Юлия Фирсанова

Шестеро против Темного

Глава 1

Несвоевременное предупреждение

Еще не открыв глаз, Элька почувствовала, как губы расплываются в умиротворенной улыбке. Скажи кто несколько месяцев назад, что именно так она будет реагировать на каждое пробуждение, немедленно обозвала бы предсказателя мошенником. Но сейчас Елена Сергеевна Белозерова, в прошлом секретарь в третьеразрядной конторе, а ныне наемный работник Совета богов по контракту, была абсолютно, преступно, просто сверхъестественно счастлива! Каждый новый день только добавлял радости в копилку жизни.

Даже коллега Эльки, воитель Эсгал, склонный к критике любого импульсивного поступка девушки, не мог испортить своими нравоучительными замечаниями неизменно восхитительного настроения юной хаотической колдуньи. Куда уж маленькому солнечному лучу, прокравшемуся в спальню и неизвестно каким образом преодолевшему заградительную полосу из штор и полога балдахина.

Элька потянулась, распахнула серо-голубые, казавшиеся почти синими от бликов полога, глаза и хихикнула. На балдахине, вцепившись в него острыми коготками на манер декоративной прищепки из магазинчика приколов, висела домашняя зверушка, как и подобает летучим мышам, вниз головой. Вот только совершенно не по-летучимышски Мыша, а именно так колдунья именовала свою питомицу в память об одном колоритном литературном персонаже, наслаждалась теплым солнышком. Она подставляла лучам тонкие крылышки, расправляя и вытягивая их, словно кошка лапки.

Улыбаясь, девушка протянула руку вверх, и Мыша, приветственно попискивая, перепрыгнула на запястье хозяйки.

– Доброе утро, моя хорошая! – Элька одним пальчиком ласково почесала мышку за ушами и под подбородком.

Мыша довольно заурчала, прищурив золотисто-зеленые глаза, почему-то абсолютно не боящиеся прямых солнечных лучей, и вытянула чуть приплюснутую, но все равно обаятельную мордочку. Элька, впрочем, и не рассчитывала, что ее питомица – подарок Господина Темной Крови Ильдавура Кара – будет обычной летучей мышью. Возможно, и сам вампир, преподнося связную в дар хаотической колдунье, не предполагал, в кого очень скоро превратится смышленый зверек. Мыша понимала желания девушки даже не с полуслова, а с полумысли, старалась исполнять их изо всех мышиных сил и чутко чувствовала настроение хозяйки. А легкомысленная Элька, не углубляясь в дебри умозаключений об интеллекте зверушки, просто любила ее и баловала так же исступленно, как Рэта – голубоглазого крыса своего приятеля Рэнда. Тем же самым занимались и все прочие члены команды, разумеется, Гал не в счет. Стоик-воитель вообще не баловал никого, даже себя.

Мыша, перебирая лапками, поудобнее утвердилась на запястье Эльки, издала переливчатую требовательную трель и потянула девушку куда-то влево.

– Хочешь прогуляться? – решила Элька, зная, что ее питомица любит утром поразмять крылышки, летая по саду. А то, что Галу, обыкновенно совершавшему на свежем воздухе пробежки или тренировавшемуся на площадке перед домом, приходилось наблюдать за закладывающей у него над головой мертвые петли летуньей и слушать ее пронзительные, совсем не мелодичные писки, так это было чистым совпадением! Ни Элька, ни Мыша не хотели выводить из себя воителя. Ну если только подразнить его самую малость…

С мышью на руке Элька выпрыгнула из постели, одернула коротенькую ночную рубашку на двух тонких лямочках и, не обувая тапочек, пробежала по мягкому ковру к двери из спальни. Окно в своей второй комнате Элька на ночь не закрывала и собиралась сейчас выпустить Мышу из дома через него. Решив, что хозяйка двигается в правильном направлении, зверушка успокоилась.

Но стоило только Эльке коснуться двери, как Мыша взмахнула крылышками и снова пискнула необычайно громко и длинно. Как такой сильный звук мог уместиться в маленьком тельце мышки, Элька разгадать не успела, потому что утренний свет сменился непроглядным мраком, который спустя долю секунды стал вечерним сумраком.

– Мама мия! – почему-то по-итальянски темпераментно возмутилась босоногая Элька и, взвизгнув, совершила гигантский прыжок со светло-серых ледяных плит мраморного пола на роскошный винно-красный ковер. – Ну и холодина, – уже по-русски продолжила она (видимо, резкий перепад температуры не пробудил универсального лингвистического таланта) и огляделась вокруг, чтобы сообразить, где собственно очутилась по воле своей питомицы и, самое главное, зачем.

Высокие, забранные ажурным металлическим переплетом окна открывали вид на пламенеющее закатом небо. В помещении стояла массивная, сразу видно, старинная и очень-очень дорогая мебель из какого-то черного, с глубинным проблеском багрянца дерева. Обивка к ней полагалась цвета темной черешни, а у стены высился громадный камин весьма аристократичного вида. Чтобы так сочетать колоссальные объемы и изысканность, требовался тонкий вкус, время и много-много, нет много-много-много денег. Впрочем, у здешнего хозяина всего этого было вдосталь.

– Добро пожаловать в мои владения, леди, – бархатным голосом приветствовал он гостью, поднимаясь из глубин кресла. – Замерзла?

Туфли с серебряными пряжками, черные брюки из какой-то явно дорогой, чуть переливчатой материи, обтягивающие мускулистые ноги, и рубашка – настоящая бездна пышных кружев, в которой пряталась массивная серебряная цепь с большими, прекрасно ограненными рубинами и сапфирами, – таков был наряд господина, сопроводившего свою речь коротким полупоклоном. Этот жест заставил густые черные волосы живописно рассыпаться по плечам. Губы изогнулись в чуть ироничной, но все-таки благожелательной улыбке с легким проблеском острых клыков. В глубоко-синей таинственной бездне глаз тоже притаилась улыбка. От пряжек в виде монограммы до кончиков острых ногтей вампир был самим совершенством. В любой другой момент Элька не упустила бы случая хорошенько разглядеть его. Но сейчас куда больше всяких эстетических и сексуальных желаний, долженствующих пробуждаться при виде столь выдающегося образчика мужского пола, замерзшую девушку волновало желание согреться.

– Угадал, Ильдавур, замерзла, – поежилась Элька, по-прежнему одетая только в легкую ночную рубашку. И без церемоний забралась с ногами в большое кресло. – Ты же вроде вампир, а не Дед Мороз, тебе ледяной дворец не положен! Брр! Говорят, что холод продлевает молодость, но лучше уж я состарюсь в свой срок в тепле!

– Сейчас согреешься, – игнорируя намек гостьи на бесцеремонность перемещения, походя пообещал вампир. Сдернул со статуи-вешалки у дверей подбитый густым серебристым мехом роскошный плащ и заботливо, как маленькую, закутал в него Эльку. Потом легко, словно пушинку, поднял кресло вместе со всем его содержимым и переставил к камину. Прищелкнул холеными пальцами с длинными заостренными ногтями, и дрова моментально занялись ярким огнем, распространяя живительное тепло.

– Мррр, – блаженно прижмурилась девушка, согреваясь, и украдкой погладила густой мех на плаще.

– Подогретое вино, шоколад, чай, моя дорогая? Или желаешь иной напиток? – предложил Ильдавур, словно действительно получая удовольствие от роли заботливого хозяина.

– Шоколад, – с ходу выбрала Элька самое вкусное (не заказывать же в стильном средневековом замке банальную газировку) и, не удержавшись, широко зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой.

– Прошу прощения за неожиданный вызов, милая леди, но возникла необходимость переговорить, – небрежно объяснил Господин Темной Крови, самолично доставая прямо из воздуха пузатую чашку горячего шоколада и огромное, способное накормить как минимум десяток девушек одновременно, блюдо с разнообразными пирожными. – Я отдал посланнице приказ привести тебя, как только она сможет.

– И едва я вылезла из постели, Мыша сочла, что сей торжественный момент настал, – согласилась Элька, откусывая половинку маленького пирожного, настолько восхитительного, что бисквит, пропитанный сиропом, просто таял во рту. – Впрочем, спасибо и на том, что не из ванной вытянула. – Мышка словно и впрямь поняла слова девушки и что-то виновато пискнула.

– Уделишь мне несколько минут? – галантно продолжил Ильдавур, взяв в свои тонкие, прохладные, но неимоверно сильные пальцы свободную руку девушки, и коснулся ее запястья легким, как перышко, поцелуем. Соблюдя людские формальности, вампир поздоровался с гостьей на свой лад.

– Конечно, – нисколько не чинясь, весело улыбнулась Элька, простив приятелю его выходку, – ты же знаешь, я люблю с тобой болтать. А уж если меня задабривают такими вкусностями, готова слушать что угодно, даже… – девушка задумалась, подбирая самое страшное сравнение, – даже лекцию по физике.

Бровь Ильдавура выгнулась в веселом недоумении. Опустившись в кресло напротив собеседницы, вампир заметил, качнув головой:

– Боюсь, лекциями по этому чуждому мне предмету я тебя обеспечить не смогу, моя дорогая леди.

– И не надо, – энергично согласилась Элька, вспоминая пронзительный, врезающийся, кажется, в самую сердцевину костей голос учительницы, от которого не спасала даже способность девушки не слышать того, чего слышать совсем не хочется, выработанная годами школьной каторги. Взяв еще одно пирожное, Элька отломила от него кусочек, протянула его умостившейся на подлокотнике кресла Мыше и сказала с легким упреком в голосе: – На, провокаторша!

Поняв, что прощена, Мыша аккуратно ухватила подношение с ладошки хозяйки и, аппетитно причмокивая, принялась жевать.

Теперь уже обе красивые брови высокородного вампира, наблюдавшего сию жанровую сценку, поползли вверх в невыразимом удивлении:

– Ты кормишь посланника едой?

– Я помню, ты говорил, что Мыша не нуждается в пище, но ведь это не означает, что ее нельзя побаловать каким-нибудь лакомством. Ей очень нравится! – правдиво и чуть-чуть виновато ответила Элька.

– Невозможно, – снова качнул головой изумленный Ильдавур. – Посланники не едят потому, что питаются энергией, эти создания просто не способны воспринимать иную пищу!

– Все невозможное при определенных условиях становится вероятным, – воздела пальчик Элька и пояснила: – Это нам Макс сказал, ему, умнику, виднее. А насчет Мыши ты не переживай, от несварения желудка не скончается. Она ведь питомица хаотической колдуньи, вот и поменяла исконные привычки. Может, еще и говорить начнет. – Девушка мечтательно улыбнулась.

– Хаотической колдуньи? – переспросил вампир, уставший удивляться сюрпризам, сыплющимся нынче на его голову, словно из рога изобилия.

– Ну да, – отпив шоколада, источающего тонкий аромат ванили с коньяком, подтвердила Элька и запоздало уточнила, потеребив маленькую бриллиантовую сережку, которую забыла снять на ночь: – А что, я не говорила тебе об этом?

– Вероятно, нет, я бы запомнил, – с ироничной усмешкой констатировал Ильдавур. – Я пока не страдаю провалами в памяти. Милая леди, ты не устаешь удивлять меня.

– С учетом продолжительности жизни вампиров это, наверное, не так уж и плохо, – облизнув губы, резюмировала Элька. – Удивление обновляет взгляд на мир и повышает интерес к существованию!

– Это тоже сказал умник Макс? – уточнил Господин Темной Крови, откидываясь в кресле и изучая свою гостью, словно надеялся отыскать визуальные признаки уникального магического дарования, ускользнувшие от его взора.

– Нет, это я сама только что придумала, – гордо объявила девушка.

– Что ж, мне становится понятна волшебная беспечность твоего образа жизни, – самодовольно кивнул разобравшийся, как ему казалось, в ситуации вампир. – Хаотическая магия – могущественное средство защиты.

– Наверное, – не стала спорить Элька, задумчиво подпирая голову кулачком, пока Мыша, переступая лапками, перебралась на кресло и принялась исследовать пушистые глубины плаща. – Только когда я пойму, как она точно работает, будет лучше. К сожалению, учебников об этом не написано, даже сборника упражнений и того никто не составил. Поэтому я никогда не могу сказать, что моя магия в следующий момент учудит: то ли летать всех заставит, то ли голяком из постелей вытащит, то ли талант чтения мыслей даст, а может, вовсе гробами закидает.

Ильдавур коснулся кончиками пальцев лба и от души расхохотался: вся его логично выстроенная система обоснования поведения юной подруги только что с грохотом рухнула. Продолжая смеяться, вампир встал и переместился к ее креслу таким быстрым движением, что Эльке показалось, будто изображение элегантного мужчины мигнуло в пространстве, как если бы из реальности вырезали кусочек пленки с шагами. Нарочито неторопливо, чтобы теперь глаза гостьи успевали следить за ним, Ильдавур опустился на одно колено рядом с девушкой, взял ее запястье и снова медленно поцеловал, гладя губами нежную кожу с тонкими голубыми жилками, бархатно шепча:

– Ты удивительное создание! Моя маленькая загадка!

– Это ты меня соблазняешь или по-дружески восхищаешься моим неординарным мышлением? – «коварственно» уточнила Элька, склонив голову набок.

– Для тебя это имеет значение? – Шепот вампира окутал и погладил девушку, словно теплый и мягкий мех.

– Не особенно. Мне все интересно. Это Эсгал каждый раз переживает, когда я с тобой встречаюсь, – беспечно пожала плечами хаотическая колдунья и мимолетно подосадовала: – Не верит, что я уже девочка взрослая и сама могу о себе позаботиться, все шею проверить норовит, ладно хоть полный досмотр и допрос с пристрастием не устраивает.

Почему-то при упоминании имени грозного воителя игривое настроение покинуло Ильдавура. «Умная девочка!» – усмехнулся Господин Темной Крови про себя, в очередной раз ошибочно приняв откровенный ответ легкомысленной девушки за предупреждение и, вернувшись в свое кресло, сухо известил:

– Я хотел поделиться с тобой некой информацией, касающейся Рассветного убийцы. И хочу, чтобы ты передала ее ему.

Теперь настал черед удивляться Эльке. Отложив четвертое пирожное, она серьезно кивнула, показывая, что вся обратилась в слух, и уставилась на совершенное в своей холодной красоте лицо собеседника. Настроение свое он показывал только тогда, когда считал нужным, в иных случаях маска бесстрастности опускалась на лик вампира, словно забрало шлема. Поэтому девушка, не обладая даром эмпатии, как жрица Мирей, даже не пыталась прочесть его чувств. Но в любом случае Элька могла бы минуту назад поклясться: вероятность того, что ее коллега воитель станет темой для разговора с Господином Темной Крови не то что равна нулю, а стремится к минус бесконечности. (Да-да, автор знает, что математически это выражение неверно, но уж больно фраза красивая!) Некогда в «Ночной карамели», веселом клубе Фалерно, где состоялось знакомство Эльки с красавцем-вампиром, неожиданное появление Гала до полусмерти напугало Ильдавура, заставив его не просто отступиться от намеченной жертвы, а позорно бежать, позабыв о достоинстве.

Вампир подтвердил правильность обозначенной темы легким кивком и, машинально перебирая холеными пальцами звенья нагрудной цепи вместо четок, пояснил под тихий звон:

– Не только моих ушей коснулся слух о том, что Рассветный убийца жив и благоденствует. «Южная Звезда», один из самых крупных вампирских орденов южного региона миров, объявил о весьма и весьма крупной награде за его сердце и голову – как доказательство окончательной смерти. Я хочу, чтобы ты предупредила своего друга об опасности, – закончил Ильдавур. – Пусть поостережется.

– А я-то думала, мне в долю предложат вступить, – «разочаровалась» Элька и, выпутывая из тенет плаща зарывшуюся в него объевшуюся пирожными Мышу, задала прямой вопрос: – Почему?

– Почему я решил сообщить тебе об открытии сезона охоты на Рассветного убийцу? – задумчиво улыбнулся Ильдавур, уже привыкший к тому, что Элька, вопреки вампирским обычаям, никогда не ходит вокруг да около, расставляя изысканные словесные ловушки. Она сразу в лоб спрашивала обо всем, что ее интересовало. Честность на честность, откровенность за откровенность – такой неожиданный подход к диалогу показался старому двуличному кровососу чрезвычайно свежим и весьма забавным.

– Вот именно, – резко кивнула Элька. – Ты, конечно, мне очень нравишься, но уж точно не за широту души и несказанную доброту.

– Такие качества неуместны для существа моей расы, – с легкой усмешкой подтвердил Господин Темной Крови. – Но я весьма расчетлив. Живым, дорогая леди, в качестве пугала, заставляющего темные народы позабыть о своих распрях, твой коллега будет полезнее, чем мертвым, – рассудительно аргументировал свой «предательский» донос хитроумный вампир.

– Почти логично. Ну а как же уязвленное самолюбие и жажда мести? – полюбопытствовала Элька, сосредоточенно обкусывая края воздушного суфле и очень стараясь, чтобы растрепанные со сна и стоящие светлым ореолом вокруг головы волосы в нем не испачкались. Как-то не верилось, что вампир простил Галу сезон запугиваний в Фалерно.

– Жажду мести можно утолять не только кровью и гибелью врагов, моя радость, хотя, ты права, этот путь мне без сомнения близок, – хищно прошептал Ильдавур, обнажив клыки не столько в усмешке, сколько в оскале. – Твой приятель знает о наших встречах и бессилен им помешать. Его досада, страх за дорогого человека, недоумение и злость – это приятно… И еще, я видел Рассветного убийцу близко, слышал твои слова и понял то, что не ведомо остальным: он изменился, сильно изменился. Груз прошлого гнетет и мучает его в достаточной мере, чтобы я предпочел эти длительные страдания самой долгой и жестокой из смертей. Убить, к сожалению, можно лишь раз, мучить же можно почти вечно. Кроме того, нам совсем не с руки ссориться с Советом богов.

– И наверное, есть еще одно маленькое «но», – догадливо предположила Элька.

Вампир едва заметно приподнял соболиную бровь, поощряя собеседницу продолжать.

– Хотеть убить Эсгала и назначать вознаграждение за его голову отнюдь не то же самое, что его убить. Кто знает, не завязал ли он со своим «крестовым походом» против нечисти только до первого признака агрессии из вашего лагеря. Устройте за ним охоту, и окажется, что вы пытаетесь откусить кусок больший, чем способны проглотить. Что, если у Эсгала вновь закоротит контакты в башке, он соберет армию покрупнее и устроит крупномасштабную зачистку, такую, что лишь «Южной Звездой» дело не обойдется, он вам весь небосклон проредит. У одного народа из моего родного измерения есть мудрая поговорка: «Не стоит дергать за хвост спящего тигра», и, мне думается, сие изречение весьма подходит к сложившейся ситуации, – не без некоторой запальчивости высказала свою точку зрения Элька.

– Возможно, – обтекаемо высказался вампир, фактически соглашаясь с ее предположением, но подтвердить его в открытую было бы слишком неприятно.

Хитро ухмыльнувшись, девушка допила остатки вкуснейшего шоколада, отправила в рот последний кусочек пирожного и самоуверенно заключила:

– Не волнуйся! Конечно, я передам информацию Эсгалу во имя спасения твоих импульсивных сородичей от геноцида.

– Чего? – переспросил вампир, когда магический браслет-переводчик Эльки, не справившись с загадочным словом из урбанистической политологии, воспроизвел его как есть.

– Э-э… – Хаотическая колдунья в бытность свою девочкой из урбомира куда больше увлекалась волшебными историями, нежели общественными науками, поэтому не сразу подобрала приемлемое объяснение. Подергав пушистый мех плаща для лучшего сосредоточения, Элька все-таки сформулировала мысль: – В общих чертах это означает истребление какой-либо группы живых существ из-за несогласия с их расой, верой, культурой или цветом домашних тапочек. Выбирай то, что больше нравится.

– Понятно, – кивнул Ильдавур, беря на заметку для расширения лексикона новый термин. – Емкое слово!

– Век живи, век учись, – согласилась Элька и, вспомнив анекдот про портсигар, яйца и карманы поручика Ржевского, рассмеялась, запрокинув голову.

– А вот этого делать не стоит, моя дорогая леди, – предостерег собеседницу вампир, в чьих сапфировых глазах появился какой-то странный блеск.

– Чего именно? – не поняла Элька, почесав бровь – этим жестом, как насморком, она заразилась от мага Лукаса. – Не стоит сидеть в ночной рубашке в обществе Господина Темной Крови, смеяться в его присутствии или употреблять больше одной пословицы за разговор?

Числился за Элькой такой грешок – пересыпать речь пословицами и поговорками по поводу и без. Когда-то девушка пыталась избавиться от него заодно со словечком паразитом «просто», вставляемым в каждую фразу. От паразита отделаться удалось, а вот с присловиями такого же фокуса проделать не получилось, и она сдалась, тем более ей самой такая особенность речи ничуть не мешала, да и друзья не сетовали. Нынешним так даже, напротив, было весьма интересно!

– Ты много читала об особенностях жестового общения нашей расы, – напомнил Ильдавур, соединив подушечки пальцев и глядя на Эльку из-под полуопущенных ресниц, вспыхнувший было неистовый сапфировый огонь понемногу угасал. – Запрокинутая голова – символ подчинения и приглашения к… трапезе. Я в силах управлять своими инстинктами, моя дорогая, но не забывай о приличиях, если хочешь быть правильно понята другими вампирами.

– Ой, извини, – виновато опомнилась девушка и, пожав плечами, посетовала: – Наверное, иногда Гал бывает прав, когда говорит, что если я где-то потеряю свою голову, то не замечу.

– Зато заметят все остальные, ведь ты замолчишь, – усмехнулся Ильдавур, от души рассмеялась и Элька, на сей раз не запрокидывая головы, дабы не возбуждать в собеседнике аппетита.

Отсмеявшись, она заметила почти серьезно, с большой неохотой выныривая из восхитительного тепла плаща:

– Спасибо за предупреждение, я обязательно поговорю с Эсгалом. Но чтобы он стал меня слушать, я должна вернуться домой как можно скорее. Завтрак я, конечно, уже безбожно проворонила, но если еще и на занятия не явлюсь, он оскорбится таким пренебрежением и чего доброго объявит мне молчаливый бойкот. Никто не умеет молчать так выразительно, как Гал. Скалы в сравнении с ним болтунами покажутся!

– Доброго пути, ступай, – разрешил вампир, вставая, чтобы проводить гостью, – надеюсь, мы вскоре встретимся снова и найдем более приятную тему для беседы, нежели объявление охоты на твоего коллегу.

– Чао! – попрощалась нахальная маленькая колдунья и заявила, усаживая себе на запястье Мышу. – Надеюсь, я к тому времени даже успею одеться!

Ильдавур улыбнулся уголком рта, а Элька нажала на перстень, с которым не расставалась и ночью, и исчезла.

Переместившись в свою комнату, она на несколько минут заглянула в ванную, натянула белый с ярко-синими звездами поперек груди топ, короткие темно-синие шортики (о том, что это именно шортики, а не трусики, можно было догадаться только по плетеному кожаному ремешку, которым нижнее белье, как правило, не снабжалось), и выпорхнула в коридор. Мельком глянув на часы, девушка решила, что у нее еще остается маленький шанс застать компанию коллег за завтраком.

Друзья действительно еще не успели покинуть уютной столовой, декорированной в теплых кремовых, бежевых и кофейных тонах. От самобранки, закармливающих своих любимчиков редкостными деликатесами, быстро уйти мог разве что только Эсгал, но он сидел потому, что оставались другие члены коллектива. Даже для малоежки Мирей скатерка находила такие яства, что эльфийка не могла удержаться от искушения попробовать еще кусочек.

– О, мадемуазель Элька! Вы опоздали к завтраку! – ослепительно улыбнулся Лукас, сверкнув белоснежными зубами, и помахал девушке. Кружевное великолепие золотистой рубашки красавчика-мага произвело бы на Эльку неизгладимое впечатление, если бы она не видела шедевра, надетого сегодня на Ильдавуре.

– Привет! – расплылся в улыбке Макс и, неловко взмахнув рукой, опрокинул свою, к счастью почти пустую, пузатую кружку. Брезгливо передернув кисточками, самобранка мигом удалила коричневое пятно с безупречно чистой поверхности, поставила и вновь наполнила опустевшую емкость горячим ароматным кофе.

– Светлого дня! – доброжелательно кивнула подруге целительница, отставляя блюдечко с какими-то синими и ярко-малиновыми ягодами, украшенными горками белоснежных сливок.

– Где же ты пропадала, красотка? – вопросил любопытный Рэнд, опуская своего наевшегося крыса со стола на колени. Рэт, дегустирующий все то, что кушал хозяин, был сыт настолько, что даже не выразил протеста возмущенным писком. – Мири сказала, что не чувствует твоего присутствия в доме. Решила с утра пораньше прогуляться или сыграть в прятки с Мышей?

Эсгал, как обычно занимавшийся в саду и не обнаруживший того, чтобы Элька покидала дом поутру для променада, смерил хаотическую колдунью подозрительным взглядом и просто кивнул в знак того, что заметил ее существование.

– Нетактично задавать девушке такие вопросы, сударь, – «засмущалась» Элька и, подойдя поближе, щелкнула Рэнда по носу. Вор издал преувеличенно возмущенное фырканье.

– О, l’amour![1] Мадемуазель ночевала у amant?[2] – Зеленые глаза Лукаса заискрились лукавым интересом, Макс и Мирей хором прыснули.

– Между прочим, нечего было куда-то ходить, здесь и свои кавалеры имеются, – вставил «разобиженный», главным образом за себя, неотразимого, вор и подал знак Рэту, чтобы тот подтвердил речь хозяина пронзительным писком. Облопавшийся крыс знак проигнорировал напрочь, только скосил голубой глаз, зевнул самым бессовестным образом, махнул длинным хвостом и демонстративно прикрыл веки, дескать: «Хозяин, какие писки сразу после завтрака? Тебе надо, ты и пищи!»

– Ешь, и пойдем на занятия, – коротко велел ученице суровый воин, поднимаясь из-за стола.

– Готова отправиться немедля, ибо я сыта любовью! – патетично, правда, вся патетика была подпорчена проказливым выражением лица, воскликнула Элька. Она подхватила из вазы с фруктами сочный персик и прежде, чем откусить первый кусочек, подбросила фрукт чуть ли не к самому потолку.

– Это значит, что ты оставляешь нам свой обед и ужин? – невинно уточнил Фин, откинувшись на спинку стула. Вот теперь обжора Рэт, кажется, заинтересовался ходом беседы, во всяком случае, глаза открыл.

– Не настолько сыта! – мигом исправила оплошность девушка, строго погрозив приятелю пальцем, и рассмеялась, глядя на Макса, выбирающегося вслед за Галом из-за стола. С того места, где она стояла, открывался отличный обзор от макушки до пят гения.

– Максик, а ты ничего не забыл? – намекнула Элька приятелю.

– Забыл? – нахмурился Макс, взъерошив пятерней густую черную шевелюру, и растерянно заморгал.

– Вот-вот, забыл сегодня утром, – продолжила прозрачно намекать девушка.

– Ой! Точно! Флоппик в дисководе оставил?! – осенило Шпильмана.

– Не-а, – прыснула Элька и, понимая, что подсказка залу требуется более основательная, указала пальцем на ноги парня. На них у Макса красовались изумительно фиолетовые с милыми белыми котятами носки, но никакого намека на обувь – тапочки или кроссовки – не было и в помине.

– А-а-а, ботинки! – рассеянно согласился рассеянный гений и немного виновато улыбнулся: – То-то я еще подумал, что подошва у мокасин какая-то очень тонкая.

– Н-да, что-то производители носков не доработали! Надо снабдить их твердой подошвой специально для выдающихся маготехников! – внесла рацпредложение хаотическая колдунья.

Лукас, Мирей и Рэнд, явившиеся сегодня в столовую позже приятеля и потому не успевшие оценить оригинальность его экипировки, только покачали головами, сдерживая смех. А Элька доела персик, помахала друзьям рукой и вприпрыжку отправилась за Эсгалом вниз по лестнице.

В тренировочном зале она, усадив Мышу на шведскую стенку, тут же принялась разминаться. Только сделав комплекс упражнений для разогрева и растяжки мышц, который воин вбил в голову ученицы крепче, чем «Отче наш», она обернулась к коллеге, в свою очередь делавшему что-то головоломно сложное со своим телом. Раньше Элька считала, что в столь умопомрачительные узлы свои четыре конечности способны завязывать только профессиональные гимнасты, йоги и акробаты, теперь этот список пополнился Рэндом, влезающим без мыла в любую щель, и Эсгалом. Невероятная скорость реакции, сила, координация и гибкость превращала профессионального воителя и оборотня по совместительству в уникальную машину для убийства. Но поскольку на глазах Эльки воин еще никого не убил, то девушка, не задумываясь над утилитарным назначением его великого дарования, часто любовалась красотой его движений. Они завораживали ничуть не меньше красивого танца. Высокая худощавая фигура Гала не казалась нескладной. Именно так, как ей положено, гармонично и согласованно работала каждая мышца тренированного тела.

– Что? – завершив упражнение, состоявшее из приседания, сгибания тела пружиной и сальто назад, спросил Гал, заметив, что Элька остановилась и смотрит на него. Обыкновенно ученица не позволяла себе праздного созерцания вместо работы.

– Я сегодня была у Ильдавура.

– Так! – Одним коротким словом воин выразил все свое неодобрение, и спокойное лицо его омрачилось. – Путаешься с вампиром?

– С чего ты взял? – искренне удивилась девушка, потянувшаяся было за защитной одеждой для фехтования, на которой настаивал Эсгал во избежание травм.

– Ты сама призналась, – напомнил воин об откровениях в столовой, испытующим взглядом скользнув по шее девушки и ее запястьям. Но следов укусов там к его вящему облегчению не было, во всяком случае пока.

– А! – Элька облегченно вздохнула, сообразив, о чем идет речь и беспечно махнула рукой. – Забей!

– Что и в кого? – не понял воин, но очень понадеялся, что речь идет об осиновом коле в груди Ильдавура.

– То есть не обращай внимания на мою болтовню насчет любовника, это я прикалывалась, – перевела Элька сленговое выражение, закрепив кожаный нагрудник.

Что означает слово «прикалывалась», Гал уже знал, поэтому лишь кивнул, показывая, что слушает ученицу, но настороженной тревоги в глубине его странных зеленых глаз с вертикальными зрачками поубавилось. Конечно, воин не смирился с тем, что Элька бегает на свиданки с вампиром, но довольствовался хотя бы тем, что ничего непоправимого не случилось и метки не нанесены. Он очень надеялся, что со временем беспечная, но все-таки далеко не глупая девушка внемлет голосу разума, вещающего устами Эсгала, убедится, что вампиры – мерзкие кровожадные твари, и прекратит опасные отношения. К сожалению, пока до этого светлого мига было далеко, Элька продолжала поддерживать приятельские отношения с Господином Темной Крови, будто не понимала, что дружить с такими, как он, невозможно. А может, наивная девочка и правда не понимала. Воин не мог разобраться, что нужно от девушки вампиру и от этого нервничал только сильнее.

– Ильдавур просил меня кое-что передать. «Южная Звезда» объявила на тебя охоту, жаждет заполучить сердце и голову, – прямо выпалила Элька, не стараясь смягчить тревожных известий. – Это…

– Я знаю, что такое «Южная Звезда», – спокойно прервал ее воин и, сняв со стойки, протянул девушке шпагу, жестом показывая, что настало время тренировочного поединка.

Сообразив, что обсуждать принесенную ею информацию коллега не настроен, Элька приняла клинок и встала в позицию. По крайней мере, обещание, данное Ильдавуру, она выполнила. «А там уж, если что, пусть вампиры только попробуют сунуться, мы не дадим Гала в обиду! – твердо решила она. – Любой вознамерившийся обидеть воина столкнется не только с его здоровенным мечом, но и с талантами других членов команды и тысячу раз пожалеет о том, что вообще родился на свет! Один Макс чего стоит. Этого можно забросить в тыл врага и подождать, пока технарь, пытаясь подняться на ноги, уложит половину противников своими уникально-неловкими движениями по абсолютно непредсказуемой траектории!»

Словом, Элька выбросила предупреждение Ильдавура из головы, чтобы целиком сосредоточиться на поединке, спасаясь от молниеносных хитроумных атак Гала. Воин учил сражаться, используя не физическую силу, а быстроту реакции, развивая умение уходить от удара, а не принимать его клинком или тем более собственным телом. Конечно, Элька даже не мечтала когда-нибудь сравниться с самим Эсгалом в умении владеть оружием, но сознавала, что за довольно короткое время успела достичь многого. Во всяком случае, клинок перестал быть в ее руке бесполезным железным прутом, да и тело слушалось гораздо лучше прежнего. Воин не только умел сражаться сам, Гал оказался внимательным и очень терпеливым учителем, готовым не раз, не два и даже не десять объяснять тот или иной прием, если до тупоголовой девицы не дойдет сразу. Элька чувствовала, что скоро будет способна постоять за себя. Учил Гал ее и бою без оружия, главным образом уделяя внимание основным болевым точкам, свойственным большинству рас. В такой драке сила тоже была не главным, точность и скорость могли стать куда лучшей защитой, чем гора мускулов.

Отработав основной комплекс из старых приемов, Гал показал Эльке пару новых и не успокоился до тех пор, пока она не воспроизвела их с достаточной, по его придирчивому мнению, точностью и не продемонстрировала в связке с несколькими старыми.

Только после этого воин подал знак рукой, показывая, что ученица может отложить оружие и снять защитную одежду. После давней ее жалобы на синяки Гал внимательно, со свойственной ему временами странной заботой, наблюдал за процедурой, следя, не мелькнет ли на лице Эльки выражение боли, не расплывется ли на нежной коже фиолетовый цветок гематомы.

– Почему Господин Темной Крови сказал тебе о намерениях «Южной Звезды»? – с отстраненной невозмутимостью, будто и не шла речь об охоте за его головой, спросил Эсгал, распуская тонкий ремешок, поддерживающий светлые волосы. Спросил так, словно разговор и не прерывался на полтора часа.

– Ему это выгодно, – тяжело дыша, Элька вытерла рукой пот со лба, но обстоятельно о мотивах Ильдавура докладывать не стала, чтобы не бередить старые душевные раны друга. – И я поверила его словам.

– Ясно, – кивнул воин, принимая ответ и чуть помедлив, спросил, глядя куда-то вбок: – Ты так и не рассказала остальным про Рассветного убийцу?

– Нет.

– Почему?

– Это только твоя тайна, Гал, не моя. Ты сам должен распорядиться ею, как считаешь нужным, – серьезно, без своих обычных шуточек ответила Элька, серо-голубые глаза смотрели внимательно и сочувственно. – Но, как бы ты ни поступил, кем бы ты ни был и уж тем более кем бы ты себя ни считал, не забывай одно…

– Что? – обреченно вздохнул воин, запутавшийся в темных сетях прошлого.

– Мы любим тебя таким, какой ты есть, и будем любить! Честное пионерское! – Элька подошла с Галу вплотную, и лицо ее озарилось немного лукавой, но совершенно искренней улыбкой, от света которой в панике разбежались по углам мрачные тени воспоминаний. Подпрыгнув, повисла у воина на шее, звонко расцеловала его в обе щеки и повторила: – Честное-пречестное слово! Не парься!

– Это значит – забей? – краешком рта улыбнулся в ответ воин, на секунду прижав Эльку к груди.

– Вот именно! – подтвердила энергичным кивком ягоза и, свистнув Мышу, умчалась из зала.

Глава 2

Чудеса, разборки и сборы

В ближайших планах Эльки имелись теплый душ и стремительное перемещение в зал совещаний, где очень скоро должны были собраться все члены команды для чтения очередной петиции из груды, торжественно возвышающейся в центре большого стола. Связист столь регулярно подтаскивал очередную кипу документов, что команда божественных помощников уже перестала надеяться на естественную убыль прошений. Им даже начало казаться, что документы тайком, по ночам, ведут свое собственную, противоестественную жизнь, плодом которой становится натуральная прибыль корреспонденции. Рэнд высказал эту версию вслух и предложил оставить в качестве дежурного неспящий призрак сеора Рогиро Гарсидо.

Однако ильтарийский дворянин весьма категорично отказался от уникального предложения, мотивировав отказ тем, что в жизни не подглядывал ни за чьими интимными забавами и начинать со слежки за петициями не собирается. А если сеору Фину угодно, он может оставить на часах своего питомца или караулить лично, может даже потребовать за это плату с Совета богов. Рэнд поразмыслил пару секунд над гениальным предложением, но с сожалением решил, что божественные работодатели такого рвения не оценят, во всяком случае не оценят в денежном эквиваленте.

Пять минут под тугими струями воды (за стенкой в мужской кабинке тоже шумела вода – ополаскивался Гал), еще пара на вытирание-одевание-расчесывание, и вот уже Элька выскочила из душа в коридор и закрутила головой. Учителя нигде не было видно. Неужели уже ушел наверх? И когда только успел?

Каким образом воин, никуда не спеша, везде оказывался вовремя, Элька понятия не имела, но ясно чувствовала, что дело не только в длине ног. Оставалось только предположить, что Эсгал был существом особой породы – «оборотень пунктуальный». Но поскольку сама девушка принадлежала к виду «человек легкомысленный», ей приходилось торопиться изо всех сил. Вихрик в ореоле чуть влажных светлых волос мчался по коридору, не замечая ничего и, как оказалось, никого на своем пути.

– Сеорита, видимо, очень спешит, – с чувством оскорбленного достоинства констатировал Рогиро, когда Элька пролетела прямо сквозь призрачное обличье родовитого ильтарийца, ныне штатного библиотекаря команды.

Колдунья резко притормозила и развернулась. Просчитавшей траекторию своего движения девушке не составило труда сообразить, чем глубоко уязвлен бесплотный дух. Стараясь загладить невольную вину, Элька лучезарно улыбнулась, как улыбалась всегда после очередной шкоды, будучи поймана с поличным, и бодро поздоровалась:

– Привет, Рогиро, как жизнь?

– Вы хотите сказать, как смерть, сеорита? – съехидничал зловредный дух, не вовремя вздумавший покинуть пределы своей вотчины – библиотеки – и посетить нижний этаж. Зачем, правда, оставалось загадкой. Может, интересовался волшебными штучками из магической комнаты Лукаса, а может, тосковал по тяжести рукояти меча в ладони и направлялся в оружейную, не на бассейн же в самом деле ему ходить любоваться.

– Ну не придирайся к словам, – скорчила уморительную мордашку девушка. – «Cogito ergo sum. Я мыслю – значит, существую»[3], умный человек сказал, математику знал! А каким образом существую, не так уж и важно. А?

– Нет, – процедил сеор Гарсидо и добавил своим изысканно-колким тоном: – Но если сеорите понравилось разрывать на куски мою призрачную оболочку, она может делать это столь часто, сколь ей заблагорассудится. В конце концов, каждый сеор – слуга сеорите, в призрачном он обличье или во плоти – не так уж и важно! А?

– Вредный ты тип, Рогиро, или, может, встал не с той ноги, – пожаловалась Элька, моментально вспомнила, что призраки не только не живут в органическом понимании этого слова, но и спать тоже не могут, и попыталась извиниться еще разок: – Я же не нарочно сквозь тебя пробежала. И вообще, то тебе нравится быть призраком, то не нравится, ты бы уж определился, в конце концов, вместо того чтобы ядом плеваться. Хотела бы я, чтобы ты был таким, как тебя это устраивает в любом из миров!

– Я бы тоже хотел. Учту ваши пожелания, сеорита, – буркнул пребывающий не в духе дух оскорбленного сеора и, отвернувшись от языкастой девчонки, углубился в стену.

Вернее лишь попытался в нее углубиться, но вместо этого изо всех сил шарахнулся высоким благородным челом о твердую поверхность стены, обшитой до уровня талии тонкими буковыми досками, а выше так и оставшейся светлым камнем. Рогиро взвыл не столько от боли, сколько от удивления, а потом принялся суматошно хлопать по своей груди, бедрам, ногам и бормотать: «Что это? Что? Что случилось?» Догадливая Элька протянула руку и для проверки ущипнула Рогиро за первую подвернувшуюся ей часть тела. Сеор возмущенно зашипел, потирая филей:

– Право, мы с вами не в столь близких отношениях, сеорита, чтобы вы позволяли себе такие вольности!

– Вот тебе и на, что-то действительно случилось, – протянула Элька, в веселом замешательстве потерла нос и подергала сама себя за хвостик светлых волос, как правило, это помогало думать.

– Опять доколдовалась? – как всегда вовремя возникая в коридоре, укоризненно уронил Гал, смерив Эльку и Рогиро мрачным взглядом.

– Почему сразу я? – попыталась оправдаться девушка, захлопав ресницами.

– А кто? Не я же? – хмыкнул воитель и, ухватив взъерошенную хаотическую колдунью за локоть, поволок ее вверх по лестнице, бросив Рогиро непререкаемым тоном: – Следуй за нами!

На ходу вспоминая, как полагается подниматься по лестнице с помощью ног, пользуясь ступеньками и перилами, а не на бреющем призрачном полете, благородный сеор без всяких препирательств касательно того, уполномочен ли сеор Эсгал Аэлленниоль отдавать ему распоряжения или нет, покорно пошел вслед за воителем. Гал умел приказывать так, что желания спорить с ним ни у кого не возникало. Элька не в счет.

– Вот! – объявил воин, возникая на пороге зала совещаний и выталкивая вперед Эльку, как сорванца, пойманного за кражей яблок в чужом саду.

– Что именно «вот», мосье Эсгал? – поинтересовался неизменно вежливый Лукас Д’Агар, отрываясь от страниц «Дорожного атласа» – великого магического творения Сил Мира, дарованного команде для облегчения подготовительной части работы.

– Если ты хочешь представить нам эту красотку, так мы уже знакомы! – весело подтвердил Рэнд, раскачиваясь на стуле по рискованной амплитуде. – Я даже имя ее знаю. Сейчас вспомню! Что-то на букву «Э», кажется или «Л»? Нет, на «Э», кажется, зовут тебя, вернее, одного из тебя, тебя так длинно и много[4]…

– Товарищ начальник мне опять дело шьет, – печально вздохнула Элька, сцепив руки так, как будто на ней были наручники.

Макс и Мирей, только собиравшиеся садиться на свои места за общим столом, не сдержались и прыснули.

– Она заколдовала Рогиро, – не опустившись до пикировки с языкастым вором, буркнул Эсгал, отступая назад, чтобы дать возможность сеору Гарсидо войти в зал и явить себя обществу во всей красе.

– Заколдовала? – недоуменно переспросил Лукас, пытаясь понять, почему тревожится воин, но чуткая целительница Мирей уловила перемену раньше. Опередив мага, эльфийка изумленно воскликнула:

– Рогиро, ты опять стал живым?

– Вот тебе раз! Правда, что ли? А ну-ка! – восхищенно завопил Рэнд и, оставив в покое многострадальный стул, вскочил, подбежал к пребывающему в неком подобии психологического шока бывшему привидению и ущипнул его как раз за то же самое место, куда несколько минут назад целилась Элька.

Рогиро опять взвыл и вышел из состояния ступора, в котором подчинялся безапелляционным командам Эсгала.

– Поосторожнее с руками, если не желаете лишиться их, сеор, – отступив на шаг, зловеще предостерег Фина Рогиро, потер зад и вздохнул. Но это был не просто вздох, кажется, оживший дух пробовал на вкус сам воздух, смакуя каждую его молекулу, словно редчайшее коллекционное вино из тех, что стояли на полках бара в столовой.

Команда окружила бывшее привидение, с любопытством взирая на симпатичного элегантного господина, неизвестно каким образом вновь обретшего плоть. В глазах Макса, сподобившегося надеть кроссовки, явственно читалось фанатичное желание уволочь Рогиро в свою рабочую комнату с кучей техники и подвергнуть самым подробным и зверским исследованиям, кажется, даже руки подергивались от нетерпения.

– Сеорита Мирей права, я снова обладаю телом, – изумленно констатировал Рогиро, разглядывая свою теплую, состоящую из мяса и костей, как подсказывали его ощущения, руку. Через длинные пальцы и ладонь больше не просвечивал пол, а жесткое кружево рубашки чуть кололо кожу.

– Но каким образом вам удалось добиться столь впечатляющего результата, мадемуазель? – заинтересовался технологией Лукас, азартно прищелкнув пальцами.

– Я лишь сказала, что хочу, чтобы Рогиро был таким, как его это устраивает, – беспечно пожала плечами Элька и, обиженно надув губки, добавила, метнув на Эсгала преувеличено сердитый взгляд: – А потом Рогиро врезался в стенку, прибежал Гал и поволок меня сюда, чуть руку не оторвал, маньяк несексуальный!

– Типичное проявление хаотической магии, – довольно кивнул расфранченный маг и уточнил: – Значит, сеор предпочел снова стать человеком?

– В тот конкретный момент да, – подтвердил Рогиро, поразмыслив, и продолжил, машинально поглаживая эспаньолку: – Но сейчас даже не знаю, благодарить мне сеориту или проклинать, и в призрачном состоянии есть свои преимущества, простор и скорость перемещения, всеведение…

Сеор махнул рукой в подтверждение своей короткой речи, и наблюдательный, когда дело касалось процессов и явлений, не связанных с заурядным бытом, Макс восторженно выдохнул:

– Ой! Твои пальцы, Рогиро, они прошли сквозь стол!

– Как вы там сказали, мадемуазель Элька, «был таким, как его это устраивает»? Похоже, вы, mon ange, сотворили поистине уникальное заклятие. – Лукас поцокал языком и для проверки провел пальцами сквозь снова обретшего бесплотную форму Рогиро, Рэнд тут же успешно повторил маневр друга. Запуская пальцы в призрачного ильтарийца можно было не опасаться получить по шее, сдачи-то дать ему было нечем.

– Н-да? – чуть недоверчиво хмыкнула изруганная в пух и прах воителем Элька, осматривая привидение.

– Отныне наш дорогой библиотекарь волен сам выбирать, кем ему быть: призраком, как прежде, или человеком, – гордо, словно сам составил заклятие и привел его в действие, констатировал маг. – Прежде я не сталкивался с такого рода чарами, все их жалкие аналоги не имели возможности обратной метаморфозы, а прямой переход сопровождался такими сложностями и перечнем обязательных к исполнению условий…

Рогиро тут же поспешил проверить гипотезу мосье мага об обратимости, вновь обретя плоть и постучав кулаком по столу. Раздавшийся звук подтвердил правоту Лукаса на все сто гулких процентов.

– Вот видишь, ничего страшного не произошло, все довольны, а ты на меня кричал, – укорила Элька воина. – Вот обижусь, разговаривать с тобой перестану… нет, – мгновенно передумала девушка, выбирая кару посерьезнее. – Этим тебя не проймешь, я лучше тебе петь буду, что-нибудь из «Агаты Кристи», например…

И Элька затянула без всякого чувства мелодии, зато вдохновенно и громко:

Дворник, милый дворник,

Подмети меня с мостовой.

Дворник, милый дворник,

Ж… –  а-а с метлой…

– Страшное наказание, – искренне признал Лукас, борясь с желанием зажать уши, как это поспешно сделала не переносившая фальши Мирей, – но мы-то пред вами ни в чем не провинились, мадемуазель. Не подождете ли вы более уместного момента для наказания мосье Эсгала в частном порядке?

– Когда он останется один и решит опрокинуть чашку-другую горяченького ташита, – находчиво подсказал подходящее время ехидный Рэнд. – Тогда уж он точно ее опрокинет…

– Ладно, уговорили, – сжалилась над безвинно страдающими коллегами Элька и замолчала, главным образом потому, что Гал даже не поморщился при ее демонстративно-великолепном пении, заставлявшем школьного учителя музыки ставить очаровательной ученице сплошные пятерки (лучше сразу в четверти), только чтобы не слышать дивного голоса. Компания, самоотверженно выдержавшая ужасное испытание, приравненное к пытке, облегченно перевела дух.

– Пожалуй, сеорита, я должен высказать вам мою глубочайшую благодарность, – проверив еще раз свои новообретенные возможности, путем повторного обретения плоти, призрак отвесил элегантный поклон и галантно поцеловал ручку девушки.

Польщенная Элька расплылась в довольной улыбке, присела в неком причудливом подобии реверанса, подхватив краешек шортиков вместо юбки, и от всей души ответила:

– Всегда, пожалуйста! Только попроси!

– Ага, только нас заранее предупреди, когда соберешься, Лукас чего-нибудь успокоительного покрепче глотнет, – хихикнул Рэнд.

– Маг, ты уверен, что Рогиро единственный, с кем Элька выкинула очередной фокус? – нахмурившись, продолжил допытываться у Лукаса воин, не поверивший, что все так легко отделались. Обыкновенно выходки хаотической магии бывали куда масштабнее и разрушительнее.

Лукас на секунду прикрыл глаза, переходя на внутреннее магическое зрение для детального обследования дома и его окрестностей, потом уверенно констатировал:

– Именно, мосье Эсгал, никаких возмущений, вызванных действием стихийной магии мадемуазель Эльки, в ауре местности я не отмечаю. Единственным результатом проявления таланта нашей коллеги можно считать заколдованность сеора Гарсидо. Но он, как я понимаю, к мадемуазель никаких претензий не имеет.

– Совершенно верно, – самодовольно подтвердил Рогиро, подкрутил ус и снова погладил свою элегантную эспаньолку, от которой сходили с ума красавицы сеориты и завидовали достойные сеоры. Похоже, значительной части женской половины населения миров еще мог выпасть счастливый шанс узнать знаменитую Тень Короля поближе, буквально вплотную.

– Еще бы, я и сам не отказался бы так заколдоваться! – завистливо воскликнул Фин, темпераментно жестикулируя. – Это ж даже с замками возиться не нужно, заходи в бесплотном обличье и бери, что хочешь, отпирай замки изнутри и выноси… Нет, даже как-то скучно получается, – немного поразмыслив, заключил вор, обожавший перчинку риска и определенную толику трудностей для придания остроты жизни. Закусив губу, подумал и резюмировал: – Но все равно здорово!

– Извини, – после тяжелой паузы – таймаута на раздумье, заполненной ворохом научных вопросов Макса к Рогиро (что удивительно, сеор даже честно пытался на них отвечать, когда понимал, что именно от него хочет гений) сказал Эсгал. Шагнув ближе к обиженно сопящей девушке, воин объяснил: – Я не знал масштаба учиненных тобой безобразий и встревожился, но не хотел быть грубым или причинить тебе боль. Хорошо, что на этот раз ничего серьезного не произошло.

– Я что-то не понимаю, это он прощения просит или по новой меня оскорбляет? – во всеуслышание огласила Элька назревший вопрос, уперев руки в бока и тряхнув хорошенькой головкой, как непокорная кобылка.

– Наверное, того и другого понемногу, – рассмеялся Фин. – Как всегда. Он ведь по-другому не может!

– Гал есть Гал! – примирительно улыбнулась Мирей, чутьем эмпатки ощущая искренность извинений, поданных в диковатой, но весьма характерной для оборотня форме.

– Это точно, – великодушно не стала спорить хаотическая колдунья. – Что с него взять? Человек, вернее, оборотень, военный, они все твердой породы! Давайте, что ли, петицию какую-нибудь почитаем, разнообразия ради? Не водить же весь день хороводы вокруг Рогиро? Он не новогодняя елочка, чай! А то обступили библиотекаря, ему небось дышать темно и воздуха не видно! Ну как сейчас переволнуется, удар хватит и вдругоряд помрет! Кто с книгами возиться будет? Я ведь, как бомба, два раза в одну воронку не попадаю то есть, – исправилась Элька, поскольку ее шутка оказалась понятна только Максу, – снова его так же заколдовать вряд ли смогу!

– Мы ни в коей мере не желаем сеору Рогиро столь печальной участи, – велеречиво согласился маг, но ситуацию испортил Рэнд, услужливо продолжив:

– Быть заколдованным тобой дважды!

Элька прыснула, но шуточный подзатыльник юмористу все равно отвесила, пока Лукас завершал речь:

– Поэтому охотно отпускаем его и желаем скорейшего освоения в новом, поистине редкостном состоянии!

– Займусь этим незамедлительно, сеоры и сеориты, удачной работы. Но если вам понадобится моя помощь, зовите, – великодушно разрешил Рогиро и испарился из зала совещаний, пока команда занимала свои, успевшие стать традиционными, места за столом. Понявшая, что гроза прошла стороной, осторожная Мыша, исчезнувшая было из видимости, снова возникла на запястье Эльки.

Торжественность и чинность мероприятия портили лишь довольные улыбки «божьих работников по контракту» и пестрый волчок, установленный практически в середине стола, рядом с кипой документов. Этот аксессуар притащил с одной из своих выходных прогулок Рэнд и предложил определять с его помощью «везунчика», которому выпадет счастливый шанс прочитать очередное обращение. Все согласились, маг подтвердил, что использование предмета, подразумевающего случайный выбор, а значит, выражающего высшую волю Сил Случая из Двунадесяти и Одной, лишь приветствуется. Гал хмыкнул, похмурился, но с возражениями не полез. В конце концов, эта легкомысленная игрушка не покидала пределов дома и не могла отрицательно сказаться на мнении о команде потенциальных клиентов, Совет же богов, как полагал воин, и так прекрасно знал, кого он нанимает себе на службу, так что пусть пеняет на себя.

Протянув руку к волчку, Рэнд лихо крутанул его, и радужная игрушка затанцевала на столе. Когда она замерла, стрелка указывала точно на Мирей. Тонкие пальчики целительницы взяли с кипы всевозможных петиций, уже давно не вмещавшихся в традиционную папку с эмблемой Совета богов и потому накладывавшихся поверх нее, твердую тонкую табличку, похожую на пластинку синеватого камня или иного, не знакомого Эльке материала. Едва только глянув на нее, эльфийка сказала, посерьезнев лицом:

– В Фьеоване багровая жара, я должна отправляться немедленно.

– Эй, подружка, а объяснить? – моментально взвился Фин. – Куда и зачем тебе нужно? Неужто у нас тут не слишком тепло? А если в этом самом Фьеоване так здорово, то, может, кто из нас тебе компанию составить пожелает?

– Багровая жара, красная смерть, джанрага, – у этой болезни много имен. Насколько мне известно, эльфы – единственная из рас, не восприимчивых к ней, – не поддержав шутку, строго ответила Мирей, в ее золотистых дивных глазах плескалось сострадание, решимость и упрямая жажда немедленных действий. – Мне доводилось бывать в этом мире, я знаю лекарство, которое легко приготовить: следок, звездчатка и кора вальсинора – только их отвар спасает от неизбежной мучительной смерти. Значит, я должна спасти тех, кого еще можно спасти, пока не поздно!

– Попридержи ключи, жрица, я иду с тобой, – бодро заявил Рэнд.

– Поболеть захотелось? Чтобы мы хлопотали вокруг тебя, поправляли подушки и совали в рот что-нибудь вкусненькое, уточку выносили? – скептически уточнила Элька.

– Я бы не отказался, – честно признался Рэнд, мечтательно прижмурившись. Никогда в жизни за ним так заботливо никто не ухаживал, если какой-то хвори случалось свалить прыткого и очень живучего вора. – Но вообще-то дело в том, что я уже болел джанрагой, очень давно. В детстве. Не знаю уж, как выжил, видно, такого тощего да жалкого даже смерть брать побрезговала, отпустила мясца на кости нарастить, да так до сих пор и дожидается, пока отъемся. Одно я точно знаю, дважды этой дрянью не болеют! Поэтому могу пойти с Мирей спасать этот самый повально занемогший Фьеован.

Гал одобрительно кивнул, поощряя столь редкое для безалаберного Рэнда проявление чувства ответственности и желания помочь ближнему, пусть даже за гонорар.

– Не думайте, что я не ценю вашей самоотверженной готовности шагнуть навстречу опасностям, мосье Фин, мадемуазель Мирей, – вежливо вставил Лукас. – Но не сможем ли мы подыскать более приемлемое решение проблемы?

– Например, распылять отвар с вертолета? Или заклясть Мири и Рэнда, чтобы они распались на тысячи двойников, для убыстрения процесса распространения лекарства? – моментально предложила парочку идей находчивая Элька.

– Состав лекарства можно напечатать на языке Фьеована и размножить на ксероксе для распространения среди населения, – технически подошел к вопросу Шпильман.

– Ваши предложения не лишены определенного смысла, друзья, но вообще-то я не имел в виду ничего столь фантастического, мадемуазель, мосье, – заскромничал маг. – Я лишь хотел предложить позвать Связиста и перепоручить ему вмешательство. Кому как не Силам доступно пребывание одновременно во множестве мест? Мадемуазель Мири обеспечит его рецептом лекарства, а уж как нам позаботиться о его распространении с помощью Силы-Посланника, мы сейчас подумаем.

– Дело говоришь, – сухо согласился Эсгал.

Даже Мири кивнула, признавая справедливость слов Лукаса, и, подхватившись с места, попросила:

– Вы Связиста зовите, а я лекарство принесу.

– Помочь? – как всегда предложил добрейшая душа Макс.

– Нет-нет, спасибо, я сама, – быть может, с излишней для вежливости поспешностью возразила целительница и умчалась из зала, а компания принялась громко звать вразнобой и хором:

– Связист! Связист! Связист! Где тебя носит! Мосье Связист, есть дело! Блин, когда нужно, его сроду не дозовешься, а еще вездесущая Сила!

– Привет! Соскучились? – радостно поприветствовало коллег пространство примерно минут через пять, когда уже и Мирей вернулась в зал, прижимая к груди громадную бутыль (литров на семь, не меньше) с лекарством от багровой жары.

– Нам нужна ваша помощь, мосье Связист! – от имени всех собравшихся известил Лукас. – Вам знаком мир Фьеован?

– Хорошее местечко, но мокровато, – бодро ответила Вольная Сила, перебывавшая в стольких мирах, о которых живые создания даже ни разу не слышали. – Если дождь не моросит, значит, хлынет ливень. Да и скучновато в нем для меня.

– Скажите, боги и Силы обладают влиянием на этот мир? – мягко уточнил маг, прощупывая почву.

– Ему покровительствует богиня воды – Аквиана, но у бабенки дел по другим мирам хватает, поэтому заглядывает редко, так, пара-тройка чудес в год, а Силы на то и Силы, чтоб почти везде быть вхожими, кроме техномиров.

– Отлично! – обрадовался Лукас. – В таком случае, мосье Связист, вы прекрасно справитесь с этим делом! Суть проблемы изложена в табличке, что лежит перед мадемуазель Мирей.

Табличка поднялась со стола, долю секунды покрутилась в воздухе и опустилась обратно, а Сила заинтригованно спросила, искренне сочувствуя фьеованцам:

– Да, бедолаги! Что вы собираетесь делать?

– Мы хотим, чтобы вы донесли до народа Фьеована целительный отвар и рецепт его приготовления, известный жрице Мирей, – констатировал мосье Д’Агар, просияв улыбкой коммивояжера, уже сбывшего товар и подсчитывающего барыш.

– И как я вам в этом помогу? – задал резонный вопрос слегка растерявшийся Связист, отродясь не практиковавший на целительном поприще. – Я Вольная Сила, Сила-Посланник, а не бог здоровья, ребята. Что, бегать за каждым человечком прикажете?

– А в храмах, церквях или как их там называют, этой самой Аквианы есть натуральная вода или жидкость, ее заменяющая? – задала неожиданный вопрос Элька.

– Священная вода в прозрачных купелях для пития и очистительного омовения, благословленная жрицами, – неотъемлемый атрибут каждого святилища богини, – ответила Мирей, знакомая с культом в некоторых подробностях.

– Вы думаете, мадемуазель? – проследив за ходом мыслей девушки, догадался сообразительный маг без дальнейших подсказок.

– Ага, давайте добавим лекарство туда! – озвучил мысль подруги Рэнд.

– А чтобы народ не рыпался, если оно на вкус не мед, пусть Связист перемолвится словечком с этой мегазанятой богиней-мокрицей и получит разрешение вещать ее голосом о необходимости испить исцеляющей влаги и огласить рецепт лекарства! – подытожила довольная Элька.

– Откуда ты знаешь, что любимое обличье Аквианы для медитаций – мокрица? – опешил Связист, считавший эти сведения одним из личных забавных секретов коллекции божественных закидонов.

– Женская интуиция, – сделала чистосердечное признание девушка, подавив хулиганское желание объявить во всеуслышание, что она вновь закусила рыбкой с мятным перчиком и научилась читать мысли.

– Сделать из приема лекарства ритуал – замечательная идея! Будет достаточно всего пяти капель на малую купель, чтобы приготовить целительный раствор! И на вкус он лишь чуть кислит, не более, – обрадовалась было Мирей, но тут же огорченно прибавила, смерив строгим взглядом бутылку, – но все равно лекарства может не хватить на всех. Я могу прямо сейчас приготовить еще! Звездчатка, следок и кора вальсинора в запасе имеются.

– Не надо, малышка. Что ж я по подобию еще отвара не состряпаю? – успокаивающе хмыкнул гордый порученным делом Связист, обдумывая предстоящий разговор с Аквианой и план мировой оздоровительной кампании.

– Поставим магический синтез на службу исцелению, – провозгласила Элька.

– В таком случае мы целиком и полностью полагаемся на вас, мосье Связист, в деле врачевания недужных! – торжественно признал Лукас, чуток льстя незримому могущественному помощнику для пущей старательности оного.

– Полагайтесь, – успокоил массы Сила-Посланник, и бутылка исчезла со стола, а спаситель Фьеована довольно пропыхтел, уже удаляясь. – Надо же, первый раз сам дело веду!

– Надо же, – сочтя, что Связист его уже не услышит, рассмеялся ехидный Фин, – первый раз у меня Сила на посылках!

– Надо же, – мстительно удивился Связист, все-таки услыхавший хулигана, – совсем забыл вам передать! Держите! – И на стол хлопнулась целая груда новых прошений, подняв ветер, разметавший всю груду по широкой столешнице и полу.

– Больше ничего не хочешь сказать? – мрачно уточнил Гал у вора, помогая девушкам собирать бумажки со стола, пока Макс громыхал под столом, разыскивая особо летучие экземпляры жалоб.

Фин скроил самую скорбную мину из своего арсенала, помотал головой и изобразил пантомиму с закрыванием рта на несколько сложных замков и молнию. А Элька, водрузив последнюю бумагу сверху на выросшую вдвое стопку, задумчиво констатировала:

– Вы знаете, друзья, мне кажется, наша работа имеет удивительный обратный эффект: чем больше мы решаем проблем, тем быстрее увеличивается количество жалоб. Это какая-то неправильная обратная математика!

– С математикой все в порядке, мадемуазель, – усмехнулся Лукас. – Причина в ином. Весть о том, что Совет богов не оставляет жалобы без внимания, распространяется по мирам, как круги от брошенного камня по воде.

– Значит, наша слава растет, – со смесью гордости за компанию и печали по возросшему объему работы, констатировал Рэнд, позабыв о закрытом на замки рте. – Вот только не знаю, радоваться этому или огорчаться?

– Пока нам за это платят, будем радоваться, – определилась с позицией Элька и бодро предложила: – Почитаем еще одну?

Поскольку возражений не последовало, Рэнд задорно ухмыльнулся и крутанул волчок в другую сторону для выбора декламатора.

Глава 3

Заклятое письмо

Участь читательницы снова выпала даме, или уж, будем предельно честными и скажем проще, лицу женского пола. Светло-коричневый, довольно большой, с три ладони в длину и полторы в ширину, конверт из плотной вощеной бумаги, доставшийся Эльке, был запечатан всего одной, зато очень большой печатью едко-синего цвета. Оттиск на ней, как мимоходом оценила девушка, больше всего напоминал схематичное изображение трехногого стула с исходящими от него не то палками, не то лучами и многозначительной надписью «Твердыня З».

«Петиция от мебельщиков или пожарных?» – мелькнула у Эльки насмешливая мысль, а в продолжение ее следующая, по ассоциации с незабвенной комедией Гайдая: «А почему З?» – «А чтоб никто не догадался!»

Под бдительным оком Гала, чтоб больше ничего не натворила, Элька занялась соскребанием непропорционально большой печати. Радовало, по крайней мере, то, что воитель доверил ей осуществить эту ответственную процедуру самостоятельно. Максу-то, как оружию массового, а самое главное самопоражения, он этого никогда бы не позволил!

Поборовшись с оттиском не более пары минут, тут пригодился старый опыт конторской работы и привычка вскрывать самые причудливые послания больных на всю голову рекламщиков-креативщиков, Элька открыла конверт. Под заинтересованными взглядами коллег назначенная чтица извлекла всего один листок. Компания, уже знакомая с обыкновением отдельных ходатаев растекаться мыслью по древу, вернее по нескольким десяткам, а в особо ужасных случаях даже сотням страниц, испустила дружный вздох сдержанного облегчения. Промолчал только воин, но промолчал одобрительно.

Листочек был исписан весьма симпатичным женским почерком с завитушками. Но поскольку Элька не обладала склонностью к изучению графологии, то предпочла не любоваться величиной букв, декоративными элементами, наклоном да силой нажима, а сразу приступила к чтению:

– «О Лучезарный Свет!..» Жаль, Связист ушел. – Ради замечания Элька подняла голову от бумаги. – Интересно было бы спросить, кто у них там, в Совете богов, с такой фамилией мается, бедолага. Знавала я в своем мире ненормальные имена и фамилии, не при целомудренной Мирей будет сказано, но не думала, что эта зараза и к богам липнет!

– Я полагаю, это лишь метафора, мадемуазель, – наставительно заметил Лукас и повел бровью, предлагая девушке вернуться к чтению.

– Гм-гм, – торжественно откашлявшись, проказница продолжила: – «О Лучезарный Свет! Яви нам силу свою, ибо Тень, казалось сгинувшая навечно, восходит над нашим прекрасным миром Алтораном и с каждым днем все более набирает силу! Тревогой полнятся наши сердца и тяжелой печалью!» Та-та-та… там дальше все тот же бред, насчет восхваления света и глубинных подсознательных страхов по дедушке Фрейду, – прокомментировала Элька, пропуская несколько абзацев. – Ага, вот тут пошло по существу. «Молим об избавлении от Темного Гнета, осквернившего саму суть Алторана и истоки великой чистейшей силы зловонной печатью мрака, извращающей самые мужественные сердца, вливающейся ядом в самые благородные души! Мы страшимся, что всех сил наших недостанет для сражения с Врагом, оттого и взыскуем высшей помощи!..»

– Н-да, – хмыкнул Рэнд, когда Элька дочитала последнее предложение и принялась за детальное разглядывание печати – точной копии той, что закрывала конверт, – все как всегда. Отделались общими фразами, а нам разгребать какое-то г…, не зная толком, чье оно и где.

– Не знал, что мосье такой гурман, для которого имеет значение происхождение столь неаппетитного продукта, – пошутил маг, невинно опустив глаза к манжетам кружевной рубашки и занявшись их детальным осмотром.

– Происхождение очень важно! – подхватил остроту Фин с важным видом. – От этого зависят объемы продукта, а значит, время, которое нам придется затратить на его уборку, и ширина лопат.

– Что это за мир – Алторан? – прервала обмен мужскими шутками Мирей.

Макс нахмурил лоб, копаясь в запасниках своей почти безграничной памяти мнемоба, а Гал вместо ответа передвинул целительнице «Дорожный атлас» – любимую и очень нужную книжку команды, тут же услужливо раскрывшуюся на введении. Нежный голос эльфийки озвучил текст:

– «Алторан – государство в северном регионе миров. На юге граничит с Сайдонией, Шартом и Амрикой, на севере – Лиданом и Эвером, на востоке – Фьеованом, Алтисом и Кеном, на западе с Оомшем. Все границы в настоящее время заблокированы в результате заклятия Печатей, произнесенного четыреста пятьдесят лет назад по стилю Алторана.

Значительную площадь мира занимают озера и реки, в Алторане, особенно его северо-восточной части, больше озер, чем во всех иных граничащих с ним мирах, кроме Фьеована. Самые известные: Иннипаль, Атобиара, Иппогон, Мистаран и озеро Аверуса, ныне называемое озером Последней Надежды. Самые крупные реки Юна, Зерон и Кензор. В западной части мира находятся горы Эт-Элас.

Население страны в основном люди и трогги (малочисленны), новообразовавшиеся темные расы учету не подлежат. Алторан разделен на провинции, официальной столицей – резиденцией правящей монархии – считается Авиотта. Центром государственной и магической жизни мира является Ильмокар, где находится Твердыня Зад».

– Ну и название, – не удержавшись, фыркнула Элька. – У алторанцев противоестественное понятие о благозвучии.

Мирей тем временем мужественно продолжала, стараясь, чтобы компания получила максимум информации о месте, где им предстоит работать:

– «Климат в Алторане различается в зависимости от региона. Основная часть страны лежит в умеренной зоне…»

Но Элька, всерьез увлекшаяся печатью на листке прошения, слушала подругу вполуха. Медведи, лоси, волки, обилие птиц, лососи, водопады, сосновые, тисовые, кедровые леса и можжевельник ее не слишком интересовали, а на козлов и баранов девушка вдоволь насмотрелась и в своем родном мире и не только за решеткой зоопарка. Зато печать на письмеце из Алторана была какой-то необычной, и речь шла вовсе не о размерах или форме. Ее синева словно притягивала взгляд.

– «Религия: вера в Лучезарный Свет и Колесо Перерождений. Негативный ее аспект, противостоящий Свету Всего Сущего, – Темный Недруг, так же именуемый Властелин Беспорядка, Владыка Ночи и Повелитель Теней. Считается, что в результате заклятия Печатей, сотворенного Зад Си Дан…»

– Чей зад? – отстраненно заинтересовалась Элька содержанием «Дорожного атласа», постукивая пальчиком по печати.

– Сидан, – с готовностью повторил для подружки Рэнд, наклонился в сторону эльфийки, сунул нос в атлас и, округлив глаза, шепотком прокомментировал:

– Что не слово, то с большой буквы и жирным шрифтом. Оччч-ень страшно! Прям озноб от этих прозвищ пробирает!

– «Темный Недруг навеки заперт в глубинах горы Арродрим, – не обращая внимания на постороннюю болтовню, без запинки читала ответственная Мирей, – возвышающейся посреди озера Последней Надежды. Подробнее об аспектах веры, ее течениях и проявлении в материальном мире смотрите в специальном разделе…»

– Лукас! – с решительным видом маньячки резко крест-накрест чиркнув перочинным ножом по печати на письме и развалив ее на четыре части, обратилась Элька к магу. – Ты не мог бы подойти, просветить магическим зрением эту штуковину. Ничего эдакого противоестественного в ней нет? Или у меня папирофобия обострилась, впору к Мирей обращаться?

– Ты совершенно здорова, – заверила подругу жрица с мимолетной улыбкой. – А душевно была здорова всегда!

– Разумеется, мадемуазель, сейчас все проверим, – самодовольно согласился мосье с просьбой и приблизился к хаотической колдунье.

Маг склонился к посланию из Алторана, простирая над ним свои длани элегантным жестом власти. Девушка с удовольствием потянула носом воздух. У Лукаса опять были новые духи – нотка цитруса и хвоя, едва уловимый запах которых чувствовался лишь при близком контакте. Пока Элька наслаждалась приятным и явно очень дорогим ароматом (мосье в жизни не пользовался дешевыми одеколонами), синяя печать, распаханная ножом, пошла мелкой рябью. Кажется, будь она живым организмом, вроде амебы, непременно попыталась бы отрастить ножки и уползти. Бровь мага изогнулась, как-то не по-доброму блеснули темно-зеленые глаза:

– Однако! Печать из настоящей синей глины. Скажите, мадемуазель, вы не испытывали сейчас каких-нибудь необычных желаний?

– Прежде ответь, Лукас, какие из моих желаний ты считаешь нормальными, а какие нет? – озорно спросила Элька, подмигнув магу. – Между прочим, духи – супер!

– Благодарю. Вопрос снимается, мадемуазель, – признал мосье Д’Агар, примирительно поднимая ладони, и едва заметная лукавая улыбка скользнула по губам польщенного комплиментом мосье.

– Что такое синяя глина? – спросил заинтригованный Макс, инстинктивно почуяв новую прелюбопытную информацию.

– Довольно редкая магическая субстанция, обладающая комплексом некоторых весьма своеобразных свойств, – подбирая слова, начал объяснение маг.

– Короче, – попросил Эсгал, не давая мосье завести коллег в дебри рассуждений по теории магии.

– Если текст скреплен печатью синей глины, любой, кто прочтет его, исполнит все просьбы или приказы, изложенные в документе. Причем исполнит так, что будет искренне считать, что действует по собственной воле и побуждению. Сейчас печать взломана силой хаотической магии и более опасности не представляет. Хорошо, что мадемуазель Эльке, нашей хаотической колдунье, выпал черед читать сие послание, и ее магия без труда разбила чары глины, – по возможности коротко, наступив на горло собственной песне, растолковал Лукас.

Элька гордо вздернула носик и показала Галу кончик языка. Вот видишь, и от хаотической магии польза бывает, а ты все ворчишь и за руки хватаешь!

– Значит, господа из Твердыни «З», наверное, это и есть тот самый Зад, решили перестраховаться, не надеясь на добровольную помощь Совета богов, – «поощрительно» хмыкнул Рэнд, одобряющий такую манипуляцию в принципе, но не склонный прощать применение такого рода чар к себе любимому и друзьям. – Шустры! Шустры!

– Следовательно, надо решить, будем ли мы оказывать помощь Алторану или отправим в Совет богов отчет об отказе, мотивируя его попыткой наложения чар принуждения, разумеется, приложенное послание послужит безупречным доказательством, – поставил проблему выбора Лукас, усаживаясь на свой стул. Письмо с обезвреженной печатью пошло по кругу, чтобы каждый смог поглядеть и пощупать загадочную синюю глину.

– Но весь Алторан не должен страдать за то, что сделал один или несколько человек, – страстно воскликнула Мирей.

– Вы слишком добрый, примите озверин, – тихо прокомментировала слова сердобольной эльфийки Элька, вспомнив бедного кота Леопольда и садистов-мышей. Ей никогда особенно этот мультик не нравился. Мирей и правда временами проявляла чрезмерную мягкость и милосердие, но от жрицы богини милосердия и исцеления Ирилии сложно было бы ожидать другого поведения. Оставалось смириться и по возможности ограждать девушку от неприятностей. (Впрочем, истинную натуру живых созданий эмпатка чувствовала превосходно, и тут обмануть ее было невозможно. Правда, одновременно со всеми негативными, очевидными большинству наблюдателей, сторонами натуры она еще воспринимала даже очень глубоко спрятанную тягу к добру и свету. Поэтому эльфийка склонна была проявлять терпимость и милосердие даже в самых запущенных случаях.)

– А если они настолько отчаянно нуждаются в помощи, – горячо продолжила эльфийка, на смуглые щечки лег румянец, отважно засияли глаза, – что готовы заполучить ее любым путем? Мы не можем отвернуться от бедствующего мира только потому, что действия нескольких просителей оскорбили нас!

– Или они настолько привыкли манипулировать людьми и получать все, что нужно, что решили принудить богов? – задал встречный трезвый вопрос Эсгал, сложив на груди руки. Он еще меньше Эльки стремился разделять жалостливые порывы Мирей. – Не будь так доверчива, Мири, люди злы и жестоки!

– Ты пессимист и всегда видишь в людях худшее! – скорбно возразила эльфийка, переживая за мрачное мировоззрение воителя.

– Нет, реалист, – категорично отрезал воин, считавший, что его взгляд на мир куда более соответствует действительности, чем представления сердобольной жрицы.

– И видит поезд, идущий навстречу, – с готовностью подтвердила Элька.

– Чего-чего он видит? – переспросил любопытный Рэнд, успевший привыкнуть к тому, что подружка часто рассказывает всякие любопытные и смешные вещи из своей прошлой жизни в урбанизированном мире. Особенно вору нравились анекдоты.

– Поезд – самодвижущаяся повозка, передвигающаяся по металлическим рельсам, аналогу колеи, – постарался перевести максимально доступно Макс и устремил вопросительный взгляд на Эльку, ожидая продолжения рассказа.

– Это есть такой старый анекдот, – охотно объяснила девушка. – Оптимист видит свет в конце тоннеля, пессимист видит лишь тьму впереди, а реалист видит поезд, идущий навстречу. Поезд, конечно, не может изменить своего курса, а посему почти наверняка давит тех, кто стоит на пути. Именно поэтому мне нравится концовка этого анекдота. Машинист – возница поезда, идущего по тоннелю, – видит трех идиотов, сидящих на рельсах.

Компания, в том числе и Шпильман, никогда не слышавший такого анекдота, от души рассмеялась, а Лукас, тонко улыбаясь, заметил:

– Очень мудрая шутка, мадемуазель. В этой жизни лучше не выбирать точку зрения, а быть возницей своей повозки.

– Клянусь пальчиками Джея, Д’Агар, ты первый, кто из баек мораль выводить вздумал, – цокнул языком Фин и, вернувшись к теме обсуждения, заявил, заработав благодарную улыбку Мирей: – Но мы все равно не узнаем, что же приключилось на Алторане, если не посмотрим своими глазами, и измучаемся от любопытства! Давайте-ка разберемся на месте!

Макс и Элька, одинаково любознательные, согласно закивали, Гал промолчал (решайте, что хотите!), а Лукас резюмировал:

– Хорошо, но предлагаю изменить нашему обыкновению являться к отправителям прошения. Предлагаю перенестись на Алторан и изучить обстановку самостоятельно. Возможно, следует начать с какой-нибудь из дальних провинций, если тьма действительно настолько сильно затронула несчастный мир, мы увидим ее следы повсюду…

– Я иду, – мгновенно провел самоназначение Гал, спорить с добровольцем никто не решился. – И маг.

– А я? – разочарованно потребовала ответа Элька.

– А вы свое сегодня уже отколдовали, мадемуазель, – тонко улыбнулся Лукас.

– Это опасно, – спокойно пояснил воин.

– Я опасностей не боюсь! Хаотическая магия защитит! – гордо воскликнула Элька, выпячивая грудь – хоть сейчас на амбразуру.

– Для мира, – обронил Гал с самым серьезным, как он обычно и шутил, видом, отыгрываясь за анекдот.

– Во-во, им и без тебя несладко, – подхватил Рэнд, широко ухмыляясь. – Какой-то Темный Гнет давит! Беспорядок, Недруг и Ночь! И все, заметь, большими жирными буквами!

Элька громко фыркнула и демонстративно, слишком, чтоб оно было следствием настоящей обиды, заявила, надув губки:

– Ну и не надо! Сами еще просить будете, чтобы я с вами пошла, а я сразу не пойду, поломаюсь, поупираюсь и повредничаю!

– Страшно. Дрожу, – хмыкнул Гал, поднимаясь со стула.

– Уверяю вас, мадемуазель, когда мы будем уверены, что никакой опасности на Алторане нет, мы с радостью пригласим всех желающих присоединиться к нашему обществу. В конце концов, чем больше компания, тем полнее составленное о мире представление и точнее сделанные выводы, – умиротворяюще промолвил маг.

– Знаешь, Рэнд, обычно тех, кто идет впереди, выбирают по двум причинам. Первыми идут самые крутые члены команды, способные справиться с любой проблемой, либо пушечное мясо, те, кем не жалко и пожертвовать, – постаралась утешиться Элька. – Так что пусть отправляются! Но когда произведете зачистку территории, только попробуйте нас не позвать! – пригрозила девушка, которой как всегда очень хотелось увидеть очередной новый мир и пережить приключения, в виде которых она и воспринимала задания, подкидываемые из Совета богов. О своем намерении «ломаться, вредничать и упираться» она уже благополучно позабыла.

– Ваши желания мы непременно примем к сведению, ma cherie, – с небрежной доброжелательностью отреагировал Лукас, вместе с Галом изучая карту Алторана в поисках подходящего пункта для десантирования.

– Вот тут. – Палец воина решительно указал на выбранное место, отвечающее всем заданным требованиям с точки зрения стратегии и тактики.

– Луговина Эда, – покатал на языке название маг и не без вздоха сожаления (куда больше любил он шумные большие города) признал: – Одинокое селение близ гор Эт-Элас. Неплохой выбор, мосье. Кстати, какое на Алторане время года?

– Середина осени, – перевернув нужную страницу, просветил напарника Гал и велел ему: – Наденем эльфийские плащи и в путь.

– Как скажите, мосье, – не стал спорить Лукас.

Эльфийские плащи в подарок для всей компании привезла несколько недель назад Мирей. Удивительно тонкая, приятная на ощупь и почти невесомая ткань не только превосходно хранила тепло и не пропускала влагу, но обладала и еще одним удивительным свойством. Она могла по желанию владельца менять исконно-серебристый цвет на любой другой, необходимый для маскировки на местности. Так что для походов и разведки лучшего наряда было не сыскать. Гал тут же предложил хранить плащи в зале совещаний и использовать их по мере необходимости для работы в мирах. Компания согласилась со стратегом, только Рэнд, рассчитывавший всегда держать под рукой драгоценный подарочек, состроил печальную гримасу, однако спорить не стал. В конце концов, отправляясь на прогулку поразмять пальчики, он всегда мог забежать в комнату и забрать свою одежонку.

Накинув плащи, маг и воин подошли к зеркалу. Остающаяся часть команды собралась вокруг них полукольцом.

– Давайте там пошустрее, – весело напутствовала коллег Элька, ей жутко не терпелось к ним присоединиться.

– Да хранит вас Ирилия! – благословила друзей Мирей, делая рукой знак богини.

– Удачи! – выдал свое коронное пожелание Рэнд, Макс просто тряхнул головой.

Мужчины синхронно кивнули в ответ и нажали на перстни, мысленно отдав приказ перенестись на окраину леса, чуть западнее селения, чтобы, не пугая аборигенов телепортацией, совершенно естественно выйти к населенному пункту под видом обыкновенных странников. Настолько обыкновенных, насколько можно, учитывая яркую внешность мосье и мрачноватую эффектность Гала. Одновременно с этим Шпильман деловито объявил:

– Связь!

Пока в проступившем сквозь светлые обои зеркале в тяжелой бронзовой оправе с причудливым абстрактным узором возникало изображение, компания рассаживалась на свои коронные места. Справа от зеркала в глубоком кресле устроилась Элька, на спинке примостилась Мыша, Рэнд и Рэт сели слева, Макс и Мири посередине. Напитки и закуски – все самое вкусное и, наверное, поэтому вредное для желудка – Шпильман притащил заблаговременно, умудрившись даже каким-то чудом не растерять половину по дороге. Во всяком случае, когда Гал волок Эльку к залу совещаний, она ни обо что не споткнулась и ни на чем не поскользнулась и ничего не растоптала. Хотя дело могло быть и в магии дома, моментально убирающего за своими не всегда аккуратными обитателями.

Глава 4

Первый контакт: репьи, меч и магия

Зеркало на несколько мгновений потемнело, проводя подготовку к процессу магической трансляции, и благосклонно явило зрителям сначала вид блекло-голубого неба с разорванными кусками серых дождевых облаков, а потом сместилось на изображение смешанного леса с весьма густым подлеском, еще мокрым от недавнего ливня.

Гал и Лукас возникли на экране среди лесного великолепия в самом центре прогалины в густых зарослях репьев, таких здоровенных, словно вознамерились всерьез потягаться размерами с дубами и соснами. Чертыхаясь или скрежеща зубами, вновь прибывшие вдосталь орошенные каплями воды, скопившейся на темной зелени разлапистых листьев, выбрались на едва заметную тропинку. К эльфийским плащам ни вода, ни репьи не пристали, зато штаны приняли основной удар природы на себя. Сгорбившись, воин и маг принялись вручную наскоро избавлять одежду от дополнительных декоративных «помпонов», таких колючих, будто их делали из стальных игл.

– Надо же, на какие жертвы во имя маскировки идут наш коллеги, – расчувствовался Рэнд, отправив в рот целую горсть орехов и аппетитно захрумкав.

– Уверяю вас, мосье, наша тяга к маскировке не простиралась столь широко, чтобы затронуть эти колючие кусты, – процедил Лукас, выдирая один из самых инициативных репьев, добравшийся до правой манжеты и беспощадно испоганивший тонкое золотистое кружево. Теперь там было больше дыр и затяжек, нежели прелестного шитья. – Это не более чем счастливая случайность!

– Везунчик, – мстя за очередное оставление дома, похвалила мага ехидная Элька и запустила руку в пакетик с кедровыми орешками.

Как раз туда же на ощупь, не отрывая взгляда от экрана, попытался запустить пальцы Макс. При возвратном движении он столкнулся с рукой девушки и выронил свою добычу, рассеяв орешки по всему маленькому столу. Пришлось Шпильману одним глазом смотреть в зеркало, а вторым следить за сбором просыпанных орехов, к которым с радостным писком по крайней мере год не кормленных животных азартно устремились Мыша и Рэт. Мирей принялась помогать другу, но часть просыпанного добра все-таки пришлось оставить для зверьков, не отнимать же законной добычи.

Приведя себя в порядок, Гал повел носом по ветру, улавливая среди тысяч лесных ароматов грубые запахи человеческого жилья, и махнул рукой в западном направлении по ходу тропинки:

– Луговина Эда там.

Доверяя чутью оборотня, Лукас не стал использовать магию для ориентировки на местности. Он последовал за воином, предоставив тому и право на разведку, и первенство в пути. Гал не подвел. Да и когда он вообще подводил хоть кого-то из команды?

Не прошло и нескольких минут, как призрачная стежка влилась в более широкую и утоптанную тропу. Та в свою очередь вывела на пригорок – опушку леса, с которого открывался замечательный вид на умостившееся между двух речушек селение: добротные бревенчатые домики на каменных фундаментах, крытые красной черепицей, садики, ухоженные улочки и даже центральная площадь с домами покрупнее и пестрым, словно палитра импрессиониста, здоровенным цветником в центре.

Вот только картина, представшая перед очами компании, никак не вписывалась в мирные пейзажные рамки. С некоторой натяжкой ее можно было бы отнести лишь к батальному жанру. Обнесенное низким частоколом, через который перелетела бы и трудолюбивая курица, селение было атаковано отрядом в пару десятков здоровенных тварей. Более всего их весьма мерзкие рожи напоминали плод греха между кабаном и лысым шарпеем, покрашенным в кирпичный с проблеском синевы цвет. Кабаны-переростки, обряженные в дубленые кожаные доспехи с круглыми металлическими бляхами, сжимали в лапах огромные топоры и пики, на поясах у них висели здоровенные тесаки. Командовал сворой какой-то неопознанный тип в длинном, до пят, черном плаще, эффектном, хоть и не таком классном, как эльфийские одежки команды. Ничего, кроме длиннопалой, мертвенно-бледной, как опарыш, руки с длиннющими, словно у муравьеда, когтями, выпроставшейся из-под плаща в повелительном жесте, разглядеть не удалось. Только там, где стояла эта тварь, зеленая трава быстро сохла, приобретая ржаво-рыжий цвет, а потом и вовсе осыпалась пылью.

Ни стариков, ни ребятишек на улочках не было, только довольно рослые и кряжистые мужики и крепкие бабы, явно не собиравшиеся сдаваться врагу без сопротивления и отдавать свое добро. Местные жители, видать, загодя упрежденные о явлении нападавших, спешили встать на защиту Луговины Эда. Они похватали все, что под руку подвернулось: оглобли, топоры лесорубов, луки охотников, ножи и тесаки для разделки мяса, большие колья и факелы. Группа сопротивления разбилась на отряды по пять – семь человек и рассредоточилась по периметру деревни со стороны предполагаемой атаки. Но экипировка людей сильно уступала вооружению и доспехам свинтусов.

Повинуясь очередному взмаху руки «черного плаща», твари радостно оскалились, а потом рыча и хрюкая устремились вперед. Топоры и пики нацелились на людей. Кое-кто из сельчан изменился в лице, но не сделал ни шагу назад, лишь поудобнее перехватил свое оружие.

– Почти опоздали, могут быть жертвы, – сделал вывод Гал, извлекая из ножен свой знаменитый в широких кругах меч. Лезвие полыхало серебром с примесью зелени. Воин приготовился нажать на перстень.

– Если используем мою магию и вашу силу, мосье, то нет, – коротко улыбнулся маг и проворно зашевелил пальцами, сплетая начальную паутину заклятия. – Придержите их бег лишь на пару мгновений!

– Давайте, Лукас, Гал, сделайте этих свиней!!! – возбужденно воскликнула болельщица Элька, подпрыгнув в кресле, разом позабыв о своих обидах на время предстоящего сражения.

– Ваша ценная мысль принята к сведению, мадемуазель, – бросил Д’Агар, а Гал тем временем перенесся с помощью перстня в деревню и встал перед селянами прямо на пути орды нападавших.

– От этих тварей разит тьмой и бессмысленным безумием, они почти животные, которым не дарована душа, – брезгливо поморщилась Мирей, потеряв всякий аппетит. – Меня даже через зеркало мутит от их эманаций, но та мерзость в плаще – она еще хуже!

При виде Гала с длинным сияющим мечом, чья грозная спина (Галова, конечно, а не меча) возникла перед ними, сельчане невольно попятились, но все-таки нашли в себе силы сообразить, что новоприбывший на их стороне, раз его меч, рассыпающий серебряные и зеленые блики, направлен в сторону атакующих. Тем более что высокий воин сурово велел:

– Держитесь сзади, не лезьте под руку.

Доказательство того, что твари не обладают не только душой, но даже примитивным разумом животных, команда получила почти мгновенно. Свинтусы, в отличие от сельчан, словно и не впечатленные явлением воителя, лишь на долю секунды замедлили свой бег и чуть-чуть изменили траекторию, чтобы их первый удар пришелся по нахальному созданию с длинной железкой, вставшему на пути.

«Мирей права, – решила Элька. – Чтобы бежать навстречу Галу, стоящему со все ярче полыхающим мечом наизготовку, действительно нужно было быть чем-то уникально бестолковым, храбрость тут совершенно ни при чем».

Впрочем, нескольких долей мгновения, выигранных воином, хватило Лукасу для того, чтобы составить заклятие и метнуть его в нападающую нечисть. Маг бормотал что-то очень быстро. Элька успела уловить лишь оригинальную концовку заклятия, навеянного собственным сердечным пожеланием:

Ун апре́ деве́ ун сабс

Ун коче́ то ун вера́нс!

Что браслетка-переводчик вкупе с хаотической магией владелицы перевели как:

Пусть обличьем станет суть,

Коль свинья ты – хряком будь!..

Неуловимо быстрый, как в ипостаси леопарда, так и в человеческом виде, Гал успел взмахнуть мечом лишь один раз, аккуратно располовинив самую быструю тварь и отпихнул ногой половинку под ноги нападающим. Все прочие свинтусы, вооруженные до клыков, утратив грозное обличье, начали стремительно съеживаться. Словно какой-то скульптор-великан одновременно коснулся их отвратительных тел. И вот уже на месте мерзких отродий тьмы оказались самые обычные, пусть и не совсем чистые, свинки. Негодующе повизгивая, животинки выбирались из груды оружия и грубой одежды и толклись по лужайке, выискивая в траве что-нибудь вкусненькое. Только убитый Галом «хряк» так и остался в прежнем обличье, но он уже никому не мог причинить вреда. Однако «черный плащ» все еще был жив и не подвергся трансформации. Из-под капюшона раздалось зловещее шипение. Оставляя после себя пятна опавшей рыжим пеплом травы, «мерзость в плаще», как ее поименовала Мирей, с упорством лунатика двинулась к Галу, выставив вперед обе когтистые руки.

– Вот это я понимаю тактика выжженной земли! – покачала головой Элька. – И солью посыпать не надо, сомневаюсь, что после этого «красавчика» что-то тут вырастет.

– Лукас, а нельзя ли это потрясающее создание сюда переправить? – неожиданно попросил Шпильман. – Интересно было бы произвести кое-какие замеры его ментальных параметров и органического состава!

– Макс! – передернуло от отвращения эльфийку.

Компания удивленно воззрилась на технаря, а Элька покрутила пальцем у виска, наглядно показывая, что думает о его желаниях и тихо шепнула: «Гений!» Но маг, сочтя заказ более чем разумным, лишь кивнул:

– Постараюсь, мосье, мне и самому любопытно! Могу ли я только попросить у вас пустую бутылку с крышкой?

– На! Пожалуйста! – Макс вылил в рот последние капли и переправил Лукасу бутылку из-под любимой газировки.

Мосье маг поблагодарил Шпильмана легким кивком. Делая правой рукой пассы, Лукас решительно выставил бутылку горлышком по направлению к черному плащу и промолвил шепотом что-то вроде:

Ун субсе́ ле то сонсе́вис

Контре фа люсе́ унде́ис

Ун конфи́мент атендре́

Мет се дре́бор баневре́.

Что своеобразная Элькина магия перевела как незамысловатое:

Суть свою ты сохранишь,

Поменяешь лишь размер,

В заточенье угодишь,

Встанет накрепко барьер.

Мерзкая тварь в плаще – истребитель растительности – дернулась, словно сопротивляясь чему-то невидимому, и исчезла. Через сотую долю секунды мерзкое создание появилось в бутылке Лукаса. Маг торжествующе усмехнулся и крепко-накрепко завинтил крышку, затем перенесся к воину. Тот уже успел очистить меч от крови свинтуса и вложить в ножны. Лучезарно улыбаясь во все тридцать два зуба, Элька тут же задалась вопросом, а не больше ли их у Лукаса, по крайней мере, втрое, маг обернулся к толпе вооруженных сельчан, ошарашенных чередой стремительно развивавшихся событий, и с полупоклоном объявил во всеуслышание:

– Прекрасный день, мосье и мадам! Смею вас заверить, что с нашей скромной помощью опасность, грозившая Луговине Эда, благополучно миновала!

Сельчане немного расслабились и даже заулыбались, с благосклонным любопытством разглядывая своих внезапных спасителей, пусть изъясняющихся причудливо-высокопарным слогом, но оказавшихся весьма эффективными в борьбе со страшной напастью.

– Э-э-д, дык, наверно, вы правы, даны. Хвала Свету Лучезарному, вовремя вы поспели! Спасибо! Не знаю, как вас звать-величать, – выступил из толпы один из самых высоких и наверняка самый широкоплечий, даже если мериться с Галом, мужик. Волосы его, чуть подернутые сединой, были схвачены широким плетеным ремешком. Одна из мощных рук играючи сжимала рукоять гигантской кувалды, а вторая нервно оглаживала кожаный фартук. – Я Перн, кузнец, здешний староста.

– Меня именуют Лукасом, а моего молчаливого спутника – Эсгалом, – представился маг, воин кивнул, подтверждая, что мосье не сбрехал.

– Спасибо, значит, вам, дан Лукас и дан Эсгал, – повторил Перн. – Только растолкуй уж нам, пожалуйста, что с этими хрялками, которых вы в свиней обратили, делать надо?

– Теперь это совершенно обычные животные, староста Перн. Заклинание не имеет обратной силы, можете распоряжаться ими по своему усмотрению.

Мужики мстительно заухмылялись. Недобрые взгляды прошлись по мирно пасущимся свинкам и вернулись к ножам и топорам. А из толпы, раздвинув народ узкими, но острыми плечиками и тяжелой палкой, к которой был прикручен вместо пики нож, выбралась худая черноволосая женщина с пронзительными, как два голубых шила, глазами. Всучив свою палку даже не подумавшему спорить Перну, она с каким-то скрытым ожесточением дернула себя за толстую, с Элькин бицепс, косу, и въедливо спросила:

– А куда вы мордодрала дели? Или он сбежал?

– Кого, дражайшая мадемуазель? – не понял Лукас, красиво выгнув бровь. Он чуть замешкался с именованием собеседницы, но все-таки наугад выбрал «мадемуазель», а не «мадам», опираясь на относительную молодость женщины.

– Мордодрала! – фыркнула баба с оттенком презрительного превосходства из разряда «все мужики тугодумы и тупицы» и скрестила руки, показывая, что намерена стоять здесь хоть до конца света, но дождаться ответа, а того, кто не ответит, тоже никуда не отпустит, даже если вырываться будет.

– Вы имеете в виду это создание? – Маг продемонстрировал недоверчивой крестьянке бутылку с «черным плащом» в миниатюрном исполнении. Сельчане изумленно заахали.

– А кого ж еще, – не выказывая ни малейшего удивления или оторопи, передернула плечами черноволосая стерва. – Ты что же, дан, ослеп, коль мордодрала не признал? Вон когти какие, только кожу с лица сдирать да глаза жертве выколупывать!

– Теперь, когда мадемуазель указала на все эти удивительные приметы, разумеется, узнал, – подчеркнуто вежливо поклонился нахалке Лукас, все более убеждаясь в правильности именования. Вряд ли в деревне нашелся бы храбрец, готовый взять эдакую вреднющую женщину замуж, если б только она сама кого на себе оженила в приказном порядке.

– Значит, свинтусов зовут хрялками, а эту тварюгу – мордодрал! – сделал важный лингвистический вывод Рэнд.

– Какие поэтичные названия! – от души восхитилась образным народным мышлением Элька, поподробнее разглядывая миниатюрное и уже совсем не грозное создание, грустно царапающее стекло крохотными когтистыми лапками в тщетных попытках выбраться на волю. – А мордодрал миленький! Можно я его себе после опытов Макса оставлю?

– Нет, у тебя уже есть летучая мышь, – решительно отказал Гал. – Другим тварям в доме не место.

– Мыша не тварь! – горячо вступилась за питомицу хаотическая колдунья.

– А это он про себя, конкуренции боится, – тихо-тихо, чтоб не дай Джей, чуткий воин не услышал и не огрел по уху, шепнул шуточку Рэнд.

– И что с ним делать будешь? – продолжила допытываться черноволосая баба у Лукаса, настойчиво тыча пальцем в бутылку с пленником.

– Пусть это не будет более вашей заботой, милая мадемуазель, – галантно ответствовал Лукас и переправил бутылку замершему в ожидании подарка Максу. Прижав желанную добычу к сердцу, технарь радостно вскочил с кресла, едва не опрокинув стол, и устремился прочь из комнаты совещаний к своим драгоценным приборам. Меч Гала окончательно потух, явственно показывая, что опасности больше нет.

– Эй, Нива, он назвал тебя милой, – загоготал кто-то в задних рядах.

– Не для тебя, Мот, – рыкнула женщина и, вырвав у Перна свою палку, устремилась в том направлении, откуда раздался легкомысленно поданный опознанный голос.

– Да что со спутников взять, – поддержал кто-то приятеля с другой стороны, отводя удар, – для них все девки, да бабы на одно лицо, даже наша Нива.

– С тобой я тоже еще поговорю, Ринд, – пригрозила Нива, узнав и другого зубоскала.

– Ладно, ребятушки, натерпелись мы страху, и повеселиться не грех, – ухмыльнулся в густые усы кузнец, закидывая кувалду на плечо, как перышко, – только о делах забывать не с руки. Свинок сгоните пока в большой старый амбар за домом Берна, вещи их подберите, да ко мне на задний двор кузни оттащите, Эги и Марша, бегите за Вероной в лесную ухоронку, пускай детишки и бабки с дедами ворочаются, а Росик пусть в дальние луга к пастухам сгоняет. Как все соберутся, большую сходку объявлю. Надо помозговать, какую охрану у Луговины ставить иль еще чего. Одних дозорных-то не всегда достанет. Может, помощи в Доране просить придется, чтоб отряд прислали. А пока не глазейте попросту!

Два быстроногих парня и такая же легконогая женщина кивнули старосте. Передав свое оружие приятелям, троица наперегонки помчались к околице. Похохатывая над тем, как Нива гоняет Мота, сельчане принялись за дело. Десяток людей с хворостинами и длинными палками принялись сгонять в стадо животных, временно превративших село в мини-свиноферму. Еще несколько человек собирали оставшееся от хрялков оружие и шмотье. У запасливых крестьян оно не должно было пропасть без толку. Вот только собравшиеся закопать разрубленную воином тушу недоуменно ахнули – на месте ее падения еще была видна примятая трава, но кровь и само тело вместе с амуницией бесследно исчезли…

А Перн запросто обратился с Лукасу и Галу:

– Не зайти ли нам, даны, в харчевню к Большому Коуту? В этом году, Свет Лучезарный не даст соврать, у него хорошее темное пивко имеется! Из самого Тируна привезли, да и с местной пивоварни светлое недурно, сам пью, потому и хвалю!

Приняв своевременное предложение старосты, мужчины двинулись к безымянному трактиру. Впрочем, в небольшом селении сей трактир являлся единственным представителем многочисленного семейства пунктов общепита, а потому именование «Трактир» вполне можно было считать именем собственным. Двери заведения из толстых дубовых досок и окна из цветных (желтых и красных) стеклышек в медном переплете выходили на центральную площадь, где росли те самые замечательно-пестрые цветы, которые Лукас и Гал углядели еще с холма.

– Удивительное соседство, – похвалил маг, многозначительно смерив расстояние от двери трактира с хорошим пивом до роскошных цветов, похожих, по мнению Эльки, на гигантские, будто перекормленные удобрениями, хризантемы, астры и георгины. – Питейное заведение и великолепная клумба. У вас очень дисциплинированный или крайне умеренный в потреблении веселящих напитков народ.

– Нет, даны, – уяснив смысл речи Лукаса, коротко хмыкнул кузнец, поскребя пятерней густо поросшую «ворсом» грудь в просвете рубашки, расшитой петлями да завитками по вороту, – выпить у нас, как и везде, само собой любят, как же без этого, да и побузить, кровушку разогнать, кулаки почесать не дураки. Но чтобы цветы эти, – громадина Перн опасливо понизил голос, пусть и не было никого в округе, – проклятущие затоптать?! Настолько никто глаза не зальет! Нива, злыдня языкастая, да и другие бабы потом со свету сживут! Вам-то, спутникам, хорошо, а нам с ними бок о бок тереть и тереть!

Вот такой разговор неспешно вела троица, продвигаясь по постепенно оживающим улицам к крепким дверям «Трактира». Там, по точным сведениям старосты, окопался в подвале хозяин – Большой Коут, вознамерившийся защищать свои драгоценные запасы от поганых хрялкских рыл и когтей мордодралов, не покладая окорока и не щадя ни капли пива. И тут на площадь со стороны наезженной дороги вынеслось два всадника.

Глава 5

Подходящее знакомство

Могучий синеглазый рыцарь блондинистого окраса, за плечами которого вился по ветру столь же синий, как очи, плащ, а по бедру хлопали ножны здоровенного меча, мчался на огромном вороном жеребце. Копыта высекали искры из булыжной (в центре деревни!) мостовой. Худощавая, если не сказать откровенно тощая шатенка понукала небольшую тонконогую лошадку. Каким образом гнедая малышка умудрялась не отставать от своего гигантского собрата, оставалось их большой лошадиной тайной.

– Мири, ты только погляди, какой красавчик! – восхитилась Элька, всем своим видом выражая крайний романтический восторг. – Прямо прынц с книжной обложки! Никогда не думала, что плащи и в самом деле способны так живописно развеваться! Может, тут какой-то секрет пошива есть? Или дело во врожденном таланте?

– А девица уж больно худа! – разочарованно вздохнул Рэнд, предпочитавший фигуристых или откровенно сдобных бабенок. Что при его собственной жилистой конституции смотрелось немного комично.

Завидев людей, рыцарь разомкнул уста и заорал, будто через невидимый, но очень мощный рупор:

– Хрялки и мордодрал! Тревога!

– О Свет Лучезарный, ЕЩЕ ОДИН? – растерянно удивился бедолага-староста, так мечтавший о глотке холодного пивка любого цвета, подальше от всяких тварей и языкастых баб. Широченные плечи кузнеца печально поникли, он сам даже как-то сдулся, точно проколотый воздушный шарик.

– Еще? – приподняла тонкую бровь женщина, одновременно подавая своему разгоряченному спутнику знак придержать коня, и впилась взглядом в лицо Перна. Если глаза Нивы можно было сравнить с шилом, то бледно-зеленые очи незнакомки, горящие болотными огнями на вполне симпатичном личике, из тех, по которым не прочтешь возраста, вполне сошли бы за два сверла дрели.

– Так, это, только что, дана… – начал торопливо втолковывать староста.

– Минтана, – не без надменного повеления поспешить с объяснениями коротко представилась всадница.

– Да еще и стервоза, – сделал категоричный вывод о характере тощей незнакомки вор.

С таким высокомерием ее не приняли бы за нищую и в рубище, но на женщине было хоть и немного пропылившееся и грязноватое по подолу, как заметила Элька, шелковое темно-зеленое платье. Довольно элегантное, с небольшими, украшенными цветочным орнаментом-вышивкой разрезами, облегчавшими посадку на лошадь. Одежда несколько не по осенней погоде, но никакой зябкости леди не демонстрировала. Впрочем, Элька могла бы спорить, окажись такая женщина босиком на снегу по воле врага иль просто в обществе простого люда, и тогда бы не подала виду, что мерзнет.

– Стало быть, дана Минтана, хрялки да мордодрал на Луговину Эда только что налетели. Хорошо, даны Лукас и Гал поблизости оказались, сам Свет Лучезарный о Луговине заботу взял! Помогли разобраться с нечистью!

– Помогли? А своей миссией староста, видать, считает оказание моральной поддержки спинам нашей компании, выступившей навстречу врагу! – вслух догадалась оскорбленная трактовкой происшедшего, умалявшей героическую роль друзей, Элька.

– Нет, они числом хрялков к Галу подманивали, – ехидно возразил Фин.

Зеленые «дрели» перенесли свое внимание на названных данами. Как успела догадаться компания, Перн именовал так тех, кого считал магами. Лукас ответил даме легким кивком и любезно отметил:

– Как раз об этом мы собирались поговорить с достопочтенным старостой Перном в трактире. Он великодушно обещал угостить нас пивом и окороком. Не сочтете ли вы возможным принять наше приглашение присоединиться к трапезе? В помещении вести беседу куда удобнее, нежели посреди улицы, даже украшенной столь прелестными цветами.

– Пиво… холодненькое… – Рыцарь мечтательно облизнул пересохшие губы и бросил на Минтану почти умоляющий взгляд.

Надменная дама, хорошо знакомая со слабостями своего спутника, выразила согласие с предложением Лукаса едва уловимым кивком головы и сошла с лошадки. В ту же секунду спешился и рыцарь. Приняв у Минтаны поводья, он отвел животных к коновязи. А староста забарабанил тяжелым, что твоя кувалда, кулаком в дверь трактира:

– Коут! Открывай! Эй! Отпирай же, Темный тебя побери!

– Тятька открывать не велел, хрялки, сказал, идут, – пробасили из-за двери два очень похожих голоса.

– Нету больше хрялков и мордодрала нету, – рявкнул в ответ Перн во всю мощь легких. Стало быть не только жухаться перед бабами умел. – Открывайте двери, Донд, Тильда! Да поживей, спасителей наших с голоду-жажды уморите у порога!

– Раз нету, тогда конечно, – снова прогудели из-за двери не голоса, а два колокола, родня тому, что у Царь-пушки, послышался какой-то скрип, грохот, пыхтение, будто двигали что-то очень тяжелое и громоздкое. Основательно забаррикадированная дверь распахнулась.

Эсгал только покачал головой, уясняя, что к ней были придвинуты громадный стол со столешницей в шесть пальцев толщиной и ножками, которым впору поддерживать небесный свод вместо атлантов, а также три лавки аналогичной конструкции. Спутник Минтаны одобрительно хмыкнул, оценивая заграждение, и побарабанил удивительно гибкими пальцами по ножнам меча.

– Батька-то где? – строго обратился Перн с вопросом к двум обнаружившимся внутри субъектам: тощему, маленькому парнишке и рослой крутобедрой грудастой девахе на полторы головы выше брата.

– В погребе, – пробасила девица, нервно наматывая на руку толстую косу и покачивая во второй тяжелую чугунную сковороду. Словам кузнеца она почти поверила, но оружье свое все равно пока отложить не спешила.

– Пиво прячет, – подтвердил таким же низким голосом парнишка и, шмыгнув носом, просительно протянул: – Только вы, дядя Перн, сами ему про мордодрала и хрялков скажите, нам-то, боюсь, он ни в жисть не поверит! Испужался слишком!

– Лады, – кивнул староста, откинул полосатую дерюжку дорожки и, играючи сдвинув родного брата стола, трудившегося на охране дверей, подцепил люк погреба у стойки. Отбросив крышку, Перн не полез внутрь, а лишь заорал, уклонившись от просвистевшей мимо его уха тяжелой глиняной кружки:

– Коут, вылезай, данам, спасителям Луговины, пивка поставь, да на стол собери!

– Ты что ль, Перн? – донесся снизу недоверчивый голос уже знакомого компании гулкого тембра.

– Нет, – рыкнул староста, точно медведь, начиная сердиться, – мордодрал над тобой изгаляется, вместо того чтоб глазищи выдирать! Вылазь сейчас же, а то стол назад задвину и сиди там до следующего поворота колеса!

– Не задвинешь, – весело возразил Коут, – пиво-то у меня, да и жратва тоже!

– Папань, это и правда Перн, а с ним даны: леди, пара спутников и защитник, – вступилась Тильда, доложив обстановку по существу. – Вылазь, папань!

– Ну… коли так, – послышалось раздумчивое пыхтение, и над полом показалась почти лысая голова с лукаво прищуренными карими глазками, утонувшими в гусиных лапках морщинок. Повертев ею по сторонам для проверки, Коут проворно выбрался из люка и, подбоченившись, принялся властно командовать своей маленькой армией:

– Тильда, марш в погреб, курочки холодной, колбасок, окорока гостям на стол мечи, Донд, пива темного из той бочки, что с клеймом Тарима, нацеди три кувшина!

– Да, папаня, – откликнулись дети и скатились в подвал, куда попрятал всю снедь и питие в ожидании нашествия темной нежити запасливый трактирщик.

А такой же худощавый, верткий и махонький, как его сын, Коут весело прогудел:

– Присаживайтесь, гости дорогие, прошу вас, вон к окошечку, самое лучше место у меня в зале, и светлое и удобное, и стол со стульями, а не лавками какими-нибудь!

«Интересно, как в него такой голос помещается?» – риторически полюбопытствовал Рэнд, заинтригованный несоответствием между тембром и телосложением.

«А что в Коута и Донда не поместилось, то Тильда за ними влегкую таскает», – находчиво предложила «рациональную» разгадку Элька, с оторопью взирающая на девицу, одной своей фигурой доказывавшую, что великаны существуют и не только существуют, но и способны скрещиваться с людьми.

– И почему он Большой Коут? – озадачился еще одним вопросиком Фин.

– Все в мире относительно, если, к примеру, сравнивать трактирщика с мышью или комаром, он очень даже велик, – совершенно лекторским тоном «объяснила» другу Элька и, уже почти не ерничая, прибавила: – А может, когда кличку лепили, его голос в виду имели. Кто скажет, что он у Коута маленький, пусть бросит в меня камень.

Но маленький ли, большой, а трактирщиком мужичок был настоящим. Через считаные минуты на столе, за которым расселись почетные посетители и староста Перн, появились кружки, запотевшие кувшины с пивом, холодное мясо, пара караваев мягкого хлеба с хрустящей корочкой и пучки свежей зелени – все, что нужно для важного разговора. Для дамы расторопная Тильда даже принесла воды и миску сполоснуть руки с дороги. Леди оценила заботу очередным кивком и легкой милостивой улыбкой. Названный защитником рыцарь Минтаны одним махом осушил первую кружку пива, налил из кувшина еще, выпил снова, снова налил и запросто спросил, смакуя напиток по глоткам и жадно обкусывая целый окорок:

– Так что у вас тут вышло? Рассказывайте поскорей!

– Слухи-то о бандах хрялков и мордодралах, что в иных землях алторанских шастают, до нас из Дорана только доходить начали, ну я покамест и решил пару ребятишек в старую крепость у Луговины отправить, – обстоятельно, с самого начала начал повествование Перн. Коут, возводивший за стойкой привычные горки посуды, навострил уши. Детей, вознамерившихся непременно помочь в «строительстве», папаня шуганул прочь – кухарить. – Там хоть и развалины, а площадка на башне дозорной, однако ж, цела и лестница тоже. У Вероны, даны нашей, штука одна отыскалась из старинных, первыми данами деланная, – злозор – трубочка с зеркальцем, если пакость какая поблизости бродит, так зеркальце темнеть станет и силуэт нечисти рисовать. А с башни злозор далече видит…

– «Радиус применения заклинания расширяется», – пародируя Макса, занятого далеко от зеркала наблюдения «разделкой» мордодрала, вставила Элька с типично шпильмановским увлеченным видом.

– Вот ребятки наши шайку хрялков и засекли. Верона, она ж дана не боевая, все больше по целительству или совет ученый дать, с девками и детьми в лес ушла, да скот на дальние луга мы едва отогнать успели, как эти мрази темные заявились. Думали мужиков сильных у нас много, да и бабы не промах, отобьемся, не отдавать же тварям Луговину на разграбление! Да только, – Перн вздохнул и честно признал, кивнув в сторону Лукаса с Галом, – не отбились бы, если б помощь не подоспела! Мы ж не воины, посекли бы хрялки нас в капусту. А так, вот что значит могущественные даны, хрялки – ублюдки свиные, и хрюкнуть не успели, как чистыми свиньями оборотились, а мордодрала дан Лукас уменьшил и в махонькую бутылочку засадил, а потом и вовсе испарил вместе с бутылью! О как!

Увлекшийся староста осушил свою кружку и бросил в сторону героев сражения слегка виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что историю их подвигов поведал в красках самолично, и затих.

– Спасибо за рассказ, староста, – сухо поблагодарила Перна леди и приказала: – А теперь, если ты не против, нам бы хотелось поговорить со спутниками наедине.

– Да уж, конечно, у Твердыни Зад свои дела, беседуйте, никто вас не потревожит, я скажу Коуту, чтоб двери трактира пока не открывал, – согласился разочарованный староста, даже не сделав попытки оспорить «предложение» Минтаны. Сильный и сметливый, он был готов сойтись с хрялками и мордодралами лицом к лицу, даже один и без оружия, но не препираться с женщиной, тем более обладательницей волшебной силы. Перн оставил компанию и, перебросившись словечком с трактирщиком, вышел.

Минтана погладила ожерелье из зеленых камней на шее, опуская, как ощутил Лукас, чары рассеянного внимания, благодаря которым Коут и его ребята, периодически высовывающие с кухни любопытные носы, утратили к разговору за столом у красно-желтого окна всякий интерес. Переведя взгляд-дрель на мужчин, колдунья спросила Д’Агара:

– Ты и твой сердечный друг оказались в этих краях случайно?

– Лукас, – после эдакого оригинального обращения до Эльки мгновенно дошли все намеки старосты и шутки толпы, – вас с Галом тут за гомиков принимают!

– Так вот что они их все спутниками именуют! – догадался и развеселившийся курьезной ситуацией Рэнд. Хихиканье вора было не то чтобы очень громким, но вполне различимым.

Брови Лукаса, поползшие вверх при словосочетании «сердечный друг», употребленном Минтаной, сделали попытку покинуть симпатичную физиономию галантного мага. Гал грозно нахмурился и спросил у Минтаны напрямик, слегка покраснев:

– Ты полагаешь, что мы любовники?

– Да, – спокойно, совершенно не понимая, с чего вдруг начал злиться воитель, подтвердила Минтана, пожевывая одинокую веточку петрушки так, словно не испытывала ни малейшего чувства голода. И это притом, что защитник ее хавал за троих.

– Вот теперь-то вы пожалели, что не взяли меня с собой? – коварно уточнила Элька. – Самое время извиняться и униженно просить, чтобы я явилась и сняла с вас нелепые обвинения в нетрадиционной ориентации! На слово вам тут точно никто не поверит!

– Что ж, не вижу повода, по которому мадемуазель не могла бы присоединиться к нашему обществу сейчас, в трактире совершенно безопасно. – Нейтральность фразы скрадывали почти умоляющие интонации. Маг – большой поклонник женского пола – совершенно не желал, чтобы его предпочтения были истолкованы столь превратно.

– А Гал меня позовет? – капризно уточнила Элька. – И вообще, может быть, Мири тоже хочет отправиться на Алторан?! А вы ее не пригласили!

– Нет, – поспешно возразила обладающая повышенной чувствительностью целительница. – Если можно, я хотела бы остаться с Рэндом наблюдателями. Мне не по душе эманации этого мира. Они… – эмпатка Мирей помялась, подбирая подходящие слова, – какие-то затхлые и грязные, даже здесь у меня начинает ломить виски. Отправляйся одна, а мы отсюда смотреть будем.

– Приходи, Элька, – обреченным вздохом поневоле подтвердил свое согласие вежливый воитель и добавил еще более «ласково»: – Лучше уж ты, чем это.

– В переводе с языка оборотней леопардо-драконов, фраза сия означает: «Дорогая Элька, не будешь ли ты так любезна вытащить нас из щекотливого положения. Пожалуйста, приходи, я буду очень рад тебя видеть!» – громким шепотом перевел шутник-вор, смиряясь с тем, что ему придется дежурить, но намереваясь вдоволь поизгаляться над коллегами, пребывающими в Алторане.

А Элька прямо поверх шортиков и узкого топика уже натягивала приталенное длинное голубое платье с роскошным кружевным воротником, манжетами и перламутровыми пуговичками. Оно было припрятано в одном из многочисленных шкафов зала совещаний. «Не бегать же переодеваться в свою комнату каждый раз, когда придется выходить на дело в тот мир, где не ценят современную моду?» – решила не обремененная комплексами юная хаотическая колдунья и перетащила в комнату кое-какие из своих шмоток, в том числе и вышеописанное платье. Сама девушка считала, что в этом наряде больше всего похожа на пуделя Артемона, но Мирей и Лукас в один голос твердили, что платье необычайно ей идет. (Рэнд, правда, при этом глумливо ухмылялся, но молчал. Может, потому что ему тайком показывал кулак Гал?) Сочтя, что босоножки на танкетке все равно не видать из-под юбки, а значит, и незачем снимать удобную обувь, Элька наскоро пригладила взъерошенные волосы рукой и нажала на перстень, как раз когда Лукас закончил объяснять своим сотрапезникам:

– Боюсь, староста Перн своим рассказом невольно ввел вас в заблуждение не только касательно нашей миссии, но и статуса. Наше появление именно в Луговине Эда можно отнести к разряду счастливых случайностей. Мы хотели выбрать местечко в глуши, чтобы с него начать знакомство с Алтораном и беспристрастно оценить характер постигших его невзгод. Говоря «мы», я подразумеваю команду, работающую над разбором жалоб, поступающих в наивысшую из возможных инстанций – Совет богов. Символом нашей миссии и доказательством правдивости слов являются перстни. – Лукас позволил своему перстню с эмблемой проявиться и явственно засверкать на пальце. – Я действительно маг, а мой товарищ и коллега, именно товарищ, а не спутник или сердечный друг – Эсгал – воин, кроме того, в нашу команду входит и дама. Позвольте представить вам мадемуазель Эльку!

– Привет всем, – явившись пред очами публики, Элька улыбнулась, не дожидаясь особого приглашения, уселась на стул, освобожденный старостой, и ухватила кусочек благоухающего ароматными травками копченого окорока.

– Пивка? – предложил светловолосой девушке защитник Минтаны. Он давно привык к постоянным магическим фокусам, поэтому относительно спокойно воспринял рассказ Лукаса. А после того как смерил девушку оценивающим потенциальную боеспособность взглядом, наивно счел хаотическую колдунью безобидной, настроен был вполне доброжелательно. Зрачки Минтаны слегка расширились, но больше она ничем не выдала своего удивления от столь оригинального способа перемещения, так же как и от иных новостей.

– Нет, пиво без водки – деньги на ветер, – отшутилась Элька, но в глазах дюжего рыцаря – как уж там ему перевел фразу браслет-переводчик девушка, само собой, не поняла – появился проблеск истинного уважения. Зато Минтана (видно, блюститель трезвого образа жизни за себя, защитника и всю округу махом) неодобрительно поджала и без того неполные губы. – Кстати, мы все назвались, а твоего имени так и не слыхали!

– Грондернал, – отрекомендовался рыцарь загадочной скороговоркой и тут же прибавил. – А лучше просто – Нал.

– Нал так Нал – хорошее имя. («Просто отличное имя!» – восторженно вставил шутник Рэнд.) – Ты небось потомок каких-нибудь древних королей и единственный наследник былого величия? – не на шутку заинтересовалась Элька, продолжая расспросы в том ключе, который занимал ее сильнее всего.

– Мое полное имя Мандраманндрил Грондернал. Но как ты догадалась? – искренне удивился Нал, тряхнув эффектной гривой светлых волос. Вроде бы и не расчесанных волосок к волоску, но все равно ничуть не напоминающих воронье гнездо, которое образовывалось на голове у самой Элька, стоило ей не расчесаться своевременно.

– По плащу, – чистосердечно призналась девушка.

– Тебе известна древняя эмблема некогда славного Мандраманндрилиса и его королевский цвет? – снова искренне подивился польщенный рыцарь.

– Посланникам богов ведомо многое, – глубокомысленно заметил Лукас, не дав Эльке возможности рассказать о своих выводах относительно живописно развевающегося плаща, как непременного атрибута венценосной особы, странствующей инкогнито. И «проницательно» обронил самую общую из общих фраз, подходящих к такого рода случаю: – История вашего наследства печальна…

– Да уж, – хмыкнул Нал, задумчиво почесав щеку, небритую пару дней, но из-за светлого оттенка щетины не казавшуюся безобразно заросшей. – А все тот проигрыш в кости моего прапрапрадеда. Хотя, если судить по справедливости, старик ни при чем, азарт и невезение в играх на деньги – наша фамильная черта.

– Мы говорили о вашей миссии в Алторане, – напомнила Минтана слегка увлекшемуся делами минувших дней обществу, принимаясь за очередную веточку петрушки с упорством голодающей козы. Элька даже заподозрила в соседке по столу вегетарианку. – Скажите, кто призвал вас? И как вышло, что вы смогли прийти?

– Зачем тебе это знать? – в лоб спросил Гал.

Не привыкшая к таким откровенным вопросам, Минтана подумала секунду и столь же коротко и прямо ответила:

– Я хочу помочь.

– Она говорит правду, но не договаривает, – вставила словечко Мирей, частенько работающая детектором лжи благодаря своему эмпатическому дарованию и интуиции жрицы. – Точно не знает пока, что ей делать: защищать ли Алторан от нас или помогать нам, для того чтобы помочь своему миру.

– А она действительно способна помочь? – задумчиво спросил пространство Лукас, привычно, как и при приглашении Эльки используя отвлекающую магию перстней. Маг решал, насколько нужно быть откровенным с Минтаной. То, что Нал будет делать все, что сочтет нужным его дама – мозг тандема, было очевидным.

– Кажется, да, – вместо пространства снова ответила эльфийка.

– Я предлагаю вам, дана Минтана, быть взаимно откровенными, – на основании полученной информации, решился на конструктивный диалог мосье. – Совет богов получил письмо из Твердыни Зад, запечатанное печатью из синей глины. Прочтя письмо, мы посовещались и все-таки решили, невзирая на попытку магического принуждения, отправиться на Алторан. Вот мы здесь, поелику свобода перемещения в необходимое место нам дарована Силами.

– Вероятно, это действительно так, – склонила голову в раздумье Минтана, общипанный стебелек петрушки крутился в пальцах. – Уже несколько сот лет на Алторан не являлся никто из других миров. Но я читала о Совете богов в старых рукописях Архива Твердыни.

– Мы пришли по их поручению, чтобы понять и помочь, если помощь нужна, – мягко заметил Лукас самым проникновенным тоном. Колдунья не была в его вкусе, но быть если не галантным, то хотя бы вежливым, маг считал своим долгом с любой дамой, начиная от тех, что пребывали в пеленках и заканчивая дряхлыми старушками, не способными передвигаться самостоятельно. Надо сказать, женский пол, как правило, платил любезному кавалеру искренней симпатией. Исключения встречались очень редко, но, кажется, Минтана была из тех особ, которых не растрогаешь хорошими манерами. Однако суть слов мосье Д’Агара взволновала ее по-настоящему.

– Неужели ваши силы столь велики? – вопросила колдунья, в голосе ее недоверчивость смешалась с какой-то глубинной детской надеждой. Как у ребенка, не верящего в Деда Мороза, но вдруг нашедшего под елкой коробку и тянущего к ней руки. А вдруг там не забытая с вечера мишура, а настоящий подарок?

– Ни одно из поручений Совета богов не было провалено нашей командой, – гордо ответствовал Лукас, а Рэнд, сбивая с приятеля спесь, заверил его и общество:

– Не расстраивайся, все когда-нибудь бывает в первый раз. Может, на Алторане нам повезет? Тогда самое главное, отчет так написать, чтоб провал выглядел абсолютной победой и нам премию выплатили!

Элька хихикнула, созерцая выражение оскорбленного достоинства, промелькнувшее на подвижной физиономии мосье Д’Агара. Справившись с собой и даже не одарив языкастого коллегу никаким красноречивым ответом, маг продолжил:

– Но чтобы помочь, мы должны понять, в какой именно помощи нуждается ваш мир, понять сами, а не действовать по принуждению, которое магией пытались навязать нам из Твердыни.

– Я понимаю, – снова кивнула Минтана, а Элька с неожиданным сочувствием разглядела на ее безвозрастном лице крохотные морщинки усталости в уголках глаз и губ. Повинуясь душевному порыву, отрешенно заметила:

– Иногда старые методы – не самые лучшие.

– Из Твердыни слишком привыкли манипулировать всем и вся. Манипулировать, полагая, что весь мир будет двигаться, как послушные марионетки на невидимых нитях, – согласилась Минтана, на мгновение низко опустив голову. – Старые ошибки, новые ошибки… Все это собирается век от века в один большой тяжелый ком и никакого просвета впереди… Именно поэтому мы с Налом покинули Твердыню. Лучше делать хоть что-то, чем сидеть и ждать, ждать и видеть, что все старания впустую, что мир все равно с каждой минутой, с каждым днем все ближе и ближе к тьме. Хрялки и мордодралы уже средь белого дня нападают на деревни, множатся, как саранча, пособники тьмы…

– Вы сможете убить Темного Недруга? – спросил Нал с такой надеждой, будто выпрашивал у доброго папы после зарплаты роту игрушечных солдатиков.

– А зачем нам его убивать? – задала встречный и на ее взгляд логичный вопрос Элька.

– Зачем? – изумился защитник. – Он вредит Алторану даже из заточения, его гнусная сила просачивается сквозь печати, наложенные данами. Эта скверна рождает хрялков, мордодралов и прочую нежить. Он отравил истоки магии нашего мира, теперь любой мужчина, родившийся с даром, обречен желать другого мужчину и никогда не возляжет с женщиной ни по доброй воле, ни по принуждению! По-настоящему одаренные даны рождались лишь от союза двоих волшебников, теперь у нас вовсе не осталось могущественных данов. А те ничтожные, что прячутся за стенами Твердыни Зад… Они стареют, как обычные люди. Они не в силах даже укрепить печати на Узилище Темного. Разве смогут даны выйти на бой с Повелителем Теней, когда падет последняя печать, и он освободится из заточения, чтобы мстить тем, кто лишил его свободы творить зло?! – горячо и удивительно красноречиво выступил Нал, еще разок подтверждая Элькино убеждение о своем высоком происхождении этим маленьким упражнением в ораторском искусстве. Минтана, согласная с защитником, ничего не стала добавлять.

– Что ж, теперь нам ясен ваш взгляд на проблему, благодарим, – вежливо поклонился маг потомку древних королей и нажал на перстень, снова устраивая маленькое совещание для своих.

– Значит, мы должны убить Темного Недруга, – просто резюмировал Гал, кладя руку на эфес своего славного благословенного меча, готового хоть сейчас пошинковать в капусту главный ужас Алторана.

– Мосье Эсгал, ну почему сразу убить? Для начала нам нужно определиться с реальным положением дел, собрать доказательства виновности. И даже если так… Давайте не будем кидаться в крайности, не думаю, что убийство – единственный выход! Возможно, нам удастся договориться, – пожал плечами маг, предпочитавший пути дипломатии.

– Зло не знает договоров! – отрезал воин, решительно мотнув головой, больше тяготевший к прямым дорогам.

– Ну ясен пень, – насмешливо фыркнула Элька, снижая градус патетичности в разговоре. – Кто ж с абстракцией договариваться будет?! Эти архетипы только на философии изучать можно! А Лукас говорит конкретно о том товарище, которого здешние маги крепко заперли где-то посреди озера в какой-то горе. Надо узнать, действительно ли он первопричина и источник всех бед. И если так… Конечно, характер у парня не сахар, да за века заточения небось еще больше испортился, но попытаться-то решить дело миром можно!

– Лукас у нас красноречивый! – подбодрил приятеля Рэнд, уже не раз становившийся свидетелем того, как мосье убалтывал, казалось бы, совершенно не склонных к разговору существ.

– Благодарю за столь высокое доверие, – фыркнул и впрямь польщенный маг.

– Но я явственно чувствую эманации зла и скверны в этом мире, – жалобно промолвила эльфийка, не споря, но делясь своими ощущениями. – Этот Темный – очень недоброе и могущественное создание.

– Мири, если в аквариуме не менять воду, очень быстро завоняет тухлым даже от хорошей рыбы, – наставительно заявила Элька, когда-то в далеком детстве занимавшаяся разведением рыбок под руководством любимого дедушки. Воду-то она меняла регулярно, вот только рыбки кончились быстро, потому что в доме имелась еще и кошка, обнаружившая в себе маниакальную страсть к рыбалке.

– Что вы хотите этим сказать, мадемуазель? – заинтересовался Лукас, постукивая пальцами по щеке.

– А то, что этим наивным алторанцам какой-то могущественный тип помешал, а они, вместо того чтобы убить его или вытурить пинками из мира, не нашли ничего лучшего, как закрыться с ним вместе! – пояснила свою мысль хаотическая колдунья с нестандартным мышлением.

– Ну да, – поддержал подружку Рэнд, – Мири же нам читала, что границы Алторана закрылись из-за побочного действия заклятия Печатей! Вот вся дрянь тут и киснет!

– Что будем делать? – вопросом подытожил диалог Гал, понимая, что со своей замечательной идеей об убийстве он пока остался в меньшинстве.

– То, что и намечали, – ответил за всех Лукас, ни в коей мере не принимая единоличного решения, но предлагая согласиться с его точкой зрения, – прогуляемся по Алторану, чтобы понять, какая помощь в данном случае будет наилучшей и что мы вообще можем сделать! И ради Творца, мосье Эсгал, не заводите пока больше разговоров об убийствах! В первую очередь надо выяснить, что и почему происходит, установить личность противника данов. Кто он: черный маг, какая-то сущность или бог? Если последнее, вряд ли Совету богов придется по нраву столь кардинальное решение проблемы! Коль они не церемонятся между собой, это еще не значит, что каждый простой смертный может устранять богов по своему усмотрению!

– И даже не простой смертный, – добавила Элька, успокаивающе потрепав хмурого воина по руке, и сочувственно подмигнула ему.

Лукас снова нажал на перстень, возвращая к компании рассеянное заклятием внимание Минтаны и Нала, и продолжил разговор:

– Мы считаем необходимым отправиться к Твердыне Зад, а затем к месту заточения Темного Недруга – горе Арродрим на озере Последней Надежды. Думаю, в пути мы увидим достаточно, чтобы принять верное решение. Не пожелаете ли, дана Минтана и защитник Нал, сопровождать нас?

– Мы с вами, – решительно объявил рыцарь в полном согласии со своей дамой, для этого им даже не нужно было обмениваться взглядами. – Но на чем вы поедете? До Твердыни больше десятка дней пути верхом! У вас есть лошади?

– Я думаю, этот вопрос легко решаем, – усмехнулся Лукас, конечно не собиравшийся прохлаждаться на Алторане столько времени, но считавший что пару-другую дней они, при необходимости, проблеме уделить смогут.

– Ты наколдуешь лошадей? – заискрилась любопытством Элька, уже успевшая познать прелести верховой езды, но ничего при этом себе не стереть и не наездиться настолько, чтобы процесс перестал доставлять ей удовольствие.

– Нет, к чему? – выгнул бровь маг, коснувшись висящего на поясе пухлого кошеля, набитого серебром, золотом и драгоценными камешками – практически универсальной валютой любого мира. – Мы их купим в Луговине Эда.

– Фу, Лукас, – разочарованно протянула девушка. – Это как-то не по-мажьи, не по-маговски, тьфу, короче, неправильно! Вот бы тебе сделать какой-нибудь красивый жест руками и сказать:

– Сивка, – нет, нас же трое, значит, —

Сивки-Бурки,

Вещие каурки,

Встаньте предо мной,

Как лист перед травой!

Элька театрально махнула руками, жест вышел вовсе не элегантно-лукасовский, а больше походящий на ветряную мельницу, набирающую обороты. На улице что-то громыхнуло одиноким раскатом заблудившейся тучи и раздалось переливчатое хоровое ржание. Лукас, поперхнувшись глотком темного пива, страдальчески воскликнул:

– Мадемуазель! – И, выскочив из-за стола, в очередной раз жалобно объявил: – Я с вами точно поседею!

– Ну и что? – философски удивилась Элька. – Этот цвет волос тебе тоже пойдет!

За магом на улицу последовала вся остальная заинтригованная или озабоченная (все зависело от степени знакомства с возможностями Эльки и доверия к хаотической магии) компания. У крыльца, кроме двух разнокалиберных лошадей Нала и Минтаны, о которых уже успела позаботиться великанша Тильда, метнув в ясли овса, переступали копытами три похожих, словно клоны, оседланных гнедых коня. На неизбалованный общением с животными урбанистический взгляд Эльки, лошадки были что надо: четыре копыта, пушистый хвост, длинная грива, карие глаза и все далее по списку.

Лукас поспешно, чуть ли не бегом, спустился с крыльца и с самым сосредоточенным видом принялся осматривать одно из материализованных хаотической колдуньей животных, ощупывать морду, оглаживать бока. Словом, вел себя так, как будто собрался прикупить коня у прожженного шельмы-барышника. Лошадь терпеливо сносила «таможенный» досмотр и косила на мага любопытным глазом.

Элька, оскорбленная в лучших чувствах, фыркнула и под аккомпанемент тяжелого вздоха Гала за своей спиной возмущенно спросила:

– Лукас, что тебя опять не устраивает? Если масть, то уж извини, зеленой или золотой на складе не было!

– Правда, вот капризный! – охотно вступился за подружку вор. – Хорошие лошадки и самое главное забесплатно и с доставкой к крыльцу, чего ему еще надо?

– Предупреждения о том, что Элька собирается колдовать, – устало пояснил мосье, как всегда донельзя озадаченный манерой и техникой стихийных чар девушки. Но, все-таки признавая правоту Рэнда, сказал: – Теперь мы обеспечены транспортом, спасибо, мадемуазель.

– Это ты коней призвала? – уточнил Нал у новой знакомой, восхищенный оперативностью магических действий. – Здорово! А ты так все на свете достать можешь?

– Вот именно, что все на свете, – вместо Эльки скорбно ответил Гал, опустив руку на плечо спутницы в качестве страховки от новой серии возможных выходок.

– Совсем избаловались, – разыграв горькую обиду, пожаловалась девушка новому знакомому. – Вот лошадок им наколдовала, а вместо благодарностей одни претензии! То масть не та, то стать не подходящая! Злые!

– Не след рыцарям критиковать леди за помощь, – согласился с Элькой благородный Нал, а Минтана, сообразив, что девушка шутит, тихо фыркнула, улыбка промелькнула в зеленых глазах колдуньи, на мгновение сделав ее холодную постную мину вполне симпатичной.

Обзаведясь лошадьми, благодаря старинному призыву из русской народной сказки и прихватив из трактира припасов на дорогу, компания быстро собралась в путь. Благодарный за спасение своего погреба Большой Коут напихал данам полные мешки снеди, налил во фляги пива (темного и светлого) и почти обиделся, когда Гал попытался расплатиться за припасы. Пока мужчины под зорким приглядом Минтаны паковались, Элька ненадолго отлучилась домой и, с наслаждением стянув с себя постылое платье с кружавчиками, натянула брюки из плотной ткани, полусапожки и простую рубашку, сверху набросила на плечи короткую куртку романтического кроя, удержавшись от соблазна нацепить любимую косуху. Почесав под подбородком замершую в терпеливом ожидании хозяйки Мышу, девушка схватила с вешалки эльфийский плащ и вернулась во двор «Трактира», где беседовал с воинами староста.

Перн, рассчитывавший, что спасители хоть немного погостят и послужат селу щитом от бандитских формирований мордодралов, только крякнул, но удерживать отряд просьбами не пытался. Понимал, у магов свои пути, и счастье, что село оказалось на этой дороге. Гал и Нал давали мужику на прощанье дельные советы: продолжать нести дозор и поскорее отправить просьбу в ближайший город, чтобы прислали в Луговину Эда настоящих солдат. Там, где обнаружился один отряд нечисти, вполне может объявиться и другой и не будет под рукой тех, кто из врагов свининку сделает.

Глава 6

Старые Пути, новые идеи

– А как вы сами узнали, что хрялки хотят напасть на деревню? – когда выехали на большак, спросила Элька у Нала, отнесшегося к девушке с искренней симпатией.

– Следы, – ответил защитник, бросающий внимательные взгляды по сторонам. После утреннего дождя успело распогодиться, и обдуваемая ветерком дорога быстро подсыхала. А таких ливней, чтоб превратить ее в непролазные грязевые лужи, еще не случилось. – Мы с Минтаной видели следы. Странно, твари не спустились с гор, а вышли из леса южнее Луговины. Как их упустил дозор Винета?

– Могли они оказаться у Луговины другим путем? – припоминая карту Алторана, нахмурился Гал. Тоже просчитывая варианты, он счел нужным уточнить диспозицию у местного специалиста, вдруг что-то осталось упущенным.

– Нет, я уже и так и эдак прикидывал, через Харуновы Копья осенью никак не пройдешь, Белица разливается, бурливая речка, норовистая, все мосты-времянки сносит, – покачал головой Нал, знакомый с местностью не понаслышке, а по опыту своих и конских ног. – Хрялки плавать не любят, да и мордодралы текучую воду не жалуют.

– Как и положено всякой уважающей себя нечисти, это в любой сказке написано! – согласилась Элька, ласково потрепав лошадь по гриве, и выпрямилась в седле.

Девушка очень гордилась тем, как быстро она освоила новый для себя способ передвижения. Это вам не какой-нибудь спортивный велосипед! Даже придира и вредина Гал считал, что она держится на лошади неплохо. Впрочем, начавший ездить в седле и держать в руках оружие едва ли не раньше, чем говорить (этим талантом он пренебрегал до сих пор), воин не видел в умении Эльки ничего сверхъестественного, такого, за что ее стоило бы похвалить.

– Старые Пути! – осенило Минтану так резко, что она натянула поводья кобылки. Лошадь обернулась к всаднице с очевидным вопросом в карих глазах: «Куда изволим ехать, хозяйка, если сюда ехать передумали?»

– Что это? – Гал не видел такого названия в картах «Дорожного атласа». Но не только оборотень, а и Нал смотрел на дану со смутным удивлением, словно ее слова что-то напоминали ему, но вот что… Воин никак не мог ухватить мысль за хвост.

– Хрялки могли попасть в Луговину, если прошли через Старые Пути – это подземные ходы свернутого в петли пространства. Очень опасные, давно заброшенные, построенные великими данами прошлого. Но, может быть, кое-где по этим дорогам еще можно пройти, если ты достаточно безумен, чтобы на такое решиться, или никогда не был жив по-настоящему, как мордодрал, – рассказала Минтана, вцепившись в поводья так, что побелели костяшки пальцев. Обладай женщина силой Эсгала, разорвала бы упряжь в клочья.

– Любопытно, – прокомментировал Лукас, обожавший оригинальные магические творения и при случае старавшийся непременно осмотреть местные достопримечательности. В ожидании дальнейших пояснений он послал коня чуть вперед, чтобы лучше слышать речь волшебницы.

– Ты была там? – догадалась Элька, слишком уж эмоционально окрашенным был рассказ даны.

– Один раз, еще послушницей второго круга, – призналась Минтана неохотно. – Мы с подругой вычитали в старинном учебнике с кафедры Столпа Зинора заклятие, открывающее проход из Твердыни в Старые Пути, и стащили из музея печать-ключ от Врат. Тот участок Путей был совсем разрушен, далеко мы не ушли, но магические факелы, с которыми пришли, быстро потухли. Потом Пилар оступилась и где-то потеряла ключ, без него мы не могли найти арку Врат и выбраться назад. Прежде, чем меня отыскали даны Твердыни, прошло двое суток. Моя подруга оттуда не вернулась, что-то шуршало во тьме, я слышала ее крик… а потом тишина и снова шуршание, шуршание, шуршание… Потом в наказание я семь восьмидневок полола колючие сорняки на пустыре за Твердыней, но никогда в жизни я так не радовалась этому занятию. Я была готова делать все, что угодно, только делать это на солнце. По ночам меня долго преследовали кошмары, шорох и темнота, – с посеревшим лицом, но намеренно бесстрастным тоном поведала компании свою историю Минтана.

– Судя по всему, эти Пути – мерзкое место, как раз под стать хрялкам, – сделала вывод Элька. – И как ты после всего этого с ума не сошла?!

– Иногда, мне кажется, что сошла, – коротко улыбнулась колдунья, на мгновенье запрокинув голову к небу.

– Мне тоже, – протянул Нал и усмехнулся, вспоминая что-то свое, они обменялись с напарницей понимающими взглядами.

– Значит, вы полагаете, что поблизости может находиться проход в Старые Пути? – не заостряя внимания на кошмарных деталях, спросил Лукас.

– Да, я знаю это, – кивнула Минтана, оправляя юбку, чтобы чем-то занять руки. – В лесу, как раз южнее Луговины Эда. Круг из белых каменных столбов.

– А, Каменные Истуканы, – сообразил, о каком именно месте говорит его спутница, защитник.

Минтана кивнула и закончила:

– Нам стоит проверить то место, и если хрялки действительно использовали Старые Пути, сделать все возможное, чтобы запечатать Врата или просто разрушить их!

– Если пойдем к Каменным Истуканам, – практично заметил Нал, – срежем лесом кусок пути до Кируна, а там и до большого тракта – прямой дороги в Твердыню – недалеко. По-любому хорошо выходит!

– Отлично, показывайте дорогу, – предложил Лукас, и вскоре компания свернула с большака на лесную тропу, указанную зорким рыцарем, истинным знатоком спортивного ориентирования.

Может, потомок древних королей, проклятых грехом азарта, и не стал великим властителем Мандраманндрилиса, но зато Алторан приобрел вполне приличного воина и следопыта. Вокруг было довольно мокро, но осенние дожди еще не успели сделаться затяжными, чтобы превратить все стежки-дорожки в непроходимые топи. Под копытами лошадей влажно чавкала пока зеленая трава и желтые листья, капли, задержавшиеся на листве после дождя, орошали незваных гостей, но значительных неудобств не доставляли. Только Элька брезгливо морщилась, снимая нити-паутинки с волос, а потом сдалась и накинула капюшон. Сами по себе ловчие узорчатые сети маленьких трудяг даже восхищали ее, но ощущение паутины на лице девушка терпеть не могла. Эта было единственной мелочью, досаждавшей ей в осеннем лесу любого из миров. Даже комары и прочий гнус, с хищным гулом набрасывающийся на всех приятелей, выбиравшихся с Элькой в лес на прогулку или за грибами, обычно не кусал хаотическую колдунью на Земле. Может, не считал съедобной? А пока отвлекшие «огонь» на себя друзья, чертыхаясь, выливали на одежду и тело не один флакон «Тайги» и отбивались от комаров, Элька наслаждалась природой и заполняла корзинку отборными молодыми опятами и поздними подберезовиками.

– Эй!!! – Макс ворвался в зал совещаний, энергично потряхивая бутылкой из-под газировки. – Вы только поглядите!!!

– А что интересного в пустой бутылке? – поглаживая крыса, полюбопытствовал Рэнд, косясь на взволнованного ученого.

– То, что она пустая! – снова встряхнув емкость, воскликнул Шпильман, столь возбужденный, что густая вечно растрепанная шевелюра почти стояла дыбом.

– Макс, объясни! – мягко попросила Мирей.

– …! …? …!!!! … – начал тараторить юноша, но из набора диковинных слов, вываленных им на команду, никто ничего не понял. Бедное заклинание универсального перевода не справилось с ворохом научных терминов, нанизываемых один на другой в бешеной последовательности.

– Максик! – поспешно нажав на перстень для конспирации, жалобно взвыла Элька, чувствуя себя не умнее лошадки под своим седлом и опасаясь, что голова ее сейчас лопнет от горы диковинных слов. – Мы тупые! Мы очень тупые, нет, мы очень-очень тупые! Объясни на пальцах, учти только, я имею в виду вовсе не дактиль, да как-нибудь покороче!

– Э… Ладно, – почесал лоб Шпильман, недоумевая, что именно показалось друзьям сложным в его элементарном повествовании. Вычленив из своего рассказа суть, гений перевел: – Мордодрал испарился, как только среда из бутылки вступила во взаимодействие с атмосферой дома. Я успел только выяснить, что по существу это создание не материально, а является некой мощной квинтэссенцией мысли.

– Сон разума рождает чудовищ, – перебирая поводья, пробормотала начитанная Элька испанскую поговорку, ставшую темой незабвенного офорта Гойи. – Вот вам и прямое доказательство…

– Что, даже плащика не осталось? – оторопело уточнил Рэнд, он так рассчитывал вечерком позабавиться с крошкой-мордодралом, погонять его по бутылке, может, кинуть внутрь пару пуговиц…

– Нет, – терпеливо повторил Макс, рассеянно крутя в руках опустевшую емкость. – Плащ не был тканью. Он тоже являлся частью условной «плоти» существа. Вот! Думаю, с оставшейся амуницией хрялков, претерпевших преобразование, в скором времени произойдет аналогичный процесс, время распада замедлено из-за близости к источнику творения.

– А свинки? Бекончик народу не светит? – Элька представила себе панику среди сельчан, коль хрюшки вздумают раствориться в воздухе без остатка, едва их вознамерятся пустить под нож.

– О, – гениальный парень отложил бутыль и взлохматил волосы на голове обеими руками для стимуляции и без того происходящего на запредельно высоких скоростях процесса мышления. – Изначально существовавшие в виде квинтэссенции мысли, хрялки были превращены в объекты материальные заклинанием Лукаса, отделившем ложную плоть от ложной одежды. Полагаю, этот процесс трансформации обратной силы не имеет, ибо характеристики объектов были изменены кардинально.

– Спасибо, мосье Шпильман, за анализ, – от всего сердца поблагодарил Лукас ученого.

– Да за что? – неподдельно удивился скромняга Макс. – Я толком и не узнал ничего.

– Благодаря вам мы теперь знаем главное: чудовища действительно являются созданиями некоего разума, обладающего мощнейшим магическим потенциалом, – покачиваясь в седле, покровительственно возразил Лукас, старавшийся как можно чаще подкреплять уверенность в себе у мнительных членов команды, и прибавил задумчиво: – Хорошо бы нам теперь выяснить, действительно ли этот разум принадлежит Повелителю Теней или мы погнались за… хм, тенью.

– А! Этим можно заняться, – снова принялся ожесточенно лохматить свои волосы молодой ученый, заметавшись по залу совещаний. Поспешно подобравшие собственные конечности Рэнд и Мирей напряженно следили за приятелем, готовые подхватить его в критический момент столкновения с мебелью или убрать несчастную с траектории передвижения гения. – Кое-какие показатели я снять успел, на создание примитивного детектора должно хватить.

– Насколько примитивного, мосье? – уточнил маг, блеснув хищной зеленью глаз.

– Он будет указывать направление и изменять цветовую индикацию по мере приближения к цели, но точных координат не даст, – стыдливо пояснил Макс, ковырнув кроссовкой паркет.

– Этого более чем достаточно! – горячо заверил технаря мосье Д’Агар. – Так за работу же, мой друг!

– Молодец, – обронил одно, но веское слово похвалы Эсгал.

– Спасибо, – смущенно одернул футболку Шпильман и побежал к своим загадочным машинам выполнять обещание, а коллеги вернулись к созерцанию красот осенней природы.

Минут через сорок довольно быстрой езды по лесной тропинке теперь, судя по следам вокруг, тропинке явно животного происхождения, Нал махнул рукой, и спешился.

– Я пойду, разведаю. Ждите! – коротко бросил он команде и исчез среди деревьев.

Загадочным образом рыцарь в ярко-синем плаще почти мгновенно умудрился слиться с растительностью. Уж не приколдовывала ли над одеждой своего верного защитника Минтана? Спустя семь минут Нал столь же неслышно и незаметно, как исчезал, возник вновь и подтвердил предположения колдуньи насчет направления движения:

– Хрялки и мордодрал здесь наследили. Но сейчас все спокойно. Вальпин-дозорный поет. Это здешняя пичуга. Если б какая нечисть в округе была иль просто чужой человек, она бы молчала. Значит, можем выходить прямо к Каменным Истуканам.

Гал выдвинул на пару пальцев меч из ножен и кинул на лезвие взгляд. Поскольку оружие не сияло, воин согласился с мнением Нала и местного представителя крылатой фауны. Вновь следуя за бдительным защитником, путешественники продолжили движение во влажные лесные дебри. Через каких-нибудь пятнадцать минут неспешной езды деревья неожиданно расступились, открывая взору идеально круглую, точно нарисованную по циркулю поляну, поросшую лишь мягкой и ровной, как ковер или лучший английский газон, травой. Деревья словно не смели преступить некой незримой границы. На этом зеленом покрытии широким, диаметром около десяти метров, кругом, словно вечные, давшие обет молчания стражи, стояли массивные, выше роста Гала, шестигранные столбы из светлого камня. Между ними лежала плоская шестигранная плита около пяти метров в поперечнике из того же материала. На этой плите, завернувшись с головой в широкий темно-коричневый плащ, кто-то очень громко и совершенно безмятежно спал.

– Это что за чудо в плаще? Уж не шпион ли мордодральский? – удивился Нал, не ожидавший найти в столь таинственном, обыкновенно избегаемом людьми уголке леса посторонних. Тем более бессовестно дрыхнущих посторонних в час, когда родине грозит опасность!

– Допросим, – выезжая на поляну, улыбнулась Минтана с холодком.

Рэнда сидевшего в кресле за многие миры от Алторана и вовсе не собиравшегося вступать в разговор с колдуньей, невольно передернуло. Он заранее посочувствовал несчастному, безмятежно спящему незнакомцу.

– А знает ли он что-нибудь? Весьма сомнительно, чтобы хрялки побывали в этих краях, – чуть нахмурившись, Лукас оглядел ровную поверхность травы, ища верную примету мордодрала – выжженные участки земли и следы лап свинорылых монстров.

– Готов спорить, что были, – твердо заключил Нал и указал рукой на несколько обломанных, еще не успевших увянуть, веток кустов на востоке поляны и потом, махнув назад, объяснил: – По траве не судите, дан, пустое. Это манкирия вечная, ее так просто не вытоптать даже мордодралу.

Всадники посмотрели на обломанные ветки, потом обернулись. Элька не поверила своим глазам: позади отряда простиралась ровная, совершенно девственная в своей незатоптанности поляна, словно по ней и не проехал несколько секунд назад конный отряд. Только что примятая трава прямо под копытами лошадей распрямлялась с быстротой пружинки.

– Живая мечта содержателей гольф-клубов, стадионов и всех любителей культурных лужаек, – прокомментировала девушка, припоминая дачные хлопоты на ниве воплощения маминой маниакальной мечты – создания английского газона. Почему Элька должна воплощать в жизнь чужую мечту, если ее вполне устраивает обычный лужок, Белозеровой-младшей естественно никто разъяснить даже не подумал, зато газонокосилку, грабли для листвы и совочек для выкапывания вездесущих одуванчиков вручали регулярно.

Нал тем временем соскочил с жеребца у самой плиты и основательно встряхнул крепко спящего типа за плечо, потом еще и еще раз, потому как после первых двух сотрясений храп стал только громче. Гал встал чуть поодаль, отрезая незнакомцу возможные пути отступления, буде тот решит спастись бегством. Оружия из ножен не извлекали, но для столь умелых воинов это было секундным делом. Лукас чуть пошевелил пальцами, готовя спутывающие чары. Элька тоже спешилась и попыталась приблизиться к плите. Но длинная рука Гала и его очень строгий взгляд вынудили любопытную девушку держаться в стороне от происходящего. Скроив совершенно невинную мордашку, дескать, да и не собиралась я вовсе никуда соваться, нехотя остановилась. Притормозила она только из-за опаски, что, если будет настаивать на своем, с воина станется и вовсе отослать ее домой.

Наконец здоровенный тюк в плаще, казавшийся массивным даже рядом с рослым Налом, пошевелился по собственной воле и, сонно причмокивая губами, сел. Сладко потянулся. То, что казалось серо-коричневым капюшоном плаща, распахнулось, вернее, развернулось в два огромных уха и захлопало на ветерке, словно флаги, сонно заморгали огромные, с пару кофейных блюдец глаза глубокого шоколадного оттенка. Эльке странное создание невольно напомнило Чебурашку-гиганта из тех, что стряпали японские кукловоды – поклонники русского мультфильма. Пробудившийся незнакомец поерзал на плите и, заразительно позевывая во весь пухлогубый рот, спросил:

– Так куда вас дальше вести?

– Нас? – удивленно переспросила Элька. Говорить-то ей никто не запрещал, наверняка по той простой причине, что понимал всякую бесполезность такого рода запретов, не подкрепленных качественным кляпом.

Звонкий голос заставил внешне неуклюжее существо мгновенно повернуть голову. Глазищи удивленно вылупились на девушку. Большие кулаки хорошенько протерли веки, и ушан изумленно протянул:

– Так вы не хрялки?

– С утра людьми были, во всяком случае большинство из нас, – добросовестно уточнила хаотическая колдунья, понимая, что зеленоглазый Эсгал с вертикальными зрачками при ближайшем рассмотрении на человека не тянет, или вернее, перетягивает, то есть кажется не меньшим, а кем-то большим, чем просто человек. Потом доброжелательно представилась: – Я Элька. А ты кто?

– Трогг, меня Лумалом кличут, – машинально назвался ушастик и переспросил, сворачивая подвижные уши в трубочки и вновь расправляя их, как если бы задумчиво чесал в затылке: – А хрялки где? Я же их подряжался вести! Иль они другой дорогой пошли?

– Пошли, на жаркое. Их теперь только пасти с хворостинкой можно, а вести – никак! – хихикнула хаотическая колдунья, изучая забавного великана, оказавшегося представителем другой, незнакомой девушке расы. Лицо чужака, впрочем, весьма походило на человеческое, только большие глаза и уши выдавали в нем иную кровь. Да еще кожа нового знакомца была какого-то серовато-коричневого оттенка, почти сливавшегося по цвету с плащом, под которым у Лумала оказался совершенно обыкновенный зеленый, явно новенький кафтан и широкие ярко-красные шаровары, вроде казачьих.

Продолжению мирного течения разговора вознамерился воспрепятствовать Нал. Выловивший из речи простодушного трогга все, что нужно, защитник обнажил меч и грозно взревел во всю немалую мощь легких:

– Предатель!

– Ой! – испуганно вскрикнула Мирей. – Остановите его, скорее! Это создание не несет в себе зла!

– Постойте, мосье! – воскликнул Лукас и, понимая, что слов разгневанный воин не разумеет, бросил заблаговременно приготовленное для Лумала спутывающее заклинание. Нал застыл в неподвижности. Бугры мышц вспухали на руках, ноги силились сделать шаг, но чары искусного мага держали крепче клея и цепей. Минтана не по-доброму нахмурилась, зашевелив пальцами. Хорошо хоть Гал не спешил хвататься за оружие, доверяя своему мечу, явственно показывающему, что трогг воистину не представляет опасности.

– Точно Железный Дровосек! – мимоходом умилилась Элька, не раз в детстве перечитывавшая «Волшебника Изумрудного города» и все многочисленные продолжения занимательной сказки. Правда, трогать, чтобы убедиться, не звенит ли воин, не стала.

– Ты чего, драться собрался? – звучно хлопнув ушами, с детской обидой спросил трогг у неподвижного рыцаря, не делая ни малейшей попытки убежать, только немного отодвинулся в сторону, подальше от буйного. – Я тебя разве обидел?

– Предатель! – снова процедил Нал, великодушно не лишенный способности говорить. – Отпусти меня, маг. Я должен свершить правосудие над врагом Алторана!

– Кого же он, по-вашему, предал? – иезуитски уточнил Лукас, не спеша выполнить просьбу. – Трогги считаются союзниками людей?

– Он привел сюда мордодралов! – выдвинула обвинение Минтана, не меньше своего рыцаря настроенная на немедленную расправу, но понимавшая, что с воином и двумя колдунами ей одной не справиться, каких бы чар она ни заготовила.

– Привел, – не стал отпираться трогг и, слазив за пазуху, продемонстрировал в лапище, одетой в толстую кожу, словно в перчатку, пять блестящих золотом монеток. – Они ведь заплатили! Я ж проводник! Мне платят, я веду. Чего драться? Вам тоже куда-то надо? Монетки дайте, я и вас отведу! Пути они для того построены, чтобы ходить! Зачем с проводником драться? Нас и так уже наперечет осталось, кто все Пути знает. Заказов мало, не хотят трогги этой работе учиться! Я тоже лучше б морковь сажал, да турнепс с редькой, или мосты строил. Люблю мосты! Так нет, мамка настояла: династия, династия! Знала б она, что на меня мечами махать будут!.. – Лумал с обидой шмыгнул носом и, достав здоровенный клетчатый платок из глубин плаща, с чувством высморкался.

– Что скажете, дана Минтана? – обратился Лукас с вопросом к даме, сочтя ее более склонной с здравым суждениям.

– Я не знаю, – при упоминании о древних дорогах волшебница оставила свои кровожадные мысли и теперь только изумленно качала головой. – В манускриптах говорилось о каких-то искусных проводниках по Старым Путям, однако в Твердыне всегда полагали, что речь идет об обученных этому волшебству данах. Но чтобы трогги? Нам досадно мало известно об этом народе, живущем далеко за горами…

– В таком случае подождем с расправой. Давайте лучше послушаем нашего нового знакомого, – рационально предложил маг, и Минтана нехотя кивнула.

– Нала расколдуй, – строго велел Гал, признававший необходимость магического воздействия, но внутренне крайне не одобрявший того, что ему подвергся коллега. Неправильно это против доброго меча с колдовскими путами идти!

Лукас вывернул кисть правой руки, что-то шепнул, и Нал опустил руки, с восторгом ощущая, что тело вновь подчиняется приказам. Рыцарь глянул на Минтану и, повинуясь какому-то невидному посторонним знаку, вложил в ножны меч. Трогг, понимая, что драки не будет, неловко улыбнулся и довольно засопел:

– Так-то лучше.

– Неужели тебе ни капельки не страшно было? – удивилась Элька и, все-таки проскользнув под рукой Гала (конечно, воин позволил непоседе проскользнуть), запросто приземлилась на плиту рядом с троггом.

– Не-а, – засмущался, потупившись, Лумал. – У нас кожа толстая, меч ее не берет, ну, может, несколько синяков бы заработал, пока эту железку сломал. Только обидно, когда ни за что, ни про что на тебя кидаются! Да еще обзываются! Так вас куда-то вести надо?

– Наверное, надо, – согласилась девушка.

Компания, видя, что Лумал охотно болтает с Элькой, дала ей возможность разговорить трогга, но никто рядом с ней на плиту не присел, предпочтя оставаться и приглядываться поблизости.

– А заплатите? – уточнил ушастик, и его глаза заискивающе заблестели, а уши напружинились.

– Конечно, даже если не пойдем, все равно заплатим, если ты нам про Пути расскажешь, – горячо заверила девушка Лумала. – Вот держи! – Слазив в карман куртки, Элька нашарила там несколько пластиночек золота, завалявшихся с прошлого путешествия, и, не считая, высыпала их в подставленную ладонь.

– Ого! Здорово!!! – Трогг несказанно обрадовался, ловко ухватил пластиночки и похвастался: – Вы будете уже вторыми моими заказчиками!

– За сегодняшний день? – уточнила Элька.

– Нет, – снова смутился Лумал и тихо признался, опустив уши: – Вообще. Я же только учиться закончил. В первый самостоятельный поход по Путям отправился для проверки! Чтоб к шестнадцатилетию мне значок подмастерья на Большом Круге вручили! Чтоб мама порадовалась!

– И ты хотел навешать горячих этому ребенку? – укорила хаотическая колдунья Нала, воин смутился пуще трогга, покраснел и отвел глаза.

– Да кто ж их, троггов, разберет, – сконфуженно пробормотал защитник, теребя остатки кистей на потертых ножнах, и выпятил губу.

– У меня же уши еще без серой каймы! Только пара пятнышек на мочках, – пробурчал Лумал, приводя очевидные для любого соплеменника доказательства своей младости.

– Извинений от этих обалдуев все равно не дождешься, уж можешь мне поверить, – тоном знатока пояснила троггу Элька, дружески похлопывая Лумала по плечу. – Воины – они такие. Но ему стыдно, по глазам вижу. Так что пороть розгами мы его сегодня не будем! Расскажи лучше, как вышло, что трогги стали проводниками по Старым Путям, в любое ли место по ним добраться можно, и как тебя мордодрал в проводники подрядил место того, чтоб в труху превратить, как травку?

Став центром внимания, лопоухий подросток почувствовал себя польщенным и, бросив торжествующий взгляд на Нала (съел, убийца недорезанный!), откашлялся в рукав и принялся рассказывать:

– Когда древние даны задумали Пути творить, чтобы по Алторану быстрее путешествовать, они нас позвали, знали, что лучших строителей не сыскать. Да и заклятия нам, в дороги волшебные вкладываемые, случайно навредить не могли. Мы же не только к мечам толстокожие, людская магия троггов тоже почти не берет. Так и вышло, что все камни Путей нами выложены, знают нас и охранные чары, данами в них упрятанные, а мы их знаем. Потому сами без опаски ходим и других провести можем. Только давно уже даны Пути заколдовывали, разрушаться магия начала, слово, даже самое крепкое, куда слабее камня. Подновить бы не мешало! Теперь не везде пройти можно. Как ближайший проход из наших земель от Путей Старых отрезало, так проводникам работу совсем трудно найти стало, заказов наперечет. А мордодрал… Я же когда из Путей у Хрялкового леса вышел близ Пустотенья, там их и встретил.

Нал сдержанно ругнулся и пояснил гостям Алторана:

– Хрялков, мордодралов и прочих тварей в этом лесу больше, чем пиявок в болоте. Всех Сил Твердыни, чтобы вычистить это гиблое место, недостанет.

– Дальше что рассказывать: заплатили, повел, – пожал большими плечами Лумал и хлопнул ушами. – Для проводника не важно, нравится заказчик или нет. По Своду Правил Мастера он от работы отказаться может, только если уже нанят или нельзя пройти туда, куда велят. А мордодралы они ж токмо людей ненавидят, да и когти их и магия для нас не страшны.

– Если трогг не обманывает, людям грозит серьезная опасность, – мгновенно решил Нал и сурово нахмурился. – Мордодралы с хрялками в любой провинции объявиться могут. Стоит кому из троггов у того леса объявиться…

– Трогги никогда не обманывают, – возмущенно вставил Лумал, звучно хлопнув ушами, и аж притопнул сапогом от возмущения. – Сводом Правил Поведения на то запрет наложен!

– Можно ли разрушить или закрыть Пути? – спросил у Минтаны Гал.

Но вместо нее, собравшейся признаться в собственном незнании, ответил трогг. До сих пор настроенный вполне мирно, сейчас он буквально задохнулся от такого кощунственного предложения и почти закричал, прижав уши к затылку:

– Не тобою построено, не тебе и громить!

– Ну вот, Лукас, они опять хотят все порушить! Вандалы! – пожаловалась на воинов Элька, с досадой стукнув кулачком по плите. – А за каким рожном, спрашивается, когда есть более простой, удобный и выгодный выход?!

– Мы все внимание, мадемуазель, – признался маг, ожидая от девушки очередного нетрадиционного решения, способного вывести лодку переговоров со стремнины конфликта.

– Да пусть Твердыня наймет всех троггов-проводников бессрочно! И им выгода и данам польза, – выпалила Элька, озвучивая казавшуюся ей элементарной идею. – Лумал, если вас однажды наняли, сможете ли к другому клиенту уйти, не выполнив обязательств перед прежним или вернув деньги?

– Свод Правил Мастера гласит… – обстоятельно начал трогг, не из природной вредности или желания потрепать людям нервы, просто стараясь придать своими словам дополнительный вес. Но Элька уже перебила его, тряханув за плечо, или, если честно, лишь попытавшись тряхануть:

– К мордодралам с хрялками свод, скажи короче: да или нет?

– Нет, – оставив попытки подкрепить авторитет цитатами, выдохнул Лумал и пригладил обеими лапами свою коричневую шевелюру.

– Как думаешь, приятель, другие проводники согласятся наняться на службу в Твердыню? – подбросила следующий вопрос Элька.

– Да, если будут платить, с радостью, данам служить почетно. А уж постоянный контракт – это вдвойне выгодно! – немного подумав, объявил молодой трогг, в душе уже видя себя уважаемым всеми членами сообщества троггов благодетелем, принесшим сородичам контракт и обеспечивший стабильный доход, и не Подмастерьем, а Мастером Путей.

– Пожалуй, это неплохое предложение, – оценил идею девушки Лукас. – Я поддерживаю вашу точку зрения, мадемуазель, но решение в этом вопросе принимать не мне и не вам…

– Сначала мы должны сами проверить исправность Старых Путей, рассказать обо всем Высокому Табурету и испросить ее наставления, – провозгласила Минтана, пряча за щитом решительности давний детский ужас пред темнотой Путей.

– Если по Старым Путям действительно можно будет передвигаться безопасно и они окажутся в полном нашем распоряжении, хм… – Нал задумался, прикидывая стратегические преимущества быстрой переброски людей из одной части страны в другую и возможности быстрой передачи информации.

– А зачем нам беседовать с табуреткой? Без совета с мебелью ничего решить нельзя? – заинтригованно уточнила Элька.

Нал покосился на нее, распахнул рот и неожиданно расхохотался, да так громко, что его конь подхватил смех хозяина ржанием, к которому присоединилась кобылка Минтаны и три Сивки-Бурки.

– Высоким Табуретом называется место, на котором восседает дан – Глава Твердыни Зад Си Дан, и потому ее также именуют Высокий Табурет, – пояснила Минтана, метнув на рыцаря укоризненный взгляд и пряча улыбку за постным выражением лица. Но в зелени глаз колдуньи совершенно отчетливо плясали смешинки, говоря о том, что не такая уж она сушеная селедка, какой хочет или привыкла казаться для поддержания своего колдовского авторитета среди населения.

– Ага, – уяснила понятливая девушка, припоминая дурацкую печать на письме, изображающую колченогий предмет мебели с палками вокруг, и тут же приготовила очередной вопрос: – А почему не кресло или на худой конец стул?

– Высокий Табурет – место весьма неудобное, оно является вещественным напоминанием о том, что большая власть обременительна, опасна, и пользоваться ею надо с осторожностью, никогда не забывая о равновесии, – ответила волшебница как по писаному, а может, и впрямь цитировала что-то из вдолбленного в ученические годы в Твердыне.

Гал одобрительно кивнул, оценивая степень философичности определения и оригинальность интерпретации. А Элька согласно хмыкнула, пробормотав про себя: «Понятно, стало быть, дамоклова табуретка. Может, им посоветовать еще и одну ножку подпилить для усиления символичности, а кандидатов в цирк к эквилибристам отправлять на стажировку?»

– В Твердыню Зад отсюда можно пройти? – сочтя экскурс в историю достаточным, задал вопрос по существу, приближающий отряд к одной из целей путешествия, Эсгал.

– В Твердыню нельзя, – с искренним разочарованием вздохнул Лумал. – Там тоже что-то порушено, да так, что время с пространством перепуталось, в узлы завязавшись. Мне дядька рассказывал, а ему кузен. Зайдешь на минуту, а выйдешь через сто лет… Я еще не очень хорошо с тонкостями магии Путей знаком, а что сам не понимаешь, а только чуешь, другому растолковать трудно… Но, – приободрился проводник и с надеждой глянул на Эльку, – если хотите, могу в Гулин отвести. Оттуда до Твердыни и по длинным дорогам недолго добираться.

– Значит, идем в Гулин, – согласилась Минтана, подавив невольную дрожь во всем теле, возникшую от пары небрежных фраз трогга. И, чтобы отвлечься, принялась расправлять юбку, попутно поясняя остальным: – Гулин – это небольшая деревня в нескольких часах пути от Твердыни, где находится Архив Зад Си Дан.

– Ты ему доверяешь? – все еще не оставив последних подозрений, спросил Нал у колдуньи. Воин беспокоился о возможной ловушке. Молодой ли, старый, а с ушастого пройдохи сталось бы завести их всех в лапы к мордодралам. Слишком хорошо знал рыцарь, что способны сотворить деньги с любым живым существом.

– Не тревожьтесь, если возникнут какие-то трудности, я легко смогу выручить нас из беды, – самоуверенно успокоил Лукас защитника, имея в виду способность команды к телепортации.

– Сколько за работу возьмешь, проводник? – подмигнула троггу Элька, подталкивая его поторговаться об оплате. Девушку никакие подозрения или недобрые предчувствия не одолевали.

– Так вы ж уже заплатили, – в упор не видя намека, простодушно удивился Лумал и встал с плиты. Ушан начал расстегивать кафтан на груди, попутно велев нанимателям: – Вы лошадок аккуратно на плиту заводите и сами поднимайтесь, рядком становитесь, чтоб никто за пределами плиты не остался. Я сейчас проход открывать буду.

Из-под одежды трогг достал какую-то плоскую блямбу, больше всего напомнившую Эльке биту для игры в дворовые классики с продернутой через отверстие цепочкой. Довольно бормоча себе что-то под нос, то ли очередную памятку из Свода Правил Мастера, то ли иную важную информацию, Лумал полез к середине плиты. На «бите», как успели разглядеть друзья, были отлиты некие выпуклые символы, не то древние руны, не то декоративный орнамент. Бледная как скатерть, Минтана шепнула одними губами, опознавая предмет – родной братец того, что некогда выкрала с подругой в музее данов:

– Печать прохода.

– Элька, может, Минтане успокаивающей настойки дать? – спросила у девушки сострадательная Мирей, воспринимающая панику, как непрерывный ментальный крик. Эльфийка уже прикидывала дозу, необходимую женщине для восстановления душевного равновесия.

– Нет, – покачала головой хаотическая колдунья. – Ни в коем случае! Ей сейчас не успокаиваться надо, а детским страхам в глаза поглядеть и прогнать прочь. Ты и сама понимаешь, как это бывает…

– Не переживай попросту, детка, – по-дружески посоветовал целительнице Рэнд. – Такие сушеные рыбешки, как эта Минтана, так просто не сдаются. Все выдюжит!

Тем временем компания уже завела коней на плиту, а Лумал, добравшись до середины шестигранника, аккуратно вставил печать в неизвестно откуда появившееся или просто бывшее невидимым отверстие. Он повернул ее несколько раз в одну, потом в другую сторону, словно открывал на слух кодовый замок на двери сейфа. Пальцы трогга скользили по выпуклостям вокруг отверстия в некой инстинктивной, словно впитанной с молоком матери и передающейся из поколения в поколение закономерностью, бывшей больше, чем знанием, ставшей самой сутью троггов-проводников, открывавшей для них Старые Пути.

Увлеченные действиями Лумала люди не сразу заметили, как засияли белым светом столбы, обступившие поляну, как протянулись от них жгуты света, и соткалась в воздухе сеть, накрывшая колпаком плиту и тех, кто находился на ней. А потом сеть эта мигнула, став на долю секунды куполом туманной дымки, закрывшей все вокруг. Когда дымка рассеялась, оказалось, что вокруг больше нет травы, поляны, леса и неба, не кричит вдалеке птица-дозорный, не шумит дождик, не шепчет в ветвях ветер. Полная тишина и тьма окружила компанию. Только кто-то, кажется женщина, со свистом втянула в себя воздух.

– Вот мы и в Путях, – довольно объявил Лумал. – Вы пока постойте на месте, никуда не сходите. Я сейчас, – и пошлепал, судя по звуку, куда-то вправо.

Через полминуты зажегся гостеприимный золотисто-зеленый теплый свет, словно проходящий в солнечный денек сквозь неплотное кружево листьев. Он исходил от почти точного подобия тех столбов, которые окружали поляну в лесу. Только плита и столбы были единственными знакомыми ориентирами. Вокруг, насколько хватало света, были лишь серые плиты уходящих в разные стороны дорог и колышущийся сумрак по краям, становившийся дальше непроглядным мраком. Почему-то казалось, что за этими плитами в сумраке нет ничего. Но страшно не было. Эльку стрелой пронзило печальное ощущение древности и запустения.

– Свет, – облегченно шепнула Минтана, проводя рукой по лицу, словно снимая липкую паутину страха. Неужто колдунья считала, что идти придется в полной тьме? Если так, то ее отваге можно было позавидовать: боялась до дрожи, однако ж пошла без ропота.

– Конечно, свет, – запросто согласился Лумал, как если б он зажег лампочку в соседней комнате, – в темноте идти несподручно. Я-то и так все вижу, а люди на каждом шагу спотыкаются, путь длиннее выходит. Ага, вот наша дорога в Гулин. – Трогг выбрал ничем неотличимую от пяти других серую, довольно широкую – метра три в поперечнике дорогу, уходящую в бесконечность темноты. – Можно двигаться. Только, пожалуйста, с дороги не сходите, нельзя.

Воины, проверившие крепление, ремешки сбруи и оружие, синхронно кивнули, принимая инструкции от проводника, негласно ставшего старшим в отряде.

– Заблудимся во времени и пространстве? – уточнил Лукас, исследовавший древнее измерение Путей с энтузиазмом неофита и сканирующий его магическим зрением, различавшим не только сумрак, но и строгое переплетение многочисленных заклинаний, уловивших в свои сети все измерения реальности.

– Не успеете, – бесхитростно ответил молодой трогг. – Шарсоны раньше съедят.

– Кто-кто? – переспросила Элька и за себя и за Минтану, вцепившуюся в свою невысокую лошадку, как в последнее прибежище.

Хаотическая колдунья отлично понимала, что всегда лучше знать о своих страхах что-то конкретное, это не даст возможности поработать живому воображению. Конечно, Гал и вовсе полагал Эльку легкомысленным, а потому абсолютно бесстрашным созданием, но сама Елена Сергеевна Белозерова отлично знала, что кое-чего в мире боится. Вот только воспитанная в урбанизированном мире девушка боялась совсем иных вещей и явлений, нежели ее товарищи, и абсолютно не боялась того, что, как правило, страшило их. В давние времена урок физики с невыполненным домашним заданием в тетради нагонял на веселую Эльку страх не меньший, чем мучил прекрасную эльфийку Мирей при виде больших пространств воды, потенциально полных зубастых чудовищ. Но в том-то и дело, что, шагнув за порог своего забывшего магию мира, Элька оставила позади все былые ужасы, заимев только один: проснуться однажды в своей прежней постели от звонка будильника и понять, что все ее приключения были не более чем одним из занимательных снов.

– Шарсоны – гигантские змеи, – добродушно просветил компанию Лумал, так небрежно, словно давал прогноз погоды на завтра. – Они здесь вроде чистильщиков, поглощают все, что находится вне дорог. Их древние даны так заколдовали, что на дороги они не вылезают, а уж что с камней упало, то… хм… мусор.

Позади Эльки истерически рассмеялась Минтана, осознавшая, что ее детская подруга погибла не поглощенная легендарным безымянным ужасом темноты, а была всего-навсего сожрана тупоголовыми змеями, принявшими ее за банальные отбросы.

– Пойдемте, – позвал в последний раз Лумал и первым ступил на дорогу, показывая путь. Серые камни под большими ногами трогга тут же начали испускать мягкий свет какого-то пыльного оттенка. Но никто придираться к качеству освещения не стал. Лучше так, чем никак!

– Вперед по дороге из серого кирпича, – призвала сама себя Элька и, усмехнувшись, признала: – Это другая сказка! Эх, жаль вместо Тотошки Мыши нет, ей бы понравилось!

Зная, что многие люди реагируют неадекватным образом на безобидную летучую мышь, висящую на запястье Посланницы богов, Элька, следуя примеру Рэнда, не брала зверушку с собой, оставляя на попечение несущих вахту наблюдателей. Конечно, хаотическая колдунья могла в любой момент мысленно позвать Мышу, и та перенеслась бы к хозяйке, будь на то необходимость. Но Лукас неоднократно и весьма убедительно советовал Эльке не делать этого после серии обмороков весьма высокопоставленных и очень нервных персон в Таронге, где команда расследовала таинственное исчезновение королевы. Так что по Старым Путям Элька шествовала без домашней любимицы, развлекаясь мысленным подбором кандидатов на роли Страшилы, Железного Дровосека и Трусливого Льва. Минтана вполне тянула на робкого на первый взгляд, но смелого в душе представителя семейства кошачьих, а вот с двумя другими ролями и тремя кандидатами у Эльки вышла заминка. Хитроумный мосье Д’Агар явно тянул на Страшилу мозгами, но внешностью скорее смахивал на модель из стильного мужского журнала, а Гал и Нал в одинаковой степени могли претендовать на титул Дровосека по силовым параметрам, но насчет сердечности девушка испытывала серьезные сомнения, не зная, чем измерить ее коэффициент…

Поскольку собственной лошади у проводника не было, отряд двигался скорым шагом, ведя лошадей в поводу. Что удивительно, животных, кажется, совершенно не тревожило странное место, в котором оказались люди. Они мирно шли за владельцами, постукивая подковами по серым камням. И только этот цокот, дыхание, да еще какой-то отдаленный не то шорох, не то скрип (уж не искали ли «мусор» себе на обед шарсоны?) были единственными звуками в Старых Путях, то тех пор, пока Лукас минут через семь не задал вопрос:

– Скажите, Лумал, а как долго нам придется идти до Гулина?

Проводник глянул для порядка на очередную арку, появившуюся на пути – пара колонн, соединенных простым изгибом каменной дуги с каким-то орнаментом по верху, – и прикинул:

– Еще минут пятнадцать.

– Пятнадцать минут? – изумленно переспросил Нал, думая, что ослышался.

– Что, многовато? – немного виновато уточнил трогг, сворачивая уши в трубочки. – Извините, короче дороги нет, я и так самый быстрый путь выбрал.

– До деревни около десятка дней пути и это в хорошую погоду, а мы будем там через пятнадцать минут? Вот это скорость! – пораженно выдохнул защитник и решительно провозгласил, рубанув воздух рукой в знак категоричной уверенности: – Минтана, они нам нужны!!! Ты должна уговорить Высокий Табурет во что бы то ни стало!

– Я понимаю, Нал, – согласилась колдунья почти спокойным голосом.

Мирная монотонность путешествия и люди, окружавшие ее, способствовали тому, что мало-помалу страх женщины перед Старыми Путями улегся, пусть и не исчез полностью. От кошмаров не так-то легко избавиться, но теперь колдунья была уверена, что у нее получится.

Чтобы скоротать дорогу и прощупать почву на будущее, Лукас обратился к Минтане с вопросом:

– Вы хорошо знаете Гулин?

– Да, мы не раз останавливались там, – пояснила женщина, словно глядя не вперед на дорогу, а в прошлое прозрачно-зелеными глазами. – Небольшая деревенька, некогда бывшая поселением у Дома Времени – старых, но не представляющих значительной ценности архивов Твердыни Зад, перевезенных туда после большого пожара в библиотеке. Поначалу в Гулине даны, напуганные магическим возгоранием, хотели устроить общий большой Архив Памяти Зад Си Дан, подальше от концентрированной магии Твердыни. Но потом паника улеглась. Подсчитали расходы на содержание и охрану и от этой идеи отказались. Деревенька к тому времени уже разрослась, оказалось, что там плодородная почва, пригодная для посевов зерна, и подходящий климат. В Гулине выращивают позднюю кукурузу, самую сладкую в Алторане. Ее собирают после первых заморозков и хранят, подвергнув простейшим чарам. Там удобный постоялый двор, а еще живет пара наших хороших знакомых – спутники Люсин и Телам. Пусть они заклинатели кукурузы, но долго изучали Архивы в Твердыне и старые записи Дома Времени, неплохо ориентируются в них, быть может, вам покажется интересным поговорить со спутниками. Они и в Гулин-то назначения попросили только потому, что хотели разобраться в тамошних записях. Я и Нал – наблюдатели и воины, а не хранители истории, глубокими знаниями о том, как и почему зло пустило корни в нашем мире, мы не обладаем.

– Отличный совет, благодарю, – согласился довольный объяснением маг.

Пока Макс не соорудил обещанного прибора для поиска, компания была готова собирать информацию обычными методами, и расспросы аборигенов не казались Лукасу худшим из набора приемов, пусть даже эти аборигены имели не совсем обычные предпочтения в своей личной жизни. Если они не собирались включать его в сферу своих интимных интересов, мосье в свою очередь не намеревался интересоваться их склонностями.

– Стойте, мы на месте, – как и обещал, примерно через пятнадцать минут радостно объявил Лумал, поравнявшись с очередной аркой, на взгляд прочих путников абсолютно идентичной всем предыдущим.

– Не похоже на Гулин, – подозрительно прищурился Нал, в душе которого разом воскресли все прежние подозрения, а рука поползла к рукояти бесполезного для жесткой шкуры трогга меча.

– Какая наблюдательность, – мимоходом восхитился из безопасного и неслышного посторонним далека Рэнд, занятый очень «важным делом». Вор утянул со стола совещаний длинный карандаш и заставлял обленившегося Рэта прыгать через барьер, поощряя трудолюбие крыса маленькими подсоленными сухариками. Мыша играла роль болельщицы, приветствуя каждый прыжок восторженным писком.

– Почти на месте, – поправился трогг и, бережно вытащив из-за пазухи печать, вставил ее поочередно в прежде невидимые компании отверстия в столбах. Они проявлялись лишь в непосредственной близости от нагрудной блямбы проводника. – Сейчас только дверь открою!

Воздух между колоннами задрожал, натянулся, словно полотно, и нехотя раздвинулся, открывая вид на уже знакомый компании шестигранник, столбы-истуканы и зеленую травку – неуничтожимую даже поступью мордодрала манкирию. Правда, деревья, обступавшие поляну, показались Эльке другими.

Глава 7

Немного о птицах и правилах ведения воздушных боев

Проводник стоял в Старых Путях до тех пор, пока Гал, самый последний член отряда, прикрывавший тылы, не шагнул на шестигранную плиту. Трогг возник из прозрачной завесы сразу за крупом коня воителя, и магическое пространство бесшумно схлопнулось за широкой спиной Лумала. Комплект столбов, выносливая трава и плита действительно были идентичны виденным менее получаса назад. Дубрава обступала прекрасно сохранившиеся монументы былого. Осеннее солнышко приятно грело спины людей, здесь не было и следа тех дождей, что старательно прополоскали леса и дороги у Луговины Эда.

– Все как обещал! – довольно улыбнулся юный проводник, гордый своей второй по счету работой.

Сориентировавшись на местности, Нал подтвердил его слова, сообщив для справки в качестве наметки маршрута:

– Мы у северной окраины Гулина. Проедем через поля и будем в деревне.

Сев в седло своего гигантского жеребца, воин кивком пригласил остальных следовать за ним и неспешно направил коня к едва заметной тропке у края поляны, почти заросшей высокой, вымахавшей куда сочнее манкирии, травой местного розлива. Рассмотреть такой путь смог издалека разве что зоркий глаз следопыта. Компания – как лошади, так и люди с троггом – не стала оспаривать право Нала на звание первопроходца.

– Судя по качеству дороги, здешние стоячие камни не пользуются у местных жителей славой и в разряд достопримечательностей не входят, – следя за тем, как ее Каурка выдирает ноги из высокой травы, перевитой вдобавок какой-то ползучей разновидностью плюща, вслух рассудила Элька. Девушке припомнился знаменитый английский Стоунхендж, ставший местом паломничества туристов, жаждущих соприкоснуться с великим прошлым и намеком на волшебную тайну. Великого прошлого, если считать таковым каменные глыбы, на Солсберийской равнине по-прежнему было в избытке, а вот насчет наличия хотя бы призрака тайны после масштабного туристического нашествия Элька сильно сомневалась.

– Все к лучшему, мадемуазель, зато нет свидетелей перемещения отряда, – рассудительно заметил Лукас.

Хоть маг и обожал все загадочное и таинственное, а также обожал казаться таковым, особенно перед дамами, он прекрасно понимал, что зачастую таинственность не лучшая стратегия в общении с простыми жителями мира.

Путешественники продвигались по узкой тропинке, вьющейся среди деревьев. Она ощутимо шла под уклон и, как явственно заметила Элька, почему-то все гуще и гуще становились заросли кустарника по сторонам. Возможно, когда-то дубы намеренно не сажали рядом с дорогой, чтобы, «заматерев», они не затеняли и не загораживали прохода к отправной точке – посадочной зоне Старых Путей, но сейчас заросли среднего яруса лишили эту в высшей степени благородную цель всякого смысла. Увернувшись от хлесткой ветки, Элька невольно позавидовала твердой шкуре трогга, легко шагавшего сзади. Предусмотрительно обернув ушами голову на манер тюрбана, чтобы не цеплялись за колючие кусты, Лумал преспокойно двигался по тропе, ничуть не медленнее коней и не испытывая никаких неудобств от такого скоростного шага.

Безусловно, тропа была слабо пригодна для своей исконной функции – перемещения из одной точки пространства в другую, зато в кустах, вставших по ее обе стороны, вовсю кипела жизнь. Что-то трещало, шуршало, попискивало, чирикало и возмущенно фырчало, явно ругая последними словами людей-агрессоров, нарушивших покой биогеоценоза. Лошадь Лукаса, невзначай подавшись вправо, вспугнула целую стайку пернатых. Мелкие птички серо-зеленой, почти сливающейся с цветом кустов окраски, решившие было втихую переждать вторжение чужаков, с яростными воплями взмыли вверх. Эскадрилья одарила окрестности, в которые вошел и плащ мага, дарами своего кишечника, и перелетела на другую сторону тропы, прятаться в местечке поспокойнее.

Мосье Д’Агар неразборчиво произнеся сквозь зубы что-то столь же «ласковое», сколь и цензурное, зашевелил пальцами. Похоже, сплетал очищающее заклятие, призванное заодно устранить и малейший запах катастрофы, а Элька со смешком заявила:

– Лукас, ты явно пришелся по душе местным крылатым!

– Мадемуазель, нестандартность ваших выводов порой поражает даже меня, – сдержанно признался маг. – На мой взгляд, эти тварюшки отнеслись ко мне, по меньшей мере, э-эм, наплевательски!

– Вовсе нет! – горячо встала на защиту пичуг Элька так, словно являлась почетным членом Гринписа. – Ты их настолько поразил своей несравненной красотой, что они тут же решили признаться тебе в своих высоких чувствах. А поскольку, как говорится, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, они не нашли ничего лучшего, как открыть для тебя врата своего организма. Милые птички просто не ничего не слышали об иносказаниях и истолковали совет прямо!

Мири лукаво заулыбалась. А Рэнд так просто захлебнулся смехом и, сползая с кресла, простонал:

– Какое счастье, что наш прямолинейный Гал, не любящий аллегорий, не стремится к завоеванию ничьей симпатии, а то мы бы трупы закапывать не успевали.

Живое Элькино воображение услужливо нарисовало хозяйке яркую картинку: груды окровавленных тел с распоротыми до сердца животами и расстроенного Гала с мечом в руках, озирающегося по сторонам в поисках очередной жертвы для натуралистичного признания. Девушка тоже от души расхохоталась. Впрочем, отсмеявшись, заявила, бросив на воина лукавый взгляд:

– А чего ему наши симпатии завоевывать? Он и так прекрасно знает, что мы его любим всем сердцем, и чтобы это проверить, вовсе не обязательно докапываться до самой сути наших организмов! Тем более таким примитивным способом!

Гал только хмыкнул и ничего не сказал, однако же обыкновенно спокойный, с сумрачным огоньком, взгляд воина как-то помягчел.

– Эй, Лумал, – задорно обратилась Элька к троггу, – а что делают ваши мужчины, когда желают рассказать о своих симпатиях понравившейся даме?

– Выращивают у ее крылечка куст фиарисоны, – немного смущенно пояснил Лумал, уши трогга стали густо-коричневыми, и белые пятнышки на них засияли огоньками семафора. Видно, тема оказалась щекотливой или слишком животрепещущей для юного проводника. – Если зацветет, значит, можно начинать ухаживания. Ты девушке нравишься, и она видит, что твои чувства искренни. А если цветы с ладонь распускаются и трех оттенков – красного, голубого и желтого, то тогда даже сразу свататься можно.

– Какая оригинальная природная магия, – всерьез заинтересовался Лукас и, чуть придержав коня, принялся расспрашивать трогга поподробнее. – А почему так важно, какого оттенка цветы на фиарисоне?

– А как же иначе? – удивился Лумал так, что даже краснеть, точнее коричневеть, перестал. Странный человек-маг задал такой глупый вопрос! – Они же показывают, как парень с девушкой друг к другу относятся. Крупный цветок – большое чувство! Красный цвет значит, что любят оба, желтый, что хозяйство вместе вести могут, а голубой, что и думают об одном схоже. А коль фиарисона завяла или на ней черный цветок раскрылся, значит порушено все невозвратно, такую пару любой старейшина разведет, зачем друг друга мучить?..

Нал с Минтаной украдкой тоже прислушивались к словам проводника. Несмотря на то что они обитали с троггами в одном мире, оказалось, что знают люди, даже маги, о народе Лумала очень мало, ничуть не больше пришельцев. К примеру, о фиарисоне никто в Твердыне Зад и слыхом не слыхивал. Нет, про красивые цветы, о которых ушаны заботятся, где-то в старинных летописях даже писали, но об их магическом значении в брачном ритуале никто не догадывался…

Атака маленьких пичуг была первой и последней неприятностью, с которой столкнулись друзья в дубраве. Через десяток минут роща заметно поредела, и путешественники выехали на открытую местность. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались бескрайние поля кукурузы, зелень стеблей и золотисто-оранжевые проблески початков с седыми метелками. Только в отдалении на севере прорисовывались очертания деревеньки.

– А вы уверены, что мы на Алторане? – задала тихий риторический вопрос самой себе Элька, обозревая великую кукурузную бесконечность. – Может, это рай Никиты Сергеевича или какая-нибудь Айова?

Но уточняющих вопросов касательно мечты генсека и американского штата никто любопытствующий задать не успел.

– Лукас, посмотри на запад, – сурово предложил Гал, прищурив зоркие глаза оборотня.

– Что такое? – Мага насторожил тон воителя, и он обратил взор в заданном направлении, туда же повернули головы и все остальные без дополнительных просьб. – Я ничего не… Какая-то темная точка на горизонте. Ну-ка! – Лукас сделал перед глазами замысловатую петлю пальцами, сплетая краткое заклятие дальновидения, и изумленно ужаснулся: – Клайд и Эйран, помогите Двое из Круга!

– Что вы там видите! – потребовала объяснений Элька, приподнимаясь в седле в тщетной попытке разглядеть причину удивления мага. – Лучше добром скажите. А то я себе чего-нибудь наколдую, рады не будете!

– Возможно, у нас появилась проблема, – объявил присутствующим встревоженный мосье. – На горизонте огромная туча птиц, кажется, это воро́ны.

– Вороны, – подтвердил глазастый Эсгал, без всякой магии узревший нашествие пернатых истребителей зерна.

– Прощай, кукуруза, – философски объявила Элька.

– Жаль, зерна-то сколько, – вздохнул Лумал, оценивая предполагаемый ущерб, словно опытный агроном. Хотя, если вспомнить печаль трогга о турнепсе и редьке, может, в проводнике погиб крепкий хозяйственник, способный снабдить овощами весь Алторан.

– Но поля защищены отводящим заклинанием, – нахмурилась Минтана, не без зависти оценивая колдовские возможности посланца богов. Сама она такого рода чары быстро применить не могла. – Птицы не должны даже приближаться к кукурузе. Что-то здесь не так!

– Их направляет злобная сила, – поделилась с командой своими ощущениями Мирей, воспринимавшая магическое насилие над природой даже через призму зеркала, сглаживающего ощущения. – Бедные птички!

– И еще как «не так», дана Минтана, – проницательно согласился маг, вновь устремляя взгляд к горизонту. – Мое колдовское зрение подсказывает, что птицы словно сетью окружены и одержимы навязанной им недоброй волей. Это заклятие заставляет их совершать не свойственные им действия.

– А нельзя его порвать? – тут же предложила Элька.

– Все не так просто, mon ange, – отозвался Лукас. Оставив обычные игры в галантность, маг постарался объяснить происходящее, попутно напряженно размышляя над проблемой вслух: – Чтобы ликвидировать сеть, надо отрезать ее от источника наведения чар или прервать творение заклятия в источнике. Но он, насколько я могу судить, не один, скорее всего работает группа магов. Мы физически не способны обезвредить всех или перерубить столь крепкие пути прежде, чем птицы атакуют поля. Боюсь, придется использовать огненный вал, чтобы остановить птиц, или же дать им возможность клевать кукурузу, пока мы разбираемся с плетением сети. Возможно, я еще успею защитить сами поля воздушным куполом…

– Вы не должны причинять вред птицам! – страстно заступилась за безвинные жертвы злых чар Мирей, следуя своей эльфийской сути. – Это несправедливо!

– Мир в общем-то не слишком справедлив, Мири, – философски заметил Рэнд, похлопав подругу по руке, сжавшей подлокотник кресла, и сунул ей на колени теплого и пушистого Рэта в качестве утешения, – но в интересах нашего мага поискать другой способ: паленое перо так воняет, что он и заклятиями от смрада не избавится!

– А с другого конца зайти нельзя? Сами птицы не могут вырваться из сети чар, и у нас нет времени ее расплетать, но если воронам как-нибудь помочь? – задала важный вопрос Элька.

– Чары принуждения могут быть разорваны, – согласился опытный маг, оценивая предложение хаотической колдуньи, – если объект принуждения испытает необычайно сильный взрыв эмоций, спутывающих заклятия. Но птицы – довольно примитивные существа, не способные на резкие перепады чувств. Не лучше ли сосредоточиться на сооружении защитного купола над полями? Это сработает наверняка!

– Мы можем усилить уже имеющиеся чары, – деловито согласилась Минтана, открываясь силе мира и накапливая энергию для творения заклинания.

– Любое живое существо способно испытывать ужас, Лукас! – закусив губу, объявила Элька, чего только не пересмотревшая в отрочестве, в том числе и разносортные фильмы ужасов. Оттого девушка была прочно уверена в своей точке зрения.

– И чем вы предлагаете напугать птиц, мадемуазель? Иллюзиями пожара, грозы, может быть, огородных пугал? – скептически поинтересовался маг.

– Эсгалом! – почти выкрикнула довольная идеей Элька и сама понимавшая, что пернатых, вздумавших сожрать чей-то урожай, такими примитивными штуковинами на понт не возьмешь. – Пусть оборотится Амбиларом, зря, что ли, Дориман свои подарки раздавал, надо поставить его крылья и хвост на службу сельскому хозяйству Алторана!

– Может сработать, – согласился Лукас, заинтригованный идеей девушки, – неожиданная мысль, но действительно может сработать!

– Да что там может, Лукас! Наверняка! Я, бывает, Гала и в теле человека боюсь, что же с бедными птичками будет, когда он в такую тварюгу здоровенную оборотится! Ей-ей, под ними в этот момент лучше не стоять! – подал Рэнд голос в поддержку Элькиной идеи.

– Мосье? – Д’Агар обернулся к Галу, ожидая согласия или отказа.

– Я сделаю это, – со спокойным достоинством отозвался оборотень, не заявляя возмущенного протеста на то, что им возжелали запугать стаю ворон. Однако в абсолютный успех предприятия Гал не верил, потому что попросил: – Но ты все-таки займись защитой полей, Лукас.

Лумалу, Налу и Минтане, не понимающим, о чем идет речь, оставалось только наблюдать за разговором посланцев богов и верить, что те способны помочь. Эсгал спешился, неохотно отстегнул перевязь с мечом и закрепил у седла, кинул поводья своего коня Эльке. Судя по всему, благословенное Дэктусом оружие не могло быть подвергнуто трансформации заодно с обличьем, одеждой и обувью воина.

– Я буду стеречь твой меч как зеницу ока! – «растрогалась» девушка. – И не дам Лукасу сбыть его на ближайшей деревенской ярмарке!

– Мадемуазель! – наигранно возмутился маг. – Как вы могли обо мне такое подумать! Сбыть на ярмарке меч мосье Эсгала?! Такое могущественное, заколдованное, пардон, мосье, – поспешно исправился Лукас, не дожидаясь ставшего традиционным строгого замечания воителя, – благословленное оружие, должно попасть только в руки истинного ценителя, ему место в частной коллекции! Да и платят коллекционеры побольше!

– Это точно, – тоном знатока подтвердил Рэнд, не раз воровавший вещи под заказ.

Эсгал кривовато улыбнулся, показывая, что оценил шутку, кивнул напоследок компании и сорвался с места. Он помчался вперед по траве в направлении приближающейся и видимой уже невооруженным взглядом тучи птиц, летящей в каком-то странном порядке, «туча» больше всего походила на каплю или клык. Возможно, такая конфигурация эскадрильи тоже являлась знаком происков врагов кукурузы и Алторана.

– Куда это он? – поразился Лумал, вытаращив глаза на воина, гигантскими скачками несущегося «в пампасы», уши трогга удивленно встопорщились, став похожими на чернобыльские, оттого приобретшие столь загадочный цвет, лопухи.

– Подальше отсюда, чтобы лошадок не напугать до ус…, словом, чтоб не понесли, – предвкушая яркое зрелище, небрежно ответила Элька, наматывая на руку поводья лошади Гала. Каурка стояла смирно, так что девушка действовала скорее для проформы.

В полукилометре от отряда (расстояние это воитель преодолел с такой феноменальной скоростью, что все спринтеры из мира Эльки, включая олимпийских чемпионов, лопнули бы от зависти) Эсгал чуть замедлил свой сумасшедший бег и поднял руки вверх, словно приветствуя солнце.

Очертания жилистого тела мужчины задрожали и начали меняться с той неуловимой стремительностью, когда в каждый конкретный момент времени не можешь определить точно, что было секунду назад, а чего нет, но явственно понимаешь, что что-то все равно происходит. Воспользовавшись божественным даром Доримана, Гал в несколько секунд изменил свой облик: начинал бег высокий, светловолосый воин, а закончил его гигантский золотистый дракон. Мощные движения его широких крыл подняли настоящий ветер, пригнувший к земле траву. Толчок, и вот уже великолепное животное воспарило в воздухе: благородные очертания вытянутой головы с гребнем, веретенообразное тело, покрытое сверкающими доспехами переливающейся всеми оттенками от чистого золота до охры чешуи, сильный хвост и массивные лапы с длинными саблями когтей. Дракон был велик и прекрасен! Прекрасен и ужасен одновременно! Его вид пробуждал в душе восторг и какие-то глубоко атавистические животные страхи, желание побыстрее исчезнуть с открытого пространства, окопавшись где-нибудь под надежной защитой, желательно, под защитой скал в норке поукромнее.

– О-о-огх-м! – выдохнул изумленный почти до состояния ступора Нал, соображая, что несколько часов провел бок о бок и даже чесал языком с драконом, у Лумала и Минтаны так и вовсе отнялись языки.

– Наш Гал в обличье Амбилара – янтарного защитника – это что-то! Правда, он великолепен? – похвасталась воином Элька с такой горделивой улыбкой, словно именно ей он был обязан своей новой чешуйчатой шкурой с золотистым отливом.

– Спору нет, – ответила Минтана, успокаивая себя методом поглаживания лошадиной холки. Кобыла терпеливо сносила ласки хозяйки. – Коль это не напугает птиц, я не знаю, что вообще способно их напугать!

– Если чары принуждения будут разорваны, нам останется только накинуть на птиц сеть новых чар, побуждающих их вернуться в те места, из которых они были призваны, – почти безоговорочно доверяя способности Гала внушать сверхъестественный ужас, принялся разрабатывать стратегию действий Лукас. Попутно маг все-таки снизошел до того, чтобы наскоро посоветоваться с Минтаной касательно особенностей структуры местных заклинаний, чтобы не напортачить на вмешательстве в плетение.

Но колдунья сейчас была неважным советчиком, все ее внимание, как и внимание остальных, приковывало происходящее в воздухе далеко и высоко над головами среди выцветшей голубизны осеннего неба в разрывах набежавших серых облачков. Амбилар в несколько мощных взмахов крыльев достиг стаи ворон-диверсантов, приближающихся к полям кукурузы, пролетел перед ними, потом поднялся еще выше и принялся парить, описывая широкую спираль, давая возможность каждой птице узреть дракона во всем его великолепии и ужасе. Время от времени янтарный гигант раскрывал пасть и издавал густой, грозный рык, сотрясающий все вокруг.

– Не знаю, как эти крылатые твари, а я бы точно описался от страха, – вновь вдумчиво поделился мыслью с обществом Рэнд, воспитанная на высоком слоге эльфийка укоризненно покосилась на вора, но, не выдержав воспитательной паузы, подавилась смешком, уж больно искренним был вид парня.

– Пусть радуются, что в нашей модели дракона не предусмотрено дымо– и пламяизвержение, – наставительно изрекла Элька и невольно поднесла руки к голове. Даже на расстоянии десятка километров от выделывающего фигуры воздушного пилотажа Гала у девушки немного закладывало уши. Издаваемые драконом звуки были воистину громоподобны.

Боевой жеребец Нала, напружинившись, нервно подергивал хвостом, но оставался стоять, добросовестно оправдывая поколения благородных предков и годы дрессуры, пусть не ориентированной на драконоустойчивость, но весьма добросовестной. Лошадка Минтаны слегка попятились, но, видя, что ее товарищ непоколебим, тоже совладала с собой. Три Каурки Эльки даже не повели ухом, совершенно игнорируя грозный рев Амбилара. Им ли, волшебным коням, бояться какого-то оборотня, гоняющего птиц?

Зато сами виновницы происходящего, как и предвидела команда, ударились в абсолютную панику. Их целеустремленный полет перешел в экстренное торможение. Птицы сделали попытку не то остановиться в воздухе, не то повернуть обратно, не то опуститься вниз и спрятаться понадежней в траве, кукурузе и деревьях. Но поскольку эти пернатые желания направлялись лишь инстинктом, не магией, а наземных диспетчеров на Алторане еще не изобрели, согласованности в действиях не случилось. В воздухе начался настоящий кавардак! Жертвы драконьего ужаса сталкивались между собой, панически каркали, пух и перья летели во все стороны. Почти с ощутимым для Эльки звоном лопнула сеть злых чар, удерживающих птиц. Летучие паникеры прыснули во все стороны, «строй смешался».

– Они улетают прочь! – восторженно улыбнулся Нал.

– Кукуруза уцелеет, – довольно заулыбался Лумал.

– Кто про что, а трогг про кукурузу, – изобрела Элька новый вариант старой пословицы, ориентированной на местный колорит.

Выбрав подходящее мгновение, Лукас послал к воронам пелену заклинания-внушения, обратившее их бегство в отступление на покинутые ранее позиции. Птицы утратили всякий интерес к кукурузным просторам и ощутили настоятельное стремление вернуться в родные пенаты. Подгоняемые заклинанием, отвечающим их внутреннему инстинктивному желанию и ревом Амбилара, они окончательно освободили воздушное пространство над Гулином. А янтарный дракон, проревев им вдогонку что-то грозное, сделал вид, что собирается продолжить преследование, отчего скорость «улетания» ворон еще более возросла. Исполнив задание, оборотень заложил крутой вираж и пошел на посадку. Опустившись на траву, Амбилар взмахнул громадными, заслоняющими небо крыльями, словно отразившими лучи солнца, и вновь принял человеческий облик.

– Все получилось! Теперь устроим охоту на птичьих провокаторов? – азартно предложила Элька, подскакивая в седле.

– Не выйдет, – почти довольно, с не свойственной ей мстительностью, ответила эмпатка Мирей, нежно перебирая тонкими пальцами шерстку довольного крыса. – Когда чары принуждения утратили власть над стаей птиц, заклятие обратилось против самих магов. Я больше не чувствую их злобного излучения. Последним до меня донеслось лишь желание улететь поклевать зерна и поискать свежих червяков.

– Самоуверенность – не лучшее качество волшебника, – самодовольно заявил Лукас, покачав головой так, что длинные кудри расположились по воротнику рубашки в живописном и весьма вероятно тщательно смоделированном, если не отрепетированном перед зеркалом, беспорядке.

– Да неужто? Вот новость! – громко и весьма ехидно удивился Рэнд.

– Наши противники наказали сами себя за черные дела, – словно не слыша ни словечка от вора, продолжил мосье, делясь информацией с алторанцами. А с чего бы в самом деле ему было принимать мудрое заявление о самоуверенности на личный счет. – Заклятие принуждения извратилось, когда утратило свою целостность, и ударило по накладывавшим его колдунам, принудив их считать себя птицами. Весьма забавный рикошет. Нам нет нужды начинать преследование врагов, достаточно будет сообщить о них в ближайшем поселении.

– Обнаружить того, кто себя ни с того ни с сего вороной возомнил? – весело хохотнул Нал, хлопнув рукой по луке седла. – Да уж, с такой задачей и деревенское ополчение справится. Как услышишь в ответ вместо «День к радости!» – «Карр!», так хватай и вяжи, не ошибешься! А уж если таких птичек целая куча будет, то и вовсе сыскать труда не составит.

Последние фразы Гал, возвращающийся к компании после полетов, уже слышал и согласно кивнул, позволив себе короткую довольную усмешку. Воин вообще не любил магию, а уж магию, обращенную во зло, – тем более и наказание, обрушившееся на головы мерзавцев-колдунов, пришлось ему по душе не меньше, чем Мирей. Элька торжественно вручила воину поводья и отчиталась:

– Конь – одна штука, меч в ножнах – одна штука – все по описи. Ничего не пропало, все в исправном состоянии! Получите и распишитесь!

– Где и чем? – поинтересовался Гал не то в шутку, не то всерьез.

– Можно благодарственным поцелуем, – лукаво улыбнулась Элька, ткнув пальцем в розовую ямочку на щеке.

Воин пристегнул меч на привычное место, легко вскочил в седло и, крепко обняв Эльку, без следа стеснения и скованности, прослеживавшихся в его действиях еще несколько месяцев назад, сердечно чмокнул в щеку. Элька в ответ почти украдкой погладила его по светлым и мягким волосам.

Минтана, Нал и Лумал с некоторой робостью взирали на того, кто еще несколько минут назад пребывал в обличье могущественного дракона. Но поскольку Гал не рычал, не пытался укусить и не делал иных оригинальных попыток напугать своих спутников, опаска быстро сменилась искренним восторгом, родственным восхищению Эльки, и любопытством. Но града вопросов на Эсгала пораженные воздушным шоу люди обрушить не успели. Внимание компании привлекли крики спешащей к ним троицы.

К всадникам по дороге, вьющейся от деревни среди полей кукурузы, приближались три человека, два низеньких и весьма пухлых мужичка что-то восторженно кричали и размахивали руками, будто семафорили. А за ними едва поспевал нескладный и худощавый, успевший вытянуться, но не нарастить на кости хоть немного мышц, не говоря уж о капле жира, юноша.

– Нал, бродяга! Минтана, дорогуша! Наконец-то решили заглянуть! Да как вовремя! Слава Свету Лучезарному! – слаженно, будто тренировались петь дуэтом, вопили мужички. Забавный облик их казался Эльке до ужаса знакомым, но она никак не могла поймать ассоциацию за хвост.

– Люсин! Телам! Черви книжные! – радостно осклабился Нал, соскочил с коня и побежал навстречу приятелям.

Последовали сердечные объятия, приходившиеся коротышкам где-то на уровень шеи, а защитнику чуть выше пояса. При ближайшем рассмотрении Люсин и Телам вовсе не оказались чрезмерно толстыми, просто улыбчивыми, от чего лица походили на полные луны, крепко сбитыми и низенькими, словно имели в роду хоббитов. У Эльки даже возникло желание вытащить их ноги из раздолбанных сапог и проверить пятки на предмет шерстистости. Одинакового покроя сюртуки темно-оливкового и коричневого оттенка делали их похожими, как братьев, а пухлые руки, мелькающие в воздухе со скоростью ветряных мельниц в бурю, не давали разглядеть лиц.

– Эй, Минтана, а Нал, что тоже, как и все даны-спутники, на мужиках повернут? – протянула Элька, обозревая неказистых существ противоположного пола, которых в ее родном мире именовали по-простому – педиками. И, если не брать в пример вконец заполиткорректившиеся страны со смещенной системой ценностей, нормальными не считали. Если б матушке-природе вздумалось сделать такое поведение нормой, люди б наверняка вымерли.

– Нет, – тихо промолвила женщина, но Эльке почудилось в голосе колдуньи какое-то долго скрываемое даже от самой себя разочарование. – У него нет таланта к магии, только тлеющая искра дара, которая помогает Налу чувствовать колдовство и заодно отбивает у него всякий интерес к любовным играм с любым партнером. В путешествиях это даже удобно. Он не отвлекается ни на что, кроме азартных игр.

– Бедный парень! – посочувствовал воину от всей души Рэнд, обожавший свою профессию, вернее даже, призвание, но никогда не пропускавший возможности поглазеть на смазливую мордашку и закинуть удочку.

Ответив Эльке, Минтана тоже поспешила к магам Гулина и, приветствовав их как старых друзей, получила свою порцию объятий и поцелуев, даже на взгляд неискушенной девушки, несколько менее горячих, чем те, что достались Налу.

– Минтана, милочка, как же вы кстати подоспели и с птицами этими шальными разобрались! Познакомьте же нас со своими друзьями! Где же вы по нашу сторону гор трогга повстречали?.. – наперебой говорили Люсин и Телам, чуть ли не подскакивая от жажды узнать все и сразу.

– Гал, дан Лукас, дана Элька и Лумал, – выбрав из кучи слов простой и самый нужный вопрос, Нал поочередно ткнул пальцем в каждого из названных членов компании.

– Люсин и Телам к вашим услугам, – поклонились мужички, улыбаясь, но глаза их, истинные глаза данов, цепко, с пытливым интересом обшаривали новых знакомых от макушки до пяток. – А это тощее создание, – Телам небрежно махнул рукой назад, – наш ученик Териалуман, короче Теря.

Худой паренек, вылупившийся на посланцев богов и трогга, так резко сложился в поклоне, что Элька испугалась за его кости, вдруг сломаются? Но, к счастью, обошлось. Лумал широко улыбался и помахивал ушами, довольный тем, что эти люди сразу узнали его видовую принадлежность.

– Какие блестящие чары и оригинальное плетение, клянемся Высоким Табуретом! Мы уж думали, птиц только аннигиляцией извести можно будет, да за поля боялись, а ну как затронет по касательной, что спасали, то и погубить могли! Но дракон и чары возвратного внушения, такое нам бы и в голову не пришло! – наперебой принялись восхищаться Люсин и Телам. И тут же, спохватившись, прибавили: – Ой, что мы за ерунду городим, вы ж с дороги и после творения заклинаний устали! Все потом, все разговоры, все вопросы, а тем более дела потом! А сейчас в «Сломанную подкову» пойдем! Или лучше поедем? Лошадки не устанут пяток минут нас повезти?

– «Сломанная подкова» – это тамошний трактир и постоялый двор заодно! – поделился с обществом дельными сведениями Нал, подсаживая к себе радостного Люсина. Тот тут же крепко обнял рыцаря за талию, куда крепче, чем нужно для того, чтобы удержаться за спиной всадника даже на несущейся галопом лошади. Защитник привычно шлепнул приятеля по рукам, и тот ослабил хватку.

Телам, принятый в седло Минтаной, ревниво засопел. Лукас поспешно предложил массивному троггу место на своем коне. Каурка покосилась на существенное дополнение к прежнему весу, но бунтовать не стала, должно быть, тоже слышала про пять минут езды. Гал смерил хмурым взглядом задохлика Терю и решительно протянул ему руку, чтобы Эльке, как самой неопытной всаднице, не пришлось мучиться со вторым седоком. Паренек подбежал и, забравшись на лошадь, проворно умостился в седле позади воина. Губы его растянулись в блаженной улыбке, когда он, раздув тонкие ноздри, вдохнул запах волос Эсгала, маячивших перед его носом. Элька только хмыкнула, но не стала привлекать внимание к инциденту во избежание конфликта, ссаживания с седла и увеличения общего времени на транспортировку.

– Похоже, у вас не работа, а экскурсия по трактирам Алторана намечается, – ностальгически вздохнул Рэнд, но в компанию почему-то не попросился, должно быть, тоже заметил, как Теря запал на Гала и вовсе не хотел выставлять свою кандидатуру на выбор.

Глава 8

Краткий экскурс в историю и мир любовной поэзии

Видный с холма, а потом исчезнувший было из глаз при спуске в низину, Гулин вынырнул из-за поворота дороги, петляющей, точно пьяница, неожиданно и резко. Вот еще ничего не было над высокими стеблями, гнущимися под весом гигантских початков кукурузы, а в следующую секунду показались крыши домов, крытых серой и красной черепицей, уложенной в шахматном порядке. Деревня не бедствовала, видно, сладкая кукуруза, прихваченная первым морозцем и сохраненная чарами, пользовалась на Алторане большим спросом. Постоялый двор, стоящий не в центре поселения, а у хорошо наезженной дороги, привлекая внимание голодных и страждущих путешественников, был побольше «Трактира» в Луговине Эда и даже имел собственное название, которое уже озвучили спутники.

– А почему «Сломанная подкова»? – издалека перечитав название на флюгере заведения, заинтересовалась Элька. Суп из топора был русской сказочной традицией, и девушке очень хотелось надеяться, что на Алторане не нашлось продолжателей этого славного дела, готовящего кашу из подков. Конная прогулка по лесу и Старым Путям раздразнила аппетит.

– Говорят, когда место под фундамент у дороги выбирали, лошадь будущего трактирщика аккурат на этом месте подкову потеряла, – отозвался Люсин из-за спины Нала.

– Только, когда бродячий мазилка мимо Гулина проходил, он названию иное толкование дал, – с добродушным смешком подхватил Телам.

В это время подул ветерок, и большой флюгер на крыше лениво повернулся к гостям другой стороной, на которой пьяно покачивался на трех копытах довольный гнедой жеребец. В четвертой конечности коняга зажал большую кружку, над которой шапкой вздымалась пена. Элька рассмеялась, любуясь комичным рисунком.

Люсина и Телама в «Сломанной подкове» знали превосходно. Стоило только магам показаться со старыми и новыми знакомыми на пороге уже изрядно заполненного заведения, как тут же отыскалось несколько свободных столов в углу трактира. Там и умостилась вся честная компания. Не дожидаясь заказа, пара пышнотелых девиц обнесла гостей пивом и плюхнула на стол несколько блюд, источающих восхитительные ароматы тушеного мяса, и, конечно, чугунки с горячей мягкой кукурузой, приправленной ароматными травками. Все это даже на вкус переборчивого в еде Лукаса и Эльки, безжалостно избалованной самобранкой, оказалось вполне съедобно. Последним на стол шлепнулся поднос с еще горячими булочками. Две пухлые ручки Люсина и Телама тут же устремились к сдобе. Глядя, как гулинские маги уплетают булочки, Элька едва не расхохоталась вслух, сообразив, наконец, на кого похожи ее новые знакомые и теперь жалела только о том, что не с кем поделиться идеей:

«Точно, не хоббиты, а пара Карлсонов! Так вот где их разводят, а пропеллеры, наверное, уже в Швеции приделывают!»

К разочарованию любопытного трактирного люда, даны и их гости, уединившиеся за столами, сотворили какие-то чары, лишив деревню возможности подслушать, о чем идет речь, а потом всласть посудачить о данских делах. Впрочем, пищи для сплетен все равно хватило с лихвой. Во-первых, в кои веки Люсин и Телам, ребята, свойские в доску, не чета зазнайкам из Зада, делали тайну из болтовни. Во-вторых, кроме гостей обычного человеческого облика они принимали какое-то загадочное лопоухое создание. И, в-третьих, не стали заказывать деревенской «Белухи», что гнали из все той же кукурузы и очень уважали в Гулине и окрестностях. По всем этим веским поводам можно было высказать и было высказано немало самых сумасбродных догадок, но никакая из них даже близко не подобралась к истине.

На строгом лице Минтаны играла легкая, приветливая полуулыбка, женщина действительно дорожила дружбой магов из Гулина и радовалась встрече, даровавшей возможность перемолвиться словечком и посоветоваться. Внешне расслабленный Нал, развалившись на стуле в углу, так, чтобы держать в поле зрения всех и дверь, с наслаждением прихлебывал любимое пиво, но настороженности не терял. Лумал, принятый в компанию и посвящаемый в тайны заодно с Люсином, Теламом и Терей (не гнать же ученика), слушая историю, восторженно топорщил уши и временами прижимал их к голове, когда речь шла о чем-нибудь драматическом. Трогг целиком и полностью принял сторону людей, которые готовы были нанять всех представителей почтенного рода троггов и платить им блестящими монетками.

Лукас и Минтана поведали об отряде хрялков и мордодрале, напавших на Луговину Эда, о Старых Путях и о битве за урожай кукурузы.

– Значит, мы не ошиблись. До Гулина добралась Черная Братия, – горестно вздохнул Люсин, услышав о «вороньих магах».

– Кто? – переспросила Элька.

– До заточения Темного никто из данов и помыслить не мог о том, чтобы встать на сторону Зла. Сила Мира отказывалась повиноваться тому, кто таил в своем сердце скверну и жаждал обладать могуществом, – с ностальгией о светлом прошлом объяснил Телам. – Теперь истоки испоганены Владыкой Сумерек. До нас доходили слухи о данах, ради власти и продления жизни поклявшихся в верности Темному и творящих злые чары во славу его, но мы, глупцы, надеялись, что это лишь слухи. Значит, новая правда пришла в наш несчастный мир. А тот знак – клык или капля, что составили в воздухе птицы, – это символ горы Арродрима, где заточен Темный Недруг, тот, кому поклоняется Черная Братия.

Люсин и Телам попросили гостей немного обождать и отлучились к столу в другом углу заведения, где наскоро перебросились несколькими словами с жилистым, уже начавшим лысеть кряжистым мужичком, крепким, хоть и не таким внушительным как кузнец Перн. Мужичок внимательно выслушал толстячков-данов, уважительно кивнул, встал, прошелся по залу трактира, хлопнул по плечам нескольких дюжих парней. Вся компания без споров покинула «Сломанную подкову» во главе со своим малорослым, но авторитетным командиром.

– Это Ликрус, помощник старосты, за порядком в Гулине присматривает. Он со своими ребятушками зимой на волков и медведей ходит, ворон ли ему не сыскать, – просветил команду Нал.

Исполнив свой долг блюстителей общественной безопасности, гулинские маги вернулись к гостям. И Тере тут же было дано ответственное поручение. Ученику магов велели побеседовать о важнейших обычаях троггов, чтобы потом составить подробный конспект беседы для данов и защитников Твердыни Зад. Словом, молодежь – бедолагу-парня вместе с Лумалом – услали за стол на другом конце трактира. Пусть от большого и добродушного трогга с большими ушами и иммунитетом к колдовству нельзя было отгородиться заклятием, зато можно было настолько увлечь его другим занятием, чтобы он позабыл обо всем прочем. А что для любого живого, разумного и самолюбивого существа может быть более привлекательным, нежели рассказ о себе любимом и сородичах? Теря бросил на учителей и Нала красноречивый печальный взгляд, но черствые сердца данов и защитника остались неприступны, юноше осталось только подчиниться произволу старших.

Теперь настал черед для серьезной беседы. Даны Гулина словно скинули маски безобидных глуповатых толстячков и с маниакальной жадностью истинных ученых буквально впитывали каждое слово, мгновенно сортируя информацию и перекладывая ее на нужную полочку. Рассказ, изредка прерываемый вдумчивыми вопросами данов, да появлением служанок с очередными кувшинами пива, уходящими в Нала, как в бездонную прорву, по сравнению с которой бочка Данаид не выдерживала никакой критики, длился и длился. В конце концов, Люсин и Телам уяснили не только суть уникальных событий, водоворотом завертевшихся вокруг посланцев Совета богов, но и то, почему Минтана, никогда не разбрасывающаяся тайнами направо и налево, копившая их как иная знатная леди украшения, была до такой степени откровенна с пришельцами из другого мира и почему рассчитывала на их помощь.

– Я мыслю, дарована вам немалая сила. Вопрос лишь в том, к чему ее приложить и нуждается ли Алторан в ее применении. Вам нужно знать, истинно ли Темный Недруг виновен во всех наших невзгодах или могут быть иные причины, – подытожил Люсин после всех уточняющих вопросов, на которые ему дали честные, хоть и не пространные ответы.

– Именно так, – снова поворачивая перстень-символ Совета богов, чтобы он не бросался в глаза, подтвердил на редкость коротко, не впадая по обычаю в демагогию, мосье Лукас, к своему удовольствию делегированный командой для ведения переговоров.

А как же иначе? За время контрактной службы на Совет богов Элька успела убедиться, что маг способен если не уговорить, то заговорить кого угодно, а заговоренный субъект, обмотанный лапшой словес Д’Агара от кончиков ушей по самые пятки, очень скоро переходит в разряд уговоренных. Вот тогда можно подключаться к обработке и остальным, менее красноречивым, членам команды.

– Что ж, кое в чем мы поможем вам разобраться, – признал Телам, и у Эльки еще более окрепло ощущение того, что эти два человечка живут, мыслят и действуют как одно существо. Может, они и были любовниками, но, что куда более важно, они были друг для друга соратниками и сомыслителями, сделавшими целью своей жизни поиск истины, а не плотских наслаждений.

– Мы долго изучали старые архивные записи в здешних хранилищах, к которым уже не считают нужным обращаться даны в Твердыне, а с некоторых пор получили возможность сравнить их с новыми данными. Вырисовывается страшная закономерность… – продолжил Люсин.

«Статистика знает все, даже если тут за нее всего два Карлсона», – про себя прокомментировала Элька.

– Минтана рассказала вам о постепенном усугублении темного начала на Алторане, на свою беду изолированного от всех миров заклятием, пленившим Темного. Вы – первые, кто пришел в наш мир из-за запертых границ, первые, кто может взглянуть на все происходящее со стороны и, возможно, разглядеть то, что не видим мы, и вынести верный вердикт, – заявил Телам.

– Это начиналось совершенно незаметно, почти исподволь, – покашлял Люсин. – В течение столетия, после заточения Темного изменились характеристики магической силы нашего мира и магов и сердечные склонности обладателей дара. По-настоящему сильные даны прежде рождались лишь от союза двух магов, когда переплеталось мужское и женское начало и силы. Они один за другим ушли из жизни. Теперь тех, кто помнит времена сотворения Узилища, не сыскать. Следующее поколение данов оказалось не способно и на четверть того, что творили их предки, а там и того хуже. Горько, что из магического искусства ушло истинное вдохновение, позволявшее импровизировать, создавая новые чары. Ныне мы пользуемся лишь жалкими крохами наследия предков, словно пытаемся зачерпнуть водопад дырявой чашей. По сути, мы деградируем, но самое ужасное в том, что еще и вымираем. Подтверждение тому значительно сократившаяся за последние сотни лет продолжительность жизни данов. Мы стали жить меньше обычных людей. Списки смертей и рождений из архива за три века слишком явное тому доказательство. – Маг полез за пазуху и извлек оттуда весьма потрепанную, будто сопровождавшую его всюду (а, может, так оно и было) тетрадь.

Все листы ее были испещрены схемами, диаграммами и столбиками шокирующей цифири. Пододвинув тетрадь к Лукасу, Люсин и Телам наперебой принялись объяснять гостям значение своих записей, ставших математическим подтверждением их гипотезы.

Элька сунула нос в заветную тетрадочку и только присвистнула: уже успевшая привыкнуть к тому, что люди в магических мирах живут не одно столетие, девушка была не по-хорошему изумлена: здешние маги доживали едва ли до шестидесяти пяти – семидесяти лет, если не гибли от болезней, наводнивших Алторан, или глупейших несчастных случаев. И это вместо того, чтоб жить дольше простого народа, лет эдак семьсот – девятьсот, совершенствуясь в избранном искусстве. За какие-то четыреста пятьдесят лет магическая мощь мира ослабла более чем существенно.

– Но даже это можно было бы счесть естественным поворотом в развитии мира, отрезающем те нити с прялки Мироздания, которые сочтены гнилыми или порченными, если б не сопутствующие перемены к худшему, – вздохнул Люсин, печально обкусывая булочку. Горести, похоже, были столь привычны дану, что на аппетит не влияли, или он, как некоторые Элькины знакомые, привык заедать свои проблемы, оттого и приобрел столь округлый вид. – С каждым годом все больше скверны рождается в нашем мире. Все начиналось общим ожесточением нравов, мрачными слухами о грядущей черной године, неурожаях, море, а закончилось появлением кошмарных тварей, видящих смысл своего бытия лишь в кровавых убийствах и сокрушении созидательного начала Алторана…

– Особенно резкий поворот к худшему, – едва прожевав сдобный кусок, подхватил нить повествования Телам, – отмечен в последние семьдесят лет, когда одна за другой треснули вторая и третья печати на Узилище Властелина Беспорядка. А теперь, после того как в прошлом году трещина прочертила четвертую из шести печатей, мордодралы и хрялки, бывшие раньше лишь ужасными легендами и снами, стали являться въяве и чинить кровавые побоища. Тогда же и средь людей нашлись те, кто назвался Черной Братией, творящей злодеяния во славу Темного Недруга. Они слабее чудовищ, но хитрее и прячутся лучше, защитникам Твердыни и войскам короля не извести их всех.

– А почему трескаются печати? – ввинтилась с вопросом Элька, катая по тарелке остатки кукурузы. – Что происходит вначале: явление нового зла или разрушение магических затворов на этом вашем Узилище – вы не путаете причины и следствия?

– Мы не погрязли окончательно в архивной пыли и внимательно наблюдаем за происходящим. Информация о бесчинствах мордодралов пришла в Гулин позже, чем сведения о последней сломанной печати. Я не назову эту случайность счастливой, но среди стражей Узилища и в Меддоке близ Хрялковых пустошей – одном из первых мест, подвергнувшихся нашествию нежити, у нас с Люсином есть хорошие знакомые. Мы смогли сопоставить даты, – пояснил Телам, вздохнув всем телом, и осушил кружку пива, словно надеялся смыть горечь своих слов.

– Все дело в том, что мы догадываемся, почему трескаются печати, – неожиданно решившись, признался Люсин, почему-то бросив на Минтану виноватый взгляд, руки мага пришли в движение, пальцы то сжимались, то разжимались, словно мечтали убежать от владельца, ступившего на откровенно опасный путь. – Но ничего не можем с этим поделать! Изучая описи из уцелевших при пожаре архивов, мы наткнулись на подробные генеалогические древа шести данов. Кое-какие пометки дали понять нам, почему столь пристальное внимание было уделено этой теме. Сотворившие печати, разумеется, никогда не были нам известны и нигде сих записей не оставлено. Но метод их привязки к шестигранникам теурита, из которых сделана материальная форма печати, сравнительно прост. Они сотворены несколькими сотнями могущественных данов, однако держатся именем крови лишь шести магов, накладывавших печати на Узилище. Чем выше магическая сила дана или его потомка, тем прочнее печать.

– Печати рушатся из-за вырождения данов, их сила не в состоянии выдержать напора могущественного пленника, – резюмировал догадливый Лукас.

– Или потому, что не осталось ни одного прямого потомка в роду. Списки смертей и рождений и родословные, находящиеся в нашем распоряжении, рисуют удручающую картину, – открывая новые страницы тетради, где, как сообразила Элька, были прочерчены родословные линии, закивал Телам. В глазах его стоял свет искренней боли за будущее мира и неприкрытый страх. – Маги умирают своей или насильственной смертью, мы не знаем, ведома ли тайна печатей Недругу или Черной Братии, но даже если нет, это лишь ненадолго сможет отсрочить неизбежный конец. Первая из печатей начала крошиться двести пятьдесят шесть лет назад, когда трагически погиб бездетный дан Ашаран, чихнув во время составления огненного заклятия… – Люсин углубился в дебри из родословных древ, поневоле увлекая за собой слушателей.

– Пока держатся нерушимыми лишь две печати: одна сотворена словом матери Высокого Табурета, а вторая прабабкой Минтаны, – закончил открытием последней тайны, почерпнутой в пыльных архивах Твердыни Зад, Телам, вцепившись в свою кружку, словно в последний якорь мира. – Но время играет на руку лишь Темному Недругу. Та, что восседает в Твердыне Зад, уже очень стара и не имеет прямых потомков. Даже если предполагаемые наследники даны Минтаны будут обладать небывалой силой, одна целая печать не удержит Зло в Узилище. А если трещины покроют все печати, то заклятие, удерживающее Темного Властелина в недрах Арродрима, рухнет. Печати разобьются окончательно, и двери в Узилище распахнутся. Это будет концом Алторана. Страшным концом.

– Выходит, лишь два замка пока не заржавели. Неужели, кроме вас, это никому сна не портит? – в очередной раз удивилась Элька обычной людской слепоте.

– Мы были в Твердыне Зад, – хором вздохнули гулинские маги. – Нас выслушали, забрали доклад и велели возвращаться к заботам о кукурузе, а прочие дела оставить тем, кто в них истинно сведущ.

– Если не можешь решить проблему, сделай вид, что ее нет? – выгнул бровь Лукас.

– Это было еще одной из причин, заставившей нас с Налом покинуть Ильмокар, – вставила Минтана, сцепив руки. Она знала многое из того, о чем рассказали друзья, но теперь, когда пара ученых свела все данные в цельную и ужасающую картину, была потрясена, почти убита. Она и защитник пытались действовать, чтобы делать хоть что-то, но сейчас стало ясно, все ее труды не просто ничтожны, они вовсе бесполезны. От рухнувших печатей жалкими крохами магии и мечом Нала не заслониться.

– Но раз вы получили письмо из Твердыни, Высокий Табурет все-таки приняла наши опасения всерьез и все это время искала выход. Признаться, ее ход лучшее, чем все, что могли бы предложить даны Алторана, – не без облегчения рассудил Телам. – Старые печати уже не укрепить, а новые не установить. Секрет их создания, хранившийся в страшной тайне, утерян безвозвратно. Все, что Высокий Табурет могла делать, это поддерживать видимость прежней славы Твердыни, сражаться с мелкими порождениями мрака и одновременно просить помощи в вышних сферах. Хвала Свету Лучезарному, что помощь пришла!

– Я так чувствую, мы вовремя заглянули на Алторан? – задумчиво заметила Элька, отправив в рот последнюю ложку кукурузы.

– Мы все делаем вовремя, – веско уронил Гал, разомкнув свои уста впервые за весь разговор, до этой минуты все участие воина в беседе сводилось к утвердительным кивкам или нахмуриванию бровей.

– Без сомнения, мадемуазель, – согласился маг, осторожно скользя кончиком пальца по ободку кружки, словно рисовал маршрут дальнейшего следования. – Определенно, одной из целей нашего путешествия по Алторану должно стать место, считающееся у алторанцев Узилищем Владыки Сумерек.

– Следующий пункт экскурсионной программы – озеро Аверуса, гора Арродрим, – довольно объявила Элька, ни в малейшей степени не запуганная, но сильно заинтригованная. Сколько друзья не пугали хаотическую колдунью всякими ужасами в волшебных мирах, на поверку всегда оказывалось не страшно, а очень интересно.

Поймав вопросительно-недоуменный взгляд Минтаны, маг немного поправился:

– Разумеется, для начала нам нужно будет посетить Ильмокар, Твердыню Зад…

– Да одно название чего стоит. Если вы туда не зайдете, никогда не прощу! – весело пригрозил Рэнд, похрустывая чипсами у зеркала наблюдения. Постоянные трапезы коллег поневоле возбуждали аппетит впечатлительного и падкого на провокации вора.

Игнорируя слышную только узкому кругу посвященных остроту, Лукас, как ни в чем небывало, продолжил:

– И заручиться разрешением Высокого Табурета на приближение к столь бдительно охраняемой местности. Кроме того, у нашей команды остались вопросы касательно содержания и, скажем так, оформления письма из Алторана с просьбой о помощи, на которые, полагаю, сможет дать ответ лишь сама дана Высокий Табурет.

– Ночевать-то в Гулине будете? – пряча злополучную тетрадь с доказательствами в потайном нагрудном кармане камзола, с надеждой спросил Люсин, намереваясь всласть порасспрашивать гостей на тему «есть ли жизнь вне Алторана и какая».

– Мы желали бы уже сегодня добраться до Твердыни Зад Си Дан, – разочаровал любознательных архивистов Лукас, которому успели несколько поднадоесть жанровая оригинальность сельских кабаков и осенние пейзажи.

– Нам пора, – подтвердил Гал.

– Да уж, поторопитесь, если вы в каждом мире столько по харчевням гулять будете, Связист в бумагах нас и похоронит, на королевский мавзолей для всей компании хватит, с отдельными гробницами, – «оптимистично» согласился Рэнд.

Элька прыснула, представить себе что-то вроде египетской пирамиды, сложенной из спрессованных прошений всевозможных разновидностей, а заодно и друзей, наряженных фараонами в набедренных повязках, тростниковых сандалиях на босу ногу, париках и с посохами в руках. А уж если повязать, скажем, Галу или Лукасу золотую бороду…

– Дождь пережидать станем или так поедем? – вмешался в разговор Нал, покосившись на дальний стол, где приветливо стучали по столу кости и гремел стаканчик. Потомок знаменитых королей, одержимый погибельным для кошелька грехом азарта, был совсем не против задержаться в Гулине подольше и скоротать остаток дня, вечер, а возможно и ночь (что выносливому воину какая-то ночка без сна) за любимым развлечением. Только б случай подходящий подвернулся.

– Дождь? – удивленно переспросила Элька, выворачивая голову к окну.

– Витлица к земле стелилась, да ветерок шептал, точно дождь собирается, – уверенно подтвердил Нал, в подтверждение слов синоптика-натуралиста раздалось пока еще отдаленное громыхание.

– Лукас, ты поколдуешь? Не мокнуть же в дороге? – с ходу попросила Элька, расстраивая рыцаря Минтаны.

– О, мадемуазель, погодные чары в незнакомом мире занятие далеко не безопасное и в первую очередь для природного баланса мира, особенно мира закрытого для сторонних воздействий, – прижав руку к камзолу где-то на уровне сердца, заявил Лукас. – Я не могу применять сильных заклинаний, не зная, в каком равновесии пребывают потоки Алторана, но, разумеется, – маг на мгновение потупился с деланной скромностью, – я сделаю все, что в моих силах. Однако нам придется обождать с полчаса, дабы убедиться, что заклятия действуют в нужном направлении.

– Иди, – посоветовал Гал, пресекая нарочито уничижительный спич опытного мага, словно напрашивающегося на комплименты своему искусству и блестящим умениям манипулировать материями куда более хрупкими, нежели атмосферные массы.

И Лукас пошел… на крыльцо. За ним, испросив «высочайшего» соизволения, потянулись поглядеть на работу заезжего маэстро Минтана и местные маги-архивариусы с приведшим их в совершенный восторг Лумалом. Трогг как раз закончил вдохновенную лекцию для Тери.

Через некоторое время до Эльки донеслись очередные коротенькие стишки мага, чья неказистость ничуть не сказывалась на эффективности чар:

Же вос ун нагес конжер

Нон пура вентеж ун леер!

Соте ен ден камотен

Ат денсу доммаж но вер!

На сей раз забавный перевод (в роли синхронного переводчика, как обычно, выступили хаотическая магия и подсознание девушки) не замедлил последовать:

Я вас, тучи, заклинаю

Не в угоду урожаю!

Стороною обойдите

И в пути не навредите!..

Пока мосье Д’Агар колдовал, практичный Нал, сообразив, что у него есть полчасика на любимую забаву, поспешил за столик игроков, на ходу развязывая кошель. Защитник собирался сделать пару ставок по маленькой. Элька, оставшаяся в трактире, чтобы не толкаться в толпе местных почитателей Лукасова таланта, даже изумилась тому, как изменилось строгое выражение лица Нала: засверкали глаза, даже классический профиль, казалось, вытянулся, а губы нервически задергались. «Никогда не буду пробовать наркотики», – почему-то решила Элька, приравнивая азарт игры к другим вредным привычкам.

Но замешкалась девушка рядом с Галом еще и потому, что хотела шепнуть коллеге пару слов тет-а-тет. Придвинувшись к воину поближе, Элька загадочно улыбнулась и прошептала:

– Гал, этот парень из Гулина – Теря – с тебя глаз не сводит, кажется, вот-вот домогаться будет.

– Если будет, покалечу, – деловито отозвался воин, прихлебывая маленькими глотками пиво. В употреблении спиртного, даже такого слабого, Эсгал был более чем умерен. Чуть повернувшись к Тере для проверки, не шутит ли по своему обыкновению девушка, наткнулся на глуповато-блаженную улыбку юнца и честно поправился: – Или убью!

– Нет, это мало того, что не педагогично, еще и не дипломатично, – наставительно заверила друга Элька, опережая Мирей, готовую встать на защиту несчастного подростка с нетрадиционной ориентацией так же рьяно, как часом раньше защищала заколдованных птичек.

– Что ты предлагаешь? – Гал точно не видел иного выхода из патовой ситуации.

– Покажи, что место в твоем сердце уже занято! – торжественно объявила Элька, лукаво сверкнув серо-голубыми глазами.

– Я не буду притворяться любовником Лукаса! – категорично отрезал принципиальный воитель, подкрепив фразу хмурым взглядом – «как тебя угораздило вообще такое советовать!».

– А кто говорит о Лукасе? – удивилась Элька, наклоняясь еще ближе к приятелю. – Давай-ка притворимся, что у нас роман, паренек поймет, что ты другого поля ягода и живо отвянет.

Мири и Рэнд затихли и намертво прилипли к экрану, боясь пропустить хоть секундочку из грядущего увлекательного представления. Только бы воин согласился!!!

– Что нужно делать? – Гал обдумал предложение девушки и, найдя его вполне приемлемым, потребовал подробного инструктажа.

– Держи меня, – попросила Элька, шустро перелезла на колени воина, поерзала для удобства, обвила его шею руками и велела: – А теперь посмотри на меня ласково и громко скажи что-нибудь романтичное!

Эсгал торопливо выполнил первый пункт обязательной программы – обнимание – и Элька тут же прошипела, чудом удержав на лице мечтательную улыбку:

– Не так крепко! Теперь-то я понимаю, почему тебе приходится платить женщинам. Даже если ты нравишься бедняжкам, им все равно потом понадобятся деньги на лекаря или их родственникам на гробовщика!

Воин поспешно ослабил объятие, надел на лицо подобие улыбки, более походящей на гримасу, вызванную реакцией на слезоточивый или нервно-паралитический газ, и едва слышно спросил, соблюдая конспирацию:

– А что романтичное говорить?

– О боже! – Элька возвела глаза к потолку трактира, но, конечно, никакого типа этой профессии там не обнаружила (видно, все на Совет богов подались), а потому ответила сама: – Комплимент какой-нибудь скажи…

Лицо Гала явственно отразило мучительный поиск по базе данных с зависанием, поэтому Элька милостиво подбросила приятелю намек:

– Ну что-нибудь тебе во мне нравится? Опиши это покрасивей!

– Нравится?.. – Воин задумался, формулируя ответ, и наконец родил его задумчивым полушепотом:

– Ты живешь не разумом, но сердцем, по его велению. Я ценю это, хотя временами и жутко злюсь на твою неосмотрительность.

– Нет, так дело не пойдет, – категорично заявила польщенная девушка. – Народ нас не поймет! Чтобы Терю проняло, комплименты должны касаться внешности. Глаз, губ, ну и, – Элька неопределенно помахала в воздухе рукой, – всего прочего. – Короткий взгляд на Гала явственно подсказал, что на такой описательный подвиг он не способен в принципе, и Элька предложила: – Стихи, что ли, почитай. Ты знаешь какие-нибудь стихи? Лиричные стихи, а не героические оды о сражениях и великих воинах?

– Да, – почему-то резко посмурнев, кивнул Эсгал. – Но я не знаю, понравятся ли они тебе.

– Да какая на фиг разница, мы ж не на конкурсе поэзии, главное читай с выражением и погромче! – покрепче вцепившись в шею «любовника» и нежно заглядывая ему в глаза, посоветовала колдунья. Она ожидала услышать какие-нибудь рифмы в стиле несравненной королевы Бьянхе, про которые сплетничал Рогиро, но ради «мира в мире Алторана» готова была вынести и не такое.

Сосредоточившись на предмете, Эсгал начал громко, как просили, и даже с выражением читать, роняя слова, точно мелкие жемчужины. Это был мелодичный и звучный язык, почти незнакомый Эльке. И стихи, словно ожившая музыка, застывали в пропитанном запахами стряпни воздухе трактира, даруя на несколько секунд, что звучали, иной, куда более возвышенный аромат. В той речи были дивный ритм и мелодия, с трудом поддававшаяся переводу:

Сравню ли я тебя с благоуханной розой,

Чей дивный аромат пленяет и манит,

Что заставляет сердце буйно биться,

И кружит голову, пьяней вина пьянит.

Сравню ли я тебя с звездою, воссиявшей

В глухой ночи, чей путеводный свет

Меня привел на верную дорогу,

Чью красоту не гасит ветер лет.

Сравню ль тебя с костром, чье пламя согревает

И в самый жуткий хлад мой одинокий стан.

Любуюсь и молюсь, в твоем огне сгорая,

И радуюсь тому, что светом я избран…

Ты жизнь и красота! К чему мои сравнения,

Пустых словес тщета и шелуха,

Ты – это только ты, живое воплощение

Всего, что я люблю. Так будет на века.

Только когда последнее слово повисло в полной тишине трактира под поэтичным название «Сломанная подкова», люди, замершие неподвижно и ловившие каждое слово незнакомца, вспомнили о кружках с недопитым пивом и мисках с не успевшим остыть мясом и кукурузой. Игроки вернулись к начатой игре в кости. Перевернул свой стаканчик и выругался сквозь зубы проигравший в очередной раз Нал. В зал вновь словно бы неохотно возвратились обычные земные звуки. Никто не собирался выяснять, с чего это суровому воину вздумалось читать стихи своей девушке именно здесь и сейчас, но в душах людей остался отзвук настоящего чуда.

Разочарованный в своих надеждах Теря, в глазах которого, заблестевших непролитыми слезами, отразился весь мир обманутых романтиков, быстро вскочил из-за стола и, не разбирая дороги, выбежал из трактира. Он понял, что мужчине, читающему такие стихи женщине, не нужны ухаживания ученика данов.

«Да здравствует Великая сила искусства!» – мельком подумала Элька и, нежно погладив длинные волосы Гала, такие мягкие, что так и тянуло потрогать еще и еще разок, протянула:

– Чудесные стихи. Эльфийские, кажется? Ты знаешь автора?

– Тебе понравилось? – неподдельно удивился суровый воитель, выглядевший каким-то удивительно уязвимым и беззащитным, даже несмотря на перевязь с длинным мечом. Он искал малейший подвох в словах девушки и не находил.

– Очень, – как всегда искренне призналась Элька. – Я не профессиональный литературный критик. Все точности рифм, соблюдения размеров – фигня, такое не для меня, главное, есть в стихах душа или нет, мертвые они или живые. В этих есть жизнь, поэтому они мне очень нравятся. Спасибо, что прочел! Я бы сборничек такого автора полистать под настроение не отказалась.

– А ей никогда не нравилось, она смеялась и говорила, что мое дело война, а поэзию надо оставить Джерису, – словно про себя пробормотал воин, кажется, даже не сознавая, что говорит вслух и что именно говорит.

– Это действительно твои стихи? – благоговейно догадалась потрясенная Элька.

– Да, – смущенно покаялся воитель, будь у него возможность исчезнуть из зала, он бы без сомнения воспользовался ею, хоть и не в привычках Гала было спасаться бегством от чего бы то ни было.

– Знаешь, я тебе сейчас одну гадость скажу, ты только не обижайся сильно, – отключив слышимость всей команде, заодно с окружающей толпой, шепнула Элька на ухо Галу, еще сильнее вцепившись в него для страховки, чтобы не вздумал скрыться с «места преступления». – Хоть о покойниках или хорошо или никак, но я все равно промолчать не смогу. Твоя жена была сука неблагодарная! После таких стихов не смеяться надо, а крепко-крепко целовать поэта и тащить в спальню!

Эсгал по цвету почти сравнялся со свеклой, но попытки вскочить или ссадить Эльку с колен оставил, только как-то судорожно вздохнул и в ответ неуверенно погладил девушку по светлым, чуть растрепавшимся волосам.

– Блин, почему одним всё, а другим ничего? – тем временем, выйдя из культурного шока, в шутливом возмущении бормотал Рэнд на ухо Мирей. – Галу и меч, и талант воителя, и двойное оборотничество, да теперь еще, оказывается, он – поэт, а я? Я только шулер и вор!

– Зато какой! – подбодрила приятеля Мирей, очарованная пронзительно откровенными стихами сурового воина. Элька права, что размер, форма или ритм, если в строках сквозить такое чувство!

– Ну ладно, – зашмыгал носом «утешенный» Фин и вернулся к наблюдению как раз вовремя. С крыльца трактира вернулись довольно потирающий руки Лукас и горстка его восхищенных почитателей. Люсин и Телам не уставали тараторить на ходу, перемежая речь восхищенными вздохами и охами:

– Какое оригинальное решение, какая тонкость плетения! Настоящий мастер! А где Теря?

– Теря убежал, может, живот скрутило, кукурузки переел, – просветила гулинцев проказница Элька, соскакивая с коленей Гала, и спросила Лукаса, опуская самодовольного мага из эмпирей на землю:

– Ну как? Разогнал тучи по-быстрому?

– Нет, мадемуазель, но отправил их странствовать несколько западнее Гулина, чтобы гроза не выбралась на дорогу, по которой мы собираемся следовать, – присев на свое место отчитался Лукас и приложился к кружке пива, восполняя недостаток влаги в организме, вызванный сложными магическими манипуляциями на неизвестном поле. Впрочем, не очень сложными, если б мосье перетрудился, то попросил бы принести воды, чтоб не туманить голову даже незначительно. – Но, надеюсь, нам больше не придется заниматься управлением погоды. Я не рискую использовать местную энергию, а мои личные запасы силы отнюдь не безграничны.

– Ты смотри там, колдуй аккуратнее, – заволновался о приятеле Рэнд. – А то нашарманишь там чего-нибудь лишнего, и Мирей не поможет!

– Я не враг самому себе, мосье, – уверил заботливого вора Лукас с легкой усмешкой.

– Когда отправляемся? – деловито уточнил Эсгал.

– Как только Минтана оттащит своего верного, но падкого на азартные игры защитника от костей, – улыбнулась Элька и великодушно предложила: – Помощь нужна?

– Я справлюсь, – решительно отказалась колдунья, изготавливаясь к ставшему давно привычным бою и, оправив юбку (точно затвор у автомата передергивала), направилась к столу игроков. Гал проводил дану почти сочувствующим взглядом. С воина можно было бы в эту минуту ваять статую молчаливого неодобрения поведению коллеги.

– Бедняга Нал, – посетовал Люсин, кивая в сторону игорного стола, где, прихватив разгоряченного и все порывавшегося сделать ставку воина за локоть, Минтана что-то втолковывала ему. Остальные игроки даже не думали спорить с такой женщиной.

– Несчастный мальчик, – подтвердил Телам, почесав в затылке. – Как хорошо, что Минтана за ним присматривает. И сыт, и одет, и при благородном деле! Его матушка Альдора, если не ушла еще в следующий цикл из Колеса Перерождений, должна быть спокойна за сына более, чем некогда за отца. Со старым Киндиром никто совладать не мог на ратном поле, но за игорным столом догола раздевали и то не слова пустые, так бывало. Единственное, что он оставил Налу и Альдоре, – это долги.

– Как же он еще Минтану по миру не пустил? – заинтригованно спросила Элька, обрисовывая пальчиком темные сучки на столешнице.

– А она бабенка умная, все деньги у себя держит и ему больше трех серебряков на руки не дает. Если и проиграется, а я ни разу не видел, чтоб он в плюсе уходил, невелика беда, – усмехнувшись, раскрыл тайну Люсин. – В долг же Нал не играет!

– Правильно, женщина лучше за деньгами следить умеет, – простодушно согласился Лумал, хлопнув ушами. – Мне и мама всегда так говорила.

– Это, наверное, очень обидно – все время проигрывать, – задумалась хаотическая колдунья, – знать, что проигрывали все твои предки, что раз за разом проигрываешь сам и упрямо пытаться перебороть судьбу, оседлать удачу. Я помню, как-то играла в одну компьютерную игрушку…

– Во что? – переспросил Лумал, когда засбоил магический переводчик на непонятном для жителя мира магического термине.

– В игру, чем-то напоминающую стратегию, вроде «Штурмовой голограммы» в комнате отдыха, – уточнила девушка, машинально вертя по столешнице тяжелую кружку Нала, где еще оставалось немного пива. – И мне никак не удавалось провести своих героев через один этап. Мне даже ночью эта игра снилась, я все пробовала мысленно и так и эдак поступить. В каждую свободную минутку за компьютер садилась. А потом у меня все получилось, я выиграла и… как отрезало. Всякий интерес к игрушке потеряла на полгода, а потом лишь для удовольствия по чуть-чуть забавлялась. Может, если Нал по-настоящему крупно выиграет, он сможет бороться с тягой к игре? Найдет новый повод для сражения: не собственную неудачливость, а страсть преодолеть захочет? Ему бы только выиграть раз, чтобы неистовый азарт угас!

– Вы, дана Элька, предлагаете попробовать подстроить выигрыш Налу? – всерьез заинтересовались гулинцы, перепробовавшие уже немало методик – от нравоучительных бесед до шуток.

– Оригинальное предположение, возможно, его стоило бы… – начал соглашаться Лукас, но тут же осекся, предупредительно поднеся палец к губам, и замолчал.

К столу наконец возвратились строгая Минтана и как обычно проигравшийся воитель. Правда, все три серебряка он, за неимением времени, спустить не успел, ограничившись только двумя с половиной. Осушив остатки пива из кружки, Нал удовлетворенно крякнул и, стукнув пустой посудой по столу, спросил с преувеличенной бодростью:

– Когда в путь?

– Только вас и ждали, – не удержался от ехидной шпильки мосье маг, вставая из-за стола. – Подберем на здешней конюшне конька покрепче нашему другу Лумалу и в путь-дорогу.

Застегнув куртку и распихав по карманам весь оставшийся от трапезы хлеб, Элька одной из первых вышла на улицу. В воздухе явственно пахло далекой грозой: озоном, прибитой к земле пылью и влагой, такой запах девушка обожала с детства! Но в Гулине, как и обещал искусник Лукас, было сухо. Зато к вечеру стало ощутимо прохладнее, но осень на то и осень: побалует день теплом, а вечер прохладой о далекой пока еще зиме напомнит. С природой не поспоришь!

Подойдя к коновязи, Элька ласково заулыбалась и, достав из глубоких карманов горбушки, поочередно угостила Налового грозного жеребца, лошадку Минтаны и всех трех Каурок. Рожденная в урбанизированном мире, она не уставала умиляться тому, как осторожно мягкими бархатными губами, поводя ушами и пофыркивая, большие лошади берут протянутый хлебушек с ладони. Покормить их было одним из новых удовольствий. Довольные угощением животные в два счета сметелили весь хлеб. Последнюю оставшуюся горбушку оглаживающая лошадей девушка протянула Лумалу, чтобы тот познакомился и заручился поддержкой своего кряжистого конька с короткой гривой-щеточкой, выбранного для трогга Налом и профинансированного Лукасом. Пусть уж юный ушан принесет домой к маме свою первую зарплату целиком.

Трогг и конь, одинаково пофыркивая, внимательно осмотрели и обнюхали друг друга, Лумал угостил животное горбушкой и, достигнув первичного взаимопонимания, неловко взгромоздился в седло. Кое-как умостившись, трогг попытался гордо выпрямиться и заулыбался: подросток уже чувствовал себя героем большого приключения и предвкушал рассказы, с которыми вернется домой. Шутка ли? Стольких магов повидал, колдовство видел и даже дракона, о которых на Алторане только легенды и ходили!

Что касается Минтаны, то Элька, уже успевшая счесть ее чем-то вроде местного эквивалента «моржихи», щеголяющей и в дождь и в снег в легком платье, была несколько разочарована, когда колдунья достала из седельного тюка подбитый мехом теплый темно-зеленый плащ и закуталась в него.

Провожаемая добрыми напутствиями гулинских магов, компания тронулась в путь. К удивлению Эльки, Люсин и Телам, смолотившие весь поднос булочек при незначительной помощи со стороны, еще были способны резво передвигаться и интересоваться всем на свете, а не валяться с отдышкой кверху пузом. Опечаленные скорым расставанием, но получившие от Минтаны обещание непременно написать о том, чем дело кончится в Твердыне и давшие обещание написать в ответ о поисках Черной Братии с вороньими мозгами, Люсин и Телам еще долго махали вслед друзьям.

Глава 9

Твердыня с романтичным названием Зад

Некрупные речушки изрезали равнину близ Твердыни Зад Си Дан густой сетью, в которую попались глазки озер, будто какой-то великан испек шоколадный пирог с голубым и зеленым кремом. Дорога то и дело становилась мостом или мостиком, перекинутым над текучей водой. То там, то здесь россыпью игрушечных кубиков виднелись домики фермеров, местами постройки находились совсем рядом с дорогой, и тогда частные владения были огорожены низким каменным заборчиком. Похоже, всеобщее ожесточение нравов, про которое баяли даны-архивариусы, еще не достигло такой степени, чтобы возводить заграждения выше человеческого роста. Даже собаки не брехали яростно, а лишь лениво гавкали для порядка на путешественников, справедливо полагая, что глотка одна, а путников на дороге много. Так недолго и голос сорвать.

Маленький отряд ехал довольно быстро. Лумал хоть и сидел на коне, как мешок с овсом, но держался крепко. Никаких остановок на пути не случалось до тех пор, пока не раздался громкий вопль, донесшийся со стороны еще сочного луга, где мирно паслись серенькие овечки, кудрявые, как некогда на заре своей карьеры Киркоров.

– Даны! Сам Лучезарный Свет послал вас! – надсадно орал худой мужичонка, типичный сельский житель на вид, обряженный в добротную, но почему-то надетую наизнанку куртку. Он несся на всех парах к дороге напрямки через луг. На скаку практически перелетел через низенькую загородку, точно маленький бойкий пони, оборвавший удила и возомнивший себя боевым конем. Похоже, гражданин так спешил, что не добрался до ближайших ворот и дорожки, а может, очень боялся, что ниспосланные даны куда-то исчезнут, пока он пользуется проторенными путями. Вдруг Лучезарный Свет ниспослал их нынче не только ему да вдобавок установил строгий график «ниспослания» и промедления не потерпит.

Минтана придержала лошадь, давая возможность орущему приблизиться. Должно быть, так велел обычай данов, милосердный к повредившимся рассудком. Раз притормозила она, вынуждены были остановиться и другие члены компании. Заскучавшая было от созерцания пасторалей Элька оживилась, предвкушая забаву.

– Ох, удача-то какая, что младший мой, Марон, вас с крыши сарая углядел! – запыхавшийся мужичонка остановился перед Лукасом и Минтаной, безошибочно идентифицируя их как данов, хаотическую колдунью же в почетные ряды магов по результатам визуального осмотра не приняли или сочли, что для обращения хватит и пары разнополых магов. А, может, Элька просто выглядела самой молодой в отряде, поскольку про белую кайму на ушах троггов тут тоже навряд ли слыхали.

– В чем потребна помощь? – с надменно-бесстрастной маской, опустившейся на лицо, точно забрало шлема, уточнила Минтана.

– В амбаре, что я для хранения бобов вчера торговцу Бирану сдал, странное что-то творится! – выпалил мужик и зачем-то дернул себя за ухо. Если собирался оторвать, то не получилось, если почесать, то перестарался, мочка ощутимо покраснела.

Брови мосье Д’Агара и даны Минтаны изогнулись совершенно синхронным образом, так будто они заранее репетировали это движение, уши Лумала развернулись любопытными зонтиками, а Рэнд сдавленно хихикнул, комментируя:

– Бобы? Может, кто-то слишком громко пукнул?

– Объяснись, – властно предложила женщина, Лукас без споров уступил ей право переговоров как знатоку местных традиций и более крупному специалисту по амбарам. Если мосье в чем и не понимал ни рожна, так это в сельском хозяйстве, хорошо хоть не считал, что булки растут на деревьях, а большего от изысканного мага требовать никто не пытался.

– Так… я… это… – на мгновение смешался проситель, почесал бороду, снова дернул многострадальное ухо, опять не оторвал, и решительно бухнул: – Каркают там странно, как вороны, вроде, а все-таки не по-птичьи, и бухают в стены, точно звери, сопят, скребутся. В оконце-то ничего не видать, тряпицей занавешено и засов на дверях изнутри задвинут. А иначе никак не подглядеть.

Позади Минтаны гулко гоготнул Нал:

– Кажется, нашлись наши птички!

Мужик дернул головой в сторону защитника, точно лошадь на выстрел, подождал, пока тот отсмеется, и продолжил рассказ:

– А дверь я ломать поостерегся, кто ж знает, кого там Темный принес! Засов снаружи задвинул на всякий случай, да вокруг походил. Так сзади на камне у фундамента средь бурьяна знак этот какая-то вражина накорябала, меленький, а я все равно углядел! – Востроглазый докладчик опасливо оглянулся по сторонам и показал, сведя указательные пальцы домиком и сжав все прочие в кулак.

– Знак Арродрима? – вопросительно промолвил Лукас, обернувшись к Минтане.

– Черная Братия, – нахмурившись, подтвердила колдунья и резко велела: – Показывай свой амбар!

Мужичок облегченно вздохнул и махнул рукой в сторону каменной постройки под двускатной крышей с единственным окошком, которая виднелась на ближайшем холмике. К амбару шла хорошая, пусть неширокая дорога, но, экономя время, фермер повел отряд напрямик по траве, так же, как летел на всех парах сам. Овечки покосились на странных топтателей «газона» и невозмутимо продолжили трапезу. Едут себе люди и пусть едут, еда важнее. Собаки, сторожившие скот, видя среди людей хозяина, тоже остались невозмутимы. Только на Лумала поглядывали с задумчивым интересом, может, приняли за своего или за отбившуюся от стада овцу и теперь размышляли, а не ссадить ли его с лошади, да не загнать ли назад, щипать травку?

У амбара всадники спешились и прислушались. Добротное здание – в таком впору жить, а не бобы хранить, было сложено из крепких белых камней, щедро скрепленных раствором. На двери, такой, что даже тараном с одного-двух ударов не вышибешь, красовался толстый брус засова. А изнутри и впрямь доносилась какая-то возня, точно двигался кто-то неловко или в крайней панике, вдобавок слышалось хриплое карканье. Эльке сразу вспомнилась маленькая соседка по подъезду – Дашенька одного году отроду. Кроха не умела еще говорить толком и обозначала всех пернатых от воробьев до ворон одним собирательным словом: «Кххрр!», указывая из коляски ручонкой на очередной крылатый объект и оповещая весь двор о своем наблюдении. Вот там, за стенами кто-то пытался подражать Дашкиным речам старательным разнобоем. Кроме того, в дверь долбились так, будто пытались пробить ее чем-то, для долбления не предназначенным, и шумно подпрыгивали, словно вдобавок пытались летать, не имея под рукой подходящего заклятия левитации и крыльев.

– Это они! Те люди, – оповестила друзей Мирей, прислушиваясь к излучению эмоций, доносящихся изнутри. И в голове жрицы звучало не сочувствие, а скорее удовлетворение от справедливого наказания злодеям, опутавшим своими грязными чарами несчастных птиц.

– Великолепно! – просиял Лукас и озвучил прозрение эльфийки спутникам.

– Ступай, мы со всем разберемся. Более без дозволения Твердыни к сему месту не приближайся и другим запрети, – приказала Минтана мужику, и тот безо всяких возражений, признательно поклонившись данам, взявшим на себя заботу о странном содержимом амбара, припустил прочь. Кажется, вздумай спасители раскатать хозблок по камешку вместе во всем содержимым, и тогда бы не возразил, лишь бы не глядеть на тех, из Черной Братии, кто внутри чего-то страшное вытворял.

Элька только успела крикнуть вслед: «Эй, дяденька, у тебя куртка специально наизнанку надета?»

Фермер приостановился, глянул на свой рукав, звучно хлопнул обеими руками по лбу и принялся сдирать одежонку, переодеваясь на ходу. При этом каким-то чудом он еще умудрился поклониться девушке в знак признательности. Тем временем у двери амбара уже шло обсуждение плана действий.

– Нам придется оставить караульного до прибытия защитников из Твердыни Зад Си Дан, – нахмурилась колдунья, раздумывая над решением проблемы, пальцы машинально теребили пояс. Оставлять Нала на страже ей не хотелось, но…

– Есть выход получше, дана Минтана, – находчиво предложил мосье Д’Агар, – я могу запечатать амбар так, чтобы открыть его смог лишь дан, имеющий ключ. Тогда мы все сможем продолжить путь в Твердыню, где и перепоручим защитникам заботу о пленниках и оповещении данов Гулина, достопочтенных Люсина и Телама.

Минтана обозначила свое согласие облегченным кивком и приготовилась наблюдать за работой истинного маэстро от магии. Пусть силой Лукас пользовался иной, но изящное плетение его заклятий колдунья могла видеть и уже немало записала себе на корочку для будущих экспериментов.

– Выходит, Ликрус зря всю округу на ноги ставит?! – в свою очередь спохватился Нал, озаботившись нерациональным применением труда добровольной дружины.

– Не уверен, защитник. Сидящие здесь, хм, «птицы», без сомнения, составляли заклятие. Однако, чтобы направлять его в цель, им нужен был фокус – хотя бы один добровольный наблюдатель, отслеживающий перемещение зачарованных птиц. Он, скорее всего, находится близ Гулина, чтобы не примешивать к чарам подчинения и фокуса чары слежения, а следовательно, будет найден людьми, отряженными для поиска, – подробно разъяснил ситуацию Лукас, попутно доставая из кармана маленький зеленый футляр. Оттуда маг вынул ровный брусочек яркого синего мела или чего-то очень на мел похожего.

Передав поводья своей Каурки молчаливому Галу, маг подошел к двери, окинул ее взглядом, примериваясь, и начал чертить. Ровные (как обычно, мосье на зависть Эльки, напрочь лишенной способности к черчению, работал без линейки) линии сложились в прямоугольник, опоясывающий проем двери. Еще два, один чуть меньше по размеру другого, были прочерчены следом, затем легли линии крест-накрест прямоугольников, а под конец одна короткая, где-то параллельно фундаменту в середине двери. Эта линия вышла на палец за рамки чертежа и закончилась ровным маленьким кругом диаметром с ладонь.

– Баулэ прокси! – провозгласил Лукас и приложил к центру круга оставшийся мел.

Сетка линий вспыхнула ярким ультрамарином, и в тот же миг распространилась по всему амбару, оплетая его живой клеткой с ярким глазком сапфирового света там, где маг все еще держал руку. Когда свет потух, остался лишь рисунок и кусочек мела, который мосье заботливо вернул в футляр и передал с полупоклоном Минтане:

– Чтобы войти в амбар, достаточно приложить кусочек мела к середине круга, завеса будет снята. Что же до задвинутого изнутри засова, полагаю, защитники с этим разберутся.

– Это точно! – поглаживая меч, довольно поддакнул Нал, пока его колдунья с сияющими восхищением глазами (так фанатка смотрела бы на звезду, исполнившую свой лучший шлягер в ее честь) заботливо прятала мел-ключ в кармашек платья.

– Лукас, это было круто! – похвалила мага Элька, обожавшая чары со световыми спецэффектами, да вообще-то с любыми спецэффектами тоже. Мосье ничего не сказал, но довольная, или все-таки самодовольная, улыбка промелькнула на его губах.

– О-о-о! – только и выдохнул Лумал, хлопнув ушами от восторга, даже Гал одобрительно кивнул, оценивая хорошую работу на свой манер. Пусть он не одобрял позерства, но за качество работы мага уважал.

Завершив обряд запирания амбара на этой торжественной ноте, компания вернулась на дорогу и снова тронулась в путь. Больше их никто не догонял, ничего не требовал и даже не просил. А с попадавшимися навстречу пешими путешественниками, всадниками и гружеными подводами никто из отряда сам заводить разговора или тем паче предлагать свои услуги не стремился. Только раз им встретился вооруженный разъезд, но одного слова Нала и взгляда Минтаны, очевидно, невзирая на свой статус покинувших Твердыню полевых работников, оказалось достаточно, чтобы их и все сопровождающие лица оставили в покое.

Пыльные обочины дороги сразу заставили Эльку переменить свое резко отрицательное мнение насчет желательности дождя. Но делать нечего, поливальной машины в этом мире найти не было никакой возможности, вернее, возможность-то была, но почему-то девушке не хотелось в очередной раз слушать истерику Лукаса, обыкновенно начинающуюся со страдальческого вопля: «Мадемуазель, опять!» От промелькнувшего желания поколдовать над увлажнением трассы пришлось отказаться. Поэтому оставалось глотать пыль и довольствоваться обществом Лумала. Трогг, по всей видимости, счел Эльку своей заступницей, покровительницей и нанимательницей в одном худеньком лице, поэтому всячески изъявлял симпатию и приставал с вопросами именно к ней. Вот и сейчас, медленно поводя ушами, молодой проводник завел с Элькой разговор, наивно поинтересовавшись:

– Скажи, если вы, люди, не выращиваете фиарисоны у дома любимой, как юноша признается в своей симпатии девушке?

– Словами, поступками, даже молчанием. – Элька пожала плечами, вспоминая подробности из своей личной жизни в урбанизированном мире, богатой сменой кавалеров. – Мы странный народ, Лумал. Люди не всегда говорят, что думают, часто не верят тому, что слышат, и очень часто молчат о том, о чем очень хотят сказать. Мы ловим намеки, догадываемся по случайным словам, поступкам, жестам.

– У вас все так сложно, – уважительно протянул трогг, поерзав в седле. Лошадь обернулась и смерила массивного седока укоризненным взглядом. (И так тяжело, так не дергался бы попусту!) – Как же вы не путаетесь?

– И путаемся, и ошибаемся. Всякое случается, – не стала отпираться Элька, ухитрившаяся за двадцать пять лет жизни так и не свить семейного гнезда и не испытывавшая никакой тяги к оному «птичьему» поведению. – Если мужчина признается в любви, ему еще нужно доказать свои чувства, сделать так, чтобы женщина по-настоящему поверила в его слова. Он дарит ей цветы, подарки, заботится о ней, приглашает на прогулки, развлекает, знакомит со своими родственниками, узнает ее родню. Но и после всех этих действий может услышать в ответ: «Прости, дорогой, мы не пара! Прощай!»

Гал, благодаря чуткому слуху оборотня, уловивший каждое слово из речи, только едва слышно вздохнул и печально дернул уголком рта, оценивая степень правдивости коротенького рассказа девушки.

– Какой сложный ритуал, – благоговейно признал Лумал. – Хорошо, что я трогг… – И юноша погрузился в пучину сосредоточенных мыслей о загадочном поведении людей, а может, и мечтаний о том доме и той девушке, для которой хочет вырастить фиарисону.

Эльке быстро прискучило ехать в тишине и, прочихавшись от пыли, поднятой могучим жеребцом Нала, вздумавшим взбрыкнуть, прогоняя особенно приставучего слепня, девушка решительно сжала коленями бока Каурки. Оставив далеко позади Лумала и беседующих о преимуществах одного вида оружия над другим воинов, она послала лошадь вперед к Минтане и Лукасу. Достаточно широкий тракт давал возможность ехать в один ряд не троим, а хоть всем семи всадникам разом, да еще бы и место осталось. Поэтому акт обгона даже для такой не особо опытной всадницы, как Элька, прошел успешно. Между магами шел весьма занимательный разговор, заставивший девушку навострить ушки.

– А если вы узнаете в Твердыне, что Высокий Табурет не отправляла письма с просьбой о помощи? – спрашивала Минтана с затаенной тревогой в голосе.

– Вы не верите, что она сделала это? – ответил вопросом на вопрос маг.

– Не знаю, – раздумчиво покачала головой женщина. С каждым шагом, приближавшим отряд к цели, ее сомнения множились. Она доверяла словам посланцев Совета богов, как доверял каждый, попавший под воздействие магии их перстней, но не могла совместить образ несгибаемой старухи и письмо с мольбой о помощи, пусть даже запечатанное официальной печатью из магической синей глины. – Дравелия очень сильная, властная и умная женщина. Или, правильнее сказать, она очень долго была такой. Однако время дарует не только мудрость, но и морщины, а с ними старческую немощь и болезни. Высокий Табурет по-прежнему очень упряма и не любит признаваться в собственных слабостях, никогда не любила…

– А просить помощи у кого бы то ни было – слабость, – завершил мысль собеседницы Лукас, явственно показывая интонацией, что думает совсем иначе. – Не тревожьтесь, дана Минтана, даже если письмо написано не Высоким Табуретом, а кем-то из иных данов, пусть и скреплено печатью Твердыни, для нас это не будет иметь решающего значения.

– Разве? – удивилась Минтана, даже не пытаясь применять к посланцам свой фирменный взгляд «а ля дрель».

– Наше дело разбирать жалобы, попавшие в почту Совета богов, а кто их послал и каким образом они там очутились – не нашего ума дело, а божественный промысел, воля Сил. Если нужда велика, послание найдет адресата, и совсем не важно, кто его послал: королева, судомойка или вор-рецидивист, – рассмеялась Элька, вступая в разговор.

– Вас волновало именно это, дана? – мягко уточнил обаятельный мосье Д’Агар, но особенного впечатления его манеры и голос на даму не произвели, впрочем, маг действовал скорее по привычке, нежели из желания завоевать благосклонность женщины, которая, и на его взгляд, как и на взгляд Рэнда, была более чем худощава.

Минтана кивнула и, помявшись, удивительно честно, для особы, привыкшей скрывать не только свои мысли и чувства, но и таить сам факт того, что она что-то скрывает и чувствует, добавила:

– Я понимаю, что вы желаете блага Алторану. Аудиенция у Высокого Табурета может помочь вашему делу. Я думаю над тем, как нам быстрее добиться встречи с Дравелией, не выдерживая положенных трех дней обрядов очищения и ожидания, если воистину письмо не было отправлено ею.

– Послать вперед Гала с обнаженным мечом в руке, – инициативно предложила Элька и тут же, поймав укоризненный взгляд Лукаса, исправилась: – Ну не хотите Гала, тогда расскажите про синюю глину. Если это такой дефицит, то даже ваша Высокий Табурет куда попало ее лепить не станет и коль налепили без нее, пожелает разобраться что к чему. Да и трогг наш – козырь не из маленьких, что по значению, что по габаритам. Не совсем же она из ума выжила?

Грубоватый, подразумевавшийся риторическим, вопрос сильно смутил Минтану, но женщина нашла в себе мужество ответить:

– Нет, мне кажется, ясность рассудка не покинула Высокий Табурет, но в последнее время она страдает сильными головными болями и принимает отвар курозы. Это единственно средство, снимающее боль. Но, к сожалению, куроза имеет и побочное снотворное действие.

– Потрясно! Мы должны будем разговорить старушку под кайфом, – тихо пробормотала Элька, но сочла за лучшее утешить колдунью: – Раз Люсин с Теламом говорят, что печати пока не треснули, значит, ваша Табуретка еще вполне в себе и реальность воспринимает адекватно.

– Высокий Табурет, – строго поправила Минтана, выпрямляясь в седле, словно представляла в этот момент всех данов Твердыни Зад Си Дан, не терпящих оскорбления своей главе.

– Ага, конечно. Память у меня дырявая, что решето, никак не запомню, – искренне и чуть-чуть виновато заулыбалась Элька и тут же, похлопывая Каурку по холке, бросила каверзный вопрос: – Может у ваших хроникеров, то есть летописцев, лучше! Скажи, а раньше, до того, как Темного в Узилище засадили, лучше жилось в Алторане или хуже, чем сейчас?

– Мы знаем, что Властелин Беспорядка свободно ходил по Алторану в прежние времена, сея Тьму, Разрушения и Ужас, а даны и их защитники бились с Мраком мечами и чарами, – серьезно отозвалась Минтана.

– Это не ответ, – решительно возразила Элька, слова колдуньи показались ей выдернутыми из летописи и затверженными наизусть так, чтоб от зубов отскакивали. – Вон сейчас у вас снова Тьма, Разрушенья и Ужас свободно, пусть и не персонифицировано в одно великое Нечто, разгуливают на свободе. Одни мордодралы чего стоят! Такие душки с коготками! А на многое ли сейчас способны ваши даны? Они и толком-то научиться колдовать не успевают, а уже белые тапочки пора готовить, да на погост собираться. Что-то вы со своими чарами Узилища сварганили странное. Ну ничего, не расстраивайся. – Девушка дотянулась и покровительственно похлопала по руке колдунью, шокированную постановкой вопроса и самой манерой речи Эльки. – Лукас разберется! Он у нас знаешь какой башковитый! Если б его мозги были бы такими же большими, какие они у него умные, то за нами шел бы караван из пары десятков слонов и вез их на себе. Хотя, может, и из трех десятков, не надрываться же зверушкам. Слоников жалко!

– Благодарю, мадемуазель, – не то растрогался, не то оскорбился столь оригинальным комплиментом маг.

– А если бы за вами везли самомнение Лукаса? – вслух задумался Рэнд и принялся считать, используя для этого благородного процесса свои пальцы и лапки возмущенно попискивающего Рэта, к арифметическим действиям хотели привлечь и Мышу, но она успела предусмотрительно перепорхнуть на спинку кресла Мирей, всегда готовой встать на защиту животных.

– А кто такие слоны? – поинтересовалась Минтана, не упуская возможности узнать что-то новенькое. Конечно, несогласие с политической линией Твердыни было поводом покинуть ее стены, отправившись в свободные странствия, но почему-то Эльке казалось, что не последнее место в списке причин занимает и любопытство жадной до новых знаний и впечатлений колдуньи.

– Это такие очень большие, с двух лошадей в высоту, четырехногие звери, немножко похожие на нашего Лумала. Во всяком случае, уши у них точно такие же, только вместо носа длинная труба, а изо рта по два больших клыка – бивня – торчат, – великодушно просветила колдунью собеседница.

Зоологическому направлению разговору не дал развернуться влетевший в зал совещаний Макс. Взбудораженный парень так торопился, что умудрился запнуться за ковер у порога и, жалобно ойкнув, растянуться во всю длину. Каким-то чудом гениальный технарь ухитрился не выронить из рук некий небольшой предмет. Будучи поднятым с ковра в четыре руки Фина и Мири, ибо сам Макс, не используя занятых рук, никак не мог совладать с непослушным телом, юноша завопил:

– Я сделал!

Эльфийка и вор поспешно отскочили от приятеля, не столько из опаски перед тем, что именно он сделал (бомб пока парень домой не притаскивал и не собирал), сколько боясь оглохнуть.

– Я сделал детектор! – уже тише, извинившись перед друзьями, провозгласил Макс и раскрыл ладонь с маленькой серой коробочкой, напоминавшей компас, белая стрелка которого стояла почему-то вертикально вверх. – Вот!

– Прекрасно, мосье! – оживился маг. – Я же говорил, что у вас все получится!

– А инструкции по применению? – вкрадчиво поинтересовалась Элька, хотя ей и не терпелось сцапать загадочный приборчик и немедленно провести полевые испытания. – Почему стрелка вверх торчит? Так положено?

– Так ведь в нашем мире нет ни следа того, на поиски чего я сориентировал детектор! – отозвался Шпильман, при помощи друзей добираясь до зеркала без урона для мебели, собственного непослушного тела и прибора. – Когда вы его на Алторан возьмете, он должен начать работу. Я индикацию световую задал. Стрелка укажет направление поиска, а цвет примерное расстояние до объекта. Чем сильнее он будет смещаться в красный спектр, тем ближе вы к цели. Жалко, что с цифровыми параметрами не вышло…

– Максик, кончай прибедняться, ты у нас гений, гений и еще раз гений! – торжественно объявила Элька.

– Ну что ты… – смутился Шильман и едва не выронил приборчик, попытавшись взлохматить свои волосы двумя руками сразу.

– На сей раз мадемуазель Элька совершенно права, – согласился Лукас и простер руку, предлагая технарю передать ему вещь, пока она случайно не пострадала.

Покрасневший от приятного возбуждения Макс шмыгнул носом и переправил детектор на Алторан. Девушка тут же подъехала поближе к Лукасу и уставилась на стрелку. Та совершенно очевидно порозовела и легла горизонтально поверхности «компаса», указывая практически точно в том направлении, по которому и двигалась компания. Прибор заработал!

– Что это? – заинтересовалась Минтана коробочкой, возникшей из ничего на ладони мага.

– Стрелка указывает направление к источнику силы, сотворившей мордодрала, – коротко пояснил он.

– Выходит, враг окопался в Твердыне? – удивилась Элька, тряхнув головой.

– Не думаю, – медленно покачал головой Лукас, прикидывая расстояние. – Цвет слишком бледен. А мы ведь всего в нескольких десятках минут езды до города. Нет, нам следует искать в том же направлении, но значительно дальше.

– Дальше на запад только пустоши и Арродрим, кроме постов стражей, людей нет, не сыщешь безумцев, что захотят в тени Узилища жить, давно эти края опустели, – объявил подъехавший к компании Нал, вдали от игорного стола он снова стал собранным и суровым воином. – Даже стражники и те часто меняются. Кошмары ночами мучить начинают, видения всякие. Ни за какие деньги три вахты подряд народ служить не пойдет. Деньги деньгами, а рассудок дороже…

– Ч.т.д., – вспомнив труды над геометрическими задачами, хмыкнула Элька и перевела друзьям сокращение: – Что и требовалось доказать. Значит, касатики, наша дорога лежит в казенный дом на свиданку с Властелином Беспорядка, – закончила она игривым тоном рыночной гадалки, ладно хоть не потребовала, чтобы ей позолотили ручку за столь очевидное предсказание.

– Отправляемся к Арродриму? – Гал почти ласково положил ладонь на рукоять меча, вероятно прикидывая, достанет ли у его благословенного оружия силы прикончить виновника всех бед Алторана с одного удара или придется шинковать его, как капусту на закваску.

– Опять ты за старое! – сердито фыркнула Элька и не пнула воина по лодыжке только потому, что ехала от него на достаточном отдалении. – Рыцарь-маньяк с навязчивой идеей убийства вселенского зла! Лучше бы еще стихов посочинял!

– Сначала посетим Твердыню, – решил Лукас, – нам нужно официальное разрешение на приближение к Арродриму, чтобы работать без помех со стороны стражи, да и Лумала мы должны представить Высокому Табурету, как полагается.

Трогг довольно засопел, польщенный тем, что люди взяли на себя такую заботу, хотя промолчал, мало что уразумев из общего разговора, но гордясь тем, что после беседы с Элькой немного приблизился к пониманию сложных ритуалов людей.

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – подтвердила девушка, без зазрения совести воспользовавшись цитатой из Экзюпери.

– Предлагаю сократить наш путь и одновременно привлечь внимание к своему визиту нетривиальным способом появления, – завершил свою речь маг.

– Что я говорила про три десятка слонов? – гордо воскликнула Элька, довольная идеей Лукаса. Девушке уже прискучило трястись по тракту и хотелось новых ярких впечатлений. Телепортация в сердце обители местных магов должна была стать хорошим развлечением.

– Как вы хотите попасть в Твердыню? – спросила Минтана за себя и Нала.

– Советом богов нам дарована возможность мгновенного перемещения из одного мира в другой и из одной точки мира в иную, – поделился «большим секретом» Лукас и, предупреждая закономерный вопрос колдуньи, продолжил: – Мы до сих пор не пользовались этим даром, желая более внимательно изучить Алторан и определиться с нужным направлением действий. В отличие от многих богов, мы, к сожалению, не обладаем даром всеведения.

– Не говоря уж о других двух «в», всемогуществе и вездесущности, – согласилась Элька, мгновение подумала и заключила: – Хотя, это, наверное, жутко скучно. Нет, лучше уж быть человеком!

– Вы сможете перенести всех нас? – спросила у нового знакомого Минтана, подозревая, что насчет всеведения и всего прочего, названного девушкой, маг несколько преуменьшает свои возможности.

Ей, пораженной небывалым могуществом Лукаса, далеко превосходящим даже легенды о способностях данов Алторана, только и оставалось, что поддерживать внешнее достоинство и привычно-непроницаемое выражение лица, то и дело норовившее покинуть хозяйку, оставив вместо себя почтительное удивление и малую толику зависти.

– Разумеется, – просиял улыбкой Лукас, – будь это иначе, дорогая дана Минтана, я никогда не внес бы своего предложения. Но нам необходим ваш мудрый совет. Подскажите, в какое место Твердыни лучше всего переместиться, дабы не нарушить каких-нибудь важных запретов, но одновременно произвести достаточное впечатление на данов.

– Внутренний двор Твердыни Зад Си Дан, что рядом с плацем. Там постоянно ведут тренировки защитники, да и конюшни недалеко. Нас увидят многие, – наскоро прикинула Минтана.

– А лучники или арбалетчики там случайно не тренируются? – въедливо уточнила Элька, слегка опасаясь, а не сделают ли доблестные защитники Твердыни из компании спасителей мира несколько больших игольниц.

– Там идет только строевая подготовка, тренировочные бои на мечах, сражения без оружия и с копьями, – «утешил» девушку лаконичным перечислением Нал.

– О! Надеюсь, копья не метают? – со смешком переспросила Элька. – А то Гал еще не успел научить меня ловить их в полете.

– Нет, – осклабился довольный шуткой Нал, временами Минтана была так ужасающе серьезна, что рыцарь начинал тосковать по смеху.

– В таком случае внутренний двор нам вполне подходит, – рассудил мосье Д’Агар, тоже не стремившийся послужить обществу в качестве мишени для стрел, пусть и самой элегантной из всех мишеней, если только стрел женских взглядов.

– Вам нужна наша помощь для перемещения? – спросила Минтана, ожидая колдовских инструкций или просьб о подробном описании местности.

– О да. Я попросил бы вас дать мне руку, – таинственно улыбнулся маг, более ничего не разъясняя.

Тем временем Гал сжал плечо Нала, а Элькина ладошка утонула в широкой, похожей на плотную кожаную перчатку, лапе юного Лумала. Убедившись, что все приготовления завершены, Лукас нажал на перстень, во всеуслышание задавая координаты:

– Твердыня Зад. Внутренний двор рядом с плацем.

Реальность, подчиняясь божественной магии, услужливо мигнула, и все шесть человек (или вернее личностей) оказались на вымощенном огромными светлыми плитами широком дворе. Его окружало гигантское здание из гладких, почти до блеска отшлифованных голубовато-зеленых камней, каждый из которых был размером с несколько стандартных кирпичей мира Земля. Однако колоссальные масштабы сооружения нисколько не подавляли. Напротив, их грандиозная, гармоничная цельность стала гимном несокрушимому могуществу данов. Твердыня Зад Си Дан дышала властью, идущей из глубины веков, ее незыблемость внушала веру в будущее. Башни, словно горделивые головы властителей, возвышались над миром, как доказательство того, что все преходяще, а сила магии вечна. Огромные арки переходов не казались тяжеловесными благодаря гармоничной плавности изящных изгибов и тонкой резьбе. Они напоминали те, что друзья уже видели на Старых Путях. Широкие окна с разноцветными витражами гостеприимно подмигивали незваным визитерам.

Удивительно, но, несмотря на колодцеобразную форму здания, двор его был залит светом солнца, медленно клонящегося в сторону заката. Что было тому причиной: особенность планировки здания или древняя магия, но на угрюмый колодец внутренняя территория Твердыни нисколько не походила. Вид портили только мелкие постройки, притулившиеся к величественным стенам. Эти сооружения более позднего периода были сложены из камня другого оттенка и не столь тонкой обработки.

Люди во дворе вылупились на незваных гостей, появившихся из ниоткуда. Несколько женщин, в том числе и совсем молоденьких, да парнишки застыли с метлами в руках, словно монумент доблестному труду дворников. Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что часть «статуй» принялась осторожно сплетать простенькую сеть заклятий, не способную, по мнению Лукаса, уловить даже мотылька. А вот мужчины и юноши, тренировавшиеся на плацу, метнулись взглядами к оставленному на стойке оружию, хорошо что пока только взглядами.

Мановением пальцев мосье Д’Агар привел в действие заклятие из богатой коллекции заготовок и, не слезая с коня, дабы не утерять ни капли величия, провозгласил (голос его громыхнул над Твердыней, словно раскат грома на зависть всем производителям громкоговорителей, микрофонов и установок усиления):

– Да осияет вас Лучезарный Свет, защитники и даны Твердыни! Посланцы Совета богов приветствуют вас! Мы явились, дабы говорить с Высоким Табуретом! Кто из вас известит дану Дравелию о нашем прибытии и укажет путь?!

– Добровольцы и смертники, шаг вперед, – тихо прокомментировала Элька, невольно отмечая, как ловко построил обращение маг. Никаких сослагательных наклонений при объяснении цели миссии, только напор!

Девушка слезла с Каурки, глазея по сторонам. Здание было великолепно, но красота архитектурной мысли не могла надолго увлечь ветреную Эльку. Куда больше ее привлек выводок молоденьких парнишек, по виду сверстников, застигнутых в разгар тренировки. И Элька тут же сообразила, с какого перепугу столько местных девиц и парней взялись с усердием мести плиты двора на сон грядущий. Дело было вовсе не в маниакальной страсти к порядку!

Все пареньки и юноши были довольно мускулисты и симпатичны (чтобы защищать колдуний во время изготовления чар требовались и ловкость, и физическая сила), но один выглядел так, словно сошел с пьедестала конкурса Мистер Вселенная. Длинные густые, вьющиеся крупными локонами черные волосы, аккуратно связанные в хвост, блестели как вороново крыло. Правильный с легкой горбинкой тонкий нос, соболиные брови вразлет, синие-синие, словно в них капнули аквамарина, глаза, опушенные длинными ресницами с загнутыми кончиками, крупные губы, мужественный подбородок, четко очерченные скулы. Гибкая, но уже успевшая нарастить достаточно мышц пропорциональная фигура. И именно это чудо сейчас направлялось к гостям с самым решительным видом. Несколько мужчин постарше, вероятно другие наставники, пытались удержать его, но молодец небрежным жестом сбросил их руки со своих плеч, оставив переживать за себя и настороженно коситься на посторонних и стойку с оружием попеременно.

– Кто это? – тихо спросила в пространство прибалдевшая Элька, эстетический шок был силен.

– Умница Лад, – хмыкнул Нал. Прозвучало это как имя собственное, и неизвестно, чего было больше в тоне странствующего короля без королевства – тщательно скрываемой зависти, наносного презрения или восхищения. – За пять лет из послушника до Мастера-Защитника Твердыни поднялся. Само совершенство и безупречность, куда уж нам, безродным и убогим…

– Держите меня семеро, – пробормотала Элька. – Мири, ты только глянь, какой красавчик!!! Аполлон может идти чистить сортиры!

– Он очень красив для человека, даже для эльфа, – охотно согласилась эльфийка, давно уже получившая роль сердечной поверенной многочисленных увлечений Эльки, впрочем, чаще всего не заходивших дальше восхищенных вздохов и быстро выветривавшихся из головки девушки.

– Кто такой Аполлон? – тут же поинтересовался Рэнд, надеясь отвлечь подружку от созерцания «мистера совершенство».

– Старинный греческий бог лучников и покровитель искусств в моем мире, считался образцом мужественной красоты, – деловито дала справку Элька, не отрывая взгляда от объекта. Уловка вора не удалась.

– Приветствую Посланцев богов в Твердыне Зад. Дана Минтана ава Лодана, защитник Мандраманндрил Грондернал, с возвращением. Честь для Твердыни и визит представителя народа троггов. – Красавчик наметил вежливый поклон, без всякого затруднения воспроизведя зубодробительное имя спутника Минтаны и даже мгновенно признал расу Лумала, тем произведя на трогга самое приятное впечатление.

– Я Старший Защитник Твердыни (при вести об очередном повышении парня в чине Нал издал едва слышное скептичное хмыканье, словно подавился каким-то не очень приличным словцом) Гилад, – представился Умница Лад, теперь уже Элька сообразила, почему его так прозвали. – Поскольку вас сопровождают дана Минтана и рыцарь-защитник Нал, не будет ли лучше, если они и завершат свою миссию, сопроводив вас к Высокому Табурету, когда придет время аудиенции. Но прежде, не желаете ли освежиться с дороги, отдохнуть, покуда дану Дравелию известят о вашем прибытии? Вас проводят в удобные покои, а лошадям зададут корма. – Рука Гилада поднялась в жесте призыва, и несколько человек, робко отделившись от стенки в углу двора, зашагали к гостям, не смея перечить Умнице Ладу.

– Сожалею, наши дела не терпят отлагательства, и мы настаиваем на немедленной аудиенции, – покачал головой Лукас, всем своим видом изображая одновременно и сокрушение о невозможности соблюсти приличия, и твердую настойчивость.

– Так надо, – веско подтвердил Гал, спешиваясь.

Ему, чтобы казаться значительным, было совсем не обязательно восседать на коне, хмуриться или класть руку на рукоять меча. Скорее наоборот, самой крупной проблемой Эсгала было создать видимость безобидной неприметности. Такого у него не получилось бы при всем старании. Синие глаза Гилада метнулись к воину и прикипели намертво, ресницы затрепетали, дрогнули чуткие ноздри, тронутые легким загаром щеки покрыл легкий флер румянца, губы расплылись в невольной полуулыбке.

– О нет! – тихо простонала Элька, зажимая рот ладошкой и не зная, то ли ей плакать, то ли истерически смеяться в голос. – Этот тоже запал на Гала! Вот незадача, и он педик! С этим миром надо срочно что-то делать!!!

– О да! Ну не огорчайся, не плачь, подружка, сделаем, – весело подбодрил девушку Рэнд. – Зато у нас в команде с ориентацией полный порядок, а у тебя вдобавок еще и знакомый вампир имеется в заначке!

– Наши отношения с Ильдавуром носят возвышенно-платонический и интеллектуальный оттенок, – с наигранным высокомерием фыркнула Элька и украдкой шепнула вопрос Минтане:

– У вас что, не только маги в спутников играют, но и защитники?

– Чем больше искра дара, тем сильнее влияние оскверненной силы, изменяющей привычные желания, – так же тихо и не без сочувствия отозвалась колдунья.

– Я возьму на себя честь доложить о вашем прибытии Высокому Табурету, – разумеется, не слыша ни словечка из обычного трепа посланцев богов, которым они разбавляли серьезные дела или время ожидания, решился Гилад, попирая устоявшиеся правила. – Последуете ли вы за мной?

– Прекрасно, будьте нашим провожатым, Старший Защитник Твердыни, – лучезарная улыбка осветила лицо Лукаса.

Гилад, явно мечтавший, чтобы так ему улыбнулся высокий воин с суровым лицом, суховато кивнул, принимая благодарность. Но Гал вовсе не собирался поощрять юнца в его извращенной, навеянной темной магией, блажи. Он еще больше посуровел, замкнулся в себе и даже придвинулся к Эльке. Тем временем Мирей неожиданно посоветовала друзьям:

– Отпустите лошадей, они вам больше не понадобятся.

– «Больше не понадобятся?» Мрачновато звучит, – поперхнулась Элька. – Ты хочешь сказать, Мири, что этот обаятельный мальчик заведет нас куда-нибудь в подвал и придушит, чтобы заполучить Гала в свое полное владение?

– Нет, – засмеялась эльфийка, вторя хихиканью Макса и Рэнда. – Мне кажется, что в дальнейших делах кони вам будут только помехой.

– Мы целиком и полностью доверяем вашему мнению, – согласился Лукас, полагаясь на эмпатико-пророческое дарование жрицы Ирилии, и тайком бросил опасливый взгляд на Эльку. Поскольку девушка призывала лошадей, ей следовало и «отозвать» их обратно, вот только спокойного доверия к хаотической силе, вернее ее способности сделать что-то в старых добрых традициях заклинаний любой из школ магии, у мосье Д’Агара не было и на ломаный медяк. Он восхищался способностями Эльки ровно настолько, насколько и опасался их.

Элька на секунду задумалась и, кивнув самой себе, решила, как поступить так, чтобы не трепать нервы Лукасу. Обняв свою Каурку за шею, поглаживая по теплой шкуре, девушка благодарно и чуточку печально, ей очень не хотелось расставаться с животными, сказала:

– Спасибо большое, лошадки. Вы нам очень помогли! Надеюсь, мы еще встретимся.

– Ты угостила нас вкусным хлебом, если будет нужно – позови, мы придем. – В сознании Эльки появилась объемная мысль, подкрепленная теплым присутствием еще двух доброжелательно настроенных сущностей. Каурка, пофыркивая, ткнулась теплым бархатным носом в щеку девушки. Вслед за первой приблизились две другие лошади и совершили тот же нежный прощальный ритуал, оказывая честь той, кто покормила их не в обмен на службу, а по движению души. После чего волшебные животные коротко заржали, стукнули копытами, выбивая сиреневые искры из плит двора, и исчезли в те неведомые края, из которых возникли по спонтанному, как и всякая магия Эльки, зову-заклинанию. Мосье маг выдохнул придерживаемый до поры до времени воздух и даже не издал своего фирменного мучительного стона: «Мадемуазель!»

Гилад только моргнул, но, ничем более не выдавая своего удивления, дождался, пока конюхи, ошарашенные магическим фокусом, проделанным конями, приняли поводья у Минтаны и Нала. Их-то лошади нуждались в стойлах, овсе и положенном животным уходе. Умница Лад повел процессию к арочному входу в самую высокую, центральную башню Твердыни Зад Си Дан.

Итак, процедура знакомства состоялась. Колдуньи, колдуны и тренировавшиеся на плацу защитники, как истинные, так и потенциальные, испустили почти слышимый и единогласный вздох облегчения и несколько расслабились. Теперь в их внимании к удаляющимся посланцам богов было больше любопытства, нежели импульсов опаски. Стоящие на страже у башни с наигранно неприступным видом защитники расступились, пропуская гостей. Гилад стукнул в небольшой гонг на массивной бронзовой створке дверей, украшенных великолепной чеканкой. Дверь бесшумно отворилась, и компания вошла в холл. Из высокого помещения, меблированного лишь несколькими стоящими вдоль стен скамьями с весьма роскошной резьбой и золотыми накладками, вело три двери.

«Символика или случайность?» – мелькнула у Эльки мысль при воспоминании о печати с колченогой табуреткой.

Гилад тем временем шепнул пару слов пышнотелой матроне-привратнице и, отметая одним решительным жестом все ее потуги на возражения, впрочем, весьма слабые потуги, вязнущие во млеющей от одного присутствия красавчика-защитника душе, провел гостей к центральной двери, открывшей дорогу на винтовую лестницу. Лестница уходила далеко-далеко ввысь.

– Ну и высотища! – помахивая ушами, восхищенно выдохнул Лумал, оглаживая ступеньки и перила, будто прикидывая, сколько материала пошло на конструкцию, по каким чертежам ее возводили и в какой срок.

– Как высоко нам подниматься? – полюбопытствовал Лукас.

– На самый верх, приемные покои даны Дравелии там, – ответила Минтана и невольно поморщилась, наверное, вспоминала о боли в икрах после такого рода неоднократных физических упражнений.

– А лифта нет? – безнадежно спросила Элька, с детства, прошедшего на девятом этаже блочной многоэтажки, ненавидевшая те периоды, когда по вине сломанной техники приходилось по несколько раз в день пересчитывать ступеньки ногами. Вниз-то еще можно было съехать по перилам, а наверх такой фокус, увы, не прокатывал.

Старший Защитник Твердыни с удивлением моргнул. Девушка с жалостью посмотрела на средневекового рыцаря Гилада и только махнула рукой, понимая, что такой ответ парня куда как красноречив.

– Считается, что, преодолевая лестницу, человек укрепляется в своей решимости посетить Высокий Табурет и еще раз обдумывает те слова, с которыми идет к ней, – пояснила колдунья философский смысл физических упражнений.

– Позвольте уточнить: каким именно образом надлежит преодолевать лестницу, никаким сводом правил не уточняется? – задал вопрос въедливый маг.

– Нет, – хмыкнул Нал. – Помню, барон Каропус последние несколько десятков пролетов на карачках полз. Пожалел тогда небось, жирдяй, о том, сколько накануне выжрал и выхлебал…

– Пошарманим, Лукас? – поспешно, пока стоик Гал не взялся за восхождение, дискредитируя вырисовывающийся волшебный план, предложила Элька. Она имела в виду составление приятелем заклинаний. Зная привычку мосье восторгаться по любому поводу словечком «шарман», команда давно уже, с легкой руки Эльки, именовала магические действия Лукаса шарманством, а его, правда, чаще за глаза и после какой-нибудь оплошности «шарманщиком». (Магом-то мосье был умелым, но и ему случалось попадать впросак.)

– Пожалуй, мадемуазель, ибо не вижу необходимости ни в дополнительных размышлениях, ни в укрепление решимости, – согласился маг, не найдя повода для приложения чрезмерных физических усилий ради почти формального свидания с престарелой главой местного магического ордена.

Ухватив всех, не имеющих возможности к телепортации, за выступающие части тела (руки, например), обладатели волшебных перстней нажали на камни и пожелали оказаться на вершине башни. За всю историю своего существования Твердыня Зад Си Дан не знала столь стремительного восхождения. В один миг посланники Совета богов оказались перед очередными дверями в приемный зал Высокого Табурета. И в очередной раз слегка ошеломленный красавчик Лад ударил в гонг.

«Надеюсь, нам не придется доказывать на татами право повидаться с даной Дравелией, но если что, выставим Эсгала, он любого одной левой сделает», – улыбнулась про себя Элька, не в силах избавиться от ассоциации между гонгом и традициями восточных единоборств.

На широкой площадке перед дверью, несмотря на отсутствие окон, обычных ламп накаливания, осветительных приборов любых иных категорий и даже факелов, было светло. Причем свет до странности походил на обычный солнечный. Подтверждая подозрения Эльки, заозирался по сторонам и Лумал, ища источник освещения, и прогудел вслух:

– Интересно, откуда свет?

– Магия древних данов – одна из тайн Твердыни, в ее стенах и ночью и днем одинаково светло, – вознамерилась ответить общими словами Минтана, но Лукас продолжил за нее, прищелкнув пальцами:

– Очень интересное заклинание! На часть каменных блоков в стенах наложены чары прозрачности и сбережения света. Днем они свободно пропускают свет, словно окна, а ночью излучают отраженное сияние.

Гилад с уважением покосился на Посланца богов, с такой легкостью проникшего в древний секрет, давно позабытый самими данами, и первым скользнул в открывшуюся створку двери. За ней стоял худощавый мужчина с вытянутым и очень строгим (почти кислым) лицом, которое подпирал накрахмаленный воротник темно-коричневого камзола самого простого кроя. Длинные волосы были стянуты в типичный пучок Синего Чулка.

– Дан Лаворий, один из Трех Столпов Высокого Табурета, – представил придворного Нал.

– Дядя Ножка от Табуретки, – хихикнула Элька. В своем коричневом одеянии дан и впрямь казался вытесанным из древесины столбиком или уж вернее ручкой от швабры.

– Да осияет вас Лучезарный Свет, дан Лаворий ава Цампан, я сопроводил сюда Посланцев Совета богов, им неотложно нужно предстать пред Высоким Табуретом, – с приветливой улыбкой поклонился Столпу прекрасный защитник, но, что удивительно, в ответ мужчина-секретарь не расплылся в обычной для всех беседующих с Гиладом глуповатой улыбке. Наоборот, его глаза неодобрительно обежали всю пеструю компанию посетителей, и узкие губы разжались, чтобы издать череду высоких, скрипучих звуков:

– Вы понапрасну достигли вершины Твердыни. Высокий Табурет не дает сегодня аудиенций. Я запишу вас в лист встреч, он будет явлен в свой черед очам даны Дравелии. Ступайте в Лучезарном Свете.

– Позвольте Высокому Табурету самой судить о неотложности дела. Мы прибыли в ваш мир, откликнувшись на зов – мольбу о помощи из Твердыни – письмо, запечатанное ее печатью из синей глины. Доложите о нашем визите дане Дравелии, Столп, мы готовы обождать несколько минут, – повелительно и даже не без неизвестно откуда взявшейся надменности приказал неизменно любезный Лукас. – Если же Высокий Табурет не изыщет времени, дабы перемолвиться несколькими словами о судьбе Алторана с посланцами Совета богов, что ж, мы удалимся и в дальнейшем будем действовать в меру сил и возможностей, руководствуясь сложившейся точкой зрения на проблему.

То ли властные интонации привыкшего повелевать лорда, то ли содержание речи, то ли рука Гала, вроде бы машинально скользнувшая к рукояти меча, оказали желаемый эффект, но Лаворий несколько секунд помолчал, переваривая сказанное, и, оставив дверь открытой, куда-то решительно зашагал.

– Надеюсь, дядя поковылял к дане Дравелии, а не в сортир, – хохотнул Рэнд, уважительно прибавив: – А ты, Лукас, умеешь командовать.

– Я был рожден, чтобы править, мосье, – не без театральности вздохнул маг, входя в зал, – но призвание к чародейству – власти метафизической, влекло меня более, нежели власть политическая. – Сказано было вроде бы в шутку, но почему-то Эльке показалось, что в словах мага немало правды.

Прихожая наверху высокой башни оказалась похожа на зал внизу, только здесь по стенам висели красочные шпалеры на явно исторические темы былого величия благородных данов, а по полу стелился бордовый ковер, такого вида, будто по нему еще не ступала нога посетителя. То ли далеко не каждый добирался до такой верхотуры, то ли ковер регулярно заменяли, а может, его сохраняла бытовая магия. У настоящего большого окна справа стоял огромный письменный стол, заваленный документами (видно, именно в каком-то из них – не все же эти бумажки были листом встреч – Столп Лаворий грозился записать посетителей). А вдоль стен стояли стройные шеренги трехногих табуретов ожидания.

«Это чтобы люди привыкали к их обществу перед свиданием с Высоким Табуретом, – предположила догадливая Элька, примащиваясь на первое попавшееся жесткое сидение и скидывая плащ и куртку на соседние, первое и второе по левую руку. Обе вещи на одном маленьком сидении никак не помещались.

Лумал покосился на шаткие сооружения, засопел и остался стоять, не решившись доверить своего мощного молодого тела столь ненадежной поверхности во избежание поломки мебели. Что-либо сломать себе при падении с оной крепкий трогг не смог бы при всем желании получить бытовую травму. Гилад, Нал и Гал тоже не присели, блюдя суровый воинский имидж, а может, дружно рассудили, что слишком нелепо придется раскорячиться, чтобы усесться на эдакое убожество. Лукас прошелся к высокому зеркалу оправить прическу и попутно извлек из кармана детектор, чтобы свериться с его показаниями. Стрелка по-прежнему указывала в обозначенном однажды направлении, только цвет ее стал еще более розовым, но до красного ему было пока далеко, а значит, творец мордодралов не скрывался в Твердыне Зад Си Дан. Минтана бочком приблизилась к столу и, распуская завязки плаща, ненавязчиво скосила взгляд на разложенные по столешнице бумаги.

– Давно ты до Старшего Защитника поднялся, Лад? – как бы невзначай поинтересовался у образца безупречного мужества и красоты Нал. – И куда это Нашрин подевался? Неужто в отставку подал и ферму близ Гулина прикупил, как грозился?

– У благородного Нашрина ава Паргора подвело сердце. Прямо на плацу, где новичков защитников тренировал, Старший Защитник упал и более не поднялся. Сие скорбное для всех нас событие случилось две луны назад. Печаль по его преждевременному уходу до сих пор не покинула наши души, да пребудет Нашрин в Лучезарном Свете и да избегнет прикосновения Тьмы. Меня избрали на его место защитники Твердыни, и Высокий Табурет утвердила решение, – без всякого высокомерия и явственно сожалея о человеке, чья кончина обеспечила ему столь быстрый карьерный рост, отозвался Гилад.

– Да пребудет он в Лучезарном Свете, – эхом произнес традиционную формулировку Нал, искренне огорченный кончиной старого приятеля, и отстал от Лада.

– Смерть с мечом в руке – лучшая смерть для воина, – поддержал разговор, коснувшийся интересной для него темы Гал, и юный Гилад с обожанием посмотрел в рот своему кумиру, ожидая еще какой-нибудь вельми мудрой мысли.

Элька чуть не заскрипела зубами от скрытой досады. Она-то была почти уверена, что стараниями команды за время, прошедшее с их первой встречи, мрачные мысли Эсгала приобрели более позитивный окрас, и высокий воин усвоил, что с оружием в руке куда приятнее жить, нежели умирать. Прошлое неохотно отпускало Рассветного убийцу, но Элька поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы друг и защитник вновь обрел полноценную радость бытия, а не только его смысл.

Глава 10

Высокий Табурет

Вынужденное ожидание, сдобренное тихой беседой, длилось не более пяти-шести минут, и вот плотно прикрытая дверь, за которой исчез Столп, отворилась. Строгий секретарь, одарив посетителей очередным подозрительным взглядом, – будь они террористами, непременно заволновались бы, что разоблачены, – скрестил руки на груди и торжественно огласил вердикт:

– Высокий Табурет примет вас! Проследуйте за мной!

– До чего мы докатились! – тихо пожаловать Элька друзьям из «зазеркалья», – уже испрашиваем позволения поговорить с табуреткой!

– А ведь все начиналось с бесед с самобранкой! – с наигранным возмущением охотно подхватил приколист Рэнд, так вольготно развалясь в кресле, словно попутно насмешничал над вынужденной ютиться на табурете подругой. – Я ведь предупреждал, девочки, разбалуете вы их! Если так и дальше пойдет, скоро ни присесть, ни прилечь нельзя будет без разрешения мебели!

Лаворий провел посетителей (Гилад, естественно, потянулся следом) в другую комнату. Только переступив ее порог, гости поняли, что оказались в самом настоящем зале. Высоченные своды потолка терялись где-то вверху, под ногами блистал узорчатый паркет, выложенный символами данов, а вся правая половина стены башни представляла собой сплошное (вот тут точно без магии не обошлось!) окно. Через его разноцветный витраж струился свет, заливая единственный в практически пустом помещении предмет мебели – высокий трехногий табурет. На нем прямо и очень строго восседала маленькая, худенькая фигурка. Казалось, старушка парит или плывет в свете заходящего солнца.

Миниатюрная бабуся в просторном белом одеянии, скрадывающем ее сверхъестественную худобу, с явным усилием приподняла веки и обвела компанию взглядом бледно-голубых, выцветших глаз, разомкнула бескровные губы и молвила:

– Да осияет вас Лучезарный Свет, назвавшиеся посланцами Совета богов. С какими вестями прибыли вы в Твердыню Зад Си Дан?

Элька ожидала, что услышит шепот, но голос Высокого Табурета был тверд и звучен. С неожиданной болью девушка поняла, что слышит то немногое, что еще осталось прежним в некогда сильной и могущественной женщине, душа которой упорно цеплялась за немощную плоть и заставляла ее жить лишь силой своего несгибаемого духа. Впрочем, плоти сохранилось настолько мало, что даже будь у знаменитого табурета подпилены не одна, как предлагала Элька, а все три ножки, старушка все равно с легкостью усидела бы на нем.

– Да продлятся дни твои в свете, дана Дравелия, – с легким, но очень изящным поклоном отозвался Лукас, не употребляя титула старушки и не представляясь сам. – Мы прибыли в ответ на зов вашего мира. В Твердыню же привело нас несколько дел. Позволь представить тебе того, благодаря чьим талантам мы прибыли сюда столь стремительно – трогга Лумала, чей народ заново открыл людям тайны Старых Путей и готов стать проводниками по таинственным тропам – великому творению данов прошлого.

Лумал прижал уши к голове и неловко поклонился Высокому Табурету, стеснительно засопев и отирая вспотевшие ладони о штаны. Трогг так разволновался, что не смог сказать ни словечка.

– Мы рады приветствовать трогга Лумала в стенах Твердыни Зад Си Дан, – провозгласила старая женщина. На лице ее двигались только губы, и Эльке показалось, что она прилагает неимоверные усилия, чтобы не шевельнуть более не единой частью своего тела.

– Польза от обретения старого знания безмерна! Мы полагаем, что Твердыне было бы нелишне бессрочно нанять всех проводников-троггов. Если не мы, то кто и для каких целей использует их таланты? – прошелестев юбкой, подтвердила Минтана, выступая вперед.

– От Луговины Эда до Гулина он провел нас менее чем за пятнадцать минут, – поддержал свою колдунью Нал, кладя на весы решений ценный факт.

– С вашим проводником побеседуют Столпы, – быстро, не разводя допросов или придворных реверансов, распорядилась Высокий Табурет, чуть приподнимая руку. Может, бабка и была стара, но мозги у нее пока работали просто отлично, как и предсказывала Минтана. А если колдунья была права и Дравелия сейчас находилась под действием какого-то дурманного зелья, то ее способностью рассуждать можно было только восхищаться и гадать, как же она мыслила, будучи здорова.

Лаворий, не дожидаясь иного приказания, подошел к Лумалу и поманил пальцем, предлагая ему следовать за собой.

– Также столкнулись мы с Черной Братией, что силой чар пыталась управлять птицами над Гулином, – торжественно продолжил маг. – И заклятие, будучи разрушено, по сотворившим его удар нанесло, вороньим рассудком их награждая. В затворенном амбаре пребывают черные даны, и ключ к их темнице передан мною дане Минтане, дабы могли вы по своему разумению виновным назначить кару.

– Дана Минтана Старшему Защитнику и дану Кинту ключ передайте и сведения те, что потребны для доставки преступников, – снова распорядилась Высокий Табурет.

Гилад нехотя кивнул. Еще более неохотно, понимая, что именно здесь и сейчас будет твориться все самое интересное, а ему придется покинуть зал, дабы исполнить распоряжение Высокого Табурета.

– Но главная причина для нашего визита иная, – вновь вступил Лукас, дождавшись, пока Гилад и Минтана удалятся.

– Лукас, подожди, – позвала, резко выдохнув, Мирей, прогоняя с лица выражение неизбывной муки, и встала. – Не пытайте ее разговором, пожалуйста. Старая женщина очень больна. Ей ужасно тяжело даже просто сидеть, не то, что говорить, слушать и принимать решения. Жутчайшая головная боль. Я ощущаю ее токи отсюда и больше не могу смотреть! Необходимо облегчить страдания!

– А как же темная скверна этого мира, Мири? Ты сможешь? – сочувственно спросила Элька, прекрасно знающая самоотверженность подруги и ее готовность забыть себя ради других.

– Я должна или не смогу более зваться жрицей Ирилии, – упрямо заявила эльфийка, ибо под ее внешней хрупкостью таился воистину стальной стержень. И Элька поняла, что даже Гал, Рэнд, Макс и Лукас, вместе взятые, не смогут сейчас удержать целительницу в доме.

– Пусть идет. – Воин мгновенно встал на сторону жрицы, которой двигал долг.

Обмен репликами занял не более нескольких секунд, и пауза даже не стала слишком заметной, поэтому маг с привычным искусством повернул течение своей речи в нужное русло:

– Впрочем, прежде чем заговорить об этой причине, – молвил хитроумный Лукас, театрально поведя в сторону дланью, – я попросил бы прибыть сюда еще одну Посланницу богов – целительницу и жрицу Ирилии, ибо она явственно чувствует, что в этом зале находится та, кто неотложно нуждается в ее помощи.

Мирей вспорхнула в зал на вершине башни Твердыни. Девушка из дивных эльфов пришла в мир, погруженный во мглу, и Элька в тот же миг не только поняла разумом, но и поверила, убедилась душой в правдивости слов подруги об осквернении Алторана. Едва эльфийка появилась перед друзьями и незнакомцами, в зале словно стало значительно светлее. Будто ясный огонь ее чистой души разогнал наслоения мрака, сквозь которые даже свет солнца казался каким-то тусклым и слабым, как через подкопченное стеклышко, но привычные ко всему люди не могли этого заметить.

Вот так, в ореоле света, с мягкой, заботливой, полной сострадания улыбкой на губах, Мирей приблизилась к старой женщине на высоком табурете. Положив обе тонкие руки ей на плечи, попросила, изливая на дану Дравелию лучистый свет янтарных очей:

– Позволь мне помочь тебе, бабушка!

– По-твоему, я нуждаюсь в помощи? – проскрипела несгибаемая старуха, сил исправлять «бабушку» на «дану Дравелию» у нее уже не оставалось.

– Если Мирей тебе не поможет, через несколько дней, максимум через две седмицы, ты умрешь, – сурово и тяжело, как кирпич на ногу, обронил Гал. – А вместе с твоей смертью треснет и предпоследняя печать на Узилище.

Эльфийка метнула на воина сердитый взгляд – кто же говорит о смерти в присутствии больного перед лечением? – но не стала оспаривать фатального прогноза, ибо не могла сделать этого, не соврав. Тогда Элька, подкравшись к Галу, шепнула, ухватив его за руку и потянув за рукав:

– Ну и диагноз! Ты не только поэт, но еще и целитель, о многогранный кристалл талантов?

– Нет, я оборотень, – негромко ответил Гал, осторожно сжав на секунду пальцы Эльки, – и мой нюх еще никогда меня не подводил. Я чую болезнь, как скверну.

– Что ты можешь из того, на что не способны наши лекари? – спросила эльфийку дана Дравелия, еще не уступая полностью или уже просто не веря в могущество медицины. Тень муки проскользнула по ее лицу.

– Я должна посмотреть. Не знаю, смогу ли я тебя вылечить полностью, но укрепить тело мне по силам и уж конечно убрать боль, – по-прежнему ласково ответила Мирей, не снимая рук, лежащих на плечах женщины.

– Хорошо, я прошу, помоги мне, – сдалась Высокий Табурет, и после этих слов словно перестала нести печать своего титула, став просто невыносимо исстрадавшейся, уставшей от бесконечной боли старухой, на плечах коей великим грузом лежали заботы.

– Сделаю все, что смогу и на что будет воля Ирилии, – пообещала целительница, и ее теплые руки двумя птицами вспорхнули с плеч Дравелии и осторожно опустились на голову больной.

Мирей выпустила силу целительницы, дарованную ей талантом, помноженным на благословение богини, и начала внимательно исследовать организм пациентки, ища причину болезни и осторожно отгораживая ее от терзаний боли. Глубокий вздох и непередаваемое радостное удивление в глазах Дравелии показало, что старухе стало значительно легче. Она перестала сопротивляться лечению и целиком отдалась чутким рукам эльфийки, более не противясь ни душой, ни телом ее помощи. Мири прикрыла глаза, погрузившись в свою работу, губы привычно шептали молитву Ирилии. Пальцы целительницы, поглаживающие голову старой женщины, слабо засветились – источник боли был найден и распознан. Жрица слегка нахмурилась, обдумывая методы устранения недуга и собирая силу. Ладони целительницы сияли уже так ярко, что казались отлитыми из текучего серебра. Постепенно стали сиять не только руки, но и вся фигура жрицы. Свет перетек на ее пациентку, окружив двух женщин светящимся ореолом, за которым были видны лишь смутные очертания тел. Это продолжалось не долее нескольких минут. Волшебное сияние угасло, и Мирей, переводя дыхание, отступила в сторону. Как ни устала эльфийка, радостная улыбка не покинула ее лица: целительница праздновала победу: она выступила против болезни и вновь победила!

– Все? – неуверенно спросила дана Дравелия, доверчиво поднимая на девушку взгляд.

– Ты здорова, я убрала опухоль, давившую на мозг, – просто ответила Мирей.

– И без всякой трепанации черепа, – восхитилась Элька, всегда наблюдавшая за целительскими действиями подруги с удовольствием не меньшим, чем то, которое получала от созерцания ворожбы Лукаса, – филиппинские хиллеры отдыхают. Да еще и на пластическую хирургию время нашлось!

– Ого! – потрясенно выдохнул Нал, откровенно пялясь на Высокий Табурет, и выпалил, подтверждая своими словами наблюдение Эльки: – Да вы, дана Дравелия, словно годов сорок скинули!

– Таково действие целительных сил, дарованных Ирилией. Они сняли скверну проклятия, разлитую в вашем мире, ту, что не дает магам прожить надлежащий срок и старит их до времени, – не особенно ценя косметический эффект от своего вмешательства, затронувшего только одного человека из многих тысяч, пояснила эльфийка, обернувшись к воину.

Старая, нет, теперь уже не более чем зрелая леди поднялась со своего важного сидения и быстро подошла к одному из узких вертикальных зеркал, вмонтированных в стену и призванных отражать свет таким образом, чтобы эффектно освещать высокий табурет и восседающую на нем тезку. Из зеркала на дану Дравелию посмотрела не сморщенная старуха с угасшим от непрерывной боли взглядом, а женщина в возрасте, но с еще гладким, тронутым лишь несколькими резкими мимическими морщинами лицом. Голубые яркие глаза сверкали решительно и твердо, бескровные губы порозовели, даже на щеках появился румянец. С рук исчезли пигментные пятна, разгладилась кожа.

– Не могу поверить! Удивительно! То, что я снова… После стольких лет… – поднеся ладонь к лицу, выдохнула Высокий Табурет, позволив себе несколько секунд простой человеческой радости от возвращения здоровья и красоты. – Чем я могу вознаградить тебя, великая целительница?

– Мне пора уходить. – Мирей поднесла руку к жилке, нервно пульсирующей на виске, словно ища защиты от мрака. – Но я буду благодарна, если ты выслушаешь моих друзей и захочешь помочь им, прибывшим в Алторан ради блага твоего мира.

– Это меньшее из того, что я могу сделать, – согласилась дана Дравелия, и эльфийка исчезла, на прощанье ласково улыбнувшись своей пациентке.

Дома Мирей радостно приветствовали Рэнд и Макс, усадили в кресло, напоили любимым земляничным соком, а вор еще и присовокупил восторженно:

– Блеск, подружка! Ты здорово потрудилась! Эта старушка теперь у наших ребят из рук есть будет!

– Я хотела только помочь ей, убрав боль, – крутя бокал с соком в тонких пальцах, укорила эльфийка вора, выискавшего в ее благородном поступке столь низменный подтекст.

– Одно другому не помеха, как говорит Элька, – пощекотав мягкий животик крыса, цинично ухмыльнулся Рэнд, снова уставившись на экран.

А в высокой башне дана Дравелия, решительно отложив любование своей сильно посвежевшей внешностью и честно выполняя обещание, данное целительнице, вежливо предложила гостям:

– Я полагаю, нам предстоит серьезный разговор. Не лучше ли будет пройти в другую комнату, более подходящую для бесед.

– А там есть стулья? – нахально полюбопытствовала Элька, многозначительно уставившись на одинокую высокую табуретку в зале, где посетителям любого ранга сидеть явно не полагалось, а если и полагалось, то для этих целей предназначался только несомненно красивый, но очень жесткий паркетный пол.

– Там есть диваны и кресла, а если я побеспокою послушниц Риуму и Кадену, то отыщется вино, горячий лайс, печенье, кекс и сыры, – тонко улыбнулась глава данов Алторана, показывая, что прекрасно поняла намек.

– Их опять будут кормить и спаивать! – возмутился несправедливости жизни Рэнд с видом вечно голодного и испытывающего жажду страдальца.

Высокий Табурет направилась куда-то в северо-западном направлении к стене зала. Но пока Элька задумывалась, а не съехала ли малость крыша у волшебно омолодившейся колдуньи, дана Дравелия взялась за что-то невидимое и тут же оказалось, что она открывает дверь. Чары маскировки удачно прятали ее в стене зала от сторонних наблюдателей.

Глава данов не обманула. В просторной и светлой комнате, в которую гости прошли через маленький коридорчик, действительно нашлась и мягкая мебель, с готовностью принявшая в себя тела, уставшие от седел, жестких лавок да табуреток, и столик с легкой закуской. Последний был проворно сервирован двумя весьма миловидными послушницами с длинными косами и глазками, сияющими любопытством из-под скромно полуопущенных ресниц. Помолодевшая повелительница явно произвела на помощниц сильное впечатление, но ни слова вопроса не слетело с хорошеньких губок. Судя по всему, в Твердыне серьезно относились к дисциплине и учили не только владению магическими силами, но и умению держать язык за зубами. Элька, никогда не стремившаяся по-настоящему скрывать свои чувства и всегда лепившая то, что придет на ум, тут же прониклась к дрессированным девушкам некоторой толикой сочувствия.

Лайс разливали в тонкостенные чашки, расписанные веселыми голубенькими цветочками. Почему-то сервизами такого рода обзаводились женщины многих миров вне зависимости от сословной принадлежности и занимаемой должности. Горячий, благоухающий, словно свежескошенное сено и ящик со специями одновременно, густо-коричневый напиток послушницы наливали медленно, давая аромату напитка распространиться по комнате. А потом чуть ли не на цыпочках удалились, оставив Высокий Табурет наедине с гостями и Налом. Элька вдохнула аромат лайса, нашла его вполне аппетитным и пригубила. Невообразимая жаркая горечь наполнила рот. Подавив закономерное желание выплюнуть гадость на ковер, Элька с трудом проглотила жуткую дрянь, по сравнению с которой противный ташит Эсгала казался настоящим деликатесом. Дегустаторша поспешно отставила чашку, решив, что ни за какие коврижки больше не прикоснется к местному аналогу чая. Воин же, вот гурман-извращенец, с видимым удовольствием прихлебнул лайса и даже одобрительно улыбнулся.

Заметив страдания девушки, дана Дравелия вежливо пододвинула к ней маленький пузатый горшочек с торчащей из него серебряной ложечкой и предложила:

– Лайс без меда мало кому по вкусу приходится, положи пару ложек, попробуй!

Элька недоверчиво покосилась на горшочек и на свою чашку с жутким напитком. Ей казалось, что невозможный лайс не спасет ни сахар, ни варенье, ни мед, сколько ни вбухай. Но никогда девушка не отвергала нового только из-за личных предубеждений и потому сделала так, как подсказала Дравелия. Щедро добавив меда в чашку, Элька добросовестно размешала его и осторожно пригубила. Подумала, оценивая вкусовые ощущения, и расплылась в улыбке:

– Здорово! Спасибо за рецептик! Похоже на чай и кофе одновременно с добавлением ванили, гвоздики и корицы! Надо будет как-нибудь самобранке заказать на завтрак к каше!

Вслед за Элькой лайс попробовал и осторожный, предпочитающий испытывать новшества на других, Лукас. Нал же, игнорируя женский напиток, сразу налил себе вина и взял хороший ломоть острого твердого сыра.

Представившись и сказав пару комплиментов хозяйке относительно экзотического вкуса лайса и свежих кексов, испеченных на кухне Твердыни, маг осторожно заговорил о делах:

– Дана Дравелия, мы получили весть о беде Алторана, призыв о помощи из Твердыни Зад Си Дан и откликнулись на него…

– Призыв? – явно не понимая, о чем идет речь, переспросила Высокий Табурет, чуть нахмурившись.

– Ха, а сушеная селедка Минтана была права. Бабуся-табуретка ни сном, ни духом о письмеце. Что-то сейчас будет! – оживился Рэнд, дружески толкнув Макса локтем в бок.

– Это уже не важно, – с философским спокойствием заметил Шпильман, поднимаясь с пола. Парень очень легко терял свое ненадежное равновесие. – Разогнавшееся колесо не остановить!

– Да, – ничуть не показывая неловкости ситуации, с достоинством подтвердил Лукас, одновременно отвечая и на вопрос Высокого Табурета, и на резюме Шпильмана. – Призыв – письмо, скрепленное печатью из синей глины, адресованное Лучезарному Свету, попавшее в Совет богов и переправленное к нам для ответа.

– Что?! – Брови даны Дравелии взметнулись вверх, а потом гневно сошлись на переносице, обещая грозу. Бледно-голубые глаза заледенели (похоже, гроза ожидалась со снегом), руки сжали подлокотники кресла (и штормовым предупреждением!). Не добрая милая женщина, чаевничающая с гостями, а властительница Твердыни предстала перед посланцами Совета богов. – Я могу увидеть этот документ?

Лукас только кивнул, протянул руку. Рэнд, громко сетуя на то, что его превратили в мальчика на побегушках, и требуя премиальных, вскочил с кресла, прошмыгнул к столу заседаний, схватил послание и переправил его через зеркало в театрально протянутую длань мага.

Мосье с вежливым полупоклоном вложил компрометирующий документ в руки Высокого Табурета. Женщина впилась глазами в строчки текста, печать, сломанную ножом и хаотической магией Эльки. Губы даны Дравелии сжались в тонкую полоску. Подлинности магической печати отрицать было невозможно. Глубоко вздохнув, чтобы прогнать налетевший приступ гнева, колдунья скорбно промолвила:

– Бумага из моего кабинета, моя печать и синяя глина из секретного ящика в столе. Но без моего ведома и благословения отправлено сие послание. Без моего согласия приложена главная печать Твердыни и использована глина. Не знаю я, знаком чего служит это письмо: измена ли свила себе гнездо в наших стенах или несусветная глупость!

«Если бы боги узнали, что их пытаются к чему-то принудить, то могли разгневаться и вообще стереть Алторан с лица Вселенной, – мысленно согласилась с Дравелией Элька, уже просвещенная друзьями о неистовых характерах и непостоянстве многих, даже вполне «добрых» богов. – Подпавшие под власть зла обыкновенно сильно пекутся о собственной шкуре и не стали бы столь банально подставлять целый мир, в котором живут. Но с другой стороны, неужели среди данов есть идиоты или идиотки, способные поверить, что смогут диктовать условия богам? А что, если…»

Еще не выкристаллизовавшуюся мысль Эльки озвучил сообразительный Лукас, великодушно придав своему сообщению вид общекомандного мнения:

– У нас есть предположение. Возможно, те, кто писал послание, не знали о магических свойствах синей глины и использовали ее лишь как обыкновенный материал для печати. Думаю, виновных легко можно обнаружить. Имея на руках письмо, мы можем сплести заклятие поиска по принадлежности и выявить составителей петиции.

Дана Дравелия с готовностью кивнула, ей не терпелось поглядеть в глаза тем, кто за ее прежде немощной спиной плел интриги, допросить со всем тщанием и сурово покарать.

– Но как бы то ни было, – мудро заметил маг, стремясь несколько усмирить гнев Высокого Табурета, – судьба выбирает странные пути и ведет ими людей, вне зависимости от их целей и желаний. Пусть это послание не отправлено вами или с вашего разрешения, дана Дравелия, но за то недолгое время, что нам довелось провести на Алторане, мы успели заметить, что мир воистину нуждается в помощи со стороны. Каковы бы ни были мотивы составителей петиции, их действия обернулись лишь во благо Алторану…

– Позвольте мне самой судить об этом, дан Лукас, – сухо промолвила женщина, упрямо поджав губы, и с такой силой впилась в ручку хрупкой чашки, что будь у нее мужская мощь, туго пришлось бы бедной, ни в чем не повинной посудине.

– Кстати, а не обойтись ли нам без поисковых заклятий? – неожиданно с энтузиазмом предложила Элька, глянув на закатное солнце в окно Твердыни. Пусть команда перенеслась на Алторан из своего позднего утра, но в этом мире, судя по всему, уже тогда был разгар дня, который медленно, но неумолимо приближался к концу. Следовало поторопиться, чтобы уложится в срок. Тратить на одно поручение больше одного дня, возвращаться домой, ночевать и снова браться за работу очень не хотелось. Элька любила, когда все происходило быстро, и давно почти перестала задумываться над той умопомрачительной скоростью и ловкостью, с которой ее коллеги решали проблемы, над которыми годами, если не веками, бились обитатели несчастных миров. Иногда все, что было по-настоящему нужно, так это простой взгляд стороны, не замешанной в конфликте и лишенной привычных шор. – Гал, разве ты не сможешь учуять того, кто писал письмо?

Воин, которого никто и никогда до присоединения к команде не использовал в качестве полицейской ищейки, вместо ответа пожал плечами и, взяв главную улику, осторожно потянул носом воздух, вобрав в себя тысячи запахов, среди которых оборотень легко вычленил нужные. Наблюдая за его манипуляциями, Дравелия деловито спросила:

– Мне вызвать в большой Зал Собраний всех данов и защитников Твердыни, чтобы защитник Эсгал мог установить виновных?

– Нет нужды, – ответил воин, чей уникальный нюх уже подсказал ответ и отложил послание. – Я знаю, кто писал письмо, и уже видел этих девушек.

– Девушек? – Удивлению даны Дравелии не было предела, она едва не расплескала лайс, добавив к своему белоснежному одеянию коричневых тонов. Мало того, что в Твердыне плелись коварные интриги, так еще в них уже стали участвовать какие-то сопливые девицы, а не опытные, зрелые колдуньи.

– Они накрывали нам стол. – Эсгал кивнул в сторону чашек, кексов и остатков сыра. (Омолодившаяся дана Дравелия подкреплялась с весьма здоровым аппетитом, словно наверстывая то, чего так долго была лишена.)

– Риума и Кадена? – От неожиданности Нал поперхнулся вином. Уж чего-чего, а такого от маленьких незаметных мышек-послушниц, прислуживающих Высокому Табурету, он явно не ожидал, впрочем, изумление Дравелии тоже можно было черпать половником.

– Вы уверены? – на всякий случай уточнила колдунья, восставая из кресла и поднимая с маленькой подставки магический колокольчик вызова.

Воин утвердительно кивнул, а Элька убежденно подтвердила:

– Уж если Гал что-то говорит, значит, на все сто двадцать процентов уверен, можно не сомневаться!

Более не мешкая, Высокий Табурет позвонила. В комнате очень быстро, словно только и ждали вызова прямо на коврике за дверью, возникли две девушки в аккуратных чистеньких нежно-голубых платьицах послушниц. Парочка замерла, ожидая распоряжений даны Дравелии. Нал чуть подался вперед, чтобы быть готовым физически пресечь действия заговорщиц, буде они направлены на собравшихся вокруг стола, Гал встал и неслышно, словно привидение, сместился за спины девушек, отрезая им путь к отступлению.

Дана Дравелия пронзила послушниц суровым и острым, словно стилет, взглядом («Так вот у кого Минтана научилась так смотреть», – с ходу решила Элька), разомкнула уста и, положив длань на главную улику – послание к Лучезарному Свету, с холодным гневом изрекла:

– Перед тем как назначить наказание, я хотела бы услышать ваши объяснения, послушницы Риума и Кадена!

Побледневшие, потом покрывшиеся алым румянцем, залившим все лицо ото лба до шеи, девицы моментально опознали документ на столе, невольно попятились от разгневанной женщины, но не сделали попыток напасть или скрыться от правосудия. Они беспомощно переглянулись, задрожали, как осиновые листочки, и дружно разревелись, словно перепуганные девчонки, впрочем, они, по сути, и были таковыми.

С жалостью поглядев на рыдающих «заговорщиц», Элька насмешливо констатировала:

– Да, вряд ли целью их диверсионной работы был подрыв мощи Твердыни.

– Я жду! – неумолимо приказала дана Дравелия, не подавая вида, что страдания девушек произвели на нее хоть какое-то впечатление.

– Мы не хотели… Мы… мы не знали… Мы не… не думали… – сбивчиво начали всхлипывать девицы, размазывая слезы по лицам.

– Прекратите реветь! Не думали раньше, поразмыслите теперь! Хватило ума написать письмо, так сумейте и объясниться, – без всякой жалости к проштрафившимся девицам рыкнула Дравелия, словно львица, вознамерившаяся отшлепать шаловливых котят.

Что удивительно, окрик подействовал. Перемежая речь несвязными вскриками, всхлипами, местоимениями и междометиями, «заговорщицы» принялись рассказывать:

– Мы не хотели ничего плохого, Высокий Табурет! Вот чем угодно поклянемся, хоть Лучезарным Светом и Колесом Перерождений! Совсем не хотели, а только терпеть уже мочи не было, мы все перепробовали, и так и эдак пытались, а потом решились на последнее средство! Ведь в Своде молитв Яэтары написано, что в Свете мольбы все пребудут и дано будет, за других просящему, втрое более, чем просящему за себя. Вот мы для большей надежности у вас бумагу взяли, мастику для печати и даже печать саму. Думали, за дело благое простится Светом, а вы и не узнаете. Записали молитвенную просьбу, на алтарь возложили, освятить хотели, а она – пуф! И исчезла! Мы каждый закуток в храме обыскали, но так и не нашли ничего. Понадеялись, дуры, что молитва наша принята, а только все зазря вышло! Гилад как смотрел на нас, словно сквозь витраж, так и не смотрит!!!

– При чем здесь Старший Защитник Твердыни, он тоже участвовал в вашей глупой проделке? – отчетливо осознавая, что стала жертвой не злостного заговора, а идиотской выходки пары соплюшек, выставившей ее в не лучшем свете перед посланцами Совета богов, Дравелия вовсе не собиралась менять гнев на милость.

– Нет!!! Нет!!! Он ничего и не знал, только мы же из-за него все написали. – Слезы хлынули из уже основательно припухших глазок с новой силой, а алые щечки так и вовсе стали пурпурными от смущения, но делать нечего, девицы продолжили исповедь: – Мы же знаем, что раньше и даны могущественнее были, и колдовали сильнее, и жили дольше, а мужчины даны на женщинах женились, а не друг с другом любились. Это все как Темного в Узилище заточили, так и началось! Мстит он нам всею злобною своею силою, тварей напускает, силу пятнает! Вот мы и просили Свет Лучезарный спасти нас, чтобы как прежде было! Тогда бы Гилад на нас бы внимание обратил! Он такой душка! Такой красавчик! От него же все женщины Твердыни без ума…

Девицы еще продолжали покаяние, но Эльке, да и всем прочим членам команды все уже стало ясно. Риума и Кадена, изнемогая от неразделенной любви, сочинили и возложили на алтарь письмо-молитву в надежде вернуть красавчика Лада к нормальной ориентации. Как уж они собирались делить его, буде Лучезарный Свет внемлет их страстной молитве, оставалось неизвестным, то ли подружки решили бороться с проблемами по мере их поступления, то ли пользовать очаровательного защитника по очереди, то ли одновременно. Но, видно, нужда и сила их молитвенного желания были столь велики, что петиция дошла до Совета богов, а далее соответственно угодила на стол команде. И завертелось!

Решив, что наслушалась оправданий послушниц сверх всякой меры, Высокий Табурет властным взмахом руки прервала исповедь и вынесла окончательный и не подлежащий обжалованию приговор:

– Я не буду судить о ваших желаниях и способе, который вы выбрали для их осуществления. Пусть вас рассудит Свет Лучезарный, ибо он принял вашу молитву. Но кража синей глины и самовольное использование моей печати – проступки вполне земные, и кару вы понесете не в следующем перерождении, а ныне. Ступайте к Столпу Корделии, покайтесь в сих прегрешениях и испросите достойного вашей провинности наказания.

– Да, Высокий Табурет, – проревевшиеся девицы до слов Дравелии, очевидно, считавшие, что доживают последние минуты если не в самой жизни, то в чине послушниц Твердыни точно и будут навеки с позором изгнаны из рядов данов, присели в глубоких реверансах. Это более походило на неудавшуюся попытку упасть ниц, и на подгибающихся ногах выползли из комнаты. Гал уступил им дорогу.

Как только проштрафившиеся горе-интриганки убрались из комнаты, дана Дравелия тяжело вздохнула и прошептала, явно прилагая усилия, чтобы не закрыть ладонями лицо:

– Какой стыд! Две малолетние идиотки!

– Вам нечего стыдиться, Высокий Табурет, – вкрадчиво заметил Лукас. – Промысел Высших Сил, что ведут по жизни всех и каждого из нас, и миры, и всю Вселенную, воистину непостижим. Они подчас используют весьма… неожиданные орудия, но, поскольку Вселенная продолжает существовать, мы можем судить, что выбор их оправдан, каким бы странным и нелепым не казалось нам, созданиям земным, происходящее, оно имеет глубинный смысл.

– Это он о нас, что ли? – загордился Рэнд, поименованный «неожиданным орудием» заодно с послушницами.

– Вы хотите сказать, что Лучезарный Свет внушил двум дурочкам мысль сочинить это нелепое письмо? – удивилась Дравелия, никогда не приписывающая предмету своего поклонения столь вопиющего легкомыслия.

– Нет, – мягко возразил маг, – я говорю о том, что Высшие Силы, обеспокоенные происходящим в Алторане, использовали мысль девушек о письме-молитве для того, чтобы донести зов о помощи из вашего мира к тем, кто способен помочь. Риума и Кадена действовали по собственному разумению, но в силу определенных обстоятельств их поступок имел куда более далеко идущие последствия, чем обыкновенная глупая выходка. Был отправлен зов, и я льщу себя надеждой, что он пришел по адресу. Мы, посланцы Совета богов, прибыли в ваш мир.

– С какой целью? – поинтересовалась дана Дравелия, оправившаяся уже настолько, чтобы сделать несколько глотков лайса и начать задавать здравые вопросы по существу. – Вы попробуете укрепить печати?

– В письме заключена просьба избавить ваш мир от темного гнета, мы постараемся исполнить ее, – «скромно» признался Лукас, не вдаваясь в подробности процедуры. – За это нам и платит Совет богов.

– Вы сразитесь с самим Темным? – благоговейно выдохнула Высокий Табурет, не в силах поверить, что вот так, запросто пила лайс с отважными богоборцами.

– Прежде чем принять окончательное решение относительно ответа на этот важный вопрос, – начал Лукас, в отличие от Гала отнюдь не горящий желанием записаться в команду богоубийц, буде в Узилище воистину пребывает божество, – мы должны побывать у озера Аверуса, ныне носящего имя Последней Надежды, подняться на гору Арродрим, посмотреть своими глазами на Узилище. Собственно ради вашего разрешения мы и посетили Твердыню. Во время изучения места заточения нам не хотелось бы отвлекаться на переговоры со стражами Узилища, дабы объяснять свои намерения еще и им.

– Вы излечили мой недуг, с которым тщетно боролись лучшие даны-лекари Твердыни, – задумчиво промолвила Дравелия. – Я видела изначальный свет в душе той, что исцелила меня. Но достанет ли ваших сил, чтобы противостоять Властелину Беспорядка? Не знаю… Вы пока не представляете всей бесконечной мощи Владыки Теней, но имеете право сами убедиться в его могуществе. Я дам вам нечто большее, чем пропуск к Узилищу и да поможет вам Лучезарный Свет, ибо я буду молиться о том, чтобы вам удалось хоть что-нибудь!

Высокий Табурет отставила чашку и поднялась. Женщина приняла решение и не собиралась более мешкать. Она подошла к невысокому резному шкафчику без ручек, нажала на какой-то выступ в украшавших его завитушках, открыла дверцу. Рука нырнула в глубины волшебного сейфа и, судя по щелчкам и едва слышным шорохам, на ощупь произвела в его недрах какие-то загадочные манипуляции прежде, чем появиться на белый (точнее закатный) свет со свитком в пальцах. Притворив створку шкафчика, Дравелия вернулась к столу и протянула Лукасу свиток, скрепленный уже известными команде печатями с табуретами.

Мосье с полупоклоном принял свиток и не замедлил ознакомить с содержимым свой любопытный нос. Понимая, что друзья способны простить ему многое, но не сокрытие тайны, маг зачитал вслух:

– «Именем Высокого Табурета Твердыни Зад Си Дан провозглашаю: предъявитель сего документа действует с моего полного разрешения и благословения. Всякому, прочитавшему данное послание, надлежит не препятствовать его действиям, а, напротив, по просьбе предъявителя оказывать всемерную помощь и поддержку».

«Где-то я это уже слышала или читала, – мысленно задалась вопросом Элька, почесав нос. – Уж не у старика ли Александра Дюма?»

Нал же издал едва слышный звук, не то хрюканье, не то кашель, будто кусочек кекса с мелкими яблочными цукатами и корицей пошел ему не в то горло, и пораженно пробормотал:

– А я-то всегда думал, что Привольный Свиток – это миф…

– Там, где мы появляемся, мифы становятся реальностью, – гордо задрав носик, заявила Элька, весьма довольная тем, что теперь не читает взахлеб книжки о чужих приключениях, а активно участвует и сама творит волшебство, или, если быть более честной сама с собой, скорее, хаотическое волшебство творится через нее, изливаясь во внешний мир.

– Вы останетесь в Твердыне передохнуть перед дорогой к Арродриму? – предложила Высокий Табурет, которой еще об очень многом хотелось спросить странных пришельцев, первыми за несколько столетий каким-то образом перебравшихся через накрепко замкнувшуюся границу мира.

Благодаря чудесным перстням команды у даны Дравелии, как и у многих других даже маниакально недоверчивых граждан и гражданок, не возникло и тени сомнения в том, что ее гости именно те, за кого себя выдают. Она охотно шла «на сотрудничество с органами». Но это отнюдь не исключало ее страстного, скрываемого под маской чуть отстраненного интереса, желания поподробнее разузнать о целях, намерениях, степени могущества, источниках, из которых черпается сила для столь великого, как полное исцеление и омоложение тела колдовства, и о многом-многом другом. Уж что-что, а задавать правильные вопросы и отдавать нужные приказания Высокий Табурет умела всегда. Благодаря этому и сидела до сих пор на столь важном, но чертовски неудобном сидении, как трехногая шаткая табуретка главного в Твердыне, а следовательно, и «ответственного за все и за всех лица».

Вот только Лукас вовсе не собирался идти навстречу желаниям даны Дравелии. Скорбно-вежливое выражение его симпатичной физиономии ясно дало понять, что предложенный приют будет отвергнут еще раньше, чем велеречивый маг разомкнул уста, предварительно, правда, спрятав свиток во внутренний нагрудный карман камзола:

– Просьбам миров к Совету богов нет числа, потому и нашей работе нет ни конца, ни края, она воистину бесконечна. Откликаясь на зов, мы понимаем, что, помогая одной беде, временно оставляем безответной другую, возможно еще более жаркую мольбу. Чем скорее мы поможем вам, тем…

– Быстрее вернетесь домой ужинать, а то самобранка нам бойкот за нарушение режима объявит, будем на голодном пайке сидеть, сухарями и консервами питаться. А вот запивать либо водой из озера, либо вином придется, ох и нарешаем мы тогда, – бодро брякнул Рэнд, а Лукас, не подав виду, что слышал хохму приятеля, продолжил в той же патетической струе:

– Быстрее возьмемся за решение следующей задачи.

– Вот необоримый труд, воистину достойный любого дана и защитника, – уважительно подтянул Нал, выпрямляясь в кресле, словно отдавал честь.

– Понимаю, – не менее благоговейно склонила голову дана Дравелия, проникнувшись сознанием момента, – но, надеюсь, у вас достанет времени, чтобы прислать нам весть, когда все… закончится, как бы оно ни завершилось…

– Если с нами и дальше будут в качестве сопровождающих защитник Нал и дана Минтана, то, без сомнения, они первыми узнают о том, что произойдет у Узилища, и со всей возможной поспешностью передадут известие вам, – открутился маг от обязательства о срочном докладе в Твердыню.

– Мы пришли ради помощи Алторану, но не служим никому из здешних властителей, ни перед кем не держим ответ, кроме собственной совести, чести и чувства справедливости. Не подотчетны мы и вам, Высокий Табурет, дана Дравелия. Эта свобода лишь во благо самому вашему миру, ибо помогает нам быть беспристрастными судиями и не зависеть от частного мнения или мнения большинства. Мы не в и не над Алтораном, мы вне его, – завершил Эсгал очень длинную, но зато исчерпывающе обосновывающую философскую концепцию действий команды речь, к молчаливому преклонению алторанцев и вящему изумлению коллег, нечасто слышащих от молчуна-воителя столь длинные монологи.

– Ну ты и загнул! – с насмешливым уважением протянул Рэнд, борясь со внезапно нахлынувшим смущением, словно где-то в глубинах его лукавой души зашевелились чувства, намекавшие на то, что вся работа пройдохи на Совет богов не только сплошное, хорошо оплачиваемое развлечение, но и великий долг, добровольно взваленный на плечи.

А Элька задумалась над тем, каким был Гал когда-то давно, когда носил имя Рассветного убийцы – Меча Дэктуса, бескомпромиссным и строгим, делящим мир лишь на черное и белое, не признававшим не то, что других цветов, а даже оттенка серого.

«Правы легенды, – решила девушка. – Почти святой воин, безгранично убежденный в своей правоте и праве на истребление того, что считает Тьмой, и не только уверенный в своем высшем, дарованном богом, праве, но и пробуждающий эту веру в других, вопреки сомнениям. Это было страшно… Но с тех пор Гал, к счастью, многое пережил и сильно изменился. Должно быть, для него жутким стрессом стало осознание возможности собственных ошибок, поэтому теперь, хоть он и настаивает на своей точке зрения с упорством маньяка, но все-таки не бросается в бой, не выслушав аргументов друзей. Может быть, даже скоро он убедится, что мир разноцветен, а не черно-бел».

– Я схожу за Минтаной, – посчитав диалог законченным, Нал поднялся и неслышным шагом разведчика вышел из комнаты. Гости допили лайс, а Элька, симулируя неумеренный аппетит, втихую переправила здоровенный кусок оставшегося кекса ребятам в зал совещаний.

– Вот оно проявление высшего благородства, чувства чести, совести и справедливости! – умилился Рэнд, подхватывая кусок и торжественно размещая его на вышитой салфетке. – Элька, ты моя самая любимая девушка! Ты никогда не дашь другу умереть жестокой смертью во цвете лет!

– Так ты, что ли, с голоду умираешь? – не веря ушам своим, чуть насмешливо удивился Макс, заглянув для проверки под стол в мусорную корзину, полную огрызков фруктов, фантиков, пустых пакетиков, пакетов и бутылок.

Понимая, что при таких очевидных вещественных доказательствах ему не удастся свалить вину за отходы трапезы на «обжору» Мирей и неуемный аппетит Рэтика с крошкой Мышей, Фин наставительно пояснил:

– Я имею в виду, что благородная Элька не даст мне захлебнуться слюной над тонким ароматом этой восхитительной сдобы! Обожаю корицу! – откромсав треть кекса, Рэнд тут же впился в него острыми зубами и демонстративно застонал от удовольствия. Всегда приятно съесть кусочек того, что на твоих глазах только что уплетал кто-то другой.

– Да уж, специи и приправы ты любишь, – вспомнив, каким количеством соусников и баночек с приправой обставляет каждую трапезу вор, согласилась Мирей и тоже отщипнула себе кусочек кекса. Да и Максу заботливая эльфийка отрезала долю, опасаясь давать острый предмет в руки Шпильману, гениальному не только по части изобретений, но и в способности нанести своему телу максимальный урон за минимальное время. Мыша и крыс тоже получили по кусочку и быстро, с благодарным писком сметелили угощение.

Гал смущенно хмыкнул, устыдившись того, что всякие длинные речи толкал, а не догадался угостить друзей, и встал, показывая, что готов приступить к исполнению обязанностей. Вернулись Нал с Минтаной, уже введенной своим защитником в курс планируемой операции. Элька сбегала за своей верхней одеждой, оставленной в приемной, и надела куртку, справедливо посчитав, что у Узилища может быть не все ладно с погодой, как-никак не к мишке плюшевому в гости команда собралась.

– Как там Лумал? Доволен? Отдала мелок охотникам на «птичек»? – с ходу выдала пулеметную очередь вопросов Элька.

– Ты многое успела рассказать троггу о деньгах и наших обычаях, – не без удивления заверила девушку-колдунью Минтана. – Лумал быстро научился торговаться, и Твердыне не удастся обвести его вокруг ушей.

– Да уж, такие уши просто так не обведешь, значит, мы можем отправляться к Арродриму, – безмерно гордясь своими преподавательскими талантами, констатировала Элька.

– Что до амбара с Черной Братией, то Старший Защитник Твердыни Гилад лично возглавит отряд. Я передала ключ-мел дану Корандису. Этот достойный человек позаботится обо всем прочем, – закончила рассказ Минтана.

– Здорово! – довольно улыбнулась Элька и обернулась к Лукасу.

– Помолитесь за нас Лучезарному Свету, дана Дравелия, – попросил на прощанье маг, желая сделать женщине приятное.

– Да будет он вам защитой, посланцы Совета богов, – искренне напутствовала уходящих Высокий Табурет, ожидая какого-нибудь чуда напоследок, и чудо случилось: прямо у нее на глазах Посланцы богов, Минтана и Нал исчезли из комнаты.

«Проводив» гостей, дана Дравелия глянула в полыхающее закатом окно и, решительно проигнорировав заманчивую мягкость кресла и остатки трапезы, вышла из комнаты. За то время, пока неизлечимый недуг терзал ее плоть, лишая возможности четко мыслить, накопилось столько дел… А самым главным из них было вновь напомнить расслабившейся Твердыне о Высоком Табурете. Женщина чувствовала небывалый, а, может быть, изрядно подзабытый в безнадежной борьбе с болезнью, прилив сил, шаг ее был тверд, а головка решительно поднята вверх. Впервые за многие дни, слившиеся в один бесконечный кошмар боли, она по-настоящему жила и надеялась, смела надеяться на то, что если не все, то хотя бы самое главное будет хорошо, что мрачный конец Алторана – разрушение печатей на Узилище Темного, спрогнозированное Люсином и Теламом, и в самом деле не состоится.

Глава 11

Перед Узилищем

Ночная тьма, такая непроглядная, что звезды казались умирающими огоньками лучин, а само небо черной дырой в никуда, окружила команду, обхватила со всех сторон сотнями удушающих покрывал.

– Что за хренотень? – громко удивилась Элька, нарушая торжественный ужас момента. – Мы что, по дороге где-то во времени заблудились? Только что закат был! Не на Крайнем Севере с полярной ночью вроде бы, чтоб столь резко темнело.

– Не знаю уж как там у вас на Алторане со временем, а по-нашему вы всего секунду назад в Твердыне были, – подтвердил из кресла удивленный Рэнд.

– Какой странный феномен, – в унисон с вором увлеченно констатировал Макс. Чувствовалось, что Шпильман не отказался бы исследовать уникальное явление прямо на местности, не взирая на всех Темных Властелинов с их беспорядком, даже Беспорядком с большой буквы. Уж мнемоб точно отыскал бы логические закономерности в любом, на первый взгляд хаотичном и нелогичном явлении.

– Печать Мрака, – чуть слышно прошептала Мирей и зябко поежилась, словно из зеркала на нее повеяло зимней стужей. Вот ее в эту темень не затащили бы насильно и на аркане.

Рационально решив, что любые загадки лучше всего разгадывать на свету, Лукас вызвал сразу несколько больших светящихся шаров для улучшения видимости и озарил небольшой участок довольно невзрачной холмистой равнины. Минтана попыталась последовать его примеру, однако с ее пальцев сорвалась лишь пара жалких искр, угасших практически сразу. Но даже эти потуги стоили колдунье таких героических усилий, что капельки пота выступили на лбу упрямицы.

– Все, как рассказывали, – хмыкнул ничуть не удивленный происходящим рыцарь Нал и с какой-то злой безнадежностью сплюнул в высокую, но какую-то чахлую, словно испытывала хронический дефицит солнца и питательных веществ, траву.

– Что именно? – уточнил Гал, бесшумно извлекая из ножен меч. Клинок мерцал странными, как будто ритмичными завораживающими сполохами, переходящими от жуткого багрянца к болезненной синеве. Не угрозой, но предупреждением.

Макс – ходячая энциклопедия – тут же забормотал себе под нос, пытаясь расшифровать противоречивую цветовую символику, о значении которой некогда поведал команде Эсгал в приступе деловитой откровенности:

– Багрянец близок к красному, голубой к синему, значит, поблизости находится нечто сродни демонам и сущностям…

– И данам колдовать здесь мочи никакой нет, и время словно кто-то крадет: рассвета не дождешься, день пролетает как миг, а ночь тянется почти бесконечно, – отвечая на вопрос собрата-воина, пробормотал Нал, словно стыдясь не свойственной ему высокопарности. – Тьма и страх вокруг…

– Нал прав, – отдышавшись после неосмотрительной попытки пустить в ход магию, поддержала своего защитника Минтана, нервно озираясь по сторонам, как если бы сию минуту ждала нападения мордодралов, хрялков или тварей похуже. – Солнце еще не село, я чувствую, однако близ Узилища все иначе, чем везде. И стало значительно хуже, с того времени, когда мы здесь были в последний раз два года назад. В ту пору сразу после заката равнина и озеро погружались лишь в туманные сумерки, а Тьма властвовала только у самого подножия Арродрима, захватывая по берегу озеро Аверуса.

– Регресс налицо или, правильнее будет сказать «натемно». Куда только смотрят экологи? – задалась риторическим вопросом Элька, пока Лукас, наладив освещение, бережно извлекал из кармана сделанный Максом «компас» и размещал его на ладони.

Все сгрудились вокруг мага и уставились на драгоценный прибор. Налившаяся темным пурпуром стрелка четко указывала на восток, в ту сторону, где, по утверждению Минтаны, находились озеро и злополучная гора, ставшая Узилищем Властелина Беспорядка. Невольно взгляды команды устремились туда, за четко очерченный круг света, где даже во тьме далеко впереди выступало массивное антрацитовое нечто: изначальный мрак среди наведенного.

– Радует только одно, мы не ошиблись с направлением поиска. Именно здесь находится сила, сотворившая мордодрала, – констатировал Лукас, прищурив глаза и проводя перед ними свободной рукой. Уловив знакомую последовательность жестов, Элька поняла, что он творит заклинание магического зрения: способность видеть даже в непроглядной тьме и зреть не только физические контуры предметов.

– Возликуем же, – обиженно засопела Элька, внезапно вспомнив, как ей не дали завести очередного экзотического питомца с длинными коготками, заодно девушка начала досадовать на то, что не может видеть сквозь мрак так же, как Лукас и Гал.

– Идем! – не опуская меча в ножны, велел Эсгал, собираясь без промедления начать движение, следуя указаниям детектора.

– Секунду, мосье, у нас гости, – нарочито беспечно отозвался маг, подсвечивая пространство дополнительной чередой шаров. – Давайте для начала поприветствуем их.

– Зачем? – искренне не понял воитель, и сам прекрасно ощущавший наличие посторонних, но не видевший нужды в общении с ними. Объекты не проявляли агрессии, а следовательно, не стоили того, чтобы тратить на них и без того утекающее сквозь пальцы драгоценное время.

– Смотри-ка, заметили, – поразился Нал наблюдательности своих спутников и издал переливчатый свист, далеко разнесшийся по темной равнине и закончившийся чередой резких щелчков. Завершив короткий концерт, защитник пояснил: – Равнинный журчесвист, когда-то они здесь много гнезд вили, а теперь ни единого не сыщешь…

Из-за холмов, из травы у жалкой рощицы деревьев, тонувших во мраке, показались фигуры. Около двух десятков воинов в серо-буро– и даже каких-то козявчатых плащах. Элька впервые осознала, что на свете есть такой цвет, и он не выдумка заигравшихся ребятишек. Оттенок оказался идеальным для слияния с местностью. Даже свет, вызванный магом, не выявил засады до тех пор, пока Нал условным свистом не подал наблюдателям знака. Суровые, с каким-то отсветом усталого и тщательно сдерживаемого безумия в глазах, воины обступили незваных гостей.

– Кто такие, с чем пожаловали? – почти безразлично, словно его навсегда покинул дар любопытства, задал вопрос один из них со странными полосатыми волосами, в которых причудливо смешалась седина и еще черные пряди.

– Дело есть, Индрик, – по имени обратился к полосатому меланхолику Нал.

– Опять у Аверусы крутиться будете, защитник? – с прежней апатией уточнил Индрик, давно уже узнавший и Минтану и Нала, но все равно продолжавший с каким-то маниакальным упорством официальный допрос. Его отряд по-прежнему не снимал рук с мечей. Кажется, по одному слову своего вожака воины были готовы с полным безразличием порубить чужаков в капусту и удалиться для дальнейшего несения караула или сна.

– Покажи им свиток, – чуточку напряженно попросил Нал у мага, словно общался не со старыми знакомыми, а со сворой полудиких псов, позабывших за время бродяжничества, как должен выглядеть хозяин: вроде и хвостом повилять не прочь, а сделаешь резкое движение, и враз в руку вцепится, да так, что челюстей не разожмешь.

Не прекословя, Лукас достал испрашиваемый документ, поэтично именованный защитником «Привольный Свиток», и с полупоклоном протянул его подозрительному Индрику. Мгновенно узнав печати, страж убрал руку с рукояти меча, принял свиток и, развернув его, прочел. Пожевал губами, присвистнул особым образом, отчего часть его отряда растворилась в тенях так же незаметно, как появилась. Апатичность внешняя нисколько не повлияла на скорость передвижения защитников. Индрик нахмурился и задумчиво спросил у мага:

– Мы поступаем под твое начало?

– О нет, мосье! Как вы уже догадались, нам нужно провести некоторые изыскания на Арродриме у озера Аверусы. Поэтому единственная просьба: не препятствовать нашей работе, какой бы странной или подозрительной она вам ни показалась, – напоследок предусмотрительно уточнил маг, вовсе не желающий заработать выстрел в спину.

– Мы подчиняемся воле Высокого Табурета, – с некоторым проблеском слабого интереса согласился Индрик, возвращая свиток владельцу. – Вас проводить к причалу? Вот только лодка всего одна, придется две ходки делать.

– Благодарю за заботу, отважные стражи, но это излишне, мы не воспользуемся привычными средствами для своих целей, – вежливо отказался Лукас, впрочем, никто возражать ему, а уж тем более настаивать на своем, не стал.

Индрик только кивнул, развернулся и исчез с той же ловкостью, что и все остальные его люди. Элька моргнула, соображая, а не привиделся ли ей отряд, но в подтверждение реальности происходящего Нал ожесточенно пробормотал:

– Вот что с людьми дозор у Арродрима делает! Такого весельчака, как Индрик, в Твердыне поискать было, и на плацу среди первых, и в кабаке, и в кости перекинуться, а девицам проходу не давал. Даже Минтану как-то ущипнуть попытался…

Колдунья что-то неразборчиво хмыкнула в подтверждение правдивости слов защитника и невольно одернула юбку, наглядно продемонстрировав, куда именно пришелся игривый щипок Индрика. Элька же насмешливо подумала, а не поседел ли легкомысленный волокита именно после той головомойки, что устроила ему в качестве возмездия за покушения на свои сушеные филеи Минтана?

– Теперь же словно остывший пепел от костра, – скорбно продолжил Нал, лишившийся партнера по азартным играм. – Даже тень Темного радость из души высасывает! Ну ничего, закончится его вахта, глядишь, отойдет мужик, помягчеет.

– Он прав и неправ в словах своих, – неожиданно заговорила Мирей.

Созерцание пейзажа причиняло сверхчувствительной эльфийке истинную душевную боль, но она крепилась, надеясь оказаться полезной друзьям. Ведь никто не мог предсказать, какие ловушки вольно или невольно расставил Темный на пути к месту своего вынужденного заточения, а потому эмпатка оставалась перед зеркалом, чтобы успеть предупредить команду об опасности, случись ей уловить ее раньше мага или воина с волшебным мечом.

– Чего-то ты загадками заговорила, подружка?! Напророчить что-то хочешь? – насторожился Рэнд.

– Темнота изливается в мир, правда! Но цели злой, умысла радость погубить и света лишить Алторан в том нет, – попыталась объяснить эмпатка свои уникальные ощущения. – Люди эти словно поневоле чужой недуг подхватили, и земля…

– Ты хочешь сказать, что Темный чихает, а другим нездоровится? – переспросила Элька.

– Да! – обрадовалась эльфийка тому, что подруга так быстро поняла ее и подобрала столь образное сравнение.

– Вы о чем? – поглаживая рукоять верного меча, мрачно поинтересовался Эсгал, инстинктивно чувствуя, что ответ ему может сильно не понравиться.

– Мирей говорит, что здешний Темный не нарочно вокруг Арродрима все поганит, просто на душе у него уж больно хе… гм, хреново (я бы, между прочим, тоже затосковала, коли меня в гору б засадили), вот все вокруг и чахнет, – перевела со всевозможной доступностью Элька, с трудом, но удержавшись от употребления крепкого словца, чтоб не расстраивать Гала еще более.

– Пусть так, мадемуазель. Но творение мордордалов и хрялков не отнесешь к стихийному веянию тоски, – напомнил Лукас начинающим жалеть узника девушкам.

– Мы вообще про Темного пока очень мало знаем. Вот на печати посмотрим, на гору, не плохо бы с самим заключенным словечком перемолвиться, если получится. Потом и решать будем, – настойчиво предложила обуянная жаждой справедливости Элька.

– Предлагаю пока ограничиться печатями. Отправляемся на берег озера, – осторожно остановил ретивую колдунью маг, задал координаты и привычно нажал на перстень. Следом за ним к горе Арродрим перенеслись и все остальные члены команды, не забыв прихватить Нала и Минтану, вконец запутанных разговором Посланцев богов с невидимыми собеседниками. На сей раз компания даже не дала себе труда отгораживать посторонних от личного диалога.

Берег озера тонул в непроглядном, еще более темном, хоть Элька могла бы поручиться, что такое совсем невозможно, мраке. Причем темнота была какой-то вязкой, почти ощущаемой на ощупь, как мокрая грязная тряпка. Лукас поспешно зашептал магические словечки и защелкал пальцами, вызывая очередную порцию осветительных шаров. Большие, с хорошую дыню величиной шарики вновь поплыли по воздуху, рассеивая окружающий мрак, правда, лишь на близком расстоянии. Буквально в десятке метров от команды тьма снова становилась такой, что хоть глаз коли. Но и на освещенном пятачке мокрой земли видимость была не ахти. Ночной туман, густой, что хоть ложкой ешь, клубился над озером и жадно наползал на берег. Видны были только черная махина – гора Узилище Арродрим далеко впереди и какая-то хлипкая постройка в паре метров сбоку, возможно, длинный лодочный сарай. Пахло запустением, ночной сыростью и травой.

– Брр! – поежилась Элька, поплотнее запахиваясь в куртку и натягивая капюшон плаща чуть ли не на нос, чтобы хоть так спастись от вездесущей ночной сырости. – Как же эти бедолаги дозорные здесь кантуются?

– К озеру ночью разве что сумасшедший придет, – тихо ответила Минтана.

– Ага! Я давно это подозревал! Поэтому вы и здесь! – мгновенно отреагировав, позабавил своей шуткой команду Фин.

– Казармы поначалу тут строить пытались, – подхватил Нал, кивнув в сторону постройки, принятой девушкой за лодочный сарай, – а только в тумане с Аверусы теперь спать невозможно. Такие кошмары дарует, седым проснешься, если вообще до утра доживешь.

– Он словно пьет из тебя радость и силу, – прошептала одними губами колдунья, тоже невольно кутаясь в плащ.

– Вы и сами проверяли? – проницательно догадался Лукас.

– Да, – кивнула Минтана, глядя куда-то вглубь себя и явно видя там что-то очень неприятное. – Хотела убедиться во всем лично, Нал нес стражу. И я до сих пор уверена, если бы он не разбудил меня тогда, я могла бы не проснуться вовсе.

– Он на данов сильнее, чем на всех прочих действует, – попытался оправдать слабость напарницы защитник. – Но и обычному человеку несладко приходится. Стражи теперь только там посты ставят, куда туман не дотягивается.

– И так было всегда? – с исследовательским интересом уточнил маг.

– Наверняка не скажешь, записей или не вели, или нам не показывали. Но с каждым десятилетием здесь все хуже, – тихо сказала алторанская колдунья.

– Скверна и зло! – буркнул Гал, по-прежнему настроенный навешать Темному горячих, чтоб неповадно зло творить было. – Мы должны их изжить!

– Абсолютно согласна, – неожиданно поддержала Элька воина и в ответ на его изумленный взгляд коварно закончила, подтверждая его совершенно обоснованные подозрения: – Только Лукас прав, разберемся для начала, каким образом надо изживать!

– Здесь влияние темной силы больше, чем на равнине, – сверившись с детектором, чья стрелка по-прежнему вызывающе указывала на Узилище, огласил результат исследования маг и, сочтя, что достаточно осмотрел озеро и прилегающую территорию, спросил у команды для проформы:

– Отправляемся к печатям?

– Я не могу, – неожиданно заявила Минтана и заработала несколько удивленных взглядов. – Несколько лет назад я пробовала приблизиться к Арродриму и не ночью, а в жаркий полдень, разгар лета, когда Сила Света Лучезарного должна быть наивысшей, – начала объяснять женщина. – Мы тогда навестили Люсина с Теламом и впервые услыхали про связь между жизнью данов, налагавших печати на Узилище, и трещинами на теурите. Хотели все увидеть сами, не узнавать со слов несущих дозор. Но на Арродриме я не смогла провести и пяти минут, чтобы как следует рассмотреть печати, а ведь собиралась… Нал отвез меня назад. Такое впечатление, что гора по капле тянет из тебя все силы, не только магию, а саму жизнь, и чем ближе к ней, тем это ощущение сильнее, куда хуже, чем озерный туман. Думала, выдержу, но и малости не осилила. К сожалению, я не помощник вам у Узилища, только Нал.

– Покажу, что смогу, – самоотверженно согласился защитник, готовый на все, чтобы не подвергать опасности верную напарницу. – Вряд ли с тех пор что-то существенно изменилось. Если только трещин прибавилось, но с мест-то своих печатям, что треснутым, что целым, деться некуда.

– Прекрасно, – провозгласил Лукас, в столь оптимистичном заявлении его никто не поддержал, но спорить с тем, что следующим пунктом вояжа станет Арродим, не стал. Радуйся, возмущайся или злись, а дело делать надо.

Однако, несмотря на свой преувеличенно-бодрый возглас, маг исправно позаботился о том, чтобы соткать для спутников Защитный Полог. Элька краем глаза уловила кружащиеся в воздухе красные, голубые, зеленые искры и под чуть монотонное бормотание Лукаса припомнила кое-что из обычной магии. Как говорил мосье, цвет многое значил в волшебстве. И теперь, даже не вникая в перевод заклинания, девушка знала: маг строит защиту. Для тел – красным, душ – голубым и разума – зеленым. Завершив работу, Лукас оглянулся на ждущих его друзей.

– Да охранит вас Свет Лучезарный, – от всего сердца горячо пожелала Минтана, сжимая ладони в кулачки, видно было, что отважная дана очень хочет отправиться вместе со всеми, но сдерживает душевный порыв, понимая, что станет обузой.

Команда в очередной раз собралась вокруг мага, волшебные перстни получили команду: перенести владельцев на остров. Хорошо, что дар Совета богов работал в любых условиях и не нуждался в дополнительном освещении, потому что даже сияние шариков мосье Д’Агара не способно было залить светом все водное пространство, скрытое извивами густого темного тумана и остров-гору Арродрим.

Спустя долю секунды команда и проводник – защитник Нал – стояли на твердой поверхности, так непохожей на пружинящий под ногами влажный, поросший травой берег озера. Лукас осветил местность.

Камень. Темный, угловатый, местами подернутый какой-то болезненной буро-зеленой пленкой лишайника камень, громоздящийся со всех сторон. Ни дерева, ни кустика, ни травинки. Не кричит в ночи птица, не шебуршит мелкий зверек в уютной норке. Да и кому под силу вырыть нору в твердом камне? Не плеснет вода, не повеет свежий ветер. Тишина, впивающаяся в уши, оглушающая, даже не мертвая, мертвящая тишина, опустошающая душу, гасящая свет надежды, высасывающая силы и саму жизнь медленно, почти незаметно, каплю за каплей. Оставляя взамен вкус пепла и горечи на губах. Запустение и отчаяние одиночества были единственными владельцами склонов горы Арродрим – Узилища Властелина Беспорядка. Даже туман, плотно охватывающий озеро, не решался преодолеть невидимую границу и вползти на каменистый склон горы, круто уходящий вверх.

– А где печати? – закрутив головой по сторонам, спросила любопытная Элька, так и не найдя ничего интереснее мрачного нагромождения камней, вопреки любой ботанике и зоологии так и не ставших обитаемыми или лишившихся всех своих наружных жителей после обретения единственного. Заточенного внутри.

– Выше, тут недалеко, – хрипло сказал Нал, показывая пальцем вправо, на еле заметную тропку-лесенку, взбирающуюся по горе.

– Тут редко бывают? – уточнил Гал, под внешней броней невозмутимости ставший еще более настороженным, чем был на берегу озера.

– Раз в день. Трое дозорных проверяют печати, – хмуро ответил защитник. – Но тропа как была такой столетия назад, так и осталась. Поначалу пытались настоящие ступени выбить, а только все зря, только инструмент поломали. Гора не дает. Я не знаю почему.

– Магия, – сказал, как выплюнул Гал, закрывая тему, Лукас кивнул, вынужденно оповестив компанию:

– Полагаю, нам нужно на всякий случай осмотреть и тропу.

Нужно так нужно. Более не вдаваясь в обсуждение, маленький отряд начал восхождение. Спустя пяток минут, пару раз оскользнувшись на узкой и крутой пародии на лестницу и набив синяки на коленке, щиколотке и локте, продрав мягкую кожу перчаток, Элька, пробормотала сквозь зубы:

– Жаль, альпинистское снаряжение не захватили. И вообще, в таких местах надо устанавливать эскалаторы.

– Можешь вернуться домой, – тут же предложил воин, шагавший сзади, чтобы подхватить упрямую девушку, случись ей серьезно оступиться.

– Не дождетесь, – сцепив зубы, бросила Элька, продолжив путь, и больше не жаловалась, ведь не жаловался же Лукас, порвавший вдрызг манжет на рубашке. Наоборот, шествующий впереди девушки маг даже нашел в себе силы на вопрос:

– А что такое эскалатор, мадемуазель?

– Самодвижущаяся лестница, – мечтательно вздохнула Элька, а Лукас задумался над магическим воплощением такой блестящей идеи.

– Интересно, а обвалы здесь бывают? – задался теоретическим вопросом Рэнд, когда ему надоело созерцать карабкающихся вверх коллег.

Лукас поперхнулся воздухом и, глянув вверх на услужливо освещаемый шариками массив, нависающей над лестницей скальной громады, процедил:

– Очень своевременный вопрос, мосье.

– Да ты не волнуйся так. – Вор «поспешил утешить» приятеля, а заодно несколько встревожившихся Макса и Мирей. – Ну подумаешь обвал-другой! Это же все такая фигня, когда с вами Элька. Ей стоит только крикнуть – и никакого мусора на дороге[5].

– Я тебе что, камнеуборочная машина? – возмутилась, пытаясь восстановить дыхание, девушка, выбираясь наконец на то, что с натяжкой можно было назвать тропинкой.

Нал не обманул. Над самым скальным выступом лестница кончилась и повернула, превратившись в узкую тропу, опоясывающую гору. На ней столпились «альпинисты», преодолевшие подъем, вглядываясь вперед, и вопрос «кому собирать камни» был моментально забыт.

– Печати в пещере, там, минут через пять придем, – предваряя вопрос, готовый сорваться с губ Эльки, объявил Нал и двинулся вперед, предупредив компанию: – Осторожнее на тропе, она местами очень неудобная, не сорвитесь, если ветер поднимется.

Тропа действительно еще менее соответствовала своему предназначению, чем лестница. Сугубо условная стежка, вьющаяся среди нагромождений острых камней, одним своим видом способствовала концентрации внимания больше, чем все предостережения вместе взятые. Тут опасно было не только сорваться, рухнув в темные лапы тумана, но и просто упасть, оступившись. Зловещие выступы и углы предупреждали, что одними синяками неловкий бедолага не отделается. Элька только втихую порадовалась, что рядом нет Макса, обладающего уникальным талантом к сбору шишек, и отругала собственное упрямое любопытство, заставляющее ее тащиться вперед, вместо того чтобы глазеть на происходящее с безопасного расстояния из удобного кресла.

При всех своих неоспоримых недостатках у тропы оказалось только одно-единственное достоинство: кончилась она настолько быстро, что никто из «альпинистов» не успел серьезно травмироваться. Хоть Элька и чувствовала, что ее ноги в мягкой обуви ноют так, словно она прогулялась не по камням, а по острым гвоздям, ловкости команды достало, чтобы без проблем добраться до внезапно открывшегося входа в пещеру.

– Надеюсь, занятия камнеукалыванием на сегодня завершены, и следующим пунктом программы не будет прогулка по раскаленным угольям, – выдохнула девушка, ступая на удивительно ровную, вроде даже гладкую, особенно после скалистой тропы поверхность.

– Пещера Узилища, – почему-то очень тихо объявил Нал, когда все собрались у входа в первозданную темноту.

Сузив глаза с вертикальными зрачками, Эсгал наблюдал, как тщетно крутятся шарики Лукаса, не в силах рассеять ни грана первобытной тьмы, словно пришедшей из тех невообразимо далеких времен, когда едва обретший сознание, примитивный, не ведающий огня человек сидел в своем убежище и ждал рассвета, а вокруг царила ОНА. Оскорбленный в лучших чувствах мосье подкрепил энергию шариков несколькими волшебными словами и пассами, но все без толку. Магия не могла одолеть мрак. Ко входу в пещеру слабый рассеянный свет еще просачивался, а несколькими шагами далее – уже нет: абсолютный мрак безжалостно душил любую попытку вторгнуться в его владения.

– Нонсенс, – удивленно, даже чуть оскорбленно пробормотал Лукас, из принципа попробовал еще несколько других заклятий вызова света, и неохотно сдался, признавая свою беспомощность.

– А освещения конструкцией пещеры не предусмотрено? – уточнила Элька, тщетно вглядываясь вперед, и собралась уже сделать шаг, но тяжелая рука Гала, упавшая на девичье плечо, привычно остановила движение. – Ваш дозор тут на ощупь ходит, чтоб страшнее было?

– Не торопись, – мрачно усмехнулся воитель, подталкивая беспокойную девушку к себе за спину.

– Факелы слева лежат, кресало у меня в кошеле есть, – проронил Нал и в утешение магу добавил: – Минтана тоже свет зажечь не могла. Темный мешает.

Длинная рука Эсгала протянулась в указанном направлении, нащупала нужный предмет и взяла связку, а Элька, все рвущаяся вперед к неизведанному, чтобы осмотреть, ощупать, обнюхать главную тайну Алторана, нетерпеливо прокомментировала старой присказкой:

– «Да будет свет!» – сказал монтер и перерезал провода!

И в тот же миг в пещере стало светло как днем. Неизвестно откуда и как взявшийся свет залил пещеру ровным, прекрасно знакомым Эльке уютным электрическим сиянием, правда, лампочек, а тем более проводки ни на потолке, ни в стенах не было и в помине. Лукас поперхнулся от неожиданности и прошептал:

– Charmante, мадемуазель!

– Хаотическая магия плюс электрификация всех Узилищ! – констатировала девушка и сама не ожидавшая такого осветительного эффекта.

– Круто, Элька! – восхитился донельзя довольный Рэнд, обрадовавшись, что ему не придется созерцать темноту.

– Опять твои проделки? – хмыкнул недоверчивый Эсгал, все еще не отпуская девушку от себя, а Нал восхищенно крякнул:

– Ты и правда великая дана, но заклинания у тебя очень странные!

– Какие уж есть, другие нынче на язык не лезут! – искренне рассмеялась Элька, и ее веселый смех эхом отразился от стен, никогда раньше не слышавших столь удивительных звуков. Что-что, а смеяться перед Узилищем Темного никому не могло прийти в голову, до того самого момента, когда сюда прибыла Елена Сергеевна Белозерова. Впрочем, и освещать его до Эльки никто таким образом не пытался.

– Пошли, – предложил Гал, но связку факелов не выбросил, кто знает эту хаотическую магию, а вдруг откажет, не в темноте же брести? Он-то, оборотень, все равно видит, как днем, а остальные и расшибиться ненароком могут.

Широкий и отныне ярко освещенный коридор, словно не вырубленный, а выплавленный в скале, звал друзей. И они откликнулись на этот зов, кто охотно, а кто и почти поневоле. Через несколько десятков шагов просторный проход, в котором спокойно могли плечом к плечу пройти трое высоких мужчин (наверное, поэтому в дозор защитники и ходили по трое) привел компанию в большую пещеру. «Электрический» свет предоставил прекрасную возможность осмотреться вокруг. Большая, не выдолбленная в угольно-черном камне с темно-коричневыми и темно-бордовыми, словно засохшая кровь, прожилками, но и не созданная природой пещера обладала чересчур гладкими стенами, плоским потолком и полом. Было ясно, что в ее творении участвовали силы магии. И еще более очевидным это становилось при прямом взгляде на стену пещеры, в которую был не то вплавлен, не то вдавлен, как пробка в бутылку, громадный каменный шестиугольник. Эта плита была другой. Светлый, почти белый гладкий камень резко контрастировал с темным, окружавшим его со всех сторон. У каждого из углов плиты в черную плоть пещеры был вмурован маленький, с ладонь, шестиугольник, сияющий еще более первозданной белизной. Вот только четыре из шести этих светлых плиток были покрыты сетью мельчайших, почти не заметных, словно морщины на коже молодящейся женщины, трещин. Не вглядывайся специально, не увидишь. И только две плитки сохраняли абсолютную целостность.

– Вот и шесть печатей, – благоговейно прошептал, приблизившись к белому камню, Нал и сделал какой-то странный жест руками, словно обхватывал невидимый эллипс.

Эльке подумалось, что защитник благоговеет перед этими белыми плитками не меньше, чем верующий перед иконой. Для него, воспитанного на вере в высокие идеалы данов, заточивших великое Зло, это место было священным. Лукас призвал магическое зрение и, внимательно изучив плиту, словно экспонат в музее, скорбно покачал головой:

– Увы, шесть – лишь видимость, мой друг. Магия сохранилась лишь в двух из них, тех, что по-прежнему нерушимы. Остальные же четыре – пусты, без силы, их наполнявшей. Ныне это всего лишь треснувший бесполезный камень.

– Значит, ничего нельзя сделать? – глухо спросил защитник, будто получивший удар под дых.

– Не знаю. Я должен подробнее изучить сложнейшее плетение заклятия, наложенное на эту плиту и скрепленное печатями. Только одно могу сказать сразу: вам очень повезло, что две печати уцелели именно здесь, – Лукас указательным пальцем провел в воздухе черту, соединяя плитки теурита на противоположных концах гигантского шестиугольника. – Будь иначе, заклятие уже бы пало. Два узла – слишком мало для сдерживания рвущейся наружу силы.

Элька тоже смотрела на плиту, и краем глаза ей виделись сумасшедшие сплетения какого-то сложного разноцветного клубка. (Из обычных нитей такой мог бы сотворить котенок с бабушкиной корзинкой ниток всех цветов радуги, оставленный без присмотра на часок.) Но разобраться в запутанном плетении девушка все равно не была способна. Зато совершенно явственно чувствовала, что заклятие древних данов дышит на ладан, будто, если продолжать клубочно-ниточные ассоциации, проеденная молью шаль, и нужно лишь малейшее усилие, чтобы оно распалось на отдельные куски. Штопать такое «шитье» было уже бесполезно. Да и не ощущала Элька такой внутренней необходимости, скорее уж ей хотелось схватить какую-нибудь увесистую кувалду и взяться за работу, раздолбав затычку к чертовой матери. При всей вопиющей белизне на фоне кровавой черноты было в этой плите что-то в высшей степени неправильное. И пусть умом Элька понимала, что, по рассказам Нала и Минтаны, древние волшебники сотворили благое дело, заточив Тьму в Арродриме, но душа твердила совершенно иное, а сердце начинало биться в такт с чем-то неизмеримо великим и столь же невыносимо одиноким и отчаявшимся, чем-то близким и одновременно совершенно непостижимым.

Лукас тем временем снова вытащил детектор и скорее для проформы, чем для истинной проверки, взглянул на стрелку. Она указывала точно на плиту и светилась багрово-черным, гангренозным светом, явственно показывая, что поиск пришел к своему логическому концу.

– Ну что, Лукас? – прервала затянувшуюся театральную паузу Элька. – Надо уже что-то решать!

– Вы сможете восстановить чары данов? – вновь задал животрепещущий вопрос Нал, после разгона птичьей эскадрильи, чудесных перемещений в мгновение ока и электрификации пещеры уверившийся почти в безграничном могуществе новых знакомых.

– Не знаю, мосье, – спрятав детектор, раздумчиво ответствовал маг, скрестив на груди руки с тонкими пальцами истинного музыканта или мага, и полуприкрыл глаза, – гораздо более сейчас важен вопрос: «Следует ли это делать?» или надо искать иной путь. Заклятие Узилища очень сложно, к нему были привлечены величайшие силы вашего мира, однако любые чары несовершенны и в этих немало весьма неприятных моментов. Для поддержания своей силы узы черпают энергию в живых хранителях печатей или их потомках и в самом Алторане. Недаром дана Минтана испытывала крайнюю слабость близ Арродрима, неспроста замкнулись границы вашего мира, отрезая его от других, откуда могла прийти помощь. Невольно и исподволь, но с каждым годом все сильнее через каналы, проложенные для этих энергий, идет и обратный отток. Сила Темного распространяется, изливается в мир и, не найдя выхода из него, принимает ужасные обличья.

– Заклятие данов не совершенно, но если его не станет, что спасет нас от гнева Повелителя Мрака? – нехотя промолвил Нал, обводя невидящим взором пещеру, словно смотрел не на ее стены, а сквозь них, туда, где в глубинах Арродрима скрывалось великое проклятие его мира.

И будто в ответ на этот почти риторический вопрос прозвучали слова, слетевшие с вдохновенных свыше уст жрицы Ирилии:

– Вы должны войти в Узилище, только тогда у Алторана есть шанс на восстановление Равновесия!

– Ну ты и насоветуешь, подружка! Как тебе только такое в голову пришло? – аж поперхнулся от нахлынувшего возмущения Рэнд, едва не свалившись с кресла, словно бедолага Макс, тот же, напротив, словно примерз к своему сидению и только моргал, но был абсолютно согласен с вором.

– Это было не мое пророческое, а божественное озарение, – чистосердечно призналась Мирей, сама еще не до конца осознав то, что сказала. – Иногда жрице, по благословению богини и Сил, дано увидеть истинный путь.

– Какой-то уж очень он страшный, этот твой путь, – недоверчиво помотал головой вор, представляя, каково это, сунуться в горную тюрьму к обозленному длительным заточением Темному созданию, богу или другой опасной твари.

– Я не говорила, что он самый простой, безопасный, удобный или приятный, – со светло-печальной мимолетной улыбкой, на которую способны только эльфы, вздохнула Мири, – только истинный.

– Разве этого мало? – горячо поддержала подругу Элька, чувствуя, что озарение Мири каким-то загадочным образом коснулось и ее, отнюдь не целомудренной девицы, сроду не ступавшей под сень великих древ Храма для посвящения или покаяния. Хаотическая колдунья разом уверилась, что поступить надо именно так, как сказала жрица Ирилии.

– Мало? Я-то не знаю, спроси у тех, чьи могилы по обе стороны от такого рода путей накопаны, – мрачновато фыркнул Рэнд, всегда предпочитавший обходные дороги.

Нал молча слушал полушутливый разговор команды посланцев Совета богов, чувствуя, что он не имеет права вмешиваться, что как не легкомыслен с виду тон беседы невидимых и пребывающих рядом с ним людей, речь идет об очень важных вещах. И права на ошибку никто не имеет.

– Так что будем делать? – настойчиво повторила вопрос Элька, словно что-то в глубине души ее свербело, настоятельно требуя немедленных действий.

– Я думаю, мадемуазель, нам следует отложить принятие решения, – со спокойным достоинством, под которым таилось не меньшее нетерпение, чем то, что обуревало деятельную девушку, но и великая осторожность, свойственная каждому прожившему несколько сот лет, умудрившемуся выжить и не остаться калекой магу, заявил Лукас.

– Что-о-о? – захлебнулась разочарованием Элька.

– И отправиться домой поужинать, а после еды еще раз внимательно все взвесить и обсудить с коллегами, – закончил мосье и добавил, успокаивая девушку, – только так мы можем быть уверены, что поступаем правильно.

Считавший режим дня одним из незыблемых столпов, на которых держится мир, Гал отрывисто кивнул, соглашаясь со словами мага, заулыбались Макс и Мирей, довольно поддакнул Рэнд, одной рукой поглаживая крыса, а другой Мышу Эльки:

– Вот-вот, глядишь, после еды еще кого-нибудь кроме Мирей посетит озарение, и оно предложит не столь рискованный выход!

– Разумеется, вас, Нал, и дану Минтану мы приглашаем разделить с нами трапезу, – слегка поклонился в сторону защитника Лукас.

– Рад бы принять ваше предложение, дан, но, – принахмурился рыцарь, пожимая могучими плечами в неловком недоумении, что ему приходится напоминать волшебнику о такой естественной вещи, – проклятием Темного для жителей Алторана закрыты дороги в иные миры.

– Да, – не стал оспаривать очевидную истину маг, сверкнув белозубой улыбкой, – но благодаря волшебному дару Совета богов мы имеем возможность перемещаться и перемещать то или тех, кого сочтем нужным. А иначе как бы мы оказались тут? Прошу, мосье. – Лукас простер ладонь, предлагая Налу руку помощи.

– А я за Минтаной! – бросила Элька и, нажав на перстень, исчезла прежде, чем Гал успел привычным жестом ухватить ее за плечо и отправиться за колдуньей сам.

На экране зеркала, разделившимся на две части, компания наблюдателей увидела девушку, проявившуюся рядом с одиноко сидящей на сыром туманном берегу женщиной. Непробиваемая Минтана казалась очень одинокой, напуганной и печальной.

– Привет! – бодро бросила Элька. – Вставай, хватит туманы считать, пойдем! Мы решили немного перекусить, прежде чем дальше с печатями разбираться!

Едва дана Минтана поднялась с травы и раскрыла рот, изготовившись задавать умные вопросы, непоседливая Элька ухватила ее под локоть и нажала на перстень. Так что перед зеркалом в зале совещаний все члены команды материализовались практически одновременно. Нал облегченно улыбнулся, отметив, что его напарница цела и невредима, и тут же принялся с любопытством озираться по сторонам, заодно изучая и представших перед ним людей. А Элька уже весело тараторила, опередив Лукаса, изготовившегося к замысловатому официальному представлению:

– Этот белобрысый шустрик – Рэнд. Он наш штатный знаток азартных игр и специалист по тайнам, секретам и замкам. Мирей вы знаете, она жрица и целительница не только тел, но и душ. А парень с вороньим гнездом на голове – Макс, ходячая энциклопедия и изобретатель, приборчик со стрелочкой – его работа. С вами они заочно уже знакомы, так что языком зря трепать не будем! Крыса зовут Рэт, а летучую мышку – Мыша. Крыс – Рэндов, а Мыша – моя.

Рэнд отвесил публике шутливый полупоклон, Мирей гостеприимно улыбнулась, а Макс, стесняющийся незнакомых людей, смущенно потупился и попытался то ли пригладить, то ли еще больше взлохматить свои густые волосы. Несколько выбитые из колеи обрушившимися на их головы чудесами, алторанцы все еще пытались переварить поданную информацию, когда их вновь взяли в оборот. Рэнд подмигнул Налу и хитро спросил:

– Я видал, ты в кости переброситься не дурак, сыграем после ужина? – Строгий взгляд Гала тут же заставил вора прибавить: – На интерес, разумеется.

А Элька с привычно приземлившейся ей на запястье Мышей снова подхватила Минтану под руку и увлекла по направлению к двери:

– Пошли, я тебе покажу, где ванная для гостей. У нас там горячая вода есть и шампуней завались!

При магических словах «горячая вода» и «шампунь» продрогшая и пропыленная Минтана утратила всякую волю к сопротивлению и припустила вперед чуть ли не быстрее Эльки. Похоже, колдунья относилась к тому типу женщин, которые разделяли провозглашенный в песне постулат: «На кой мне дьявол моя голова, когда она три дня не мыта», вот только строго придерживаться его у бедной путешествующей даны не было никакой возможности вплоть до момента посещения благословенного дома команды.

– У вас полчаса, мадемуазель! – успел выкрикнуть вслед дамам предупреждение спохватившийся Лукас.

– Успеем, – раздался отклик Эльки, едва слышный из-за звучно хлопнувшей о косяк двери.

Глава 12

Гостевая, питательная и плановая

Получаса для водных процедур женщинам, разумеется, не хватило, но через тридцать шесть минут и сорок секунд (ну ведь не час!), если уж быть до отвращения точными, они все-таки появились в гостиной, где их ждали друзья. Приятный рассеянный свет ничуть не походил на зловещую тьму близь Узилища, напротив, он говорил об уюте и отдыхе, к которому манили и удобные мягкие стулья вокруг большого стола, накрытого скатертью-самобранкой.

Минтана в отчищенном, отглаженном и, кажется, даже подновленном магическим шкафом платье, с распущенными подсыхающими длинными волосами прятала в уголках обычно чуть поджатого рта умиротворенную улыбку. Она казалась какой-то беззащитной, может быть, потому, что из глаз исчезло неизменно подозрительное выражение. Элька блистала очередным провокационным нарядом. Нал, тоже успевший немного освежиться с дороги, только глаза вылупил, когда в дверях показалась девушка в узких, облегающих стройные ноги, словно вторая кожа, брюках и белой кружевной рубашке с широкими манжетами и отложным воротом. Две крупные блестящие пуговицы на ней – у горла и на уровне талии – выполняли чисто декоративную функцию, а половинки рубашки соединялись широким серебристым шнуром. В просветах легко можно было разглядеть и тело Эльки и ее очень дорогое и красивое кружевное нижнее белье. Гал недовольно засопел, но устраивать «разбор полетов» за очередное нескромное одеяние в присутствии гостей не стал.

– Классно выглядишь, – ухмыльнулся Рэнд подруге и поднял вверх два больших пальца. Этому жесту его научила та же Элька, и вор, обожавший всякие тайные знаки, моментально подхватил его, как дурную привычку или насморк. – Только что-то штанишки такие скромные?

Вместо ответа Элька ухмыльнулась в ответ и повернулась спиной. На ягодицах, там, где у обычных штанов должны были бы быть карманы, красовались две ядовито-красные декоративные аппликации в виде гигантских божьих коровок. Причем оба насекомых улыбались и самым насмешливым образом подмигивали: правая левым, левая соответственно правым глазом любому, вздумавшему сосредоточить внимание на изучении брюк.

– Вопрос снят! – расхохотался Фин так, что крысу пришлось постараться, чтобы не свалиться с его колен.

– Прошу к столу! – и бровью не поведя в сторону обыкновенно-экзотического наряда Эльки, пригласил Минтану Лукас, приодевшийся в роскошный, весь затканный золотом длиннополый камзол оттенка темного изумруда. Пушистые каштановые кудри мага посверкивали в свете ламп таким изумительным блеском, что производители шампуней всех миров, проведай о мосье, ползали бы за ним на коленях, предлагая контракт на участие в рекламных съемках на любых условиях. Лукас встал, чтобы отодвинуть для гостьи стул. Минтана поблагодарила его кивком головы и опустилась на сиденье. Любезный кавалер присел вслед за дамой и обратился к Налу и колдунье одновременно:

– Есть ли у вас какие-то пожелания относительно меню трапезы?

– На ваше усмотрение, хозяин, – ответила за двоих Минтана, и маг вежливо (а кто будет ссориться с норовистой кормилицей) попросил самобранку:

– Ужин на восемь человек, пожалуйста!

– И лайса, подружка, налей с медком кружечку, я попробовать хочу, чем их там, на Алторане, поили! – просительно добавил Рэнд.

Кисточки скатерти едва заметно пошевелились, и на столе одно за другим стали возникать сначала пустые приборы, а потом горшочки, блюда, салатницы, графины и прочая посуда, заполненная едой, напитками и приправами. Самолюбивое магическое создание, стремясь произвести впечатление на гостей, постаралось на славу. Ароматы, заструившиеся в воздухе, вышибли бы слюну и у самого привередливого гурмана, что уж говорить о людях, налазившихся по горам.

Когда первый голод был утолен, завязался вежливый разговор, еще не касавшийся главной темы.

– Вы тут все вместе живете? – поинтересовался Нал, перебегая взглядом с хитрой физиономии Рэнда, сооружающего на своей тарелке какую-то чудо-гору всякой всячины, на суровое лицо Гала, методично полосующего ножом полупрожаренное мясо, с воина на дивный лик светлой эльфийки, питающейся какими-то свернутыми в трубочки разноцветными листочками, от Мирей к Максу, отчаянно жонглирующему столовыми приборами, с технаря на изысканного мага, казавшегося ожившей иллюстрацией из книги по этикету, от Лукаса к веселой Эльке, со здоровым аппетитом молодости поедающей салат. Люди, сидевшие с защитником за одним столом, казались такими разными, но одинаково загадочными.

Вопрос Нала был задан таким задумчиво-подозрительным тоном налогового инспектора или блюстителя нравственности, что Элька расхохоталась так, что уронила вилку в тарелку, и простонала сквозь смех, утирая выступившие слезы:

– Ага, и спим вповалку в полном разврате! Большая и счастливая шведская семья! Только потом долго лечим синяки, ведь все такие костлявые, ни одного мягкого толстячка нет как нет!

Рэнд, у которого слова защитника вызвали столь же двусмысленную ассоциацию, от хохота едва не свалился под стол, Макс и Мирей смущенно заулыбались, Гал чуть заметно нахмурился, а по губам Лукаса тайком скользнула игривая улыбка. Защитник смутился и стал багровым, как переспелый помидор, от шеи до самых кончиков ушей, кажется, у него покраснели даже светлые волосы. Но, быстро заметив, что никто и не думает обижаться, Нал присоединился к общему веселью. Заулыбалась даже Минтана.

– У вас очень красивый, уютный, светлый и живой дом, в нем так легко дышится, – пригубив терпкого красного вина, вступила в беседу колдунья, сглаживая ненамеренную неловкость Нала. – Я удивительно свободно себя ощущаю, словно всю жизнь несла на плечах какой-то невидимый, но тяжкий груз, и внезапно эту ношу убрали.

– Ничего странного в ваших ощущениях нет, дана Минтана, – тоном знатока заметил Лукас, охотно поддаваясь стремлению дамы увести разговор от щекотливой темы. – Наш мир свободен от влияния Темного, и ваша личная, физическая и магическая энергия не расходуются ни на поддержание целостности печати, ни на противостояние излучению, идущему из Узилища и распространяющемуся в границах Алторана.

Пока Минтана прихорашивалась перед трапезой, Элька успела кратко пересказать женщине разговор компании в пещере, так что объяснение Лукаса показалось ей вполне логичным. Кивнув в знак согласия, дана Минтана мечтательно продолжила, словно выпитое вино вскружило ей голову, даруя не свойственную прежде романтичность слога:

– Я как бутон цветка, вынесенный из бесконечной ночи на благословенный свет и обретший шанс распуститься. Столько живительных токов изначальной энергии никогда прежде не ощущала в себе.

– А это легко проверить! – сунув Мыше в зубки кусочек нежной ветчины, вмешалась Элька, тряхнув распущенными волосами. – Наколдуй чего-нибудь простенького и посмотри, сколько на это израсходуешь сил.

– Предложение не лишено смысла! Можно попробовать на заклятие света, – тоном истинного знатока одобрил мосье, оправляя шикарный, затканный золотом не меньше, чем камзол, манжет рубашки, и отправил в рот кусочек ростбифа. После прыжков по горам даже Лукасу хотелось не тонких деликатесов, а добрый кусок мяса.

Приняв совет к сведению, Минтана встряхнула кистью левой руки и, прищелкнув щепотью пальцев, направила указательный на декоративный подсвечник с пятью толстыми коричневато-золотистыми ароматическими свечами.

Бесшумная, но ослепительно яркая вспышка разорвала романтичную полутень столовой. Пять свечей, стоящих в подсвечнике на маленьком столике у окна, в один момент загорелись неистовым пламенем и опали лужицами цветного воска, распространяя сильный запах корицы, какао и еще чего-то медвяно-терпкого. А в следующую долю секунды вслед за свечами оплыл и золотой подсвечник, оставив озерцо расплавленного металла.

На время вспышки осторожная скатерть-самобранка со всем содержимым исчезла прямо из-под носа ужинающей компании и вернулась только тогда, когда все, что можно, уже было расплавлено, а пожара не случилось. Живые существа, исключая Гала, подхватившего со стола крышку от утятницы и заслонившего ею Эльку, словно щитом, и Рэта, юркнувшего к Рэнду за пазуху, отреагировали не столь оперативно.

– Ой! – ахнула Минтана, в неподдельном изумлении уставившись на свою тонкую руку, оказавшуюся способной на деяния столь потрясающей разрушительной силы.

– Ик… – донеслось со стороны потерявшего дар речи Нала, не привыкшего к таким спецэффектам в магии напарницы. Обычно она действовала куда более незаметно и тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Класс! – искренне восхитилась Элька, аж подпрыгнув на стуле, и непременно вскочила бы посмотреть на следы маленькой катастрофы, если бы не вездесущая рука Гала, намертво пригвоздившая к стулу ее колено, уберегая от ожогов. С непоседливой девицы сталось бы потрогать расплав. – Ты теперь, Лукас, сможешь отрабатывать стоны из оперы «Мадемуазель, что вы опять натворили!» еще и на Минтане, не все ж тебе меня, бедняжку, изводить.

– Особенно мне нравиться слово «бедняжка», – насмешливо фыркнул Рэнд, выуживая из глубин своей васильковой рубашки пережившего шок зверька. – Но полыхнуло здорово, тебе еще учиться и учиться!

– Прямо сейчас? – коварно поинтересовалась Элька. – И учительница под рукой есть! А подсвечников и свечей в кладовой рядом завались, могу принести для комплексной переплавки!

– Упаси Творец! Только этого мне не хватало! – испуганно воскликнул мосье, замахав на проказника вора длинными рукавами камзола, словно пытался взлететь из-за стола, но каким-то чудом при этом умудрился ничего не задеть, не опрокинуть, не намочить и не выпачкать. Макс завистливо вздохнул, украдкой пальцами поднял упавший с вилки на скатерть кусок куриной котлеты и принялся на примере Минтаны прикидывать, подсчитывая в уме, какой интенсивности была вспышка магии и какова процентная доля от потенциальной мощи данов блокируется на Алторане.

– Во имя Света Лучезарного, прошу прощения! – в смущении, где испуг перемешивался с восторгом, потупилась колдунья. – Я вовсе не хотела нанести дому, нас приютившему, никакого урона.

– Ничего страшного, дана Минтана, – снисходительно улыбнулся маг, уже придя в себя и оценив степень ущерба. – Пусть ваши манипуляции с огнем были несколько неожиданны, я имел в виду лишь создание световых шаров, зато мы получили более чем явное доказательство истинности своего предположения.

– Я выпустила столько силы, сколько всегда выделяла, чтобы зажечь свечу, – повинилась Минтана в качестве оправдания. – А оказалось…

– Нам остается только порадоваться, что вы не пожелали зажечь сразу пяток, – беззлобно подколол колдунью Рэнд.

– Ты была бы равна величайшим древним данам Алторана, если б не проклятая тень Темного, крадущая твою силу, – убежденно заявил Нал, гордясь своей напарницей.

– Не передергивайте, мосье, – поморщился Лукас, снова принимаясь за мясо, – не слишком удачное плетение заклятия Узилища мешает мадемуазель Минтане не меньше темного влияния его пленника. Я видел эти чары и познал их суть.

– Больше никакой магии, пока не поедим, – строго велел Гал, аккуратно водружая крышку-щит на место.

С грозным воителем никто спорить не стал и до самого завершения трапезы – подачи восхитительного десерта, состоявшего из нескольких тортов, блюд с пирожными, желе и свежими фруктами, – никто не проронил ни словечка на связанную с колдовством тему. А то вдруг Эсгал выгнал бы виновника из-за стола без сладкого, а такую кару в команде сладкоежек наказанием не посчитал бы разве что сам стоик-оборотень, любивший полакомиться солененьким.

Наслаждаясь буквально тающим во рту воздушным пирожным, Минтана восхищенно спросила:

– Для вас создает пищу это магическое полотно?

– Наша самобраночка не какое-то там «магическое полотно»! – слегка возмутилась Элька, погладив пошедшую волной возмущения скатерку, пока та не подсунула гостье чего-нибудь горького за неловкий «комплимент». – Она поразумнее иного человека будет! И уж всяко полезнее!

– И покапризнее! – шутливо прибавил Рэнд, с ухмылкой ткнув пальцем в направлении оскорбленно отодвигающегося в сторону блюда, с которого вор таскал маленькие пирожки с фруктовым и ореховым кремом.

– Она самая лучшая, – заключила Мирей, тоже погладив скатерть.

– Прошу прощения, – поспешно сказала Минтана, обращаясь к скатерти, – я не хотела тебя обидеть. Спасибо за угощение!

Сменив гнев на милость, самобранка тряхнула кисточками и материализовала у руки колдуньи вазу с так понравившимися ей сластями. На всякий случай поблагодарив «хозяйку» еще раз, Минтана взяла еще одно пирожное, но надкусить его не успела, откуда-то из-за дверей послышался музыкальный звук, похожий на быстрый перебор гитарных струн.

– В дверь звонят?! – удивился Макс, просчитывая, какова вероятность этой весьма частой слуховой галлюцинации в его случае.

– К нам гости? – задумчиво выгнул бровь Лукас. – Кто бы это мог быть?

– Я открою! – одновременно выкрикнули любопытные Элька и Рэнд, вскакивая из-за стола и сообщая это уже из коридора.

Гал тихо вздохнул, одним неуловимым плавным движением оказался на ногах и помчался вслед за непоседами. Как ни доставали его временами коллеги, это еще не означало, что воин позволит им рисковать жизнью вместо себя.

– Мы живем очень уединенно, – дал справку Минтане и Налу, удивленным столь бурной реакцией хозяев на происходящее, Лукас. – Гости у нас большая редкость.

Мосье Д’Агар скромно умолчал о том, что с тех пор, как команда поселилась в доме, дверным звонком с магически изменяющимся набором мелодий никто, кроме жильцов, не пользовался. Да и те – Элька и Рэнд с Мирей – просто развлекались, исследуя обширный репертуар мотивов. Впрочем, маг понимал, что все когда-нибудь случается впервые и скоро ему представится возможность удовлетворить свое любопытство на счет того, кто именно решил использовать звонок по прямому его назначению.

В холле высокий Гал оказался куда раньше более мелких коллег: Эльки и Рэнда, хоть те и неслись со всех ног. Воин молча кивнул друзьям в сторону, указывая то место, где они должны будут стоять, пока он открывает дверь. Суровый взгляд Эсгала красноречиво поведал, что выбор у них не богат: сделать так, как он велит, или убираться назад в столовую, дверь откроют без них. Пришлось подчиниться, но никто не помешал Эльке возмущенно прошипеть в спину воина:

– Тиран!

Никак не показав девушке, что он слышит оскорбление, Гал взялся за ручку и одним рывком распахнул входную дверь. Двое тощих, взъерошенных и большеглазых подростков, мнущихся на пороге, при виде грозной фигуры воина с мечом в руках, выступающей из полумрака, невольно попятились и постарались выдавить приветственные улыбки. Получившееся скорее можно было отнести к посмертным маскам скончавшихся от страха.

– Уии! – восторженно взвизгнула Элька и, оттолкнув Гала, ринулась к парочке гостей. – Ну наконец-то заглянули! Привет, ребята! Я по вам так соскучилась!

Девушка повисла на шее сначала у одного смущенно, но совершенно искренне улыбающегося молодого человека, в плотных, но безбожно драных на коленках штанах, потом у второго, на лоб которому падал уморительный рыжеватый чубчик, а штаны оказались целы.

– Прекрасная леди, добрый вечер! – воскликнул первый гость.

– Ну чего вы стоите, Дэвлин, Тэлин! Проходите! – ухватив их за руки, девушка уже энергично втаскивала визитеров с крыльца в дом. – Есть хотите? Ну конечно хотите! Вы же все время голодные! Пошли в столовую!

– Ты их знаешь? – уточнил Гал, пряча в ножны не подавшее цветового сигнала тревоги оружие.

– Конечно, знаю! – радостно подтвердила Элька.

– Это ее законные мужья, – брякнул Рэнд, хитро сверкнув глазами.

– Вот еще, – возмутилась Элька, отыгрываясь на воине за то, что он не дал ей первой открыть дверь, – скажешь тоже, мужья, только любовники! Я пока сомневаюсь, стоит ли в столь юном возрасте связывать себя обременительными отношениями с парой спутников одновременно! Все-таки большая ответственность!

– Элька вас разыгрывает, сударь, – поспешил стеснительно уведомить грозного воителя Дэвлин, нервно взъерошив свой непокорный чубчик. – На самом деле мы…

– Ее дети! – с невинной радостью закончил Тэлин, просияв улыбкой во весь рот.

Гал в замешательстве моргнул и перевел на Эльку вопросительный взгляд: «С кем? Когда? И где ты все это успела?», та моментально приняла невинный вид раскаявшейся блудной овечки. Дескать, ну что ж, было, было, но все мы не без греха! Бросайте камни!

Розыгрыш испортил Рэнд. Ни на долю секунды не поверив Тэлину, вор не выдержал и расхохотался, тут же, подхватив смех, как инфекцию, начали хихикать Элька и Тэлин. Дэвлин же, метнув на друга и напарника строгий взгляд, вздохнул и все-таки закончил оправдательную фразу:

– Мы метаморфы, курьеры Совета богов, сударь. Дозволено ли нам будет преступить порог вашего гостеприимного дома?

– Если я скажу «нет», что это изменит? – не слишком вежливо буркнул Гал и одним толчком захлопнул дверь за, ладно хоть не перед, метаморфами. Щелкнул магический замок.

Воин дернул уголком рта и словно молчаливый конвоир направился вслед за фиглярами, которых Элька, откуда только в хрупком девичьем теле взялись силы, почти волокла по направлению к столовой и при этом весело болтала без умолку:

– Я так соскучилась! Обещали заходить, а сами? Опять вас гоняют по мирам без продыху? Марш ужинать!

– Марш ужинать? – хитро ухмыльнулся Фин и подколол подружку: – Уж не Эсгала ли я часом слышу?

– Право же, милая леди, нам очень неловко, не хотелось бы стеснять вас. Удобно ли? – вежливый, смущенный и польщенный тем, что его так тепло встретили, расшаркался на ходу Дэвлин, не без белой зависти оглядывая роскошный дом, приютивший команду.

– Я вам, кажется, уже говорила, что в жизни есть только одна неудобная штука, – шутливо нахмурилась Элька, не выпуская руки метаморфа из своей.

– Спать на потолке! – охотно вспомнил понравившуюся шутку Тэлин. – Одеяло падает!

Рэнда в команду приглашал Связист, но вор слышал от Эльки о метаморфах и оттого воспринял их как старых приятелей. Поэтому снова ухмыльнулся, панибратски хлопнул Тэлина по плечу и поспешил записать на корочку остроумную фразу.

– Вот-вот! – рассмеялась Элька, энергично кивнув. – Ну-ка признавайтесь, когда вы в последний раз ели?

– Мы завтракали, – скромно признался Дэвлин, почему-то отводя в сторону виноватые глаза, словно заинтересовался узором обоев на стене.

– Вчера, – скроив кислую физиономию, наябедничал Тэлин, игнорируя укоризненный взгляд старшего напарника.

– Так недолго и с голодухи помереть, ребята! – бурно возмутился Рэнд, распахивая перед гостями двери столовой, и завопил с порога:

– Эй, самобранка, у нас еще два гостя, не жравшие толком больше суток!

– Они сыр обожают, – дала наводку Элька и, представляя смущенных парнишек публике, огласила: – Дэвлин и Тэлин – посланники-метаморфы! Прошу любить и жаловать!

Парочка вежливо расшаркалась и после краткой процедуры представления, будучи усажена за стол, взялась за еду. Заботливая и, видно, проникшаяся сочувствием к голодающим самобранка наметала массу разнообразнейших яств, распространяющих уморительный сырный аромат: сырные пироги, жульен, сырные палочки, сырную запеканку, спагетти под сырным соусом и так далее и тому подобное…

Осторожно распробовавшие несколько первых кусочков, метаморфы буквально набросились на пищу и некоторое время не могли остановиться. Поэтому все общение с новоприбывшими на первые полчаса свелось к умиленному наблюдению за ними и благодарным взглядам Дэвлина и Тэлина. Даже непробиваемый Гал сочувственно качнул головой, оценив, насколько проголодались «детки-мужья-любовники», и не стал делать никаких критических замечаний. Пока гости ели, Элька успела объяснить Минтане и Налу, что такое «метаморфы». Лукас украдкой призвал сканирующие чары и совместил десерт с исследованием уникальных существ, о которых говорили в мирах много, но видели до обидного редко.

Наконец все страждущие утолили голод и, горячо поблагодарив самобранку, выползли из-за стола, чтобы перебраться в гостиную. В зал совещаний, хранящий некоторую официальность атмосферы, никому идти не хотелось. В креслах и на диванах комнаты расположилась сытая и умиротворенная публика.

– Ребята, так вы в гости заглянули или по делам? – запросто уточнила Элька, нисколько не зацикленная на тонкостях этикетного общения. Не зацикленная настолько, что порой Лукас мягко пенял девушке на некоторую фамильярность в общении с клиентами-жалобщиками. Особенно часто поначалу, но с каждым днем все реже, с удивлением отмечая, как легко воспринимают эдакое поведение Эльки новые знакомые. Маг даже начал подозревать, что без хаотической магии тут не обошлось, но проверить свою теорию не мог, потому что обыкновенные чары далеко не всегда могли определить, использовался или нет этот странный дар.

– Хотелось бы первое, но… – отвечая на вопрос, с искренним сожалением вздохнул Тэлин. Он наслаждался редким по своей одновременности и частоте ощущением сытости, тепла и уюта. Мягкое кресло, принявшее его в свои объятия, оказывало на парнишку снотворное действие.

– Ну значит, потом будет повод прийти просто так. У вас же, наверное, тоже отпуск бывает, – махнув рукой, посочувствовала Элька. – А лишних комнат у нас в доме завались, на роту гостей хватит, чего уж говорить о двух тощих метаморфах, которые вдвоем на одной раскладушке потеряться смогут!

– Благодарим за великодушное приглашение и гостеприимство, дорогая леди, – вступил в беседу Дэвлин, тоже борясь со сном, навалившимся от диковинного чувства комфорта. – Мы действительно чрезвычайно рады вновь встретиться с вами, но привело нас в столь уединенный и превосходно защищенный край поручение Совета богов.

– Чего, петиции им уже надоели, теперь с курьером задания слать будут? – в шутку уточнил Рэнд, развалясь в кресле и тасуя карты ради того, чтобы чем-нибудь занять беспокойные руки. За этим процессом с почти маниакальным интересом следил Нал, невольно сжимая и разжимая кулаки, а за своим защитником с куда большим неодобрением наблюдала Минтана. Колдунья недовольно поджала губы, но просить посланца Совета богов прекратить заводящее азартного воина занятие не решалась, ибо не считала себя вправе вмешиваться в чужую жизнь, тем паче в жизнь хозяина дома, где тебя приняли как гостя.

– Нет, у нас иное поручение, – с почти искренним сожалением заверил компанию Дэвлин, не отказавшийся бы регулярно доставлять корреспонденцию под столь гостеприимный кров. – Мы метаморфы-посланники – гонцы Совета богов к тем, кому назначено услышать его весть, будь то приказ, просьба, предостережение или наставление.

– И что именно они сподобились передать нам? – теперь уж по-настоящему заинтересовался Рэнд.

– Мы все внимание, мосье, – уверил метаморфа Лукас.

Просчитав варианты действий, маг решил, что проще будет заклятием затуманить память алторанцев, если они услышат что-то не предназначенное для их ушей, нежели пытаться выставить их из комнаты, объявляя разговор сугубо конфиденциальным. Да и оскорблять колдунью с защитником заведомым недоверием любезному магу не хотелось.

– Мы с напарником ожидали обычного списка поручений после очередного заседания Совета. В перерыве между ними в ложу Тройки нанесла визит богиня Ирилия, – запросто признался Дэвлин. Мирей, не сдержавшись, восторженно ахнула, осенив свою грудь знаком древа, а метаморф, понимающе глянув на жрицу (ох уж эта экзальтация верующих!), продолжил: – Нам велено предать сообщение для всей команды.

Все подались вперед, ловя каждое слово Дэвлина. Он снова открыл рот и произнес неожиданно высоким и каким-то звенящим, словно дюжина серебряных колокольчиков, голосом:

– Следуйте пути, что выбирают женские сердца, доверьтесь им, и принятое решение будет верным. Остерегайтесь пути меча, что принесет лишь новую боль и тьму. Да будут сокрушены преграды, да будет восстановлено разрушенное!

– Очень, очень конкретное пожелание, – не удержался от ироничного замечания Рэнд, пустив карты змейкой из руки в руку, а потом и вовсе петлей Мебиуса, как аллегорию своего замешательства.

Макс же первым делом удивленно спросил у Дэвлина:

– А почему ты тембр голоса сменил? И как тебе удалось за полторы секунды поменять изначальные характеристики формы и габаритов голосовых резонаторов?

– Его устами глаголила Ирилия, – вместо метаморфа, не вдаваясь в технически-физиологический аспект, благоговейно ответила Мирей. Жрица продолжила, обращаясь к Фину: – Светлая богиня обладает великим пророческим даром, но в ее речах никогда не было приказаний. Благая Ирилия, Исцеляющая Души, лишь предлагает путь, приоткрывая завесу тумана, а не повелевает ему следовать. Выбор есть всегда, в том числе и в толковании пророчества!

– А ты чего, конкретных инструкций хотел? – подмигнув Рэнду, иронично хмыкнула Элька, машинально поглаживая млеющую под ласковыми пальчиками Мышу. – По-моему, и так все ясно, дальше ехать некуда, разве что к рулончику в сортире памятку приклеить. Нам, как говорила Мири, надлежит войти в Узилище и попытаться поговорить с этим самым Темным. Кто знает, вдруг придем к консенсусу? Во всяком случае, выходить против него с мечом на бой покровительница нашей жрицы не рекомендует. А поскольку сама Мирей нам никогда ничего дурного не советовала, возможно, есть смысл постараться последовать совету ее богини. Наш Эсгал, конечно, очень крут, просто мегакрут, но даже его против такого крутого типа, как Темный с Алторана (похоже, он все-таки бог), может оказаться маловато.

Гал очень недовольно нахмурился, но возражать пока не стал, зато заговорили метаморфы. Дэвлин промолвил, бросив неуверенный взгляд на грозного воина:

– Да, на Алторане в заточении действительно находится бог. Такие создания очень могущественны, их жизнь почти бесконечна по меркам людей, но боги отнюдь не бессмертны. Убить их очень сложно, но возможно, только если на божество поднимает руку простой смертный, то ему приходится жестоко платить за это. Если же насильственной смертью погибает темное божество, проклятие его гибели падает не только на убийцу, но и на весь мир, где это случилось.

Лукас признательно кивнул метаморфу, однако развивать тему не стал, полагая, все, что нужно, Эсгал поймет сам, а попытка давления на воина окажет прямо противоположенный эффект. Мосье лишь заметил, задумчиво потирая бровь кончиками тонких пальцев:

– Мы впервые получили от Совета богов намек на желательный исход дела и путь решения. Прежде они никогда не вмешивались…

– Ирилия очень редко посылает откровения, – предупредила Мирей, в ярко-желтых глазах жрицы полыхнул фанатичный огонек истовой служительницы.

– Значит, – кивнув в знак того, что слышал слова эльфийки, заключил маг, – мы должны прислушаться к ним и выработать план, согласующийся с пожеланиями Тройки и богини Ирилии.

– В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку, – весело, потому что все складывалось так, как она считала правильным, улыбнулась Элька, намекая на единственный источник финансирования команды. Как ни пытались навязать награды, взятки или подарки те, чьи проблемы решали посланцы, команда до завершения работы не брала ничего, чтобы не бросить тень подозрений на свою роль беспристрастного арбитра.

– Я не пойду на сделку с совестью только потому, что так велят ОНИ, – всё обдумав, сурово рубанул Гал. Зеленые, с золотистым ободком и вертикальными зрачками глаза холодно и неумолимо смотрели на враз съежившихся и растерявших всю сонливость метаморфов.

– Мосье, ни о каких сделках, тем более со столь важной госпожой, как ваша совесть, пока не может идти и речи, – вкрадчиво заметил Лукас. – Мы лишь собираемся найти способ пройти в Узилище сквозь печати, не снимая их, и поговорить с заключенным богом. В конце концов, именно он находится в невыгодном положении.

Гал еще более посмурнел и замолк, замкнувшись в себе. Минтана и Нал, отчетливо понимая, что сейчас они не имеют права голоса, тоже ждали решения команды.

– А кто пойдет в Узилище? – так же азартно, воспринимая все происходящее как увлекательную игру, вопросил Фин.

– Лукас, Гал и я, – с ходу ответила Элька вместо обычно решавшего все воина. – Маг будет говорить, Гал внушать страх, а я создавать атмосферу дружбы и взаимопонимания! Мне с господами, имеющими в своем имени приставку «темный», общаться в удовольствие.

– Не все «темные» столь обаятельны, как ваш «друг» лорд Ильдавур, мадемуазель, – предостерег девушку осторожный мосье.

– Тебе лучше тоже остаться дома, – обронил Гал, переведя строгий взгляд с метаморфов на Эльку. Правда, на девушку он не оказал столь примораживающего и устрашающего влияния, как на бедолаг Дэвлина и Тэлина ни в первые дни знакомства, ни после, даже тогда, когда она узнала о страшном прошлом коллеги.

– Фигушки! – подхватившись с кресла, горячо возмутилась Элька, упирая руки в боки и вздергивая острый носик. – Нашел дурочку! Как самое интересное начинается, так, Элька, домой! Я тебе что, собачка дрессированная?

– Там может быть опасно, – почти опустился до увещеваний воин, ошарашенный столь темпераментным протестом.

– Для кого? Для меня с Мышей или для тебя, сэр Праведный Меч? – подступая ближе, резонно возразила Элька, вновь прозрачно намекая на свои теплые отношения с темными силами и резкую конфронтацию с ними Эсгала. Нал только сочувственно крякнул, явственно представляя себе, что испытывает коллега, когда на него набрасывается прехорошенькая колдунья. Последний разнос от Минтаны он получал уж давненько, но память об ужасной буре была так свежа, будто все случилось вчера.

– Пусть идет, – примиряюще воздевая руки, пока девушка в самом деле не вздумала наброситься на воина с кулаками, вступил в разговор Лукас. – Кто знает, с чем нам придется столкнуться? Если бессильной окажется любая магия и ваш легендарный меч, мосье, хаотическая сила мадемуазель может стать нашей единственной защитой.

Гал, не ожидавший такого предательства, недоуменно уставился на Лукаса, а тот счел возможным пояснить:

– С силой можно и нужно разговаривать, имея за плечами силу, чтобы не пришлось ее применять. Любое оружие не совершенно, каким бы могущественным оно ни было, и могущество магии не беспредельно, любой, кроме хаотической. Хаотическая же магия, насколько мне известно, способна воздействовать на любой неживой и живой объект без ограничений. Все дело лишь в направляющей силе обладательницы дара.

– Вот видишь, – моментально успокоившись, улыбнулась Элька хмурому Галу и запросто уселась к нему на колени, да еще и поерзала, выбирая положение поудобнее. – Я все равно пойду!

– Как только мы сообразим как, – уточнил маг.

– Без разведки, не имея преставления о плане Узилища, отправляться опасно, – твердо заявил Эсгал, совершенно очевидно собираясь предложить себя в добровольцы-первооткрыватели. Он все еще хмурился, однако нахальную Эльку с колен не спихнул.

– А давайте Рогиро пошлем, он же все равно призрак! – осенило Эльку от безнадежного сознания того, что если в Узилище первым с Темным столкнется «добряк» Эсгал, то может не случиться никакого «потом», где могли бы поучаствовать и все остальные и почти наверняка такого «потом» не случится для самого воина. Поэтому, не дожидаясь одобрения своему предложению, а тем паче возражений, девушка быстренько закричала:

– Эй, Роги-и-ро-о-о-о!!! Роги-и-и-ро-о-о-о!!!

– Что значит «все равно призрак»? – выступая из стены, недовольно отозвался сеор-привидение, в ответ на оглушительный вопль Эльки, потрясший дом от фундамента до самого чердака. Конечно, любопытный дух знал о деле команды и слышал весь разговор. Просто, пока не было названо его имя, не считал нужным проявлять себя и выказывать свою осведомленность. Сказывалась прижизненная привычка, накрепко въевшаяся в саму суть бывшей Тени ильтарийского Короля и оттого не утерянная при расставании с бренной плотью.

Минтана и Нал сдержанно ахнули, но ничем иным своего удивления от неожиданного появления полупрозрачного господина не выдали, благо что тот вел себя воспитано, диких рож не корчил, головы с шеи не снимал и гостей злобными завываниями, не в пример Эльке, не пугал. Метаморфы же, и вовсе привычные ко всему на свете, чего только ни повидавшие и во что только ни перевоплощавшиеся на своем веку, нисколько не устрашились. Напротив, Дэвлин и Тэлин с любопытством уставились на штатного библиотекаря команды, которого в самых ярких красках им как-то живописал на досуге Связист, обожавший посплетничать об общих знакомых и регулярно снабжавший метаморфов сведениями об Эльке, судьбой которой парни живо интересовались с тех самых пор, как доставили милой девушке самый замечательный контракт на работу.

– Значит, что тебе для преодоления печатей их не нужно снимать, – тут же выкрутилась Элька, припоминая утреннюю пикировку с оскорбленным духом. Во избежание нового раунда, не следовало говорить самолюбивому и обидчивому Рогиро, что раз он уже мертв, ему никакие опасности не страшны, и именно поэтому призрак можно использовать в качестве шахтерской канарейки.

– А правда! Замечательная идея! – поддержал подружку Рэнд, обернувшись к призраку и продолжая не глядя тасовать колоду. – Прошвырнешься по Узилищу, разглядишь там все, расскажешь нам, куда можно перенестись, а куда соваться не след! Тебе-то бояться нечего! Ни огонь, ни вода, никакое оружие не опасны!

Лукас, прекрасно понимавший, что у темного бога вполне могут найтись ловушки, чреватые фатальными неприятностями даже для призраков, не стал ни возражать, ни соглашаться с друзьями. Он только внимательно отслеживал реакцию сеора Гарсидо на провокационное предложение поучаствовать в авантюре. Без сомнения, для начала отправить в Узилище привидение будет куда безопаснее, чем соваться туда самим наугад. Тем более если Рогиро не согласится, то соваться придется, предварительно сняв печати, и фактически преграждая дорогу на выход Властелину Беспорядка своими телами. Иного пути вступить во взаимодействие с узником мосье предложить пока не мог.

– И каким образом ты сможешь удостовериться на моем опыте в безопасности пребывания в Узилище? В самом ли деле безопасно для живого то, что оказалось безвредным для призрака? – уточнил Рогиро. Проделал он это, подплывая к Элькиному креслу (все равно девушка пока не слезала с коленей Эсгала) и «усаживаясь» в него, чем дал явственно понять, что настроен на продолжение беседы. А от согласия обсудить до согласия совершить не так уж и далеко!

– Так ты же теперь можешь варьировать свое состояние от энергетической формы духа до реальной физической оболочки, вполне идентичной плоти живого существа! – наивно вспомнил Макс то, что и подразумевали члены команды, приглашая Рогиро на роль разведчика. Простодушный технарь умилился: – Как вовремя Элька наколдовала! Проникнешь призраком, а дальше материализуешься, первичный анализ атмосферы проведешь, местность обследуешь…

– Я разве сказал «да»? – удивился Рогиро тому, что парень уже составляет для него план действий.

– Так ты отказываешься? – оторопело и разочарованно, как ребенок, которому только показали и тут же спрятали новую игрушку, жалобно спросил Шпильман, ероша свои многострадальные волосы, брови приподнялись печальными домиками, кончик носа, напротив, обвис.

– Нет, я согласен, – вздохнул Рогиро, понимая, что поломаться для проформы или поторговаться не получится, не обижать же милого паренька. Это с Элькой, Лукасом или Рэндом можно было ехидничать в свое удовольствие. Макс же, наивная душа, ехидства как такового не понимал и сразу терялся. – Надеюсь только, что мне не придется чрезмерно рисковать вновь обретенной плотью. Каков ваш план, сеоры?

– Лукас, а Рогиро действительно ничего не грозит? – уточнила внимательная Мирей, все-таки задав именно тот вопрос, которого так хотел избежать пронырливый маг.

– Мадемуазель, – вздохнул мосье, на секунду коснувшись пальцами висков, и постарался ответить честно, – я хотел бы уверить вас в этом, но, увы, поклясться честью не могу. Никакое физическое воздействие не сможет причинить вреда сеору Рогиро, но есть ведь и иные чары и силы, предназначенные для воздействия на бесплотные сущности.

Призрак слушал мага очень внимательно, сцепив свои прозрачные руки на груди, ястребиный профиль был непроницаем, только посверкивали глаза.

– Тем не менее я надеюсь, что нашему другу не придется подвергаться чрезмерной опасности! Мы просим его войти в Узилище не для того, чтобы воевать вместо нас, его задачей станет лишь осмотреться и, буде на то воля Сил, испросить у Темного, заключенного в стенах тюрьмы, разрешения на аудиенцию для троих посланцев Совета богов. Я готов поставить на то, что бог, томящийся в застенках, тоскует не только по свободе, но и по обществу и, какова бы ни была его кровожадность и склонность к жестокости, власть Совета признает.

– Темные боги регулярно участвуют в заседаниях Совета, – поддержал мага Дэвлин, постаравшись стряхнуть с себя ощущение сытой расслабленности. – И пусть они не всегда довольны его решениями или согласны с ними, но открыто никогда не выступают против. Совет достаточно силен, чтобы призвать нарушителей Равновесия к ответу.

– Милейшая сеорита, – во взгляде, обращенном на Мирей, было тепло и искренняя симпатия. Теперь, став призраком, Рогиро неожиданно осознал, что может позволить себе те человеческие привязанности, которым так долго не давал власти над собой, будучи человеком из плоти и крови по форме, но по сути лишь Тенью Короля Ильтарии. Тем, кто служит государю и стране, а потом уже себе. – Ваша забота и тревога необыкновенно льстят, но, поверьте, я даю согласие на эту забавную авантюру вовсе не из желания героически пожертвовать собой. Сеор Лукас прав, я не слишком рискую, во всяком случае, рискую не в пример меньше вашего. Кроме того, должность библиотекаря хоть и весьма мне по нраву, но иногда нет ничего приятнее, чем ощутить свежий ветер риска.

– Тоскуешь по старым временам, а, Рогиро? – подколол призрака Рэнд.

– Нет, новые не менее интересны, – по-волчьи усмехнулся вальяжный сеор, и из-под его вежливой маски проглянула суть записного дуэлянта и искателя приключений. – И я с удовольствием поучаствую в деле.

– В таком случае, сеор, отправляемся в зал совещаний и переносимся к Узилищу? – Лукас встал. – А пока вам лучше обрести плоть, я не знаю, как отреагируют границы Алторана на мою попытку переправить сквозь них призрак.

– Сочтут его контрабандой и остановят на таможне, – сострила Элька. – Главное, чтоб не распилили: голова туда, а все остальное сюда.

Рогиро, не желавший проблем с «таможней», принял разумное предложение. Мысленно огласив свое желание, в следующую секунду сеор обрел вполне привлекательное плотское обличье. Хаотическая магия продолжала успешно действовать.

– Вы действительно желаете говорить с Темным? – убедившись, что посланцы Совета богов не шутят и всерьез намереваются придерживаться своего невероятного плана, с изумлением, к которому начали примешиваться пока еще не оформившиеся, смутные подозрения, пробормотал Нал.

– Разумеется, – ответил любимым словечком Рогиро Лукас, слегка поклонившись воину. Маг не собирался вдаваться в детали, в том числе потому, что еще сам не знал деталей.

– Но он ведь само воплощение Зла! Творец кошмаров, властелин Тьмы! – попыталась возразить Минтана, не зная, как убедить людей воздержаться от самоубийственного плана.

– Драгоценная леди, ваш темный бог действительно является архетипом мирового зла, но лишь для Алторана и жителей, его населяющих, – вежливо прочистив горло, вмешался в разговор Дэвлин. – Боги таковы, какими мы их воспринимаем. Поэтому, к сожалению, вам никогда не будет дано договориться с Темным, а ему с вами. Вы неосознанно ждете беды и обязательно получите ее, такие ожидания темные боги всегда оправдывают, ибо такова суть назначенного Силами жребия. Чтобы найти выход из тупика, нужно вести игру по новым правилам. Именно поэтому для решения щекотливых проблем миров и создана команда при Совете богов. Она нейтральная, не имеющая личных интересов сторона, способная отстраненно взглянуть на проблему и найти такое решение, какое никому завязанному в этом деле не придет на ум.

– Именно поэтому на нашу зарплату раскошеливается Совет богов, а не платит вызвавший помощь мир, – хохотнул Рэнд не без гордости и ухмыльнулся, представляя, какие штрафы накладывали б на них в кое-каких мирах, которым пришлось не по нраву выбранное командой решение.

– Мы найдем наилучший выход, – постарался утешить алторанцев Лукас, но Элька не дала ему этого сделать, завершив фразу за мага:

– Но не факт, что вы лично и ваша Твердыня сочтете его таковым. Для нас главное, чтобы в вашем мире дела наладились.

– И наши возражения не имеют никакого значения, – догадалась Минтана, впервые за все время, пока гостила в уютном волшебном доме, почувствовав себя чужой.

– Мы вас выслушаем, но поступим по-своему, – беспечно пожала плечами Элька и встала с колен Эсгала, оказавшихся на удивление удобнее многих кресел.

– Не переживайте, верьте в судьбу, – мягко тронул за плечо Минтану Тэлин и, кивнув на компанию, прошептал: – Их избрали боги, шестерых во всей Вселенной, для того чтобы они трудились в мирах. Если Алторану не помогут они, то никто не поможет.

Вольно, невольно ли, но метаморф подобрал именно те слова, какие нужно было услышать колдунье. Она поблагодарила его взглядом и немного приободрилась. Спор не успев разгореться, затих и, покинув гостиную, компания вышла в коридор.

– А вы куда наладились, ребята? – Руки Эльки уперлись в грудь метаморфов, вознамерившихся вместе со всеми пройти в зал совещаний. – Передали все что нужно?

– Да, – согласился Дэвлин, моментально сообразив, в чем дело. Метаморф потупился и расшаркался. – Благодарим за трапезу и приятное общество, дорогая леди. Нам было необыкновенно приятно вас повидать, но теперь пришла пора покинуть ваш гостеприимный кров.

Тэлин выглядел, как побитый бродячий пес, которого на пару минут пустили погреться в теплый подъезд и вновь выгнали на мороз. Нал и Минтана в брезгливом недоумении смотрели на девушку, зато команда и призрак были почти спокойны, не считая легкого напряжения в ожидании очередной выходки Эльки.

– Куда это вы собрались? На ночь глядя? – удивился Рэнд так, что даже перестал на мгновение тасовать колоду.

– Но э-э, – попытался оправдаться растерявшийся Дэвлин, беспомощно озираясь. Метаморф не знал, что и думать. Вроде бы Элька их явно выставляла за дверь, но почему тогда задавал вопросы белобрысый парень-вор. Неужели они с братом невольно стали причиной конфликта между посланцами Совета богов?

– Никаких «но э-э», – категорично объявила хаотическая колдунья, уперев руки в бока и грозно постукивая ножкой. – Еле на ногах держатся, в лунатиков играют, зевают так, что щас рот порвут, а все куда-то уйти порываются! Завтракали вчера, а спали небось вообще на прошлой неделе! Вон комната для гостей с двумя кроватями и одной ванной. – Девушка развернула метаморфов лицом к дверям и подтолкнула в нужном направлении. – Марш туда, и чтобы мы вас больше до утра не видели, а то к кроватям привяжем! Правда, Гал?

– Истинно, – согласился воин, очень довольный тем, как трепетно стала относиться к чужому режиму Элька, а значит, появилась надежда, что когда-нибудь она начнет его соблюдать и сама. Для начала хотя бы ложиться спать вовремя, а не засиживаться с книгой далеко за полночь. Частенько, когда воин гулял вечерами по саду, он видел огонек в спальне девушки и ее саму на кровати, увлеченно перелистывающую страницу за страницей очередной книги. Небось какую-нибудь романтическую легенду о проклятых вампирах. Шторы на окнах беспечная хаотическая колдунья задергивала через раз, а с тех пор, как обзавелась летучей мышью, еще и окна открытыми оставляла.

Благодарно улыбнувшись всем и даже не став возражать для проформы, метаморфы убрели спать. Тэлин при этом смотрел на Эльку с такой жаркой благодарностью, словно она подарила ему ключ от сокровищницы какого-нибудь дракона и остров на экваторе, а не возможность спокойно выспаться в тепле и уюте.

– Бедолаги, – шепнула Мирей, от всего сострадательного сердца жалея бесприютных пареньков.

– А давайте их оставим? – предложил Рэнд, так часто бродяжничавший сам, и заработал удивленный с изрядной долей восхищения взгляд эльфийки. – Пускай живут, места у нас навалом, самобранка всегда накормит! Да и работа, у ребят, можно сказать, смежная! С ними веселей будет!

– Хорошо, когда есть, куда возвращаться, – задумчиво кивнул Гал, каким-то своим мыслям и почесал место, где когда-то был шрам, исцеленный божественной силой Доримана.

– Я не против, – улыбнулся Лукас, ответив просто, без своих обычных выкрутасов.

– Значит, мне маленького мордодральчика завести не дал, а Рэнду аж двух метаморфов разрешил дома держать к крысу в придачу! – шутливо надулась Элька на воина, стукнув его кулачком в грудь.

– Будьте же справедливы, мадемуазель! – заметил Лукас, иронично выгнув бровь. – Мосье Эсгал не возражал, когда вы «завели» нам библиотекаря, во всяком случае, не возражал сильно.

– Я сам завелся, – съехидничал Рогиро. Чуть оскорбленный сравнением с домашним питомцем, призрак вскинул голову и расправил плечи. – И, кажется, на это никто из вас не жаловался, сеоры и сеориты!

– Конечно, не жаловались, ты очень полезный в хозяйстве, Рогиро! Мы без тебя еще лет сто в библиотеке бы не разобрались! – горячо заверила сеора Гарсидо Элька, смиряясь с очевидной логичностью заявления мага, и перестала дуться на Гала.

Глава 13

Хозяин Узилища

Завершив шутливую перепалку, развеявшую излишнюю торжественность и патетичность момента, команда и гости прошли к зеркалу зала совещаний. Заняв свои привычные места, предложили располагаться и Минтане с Налом. Кресел, как и кроватей, в большом доме команды с лихвой хватило на всех. Алторанцы от предложения отдохнуть отказались, изъявив желание наблюдать за тем, что будет происходить в Узилище. В этой «мелочи» им отказывать не стали.

Не тратя времени даром, Рогиро и Лукас взялись за руки, и маг нажал на перстень. Никаких затруднений с «таможней» не возникло: призрак не разделился на части, а целиком, как планировалось, перенесся на Алторан в телесном облике вместе с магом. Зеркало, исправно отражавшее комнату, тут же сменило заставку на изображение плиты с печатями в Узилище на горе Арродрим. Яркое освещение, созданное Элькой, еще работало, не потускнев ни на ватт. Рогиро, вновь перейдя в привычное призрачное состояние, быстро огляделся вокруг и спросил:

– Есть ли у сеора волшебника какие-то пожелания относительно процесса моего перемещения в недра Узилища?

– Делайте так, как считаете нужным, сеор, – уступил Лукас. – Бесплотное состояние знакомо магам лишь теоретически, поэтому я не вправе давать советы.

Самодовольная улыбка скользнула по губам приосанившегося привидения, единственного в своем роде способного ныне преодолевать границу между жизнью и нежизнью так же легко, как иной франт меняет наряды. Уникальный Рогиро шагнул в стену, но не исчез в ней в мгновение ока, как обычно. Погружение почему-то шло до странности медленно. Темный камень принял в себя почти половину тела, и тут движение застопорилось окончательно. На красивом лице призрака мелькнуло выражение волевого упорства, и он попробовал прорваться силой в противоестественно плотную среду, но не тут-то было. Стена наотрез отказалась принимать Рогиро. Чем больше он напирал, тем с большей энергией его выпихивало наружу. Сделав еще несколько попыток, сеор выбрался из стены и вынужден был с разочарованием признать:

– Я не могу пройти здесь. Словно действительно натыкаюсь на стену поначалу упругую, но с каждым мигом все более и более твердую.

– А если с разбегу? – с бухты-барахты предложил Рэнд.

– Может, попробуете сами, сеор? – съехидничал Рогиро, делая приглашающий жест остроумному созерцателю.

Рэнд почесал острый нос, будто уже почувствовал, как расквасит его о камень, и пожал плечами, забирая свое предложение назад, зато некая дельная идея возникла у Макса. Умница-технарь, знакомый с магией лишь сугубо теоретически, зато превосходно разбирающийся в свойствах различных сред и объектов, спросил у мага:

– Лукас, Рогиро не пропускает внутрь заклятие данов?

– Весьма вероятно, мосье, – согласился Д’Агар, прощупывая стены магическим зрением и видя в них ту же, лишь чуть более разреженную, сеть чар, что оплетала плиту.

– Сама гора стала заклятием, удерживающим Темного в Узилище, – не без гордости за предков не то констатировала, не то процитировала какое-то очередное священное писание или учебник истории для молодых данов Минтана. Во второй раз в жизни она созерцала легендарное место и в первый раз без всякого ущерба для своего здоровья. Через зеркальную преграду печати Узилища не могли тянуть жизненных соков из колдуньи.

– Тогда надо воспользоваться естественными щелями в паутине чар, – предложил Макс, ероша волосы. – Если Рогиро может истончить свой призрачный облик и придать ему иную форму…

– Предлагаешь ему просочиться сквозь трещины в одной из печатей? – догадалась находчивая Элька, подпрыгнув в кресле.

– Может получиться, – принахмурившись ровно настолько, чтобы морщины не собирались на гладком лбу, прикинул красавчик Лукас, еще раз проанализировав мощное переплетение старинного заклятия.

Рогиро смерил скептическим взглядом узкие трещинки, змеящиеся по белым шестиугольникам, и, неприязненно скривившись, с манерным вздохом заметил:

– Никогда не мог отказать даме!

Отвесив публике прощальный полупоклон, привидение расплылось, утрачивая всякое сходство с человеком, и обратилось в подобие туманного полупрозрачного облачка, которое, все более истончаясь, свернулось тонким длинным жгутом, будто некто невидимый сучил нить с прялки. Один из кончиков призрачной веревочки скользнул в щель и начал быстро втягиваться внутрь. Через секунду в пещере остался только Лукас.

– Получилось? – неуверенно спросила Мирей.

– Смею надеяться, мадемуазель, – отозвался Лукас, не ощущая более присутствия Рогиро ни на уровне материальном, ни в сфере тонких чувств. Там, за плотной магической сетью, реальность словно переставала существовать, становясь недоступной как для органов чувств, так и для метафизического зрения. И конечно, мосье безумно жалел, что не может послать в трещинку печати вслед за Рогиро хотя бы простенькое следящее заклятие, на худой конец мушку-подслушку.

– Что теперь? – задал вопрос Нал.

– Только ждать, мосье, – вздохнул маг, склонив голову.

– Давайте в картишки перекинемся? Самое то, чтоб время скоротать, руки да голову занять! – бодро предложил Рэнд, но на его интригующее предложение откликнулся согласием только Нал. Минтана снова неодобрительно поджала губы и отвернулась, чтобы не видеть, как разоряют ее защитника.

Ожидание длиною в вечность из семнадцати минут воцарилось в доме. Элька нетерпеливо ерзала в кресле, вглядываясь в плиту и печати. Наверное, единственным, что удерживало девушку на месте, был взгляд Гала, более твердый, чем иные гвозди. Макс нервно грыз ногти и дергал себя за волосы, очень жалея о невозможности наблюдения за происходящим в Узилище с помощью какого-нибудь магитехнического жучка столь же неистово, как Лукас печалился о магических средствах подглядывания. Партия Рэнда и Нала все длилась, кажется, на сей раз азартный воитель не собирался разоряться на первых же секундах игры. Лукас неторопливо прохаживался по пещере, и только он один знал, чего ему стоил этот неторопливый прогулочный шаг, вместо беготни по полу, стенам и потолку. А вот Мирей сидела спокойно без всякого притворства. И ее безмятежность была столь очевидна, что удивленная Элька поинтересовалась у подруги, отвлекшись от «увлекательного» процесса нервического ожидания:

– Мири, а ты почему не волнуешься?

– Я верю Ирилии, – просто, словно это было само собой разумеющимся, самым элементарным из возможных объяснений, ответила жрица, осенив себя знаком древа.

– Уважаю, уважаю… – пожала плечами Элька, прикусив нижнюю губку. – Я, наверное, никогда так не смогу.

– Поэтому жрица – она, а ты – хаотическая колдунья! – наставительно пояснил Рэнд, беря из колоды очередную карту и сбрасывая ее на круг Налу, защитник отбился и тоже взял карту.

– И хвала Творцу! Представьте, что было бы, поменяйся мы местами? – звонко откликнулась Элька, перенявшая у друзей вариант божбы, широко распространенный в мирах.

– Не хочу! – припечатал Гал в унисон с прочувствованным возгласом Лукаса: «Упаси Клайд и Эйран!»

Что могла бы натворить Элька, получив божественное покровительство, и какой именно бог захотел бы его ей оказать, друзья опасались даже предположить, вполне хватало регулярного переполоха с хаотической магией. Усугублять его ежесекундным кошмаром иного толка не стремился даже авантюрист Рэнд.

Треп о пустяках и не только кое-как помог команде скоротать время ожидания до тех самых пор, пока над плитой, вернее над одной из скреплявших ее печатей, не закурился легкий дымок, постепенно сформировавшийся в прекрасно знакомую друзьям фигуру сеора Рогиро.

– Живой! – подивилась Минтана, слабо надеявшаяся на возвращение призрака, несмотря на тактические расчеты команды. Плита с печатями и само Узилище представлялось колдунье чем-то вроде адских врат, откуда нет обратной дороги.

– Не-а, не живой, – помотала головой Элька и пояснила с занудством истинной буквоедки и предательскими смешинками в серо-голубых глазах: – Рогиро уже лет пятьсот как мертвый!

Возразить на это было нечего. Но тем не менее сеор предстал перед публикой целый и невредимый, во всяком случае, такой же целый и невредимый, каким был до своего похода. Уплотнившись, встряхнувшись, словно пес после купания (только что эктоплазму не разбрызгивал), мужественный призрак не стал томить честную компанию и с самодовольным достоинством огласил результат своего визита:

– Сеоры и сеорита, Властелин Беспорядка готов принять вас!

– Подробности, – почти потребовал от призрака Эсгал, поднимаясь со стула.

– Первый раз слышу, чтобы Гал требовал от кого-то подробности, а не краткого отчета по существу, – поразился Рэнд, иронично скривив подвижный рот.

– Ничего ты не понимаешь ни в колбасных обрезках, ни в конной авиации, – отчитала приятеля Элька, наставительно воздев палец вверх. – В данном случае подробный отчет о произведенной разведке стратегически важен. Наш воитель не сможет спланировать «атаку», не получив информации о дислокации, численности предполагаемого противника и рельефе местности. А иного источника информации, кроме Рогиро, под рукой нет.

Гал покосился на болтушку, но спорить не стал, пусть и в легкомысленном тоне, но девушка верно ухватила суть проблемы. Паяц Фин сделал большие (на пол-лица) понимающие глаза и закивал так энергично, что оставалось только удивляться, как его голова не соскочила с позвоночника:

– Ах вот оно как! Тогда конечно!

Лукас подхватил Рогиро, и пара разведчиков покинула Алторан, присоединяясь к команде. Сеор, не расставаясь с плотью, прошелся по залу совещаний, с грацией истинного лорда опустился в свободное кресло и приступил к рассказу:

– Вы были правы, сеор Макс, сеорита, – милостиво кивнул Рогиро Шпильману и Эльке, – проникнуть в глубины Узилища через трещину оказалось несложно, хорошо и то, что сами вы не стали пытаться войти без предварительной разведки. Сразу после плиты на протяжении нескольких десятков метров идет сплошной, некогда расплавленный и застывший прочнее, чем пробка в бутылке, камень. Он не содержит в себе заклинаний, препятствующих проникновению в глубины горы, как стены пещеры, ибо живому существу в толще горы передвигаться невозможно. Миновав это препятствие, я вступил в помещение, где смог обрести плоть. Воздух холодный, но свежий, им вполне можно дышать…

Дальше, – Рогиро не мог отказать себе в удовольствии сделать многозначительную паузу, заполненную напряженной тишиной слушателей, ловивших каждое слово, – начались ЕГО владения. Настоящий замок в толще горы, только без окон. Очень эффектен, пышен, даже изыскан, хоть и не без мрачности. Все вокруг торжественно, беззвучно и безлюдно. Мне показалось, я довольно долго витал по пустым комнатам и запутанной сети многочисленных коридоров, переходов, лестниц, разглядывая обстановку, барельефы, скульптуры, мебель, пока не увидел серо-зеленый свет. Отправился к его источнику и вошел в восьмиугольную залу, где стены вспыхивали изумрудными переливами, потолок тонул в черноте, а пол светился мягким серым светом. Там я увидел хозяина.

– Ну и какой он? – заинтересовался Рэнд.

– Высокий блондин с фиолетовыми глазами, правда, густые брови и ресницы удивительно черные. Лицо вылеплено несколько грубовато, но ему нельзя отказать в красоте. Одежды алые, не то ткань, не то очень мягкая, прекрасно выделанная кожа, – начал описывать разведчик.

– А рога какие? – не выдержав, выпалил вопрос Нал, перебивая призрак, рисующий устный портрет главного жупела всех данов.

– Рогов я что-то не приметил, – в вежливом замешательстве кашлянул Рогиро, выгнув сразу обе брови от искреннего удивления.

– Эй, Нал, ваш Темный, что ли, женат? – задорно бросила Элька, невольно начиная воспринимать ситуацию, как комическую.

– При чем здесь это? – непонимающе нахмурился защитник.

– Рога ведь у мужиков растут, когда жены гуляют, – объяснила девушка распространенную в мирах и почти универсальную шутку, метнула осторожный взгляд на Гала, но тот был полностью сосредоточен на рассказе Рогиро и в воспоминания о несчастьях личной жизни углубляться не собирался. Поэтому Элька продолжила более обстоятельно: – Если Темный в своем Узилище о глухую стенку долбится, а его супруга где-то на воле развлечений ищет, то тогда за четыреста лет у него уже такие рожки должны были вымахать, что ого-го! Любой олень и лось позавидуют! Рогиро б точно заметил, он наблюдательный!

Нал помотал головой, показывая свою неосведомленность касательно семейного положения Властелина Беспорядка, а Минтана, невольно подавляя улыбку, вот уж никогда бы не подумали, что дана окажется способной улыбаться, говоря о столь ужасном создании, ответила:

– К счастью, нам ничего не известно о существовании Темной госпожи.

– Значит, вопрос по рогам снимается, – резюмировала Элька и попросила Рогиро: – Ты давай, рассказывай дальше!

– Темный сидел в высоком кресле за столом, словно выплавленным с величайшим искусством из цельного камня, и играл сам с собою в какую-то логическую игру: трехмерная доска, фигуры, двигающиеся сами по себе. Когда увидел меня, выгнул бровь и бросил с отвращением, должно быть больше для себя, чем для меня: «Опять видения», – и собрался прищелкнуть пальцами, как маги частенько заклятия ликвидации вызывают.

Пришлось мне со всевозможной скоростью обретать плоть и уверять хозяина в своей принадлежности к реальному миру. Скорее всего, в том, что я не являюсь плодом его личной галлюцинации, темного бога убедила моя нетрадиционная способность к метаморфозам оболочки.

– Да, такое только нашей Эльке взбрело вычудить! – гордо ухмыльнулся Рэнд.

– Считаю это комплиментом, – раскланялась довольная колдунья, не вставая с кресла.

– Сомнительным, – коротко оценил Эсгал способность девушки сотворить такое, что не пришло на ум даже богу, вусмерть запугавшему Алторан, даже не являя своего лика.

– Убедив сеора Темного в моем физическом существовании, я объяснил, кем являюсь и зачем, собственно, вторгся в его обитель, испросил аудиенции для посланников Совета богов, договорился о дипломатическом иммунитете и поспешил откланяться. Словом, – Рогиро напыжился в самодовольстве так, что компании показалось, что еще немного – и призрак раздуется, оторвется от кресла и взмоет воздух, словно воздушный шар. – Темный Властелин ждет троих посланников в зале, где состоялась наша первая встреча.

Элька с готовностью подхватилась с места. А чего медлить, раз ждут в таком интересном месте, отправляться надо! Но Гал и Лукас остановили ее очень выразительными, каждый по-своему, взглядами.

– Чего? – жалобно вздохнула несчастная девушка, не понимая, в чем на сей раз задержка.

– Мадемуазель, я никоим образом не умаляю вашего права одеваться так, как вы считаете уместным, но прошу вас, еще раз обдумайте, будет ли соответствовать ваше воздушное одеяние погодным условиям Алторана, в частности холодным глубинам горы, где томится темное божество, – тактично выразился маг.

– Ладно, ты прав, и в аду бывает прохладно, – понимая, что вовсе не забота о ее здоровье движет Лукасом, но, не дожидаясь, пока Гал начнет читать мораль насчет дырочек в рубашке и облегающих штанишках, мрачно вздохнула Элька, – переоденусь. Я мигом, только без меня не уходите!

– Можете на нас в этом положиться, мадемуазель, – галантно откликнулся мосье, зная, если они уйдут без девушки, она все равно обязательно ринется следом, а стремясь поспеть, может невольно воспользоваться хаотической магией, чем только усугубит и без того довольно щекотливую, если не сказать прямо, опасную ситуацию.

Элька, вопреки расхожему мнению о продолжительности процедуры женского одеяния, приравненной к полутора вечностям, обернулась в два счета, сменив штанишки с божьими коровками на практичные плотные черные джинсы, рубашку-завлекалочку на ультрамариновый свитерок, а сверху добавив жилетку, обильно расшитую люрексом, и свою любимую кожанку-косуху с массой серебряных фенечек. Серебра ведь даже Ильдавур как высший вампир не страшился, а темный бог тем паче не должен. Удобные кроссовки в черную и синюю полосочку заняли место босоножек.

– Годится? – скорчив уморительную мордашку, хаотическая колдунья покрутилась перед взыскательной публикой, демонстрируя одежду, чтобы удержать равновесие на запястье хозяйки Мыша расправила крылья, став похожа на причудливый декоративный браслет.

Гал молча кивнул, Лукас просиял улыбкой, показывая, в какой безграничный эстетический восторг его приводит новый наряд мадемуазель, и предложил ей руку, дабы отправиться в зал Узилища, подробно описанный сеором Рогиро. Девушка поспешно вложила свои пальчики в теплую ладонь мага. Все слова уже были сказаны, напутствия произнесены, опасения затаены, поэтому Мири только пожелала друзьям:

– Возвращайтесь поскорее!

Рэнд брякнул свое стандартное напутствие:

– Удачи!

И троица «миссионеров» исчезла из зала совещаний.

Зеркало видений в ту же секунду засветилось серо-зеленым светом и явило новую эффектную картину. Большой угловато-асимметричный почти пустой зал. Внутри лишь стол с замысловатой игрой-головоломкой и пустое кресло с высокой спинкой, вырезанное то ли из темного камня, то ли из дерева незнакомой породы. Не неуютная, а просто чуждая обстановка. По светящимся призрачно-болотным светом стенам стелятся барельефы и горельефы: причудливое переплетение людей, животных, растений, каких-то геометрических узоров. Дикое и в то же время гармоничное смешение.

Но в зале, кроме Эсгала, Лукаса и Эльки, не было видно никого живого. Даже пахло там, и то едва уловимо, как отметила Элька, только камнем. Этакий запах равнодушной пустоты. И, маг не ошибся в своих предположениях, действительно было весьма прохладно. Куртка пришлась как нельзя кстати.

Воин, напружинившись, принюхивался и оглядывался по сторонам с видом истинного, даром что двуногого в настоящий момент, хищника. Элька делала то же, но не с целью разведки, а попросту любопытничая. Особенно ее заинтересовала большая головоломка с причудливыми фигурками на столе. Осторожная Мыша, прилипнув к запястью хозяйки, «слилась с местностью». Недолго думая, девушка скользнула поближе к манившему ее предмету, пока Лукас немного отвлекся, уточняя у разведчика Рогиро, благоразумно оставшегося за зеркальной гладью:

– Это именно тот зал, сеор призрак?

– Если и не он, то очень похожий, – отозвался ильтарийский дворянин, как настоящий придворный и шпион почти никогда не утверждавший ничего наверняка, дабы не только запутать собеседника, но и не попасть впросак самому.

– Значит, обождем, – кивнул Лукас, понадеявшись на точность в заданных перстнями и зеркалом координатах, потому что бродить в таком месте, как Узилище Темного, с экскурсией мосье совершенно не хотелось. Договоренность договоренностью, но кто знает, что может взбрести в голову темному богу, не передумает ли в последний момент, решившись поразвлечься на иной лад, к примеру, устроить кошки-мышки с навязавшимися гостями.

– Какая занятная головоломка, – задумчиво поделился с коллегами Макс, не меньше хаотической колдуньи заинтригованный замысловатым сооружением на столе. – Интересно, как в нее играют.

– Это, наверное, тридилами, – ответил отрекомендованный Элькой как штатный знаток азартных игр, а следовательно, и развлечений близкой направленности Рэнд, окинув композицию взглядом. – Я как-то слышал, будто в такие игры боги сами с собой или друг с другом играют. Правил не знаю, но, говорят, игровое поле и фигурки каждый раз разные, как хозяин захочет, и двигаются они по приказу игроков, будто сами по себе… Хотя, зачем им, богам, этакая забава, если вокруг целые миры и куча верующих – истинное тридилами, понять не могу. – Вор наморщил острый нос, передернул плечами, сбрасывая карту Налу и прибавил, будто объясняя все одним словом: – Боги!

Заинтригованная словами Фина еще больше, Элька протянула руку к увлекательной головоломке, ассоциировавшейся у девушки с шахматами, лабиринтом и домиком для Барби одновременно. Гал, уловивший намерение проказницы, резко рявкнул:

– Ничего не трогай!

Девушка вздрогнула, обиженно надула губки, но послушалась, спрятала руку за спину, впрочем, не преминув тихонько пробормотать, одновременно с беззвучным шипением Мыши, оскалившей острые зубки:

– Вредина!

– Очень разумный и своевременный совет, – звучный, обволакивающий тело плотным, почти материальным коконом и заполняющий пустоту зала голос раздался в помещении, внося в него тонкий, едва уловимый аромат жизни. – Мне не хотелось бы начинать партию заново.

В нескольких шагах от трех человек появился знакомый компании по красочному описанию Рогиро субъект. Сеор весьма точно обрисовал Темного, а если и умолчал о чем-то, то лишь о глубине его темного обаяния, невольном страхе перед сокрушительностью мощи, холодными пальцами коснувшегося позвоночников гостей и силе взгляда фиолетовых глаз, искристых и ярких, как драгоценные камни.

Тот, кого именовали Темным, Властелином Беспорядка, Повелителем Теней, предстал перед командой в облике прекрасного мужчины в алых одеяниях. Но по своей божественной силе он был настолько выше даже необычных людей, какими являлись члены команды, что его присутствие невольно пригибало к земле, давя тяжкой пятой, и столь же сильно завораживало. Странно, но выражение лица Темного невозможно было разобрать. Оно казалось одновременно застывшим мрамором и текучим пламенем, принимающим в каждую долю секунды тысячи форм и, как на огонь, на него хотелось смотреть вечно, и, подобно игре с огнем, занятие это было столь же опасно.

Лукас усилием воли опустил взгляд, перебирая пальцами кружево манжет. Рука Гала почти нервическим жестом скользнула было к рукояти меча, сжать, выхватить из ножен, бросится в бой, рубить… но все-таки опустилась. Глаза Эльки (девушка даже не думала отворачиваться) азартно заблестели, а губы восторженно шепнули:

– Вау! Класс! Так вот ты какой, северный олень!

Темный, приближавшийся к гостям с плавной грацией, запнулся в невольном недоумении. Он многое пережил, многое испытал за долгую жизнь бога: и абсолютную власть, и безнаказанность, и свободу, и плен, но никто никогда не именовал его прежде «северным оленем». Рассудив, что, вероятно, за время его отсутствия в мире очень многое изменилось, в том числе и формулировки вежливых обращений, бог решил никак не реагировать на странное заявление. Однако еще более внимательно присмотрелся к визитерам, пока Лукас кланялся, приветствовал и извинялся за скоропалительное вторжение одновременно. Речь мага лилась как всегда гладко, вне зависимости от сковавшего его внутреннего напряжения.

– У меня давно уже не было гостей, – прервав дипломатическую речь властным взмахом руки, объявил Темный, подступил к троице почти вплотную и двинулся вокруг, словно акула, нарезающая все более сужающиеся круги у добычи. – Тем более таких забавных. По крайней мере, вы меня развлечете. Подумать только, какая причудливая компания: маг – полудемон из инкубов.

Взгляд бога мельком скользнул по Лукасу, резко побледневшему до состояния накрахмаленной простыни, и перешел на Гала:

– Святоша-убийца-оборотень, истинный воин светоносный. Ха, да еще и прозванный соответствующе: Рассветный убийца. Тебе подходит! Весьма!

Оставив в покое Эсгала, взор Темного устремился на Эльку, оценил летучую мышку, ее владелицу и несколько потеплел:

– Прелюбопытно!

Широкий алый рукав взлетел, словно птица махнула крылом. Рука с аккуратными короткими ногтями, окрашенными в черно-ало-золотую радугу, приподняла подбородок девушки:

– Хаотическая колдунья и премиленькая! – оценил бог гостью.

Эсгал скрипнул зубами так, что Эльке показалось, сейчас они сотрутся до корней, но промолчал, только сильнее вцепился рукой в рукоять меча. Будь на месте закаленного металла камень, он мог бы и треснуть.

– Спасибо, я тоже так думаю, – радостно и без малейшей примеси страха или благоговения нахально заявила Элька и улыбнулась богу в ответ. Она присела в неком подобии комичного реверанса, Мыша согласно подпискнула из-под куртки хозяйки.

– Чего он там брешет? – в замешательстве слушая те странные вещи, которые Темный говорит о его друзьях, фыркнул Рэнд, временно утратив даже интерес к картам, ловкие пальцы зависли в неподвижности.

– В его словах нет лжи, – отстраненно, словно из невыразимого далека, куда ее загнал шок удивления, отозвалась жрица. Она всегда умела, зачастую к собственной печали, отличать вранье от истины. Мощь божества была темной, но настолько естественной для него и по-своему гармоничной, что светлая эльфийка нашла в себе силы выдержать его вид, осенив себя защитным знаком богини. Ведь друзьям могла понадобиться помощь. Или это Ирилия придала сил своей отважной жрице.

– Ох, – только и сказал Макс, в умной голове которого никак не укладывалось все то, что наговорил Властелин Беспорядка.

Почти ничего не понявшие из странных речей темного бога Минтана и Нал только переглянулись и снова уставились на экран. Там за зеркальной гладью сейчас должна была решиться судьба их мира. И это волновало их куда больше, чем самые скандальные подробности биографий потенциальных спасителей отечества.

– А теперь, если вы завершили процесс нашего представления, не будете ли так любезны уделить несколько минут своего бесценного времени для беседы? – очень-очень сдержанно и крайне вежливо спросил Лукас. Одной его интонации, не говоря уж о выражении глаз, хватило Эльке для того, чтобы понять: маг несказанно зол.

Девушка никогда прежде не видела его в таком бешенстве, даже тогда, когда ее хаотическая магия срывалась с цепи и переворачивала все вокруг, заставляя мосье ликвидировать последствия катастрофы, даже когда Рэнд подкалывал франта или устраивал ему грубоватые розыгрыши. Подчас Эльке даже казалось, что Лукас на свой лад не менее невозмутим, чем Гал, маг очень редко изменял обычной иронично-доброжелательной манере общения. Но сейчас Элька могла поклясться самим Творцом, то, что думает мосье Д’Агар о бесцеремонном Властелине Беспорядка, в цензурных словах не выражается. Воистину, прав был Рэнд, бог обращался с гостями столь же небрежно, как и с игрушками в тридилами. Крутил, разглядывал, ощупывал…

– Что ж, – усмехнулся Темный, прошествовал к своему креслу, опустившись в него, откинулся на спинку, положил руки на широкие подлокотники и провозгласил: – Я склонен выслушать, что сподобился передать мне Совет богов.

Демонстративно оглянувшись в поисках сиденья, Элька смерила взглядом стол – места присесть рядом с головоломкой не хватало. Тогда девушка скинула свою куртку прямо на пол, шлепнулась на нее, как на подушку, и, похлопывая по коленке рукой, свободной от Мыши, с ленцой процедила, растягивая слова:

– А ничего!

Теперь уже настал черед удивляться для Темного, он даже слегка подался в кресле вперед, чтобы получше разглядеть маленькую нахальную букашку, осмелившуюся не только сидеть в его присутствии, но и дерзить ему.

– Вот как? – процедило надменно божество с толикой затаенной злобы в голосе. Оно еще делало вид, что забавляется, но уже лишь делало вид. «Игрушка из тридилами» решила играть по своим правилам.

– Совершенно верно, – вступил в диалог Лукас, даже не думая одергивать Эльку, когда девушку несла волна хаотической интуитивной магии, мосье уступал ей первенство и лишь поддерживал начатую игру. – Мы не самозванцы, и действительно именуемся посланцами Совета богов, потому что наняты им и работаем по контракту, разбирая прошения, поступающие в Совет из миров. – Маг приостановился, чтобы продемонстрировать перстень с эмблемой, удостоверяющей личность вместо паспорта.

– И что же привело работников по контракту в глубины Арродрима? – В фиолетовых, как вечернее зимнее небо, глазах Темного вновь мелькнул проблеск яростного интереса. О, как же он скучал в одиночестве, скучал так, что готов был беседовать даже с людьми!

– Жалуются на вас, – протянула Элька и по-кошачьи зевнула, аккуратно прикрывая ротик ладошкой. – Бесчинствуете на Алторане, сударь, непотребства творите! Истоки магической силы испоганили, на мирных селян порождения тьмы спускаете, ну и прочее в том же духе, соответствующее имиджу.

– Я бесчинствую??? – Сказать, что Темный удивлен, значило ничего не сказать. Кажется, даже великолепные волосы бога изогнулись знаками вопроса, не говоря уж о густых темных бровях и властном красивом рте, – это оказалось первым четким выражением лица, которое смогли уловить наблюдатели. – На меня жалуются?

Бог откинулся на спинку кресла и громоподобно расхохотался. Трое его гостей невольно посмотрели на потолок, не пойдет ли трещинами, не осыплются ли камни на головы, погребая под могильным курганом дерзких, осмелившихся вступить в разговор со столь грозной силой. Но, кажется, обошлось. Отсмеявшись, хоть в мрачном смехе его и не было ни грана веселья, Темный гневно процедил:

– Если бы мог, я бы давно стер в порошок жалких людишек, именуемых данами, вообразивших, что в праве и силе лишить свободы темного бога. К их краткой радости и бесконечному горю потомков недоумкам из Твердыни и впрямь кое-что удалось сделать. Только воистину, знай они, на что идут, вряд ли осмелились сотворить заклятие, извращающее саму суть и ткань Бытия.

– Чья б корова мычала… – тихо пробормотала Элька, покрутив головой.

Как ни странно, Темный оказался прекрасно знаком с употребленной Элькой пословицей или ее аналогом, переведенным магической браслеткой колдуньи. Он усмехнулся, показывая, что оценил наглость шутки, погрозил девушке пальцем и, резко отодвинув кресло, встал:

– Пойдемте, я покажу вам, чего добились эти недоумки!

Лукас с удивлением констатировал про себя, что сумасшедшая мадемуазель, в очередной раз совершая явное безумие, совершенно правильно выбрала линию поведения. Вежливый диалог, на который подсознательно рассчитывал маг, накрылся медным тазом на первых секундах общения с богом, а вот балансирование на грани шутки и дерзости принесло неплохие плоды. Возможно, только потому, что дерзости слетали с губок прехорошенькой девушки, а Темный, бог он там или не бог, все-таки оставался мужчиной, проведшим наедине с самим собой без малого полтысячи лет. Но как бы то ни было, а у посланцев Совета богов все получалось.

Хозяин Узилища повел ладонью, будто стирая границы реальности, и декорации сменились. Маг даже не ощутил никакого воздействия, вот только секунду назад все были в зале со многими углами и головоломкой, а в следующую секунду оказались в недрах горы, даже не пытавшихся маскироваться под относительно жилое помещение. Это была лишь голая скала и огромная не то яма, не то дыра у самых ног, уходящая колодцем в ее невообразимые глубины. Несмотря на полное отсутствие света, Лукас видел каждую деталь в этом странном месте, его магическое чутье обострилось.

– Знаешь где мы, девочка? – прокатился по пещере, чьи очертания, казалось, менялись каждую долю секунды, голос Темного, и его рука сжала плечо Эльки.

– Я что, компас? – нашла в себе силы удивиться девушка, чувствуя, как горит огнем ее тело от прикосновения бога, завозилась на запястье маленькая летучая мышка, обеспокоенная тем же ощущением. – В конце концов, это ты здесь четыреста пятьдесят лет сидишь, неужели ориентироваться не научился?

– Источник Силы, – вместо Эльки ответил Лукас почти благоговейным шепотом. Перед чистой Силой маг не мог не преклоняться.

– Правильно, демоненок, – благосклонно усмехнулся Темный, словно поощряя ученика, ответившего урок. – Один из двух Источников Алторана, из которого черпают силы для своих заклятий человечки, именуемые данами.

– Это мужской Источник? – хмуро вопросил Гал, отходя поближе к стене. Для него близость столь мощной энергии была равносильна наждаку, скребущему по оголенным нервам.

– Да, оборотень, – довольно хмыкнул бог и, отпустив плечо Эльки, эдак запросто сел на камни, свесив ноги в бездну.

– Они заперли Темного с Источником Алторана? В Арродриме находится наш Источник? – не веря своим ушам, прошептала где-то за зеркалом Минтана, прижимая ладони к запылавшим щекам. – Но почему? Зачем? Как же так? А Твердыня?

Колдунья никак не могла сообразить, почему легендарные колдуны прошлого, о великих деяниях которых иначе, чем с благоговейным придыханием и не повествовали потомки, допустили такой гигантский просчет, почему отдали на откуп Темному источник своей силы.

– Заперли мышь в амбаре! – покачав головой, невольно рассмеялась Элька, запросто присаживаясь рядом с богом и заглядывая в бездну под ногами. Высоты и глубины девушка никогда не боялась. – До чего здорово придумали! Просто замечательно! Интересно, сами сообразили или кто подсказал?

– Сами, – коварно усмехнулся Темный, потрепав Эльку по голове, как забавную домашнюю зверушку. – Сами, малышка. Дурачье, они так быстро забыли историю, были уверены, что оба Источника Силы находятся в Твердыне Зад Си Дан. А что магов-мужчин издавна отправляли на последнее посвящение к горе Арродрим, так то не более чем обыкновенное испытание отваги и силы. А ведь только соприкоснувшись с чистой Силой, маг обретает истинную мощь и познает свою суть!

Лукас последовал примеру Эльки и тоже заглянул в глубину провала, куда неудержимо притягивал его зов силы. Там клубилась, текла, переливалась тьмой, светом и всеми оттенками цвета первобытная мощь. То она походила на фонтан, то на вязкую лаву, то на живое многорукое и многоликое создание, но в каком бы виде не воспринимал ее глаз, чутье истинного мага ощущало огромное сосредоточие силы. Здесь Темный не солгал, и мосье начал думать, что Властелину Беспорядка вообще нет нужды во лжи, все карты и так в его раскладе. Истиной он разил куда вернее, чем самой записной ложью. Стоит только вспомнить о том, что он играючи разглядел в глубинах их сути и вытащил на показ.

Минтана все только мотала головой, не в силах признать выдающейся глупости своих предков и учителей, в глазах колдуньи стояли слезы, не высыхающие от сочувственного похлопывания по спине и хмыканья Нала.

– Они позабыли, почему я избрал своей резиденцией именно Арродрим. Недоумки. – Темный взмахнул рукой и скривил губы в изящной презрительной полуулыбке. – Приходя на Алторан из других миров, только здесь я напитывался его силой, привыкал, подстраивал ее под себя, а себя под нее. И даже мне не могло прийти в голову, что даны способны на такую глупость: отрезать один Источник от другого, лишить их сообщения, полностью забаррикадировать путь и отнять у самих себя последние крупицы мощи только для того, чтобы запереть меня в ловушке. Глупцы, какие же глупцы! Я сильно переоценил людей.

– Или недооценил, – упрямо обронил непреклонный Гал. – Возможно, они знали об Источнике и готовы были пожертвовать им и будущей силой своих потомков-магов только ради того, чтобы не пустить зло в свой мир, чтобы другие люди никогда не узнали, что такое след Темного на Алторане.

Минтана, воспрянув было духом от слов благородного воина, придававшим смысл древнему безумному поступку, снова поникла, когда бог колко рассмеялся:

– Вряд ли, оборотень, вряд ли. Тьма будет в мирах всегда, в независимости от того, пройдет по ним темное божество или нет. Она – могущественная госпожа, и в душе каждого найдет уголок, где поселиться, даже в твоей, которой коснулись благословением два Светлых бога. Скажешь, нет? (Гал смолчал, и это молчание было куда красноречивее слов.) Я и подобные мне лишь направляем ее, придаем хаотическому движению смысл. Не я, а эти несусветные глупцы причинили огромное зло Алторану. Моего могущества доставало на десятки миров, и нигде я не задерживался надолго, ибо чту Законы Равновесия не меньше, а возможно, и более кого-то из Светлых, забывающихся в своем маниакальном стремлении нести благо всем, даже тем, кто этого «блага» никогда не желал. Даны заперли на Алторане меня, закрыли своим непродуманным заклятием границы мира, тем самым сосредоточив мою мощь только на нем одном. Если это был умный поступок, скажи мне, оборотень, что же тогда глупость? Снова молчишь? Правильно делаешь… Впрочем, моему пленению скоро придет конец. Лет сто – двести – и Алторан обрушится, не вынеся моего постоянного присутствия, структура мира истончится и расползется.

Минтана уже не скрывала своих слез, но чтобы сдержать рыдания, сунула ладонь в рот и впилась в нее зубами. Бледный, как смерть, Нал молча слушал приговор своему миру. На алторанцев было больно смотреть.

– А пока темное божество коротает время за невинными развлечениями, неся боль и беды умирающему миру? – подкинул вопрос Лукас, скрестив руки на груди, впрочем, для мага это был не властный, а скорее защитный жест, и не только из-за закрытости позы, как могли подумать последователи Алана Пиза. В таком положении пальчики мосье могли быстро и незаметно сплести заклятие, возникни в нем неотложная надобность.

– Ты несешь чушь, демоненок, – устало отмахнулся Темный. – Мой замок стал моей тюрьмой, единственное, что я мог сделать, это перекрыть данам доступ к Источнику Силы и отказать в посвящении. В чем еще ты собираешься меня обвинить?

– А мордодралы? – настойчиво встряла Элька.

– Кто? – нахмурился бог, не вникнув в колоритный народный жаргон Алторана.

– Бледные типы с очаровательными длинными коготками в темных плащах, от топота которых трава на корню рассыпается, и похрюкивающие крошки хрялки, – охотно пояснила девушка, – нападающие на народ и растворяющиеся в воздухе, стоит их только прикончить.

– Ниагиззы и урлы? – с искренним удивлением вскинул голову Темный, выслушав красочное описание Эльки, он узнал тех, о ком говорила девушка. – Они на Алторане? Быть не может!

– Мы проследили автора этих чар, и след привел к Узилищу, – с достоинством констатировал Лукас, извлекая из кармана «компас» Макса. Черно-багровая стрелка его уперлась в грудь Властелина Беспорядка, постояла так, указующим обвинительным перстом, потом резко повернулась вверх, сменив оттенок на темно-красный, снова вернулась к богу, и процесс обращения повторился.

– Что это? – небрежно полюбопытствовал Темный.

– Прибор, изготовленный с помощью магитехнологий, должный указывать на создателя мордодрала, – в общих чертах пояснил маг, сам не больно-то разбиравшийся в предмете, но вовсе не намеренный признаваться в этом потенциальному противнику.

– Если я единственный творец тех созданий, тогда почему стрелка твоего амулета вертится, словно змея на раскаленном камне очага? – задал резонный вопрос бог, заинтригованный любопытной вещицей и механизмом ее работы.

– А что находится там, куда стрелка указывает, когда от тебя отворачивается? – резонно спросила Элька.

Бог поднял голову к потолку, словно видел его насквозь, а, может быть, и в самом деле видел (кто знает наверняка, на что способны эти самые боги?), и, отследив направление, неприязненно процедил:

– Плита с заклятием, затворившим меня в глубинах Арродрима.

Гал недоверчиво нахмурился, а Элька, напротив, энергично кивнула и, озвучивая мысль Лукаса, весьма неприятную для мага, заявила:

– Ну конечно! Твоя сила создает мордодралов и хрялков, а в том, что она изливается на мир бесконтрольно, формируясь в кровожадных уродцев, одержимых жаждой уничтожения, виновны даны, засадившие тебя под замок.

– Отрадно, что они уже изведали моей мести, – признался Темный с довольной улыбкой, весьма вероятно, представляя в этот момент, что творили на воле ниагиззы и урлы, покорные его подсознательным желаниям.

– Если ты жаждешь мести, зачем изводишь данов? Ведь тебе некому будет мстить, если не останется магов? – разомкнул уста для рационального вопроса Гал.

– Ах, я их еще и извожу?! – обрадованно, словно ему сообщили о крупном выигрыше во вселенской лотерее, удивился бог. – Поведай же мне, оборотень, какой именно напасти подверглись покушавшиеся на мою свободу глупцы? Надеюсь, немногие из тех, кто налагал заклятие Печатей, умерли своей смертью, а остальные живут в постоянном ужасе пред участью своих друзей? – мечтательно промурлыкал бог, прижмурив глаза, словно сытый кот, разнежившийся на солнышке.

– Он действительно ни при чем, – удивленно констатировала Элька.

Пожимая плечами, Лукас признал:

– Вы правы, мадемуазель.

– В чем я ни при чем? – ревниво переспросил Темный, нахмурив брови.

– В деле низведения данов, – ответила Элька.

А маг объяснил подробнее:

– Последствия блокирования Источника путем наложения заклятия Печатей на гору Арродрим сказались на магах Алторана весьма печальным образом. Сила женщин, без взаимообмена энергий Источников, ослабла, а мужчины… – Лукас замялся, подыскивая обтекаемые слова, – обрели несколько нетрадиционные для большинства миров предпочтения.

До божества, судя по нахмуренным бровям, все еще не доходил смысл витиеватых речей мосье Д’Агара, поэтому Элька, не отягощенная излишками морали, сказала прямо, как есть:

– Педиками они стали, все поголовно. На баб и не смотрят больше, между собой любятся. Процесс естественного воспроизводства магов под угрозой. Популяция вымирает, безвозвратно теряется генофонд!

– Даны – мужеложцы? Ну конечно! – Найдя ответ на вопрос, бог довольно улыбнулся, звучно прищелкнув пальцами. – Отрезанные от Источника, из которого издревле черпали мужскую составляющую силы, даны поневоле заменили ее на женскую!

– И это имело самые трагические последствия, – кивнул маг, не углубляясь в подробности касательно продолжительности жизни данов. Поводов для злорадной радости у Темного и так появилось больше, чем достаточно, а собеседник и не думал скрывать своего ликования. Лукас же не собирался подбрасывать топлива в костер его самодовольства.

– Так что причин для жалоб у местного населения навалом! – объявила Элька. – Вот они нас и подвигли явиться!

– И что вы собираетесь делать с проблемой, посланцы? – отстраненно, словно все это и не касалось его напрямую, вопросил бог, с небрежной ласковостью перебирая пальцами мягкие волосы Эльки, восседающей в непосредственной близости от него.

– Решать ее, – угрюмо отозвался Гал, хмуро наблюдая за Темным и колдуньей, которая даже не думала пресекать такого вольного с ней обращения. Пальцы воина снова принялись оглаживать рукоять верного меча.

– Каким образом, убийца? Вызовешь меня на поединок? – четко отследив жест оборотня, неподдельно заинтересовался бог, предвкушая развлечение. – Если так, то я готов. Мой меч Мрак всегда под рукой.

И действительно на секунду на поясе Темного сверкнули невидимые прежде ножны, в которых покоился черный, как сама Тьма, клинок, излучавший ощущение смертоносной опасности и могильного холода.

– Никаких дуэлей! – громко возмутилась Элька. – Это нецивилизованный способ выхода из конфликтной ситуации. Нам с тобой делить нечего. Именно поэтому Совет богов и обзавелся посланниками – своего рода независимыми арбитрами, чтобы обеспечить беспристрастность принимаемых решений и их справедливость!

– Беспристрастность? – недоверчиво хмыкнул Темный. – Да ведь твой воинственный спутник жаждет моей смерти, маленькая колдунья.

– Прекрати лапать мою… – Гал замешкался на сотую долю секунды, но бог уцепился за эту невольную паузу и с едкой иронией перебил воина:

– Твою кого, дракончик? Жену, невесту, возлюбленную, дочь или сестру?

– Мою ученицу, – мгновенно нашелся Эсгал, сузив зеленые глаза. Вертикальные зрачки стали острыми, как иголки. – Ты одурманиваешь ее рассудок! Прекрати! Меня злит именно это. Что же касается Алторана, пусть ты несешь зло и тьму, но во многих своих бедах даны виновны сами.

– Хм, а ты и правда пытаешься судить здраво, воин Света, – признал Темный, и в том, как он именовал Эсгала, было больше названия профессии, чем издевки.

– Я не воин его, больше нет, право утрачено, – покачал головой Гал. – Но будь иначе, мы уже сошлись бы с тобой в поединке и бились до смерти.

– Твоей, – почти вежливо подсказал бог, впрочем, настолько увлекшийся беседой, что перестал провоцировать оборотня поглаживанием девичьих волос.

– Возможно, – даже не стал спорить Эсгал, признавая силу противника как данность.

– Так что вы предлагаете, посланцы, и какими полномочиями обладаете? – встав, деловито поинтересовался Властелин Беспорядка, пряча, как внезапно показалось Эльке, под этой деловитостью и усталость загнанного зверя, и слабый проблеск надежды.

– Свободу в обмен на некоторые обязательства с вашей стороны, – ответил сразу и по существу Лукас и никто из команды возражать не стал.

– Обязательства? – зловеще переспросил Темный, вновь мгновенно завернувшись в привычный плащ недоверия. – Ты считаешь, демоненок, что я должен тебе что-то пообещать и сдержать слово? Не слишком ли много ты на себя берешь, ничтожный колдунишка?

– Заперт-то ты, а не он, – откровенно намекнула Элька, обводя демонстративным взглядом темные стены.

Бог стремительно развернулся к дерзкой девице и, сжав ее мягкие волосы в кулак, запрокинул юной колдунье голову и прошипел:

– Но ваши жизни сейчас в моей власти, детка!

– Ну убьешь, и что будешь делать в свой тюрьме еще несколько веков с нашими телами? Вспоминать об упущенной возможности обрести свободу? Или с трупами забавляться интересней, чем с тридилами? – с искренним любопытством спросила Элька, зато Мыша вцепилась коготками в запястье и расправила крылья, приготовившись ринуться на врага. (Куда только подевалась робость!) – Вот уж не думала, что боги такие идиоты. Это что закон вселенской компенсации такой: чем больше могущество, тем ниже интеллект? Нелогично получается.

Темный отпустил свою жертву раньше, чем Гал со своим мечом ринулся на помощь и вступил пусть в безнадежный, но решительный бой, дабы дать девушке возможность спастись бегством. Удивленно покачав головой, бог спросил не столько Эльку, сколько пространство вокруг:

– Демоненок и оборотень боятся меня, их страх скрыт тщательно, и тем не менее я чую его. – Пленник Узилища повел в воздухе рукой, словно подхватывал пальцами некие невидимые эманации. – Они боятся, но не ты. Где только тебя такую разыскали, девочка? Неужели ты вообще ничего на свете не боишься?

– На этом? Ничего! – сверкнула бесшабашной улыбкой Элька, полная искренней симпатии. – Так мы будем договариваться?

– Вот драные демоны, еще немного, и этот гад у нее из рук есть будет. Чего только они в ней такого привлекательного находят? – удивился Рэнд, имея в виду расположение к Эльке небезызвестного Господина Темной Крови Ильдавура, множества менее могущественных злодеев всех мастей и теперь вот темного божества. – Нет, конечно, Элька симпатичная девчонка, но… – вор замялся, не зная, как продолжить, как объяснить свое недоумение. Он временами в шутку заигрывал с подружкой, но с ума по ней сходить вовсе не собирался.

– Они видят свет ее яркой души, – с печальной полуулыбкой ответила Мирей, объясняя то, что видела своим пророческим внутренним зрением столь же ясно, как и происходящее сейчас за зеркальной гладью. – И этот свет не отторгает их. Эльке нравится общаться с принадлежащими Тьме, но сама она стоит по другую сторону извечного барьера. Именно далекая, но никогда не умирающая окончательно тоска по Свету, принимающему и прощающему, влечет к ней Преданных Мраку…

– Это так романтично, – украдкой прошептал Макс и почему-то заморгал несколько чаще, чем обычно.

– Что ж, – Темный долго смотрел в серо-голубые глаза Эльки, словно искал и нашел в них ответ на часть актуальных вопросов Вселенной, и потом кивнул, – давайте заключим сделку. Что вы желаете для себя в обмен на мою свободу? Говори, маг, какова цена?

– Для себя? Ничего, – с достоинством ответил Лукас, глядя прямо и гордо. Сейчас он говорил не за себя, а от лица всей команды, и не желал выказать даже намека на страх, таящийся в душе, страх, с такой легкостью уловленный темным божеством. – Нас заботит будущее Алторана и ваши действия в этом мире после обретения свободы. Именно относительно вашего поведения на Алторане мы хотели бы получить некоторые гарантии, в противном случае у нас на руках будет недостаточно аргументов, чтобы убедить данов в необходимости снятия заклятия Печатей.

– Гарантии для мира? – переспросил Темный, весьма удивленный нестандартной немеркантильностью постановки вопроса, столь чуждой его сути.

– Именно, – еще раз энергично подтвердил маг. – Сразу после снятия заклятия вы откроете данам доступ к Источнику Арродрима, соберете разлитые по всему Алторану эманации своей силы, материализующиеся в чудовищ, и покинете мир, отправившись в иные, не испытывавшие на себе вашего влияния все эти столетия. А на Алторан вновь придете лишь тогда, когда Твердыня Зад Си Дан обретет былое могущество, дабы иметь силы сопротивляться вашему воздействию. Пока магам хватит борьбы с вашими последователями, набравшими немалую силу. Только так будет соблюдено необходимое равновесие.

– И как вы собираетесь обязать меня исполнить свою часть сделки? Что стоит мне сейчас согласиться, а потом уничтожить мир, столь долго бывший тюрьмой? – играя на нервах созданий, осмелившихся ставить ему условия, коварно поинтересовался бог, скрестив на груди руки, тонкие пальцы его перебирали странный материал алого одеяния.

– А ты поклянешься, – предложила Элька, прежде чем Гал или Лукас выдвинули свои разумные версии.

– Тьмой? И вы поверите этой клятве? – жестко усмехнулся Темный.

– Нет, честью, силой и душой, – четко возразил Гал, прекрасно знавший правила древней игры и то, как заставить противника их соблюдать.

– Эту клятву он сдержит, если даст, – быстро согласилась Мирей, не столько для своей команды, сколько для Минтаны и Нала, с волнением следящих за всеми перипетиями уникальных переговоров.

– Что ж, твое требование дерзко, но разумно, – помедлив, нехотя признал Темный, едва заметно склонив голову. – Я дам эту клятву. Освободи меня, маг, и я принесу ее.

– Утром деньги, вечером стулья, – весело рассмеялась Элька и помотала головой: – Так не пойдет, прекрасный сэр, сначала клятва, потом свобода. Я слыхала от Сил, что боги очень неохотно дают обещания и собственные клятвы связывают их лучше цепей, но если у нас ничего не получится с вашим освобождением, слово мгновенно утратит всякую силу. Соглашайтесь на наши условия, вы не рискуете ничем! Сделка будет честной.

– Твое слово против моего, девочка? – усмехнулся бог. – Не слабовато ли?

– Слово бога против слова посланцев Совета богов, – парировала Элька без апломба, но твердо.

И бог кивнул, более не споря. Он встал над бездной Источника, раскинув руки так, что его одеяние затрепетало, как крылья волшебной птицы феникс в разгорающемся пламени, и изрек звучно и четко, не пускаясь на хитрости и уловки:

– Я клянусь честью, силой и душой, что, когда обрету свободу, буде то произойдет путем добровольного снятия заклятия Печатей данами Алторана или посланцами Совета богов, то исполню обещанное. Не буду чинить препятствий данам в единении с Источником Арродрима, соберу свою силу, излитую в мир за века заточения, и покину Алторан на срок достаточный, чтобы мир полностью восстановил равновесие и даны обрели былую силу.

Слова гулким эхом отдались в громадной горной пещере, словно кто-то невидимый твердил их про себя, стараясь запомнить навечно, и стихли. Темный поклялся. Глубоко вздохнув, бог взглянул на живые создания, бывшие свидетелями его речам, и гораздо тише и куда более зловеще добавил:

– Вам же лучше сдержать свою половину обещания.

– Считай, что мы уже этим занялись! Жди! – просияла улыбкой Элька и, схватив друзей за руки, нажала подушечкой большого пальца на камень перстня, перемещаясь домой.

После тех откровений, что изрек Темный, по природе своей стремясь посеять страх, сомнения и раздоры, девушка вовсе не была уверена, что Лукас и Гал захотят перенестись домой и предстать перед остальными членами команды, от которых столь долго таили зловещие тайны. Теперь-то девушке стало понятно, отчего так всполошились друзья, когда она несколько месяцев назад налопалась рыбы сразу после употребления в пищу замечательных листочков мятного перчика, благодаря чему обрела способность к чтению мыслей. Видать, многие тайны не хотелось им выставлять напоказ. Но тайное всегда становится явным. Элька запомнила эту аксиому еще в раннем детстве, читая занимательные книжки Драгунского, а потому, хоть и сочувствовала коллегам, отлично понимала, что они угодили в яму, которую вырыли сами. Теперь настала пора откровенности, вернее, должна была настать несколько позже. Времени на переживания перед решением проблемы не осталось. Поэтому Элька взяла дело в свои руки и, судя по тому, как напряглись мышцы друзей под пальчиками девушки, она явно угадала их состояние и неосознанное стремление сбежать куда подальше от грядущего и неминуемого выяснения отношений.

Глава 14

Допустимое заклятие

Едва очутившись в зале совещаний, девушка радостно затараторила, предупреждая возможные вопросы наивного, как многие гениальные люди, Макса и любопытного насмешника Рэнда:

– Итак, на повестке дня куча вопросов, но дела командные откладываем на потом, а сейчас решаем самое главное – как снять печати с Узилища! Возражения есть? Возражений нет! Приступаем! Лукас, есть идеи?

– А почему как идеи, так сразу Лукас? Я, может, тоже что-нибудь сногсшибательное предложу, – чутко уловив, что для внутренних разборок пока не время и не место, а потому надо бурно разворачивать другую тему, с шутливым возмущением взвился Рэнд.

– Мы все внимание, мосье, предлагайте, – обратился к взъерошенному Фину маг, на губах которого заиграла легкая тень прежней ехидной полуулыбки.

– Ну, – вор никак не ожидал, что Лукас тут же даст ему слово, и еще не успел обмозговать, что бы ему такое загнуть, поэтому взял и ляпнул: – А давайте дырку в горе пробьем, пусть он через нее выбирается, раз вход печатями залеплен так, что никому не подступиться. Галу силы не занимать, да и Элька своей хаотической магией такие камни ворочает – ого-го! – подсобит.

На мосье Д’Агара напал жуткий, словно при туберкулезе и чахотке одновременно, продолжительный приступ кашля. Отдышавшись с некоторым трудом, маг просипел:

– Увы, мосье Фин, ваше предложение не осуществимо, заклятие Печатей пронизывает не только вход в пещеры, но и всю структуру горы Арродрим, уходя корнями в глубины мира, и открыть вход можно, только сняв, подчеркиваю, сняв, а не разрушив, взломав, раздолбив, печати. Трогать могущественное плетение любым иным способом, кроме снятия, очень опасно, необдуманное вмешательство может привести к ужасной катастрофе, масштаб коей я даже не берусь предсказать.

– Одним словом, полный «П», – приземляясь в свое кресло, подсказала Элька, иногда так к месту вворачивающая крепкое словцо, что смеялся не только обожавший человеческий фольклор и коллекционирующий занимательные высказывания Связист, но и все члены команды, украдкой хмыкал даже Эсгал.

– Именно, мадемуазель, – снова чуть кривовато улыбнувшись, подтвердил Лукас.

– Но как мы снимем заклятие? – устремив полный надежды взор на мага, беспомощно спросила Минтана, сцепляя руки в замок. – Прошло столько лет, не осталось живых свидетелей наложения печатей, а сохранившиеся записи о заклятии уничтожил огонь пожара, не уцелело даже обрывков. Люсин и Телам уже пытались отыскать хоть намек на тайну его плетения, все тщетно…

– Любая проблема имеет решение, – убежденно заметил Макс, в свое время разрешивший немало головоломных задач, признанных не решаемыми в принципе всеми другими людьми с заурядным складом мышления.

– Ага, – подтвердила Элька, энергично кивнув головой в знак согласия, – даже если вас проглотили, есть, по крайней мере, два выхода!

Нал, никогда не слышавший этой довольно известной в Элькином мире шутки, первые несколько мгновений пытался сдержать рвущийся наружу и вроде бы не совсем уместный смех, но потом суровое лицо воина словно треснуло, и он просто зашелся от хохота. Сгибаясь напополам, катаясь по креслу, стуча от избытка чувств кулаками по подлокотникам (кресло, что удивительно, эту экзекуцию выдержало), защитник смеялся не только и даже не столько над забавной фразой, слетевшей с уст девушки. Он избавлялся разом от всего напряжения, накопившегося за время пристального, тревожного наблюдения процесса переговоров с Темным. Смех воина грохотал в зале совещаний так заразительно, что, не выдержав, рассмеялись и Рэнд, Мирей, Макс, Лукас, тонко улыбнулся Рогиро, в конце концов разулыбалась даже Минтана.

– Макс и Элька правы, дана Минтана, – когда схлынула волна веселья, серьезно заметил мосье маг. Теперь он прохаживался перед компанией, словно лектор перед внимательными студентами. – Да, мы не знаем, как было сплетено заклятие и не имеем возможности установить это, если, конечно, не прибегать к запретному искусству некромантии для допроса данов, некогда заключивших Темного в Узилище Арродрима. Но, я уверен, любые чары, сотворенные одними живыми созданиями, под силу развеять другим. Пусть и не тем способом, каковой мог быть предусмотрен изначально. Думаю, мы в силах подобрать ключик к замку́. В магической комнате есть очень неплохая библиотека специфической литературы, я ненадолго покину вас, чтобы пролистнуть несколько книг и найти подходящее заклятие или даже несколько. Когда вернусь, мы сообща все обсудим.

– Тебе помочь? – великодушно предложила Элька.

– Увольте, мадемуазель, – под хрюкающий смешок Рэнда замахал руками маг, словно всерьез возомнил себя птицей. – Вы же знаете, насколько своеобразно реагирует волшебная литература на близость носителя хаотической магии, а уж просмотр или тем паче чтение стандартных заклятий хаотической колдуньей и вовсе может повлечь за собой непредсказуемые последствия, равные тому, что вы только что так образно охарактеризовали теми самыми двумя словами.

– Знаю! – гордо подтвердила Элька с наисамодовольнейшей из всех улыбок во вселенной. – Но я же предлагаю другую помощь. Обещаю, что не прочту ни одного заклинания. Я расскажу нашим книгам, в чем дело, и попрошу показать, какие чары нужны. Вот и все!

– Мадемуазель! – Осторожный мосье Д’Агар нахмурился, не зная, каким образом лучше отказаться от услуг Эльки, не прибегая к грубым выражениям.

– Ха, да если у тебя такое получится, наш маг свой батистовый платочек сжует! – легкомысленно предположил Рэнд. – Давай, что ли, на пари, а Лукас?

Такого азартный Лукас был вынести не в состоянии. Он почти сурово сдвинул брови и ответил:

– Никаких пари, мосье Фин. Но если мадемуазель Элька так желает испробовать свой способ поиска, я готов предоставить ей такую возможность. Только в случае неудачи вы, мадемуазель, пообещайте, что более никогда в жизни не будете вмешиваться в мою работу с колдовскими книгами.

– Договорились! – запросто согласилась Элька, тут же вылетев из кресла.

– Эй, а ведь это пари! – запротестовал для проформы Рэнд. – Разбить? Будем ли делать ставки?

– Да ладно тебе, – беспечно отмахнулась Элька и, старательно напыжившись, провозгласила: – Зато в кои веки меня берут куда-то туда, куда ни за что не пустят Гала!

– Это точно, – подтвердил Макс, припомнив универсальные антимагические характеристики великого воителя, способного одним своим присутствием свести на нет труды самых талантливых заклинателей.

– Около нашего Гала любые чары силу теряют, – весело похвастался Минтане и Налу вор командным достоянием, выявленным Лукасом еще в процессе первого тестирования коллег на предмет обладания магическими талантами. – Кстати, потрясающая идея! Может, если вы с Элькой ничего не подыщите в колдовских книгах, нам стоит Гала рядом с плитой в Узилище оставить, а Дравелию и Минтану где-нибудь вне Алторана подержать. Вот магия сама собой и рассеется! Ведь подействует, а, Лукас?

– Подействует. Через полгода, год, поскольку чары невольно подпитывает своим присутствием Источник Арродрима, – согласился маг, задумчиво покивав. – Но не думаю, что мосье Эсгал согласится провести столько времени в пещере. Мы найдем способ получше!

– Думаешь, откажется? А что? Зарплата идет, никто не докучает, светло, можно спокойно своими делами заниматься, а что вокруг один камень жесткий, так видел я как-то его постель. Ничуть не мягче тех камней, клянусь пальчиками Джея!

– Никого и никуда мы отправлять не будем, тем более Гала! – возмутилась Элька. – Кто же, если не он, оценит мои наряды и скажет ласковое словечко поутру!..

Пока друзья перебрасывались шутками, Гал даже не улыбнулся. Воин морально готовился к тому, что, когда благополучно разрешится проблема Алторана, ему придется рассказать свою историю перед всей командой. Мужественный Эсгал был готов просидеть не год, а целый десяток лет в пещере, если бы это избавило его от необходимости вновь копаться в прошлом. А уж за то, чтобы этого прошлого никогда не случалось, он отдал бы очень-очень многое, если не все.

– Так уж и быть, ступайте, – в конце концов великодушно «разрешил» Эльке и Лукасу пройдоха-вор, – а мы пока с Налом партейку закончим. Из-за этих срочных дел даже разыграться, как следует, нельзя!

Маг отвесил нахалу преувеличенно почтительный поклон и вышел. Вслед за ним устремилась Элька, успев услышать одно-единственное слово, оброненное Эсгалом, вынырнувшим из омута раздумий: «Осторожнее!» Но как всегда Элька пропустила мудрое предостережение мимо ушей. Будь она и правда осторожной, никаких приключений в ее жизни не было бы вовсе. Ведь, не открой она тогда дверь свой квартиры метаморфам и не подпиши контракт с Советом богов, все чудеса мира могли пройти стороной! Нет, хаотическая колдунья была решительно настроена испытать все, что только можно, а тем более нельзя!

Вот и теперь девушка все еще немного опасалась, что Лукасу приспичит поиграть в сверхперестраховщика и он оставит ее ждать за дверью, но мосье не стал проявлять вероломство. В магическую комнату они спустились вместе. Верная Мыша покинула запястье Эльки и присоседилась к лампе наверху в качестве элемента колдовского декора.

Тщательно затворив дверь, дабы отгородить весь остальной мир в целом и дом в частности от волшебных эманаций, Лукас подошел к стеклянным дверцам шкафа, содержащего богатейшую подборку магических книг, и встряхнул кистями рук, словно готовился не открыть шкаф, а исполнить на рояле какую-нибудь сонату, или чего там еще на нем играют. В классической музыке Белозерова была настолько слаба, что ее талант ограничивался умением отличить патетичность Баха от легкости Моцарта, но не более того.

Жест развеселил девушку. Прыснув в ладошку, она взглянула на Лукаса, и невысказанная острота замерла у Эльки на языке. Всегда полные какой-то таинственной насмешки не то над окружающими, не то над миром, а может быть, смыслом жизни или самим собой, искрящиеся темной, глубокой зеленью глаза мага были почти безжизненны. Пусть на губах по-прежнему играла легкая полуулыбка, сейчас она являлась скорее данью привычки, частью маски, под которой скрывался настоящий Лукас, всегда ускользавший от понимания, точно вода. И улыбка эта, силком натянутая на лицо, ничуть не соответствовала настроению.

– Ох, Лукас, тебе так плохо? – даже не спросила, а почти констатировала Элька, встав рядом с магом, но все еще не касаясь его, зная, что он не любит случайных прикосновений.

– Ничуть, мадемуазель, – отстраненно ответил маг, и улыбка на его губах стала шире, но теперь Элька не попалась на эту уловку. Она отрицательно качнула головой, показывая, что не верит словам мага ни на грош, и участливо прошептала:

– Почему? Что случилось?

– «Что случилось»? Элька, темное божество, походя, разглашает наши секреты, уведомляет моих друзей о моем происхождении, тайну которого я предпочел бы не раскрывать никогда, и ты еще спрашиваешь «что случилось»? Желаешь взять на себя роль Мирей? – Лукас разволновался настолько, что отбросил свое обыкновенное, чрезвычайно вежливое обхождение и с агрессивной горечью набросился на девушку.

– Мне до Мири далеко, – не стала спорить Элька и, все-таки осторожно тронув мага за рукав элегантного малахитово-переливчатого камзола, продолжила: – Я только вижу, что тебе плохо и не пойму почему. Разве мы станем хуже относиться к тебе из-за крови, текущей в твоих венах? Мирей – эльфийка, Гал – оборотень, почему бы среди нас не быть и демону? Кой черт это должно тебя так сильно беспокоить?

– Я века хранил свою тайну, Элька. Магия иллюзий прятала и мой внешний облик, и силу. Столько трудов и ради чего? Только для того, чтобы небрежно брошенная пара слов все разрушила. Не все так легко принимают демонов, как ты, юное и наивное дитя, тянущееся ко всему, что кажется тебе интересным, и игнорирующее опасность настолько легко, что и она перестает замечать тебя. Неужели ты считаешь, что светлая жрица Ирилии – эльфийка и Эсгал – Рассветный убийца – о Клайд и Эйран! – только подумать, тот самый ужас темных миров – будут столь же великодушны и склонны принять демона пусть не как друга, но как коллегу?

– Считаю, – уверенно кивнула Элька, встав прямо перед магом и открыто глядя ему в глаза, переполненные душевной боли. Едва заведя откровенный разговор, Лукас уже не мог таить своих бурных чувств. – Мирей самая благородная, смелая и чистая из всех девушек. И она не только жрица Света, но еще эмпатка и ясновидица. Как бы ты хорошо до сих пор ни прятался, Мирей умеет видеть сквозь иллюзии истинную суть души. Ты мог бы обдурить нас, прикрывая сущность демона личиной славного щеголя-мага, но не ее. Жрица никогда не подарила бы своей приязни монстру, а значит, ты не чудовище, как ни хвались. Уж если кого и считать таковым, так это Эсгала, но, я знаю, он раскаялся и хочет забыть свое кровавое прошлое. Сам для себя он стал еще худшим кошмаром, чем был для миров. Ты – тот шанс, что дала Галу судьба. Пусть учится уважать демонов, дружить с ними, а не уничтожать в берсеркерском безумии. И, знаешь, я рада, что Темный раскрыл ваши тайны, он, конечно, хотел нас смутить и расстроить, но ни фига у него не получится. Мы только лучше узнаем друг друга, станем ближе! Нас собрали вместе боги, уж они-то понимали, кто мы такие на самом деле, и должны были продумать вопрос «психологической совместимости»… Кстати, а какой у тебя истинный облик? Покажешь?

Не по возрасту мудрые слова, сказанные Элькой, почти успокоили Лукаса, а уж последняя фраза, полная едва сдерживаемого нетерпеливого детского любопытства, вызвала настоящую улыбку с толикой прежнего коварства:

– Возможно, вы правы, мадемуазель. И вам действительно хочется узнать, каков я на самом деле? Не боитесь?

– Не-а, – интенсивно замотала головой Элька и, не удержавшись, выпалила: – А у тебя рога есть?

– Вы бы еще про копыта и хвост вспомнили, мадемуазель! Рога! Я-то не женат! – несколько наигранно оскорбился мосье Д’Агар и провел по лицу рукой, словно стряхивая невидимую прежде пелену. – Смотрите уж, а то и в самом деле напридумываете чего-нибудь. Хм…

Лицо мага почти не изменилось, разве что стало более притягательным и выразительным, глаза засверкали, словно диковинные драгоценные камни, переливаясь от темного изумруда до яркой зелени весеннего луга. А вот волосы, благородно-каштановые кудри мосье, сложенные в аккуратную прическу, разлетелись ослепительной, пламенно-рыжей, как костер, шапкой, в которой проглядывали маленькие, очень симпатичные рожки цвета слоновой кости.

– О-го-го! – пораженно выдохнула Элька, даже отступив от сияющего великолепия на полшага и подавив невольное желание прикрыть глаза рукой. – Лукас, ты такой красивый! Честное-пречестное слово!

– Спасибо! – искренне поблагодарил довольный маг и, с наигранной скромностью потупившись, добавил: – Я же инкуб, мадемуазель, мне положено поражать, соблазнять, ослеплять, очаровывать.

– Да, теперь я понимаю, почему ты маскируешься, в таком виде просто так даже по улицам не пройдешь, дамы прохода не дадут, делами заниматься станет совершенно невозможно! – откровенно любуясь приятелем, согласилась Элька и снова спросила: – А что за силу ты должен скрывать?

– Врожденный дар магического очарования, ту часть демонической сути, что пробуждает у женщин неодолимую тягу к моей персоне, – открылся Лукас и вновь как-то замысловато пошевелил пальцами, вероятно, снимая еще одно заклинание с себя любимого. – Разве ты ничего не чувствуешь?

– Нет, – честно призналась Элька, прислушавшись к внутреннему состоянию, но ничего, кроме бурчания в животе, испробовавшем сегодня вдосталь блюд из разных миров, не ощутила. – А что, должна?

– Обычная женщина, как поют в балладах, уже «пала бы мне на грудь, к устам приникнув в сладостном лобзанье», – не без самодовольства пояснил Лукас и принахмурился, соображая, почему демонстрация его демонического обаяния не оказала на девушку никакого влияния.

– Так ведь я хаотическая колдунья. Может, меня моя магия защищает от твоих врожденных чар? – внесла логичное предположение Элька.

– Весьма, весьма вероятно, – немного подумав, согласился маг и широко улыбнулся с непередаваемым облегчением, без всякой манерности. – Знаете, мадемуазель, вы не ошиблись, я уже благодарен Темному! Готов признать это! Пусть он без разрешения открыл мой секрет, но зато теперь, – Лукас звучно, как кастаньетами, прищелкнул пальцами, – я, будучи дома, могу не накладывать на себя маскирующие заклятия. Они почти незаметны, но исподволь утомляют и тело, и дух. Вы невосприимчивы к моим чарам, Мирей в силу своего сана жрицы и целомудрия тоже, а на мужчин, правильных, разумеется, сила инкубов не действует. Прекрасно! О Творец, как же это прекрасно, перестать наконец контролировать каждый свой шаг и жест.

Маг потянулся всем телом, словно очень давно таскал на себе доспехи, привык к ним настолько, что перестал замечать тяжесть, но, скинув, ощутил необыкновенное чувство свободы и подхватил Эльку на руки. Крепко прижав к себе и прокружив девушку по магической комнате с каким-то ликующим кличем, более подходящим индейскому вождю, нежели благовоспитанному магу, Лукас вновь поставил Эльку перед шкафом с книгами и рассмеялся с непередаваемым облегчением:

– Удивительно, мадемуазель, я могу касаться вас без опасений, что вы подпадете под мою власть! Спасибо! – Теплые губы мага расцеловали девушку в обе щеки.

– Пожалуйста! – улыбнулась в ответ Элька и, не удержавшись от искушения, потрогала рожки инкуба. Они тоже оказались теплыми, прямо как руки мага.

– А теперь давай займемся делом, – слегка пригасив радостное возбуждение, пузырьками шампанского кипящее в крови, предложил Лукас. – Нам необходимо подобрать заклятие для решения алторанской проблемы. Прошу, мадемуазель, испытайте для начала ваш способ. Но, помните, вы обещали – никакой хаотической магии!

– Обещала, обещала, не переживай ты, сегодня и так вдоволь наволновался! – подмигнула коллеге Элька.

Маг вновь встряхнул руками и открыл дверцы шкафа с книгами и отступил, делая приглашающий жест. «Мадемуазель» не заставила себя упрашивать. Она скользнула вперед и, с мечтательной жадной нежностью глядя на запретную в силу магических причин литературу, промолвила, обращаясь к книгам:

– Нам нужна помощь, милые. Пожалуйста, подскажите, что нужно сделать, чтобы снять старинное заклятие, сотворенное шестью магами для удержания в тюрьме темного бога. Те маги уже погибли, но наложенные ими печати держатся. Только треснули четыре, а оставшиеся две целы, потому что живы два потомка тех волшебников. Эти чары очень опасные, они закрыли не только Темного в горе вместе с источником мужской силы, но и перекрыли границы мира. Теперь Алторан разрушается, могущество плененного бога разъедает мир изнутри, и если мы не поможем, то погибнет весь мир, а местные маги настолько ослабели, что ничего не в силах предпринять. Лукас говорит, что разрушать чары нельзя, надо снять, чтобы обойтись без катастрофических последствий. Как нам быть? Посоветуйте, помогите, книги!

Элька закончила краткое изложение событий и вздохнула. Книги молчали. Лукас не насмешничал над надеждой девушки, но одной его иронично изогнутой темно-рыжей брови хватило, чтобы Элька сообразила, он ни на грош не верил в успех предприятия, и дал ей попробовать только для того, чтобы не устраивать публичного скандала, да и пари выиграть. Хаотическая колдунья потянулась к корешкам и, почти признавая поражение, нежно провела по обложкам навсегда закрытых для ее буйной магии книг. Послышался шорох, словно фолианты терлись обложками друг о друга, оглушающая тишина отступила, и только теперь Элька поняла, насколько та тишина была неестественной для магической литературы, это было не обычное молчание, а пауза. Взятая на размышление. Где-то на уровне своих сверхъестественных подобий сознаний, столь отличных и от людских, и от демонических разумов, книги совещались, принимая решение. А когда оно было принято, начали действовать. С третьей, считая сверху полки шкафа, из ее середины, сам собой выдвинулся средних размеров том в темно-красной обложке и упал на руки Эльке.

– Получилось! – восторженно выдохнула девушки и от всего сердца пылко поблагодарила: – Спасибо! Большое спасибо!

– Что там у нас, мадемуазель? – не веря своим глазам, что при его образе жизни было довольно странно, Лукас приблизился к Эльке.

– Вот! Посмотри! – Помня свое обещание, она удержалась от искушения заглянуть в текст и передала магу легкую, как перышко, книгу в бархатистом на ощупь переплете, не открывая ее.

Мосье инкуб принял том и непроизвольно согнулся под его тяжестью. Едва удерживая книгу на весу, доволок до стола и опустил на пюпитр. Магическая литература умела мстить за пренебрежительное отношение к своим возможностям. Но помощь оказать все-таки собиралась. Едва транспортировка завершилась, фолиант бесшумно распахнулся где-то на последних страницах и снова застыл неподвижно.

Избавившись от титанической тяжести и отдышавшись, словно штангист, взявший рекордный вес, маг заложил указанную страницу и для начала решил взглянуть на название тяжеловесного в прямом смысле слова труда.

– Однако, мадемуазель! – нахмурившись, протянул Лукас, проведя пальцами по обложке особым образом, чтобы вызвать краткое свечение невидимых букв заглавия. – «Ритуалы крови». Очень специфический совет! Ну-ка, ну-ка, что же за заклятие нам рекомендовано? «Покаянное отрешение Лимба»? Странно! Но… – маг вскользь проглядел построение заклятия, мгновенно производя в уме вычисления, – может сработать. Да, пожалуй, сработает!

– Тогда ты должен извиниться! – категорично потребовала Элька, скрестив на груди руки.

– Прошу прощения, мадемуазель, я в очередной раз недооценил ваши многогранные способности, – сочтя требование девушки справедливым, изящно поклонился Лукас, оторвавшись от изучения схемы заклятия.

– Да не у меня, – со смешливой досадой беспечно отмахнулась Элька, не видевшая в скепсисе мага жестокой травмы своему самолюбию. – У них! – И указала на книги.

– У них? – Лукас глянул на шкаф с опаснейшими магическими томами сложнейших заклятий, на все, что в приступе неуемной щедрости своей притащил в дом Связист, и признал обоснованность просьбы Эльки. С такими созданиями, способными стать и великолепными союзниками, и опаснейшими врагами стоило поддерживать хорошие отношения. Коли хаотическая колдунья оказалась права и массовое сознание книг способно к разумному сотрудничеству, с ними надо наладить добрососедские отношения.

– Вы правы. Похоже, мы только что опытным путем получили подтверждение результатов исследований Сильдин, – откровенно признал маг. Свои ошибки Лукас признавать, может, и не любил, но умел, в его профессии те, кто так не поступал, очень быстро выбывали из обоймы.

– Сильдин? Это кто? – тут же переспросила любопытная девушка.

– Одна очень интересная магичка, вечно бравшаяся за самые странные и загадочные темы, – дал историческую справку мосье. – Ее очень интересовали вопросы интеллекта и чувств магических предметов и пути изменения силы. Увы, именно это, в конце концов, и стало причиной ее гибели. Один неудачный эксперимент на себе, и от Сильдин не осталось ничего, что смог бы похоронить помощник.

– Жаль, ну в смысле жаль, что она погибла, а насчет остатков уже все равно, я бы с ней с удовольствием поболтала, – вздохнула Элька.

– Я тоже, мадемуазель. Я тоже, – согласился мосье и перешел к назревшему вопросу извинений. Лукас оставил книгу в красном переплете на пюпитре, обернувшись к шкафу, отвесил уважительный глубокий поклон и изрек: – О восхитительные, могущественные, мудрейшие, о хранители сокровищ знания, я от всего сердца и всей души благодарю вас за помощь и бесценные указания! Примите мое искреннее восхищение и раскаяние в заблуждениях, надеюсь, как сегодня, так и в иной час нужды, вы не откажите нам в совете!

Книги ответили на льстивые слова мага согласным и даже, как показалось Эльке, польщенным коротким шуршанием. Лукас покосился на девушку, желая проверить, довольна ли она. Элька улыбнулась и подняла вверх два больших пальца.

Маг бережно прикрыл створки шкафа с бесценным содержимым, вернулся к «Ритуалам крови» и вновь склонился над заклятием, а любознательная Элька снова спросила:

– Лукас, а почему ты назвал их совет специфическим? С этой книгой разве что-то не так?

– Видите ли, мадемуазель, – слегка нахмурившись, отозвался маг, пытаясь сформулировать ответ так, чтобы не обидеть разумную литературу, – я хоть и демон наполовину, но всегда очень осторожно относился к плетению заклятий на крови. Я использую их по необходимости, но считаю слишком могучими и опасными, чтобы практиковать часто. А эта книга поистине энциклопедична: она содержит не только элементарные чары, которые можно привести в действие с помощью капли крови, но и поистине ужасные ритуалы, подразумевающие принесение многочисленных человеческих жертв. К счастью, то заклятие, что она открыла нам, весьма сложно в своем плетении, но не требует от создателя ничего столь ужасного. Я способен его сотворить. Единственная проблема теперь в том, чтобы убедить дану Минтану и дану Дравелию, как последних потомков магов, некогда создавших печати Узилища, оказать нам помощь. Без их добровольного согласия и содействия ничего не получится.

– Лукас, чтобы ты со своим инкубовским обаянием и не смог уговорить женщин сделать то, что нужно? Быть того не может, – недоверчиво покачала головой Элька и предложила: – Пойдем расскажем остальным!

Маг кивнул, восстановил чары, скрывающие его ослепительную внешность и рожки в придачу от посторонних, вернул в шкаф «Ритуалы крови» и раздумчиво промолвил вслух:

– Я все еще думаю, не просмотреть ли иные книги…

Дверцы книжного шкафа звучно захлопнулись, едва Лукас заговорил. Маг пожал плечами, дескать «намек понял», и повернулся к двери. Элька, подхватив на руки покинувшую свой насест Мышу, не без сожаления покосилась на лишенное яркой демонической искры приятное, но казавшееся теперь таким пресным, лицо мага и попросила:

– Обещай, когда в доме не будет посторонних женщин, никогда не скрывать свой истинный облик!

– С радостью, мадемуазель, ваша жажда видеть мой подлинный лик – большая честь, – мягко ответил Лукас, приятно удивленный легкостью, с какой восприняла Элька его истинную суть, – если никто из команды не будет возражать, разумеется, я сочту своим долгом удовлетворить вашу просьбу.

– Ну а пока не будем вгонять в краску Минтану, ей и так, бедняжке, сегодня досталось, – согласилась Элька, поднимаясь с нижнего этажа, предусмотрительно защищенного от магических изысканий жаждущих знаний творцов заклинаний, вслед за красавчиком-мосье.

Еще из коридора «заклинатели» услыхали стоящий в зале совещаний какой-то не то веселый, не то возмущенный галдеж. Особенно выделялся голос Фина с нотками обиды и оправдывающиеся интонации Нала, все остальные речи сливались в бэк-вокал. Не было слышно только Рогиро, но призрак, скорее всего, просто шмыгнул в библиотеку, чтобы оттуда наблюдать за всем происходящим, не участвуя в перепалке. Невольно встревожившись (уж не набросилось ли общество с какого-то перепуга на бедолагу Эсгала), Элька распахнула дверь одним рывком и, перекрывая гул голосов, задорно вопросила:

– Что за шум, а драки нету?

Похоже, никаких особенных, а тем более трагических происшествий за время ее отсутствия в зале не случилось и разговор, хоть и шедший на повышенных тонах, не имел враждебной окраски, ибо все физиономии спорщиков были в разной степени довольными. Эсгал, сохраняя свою обычную непроницаемо-спокойную мину, служившую защитной маской при любых обстоятельствах, стоял у окна. Воин ни во что не вмешивался, и дело было явно не в нем.

Обернувшись к Эльке, Рэнд укоризненно ткнул в грудь несколько растерянному, вернее растерянному сверх всякой меры, пребывающему в удивленно-шоковом состоянии Налу указательным пальцем так, словно собирался продырявить могучую грудь защитника насквозь, и с наигранным негодованием воскликнул:

– Что? А ничего, совершенно ничего особенного, не считая того, что я разорен! Этот потомок древнего королевского рода с непроизносимым названием…

– Ну почему же непроизносимым? – почти обиделся за свою родословную защитник, на мгновение вынырнув из бездны удивления. – Мандраманндрил Грондернал, очень простое и звучное имя.

– Во-во, – утвердительно хмыкнул вор. – Так вот этот тип с «очень простым и звучным именем» обыграл меня в мерзавчика, фанфарона и семерик пять раз! Разгромил наголову! Что вы там все твердили о его невезении в азартных играх? Мне б такое невезение, меняю на свою удачу и еще доплачиваю сверху!

– Ого! – не веря своим ушам, донельзя удивилась Элька, ее серо-голубые глаза увеличились раза в полтора от исходных параметров.

– Все так, – подтвердила Минтана, пораженная никак не меньше своего спутника и уже давно привыкшая к его беспрестанным проигрышам, как к неизменному атрибуту реальности. Мири кивнула, а Шпильман, почесав нос, в замешательстве добавил, черкая и выстраивая длинные столбцы цифири на листочке бумаги:

– Очень странное отклонение от стандартной трактовки закона вероятности, но Нал и правда выиграл у Фина все партии подряд.

– Как же так? Ты чего, Рэнд, поддавался? – попыталась найти логичное объяснение происходящему Элька.

– Я?!!! За кого ты меня принимаешь?! Одно дело колоду подтасовать, чтоб тебе карта пошла хорошая и расклад удачно лег, иль сначала под слабачка сыграть, а потом уж до ниточки какого-нибудь азартного идиота обчистить, но чтобы я, добровольно, в поддавки играть начал безо всякой для себя выгоды? Никогда! – гордо отрезал вор, скорбно шмыгнув острым носом, и скрестил руки на груди с наинадменнейшим видом, слизанным у оскорбленного Гала.

– Я играл честно, как всегда, – вставил Нал, упреждая все возможные подозрения в моральной нечистоплотности.

– Только вот результат получился совершенно нетипичным, – поразмыслив несколько минут, задумчиво констатировал Лукас, ставя диагноз, и, пройдя к своему креслу, огласил плоды умозаключений: – Боюсь, мадемуазель Элька, опять не обошлось без вашего вмешательства.

– Ее тут не было, – обронил справедливый Гал, чуть дернув ртом.

– Вмешательство было произведено несколькими часами ранее, в трактире «Сломанная подкова», – раскинувшись в кресле, поведал обществу маг, – если вы помните, мадемуазель высказала свое мнение касательно удачливости Нала в азартных играх, его склонности к ним и существовании зависимости тяги к игре от везения в ней. Вполне вероятно, в свои слова Элька неосознанно вложила магический заряд, тем паче что последняя фраза мадемуазель была оформлена в виде рифмованной строчки.

– Так что случилось? – забеспокоился Нал, Фин же, напротив, сообразив, что его сногсшибательное невезение – очередная Элькина выходка, моментально утешился. Ну разыгралась хаотическая магия и пускай. Наплевав на проигрыш, тем более что вопреки возмущенным воплям, игра все равно шла исключительно на интерес и никакого финансового урона профессиональный шулер и пройдоха по сути не понес, Рэнд вернулся на свое место. Сгребя раскиданную в порыве чувств колоду, Фин принялся ее тасовать, разминая пальцы, а Рэт, выбравшись из-под стола, свернулся клубочком на коленях хозяина.

– О, ничего страшного, защитник, – тонко улыбнулся Лукас. – Элька невольно наложила на вас свои чары, способствующие везению в игре.

– Выходит, меня заколдовали, чтобы я все время выигрывал? – опешил Нал, беспомощно обводя взглядом команду, воспринимающую все происходящее как хорошую шутку.

– Именно так, сочувствуя вашим систематическим неудачам, мадемуазель Элька невольно задействовала свой талант хаотической магии и изменила реальность, – подтвердил маг. – Вы теперь будете весьма и весьма удачливы в любой азартной игре, защитник.

– Ха, сможешь даже королевство свое назад отыграть, – вставил Фин, показывая, что не держит зла на знакомца. – Элька уж если поколдует, так поколдует, ее фокусы никто не развеет!

– Но как же… Что же… Это ж, – несколько раз порывался начать фразу и никак не мог ее сформулировать так, чтобы связно продолжить Нал. – Я ж теперь и вовсе играть не смогу. Достойно ли рыцаря выходить на бой, зная, что противник обречен на поражение?

– Ну уж если мы в рыцарские дебри полезли, – слегка оскорбилась такой критике своего невольного благодеяния девушка, прохаживающаяся по залу совещаний, – то страсть к азартным играм, даже наследственная, вообще-то порок, не достойный рыцаря и потомка королей. Но раз уж так получилось, то почему бы и не играть? Заранее зная, что продуешь, ты все равно садился метать кости, так что изменилось? У тебя будет все та же уверенность, только со знаком плюс. Если не можешь не играть, так садись с теми, кому лишнюю монетку потерять не крах, а выигрыш жертвуй на благотворительные цели.

Нал кашлянул и крепко призадумался над проблемой, поставленной перед ним колдуньей. Защитник привык, что за него в их тандеме думает Минтана, она строит долгоидущие планы, а ему остается заботиться об их воплощении: разведка, защита, добыча продовольствия, сражения. Как быть с Узилищем Темного, Нал тоже предоставил решать Минтане и посланцам Совета богов, со своей стороны рассчитывая поддерживать их по мере сил и возможностей в воплощении принятого решения. Но вот как распорядиться приобретенной волшебным образом собственной удачей – на этот вопрос Налу мог ответить только Нал, вот рыцарь и погрузился в серьезные размышления.

А Рэнд уже жадно вопрошал Лукаса и Эльку:

– Что же это мы все о себе и о себе любимом, скажите же наконец, прав ли я оказался, Элька выиграла пари?

Отсмеявшись над особенностями формулировки вопроса «не о себе», маг серьезно ответил:

– Если это все-таки было пари, в чем у меня, признаться, остаются немалые сомнения, то Элька его выиграла. Мадемуазель удалось упросить магическую библиотеку пойти на контакт и предоставить в наше распоряжение книгу заклятий, раскрытую на нужной странице. Не знаю уж, насколько вам придется по вкусу совет, но мы его получили.

– Почему он должен смутить нас, Лукас? – спросила Мирей.

– Это заклятие, плетущееся на крови, мадемуазель жрица, – не таясь, поделился сведениями маг, сцепив пальцы.

– Ирилия запрещает такие чары. – Тонкие брови эльфийки сошлись на переносице.

– Но тебя же никто и не заставляет их плести, Мири, – удивленная таким резким неодобрением, вставила Элька, подойдя к подруге.

– Невмешательство равнозначно согласию, согласие приравнено к соучастию, – процитировала эльфийская целительница какой-то из своих постулатов, и во взгляде ее хаотическая колдунья прочла просьбу о помощи. Мирей не могла отступиться от своих правил, но не могла и предать друзей.

– Заклятие на большой крови? – бросил хмурый вопрос рационалист Гал.

– Нет, мосье, скорее речь идет о малой добровольной жертве, – отозвался маг.

– Мири, но ведь Ирилия сама просила нас решить дело с Темным по-хорошему, а другого заклятия, чтобы его вызволить и не позволить разрушиться всему Алторану, нет, – промолвила Элька, тряхнув головой. – Ты послушай, что Лукас прочитал в «Ритуалах крови» о «Покаянном отрешении Лимба», помолись своей богине и попроси ее совета. Если она тебе запретит, значит, будем искать другое решение. Договорились?

– Никто из нас не совершит ничего такого, чтобы противопоставить жрицу ее покровительнице и лишить благословения целительной силы, – твердо сказал Лукас, кивнув Мирей в подтверждение слов Эльки. – Мне и самому не нравится книга, ответившая на зов, но именно в этом заклятии я не вижу зла.

– Магия не может быть черной или белой, – уверенно заступилась за мосье и Элька, – ее цвет зависит лишь от существа, творящего чары, и его намерений.

– А некромантия? – чуть прищурив хитрющие голубые глаза, заинтересовался выводами подружки Рэнд.

– Допустим, секрет целительного зелья, способного спасти целый мир, знал только один лекарь, и он умер, не успев оставить рецепт. Поднять его из мертвых, чтобы спросить о секрете, – черное деяние? – иезуитски вопросила Элька, показав Фину острый кончик розового язычка.

– Напомни мне, чтобы я никогда с тобой не спорил, – пробормотал вор, признавая, что Элька его уела, и поднял вверх свободную от карт руку в знак поражения.

– Расскажите о заклятие, – попросил умница Макс. – Что это за «Покаянное отрешение Лимба»?

– Чары сложны по плетению, но суть их сводится к следующему, – начал отвечать кратко маг, – чтобы распустить заклятие, наложенное несколькими магами, которых уже нет в живых, их потомки с помощью особого ритуала берут на себя (свои души и силы) ответственность за сотворенные чары. Заклятие должно узнать родственную своим творцам кровь и подчиниться. Только когда все его нити подпадут под власть «отрешающих», начинается второй этап. Маги отдают заклятию приказ о роспуске и, тщательно контролируя каждую нить из единого узора, постепенно расплетают его. Нити столь мощных чар нельзя разрывать, чтобы не вызвать катастрофы.

– Вам будет нужна моя помощь? – спросила ловившая каждое слово мага Минтана.

– Ваша и даны Дравелии, если мы решимся на сотворение этих чар, – признал Лукас.

– Но достанет ли у нас сил, чтобы расплести чары великих данов прошлого, если мы согласимся сделать это? – неуверенно вопросила колдунья, поводя плечами.

– Вам нужно будет лишь дать знать заклинанию, что вы родственны магам, его сотворившим, чтобы нити чар явили свою структуру и обрели подвижность, манипуляции же над заклятием производить буду я, мне же, если сработает эффект рикошета, и придется расплачиваться в случае неудачи, – успокаивающе улыбнулся Минтане и Мирей маг. – Магические энергии пройдут через вас, но ударят по мне.

– А что вы говорили о крови? Что это значит? – собравшись с духом, уточнила колдунья, несмотря на все предварительные разговоры о малой жертве рисующая в своем воображении боль и кровавые потоки, слишком крепко въелась в ее сознание мысль о нерушимости заклятия данов.

– Вам придется пометить своей кровью печати из таурита, именно на них закреплены концы нитей заклятия. Пометить – значит покрыть тонким, но сплошным слоем крови, текущей из нанесенных самим себе порезов. Только после этого я смогу начать работу, – честно признался Лукас, сочувственно глядя на колдунью.

– Печати не такие уж и большие, – вслух подумала Минтана и решительно объявила, не оставляя себе времени на дополнительные терзания и раздумья: – Если вы решите использовать эти чары, я буду помогать и постараюсь уговорить помочь Высокий Табурет. Темный принес большое зло в наш мир, но не меньшее зло сотворили те, кто своими чарами превратил Арродрим в его Узилище. Плененный, он обрекает наш мир на погибель, мне остается только верить, что, обретя свободу, Темный сдержит слово, и Алторан освободится от его присутствия. Я согласна рискнуть!

Пока Минтана и Лукас вели беседу, Мирей сидела в кресле, опустив голову и плотно сомкнув веки, руки жрица держала чашечкой, губы ее беззвучно шевелились, творя молитву или просто испрашивая совета. Но как бы то ни было, первой изумленно ахнула Элька:

– Мири! – А потом уже заметили и все остальные, ибо теперь происходящее было просто невозможно не заметить.

Ковшик ладоней эльфийки полнился золотистым живительным светом. Это сверкающее чудо росло и ширилось, стекая из рук по юбке Мирей, поднимаясь вверх по тонкой блузке, облекая девушку в одежды из ослепительного золота, окрашивая ее черные волосы в цвет спелой пшеницы. Хрупкая фигурка жрицы сияла, как восходящее солнце. Только если на светило было бы больно смотреть, то взгляды, устремленные на эльфийку, купались в расплавленном свете, нежно ласкающем все вокруг. На это дивное сияние хотелось смотреть бесконечно, душа стремилась окунуться в него целиком и раствориться в ласковом свечении, познавая живительное тепло. Сколь долго длилось волшебное истечение света, сказать не мог никто, но постепенно сияние потускнело, умеряя яркость, некоторое время оно еще сохранялось бледно-золотым ореолом вокруг Мирей, а потом исчезло, словно впиталось в поры ее гладкой, смугловатой кожи. Девушка открыла глаза, и друзья увидели, что в них, и прежде проблескивающих золотом, пылает тот самый дивный свет.

– Я так понимаю, мадемуазель получила ответ? – утвердительно спросил мосье Д’Агар, разнежившийся в ласковом свете, исходящем от девушки.

– И не один, – с искренней радостью улыбнулась Мирей. – Вы выбрали нужное заклятие, Лукас. Ирилия не возражает.

– Это было посвящение? – прямо спросил проницательный Гал, некогда хорошо, даже слишком хорошо знакомый с ритуалами светлых богов.

– Теперь я жрица второй ступени, – с достоинством отозвалась эльфийка, осеняя себя знаком древа. – Ирилия явила мне свою милость и дала благословение.

– Если не тебе, то кому?.. – риторически вопросил воин и склонил голову перед Мирей в знаке признания ее заслуг, но более волшебные изменения в присутствии посторонних команда обсуждать не стала.

– Вам нужна наша поддержка при разговоре с Высоким Табуретом? – проницательно уточнил у Минтаны интриган Лукас, возвращаясь к разговору.

Благодарная улыбка была магу ответом, колдунья весьма опасалась своей начальницы и не знала, как та отреагирует на шокирующие вести, попирающие устои данов, а тем более Минтана пока не представляла, как ей уговорить Дравелию не только смириться с происходящим, но и активно ему поспособствовать. Сама, следя за разговором Посланцев богов с Темным, заточенным в недрах Арродрима, недоверчивая колдунья убедилась в необходимости немедленных и, казалось бы, невероятных действий. Но, чтобы склонить на свою сторону твердую и столь же несгибаемую, как древесина столетнего шураба, Дравелию, по мнению Минтаны, требовалось нечто большее, чем все красноречие одной-единственной, пусть и очень умной и пользующейся высоким доверием властей колдуньи.

– И кто пойдет уламывать леди Высокий Табурет поучаствовать в плетении заклинания этой ночкой? – Элька с интересом оглядела друзей, стараясь навскидку угадать счастливчика-добровольца.

– Полагаю, тот, кто произвел на дану Дравелию наиболее сильное впечатление, – высказался Лукас и попросил: – Мадемуазель Мирей, мы нуждаемся в вашем даре, не подскажите ли вы нам наиболее подходящую кандидатуру?

Жрица на мгновение прикрыла глаза и ответила:

– Эсгал. Она считает его надежным, сильным и мудрым. Ему Дравелия поверит.

– Галу нельзя не верить, – запросто, будто и не было никаких ужасающих откровений темного бога, согласился Макс так же уверенно, как сказал бы в любое время дня и ночи, что квадратный корень из четырех равен двум.

– Воистину, ты пользуешься сногсшибательным успехом на Алторане у лиц обоего пола, мосье Эсгал, – не удержался от шпильки и слегка уязвленной улыбки Лукас, рассчитывающий, что эльфийская целительница назовет его имя. Впрочем, сам воин удивился ничуть не меньше мага, хоть и не выказал этого столь явственно и комментировать выбор не стал.

– Да уж, неисповедимы тропы к женским сердцам, – удивленно хмыкнул Рэнд, сморщив нос, и смерил высокого воителя оценивающим взглядом, словно стараясь понять, что в нем есть такого уникального, чего недостает ему, обаятельному ворюге. – Ты, Гал, с Дравелией и парой слов не перемолвился, а вот поди ж ты… Если так и дальше пойдет, нам у тебя всей командой уроки куртуазного обращения брать придется.

– Молчаливый мужчина – находка для женщины! С таким кавалером паузы в собственных речах делать не надо! Так что Гал избрал правильную тактику! – воздев палец вверх, наставительно объявила Элька и, не удержав серьезной мины на своей подвижной мордашке, хихикнула: – Казанова наш!

– Пойдемте, – обозначив свое согласие одним-единственным словом, позвал Минтану и Нала воитель, стараясь не показать своего смущения и стремясь побыстрее уйти из-под обстрела остроумными репликами. Обыкновенно он вообще не реагировал на шутки коллег, но сейчас, когда невольно ждал каких-нибудь страшных слов, связанных с его кровавым прошлым, в каждом невинном слове искал подвох. Вот чем таким заковыристым его назвала хаотическая колдунья, Эсгал так и не понял, но сильно подозревал, что ехидная девушка имела в виду что-то очень нехорошее, но вряд ли речь шла о массовых убийствах, о таких вещах безмятежно не говорила даже невозможная Элька.

Почему дана Дравелия должна была поверить именно ему, воин понятия не имел, но если так сказала Мирей, а врать жрица не только не умела, но и не имела права согласно сану, значит, так тому и быть. Он видел свой долг в том, чтобы поскорее покончить с затянувшимся делом, пусть не мечом, так словом. Эсгал взял взирающую с молчаливой благодарностью Минтану за локоть, сжал ладонь защитника Нала и исчез из зала совещаний. А компания, избавившись от приятных гостей, принялась интенсивно сплетничать.

Глава 15

Освободительные чары

– Значит, тебя, Мири, можно с присвоением очередного звания поздравить! – констатировала Элька, искренне радуясь за подругу.

– Умеешь ты говорить комплименты, – захихикал Рэнд над формулировкой фразы и почти серьезно полюбопытствовал: – Ты теперь, стало быть, высокая фигура в Храме Ирилии, а дорогуша?

Эльфийка смутилась, зато Лукас подтвердил, делясь с друзьями доступной сведущему большинству, изучающему все возможные пути постижения силы, информацией:

– Все так, мосье Фин, насколько мне известно, посвященных третьего уровня – Дланей Ирилии – в Древесном Храме не более ста, наша коллега же ныне перешла в разряд Очей Ирилии, коих менее трех десятков. Считается, что на таких жрицах лежит особое благословение богини, дар призывать ее силу в любые миры и большая ответственность. Целительные способности нашей коллеги весьма и весьма возросли благодаря возможности использовать высокую энергию милосердной Ирилии. Большим могуществом обладают лишь Уста Ирилии – посвященные первой ступени, коих не бывает более семи.

– Ух ты! – искренне подивился Макс такому мощному «апгрейду».

– А каким светом они светятся? – проявила академический интерес Элька, уже привыкшая к магической «цветомузыке»: то искрил Галов меч, упреждая беду, то чары Лукаса спорили по яркости с радугой, то сияла сила целомудренной жрицы.

– Белый – совокупность всех красок и абсолютная чистота, – благоговейно промолвила Мирей с истинным почтением истинно верующей. – В Устах Ирилии – ее сила.

Рэнд хрюкнул, подавляя смешок, Элька метнула на приятеля вопросительный взгляд, и он с извиняющимся полупоклоном в сторону жрицы пробормотал:

– Не сочти за оскорбление, Мирей, но, выходит, у прекрасной богини Ирилии сотня рук, три десятка глаз и семь ртов. Мне даже страшно спрашивать, как называются более низкие уровни посвящения, боюсь, от ночных кошмаров такой прелести не избавлюсь до конца своих дней!

Первой заливисто рассмеялась сама жрица, нисколько не рассердившись на языкастого вора. С улыбкой, развеявшей всю патетику, обронила:

– Ирилия ценит смех и добрую шутку, подчас радость врачует лучше любого из лекарств. Ни я, ни она на тебя не в обиде.

– А что, она меня слышала? – поперхнулся от неожиданности Рэнд, выронив карты, такого подвоха он не ждал.

– Конечно, – в глазах Мирей воссиял лучистый золотистый свет, а под этим вышним светом заискрились вполне привычные эльфийские смешинки, – ты же слышал, что сказал Лукас, отныне я Очи Ирилии, не только через длани мои идет сила богини, но и глазами моими она смотрит на мир.

– И тебе не страшно? – вырвался у Эльки невольный вопрос.

– Что? – с искренним недоумением спросила жрица, наклонив голову на бок, так что черные волны кудрей упали завесой.

– Ну… – Элька слегка поежилась, не зная, как точнее объяснить, что именно ее тревожит, – как-то неуютно это. Ты – это уже не только ты, а еще чьи-то руки, глаза или уши. Пусть этот кто-то даже очень хороший и ни капельки не мешающий личной жизни, а все равно неприятно…

Пусть хаотическая колдунья запросто сметала многие условности восприятия, доставшиеся ей в наследство от жизни в урбомире, но кое в каких вопросах даже Элька оставалась в границах старой реальности, отрицающей возможность для обычного человека этакого божественного симбиоза на грани самоотречения.

– Жизнь жрицы – в первую очередь служение и не только и не столько избранной богине, сколько тем, у кого есть в том насущная нужда, – спокойно отозвалась Мирей, объясняя элементарные, привычные для нее принципы. – Я рада незримому присутствию Ирилии за своим плечом в любое из мгновений жизни, к которому она снизойдет по собственной ли воле или в ответ на мольбу о помощи.

– В моем мире тебя бы канонизировали, Мири, – честно признала Элька, вроде бы уже привыкшая к тому, что ее высоконравственная подруга птица редкая, но только сейчас осознавшая насколько. – Причисли бы к лику святых и возносили молитвы в храмах, свечки бы ставили и иконы бы с тебя рисовали. Красивые были бы иконы, просто загляденье!

– Это ничего, что я сижу в присутствии святой? – забеспокоился в шутку Рэнд, встревожив своим вопросом наивного Макса.

– Мы дозволяем, – в отместку за ерничанье, с превосходно сыгранным царственным высокомерием кивнула эльфийка, и Шпильман облегченно заулыбался, понимая, что подруга шутит.

– А Рэнда, Лукаса и Гала посадили бы в тюрьму, – ляпнула Элька с беспечной улыбкой.

– Меня-то за что, мадемуазель? – жалобно воззвал белый и пушистый или, вернее, рыжий, пусть и пушистый, маг, даром, что наполовину инкуб.

– А как шарлатана, наживающегося на людском доверии! – отбрила приятеля колдунья и, подумав, предложила другую альтернативу: – Или в цирк на работу пригласили, опять же тебе и гардероб менять бы не пришлось, ты и так яркий, просто супер! Фокусы бы показывал, настоящая «магия и ее разоблачение», – слегка исказив текст, процитировала Элька Булгакова.

Лукас возмущенно зафыркал, похоже, версия тюремного заключения не так ранила самолюбие мага, как подозрение в принадлежности к племени фигляров, но с другой стороны оценка одежд как ярких склонному к эпатажу магу польстила. Рэнд хмыкнул в том духе, что «сначала поймайте и докажите», а Гал, слышавший все происходящее в зале совещаний благодаря волшебному перстню, промолчал не без мрачности, ибо и сам полагал, что давно заработал не только пожизненный срок, но и самую лютую казнь.

Словом, наскоро обсудив повышение Мирей, компания вновь вернулась к делам, вернее к наблюдению за делами, ибо Минтана и ее спутники как раз отыскали в погруженной в сон Твердыне Зад Се Дан место пребывания Высокого Табурета. Этим самым укромным уголком оказалась комната поблизости от той, где пили лайс гости, – рабочий кабинет даны Дравелии. Двери в ее кабинет не охраняли ни доблестные защитники, ни въедливый зануда Лаворий. Даже неустанно служащие своими магическими трудами Свету Лучезарному на ниве бюрократии нуждались в отдыхе. Возможно, полуночница Дравелия, не считая стражей Твердыни и каких-нибудь проштрафившихся субъектов, исполняющих наказание, была единственной бодрствующей особой, во всяком случае единственной на этом этаже башни.

Самоотверженная леди даже не думала ложиться спать. Обосновавшись за большим столом в обществе груды свитков, массивных гроссбухов и кучи прочей макулатуры, пожилая дама работала с таким усердием, словно стремилась наверстать все те годы, что прошли мимо ее пристальных глаз, затянутых пеленой болезни.

При виде тихо вошедших визитеров лицо Высокого Табурета отразило и сдерживаемую тревогу, и надежду. Конечно, за годы, что Дравелия пребывала в столь значительной должности, она научилась встречать ничего не выражающим взглядом любого – от последней послушницы до самого короля. Но сейчас женщину извиняло то, что никто из вышеперечисленных особ не являлся пред грозные голубые очи Высокого Табурета, «скромно» заявляя, что пришел спасти мир и тем более не возвращался по истечении нескольких часов после предполагаемого визита на гору Арродрим к Узилищу Темного.

– С добрыми ли вестями вы прибыли? – без всяких «дипломатических» проволочек спросила Дравелия, машинально разглаживая свиток, который читала перед этим.

– Ни с добрыми, ни с худыми, – взял на себя первое слово Гал к вящему облегчению Минтаны, особо даже не рассчитывающей ни на что, кроме моральной молчаливой поддержки присутствием. – Вести приносят после того, как завершат дело. Чтобы его начать, нужна твоя помощь. Я объясню какая, и тогда решай, сможешь ли помочь, и будешь ли помогать.

– Я слушаю, – отложив таки пергамент, Дравелия жестом пригласила посетителей сесть и, выйдя из-за стола, сама присела в одно из кресел, менее высокое и торжественное, чем ее рабочее. Ставить себя выше посланцев Совета богов даже Высокий Табурет сочла неуместным.

– Убить Темного нельзя. Алторан будет проклят, если в нем разделаться с божеством, держать его в тюрьме тоже больше нельзя. Ваши предки допустили несколько крупных ошибок. Во-первых, Темного заточили вместе с Источником магической энергии мужчин, отсюда вся слабость магии, противоестественные склонности данов и малый срок жизни, во-вторых, заточение бога разрушает структуру мира, а истечение его силы из Узилища рождает чудовищ, в-третьих, печати все равно треснули и падают, новых вы сами поставить не сможете, – по-военному лаконично и в высшей степени безжалостно и трезво обрисовал картину происходящего Эсгал, так и оставшись стоять. Он тоже не собирался ставить себя выше кого-либо из присутствующих, но сообщать такие сведения сидя в мягком кресле посчитал в крайней степени неуместным.

– Значит, ничего нельзя сделать? – проглотив разом такой гигантский кус новой информации, упакованной в несколько безжалостных фраз, вопросила дана Дравелия, нервно стиснув подлокотники кресла. Высокий Табурет ощущала себя беспомощной и слабой пылинкой, подхваченной штормовым ветром, сдувшим с женщины всю шелуху старых представлений, в которую можно было завернуться, отгородившись от ужаса реальной ситуации.

– Можно, – возразила Минтана и замолчала.

– Можно освободить Темного, – сквозь зубы промолвил, почти выплюнул, воин. – Когда падет заклятие и он обретет свободу, раскроются границы вашего мира. Темный покинет Алторан, унося с собой шлейф злой силы, которая производит на свет мордодралов, хрялков и прочих тварей, ваши даны вновь смогут прикоснуться к мужскому источнику, и баланс восстановится.

– Но какой ценой? Какова будет месть того, кто томился в заточении столетия. На какие злодеяния способен Властелин Беспорядка… – прошептала Дравелия, безоговорочно веря в правдивость сурового воителя, как верил принципиальному Эсгалу каждый, кто общался с ним, что бы тот ни обещал – смерть от своего меча, утреннюю тренировку или овсянку на завтрак.

– Если ему не придется ждать разрушения последних печатей, если заклятие будет снято вами по доброй воле, Темный покинет Алторан и не вернется, покуда вы не обретете прежней силы, – мрачно сказал Эсгал. – Такова предложенная сделка.

– Вы говорили с НИМ? – в той же мере испуганная, сколь и удивленная вопросила Высокий Табурет, думавшая до сих пор, что слышит выводы, сделанные посланцами Совета богов после осмотра печатей на горе.

– Да, – уронил Гал. – Мы были в Узилище и говорили с Темным.

– Но как можно верить предложенной им сделке, не окажемся ли мы в положении еще худшем, чем ныне? – впервые заколебалась Дравелия, поставленная в кризисной ситуации перед необходимостью принимать решение на основании того, что якобы сказал Властелин Теней.

– В его словах не было лжи, это засвидетельствовано, – вздохнув, ему самому не слишком хотелось доверять злому божеству, заверил Дравелию воин, встряхнув головой.

– Все равно хуже некуда, – вставил, крякнув Нал, набравшийся храбрости. – Как ни правь, а все в топь… Мы с Минтаной слышали весь разговор. Да и видели тоже, Высокий Табурет. – Он там, в Узилище, словно и не узник вовсе, а засидевшийся в роскошном замке хозяин. Случится выйти пораньше, хорошо, а нет, так ему и это не худо. Что для бога какая-то жалкая сотня лет? Только если он по тому Алторану, как он сейчас есть иль через век будет, вволю прогуляется, не будет нашего мира более, дана Дравелия. У меня от одного вида его до сих пор поджилки трясутся, как глаза, алую одежду вспомню или голос. Надо было бы Посланцам в ноги поклониться за то, что отважились в Арродрим войти и говорить с НИМ, да еще и для нас мир сторговать.

– Другого выхода нет? – Дана Дравелия устало глянула на Минтану, до сих пор хранившую многозначительное молчание. Колдунья знала, как вести себя с начальницей, твердой как кремень, и не давила на нее своим мнением, предоставляя право говорить всем остальным до тех пор, пока не был задан прямой вопрос.

– Если он и существует, его не вижу ни я, ни Посланцы Совета богов, – ответила Минтана, прямо взглянув в глаза Дравелии. – Все, что мы можем сделать для Алторана, это, не дожидаясь крушения чар, снять их самим, предоставив свободу Темному, пусть уходит из нашего мира, как обещал. На какой-то срок мы будем от него избавлены, молю Лучезарный Свет, чтобы этого времени достало, дабы исправить все зло, что было причинено Алторану и его обитателям. Нал прав, без Посланцев Совета богов мы не смогли бы добиться и этого. Нам выпало исправлять ошибки предков.

– Я верю вам и этой вере вверяю судьбу нашего мира. Какая помощь вам нужна от меня? – капитулировав после продолжительной паузы, обратилась Дравелия к Эсгалу. Как бы ни обернулось дело, дана была готова действовать и держать за свои действия ответ, прекрасно понимая, что, кроме нее, этого сделать некому.

– Я не маг, пусть объясняет Лукас, если ты согласна помочь, пойдем, – пожал плечами воин.

– Через нас, нанесенную на печати нашу кровь, родственную тем, кто некогда творили чары, маг Посланцев богов сможет обрести власть над заклятием Узилища и расплести его, – пояснила Минтана то, что поняла сама. – Если мы согласимся, он будет плести заклинание, если нет, они оставят все, как есть.

– И через столетие Алторана не станет, – обрубил концовку Нал.

– Все, что от меня зависит, я сделаю, и да поможет Лучезарный Свет всем нам, – решилась Дравелия, и как только она это сказала, в зале совещаний зашевелился в своем комфортном кресле Лукас. Маг попросил воина:

– Мосье Эсгал, не будете ли вы так любезны передать дамам и защитнику некоторые инструкции касательно плетения предстоящего заклятия.

Гал коротко кивнул и заговорил, воспроизводя слова Лукаса, почему-то не пожелавшего вести переговоры самостоятельно:

– Маг предупреждает, что всю «работу» необходимо проделать в пещере непосредственно перед плитой с печатями. Пока он не начнет читать заклинание, вы будете ощущать жуткую слабость – таково действие магии данов на кровных родичей. Поэтому чем быстрее при вашей помощи он проведет подготовительный ритуал к плетению чар, именуемых «Покаянное отрешение Лимба», тем лучше для вас. Защитника просят позаботиться о Минтане, за вами, дана Дравелия, присмотрю я. Это все.

– Нам нужно собраться? – Дравелия глянула на свое светлое, довольно легкое одеяние Высокого Табурета.

– В пещере для людей прохладно, но когда Лукас начнет плести заклинание, вы не будете чувствовать ни жара, ни холода, – пожав плечами, перевел Гал.

Высокий Табурет подошла к шкафу и вытащила из его недр щедро пропахшую лавандой пару светло-серых шерстяных плащей. Один накинула себе на плечи, второй отдала Минтане, оставившей все свои вещи в доме Посланцев богов. Гал только повел бровью, но от комментариев воздержался, в отличие от Фина.

– Жалко вещички, – задумчиво хмыкнул практичный вор. – В крови перепачкают, поди потом со светлого отстирай!

– А зачем отстирывать? – воскликнула Элька. – Если у Лукаса все получится с заклятием, то эти плащики можно будет в музее выставлять как реликвии! Вот где ты видел чистые исторические реликвии, Рэнд? Им положено иметь потрепанный вид, говорящий о непростых испытаниях, выпавших на долю героев!

– Тоже верно. Пускай пачкают, – подумав, согласился Фин и важно рекомендовал магу: – Ты там, Лукас, присмотри, чтобы у них это получше вышло. Подожги там, что ли, края, о камни зацепи, в грязи подмажь!

– Непременно, мосье, как только выдастся свободная минутка в плетении чар крови, я тут же этим займусь, – сыронизировал Лукас, поднимаясь и тщательно разминая пальцы, как воин перед боем разогревал бы свои мышцы.

– Я иду с тобой! – подхватилась Элька с непременной Мышей на запястье.

– У меня нет шансов уговорить мадемуазель остаться вместе с друзьями дома и наблюдать за происходящим через зеркало? – безнадежно поинтересовался мосье Д’Агар, вовсе не желавший, чтобы любопытная девушка пострадала.

– Ни малейших, – горячо заверила мага Элька, понадежнее ухватив его за рукав, чтобы не сбежал. – Я хочу не только видеть, но и чувствовать! Меня так же тянет туда, как Мирей отталкивает.

Эльфийка согласно кивнула, подтверждая правдивость слов подруги.

– Валяй, – широко улыбнулся Рэнд, звучно щелкнув колодой. – Может, когда Лукас Темного освободит, тот тебе чего-нибудь на радостях подарит?

– Упаси Ирилия от даров темного божества, – укоризненно нахмурилась жрица, упрекая друга за легкомыслие.

– Если идете, нам пора, мадемуазель, – закончил разговор Лукас, решив, что проделал достаточно упражнений на гибкость пальцев. Маг, хаотическая колдунья, а вслед за ними Нал, Минтана, Дравелия и Эсгал перенеслись в мрачную глубокую ночь пещеры на горе Арродрим, скрытой туманами озера Аверуса от людских глаз.

Едва Минтана и Дравелия появились в пещере, Лукас быстро прошептал что-то себе под нос, поведя рукой, словно накидывая на женщин нечто невидимое и коротко пояснил, отвесив Высокому Табурету приветственный поклон:

– Я накрыл вас защитной пеленой, чтобы чары Узилища не истощили ваши силы раньше времени, но, к сожалению, когда мы приступим к плетению чар, я буду вынужден снять защиту. Если у вас остались какие-то вопросы или сомнения, лучше уладить все сейчас, другого времени не будет.

– Мы все решили, дан, – ответила за себя и Минтану Дравелия, оглядывая историческое место, плиту, печати со змеящимися трещинами – все то, о чем слышала, но никогда не видела прежде. Ожившую легенду, за которой таился величайший страх и проклятие Арродрима, которое она, поклявшаяся защищать Алторан, собиралась выпустить на свет.

Понимая, что сейчас чувствует пожилая волшебница, Лукас сочувственно улыбнулся, обронил, вновь поклонившись уже обеим женщинам сразу:

– Восхищаюсь вашим мужеством и высоко ценю доверие, дана Дравелия, дана Минтана. Приступим же! Приблизьтесь к плите.

Женщины сделали несколько шагов к светлому камню, яркой заплаткой выделявшемуся среди темных стен пещеры, и замерли, ожидая дальнейших указаний. Привыкшие во всем полагаться только на себя, сейчас они должны были полностью положиться на мага-Посланца и следовать его советам. Элька замерла у стены, следя за происходящим поблескивающими от возбуждения глазами. Мыша забралась девушке под куртку и затаилась там.

– Защитник Нал, Эсгал, нам понадобится и ваша помощь. – Из голоса Лукаса исчезла всякая мягкость, он уже не просил, а, полностью сосредоточившись на поставленной задаче отдавал приказы и ожидал их немедленного выполнения.

Умевший как приказывать, так в случае необходимости и подчиняться без проволочек, Гал бросил на мага вопросительный взгляд:

– Что надо?

– Вам придется нанести женщинам порез на ладони для окропления печатей, настолько глубокий, чтобы они смогли покрыть кровью их целиком, но не истечь ею, пока я буду творить заклятие. Дана Минтана, дана Дравелия, как только на ваших ладонях отворится рана, не медлите, мажьте кровью печати. Начинайте с тех, где уже есть трещины. Достаточно если на одну печать попадет кровь хотя бы одной из вас. Не старайтесь покрыть кровью всю поверхность, достаточно двух третей таурита. Когда каждой из вас останется по одной целой печати, прижмите к той из них, к которой вас сильнее всего потянет, порезанную ладонь и не двигайтесь ради Света Лучезарного, пока я не разрешу. Нал, Эсгал, вам придется поддерживать женщин, если они не смогут стоять.

– Мы сделаем, как ты сказал, дан, – пообещала не без легкой дрожи в голосе Высокий Табурет и протянула ладонь Эсгалу, Минтана подала руку Налу.

– В магии крови нет зла, если жертва добровольна и приносится во благо, – постарался напоследок утешить колдуний Лукас, и сам встал между ними, прижав обе свои ладони к белой поверхности плиты, на которой сияющими маячками горели печати таурита, запирающие Узилище. – На счет три я опускаю защиту, начинаем! Эн, дю, труа!

Лукас, на миг оторвав руку от плиты, прищелкнул пальцами. Минтана и Дравелия невольно пошатнулись, когда на них обрушилась сила заклятия, высасывающая для поддержания расползающихся чар жизненные соки из двух последних потомков древних данов. Одновременно Нал и Эсгал быстро, бережно, почти нежно провели кинжалами по раскрытым ладоням женщин. Ковшики рук начали стремительно наполняться кровью, мужчины спрятали оружие и встали за спинами колдуний, готовые подхватить их, если будет необходимо. Пока же даны, пусть и с трудом, держались на собственных ногах. Даже не поморщившись мужественные женщины почти синхронно прижали ладони к печатями и принялись размазывать по ним свою кровь. Одна за другой белые печати обретали иной цвет. Лукас, прикрыв глаза, стоял вплотную к плите, словно старался вжаться в нее всем телом, и молчал. Не зрением, но какими-то иными, более высокими чувствами маг следил за происходящим в пещере: за колдуньями, исполняющими его волю, за нитями сложного плетения чар Узилища, звенящими песней узнавания, расправляющимися в своем путаном клубке, тянущимися навстречу. Когда руки Минтаны и Дравелии, уже пошатывающихся, еле держащихся на ногах (Минтана привалилась к надежной груди Нала), потянулись к последним цельным печатям и накрыли их, Лукас заговорил.

Элька ожидала его обычного стихотворения, звучного, мелодичного и немного забавного одновременно, того, которое ее хаотическая магия зачастую переводила в какой-нибудь легкомысленный стишок, но на сей раз все было иначе. С губ мага слетали тяжелые, словно плиты, звучные, как набатные колокола слова, полные великой силы. Наверное, это все-таки было стихотворение, но размером своим напоминающее скорее торжественный гекзаметр, чем ямб или хорей. И Элька не могла перевести его, не было ни у браслета-переводчика, ни у ее магии слов. Инстинктивно девушка понимала, о чем идет речь. Не слова, но желания и цели становились ясны ей.

Лукас объявлял, что время заклятия прошло, нет больше нужды в его плетении, не должно оно более удерживать свою целостность, отменял наложенный века назад великий наказ данов, обращался напрямую к кровной связи и приказывал, не просил, а повелевал чарам развеяться. Минуло несколько долгих минут, а слова все звучали и звучали, то ли повторяясь, то ли заклятие и в самом деле все длилось и длилось.

Но вот Элька почуяла первое сознательное шевеление той силы, что вынимала энергию из Минтаны и Дравелии, и так прежде бывших бледными от волнения и страха, а сейчас и вовсе ставшими белее снега, ибо из них уходила не только кровь, но и сам свет жизни. И сила эта хлынула назад двумя мощными потоками, искусно направляемыми Лукасом с помощью слов, словно ударами хлыста. Хлынула в тела колдуний. Теперь маг не нащупывал нити заклятий, он явственно видел их и, расплетая подчинившиеся зову крови чары, словно обыкновенные нитки, наматывал их на Минтану и Дравелию, будто на катушки. Элька невольно улыбнулась собственному сравнению.

– Ну что же они молчат? Как дела-то? Получается что-нибудь или как? – не выдержав, выпалил Рэнд, устав ерзать в кресле, обычно Лукас никогда не колдовал так долго и без всяких спецэффектов.

– Получается, – выдохнула Элька, не видя, но чуя, какой мощью сейчас жонглирует маг, какую силу он оседлал благодаря древнему заклятию. – Лукас расплетает чары и передает нити их Минтане и Дравелии. Магия возвращается в тела колдуний и растворяется. Ее притягивает кровь.

Пока Элька и команда наблюдателей переговаривались, колдуньи уже перестали походить бледностью на призраки, Налу более не было нужды поддерживать Минтану, а Эсгалу страховать Дравелию. Женщины стояли прямо и твердо, их лица порозовели, а тела излучали сдерживаемую и накапливаемую силу. Через некоторое время благородный румянец сменился краснотой, капли пота потекли по лицу, груди, дыхание участилось.

Выждав еще несколько минут, Лукас выкрикнул последнюю фразу заклинания и, отведя руки от плиты, махнул ими так, словно желал что-то порвать. Спустя миг после этого его жеста печати таурита под руками Дравелии и Минтаны раскрошились в прах, а маг закричал уже на понятном всем языке вполне понятный приказ:

– Скорее из пещеры, к подножию горы!

Гал ухватил Дравелию и Минтану, Элька Нала и вместе с Лукасом компания разрушителей древних, можно сказать исторических, чар перенеслась в указанное место. Элька еще успела увидеть, как рассыпались остальные печати, покрылась трещинами и опала с грохотом белая плита, а в образовавшееся отверстие хлынул жаркий поток чего-то густого и золотисто-алого.

– У нас получилось? – Первый вопрос у подножия горы задала Лукасу Высокий Табурет.

– Полагаю, да, дана. Сейчас увидим, – лаконично отозвался мосье Д’Агар, запрокидывая голову куда-то вверх.

– Я больше совсем не чувствую слабости, – между тем удивленно констатировала Минтана и, подняв ладонь к лицу, еще более изумленно добавила: – Порез зажил.

– И у меня, – подтвердила, соскребя корку крови с руки, под которой не осталось даже шрама, Дравелия.

– Еще бы, вы всю силу прежних чар забрали, какая уж тут слабость и раны, – рассмеялась Элька, для хаотического чутья которой объяснения были очевидны.

– Смотрите! – удивленно выкрикнул Нал, указывая рукой как раз туда, куда и глядел Лукас. В ярком зареве, разом изгнавшем даже малые клочки тумана с озера, стал виден зев пещеры Узилища, из которого выплескивался золотой поток расплавленного камня, некогда затворявшего путь в глубины горы. Великолепным, парадным ковром, будто раскатанным по крутой лестнице, лава плавно, торжественно и неторопливо стекала вниз. Когда она достигла середины горы, у входа в пещеру появилась мужская фигура, облаченная в алые одеяния. И сияла она ничуть не слабее лавы. С небрежной грацией, словно знаменитость на званый ужин, ступил темный бог в развевающейся алой одежде на «ковер» лавы и заскользил вниз. Ветер трепал длинные светлые волосы, возбужденный блеск фиолетовых глаз был различим даже с такого расстояния. Запрокинув голову, Темный звучно рассмеялся. Его смех казался громом, грозой, камнепадом и апрельской капелью. Эти звуки в один и тот же миг хотелось слушать вечно и немедленно заткнуть уши. Он был ужасен и притягателен одновременно. Откликаясь богу, громыхнул в отдалении настоящий гром, а с другого склона горы с грохотом осыпалось в озеро несколько гигантских камней.

– Вот и ответ на ваш вопрос, дана Дравелия, – тихо промолвил Лукас, когда Темный отсмеялся. – У нас все получилось.

– Во имя Света Лучезарного, как он, враг всех людей, может быть так красив? – поднося руку к изрекшему кощунственные слова рту, удивилась Высокий Табурет, невольно не только ужасаясь, но и любуясь богом.

– Истинная Тьма всегда притягательна, – мрачно обронил Гал, пристально следя за потенциальным врагом, с которым в силу веских обстоятельств пришлось заключить перемирие.

– Буря опасна, но и в ней есть своя красота, – по-другому ответила Элька, наслаждаясь восхитительным зрелищем.

А Темный, вернее уже алый, ярчайший, снова рассмеялся и воздел руки вверх, не то торжествуя, не то призывая что-то. И очень скоро его призыв был услышан. Там, наверху, поднялся какой-то странный ветер, он закружился вокруг и над головой божества двумя гигантскими воронками, даже в ночном небе казавшимися самой чернотой. И эта чернота стала вливаться в руки, воздетые в жесте торжествующего призыва и знаке власти. Но сам Темный вовсе не стал сиять от этого менее ярко, скорее уж, напротив, его свет все более разгорался.

– Что это? Что он творит? – пробормотал сбитый с толку защитник.

– Выполняет одно из своих обещаний, – просветил общество Лукас, испытывая немалое облегчение, – собирает эманации своей силы, рассеянные по Алторану.

Спустя несколько минут вихрь вокруг Темного унялся, и бог, опустив руки, продолжил путь вниз, лестница лавы, повинуясь его воле, уже добралась до подножия горы, но вместо того, чтобы влиться в озеро, изменила свое направление и потекла в сторону пораженных людей, наблюдавших за явлением божества.

Остановившись в нескольких шагах от едва не поджарившейся от близости раскаленной лавы, но не думавшей о бегстве компании (кто в силу любопытства, кто долга, а кто и банального столбняка от страха), Темный скрестил руки, обозревая свидетелей и пособников его освобождения. Данам достался пренебрежительно-неприязненный взгляд, словно бог случайно обнаружил в своем супе муху, остальным же – намек на почти благосклонный кивок. Усмехнувшись, Темный промолвил:

– Не думал, что вы исполните свое обещание столь быстро. Благодарю.

– Лучшей благодарностью для нас будет исполнение твоей клятвы, – прямо заявил Гал, вот уж кто был способен сказать в лицо гадость самому Творцу, если бы посчитал, что Великий Создатель это заслужил.

– Я не обману, убийца, – криво улыбнулся бог, добавив с издевательской задумчивостью: – Конечно, я не отказал бы себе в удовольствии истребить весь род данов, но… вижу, они и без меня превосходно справились с этой задачей. Неинтересно, – Темный откровенно зевнул. – Придется подождать, пока они соберут свои жалкие силы и станут способны хоть на что-нибудь.

Минтана и Дравелия онемели, придавленные мощью божества, чья сила физически буквально гнула к земле, заставляя если не пасть ниц, то склониться в глубочайшем поклоне. Женщины не упали только потому, что оперлись спинами на скалу. Последняя же стояла крепко, не делая никаких попыток рухнуть в обморок перед богом. Такова уж особенность скал.

– А у тебя обувь особенная или ты в лаве хоть купаться будешь и все равно не сгоришь? – не утерпев, полюбопытствовала Элька, словно невзначай выступая вперед и отвлекая внимание Темного от потенциальных жертв, над которыми он собирался немного (по своим личным мерам, разумеется) поиздеваться.

– Последнее, малышка. Мне дана власть над стихиями, – от души рассмеялся Темный, протянув Эльке руку. Девушка без колебаний ухватилась за нее и была притянута в огненный поток. Но к своему восторгу не ощутила ничего, кроме приятного, согревающего тепла.

– Вот демоны, я тоже хочу в лаве поплескаться, – с завистью глядя на подружку, протянул Рэнд. – Наверное, надо познакомиться с какой-нибудь темной богиней. Я ведь тоже обаятельный!

– Элька… – испугавшись за девушку, прошептала Мирей, Макс же принялся моментально прикидывать, каким таким образом можно регулировать температуру плавящегося камня или восприятие ее организмом, Лукас и Гал замерли, боясь сделать или сказать что-нибудь, что будет истолковано Темным, как знак враждебности.

– Здорово! – восхищенно огляделась вокруг Элька, пробуя ногой вязкую жидкость, нисколько не пачкавшую обувь, и уже мечтая устроить на ней что-нибудь вроде серфинга, виденного когда-то в одной глупой рекламе.

– Ты развеяла мою скуку, – заметил Темный, придерживая руку наслаждающейся ситуацией девушки, и небрежно поинтересовался: – Не хочешь ли что-нибудь попросить на прощанье?

– Хочу, – неожиданно для всех отозвалась Элька.

– Я же говорил, что ей подарки предлагать будут, – не зная завидовать или пугаться за подругу, протянул Рэнд.

– Только можно мне его попросить так, чтобы они не услышали? – с напускной скромностью лукаво поинтересовалась хаотическая колдунья, ничуть не беспокоясь о том, скольких лет жизни и седых волос будет стоить друзьям ее очередная проделка.

– Разумеется, – заинтригованно промурлыкал Темный и сделал какой-то странный жест одним (не средним) пальцем. С этого мгновения за их разговором окружающие наблюдали как за немым кино. Элька, уже не улыбаясь, что-то серьезно сказала богу, тот слегка нахмурился, почему-то бросил изучающий взгляд на Гала, потом снова посмотрел на девушку, что-то спросил у нее, Элька помотала головой. Тогда Темный кивнул, и Элька радостно засмеялась. Бог небрежно потрепал ее по плечу, подтолкнул к нормальному, не расплавленному камню и исчез в яркой вспышке пламени, словно феникс.

Не успела Элька оказаться на твердой земле, как к ней метнулся Гал и, схватив за плечи, принялся яростно, словно нашкодившего щенка, трясти и кричать. Элька впервые слышала, чтобы Эсгал кричал, не рявкал пару-другую слов, а именно орал так, что горы содрогались не хуже, чем от смеха Темного:

– Что ты просила у Тьмы? Зачем пошла на сделку с ней? Зачем?!

– В самом деле, мадемуазель, чего же не может дать вам хаотическая магия и к чему вы столь сильно стремитесь, что обратились с просьбой к столь зловещему созданию? – неодобрительно покачал головой Лукас.

– Да вампиром я стать хочу, чтоб за Ильдавура замуж выйти! – огрызнулась Элька и тут же, до крови прикусив язык после очередного встряхивания обезумевшего от страха за нее воина, поспешно заверещала: – Гал, уймись! Я просила его снять с «доски объявлений» клич об охоте «Южной Звезды». Кому, если не ему, это под силу?

– Дура! Зачем?! Разве я просил тебя? – еще раз уже не сердито, но отчаянно рявкнул Гал и, прекратив трясти Эльку, словно грушу, крепко прижал к своей груди.

– Ха, от тебя дождешься. Все самой делать приходится… – тихо фыркнула девушка.

– Кажется, нам о многом следует поговорить, – заинтригованно протянул мосье Д’Агар, почуяв важный секрет своим аристократическим носом.

– Кажется, да, – пробормотала Элька, которую воин не спешил выпустить из объятий, может быть, опасаясь, не учинит ли она еще каких безобразий.

Глава 16

Ну не молодцы ли мы?

– Он-н уш-ш-шел с Алт-т-орана? – переведя дух, отлепилась от скалы Дравелия и нашла в себе силы разомкнуть побелевшие от страха губы.

Высокий Табурет пока не решилась сделать ни шагу из опасения, что ее подведут онемевшие и закоченевшие ноги. Невольно мудрая женщина подумала о своих предшественниках. Каких бы ошибок они ни натворили, полагая, что несут благо миру, но за одно то, что они посмели содеять, попытались взять верх над этим страшным, почти всемогущим, подавляющим волю созданием, она не могла не уважать данов. Воистину не людское это дело тягаться с богами. Все время, что Посланцы общались с Темным, Дравелия, как и другие алторанцы, провела в ступоре, почти не осознавая происходящего, не ощущая ничего, кроме давящей близости величайшей силы, подле которой не место простым смертным, даже магам не место. Ничтожной букашкой чувствовала она себя и молилась Лучезарному Свету лишь о том, чтобы освобожденный пленник Арродрима не обратил на нее взора, ибо казалось женщине, что сердце замрет в груди навсегда, случись такое.

– Сейчас проверим, – вежливо пообещал Лукас вместо слов утешения. Не полагаясь на результаты визуального сканирования местности (с этими Темными доверяй, но тридцать три раза проверяй), вынул из кармана уже знакомый детектор и выставил его на всеобщее обозрение.

Стрелка смотрела вертикально вверх, не делая никаких попыток указать направление, и была абсолютно белого цвета, так что, не будь задрана вверх, слилась бы со шкалой.

– И как это толковать? – нахмурившись, будто ища подвох, спросил Нал, теребя кисти перевязи.

– На Алторане Темный более не присутствует и, уходя, он исполнил обещание – забрал свою силу, разлитую по миру и порождавшую чудовищ, – констатировал уставший, но весьма довольный своей работой координатора мосье Д’Агар.

– Все так, – подтвердила Мирей, прислушиваясь к еще более обострившемуся после повышения в ранге шестому чувству, – более нет явного пятна скверны, лишь те ее проявления, что от людей исходят, путь темный для себя добровольно избравших.

– С приспешниками мы разберемся, – с мрачноватым удовлетворением пообещал защитник.

А Эльке уже и без умного прибора Шпильмана и сверхчувствительного «радара» Мирей было ясно, что Темный ушел. Гора посредине озера все еще оставалась сосредоточием силы, но уже не столь потрясающей, словно отгораживающей Арродрим невидимой стеной. Абсолютная тишина ушла. Шелест озерных вод, шум ветра, плеск рыбы, далекий крик первой птицы, поскрипывание камней вторило дыханию людей. Гора, лишившись зловещего статуса Узилища, стала почти обычной грудой камня, над которой горели в вышине яркие алторанские звезды, почему-то раньше их здесь не было видно.

Пока Лукас проводил измерения, Минтана, не желая довольствоваться светом стремительно остывающей лавы, вызвала к жизни магический шар света. Тот повис над компанией большой и круглый, как луна в хорошем приближении телескопа, а женщина восхищенно промолвила, обращаясь большей частью к магу и Высокому Табурету:

– Удивительно, как легко, даже легче, чем в вашем доме, стало обращаться к силе, словно не я тянусь к ней, а она стремится навстречу, едва заслышав мой зов. Поток так силен, что я едва удерживаюсь от искушения зачерпнуть больше, чем нужно…

– Закономерное следствие освобождения от печатей второго Источника вашего мира… – начал развивать научную мысль мосье Д’Агар.

Но вместо того чтобы внимательно слушать знатока, Дравелия, слегка отошедшая от лицезрения темного бога, последовала примеру Минтаны и вызвала еще один светящийся шар размером с пару тыкв-рекордсменов. Из таких, что шли на кареты для Золушек. Ярко-голубой и ослепительно-желтый свет смешался, заливая окрестности куда эффектнее мощнейших прожекторов. Стал виден каждый камешек горы в радиусе нескольких десятков метров. Элька невольно прищурилась, а шокированная световым ударом Мыша спрятала наморщенную мордочку в рукав хозяйки с недовольным писком.

– Вот это я понимаю, очевидный результат, – схохмила хаотическая колдунья, прикрывая лицо козырьком ладошки. – Теперь вы данов мужеского пола гуртом гоните к Арродриму, глядишь, год-другой и не только сила ваша волшебная возрастет, но и рождаемость повысится так, что просчитать ее никакой шкалы не хватит. – Элька засмеялась, не без легкого мстительного удовлетворения представляя себе, как придется карабкаться на гору желающим приобщиться к источнику магии.

– Стражи озера! Их нужно предупредить первыми, – усилием воли сгоняя с лица мечтательную улыбку, кивнула Дравелия, начиная мысленно раскладывать огромный список дел в порядке очередности. У почтенной колдуньи буквально шла кругом голова: загадочное заклятие, сам Темный, обретение небывалой силы, – практически одновременно столько всего надо было сделать, о стольком сообщить. Жаль только, Высокий Табурет не могла растроиться, а лучше всего раздесятери́ться, чтобы успеть везде и всюду для распоряжений, наставлений, инструкций…

– Что ж, в таком случае дана Минтана и защитник Нал могут остаться у Аверусы, наверное, им понадобится этот предмет, – предусмотрительный Лукас сунул руку за пазуху, извлек знакомый компании Привольный Свиток и с полупоклоном подал его колдунье. – Вас же, Высокий Табурет, перед тем как покинуть Алторан, мы доставим назад в Твердыню.

– Покинуть… Но?! – Дана Дравелия никак не ожидала, что благодетели мира пожелают так быстро навострить лыжи, не приняв участие в объяснении происходящего пусть не всему свету, но хотя бы данам, и даже не востребовав хвалы и награды за свои великие деяния.

– Нам пора: долг, дела, – обронил молчаливый Гал, и под давлением столь веских аргументов Высокий Табурет сдалась без сопротивления, ей осталось только промолвить с самой искренней признательностью традиционное напутствие данов:

– Да благословенны вы будете Светом Лучезарным, да будет Колесо Перерождений милостиво к вам, воистину вы были правы, говоря, что Высшие Силы направляют зов и в добрый для нашего мира час вы услышали его.

Дана Дравелия склонилась перед тремя Посланцами Совета богов, как простая послушница кланялась Высокому Табурету.

– Девчонкам своим, Риуме и Кадене, спасибо скажите, – коварно намекнула Элька с лукавой улыбкой, – если б не их страсть неземная к Галаду и отвага, ею порожденная, как знать, скоро ли боги взгляд к Алторану обратили бы. Ну всем вам счастливо оставаться! Нал, Рэнд прав, отыграй свой Мандраманндрилис, или как его там. Короче, по-моему, из тебя выйдет классный король! Смотреть грозно умеешь, а думают пусть советники! Ушастику Лумалу отдельный привет!

Элька помахала ручкой алторанцам, подмигнула защитнику и перенеслась в зал совещаний, с уходом Темного и благополучным разрешением проблемы пребывание на Алторане утратило свой интерес для непоседливой колдуньи. Добросовестный Гал взялся за доставку Дравелии, а Лукас транспортировал на другой берег озера Минтану и Нала, которым еще предстояло разыскать стражей и, размахивая у них перед носом Привольным Свитком, убедить в правдивости воистину сногсшибательных новостей. Впрочем, последнее, что услышала Элька перед тем, как Лукас, раскланявшись с парочкой, собирался вернуться домой, были слова, доказывающие, что скучать дане Минтане не придется и что влияние мужского источника в мире набирает силу. Нал пробормотал, каким-то задумчиво затуманенным взором глядя на колдунью:

– И чего я раньше не видел, что ты, моя дивная спутница, красива, как королева…

Какой ответ получил защитник, Элька так и не узнала, но румянец на щеках колдуньи, в свете последовавшего за создательницей большого магического шара, полыхал ярче света волшебства и был куда красноречивее любого самого изысканного ответа. Наверное, «сушеная селедка» Минтана простила бы своему спутнику даже щипок, за который едва не сложил голову некий шутник Индрик.

Поерзав в кресле перед зеркалом наблюдений, Элька сладко потянулась и поделилась с друзьями очень важной и оригинальной в своей свежести мыслью:

– Ну не молодцы ли мы?

И пусть оформлена она была как вопрос, утвердительные интонации явственно показывали, что других вариантов ответа Элька не приемлет в принципе!

– Молодцы, – благостно согласился с подругой Рэнд, никогда не спорящий, если его хвалили, ибо чрезмерной скромностью не страдал, да что греха таить, этим недугом вор не болел никогда даже в легкой форме и совершенно не собирался.

Мирей умиротворенно улыбнулась словам подруги и кивнула.

– Такое дело за день раскрутить! – от всей души восхитился Макс, поддакивая словам самодовольного вора. Причем восхищался парень добрая душа друзьями, а вовсе не своим вкладом в общее дело и скажи ему кто, что этот вклад был более чем значительным, лишь отмахнулся бы со смущенной улыбкой.

– Вон у Минтаны с Налом что-то вырисовывается, скоро и Риума с Каденой смогут попытаться Галада окрутить, – захихикала Элька, припомнив первопричину вызова на работу. – Как интересно они его делить будут? Жребий кинут или составят график и по очереди пользоваться станут?

– Бедные девушки, столько трудов, а все понапрасну, – сердечно посочувствовала самоотверженным послушницам эльфийка, не давая возможности Фину позубоскалить на пару с подругой о влюбленных послушницах и их идеальном обоже.

– Кажется, Очи Ирилии углядели то, что ускользнуло от внимания нас, убогих, – навострил нос Фин и категоричным тоном умирающего об любопытства потребовал: – Мири, колись!

– В Гиладе нет ни искорки силы, к его светлому духу не пристала и скверна Алторана, он просто такой, какой есть. Люди рождаются разные, – мягко ответила девушка, раскрывая друзьям тайну прекрасного юноши.

– Блин, такие гены пропадут! Впрочем, готова поспорить, такие сообразительные девчата, как те послушницы, что-нибудь обязательно придумают, – уверенно предрекла Элька, ласково почесывая блаженствующую Мышу за ушками. – Напоят там его вусмерть, заколдуют или еще чего… Когда женщине надо, она на все пойдет!

Пока все хвалили друг друга и болтали, домой вернулись Лукас и Гал, а Рэнд, понимая, что лучшего шанса не представится, осторожно намекнул, изнывая от любопытства:

– С чужими тайнами мы справляться наловчились, еще бы с собственными разобраться! Сегодня такое от Темного услыхали, аж уши в трубочки сворачиваются, как у троггов, и без посторонней помощи назад не вывернутся!

– Мы нисколько не виним вас, друзья, за скрытность, – с сострадательным сочувствием промолвила эльфийка Мирей напружинившимся магу и воину. – Поначалу, будучи едва знакомы, мы не решались довериться друг другу до конца, чуть позже таились, опасаясь нарушить хрупкие нити взаимных симпатий, а потом молчали, страшась потерять обретенный дом и товарищей…

– Все так, мадемуазель Мири, все так, – печально и очень серьезно кивнул Лукас, опустив яростно загоревшиеся от шутливой сентенции Рэнда глаза.

– Ты права, – просто согласился Гал. Он отошел к окну и уставился в ночь, пытаясь отыскать там крупицы спокойствия. – Но права и Элька. Все тайное рано или поздно становится явным, – воин решительно отвернулся от вида ночного сада и посмотрел на друзей: – Я действительно тот, кого именуют Рассветным убийцей.

– Это же так здорово! Наш Гал – великий ужас темных миров! – самодовольно провозгласил вор, знакомый со зловещим именем только по краткому объяснению Лукаса, а потому нисколько не напуганный шокирующим признанием. – Может, мне тоже следует испугаться и забиться куда-нибудь подальше, под стол, к примеру? Нет, там слишком свободно. Под кресло? Нет, туда не влезу…

– Лучше всего под диван, – наставительно посоветовала хаотическая колдунья, с самым небрежным видом усаживаясь на подоконник того самого окна, к которому отошел Эсгал.

– Под диван? Конечно, там не пыльно, заклятие чистки работает на совесть, – взвесил предложение веселый воришка и закапризничал, – нет, под диваном слишком тесно и темно. Я лучше пока в кресле посижу, пускай меня Гал дальше пугает!

– Да, мною до сих пор пугают темные народы, – мрачно согласился Эсгал, не видя ни в своем рассказе, ни в кровавом прошлом ничего веселого. Ему явно не хотелось продолжать, но долг обязывал довершить начатое повествование. – Когда-то я воевал во славу Дэктуса и вел за собой армии. Я считал себя мечом Света, но сейчас мне трудно судить, был ли я им на самом деле когда-либо или только мнил себя таковым. Возможно, я обманывался, иначе, как объяснить, что Тьма так легко вошла в мое сердце. – Воин замолчал, не зная, как перейти к самому трагичному эпизоду своей биографии.

– У Гала в семье произошла ужасная трагедия, и его голову крепко заклинило, – своевременно пришла на выручку Элька в изложении драматического эпизода. – И понеслось!

– Воистину я не выразился бы точнее, – кивнул воин с мрачной усмешкой, прорезавшей его застывший лик, словно незаживающая с тех самых пор рана. – Более всего на свете мне хотелось бы однажды проснуться и понять, что все эти залитые кровью годы – лишь кошмарный сон, но не будет дано такой милости. Я обезумел, желая видеть вокруг себя только войну и смерть, желая смести с лица вселенной все темные миры, вырезать до последнего создания всех их жителей. В моей душе много десятков лет бушевала только кровавая ярость, а когда я очнулся, то усомнился, осталась ли во мне еще душа или только жалкие крохи ее пепла. Поначалу, ужаснувшись содеянному, я думал лишить себя жизни, умереть, как умирали тысячи виновных и невинных под моим мечом, но потом счел такой выход малодушным бегством. Я чудовище, но раз богам и Силам понадобилась моя сила, я вынул из ножен меч, хоть и обещал самому себе никогда больше не обнажать его. Я знаю, что никогда не буду прощен, мне не искупить своих преступлений, не вымолить прощения…

– Не вымолить – наверняка, – согласилась Мирей, и глаза ее воссияли нездешним золотым светом, а голос стал выше и звонче. – Но насчет искупления ты ошибаешься, воин. Все, что ты делаешь сейчас, чем живешь и что любишь, – путь к искуплению. И ты ошибаешься снова, если думаешь, что истинные друзья не примут и не простят тебя.

– Конечно, нам-то тебя не за что винить и бояться тоже незачем, ну, во всяком случае, бояться до дрожи в коленках, – поправилась Элька, признавая, что иногда Эсгал бывает воистину суров и грозен. Вот, к примеру, когда застал воитель Рэнда связывающим шнуровку на своих сапогах, нагорело шутнику изрядно.

– Да, – подтвердил Макс, со смущенной улыбкой теребя свою умопомрачительную футболку. – Когда ты на кого из нас всерьез сердишься, и правда струхнуть можно, зато и положиться на тебя можно полностью, ты истинный рыцарь!

– А я уже сказал, что Рассветный убийца – это круто! – беспечно подтвердил вор. – И под диван я не полезу, можешь не хмуриться, даже если зарычишь и в леопарда обратишься, все равно не полезу! А в дракона ты не станешь. Потому что он в комнате не поместится, вот!

– Я глубоко уважаю вас, мосье Эсгал, несмотря на те страдания, что вы причинили народу моего отца, – поклонился воину Лукас.

– Я тоже тебя уважаю, маг, – открыто признал Гал.

– По правде сказать, я таил свою истинную суть из опасения, что буду презираем вами и мадемуазель Мирей, – взял слово Лукас, нервно перебирая пальцы, с такой быстротой и тщательностью, словно всерьез усомнился в их численности или никогда раньше не интересовался этим вопросом. – Род моей матери не был в восторге от полукровки, унаследовавшем магические таланты родителя. Я рос среди людей и издавна привык маскироваться, чтобы не стать изгоем. За мной не числится никаких преступлений, но подчас люди уже одну принадлежность к темному роду ставят тебе в вину. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять: вы, друзья мои, – иные!

– Я больше не убиваю демонов только за то, что они демоны, – криво улыбнувшись, подтвердил воин и присел на стул рядом с окном и беспечно болтавшей ногами на подоконнике Элькой. Видно, напряжение начинало спадать. – Инкуб ты или нет, не важно, мы не выбираем своих родителей и должны отвечать лишь за собственный путь. Возможно, Мирей права, дружба с тобой будет одним из путей моего искупления. Тем более, – практично уточнил Гал, оставаясь верен себе, – мой меч не сияет в твоем присутствии!

– Любое создание во вселенной имеет право на жизнь, любовь и дружбу. Ни в тебе, ни в Эсгале нет скверны, Лукас, за что же вас презирать? – удивилась жрица, протягивая к мужчинам руки ладонями вверх в старинном жесте доброжелательности.

– В нашей команде самый ужасный ужас темных миров, а мой лучший приятель – демон, – счастливо ухмыльнулся довольный Рэнд, прищелкнув пальцами, и как ни в чем не бывало подмигнул Лукасу и Галу.

Макс жмурился не менее мечтательно, чем Фин, предвкушая многочисленные тесты и эксперименты, на которые стоит уговорить Лукаса. Шпильман был абсолютно уверен, что, если он хорошенько поканючит, мосье сделает милость и согласится поучаствовать хотя бы в нескольких тестах в роли подопытного кролика.

– Но коль Темный раскрыл секрет, мне больше нет нужды прятаться и, как я уже сказал Эльке, я рад этому. Действительно по отцу я принадлежу к роду демонов-инкубов, вот мой истинный лик, – не без облегчения улыбнулся мосье Д’Агар, привычными манипуляциями снимая заклятие, таящее его обаяние инкуба и сногсшибательную внешность.

– Так я и знал, что ты рыжий! – довольно завопил Фин так, что мирно спавший Рэт подпрыгнул на коленях хозяина с испуганным писком, вероятно вообразив, что началась гроза. – Чтоб такой пройдоха и не был рыжим! Слушай, а хвост у тебя есть?

– Да что вы с мадемуазель Элькой сговорились, что ли? – возмутился оскорбленный в лучших чувствах Лукас, тряхнув своей полыхающей как костер шевелюрой. – Нет у меня хвоста, нет! Могу снять штаны и показать!

– Ладно, ладно, верю без стриптиза, – смилостивился Рэнд и тут же под хохот масс заискивающе уточнил: – А копыта?

– Только рога, – процедил Лукас, гордо вздернув голову с маленькими изящными как украшения рожками, но не выдержал и тоже заливисто рассмеялся.

– Инкубы – демоны-соблазнители? – уточнил классификацию Гал, как-то подозрительно косясь на Эльку, восторженно созерцающую метаморфозы мага.

– Все верно, мосье, – подтвердил Лукас, но, моментально сообразив, откуда дует ветер, поспешно продолжил: – Однако в силу того, что Мирей – жрица Ирилии, а Эльку защищает хаотическая магия, я могу безбоязненно принимать свой истинный облик. Демоническое очарование на наших милых дам не подействует при всем моем желании.

– Во всяком случае, больше, чем оно действовало, пока Лукас пребывал в своем цивильном каштановом и безрогом обличье, – весело подтвердила Элька.

Воин еще раз как градусником смерил взглядом непоседливую девицу и кивнул, признавая, что инкуб говорит правду. Влюбись Элька в Лукаса по-настоящему, она не была бы столь весела и не болтала бы столь легкомысленно в своем обычном издевательском стиле. Вот лично у него веселиться и любить одновременно никогда не получалось…

– Эй, а что Элька про «Южную Звезду» говорила, какой такой клич об охоте? – вспомнил еще одну занимательную новость любопытный вор.

Гал посмотрел на девушку и кивнул, давая ей право рассказать правду.

– Ильдавур утром предупредил меня, что слух о том, что Рассветный убийца жив, снова загулял по темным мирам. Одна вампирская организация объявила большую награду за голову нашего друга. Эсгала-то это не сильно озаботило, он у нас великий воин, отважный, несгибаемый и все такое прочее. Одним словом, ему все нипочем, но я маленькая, слабая, пугливая девушка…

Фин, Макс и Лукас дружно расхохотались, а вор простонал:

– Ой-ой, точно, все так и есть, особенно пугливая!

– Словом, мне эта объявленная охота на Гала очень не понравилась, поэтому я нагло воспользовалась служебным положением. Когда Темный предложил исполнить мою просьбу, я попросила! – закончила Элька и упрямо прибавила, вскинув голову: – Пусть Гал ругается, я считаю, что поступила правильно!

– Вы удивительно беспечны и крайне безрассудны, мадемуазель, но на сей раз даже я согласен с вами, – признал Лукас, разводя руки. – Нашей команде ни к чему неприятности. Пусть проблему улаживает Темный. И если вампиры окажутся не склонны к переговорам, хм, я им не завидую.

– Ага, одной звездой на южном небосклоне станет поменьше, – хмыкнул Рэнд и констатировал, нахально глазея на рыжего демона:

– Что ж, на сон грядущий нам осталось решить только один вопрос.

– Поведайте же нам, мосье, какой? – попросил маг, нисколько не смущенный таким пристальным вниманием, ведь оно было доброжелательным и никаких экзотичных предложений от приятеля, не разделявшего вкусы Гилада, последовать не могло.

– А кто будет писать отчет? – вскочив из кресла, огласил повестку Фин, обведя компанию взглядом «Родины-матери» с плаката о поиске добровольцев.

– Рогиро, конечно, – беспечно предложила кандидатуру Элька, ткнув пальцем в направлении библиотеки. – Лучше него, знатока эпистолярного жанра, этот уникальный случай никто не опишет!

– Сеорита решила с сегодняшнего дня взваливать на старого библиотекаря всю самую непосильную работу, возжелав проверить, не смогу ли я вторично за одну жизнь расстаться с бренным телом? – сварливо поинтересовался вездесущий дух откуда-то из района потолка.

– Почему же старого? – У неуемной хаотической колдуньи нашлось только одно возражение.

– Привет! О чем речь? – с другого конца той же плоскости вопросил веселый басок. – Кстати, Фьеован спасен от багровой жары! Противоэпидемиологическая работа проведена, купели насыщены целебным отваром, Аквиана, то есть я, ее гласом, – скромно уточнил довольный Связист, – все, чего надо, в храмах провозгласила! Самое время меня похвалить, вам не кажется?

– Кажется, – запрокидывая голову к потолку, остававшемуся твердым, но в то же время ухитрявшемуся идти какими-то волнами, словно воздух пустыни в знойном мареве, рассмеялась Элька.

– Ты молодец! – искренне заявила Мирей, пока Рэнд пытался повторить, коверкая самым немыслимым образом научное слово, ввернутое Силой-Посланником во фразу, и вся команда присоединилась к похвалам млеющему от самодовольства Связисту. Элька эдак небрежно продолжила:

– Мы кстати, тоже умницы, другое дело только что закончили.

– Оно было таким же трудным, как мое? – заинтересовался Связист.

– Сущие пустяки, – отозвался Фин, прекратив издеваться над ни в чем не повинным словом «противоэпидемиологическая». – Всего-то Лукасу, Галу и Эльке пришлось освободить из тюряги в горе темного бога, чтобы он на Алторане не гадил. А тот между прочим про дела прошлые Гала и про истинную суть Лукаса сболтнул. Так что мы теперь все в курсе, что Гал – легендарный Утренний убивец, а Лукас – рыжий инкуб с рогами, но хвоста и копыт у него нет!

– Сеорита права, не доверяя отчет по Алторану никому другому, кроме меня. Столь варварски сделанные комментарии способны лишить эпическое полотно истории всякого блеска, – моментально вмешался призрак, до глубины души оскорбленный финовской трактовкой ситуации, и даже изволил проявиться. Неторопливо отделившись от потолка, прозрачный сеор спланировал вниз и, вольготно расположившись на диване, обрел вещественность.

– А, следовательно, и премиальных! – тонко намекнул Лукас, вздернув бровь.

– Да я что? Разве претендую на славное право составления отчета? – размахивая руками, начал оправдываться Рэнд, очень ценивший свой гонорар. – Разве ж я отбиваю его у Рогиро? Кто он и кто я? Тень Короля, знатный сеор, а я так, маленький воришка с помойки, да и вообще я уже все буквы забыл, читать не умею, а уж писать тем более!

– В таком случае, что же вы делаете в библиотеке, сеор Фин? – язвительно поинтересовался Рогиро, постукивая пальцами по дивану.

– Картинки смотрю, – «смущенно» признался Рэнд, ковыряя указательным пальчиком обивку кресла, и добавил полушепотом, под хихиканье коллег: – Неприличные!

– ОУПС! Да уж, вы время не теряли! – переварив сообщенную Фином новость, выдохнул Связист и, изнемогая от любопытства насчет Алторана, и по поводу того, как команда примирилась с кровавой историей Эсгала и происхождением Лукаса, взмолился: – Отчет он, конечно, отчет, но расскажите же, как дело-то было? Не томите!

– Утром, – объявил Эсгал столь непререкаемым тоном, что спорить с ним, в свете новых данных, никто не решился. – Всем давно пора спать.

– Хорошо, утром, значит утром, потерплю чуток, – покорно согласился Связист, вовремя вспомнив, что живые существа для нормального функционирования нуждаются в отдыхе, и заискивающе уточнил у Рогиро: – Слушай, а ты за меня отчет не напишешь?

– Думаю, мы сможем договориться, сеор Посланник, – промурлыкал ильтарийский дворянин, прикидывая, какую пользу он сможет извлечь из этого поручения.

Связист и Рогиро начали торговаться, а команда, только сейчас почувствовав, насколько все устали, начала расползаться по комнатам. После того как схлынуло радостное возбуждение от удачно завершенного дела и напряжение от оглашения старых тайн, осталась честная усталость и желание добраться до манящей обещанием отдыха кровати.

Нырнула в свою спаленку Мирей, помахал друзьям Макс, как всегда зацепившись футболкой за дверную ручку, отвесил изящный поклон и сверкнул прощальной улыбкой Лукас; спустившись на первый этаж, открыто зевнул и исчез в своих комнатах Рэнд, Элька же была остановлена у дверей Галом. Судя по сверхсерьезному виду воителя, он опять собирался читать очередную нотацию столь же эпических масштабов, как отчет Рогиро. Почему поздно ночью рассказывать интересную историю Связисту было категорически запрещено, а мучить девушку нравоучительной проповедью не только можно, но и нужно, оставалось для Эльки неразрешимой загадкой, но спорить с Эсгалом она не стала, не стала и ждать логичных объяснений происходящему. Поняв, что он желает что-то ей сказать, Элька открыла дверь и кивком пригласила Гала в комнату. Мыша отцепилась от запястья хозяйки и нашла приют в складках раздвинутой шторы.

– Мужчине не должно заходить после захода солнца в комнату к даме и оставаться с ней наедине, – принялся отказываться хорошо воспитанный, иногда девушке казалось, что даже перевоспитанный, в смысле избытка признака, воин.

– Обещаю, что сегодня не потащу тебя в спальню и не затравлю Мышей, – «торжественно» поклялась Элька и, не зажигая света – хватало огней звезд – вошла первой, Гал нехотя последовал за ехидной девчонкой, ибо все-таки считал нужным продолжить разговор, но дверь не прикрыл, соблюдая хотя бы минимум приличия.

Скрестив руки на груди, воин вздохнул и произнес:

– Ты должна пообещать, что будешь осторожнее! Нельзя так рисковать жизнью и душой. Ты ведь неглупая девушка, Элька, неужели не понимаешь, что такая неосмотрительность просто опасна, не всегда я или кто-то другой сможем защитить тебя.

Запросто плюхнувшись прямо на ковер и сдирая с ног кроссовки, Элька вскинула взгляд на темный силуэт собеседника и, категорично помотав головой, упрямо заявила:

– Гал, это ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь! Я веду себя так, как считаю нужным, так, как велит мне моя душа, чтобы жить в той легкости и радости, гармонии с миром, к которой я пришла, когда метаморфы позвали меня за собой. Это раньше я слишком многого боялась, слишком многие правила опасалась нарушить, слишком многого страшилась лишиться. Теперь все иначе, и я не собираюсь делать ни шагу назад, к той серой тоске, которая временами захлестывала душу. Я радуюсь каждому мигу, в котором живу, каждый мой день равен целой жизни, прожитой по всем правилам, но омерзительно скучно. Если ты в этом видишь опасность, извини, я никогда не стану прежней, не буду заново учиться осторожности, я свободна, и эта свобода мне дороже всего, даже твоего мнения о моем интеллекте. Можешь считать меня дурой. Это я переживу! – Кроссовка с мягким стуком упала на ковер, словно поставив точку в разговоре, Элька потянула вторую.

– Мне не стоило оскорблять тебя, приношу свои извинения, – вспомнив, как орал на девушку на склонах горы – Узилища Темного, покаялся Гал и снова тяжело вздохнул, понимая, что его просьба нисколько Эльку не тронула.

– Ладно, на фиг, – беспечно отмахнулась Элька, бросив вторую кроссовку. – Иди лучше спать, я хотела только сказать, что не стоит тебе пытаться выбирать мой путь за меня. Я тебя люблю, ты классный мужик, Гал, но с такими заморочками, что будь каждая из них камнем, гора была бы куда выше Арродрима.

– Доброй ночи, надеюсь только, что ты шутила насчет желания стать вампиром, – коротко усмехнулся польщенный забавной похвалой Гал, поворачиваясь к выходу.

– Ну пока не попробуешь, не узнаешь?! – Коварная улыбка скользнула по губам Эльки, и в ответ на подозрительный взгляд вспыхнувших в сумраке зеленым пламенем глаз воина девушка заливисто рассмеялась.

Потом встала и босиком пошлепала к двери, чтобы закрыть за Эсгалом. У косяка воин остановился и уже спокойно сказал:

– Что ж, раз ты не желаешь быть осторожна, нам придется заниматься куда больше, чем раньше. Жду завтра в семь утра в тренировочном зале.

– Это месть? – простонала девушка, стукнув кулачком по груди Гала.

– Ничуть, – позволил он себе почти веселую улыбку. – Это стратегия. Если тебе не дорога собственная жизнь, должна же она быть дорога хоть кому-нибудь.

– Знаешь, я могла бы вернуть тебе эту фразу, – шепнула Элька, внезапно резко посерьезнев.

– Теперь знаю, спасибо, – торжественно кивнул воин и, коснувшись щеки Эльки нежным поцелуем, вышел из комнаты прежде, чем девушка успела что-то сказать или сделать в ответ.

Примечания

1

любовь (фр.).

2

любовника (фр.).

3

Cogito ergo sum (Мыслю, следовательно, существую). – Слова французского философа Рене Декарта (1596–1650) из его сочинений «Рассуждение о методе» («Discours de la methode», 1637) и «Начала философии» («Principia philosophae», 1644).

4

Напомню читателям, что полное имя Гала звучит как Эсгал Аэлленниоль ди Винсен Аэллад эль Амарен Хелек Ангрен.

5

Когда Элька, как обычно непроизвольно используя хаотическую магию, спасла Гала и Лукаса от обвала в подземелье, удалив грозящие завалить друзей камни одним отрицающим опасность криком: «Нет!»

Content

Юлия Фирсанова
Шестеро против Темного

Глава 1 Несвоевременное предупреждение

Глава 2 Чудеса, разборки и сборы

Глава 3 Заклятое письмо

Глава 4 Первый контакт: репьи, меч и магия

Глава 5 Подходящее знакомство

Глава 6 Старые Пути, новые идеи

Глава 7 Немного о птицах и правилах ведения воздушных боев

Глава 8 Краткий экскурс в историю и мир любовной поэзии

Глава 9 Твердыня с романтичным названием Зад

Глава 10 Высокий Табурет

Глава 11 Перед Узилищем

Глава 12 Гостевая, питательная и плановая

Глава 13 Хозяин Узилища

Глава 14 Допустимое заклятие

Глава 15 Освободительные чары

Глава 16 Ну не молодцы ли мы?

Примечания