбку.

– Могли бы и ответить! Я не с пустым местом разговариваю! – начал кипятиться собеседник. Рука его невольно потянулась к мечу.

– Остынь, – тяжелая рука другого наемника опустилась на плечо первого. Второй был постарше и явно опытнее.

Первый сбросил с плеча чужую руку и резко повернулся:

– Не тебе давать мне советы Двант!

Я не вмешивался. Если Двант решил навести порядок в их заведении, то разберется без меня.

– Извините этого олуха, милсдарь, – обратился ко мне второй наемник.

Я промолчал. Почему? Об этом чуть позже.

– Я сам могу разговаривать! – не унимался первый.

– С тобой не хотят говорить. Сядь на место, – настаивал Двант.

– Шарх! – крикнул первый. Это было и ругательство, и вызов на поединок. Что-то парень уж больно горяч.

Собравшиеся здесь наемники неодобрительно зашумели. Интересно, как отреагирует второй.

– Я тебя убью. Потом. Если захочешь, – отозвался Двант.

Неугомонный все же попробовал вытащить меч, но несколько человек сорвались с места, подхватили его под руки и вытолкали из заведения.

Один соискатель выбыл. Он не прошел проверку на элементарную сдержанность. А Двант неплох, если только все это не заранее отрепетированная постановка, для того чтобы произвести впечатление на потенциального нанимателя.

Я подождал, когда появится разносчик и остановил его вопросом.

– Скажи, ты знаешь дебошира?

– Как не знать, – отозвался парнишка. Наемник из местных. Чаще у рынка обитает, но и к нам иногда заходит.

– А второй? Двант.

– Этот почти всегда здесь, когда найм ищет.

– Значит, они не друзья?

– Нет милсдарь. Я же говорю, тот первый редко здесь бывает.

– Ладно, иди, – махнул я рукой.

Мы съели принесенный обед, пора было заняться тем, зачем сюда явились.

– Пригласи за наш стол Дванта, – попросил я служителя трактира.

Через минуту наемник подошел, я жестом предложил ему присесть напротив.

Двант молча сел со спокойной уверенностью человека, знающего себе цену.

– Ищете найм?

– Здесь многие ищут. Если у Вас есть что предложить, виконт, готов послушать.

– Есть что предложить. Мне необходим отряд в два десятка мечников. Можете кого-нибудь порекомендовать?

За соседним столом послышались веселые возгласы. Известие о том, что найм будет коллективным, многих обрадовало.

– Здесь немало достойных бойцов. Думаю, Вы без труда наберете требуемое количество.

– Вы принимаете контракт?

– Если в цене сойдемся, и работа меня устроит. Предупреждаю сразу, за темные дела не берусь.

– Это радует. Дела будут абсолютно прозрачными.

– Охрана территории? Сопровождение караванов?

– Сопровождение. Но не караванов. Личное сопровождение. Надо будет проводить нас с Сонъером.

– Для этого необходимо двадцать человек? – удивленно спросил Двант.

– Мы собираемся пойти в гости. Чтобы не было недоразумений, имя того, к кому мы собираемся, я назову сразу.

Не хотелось бы неожиданностей. Лучше определиться сейчас.

– И кто же этот человек?

– Барон Липец, – сказал я вполголоса.

Двант многозначительно крякнул.

– Что-то не так? – поинтересовался я. – Пока еще договор не заключен и не поздно отказаться.

– Но я не откажусь, – твердо сказал Двант. – Признаться, имя это известно в окрестностях, вот только известность эта особого рода. Каждый честный человек должен такой известности избегать. Я не святой, но участвовать в делишках Липеца не хотел бы.

– А что это за дела?

– Так Вы, поди, сударь, и сами знаете, если в гости собрались с охраной, – пояснил наемник.

– Есть у меня к барону один вопрос, а об остальных его делах я не слышал.

– Здесь такое дело, – Двант на пару секунд замолчал. – В общем, не доказано – не обвинишь, но слухов о бароне много ходит. Разных слухов. Говорят, он посредничает в найме татей. И на большую дорогу не против людей послать.

– И вы все это терпите? – удивился я.

– Не доказано, – развел руками наемник. – Но в охрану к Вам, сударь, я, пожалуй, наймусь, и другие отказываться не станут. Сколько платить будете и на какое время хотите нанять отряд?

– Нанимаю отряд на месяц. Возможно продление договора. А платить? Сколько Вы хотите?

– Пять золотых на человека, – озвучил запрос наемник.

Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая торга, но торговаться я не стал.

– Идет. Кого порекомендуете нанять?

– Здесь – почти каждого. Парни подходите.

Люди начали подтягиваться к нашему столу.

– Договор сами составим или попросим градоначальника? – уточнил Двант.

– Составим сами, а у градоначальника заверим.

– Разумный выбор, милсдарь. Виконт…?

– Вик.

– Садись, пиши, – сказал Двант одному из наемников юному возрастом, но обремененному отпечатком ума на уже обветренном лице. – Договор найма.

Через полчаса договор был составлен и я отправил Сонъера к представителю местной власти, чтобы он заверил бумагу по всем правилам.

– Какие будут распоряжения, мисдарь? – спросил Двант. Общим решением наемников он был выбран командиром отряда.

– Прежде всего, расскажи мне о Липеце. Где живет, сколько у него людей и прочее.

– Барон Липец появился в наших краях лет пять назад. Прикупил поместье в километре от города, где и проживает, когда не бывает в отъезде.

– Сейчас он в поместье?

– Уезжающим его я не видел, но можно уточнить.

– Сделай милость.

Двант поднялся, чтобы отрядить людей для проверки, но я его остановил:

– Подожди. Вот этого человека случайно никто не видел?

Я предъявил портрет Допра. Рисунок пошел по рукам, вызывая удивленные возгласы.

– Встречать не приходилось, – ответил Двант. – Колоритная внешность, я бы такого запомнил.

– Пусть разведчики обратят внимание, этот человек может быть в гостях у барона.

– Все поняли? – обернулся командир наемников к отряженным для ориентировки на местности парням.

– Будет сделано в лучшем виде, – отозвался один из них. Через минуту наша разведка отправилась в дорогу.

– Барон не насторожится? – поинтересовался я.

– Нет. Его поместье находится рядом с дорогой, движение по ней оживленное. К тому же парни будут осторожны. Какие еще будут указания?

– Готовьте отряд к походу. Пусть седлают коней.

Из-за отсутствия лошадей некоторым наемникам пришлось отказать в найме. Сопровождать обозы можно и пешком, приобретением коня озаботились не все. Мне же требовался именно конный эскорт. Правда, пришлось отдельно договариваться об оплате корма для коней. Содержать лошадь дома все же менее накладно, чем кормить ее в дороге. Но от этих накладных расходов никуда не денешься.

Наемники разошлись. Сбор был назначен здесь же через полтора часа. К этому времени все нанятые для сопровождения мечники должны были появиться верхом.

Когда весь отряд был в сборе, появились разведчики.

– Барон в поместье, – доложил один из них. – Того, второго со шрамом не видели, но в дом нам попасть не удалось. Есть ли там гости – неизвестно.

– Людей в поместье много?

– Обслуживающий персонал и охрана. Охраны десятка полтора. Все отъявленные головорезы.

– Может быть, обойдется без боя. Мне надо всего лишь поговорить с бароном. Но, признаюсь, разговор этот может пойти по-разному.

– Когда отправляемся в путь, виконт? – поинтересовался Двант.

– Прямо сейчас и поедем, к чему ждать.

Каков он – барон Липец? Имеет ли отношение к покушению на нас с Сонъером? Судя по тому, что о нем слышно, такое вполне возможно.

Километр – совсем небольшое расстояние, тем более, когда едешь верхом. Вскоре поместье барона появилось перед нами. Скромное поместье – на замок не тянет. Впрочем, мой дом тоже не слишком велик по сравнению с некоторыми родовыми замками.

Дом все же имел внешнее сходство с крепостью. Пусть не размерами, так принципами, по которым он был построен – стены каменные в метр толщиной, не меньше; узкие окна скорее похожи на бойницы. Ни флага, ни герба в видимости не наблюдалось. То ли барон скромен, то ли по каким-то причинам не афиширует принадлежность к древнему роду. Странно.

Что ж, начнем с миролюбивой беседы. Я с бароном не ссорился, и делить нам с ним нечего – это я так думаю. Как думает Липец? Не посмотрим, не узнаем.

Посмотреть сразу не удалось. Мечник самого развязного вида преградил нам путь в воротах.

– Что желаете, – после небольшой паузы он добавил, – сударь?

Так-то здесь встречают гостей. Человек семь восемь мечников, рассредоточившиеся между воротами и входом в дом, подобрались и начали понемногу смещаться к входу в дом.

– Доложи барону, что к нему приехал виконт Вик – холодно бросил я.

– По какому делу? – спросил стражник.

– Ты еще здесь? – спросил я удивленно.

Наглец недовольно хмыкнул и направился к дому.

– Какие будут распоряжения? – поинтересовался Двант.

– Подождем немного. Если нас атакуют – обороняемся.

Минут через десять наглый охранник вернулся, ехидно улыбаясь.

– Барон просит Вас, виконт, – мечник сделал жест, предлагая мне пройти к дому. – Но только Вас одного.

И что ответить? Возражать? Настаивать на том, чтобы пропустили охрану? По какому праву? Мы приехали в чужой дом, напросились в гости. Слова Допра о том, что заказчик нападения на нас – барон Липец, недорого стоят. Да, такой прием выглядит не очень приветливым, но домыслы – недостаточное основание для начала военных действий. Быть может, Липец затворник или опасается за свою жизнь. Возражать здесь сложно. Надо или принимать условия хозяина дома или разворачиваться и уезжать отсюда, так ничего и не узнав.

– Сонъер, подержи коня, – я спрыгнул на землю и протянул повод охотнику.

– Опять Вы на рожон лезете, мастер, – пробурчал Сонъер.

– Что поделать. Я с удовольствием туда не ходил бы, но возвращаться ни с чем…

– Может, все вместе пойдем?

– Всех вместе нас не зовут. Что мы тати лесные, чтобы врываться в чужой дом без всяких оснований. Вы вот что – внимательно следите за окнами. Если что-то пойдет не так, попробую дать сигнал. Тогда не зевайте, начинайте действовать без промедлений.

– А получится дать сигнал?

Опасение обоснованное, может случиться так, что к окнам меня не подпустят.

– Если четверть часа от меня не будет никаких известий – прорывайтесь к дому.

Надеюсь, я правильно рассчитал время и мне хватит этой четверти часа, чтобы сориентироваться. С другой стороны, не станет же барон сходу на меня нападать. Ему, поди, интересно, зачем я пожаловал.

Закончив этот краткий разговор, я двинулся к дому. На пороге меня встретил слуга и попросил проследовать на второй этаж в покои барона.

Довольно просторный зал был погружен в полутьму. Ставни были лишь приоткрыты, не позволяя осветить помещение полностью. Барон не любит яркого света? Или он чересчур осторожен и опасается случайно залетевшей в окно стрелы?

Я остановился на пороге, привыкая к неяркому освещению.

– Чем обязан, виконт? – голос хозяина дома оказался неожиданно звонким почти пронзительным.

Барон сидел на противоположной стороне зала за широким столом. За спиной его стояли два дюжих молодца с бесстрастными лицами и холодными глазами.

Интересно, он всегда дома в панцире ходит, или принарядился ради встречи со мной? Телохранители барона тоже были при броне и с оружием. Я оглянулся на окна – с этой стороны опасности пока не было. Если что, успею швырнуть на улицу подсвечник, подав своим людям сигнал к штурму.

– Нелюбезно Вы встречаете гостей, барон, – ответил я.

– Присаживайтесь, – Липец сделал жест, предлагая мне расположиться на стуле напротив. Я прошел, отодвинул стул и сел напротив хозяина дома. Широкий стол (не менее двух с половиной метров) был достаточной преградой от неожиданного нападения.

– Обед не предлагаю, – продолжил Липец. – Желаете вина?

– Спасибо, не стоит.

Хорошо что обед не предлагает, пришлось бы отказаться и от него тоже – неизвестно что на уме у этого барона. В доме врага хлеб горек. Врага ли? В этом я пока не убедился, но от угощений лучше воздержаться.

Я рассматривал своего собеседника. Правильное несколько аристократическое лицо, чуть надменная улыбка, (относящаяся, скорее всего, не к конкретному собеседнику, а ко всему окружающему миру) тонкий выступающий подбородок, глаза умные, но холодные. Опасный противник. Его амбиции явно больше его возможностей. И в этом его беда. Такие люди обречены на вечную неудовлетворенность. Впрочем, это его выбор и его проблемы. Мне же надо было выяснить, имеет ли он отношение к барону Допру и покушению на меня.

– Давно из империи? – поинтересовался хозяин дома.

– Недавно. Это так заметно? Или Вы меня знаете?

– Кто же не знает хозяина знаменитого волока, – кивнул барон.

Вот так всегда. Почему-то оказывается, что меня знает гораздо больше людей, чем знаю я.

– Хочу передать Вам привет от Вашего друга.

Я сунул руку за пояс. Барон подобрался, его телохранители сразу положили руки на рукояти мечей. Уж не думают ли они, что я собираюсь атаковать? Без резких движений я достал портрет Допра и положил его на стол.

Липец сделал едва заметный жест одному из телохранителей и тот подвинул к нему листок.

На секунду лицо барона исказилась. Можно было с уверенностью утверждать, что мелькнувшее выражение – это далеко не дружественная улыбка.

– Не имею чести дружить с этим человеком, – ответил холодно Липец.

– Вот как? А он Вас отлично знает. Более того, он называет Вас другом.

– Я не утверждал, что не знаю его. Мне этот разговор неприятен, и я не обязан Вам отчетом.

– Разумеется, но тогда я буду считать его слова правдой. А слова эти касаются Вас самым непосредственным образом.

– Вы мне угрожаете? – барон улыбнулся.

– Нет. Я всего лишь хочу знать, кто Вам поручил меня похитить.

– Вас? Похитить? – такое удивление трудно сыграть.

Или барон изумительный актер или впервые слышит о нападении.

– С Вашего разрешения я подойду к окну?

– Зачем? – насторожился Липец.

– Всего лишь хочу дать сигнал своим людям. – Я взглянул на барона и встретил его непонимающий взгляд. – Нет-нет, Вы не поняли, я как раз хочу дать сигнал, предлагающий им подождать.

– А если его не будет? – с интересом спросил хозяин дома.

– Тогда с минуты на минуту начнется штурм.

– Вы еще более интересный человек, чем я предполагал, – сказал барон. – Что ж, думаю, штурм пока излишен. Прошу.

Барон сделал знак, предлагая мне пройти к одному из окон.

Я распахнул ставень. Внимательные взгляды Сонъера и нескольких наемников сосредоточились на окне.

– Оставайтесь на месте! – крикнул я.

Сонъер указал себе под ноги, уточняя, правильно ли он понял, и я ему продемонстрировал знак, означающий «полчаса». В нашем арсенале несколько десятков условных знаков. Порой это здорово выручает.

Итак, наемники будут ждать еще полчаса, у меня есть время поговорить.

– Значит, Вы предполагали, что я замешан в попытке Вас похитить? – спросил Липец.

– Я и сейчас не полностью уверен в обратном.

– И все же Вы пришли сюда один?

– Как видите.

– Не слишком ли это самоуверенно? – спросил Липец.

– Что поделать, мне нужен ответ.

– Ответ мало Вам даст. Это не я.

– Хотелось бы подробностей. Почему Допр назвал Вас, как заказчика покушения? – уточнил я

Липец недовольно скривился.

– Ваши усилия заслуживают внимания. Оставьте нас, – последняя фраза предназначалась телохранителям барона.

Громилы без возражений вышли за дверь.

– Видите ли, виконт, у Допра, скажем так, есть основания для того, чтобы быть мной недовольным. Такие же основания есть и у меня в отношении его.

– Кто он вообще такой, этот Допр?

– А Вы не знаете?

– В самых общих чертах, – это действительно так. Знакомство наше было слишком кратким.

– Можно сказать, что он наемник. Да-да, несмотря на дворянские корни, которые, кстати, недолго и утратить. Кстати, Допр – не настоящее его имя. Настоящее мне неизвестно. Он очень дорогостоящий наемник. К тому же некоторые поручения, за которые он берется, не совсем законны.

– Но почему он назвал Ваше имя?

Барон замялся.

– Конкуренция? – спросил я. – Он перехватил Ваш заказ? Или Вы его?

– А Вы опасный противник, виконт.

– Пока еще нет. Но и друзьями мы тоже не станем, не буду врать.

– Чистеньким хотите быть? – язвительно спросил Липец.

– Не язвите, барон, Вам не идет.

– Не то, чтобы я к этому стремился… И все же, почему?

– Вам не понравится ответ.

– Я был откровенен с Вами, – напомнил Липец.

– Ну хорошо, – я вздохнул. – Мне сложно будет поверить в Вашу бескорыстность.

Барон рассмеялся. Смеялся он до слез.

– Да, с вами непросто иметь дело, Вик. Пожалуй, я рад, что не взялся за этот подряд.

– А Вам предлагали? – заинтересовался я.

– Не предлагали, – Липец отрицательно покачал головой.

– А если бы предложили?

– Я мог бы сказать, что отказался бы, но не стану врать. Не знаю, виконт. Это была бы интересная задача, но слишком рискованная. Человек, сумевший менее чем за месяц организовать оборону долины гномов и разбить превосходящие силы кочевников очень серьезный противник. Кстати, а история с золотым конем не Ваших рук дело?

Я улыбнулся:

– Пусть это останется тайной.

– Так я и предполагал. Могу лишь повторить, я рад, что мне не предложили этот заказ. Не люблю бороться с искушением.

– А кто заказчик? – как бы между делом поинтересовался я.

– Не знаю. В самом деле, не знаю.

– А сказали бы?

Барон пожал плечами:

– Это не мой наниматель.

– Сможете узнать, кто нанял Допра? Плачу пятьсот золотых.

– Вы так богаты? – удивился барон.

– Не обольщайтесь, у меня нет с собой этих денег.

Барон рассмеялся, но смех этот выглядел несколько натянуто и фальшиво. Особенно если вспомнить его недавние слова об искушении.

Да, к такому спиной не поворачивайся, но почему бы ему и не принять предложение. Вот они деньги, вот – работа. Пусть не совсем по профилю, но и не подводы разгружать.

– Узнать, кто и…?

– Просто узнать. Но, предупреждаю, одно только имя меня не устроит. Мне нужны будут доказательства.

– Пожалуй, я возьмусь за это дело, – сказал Липец. – Неплохо бы получить аванс.

Я отвязал от пояса кошель и положил его на стол. Здесь пятьдесят семь золотых – все что у меня есть с собой. Могу добавить еще сотню, но для этого надо будет взять деньги в банке. Остальной расчет после выполнения работы. Не будет результата, не будет и расчета.

– Идет, – согласился Липец. – Где и когда можно будет получить эту сотню?

– В Родерике через десять дней. Деньги вручит мой человек.

– Кто именно?

– Он у ворот. Если Вы не против, я позову его сюда.

– Сейчас отдам распоряжение, и его пропустят.

Я подошел к окну и крикнул.

– Сонъер, тебя сейчас проводят в дом.

Охотник чуть поклонился, показывая, что понял.

Барон позвонил в колокольчик. На звук появился невысокий человек неброской внешности.

– Деньги получит он, – сказал Липец.

Через пару минут в комнату вошел Сонъер.

– Запомни этого человека, – я кивнул в сторону неброского. – Через десять дней около городского банка Родерика ты вручишь ему сотню золотых.

– Понял, мастер, – отозвался охотник.

– Возвращайся к мечникам. Я задержусь недолго.

Сонъер исчез, исчез и человек Липеца.

– Остался один вопрос, который я не могу не задать. Где можно найти Допра?

– Я не знаю где он сейчас, – отозвался Липец. – Он часто бывает в Рейте. Это городок в двух днях пути на северо-восток. Там ли он сейчас, мне неизвестно. Могу уточнить.

– Не стоит.

Указанный город был почти у нас на пути. Раз уж удалось вырваться в Абудаг, я решил съездить в Родерик и попробовать поискать следы Найи и Нимли. Заглянем и в Рейт.

– Как я могу передать вам результаты нашей работы? – спросил Липец.

– Если удастся что-то узнать, оставьте для меня сообщение в любом из наших торговых представительств. Скажете, «срочное послание без адреса для виконта», и сообщите то, что посчитаете нужным.

– У Вас хороша налаженная система курьеров, виконт, – Липец переплел пальцы рук. – Если бы Вы разрешили мне пользоваться ею в своих целях, цена за работу могла бы быть гораздо меньше.

– Система курьеров? – я сделал вид, что удивлен. – О чем Вы? Обычная купеческая почта, такая есть у многих. Да и послание с ней может отправить любой желающий. Вам тоже не воспрещается.

Барон с сомнением покачал головой.

– Некоторые новости доходят гораздо быстрее, чем идет любой торговый караван.

– Байки. Или чья-то личная инициатива.

Не для того я строил систему курьерской почты, чтобы сдавать ее в аренду подозрительным личностям.

– Что ж, нет так нет, – согласился Липец. – Наш договор остается в силе. Рад был побеседовать.

Мы попрощались, и я вернулся к своему отряду.

– Уезжаем.

Мы развернули коней.

– Так Липец не при чем? – спросил Сонъер.

– Не знаю, – признался я. – Его слова показались мне убедительными, но полностью исключать его причастность я не стал бы.

– Позволите спросить, мастер?

– Спрашивай, – разрешил я. Сонъер не просто служит у меня, он почти друг.

– О чем Вы договорились с бароном?

– Это не секрет. Он обязался узнать, кто нанял Допра.

– Так Липец теперь на нашей стороне?

– Вот уж никоим образом. Такие как Липец всегда на одной стороне – на своей собственной. Возможно, ему удастся что-нибудь разузнать. В таком случае он получит свои деньги, но это не означает, что в дальнейшем он не будет работать против нас. Более того, он и сейчас может сработать против нас. Именно поэтому мы направимся в Рейт как можно быстрее. Очень быстро узнаем, там ли Допр и так же быстро исчезаем из города. Я буду чувствовать себя спокойнее, если Липец не будет осведомлен о нашем местонахождении. От этого любителя половить рыбку в мутной воде всего можно ждать.

– Думаете, он работает на противника?

– Он работает на себя. Липец игрок. Игрок азартный и непредсказуемый.

– Но Вы же его переиграете, мастер?

– Я предпочитаю не играть в его игры. Игра ради игры меня никогда не привлекала.

– Тогда зачем?

Сонъер не продолжил, но вопрос его был ясен и без того.

– Зачем я поручил ему дело?

– Да.

– Я уже пришел в его дом. Зачем и почему – ты знаешь. Если бы не этот визит, я предпочел бы не привлекать его к этому делу. Так или иначе – он уже в игре. Будем надеяться, что приз покажется ему достойным, и он не станет играть против нас прямо сейчас. Но вместе с тем поспешим.

Неспешным шагом мы направились к городу, но лишь только поместье Липеца скрылось из вида, я подозвал Дванта.

– Вы знаете дорогу на Рейт?

– Конечно, виконт.

– Мы направляемся туда.

– Завтра утром? – поинтересовался наемник. До заката оставалось не более пару часов.

– Немедленно и как можно более быстрым аллюром.

Двант удивленно покачал головой, но возражать не стал.

– Как скажете, виконт.

Мы пришпорили коней и направились галопом следом за Двантом, который хорошо знал дорогу.

8.

Мы достигли придорожного постоялого двора уже в сумерках. Взмыленных коней приняли заспанные конюхи. Не смея возражать в полный голос, они недовольно ворчали. Пришлось заплатить им несколько медяков сверх положенной суммы за позднее беспокойство. Пустяк, но если учесть, что у меня почти не осталось денег… Оставшееся серебро пошло на оплату постоя, ужина и завтрака. В результате я остался с пустыми карманами.

– Завтра в путь с рассветом.

– Зачем такая спешка? – удивился Двант. – Сегодня скакали как ошпаренные. Завтра намечается то же самое.

– Есть причины. Поверьте, уважаемый, они довольно веские.

Пересказывать наемникам свой разговор с Сонъером я не собирался.

Быстро съев поздний ужин, мы разошлись по комнатам с тем, чтобы встретиться в обеденном зале не заре.

Рассвет едва занимался, посетителей в общем зале почти не было, но повар уже гремел на кухне посудой. Вот кому приходится вставать на самом деле рано. Когда первые посетители спустятся в зал, завтрак уже должен быть готов. Может, повар вообще не ложится спать? Определенно есть в нем что-то героическое. Его работа не видна на первый взгляд, мы привыкли оценивать лишь ее результат, не всегда вспоминая того, кто его приготовил. Результат, кстати, был весьма неплох.

Отдав должное завтраку, с первыми лучами солнца мы пустились в путь.

Выпавший за ночь небольшой снежок хрустел под копытами коней. Какие здесь все же замечательные зимы. Мороз невелик, десять сантиметров снега – норма. Если случится выпасть пятнадцати сантиметрам, зима считается многоснежной. Да и по протяженности зиму не сравнить с нашей российской. Я уже стал забывать какая она – настоящая зима, и о том, что я родом не отсюда, вспоминаю нечасто. Семья, многочисленные друзья – все это привязывает. Где наш дом? Наверное, там, где нас ждут. Около семи лет я в этом мире. Так случилось, что количество тех, кто меня ждет здесь, стало значительно больше, чем было на родине. Не сразу. Были и годы скитаний, в поисках своего места, и отчаяние, когда опускались руки, и почти смертельная тоска, когда хотелось разом покончить со всем. Был тяжелый труд по добыче хлеба насущного. Я многое знал, но знания эти были никому не нужны. Я менял города, пробовал себя в разных видах деятельности. И так долгие три года.

Все начало меняться, когда я встретил гномов. Они считают, что я спас их долину от набега. Это действительно так, но стоит еще посмотреть, кто кого спас. Я считаю, что обязан гномам не меньшим. Получить достойную цель и вернуть почти утраченный смысл дальнейшей жизни – это ли не достойная плата. Для меня это куда более ценно, чем все финансовые выгоды от дел, затеянных совместно с этим народом. О многочисленных друзьях среди гномов вообще говорить не стоит. Слово мастера и верность в дружбе для любого гнома понятие нерушимое. Это ли ни достойная награда.

А затем, как это часто бывает, жизнь, сделавшая поворот, принесла мне новые подарки. Встреча с Найей. С моей амазонкой. Любовь – не побоюсь этого слова, порою дискредитируемого стоящей за словами пустотой. Есть слова, которые нельзя употреблять попусту. Слишком они весомы, слишком значимы. Но когда сердце начинает учащенно биться в груди, стоит лишь представить милый образ, иного слова я не нахожу. Есть и другие привязанности. Например – Лесли. Парнишка попросился ко мне на службу в пятнадцать лет. Он потерял отца при обороне долины гномов. Тогда люди из ближайших деревень вынуждены были стать плечом к плечу с гномами, чтобы совместными силами отбить набег кочевников. Некоторые из них пали в битве. Гномы помнят об этом, людей из ближайших деревень в долине встречают довольно дружелюбно, если тем выдастся случай заглянуть по делам.

Вообще-то к гномам надо привыкнуть. Тем, кто их не знает, сложно понять их характер, поэтому отношения с людьми у них часто бывают непростыми. Гномы любят похвалиться, но в этом нет тщеславия. Порой они бывают задиристы, но при этом совершенно беззлобны. К сожалению, все это видно не сразу. Стоит узнать их как следует, и мнение меняется в лучшую сторону. Хорошо хоть с соседями они начали общаться, это обещает некоторые перспективы. Да и активная торговля, которую они с моей помощью ведут последние годы, способствует взаимному общению гномов и людей.

Да, о Лесли. Считается, что он у меня на службе. Так же, как Сонъер и Манга. Но, право, я слишком привязался к этому парнишке. Почти как к сыну. Чувствует ли он это? Не знаю. Парнишка вырос. С момента битвы в долине гномов минуло четыре года. Иногда я ловлю его на том, что он откровенно копирует мои привычки.

Кроме самых близких друзей немало вокруг и тех, кого я с чистой совестью назову приятелями. Тот же барон Людвиг из вольного города Гремена, или оба его сына, или купец Лотус из Родерика. Накоротке мы не сошлись, встретиться и поговорить с ними я всегда рад.

Вот так и получается, что вокруг меня очень много людей, которым я дорог и которые дороги мне. Сказал бы мне кто-нибудь четыре года назад, что все обернется так, никогда бы не поверил. Жизнь любит удивлять. То ли в награду за то, что не отчаялся, не зачерствел сердцем, не стал равнодушным. То ли у нее другие резоны. Так что, несмотря на постоянные трудности мне ли сетовать на судьбу.

– Мастер, а как мы будем искать Допра? – поинтересовался Сонъер.

– У меня есть с собой штук пять его портретов. Раздадим людям и отправим их по тавернам. Если Допр в городе, кто-то его должен был заметить. Личность колоритная.

Двухдневный путь мы проделали за день с небольшим и уже к вечеру достигли городка Рейт. День скачки всех утомил. Недовольные наемники ворчали. Но на отдых располагаться было рано.

– Сонъер, у тебя деньги есть? – обратился я к охотнику.

– Четыре золотых и несколько серебрушек, отозвался тот.

Немного, но у меня не было и того. Все свои деньги я отдал Липецу. Можно было оставить несколько золотых, но доставать и отсчитывать деньги из кошеля… Как-то это несолидно. Что называется, произвел впечатление – бросил без счета кошелек на стол. Оставшиеся в карманах несколько серебрушек оставил на постоялом дворе. Как теперь без денег добраться до Родерика, ума не приложу. Можно было разжиться деньгами на одной из наших почтовых станций, но мы уклонились от маршрута, на котором они стоят.

– Не возражаешь, если я займу у тебя эту сумму? В Родерике все верну.

– Разумеется, мастер, – Сонъер не колебался ни секунды, отвязав от пояса кошель, он протянул его мне.

– Двант, вот тебя два золотых, – я протянул наемнику монеты, – разменяй их и разошли людей ужинать по разным заведениям. Пусть расспрашивают вот об этом человеке. Видел ли его кто-нибудь в городе? Здесь ли он сейчас?

Я раздал наемникам имеющиеся в моем распоряжении портреты Допра.

– Два золотых на двадцать человек? Не разгуляешься, – отметил Двант.

– Некогда гулять, надо работать. На то чтобы поужинать хватит.

Если быть скромным, хватит и не на один ужин, но говорить об этом я не стал. Ребятам предстоит основательно потопать по городу, так пусть хотя бы удивят себя шикарным ужином или не удивляют, а положат в карман по паре серебрушек, ограничившись ужином скромным. Главное, чтобы задание выполнить не забыли.

Мечники рассыпались по городу и вернулись на определенный для ночевки постоялый двор уже затемно.

Сведения были неутешительными. Допра в городе опознали, но здесь ли он сейчас было неизвестно. В гостинице, где он обычно останавливался, ответили, что не видели его уже несколько недель. Нельзя сказать, что я был разочарован. Не получилось так не получилось. Не проверить полученную информацию тоже было бы неправильно. Зато теперь ни что не отвлекало от пути в Родерик. В городе мы не стали задерживаться ни часа сверх необходимого. С утра пустились в дорогу.

Отклонившись еще к северо-востоку, мы вышли, наконец, на дорогу, оборудованную нашими почтовыми станциями. Наемники об этом не знали, как не знали и о том, что обед в очередном трактире нам подан бесплатно, бесплатно накормлены и почищены кони. В кошеле же моем, напротив, появился десяток золотых.

Почтовые станции открывались на наши деньги, но почти все их доходы шли на поддержание функционирования курьерской службы. Получение на станции денег наличными было случаем исключительным, но был предусмотрен и такой вариант. Как раз на случай полного отсутствия денег у путешествующего через почтовые станции.

Через неделю путешествия мы достигли Родерика.

Город почти не изменился. Мне приходилось бывать здесь не раз. Самое первое наше торговое представительство мы открыли именно в этом городе. Товары с юга реализовать через него получалось с трудом (в Родерике было достаточно купцов, предпринимающих самостоятельные походы на юг), за исключением стекла. Стекло уходило влет по высоким ценам в любом из наших представительств. Стекольный завод в Гремене до сих пор не мог обеспечить своими изделиями всех желающих. Гномы, как соучредители производства стеклом грузились без очереди. Как оказалось, это немалое преимущество. Кузнечные изделия гномов тоже расходились хорошо и пользовались устойчивым спросом.

В банке Родерика у меня были два счета. Один счет был нашим общим – к ему имел доступ не только я но и гномы. Справедливости ради стоит заметить, что я ни разу не воспользовался общими деньгами в личных целях. Второй счет был скромнее, на нем хранились мои личные деньги. Их мне случалось пускать в ход, когда в этом была необходимость.

Родерикское торговое представительство отличала от прочих большая самостоятельность. Делами заправлял местный купец, который по договору имел процент со всех реализуемых товаров. Подворье у купца Лотуса было крупным. Порой там можно было встретить гномов, приехавших по делам, но чаще их можно было встретить на почте. Слово «чаще» относится к приезжим гномам, так как хозяином почтового отделения здесь был гном. Его самого и его подручных можно было встретить в городе в любое время. Самое интересное, что никого это особенно не удивляло. Гном и гном – что здесь такого. Да хоть подгорный тролль. В Абудаге к гному никто не станет цепляться только из-за того, что он гном. Это вовсе не значит, что проживание здесь такое спокойное. Нарваться на неприятности здесь проще простого – горячий нрав абудагцев общеизвестен. Порой им вовсе не надо повода для ссоры. Но, скажем так, шанс, поссориться с кем-либо из местных жителей, у гнома ничуть не больше, чем у человека.

Почтовая станция в Родерике была совмещена с кузней. Вот туда-то я и отправился в первую очередь. Сразу после того, как мы разместились на постой в одной из гостиниц. Сонъер отправился со мной. Именно отправился, я его не звал. Вряд ли мне могла здесь угрожать какая-либо опасность, но охотник заявил, что время неспокойное и его долг проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Тоже мне следопыт.

Мы остановились напротив вывески «Мастер Троди. Ковка на заказ». Мастер действительно принимал заказы, и клиентов у него было немало – в Абудаге понимают толк в качественных металлоизделиях. Сам мастер занимался только кузней, хозяйство у него было немалое – одна из лучших мастерских в городе (если ни самая лучшая). Плавильня, несколько горнов, механический молот (что было довольно необычно для Абудага). Ветряк поставить не удалось, поэтому молот приводился в действие от механизма, который вращал крупный северный бык, ходящий по кругу. Широкий кожаный ремень, передающий усилие на привод молота, проходил на высоте примерно в два с половиной метра, чтобы бык мог свободно ходить и не задевать его рогами. Один из мальчишек-гномов управлял рогатым двигателем, погоняя его, когда требовалось привести молот в действие. Ударная часть молота поднималась на высоту в два метра и падала обратно под своим собственным весом. Но, поскольку, вес этот был в добрых пять пудов, воздействие получалось впечатляющим. Механизм был рассчитан так, что молот находился в нижнем состоянии не более пары секунд – очередной зуб цеплял ударную часть и тянул ее наверх. Производительность была не слишком велика – около десяти ударов в минуту. Но это был настоящий механический молот, он мог работать часами, отковывая самые крупные заготовки. Интересной была и волочилка для изготовления проволоки. Само устройство известно издревна – проволоку протаскивают через пластину с рядом отверстий, делая ее все тоньше и тоньше. Но гномы не были бы гномами, если бы не усовершенствовали этот процесс. Во-первых, сначала проволоку тянули вовсе не через пластину, а через… Как бы вам объяснить. Это было нечто вроде вальцов с полукруглой выемкой. Протаскивать проволоку через них было куда легче, чем через пластину. Пластину использовали лишь на последнем этапе для изготовления достаточно тонкой проволоки. Если вы думаете, что это все, то жестоко ошибаетесь, сама протяжка проволоки тоже была механизирована. Проволока наматывалась на деревянный окованный железом барабан, вращающийся от механического привода. Перед тем как пройти через вальцы или протяжную пластину, проволока проходила над горном, где разогревалась для большей пластичности. Величина нагрев регулировалась скоростью протяжки. Вот лишь два из многочисленных устройств, имеющихся в кузнице гнома. Естественно он работал там не один, более десятка подмастерий трудились под руководством мастера Троди.

Почтой занимался племянник мастера – молодой гном, по имени Бирк. В его ведении находилась конюшня с десятком сменных коней, комната приемки и сортировки корреспонденции и гостевой дом, где могли остановиться курьеры или те, кто путешествует с помощью наших почтовых станций. Здесь же часто останавливались приезжие гномы. Вот потому-то именно здесь я рассчитывал найти интересующие меня новости. В первую очередь – вести от Нимли. Должен же он был оставить для меня послание о результате своих поисков.

Сердце вдруг учащенно забилось, тревога подступила с новой силой. Найду ли я здесь ответы? Пусть не все, хотя бы часть из них. Добрался ли Нимли до Родерика? Почему на почтовых станциях ничего не сказали о нем? Найя и Лесли должны были пересечь границу Абудага гораздо восточнее, о них не могли слышать на этом тракте. Но Нимли! Почему он не отметился на дороге, ведущей от Занту к Родерику?

Терзаемый тревогой я толкнул дверь, ведущую в небольшой дом, игравший роль проходной на территорию мастерской Троди и его приемного кабинета. Ступив за порог, я чуть было не отпрянул назад – гном в полном доспехе целился в меня из арбалета. Что за шутки? Пара секунд были очень неприятными, пока я не сообразил, что передо мной всего лишь картина, нарисованная на стене напротив входа. Понимание это заставило меня облегченно улыбнуться. Раньше за мастером Троди не водилось подобного юмора.

– Кого там принесло? – раздался ворчливый голос. Могу поспорить, что он принадлежит гному.

– Троди, старый проходимец, ты зачем посетителей пугаешь?

– Хо-хо, мастер Вик! – выглянувший в коридор гном поспешил стиснуть меня в объятиях.

– Убери свои молотилки, медведь косолапый, – я улыбнулся. – Рад тебя видеть, старина.

– А уж как я-то рад! Пойдем, я покажу тебе новый горн! Только вчера закончили его постройку.

– И это вместо приветствия? Где угощение? Где хваленое гостеприимство гномов?

– Будет! Все будет! Рассказывай скорее, какими судьбами. Проходи, сейчас на стол соберут.

Сонъер рассматривал нарисованного гнома.

– Ты так и не ответил, зачем посетителей пугаешь, – я кивнул в сторону картины.

– Хо-хо, – рассмеялся гном. – Правда, здорово? Мой племянник нарисовал.

– Бирк?

– Нет, другой. Один племянник для порядочного гнома – это слишком мало.

– Нарисовано отлично, – подтвердил я.

– Вот только местные почти все об этом знают и уже не пугаются. А картину придется, наверное, стереть, – вздохнул Троди. – Эти хитрые абудагцы повадились водить сюда приезжих.

Я рассмеялся. Похоже, затея гнома превратилась в аттракцион.

– А нарисовал то ты картину зачем? То есть, зачем ее нарисовал твой племянник?

– Как зачем? – удивился гном. – Для того чтобы отпугивать посетителей. Покоя от них нет. И так с заказами не справляемся.

Я рассмеялся снова.

– Напрасная затея. Спросил бы у меня. Все необычное скорее привлекает внимание, в том числе и такая необычная картина.

– Не рассчитал, – гном виновато развел руками. – Ты садись, рассказывай. Обед сейчас сюда принесут.

Троди притащил меня в свой кабинет. Сонъер шел следом за нами.

– Почему не пойти в обеденный зал?

– Ха, там разве дадут поговорить? Как только все узнают, что приехал мастер Вик, здесь такое начнется…

– Расскажу и посмотрю на все твои новинки, но сначала ты мне скажи, здесь Нимли не появлялся?

– Так я и знал, что нам не удастся поговорить, – Троди притворно вздохнул. – Ладно, иди уж к гостевому дому.

– Так он здесь?

– Иди-иди. Сам все увидишь. Но насчет новинок ты обещал, – крикнул гном вслед.

Я поспешил выйти из небольшого здания во внутренний двор и, оставив мастерские в стороне, направился к гостевому дому.

Ноги невольно прибавляли шаг. Не пристало виконту бежать. Я, собственно и не бежал, но передвигался уже довольно быстрым шагом. Шедшему следом Сонъеру с трудом удавалось не переходить на бег. Двери гостевого дома распахнулись и… Такого я даже не ожидал. Не смел ожидать, не мог поверить. Найя! Моя амазонка выбежала навстречу, через несколько секунд она уже висела у меня на шее. Улыбающийся Лесли стоял в стороне. Нет, столько счастья сразу просто не бывает. Два самых дорогих мне человека живы и невредимы.

Ох уж этот Троди. Как он мог мучить меня расспросами в такой момент? Получит он от меня нагоняй. Эта мысль мелькнула мимолетно, уступив место радости. Конечно, я не стану ругать старого гнома. Не слишком он меня задержал, да и то лишь потому, что был рад встрече.

С Лесли я, разумеется, обниматься не стал, все-таки он мужчина. Лишь придержал его секунду за плечи. Затем подхватил Найю под руку, и все мы направились в большой обеденный зал гостевого дома. Переполнявшая меня радость требовала выхода.

– Рассказывайте скорее! Как вы? Я так волновался.

– И совершенно зря. Леди Найя не какая-нибудь избалованная барышня, – вставил Лесли.

Я бросил на него укоризненный взгляд.

– Если бы опасность угрожала только ветреным. Найя настоящая амазонка, но я все равно волновался. Рассказывайте все подробно.

– А как ты, Вик? – спросила Найя с беспокойством.

– Про меня после.

– Да что там рассказывать. Я вижу, что Сонъер с тобой, значит, о нападении на караван ты уже знаешь. В общем, сначала гвардейцы попытались нас захватить, а когда это не удалось, бой разразился в полную силу. Половина охраны каравана пала, тогда мы решили прорываться. Судя по тому, что все гвардейцы пустились следом за нами, целью нападения был не караван. Несколько часов полсотни гвардейцев висели у нас на хвосте.

– И как вам удалось оторваться?

– Мы разделились. Сонъера я отправила предупредить тебя. Преследователям тоже пришлось разделиться.

– Часть отряда гвардейцев рванула за мной, – подтвердил Сонъер. – Лишь ближе к вечеру мне удалось от них оторваться.

– Лесли и Сонъер отличные следопыты, – сказала Найя, – они умеют не только читать следы, но и путать их.

Молодой охотник довольно покраснел, когда его назвали отличным следопытом.

– За нами погоня шла до ночи, – продолжила Найя. – Лишь в темноте нам удалось сбить их со следа.

– Не на тех напали, – сказал я. – Многие из гвардейцев остались лежать в поле?

– Нет. Жаркой была лишь схватка у обоза. При погоне пострадавших было не так много не больше десятка. Мы старались пользоваться луками реже и били не насмерть. С чего вообще гвардейцы напали на наш обоз?

– У меня есть кое-какие догадки, но они требуют подтверждения.

– Мы знали, что ты будешь искать нас здесь, – сказала Найя. – Я хотела отправить сообщение, но не знала, куда его слать. Рассылать сообщение по всем почтовым отделениям было слишком опасно.

– А я боялся надеяться, что встречу вас в Родерике. В лучшем случае ожидал найти здесь известие или найти Нимли. Кстати, а где же он?

– Здесь он, здесь. Поехал в соседний город по делам. Завтра должен вернуться.

Значит, обоз гномов добрался до Абудага. Я облегченно вздохнул, после встречи с Найей и Лесли это была вторая хорошая новость.

Мы до самого вечера сидели за столом. Правда, поговорить в узком кругу удалось недолго. Вскоре подтянулись все гномы, которые были на подворье. Сам мастер Троди заявил, что работа на сегодня закончена, поскольку по поводу моего приезда объявляются небольшие посиделки.

Предложение это было встречено почти дружным ликованием. Почему почти? Я хотел бы еще поговорить с Найей. Но не тут-то было. Столы быстро заставили едой, из погреба прикатили бочонок пива. Все это сопровождалось веселыми шутками и смехом. Хвастливые заявления, дружеские подначки, совершенно беззлобные шутки. Вечеринка гномов – то еще мероприятие. На нее нельзя смотреть без улыбки. Я всегда оттаиваю в обществе этих коротышек.

– А сейчас попросим мастера Вика сказать речь! – торжественно провозгласил мастер Троди, когда все расселись.

Ну, Троди! Я бросил на гнома строгий взгляд, но он сделал вид, что этого не заметил. Что ж, придется говорить.

– Друзья мои, я рад оказаться здесь и сейчас, – я действительно был рад, поскольку нашел здесь тот сюрприз, которого не смел и ожидать. – Рад видеть вас всех целыми и невредимыми.

– Ура мастеру Вику! – крикнул кто-то из гномов и все одобрительно зашумели.

Затем речи принялись говорить гномы. Все по очереди.

Лишь поздно вечером нам с Найей удалось ускользнуть с затянувшейся пирушки.

– Вик, а что будет дальше? – спросила Найя.

Я тяжело вздохнул, предчувствую объяснения и долгие уговоры. Наверняка моя амазонка соберется со мной в поход, а я буду ее отговаривать долго и упорно. Как бы ее отговорить? Она так удачно собралась к родственникам. Княжество Двенское далеко на востоке, я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы Найя была там. Судя по всему, поход мне предстоит непростой и опасный. Если бы все было так просто, герцог вернулся бы вовремя.

– Разберемся. Время пока есть, – ответил я.

Время действительно было. Надеюсь, что-нибудь придумаю.

– Да, время есть, – сказала Найя, мягкой подсечкой сбивая меня с ног и роняя на кровать. В последний момент я успел ухватить ее за руку, и мы упали вместе.

Нимли появился на следующий день к обеду.

– Вик, дружище, как я рад тебя видеть! – вскричал гном.

Даже его беспокойство на некоторое время исчезло. А гном был обеспокоен, это было видно невооруженным взглядом.

– И я рад тебя видеть, Нимли. Честно говоря, я был озадачен. На почтовых станциях не было от тебя никаких известий.

– Это потому что мы ехали другой дорогой. Мы сразу завернули восточнее, стараясь напасть на след Найи и Лесли, но они быстро ехали. С ними я встретился уже в Родерике. Караван ушел в долину, мы звали с собой и Найю, но она сказала, что будет ждать тебя здесь. И я тоже остался. Вик, надо что-то делать.

– Ты о чем? Если о волоке, то он не пропадет. Надеюсь.

– Не только о волоке. Если все пойдет так как сейчас, нам придется полностью сворачивать торговлю с империей.

– Рассказывай, – я был встревожен подобным заявлением гнома. – У тебя есть новости?

– Есть. И новости это невеселые. По соседней дороге должен был пройти караван, я ездил встретиться с гномами, которые его вели. Караван возвращался из столицы империи. Купцы, с которыми мы ведем постоянные дела, отказались брать груз. Самое неприятное, что они даже не объяснили причин.

– Да, компания оказалась более широкой, чем я ожидал.

– Ты что-то знаешь? – встрепенулся Нимли.

– Догадываюсь. Думаю, корни растут из одного гнезда. Кто-то начал наступление по всем фронтам.

– Император?

– Вряд ли. Кто-то действует из-за его спины.

– Нам от этого не легче, – пробурчал гном.

– Поверь мне, Нимли, легче. Этот кто-то, несмотря на все свои происки, имеет далеко не те же возможности, что и император.

– Пфыр! – гном надулся.

Это он зря. Ясно же, что долее нескольких секунд дуться не сможет. Гномы вообще очень отходчивы, а здесь еще и причина надумана.

– Может и так, – сказал секунд через пять Нимли как ни в чем не бывало, – только товары пришлось сбывать в пригороде чуть ли не за полцены. Такая торговля себе в убыток. Жили мы раньше без империи и дальше проживем.

– Это так, но мне очень не нравится подобное положение дел. Следующим шагом может быть устройство препятствий для прохода кораблей гномов по Ропе.

– Они хотят отрезать нас от вольных городов?

– Думаю, так оно и есть. Ты посмотри, что происходит: Абудагцев пока оставим в стороне. Кто кроме них вел самую оживленную торговлю с югом?

– Знамо кто, твой высокопоставленный дружок герцог Фагуа.

– Нимли, ехидство тебе не идет. Между прочим, наше представительство в Занту до сих пор работает весьма успешно.

– Так-то так, – вынужден был согласиться гном.

– Фагуа исчез. Следующая по грузоперевозкам наша компания. А по торговле стеклом мы вообще на первом месте. Кто-то решил нагреть руки на налаженном нами деле.

– Не видать мне горна, если это не так! – воскликнул Нимли. – Что будем делать, Вик?

– Ну, от Гремена отрезать нас не получится. В крайнем случае, можно будет наладить маршрут через восточные княжества в верховья Хат. Компания, основанная Нийей, активно занимается лесозаготовками в тех краях, так что место не совсем пустое.

– А здесь? Все бросить?

– Иногда бывает выгоднее все бросить. Но сейчас не тот случай. Методы, которыми действует неизвестный захватчик, вызывают у меня явную антипатию.

– То-то и оно, что неизвестный, – с досадой сказал гном.

– Я кое-что предпринял, чтобы прояснить ситуацию, но для этого необходимо время. Торговлю с империей придется временно сократить.

– Ты же сам говорил, что это не выход.

– Не выход совсем забывать про связи с внешним миром. Торговлю сокращаем лишь временно. Ни к чему стучаться в двери, которые намеренно закрывают. Надо определить врагов, искать союзников. Нашу квоту на стекло пока передадим Лотусу. Думаю, он сумеет ею с умом распорядиться.

– А наши корабли? – спросил Нимли. – Таким красавцам не след простаивать у причала.

– О кораблях будет отдельный разговор. Точнее – просьба. Мне нужны все три наши корабля. Ты прав, Нимли, таких кораблей нет больше на всей реке. Вот потому-то я и прошу гномов отдать их мне в пользование на следующую навигацию. Предупреждаю, корабли могут не вернуться.

– Как не вернуться? – встрепенулся Нимли. – Вик, признавайся, что ты задумал!

– Поход, друг Нимли. Всего лишь поход.

– Такой поход, из которого можно не вернуться?

– Я все-таки собираюсь вернуться, но риск есть. Только Найе не говори.

– За кого ты меня принимаешь. Но мне-то ты можешь рассказать?

– Могу. Я собираюсь разыскать герцога.

– Как разыскать? Только ветер знает, где его носит!

– Есть некоторые соображения.

– Может, его вообще уже нет в живых.

– Может и так. Но прежде чем отказаться от этого варианта я хочу убедиться в этом сам.

– Это может быть опасно, – сказал Нимли.

– Не больше, чем наше первое плавание к Хат. Тогда низовья Ропы тоже считались непроходимыми. Пройдет еще два года и нас станут вытеснять и из Занту. Возвращение герцога разом решило бы многие вопросы. К тому же поверь, Фагуа не так плох.

Нимли пару минут недовольно бурчал и, наконец, спросил:

– Когда отплываем?

– Я отплываю весной. Тебе плыть со мной вовсе не обязательно.

– Вот еще! Отпусти тебя одного, точно в какую-нибудь переделку попадешь.

Я улыбнулся.

– Так ты решишь вопрос с кораблями? У меня нет времени на то, чтобы строить новые.

– Думаю, никто не будет возражать. А кого ты собираешься набрать в команды?

– Гребцов наберу в империи, десант – из наемников в Абудаге.

– Этих неумех?

Я пожал плечами.

Нимли еще пару минут недовольно ворчал, после чего заявил:

– Я должен съездить в долину.

– Если должен, то конечно езжай.

– Вик, обещай, что дождешься моего возвращения.

– Если обстоятельства не изменятся, я собираюсь дождаться здесь прихода весны.

– Этого вполне достаточно. Я вернусь раньше.

– Тогда до встречи.

– А может, и ты со мной поедешь? В долине будут рады.

– Я бы рад, но не могу.

Нимли уехал в тот же день. Он не стал дожидаться каравана, поехал налегке в сопровождении нескольких молодых гномов из курьерской службы. Я же на следующий день отправился в банк – пришла пора выплатить людям барона Липеца оставшуюся часть аванса.

Рассказывать об этом отдельно не стоит. Скажу лишь, что человек Липеца появился вовремя. Сонъер передал ему деньги и на этом все. Пока все. Я надеялся, что нужные мне сведения будут предоставлены. А если нет? Что ж, не дело складывать все яйца в одну кошелку. Тогда буду действовать по-другому.

Следующая неделя выдалась на удивление мирной и я, наконец, смог выполнить данное мастеру Троди обещание – посетить его мастерскую. Не то, чтобы у меня не было раньше времени на то, чтобы туда заглянуть. Под словом «посетить» мастер Троди подразумевал совсем не то же самое, что под словом «заглянуть». «Посетить» предполагало подробный осмотр всех новинок, обсуждение их плюсов и минусов и многочасовой разговор на любимую тему гномов – техническую. Так уж совпало, что именно это посещение позволило мне повторно изобрести то, о чем я давно думал, но так и не решил, как это можно реализовать. Вещь простейшая и гениальная в своей простоте. Точнее две вещи – болт и гайка. Поскольку одно без другого бесполезно как ручка без топора.

Нарезать резьбу резцом, при наличии токарного станка, не представляет большой проблемы. Проблема в том, чтобы обеспечить равномерное поступательное движение резца вдоль заготовки. Причем точность здесь требуется такая, что на глазок это сделать никак не получится. Что может обеспечить такую точность? Каретка, двигающаяся по резьбе. Получается замкнутый круг – чтобы изготовить резьбу, необходима резьба. Вопрос этот из разряда – что было первым, курица или яйцо. Меня всегда волновало не столько это, сколько то, откуда это самое первое появилось. Но начну, пожалуй, по порядку.

Мастер Троди с гордостью водил меня по мастерской, показывая новый горн и рассказывая об его устройстве. Я не преминул похвалить гнома. Осмотрев горн, естественно, мы пошли дальше.

– А это что? Раста научил?

Естественный вопрос вызвал токарный станок. Точно такой же, как и тот, что стоял у меня в поместье.

– Да, мастер Раста рассказал, как устроена эта полезная вещица. Надеюсь, мастер Вик, он не нарушил обещания, хранить секрет этого устройства в тайне?

– Нет, я с него такого обещания не брал. От друзей у меня нет секретов.

– Отличная штуковина! Просто замечательная!

Я вздохнул.

– К сожалению, я не смог довести токарный станок до совершенства. Система подачи резца оставляет желать лучшего.

– Да, требуется большая сноровка, чтобы работать с этой штукой, – согласился гном.

– Ладно, пойдем дальше. Расскажи, чем вы сейчас занимаетесь.

– Проволоку тянем. Один из абудагских купцов разместил заказ на кольчуги. Предлагал ему панцирь, так нет, кольчуги, говорит, хочу.

Процесс изготовления колец для кольчуги был следующим: разогретая проволока наматывалась на ровный металлический пруток, затем один из подмастерьев надрубал кольца зубилом. Кольца получались со смещением, напоминая своим видим известную шайбу гровера. Смещение это устранялось при проковке уже вплетенных колец.

Я смотрел, как ровно виток к витку наматывается проволока на пруток. Так вот же оно! Как я раньше не догадался! Передо мной был болт с абсолютно одинаковым шагом в толщину проволоки.

Я чуть было не воскликнул «Нашел!», подражая Архимеду.

Вот так и бывает, нужная нам вещь находится рядом, мы просто не замечаем ее до поры, а стоит лишь немного сместить угол зрения и удивляемся, как могли не видеть очевидного.

– Вот оно, то самое, чего не хватает токарному станку.

– Кольца? – удивился мастер Троди.

– Кольца. Вместе с прутком. Мастер, у меня будет к Вам одна просьба. Надо вот так же намотать проволоку на пруток, но тщательно закрепить каждый виток. Например, припаять.

– Зачем? – удивился гном.

– Увидите.

– Сейчас сделаем.

Троди подозвал одного из подмастерий и объяснил ему задачу. Молодой гном кивнул и отправился выполнять поручение. Через час первый в этом мире болт длиной примерно полтора метра был готов.

– Теперь наматываем проволоку в получившуюся канавку, – объяснял я, – и спаиваем ее в одно целое.

Еще через полчаса была готова гайка. Резьба получилась закругленная, слишком большую нагрузку на нее я бы давать поостерегся, но это была настоящая резьба с одинаковым шагом по всей поверхности.

– Теперь ставим этот резьбовой вал вот сюда, крепим к нему шкив и соединяем его ремнем с приводом станка.

Модернизацией токарного станка Троди занялся сам, не доверяя это дело подмастерьям. Крепление вала, изготовление шкива – работы затянулись, и испытать новинку мы смогли только на следующий день после обеда. Зато как испытать…

Выставив резец клиновидной конфигурации в нужную позицию, я подключил привод резьбового вала, и резец начал свое поступательное движение, снимая стружку и оставляя на заготовке ровную клиновидную канавку – настоящую резьбы.

– Это же замечательно! – воскликнул гном. – Мастер Вик, позвольте мне.

– Первым делом сделай болт и гайку для подачи каретки. Точность подачи будет гораздо выше, чем с помощью эксцентриков. Смотри, для того, чтобы нарезать резьбу на гайке, резец должен был быть вот такой конфигурации.

– Этому изобретению просто нет цены.

Я улыбнулся.

– Думаю, ты даже представить себе не можешь всех возможностей применения резьбового винта.

– Вот еще. Очень даже могу представить, – напыжился гном, но через секунду размяк и повторил. – Замечательное изобретение.

– Согласен. Когда разберусь с ситуацией и вернусь в поместье, закажу Вам, мастер несколько резьбовых винтов для своего токарного станка чтобы не делать винт с помощью проволоки.

– Сколько угодно, мастер Вик, сколько угодно. Если хотите, я даже соберу новый станок и отправлю куда скажете.

– Договорились. Но не сейчас.

Вот так понемногу и шагает технический прогресс. Я подарил этому миру еще одну маленькую деталь. Думал ли я о вознаграждении? С чего бы. Пусть люди пользуются. И гномы тоже. С недавних пор я осознал, что все что даришь, возвращается к тебе сторицей. А если не возвращается? Не возвращается и не возвращается, было бы, о чем печалиться. Все-таки винт и гайка не мое изобретение. Этот мир и так дарит мне слишком много, чтобы я сравнивал счета.

Неделя прошла очень спокойно, днями я пропадал в мастерской у Троди или на почте, вечера проводил с Найей, радуясь затишью. Но краткая передышка закончилась. Причем самым неожиданным образом.

– Мастер, к Вам пришли, – позвал меня один из гномов.

– Кто?

– Наемник. Говорит, что Вы его знаете. Он ждет в приемной.

В приемной Троди сидел Двант, опасливо оглядываясь на изображение гнома с арбалетом. Ага, на него эта картина тоже произвела впечатление.

Наемники. Я почти забыл о них.

– Какие будут распоряжения, Виконт? – поинтересовался командир наемников. – Время, на которое Вы нас нанимали, еще не закончилось, а от Вас неделю нет никаких распоряжений. Парни в недоумении.

– Все в порядке. Претензий с моей стороны не будет. Все это время будет засчитано в срок контракта.

– Это хорошо. А что с тем человеком, портреты которого Вы нам раздавали?

– А что с ним?

– Один из моих парней видел его в Родерике.

Я чуть было не подскочил от неожиданности. Допр здесь! Не рано ли я успокоился.

– Ты уверен?

– Такую личность трудно с кем-нибудь спутать.

– Подожди меня здесь. Я лишь надену броню, и мы идем в город.

9.

– Собирайся, мы идем в город, – бросил я Сонъеру. – Да, и предупреди Лесли, чтобы был настороже. В городе появился наш заклятый «друг».

– Допр?

– Он самый. Пойдем, узнаем подробности.

– Я сейчас, – охотник бросился выполнять распоряжение.

Появление Допра в городе было новостью удивительной. Что это? Случайность? Или он не оставил мысль захватить меня в плен?

Через пару минут мы с Сонъером вышли на улицу в полном вооружении.

– Идем в гостиницу, где вы остановились, – сказал я Дванту. – Где именно остановился Допр, удалось узнать?

– Нет. Он ехал верхом, а наши люди были без коней.

– Так может, он покинул город?

– Может быть, но не в тот раз. Он ехал в направлении центра.

– Ладно, сейчас разберемся.

Мы подошли к гостинице, в которой остановились наемники.

– Ребята ждут, я велел никому не расходиться, – сказал Двант.

Два десятка мечников расположились в общем зале, иногда обмениваясь взглядами с кем-то из постояльцев.

– Задача будет та же, что и в Рейте, – начал я сходу. – Установить местонахождение известного вам лица.

– Да кто он такой, этот красавчик? – со смехом поинтересовался один из наемников.

– Я не знаю всей его специализации, но, кроме всего прочего, высокооплачиваемый наемный убийца.

– Тю-ю-ю! – присвистнул абудагец. – Наемник?

– Позор профессии, – сказал Двант. – Такие как этот тип позорят честное имя наемников. Одно дело наниматься в охрану и совсем другое – наниматься в душегубы. Одно слово – позор.

– Может, пристукнуть его при случае? – спросил один из мечников.

Я пожал плечами.

– Сначала я хотел бы с ним поговорить.

– Ищете заказчика? – поинтересовался Двант. – Вряд ли он его сдаст.

– Кто знает. Я не кровожаден и готов простить ему нападение, если он будет достаточно откровенен. Попытаться стоит.

– Почему бы и не попытаться, – согласился Двант. Он хлопнул в ладоши. – Парни, расходимся по двое. Я остаюсь здесь, буду ждать известий.

Наемники начали подниматься из-за стола и выходить на улицу. Неделя ожидания не прошла бесследно, они были рады заняться делом.

Я посидел еще минут десять, обдумывая возможные дальнейшие действия, и тоже двинулся к выходу. Сонъер шел за мной следом.

Я шагнул за порог, чуть было не столкнулся с человекам и автоматически сделав шаг в сторону. Я на секунду замер, узнавая того, с кем едва разминулся, и приходя в изумление.

Человек отреагировал раньше. Должно быть, причиной тому изменившееся освещение. Из полутьмы обеденного зала гостиницы я вышел на ярко освещенную улицу, глазам необходимо время, чтобы освоиться с изменениями.

Итак, человек отреагировал раньше, и отреагировал он самым неожиданным образом: удар кинжала был нацелен в шею. Допр, а это был именно он, попытался сделать выпад и уколоть меня ножом, как шпагой. Не знаю, успел бы я уклониться или нет, но выходящий следом за мной Сонъер буквально столкнулся с убийцей. В результате – удар так и остался незавершенным. Допру в свою очередь пришлось отпрыгнуть в сторону. Нож он метнул в охотника, не прицельно, а для того, чтобы предотвратить возможную немедленную атаку. Удар пришелся в панцирь и не достиг цели. Точнее частично не достиг. Сонъеру все же пришлось отпрянуть в сторону и действовать более осмотрительно.

Сделав пару шагов назад, он остановился и выхватил меч. Допр тоже не замедлил достать меч из ножен.

– Какая встреча! – воскликнул я. – А мы буквально сбились с ног в поисках.

Допр осклабился. Должно быть, это выражение лица означало снисходительную улыбку.

– Постойте же, сударь, – добавил я, видя, что наш молчаливый собеседник понемногу отступает в сторону улицы, ведущей направо.

Сонъер медленно продвигался так же вправо вдоль стены, намереваясь отрезать противнику путь отхода.

– Виконт! Опять ты? – прошипел Допр.

– Что значит опять? Если ты помнишь, в прошлый раз в гости ты нас приглашал. Как рука? Не болит?

– Гад ты, виконт!

– Вот тебе раз. Не дал себя убить и сразу гад. Откуда такие странные выводы? Ты не очень спешишь? Поговорим?

Сонъер уже почти отрезал убийцу от улицы, которая была справа.

– В другой раз, – сказал наш собеседник и без лишних затей бросился бежать.

Мы с Сонъером бросились следом. Не дело Виконта бегать следом за преступниками? Ага, как же, сейчас упустим, потом попробуй найди этого мастера интриг.

Хорошо бежит. Непросто за таким угнаться. Допр несся как матерый лось, распугивая прохожих. Он кого-то толкнул, и вслед ему посыпалась ругань. Я оглянулся мимоходом, кто-то бежал следом, но расстояние было велико, и улицы были совсем не безлюдны. Рассмотреть кто это было невозможно.

Допр свернул вправо в переулок, мы бросились следом за ним. Пробежали метров сто, завернули за угол, и… Переулок оказался тупиком, добежав до его конца, убийца обернулся. Он стоял с мечом в руке, ожидая нашего приближения. Здания возвышались справа и слева, тяжелые дубовые двери были закрыты. Ни одного постороннего человека в поле зрения.

– Поговорим? – спросил я, неспешно приближаясь.

– О чем нам говорить? – отозвался беглец.

– Найдется о чем. Например, о жизни и смерти. Ты только что еще раз пытался нас убить, чем не тема для разговора.

– В этот раз скорее случайно, – сказал Допр, – знай я, что вы в этой гостинице, подготовился бы лучше.

Допр рассмеялся. Должно быть, ему показалось, что сказанное им весело.

– Верю. Что ты делаешь в Родерике?

– Это мое дело.

– Хочешь сказать, что не искал нас?

– Искал, не искал. Какая разница.

– Не хочешь, значит, говорить? Кстати, тебе привет от твоего друга барона Липеца. Зачем же ты наговариваешь на хорошего человека.

Допр ехидно улыбнулся.

– Он хорош только тем, что не получил заказ первым.

Так-так-так. Речь пошла о заказе. Это уже близко к теме, которая меня интересует.

– Может быть, не стану спорить. Он не получил, а ты, стало быть, получил?

– А я получил. Да видно продешевил, слишком ты, виконт, упорный.

– Так кто заказчик? Скажешь правду, отпущу. Ты меня знаешь, я слово держу.

– Наслышан.

– Так что, скажешь?

– Умный ты, виконт, а дурак. Спрашиваешь, что я делаю в Родерике? Встреча у меня здесь. Не надо тебе было за мной гнаться.

Допр засвистел каким-то хитрым художественным свистом, дверь, одного из домов за нашей спиной распахнулась, и в переулок выбежали люди в полном вооружении.

Этот гад заманил нас в ловушку! Но кто бы мог подумать, что здесь в Родерике, без всякой подготовки… То что встреча была случайной, у меня почти не вызывало сомнений. Ловок пройдоха!

– Сдавайтесь, виконт, – предложил Допр.

В это время открылась вторая дверь, на этот раз рядом с убийцей и ему на помощь пожаловали еще семь человек. Итого более полутора десятков врагов, вооруженных длинными мечами и копьями примерно двухметровой длины.

– Что будем делать, мастер? – спросил Сонъер.

– Прорываемся!

Я бросил нож в одного из преграждающих нам дорогу разбойников и атаковал оставшихся с мечом в руках.

Короткие копья ужасно неудобное оружие, для обороняющегося от них, особенно когда нападающих несколько. Мне пришлось туго. Я вертелся волчком, отбивая нацеленное в меня острие, пытаясь оттеснить в сторону его обладателей и освободить дорогу. Сонъер прикрывал меня со спины.

Ага, не нравится? Мне удалось серьезно зацепить одного из копейщиков и незначительно ранить второго, но силы были неравны. Нас с Сонъером оттеснили в угол. Не менее десятка копий преграждали выход.

Как все бестолково. Вряд ли нам удастся пробиться через такой плотный строй.

Сонъер бросил на меня взгляд, ожидая команды. Что здесь можно предпринять? Разве что… Есть в нашем арсенале один прием. Довольно опасный в исполнении. Эх, если бы нападающих было поменьше…

– Принеси арбалет, – бросил Допр одному из мечников. Видимо решил расправиться с нами лично.

– Готовимся к «волчку», – сказал я вполголоса охотнику.

Тот понимающе кивнул.

– Выпрыгиваю я, – предложил мой соратник. – Я доберусь до этого гада.

– Хорошо.

Выпрыгивающий рискует больше, но в нашей ситуации остающемуся на месте тоже не позавидуешь.

Арбалет принесли. Допр проверил болт и вскинул механизм к плечу.

– Прощай, виконт, – сказал убийца и вдруг стал оседать на землю удивленно хрипя. Тонкий метательный нож застрял у него в горле.

Секунда, и еще два метательных ножа нашли свои цели. Кто-то очень ловко пользуется этим оружием. Метатель нам был не виден, его закрывала стена. Но кто может орудовать ножами с такой ловкостью? Это не так просто. Из всех известных мне людей на такое способен только один. Но откуда ему здесь взяться?

Разбойники спохватились. Секунда растерянности и они навалятся на нас всей массой, стремясь быстрее прикончить. Пора. Сейчас или никогда.

Еще один нож нашел свою цель.

– Работаем «волчок»! – крикнул я.

Сонъер метнул свой меч в одного из разбойников, в предстоящей комбинации длинное оружие было для него только помехой. Я просто разжал руку и позволил мечу упасть на мостовую (подхвачу его чуть позже).

Вряд ли кому из разбойников доводилось раньше видеть то, что произошло далее. Я крепко схватил Сонъера за руки, в тот же миг он начал разгон, побежав по кругу, оттолкнулся ногами от стены, и я его выбросил навстречу копейщикам. Ноги Сонъера мелькнули выше уровня копий, через секунду он обрушился на врагов всем своим весом, разом сбив с ног трех человек. Копейщики бросились врассыпную, подобного они никак не ожидали. Я подхватил меч и поспешил на помощь охотнику, вооруженному одним лишь ножом. В это же время на разбойников со стороны улицы обрушился человек с таким же полуторным мечом, как и у меня с Сонъером.

– Манга! – удивленный крик вырвался у меня невольно.

Так виртуозно владеть метательными ножами мог только он, но откуда охотник здесь взялся? Еще до заморозков Манга отпросился со службы и уехал в свою родную деревню, расположенную южнее долины гномов.

– Держитесь, мастер Вик, – крикнул Манга, тесня разбойников.

Смятение врагов – лучшее условие для победы. Неожиданная атака Манги, самоотверженный прыжок Сонъера и враги растерялись. Их все еще было намного больше, чем нас, но они уже были побеждены. Я перешел в самую нижнюю стойку и сделал выпад мечом, затем провел подсечку. Два врага выведены из строя: один надолго, другой – на время. Он неплохо приложился о мостовую. На все секунды полторы – вполне достаточно, чтобы разбойники успели отреагировать нужным мне образом – опустили копья вниз, обороняясь от атаки на нижнем уровне. В тот же самый момент я подпрыгнул как можно выше, проводя атаку на верхнем уровне. Сонъер сцепился с двумя противниками накоротке, действуя кинжалом и латной перчаткой. На таком расстоянии их длинные мечи и копья только помеха. Манга активно звенел мечом, прорубаясь нам на помощь.

– Уходим! – вдруг крикнул один из разбойников. – Рогатый забери этого Допра! Что б он провалился с такими предложениями!

Провалиться Допр не мог по той причине, что в этот момент уже отдавал концы. Впрочем, как посмотреть. Вполне возможно, после смерти его ждет как раз только что высказанное в его адрес пожелание. Судя по нашему знакомству, он совсем не отличался добрыми делами при жизни.

Подхватив раненых и оставив лежать на мостовой убитых, разбойники ретировались, сыпля проклятиями в адрес своего то ли главаря, то ли компаньона.

– Сонъер, как ты? – первым делом я помог подняться охотнику. Он сильно припадал на левую ногу.

Манга подскочил с другой стороны и подставил плечо, позволяя другу опереться.

– Очень опасный прием, – прошипел Сонъер. – Я повредил колено, когда столкнулся с этими откормленными тушами. В Родерике разбойники чрезвычайно упитанны.

Мы с Мангой рассмеялись, если Сонъер шутит, значит, жить будет.

– Друг Манга, никогда не прибегай к «волчку» без крайней необходимости, – сетовал охотник.

– Сейчас, донесем тебя до улицы, там поймаем какой-нибудь экипаж, – сказал я раненому.

– А что там с нашим недоброжелателем?

Я взглянул на Допра, он уже перестал дышать.

– Манга перестарался.

– Перестарался? – удивился охотник. – Этот тип хотел Вас убить. Он уже вскинул арбалет.

– Хотел, и уже не первый раз. Вот только жаль, что он так и не сказал, кто же его нанял.

– Теперь уже не скажет. И расспросить некого. Раненых разбойники благоразумно унесли с собой.

– Думаю, они мало что знали. Раненых утащили потому, что опасались, что те о них расскажут городской страже. Насколько я знаю местного градоначальника, он с подобными типами церемониться не станет.

Манга подобрал меч Сонъера и бережно вложил его в ножны. Мы подхватили с двух сторон нашего раненого друга, и повели его к выходу из переулка.

Кстати, городская стража не замедлила появиться. На перекрестке мы столкнулись с усиленным патрулем.

– Что случилось, виконт? – поинтересовался их старший, на минуту остановившись.

– Разбойники. Там, – я кивнул за спину, – осталось несколько любителей легкой наживы. Может, кого опознаете.

– Помощь нужна?

– Спасибо, доберемся сами.

Мы уже вышли на улицу, поймать здесь фургон было не слишком сложно.

Я, не скупясь, предложил три серебрака первому попавшемуся вознице за то, что он отвезет нашего друга к мастерской мастера Троди. Мы с Мангой пустились следом пешком.

– Откуда ты здесь взялся, друг Манга? – задал я вполне логичный вопрос. – Я думал, ты все еще в своей родной деревне. Ты же хотел задержаться из-за некой дамы.

– А, – Манга махнул рукой. – Она вышла замуж за другого.

– Не дождалась?

– Дождалась. В общем-то, она мне ничего и не обещала, но я все равно надеялся.

– Понимаю. Любовь – коварная штука. Не всегда те, кого мы выбираем, выбирают нас.

– У Вас, мастер, должно быть, таких проблем не было, – печально улыбнулся охотник.

Я рассмеялся.

– Что я рыжий что ли? Это сейчас у меня в семье все в порядке – полная взаимная симпатия. А по молодости лет случались и разочарования.

– Не может быть! – удивился Манга.

– Ладно, я понял, что личная жизнь у тебя не устроилась, но как ты здесь оказался? Должен признать, весьма вовремя.

– Я все время ехал по вашим следам. Когда на одной из почтовых станций мне рассказали о нападении гвардейцев на поместье, я понял, что мне там делать нечего. Не сразу я сообразил поехать в Занту, а когда приехал, то оказалось, что вы отбыли оттуда всего лишь день назад. Опять начались поиски. Наконец я напал на след на дороге, ведущей в Родерик. В мастерскую мастера Троди я приехал часа полтора назад и, узнав, что вы ушли в город, решил двинуться следом.

– Так это ты бежал за нами, когда мы гнались за Допром от гостиницы?

– Я. Но в толпе я прозевал, когда вы свернули в переулок. Пока вернулся, пока нашел нужный поворот… В общем, я рад, что оказался полезен.

– Тогда можешь считать, что твой отпуск закончен и ты снова вернулся на службу.

Фургон остановился у ворот мастерской мастера Троди и мы помогли Сонъеру сойти на землю.

За такими тревожными событиями последовал месяц относительной тишины. Сонъер долго хромал, но с ногой, к счастью оказалось все не так плохо, как можно было подумать. Недели через три он поправился. Контракт с наемниками закончился и был по обоюдному согласию продлен. Оплаченный месяц безделья – никогда у абудагских мечников не было такого странного найма. Но я предпочитал иметь под рукой небольшой отряд, который можно задействовать в любой удобный момент. Затратно? Есть немного, но сейчас не та ситуация, чтобы экономить. К тому же по весне я все равно собирался набирать довольно крупный отряд наемников. Эти люди хотя бы проверены в деле.

Родерикский градоначальник, узнав что я в городе, в один из дней прислал приглашение на ужин, который я с удовольствием и посетил.

Разговор получился интересный, но ко многому не обязывающий. Мы обсудили дела фактории ловцов жемчуга на реке Хат, одним из учредителей которой он был.

– Вы были правы, виконт, дело оказалось выгодным, – рассказывал градоначальник. – Мне даже несколько неловко от того, что Вы не имеете доли в этом начинании.

– Бросьте. Велик ли мой вклад, я всего лишь дал Вам совет. Все остальное – только ваша заслуга, и если Вы получаете с этой затеи какой-то прок, то я только рад.

– И все же, если у Вас будет какая потребность, обращайтесь. Чем смогу помогу. Кстати, как Ваши дальнейшие планы, виконт? Нет ли в них такого же выгодного предприятия?

Я улыбнулся, градоначальник оказался не так бескорыстен.

– Должен Вас разочаровать. Я, правда, затеваю по весне поход, но он, скорее, будет трудным и опасным, а вот выгод особых не сулит.

Градоначальник взглянул на меня с недоверием.

– Не нужны ли Вам компаньоны? – все-таки спросил он.

Я рассмеялся.

– Я в самом деле не преследую целей экономического характера.

Градоначальник хмыкнул.

– Даже когда Вы не преследуете таких целей, виконт, они преследуют Вас.

Забавно. Неужели и правда создается такое впечатление? Я взвесил все за и против.

– И все же я не хотел бы втягивать Вас в дело с непредсказуемыми последствиями. Предпочитаю набрать мечников на свои деньги. Если порекомендуете надежных людей, буду признателен.

– Когда Вы собираетесь проводить набор?

– Ближе к весне. Тогда же определюсь с требуемым количеством.

– Как только будете готовы начать найм, дайте знать. Я порекомендую отличных мечников и прослежу за тем, чтобы цены за свои услуги они не завышали.

– Договорились.

Мы поговорили еще некоторое время не о чем, обсуждая последние новости, и расстались ко взаимному удовлетворению. Довольный градоначальник думал, что ему все же удастся поучаствовать в выгодном (как он рассчитывал) предприятии. Предполагаю, мне так и не удалось окончательно его убедить в обратном. Что ж, по крайней мере, я был с ним до конца честен и не обещал никаких выгод. А если он что-то надумал сверх сказанного, то это его личные фантазии.

Вот и все выдающееся, что случилось за месяц. А через месяц Родерик был взбудоражен событием пусть и не эксклюзивным, но достаточно редким. Прибыл караван гномов. Если само это действие стало здесь уже привычным и вряд ли могло кого удивить, то сопровождение каравана удивляло. Две сотни с ног до головы закованной в броню пехоты гномов маршировали по улицам города, производя на окружающих должное впечатление единообразием вооружения и четкостью передвижения на марше.

В свое время я рассказал гномам, как должно ходить строем. Рассказанное так им понравилось, что они не пожалели времени на то, чтобы отрепетировать передвижение в ногу.

Что интересно, это себя оправдывало. Отряд в полусотню гномов, движущийся на марше, производил большее впечатление, чем сотня передвигающихся более-менее стройной толпой наемников. Подобная четкость передвижений было свойственна разве что имперским легионерам, да и то, я бы поспорил.

В городе обоз разделился: часть фургонов почти без сопровождения отправилась к торговому представительству. Оставшиеся фургоны и практически вся пехота свернули к мастерской мастера Троди.

– Нимли! Раста!

Оба моих друга шагали в первых рядах. Среди остальных гномов тоже было много знакомых. Да что там, я знал их почти всех.

– Друзья, как я рад вас видеть! – воскликнул я. – Но куда вы направляетесь?

– Странный вопрос, – сказал Раста.

– Я не слышал более странного вопроса, – согласился Нимли. – Это от тебя надо спросить, куда мы все собрались.

– Как это меня?

– Ты сам говорил, что мы идем в поход.

– Мы? – я обвел взглядом стройные ряды бронированной пехоты. – Что, все?

– Нет, зачем же все. Всего лишь полторы сотни. Должен же кто-то сопровождать обоз обратно.

На этом гномы посчитали, что официальные объяснения закончены и с криками рванули ко мне. Со стороны это выглядело, как атака массированной стальной лавины на одинокого человека. На самом деле – это всего лишь проявление дружеских чувств. Гномы окружили меня шумной наперебой говорящей толпой. Причем каждый старался добраться до меня и поздороваться лично. Хорошо, что на мне был панцирь, иначе моим бокам не поздоровилось бы.

Что здесь скажешь. Я был рад. Такое проявление дружеских чувств вряд ли оставит кого равнодушным. Лишь через полчаса мне удалось освободиться от цепких дружеских объятий.

– Рассказывайте, какие новости в долине, – сказал я друзьям после того, как Нимли и Раста прошли в помещение.

– Недавно прошел чемпионат по реслингу. Наш друг Раста занял почетное второе место, – не без удовольствия сказал Нимли.

– Как второе? – удивился я.

– Некоторые вообще участия не принимали, – недовольно проворчал Раста.

– Некогда мне развлекаться, – заметил Нимли. – Я, между прочим, занимался финансированием нашего похода. Не просить же деньги у совета. Они, конечно, дадут, но своя-то голова на что.

– И на что же? – с улыбкой спросил я.

– Вот! – Нимли снял с плеча мешок и довольно поставил на стол. С таинственным видом он запустил в мешок руку и вытащил…

Это было зеркало, в изящной серебряной оправе, украшенной гравировкой.

– Вик, ты не будешь возражать, если мы продадим немного зеркал для нужд экспедиции?

– И сколько же изделий ты приготовил?

– Два десятка. Кто-то еще наемников хотел привлекать.

Я прикинул, этого было более чем достаточно, чтобы снарядить экспедицию. Если продать зеркала по сто золотых, получается две тысячи монет. Хватит и на припасы и на аванс отряду наемников в пару сотен мечников. Правда, неизвестно, во сколько мне обойдется наем дополнительных кораблей, ну да я с самого начала планировал использовать свои деньги. Так что остается лишь сказать Нимли спасибо за такой подарок.

– Когда же ты успел столько сделать? – удивился я.

– Было кое-что в запасе, – довольно сказал Нимли.

Еще бы. У гнома, да не было чего-нибудь в запасе.

– Вик, только зеркала ты сам пристрой, – попросил Нимли. – Сразу двадцать по хорошей цене да к тому же быстро сбыть непросто.

– Идет. Завтра займемся.

– Кстати, у меня тоже есть подарок, – сказал Раста. – Сейчас принесу.

Гном вышел к обозу и вернулся через пару минут.

– Вот.

– Что это?

Устройство и в самом деле было странное. В том, что это устройство не оставалось сомнений, но вот для чего? Цилиндр сантиметра три в диаметре, сбоку к нему приделан такой же длины рычаг, расположенный вдоль цилиндра. С другой стороны тоже рычаг только короткий.

Гном довольно улыбнулся, глядя, как я рассматриваю устройство. Неужели?

Я направил цилиндр в сторону и нажал на короткий рычаг. Цилиндр дернулся у меня в руках, а в стену напротив впился арбалетный болт. Небольшой, сантиметров двадцать длиной.

– Я говорил, что мастер Вик догадается, – радостно сказал Нимли.

– Да-а-а, – Раста разочарованно почесал макушку. – Вообще-то я и не сомневался, что мастер Вик догадается. Правда, не думал, что так быстро.

Зря гном удивляется. Я дитя технического века. Модно сказать, у меня генетическая предрасположенность к обращению с механизмами. По крайней мере, с такими несложными, как трубчатый арбалет, разобраться могу. Несложными по меркам моего родного мира. По местным меркам устройство было верхом инженерной мысли.

– Отличная штука, – похвалил я гнома.

Я попробовал взвести рычаг. Туговато и неудобно. Нет приклада, который можно было бы упереть в землю. Да и спуск неудобный. Прямо говорить об этом я не стал, ни к чему огорчать Расту, он и в самом деле постарался.

– Я рад, мастер Вик. Вот, думаю, сделать десяток-другой таких вещиц к походу.

– А что, мысль неплохая. Только как ты смотришь на то, чтобы усовершенствовать эту конструкцию?

– Усовершенствовать? – гном почесал затылок. – А как?

– Ну, во-первых, хорошо бы приделать приклад и спусковую скобу перенести вниз.

– Это можно, – подумав, согласился гном. – Что еще?

– Еще? Я тоже не сидел без дела – изобрел винт. Чуть позже покажу, как можно сделать простейший червячный редуктор. Редуктор получится простым и легким, не то, что с шестернями. Взвести эту машинку сможет и ребенок. Правда, чуть дольше получится, чем с помощью рычага.

– А еще что? – поинтересовался гном.

– Значит еще хочешь? – я улыбаясь прищурился.

– Тогда делаем арбалет многозарядным. Снизу пристраиваем магазин на пять болтов. А впрочем, знаешь что… – Я на минуту задумался. – Болты тоже меняем. Отольем цилиндры из свинца. Вот ими эта штука и будет стрелять.

Я разошелся и потребовал графит. Нарисовал арбалет, пририсовал к нему снизу магазин с пружиной внутри.

– Сюда закладываем пули.

– Что закладываем?

– Те самые свинцовые цилиндры, о которых я говорил. Взводим ударную пружину – пружина из магазина сама подает пулю. Нажимаем на курок – пуля летит. Можно взводить ударную пружину снова. И так до тех пор, пока не закончатся пули в магазине.

– А я хотел удивить, – многозначительно сказал Раста. – От моей конструкции здесь мало что осталось.

– Как же, а принцип. Сама пружина, механизм фиксации. Да и то, что я здесь нарисовал, еще сделать предстоит.

– Да, работа немалая, но я эту штуку сделаю, – загорелся Раста.

Через неделю у нас было два образца арбалетов с магазинной подачей. Вместе с ними пришло и разочарование – испытания были неудовлетворительными. Цилиндрическая пуля начинала вращаться и ударяла в препятствие боком или под углом. Требовалось ее стабилизировать в полете. Самым простым было – отказаться от цилиндрической формы пули и применить круглую, с чего я и начал. Диаметр пришлось увеличить, чтобы обеспечить пуле бронебойность, пришлось сделать ее стальной. Шариками диаметром в двенадцать миллиметров арбалет стрелял отлично, но результат и здесь был неудовлетворительным – простейшая кольчуга держала выстрел уже на десяти метрах. Никуда не годится. Ну вот, что называется, решил модернизировать… Позор. Я почти не вылезал из мастерской, пытаясь привести образец к требуемым характеристикам. Первым шагом была композитная пуля – что-то вроде совсем короткого арбалетного болта. Деревянные стабилизаторы делали полет такого снаряда более-менее устойчивым, а стальное острие было в достаточной мере бронебойным. Отчасти это помогло – характеристики улучшились. Подобная закаленная пуля пробивала среднего качества кольчугу с двадцати пяти метров. Панцирь не пробивала совсем. Это было совсем не то – стандартный арбалет гномов имел куда лучшие характеристики. Усилить пружину? Эта же самая пружина без труда метала стандартный арбалетный болт, а он куда тяжелее пули. Запас мощности есть, вот только как его использовать.

Скорость. Именно она определяет бездействие метательного заряда в большей степени.

– Вик, поздно уже. Завтра сделаешь что задумал, – позвала меня Найя.

Но я был захвачен посетившей меня идеей. Кажется, я нащупал путь увеличения эффективности конструкции.

– Извини, моя радость, мне надо кое-что доделать, – отговорился я, погружаясь в расчеты.

К утру опытный образец был готов. Несколько подмастерий мастера Троди трудились всю ночь, помогая его собрать. В результате конструкция получилась следующей:

Главная пружина (витая спиральная) располагалась в трубе, натяжной шток проходил внутри пружины. Арбалет взводился с помощью простейшего двухшестеренчатого редуктора. Почему я отказался от винта и вернулся к шестерням? Об этом чуть позже. Мне необходим был редуктор, работающий в обоих направлениях. Дело в том, что со второй шестерней был связан шток, толкающий пулю. Собственно он один был дополнительной деталью в этой конструкции. Это утяжеляло систему приметно на полкилограмма, но по всем расчетам должно было увеличить скорость. Ход рабочего штока был больше хода пружина в два с половиной раза. В идеальной системе скорость должна возрасти во столько же. От трения никуда не деться, пусть скорость возрастет всего лишь вдвое. При этом энергия метательного снаряда увеличится вчетверо.

Испытания провели с утра пораньше. В двадцати пяти метрах повесили кольчугу, я вскинул арбалет. Из-за того что рабочая пружина и рабочий шток двигаются навстречу друг другу, отдачи почти не было. Легкий щелчок, шелест вращающихся шестерен и…

– Есть! Вик, пуля пробила оба слоя кольчуги! – восхищенно воскликнул Раста.

Я довольно улыбнулся. Вот оно! Наконец-то я добился нужного результата. Арбалет стрелял заостренной стальной пулей со стабилизаторами. Испытания показали, что он уверенно пробивает кольчугу со ста метров, панцирь – с пятидесяти. Вполне приемлемые характеристики.

После недолгих консультаций решили его запускать в производство. Приближалась весна, а с ней и возможность начать плавание.

– Когда в поход выступаем? – спросил Раста.

– Недели полторы у нас еще есть, а потом надо будет выдвигаться.

– Каков план?

– Вы двигаетесь к волоку с таким расчетом, чтобы прибыть туда к тому моменту, как река освободится ото льда, берете корабли и идете вниз по Ропе. Я с малой группой наемников двигаюсь в Занту, где мы и встречаемся.

– Почему не идти всем вместе?

– Меня могут искать. Поместье почти наверняка окружено патрулями. Если вас остановят для досмотра фургонов, не противьтесь.

– Вот еще, – встрепенулся Раста. – Чтобы гномы кого-то боялись! Я предлагаю поехать всем вместе, и путь только попробует кто сунуться. Наши станковые арбалеты остановят любых любопытных, а оставшимся я сам добавлю по шее.

– Не знал, что ты так кровожаден, друг Раста, – улыбнулся я.

– Я? Да я просто олицетворение мира. Пусть меня не трогают и я никого не трону. Не люблю, когда нападают на моих друзей.

– Спасибо, друг. Но сейчас не тот случай. Гвардейцы не являются моими личными врагами, они на службе.

– Плохая служба, – пробурчал гном.

– Плохая или нет – вопрос спорный, да и речь сейчас не о том. Лучше нам избежать стычек с гвардией. Не собираешься же ты воевать со всей империей?

Гном озадаченно почесал голову.

– Вик – мастер по обороне, и он лучше знает, как действовать в такой ситуации, – сказал Нимли.

– Да я разве спорю, – согласился Раста.

– Тогда двигаемся отдельными отрядами и встречаемся в Занту. Две сотни наемников с их кораблями идут сами по себе по реке до волока и далее. К нам они присоединяются так же в Занту.

Наемников в предстоящий поход все-таки решили взять, таким образом увеличив наш отряд вдвое. Зеркала, привезенные Нимли, я продал банку по сто десять золотых за штуку. Странно, но банкиры посчитали это хорошим вложением денег. Этакий зеркальный депозит. С наймом мечников проблем тоже не возникло – родерикский градоначальник выполнил свое обещание. Помог он не только с мечниками (с этим я справился бы и сам, пусть обошлось бы чуть дороже). Главное, нам удалось нанять корабли с экипажами для перевозки наемников. Вот за это я сказал бы отдельное спасибо. Что, собственно и сделал.

– Что грузим в трюмы? – поинтересовался Раста.

Вопрос был не таким праздным, как могло бы показаться.

– Дорожные припасы, ну с этим ты и сам разберешься.

Гном кивнул – что взять в дорогу из припасов он прекрасно знает. А что кроме провизии и вооружения нам понадобится еще? Эх, знал бы я, что именно нам может пригодиться.

– Грузим нескольких коней, – сказал я.

– Коней? В трюмы? – удивленный гном схватил себя за бороду.

– Да. Конная разведка нам будет просто необходима. Понимаю, что большую конницу нам с собой не взять, но штук пять верховых лошадок надо взять непременно.

– Как мы их погрузим в трюм? – схватился за голову гном.

– Думай. Кто-то говорил, что гномы самые сообразительные. В крайнем случае, отгородим место на палубе.

– На палубе нет лишнего места, в случае боя кони будут мешать работе камнемета и стрелков. А может, погрузим их к наемникам? – с надеждой спросил Раста.

– Нет. Я не хочу, чтобы наша конная разведка полностью зависела от абудагцев. Если хотят, пусть везут своих лошадей, мы же своих повезем сами.

Раста попыхтел минут пять как паровоз.

– Можно что-нибудь придумать, – наконец заявил он. – Что еще берем с собой?

– Берем легкий фургон для пары коней.

– Зачем нам фургон? – удился Нимли.

– Не скажи, фургон – штука полезная, – не согласился Раста. Станковые арбалеты на себе потащим? В фургоне можно много полезного увезти.

– Ты прав, друг Раста. Это самое полезное нам может очень даже пригодиться. Как увезти? Пожалуй, нам подошли бы баржи. Идти будем все время по течению, буксировать баржу вполне возможно.

– Что такое баржа? – переспросил гном.

– Этот что-то вроде плоскодонного корабля, только он не идет сам, его тянут.

– И где мы их возьмем, эти самые баржи? Построить можно, но время…

– Согласен. Придется использовать готовые небольшие струги. Снимаем часть палубы, снимаем мачту и делаем плавный спуск в трюм. Такой, чтобы можно было закатить туда фургон и завести коней. Для коней надо будет оборудовать стойла. Да, если уж решили использовать баржи, то берем три фургона. Два с бойницами и станковыми арбалетами и один – фургон-мастерскую.

– И быков?

– Нет. Фургон-мастерскую делаем поменьше, чтобы можно было буксировать его лошадьми.

Гномы задумались.

– Лошадей понадобится больше пяти, – заявил Раста.

– Трех барж хватит, чтобы разместить полтора десятка коней, – сказал Нимли.

– Вот сам и будешь размещать.

– И размещу. По крайней мере, тебя в фургон не придется запрягать.

– Почему это меня, а не тебя? – взвился Раста.

– Ты же у нас чемпион по реслингу.

Я прикрыл глаза и приготовился слушать словесную дуэль, но, на этот раз гномы передумали.

– Хорошо, коней на баржах размещаем столько, сколько потребуется, – согласился Раста. Видимо предложение, тащить фургоны самому, на него повлияло.

– Так что же мы сидим, пора готовиться, – сказал Нимли. – Вик, а ты чем займешься?

– О, у меня есть одно очень трудное дело. Даже не знаю, как к нему подступиться.

Я многозначительно замолчал. Дело и в самом деле было трудным. Необходимо было уговорить Найю не идти с нами в поход. Как к этому подступиться, я просто не представлял.

– Радость моя, ты не находишь, что последние события нарушили твои планы? – начал я издалека.

– Планы? О каких планах ты говоришь? – отозвалась моя амазонка.

– Как же, ты собиралась погостить у родственников. Мне кажется, самое время вспомнить об этом и привести план в исполнение.

– Ты думаешь?

– Уверен.

– Хорошо, муж мой, я тебе подчиняюсь, – ответила Найя.

Я чуть не упал со стула. Что бы это могло значить? Где длительная и упорная битва, где возражения с ее стороны и убеждения с моей?

– Так ты поедешь? – спросил я с подозрением.

– Конечно. Как ты мог сомневаться? Когда ты отбываешь на юг?

Найя не спрашивала о походе, но подготовка к нему не могла остаться для нее тайной.

– Со дня на день. Я хотел бы прежде проводить тебя. Завтра в долину отбывает караван гномов, поезжай с ними. Погостишь в долине пару дней и с этим же караваном отправишься в восточные княжества.

– Хорошо, пусть так и будет, – согласилась амазонка.

– Я отошлю с тобой Лесли, чтобы оберегал тебя в пути.

Найя кивнула и пошла собираться.

На следующий день они уехали.

– Леди Найя, Вы так ничего и не сказали мастеру Вику? – спросил Лесли, когда Родерик скрылся из вида.

– Нет.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы он оглядывался. В самый ответственный момент это может отвлечь. Поход будет трудным, пусть думает о деле и только о нем.

– Но разве это не будет лишней причиной для того чтобы уцелеть.

– Лесли, ты знаешь, я сама не один год водила караваны. Если совсем не думать о том, чтобы уцелеть – это беда. Если думать об этом слишком много – это тоже плохо. Вик осторожен и не рискует сверх необходимого. Нет, пусть у него не будет лишнего повода оглядываться. Так мне будет спокойнее.

Лесли упрямо покачал головой.

– Я сама поехала бы с ним, но род должен быть продолжен, сейчас я не могу рисковать. Пусть сюрприз ждет его дома, когда он вернется.

– Как скажете, леди Найя.

– И гномам пока не говори, им хватит ума послать гонца с радостным известием. Радость хороша, но она отвлекает. Сейчас Вику лучше сосредоточиться на деле. Радость – после.

10.

Планы в последний момент пришлось немного изменить. Причиной тому стала почта. Точнее, полученное открытое сообщение. Что интересно, послание было оставлено в почтовом отделении в Родерике с наказом, передать его виконту Вику, где бы он ни находился. Открытое письмо было от барона Липеца и сообщало следующее: «Есть новости, необходимо встретиться. Назначьте место и время».

– Мастер Вик, я взял на себя смелость не отправлять копии послания по маршрутам. Если письмо адресовано Вам, а Вы сейчас здесь…, –Бирк, принесший письмо, замялся.

Я улыбнулся.

– Правильно сделал. Спасибо.

Пару минут я размышлял, действительно ли Липец не знал, что я сейчас нахожусь практически двух десятках метров от места подачи открытого письма или решил буквально выполнить условия договора, сделав к письму добавку – открытое. В итоге я плюнул на это – а какая разница. В любом случае меня здесь через день-другой не будет.

Сообщение Липеца было наиинтереснейшим. Уйти в поход и не узнать, кто стоит за нападением на поместье и другими происками? Нет, с Липецом стоит встретиться во что бы то ни стало. Но этот хитрый лис опасный хищник.

– О чем задумался, Вик? – спросил вошедший Нимли.

– Да вот, думаю, не внести ли нам небольшие коррективы в план похода. Мне надо нанести один визит. Предлагаю до границы идти вместе, а там уже разделиться.

– Отлично! Я сразу предлагал идти всем вместе!

Вообще-то это предлагал Раста, но я не стал уточнять.

– До границы, дружище, только до границы.

Отдав последние распоряжения вдухсотенному отряду наемников, который по-прежнему должен был двигаться к Занту самостоятельно, я вместе с гномами и отрядом из двадцати наемников направился на юго-запад – к поместью Липеца.

Двор поместья Липеца был непривычно многолюден. Не менее трех десятков человек вооруженных мечами и луками высыпали к стенам, привлеченные зрелищем обоза гномов.

– Хо-хо! Эту постройку разрушать-то будем? – сказал Раста, осматривая стену поместья.

– Раста, не все понимают юмор. Эти милые люди могут понять твои слова буквально, – сказал я вполголоса еле сдерживая смех.

Зверские рожи «милых людей» поспешили скрыться за забором, из-за которого тут же послышались приглушенный выкрики и споры.

– Я в гости, а вы подождите меня здесь, – попросил я гномов.

– Вот так всегда, как на войну – так вместе, а как в гости – так подождите здесь, – фыркнул Нимли.

– Поверь, друг мой, это не те гости, в которые ходят с удовольствием. Кстати, если вас вдруг станут угощать, очень советую от предложенного отказаться.

– Даже так? Тогда тем более стоит пойти вместе.

– Не стоит. Разговор будет приватным. Думаю, вашего нахождения у ворот будет достаточно, чтобы у хозяина не возникло недобрых намерений в отношении меня.

– Может станковые арбалеты для убедительности расчехлить?

– Пока не надо.

– Если что, ты только свистни, – сказал Раста и отправился осматривать остановившиеся фургоны обоза.

Проходя по двору, я оценил по достоинству количество собравшихся здесь вооруженных людей – их было не менее полусотни. И это только те, кого я заметил, в помещениях тоже могли скрываться воины. Барон Липец появился на пару секунд у окна второго этажа и исчез. Меня, впрочем, пропустили к нему беспрепятственно.

– Здравствуйте, любезный Виконт! – Липец был приторно слащав, но улыбка его могла мало кого обмануть. Глаза холодные с тенью заметного беспокойства. Чем так взволнован барон? Уж не тем ли, что я пожаловал с гораздо большим сопровождением, чем он ожидал?

– Здравствуйте, барон. Я получил ваше сообщение. Не стал Вас утруждать, назначая место встречи, решил заехать сам.

– Это, как я понимаю, и есть знаменитая бронированная пехота гномов? – Липец кивнул в сторону окна.

– Она самая. Впечатляет, не правда ли?

– Мечи для гномов явно великоваты.

– Зато они очень ловко с ними обращаются.

Плотным коренастым гномам трудно соревноваться в скорости с лучшими фехтовальщиками, вооруженными легким оружием, зато с двуручником они обращаются без всякого труда. В комплекте с хорошей броней это работает замечательно. А если их еще поставить в строй, то мимо такой бронированной молотилки вообще трудно пробиться.

– Неужели дороги Абудага стали так опасны? – притворно удивился Липец. – В прошлый раз, виконт, Вы были с куда меньшим эскортом.

– Случайность, знаете ли. Нам просто по пути.

Ни к чему объяснять хозяину мои резоны.

– Но гномы намерены Вас подождать, насколько я вижу? А я хотел было предложить Вам остаться до завтра. Посидели бы за бокалом вина, поговорили бы о делах насущных.

– Вы не знаете этих упрямцев, барон. Если гномы решили меня подождать, убедить их в обратном – просто невозможно. Однажды они осадили имперский город Прамину и чуть не взяли его штурмом только из-за того, что меня задержали там дольше, чем я собирался.

– Надо же, – удивленные брови Липеца взлетели вверх, – а я ничего не слышал об этом случае.

– Градоначальник Прамины не слишком стремится это происшествие афишировать, оно характеризует его не лучшей стороны. Впрочем, градоначальник оказался достаточно умен и сумел все вовремя исправить. Надеюсь, он сделал правильные выводы из этой истории и больше не станет задерживать мирных путешественников.

Сказано было не без намека. Липец рассмеялся, насквозь фальшиво и ненатурально.

– Ладно, к делу, – сказал я. – Что там с расследованием? Вам удалось установить того, кто нанял Допра?

Липец откашлялся.

– Мне неудобно напоминать, – судя по тону ему совсем не было неудобно, – но как с деньгами?

– Не беспокойтесь. Деньги в обозе у гномов. Надеюсь, Вы не против того, чтобы получить их там после того как порадуете меня результатами своего расследования.

– Не знаю, порадую ли, – барон прищурился и продолжил. – В общем, мне удалось кое-что узнать. Признаюсь, это было непросто.

– Полно, барон, я уже понял, что усилия были значительными.

– Это люди графа Остера, – Липец посмотрел на меня с ожиданием.

– Вот как? Я слышал, у графа большие владения на юге империи, но наши с ним интересы практически не пересекаются. Вы уверены, что это он? Или кто-то из его людей ведет самостоятельную игру?

Последнее предложение было брошено специально для того, чтобы оставить барону простор для маневра. Я был почти уверен, что Липец сейчас скажет что-то вроде «Такое вполне возможно», но, как оказалось, ошибся.

– Не думаю, – сказал барон. – Граф Остер тверд, порой до жестокости. Не думаю, чтобы кто-то из его людей решился действовать от его имени за его спиной. Кстати, Вы, должно быть, знаете, что он в любимчиках у императора?

Признаться, я не знал подробностей придворной жизни, но был не удивлен подобным утверждением – имя графа Остера было на слуху, он был достаточно значимый вельможа в империи.

– Это еще ничего не доказывает. Надеюсь, Вы не ограничитесь пустословным утверждением?

– Вы мне не доверяете? – Липец попробовал изобразить обиду. Каков актер.

– А Вы поверите, если я попытаюсь убедить Вас в обратном? – я улыбнулся.

Липец рассмеялся, поняв, что его выпад попал в пустоту.

– Итак, что с доказательствами? – напомнил я.

– Прямых доказательств я Вам предоставить не могу. Вряд ли люди, проводившие переговоры, согласятся лично подтвердить причастность графа. Но кое что…, – Липец на секунду замолчал. – Знаете ли Вы барона Лефлера командира одного из полков императорских гвардейцев?

– Наслышан.

Еще бы мне его не знать. Именно гвардейцы Лефлера так упорно преследовали меня и мою семью.

– А знаете ли Вы, что Лефлер дальний родственник графа Остера. Более того, в последнее время граф часто навещает своего дальнего родственника или приглашает к себе.

Это было уже что-то. Тем более что проверить эту информацию несложно. Я не сделал этого раньше лишь потому, что не знал в каком направлении искать.

– Что еще?

– Расспросы посредников я к делу приложить не могу, – Липец развел руками. – Кроме всего прочего, люди графа Остера недавно назначили награду за некого виконта Вика. Эта информация негласно распространяется среди… Скажем так, в определенной среде.

– И сколько же граф обещает за мою голову?

– Тысячу золотых за живого, пятьсот золотых за мертвого, – быстро отозвался Липец.

Немало. Правильно, ох правильно я сделал, пригласив пехоту гномов путешествовать вместе.

– Вы случайно не соблазнились этими деньгами, любезный барон?

– Я? За кого Вы меня принимаете? – барон рассмеялся, но глаза поспешил отвести в сторону. – Странно, что граф Остер не надеется больше на Допра.

– Ничего странного. С Допром произошло досадное недоразумение.

– Какое же?

– Он умер.

– Вы уверены? – Липец был удивлен. Похоже, известие о смерти его конкурента еще не достигло барона.

– Вполне.

Игра эмоций отразилась на лице Липеца. Это была такая сложная смесь, что я вряд ли взялся бы ее оценить. Здесь была и досада и промелькнувшая мимолетная радость и задумчивость.

– Охота на меня не пошла Допру на пользу, – добавил я.

– Как он умер? – хрипло спросил Липец.

– Он получил ранения несовместимые с жизнью. Один человек с пятнадцати шагов попал метательным ножом ему в горло.

– Это были Вы, виконт?

– Нет, не я. Вы жалеете о смерти, Допра? – поинтересовался я.

– Сам не знаю, – Липец пожал плечами. – Вы знаете, виконт, мы не были друзьями, скорее наоборот. Тем не менее, мне будет его не хватать.

– Не могу сказать, что сочувствую. Что ж, пожалуй, Ваши сведения стоят того, чтобы считать наш договор выполненным. Пойдемте, получите оставшуюся часть оплаты.

Липец вздохнул. Даже не возьмусь предположить, о чем именно он сожалел.

– А больше у Вас, виконт, не будет поручений?

Раз уж не удалось заработать тысячу золотых на моем пленении или пятьсот золотых на убийстве, борон решил поискать новые возможности для заработка?

– Куда Вам деньги, Липец? – удивился я. – Только что Вы заработали неплохой куш.

– Если бы Вы знали, виконт, сколько приходится тратить на безопасность. Допр сэкономил, и вот…

– Не лучше ли тогда поменять вид деятельности?

Липец пожал плечами.

– Я подумаю об этом позже, пойдемте за деньгами.

Мы спустились по лестнице, вышли за ворота и подошли к одному из фургонов. Нимли откинул борт и достал из сундука плотно набитый мешочек с золотом. При взгляде на сундук глаза Липеца загорелись.

– Там не так много денег, барон, – нс всякий случай предупредил я. Еще чего доброго соблазнится и отправит своих людей на дорогу. Отбить то мы нападение отобьем, но зачем нам лишние хлопоты. – Прощайте.

– Скажите, виконт, почему Вы не ответили графу Остеру адекватно? – поинтересовался Липец.

– Адекватно – это как?

– Так же, как он поступил с Вами.

– Почему я не заплатил за его устранение?

– Да.

Что ему сказать? Если сказать правду, то просто не поверит, а если поверит, то не поймет.

– Это было бы слишком просто.

Липец содрогнулся. Наверное, он подумал совсем не то, что я имел в виду.

– Если так…, – сказал он неуверенно.

– Да, кстати, у меня будет к Вам маленькое поручение. Можете отправить к графу Остеру гонца? Передайте ему одну вещицу. Вот это, – я запрыгнул в фургон и отыскал там совеем небольшое карманное зеркальце. – И пусть ему скажут, что это от меня.

Не знаю, что там навоображал этот дворянин-наемник специалист по темным делам, но брать зеркало в руки он поостерегся – достал из кармана платок и аккуратно за краешек взял зеркало им. При этом выражение лица у барона было таким, будто он берет змею.

– Двадцати золотых хватит на то, чтобы выполнить это пустяковое поручение?

Липец замялся. Его подозрительность не позволяла признать зеркало просто зеркалом, но поручение и в самом деле выглядело простым.

– Признайтесь честно, виконт: Яд?

– Как Вы могли подумать? Вы же видели, я брал зеркало руками. Это просто зеркало и ничего более.

Похоже, мне так и не удалось развеять сомнения барона до конца.

Наконец к сомнениям прибавилось любопытство, и барон согласился.

– Хорошо, я отправлю гонца.

Озадаченный Липец вернулся в поместье. Я же подошел к Сонъеру, державшему повод коня, сел верхом, и весь наш отряд двинулся дальше.

– Вик, ну ты и нагнал страха на хозяина этого дома, – сказал Раста, когда поместье скрылось из вида. – А еще говорил, что я шутник.

– Страха? Ты что-то путаешь, дружище. Не собирался я нагонять на Липеца страх.

– Не собирался, а нагнал. Он же тебя не знает. Посмотрел бы ты на его лицо со стороны. А правда, зачем ты отправил этому графу зеркало?

– Кстати, этот самый граф и затеял нападения на меня, и помехи вам, я думаю, тоже он чинит.

– Да ну! – удивился Раста. – Узнал все-таки?

– На сто процентов я не уверен. Липец мог и сочинить все что угодно, веры ему немного. Могли и его ввести в заблуждение. Нет, для решительных действий нужна полная уверенность, здесь предположения не в ходу. Но все что сказал барон, выглядит логичным. Все сходится. Граф Остер у нас подозреваемый номер один.

– Так зачем все-таки зеркало? – не унимался Раста.

– Далось вам это зеркало! Сначала Липец расспрашивал, затем – ты. Ты бы еще спросил, почему я наемного убийцу к графу не пошлю.

– Еще чего не хватало, разные глупости спрашивать. Я же тебя знаю. Чтобы тайно из-за угла…? Нет у меня таких друзей!

– Ты прав, друг, это не наши методы. С супостатом будем бороться по-другому. Ну а зеркало? Зеркало – это намек. Граф – человек умный, несмотря на то, что негодяй. Зеркало – это отражение. Что посеешь – то и пожнешь. Если граф не при делах, для него это зеркало будет просто подарком, а если все это затеял он, пусть поостережется рассылать наемных убийц. Намек прозрачный. Он же не знает, что у нас другие методы в ходу.

– Вик, ты гений! – воскликнул гном.

– Не знаю, друг, не знаю. Может, просто дурак. Вот Липец, тот не задумывался бы, просто послал бы к графу Остеру своих людей и спал бы спокойно.

– Ты уверен, что он спал бы спокойно?

– Не знаю, вообще-то он лишний раз даже к окну подойти боится. Говорит – издержки профессии.

– Липец – убийца, ты – герой.

– Раста, прекрати меня расхваливать. Иначе придется сделать что-нибудь нарочито-глупое.

– Молчу, – согласился гном.

Но если Раста замолчал, то это еще не значит, что замолчали все другие. Вопросы сыпались один за другим. Впрочем, дорожный разговор тем и хорош, что позволяет скоротать время.

Незадолго до границы империи мы разделились: гномы приняли левее, направляясь к волоку; я с охотниками и отрядом из двадцати наемников принял вправо. Границу мы пересекли на следующий день, направляясь кратчайшей дорогой к Занту.

Должно быть пара месяцев, прошедшая с момента нападения на поместье охладила пыл гвардейцев. Патрулей на дорогах мы не встретили. Пару раз на постоялых дворах мелькали эмблемы солдат полка Лефлера, но активности гвардейцы не проявляли. Мы же не останавливаясь скакали дальше, предпочитая размещаться на постой там где гвардейцев нет.

В Занту мы прибыли с началом весеннего ледохода. Два три дня, и можно будет ставить корабли на ход.

Барон Пром подтвердил участие гвардии в будущем походе. Город снаряжал два корабля, на которых, помимо экипажа, должны были отправиться полсотни герцогских гвардейцев. Я не стал вмешиваться в подготовку. Корабелы из Занту не раз ходили к вольным городам реки Хат и прекрасно знают, что необходимо для дальнего похода.

Время до похода было, и я решил навестить наше почтовое отделение. Именно здесь предстояло выходить в ближайшее время нашей газете. Как там Зирит? Справляется ли с новым для него делом? Как там парнишка Вати? Таланты надо поддерживать. Тепличные условия создавать ни к чему – это не способствует развитию дара, но и голод не оставляет времени ни на что, кроме мыслей о хлебе насущном. Вот так в поисках пропитания забросит парнишка рисование, и не вырастет из него нового Айвазовского или Рафаэля. Здесь хороша золотая середина.

На почте царило необыкновенное оживление. Люди были так увлечены своим занятием, что не сразу заметили мое появление.

– Бестолочь, это же первый номер! – восклицал Зирит. – А ты со своими ценами на зерно!

– Но как же, это важно, – пытался оправдываться незнакомый мне человек.

– Что сказал бы мастер Вик о таком предложении!

– Он сказал бы, что информация в газете должна быть разносторонней, – вмешался я.

– Виконт! – воскликнул обернувшись новоиспеченный редактор.

– Он самый. Как дела? Вижу, споры у вас в самом разгаре.

– Обсуждаем содержание первого номера «Вести», который будет напечатан здесь в Занту.

– Это здорово. Люди заждались, с выпуском очередного номера газеты и так получилась большая заминка. А что с техническими вопросами? Разобрались?

– Типография прибыла неделю назад, мастера из нашего торгового представительства все наладили и показали, как ей пользоваться. Вот только…, – Зирит замялся.

– Договаривай.

– Милсдарь, я хотел спросить о Вати. Вы его направили в редакцию, значит, он должен что-то делать для газеты?

– Это было бы логично, – согласился я.

– И я так думаю. Лучше всего он умеет рисовать. Вот только как этот рисунок перенести в «Весть»? Не разрисовывать же ему каждую газету отдельно. Он готов, только я представить не могу, насколько это задержит выход номера.

– Что, готов разрисовывать каждый номер в отдельности?

– Этот малый рисовал бы целыми днями, вот только… Думаю, воображение не позволит ему все время копировать одно и то же.

Я смеялся минут пять.

– Так говорите, в каждой газете, он готов рисовать новую картину?

– Да, – подтвердил Зирит. Он не понимал, что меня так рассмешило. Я же, представив себе эти эксклюзивные газеты, не мог удержаться от смеха.

– Это, конечно, здорово, и я верю в способности нашего юного дарования, но к такому методу прибегать не стоит.

– Вот и я о том же. Мастер Вик, как я рад, что Вы приехали, а то мы просто не знали, что нам с этим делать.

Я многозначительно крякнул. Судя по этому заявлению, я должен был непременно знать, как перенести рисунок в газету. Собственно я понимаю Зирита. Газета была целиком моей инициативой, многим на тот момент, когда я затевал ее издание, непонятной. Лишь позже люди оценили ее полезность. Техническое исполнение, понятно, было гномов. Но сейчас вопрос был не за техническим исполнением, а за технологией.

– А у вас самих есть какие-нибудь предложения?

– Есть. Можно нарисовать картину на ровной доске, а затем вырезать силуэт. Получится…

– Не продолжай, я понял тебя. И как тебе это нравится?

– Не очень. Мелкие детали передать будет трудно.

– Это точно. Кроме того трудно будет выдержать достаточную ровность поверхности.

– Я тоже этого опасаюсь.

– Мыслите вы в правильном направлении. В принципе такой метод можно использовать, если нет ничего другого. А вот если вместо дерева использовать медный лист, то можно добиться отличного качества, передать можно будет самые мелкие детали. Называется подобное дело – литография.

– На медном листе? – удивился поэт. – Каждый раз новую картину? Кто ж нам столько меди даст?

Я улыбнулся. Гномы изготавливают медный лист. При всей его дороговизне они не поскупились в свое время обшить медным листом борта наших кораблей.

– Да и небыстро это, – продолжал рассуждать Зирит. – Одно дело нарисовать, другое – вырезать на меди.

– Ты все-таки подумай насчет литографии, – сказал я.

– Если таково Ваше распоряжение, мастер…?

– Нет, зачем же. Можно найти метод и попроще. Можно сказать, почти рисование.

– Как это? – удивился Зирит.

– Приходите через час в наше торговое представительство. Думаю, этого времени хватит, чтобы все приготовить.

Торговлей в представительстве занимались люди – наемные купцы, работающие за процент. А вот среди технических специалистов было несколько гномов, занимающихся наладкой поставляемых представительством водопроводных систем и другого высокотехнологичного (для этого мира) оборудования. К ним-то я и направился. Мастерская при представительстве была небольшая, но хорошо укомплектованная. Впрочем, то что мне было необходимо, нашлось без труда.

Мне был нужен неглубокий поднос с ровным гладким дном и немного формовочной смеси, применяющейся в литейном деле, воск и гипс. Все, кроме воска у гномов имелось в наличии. Гипс – простейший природный материал, распространенный в природе в виде кристаллов. При нагревании он теряет воду и переходит порошкообразное состояние. Среди прочего гномы использовали его для изготовления моделей для литья. Что касается воска, то приобрести его на местном базаре не составило никакого труда. Я отправил парнишку-посыльного и к через три четверти часа получил требуемое. К приходу Вати и Зирита все было готово.

– Милсдарь, мастер Зирит сказал, что Вы ждете меня здесь.

Появившийся Вати просто светился от счастья.

– Как тебе работается на почте? – поинтересовался я у парнишки.

– Замечательно. Когда напечатаем газету, мастер Зирит обещал научить меня читать.

– У меня к тебе предложение. Сможешь нарисовать что-нибудь вот на этом?

Я показал на поднос, заполненный воском. Слой его был примерно миллиметра на три толщиной.

– А чем рисовать? – поинтересовался парнишка.

– Да вот этим, например, – предложенный мною художнику инструмент был похож на изогнутый штихель с канавкой посередине. – Главное чтобы линии остались до самого дна.

– Попробую, – согласился Вати. – А что рисовать?

– Что хочешь.

– Можно, я нарисую гнома?

Один из гномов, хлопотавший у тигля приосанился и разгладил бороду, услышав такое.

– Рисуй, – согласился я.

Поначалу Вати действовал не очень уверенно, нам даже пришлось один раз поставить поднос на огонь, чтобы воск расплавился и заполнил неловко проведенные линии. Но постепенно парнишка приноровился и дело пошло.

– Готово. Что теперь?

– Теперь заливаем этот рисунок гипсом. Он заполнит канавки и у нас получится модель.

Один из мальчишек-подмастерий по моему сигналу подал емкость с растворенным гипсом и я аккуратно залил им картину.

Гипс твердеет довольно быстро, через пятнадцать минут образец отливки был готов. Гномы очистили его от воска.

– Формуем? – спросил мастер-литейщик.

– Формуем, – согласился я.

Гипсовую форму положили в ящик, заполненный глиняно-песчаной формовочной смесью.

– А вот теперь придется подождать, формовочная смесь должна немного подсохнуть. Думаю, результат мы увидим лишь завтра.

На следующий день все мы собрались в мастерской.

– Тигель разогрет? – спросил я гномов.

– Разогрет.

– Лей, только аккуратно.

Расплавленное олово заполнило форму.

– Теперь ждем пока остынет.

– А что получится, мастер Вик? – спросил любопытный Вати.

– Увидишь. Пойдемте обедать, я угощаю.

Мы перекусили в столовой представительства, за это время заготовка успела остыть. Не до конца, но в достаточной мере, чтобы можно было снять ее с формы.

– А что похож, – сказал гном, любуясь своим изображением.

– Мастер Вик, а почему у него молот не в той руке? – спросил парнишка. – Я рисовал его в правой руке, а он получился в левой.

– Так и должно быть, это зеркальное отражение. Не беспокойся, на бумаге будет как положено – молот опять в правой руке.

– Понятно, – отозвался юный художник. – А когда оно будет? Не бумаге.

– Заготовке надо окончательно остыть. Проверим нашу отливку через пару часов.

Проверили. Портрет гнома отпечатался замечательно и был подарен оригиналу.

– Ура! – радовался Зирит. – Теперь наша газета будет с рисунками.

Вати тоже радовался – его талант будет востребован.

– Мастер Вик, может, все-таки напечатать статью о Вас, – в третий раз спросил Зирит. – Пусть все знают о творящихся безобразиях.

– Не надо, – я покачал головой.

– Но почему?

– А зачем? Чего мы этим добьемся? Беспокойство ради беспокойства? Вызывать волнения и недовольство среди людей? В империи и так хватает смут.

– Но ваши враги…

– Стрелять по империи в надежде, что осколками заденет моих личных врагов? Зирит, за кого ты меня принимаешь? У меня рука не поднимется на подобное кощунство. Нет, сейчас эта статья будет не только бесполезна, а напротив вредна. Знаешь что, напиши заметку про герцога.

– Про Его Светлость герцога Фагуа?

– Ну да, у нас здесь других герцогов нет. Напиши, что народ обеспокоен долгим отсутствием Его Светлости. Можешь даже портрет Фагуа разместить. А что, отличный персонаж для первого печатного рисунка.

– Виконт, Вы так преданы Его Светлости! – воскликнул Зирит. – Даже в это время Вы думаете в первую очередь о нем! Это достойно истинного подданного.

Я не стал разубеждать Зирита. О ком я думаю в первую очередь? О себе и Найе; о людях, которые работают на волоке; о гномах, которые налаживают отношения с внешним миром; о жителях Занту – среди них у меня много знакомых. В том числе и о нем (Зирите) тоже.

Был бы герцог плох, я бы первый порадовался его исчезновению, но герцог, при всех его недостатках (покажите мне, а у кого их нет) несет краю пользу. Поэтому да, думая о всех вышеперечисленных, я думаю о том, как вернуть Фагуа. Вот такие у меня верноподданнические чувства. Подробности эти совсем ни к чему знать Зититу. В конечном итоге да, я сторонник герцога. А то что руководствуюсь я не чувством преданности лично Фагуа, а убежденностью в его полезности – это всего лишь частности, интересные мне одному.

Река тем временем очистилась ото льда, и со дня на день следовало ожидать прибытия кораблей нашей экспедиции. Первыми подошли корабли гномов. Все три струга тащили на буксире баржи с расположенными на них фургонами и лошадьми. На каждой барже расположились по два гнома, управляющие этими плавсредствами с помощью весельных рулей. Остановка этого каравана была необычной. Первыми начинали тормозить баржи, чтобы не врезаться в тянущие их струги. Корабли не решились подходить к причалам, вместо этого бросили якоря напротив них на середине реки. Гномы переправились на берег на лодках.

– Ох, и намучались мы с этими прицепами, – сказал Раста первым ступивший на пристань.

– Что совсем туго? – не хотелось мне отказываться от фургонов и лошадей.

– Справимся. Гномы еще и не с таким справлялись.

Раста подбоченился и принял важный вид. Я рассмеялся.

– Как дела на волоке?

– Все в порядке. Когда мы отплывали, как раз начали перетаскивать корабли наемников. Думаю, вскоре они пожалуют. Я предупредил Кулана, чтобы плату с них не взимали.

– Как он там? Справляется?

– Не так как гном, но для человека неплохо, – сказал Раста. – Набрал людей из бывших легионеров. Сейчас их на охране волока не меньше сотни. Рабочие к весне тоже подтянулись.

Я кивнул. Доходы с нашей перевалочной базы позволяли при необходимости содержать и большее количество наемников.

– А как вы доехали до поместья? Патрули на дорогах были?

Раста нахмурился и засопел.

– Рассказывай, что случилось, – спросил я.

– В том-то и дело, что ничего. Эти гвардейцы стремились засунуть свой нос в каждый сундук. Я еле сдержался, чтобы не сбросить парочку из них с коней.

– Значит, застава все-таки была?

– Была. Примерно за полдня пути от волока.

– Взбодрись, дружище. Сделаем свое дело, закончатся все эти безобразия. Ты знаешь, откуда ветер дует. Гвардейцы здесь ни при чем. Почти ни при чем.

Раста еще некоторое время хмурился – секунд пять (больше ни одному гному не по силам), а затем весело воскликнул.

– Так чего же мы медлим? Вик, когда выступаем?

– Корабли Занту готовы к походу, дождемся прибытия абудагских наемников и в путь.

11.

Три корабля гномов, два корабля из Занту, семь кораблей с наемниками – караван у нас получился внушительным. По Ропе редко ходили такие большие флотилии. Направляясь к вольным городам реки Хат, корабли собираются по пять-семь штук. Редко наберется до десятка. К тому же наш караван был первым в этом году. Если к этому прибавить баржи, которые мы тащили на буксире, получится вообще зрелище невиданное. Местные жители из поселков, расположенных по берегам выходили из домов подивиться на такое чудо. Мальчишки бежали по берегу и приветливо махали руками. Остановок днем мы не делали. Лишь когда вечерние сумерки препятствовали дальнейшему движению, корабли бросали якоря.

До самой реки Хат не случилось ничего, что помешало бы нашему продвижению. Лишь однажды «Заря», буксирующая баржу, дернула слишком резко, и управляющий рулевым веслом прицепа гном полетел в воду. Беднягу выловили, закутали в теплое одеяло и поместили в трюм корабля (вода была холодной и совсем не располагала к купанию). Это мелкое происшествие было единственным, что задержало наше плавание на четверть часа. Все остальное время движение происходило по штатному испытанию. И из Занту и из Абудага шли опытные корабелы, за плечами которых был не один десяток речных походов.

Места в низовьях Ропы, где мы в свое время выдержали серьезное сражение с людьми рыбами (оказавшимися примитивными водолазами), мы миновали без задержек. Гномы, памятуя ту давнюю историю приготовили к стрельбе станковые арбалеты и подняли из трюма метательные машины, но все обошлось.

Кстати, о метательных машинах. Установить их на корабле было мечтой многих путешественников, некоторые даже проводили такие эксперименты, но почти все от этого отказались. Дело в том, что мы изначально строили «Юнону», «Авось» и «Зарю» с тем расчетом, чтобы можно было установить на палубе онагр. Три подводных стабилизатора (один вертикальный по килю и два горизонтальных) обеспечивали кораблю хорошую остойчивость. Те же, кто пытался поставить камнемет на обычный струг, после первого же выстрела плевались и сыпали нелицеприятными эпитетами – корабль раскачивался так, что вести дальнейшую прицельную стрельбу было невозможно. Кроме того требовалось усилить палубу в местах установки онагров. У нас усилители были органично вплетены в конструкцию корпуса и являлись его частью. Вершиной технологии был лифт, который за считанные минуты позволял поднять машину наверх или спрятать ее в трюм, если в ней не было необходимости. Кроме маскировки лифт преследовал еще одну цель – освобождал место на палубе. Как ни хороша метательная машина, она занимает место и мешает смене галса при нашем треугольном парусе. К радости своей я стал замечать, что некоторые корабелы копируют нашу оснастку и начинают применять треугольные паруса. Почему к радости? Все-таки это определенный прогресс. Треугольный парус позволяет ловить гораздо больший диапазон ветров и сидящие на веслах люди могут порой передохнуть. Если же у них такого желания нет, то попадут они в пункт назначения быстрее, чем с привычным прямоугольным парусом, который можно поставить только при попутном ветре. Впрочем, в нашей флотилии подобное парусное оснащение было только у кораблей гномов. Что касается рулевого штурвала, впервые примененного нами, то подобных систем я ни у кого больше не видел. Механизм не слишком сложный, но люди не спешили отказаться от простого рулевого весла в пользу штурвала и цепной передачи.

Раста или Нимли не преминули бы на одном из участков реки продемонстрировать полные ходовые качества наших кораблей (уж я их знаю – хлебом не корми, дай немного похвалиться), но буксируемые баржи все равно не дают развить полную ходовую скорость. Так что наш караван движется сплоченно со средней скоростью сплавляющегося по течению струга. Определенно, баржи были хорошей идеей.

«Заря» шла первой. Как в первом нашем походе командовал ею Раста, я же не стал на себя принимать командование ни одним кораблем. «Не дело адмиралу выполнять обязанности еще и капитана, на нем общий ход руководства экспедицией», – так я подумал. А может быть, просто не хотел себе связывать руки постоянным присутствием на корабле. Вдруг понадобится сойти на берег или перебраться на другой струг?

– Куда идем дальше? – поинтересовался гном.

– Поворачивай направо, вниз по течению Хат, – отозвался я. – Отойдем километра на два и становимся на якорь. Созываем совещание капитанов.

Раста отдал команду и над вечерней рекой раздался протяжный звук сигнальной трубы. Немаленькая флотилия требовала слаженности в маневрах, а это совсем непросто. Что касается гномов, то у них на этот случай придумано несколько десятков разнообразных звуковых сигналов. Мы вместе их и придумывали еще во время подготовки битвы с кочевниками в долине. Тогда протяженность фронта обороны и участие в битве десятков тысяч пехотинцев заставили нас искать методы синхронизации действий.

Надо признать, что первые сигнальные трубы, изготовленные гномами, оказались ужасными монстрами. Признаю, моя вина – поручив изготовить эти инструменты, я совсем забыл сказать о их размерах. Гномы расстарались. В результате получились такие музыкальные шедевры, которые сложно удержать в руках одному трубачу. Звук же их заставляет в панике приседать лошадей. Если же трубам случается рявкнуть хором, кровь стынет в жилах за полкилометра от них. В общем, я ужаснулся и поручил сделать вариант сигнальных труб поменьше. Но и большие трубы мы не стали выбрасывать. Во-первых, они действительно далеко слышны и сослужили нам службу в том самом первом сражении в качестве средства оповещения. Кроме того мы их не раз применяли в качестве средства устрашения неприятеля. Проверено на практике – действует потрясающе.

Но пользуются такими трубами гномы все же нечасто. А вот уменьшенный вариант сигнальной трубы имеет куда большую популярность.

Разумеется, прикомандированные войска не знакомы со всем многообразием сигналов, но два-три варианта звучания трубы доведены до всех на такой вот случай, как сейчас.

Труба пропела сигнал «остановка». Гномы осушили весла (парус был свернут ранее, когда мы готовились выйти на просторы Хат). На баржах бросили кормовые якоря, через несколько десятков метров корабли гномов остановились. Корабли людей тоже отдали якоря. Через четверть часа все капитаны кораблей собрались на «Заре».

Старшим среди герцогских гвардейцев был лейтенант Толти, отрядом наемников командовал некто Дикси. Разумеется, оба они тоже были здесь. Лейтенант Толди был сух и подтянут. Всей одежде он предпочитал форму герцогских гвардейцев, разумеется, того, когда он не был в панцире. Панцирь, впрочем, тоже был форменный офицерский, из тех, что гномы поставили в свое время гвардии Фагуа в качестве жеста доброй воли. Командир наемников Дикси напротив был высок плотно сбит и щеголял разнообразием цветов в одежде. Дикси любил лихо закрутить пышные усы. Пожалуй, он был похож на небезызвестного Портоса как свои телосложением, так и пристрастием к кричащим цветам в одежде. По характеру же он напоминал уже упомянутого нами персонажа и персонажа другого, не менее известного – поручика Ржевского. Такая вот необычная смесь. Дикси был лих и молодцеват, но скорее добродушен – качество редкое для абудагца. Впрочем, стоило его задеть, и он превращался в грозного противника.

– Итак, мы проделали существенную часть пути, – сказал я.

– Насколько существенную? – поинтересовался один из капитанов.

– Вы имеете в виду, сколько нам осталось идти? Понятия не имею.

– Как же так? – удивился гвардеец. – Вы взялись нас вести, виконт.

– И вы согласились, прошу заметить. Я знаю, что корабли герцога свернули вниз по Хат. Далеко ли они ушли мне неизвестно. Есть кое-какие предположения, но они очень приблизительные.

Наемники молчали. Время идет деньги им капают. Пойдем ли мы вниз по реке или останемся здесь по большому счету им все равно. Подозреваю, они хотят извлечь дополнительную прибыль из этого похода, но какого она рода эта самая прибыль, пока они и сами не предполагают. С гвардейцами дело обстоит иначе – они идут спасать герцога. Я понимал обеспокоенность лейтенанта Толти.

– Слушаем Ваши распоряжения, виконт, – сказал Дикси и лихо закрутил ус.

– Корабли – не иголка. Не думаю, что они исчезли бесследно. Как вы могли заметить, Хат здесь широка.

– Да, это трудно не заметить, – сказал Раста. – Попробуй рассмотри, что там на том берегу.

– Поэтому завтра с утра мы двинемся вниз по течению двумя группами, так, чтобы берега были в виду. Всем смотреть по сторонам внимательно, при малейших признаках стоянки подавать сигнал.

– Все ясно, – отозвался гвардеец. – Осталось лишь распределить корабли по группам.

– С этим все просто. Мы с гномами и три корабля абудагцев идем вдоль правого берега. Вы, лейтенант и оставшиеся наемники идете вдоль левого берега.

– Принято, – отозвался гвардеец. Капитаны кораблей согласно кивнули.

– А теперь, не желаете ли поужинать?

После непродолжительной трапезы, сопровождавшейся обсуждением дальнейшего пути, все разъехались по своим кораблям. Обсуждение было сумбурным и бестолковым – места расположенные ниже по течению никто не знал. Известно было, что через несколько сотен километров река Хат впадает в океан и уже много-много лет никто не плавает в том направлении. Ожидать ли нам спокойного плавания или ждать тревог, было неизвестно.

Следующим утром мы тронулись в путь. Была одна примета, по которой я собирался ориентироваться, и о которой не сказал. Искать ее надо было на правом берегу, точнее – у правого берега в воде, если я правильно понял пояснения на карте. Почему не сказал? Для начала – я не был уверен, добрался ли герцог до места указанного на карте как начало сухопутного путешествия. Потому-то, считая что в ближайшие пару дней вряд ли мы сможем обнаружить следы пропавшего каравана, тем не менее я распорядился вести внимательное наблюдение за обоими берегами. Лишним не будет.

Да и примета была такое, что… В общем, судите сами: «Корабли найдут приют за спящим водяным быком». И как это, спрашивается понимать? Что за водяной бык, как он должен выглядеть? Оставалось надеяться на то, что когда мы увидим этого самого «водяного быка», то поймем, что перед нами именно он. Почему требуемую примету я рассчитывал обнаружить не раньше, чем через два дня пути? Об этом говорил рельеф местности, обозначенный на карте. Пока ничего похожего в пределах видимости не наблюдалось. Местность по обеим сторонам реки была низменная, местами заболоченная, густо поросшая пышной растительностью. Никакой пустыни, никаких гор на горизонте здесь не могло быть и в помине. И через пять-десять километров они явно не появятся – рельеф местности так быстро не меняется. Вот отойдем сотню-другую километров, может быть что-то похожее и увидим.

Мы шли не торопясь. Ловили парусом легкий ветерок, гребцы отдыхали.

– В этих зарослях и причалить-то негде, – ворчал Раста.

– Согласен, дружище, но за берегов все равно будем наблюдать, чтобы не сомневаться потом, а не пропустили ли мы что-нибудь интересное.

Двигались мы в трех сотнях метров от лесистых зарослей. Хат в месте слияния с Ропой необычайно широка, до группы кораблей, идущих вдоль левого берега было с добрых полкилометра.

До обеда все шло спокойно. Я уже совсем было собрался перекусить, как один из гномов-наблюдателей отвлек меня от этого занятия.

– Мастер Вик, думаю, на это стоит взглянуть.

Я машинально повернул голову в сторону берега – заросли как заросли, ничего не изменилось.

– Нет, не там. Посмотрите на реку.

О, да! На это действительно стоило посмотреть!

Один из кораблей наемников вышел из строя и, увеличив ход, догонял корабли гвардейцев. Точнее, в тот момент, когда я взглянул на них, уже поравнялся со вторым кораблем из Занту и продолжал его опережать. Да что у них там случилось? Тем временем абудагцы обошли второй корабль и почти поравнялись с первым. Я ждал, когда они его обгонят, но не тут-то было. Гвардейцы не собирался уступать пальму первенства – корабль из Занту тоже резко увеличил ход. Гонки решили устроить? Нашли подходящий момент! Река незнакомая, да и за берегом наблюдать надо внимательно, а не мчаться вперед на полном ходу.

Два корабля-гонщика ушли метров на сто в отрыв. Видя такое развитие событий другие корабли их группы тоже понемногу стали наращивать ход. А вот это совсем никуда не годится. У нас серьезное дело, а не заплыв на первенство реки.

«Всех уволю», – это было единственное, что я подумал внятно. Остальное не подлежит переводу на литературный язык. Хочу лишь сказать, что этого остального было немало.

Секунд десять я составлял мысленное послание к несуразным гонщикам, после чего бросил это дело и решил, что пора принимать меры по прекращению этого безобразия.

– Сигнальщик, передать на «Авось» сообщение «следуйте прежним курсом»! Раста, отцепляй баржу!

– Отцеплять нашу баржу? – удивился гном.

– Ничего с ней не случится, поплывет некоторое время по течению. Потом мы ее подхватим.

– Хо-хо, мы тоже примем участие в гонке? – воскликнул гном.

Я бросил на него осуждающий взгляд.

– И ты туда же, дружище? Какие гонки? Мы просто догоним этих бестолочей и немного охладим их пыл. А то, глядишь, все бросятся за ними следом.

– Но сначала все-таки догоним, – довольно сказал Раста.

Через полминуты «Заря» приняла левее и стала резко наращивать ход. Гномы дружно навалились на весла. Наш корабль летел как птица. Мало того, что редко найдутся гребцы, равные гномам по силам, так еще и обводы узкого оббитого медью корпуса дают куда меньшее сопротивление воде, чем борта обычного струга.

Гномы с «Юноны» и «Авось» разразились приветственными криками. Ну вот, эти тоже решили, что мы принимаем участие в соревновании. Я погрозил им кулаком. Не до восторгов сейчас, призвать бы к дисциплине тех, кто уже успел оторваться от каравана.

Не подумайте, что я какой-нибудь тиран. Я люблю и добрую шутку и импровизированные соревнования, но всему свое место и время. К тому же соревнования соревнованию рознь.

Опередив караван километров на пять, мы, наконец, настигли гонщиков. Оба корабля дрейфовали по течению напротив друг друга. Между десантами кораблей шла перепалка. Пока словесная, но руки, положенные на рукояти мечей, говорили о серьезности намерений как той, так и другой стороны. Мы резко затормозили, дав обратный ход, и уровняли свою скорость со скоростью дрейфующих стругов.

– Жалкий наемник, работающий за деньги! – орал лейтенант Толти.

– А ты раб, который не может шага ступить по своей воле! – не отставал от него Дикси.

Ого, накал событий достиг небывалой высоты! Еще минута и они сцепятся на мечах. Причем за каждым из них два-три десятка вооруженных разгоряченных сторонников и хорошо, если дело закончится просто дуэлью, может дойти и до всеобщей свары. Спорщики так разгорячились, что даже не обратили внимание на прибытие начальника экспедиции – меня то есть.

– Может полить их водой? – предложил Раста.

– У меня есть мысль получше. Пусть сигнальщик протрубит.

Раста взглянул на меня непонимающе, и я добавил:

– В большую трубу, ту, которая у нас в трюме.

Широкая улыбка расползлась по бородатому лицу моего друга. О том действии, которое производят большие сигнальные трубы гномов, я уже рассказывал.

– Я сейчас. Я сам схожу за инструментом, – заторопился Раста.

Труба рявкнула как ей и положено, заставив всех разом стихнуть. Раз все замолчали, самое время говорить мне.

– В чем дело, уважаемые? Что за базар вы здесь устроили?

Люди переглядывались, никто не хотел пускаться в объяснения первым. Я грозно нахмурил брови и продолжил.

– Понимаю наемников! Хотя с ними еще будет отдельный разговор! Вашу выходку, Дикси я могу расценить, как частичное нарушение контракта с соответствующими выводами, разумеется.

Командир наемников хмурился, но молчал. По сути, ему сказать было нечего.

– Но Вы то, Вы то, лейтенант! Где Ваша дисциплина? Что это за гонки?

– Прошу заметить, что я не являюсь Вашим подчиненным, – недовольно отозвался гвардеец. – Я не нанимался, а направился добровольно на поиски Его Светлости. При всем уважении, виконт…

– При всем уважении я отправлю вас назад или к черту на кулички, если вы не будете выполнять мои распоряжения, – прервал я Толти.

Да, что слишком жестко, и можно спровоцировать гвардейца на конфликт, но сейчас иначе нельзя. Чуть позже попробую смягчить впечатление, но сейчас важно пресечь разброд и шатание. Здесь как с железом: после закалки необходим отпуск, иначе деталь может лопнуть.

Лейтенант недовольно засопел, а я продолжил.

– Вы прекрасно знаете, лейтенант, что в походе, подобном нашему, не может быть таких выходок. Надо ли объяснять к чему это приводит? Разве я слишком требователен? Разве я берусь командовать вашими людьми? Но общее руководство походом я позволю оставить за собой. Хочу напомнить, что это вы ко мне присоединились, а не я к вам.

– Вы правы, виконт. Прошу простить мою вспыльчивость, – согласился лейтенант. – Но эти наемники невыносимы, именно они нарушили установленный порядок движения.

– Потому что именно мы должны плыть впереди! – Дикси гордо выпятил грудь.

– Почему это вы? – начал закипать гвардеец.

Ну право, как дети.

– Хватит! – рявкнул я. – Хотите плыть впереди, будете плыть впереди. А чтобы у вас не возникало больше повода нарушать субординацию, накладываю на вас штраф в размере однодневной оплаты.

Гвардеец довольно улыбнулся, командир наемников сделал кислое выражение лица. В общем-то он добился своего, вот только удар по кошельку был значительным. Тщеславие потешил, теперь пусть послушает от своих людей, что они об этом думают.

Решение было справедливым, тот же градоначальник Родерика, заверивший договор найма, признает законность штрафа за оставление кораблем места в караване.

Тем временем наша флотилия догнала корабли спорщиков и «Зарю». Спорщики заняли место в строю. Теперь, как и хотел, первым вдоль левого берега плыл Дикси. Ротация прошла без обид, гвардейцев грело наложенное на наемников взыскание, Дикси пытался тешить себя тем, что он выиграл в споре.

С абудагскими наемниками всегда непросто – так и ждешь от них какого-нибудь подвоха. В бою они хороши, но с дисциплиной у них… Нет, в общем-то они стараются соблюдать порядок, но иногда горячий характер дает себя знать, и получается что-то подобное недавно описанному заплыву.

Что до Дикси, то он этим же вечером пожалел о сделанном выборе. Шутки судьбы не такая уж редкость. Вот и задумайся после этого, случайно ли все с нами происходящее, или кто-то наверху вдруг переводит стрелки и наш выбор ведет совсем не к тем последствиям, на которые мы рассчитывали. Нерадивому отроку дают подзатыльник, возможно еще и мысленно приговаривают: «Куда лезешь бестолковый». Бестолковый сокрушается, клянет судьбу и окружающих и очень редко (почти никогда) свою собственную бестолковость. Но нет-нет, до него и доходит – не надо было демонстрировать свою строптивость там, где для этого совсем не место.

А может все это лишь случайность? Так или иначе, знай командир наемников, что его поджидает за следующим поворотом, не спешил бы менять свое место в строю на авангардное.

Да-да, сюрприз ждал именно за поворотом. Поросший кустарником, присыпанный землей скальный уступ заставлял могучую Хат сделать зигзаг и довольно круто повернуть в сторону. Вместе с тем шло некоторое сужение русла, что невольно сопровождалось ускорением течения. Не то, чтобы Хат вдруг начала бежать подобно стремительной горной реке, но тем не менее, некоторое ускорение течения наблюдалось. Все это вместе и сыграло довольно коварную шутку, явив нашему взору довольно редкое природное явление под названием – водоворот. Редкое в таких масштабах. Вообще-то на реках и речушках случается встретить круговое движение воды, но одно дело заводь на безымянном ручье, и совсем другое – водоворот на Хат, где миллионы тонн воды стремятся к далекому океану. Подобное явление грозит зазевавшемуся путешественнику очень крупными неприятностями.

Когда капитан корабля наемников заметил, что их скорость стала увеличиваться и корабль сносит в сторону, было уже поздно. Возможно, прими он правильное решение, им и удалось бы проскочить по краю водоворота, вырвавшись из заколдованного круга, по которому движется вода, но капитан никак не ожидал ничего подобного – за всю историю своих плаваний ему не доводилось сталкиваться с подобных масштабов водоворотами.

– Обратный ход! – крикнул капитан корабля.

Гребцы навалились на весла, движение вперед замедлилось, но корабль уже успел набрать скорость, и остановить его было сложно.

– Парус, парус, снимайте! – кричал капитан.

Экипаж бросился выполнять команду, но это не пошло на пользу делу. Парус позволял активно действовать рулевым веслом, когда плавательное средство просто тащит по течению, управлять им становится крайне сложно. Правда остаются еще весла, но здесь тоже требуется хорошая согласованность действий.

Поняв, что затормозить не получается, наемники развернули корабль к берегу, поставив его бортом к течению, но их уже несло в другую сторону. Через полминуты, они окончательно потеряли направление, корабль вращало, он кренился на бок и все ускорял свое движение по кругу, влекомый водоворотом.

К счастью, второму кораблю удалось вовремя среагировать – он ушел к берегу, а за ним и весь караван.

Люди на остальных кораблях наемников кричали и размахивали руками, наемники требовали идти на выручку своему командиру, команды кораблей отказывались приближаться к водовороту.

Наш правосторонний караван невольно замедлил ход, невиданное зрелище завораживало.

– Что делать, мастер, сейчас река их проглотит? – взволнованно спросил Раста.

– Подходить нельзя, иначе и нас закрутит. Вот что, попробуем взять их на буксир.

– Но как мы их зацепим?

– Привязывай трос к болту станкового арбалета. Подойдем к краю кругового течения шагов на семьдесят и попробуем заарканить их корабль, когда его будет проносить мимо.

Станковый арбалет гномов довольно мощная машина, он метает болт размером с небольшое копье на добрых пять сотен шагов, надеюсь, на семьдесят шагов метнет болт с привязанным к нему тросом. Как это повлияет на траекторию полета болта, не берусь предугадать, в крайнем случае, сделаем поправку и попробуем поймать пленника водоворота на втором витке.

Хороший ли это был план? По крайней мере, у меня не было никакого другого. Но в него сразу пришлось внести изменения. «Авось» подошел к нам слишком близко, а говорил я слишком громко.

– А мы? – крикнул Нимли. – Мы тоже хотим идти ловить корабль!

Я секунду прикидывал, что из этого получится.

– Хорошо, идем двумя кораблями, но всем остальным передай, чтобы оставались на месте.

«Заря» и «Авось» отделились от каравана и начали подходить к водовороту. Я уже мог рассмотреть испуганные лица людей, они схватились кто за что мог, об управлении кораблем никто уже не думал. Корабль пленник водоворота сильно накренился, налетевший порыв ветра довершил дело и опрокинул его на бок. Мачта сломалась, парус подхватило ветром и унесло, поломанные весла разлетелись в стороны. Люди? Я в ужасе представил, что с ними сейчас происходит: кто-то уцепился за такелаж и поручни, кого-то отбросило в сторону. Десяток человек барахтались на воде.

Не знаю, что случилось. Был ли тому причиной изменившийся ветер или подводные течения. Или водяной царь друг передумал и решил, что ему не нужны лишние жертвы. Казалось, водоворот только и ждал того момента, когда корабль опрокинется. Движение воды стало стихать, и через пять минут ровная водная гладь на месте водоворота удивляла своим покоем. Лишь поломанный корабль, еще дрейфующий на поверхности, но медленно погружающийся ко дну, да барахтающиеся в воде люди говорили о том, что все это нам не привиделось.

– Срочно шлюпку на воду! – скомандовал я.

Гномы столкнули лодку с кормового навеса, на крыше которого она была закреплена, заскрипели лебедки, и через пятнадцать секунд лодка оказалась на воде. Два гнома сели на весла.

– Мастер Вик, а он не вернется? – спросил Раста, с опаской кивая на реку. – Водокрут не придет назад?

– Может вернуться, так что надо пошевеливаться, спасать людей. Эти водовороты непредсказуемы. Поскольку он исчез, значит, относится к разряду непостоянных. Некоторые работают по часам, другие появляются спонтанно от совпадения факторов нам неизвестных. В любом случае, надо убираться отсюда как можно скорее. И на будущее обходить это место прижимаясь к правому берегу.

От других кораблей тоже спешили лодки. Многие люди не ждали, когда их подберут, а сами плыли навстречу кораблям.

– Готовьте теплые одеяла и горячий чай, люди изрядно продрогли в холодной воде.

Выловили почти всех. Водоворот все-таки получил свою жертву, двух человек из экипажа и троих наемников недосчитались. Все могло бы обернуться куда хуже, если бы водоворот не затих.

Промокшего Дикси подобрала лодка с «Авось», я решил, что должен навестить его и выразить сочувствие по поводу потери корабля и гибели товарищей.

Командир наемников дрожал от холода, лишь его пышные усы упрямо топорщились.

– Клятые гвардейцы! – разразился бранью наемник, стуча зубами. – Должно быть, они знали об этом гиблом месте, потому и пропустили нас вперед!

Человек ужасно нелогичное существо. Вот и Дикси – не он ли так стремился плыть впереди, а теперь ищет виноватого.

– Капитан разиня! – продолжал разоряться наемник, – Не мог углядеть вовремя куда плывет!

Так он и до меня доберется. Интересно, в чем я у него буду виноват?

Не добрался. Субординация не позволила наемнику обвинить нанимателя в своей собственной глупости, тем более что и других кандидатур хватало.

– Где изволите плыть, уважаемый? – спросил я. – Могу Вам предоставить любое место в караване по вашему желанию.

Сочувствовать наемнику мне почему-то расхотелось.

Дикси вспыхнул, как костер и схватился было за меч, но сознание собственной неправоты, все-таки не дало ему наделать глупостей. Замечание было жестким, но намерение Дикси найти виноватых в случившемся меня покоробило. Правда, мог он и сорваться, я рисковал, но рисковал немногим – боец сейчас из Дикси никакой. Резкое переохлаждение сокращает сосуды и замедляет ток крови. Вряд ли наемник был способен в таком состоянии на молниеносную атаку.

Мог ли он затаить злобу? Это не для Дикси – он горяч, но прямолинеен.

– Готов выполнить любое Ваше распоряжение, Виконт, – отвернувшись, печально сказал наемник.

– Сочувствую вашим людям. Семьям погибших будут выплачены компенсации.

Я хотел добавить «Если мы вернемся обратно», но не стал, ни к чему наводить сомнения, впереди и так немало трудностей.

– Этого нет в контракте, – заметил командир наемников.

– Нет, – согласился я, – но только в контракте ли дело.

– Какие будут распоряжения, виконт? – спросил Дикси, на этот раз прямо глядя мне в глаза.

– Цели у нас прежние, маршрут тоже. Все спасенные могут занять место на любых кораблях по их усмотрению. Через полчаса отправляемся в путь.

Команда и наемники с утонувшего корабля равномерно распределились по кораблям абудагцев, в путь мы тронулись, как и было запланировано, через полчаса.

В тот день после происшествия прошли мы немного. Солнце уже клонилось к горизонту и вскоре мы встали на якорь, чтобы тронуться дальше с рассветом.

Следующий день прошел на удивление спокойно. Наблюдатели усилили внимание, но никакие происшествия не отвлекли нас от продвижения к запланированной цели.

Рельеф местности стал постепенно меняться. Болота закончились, уступив место песчаным холмам. Ближе к вечеру по правому берегу местами стали попадаться скальные уступы. Это было уже что-то. На следующий день я решил еще больше снизить скорость передвижения и усилить наблюдение за местностью.

Через час после начала движения левобережный караван подал сигнал остановки. Мы бросили якоря, но вскоре пришлось продолжить движение – тревога оказалась ложной.

За этот день останавливались еще дважды, чтобы проверить довольно широкую протоку и исследовать обломки хижины, обнаруженные на берегу. Протока оказалась пустой, а хижина покинутой много лет назад. Кто и когда ее построил? Каким ветром занесло в эти места путешественников? Все это осталось неизвестным. Было ясно, что нога человека не ступала здесь ни меньше, чем пару десятков лет. Осмотрев ветхое строение, мы двинулись дальше.

– А может их водоворот проглотил, корабли герцога? – сказал вдруг Раста. – Мы их ищем, а их и след простыл.

– Что все сразу? – удивился я.

– А может, у него был хороший аппетит, – парировал гном.

Я рассмеялся.

– Нет, друг Раста, вряд ли все корабли герцога попали в эту ловушку. Ты видел, корабль, который шел вторым, успел отреагировать и миновать ловушку. Герцог мог потерять один корабль, но все – вряд ли.

– А если он плыл на этом самом первом корабле?

– Что ты заладил, а если, а если». Дойдем до места, узнаем.

– Где оно – это самое место?

– Думаю, мы к нему приближаемся. Скажи, дружище, что тебе напоминает вот та скала в воде недалеко от берега?

– Она мне напоминает долину. У нас дома много таких скал, правда, они не в воде.

– Да нет же, что она тебе напоминает по форме?

– По форме? – гном задумался, я не хотел ему подсказывать. – Похоже, как будто бык прилег отдохнуть и уснул, сказал, наконец, Раста.

– Вот и я о том же. Вот он – водяной бык! Если я что-то понимаю, стоянка кораблей должна быть где-то неподалеку.

Вскоре станет ясно, правильно ли я сделал, когда положился на найденную карту.

12.

Мы обогнули каменного быка, и глазам нашим предстала картина, достойная восхищения. Естественная заводь метров двести шириной, поросшая кувшинками; берег местами скалистый, местами грунтовый – хаотическое чередование камней и грунта выглядело фантасмагорически. Это было что-то. Невысокие деревья росли не слишком часто, они не портили общего впечатления, а дополняли его. Не вписывались в это буйство природы лишь корабли, застывшие у берега.

Ах да, корабли! Они все-таки были здесь!

Не поверите, я испытал облегчение. Догадка оказалась верной, герцог бросил якорь именно в этой гавани. Но почему он до сих пор не вернулся в Занту? Корабли-то здесь, а где люди? Людей не было, но, присмотревшись, я заметил легкий дымок, поднимающийся вверх. Это давало некоторую надежду.

– Мастер Вик, это корабли герцога! – воскликнул Раста.

– Вижу, дружище. Вряд ли мы могли здесь встретить другие корабли. Передай всем сигнал сбора, и идем к берегу.

Корабли герцога покачивались на воде, казалось, что они безлюдны.

Мы подошли почти к самому берегу, заводь и в самом деле оказалась удобной для стоянки. Трап, переброшенный на скалистый уступ, лег почти горизонтально – не место для стоянки, а сказка. Лучше сложно придумать.

Я первым сошел на землю и оглянулся в поисках людей. Раста и десяток вооруженных арбалетами гномов сбежали следом. Остальные прильнули к оружию, оставаясь на борту.

– Гхы-гхы, – из-за группы невысоких деревьев раздалось осторожное покашливание. – Осторожнее, виконт, здесь все свои.

Я поднял руку вверх, призывая арбалетчиков к сдержанности.

– Свои – это кто?

– Гвардия Его Светлости.

Куст колыхнулся и из-за него показался человек в форме гвардейцев Фагуа.

– Вы здесь один? – удивился я.

– Зачем же один? На посту нас трое. Я и два человека из корабельной команды. Все остальные во временном лагере шагов за пятьсот от берега.

– Все? – обрадовано спросил я.

– Все, кого Его Светлость оставил здесь, отправляясь в сухопутное путешествие.

– Значит, самого герцога с вами нет?

– Нет. Мы ждем его с прошлого года, но он так и не появился к нашей всеобщей печали.

– На кораблях оставить дежурную смену, все остальные пусть сходят на берег, – распорядился я.

С наших стругов начали сбрасывать сходни, минут через десять подошел караван, который двигался вдоль левого берега. Гвардейцы разразились приветственными криками, увидев корабли герцога, но радость их оказалась несколько преждевременной. Я дождался, когда гвардейцы сойдут на берег. Встречающий нас мечник светился от счастья, увидев однополчан. Дав им полминуты, поприветствовать друг друга, я отдал команду.

– Все командиры со мной. Остальным разбивать временный лагерь на берегу. Дальнейшие распоряжения будут позже.

Путь наш был совсем недолог, я решил пройти к месту стоянки обосновавшихся здесь людей. Не прошло и десяти минут, как мы были на месте.

– Вот так мы и живем, – лейтенант Карст, которого герцог оставил охранять корабли, обвел рукой лагерь, в котором обосновались десяток гвардейцев и полсотни людей из экипажей кораблей. – Уже год, как мы здесь. Его Светлость отбыл на север, захватив с собой почти всю гвардию и большую часть экипажей.

– А экипажи-то зачем? – удивился я.

– Намерения герцога мне неизвестны, он сказал, что это будет полезно для людей. Вы сами понимаете, виконт, задавать уточняющие вопросы никто не стал. Долг подданных – повиноваться.

– Продолжайте лейтенант, – предложил я. – Говорил ли Его Светлость, когда собирается вернуться?

– Да. Герцог собирался путешествовать не больше месяца. Месяц минул, а за ним и другой, но Его Светлость так и не вернулся.

– И вы не обеспокоились?

– Конечно, я обеспокоился, но что я мог поделать? Приказ герцога был ясен – оставаться здесь и охранять корабли. Мне даже некого отправить на поиски исчезнувшего отряда в моем распоряжении лишь десяток гвардейцев. Экипажи не в счет, они набирались из гражданских.

– И что же вы сделали?

– Ждали. Голод нам не грозил. Рыба в реке водится. И какая рыба!

– Да, мой друг Раста уже заметил.

Когда-то я научил гнома ловить рыбу на удочку, с той поры он заядлый рыболов.

– Правда, меню несколько однообразно, но мы не жалуемся, – продолжал гвардеец. – Хуже было то, что мы ждали появления герцога со дня на день и не готовились к зиме. Зимы здесь помягче, чем у нас в Занту, но все равно прохладные. Когда осень вступила в свои права, мы поняли, что надо готовиться к зимовке, тогда-то мы и подыскали это место. Здесь есть ручей со свежей водой, неподалеку небольшая роща и самое главное – скала нависала здесь наподобие козырька. Нам оставалось построить только одну стену и теплое помещение готово.

– Вы здорово постарались, – похвалил я. – Чем крепили камни?

– Глиняно-песчаная смесь. Булыжника здесь в достатке, глина нашлась неподалеку, песок мы брали в ручье.

Я кивнул. Глина неплохой связующий материал. С цементом или известью, конечно, не сравнится, но зато найти ее, как правило, не представляет большой проблемы. Глинобитные стены китайских крепостей стояли столетьями – это я помнил из своей прежней жизни. Для кладки печей и каминов до сих пор не придумали лучшего связующего средства, чем глиняно-песчаная смесь. Почему бы не использовать ее и для кладки стены. У нее лишь один недостаток – такая стена боится влаги. Необожженная глина может просто размокнуть. Да что там, может размокнуть и обожженная, для этого понадобится лишь больше времени. В сущности, даже кирпич заводского производства может размокнуть и превратиться в глину, если его на год поместить в воду. Строению на основе глины необходима хорошая крыша. Особенно такой стене, как у зимовщиков. К счастью, ей не пришлось нести на себе нагрузку и дожди ее не размыли.

– Вот так мы и зимовали, – закончил свой рассказ лейтенант.

– Как я понял, герцог до сих пор не вернулся?

Карст развел руками.

– Но почему вы не отправились в обратный путь?

– Как, в обратный путь? – удивился лейтенант. – Его Светлость приказал ждать здесь. Не знаю, что заставило его задержаться, но оставить свой пост я не могу.

Понимал ли он, что герцог вообще может не вернуться? Должно быть, понимал, Карст не производил впечатление глупого человека. Но их корабли были единственным средством для возвращения домой. Бросить отряд? Похоже, такое и в голову Карсту не пришло бы. Как ни малы шансы на возвращение пропавших, он намерен ждать их до конца. Того или иного.

– Вы достойный человек, Карст, – сказал я, на что гвардеец лишь пожал плечами.

– Какие у вас планы, лейтенант? – спросил Карст у Дикси.

– Разумеется, искать Его Светлость. Для того мы сюда и приплыли.

– У меня к Вам просьба. Если бы Вы оставили смену, мы могли бы принять участие в походе.

– Извините, лейтенант, но не могу. Приказ герцога есть приказ герцога. Храните корабли дальше. На наших кораблях остаются экипажи, но снять вас с вашего поста я не вправе.

– Что ж, подождем вашего возвращения, – печально вздохнул Карст.

Мы перекусили запеченной рыбой (отменно приготовленной, кстати) и отправились на берег.

Вместо одного лагеря на берегу мы обнаружили целых три стоянки. Стоянка гвардейцев практически примыкала к стоянке гномов, наемники расположились чуть поодаль. Разгрузка кораблей продолжалась. Извлечь фургоны из трюмов барж – не такое простое дело.

– Сонъер, Манга, возьмите коней и разведайте дорогу на север. Завтра с утра выступаем. Посмотрите, где нам лучше вести фургоны, – отдал я распоряжении.

Охотники отправились на разведку местности, я же в который раз порадовался тому, что мы взяли с собой коней. Верховые куда быстрее разведают местность.

На следующий день с утра наш караван тронулся в путь. Большинство припасов приходилось нести на себе. Наемники с завистью посматривали на фургоны, но разместить там припасы для четырех сотен ртов было невозможно. Четверка лошадей тащила фургон-мастерскую. Инструменты и материалы весили немало, дополнительный груз туда не положишь. С фургонами, в которых располагались станковые арбалеты, было проще. Эти фургоны были легче, каждый из них тащили две лошади. Подумав, я разместил в них бочки с водой и овес для коней. После этого там осталось совсем немного свободной грузоподъемности. Неприкосновенный запас продовольствия в несколько мешком крупы – вот и все, что мы могли в них разместить. Остальное пришлось нести в заплечных мешках. К счастью, местность была богата дичью, и охота обещала быть удачной.

Кроме восьми тягловых лошадей у нас имелось семь верховых. Сначала я хотел было проявить демократичность и отправиться, как большинство нашего отряда пешком, но такие мысли были у меня недолго. Это дают о себе знать привычки моего родного мира. То, что хорошо в одном месте, в другом может быть совсем неуместным. Не поймут здесь демократичность. Как это так – виконт, начальник экспедиции и идет пешком в то время. Когда есть кони. Другой мир, другой менталитет. Если есть лошадь, кто на ней должен ехать? Разумеется – руководитель. К такому положению дел здесь относятся, как к должному. Особенно наемники. Они меня почти не знают. Гномы восприняли бы как должное любое мое решение, да и многие из них до сих пор недолюбливают лошадей. Хорошо, что не все. Обстоятельства все-таки заставляют некоторых гномов ездить верхом. Из молодежи, принимаемой в курьеры, выходят порой неплохие наездники. Те же, кто познакомился с верховой ездой в зрелом возрасте, относятся к ней, как к необходимости, и не более.

Двух верховых лошадей, как я уже говорил, я отдал Сонъеру и Манге. Они охотники и следопыты, занимаются этим с детства. Кому как не им разведывать дорогу и снабжать наш отряд дичью. Оставшиеся лошади?

Здесь моя демократичность все-таки дала себя знать. Если я еду верхом, то пусть уж едут и младшие командиры. Не позаботились они сами о том, чтобы обзавестись верховыми животными, да ладно. Одну лошадь я отдал Дикси, другую – лейтенанту Толти, третью – Нимли. Раста от лошади отказался, заявил, что будет управлять одним из двух наших боевых фургонов. Так что последняя седьмая лошадь досталась курьеру из числа гномов, чему тот был только рад. Курьеру приходится передвигаться куда больше остальных путешественников.

Местность, по которой мы передвигались, была чем-то похожа на саванну, местами засыпанную камнями. Порой на пути попадались перелески или отдельно стоящие деревья. Иногда приходилось искать объезд для фургонов, но в общем и целом – местность была проходимой. Близость реки обеспечивала влагой этот край, чем и объяснялась пышная зелень. Пышная в середине лета. Сейчас трава только начинала пробиваться. Но постепенно растительность стала чахнуть. Саванна уступила место австралийской полупустыне. Трава здесь уже не росла сплошным ковром. То там то здесь пробивались не слишком пышные пучки тонколистых растений. Кустарник стал реже, лишь иногда складки местности бросали тень, и растительность брала свое. Да, местность была изрезана оврагами, невысокие холмы тоже не были редкостью. Местность была сильно пересеченной. Порой приходилось много лавировать, чтобы провести здесь фургоны.

Вечером второго дня путешествия мы расположились на стоянку, и я задумчиво присел, вспоминая комментарии на карте. Сонъер и Манга вернулись из разведки. Вести, которые они принесли, были и хорошими и тревожными одновременно.

Запылали костры, охотникам посчастливилось подстрелить антилопу – ужин обещал быть плотным.

– Как все прошло?

– Тишина, – отозвался Сонъер. – Охота здесь царская, но следов людей мы не обнаружили. Понятия не имею, куда исчез отряд герцога.

– А примета?

– Нет, – Манга отрицательно покачал головой. – Никаких следов.

– Что ж, нет так нет. Все-таки прошло очень много лет с той поры, когда составлялись указания. Завтра внимательнее ищите следы отряда. Я понимаю, что прошел год с той поры, когда герцог здесь проходил, но что-то должно было остаться.

– О чем задумался, Вик? – спросил подошедший Нимли.

– Да вот, думаю, не напутал ли я чего. На пути у нас должно стоять дерево, растущее с одного корня, а затем раздваивающееся. Похожее на такой вот знак «Y».

– Гхм. Это не то, около которого остановился наш фургон?

Дерево было здесь. Оно давным-давно упало и поросло мхом, ветви с него обвалились. Но это было именно оно – то самое дерево, о котором говорилось в примечаниях к карте. Мы расположились на привал буквально в сотне метров от указанной на карте приметы. Через полчаса ко мне подошел один из гвардейцев.

– Виконт, мы пошли за дровами подальше и нашли старую стоянку.

– Далеко?

– Минут десять ходу, – гвардеец махнул рукой, обозначив направление.

– Сонъер, Манга, посмотрите.

Сумерки уже давали о себе знать и потому охотники поспешили. Вернулись они через полчаса, когда почти совсем стемнело.

– Так и есть, мастер – следы от костров, порубленный кустарник. Стоянка прошлогодняя. Думаю, это следы отряда герцога.

– Замечательно, значит, мы идем правильно. Отдыхайте. Завтра на вас разведка. Направление движения прежнее.

Третий день прошел без происшествий. Мы двигались в прежнем направлении. А вот четвертый день принес новости. Время шло к обеду, когда показались наши разведчики.

– Источник есть, мастер Вик. Полчаса ходу, только надо взять чуть правее.

Охотники загадочно улыбались.

– Что-то мне подсказывает, что вы рассказали не все.

– Так и есть. От Вас, мастер, ничего не скроешь. У источника мы обнаружили следы.

– Люди?

– Да, двое. Следу дня три, не больше. И самое главное – следы необычные. Точнее – подошвы у обуви.

– Что с ними не так?

– Они мягкие. Как будто кто-то обмотал ногу куском шкуры. У нас такую обувь не носят.

– Местные жители или кто-то поизносился?

– Думаю, местные жители. Шли налегке и не торопясь.

Манге можно верить. Если он говорит, что люди шли не торопясь, то так оно и есть. Опытный следопыт может много чего сказать по оставленным следам.

До ночи больше ничего не случилось, а вот следующее утро принесло сюрприз. Стоило нам отойти от ночной стоянки шагов на пятьсот, как прямо на нашем пути обнаружилась находка – копье с двухметровым древком было воткнуто острием в землю.

– Странные деревья здесь растут, – сказал Нимли. – Без ветвей, но с железным корнем.

– Еще вчера здесь ничего не было, – сказал Сонъер.

– Вот и началось, а я уж заждался.

– Что началось? – уточнил Нимли.

– Это предупреждение. Копье оставлено специально для нас.

– Эти трусы где-то прячутся, – сказал Дикси. – Пусть появятся, тогда посмотрим, кто кого.

– Думаю, появятся. Ясно, что нас обнаружили и предупреждают о том, что мы ступили на чужую землю.

– Что будем делать, виконт? – спросил лейтенант Толти.

– Пока ничего, идем дальше.

– Может, вытащить копье? – предложил Нимли.

– Не стоит. Знаешь что, давай продемонстрируем миролюбивость наших намерений. Оставь около копья подарки. Что-нибудь попроще, здесь люди незатейливые. Главное, продемонстрировать наши намерения.

– Это можно, – согласился гном. – Сейчас что-нибудь подберем. А поможет?

– Не знаю. Увидим. Хуже точно не будет.

Подарки были оставлены. Спустя пару часов охотники вернулись на это место – копья не было, не было и подарков. Это внушало некоторый оптимизм. Но наши ожидания были напрасными – ближе к вечеру мы опять нашли на пути следования отряда копье. На этот раз оно было воткнуто черенком в землю острием вверх.

– Наши подарки не прошли, – заметил лейтенант Толти.

– Да, это уже серьезно. Я, конечно, уважаю местные обычаи, но слишком уж аборигены неприветливы. Как нам договориться о проходе через их земли, если они даже не показываются на глаза?

– Может, оставить здесь засаду? – предложил командир наемников.

Минуту я подумал над этим предложением.

– Не стоит. Взаимоотношения с местным населением от этого точно не улучшатся. Рано или поздно местные жители объявятся, тогда и попытаемся вступить с ними в переговоры.

– Не лучше ли сходу атаковать и показать им нашу силу? – предложил Дикси.

– Не лучше. Атаковать – это самый худший выход. Мы не захватчики.

Абудагец пожал плечами.

– Вы наниматель.

– Не спеши воевать, Дикси. Может статься, что без этого не обойдется, но оставим это на крайний случай. Меня вот что беспокоит – почему они приняли дары?

– Бесчестные люди, – сказал Нимли. – Подарки приняли, а сами копье острием вверх ставят.

Я улыбнулся.

– Может, у них так принято.

– Плохо принято, – проворчал Нимли. – Вот у гномов все просто: друг – это друг, враг – это враг.

– Нимли, тебе жалко безделушек?

– Отдали неизвестно кому, – проворчал гном.

– Стоянку выбираем на открытом месте, – отдал я команду. – На ночь выставить тройные караулы.

– Ожидаете нападения, виконт? – поинтересовался гвардеец.

– Маловероятно. Если бы здесь были значительные силы неприятеля, мы бы это заметили. Но лучше быть настороже.

Ночная тьма опустилась на лагерь. Запылали костры, дежурная смена заступила на охрану сна своих товарищей. Все было тихо примерно до полуночи, если не считать криков ночных животных и уханья птиц. Этот шум стал уже привычным и не мешал крепкому сну. Иное дело – тревога.

Тревога поднялась в лагере наемников. С криками и шумом они ринулись во тьму, размахивая факелами, и разбудили при этом практически весь лагерь. Чуть позже мне удалось восстановить хронологию событий.

Все началось с того, как бдительный дозорный заметил в ночной тьме ползущее к лагерю животное. Как уж он смог его рассмотреть, ума не приложу, но факт остается фактом.

– Я смотрю, оно ползет, – рассказывал бдительный страж. – Большое такое и хвост метровый сзади.

– И хвост? – его товарищи разразилась смехом. – Букри, как ты хвост смог рассмотреть?

– Ну, может и не рассмотрел, но самого ползуна я заметил, – нимало не смутившись продолжил рассказчик. – Ползет он, значит, по земле, а потом раз, и на дерево. Здесь я вскинул лук и пустил стрелу. Оно как взвоет и убежало.

– Промазал?

– И ничего я не промазал! Вот! Леопард!

Наемники опять разразились смехом, к ним присоединились гномы и гвардейцы.

В руках у Букри была шкура леопарда.

– Ха-ха-ха! Леопард так быстро убежал, что потерял свою шкуру!

– Букри – ты знаменитый охотник, в старости будешь рассказывать, как охотился на шкуру леопарда!

Дружеские подначки неслись со всех сторон.

– Нет, ну вы же видите, вот она – шкура. Не приползла же она сама.

– Лучше скажи, где ты ее прятал до той поры, как повесил на дерево!

– Нигде я ее не прятал! – обиделся дозорный. – Да мне и прятать-то ее негде.

Люди повеселились еще минут десять и начали расходиться.

– Ну что там? – спросил я подошедшего Сонъера.

– Лазутчик, – доложил охотник. – Похоже, полз, прикрываясь шкурой. Ранен, но не сильно. Под деревом я обнаружил кровь, но немного, видимо он смог быстро перетянуть рану.

– Дальше. Куда он делся? Ты нашел следы?

– Какое там. Наемки там все вытоптали. Лазутчик хорошо знает местность, найти его в темноте будет очень непросто.

– Ладно, забудь. Не хватало еще в темноте нарваться на стрелу или угодить в ловушку. Боюсь, сами того не желая, мы начали военные действия.

– Ну, он тоже сюда полз не для того, чтобы пообедать, – заметил охотник.

– Возможно. Ну да теперь уже ничего не поделаешь.

Оставшаяся часть ночи прошла без происшествий. Утром, как ни в чем не бывало, мы тронулись в путь. Наемники выдвинули вперед полусотню авангарда, охотникам я наказал не опережать караван более чем на пару километров.

Пару часов мы двигались привычным порядком. Постепенно неясное беспокойство стало меня одолевать. Что-то было не так. Что-то изменилось почти неощутимо. Я посмотрел вокруг, многие люди так же взволнованно оглядывались. Значит, не я один чувствую происходящие изменения.

– Манга, ты ничего не чувствуешь, – спросил я вернувшегося из разведки охотника.

– Шумит что-то, – отозвался следопыт. – Нехорошо шумит, тревожно.

– А что именно шумит?

Манга прислушался, затем соскочил с коня и приложил ухо к земле. Когда он садился в седло, вид у него был донельзя встревоженный.

– На возвышенность надо, надо посмотреть.

Охотник пришпорил коня и направился к высокому дереву, росшему примерно в полукилометре.

– Следуйте прежним курсом, – предложил я Нимли и пришпорил коня, поспешая следом за следопытом.

Манга подпрыгнул, уцепился за сук. Через полминуты он уже был на вершине дерева. Уже довольно ясный гул был отчетливо слышен.

– Что том?

– Лезьте сюда, мастер! Обещаю, не пожалеете. Такого Вам видеть не приходилось.

Наверное, я неправильный виконт. По крайней мере, вскарабкаться на дерево к охотнику – для меня в порядке вещей. Через полминуты я был там и удивленно протирал глаза. Посмотреть действительно было на что. На нас надвигалась живая лавина: живность со всей округи собралась в одно стадо. И ладно бы просто собралась. Все это многотысячное стадо галопом направлялось в нашу сторону. Быстроногие стада антилоп, круторогие быки. Я похолодел – если наш отряд окажется на пути этой лавины, нас просто сметет. Затопчут вместе с нашими фургонами, просто задавят массой. Десяток-другой быков еще можно было бы отпугнуть, но не тысячи.

Все это напоминало мне сцену древней охоты, когда стада животных сгонялись к обрыву. Бегущие быки не могли остановиться, даже видя перед собой пропасть. Да им и не давали остановиться их сородичи, напирая многотысячным стадом.

– Что делать будем, мастер?

– Надо срочно искать укрытие.

Много ли времени понадобится этой живой лавине, чтобы достигнуть нашего отряда? По всему получалось – минут двадцать-тридцать. Манга подтвердил мои предположения. Я окинул взглядом окружающую местность. Ничего, что могло бы являться природным укрытием от панически бегущих животных, поблизости не наблюдалось. Можно, конечно, дождаться их приближения и открыть стрельбу из всех луков и арбалетов. Сотни животных будут поражены. Но их тысячи! Должно быть, аборигены собрали их со всего края. В то, что какое-нибудь природное явление так избирательно направило эту лавину именно в нашем направлении, верилось с трудом. На проделки местных жителей это похоже куда больше. Наверняка это затеяно не сегодня. Разослать охотников на десятки километров? Вряд ли это успели сделать за ночь.

В обозримом пространстве нет ни достаточно глубоких оврагов, ни крупных скальных уступов. Можно было бы отпугнуть животных огнем, но что поджечь?

Я спрыгнул на землю и вскочил на коня.

– Вперед, Манга! Разворачиваем отряд вот к тем зарослям кустарника!

Укрытие было неважное (небольшая лощина размером примерно метров тридцать на пятьдесят щедро поросла узколистым кустарником – что-то вроде акации), Но лучше такое укрытие, чем никакого вообще.

Мы мчались галопом сначала к отряду затем к зарослям акации.

– Фургоны распрягай, поставим впереди в качестве щита! – отдавал я команды подоспевшим гномам. – Костры! Надо бы разжечь хотя бы пару, чтобы отклонить быков в сторону!

Несколько засохших деревьев, найденных в зарослях, тут же пошли на дрова, но этого было мало.

– Раста, снимай откидные борта с фургонов! В костер их!

– Как в костер? – удивился гном.

– Не до сожалений, у нас не больше десяти минут на то, чтобы запалить огонь.

Подоспевшие люди начали занимать указанные им места. Я строил отряд узким клином, вершиной которого были три наших фургона и горящие перед ними костры. В довершение ко всему, заросли акации, в которых мы расположились, должны были служить дополнительной защитой. Все это, я надеялся, заставит свернуть животных в сторону и обогнуть нас, как вода огибает стоящий посреди реки утес.

– Быстрей, быстрей! У кого есть щиты – вперед! Лучникам стрелять только по фронту, на тех, кто будет огибать наше укрытие не обращать внимания!

Я облегченно вздохнул – мы все-таки успели. Отряд построен, Раста плеснул немного масла на сложенные кучи дров (много у нас просто не было) и высек огонь. Пламя занялось, три костра запылали перед нашими фургонами.

– Раста, уходи за ограждение! – крикнул я.

– Ну уж нет, – проворчал упрямый гном, – Я свой фургон на брошу.

Он вскочил на платформу, оставшегося без бортов фургона и принялся взводить станковый арбалет.

Вот ведь упрямец.

– Бросай фургон, зануда!

– Ха, чтобы гном бежал от каких-то рогатых? Пусть они от меня бегут.

Живая лавина надвигалась. Обезумевшие животные, казалось, ничего не видят на своем пути.

– Всем стрелять по готовности! – прокричал я.

В первой волне скакали более легкие животные – антилопы, архары. Быки шли чуть дальше.

Первым начал Раста: тяжелый арбалетный болт нашел свою цель метров за четыреста. Полуторакилограммовый снаряд не только остановил бегущего степного козла, но и отбросил его на пару шагов обратно. Вслед за этим по крутой дуге взвились вверх сотни стрел. Стрельба с такого расстояния по беспорядочно бегущим животным непростое занятие. Не более трети стрел нашли свою цель. Но за первой волной стрел тут же отправилась вторая.

Живая волна приближалась. В дело вступили гномы с ручными арбалетами. Тяжелые оперенные пули были эффективны против мелкой рогатой дичи шагов за сто. Иное дело – быки. Некоторые были похожи на ежей. Утыканные десятком стрел, они продолжали бежать вперед, попадания из ручных арбалетов тоже редко могли свалить быка на месте. К этому приводил лишь особенно удачный выстрел. Разумеется, они упадут, не пробежав и пары сотен метров. Но даже это – слишком много. Иное дело – выстрел из станкового арбалета. Он почти наверняка останавливал самого крупного быка. Но станковых арбалетов у нас всего четыре. Два в закрытом фургоне и два на открытой платформе.

Огонь все-таки отпугнул большинство животных – они стали огибать наше построение. Люди и гномы по краю рощи плотно сдвинули щиты. Иногда ничего перед собой не замечающие быки пытались метнуться в сторону кустарника. Порой слышались глухие удары и рев напоровшихся на двуручник исполинов. Не миновали удара и фургоны. Он, конечно, был не таким массированным, как планировали загонщики, но несколько быков, метнувшихся в сторону, ударили в наше заграждение.

Закачался тяжелый фургон-мастерская. Но больше всего досталось платформе, на которой разместился мой друг Раста – ее опрокинуло. Сам же гном был подброшен в воздух и приземлился прямо посреди бегущего стада. Впрочем, «приземлился» – не совсем верно. Раста упал на спину бегущего быка. С испугу он крепко вцепился в рога степного исполина. Это было похоже на родео. На смертельно опасное родео. Бык умчался вдаль, унося на свое спине мужественного гнома.

Живая волна схлынула, и мы увидели загонщиков. Не слишком высокие загорелые люди, одеянием которых были куски материи (что-то вроде пончо) размахивали факелами, которые, впрочем, больше чадили, чем горели. Находчивые мерзавцы. Чувствительные к запахам животные инстинктивно боятся дыма.

Говорить ничего не потребовалось. Движимые гневом наемники открыли стрельбу из луков по тем, кто только что гнал это стадо. Гномы и гвардейцы оказались более дисциплинированными. Гвардейцы потому что хорошо обучены. Гномы потому что в них таинственным образом уживается инициатива и умение подчинить себя общему делу. «Если работаешь один – вот тебе простор для инициативы. Если работаешь в составе команды – выполняй распоряжения старшего» – примерно так рассуждает каждый гном. Когда гномы берутся за строительство, идет оно у них раза в два быстрее, чем у кого-либо другого. Мастерство? Не без этого. Но правильное сочетание инициативы и дисциплины тоже играет не последнюю роль.

В общем, стрельбу открыли только наемники. Я сделал для себя пометку – устроить им по этому поводу внушение, впрочем, понимая всю его бессмысленность. Призывать абудагцев к дисциплине – все равно, что носить воду решетом. Но и оставлять без внимания самодеятельность тоже не стоит.

Десятка два загонщиков остались лежать утыканные стрелами, остальные ускользнули, воспользовавшись малейшими складками местности. Было их не так много – не более полусотни. Правда, это только те, которых мы заметили. Наемники хотели было преследовать укрывшегося врага, но Дикси, крича и размахивая руками, остудил горячие головы и призвал их к порядку.

Атака врага прошла не так как он рассчитывал. Убитых у нас не было. Правда, не обошлось без раненых. Несколько десятков человек получили чувствительные удары. Имелись переломы и вывихи, синяки же и ссадины насчитывались сотнями. Самой же главной потерей был Раста – он просто исчез. Последний раз, когда я видел его, он все еще держался на спине мчащегося как ураган быка. Я очень тревожился за друга.

Фургоны тоже получили повреждения. Гномы взялись за дело, из фургона-мастерской были извлечены инструменты.

– Я посмотрел, что к чему. Починка займет часа три, – доложил подошедший Нимли. – Больше всего пострадал фургон Расты, а сам он от ремонта отлынивает. Решил, видите ли, на быке покататься.

Несмотря на то, что гном пытался шутить, в голосе его чувствовалась явная тревога.

– Найдем его. Попытаемся найти. Ты вот что, с ремонтом не слишком торопись, останемся здесь до вечера.

Я нашел лейтенанта Толти, тот проводил перекличку и считал раненых.

– Как вам коррида, лейтенант?

– Расскажу кому – не поверят. Сколько живу, подобного мне видеть не приходилось. Незабываемые впечатления!

– Пострадавших много?

– С десяток. В основном легкораненые, лишь пару человек получили серьезные ушибы.

– Вот что, лейтенант, у меня будет к Вам просьба. Надо отрядить пять-семь опытных наездников и стрелков в поисковый отряд. Пусть берут выпряженных из фургонов лошадей и отправляются вместе с охотниками. После всего произошедшего отправлять их на поиски вдвоем опасно.

– Кого будем искать? – поинтересовался гвардеец.

– Расту.

– Это тот гном, который стрелял с платформы? Ну и машинка у них! – с восхищением сказал Толти, – За четыреста шагов быка останавливает!

– Я знал гнома, который ее изобрел. В битве за долину он болтом из станкового арбалета вышиб из седла тилукменского сотника за все пятьсот шагов.

– Если Вы так говорите, виконт, не могу не поверить. Но не перестаю удивляться. Признаться, наши умельцы пытались копировать этот стреломет, но характеристики получаются похуже.

– Найдите Расту и я лично Вам подарю один из этих станковых арбалетов.

– Договорились, – согласился гвардеец, – через пять минут наши люди будут готовы.

Поиски гнома продолжались до вечера, уже в сумерках сводный отряд вернулся на стоянку. Вернулся ни с чем.

Сонъер и Манга виновато смотрели под ноги не решаясь поднять глаза.

– Что, никаких следов?

– В том-то и дело, мастер, что следов слишком много. Все истоптано, поди разбери. Быки разбежались куда только можно.

– Что будем делать, виконт? – спросил подошедший Толти. – Надо двигаться дальше.

Я сам понимал, что надо двигаться, но отдать такую команду, язык не поворачивался.

– Отдыхаем, утром будет видно.

На ночь выставили усиленные караулы, опасаясь нападения неприятеля, но он нас так и не побеспокоил. Тревога поднялась утром, но повод для нее оказался замечательным – вернулся Раста.

Гном был поцарапанный и грустный, слегка прихрамывал на левую ногу, но главное – он был живой. Гномы загудели и обступили его толпой, лишь минут через пять я смог с ним поговорить.

– Дружище, где ты пропадал?

– Да, где?

– Где? – поддержали меня окружающие.

– Этот упрямый бык никак не хотел везти меня обратно, – грустно ответил Раста.

– А ты хотел и обратно на быке ехать?

Гномы разразились смехом.

– Эта скотина бежала куда глаза глядят часа два. Ну и тряско, скажу я вам, ехать на диком быке.

– Так как же ты с ним совладал? – крикнул кто-то из толпы.

– Хо, от меня еще никто не вырвался!

– Ни и что было после?

– Так вот, я и говорю, часа через два эта вражина остановилась. Я слез с него, развернул его за рога в обратном направлении и опять забрался к нему на спину.

– Ну?

– И?

– Не идет зараза и все тут.

– Так ты, значит, и обратно хотел на быке ехать? – сквозь смех спросил я.

– Этот гад меня такую даль завез.

– И что же ты?

– Стукнул его немного, думал, поумнеет.

Вокруг раздавались заливистые раскаты смеха.

– Поумнел? – спросил я.

– Нет, – Раста вздохнул. – Издох.

Раскаты смеха разносились, должно быть, на пару километров.

– Вам смешно, а мне пришлось всю обратную дорогу идти пешком, – сказал гном.

Это только добавило веселья. Думаю, аборигены немало подивились такому веселью. Наверняка их разведчики засели неподалеку.

– Вот что, дружище, забирайся в фургон и отдыхай. Ты и так устал за ночь. Мы выступаем по плану.

Несколько дней нас не беспокоили. Маячившие на горизонте невысокие горы постепенно приближались. Именно предгорья были указаны, как конечный пункт нашего маршрута.

Аборигены преградили нам дорогу, когда до цели оставалось совсем немного. Их было не меньше двух тысяч, они потрясали копьями и выкрикивали грозные предупреждения. Сразу за спиной воинов начинались предгорья, бурные заросли кустарника наводили на мысли о близости воды.

Мы остановились в полукилометре. Я вскарабкался на крышу фургона и осмотрелся – так и есть, за спинами копейщиков протекал ручей.

– Горячее будет дело, – сказал подошедший командир наемников. – У врага нет брони, зато многократное численное преимущество.

– Может, попробуем договориться? – спросил лейтенант Толти.

Я взглянул на него с уважением.

– Вряд ли получится. Но мы попробуем, договориться всегда лучше. Нам бы только узнать, что сталось с герцогом. Что ж, лейтенант, пошли.

– Куда? – удивился Толти.

– Как куда? Договариваться. Вы же предложили, Вам и флаг в руки.

Гвардеец слегка побледнел, но отказываться не стал. Зря он так переживает, я тоже не самоубийца, не собираюсь идти прямо в расположение противника. Достаточно будет обозначить наши намерения.

Мы привязали к древку полотнище и вдвоем с лейтенантом отправились вперед. Отошли мы шагов на пятьдесят от наших порядков – вполне достаточно, чтобы дать понять, чего мы хотим.

– А теперь, машите флагом. Если неприятель вышлет делегатов на переговоры, двинемся дальше.

Толти слегка приободрился, поняв, что я не зову его идти дальше прямо сейчас. Гвардеец был стойким человеком, но даже самый стойкий человек не спешит бессмысленно умирать. С полчаса командир гвардейцев размахивал флагом, я же время от времени пытался выкрикнуть призывы. Бесполезно. Парламентеров противник высылать не желал. В итоге несколько копий, взвившихся в воздух, явно обозначили ответ. Разумеется, они не пролетели и четверти расстояния до нас, это была всего лишь демонстрация намерений.

– Почему они не нападают? – поинтересовался Дикси, когда мы вернулись, так и не добившись переговоров.

– Не знаю, – я пожал плечами.

Если бы это полчище напало из засады с близкого расстояния, у них были бы все шансы на победу. Да, у нас хорошая броня и отличное оружие, но пятикратное преимущество тоже что-то значит.

– Если они отступят в предгорья и встретят нас там, нам придется туго, – сказал Раста.

Аборигены не атаковали и не отступали, они по-прежнему потрясали копьями, оставаясь на какой-то только им известной линии.

13.

– Виконт, давайте, атакуем их. Эти дикари разбегутся, стоит только нам приблизиться, – предложил Дикси.

Чего спрашивается проще? Но не хотел я такой вот атаки в лоб. Не вязался у меня образ аборигенов с хитрым и коварным врагом. Да, они были неприветливы, но… Но при всем при том, они могли нанести нам куда больший урон, забросай, например, копьями из засады. Они же выбрали самый невыгодный для обороны вариант. Все вроде бы просто. Вот они – враги. Они продемонстрировали свои намерения. Но внутренней уверенности в необходимости прямой атаки у меня не было. Мы пришли на чужую землю, как хотите, а не хочу я уничтожать ее хозяев, я не испанский конкистадор. Мне всего-то необходимо узнать, куда делся герцог.

«Думай, Вик, думай».

И эта странная надпись на карте, она тоже не давала мне покоя:

«Этому дивному краю два близнеца несут благословенье. Ступивший в воды одного из них, никогда не будет врагом этой земли».

Странная надпись и непонятная. Всю дорогу я размышлял над ней. Ясно, что «близнецы» – это не люди, раз речь идет о «ступившем в их воды». То, что вода несет этому краю благословение, не вызывает у меня удивления, особенно если учесть пустынный характер местности с редкими источниками. Но что из этого следует?

«Ступивший в их воды, никогда не будет врагом?». Это что же получается, надо ступить в какие-то воды, чтобы тебя приняли за своего? Уж не те ли самые, перед которыми выстроились местные жители с копьями?

Гхм, парадоксально, но в то же время многое объясняет. В том числе – такую неудобную для обороны позицию аборигенов. Пробиться сквозь строй копейщиков и занять ручей? Бронированная пехота гномов разумеется пробьет брешь в рядах защитников ручья, да и наемники рвутся в бой, но… Это сколько народу я потеряю, не говоря уже о потерях местных жителей. Какое уж после этого мирное сосуществование? Вот если как-нибудь занять ручей, не прибегая к широкомасштабным действиям.

– Раста, нам надо занять ручей, который расположен за спинами этих копейщиков.

– Двинемся вперед? – поинтересовался гном.

– Двинемся. Только надо это сделать так, чтобы мы до ручья дошли без потерь. В том числе и без потерь со стороны местных жителей. Хотя бы без массовых потерь.

– И как это сделать? – гном задумчиво почесал макушку.

– Есть у меня одна мысль. Не зря же мы тащили с собой в такую даль мастерскую. Дальше мы поедем на танке.

– Это как? – гном выглядел удивленным.

Думаю, он был бы еще более удивленным, если бы знал, что такое танк.

– Поверь, гораздо проще, чем верхом на диком быке. Только нам его сначала надо сделать.

– Изготовить – не проблема, знать бы еще что.

Разумеется, я не собирался делать стального монстра, ревущего тысячемильным дизелем. Какое время – такие и танки.

– Переделаем один из фургонов. Оглобли снимаем, платформу убираем и обвешиваем его со всех сторон прочными щитами почти до земли. Так, чтобы снизу никто не смог пролезть.

– А где будут лошади?

– Не будет лошадей. Толкать повозку придется тем, кто будет находиться внутри.

– А как мы увидим, куда толкать? – уточнил гном.

– Оставим щели. Небольшие, такие, чтобы в них не смогли попасть копьем.

– В фургоне тесно, в него поместится не больше десятка гномов, – заметил Нимли. – мы не сможем его толкать, находясь внутри.

– Еще как сможем, – возразил Раста, которому понравилась моя идея.

– А если камни и кочки?! Не сможем! – распаляясь отозвался Нимли.

– А я тебе говорю – сможем! – не отставал от него Раста. – Такие дохляки, как ты, может и не смогут, но среди гномов найдутся и посильнее.

– Это я-то дохляк?! Сейчас я тебе покажу, кто здесь дохляк!

Нимли отложил меч в сторону и принял воинственную позу, Раста последовал его примеру.

– Нашли время устраивать кулачные бои, – сказал я. – Мы танк строить будем, или спорить кто сильнее?

– Будем. Сейчас, только поучу уму разуму этого задаваку, – сказал Раста.

– Будем, только он не поедет, – отозвался Нимли.

– Когда это у мастера Вика что-то не ехало?! – возмутился Раста.

Нимли смутился.

– Я же хотел как лучше, – виновато сказал он.

– Вообще-то в словах Нимли есть доля правды, – согласился я, – но на то вы и мастера. Будем действовать с умом.

Оба гнома затихли, прислушиваясь к моим объяснениям.

– Здесь ставим ось со звездочками по краям. Здесь – такие вот изогнутые штуки.

Я изображал на земле схему будущего изделия. То, что я решил применить, было примитивным педально-цепным приводом. Давно хотел сделать велосипед, но все как-то руки не доходили. Разница лишь в том, что велосипед дает выигрыш в скорости, мне же нужен был выигрыш в силе. Не принципиально, разница всего лишь в передаточном числе. Поедем медленно, но уверенно.

За дело взялись дружно. Гномы отошли метров на сто назад и занялись переоборудованием фургона. Гвардейцы и наемники в полной боевой готовности оставались на месте, ограждая нас от возможной атаки.

Задымила кузня, застучали топоры. Кто-то ковал детали привода, другие собирали их и устанавливали на место. Кто-то готовил щиты для наружной обшивки. Чтобы собрать один «танк» пришлось снять обшивку с фургона-кузни и то, что от нее осталось, с фургона, борта которого пошли в костер. Работы не прекращались до поздней ночи.

В результате получился совершенно невиданный монстр: три ведущих вала, каждый вал должны были крутить три человека (или гнома). Цепная передача приводила в движение задние колеса фургона. Причем цепь была самая обыкновенная, с овальными звеньями. Она вполне может заменить традиционную велосипедную цепь, особенно на небольших оборотах. Разница лишь в более сложной конструкции звездочки. Поскольку лошадей, которые поворачивают оглобли, не предвиделось, встал вопрос управления этим экипажем. Пришлось все-таки оглобли оставить, совсем маленькие – в полметра длиной. А поскольку развернуть колеса за такие оглобли не так-то просто, пришлось ставить редуктор – простейший, из двух шестерен, которые гномы сняли с небольшой лебедки. Вращался редуктор с помощью рулевого колеса. Почти как в автомобиле. Разумеется, рулевое колесо было попроще. Должно быть, такое было у первых самоходных экипажей. Такой вот у нас получился веломобиль. Надо будет обязательно сделать себе потом облегченную версию с независимым приводом каждой пары педалей. Сейчас же, как на детском велосипеде, педали вращались постоянно – все девять пар. Понимаю, что для техники безопасности это не слишком хорошо, но ничего лучшего в полевых условиях не изготовишь.

– Гхм, бур-бур-бур, – что-то проговаривал Раста.

– Что ты сказал, дружище? – поинтересовался я.

– Вик, откуда ты все это знаешь? – поинтересовался гном. – Ведь просто же! Просто! Но раньше до этого никто не додумался.

– Кто-нибудь где-нибудь обязательно додумался, – сказал я. – А здесь и сейчас, почему нам не быть первыми.

Не объяснять же гному, откуда я все это знаю. Я полностью доверяю Расте и не жду от него подвоха, но… Если я расскажу ему все как есть, не изменится ли невольно его отношение ко мне? Не станет ли сторониться? Не будет ли говорить и действовать с оглядкой? Не радует меня такая перспектива.

– Мастер Вик знает все это потому что он мастер, – пришел мне на выручку Нимли.

– Друг Нимли, ты прав как никогда. У каждого мастера свои секреты.

– Когда будем испытывать эту чудо-повозку? – поинтересовался Раста.

– А что, сейчас и испытаем. Если все пройдет нормально, завтра с утра двинем наш экипаж на противника.

Я забрался на водительское место. Ноги сами собой стали искать педаль сцепления, а правая рука – рычаг переключения передач. Сколько лет прошло, а рефлексы до сих пор сохранились. Я мысленно одернул себя: Какое сцепление? Вместо него – команды голосом, да и передача всего одна.

– Кто поедет?

– Я поеду, – отозвался Раста.

– И я тоже, как без меня, – сказал Нимли.

– Кто говорил, что эта повозка не поедет, – съязвил Раста.

– Ну и говорил. Зато вот педали приделали.

– И так бы поехала, – отозвался Раста.

– Залезайте, спорщики, – одернул я друзей.

Остальные места тоже заняли гномы. Они делали этот экипаж, им его и испытывать. На задние колеса фургона предусмотрительно были закреплены грунтозацепы. Одно дело, когда экипаж тянут лошади и совсем другое, когда толкают его же собственные колеса.

– Приготовились! Начали!

– Едет! Едет! – вскричал через несколько секунд Раста.

– Едет-то едет, вот только куда? – отозвался Нимли.

Дорога через узкую щель была видна лишь мне одному. Обзор неважный, да и темнеть уже начинает. Я попробовал, как наш веломобиль слушается руля, сделал небольшой круг и скомандовал «остановка».

Гвардейцы и наемники удивленно оглядывались в сторону невиданного самодвижущегося чуда.

– Как там местные жители? – спросил я у подошедшего лейтенанта Толти.

– Все так же? – отозвался гвардеец. – Потрясали копьями до самого вечера, сейчас разжигают костры. Думаю, они не собираются оставаться на месте всю ночь.

– Тем лучше.

– Что вы сделали с фургоном? – удивленно спросил лейтенант.

– То, что поможет нам в завтрашней атаке.

– Признаться, если бы все это гномы не проделывали на моих глазах, я был бы немало удивлен, встретив такую повозку. Не представляете, виконт, как жутко выглядит этот монстр, когда он едет сам по себе.

По моим ощущениям – пугаться здесь совершенно не чего. Ну, закрытая повозка, ну едет сама по себе. Но гвардейца я вполне могу понять. Говорят, в первую мировую войну одно только появление танка наводило жуткую панику. Да, это были огромные грохочущие монстры. Если хотите, это была эпоха гигантомании. Английский «Mark I"* был более восьми метров в длину и более четырех метров в ширину, ползал чуть быстрее черепахи, но при этом ужасно грохотал. Естественно такой монстр производил впечатление на тех, кто раньше ничего подобного не видел. Позже стали делать танки куда более скромного размера, уделив большее внимание функциональности.

(*) Впервые танки были использованы во время первой мировой войны англичанами. Английский танк «Mark I» был крайне ненадежной машиной, но имел внушительный вид и серьезное по тем временам вооружение. Танки выпускались в двух модификациях: с пушечным вооружением (две пушки калибра 57мм. и два пулемета 7,7 мм. системы «Гочкисс») в боковых башнях – «самец» и только с пулеметным (четыре пулемета системы «Виккерс») – «самка». 105 сильный двигатель позволял бронированной машине передвигаться со скоростью пешехода. Экипаж танка составлял 8-9 человек. Несмотря на несовершенство, танки себя неплохо зарекомендовали, наводя панику одним только фактом своего появления.

Естественно, наш веломобиль не мог сравниться со стальным монстром – какое время, такие и танки. Но все же я рассчитывал на определенный психологический эффект. Вряд ли аборигенам приходилось видеть самодвижущиеся фургоны.

Ночь прошла относительно спокойно. Мы опасались нападения и держали в боевой готовности постоянно чуть ли не половину наличных сил. Дежурство пришлось поделить на две смены, люди поспали лишь несколько часов, но в преддверии утра, которое должно было все решить, никто не жаловался.

Местные жители оставались на прежнем месте – между нами и ручьем.

– Вик, может, ты не поедешь сам? – в который раз спрашивал Раста.

Если бы только он один с этим вопросом ко мне не подходил, наверное, только ленивый. Я бы, может, и не поехал, но кто будет управлять веломобилем? Это требует определенной сноровки. Да, научиться этому не так сложно, но на это необходимо время. Где гарантия, что в нужный момент водитель не растеряется?

– Извини, друг, я должен поехать. А вот тебе ехать совершенно не обязательно.

– Как это необязательно?! – взвился гном. – Тогда Нимли всем расскажет, что он один ездил на самоходном фургоне.

– Ему тоже ехать необязательно, – заметил я.

– Вот еще! – возразил Гном. – Я такое развлечение не пропущу.

– Ладно, тогда садимся. Экипаж подобрали?

Экипаж подобрали, но когда потребовалось занять места, оказалось, что желающих в два раза больше, чем собственно мест. Чувствую, в долине гномов грядет эпоха веломобиля. Если столько желающих покататься на тяжелом медленном фургоне, что говорить об легком открытом веломобиле.

Раста быстро навел порядок, отобрав тех, кто поедет в «танке» и мы заняли свои места.

Неспешно фургон двинулся в сторону неприятеля. Наши войска оставались в полной боевой готовности. Не думаю, что аборигены смогут до нас добраться. Борта довольно прочные, по фронту щиты усилены медными листами. Но если все-таки…? На войне без риска не бывает. Несмотря на все опасения, я считал, что мы рискуем куда меньше, чем при массированной атаке. Ну а если что, наемники и гвардейцы подоспеют через пару минут.

Если застрянем окончательно, подадим сигнал тревоги, и помощь подоспеет.

Надо отдать аборигенам должное – они не бросились бежать, при виде приближающегося фургона. Лица многих были испуганы. Пару минут в лагере противника наблюдались суматоха и столпотворение, но видимо вожди призвали людей к порядку, паника так и не началась.

Один из аборигенов метнул в нашу сторону копье, его соратники поддержали его криками. Еще десяток копий отправились в полет. До нас было еще слишком далеко, скорее это своеобразная терапия. Местные жители метают копья, чтобы показать, какие они страшные. Прежде всего, показать это самим себе.

– Вик, как там дела? – поинтересовался Раста.

– Нормально. Пока не проехали и половины пути.

Много ли надо, чтобы преодолеть полкилометра, даже с такой небольшой скоростью, как у нас? Через пять минут мы приблизились к строю копейщиков. Копья полетели в нашу сторону десятками. Некоторые рикошетили или отлетали в сторону, другие втыкались в щиты. Скоро наш «танк» стал похож на ощетинившегося иглами ежа.

Удары копий становились все чувствительнее. Некоторые из них пробивали прочные щиты насквозь пока не причиняя нам вреда. Мы приблизились вплотную к строю копейщиков. Удары посыпались со всех сторон, от щитов летела щепа. Здорово они за нас взялись, такими темпами минут за десять могут и дыру проломить.

Интересно, понимают ли аборигены, что это повозка, или считают фургон невиданным зверем?

– Раста, пора нашему «танку» подать голос, – сказал я.

– Это мы сейчас, – охотно отозвался гном. – Закрывайте уши.

– Большая сигнальная труба рявкнула на всю округу, копейщики в панике отпрянули в стороны, освободив нам дорогу. Через минуту они опомнились, но было уже поздно, наш фургон миновал линию обороны и въехал в воду. Ручей был неглубоким, берег пологим, дно устилала мелкая галька, отлично видимая сквозь кристально чистую воду.

Аборигены взвыли. То, что произошло потом, удивило многих, но не меня – копейщики просто развернулись и ушли. Ушли за ручей. Проходя мимо нашего веломобиля, ни один из них не попытался ударить его копьем. Карта не соврала – «Ступивший в воды одного из близнецов» не мог быть врагом».

Странно? Бывали верования и более странные. То, что эти люди поклоняются ручью еще не самое удивительное. Верования – серьезная вещь. Нельзя убивать ступивших в воды священного ручью – что же здесь особенно странного?

– Выходим, – скомандовал я.

– А они не вернутся? – спросил Нимли.

– Вряд ли. Друзьями мы не стали, но и врагами нас они считать больше не будут.

Гномы распахнули дверь, и мы выбрались наружу.

– А вода и впрямь хороша, лучшей я не пивал, – сказал Раста, зачерпнув пригоршню живительной влаги.

Нимли взобрался на крышу фургона и помахал рукой. Со стороны нашего лагеря раздался восхищенный крик. Вскоре, все кто там был, двинулись к нам.

– Как же так, виконт? – спросил удивленный Толти. – Я думал, что боя нам не миновать.

– Обычаи – великая сила.

– Так Вы знали, что так будет? – удивился лейтенант.

Знал ли я? Если считать таким знанием надпись на карте, то да, знал.

– У меня были основания предполагать такой исход событий.

– Вы все равно рисковали, виконт. До ручья вы могли и не доехать.

– Могли. Но лучше так, чем по-другому.

– А я не верил всему, что про Вас рассказывают, – Толти покачал головой.

– Ну, люди любят прив… приукрасить.

– Не думаю. После всего того, что я увидел… Удивительно, необычно. Но, должен признать, весьма эффективно.

– Пустяки. Не стоит упоминания.

Толти ушел, удивленно качая головой.

– Какие будут указания, виконт? – поинтересовался командир наемников.

– Подождем, когда гномы вернут фургонам прежний вид, и начнем двигаться дальше.

– Вик, неужели ты хочешь разобрать такую замечательную машину?! – удивился Раста.

– Не хочу, дружище, но придется. По ровной местности наш «танк» ехал хорошо, но вряд ли так же хорошо поедет по полному бездорожью. Вернем фургону прежний вид.

Раста нахмурился, но вынужден был согласиться. Гномы сняли местами поврежденную обшивку и напоследок решили прокатиться на веломобиле без лишнего груза.

Нимли занял водительское место, и они поехали. Весь лагерь собрался посмотреть на это невиданное зрелище. Такого энтузиазма не вызывают, наверное, даже гонки формулы один.

Этот мир не разучился удивляться. Простой веломобиль для всех окружающих – это чудо. Я поймал себя на мысли, что немного завидую такой непосредственной реакции. Ума не приложу, что могло бы меня удивить в подобной степени. Впрочем, на то оно и чудо. Если мог представить его заранее, то чему удивляться.

Самоходный экипаж проехал метров сто под дружные крики болельщиков, наехал колесом на кочку и забуксовал.

– Неумеха! А еще взялся руководить движением! – распалился Раста.

Нимли недовольно пыхтел.

– Сам бы попробовал крутить эту штуку, – наконец выдал он.

– Я бы и попробовал, так ты первый забрался на место кучера! Да еще и вылезать не хотел!

Гномы вытащили экипаж на ровное место. Похоже, они только начали кататься.

– Друзья, вы не забыли, зачем мы здесь? – охладил я их пыл.

– Да, пора в дорогу, – поддержал меня Нимли.

Раста бросил на него недовольный взгляд, но вынужден был согласиться. Детали привода демонтировали и аккуратно уложили в фургон-мастерскую. Через пару часов обоз был готов к движению.

Мы двинулись вперед. Местные жители исчезли, как будто их и не было. Вряд ли они станут нападать после того, как сняли заслон, но быть настороже не помешает.

Справа и слева возвышались невысокие скалы. Изначально расстояние между ними было метров двести, но постепенно расстояние сужалось. Дорога была одна – вперед, если, конечно, мы не собирались превратиться в скалолазов. Для того чтобы двигаться по этим уступам надо было или быть альпинистом или хорошо знать местность. Пожалуй, налегке можно вскарабкаться на эти уступы, в полном вооружении сделать это не так-то просто, не говоря уже об обозе, который пришлось бы бросить. Настал момент, когда проход между скалами превратился в коридор метров пятнадцати шириной.

Я шел пешком, ведя своего коня в поводу.

– Отличное место для ловушки, – недовольно ворчал Дикси.

– Смотри, шагов через пятьсот гораздо просторнее. Нам осталось пройти совсем немного.

Да, пройти осталось совсем немного, вот только ноги почему-то не идут. Не идут, и все тут. И веки закрываются. Спотыкаюсь, прямо как наши лошади. Они совсем не хотят тащить фургоны.

Я встрепенулся. Происходит что-то неладное! «Бежать отсюда!» – это была последняя мысль, пришедшая мне в голову. Ноги вдруг подкосились, и я провалился в небытие. Последнее, что я увидел – это моя лошадь, падающая на землю.

«Так вот ты какая – смерть. Темно, холодно и болит голова. Как она может болеть, если я умер? И голос такой надоедливый. Что он говорит? Зовет кого-то».

– Виконт. Виконт, очнитесь.

«Ну вот, и после смерти нет покоя».

Я медленно открыл глаза, передо мной был герцог Фагуа своей собственной персоной.

– Ваша Светлость, Вы тоже здесь?

– Здесь конечно, где же мне еще быть.

– А я надеялся, что Вы не умерли.

– С чего бы мне умирать? Толти, полейте виконта водой, а то он никак не придет в себя.

– Водой не надо, – я приподнялся и сел.

– Вот так-то лучше.

– Прошу простить, Ваша Светлость, что сижу в Вашем присутствии.

– Прощаю. Ну, как Вы, наконец, пришли в себя?

– Прихожу. Где мы?

– О, это волшебное место. Правда, покинуть его несколько затруднительно.

Я огляделся вокруг. Долина действительно была волшебной Пышные заросли невысоких деревьев и кустарника покрывали ее почти полностью. Слева и справа тянулись скалы, испещренные гротами. Метров за триста слева от нас со скального уступа срывался небольшой водопад. «Вот он – второй близнец, несущий благословение этому краю». Райское место, вот только каменные уступы устремлялись к небу всюду, куда бы я ни устремлял свой взор.

– Что, так везде?! – удивленно спросил я, кивнув на почти отвесную стену.

– Да. Вся долина окружена неприступными скалами.

Я облегченно вздохнул. Значит, я жив, и герцог, и все остальные. Люди и гномы постепенно приходили в себя и удивленно осматривались. Место, в котором мы очутились, объясняло причину невозвращения герцога. Не объясняло оно лишь, как он сюда попал. А как я сюда попал? И как сюда попали все те, кто был со мной?

– Если нет дороги, как мы попали на дно ущелья?

– Подъемник, – Фагуа указал вверх. На высоте не менее ста метров покачивалась деревянная платформа. Видимо с ее помощью нас всех и переместили сюда.

Сто метров – какой, казалось бы, пустяк, если эти метры расположены горизонтально. Пройти пешком можно за минуту. Сто метров в высоту – это очень много. Представьте себе дом высотой этак в тридцать пять этажей – вот это и будет сто метром в высоту.

– Понятно. То есть ничего непонятно, кроме того, что нас опустили сюда на подъемнике.

– Вы уже достаточно пришли в себя, виконт? Тогда предлагаю пройти в мои покои. Увы, они далеки от тех, что я оставил в Занту, но мой повар заваривает неплохой чай из местных сушеных трав.

– Где же находится Ваша резиденция?

– Неподалеку. Удобство этого места в том, что можно дойти пешком буквально куда угодно.

– Одну минуту, я только узнаю, что стало с теми, кто был со мной.

– Не задерживайтесь больше необходимого, виконт. Капитан Сотль проводит Вас в мои апартаменты.

Я бросился к друзьям, все они были здесь. Многие жаловались на головную боль и недомогание, но все были живы. Аборигены неплохо постарались, переправляя всех нас на дно долины. Убедившись что все живы, я поспешил следом за Сотлем.

Герцог расположился в одном из гротов. Грубо сколоченная мебель никак не соответствовала его титулу, но у входа застыл караул из двух гвардейцев, а герцогский повар подал чай в простых глиняных чашках с изяществом и почтением.

– Присаживайтесь, виконт. Обстоятельства располагают к простоте общения. Не будем разводить лишние церемонии.

Я расположился на грубом деревянном стуле и приготовился слушать и рассказывать.

– Значит, все это время Вы провели здесь, Ваша Светлость?

– Здесь. В своем роде это благословенное место. Вот только с общением определенные проблемы, – герцог поморщился. – Как я рад, любезный виконт, что Вы появились. Теперь мне будет с кем поговорить.

Я натянуто улыбнулся. Радость герцога я мог разделить лишь отчасти.

– Так что же это все-таки за место?

– Представляете, виконт, а сомневался в том, что она существует!

– Кто существует?

– Она – Румиланта. Это старое предание. Один из наших далеких предков случайно попал в эту землю. Он был болен и уже готовился к смерти. Месяц он поклонялся священному источнику и болезнь отступила. Предок вернулся в империю, но не стал рассказывать об этой истории всем и каждому. Тайна его выздоровления осталась чудом. Сведения же об источнике, исцеляющем от всех болезней, передавалась в нашем роду от отца к сыну. Несколько поколений моих предков совершали паломничества к Румиланте. Но крушение старой империи принесло с собой непростые времена. О Румиланте забыли. А если и вспоминали иногда, то как о легенде и не более.

Все что рассказывал герцог, было похоже на правду. Панацея от всех болезней? Это вряд ли. Но источник и в самом деле мог быть минеральным и целебным. Кстати, не с этим ли связано почитание его аборигенами?

– Но Вам напомнили о ней, не так ли?

– Да, это так, – герцог кивнул. – Я получил письмо от моего двоюродного брата Некуша. В нем он пускался в пространные рассуждения и среди прочего сетовал на то, что мы забыли о легенде нашего рода и писал о том, что хорошо бы возродить древнюю традицию. Писал, что в этом он рассчитывает на меня.

Да, что говорить, император нашел хороший повод отослать герцога из империи. Интересно, он сам до него додумался, или ему подсказали? Не обошлось ли и здесь без незабвенного графа Остера?

– Вы понимаете, виконт, что я не мог поручить это дело никому постороннему? – продолжил герцог.

Это я как раз понимал.

– А что было дальше?

– Вместе с преданными людьми я отправился в плавание. Оставив корабли в гавани, мы пустились в пеший поход. Все шло хорошо до той самой поры, пока мы не зашли в коридор между скалами. Там все мы попадали без чувств и очнулись только здесь.

– А аборигены? Вы не пытались вступить с ними в переговоры?

– Конечно пытался, и не раз. Они относятся ко мне с должным почтением, можно сказать, они даже рады, что в долине поселились гости, вот только выпускать нас они категорически отказываются.

Карта не соврала, аборигены действительно не причинили вреда тем, кто пересек воды священного ручья, только…

Я рассмеялся и не мог успокоиться минут пять. Это был совсем не веселый смех. Получилось все как в том анекдоте: «– Я медведя поймал. – Так веди его сюда. – Он не идет. – Так иди хотя бы сам. – Он меня не пускает».

– Извините меня, Ваше Светлость, – наконец сказал я, – это нервы.

– Я понимаю. Признаться, я и сам не сразу освоился в этом месте, – герцог снисходительно кивнул.

– Наш путь был совсем не таким простым. Местные жители пытались нас отпугнуть.

Герцог пожал плечами:

– Должно быть, они решили, что в долине уже достаточно гостей.

Очень даже может быть.

– К тому же, возможно, здесь роль сыграл мой герб, – добавил герцог.

И это тоже возможно. Герб герцога мог сыграть роль пропуска сюда. Вот только, похоже, он не действует в обратном направлении.

– Отчего же легенда не рассказывает о таких препятствиях?

– Не знаю, – Фагуа пожал плечами. – Сведения о Румиланте отрывочны и неполны. Может быть, упоминание об этом затерялось, а может быть, за столько лет порядки изменились. Кстати, виконт, а как Вы-то смогли сюда попасть? Я рад Вашему обществу, но немало удивлен.

Я выдохнул и признался как на духу:

– Мы с вашим управляющим нашли карту. Ту самую, которую Вы перерисовывали, Ваша Светлость.

Герцог нахмурился:

– Значит, вы позволили себе…

– Уж простите. Всему виной тревога. Занту без герцога совсем не то.

– Ладно, прощаю, – решил герцог. – Все-таки Ваше присутствие, виконт, скрасит мое теперешнее положение. Кстати, как там дела в Занту? Лейтенант Толти кое-что рассказал, но от Вас, виконт, я жду большего.

– В Занту – еще куда ни шло, а в остальном герцогстве интриги. Ваше отсутствие совсем не на пользу.

Я кратко рассказал Фагуа о последних событиях.

К середине рассказа герцог вскочил и начал взволнованно расхаживать по гроту.

– Это же…! Я должен быть там! Чем скорее – тем лучше!

– Абсолютно согласен, Ваша светлость. Вот только как отсюда выбраться? Вы не пытались захватить подъемник?

– Пытались, – герцог махнул рукой. – За все время, пока мы здесь находимся, мы предприняли не менее десяти попыток покинуть долину. Захватывали и подъемник, когда аборигены опустили платформу вниз.

– И что?

– И ничего. Они просто перерезали веревку, и она упала вниз. Веревка с платформой до сих пор лежит в одном из гротов. Через пару дней аборигены соорудили новую платформу, которой и пользуются. Остальные попытки покинуть это место тоже провалились. Несколько человек сорвалось со скал, пытаясь на них взобраться, но все без толку. Не помогли и лестницы, которые мы пытались связать из жердей и использовать ночью. Слишком высоко.

Невеселые дела. Провести в этом живописном месте весь остаток жизни мне совсем не хотелось.

14.

Долина гудела. Новичков посвятили в подробности ситуации, естественно это вызвало массу эмоций. Среди эмоций преобладало негодование. В адрес аборигенов было сказано немало нелестных слов. Абудагские наемники потрясали кулаками, потрясать оружием не было возможности из-за его отсутствия. Кстати, почти все, кроме оружия, осталось на месте, в том числе и доспехи. Предметы быта и нехитрые припасы тоже остались при их владельцах. Естественно исчезли фургоны и кони. Инструменты гномов тоже частично исчезли. Должно быть, аборигены посчитали их опасными. Остались небольшие ножи, некрупные топоры и молоты. Потеря инструментов огорчала гномов больше всего. Пожалуй, даже больше невозможности покинуть это место. Впрочем, в то, что они застряли здесь навсегда, никто из них не верил.

– Как они могли так поступить? – бушевал Раста. – Это они не знают, с кем связались! Мы им еще намнем бока, не так ли, мастер Вик?

– Намнем, – подтвердил я, хотя понятия не имел, как это осуществить.

– Мы эти горы разнесем на мелкие кусочки!

Весьма спорное утверждение. Гномы упорные трудяги, но при недостатке инструмента даже им придется непросто.

– Что скажешь, Вик? – поинтересовался Нимли.

– Для начала давайте как следует осмотрим территорию.

– Это дело, – согласился Раста. – Мы найдем в этих горах слабое место.

Мы обходили долину не торопясь, тщательно осматривая стены и многочисленные гроты. Наемники внимательно следили за нашими действиями. Люди при деле всегда вызывают интерес, пусть это дело самое бестолковое. На краткое изучение периметра мы потратили целый день.

– Что скажете? – спросил я Нимли и Расту.

– Немалая работа предстоит, – заявил Нимли. – Штольню лучше всего бить с восточной стороны. Года три-четыре и мы пробьем эти скалы насквозь.

– Были бы нормальные инструменты, справились бы и за два года, – добавил Раста.

Я вздохнул. Не устраивали меня названные сроки. Два года – это слишком много. Даже год сидеть в этой ловушке – непозволительная роскошь. Неизвестно, что за это время может произойти в империи.

– Вот! Вот здесь мы будем прокладывать ход! – воскликнул Раста.

– Почему здесь? – спросил я. На мой взгляд, это место ничем не отличалось от любого другого.

– Как, разве ты не видишь? Структура горы здесь немного иная.

– Верю тебе, дружище. Что ж, если ты так решил…

– Так мы начинаем работы?

– Начинайте, – согласился я.

Люди при деле – это гораздо лучше, чем слоняющиеся в поисках занятия (к гномам это тоже относится). Даже такой план, как у Расты – лучше, чем никакого. Не тем лучше, что позволит нам выбраться через несколько лет из этой ловушки, а тем, что придаст людям уверенность.

– Пока вы не начали, давай проведем один эксперимент. Раста, ты у нас один из самых сильных гномов, попробуй кинуть камень вверх.

Раста довольно улыбнулся, подобрал небольшой булыжник и, что есть силы, швырнул его вверх.

– А выше можешь?

Гном пару секунд подумал, затем снял пояс, положил на него камень и, раскрутив пояс наподобие пращи, швырнул камень вверх. Увы, камень не долетел и до середины стены. Так я и предполагал, но попробовать-то стоило.

– Спасибо, дружище, это все, что я хотел узнать.

– Тогда я займусь организацией работ, – решил гном.

Манга с задумчивым видом осматривал окружающие нас скалы.

– Залезть сможешь? – поинтересовался я.

– Увы, нет, – Манга покачал головой. – Я уже прикидывал и так и этак. Стены слишком крутые.

– А если будет веревка?

– Веревка? – охотник задумался. – Если навязать узлы. Эх, если бы передохнуть по пути! Хотя, если сделать стопор… Если будет веревка, пожалуй, можно попробовать.

Манга гибок и ловок, если кто и сможет забраться по веревке на такую высоту, так это он.

– А как мы ее туда забросим, эту веревку?

– Вот над этим я сейчас и думаю. А вам с Соъером будет следующее задание: надо определить, как часто подходят аборигены к подъемнику. Кроме того, подумай, где лучше всего подниматься. Вопрос, как забросить наверх веревку, оставь для меня.

– Понял, мастер, – Манга довольно улыбнулся. – Я знал, что Вы не будете сидеть здесь долго. Местные жители не знают, кого они поймали.

Улыбающийся Манга ушел искать Сонъера, я же погрузился в размышления. Как забросить веревку наверх, я так пока и не придумал.

Прошла неделя с тех пор, как мы оказались пленниками долины. Не могу сказать, что это время было для меня тягостным. Долина и в самом деле была волшебной, вода благословенного ручья замечательной. Наверняка она целебная. Кормить нас аборигены тоже не забывали. Вечерами мы вели с Его Светлостью продолжительные беседы. Днями? Днями я был занят поисками средства, которое поможет нам покинуть это место.

Первый вариант, который я рассмотрел, была постройка того или иного вида метательной машины. Сначала я хотел соорудить что-то вроде гигантского лука. Вместе с Растой мы обошли всю долину, отобрали несколько образцов. К сожалению, дерево, которое росло в долине, имело очень низкую упругость. Сделай из такого дерева лук, стрела полетит на пару десятков метров, не более. Вариант лука был отброшен. Одно время я внимательно присматривался к бородам моих друзей гномов, обдумывая вариант постройки торсионной метательной машины, в которой силу упругости создает скрученный волосяной канат. После некоторых раздумий от этого варианта я тоже решил отказаться, из-за все той же низкой прочности дерева, которое должно было пойти на изготовление корпуса машины. Гномы так и не узнали о моих коварных планах в отношении их бород. Правда, был еще вариант – постричь на лысо наемников, но, думаю, они тоже были бы не в восторге от этой идеи. Так или иначе, от идеи постройки торсионной метательной машины я тоже отказался.

Следующим был требушет. Это самая простая метательная машина, но и от ее постройки я решил отказаться. Простая-то она простая, но в этом есть и минусы – добиться достаточной скорости снаряда с помощью ее очень непросто. Деревья в долине низкорослые, построить достаточно дальнобойный требушет с длинным рычагом не получится.

Одно время я даже подумывал о порохе. Но серы, входящей в его состав, в долине не было, и я отбросил эту мысль.

«Проще надо быть, дорогой товарищ», – сказал я себе.

Куда уж проще? Перебрав все что есть, я остановился на варианте, требующем определенных усилий. В нашем представительстве в Занту все необходимое сделали бы за полдня. С помощью походной мастерской гномы тоже легко справились бы с задачей, но сейчас…

Я позвал Нимли и Расту, чтобы обсудить с ними наши возможности.

– Вик, ты уверен, что это нам действительно нужно? – Раста задумчиво почесал макушку.

– Уверен, дружище.

– У нас нет ни мехов, ни наковальни. Даже угля каменного нет.

– Знаю. Зато у нас есть желание убраться отсюда поскорее.

– А эта штука точно нам поможет? – поинтересовался Нимли.

– Врать не буду, гарантии нет, но пока это лучший план, который пришел мне в голову.

– Тогда надо делать эту штуку, – сказал Раста. – Меха соорудим из плащей. Уголь? Уголь на крайний случай можно использовать и древесный. Вместо наковальни придется использовать тот же молот или подходящую каменную плиту. Ради возможности намять бока аборигенам стоит постараться.

– Придется использовать наш общественный котел, – сказал Нимли. – Сигнальную трубу тоже придется пускать в перековку. Остальные детали сделаем из любого куска железа. Ничего подходящего по форме все равно нет.

– Как будем маскировать наши работы от аборигенов? – поинтересовался Раста.

– А никак не будем, – решил я. – Берусь поспорить, им и в голову не придет, что именно мы здесь сооружаем.

– Мне тоже не приходит, – признался Раста.

Нимли ничего не сказал, но посмотрел очень многозначительно.

– Друг мой, я мог бы тебе рассказать, что и как, но, думаю, лучше один раз увидеть. Скажу только, что эта штука должна метнуть этот вот якорь-кошку наверх.

– А вот эта штука зачем?

– К кошке привяжем сначала бечеву, пропустим ее через этот вот ролик и втащим наверх толстую веревку. Этот замок зафиксирует защелку в специальном кольце.

Устройство внешне чем-то было похоже на кротоловку. Проходя через кольцо зацеп, освобождал стопор и раскрывался как зонтик.

– Забавная штукенция, – заметил Раста.

– Саму кошку и прицепное устройство надо сделать полегче, а значит, из отменной стали, чтобы выдержала вес человека.

– Гнома?

– Нет, в данном случае именно человека, но это не принципиально.

– Почему человека? – решил допытаться Нимли.

– Скажи, друг мой, ты сможешь влезть по веревке на высоту более ста метров?

– Гхм.

– Только не говори, что гномы могут все. Я верю в твои силы, но давай предоставим это занятие кое-кому более гибкому.

– Если втащить туда лестницу, то и вполне мог бы влезть, – сказал Нимли после некоторого раздумья.

– Нимли, ты гений! – воскликнул я. – Конечно же, лестница! Цепляем к бечевке вместо веревки веревочную лестницу и поднимаем ее наверх! Только, извини, друг, веревочную лестницу тебе придется сделать самому.

– Что, и веревку тоже? – удивился гном.

– Веревка есть. Точнее – старый канат от подъемника, надо только расплести его, он слишком толстый.

Нимли довольно улыбался, моя похвала не прошла бесследно.

– Ты нос-то не задирай, – Раста толкнул друга в бок. – Между прочим, нам предстоит непростая работа.

– Справимся, – довольный Нимли готов был горы свернуть. – А что с нашими работами? Получается, долбить ход можно прекращать?

– Совсем не обязательно. Во-первых, еще неизвестно, что получится из моей затеи. И потом, это неплохая маскировка для других работ.

– Приступим, – Раста довольно потер руки и принялся за дело.

Они все-таки смогли! За два дня почти на коленке гномы соорудили нужный агрегат. Это был большой закрытый котел с длинной трубой сверху.

– Манга, вы с Сонъером определили, где лучше подниматься на стену?

– Да. Метров на сто левее подъемника есть удобное место. За долиной постоянное наблюдение не ведется, аборигены появляются у обрыва изредка и только днем.

– Отлично. Кстати, хочу тебя порадовать – Раста соорудил веревочную лестницу.

– Отлично, – отозвался охотник. – Что я должен сделать наверху?

– Тебе все-таки придется подняться по веревке, чтобы надежно закрепить лестницу. Когда это будет сделано, к тебе поднимутся помощники. Вместе с тобой пойдут Сонъер и еще несколько человек. Ваша задача – захватить подъемник. Захватить тихо, так, чтобы никто не заметил.

– Сделаем, – Манга довольно потер руки.

– Да, и постарайся без необходимости не убивать аборигенов, достаточно будет их обездвижить.

– Ох, постараюсь! – Манга потер руки еще раз, но наткнулся на мой строгий взгляд. – Понял, виконт. Но бока-то намять им можно?

– Это сколько угодно.

Сонъер и Манга отличные воины. И без оружия каждый из них стоит троих. Теперь осталось только привести в действие наш план. Подождав приближения вечера, мы установили «самовар» в выбранном месте и развели костер. Бак, заполненный водой, стал медленно нагреваться. «Самоварная труба» чуть сужалась у котла. В это самое сужение была забита деревянная пробка, в нее упирался шток, призванный разогнать якорь-кошку, венчала устройство сама кошка. Такая вот трехступенчатая конструкция.

Проще говоря, это было что-то вроде паровой пушки. Когда давление пара поднимется, пробку вышибет и якорь взлетит вверх.

Эксперимент был опасным: если пробку не вышибет в нужный момент, котел запросто может взорваться, а взорвавшийся паровой котел – это страшная штука. Мы последний раз добавили дров.

– Всем срочно в укрытие! – скомандовал я. – И носа наружу не показывать, пока эта штука не сработает.

– А как мы узнаем, что она сработала? – спросил один из гномов.

– Узнаем, – заверил я его.

Гномы разошлись, я же направился к герцогу. Необходимо было предупредить его о готовящейся вылазке.

– Что Вы там затеяли, виконт? – поинтересовался Фагуа, стоило мне супить на порог его каменных апартаментов. – Весь лагерь гудит, рассказывая о странной штуковине, которую соорудили гномы.

– Эта штуковина должна помочь нам выбраться отсюда.

– Так что ж ты раньше не сказал? – воскликнул Его Светлость.

Я пожал плечами.

– Может, еще ничего не получится. Не хотел давать обещания раньше времени.

Герцог на какое-то время задумался, решая, как ему отреагировать: то ли гнев проявить, то ли милость.

– Не много ли Вы на себя берете, виконт? – наконец нейтральным тоном сказал Фагуа. Подобное позволяло повернуть дальнейший разговор как в ту, так и в другую сторону.

Действительно, мое поведение может уязвить герцогское самолюбие. Не пристало герцогам играть вторые роли. Они (герцоги) могут подобное не только не понять, но и решительно не одобрить. Ничего, я знаю, как смягчить его высокопоставленный гнев.

– Это всего лишь попытка всех нас вытащить отсюда и без Вашей помощи она не удастся.

Герцог довольно улыбнулся.

– Чем я могу помочь в этом достойном деле?

– Забросить наверх веревочную лестницу – это полдела. Вслед за этим придется действовать решительно. Увы, в моем распоряжении совсем немного людей достаточно легких и проворных, чтобы быстро и незаметно вскарабкаться по веревочной лестнице. Подобная задача для гномов не годится – крепостью-то они никому не уступят, но вот с легкостью карабкаться по ступенькам не смогут. Правда, есть наемники. Они хорошие бойцы, но за их дисциплину я не поручусь.

– Да, дисциплина у абудагцев хромает, – согласился герцог. – Они могут нашуметь и все испортить. Но среди гвардейцев найдутся ловкие люди. Собственно, они все как на подбор, и с дисциплиной у них все в порядке.

– У Вас отличная гвардия, Ваша Светлость. Дело осложняется тем, что придется действовать без оружия. Надеюсь, в гвардии найдутся люди, которые сильны в рукопашном бое?

Герцог возмущенно фыркнул.

– Еще бы. Я поручу капитану лично возглавить группу.

– О, да, капитан Сотль очень достойный воин!

Не поучаствовать в нашем освобождении из плена было бы ударом по самолюбию Фагуа. Пусть даже считает, что гвардейцы сыграли в этом деле ведущую роль, мне не жалко. Слава? Слава рождает зависть. Не нужна мне подобная слава, тем более ценой потери добрых отношений с герцогом. Тем более что гвардейцам действительно предстоит решить ответственную задачу.

– Когда лестница будет готова?

– Не знаю. Метод не проверен. Вот потому-то я и не хотел раньше времени беспокоить Вашу Светлость.

– Что ж, подождем, чем закончится ваш эксперимент.

Гномы продолжали методично долбить гору. По моему замыслу это должно было служить звукомаскировкой выстрела из паровой пушки. Первое время аборигены прислушивались к звукам горных работ и присматривались к месту, от которого они доносились, но постепенно это перестало их интересовать.

Прошло около двух часов, я уже начал беспокоится. Котел пока не взорвался – это было хорошо, но и пробку из него пока не вышибло – это было плохо. Наверное, он нагрелся недостаточно. Выходило, что скоро придется идти к нему, чтобы добавить дровишек в костер. Я мысленно вздрогнул – это все равно, что подходить к бомбе с зажженным фитилем. Котел может рвануть в любую секунду.

Идти самому не хотелось, послать других – не позволяла совесть. Все-таки я неправильный виконт, вот герцог наверняка не задумывался бы нам подобным вопросом.

Слава создателю, мои сомнения разрешились самым замечательным образом – послышался звук. Что-то вроде глухого «Фух», как будто открыли гигантскую бутылку шампанского. Паровая пушка сработала!

Я выбежал из грота, наверное, раньше, чем отзвук эха затих в ночи. Удался ли наш эксперимент? С достаточной ли силой подбросило якорь-кошку? Манга, Нимли, Раста и еще пяток гномов бежали за мной, остальным было накрепко наказано раньше времени не приближаться к месту эксперимента, чтобы не привлекать внимание аборигенов чрезмерным столпотворением. Не следят-то они за долиной, не следят, а вдруг задумают заглянуть. Костер не мог привлечь внимание, мы их разводили часто.

Сложенный в два ряда шпагат уходил вверх. С волнением я потянул за него, выбирая слабину. Зацепилось! Я чуть не подпрыгнул от радости.

– Ну как? Получилось? – Раста нетерпеливо топтался рядом.

– Пока держится, – дергать со всей силы я не стал, опасаясь оборвать шпагат. – Нимли, давай веревку.

Привязывать сразу же к шпагату веревочную лестницу мы не решились – лестница получилась довольно тяжелой, шпагат мог не выдержать нагрузку и оборваться.

Мы привязали к шпагату прицепное устройство, а к нему веревку и начали потихоньку тащить за другую бечевку. Веревка понемногу поползла вверх. «Только бы не зацепилась», – мысленно повторял я про себя. Момент был ответственный, стоит прицепному устройству зацепиться за скалы, и все пропало – второй кошки у нас нет. На ее изготовление уйдет не меньше дня, за это время аборигены могут обнаружить застрявший на скалах якорь.

– Застряла, – сказал Раста, выбиравший шпагат.

– Зацепил, неумеха! – прошептал Нимли.

– Сам бы попробовал! – так же шепотом отозвался гном.

– Ослабляй понемногу, – скомандовал я.

Раста потравил около метра шпагата, я осторожно потянул за веревку, освобождая зацеп.

– Тащи. Понемногу. Если зацепится не дергай.

В этот раз веревка прошла опасный участок и заскользила дальше. Минут через десять неспешного подъема фиксатор сработал, веревка прочно зацепилась за якорь.

– Попробуем.

Мы с Мангой вдвоем повисли на веревке, проверяя ее прочность.

– Дружище, надеюсь на тебя, – я хлопнул Мангу по плечу. – Будь осторожен, постарайся не раскачивать якорь, неизвестно, как прочно он зацепился.

– Мы тоже надеемся, – добавил Нимли. – Привяжи лестницу, по которой мы взберемся наверх, и гномы тебя не забудут.

– Я постараюсь. Признаться, мне тоже не хотелось бы всю жизнь просидеть в этой долине, – отозвался Манга.

Он легко подпрыгнул, уцепился за веревку и подтянулся. Перебирая руками и ногами, охотник полез вверх. Лез он налегке без брони и верхней одежды, имея при себе лишь небольшой нож и что-то вроде ременной портупеи. Устройство позволяло зацепиться за веревку и повиснуть, сидя в ременной петле, тем самым дав отдых рукам и ногам. Очень полезная вещь, когда необходимо преодолеть более ста метров высоты. Примерно через каждый метр на веревке были завязаны узлы, облегчающие задачу того, кто по ней взбирался.

– Эх, лучше бы я полез, – вздохнул Раста.

– Дружище, я тоже волнуюсь, – отозвался я, – но надо признать, что Манга из всех нас наиболее ловок. Зато у тебя масса других достоинств.

– Но по лестнице я все же полезу, – сказал гном.

– Не раньше, чем наша ударная группа захватит подъемник.

Гном что-то недовольно пробурчал. Понятно, ему тоже хочется быть в первых рядах, но этот шумный медведь может раньше времени поднять тревогу.

Веревка чуть заметно дергалась, говоря нам о том, что Манга лезет по ней наверх. Через несколько минут она замерла.

– Залез?

– Вряд ли. Скорее всего, отдыхает.

Это предположение подтвердилось. Минут через пять несильные рывки веревки дали нам знать, что Манга продолжил свой путь.

Он еще дважды останавливался, прежде чем достиг цели.

– Все-таки здорово, что мы соорудили страховочный пояс, – сказал Нимли.

Через полчаса после начала подъема веревка два раза дернулась, а чуть погодя – еще три раза.

– Сигнал, – доложил Нимли.

Я кивнул, дальнейшие действия были обговорены заранее: гномы привязали к бечевке более мощный ролик и комплект крепежа, подали знак и Манга все это потащил наверх. Это был уже серьезный крепеж, к которому можно было цеплять тяжелую лестницу. Две веревки, почти три сотни перекладин – лестница получилась под сто килограмм весом. Манга закрепил на скале ролик и подал знак. Веревочную лестницу с помощью веревки, переброшенной через ролик, втащили наверх быстро.

За всеми этими приготовлениями дело приближалось к полуночи, но никто не спал в ожидании возможности расквитаться с теми, кто запер нас в этой долине.

– Все готово. Итак, действуем, как договорились, – сказал я подошедшему Сотлю. – Манга встретит вас наверху. Ждем, когда вы опустите подъемник.

Сонъер, Манга и пятеро герцогских гвардейцев во главе с самим капитаном. Если у подъемника дежурит меньше двух десятков аборигенов, у них нет никаких шансов против наших отборных бойцов.

Волновался ли я? Пожалуй, волновался, да самый опасный и непредсказуемый этап нашего освобождения был позади. Но жизнь любит пошутить и поломать все планы именно тогда, когда ты считаешь, что все уже сделано. Вот потому-то я стараюсь не бежать впереди паровоза – пока подъемник не будет внизу, никакой команды сбора. Тем более что люди все рядом – до самого дальнего грота метров пятьсот.

Но все обошлось. Не прошло и получаса, как небо заслонила густая тень и чуть погодя о дно долины стукнула платформа подъемника.

– Ура! – крикнул Раста.

Я показал ему кулак – рано нарушать звукомаскировку.

– Ура! – крикнули все остальные, на этот раз шепотом.

– Начинаем подъем. Не более пяти человек за раз. По лестнице тоже будем подниматься. Нимли, проследи, чтобы лестницу не перегружали. Чтобы не более двух человек одновременно поднимались по ступенькам.

– А как же я? – чуть обиженно сказал гном.

– Нимли, такое ответственное поручение не всем по плечу.

Гном расправил плечи и гордо вскинул голову.

– Я первый поднимаюсь по лестнице, – сказал Раста. – Заодно проверю, как Нимли навязал узлы.

– А на подъемнике поехать не хочешь? – поинтересовался я.

– Чтобы люди тащили меня наверх!? – возмутился Раста. – Такому не бывать. Гном сам может выбраться откуда угодно.

– Тогда гномы – к лестнице, гвардейцы – к подъемнику.

– А мы? – спросил Дикси.

– Поднимется половина гномов, и начнете подниматься вы. Но если хоть один наемник начнет шуметь раньше времени, лично сброшу вниз.

– А когда наступит время?

– Думаю, без шума не обойдется. Но сначала надо всем подняться наверх, хотя бы большинству.

– Нам бы только до оружия добраться, – сказал Дикси.

– А вот этого не надо. Я не думаю, что аборигены будут вооружены. Скорее они постараются схватить нас, взять живьем. Вот здесь у вас будет полная свобода действий – можете намять им бока, продемонстрировать все свое умение. Но не раньше, чем будет команда.

– Мы подождем. Дольше ждали, – заверил меня Дикси. – Я сам прослежу за порядком.

Первые гвардейцы уже поднялись наверх, платформа опустилась вниз снова, когда у подъемника показался герцог.

– Виконт, я рад, что наш план удался, я не забуду Вашего вклада в наше освобождение.

– Полно, Ваша Светлость, я заинтересован в нашем освобождении не меньше других. Хотите подняться сейчас?

Герцог пару секунд подумал.

– Пожалуй, нет, сейчас это будет неуместно. Слишком похоже на бегство, когда большинство моих людей все еще находится в плену.

Мы с герцогом поднялись наверх часа через два. Подъемник работал не переставая, люди у ворота все время менялись, чтобы не снижать скорости подъема. Признаться, я начал беспокоиться, выдержит ли эта конструкция такую нагрузку, но снижать темп подъема было нельзя. Через несколько часов наступит рассвет, а вместе с ним придет конец нашей маскировке.

Четверо понурых аборигенов сидели у скалы и бросали на нас настороженные взгляды – это те, кого застала у подъемника наша штурмовая группа. Четырех полусонных часовых скрутили быстро и беззвучно, сейчас они были связаны своими собственными поясами.

– Ваша светлость, они понимают наш язык? – спросил я у герцога, указывая на пленников.

– Понимают. Правда, говор у них странный, но смысл вполне можно разобрать.

– А делают вид, что немые. Может, их немного сбросить вниз? – предложил подошедший Дикси.

– Не надо, пусть сидят здесь.

– Деревня довольно большая. Дома выдолблены в горе или сложены из камня, – доложил вернувшийся с разведки Сонъер.

– Обойти можно? – поинтересовался я.

– Сложно. Да и смысла нет.

Я кивнул, соглашаясь. Пока мы будем поднимать оставшихся людей, неминуемо наступит рассвет.

– Может, уже пора? – спросил Нимли. – Намнем бока негостеприимным аборигенам.

– Не спеши, друг, ты же видишь, еще не все гномы поднялись наверх.

Тревога в поселке поднялась перед самым рассветом. Местные жители стали выгонять за ворота коз, собирая их в стадо. Тут-то и заметили нас. В деревне начался переполох.

– Много народа осталось внизу? – спросил я.

– Почти всех подняли, милсдарь, отозвался вращающий ворот лоцман с герцогского корабля. Осталось сделать два-три подъема.

– Тогда вперед! – крикнул я.

Призыв не пришлось повторять дважды, люди давно горели нетерпением, вернуть накопившиеся долги.

Они нас хотели поймать. Ха-ха, это даже не смешно. Мужчины поселка вышли навстречу с сетями и дубинками. Как я и предполагал, табу на применение оружия действовало в полной мере.

Ха, Сети! Ха, дубинки! Этими же самыми дубинками аборигены и были биты и завернуты в свои собственные сети. Мой друг Раста ударом кулака сбивает с ног быка, что ему какие-то аборигены. Среди наемников и гвардейцев вряд ли найдутся такие силачи, зато за ними неплохая школа рукопашного боя. Если к этому прибавить темперамент…

Совсем без жертв не обошлось. Гномы незлобны, их запал быстро пропал, а вот наемники разошлись не на шутку. В результате около десяти аборигенов получили повреждения не совместимые с жизнью, количество просто пострадавших исчислялось сотнями.

Через час оставшиеся аборигены заперлись за крепкими стенами и решительно отказались выходить. Поселок оказался в руках бывших пленников.

Разгоряченные абудагцы пытались штурмовать несколько домов, но ворота были крепкими, и это несколько охладило их пыл.

– Труби общий сбор, – скомандовал я гному-сигнальщику. – Пора восстановить порядок пока он не перешел в полный бардак.

Труба пропела сбор, гномы отреагировали практически сразу: командиры выкрикнули команды и определили место построения, через минуту ровный строй замер в ожидании. Отряд гвардейцев, путешествующий вместе с нами тоже начал строиться на удивление герцога. Заметив построение товарищей, подтянулись и остальные гвардейцы, а за ними и наемники. У них слаженность была не настолько отработана, как у гномов и гвардейцев, но минут через пять построились и они.

Герцог удивленно приподнял брови, увидев происходящее, но говорить ничего не стал.

– Вы позволите, Ваша Светлость?

– Командуйте, виконт.

– Штурм домов прекратить! – распорядился я. – Берем их в осаду.

– И требуем выкуп? – поинтересовался Дикси.

Я бросил на него грозный взгляд.

– Выкуп? О каком выкупе Вы говорите? Вы заметили здесь золотые россыпи, Дикси? Или хотите взять выкуп козьими шкурами. Предупреждаю, понесете их сами.

– Га-ха-ха, – разнеслось над порядками гномов. Даже наемники, и те рассмеялись.

– Но как же право победителя, – не унимался наемник.

– О каком праве идет речь? Вы забыли закон этой земли – ступивший в воды священного ручья, никогда не будет врагом? Аборигены не поднимут против нас оружие. Вы хотите воевать с безоружными? В этом нет ни чести, ни славы.

Дикси насупился.

– В конечном итоге, я ваш наниматель и плачу вам оговоренные деньги, – продолжил я. – О грабежах в договоре не было ни слова. Или вы решили податься в разбойники?

– Милсдарь, это уже чересчур! – Дикси подбоченился и принял горделивый вид. – Мы честно выполняем свои обязательства.

– О том и речь. Хотелось бы, чтобы так продолжалось и в дальнейшем.

– Какие будут распоряжения, виконт?

– Я их уже отдал. Дома не штурмуем, ждем, когда местные жители вступят в переговоры.

Часа через два то там то здесь начали выглядывать любопытные. Они бросали робкие взгляды на наш лагерь, разбитый на центральной площади, и спешили укрыться. Я распорядился никак не реагировать на эти робкие вылазки. Местный предводитель появился после обеда – наверное, ему хватило прошедшего с утра времени, чтобы прийти в себя от понесенного ими поражения.

– Рад приветствовать гостей нашей земли, – проговорил предводитель.

Мы молчали. Предводитель помялся пару минут с ноги на ногу, не зная, как продолжить разговор.

– Довольны ли вы нашим гостеприимством? – наконец спросил он.

О,е! И это называется дипломатия? С такими талантами далеко не уедешь. Он бы еще спросил, не хотим ли мы вернуться обратно в ловушку.

Люди недовольно зашумели, я вскинул вверх руку, призывая к тишине.

– Ваша Светлость, разрешите ответить? Не дело герцога разговаривать с каким-то мелким вождем, – обратился я к Фагуа.

– Разрешаю, – кивнул герцог.

Я обернулся к местному предводителю и ответил кратко: «Нет».

Предводитель опять помялся и спросил:

– Что вы хотите?

Что мы хотим? Не знаю, как другие, я же хочу самую малость – спокойно вернуться к себе домой.

– Отдайте наши вещи, и мы уйдем.

Предводитель печально кивнул и что-то крикнул своим людям. Судя по тут же раздавшемуся за стеной топоту, не менее нескольких десятков аборигенов слушали наш разговор.

– Зачем вы вообще нас задерживали? – удивился я. – Зачем вам нужны несколько сотен дополнительных едоков?

– Вы нам не нужны. Мы боялись, – отозвался местный вождь.

– Боялись? Чего?

– Боялись, что вы всем расскажете о нашей благословенной долине и сюда придет много-много людей. Все они останутся в этом лучшем месте на земле.

Я чуть не рассмеялся. Да, места здесь замечательные и ручей целебный, но все же аборигены преувеличивают притягательность всего этого. А стоит вспомнить трудную дорогу, так вообще пять раз подумаешь, прежде чем сюда отправиться.

– Но мы же не захотели здесь остаться. Почему вы думаете, что захотят другие?

Предводитель пожал плечами. В общем-то, я сочувствовал ему. В такой вот странной форме выразилась любовь этих людей к своей земле.

– Вот, здесь все.

На площади стояли наши фургоны, рядом было аккуратно сложено оружие. Рядом лежали седла и упряжь. Я запретил нашим людям подходить, пока процесс выдачи не завершился, дабы не мешать этому благотворному начинанию.

– Как все? А лошади?

– Их нет. Ушли.

Это известие чуть было не вспугнуло шаткое перемирие. Аборигенов заподозрили было в нежелании отдавать коней, но все оказалось проще – они отпустили коней на волю.

«Зачем мне лошадь? Ее кормить надо, заботиться», – говорил товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни». Похоже, местные жители придерживались примерно таких же представлений.

– Зачем вы отпустили наших лошадей? – кричал Раста, размахивая руками. – Кто потащит повозки? Кто повезет нашу мастерскую?

Предводитель на это лишь виновато пожимал плечами. Где теперь искать наших лошадей, он не представлял.

– Как хотите, а я не уйду отсюда, пока фургоны не запрягут! – заявил гном и сел на землю, показывая, что намерен сидеть так сколь угодно долго.

Аборигены о чем-то зашептались. Минут через пять их предводитель известил нас:

– Мы покатим ваши повозки.

– Это лишнее.

Не пристало людям таскать фургоны. Видимо придется оставить их здесь. Осталось лишь уговорить упрямого гнома.

– Сидишь?

– Сижу. И буду сидеть, пока мне не вернут лошадей, – отозвался Раста.

– То есть – до зимы?

Раста бросил на меня взгляд и отвернулся, показывая, что аргумент не прошел.

– Между прочим, совершенно зря сидишь. Подумай сам, ну зачем нам фургоны?

– Как это зачем? – взвился гном.

– А так. Фургоны мы привезли на баржах?

– На баржах, – согласился Раста.

– Обратно ты их тоже на баржах собираешься везти? Подумай сам, всю дорогу нам придется плыть против течения. Тащить с собой баржи – совсем не лучший выход.

– Ну ладно, пусть фургоны остаются, – согласился гном. – Но инструменты я все равно заберу.

Мы разобрали наши вещи, пора было трогаться в путь. Но оставался еще один немаловажный вопрос – тот самый коридор между скалами, где мы попадали без чувств.

Предводитель аборигенов шел впереди, я остановил отряд метров за пятьсот от злополучного места. Всю дорогу предводитель уверял, что они к факту нашего усыпления не имеют никакого отношения.

– Это не мы. Это горы. Дыхание духа гор валит с ног каждого, кто подойдет к этому месту, – утверждал абориген.

– А как же мы потом оказались на дне долины? – удивился я.

– Когда с той стороны дует ветер, – предводитель махнул рукой в сторону севера, – дыханье гор уносит в сторону.

Все понятно, хитрецы дождались подходящего ветра и достали нас из ущелья.

Подходящего ветра пришлось ждать до вечера. Не доверяя полностью аборигенам, мы предложили им самим прогуляться по ущелью. Лишь когда они безопасно миновали его, мы двинулись в путь. Не все сразу. Отряд в полсотни гномов ушел вперед. Лишь через полчаса, дождавшись сигнала трубы, двинулись в путь все остальные.

Стоянку мы разбили у того самого ручья, в который въехал наш велотанк. Благостная долина осталась позади. Впереди нас ждал путь домой.

15.

Обратный путь не был короток и не был легок, но все радовались, потому что мы направляемся домой. Дня три наемники подсмеивались над гномами, которые катили тележки, но вскоре эти смешки смолкли: гномы шли налегке, сложив на брички существенную часть поклажи, наемникам же все приходилось нести на руках. Лишний груз в заплечном мешке поразительно действует на мировоззрение.

Гномы радовались удачному завершению посещения Румиланты, Гвардейцы были счастливы: Те из них, что пришли с нами, радовались исполненному долгу. Те, что провели в долине целый год, радовались неожиданному избавлению из не слишком тягостного, но все же плена. Настроения наемников были переменчивы. К их радости примешивалось недоумение. Они почему-то вбили в голову, что поход обязательно должен принести большую прибыль. С чего они это взяли? С того, что этот поход затеял именно я. Тоже мне, нашли талисман! И это при том, что я им ничего подобного не обещал. Ну да, мой поход к вольным городам реки Хат открыл много перспектив, в том числе и для абудагцев. Тысячи наемников получили работу в охране караванов. Основанная на острове среди реки фактория, хотя и была смешанной, но тоже приносила Абудагу немалые доходы. Все это так, но кто сказал, что так должен заканчиваться каждый поход, который я затеваю? Тогда я и ставил задачи, которые потом осуществились с лихвой. Сейчас же моей задачей было освобождение герцога. Только это и ничего более. Не скажу, чтобы в этом не было выгоды, просто она была не такой прямой, чтобы наемники могли ее заметить. Не все могут представить развитие событий на несколько лет вперед. Во-первых, из-за недостатка информации. Но даже и при наличии информации не все хотят сопоставить факты и сделать выводы. А выводы лежат почти на поверхности:

Освобождение герцога было выгодно всем. В первую очередь мне и, конечно, самому Фагуа. Но это далеко не все. Это было выгодно жителям герцогства, и не только герцогства, но и всей империи. Не на пользу империи курс, к которому ее подталкивает граф Остер, совсем не на пользу. Освобождение герцога было выгодно гномам – Фагуа гораздо лучше, чем большинство сановников, относится к развитию внешней торговли и к появлению на торговых рынках империи новинок, которые поставляли гномы. Можно сказать, что он лучше относился к развитию технического прогресса. Не потому что он такой положительный, просто он более дальновиден. Любые изменения могут быть направлены как угодно. Мудрость правителя как раз и состоит в том, чтобы повернуть изменения себе на пользу.

В конечном итоге возвращение герцога в Занту выгодно и абудагцам. Если все пойдет так, как идет сейчас, года через три-четыре имперские власти начнут препятствовать свободному плаванию абудагских купцов по Ропе. Уж Остер непременно приложит к этому руку. Это ясно как день. Для меня. Для наемников это сейчас совершенно неясно. В любом случае, мы платим им щедро, и у них нет формальных поводов обижаться. Разве что упрекнуть себя в излишней фантазии. Впрочем, участие в освобождении герцога само по себе дело почетное.

Герцог кстати был на удивление неразговорчив. Он отдавал необходимые распоряжения, когда этого требовали обстоятельства. Остальное же время он любовался окружающим пейзажем или был погружен в себя.

Пару раз я пытался осторожно затеять разговор, но ответы Фагуа были односложны, к разговорам он был не расположен.

Я терялся в догадках. Образ задумчивого философа совсем не вязался с тем герцогом, которого я знал. О чем он думает? Что заставило его так погрузиться в себя? Я уже начал было беспокоиться, но когда на горизонте показались наши корабли, герцог оживился, хлопнул в ладоши и потер руки.

– А что, виконт, не устроить ли нам праздник?

О нет, только не это!

– Повара сюда! – тем временем крикнул герцог. – Бездельник, мчись скорее на пристань и накрывай праздничный стол.

– Виконт, Вы случайно не захватили с собой несколько дюжин бутылок нашего игристого вина? – это уже ко мне. – Нет? Что ж, в трюмах моих кораблей его предостаточно. Объявляю праздник по поводу нашего возвращения!

– Ура! – вскричали гномы. Слово праздник для них привлекательно.

– Устроим гномьи пляски! – воскликнул Нимли.

– И борьбу на руках! – воскликнул Раста.

– Ура! – воскликнули гвардейцы.

Если герцог объявляет праздник, гвардии положено кричать «Ура!» браво и с должным усердием.

Наемники тоже обрадовались и стали оживленно переговариваться друг с другом. Упоминание о вине, находящемся в трюмах кораблей герцога, приподняло им настроение. До чего тонкий бывает у людей слух. Если праздник всеобщий, то мимо наемников он тоже не пройдет.

Праздник не обошел никого. Из трюмов выкатили несколько бочек вина, на поляне накрыли большой импровизированный стол. Разносолов не было, приходилось довольствоваться свежепойманной рыбой и местной дичью. Но повар постарался на славу, приготовив то что есть с большим умением.

К своему столу Фагуа пригласил меня и офицеров гвардии. Вино было подано в керамических бутылях, стеклянные бутыли пока были дороги даже для герцога. Считались они большой диковинкой, так как стоили гораздо больше своего содержимого. Если их и заказывали, то для того, чтобы поставить на почетное место в виде коллекционного экземпляра, а никак не для повседневного использования. Тем не менее, вино от хранения в керамике ничуть не становилось хуже.

Послышались тосты, сопровождаемые стуком походных кружек. Когда празднование было в самом разгаре, несколько задир из числа наемников затеяли было драку, но их быстро охладили давно проверенным способом – окунув в реку. Краем глаза я видел, как гномы с шутками и прибаутками бросают в реку буянов, а после устраивают на поляне гномьи пляски.

Все это никак не коснулось нашего стола. Герцог после третьего кубка разговорился и я, наконец, узнал, о чем он так настойчиво размышлял в последнее время.

– Я все думаю о письме, – рассуждал Фагуа. – Понимаешь, Вик, как-то странно оно появилось? Не было даже намека на интерес к Румиланте, и тут…

Герцог замолчал, собираясь с мыслями.

– О чем это я?

– И тут, – подсказал я.

– И тут? Тут здорово! Но в Занту все равно лучше. Не сбивай меня с мысли.

Фагуа поймал ускользающую от него мысль и продолжил.

– Брат мой никогда раньше не писал таких отстраненных писем. Не хотел ли он спровадить меня подальше? Или может быть…

– Может быть, что?

– Может, он хотел от меня избавиться? Совсем. Рассчитывая на то, что я не вернусь.

– Не-е-т, – я покачал головой. – Это вряд ли. Уверен, император не хотел Вашей смерти.

Не хватало еще, чтобы в голову герцога пришла мысль о междоусобной войне. Такой поворот совсем никуда не годиться.

– Да? С чего же тогда…? – Фагуа обвел рукой окружающий берег.

– Возможно, император и хотел на время отослать Вас подальше от Занту, но о смерти, я уверен, речи не шло.

– Но отослать все-таки хотел?

– Я уверен, он придумал это не сам. Наверняка Его Императорскому Величеству кто-то подсказал эту мысль.

– Да? И кто же?

– Как насчет графа Остера?

– Да, Вы, виконт, что-то говорили об интригах, которые он против Вас затеял. Несомненно, Остер должен поплатиться за это. И он поплатится, я не позволю притеснять людей, которые находятся под моей рукой! – герцог гневно вскинул голову. – Но не слишком ли Вы предвзяты, любезный виконт?

– Вы думаете, что я наговариваю на графа? Право, я возмущен! Мне и в голову не пришло бы ничего подобного!

Вот и пойми этих герцогов. Какими замысловатыми путями двигаются их рассуждения.

– Ну-ну, друг мой, не горячитесь. В вашей честности я не сомневаюсь. Но зачем это графу?

– Как зачем? – удивился я. – Чтобы обстряпывать в Ваше отсутствие темные делишки. Граф отлично понимает, что при Вас это не получится.

Фагуа нахмурился, но через минуту просветлел.

– Так император не при чем? А как же его письмо?

– Я думаю, что Ваша Светлость во всем разберется. И призываю Вас лишь не рубить с плеча. Император – есть император. Ваша ссора с ним не пойдет на пользу империи. Думаю, и император это понимает. Проявите дипломатичность. Порой это дает большие результаты, чем прямое давление.

– Вы отличный собеседник, виконт, – герцог сделал знак, наполнить кубки. – Скажите, Вы всегда так снисходительны к противнику?

– Император не может быть моим противников я не хотел бы, чтобы он был противником Вашим. Что касается моих врагов, то не думайте, что я о них забыл.

Вообще-то я не злопамятен, и легко простил бы Остеру все его выпады, если бы был уверен, что на этом он успокоится. Но такой уверенности у меня не было.

Праздник продолжался до самого вечера. Хотя я и старался не злоупотреблять питием вина, на следующий день чувствовал себя прескверно. Вот почему я не люблю бывать на торжественных приемах – все эти праздники так выматывают. Требуется недюжинное здоровье, чтобы переносить весь тот вред, который они причиняют организму. А поскольку здоровье – величина не бесконечная, неплохо его и поберечь.

Увы, эта мысль появится здесь еще не скоро. Общество пока не готово к борьбе за здоровый образ жизни. Впрочем, не все так плохо. Гномы, например, весьма умерены в питие и вообще предпочитают пиво. Наемники не прочь посидеть в кабаке за кружечкой вина, но деньги у них бывают далеко не всегда. В империи: люд попроще занят трудом, ему некогда отвлекаться на всякие глупости. Народные гулянья происходят лишь несколько раз в год во время всеобщих праздников. Дворяне? Те, кто чересчур увлекается излишествами, запросто может потерять поместье, а то и голову (такой вот естественный отбор). Так что со здоровьем общества дела обстоят относительно неплохо. По крайней мере, мне не доводилось видеть на улицах того же Занту пьяных, упавших на мостовую. Да герцог и не допустил бы такого безобразия. Все довольно умеренно. Кто бы еще это объяснил моей бедной голове. Нет, все, с этих пор избегаю торжественных приемов еще более упорно.

На этом мы покинули гавань и землю, встретившую нас так неожиданно и не желающую отпускать обратно. Весла вспенивали воду, при попутном ветре идти помогали паруса. Корабли гномов могли бы оборваться от каравана, но возвращаться решили все вместе. Водоворот, отправивший на дно реки один из наших кораблей, мы благополучно миновали, заблаговременно сместившись к противоположному от него берегу. Караван в почти два десятка кораблей выглядел внушительно.

Герцог приказал убрать все штандарты и отличительные знаки со своих кораблей. А на вопрос «Почему?» ответил:

– Пусть мое возвращение будет для многих сюрпризов.

По недоброй искре, проскочившей в это самое время в глазах Фагуа, несложно было догадаться, что сюрприз будет не для всех приятным. Возвращение герцога для многих должно было стать громом посреди ясного неба.

Мы беспрепятственно добрались до земель герцогства, но, на наше удивление, не до самого Занту. До столицы герцогства оставался однодневный переход, когда случилось небольшое происшествие, повлекшее значительные последствия.

Городок, у причалов которого мы пришвартовались для ночной стоянки, был невелик, известие о большом караване, остановившемся у пристаней, быстро достигло всех его окраин. Постепенно на пристань стал стягиваться любопытствующий люд. Кто-то спешил узнать, будет ли остановившийся караван вести торг, чтобы успеть перехватить выгодные договора раньше других. Кто-то пришел просто посмотреть на корабли и узнать новости.

Я вышел на пристань, чтобы прогуляться, до заката было еще не меньше часа и время позволяло размять ноги. После длительного плавания приятно пройтись по твердой поверхности причала. На удивление повстречав нескольких знакомых, я ограничился кратким приветствием не вдаваясь в разговоры и совсем было уже собрался вернуться на корабль, как вдруг возникло неожиданное препятствие. Дорогу мне преградили два десятка вооруженных людей.

Гвардейцы. Судя по эмблемам – полк Лефлера. Неужели? Я думал мои поиски поутихли.

– Предлагаю сдаться, виконт, – вперед выступил лейтенант, ухмыляясь несколько более нагло, чем то позволяют приличия.

– Сдаться? С чего бы вдруг?

– С того, что я имею приказ, доставить Вас в столицу. Или не доставлять, если Вы будете слишком упорствовать.

– Вот как? Значит, у Вас есть приказ, убить меня на месте?

– Это не запрещено. И советую Вам не звать своих людей. Противиться королевской гвардии – преступление.

Два десятка сопровождающих лейтенанта людей во все глаза следили за моей реакцией поэтому не сразу заметили то, что происходит у них за спиной. А следовало бы заметить.

На «Юноне», «Авось» и «Заре» началась суматоха. Гномы надевали доспехи и взводили станковые арбалеты. Но начать действовать они не успели – к ним бегом направился гвардеец герцога Фагуа. Как я понял, с просьбой, повременить с решительными действиями. Сам Фагуа в это самое время покинул корабль и приближался к месту нашего небольшого недоразумения. Герцога сопровождали три десятка одетых по всей форме гвардейцев.

В толпе поднялся шепот – Фагуа узнали. Он почти дошел до нас, когда пристань взорвалась восторженным приветствием. Люди кричали, бросали вверх шапки и спешили выразить свою радость и верноподданнические чувства.

Гвардейцы Лефлера обернулись и оказались лицом к лицу с гвардейцами Фагуа.

– Что здесь происходит? – спросил герцог негромко. Но этот негромкий вопрос заставил похолодеть многих, настолько ледяным был тон, которым он был произнесен.

– Ваша Светлость…, – голос лейтенанта сорвался, и он со смущением откашлялся.

– Моя Светлость желает знать, кто смеет нарушать порядок в моем герцогстве.

Герцог был хорош. Гордая осанка, царственный взгляд. Учат их всему этому что ли? Герцогов, я имею в виду.

– Ваша Светлость, мы выполняем приказ, – лейтенант поклонился.

– Приказ? Приказ убить находящегося под моей рукой дворянина?! Предъявите мне этот приказ!

– Об убийстве речи не было, – попытался оправдываться гвардеец.

– Я жду, – герцог нахмурил брови.

– Я получил его устно, – лейтенант Лефлера заметно сник.

– От Императора?

– От командира своего полка. А он, в свою очередь, от Императора.

– И Вы готовы подтвердить, что Его Величество Император приказал командиру вашего полка убить виконта Вика?

– Нет, что Вы. Речь шла всего лишь о том, чтобы пригласить его в столицу для того, чтобы уточнить некоторые вопросы.

– Желающий пригласить виконта в столицу должен спросить моего на то согласия. В данный момент виконт необходим мне здесь, – отрезал герцог.

Лейтенант не имел ни права, ни возможности, спорить с герцогом. Выскажи он хотя бы слово против, и Фагуа будет иметь полное право арестовать его самого.

– В таком случае я прошу Вашего позволения удалиться, – гвардеец Лефлера поклонился. Куда девалась его былая спесь.

– Позволяю, – Фагуа сделал небрежный жест рукой, показывая, что разговор закончен.

Толпа взорвалась восторженными криками, прославляя герцога, в сторону гвардейцев Лефлера полетели насмешки. Я уже направился к своему кораблю, когда герцог решил поинтересоваться у уходящего гвардейца.

– Да, кстати, как Ваше имя, лейтенант?

– Турье, Ваша Светлость, – отозвался тот.

Лейтенант Турье! Я затормозил, будто наткнувшись на стену. Тот самый лейтенант, который руководил нападением на обоз, с которым ехали Найя и Лесли!

– Не из тех ли Турье, что нападают на женщин и детей!? – крикнул я.

Насчет детей я переборщил. Лесли крепкий парень и хороший воин, но Найя – женщина, с этим никто не поспорит.

Герцог вскинул удивленный взгляд, и я поспешил объяснить:

– Это дело чести. У меня счеты с этим человеком.

– Что Вы имеете в виду, сударь? – вспыхнув ответил Турье.

– Только то, что сказал. Вы посмели напасть на моих людей, в том числе на мою жену. С женщинами воюют только трусы.

– Это говорит человек, спрятавшийся за спиной герцога?! – бросил лейтенант.

– Мастер, позвольте, я его проучу? – попросил подоспевший Сонъер.

– Нет, лучше я надеру ему уши, – предложил Манга.

– Убери своих шакалов, виконт! – вскричал Турье брызгая слюной.

– Шакала я вижу здесь только одного, и мне не нужны помощники, чтобы с ним разобраться.

– Так выходи и дерись! – гвардеец выхватил из ножен меч.

– Прошу меня простить, Ваша Светлость, я не могу оставить этот вызов без ответа, – обратился я к герцогу. После чего стал неторопливо подходить к взбешенному Турье.

Герцог сделал своим людям знак, не вмешиваться.

Окружающие отпрянули в стороны, освободив причал. Что ж, тем лучше, не люблю биться в тесноте.

Турье начал первым, обрушив на меня град ударов, стараясь вместить в них всю свою злобу. Его меч был на полторы четверти короче моего, но действовал он им очень активно, сходу взвинтив темп.

Половина ударов Турье пришлась в пустоту, вторая половина была отбита. Я сделал всего один выпад в нужный момент. И этот выпад достиг цели. Кольчужная защита, расположенная ниже панциря, не выдержала удара отличной стали. Гвардеец захромал, пораженный в бедро.

Турье отшатнулся, я не спешил его преследовать. Жители поселка свистели и улюлюкали. Я пошел по кругу, выбирая момент для атаки. Турье не стал ее ждать, напал сам. На этот раз он был более осторожен. Отказался от комплексов и наносил одиночные удары или проводил короткие связки в два-три удара и стремительно переходил к обороне. Что ж, он поменял тактику, поменяю и я. Гвардеец нанес очередной удар и отскочил на безопасное, как он считал, расстояние. Зря он так считал. Я почти припал к земле и сделал длинный выпад вперед, вложив в него все силы. Опасный прием для атакующего и непростой в выполнении, когда на тебе надета броня. Но зато совершенно неожиданный для атакуемого, который считает, что ушел на безопасную дистанцию.

Меч не подвел. Отличная сталь работы гномов позволила пробить панцирь гвардейца. Турье пошатнулся и упал на одно колено. Гвардейцы его отряда бросились было, чтобы помочь своему лейтенанту, но грозный окрик герцога их остановил.

– Назад! Бой еще не закончен!

Фагуа оставил судьбу лейтенанта Турье в моих руках. На секунду я замер и бросил меч в ножны. Ну не убийца я. Не нужна мне жизнь этого человека.

– Ваше счастье, что никто из близких мне людей серьезно не пострадал. Надеюсь, это послужит Вам уроком. Если выживете, советую Вам не усердствовать в делах, которые скверно выглядят.

Турье упал – рана его была серьезной. Гвардейцы подхватили его и унесли.

– Идем, – герцог махнул рукой. – Из-за Вашей неосмотрительности, виконт, мне пришлось раньше времени раскрыть свое появление в герцогстве.

Герцог был недоволен. Но чем? Мы все равно опередим гонцов и достигнем Занту уже завтра.

– Спасибо, что поспешили на помощь, Ваша Светлость.

– Почему ты не прикончил этого задаваку? От мести со стороны его соратников я бы тебя защитил.

Вот оно в чем дело. Фагуа посчитал лейтенанта достойным смерти.

– Не думаете ли Вы, Ваша Светлость, что причиной такого моего решения были опасения?

– Тогда что?

– У каждого должен быть шанс исправиться.

Герцог взглянул на меня с непониманием.

– Опять ты за свое?

Я пожал плечами. Ну как ему объяснить. Да и надо ли? Вот Допра мне нисколько не жалко – тот был человеком конченым, а у Турье еще есть шанс измениться.

– И почему гномы признают тебя военным вождем? Не понимаю. Слишком уж ты добрый.

«Может, потому и признают», – подумал я. Но в слух сказал совсем другое.

– Понятия не имею. Спросите у них.

«Не так уж я и добр – Турье по моей милости проваляется в постели добрых три месяца. Это что же я ищу для себя оправдание? С чего бы? Я поступил так, как посчитал правильным, нет славы в том, чтобы отнять чужую жизнь. Бывает такая необходимость, а если необходимости нет, то и говорить не о чем».

Мы вернулись на струги, где и заночевали. В путь пустились чуть начало светать. Герцог предложил мне перейти на его корабль, что я и сделал. Уже сегодня мы должны были достигнуть Занту, надо было окончательно оговорить наши последующие действия. Герцогские вымпелы были водружены на место, и наша флотилия вызывала невиданный ажиотаж. Известие о том, что герцог вернулся приводило жителей поселков, расположенных по берегам реки в восторг.

Иногда Фагуа приветливо махал рукой. Не слишком часто, как и пристало правителю края.

– Ты думаешь, это необходимо? – тень сомнения отразилась на лице герцога. – Не преувеличиваешь ли ты необходимость этого шага?

Я пожал плечами.

– Вы что-то имеете против, Ваша Светлость?

– Нет, но… Это задержит нас… Кстати, на сколько? Два дня? Три? Или неделя?

– Три дня – максимум. И, поверьте, оно того стоит. Через два-три дня Вы выедете из Занту и поедете не спеша в сторону столицы. Мчащиеся во весь опор курьеры успеют доставить «Весть» в столицу раньше, чем Вы проделаете три четверти пути. У императора будет время не только узнать новости из газеты, но и оценить факты.

– Наверняка известие о моем появлении ему доставят раньше.

– Это так. Но наша задача в том, чтобы подать информацию под нужным углом.

– Хорошо, виконт, выезжаем через три дня.

– Выезжаем? – удивился я. – Вы же знаете, Ваша Светлость, что в столице меня могут арестовать.

– Пусть попробуют. А если у кого-то есть вопросы к тебе, то пусть задает их в моем присутствии.

Я подумал пару секунд. Поддержка Фагуа – сильный козырь. Если не поехать в столицу империи сейчас, то лучше вообще забыть туда дорогу. Не то чтобы я туда стремился, но в этом деле пора было поставить точку. После триумфального возвращения герцога все козыри у нас на руках. Что до графа Остера, то ему придется ответить на несколько очень неприятных для него вопросов.

Занту встречало герцога ликованием. Пожалуй, Фагуа чуть лукавил, когда говорил, что желает поскорее отправиться в столицу. Я отлично понимал его желание получить ответы на некоторые вопросы, но глядя на широкую улыбку, которая появилась на лице герцога, стоило по берегам реки появиться набережным Занту, сомневался, что он захочет покинуть этот город немедленно.

– Ваша Светлость, Вы ничего не имеете против, если я начну действовать сразу по прибытии?

– Да-да, действуйте, виконт, – согласился герцог.

Корабли пришвартовались к причалу, и я поспешил попрощаться. Быстро перебежав на «Зарю», я распорядился двигаться дальше. Бросим якоря у нашей торговой пристани, расположенной полукилометром выше. Там гораздо спокойнее: не строятся гвардейцы для парадной встречи, не собирается восторженно ревущая толпа горожан. Признаться, я несколько устал от светского шума.

Вечер прошел на удивление спокойно. Я отужинал в компании гномов и отправился спать. Следующий день обещал много хлопот.

16.

– Мастер Вик, как я рад Вас видеть!

– И я!

– И мы!

– Как дела, друзья? – я улыбнулся в ответ на столь жаркое приветствие. – Как наша газета?

– Все замечательно! Весь прошлый тираж разослали с почтой. Более того, мы уже успели получить за него деньги, так что можем печатать новый номер. Курьеры рассказывали, что им предлагали двойную и даже тройную цену за лишний экземпляр «Вести». Может, стоит брать за газету больше денег?

Я отрицательно покачал головой. Не для того я задумывал газету, чтобы делать ее доступной только для богачей.

– Нет, Зирит, этого мы делать не будем. Лучше увеличим тираж, ели на газету есть спрос.

– Да, это будет лучше, согласился редактор.

– Как твои стихотворные опыты?

Поэт покраснел.

– Двигаются понемногу. Я начал писать оду, посвященную одной даме.

– Замечательно. Надеюсь, когда она будет готова, Вы нам ее озвучите?

– Охотно. Вы не представляете, мастер, что творится в городе. Возвращение герцога вызвало невиданное ликование.

– Отлично. Пресса в лице нашей газеты просто не может оставить в стороне такое замечательное событие. Когда вы планировали выпустить новый номер?

– Через неделю.

– Давайте сократим этот срок. На возвращение герцога надо реагировать более оперативно.

– Абсолютно согласен! – воскликнул Зирит. – Мы немедленно займемся подготовкой нового номера.

– Портрет герцога разместим на первой странице. Статью к нему я напишу сам.

– Неужели? Виконт, как я рад! – воскликнул Зирит.

– Пора нанести удар по нашим врагам.

– И нанесем! Мы им покажем! Ведь покажем, мастер?

– Спокойнее, Зирит. Удар будет целенаправленным. На твоей совести статья о том, как жители Занту встретили герцога. Да, и про остальные новости тоже не забудь.

Слишком долго было объяснять, что именно я жду от центральной статьи, легче написать ее самому. Я попросил перо и бумагу и здесь же принялся за работу. Ох, и непростое это оказалось дело. Хотелось сказать о много, в то же время надо было сделать это достаточно тонко, чтобы избежать прямых обвинений.

Я краем прошелся по традициям, упомянул о том, как герцог Фагуа стремится к их соблюдению и намекнул на то, что его путешествие было связано с паломничеством к священным местам королей древней империи. Это должно поднять и так немалую популярность герцога в народе. Затем тонко намекнул на возможные происки таинственным злоумышленником, которые были бы рады, если бы герцог отсутствовал как можно дольше. Имена не прозвучали. Кто в курсе событий, тот и так поймет, о чем идет речь. Остальным же это ни к чему. Революционные призывы – не наш метод. Задача у статьи была другая – упрочить позиции герцога и ослабить позиции его недоброжелателей. И предотвратить какие-либо поползновения с их стороны.

По меркам моего родного мира это была довольно невинная статья, но здесь ничего подобного не видели отродясь. Еще раз перечитав написанное, я подумал, не перегнул ли палку, но решил оставить все как есть.

Кроме этой статьи, была статья, написанная Зиритом о ликовании народа по поводу возвращения Фагуа. Статья была полна восторженных эпитетов, но она отлично дополняла статью, размещенную на первой полосе. Я даже задумался, а не перегнули ли мы палку. Это было бы опасно. Если император почувствует для себя чересчур значимую угрозу в таком развитии событий, он может вопреки доводам разума прибегнуть к силовому решению вопроса. Такого допустить нельзя ни в коем случае. Полномасштабная гражданская война в империи никак не входила в мои планы.

– А императора славили? – поинтересовался я.

– Было и такое, но не часто, – отозвался Зирит.

– Добавь, что славили. Что не часто не добавляй.

– Но это же… Статья совсем не об этом.

– Добавь-добавь. После закалки стали требуется отпуск, иначе можно перегнуть и получится только хуже.

Итак, наш план начал реализовываться. Редакционная машина завертелась, через день наборщики приступили к верстке текста, через два дня первый номер новой газеты был у меня в руках. Через три дня курьеры начали отбывать по проверенным маршрутам, везя с собой десятки свежеотпечатанных газетных листов. Общий тираж на этот раз мы увеличили до тысячи экземпляров – не так уж и мало, если учесть, что каждая газета переходила из рук в руки, набирая, порой, не один десяток читателей.

Герцог меня не беспокоил. Решив, что если будет что-то срочное, он найдет меня в представительстве (благо искать было не сложно), я тоже не беспокоил Фагуа. Лишь когда газета была отпечатана, я решил навестить Его Светлость и осведомиться о его дальнейших планах. Насколько я помню, герцог собирался в ближайшее время ехать в столицу и мне предлагал составить ему компанию.

Фагуа оказался верен своему слову – мы выехали в указанный день. Правда, рано с утра выехать не удалось, герцог задержался, раздавая последние указания, но не было еще и полудня, как карета герцога выехала из Занту. Полторы сотни конных гвардейцев сопровождали герцога. Гномы предлагали отправиться с нами, но я отказался – не время пехоте гномов показываться в столице империи. Меня сопровождали лишь Сонъер и Манга.

На пятый день мы достигли столицы. Герцог, как и положено знатным особам, имел здесь свой дом, где мы и остановились.

– Как думаешь, виконт, долго приглашения ждать придется?

Герцог – не какой-нибудь барон, он мог пожаловать в императорский дворец и без особого приглашения, но желательно было выждать, пока император сам позовет своего двоюродного брата в гости.

– Думаю, дня три, – сказал я.

Как оказалось, я преувеличил терпение императора, или преуменьшил его любопытство. Курьер доставил герцогу приглашение посетить дворец на второй день.

Как проходила первая встреча герцога с императором я не знаю. Должно быть, разговор был непростым и не быстрым – уехал Фагуа с утра, а вернулся ближе к вечеру. Но, судя по его довольному виду, аудиенция прошла успешно.

– Позволит ли Ваша Светлость поинтересоваться, как прошла встреча? – спросил я.

– Замечательно, виконт! – герцог потер руки. – Встреча с Императором прошла замечательно! Разговор был непростой, поначалу Некуш занял осторожную позицию и пытался все отрицать, но факты есть факты.

– Вы не пережали, Ваша Светлость?

– Виконт! – герцог посмотрел укоризненно.

– Извините. Я лишь беспокоюсь о деле и ни в коей мере не пытаюсь давать советы.

– Не пережал ли я? – Фагуа на минуту задумался. – Нет, все было в меру. И газета сработала как надо. В результате Некуш третий признал, что письмо с предложением отправиться к Румиланте было неосторожным, и выказал радость по поводу моего возвращения.

– И это все?

– Ну уж нет, – герцог улыбнулся. – Нельзя было не воспользоваться таким случаем. Это письмо и мое триумфальное возвращение поставили Некуша в неудобное положение. Надо признать, он сам себя загнал в ловушку. Сложить эти вещи, правильно расставить акценты и можно получить очень нелицеприятные выводы. Некоторые вещи недопустимы даже для владыки. Императору пришлось пойти на уступки. Герцогству предоставлены особые права в ведении торговых дел с внешними торговыми партнерами.

– Замечательно. Значит, никто не будет препятствовать движению торговых караванов по Ропе?

– Вашему волоку придется как следует поработать, Вик.

– А как с приказом на мой арест?

– Арестовать героя, который вернул империи мою персону? Об этом не может быть и речи.

– И все же. Ваша Светлость, не поймите меня неправильно, но хотелось бы знать, чего ожидать.

– Не считайте меня неблагодарным, виконт. Разумеется, я говорил с Его Императорским Величеством по поводу безобразий, творимых его гвардейцами. Забудьте, виконт. Думаю, в этот самый момент курьер уже мчится к Тарнье с приказом «срочно явиться во дворец». По крайней мере, Некуш заверил меня, что не было никакого приказа на Ваш арест, а было лишь распоряжение – проводить Вас в столицу, чтобы уточнить некоторые вопросы. В данный момент необходимость в этом отпала, так что больше Вас никто не побеспокоит.

Отлично. Правда, остаются еще граф Остер и его племянник, но без поддержки императора они не смогут действовать официально. А это уже совсем не то.

– Спасибо, Ваша Светлость.

– Пустое, – Фагуа махнул рукой. – Кстати, виконт, Император ждет Вас завтра, желая лично выразить благодарность за мое спасение.

Я хрипло откашлялся.

– Бодрее, виконт. Я же обещал, что устрою Вам аудиенцию.

– Да, но я не предполагал, что это будет так быстро.

Герцог хихикнул.

– Да уж, некоторые ждут годами, так что пользуйтесь случаем.

– Всенепременно, – согласился я.

Действительно, почему бы и не воспользоваться случаем. Сейчас Император и герцог – лучшие друзья. Отличный момент для того, чтобы посмотреть на Некуша третьего вблизи.

На следующий день я отправился вместе с Фагуа. Герцог прошел к императору, я же остался ждать приглашения в одной из приемных.

Дворец производил впечатление. Даже на меня, повидавшего немало музеев. В придачу ко всему, дворец был живым. Музей, при всем его великолепии и красоте, лишь памятник, в нем нет жизни. Здесь же – гвардейцы на посту (не из полка Тарнье), слуги в богато разодетых ливреях. Дворец был живым, он дышал, сотни сердец находящихся в нем людей бились как одно. Он отличался от музея, как медведь отличается от чучела медведя. Первый – грозный грациозный зверь, второй – лишь его изображение.

Я с интересом рассматривал окружающую обстановку, подмечая малейшие мелочи и нисколько не тяготясь ожиданием. В приемной находились еще несколько знатных особ, но поскольку я этих людей не знал, затеять с ними разговор, посчитал неуместным.

– Вас просят пройти, – наконец провозгласил слуга напыщенный, будто он и есть сам император.

Император, кстати, был попроще. Быть может, потому, что ему нет необходимости создавать впечатление – оно и так уже создано в достаточной мере всем его окружением. Хотя, возможно, этот контраст был частью тонкого расчета.

Некуш сделал мне знак, приглашая приблизиться, и сам поднялся навстречу. Герцог стоял чуть в стороне у окна, всем своим видом давая понять, что это не его разговор.

– Так вот ты какой, виконт? Наслышан-наслышан.

Некуш обошел меня вокруг, внимательно рассматривая.

– Рад видеть Ваше Императорское Величество.

Некуш благосклонно кивнул, как бы подтверждая это высказывание. Для него оно было нормой, вряд ли он ожидал чего-то другого. Был ли я рад? Не скрою, мне было любопытно.

– Герцог рассказывал, что Вы проявили себя с лучшей стороны, участвуя в его освобождении.

– Его Светлость слишком добр. Уверен, все обошлось бы и без меня. Надеюсь, что мне лишь удалось чуть ускорить то, что и так было неминуемо.

Не стоит слишком акцентировать внимание на моем участии в этом деле. Так ли рад император возвращению двоюродного брата, как хочет показать? Ведущие фигуры пытаются убрать с доски в первую очередь.

– Тем не менее, я не хотел бы быть неблагодарным. Что Вы скажете о титуле барона и землях на наших южных рубежах?

Я чуть не поперхнулся. Вот чего никак не ожидал, так это подобного предложения. Юг империи – вотчина графа Остера. Там он силен как нигде. Странное предложение. То ли император решил создать противовес графу, то ли отправить меня в пасть ко льву. Южные границы империи никак не были для меня привлекательны.

– Преисполнен благодарности, но нельзя ли лучше получить земли на восточной границе.

Император изумленно вскинул брови.

– На восточной? Земледелие в южных районах приносит вдвое большие урожаи. Все утверждают, что восточное направление неперспективно.

– И совершенно напрасно. Земледелие – не единственный плюс. Восточный тракт некогда был очень значим.

– Был?

– Я уверен, и будет. Торговый оборот с княжествами за последние годы вырос чуть ли не втрое.

– Неужели? – удивился Некуш.

– Позвольте Вас заверить, так оно и есть.

– Что ж, я подумаю, – заверил император.

– Позволит ли Ваше Императорское Величество преподнести ему подарки?

– Подарки? – Некуш заинтересовался. – Почему бы и нет.

Подарки я приготовил еще вчера, сразу, как узнал о предстоящей аудиенции. Я наведался в наше торговое представительство и собрал все, что там было наиболее интересное.

Представительство в столице было скромным, гораздо скромнее, чем в Занту. Никакой технической части здесь не было, лишь торговая. И специализировалась она в основном по эксклюзиву. Изделия массового производства тоже были в наличии, но покупали их в столице неохотно (явно чувствовалось противодействие местных мастеровых). Зато штучный товар расходился неплохо. Впрочем, на какой-нибудь безделушке порой удавалось заработать больше, чем продав сотню-другую изделий попроще – столица богатый город. Не скажу что торговля эксклюзивом была мне сильно по душе (от простого лемеха гораздо больше пользы, чем от изящных украшений), но своего рода это тоже развитие. Хотя бы в плане искусства.

Я выбрал всего три вещицы: золотой украшенный жемчугом медальон; круглое зеркало в серебряной раме с ручкой в виде дерева, обвитого ящерицей и шкатулку по внешнему виду не слишком отличающуюся от множества таких же. Но шкатулка была с секретом. Гномы нашли еще одно применение пружине – стоило освободить защелку, как шкатулка сама медленно открывалась. При этом поочередно звонили несколько колокольчиков. Такая вот простенькая прабабушка музыкальной шкатулки. Она-то и произвела на императора наибольшее впечатление.

Некуш несколько раз закрывал шкатулку и наблюдал, как она открывается. Кто знает, может, мне удастся императора заинтересовать, и он изменит свое отношение к товарам, поставляемым гномами.

В общем, впечатление об императоре у меня сложилось неплохое. Да, у него нет той неукротимой энергии, которая двигает герцога Фагуа. Если герцог возьмется за дело, он может горы свернуть. Но всегда ли стоит передвигать горы? Порой лучше оставить их на месте. Возможно, императору не помешало бы быть чуть более волевым, но не мне выбирать, каким ему быть. Некуш – далеко не худший вариант правителя.

На этом аудиенция закончилась, и я отправился в приемную, герцог попросил подождать его там.

Прошло минут десять, как к одному из дворян подошел слуга.

– Император Вас сегодня не примет, граф.

– Быть может, завтра?

– Вряд ли.

– Ты хорошо узнал? – граф недовольно скривился.

– Его Императорское Величество чрезвычайно занят. Вас известят.

Это был отказ, закамуфлированный вежливостью. Графу не повезло. Кстати, а что это за граф?

Я остановил одного из проходивших мимо слуг и поинтересовался:

– Любезный, не подскажешь, кто это?

– Конечно, виконт. Это граф Остер.

Кровь прилила к моему лицу. Вот он – виновник всех моих бед, да и не только моих. Я преградил дорогу собравшемуся уходить графу.

– В чем дело? – тот бросил на меня недовольный взгляд.

– Это у Вас следует спросить, граф, в чем дело.

– Я не намерен разговаривать с каждым встречным.

– Я тоже разговаривать не намерен. Разве что передать Вам привет от Вашего друга Допра.

– Не знаю такого, – зло ответил Остер, но по промелькнувшей в его глазах искре можно было предположить обратное.

«А вдруг все-таки это не он, – мелькнула предательская мысль, – хотя отказ императора в аудиенции косвенно свидетельствует не в пользу графа».

– Сколько ты обещал за мою голову?!

– Не твое дело выскочка! – выкрикнул граф.

Ага, все-таки я его зацепил. Граф проговорился.

– Предлагаю тебе сэкономить деньги! Или ты привык действовать только чужими руками?

Я ждал вспышки гнева, но граф вдруг резко осадил назад. Наш тон привлек внимание гвардейцев. Остер видел, что они к нам подходят, я не мог этого видеть, поскольку стоял к ним спиной.

– Прошу простить меня, я должен идти, – граф расплылся в слащавой улыбке.

– Куда же Вы, граф?

Остер пятился назад, отступая к противоположному выходу. Я двинулся следом, как вдруг тяжелая рука опустилась на плечо, заставив меня остановиться.

– Виконт, Вы, что с ума сошли? – вполголоса проговорил герцог.

Подошедшие гвардейцы отдали Фагуа честь.

– Все в порядке Ваша Светлость?

– Да, спасибо. Мы с виконтом уже уходим.

Лейтенант гвардейцев слегка поклонился, я же, подталкиваемый герцогом поспешил к выходу.

– Я считал Вас разумным человеком, Вик! Что Вы устроили в приемной? – выговаривал на ходу Фагуа. – Стоило мне уладить одно недоразумение, как Вы чуть было не влезли в другое! Представляете, что с Вами было бы, затей Вы драку в приемной Императора?

– Извините Ваша Светлость, я погорячился, – совершенно искренне сказал я.

– У Вас накопились претензии к графу Остеру? Вполне понимаю. Но не здесь и не сейчас.

– Вы правы, Ваша Светлость. Спасибо, что вмешались.

Герцог остался чрезвычайно доволен таким признанием. Мы покинули дворец и отправились к дому Фагуа. Как-то глупо получилось с Остером. Ничего, надеюсь, у меня еще будет возможность с ним встретиться. Щадить графа я не собирался – он не зеленый лейтенант, бездумно выполняющий неблаговидные приказы. У лейтенанта Турье есть возможность подумать, Остеру думать поздно. Все что задумал граф, было выверено и взвешено и притворялось в жизнь с холодным расчетом. Граф Остер не дождется от меня пощады.

Я раздумывал над тем, как мне поступить с графом, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. На следующий день, прогуливаясь по городу в районе дома графа, я мог наблюдать необычную суету, царящую за воротами. Бегали люди, что-то грузили, ржали кони, запряженные в телеги. Все это было подозрительно. Дождавшись, когда одна из телег выедет за ворота, я поравнялся с возницей и спросил.

– Подвезешь? Ты, смотрю, в южном направлении едешь и мне туда же.

– Милсдарь шутить изволит? – отозвался возница. – Разве благородные на телегах ездят.

– Ну-ну, ты меня еще поучи, на чем мне ездить! Вот тебе за труды, – я подкинул вверх серебрак, который, как по мановению волшебника исчез, подхваченный ловким малым.

– Как Вам будет угодно, милсдарь, – отозвался довольный возчик. – Только сворачивать я не буду. У меня путь прямой.

– И куда лежит твой прямой путь?

– Знамо куда. К южным воротам. Основной-то обоз час как уехал, а у меня лошадь расковалась. Вот, догоняю теперь, обещали за воротами ждать.

– Да, без хороших подков – никуда. Далеко ли собрались?

– Не близко. Ехать нам почти до южной границы. Основное-то поместье графа там находится. Сам он еще с утра отбыть изволил, а мы вот с обозом, значит, следом.

– Так граф уехал? – удивился я.

– Еще на заре. Как светать стало, так он и пустился в дорогу.

– Ты ничего не путаешь?

– Что ж здесь спутать-то можно. Как есть – уехал. И все сопровождение с ним.

– Там может, не на юг? Может, с визитом к кому? – с надеждой спросил я.

– Как же, с визитом. А обоз? Нет, я знаю, о чем говорю. А что это Вы интересуетесь, милсдарь?

– Просто любопытно. Кстати, я уже приехал.

Я спрыгнул с подводы и свернул в ближайший переулок. Этот поспешный отъезд графа чем-то напоминал бегство. Ускользнул гад! На юге – его вотчина, и достать там графа будет очень непросто.

Расстроенный я вернулся к дому герцога и в тот же день поделился с ним известием.

– Наслышан, – отозвался Фагуа. – Император в большой обиде на графа, а здесь еще дуэль с Вами на носу, любезный виконт. Я не удивлен тем, что он поспешил из столицы.

– Из столицы поспешил, но прекратит ли он чинить свои козни, – с досадой сказал я.

– Ну, теперь ему будет не так просто это делать. Да и причина исчезла – земли в герцогстве ему не видать в любом случае. Кстати, хочу Вас предупредить: полк барона Тарнье во главе с ним самим по приказу императора отправлен на южные границы.

– Как, и этот тоже?

– По сути – это ссылка. И я уж прослежу за тем, чтобы барона направили в самый заштатный гарнизон.

– Оба ускользнули. Что ж, все не так уж плохо. Если есть уверенность в том, что они больше не будут строить заговор, пусть живут. Не стоит тратить на них время и силы.

– Вы правы, виконт, не стоит. Тем более что и без Вас этим есть кому заняться. Вы случайно не забыли, что граф Остер был инициатором моей поездки к Румиланте? Да, все закончилось благополучно, но совсем не по вине графа. И я не склонен об этом забывать.

Право, я чуть было не посочувствовал графу – герцог не из тех, кто быстро забывает обиды. Где-то в глубине души я даже порадовался, что мне не надо думать о том, как поступить с Остером. Я человек миролюбивый, и все эти интриги не по мне. Вся эта история и так заняла немало времени. Сколько планов пришлось отложить. На этот год была запланирована сборка паровой машины и постройка воздушного шара. Все, хватит с меня путешествий, пора возвращаться в поместье. Поеду сразу, как появится такая возможность. Да что там, прямо завтра и поеду.

Content

Афанасьев Валерий Румиланта

Афанасьев Валерий Румиланта Стальная опора 3 1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.