Барбара Картленд

КАПРИЗЫ СТРАСТИ

Посвящается ее высочеству княгине Елене Мутафьян, чьи предки Тагарины участвовали в первых походах викингов на Русь.

Примечание автора

Своими военными достижениями в период с 800 по 1050 год скандинавские морские воины — викинги — обязаны умению строить корабли. У них существовал обычай хоронить умерших в лодках, над которыми насыпали могильные курганы. Такие курганы еще встречаются на севере Шотландии.

В настоящее время немалая часть населения Сатерланда, Кейтнесса, Оркнейских и Шетландских островов имеет характерные скандинавские черты и носит скандинавские имена.

В результате великого переселения народов русы, как называли скандинавов, добрались до Новгорода и Киева. Рюрик стал первым князем Новгорода в 862 году.

Глава 1

1886

Звуки фанфар возвестили о том, что в бальный зал входит король со свитой, и дамы присели в глубоком реверансе. «В этих платьях с пышными юбками и турнюрами, заканчивающимися шлейфами, они напоминают цветы, качающиеся на ветру», — подумала Татика, потрясенная красотой разворачивающегося перед глазами зрелища.

Королевская процессия, во главе которой шел лорд Кенмар, лорд-гофмейстер, приблизилась к королевскому подиуму. Раздался бой барабанов, и оркестр заиграл «Боже, храни королеву». После этого принц и принцесса Уэльские торжественно открыли бал.

Татика побывала на множестве балов, но Королевский бал в Букингемском дворце был, естественно, самым главным и интересным событием лондонского сезона. Блеску ему добавляли не только роскошные туалеты и сверкающие драгоценности дам, но и медали на мундирах джентльменов, парадные фраки послов и придворные костюмы с бриджами, которые иногда украшал орден Подвязки.

Принцесса Уэльская была, как всегда, ослепительно красива. В платье из серебристо-белой парчи, в красиво драпированной тюлевой вуали, украшенной плюмажем из белых страусиных перьев, она затмевала всех женщин, рядом с ней они казались бедными и невзрачными.

«Французы правы, — подумала Татика, — когда говорят, что Англия — это страна красивых женщин».

Придворные дамы и кавалеры, участвовавшие в королевской процессии, а также другие высокопоставленные гости собрались в центральной части зала, предназначенной для танцев. Струнный оркестр заиграл кадриль, и элегантные пары грациозно задвигались в такт музыке.

Татика стояла рядом со своей мачехой, которая сидела на красном бархатном диванчике рядом с супругой посла. Еще ни один кавалер не пригласил девушку на танец, но она знала, что как только закончится официальная часть бала, недостатка в партнерах у нее не будет.

— А маркиз Лорн очень привлекательный молодой человек, — сказала супруга посла.

— И весьма достойный, — согласилась с ней леди Линч. — Между прочим, меня всегда восхищал граф Файф. Шотландцы всегда блистают в таких ситуациях.

Супруга посла рассмеялась.

— Англичанам придется попотеть, чтобы сохранить первенство! Однако с тех пор, как герцог Стрэскрейг перестал удостаивать своим присутствием наши балы, соперничество утратило свою остроту.

— Я скучаю по нему, — сказала леди Линч. — Я всегда считала его красивейшим из мужчин.

— Мы все так считали! — улыбнулась супруга посла. — Какая жалость, что он решил заточить себя на Севере.

— Да, после той трагедии, — качая головой, проговорила леди Линч, — он совершенно удалился от общества.

— Рассказывают, что он не принимает приглашения даже в Балморал [1]. По сути…

Супруга посла понизила голос, и Татика не расслышала, что она сказала. Беседа заинтересовала девушку лишь потому, что человек, о котором шла речь, вызывал у ее мачехи столь теплые чувства. Леди Линч славилась привычкой все критиковать, всюду находить недостатки и во всеуслышание объявлять об этом.

Перед Татикой остановился молодой человек в военной форме, поклонился и пригласил ее на танец. Этот гвардеец уже некоторое время ухаживал за ней, и она надеялась, что в этот вечер ей удастся избежать его назойливого внимания. Однако других кавалеров не было, поэтому ничего не оставалось, как согласиться.

— Я должен увидеться с вами, — горячо заговорил молодой человек, едва они отошли подальше от мачехи Татики.

— Мы виделись с вами вчера вечером, — сказала девушка, — и позавчера тоже.

— Я имел в виду наедине.

— Вы же знаете, что это невозможно!

— Но почему? Ведь есть же места, где нам ничто не может помешать встретиться. Вы могли бы сказать мачехе, что идете в библиотеку или в Британский музей. Придумайте какой-нибудь предлог, чтобы не вызвать у нее подозрений.

— Но зачем?

Татика проговорила это ледяным голосом, и гвардеец озадаченно посмотрел на нее, прежде чем ответить:

— Вы же сами знаете, зачем. Я же уже тысячу раз говорил вам, что люблю вас.

— А я тысячу раз отвечала вам, что не желаю этого слушать, — сказала Татика. — И повторю это еще раз!

— А если я попрошу вашей руки у вашего отца?

— Уверена, что он вас выгонит. Пожалуйста, запомните раз и навсегда: у меня нет желания выходить за вас… или за кого-то еще.

— Но что во мне не так? Почему вы не любите меня? Во мне же нет ничего отталкивающего.

— Сожалею, капитан Уизерингем, — твердо проговорила Татика, — но мы не будем обсуждать эту тему.

— Что же мне делать? — в отчаянии воскликнул молодой человек.

— Не имею ни малейшего представления.

В этот момент музыка смолкла, и Татика вернулась к мачехе. Капитан Уизерингем последовал за ней и, пока оркестр не заиграл новую мелодию, топтался рядом с дамами, изредка делая вежливые замечания.

Татика оглядела украшенный цветами зал, белые с золотом колонны, затем перевела взгляд на королевский подиум, на бархатную скамью, предназначенную для герцогини. На галерее играл оркестр, менее важные гости толпились за натянутым по периметру зала красным шнуром. В коридорах и на лестницах стояли гвардейцы в парадной форме. За порядком в залах следили придворные, носившие титул конюшего.

«Великолепная обстановка для романтических отношений», — сказала себе девушка, хотя отлично знала, что на этом балу ничего романтического с ней не произойдет.

Еще один кавалер — Татика знала его не так хорошо, как капитана Уизерингема, — пригласил ее на танец и тут же принялся заигрывать с ней. Татика воспринимала подобные авансы как неизбежное зло и отреагировала на них с тем же холодным безразличием, что и на мольбы гвардейца.

Закончился пятый танец, и девушка вернулась к мачехе.

— После следующего танца, — сказала ей леди Линч, — мы с твоим отцом проследуем с королевской свитой на ужин. Пока нас не будет, за тобой и другими девушками будет присмотривать леди Картью. Не забывай возвращаться к ней после каждого танца.

— Хорошо, матушка, — проговорила Татика.

Однако леди Линч ее уже не слушала. Все ее внимание было сосредоточено на муже, который приближался к ней, пробираясь через толпу. В посольском мундире он выглядел солидно и основательно.

Началась суматоха: это важные гости собирались в процессию, чтобы проследовать за принцем и принцессой Уэльскими в зал для королевских ужинов, где были накрыты столы.

Татика воспользовалась всеобщей суетой и, выскользнув из бального зала, прошла через зал приемов и оказалась в небольшой комнатке. Она уже побывала здесь до начала бала. Леди Линч привела ее сюда, чтобы посмотреть недавно написанный портрет королевы в окружении внуков. Портрет Татику не заинтересовал, зато ее внимание привлекло французское окно, открывавшееся на балкон, выходивший в сад.

Именно к этому балкону и спешила сейчас девушка. Как она и ожидала, сад оказался прекрасен. Деревья были подсвечены огоньками, в июльском небе светила бледная луна, причем настолько ярко, что можно было разглядеть лужайки, террасы и журчащие в отдалении фонтаны.

Татика полной грудью вдохнула теплый ночной воздух. Каждый раз, устав от окружающих, в том числе и от домогательств мужчин, она находила отдохновение в природе. Вот и сейчас, глядя на сад, она вновь ощутила счастье и радость бытия.

Весь сегодняшний день был посвящен визитам: Татика вместе с мачехой навещала ее приятельниц, вела светские беседы и отвечала на всевозможные вопросы. И лишь здесь, на балконе, наслаждаясь уединением, она почувствовала себя свободной.

«Разве есть на свете что-нибудь прекраснее сада, освещенного луной?» — восторженно подумала девушка.

Сад был поистине королевским. Татика мысленно унеслась в ею же созданный загадочный мир. В реальность ее резко вернул чей-то голос, прозвучавший совсем рядом:

— Милая барышня, о чем вы тут размышляете в одиночестве?

Татика быстро обернулась и увидела перед собой мужчину. Лицо его было ей знакомо: он тоже был гостем на сегодняшнем балу. Она заметила его во время одного из вальсов. Там, в бальном зале, он так пристально смотрел на нее, что она стала вспоминать, представляли их друг другу или нет. И в конце концов решила, что они незнакомы.

Мужчина курил сигару, что было непростительным нарушением этикета. Крепкий запах табака заглушал сладковатый аромат цветов, поднимавшийся из сада.

Татика не стала отвечать на его вопрос. Она вообще не считала нужным отвечать на вопросы того, кто не был ей представлен.

— Вы Татика Линч, — наконец нарушил молчание незнакомец. — Я знаю вашего отца, а еще я был знаком с вашей матерью.

— Вы были знакомы с матушкой? — встрепенулась девушка.

— Да, — подтвердил незнакомец. — Наверное, мне следовало бы представиться. Меня зовут Кроули, лорд Кроули.

— Я слышала о вас, — сказала Татика. — Папенька часто рассказывает о ваших захватывающих победах на ипподроме.

— У меня есть парочка неплохих лошадей, — равнодушно произнес лорд Кроули. — Я очень хотел познакомиться с вами, Татика.

Он назвал ее по имени, и Татику удивила и насторожила его фамильярность, однако она все же спросила:

— Из-за того, что вы знали мою мать?

— Она была очень красивой, — сказал лорд Кроули, — и вы на нее похожи.

— Я всегда надеялась, что буду похожа на нее! — воскликнула Татика и с тоской добавила: — Мама сохранилась в моей памяти как прекраснейшая женщина на свете. Она умерла, когда мне было десять.

В свете луны была хорошо видна грусть, затаившаяся в ее глазах, казавшихся огромными на изящном личике правильной формы, обрамленном темными, какого-то непостижимого дымчатого оттенка густыми волосами. Татика вообще обладала изысканной внешностью. Она заметно отличалась от других барышень, собравшихся на сегодняшний бал, и совсем не походила на англичанку. В ее облике было нечто таинственное, и это впечатление усиливалось, стоило заглянуть в загадочные глубины ее глаз.

Лорд Кроули шагнул вперед и облокотился на перила.

— А еще я знал вашего дедушку, — сказал он. — Я гостил у него в России восемь лет назад.

Татика молчала, она лишь посмотрела на своего собеседника, и в ее взгляде ясно читался вопрос.

— Я заговорил с ним о вашей матушке. — Татика замерла в ожидании. — Я надеялся, что ее смерть смягчила сердце старого деспота, — продолжал лорд Кроули, — но князь Копенский сказал только: «Дочь? У меня никогда не было дочери».

Татика судорожно втянула в себя воздух.

— С самого детства я надеялась, что когда-нибудь мне доведется познакомиться с моими русскими родственниками.

— Князь уже умер, — сказал лорд Кроули, — но живы многочисленные тетушки, дядюшки и кузены с кузинами. Полагаю, они будут рады встрече с вами.

— Сомневаюсь, — покачала головой Татика. — Как бы то ни было, я никогда не прощу им того, как они поступили с мамой.

— Но ведь она сбежала с вашим отцом!

— Разве это преступление? — гневно воскликнула Татика. — Они любили друг друга! Насколько я знаю, русские довольно эмоциональны — так почему же они не хотят понять, что человеком может двигать любовь?

— А вы-то сами это понимаете?

В голосе лорда Кроули появились какие- то новые нотки, и Татика внимательнее присмотрелась к нему. На вид ему лет сорок, подумала она, наверное, когда-то он был привлекателен, но сейчас его внешность портят красные пятна на лице и лишний вес.

У Татики уже было достаточно жизненного опыта, чтобы распознать взгляд, которым смотрел на нее лорд Кроули.

— Расскажите еще о маме, — отвернувшись, тихо попросила она.

— Я предпочел бы поговорить о вас. Сколько вам лет, Татика?

— Уже восемнадцать, — ответила девушка. — Я еще в прошлом году должна была начать выезжать, но в апреле умерла бабушка, мать моего отца, и мы были в трауре.

— Значит, вы, так сказать, запоздалая дебютантка? При этом вас можно назвать красивейшей из всех нынешних дебютанток.

— Вы очень любезны, — вежливо, но холодно проговорила Татика — Мне пора возвращаться в бальный зал. Я вообще не должна была уходить, но там слишком жарко.

— Вам незачем торопиться, — возразил лорд Кроули. — Ваши отец и мачеха участвуют в королевской процессии, я видел, как они шли в зал для поздних ужинов.

— Мне кажется, милорд, и вам следовало бы направляться туда.

— А мне захотелось поговорить с вами.

— И вы пошли за мной?

— Да. Я заметил, как вы сбежали, и, сославшись на внезапное недомогание, бросил в одиночестве даму, которую сопровождал. Теперь она безутешна, и в этом ваша вина.

— Это было крайне нелюбезно с вашей стороны. Да и надобности никакой не было, — сказала Татика. — А вдруг она останется голодной?

— Уверен, мое место тут же занял какой-нибудь ловкий и наблюдательный придворный, — усмехнулся лорд Кроули. — Раз уж я ради вас отказался от ужина, вы должны проявить великодушие и не лишать меня своего общества.

Татика молчала. Ей определенно не нравился этот крупный напористый мужчина. Что-то в нем внушало ей страх. Она привыкла доверять первому впечатлению, которое складывалось у нее о человеке, интуиция никогда не подводила ее. Это внутренне чутье выработалось у нее во время долгих странствий по Европе с отцом, который занимал то один дипломатический пост, то другой и из-за этого переезжал из страны в страну. «Возможно, мне не хватает образования, — подумала девушка, — но в том, что касается людей и, в частности, мужчин, знаний у меня достаточно».

— Вы очень красивы, — тихо сказал лорд Кроули, глядя на нее. Татике его взгляд показался оценивающим — так осматривают лошадь. — Вы кого-нибудь любите?

Этот неожиданный вопрос до крайности возмутил девушку.

— Естественно, нет! — резко ответила она.

— А рассуждаете так, будто понимаете то волнующее, неуловимое чувство, которое длы так или иначе ищем всю жизнь.

— Я еще никогда никого не любила.

— А о любви мечтаете, — продолжал лорд Кроули. — Какая женщина откажется испытать это всепоглощающее чувство? Какая женщина не мечтает встретить своего принца и жить с ним счастливо до конца дней?

В его словах слышался сарказм, и Татика, поддавшись какому-то странному порыву, вдруг выпалила:

— Вы женаты, милорд?

— Был женат, — уточнил лорд Кроули. — И овдовел почти пять лет назад.

— Примите мои соболезнования.

— Нет надобности выражать соболезнования, — сказал он. — Я не горюю по своей супруге, у нас с ней было очень мало общего.

Татика устремила на него удивленный взгляд.

— Тогда зачем же вы женились? — воскликнула она. Уже задав вопрос, она сообразила, что ведет себя дерзко, расспрашивая таких вещах. — Прошу прощения, — поспешила она извиниться. — Мне не следовало об этом спрашивать. Милорд, мне пора в бальный зал.

Девушка шагнула к дверям, но лорд Кроули схватил ее за руку.

— Прошу вас, останьтесь, — сказал он. — Я хочу поговорить с вами, Татика. А еще больше я хочу поцеловать вас.

Татика попыталась вырвать руку, но лорд Кроули держал ее крепко. Он уже собрался обнять ее, но она попятилась к двери.

— Соблаговолите меня отпустить.

Ее голос прозвучал твердо и холодно. Этим тоном ей всегда удавалось поставить на место молодых людей, если те позволяли себе какую-нибудь фамильярность.

Но лорд Кроули расхохотался.

— В вас говорит кровь русских императоров! Представляю, как вы, Татика, такая маленькая и хрупкая, хлещете кнутом своих рабов, а те корчатся у ваших ног. А еще я представляю, как вы, сидя в санях, правите лошадьми, которые бешеным галопом несутся по бескрайним снежным просторам. — Сделав паузу, он глухим голосом добавил: — Вы полны жизни, в вас горит огонь, вот поэтому я и хочу поцеловать вас в губы и ощутить их жар.

— Да как вы смеете говорить мне такие вещи! — возмутилась Татика. — Вы не имеете права!

— А как вы можете мне помешать?

Он нагло бросал ей вызов, но она, хотя и чувствовала в душе страх, гордо ответила:

— Вряд ли мой отец стерпит, что оскорбляют его дочь, особенно если оскорбление наносит человек, называющий себя его другом.

— Вы действительно считаете, что ваш отец поверит, что я вас мог оскорбить? — с самодовольной усмешкой осведомился лорд Кроули.

Сарказм в голосе, ухмылки — все в нем вызывало у Татики жгучую ненависть.

— Я намерена вернуться в бальный зал. Извольте отпустить меня.

С вызовом глядя на него, девушка снова попыталась выдернуть руку. На миг ей показалось, что он не выпустит ее, но тут по выражению его лица ей стало ясно, что он передумал.

— Ладно, — сказал лорд Кроули. — Я отведу вас в зал и буду танцевать с вами. Мне хочется подержать вас в своих объятиях.

— Я не стану танцевать с вами, — твердо отрезала Татика.

Проходя через приемную, она остро ощущала его присутствие за спиной. Он шел за ней, невозмутимый и совершенно уверенный в том, что все будет так, как он хочет.

В бальном зале оркестр уже играл очередной танец. Татика собралась было сбежать от своего назойливого кавалера, но не успела: лорд Кроули уже положил руку ей на талию. Татика словно окаменела. Она надеялась, что по ее виду он ясно поймет, насколько велика ее неприязнь. Однако лорд Кроули не отступал, и девушке ничего не оставалось, как смириться. Во время танца он наблюдал за ней, при этом в его глазах горел какой-то странный, даже опасный огонь. Судя по всему, напряженное молчание ни в коей мере его не беспокоило.

Против ожиданий Татики, он оказался умелым танцором. Она же изо всех сил старалась двигаться скованно и напряженно, хотя это ей давалось с огромным трудом, так как она от природы была наделена необычайной грацией.

— Когда я снова увижу вас? Завтра?

— Я занята, — резко бросила Татика.

— Я повезу вас кататься в парк.

— Не могу принять ваше приглашение.

Лорд Кроули тихо хмыкнул.

— Вы и в самом деле хотите отвергнуть все мои знаки внимания? — насмешливо спросил он.

Его вопрос вынудил Татику ответить:

— Лорд Кроули, давайте внесем ясность раз и навсегда. Я благодарю вас за приглашение, но в мои намерения не входит принимать его ни завтра, ни в какой-либо другой день.

— А знаете ли вы, что, когда вы сердитесь, в ваших глазах разгорается пламя? Я впервые в жизни вижу, чтобы женщина была так обворожительна в гневе. Обычно гнев уродует женщину, вы же становитесь только красивее!

— Я не желаю слушать ваши комплименты.

— Это не комплимент, — возразил лорд Кроули. — Это факт.

В этот момент музыка стихла.

— Вы согласны станцевать со мной еще один танец? — спросил он.

— Думаю, вы отлично знаете ответ, — отрезала Татика.

Лорд Кроули рассмеялся, как будто она сказала нечто смешное.

— Вы очень юны, — заявил он, — но я все равно хочу вас поцеловать.

Секунду Татика гневно смотрела на него, а затем решительно повернулась и пошла туда, где ждала своих подопечных леди Картью.

* * *

По дороге домой леди Линч зевнула и сказала:

— Как же там было жарко! И все же, по-моему, этот бал был одним из лучших, что когда-либо устраивали в Букингемском дворце. А ты что думаешь, Доминик?

— Мне понравилось, — ответил сэр Доминик и похлопал, по коленке дочь, которая сидела спиной к лошадям на откидном сиденье напротив. — А тебе, Татика, понравилось? — спросил он. — Знакомые то и дело поздравляли меня с тем, что у меня такая Красивая дочка.

— Бал получился роскошным, — ответила девушка.

— Я заметил, что ты не пропустила ни одного танца, — продолжал отец. — Кто сопровождал тебя на ужин?

— Я не ходила на ужин, — покачала головой Татика. — Мои партнеры изъявляли готовность меня проводить, но я предпочла танцы.

— Когда я была девушкой, — заговорила леди Линч, — я сделала открытие, что флиртовать гораздо удобнее, сидя за столом с деликатесами и держа в руке бокал с вином.

Сэр Доминик рассмеялся.

— Глупости, Элейн! В тот день, когда мы с тобой познакомились — помнишь, в Beне? — мы пропустили все танцы. Мы отправились в сад и устроили страшный переполох в голубятне.

— Верно, — согласилась леди Линч, — но тогда ты был очень убедителен.

— А мне кажется, что это ты уговорила меня, — сказал сэр Доминик.

Вот в этом Татика не сомневалась. Мачеха вознамерилась выйти за сэра Доминика, едва увидев его. Татика отнеслась к ее первым попыткам спокойно, так как знала, что льстивые речи не действуют на отца — он уже много лет противостоял всевозможным дамским ухищрениям. Однако вскоре она обнаружила, что за милой, но невыразительной внешностью скрывается железная воля. Стало совершенно ясно, что молодая неунывающая вдова поставила перед собой цель заманить какого-нибудь мужчину в свои сети и сделать так, чтобы выпутаться из них он рке не смог.

Вот сэр Доминик и не выпутался. Татике — ей тогда было шестнадцать — пришлось отчаянно бороться за любовь отца, за ту самую любовь, которая прежде всегда принадлежала ей.

— Я велел кучеру высадить меня у клуба Уайта, — сказал сэр Доминик, когда они ехали по Сент-Джеймс-стрит.

— Как же так, Доминик! — возмущенно воскликнула леди Линч. — Ты же вернешься под утро!

— Нет, я вернусь не поздно, — покачал он головой. — Фредди устраивает вечеринку, я я обещал прийти. Думаю, к моему приходу ставки поднимутся довольно высоко.

— Только не играй, — предостерегла жена. — Ты же знаешь, у нас нет для этого денег.

— Я знаю это лучше кого бы то ни было, — с горечью подтвердил сэр Доминик.

Карета остановилась, и он, наклонившись, чмокнул Татику в щеку.

— Спокойной ночи, дорогая, — попрощался он.

Татика смотрела ему вслед, пока он шел к клубу. Сэру Доминику скоро должно было исполниться шестьдесят, но он все еще оставался красивым и привлекательным.

Лакей закрыл дверцу и вскочил на запятки.

— Твой отец очень переживает из-за денег, — сказала леди Линч, когда карета тронулась с места.

— В этом нет ничего нового, — спокойно заметила Татика.

— Тогда почему ты ничего не делаешь, если понимаешь, как ему тяжело? — Девушка молчала, поэтому леди Линч продолжала: — По-моему, твой отец слишком щедр к тебе. Он потратил огромные средства, чтобы вывезти тебя в свет в этом сезоне, а ведь ему стоило большого труда найти эти деньги. Уже девятнадцатое июля, и, как я вижу, мы только зря потратились.

— Зря потому, что я еще не обручилась? — уточнила Татика.

— Очень многие обратили на тебя внимание, неужели среди них не нашлось ни одного, кто мог бы тебе понравиться? Уж больно ты привередлива. — В голосе леди Линч слышалось раздражение.

— Сожалею, матушка, — краснея, ответила ей Татика, — но я не смогла полюбить никого из тех, с кем познакомилась за эти два месяца.

— Полюбить! — с негодованием вскричала леди Линч. — Да при чем тут любовь? Нам от тебя, Татика, нужно одно: чтобы ты нашла себе богатого и достойного мужа. И мужчин, отвечающих этим требованиям, немало. — Не дождавшись от падчерицы никакой реакции, она с ожесточением заявила: — Я отлично знаю, что именно ты, Татика, своим поведением мешаешь им заговорить с отцом на эту тему. Я же не дура! Можешь обманывать отца, но меня тебе вокруг пальца не обвести! Ты холодна с ними, а твоя манера отказывать еще до того, как тебе сделали предложение, уже вызвала массу пересудов.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Татика.

— Леди Херон сегодня жаловалась мне, как ты расстроила ее сына. Он рассказал матери, что ты отказала ему еще до того, как он успел сказать хоть слово.

— Неужели вы рассчитывали на то, что я выйду за лорда Херона? — воскликнула Татика. — Он же припадочный, да и мозгов у него нет.

— Зато у него большое поместье в Уилтшире. Хероны — древний род, — парировала леди Линч.

Татика ошеломленно уставилась на мачеху.

— Вы всерьез полагаете, что мне следовало бы принять предложение лорда Херона?

— Абсолютно. Это была бы отличная партия для девушки без приданого, обузы для своего отца… и его жены.

— Уверена, что папа бы не согласился.

— Твой отец согласится на все, что я ему скажу, а я скажу, что тебе пора устраивать самостоятельную жизнь, — отрезала леди Линч. — Если ты думаешь, что мне в тридцать четыре года нравится носиться с дебютанткой, значит, у тебя плохо работает голова.

Обе знали, что леди Линч уже стукнуло тридцать восемь, однако момент для уточнения деталей был неподходящий.

— Я не просила, чтобы меня вывозили в свет, — после короткой паузы сказала Татика. — Это была не моя идея. Я была бы рада сидеть дома и заниматься.

— И к чему бы это привело? — с capказмом осведомилась леди Линч. — Ты вышла бы замуж за библиотекаря, который выдает книги? Не делай из себя посмешище, Татика! Твоего отца уважают и высоко ценят в дипломатических кругах. И он искренне хочет, чтобы его дочь составила хорошую партию. А для меня лучше, чтобы это случилось как можно скорее.

— Вы и раньше не скрывали своего мнения на этот счет.

— К сожалению, все мои слова пропали втуне, ты все пропустила мимо ушей, — раздраженно продолжала леди Линч. — Хочу, чтобы ты, Татика, раз и навсегда уяснила: ты не имеешь права вести себя так, как сейчас, — держать мужчин на расстоянии, мешать им ухаживать за тобой и почти напрямую запрещать им заговаривать на эту тему с твоим отцом.

— А какой им смысл говорить с папой, если я все равно не собираюсь выходить ни за кого из них? — спросила Татика.

Эти слова настолько возмутили леди Линч, что она не нашлась что сказать и лишь сдавленно вскрикнула.

— Как я уже говорила, — помолчав секунду, процедила она, — до конца сезона остается две недели. Если за это время ты не найдешь себе мужа, я буду считать тебя неблагодарной эгоисткой, которая не испытывает никаких чувств к своему отцу. — Ее голос зазвучал громче, в нем появились визгливые нотки: — Ему не по карману наряжать тебя, у нас едва хватает денег на жизнь!

Татика вздохнула. Она знала, что мачеха устраивает подобные сцены не только из скупости, но и из ревности. Каждый пенс, который отец тратил на дочь, вызывал у нее жгучую зависть. У них действительно было мало денег, а сэр Доминик не умел жить на невысокое жалованье, которое платили дипломатам. Правда, после смерти первой жены им с Татикой каким-то образом удавалось вести вполне комфортный образ жизни в разных столицах мира. Однако потребности новой леди Линч оказались слишком велики. Она тратила на свои наряды астрономические суммы, постоянно клянчила у мужа новые драгоценности и была убеждена, что лошади и экипажи у нее должны быть лучше, чем у жен других дипломатов.

Кроме того, леди Линч обожала устраивать приемы. До женитьбы отец относился к этой ее страсти спокойно — ведь он был гостем, а не хозяином. После же свадьбы ему приходилось то и дело оплачивать счета, а счета были огромными.

— Ты слышала, что я тебе сказала? — спросила леди Линч у продолжавшей молчать Татики. — У тебя всего две недели, и если за это время ты не найдешь себе мужа, я скажу леди Херон, что ты передумала и принимаешь предложение ее сына-полудурка. Имей в виду, я так и сделаю, нравится тебе подобная перспектива или нет.

— Я не выйду за лорда Херона, — твердо сказала Татика.

— Отлично, выбирай кого-нибудь другого, — хмыкнула леди Линч, абсолютно равнодушная к будущему падчерицы. — Но я тебе обещаю, что так или иначе ты выйдешь замуж до Рождества.

Татика не успела ничего сказать на это, потому что карета остановилась перед особняком на Чарльз-стрит, снятым сэром Домиником на сезон Оставив пост посла в Вене, он теперь ждал нового назначения, надеясь, что его отправят в Париж сразу после того, как нынешний посол подаст в отставку. Сейчас же официально он находился в отпуске. Конечно, дешевле было бы жить в Хертфордшире, в доме, построенном еще во времена Елизаветы и принадлежавшем роду Линчей более трех столетий. Но надо было вывозить Татику — в прошлом году ее дебют отложили из-за траура, — да и леди Линч не возражала против участия в развлечениях, которыми славились лондонские сезоны, а все это требовало огромных затрат.

Идя вслед за мачехой по холлу арендованного особняка, Татика вдруг со всей ясностью поняла, что отец наверняка наделал много долгов. Перебрав все варианты, она с болью в сердце заключила, что есть только один способ рассчитаться с ними.

«Расходы на меня только увеличили его долги, — подумала девушка, — но при всем желании помочь папе я не могу выйти за того, кого не люблю!»

Перед ее мысленным взором предстало лишенное всяческого проблеска мысли лицо лорда Херона, а потом, против воли, Татика вспомнила хищный взгляд лорда Кроули. Она слишком хорошо знала, что грозит женщине, когда мужчина бросает на нее подобные взгляды. Рано или поздно наступит момент, когда ей придется отбиваться от него.

От омерзения Татику передернуло. До чего же этот лорд Кроули противный, сказала она себе, в нем есть что-то, что вызывает безотчетный страх.

Глава 2

Татика долго лежала без сна, размышляя над тем, что сказала мачеха. Она мысленно перебирала знакомых мужчин, которые, как ей было известно, горели нетерпением сделать ей предложение, увидев хоть малейшие признаки одобрения с ее стороны. К сожалению, среди них не было ни одного, кого она могла бы представить в роли мужа. «Неужели я так и не встречу человека, — подавленно спрашивала она себя, — которому с радостью отдам свое сердце?»

В каком бы городе Татика ни оказывалась, переезжая туда вместе с отцом, ее всегда преследовали мужчины: и пожилые — эти лезли к ней с поцелуями, и молодые — те ограничивались флиртом. Едва она достигла брачного возраста, отовсюду посыпались предложения руки и сердца.

Однако Татике от природы была присуща разборчивость, к тому же она научилась буквально видеть людей насквозь, и при одной мысли, что к ней прикоснется человек, к которому она не испытывает никаких чувств, ею овладевало брезгливое отвращение. Иногда было очень трудно удерживать на расстоянии слишком ретивых поклонников, воспринимавших ее холодность как вызов. Зато она умела, как правильно сказала мачеха, заранее замечать, кто из мужчин проявляет к ней интерес.

Иногда Татике казалось, что она обладает внутренним зрением. Стоило ей познакомиться с мужчиной, как она уже точно знала, будут у нее с ним проблемы или нет. Причем она определяла это не только по блеску в глазах или его словам. Она остро чувствовала его реакцию на нее, и бывали случаи, когда она шарахалась от мужчины, как от змеи.

Татика всеми силами сторонилась этих ухаживаний, ей хотелось оставаться, как выразился один из поклонников, «Снежной королевой, которая обращает в лед всех, кто приблизится к ней».

«Смогу ли я когда-нибудь полюбить?» — временами в отчаянии спрашивала себя девушка.

Однако в глубине души она была уверена, что однажды встретит того, кого сможет полюбить и кому вручит свою судьбу. Иногда в ней говорила русская кровь: она ощущала себя необузданной дикаркой, в ней пробуждались желания и эмоции, описать которые по своей наивности она не могла. Но эти желания и эмоции существовали! Спрятанные глубоко внутри, они проявлялись в ее грезах, в надежде, что в один прекрасный день в ее жизнь ворвется любовь.

Татика плохо представляла, какими качествами должен обладать ее возлюбленный, зато она точно знала, что обязательно встретит его, и он станет для нее олицетворением всего, что она не могла выразить словами.

— Что же мне делать! — воскликнула девушка, проснувшись рано утром.

Спала она беспокойно, всю ночь ее мучили тревожные сны. Было совершенно ясно, что причина тому — твердое решение мачехи сбыть ее с рук до Рождества.

Вся жизнь Татики изменилась с того момента, как отец снова женился. Будучи крайне привлекательным человеком, сэр Доминик не мог обходиться без общества и внимания женщин. После смерти первой жены он довольно быстро нашел утешение в нежных объятиях любовниц. Для Татики это не стало потрясением, она знала, что не в характере отца быть одному. А еще она знала, что он по-своему несчастен и тоскует по умершей жене.

Когда Татика оглядывалась назад, родители виделись ей как бы в золотистом ореоле. Мама излучала безграничное счастье, казалось, она постоянно освещена солнечным светом.

Доминик Линч познакомился со своей первой женой, когда служил первым секретарем английского посольства в Санкт-Петербурге. Веселый тридцативосьмилетний холостяк обнаружил, что дамы при императорском дворе обладают удивительной красотой. Юных барышень редко привозили на приемы, где ежевечерне присутствовал Доминик, поэтому с Катриной, дочерью Его Императорского Высочества князя Копен- ского, он познакомился совершенно случайно. Ей тогда было семнадцать, однако во многих отношениях она превосходила своих английских сверстниц.

Катрина и Доминик Линч — в те дни он еще не был посвящен в рыцари, — посмотрели в глаза друг другу и, как потом мать рассказывала уже подросшей Татике, сразу же влюбились друг в друга.

«Мы просто сошли с ума».

Татика хорошо помнила тот восторг, ту радость, что звучали в голосе матери, когда она рассказывала о чувстве, внезапно вспыхнувшем между ней и отцом, людьми, такими разными по возрасту и положению.

Влюбленные потеряли голову, а когда князь категорически отказался даже обсуждать вопрос о браке дочери с рядовым дипломатом, сбежали. Этот поступок мог бы разрушить карьеру Доминика Линча. Гневная реакция князя, тем более нота Императора в английское посольство, могла иметь серьезные последствия. Однако князь просто вычеркнул дочь из своей жизни и потребовал, чтобы никто и никогда не упоминал ее имени.

То, что в жены ему досталась бесприданница, не имело для Доминика Линча никакого значения. Он был безгранично счастлив. Однако Татика знала, что матери иногда бывало одиноко: она была русской до мозга костей и имела мало общего с людьми других национальностей. Она всегда была радушна и дружелюбна, приемы, которые она устраивала, пользовались огромным успехом, но в глубине души она оставалась для этого общества чужой. Вероятно, эту внутреннюю отстраненность она передала своей дочери.

Когда мама умерла, Татике показалось, что она повзрослела за одну ночь. Она все еще была подростком, но мыслила уже по-взрослому. Она отлично понимала, насколько велика скорбь отца, и знала, что только женщины могут помочь ему унять тоску по жене.

Татика быстро научилась вести хозяйство и тем самым избавила отца от домашних забот, а свою жизнь организовала так, чтобы не доставлять ему хлопот. Она сама нанимала себе учителей, сама выбирала предметы, которые предстояло изучать, сама заказывала себе туалеты и сама решала, кто из дам будет ее дуэньей на приемах. В шестнадцать по выдержке и самообладанию она могла запросто соперничать с тридцатилетней женщиной.

И вдруг такой удар! Сэр Доминик не устоял перед натиском решительной молодой вдовы, которая осаждала его целых два года.

— Татика, я намерен жениться, — сообщил он дочери.

Татика заговорила не сразу, несколько мгновений она всматривалась в его лицо.

— На ком, на миссис Уинслоу?

— На ком же еще? — воскликнул сэр Доминик.

— Ты хорошо все обдумал? — Из уст юной девушки, беседующей с умудренным опытом отцом, этот вопрос прозвучал довольно странно.

Сэр Доминик прошелся по комнате и, подойдя к окну, встал к дочери спиной.

— Мне уже давно намекают, что посол должен быть женат, — пояснил он, — а из Элейн, как ты понимаешь, получится великолепная супруга дипломата. — Так как Татика ничего на это не сказала, сэр Доминик повернулся к ней: — Мне не избежать женитьбы, к тому же она без ума от меня. — По его тону было ясно, что он старается найти себе оправдания.

— Ты уверен, папа, что этот брак принесет тебе счастье? — тихо спросила Татика.

— Счастье! При чем тут счастье? — воскликнул сэр Доминик. — После смерти твоей матери я уже никогда не буду счастлив. Но жизнь-то продолжается, и речь идет о моей карьере.

— Ты прав, папа. Надеюсь, этот брак принесет тебе все, на что ты рассчитываешь.

Татика вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь. Она понимала, что закончилась одна глава ее жизни, и не знала, что принесет ей будущее.

Добившись своего и сыграв свадьбу с сэром Домиником, леди Линч стала открыто показывать, что наличие падчерицы и тем более присутствие той в доме ее не устраивает. Чувствуя себя лишней, Татика углубилась в занятия. Она изучала языки, искусство и брала уроки музыки, правда, не на дому, а за пределами посольства. Когда приходили счета за обучение, начинались долгие и нудные разговоры о том, что умная жена не нужна никому.

Татика давно перестала спорить с мачехой и сейчас, глядя, как между шторами пробиваются первые лучи утреннего солнца, спрашивала себя:

— А каково умной женщине жить с дураком-мужем?

Она представила себе лорда Херона, и ее передернуло. Ей стало жутко от одной мысли, что придется изо дня в день, сидя за столом, смотреть в это бессмысленное лицо и выслушивать пустую болтовню. На его фоне даже капитан Уизерингем, которому интересны только полковые сплетни, выглядит предпочтительнее, однако его нельзя брать в расчет, ведь у него нет средств, чтобы содержать жену.

«Какой человек мне нужен?» — задумалась Татика.

Беспокойство, овладевшее ею, мешало спокойно лежать в кровати, поэтому девушка встала, раздвинула шторы и выглянула в окно. Она смотрела вдаль, но видела перед собой не залитые солнцем дома, а лица знакомых мужчин. Красивые, холеные, алчные, тупые, злые, скучающие! Десятки мужчин, и ни один не в состоянии вызвать у нее хотя бы интерес, не говоря уж о более серьезных чувствах. Она поддерживает отношения с ними исключительно из вежливости.

«Что же во мне не так?» — ломала голову Татика.

Она решила позавтракать, поскольку знала, что в это время окажется за столом в одиночестве, — отец встанет еще только через полчаса, а мачеха, как всегда, будет завтракать в постели.

Спускаясь по лестнице, Татика услышала стук в дверь. Она перегнулась через перила и увидела на мраморном полу холла лакея в ливрее с серебряными пуговицами. Лакей открыл дверь и взял что-то у человека, оставшегося снаружи.

— Цветы для вас, мисс Татика, — объявил он, когда девушка спустилась вниз, — и записка. Грум говорит, что будет ждать на крыльце ответа.

Татика бросила на цветы равнодушный взгляд. Она уже привыкла к подобным подаркам, которые приносили на следующий день после бала или приема, но в этот раз букет был куда более дорогим, чем обычно. Это были белые орхидеи, со вкусом составленные в букет в изящной корзинке. Интересно, спросила она себя, когда успели сделать этот букет, ведь еще очень рано, цветочные магазины еще закрыты?

Татика распечатала письмо. На листке с короной в верхней части было написано:

«Татика, красоточка, не угодно ли вам покататься в парке? Я мог бы заехать за вами в двенадцать. Эти цветы только что доставили из оранжереи, и они напомнили мне о вас.

Кроули».

Татика сложила листок и сказала почтительно ожидавшему лакею:

— Пусть грум передаст своему хозяину, что у мисс Линч другие планы.

— Слушаюсь, мисс.

Лакей вернулся к парадной двери, а Татика прошла в малую гостиную и, порвав письмо лорда Кроули на мелкие кусочки, выбросила его в мусорную корзину. Ей очень хотелось надеяться, что мачеха об этом приглашении не узнает.

Опыт подсказывал Татике, что лорд Кроули не воспринимает ее всерьез. Его привлекло ее симпатичное личико, и он решил развлечься легким флиртом с юной барышней. За последние годы девушка встречала немало стареющих донжуанов, подобных лорду Кроули. На приемах в посольствах, где работал отец, бывало множество мужчин. Их приглашали, поскольку они занимали высокие посты, и, следовательно, это были люди не первой молодости. Кроме того, большинство из них имело семьи. Однако это нисколько не мешало им ухаживать за дочерью посла и демонстрировать ей свои пылкие чувства. Татика давно поняла, что таких людей нельзя подпускать близко, и с первых минут знакомства держала их на «расстоянии вытянутой руки».

«Ну вот, еще один состарившийся Казанова», — подумала девушка о лорде Кроули, легонько усмехнувшись.

Кроме всего прочего, он ей категорически не нравился. В его манерах, в его словах, в его взглядах сквозило нечто отталкивающее. Беда же Татики была в том, что стоило ей кого-нибудь невзлюбить, как она уже не могла спокойно общаться с этим человеком и соблюдать хотя бы элементарную вежливость.

«Надеюсь, мы с ним больше никогда не увидимся!» — подумала она.

Что она так разволновалась? Ну, пришлет еще одно приглашение — она от него откажется, сезон заканчивается, так что маловероятно, что они еще раз встретятся на каком-нибудь балу. К тому же отец сказал, что в этом году не собирается ехать в Гудвуд [2].

«Выброси лорда Кроули из головы!» — велела себе Татика.

И все же она не могла забыть, с каким выражением он вчера посмотрел на нее, прежде чем она отошла от него.

Татике все же удалось выбросить из головы лорда Кроули и его букет, правда, ненадолго. Она сидела за письменным столом и писала письма, благодаря хозяек приемов за прекрасно проведенные вечера, когда в гостиной появилась мачеха и прямо с порога спросила:

— Откуда букет, что стоит в холле?

Татика встала из-за стола.

— Доброе утро, матушка.

— Для меня это утро совсем не доброе, — отрезала леди Линч. — У меня раскалывается голова, и я не знаю, как переживу сегодняшний бал. Но так как тебе надо там присутствовать, придется пожертвовать собой и сопровождать тебя.

Татика промолчала. На самом деле мачеха рвалась на бал, а необходимость сопровождать падчерицу использовала как повод лишний раз уколоть девушку упреком, а себя выставить мученицей.

— Я спросила, откуда цветы, — напомнила леди Линч.

Татика поняла, что отмолчаться не удастся.

— Вчера вечером я танцевала с одним кавалером, — сказала она. — Я никогда прежде его не встречала и не понимаю, зачем он так потратился.

— Кто это такой? — заинтересовалась леди Линч. — Он холост?

— Я слышала, что он довольно давно женился, — ответила Татика.

Это было правдой, хотя и отчасти, и леди Линч, пожав плечами, раздраженно заявила:

— Женатые тебе ни к чему! Не забывай о том, что я сказала тебе вчера.

Она вышла из комнаты, а Татика со вздохом облегчения села за стол.

Закончив с письмами, она поднялась к себе в спальню и обнаружила, что там ее поджидает старая горничная, служившая ее матери, когда та была еще девочкой. У дам при Императорском дворе была мода брать горничными француженок или англичанок. Так Эллен оказалась в Санкт-Петербурге, а когда хозяйка сбежала с Домиником, она последовала за ней.

— Эллен, дорогая моя, давай погуляем, — предложила Татика. — Мне хочется подышать свежим воздухом.

— Я знала, мисс Татика, что у вас появится такое желание, — закивала Эллен.

Эта пожилая женщина с добрым лицом была единственным, если не считать отца, человеком, которого любила Татика.

Повнимательнее приглядевшись к своей юной хозяйке, старая горничная обеспокоенно воскликнула:

— Что случилось? Опять она чем-то недовольна?

Татике не надо было объяснять, кто подразумевается под словом «она».

— Ее сиятельство объявила, что я должны выйти замуж до Рождества.

— Не обращайте на нее внимания, — сердито проговорила Эллен. — Она пытается избавиться от вас с тех пор, как вышла за вашего отца. Это подло с ее стороны, и если она будет слишком сильно портить вам жизнь, вы должны рассказать об этом отцу.

— А что папа может сделать? — спросила Татика. — Он соглашается со всем, что говорит ее сиятельство, потому что терпеть не может скандалов. — Она грустно вздохнула. — Ах, Эллен, вот было бы здорово, если бы мы с тобой уехали куда-нибудь и поселились в маленьком домике. Я зарабатывала бы переводами, и никакие придирки и упреки не отравляли бы нам жизнь.

— Нет, мисс Татика, вы не должны отгораживаться от того мира, к которому принадлежите, — убежденно возразила Эллен. — Нельзя лишать себя шанса встретить достойных людей и завести с ними дружбу.

Татика улыбнулась.

— Стоило у меня появиться друзьям, как папу тут же переводили на другое место. Помнишь то милое семейство в Риме? Мне так нравилось бывать у них. Жаль, что я никогда больше с ними не увижусь.

— Вы уже взрослая, — сказала Эллен, — и вы обязательно встретите хорошего и достойного человека, которого полюбите всем сердцем.

Татика тихо и невесело рассмеялась.

— Ты такая же, как мачеха, — все время твердишь о замужестве.

— А разве у барышни вроде вас из хорошей семьи есть иная судьба? — воскликнула Эллен. — Вы не хуже меня знаете, что ваша матушка была бы счастлива, если бы вы, как и она, вышли замуж по любви.

— Вот когда полюблю, — сказала Татика, — тогда с радостью и выйду замуж.

— А кто-нибудь есть на примете? — в сотый раз за последнее время полюбопытствовала Эллен.

— Нет, Эллен, никого, и ты прекрасно это знаешь, — ответила Татика. — Сегодня утром, проснувшись, я пыталась понять, что во мне не так. Почему я не могу полюбить никого из тех, кто оказывает мне знаки внимания? Но все они либо заурядны, либо скучны, а иногда они вызывают во мне самое настоящее отвращение.

— Это вопрос времени, — попыталась успокоить ее Эллен. — К вашей матушке любовь пришла в семнадцать. Никогда не забуду, как она говорила: «Я люблю его, Эллен! Я люблю его! Если папа не позволит нам пожениться, я убегу с ним!»

Эту историю Татика слышала много раз, и всегда рассказ старой горничной пробуждал в ее душе бурю эмоций. Каждый раз, когда Эллен произносила эти слова, в ее голосе звучали ликующие нотки, и девушке казалось, будто из далекого прошлого это говорит сама мама.

— Вот когда почувствую то же, что и мама, я и выйду замуж, — сказала девушка. — А пока буду держать оборону и не дам себя запугать, что бы там мачеха ни говорила.

— Правильно, детка моя. Не позволяйте ей запугать себя, — закивала Эллен. — А запугивать она будет, вы и сами это знаете.

— Да, знаю, — грустно согласилась Татика и добавила: — Эллен, давай выйдем из дома. Мне хочется сходить в библиотеку.

Весь день Татике удавалось не попадаться мачехе на глаза. К счастью, к обеду леди Линч домой не вернулась, а во второй половине дня она чувствовала себя такой уставшей, что решила не ездить с визитами по приятельницам, чему Татика страшно обрадовалась, поскольку ей не пришлось сопровождать мачеху.

Девушка уютно устроилась на диване в окружении книг и вскоре задремала. Спала она недолго, а проснулась с острым ощущением небывалого счастья. Она не смогла вспомнить свой сон, но у нее сохранилась твердая уверенность, что рядом с ней кто-то был, и именно этот некто принес ей то самое счастье, которое сейчас окутывало ее, будто золотистое покрывало.

— Я счастлива, — прошептала Татика.

Открыв глаза, она обнаружила, что ле- ясит на диване рядом с раскрытой книгой.

«Жаль, что я не испытываю такого счастья в жизни», — подумала она и, стараясь не растерять радость, что принес ей сон, и напевая себе под нос какую-то песенку, поднялась в свою комнату, чтобы переодеться для очередного приема.

Сегодняшний ужин ничем не отличался от других вечерних приемов, которые устраивались во время сезона. Огромные столы украшал аспарагус, в массивных серебряных канделябрах горели свечи. Хозяйка сияла, увешанная драгоценностями: главным украшением была высокая диадема в волосах, ее дополняло несколько ожерелий, броши и кольца с бриллиантами и жемчугом.

Экзотические блюда сменяли одно другое, но Татика почти ничего не ела и от- страненно думала о том, что мужчины, сидевшие рядом с ней за столом, почти ничем не отличаются от тех, что были на вчерашнем балу. Один из них, гвардеец, увлеченно описывал ей военные маневры на равнине Солсбери, в которых он недавно участвовал. Другой, молодой пэр со скошенным подбородком, рассказывал, как ловко он умеет управлять парой, запряженной цугом. Татика сразу же поняла: это увлечение составляет весь смысл его жизни, и он ставит перед собой единственную цель — прослыть самым быстрым и рискованным ездоком среди своих приятелей. Ни один из этих молодых людей не прочитал ни одной книги, а их познания в области политики ограничивались глупыми анекдотами о партии радикалов, причем за сезон Татике уже раз десять пришлось выслушивать ту же самую чепуху.

Интересно, спрашивала себя девушка, кому могут нравиться подобные приемы? Хоть кто-нибудь получает от них удовольствие?

Дочка хозяйки, робкая и невзрачная девица, была в платье из белого тюля, которое совсем не шло ей и лишь подчеркивало ее недостатки. На ногах у нее были узкие атласные «лодочки», а на руках — обтягивающие руку лайковые перчатки. Когда начнутся танцы, думала Татика, она весь вечер будет жаться к матери или спрячется в дамской комнате. Маловероятно, что она примет участие в увеселительной части вечера.

Устраивая бал, каждая хозяйка приглашала своих друзей, и на всех приемах сезона присутствовали практически одни и те же гости. Никто никогда не отказывался от приглашений, опасаясь, что если его не увидят на балу, то решат, что его просто не пригласили.

Когда долгий ужин закончился, дамы поднялись наверх. Щебеча и весело смеясь, барышни принялись обмениваться впечатлениями. Захлебываясь от восторга, они с гордостью сообщали подружкам, на скольких балах уже побывали и сколько еще предстоит посетить. Дамы постарше шепотом, чтобы не слышала молодежь, обсуждали последние сплетни и злословили о знакомых.

«А вот в посольстве, — сказала себе Татика, — приемы были в сотни раз интереснее».

На посольских приемах присутствовали государственные деятели, политики и дипломаты из других стран, поэтому и разговоры там велись содержательные, а не такие примитивные, как здесь.

«Здесь ужасно скучно», — думала Татика Она отошла от группы сверстниц и вдруг заметила, что мачеха о чем-то оживленно беседует с леди Херон. По тому, как обе дамы сидели, склонив друг к другу головы, по тому, какие взгляды они бросали друг на друга, девушка догадалась, что речь идет о ней.

«Я не выйду за лорда Херона!» — мысленно поклялась она и плотно сжала губы.

Хозяйка подала знак, и дамы, разодетые в шелка, тюль и газ, стали спускаться вниз, в бальный зал, где было жарко и душно. После очередного танца кавалер, секретарь австрийского посольства, пригласил Татику прогуляться в саду, расположенном позади особняка. По дорожкам, освещенным китайскими фонариками, они дошли до лужайки, и внезапно девушка увидела высокого мужчину, который шел им навстречу. Она сразу узнала его, и ее охватило смятение. Сворачивать в сторону было поздно.

— Добрый вечер, Татика, — поздоровался лорд Кроули.

Татика сделала книксен и не ответила его приветствие.

— Кажется, мы незнакомы, — обратился лорд Кроули к молодому человеку.

— Моя фамилия Виндишгрец, милорд, не повезло, когда я поставил на вашу лошадь на Золотом кубке в Эскоте.

— Рад слышать, — улыбнулся лорд Кроули. — Поставьте небольшую сумму на лошадь, что я выставлю в Гудвуде, — думаю, у нее есть все шансы.

— Спасибо, ваша светлость, — поклонился молодой человек.

— А теперь сделайте мне одолжение и передайте вашу даму на мое попечение, — сказал лорд Кроули. — Нам с мисс Линч нужно обсудить один очень важный вопрос. До конца вечера еще далеко, так что у вас еще будет возможность пригласить мисс Линч на танец.

— Не могу отказать вам в вашей просьбе, милорд, — вежливо произнес молодой человек.

Он поклонился Татике, потом лорду Кроули и пошел к дому.

— В этом не было никакой надобности! — возмущенно воскликнула Татика. — Это дерзость с вашей стороны!

— Я вынужден проявлять дерзость, когда дело касается вас, — ответил лорд Кроули. — Почему вы отказались от свидания со мной?

— У меня были другие дела.

— Вряд ли эти дела были уж столь важными, — сказал лорд Кроули. — А вот мне ради сегодняшнего вечера, ради того, чтобы увидеться с вами, пришлось отменить очень важные встречи. Надеюсь, вы вознаградите меня за это.

— Я вас сюда не приглашала.

— Естественно, — усмехнулся лорд Кроули. — Я всеми силами избегаю подобных мероприятий, уж больно они скучны.

— Тогда зачем вы пришли? — спросила Татика. — Вам, милорд, отлично известно, что у меня нет желания видеться с вами.

— Вы очень прямолинейны. Давайте присядем.

— Думаю, нам пора возвращаться в бальный зал.

Он хохотнул.

— Я вас туда не отпущу, а если вы будете растаивать, нам не миновать решительной схватки. Вы, Татика, отлично знаете, что преимущество будет на моей стороне, так что проявите добрую волю и сдайтесь. Присядьте, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Чувствуя, что он и в самом деле может удержать ее силой, Татика гордо вскинула голову и пошла к креслам, расставленным на лужайке под деревом возле красивой клумбы. Однако лорд Кроули увлек ее к стоявшей неподалеку беседке, и Татика, которая очень не хотела устраивать сцену, вынуждена была последовать за ним.

В беседке было довольно светло: дорожку, ведущую к ней, освещали маленькие фонарики, и еще один большой фонарь свисал с ветки ближайшего дерева. Сев на скамью как можно дальше от лорда Кроули, Татика отвернулась и холодно произнесла:

— Вашей светлости отлично известно, что мне нельзя надолго задерживаться. Так что же вы хотели мне сказать?

— Что я в жизни нс встречал такой крсавицы, как вы, — заявил лорд Кроули.

— Это неправда, покачала головой Татика, — и я не желаю слушать подобные вещи.

— Между прочим, это правда, — возразил лорд Кроули. — Вчера вечером, когда я увидел вас, мне показалось, что я перенесся через годы и смотрю на вашу матушку, которая танцует на приеме, устроенном нашим посольством в Риме. Она обладала невероятной грацией, и вы унаследовали от нее это качество.

Татика молчала. Ей было интересно слушать рассказы о матери, ей очень хотелось поговорить о ней, но внутренний голос подсказывал, что сидящий перед ней человек опасен, что нельзя поощрять его попытки навязать ей свое общество.

— Я восхищался вашей матерью, — продолжал лорд Кроули. Как и множество других мужчин, я горел желанием положить свое сердце к ее ногям, только она все рав- но не заметила бы его. Как вы наверняка знаете, для нее не существовало никого, кроме вашего отца.

— Да, это так, — тихо проговорила Татика. — Они любили друг друга.

— Испытать такую любовь, какую испытали ваши родители, — это большая удача, и дается она не каждому, — сказал лорд Кроули. — Моя маленькая Татика, вы утверждаете, что еще никому не отдали свое сердце — так почему бы не отдать его мне?

Татика насторожилась. Она слушала лорда Кроули рассеянно, ее мысли были заняты мамой, но сейчас она услышала в его голосе те самые интонации, которых опасалась, и поняла, что если посмотрит ему в глаза, то увидит в них тот самый алчный блеск.

— И как вы это себе представляете? — язвительно осведомилась Татика, надеясь, что этим прямым вопросом поставит его в тупик.

— А так, — ответил лорд Кроули, — что вы выйдете за меня замуж.

На секунду Татике показалось, что она ослышалась. В следующее мгновение она предположила, что он пошутил. Озадаченная, она повернула голову и посмотрела на лорда Кроули. Ей не понравился его взгляд, устремленный на нее, однако по выражению его лица она поняла, что он говорит совершенно серьезно.

— Если ваше предложение искренне, — с трудом выдавила из себя девушка, — значит, я должна поблагодарить за него вашу светлость и сообщить вам, что мой ответ «нет».

— Почему?

Татика снова устремила взгляд вдаль.

— Разве есть смысл отвечать на этот вопрос?

— Есть, и большой, — заверил лорд Кроули. — Я хочу знать, почему вы отказываетесь выйти за меня. Я могу многое предложить вам, Татика.

— Все это не то, что мне нужно, — сказала девушка.

— А что вам нужно? — поинтересовался он.

— Главное — это любовь, — ответила Татика.

— Я научу вас любить меня.

Татика покачала головой.

— Вы же знаете, что это невозможно. Моему отцу не понадобилось чему-то учить мою мать, любовь сама снизошла на них.

— Такое случается один раз на миллион — чтобы два человека одновременно, с первого взгляда полюбили друг друга, — сказал лорд Кроули. — Я очень опытный любовник, и я смогу научить вас, Татика, всем радостям любви гораздо лучше, чем кто-либо из тех, кто моложе меня. Со временем вы полюбите меня, а пока я буду будить в вас ту дикую русскую страсть, что дремлет в вас.

— Сожалею, милорд, но то, что вы предлагаете, невозможно.

— Нет ничего невозможного! — воскликнул лорд Кроули. — Я хочу вас, Татика, желание вспыхнуло во мне с того момента, как я впервые вас увидел.

— Полагаю, милорд, вскоре вы поймете, что это всего лишь ваши фантазии.

— Вот тут вы ошибаетесь, — возразил лорд Кроули. — И я докажу вам, насколько плохо вы знаете все то, что касается меня и любви.

Он взял ее руки в свои. Татика попыталась вырваться, но он держал ее крепко. Она радовалась, что на ней перчатки, — уж больно сильное омерзение вызывали у нее его прикосновения. В следующее мгновение лорд Кроули попытался ее обнять, и она поспешно вскочила.

— Милорд, нам больше не о чем говорить, — твердо произнесла Татика.

— Напротив, нам надо многое обсудить, — возразил лорд Кроули. — Правда, не здесь. Где мы могли бы встретиться?

— Я уже вчера говорила вам и повторю еще раз, что не желаю встречаться с вами. У нас с вами нет ничего общего, нам нечего обсуждать и не из-за чего спорить.

Лорд Кроули все еще держал ее руку, поэтому она не могла уйти.

— Как я вижу, Татика, — проговорил он, вставая, — вы очень грозный противник, но я привык получать от жизни все, что хочу! А хочу я вас, и я намерен заполучить вас.

— Вы совершаете ошибку, милорд, — предупредила его Татика, — меня нельзя купить, принудить или запугать. Для меня большая честь, что вы предложили мне стать вашей женой, но мой ответ «нет», и он останется таким навсегда.

Лорд Кроули опять хохотнул.

— А знаете, — сказал он, — мне нравится, что мне бросает вызов такое крохотное, такое слабое создание. От этого вы становитесь для меня еще желаннее. Уверяю вас, Татика, я боец, причем непобедимый.

Наконец Татике удалось вырвать руку из его цепкой хватки.

— Я не желаю бороться с вами, милорд, — ледяным тоном произнесла она. — И не желаю вас видеть, так что не тратьте время на цветы и приглашения — я все равно их не приму.

— Как же вы агрессивны! — воскликнул лорд Кроули. — Но я все еще хочу поцеловать вас — я уже говорил вам об этом вчера.

— Милорд, если я уйду в дом и брошу вас одного, я тем самым поставлю вас в неловкое положение, а мне бы этого не хотелось, так что соблаговолите проводить меня, — властно приказала Татика.

— С радостью, — сказал лорд Кроули. — И вы должны засчитать в мою пользу то, что я вам подчиняюсь.

Они молча дошли до лестницы, которая вела в бальный зал. Пары возвращались с прогулки по саду и спешили к следующему танцу.

— Спокойной ночи, милорд, — сказала Татика лорду Кроули, — и прощайте.

— Нет, до свидания, Татика Обещаю, что мы снова встретимся, причем очень скоро.

Татика присела в реверансе и, не взглянув на него, поднялась по лестнице в зал. Мачеху она нашла на подиуме — та проводила время в обществе других мамаш и дуэний.

— Где ты была, Татика? — сердито осведомилась леди Линч. — И где твой кавалер?

— Он отправился домой, — ответила Татика. — Я больше с ним не увижусь.

Говоря это, девушка искренне надеялась, что так и будет. Почему-то ее не покидало ощущение, что ей грозит опасность. Лорд Кроули подавлял ее своей властностью, его самоуверенность, самомнение и непоколебимость будили в ней страх.

«Я же совершенно ясно дала ему понять, что он мне не нравится, — размышляла она, пытаясь успокоиться. — Вряд ли при сложившихся обстоятельствах он будет меня преследовать».

Однако никакие убеждения не действовали, внутренний голос подсказывал, что лорд Кроули не остановится, и от этого страх только возрастал.

Глава 3

— Кажется, Эллен, мы опаздываем! — воскликнула Татика.

— Времени еще достаточно, мисс Татика, — спокойно возразила горничная.

Так происходило всегда: стоило Татике увлечься книгой, как она забывала обо всем. Они с Эллен возвращались в наемном экипаже из Британского музея. Татика провела там всю вторую половину дня, от души наслаждаясь чтением. Эллен тихонько сидела в сторонке, радуясь, что есть возможность, как она выразилась, «дать отдохнуть натруженным ногам». Время от времени она погружалась в дрему, однако никто не обращал на это внимания, так как читальный зал был почти пуст.

— И что же так увлекло вас на этот раз? — полюбопытствовала Эллен.

Экипаж медленно ехал по тихим улицам в направлении Мейфер.

— Признаюсь честно, — ответила Татика, — я начала изучать Англию. Дело в том, Эллен, что мы слишком долго жили за границей, и оказалось, что я почти ничего не знаю о своей родине!

— В этом нет ничего удивительного, — пожала плечами Эллен.

— Когда мы приехали в Вену, я стыдилась того, что так мало знаю об Австрии, и к нашему отъезду я довольно глубоко изучила ее историю, — продолжала Татика. — А в Риме я научилась говорить по-итальянски, хотя была еще маленькая. Я даже пыталась запомнить имена всех пап и то, в каком порядке они сменяли друг друга, а ведь их просто ужас сколько! И вот теперь настало время заняться Англией. — Рассмеявшись, она добавила: — Я взялась за нее с самого начала. Сегодня читала о викингах и о том, как они завоевали такую огромную часть страны. Наверное, это был великий народ.

Эллен пробормотала себе под нос что-то неразборчивое. Старая горничная понимала, что для своей хозяйки она не собеседник, а просто человек, которому можно высказать свои мысли, что Татика не ждет от нее никаких соображений или замечаний.

— Представляешь, какими сильными и отважными они были? А ведь у них наверняка было еще и богатое воображение, — продолжала девушка. — Они целыми отрядами грузились в небольшие лодки и переплывали Северное море, чтобы завоевать Нортумбрию и Восточную Англию. А еще они без конца сражались с правителями Оркнейских островов. Они доплывали даже до Гебридских островов и Ирландии! — Она удрученно вздохнула. — Вот было бы здорово взглянуть на вождя викингов в полном боевом облачении — в шлеме, со щитом, с боевым топором на длинной рукоятке и с мечом, вложенным в отделанные золотом и серебром ножны. Наверное, они были очень красивы и выглядели грозно.

— Думаю, после своих боевых походов они оставляли за собой горе и страдание, — сказала Эллен. — Война никому не приносит добра!

— Это верно, — согласилась Татика, — но читать про это так интересно. Если завтра удастся сбежать от ее сиятельства, я снова возьму книги о викингах. Чтобы узнать о них побольше, понадобится много времени.

— Вам повезет, если она не потащит вас на чай или не повезет с собой с визитами, — заметила Эллен.

Она не могла говорить спокойно о леди Линч, всякий раз при ее упоминании в голосе горничной появлялись саркастические нотки. Эллен боготворила мать Татики, а ради сэра Доминика готова была на все. Но леди Линч она приняла в штыки сразу, едва та стала мачехой Татики, и презрительно называла ее «новая хозяйка». Леди Линч с радостью избавилась бы от старой горничной, которая, как она говорила, «не отрабатывает тех денег, что ей платят», однако она понимала, что это возмутило бы не только Татику, но и сэра Доминика — ведь он очень ценил все, что связано с первой женой.

У завистливой и властной леди Линч хватило ума понять, что нужно соблюдать крайнюю осторожность в отношении всего, что касается ее предшественницы. Но ей, как и любой второй жене, не нравилось, что где- то на заднем плане ее семейной жизни всегда витает призрак первой жены. И Татика вызывала у нее раздражение в первую очередь потому, что самим своим видом напоминала сэру Доминику скончавшуюся жену.

«И правда, — размышляла Эллен, трясясь в наемном экипаже, — девочка очень похожа на свою мать». Прямой аристократический нос, мягкие очертания губ, совершенный овал лица, огромные темные глаза — все это она унаследовала от русских предков. А вот от отца ей практически ничего не передалось, и, глядя на нее, такую хрупкую, тоненькую и гибкую, трудно было поверить, что она наполовину англичанка.

Экипаж остановился у дома номер двадцать шесть по Чарльз-стрит, Татика спрыгнула на тротуар прежде, чем извозчик успел слезть с козел, и открыла сумочку, чтобы достать кошелек и расплатиться. Принимая деньги, извозчик почтительно снял шляпу. Девушка сердечно поблагодарила его и вслед за Эллен вошла в дом.

— Я сразу наверх, — тихо сказала Татика горничной.

Но едва она сделала шаг к лестнице, как появился дворецкий и объявил:

— Хозяин и ее сиятельство ожидают вас, мисс Татика, в гостиной. Они просили передать, что желают видеть вас сразу же по вашем возвращении.

— Они и сейчас там? — удивилась Татика.

— Да, мисс.

Татика бросила быстрый взгляд на старинные часы. Она и так не успевает переодеться к ужину, а тут еще она зачем-то понадобилась отцу. Легко представить, как возмутит мачеху ее опоздание.

Однако ничего не оставалось, как подчиниться. Татика взбежала по лестнице и открыла дверь в гостиную, рассчитывая увидеть отца и мачеху в вечерних туалетах. К ее удивлению, они еще не переоделись.

Когда девушка вошла, леди Линч, стоявшая рядом с мужем у камина, издала радостный возглас:

— Татика, мы давно тебя ждем! Где ты была?

— А зачем вы ждете меня? — спросила Татика.

— Чтобы поделиться с тобой нашей радостью! Мы потрясены, мы в восторге! Ты действительно очень умная девочка. Почему вчера ты ничего нам не рассказала?

Татика впервые видела, чтобы мачеха так радовалась. Она секунду озадаченно смотрела на нее, затем перевела взгляд на отца. Сэр Доминик, широко улыбаясь, раскрыл ей объятия.

— Доченька моя, — сказал он, прижимая ее к себе, — ты не представляешь, как я счастлив.

— Прости, папа, — покачала головой Татика, — но я не понимаю, о чем речь.

— Да ладно тебе, Татика, неужели ты Думаешь, что мы поверим тебе, — замахала на нее руками леди Линч. — Сегодня приходил лорд Кроули, и благодаря ему мы стали самыми счастливыми людьми на земле.

Татика застыла как громом пораженная.

— Лорд Кроули? — повторила она, и ей показалось, будто чья-то ледяная лапа сжала сердце.

Отец только сильнее обнял ее.

— Кроули официально попросил у меня твоей руки, дорогая, — пояснил он, — хотя, насколько я понял, вы с ним уже обо всем договорились.

Татика сделала глубокий вдох, выдохнула и вывернулась из отцовских объятий.

— Вчера вечером лорд Кроули сделал мне предложение, — спокойно произнесла она, — и я ему отказала.

— Что?! — взвизгнула леди Линч.

— Я четко и ясно сказала ему, — продолжала Татика, — что не выйду за него и что вообще не хочу его видеть.

— Да ты с ума сошла! — задыхаясь от ярости, выдавила из себя леди Линч.

— Что ты такое говоришь, Татикса? — удивился сэр Доминик. — Из слов Кроули я понял, что вчера вы с ним обсуждали ваш брак.

— Он предложил мне стать ею женой, — ответила Татика, — а я сказала ему, что это невозможно.

— Ты хоть понимаешь, что ты несешь? — вконец разбушевалась леди Линч. — Ты хоть понимаешь, что лорд Кроули — один из богатейших людей в Англии? У него есть все: дома, имущество, деньги, положение при дворе! Став его женой, ты, Татика, войдешь в семью Мальборо!

— Я не могу за него выйти, — твердо сказала девушка, глядя отцу в глаза.

— Послушай меня, Татика, — заговорил сэр Доминик и отвел взгляд, — я понимаю, что Кроули значительно старше тебя, но у него масса достоинств. Он может дать тебе все, что ты только пожелаешь, и, судя по всему, он от тебя без ума.

— Он любит тебя! — закричала леди Линч. — Причем настолько, что сделал тебе предложение! Тебе этого мало? Неужели тебе хватит ума отвергнуть жениха, о котором мечтает каждая девушка? Да любая на твоем месте пожертвовала бы рукой ради того, чтобы он сделал ей предложение!

Татика молчала и продолжала смотреть на отца.

— В общем, так, Татика, — медленно проговорил сэр Доминик. — Я согласен, что Кроули значительно старше тебя, но кто сказал, что ты была бы счастлива с молодым человеком? Ты умная, ты всегда была умной не по годам, а знаниями ты превосходишь всех своих сверстниц. — Он сделал паузу и продолжал: — Да и жизнь ты вела не совсем обычную. Я просто уверен, что только человек с большим опытом способен по достоинству оценить твои таланты и сделать тебя счастливой.

— Все это дипломатические уловки, папа, и ты сам это отлично знаешь, — возразила Татика. — Я допускаю, что лорд Кроули может обеспечить мне тот уровень благосостояния, которого я в настоящий момент лишена, но я его не люблю и не хочу выходить за того, кого не люблю.

— Не слушай ее, Доминик! — властно осадила мужа леди Линч. — Что может знать о любви и браке восемнадцатилетний ребенок? Вряд ли у Татики когда-либо будет шанс составить лучшую партию. В конце концов она превратится в ученую крысу, если ты допустишь, чтобы из-за дурацких детских фантазий она отвергла такого поклонника!

Сэр Доминик поднял глаза к часам, висевшим над камином.

— Татика, ты ставишь меня в сложное положение, — сказал он. — Я ведь дал согласие и пообещал, что сегодня мы все вместе отужинаем в Кроули-хаус.

— Боюсь, папа, вам придется ехать туда без меня, — твердо проговорила Татика. — Я не желаю выходить за лорда Кроули и, следовательно, не могу ехать к нему на ужин. Пожалуйста, извинись за меня.

С этими словами, повернувшись к отцу спиной, девушка решительным шагом вышла из комнаты. Едва оказавшись за пределами гостиной, она подобрала юбки и взбежала по лестнице на этаж выше, где находилась ее спальня. Ворвавшись в хсомнату, она привалилась спиной к двери и закрыла лицо руками.

«Хитрый какой, этот лорд Кроули, — подумала Татика, — очень хитрый».

Он наверняка знал, что мачеха придет в неописуемый восторг при одной мысли о такой партии для падчерицы. Что же до отца, то его, скорее всего, ослепил блеск богатства и замаячившие перед ним перспективы.

Татика тяжело вздохнула, убрала руки от лица и, пройдя через комнату, опустилась на пуфик перед туалетным столиком. Такого поворота событий она не ожидала и поняла, что нужно готовиться к борьбе, иначе не избежать брака с человеком, который не внушает доверия и вызывает у нее бурную неприязнь.

«Я его ненавижу, — сказала она себе. — В нем есть нечто пугающее».

Татика догадывалась, что лорд Кроули — опасный противник, что он ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. Более того, он еще и очень хитер. Она не могла не признать, что он ловко переиграл ее.

Услышав стук, Татика решила, что это Эллен принесла туалет для вечернего приема. Но, посмотрев в зеркало, она увидела у себя за спиной мачеху. Леди Линч уже успела закрыть за собой дверь и сделать несколько шагов по комнате.

— Я хочу поговорить с тобой, Татика.

Татика встала и повернулась к мачехе.

— Нам не о чем говорить, — сказала она — Сожалею, если разочаровала вас и пану, но я не могу выйти за лорда Кроули и не выйду за него.

Леди Линч подошла ближе.

— Нельзя быть такой эгоисткой, — заявила она. — Ты абсолютно неблагодарна, тебе безразлична судьба отца, который всегда относился к тебе с величайшей любовью!

— Папа не стал бы спешить с моим замужеством, если бы вы постоянно не твердили ему об этом, — не церемонясь, сказала Татика. — Он любит меня, и ему приятно, что я живу с ним. А вот вам это все поперек горла.

— Может, ему это и приятно, только вот денег у него на это нет, — ледяным тоном произнесла леди Линч. — Неужели тебе не хватает ума, чтобы понять это? У него нет средств, чтобы содержать дочь.

— А до того, как он женился на вас, были.

— Тогда было другое дело, — отрезала леди Линч. — Ты не хуже меня знаешь, что доходы у него небольшие и что он весь в долгах — в больших долгах.

Татика хотела возразить, что если ситуация такова, то виновата в этом сама леди Линч — ведь именно ее расточительность довела отца до долгов. Однако девушка промолчала, поняв: спорить бесполезно.

-Я выйду замуж тогда, когда встречу человека, которого полюблю, — тихо, но твердо проговорила она. — А пока этого не произойдет, боюсь, вам придется мириться с моим присутствием.

— Ты и в самом деле собираешься отказать лорду Кроули?

— Я уже отказала.

— Неужели ты не понимаешь, что этот брак может принести пользу не только тебе, но и нам? Лорд Кроули близкий друг принца Уэльского. Через тебя мы получим доступ в лучшие дома Англии — в те самые дома, чьи двери сейчас закрыты перед твоим отцом. — Леди Линч была в таком ажиотаже, что едва не задыхалась. — Ты получала бы приглашения от герцога и герцогини Портландских в Велбек, от Девонширов — в Чатсуорт, от Бофоров — в Бадминтон. Ты познакомилась бы со всеми знаменитостями, которых так много в окружении принца. Неужели все это для тебя ничего не значит?

— Совершенно ничего, — ответила Татика. — Сомневаюсь, что все эти люди сильно отличаются о тех, с кем мне уже доводилось встречаться раньше либо на приемах в посольстве у папы, либо на многочисленных приемах в последние два месяца. К тому же замуж выходят не для того, чтобы знакомиться со знаменитостями.

— Ничего подобного! — с жаром возразила леди Линч. — Любой нормальный человек мечтает попасть в высшее общество, приблизиться ко двору, обрести влияние. Именно это тебя и ждет, если ты выйдешь за лорда Кроули, одного из влиятельнейших людей в Англии!

— За человека, который на двадцать пять лет меня старше, — уточнила Татика.

— Какое это имеет значение, дура ты набитая? — не сдержалась леди Линч.

— Сожалею, матушка, — устало проговорила Татика, — но вам меня не запугать, я не выйду за этого человека. Он мне противен, как вы не понимаете, он вызывает у меня отвращение, и я не стану его женой, что бы вы мне ни говорили.

Она с вызовом посмотрела на мачеху. А та, выйдя из себя, с размаху влепила падчерице пощечину. Удар был такой силы, что девушка, маленькая и хрупкая, покачнулась. Однако ей все же удалось сохранить равновесие. Прижав руку к щеке, она ошеломленно глядела на перекошенное от ярости лицо мачехи.

— Ты выйдешь за него, — процедила леди Линч, — выйдешь, потому что благодаря твоему замужеству я займу то положение в обществе, к которому давно стремлюсь. Я хочу быть persona grata среди тех людей, от которых ты так легкомысленно отмахиваешься. Да и твоему отцу этот брак окажет огромную поддержку, поэтому я не допущу, чтобы ты отказывалась от шанса, который выпадает только раз в жизни! — Леди Линч перевела дух и продолжала, буквально выплевывая слова: — Не льсти себя надеждой, что сможешь противиться мне — ты очень скоро поймешь, чего это стоит. Сегодня же вечером ты отправишься на ужин к лорду Кроули и дашь согласие на брак с ним. И не вздумай спорить, иначе мне придется выбить из тебя эту дурь!

— Вы угрожаете мне рукоприкладством? — изумленно спросила Татика.

— Именно так, ты правильно поняла! — отчетливо проговорила леди Линч. — Я буду лупить тебя, пока ты не согласишься на то, что от тебя требуют. Если понадобится, я кликну слуг, чтобы они держали тебя. — В ее голосе слышалась такая злоба, что Татика инстинктивно попятилась, а леди Линч лишь криво усмехнулась и добавила: — Ты убедишься, что я слов на ветер не бросаю. Из-за попустительства отца ты и так уже испортила себе жизнь. Твой отец всегда был слабохарактерным, когда дело касалось женщин. Но у меня-то другой характер, Татика, я тверда и крепка, и ты скоро в этом убедишься! — В ее голосе зазвучал какой-то нечеловеческий восторг, когда она добавила: — И кричи сколько влезет — твои вопли не тронут меня. Я буду лупить тебя, пока ты не выполнишь того, что я требую. Я буду бить тебя изо дня в день, пока ты не лишишься дара речи или не потеряешь сознание.

Глаза леди Линч сузились и превратились в щелочки, черты заострились. Она с трудом сдерживала бушевавшую в ней ярость. Однако Татике все равно не верилось, что мачеха решится осуществить свои угрозы.

Несколько мгновений женщины сверлили друг друга взглядами, и вдруг Татике показалось, что леди Линч вот-вот снова ударит ее. Она машинально подняла руку, защищаясь. Но леди Линч, презрительно хмыкнув, подошла к камину и взялась за шнурок сонетки.

— Так каково твое решение? — осведомилась она. — Ты едешь на ужин или позвать горничных, чтобы они держали тебя, пока я буду тебя лупить?

— Вы действительно думаете… что они подчинятся? — дрожащим голосом спросила Татика.

Девушка все никак не могла поверить, что это происходит на самом деле, однако искаженное злобой лицо леди Линч служило веским доказательствам, что мачеха полна решимости выполнить свою угрозу.

— Подчинятся, — убежденно сказала она, — потому что в противном случае они сегодня же вечером вылетят со своего места без каких-либо рекомендаций. Ради чего прислуге идти на такой риск? Ну что, Татика, звать слуг, или ты едешь с нами в Кроули-хаус?

Татика всегда была уверена, что леди Линч ее недолюбливает, но ей и в голову не приходило, что ненависть мачехи настолько велика, что под внешней утонченностью скрывается вульгарная базарная торговка, которая только и ждет, чтобы уничтожить соперницу.

— Так что ты решила? — повторила леди Линч, показывая, что готова дернуть за шнурок.

И Татика смирилась.

— Я поеду на ужин в Кроули-хаус.

Леди Линч опустила руку.

— Я так и думала! — сказала она. — Рада что у тебя хватило ума подчиниться. Но помни, Татика, тебе следует быть любезной с лордом Кроули. Если он откажется от своего предложения из-за каких-нибудь твоих штучек, клянусь, я тебя прикончу. И знай, это не пустые слова. — Она подошла к двери. — У тебя есть двадцать минут, чтобы переодеться. Не опаздывай. Теперь я знаю, моя милая, как тебя обуздать. Этот урок я никогда не забуду.

Она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Татика в изнеможении упала на кресло и закрыла лицо руками. Неужели все это происходит наяву? Неужели все это происходит с ней? Нет, этого не может быть! Как вышло, что она позволила заманить себя в ловушку, из которой нет выхода?

Открылась дверь, и в комнату вошла Эллен. Татика вскочила и бросилась к ней.

— Ах, Эллен! — воскликнула она. — Что мне делать?

— Я все слышала! — возмущенно сказала старая горничная. — Не понимаю, как эта стерва посмела так разговаривать с вами! Вряд ли хозяин погладил бы ее по головке, узнай он об этом.

— Какой смысл жаловаться? — удрученно произнесла Татика. — Он тоже хочет, чтобы я вышла за лорда Кроули.

— А он вам так уж противен, этот господин? — спросила Эллен.

— Да я терпеть его не могу! — ответила Татика, и ее передернуло. — Это он во всем виноват! Никогда ему этого не прощу!

Эллен посмотрела на часы.

— Но вы дали слово, мисс Татика, что поедете на ужин к его светлости. Не стоит лишний раз злить новую хозяйку, она и так в ярости.

Татика глубоко вздохнула, а Эллен принялась раздевать ее, как ребенка. На ванну времени уже не было, поэтому девушка лишь умылась и надела одно из тех элегантных платьев, которые купила вместе с леди Линч перед началом сезона. После смерти матери Татике приходилось самой выбирать для себя наряды, но после женитьбы отца выяснилось, что мачеха обладает утонченным вкусом. Новая леди Линч принялась с энтузиазмом готовить падчерицу к сезону и преуспела в этом: все платья, подобранные с ее помощью, служили идеальным фоном для экзотической красоты Татики.

Условности требовали, чтобы дебютантки являлись на приемы в белом, поэтому в гардеробе Татики было несколько белых платьев. Но больше всего ей шли туалеты ярких цветов. Они подчеркивали удивительный оттенок ее волос и гладкость кожи, в таких нарядах она выглядела особенно грациозной.

Погруженная в свои мысли, Татика заметила, какое платье приготовила для нее Эллен, только когда старая горничная уже накидывала ей на плечи шаль темно-зеленого бархата. Оглядев себя в зеркале, девушка подумала, что в этом платье из зеленого шелка, отделанном оборками из газа, она похожа на лесную фею или нимфу, вышедшую из зеленых глубин моря. Драгоценности она решила не надевать, это показалось ей лишним — полукруглый вырез с газовой драпировкой, открывавший белоснежные плечи, служил достаточным украшением. Из такого же зеленого газа был и турнюр, переходивший в шлейф.

Шурша шелками, Татика медленно спускалась по лестнице. Когда она подошла к поджидавшим ее отцу и мачехе, сэр Доминик многозначительно посмотрел на часы, но ничего не сказал насчет того, что они опаздывают. Что до леди Линч, то она бросила на падчерицу угрожающий взгляд.

«Она наслаждается властью надо мной», — подумала Татика и, гордо вскинув голову, вслед за мачехой забралась в карету, стоявшую у крыльца.

Ехали они в полном молчании. Татика чувствовала, что отцу хочется ободрить ее ласковыми словами, но видела, что он боится жены. А еще она догадывалась, что мачеха ликует: как же, ей удалось угрозами подчинить себе падчерицу. Девушка успела хорошо разобраться в характере леди Линч и понимала: ей изо дня в день будут угрожать побоями, пока у нее не созреет желание сбежать из дома. Не исключено, что наступит момент, когда эти угрозы будут претворены в жизнь.

Однако бежать-то некуда, размышляла Татика, единственная возможность оказаться подальше от мачехи — это отдать себя в руки человека, который вызывает у нее настоящее отвращение!

«Ну должен же быть какой-то выход!» — мысленно восклицала она.

Только вот он все никак не находился. Как ни старалась Татика, нервное возбуждение мешало ей хладнокровно оценить ситуацию и просчитать варианты. Устав тщетно ломать голову, она пришла к заключению, что сейчас нужно выиграть время. Какой смысл тратить силы на борьбу, в которой не суждено победить? Силы понадобятся для достижения главной цели, которая и определит ее судьбу — где не будет места лорду Кроули.

Карета остановилась, и, когда сэр Доминик уже ступил на тротуар, леди Линч, не удержавшись, злорадно произнесла:

— Помни, что я тебе сказала, Татика! Если ты хоть словом, хоть жестом дашь ему понять, что не собираешься выходить за него, ты об этом горько пожалеешь. Ты даже не представляешь, какая страшная кара тебя ждет.

Татика промолчала.

Все трое прошли в распахнувшиеся перед ними двери Кроули-хаус. Хозяин ждал их в гостиной. Комната поразила Татику роскошной и величественной отделкой. Девушка достаточно хорошо разбиралась в живописи и сразу поняла, что на стенах висят лучшие полотна Ван Дейка, а также шедевры Тернера, Гейнсборо и Рейнольдса. Мебель была очень дорогая — Татика видела такую только в Букингемском дворце или в английских посольствах за границей.

На этом фоне лорд Кроули выглядел еще более властным, еще более несокрушимым. Глядя на него, Татика испытала непередаваемый ужас, страх, овладевший ею, не шел ни в какое сравнение с теми эмоциями, которые вызывал в ней лорд Кроули во время их предыдущих встреч.

Лорд Кроули поприветствовал леди Линч, затем повернулся к Татике. Девушка сделала реверанс.

— Добро пожаловать в мой дом, Татика, — произнес он.

Татике был противен даже звук его голоса, в котором слышались победные нотки. Ведь он отлично знал, что она оказалась здесь против воли.

Лорд Кроули обменялся рукопожатием с сэром Домиником и предложил гостям хереса. На предложение откликнулись все, кроме Татики, которая рассеянно оглядывалась по сторонам.

«Все это может стать моим», — думала она, лишний раз убеждаясь в том, что никакого желания обладать всем этим богатством у нее нет, так как непременным приложением к нему служит его владелец.

Обеденный стол был украшен такими же орхидеями, как те, что лорд Кроули прислал Татике. Девушка сразу догадалась, зачем это сделано: ведь он сказал, что цветы должны напоминать ей о нем.

Во время ужина Татика изо всех сил изображала на лице тупость и строила из себя дурочку. Она односложно отвечала на любые вопросы и делала вид, будто все ее внимание сосредоточено только на деликатесах, которые подавали за ужином Она от всей души надеялась, что лорд Кроули решит, что сделка ему невыгодна, так как; он получит в жены недалекое и невежественное создание. Однако, случайно встретившись с ним взглядом, она поняла, что он разгадал ее хитрость и от души наслаждается ситуацией.

Ужин казался Татике бесконечным, хотя на самом деле он занял не больше часа, то есть не больше того времени, которое принц Уэльский считал достаточным для приема пищи, сколько бы перемен ни было.

Леди Линч и Татика оставили джентльменов и по полукруглой лестнице поднялись на второй этаж, где находились спальни. В этих комнатах тоже царили роскошь и великолепие. Широкие кровати были застланы покрывалами из старинного кружева, с позолоченных резных карнизов ниспадали шторы из тафты и шелка, и их дополняли гардины из газа. Над туалетными столиками висели зеркала в деревянных рамах, которые украшала не только позолота, но и резные короны. Картины на стенах по ценности не уступали тем, что Татика видела внизу.

Гостьям прислуживали две горничные. Их обязанности состояли в том, чтобы исполнять любое желание дам, а также проверить, все ли в порядке с их туалетами, не оторвался ли какой-нибудь волан или оборка. Так что леди Линч получила возможность остаться наедине с Татикой, только когда они спустились в гостиную и обнаружили, что джентльмены еще не вышли из столовой.

— Ты хоть раз в жизни видела такой потрясающий дом? — воскликнула леди Линч, алчно оглядываясь по сторонам. — Уж если это не убедит тебя выйти замуж за Кроули, значит, ничего не убедит.

Татика опять промолчала. Она не хотела вступать в спор с мачехой, так как знала: добра это не принесет, будет только хуже.

— Тебе повезло, очень повезло, хоть ты этого и не заслуживаешь, — с завистью проговорила леди Линч. — Надеюсь, когда ты станешь здесь хозяйкой, ты не забудешь о том, что сделал для тебя отец за восемнадцать лет твоей жизни. Надеюсь, богатство не вскружит тебе голову.

Татика подошла к изящному столику, чтобы взглянуть на коллекцию табакерок. Большая часть была из эмали, оправленной в золото и украшенной бриллиантами. Некоторые представляли собой огромную историческую ценность. Взяв одну, Татика принялась внимательно ее рассматривать, а леди Линч тем временем, заломив руки, с горечью проговорила:

— Господи! Если бы мне выпал такой шанс, я бы знала, как распорядиться своей жизнью!

Прочитав на внутренней стороне крышки, что табакерка была подарена Чарльзу Джеймсу Фоксу любящим его другом Георгом, принцем Уэльским, Татика поставила шкатулку на место и, чтобы не думать о свалившихся на нее несчастьях, стала представлять, как в эпоху короля Георга щеголи вынимали из кармана вот такие табакерки и доставали из них понюшку табака.

Неожиданно дверь открылась, и девушка услышала голос лорда Кроули. Ее охватил страх, граничащий с паникой. Она почувствовала себя пойманной в ловушку, захваченной в плен. Скоро ее навсегда заточат в темницу, из которой ей уже не сбежать!

Однако за долгие годы, проведенные в посольствах, Татика научилась справляться с любыми эмоциями. Вот и сейчас она взяла себя в руки и ровным шагом направилась к отцу. Сэр Доминик словно догадался о ее чувствах и накрыл ее руку своею.

— Мы беседовали о лошадях, — обычным тоном произнес он.

Татика поняла, что отец хочет развеять ее страхи и убедить ее в том, что ничего необычного в сегодняшнем вечере нет, так что беспокоиться не о чем.

— Леди Линч, — сказал лорд Кроули, — я хочу показать вам кое-что интересное. Это здесь, в соседней комнате.

— Какое-нибудь сокровище? — игриво осведомилась леди Линч. — Здесь им и так числа нет.

— И все же позволю себе настаивать, чтобы вы взглянули на одну вещицу, — повторил лорд Кроули. — В Кроули-парке у меня много замечательных картин. По дороге в Гудвуд принц и принцесса Уэльские остановятся у меня, и я очень надеюсь, что вы все тоже примете мое приглашение побывать у меня вместе с ними.

Если бы Татика не была так напугана, ее развеселило бы восторженное выражение, появившееся на лице мачехи.

— Что мне делать? — еле слышным шепотом спросила девушка у отца, когда леди Линч и лорд Кроули удалились в соседнюю комнату.

Сэр Доминик не стал притворяться, будто не понимает, о чем речь.

— Мне кажется, твоя мачеха права, — смущенно ответил он.

— Папа, я не могу выйти за него.

— Придется, — сказал сэр Доминик. — Выбора нет.

Ну вот, как всегда, когда в дело вмешивалась его жена, он предпочел тактику наименьшего сопротивления, и Татика поняла, что помощи от него ждать нечего. Сэр Доминик терпеть не мог скандалов и считал, что женщина должна быть мягкой, почтительной, ласковой и покладистой. У него не хватит воли противостоять жене, подумала девушка, а леди Линч с пути уже не свернуть, она пойдет к своей цели напролом.

Татика тихо вздохнула. Остается полагаться только на себя.

Лорд Кроули вернулся в гостиную и обратился к сэру Доминику:

— Ваша супруга просит вас зайти к ней.

У Татики не возникло ни малейшего сомнения в том, что лорд Кроули все это подстроил, чтобы остаться с ней наедине. Она поняла, что помешать этому невозможно, так как ей просто нечего возразить.

Сэр Доминик покорно пошел в соседнюю комнату, а Татика, гордо вскинув голову, отважно посмотрела на лорда Кроули.

— Вот какой я ловкий, моя маленькая Татика, — с наглой улыбкой заявил он.

— Да, весьма, — согласилась девушка.

— А что у вас со щекой?

Татика непроизвольно поднесла руку к тому месту, куда ее ударила мачеха. Щека еще горела. Вероятно, красное пятно от пощечины слишком ярко выделялось на фоне белоснежной кожи.

— А вы сами не догадываетесь?

— То есть мачеха вас ударила?

— Не только ударила, — с горечью ответила Татика, надеясь пристыдить лорда Кроули, — еще и пригрозила, что если я откажусь сегодня ехать на ужин и не дам согласия на брак с вами, она призовет на помощь слуг и изобьет меня до полусмерти.

Однако ее надежды не оправдались, более того, увидев, как загорелись его глаза, она поняла, что совершила ошибку, рассказав ему об этом.

— Я предполагал, что найду поддержку в лице леди Линч, — с торжествующей улыбкой заявил он.

— А я думала, что вы будете бороться со мной один на один, без посторонней помощи, — возмущенно проговорила Татика.

— Я же предупреждал вас, что всегда получаю то, чего добиваюсь, — сказал лорд Кроули, — к тому же в любви и на войне все средства хороши! Для меня, Татика, правила поединков не писаны.

— Это я уже заметила, — язвительно произнесла девушка.

— Теперь, чтобы избежать истязаний, вы наверняка согласитесь выйти за меня с большей охотой? — спросил лорд Кроули.

— Неужели вы действительно хотите, чтобы я стала вашей женой из-под палки? — удивилась Татика. — Разве вам будет приятно видеть, как вашу невесту, запуганную, избитую до полусмерти, практически силой волокут к алтарю?

Лорд Кроули закинул голову и расхохотался.

— Вы поражаете меня! — воскликнул он. — Вы не только красивы, вы еще и умны, в вас есть отвага, вы настоящий борец. А я люблю поединки, Татика, когда знаю, что выйду из них победителем.

Девушка отвернулась, не желая смотреть на него и видеть то, что ее так пугало.

— И в то же время, — совсем другим тоном добавил лорд Кроули, — я бы очень хотел, чтобы сегодня вы были счастливы. Позвольте преподнести вам подарок, надеюсь, он вам понравится.

Он вынул что-то из кармана, взял Татику за левую руку и надел на безымянный палец кольцо. От его прикосновения девушку передернуло, она с трудом сдержалась, чтобы не вырвать руку.

Пересилив себя, Татика взглянула на кольцо с большим изумрудом, который казался слишком огромным на ее маленькой изящной ручке. Камень, окруженный бриллиантами, таинственно мерцал в свете свечей. Казалось, он обладает какой-то странной глубиной, притягивающей взгляд.

— Это фамильное кольцо, — сказал лорд Кроули, — к нему есть еще диадема, ожерелье, браслеты и другие украшения. Между прочим, Татика, изумруды вам очень идут.

Татика ничего на это не сказала. В голове ее крутилась мысль, что это красивейшее кольцо с изумрудом, как цепь, приковывает ее к лорду Кроули, человеку, чье общество вызывает у нее дрожь и отвращение.

— Ну, теперь-то вы поблагодарите меня? — спросил лорд Кроули.

Татика очень глубоко ушла в себя и сообразила, на что он намекает, только когда он обнял ее. Она инстинктивно отпрянула, но было поздно. Лорд Кроули грубо притянул ее к себе и сжал так, что она не могла шевельнуться. Он приподнял ее голову за подбородок и мгновение смотрел на нее. Татика увидела в его глазах то самое выражение, которое вселяло в нее необъяснимый страх, и поняла: зря она надеялась, что найдет способ избавиться от него. Лорд Кроули не из тех, кого легко обвести вокруг пальца. Он порочный и злой, и с ним она чувствует себя беспомощной и загнанной в ловушку.

— Деваться некуда, Татика! — произнес лорд Кроули, будто прочитав ее мысли.

Татика принялась вырываться, но он все равно впился в ее рот поцелуем. Его губы оказались жесткими, грубыми и алчными. Татику никто никогда прежде не целовал, однако, несмотря на свою неопытность, она поняла, что в этом поцелуе есть что-то дикое, скотское. Ей стало ясно, что лорд Кроули не испытывает к ней никакой любви, что им движет только похоть, замешенная на жестокости. Да, он желает ее, но это желание низкое и извращенное, и в нем отсутствует все, что порядочный мужчина должен чувствовать к своей будущей жене.

Собрав остатки воли, Татика плотно сжала губы и замерла, однако все внутри ее продолжало неистово сопротивляться подавляющей силе. Некоторое время лорд Кроули был слишком поглощен своей похотью, чтобы обратить внимание на реакцию Татики, но когда наконец заметил, как плотно сжаты ее губы, он оторвался от нее и заглянул ей в глаза.

— Вот, значит, как сильно вы меня ненавидите! — качая головой, проговорил он. — Обещаю вам, Татика, рано или поздно я вас сломаю и завоюю. Причем делать это я буду с величайшим удовольствием, с наслаждением, которого я не испытывал никогда в жизни.

Глава 4

Ночью Татика спала урывками, ей снилось, что за ней гонятся, а у нее не хватает сил убежать. Поэтому проснулась она с ощущением ужаса.

В восемь часов Эллен принесла ей утренний чай.

— Эллен, я просто в отчаянии! — воскликнула девушка, едва старая горничная переступила порог. — Я точно знаю, что мама бы не хотела, чтобы я вышла за лорда Кроули, но я не представляю, как этого можно избежать?

Эллен поставила поднос с чайником, чашкой, крохотным молочником и разложенными на тарелке тоненькими ломтиками хлеба и кусочками масла на тумбочку у кровати, подошла к окну и раздвинула шторы.

— Я думала об этом всю ночь, мисс Татика, — обеспокоенно сказала она, — и не придумала никакого выхода.

— Я не выйду за него! Это невозможно!

— Почему вы так настроены против этого джентльмена? — поинтересовалась Эллен.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — грустно призналась Татика. — Но я точно знаю, что в этом человеке есть что-то злое и порочное. И это ужасно пугает меня. А ведь тебе известно, что я умею оценивать людей, что я никогда не ошибалась в своих оценках.

— Это верно, мисс Татика, — согласилась Эллен, — вот и ваша матушка была такой. Бывало, говорит мне: «Эллен, это дурной человек!» И точно, скоро оказывается, что она права.

— Вот и лорд Кроули дурной, я это знаю, — сказала Татика, — поэтому и не хочу выходить за него. Для меня брак с ним абсолютно невозможен, лучше умереть!

— Не говорите так, — тут же всполошилась Эллен.

— Но я действительно так считаю, — упрямо повторила Татика. — Я предпочла бы лишить себя жизни, чем выйти за этого человека.

— Грех даже думать такое! — сердито воскликнула Эллен.

— Так помоги мне! — взмолилась девушка. — Помоги мне найти выход!

Эллен беспомощно развела руками, на лице ее отразилось глубочайшее отчаяние.

Татика, сидя на кровати с рассыпавшимися по плечам темными волосами, подавленно, с мукой в глазах смотрела на горничную. Сейчас, когда девушку охватила безысходность, она стала очень похожа на мать, в ней четко проступили черты русских предков.

— Вы будете счастливы, детка моя! — воскликнула Эллен. — Когда вы родились и ваша матушка впервые дала мне подержать вас на руках, я поклялась, что буду заботиться о вас. А после того, как она умерла, я стала относиться к вам как к собственному ребенку.

— Так что же мне делать?

— Новая хозяйка твердо решила выдать вас за этого господина. Кто осмелится ей противостоять?

— Я могла бы сбежать, — задумчиво проговорила Татика.

— И на что бы вы жили? — поинтересовалась Эллен.

— Нашла бы какую-нибудь работу, — ответила девушка.

— Кто же возьмет на работу девушку из благородной семьи? — возразила Эллен. — Даже дочери священников могут найти место только гувернантки или компаньонки.

Татика вдруг встрепенулась, в глазах ее зажегся живой огонек.

— В компаньонки! — воскликнула она. — Я бы с радостью пошла в компаньонки. Помнишь мисс Гривз, бабушкину компаньонку? Это была робкая, пугливая старая дева, но мы все ее просто обожали. На Пасху я получила от нее письмо, она пишет, что перебралась в Австралию и счастливо живет там с братом и невесткой.

— Мисс Гривз было всего сорок, — сказала Эллен.

— Наверняка любой пожилой человек был бы рад иметь подле себя кого-нибудь молодого, кто ухаживал бы за ним и выполнял то же, что и мисс Гривз. Ведь в этом нет ничего сложного. — Татика принялась перечислять, загибая пальцы: — Мисс Гривз читала бабушке. Меняла книги в библиотеке. Занималась цветами. Организовывала приемы и писала письма, когда у бабушки не было настроения их писать или когда ей было просто лень. — Девушка развела руки в стороны. — И я бы все это могла делать. Более того, уверена, у меня оставалась бы масса времени для чтения или для переводов, если бы удалось найти издателя, который решился бы заказать мне какой-нибудь перевод.

— Это невозможно! — перебила ее Эллен. — Вы благородная барышня, мисс Татика. Вам не пристало прислуживать другой даме, пусть и самой достойной.

— Я готова скрести полы, мыть посуду, я готова на все, лишь бы не выходить за лорда Кроули! — в отчаянии воскликнула девушка и спрыгнула с кровати. — Эллен, у меня идея! Сегодня же утром пойду в Бюро по найму прислуги на Маунт-стрит и выясню, нет ли у них подходящих вакансий.

— Да вы с ума сошли! — заволновалась старая горничная. — Я вас не пущу!

Татика улыбнулась.

— И как же это ты меня остановишь? — полюбопытствовала она — Позовешь на помощь мачеху? Но ведь ты, Эллен, никогда этого не сделаешь.

— Умоляю вас, мисс Татика, не делайте глупостей! Это безумие! — продолжала уговаривать ее Эллен. — Подумайте — ведь у вас могут быть проблемы!

— У меня может быть еще больше проблем, если я наймусь в гувернантки, — медленно проговорила Татика. — Я много слышала, что молодые гувернантки страдают от домогательств хозяина или его старшего сына. Правда это или нет, но мне не хочется работать там, где придется то и дело сталкиваться с мужчинами — я сыта ими по горло. Ты понимаешь, Эллен? Мужчинами я сыта по горло. Я была бы просто счастлива, если бы никогда больше их не видела.

— Вы говорите глупости, мисс Татика, и сами это знаете, — покачала головой Эллен. — При вашей внешности грех идти против природы и обрекать себя на общество только женщин. Кроме того, вам всегда будут завидовать, где бы вы ни оказались. Обязательно появится рядом какая-нибудь дамочка вроде новой хозяйки, которой не понравится, что вы ее затмеваете.

— Я пойду в компаньонки к пожилой даме, которая не станет переживать из-за моей внешности, — улыбнулась девушка.

Из ее взгляда исчезла тоска, она уже не выглядела унылой, потому что знала: в ее силах что-то предпринять. Мысль о том, что можно хотя бы попробовать этот путь к свободе, вселила в нее надежду.

— Какие планы у моей мачехи на нынешнее утро? — спросила Татика.

— Я слышала, ее сиятельство приказала подать карету к половине десятого, так как она записана на прием к зубному врачу, — ответила Эллен.

— Это наш шанс, — сказала Татика. — Сейчас я оденусь и, как обычно, спущусь к завтраку. Как только ее сиятельство уедет, мы с тобой отправимся на Маунт-стрит. — Помолчав, она спросила; — Ты помнишь то черное платье, что я носила во время траура по бабушке? Оно тебе ужасно не нравилось, ты говорила, что оно мне не к лицу и старит меня. Наверняка оно у тебя где-то спрятано.

— Да, оно спрятано наверху, — ответила Эллен.

— Тогда, пожалуйста, принеси его и повесь в шкаф, — попросила Татика, — а еще захвати черную шляпку, которую я надевала к нему. Кстати, Эллен, одолжи мне свои очки — в них я буду выглядеть постарше.

— Не могу поверить, мисс Татика, что вы говорите все это всерьез! — вскричала Эллен. — Неужели вы сами не понимаете, что это полнейшая чушь! Никто не возьмет вас с вашей внешностью в компаньонки, к тому же у вас нет рекомендаций.

— Я об этом уже подумала, — сказала Татика — Два или три дня назад я заметила в ящике, где ее сиятельство хранит писчую бумагу с тисненым адресом, несколько листков с заголовком «Манор-хаус, Сент-Олбанс».

— Наверное, она осталась от вашей бабушки, — заметила Эллен.

— Наверняка, — согласилась девушка. — Вот я и возьму эти листки и напишу себе рекомендацию.

— Как можно?! — в ужасе вскричала Эллен. — Это же подлог.

— Ничего подобного, потому что я писать буду от своего имени, — возразила Татика. — Это будет точно такая же рекомендация, как если бы я или папа написали ее для мисс Гривз, попроси она нас об этом перед отъездом в Австралию. Только рекомендация ей не понадобилась, потому что она не собиралась там работать.

— Ничего хорошего из этого не выйдет! — убежденно изрекла Эллен.

— Если это поможет мне избежать брака с лордом Кроули, о лучшем и мечтать не надо! Я намерена исчезнуть! — сказала Татика и, помолчав, медленно добавила: — Мое исчезновение поможет папе понять, что я действовала обдуманно, отказываясь выйти за его светлость. Он будет скучать по мне и в конце концов пожалеет, что отдал все это дело в руки мачехи.

— Ах, детка моя, не совершайте эту глупость, — снова принялась умолять ее Эллен. — Может так случиться, что брак с его светлостью покажется вам куда меньшим злом по сравнению с другими несчастьями.

— Ничего хуже быть не может! Все лучше, чем выйти за него! — твердо проговорила Татика и с воодушевлением прибавила: — Держись, Эллен, нельзя падать духом. Нам предстоит много дел!

* * *

Бюро по найму прислуги на Маунт-стрит считалось, как было известно Татике, самым уважаемым в Лондоне и славилось умением подбирать слуг в благородные дома. Никогда прежде девушка здесь не бывала, так как после женитьбы сэра Доминика все хозяйство взяла в свои руки мачеха и никому не позволяла вмешиваться в вопросы подбора прислуги. Правда, несколько раз Татика поджидала мачеху в карете у дверей бюро, пока леди Линч проводила собеседования с кандидатками на должность горничной или подбирала новый персонал на кухню вместо тех работников, которым не удалось ужиться с любимым шеф-поваром сэра Доминика, французом, обладавшим невыносимым характером.

Хотя Татика ни разу не бывала в этом бюро, она все же имела немалый опыт в найме слуг — ведь это входило именно в ее обязанности, пока отец не женился. Естественно, окончательное решение по мужской части прислуги принимал секретарь сэра Доминика, а вот всю женскую — горничных, уборщиц, кухарок, судомоек — подбирала Татика. Оказалось, что она обладает удивительной способностью находить трудолюбивых, добропорядочных работниц, не гонящихся за высоким жалованьем.

Переступая порог бюро, которым руководила миссис Бриан, девушка размышляла об удивительных поворотах судьбы: не так давно она выступала в роли работодателя, а теперь сама ищет работу. Одета она была в то самое черное платье, которое, как справедливо считала Эллен, совсем ей не шло. Наряд дополнял немодный пучок на затылке и очки в металлической оправе. В общем, выглядела она, если не приглядываться, тускло и невзрачно, однако никакие ухищрения не помогли ей скрыть правильности черт и юного возраста.

— Как вас зовут? — строго спросила помощница миссис Бриан, сидевшая за письменным столом, на котором лежал огромный гроссбух.

— Мисс Брей, — ответила Татика.

— Сколько вам лет?

— Двадцать шесть.

Помощница посмотрела на нее с сомнением, а миссис Бриан, сидевшая за соседним столом и делавшая вид, что не прислушивается к разговору, заметила.

— А на вид куда меньше!

Миссис Бриан была женщиной средних лет с седеющими волосами. Жесткое выражение на ее лице свидетельствовало о том, что за долгие годы она привыкла иметь дело со склочными работодателями и неумехами из провинции, которые ехали в Лондон в надежде найти тепленькое местечко, где бы им хорошо платили, а работы не спрашивали никакой.

— Мне все время это говорят, — с сокрушенным видом посетовала Татика. — Наверно, лет через двадцать это сослужит мне хорошую службу.

— Какого рода работу вы ищете? — спросила помощница.

— Компаньонки при пожилой даме, — ответила Татика. — У меня есть рекомендации от внучки миссис Линч, принадлежащей к высшему сословию, она высоко оценивает мои способности.

Девушка протянула рекомендацию, написанную ею же на писчей бумаге бабушки.

«Всем, кого это касается,

Мисс Брей служила у моей бабушки, миссис Гарольд Линч благородного происхождения, до апреля 1885 года, когда бабушка скончалась. Мисс Брей пользовалась любовью всей семьи, и мы безмерно благодарны ей за доброту, заботу и внимание, проявленные к бабушке в течение всех трех лет, что она служила у нас, и особенно в период болезни бабушки.

Я и мой отец, сэр Доминик Линч, рекомендуем мисс Брей и даем высокую оценку ее способностям и покладистому характеру.

Татика Линч».

Помощница прочитала письмо и передала его миссис Бриан. Та читала его медленно, внимательно и с самым бесстрастным видом.

— Подобная рекомендация нас вполне удовлетворяет, — наконец сказала она. — Проблема в том, что в настоящий момент у нас мало вакансий на должность компаньонки. Вы хотели бы остаться в Лондоне?

— Нет, — покачала головой Татика, — не в Лондоне. Я бы предпочла провинцию.

Кажется, миссис Бриан сочла это пожелание достоинством, подумала девушка. Помощница полистала гроссбух и шепотом, достаточно громким, чтобы расслышала Татика, произнесла:

— По правде говоря, у нас нет ничего, кроме вдовствующей герцогини Стрэскрейг.

Миссис Бриан сама заглянула в гроссбух, словно надеясь найти вакансии, которых помощница по какой-то причине не заметила.

— Это не подходит, — все тем же громким шепотом продолжала помощница. — Там ищут женщину среднего возраста. Кроме того…

— Что вы скажете насчет Шотландии? — спросила у Татики миссис Бриан. Судя по тону, она заранее знала ответ.

— Я бы с радостью поехала в Шотландию, — ответила девушка.

Татика пыталась вспомнить, где раньше слышала фамилию Стрэскрейг — почему-то она казалась ей знакомой. И тут вспомнила, как мачеха и супруга посла обсуждали герцога на королевском балу в Букингемском дворце.

— Замок Крейг — это очень уединенное место, — сказала миссис Бриан, словно пытаясь отговорить Татику, — и большинство кандидаток, которых мы туда направляли, в конце концов приходили к выводу, что там чрезвычайно одиноко.

— А последняя заявила, что замок слишком мрачный, и от одного его вида у нее по спине бегают мурашки, — хихикнув, добавила помощница.

— Прекратите, мисс Ли, — резко оборвала ее миссис Бриан. — Мисс Робинсон оказалась слишком нервной. Я совершила ошибку, порекомендовав ее.

Помощница отодвинула от себя гроссбух и твердо сказала:

— В настоящий момент подходящих вакансий у нас нет.

— Я готова ехать в замок Крейг, — тихо проговорила Татика. — Это должность компаньонки при герцогине?

— Вовсе нет, — ответила помощница, опередив миссис Бриан. — Герцогиня умерла.

Тут Татика вспомнила, как супруга посла упомянула какую-то трагедию.

— Компаньонка нужна вдовствующей герцогине Стрэскрейг, матери нынешнего герцога, — пояснила миссис Бриан. — Буду откровенна с вами, мисс Брей: я сомневаюсь в том, что вы отвечаете всем заявленным требованиям. Господин, написавший письмо от имени вдовствующей герцогини, действительно упоминал о женщине средних лет. — Помолчав, она добавила: — Не буду скрывать и то, что работа предстоит тяжелая. За этот год от места отказались две компаньонки, которых мы направили в замок Крейг, а в прошлом году — одна.

— Из-за того, что замок оторван от всего мира? — спросила Татика.

— Так они объясняли свое решение, — ответила миссис Бриан, многозначительным взглядом пресекая любые комментарии мисс Ли.

«Странно все это, — подумала Татика, — хотя лучшего места, чем Шотландия, не найти». И правда, кому придет в голову искать ее в замке Крейг? К тому же вряд ли компаньонке вдовствующей герцогини будет грозить все то, о чем говорила Эллен.

— Когда я могу заступить на место? — поинтересовалась она.

— Если вы претендуете на него, — сказала миссис Бриан, — то мне нужно, естественно, написать… — Она заглянула в гроссбух. — Мистеру Торквиллу МакКрейгу, главному управляющему. Чтобы письмо дошло до Шотландии, понадобится четыре-пять дней и еще столько же на ответ.

— Боюсь, я не могу столько ждать, — твердо сказала Татика. — Работа нужна мне немедленно.

Повисло молчание, затем мисс Ли нервно проговорила:

— Мы уже два раза так делали — отправляли туда мисс Робинсон и мисс Белл, не дождавшись ответа.

— И результат был удручающим, — поддержала ее миссис Бриан. Внимательно оглядев Татику, она неохотно произнесла: — Ну ладно, раз уж вы не можете ждать и раз уж у меня нет больше кандидатур, которые я могла бы порекомендовать нашему столь ценному клиенту, я сегодня же отправлю письмо, извещающее, что вы выедете из Лондона в пятницу или в субботу.

— Я выеду в пятницу, то есть послезавтра, — сказала Татика.

— Вдовствующая герцогиня выделила чрезвычайно щедрый аванс, а также готова оплатить все расходы на обратную дорогу в Лондон любой кандидатке, которая решит, что эта должность ей не подходит, — сообщила миссис Бриан. — Ваше жалованье будет составлять пятьдесят фунтов в год. Мне поручено купить для вас билет второго класса до Глазго. — Она снова заглянула в гроссбух и продолжила: — От Глазго, как я понимаю, вы можете добираться до места либо по недавно открытой Горной железной дороге, что потребует множества пересадок, либо пароходом по Каледонскому каналу до Инвернесса. На проезд от Глазго выделено четыре фунта. По приезде в Инвернесс вам придется, насколько я понимаю, нанять экипаж, который и доставит вас в замок.

Договорив, миссис Бриан взяла рекомендательное письмо, все это время лежавшее перед ней на столе, и пробежала его глазами.

— Судя по всему, вы вполне можете подойти ее светлости, — сказала она, — но мы уже сталкивались с тем, что наши чаяния не оправдывались. Очень надеюсь, мисс Брей, что я не совершаю ошибку, рекомендуя вас, такую молоденькую, на эту чрезвычайно ответственную должность.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие, — скромно потупив взгляд, проговорила Татика.

— Если вы зайдете завтра утром — а это у нас будет четверг, — у меня уже будет готов для вас билет и рекомендательное письмо на тот случай, если письмо, которое я отправлю сегодня, еще не дойдет в замок, к тому моменту, когда вы приедете, — продолжала миссис Бриан. — Прошу вас отметить, мисс Брей, что мы прилагаем все усилия, чтобы как можно эффективнее выполнить свои задачи и обеспечивать наших клиентов самой лучшей прислугой.

— Я высоко ценю это, — сказала Татика, — и благодарю вас. Я зайду завтра утром.

— Она присела в вежливом реверансе и быстро вышла на улицу.

Эллен ждала ее у дверей библиотечного абонемента Моуди. Девушка подбежала к ней, обняла и поцеловала в щеку.

— Я получила место, Эллен! Меня взяли! В пятницу я уезжаю!

— Просто не верится, — пролепетала Эллен. — Не представляю, мисс Татика, как вас могли взять в компаньонки.

— А вот взяли, и я еду в Шотландию, — продолжала Татика. — Какое счастье, что я хотя бы буду далеко от лорда Кроули и мачехи. Им и в голову не придет искать меня там.

— Умоляю вас, мисс Татика, не ввязывайтесь вы в эту авантюру, — принялась упрашивать Эллен. — Я до последней минуты не верила, что из этой идеи что-то получится. Надо же, компаньонка! Что бы сказала ваша матушка!

— Мне кажется, мама назвала бы все это отличным розыгрышем, — ответила Татика. — Помнишь, как она смеялась, когда мы наряжались, чтобы повеселить папу? А помнишь, как ты испугалась — у тебя едва не началась истерика, — когда мы изображали привидений? Все это лишь игра, Эллен. Эту роль я сыграю без труда, потому что буду знать, что она спасает меня не только от крупных неприятностей, но и от кое-чего похуже. Будь мама жива, она сама помогла бы мне бежать.

— Будь ваша матушка жива, вам бы вообще не пришлось бежать, — с горечью проговорила Эллен.

— Это верно, — со вздохом согласилась Татика. — Но иногда мне кажется, что она рядом со мной. Вчера вечером, когда я легла спать, я точно поняла, как будто мама сама это сказала, что она не хочет, чтобы я выходила за лорда Кроули.

Татика сказала это не потому, что хотела убедить Эллен. Просто она знала, что так старая горничная, обожавшая ее мать и свято верившая, что русские нередко могут похвастать сверхъестественным даром ясновидения, избавится от тяжести на душе.

И она не ошиблась. Эллен тут же отбросила все сомнения, в ней заговорил присущий ей от природы прагматизм, и она стала прикидывать, какая помощь может понадобиться воспитаннице.

— Вам, мисс Татика, придется взять с собой всю вашу одежду, — бодро сказала она.

— Конечно, — кивнула Татика. — При жалованье в пятьдесят фунтов в год я ничего не смогу себе покупать. Я должна забрать с собой все свои вещи. А вот как мы вынесем их из дома?

— Что-нибудь придумаю, — успокоила ее Эллен. — Среди челяди не так уж много тех, кто побежит докладывать ее сиятельству. Опасаться нужно только той пройдохи горничной — я всегда ее недолюбливала.

Между Эллен и француженкой Мари, камеристкой леди Линч, шла бесконечная борьба. Обе терпеть не могли друг друга, и Мари наверняка попытается воспользоваться бегством Татики, чтобы нанести сокрушительный удар по Эллен.

— Не переживайте, — сказала старая горничная. — Лакеи — парни хорошие, если я попрошу их снести вниз багаж и никому об этом не рассказывать, они так и сделают.

— Надо придумать какой-нибудь предлог, чтобы объяснить, почему из дома выносят чемоданы, — напомнила Татика.

— Я скажу, что вы решили отдать старую одежду на благотворительные нужды, например для раздачи отошедшим от сцены актрисам, — предложила Эллен. — Ведь наверняка есть какой-нибудь фонд, который им помогает.

— Нет, есть идея получше, — сказала Татика. — Если помнишь, Эллен, всю одежду бабушки после ее смерти отправили в Общество бедствующих дворян.

— Конечно, помню, — закивала Эллен.

— Скажи лакеям, что ты перебрала мои наряды, которые я долго не надевала. Кстати, бальное платье упаковывать не надо.

— Вы возьмете с собой все, что можно носить, — твердо возразила старая горничная. — Как вы сами сказали, на пятьдесят фунтов в год ничего нового не купишь и уж тем более такие роскошные платья, что вы надеваете сейчас на приемы. Жаль, меня не будет рядом, чтобы их погладить!

Татика знала, что рано или поздно Эллен начнет сокрушаться по этому поводу.

— Как только все утрясется и у меня появится твердая уверенность, что никто не вынудит меня выйти за лорда Кроули, вот тогда придет время задумываться о будущем.

— И вы обо мне не забудете?

— Неужели ты думаешь, что я смогу обойтись без тебя! — воскликнула Татика. — Дорогая моя Эллен, после папы ты единственный человек на свете, кого я люблю, и куда бы я ни поехала, где бы ни оказалась, я всегда буду мечтать о том, чтобы ты была рядом. Кстати, что ты будешь делать после моего отъезда?

— Поеду к своей сестре в Вортинг, — ответила Эллен. — Она держит небольшой пансион, а я часто мечтала, как поселюсь там, когда станет невмоготу работать.

— Тебе придется ждать этого еще долгие годы! — улыбнулась Татика. — Езжай к сестре и пришли мне свой адрес, только побыстрее, не исключено, что через несколько месяцев мы с тобой снова будем вместе. — Вопреки собственным словам, она все же задумалась о будущем: — Когда мне удастся доказать какому-нибудь издателю, что у меня есть немалый опыт в переводах, я обязательно накоплю денег, чтобы мы с тобой могли поселиться вместе. Пусть сначала домик будет всего лишь с одной комнатой. Мы замечательно заживем в Эдинбурге. Я слышала, это очень красивый город.

— Нет, одну я вас в Эдинбург не пущу, — строго проговорила Эллен. — Когда придет время подыскивать жилье, я сама этим займусь, а потом уж и вы ко мне присоединитесь.

Татика рассмеялась.

— Обещаю, что буду соблюдать величайшую осторожность! Признаться по совести, я не боюсь ничего и никого, кроме лорда Кроули.

— Вы слишком молоды, чтобы знать, какие опасности подстерегают девушку в этом недобром мире, — сказала Эллен.

— Со многими из них я уже сталкивалась, — возразила Татика. — Помнишь того графа в Риме, который меня преследовал? А ведь мне было всего пятнадцать! Мне удалось поставить его на место только с помощью папиной дуэльной шпаги, он тогда решил, что я и в самом деле готова его убить.

— Может статься, в другой раз так не повезет, — наставительно сказала Эллен.

— А в Австрии был один надоедливый барон, — продолжала Татика, — ходили слухи, что у него дюжина незаконнорожденных детей, причем некоторые из них даже старше меня. Но это не помешало ему забраться ночью через окно в мою спальню.

— Раньше рядом с вами всегда был отец, который обязательно пришел бы на помощь, — сказала Эллен. — Да и я была под рукой, а сейчас, детка моя, вы будете сама по себе! Тревожась за вас, я не смогу спать по ночам.

— Я напишу тебе в Вортинг и расскажу, как в Шотландии скучно и тихо, как там вообще ничего не происходит, — рассмеялась Татика. — А теперь за дело, Эллен. У нас есть только завтрашний день, чтобы все упаковать. Думаю, будет правильно, если ты завтра утром отправишь чемоданы в камеру хранения на Юстонском вокзале.

— Хорошо, — согласилась Эллен.

Задумавшись на мгновение, Татика добавила:

— Кстати, тебе, Эллен, придется уехать в один день со мной. Иначе она обрушит всю свою ярость на тебя! Кроме того, с нее станет запугать тебя до такой степени, что ты расскажешь, где я.

— Неужели вы думаете, что я могу выдать вас? — ужаснулась старая горничная.

Татика чмокнула ее в щеку.

— Шучу, — сказала она. — Я знаю: тебя могут вешать, топить, четвертовать и жечь, но ты ни за что не выдашь меня! Поэтому я и доверяю тебе, Эллен, и поэтому люблю.

Вернувшись в особняк на Чарльз-стрит, Татика обнарркила, что ее ждет записка. Она поняла, от кого она, едва увидев роскошную корону на обратной стороне конверта. Распечатав письмо, девушка прочла:

«Я заеду за вами в полдень, мой маленький храбрый воин. Не отказывайтесь от прогулки в парке со мной, иначе мне придется обратиться за посредничеством к вашей мачехе. Горю желанием вас увидеть.

Кроули».

До чего же типичное для него письмо, подумала Татика, он не просто требует, он еще и угрожает, зная, какие действия предпримет мачеха, если она откажется ему подчиниться. И ведь она сама рассказала ему об этом! Да, это было ошибкой.

— Мерзавец, — сказала она вслух, поднимаясь наверх, чтобы переодеться.

Лорд Кроули приехал в элегантной открытой виктории[3], запряженной великолепными лошадьми. На козлах сидел кучер в желто-голубой ливрее и цилиндре с кокардой. Не вызывало сомнения, что на Роттен-роу[4] нет выезда красивее, чем у лорда Кроули.

— Я договорился с вашим отцом, что отправлю объявление о нашей помолвке в «Лондон-газетт» и в ежедневные газеты, — сообщил он Татике.

— Попросите, чтобы его разместили в понедельник, — попросила девушка.

— Почему именно в понедельник? — поинтересовался лорд Кроули, у которого сразу же возникло подозрение, что она пытается отсрочить дату.

— Мне всегда казалось, что пятница — несчастливый день, чтобы объявлять о помолвке, — пояснила Татика, — а по субботам многие уезжают за город и не очень внимательно читают новости, поэтому могут пропустить что-то важное.

Это объяснение развеяло все его подозрения.

— Пусть будет в понедельник, если вам так хочется, — согласился он.

— Боюсь, я излишне суеверна.

— Меня это не удивляет, — усмехнулся лорд Кроули, — поэтому я прослежу за тем, чтобы за столом во время торжественного завтрака в честь нашего бракосочетания не сидело тринадцать человек, не буду просить вас назначить венчание на пятницу и не стану требовать, чтобы по пятницам в доме переворачивали матрасы. — Рассмеявшись, он добавил: — Это все любимые суеверия принца Уэльского. По пятницам в Мальборо-хаус категорически запрещено переворачивать матрасы.

— Естественно, мы должны следовать примеру наследника престола, — согласилась Татика.

— А вы не боитесь, что я стану изменять вам так же, как он — принцессе Александре? — осведомился лорд Кроули.

— Что на это скажешь?

— Так как перед вами не стоит выбор, выходить за меня или нет, — ухмыльнулся лорд Кроули, — ответ, конечно же, должен быть «нет».

— Вы не сомневаетесь в том, что получите то, чего добиваетесь, — заметила Татика.

— Как я вам уже сказал при нашем знакомстве, вы очень соблазнительны, и я безумно хочу вас, особенно сейчас, когда за нами наблюдает множество любопытных глаз.

— На свете есть много других женщин, — тихо проговорила девушка.

— Миллионы, — согласился лорд Кроули, — но только одна выглядит так, как вы, только одна готова противостоять мне, только одна избегает меня, и только одну я жажду завоевать.

— Вы знаете, что вы мне неприятны, что мне противно, когда вы прикасаетесь ко мне, что я была бы рада избежать брака с вами, будь хоть малейшая возможность, и, несмотря на это, думаете, что женитьба на мне принесет вам счастье? — спросила Татика.

— Ваше сопротивление только распаляет меня, — признался Лорд Кроули. — С другими женщинами мне очень скоро становится скучно. Однако я всегда получаю наслаждение от преследования, от погони и от убийства! — После секундной паузы он насмешливо добавил: — Что касается вас, Татика, то у меня такое чувство, что с вами я не скоро достигну той стадии пресыщения, которая сопровождается скукой.

Татика затаила дыхание. Ей очень хотелось дать ему отпор, ее так и подмывало напомнить ему, что она не дичь, которую загоняют в ловушку и терзают, чтобы удовлетворить первобытные инстинкты. Но она знала: что бы она ни сказала, ничего не изменится. Есть только один выход, и она уже решила, что предпримет дальше.

Они уже проехали всю Роттен-роу и оказались в менее популярной и, следовательно, реже посещаемой части парка недалеко от Серпантина [5].

— Дайте вашу руку, — вдруг потребовал лорд Кроули.

— Зачем? — удивилась Татика.

— Потому что я вас об этом попросил, — властным тоном ответил он.

— У меня нет желания терпеть ваши прикосновения.

— А я все равно хочу прикоснуться к вам, — заявил он. — Делайте что велено, Татика, иначе я найду способ заставить вас подчиниться.

Татика колебалась всего мгновение, затем, напомнив себе, что осталось потерпеть один день, резко протянула руку. Лорд Кроули сжал ее в своих. На Татике были длинные бледно-серые лайковые перчатки с шестью жемчужинками в качестве пуговиц. Лорд Кроули расстегнул их и принялся медленно стаскивать с ее руки перчатку. Девушка окаменела и изо всех сил старалась сдерживать отвращение. Когда же он прижался теплыми губами к ее ладони, она все же не справилась со своими эмоциями, и ее передернуло.

Внутреннее чутье подсказывало Татике, что эта реакция только подстегнула лорда Кроули. Он стал водить губами по ее запястью, наслаждаясь гладкостью кожи. Татике же с каждым мгновением все труднее было подавлять желание выдернуть руку.

— Настанет день, маленькая Татика, — ласково проговорил лорд Кроули, — и я научу вас не шарахаться от меня, а дрожать о желания, когда я буду обнимать и целовать вас.

Эти слова переполнили чашу терпения Татики. Она выдернула руку и протерла другой рукой то место на запястье, куда он ее целовал. Все это она проделала инстинктивно, не отдавая себе отчета в своих действиях.

— Этого не стереть, — усмехнулся лорд Кроули. — А скоро я покрою поцелуями все ваше восхитительное тело, и тогда уж вам точно не удастся стереть мою любовь!

— Я вас ненавижу, — процедила Татика. — Вы что, забыли об этом?

— Вы бросили мне вызов, — сказал лорд Кроули. — Вызов, на который нельзя не ответить, вызов, от которого закипает кровь. Теперь целыми днями я думаю только о вас, Татика, а по ночам терплю страшные муки, сгорая от страсти.

И сами эти слова, и его манера говорить вызывали у Татики сильнейший приступ омерзения. Чтобы немного успокоиться, не впасть в истерику и не разрыдаться — что, как она догадывалась, доставило бы ему несказанное удовольствие, — она сжала кулачки.

Теперь Татике все стало ясно. Лорду Кроули, опытному, поднаторевшему в придворных интригах, богатому и титулованному, никогда не составляло труда соблазнить практически любую женщину и затащить ее к себе в постель. А с ее стороны он встретил яростное сопротивление, и именно это разожгло в нем небывалую страсть. Теперь понятно, что он имел в виду, говоря, что хочет ее завоевать и подчинить себе, а потом отпраздновать победу над ней. Более того, у него нет ни малейшего сомнения в собственных силах, он считает себя опытным любовником и уверен, что рано или поздно она поддастся его обаянию. И вот тогда ему станет с ней скучно!

А пока этого не случится, он будет преследовать ее, как охотник преследует дичь. Только когда она падет к его ногам, когда перестанет сопротивляться, бушующая в нем ослепляющая страсть угаснет.

Они поехали дальше, и Татика успокоилась, ее перестало трясти. Она снова надела перчатку, застегнула пуговицы. Лорд Кроули внимательно наблюдал за ее действиями, но не делал ни малейшей попытки дотронуться до нее.

— Вы сегодня поужинаете со мной? — спросил он на пути к дому Татики.

— А нельзя ли перенести ужин на завтра? У меня болит голова, к тому же, как вам известно, три вечера подряд мы были в гостях.

— Если я оставлю вас в покое на этот вечер, вы вознаградите меня за это? — вкрадчиво осведомился лорд Кроули.

— Это зависит от того, какой награды вы ждете, — ответила Татика.

— Я хочу снова потанцевать с вами, — сказал лорд Кроули. — Мне нравится чувствовать ваше тело, ощущать, как оно движется в моих объятиях. А давайте завтра вечером устроим небольшой прием в Кроули-хаус. Соберем самых близких друзей и объявим о нашей помолвке. Думаю, ваша мачеха будет рада встретиться с принцем Уэльским, если, конечно, он сможет выкроить время для визита ко мне.

— Она будет в восторге, уверяю вас, — с сарказмом проговорила Татика.

— А вы?

— Почту за честь быть представленной Его Королевскому Высочеству.

— Я спрашиваю не об этом, — покачал головой лорд Кроули. — Я хочу знать, каково ваше отношение к приему, на котором мы сообщим моим самым близким друзьям о том, что вы согласились стать моей женой.

— Дать это согласие вынудили меня силой.

— Но не под дулом пистолета, — усмехнулся лорд Кроули, — всего лишь под угрозой быть битой кнутом! Кстати, Татика, это очень эффективное оружие!

— Я уже говорила, что у вас не хватает духу вести себя по-мужски и сражаться со мной один на один, — сказала Татика.

Лорд Кроули улыбнулся.

— Вы что, подвергаете сомнению мою мужскую природу? Уверяю вас, Татика, очень скоро я докажу вам, что вы ошибаетесь. — Он увидел, как по ее щекам разлился румянец, и расхохотался. — Вы восхитительны! — воскликнул он. — Настолько, что я даже иду на самопожертвование, соглашаясь ждать до завтрашнего вечера, чтобы снова поцеловать вас! Видите, насколько я бескорыстен и как искренне забочусь о вас!

Глава 5

«У меня получилось! Я сбежала! Я свободна!» — мысленно восклицала Татика. Казалось, даже колеса вагона отстукивают: «свобода-свобода-свобода».

Татика до последнего момента боялась, что что-нибудь помешает отъезду. Ей было страшно, что мачеха узнает, что из дома выносят чемоданы или что лорд Кроули вдруг окажется на Юстонском вокзале как раз тогда, когда туда приедут она и Эллен.

Все то, что он говорил во время прогулки по Гайд-парку, его заявление, что завтра он поцелует ее, лишний раз убедило Татику, что медлить нельзя. Она знала, что не вынесет его прикосновений, не сможет заставить себя танцевать с ним. Все ее существо восставало против того, чтобы ехать в Кроули-хаус, ведь было ясно: лорд Кроули подстроит так, чтобы они остались наедине, и ей снова придется терпеть его наглые домогательства.

Татика дошла до предела. У нее уже не было сил играть и притворяться — настолько велико было ее отвращение к лорду Кроули. Ей даже не помогало сознание, что осталось потерпеть всего один день.

По дороге к Чарльз-стрит Татика спросила:

— Мы не могли бы остановиться у магазина канцелярских принадлежностей? Мачеха просила купить ей последний номер «Дамского журнала».

— Разумеется, — ответил лорд Кроули и отдал приказ кучеру, а когда виктория остановилась у магазина, предложил: — Пусть кучер сходит и все купит.

— Мне тоже нужен один журнал, — сказала Татика, — но я забыла его название.

Лорд Кроули остался ждать ее в экипаже, а она прошла в магазин и купила «Дамский журнал», а также ежемесячный справочник расписания движения пассажирских поездов «Брадшо». Все это обошлось ей в шесть пенсов.

Спрятав справочник в сумочку, Татика вышла из магазина и забралась в викторию.

— Журнал, который мне нужен, еще не поступил в продажу, — пояснила она лорду Кроули.

До Чарльз-стрит было рукой подать, но Татика с трудом вытерпела эти несколько минут — так ей хотелось побыстрее избавиться от лорда Кроули.

Она поднялась в свою спальню и застала там Эллен, которая сортировала ее вещи и раскладывала их на кровати.

— Надеюсь, ее сиятельство тебя не видела? — спросила девушка.

— Даже если бы и увидела, все равно бы ничего не заподозрила, — ответила Эллен. — Я бы сказала, что прибираюсь в комнате и отбираю вещи, которые вы не надеваете, чтобы отнести их наверх. — И затем добавила, понизив голос: — А пакую вещи я у себя в комнате! Вряд ли новая хозяйка вздумает нанести мне визит.

Татика достала из сумочки справочник «Брадшо».

— Эллен, наши планы изменились, — сообщила она. — Я уезжаю завтра, а не в пятницу.

— Я же не успею все собрать! — вскричала старая горничная.

— Придется успеть! — сказала Татика. — Завтра его сиятельство приглашает нас в Кроули-хаус, а я не могу туда ехать. Он устраивает ужин с танцами и собирается пригласить принца Уэльского.

— Тогда было бы правильнее туда пойти и уехать на следующий день, — посоветовала Эллен.

— Нет, — твердо возразила Татика. — Я уже говорила тебе, что не могу его выносить. Мне противно, когда он рядом. — Она полистала справочник. — Есть поезд до Глазго, который отходит завтра в четыре дня, — сказала она, — и прибывает в пять утра на следующий день.

— Слишком рано! — забеспокоилась Эллен. — Глазго большой город, мисс Татика, а вы там окажетесь одна, без провожатых. Одному Богу известно, что там может с вами случиться!

— Ничего не случится, — покачала головой Татика, — потому что, если поезд придет вовремя, я успею пересесть на пароход, отплывающий в Инвернесс в шесть утра. Уверена, ты бы предпочла, чтобы я ночевала на пароходе, а не в городе.

— Мне вообще не нравится, что вы будете путешествовать одна, — недовольно проговорила Эллен. — Позвольте мне поехать с вами, мисс Татика. Я сама оплачу проезд.

— Ни за что! — категорически отказалась Татика. — Деньги тебе понадобятся на то время, пока ты будешь жить у сестры.

— Я тут подумала, мисс Татика, и решила, скажу-ка я слугам, будто получила письмо, мол, сестра пишет, что серьезно больна.

— Только не говори им, что она живет в Вортинге, — предупредила Татика и вдруг вскрикнула: — У меня идея, Эллен! Ты скажешь слугам, что твоя сестра живет в Крю, тогда никого не удивит, зачем ты поехала на Юстонский вокзал. А я скажу, что хочу тебя проводить, и никто ничего не заподозрит. — Она снова внимательно почитала справочник. — Конечно, поезд может опоздать, пароход не прийти. Да мало ли что может произойти! — сказала она. — Мне понадобятся деньги на экстренный случай. Где же их взять?

— Могу одолжить немного, — предложила Эллен.

— Ты же знаешь, что у тебя я не возьму, — покачала головой девушка. — Дай-ка подумать. — Помолчав некоторое время, она проговорила: — Папа всегда держит небольшую сумму в одном из ящиков в своей гардеробной. Конечно, воровать нехорошо, но зато ему больше не придется тратиться на меня.

— Ах, мисс Татика, вы рассуждаете так, будто уезжаете навсегда! — воскликнула Эллен. — Хозяин будет скучать по вас. Он всегда любил вас. Просто эта жестокая, злобная баба заморочила ему голову и настраивает его против вас.

— Да, знаю, — сказала Татика. — Я напишу папе и спрячу письмо под подушкой. Горничная его найдет и передаст ему.

— Эх, — вздохнула Эллен, — боюсь, до завтра я не успею все собрать.

— Что ж, придется какие-то вещи оставить, — пожала плечами Татика.

Но почему-то она была уверена, что Эллен все успеет.

В тот же вечер три ее чемодана были доставлены в камеру хранения Юстонского вокзала, так что на следующий день из дома предстояло забрать только один чемодан и кое-какую ручную кладь.

Татика тщательно рассчитала время до своего отъезда и в полдень, обедая вместе с мачехой, сказала:

— Если я вам не нужна, матушка, то я пойду посплю. Что-то мне нехорошо — наверное, простудилась.

— Если ты ищешь предлог, чтобы не ехать сегодня вечером на прием, то забудь об этом, — ответила леди Линч резко.

Татика изобразила удивление.

— Мне это и в голову не приходило, — сказала она. — К тому же, насколько мне известно, там будет принц Уэльский.

Леди Линч удовлетворенно хмыкнула:

— Лорд Кроули упоминал об этом в своем приглашении. Я с нетерпением жду встречи с Его Королевским Высочеством.

— А мне казалось, что вы уже не раз встречались с ним, — заметила Татика.

— Я была ему представлена, но мне не доводилось близко с ним познакомиться, — пояснила леди Линч. — Сегодня все будет по-другому, Татика. Сегодня ты поймешь, как тебе повезло.

В ее голосе явственно слышалась зависть.

Так как Татика промолчала, леди Линч добавила:

— Надеюсь, ты прекратила корчить из себя недотрогу и впредь будешь вести себя благоразумно. А если нет, угроза наказания остается в силе.

— Я помню, — пробормотала Татика.

— С твоей стороны было бы неосмотрительно об этом забыть, — угрожающе сказала леди Линч и встала из-за стола. — Иди ложись, — разрешила она, — и вечером постарайся выглядеть так, чтобы понравиться лорду Кроули. Даже влюбленному может надоесть смотреть на угрюмую физиономию.

— Я сделаю все, что в моих силах, — смиренным тоном произнесла Татика.

Леди Линч бросила на девушку внимательный взгляд — видимо, покладистость падчерицы ее насторожила, и у нее на миг возникли какие-то подозрения. Однако она лишь пожала плечами и презрительно проговорила:

— Не понимаю, с чего это он вздумал жениться на тебе? Хотя седина в бороду — бес в ребро!

Она вышла из столовой, и Татика поспешила наверх, в свою спальню, где ее ждала Эллен. Переодевшись в дорожное платье, она надела темно-синее пальто из альпаги [6] и маленькую шляпку, с которой предварительно спорола все украшения, и завязала ленты под подбородком.

— Ну как, похожа я на компаньонку? — весело поинтересовалась она у Эллен.

— Вы похожи на сказочную красавицу, детка моя, — ответила старая горничная. — Ах, мисс Татика, остановитесь! Откажитесь от этой нелепой затеи! Вы станете королевой бомонда, будете вращаться среди людей, равных вам по рождению, вас ждет поклонение и восхищение! Как можно предпочесть всему этому роль жалкой служанки?

— Я согласна на все, что угодно, лишь бы не выходить за его светлость! — твердо сказала Татика. — Хватит, Эллен, назад пути нет. Надо ехать, пока нам никто не помешал. Вещи внизу?

— У черного хода, мисс. Челядь обедает, поэтому если мы спустимся по черной лестнице и возьмем наемный экипаж, никто и не догадается, что мы уехали.

— Ты предупредила горничных, что я хочу поспать и меня нельзя беспокоить?

— Я предупредила их еще до обеда, — ответила Эллен. — А если они увидят, как вы выходите из дома, мы скажем, что у вас изменились планы. Но я почему-то надеюсь, что нам повезет и никто нас не заметит.

— Тогда вперед, — нетерпеливо скомандовала Татика.

Она взяла большую кожаную сумку, в которую положила билет — его она еще утром забрала в бюро, — деньги, взятые из ящика в гардеробной отца, и те самые четыре фунта, выданные миссис Бриан на проезд. Она решила не предупреждать миссис Бриан о том, что выезжает сегодня, и из почтового отделения на Маунт-стрит сама отправила телеграмму в замок Крейг на имя мистера Торквилла МакКрейга.

«Мисс Брей имеет великолепные рекомендации и сегодня выезжает в Шотландию. Уверены, что она в полной мере подходит для этой должности и отвечает всем вашим требованиям.

С уважением,

Бюро по найму домашнего персонала

„Бриан“».

Еще в сумке Татики лежали бирки для чемоданов — она собиралась привязать их, когда заберет вещи из камеры хранения на Юстонском вокзале.

Им с Эллен повезло. Наемный экипаж проезжал мимо дома как раз в тот момент, когда Эллен вышла на заднее крыльцо. Извозчик оказался услужлив и быстро погрузил вещи на крышу экипажа. Татика скорее забралась внутрь, Эллен, закрыв дверь особняка, села рядом.

— Выбрались! — воскликнула девушка, когда экипаж тронулся с места.

— Очень на это надеюсь, — охладила ее пыл Эллен.

И только когда поезд выехал за пределы вокзала, оставив плачущую Эллен на перроне, Татика почувствовала себя в безопасности. Она поудобнее устроилась у окна в вагоне, предназначавшемся для дам, и облегченно вздохнула.

— Я свободна! Я свободна!

Свободна от лорда Кроули, свободна от мачехи с ее угрозами. Она впервые за всю жизнь обрела истинную свободу и теперь вольна делать то, что считает нужным.

Татика не беспокоилась насчет того, что придется путешествовать в одиночестве. Она была опытной путешественницей, так как часто переезжала из страны в страну, и каждый раз ее сопровождал либо отец, либо горничная. В отличие от многих, оказавшись на железнодорожном вокзале, она не испытывала возбуждения, а к опозданию на поезд или на пароход относилась философски: скоро придет следующий, он довезет ее не хуже, чем тот, на который она не успела.

Но все же Татика впервые путешествовала совершенно одна. Теперь в дороге о ней никто не позаботится, в Глазго или в Инвернессе ее не встретит сотрудник посольства, не будет ждать удобный экипаж, чтобы доставить до места назначения. А по прибытии в замок ей придется проявлять смирение, то есть вести себя так, как не доводилось никогда в жизни.

«Это самое настоящее приключение», — подумала она.

Неожиданно для себя Татика вспомнила о викингах, о том, как они отправлялись завоевывать неизвестные земли, заранее зная, что могут быть убиты, ранены или захвачены в плен. Она очень надеялась, что в замке есть библиотека и что у нее будет возможность продолжить изыскания, начатые в Британском музее. Столько всего хочется узнать и понять! Представила качающиеся на волнах узкие лодки викингов, их вождей в рогатых шлемах, голубоглазых рулевых, вглядывающихся в горизонт в поисках суши. Она представила, как молодой викинг с мускулистым, а не рыхлым, как у лорда Кроули, телом обнимает и ласкает ее, целует в губы, и его прикосновения вызывают в ней сладостный трепет, а не отвращение и омерзение.

Татика так глубоко задумалась, что забыла о раскрытом журнале, который лежал рядом на сиденье. В реальность она вернулась, только когда поезд остановился в Крю. Заботливая Эллен упаковала для нее корзинку с едой, но Татике хотелось пить, поэтому вместе с остальными пассажирами она отправилась на поиски буфета.

Отстояв небольшую очередь, она купила чашку горячего чаю, выпила и прошла в дамскую комнату, чтобы вымыть руки. До отхода поезда оставалось совсем чуть-чуть времени, поэтому она поспешила обратно в вагон и озадаченно оглядела появившихся там четырех пассажирок — она не раз видела женщин такого сорта, разгуливающих по Риму или Вене. У них были ярко нарумяненные щеки, алые губы и густо накрашенные ресницы, а у двоих, ко всему прочему, волосы были выкрашены в золотистый цвет, но настолько плохо и неумело, что напоминали паклю.

Татика села на прежнее место, в уголок, и, оглядев лежащие на багажных полках чемоданы пассажирок, поняла, что эти женщины — актрисы. На всех этикетках было написано: «Служебный вход, Каледонский театр, Глазго».

Пассажирка, сидевшая напротив Татики, улыбнулась.

— Вам интересно, кто мы такие, а нам — кто вы, — сказала она. — Удивительное совпадение: вы тоже едете в замок Крейг. — При этих словах она перевела взгляд на сумку Татики.

— А вы хорошо знаете замок? — спросила девушка.

— Еще бы! Мы провели там две ночи в прошлом году, когда у нас закончился контракт в Глазго. Здорово там было, правда, Гвен? — обратилась она к соседке, той самой, у которой волосы были выкрашены в золотистый цвет.

— Отлично провели выходные, — согласилась Гвен, — но на дольше я бы там не осталась. Это место нагнало на меня страху!

— Вы знакомая герцога? — спросила у Татики та, что сидела напротив.

— Я получила место компаньонки вдовствующей герцогини Стрэскрейг, — ответила девушка — Кстати, расскажите о ней.

Женщина по имени Гвен расхохоталась.

— Неужели вы могли подумать, что нас знакомили с герцогиней? — взвизгнула она — Да кто ж нас к ней пустит! Нет, нас принимал только хозяин. Боже! Если и существуют на свете красивые мужчины, так это герцог! Вот Энджи расскажет вам о нем.

Оказалось, что Энджи зовут ту самую женщину, что сидела напротив Татики.

— Ну, — засмущавшись, проговорила она, — он именно такой, каким должен быть герцог. Надеюсь, и в этом году он снова пригласит нас, особенно если и вы там будете.

— Я никогда раньше не была в Шотландии, — призналась Татика, — расскажите, как тут живут.

— Да рассказывать-то, собственно, нечего, — поспешила ответить Гвен, опередив Энджи. — Здесь холодно, чертовски неуютно, и все жутко угрюмые. Вызвать улыбку у зрителя труднее, чем без иголки вытащить из пальца занозу.

— Ну, не преувеличивай, — возразила Энджи. — Видите ли, новую пьесу мы обычно ставим в Глазго, затем играем ее в Эдинбурге, а потом постепенно двигаемся на юг, пока не доберемся до Лондона Новый спектакль — это всегда сложно, мы еще не сыгрались, роли заучены плохо. Эй, Рози! — обратилась она к третьей женщине, рядом с Татикой.

— Ой, даже не говори! — застонала Рози. — Я не могу сразу выучить свои реплики, только к концу третьей недели.

— Вот уж вернее и не скажешь! — воскликнула Гвен. — Мне уже надоело, кроме своей роли, учить еще и твою!

— А как называется ваша пьеса?' — спросила Татика.

— «Красотка Полли Пекхем», — ответила Энджи. — Это комедия. Я играю главную роль.

У Энджи была яркая внешность, и Татика не сомневалась, что мужчины считают ее привлекательной, в том числе и герцог, который, судя по всему, вызывает восторг у всех, кто его только видит.

— Расскажите про замок, — попросила она.

— Он вам не понравится, долго жить вы там не сможете, — уверенно заявила Энджи. — Конечно, если герцог увлечется вами, тогда другой разговор. А вообще, уж больно замок противный. Герцог ничего такого не говорил, естественно, но я нутром чувствовала, что вокруг него витает нечто зловещее.

— Это все потому, что тебе не понравился Торквилл МакКрейг, — усмехнулась Гвен. — Вот шикарный мужчина, и сразу стал ухаживать за мной.

— Да ладно тебе, Гвен, ты готова отдать сердце любому, кто сделает тебе комплимент, — махнула рукой Рози. — Ты совсем не интересовала Торквилла МакКрейга. Он ни разу не пришел на спектакль, когда мы играли в Эдинбурге, и что-то я не видела букетов от него у тебя в уборной.

— В Эдинбурге мы играли всего две недели, — обиженно возразила Гвен. — Могу поспорить, в этом году он обязательно объявится.

— А как он узнает, что мы там? — спросила Рози.

— Я ему напишу и сообщу об этом, — с вызовом ответила Гвен. — Вот как!

Энджи рассмеялась.

— Похоже, мы с вами еще увидимся, — сказала она Татике. — Уж если Гвен вобьет себе что-то в голову — скажем, какого-нибудь мужчину, — ее ничто не остановит.

— Иначе дело не делается, — хихикнув, сказала Гвен.

— Кстати, я вот думаю, как насчет того, чтобы из Глазго добираться в Инвернесс на пароходе? — Татика решила перевести разговор на интересующую ее тему.

— Это лучше всего, — с уверенностью проговорила Энджи. — Мы вот, например, прибыли в Инвернесс примерно в два часа, а потом полтора часа добирались до замка. Естественно, герцог выслал за нами двуколку.

— Я не ожидаю такой чести, — улыбнувшись, покачала головой Татика.

— А знаете, вы очень миленькая, — сказала Энджи. — Почему вы не пошли в актрисы? Это куда интереснее, чем быть компаньонкой.

— Ни минуты не сомневаюсь, — проговорила Татика, — но вряд ли у меня есть актерский талант.

«Хотя я не так уж плохо сыграла свою роль», — при этом подумала она, мысленно улыбаясь.

— Если хотите знать мое мнение, вы произвели бы фурор! — вступила в разговор четвертая женщина, которую, как выяснилось, звали Глэдис. — Если вам подкрасить ресницы да подмазать губы, то очень скоро Энджи будет лопаться от ревности и попытается выцарапать вам глаза.

— Меньше всего бы этого хотелось, — рассмеялась Татика. — Лучше уж все оставить как есть.

— Если передумаете, приезжайте к нам и найдите меня, я попробую вам помочь, — великодушно предложила Энджи.

— Вы очень добры, спасибо, — поблагодарила Татика, — но я уже нашла себе место, которое в настоящий момент подходит мне как нельзя лучше.

— Ну, тогда смотрите, чтобы вас там не загоняли, — посоветовала Гвен. — Я слышала, что дамы вроде герцогини — это страшные мегеры, которые стирают несчастных слуг в порошок.

— Кажется, мы играли какую-то пьесу про герцогиню? — спросила Рози.

— Точно, играли! — воскликнула Энджи. — Ты там была оскорбленной женой.

Рози поморщилась.

— Ох, противная была роль! Больше не хочу такие играть.

— Успеха спектакль не имел, — сказала Энджи. — Я предпочитаю комедии вроде той, что мы играем сейчас.

— А я комедии терпеть не могу, — заявила Рози, — и никогда не могу запомнить роль.

Она достала из сумки рукопись и принялась читать.

«Самая невзрачная из всех четырех», — подумала Татика.

Энджи начала увлеченно рассказывать о театральной публике, о меблированных комнатах, которые с каждым годом становятся все менее пригодными для жизни, о своей ссоре с режиссером, а Татика, слушая ее, удивлялась, как получилось, что этих актрис пригласили в замок Крейг. Это совсем не вязалось с тем образом, который сложился у нее в голове, и жалобами предыдущих компаньонок, утверждавших, что замок изолирован от всего света и там очень тоскливо. Странным казалось и то, что герцог Стрэскрейг, столь видная фигура на политическом небосклоне страны, общается с женщинами подобного сорта, дешевыми и примитивными.

«Не понимаю», — сказала себе Татика.

Благодаря болтовне Энджи и ее подружек долгое путешествие пролетело незаметно. Все пятеро немного поспали, проснулись на рассвете, и актрисы принялись делать себе макияж, готовясь к прибытию в Глазго.

— Вот что я вам скажу! — заявила Энджи. — Я сразу же еду домой и ложусь спать! Если репетицию назначат на первую половину дня, меня на ней не будет!

— Ой, не приведи боже, — заныла Рози. — Я так и не выучила ни строчки.

— От него всякого можно ожидать, — сказала Гвен. — Если и есть на свете режиссер, которого я терпеть не могу, так это он.

Пожелав всяческих благ и выразив надежду на новую встречу, Энджи и ее подруги распрощались с Татикой.

Едва поезд остановился, девушка сразу же соскочила на перрон, нашла носильщика и, пообещав щедрые чаевые, уговорила его выгрузить ее чемоданы из багажного вагона и найти кеб.

— Куда вы едете, мэм? — спросил он.

— Мне нужно успеть на пароход, который отходит в шесть на Инвернесс, — пояснила Татика.

— Успеем, мэм, — бодро заверил он.

Вскоре Татика убедилась, что его оптимизм был не лишен оснований: она ступила на борт «Девы Морвина» за пятнадцать минут до отплытия.

Угрюмый серый рассвет сменился мрачным дождливым утром, и Татика порадовалась, что не зря потратила лишние двадцать шиллингов: теперь у нее было место в каюте. Большинство же пассажиров оказались не столь платежеспособными и вынуждены были жаться на палубе под дождем и ветром.

В справочнике «Брэдшо» Татика вычитала, что пароход проследует по Криненскому каналу до Обана, затем до Форт-Уильяма и Корпача, а далее по Каледонскому каналу до Инвернесса. Итак, размышляла девушка, предстоит пересечь всю Шотландию до Восточного побережья, жаль только, что погода плохая. Она несколько раз вставала с сиденья, чтобы выглянуть в иллюминатор, Но увидеть берег мешала пелена дождя.

Долгое путешествие утомило Татику, та радость, что охватила ее в начале пути, улетучилась, и теперь она чувствовала себя подавленной и одинокой. Ей было бы приятнее слушать легкую болтовню Энджи и ее подруг, чем видеть перед собой мрачные лица пассажиров, не расположенных к беседе. К тому же женщины с подозрением поглядывали на ее элегантный дорожный наряд.

«Неужели я совершила ошибку?» — спрашивала себя Татика и тут же принималась корить себя за мнительность и слабость духа. Наконец усталость взяла верх, она закрыла глаза и задремала.

На пароходе можно было купить еды, но у Татики в корзинке еще остались сэндвичи и куриная грудка. И все же она купила миску супа, а чуть позже — пару чашек чаю.

Большая часть пассажиров сошла по пути, и до конечного пункта ехали всего несколько человек. В полупустой каюте негде было переодеться, зато можно было выспаться, что Татика и сделала, поэтому по прибытии в Инвернесс она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил и горела желанием продолжать путь.

Вероятно, потому, что Татика выглядела более элегантно и привлекательно, чем остальные пассажирки, она сразу нашла носильщика, и тот перенес ее багаж на пристань. Девушка спросила у него, как добраться до замка Крейг, тот почесал в затылке и, качая головой, сказал:

— На почтовую карету вы опоздали, но по субботам в замок ездит старина Сэнди. Может, он уже и уехал, хотя вряд ли. Сегодня утром я слышал, что ему нужно починить колесо у своей телеги.

— А кто такой Сэнди? — поинтересовалась Татика.

— Возчик, — пояснил носильщик. — Пойдемте, мэм, поищем его.

Путь до того места, где предполагалось найти Сэнди, оказался немалым. Носильщик быстро шел вперед, толкая перед собой тележку, и Татика едва поспевала за ним. Сэнди они отыскали как раз в тот момент, когда он собирался уезжать. Видя, что возчик уже сидит на козлах, носилыцик окликнул его:

— Эй, Сэнди! Погоди, у меня для тебя пассажир!

Сэнди оказался седым стариком с длинными усами. Одет он был в сильно изношенный килт и куртку, которая выглядела так, будто ее погрызли крысы. Наряд дополняла побитая молью шляпа, заломленная набок.

— Составите мне компанию, барышня, — сказал он. Было совершенно очевидно, что он рад взять пассажира. — Путь до замка неблизкий.

— Ты сегодня вернешься? — спросил носильщик.

— Нет, переночую у сестры тестя, которая живет в долине, — ответил Сэнди.

Мужчины помогли Татике забраться на высокую телегу. Они загрузили и ее чемоданы; чтобы разместить их, пришлось сдвинуть в сторону вещи, которые Сэнди вез в замок. Среди этих вещей, накрытых брезентом, было много интересного, в том числе петух в клетке, древняя швейная машинка, которую, как догадалась девушка, возили в Инвернесс для починки, и еще множество ящиков, коробочек, жестяных банок и прочих емкостей, чье содержимое, вероятно, было крайне необходимо здешним обитателям.

Татика достаточно долго ведала хозяйством в отцовских резиденциях, чтобы уяснить: слугам доставляет удовольствие потратить несколько пенсов или даже шиллинг из своего жалованья в конце недели. Если дом находится в деревне или за пределами города, обязательно находится возчик, который либо забирает заказанные товары, либо сам закупает ленты, шерстяные ткани или шелк, выкладывает их перед покупательницами, чтобы они могли своими глазами увидеть товар, потрогать его и, поддавшись искушению, купить по завышенной цене. Появление возчика в поместье всегда становится главным событием недели. Татика сама не раз пользовалась подобными услугами, когда появлялась необходимость в яркой ленте, отрезе шелка на платье или в пуговицах Для новой блузки. Именно Эллен разъяснила ей, как работает эта система, и сейчас, сидя рядом с Сэнди, она поинтересовалась, куда он везет свой товар.

— Большую часть — в замок, — ответил он. — Петух — для жены главного лесничего, швейная машинка — это собственность матери второго ловчего.

— Мне повезло, что сегодня вы припозднились с отъездом, — сказала Татика.

— Это точно, — закивал Сэнди. — Обычно я выезжаю сразу после полудня, но мы наверстаем упущенное, если поедем через пустошь.

— А есть две дороги? — удивилась Татика, вспомнив, что Энджи говорила, что в экипаже герцога они ехали до замка полтора часа.

— Ага, есть еще новая, — ответил Сэнди, — поровнее, она идет на севере к Дор- маху. А старая идет через холмы, и там можно срезать несколько миль.

Дождь, который серой пеленой окутал округу, прекратился, выглянуло солнце, и Татика впервые увидела легендарный шотландский ландшафт во всей его красе. Пустоши поднимались все выше и выше и тянулись до самого горизонта. Они были зелеными — вереск еще не расцвел и не окрасил склоны в пурпурные тона.

— Какая красота! — воскликнула девушка. — Я так и думала, что здесь будет красиво!

— Точно, это замечательный край, — согласился Сэнди. — Вы к нам надолго?

— В его голосе явственно слышалось любопытство.

— Надеюсь, — с улыбкой ответила Татика. — Я получила место компаньонки вдовствующей герцогини.

— Ее милость замечательная женщина, — сказал Сэнди, — а покойный герцог был великим человеком. Его все уважали.

— Вы всю жизнь здесь живете? — спросила Татика.

— Да, и предки мои отсюда, — ответил Сэнди. — Мы шли за своим вождем, куда бы он нас ни повел. — Хмыкнув, он добавил: — Если останетесь жить в замке, остерегайтесь призрака герцога Малькольма!

— А кто это такой? — полюбопытствовала Татика.

— Великий человек, очень великий, — с жаром проговорил Сэнди. — Мой прадед сражался бок о бок с ним во время Восстания сорок пятого [7]. Мой дед — он тогда был мальчишкой — сам видел его светлость.

— Как я понимаю, герцог сражался против англичан и поддерживал милого принца Чарли [8], — сказала Татика.

— Ага, — подтвердил Сэнди. — То были трудные времена, но герцог Малькольм бросил вызов англичанам! Им так и не удалось его схватить, а знаете почему?

— Почему? — спросила Татика.

— А потому, барышня, что он делался невидимым! — торжественно провозгласил Сэнди.

— Звучит очень странно, — удивленно произнесла Татика. — Как живой человек может стать невидимкой?

— Это секрет герцога, — с гордостью ответил Сэнди. — И этим он просто сводил англичан с ума. Они объявили награду в десять тысяч фунтов любому, кто доставит к ним герцога живым или мертвым.

— И его все равно не поймали? — спросила Татика.

— Я же говорю: он мог становиться невидимым! — воскликнул Сэнди. — Его не раз видели в окнах замка или на стенах, он стоял и насмехался над англичанами. Но когда солдаты врывались в замок, он делался невидимым и проходил сквозь их строй.

— Чудеса, — проговорила Татика, стараясь не выдать своего недоверия. — А как, по-вашему, герцогу это удавалось?

— Он владел колдовством, — ответил Сэнди. — Теперь этого уже никто не умеет! Он знал, как победить англичан без единого выстрела!

— И им так и не удалось его схватить?

— Нет, — покачал головой Сэнди. — Его сгубило предательство. Один из наших оказался предателем.

— Расскажите, как это случилось, — попросила Татика.

— Это был один из МакКрейгов, он жил в Лондоне. Англичане задурили ему голову, а карманы наполнили золотом. Герцог Кумберленд отказался от попыток захватить герцога Малькольма и увел свои войска. — Сэнди хмыкнул. — Они хотели сжечь замок, но это оказалось им не по зубам. Разве можно сжечь камень! На большой совет собрался весь клан.

— Вероятно, это случилось через некоторое время после восстания, — уточнила Татика.

— Именно так, — подтвердил Сэнди. — Наш законный король бежал во Францию, и шотландцы потерпели поражение на Куллоденской пустоши.

В голосе старика появились грустные нотки, и Татика поняла, что он все еще болезненно переживает победу англичан.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросила она. — Так что же случилось с герцогом?

— Его светлость созвал клан — вернее, его остатки, — и все прибыли в замок, чтобы выразить ему свое почтение и доказать свою верность. Именно тогда Черный МакКрейг и нанес удар! Он опустился перед герцогом на одно колено, выхватил спрятанный под пледом кинжал и ударил его светлость в грудь.

— И убил его? — ахнула Татика.

— Да, герцог умер той же ночью.

— А что сделали с Черным МакКрейгом?

— Его выбросили из окна на скалы, — ответил Сэнди. — Мы никогда не забудем о его преступлении! Его отпрыски уехали отсюда, потому что люди перестали разговаривать с ними.

— А как, по-вашему, герцог становился невидимым? — спросила Татика.

— Эта тайна умерла вместе с ним, — с горестным видом произнес Сэнди. — Многие пытались узнать ее, и никто не смог. Он был великим человеком, больше такого уже не будет.

Татика улыбнулась. Как же ей нравились такие легенды! Легенда Шотландии! Наверняка их много, надо бы поискать в библиотеке другие истории о герцоге Малькольме.

Некоторое время они ехали молча. По обе стороны тянулась пустошь, справа она заканчивалась морем, а слева — горами. Дорога постепенно взбиралась на пологий холм, на вершине которого виднелись огни. Впереди вспорхнул граус [9], высоко в небе, почти не двигая крыльями, парил орел, высматривая добычу. Яркое солнце слепило Татику, и неожиданно ее охватил небывалый восторг. Ведь это именно то, что она искала, подумала девушка. Мир, лишенный ужасов и страданий, которые несет с собой цивилизация, мир, ничем не стесненный, мир, где можно в полной мере ощутить свою свободу!

Свобода! Свобода! Свобода! Это слово все звучало и звучало в ее душе.

Глава 6

Бесси медленно тащила тяжелую телегу по пологому склону. На вершине она остановилась.

— Старушка Бесси знает, что здесь нужно немножко передохнуть. А я, барышня, выкурю трубочку, если вы не возражаете.

— Конечно, — улыбнулась Татика. — а я разомну ноги.

Она спрыгнула на землю и залюбовалась лежащей внизу пустошью. Вдалеке виднелась изумрудно-голубая гладь моря. Прямо под холмом протекала река, она несла свои серебристые воды к морю. Слева поднимались холмы, а за ними высились башни. Наверняка это замок, решила девушка. Все вокруг было залито солнцем, в воздухе пахло землей и можжевельником. От этой красоты у Татики захватило дух.

— У меня есть время спуститься к реке? — спросила она у Сэнди.

— Полно, барышня, — ответил тот. — Все равно же я без вас не уеду.

Слегка приподняв юбки, Татика стала спускаться по тропинке, которая вилась между зарослями вереска. У воды сидел человек и удил рыбу. В следующее мгновение он стал приподнимать удочку, и девушка догадалась, что на крючок попалась рыба. Она часто ходила на рыбалку вместе с отцом, но еще никогда в жизни не видела такого огромного лосося.

Татика поспешила к рыболову, чтобы не пропустить момент, когда он будет вытаскивать рыбу на берег. Хотя расстояние до рыбака оказалось больше, чем она думала, к ее приходу рыба еще плескалась в воде. Задача — подвести рыбу к берегу — осложнялась тем, что все мелководье было завалено огромными валунами, поэтому рыболов — крупный мужчина в килте, шляпе и высоких резиновых сапогах — стоял в воде. Татика лишь скользнула по нему взглядом, все ее внимание было сосредоточено на лососе, который с упорством боролся за свою жизнь.

Рыба выпрыгнула из воды, ее серебристая чешуя сверкнула на солнце, и Татика на глаз определила, что она потянет более чем на десять фунтов. Упав в воду, лосось рванулся вниз по течению, леска натянулась, и рыболов стал медленно, но неумолимо наматывать ее на катушку. Он подвел рыбу почти вплотную к себе, но тут лосось ринулся к противоположному берегу реки, стремясь спрятаться за валуном. Опять затрещала катушка, и рыболов снова принялся подводить рыбу к себе. Ее голова уже показалась над водой, уже можно было багрить ее, но в последней отчаянной попытке избежать гибели лосось дернулся, перевернулся и ухитрился зацепить леску за валун.

Через мгновение раздался всплеск, рыба сорвалась с крючка, леска резко ослабла и со свистом разрезала воздух.

— Какая жалость! — непроизвольно воскликнула Татика, успев подойти к воде.

Рыболов, не подозревавший о ее присутствии, обернулся.

— Вы вторглись в частные владения! — сердито и властно объявил он. — Немедленно убирайтесь с моей земли!

Татика замерла как громом пораженная и округлившимися глазами воззрилась на него. Она впервые в жизни видела человека такой красоты, однако облик его портили нахмуренные брови и глубокие носогубные складки. Глаза у него были голубые, но взгляд их был жестким и суровым.

Мгновение они смотрели друг на друга, затем девушка повернулась к нему спиной и, не оглядываясь, поспешила наверх. Обратный путь к телеге показался ей длиннее. Увидев, что она возвращается, Сэнди выбил трубку и забрался на козлы. Поднявшись на вершину, Татика села рядом с ним и посмотрела вперед.

— До замка уже рукой подать, — сказал Сэнди, когда телега тронулась с места, — осталось только спуститься с холма.

Возмущение, охватившее Татику после встречи с грубияном-рыболовом, улеглось, однако в душе ее поселилась тревога. Почему-то она была уверена, что рыболовом был сам герцог. Кто еще мог быть так божественно красив и так властен!

Но если это герцог, почему он один, спрашивала она себя. Вот отец всегда ходил на рыбалку в сопровождении слуги, который нес все необходимое, багрил или подсекал рыбу. Так же бывало и на охоте. С отцом всегда ходил заряжающий, а иногда, если охота была большой, то и два, и они несли ружья и патроны. Трудно поверить, что герцог Стрэскрейг, человек, имеющий такое влияние в Шотландии, будет удить рыбу в одиночку, тем более грубить женщине, которая случайно оказалась на его земле. А может, ему не понравилось, что она нарушила его уединение?

Впервые со времени отъезда из дома Татика занервничала. Если герцог разозлился на нее из-за того, что она стала свидетелем его неудачи, он может отказаться взять ее на работу, тогда придется немедленно убираться восвояси.

Они уже достаточно близко подъехали к замку, и Татика могла разглядеть это внушительное сооружение. Замок был построен на краю бухты, одна его часть стояла на высокой скале. Вокруг главного здания был разбит сад, и его защищали высокие сосны. Замок казался сказочным. Татика достаточно разбиралась в архитектуре, чтобы понять: та часть, что стоит на скале, очень древняя. Наверное, подумала девушка, именно там герцог Малькольм держал оборону против английских солдат. Позже замок расширили, причем значительно, пристроили разные помещения, правда, все они были совершенно в ином архитектурном стиле. Замок изобиловал оборонительными и орудийными башнями, к главному входу вела прямая аллея, по обеим сторонам которой высились деревья, она заканчивалась каменной аркой. Парадная дверь выглядела очень крепкой. Дубовая, окованая железом, с вделанной в нее решеткой, через которую в давние времена защитники могли видеть тех, кто подходил к замку.

Сэнди остановил телегу.

— Спасибо, что подвезли, — поблагодарила Татика. — Сколько я вам должна?

— Это, барышня, запишем на счет герцога, — ответил Сэнди.

— Я бы предпочла заплатить сама, — возразила Татика.

Сэнди назвал сумму в несколько шиллингов, и она с радостью отдала ему деньги.

Тем временем дверь открылась, и Татика увидела слугу в килте. Того явно удивило, что возчик осмелился остановить телегу у главного входа. Но когда он увидел Татику, все упреки в адрес Сэнди замерли у него на губах.

— Я мисс Брей, — тихо проговорила девушка. — Меня ждут, мой багаж на телеге.

Слуга щелкнул пальцами, и появившиеся лакеи в килтах взяли чемоданы. Когда их занесли в дом, еще один слуга — Татика поняла, что это дворецкий, — сказал:

— Следуйте за мной, мисс, я проведу вас в кабинет мистера МакКрейга.

Они прошли через большой холл с широкой каменной лестницей, вероятно, такой же древней, как и сам замок. Кабинет мистера МакКрейга располагался на первом этаже, недалеко от парадного входа. Дворецкий открыл дверь, и Татика увидела роскошно обставленную комнату, в центре которой стоял письменный стол с обтянутой кожей столешницей.

Когда они вошли, сидевший за столом человек поднял голову.

— Мистер Торквилл, прибыла мисс Брей.

Татика пошла ему навстречу, а мистер МакКрейг медленно встал.

— Вы мисс Брей? — изумленно спросил он, когда она остановилась у стола.

— Да, — ответила девушка. — Бюро по найму прислуги отправило телеграмму, извещающую о моем приезде.

— Я ее получил, — сказал мистер МакКрейг, — но там говорится, что сюда направили человека, отвечающего моим требованиям.

Татика молча смотрела на него. Он не предложил ей сесть, что, по сути, было нарушением правил гостеприимства, и вообще, с первого же мгновения принял ее в штыки.

Мистеру МакКрейгу было за тридцать. У него были близко посаженные глаза, длинный нос, квадратный лоб и темные волосы, зачесанные назад. Одет он был в килт цветов МакКрейгов — Татика уже научилась отличать «клетку» этого клана от других.

— Я дал четкие инструкции бюро, — продолжал он, — мне нужна женщина средних лет.

— Других кандидатур не нашлось, — сказала Татика, — а так как я представила рекомендации от предыдущего работодателя, в бюро сочли, что я подхожу на эту должность.

— Именно это и было написано в телеграмме, — сказал мистер МакКрейг, — но боюсь, мисс Брей, вы не подходите.

Татика, удивленная его резкостью, мгновение пристально смотрела на него, затем проговорила:

— Рекомендательное письмо еще до вас дошло, но у меня есть копия.

Открыв сумочку, она достала копию того самого рекомендательного письма, которое сочинила сама, и протянула ее мистеру МакКрейгу, но он ее не взял.

— В своем письме в адрес бюро, — раздраженно произнес он, — я абсолютно четко объявил, что компаньонкой вдовствующей герцогини должна быть женщина средних лет. Вы едва ли отвечаете этому требованию.

— Я надеялась, что вопрос о моем возрасте отпадет сам собой, когда выяснится, что у меня есть достаточно опыта и компетентности.

— Однако вопрос не отпал, — отрезал мистер МакКрейг твердо.

— Так вы предлагаете мне вернуться в Лондон, даже не встретившись с вдовствующей герцогиней, которая, насколько я понимаю, нуждается в моих услугах? — спросила Татика.

— Экипаж доставит вас в Инвернесс, объявил мистер МакКрейг. — Вы переночуете в гостинице и утром сядете на пароход который доставит вас в Глазго. Ваши расходы, естественно, будут оплачены, как были оплачены расходы на дорогу сюда.

— Но я хочу остаться в Шотландии, — возразила девушка. — Я уже говорила вам, у бюро нет других кандидатур… ни одной. — И, помолчав, добавила: — Как я понимаю, вам было сложно подыскать компаньонку для проживания в замке, который стоит так обособленно. Мне же такие места нравятся.

— Мисс Брей, я не собираюсь обсуждать эту тему, — ледяным тоном произнес мистер МакКрейг. — Вы вернетесь в Инвернесс, как только карету заложат и подадут к парадному входу.

— Не понимаю, чем я заслужила такое недоверие? — развела руками Татика. — В конце концов, это просто несправедливо!

Мистер МакКрейг уже собирался ответить, но тут позади Татики прозвучал низкий голос:

— Позвольте узнать, в чем же несправедливость?

Татика резко обернулась. В дверях стоял тот самый человек, который упустил рыбу в реке. «Какой он высокий! — подумала она. — Наверняка выше шести футов». Глядя на него, она лишний раз убедилась, что он умопомрачительно красив.

— Герцог прошел в комнату, и мистер МакКрейг, все еще стоявший у стола, поспешно проговорил:

— Не утруждай себя, Магнус, все это пустяки.

— А мне интересно, — возразил герцог и посмотрел на Татику.

В его голубых глазах явственно читалось любопытство. У Татики почему-то возникла твердая уверенность, что он сожалеет о своей грубости на берегу.

— Я мисс Брей, — проговорила она прежде, чем мистер МакКрейг успел что-то сказать, — в Лондоне мне сообщили, что вдовствующая герцогиня нуждается в компаньонке, и миссис Бриан из бюро по найму прислуги прислала меня сюда, так как у них не было других подходящих кандидатур.

— И что тут несправедливого? — спросил герцог.

— Мистер МакКрейг считает, что я слишком молода для этой должности, — ответила Татика. — Сотрудники бюро отлично знали, что он просил прислать женщину средних лет, но сочли, что я могу подойти ее светлости, так как обладаю большим опытом работы.

С этими словами она протянула герцогу копию, которую отказался взять мистер МакКрейг. Герцог прочитал письмо и взглянул на управляющего.

— Послушай, Торквилл, — спросил он, — в чем дело? Ведь рекомендация блестящая.

— Магнус, предоставь решать этот вопрос мне, — надменно заявил мистер МакКрейг. — Тебя всегда устраивало, как я управляю твоим домом.

— Матушка только сегодня утром выражала надежду, что мисс Брей ей подойдет, — сказал герцог. — Как тебе известно, она любит, чтобы ей читали вслух, а Дженни, как бы хороша она ни была в других отношениях, грамотностью не отличается.

— Мне это прекрасно известно. — Чувствовалось, что мистер МакКрейг страшно раздражен. — Обещаю, как только найдется подходящая кандидатура, у моей тетушки будет компаньонка.

— Но мисс Брей уже здесь.

— Я же сказал, она слишком молода. Ты хочешь ущемить мои права в решении подобных вопросов? — Мистер МакКрейг уже не скрывал ярости.

Однако герцог в ответ лишь добродушно улыбнулся.

— Я никого ни в чем не хочу ущемлять, Торквилл, — возразил он, — но мы обсуждаем чрезвычайно деликатный вопрос, касающийся компаньонки моей матери. Мне кажется, решение должна принять она сама. По-моему, наилучший выход из создавшегося положения — это проводить мисс Брей прямо к ней. И если они не поладят, мы завтра же отправим мисс Брей назад. Мне кажется, было бы невежливо выпроводить ее сегодня — ведь пароход до Инвернесса уже ушел.

Татика догадалась, что герцог слышал весь разговор, прежде чем вошел в комнату.

Она снова воспряла духом, глаза загорелись. Возможность возвращения в Лондон ее потрясла, она не предполагала такого поворота событий. Куда ей возвращаться? Что ее там ждет? Мачеха, разъяренная тем, что она не пошла на прием в Кроули-хаус и исчезла? Но мачеха — это еще полбеды, потому что есть и более серьезные проблемы: лорд Кроули с его домогательствами, бедняжка Эллен, которую отец с мачехой не простят за то, что она помогла ей с побегом. Нет, если понадобится, она будет молить герцога на коленях, чтобы ее взяли на работу.

Углубившись в свои мысли, Татика не сразу заметила, что герцог уже какое-то время держит открытой дверь и ждет, когда она выйдет. Украдкой бросив взгляд на мистера МакКрейга, она поняла, что тот с трудом подавляет бушующую в нем ярость, и удивилась. Почему он так категорически против того, чтобы она осталась в замке?

Герцог с Татикой вышли в холл и поднялись по красивой каменной лестнице на второй этаж.

— Это старая часть замка, — сказал герцог обыденным тоном.

— Я так и подумала, — призналась Татика. — Он очень величественный.

— И очень прочный, — добавил герцог. — За долгие века он выдержал множество осад.

— По дороге сюда мне уже об этом рассказали, — призналась Татика.

Когда они проходили мимо открытых дверей большой приемной, герцог, секунду поколебавшись, спросил:

— Хотите взглянуть на самое знаменитое помещение замка? Именно здесь вожди клана МакКрейгов собирали своих приверженцев, и именно здесь два дня прятался Карл Стюарт, когда его преследовали англичане. Его всегда называли Залом вождей.

— С удовольствием, — ответила Татика и пошла вслед за герцогом.

В дальнем конце зала она увидела средневековый камин с резной каменной полкой. Устье было таким огромным, что туда влезало целое бревно. Одна сторона зала выходила на море, и через готические окна можно было любоваться его бескрайними просторами. Все стены были отделаны дубовыми панелями со сложной резьбой, а над панелями висели щиты и клейморы [10] — оружие, которым многие века сражались МакКрейги.

Пораженная красотой зала, Татика подошла к окну и увидела, как волны внизу разбиваются о скалы.

— Здесь везде история, — тихо проговорила она, — и я бы с радостью окунулась в нее, если бы мне было позволено здесь остаться.

Татика встретилась взглядом с герцогом, и ей показалось, что за одно мгновение они очень много сказали друг другу, правда, она не могла бы облечь в слова, что же именно было сказано.

— Я хочу извиниться за свою грубость, — прервал напряженное молчание герцог. — Я не понял, что вы едете в замок.

— Мне было очень досадно, что вы упустили того лосося, — улыбнулась Татика.

— Людям нравится глазеть на меня, — продолжал герцог так, будто она ничего не говорила, — а я, как вы понимаете, терпеть этого не могу.

Татика очень удивилась, услышав в его голосе ожесточение.

— Позвольте проводить вас к матушке, — сухо произнес герцог. — Последнее время она неважно себя чувствует, часто страдает бронхитами. У нас тут ветрено, а несколько недель назад к сильному ветру добавилось еще и похолодание.

По длинному коридору они прошли, как догадалась Татика, в более новую часть замка. По пути девушка разглядывала картины на стенах, любовалась старинной мебелью. Наконец герцог постучал в дверь красного дерева. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла старая камеристка.

— Добрый день, Дженни. — Камеристка сделала реверанс, а потом подняла сияющее лицо к герцогу. — Я привел мисс Брей чтобы познакомить ее с мамой, — добавил тот.

— Ее светлость всей душой надеялась, что эта дама благополучно доберется до замка, — сказала Дженни. — Проходите, ваша светлость.

Она открыла дверь шире, и Татика увидела просторную спальню с эркером, выходившим в сад. На большой дубовой кровати с балдахином на резных столбиках полулежала, опираясь на кружевные подушки, пожилая дама. Она была седой и морщинистой, однако ее черты еще сохраняли былой аристократизм и свидетельствовали о том, что в юности она отличалась сказочной красотой.

Дама протянула герцогу худую руку в синих венах, и тот поцеловал ее, а потом сказал:

— Мама, я привел к вам мисс Брей. Я спас ее от Торквилла, который вознамерился отправить ее назад, не дав вам возможности даже познакомиться с ней.

— А почему он так решил? — спросила герцогиня и оглядела стоявшую у двери Татику. — Ответ и так ясен! — воскликнула она. — Подойдите сюда, мисс Брей.

Герцог отошел в сторону, чтобы Татика смогла приблизиться к кровати.

— Вы совсем молоденькая, — сказала герцогиня, когда девушка присела в реверансе.

— Я только выгляжу молодо, ваша светлость, — возразила Татика. — Надеюсь, вы позволите мне доказать свою компетентность.

— Вы уже работали на такой должности? — поинтересовалась герцогиня.

— У нее великолепные рекомендации, — вмешался герцог.

— А почему вы решили посвятить себя уходу за старухой? — спросила герцогиня.

Несмотря на возраст, взгляд у нее был проницательным, и Татика поняла, что от ее внимания ничего не ускользает.

— Мне очень хотелось жить в Шотландии, — честно ответила девушка.

— Почему? — продолжала расспрашивать герцогиня.

— Потому, ваша светлость, что я в жизни не видела более прекрасного края, — призналась Татика.

— А какие края вы успели повидать?

— Я много путешествовала, — ответила Татика, — но то, что я успела увидеть здесь, уже вызвало у меня желание жить в Шотландии.

— У вас музыкальный голос, — неожиданно сказала герцогиня. — Терпеть не могу, когда мне читают таким голосом, будто хрустит гравий. А еще я не люблю, когда жеманничают, как вот та, последняя, девица. Своими ужимками она напоминала мне безмозглую курицу.

Татика рассмеялась.

— Обещаю, ваша светлость, что не стану ни хрипеть, ни жеманничать.

Герцогиня улыбнулась:

— Мисс Брей, вы мне нравитесь! Я готова вас взять, хотя есть риск, что к тому времени, когда я к вам привыкну, жизнь здесь вам наскучит, и вы уедете. Ну что, договорились?

— Я очень благодарна вам, ваша светлость, что вы даете мне шанс, — с почтением проговорила Татика.

— Тогда решено, — сказал герцог, — только боюсь, мама, Торквилл будет нами недоволен.

— Ничего нового в этом нет! — резко произнесла герцогиня.

— Да, верно, — согласился герцог. — Раз уж мисс Брей так не терпится поселиться в Шотландии, все вместе, я думаю, мы будем храбро противостоять его ярости.

— Спасибо, — с облегчением сказала Татика.

— Как, по-вашему, вы сможете здесь наслаждаться жизнью? — спросил герцог.

— Без сомнения, — ответила девушка.

Их взгляды опять встретились. В голубых глазах герцога мелькнуло какое-то странное выражение. Татика не могла найти ему определения, однако оно смутило ее, и она, поспешно отвернувшись, обратилась к герцогине:

— Прошу простить меня, ваша светлость, я хотела бы умыться и переодеться. Дорога заняла двое суток. Я постараюсь вернуться побыстрее, и тогда мы решим, чем я могу быть для вас полезна.

— Не спешите, мисс Брей, — сказала герцогиня. — Сейчас Дженни приведет горничных, и они распакуют ваши вещи. И приготовят для вас ванну.

Герцогиня позвонила в крохотный серебряный колокольчик, лежавший рядом с ней на простыне. Дверь тут же открылась, и вошла та же женщина, которая находилась в комнате перед приходом Татики и герцога.

— Дженни, отведи мисс Брей в ее комнату, — велела герцогиня. — И прикажи, чтобы туда немедленно перенесли ее вещи. Передай горничным, чтобы распаковали чемоданы.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Татика присела в реверансе перед герцогиней, потом перед герцогом и вслед за Дженни вышла из комнаты. Пока Дженни закрывала за ними дверь, Татика услышала, как герцогиня говорит своему сыну:

— Кто она такая? И почему, ради всего святого, она надумала сюда приехать?

Татика обнаружила, что на вечер дел у нее практически нет. Из-за болезни герцогиня ужинала в своей спальне, ей прислуживала Дженни и две горничные, которые подавали блюда, принесенные наверх лакеями. После ркина герцогиня отошла ко сну, и Татика поняла, что и ей можно ложиться. Она сладко заснула, едва коснувшись головой подушки.

На следующий день девушка выяснила, что ее обязанности будут совсем не обременительными. Она почитала герцогине газеты, которые доставляли в замок на день позже того, как они выходили, и пару глав из романа. Оказалось, что герцогиня очень любит романы, причем самые новые, и что их специально присылают из Лондона, чтобы узнать ее мнение.

Герцогиня очень обрадовалась, когда Татика сообщила ей, что умеет читать по-французски, и настояла, чтобы девушка немедленно отправила заказ на последние книги Ги де Мопассана и других французских писателей.

В спальне герцогини и в ее личной гостиной по соседству было очень много книг, поэтому Татика не стала спрашивать, есть ли в замке библиотека. К тому же в первые два дня по приезде у нее вообще не было времени на то, чтобы изучать библиотеку.

Герцог навещал мать, когда Татики рядом с герцогиней не было, поэтому девушка с ним не виделась.

На третий день, когда Татика закончила читать вслух, герцогиня сказала:

— Я только сейчас сообразила, что ты, деточка, совсем не гуляешь. Просто в старости забываешь, что молодым надо двигаться и дышать свежим воздухом. Иди погуляй по пустоши, побудь на солнышке, иначе станешь у меня бледной и унылой, а мне такие качества в компаньонке ни к чему.

Ее светлость рассмеялась, и Татика догадалась, что это шутка. Она уже привыкла к тому, что герцогиня поддразнивает ее, и понимала, что почтенную даму мучает любопытство, что той ужасно хочется знать, каково ее происхождение и по какой причине она нанялась на эту должность.

— Вы уверены, что я вам не понадоблюсь? — спросила девушка.

— Если мне что-то будет нужно, я позову Дженни, — ответила герцогиня. — Погуляй подольше, а когда вернешься, расскажешь, так ли уж нестерпима для тебя уединенность замка.

— Вы же знаете, что я вам скажу! — воскликнула Татика.

Весть о том, что она может выйти за пределы замка и побродить по окрестностям, привела девушку в восторг. Безликий, разбитый по типичному образцу сад с клумбами и розовыми кустами, ведущими непрерывную борьбу с ветрами и дождями, ее не интересовал.

День был жаркий. Татика неторопливо шла по подъездной аллее, подставляя лицо слабому ветерку. Дойдя до главных ворот с каменными леопардами по обе стороны — такие же леопарды были на гербе Стрэскрейгов, — она обнаружила, что здесь мощеная дорога заканчивается. На север через хвойный лес шла тропинка. Судя по всему, ею часто пользовались, хотя она была узкой и извилистой.

Именно эта тропинка и вывела Татику на пустошь. Теперь девушка шла через заросли вереска, перемежающиеся высокой травой, среди которой виднелись цветки наперстянки и чертополоха. Спустя какое-то время она увидела ручеек. Падая с невысокого очаровательного каскада из камней, он наполнял водой озерцо, в котором Татика заметила пятнистую форель.

Перейти ручеек по камням каскада девушка побоялась и пошла по тропинке дальше. Вскоре она увидела брод в виде плотно уложенных камней и перебралась на другую сторону, не замочив ноги. От брода тропинка продолжилась, и Татика пошла по ней, гадая, куда она приведет. Неуклонно поднимаясь вверх, тропинка вилась между сосен, потом потянулась через густую березовую рощу. Наконец девушка оказалась на вершине холма, и перед ней открылась сказочная картина.

Татика стояла на высоком мысу — она и не подозревала, что поднялась так высокo, — вокруг нее лежало несколько огромных валунов, которые как бы свидетельствовали о том, что это место особенное. Мыс замыкал бухту, а дальше начиналось море, тянувшееся до самого горизонта. Далеко внизу стоял замок, сверху он казался игрушечным.

Девушка присела на валун, гладкий и выбеленный ветрами и грозами, и задумалась. Наверное, размышляла она, многие века шотландцы использовали этот мыс как наблюдательный пост, чтобы следить за викингами. И если вдали появлялся враг, здесь разжигали сигнальный огонь, чтобы обитатели замка успели собрать ценные вещи, согнать скот и уйти в горы, где можно было в безопасности переждать до того момента, когда варвары погрузят награбленное на свои корабли и уберутся восвояси.

«До чего же интересно представлять себе викингов, — думала Татика. — Вот они плывут по морю на своих кораблях, воины стоят на палубах с луками на изготовку, их вождь в рогатом бронзовом шлеме потрясает боевым топором». Она на мгновение почувствовала себя дозорным из замка и буквально услышала, как по окрестностям разносятся предостерегающие крики, что приближаются северяне.

Повернувшись к морю спиной, Татика вдруг увидела, что рядом стоит и смотрит на нее герой ее грез. Он был истинным викингом — этот человек с золотистыми волосами и голубыми глазами, в которых отражался цвет моря. Именно таким в своих мечтах она и представляла вождя викингов — высоким, широкоплечим, с суровыми чертами.

— О чем вы задумались? — низким голосом спросил он.

— Я представляла, как вы на корабле входите в бухту, — честно, не колеблясь, ответила Татика.

— Как викинг, — улыбнулся он. — Кто-нибудь рассказывал вам легенду о том, как первый Магнус появился в замке Крейг?

Татика покачала головой. То, что этот человек оказался здесь и разговаривает с ней, она воспринимала как продолжение своих грез.

Герцог сел на соседний валун лицом к девушке. Два спаниеля устроились у его ног.

— У одного из первых великих вождей МакКрейгов была очень красивая жена, — начал он свой рассказ. — История не сохранила ее имени, а вот о том, что она была красива, помнит. Вождь очень переживал, что его сын и наследник погиб в битве; он был стар и женился на этой красавице вторым браком. Как утверждает легенда, они прожили вместе несколько лет, но она так и не родила ему ребенка.

Татика сидела, сложив руки на коленях, и во все глаза смотрела на герцога.

— И вот однажды, — продолжал он, — на побережье высадились викинги. Дозорный, наблюдавший за морем отсюда, со Сторожевых камней, наверняка дал сигнал, и вождь со всеми домочадцами и движимым имуществом поспешил в горы, где можно было спрятаться в пещерах, заранее подготовленных для таких случаев.

— А пещеры сохранились? — спросила Татика.

— Когда-нибудь я их вам покажу, — пообещал герцог.

— Рассказывайте дальше, — попросила девушка.

— Когда они добрались до пещер, обнаружилось, что молодой жены вождя нет с ними, она осталась на берегу, — снова заговорил герцог. — Но МакКрейги уже ничем не могли ей помочь.

Татика улыбнулась.

— Я догадываюсь, чем закончилась история.

— Молодого вождя викингов звали Магнусом, — сказал герцог, — и он задержался в замке чуть дольше, чем обычно, пока его соплеменники грабили окрестности.

— А потом они уплыли в Норвегию? — предположила Татика.

— Нет, уплыл он, — ответил герцог, — и мне хочется думать, что он уходил с тяжелым сердцем, но его обязывал долг перед своим народом. Когда МакКрейги вернулись, то нашли жену вождя целой и невредимой.

— В замке? — спросила Татика.

— Да, Магнус не взял ее с собой, — кивнул герцог. — Возможно, его чувство к ней не было настолько сильным, а возможно, у него дома была семья — нам ничего об этом не известно.

— Не надо портить легенду, — взмолилась Татика. — Мне почему-то кажется, что они оба страдали от разлуки.

— Не исключено, — улыбнулся герцог. — Как бы то ни было, через девять месяцев у вождя МакКрейгов появился сын и наследник. Вскоре вождь умер, возможно, так и не успев понять, что его сын очень похож на своего отца-викинга.

— Светлыми волосами и голубыми глазами, — тихо проговорила Татика.

— Время от времени, — продолжал герцог, — эти наследственные черты проявляются, рождается новый викинг. Когда такое случается, ребенка называют Магнусом, как меня.

— Какая замечательная легенда! — восторженно воскликнула Татика. — Когда я впервые увидела вас, я сразу поняла, что вы викинг.

— Вы интересуетесь викингами? спросил герцог.

— Я много читала о них в Британском музее, — ответила девушка. — Это был великий народ, отличавшийся стойкостью и храбростью, и я поймала себя на том, что стала часто думать о викингах.

— И даже мечтать о них? — продолжал расспрашивать герцог.

— Д-да, — ответила Татика и тут же покраснела.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Татика.

Едва ответив, Татика поняла, что совершила ошибку. Он же читал рекомендательное письмо, и его наверняка насторожит, что у мисс Брей, компаньонки, такое же необычное имя, как у внучки работодательницы.

— Я сразу подумал, что вы русская, когда увидел вас, — признался герцог.

— У меня мама была русской, — проговорила Татика.

— А откуда она родом?

— Из Новгорода.

— Очень странно!

— Что именно?

— Как утверждает легенда — если ей можно верить, — в 862 году, через два года после набега на замок, Магнус отправился с русами в Новгород.

— А кто такие русы? — спросила Татика.

— Скандинавы, которых население Новгорода призвало, чтобы положить конец междоусобным войнам.

— И что, получилось?

— Рюрик, под началом которого служил Магнус, стал первым князем Новгорода. Со временем русы назвали всю страну Русью.

— Как интересно!

— Так что вполне возможно, что Магнус встречался с вашими предками в Новгороде. Какая у них фамилия?

Татика, словно загипнотизированная герцогом, ответила честно:

— Копенские.

— Вам не кажется, что мы с вами раньше уже встречались?

Хотя герцог улыбался, Татика чувствовала, что он задал свой вопрос серьезно.

— В… прошлой жизни?

— А почему бы и нет? Как только я вас увидел, я сразу понял…

Герцог замолчал, недоговорив. Татика подняла на него свои огромные глаза и обнаружила, что он пристально смотрит на нее. Ей показалось, его взгляд проникает ей в душу. Неожиданно между ней и герцогом что-то произошло, какая-то неведомая сила потянула их друг к другу. Им все стало ясно без слов, и они замерли, будто громом пораженные.

Внезапно герцог встал и, кликнув собак, пошел прочь. Было такое впечатление, будто каждый шаг дается ему с трудом. А Татика смотрела ему вслед, пока он не исчез за деревьями.

Глава 7

По дороге в замок Татика пыталась привести в порядок свои мысли, однако она была настолько озадачена, что ей это никак не удавалось. Не получалось забыть выражение глаз герцога, который, как оказалось, неразрывно связан с ее грезами и фантазиями о вожде викингов. Ей было трудно облечь в слова причину его неожиданного ухода, но в глубине души она знала, почему он так поступил.

Татика перешла по камням ручей и двинулась вперед по тропинке. Она была настолько погружена в свои мысли, что не видела ничего вокруг, и только у каменной арки заметила, что кто-то наблюдает за ней из окна первого этажа. Почему-то у нее возникло неприятное ощущение, что это неспроста.

Девушка вошла в дом через парадную дверь и направилась к лестнице. Увидев ее, дворецкий — она уже знала, что его зовут Дональд, — быстрым шагом подошел к ней и сказал:

— С вами хочет поговорить мистер Торквилл, мисс.

— Он у себя в кабинете? — спросила Татика.

— Да, мисс.

Теперь было понятно, кто за ней наблюдал. Она не виделась с Торквиллом МакКрейгом с тех пор, как в день приезда он безуспешно пытался выгнать ее, и ее охватила тревога.

Пройдя через холл, Татика открыла дверь в кабинет. Торквилл МакКрейг в отличие от прошлого раза не сидел за столом, а стоял у камина, который был точной копией, как заметила девушка, того, что находился в Зале вождей.

— Мистер МакКрейг, вы хотели поговорить со мной? — спросила Татика, закрыв за собой дверь и замерев у порога.

— Да, мисс Брей, — ответил тот. — Я хотел бы знать, где вы пропадали.

— Ходила гулять по настоянию ее светлости.

— Что-то больно долго вы гуляли! Почти полтора часа.

— А в чем дело? — удивилась Татика. — Ее светлость сказала, что я ей понадоблюсь только после чая.

«Какой же он неприятный», — думала девушка, глядя на Торквилла МакКрейга. Кроме явно враждебного отношения лично к ней, в нем было нечто отталкивающее вообще, и интуиция подсказывала, что с ним надо держать ухо востро. С трудом верилось, что это двоюродный брат герцога. Братья были полной противоположностью друг другу, причем не только внешне, но и по натуре.

— Вы с кем-нибудь виделись, пока гуляли по пустоши?

Вопрос был задан небрежным тоном, но Татика сразу поняла, что ответ имеет огромное значение для мистера МакКрейга. И еще она подумала, что он очень опасен. Придав лицу задумчивое выражение, она сделала вид, будто вспоминает. Мистер МакКрейг терпеливо ждал.

— Кажется, я видела пастуха, когда проходила через ворота, — наконец проговорила она. — Это был человек с косматой бородой и в гленгарри [11]. У него еще был посох из орешника.

— А еще кого-нибудь? — Так как Татика не отвечала, мистер МакКрейг уточнил: — Герцога, например?

Татика нахмурилась, изображая глубокую задумчивость.

— А с ним могли быть две собаки? — спросила она.

— Скорее всего, да.

— Тогда тот человек, что шел по лесу был герцог.

Татике показалось, что на лице мистера МакКрейга отразилось облегчение.

— Я рад, мисс Брей, что прогулка вам понравилась, — сказал он. — Вы все ехце не отказались от мысли поселиться в Шотландии?

— Я очень рада, мистер МакКрейг, что получила возможность служить вдовствующей герцогине, — ответила она и, сделав реверанс, вышла из кабинета.

Татика шла через холл и поднималась по каменной лестнице с четким ощущением, что оставила у себя за спиной врага.

«Почему ему так хочется, чтобы я уехала? — задавалась она вопросом. — И почему он вдруг решил, что я виделась с герцогом? Ему-то какое дело?»

Интуиция подсказала Татике, что правду ему рассказывать нельзя, но и лгать она не хотела. Зато теперь она знала, что за ней следят, что за каждым ее движением наблюдают, и от этого на душе стало неуютно. Значит, Торквилл МакКрейг засек время, когда она вышла из замка на прогулку. Энджи и ее подруги правы: здесь царит зловещая атмосфера, только вот неясно, где именно источник ее.

Заходя в комнату герцогини, Татика не раз замечала, что ее светлость и Дженни тайком что-то обсуждают. Они всегда говорили тихо и сразу умолкали, едва она переступала порог.

На следующее утро, когда Татика закончила читать герцогине французский роман, ее светлость сказала:

— Захватывающая история! Мне бы так хотелось, чтобы ее прочитала леди Бервик, моя давняя подруга. Она уже год прикована к кровати, бедняжка, и я часто посылаю ей книги, чтобы она не скучала.

— Уверена, ее сиятельству роман тоже понравится, — согласилась Татика.

— Тогда отнесите ее в кабинет к мистеру МакКрейгу и скажите ему, чтобы он отослал ее графине Бервик. Адрес он знает.

— Сейчас все сделаю, — улыбнулась Татика, — а потом мы с вами выберем для чтения новый роман.

Взяв книжку, она пробежала по коридору и спустилась вниз, но в холле непроизвольно замедлила шаг, так как ей совсем не хотелось видеться с Торквиллом МакКрейгом. Когда она остановилась у кабинета и уже взялась за ручку, по ту сторону двери прозвучал голос.

— Они в Глазго, — говорил Торквилл МакКрейг, — и хотели бы заехать сюда, как и в прошлом году, прежде чем поедут на премьеру в Эдинбург.

— Я не хочу их здесь видеть. — Низкий голос принадлежал герцогу.

— Но послушай, Магнус, ведь они тебе так понравились! А самая красивая из них все еще играет главные роли.

— Я же сказал тебе, Торквилл, что их здесь не будет.

— Но это нелепо, тебе нельзя сторониться женского общества. Кроме того, ты их уже принимал в замке — зачем же отказываться сейчас?

— Я не хочу спорить, Торквилл. Это мой дом, и я буду принимать здесь тех, кого сочту нужным. Если тебе так не терпится снова повидаться с этими актрисами, которых ты с таким жаром расхваливаешь, можешь съездить к ним сам. Замок не рухнет, если ты уедешь на несколько дней.

— Ты же отлично знаешь, что дело не в этом! — сердито воскликнул Торквилл МакКрейг. — Я же думаю о тебе!

— Я тоже думаю о себе, — сказал герцог, — и больше не желаю принимать в замке этих женщин. Ясно?

Татике только сейчас пришло в голову, что она подслушивает. Она успела отойти на несколько шагов, прежде чем дверь открылась и из кабинета вышел герцог. Сразу повернув вправо и поэтому не заметив Татику, он решительно пересек холл. А Татика смотрела ему вслед. Она уже заметила: стоит ей взглянуть на него, и у нее тут же начинает бешено стучать сердце, а в душе поднимается необъяснимое ликование.

«Какое счастье, — думала она, — какое счастье, что он не хочет снова приглашать сюда Энджи». Девушка не анализировала свои чувства, она просто чувствовала: тучка, омрачавшая ее жизнь, рассеялась, и все вокруг залито солнцем.

Татика открыла дверь в кабинет. Торквилл МакКрейг сидел за столом, хмуро уставившись в одну точку.

— Что вам надо, мисс Брей? — спросил он резко.

— Я принесла книгу от ее светлости, — ответила Татика и передала ему просьбу герцогини.

Мистер МакКрейг взял у нее книгу и приказным тоном произнес:

— Сядьте!

Татика посмотрела на него удивленно. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали в такой манере. Но тут она вспомнила, что здесь она всего лишь компаньонка и не имеет права негодовать на грубость хозяев. Она опустилась на жесткий стул, стоявший перед столом.

— Когда вы приехали сюда, — начал Торквилл МакКрейг, — я попытался отправить вас обратно, но вы настояли на том, чтобы остаться. Думаю, это хорошо, что вы остались, но я должен вас кое о чем предупредить.

— Насчет чего? — спросила Татика.

— Насчет моего брата, герцога, — ответил Торквилл МакКрейг.

Татика насторожилась. Этот человек был ей противен, она не доверяла ему. Наверное, решила она, он каким-то образом узнал, что вчера днем они виделись с герцогом на мысу.

— Возможно, вы слышали, что несколько лет назад в этом доме случилась трагедия, — продолжал Торквилл МакКрейг.

— Я слышала про трагедию, — сказала Татика, — но и понятия не имею, в чем было дело.

— Герцогиню Ирэн, жену моего двоюродного брата, задушили, — объявил Торквилл МакКрейг.

— Задушили?! — ужаснулась Татика.

— Ее задушили и выбросили из окна Зала вождей прямо на камни.

Татика ахнула.

— Кто же посмел это сделать?

— В том-то и дело, — назидательным тоном произнес Торквилл МакКрейг. — Последним, кто видел ее живой, был ее муж.

— То есть… герцог? — с трудом выдавила Татика.

— Герцог с женой были в Зале вождей. Они ссорились, их громкие голоса слышали лакеи, дежурившие поблизости. А потом герцог вышел из зала. — Торквилл МакКрейг на миг замолчал, потом продолжил, пристально глядя на Татику: — Обычно у зала дежурят трое лакеев, и в зал можно попасть только по каменной лестнице. И выйти только тем же путем.

— Так что произошло? — спросила Татика.

— Герцог вышел из зала, спустился по лестнице и вышел с собаками в сад. Несколько секунд спустя Дженни и один из лакеев вошли в Зал вождей и обнаружили, что там никого нет и окно открыто.

Татика затаила дыхание.

— Вы предполагаете, что герцог выбросил свою жену из окна? — сдавленно спросила она.

— Я ничего не предполагаю, — резко возразил Торквилл МакКрейг. — Я просто излагаю последовательность событий.

— Тогда почему же герцога не обвинили в убийстве? — удивилась Татика.

— Когда нашли тело герцогини — оно лежало внизу, на камнях, и на шее имелись следы от пальцев, — шериф хотел начать расследование, — ответил Торквилл МакКрейг.

— Но не хватало улик? — предположила Татика.

Ей было крайне важно знать ответ на этот вопрос. Ей казалось, что это не она задает вопросы, а кто-то другой, бесстрастно оценивающий ситуацию.

— Моего кузена обязательно бы арестовали, — ответил Торквилл МакКрейг, — если бы Дженни не заявила, что она пошла в зал, так как услышала крик. Лакеи ничего не могли сказать насчет крика, а вот Дженни так уверенно, так непоколебимо стояла на своем, что шериф в конце концов объявил, что смерть герцогини явилась результатом несчастного случая.

— А никто не подумал, что это могло быть самоубийство? — спросила Татика.

Лицо Торквилла МакКрейга исказила презрительная усмешка.

— Да с какой стати ей кончать жизнь самоубийством? — воскликнул он. — Она не могла дождаться, когда выйдет за моего кузена, к тому же она носила его ребенка.

Татика побелела как полотно. Выражение глаз Торквилла МакКрейга привело ее в ужас. Не было сомнений, что ему очень хотелось потрясти и испугать ее. Сделав над собой усилие, она взяла себя в руки и бесстрастно сказала:

— Теперь понятно, почему вы назвали это трагедией.

— Как я уже говорил, — продолжал Торквилл МакКрейг, — больше никто в Зал вождей не входил — это было просто невозможно. Существует только два объяснения: либо герцогиня выпала из окна случайно, либо ее убил герцог.

Татика встала.

— Не сомневаюсь, мистер МакКрейг, ваша преданность брату и теплые чувства к нему не позволяют вам усомниться в том, что именно первое является причиной случившегося. — Еще недоговорив, она увидела, как в глазах Торквилла МакКрейга вспыхнул злобный огонек. Его разозлило, что она так спокойно восприняла столь ужасающую историю. — Очень любезно с вашей стороны было рассказать мне об этом, — продолжала девушка, — но вряд ли вы рассчитывали, что я проявлю к этому особенный интерес — ведь это исключительно семейное дело.

Она сделала реверанс и вышла из кабинета прежде, чем Торквилл МакКрейг успел что-нибудь возразить.

— Поднимаясь по лестнице, Татика поняла, что дрожит. Так вот в чем, оказывается, зловещая тайна замка! Вот о чем шепчутся люди! Теперь понятно, почему герцогу не нравится, когда на его земли заходят чужие и глазеют на него, вот почему он гуляет в одиночестве и почему уехал из Лондона и отказался от светского общества.

Татика легко могла представить, что он чувствует, понимая, что от виселицы его спасло только свидетельство верной камеристки, показания которой любой счел бы предвзятыми.

«Но он ее не убивал! Я точно знаю, что он не мог этого сделать!» — говорила себе девушка, идя к Залу вождей.

В зале никого не было, она остановилась и огляделась по сторонам. Сколько же трагедий знавало это помещение в прошлом! К примеру, здесь от руки предателя пал герцог Малькольм. Неожиданно ей в голову пришла одна мысль. Герцог Малькольм — вот где ответ обвинителям нынешнего герцога! Ведь Торквилл МакКрейг считает своего кузена виновным, эта звучало практически в каждом его слове. А герцог Малькольм умел становиться невидимым. Он издевался над английскими солдатами, стоя на стене или высовываясь из окна; когда же англичане врывались в замок, найти его никогда не могли!

Татика принялась было ощупывать стены Зала вождей, но вдруг сообразила, что ее ждет герцогиня, и поспешила в апартаменты ее светлости.

— Пожалуйста, расскажите мне о герцоге Малькольме, — взмолилась она, усаживаясь рядом с кроватью пожилой дамы.

— А откуда вы про него знаете? — удивилась герцогиня.

— От возчика, который привез меня из Инвернесса, — призналась Татика. — Она рассказала, что герцог постоянно бросал вызов английским солдатам, потому что умел становиться невидимым.

— О герцоге Малькольме существуют сотни легенд, — сказала герцогиня.

— Почему же англичанам так и не удалось его схватить? — спросила Татика.

— Мы всегда думали, что в замке есть какие-то тайные ходы, благодаря которым он мог перемещаться из одного помещения в другое.

— И что, их так и не обнаружили? — удрученно воскликнула девушка.

— Нет, — покачала головой герцогиня. — Чтобы отыскать место, где он прячется, англичане пытались даже сжечь замок. Каждое новое поколение МакКрейгов принималось за поиски. — Она улыбнулась. Когда Магнус и Торквилл были еще детьми они едва не разобрали замок по кирпичикам — так им хотелось узнать, как герцогу Малькольму удавалось исчезать со стены, не спускаясь вниз по винтовой каменной лестнице, которую охраняли солдаты.

— Наверняка есть какой-то ход, — задумчиво проговорила Татика.

— Надеюсь, что хоть вам удастся его найти, — сказала герцогиня. — Три года назад сюда приезжали специалисты, но ровным счетом ничего не обнаружили.

Татика не стала спрашивать, зачем в замок пригласили специалистов. Она догадалась, что их вызвал герцог, отчаянно стремясь доказать свою невиновность.

Однако прошлое герцогиню не интересовало.

— И какую же книгу вы будете мне читать? — спросила она, горя нетерпением, и Татике пришлось вернуться к своим обязанностям.

Освободилась она только после обеда, когда герцогиня выразила желание немного поспать. Девушке нужно было обдумать утренний разговор с Торквиллом МакКрейгом, а еще она хотела увидеться с герцогом. Надев соломенную шляпку и завязав ленты под подбородком, она отправилась на прогулку по вчерашнему маршруту.

«Пусть мистер МакКрейг следит за мной сколько угодно, — сказала она себе, — его не касается, что я делаю в свободное время».

Сегодня она надела ярко-желтое хлопчатобумажное платье с белым воротничком и манжетами. Платье было простенькое, но шло ей чрезвычайно.

Уже подходя к ручейку, Татика поймала себя на том, что спешит и почти задыхается от быстрого шага. Однако на мысу никого не оказалось. Она прождала довольно долго, но герцог так и не появился. Приподнятое настроение улетучилось, ее охватило разочарование. Неужели он отвернулся от нее? Неужели она неправильно истолковала его взгляд? Неужели он ничего не почувствовал, неужели она просто приписала ему эмоции, которые испытывала сама, тот небывалый восторг и счастье? И вообще, с чего бы ему вдруг пришло в голову, что компаньонка его матери, девушка, которую он сам принял на работу и с которой вчера обменялся парой слов, будет его ждать?

«Все это глупости», — попыталась убедить себя Татика, хотя в глубине души была уверена, что между ней и герцогом существует прочная связь. Ведь он не только викинг из ее грез, он реальный человек, и их соединяет нечто, чему нет объяснения.

«Разве не это любовь?» — размышляла Татика. Ведь чувство пришло к ней так же нежданно, как и к ее матери. Мать и отец просто один раз взглянули друг на друга, и этого оказалось достаточно. Наверное, правильнее будет сказать, что они нашли друг друга. И между ней и герцогом, по сути, произошло то же самое. Они были знакомы в прошлой жизни и вот теперь снова встретились.

Татика устремила взгляд вдаль, на море, и произнесла вслух то, о чем вчера сказало ей ее сердце:

— Я люблю тебя! Я всегда тебя ждала! Я знала, что мы обязательно встретимся! Ты тот, кому я с радостью отдаю свою душу!

Она была твердо уверена, что с того момента, когда она услышала имя герцога в Букингемском дворце, вся ее жизнь пошла по-другому. Ведь в конечном итоге это судьба привела ее к миссис Бриан, в бюро по найму прислуги на Маунт-стрит!

Теперь для Татики все кусочки мозаики встали на свои места. Она знала: их с герцогом разделяет лишь тайна гибели его жены!

Она знала это так же точно, как если бы ей сказал об этом сам герцог.

«Наверняка всему случившемуся есть объяснение, наверняка тайну можно раскрыть», — решила она.

Чувствуя себя одинокой, охваченная тревогой, Татика двинулась в обратный путь к замку. Она дошла до ручейка и собралась уже переходить его по камням, когда увидела на другом берегу идущего к ручью герцога. Она замерла, и плеск воды зазвучал для нее, как божественная музыка, а солнечный свет стал таким ярким, что слепил глаза.

Герцог тоже остановился. Он смотрел на нее, опираясь на длинный посох — Татика уже знала, что это символ власти вождя клана, — а у его ног суетились собаки. Вдруг девушка встрепенулась. Надо срочно поговорить с ним! Она приподняла юбку и быстро, перепрыгивая с камня на камень, перебралась на другой берег.

Герцог подал ей руку.

— Я знал, что вы придете к Сторожевым камням, — сказал он. — Я твердил себе, что не должен встречаться с вами, но все равно пришел!

Татика заглянула ему в лицо и по выражению глаз поняла, что надобности притворяться нет, что им обоим все ясно, и впредь их отношения должны строиться только на откровенности.

— Я хотела увидеть вас, — без обиняков сказала она.

— Вы же знаете, что это невозможно! Нам нельзя встречаться!

— Почему? — удивилась Татика.

Герцог не ответил, но она увидела в его глазах боль. Они посмотрели друг на друга, и снова какая-то волшебная сила невидимыми руками подтолкнула их друг к другу. Татика даже не заметила, как оказалась в его объятиях. Будто зачарованные, они стояли, прижавшись друг к другу, и вдруг герцог отпрянул от нее и жестко отчеканил:

— Вы же сами знаете, что это невозможно! Я не хотел приходить. Забудьте, что видели меня.

Обогнув Татику, он широким шагом двинулся по тропинке к Сторожевым камням. Она стояла и смотрела ему вслед, и по ее щекам текли слезы. Ей хотелось побежать за ним, догнать и выяснить, почему же им нельзя разговаривать, чего он так боится. В глубине души она знала, в чем причина, однако у нее тут же возникала масса других вопросов, ответа на которые не находилось. Почему он так упорно избегает общества других людей? Неужели он собирается всю жизнь провести в одиночестве? Неужели он готов допустить, чтобы утрата, пусть даже такого близкого человека, как жена, так повлияла на его судьбу? Ломая над этим голову, девушка медленно побрела к замку.

На следующие десять дней герцог практически исчез из жизни Татики. Она лишь изредка слышала его голос, герцогиню он навещал только в ее отсутствие. Иногда она начинала опасаться, что сойдет с ума, — так ей хотелось его увидеть. По ночам она лежала без сна, молясь за него, горя желанием помочь ему и в то же время остро ощущая свое бессилие пробиться сквозь стену, которой он отгородился от всех.

«Я люблю тебя! Я люблю тебя!» — мысленно кричала она во мрак и понимала, сколь ничтожны ее надежды на счастье — ведь у нее нет возможности даже увидеться с ним!

Татика несколько раз пыталась навести герцогиню на разговор о ее сыне, но каждый раз натыкалась на невидимый барьер. Она пробовала и так, и этак, но пожилая дама ловко меняла тему или оборачивала дело так, что Татика больше не могла задавать вопросы. Девушка чувствовала, что ее светлость все еще переживает из-за трагедии, случившейся в замке, но не готова обсуждать ее с чужим человеком. В конце концов она смирила гордыню и заговорила о герцоге с Дженни.

— Мне кажется, в детстве герцог должен был быть очень красивым мальчиком, — сказала она, зайдя в Швейную комнату, чтобы передать камеристке кружевной платок, который случайно порвала герцогиня.

— Это верно, — закивала Дженни. — В жизни не видела более красивого ребенка. Он был прекрасен, как ангелочек! И характер у него был ангельский.

— Вы так его любите, — улыбнулась Татика.

— Я полюбила его сразу, как только взяла его, только что родившегося, на руки, — подтвердила Дженни.

— Наверное, вы очень переживали, зная, что о нем думают в связи со смертью герцогини Ирэн, — осторожно проговорила девушка.

— Кто вам об этом сказал? — тут же встрепенулась Дженни.

— Мистер МакКрейг, — ответила Татика.

— Ну что еще от него ждать! — возмутилась горничная. — Спит и видит, как бы занять место его светлости.

— Что вы имеете в виду? — удивилась девушка.

— Мистер Торквилл — возможный наследник герцогского титула.

— Да-а, — протянула Татика, — об этом я как-то не подумала.

— Как по мне, — продолжала Дженни, — так это он виноват, что из-за синяков на шее герцогини Ирэн поднялся такой шум. Никто бы ничего и не заметил, если бы мистер Торквилл не привлек к ним внимание.

— Как я поняла, именно вы спасли герцога от суда, — сказала Татика.

— Его светлость не замешан в этом преступлении, что бы люди там ни говорили!

— Я-то вам верю, — с жаром призналась Татика, — а вот другие, кажется, все еще его подозревают.

Дженни закивала.

— Подозревают. Этот брак не был счастливым. Он женился под давлением герцогини и ее подруги леди Бервик.

— Герцогиня Ирэн была дочерью леди Бервик? — осенило Татику.

— Точно, — подтвердила Дженни.

— Вам она не нравилась, да?

— Да, я ее никогда не любила, — ответила Дженни. — Она была не такой женой, какая нужна его светлости.

— Тогда зачем же он женился?

Задав этот вопрос, Татика сразу же поняла, что совершила ошибку. Взгляд горничной стал отстраненным, и она сухо сказала:

— Скажу вам одно, мисс Брей: его светлость никогда и пальцем не тронул свою жену. Я поклялась в этом на Библии и готова поклясться еще раз. Если у нее на шее и были синяки, то оставили их не его руки.

Татика поняла, что Дженни не расположена продолжать разговор, и вернулась к герцогине.

Теперь, зная тайну замка, она стала ощущать то, чего не заметила вначале — царившую в этом доме атмосферу. Действительно, в этом здании, в острых камнях внизу, на которые упала герцогиня, в герцоге, изо всех сил стремящемся избегать людей, и в Торквилле МакКрейге с его намеками — во всем этом было что-то зловещее. Особенно остро девушка почувствовала воцарившееся в замке зло, когда оказалась в одиночестве в личной гостиной герцогини после того, как та легла спать. Снаружи завывал ветер, и ей показалось, что сквозь этот звук прорываются чужие голоса и даже топот марширующих солдат. Ей стало страшно.

«Вот бы герцог Малькольм вернулся и отрыл мне эту тайну», — не раз после этого случая думала Татика. От Дженни она узнала, что приглашенные герцогом специалисты из Эдинбурга исследовали Зал вождей. Они сняли все панели, чтобы выяснить, не скрывается ли за ними потайная дверь. А еще они забрались внутрь широкой каминной трубы, проверяя, не оборудовано ли там какое-нибудь убежище. В поисках люка, через который можно было бы пробраться в помещение, они изучили каждый дюйм пола, но так ничего и не нашли и уехали, убежденные в том, что в Зал вождей можно попасть только одним способом: через дверь, которая выходит на лестничную площадку и которая всегда находится по наблюдением лакеев, дежурящих в холле.

«Они сказали, что войти в зал так, чтобы тебя не заметили, невозможно, а герцог был единственным, кто оттуда вышел», — сокрушенно твердила она.

«Наверняка есть какое-то объяснение! — воскликнула тогда Татика. — Должно быть!»

Однако чем больше она ломала голову над этой загадкой, тем более неразрешимой она казалась. Она исползала Зал вождей вдоль и поперек; помня, что в елизаветинские времена в домах оборудовали тайники, где прятались католические священники, исследовала огромный камин, но ничего, похожего на дверь или лаз, не обнаружила. Да и каков был шанс найти потайной ход, если специалисты до нее уже изучили зал?

После очередной безуспешной попытки Татика стояла и разглядывала клейморы и боевые топоры. Наверное, думала она, какими-то из них сражались во времена герцога Малькольма. Эх, если бы они могли говорить! Они бы подсказали, где искать, и тогда герцогу не составило бы труда очиститься от подозрений, которые мрачной тучей сгустились над ним.

Татика понимала, что он чувствует, и пыталась найти оправдание его стремлению не просто избегать ее, но предотвращать даже случайные встречи. Она почти каждый день приходила к Сторожевым камням, потому что, во-первых, там ей легче думалось, а во-вторых, она не оставляла надежду встретить там герцога. Ее тянуло туда еще и потому, что именно там он явился к ней викингом из ее грез, и именно там они обнаружили, что между ними существует необъяснимая, но прочная связь.

Наступил август. Как-то раз Татика возвращалась с мыса и вдруг заметила, что расцвел вереск и пустошь, простиравшаяся до горизонта, стала фиолетовой. Цвет был сочным, насыщенным, и девушка остановилась, чтобы полюбоваться этой красотой. Когда она вернулась в замок, герцогиня уже оделась после дневного сна и сидела в своей гостиной, а не лежала в кровати.

— Ой, а я и не знала, что вы решили встать! — радостно воскликнула Татика.

— Пора! Я снова принимаюсь за свои обязанности, — бодро объявила герцогиня.

— Какие обязанности? — спросила Татика.

— Наступает охотничий сезон, и моему сыну понадобится хозяйка в доме, — ответила герцогиня.

— В замок приедут гости? — удивилась девушка.

— Обязательно, — сказала герцогиня, — но вам, боюсь, они покажутся скучными. — Заметив удивление на ее лице, ее светлость продолжила: — Вы будете помогать мне принимать гостей, но все это пожилые люди — охотники, которых из года в год приглашал мой муж. Как я не раз говорила своему сыну, они страшно расстроятся, если их не пригласить.

Татику очень обрадовала эта новость. Появление в доме гостей пойдет герцогу на пользу, подумала она, ему придется нарушить добровольную изоляцию. Она прекрасно знала, что открытие охотничьего сезона в Шотландии — очень важное событие для любого, кто любит охоту. Отец часто говорил об этом.

«Жаль, что я не в Шотландии!» — восклицал он. На календаре был август или сентябрь, приближался день открытия сезона, и он переживал, что торчит в Вене или Риме.

«Нет ничего увлекательнее охоты на перелетного гуся», — рассказывал он Татике после охоты на куропатку или фазана во Франции или загонной охоты на кабана в Германии.

Как теперь казалось Татике, она выросла с мыслью, что охота на гуся — это предел мечтаний любого охотника.

— А мне можно будет побывать на охоте? — спросила она у герцогини.

— Боюсь, вам это будет не по силам, — ответила та. — К тому же у меня всегда было ощущение, что участие женщин в охоте не приветствуется. Но я поговорю с герцогом, узнаю его мнение на этот счет.

— Ах, зря я высказала эту мысль! — тут же пошла на попятный Татика. — Это дерзость с моей стороны. Просто я вспомнила, как папа расхваливал охоту, говорил, что нет на свете ничего интереснее, и подумала, было бы здорово посмотреть, как охотники подстерегают дичь.

— А что, ваш отец мог позволить себе столь недешевое развлечение? — удивилась герцогиня и вопросительно посмотрела на Татику.

Девушка улыбнулась.

— У моего отца было много друзей, и они часто приглашали его.

— Почему же тогда, — продолжала герцогиня, — эти самые друзья не позаботились о вас и допустили, чтобы вы сами зарабатывали себе на жизнь?

— А с какой стати им заботиться обо мне? — удивилась Татика. — Признаться честно, ваша светлость, мне такая жизнь нравится. Я счастлива здесь, в замке. Я в самом деле в долгу перед вами за то, что вы взяли меня на работу!

Герцогиня рассмеялась:

— Мисс Брей, вы очень необычная компаньонка. У меня было много компаньонок, но вы самая оригинальная и красивая из них.

— Я польщена, ваша светлость.

— Это не лесть, — покачала головой герцогиня, — я говорю правду. Хотелось бы знать, скоро ли наступит момент, когда вы расскажете мне, почему решили поселиться в замке, где нет ни приемов, ни развлечений и, самое главное, мужчин.

— Меня не интересуют мужчины, — сказала Татика и тут же поняла, что это ложь.

Хотя отчасти это было правдой, потому ее не «интересовал» герцог, она любила его. И любовь ее росла с каждой минутой, одна мысль, что она увидит его, когда они с герцогиней будут принимать гостей, приводила ее в восторг.

«Я хочу видеть его, хочу говорить с ним, я хочу быть с ним», — повторяла про себя девушка и тут же впадала в уныние, спрашивая себя, а хочет ли он видеть ее.

Глава 8

Татика ни на минуту не забывала, что ей предстоит спуститься вниз и принять участие в ужине, который будет сервирован в большом банкетном зале в новой части замка, Ее нетерпение росло с каждым днем.

В центре банкетного зала стоял длинный дубовый стол, а вдоль стен — горки и буфеты с серебряной посудой. Главным украшением служили портреты прежних герцогов и герцогинь. Как рассказала девушке Дженни, каждый вечер, когда герцог ужинал в зале, даже если он был один, после последней перемены стол обходил волынщик, играя на своем инструменте. Должность волынщика считалась очень важной, и в штат его принимал сам герцог.

Татика каждое утро слышала, как этот человек играет на волынке на парадном крыльце замка, и любовалась им, высовываясь в окно. Он выглядел очень торжественно — в парадной форме с черным пером на шапочке и с пледом, перекинутым через плечо и заколотым большой брошью с дымчатым топазом.

— А что будет играть волынщик, когда на ужин соберутся гости? — поинтересовалась она у Дженни.

— Он сыграет собственное сочинение герцога «Да здравствует Стрэскрейг», — ответила Дженни, — и еще, естественно, «Через море на Скай» [12] в память о милом принце Чарли.

В личной гостиной герцогини висел портрет несчастного принца, и Татика не раз представляла, как он прячется в замке и как английские солдаты пытают его верных сторонников, но те молчат и даже под угрозой смерти не выдают его.

Татика обнаружила, что герцогиня с нетерпением ждет приезда гостей, и в душу к ней закралось подозрение, что ее светлость не так больна, как хочет казаться.

— Это будет такая радость, — проговорилась однажды герцогиня, — сидеть за столом в приятном обществе, а не в обществе Торквилла, который то и дело бросает на меня с Магнусом мрачные взгляды.

Она сразу же поняла свою оплошность и, не дав Татике вставить ни слова, перевела разговор на другую тему.

В день приезда гостей Татика ушла к себе в комнату, чтобы переодеться к ужину. Она была возбуждена, точно дебютантка перед первым выходом в свет. Сегодня вечером она увидит герцога! Вряд ли будет возможность поговорить с ним, зато она сможет просто смотреть на него. Ведь они не виделись с того дня, как встретились у ручья. Он ловко избегал ее, хотя в этом нет ничего удивительно: замок большой, и герцогские апартаменты находятся в другом крыле. Как Татика ни старалась, ей так и не удалось придумать предлог, чтобы побродить по замку, поэтому она вынуждена была все время находиться в том крыле, где располагались покои герцогини.

Но сегодня все будет иначе!

Татика стояла перед гардеробом и решала, что ей надеть. Ей, простой компаньонке, положено одеваться скромно, поэтому нельзя и думать надеть какой-нибудь из тех роскошных туалетов, в которых она появлялась на балах в Лондоне. В конце концов она выбрала платье из шелкового муслина, розовато-лилового, такого же цвета, что и шотландский чертополох. Спереди юбка была украшена драпировкой из газа, который ниспадал каскадом из-под атласной ленты на талии, а сзади — крохотным шлейфом из того же газа. Сзади лента завязывалась бантом. Корсаж, плотно облегавший тонкую талию и подчеркивавший красивую форму груди, тоже был отделан газом. Он оттенял белизну кожи и служил идеальным обрамлением для изящной шейки.

Потратив немало времени на прическу, Татика оглядела себя в зеркале. Она осталась довольна своим видом и молила Господа только о том, чтобы понравиться герцогу. От возбуждения, от мысли, что скоро она увидит любимого, глаза ее горели, а щеки заливал легкий румянец.

Татика чувствовала, как колотится ее сердце, когда она шла вслед за герцогиней по длинным коридорам замка. В платье из черной и серебряной ламе [13] герцогиня выглядела просто царственно, наряд дополняли роскошная диадема с бриллиантами и многочисленные нити жемчуга.

Гостей предстояло встречать в Зале вождей. Обычно здесь всегда было много цветов — их расставляли, чтобы создать контраст с темными стенными панелями, — но сегодня садовники превзошли самих себя и украсили зал изысканными композициями из гвоздик и лилий, стоящих в огромных вазах. Так как дул прохладный ветерок, было решено разжечь камин. Хотя для освещен ния замка обычно использовались масляные лампы, сегодня зал освещали массивные свечи в резных позолоченных канделябрах. Свет от них был мягким и приглушенным, такой, какой нравится женщинам, подумала Татика.

Герцог подошел к ним и поцеловал матери руку.

— Рад снова видеть вас, матушка.

Он перевел взгляд на Татику, и по его глазам она поняла, что ее усилия не пропали даром. Пораженный ее красотой, он с трудом выговорил:

— Позвольте поприветствовать и… вас, мисс Брей.

— Спасибо, — тихо проговорила Татика, чувствуя, как спазм сдавливает горло.

— Маркиз Кинбрейс, ваша светлость, — объявил дворецкий, и герцогиня пошла навстречу гостю.

— Мой дорогой маркиз, — воскликнула она, — как же я счастлива видеть вас!

Маркизу было около шестидесяти, однако он еще оставался весьма привлекательным и, судя по всему, не утратил интереса к красивым девушкам. Об этом явственно свидетельствовало то, как он поздоровался с Татикой, когда их представили друг другу.

Следующим прибыл сэр Рональд Синкдер, затем генерал сэр Реннингтон Хамбери и граф Брора. Два лакея с подносами стали разносить бокалы с мадерой и хересом. Татика пыталась вслушиваться в комплименты, которые ей рассыпали в огромном количестве, и запрещала себе смотреть на герцога, беседовавшего с гостями. Однако получалось у нее это плохо. Ее взгляд то и дело возвращался к нему. Высокий, красивый, он затмевал всех остальных мужчин.

В дверях снова появился дворецкий.

— Лорд Кроули, ваша светлость, — громко объявил он.

Лорд Кроули поприветствовал герцогиню и тут увидел Татику, которая застыла как громом пораженная. На мгновение он замер, а затем, игнорируя все правила приличия, обошел хозяйку и приблизился к девушке.

— Так вот где вы прячетесь! — сказал он. — Я счастлив, что преуспел там, где потерпела крах полиция.

— Полиция?! — выдохнула Татика.

— Естественно, — ухмыльнулся лорд Кроули. — Неужели вы не догадывались, что попали в список пропавших без вести. Если бы вас нашли, вас препроводили бы в Лондон под конвоем. А теперь я сам отвезу вас домой.

— Я… я с вами не поеду, — запротестовала Татика, глядя на него расширившимися от ужаса глазами.

Она забыла, что в зале полно народу, и не заметила, что остальные гости, сообразив, что случилось нечто непредвиденное, замолчали и внимательно прислушиваются.

— У вас нет выбора, — заявил лорд Кроули уверенно.

По наглой улыбке, игравшей у него на губах, Татика поняла, что он забавляется ее растерянностью.

— Вы несовершеннолетняя, Татика, — продолжал он, — и в соответствии с законом находитесь на попечении опекунов. Ваш отец ждет вас — и ваша мачеха тоже.

— Я… я не вернусь, — дрожащим голосом произнесла Татика.

— Вы что, забыли, что мы обручены? — спросил лорд Кроули. — Не могу дождаться, моя маленькая Татика, когда мы поженимся.

Татика видела, что он, зная, что она в его власти, наслаждается ее беспомощностью и насмехается над ней.

Вскрикнув, как загнанное животное, она сорвалась с места, выбежала из Зала вождей и бросилась вниз по лестнице. Ее гнала одна мысль: спастись от этого мерзкого человека, который ей угрожает.

Парадная дверь была открыта, и Татика, подобрав юбки, побежала по подъездной аллее. У ворот она инстинктивно повернула направо и устремилась к хорошо знакомой тропинке. Так как всю первую половину дня шел дождь, уровень воды в ручейке поднялся, и камни брода едва виднелись над поверхностью. Однако ей удалось перебраться на другой берег, и она снова побежала, бессознательно стремясь к Сторожевым камням.

Неожиданно на Татику обрушился ливень, и она сразу же промокла до нитки. Вода стекала по лицу, по обнаженным плечам, по спине. Однако она не обращала на это внимания, не замечала, что широкая юбка цепляется за ветки и тонкий газ рвется. Она продолжала бежать вверх по склону, а дождь все усиливался.

Наконец Татика добралась до Сторожевых камней. Тяжело дыша, она рухнула на землю у огромного валуна и прижалась щекой к его прохладной шершавой поверхности.

«Надо бежать отсюда, — в отчаянии думала она. — Надо где-то спрятаться! Спрятаться так, чтобы он никогда меня не нашел!»

В первый раз Татика убежала от лорда Кроули только потому, что он вызывал у нее страх и отвращение. Сейчас же появилась и другая причина. Она полюбила герцога, и мысль о том, чтобы выйти за другого, чтобы другой мужчина прикасался к ней или целовал ее, внушала ей ужас.

— Ненавижу его! Ненавижу! — закричала она и поняла, что никаким словами невозможно выразить ощущения, которые появляются в ее теле, душе и сознании при одном упоминании лорда Кроули.

Татика помнила, каким тоном он сказал о мачехе. Как она могла забыть, что леди Линч угрожала выпороть ее, если она оскорбит лорда Кроули? А ведь именно это и произойдет, если они вместе вернутся в Лондон. И даже его желание жениться на ней не остудит гнева мачехи, она не простит падчерице, что та сбежала накануне приема, где в числе гостей был принц Уэльский, и тем самым нанесла смертельную обиду своему будущему мужу.

Однако наказаний мачехи Татика боялась меньше, чем брака с лордом Кроули, который не утратил желания заполучить ее в полную собственность.

«Надо спрятаться!» — твердила девушка, хотя понимала, что теперь это невозможно, лорд Кроули отыщет ее везде, где бы она ни скрылась. Он безжалостен, он никогда не откажется от погони, он будет преследовать ее до тех пор, пока она не осознает безнадежность своих усилий и не покорится его воле.

«Остается только умереть!» — подумала Татика. Она забьется под какой-нибудь валун и тихо угаснет от холода, голода и душевных мук. И никто ее не найдет!

Обессиленная страданиями, она уже не плакала. Надежда покинула ее, все тело сковал ужас, он будто охватил ее своими цепкими когтями. Внезапно она почувствовала, как кто-то дотронулся до нее.

— Я так и знал, что найду вас здесь, — услышала она голос герцога.

Он попытался поднять ее с земли.

— Мне нельзя возвращаться! Я не могу! — закричала Татика, вырываясь.

— Сейчас и не получится, даже если бы вы захотели вернуться, — сказал герцог.

Усадив ее и привалив спиной к камню, он снял с себя куртку и набросил ей на плечи.

— Я не вернусь… я не вернусь в замок… мне нужно спрятаться, — шепотом твердила Татика.

Герцог взял ее на руки.

— Ручей разлился, — сказал он. — Мне удалось его перейти, но вода уже была по колено. Так что на время, моя дорогая, вы отрезаны от своих преследователей.

Татика не понимала, что он говорит, чувствовала только, что он обнимает ее. В кольце его сильных рук она ощущала себя как в раю и закрыла глаза. Только уткнувшись лицом ему в грудь, она сообразила, что он без куртки и, следовательно, тоже промок. Но ей не хотелось ни о чем говорить, задавать вопросы. Теперь все — и дождь, и холод, и ужас перед лордом Кроули — потеряло всякое значение, главное было только то, что герцог рядом.

Неся Татику на руках, герцог пошел прочь от Сторожевых камней и углубился в лес. Под деревьями дождь был не таким сильным, но когда они вышли на открытое пространство, он снова обрушился на них, и куртка, которой были укрыты плечи Татики, мгновенно промокла.

Герцог шел вперед уверенно, не сбавляя шага. Татика не спрашивала, куда он направляется, она лишь наслаждалась ощущением безопасности, которое дарили ей его руки.

Герцог прошел около полумили, прежде чем, к удивлению Татики, поставил ее на ноги. Она открыла глаза и обнаружила, что уже почти стемнело, однако все же разглядела в сумраке маленький домик, возле которого они стояли.

— Надо найти ключ, — сказал герцог.

Пошарив над притолокой, он нашел ключ и вставил его в замок, затем открыл дверь и завел Татику внутрь.

— Стойте здесь. Сейчас зажгу свечу.

Девушка привалилась к косяку. Она снова в полной мере ощутила всю безнадежность своего положения, ей стало холодно. Промокшая юбка липла к ногам, с волос капала вода. Она ладонью вытерла мокрый лоб.

Герцог чиркнул спичкой и в ее неровном свете стал искать свечи. Найдя, зажег четыре штуки. Помещение осветилось, и Татика поняла, что они находятся в довольно большой бревенчатой хижине. Перед камином стояли большой кожаный диван и два или три удобных кресла. Обстановку дополнял стол.

Тем временем герцог разжег камин, и Татика, удивленно оглядываясь по сторонам, закрыла входную дверь и поспешила к огню. Она протянула дрожащие руки к пламени, которое быстро наполнялось силой, поглощая сухие дрова.

Другим ключом, который тоже был где-то спрятан, герцог отпер еще одну дверь в дальнем углу. Татика хотела спросить, что это за дом, но не могла говорить — так сильно у нее стучали зубы от холода. Она услышала звук выдвигаемых ящиков, и скоро в комнату вошел герцог, неся целый ворох одежды.

— Вы промокли, вам надо переодеться, — сказал он. — К сожалению, я могу предложить вам только сухую рубашку и пледы. Вот этот, из шетландской шерсти, послужит вам юбкой. — Татика вопросительно посмотрела на него, и он пояснил: — Это охотничий домик, я здесь часто пережидаю, когда спадет вода в ручье. Потому-то и держу здесь смену одежды. Я расскажу вам обо всем позже, сейчас вам нужно срочно переодеться, иначе вы заболеете.

— А как же… вы? — с трудом выговорила Татика.

— Я тоже переоденусь, но не здесь, — ответил он. — Вот два полотенца, чтобы вы могли вытереться.

Он сложил все на диван, вышел и закрыл за собой дверь.

Татика так окоченела, что ей не сразу удалось расстегнуть платье. Сняв с себя мокрую одежду, она быстро вытерлась. Хотя от камина шел мощный поток тепла, она никак не могла согреться, и ее продолжала бить дрожь.

Льняная рубашка, которую принес герцог, оказалась ей слишком велика. Татика закатала рукава и стала перебирать пледы. Тот, что был из шетландской шерсти, оказался самым легким и мягким. Она дважды обернула его вокруг себя и подвязала на талии, как кушаком, шелковым галстуком, который обнаружила среди оставленных герцогом вещей. Затем подобрала с полу мокрую одежду, спрятала в складках платья нижнее белье, сложила все это у камина и принялась вытирать полотенцем волосы.

— Можно войти? — услышала Татика голос герцога.

— Да, входите… я одета, — ответила она.

Повернувшись, девушка обнаружила, что на герцоге точно такая же льняная рубашка, что и на ней. Он переоделся в сухой килт и чулки, но был босиком.

— Тут кладовая, — сказал он, подходя к еще одной двери. — Надеюсь, я найду там какую-нибудь выпивку.

Герцог скрылся в кладовой. Пока Татика размышляла, не стоит ли ей присоединиться к нему, он успел вернуться с кастрюлей в одной руке и бутылкой виски — в другой.

— Я нашел виски, — сказал он, — но вам, как я понимаю, этот напиток не понравится. Поэтому я приготовлю для вас мед — он очень приятный на вкус и является великолепным средством от простуды.

Герцог подошел к камину, сгреб в сторону кучку углей и поставил на них кастрюлю. Еще раз сходил в кладовую, принес оттуда два стакана и принялся готовить напиток. Он с головой ушел в это занятие и не обращал внимания на Татику, девушка догадалась, что он намеренно не смотрит на нее. Она присела на краешек дивана и замотала голову полотенцем.

Хотя Татика знала, что наступил тот самый момент, о котором она мечтала все то время, пока не видела герцога, ей все равно не верилось, что они с ним вдвоем, вдали от всех.

— У меня есть хорошая новость, — нарушил молчание герцог. — Я думал, мы останемся без ужина, но обнаружил, что он ждет нас в кладовой.

— Там есть… еда? — спросила Татика. Новость не вызвала у нее никакого интереса.

— Мой управляющий какое-то время назад заподозрил одного из пастухов, живущих на этой стороне пустоши, в браконьерстве, — стал рассказывать герцог. — Он несколько раз без предупреждения приходил к нему, пытаясь застать его врасплох, но так ничего и не нашел! Теперь я понимаю, как МакТарвиш обманывал его.

— И как же? — спросила Татика, чувствуя, что он ждет от нее этого вопроса.

— В кладовой лежат три большущих лосося! — ответил герцог. — МакТарвиш, наверное, выловил их в ручье и спрятал здесь, чтобы потом отнести в гавань — там всегда можно найти покупателя. — Татика молчала, поэтому он добавил: — Как только наберется достаточно углей, пожарим стейки. Поверьте, я приготовлю их не хуже, чем шеф-повар в замке. — Продолжая колдовать над напитком, он оглянулся на Татику и улыбнулся ей, и у нее от радости сердце едва не выскочило из груди.

Герцог добавил в кастрюлю виски, помешал и наполнил два стакана.

— Выпейте, — сказал он, подавая один стакан Татике.

Она сделала осторожный глоток и воскликнула:

— Как вкусно!

— Я бы очень огорчился, если бы вам не понравилось, — признался герцог. — Вам нужно выпить все, до дна, так вы быстро согреетесь.

Татике хватило четверти стакана, чтобы ощутить, как по телу разливается тепло. Ее сразу перестало трясти.

— Выпейте еще чуть-чуть, — посоветовал герцог и залпом допил свою порцию.

Татика послушно сделала несколько глотков и сказала:

— Не хотелось бы захмелеть.

— А вы и не захмелеете, — успокоил ее герцог, — там больше меда, чем виски. Я же не могу допустить, чтобы вы заболели!

Татика отставила в сторону стакан и сняла с головы полотенце. Волосы почти высохли и рассыпались по ее плечам темной волной, блестевшей в пламени камина и в свете свечей. Внезапно она заметила, какими глазами смотрит на нее герцог, и у нее перехватило дыхание. В следующее мгновение он молча вышел в кладовую.

Вернулся он через несколько минут. В руке его была тарелка со стейками из лосося. Он разложил куски на решетке, которая, как поняла Татика, была встроена в камин именно для таких целей.

— Как это ни грустно, но у нас будет только одна перемена блюд, — заметил герцог. — Правда, я нашел коробку с бисквитами.

Пока стейки жарились, он сходил в кладовую за коробкой, открыл ее и поставил рядом с Татикой на диван.

— Да это самый настоящий банкет! — воскликнула девушка.

— Мы с вами впервые ужинаем вместе.

— Я так ждала… сегодняшнего вечера.

— Я тоже, — признался герцог. — Вы выглядели изумительно в этом розовато-лиловом платье.

Повисло неловкое молчание, затем Татика робко произнесла:

— Я сбежала из Лондона… потому что не хотела и не могла… выйти за лорда Кроули.

— Он слишком стар для вас, — сказал герцог.

— Он мерзкий, отвратительный! — вдруг в ожесточении воскликнула Татика. — Он не оставит меня в покое. Он вбил себе в голову жениться на мне. И в этом его поддерживают отец и мачеха.

— Ваша фамилий не Брей? — спросил герцог.

— Нет, — ответила девушка. — Я Татика Линч. Мой отец дипломат, скоро его назначат послом в Париж.

— Вы не обязаны выходить за лорда Кроули, если так этою не хотите, — после непродолжительной паузы сказал герцог.

— Я ненавижу его, но он не отступится, — покачала головой Татика — Он богат и занимает высокое положение в обществе, поэтому пользуется всесторонней поддержкой моей мачехи. — Она помолчала. — А он может… заставить меня… уехать с ним?

— Думаю, полномочий на то, чтобы увезти вас, у него нет, — ответил герцог, — да и я этого не допущу. Мы все тщательно обдумаем, но я предлагаю вызвать сюда вашего отца Уверен, что смогу убедить его, что не надо настаивать на вашем браке с человеком, к которому вы не испытываете никаких чувств.

Татика так расстроилась, что не смогла продолжать разговор. Герцог не стал донимать ее распросами и занялся стейками. Когда они были готовы, он разложил их на тарелки, принесенные из кладовой, и подал Татике серебряную вилку. Чтобы не обижать герцога, потратившего столько усилий, она съела несколько кусочков. Блюдо оказалось чрезвычайно вкусным, однако это не прибавило ей аппетита, потому что ее мучило равнодушие герцога, который, покончив со стейками, стал готовить новую порцию медового напитка. Он заверил Татику, что виски там совсем чуть-чуть, и она выпила целый стакан, заедая напиток бисквитами.

После ужина герцог собрал посуду и ушел в кладовую, а Татика устроилась в углу дивана. Ей было уютно и тепло, но в душе царила полнейшая неразбериха с одной стороны, она радовалась тому, что оказалась наедине с герцогом, но с другой — ее обескураживало его желание вернуть ее отцу. Хорошо еще, что он не намерен отдавать ее лорду Кроули. Однако она была почти уверена, что бы отец ни говорил, мачеха настоит на этом браке.

Герцог вернулся из кладовой и подбросил дров в камин, затем подвинул кресло поближе к огню и сел лицом к Татике.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Значительно лучше, — ответила она.

— Боюсь, нам придется провести здесь ночь, так как идти обходным путем через пустошь и через мост уже поздно — до новой дороги целых две мили. А утром, если слуги не придут за нами, я вернусь в замок и пришлю за вами грума с лошадью, чтобы вы не шли пешком. Вода в ручье еще не скоро спадет.

Герцог говорил таким тоном, какой обычно используют при общении с малознакомыми людьми, и Татика устремила на него пристальный взгляд. Однако он не повернулся к ней и продолжал смотреть на огонь.

— Считаю необходимым выразить огромное сожаление по поводу того, что наша совместная ночь здесь обязательно вызовет массу пересудов, — сказал он. — Правда, обо мне всегда сплетничали, я к этому привык.

— Вы уверены, — спросила Татика, — что специалисты, которых вы три года назад вызывали из Эдинбурга, тщательно изучили Зал вождей? Наверняка они что-то пропустили.

— А почему вы так решили? — Задавая этот вопрос, герцог не удержался и повернулся к ней.

— Да ведь это же абсолютно очевидно, — ответила Татика. — Там должен быть потайной ход, осталось только найти его. Ведь именно так герцог Малькольм исчезал из зала и тем самым создал легенду о том, что он якобы умеет становиться невидимым, и именно так кто-то проник в зал и убил вашу жену.

Герцог впился в Татику взглядом.

— Вы хотите сказать, что верите в мою невиновность? — спросил он.

— Конечно, верю! — воскликнула девушка. — Как вы могли подумать, что я считаю как-то иначе? Человек вашего склада не способен на такое. А вот найти того, кто это совершил, нужно.

Несколько мгновений герцог с сомнением смотрел на нее, а затем странным голосом произнес:

— Вы хоть понимаете, что вы такое говорите? Ведь получается, что и душой, и сердцем вы верите в меня?

— Естественно… я знаю, что вы не могли совершить… убийство, — тихо ответила Татика.

Герцог встал с кресла и упал перед ней на колени. Он не прикасался к девушке, только внимательно смотрел на нее.

— У меня все не укладывается в голове, — сказал он. — Вы уверены, что знаете историю до конца? Разве вам не рассказывали, что попасть в Зал вождей можно только одним способом и что я последним вышел оттуда?

— Рассказывали, — закивала Татика, — но я все равно считаю, что вы ни в чем не виновны. Я верю в это так же твердо, как в Господа.

Герцог издал какой-то звук, обнял ее и прижал к себе, да с такой силой, что едва не задушил. В следующее мгновение он нашел ее губы, и она ощутила небывалый восторг и радость, несравнимые ни с одним из тех чувств, которые когда-либо ею владели. Каждая клеточка ее тела отозвалась на этот поцелуй, ее охватил сладостный трепет, и она поняла, что именно об этом мечтала всю жизнь и именно этого ждала. В ней вспыхнул жаркий огонь, и она, отбросив условности, отдалась страсти. Все мысли улетучились у нее из головы, она погрузилась в райское блаженство, в ушах зазвучала божественная музыка.

— Ты веришь в меня! — бормотал герцог. — О, дорогая, как я люблю тебя! Я полюбил тебя, как только увидел.

— Я тоже… тебя люблю. Я… я ждала тебя… я мечтала о тебе… я знала, что однажды встречу тебя, — прошептала Татика.

— Дорогая моя, любимая, маленькая моя!

Герцог покрывал ее лицо поцелуями, она чувствовала тепло его губ и дрожала, отзываясь на его ласку.

— Я люблю тебя! Ты моя! Ты принадлежала мне всегда, с начала времен! Я сердцем чувствовал, что ты есть где-то в этом мире, только не мог тебя найти!

— Я видела тебя… в мечтах, — призналась Татика, — а потом увидела здесь… Ты был, как тот викинг… в моих мечтах он плыл ко мне через моря.

— Наверное, в те давние времена мы встретились в Новгороде, — сказал герцог, на миг отрываясь от нее, — и тогда я полюбил тебя. И люблю до сих пор.

Обезумев от страсти, герцог вновь прильнул к ее губам. Татика прижалась к нему и через тонкую ткань рубашек ощущала жар его тела.

— Как ты красива! Ты просто невероятно красива! — восклицал он. — Я так боялся, что любовь в твоих глазах уступит место презрению, когда ты все узнаешь. Я боялся… я очень боялся.

— Как ты мог такое подумать! Я же сразу поняла, что ты за человек. Мне сердце подсказало!

— Любимая, жизнь моя, — простонал герцог, утыкаясь лицом ей в шею.

Татика блаженствовала в его объятиях, ее глаза сияли. Она крепко обнимала герцога, словно боясь, что он может исчезнуть.

Неожиданно он отстранился от нее и вскочил.

— Я сошел с ума! — хрипло сказал он. — Ты же понимаешь, что я не могу жениться на тебе!

Татике показалось, что на нее вылили ушат ледяной воды.

— Почему?

— Потому что я всегда буду ждать момента, когда ты начнешь сомневаться во мне! — ответил герцог. — Пройдут годы, смерть моей жены так и останется нераскрытой, и ты начнешь думать, что, возможно, ты ошибалась, что на самом деле ее убил я! — Он тяжело вздохнул. — И я не смогу спокойно смотреть, как ты отдаляешься от меня, как все сильнее сомневаешься во мне, как начинаешь сожалеть о том, что поверила мне!

— Довольно! — перебила его Татика. — Кто дал тебе право так думать обо мне? Как ты посмел порочить нашу любовь подобными подозрениями? — Герцог промолчал, и она продолжала: — Наши чувства друг к другу — нечто особенное, прекрасное! Эта любовь дана нам Господом, и я не позволю тебе обесценивать ее никакими предположениями, что один из нас утратит веру в другого или в то, что для нас свято. — Она протянула к нему руки. — Иди ко мне.

Герцог, хоть и неохотно, подчинился и сел на диван.

— Мы должны бороться… вместе, — прошептала Татика.

— Но я не женюсь на тебе, пока не обелю свое имя, — сказал герцог. — Думаешь, я не знаю, что люди шепчутся у меня за спиной, что даже близкие считают, будто Ирэн убил я? — Помолчав, он скорбно добавил: — Порой мне кажется, что в тот день у меня случилось помрачение рассудка, что моя ненависть к ней материализовалась, а память просто вычеркнула то, что случилось.

— Это неправда! Неправда! — воскликнула Татика — Зачем ты мучаешь себя? Ведь ты просто не способен на преступление!

— Дорогая моя, — совсем другим тоном произнес герцог, — ты еще очень молода, ты чиста и поэтому не можешь понять, какие изменения могут происходить в сознании и чувствах других людей.

— Меня не интересуют другие люди, — покачала головой девушка. — Для меня важен только ты.

Она ждала, что герцог поцелует ее, однако он решил продолжать разговор:

— Что бы тебе ни рассказывали, вряд ли ты знаешь всю историю. Правда заключается в том, что я женился, чтобы угодить матери. Она настойчиво требовала от меня наследника. — Он помолчал, подбирая слова. — Возможно, мое признание покажется тебе неубедительным или выставит меня в неприглядном свете, но в то время я уже несколько лет был влюблен — во всяком случае, я думал, что влюблен, — в одну замужнюю даму. — Поняв, что Татика хочет что-то сказать, он поспешно добавил: — О нет, любимая, все было вполне пристойно. Я был молод и принял свою одержимость за любовь. Но сердце все же подсказывало мне, что эта любовь не настоящая. Теперь я в этом уверен, теперь я это понимаю, потому что благодаря тебе познал истинное чувство. Мне все еще не верится, что Господь подарил мне возможность испытать столь совершенную любовь.

— Мои чувства к тебе… такие же, — тихо проговорила Татика, страстно глядя на него.

Герцог наклонился и нежно поцеловал ее в лоб.

— Не смотри на меня так, — взмолился он, — иначе я не смогу закончить свою историю. Мне нужно, чтобы ты меня поняла, чтобы ты узнала правду, всю правду.

— Я обязательно выслушаю тебя, — заверила его девушка, — но мне хочется все время говорить тебе о своей любви. Я люблю тебя всем сердцем, я принадлежу тебе телом и душой, и, что бы ты ни сказал, ничто не сможет это разрушить.

Ее слова наполнили герцога таким восторгом, что он не сдержался и опять прильнул к ее губам. Забыв обо всем на свете, они отдались своей безумной страсти, но в последний момент герцог разомкнул объятия, встал и, глядя в огонь, сказал:

— Все это подстроили мама с леди Бервик. Ирэн приехала погостить в замок, она казалась очень привлекательной девушкой. Мама принялась внушать мне, будто Ирэн безумно в меня влюблена. На самом деле я ей просто нравился. Я знал, что без скандала мне из этой ситуации не выпутаться, и сделал ей предложение. Она его приняла. — Помолчав секунду, он продолжал: — Мне до сих пор не верится, что я свалял такого дурака! Почему у меня не возникло ни малейшего подозрения, когда Ирэн принялась настаивать, чтобы мы как можно скорее сыграли свадьбу? Она находила вполне благовидные предлоги, и только после венчания я узнал, в чем заключалась истинная причина спешки.

— И в чем же? — тихо произнесла Татика.

— В том, что она была беременна от другого, — ответил герцог.

Глава 9

— А почему она не могла выйти за отца ребенка? — спросила Татика после паузы.

— Он был женат, — объяснил герцог. — Он служил грумом у ее отца.

— О боже!

Татике все стало ясно. Она отлично понимала, что чувствовал герцог, когда открылась эта некрасивая правда.

— В такой ситуации оказывались многие, — мрачно продолжал он. — Не буду кривить душой, Татика: я пришел в ужас, когда выяснилось, что этот ребенок унаследует герцогский титул.

— Это могла бы быть и девочка, — пробормотала Татика.

— Не забывай, что по шотландским законам, которые сильно отличаются от английских, девочка может унаследовать титул, если нет наследника мужского пола, — со вздохом проговорил герцог. Его черты заострились, между бровей пролегла глубокая складка. — Теперь-то ты понимаешь, что имелись все основания подозревать меня в убийстве.

— А кто знал, что ребенок не от тебя? — спросила Татика.

— Я никому об этом не рассказывал, — ответил герцог. — Ни до смерти Ирэн, ни после, когда вскрытие показало, что она была на третьем месяце. Думаю, она разоткровенничалась с Торквиллом.

Татика не сомневалась: Торквилл МакКрейг, во всем завидовавший кузену, наверняка воспользовался возможностью обесчестить герцога и разболтал тайну погибшей всей округе и в первую очередь вдовствующей герцогине. Но какой смысл сейчас это обсуждать?

Татика ненадолго задумалась, а потом твердо сказала:

— Все это лишний раз убеждает меня в том, что мы должны вместе найти убийцу.

Герцог оторвал взгляд от огня и внимательно посмотрел на девушку.

— И ты все равно веришь в меня? — спросил он. — Даже несмотря на то, что я тебе рассказал?

— А ты ожидал, что я так легко изменю свое мнение? — улыбнулась Татика. — Я люблю тебя и верю, что ты невиновен.

Герцог несколько мгновений стоял и смотрел на нее, и она затрепетала под его взглядом. Неожиданно он шагнул к дивану, наклонился и с благоговением поцеловал ее босые ноги, а потом поднял ее на руки и стал осыпать страстными поцелуями. Чувствуя, как она дрожит, он стянул рубашку с ее плеч и прикоснулся губами к ложбинке на груди. Татикой овладело безумное желание, все ее тело горело как в огне. Она выгнулась, подставляя себя под его поцелуи.

— Я люблю тебя! — простонал герцог. — Люблю! Ты моя! Я тебя никому не отдам!

Он словно обезумел. Казалось, он вдруг почувствовал, что над ними нависла опасность, которая уничтожит их обоих, и спешит насладиться каждым мгновением. Татика с готовностью отвечала на него ласки, ощущая, как ее душа растворяется в нем. Она целиком отдалась во власть бушевавших в ней чувств, которые казались ей правильными и естественными.

— Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Разобрать, кто это сказал, было невозможно, потому что они стали единым целым

* * *

Позже, когда они лежали рядом на диване, Татика, нежась в объятиях герцога, призналась:

— Я и не знала, что любовь… такая.

— Какая, любимая моя?

— Прекрасная… необузданная… радостная. — Неожиданно ей в голову пришла одна мысль, и, приподнявшись на локте, она робко спросила: — Тебя не шокировало то, что я… отвечала тебе… с таким пылом?

Герцог рассмеялся и только крепче обнял ее.

— Как ты могла подумать, что меня может шокировать твоя любовь? — проговорил он. — Напротив, я испытал ни с чем не сравнимую радость. Ты осчастливила меня тем, что отвечала мне, и я горд, что помог тебе раскрепоститься.

— Однажды кто-то назвал меня Снежной королевой, — улыбнулась Татика. — Этот человек сказал, что я обращаю в лед всех, кто приближается ко мне.

— Когда мы поженимся, дорогая, — пообещал герцог, чмокая ее в лоб, — я научу тебя любить. Мы вместе вознесемся к звездам, и ты познаешь то восхитительное ощущение, когда в мире существуем только мы одни.

— В его голосе слышалась сдерживаемая страсть, и Татика затрепетала от предвкушения.

— Я люблю тебя, — сказал герцог. — Я и не думал, что женщина может быть так красива, как ты, но я все равно не женюсь на тебе, пока не развею тучу, что нависает надо мной.

— Я хочу сражаться вместе с тобой, плечом к плечу, — без колебаний произнесла Татика. — Я хочу быть с тобой! Я хочу принадлежать тебе… полностью.

— Я тоже этого хочу, — заверил ее герцог. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу! А еще я хочу, чтобы сын, которого ты мне подаришь, гордился своим отцом в той же мере, что и матерью. — Он на мгновение стиснул ее в объятиях, но не поцеловал, а очень серьезным тоном спросил: — Ты будешь ждать меня, любимая? Не слишком ли многого я от тебя требую?

— Ты же знаешь, что нет, — ответила Татика. — Но я готова стать твоей женой… или не женой, а женщиной, которая будет преданно любить тебя… условности для меня ничего не значат.

Герцог понял, на что она намекает, и посмотрел на нее с нежностью.

— Я обожаю тебя. Мы были вместе в других жизнях, и уже тогда ты стала частью меня. Но я желаю тебе добра, дорогая, и поэтому говорю, что нужно подождать.

Татика спрятала лицо у него на плече. По стальным ноткам, прозвучавшим в его голосе, она поняла, что он не изменит своего решения, сколько бы она его ни упрашивала. Ей же хотелось просто быть с ним, принадлежать ему. Остальное не имело для нее значения. Вероятно, думала она, он воспринял ее искренние слова как проявление благородства.

Так они и провели ту долгую ночь — лежа вместе, укрытые пледами. Несколько раз герцог вставал, чтобы подбросить дров в камин, несколько раз огонь разгорался в них самих, и Татика чувствовала, что герцог вот-вот сбросит с себя узду и овладеет ею, и она получит то, к чему стремилась: будет принадлежать ему. Его поцелуи заставляли ее забывать обо всем, они переносили ее в удивительный мир блаженства и безудержной страсти.

Однако герцог так и не перешел последней черты, и ближе к рассвету Татика задремала у него на груди. Проснулась она неожиданно, как от толчка, и обнаружила, что герцог уже встал.

— В чем дело? — забеспокоилась девушка.

— Кажется, пришли слуги, — ответил он.

Татика быстро села, застегнула рубашку до самой шеи и завернулась в плед. Герцог вышел из домика и закрыл за собой дверь. Татика услышала голоса, а через несколько мгновений герцог вернулся. В руке у него была кожаная сумка.

— Дональд догадался, что мы укроемся здесь от ливня, и принес одежду, чтобы мы переоделись, прежде чем возвращаться в замок. Возьми, пожалуйста, сумку и отнеси ее в соседнюю комнату. Там, конечно, тесно, она чуть просторнее обычного гардероба, но тебе, надеюсь, места хватит.

Татика спустила босые ноги на пол и встала.

— Пора… возвращаться? — спросила она, испуганно глядя на него.

— Любимая, нам следует быть стойкими, — ответил герцог.

По выражению его лица она поняла: он чувствует то же, что и она, — что его безжалостно вырвали из прекрасного сна и швырнули в отталкивающую реальность.

Татика прошла в соседнюю комнату — именно там герцог переодевался прошлым вечером, — и убедилась, что она действительно ненамного просторнее гардероба. У стены стоял комод, рядом — сундук, на крючках висели ружья, ягдташи и другие охотничьи принадлежности. Она открыла сумку и обнаружила, что одна из горничных упаковала для нее светло-зеленое шелковое платье и жакет. Хотя платье не предназначалось для верховой езды, юбка была достаточно широкой, чтобы сесть в дамское седло. Девушка очень надеялась, что грум догадался привести для нее спокойную и невысокую лошадку вроде тех, на которых охотники скакали по пустоши или на которых навьючивали сумки со снаряжением, патронами, едой и прочим.

Татика сняла с себя льняную сорочку и размотала плед из шетландской шерсти, в котором ей было так тепло и уютно, затем оделась и перед крохотным зеркальцем на стене стала приводить в порядок волосы. Сумка была недостаточно большой, чтобы в ней уместилась шляпа, зато там нашлись зеленые ленты, которыми она и завязала волосы, собранные в хвост, чтобы их не разметал ветер.

Татика вернулась в комнату и увидела, что в камине опять ярко горит огонь, диван отодвинут к дальней стене, стол застлан белой скатертью, и на нем сервирован завтрак.

— Доброе утро, мисс, — обратился к ней Дональд.

Его лицо было бесстрастным, как будто в том, что хозяин и компаньонка хозяйки провели ночь в охотничьем домике, ничего необычного нет.

— Доброе утро, Дональд, — поздоровалась Татика.

В этот момент в дом вошел герцог. Он тоже переоделся, теперь на нем были свежая твидовая куртка и килт, на ремне висел спорран.

— Дуглас прислал завтрак, — сказал он. — Наш вчерашний ужин был слишком скудным, и я страшно голоден. Надеюсь, вас тоже порадует возможность поесть.

Татика улыбнулась ему и села за стол. Дональд приготовил для них яйца и бекон в дополнение к горячему кофе, тостам, джему и большой порции сливочного масла.

Они с аппетитом позавтракали, и, когда Дональд с грязной посудой ушел в кладовую, Татика посмотрела на герцога и тихо проговорила:

— Мне все еще кажется, что наш волшебный сон продолжается. Неужели все происходит на самом деле?

— Я никогда не забуду эту ночь, — признался герцог.

— Я тоже, — сказала Татика.

Больше им слова не понадобились, потому что все за них сказали глаза. По взгляду герцога девушка поняла, что он вспоминает минуты близости и вновь переживает те сладостные ощущения.

— Вы… не отдадите меня… лорду Кроули? — робко спросила Татика, опуская голову.

— Я уже пообещал вам, что не позволю ему увезти вас, — ответил герцог. — Когда доберёмся до замка, мы решим, как связаться с вашим отцом. Думаю, правильнее всего будет отправить ему телеграмму.

Дальше обсуждать эту тему они не могли, потому что вернулся Дональд, Он уже успел собрать продукты, уложить в сумки их мокрую одежду и навьючить поклажу на лошадь.

Татика вышла из дома. Всю пустошь заливал солнечный свет, на небе не было ни облачка, в воздухе приятно пахло влажной землей. Герцог помог ей сесть на одну из лошадок, потом вскочил в седло сам и пустил лошадь вперед. Татика последовала за ним, а позади трусили три вьючных пони. Они не торопясь ехали по плотному ковру из вереска и вскоре добрались до моста, переброшенного через ручей. Татика посмотрела вниз, где из темной воды едва виднелись камни, и поняла, что герцог был прав: ручей стал непреодолимой преградой для тех, кто захотел бы преследовать ее.

Впереди показалась серая громада замка. С каждой минутой она становилась все ближе и ближе, и Татику все сильнее охватывало беспокойство, даже страх. Несмотря на уверенность герцога, что он сможет ее защитить, она все равно боялась снова встретиться с лордом Кроули, так как не сомневалась: он будет настаивать на том, чтобы увезти ее в Лондон и так или иначе попытается сделать это.

Кавалькада миновала каменные ворота, и по подъездной аллее герцог и Татика ехали бок о бок. Герцог время от времени поглядывал на девушку и ободряюще улыбался ей. Он был так красив в костюме шотландского горца и в лихо заломленной шляпе, из-под которой виднелись светлые волосы, что у Татики от восторга захватывало дух. Она молча любовалась им, и ее взгляд был полон любви, которую она не решалась выразить словами.

Они спешились у крыльца. Герцог подал Татике руку, и они вместе стали подниматься по каменной лестнице в Зал вождей. Они шли медленно, гордо вскинув головы, как будто предчувствуя, что впереди их ждут неприятности.

Едва Татика переступила порог зала, залитого ярким солнечным светом, который образовывал золотистую дымку, она сразу заметила лорда Кроули. Он стоял в дальнем конце перед камином. Рядом с ним были Торквилл МакКрейг и еще какой-то незнакомец.

— Итак, вы вернулись! — обвинительным тоном произнес лорд Кроули.

— К сожалению, нам пришлось задержаться, — сказал герцог. — Ручей разлился, а возвращаться в замок в темноте опасно.

Лорд Кроули почти не слушал его. Его взгляд был прикован к Татике, и она распознала в его глазах тот самый недобрый блеск, который так пугал ее раньше.

— Татика, я вызвал сюда шерифа, он здесь с особым заданием, — объявил он.

— Шерифа? — удивилась девушка.

Герцог прошел вперед, протягивая руку незнакомцу.

— Простите, полковник МакНейл, — сказал он, — я не сразу узнал вас.

— Мы давно не встречались, ваша светлость, — ответил шериф. — Лорд Кроули обратился ко мне с ходатайством, и я не вправе его отклонить.

— И о чем же он ходатайствует? — поинтересовался герцог.

Татикса затаила дыхание. По выражению лица лорда Кроули, по грозному и одновременно торжествующему блеску в его глазах она поняла, что он снова плетет интриги. Что бы он ни сделал, оказала она себе, все это будет ей только во вред.

— Ваша светлость, — ответил шериф, — его милость требует, чтобы я выписал мисс Татике Линч повестку в суд, где будет рассматриваться вопрос о ее немедленном возвращении в Лондон под опеку ее отца. — Татика тихо ахнула, а он тем временем продолжал: — Насколько я понял, английская полиция уже разыскивает мисс Линч, и в связи с этим можно рассмотреть вопрос о том, чтобы она отправилась домой под опекой лорда Кроули, который, насколько я понял, намерен в будущем стать мужем этой дамы.

Когда шериф замолчал, в зале повисла напряженная тишина. Татика в ужасе прижала руку ко рту и повернулась к герцогу. Она готова была просить о помощи, на коленях молить его о том, чтобы он своей герцогской властью отказал шерифу в ее выдаче, однако горло ей сдавил спазм, и она не могла вымолвить ни слова. К тому же она знала, что герцог ничего не может сделать. Значит, лорд Кроули снова выйдет победителем: он перехитрил ее, и теперь ей придется вернуться в Лондон и предстать перед мачехой.

Герцог взял ее руку в свою, и Татика приободрилась, ощутив тепло и силу его пальцев.

— Боюсь, полковник МакНейл, вас ввели в заблуждение, — медленно проговорил он. — Решение суда, которое требует от вас лорд Кроули, может быть применено только к мисс Татике Линч. Однако такового лица не существует, поскольку она является моей женой и, следовательно, герцогиней Стрэскрейг.

Татика удивленно посмотрела на герцога, а лорд Кроули сделал шаг вперед и в ярости воскликнул:

— Я не верю! Это уловка!

— Татика — моя жена, — спокойно повторил герцог, потом обратился к девушке: — Дорогая, подтверди это шерифу.

Он слегка сжал ей руку, давая понять, что нужно подтвердить его слова. Татика не догадывалась, куда он клонит, но все равно послушно произнесла:

— Да… я его жена. — Ее голосок прозвучал слабо и испуганно.

— В сложившихся обстоятельствах, милорд, вы ничего не можете сделать, — твердо сказал герцог. — Полагаю, вы, конечно, по собственной воле немедленно покинете замок.

— Я в это не верю! — заорал лорд Кроули, и его крик эхом отдался в стенах зала. — Где вы поженились? Как вы могли пожениться, если никто не присутствовал на свадьбе?

Шериф наконец-то понял, что происходит, и, слегка усмехнувшись, пояснил:

— Дело в том, милорд, что в Шотландии брачное законодательство отличается от английского. Если его светлость, герцог Стрэскрейг, ранее не состоял в этом браке, то этот брак заключен сейчас, в нашем присутствии.

— В каком смысле? — сердито спросил лорд Кроули.

— В Шотландии существует «брак по взаимному согласию». Он абсолютно законный, — ответил шериф. — Эти двое в присутствии свидетелей выразили согласие стать мужем и женой, следовательно, с этого момента они на законном основании состоят в браке!

Лорд Кроули издал нечленораздельный возглас — настолько велика была овладевшая им ярость. Герцог, не обращая на него внимания, сказал Татике:

— Ты устала. Поделись с матушкой новостью и отдохни. Увидимся позже, когда ты поспишь. Я буду с нетерпением ждать этого момента.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал. Татика вышла из зала, не удостоив беснующегося лорда Кроули даже взгляда, и направилась к покоям герцогини, робея при мысли, что ей предстоит встретиться с новоявленной свекровью.

Герцогиня лежала в кровати. Едва Татика переступила порог, ее светлость устремила на девушку вопросительный взгляд. Запинаясь от смущения, та торопливо рассказала все с самого начала. Когда она закончила, герцогиня протянула к ней руки.

— Ты вышла замуж, моя дорогая деточка! Ты не представляешь, как я рада! — воскликнула она. — Надеюсь, Магнус будет счастлив. Я так рада, просто счастлива! Никого я так не хотела видеть своей невесткой, как тебя! — Татика наклонилась к ней и поцеловала ее. — Это я виновата в том, что Магнус так страдает, — продолжала герцогиня. — Я думала, что действую ему во благо, теперь же мне ясно, как я ошибалась. Ты, дорогая моя, дашь ему все то, чего он был лишен столько лет.

— Я постараюсь, — пообещала Татика и ушла к себе, поскольку чувствовала себя страшно уставшей.

Она заснула, едва коснувшись головой подушки. Ее разбудила Дженни, которая принялась раздвигать шторы.

— Долго я спала? — спросила девушка.

— Больше пяти часов, ваша светлость, — ответила Дженни.

— Пять часов! — изумилась Татика. — Пора вставать!

— Его светлости не терпится поговорить с вами, прежде чем джентльмены вернутся с охоты, — сообщила Дженни. — Ради этого я и разбудила вас.

— Значит, все отправились на охоту? — спросила Татика.

Она совсем забыла о том, что в замок съехалось немалое количество гостей.

— Здесь, в горной Шотландии, охота на первом месте, — улыбнулась Дженни. — Но его светлость ждет не дождется, когда увидится с вами.

— Тогда надо спешить, — сказала Татика.

Ванна уже была готова, и Дженни, не став посылать за горничными, сама помогла девушке привести себя в порядок и облачиться в одно из роскошных платьев, привезенных из Лондона.

— Пока вы, ваша светлость, будете внизу, я перенесу ваши вещи, — предупредила Татику камеристка.

— Куда? — удивилась девушка.

— В Спальню молодоженов, естественно! — ответила Дженни. — Она в старой части замка. Есть примета, что, если супруга вождя проведет первую ночь там, их брак будет счастливым — Вероятно, она заметила в глазах новой госпожи вопрос, потому что добавила: — Когда герцог женился в первый раз, в комнате шел ремонт, и герцогине Ирэн так и не довелось там переночевать.

— Это радует, — еле слышно проговорила Татика.

Ей тоже не терпелось увидеться с герцогом, поэтому она не стала тратить время на болтовню с Дженни, хотя у нее было еще полно вопросов. Она пробежала по длинным коридорам, отделявшим апартаменты герцогини от остальной части замка, и вошла в Зал вождей. Герцог стоял у окна, рядом с ним лежали собаки. Он повернулся, и на мгновение они замерли, глядя друг на друга, а потом Татика с радостным криком бросилась к нему в объятия.

Герцог крепко прижал ее к себе и сказал:

— Наверное, наша свадьба показалась тебе необычной — ни подружек невесты, ни гостей, ни священника, чтобы благословить нас.

— Но мы же женаты по-настоящему? — спросила Татика.

— Наши брачные узы узаконены настолько же прочно, как если бы венчание проходило в храме, — ответил герцог. — Ты моя жена, Татика!

— Это все, о чем я мечтала, — тихо проговорила девушка.

— Знаю, — сказал герцог, — но ты, дорогая, станешь моей только после того, как я докажу свою невиновность.

— Тогда давай за дело, и побыстрее! — воскликнула Татика.

— Я уже все обдумал, — сообщил герцог. — Я уже написал в Эдинбург и вызвал новую группу экспертов. Они постараются приехать как можно скорее. Я предупредил их, что они могут, если понадобится, разобрать зал по кирпичикам.

— Я на них очень рассчитываю.

— А если они ничего не найдут? — В голосе герцога неожиданно прозвучал страх.

— Считается, что русские обладают даром ясновидения, — сказала Татика, обнимая его. — Несколько раз за свою жизнь я убеждалась в том, что у меня хорошо развита интуиция. И сейчас я абсолютно уверена, что мы найдем тайный ход и узнаем, как убийца проник в зал.

Она обхватила лицо герцога ладонями, притянула его к себе и приникла к его губам. Герцог крепче обнял ее, и они дали волю охватившему их чувству.

— Я люблю тебя, — прошептала Татика, когда герцог отстранился от нее.

— Не искушай меня, — довольно резко произнес он. — Мне и так тяжело, Татика: ведь я женат на тебе, но не могу сделать тебя своей. Даже не понимаю, как у меня хватает воли сдерживать себя, глядя на тебя. — Ласково поцеловав ее, он добавил: — Скоро вернутся охотники, и мне хотелось бы — только не обижайся, Татика, — взять собак и несколько минут погулять по саду. На сегодня было назначено много дел, но я пренебрег ими, потому что немного поспал.

— Конечно, иди, — сказала Татика, — но возвращайся поскорее. Я хочу быть с тобой. Я хочу слышать твой голос. Я хочу, чтобы ты постоянно напоминал мне, что лорд Кроули уехал и мне теперь нечего бояться.

Герцог улыбнулся и, не сдержав себя, еще раз обнял ее и припал к ней долгим, жарким поцелуем, затем резко оторвался от нее и решительно направился к двери. Собаки вскочили и побежали за ним.

Оставшись одна, Татика огляделась. Где- то здесь есть потайной ход. Если его найти, можно не только избавить герцога от необоснованных обвинений, но и развеять мрачные мысли и подозрения, которые давно бередят ему душу. Она знала, что он глубоко переживает, что клевета ранит его гордость и наносит ущерб чести и достоинству всей семьи.

«Ход нужно найти! Обязательно!» — сказала себе Татика.

Она обошла зал, внимательно разглядывая стены, увешанные клейморами и щитами и обшитые панелями темного дерева, потом окинула взглядом пол и потолок.

«Интересно, а убийца мог спрыгнуть сверху?» — подумала она, остановившись у дивана, обтянутого дамасским шелком. Неожиданно она услышала слабый звук и повернула голову к камину.

К ее полнейшему изумлению, часть резной боковой стенки медленно сдвинулась на высоте двух футов над полом, и образовался проем. Хотя он был довольно узким, в него спокойно мог протиснуться не очень толстый человек.

Татика застыла как громом пораженная и не верила своим глазам, когда в проеме появились сначала мужские ноги, а потом и сам Торквилл МакКрейг.

— Так вы его нашли! — восторженно воскликнула девушка. — Вы нашли потайной ход! Какой же вы молодец!

Однако ее восторг тут же уступил место страху, когда она увидела выражение лица Торквилла МакКрейга. Казалось, у нее от ужаса даже перестало биться сердце. Татика в панике побежала, но он догнал ее и сжал руками ее шею. От неожиданности она не сразу сообразила, что происходит, и попыталась закричать, но его пальцы все сильнее сжимали ей горло, и она не могла издать ни звука.

— На этот раз, — едва слышным шепотом произнес он, — Магнусу не выйти сухим из воды! Его вздернут на виселице! Давно пора!

— Это вы убили герцогиню Ирэн, — попыталась произнести Татика.

— Она не была уверена, что сказала эти слова, но Торквилл МакКрейг их отлично понял.

— Да, это я ее убил! — ответил он. — И намерен прикончить и тебя тоже! Неужели ты думала, что я выпущу из рук наследство? Позволю тебе забрать его у меня? Я же предупреждал тебя, но ты не послушалась. Теперь ты умрешь, и на этот раз никто не усомнится в том, что тебя убил Магнус!

Едва Татика осознала, как сильно герцогу повредит ее смерть, она принялась вырываться и отдирать его руки от своей шеи, хотя понимала, что ей не совладать с человеком, которому маниакальная ненависть только придавала сил. Он все крепче сжимал ее горло, и она почувствовала, что слабеет и ноги становятся ватными.

— Магнус… Магнус, — собрав остатки сил, попыталась закричать Татика.

Ее смерть очень повредит герцогу, в отчаянии думала она, его обвинят еще в одном убийстве, его повесят, а потайной ход так и не найдут. В девушке еще теплилась жизнь, все ее мысли были только о муже, и когда искаженное злобой лицо Торквилла МакКрейга поплыло у нее перед глазами, и Татика стала проваливаться во мрак, она из последних сил крикнула:

— Магнус! Да поможет тебе Господь, любимый!

Тьма накрыла ее… впереди замаячила смерть… и Татика начала падать…

Неожиданно дверь открылась… прозвучал громкий и властный мужской голос… и пальцы, сжимавшие шею, разжались.

— Дорогая! Любимая! Слава богу, ты жива!

Татика поняла, что герцог держит ее на руках и что смерть ей больше не грозит.

Где-то далеко, в конце длинного темного тоннеля, кто-то произнес:

— Торквилл МакКрейг, вы арестованы за убийство герцогини Ирэн и за покушение на убийство герцогини Татики.

— Я убил их! Да, я убил их! Теперь я стану герцогом! Слышите? Никто не помешает мне принять титул! — Затем раздался дикий, полный ужаса вопль: — Не прикасайтесь ко мне! Не прикасайтесь ко мне!

Послышался звон разбитого стекла, за ним — пронзительный крик, который удалялся, удалялся и вдруг резко стих. Мрак накрыл Татику и отрезал от реальности…

* * *

До Татики донеслись голоса. Голоса звучали приглушенно, и она не могла разобрать слов. Однако она все же узнала один и ощутила, как в душе поднимается ликование. Память возвращалась к ней медленно, очень медленно. Хотя она не полностью пришла в себя, но вспомнила, что в Зале вождей герцог подхватил ее на руки.

— Она умерла? Господи, да ответьте же мне! Она умерла?

Татика услышала муку в его голосе, и ей захотелось самой сказать ему, что она жива, однако говорить она пока не могла. Вдруг она почувствовала, что на лоб легло что-то влажное и холодное, а в рот ей вливают нечто огненное.

— Вы послали за врачом? — опять раздался голос герцога.

— Грум уже выехал, ваша светлость.

— Как она?

— С ней все будет в порядке. — Это был голос Дженни, в нем звучала уверенность.

— Татика, дорогая! Моя любимая жена!

Девушка поняла, что герцог испытывает неимоверные страдания, и, сделав над собой нечеловеческое усилие, открыла глаза.

— Я жива, — попыталась произнести она, но ни единого звука не слетело с ее губ.

Однако герцогу хватило и этого. У него на глаза навернулись слезы радости. Татике очень хотелось сказать ему о своей любви, но она не могла говорить — так сильно болело горло. Она отдавала себе отчет, что лежит в кровати и что Дженни пытается ее чем-то напоить, однако каждый глоток отдавался сильнейшей, мучительной болью. Она почувствовала, что снова погружается в темноту, но на этот раз теплую, уютную и совершенно нестрашную.

* * *

Татика постепенно выбиралась из сна, и в ней крепла уверенность, что все в порядке.

— Ваша светлость, позвольте мне подежурить подле нее. — Это сказала Дженни.

— Нет, я устроюсь на диване. Если ее светлости что-то понадобится, я сам все сделаю. — Татика сразу узнала низкий и тихий голос герцога.

— Вашей светлости нужно отдохнуть.

— Я и так отдыхаю, — ответил герцог, — а вот спать мне не хочется.

— Как я вас понимаю! Ах, ваша светлость, это счастливейший день в моей жизни! Вы доказали свою невиновность, хотя я всегда знала, что вы не способны на убийство. Я поняла это еще тогда, когда вы были маленьким! Нет, вы не могли совершить преступление!

— Дженни, ты всегда верила в меня, — ласково проговорил герцог, — и только благодаря тебе меня не повесили. — Помолчав, он со страданием в голосе спросил: — Как ты думаешь, Дженни, ее светлость выздоровеет? Ты уверена?

— Ваша светлость слышали, что сказал доктор, — ответила Дженни. — Синяки поверхностные и исчезнут через неделю. Мозгу вред не нанесен, и сейчас главная задача — преодолеть последствия шока.

— Такое впечатление, что она просто мирно спит, — вздохнул герцог.

— Да, я дала ей кое-каких трав — они значительно лучше, чем лекарства доктора, — пояснила Дженни. — Мусор у него, а не лекарства, от них один вред!

— А он категорически против твоих микстур! — весело произнес герцог.

— Знаю, но я опередила его! Я напоила ими ее светлость до его прихода.

— Уверен, ты лучше знаешь, как надо лечить, — сказал герцог.

— Я оставлю на столике у кровати стакан меда с глицерином на тот случай, если ее светлость ночью проснется, — предупредила. — Пожалуйста, ваша светлость, заставьте ее выпить. Эта смесь смягчит горло и снимет боль при глотании.

— Постараюсь, — пообещал герцог. — Спокойной ночи, Дженни. Я от всей души благодарен тебе, ты столько сделала для меня.

— Спокойной ночи, ваша светлость, да благословит Господь вас обоих, — проговорила Дженни с молитвенной истовостью, ее голос даже дрогнул от переполнявших ее чувств.

Татика услышала, как дверь спальни закрылась за камеристкой, потом по звукам догадалась, что герцог подошел к кровати, и ее сердце учащенно забилось. При мысли, что они одни, ее охватило небывалое счастье. Она открыла глаза, чтобы выяснить, почему он замер. Ей не сразу удалось сфокусировать взгляд. Оглядевшись, Татика поняла, что это Спальня молодоженов и что она лежит в кровати под расшитым балдахином на четыpex резных столбиках.

«Наверное, уже поздно», — решила она, обнаружив, что на герцоге длинный халат. Темноту, царившую в комнате, рассеивал свет двух свечей да огонь в камине.

— Ты проснулась, любимая! — тихо воскликнул герцог.

Татика попыталась ему ответить, но опять не смогла произнести ни слова.

— Дженни приготовила для тебя питье, — сказал герцог, поняв ее без слов. — Она приготовила его на случай, если ты проснешься.

Он взял стакан с тумбочки, очень нежно просунул руку Татике под спину и слегка приподнял ее, чтобы она могла попить. Так как девушке не хотелось его расстраивать, она отпила немного. В первое мгновение ей показалось, что сделать глоток невозможно, но она все же превозмогла боль и проглотила. Боль оказалась очень сильной, однако второй глоток дался уже легче, а на третьем она вовсе почти не почувствовала боли.

Герцог снова уложил ее на подушки.

— Любимая, бесценная моя, моя маленькая женушка, — проговорил он. — Ну почему я не смог уберечь тебя от такого страшного испытания?

— Расскажи… что… было дальше… — прошептала Татика совершенно чужим голосом, хриплым и дрожащим, однако ее порадовало то, что она вообще смогла что-то сказать.

Герцог сел на край кровати, поцеловал ей руку и сказал:

— Я люблю тебя! Для меня ничего не имеет значения, кроме любви к тебе! Сейчас я не боюсь говорить об этом. — Он увидел, как ее глаза засияли счастьем, и, понимая, что она ждет ответа на свой вопрос, продолжал: — Мы нашли план потайных ходов в столе у Торквилла. А еще мы нашли дневник, который вел герцог Малькольм, из него мы и узнали, что когда замок построили, он практически весь был пронизан потайными ходами. — Татика внимательно его слушала. — Но потом герцог решил, что люки, через которые можно попадать оттуда в комнаты, слишком заметны, и задолго до восстания сорок пятого года выписал из Италии мастеров, чтобы они их переделали. — Бросив взгляд на камин, он добавил: — Считалось, что итальянцы якобы украшают новой резьбой старые камины, а на самом деле, по настоянию моего предка, они делали новые входы. — Он улыбнулся. — Великолепная работа! Даже сейчас, когда я знаю, где вход, я не могу найти дверцу — настолько идеально все подогнано. — Вдруг он заговорил совсем другим тоном: — Обнаружив этот план, Торквилл получил возможность незаметно перемещаться по старой части замка. Ведь оба раза — когда он задушил Ирэн и когда напал на тебя — я видел, что он сидит за своим столом! — гневно процедил он. — В первый раз, когда я вернулся с прогулки, он сидел за своим письменным столом! Если бы он убил тебя, я бы никогда не простил себя за то, что оставил тебя одну в Зале вождей, — с горечью произнес он и перевел взгляд на шею Татики. — Мы с Торквиллом дружили с детства. Я и не догадывался, что он так рьяно метит на мое место.

— Нужно… забыть об этом, — прошептала Татика.

— И помнить о том, что теперь ничто не мешает мне любить тебя, — добавил герцог.

Татика увидела в его глазах огонь страсти и затрепетала. Впервые за все время он выглядел молодым и беззаботным. Глубокие складки исчезли с его лица, и он стал еще красивее, если такое вообще возможно.

— Тени прошлого исчезли! — радостно объявил герцог. — Замка страха больше нет!

— Почему ты… вернулся? — с трудом выговорила Татика.

— Видимо, нас оберегает какая-то высшая сила, — ответил герцог. — Я не собирался умирать, и меня спасла Дженни. Тебя же, драгоценная моя, спасло чудо. — Он снова поцеловал ей руку и продолжал: — Я был на полдороге к воротам, когда встретил шерифа. Торквилл наверняка увидел, что я ушел, и к этому моменту уже проник в потайной ход. А шериф же вернулся вот почему: он составлял для Эдинбурга рапорт о нашем браке и обнаружил, что забыл узнать, каково твое полное имя, нарекли ли тебя при крещении еще какими-нибудь именами, кроме Татики. — Герцог пожал ей пальцы. — Он хотел поговорить с тобой, и я вместе с ним вернулся в замок. Когда мы вошли в зал, то увидели, как тебя, дорогая моя, душит этот негодяй!

— Он сделал это… чтобы ты… не смог отвертеться… чтобы на этот раз… тебя точно повесили, — прошептала Татика.

— Знаю, — кивнул герцог.

— Он… жив?

— Он умер сразу, едва ударился о камни, — ответил герцог. — Его перенесли в церковь, и так как он был душевнобольным, его похоронят в фамильном склепе. — Он увидел вопрос в ее глазах. — Завтра шериф сделает заявление о том, что Торквилл покончил с собой, предварительно сознавшись в убийстве герцогини Ирэн. О нападении на тебя он упоминать не будет. Я не хочу тебя впутывать. — Он тяжело вздохнул. — Но ты, любимая, все равно оказалась в самом центре этой истории, и я никогда не забуду, какие чувства меня охватили, когда я решил, что он тебя убил и я навсегда тебя потерял.

По его голосу Татика поняла, что он испытывает страшные муки, и слегка сжала его руку.

— Теперь… все хорошо, — произнесла она.

— Доктор клянется, что ты не пострадала, несмотря на синяки и боль в горле. Через пару дней ты уже сможешь отправиться в путешествие.

— В путешествие? — удивилась Татика.

— Я хочу увезти тебя на медовый месяц, — ответил герцог. — Если мы останемся здесь, то тут съедутся толпы любопытных, чтобы взглянуть на нас. Да и друзья захотят нас поддержать. Я подумал, что мы могли бы взять мою яхту — она стоит в Инвернессе — и по Каледонскому каналу дойти до Ионы.

— До острова… где Милый принц Чарли… скрывался от англичан, — проговорила Татика.

— Между прочим, замок, где он скрывался, тоже принадлежит мне. — Глаза герцога лукаво блеснули. — Место уединенное и тихое, зато нам никто не помешает, а я больше всего на свете мечтаю, чтобы ты принадлежала только мне!

— С радостью.

— О, любимая, я буду очень нежен с тобой, — сказал герцог, — но мы уже женаты, ты моя жена, и мне трудно удерживаться от того, чтобы не целовать и не обнимать тебя!

— Мне хочется… чтобы ты прикоснулся… ко мне, — прошептала Татика.

— Тогда выздоравливай скорее, — улыбнулся герцог.

Татика заметила, как загорелись страстью его глаза, и при мысли, что он желает ее, ее охватил трепет. Герцог с любовью смотрел на жену. Хотя она была бледна, она вся светилась счастьем. Ее темные волосы разметались по подушке и оттеняли белизну рук, лежавших поверх одеяла. Ее пальчики, тоненькие и изящные, крепко сжимали его руку.

— Я тебя люблю! — сказал герцог. Господи, как же я тебя люблю! Клянусь, со мной ты будешь счастлива!

— Я уже… счастлива, — проговорила Татика.

— Впереди у нас целая жизнь, — продолжал герцог, — да и позади у нас много жизней. Теперь мы можем строить планы на будущее, больше нет никаких теней прошлого, нет мучений, нет мрака, которого все страшились.

Герцог сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, как будто сбросил с себя бремя прошлого и обрел безграничную свободу. Он стал по очереди целовать пальчики Татики, затем принялся нежно поглаживать кожу на ее раскрытой ладошке.

— Поспи, любимая, — сказал он. — Я буду рядом, на диване.

Он встал и, не удержавшись, поцеловал ее в щеку. Поцелуй получился легким — казалось, он опасается прикасаться к ней, словно боится повредить хрупкую драгоценность. Однако Татика все равно успела кожей почувствовать тепло его губ, и на нее волной накатил восторг, а в сердце вспыхнул огонь.

— Кое-что… пугает меня, — глядя на него, прошептала Татика так тихо, что он едва расслышал ее.

— Что же это, радость моя? — спросил герцог. — Разве у тебя остались поводы для страха?

— Я боюсь… спать одна… в этой большой кровати, — ответила Татика.

— Любимая моя! Моя маленькая русская женушка! — воскликнул герцог и тут же снова принялся ее целовать.

Татика понимала, что он соблюдает крайнюю осторожность и старается не навредить ей, однако все ее существо отзывалось на его ласку и требовало большего.

Неожиданно герцог резко отстранился.

— Не искушай меня, — взмолился он. — Я сделаю тебе больно. А тебе нужен покой. Просто я забываю об этом, потому что меня сводит с ума твоя красота!

Татика обняла его за шею.

— Вознеси меня… к звездам, — тихо попросила она. — Ты… обещал… а я больше… не могу ждать.

С радостным возгласом герцог приник к губам Татики, и они стали единым целым, таким неразделимым и абсолютным, каким были все прежние века.

Викинг вернулся домой!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Королевский замок в Шотландии.

2

Город в Англии, где устраивались вторые по значимости после Эскота скачки.

3

Легкий двухместный экипаж с откидным верхом.

4

Аллея в Гайд-парке для верховых прогулок и прогулок в экипажах.

5

Озеро в Гайд-парке, названное так из-за извилистой формы, напоминающей змею.

6

Высокосортная шерстяная ткань.

7

Восстание якобитов 1745 года, имевшее целью восстановить в Шотландии власть династии Стюартов.

8

Имеется в виду Карл Эдуард Стюарт, предводитель восстания 1745 года. Претендовал на английский и шотландский престол, как Карл III.

9

Шотландский тетерев.

10

Сабля шотландских горцев.

11

Шотландская шапка из плотной шерсти, с лентами сзади, с помпоном и сплюснутая с боков, нечто среднее между пилоткой и бескозыркой.

12

Шотландская баллада, в которой описывается бегство принца Карла Стюарта на остров Скай.

13

Парчовая ткань для вечерних туалетов.

Content

Барбара Картленд
КАПРИЗЫ СТРАСТИ

Примечание автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания