Лора Эллиот

Полнолуние

Пролог

— Мама, посмотри на это чудо! — Люси появилась в дверях гостиной с огромной корзиной роскошно аранжированных цветов, которую только что доставили из цветочного магазина, и весело взглянула на мать. — Думаю, как раз самое время будить нашу невесту.

Джоанна Хэйлоу устало поднялась с кресла и принялась разглядывать цветы.

— И правда, они великолепны. — Ей стоило чудовищных усилий выдавить из себя улыбку. — Лесли будет потрясена. Они словно подарок фей из сказочного леса. Только прошу тебя, Люси, не торопись будить ее, пусть она еще немного поспит. Это ее последняя ночь в родительском доме.

— Мама, почему так траурно… — Люси поставила корзину на стол, подошла к матери и обняла ее за плечи.

Джоанна Хэйлоу вздохнула и снова натянуто улыбнулась.

— Совсем не траурно. Просто я вспомнила, как сама выходила замуж. В день свадьбы, несмотря на головокружительное волнение и захлестывающую радость, тебе все равно грустно и немного страшно, потому что ты покидаешь согретое любовью и заботами родительское гнездышко и летишь в полную неизвестность. — Она вздохнула. — О господи, как я хочу, чтобы моя девочка была счастлива…

Люси бережно погладила мать по плечу.

— Мам, мы сделали для этого все, что в наших силах. Вот посмотришь, Лесли со временем поймет, что это был правильный выбор.

Джоанна Хэйлоу опустила глаза.

— Хочется в это верить, Люси, — тихо проговорила она. — Хочется верить, что она сможет по-настоящему оценить достоинства Малкольма и… полюбит его.

— Мам, она согласилась выйти за него, значит, уже полюбила. Я знаю, что тебя мучает, мам. Ты все еще думаешь, что это мы с тобой уговорили Лесли согласиться на предложение Малкольма. Но даже если отчасти это так, то все равно последнее слово оставалось за ней, и она сама сделала свой выбор. Уверена, что она не будет об этом жалеть. Стать женой богатого человека — Люси мечтательно подкатила глаза и вздохнула. — Эх, я бы ни за что не устояла перед соблазном зажить беззаботной жизнью обеспеченной женщины.

Несмотря на оптимистичные увещевания младшей дочери, большие глаза Джоанны наполнились слезами.

— Не могу понять, что со мной, — кусая губы, дрогнувшим голосом проговорила она, — но с самого утра какое-то странное предчувствие копошится в сердце…

— Ерунда, мам. — Люси легонько потрясла ее. — Ты просто сильно разволновалась, и это вполне понятно. Прошу тебя, не раскисай. Мы обе должны быть сегодня на высоте. Уверяю тебя, все пройдет, как красивый сон. Я, например, не могу дождаться, чтобы увидеть, как Лесли, в своем королевском платье, под звуки органа, под руку с отцом, будет входить в церковь. Знаешь, мне всю прошлую ночь во сне слышались фуги Баха. Правда. — Она с улыбкой покосилась на мать, заметив, что ей удалось наконец слегка развеять ее печаль. — Интересно, что приснилось сегодня Лесли?

— Девочка моя, вижу, что тебе просто не терпится ворваться к ней в спальню и оглушить беззаботной детской болтовней о розовых снах. Только сегодня, прошу тебя, будь с ней помягче.

— Есть, мам! — Люси шутливо отдала матери честь. — А ты утри слезы и не смей больше раскисать. Не забывай, через пару лет тебе придется отдавать замуж и меня, и если в день своей свадьбы я увижу свою мать в слезах, я могу передумать. Так что смотри, мам, никаких слез. Ты должна сегодня выглядеть гордой и счастливой матерью. Обещаешь?

Лицо Джоанны Хэйлоу наконец смягчила искренняя улыбка.

— Обещаю, — кивнула она.

Люси чмокнула ее в щеку и метнулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Я постараюсь быть нежной, как предрассветный ветерок, мам! — бросила она с последней ступеньки. — А ты лучше отправляйся на кухню и свари нам кофе!

Малкольм Мартин проснулся и почувствовал, как от первой мысли, воскресшей в его голове, по лицу расплылась довольная усмешка.

Малышка Лесли. Сегодня его мечта наконец станет реальностью. Сегодня эта синеглазая, хрупкая, скромная и такая желанная малышка станет его женой.

Малкольм перевернулся на бок и, не открывая глаз, блаженно вздохнул.

Наконец она будет принадлежать ему… Осталось только дождаться следующей ночи. Весь этот свадебный маскарад пролетит быстро. Остался всего лишь один день до того момента, когда на правах законного мужа он сможет обладать этой строптивой феей.

Черт, она чуть не свела его с ума. Он хотел ее еще с того момента, когда впервые увидел. Это было больше года назад, когда он случайно, без всякой цели забрел в это дешевое, шумное кафе. Он увидел ее и обомлел. Стройная, гибкая девушка в короткой синей юбке и белом фартуке лавировала между столиками, изящно держа в руках поднос. Он уселся за первый свободный столик, не в силах оторвать глаз от ее длинных точеных ног. В тот вечер ему пришлось выпить три чашки довольно паршивого кофе только для того, чтобы продлить удовольствие любоваться ею, одновременно сражаясь с демоническим желанием затащить ее в постель.

Он думал тогда, что это мимолетная страсть и стоит ему добиться ее, как его желание погаснет и умрет. Но малышка Лесли оказалась строптивой, недоступной и своенравной, несмотря на природную мягкость и покорность. Больше года, используя все известные ему формы обольщения, Малкольм пытался добиться ее, забыв о том, что вокруг полно других, гораздо более податливых женщин. Тщетно. Лесли оставалась беспримерно целомудренной. Вот тогда уязвленная гордость и отчаяние заставили его подумать о женитьбе. А почему бы и нет? Из такой девушки, как Лесли, получится верная жена, а ему, Малкольму, может, и не грех наконец упорядочить свою сексуальную жизнь.

Но и жениться на ней оказалось не так просто. Малкольму пришлось сделать Лесли три предложения: два наедине и одно перед всей ее семьей. И только последнее принесло ему желанную победу, которую сегодня он собирается торжествовать.

Слава богу, ему не придется больше обедать в том дешевом кафе, пить отвратительный кофе и, сцепив от ревности зубы, видеть, как она улыбается другим посетителям. С сегодняшнего дня она будет улыбаться только ему. О да, он уверен, что сможет сделать ее счастливой. Он разбудит в ней женщину и окружит такой роскошью, которая этой скромнице и не снилась. Вот тогда она по-настоящему и полюбит его.

Преодолевая блаженное томление, Малкольм отбросил одеяло и сел на край кровати.

Будильник, неподвижно марширующий на тумбочке, показывал половину восьмого. До церемонии венчания еще уйма времени. Можно неторопливо принять душ, спокойно съесть свой последний холостяцкий завтрак, приготовленный заботливой кухаркой миссис Томпсон, проверить костюм, пока не нагрянет толпа родственников и друзей… Не беда, что в этом костюме ему сегодня придется выглядеть не то петухом, не то пингвином. Он переживет это. Он многое смог пережить ради того, чтобы малышка Лесли стала его…

Когда в дверь его спальни послышался тихий стук, Малкольм едва не выругался. Какого черта ломиться к жениху в такую рань? Но тут же подавив раздражение, лениво натянул халат и открыл. На пороге стояла его служанка Джуди с милейшей улыбкой на лице и маленьким конвертом в руке.

— Доброе утро, мистер Мартин. Простите, что побеспокоила, но вам передали послание. Попросили, чтобы я срочно вручила.

Малкольм взял у нее конверт. Срочное послание жениху в день свадьбы? От кого? С делами у него вроде бы все в порядке: перед свадьбой расплатился с долгами, сделал удачные вклады…

— Спасибо, Джуди.

— Пожалуйста. — И ненавязчивая Джуди быстро удалилась, не дожидаясь, пока перед ее носом захлопнется дверь.

Малкольм уселся на кровать и распечатал конверт. Одного взгляда на письмо было достаточно, чтобы узнать почерк Лесли.

«Милый Малкольм! Прости, что вынуждена писать тебе вместо того, чтобы объясниться с глазу на глаз».

От первой строки у Малкольма сдавило в груди, и он на миг закрыл глаза, предчувствуя что-то очень неприятное. Его невеста в день свадьбы вынуждена писать ему, потому что не способна объясниться с глазу на глаз! Что бы это значило? Малкольм заставил себя снова распахнуть глаза и впился в строки письма.

«Но надеюсь, ты догадываешься, о чем я собираюсь сообщить. Мне кажется, ты всегда об этом знал, но только ни у тебя, ни у меня не хватало смелости признаться в этом открыто. И все же, несмотря на свое малодушие, я наконец решилась. Мы никогда не любили друг друга, Малкольм. Но, несмотря на то, что оба об этом знали, все же собирались совершить ошибку…»

У Малкольма потемнело в глазах. Что за чертовщина? Лесли, похоже, сошла с ума. Накануне их свадьбы. Посмотрим дальше, что заставило ее нести такую чушь.

«Прости меня за то, что я позволила себе пойти на поводу у своих близких и согласилась выйти за тебя замуж. В своем сердце я всегда знала, что никогда не смогу стать твоей женой, и ты не меньше меня знал, что я нужна тебе всего лишь как желанная игрушка, которую ты решил превратить в милое, послушное украшение своей богатой, благополучной жизни. Я знаю, что подло говорить тебе об этом в последние часы перед свадьбой, которой не суждено состояться по той простой причине, что я буду отсутствовать…»

Последние строки Малкольм дочитывать не пожелал. Он яростно скомкал письмо в кулак и швырнул в дальний угол спальни.

Проклятие! Проклятие! Проклятие! Нет, она не способна на это! Она не сможет вот так безжалостно растоптать все его надежды! Такого коварства от скромной официанточки он никак не ожидал!

Этого не может быть! Не может быть! — барабанил пульс в его голове. Это первая сделка в его жизни, которая не удалась. Лесли Хэйлоу — первая женщина в его жизни, которую он не смог подчинить своей воле. А ведь он даже стремился облагородить свою страсть к ней! Безумие!

Задыхаясь от ярости, Малкольм бросился к телефону, дрожащей рукой набрал номер.

— Миссис Хэйлоу? Да… это Малкольм. Я хочу поговорить с Лесли, — чужим низким голосом отчеканил он.

В трубке повисло молчание, потом послышался судорожный вздох, похожий на стон, короткое перешептывание и, наконец, слабый голосок Люси ответил:

— Малкольм, прости. Мы просто в ужасе… Она… она… сбежала…

— Сбежала?!!

1

Как только Лесли Хэйлоу покинула здание делийского аэропорта, ей тут же захотелось вернуться в него: тугие объятия раскаленного воздуха напомнили ей о предсвадебном посещении сауны.

Но все, что связано со свадьбой, теперь позади. Она совершила прыжок в новую жизнь, и обратного пути у нее нет. У нее нет даже обратного билета на самолет, а есть только трехмесячная индийская виза в паспорте, все ее сбережения в «Виза-карт» и отчаянная надежда в сердце.

— Такси, мэм?!

— Рикша?!

— Вам куда?! Пахаргандж?! Дешевая гостиница?!

Лесли не заметила, как оказалась в окружении бойких индийских таксистов, которые, живо сверкая глазами, наперебой приглашали ее сесть одновременно во все стоящие у аэропорта виды транспорта.

Несколько секунд Лесли стояла в полной растерянности, глупо улыбаясь и пожимая плечами.

Ах, если бы она знала, куда ей, она помчалась бы туда на собственных крыльях!

Однако слова «Пахаргандж. Дешевая гостиница» прозвучали весьма заманчиво. Прокрутив их в голове, Лесли даже умудрилась найти в них какой-то символический смысл.

— Пахаргандж. Дешевая гостиница, — наконец уверенно сказала она и двинулась к ближайшему такси.

Почуяв плывущую в сеть рыбку, водитель такси непомерно оживился: выхватил у Лесли из руки чемодан и бросился с ним к багажнику своей машины. Лесли опешила: ей показалось, что ее ограбили. Она понеслась к машине и собиралась уже громко закричать. Но проворный таксист, упрятав ее чемодан в багажник, успел так же быстро открыть дверцу машины, а затем жестом пригласил Лесли занять заднее сиденье и продолжить путешествие вместе со своим чемоданом.

Быстро оправившись от легкого шока, она охотно согласилась.

Дорога до заветного Пахарганджа оказалась довольно увлекательной. Утренний Дели казался экзотическим миражом, иллюстрацией к восточным сказкам. Сначала за открытым окном мелькали роскошные виллы, окруженные пальмами и искусно разбитыми парками. Местами, утопая в зелени, виднелись купола индуистских храмов или изящные башни мечетей. Потом появились убогие кварталы с обшарпанными домами и грязными улицами, под мостами теснились трущобы. Вдоль дорог на деревьях и кустах пестрели яркие цветы, на перекрестках возлежали коровы и, порой, становились причиной дорожных пробок.

Наконец такси медленно поплыло по узким улицам, застроенным невысокими зданиями, на которых красовались вывески с многочисленными экзотическими названиями. Лесли догадалась, что они приближаются к Пахарганджу.

— Я знаю одну хорошую и дешевую гостиницу, мэм, — наконец заговорил водитель, слегка повернув к Лесли голову.

— Я вам верю, — ответила она.

А что ей оставалось делать?

Остановив машину на углу одной из улиц, водитель живо выбрался из нее и уже через пару секунд ждал Лесли с ее чемоданом в руке.

— Нам придется немного прогуляться. На улицах слишком много народу, трудно проехать, — объяснил он.

Лесли понимающе кивнула.

Пройдя метров пятьдесят по запруженной пестрой толпой торговой улице, они остановились перед узким трехэтажным зданием, опоясанным балконами, над входом в которое висела вывеска со словами «Гостиница „Радж“». Со скорбью в сердце Лесли догадалась, что ей придется здесь поселиться.

Стоило им остановиться, как дверь гостиницы распахнулась, и густой полумрак фойе проглотил сначала услужливого таксиста, а следом за ним и ослепленную полуденным солнцем Лесли.

— Черт, почему здесь так темно? — пробурчала она в темноту. — Я ничего не вижу.

— Никаких проблем, мэм. Идите за мной. Просто в районе отключили электричество. Но это ненадолго, — послышался из темноты голос ее провожатого.

Лесли сделала еще несколько неуверенных шагов в направлении его голоса и вдруг почувствовала резкий толчок в плечо.

— Ай! — вскрикнула она. — Поосторожнее!

— О-ля-ля, простите, мадемуазель!

Часто моргая и потирая плечо, Лесли всматривалась в полумрак.

— Простите, ради бога, — снова проговорил приятный мужской голос. Затем последовала длинная сердитая фраза на французском, очевидно, адресованная владельцем приятного голоса самому себе.

Наконец глаза Лесли привыкли к темноте, и она разглядела перед собой невысокого, атлетически сложенного молодого мужчину.

О боже! Неужели? Неужели это он? Она застыла с приоткрытым ртом, невольно прислушиваясь к ударам собственного сердца. Неужели они уже встретились! И так романтично! Столкнувшись в интимном полумраке гостиницы!

— Вам больно? — снова услышала она приятный голос. — Я ужасно сожалею.

— Нет… — пролепетала она себе под нос, боясь снова поднять на него глаза. — Это вы меня простите. Здесь так темно… Я совсем не видела, куда иду…

— Я тоже. И все же, скажите правду, вы не сильно ушиблись?

— Терпимо. А вы? — От волнения ей показалось, что ее голос прозвучал где-то на расстоянии от нее.

Она услышала, как он усмехнулся.

— О чем вы, мадемуазель? Для меня это было подобно нежному прикосновению. Признаться, я не отказался бы столкнуться с вами еще раз. Только ни в коем случае при этом не причиняя вам боли.

Галантная дерзость француза на миг лишила ее дара речи. Неужели это все-таки он? Чувствуя, как ее щеки заливает румянец, она набрала полные легкие воздуха и заставила себя снова посмотреть на мужчину.

Француз был необыкновенно привлекателен. В полумраке живо поблескивали его глаза, на губах играла мягкая улыбка. Несколько секунд, не моргая, они смотрели друг на друга. Он тоже, казалось, был очарован ею.

Наконец Лесли не выдержала, отвела глаза и заметила повисшую в воздухе руку своего таксиста.

— Мне нужно идти. Заполнить регистр, — торопливо пробормотала она.

— Собираетесь поселиться здесь? Значит, будем соседями. Надеюсь, еще увидимся… При свете.

Лесли рассеянно улыбнулась.

— Да… возможно…

И устремилась к стойке приемной.

Неужели, неужели, вертелось в ее голове все время, пока она расправлялась с гостиничными формальностями, расплачивалась с услужливым таксистом, а затем следовала по темным коридорам и лестницам за своим очередным проводником — мальчиком на побегушках, несущим ее чемодан на голове.

Неужели этот мужчина — он? Они смотрели друг на друга так, будто пытались узнать. И ее сердце при этом… Черт, ее сердце при этом просто неслось куда-то оголтелым галопом.

Оказавшись наконец на месте, Лесли опомнилась и оглядела номер. Он был вполне достоин двухсот пятидесяти рупий, которые за него попросили. Огромная двуспальная кровать, рядом с кроватью — тумбочка с телефоном. Напротив кровати, в огромном ящике под стеклом — телевизор, у окна — журнальный столик с видавшим виды креслом рядом. В одной из стен — встроенный шкаф с зеркалом на дверце.

Лесли посмотрела на своего провожатого.

— Спасибо.

Но мальчик не спешил уходить и стоял, глупо улыбаясь. Лесли догадалась, что словесную благодарность не мешает подкрепить материальной, порылась в кошельке и сунула ему в руку двадцатирупиевую бумажку.

— Если что-то понадобится, мэм, звоните в приемную, — проговорил улыбчивый мальчик и тут же улетучился.

Лесли осталась одна. Подойдя к окну, она пошире распахнула шторы. За окном открывался вид на облупленные стены соседних домов, тесно прижимающихся друг к дружке, на их плоские крыши-террасы, увешанные бельем и обставленные вдоль каменных перил цветочными горшками.

Лесли уселась в кресло.

Невероятно! Но она сделала это! Впервые в жизни она совершила самостоятельный поступок! И какой отчаянный!

Но если бы она не сделала этого… Да, если бы она не сидела теперь в дешевой гостинице в Дели, она была бы с Малкольмом на Гавайях. Черт, даже страшно думать теперь об этом.

Малкольм. При мысли о нем Лесли неприязненно скривилась. Ох, если бы она не сбежала… Черт, она все равно никогда не смогла бы оказаться в объятиях Малкольма. Чтобы оказаться в постели с мужчиной, недостаточно стать его женой. И закончился бы весь этот фарс тем, что по возвращению с Гавайев они бы подали на развод. Может, на это она втайне надеялась?

Что ж, Малкольм угробил кучу денег на свадебные приготовления, и она, Лесли, искренне сожалеет об этом. Но зато теперь у него есть шанс сэкономить на разводе.

Но хватит об этом. Все это уже позади. Хотя мать с сестренкой, наверное, до сих пор в панике.

«Не ищите меня, мои дорогие, потому что найти меня будет нелегко. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что у меня есть шанс встретить мужчину, которого я смогу полюбить, и я не намерена отказываться от него. Целую вас крепко. Ваша Лесли».

Слова записки, которую она оставила в своей спальне на опрятно убранной кровати, четко отпечатались в памяти. Пожалуй, ничего больше к ним добавить было нельзя. Нужно надеяться, что они поймут. А вот отец наверняка только порадуется за нее. Он — единственный, кто не одобрял этого брака. Пусть он делал это слишком робко, намеками, но Лесли уверена, что он будет на ее стороне. Малкольм, хоть и солидный и очень богатый человек, но его интерес к Лесли ограничивался только желанием присвоить ее. И отец знал об этом. Нет, сожалеть о том, что она совершила, Лесли никогда не будет. Даже если цыганка одурачила ее.

Но нет, цыганка не могла ее одурачить. Зачем ей это? Цыганка знала о предстоящей свадьбе еще до того, как Лесли успела открыть рот.

— Выйти замуж за мужчину, которого не любишь, — самая непростительная ошибка в жизни женщины, — сказала она ей вместо привета, как только уселась рядом на скамейку парка.

Лесли вытаращилась на нее, и тогда цыганка протянула ей руку.

— Джина. Так меня зовут.

Эта полнотелая женщина без возраста, с роскошной копной вьющихся волос, увешанная дешевыми побрякушками, почему-то сразу расположила Лесли к себе. Это было за неделю до свадьбы, когда Лесли, отработав последнюю смену в кафе и простившись с подругами-официантками, решила в одиночестве прогуляться по парку. Впервые в жизни ей не хотелось после работы бежать домой. Одиночество в одиночку казалось естественнее, чем одиночество среди своих близких, потому что дома, как ей с некоторых пор казалось, никого не интересовало, что творится у нее в душе. Мать с сестрой только без умолку болтали о свадьбе, нарядах, гостях и подарках… А тут появилась эта цыганка, которая заглянула в ее душу и, более того, как выяснилось позже, знала ее будущее.

— А вы откуда знаете, что я собираюсь замуж за нелюбимого? — спросила удивленная Лесли.

— Не важно, откуда я это знаю. Важно, чтобы ты не сделала этого.

Лесли в один миг словно очнулась от долгого бредового сна.

— В жизни, кроме тех удовольствий, которые можно приобрести за деньги, есть еще любовь, — спокойно и серьезно продолжала цыганка. — И не думай, что у тебя все потеряно. Не упускай своего шанса по-настоящему полюбить мужчину.

Каждое слово цыганки изливалось на сердце Лесли целительным бальзамом. Цыганка говорила ей слова, которые еще до недавнего времени звучали в ее собственном сердце и которые она так упорно училась не слышать. Кроме того, заглушить эти слова ей успешно помогали мать и сестра.

— Вряд ли ты сможешь еще раз встретить такого мужчину, как Малкольм, — говорила ей мать.

— Да, Лесли, не будь дурой, — поддакивала матери сестренка Люси. — Ты ведь даже не представляешь, какую жизнь может устроить тебе этот мужчина.

Но Лесли не хотела даже представлять этого.

— Значит, вы говорите, Джина, что у меня еще не все потеряно?

Цыганка бросила на нее возмущенный взгляд.

— А как ты думаешь, был бы тогда какой-то смысл затевать с тобой этот разговор?

В глазах Лесли заискрилась жизнь, и она засыпала цыганку вопросами.

— Значит, чтобы встретить его, я должна поехать в Индию? Почему в Индию, Джина? И где именно в Индии я встречу его?

— Я не могу ответить на все твои вопросы, Лесли, — устало ответила цыганка. — Я сказала тебе все, что могла сказать. Выбор за тобой. Решайся. Ты должна уехать до свадьбы.

— А как я узнаю его? — продолжала заинтригованная Лесли.

Вздохнув и подкатив глаза, цыганка дала Лесли понять, что ее утомили глупые вопросы.

— А как женщина узнает, что влюблена?

Лесли смущенно улыбнулась.

— Не знаю…

— Вот полюбишь и узнаешь. — С этими словами Джина поднялась со скамейки и, не прощаясь, ушла.

Лесли провожала ее очарованным взглядом до тех пор, пока та не свернула с аллеи и не скрылась из виду. Словно цыганка и в самом деле была бесплотным видением, ее личным ангелом-спасителем, материализовавшимся только с одной целью — предотвратить беду и вдохновить ее на поиски любви.

Она вернулась в тот вечер домой совершенно другим человеком.

Скрыть свои замыслы от матери и сестры оказалось несложно: они были с головой погружены в предсвадебные хлопоты, что позволило Лесли без особых опасений погрузиться в собственные: заказать авиабилет до Дели и получить визу.

Лесли откинулась на спинку кресла и усмехнулась, вспомнив о волнениях перед побегом, о самом побеге посреди ночи, когда в доме все мирно спали, о долгом полете, о прибытии в Дели и, наконец, о столкновении с мужчиной в фойе гостиницы.

Если это он, то судьба необыкновенно милостива. Подарить им встречу в первый же час после прибытия Лесли в Дели!

Было около двух часов дня, когда Лесли вынырнула из тумана мыслей.

Пора позаботиться об обеде. И еще о том, в каком наряде она появится в этот жаркий полдень на улицах Пахарганджа.

Душ помог ей преодолеть усталость. Но попытка освежить комнату при помощи странного устройства под названием «кулер» оказалась безуспешной — электричества все еще не было. Что ж, похоже, освежиться можно будет только с помощью какого-нибудь прохладительного напитка в ближайшем ресторане.

Лесли порылась в чемодане, пытаясь подыскать подходящую одежду. В агентстве, где она заказывала билет, разговорившись со служащей, которая бывала в Индии, Лесли узнала, что в этой стране женщины носят одежду, скрывающую плечи и ноги. Что ж, нравы есть нравы и лучше придерживаться их, чем нарываться на чрезмерно любопытные взгляды индийских мужчин, которые Лесли уже успела испытать на себе по дороге в гостиницу.

Ее выбор пал на длинную голубую юбку в больших лиловых цветах и розовую блузку с короткими обтягивающими рукавами.

Итак, сначала пообедать, а потом… Потом можно было бы снова столкнуться с привлекательным мужчиной.

Спустившись из номера в фойе, Лесли с радостью обнаружила, что электричество отключили не навсегда. В фойе на стенах горели светильники и было подозрительно пусто. Только за стойкой администратора сидел хозяин гостиницы, который приторно улыбнулся ей. Лесли вспомнила, как долго он жал ей руку, после того, как она заполнила регистрационную книгу.

Без особого аппетита пообедав в соседствующем с гостиницей ресторанчике, Лесли влилась в водовороты улицы.

Иностранных туристов на улице оказалось больше, чем Лесли ожидала. Кроме них были еще индийцы, коровы и нищие. В магазинах и лавках продавалось абсолютно все, но совершенно не похожее на то, что продавалось на рынках ее страны. От пестроты, узорчатости и многообразия форм у Лесли закружилась голова. Какая нормальная женщина устоит перед соблазнами восточного рынка! И Лесли бросилась делать покупки.

За несколько минут она успела купить голубую футболку, маленький кожаный рюкзак, сандаловую статуэтку Ганеши и пестро расписанный лоскуток, из которого можно было соорудить либо юбку, либо занавеску на окно. Она была уже почти готова сделать очередную покупку, как внезапно вспомнила советы служащей из агентства. Лучше позже, чем никогда, оптимистично подумала Лесли и принялась отчаянно торговаться.

— Собираетесь купить покрывало? — послышался у самого уха уже знакомый приятный мужской голос.

Лесли из-за плеча посмотрела назад. Француз стоял за спиной.

— Да. А чем занимаетесь здесь вы? Неужели планировали очередное столкновение со мной?

— Не планировал, но надеялся. Кроме того, увидев, как вы торгуетесь, решил, что вам может понадобиться моя помощь. Вы ведь впервые в Индии, не так ли?

— А откуда вам это известно? — удивилась она.

— Это очень просто вычислить, мадемуазель, — сказал он и вдруг перешел на таинственный полушепот: — Мерзавец-продавец превысил цену на покрывало почти в три раза, а вы сбили только пятьдесят рупий.

— Правда? Ч-черт! А я уже собиралась купить его.

Лесли бросила испепеляющий взгляд на продавца, который стоял перед ней с невинной улыбкой и держал развернутое покрывало. Мошенник, хотел так жестоко надуть ее! И улыбается!

Но тут она снова перевела взгляд на покрывало. Вышивка была немыслимой красоты…

— Вы предлагаете еще поторговаться? — тихо спросила она, слегка повернув голову к собеседнику.

— Конечно. И сбавляйте цену сразу на две сотни, — ответил теплый шепот у самого ее уха.

У Лесли по телу прокатилась дрожь. Она на миг забыла о покрывале. Но продавец быстро напомнил ей о нем.

— Итак, я могу упаковать его для вас, мэм?

Непревзойденная наглость, очнувшись, вскипела Лесли.

Черт, но покрывало такое красивое…

— Я еще не решила. Оно слишком дорогое, — неуверенно ответила она.

— Не волнуйтесь, мэм, я могу показать вам другое, подешевле, — не унимался продавец.

Лесли растерялась. И снова услышала приятный голос из-за спины:

— Мадемуазель не хочет другого покрывала. Ей нравится это.

Лесли было уже не до покрывала. Ей хотелось как можно скорее уйти. Только бы не чувствовать это волнующее присутствие мужчины за спиной!

— Знаете, я передумала, — сказала она продавцу.

— Я могу показать вам другое, мэм! — Продавец принялся суетливо перебирать покрывала и совать их Лесли под нос.

И тут она не выдержала. Резко метнувшись в сторону, она бросилась по улице, прокладывая себе путь в толпе покупателей, продавцов и нищих.

Ты сумасшедшая, говорила она себе мысленно. В панике бежишь от мужчины, который может оказаться тем, кого ты ищешь. Но, похоже, бегать от мужчин уже вошло у нее в привычку.

Нищих на улице, казалось, было больше, чем всех остальных. Не успела она пройти и десяти шагов, как ее обступили чумазые, нечесаные уличные детишки.

— Одна рупия! Одна рупия! Одна рупия! — монотонным хором запели они.

Лесли не заметила, как оказалась в плотном кольце. Некоторые из попрошаек даже успели вцепиться ей в одежду или повиснуть на руке. Она достала из рюкзака кошелек и стала опускать в протянутые грязные ладошки всю имеющуюся у нее мелочь. Мелочь вскоре закончилась, но количество протянутых ладошек только умножилось, а кольцо вокруг нее уплотнилось.

Лесли сначала растерянно улыбалась им, разводя руки и показывая, что мелочь закончилась, потом окончательно растерялась, увидев, что им никакого дела нет до ее оправдания. Она была уже близка к отчаянию, когда вдруг почувствовала, как чья-то большая рука решительно сжала ее кисть. Она попыталась резко выдернуть плененную кисть из руки нахала, но, услышав у самого уха приятный знакомый голос, передумала.

— И все же, без моей помощи, мадемуазель, вам сегодня, видимо, не обойтись, — сказал француз и потащил ее по улице.

— Одна рупия, сэр! — продолжали кричать им вдогонку голодранцы.

— Челло! Челло! — обернувшись, грозно фыркнул на них освободитель Лесли, и детишки вмиг отстали.

Они прошли метров двадцать и остановились на странной площади, по которой задумчиво бродили коровы, лениво катили велорикши и во всех направлениях двигались люди.

— Вуаля, вот вы и на свободе, — сказал он, и Лесли почувствовала, как ее пальцы выскользнули из его теплой руки.

— Спасибо, — ответила она.

— Мелочи. А на будущее вам совет, мадемуазель: никогда не останавливайтесь, когда к вам пристают нищие. Бросайте им монету, если вам так хочется, и поскорее уносите ноги, потому что, завидев, что одним из них удалось что-то выудить у вас, им на смену спешат и все остальные. Вы и не заметите, как они разорят вас, — посоветовал он.

Лесли рассмеялась.

— Спасибо за совет и заботу о моем кармане. Только мне кажется, что вы не до конца открыли мне секрет избавления от попрошаек. Помню, вы еще сказали им что-то, произнесли какое-то магическое слово, которое заставило всю эту нахальную детвору вмиг рассеяться.

Француз усмехнулся.

— Вы имеете в виду «челло»? О да, это действительно редкое по силе магическое заклинание. Работает безотказно. Вы сможете постичь его силу, если продержитесь в этой стране хотя бы неделю. Надеюсь, после того, что с вами случилось сегодня, вы не собираетесь уже завтра сбежать из Индии?

Нет, Лесли не так легко сбить с цели. Хотя наверняка он смеется над ее побегом от продавца покрывал. Только он не знает, от кого она на самом деле бежала. А что до занудных попрошаек, то она и без его помощи могла бы справиться с ними. Она тоже знает несколько магических слов на английском, которые исправно работают в таких случаях.

— Совсем нет, — гордо заявила она. — Вы зря решили, что мелкое мошенничество продавца и орава уличных детей заставят меня обратиться в бегство.

Но в душе Лесли все же призналась себе, что в этой стране ей без проводника не обойтись. И будет лучше всего, если этим проводником окажется мужчина, которого она ищет. Тогда она сможет остаться в Индии хоть до конца жизни и будет готова постигать силу любых магических заклинаний.

А может, она уже нашла его?

Она покосилась на француза и опять вынуждена была отметить, что он чертовски симпатичен. Правильный овал лица, мужественный подбородок, выразительные карие глаза… Вот только нос слегка великоват. Но именно этот нос и придает его лицу особый шарм. Настоящий француз не может быть привлекательным, если у него короткий нос.

Они продолжали стоять на площади, позволяя велорикшам объезжать их.

— А вы — смелая девушка, — продолжал он. — Удивляюсь, как вы рискнули одна отправиться путешествовать по этой безумной стране. Я бы на вашем месте прихватил с собой друга. Или нет… — Он подумал и с улыбкой добавил: — Лучше подругу.

Очередная пикантная дерзость. Как понять его слова? Он был бы рад, если бы с ней была другая девушка, потому что она ему не нравится? Или ему было бы интереснее с двумя? А может, он намекает на то, что присутствие ее друга лишило бы его шанса продемонстрировать ей свое искусство расправляться с уличными попрошайками?

— К сожалению, ни друга, ни подруги, желающих составить мне компанию, не оказалось. Хотя я, конечно, предпочла бы друга, — ответила она, метнув на него колючий взгляд.

— Думаю, что еще не поздно его завести. Меня зовут Жан-Поль. Увы, мне досталось самое банальное французское имя. А как зовут вас?

— Лесли, — ответила она. — Тоже не очень оригинальное английское имя.

— Лесли, — повторил он задумчиво. — Звучит приятно. — Потом без смущения окинул ее всю взглядом, присмотрелся к лицу. — Вам очень подходит это имя.

Они пошли через площадь, петляя между прохожими, велорикшами и коровами, из-за чего им приходилось то отдаляться друг от друга, то снова приближаться. Наконец, когда они пересекли площадь и поравнялись, Жан-Поль приостановился, склонил голову набок и осторожно заглянул ей в глаза.

— Значит, с этой минуты мы — друзья?

Лесли с улыбкой покосилась на него.

— По-моему, мы стали друзьями чуть раньше этой минуты.

2

Лесли ожидала, что после захода солнца жара в городе немного спадет. Но этого можно было ожидать где угодно, только не в Дели. Раскаленные дневным зноем стены домов, как огромные печи, дышали жаром, когда Лесли и Жан-Поль решились выйти на улицы города из охлажденного кондиционерами отеля «Ашока», в ресторане которого они сначала долго пили кофе, а потом и поужинали — лишь бы дотянуть до вечера.

Жан-Поль, вдобавок к своей привлекательной внешности и остроумию, оказался еще и приятным собеседником, и послеполуденные часы пролетели незаметно в беседах обо всем и ни о чем. Из его рассказа о себе самым интересным для Лесли оказалось то, что он по профессии археолог, что он любит Индию и приехал сюда уже в четвертый раз, собираясь путешествовать по Гоа и другим штатам Южной Индии. Подружиться с ним оказалось очень легко, но даже после стольких часов в его компании Лесли все еще не знала, тот ли это мужчина, которому суждено осуществить ее мечту об истинной любви.

— После райской прохлады отеля эта жара кажется невыносимой. Она меня убьет… — прохныкала Лесли, как только они оказались на улице.

— Ей придется с этим повременить, потому что мы сейчас совершим приятную ночную экскурсию по Дели.

— Ты шутишь? Или издеваешься?

— Совсем нет. Но я не настолько жесток, чтобы заставить тебя гулять пешком. Мы поедем на авторикше. В такой прогулке есть два преимущества: первое — когда едешь, тебя со всех сторон обдувает ветерком; второе — ночной Дели таинственен, величественен и… совсем неузнаваем. И как ты думаешь, почему?

Лесли пожала плечами.

— Потому что не видно грязи, — сам ответил он на свой вопрос.

— Сомневаюсь, что кроме таинственности вообще будет что-либо видно, судя по освещению улиц, — все еще возражала Лесли.

Но на Жан-Поля ее нытье ничуть не подействовало. В то время как она все еще продолжала вяло возражать, он уже стоял на обочине дороги, и через пару секунд, как по мановению волшебной палочки, к обочине подкатил авторикша.

— Забирайся! — скомандовал он.

Лесли повиновалась.

Ночной Дели, и вправду, казался еще более нереальным, чем при свете дня. И жара не казалась больше такой убийственной.

Они сидели за спиной водителя на узком сиденье. Время от времени Жан-Поль наклонялся к ней, указывая на очередную достопримечательность города. И, на удивление, его близость больше не смущала Лесли.

— Мы сейчас проезжаем по Коннот Плэйс, — снова склонившись к ней, сказал он. — Это самый крупный в Дели торговый центр. Здесь гораздо интереснее днем: много роскошных магазинов, ресторанов, кафе. Даже ваш «Макдональдс» имеется. Если ты успела соскучиться по его продукции, можем завтра посетить. Хотя я предпочитаю здесь одно кондитерское кафе, мимо которого не может пройти ни один ребенок.

Лесли оживилась. Залитый светом ночной Коннот Плэйс манил. Но еще сильнее манила проплывшая в ее воображении вазочка шоколадного мороженого.

— Может, заглянем туда сейчас? Надеюсь, еще не поздно? Похоже, что многие рестораны и кафе до сих пор открыты. И людей на улицах довольно много.

— А ты, как я погляжу, тоже сластена.

— Просто до сих пор не могу выйти из детского возраста.

Жан-Поль попросил водителя остановиться, расплатился с ним, потом выскочил из авторикши и подал Лесли руку.

— Мадемуазель…

К сожалению, любимое кафе Жан-Поля было уже закрыто, но они очень быстро нашли другое, больше похожее на бар, где, кроме пирожных и мороженого, подавали также пиво.

Что ж, бокал холодного пива в прикуску с ледяным мороженым может оказаться наилучшим средством борьбы с безжалостной делийской жарой.

Они уселись за столик, заказали пиво и мороженое.

— Итак, я рассказал тебе о своих ближайших планах. А где в Индии собираешься путешествовать ты? — спросил ее Жан-Поль.

— Ну-у-у, может, поеду в горы… — Лесли поднесла ко рту бокал и жадно отпила. — Не знаю пока. Не решила.

— Что ж, решай поскорее, пока не испеклась под солнцем Дели. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне. Голубой океан, просторные пляжи, пальмы, тихая деревушка в старом португальском стиле, романтичные развалины католических часовен, поросшие мхом… Свежая рыба. Хватит соблазнов, чтобы согласиться поехать со мной в Гоа?

— Можешь продолжать, — усмехнулась Лесли.

Жан-Поль положил локти на стол, закусил губу и нахмурился.

— Ну-у-у… еще прогулки по кокосовой роще, купание в ручье, текущем через джунгли… Катание на мотоцикле по дорогам вдоль рисовых полей… Кокосовое фенни…

— Кокосовое фенни… — задумчиво повторила она. — Продолжай…

Он откинулся на спинку стула, громко вздохнул и покачал головой.

— О-ля-ля, Лесли, ты, похоже, из тех женщин, которых очень трудно соблазнить. А может, ты просто пресытилась наслаждениями жизни и ищешь чего-то особенного?

Лесли допила пиво и придвинула к себе вазочку с мороженым.

— А разве ты не ищешь чего-то особенного? — спросила она, заглядывая ему в глаза. — Просто я чувствую, что в жизни есть нечто такое, что важнее всех наслаждений. То, что наполняет все наслаждения смыслом.

Жан-Поль задумался. Ищет ли он чего-то особенного? То, что эта девушка ему безумно нравится, он понял еще тогда, когда столкнулся с ней в фойе. Но в этом нет ничего особенного. Ему часто нравятся женщины. Хотя в этой женщине есть нечто такое, что есть не в каждой. Может, поэтому его так влечет к ней?

— Ты — философ, Лесли. Но, кроме этого, ты еще и красивая женщина. И об этом мне хотелось сказать тебе, как только мы встретились. Может, ты научишь меня видеть в жизни то, что наполняет наслаждения смыслом? Хотя для меня наслаждение быть в твоем обществе уже само по себе полно смысла, — наконец ответил он.

А что ответит ему на это она? Чувствует ли она то же, что он?

Лесли не знала. За несколько часов в его компании она хорошо усвоила только одно: ей с ним легко. Он приятен, внимателен и заботлив. Он остроумен. Но он ли тот мужчина, которого она ищет?

Она задумчиво потупила взгляд.

— Ты, случайно, не обиделась? — Навалившись на стол, Жан-Поль пытался заглянуть ей в глаза. — Я ведь француз и не могу долго сдерживать свои чувства. Прости, если моя откровенность шокировала тебя, — добавил он.

— А ты — тоже философ, — наконец ответила она. — И спасибо за изящный комплимент. Я не обиделась, а просто растерялась.

— Не привыкла к комплиментам, хочешь сказать? Не поверю. Но если это действительно так, то советую тебе все же составить мне компанию в Гоа. Обещаю, что очень скоро ты перестанешь смущаться от комплиментов.

Лесли не смогла сдержать улыбку. Жан-Поль начинал завоевывать ее сердце.

— Трудно не поверить, — сказала она. — Но для начала тебе все же придется объяснить мне, что такое кокосовое фенни. Подозреваю, что это какое-то особое наслаждение.

Жан-Поль снова откинулся на спинку стула и мечтательно подкатил глаза.

— О-о, это словами не опишешь… Это нужно попробовать. Пережить. Думаю, что как раз кокосовое фенни и способно наполнить смыслом все остальные наслаждения жизни.

Перелет от Дели до Панджима завершился, как показалось Лесли, едва она успела дважды моргнуть. Словно на волшебном ковре-самолете. В Панджиме они взяли такси до Арамболя.

Всю дорогу в такси Жан-Поль бубнил ей об ужине, который их ждет в Арамболе: рыбное кари с рисом и загадочное кокосовое фенни. Лесли догадывалась, что это какой-то напиток, и с нетерпением ждала возможности попробовать его.

Во всем, что касается кухни, французам можно абсолютно доверять. Им можно вполне доверять и в том, что касается других удовольствий. Изредка можно доверять и их практичности. Единственное, в чем категорически нельзя доверять французам, это в том, что их дружеские чувства к женщине навсегда останутся только дружескими.

Несколько раз в дороге, как бы непроизвольно и по-дружески, Жан-Поль убирал пряди волос со лба Лесли, близко наклонялся к ее уху, делая какое-нибудь совершенно не требующее такой секретности сообщение, брал ее за руку или за плечо, притворяясь, что вынужден оберегать ее. И когда не вспоминал о прелестях жизни в Гоа или о еде, осыпал ее комплиментами. Уже к концу поездки Лесли почти привыкла к его жестам, проявлениям заботы и красивым словам и воспринимала их почти без смущения.

Арамболь оказался утопающей в зелени, дремлющей под солнцем живописной деревушкой, через которую вела единственная дорога. Жилые дома прятались в глубине деревни, за буйной растительностью, и только кое-где выглядывали их покрытые черепицей крыши или маячили окруженные высокими, могучими деревьями шпили старых часовен. Вдоль дороги стояло несколько ресторанчиков, расположенных под навесами из пальмовых листьев. За весь путь через деревню им попались на глаза всего несколько ее обитателей: две женщины в цветастых сари, несущие что-то в корзинах на головах, один мужчина, корова и две больших серых свиньи, озабоченно бегущих вдоль дороги. Вообще вся деревушка казалась декорацией к старой пасторальной пьесе, а над ней куполом висела почти нереальная, первозданная тишина. Единственным шумом, вторгавшимся в эту дивную тишину, было рычание мотора такси, в котором сидели онемевшая от восторга Лесли и ее притихший, по-видимому, наконец уставший от болтовни друг.

Лесли осторожно подтолкнула его в бок локтем.

— Жан-Поль, мне показалось, что я видела щит с названием гостиницы. Может, остановимся там? — тихо спросила она.

Он лениво покосился на нее.

— Забудь о гостинице. Неужели ты думаешь, что здесь нет лучшего места? Я устрою тебя в райское гнездышко. — Он похлопал водителя по плечу. — Сэр, мы приехали.

Такси остановилось и, расплатившись, Лесли и Жан-Поль вышли из него. С ее чемоданом в руке и своим рюкзаком за плечами Жан-Поль повел ее мимо полуразвалившейся часовни через кокосовую рощу.

— Я вижу океан! Это ведь океан, правда?! — воскликнула она, как только увидела вдалеке, между стволами кокосовых пальм, гладкое синее полотно.

— А ты думала, что я обманывал тебя? А жить мы будем вон в том особняке.

Лесли пошарила глазами по кокосовой роще и увидела стоящий в окружении высоких пальм красивый двухэтажный дом с портиком. Она несколько секунд простояла с раскрытым ртом, и в этот момент была почти готова признаться себе, что Жан-Поль и никто другой является тем мужчиной, за которым она подалась в Индию. Она почти поверила в то, что нашла его. Пусть узнала не сразу, а только после того, как этот мужчина подарил ей рай!

После коротких переговоров о цене, хозяйка повела их по боковой лестнице на обширную крытую террасу второго этажа и открыла комнаты.

Комнаты были просторными, но их интерьер оставлял желать лучшего: кроме кроватей там ничего не было. Зато вид из окон компенсировал все недостатки интерьера.

— Устраивайся, переодевайся и, когда будешь готова, стукни в мою дверь. И, пожалуйста, не заставляй себя долго ждать. Я специально не обедал сегодня, чтобы получить наслаждение от ужина, — с улыбкой сказал Жан-Поль и скрылся за дверью.

Лесли постояла у окна в своей комнате, вдыхая чистый морской воздух, заворожено обводя взглядом пальмы, полоску пляжа за пальмовой рощей и позолоченную от лучей закатного солнца гладь океана вдали.

Гавайи? Нет, пусть на Гавайях толпятся те, у кого много денег и кто думает, что за деньги можно купить все. Свободу, счастье и любовь за деньги не купишь. Свободу нужно отвоевать, счастье заслужить, а любовь найти. И спасибо цыганке за то, что напомнила Лесли об этом. Свободу Лесли отвоевала, когда сбежала из-под венца. Счастье она, видимо, тоже уже заслужила, судя по тому, что оказалась в раю. А любовь? Наверняка любовь где-то рядом, ждет, чтобы наполнить ее жизнь смыслом.

Лесли бросила чемодан на кровать и вытряхнула из него все содержимое. Черт, у нее ведь нет никакой пляжной одежды! Ни шортов, ни купальника… Придется импровизировать. Она еще немного порылась в груде вещей и нашла пестрый лоскуток, который вчера купила на Пахаргандже. Что ж, как пляжная юбка он вполне сойдет, а тоненькая голубая футболка будет к нему неплохим дополнением.

За каменной перегородкой в углу комнаты находилось нечто вроде умывальной, и Лесли умылась. Туалета в комнате не было. В туалет, как она поняла из слов хозяйки, придется бегать вниз. Но это не беда. Основная беда ее жизни уже, слава богу, миновала. И такие мелкие неудобства, как отдаленность туалета, можно легко пережить — рай за окном и в душе компенсирует их.

Наконец, в импровизированной юбке, новой футболке и с новым, легким рюкзачком за плечами, Лесли постучала в дверь соседа, у которого с каждой минутой возрастали шансы оказаться единственным и незаменимым мужчиной в ее жизни.

— Я готов!

Дверь распахнулась, и Жан-Поль появился на пороге.

Лесли на миг оцепенела. Он был обнажен по пояс, в клетчатых шортах и с тряпичной сумкой через плечо.

К достоинствам Жан-Поля прибавилось еще одно: безупречное телосложение. Мощные, покатые плечи еще в момент их первой встречи заставили ее понять, что перед ней атлет. Но она и не догадывалась, что ей предстоит увидеть, когда он окажется без рубахи. Рельефные бицепсы, мускулистая грудь, густо покрытая завитушками черных волос, подтянутый живот…

Он поймал ее завороженный взгляд.

— Хочешь спросить, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы заставить женщину любоваться моим телом? — с шутливым самодовольством спросил он.

Лесли сглотнула слюну.

— Нет. Хочу попросить у тебя совета, как мне уберечься от этого. А еще… сделать тебе комплимент: ты просто Аполлон.

— О-ля-ля, мадемуазель, — пропел он и оценивающе оглядел ее скромный наряд. — Надеюсь, и мне осталось совсем немного подождать, чтобы увидеть перед собой Венеру.

Лесли щелкнула языком.

— Боюсь, что подождать тебе придется чуть больше, чем немного. Пока я не куплю себе купальник.

— Ах да, мадемуазель, помнится, собиралась в горы, а не к океану… Но могу тебя обрадовать: на этом пляже можно ходить голышом.

— Уверена, что этим ты пытаешься обрадовать себя.

Обменявшись игривыми взглядами, они спустились по лестнице, по очереди ознакомились с туалетом, пристроенным к боку дома, и Жан-Поль повел ее через рощу к пляжу.

Пока они шли через рощу, золотой диск солнца быстро приближался к полосе горизонта, окрашивая мирную гладь океана во всевозможные оттенки.

— Надеюсь, ты не тащишь меня сейчас купаться? — спросила Лесли, подозрительно глянув на него, и легонько толкнула его плечом.

Он поймал ее руку.

— Я что, по-твоему, не в своем уме? Я успел догадаться, что рыбного кари дождусь быстрее, чем того момента, когда ты сбросишь с себя одежду.

На пляже Лесли увидела таких же, как они с Жан-Полем, бледнокожих иностранных туристов — несколько сидящих лицом к океану фигур, рассеянных по широкой полосе песка. Кроме туристов, которых можно было пересчитать по пальцам, и перевернутых вверх дном рыболовных баркасов, на пляже красовалось несколько ресторанов ~ каждый из них был огорожен невысокой плетеной изгородью и защищен от солнца плотным навесом из пальмовых веток.

— Здесь любоваться закатом — один из обязательных, ежевечерних туристических ритуалов, — сказал Жан-Поль. — Смотри, сидят как заколдованные и вдохновенно пялятся на солнце.

— Я бы сама не отказалась присоединиться к ним, — ответила ему Лесли.

— Что ж, вперед. А я предпочитаю совмещать прелесть заката с кокосовым фенни.

И он решительно зашагал к ближайшему ресторану, напоминавшему цирковой шатер.

Лесли, неуклюже утопая в песке, бросилась за ним.

— Вуаля, мадемуазель. — Он повернул к ней сияющее лицо. — Спасибо, что решила поддержать компанию, а то я огорчился, представив, что мне придется пить кокосовое фенни в одиночестве.

За столиками, ножки которых тоже утопали в песке, в разных углах ресторана сидели туристы, которые также предпочитали совмещать сразу несколько удовольствий: любование экзотическим закатом, наслаждение экзотическим ужином, напитками, разговорами и курением чего-то, по-видимому, нелегального.

— Не верится, — сказала Лесли, садясь за столик. — Уже через несколько минут я попробую непревзойденный местный напиток.

Жан-Поль вальяжно развалился на стуле напротив нее.

— А мне хочется верить, что после того, как это произойдет, мои шансы увидеть тебя в облике Венеры хоть немного возрастут, — ответил он и откровенно уставился на ее грудь.

Чтобы защититься от его взгляда, Лесли захотелось скрестить на груди руки. Но тут она увидела лежавшее на столике меню, быстро взяла его в руки, раскрыла и спрятала от любопытного взгляда собственность своего тела, на которую, по ее мнению, без ее позволения никто не имел право пялиться.

Слава богу, Жан-Поль был довольно сообразительным, потому что быстро вспомнил, что привел Лесли в ресторан не только для того, чтобы таращиться на ее грудь. Лишившись одного удовольствия, он быстро вспомнил о другом.

— Эй! — громко крикнул он. — Здесь кто-нибудь будет нас обслуживать?!

На его нетерпеливый зов из-за ширмы, скрывающей кухню, появился юный кучерявый официант, который, судя по его испачканным чем-то съедобным рукам, был одновременно и поваром.

— Да, сэр, — ответил он на вопрос Жан-Поля и принялся вытирать руки о полотенце, висящее у него на плече.

И тогда наконец Жан-Поль заказал ужин, который, как показалось Лесли, он начал обдумывать еще в самолете.

Кокосовое фенни прибыло как раз в тот момент, когда на горизонте таял последний ломтик солнца.

— Шоу близится к концу, — заметила Лесли и поднесла к губам стаканчик с прозрачным напитком. — Ух, похоже, это крепко… — добавила она и рискнула сделать небольшой глоток.

Жан-Поль в этот момент все еще принюхивался к своему напитку.

— Ах, этот запах! — Он на миг прикрыл глаза. — Представляешь, это чистый сок кокосового дерева, который течет из надрезанной ветки и бродит без добавления сахара и дрожжей. Уникальный дар природы.

Французы всегда претендовали на роль просветителей, подумала Лесли.

— Представляю, — сказала она. — А еще представляю, как быстро мы с тобой окосеем от этого уникального дара природы.

— А ты боишься этого?

Лесли безразлично пожала плечами.

— Не знаю.

Нет, она совсем не боится опьянеть, но предпочла бы опьянеть не от фенни, а от любви.

Любовь. У Лесли больно сдавило в груди. Она перевела взгляд на резко лишившуюся красок, темнеющую гладь океана.

Опьянеть от любви. Только почему этого еще до сих пор не произошло? Она знакома с Жан-Полем больше суток, но он успел только слегка очаровать ее. Он милый и забавный, он привлекательный и сексуальный. Он — хороший друг. Они за сутки успели настолько открыться друг другу, что без всякого стеснения перебрасываются пикантными шутками. Но почему ее не пронзает током, когда он смотрит на нее, почему она не воспламеняется от его слов, почему не тает от его прикосновений? Они играют словами, но это всего лишь игра словами…

Лесли почувствовала, как от алкоголя по ее телу разливается приятное тепло, но голова при этом только проясняется.

Нет, они не влюблены друг в друга. И вряд ли с этим мужчиной ее может связать что-то серьезное.

— О-ля-ля, мадемуазель загрустила.

Приятный голос Жан-Поля заставил ее вернуться из странствий по лабиринту собственной души.

— Воспоминания о прошедшей любви? — продолжал он. — Навеянные кокосовым фенни? Не огорчайся, любовь недолговечна. Она как цветок: раскрывает лепестки, источает аромат… А потом вянет. И с этим ничего нельзя поделать.

— Ты не угадал. Меня не мучают воспоминания о прошедшей любви, потому что это было так давно… Еще в колледже. И теперь я почти ничего не помню ни о колледже, ни о любви.

— Тогда, должно быть, ты мечтала о будущей. — Жан-Поль лукаво усмехнулся, заглядывая ей в глаза.

Лесли не ответила. То, что он сказал о любви, показалось ей циничным. Но в этом нет ничего удивительного. Так думают большинство мужчин. И все же она встретит того, кто думает иначе.

И скорей бы прибыла еда, мысленно взмолилась она. Может, пища заставит этого неугомонного болтуна хоть на время попридержать язык за зубами и не затрагивать больных тем.

И словно Небеса откликнулись на ее молитву, у их столика появился кучерявый мальчик и быстро заставил столик тарелками.

Кроме риса и рыбного кари, на столе появилась тарелка салата и два высоких стакана с белым напитком, похожим на молочный коктейль. Лесли полюбопытствовала, что это за напиток, и поднесла стакан к носу.

— Не бойся, это можно пить. Называется ласси. Делается из йогурта. Лучшее средство для снижения действия алкоголя, — поспешил просветить ее Жан-Поль. — Нет, я, конечно, не настаиваю на том, чтобы ты снижала действие алкоголя на свой организм, — продолжал трещать он, накладывая кари в свою тарелку с рисом. — Я, скорее, не уверен за себя…

Но Лесли в этот момент перестала его слушать. Ее внимание привлекла высокая фигура, застывшая у входа в ресторан.

3

Мужчина стоял на площадке у входа и медленно обводил взглядом ресторан. Казалось, будто он искал кого-то. Он был очень высоким, крепким и удивительно гармонично сложенным. Лесли замерла, наблюдая за ним.

Завершив обзор ресторана, он снова в нерешительности застыл. Необыкновенно красивый, точеный профиль, освещенный ресторанными фонарями, вырисовывался на фоне темнеющего неба. Завороженная, Лесли продолжала наблюдать за ним.

Наконец он медленно достал из кармана наполовину расстегнутой рубахи пачку сигарет и закурил. Потом глубоко затянулся, медленно выдохнул струю дыма и снова оглядел ресторан.

Чтобы избежать встречи с его взглядом, Лесли опустила глаза в тарелку, чувствуя, как ей трудно бороться с желанием снова поднять их. В какой-то момент она даже подумала, что будет несправедливо, если этот мужчина вдруг передумает ужинать здесь, развернется и уйдет. Почему несправедливо, она не успела понять, потому что ее глаза снова невольно оторвались от тарелки с рыбным кари и уставились на мужчину. Затаив дыхание, она ждала его последующих действий.

Мужчина был великолепен. Он казался ей ожившей греческой скульптурой. Истинным Аполлоном. И вспомнив, что сегодня она уже наградила этим титулом другого мужчину, Лесли вдруг осознала, что слишком поторопилась. Для Аполлона Жан-Полю не хватало божественного величия, спокойствия и достоинства, которых был полон незнакомец.

С трепетом в сердце, как будто от этого зависела ее судьба, Лесли проследила, как мужчина направился к свободному столику и сел за него. Она вздохнула и взяла в руку вилку.

— Лесли, ты что, до сих пор еще не прикоснулась к еде? Продолжаешь мечтать о любви? — спросил Жан-Поль, едва проглотив еду, некоторое время мешавшую ему говорить, и снова принялся наполнять рот.

— Совсем нет, — ответила она весело. — Ждала, пока еда немного остынет.

— М-м-м, это так вкусно… Поистине райское наслаждение… — продолжал он с полным ртом. — Не пойму, как можно так долго ждать?

Благо, Жан-Поль сидел спиной ко входу и не мог видеть появление своего возможного конкурента.

Решившись наконец вкусить райской пищи, Лесли все же не забывала тайком поглядывать на незнакомца. Судя по одежде, он тоже только сейчас прибыл в Арамболь. На нем были сурово протертые джинсы и клетчатая рубаха — совсем не пляжная одежда. По его нерешительности Лесли поняла, что он, как и она, новичок в этих краях. А еще ей показалось, что он кого-то искал или ждал.

Не ее ли?

Ей не терпелось поскорее узнать об этом, тем более что всего за несколько минут до его появления ее осенило, что она приехала в Индию совсем не для того, чтобы влюбиться в Жан-Поля.

Мужчина ел вяло, без аппетита, и Лесли казалось, что ему не до еды, потому что его тоже мучают предчувствия. Ей даже захотелось в какой-то момент встать, подойти к нему и сказать: «Привет! Это я!»

Но на ее беду тарелка Жан-Поля в этот момент опустела, а это означало, что его язык освободился. Его роман с рыбным кари подошел к концу, и он снова был готов пожирать глазами Лесли, болтать и отвлекать ее внимание от романтично грустного незнакомца за спиной.

— Вуаля, теперь было бы неплохо окунуться, — сказал он и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Надеюсь, мадемуазель созрела для такого испытания? Или ей для храбрости не помешало бы пропустить еще один стаканчик фенни?

— Сомневаюсь, что еще один стаканчик фенни сможет заменить отсутствие купальника, — ответила она и, внезапно оживившись, добавила: — Но ты можешь искупаться без меня. Я тебя здесь подожду.

По его подозрительно прищуренному взгляду Лесли поняла, что он не одобрил ее предложения.

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя здесь одну? Красивая девушка одна в ресторане все равно, что одинокий пловец в океане среди акул. Нет, я как верный пес останусь у твоих ног.

— О-ля-ля, Жан-Поль, — протянула она. — Хочу тебе напомнить, что ты не пес, а друг. И уверяю тебя, что за каких-нибудь десять-пятнадцать минут меня не успеют похитить. Тем более что, судя по публике, сидящей здесь, нас окружают хиппи. Более миролюбивого народа я за свою жизнь не встречала. Так что можешь отправляться в плавание со спокойной душой.

— Да, конечно, со спокойной душой. Чтобы, вернувшись, увидеть тебя сидящей в обнимку с одним из этих длинноволосых, обкуренной и глупо хохочущей.

Нет, он невыносим. Уже боится оставить ее одну. Только он и не подозревает, что дело совсем не в длинноволосых…

Она украдкой посмотрела в сторону дальнего столика в углу и… встретилась с глазами мужчины. Он улыбнулся ей. Лесли незаметно ответила на его улыбку.

Смутившись, она перевела взгляд на Жан-Поля и заметила, что он снова увлекся созерцанием ее груди.

— Что ж, тогда тебе придется подождать, пока я доем свое божественное кари, — сказала она, пытаясь прервать его медитацию, и, низко склонив голову к тарелке, принялась за еду.

Жан-Поль несколько минут терпеливо молчал. Казалось, он о чем-то напряженно думал. Наконец, словно не мог больше выдержать молчания, продолжил думать вслух.

— Купальник… Женский купальник… Мой Бог, такую роскошь в Индии не так легко приобрести. Нужно было подумать об этом, пока мы были в Дели. А здесь… Может, только в Анджуне на фли-маркете… у европейцев…

Лесли расхохоталась:

— Серьезная насущная проблема?

— Конечно. Я не ожидал, что ты откажешься от чести предстать Венерой на индийском пляже.

— Глядя на твои муки, Жан-Поль, я готова пересмотреть свои нравственные установки, — сквозь смех проговорила она.

— О, как ты великодушна!

Заметив, что она покончила с ужином, Жан-Поль позвал официанта и попросил счет. Когда Лесли попыталась оплатить свою половину счета, он сурово остановил ее.

— Я пригласил тебя на ужин. Я заставил тебя съесть его. И вспоминая, как ты мучилась, не могу позволить тебе платить за него.

— Что ж, спасибо за изысканную муку, которая мне ничего не стоила, — ответила она и, вставая из-за столика, бросила беглый взгляд на мужчину в углу.

Мужчина отрешенно смотрел куда-то в сторону, в темноту сумерек за изгородью ресторана, и курил.

Много курит и больше не смотрит на меня, подумала Лесли. Наверняка из-за Жан-Поля. Решил, что мы пара. Но, похоже, это не единственная причина его грусти.

Они вышли из ресторана и оказались в объятиях темноты, из которой доносился ласковый шелест прибрежных волн. С синего неба робко подмигивали первые звезды.

Пройдя несколько метров, Лесли замедлила шаг и оглянулась на уютно освещенный шатер ресторана, оставшийся позади.

Что ж, до следующей встречи, печальный и прекрасный незнакомец! Надеюсь, она состоится скоро, потому что я не смогу долго ждать. И если ты тот, кто послан мне судьбой, я помогу тебе избавиться от грусти до конца жизни, закончила она свое мысленное послание и поторопилась за Жан-Полем.

Как только она поравнялась с ним, Жан-Поль поймал ее за руку.

— Мне очень жаль, что тебе придется сидеть на берегу одной, пока я буду наслаждаться плаваньем, — сказал он.

— Но я могу пойти домой, — ответила она. — Это ведь недалеко. — Она оглянулась и посмотрела в сторону рощи, чернеющей за светлой полосой песка. — Я даже вижу наш дом. Это ведь его огни пробиваются между стволами кокосов?

— Могла бы, если бы я не забыл фонарик. Но без фонарика идти через рощу небезопасно. Там много кочек и ям, если ты помнишь. — Он помолчал и вскоре добавил: — Но я могу проводить тебя домой, а потом вернуться и искупаться. Все равно в темноте мне не удастся блеснуть перед тобой своими спортивными достижениями. Тебе придется подождать до завтра, чтобы увидеть еще одно незабываемое шоу в твоей жизни.

Лесли рассмеялась.

— Подозреваю, что всю ночь не смогу спать от нетерпения. До встречи!

И она решительно заковыляла по песку в сторону чернеющей рощи.

— Лесли! Подожди!

Отойдя на приличное расстояние и убедившись, что он не следует за ней, она остановилась и обернулась.

— Жан-Поль! — крикнула она. — Я не ребенок! Правда! Я взрослая девочка и не боюсь ни темноты, ни хиппи, ни даже кочек!

Жан-Поль сделал звук губами, похожий на лопанье шарика. Вуаля, она не француженка, напомнил он себе в очередной раз и энергично выпрыгнул из шортов. Она американка и не может долго выдержать чью-то заботу о ней. Забота мужчины о женщине у них называется домогательством и преследуется законом. Поэтому ей необходимо продемонстрировать свою независимость. Что ж, он не собирается лишать ее этого удовольствия.

А была бы она француженкой… Жан-Поль вздохнул, войдя по щиколотки в воду. Эх, была бы она француженкой, ее интересовали бы другие удовольствия. Была бы она француженкой, какое чудесное купание они бы устроили сейчас! Француженка не только не зудела бы весь вечер о купальнике, она бы даже попросила его помочь ей раздеться и…

Жан-Поль вошел в теплый океан, предпочитая не домысливать, что было бы, если бы Лесли была француженкой.

Как только Лесли вошла в рощу, ее порыв к независимости угас. Роща стояла перед ней непроходимой стеной кромешного мрака. Луна еще не взошла, и только кое-где, сквозь высокие кроны кокосовых пальм, проглядывали тускло мерцающие звезды.

— Черт, он был прав, — пробурчала она себе под нос. — В этой роще без фонарика придется идти на ощупь.

Но обратного пути нет, продолжала она мысленно подкачивать свою обмякшую самоуверенность. Если она вернется к Жан-Полю, это будет означать, что она отныне позволяет ему контролировать каждый ее шаг. Она попадет в ловушку. Мужчинам нравится, когда женщины зависят от них и нуждаются в их помощи. Но Лесли пока еще не нашла того мужчину, которому она готова доверить свои слабости.

Итак, вперед!

Первые шаги были истинной мукой. Она шла, сначала стопой ощупывая землю, и только потом решаясь сделать шаг. Кочек и впадин под ногами оказалось в сто раз больше, чем когда она шла через рощу с Жан-Полем при свете дня.

Лесли чертыхалась, молилась, но шла, то поднимаясь на кочки, то спускаясь в ямки. И с каждым шагом у нее это получалось смелее и увереннее.

Так она прошла приблизительно треть рощи, когда неожиданно из-за ее спины выстрелил луч фонарика и принялся гулять по стволам пальм. Наконец-то она не одна в этой мрачной роще! То ли ее молитвы, то ли проклятия были услышаны.

Лесли остановилась у пальмы и стала ждать появления несущего свет.

Нет, у нее и в мыслях не было, что в этом райском уголке Земли кому-то захочется обидеть ее.

Дождавшись, пока луч перестал гулять и выпрямился, Лесли вышла ему навстречу.

— Вы? — услышала она удивленный вопрос из темноты, которая продолжала частично окутывать фигуру мужчины.

Лесли узнала его.

— Я.

— Что вы делаете здесь одна? — последовал еще более удивленный вопрос.

— Пытаюсь добраться до дома. И, похоже, с вашей помощью это будет намного проще.

— Понятно. Что ж, прошу присоединиться к моему свету. Только почему вы одна?

— Потому что я одна, — ответила Лесли.

Они медленно продолжили путь рядом, ступая на освещенную лучом ухабистую землю. Лесли заметила, что он говорил на хорошем английском со странным акцентом.

— Простите, — тихим голосом сказал он. — Это был бестактный вопрос.

— Совсем нет. Это был естественный вопрос. Меня удивляет только одно: как вы узнали меня? — Лесли пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Вы тоже узнали меня. — Ему пришлось слегка наклониться к ее лицу, чтобы увидеть, как блестят ее глаза. — Признаться, еще в ресторане мне показалось, что мы с вами где-то встречались.

Мне тоже, подумала Лесли. И наверняка это было в моих снах.

— У меня, видимо, слишком банальная внешность, — сказала она. — Легко перепутать с кем-то.

— Я бы сказал, наоборот, слишком необычная для американки. Вы ведь американка?

— Да. А вы?

Наконец она узнает, в какой стране так мило коверкают ее родной язык.

— А я турок, — ответил он. Лесли остановилась.

— Турок? Вы из Турции?

Он тоже остановился напротив нее и направил луч под ноги.

— Да. А почему вас это удивляет?

— Не знаю… Просто…

Держи эмоции под контролем, Лесли, сурово наказала она себе. Не вздумай делать ему комплименты.

— Я не похож на турка, вы хотите сказать? По-вашему, турок должен быть коротконогим, мускулистым, бритоголовым дикарем, размахивающим кривой саблей?

Лесли захихикала и вспомнила, что еще в ресторане заметила его необычный цвет волос. Они были почти пепельными, коротко подстриженными и ухоженными. Да, перед ней стоял светловолосый турок.

— По правде говоря, не очень похожи… — смущенно ответила она. — Я все же подозреваю, что вы метис.

— Ошибаетесь. Я чистокровный турок и ничего с этим поделать не могу.

Лесли рассмеялась.

— И не нужно.

Они снова пошли через рощу, и Лесли заметила, что огни особняка, в котором находилась ее комната, сияли теперь совсем близко.

— Мы приближаемся к моему дому, — сказала она.

— И к моему тоже, — ответил он.

Неужели он успел поселиться по соседству с ней и Жан-Полем? Помнится, на этаже была еще одна комната. Нужно выяснить это, пока не произошло недоразумение. Хотя… Может, с недоразумения и начинаются самые серьезные любовные романы.

— Вы тоже живете в этом особняке? — спросила она.

— Да. Я долго искал, обошел две гостиницы и десяток домов, пока не нашел то, что хотел. Здесь красиво и очень тихо.

— Значит, мы соседи.

Наконец они оказались на освещенной площадке перед домом. Он погасил фонарик, и Лесли поймала на себе его взгляд. Тот же печальный взгляд, который он поспешил украсить милой улыбкой. Лесли ответила на его улыбку, и ей показалось, что эти обмены улыбками похожи на тайные диалоги между ними.

У лестницы он пропустил ее вперед и стал подниматься следом.

— Боюсь, что без вас я до сих пор блуждала бы где-то посреди рощи. Спасибо, что поделились со мной светом, — прощебетала она, как только они поднялись на террасу.

— Думаю, что это мне нужно благодарить судьбу за то, что она послала мне спутницу по дороге домой, — ответил он.

От его слов Лесли стало на миг не по себе. Он произнес слова «судьба», «спутница» и «дорога домой». И как красив он был при оранжевом свете фонаря на террасе! Ей показалось, что сейчас он протянет к ней руки и скажет: «Наконец мы нашли друг друга».

Но он только проводил ее до двери ее комнаты и протянул одну руку.

— Меня зовут Фатих.

— А меня Лесли.

Не сводя с него глаз, она подала ему свою руку. Он нежно пожал ее и быстро отпустил.

— До завтра, — сказала она тихо.

— До завтра, — ответил он, печально улыбнулся и прошел к двери своей комнаты.

Лесли открыла дверь, стараясь не глядеть в сторону. Потом сдержанно вошла, включила свет. Но стоило ей скрыться за дверью, как она бросилась к кровати и с разбегу шлепнулась на нее.

Господи! Невероятно! Этот мужчина! Этот великолепный мужчина! Это он! И как он смотрел на нее! Как нежно пожал руку! Сдержанный и благородный! В его серо-голубых глазах было столько… Наверняка ему грустно оттого, что он предчувствует любовь. Ах, поскорее бы, поскорее бы он понял, что встретил женщину, которую, если однажды прижмет к себе, никогда больше не захочет выпустить из объятий.

Она перевернулась на живот, обняла руками подушку, прижалась к ней щекой, закрыла глаза… и увидела себя в сильных руках восточного красавца.

— Фатих, — почти беззвучно прошептала она. — Какое поэтичное имя… Похоже на шелест лепестков опадающей розы…

И Лесли мягко провалилась в сон.

Проснулась Лесли, когда солнечные лучи, пробиваясь сквозь косматые кроны кокосовых пальм, смешными чудовищами плясали по стенам и потолку.

Где я? Она обвела взглядом комнату. Слава богу, не на Гавайях. Из груди вырвался вздох, и, выпустив из объятий подушку, она перевернулась на спину. И, слава богу, в ее жизни осталось совсем немного одиноких ночей. Скоро вместо подушки она будет обнимать любимого.

Лесли улыбнулась, заметив, что заснула вчера, не успев раздеться. Впервые за многие годы она завалилась спать в одежде. Но, возможно, это хороший знак. Возможно, совсем скоро ей не придется больше раздеваться самой, потому что она сможет доверить это тому, кому это будет доставлять гораздо больше удовольствия.

Но самым странным было то, что заснула она вчера, не погасив лампу. И теперь оранжевая груша, свисая с потолка, тускло горела и даже не пыталась соревноваться с источником естественного света.

Лесли потянулась и глянула на часы. Семь тридцать. Она встала с кровати, умылась, потом расчесала волосы, подколола их на затылке и оглядела свой наряд. Не беда, что ей придется и сегодня красоваться в этой юбке и футболке, которые так пикантно подчеркивают самые соблазнительные детали ее фигуры: грудь и бедра. О чем вчера явно свидетельствовали взгляды Жан-Поля.

Затянув потуже узелок юбки на боку, она погасила лампу и вышла.

Картина, представшая перед ней, заставила ее остолбенеть. Посреди террасы возвышалась фигура мужчины, но только в абсолютно противоположном порядке. Наверху, ступнями в потолок, торчали волосатые, мускулистые ноги, а голова, поддерживаемая руками, стояла на циновке на полу.

Лесли не смогла сразу определить, которому из ее соседей пришла в голову идея предстать перед ней в перевернутом виде, потому что прежде, чем попытаться это сделать, она разразилась смехом.

В ответ на ее смех, из головы, стоящей на полу, послышался голос Жан-Поля.

— Доброе утро, мадемуазель! Рад, что рассмешил, хотя, признаться, моей целью было внушить восхищение.

Жан-Поль согнул ноги в коленях, опустил их на циновку и сел, снова обернувшись привычным для глаз Лесли собой.

— А ты, я смотрю, не стал откладывать демонстрацию своих талантов, — сквозь смех проговорила она. — И долго тебе пришлось простоять вот так в ожидании моего восторга?

— Не знаю. Я добросовестно проделал весь курс йоги, но ты в результате смогла оценить только один из моих талантов — талант клоуна. — Жан-Поль шутливо огорчился. — Но все же твой смех для меня тоже награда. К тому же смех возбуждает аппетит. Итак, как насчет завтрака?

Лесли перестала смеяться и сделала вид, что задумалась, а сама в это время бросила взгляд на дверь соседа. На двери висел замок.

— Знаешь, тебе придется еще немного поработать над моим аппетитом, потому что я еще не успела проголодаться. Хотя не откажусь от кофе.

— Что ж, тогда мне придется смешить тебя по дороге в ресторан.

Лесли была не против. Они спустились по лестнице, почтили визитом туалет и направились через кокосовую рощу к пляжу.

— Кстати, как ты вчера дошла до дома? — поинтересовался Жан-Поль.

— Как видишь, цела. — Она покрутилась перед ним, разведя руки. — В яму не свалилась, нос не расцарапала.

О своем проводнике она решила умолчать. Кстати, где он может быть в такую рань? Плавает в океане? Завтракает? Или одиноко грустит, гуляя по берегу?

— А у меня есть для тебя новость, — продолжал Жан-Поль. — Хотя в ней нет ничего смешного. У нас появился сосед.

— Правда? — фальшиво удивилась она. — Может, это и не смешно, но довольно любопытно. И кто же это?

— Один угрюмый тип. Увидишь, не пугайся. А если почувствуешь опасность, кричи и зови меня на помощь.

Лесли не удержалась и рассмеялась.

— Он что, такой страшный?

— Ну, нельзя назвать его страшным. — Жан-Поль скривился. — Но и приятным тоже. Мне он показался подозрительным. Странным и скрытным. Никогда не знаешь, что у такого человека на уме.

Лесли усмехнулась. Эх, знал бы он, что этот подозрительный тип вчера вел ее через темную рощу. И очень возможно, что именно ему Лесли позволит повести себя к алтарю любви.

— А когда ты успел познакомиться с ним? Сегодня утром? — спросила она, пытаясь сохранить беззаботность тона.

— Нет, вчера вечером. Вернулся с пляжа и надеялся застать на террасе тебя. Но вместо тебя там сидел этот тип. Протянул мне руку и назвался. Имя у него тоже странное. Что-то похожее на французское «фатиг». Он и выглядит то ли усталым, то ли слегка сумасшедшим. Так что советую тебе держаться от него подальше.

— Постараюсь.

На пляже было пусто. По поверхности океана были рассыпаны золотистые чешуйки отраженного солнца. Лесли и Жан-Поль уселись в том же ресторане, где вчера ужинали, и за кофе она все время рассеянно оглядывала берег. Жан-Поль тоже как-то необычно притих.

Наконец она допила кофе и отодвинула от себя чашку.

— Почему-то хочется побыть одной. Прогуляться по берегу и посмотреть, что там за скалами в конце пляжа, — сказала она мечтательно.

Он поднял на нее удивленные глаза.

— Вуаля. Разве я смею тебя удерживать? Хотя… прежде, чем ты уйдешь, мне хочется сказать тебе о чем-то… — Его голос был до странности серьезным, и Лесли замерла в ожидании его слов.

Но вместо слов он поймал ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал.

Лесли смущенно заморгала.

— Лесли, — наконец, собравшись с мыслями, заговорил он. — Мне кажется, что я влюблен в тебя…

Она усмехнулась.

— Ты о цветке, который распускается, источает аромат, а потом вянет?

— Не знаю. Но вчера вечером, когда я вернулся домой, мне было невыносимо одиноко без тебя.

Он продолжал держать ее руку и с такой тоской заглянул ей в глаза, что сердце Лесли сжалось.

— Это, возможно, оттого, что мы в течение двух дней почти не разлучались. Успели привыкнуть друг к другу, привязаться…

— Боюсь, что не только. Я до трех ночи не мог заснуть. Сидел на террасе, думал о тебе. Ты ведь тоже не спала?

— Увы, Жан-Поль, свет у меня горел не потому, что меня мучила любовная бессонница. Я просто забыла погасить его. — Она осторожно отняла у него свою руку.

— И все же, Лесли, я не помню, когда в последний раз испытывал подобные чувства к женщине. Может, никогда раньше ничего подобного не испытывал. Ты околдовала меня, Лесли.

Похоже, их легкий флирт зашел слишком далеко. Для Жан-Поля. Будет жаль, если из-за этого он утратит чувство юмора. И все же Лесли не верилось, что Жан-Поль способен полюбить кого-то больше, чем он любит самого себя.

— Я думаю, что это от избытка впечатлений. Признаться, я сама впервые в жизни так подружилась с мужчиной. И, надеюсь, мы останемся друзьями.

Он тяжело вздохнул и был похож в этот момент на обиженного ребенка.

Лесли, уходя, погладила его по плечу.

4

Обогнув гряду скал в конце пляжа, Лесли вышла на тропинку и сверху заметила миниатюрную бухту с узкой полоской песка у берега. Вокруг ни души, значит, здесь можно смело искупаться голышом.

Она спустилась по камням и огляделась. Риск, что на тропинке в этот час кто-то появится, совсем ничтожный. Быстро сняв с себя футболку и развязав узелок юбки, Лесли осталась в одних трусиках.

К черту и трусики, подумала она и быстро стащила их.

Океанская вода оказалась дружелюбно теплой, и, быстро преодолев границу берегового прибоя, Лесли медленно поплыла к горизонту, плавно перекатываясь с одного гигантского, гладкого вала на другой. Увлеченной плаванием, ей казалось, что она могла бы вот так, нежась в изумрудных объятиях вод, доплыть до Африки.

Но в Африке ей делать было нечего. Судьба распорядилась так, что с любовью встретиться она могла только в Индии. И вспомнив об этом, Лесли круто развернулась и поплыла к берегу, подставляя лицо ласково пригревающим лучам утреннего солнца.

Щурясь от солнца, Лесли не видела, что в ее укромной бухте, опираясь на скалу, стоит мужчина. Стоит и не сводит с нее глаз.

Наконец, почувствовав под ногами песок, она встала. Из пенящихся вод сначала появились ее мраморно-белые плечи, потом грудь… Она по-прежнему не замечала, что за ней следят, и, сражаясь с береговой волной, пробивала себе путь к берегу.

— А ты отличная пловчиха!

Лесли стала как вкопанная и обшарила глазами берег. Мужчина отделился от скалы.

— Проклятье… — пробурчала она и плюхнулась в воду.

С берега донесся откровенно наглый хохот.

Ярость, которой Лесли никогда прежде не испытывала, в один миг охватила ее.

— Эй ты, маньяк! — прокричала она, задыхаясь. — Никогда не видел голой женщины? А ну, убирайся отсюда! Слышишь?!

— Признаться, такой, как ты, не видел. Но я уже не смотрю на тебя. — Он демонстративно опустил голову. — Хотя, если ты будешь так кричать на меня, я никуда не уйду.

— Нет! Ты уйдешь и немедленно!

Она собиралась сказать что-то еще, но подкравшаяся сзади волна накрыла ее с головой. Едва вынырнув и гневно сплюнув жгуче-соленую воду, Лесли услышала очередной раскат смеха.

— Очень смешно?!

— Очень, — ответил он. — Но ты напрасно злишься. Я спустился сюда совсем не для того, чтобы таращиться на тебя.

— А зачем тогда? Какого черта?

Злобно прищурившись, Лесли ждала, что он пропоет ей.

— Сейчас объясню. Только перестань беситься, ладно? — Он бросил на нее косой взгляд. — И будет лучше, если ты выйдешь из воды. Небось, продрогла…

— Я выйду, только когда ты уберешься отсюда. Итак, какого черта ты спустился на мой пляж? — не унималась Лесли.

— Я мирно гулял по тропинке, наслаждаясь пейзажами, — спокойно начал он. — И вдруг увидел твою голову, болтающуюся посреди океана.

Лесли сидела в воде, обхватив руками плечи. Врет, мерзавец, думала она. Наверняка сидел где-то под кустом и видел, как она раздевалась. Маньяк.

— Ну и что? — спросила она сурово. Только бы он не заметил, что ее уже слегка пробирает от холода.

— А то, что я сразу догадался, что ты сумасшедшая, которую, возможно, придется спасать. Спустился на пляж. Но в это время благоразумие вернулось к тебе, и ты повернула к берегу.

— Тогда почему же ты не ушел? — Лесли продолжала сверлить его взглядом.

— Потому что не был уверен, что благоразумие вернулось к тебе надолго. И, признаться, совсем не жалею о том, что не ушел. Получил море удовольствия.

— Уж не сомневаюсь… — прошипела Лесли.

— И я не сомневаюсь, что если и теперь не уйду, мое удовольствие продлится, — продолжал он с издевкой, искоса поглядывая на сидящую посреди пенящихся вод, кипящую от злости и умопомрачительно хорошенькую Лесли.

— И все же будет лучше, если ты уйдешь, — гробовым тоном сказала она.

— Конечно. Я не настолько безнадежный эгоист, чтоб заботиться только о своем удовольствии. Поэтому удаляюсь.

Он быстро пересек пляж и стал подниматься по камням.

Дождавшись, пока он отойдет на безопасное расстояние, Лесли выскочила из воды и бросилась к одежде. Проклятая футболка оказалась вывернутой наизнанку, и Лесли пришлось повозиться с ней прежде, чем она смогла натянуть ее на мокрое тело.

— Придурок, — бормотала она, нервно оттягивая на себе футболку. А еще соотечественник! Жалкий извращенец с Юга, судя по акценту. Спасатель, видите ли, нашелся.

Она повязала вокруг бедер юбку, расстегнула заколку в волосах и тряхнула головой. Спутавшиеся сосульки рассыпались по плечам. Потом глянула на тропинку. Слава богу, наглец исчез из виду. И почему вместо этого американского придурка на пляже не появился турецкий красавец Фатих? Почему не пришел ей на помощь, когда этот идиот издевался над ней?

Обогнув скалы, Лесли снова оказалась на тропинке и увидела на склоне холма, чуть в стороне, ресторанчик на террасе. Теперь можно и позавтракать. В ресторане было пусто. Она села за столик.

На часах только полдесятого, а жизнь уже успела за это утро дважды огорошить ее. За утренним кофе мужчина признался ей в любви. Потом этот неприятный инцидент с маньяком в бухте… А она, наивная, ждала, что на берегу ее встретит любимый…

— Доброе утро!

Из кухни появился мальчик-официант.

— Доброе утро, — с улыбкой ответила коллеге Лесли и заказала тосты с сыром и джемом и кофе.

Ее заказ прибыл, когда она задумчиво любовалась океаном, на время позабыв обо всем на свете. Потом, склонив голову, так же задумчиво принялась за еду.

— Разрешите составить вам компанию?

Лесли вздрогнула и медленно подняла голову.

У ее столика стоял Фатих.

Она быстро проглотила еду, а потом несколько раз, как рыба, вынырнувшая из воды, хватила ртом воздух. Но так и не смогла ничего ответить. В конце концов умудрилась только кивнуть.

Он сел напротив и положил локти на стол.

— Извините, что помешал…

Лесли уронила взгляд в тарелку. Он был так красив, что она боялась на него смотреть.

— Не беда. Вдвоем завтракать веселее, — проговорила она, борясь со смущением.

— Да… — Он вздохнул. — Я, признаться, всего третий день в Индии… Чувствую себя растерянным. Не знаю, что есть, что пить…

— Правда? — Лесли уставилась на него, чувствуя, как заколотилось ее сердце.

Это судьба. Она знала об этом, как только впервые увидела его. О боже…

— Я тоже… — промямлила она.

— Но вы здесь не одна. Кстати, я встретил на пляже вашего друга.

— Жан-Поля?

— Да. Мы немного поболтали. Я рассказал ему, что провожал вас. Он очень сожалел, что отпустил вас вчера одну без фонарика.

Вот это совсем некстати, подумала Лесли.

— Кстати… — Он запустил руку в карман джинсов и достал фонарик. — Это вам.

Лесли взяла из его руки фонарик, повертела его, пощелкала кнопкой. Потом благодарно улыбнулась Фатиху.

— Спасибо. А как же вы?

— А у меня есть другой. Этот я купил сегодня для вас.

Он смущенно принялся перебирать страницы меню. Казалось, за ночь он еще больше похорошел. Только в серо-голубых глазах по-прежнему было много грусти.

— Вы… так заботливы.

Сердце Лесли беспомощно таяло, в голове вращался один единственный вопрос: «Ты будешь заботиться обо мне всю жизнь?»

— Мелочи, — сказал он, оторвавшись на миг от меню. — Может, посоветуете, что заказать?

— Конечно. Можете заказать то же, что я — тосты с сыром и джемом. И кофе.

Пока он заказывал себе завтрак, Лесли упрятала в рюкзачок фонарик и сделала вид, что снова увлеклась едой.

Его первый подарок, думала она мечтательно. За последний год она получила множество подарков от Малкольма, но ни один не радовал ее так, как этот маленький, изящный фонарик, который наконец осветит ее жизнь.

— Итак, что же вас привело в Индию? — осмелилась спросить она, оторвавшись от еды. — Наслышались о ее чудесах?

— Не совсем так, — ответил он и как-то нервно усмехнулся. — Боюсь, что вам будет неинтересно это знать.

Его взгляд уплыл куда-то вдаль. Черты лица словно окаменели, лишились жизни. В сердце Лесли закралась тревога.

— Вы что-то пережили? — осторожно спросила она.

Он не ответил, полез в карман рубахи и достал пачку сигарет и зажигалку. Лесли заметила, как на его скулах дрогнули мышцы. Она отодвинула тарелку с недоеденным тостом.

— Расскажите мне, Фатих. Я постараюсь понять и… помочь, если это в моих силах.

— Вы очень добрая девушка, Лесли. Спасибо вам. Но это… слишком личное, — наконец проговорил он безжизненным голосом. — Ничего, если я закурю?

— Курите.

Она сидела как на иголках. Он не имеет права скрывать от нее то, что заставляет его так страдать. Он ведь страдает. Это видно по его глазам, по лицу… Ну же, милый, откройся, доверься мне. Я знаю одно средство, которое способно исцелить любую боль. Это средство — любовь.

— Фатих, — тихо сказала она, всматриваясь в его лицо. — Люди встречаются не только для того, чтобы вместе завтракать. Я ведь чувствую, что вас что-то мучает. Может, если вы поделитесь со мной, вам станет легче.

Он глянул на нее, глубоко затянулся сигаретой и, выпуская дым, горько усмехнулся.

— А вы, Лесли, необыкновенно отзывчивая душа. Только со мной ничего страшного не произошло. Просто… Просто меня бросила женщина. Такое случается сплошь и рядом.

Лесли показалось, что ее по сердцу полоснуло лезвием.

— Любимая? — спросила она, сама не понимая зачем.

— Да. Мы собирались пожениться. И вдруг, неделю назад, она заявила, что любит моего друга, что они решили быть вместе. Что ж, я пожелал им долгой и счастливой любви. А сам… — Он нервно рассмеялся. — А сам хотел застрелиться.

Лесли схватилась за щеки.

— О боже…

— Друзья помешали, — продолжал он. — Выкрали мой пистолет, напоили и уговорили поехать куда-нибудь развеяться. И вот я здесь, и не знаю, живой я или мертвый.

Лесли сидела ошарашенная, как будто ее окатили ледяной водой. Несчастная любовь. И он хотел покончить собой. Какой отчаянный. Наверняка он до сих пор любит ее. Неверную.

— Мне очень жаль, — с трудом сказала она. — Но вы должны найти в себе силы, чтобы жить и надеяться. Может, вы встретите новую любовь…

— Не уверен. Мы три года пробыли вместе. Она клялась мне в верности, обещала, что будет любить… — Он несколько раз подряд затянулся сигаретой, а потом раздраженно погасил ее о пепельницу.

— Но ведь не все женщины такие, — возразила Лесли.

— Не знаю. Сейчас мне трудно в это поверить. Хотя… вы оказались правы. Поговорил с вами, и стало легче. Спасибо.

На столе появился его завтрак, он равнодушно глянул на него.

— Вам нужно поесть, — осторожно подтолкнула она.

По его губам скользнула улыбка. Наконец-то он смог улыбнуться. Ничего, пройдет еще пара дней, и он поймет, что любил женщину, которая недостойна его любви. И полюбит Лесли.

— Вашему другу повезло, — сказал он со вздохом. — С такой девушкой, как вы, не пропадешь. Надеюсь, он не слишком ревнив? Может, вам пора вернуться к нему?

— Вы имеете в виду Жан-Поля? О, мы всего лишь друзья. Познакомились в Дели, в день моего приезда. Решили вместе приехать сюда.

— Друзья? А мне показалось, что вы — пара.

— Мало ли что может показаться, — ответила она, подвигая к нему тарелку с тостами. — Вы лучше ешьте, а то еда остынет.

— Повинуюсь. — Он взял в руку тост. — Хотя, сказать по правде, я уверен, что ваш друг влюблен в вас.

Лесли вздохнула. Я бы предпочла, чтобы на его месте был ты, подумала она.

— Но это не значит, что и я в него влюблена.

— Может, еще влюбитесь.

— Не уверена.

На этом разговор прервался, и, заказав себе стакан чаю, Лесли с радостью наблюдала, как Фатих с аппетитом ест тосты. Потом они расплатились, спустились на пляж и побрели по кромке воды.

Лесли не хотелось оставлять его. Она замечала, что с каждой минутой в ее обществе Фатих становится веселее. Он чаще улыбался и смелее задерживал на ней взгляд. Она знала, что нужна ему сейчас и будет нужна всегда, до конца жизни.

На пляж высыпали туристы. Некоторые из них разгуливали или лежали на песке голышом. Жан-Поля среди них не было.

Лесли искоса смущенно поглядывала на Фатиха, когда они проходили мимо голых распростертых тел. Но он упрямо смотрел на песок и только изредка — на нее.

— Может, хочешь искупаться? — спросила она, снова украдкой поглядев на него.

— А ты?

И только тут оба сообразили, что заговорили друг с другом на «ты».

— Я не могу. У меня нет купальника, — сказала она.

— А где здесь можно его купить?

— Жан-Поль говорил вчера о каком-то фли-маркете.

Фатих задумался. Казалось, ее проблема с купальником озаботила его не меньше, чем Жан-Поля вчера.

— Без тебя я купаться не буду, — наконец сказал он.

Они проходили мимо кокосовой рощи, когда их внимание привлекла группа людей. Человек десять появились из рощи и разбрелись по пляжу, шумно переговариваясь и размахивая руками. Все они — и мужчины, и женщины — были в шортах и кепках.

Лесли и Фатих переглянулись.

— Американцы, — сказала она.

— Трудно не узнать, — ответил Фатих. — И, похоже, у них серьезное намерение нарушить покой этого девственного пляжа.

— Интересно, что им здесь надо? На обычных туристов они не похожи.

Взгляд Лесли невольно поймал высокую, длинноногую блондинку. До ушей долетел разговор.

— Молли, — говорила блондинка изящной брюнетке с мальчишеской стрижкой, — начнем работать здесь, на этом пляже…

— А я думала, что сначала…

Но блондинка перебила ее.

— Колин! — прокричала она, обернувшись. — По-моему, нужно начинать с этого пляжа!

Худощавый парень с интеллигентным лицом на миг прервал беседу с толстячком.

— Не знаю, Аманда! Нужно посоветоваться с Эваном!

— С Эваном, — хмыкнула длинноногая красавица. — С Эваном, которого нет. Опять его где-то черти носят. А свое мнение у тебя есть, Колин?

— Есть, и я выскажу его, когда закончу разговор с Сэмом, — ответил ей Колин.

Блондинка раздраженно вздохнула, отошла от девушки по имени Молли и приблизилась к группе парней.

— Черт! С этими операторами кашу не сваришь. Тащите, ребята, аппаратуру. Сделаем пару пробных.

— К чему такая спешка, Аманда? — удивился один из парней. — Вот придет Эван…

— Что это вы все уцепились за Эвана? Мы что, не можем начать съемку без него? Он, видите ли, шляется где-то, а мы все должны его ждать. Может, кто-то готов поискать этого шалопая?

В компании послышался смех. Лесли и Фатих снова переглянулись.

— Понятно, — сказала Лесли с усмешкой, будут что-то снимать. Если им повезет, и они найдут шалопая Эвана, без которого у них, похоже, ничего не клеится.

— Что ж, удачи им, — ответил Фатих.

Они вернулись с прогулки по берегу в первом часу дня. Жара после полудня стала невыносимой. Фатих так и не согласился искупаться, хотя она подбивала его на это. Он продолжал твердить, что ему совсем неинтересно будет плавать, когда она будет сидеть на берегу и завидовать ему. Она тоже не хотела подвергать его пытке солнцем и предложила вернуться в дом.

Поднимаясь по лестнице, Лесли заметила, что Фатих как-то странно притих, будто хотел что-то сказать ей, но не мог решиться. Что ж, она подождет.

На террасе было пусто, на двери Жан-Поля висел замок. Но оба оставили это без внимания.

Лесли остановилась у своей двери и полезла в рюкзак за ключом. Фатих стоял за ее спиной и рылся в карманах.

— Не можешь найти ключ? — спросила она, обернувшись.

— Не помню, куда сунул его. Рассеянным стал… А, вот он.

Она медленно открыла дверь, все еще чувствуя, что он хочет что-то сказать ей.

— Лесли, — наконец заговорил он, — спасибо тебе…

Она повернулась к нему. Они оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Лесли даже на миг показалось, что он сейчас положит руки ей на плечи и притянет к себе.

— За что? — тихо спросила она.

— За то, что… мне легко с тобой.

— Мне тоже легко с тобой.

— Даже боюсь расставаться.

Сердце Лесли проскочило несколько ударов и замерло. Конечно же, она нужна ему как утешительница. Но не больше. Пока. И она должна оставаться целомудренной и сдержанной, пока он не поймет, что кроме нее никогда никого не любил.

— Но мы скоро увидимся снова. Отдохнем немного и снова встретимся, — сказала она мягко.

— Правда? — Его глаза заискрились. — Тогда, может, пообедаем вместе, когда спадет жара?

— Замечательная идея. — Она нежно улыбнулась. — Часа в три.

— Я постучу к тебе.

— Я буду ждать.

Было уже около пяти, когда они, пообедав, сидели в ресторане на пляже и через соломинки потягивали кока-колу с лимоном.

— У тебя необыкновенная профессия, Фатих, — говорила Лесли. — Авиатехник. Это почти как быть кардиохирургом. На тебе лежит ответственность за жизни людей.

— Да. Мне не позволено ошибаться. Но машину можно изучить и заставить работать слаженно. А вот душу человеческую…

На его лицо снова надвинулась темная тень. Лесли забеспокоилась. Нужно немедленно отвлечь его от мрачных мыслей.

— А почему ты выбрал эту профессию? — спросила она игриво.

Но он, казалось, помрачнел еще больше.

— Так получилось. Вообще-то я учился на летчика. Мой отец был летчиком, так что с самолетами я был знаком с детства. Потом… мой отец погиб в авиакатастрофе.

— О, мне очень жаль… Прости, Фатих…

— Ничего. С этим ничего не поделаешь, хотя я долго не мог смириться. Он с детства учил меня управлять самолетом, и я безумно полюбил летать. — Он вздохнул и, видимо, пытаясь сдержать наплыв чувств. — После гибели отца мать запретила мне летать. И я не смог противиться ее воле. Тревоги и бессонницы извели бы ее. Вот так для меня закрылся путь в небо.

— Фатих, мне так жаль…

У Лесли на глазах выступили слезы. Она не ожидала, что ей достанется мужчина с такой печальной судьбой.

— Но давай оставим прошлое, — сказал он неожиданно повеселевшим голосом. — Ты меня успела заразить жизнелюбием, Лесли, и я не хочу помнить о трагическом.

— Правда? Я рада. — Она сжала его руку, но его рука вдруг ловко вывернулась, и Лесли почувствовала, как большая теплая ладонь упрятала в себе ее хрупкую кисть.

Несколько секунд они сидели молча, не спуская друг с друга глаз, и Лесли казалось, что их руки соединились навеки.

— Привет!

Со стороны входа в ресторан послышался задорный окрик. Фатих медленно разжал пальцы, сжимающие ее кисть. Оба обернулись.

В ресторан вошел Жан-Поль со своей матерчатой сумкой через плечо.

— Похоже, я помешал.

— Привет, Жан-Поль. — Фатих встал и протянул ему руку. — Совсем не помешал. Присаживайся к нам.

Жан-Поль небрежно пожал ему руку, небрежно повесил на спинку стула сумку и уселся, придвинув стул поближе к Лесли.

— Знаю, что помешал, но такая уж у меня подлая натура, — проговорил он с кислой усмешкой. — Я знал, что стоит мне оставить Лесли одну, как ее тут же кто-то попытается обольстить. — Он старался говорить шутливым тоном, но в голосе сквозила ревность.

— А ты ревнуешь? — кокетливо спросила Лесли.

— Ужасно. Готов вызвать соперника на дуэль. — Жан-Поль покосился на Фатиха.

— Я бы предпочел более цивилизованный способ, — спокойно ответил Фатих.

— И какой же? — Жан-Поль откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на него.

— Например, спросил бы даму, с кем из двух придурков она предпочитает терять свое время, — сказал Фатих.

Лесли расхохоталась. Жан-Поль почесал затылок. Ему этот способ явно был не по душе. Но выбора не было.

— Итак, что скажет дама, когда перестанет смеяться? — спросил он.

Отсмеявшись, Лесли перевела дыхание.

— А дама скажет, что какими бы придурками ни были ее друзья, они все же останутся для нее друзьями.

Друзьями. Жан-Поль был уверен, что это «друзьями» касается его одного. У султана больше шансов стать интимным другом, что совсем не одно и то же. Но Жан-Поль не отдаст султану Лесли. У султана в Турции таких, небось, целый гарем. И здесь он загрустил, потому что забыл прихватить жен с собой. Вот и решил украсть у него Лесли, а заодно, возможно, и пополнить штат гарема. Нет, он ни за что не отдаст султану Лесли.

— Что ж, Лесли, тогда, как друг друга, могу ли я пригласить тебя на ужин? — Облокотившись на стол и подчеркнуто игнорируя присутствие Фатиха, Жан-Поль уставился на нее.

Лесли кокетливо склонила голову набок.

— На ужин? У тебя в запасе остался еще один местный деликатес?

— У меня их в запасе гораздо больше. Ты меня недооцениваешь.

— Извини, приятель, — неожиданно вмешался в разговор Фатих, — но я уже пригласил Лесли на ужин.

Жан-Поль резко повернулся к нему. Лесли от удивления застыла с открытым ртом.

— Правда? А она до сей минуты не знала об этом! Вот беда! — съязвил Жан-Поль.

— Почему не знала? Знала, — сказала она и незаметно подмигнула Фатиху. — Просто хотела выведать у тебя название очередного экзотического блюда.

— Что ж, — вздохнул Жан-Поль. — Можете попробовать виндалу из свинины. Как ты насчет свининки, дружище? — Он нарочито заглянул Фатиху в глаза.

— К сожалению, я вегетарианец, — с притворной досадой ответил Фатих. — Но готов угостить даму, если она пожелает.

Лесли снова захихикала, наблюдая, как Жан-Поль с Фатихом сверлят друг друга глазами. Наконец Жан-Поль снова откинулся на спинку стула.

— Что ж, желаю вам приятного дружеского ужина. Но у меня есть в запасе еще одно приглашение. — Он перевел взгляд на Лесли. — Как ты смотришь на то, чтобы вместе поплавать?

Лесли покачала головой.

— Не оригинально, Жан-Поль.

— Не торопись с выводами. — Он полез в сумку, достал из нее сверток и положил перед ней. — Сначала посмотри, что там.

Лесли осторожно пощупала сверток. Под тонкой бумагой было что-то очень мягкое.

— Ты купил мне купальник? — догадалась она. — Ты с ума сошел!

— Возможно. Но теперь искупаться вместе уже не вызов, а вполне цивилизованное приглашение. Надеюсь, угадал твой размер. — Он бросил торжествующий взгляд на Фатиха и снова вернулся к Лесли. — Итак…

— Я… я… не знаю, что сказать. Похоже, ты заслужил дружеский поцелуй. — И, перегнувшись через стол, она чмокнула Жан-Поля в щеку. — Спасибо.

Пока Жан-Поль сидел с прикрытыми глазами, демонстративно блаженствуя, Лесли глянула на Фатиха. Он казался абсолютно безучастным к происходящему, но его глаза снова были полны грусти. У Лесли сжалось сердце. Нет, его нельзя оставлять одного, а то, чего доброго, опять вспомнит о самоубийстве, и тогда Лесли придется доживать свой век старой девой.

Что же придумать?

Шум голосов со стороны входа заставил ее поднять голову. Во главе с длинноногой блондинкой в ресторан входила съемочная группа.

— А вот и нарушители первозданной тишины, — сказала Лесли.

Фатих и Жан-Поль обернулись.

— Надеюсь, нас здесь не отравят, — брезгливо бросила блондинка.

— Не уверен за всех нас, но тебя, Аманда, отравить будет нелегко. В тебе самой достаточно яда, чтобы перетравить всех местных змей, а заодно и поваров, — ответил ей худощавый Колин.

В компании послышался смех.

Блондинку ничуть не смутила его колкость. Она оглядела ресторан и громко поприветствовала его пространство:

— Привет!

Жан-Поль встрепенулся.

— Бонсуар! — И, смерив глазами блондинку, тихонько присвистнул и пропел: — О-ля-ля…

На них со всех сторон посыпались приветы. Лесли махала всем ручкой, а Фатих сдержанно кивал.

Компания разделилась и расселась за двумя столами. Жан-Поль продолжал сидеть вполоборота и по-мальчишески увлеченно пялился на блондинку.

— Жан-Поль… — Лесли легонько дернула его за ухо. — Сломаешь себе шею.

Он повернулся к ней.

— Не сломаю. Мне нужно один раз хорошенько присмотреться к женщине, чтобы сделать для себя вывод.

— И какой же вывод ты успел сделать? — усмехнулась Лесли.

— А такой, что эта Барби не в моем вкусе. Итак, Лесли, мы идем купаться?

— Мне тоже нужно взглянуть хоть раз на купальник, чтобы ответить «да» или «нет».

Она живо добралась до содержимого свертка и ахнула, ослепленная серебристым блеском тончайшей ткани.

— Похоже, я заслужил еще один поцелуй, — гордо сказал Жан-Поль и потянулся через стол, подставляя ей щеку.

— Подожди. — Лесли бегло глянула на Фатиха. — А что, если я, в свою очередь, приглашу Фатиха поплавать с нами? Ты готов принять мое приглашение, Фатих?

Они переглянулись, и она снова незаметно подмигнула ему.

— Я не могу отказать даме, — ответил он.

Жан-Поль насупился.

Лесли первой встала из-за стола и направилась к выходу. Мужчины, не глядя друг на друга, последовали за ней.

— Ребята! — Из шумной компании послышался голос, окликнувший их.

Все трое разом обернулись.

— Если завтра вам будет здесь скучновато, приходите на этот пляж к десяти. Есть шанс почувствовать себя кинозвездами!

— А лучше к одиннадцати! Наш главный оператор все равно опоздает! — внесла поправку Аманда.

— И что же вы собираетесь здесь снимать? — полюбопытствовал Жан-Поль, подмигнув грозной блондинке. — Если это любовный детектив и вы, мадемуазель, играете главную героиню, то я соглашусь только на роль героя.

— Вынуждена тебя разочаровать, — ответила ему Аманда. — Это фильм-путешествие для канала «Дискавери», цикл «Лоунли плэнэт». Хотя не исключено, что у нас получится и детектив, и боевик, и мелодрама, если вспомнить, сколько приключений было на нашем пути со вчерашнего дня, включая поиски нашего неуловимого оператора.

— Что ж, удачи вам! — рассмеялась Лесли. — И в съемках, и в поисках оператора! Спасибо за приглашение!

5

Они вышли из ресторана и заковыляли по песку.

— Похоже, их главный оператор задался целью свести Барби с ума, — сказала Лесли. — А мне все же интересно поучаствовать в съемках. Может, меня заметят и пригласят в Голливуд. — Она с улыбкой по очереди посмотрела на своих спутников.

— Д-а-а, — с досадой вздохнул Жан-Поль. — Попадешь в Голливуд, возгордишься и забудешь скромного археолога, который умудрился среди фальшивок современного мира отыскать подлинную Венеру.

— Нет, Жан-Поль, я друзей не забываю. Обещаю, что буду позировать для обложек модных журналов только в подаренном тобой купальнике.

— Не исключено, что рядом с Лесли могут заметить и нас, — сказал Фатих, похлопав Жан-Поля по плечу. — А поэтому предлагаю тщательно порепетировать перед ответственной съемкой.

Жан-Поль с улыбкой кивнул ему. Напряжение между мужчинами разряжалось, и это приятно порадовало Лесли. Она отыскала глазами баркас, который мог бы послужить ей раздевалкой, и направилась к нему.

Когда она появилась из-за баркаса в блестящем, плотно обтягивающем прелести ее тела купальнике, мужчины несколько секунд, не скрывая восхищения, пялились на нее. Положив руки на талию, она на миг застыла, потом соблазнительно провела ладонями по бедрам.

— Что ж, кинозвездой, так кинозвездой, — с неведомым ей прежде апломбом, сказала она.

Жан-Поль первым не вынес испытания, тряхнул головой и зажмурился.

— Лесли, на тебя больно смотреть. Можно ослепнуть.

Она поймала взгляд Фатиха. Он продолжал смотреть на нее и при этом выглядел беспомощным и смущенным как мальчишка.

Решив больше не мучить их, Лесли с разбегу бросилась в океан. Мужчины, не раздумывая, последовали за ней, и вскоре, эскортируемая двумя великолепными пловцами, покачиваясь на валах, Лесли плыла к горизонту.

После плавания все втроем улеглись на горячий песок. Лесли закрыла глаза и, нежась под лучами предзакатного солнца, задремала.

Очнувшись от короткого сна, она открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Рядом, лицом к океану, сидел Жан-Поль.

— Ух, я, кажется, вздремнула.

Жан-Поль обернулся на ее голос.

— Да, и была похожа на спящую богиню.

Часто моргая, Лесли огляделась. Неподалеку от них в обнимку лежала парочка хиппи. Фатиха поблизости не было.

— А где Фатих? — спросила она.

— Пошел прогуляться.

— А-а-а, — протянула она и вдруг встрепенулась. — А куда?

Жан-Поль усмехнулся.

— Это его дело, куда. А ты почему так беспокоишься о нем? Он — взрослый мужчина, куда хочет, туда и ходит.

Лесли резко села, обхватив руками колени. Ее глаза перестали блуждать, подозрительно сузились и скосились на Жан-Поля.

— А это, случайно, не ты помог ему пойти куда-нибудь по своим делам?

— Нет. Он сам оказался догадлив. Лесли нервно закусила губу.

— Жан-Поль…

— Что, Лесли? Случилось что-то непоправимое?

— Может случиться. — Она отчаянно закачала головой. — Что ты наделал?

— А ты, Лесли? Ты понимаешь, что делаешь ты? Скажи, ты успела влюбиться в этого султана?

— Что?!! — вспыхнула она. — Это уже слишком!

— Я же видел, как ты на него смотрела. Улыбалась, подмигивала… Ты что, хочешь угодить в гарем?

Лесли выпучила от удивления глаза и раскрыла рот.

— Что ты несешь, Жан-Поль? Какой гарем?

— А ты не понимаешь? Он же мусульманин. Заморочит тебе голову, напустит чар, и не заметишь, как выскочишь за него замуж.

Лесли бессильно рассмеялась.

— Ты сумасшедший. Ты просто ослеп от ревности. И не увидел главного. Фатиху нужна помощь. Ему нельзя оставаться одному, — горячо проговорила она.

— Уж конечно. Он — маленький мальчик, который нуждается в няньке. И который не прочь затащить эту няньку в постель.

— О, Жан-Поль, я думала, что ты разумнее. Что ты — мой друг.

— А я и есть твой друг, который пытается уберечь тебя от опасности. Ты знаешь, что по предписаниям Корана правоверный мусульманин должен относиться к женщине как к существу, которое ниже кошки?

Лесли не выдержала и расхохоталась.

— Смеешься. — Жан-Поль горько усмехнулся. — Но учти, если этот мусульманин…

— Хватит, Жан-Поль, — перебила она и встала. — Что бы ты себе ни насочинял, а мне не хотелось бы терять в твоем лице друга. — Она подобрала с песка одежду и рюкзачок. — Увидимся позже. Когда ты немного проветришься.

На ходу обмотав бедра своим пестрым лоскутком и сунув футболку в рюкзак, Лесли зашлепала по кромке воды к скалам в конце пляжа.

Где же искать его? Наверняка Жан-Поль брякнул ему что-то такое, отчего гордый сын Востока снова потерял веру в любовь. Ничего, она отыщет его, отогреет, утешит и поможет понять, что в этом жестоком мире есть одна женщина, которая способна любить его до конца жизни.

Она дошла до конца пляжа, поднялась на тропинку, петляющую по склону холма.

Где бы он ни был, она найдет его.

Лесли решительно шагала по тропинке. Справа от нее — крутой склон, на котором местами растут причудливо изогнутые пальмы. Слева — крутой обрыв и океан, бьющийся о прибрежные скалы. А вдали, за океаном — медный диск солнца, ползущий к горизонту. Еще полчаса — и солнце сядет. А еще через полчаса начнет темнеть.

Наконец, за одним из изгибов тропинки, Лесли издалека увидела мужскую фигуру. Мужчина шел ей навстречу. Его джинсы были подкатаны до колен, через плечо висела рубаха, на голове была кепка.

Лесли сразу узнала его. И… невольно сжала кулаки.

По мере того, как они приближались друг к другу, Лесли все сильнее охватывала паника. В какой-то момент она хотела даже развернуться и пуститься в обратную сторону.

Но, черт подери, почему она должна из-за какого-то наглеца менять свой путь? И свою цель? Нет, уж если дела будут совсем плохи, она скорее столкнет этого мерзавца в зияющую зубастыми скалами пасть океана.

И Лесли, гордо вскинув голову, приготовилась нарваться на неприятности.

— Привет, сумасшедшая купальщица! — донеслось издалека милое приветствие.

— Привет, маньяк! — крикнула она в ответ.

— О-о-о! Красивая девушка продолжает дерзить!

— А разве то, что она слышит, не дерзость?

— Нет. Это был комплимент.

Он остановился посреди тропинки в четырех-пяти шагах от нее, преграждая ей путь. Лесли тоже вынуждена была остановиться. Презрительно прищурившись, она уперлась сжатыми кулачками в бока и впилась в него взглядом.

— Дай мне пройти, — как можно спокойнее сказала она.

— А разве я мешаю?

— Мешаешь, — процедила она и на шаг приблизилась к нему, готовясь испепелить его взглядом.

Но вместо того, чтобы испепелить, принялась рассматривать его. Сначала она увидела на овальном лице два темных, как угли, насмешливых глаза, поблескивающих из-под кепки, потом слегка широковатый в переносице нос с удивительно изящными, скрадывающими грубые черты переносицы крыльями носа. Потом небритые щеки…

Наконец она поймала себя на том, что, как глупая курица, качая с боку на бок головой, разглядывает его. Странно, но он больше не кажется ей страшным, опасным и вредоносным. Даже, наоборот, на него было чертовки приятно смотреть.

Из-под кепки видны черные волнистые волосы. В левом ухе поблескивает маленькое толстенькое золотое колечко. И даже улыбка, которая раньше казалась вызывающе наглой, была всего лишь по-юношески игривой, хотя и со слегка скептическим изгибом, по которому любая, даже неискушенная как Лесли женщина может определить уверенного в себе соблазнителя.

— Ну что, мы разойдемся сегодня? — спросила она и удивилась, услышав, как странно дрогнул и смягчился ее голос.

— А почему бы нам не поболтать?

— Потому что мы незнакомы, — сказала она сухо.

— Неужели? А мне показалось, что это ты утром торчала голая в воде и не хотела выходить.

Она окинула его взглядом. Во всем его облике было что-то мальчишеское, трогательно-озорное. Улыбка скользнула по ее губам.

— Ты меня с кем-то перепутал, — сказала она, снова натянув на лицо суровость. — Слушай, может, дашь мне наконец пройти?

Он отступил на шаг в сторону.

— Прошу.

Лесли двинулась вперед и, поравнявшись с ним, с опаской покосилась на него. Насмешливые глаза успели быстро смерить ее с головы до ног, и Лесли почувствовала, как под тонкой тканью ее лифчика задорно торчат соски. Волна смущения окатила ее.

— А ведь ты права, нам следовало бы познакомиться, — послышался за спиной его голос.

— Не вижу в этом необходимости, — бросила она гордо из-за плеча и продолжила путь.

Но стоило ей пройти несколько шагов, как беспричинная тревога охватила ее. Ей почему-то страшно захотелось обернуться.

— Что за чертовщина? — пробубнила она и полезла в рюкзачок за футболкой.

Фатиха не оказалось ни на пляже, к которому привела ее тропинка, ни в джунглях, подступающих к пляжу. Но зато Лесли обнаружила чудесный ручей, бегущий по камням через джунгли, который местами превращался в небольшие уютные бассейны. В этих укромных лазурных бассейнах, окруженных валунами и старыми раскидистыми деревьями, можно будет смывать с себя едкую соль океанской воды, а потом, сколько душе угодно, валяться на одном из валунов в дружелюбной тени деревьев, скрываясь от солнца и людских глаз.

Но это она будет делать когда-нибудь потом.

Лесли возвращалась из бесплодных поисков, когда солнце уже успело утонуть в океане. Она не нашла Фатиха, но нашла уголок, куда будет приходить, когда найдет его. Она обязательно однажды приведет его сюда и, возможно, здесь скажет ему слова, которые не говорила еще ни одному мужчине.

А пока… Пока Лесли понуро брела через кокосовую рощу к дому. Поклонники закатного шоу разбрелись, на пляже было пусто. Оставалось надеяться, что он у себя и ждет ее. Не мог же он забыть, что пригласил ее на ужин?

Поднявшись на террасу, Лесли обнаружила на дверях обоих соседей замки.

О нет! Нет!

Открывая дверь комнаты, она отчаянно гнала от себя мысли о том, что с Фатихом могло случиться что-то ужасное.

О Жан-Поле беспокоиться нечего. Он — парень со здоровыми нервами и трезвой головой. А вот Фатих… Его состояние еще слишком хрупкое.

Что же делать? Лесли нервно заходила по комнате. Она знала, что пока не найдет его и не убедится, что с ним все в порядке, ее сердце будет бить тревогу, а мысли — лететь к нему. Может ли женщина пребывать в покое, когда ее мужчина, даже если он пока не знает об этом, мечется в агонии между желанием любить и страшной мыслью прервать жизнь и избавиться от страданий?

Не прошло и десяти минут, как Лесли уже шагала мимо полуразрушенной часовни. Она обшарит все придорожные ресторанчики в Арамболе и все рощи, но отыщет его.

В ресторанах было безлюдно, в чем она могла убедиться с дороги, даже не заходя в них. Однако, завидев старый внушительный собор, окруженный могучими деревьями, Лесли не удержалась, чтобы не заглянуть туда.

Таинственный теплый свет, заливающий зал собора, манил и навевал предчувствия.

Может, он там? В католическом соборе? Даже если он мусульманин, разве храм Бога не лучшее место для отдохновения измученной души?

Резко замедлив шаги, Лесли вошла в собор. Огляделась. В соборе было пусто. В огромной сводчатой нише алтаря возвышалась статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках. Вокруг нее — высокие горящие свечи. По обе стороны от Девы Марии — статуи апостолов.

Повинуясь внутреннему порыву, Лесли направилась к статуе. Странные чувства копошились в душе. Может, Пречистая Дева позвала ее, чтобы о чем-то сообщить? Может, она подскажет ей, где найти его? Мужчину, который назначен ей судьбой?

Лесли подошла к алтарю, вздохнула, молитвенно сложила у груди ладони, склонила голову, прислушалась…

И услышала за спиной шаги.

Или это ей показалось? Не оборачиваясь, она снова прислушалась. Шаги приближались, а с их приближением в сердце пробиралась тревога. Наконец, когда шаги затихли, она медленно обернулась.

Перед ней стоял он. Нет, не Фатих…

— Опять ты?

— Опять я. Извини, если помешал.

Голубая рубашка теперь была на нем, но, видимо, нацепленная второпях, оставалась распахнутой. Кепку он держал в правой руке. На губах играла все та же насмешливая мальчишеская улыбочка. Он пришел сюда явно не для того, чтобы исповедаться, и если не успел еще помешать ей, то явно собирается сделать это.

— Кстати, у меня есть имя, — сказал он, всматриваясь в ее лицо. — Хотя, судя по твоему лицу, тебе на это наплевать.

Лесли молча согласилась с ним.

— Что ж, можешь звать меня, как тебе захочется, — продолжал он.

Придурок, пронеслось в ее голове быстрее, чем она этого ожидала. Она невольно усмехнулась. Он заметил это.

— Нет, это плохая идея. В мыслях можешь называть меня как угодно, а вот вслух… — Он задумался. — Как тебе, например, имя Антоний? Или Марк? А может, лучше Иоанн?

Лесли не выдержала и улыбнулась.

— Знаешь, зови себя хоть Иисусом, святости в тебе от этого не прибавится.

— А я и не стремлюсь к святости. Меня вполне устраивает моя греховность.

О да, в этом Лесли меньше всего сомневалась.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Увидел, что ты вошла сюда, и решил узнать, какие грехи заставили такую невинную на вид девушку прийти в собор.

— Я бы на твоем месте позаботилась о собственных, — сказала она и, совершенно не желая того, окинула его взглядом.

Он, казалось, был создан из греховности. Гибкое, упругое тело напоминало ствол молодого стройного дерева, по которому бродят дурманящие соки жизни. Плечи были не очень широкими, но хорошо развитыми и сильными. Из-под расстегнутой рубашки виднелась гладкая юношеская грудь. Живот был тоже гладким и подтянутым, а джинсы висели на узких бедрах так низко, что, казалось, вот-вот сползут. Он был изысканно несовершенен и призывно сексуален.

Лесли с испугом поймала себя на мысли, что ей хочется прикоснуться к нему, потрогать, погладить по плечам, провести пальчиками по гладкой груди. Волна неведомой до этого момента чувственности прокатилась по всему ее телу. Судорожно вздохнув, она опустила глаза.

— Может, мы все-таки познакомимся? — Его мягкий, вкрадчивый голос помог ей выбраться из опасного водоворота.

— А зачем нам знакомиться?

— Ну хотя бы затем, чтобы ты не злилась на меня, когда мне снова придется тебя поприветствовать. А встретиться нам наверняка еще придется.

Лесли пожала плечами. За сегодняшний день это произошло трижды… Странно.

— Ты что, собираешься преследовать меня?

— Зачем мне это делать, когда ты сама появляешься у меня на пути, — беспечно ответил он. — Итак, как же тебя зовут?

— Мария, — сказала она.

Он усмехнулся.

— Итак, Мария… Что ж, если даже ты соврала, тебе придется отныне быть для меня Марией. А вот меня зовут… Никогда не угадаешь. Но не буду тебя мучить. Меня зовут Адам.

Лесли всмотрелась в его лицо, пытаясь узнать, соврал он или нет. Черта с два. Только насмешка в глазах и скептический, чертовски обаятельный изгиб в левом уголке губ.

— Не веришь? Или тебе не нравится мое имя? — спросил он.

— Нет, почему же, нравится, — сказала она, с усмешкой. — Очень тебе идет.

В этот момент со стороны входа послышались голоса, и Лесли увидела, как в собор вошли три сухонькие старушки в нарядных сари, а следом за ними — важный пастор в белой тунике и шапочке.

— Прихожане, — сказал он, бегло оглянувшись. — Ты наверняка хотела помолиться, а я помешал. Извини.

Но Лесли пребывала в каком-то тумане. Она совсем забыла, зачем зашла в этот собор. Она рассеянно огляделась. Высокие мозаичные окна собора потускнели, зал был окутан полумраком, и только с потолка игриво улыбались пухленькие ангелочки.

— Я собственно… зашла сюда…

Проклятие! Как она могла забыть? Она ведь искала Фатиха! Она искала его, потому что нужна ему! Так какого же черта она стоит теперь и кокетничает с незнакомцем!

— Да, я хотела помолиться, — чистосердечно соврала она.

— Что ж, тогда я лучше пойду. — Он потрепал в руке кепку. — А то и меня на исповедь потянет.

— Конечно, тебе лучше уйти, — сказала она, осознавая, что это совсем не то, чего ей хочется.

— Увидимся еще, Мария.

Он словно прочел по ее глазам то, о чем она не смогла сказать. Лесли почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Но он, слава богу, уже повернулся и пошел к выходу.

Лесли последовала за старушками и пастором к алтарю. В ее душе творилось непонятно что. Казалось, в нее ворвался вихрь, смешал все мысли и чувства в один огромный клубок бессмыслицы, а потом безжалостно разметал.

Она нашла Фатиха на берегу, когда, обойдя деревню, снова вышла на пляж. Он стоял лицом к океану. В его руке поблескивал огонек сигареты.

— Привет!

Он обернулся.

— Лесли?

Он смотрел на нее так, будто не мог вспомнить. У нее сжалось сердце. Нужно во что бы то ни стало вытащить его из этого оцепенения.

— А кто-то сегодня пригласил меня на ужин. Ты забыл?

— Нет, не забыл.

— Тогда почему же ты сбежал?

— Я не сбежал. Просто я подумал, что…

— Что?

— Что тебе лучше поужинать с Жан-Полем.

— Это почему же? Что заставило тебя так подумать, Фатих?

Лесли чувствовала, что начинает закипать. С каких это пор он знает, что для нее лучше?

Он долго молчал, курил, повернув голову к океану.

— Он сказал, что любит тебя, — наконец тихо проговорил он.

— Да? Но это не значит, что и я его люблю! — горячо выпалила она. — И тем более не имеет отношения к ужину!

— Прости, Лесли… Но мне показалось, что я стою у вас на пути. Он ревнует тебя ко мне. И хоть ты утверждаешь, что вас связывает только дружба, я решил посторониться и дать вам возможность разобраться в своих чувствах.

Лесли была потрясена. С каким возмутительным спокойствием он проговорил это! Неужели ему все равно?

— Какое благородство! Спасибо, Фатих. Но мне и без твоей помощи ясно, что я не люблю Жан-Поля. Я ценю нашу дружбу, но хорошо понимаю, что это не любовь.

Трус! — горящей стрелой пронеслось в ее уме. Но прежде, чем все ее существо успело воспламениться, из ее чуткого сердца пролился ручеек сострадания. Как она может так жестоко судить его? Ведь ему все еще больно от того, что сделала с ним другая. И его страх вполне оправдан. Да, разбить сердце легко, а вот восстановить его из осколков и снова вдохнуть в него любовь, гораздо труднее.

Она осторожно тронула его за локоть.

— А что, если я все же хочу поужинать с тобой?

После ужина, приближаясь к дому, они услышали тихое бренчание гитары, доносящееся с террасы.

— Нас встречают с музыкой, — тихо сказал Фатих.

— Молись, чтобы музыкальный концерт не обернулся драмой, — шепнула она ему в ответ.

— К сожалению, у меня нет с собой молитвенного коврика. Может, мне просто прикинуться дурачком?

Она захихикала. Фатих повеселел еще за ужином, особенно после того, как она уговорила его попробовать кокосовое фенни.

Они тихо поднялись на террасу и увидели Жан-Поля. Он сидел на полу в обнимку с гитарой и на их появление только кивнул. Они переглянулись и уселись на каменную скамью напротив него.

Наконец Жан-Поль взял несколько многообещающих аккордов и посмотрел на них.

— Хотите песню?

— Хотим, — дружно ответили они.

— Что ж, слушайте.

И Жан-Поль запел. По мнению Лесли, его талант шансонье превосходил и его внешнюю привлекательность, и все остальные его достоинства. Лесли даже подумала, что если бы он запел для нее в их первый день знакомства, она могла бы влюбиться в него. И, конечно же, это было бы непростительной ошибкой, потому что ее любовь нужна другому мужчине. Лесли посмотрела на Фатиха.

Но что с ним? Опять его глаза затопила грусть. Он все еще думает о ней? О той жестокой изменнице? О, Фатих…

Как только закончилась песня, она встала.

— Спасибо, Жан-Поль. Ты по-настоящему растрогал меня.

— И заслужил поцелуй? — Он с улыбкой глянул на нее.

— Два поцелуя.

Он расцвел и подставил под ее поцелуи сначала одну, а потом вторую щеку.

— А теперь, джентльмены, я покидаю вас, — со вздохом сказала она. — Устала.

Фатих с пониманием кивнул.

— До завтра, Лесли. И приятного отдыха, — сказал он.

— Надеюсь, моя песня навеет тебе сладкие сновидения! — бросил ей вслед Жан-Поль.

Войдя в комнату, Лесли включила свет, но тут же вспомнила, что в ее рюкзаке должна быть свеча, которой она на всякий случай обзавелась еще в Дели. Она отыскала ее, зажгла, потом разделась и улеглась в постель. И опять странное смятение охватило ее.

Ах, поскорей бы заснуть и ни о чем не думать.

Проснулась Лесли под предрассветное пение птиц и карканье ворон. Зевнула, потянулась, потом сбросила с себя простыню и глянула в окно.

За окном — пальмы, окутанные голубой дымкой, а в просветах между пальмами — кусочки светлеющего неба и океана вдали. Ночь промелькнула как миг. И спать больше совсем не хочется.

На часах пять тридцать. Лесли встала и прошлепала к умывальной перегородке. Новый день. Сейчас она умоется, оденется и пойдет встречать рассвет. Казалось, ночь смыла с ее памяти все впечатления вчерашнего дня, как будто самое важное еще только должно было случиться.

Уже через несколько минут, тихо закрыв дверь комнаты, с рюкзачком за плечами, Лесли спускалась с террасы. Из хозяйской кухни на первом этаже доносился звон металлической посуды. У колодца напротив дома возилась с ведрами хозяйская дочка. Они помахали друг дружке руками, и Лесли пошла к пляжу.

На пляже она увидела группу деревенских жителей с корзинами в руках. Вдалеке на волнах океана покачивались два баркаса, направляющиеся к берегу, и ветер изредка доносил разорванный стрекот их моторов. Жители вышли встречать рыбаков с ночным уловом.

Лесли побрела вдоль берега. Вскоре первые лучи солнца позолотили верхушки пальм, рассыпали по поверхности океана искрящиеся блестки.

Наконец она оказалась на дальнем пляже и, разгорячившись от ходьбы, отважилась искупаться. Потом просохла под первыми лучами солнца и направилась в джунгли. Несмотря на то, что кроме воды, песка, неба и солнца вокруг никого не было, Лесли захотелось уютного уединения.

Она углубилась в чащу, наполненную пением птиц и тихими напевами ручья, отыскала самый большой бассейн. Потом забралась на огромный плоский камень у бассейна, уселась на него и принялась наблюдать за играми маленьких водяных змеек, плескавшихся в бассейне.

Вскоре ей захотелось присоединиться к ним. А почему нет? Вряд ли этим милым игривым созданиям взбредет в голову напасть на нее и укусить.

Лесли быстро разделась донага, пребывая в полной уверенности, что в такую рань в джунглях кроме птиц, змей и ее самой, остальным делать нечего, и поэтому никому не удастся смутить ее радость короткого освобождения от пут цивилизации.

Как только она спустилась в бассейн, змейки врассыпную бросились к каменистым берегам и попрятались в расщелины. Лесли сначала слегка огорчилась, что лишилась их компании, но потом мысленно поблагодарила их, догадавшись, что они из корректности уступили ей свой бассейн.

Что ж, придется ей в одиночку осваивать технику змеиного плавания.

Нанырявшись, она снова забралась на камень. И тут же застыла с расширенными глазами. Ни одежды, ни рюкзака на камне не было.

Вот это новость! Кто мог утащить ее пожитки? Вороны? Появившиеся откуда-то обезьяны?

Лесли в панике оглядела окрестности, потом прислушалась к голосам леса. Ничего подозрительного. Кроме того, что она слишком остро ощущала свою наготу. Как будто за ней следят.

Черт, что же делать? Перспектива прогуляться голой через весь Арамболь заманчивой не казалась.

Она уселась на камне, обхватив руками колени. Но долго усидеть не смогла и снова спустилась в бассейн.

Какая же ты дура, говорила она себе. Мало тебе было вчерашнего случая в бухте? Но вчера, слава богу, все обошлось без крайностей: одежда и рюкзак были на месте и, скорее всего, только благодаря тому симпатяге, который подразнил ее намного, а потом довольно мирно удалился.

Наконец, продрогнув, она снова забралась на камень. Но тут же, потрясенная, чуть не свалилась с него в воду.

Все ее исчезнувшие вещи, как ни в чем не бывало, лежали на камне!

У Лесли тревожно забилось сердце. Она быстро надела купальник и снова с опаской огляделась.

Джунгли продолжали жить своей жизнью, не обнаруживая ни единого признака постороннего присутствия.

Лесли заглянула в рюкзак. Может, ее всего-навсего обокрали?

Но кошелек со всем его содержимым был в полной неприкосновенности. И ключи тоже.

Она несколько секунд простояла, словно одурманенная, а затем бессильно опустилась на камень.

Что это было? Провал в сознании? Приступ летаргии? Или магия арамбольских джунглей? Глубоко задумавшись, Лесли сидела и теперь уже без всякого интереса пялилась на поверхность бассейна, в котором снова резвились проворные живые шнурочки.

И вдруг, боковым зрением она заметила появление предмета рядом с собой.

— Матерь Божья! — воскликнула она и вскочила.

Рядом с ней на камне стоял походный термос, а возле термоса лежали две толстые лепешки, пропитанные маслом.

Лесли пугливо огляделась, но ничего, кроме привычных глазу деревьев, кустов и камней, не заметила. Ручей также напевно журчал, а птицы перекликались и будто посмеивались над ней.

Лесли показалось, что она бредит, и, чтобы очнуться, она решила укусить себя за палец. Вскрикнула. Что ж, осталось теперь подвергнуть такому же испытанию и чудом появившийся перед ней завтрак.

6

Она села и потянулась к лепешке. Лепешка не исчезла, а только аппетитно надломилась под зубами. Лесли улыбнулась и открыла термос. Там оказался крепкий, слегка подслащенный черный чай. Для волшебного завтрак был довольно скромным, но Лесли была не привередлива.

И все же откуда он появился? — размышляла она, запивая чаем последний кусочек лепешки. Может, это подарок лесных духов, как это бывает в сказках? А еще Лесли читала об услужливых духах в книгах Елены Блаватской. В некоторых из них эта мудрая женщина-мистик рассказывает о своей дружбе с ними. Может, и у Лесли появился шанс подружиться с духами? Тем более что они сами соблаговолили сделать первый шаг.

— Спасибо вам за завтрак, добрые духи, бесплотные обитатели леса! — восторженно выкрикнула она, широко разведя руки.

— Ну это уже оскорбление! — услышала она над головой возмущенный мужской голос. — Я вовсе не бесплотен!

У Лесли по позвоночнику пробежал холодок. Она застыла в оцепенении и вдруг услышала раскатистый смех. Совсем не бесплотный и поразительно знакомый. Глубоко вдохнув, она медленно подняла голову.

На ветке раскидистого дерева сидел он. Волнистые черные волосы выбивались из-под небрежно напяленной козырьком назад кепки. Голый гибкий торс был живописно изогнут. Одной рукой он держался за ветку над головой, а в другой держал палку с приделанным к ней крючком. На плече висела холщовая сумка.

Лесли смотрела на его озаренное улыбкой лицо и не знала, плакать ей или смеяться. Но больше всего ей хотелось подобрать в ручье камень и запустить в него. Такой дерзости она не ожидала. Все — и пропажа вещей, и их появление, и расчудесный завтрак — оказалось всего лишь дурацкой шуткой.

— Привет, Мария! Я ведь сказал, что мы еще встретимся!

Цепляясь за ветки, он ловко спустился и оказался перед ней.

— Черт бы тебя побрал… Ты сумасшедший, — сказала она, едва справившись с шоком.

Он почесал затылок, отчего его кепка смешно сползла набок.

— Тебе не понравилось?

Лесли вспомнила, как металась голая, глупо оглядываясь по сторонам, а потом сидела как дура в воде.

— Зато уверена, что понравилось тебе, — пробурчала она, заливаясь краской.

— Очень. — Он вздохнул. — Поэтому и пришлось украсть твои вещи.

Лесли знала, что ей не мешало бы разозлиться, но почему-то не смогла. Разве можно злиться на озорного мальчишку?

— И откуда ты здесь взялся, Адам? Вместе с этим крючком? Подозреваю, что он и есть орудие чудес?

Он гордо выставил палку перед собой.

— Правда, забавная штука? Только его обычно используют в других целях. С его помощью срывают плоды с деревьев. Подарок от местных жителей.

— И ты, надо полагать, спозаранку шатался по джунглям, срывая плоды? — усмехнулась она.

— Нет. Просто вчера задержался в гостях у садху, которые живут неподалеку отсюда под деревом баньян. Они предложили мне переночевать у них.

— А кто такие эти садху?

— Индуисты-аскеты, милые люди. Кстати, могла бы поблагодарить меня за завтрак. Он, между прочим, предназначался мне.

Лесли рассмеялась.

— Выходит, ты остался без завтрака?

— Выходит. И совсем не жалею об этом.

Он посмотрел на нее так, что Лесли показалось, будто она снова стоит перед ним совершенно голая. Она засуетилась, не зная, что делать, потом резко подобрала с камня свой лоскуток и намотала вокруг талии.

— На твоем месте я бы гордился своей наготой, а не стыдился ее.

Это было слишком. Это говорил уже не мальчишка, а мужчина. И его голос был низким и опасно волнующим. Упершись кулачками в бока, Лесли презрительно сузила глаза.

— Знаешь, — проговорила она дрогнувшим голосом, — это подло — подсматривать за голой и беззащитной женщиной. Так делают только подростки. И маньяки.

Он опустил глаза.

— Согласен. Можешь дать мне пощечину.

Лесли насторожилась и с недоверием покосилась на него.

— Правда. — Он приблизился и подставил ей щеку. — Влепи мне заслуженную пощечину, как это делают все женщины.

Лесли молчала, пытаясь не смотреть на его щеку.

— Не паясничай, — наконец смущенно сказала она. — Я не умею бить людей.

— Даже подлецов?

И тут она не удержалась. Упершись обеими руками ему в грудь, она со всей силы толкнула его. Он замахал руками, а потом сорвался с камня и плюхнулся в воду.

Лесли бросилась к краю камня. О боже, что она наделала?

Но он быстро вынырнул и, сплюнув воду, расхохотался.

— Могла бы сначала спросить, умею ли я плавать! — прокричал он и принялся вылавливать свою кепку.

И тут она залилась смехом. Что ж, так ему и надо.

Он выбрался на камень. С его тонких хлопчатобумажных штанов сочилась вода. Кроме того, они облепили его бедра и пах, и было видно, что под штанами у него было только его собственное тело. Он выглядел трогательно сексуальным.

— И все же советую научиться давать пощечины, — сказал он, напялив на голову мокрую кепку. — Во-первых, не всегда может поблизости оказаться вода. Во-вторых, такому типу, как я, наказание в виде освежающей ванны может даже понравиться.

— А может, мне лучше держаться от таких типов подальше? — ответила она. — Ой! — Ее рука невольно потянулась к его плечу. — У тебя кровь…

Он глянул на свое плечо.

— Ерунда. Вчерашняя царапина открылась.

Лесли застыла с протянутой рукой и увидела, что он поморщился.

— Больно?

— Да. Может, ты погладишь вокруг царапины? Очень больно…

На его лице изобразилась истинная мука, и сострадательная Лесли перенести этого не смогла. Она прикоснулась пальчиками к его плечу и принялась бережно водить вокруг царапины.

Но милостивый Боже! Она никогда раньше ничего подобного от прикосновения к человеческому телу не испытывала! Ей казалось, что сквозь пальцы в ее тело проник поток теплых ласкающих лучей его силы. Ее охватило опасное волнение. Он стоял перед ней, блаженно прикрыв глаза. Его лицо разгладилось. Казалось, он таял, и она испугалась, что сейчас начнет таять вместе с ним.

— Ну как, лучше? — спросила она, задержав движение пальцев.

Он снова наморщил лоб.

— А-а-а… Опять заболело… Пожалуйста, еще…

Но, несмотря на убедительное выражение муки на лице, его голос выдал его. Он был низким, отяжелевшим от неги и молил о продолжении ласк. Лесли вспыхнула и резко одернула руку. Он открыл глаза, и она увидела в них насмешливые огоньки. Проклятье, он одурачил ее!

От гнева и обиды ее глаза искрились, щеки горели. Она молча подняла с камня свой рюкзак и блузку.

— Что ты делаешь? — с недоумением спросил он.

— Ухожу.

— Почему?

— Потому что надоело быть дурой.

Он схватил ее за запястье и заглянул в глаза.

— Прости…

Она опустила глаза и промолчала.

— Пожалуйста… — умолял он. — Если хочешь, я уйду.

Лесли глянула на него. Ее сердце испуганно дрогнуло. Неужели она испугалась, что он уйдет?

Он отпустил ее руку и оглядел себя.

— Вот только подожду, пока просохнут штаны…

У нее в душе снова посветлело. Даже напрашивалась улыбка, которую пришлось подавить.

— А заодно и промой ранку, — назидательным тоном проговорила она. — Не мешало бы заклеить ее пластырем.

Она знала, что порет чепуху. Такие, как он, плевать хотели на ранки.

— Меня больше беспокоят мои штаны. — Он потрепал их, пытаясь отклеить от тела.

— Тогда сними их и отожми, — посоветовала она, но тут же сообразила, что снова спорола чепуху. Под штанами он был абсолютно голым. Как истинный Адам.

Он задумался и быстро нашел выход.

— Тогда тебе придется на время одолжить мне свою юбку. Только не подумай, что я опять собираюсь разыгрывать тебя.

Лесли вздохнула. Она очень на это надеется. Потом гордо сорвала с себя лоскуток и протянула ему.

— Держи.

Он улыбнулся.

— Вот такая ты мне больше нравишься. — Он обмотал вокруг пояса ее лоскуток и быстро стащил с себя штаны. — Я не только о твоей великолепной наготе, — уточнил он, сосредоточенно выкручивая свои штаны. — Я о том, что ты стала меньше стесняться. Меня.

— А как насчет тебя самого? Почему ты такой стеснительный? — спросила она и тут же пожалела об этом. Ему ничего не стоит доказать обратное.

Он искоса глянул на нее.

— Я совсем не стеснительный. Приходится притворяться ради тебя. К тому же не уверен, что мое голое тело представляет собой такую же художественную ценность, как твое.

— А что, мое тело — это художественная ценность?

— Да. Я же говорил тебе, что ты должна гордиться им.

Он разложил штаны на камне и сел рядом с ними. Но тут же, как ужаленный, вскочил.

— Ч-черт! Ч-черт! — забормотал он, колотя себя кулаком по бедру.

Лесли всполошилась.

— Что стряслось?

— Ах, черт! — Он был по-настоящему чем-то встревожен. На лбу между бровями появилась складка. В темных глазах — смятение. — Время… Нужно узнать, который час… — Он посмотрел на нее. — Мария, у тебя есть часы?

Лесли усмехнулась. А она, кажется, привыкла к новому имени, самозванка. Только странно, куда это он торопится?

— Нет. А ты что, боишься опоздать на свидание? — поддела она.

— Ох, мне же просто снесут голову… — пробормотал он.

— Твоя подружка такая свирепая?

Но ему явно было не до шуток.

— Ох-ох, — простонал он, приложив руку к наморщенному лбу. — У меня уже начинает болеть голова… — Потом снова с надеждой посмотрел на Лесли. — Слушай, Мария, а ты умеешь определять время по солнцу?

Лесли задумчиво посмотрела на солнце. Похоже, он сейчас сбежит от нее. Но рано или поздно это должно случиться.

— Ну… сейчас где-то между… восемью и… десятью часами, — сказала она.

— А поточнее нельзя?

— Можно. Но для этого понадобится ровная хворостинка.

— Что ж, это не проблема. Пока просыхают мои штаны, можем выяснить время.

И с нетерпеливостью юного оленя он бросился в кусты. Вскоре появился, неся на ладони, как ценную реликвию, хворостинку.

Лесли нашла гладкий участок камня и установила хворостинку в одну из его пор.

— Ну? — Он с выжиданием уставился на нее.

— Итак… надо полагать… сейчас… — Лесли умышленно медлила. Мстила ему за его проделки. И за то, что он собирается уйти. — Сейчас где-то… между половиной десятого и десятью.

— Точно? Ты уверена, что не больше десяти?

— Уверена. А она, видимо, держит тебя под каблучком, — не удержалась и снова подколола она.

Но колючка почему-то вонзилась в ее собственное сердце. Он не сказал ей прямо, куда спешит. Наверняка его ждет женщина. Может, даже жена. Кто же назначает свидания в такую рань? Эх, мужчины… Поиграл, а теперь бежит к своей…

— О-о-х! — снова простонал он, натягивая штаны. — Она… она… Ты не представляешь… Она — дьявол.

Лесли горько усмехнулась.

— Что ж, тогда поторопись. И чтобы сохранить голову, постарайся по пути не заглядываться на голых купальщиц. Адам.

Он сбросил на камень ее лоскуток и вдруг перестал суетиться. Подошел к ней и медленно обвел глазами ее лицо.

— Не уверен, что таких, как ты, много, — сказал он с таким теплом в голосе, что сердце Лесли растаяло, как снежинка на ладони.

Она застыла, наблюдая, как он подобрал с камня термос, быстро сунул его в сумку, потом повесил сумку на плечо, взял в руку свою палку и, прежде чем скрыться в зарослях, обернулся и крикнул:

— Увидимся еще, Мария!

Она продолжала молча стоять на камне, как будто не понимала, какое он имел право вот так взять и уйти от нее. Уйти и оставить в душе пустоту.

Проходя мимо ресторанчика, где она вчера с Фатихом завтракала, Лесли решила пообедать в нем. Как и вчера, в ресторане было пусто, и благодаря этому можно было любоваться океаном.

Она села за столик, открыла меню и… обнаружила пропажу аппетита. Странно. Нельзя сказать, что она сегодня обильно позавтракала. Но лучше не вспоминать ни о завтраке, ни обо всем остальном, что она пережила сегодня в джунглях. А для этого нужно отвлечь себя едой.

Из кухни, как и вчера, появился улыбающийся официант.

— Добрый день! А вас искал ваш парень, — поспешил сообщить он. — Вы его не встретили?

Ее искал Фатих. Это приятно. И хороший знак: их уже принимают за пару.

— Нет. Но спасибо за сообщение.

Она заказала овощной суп и тосты. Нужно надеяться, что он появится здесь, пока она будет обедать. Может, его появление спасет ее от странного опустошения в душе?

Она сидела, склонившись над супом, когда у входа послышались голоса двух американок. Лесли подняла голову и увидела увлеченных беседой Аманду и Молли.

— Сегодня вечером поснимаем джунгли, — говорила Аманда. — Деревню оставим на завтра.

— Нужно поторопиться и обследовать Анджуну. Приближается полнолуние. Не хотелось бы пропустить вечеринку, — беспокоилась Молли.

Остановившись посреди ресторана, девушки поприветствовали Лесли, а потом принялись вертеть головами, выбирая столик.

— Можете присоединиться ко мне, — предложила им Лесли.

Они переглянулись и пришли к взаимному согласию.

— Спасибо.

— Ну и как прошел первый съемочный день? — спросила Лесли, как только они уселись за столик.

— О-о-о! — Молли подкатила глаза. — Там было что снимать!

— Да, ты зря не пришла. Много потеряла, — сказала Аманда.

Они переглянулись и захихикали.

— И что же? Что там происходило? — Их веселость интриговала Лесли.

— Персонажи… Образы… — Аманда подкатила глаза. — Я так часто давилась от смеха, что не могла произносить свой текст.

— А каково было мне? — вступила Молли. — Мне приходилось все это записывать! Чего только стоил сумасшедший иранский суфий, который пророчил что-то на тарабарщине!

— А массажист с Юга Индии? — Аманда посмотрела на Молли, и они снова захихикали. — Ловкий малый. Собирался продемонстрировать свое искусство на всей нашей группе.

Лесли рассмеялась, предчувствуя, что это еще не все.

— Д-а-а, героев в нашем фильме будет много, — продолжала Аманда. — Еще мы поймали в кадр величавого йога из Испании, в окружении молоденьких учениц. Кстати… — Она толкнула Молли локтем. — А он был совсем ничего. Я бы сама не отказалась под его руководством научиться стоять на голове!

— Тебе мало Эвана? — насмешливо спросила ее Молли и в свою очередь подтолкнула подругу локтем.

Лесли вспомнила, что так зовут их злополучного оператора.

— О да, Эвана никогда не бывает мало. Он мог бы смело дополнить этот цветник чудаков и заставить стоять на голове не только меня, — сказала Аманда, как-то странно переменившись в лице. — Подозреваю, что он сейчас увивается за той симпатичной немецкой гадалкой.

— Не думаю, — сказала Молли, явно пытаясь успокоить ее. — Скорее, он подался за факирами и явится на вечернюю съемку с подаренной змеей. — Молли перевела взгляд на Лесли. — Представляешь, они устроили нам свое представление, а на прощание хотели подарить змею!

— И вы отказались? — со смехом спросила Лесли.

— Да, потому что у нас есть своя, — послышался голос со стороны.

Девушки обернулись и увидели вошедшего в ресторан Колина.

— Разрешите присоединиться к женской компании? — спросил он.

— А ты не боишься быть ужаленным? — сверкнула на него глазами Аманда.

— А я не хуже факиров умею укрощать змей. — Он наклонился, поцеловал Аманду в щеку и прошептал ей на ухо: — Он поклялся, что явится на вечернюю съемку вовремя.

Аманда скривила губы.

— Знаю я его клятвы.

Колин подсел к ним за столик.

— Что это вы, дамы, все сплетничаете и даже забыли о еде? Кстати… — Он с интересом посмотрел на Лесли. — Представьте мне свою новую подругу.

Тут Лесли вспомнила, что до сих пор не представилась даже девушкам.

— Меня зовут Лесли, — сказала она.

— Мы знаем, — улыбнулась ей Молли. — Тебя сегодня утром разыскивали твои кавалеры.

— А почему об этом не знаю я? — возмутился Колин.

— Потому что ты мужчина, — ответила ему Аманда. — И другие мужчины предпочитают искать своих женщин среди женщин, а не среди мужчин. Кстати, — она обратилась к Лесли, — Меня зовут Аманда, а ее Молли.

Колин закачал головой.

— Ну женщины! Они могут несколько часов просплетничать, так и не узнав имена друг друга. — Потом привстал и протянул Лесли руку. — А меня зовут Колин.

— Очень приятно, — сказала Лесли, пожав по очереди три протянутых к ней руки. — Но ваши имена я узнала еще вчера, когда вы появились на пляже.

Лесли не стала упоминать о том, что заочно знакома и с их главным оператором, заведомо зная реакцию Аманды.

— Что ж, к сожалению, мне придется вас покинуть. Хочется найти своих друзей и узнать, что заставило их искать меня.

— Я могу тебе сказать, — сказал Колин, садясь. — Мужчины без общества красивых женщин быстро становятся занудами и долго этого выдержать не могут.

— Уж это правда, — рассмеялась Аманда.

Лесли нравилась ее новая жизнь, полная приключений и интересных знакомств. А главное, она нашла своего мужчину. Осталось только немного подождать, чтобы и он нашел ее.

Она миновала многолюдный участок пляжа и, убедившись, что в ста метрах вокруг нее никого нет, решила искупаться. Конечно же, в купальнике.

Утомленная долгим плаванием, она вышла из воды, легла животом на горячий песок и, подложив под голову руку, погрузилась в дрему.

Капли воды, расплескавшиеся по ее разгоряченной спине, заставили ее с криком вскочить. Перед ней на корточках сидел довольный своей проделкой Жан-Поль.

— Привет! Проверяю, можно ли на твоей спине поджарить яичницу.

— И как? Можно? — щурясь от солнца, спросила она.

— Можно. Только боюсь, что пока побегу покупать яйца, ты опять сбежишь. Ты где пропадала? Даже пропустила шанс начать карьеру кинозвезды.

— У меня будет другой. А где Фатих?

Он усмехнулся.

— Я знал, что ты спросишь о нем. Мы расстались около часу назад. Наверное, все еще ищет тебя.

— А с какой это стати вы задумали разыскивать меня?

— Вообще-то зачинщиком был он.

— Значит, вы стали напарниками? А еще вчера ты бубнил, что он опасен. Эх, мужчины…

Жан-Поль виновато пожал плечами.

— Вообще-то ты вчера была права. Я просто ослеп от ревности. А сегодня мы разговорились. Он рассказал мне свою историю. Жаль парня. Я очень хорошо его понимаю. Он показал мне ее фото. Роскошная смуглянка.

У Лесли сдавило в груди.

— Он до сих пор не может расстаться с ее фото?

— Уже расстался. Решительно разорвал его при мне. — Он с грустью посмотрел на нее. Заметив, что она просияла, резко переменил тему: — Слушай, Лесли, а ты изрядно подпеклась. Тебе пора окунуться и спрятаться в тень.

Она повела плечами и поморщилась.

— Пожалуй, ты прав.

Потом встала, подошла к воде, смочила стопы и, обернувшись, увидела, что Жан-Поль энергично стаскивает с себя шорты.

— Догоняй! — крикнула она и побежала в воду.

Простившись с Жан-Полем, который отправился обедать, Лесли вернулась в свою комнату.

Еще по дороге домой у нее разболелась голова. Перегрелась на солнце? Или слишком много свалилось на ее несчастную голову за последние дни? Возможно, и то и другое.

Смочив полотенце, она уложила его на лоб, а потом, не раздеваясь, улеглась на кровать. Как бы там ни было, а ей сейчас нужен отдых.

Отгоняя мысли, она пролежала полчаса с закрытыми глазами в надежде, что заснет. Но пульсирующая боль в голове не унималась.

Аспирин, вспомнила она. У нее в чемодане должен быть аспирин, а в рюкзаке — остатки минеральной воды в бутылке. Отыскав аспирин, она проглотила две таблетки и снова легла в постель. Уже через несколько минут головная боль стала утихать, и она провалилась в сон.

Проснулась она на закате, с тяжелой головой, в испарине, и, с трудом разомкнув налитые свинцом веки, обнаружила, что ее комната объята пламенем.

Пожар! Яркие языки пламени мечутся по стенам и готовы переброситься на кровать! Лесли с ужасом вскрикнула и вскочила. Но тут же пошатнулась. Перед глазами все поплыло, закружилось. Колени подогнулись, и она снова рухнула на кровать.

Проклятие! Пламя бушует не вокруг, а внутри нее. Похоже, у нее жар. Тело пылает, каждое прикосновение к коже вызывает озноб, в голове стоит гул.

Лесли прикрыла глаза. Ничего страшного. Она сейчас еще немного поспит, а потом снова примет аспирин.

Но погрузиться в сон не удалось. Перед глазами настойчиво стали появляться образы. Сначала мелькнули лица ее подруг-официанток из кафе, где она работала. Потом появилось лицо Малкольма с горящими от страсти глазами. За ним возникли лица матери и сестры, которые, судя по выражениям на них, уговаривали ее выйти замуж. Следом за ними возник образ Жан-Поля в окружении делийских попрошаек. Их всех вытеснил образ Фатиха. Но Фатих оказался не один: рядом с ним стояла красивая смуглая женщина. Загадочно переглядываясь, они улыбались друг другу.

Потом Лесли увидела себя, одиноко сидящую на берегу. Ей хотелось остановить этот поток видений, но она была бессильна. Она бредила.

Потом она увидела красивое лицо цыганки Джины. Жгучая обида опалила сердце. Неужели цыганка обманула ее? Только зачем?

Перед глазами снова поплыли картинки. Она увидела кокосовую рощу, объятую сумерками. Через рощу, взявшись за руки, шли мужчина и женщина. Кто они, Лесли не знала. Но как только они растворились в пустоте, перед глазами Лесли возник образ Девы Марии с младенцем Иисусом на руках. Сначала они были статуей, окутанной теплым светом, которую она видела в соборе. Но внезапно их лица озарила жизнь. Склонив голову к младенцу, Дева Мария что-то шепнула ему, и малыш, обхватив ручонками шею матери, радостно рассмеялся.

За ними мелькнули лица Аманды и Молли. А потом Лесли увидела лицо мужчины, которого одновременно и знала и не знала. Он смотрел на нее то с насмешкой, то с нежностью и как будто звал с собой. Но когда она протянула к нему руки, он исчез. Затем он снова появился, и Лесли напряженно пыталась узнать его. Но разум был бессилен, он ничего не знал. А сердце знало и молчало.

Потом Лесли услышала над собой мужской голос. Образы мгновенно рассеялись, а голос настойчиво продолжал повторять ее имя. Лесли лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к голосу. Похоже, она продолжает бредить, только теперь ее бред стал слуховым.

Наконец она почувствовала, как чьи-то пальцы нежно коснулись ее лба. Лесли устало разомкнула веки.

Над ней, склонившись, стоял Фатих.

— Лесли? Что с тобой, милая?

Она слабо улыбнулась.

— Я, кажется, была в бреду.

— О, милая… — Он снова коснулся ее лба. — Ты горишь… — Потом заметил на подушке полотенце, сползшее с ее лба. — Я смочу полотенце. А потом узнаю у хозяйки, где найти доктора. А ты лежи спокойно.

— Ерунда, Фатих. Не беспокойся. — Она попыталась приподнять голову, но от слабости у нее перед глазами поплыли круги и заблистали звездочки. — Черт…

— Не вздумай вставать, Лесли. Аспирин у тебя есть?

— Да. Я уже пила его, только не помню, куда сунула.

— Ничего. Я принесу свой.

Он бросился к умывальной перегородке, смочил полотенце, уложил его на пылающий лоб Лесли и погладил ее по руке.

— Все будет хорошо, милая. Только ты не вставай. Я сначала принесу тебе аспирин, потом спущусь к хозяйке… А ты лежи, ладно? Я обо всем позабочусь.

— Спасибо, Фатих. Кстати… — Она удивленно приподняла брови. — А как… ты вошел ко мне?

Он усмехнулся.

— Не бойся, не через стену. Просто ты забыла закрыть дверь. Я сначала постучал, а потом… дверь сама открылась. Твое лицо было в поту, губы — пересохшими. И ты что-то шептала. Я догадался, что ты заболела.

— О, Фатих…

— Ничего, ты скоро поправишься. — Он снова погладил ее по руке. — Не скучай. Я сейчас вернусь.

Два следующих дня Лесли провалялась в постели. Местный доктор в первый же день осмотрел ее, но ничего серьезного не обнаружил. Перегрелась на солнце. Легкий солнечный удар. Прописал жаропонижающее и посоветовал принимать побольше жидкости. И впредь не торчать часами на солнце.

Жан-Поль и Фатих с утра до вечера суетились возле нее: приносили горячий чай и еду и чуть ли не из ложечки кормили. Кроме того, развлекали песнями и шутками. И оба купили ей по панамке.

— Но ведь у меня только одна голова, — сказала Лесли со смехом, по очереди примеривая их.

— Было бы лучше, если бы было две, — ответил ей Жан-Поль. — Не пришлось бы съесть полпачки аспирина.

Ее болезнь еще больше сблизила их всех. Пока она болела, Фатих ни разу не позволил себе загрустить, а Жан-Поль просто превзошел себя: относился к ней как к сестре, а к Фатиху как к брату.

К концу второго дня, невзирая на возмущение своих нянек, Лесли выбралась из постели и под аккомпанемент гитары Жан-Поля устроила на террасе танцы.

А на утро третьего дня, проснувшись чуть свет, просто сбежала из дому, оставив им записку:

«Птичка упорхнула, чтобы размять крылышки. Встретимся к обеду в ресторане, где готовят лучшее рыбное кари, в час дня. Целую обоих. Лесли».

7

Она шла по тропинке через джунгли к своему бассейну.

Почему ей так хотелось туда вернуться? Надеялась, что снова встретит фокусника, который сначала одурачит ее, доведет до отчаяния, а потом накормит завтраком и исчезнет?

Нет. За два дня болезни она забыла о нем. Ну, если не забыла, то очень пыталась. Зачем помнить о мужчине, который легкомысленно переполошил ее чувства и сбежал к жене.

И все же, когда она увидела его сидящим на камне — на том же камне, где она в полной растерянности сидела после его ухода — ее сердце радостно затрепетало.

Похоже, она рада его видеть. Только к чему ей эта радость? Может, пока не поздно, повернуть в обратную сторону?

Но было поздно. Он повернул голову и увидел ее.

— Привет, Мария!

Лесли глубоко вздохнула, пытаясь унять неразумную радость.

— Привет, Адам! А тебе, я вижу, приглянулось мое озеро!

— Без тебя, Мария, эта лужа утратила для меня всякую привлекательность.

— Тогда что же ты здесь делаешь?

Он встал.

— Как что? Жду тебя. Вернее, ждал.

— И долго?

Он задумался, оглядывая ее. Лесли не терпелось услышать, что он сейчас соврет.

— Два дня. Два проклятых скучных дня, — ответил он.

Неужели он и в самом деле ждал ее здесь? Или просто угадал?

— А как же та, к которой ты в то утро спешил?

Он тяжело вздохнул.

— Она умерла. От злости.

— Подозреваю, что это ты ее довел.

— Послушай, Мария, — вдруг по-детски взмолился он, — может, не будем о ней? Я не для этого ждал здесь тебя.

— А для чего? — Лесли подозрительно прищурилась.

— Ну… например, для того, чтобы вместе искупаться.

— А одежду воровать ты не будешь?

— А ты что, собираешься купаться голой?

Лесли усмехнулась.

— Размечтался.

— Ну, мечтать ты не можешь мне запретить.

— Что ж, тогда мечтай.

Она отвернулась от него, сняла с себя блузку, развязала узелок юбки и, переступив через сброшенную одежду, стала закалывать волосы.

Краем глаза она видела, как он быстро разделся и остался в одних плавках.

Она все еще возилась с волосами, пытаясь подколоть их повыше, когда почувствовала прикосновение его руки к своей. Нежное, теплое… Она вздрогнула и замерла. Неужели он хочет помочь ей подколоть волосы?

Но он только осторожно вынул заколку из ее руки. Волосы каскадом обрушились ей на спину.

Лесли резко повернулась к нему.

— Что ты наделал?

Он не ответил, а только обвел взглядом ее лицо. Потом аккуратно перебросил несколько прядей со спины на грудь. От его прикосновения к волосам, Лесли окатило нежной волной.

— Что ты делаешь? — с трудом спросила она.

— Не мешай, — коротко ответил он, слегка отстранился и снова обвел ее глазами. Потом легкими пальцами перебросил одну прядь с груди на спину и снова присмотрелся. — Вот так лучше…

Он был необычайно серьезен. Его глаза перестали смеяться, и теперь из их темных глубин на обомлевшую, потрясенную, почти бездыханную Лесли изливался поток очарования и нежности.

Она глубоко вздохнула.

— Ну… И что теперь?

— А то, что тебе лучше с распущенными волосами, — ответил он.

— Да, но ведь они намокнут, когда я буду купаться, — возразила она.

— Ну и что? Пусть намокнут. Разве это смертельно? — Он осторожно взял ее за руку. — Пойдем.

И она покорно последовала за ним к воде. Как только они спустились в бассейн, потревоженные водяные змеи врассыпную бросились к берегам и исчезли из виду.

— Потревожили змеиное царство, — сказал он и отпустил ее руку.

Она несколько раз присела, привыкая к воде, и за три взмаха пересекла бассейн. Ему пришлось сделать только два, чтобы оказаться рядом с ней.

— Может, устроим соревнование по плаванию? — предложил он.

— Тогда придется плавать по кругу и по очереди, засекая время. Нет, это скучно.

— Тогда давай нырять, — быстро нашелся он. — Кто дольше продержится под водой.

Она заглянула в его насмешливые глаза.

— Ты так упорно хочешь, чтобы я намочила волосы?

— А ты надеешься выйти из воды сухой? Твои волосы уже наполовину мокрые. Ну как, ныряем?

Она махнула рукой.

— Ныряем.

— Ты готова? Я считаю до трех.

Лесли набрала полные легкие воздуха.

— Раз, два… Три! — выкрикнул он.

Лесли зажмурила глаза и погрузилась в воду. Через полминуты пулей выскочила из нее и увидела, что он уже стоит рядом.

— Я… я… по… я… победила… — проговорила она, жадно хватая ртом воздух.

Он почесал затылок и сделал кислое лицо.

— Да. Ты победила. И я вынужден буду вручить тебе приз.

— Какой приз? — глупо спросила она.

И тут она увидела, что его голова сухая. Только кончики волос намокли еще во время их первого заплыва и вьются по шее змейками.

— Ты… ты… — Лесли прищурилась, собираясь наброситься на него с кулаками.

— Да. Я не нырял. Решил подарить тебе победу.

Он рассмеялся, увидев, как она, решительно рассекая грудью воду, направляется к нему. Дождавшись, пока она занесет над ним руку, он увильнул в сторону и с шумом нырнул. Лесли со всей силы ударила кулаком по воде.

Он вынырнул на другой стороне бассейна.

— Это все, что я заслужил за свое великодушие? — смеясь, спросил он. — Тебе даже не интересно, какую награду я приготовил для тебя?

Но разъяренная Лесли уже плыла к нему.

— Подожди… У меня тоже есть награда для тебя. Дай мне только до тебя добраться… — бормотала она.

На этот раз он не убегал. Стоял по пояс в воде и, улыбаясь, смотрел на нее. Лесли занесла руку, чтобы ударить его.

— А притворялась, что не умеешь бить людей, — спокойно сказал он и поймал ее повисшую в воздухе руку.

В следующий миг Лесли почувствовала, как его руки сомкнулись за ее спиной, и она оказалась в его объятиях. Два мокрых, полуголых, прохладных тела столкнулись друг с другом, и от этого по коже Лесли прокатилась дрожь. Ее затвердевшие соски, торчащие под тонкой тканью купальника, уткнулись в его грудь, и она с дрожью ощутила, как под гладкой, влажной кожей его упругого тела полыхает огонь.

Ей стало тепло, уютно и приятно в этом неожиданном плену. Она знала, что должна сопротивляться, но не могла найти сил.

— Пусти… — тихо сказала она и слегка повела плечами.

— И не подумаю, — ответил он.

Его рука скользнула по ее спине к шее, вызывая сладкий озноб. Он бережно собрал ее мокрые волосы в пучок и легонько потянул за них. Лесли вскинула голову и встретилась с его глазами. Они были темными, бездонными и опасно манящими.

Она испугалась, потупила взгляд и снова, как рыбка, трепыхнулась в его руках.

— Отпусти меня…

Но он только крепче прижал ее к себе. Его пальцы заползли к ней в волосы, распотрошили их, и не успела она опомниться, как он притянул ее затылок к себе.

— Как ты сме…

Но в следующую секунду он уже целовал ее приоткрытый рот, вбирая в себя и ее губы, и остаток недосказанного слова, и все восставшее в ее душе возмущение.

Лесли задыхалась. Сладкое волнение приливами растекалось по телу, сердце то замирало, то колотилось быстрее. Ей казалось, что он сейчас задушит ее поцелуем, навеки отнимет у нее дыхание. И была уже почти готова принять блаженную смерть.

Но он почему-то резко прервал поцелуй. Она не сразу поняла, что произошло. Еще совсем недавно его жаркие губы впивались в ее губы, с жадностью и нежностью терзали их. И вдруг их не стало.

Она медленно приоткрыла глаза и увидела, что он стоит с закрытыми глазами, откинув назад голову, и тяжело дышит. Потом его пальцы скользнули по ее щеке, по губам, и рука бессильно обрушилась в воду.

Ошеломленная, Лесли высвободилась из его объятий. Набрала в ладонь воды и выплеснула на него. Но он только вздрогнул всем телом, продолжая стоять с закрытыми глазами и прерывисто дышать.

— Эй, Адам, — тихонько позвала она и потянула его за руку.

Он медленно открыл глаза: они были затуманены страстью.

— Прости, Мария… Прости… Я испугался… — проговорил он хриплым низким голосом.

— Чего? — удивилась она.

— Того, что ты со мной сделала.

— А что я с тобой сделала?

Он тяжело перевел дыхание.

— Ты… Я ведь мог не выдержать…

Лесли с трудом сглотнула слюну и испуганно посмотрела на него.

— И что?..

Он ухмыльнулся, окатив взглядом ее покрытое мурашками, мокрое, соблазнительное тело. И наивная Лесли наконец догадалась, о чем он. Она резко отвернулась от него.

— Ты… сам набросился на меня.

— Но разве ты не хотела этого?

И Лесли вдруг вспомнила, как бесстыдно поддалась соблазну, как беспомощно и блаженно растаяла, сливаясь с ним в поцелуе, как едва не захлебнулась от восторга.

Ее щеки вспыхнули от стыда. Не проронив ни слова, она стала взбираться на камень.

О Боже, что она наделала? Как она могла допустить это? Как могла позволить незнакомому мужчине поцеловать ее? Более того, он возомнил, что она сама хотела этого.

Что же ей теперь делать? Как она посмотрит в глаза Фатиху? Они еще не успели признаться друг другу в любви, а она уже изменила ему! Как она могла?

Наклонив голову, она отжала волосы, потом нервными движениями стала натягивать на себя блузку.

Этот мужчина — посланник дьявола. Зачем он появился в ее жизни? Чтобы одним поцелуем разрушить все ее светлые мечты о счастливом будущем с любимым мужчиной? О черт! И каким сладким был этот поцелуй дьявола!

Она торопливо нацепила на бедра свой лоскуток, вскинула на плечо рюкзак, надела сандалии и, не оборачиваясь, направилась к тропинке. Но не успела дойти до края камня, как он поймал ее за руку.

— Ты куда, Мария?

— Это не твое дело. Отпусти меня, — боясь обернуться, мрачно проговорила она и выдернула у него свою руку.

— Подожди. Я хочу сказать тебе что-то. — Его голос был полон тревоги.

— А я не уверена, что хочу слышать.

— Прошу тебя, Мария, выслушай…

Она повернула к нему голову, и он увидел в ее глазах слезы.

— Мария…

— Я не Мария, — дрогнувшим голосом сказала она.

— Кто бы ты ни была, но я не хотел тебя обидеть. Прости меня… Просто… я не смог себя сдержать. Все случилось так неожиданно и так естественно. И этот поцелуй…

Она невольно бросила на него взгляд и тут же снова опустила глаза. Будь он проклят, этот поцелуй.

— Знаешь, — продолжал он. — Это был самый чистый и самый сладкий поцелуй в моей жизни.

Она молчала. Так она ему и поверила. Наверняка он льстит ей, чтобы успокоить. Кого можно понять, так это ее. В ее жизни это был, пожалуй, первый настоящий поцелуй. И, возможно, последний.

— Что ж, желаю, чтобы в твоей жизни впредь было больше таких поцелуев.

Она резко повернулась и быстро скрылась в чаще.

До встречи с Фатихом и Жан-Полем было еще несколько часов, и Лесли боялась попасться им на глаза раньше времени. Ей хотелось куда-то спрятаться и немного прийти в себя.

Она быстро прошла по тропинке между двумя пляжами и вошла в деревню. Шум океана остался позади. От деревни веяло умиротворением и покоем.

И какой дьявол заманил ее сегодня в джунгли? Почему она сбежала и от друга, и от мужчины, которого подарила ей судьба?

На эти вопросы у нее ответов не было. Она только с ужасом представляла себе, как будет смотреть Фатиху в глаза и что-то говорить ему, ни на секунду не забывая о своей измене. Она может даже не выдержать напряжения и разрыдаться. И тогда ей придется рассказать ему о том, что случилось с ней в джунглях.

Только не станет ли эта жестокая правда препятствием на их пути друг к другу? Проблема казалась неразрешимой.

Она бродила по Арамболю и, пытаясь отвлечься от мыслей, наблюдала за жизнью деревни. Она видела женщин, стирающих белье у колодца, детишек, гоняющих мяч по лужайке, пасущихся коров, рыщущих по зарослям беспризорных свиней. Она видела мужчин, занятых строительством, и старушек, сидящих на портиках у домов. Их жизнь казалась такой гармоничной и естественной, что у Лесли от доброй зависти стало тепло на душе.

Так, петляя между домами, она незаметно оказалась в конце деревни у единственного супермаркета. Зашла туда и накупила множество мелочей: упаковку рождественских свечей, рулон туалетной бумаги, кучу батареек для фонарика, пачку салфеток, мыло, шампунь и новую расческу, а также полкилограмма арахисовых казинаки и бутылку местного портвейна.

С набитым до отказа рюкзаком она шла по дороге, решив перед обедом заглянуть в свою комнату и избавиться от ноши.

Над деревней висела тишина, которую изредка нарушало только карканье ворон, поэтому, услышав за спиной урчание автомобильного мотора, Лесли невольно стала прислушиваться. Когда машина приблизилась, Лесли остановилась и обернулась.

Это оказался джип-пикап, кузов которого был полон съемочной аппаратуры и кепок.

— Привет, Лесли! — прокричал, высунувшись из кузова, Колин и забарабанил по крыше кабины.

Джип остановился, и Лесли увидела сидящую за рулем Молли, а рядом с ней — Аманду.

— Всем привет! — ответила Лесли. — На работу или с работы?

Из окна кабины высунулась голова Молли.

— С работы на работу. Сняли рынок, а теперь едем снимать джунгли. Тебя подбросить?

— Спасибо. Мне недалеко, — ответила Лесли.

— А может, хочешь присоединиться к нам? — спросил Колин. — Научу тебя работать за камерой!

— Блестящая мысль, Колин! — донесся из кабины голос Аманды. — Наконец найдем замену нашему вечно отсутствующему романтику — главному оператору!

Колин подмигнул ей.

— Решайся!

Лесли покачала головой.

— К сожалению, не могу. Мои друзья ждут меня к обеду.

— Тогда приходи в джунгли позже! Мы будем там до заката!

— Спасибо.

Джип сорвался с места, и Лесли помахала ему вслед.

За обедом Лесли была подавлена. Фатих и Жан-Поль воздержались от вопроса, куда она пропала утром, но, заметив ее подавленность, решили, что она еще не вполне оправилась от болезни, и отругали ее за то, что она забыла надеть панамку.

Жан-Поль после обеда побежал в аптеку за витаминами для нее, а Фатих уговорил ее вернуться в комнату и отдохнуть.

— Послезавтра в Анджуне фли-маркет и вечеринка, — сообщил он по дороге к дому. — Мы с Жан-Полем собираемся арендовать мотоциклы и отправиться туда на весь день. Если ты будешь хорошей девочкой, мы возьмем тебя с собой.

— Значит, у меня есть целый день, чтобы стать хорошей девочкой! Я даже согласна спать в панамке, только бы не упустить возможность побывать в Анджуне, — ответила она.

Проводив ее и дождавшись Жан-Поля, который вручил ей упаковку витаминов, Фатих строго наказал ей до вечера не выходить из комнаты.

— Он прав, — поддержал его Жан-Поль. — Тебе нужно набраться сил.

Тут Лесли вспомнила о приглашении на съемку.

— Можете сегодня поразвлечься вместо того, чтобы томиться здесь со мной, — предложила она.

— Понятно. — Жан-Поль покосился на Фатиха. — Мы так надоели ей за два дня, что она готова отправить нас подальше. И даже не боится конкуренции. А вдруг мы попадем в «звезды», а, Фатих?

— А что, неплохая идея. Тем более что в их группе есть две симпатичные женщины, — ответил Фатих и подмигнул ему.

Лесли метнула на Фатиха взгляд. Нет, совсем не оттого, что вскипела от ревности. Наоборот, она удивлялась и радовалась, что Фатих так быстро вернулся к жизни.

Она пожелала им весело провести время и проводила теплым взглядом.

Но как только осталась одна, снова впала в отчаяние. Почему все так нелепо и непонятно в ее жизни?

До заката она просидела в комнате, пытаясь отвлечься чтением, но ее мысли все время возвращались к утреннему происшествию. Она часто отрывала взгляд от книги и невольно вспоминала, как почти чужой мужчина прикасался к ее волосам, как любовался ею. Временами она касалась пальцами губ — ей казалось, что тот безрассудный жаркий поцелуй до сих пор горит на ее губах.

На закате Жан-Поль и Фатих вернулись, и они все вместе отправились ужинать. За ужином мужчины изо всех сил старались развлекать ее рассказами о съемках, но она только безучастно кивала и смотрела на океан.

На следующий день, после завтрака, Фатих и Жан-Поль оставили ее на пляже, а сами отправились договариваться насчет аренды мотоциклов. Было еще не очень жарко, и поэтому ее няньки позволили ей часок поваляться на солнце.

— И постарайся не сбежать, — добавил Жан-Поль. — В одиннадцать мы все идем на съемку.

— А что, и для меня нашлась роль? — спросила Лесли.

— Можешь засветиться в роли единственной американской туристки на этом пляже, — сказал Жан-Поль. — Они здесь последний день, и по их словам, кроме тебя, американских туристов в Арамболе больше нет.

А вот и есть, подумала Лесли, почувствовав, как вспыхнули ее щеки. Но, похоже, второй представитель ее страны — большой любитель скрываться по чащам и подглядывать за голыми женщинами. И еще целовать их.

Она лежала, растянувшись на песке, натянув на лицо панамку, когда почувствовала чье-то приближение. Сердце неожиданно забило тревогу. Продолжая лежать, спрятав лицо под панамкой, она каждой клеткой тела знала, что это он.

— Мария, привет!

Она не пошелохнулась.

— Проснись. Ты разве не знаешь, что на солнце спать вредно?

Она снова не отреагировала.

— Продолжаешь злиться? — Последовала долгая пауза. — А что, если искупать тебя?

Не успела Лесли сообразить, что он вполне способен осуществить свою угрозу, как почувствовала, что взлетела над землей. Панамка свалилась, и широко распахнутыми глазами она увидела его улыбающееся лицо. Он нес ее на руках к воде.

— Отпусти меня! — грозно выкрикнула она.

Болтая ногами и извиваясь всем телом, Лесли пыталась вырваться. Но это только заставило его сильнее прижать ее к себе.

— Черт бы тебя побрал, — наконец, обессилев, сказала она и стукнула его кулачком в грудь.

И тут же обмякла. Он прижимал ее к своей горячей, упругой груди, пахнущей солнцем, и ей вдруг захотелось погладить его, положить ему на грудь голову, потереться щекой…

Но он уже вошел в воду и, раскачав ее на руках, безжалостно сбросил. Лесли исчезла в накатившей волне.

— Ну как, остыла? — с детской озорной усмешкой спросил он, когда она вынырнула.

— Остыла. И тебе советую.

Она убрала с лица прядь мокрых волос и пошла к берегу. Он вышел на берег следом за ней, в мокрых, облепивших бедра штанах. Подобрал и отряхнул от песка ее панамку и свою кепку и подошел к ней. Она сидела, обхватив руками колени.

— Вы потеряли шляпу, мадам, — сказал он и напялил на нее панамку.

Она молчала. Он нацепил козырьком назад свою кепку и сел рядом с ней.

— Не сердись, Мария.

— А я не сержусь.

— Правда? Ну-ка, посмотри мне в глаза…

Она повернула к нему голову. И вдруг почувствовала, что не может оторвать от него взгляд. Более того, ей хотелось прикасаться к нему и хотелось, чтобы он прикасался к ней, перебирал волосы, целовал ее…

— Правда. Не сердишься. Спасибо…

Он засмотрелся на нее так, что его губы приоткрылись. Лесли показалось, что он сейчас потянется к ней и поцелует.

Затаив дыхание, она уставилась на его губы. Потом смутилась и опустила глаза. Неужели она ждет, чтобы он снова поцеловал ее?

— Ой-ой-ой, — вдруг забормотал он. — Я погиб…

Он вскочил и стал отряхивать с мокрых штанов песок.

— Ч-черт, как не хочется уходить. Но я найду тебя, Мария, — сказал он и на миг впился глазами в ее лицо.

Потом резко повернулся и побежал вдоль берега к скалам.

Лесли продолжала сидеть, потупив взгляд, ковыряя пальцем ноги песок, когда услышала за спиной голоса Фатиха и Жан-Поля.

— Ну что, мадемуазель готова к пробам в Голливуд? — спросил Жан-Поль и, подав руку, помог ей встать.

— Готова, — гордо ответила она и расправила плечи.

— Что ж, тогда пошли. Только советую одеться. — Жан-Поль заметил, как она удивленно надула губки, и пояснил: — Я не столько опасаюсь за то, что в купальнике ты сразишь их всех наповал, сколько пекусь о твоем здоровье.

Лесли кивнула и покорно последовала его совету.

Они обогнули скалы, прошли по тропинке и вышли на дальний пляж. На пляже собралась горсточка зевак, в основном, из местных мужчин и детей, среди которых было несколько туристов.

Еще издалека Лесли увидела Аманду, стоящую посреди пляжа. Кто-то держал над ее головой микрофон, и она, размахивая руками, что-то оживленно говорила. Потом Лесли разглядела две камеры, установленные одна напротив другой. За одной из камер стоял Колин. У второй никого не было. На камне в конце пляжа сидела Молли с толстой папкой на коленях.

— Как они посмели начать без меня? — шутя, возмутилась Лесли.

— Это они репетируют перед твоим выходом, — утешил ее Фатих.

Они спустились на пляж и присоединились к зевакам. Аманда еще несколько минут что-то вдохновенно вещала, пока стоящий неподалеку от Колина толстячок не выкрикнул: «Снято!». Сияющая улыбка в тот же миг сползла с лица Аманды, и она решительно направилась к толстячку.

— Надеюсь, Сэм, обойдемся без дублей? — спросила она.

— Не думаю. Сейчас придет Эван, и мы снимем этот эпизод еще раз, — сказал ей толстячок.

— И куда он опять запропастился, этот Эван? — сердито пробурчала Аманда.

Она принялась озираться. Заметила Лесли и ее друзей и помахала им. Потом снова повернулась к толстячку.

— А туристов опрашивать сегодня будем? — спросила она.

— Не думаю. Лучше сделаем это завтра в Анджуне, — ответил он.

Внезапно головы всех присутствующих повернулись в сторону джунглей, послышались аплодисменты.

— А вот и их главный оператор, — сказал Фатих.

— И его встречают как знаменитость? — спросила Лесли.

— Конечно. Барби злится, когда его нет, потому что второй оператор не может поймать ее в выгодном ракурсе, — пояснил Жан-Поль.

Но Лесли уже не слышала его слов. Нет, это не он. Это кто-то другой, очень похожий на него, в таких же помятых штанах и перевернутой козырьком назад кепке. И зовут его не Адам, а Эван.

Но ей не удалось обмануть себя, потому что он увидел ее и чертовски обаятельно улыбнулся.

У Лесли от его улыбки стали подкашиваться колени. Значит, он и есть оператор Эван! Теперь понятно, куда он вечно опаздывает! Но ей совсем было непонятно, почему ее сердце собиралось выскочить из груди.

Она сослалась на головную боль и пошла к себе.

8

Она лежала на спине, подложив руки под голову, и смотрела в потолок.

Итак, что же происходит? А ничего. Просто она влюбилась. И Фатих здесь ни при чем. Она влюбилась в оператора Эвана. Правильно это или нет, она не знает. Она знает только, что жаждет его поцелуев и теряет голову, когда он прикасается к ней.

Лесли перевернулась на бок. Завтра они все будут в Анджуне, и наверняка она снова сможет увидеть его. И если это судьба…

К черту судьбу. Судьба уже изрядно поморочила ей голову. Сначала она думала, что ее суженый — Жан-Поль. Потом ей казалось, что это — Фатих. А теперь… Теперь она ничего не знает, кроме того, что ни один мужчина в мире не целовал ее, как… Адам? Или Эван?

Она провалялась в постели несколько часов и даже забыла об обеде. Только когда с террасы послышались голоса, снова вернулась к реальности. И вышла на террасу.

— Привет, сбежавшая кинозвезда! Небось, сидишь здесь голодная? — встретил ее Жан-Поль.

— Ты так чертовски догадлив, — ответила она. — Но я буду хорошей девочкой и сейчас же пойду обедать.

— Не утруждай себя. Я не только догадлив, но и заботлив. — Он полез в рюкзак и достал упакованный в фольгу обед.

Лесли поблагодарила и жадно набросилась на еду. Жан-Поль принес гитару, и обедала Лесли под музыкальное сопровождение. Когда время приблизилось к закату, она решила прогуляться по пляжу. Фатих и Жан-Поль не могли составить ей компанию, поскольку должны были забрать из мастерской мотоциклы и заправить их.

Она сидела на берегу, наблюдая за сменой красок на поверхности океана, но мысли ее летали по всему Арамболю.

Где он сейчас? Если ищет ее, то рано или поздно появится на этом пляже.

Солнце село, пляж опустел, в ресторанах засветились огни.

А Лесли продолжала сидеть на берегу и ждать его.

Наконец, когда совсем стемнело, она потеряла надежду.

Я найду тебя, Мария. Это все, что он сказал. Но он не сказал, когда. И еще он много чего не сказал ей. А она сидит здесь и ждет его. Почему? Потому что не знает, как будет дальше жить без него.

Она встала, отряхнула от песка юбку и полезла в рюкзачок за фонариком.

Черт! Она забыла фонарик. Оставила его на полу у кровати!

Ну что ж, ничего не поделаешь. Придется вспомнить опыт своего первого дня в Арамболе.

Она пересекла пляж и вошла в рощу. Первые десять метров дались ей довольно легко, но потом пришлось замедлить шаг и идти, осторожно ощупывая ногами почву. Но, несмотря на сложность передвижения, ей почему-то в этот раз нравилось идти в темноте. Она часто останавливалась, поднимала глаза к небу и любовалась первыми яркими звездами. А еще она думала о нем и о том, что было бы, если бы они сейчас встретились в этой чарующей темноте рощи.

Прислонившись спиной к пальме и прикрыв глаза, Лесли в очередной раз повисла в паутине сладких любовных грез, когда неподалеку послышались голоса. Она открыла глаза и увидела два луча, идущие ей навстречу. Голоса приблизились: один из них был мужской, другой — женский. Лесли уже собиралась обнаружить себя, как вдруг оба фонарика погасли. У ствола кокоса застыли два силуэта.

Влюбленные, с завистью подумала Лесли. И им, конечно, не до нее. Она невольно прислушалась.

— Я не могу без тебя, слышишь, не могу без твоей любви, — страстно шептал женский голос. — Ты не можешь оставить меня…

— Прости… — Мужчина громко вздохнул. — Но я сам не понимаю, что со мной происходит…

Лесли показалось, что она сошла с ума. Голос мужчины был знакомым. Этот голос сегодня утром на пляже говорил ей, что найдет ее. Это был он. Перепутать этот голос с другим она не могла.

Ей хотелось завыть от отчаяния. Сползти по пальме на землю и зарыться лицом в глину и песок под ногами. А потом куда-то бежать, бежать и ничего не видеть и не слышать. Ее сердце билось так яростно, что она испугалась, что они услышат его удары. Она задыхалась от боли, разрывающей сердце на куски.

— Поцелуй меня, — прошептала женщина.

Лесли невольно подняла глаза и увидела, как его руки легли на плечи женщины. О нет! Ничего этого нет! Это неправда! До боли сжав кулаки, Лесли зажмурила глаза. Потом, чтобы не закричать, укусила себя за кулак. Наконец повернулась и медленно пошла в сторону пляжа.

Плевать, если они увидят ее. Плевать, если он узнает ее. Плевать на весь мир, потому что для Лесли больше не существует мира.

И ей плевать, если она сейчас свалится в яму. Плевать, если напорется на корень и споткнется. Плевать, если умрет.

Непонятно как, ноги вынесли ее из рощи и, заплетаясь, понесли по песку. И тут она наконец споткнулась о собственную ногу и растянулась.

Горячие слезы хлынули из глаз. Раскинув руки, Лесли лежала на песке и горько рыдала.

Она вернулась в дом, опустошенная, с опухшими от слез глазами.

Жан-Полю и Фатиху она собиралась сказать, что упала, ведь по ее лицу они догадались бы, что она плакала.

Но, к ее облегчению, их в доме не было. На террасе она нашла записку:

«Ждем тебя к ужину в „Оазисе“.»

Но ей теперь было совсем не до ужина. Она вошла в комнату, нашла ручку и на обратной стороне их записки написала:

«Поужинала в гордом одиночестве и отправилась на покой. Увидимся завтра. Ваша Лесли».

Оставила записку на террасе, вернулась в комнату, зажгла свечу, разделась и легла в постель.

Глупые слезы снова затопили глаза, и, обняв подушку, она сначала обильно оросила ее, а потом, обессиленная, заснула.

Ее разбудили громкие мужские голоса за дверью ее комнаты.

Кому это вздумалось поднимать с утра шум? Неужели Жан-Поль и Фатих повздорили?

Приподнявшись на локтях, Лесли прислушалась. Жан-Поль что-то горячо доказывал кому-то, но это был не Фатих.

— Сколько раз я могу тебе повторять: здесь живет Лесли, — слышался раздраженный голос Жан-Поля.

— Но она американка? С длинными пепельными волосами? И еще у нее большие синие глаза? — говорил другой.

— Да. А еще стройные ноги и округлая грудь. Но она не Мария.

— Все равно я хочу ее видеть. Я знаю, что это она.

Лесли показалось, что она сходит с ума. Это был он.

— Какой ты упрямый, — сквозь зубы процедил Жан-Поль. — Ты что, не понял, что я не позволю тебе барабанить в ее дверь? Если хочешь увидеть ее, дождись, пока она проснется. И не ори так.

— Но я не могу ждать, как ты не понимаешь?

Лесли стояла под дверью, затаив дыхание. Он нашел ее. Только зачем? Ее охватило трепетное волнение.

— Слушай, может, ты поищешь свою Марию где-нибудь в другом месте? — снова донесся язвительный голос Жан-Поля.

Хороший совет, с горечью подумала Лесли. Пусть лучше поищет ту, которую целовал вчера в роще.

В этот момент послышался скрип соседней двери, а за ним и заспанный голос Фатиха.

— И что это вы, джентльмены, подняли с утра такой шум?

— А вот, великий оператор Эван разыскивает Марию, но при этом пытается вломиться к Лесли, — пояснил ему Жан-Поль.

Что же делать? Лесли в нерешительности застыла. Похоже, он твердо намерен увидеть ее. А она? Сможет ли она устоять перед искушением увидеть его, быть может, в последний раз?

Она натянула одежду и открыла дверь.

Перед дверью стоял он. В своей дурацкой кепке задом наперед и в голубой футболке. Слева от него стоял Жан-Поль, справа — Фатих.

— Что здесь происходит? — спросила она, изо всех сил стараясь унять волнение.

— Добился своего. Заставил девушку чуть свет вскочить с постели, — пробурчал Жан-Поль.

Но он как будто не расслышал.

— Привет, Мария.

— Привет, — сухо ответила она. — Что ты здесь делаешь?

— Как что? Я же сказал, что найду тебя. — Он смотрел на нее так, будто кроме нее вокруг никого уже не было.

— А зачем? — глупо спросила она.

— Хочу пригласить тебя в Анджуну.

— Ты опоздал, приятель. Она едет туда с нами, — быстро вмешался Жан-Поль.

— Правда? — Он удивленно поднял брови.

— Правда, — ответила она.

— И все же, Мария, я бы хотел поговорить с тобой, — настойчивым голосом сказал он.

Она бегло глянула на Жан-Поля. Его лицо было непроницаемо суровым. Потом перевела взгляд на Фатиха. На его лице была улыбка. Он незаметно подмигнул ей.

— О чем? — наконец спросила она.

— Вот именно, о чем? — снова всполошился Жан-Поль.

— О том, что между нами было, — твердо ответил он.

Фраза шокировала не только Лесли. Повисла тишина. Лесли опустила глаза, чувствуя, как горят ее щеки.

Фатих похлопал Жан-Поля по плечу.

— Пойдем, друг. Пусть люди поговорят.

Как только они удалились на террасу, она, не поднимая глаз, распахнула дверь.

— Что ж, входи.

Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Пытаясь скрыть смущение, она бросилась к кровати и принялась застилать ее.

И тут почувствовала, как его ладони легли ей на плечи. Тяжелые, теплые… Она замерла.

— Оставь. Давай лучше поговорим.

Он усадил ее на кровать и сел рядом. Она отвела глаза и уставилась на пальмы за окном.

— О чем?

— Ну, например, о том… — Он вздохнул. — О том, что сегодня полнолуние.

Она с недоумением покосилась на него.

— О том, что в полнолуние океан выходит из берегов, и его волны начинают светиться, — продолжал он. — А еще в полнолуние даже самые яркие звезды теряют свой блеск и привлекательность…

Она растерянно уставилась на него.

— А что еще бывает в полнолуние? — спросила она.

— А то, что в полнолуние в умах и сердцах людей происходит прояснение, — ответил он. — В общем, я хочу сказать, что ты мне нравишься, Мария.

Перед ее глазами проплыли картинки, которые она видела вчера в роще. От горечи перехватило горло.

— Правда?

— Да. После того, как мы поцеловались, я потерял голову.

— Понятно. Поэтому целуешься с другой, — выпалила она.

— О чем ты, Мария?

— О кокосовой роще. Ты вчера целовал там женщину. И этой женщиной была не я, — отрезала она.

— Мария, клянусь, я никого вчера в кокосовой роще не целовал, — горячо проговорил он. — Ты перепутала меня с кем-то.

Она смотрела ему в глаза, в их темные глубины, которые теперь пересекали тонкие молнии возмущения. Ей так хотелось верить ему! А может, и вправду все, что она вчера видела, всего лишь приснилось ей?

— Что ж, значит, мне показалось. — Она вздохнула. — Прости…

Заметив, что она оттаяла, он быстро полез в карман джинсов и достал ее заколку.

— Вот. Ты забыла ее у ручья, — сказал он.

Она улыбнулась и взяла из его руки заколку.

— Спасибо.

— Так мы едем в Анджуну? — спросил он, оживившись.

— Едем.

Когда они вышли из комнаты, по их лицам Жан-Поль и Фатих поняли, что им остается только пожелать этой парочке приятного путешествия.

— Увидимся в Анджуне! — крикнула им на прощание Лесли.

Путешествие до Анджуны показалось Лесли красивым сновидением. Сначала они мчались по узкой, виляющей дороге между рисовыми полями, потом переправились на пароме через реку, а после снова помчались по узкой дороге мимо деревень и часовен, полей и садов.

Она сидела за его спиной, обхватив руками его гибкое тело. Порой, притворяясь, что боится быстрой езды, вскрикивала и крепко прижималась к нему. И тогда он прибавлял скорости, заставляя ее распластать ладони по его груди, приникнуть к нему всем телом, искать в нем защиты. Но она знала, что это он беззащитен, потому что не может отвечать на ее замаскированные ласки, и от этого испытывала головокружительное волнение.

Наконец он сбавил скорость и свернул на дорогу, ведущую к рыночной арке. Они остановились и соскочили с мотоцикла.

— А теперь пойдем завтракать, — сказал он и, схватив ее за руку, увлек за собой на рынок. — Небось, умираешь от голода.

Фли-маркет располагался на огромной поляне между старыми кокосами. Торговцы сидели на ковриках, прямо на земле, разложив перед собой свой товар. Они попетляли между торговыми рядами и наконец вошли в шатер ресторана.

— Нам нужно быстро поесть, а потом купить тебе одежду, — заявил он, как только они уселись за столик.

Лесли вытаращилась на него.

— Что ты задумал?

— Ничего особенного. Просто тебе сегодня предстоит быть главной героиней нашего фильма, — ответил он непринужденно и подвинул к ней раскрытое меню.

— Что? — удивилась она. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? Может, я не согласна?

— Прости, Мария. — Он пожал плечами и сделал детское лицо. — Но теперь поздно что-либо менять. Наша команда прибудет сюда через час. Я пообещал, что ты дашь интервью.

— Да, но… — попыталась возразить она.

Но он уже не слушал. Повернувшись в сторону, он махал рукой официанту.

Лесли поняла, что протестовать бесполезно, и уткнулась в меню. По правде говоря, ей совсем не хотелось протестовать: перспектива покрасоваться перед камерой выглядела заманчивой.

Когда к столику подошел официант, она заказала себе мюсли с йогуртом и кофе. Он заказал яичницу, тосты и тоже кофе.

Как только официант отошел, он положил локти на стол и уставился на нее. И опять из его темных глаз на Лесли обрушился поток очарования и нежности.

Наконец она решилась прервать магию взглядов.

— Послушай, — сказала она с улыбкой. — Может, наконец, представимся друг другу? Меня зовут Лесли.

Он усмехнулся.

— Неправда. Для меня ты Мария. Что касается меня, то можешь звать меня Эваном. Адама из меня уже, увы, не получится.

— Почему? Слишком часто приходилось вкушать запретные плоды?

— Да. — Он вздохнул. — И почти все они были либо гнилыми, либо слишком горькими. Не усваивались…

— Ну-ка, Мария, покрутись еще немного…

Разведя руки, Лесли вертелась перед ним в плотно обтягивающем фигуру коротком голубом платье из тонкого трикотажа.

— А теперь приподними волосы, чтобы видна была шея, — последовала очередная команда.

Она нетерпеливо вздохнула, собрала волосы в пучок и подняла их к макушке. Несколько прядей выбилось из-под пальцев и упало на обнаженные плечи.

— Прекрасно. А теперь спусти одну бретельку, — снова потребовал он, пристально оглядывая ее.

— Еще чего? — возмутилась она. — Ты что, готовишь меня в модели?

Но он не отреагировал. Подошел к ней и ловко сдернул с плеча бретельку. Снова оглядел ее.

— Замечательно. Итак, в этом платье ты появишься на вечеринке, — сказал он деловым тоном. Потом быстро повернулся к паре французов-дизайнеров, продающих свои шедевры. — Мы покупаем и это платье. Сколько за все?

Лесли не успела раскрыть рот, как он достал из кармана джинсов бумажник, отсчитал полторы тысячи рупий и вручил французам. Потом вернулся к ней и взял за руку.

— Пойдем. Тебе нужно переодеться в шорты и блузку.

Она выдернула у него руку.

— Послушай, Эван, это уже слишком. Я сама способна платить за свою одежду, — сказала она возмущенно.

— Я знаю. — Он снова поймал ее руку. — Только это была моя идея, и я считаю своим долгом позаботиться о твоих нарядах. Не обижайся. Пойдем быстрее. Я уже вижу Колина и Аманду. Она опять будет рычать, если я опоздаю.

Спустя полчаса, когда Лесли стояла у зеркала, подвешенного к дереву, и примеряла тибетское ожерелье из необработанной бирюзы, к ней подбежала сияющая Аманда с микрофоном в руке.

— Привет! Как вас зовут? И откуда вы?

— Меня зовут Лесли Хэйлоу, я из Чикаго, — ответила Лесли и пугливо глянула в камеру.

— Скажите, Лесли, вы впервые в Гоа?

— Да.

— А почему вы решили провести отпуск в Гоа?

Лесли знала, что ее ждет подобный вопрос, и, конечно же, не собиралась говорить правду.

— Потому что давно мечтала побывать на индийском курорте, — ответила она.

— И вам здесь нравится?

— Очень. Здесь красиво. Вкусная еда. Недорого. И я подружилась с интересными людьми из разных стран.

— Что ж, спасибо вам, Лесли. И удачных покупок, — сказала Аманда и зашагала с микрофоном к тибетцу, торгующему предметами буддийского ритуала.

Лесли увидела, как Эван выглянул из-за камеры и подмигнул ей. Потом почувствовала, как кто-то подошел сзади и взял ее под локоть. Она обернулась и увидела Фатиха.

— Поздравляю с дебютом, — сказал он и надел ей на голову панамку.

— Спасибо.

— Ты уже свободна? Может, пойдем плавать?

Она мельком глянула на Эвана.

— А где Жан-Поль? — спросила она.

Фатих рассмеялся.

— В толпе. Он намерен торчать здесь до конца съемок. Не может оторвать глаз от Барби.

— Понятно, — сказала она и еще раз обернулась на Эвана.

Фатих заметил.

— Может, и тебе хочется здесь остаться? — спросил он.

— Нет. Пойдем лучше плавать. Он найдет меня.

Они провалялись на пляже до обеда, но Эван так и не появился. Потом пообедали и уселись в кафе пить кофе. Лесли погрустнела.

— Послушай, — сказал ей Фатих, заметив, что она совсем упала духом. — Он ведь здесь на работе. Ты должна это понять.

— Спасибо за утешение, но я хочу вернуться в Арамболь, — ответила она погасшим голосом.

— Не глупи, Лесли. На вечеринке вы снова увидитесь. А хочешь, я поищу его?

— Вот еще! Умнее ничего не придумал?

Но Фатих уже встал из-за столика.

— Оставайся здесь, пей кофе. А я пробегусь по Анджуне. Только никуда не уходи, — сказал он и направился к выходу.

Лесли не успела возразить, как он уже скрылся.

Через полчаса он появился.

— Они закончат только к закрытию рынка, как сообщила мне Молли, — сказал он, садясь за столик. — У них там творческий поиск. Что-то долго обсуждали, когда я пришел.

Лесли вздохнула и улыбнулась.

— Спасибо, Фатих. Ты — настоящий друг.

Чтобы скоротать время до вечеринки, которая начиналась в восемь, они обошли Анджуну, выпили много чаю и кока-колы, поужинали. Фатих не оставлял ее и не давал унывать. Наконец, когда время приблизилось к восьми, Лесли переоделась в новое платье, подколола волосы, и они отправились на вечеринку.

На огромной площади под открытым небом собралась несметная толпа молодежи. Деревья вокруг площадки были украшены гирляндами разноцветных огней. Несколько огромных прожекторов, меняющих цвет, было направлено на площадку, заливая волнующееся море публики переливами красок.

Лесли принялась озираться. Где же они все? Где он?

Фатих взял ее под локоть.

— Не волнуйся, он где-то здесь. В свое время появится. Давай лучше танцевать.

Громкая техно-музыка заводила, зажигала, пробуждая в теле инстинкт ритма. Лесли быстро поймала такт и стала танцевать. Фатих оказался хорошим партнером, и вскоре, позабыв обо всем на свете, она лихо вытаптывала землю босыми ногами, соблазнительно покачивала бедрами, изгибалась, сопровождая каждый шаг танца гармоничными движениями рук.

— А вот и наша знакомая из Чикаго Лесли Хэйлоу! — услышала она за спиной громкий голос Аманды. — Судя по всему, Лесли прекрасно проводит здесь время!

Не переставая танцевать, Лесли из-за плеча обернулась на ее голос и лучезарно улыбнулась в камеру. Толпа танцующих слегка расступилась, давая возможность камере приблизиться.

Сердце Лесли на миг дрогнуло: она снова была под пристальным, профессиональным взглядом Эвана. Отчаянная, совершенно неуправляемая радость затопила ее. Он рядом, смотрит на нее, ловит каждое ее движение, каждый жест, каждую эмоцию, скользящую по лицу. И ей так легко оттого, что он рядом! Она продолжала самозабвенно танцевать.

И вдруг почувствовала, как чьи-то руки опустились ей на плечи. Она открыла глаза и увидела Фатиха. Покачиваясь в такт с ней, он незаметно подмигнул ей. Что он задумал?

Не прошло и минуты, как за спиной Фатиха появился он.

— Разреши, приятель, продолжить танец с твоей дамой, — сказал он и, стрельнув на Лесли глазами, добавил: — Если только дама не против. Потанцуем, Мария?

Фатих снова подмигнул ей и посторонился.

— Прошу.

Лесли притворно нахмурилась.

— Ты прервал такой чудесный танец.

— Только для того, чтобы подарить тебе другой, намного чудеснее, — сказал Эван низким голосом.

Он обвил руками ее талию и притянул к себе.

— Но ведь ты на работе… — прошептала она.

— Ну и что? Разве я не могу потанцевать с тобой? Тем более что Колин снимает нас, — ответил он с улыбкой.

Они медленно закружились, слегка раскачиваясь, как будто больше не слышали будоражащих ритмов техно. Их тела сближались, подчиняясь совсем другим ритмам.

Он смотрел на ее приоткрытые губы.

— Ах, Мария, как бы мне хотелось сейчас послать к черту все эти съемки и затеряться с тобой в джунглях… — продолжал он соблазнительным шепотом. — Твой друг так поглядывал на тебя… Между вами что-то есть?

— Глупости, Эван. Мы всего лишь друзья.

— Тогда… — Он бегло глянул по сторонам. Камера Колина смотрела в другую сторону. — Давай сбежим, — шепнул он ей на ухо.

9

Держась за руки, они выбежали на темный пляж, и только здесь он отпустил ее руку. Стоя друг против друга и пытаясь отдышаться, они внезапно расхохотались.

— Аманда убьет меня! — проговорил он сквозь смех.

— И будет права, — ответила она.

— Тебе смешно?

Запрокинув назад голову, она залилась смехом.

— Ты сумасшедший…

И вдруг почувствовала, как он обхватил ее руками и крепко прижал к себе.

— Эван… — пробормотала она, продолжая всхлипывать от смеха. — Что ты делаешь?

Сжимая ее, беспомощную, обессилевшую от смеха, в объятиях, он отчаянно искал ее губы.

Она перестала смеяться. От океана пахнул прохладный ветерок, пробежался по ее разгоряченным щекам, забрался в спутавшиеся волосы.

— Эван… — прошептала она и, чувствуя приближение его губ, закрутила головой. — Прошу тебя…

Но его настойчивые горячие губы уже обхватили ее рот. Она вздрогнула, чувствуя, как по телу пробежала сладкая дрожь. Дыхание застыло в груди. Ей казалось, что земля медленно ускользает у нее из-под ног. Или, может, это она становится невесомой? Тает, растворяется в его объятиях?

Потом она почувствовала, как его объятия слегка ослабли. Его пальцы скользнули по ее плечам и ловко сдернули с них бретельки платья. Потом забрались под тонкую ткань и нащупали грудь. Она вздрогнула.

Оторвавшись от ее губ, он принялся покрывать мелкими поцелуями ее шею, одновременно лаская грудь. Тяжело и прерывисто дыша, она чувствовала, как ее тело охватывает огонь желания.

— Не-е-т, — со стоном вырвалось из ее груди. — Пожалуйста…

Но он не слушал. Спустив платье с ее груди, он коснулся губами соска. Она протяжно ахнула.

Незаметно они оказались на песке. Он быстро стащил с себя футболку, бросил на песок, потом взял ее за плечи и стал медленно укладывать на футболку. Ее скомканное платье теперь висело на бедрах. Обнаженные грудь и ноги белели в темноте.

— Нет, Эван, — задыхаясь, прошептала она. — Пожалуйста…

Но он нежно упорствовал. Нет! — прокричал ее окончательно вернувшийся из дальнего плавания разум. Нет! Резко выставив перед собой ладони, она уперлась ему в грудь и оттолкнула. Потом села, поджав колени.

Прерывисто дыша, он молча смотрел на нее.

— Что с тобой, малышка? Ты… испугалась?

Она торопливо принялась натягивать на грудь платье.

— Испугалась, что я сделаю это?

Покончив с платьем, она молча стала поправлять волосы.

— Пожалуйста, Мария, не молчи… — взволнованно продолжал он. — Или… ты никогда раньше этого не делала?

Она продолжала молчать. Черт, какая разница, делала она это раньше, или нет? Неужели это все, что его интересует? Почему он не спросит, любит ли она его? Почему сам не скажет ей о любви? Она почти готова была отдать себя ему, а он… Он ни слова не сказал о чувствах к ней! Может, ему нужно от нее только одно — насладиться ее телом? Может, он такой же, как Малкольм — ослепленный страстью самец?

Она обхватила руками колени и склонила к ним голову. Спутавшиеся пряди волос свесились, закрывая лицо.

Вечеринка продолжалась — музыка, казалось, гремела еще сильнее, заглушая шум прибоя…

— Почему ты молчишь, Мария? Почему не скажешь, что случилось? — Он наклонился к ее лицу и отбросил назад прядь ее волос. — Или тебе стало скучно со мной? Может, ты хочешь вернуться на вечеринку?

О господи, что он несет? Все не то… Засыпает ее дурацкими вопросами. Неужели он не понял, что ей плевать на вечеринку? Неужели не понял, что ей ни с кем не может быть так хорошо, как с ним? Если бы он сейчас сказал ей те слова, которых она ждет… Но он лепечет ей что-то абсолютно бессмысленное.

— Ты не понимаешь… — наконец проговорила она. — Ты просто не понимаешь… Для тебя это всего лишь еще одно любовное приключение. Ты просто решил поразвлечься, вот и все. И наверняка не привык, чтобы женщины отказывали тебе…

— О да, я такой бесчувственный сексуальный монстр! — внезапно вскипел он. — Поразвлечься! Это все, что пришло тебе в голову, Мария? Неужели ты думаешь, что я мог вот так запросто сделать это? Неужели сама не видишь, что ты делаешь со мной? Неужели не чувствуешь, что я как мальчишка влюблен в тебя?

Лесли онемела. Он сказал, что влюблен в нее, и сказал это так искренне. Разве она сама не чувствует того же? Как она может сомневаться в том, что они принадлежат друг другу?

Она медленно повернула к нему голову и заглянула в глаза. Они блестели в темноте как два черных бриллианта.

— Ты веришь мне, Мария? — продолжал он. — Веришь, что я никогда еще так сильно не хотел ни одну женщину? Но не думай, что заняться с тобой любовью — это все, чего я хочу. Ты даже не представляешь себе, какая ты красивая. Я мог бы часами просто любоваться тобой. Правда.

Она верила ему. О да, он мог бы часами любоваться ею, но ей хотелось не только этого. Ей хотелось с этим мужчиной всего. Всего и навсегда. Особенно теперь, когда она знает, что он любит ее.

— Я знаю, — усмехнулась она и приложила ладонь к его щеке. — Но это не все, чего хочу я.

Он бережно взял ее за подбородок.

— Подожди, девочка. Всему свое время.

И, закрыв глаза, Лесли снова ощутила прикосновение его губ к своим. Но теперь поцелуй был нежным и трепетным, осторожным и сладким, как будто он навсегда хотел смыть с ее сердца горечь сомнений и недоверия.

Жадно лаская друг друга, они медленно легли на песок. Наконец, крепко прижавшись к нему всем телом, она прошептала:

— Я знаю, что ты — мой. Я… хочу тебя, Эван.

— Правда, милая?

— Да, — почти беззвучно выдохнула она.

И вдруг застыла, ужаснувшись своих слов. Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша, и напряженно всматривались друг другу в глаза. Она видела, как он борется с собой, пытаясь погасить полыхающее в теле пламя. Ей до сих пор не верилось, что она смогла сказать мужчине эти слова…

Наконец он глубоко вздохнул и слегка отстранился от нее.

— Прости, девочка. Но… так нельзя. Мы оба должны хорошо подумать. Я не хочу, чтобы с тобой получилось так же, как с другими…

Ее как будто окатило ледяной водой. Она приподнялась на локте.

— А как у тебя было с другими? — спросила она, чувствуя, как у нее перехватило горло.

— Никак, — проговорил он мертвым, не своим голосом и резко сел. — Им совсем мало нужно было от меня. Постель и танцы.

Она медленно, словно пьяная, поднялась и села рядом.

— А их у тебя… много было? — снова спросила она.

Чувство, от которого теперь дрогнул ее голос, которое душило и выжигало нутро, было, по всей вероятности, самой естественной ревностью. И Лесли испытывала это чувство впервые в жизни.

Он помолчал, потом усмехнулся.

— Не очень.

— Значит, им хотелось постели и танцев? А тебе? Чего хотелось тебе?

— Любви, — тихо сказал он. — Как это банально ни звучит. И только, когда я встретил тебя… когда мы впервые поцеловались, я понял, что ты — другая, что у нас все может быть по-другому. Поэтому я не хочу торопиться. Боюсь все испортить.

— О, Эван! Я верю, что у нас все будет по-другому, потому что я тоже долго искала любви! — горячо проговорила она.

Он повернул к ней голову, пытаясь поймать ее взгляд.

— И у тебя было много мужчин, не так ли?

О да! Лесли хотелось рассмеяться. Сказать ему? Нет, не сейчас. Он спрашивает, потому что тоже ревнует. И это хороший знак. Но она может рассказать о том, что собиралась замуж и сбежала из-под венца. Господи, как все это теперь далеко и глупо…

— Не очень, — сказала она. — Хотя совсем недавно я чуть не вышла замуж.

— Замуж? И что же вам помешало? Ты… разлюбила его?

— Нет. Не смогла полюбить. Поэтому и сбежала в Индию.

— Так вот ты кто! Сбежавшая невеста. И что же он? Не бросился искать тебя?

— Как видишь. Но я уверена, что он не слишком огорчился. С его деньгами ему не трудно будет найти другую игрушку.

Он положил руку ей на плечи и притянул к себе.

— Теперь я понимаю, Мария, что так притягивает нас друг к другу. Может, все, что с нами было раньше, и помогло нам найти друг друга?

Она молча кивнула и протянула ему губы. И он снова целовал ее, и, задыхаясь от страсти, они шептали друг другу нежные слова. И только когда она с мольбой в глазах смотрела на него, он осторожно помогал ей остыть. Не сейчас. Спешить им было некуда. Впереди была целая жизнь.

Выкатившая из-за пальм полная луна заливала серебристым светом гладкую поверхность океана и пустынный пляж, окутывая влюбленных магией своих лучей…

Они вернулись в Арамболь в четвертом часу утра. Чтобы переправиться через реку вместе с мотоциклом, пришлось арендовать катер.

Лесли была потрясена, наблюдая, с какой легкостью в этот час Эвану удалось найти нужных людей. Сначала он разбудил сторожа, спавшего на палубе катера, потом, вместе со сторожем, они отправились к хозяину катера. На переговоры ушло минут десять. Пока хозяин катера умывался и одевался, его жена покормила Лесли и Эвана рыбным кари и рисом.

Перед отъездом из Анджуны Лесли вернулась на вечеринку и была приятно удивлена, обнаружив свой рюкзак и босоножки в полной сохранности на сучке дерева — там же, где она их оставила. Она поискала Фатиха и Жан-Поля, но не нашла. Вечеринка была в полном разгаре, и Лесли хотелось надеяться, что они завели новых друзей и продолжают веселиться.

Эван ждал ее на выезде из деревни, и, как только она появилась, они отправились в обратный путь.

Приехав в Арамболь, они оставили мотоцикл у дороги, и Эван проводил ее до дома. Впервые в жизни Лесли возвращалась домой под утро. Впервые в жизни она так много целовалась. И впервые в жизни была необыкновенно счастлива. Ей совсем не хотелось спать, а еще меньше хотелось расставаться с Эваном.

Они стояли у дома, и она снова таяла в его объятиях.

— Не забудь, малышка, завтра мы переезжаем в Калангут, — сказал он, лаская губами ее щеку.

— И не надейся, что забуду, — ответила она.

— В полдень я заеду за тобой, так что, пожалуйста, будь готова: собери вещи и попрощайся с друзьями.

— Угу. — Она подняла на него глаза. — А что, если мои друзья тоже захотят переехать?

— Тогда им придется устраиваться самостоятельно. В Калангуте много туристов. В гостинице «Хусиенда» для нас держат только один запасной номер, и там будешь жить ты. По соседству со мной. Или ты боишься, что скоро соскучишься со мной?

— Боюсь, что не соскучусь, — усмехнулась она. — Если только ты не забудешь время от времени совершать для меня чудеса.

— Подожди немного, малышка, главное чудо ждет тебя впереди.

На следующее утро Лесли уже в девять вскочила с постели, несмотря на то, что улеглась в нее только на рассвете. Ей так хотелось еще поболтать с Жан-Полем и Фатихом!

Фатих. Как тонко он способен чувствовать любящую душу! Как умело он вчера помог ей справиться с любовными тревогами. Эх, Фатих! И почему любовь между мужчиной и женщиной всегда сама делает свой выбор? Почему сердце Лесли выбрало Эвана?

Но как бы там ни было, а в ее сердце всегда будет место для таких друзей, как Фатих и Жан-Поль. И она не сомневается, что они тоже однажды найдут настоящую любовь.

Лесли быстро умылась, оделась и направилась к двери. Не терпелось узнать, вернулись ли они.

Она открыла дверь, выскользнула в коридор и услышала голос Жан-Поля.

— Нет, Фатих, ты ошибаешься. Мне Барби не нравится. В ней есть что-то хищное. Я боюсь таких женщин.

— А как Молли? — спросил Фатих.

— А никак, потому что Молли нравится тебе…

Ого! Лесли застыла в коридоре. У мальчиков, похоже, очень серьезный разговор. О девочках.

— Нет, Жан-Поль, теперь ты ошибаешься, потому что я в эти игры больше не играю, — сказал Фатих.

— Ну и зря, потому что, когда ты вчера танцевал с Молли, мне показалось, что ты ей далеко не безразличен. Равно как и она тебе. Так что не ври хотя бы себе.

Лесли не знала, что ей делать: обнаружить себя или незаметно скрыться в комнате? Похоже, ее друзья вчера времени не теряли.

— А я не вру, потому что за все эти дни только одна женщина успела вызвать у меня доверие. И это — Лесли, — ответил ему Фатих.

Лесли была тронута и, не выдержав, вышла на террасу.

— Привет!

Они оба сидели на скамье, упираясь локтями в колени, и смотрели в пол. На ее «привет» одновременно подняли головы.

— Наша принцесса проснулась! — радостно воскликнул Фатих.

— Уже не наша, — угрюмо ответил Жан-Поль.

— Почему это не ваша? Я друзей не бросаю. Как вы смотрите на то, чтобы переехать в Калангут?..

— Ну вот мы и прибыли, — сказал Эван, остановив мотоцикл перед двухэтажным коттеджем, стоящим посреди роскошного сада.

— Как здесь мило! — воскликнула Лесли. — Это и есть отель «Хусиенда»?

— Он самый.

Он взял ее за руку и толкнул стеклянную дверь. В фойе их встретил вежливый клерк.

— Добро пожаловать в наш отель, мистер Камерон!

Лесли покосилась на Эвана.

— Тебя встречают, как знаменитость, — шепнула она ему.

— Наверняка это Аманда постаралась, — ответил он.

Они прошли за клерком к стойке.

— Ваша группа прибыла час назад, мистер Камерон, — продолжал трещать клерк. — Мисс Аманда Шелли попросила меня уведомить ее о вашем приезде.

— Спасибо. Но не утруждайте себя. Я сделаю это сам, — сказал ему Эван. — Надеюсь, вы придержали номер для мисс Лесли…

— Лесли Хэйлоу, — быстро добавила она.

— Конечно. Вы ведь звонили утром, — бормотал клерк, открывая регистрационную книгу. — Хотя мисс Шелли сказала, что вы прибудете один.

Лесли достала паспорт и склонилась над стойкой.

— Тебе не кажется, что Аманда слишком упорно сует свой нос в твою жизнь? — тихо спросила она.

— Кажется, — сухо ответил он.

— Чувствую, что тебе здорово влетит за вчерашний побег.

— Не больше, чем обычно. Я вчера четыре часа снимал рынок, поймал кучу интереснейших эпизодов. И сделал лучшие кадры с вечеринки. Считаю, что заслужил свободный вечер.

Клерк выложил перед ними на стойку ключи.

— Вот ваши ключи, мистер Камерон и мисс Хэйлоу. Надеюсь, вам понравится у нас.

— Спасибо.

В сопровождении горничной они направились к лестнице.

— Не уверена, что Аманда согласна с этим, — сказала Лесли.

— Аманда слишком много на себя берет, — раздраженно ответил он. — Я знаю, что все остальные, включая нашего режиссера Сэма, поймут меня. Не так часто встречаешь женщину, которая способна свести тебя с ума. — Он сжал ее руку.

Они поднялись на второй этаж. Их номера оказались через номер друг от друга. Лесли остановилась у своей двери, он — у своей.

— Черт, опять между нами расстояние. Хоть нас теперь и разделяет только один номер, — сказал он.

— Не волнуйся, я и через номер смогу слышать, как бьется твое сердце.

— Тогда, постарайся не перепутать мое сердцебиение со стуком в дверь, когда я постучу к тебе, чтобы повести тебя обедать.

— Постараюсь! — рассмеялась она и исчезла за дверью.

Номер оказался светлым, чистым и уютным. Лесли с наслаждением умылась в нормальной ванной, разложила в шкафу свои вещи, переоделась в шорты и коротенькую блузку, скрывающую только грудь, и распростерлась на кровати.

Эван. В ее мыслях был только он. Он — заботливый, любящий, страстный. Мальчишка и зрелый мужчина. Через пару дней он сделает ей предложение, а она напишет матери и сестре о том, что встретила любимого. Потом они вернутся в Чикаго и поженятся. А через год у них появится ладный мальчонка, который будет похож на отца. А еще через год…

Послышался стук в дверь, имитирующий сердцебиение.

Они сидели за столиком в тени деревьев, в ресторане, примыкавшем к отелю, и с наслаждением уплетали кари из креветок, салат, картофельное пюре и ломтики жареной акулы.

Наконец Лесли откинулась на спинку стула.

— Эван, я больше не могу. Это все так безумно вкусно, но больше не вмещается в меня.

— Советую немного передохнуть, — сказал он и налил в ее стакан содовую. — Потому что нас ждет еще десерт. Ты не сможешь отказаться от знаменитой гоанской сладости — кулькуль.

Она отхлебнула содовой и мечтательно подкатила глаза.

— Кулькуль… Трудно устоять перед искушением попробовать сладость под таким названием.

Эван рассмеялся. Но уже в следующую секунду Лесли заметила, как его глаза сузились. За спиной послышался голос Аманды.

— Веселитесь?

Лесли обернулась. Аманда и Молли приближались к их столику.

— Веселимся, — сказала она с улыбкой. — Привет!

— Тогда, может, поделитесь своим весельем с нами?

В голосе Аманды слышалось что-то недоброе.

— С удовольствием, — сказал Эван. — Если только ты не собираешься разрушить наше веселье. Присоединяйтесь к нам.

Аманда усмехнулась и бросила на него колючий взгляд.

Они сели за столик. Аманда нарочито повернулась к Лесли.

— А тебе, Лесли, похоже, понравилось крутиться перед камерой. Собираешься завтра появиться на съемках?

— Не знаю, — ответила Лесли.

— Что значит «не знаю»? Конечно, тебе придется появиться, потому что иначе у нашего главного оператора не будет вдохновения, и ему придется отправиться на поиски очередной музы. Не так ли, Эван? — Она с едкой усмешкой покосилась на него.

— Не так, Аманда. Ты очень плохо меня знаешь.

— Правда? А мне казалось, что я хорошо знаю тебя, Эван.

В этот момент у столика появился официант с десертом, но Лесли уже успела потерять всякий интерес к экзотическим сладостям. Она встала из-за стола.

— Извините, друзья, но мне хочется прогуляться. Обед был слишком сытным. — Она через силу улыбнулась, сняла со спинки стула свой рюкзак и быстро пошла к выходу из сада.

Аманда и Молли выглянули из-за карт меню и проводили ее странными взглядами. Эван резко вскочил.

— Что ж, придется вам, дамы, начинать обед с десерта. Аманда, думаю, что сладость — это именно то, чего тебе так не хватает, — сказал он и бросился за Лесли.

У выхода поймал ее за руку.

— Мария…

Она остановилась.

— Эван, я не понимаю, что происходит…

— А что здесь понимать? Аманда просто ревнует.

— Для ревности должен быть повод. Скажи… между вами что-то было? — спросила она, чувствуя, как замерло ее сердце.

— Клянусь, ничего… Ты мне веришь?

Но у нее перед глазами всплыл эпизод в кокосовой роще. А что, если он лжет? Что, если он все-таки был в кокосовой роще с Амандой? Но неужели он способен на такое коварство?

Она набралась мужества и заглянула ему в глаза.

— Она хотела, чтобы было. Но ничего не было, — жестко ответил он.

— А почему ты не сказал мне об этом раньше?

Он пнул ногой песок.

— Черт! А почему я должен говорить о том, чего не было?

И правда, почему? Что странного в том, что он нравится женщинам? Что странного в том, что женщины хотят его? Разве в этом его вина? Разве это повод, чтобы не доверять ему?

Она облегченно вздохнула и потянулась к его руке.

— Прости меня. Давай забудем об этом и… поедем кататься.

Они проехали вдоль побережья до границы Гоа с Кералой, останавливаясь по пути в деревеньках, чтобы искупаться в океане, распить по бутылке прохладительных напитков или посетить приглянувшуюся церквушку. В Калангут вернулись в десять вечера: уставшие, счастливые, веселые.

Эван остановил мотоцикл у отеля, и Лесли соскочила на землю. И вдруг пошатнулась.

— Черт, я, кажется, опьянела, — сказала она и попыталась сделать несколько шагов. Ноги продолжали заплетаться. Она расхохоталась. — Эван, я пьяная… — проговорила она пьяным голосом и, качаясь, побрела ко входу в отель.

Но не успела дойти до дверей, как оказалась у него на руках.

— Придется донести пьяную леди до ее номера, — сказал он.

Она обхватила руками его шею и заболтала ногами.

— Пияная лед-ди хочет дом-мой, — потребовала она и снова залилась смехом. Но вдруг опомнилась: черт, они перед входом в приличный отель! Что они вытворяют? — Эван, я пошутила, — тихо добавила она. — Опусти меня на землю.

— А что, если ты свалишься с ног?

— Не свалюсь. Я пошутила. Отпусти…

Он рассмеялся.

— А что, если мне понравилась твоя шутка?

— Эван, это уже не шутка, — испугалась она. — Люди…

Но было поздно. Он толкнул коленом стеклянную дверь и внес ее в фойе. Головы всех, кто был в фойе, разом повернулись в их сторону. Лесли поймала на себе взгляды Колина и Сэма, сидящих в креслах. Они улыбнулись и подмигнули ей. Потом она заметила Молли и наконец — вытянувшееся лицо Аманды.

Эван остановился посреди фойе и вдруг закачался.

— Всем прив-вет! — крикнул он, имитируя голос пьяного. — Не п-пугайтесь, господа! Мы в полном пор-рядке! Пр-равда, Мария? — Он склонил к ней голову и громким шепотом продолжил: — Я ведь предупреждал тебя, дор-ро-гая, не умеешь пить — н-не бер-рись!

Лесли не выдержала и расхохоталась. Шатаясь, он пошел к лестнице. Лесли продолжала хохотать, уткнувшись ему в грудь.

У двери ее номера он остановился. Она наконец перестала хохотать и перешла на хихиканье.

— Ну и шоу ты устроил! Здесь-то можешь уже опустить меня?

— М-молчи, женщина. Р-рыцарь я или не р-рыцарь? — продолжал дурачиться он. — Или ты р-решила, что я могу бросить даму на полпути? Лучше найди свой ключ.

Она поняла, что возражать бесполезно, полезла в рюкзак, нашла ключ и, вися у него на руках, открыла дверь. Он внес ее в комнату, включил свет, захлопнул ногой дверь и бросил ее на кровать. И тут же, опираясь на руки, склонился над ней.

Его глаза пробежали по ее лицу: тревожные, темные, жадные и трезвые. Потом скользнули по шее и груди и уставились прямо в ее глаза. Она перестала хихикать и замерла. Его теплое, частое дыхание ласкало ей щеки. Губы тянулись к ее губам. Она обвила руками его шею.

— Поцелуй меня, Эван, — прошептала она.

— О, Мария…

И в тот же миг их губы слились. Лесли почувствовала на себе тяжесть его тела: жесткость и силу, трепет и огонь. Она чувствовала, как его огонь проникает в ее тело, и она снова плавится, снова безумно хочет его. Сейчас. И ждать она совсем не намерена.

Их тела обвились друг вокруг друга, дурманящий хмель любви овладел головами. Не помня себя от желания, Лесли стащила с него футболку. Он сделал то же с ее блузкой. Потом через комнату пролетели ее шорты, а следом за ними — его джинсы. Катаясь по кровати и не переставая ласкать друг друга, они избавились от остального…

Тяжело дыша, он на миг замер.

— Мария… Что мы делаем?

Она улыбнулась ему.

— Любим друг друга. К черту благоразумие, Эван. Я хочу тебя.

10

Они проснулись на рассвете. Она лежала, уютно свернувшись в его объятиях. Ее голова покоилась на его плече, рука — на гладкой широкой груди. Она осторожно погладила его по груди.

— Доброе утро, девочка. — Легкий поцелуй коснулся ее лба. — Как спалось?

— Как никогда раньше. — Она подняла на него глаза и нежно улыбнулась. — Наверное, потому, что я больше не девочка.

— Да. — Он вздохнул. — Теперь ты — женщина. Моя женщина… У меня вчера чуть сердце не остановилось, когда ты вскрикнула от боли. Малышка… Любимая… Ты понимаешь, что мы наделали?

— Я понимаю только то, что люблю тебя, Эван…

— Но почему ты не сказала мне, что делаешь это впервые?

— Боялась, что к тебе вернется благоразумие.

Он потрепал ее по волосам.

— Безумная. Хотя чему тут удивляться? Я знал это, когда впервые увидел тебя.

— Я не безумная. Я просто люблю тебя, вот и все.

— И я люблю тебя, девочка. Но учти, это ты меня соблазнила.

— Я помню. И собираюсь сделать это снова.

Она нежно укусила его за мочку уха, в котором поблескивало золотое колечко. Он вздрогнул и потянулся к ее губам.

И снова огненный вихрь охватил их тела, заставил сплавиться в одно целое и вознестись на волнах блаженства и восторга к просторам неведомых вселенных.

Потом они снова заснули, а когда Лесли проснулась, его уже рядом не было. Только примятая подушка…

Но он по-прежнему был с ней. Она ощущала его в себе, в каждой клетке тела. Ее тело продолжало вибрировать, словно откликаясь на его ласки. Ее груди налились и стали похожи на два спелых, сочных плода. Она стала другой. Ее тело стало другим, как будто за одну ночь она воплотилась в новом теле. И теперь все в ее жизни будет по-другому. Она стала женщиной. Любящей и любимой.

Нет, она не жалеет о том, что все произошло так быстро. Эван любит ее, и прошлая ночь была залогом их любви. Теперь они никогда не расстанутся, потому что он принадлежит ей, а она — ему.

Она откинула простыню, посмотрела на часы, лежащие на тумбочке, и усмехнулась. Девять тридцать. Похоже, Эван сегодня впервые не опоздал на съемку.

Когда она появилась на пляже, съемки уже шли полным ходом. Пляж был усеян туристами и зеваками. Аманда, в открытом купальнике и с подколотыми на затылке волосами, стояла по щиколотки в воде и оживленно говорила что-то. Обе камеры были направлены на нее. Но Лесли меньше всего интересовала Аманда. Она видела только его — своего возлюбленного, своего мужчину, своего будущего мужа. И он был так красив, так спокоен и сосредоточен… И так умопомрачительно сексуален…

Краем глаза она заметила, как Аманда, закончив говорить, махнула рукой и с разбегу бросилась в океан.

Сейчас он почувствует на себе ее любящий взгляд и повернет камеру в ее сторону.

Стоило этой мысли мелькнуть в ее голове, и она заметила, как камера Эвана стала медленно поворачиваться к ней. Она почувствовала на себе его взгляд. И вдруг разволновалась. Ее щеки залились густым румянцем, она растерялась и принялась оглядываться по сторонам. И тут увидела приближающихся к ней Жан-Поля и Фатиха.

— О Боже! Как я рада вас видеть! — воскликнула она и бросилась им навстречу.

— Соскучилась по своим верным слугам, принцесса? — сказал Фатих и поцеловал ей ручку.

— Она теперь не принцесса, а кинозвезда, — покосившись на камеру, поправил его Жан-Поль и тоже приложился к ее руке.

Радостная Лесли поочередно обняла их.

— Вы всегда появляетесь так вовремя, — прощебетала она.

— Не уверен, — ответил Жан-Поль и снова скосил глаза на камеру. — Подозреваю, что наше появление рядом с тобой может кому-то очень не понравиться.

Но Лесли не обращала внимание на его ворчание.

— Ну что, вам удалось снять в Калангуте комнаты? — продолжала она.

— Конечно, — ответил Жан-Поль. — Нам везет во всем, кроме любви.

Она стукнула его кулачком в плечо.

— Обманщик. Лучше признайся, скольким девушкам ты успел за вчерашний день признаться в любви.

Жан-Поль щелкнул языком.

— Ты никогда мне не верила, — сказал он и снова покосился на камеру. Потом вдруг дернул Фатиха за руку. — Послушай, друг, похоже, если мы с тобой сейчас не отойдем от Лесли, нам придется на ближайшую неделю забыть о женщинах. С подбитыми глазами мы будем гораздо менее привлекательны.

Лесли расхохоталась.

— Ничего смешного в этом не вижу, — продолжал Жан-Поль. — Сама посмотри. Кажется, твой друг не в духе.

Смеясь, она повернула голову. И увидела, что Эван оторвался от камеры, смотрит на нее и энергично машет руками. Она перестала смеяться и пожала плечами.

— Не пойму. Кажется, он пытается что-то сказать.

— Зато я понимаю, Лесли, — продолжал Жан-Поль. — Он показывает, чтобы мы с Фатихом отвалили от тебя, пока целы. А еще хочет, чтобы ты разделась и последовала примеру Барби.

— Правда?

Она повернулась к Эвану лицом и слегка задрала блузку. Он одобрительно кивнул и быстро скрылся за камерой. Фатих и Жан-Поль на несколько метров отошли от нее и принялись наблюдать.

Лесли медленно сняла блузку, потом стащила шорты и, оставшись в купальнике, помахала всем рукой и побежала в воду.

За спиной послышались аплодисменты, свист, крики «браво».

Быстро окунувшись, она направилась к берегу. Публика продолжала наблюдать за ней. Некоторые из туристов, включая Фатиха и Жан-Поля, тоже соблазнились искупаться, но теперь за камерой стоял только Колин. Лесли напряженно стала искать глазами Эвана и наконец увидела, что он стоит в стороне и о чем-то говорит с Амандой. Странное чувство закралось ей в сердце. Судя по лицам, он спокоен, а она явно возбуждена…

Лесли потопталась над кучкой своей одежды, ожидая, что он посмотрит на нее. Но он, казалось, забыл о ней.

Черт побери, почему она мнется? Этот мужчина всю ночь говорил ей о любви, они принадлежат друг другу, и она имеет полное право подойти к нему, если ей этого хочется.

Подобрав с песка вещи, она смело зашагала к нему. Подошла, остановилась в трех метрах. Но он не заметил ее. Он продолжал, как загипнотизированный, смотреть на Аманду, которая взволнованно говорила:

— Эван, как ты можешь? Неужели ты не видишь, что ты со мной делаешь? Вспомни кокосовую рощу…

Фраза оглушила Лесли, обрушилась на ее голову чем-то страшным, темным и тяжелым. В ушах зазвенело. Ей показалось, что она сошла с ума. Она схватилась за голову и медленно попятилась. Потом развернулась и бросилась бежать.

Все кончено! Или нет! Просто ничего никогда не было! Все оказалось ложью. Как он мог? Как мог так бесстыдно лгать?

Она ворвалась в отель и бросилась на второй этаж.

Даже не посмотрел на нее! Не заметил, когда она стояла рядом! Как будто не знает ее! Он больше не хочет ее знать!

Дрожащими руками она отыскала в рюкзаке ключ, с трудом открыла дверь, ворвалась в комнату.

На постели лежали скомканные простыни. В воздухе витали запахи их страсти и обрывки горячих и нежных слов, которые они шептали друг другу в любовном бреду.

Нет! Она закрыла лицо руками и опустилась на пол. Слезы хлынули из глаз горячими ручьями. Она упала на пол и громко разрыдалась.

Как он мог? Зачем он это сделал? Зачем разрушил ее жизнь? Так подло, воспользовавшись ее наивностью и доверием. Ее искренностью. Ее любовью. Что ей теперь делать?

Может, найти его и поговорить? Сказать ему, что он подлец, влепить пощечину? А что потом? Как она сможет жить дальше? Жить и помнить о том, что он был ее первым мужчиной… Нет, она не сможет жить и помнить об этом. Ей нужно умереть.

Выплакавшись, она как мертвая пролежала около часу на полу.

Итак, чего она ждет? Ждет, что он постучит к ней? Ждет, что он появится на пороге и с детской невинной улыбкой снова начнет лгать ей? Нет! Оставаться в этой комнате становится невыносимо!

Она вскочила и бросилась к шкафу. Вытащила из него свои вещи и стала беспорядочно заталкивать в чемодан. И вдруг на миг замерла: вытащила из груды платье, которое он ей подарил, и швырнула его на кровать. Потом стащила с себя блузку и шорты и отправила туда же. Его подарки. Но ей они теперь не нужны!

Глаза снова застелили слезы. Она крепко сжала зубы, захлопнула чемодан, повесила на плечи рюкзак и вышла из номера.

— Уже уезжаешь?

Она подняла глаза. У соседней двери — той, которая отделяла ее номер от номера Эвана, — стояла Аманда и возилась с ключом.

— Уезжаю.

— Что ж, счастливого пути.

— Спасибо.

Не поднимая головы, Лесли прошла мимо Аманды. Но через три шага остановилась и обернулась.

— Прости, Аманда, — сказала она дрожащим голосом. — Я не знала, что вы вместе. Если бы я знала…

Аманда вздохнула.

— Я сама не знаю, что теперь делать. — Она горько усмехнулась. — Представляешь, на днях он сделал мне предложение…

— О, Аманда… Мне очень жаль… — пробормотала Лесли и, чтобы не расплакаться у нее на глазах, быстро пошла к лестнице.

Подлец, вертелось в ее голове. Даже не соизволил прийти к ней, чтобы объясниться. А каково было Аманде? Подлец. И почему она полюбила этого подлеца, а не благородного, чуткого Фатиха?

Но теперь все кончено. Теперь она уже никого не полюбит.

Незаметно она оказалась на автобусной остановке.

— Вы в Панджим? — услышала она голос за спиной и обернулась.

Перед ней стояли три буддийских монаха в темно-вишневых юбках и желтых жилетах. Все трое тепло улыбались ей.

— Да, — тускло ответила она. — В Панджим… Куда угодно…

— Не волнуйтесь, — сказал один из них, который был намного старше других, с красивым, спокойным лицом и добрыми, насмешливыми глазами. — Автобус прибудет через пять минут. И мои ребята помогут вам в дороге, куда бы вы ни ехали.

Лесли невольно улыбнулась.

— Спасибо.

Ах, если бы она только знала, куда она едет!

Разговорившись в автобусе с монахами, Лесли узнала, что в Гималаях есть городок под названием Дхарамсала, где живут беженцы из Тибета, много буддийских монастырей и очень красиво, и что монахи направляются именно туда. Пожилой монах, с которым они простились у автобуса, оказался их учителем — достопочтенным ламой Цевонг-римпоче, который переезжает из монастыря в монастырь и дает учения. В компании приятных, заботливых, улыбчивых монахов Лесли почувствовала себя под защитой. Сердце продолжало ныть от боли и безнадежности, но теперь ей хотелось верить, что от этой боли есть лекарство.

Итак, она решила, что поедет в Дхарамсалу. Может, молитвы и медитации помогут ей забыть о несчастливой любви?

Приехав в Дхарамсалу, она с помощью монахов сняла комнату в гостинице и, начиная со следующего дня, стала посещать курсы йоги по утрам, лекции по буддизму в полдень и классы медитации по вечерам.

Прошло десять дней. Лесли узнала, что, контролируя дыхание, можно научиться управлять эмоциями, что, концентрируясь на одном объекте, можно освободить голову от беспокоящих мыслей. Она также узнала, что силой искренней молитвы можно обрести покой и любовь в своем сердце.

И еще она узнала, что без Эвана ей не хочется жить. Сидя в позе лотоса или глядя на пламя горящей свечи, считая вдохи и выдохи или бормоча мантры, она беспрерывно помнила о нем. А когда воздевала руки к небу и молилась, она молилась только о том, чтобы снова увидеть его, снова прильнуть к его груди, снова ощутить на губах сладостный огонь его поцелуя.

Может, ей придется ждать до следующей жизни? О, как ей хотелось, чтобы у нее хватило на это мужества и сил!

Ее друзья-монахи навещали ее, и только в их теплой компании она иногда отвлекалась от мыслей об Эване. Она также часто вспоминала Жан-Поля и Фатиха и не могла себе простить, что уехала, не попрощавшись с ними.

Однажды вечером, вернувшись в гостиницу, она приняла душ, улеглась в постель и принялась читать буддийский трактат, когда послышался стук в дверь. Стук, имитирующий сердцебиение. Так постучал к ней однажды Эван, когда они прибыли в «Хусиенду».

С замершим сердцем она подошла к двери и открыла. На пороге стоял он. Его лицо было бледным и изможденным. Взъерошенные волосы выбивались из-под кепки. Небритые щеки были слегка впалыми, губы — плотно сжатыми. И только черные глаза блестели и казались необыкновенно ясными. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Привет, Мария… — наконец тихо сказал он.

Лесли показалось, что сквозь ее тело прошел мощный заряд тока. Сердце на миг остановилось, а потом забилось, как птица в клетке. Это происходит наяву, или она бредит?

— Эван? — беспомощно прошептала она. — Как…

— Нам нужно поговорить, Мария, — решительно сказал он. — Можно мне войти?

Она поняла, что для того, чтобы постичь искусство самообладания, ей нужно еще очень много работать…

— О чем поговорить, Эван? О кокосовой роще? — спросила она, чувствуя, как боль заставила ее голос задрожать.

— Да. О кокосовой роще. Разреши мне войти.

— Не думаю, что мне хочется об этом слышать. Лучше скажи, когда вы с Амандой собираетесь пожениться? Или из-за меня все сорвалось? И поэтому ты здесь?

— Мария, о чем ты?

Его глаза выражали искреннее недоумение. Но Лесли хорошо помнила, как эти глаза умеют лгать.

— О кокосовой роще, — отрезала она жестко.

— Мария, я должен объяснить тебе все, — настаивал он.

— Я уже все знаю.

— Нет не все! Не все, девочка! — горячо выкрикнул он и попытался поймать ее руку.

Но она резко отдернула ее. Зачем он нашел ее? Чтобы извести воспоминаниями? И все же она не нашла в себе сил не впустить его. Он вошел, бросил кепку на кровать, а потом сел сам.

— Мария, так нельзя. Я чуть не сошел с ума, когда узнал, что ты уехала. О, Мария, я никого так не любил, как тебя…

Она стояла и в упор смотрела на него. Он поймал ее за руку, потянул и заставил сесть рядом.

— Я слышала все это однажды. И это оказалось ложью…

— Нет, Мария! Выслушай меня! Я собирался рассказать тебе все в тот день… Но она отправила меня в Панджим за идиотскими батарейками. А ты сбежала. О, Мария, пойми, я просто боялся рассказывать тебе о том, что было в кокосовой роще… Черт! — Он схватился за голову. — Она встретила меня на дороге, когда я шел на пляж. Я надеялся, что найду на пляже тебя. А тут она. Стала говорить мне о любви… Я не хотел обижать ее, сказал…

— Я знаю. Ты сказал, что ничего не понимаешь. Я была в роще, Эван.

— Правда? Значит, ты все слышала? — В его глазах мелькнула надежда. — Значит, ты помнишь, что когда она попыталась поцеловать меня, я сказал ей, что не смогу полюбить ее?

В ее глазах стояли слезы, но она умудрилась улыбнулась. Конечно, она верила ему. Она снова верила ему и ничего не могла с этим поделать.

— Тогда почему ты соврал мне в то утро? Почему сказал, что вообще не был в роще? — спросила она, и с ее ресниц соскользнули две крупные капли.

Он обнял ее и притянул к себе.

— Любимая… Я соврал, потому что я трус. Потому что боялся потерять тебя. Но поверь, я никогда никого так не любил, как люблю тебя. И я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Лесли показалось, что она в очередной раз сходит с ума. И на этот раз окончательно и бесповоротно. Она сморгнула последние слезинки с ресниц и протянула ему губы.

— Я знаю.

И снова поцелуй растопил лед в их сердцах. И только когда он оторвался от ее губ, у Лесли появились вопросы.

— Скажи, Эван, как ты нашел меня? И видел ли ты моих друзей? Как они?

— Как я нашел тебя? Чудом. Я исколесил на мотоцикле весь Гоа, обошел все гостиницы. И однажды на дороге увидел буддийского монаха. Остановился и предложил подвезти его…

Она рассмеялась.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, девочка. Он сказал, что если я смогу преодолеть страсть к женщине, из меня получится хороший монах. Прощаясь, оставил адрес монастыря в Дхарамсале. Я подумал, что если не найду тебя, то постригусь в монахи. И приехал сюда… Но в монастыре встретил монаха, который сказал, что прежде, чем постричься, мне не помешает увидеть тебя…

— Монах-неудачник, — улыбнулась она и потерлась губами о его щеку.

— Что касается твоих друзей, то они были уверены, что я найду тебя, — продолжал он, прижимая ее к себе. — Оставили свои адреса, чтобы я пригласил их на нашу свадьбу. Кстати, Молли и Фатих уехали в Штаты вместе. А Жан-Поль познакомился с хорошенькой француженкой.

Лесли счастливо вздохнула. Потом высвободилась из его объятий, открыла свой чемодан и достала из него бутылку портвейна, который купила в Арамболе.

— В память об Арамболе, — сказала она.

— Подожди, девочка. Мне придется сбегать в монастырь за вещами. Ты забыла в отеле свою одежду. Я привез ее и хочу, чтобы сегодня вечером ты была в голубом платье…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лора Эллиот
Полнолуние

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10