Джек Чалкер

Цербер: волк в овчарне

Ричарду Витгеру, еще одной невоспетой живой легенде. Ему сообщество фантастов обязано очень многим.

ПРОЛОГ

ВСЕ СНАЧАЛА

Мы знали, что страху нет места в упорядоченном сообществе цивилизованных миров, что существует закон, что бояться больше нечего. И тот, кто знает истинную цену удовольствиям, может позволить себе если не все, то почти все.

Курорт Тоновах — стандартный уголок в этом стандартизованном мире: золотые пляжи, роскошные отели, утопающие в экзотической растительности и предлагающие развлечения на любой вкус — начиная с рыбной ловли и азартных игр и кончая самыми утонченными наслаждениями нового — машинного общества. Развлечения занимали важное место в жизни Конфедерации, где труд был полностью компьютеризован, и люди работали только потому, что руководство сдерживало рост технологий, чтобы хоть чем-то их занять.

Конечно, генная и социальная инженерия достигли небывалых высот. Люди перестали походить друг на друга и это толкало их на самые экстравагантные поступки. Но они оставались физически безупречными. Мужчины — стройные, мускулистые, элегантные, женщины — изящные и обаятельные. И те, и другие — высокие, около 180 сантиметров, с одинаковой, бронзового оттенка, кожей. Прежние расовые и этнические различия исчезли; всеобщей семьей стало Государство, могущественная Конфедерация, управляющая семью тысячами шестьюстами сорока двумя мирами — более трети Млечного Пути.

Миры эти здорово смахивали друг на друга. Воспроизведение потомства отошло в область преданий: дети рождались в лабораториях и росли в специальных группах, где их неустанно воспитывали. Нужные Конфедерации наклонности легко программировались, и ребенок становился ученым, художником или военным. В цивилизованных мирах требовался средний интеллект, и только для особых работ — гении. А неординарные личности — зачем? Они ведь могли помешать сложившемуся порядку вещей.

Благодаря успехам медицины каждый оставался молодым до самой смерти, которая приходила легко и безболезненно в возрасте около ста лет. Разумеется, иногда возникали отклонения. Если их обнаруживали слишком поздно, специальная группа «убийц» выслеживала "заблудших овец" и убирала их…

Были и другие миры, отдаленные окраины, где все оставалось в первозданном виде.

Конфедерация знала, что цивилизованные сообщества подвержены потере творческого потенциала и застою, приводящим к вырождению. И поэтому в качестве превентивной меры горстке людей разрешалось существовать вне Конфедерации. Открывать и завоевывать новые миры, вести первобытный образ жизни. Рожденные старым проверенным способом, люди на окраинах сильно отличались друг от друга. Конфедерация не желала облегчать их участь: трудности, лишения, жестокая конкуренция и агрессивность — все это способствовало так называемому прогрессу — предохранительному клапану для человечества.

Так было уже девять веков — до тех пор, пока специалисты-психоаналитики не предупредили о грозящей опасности…

Джуна Риа 137, декоратор, ничего не знала об этом. Типичный образчик жителя цивилизованных миров, "живой робот", помогающий людям изменить интерьер своего жилища, Джуна и не помышляла о другом занятии. На курорте Тоновах она просто проводила свой недельный отпуск. Вскоре ей предстояло самое ответственное задание — перепланировать Детский семейный центр на Куро. Там меняли профиль — с выращивания инженеров на выращивание ботаников, нехватка которых, по прогнозам Конфедерации, возникнет примерно через двадцать лет.

Джуна поплавала в золотистом прибое и расслабленно прилегла на песок. Почувствовав наконец себя отдохнувшей и посвежевшей, она направилась к себе в роскошный гостиничный номер, чтобы принять душ и перекусить. Она быстро умылась и по телефону заказала еду — пиршество для гурманов, как ей показалось. А в ожидании ужина сочиняла варианты платьев на стилизаторе, содержащем в памяти более трех миллионов деталей одежды. Как и большинство отдыхающих, Джуна обходилась днем без одежды. Но тут ей хотелось блеснуть в чем-то потрясающем и неожиданном. Она любила быть в центре внимания, а внешность ведь у всех была тривиально прекрасной…

Завершив проект наряда — на основе облегающего платья изумрудного цвета, — она набрала код, заказ появится в окне доставки через полчаса.

В дверь позвонили, Джуна разрешила войти. Человек в белом вошел, неся накрытый золотой поднос: по старинному обычаю курорты обслуживали люди — это придавало дополнительный оттенок роскоши.

Не обратив никакого внимания на ее наготу, служитель нажал какие-то кнопки по бокам подноса. С коротким писком выпали тонкие прочные ножки и поднос превратился в удобный обеденный стол. Увидев деликатесы, Джуна заулыбалась. Лучшие отели держали вместо автоматов настоящих поваров и предлагали натуральные продукты, а не синтетику. Она отведала первое блюдо и одобрительно кивнула. Официант поклонился и вышел.

Когда полчаса спустя он вернулся с большой тележкой для белья, Джуна без чувств лежала на диване. Он поднял безвольное тело, опустил в тележку и накрыл простынями. Заметив включенный стилизатор, отменил заказ и нажал кнопки уборки помещения. Легко вытолкнул тележку в широкий коридор и направился к служебному выходу.

Джуна медленно приходила в себя. Она помнила только как, смакуя великолепное кушанье, неожиданно ощутила страшную усталость и головокружение. И вот теперь она оказалась…

Где?

На неудобной койке в маленькой, отделанной пластиком комнате, стены и потолок которой светились. Стена замерцала, и сквозь нее вошел человек. Увидев его грубую примитивную одежду, длинные вьющиеся локоны и неухоженную бороду, Джуна решила, что он не принадлежит к цивилизованным мирам. Но что же в конце концов произошло?

Джуна попыталась встать, но незнакомец отрицательно покачал головой.

— Расслабьтесь, — сказал он низким, грубым голосом. — Вы — Джуна Риа 137, декоратор?

Она кивнула, удивляясь все больше.

— Хорошо, значит, вы подходите.

— Подхожу для чего? — поинтересовалась она, чувствуя себя значительно лучше. — Кто вы? И где я?

— Меня зовут Харл Боген, вам это ничего не говорит. Сейчас вы на космической станции в Ромбе Вардена.

Она села и наморщила лоб:

— Ромб Вардена? Что-то вроде исправительной колонии или резервации?

Он усмехнулся:

— Можно и так. Во всяком случае, теперь вы знаете, откуда я.

Она непонимающе уставилась на него:

— Как я сюда попала?

— Мы вас похитили, — холодно сказал он. — Представляете, как удобно иметь агента среди обслуживающего персонала курорта? Ведь рано или поздно каждый отправляется отдохнуть. Мы подмешали вам снотворного в пищу, и наш связной переместил вас в космический корабль. Вы здесь почти сутки.

Она засмеялась:

— Это какой-то аттракцион, да? Вряд ли такое бывает в действительности.

Он радостно улыбнулся:

— Еще как бывает. Мы просто стараемся держать все в тайне. Но если Конфедерация что-нибудь и пронюхает, никто не проболтается. Им невыгодно сеять панику.

— Почему же?

— Хороший вопрос. Давайте рассмотрим его. Видите ли, планеты Ромба — отличная тюрьма. Потому что, попав туда, вы получаете что-то вроде вируса, с которым можете жить, но только на этих планетах. Если вы покинете Ромб, вы умрете. Эти микроорганизмы изменяют необратимо и нас самих. Теперь представляете себе последствия ссылки? Здесь, на четырех планетах, живут человеконенавистники, уже не вполне люди в привычном смысле слова… Теперь предположим, что некая чужая раса, обнаружив цивилизацию людей, приходит к выводу, что вместе им никогда не ужиться. Но люди еще не знают, что окружены Чужаками. Вы следите за моей мыслью?

Она кивнула, все еще пытаясь вспомнить, не заказывала ли подобную развлекательную программу. Впрочем, какая разница?

— Итак, Чужакам нужно узнать о человечестве как можно больше, прежде чем их обнаружат. Они слишком не похожи на людей, чтобы действовать напрямую, а завербовать агентов из людей не удается — Конфедерация слишком хорошо организована. Что же они предпринимают? Они узнают о Ромбе Вардена, вступают с нами в контакт и нанимают нас для грязной работы. Нас ждет щедрое вознаграждение. Возможно, избавление от микроорганизмов Вардена. Улавливаете?

— Чушь собачья! — бросила Джуна. — При чем здесь я? И зачем вам декоратор? Почему не генерал или сотрудник безопасности?

— Таких мы, конечно, тоже забираем. Но ведь мы не можем покидать планеты. Пока не можем. А наши друзья обладают замечательной технологией. Сейчас вы увидите одного их робота. Потрясающе похож на человека. Кстати, официант, который вас похитил, тоже был робот. Просто копия человека, когда-то занимавшего эту должность.

— Роботы, — фыркнула она, — никого не одурачат. Многие в них хорошо разбираются!

Боген снова усмехнулся:

— Разумеется, если бы их просто запрограммировали. Но все гораздо сложнее. В их маленьком коварном мозге записано каждое воспоминание, каждая черта характера, все привычки, хорошие и дурные, все мысли, которые когда-либо посещали вас. Они станут вами, но будут подчиняться нашим приказам. К тому же они думают и считают в тысячи раз быстрее, чем вы или я.

Теперь она почувствовала себя не в своей тарелке. И не потому, что происходящее было правдоподобно. Ее угнетала будничность этой фантастической беседы. Слишком ужасно, чтобы в это поверить!

— Значит, вы подменяете людей роботами, — выговорила она. — Почему же все-таки декоратор?

— А потому, что вашей следующей работой будет фабрика детей, если не ошибаюсь. Теперь предположим, нам удастся внести небольшое дополнение в программу во время перепланировки…

Она содрогнулась. Это уже чересчур, даже для спектакля.

Дверь опять замерцала, и вошла женщина из цивилизованного мира, явно знакомая, хотя чем-то напоминающая зомби.

Боген кивнул вошедшей и снова повернулся к Джуне:

— Узнаете?

Она замерла, испугавшись уже по-настоящему.

— Это… это я? — выдохнула она.

Копия рывком подняла оригинал на ноги. Железной хваткой сжала руки Джуны и крепко схватила за талию. Пожалуй, слишком болезненно для розыгрыша. Она не заказывала ничего подобного!

— Мы, цербериане, — тихо сказал Боген, — можем, как видите, изменять и сознание.

* * *

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, перед приборной панелью в тесном отсеке космического корабля. Нечто вроде шлема на его голове соединялось проводами со стоявшей вокруг аппаратурой. Он выглядел усталым и озабоченным.

— Стоп!

Большой компьютер на мгновение запнулся:

— Что-нибудь не так?

Человек выпрямился:

— Мне нужно передохнуть. Сейчас от меня мало проку. Я хочу прогуляться, поговорить с людьми, может быть, даже поспать. Тогда я буду в форме. С Конфедерацией ничего не случится, если я прервусь часов на десять или двенадцать.

— Воля ваша, — ответил компьютер. — Но я считаю, что за это время мы могли бы получить нужную информацию.

— Возможно, — вздохнул человек, снимая шлем. — Почти год мы ничего не делаем. Еще несколько часов ничего не решат. Скорее всего нам придется заняться всеми четырьмя, и к тому же никто не знает, когда откликнутся еще двое.

— Логично, — согласился компьютер. — И все же я думаю, что ваша нерешительность вызвана и другими причинами.

— Вот как? И что же это за причина?

— Информация с Лилит. Датчики выдали ваше волнение.

Человек вздохнул:

— Ты прав. Черт, все это действительно было со мной, я помню. И с кем-то другим, кого я почти не знал, когда он посылал сообщение. Сильно сбивает с толку, когда обнаруживаешь, что так мало знаешь себя.

— Но работу надо продолжать, — заметил компьютер. — Вы оттягиваете отчет о Цербере, потому что боитесь его. Это не правильная ситуация.

— Я разберусь! — отрезал человек. — Дай только срок.

— Ваше дело. Конец связи.

Человек побрел в жилые помещения. Нужно что-то успокаивающее, решил он. Лекарства не хочу. Может, стаканчик чего-нибудь в баре патрульного корабля. Или два. Или больше. И люди…

Сообщение с Цербера ожидалось вторым, и агент в корабле нервничал. Он не боялся за исход операции. Только сейчас он понял, чего боится по-настоящему: самого себя.

* * *

Он снова подошел к креслу. Медленно, неловко устроился и поправил на голове датчики. Компьютер начал считывать информацию.

Некоторое время он плавал в тумане полугипнотического забытья, но потихоньку в мозгу начали формироваться расплывчатые образы, постепенно приобретая определенность, ясность, заполняя его мысли. Наркопрепараты и маленькие нейронные зонды сделали свое дело: его собственное «я» куда-то исчезло, отодвинулось на второй план, и возникло нечто новое.

— Агент к докладу готов, — сообщил компьютер, посылая команду в глубины его сознания, ставшего теперь не только его собственным.

Передаваемая с поверхности информация, проходя через управляющий компьютер, преобразовывалась, сортировалась и систематизировалась, превращаясь в связный рассказ.

Включились записывающие устройства.

Человек в кресле откашлялся. Ему потребовалось больше трех часов, чтобы невнятные междометия превратились в осмысленную речь. Компьютер терпеливо ждал, пока человеческий мозг переварит невообразимые массивы информации.

Наконец он заговорил.

Глава 1

ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ

После беседы с Крегом я несколько дней приводил в порядок свои дела — что оказалось непросто, — а потом меня направили в клинику Службы безопасности. Мне доводилось бывать здесь и раньше, но я никогда не подозревал об истинной цели своих посещений. Обычно здесь программировали агентов перед очередной операцией и восстанавливали сознание после ее завершения. Наша деятельность зачастую выглядела не совсем легальной, экстралегальной — я предпочитаю называть ее именно "экстралегальной", а не просто "нелегальной", что, по-моему, подразумевает откровенно уголовные намерения. Многие наши операции еще не рассекречены, и, чтобы предотвратить любую утечку информации, мозг агента подвергается информационной чистке.

Кому-то такая жизнь, при которой не знаешь, где ты был вчера, может показаться весьма странной, но есть у нее свои преимущества. Все потенциальные враги — и политики, и военные — знают о чистке памяти, и потому вам не о чем беспокоиться. Никому и в голову не придет поквитаться с вами за прежние дела — вы уже ничего не знаете о них. Неизбежные неудобства с лихвой компенсируются обеспеченным существованием, практически неограниченными финансовыми возможностями и полным комфортом. Мне не возбранялось жить в самых роскошных отелях, питаться в лучших ресторанах, позволять себе любые развлечения и мелкие шалости, — я чувствовал себя просто великолепно и постоянно находился в прекрасной форме. Я наслаждался каждым мгновением жизни и, исключая регулярные занятия по переподготовке — месячные или полуторамесячные курсы, слегка напоминавшие курсы общей военной подготовки, только более грязные и жестокие, — вел жизнь богатого повесы, практически не сталкиваясь с житейскими проблемами. Собственно, цель регулярных занятий как раз и состояла в том, чтобы проверить, не размягчились ли ваши мозги от этой сытой и слегка бестолковой жизни, не ослабла ли воля. Вживленные датчики непрерывно контролировали самочувствие и определяли, когда именно необходимо хорошенько встряхнуться.

Меня зачастую удивляла крайне изощренная встроенная система наблюдения за здоровьем. Казалось, целый штаб Службы безопасности неусыпно следит за ходом моих дебошей, готовый немедленно предупредить меня о грозящей опасности; со временем, однако, я научился игнорировать их.

Жизнь агента была прекрасной и беззаботной. Да и не только агента. Обитателей наиболее цивилизованных планет тоже снабжали подобными датчиками, хотя вряд ли столь же сложными и хитроумными.

Правда, когда приходила пора отправляться на очередное задание, требовался весь опыт предыдущих операций. Простое уничтожение накопленной информации без ее хранения и осмысления было бы крайне непрактично; даже самый хороший агент становится еще лучше, избегая повторения собственных ошибок.

Так что в первую очередь вас помещали в клинику, где хранилась информация, стертая в свое время из вашего мозга. Информацию благополучно возвращали на место, и вы вновь были готовы к исполнению долга.

После такой операции я всегда поднимался из кресла потрясенный. Но сейчас процесс затронет более глубокий уровень. Когда я выйду из клиники, я буду знать не только все, что когда-либо делал в своей жизни, я узнаю многое и о других людях, об их сознании, теле, узнаю так много, что смогу запросто стать любым из "них".

Что же будут любить "они", четыре моих "альтер эго"? Совершенно различные физически, они, вполне возможно, выходцы одного из миров, пока еще не цивилизованного, жители которого не успели подвергнуться стандартизации во имя полного равенства. Нет, эти люди наверняка родом с самой Окраины: торговцы, шахтеры или пираты, без которых распространение цивилизации оказалось бы невозможным; именно они обладают индивидуальностью, самоуверенностью, творческим началом — тем, без чего не выдюжить в сложнейших ситуациях. Идиоты-правители могли бы уже давно уничтожить всех, кто хоть чем-то отличается от обычных стандартов. К счастью, в своем идиотизме они зашли так далеко, что давно уже утратили необходимую для подобной расправы волю и энергию.

Вот потому-то они и основали резервацию на Ромбе Вардена. Многие первопроходцы были настолько яркими личностями, что стали угрожать безопасности Конфедерации. Проблема состояла в том, что индивидуум, способный разрушить общественные устои, должен обладать настолько мощным интеллектом, насколько это вообще возможно в человеческом обществе, а стало быть, и бороться с ним практически некому. Ромб оказался очень удобной ловушкой. Люди творческие сохраняли там все свои способности. А Конфедерация постоянно черпала из этого неиссякаемого источника новые идеи.

Да и тамошним уголовникам грех было бы жаловаться на судьбу. Ссылка заменяла смертную казнь.

* * *

…Проклятые зонды причиняли нестерпимую боль. Обычно вслед за легким покалыванием приходил сон, а через несколько минут вы возвращались к реальности, вновь осознавая себя. Но сейчас покалывание превратилось в невыносимую боль, обручем сдавившую череп. Казалось, у меня перехватили управление собственным мозгом. Словно гигантская рука стиснула его изо всех сил, периодически ослабляя хватку. Я потерял сознание.

Очнувшись, я застонал. Боль исчезла, но память о боли осталась. Несколько минут я пролежал неподвижно, пытаясь понять, кто я и где нахожусь, затем, собравшись с силами, поднялся и сел.

Воспоминания на миг отступили и вновь захлестнули меня. Интересно, прошли мои дубли какую-либо подготовку или нет? Ведь их память по завершении операции очистить уже не удастся. А потом я внезапно осознал, что, получив мою ментальную информацию в полном объеме, они просто-напросто погибли бы. Да и вообще, в Ромбе Вардена сгинуло гораздо больше секретов.

Вокруг что-то изменилось: такого со мной еще не бывало. Оглядев небольшую комнату, я внезапно понял причину тревоги.

Это не клиника Службы безопасности! Я сидел на узкой койке в небольшой тесной каюте. Рядом с койкой виднелась миниатюрная раковина, стандартный пищепорт. В стене напротив — встроенный туалет. И все? Или есть еще что-то?

Я огляделся внимательнее. Ну конечно, полный визуальный контроль. Дверь закрылась так плотно, что щель практически невозможно обнаружить. О том, чтобы открыть ее изнутри, нечего и мечтать. Теперь понятно, где я.

Тюремная камера.

Но, что еще хуже, я ощутил слабую вибрацию, порождаемую отнюдь не единственным источником. Само по себе это не столь уж неприятно, но я-то прекрасно знал ее происхождение. Я находился на борту космического корабля.

Я встал, испытав легкое, мгновенное головокружение, и оглядел себя. О Боже! Женщина! Типичная женщина Конфедерации, чтоб я сдох!

— Я теперь не я! — крутилось в голове. — Я один из моих заменителей!!!

Вновь усевшись на койку, я еле разобрался в сложившейся ситуации. Ведь я знал, кто я такой на самом деле, помнил каждое мгновение своей жизни…

Первоначальный шок сменился гневом — гневом и бессилием. Отныне я всего лишь копия, марионетка в руках того, кто управляет каждым моим шагом, каждой моей мыслью. Я возненавидел его, возненавидел с нечеловеческой страстью, в которой не было ничего рационального. Сейчас этот гад сидит где-то в тепле и безопасности, наблюдает за каждым моим шагом, а когда все закончится, вернется к сытой и беззаботной жизни, а я…

Они хотят забросить меня на одну из планет Ромба Вардена, захлопнуть в ловушке, как какого-нибудь преступника, заключенного отныне и во веки веков, безо всякой надежды на избавление. А что потом? Когда я выполню задачу? Внезапно меня осенило. Я ведь знаком с подобными вещами! За мной будут постоянно следить и тут же ликвидируют, стоит только сболтнуть лишнее. Вообще меня уберут в любом случае.

Здесь дала о себе знать моя подготовка; мысли постепенно освобождались от сумбура и ужаса. Я сосредоточился на том, что мне известно.

Контроль? Конечно. Да еще какой. Я вспомнил слова Крега о какой-то органической линии дистанционной связи. Ну как тебе это нравится, сукин сын? Словил кайф?

Я вновь попытался справиться с эмоциями. Все это ровным счетом ничего не значит, сказал я себе. Во-первых, я знаю, что он, то есть "я", да и вообще все люди полагали, что я проклятый сукин сын, которого следует пустить в расход.

Чертовски трудно осознать, что ты совсем не тот, кем себя ощущаешь, а всего лишь непонятное существо неестественного происхождения. Что-то вроде кентавра. Столь же трудно принять и то, что прошлая жизнь ушла навсегда. Не будет больше благоустроенных планет, казино и смазливеньких шлюшек. И денег, которым ты так привык сорить, тоже больше не будет. Но и сейчас, пребывая в прострации от открывающихся перспектив, я уже приспособился к сложившейся ситуации. Именно поэтому они и отбирали таких ребят, как я. Мы обладаем редкой способностью адаптироваться практически ко всему и везде.

Хотя тело и не было моим, я все равно оставался самим собой. Индивидуум — это память, разум, воля и характер человека, а отнюдь не тело. Самая обыкновенная линька, маскировка, сказал я себе, только на редкость совершенная.

Вплоть до того момента, как я поднялся с кресла в клинике Службы безопасности, я действительно был кем-то другим. Значительная часть моих воспоминаний и навыков исчезла безвозвратно. Прежний «я» в промежутках между заданиями был искусственным "мною". Он, этот ничтожный хлыщ, не обладавший даже постоянным существованием, всего лишь эрзац. Подлинный "я", запечатанный, как джинн в бутылке, в памяти мощных компьютеров, выпускался на волю только тогда, когда возникала необходимость. На свободе я представлял собой реальную угрозу властям Конфедерации, как и те, с кем мне приходилось бороться.

А я слыл хорошим агентом. Лучшим, как сказал Крег. Вот почему я теперь здесь, в этом теле, в этой камере, на борту этого корабля. Мои мысли не будут стерилизованы, и я выживу, если выполню задание. Чувство ненависти к другому "я", находящемуся где-то рядом, внезапно прошло. Когда все закончится, его мозги опять хорошенько прочистят, выкинув из них все значимые воспоминания, а возможно, просто убьют, если кто-то из моих «коллег» или я сам разузнаю слишком много. В лучшем случае он вернется к своей пустой, полурастительной жизни.

Я… я останусь здесь… Я буду жить… И это будет уже реальное "я", даже более реальное, чем он, мой прототип.

Хотя я знал достаточно, чтобы не питать никаких иллюзий. Убить меня им ничего не стоит. Достаточно только не выполнить приказ. И прямо с автоматического спутника, не ведая сомнений. Я слишком хорошо это понимал. Но ведь я совершенно беззащитен лишь до тех пор, пока не овладею ситуацией и своим новым домом, теперь уже постоянным. Мне известны в мельчайших подробностях их методы работы, их образ мышления. Я выполню свою грязную работенку, и они знают это, но только тогда, когда представится подходящая возможность. И я смогу их обставить даже в такой, казалось бы, полностью контролируемой ими ситуации. Вот почему они в первую очередь прибегают к услугам таких, как я: чтобы распознать всех, кто распоряжается своей судьбой, кто достаточно силен, чтобы избежать полного им подчинения.

Но если я обведу их вокруг пальца, нового суперагента специально, чтобы меня обезвредить, сюда не пошлют — чтобы избежать ситуации с моим предшественником. По всей видимости, то же самое поручат кому-нибудь еще.

Видимо, мое руководство ни минуты не сомневалось — у меня нет выхода, придется выполнять. И не стоит меня опасаться до тех пор, пока я работаю на них. А там видно будет.

Головоломка разрешима, и цели достижимы. Я предвкушал победу, достаточно легкую, если не вдаваться в подробности — надо лишь бросить вызов судьбе или противнику и ощутить свое интеллектуальное и физическое превосходство. Во-первых, следует оценить степень опасности, исходящей от пришельцев. Как таковая, она меня больше не интересовала — отныне я пленник Ромба. Если пришельцы выйдут из предстоящей схватки со щитом, Ромб Вардена выживет — как их союзник в войне с Конфедерацией. Если они проиграют (в моем положении это мало что изменит) — теперешняя ситуация продлится неопределенно долго. Отсюда следует, что проблема пришельцев сугубо интеллектуальная, решение ее представляет чисто спортивный интерес. И поэтому она казалась мне столь привлекательной.

Другая задача — выследить властителя и при первой же возможности убить его — на деле может оказаться гораздо сложнее. Ведь предстоит работать в совершенно незнакомой обстановке и, кроме того, наверняка потребуются союзники. Если мне удастся свалить властителя, это значительно увеличит мое могущество и упрочит репутацию. Если же ситуация сложится не в мою пользу, это сразу решит все проблемы. Правда, я никогда не допускал даже мысли о поражении, что всегда способствовало достижению цели. Организация и осуществление убийства — это всегда борьба не на жизнь, а на смерть. И если постоянно думать о том, что проиграешь, ты обречен.

Неожиданно мне пришло в голову, что разница между мной и властителем лишь в том, что я работаю во имя закона, а он (или она) — вопреки ему. Но, конечно же, это не так. Здесь, на планете, именно он — живое воплощение закона, а я — нарушитель. Замечательно. На редкость симметричная ситуация.

Одно плохо: я изначально оказываюсь в очень невыгодном положении. Необходимо было всю информацию по данному делу вложить непосредственно в мой мозг заранее, еще до того, как отправить в дальний путь. Но на этот раз обычной процедурой почему-то пренебрегли. Вероятно, из-за того, что мне предстояло выполнить четыре совершенно различных задания, и дополнительные сведения существенно затрудняли процесс передачи информации в мозг исполнителя; наверное, их добавят позднее. Но такой процедуры врагу не пожелаешь. Я с раздражением подумал, что тому, кто планировал операцию, не мешало бы над этим поразмыслить.

Но сначала надо выяснить не "кто", а "как". Примерно через час после моего пробуждения в камере раздался негромкий звонок. Я встал и подошел к пищепорту. Из него мгновенно появился горячий поднос и пластмассовые приборы. Стандартные столовые приборы для тюрем.

Омерзительная пища, да я и не надеялся на лучшее. Но обогащенный витаминами сок оказался вполне приличным. Я взял еще, оставив себе чистый легкий стакан на случай, если захочется воды. Все остальное затолкнул обратно в порт, и оно моментально испарилось. Панель захлопнулась.

Централизованному контролю не поддавалось только функционирование органов жизнедеятельности; примерно через полчаса после первого приема тюремной баланды они дали о себе знать. На противоположной стене камеры размещалась панель с надписью «туалет» и маленькое вытяжное кольцо. Самая обычная конструкция. Я потянул за кольцо, панель опустилась, открыв то, что положено, — небольшой зонд с тонкими, как бумага, стенками и жесткий трубопровод. Я уселся прямо на трубопровод, прислонившись к панели, глубоко вдохнув и одновременно расслабившись.

Все произошло в момент контакта тела с поверхностью сантехнического устройства — и не спрашивайте меня, как именно — я в инженерных вопросах мало что смыслю. Это было столь же малоприятно, как и программирование, но позволило им общаться со мной и даже посылать мне визуальные образы, которые воспринимал только я.

— Надеюсь, первый шок уже прошел, — раздался голос командора Крега непосредственно у меня в голове. Особенно потрясло то, что даже мои тюремщики ничего не слышали и, очевидно, понятия не имели, кто я такой.

— Доводим до вашего сведения, что это простейший способ, так как процесс передачи информации крайне затруднен. О, вам не о чем беспокоиться — так будет постоянно. Вы, конечно, помните, что процесс Мертон очень расточителен. Выживает только один пациент из тридцати. Ну и первой выжила эта дама. Зато она не вызовет никаких подозрений у местных властей, а на Цербере — да-да, вы, сударыня, летите на Цербер! Так вот, там давно освоили процесс Мертон и меняют тела, как перчатки. Так что если захотите, сможете снова стать мужчиной. А теперь надо спешить. Мы вынуждены приступить к работе немедленно, поскольку, к моему глубокому сожалению, стоящая перед вами задача гораздо сложнее, чем у ваших коллег.

Я почувствовал радостное возбуждение. Вызов, вызов…

— Как вы уже знаете, ваша цель — Цербер. — Настоящий сумасшедший дом. Это третья планета Вардена, там есть времена года и климатические пояса. От тропиков на экваторе до полярных шапок. Но это водный мир — там нет суши. Однако жизнь там кипит. Уровень океана повышался, должно быть, очень медленно, и растения старались как бы держать голову над водой. Так что больше половины акватории покрыто растительностью, есть экземпляры обхватом в десятки километров — необходимая опора, поскольку они вздымаются со дна морского. Города и поселки строят поверх этих деревьев…

Острая боль в спине, волна тошноты и головокружения — в моей памяти появилась карта Цербера. Затем лавиной хлынули сведения. Протяженность экватора около 40 000 километров, гравитация 1,02 от нормальной. Летняя температура — в приятных пределах от 26 до 27 по Цельсию. Весной и осенью в средних широтах 12–13 градусов; прохладно, но вполне терпимо.

В сутках 23,65 стандартных часа — сбоя в моих биоритмах быть не должно. Вполне сносные жизненные условия — если, конечно, вы не страдаете водобоязнью.

На Цербере развита промышленность — мне не терпелось увидеть фабрики на верхушках деревьев, — но нет тяжелых металлов и доступных строительных материалов. Полезные ископаемые поступают с Медузы в обмен на готовую продукцию. Конфедерация внимательно следит за производством на Цербере и держит его в допотопном состоянии. Мне это на руку, поскольку означает, что устройств, в которых я бы не разобрался, там не будет. Ну а микроорганизм Вардена — тут ничего не попишешь, им пропитано все вплоть до песчинок.

— Властителя Цербера зовут Вагант Лару, — продолжал Крег. — Он был видным политическим деятелем в Конфедерации лет тридцать назад, пока не зазнался и не забыл о священной присяге. Учитывая прежние заслуги, ему предоставили выбор — смерть или ссылка на Ромб. Он предпочел последнее. У него мания величия — он верит в свое божественное происхождение, но — держите ухо востро! Совершенно аморален и абсолютно безжалостен. При любой утечке сведений о вас, он все узнает. Помните, ни одна спецслужба не совершенна…

Я кивнул. Несмотря на патриотическую речь Крега, вряд ли найдутся в Конфедерации крупные политиканы, безразличные к скандалам или шантажу, а этот парень настоящий дока.

— Вполне возможно, вам не удастся обнаружить Лару, — предупредил Крег. — Подробности вам объяснят при инструктаже, а сейчас поверьте, что тела меняют на Цербере так же просто, как одежду. Даже увидев Лару и пожав ему руку, вы не можете быть стопроцентно уверены, что это действительно он. А спустя несколько дней, часов или даже минут, вероятность этого станет еще меньше.

По правде говоря, это меня мало беспокоило. Если существует диктаторское правление, значит, есть кто-то, кому отдаются приказы и от кого ждут их исполнения. Диктатор должен любить пышные церемонии и демонстрации своего могущества…

— По последним данным, на Цербере проживает приблизительно 18 700 000 человек, — продолжал Крег. — Немного, конечно, но там очень высокая рождаемость. После прихода Лару к власти население удваивается примерно каждые двадцать лет. При постоянном избытке молодых тел можно стать бессмертным. Видимо, Лару каким-то образом управляет этим процессом — своим главным политическим рычагом. Стало быть, если его не убьют, Лару сможет править вечно…

Мысль о бессмертии показалась мне заманчивой. А сколько отпущено тебе, мой оригинал? Пожалуй, я знаю ответ.

Так ли ужасно мое задание на самом деле? Лекция Крега закончилась, я просто встал и услышал шум воды — послание стерто.

Парни из Службы безопасности знают свое дело, сказал я себе. Насчет моей новой оболочки меня тоже проинформировали. Квин Занг, сорока одного года, техник грузового корабля и опытная контрабандистка. Технологическая мошенница — это как нельзя лучше подходило к моему опыту.

Я мог проследить всю ее жизнь и карьеру. Рождена и выращена для своей работы, никаких отклонений от проторенной дорожки, предопределенной для миллионов с колыбели. Зацепиться не за что.

И все же она воровала. Квалифицированно, методично и успешно, используя компьютеры и сбывая груз на границе перекупщикам. Попалась по чистой случайности при ревизии, проведенной спецслужбой.

Она не ощущала ни вины, ни раскаяния в своем "преступлении против цивилизации" и, по-видимому, не представляла, как можно распорядиться крупными суммами. О чем она мечтала? Любовь? О ее пристрастиях и сердечных делах я не получил никакой информации. Возможно, фрейдистские комплексы всему виной…

У нее было стандартное тело, заурядная внешность. Маловероятно, чтобы кто-либо на Цербере узнал ее. Это меня вполне устраивало. Меньше всего мне хотелось столкнуться там, внизу, с кем-нибудь из ее прежних дружков — для этого у меня не было нужных воспоминаний.

Глава 2

ПО ЭТАПУ

За ходом времени я мог следить только по регулярности подачи пищи, но, несомненно, путешествие слишком затянулось. Никто не собирался попусту тратить деньги, доставляя заключенных в Ромб с большей скоростью.

Наконец наш корабль причалил к базовой станции, дрейфующей в доброй трети светового года от системы Вардена. Я понял это лишь по прекращению вибрации, сопровождавшей меня на протяжении всего полета. Тюремщики действовали обычно: как я и предполагал, они ожидали, когда соберется достаточно большая партия приговоренных с самых разных концов Галактики, чтобы забросить на планеты всех сразу. Я по-прежнему пытался анализировать имеющуюся информацию, зачастую вспоминая, что нахожусь не очень далеко от своего прежнего тела. Я бы искренне удивился, если бы он периодически не наблюдал за мной — просто из праздного любопытства. За мной и еще тремя коллегами, тремя его копиями.

У меня хватало времени обдумать ситуацию в Ромбе Вардена и причины, по которым он превратился в столь совершенную тюрьму. Разумеется, я прекрасно понимал, что в мире нет ничего совершенного, а тем более тюрем. Хотя для Ромба Вардена такое определение подходило как нельзя лучше. Как только меня высадят на Цербер и я вдохну местный воздух, мельчайшие микроорганизмы проникнут во все клетки моего тела, поселятся там и станут контролировать весь организм. Ими движет только одно — воля к жизни; отныне их существование будет связано с моим. Их гибель повлечет за собой мою, и наоборот.

Следовательно, им нужно нечто вроде контрольной субстанции, присутствующей только в системе Вардена. Что это за субстанция — не знает никто экспериментально, но она существует и существует только здесь, на Ромбе Вардена. Вряд ли эта субстанция находится в воздухе — ведь между планетами Ромба курсируют челночные корабли, и в них можно дышать очищенным воздухом без всяких последствий. Нет ее и в пище; подобная гипотеза уже неоднократно проверялась. Один из бывших обитателей системы Вардена превосходно чувствует себя в комфортабельных условиях и в полной изоляции от внешнего мира в лаборатории космической станции. Но стоит кораблю удалиться от Ромба, и он погибнет. Микроорганизмы модифицируют клетки человека, превращая их в свою среду обитания. Отныне они управляют делением клеток и биохимическими процессами, и гибель микроорганизмов приведет к бесконтрольному развитию клеток. Человек погибнет в страшных — хорошо хоть недолгих — мучениях. Разрушение микроорганизмов начинается с расстояния примерно в четверть светового года. Именно этим и определялся выбор орбиты базового корабля. Природа всех четырех планет совершенно различна. Микроорганизмы приспосабливались к местным биосферам, однако их зависимость от светила изменялась в зависимости от расстояния, видимо, поэтому образовывавшиеся симбиоты имели существенные отличия. На развитие микроорганизмов сильно влияет то, какую из четырех планет Ромба вы посетите в первую очередь.

Создается впечатление, что все микроорганизмы поддерживают своего рода телепатическую связь, что, впрочем, никто пока не смог объяснить. Естественно, они не разумны; по крайней мере поведение их всегда предсказуемо. Изменения в жизнедеятельности колонии одного организма-носителя каким-то образом влияют на другие. При помощи сознательного импульса можно управлять колонией вашего организма и таким образом стать доминирующим элементом этого кентавра. Славная и простая, но справедливая система; если бы кто-нибудь еще и пролил свет на все это.

О Цербере я знал очень мало. Я недобрым словом помянул начальство, не позаботившееся о моем предварительном программировании: на изучение местных условий потребуется время, и, судя по всему, немалое.

* * *

Примерно через полтора дня после нашего прибытия на базовый корабль пол неожиданно накренился и резкие беспорядочные толчки отшвырнули меня на койку. Но я не растерялся. Ясно, что тюремщики уже собирали подходящую партию ссыльных и готовятся зашвырнуть нас на поверхность. Сразу же всколыхнулось множество разнообразных эмоций: с одной стороны, я отчаянно хотел выбраться из опостылевшего бокса, в котором царила нескончаемая, неизбывная скука. С другой стороны, отсюда мне только одна дорога — в тюремную камеру попросторнее и попривлекательнее, камеру размером с планету.

Толчки и удары вскоре повторились, но очень быстро прекратились, и после короткой неожиданной паузы послышался непрерывный гул — гораздо громче, чем раньше. Либо мы находились на очень маленьком судне, либо камера граничила с маршевыми двигателями. Затем еще четыре томительных дня — еда подавалась двадцать раз — и мы добрались до места назначения. Долго, конечно, но для субсветового транспорта, скорее всего переоборудованного и полностью автоматизированного грузовика, вполне сносно. Наконец гибкая вибрация прекратилась, я понял, что мы на орбите Цербера. И снова некая двойственность — безысходность и одновременно бесовское веселье.

Неизвестно откуда послышался резкий дребезжащий голос:

— Заключенные, внимание! Мы на орбите планеты Цербер в системе Вардена.

Для меня в этой информации не содержалось ничего нового; хотя, возможно, для других арестантов это поразительное откровение. Понятно, что их положение во сто крат хуже. Я уже имел представление о Цербере, даже о властителе Лару. Им придется узнавать все с нуля и причем на собственной шкуре. Непонятно, почему их не просвещают, хотя бы в общих чертах. Видимо, подробности местной жизни известны только избранным.

— Сейчас двери камер откроются, — продолжил голос, — и вам следует выйти наружу. Ровно через тридцать секунд они закроются и начнется вакуумная стерилизация боксов, так что медлить не советую.

"Хорошенькое дельце, — подумал я. — Вряд ли кто-либо из арестантов замешкается".

— Сразу после выхода в коридор вы должны остановиться и ждать, пока дверцы камер не закроются. Каждый, кто попытается сдвинуться с места, будет мгновенно расщеплен на атомы. Никаких разговоров. Каждый, кто нарушит тишину или ослушается приказа, будет немедленно уничтожен. Дальнейшие инструкции вы получите в коридоре. Приготовиться… Пошли!

Дверь скользнула в сторону, и я, не теряя времени, нырнул в образовавшуюся щель. Маленькая белая пластинка с метками для ступеней показывала, где именно надо встать. Как ни противно, пришлось подчиниться. Для абсолютно голого и беспомощного человека на борту корабля, управляемого только компьютером, скромность — наиболее эффективная линия поведения.

Осторожно оглядевшись, я лишь убедился в собственной правоте. Мы находились в длинном, закрытом с торцов коридоре, по обе стороны которого тянулись дверцы камер. Арестантов было человек десять — пятнадцать, не больше. Сливки общества, угрюмо подумал я. Дюжина мужчин и женщин — примерно половина на половину — голых, грязных и избитых. Искоса поглядывая на лица, я пытался понять: почему именно их отправили в столь долгое путешествие? Почему не применили к ним стандартную процедуру принудительной психокоррекции? Чем они так поразили психиатров? Что заставило сохранить им и жизнь, и личность одновременно? Сами они, очевидно, не имели об этом ни малейшего понятия. А кто, интересно, имел?

Двери камер с треском захлопнулись. Я прислушался, не раздастся ли сдавленный крик какого-нибудь задержавшегося в камере арестанта, но слезливой сцены не последовало. Выяснить, предпочел ли кто-нибудь смерть, теперь уже невозможно.

— По моей команде, — из динамиков сверху послышался тот же голос, — вы повернете направо и медленно, соблюдая дистанцию, направитесь вперед, в челнок, который доставит вас на поверхность. Занимать места с головы салона, все кресла. Пристегнуться немедленно.

Послышался чей-то ропот, и тут же тонкие лазерные лучи с шипением ударили в пол перед строем, но никого не задели. Все стихло.

— А сейчас — напррааа-во!

Мы немедленно повиновались.

— Вперед, шагом марш!

Мы осторожно, в полном молчании двинулись вперед. Металлический пол коридора отдавал холодом. Здесь вообще царила жуткая стужа, как в хорошем морозильнике.

Челнок оказался на удивление удобным и современным, хотя жесткие сиденья явно не рассчитаны на голые задницы. Я добрался до свободного кресла в четвертом ряду и сразу же пристегнулся. Я оказался прав: среди арестантов было восемь мужчин и шесть женщин.

Люк автоматически закрылся, перегрузка вдавила нас в кресла, и челнок покинул базовый корабль, унося приговоренных навстречу судьбе.

Для тюремного транспорта корабль подозрительно хорош, отметил я про себя. Очевидно, один из тех аппаратов, которые регулярно курсируют между планетами Ромба Вардена.

Над головой щелкнул громкоговоритель, и раздался приятный мужской голос.

— Добро пожаловать на Цербер, — произнес он очень искренним тоном. — Цербер — конечный пункт путешествия и ваш новый дом. Отныне вы граждане Ромба Вардена. Власть Конфедерации закончилась, как только вы ступили на борт этого челночного корабля. Планетами Ромба управляет Совет Системы, наш суверенитет полностью признается Конфедерацией. В каждом из четырех миров нашей Системы есть свой властитель и независимое правительство.

Голос на минуту умолк, но никто, как ни странно, не обсуждал услышанного, не радовался, не ворчал, вообще никак не реагировал. Слишком резким был переход от плохого к хорошему.

— Ваше прошлое теперь не имеет значения, — донеслось из динамиков. — Вы начинаете новую жизнь с чистым досье, и только ваши деяния на Цербере будут учитываться.

Весьма щедро, подумал я. Контраст между этим и механическим ужасом, в котором недавно находились, был разительным.

— Приземляемся, — сообщил громкоговоритель, и я почувствовал торможение, услышал вой стабилизаторов. — Мы будем признательны, если вы быстро освободите корабль, поскольку нам необходимо провести техобслуживание и вернуть его. Вас встретит представитель правительства и доставит туда, где вы получите одежду, питание и инструктаж. Пожалуйста, не перечьте этому человеку, избегайте неприятностей.

Глава 3

АДАПТАЦИЯ И РАЗМЕЩЕНИЕ

В небольшом помещении нас встретили двое мужчин и женщина, напоминавшие форменной одеждой и ботинками солдат. Правда, вскоре мы узнали, что это не так. Нам выдали халаты и сандалии; потом имена сверили со списком и вывели к ожидавшему аэробусу. Халат совершенно не грел.

Аэробус поднялся в воздух, и мы впервые увидели нашу новую родину. Картина открылась пугающая — справа сверкал океан, а слева тянулась "береговая линия", за которой не было земли! Заросли красно-коричневых и оранжевых деревьев с огромными листьями всевозможных форм возвышались прямо над водой. Прямо-таки сюрреалистическое зрелище — гигантские, покрытые наростами деревья, и они же — жилые и деловые здания.

Наша провожатая улыбнулась, взяв микрофон, и начала "экскурсию".

— Милости просим на Цербер. Меня зовут Керар, а моих товарищей — Монаш и Силка. Вы находитесь над городком Мадель, природные условия не позволяют возводить большие города. Как вы видите, на Цербере вообще нет земли. Биологи утверждают, что на Земле люди когда-то жили на деревьях. А мы вернулись к образу жизни наших предков по необходимости.

Я не мог оторвать взгляда от мрачной древесной "земли", чем-то напоминающей этажерку.

— Вы видите разнообразные деревья, — продолжала Керар. — На Цербере более пяти тысяч видов деревьев-исполинов, причем только в Маделе их около восьмидесяти. Некоторые пустотелы от природы, хотя кора почти везде достигает восьмиметровой толщины. Они выдерживают огромные нагрузки, потому что под водой они еще мощнее, и миллионы лет поддерживают друг друга. Опытные ботаники здесь на особом счету — они отвечают за то, сколько и каких ветвей можно срезать для строительства, а также за архитектурные решения. Ошибки могут дорого обойтись. Гибель одного центрального дерева снижает прочность десятков и даже сотен других.

Я понял, к чему она клонила, — не связывайтесь с деревьями. Интересно, сколько первопроходцев приложили к этому руку и какой ущерб нанесли?

Океан пестрел судами; попадались и прогулочные лодки. А в глубине фантасмагорических джунглей я увидел величественное строение — сияющее многоэтажное здание на одном из срезанных "пней".

— Прямо по курсу правительственный центр городка, — проинформировал гид. — Мы и направляемся туда.

Нас провели на десятый этаж. Там нас ждал горячий завтрак. По правде говоря, я не понял, что это были за блюда, но после многодневной баланды пища показалась великолепной. Мы сидели, наслаждаясь сытостью. Вскоре появился расторопный невысокий мужчина и снял с нас мерки. Час спустя он вернулся со свертками нижнего белья, толстых пуловеров, рабочих брюк, толстых носков и полуботинок. Кроме того, нам выдали пояса и полные наборы туалетных принадлежностей и косметики. Нас провели в душевые, потом мы облачились в новую чистую одежду. Меня не смутило столь скромное одеяние и моя короткая стрижка — по-тюремному. Кстати, у Керар тоже была короткая прическа.

Мы снова почувствовали себя людьми, и хозяева, видимо, решили, что мы готовы для полного инструктажа.

— На Цербере, как и на других планетах Ромба, микроорганизм населяет каждую молекулу твердого вещества. Мы обнаруживали его в древесине, поднятой с километровых глубин океана, и у существ, обитающих в воздухе. Как и на Лилит, церберианская разновидность микроорганизма не воспринимает ничего чуждого своей природе. Доставьте сюда, например, предмет, изготовленный в Конфедерации, и он перестанет работать и развалится на куски. К счастью, на Цербере не имеет значения, какой разновидностью микроорганизма Вардена инфицирован предмет, поэтому мы можем импортировать сырье, готовую продукцию и продукты питания с наших братских миров и экспортировать наши товары к ним — за исключением Лилит.

— Теперь о положительных сторонах здешней жизни. Прежде всего микроорганизм поддерживает вас в превосходном состоянии: освобождает организм от инфекции, поэтому никто не болеет; прочищает кровеносные сосуды и управляет восстановлением клеток, так что вам не грозит рак, сердечные приступы, параличи, вообще ничего. Даже наркотики и алкоголь по большей части выводятся раньше, чем успевают навредить. Исключение составляют некоторые местные вещества — из системы Вардена, но они очень редки и запрещены. В худшем случае вы немного располнеете и почувствуете легкое недомогание. И, конечно, бактерия не в силах бороться с процессом старения, хотя и поддерживает вас в прекрасной форме значительно дольше, чем в обычных условиях.

Заманчивое преимущество, подумал я. Однако теперь невозможно будет напиться допьяна или принять какой-нибудь стимулятор. Это чистый мир.

Керар посмотрела на нас и слегка улыбнулась, сделав паузу, прежде чем выложить последний козырь.

— Вам повезло, что вас отправили на Цербер. Сюда посылают самых лучших. Не убийц и не насильников — по очень понятной причине. Видите ли, только здесь, на Цербере, существует потенциальная возможность жить вечно.

Вот он, этот заключительный аккорд! Остается узнать, каким образом…

Когда слушатели притихли, она продолжала:

— В отличие от Лилит все микроорганизмы Вардена здесь постоянно взаимодействуют друг с другом. Чем ближе вы к кому-нибудь или чему-либо, тем сильнее этот контакт. Когда мы бодрствуем, наше сознание контролирует "квартирантов", и проблем не возникает. Но если вы устали, задремали, уснули, потеряли сознание, ваши микроорганизмы связываются с находящимися поблизости. — Она немного помолчала, осторожно подбирая слова. — Я поясню на примере, но механизма этого процесса мы до сих пор не знаем. Предположим, я усну сейчас, и вы тоже уснете. Наши бактерии как-то связываются с находящимися в аналогичном состоянии. Эта связь сильнее всего, когда нам не снятся сны. Если мой и ваш периоды совпадут, наши микроорганизмы начнут обмен информацией. И попутно настроят молекулы коры вашего головного мозга в соответствие, резонанс с моими, а мои — с вашими. И все это за несколько минут. Поскольку память сохраняется химическим путем, а восстанавливается электрическим, это означает полный обмен информацией. Вы проснетесь с моими воспоминаниями, а я с вашими. Мы как бы поменяемся телами.

— Тогда почему же не обменивается вся информация? — спросил сидевший слева от меня бородатый молодой человек. — Ведь получается гормональный дисбаланс, различия в дыхании и кровяном давлении — достаточно неподходящих режимов, чтобы чувствовать себя очень плохо.

— Хороший вопрос, — отозвалась ведущая. — Мы знаем только, что этого не происходит. Может быть, организмы Вардена обмениваются информацией сами с собой и с другими организмами вне их физической сущности. Он учится. Мы ни в чем не уверены. Может быть, человек — промежуточное звено этой уникальной формы жизни в атмосфере Цербера. Мы не знаем. И вряд ли когда-нибудь узнаем. Но так есть и, наверное, будет.

— Вы когда-нибудь менялись телами? — поинтересовался еще один скептик. Она улыбнулась:

— И не раз. В отличие от вас я местная. Эта способность приходит с половой зрелостью — своеобразный обряд посвящения. Наша молодежь частенько этим балуется, потому что в этом возрасте люди более эмоциональны, и контролировать себя труднее. Кроме того, какой подросток удержится от эксперимента? Юношам интересно почувствовать себя девушками, и наоборот. Я часто думаю, каково это, с рождения быть прикованным к одному телу и полу. Я, например, родилась мужчиной, но к шестнадцати годам, побывав в трех мужских и двух женских телах, все же остановилась на женском. Я разыскала женщину, которая лучше чувствовала себя в мужском обличье, мы переспали, и все уладилось. Однако не думайте, что тела мы меняем так же часто, как одежду. Отнюдь!

У меня давно крутился один вопрос, и я решился спросить:

— Вы сказали, что обмен сознаниями происходит во сне, — заметил я. — Что произойдет, если разбудить человека в это время?

— Если обмен начался, его, как правило, не остановить — вы будете в коматозном состоянии, даже если начнется пожар, — ответила она. — Но бывают исключения. Правда, это случается только с людьми Извне, вроде вас. Подчеркиваю: сбои происходят в одном случае на миллион. Если вы пробудитесь в самом начале процесса, то у вас останется смутное воспоминание о другой жизни. А обычно оно угасает. А если это случится в более поздней фазе, у вас возникнет своего рода шизофрения. Но это тоже пройдет, и доминантная информация возобладает. А вот если процесс пройдет наполовину, то в каждом из двух тел возникнут две личности. В коре головного мозга достаточно свободного места, и новая информация постепенно займет неиспользованные участки. Получится либо полностью раздвоенная личность — два сознания в одном теле, либо обе личности объединятся в одну. И учтите — это произойдет с обоими телами! Не волнуйтесь, таких случаев не насчитывается и двух десятков. Очень трудно и опасно, так что желающих нет.

Я кивнул. Что ж, пока все складывается неплохо. А она уже отвечала женщине, сидевшей сзади.

— Что происходит, — спросила та, — когда обмен проделали с кем-то, чья квалификация социально значима? Например, если ваш доктор получит сознание дворника?

— С этой проблемой давно справились, — ответила Керар. — Ведь слабые сигналы нашего мозга, управляющие памятью, уникальны для каждого индивидуума. У нас есть чувствительные устройства, способные считать и записать эту электрическую "подпись". Перед тем как вы уйдете отсюда, мы снимем «отпечатки» ваших сигналов и занесем в их главный компьютер планеты. Их всегда можно списать оттуда снова. Благодаря этому, например, здесь нет денег. Вам переводят энные суммы непосредственно на ваш компьютерный счет. Каждый раз, когда вы делаете покупку, ваш «отпечаток» сверяют с удостоверением личности. Как видите, практически невозможно выдать себя за другого, поскольку считается преступлением задержать сообщение о смене тела, если она произошла, более чем на восемь часов. Хотя, по утверждению Конфедерации, наше общество создано преступниками, — добавила она, помолчав, — Цербер — самая свободная от преступности планета.

Я заметил, что эта фраза обеспокоила некоторых из присутствующих, впрочем, и меня тоже… Видимо, это самое тоталитарное общество из когда-либо существовавших. И не потому, что преступления невозможны. В системе почти нет брешей, а неизбежный смертный приговор за что-нибудь здесь еще страшнее, поскольку существует возможность жить вечно.

Где же старики? — недоумевал я. А если их нет, откуда берутся новые тела?

После обеда с каждым из нас поговорили и понемногу испытали; некоторые тесты были мне знакомы. Поскольку они знали о Квин Занг не больше моего, я фантазировал без зазрения совести. Но вот испытание личности было гораздо труднее. Я много месяцев учился обходить подобные вещи и преподносить нужную мне версию и почти не сомневался, что это мне удалось.

Потом с нас сделали голографические снимки, сняли отпечатки пальцев и рисунки сетчатки и, наконец, подсоединили к большой машине, приемная часть которой выглядела как шлем пилота-испытателя. Это и было устройство для записи «отпечатков» личности. Результаты измерений мелькали на экране компьютера.

Аппарат не вызывал никаких ощущений, и было невозможно догадаться, как он работал, а меня это весьма интересовало. Пока мне не удастся обмануть или испортить эту систему, власти легко проследят всю мою жизнь вплоть до мелочей.

Вечером принесли койки. Видимо, нам предстояло пробыть здесь несколько дней, пока микроорганизмы Вардена не «акклиматизируются» в нас, а наши инструкторы не решат, что с нами делать. Нас также снабдили книгами по основам планетной организации. Сухое, но интересное чтиво, содержащее массу подробностей о социальном и экономическом устройстве.

Каждый из сотен городков имел свою администрацию, глава которой становился Председателем местного совета корпораций и частных акционерных компаний. Система функционирует довольно просто: компании одного типа, например сталелитейные, объединяются в синдикат, возглавляемый правительственным специалистом. Выясняются потребности государственного и частного секторов, и каждой компании выделяется доля заказа, гарантирующая занятость и доход, предел которого также устанавливаются синдикатом и правительственным уполномоченным — нечто вроде министра тяжелой промышленности. Корпорация, которая заметно повысит свою производительность и таким образом увеличит прибыль, получит в следующем квартале большую долю заказов.

Тем не менее эта командная экономика поощряла прогресс, а независимые предприниматели существовали только в розничной торговле. Все оптовые цены фиксировались государством, а поскольку деньги не переходили из рук в руки и даже простейшие закупки делались через электронные системы, не существовало ни секретных банковских счетов, ни тайных накоплений, ни даже крупного бартера.

…Мило и аккуратно. Неудивительно, что преступлений так мало.

С точки зрения индивида, человек был вольнонаемным. Но, поскольку всем заправляло государство, не стоило ссориться с синдикатом, чтобы не оказаться без работы. Тем более что безработный через три месяца считался преступником.

Все сведения о человеке записывались в программируемый микрокристалл и автоматически исправлялись при обмене телами. Сокрытие обмена каралось заключением в плохое тело и пожизненной ссылкой на "общественные работы" под лучи прекрасного Момрата.

Когда я на следующий день поинтересовался у хозяев, каким образом это делается, мне ответили, что некоторые люди путем полной концентрации и напряжения воли блокируют микроорганизмы Вардена от необходимого для обмена контакта. Эти люди, называемые судьями, состоят на государственной службе; их задача — привести приговор в исполнение. Вот такие Высшие судьи совместными усилиями и проводят насильственный обмен…

Вот в чем все дело! Старые, изношенные тела имелись всегда, а значит, можно наградить «своего» человека новым молодым телом, а правонарушителя сослать на газовый гигант.

Здесь нет физического насилия, сказали мне. Только технологические преступления. Это лучше.

На четвертый день наши раздражение и усталость достигли предела. Нам уже все успели рассказать, и стало ясно, что держат нас здесь по причинам, которые нам не открывают. Для меня это становилось просто опасным, потому что некоторые мои «попутчики» уже вступили в интимные отношения, и меня постоянно домогались сразу двое. У меня не было никакого желания заниматься любовью, во всяком случае, в этом теле, и ситуация становилась щекотливой. Я хотел как можно скорее попасть в новый мир.

Я хотел блеснуть способностями в математике и вычислительной технике — это не только соответствовало моей легенде, но и давало шансы для продвижения по службе и выяснения обстановки. И я хорошо знал допотопные компьютеры, которые были здесь в ходу.

Когда четвертый день подошел к концу, стало ясно, чего мы ждали. Видно, нас не хотели выпускать, пока мы не испытаем на своей шкуре всех прелестей жизни в мире Вардена. Личный опыт, как выразились наши "опекающие".

Я понял! Все койки стояли рядом. Акклиматизация, вещали нам, требует трех-четырех дней. Значит, они ждут утра, и мы проснемся в других телах!

Передо мной возникла дилемма. Если ради обретения свободы придется поменяться, я бы предпочел мужскую внешность, но, увы, я спал ("спала…") по соседству с женщиной, вдалеке от мужчин. И хватит ли у меня опыта и смелости, чтобы рискнуть? Надо было решиться.

Я тщательно выбрал мужчину подходящего возраста и физического состояния. Мой кандидат. Хал Браска, застенчивый, мягкий человек; он не приставал ко мне. "Дома", в нашей бывшей жизни, он промышлял тем, что с помощью компьютеров утаивал небольшие суммы из бюджета планеты и переводил их в банки на дальних рубежах. Он даже гордился этим и не стеснялся рассказывать о своем достижении. И, разумеется, его накопления привлекли внимание полиции безопасности. Страстью Браска были машины, а не искусство заметать следы; деньги как таковые оставляли его равнодушным. Он действовал как бы для развлечения. "Я ведь никому не приносил вреда, — объяснял он, — обманывая Конфедерацию".

Мне понравился Браска, но этой ночью дальше рук и прикосновений дело у нас не зашло. Оставалось надеяться, что, став женщиной, он откроет для себя новые возможности…

Мы спали почти рядом, моя койка стояла у стены. Я уснул с надеждой, что все произойдет удачно и быстро.

ПРЕРЫВАНИЕ ПЕРЕДАЧИ ДАННЫХ. ПОСКОЛЬКУ ОБЪЕКТ ПОКИНУЛ ПРЕЖНЕЕ ТЕЛО, СВЯЗЬ ЧЕРЕЗ ОРГАНИЧЕСКИЙ ПЕРЕДАТЧИК НАРУШЕНА. ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДОКЛАДЫ СЧИТЫВАЕМ С ПРИМЕНЕНИЕМ ГЛУБОКИХ ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫХ ГИПНОТИЧЕСКИХ КОМАНД. МЕСТНЫЕ АГЕНТЫ В НАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ. ОБЪЕКТУ НЕИЗВЕСТНО, ЧТО ОН ДЕЙСТВУЕТ ПО ПРИНУЖДЕНИЮ, И О СЧИТЫВАНИИ.

Глава 4

УСТРОЙСТВО НА НОВОМ МЕСТЕ

За исключением четверых все мы поменялись телами в эту ночь… Мне повезло — я снова стал молодым мужчиной стандарта Конфедерации, а Браска отнесся к обмену без удовольствия. Нас быстро разделили, дабы уменьшить потрясение, заверив, что опытные психологи помогут тем, кому это потребуется.

Они снова нас исследовали, чтобы определить, не испытывает ли кто-нибудь глубокий стресс, скрывая это. Я прошел пробу с легкостью и был в восторге — моя первая тщательно спланированная операция удалась.

Еще я обнаружил, что двое самых противных мужчин обменялись телами с женщинами. Этакая лирическая справедливость; пусть испытают на собственной шкуре, какими мерзавцами бывают мужчины, глядишь, когда-нибудь и станут скромнее.

Каждому дали небольшое удостоверение личности. Объяснили, что оно действует в любом считывающем устройстве, в магазинах, даже при отпирании дверей — только сначала надо набрать номер Бюро Местонахождения Личности и сообщить номер щели.

Имя и компьютерный код Браски просто стерли с маленького кристалла и заменили на мои. На аппарате, читающем характеристики мозга, убедились, что все работает, как надо. И я наконец получил назначение.

— Компьютерная корпорация Тукера в Медламе нуждается в программистах, — сообщили мне. — Ваша квалификация их устраивает. Государство выделяет вам кредит в двести денежных единиц. Этого хватит, чтобы добраться до места и обустроиться. Это хорошая компания и хорошее место, если вам понравятся тропики.

Получив краткие напутствия и практические советы, я отбыл.

Поездка была долгой, с многочисленными остановками; несколько раз я буквально заставлял себя не задремать, чтобы не случилось беды, если заснет еще кто-нибудь. К счастью, челнок был оборудован устройством для доставки пищи и напитков — имитаций, включая церберианские варианты кофе и чая. Я воспользовался этим и хорошо закусил.

Мы прибыли в конце дня, и я тут же взял автоматическое такси до Тукера, надеясь, что еще не слишком поздно.

Место, несомненно, было впечатляющим. Остекленные окна тянулись по поверхностям вздымавшихся ввысь деревьев и между ними, образуя сказочное сооружение, — офис богатейшей компании Тукер.

Контора уже закрылась, но ночные дежурные любезно рекомендовали мне гостиницу для ночлега. Отель, занимавший огромный ствол, оказался просто роскошным. Прежде всего я набрал номер Центрального Банка, чтобы выяснить свое финансовое положение, и с облегчением узнал, что у меня еще есть 168,72 единицы.

Единственным необычным предметом в номере был выключатель у изголовья с надписью "Включите перед сном". Я попробовал и увидел, как тонкий, но очень прочный пластик с какими-то металлическими нитями внутри, выдвигается от пола до потолка, изолируя кровать.

Ясно — экран гарантирует спокойный сон без неожиданных обменов. Мне стало интересно, на каком расстоянии возможен обмен во сне, и я решил выяснить это. Портье, узнав, что я новичок, объяснил, что в отеле почти никто не пользуется экраном, здесь безопасно, хотя в отдельных случаях обмены происходили на расстоянии до двадцати метров. Я подумал, что клаустрофобия должна быть довольно частой трудностью на Цербере…

От комнатных телемониторов было мало толку — репертуар состоял из скверных программ цивилизованных миров многолетней давности и нескольких ужасных, непрофессиональных местных передач. Я все же взял распечатку местной газеты и просмотрел ее. Она смахивала на пустой провинциальный еженедельник. Необычным для меня разделом была только колонка под шапкой "Обмены". Единственный способ узнать, кто на самом деле твои друзья, подумал я.

Но самым интересным оказался раздел объявлений. Очевидно, здесь процветало производство бытовых товаров, и между ними разрешалась конкуренция. Конечно, в цивилизованных мирах такого уже нет… Впервые за время моих путешествий на дальние рубежи мне это почему-то понравилось.

Судя по объявлениям, Тукер был крупным предпринимателем, но встречались приглашения и других фирм. Независимые коммерсанты зазывали на неполный рабочий день на менее выгодных условиях. Значит, понял я, отделения Тукера работают круглосуточно.

К моему удивлению, упоминались церкви — множество мировых конфессий. Некоторые носили весьма экстравагантные названия. Также предлагалось обучение без отрыва от производства и прочее.

Я заглянул в телефонный справочник, но нигде не оказалось списка начальных школ, объявлений по уходу за детьми и прочих услуг для детей и родителей. Видимо, я еще многого не знаю об этой новой культуре.

Зато обнаружил — Медлам ведь находится в субтропиках — несколько курортов и туристических агентств, специализирующихся на заказной охоте — на каких-то борков.

Интересно, что нигде не упоминался Вагант Лару. Властитель Цербера явно держался в тени.

Рано утром я рассчитался с отелем и отправился в отдел кадров Тукера. Меня уже ждали и быстро оформили на работу. Рабочая неделя составляла тридцать восемь часов при жалованье 2,75 единицы в час, оплата могла расти по мере продвижения. Определенно я захотел сделать карьеру! Мне также сообщили, что я являюсь Личностью Класса I, то есть обладаю особыми познаниями. Класс I исполнял свои профессиональные обязанности независимо от пола. Класс II занимался своей работой вне зависимости от того, кто находился внутри тела. Существовал также Класс III — неквалифицированные рабочие, которые могли менять профессии по согласованию с работодателем, что-то вроде аварийного клапана.

Я поинтересовался, что произойдет при обмене сознаниями между лицами I и II Классов, и мне прямо ответили, что решение в этом случае принимает правительство, которое обычно привлекает судей для насильственного обратного обмена.

— Послушайте моего совета, — сказал начальник отдела кадров, — обменивайтесь только в Классе. Это проще и не вызовет проблем.

— Сомневаюсь, что буду меняться в ближайшем будущем, — заверил я его. — Если только не по своей воле.

Он кивнул:

— Будьте настороже, и вас никогда не застанут врасплох. А когда состаритесь и захотите начать все сначала — что ж, все в ваших руках. Добейтесь, чтобы они решили давать вам новое тело каждые тридцать лет. Это самое лучшее.

Я вежливо кивнул:

— Спасибо. Я запомню.

Разумеется, я не собирался застревать здесь надолго. Но мне ведь требовалось время, чтобы изучить этот мир. Терпение — одна из важнейших добродетелей, если нужно всерьез вмешаться в течение жизни.

В течение следующих четырех месяцев мне пришлось заниматься многими делами, но, по правде говоря, в основном скучной рутиной. Корпорация предоставила мне оплачиваемое жилье — комфортабельную квартиру с просторной кухней, кондиционером и другими удобствами в верхней части дерева. Скорость, с которой я помогал конструкторам усовершенствовать новые схемы, привела к тому, что мне стали поручать все более сложные и интересные задания.

Я предусмотрительно позволял начальникам приписывать себе мои заслуги, сохраняя между тем доказательства, кто вкалывал на самом деле. Они оказывались "в долгу", я становился незаменимым для тех, кто стоял выше. Конечно, это были "детские игрушки", поскольку техника на Цербере отставала на добрых десять, если не двадцать, лет. Самообучающиеся компьютеры были здесь запрещены, и в этом-то состояла истинная причина отставания Ромба Вардена — очень предусмотрительный ход со стороны Конфедерации.

Я завел друзей и быстро стал функционером, а кроме того, участвовал во всех мыслимых спортивных состязаниях. И, как правило, преуспевал, хотя никогда не мог достичь результатов «моего» прежнего тела.

Охоту на борков я, однако, пока отложил. Борки оказались чудовищными, свирепыми существами, населяющими океан. Они, казалось, состояли из одних зубов, иногда достигали таких размеров, что могли заглатывать лодки. Иногда они атаковали суда без всякой видимой причины, а временами даже пытались схватить низко летящие челноки. Одним словом, и этот "вид спорта" не вызывал у меня энтузиазма. Океан кишел и другими существами, начиная с одноклеточных белковых организмов, образующих на поверхности плавучие ковры, и кончая животными, поставляющими мясо, кожу и другое сырье.

Крылатые существа со странными именами — гики и гопы — «ведали» перекрестным опылением здешних зарослей. Кроме них, водились чудовищные крылатые хищники — циклопические существа с толстым бочкообразным брюхом, трехметровой шеей и гигантскими крыльями. В основном эти создания питались падалью и большую часть жизни проводили в воздухе.

А люди менялись телами редко, хотя несколько раз я случайно встречал кого-то "нового", который на поверку оказывался кем-то "старым". И все же в гостиных и на приемах говорили только об обменах, это слово витало в воздухе. Вам постоянно напоминали об этом, где бы вы ни были и независимо от того, какие отношения связывали вас с другими. Однако несколько тем старались обходить. Одна из них — дети, другая — возраст. Люди, которые выглядели старше сорока, встречались на Цербере редко и обычно казались нервными и подавленными.

Обмен телами покончил с сексуальными стереотипами даже в большей степени, чем в цивилизованных мирах. Когда пол так легко изменить, нелепо стремиться к "партнеру", к тому же все женщины были, по-видимому, стерилизованы. Это весьма меня заинтересовало — ведь в Конфедерации размножение тоже происходило в биоцентрах, но здесь было что-то совсем странное. Иногда я видел беременную женщину, и меня неудержимо влекло к ней.

* * *

Я стал захаживать в маленький магазинчик, торговавший развлекательной электроникой и, похоже, имевший какую-то связь с внешним миром. Здесь можно было встретить таких же ссыльных, как и я, пришедших вспомнить прошлое.

Там я и повстречал однажды ее: маленькую молодую женщину, рассматривавшую новинки. Наверняка ей еще не было двадцати. Длинные красно-коричневые волосы свободно охватывала яркая лента.

Я бы и не заметил, что она беременна, если бы не Отах, владелец магазина. Я, как обычно, беседовал с ним о новых поступлениях, когда увидел ее:

— Г-мм. Симпатичная. Никогда не видел ее здесь раньше.

— Держись от нее подальше, — мрачно предупредил Отах. — Она ждет ребенка.

Я нахмурился:

— Впервые слышу здесь об этом. Я уже задумался — откуда же берутся местные жители. Так в чем же запрет?

— Беременность. Ты что, не понимаешь? Это не состояние, а занятие людей Класса II.

Наконец до меня дошло.

— Это работа? Она зарабатывает на жизнь, рожая детей?

Он кивнул:

— На Акебе их целая колония. Среди них есть такие, которые с удовольствием занимаются этим, но большинство пойдет на все, лишь бы поменяться с кем-нибудь. Эта участь пожизненная. Так что лучше держаться от них подальше!

Я усмехнулся:

— Что же они делают? Похищают души?

Он остолбенел:

— Не говори так. Некоторые ни перед чем не остановятся.

Я улыбнулся его словам, но задумался. Искусственное размножение вполне доступно при существующих на планете технологиях, если, конечно, государство готово на крупные вложения. Вместо этого они используют молодых женщин, специально отобранных генетически, и платят им за роды?

Мне казалось, что за исключением самих родов главная проблема, очевидно, — скука. Или смертельная усталость от возни с детьми.

Я никогда не думал, что материнство таит в себе нечто страшное. В некоторых мирах на границах это обыденное занятие исстари. Я захотел вникнуть в эту головоломку — сейчас мне выпала такая возможность.

Я не подошел к ней в магазине, а незаметно пошел следом, когда она вышла на улицу. Насмотревшись на витрины, она направилась в придорожное кафе и села за столик во дворе, наслаждаясь солнцем и ветерком. Как бы случайно, я остановился напротив.

— Привет! — сказал я. — Вы только что были у Отаха.

Она улыбнулась и кивнула:

— Да, я тоже вас там заметила. — Она махнула рукой. — Не хотите присоединиться?

— С удовольствием, — ответил я и сел. — Квин Занг, — представился я.

— Санда Тайн, — сообщила она. — Вы из цивилизованных миров, да? Извне?

Я кивнул:

— Как вы догадались? По моей внешности?

— Нет, акцент. У нас, в Доме Акеба, есть пара девушек Извне. Их всегда узнаешь.

— Я и не знал, что говорю с акцентом, — честно признался я и подумал, что это может помешать моим дальнейшим планам. Нужно как следует заняться этим делом. — Знаете, Отах советовал мне держаться от вас подальше. Словно вы прокаженная…

Она рассмеялась; милый, мелодичный смех приятно сочетался с ее низким голосом.

— Я знаю, — сказала она и еще сильнее понизила голос:

— Держись от нее подальше. Она делает детей!

Я засмеялся — пародия получилась точной.

— Именно так. Может быть, я наивен, но что в этом ужасного? Если бы кто-то не занимался этим раньше, нас бы здесь не было.

Она вздохнула, и, похоже, веселость ее улетучилась.

— Не сказать, что это плохо, но и хорошего мало. У нас действительно почти неограниченный счет и живем мы припеваючи. Дом Акеба похож на первоклассный отель, но когда-то все это надоедает. Некоторых забирают туда маленькими девочками, но большинство соглашается, когда приходит время. В четырнадцать лет они ставят девочку перед выбором: стерилизация или материнство, и дурочки вроде меня выбирают последнее. Поначалу все это доставляет большое удовольствие, но после нескольких родов ужасно выматывает. Ведь я почти все время не в форме, ограничена в еде, напитках и даже в поступках. Сплошные запреты. Отсюда нельзя уйти, как с любой другой работы. Застреваешь навсегда, и, когда видишь своих сверстниц, чего-то добившихся в жизни, кажется, что твоя жизнь прожита напрасно.

— Вы довольно откровенны с незнакомым человеком, заметил я.

Она пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Я не нашелся, что ответить:

— Отчего же существует табу на разговоры о детях?

Она посмотрела с удивлением:

— Вы здесь совсем недавно, да? Черт побери, подумайте сами. Вы когда-нибудь видели здесь стариков?

— Нет. Я полагаю, они доживают свой век где-нибудь на рудниках.

Она кивнула:

— Правильно. А откуда берутся новые тела? Многие — от нас. Большую часть детей забирают сразу после года — душераздирающее зрелище — и отправляют в государственные детские центры. Рожаем их, нянчим — и забываем. Некоторые привыкают, а кто-то заболевает или просто больше не может… Однако же выбора нет, и мы обречены заниматься этим, пока не запретят доктора. Тогда, если женщина хорошо исполняла свои обязанности, она получает новое молодое тело и свой кусок пирога.

Признаюсь, это нравилось мне все меньше и меньше. Я начал понимать, почему захват власти Лару сопровождался всплеском рождаемости.

— Но вы, конечно, можете вырваться. Маленькая операция…

Она иронично усмехнулась:

— Конечно. Но только навсегда забыть о новом теле! Я ведь ничего не умею делать, я смогу заниматься только самым грязным физическим трудом, чтобы прокормиться, да и то, если мне позволят. Скорее всего, работу я не найду, меня причислят к тунеядцам и отправят на рудники. Или просто прикончат…

Дополнительная информация для моего досье, но тема становилась все неприятнее и неприятнее.

— Мне показалось, что у вас неплохо подвешен язык.

Она пожала плечами:

— Самообразование — от скуки. Мне же всего двадцать, а я родила четверых и через шесть месяцев будет пятый, и я уже готова лезть на стенку. Мне еще лет пятнадцать — двадцать заниматься этим, чтобы меня выпустили. И знаете, что они могут сделать? Дадут тело пятнадцатилетней девочки и опять заставят рожать!

Я понял, что они уже продали свои души Ваганту Лару. И в этот солнечный день Цербер предстал передо мной в ином свете. Вспомнились вампиры — мертвецы, которые пили кровь живых, чтобы стать бессмертными.

— Не понимаю, почему здесь не развивают искусственное размножение, — сказал я. — Они могли бы по-прежнему контролировать тела и, значит, всех людей.

— Не могут, — объяснила она. — Микроорганизм Вардена уничтожит зародыши в «колбе» на ранних стадиях. Естественный путь — единственный в мирах Вардена.

Высокая плата, подумал я. Но должно же быть другое, более гуманное решение проблемы. Я по-новому взглянул на Санду Тайн. Я искренне сочувствовал Санде и ее подругам по несчастью.

А ведь обмен телами сначала показался мне привлекательным…

Теперь я понял, что на самом деле это болезнь общества. Отвратительная эпидемия, которая охватила все население планеты и поддерживается тоталитарной системой.

Да, я осознал ситуацию. А значит, участь Ваганта Лару решена. На то время, которое потребуется для настоящей социальной революции на Цербере, я стану его властителем.

Глава 5

НАМЕК НА ПЛАН

Следующие несколько недель я продолжал встречаться с Сандой, которой не только сочувствовал, но и искренне симпатизировал. Ей, похоже, льстило общество человека, прибывшего оттуда, где ей никогда не побывать, который обращался с ней, как с личностью, а не как с изгоем. Я же становился все беспокойнее и нетерпеливее.

Пора было начинать действовать, но благоприятного случая все не выпадало.

Моя конечная цель была ясна: обнаружить и убить Ваганта Лару и захватить политическую власть, чтобы перекроить этот мир. То, что моя цель совпадала с интересами Конфедерации, было только плюсом. Я ведь понимал, что они каким-то образом следят за мной. Возможно, с помощью здешних агентов-ссыльных.

Работа у Тукера убедила меня, что технологии Цербера здорово отстали от аналогичных в Конфедерации, К сожалению, я все еще был на низшей ступени в технической иерархии и до меня не доходили сведения о чем-либо секретном. Значит, требовалось предпринять кое-какие шаги, прежде чем думать о Лару. И прежде всего — познакомиться с кем-то "наверху", кто снабжал бы меня информацией, был бы моим покровителем. Кроме того, требовались большие деньги, и дело не в том, чтобы не обворовывать банки — при здешних порядках и моих знаниях это было проще простого. Проблему представляло хранение денег. В полностью электронной финансовой системе сразу возник бы слишком заметный счет. Значит, чтобы замаскировать добычу, необходима крупная операция с большими затратами.

Наконец, кроме денег и влияния, мне нужен был кто-нибудь из свиты Лару. Но это последняя проблема, а я ведь зависел еще от первых двух.

В один из выходных дней я отправился в Акебу, надеясь отвлечься от мрачных мыслей. Я хотел увидеться с Сандой, которой не полагалось часто появляться на людях.

Дом Акеба — это огромный комплекс с полным самообеспечением. С бассейном, кортами и всевозможными развлечениями. Внутрь посторонним входить запрещалось, но Санда оставила записку у привратника — она внизу, у воды. Я спустился туда.

Санда сразу заметила меня и помахала рукой:

— Квин! Иди сюда! Я хочу познакомить тебя с Дилан Коль!

Мы поднялись на корабль, похоже — боевой. С толстой броней, убирающимися подводными крыльями и грозно выглядевшей пушкой.

Дилан Коль — загорелая мускулистая женщина, в темных очках, шортах и теннисных туфлях. Попыхивая толстой сигарой, она возилась с электронной панелью у оружейной башенки. При нашем приближении она положила инструменты и повернулась.

— Стало быть, вы Квин, — произнесла она низким грубым голосом, протягивая руку. — Наслышана о вас.

Я пожал ее руку. Дьявольски сильна.

— А вы Дилан Коль, о которой я до сих не слышал ни единого слова.

Она рассмеялась.

— Дилан — редкая птица, — добавила Санда. — Она единственная из всех моих знакомых избавилась от материнства.

Я поднял брови:

— Неужели? Я слышал, что это было невозможно.

— Не было, а есть, — уточнила Дилан. — Я смошенничала, но ни разу не пожалела о содеянном. Я обрела свободу с помощью наркотиков. Это вытяжки из варденских растений, особенно с Лилит, которые действуют очень долго. Они находятся под строгим контролем, но мне удалось достать. Не буду вдаваться в подробности: выменяла у портового рабочего.

Мы с Сандой уселись на корме. Дилан принесла какие-то напитки и фрукты и тоже растянулась на складном шезлонге. Я отхлебнул — сладковато, но неплохо.

Решительные грубоватые манеры Дилан резко контрастировали с поведением Санды; представить ее в роли профессиональной матери было невозможно.

— С детства любила смотреть, как приходят и уходят корабли, быть среди людей, которые каждый день выходят в море, — начала она. — Верно, это у меня в крови. И хоть любовников у меня было до черта, я всегда была обручена с морем. Моряки делились со мной секретами, и один из них наконец рискнул и тайно вывез меня. Я освободилась. Если очень хочешь — обязательно добьешься своего, я повторяю это Санде, когда она хандрит.

Я улыбнулся. Мне начинала нравиться эта женщина.

— Стало быть, это ваш корабль?

Она кивнула:

— До последней заклепки. Вырвавшись из Дома Акеба, я решила обезопасить себя и стала выходить в море. Когда появлялись свободные места, я записывалась в команду. На такой работе часто возникают вакансии: в мире, где все пытаются жить вечно, нелегко стать капитаном — нужно продержаться в живых долго. Или вы будете командовать кораблем, или пойдете на корм боркам.

— Значит, вы капитан?

Она кивнула:

— Говорят, я стала им гораздо быстрее других. За четыре года. Я единственная уцелевшая из команды, из шести человек. Они были слишком неповоротливыми…

Да, лихая женщина.

— Когда-нибудь охотились на борков? — спросила она меня.

Я покачал головой:

— Нет. Не стремлюсь после того, как увидел картинки.

— Там все по-другому, — с энтузиазмом возразила она; — Носитесь по морю, скорость тридцать — сорок узлов. А убивать их не жалко — они кровожадны и абсолютно бесполезны. А я спасаю жизнь морякам — а это надо уметь! За те семь месяцев, что я капитан, я не потеряла ни одного человека. Вот совсем недавно мы были у острова Лару и…

— Что?! — воскликнул я, чуть не подскочив на месте. — Где?

Она замолчала, слегка раздраженная тем, что ее перебили.

— Остров Лару, а что? Примерно в ста сорока километрах к югу отсюда.

— Вы имеете в виду Ваганта Лару?

— А что, есть еще один?

Теперь меня даже очень заинтересовали борки!

Я осторожно перевел разговор на рассказ об охоте, а ей, несомненно, нравилось рассказывать о себе. Санда сидела с горящими глазами — Дилан Коль явно была ее идеалом.

Я мысленно просмотрел карту Цербера — ничего с надписью "Остров Лару"!

Но к юго-востоку от Акебы — рощи поднимающихся из воды гигантских деревьев, примерно в тридцати километрах от "материка".

Теперь я смотрел на Дилан другими глазами и время от времени выуживал у нее дополнительные сведения об острове Лару. Таинственный властитель Цербера любил власть, а не шумиху вокруг своей персоны. Его остров не был ни местом пребывания правительства, ни его личной резиденцией, но он появлялся там часто, при любой возможности. Было известно, что это место — идеальный курорт. Остров охраняли с воздуха и с моря все существующие системы слежения. Это была действительно практически неприступная крепость, которую мог создать только властитель Ромба, Хозяин всех Хозяев, Председатель Совета Синдикатов…

Как и все абсолютные диктаторы, Вагант Лару безумно боялся покушения — поскольку сам пришел к власти, осторожно и незаметно устраняя других.

Да, но я не хотел ждать двадцать или тридцать лет. И не только потому, что у меня не хватало терпения. Мне было ясно, что долгое восхождение к верхам не может пройти гладко. Значит, надо найти случай!

И он представился даже раньше, чем я мог ожидать. Турган Сагал, управляющий заводами Тукера, постоянно был рядом, с сотрудниками, проверяя нас и общаясь с нами. Он был очень популярным и демократичным руководителем. Хотя его нынешнему телу едва можно было дать тридцать, говорили, что ему уже почти сто лет.

Однажды он ворвался в мой отдел, чтобы сообщить, что не сможет играть с нами в кордбоя в этот вечер.

— Что случилось? — спросил я с искренним удивлением.

— Все очень скверно! — мрачно ответил он. — Мы только что получили нормы на следующий квартал. Они непомерны. И у меня забирают лучших людей для каких-то важных работ "наверху". Это Хамгирт хочет навредить мне — я ведь отвечаю за план головой. А вы, верно, думали, что руководителей эта грязь не касается, да?

Я улыбнулся в ответ:

— Нет. Я очень хорошо знаю систему. Я не сразу попал сюда.

Он кивнул:

— Да. Это верно — вы Извне. Может быть, поэтому с вами легче общаться.

— Смотреть на все сквозь пальцы проще, чем потом лечиться у психиатра, — пошутил я, но мой мозг уже заработал. Вот оно, начало цепочки!

— Скажите, мистер Сагал, — медленно произнес я, тщательно подбирая слова. — А как пойдут дела в следующем квартале, если Хамгирт не будет президентом компании?

Он помолчал и с удивлением посмотрел на меня:

— Что вы предлагаете? Убить его? Знаете, чертовски сложно…

Я усмехнулся в душе. Хамгирт — довольно мелкая сошка в масштабе планеты. Но еще не время раскрываться. Слишком многие усмотрели бы угрозу для себя.

— Ну, зачем же, — ответил я. — Я предлагаю подставить его.

Сагал насмешливо фыркнул:

— Занг, вам пришлось бы обвинить его в некомпетентности, многочисленных ошибках в руководстве или преступных намерениях против государства. Я ненавижу этого сукиного сына, но не думаю, что он замешан в подобных делах.

— И напрасно! Не сомневаюсь, что здесь и раньше не брезговали подробными методами. Я изучал биографии руководителей: мир науки и техники управляется технологическими преступниками, мистер Сагал! Даже Лару пробыл на Цербере намного меньше вас, и смотрите, куда взлетел.

Сагал задумался и с легкой тревогой посмотрел на меня:

— А с чего вам стараться? Ради меня? Никогда не поверю.

— Нет, ради себя. Как отразится на вашей карьере, если мой план удастся? Кем вы станете?

— Наверно, старшим вице-президентом, — ответил он.

— А меня не интересует повышение, — заявил я. — На самом деле я хочу сменить направление. Для вас это будет безопасно. Вы знаете Хроясэйл?

Я застал Сагала врасплох.

— Да, это одно из наших отделений. Выращивает скрит в открытом море. Мы добываем из него химические вещества для производства изоляторов. И что же?

— Я хочу попасть туда, — объяснил я. — Там ведь даже нет директора. Уполномоченный компании наведывается три-четыре раза в год, и все.

— Конечно. Такому мелкому отделению не нужен директор.

— Думаю, что нужен — и нужен именно я. Вы, как управляющий, могли бы постараться, но я предпочитаю, чтобы указание исходило, скажем, от старшего вице-президента.

— Какого дьявола?

— Личные причины. Считайте, что это синекура.

Он задумался:

— Предположим — всего лишь предположим, — что вам удастся провернуть это дельце, а я выбью для вас эту должность. После этого мне придется постоянно оглядываться на вас…

— Нет, — ответил я как можно искреннее, — вы мне не конкурент. Я отношусь к другому типу людей, и вы мне импонируете, мистер Сагал. Но пути у каждого свои. Что вы теряете? Я собираюсь рискнуть, а не вы. Только вы знаете об этом, но никто из нас никогда не сможет использовать эту информацию против другого — погорели бы оба. Если же мне улыбнется удача, мы оба будем в выигрыше. Ну, как?

— Я поверю, когда увижу конечный результат, — заметил он скептически. Я усмехнулся.

— Если вы подкинете мне несколько крох важной информации, успех почти гарантирован. И я попытаюсь извлечь из него максимум выгоды для нас обоих, сэр, — заверил я.

Глава 6

ПОДГОТОВКА

Санда Тайн, Дилан Коль, Турган Сагал и даже толстый Отах, хозяин магазина. Особенно он. Все фигуры на местах.

В первую очередь я отправился в магазин и приобрел кучу электронных планшетов для рисования. Мне требовалось изобразить уйму схем и планов, и я не хотел оставлять следов.

Операция хорошо спланирована и должна принести результат, но те, наверху, над Хамгиртом, могут почуять, что где-то завелась крыса, если у них есть нюх на такие дела. Они бы искали зачинщика. А Хамгирта уволили не потому, что сочли бы виновным, а за то, что позволил обвести себя вокруг пальца.

Дилан сумела же воспользоваться аналогичной брешью в системе, когда избавлялась от материнства. У меня не было доступа к наркотикам, да они и не были мне нужны.

Мой план основан на парадоксе. Даже докопавшись до сути, они бы отвергли это как полный абсурд.

Несмотря на то, что Сагал снабдил меня информацией о ночных сменах в некоторых отделениях Тукера, о кодах и основных типах компьютеров, поставляемых городским властям, мне пришлось заняться осторожной вербовкой. Ибо то, что предстояло сделать за очень короткое время, было слишком обширным и сложным для одного человека. К тому времени я уже поверил в Дилан и не сомневался в ее способности действовать тихо и добросовестно. Но Санда на восьмом месяце беременности стала малоподвижной, а жизнь в ее монастыре была мне неподвластна. Конечно, я брал и Санду в расчет, веря Дилан на слово, что она умеет хранить тайны. Только в одном мы с ней расходились: я не мог понять, как можно подниматься с рассветом…

Мы договорились с ней встретиться в небольшом клубе, в городе, чтобы наверняка избежать Санды. Мы уже встречались так — просто по-дружески, но это свидание должно было стать иным. Ведь Дилан была к тому же очень привлекательной женщиной, особенно когда переодевалась для вечернего выхода в город.

Мы заказали ужин, съели его и отправились в кабаре, там слегка выпили и потанцевали. А потом отправились к ней домой.

В благоприятный, как мне показалось, момент, когда мы лежали расслабившись, я наконец затронул суть дела. Вообще-то она сама подготовила почву для разговора.

— Похоже, ты чем-то сильно взволнован, — заметила она. — Что-то случилось? Или дело во мне?

— Нет, все в порядке, — заверил я. — Но ты права, Дилан. Кажется, пришло время открыться. Надеюсь, я в тебе не обманываюсь.

Она села и выжидающе посмотрела на меня.

— Дилан, мы близко узнали друг друга. Думаю, мы даже дополняем друг друга. И все же, что ты знаешь обо мне?

— Тебя зовут Квин Занг, ты работаешь программистом у Тукера, прибыл Извне, — ответила она. — Много путешествовал. Друзья говорят, что твое имя — женское в цивилизованных мирах. Что с того? Ты хочешь сказать, что когда-то был женщиной?

— Да, я попал сюда в женском облике, — начал я свою рискованную игру. — Но родился мужчиной.

— Я думала, только цербериане способны на это.

— Это другой процесс. В основном механический. Но я не был ни преступником, ни экспедитором.

Она уставилась на меня, изумленная, но не напуганная.

— Ну? Кто же ты тогда и чем занимался?

— Я убивал людей по заданию Конфедерации, — объяснил я. — Выслеживал их, находил и убивал.

Она только вздохнула и спросила:

— Тебя послали сюда с той же целью? Я кивнул:

— Но он это заслужил. Если я провалю задание, меня попытаются ликвидировать, дело не в этом. Я уверен, что им это не удастся, но цель у нас одна.

— Кто он? — спросила Дилан.

— Вагант Лару.

Она присвистнула:

— Ничего себе! Теперь понятно, почему тебя так заинтересовал остров.

— Я сделаю это, Дилан. Пусть немало воды утечет, прежде чем мне это удастся, но это неотвратимо. Неуязвимых людей нет.

— А какова причина?

— Похоже, Лару и другие властители Ромба связались с какими-то Чужаками, чтобы помочь им завоевать Конфедерацию. Я не питаю особой любви к Конфедерации, но судьба человечества мне небезразлична.

— Чужаки? Какие они?

— Нам известно только то, что они настолько не похожи на людей, что не могут самостоятельно осуществить свои замыслы. Потому-то и наняли здешних властителей. Они, наверное, рассчитывают оказаться в стане победителей, но мы не знаем логики Чужаков! После падения Конфедерации они запросто могут расправиться и с нами. И единственный способ хотя бы свернуть с этого пути — уничтожить четырех властителей Ромба. Борьба за власть спутает карты и поможет выиграть время. А новые правители, конечно, сотрудничать с Чужаками станут. Я выследил Лару и хочу прикончить его во что бы то ни стало. Вспомни хотя бы о материнстве…

— Я не совсем поняла последнюю фразу, но с остальным согласна, — произнесла она. — Не думаю, чтобы кто-нибудь заставил людей вроде меня помогать этим Чужакам. Я их представляю себе как коварных, умных борков.

— Вероятно, они могут быть гораздо симпатичнее — это не имеет значения. Я не доверяю цивилизации, способной путешествовать в космосе и такой хитроумной, чтобы подкупить Четырех Властителей.

Она немного помолчала, потом раскурила сигару — на эти сигары она тратила большую часть своих доходов. Утонув в клубах дыма, она мягко спросила:

— Квин, почему ты открылся мне?

— Во-первых, потому, что мне нужны серьезные осведомители. Дилан, кто владелец вашего судна?

— Конечно, Хроясэйл.

— А кто директор Хроясэйла?

— Никто. Я тебе говорила.

Я кивнул:

— Предположим, я стану директором. Установлю оплату, достану новое оборудование — самое лучшее…

— Что за чушь?

— Предположим, что мы управляем Хроясэйлом, ты и я. Ты не просто капитан, кого может отпихнуть любой бюрократ, а настоящий хозяин. Интересно?

— Продолжай.

— Вот для этого мне и нужна ты. Ты и еще один помощник. Нам нужна будет храбрость, но я в тебе уверен. Ты готова?

— Я ничего не поняла.

— Объясняю: я хочу дискредитировать и свалить президента компании Тукера. Тогда некоторые персоны продвинутся по службе — заметь, благодаря мне. Они и дадут мне Хроясэйл, банковский счет и необходимую информацию. Поняла?

— А ты справишься?

Я улыбнулся:

— Запросто. Если они не меняли систему пожарной сигнализации в городке за последние три года.

— Что?!

* * *

Я остался у Дилан завтракать, и мы обсудили другую проблему.

— Пока ты не найдешь еще одного надежного сообщника, нам все равно нужна Санда, — объяснил я. — Она умная и храбрая. Но умеет ли она держать язык за зубами? Я не могу проникнуть в Дом Акеба, чтобы узнать, как она себя ведет вдали от нас. А ты когда-то была там. Твое мнение?

— Она подходит, — согласилась Дилан. — И очень увлечена тобой. Но, думаю, не устоит перед соблазном и проговорится.

— А если ей пообещать, что позже ей помогут избавиться от материнства, этого "производства детей"? Сейчас нужны ее банковский счет и анонимность. А когда дело будет сделано, я освобожу ее.

— Не знаю. Нелегко выбирать между посулами и тем, что уже имеешь…

— Думаю, я это улажу, — заверил я. — Вопрос в другом: если ей придется вернуться в собственное тело, не разболтает ли она назло?

— Трудно сказать, — честно призналась Дилан. — Но чутье подсказывает, что нет. Она в тебя втюрилась. По этой же причине, черт возьми, помогаю тебе я. Квин, тебя привлекает во мне только это? Я простая пешка в игре?

Я сжал ее руку.

— Нет, — мягко возразил я. — Ты для меня гораздо больше. И Санда тоже.

Она улыбнулась:

— Хотелось бы верить. Люди доверяют тебе безоглядно. Поверяют свои тайны, не зная почему. Женщины влюбляются в тебя — почему? Интересно, а сам-то ты знаешь?

— Для настоящего и будущего на Цербере, — честно ответил я, — это не имеет значения. Здесь теперь мой дом. Здесь все по-другому, да и я изменился. Только что я доверил тебе свою жизнь, разве ты не понимаешь?

— Пожалуй, — признала она, заканчивая завтрак.

По совету Дилан я решил сначала поговорить наедине с Сандой, дав ей возможность потом обсудить все с подругой.

— Мы с Дилан хотим провернуть одно рискованное дело, — сообщил я ей. — Короче говоря, у меня появился шанс стать руководителем Хроясэйла.

Это заинтересовало и обрадовало ее. Я видел, что ее охватили романтические мечты. Вот как поступают люди из "реального мира"; матерям из Дома Акеба такое и не снилось…

— Сейчас, — осторожно продолжил я, — я должен тебя кое о чем предупредить. Это не игрушки. При малейшем подозрении нас с Дилан убьют. Ни с кем, кроме нас двоих, об этом говорить нельзя, и никакого намека на то, что у тебя появились секреты, иначе ты нас погубишь. Ты можешь помочь, но только в том случае, если ты в себе уверена. Поняла?

Она кивнула:

— Ты боишься, что я не умею хранить тайны?

— Вы с Дилан рассказывали мне об этом гареме. Вы тут постоянно сплетничаете и тотчас замечаете, если кто-то ведет себя необычно. Скажи положа руку на сердце, ты не проговоришься?

— Думаю, нет, — ответила она.

— Не думай, а знай! Или ты абсолютно уверена, или мы найдем другого.

— Я уверена. Я не смогу сделать ничего, что навредит тебе или Дилан.

— Хорошо. Ты училась на санитарных курсах?

— Мы там учились. Хотя Дилан знает больше меня. Она была там дольше.

— Мне нужно сразу кое-что выяснить. Первое: тебя когда-нибудь гипнотизировали?

— Конечно. К этому всегда прибегают при родах — от анестезии проку мало. И когда кто-то решает, каким телом тебя наградить, с этим не так-то легко смириться.

— Ладно, — произнес я. — Дилан говорила мне, что здесь иногда меняются телами, чтобы побыть вне Дома. Это верно?

— Да. Мы все иногда прибегали к этому.

— Прекрасно. У тебя есть кто-нибудь, с кем бы ты могла поменяться на целые сутки?

Она на секунду задумалась:

— Да. Наверное, Марга, хотя я буду обязана ей. И когда это надо?

— Через две недели. В ночь с пятницы на субботу. И, возможно, с субботы на воскресенье.

— Я договорюсь.

— Хорошо. Обсуди все с Дилан. Следующую неделю я буду улаживать дела, а в выходные проведу кое-какие опыты, чтобы нащупать лазейки в системе безопасности. Теперь еще кое-что. — Я выудил из кармана два листка бумаги и протянул ей. Она с удивлением посмотрела на них.

— Что это?

— Помнишь Отаха?

— Да.

— Он делает множество запрещенных вещиц — не только для развлечений, — пояснил я. — Если я приду к нему с заказом, у него возникнут подозрения. Надо, чтобы ты или кто-то другой, не вдаваясь в подробности, попросил Отаха изготовить детали по чертежам. Скажешь, что их затребовала пожарная инспекция в Доме Акеба, что они должны в точности соответствовать чертежам. Если будет выспрашивать, веди себя безразлично, но настаивай, чтобы заказ был выполнен точно.

Она крутила схемы перед глазами:

— Изобразить безразличие нетрудно, но что это?

— Схемы памяти компьютера. Надо получить их не позднее, чем через неделю. Поняла?

Она кивнула:

— Он это сделает?

— У него могут быть готовые.

— Сколько я должна заплатить?

— Ты сказала, что у тебя почти неограниченный кредит. Только поэтому я позволил тебе так часто угощать меня обедом. Цена будет высокой, потому что сделка криминальная. Единиц двести — триста за штуку.

Она присвистнула.

— Дорого?

— Не в том дело. Столько я никогда не тратила…

— Это отразится на твоем счете?

— Нет. У нас их нет. Это еще одна уловка, чтобы держать нас на привязи. Это счет Дома.

Я кивнул, притянул ее к себе и поцеловал. Никогда не думал, что беременная женщина так притягательна. Иначе этот дикий, безумный, абсурдный заговор мог не состояться…

* * *

— Расскажите о нураформе, — попросил я, когда мы собрались на корабле в пятницу вечером.

— Это здешнее анестезирующее средство, — объяснила Дилан. — Один-два вдоха, и сознание угасает, словно свеча, минут на двадцать. Но с помощью нураформа нельзя меняться телами, поэтому его разрешили применять — серьезные операции, производственные травмы, сильные боли. Но все контролируется и разрешено только врачам и медицинскому персоналу!

— Пустяки, — ответил я. — В аптеке компании есть немного. Я могу его выкрасть.

— Зачем лишние сложности? — спросила Дилан, вынимая из кармана магнитный ключ. — У нас всегда есть небольшой запас на корабле.

Я расцеловал ее на радостях.

— Ну и что хорошего в нураформе? — спросила Санда. — Меняться нельзя, а если кого-нибудь вывести из строя, он об этом узнает.

— Нет, если он уснет, — возразил я. — Ладно, пошли дальше. Как насчет схем?

— Заказ принят, — сообщила Санда. — Хотя пришлось хорошенько поторговаться, поизворачиваться. Я одалживала тело у Марги, так что надо ее чем-нибудь отблагодарить.

— Придумай, как, а уж я расстараюсь, — заверил я. — Когда ты получишь схемы?

— Во вторник, он обещал. Я могу поручить это посыльному, потому что все уже оплачено.

— Отлично. Во вторник вечером я сам за ними заеду. Пока все идет хорошо. Горы сворачиваешь, выполняя эту грязную работу для начальства…

— Все-таки ты сумасшедший, а план безумный, — сказала Дилан, покачав головой.

— Ты думаешь, там, "наверху", им было легче проворачивать подобное? Каждый сильный мира сего получил свое место под солнцем в результате безумных интриг в удачный момент. Разумеется, недели через две следователи докопаются до сути, вычислят механизм махинации. Они найдут верное решение, но наш план настолько невероятен, что они ничему не поверят, и дело остановится. Все гениальное — просто, так что на самом деле наш риск сведется к минимуму. Не беспокойтесь об этом — занимайтесь своими делами.

— Я так и делаю, — мрачно отозвалась Дилан.

— Слушайте, давайте порепетируем. Представьте себе, если дело выгорит, у тебя, Дилан, будет собственный корабль! А тебя, Санда, мы освободим из гарема, да так, что комар носа не подточит. Если ты потерпишь и не полезешь на рожон, через несколько лет мы втроем будем править этим проклятым миром!

В это они не верили, но верили мне, спасибо и на том.

— Теперь посмотрим, что получится с гипнозом, — предложил я.

Санда с легкостью согласилась. Дилан некоторое время сопротивлялась, и я хорошо понимал ее. Она обрела себя в долгой и упорной борьбе, а гипноз — это угроза ее личности.

Санде светило романтическое будущее, и она ничего при этом не теряла — если только нас не застукают на месте преступления. Дилан же ставит на карту свою работу — и только ради меня?

* * *

…Я прекрасно владел этими деликатными процедурами, но тут все оказалось гораздо сложнее: я был в каюте один с двумя привлекательными женщинами, находившимися в глубоком гипнозе. Так что мне еще пришлось подавлять и свое собственное возбуждение… Похоже, обе наконец уснули в креслах, и я занялся Дилан.

— Дилан, сейчас ты слышишь только меня. Выполняй мои приказы! Ты понимаешь?

— Да, — донесся издалека сонный голос.

— Отвечай правдиво, Дилан.

— Хорошо.

— Сможешь ли ты когда-нибудь предать меня или мое дело?

— Не думаю.

— Дилан, почему ты идешь на это?

— Так хочешь ты.

— Зачем рисковать ради меня?

— Я…

— Да?

— Мне кажется, я тебя люблю.

Любовь. Потрясающее слово. Сколько раз я произносил его, но никогда не понимал до конца. А здесь, на Цербере, где любовь просто абстракция?

— Ты действительно любишь меня?

— Да.

— Сильнее, чем саму себя?

— Да.

— Ты доверяешь мне свое тело и свою жизнь?

— Да.

— И я могу доверить тебе мое тело и мою жизнь?

— Да.

Я повернулся к Санде и повторил процедуру.

— Ты сможешь предать нас или нашу миссию?

— Нет, — заверила она меня. — Никогда.

— Ты говорила кому-нибудь в Доме о нашем деле?

— Нет.

— Кто-нибудь замечал твою озабоченность? Спрашивал о чем-нибудь?

— Один-два раза.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что, мы любим друг друга.

— Они поверили тебе и отстали?

— Они завидовали, — ответила она, — и спрашивали о тебе.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что ты попал сюда Извне и работаешь у Тукера.

— А еще?

Следующая фраза меня смутила. Фантазии этой молодой скучающей женщины звучали красочно и не слишком правдоподобно: мне отводилась в них роль Бога, ни больше ни меньше. Что ж, так даже лучше — они заведомо сочтут все это вымыслом, а ее возбуждение объяснят нашими свиданиями.

Санда — одновременно и проще, и сложнее, чем Дилан или другой обыкновенный человек. Она искренне любила Дилан, но поклонялась мне.

Когда я был зеленым агентом-выпускником, меня поражало, как легко можно манипулировать людьми, как податливы их эмоции и воля, если нужные слова произносятся в нужное время, если нажимаются нужные кнопки. Вот и сейчас две женщины любят меня и согласны рисковать головой, и кто знает, чем еще, ради меня. И, глядя на них, я испытывал нечто неведомое раньше — волнение, заботы, настоящее влечение и уважение… Может быть, я тоже способен любить?

Но сначала дело. Затаив дыхание, я приступил к следующему этапу, от которого зависела наша судьба.

Они открыли глаза и встали, глядя на меня. Я велел им повернуться лицом друг к другу.

— Прислушайтесь к себе, — приказал я. — Почувствуйте микробы Вардена, которые связывают вас, общаются через ваш мозг. Думайте только об этом, сосредоточьтесь, слушайте, как они циркулируют. Ощущаете?

— Да, — ответили они одновременно.

— Дилан, ты хочешь оказаться в теле Санды. Ты хочешь этого больше всего на свете. Это прекрасное, идеальное тело, о котором ты всегда мечтала. Вплыви в него, Дилан. Стань Сандой. А ты, Санда, не сопротивляйся. Ты хочешь поменяться телом с Дилан. И тогда вы сядете на места…

Очевидно, когда оба участника обмена проинструктированы под гипнозом, процедура идет быстрее, чем в «естественных» условиях. По крайней мере так сообщили компьютеры, но предупредили, что потребуется еще десять минут для завершения обмена. На самом деле нужно трое суток для полной "установки". Но мне пока достаточно только обмена сознанием…

Не прошло и десяти минут, как женщины зашевелились и сели по местам. Дилан стала Сандой, а Санда — Дилан.

Я подошел к новой Дилан:

— Дилан, ты меня слышишь?

— Да.

— Скоро я тебя разбужу, но ты по-прежнему будешь в гипнотическом сне. Ты в точности выполнишь следующее…

Хоть я и специалист по самогипнозу, но было бы весьма рискованно полагаться только на себя. Поэтому, когда Дилан проснулась, я позволил ей погрузить меня в гипнотическое состояние, и процесс повторился: я перешел в прежнее тело Дилан, а Санда — в мое. Потом все мы "проснулись", по-прежнему под гипнозом, и сравнили свои ощущения, реакции и прочее. Похоже, даже за короткое время можно добиться хорошего контроля над сознанием.

Мы вернулись в свои тела, Дилан разгипнотизировала меня, а я вывел из гипноза их обеих с кое-какими установками на день-два для подкрепления.

Весь день мы работали, пока каждый не выучил свою роль. Санде разрешили переночевать на корабле; нам доставили из города роскошный обед, и мы с удовольствием предались еде.

— Удивительно, — заметила Дилан. — Такое впечатление, что у тебя уже все составляющие нашего плана. Что же появилось раньше — детали или план?

Я рассмеялся:

— Конечно, детали. Самое главное — закрутить все в подходящий момент. До сих пор все идет гладко, но если я где-то ошибся и что-то не сработает — что ж, воспользуюсь другим планом. Намного труднее исполнение, ведь ничего не знаешь наверняка, пока не попробуешь. Как сегодня.

* * *

На эту ночь было назначено еще одно испытание, и его успех зависел больше всего от меня. Эти двое должны были просто спать, заэкранировавшись друг от друга. Моя задача была потруднее. Компьютеры заверили, что она логична, но гарантий, увы, не существовало.

Я расположился, пребывая в глубоком гипнотическом трансе, в одной комнате с Дилан. Я не был экранирован, но сидел в пяти метрах от ее постели и прислушивался к моим собственным микроорганизмам. Жуткое ощущение: я слышал, как они "переговариваются", как над нами словно повисла невидимая энергетическая сеть, связывающая воедино все окружающее.

В этом состоянии я отрешился от всего, кроме спящей Дилан, от которой исходили крошечные всплески энергии. Я чувствовал почти физический контакт: мозг соединялся с мозгом, руки с руками, сердце с сердцем. В этот момент я необыкновенно ясно представил, как ощущали себя на Лилит те, кто мог командовать и связываться по этой сети. Оставалось только гадать, как возник микроорганизм Вардена и почему он был в мирах, не слишком отличавшихся от тех, которые завоевал человек. Для чего ты создан? Что ты и кто ты?

Сон Дилан перешел из легкой, заполненной видениями, фазы к другой, которая повторяется несколько раз за ночь, — устойчивой, глубокой, лишенной сновидений. Микробы Вардена словно сияли, общаясь, передавая невидимые поля энергии, — ее моим и мои ей. И в первый раз я сознательно поменялся с ней. Странно, конечно, но нисколько не страшно. С каким-то мрачным удовольствием мое естество напряглось — и поплыло в се тело. А ее естество — в мое.

Я возродился в теле Дилан Коль в решительном настроении. Взял со стола небольшой баллончик и подкрался к своему прежнему телу, беспокойно спящему в кресле. И прямо перед носом осторожно нажал на кнопку, выпуская слабую струйку газа.

Тело слегка обмякло, дыхание стало глубоким, хотя немного затрудненным.

Я встряхнул его:

— Дилан, просыпайся! — Я затряс сильнее. — Проснись, Дилан! — Я почти кричал, но безрезультатно. Я включил секундомер и попытался передвинуть спящее тело. Не получилось. Я толкал его снова. Только на четвертый или пятый раз «он» тихо застонал и пошевелился. Я остановил секундомер. Двадцать четыре минуты. Вполне достаточно.

Еще примерно минуту спустя мне удалось разбудить Дилан. «Он» некоторое время тряс головой и тер глаза, пытаясь прийти в себя, потом вздохнул и посмотрел на меня:

— Значит, получилось.

Я кивнул:

— Ничего не болит?

— Я чувствую себя разбитой, — ответила Дилан.

— Теперь твоя очередь, — приказал я.

* * *

…Я не стал подвергать Санду действию нураформа — не было необходимости да и не хотелось, чтобы она рисковала в своем положении. Возрождение в ее теле повергло меня в некий шок, поскольку я отчетливо ощутил беременность. По сравнению с этим мои впечатления после пробуждения на борту корабля в теле Квин Занг померкли. Тело Санды вызывало во мне совершенно непередаваемые эмоции!

Но зато моя "теория заговора" подтвердилась полностью. Интересно, почему никто раньше не додумался до этого? Хотя, как знать… Мне пришлось повозиться, чтобы отправить теперь Санду в мое тело, разбудить ее и окончательно поверить в своих сообщниц.

Она впервые очутилась в мужском теле и, как ни странно, не спала и владела собой. Она наслаждалась возможностью исследовать себя. Я чувствовал, что обладание моим телом, тренированным, в отличной физической форме, только усиливает ее удовольствие.

— Можно немного побыть в нем? — попросила она. — Мне так легко!

Я с досадой покачал головой:

— Нет. За неделю ты должна научиться обмену сама, а сейчас уж близится рассвет.

— Ну, пожалуйста! Только один день. Ты не представляешь, как это важно для меня!

— Отчего же, — посочувствовал я. — Крепись, Санда. Мы повторим это завтра, если тебе позволят остаться здесь еще на одну ночь. У нас мало времени и много дел.

Она надулась. Забавно было наблюдать проявление характера Санды в моем теле, впрочем, мне всегда нравилось следить за поменявшимися парочками. Мы рано осознаем свой пол и личность, и даже в мире, где возможен обмен сознаниями, это сохраняется — у людей с ярко выраженной сексуальной ориентацией, какими были мы все трое. Это меня обеспокоило. Санда упорно гнула свое.

Я резко спросил:

— А если от тебя будут зависеть наши жизни?

Она сразу пришла в себя и ответила немного извиняющимся тоном:

— Прости. Я буду слушаться.

— Знаю, — мягко сказал я и произнес магическое слово:

— Гиппограф.

Слава Богу, что существует постгипнотическое внушение. Я скрестил пальцы, лег и попытался уснуть. Я боялся застрять в этом теле и никак не засыпал. Наконец самовнушение помогло мне.

Поздним солнечным утром удрученная Санда, снова став собой, разбудила меня.

Еще один день проверки всех деталей и еще одна ночь опытов. Если Отах сдержал свое слово, мы будем готовы уже к следующей пятнице.

Глава 7

ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Днем во вторник мне на работу позвонила Санда и сообщила, что заказ только что доставлен в Дом Акеба. Вечером я отправился туда.

Мы встретились у ворот и пошли по аллее к морю. Корабли Хроясэйла были уже пришвартованы, но я не стал беспокоить Дилан. У каждого свои дела.

— У меня в голове не укладывается вся эта подпольщина! — заявила Санда. — Ничего у тебя не выйдет со всеми этими схемами и компьютерами! И вообще, Отах мог сунуть нам какие-нибудь стандартные детали!

— За такие штуки он бы недолго продержался на своем месте, — возразил я.

— А зачем этих деталей так много?

Я улыбнулся:

— Авария должна выглядеть естественно. Это стандартные схемы старой системы, но с небольшими изменениями. Они реагируют на различные нагрузки. Нас не устроит, если что-то один раз откажет — они придут и устранят неисправность. Нужна цепная реакция поломок.

— Разве это не вызовет подозрений?

— Ты не разбираешься в технике. Часто за одной поломкой следует другая. Наоборот, чем больше неисправностей они обнаружат, тем больше будут винить устаревшую систему. Поверь мне — это моя специальность.

Она обняла меня:

— Я верю тебе, Квин. Просто все так невероятно! Я бы никогда не выдумала такого.

— Да, — ответил я. — Именно поэтому люди вроде меня — ловкачи и мошенники — достигают многого. Обыкновенный человек не обладает тем складом ума, который толкает на подобные авантюры.

— Они могут научиться.

— Конечно, — согласился я. — В Конфедерации уже созданы отряды специалистов, чтобы ловить таких…

— Звучит интригующе. Но кто-нибудь уже наверняка разработал защиту.

Я рассмеялся:

— Ее изобретают каждый год или два с незапамятных времен. И она действует — пока не появится очередной гениальный возмутитель спокойствия.

Даже ты, Вагант Лару, уязвим, — думал я, глядя на океан. — Ни одна крепость не может быть неприступной, в любой системе безопасности найдется слабое место. Я иду за тобой, Вагант Лару. День за днем, шаг за шагом. И даже твои друзья-Чужаки не спасут тебя от нас.

Что бы я ни ворковал Санде, сам я ни на грош не доверял ни одному подпольному торговцу. В среду я проверил схемы в лаборатории. Схемы прошли проверку отлично. Люди Отаха хорошо потрудились, теперь пришел мой черед блеснуть.

В тот же вечер я проверил флаер компании, это тоже не вызывало подозрений, поскольку на следующий день я должен был лететь на Комору на совещание — обычная рутина. Необычным было лишь то, что в этот вечер я переоделся в форму ремонтника Тукера и, употребив некоторую ловкость рук, завладел стандартным наборов инструментов.

Первую остановку я сделал у жилого комплекса в восьми километрах от главного завода. Служебное удостоверение позволило мне легко проникнуть на территорию — они даже не обратили внимания на имя, только сличили лицо со снимком, — и вскоре я был в кабинете коменданта.

— Проверка главной системы оповещения города, — сообщил я. — У нас постоянные аварии на линии. Мы не можем заранее предсказать, когда эта штуковина выйдет из строя, но мне велели посмотреть.

— Действуйте, — беззаботно произнесла она. — Это на четвертом уровне, чуть выше поверхности воды.

Я кивнул, поблагодарил ее и добавил:

— Может, когда-нибудь заменят эту рухлядь.

— Ха! — воскликнула она. — Раньше сгорит муниципалитет или особняки затопит!

Я спустился на служебном лифте и быстро отыскал главную линию, от которой отходили провода пожарной сигнализации к каждому этажу и к каждой комнате. Неустранимой бедой системы, как я уже знал, было то, что все постройки находились в деревьях. Основная часть растения была под водой, а вершины, как правило, пустотелые, соки их почти не питали, а солнечные лучи сушили.

И независимо от того, насколько инертными были материалы, применявшиеся в строительстве, кора легко воспламенялась.

Поэтому компьютеризованная система пожарной сигнализации следила за малейшим повышением температуры на открытой поверхности дерева. Другим реальным средством спасения были желоба, по которым отовсюду можно было съехать в воду.

Я не собирался ничего поджигать. Я проверил линию в нужных мне точках и заменил миниатюрные схемы своими, не забывая для пущей достоверности слегка испачкать их. Любой, кто к ним сунулся, увидел бы жуткую грязь в этом месте и не удивился бы неисправности.

Мне не раз доводилось обрабатывать подобным образом гораздо более сложные и технически совершенные системы безопасности. И меня ни разу не обнаружили — даже когда подозревали диверсию.

На установку всех схем ушло меньше получаса, но я проследовал обычным маршрутом обслуживания, изображенным на стене в мастерских. Любой проверяющий убедился бы, что вызов был заказан и зарегистрирован. Я сам подложил бланк заказа и убедился, что он остался на месте — не ушел в отдел назначений.

Я убежден, что современный человек беззащитен перед любым компетентным инженером. Мы зависим от компьютеров при любой покупке, мы полагаемся на них в вопросах учета, безопасности, даже жизнеобеспечения. Мы настолько доверяем и принимаем их как должное, что большинство людей охотно пойдет на поводу у вычислительной машины.

Я сделал около тридцати остановок в различных точках этой системы, добрался до пожарной части, избавился от остатков своего незаконного снаряжения и вернулся на завод. Переодевшись в обычную одежду, положил на место инструменты и бросил спецовку в люк прачечной компании.

Потом я отправился домой.

На следующий день я слетал на совещание, вернулся в полдень и рано ушел с работы в отдел ремонта, где просмотрел заявки на обслуживание.

Две схемы уже вышли из строя в жилом «дереве» в восьми километрах от завода. Одна приблизительно в полдень, другая совсем недавно. Ремонтники были на вызове.

Я улыбнулся и поехал обедать.

К пятнице произошло уже семь поломок и еще один сигнал из другого места. Это делало мое вредительство не столь очевидным. Хотя вряд ли следователь или специалист Тукера поверит, что кому-то пришло в голову такое развлечение.

В четверг я работал допоздна, отчасти наверстывая упущенное, отчасти из-за того, что в то время у всех был один удлиненный день в неделю — нам действительно не хватало людей. Возможно, что-то готовилось. И я был не прочь об этом узнать.

Поздно вечером, разминая ноги, я столкнулся с группой ночных дежурных. Уборка в основном была автоматизирована, но правила требовали присутствия людей. Я смотрел на проходивших мимо мужчин и женщин, опытных специалистов, и видел, как они устали.

В пятницу компьютер системы пожарной безопасности окончательно разладился. Ложные сигналы поступали отовсюду. Половину ремонтников Тукера бросили на обнаружение и устранение неисправностей. Они справились только к вечеру…

Измерения показали, что система действительно в ужасном состоянии. Почти все, что случилось в пятницу, не имело ко мне отношения. Видимо, мои схемы спровоцировали отказ элементов с настоящими дефектами. Я надеялся на такое везение, но планы на этом не строил. Так или иначе система нуждалась в срочной замене.

В этот день мне удалось рано закруглиться благодаря сверхурочной работе накануне. Не было и четырех часов, когда я оказался у главного входа, чтобы отправиться на экскурсию для важных персон. Как правило, таковых и в помине не было; многие приглашали друзей, и компания это поощряла — для улучшения отношений с персоналом.

Дилан взяла выходной по болезни, хорошо выспалась и прекрасно выглядела. С ней стояла невысокая, стройная красотка с оливковой кожей, черными как смоль волосами и такими жгучими глазами, каких я никогда не встречал. Я даже остановился и удивленно покачал головой. Наверное, я никогда не привыкну ко всем этим метаморфозам.

— Санда? — нерешительно вымолвил я. Она улыбнулась и кивнула:

— Ты даже не представляешь, на что себя обрек. Тебе придется напоить, накормить и перелюбить половину Дома Акеба.

Я кивнул:

— Это меня не пугает! — Взглянул на обеих и ощутил их внутреннюю тревогу, которую они пытались скрыть. Я прижал их к себе и прошептал:

— Не волнуйтесь. Все хорошо!

Нас ждала проверка: только уполномоченным сотрудникам разрешался доступ в некоторые зоны. Поскольку я заказал экскурсию заранее, и она носила обзорный характер, войти не составило труда. Обычно вы вставали перед дверью, надевали шлем с датчиками и вставляли удостоверение в щелку панели. Если все в порядке, дверь открывалась, пропуская вас — точно так, как в шлюзе.

Если бы четыре с лишним тысячи сотрудников Тукера проделывали это ежедневно, они бы целый день "шли на работу". Поэтому сложная процедура выполнялась только в запретных зонах — второе слабое место системы.

Мы стояли снаружи одной такой зоны, и я играл роль гида.

— Эта зона управляет местной банковской системой, — сообщил я. — Одиннадцать мелких городских банков хранят здесь свою информацию и переводят деньги и активы. Просто банковская связь с главным компьютером. Машины запоминают, откуда приходят и куда уходят деньги и перебрасывают суммы с одних счетов на другие с помощью несложных кодированных команд. Эти коды довольно просты — любой, кто добрался бы до одной из регистрирующих машин, стал бы миллионером.

— Почему же их не усовершенствуют? — поинтересовалась Санда.

— Поскольку все учитывается в главном компьютере, любое подозрительное увеличение счета или несколько крупных вложений насторожит руководство центрального банка и вызовет расследование.

На самом деле мы уже обсуждали все это раньше, но вокруг были люди, и нужно было продолжать экскурсию.

Вопрос, на первый взгляд невинный, указывал на еще одно уязвимое место. Чертовски сложно, практически невозможно ни для кого, кроме лучших в галактике компьютерщиков с неограниченными программными ресурсами, укрыться с любыми суммами, украденными на Цербере.

В конце длинного зала, неподалеку от банковского центра, было несколько комнат для совещаний. Я выбрал свободную и открыл. Обычное помещение для деловых встреч — пюпитр, круглый стол из полированного дерева, пять удобных кресел. Комната запиралась изнутри — для секретности, но снаружи запоров не было.

Мы вошли, закрылись, и в считанные минуты я загипнотизировал своих помощниц. Как ни странно, Санда поддавалась труднее — она была слишком возбуждена.

Дилан принесла две маленькие ампулы с нураформом, и я дал одну Санде — она ведь была сегодня в «чужом» теле, ее беременность осталась в другой женщине — той, с которой она поменялась. Ее, загипнотизированную, я заставил повторить всю процедуру, все, что она должна была проделать. Потом я еще раз предупредил ее, внушил ей спокойствие и хладнокровие.

Мы с Дилан оставили ее в помещении и поднялись на два уровня выше, туда, где находилась бухгалтерия компании — также запретная зона. К этому времени почти все уже ушли, и это существенно облегчало нашу задачу.

Начальство накануне выходных ушло рано. Я привел Дилан в кабинет Сагала, повторил с ней ее задание и ушел. На главном уровне я достал из кармана все три наши удостоверения и по очереди опустил их в щелку, как если бы уходили три человека. Сам же, чтобы не привлекать внимания, воспользовался запасным выходом. Третье удостоверение было, конечно, моим, а документы женщин мне понадобились только для того, чтобы появилась запись: мы втроем покинули здание.

Мое возбуждение росло, пришлось прибегнуть к самогипнозу, чтобы успокоиться. В конце концов мне тоже предстояла работенка не из легких.

Нужно было где-то подкрепиться.

Глава 8

ИСПОЛНЕНИЕ

Я не только хорошо пообедал — я провел время в компании двух очаровательных дам, ни одна из которых не была похожа ни на Дилан, ни на Санду. Но это не имело значения. Если бы меня заподозрили и просмотрели записи, алиби было бы мне обеспечено. Любой посетитель вспомнил бы, что я обедал здесь с двумя красотками.

Однако светская беседа давалась мне с трудом. Я знал, что происходило в этот момент у Тукера и что произойдет вскоре. Несмотря на мои бодрые заверения сообщницам, затея была чертовски опасным и абсолютно ненадежным делом.

Сидя теперь здесь, я представлял сотни причин, из-за которых все могло пойти наперекосяк, и чем больше я думал об этом, тем сильнее убеждался, что какая-нибудь да возникнет. И Дилан, и Санда постоянно твердили о нереальности идеи, а я убеждал, очаровывал, гипнотизировал их, чтобы отогнать возражения.

К сожалению, правы были они. Но маятник уже запущен, остановить его невозможно. Впрочем, в любом случае я бы этого не сделал.

Крег назвал меня лучшим. А как я этого добился? Безумно рискуя, совершая невозможное и уходя от расплаты. Одно плохо — удача когда-нибудь отвернется от меня. Может быть, в эту ночь? Да, предстояло чертовски сложное дело.

Одна из женщин вывела меня из задумчивости.

— Что? Простите, я, кажется, задремал — переутомился.

— Бедняжка! Ничего, я просто сказала, что Мурал из бухгалтерии вступил в один из клубов — обмен телами. Конечно, мы с Джора меняемся часто, потому что очень хорошо дополняем друг друга. Но сомневаюсь, что я смогла бы перевоплощаться каждый день, не имея возможности этим управлять. Не понимаю, что толкает людей на такое.

— В основном скука, — заметил я. — Или изощренные фантазии. Я слышал, в этих клубах постоянно устраивают оргии.

— Ну и ну! Кто бы мог подумать такое о Мурал!

* * *

…Ночные дежурные на административных этажах уже приступили к работе. Все зевают и ворчат — хотят спать, впереди выходные. Смотритель роботов-уборщиков появляется редко, а когда дежурный входит в одну из запретных зон, он может даже прилечь — никто его не уличит.

— Вы слишком заработались, — посочувствовала дама. Я кивнул.

— Иногда работаем две смены, — сообщил я. — Из-за срочного дела мне придется работать и завтра.

— Бедняга! Ничего, скоро мы подбросим вас домой.

* * *

…Чуть позже одиннадцати дежурный достиг наконец банковской зоны. Скоро можно будет вздремнуть. Дежурный подошел к дверям, включил сканирующее устройство, выждал минуту-другую и вставил удостоверение в щель. Потом достал особую карточку и повторил процедуру — это чтобы система пропустила роботов-уборщиков. Нажав все нужные кнопки программы — что делать машинам, а что нет, — он развернул большое кресло так, чтобы оно скрывало его от любопытных взглядов, и собрался вздремнуть.

Санда выждала, пока он устроится, и выкатила свое кресло в коридор, поближе к двери. Отсюда она видела большую часть помещения, но фигура уже погрузившегося в сон дежурного угадывалась с трудом. Она сосредоточилась, насколько позволял гипноз, и почувствовала, как микробы Вардена в ее мозгу вышли на связь. До спящего было больше десяти метров. Это мешало фокусировке. Но наконец у нее получилось. Сначала слабо, а потом все настойчивее ее силовые поля достигали, соприкасались и связывались с микроорганизмами спящего человека.

Мой мозг — это твой мозг, мои руки — это твои руки, мое сердце — это твое сердце…

Двадцатью минутами позже и несколькими этажами выше другая усталая дежурная вошла в управляемую зону. Особая карточка выделяла роботам-уборщикам семьдесят секунд на вход в помещение. Поскольку все этажи, кроме тех, где находились дежурные, были опечатаны, этот интервал никогда не настораживал спецслужбу.

* * *

— Ну вот мы и дома, Квин! Спасибо за прекрасный вечер. Жаль только, что вы так устали и работаете завтра. Мы бы могли продолжить.

Я посмотрел на них, а потом на часы:

— Не так уж сильно я устал.

* * *

Санда находилась в теле дежурного. Мягко гудели полотеры. Точно зная, куда смотреть, Санда встала и увидела прежнее, свое, тело, все еще спавшее в кресле за дверью. Начиналась самая опасная и самостоятельная часть операции. Ведь был риск, что спящий проснется… Она отыскала в кармане пропуск роботов-уборщиков, подошла к двери и вставила его в щелку. Дверь скользнула в сторону, и Санда-дежурный ступила в коридор. Сделав несколько осторожных шагов, она подошла к спящему, подняла с пола рядом с креслом пузырек с нураформом и поднесла к носу дежурного.

Санда бросила флакон и кинулась назад, в помещение. Через секунду дверь снова закрылась. Она взглянула на стенные часы, подошла к консоли и принялась выполнять операции, смысла которых не понимала.

Дилан нервничала: дежурная, молодая женщина, не собиралась спать в зоне безопасности, а принялась проверять работу оборудования. А время шло. Наконец дежурная выбрала местечко за консолями и растянулась, положив куртку под голову. Она уснула, но не так быстро и легко, как ее коллега внизу.

Санда управилась за девять минут и была довольна результатом. Она погрузилась в глубокий транс — комбинация самогипноза и постгипнотического внушения — и, расположившись так, чтобы видеть спящую фигуру за прозрачной стеной, села в кресло, выжидая, когда действие нураформа кончится, и спящий погрузится в нормальный глубокий сон.

На это ушло тридцать семь минут.

И она снова начала обмен телами.

Прошел почти час, прежде чем обмен закончила Дилан. Уже в другом теле она убедилась, что все сделала правильно. Дилан, однако, решила обойтись без наркотика. Та женщина спала чутко и беспокойно, и ее легко мог разбудить шум открывающейся двери. Дилан быстро проделала необходимые манипуляции со схемами. Чтобы согласовать изменения, внесенные Сандой, со своими, ей потребовалось менее пяти минут.

Несколько раз, проверяя свое тело, находившееся снаружи, она замечала, что оно шевелилось. Но все обошлось. Дилан легла на пол, расслабилась и заставила свое сознание связаться с другим, которое находилось за прозрачным пластиком. Тело так ломило от усталости, что она боялась уснуть…

* * *

Санда проснулась уже в коридоре. У нее раскалывалась голова и двоилось в глазах: ведь именно это ее тело подверглось действию нураформа. Она увидела, как дежурная зашевелилась, очнулась и теперь оглядывалась с немалым удивлением. Она встала и стал искать глазами роботов-уборщиков в конце зала. Выкрикнула приказ, и машины поехали к нему. Надеясь на их шум, как на единственное спасение, Санда выскользнула из кресла, оттолкнула его от себя, стоя на коленях и, не спуская глаз с дежурной, стала медленно уползать. Момент был опасный, один или два раза она, казалось, посмотрела в ее сторону, и Санда застывала на месте, но дежурная ее так и не заметила.

Только закрывшись в комнате для совещаний, Санда расслабилась и по-настоящему почувствовала, как ужасно болит голова. К тому же она вспомнила, что забыла пузырек с наркотиком. Нервы были на пределе, но все же ей хватило здравого смысла понять, что исправить это уже невозможно.

* * *

Дежурная собрала своих роботов, зевнула, еще раз потянулась и призадумалась о своем странном состоянии. Покачав головой, она снова повела роботов-уборщиков к двери. Машина-мусорщик развернулась и двинулась вдоль коридора. Крошечный пузырек исчез в ее недрах.

* * *

Потребовалось более двух часов, чтобы Дилан провела обмен. Два беспокойных часа, когда казалось, что спящая проснется, или, еще хуже, что всерьез уснет сама Дилан. Но, к счастью, все обошлось. Дилан вернулась в кабинет и перевела дух.

* * *

Я наконец расцеловался со своими «свидетельницами» и приготовился ждать. Больше всего я боялся, что кто-то из них — а вдруг обе? — не сумеет проделать первоначальный или обратный обмен, не разбудив спящего. Я-то никогда не сомневался, что дежурные захотят вздремнуть; так они поступали всегда. И все же тревога не отпускала меня.

Я немного поспал и появился у Тукера в шесть утра. Рано, конечно, но вполне объяснимо для этих горячих деньков. Нужно было или задерживаться допоздна, или наверстывать с утра. Я устроил себе довольно свободное расписание, чтобы записи не показали ничего подозрительного.

Оказавшись в почти безлюдном здании, я прошел в свой кабинет и сел за телефон. Внешних звонков быть не могло до восьми утра, когда главный компьютер переключался в нормальный режим, но внутренняя связь работала круглосуточно. Я позвонил в кабинет Сагала, выждал два звонка и снова набрал номер.

— Квин? — услышал я встревоженный голос Дилан и почувствовал некоторое облегчение.

— Да. Кто же еще? Как ты?

— Ужасно! Ох и сволочь ты… Лучше бы я охотилась на борков.

Я рассмеялся:

— Но у тебя все получилось?

— Да, хотя все еще не верится. Как Санда?

— Я еще не звонил ей.

— Послушай, сюда никто не придет в ближайшее время? Когда я смогу покинуть этот мавзолей? Я страшно проголодалась!

— В семь тридцать включатся общие лифты. Ты находишься на административном этаже. С первым же лифтом спустись на главный этаж и пройди через аварийный выход. Удостоверение не нужно.

Такое допускалось в экстренном случае, но при этом записывалось ваше изображение, дата и время. После их ухода я собирался воспользоваться кодом, который сообщил мне Сагал, и стереть запись.

Я сказал ей несколько ободряющих слов и позвонил тем же способом в комнату для совещаний. Санда волновалась еще сильнее, чем Дилан. Она поведала о досадном происшествии с нураформом. Я успокоил ее — ведь те же роботы убирали коридор. Успокоившись, Санда стала болтать без умолку.

— Это было, — щебетала она, — самым восхитительным событием в моей жизни. Даже большим, чем рождение моего первенца!

А у меня словно гора свалилась с плеч. План сработал. И у нашей троицы отличное алиби. Слава Богу! Мы свободны и чисты.

В семь сорок пять я стер запись. В восемь шеф Службы безопасности проверил пленку и убедился, что "нарушений не было". А я валился с ног, хотя собирался отключиться только к десяти. Я чертовски устал.

Вся прелесть аферы состояла в том, что участники не имели в ней никакого меркантильного интереса. А тот, кто докопался бы до "результатов", никогда бы не понял, как проделана вся наша операция.

Глава 9

ПОСЛЕДСТВИЯ И РЕЗУЛЬТАТЫ

В воскресенье мы собрались на корабле, чтобы отметить наш успех. Я особенно гордился Сандой, а ей не терпелось еще разок рискнуть. Дилан относилась ко всему гораздо серьезнее; она, так же, как и я, осознавала опасность проделки. Мы с ней очень походили друг на друга, несмотря на совершенно разное прошлое, только Дилан была намного практичнее. Но никогда бы не справилась с этим делом самостоятельно. Если бы не участвовала сама, никому бы не поверила, что такое возможно. Что, впрочем, и было нашим важным преимуществом перед гипотетическими сыщиками.

— Послушай, — обратился я к ней. — Так называемая правящая верхушка — президент корпорации, руководители синдикатов, центральная администрация — это те, кто выжил. Те, кому хватило дерзости, ума и везения провернуть собственные аферы, устранить соперников да к тому же выйти сухими из воды.

И лишь неудачники попадают на страницы уголовной хроники.

— Хорошо, сейчас нам повезло, — возразила она. — Однако твое везение когда-нибудь кончится. Случись это прошлой ночью, на луны Момрата отправились бы мы с Сандой. Она вольна поступать, как ей заблагорассудится, но я больше не собираюсь рисковать ради твоих сумасшедших планов.

— Тебе не придется, — заверил я как можно искреннее. — Помогать, да. Мы все партнеры. Но такое невозможно повторить. Отныне мы займемся кое-чем другим. Я один пойду к конечной цели.

— Ты все еще преследуешь Ваганта Лару?

Я кивнул:

— У меня много причин.

— А если тебя уберут?

Я улыбнулся:

— Попытаюсь снова. Мои копии будут посылать до тех пор, пока задание не будет выполнено.

* * *

В этот же день я открылся Санде. Я считал, что она это заслужила — знать всю правду. Я кривил душой перед Дилан, обещая ей спокойное будущее: как я мог знать, что нас ждет впереди. Но мне наверняка понадобится ее корабль, и я действительно восхищался этими прекрасными женщинами, разительно не похожими на тех, с кем я в пятницу коротал вечер, — ограниченными и пустыми сплетницами.

Следующие недели были очень напряженными. Я зависел от общества, которое эффективно и компетентно управлялось преступниками. Но после успешного завершения нашей операции я склонялся к мысли, что был слишком щепетилен.

В конце дня ко мне зашел Турган Сагал. Он светился от счастья.

— Сегодня заподозрили Хамгирта, — сообщил он.

— Неужели? — Я старательно изображал безразличие, но чувствовал, как меня распирает от гордости.

— Похоже, он питал тайную страсть к азартным играм. Завяз в долгах, выкачивал деньги из корпорации и размещал в виде мелких вкладов в небольших банках. Несколько дней назад банковская служба безопасности наткнулась при проверке на цепочку счетов, которая привела к нему.

— Что вы знаете об этом! — насмешливо ответил я. На мгновение он запнулся.

— Это ваших рук дело? — пробормотал он, словно пораженный внезапной догадкой. — Вы сфабриковали это? Как?

— Я? Я не занимаюсь такими вещами, — ответил я с нарочитой серьезностью. — Черт побери, как можно фальсифицировать такое? Это немыслимо! — Я громко рассмеялся.

Он немного посмеялся со мной, а потом удивленно уставился на меня.

— За что же вас сослали сюда?

— Компьютерное мошенничество.

— Как они вас поймали?

— Так же, как Хамгирта, — объяснил я. Он присвистнул:

— Черт возьми! Я больше не спрашиваю. События развиваются, и расследование ведется очень тщательно, поскольку Хамгирт не только все отрицает, но и прошел детектор лжи.

— Конечно. Они знают, что это фальшивка. Но не помогут ему. Только не волнуйтесь — его не убьют, не сошлют на рудники и не сделают ничего подобного. Устроят выволочку и выгонят. Не за растрату — просто за то, что оказался слабаком и позволил себя подставить. Разве таким можно доверять секреты корпорации? Синдикаты не прощают ошибок. Помните об этом, когда вас выберут.

Он кивнул:

— Разумно. А если они догадаются…

— Каким образом? — возмутился я. — Расслабьтесь и пользуйтесь шансом. Надеюсь, вы получите повышение?

— Именно поэтому я и пришел к вам. Меня попросили поработать инспектором корпорации, пока настоящий инспектор замещает президента. Вероятно, мы не выполним липовый план Хамгирта в этом квартале. На новом поприще я сведу его к более реальным цифрам. Может быть, даже покажу совету директоров, что Хамгирт пытался мне отомстить. Они с удовольствием поверят…

— А когда я получу свое? — вкрадчиво спросил я. Он помолчал.

— Дайте мне месяц, чтобы я взял дело в свои руки. Тогда не вызовет подозрений, если я награжу нескольких старых сотрудников.

Я кивнул:

— Меня это устраивает. В любом случае мне придется много работать на компанию, прежде чем я уеду. Не удивляйтесь, у меня к вам еще кое-что.

Он с беспокойством посмотрел на меня:

— Вы о чем? У нас был уговор.

— Я не собираюсь его нарушать. Это касается небольших услуг. Первое — мне хотелось бы время от времени бывать на приеме у инспектора корпорации. Ну, скажем, деловые завтраки. Хотелось бы, знаете, держать руку на пульсе…

Он успокоился:

— Это легко устроить.

— А второе одолжение совершенно иного рода. Я мог бы и сам провернуть все это, но лучше, если все будет официально…

— Слушаю.

— Одна молодая женщина оказала нам с вами неоценимую помощь. Она связана — постоянные материнские обязанности, от которых хочет избавиться. Я хотел бы помочь ей — в знак благодарности.

Он слегка задумался:

— Это довольно сложно. Даже не знаю… Давайте подождем немного; я постараюсь что-нибудь сделать. Устраивает вас?

— Скоро у нее будет двухмесячный отпуск, поэтому дело терпит. Вам нужны ее имя и шифры?

Он усмехнулся:

— Нет. Я неплохо осведомлен о жизни моих подчиненных.

Он сразу вырос в моих глазах. Однако я не собирался отступать:

— Как видите, мистер Сагал, я надежный друг. Я не собираюсь вставать на вашем пути. Не забудьте, пожалуйста, что, если вы попадете в беду, психический анализ выявит меня. И наоборот. Поэтому мы заинтересованы в обоюдном благополучии.

— Забавно, — ответил он. — Я собирался напомнить вам то же самое…

* * *

Жизнь потекла размеренно и спокойно, как по расписанию. Сагала повысили, план сократили, правительственные эксперты определили максимальный производственный потенциал компании с учетом персонала и норм.

Пожарную сигнализацию полностью обновили, ночных дежурных заменили другими, а уборку помещений усовершенствовали. Нескольких сотрудников, включая меня, допрашивали о личных знакомствах и тому подобном. Следователи, конечно, ничего не обнаружили, и буря утихла так же стремительно, как началась.

В конце месяца у Санды родилась девочка, и неделю спустя она выглядела и вела себя почти как прежде. Я дал ей знать, что занялся ее делом, но надо набраться терпения. Похоже, она смирилась. После нашей авантюры она мне доверяла полностью и не сомневалась, что выручить ее — для меня дело чести.

Вскоре в компании Тукера назначили нового управляющего. Многих сотрудников повысили, а кое-кого уволили — прежде всего тех, кого считали людьми Хамгирта.

Я получил директорскую должность президента Хроясэйл, дочерней компании Тукера. Место очень хорошо оплачивалось, но было известно, что это второстепенный пост, должность, на которую чаще переводили «сверху» проштрафившихся. А мое назначение тоже никого не удивило — его восприняли, как результат очень личных отношений с Дилан.

* * *

…Вот я и стал «президентом» — меньше чем за год. Не важно, что должность бесперспективная. Я отвечал за флот — четыре охотника-истребителя и шестьдесят два траулера, а также за склады и цеха обработки улова.

Наша контора занимала трехэтажное строение с видом на гавань, устроенное в кронах двух гигантских деревьев. Одну из ветвей срезали и устроили на ней съезд, напрямую соединяющий здание с причалом.

Нижние этажи занимали младшие служащие и канцелярия, здесь же находились емкости для предварительного хранения скрита, маленького красноватого организма — нечто среднее между растением и животным. Из него извлекали вещество для электропроводящих материалов. Раз в неделю, а иногда и чаще, приходил грузовой флаер, забирал емкости со скритом и оставлял порожние.

А верхний этаж был закрыт со времен последнего управляющего, уже лет восемь. Я же стал щедро расходовать выделенные Тукером средства. Оборудовал удобные кабинеты для администрации и, конечно, роскошные апартаменты для себя. Вскоре я переехал в них, вслед за мной перебралась и Дилан. Мы составили и заключили брачный контракт, хотя брак считался редкостью на Цербере. Но в нашем союзе был практический смысл: четко определялись права на собственность и выполнялось мое обещание сделать Дилан полноправным партнером. Теперь ее положение в Хроясэйле стало одним из самых высоких.

Но было еще одно обстоятельство. Дилан придавала мне уверенности. Впервые в жизни у меня сложились столь доверительные отношения с женщиной. Мне было хорошо с ней даже тогда, когда мы порознь занимались каждый своим делом. Правда, зависимость эта беспокоила меня — до сих пор я считал себя выше подобных человеческих слабостей.

Как и полагается супругам, мы спали вместе и нередко менялись телами, но это нас ничуть не смущало. Принадлежа к Классу I, мы оба выполняли свои деловые обязанности независимо от тела, в котором находились: опыт сблизил нас сильнее, чем любую пару, которую мы когда-либо знали. Мне казалось, что я заполнил пустоту в жизни Дилан, оставшуюся после материнства. Она нуждалась в близком человеке постоянно, и для нее было гораздо важнее, чем для меня, делить ложе без экранов.

Меня, правда, раздражали ее привычки — сигары, которые смердели, несмотря на работающую вентиляцию, и то, что почти каждое утро она выходила на своем проклятом корабле и рисковала жизнью. Не прошло и двух недель моей службы на острове, как появились первые жертвы. Покалеченные и окровавленные моряки, если им "повезло", или искромсанные трупы в мешках, если не повезло. Я не хотел, чтобы Дилан постигла та же участь, но не мог на нее повлиять. Для себя я решил, что выйду в море только в крайнем случае.

Санда, конечно, была третьим лишним в этом раскладе, но дело обстояло не так уж плохо. Мы с Дилан были теперь неподалеку — на расстоянии короткого рейса до Дома Акеба. Санда была рада и этому, хотя в глубине души завидовала нам, нашей свободной и наполненной делами жизни.

Я уже не раз слышал от Сагала, хорошо укрепившегося на посту главного инспектора, что все высшее руководство сместят. Но Хамгирта, как я и ожидал, взяли на поруки — дали испытательный срок и посадили в кресло директора местной транспортной линии; она тоже принадлежала Тукеру…

Обстоятельства благоприятствовали мне. Но я был теперь осторожен — не искушал судьбу. Мне ведь предстояло достать самого Ваганта Лару! Так что надо быть начеку, надо терпеливо ждать удобного случая.

Глава 10

ОХОТА НА БОРКОВ

Мое беспокойство нарастало: Санда, похоже, помешалась на нашем приключении и просто умирала от бездействия. Однажды вечером она опять принялась за свое, услышав от Дилан какие-то ее новости.

— Это так здорово! — шумела Санда. — Я бы все отдала, чтобы хоть раз побывать там, на охоте!

— Ты можешь жестоко разочароваться, — заметила Дилан. — Да и не каждый день у нас бывают погони и атаки — слава небесам.

— Все равно. Мчаться по волнам и ощущать, что опасность подстерегает отовсюду — ах, как я это себе представляю! Мой отпуск на исходе. На следующей неделе я вернусь в Дом…

— Тебе нельзя в море, — доброжелательно заметил я. — Ты ведь ценная личность для государства. Не имеешь права рисковать!

— Я знаю, — вздохнула она.

Такие разговоры возникали регулярно. Санда пыталась договориться с Дилан, рассчитывая на ее дружбу, зная, что Дилан тоже однажды побывала в ее положении. Вечером Санда уснула в комнате для гостей, и мы легли почти не разговаривая. Наконец я сказал:

— Ты думаешь о Санде.

Дилан кивнула:

— Я слушаю ее и вспоминаю себя несколько лет назад. Можно как-нибудь помочь ей?

— Нет, и ты это знаешь. Сагал пробовал все связи, но пока безрезультатно. Это тупик — пока я не взломаю главный компьютер. А чтобы взломать его, нам придется заменить Лару.

— А наркотики? Они помогли мне выбраться оттуда.

— Этот путь теперь закрыт, — возразил я. — Тогда судьи решили, что ничего противозаконного ты не совершила. Тебя отпустили, но издали новые законы. Любой обмен с людьми из категории "ценных для государства" теперь под суровым контролем.

— Мы могли бы меняться с ней ненадолго, время от времени. Это уже кое-что.

— Да, но только не для морской охоты! Если что-нибудь случится с одним из наших тел, мы автоматически попадем в постоянные матери — навсегда, несмотря на наш Класс I. В этом-то и состоит дьявольская сущность их системы. Правители боятся, что рождаемость снизится настолько, что не обеспечит их потребность в новых телах и нормальный прирост населения. Вот они и держат ситуацию под контролем — сами решают, кто достоин жить вечно, а кто — умереть.

— Эй! Не забывай, что это и мое общество, я здесь выросла, — рассердилась Дилан. — И Санда тоже! Руководители знают свое дело.

— Да, — согласился я. — Но я никогда не смирюсь с тем, что они навязывают одним жизнь, а другим — смерть. Да, шестьдесят процентов детей получают хорошее воспитание, но мне не дают покоя остальные сорок!

— Ты откажешься от нового тела, когда придет твоя очередь?

Я горько усмехнулся:

— Черт возьми, конечно, нет. Даже противники системы не могут не признавать ее преимуществ. Но это уже не будет иметь значения для нас с тобой: я не выберусь из очередной передряги, а ты пойдешь на завтрак борку. Твои слова относятся и к тебе — удача однажды нам изменит.

— Я думала об этом, — произнесла она. — В последние годы мне фантастически везло, но всему есть предел. И день, когда ты будешь сражаться с Вагантом Лару, может стать для тебя последним. Ради этого я и живу сейчас. Мы оба обречены, выполняя любимое дело. Ты тоже чувствуешь это.

Я кивнул:

— Да.

— Но если мы завзятые авантюристы, почему бы не взять Санду с собой?

— Мой внутренний голос протестует, — честно признался я. — Не знаю почему.

— Я хочу рассказать тебе историю. Про одну девушку… Ее отобрали в юном возрасте; эксперты нашли все ее гены в полном порядке. Ее поместили в специальную школу. Вместо обычного образования ей непрерывно твердили о прелестях материнства. К тринадцати годам ее настолько обработали, что она страстно желала только одного — исполнить свой долг. К тому же ей внушили, что она — существо избранное.

Она помолчала с отчужденным и задумчивым видом. Потом продолжала:

— Наконец эта девушка сдала экзамены по акушерству и уходу за детьми, отметила свое пятнадцатилетие и была отправлена в Дом Акеба. Несколько месяцев она жила как в раю — имела все, что хотела, наслаждалась общением, путешествовала и так далее. И конечно, они сделали ее беременной. Хотя и весьма неромантично — в кабинете у врача. Она восхищалась чудом внутри себя. И вот родился ребенок, довольно болезненно в первый раз, но это не имело для нее значения: теперь у нее был прекрасный мальчик и заботы о нем — кормление, уход… Месяц спустя ребенка забрали. Они даже, — она запнулась, голос задрожал, — не сообщили ей об этом. А потом дали двухмесячный отпуск и — обратно. Она должна была рожать по ребенку в год.

Я увидел в ее глазах слезы. Она — это было впервые — плакала.

— И тогда, — продолжала Дилан прерывающимся, чужим голосом, — она кинулась к друзьям за утешением, но все вокруг привыкли к системе или сдались и примирились с ней. Меня это не устраивало, но в какой-то степени я сначала покорилась. Дом Акеба стоит почти на берегу, рядом с гаванью. Я привыкла наблюдать, как охотники выходят в море, и всегда, подобно Санде, мысленно была с ними. Я дружила с ними, но, когда скрыть беременность становилось невозможно, они чурались меня.

Однажды, во время отпуска — после пятых родов — один добрый человек, которого я никогда не забуду, сказал почти то же самое, что и ты сейчас. Он рисковал — и тайно провел меня на судно.

И знаешь — ничего особенного не случилось. Да, мы заметили борка, но другое судно перехватило его. Зато я возродилась, Квин! Я твердо решила изменить жизнь! Если бы не эта поездка, я бы по-прежнему жила в Доме. Рожала детей и смотрела на море. И так же, как Санда, убивала время. Теперь понимаешь?

Я повернулся, обнял ее и привлек к себе.

— Да, Дилан, — вздохнул я. — Когда мы возьмем ее с собой?

— Послезавтра. Не хочу, чтобы на моей совести была еще и смерть ребенка.

— Хорошо. Но, пожалуйста, продумай все еще раз. С морем шутки плохи.

— Знаю. Считай меня глупой, слабохарактерной, какой угодно. Но я тоже рисковала ради тебя. Возможно, нам повезет еще раз. У меня хорошая команда. Они не проболтаются.

— Ты все решила?

— Абсолютно.

— Тогда и я отправляюсь с тобой.

Она села:

— Ты? После стольких уговоров?

— Мало ли что? Кто здесь директор и за все отвечает?

— Нет, — твердо произнесла она. — Поезжай, если хочешь — я буду рада. Но за корабль и людей отвечает только капитан. Таков закон. Понял?

— Слушаюсь, капитан, — ответил я и поцеловал ее.

* * *

Утро выдалось отвратительное. Стоял туман, временами накрапывал дождь, с трудом верилось, что давно рассвело. Штормило, и суда тяжело переваливались на волнах. Но Дилан выглядела довольной.

— Нас скроет пелена дождя, и даже наблюдатель из Дома Акеба ничего не заметит — Санда будет в плаще с капюшоном.

Накануне, в открытом море, она предупредила команду. Никто не возражал. Они знали ее — может, почти так же хорошо, как я. И очень уважали.

Официально кораблик назывался "Танцующий Гром", но звали его просто "лодкой Дилан" или еще проще — "лодка".

Мы с Сандой сидели в каюте, где не так давно плели свой заговор. А сейчас моряки обряжали нас в спасательные жилеты и инструктировали.

Мы старались не отвлекать Дилан от штурвала.

— Вы оба умеете плавать, так? — полушутя спросил один из моряков.

— Да, хотя не знаю, как далеко и с какой скоростью, — в тон ему ответил я. — Жаль, что день такой скверный.

Он рассмеялся:

— Что вы, день хороший. Видели бы вы настоящую непогоду! Волны катят через палубу, даже нас тошнит. Но вы не беспокойтесь. В полдень будет уже тепло и солнечно.

На удивление, так и случилось.

Было очень интересно наблюдать за кораблями. В сопровождении двух охотников-истребителей медленно тащились траулеры, а мы, как замыкающие, последними покинули гавань. Вскоре «лодка» приподнялась, показались два напоминавших лыжи крыла, и легко, набирая скорость, заскользила по поверхности моря.

Я смотрел на стремительно удаляющуюся "береговую линию", почти скрытую в тумане. Призрачный пейзаж. Массив деревьев, вздымающийся из воды и мглы, отмеченный лишь несколькими далекими огнями.

— Господи! До чего же здорово! — Возбужденная Санда носилась от одного иллюминатора к другому, ахая и охая от неподдельного удовольствия.

А я, старый космический волк, испытывал, мягко говоря, необычные ощущения в желудке.

— Давай поднимемся на мостик, — предложил я, когда мы прорвались сквозь шквал, и все вокруг неожиданно залили солнечные лучи.

— Отлично! Веди!

Мы прошли мимо электронной аппаратуры биомониторов, миновали камбуз и поднялись на мостик. Дилан спокойно сидела в капитанском кресле, положив руку на штурвал и поглядывая вперед. Она повернулась к нам и с улыбкой спросила:

— Ну как? Нравится?

— Изумительно! — восторженно произнесла Санда. — Дилан, я перед тобой в вечном долгу!

Дилан поднялась и крепко обняла Санду. По выражению лица нашего капитана можно было догадаться, что о большем она и не мечтает.

— Эй! — воскликнул я. — А кто будет править? Дилан рассмеялась:

— Автопилот, конечно. Никакого управления не требуется, пока не попадем в свою зону.

Я застеснялся. Я ведь лез в логово зверя. Не сомневался в победе над Вагантом Лару. Водил звездолеты… А тут растерялся в двух километрах от берега!

— Ты позеленел, — нежно сообщила Дилан. — Будь я коварнее, я бы устроила настоящую болтанку! Видно, я слишком тебя люблю.

До полудня мы спокойно шли со скоростью тридцать шесть узлов по пустынному океану, направляясь к сектору на юго-востоке от Медлама — в свой промысловый участок. Там, в поисках скрита, кораблик стал описывать круги.

— Скрит в коммерческих количествах не обнаружен, — сообщил громкоговоритель. — Внимание, замечен борк.

Дилан оживилась:

— Мы его не интересуем?

— Нет. Большой, четыре или пять тонн. Приблизительно в тысяче двухстах метрах к юго-западу, на глубине двадцать метров. Похоже, поднимается.

— Не спускайте с него глаз, — приказала капитан. — Докладывайте о поведении!

Она вышла на верхнюю палубу, я пошел за ней. Ветер на такой скорости пробирал основательно. Дилан всматривалась в открытое море, я проследил за ее взглядом, но ничего не заметил.

— Вот он, — произнесла она безразличным тоном, указывая на что-то. Я скосил глаза в ту сторону, но ничего не увидел, кроме воды.

— Я не вижу.

— Прищурься! Или надень темные очки.

Я надел очки, очень неудобные. Не помогло. Она не успокаивалась:

— Видишь маленькие пятнышки?

— Кажется.

— Это гики.

Я силился вспомнить, кто такие гики. Кажется, летающие чудовища… Питаются падалью.

— Они всегда сопровождают борков?

Она кивнула:

— Они слишком ленивы, чтобы охотиться, а борки — кровожадные убийцы. Странно, что они предпочитают кормиться скритом. Однако нападают на всех, даже на своих сородичей. Экологическое равновесие: борки кормят гиков и других прилипал, убивая животных, которых не хотят или не могут есть. Поэтому истребление борков ограничено.

Нас прервал громкоговоритель:

— Он поворачивает и направляется к колонии скрита. Кораблям приказано замедлить ход. Будем сражаться?

Дилан задумалась:

— Вызови Карел! Узнай, прикроет ли она нас.

Пауза. Я понял, что лучше не вмешиваться в их дела. Однако слова "четыре-пять тонн" не выходили у меня из головы.

— Карел в двадцати минутах хода отсюда, а эскорт — в сорока.

Она посмотрела на меня:

— Где Санда?

— Была в каюте.

Она повернулась к громкоговорителю:

— Проверьте, где пассажир, и поторопите Карел. Все расчеты — в полную готовность! — Дилан щелкнула переключателем. Корабль резко сбросил скорость. Положив руку на штурвал, а другой взявшись за дроссель, она перехватила управление у автопилота.

— Тебе лучше пойти в каюту и пристегнуться, — обратилась она ко мне. — Нам придется уворачиваться от этого ублюдка.

Я рассеянно кивнул, снова испытывая неприятные ощущения в желудке. Мне многое по плечу, но здесь, в открытом море, я полностью во власти Дилан и ее команды. Мы приближались. С полдюжины гиков кружилось над водой.

— Квин! Пожалуйста!

— Хорошо, хорошо. Я просто подумал: почему их зовут борками?

В тот же миг перед нами вынырнула огромная туша, раза в три больше нашей "лодки". Распахнулась чудовищная пасть, показались страшные зубы и извивающиеся щупальца; громоподобное "БОО-ООАААААРК!" прокатилось над морем, чуть не разорвав мои барабанные перепонки.

— Да-да, дурацкий вопрос, — пробормотал я и устремился в каюту. Санда, пристегнувшись к креслу, смотрела в окно. Я сел рядом. Меня швырнуло к борту — «лодка» неожиданно изменила курс.

На лице Санды застыло глуповатое выражение, рот приоткрылся. Я глянул в окно и сразу понял, что выгляжу не лучше.

Над бортом нависла красно-коричневая масса, разбухающая на глазах. С обеих сторон вздымались огромные щупальца, густо усаженные костяными шипами. Казалось, им ничего не стоит схватить и раздавить "лодку"…

А она, как бы неторопливо, кружила рядом. Словно на увеселительной прогулке!

Неожиданно двигатель заревел на предельной скорости. Прогремели выстрелы, корабль содрогнулся от носа до кормы. Со столиков что-то посыпалось, поскольку процесс становился неуправляемым. Кроме того, лазер не мог поразить такого исполина, чьи жизненно важные органы всегда находились под водой, вне досягаемости прямых атак с "лодок".

Снаряды явно достигли цели. Чудовище зарычало и рванулось с удивительной для его размеров скоростью. Но мы по-прежнему следовали за ним.

Со всплеском, который сам по себе мог утопить нас, тварь, похоже, начала погружаться, но я сомневался, что у нас будет передышка. Впервые в жизни я чувствовал себя не только беспомощным, но и напуганным.

Нас чуть не вырвало из ремней безопасности, когда взревели двигатели, и судно почти выпрыгнуло из воды. А борк тотчас же с ревом вынырнул за кормой. Я с ужасом понял, что мгновением раньше мы были на этом самом месте.

Заговорило кормовое орудие. Кажется, два десятка снарядов попали в тушу, но лишь слегка повредили ее. Борк снова исчез среди волн. Сверху, перекрывая шум происходящего, неслись яростные крики: "Гик! Гик!" Словно скандировала команда болельщиков — кажется, это было недалеко от истины: именно так многие животные на Цербере получили свои названия.

Больше получаса длилась игра с чудовищем в кошки-мышки. С обманными ходами, под грохот пальбы, которой хватило бы, чтобы стереть в порошок небольшой городок. Раны на теле громадины пузырились и шипели. Похоже, неповрежденных мест было пока больше…

В конце концов я понял, чего добивалась Дилан: она отгоняла борка от колонии скрита, кощунство — устраивать такую бойню в качестве развлечения. Кажется, она отогнала его на несколько километров. Но пушек было явно недостаточно, чтобы с ним справиться. Мы понеслись прочь, на сей раз не стреляя. Я решил, что все закончилось.

Но вдруг кораблик сделал крутой поворот, и я увидел другую «лодку» — несомненно, Карел, — мчавшуюся к зверю. Он, конечно, видел, что «лодки» повернули к нему, но не собирался отступать, несмотря на раны. Теперь мы стремительно приближались — я даже испугался, что мы столкнемся с этой тварью.

Но тут позади нас прогремели залпы: вторая «лодка» запустила управляемые торпеды. Две из них выпрыгнули из воды и устремились в глотку чудовища…

Его сотрясли мощные взрывы. Огромные куски окровавленной шкуры, кости и щупальца расшвыряло во все стороны. Я увидел подходившую с кормы «лодку» Карел, услышал потонувший в предсмертном реве чудовища сигнал и ответ с нашей "лодки".

Это подтверждение — борк уничтожен. Послышались крики и поздравления.

Санда восхищенно качала головой:

— Вот это да! Сколько я читала книг, слышала историй, смотрела видео, но никогда не представляла себе такого! Слушай, по сравнению с этим весь наш план — сущая ерунда! — Она замолчала и озабоченно посмотрела на меня. — А с тобой все в порядке?

— Кажется, у меня в штанах не совсем сухо, — проворчал я.

Позже я взял себя в руки, оправился и вышел наверх к Дилан. Нет, эту передрягу я не забуду до конца дней своих… Оказывается, меня тоже можно напугать! А ведь Дилан не только рискует вот так же чуть не каждый день, но, похоже, не видит в этом ничего героического. Если я доверю кому-нибудь свои тылы, то это, несомненно, будет только Дилан Коль…

Остаток дня прошел спокойно. Мы видели еще одного борка, но дело обошлось без погони. Мы просто охраняли флотилию траулеров, добывавших густой, красноватый скрит. Происшествий не было, и я наслаждался каждой минутой покоя.

Емкости были заполнены скритом меньше, чем за два часа. И мы отправились домой.

Я был под сильным впечатлением «охоты» и все больше беспокоился о Дилан, вспоминая о происшедшем.

Мы благополучно добрались до гавани и аккуратно причалили. Дилан проследила за швартовкой и потом подошла к нам.

— Подожди, пока стемнеет, — предупредила она Санду. — Тогда никто не догадается, была ли ты с нами или пришла позже.

Она согласно кивнула, и я собрался уходить.

Меня тряс озноб.

Я попрощался и стал спускаться по трапу на пристань.

Пройдя несколько шагов, я замер. Два человека стояли внизу у трапа, оба выглядели точь-в-точь как фараоны в любом уголке галактики. В животе у меня что-то оборвалось, как тогда, на корабле, под носом у борка.

Мужчина показал значок и мягко произнес:

— Прошу остановиться и хранить молчание. — Он кивнул женщине, она прошла на корму, открыла дверь и вошла в каюту.

— Проходите, — приказал мужчина. В его сопровождении мне пришлось вернуться. Мы вошли в каюту, обе мои подруги были там.

— Кто из вас капитан Коль? — спросила женщина-полицейский.

— Я! — тут же ответила Санда.

— Нет, я. — Дилан с досадой взглянула на Санду. — Это не поможет. Они все равно сканируют нас обеих.

— Послушайте. — Я попытался вмешаться, изображая негодование. — Я директор этой компании! Что произошло, господа?

— Капитан Коль обвиняется в преднамеренном нарушении закона, статья 623, часть 2 Всеобщего Уголовного Кодекса, — объяснил мужчина. — Особо опасное преступление против государства.

— Невозможно! — возмутился я. — Эти женщины работают у меня!

— Заткнитесь, — оборвала меня женщина. — Мы знаем, кто эта девица.

— Им придется пройти с нами, — добавил мужчина. Потом повернулся ко мне и предупредил:

— Прошу не вмешиваться, иначе будете нести уголовную ответственность!

— Я могу пойти вместе с ними? Капитан — моя жена.

— Не возражаю. Но без фокусов.

— Разумеется, — заверил я, чувствуя, что везение наконец кончилось, если не для меня, то уж наверняка для Дилан, которая мне дороже всего на свете.

Я-то с удовольствием устроил бы сейчас заварушку. Но в такой ситуации делать было нечего — оставалось только подчиниться.

Глава 11

СУД

По дороге я успел предупредить обеих моих подруг — будем молчать. Дилан пожала руки Санде и мне.

— Все будет в порядке, — просто сказала, она. — Я знала, на что иду, и ни о чем не жалею. Что ж, наверное, так справедливо. Зато прожила по-настоящему целых пять лет. Теперь пришла очередь другому.

— Не смей, — прикрикнул я. — Жизнь еще не кончена.

— Моя — кончена, — прошептала она. В полиции, находившейся в том же здании, что и муниципалитет, женщин подвергли проверке: считали документы и просканировали сознание. А мне пришлось ждать — просто ходить взад и вперед по комнате ожидания. Даже охота на борков теперь отступила для меня на задний план перед новой заботой. Примерно через полчаса мне позволили переговорить с Дилан.

— Вот и все, — вздохнула она. — Они следили за мной все эти пять лет. Я их раздражала, и они ждали случая поквитаться. Очень уж свободно я вела себя, да и мое избавление от принудительного материнства наделало много шума. Я становилась символом надежды. Вот и надо было меня подловить. Они долго этого ждали…

— Что же теперь будет? — спросил я, страшно разозленный.

— Суд, — просто ответила она. — Свидетель — их агент, служащая, которую заставили следить за мной, полицейские и результаты сканирования докажут вину.

Я лихорадочно искал выход.

— Кто судьи? Какой у них ранг?

— Профессиональные заседатели. Тринадцать человек. Это произойдет всего через час.

Я подумал о своих связях с высшим начальством:

— Может, нужно кому-то позвонить?

Она покачала головой:

— Пока не надо. Мы даже не знаем, каким будет приговор. Ясно только одно — все спланировано давно. Не вини себя! Я пошла на это сама, мне и отвечать.

— Это с моей подачи…

Мы сидели и ждали, когда ее вызовут.

Зал суда — типичное судебное помещение. За столом тринадцать мужчин и женщин в черном. Микрофоном завладел один, значит, он — председатель. Когда меня впустили, я увидел и Санду, сидевшую в кресле, обращенному к судьям. Она недавно плакала, но, кажется, сейчас овладела собой.

— Государство против Дилан Занг Коль, — объявил главный судья. — Обвиняемая, подойдите, пожалуйста.

Дилан встала и подошла к ним, уверенно глядя прямо в глаза главному судье. Молодец, девчонка! — подумал я.

— Дилан Занг Коль, на основании свидетельских показаний, признанных истинными и неопровержимыми, вы обвиняетесь в сознательном нарушении статьи 623 часть 2 Всеобщего Уголовного Кодекса Цербера. Желаете ли что-нибудь заявить?

— Нет, ваша честь, — твердо произнесла она. Я выругался про себя и завертелся на стуле. Дважды за сегодняшний день я испытал настоящий страх, и теперь уже второй раз — полную беспомощность.

— Санда Тайн, — подойдите, пожалуйста.

Санда, маленькая и испуганная, встала рядом с Дилан. Я увидел, как Дилан взяла Санду за руку и нежно, как бы успокаивая, пожала ее.

— Санда Тайн, вы сознательно нарушили Правила Объединения Синдикатов, относящиеся к Дому Акеба. Это признается истинным и неопровержимым на основании свидетельских показаний. Желаете что-нибудь заявить?

— Это я во всем виновата! — смело заявила Санда. — Я ее упрашивала постоянно…

— Мы рассмотрели все обстоятельства, включая полный анализ психологических профилей вас обеих. Закон гласит: проступок рассматривается с точки зрения интересов общества. Если кто-то получит в банке заем и не вернет его, то виноват будет банк. Изучив ваш психологический профиль, Санда Тайн, мы пришли к выводу: в совершенном преступлении вы играли подчиненную роль, поскольку проникли на судно с разрешения капитана.

И поэтому суд приговаривает вас обеих к взаимному обмену телами средствами правосудия и к постоянному пребыванию в этих телах. Мы также постановили, что вы, Дилан Коль, возьмете на себя обязанности тела Тайн и не получите никакой другой работы. После окончания суда вы направляетесь на психологическое лечение.

— По какому праву вы превращаете мою жену в бессловесную тварь! — вскочил я.

Судья сделал паузу. Все тринадцать заседателей смотрели на меня с отвращением. Похоже, я сделал только хуже. Но мне было уже все равно.

— Вы супруг подсудимой Дилан Коль?

— Да, и я…

— Соблюдайте тишину! Или я прикажу арестовать вас! — Он замолчал, явно ожидая, не приму ли я вызов, но я сдержался.

— Позвольте объяснить вам, — продолжал судья с явным удовольствием, — что профиль Дилан Коль имеет суицидальный характер. Мы предотвратим возможное самоубийство и другие опасные поступки — только и всего! Вы удовлетворены?

Что я мог сказать? Впрочем, можно было попытаться, пока меня слушали.

— Ваша честь, разве она не может жить со мной? Даже исполняя другую работу, она могла бы помогать и мне — без всяких расходов со стороны компании или государства. Почему бы не использовать ее опыт?

Судьи стали перешептываться. Главный судья выглядел слегка удивленным. Подумав, он обратился ко мне:

— Похоже, мои коллеги в определенном смысле согласны с вами. Приговор не должен затронуть вас, вы ни в чем не обвиняетесь. Романтика какая-то… Позвольте спросить — вы когда-нибудь проходили полную проверку психики?

Я ответил:

— Да, ваша честь. По прибытии на эту планету и при устройстве на работу.

— Понятно. Ваше поведение типично для цивилизованных миров, а там ведь почти все стерилизованы… Способны ли вы к зачатию?

— Меня обнадежили, ваша честь, — ответил я. — Несмотря на то, что это тело — продукт генной инженерии, оно попало сюда с дальних рубежей.

Снова перешептывания, кивки и жесты. Наконец председатель провозгласил:

— Мы нашли приемлемое решение. Мы передаем подсудимую синдикату, который выращивает и воспитывает детей. Должны соблюдаться все его правила, уставы и положения, но заботиться о Дилан Коль поручаем вам на следующих условиях.

Во-первых, все правила, уставы и положения должны выполняться. Во-вторых, вы должны добросовестно исполнять обязанности по оплодотворению осужденной или заказывать их, если осужденная не выполнит норму. В-третьих, нести все финансовые расходы. Осужденная лишается кредита, денег и законной собственности за исключением того, что будет получать от вас. Все ее именные счета будут переведены на вас, ее удостоверение аннулируется. В-четвертых, она будет исполнять все обязанности, которые вы на нее возложите. В-пятых, если вы когда-нибудь откажетесь от ее общества и услуг, она должна немедленно сообщить об этом и зарегистрироваться в ближайшем Доме Гильдии. Вы поняли условия?

— Да, ваша честь.

Самый унизительный и позорный приговор, который я когда-либо слышал! Худшего не придумать для свободолюбивой Дилан — ее низвергают до рабства. Однако надо соглашаться, лучшего выхода сейчас нет! Но когда-нибудь. Цербер, я расквитаюсь с тобой за все!

— Приговор в отношении Дилан Занг Коль оглашен и утвержден, — произнес судья. — Осужденная будет находиться под стражей и подвергаться наказанию в течение нескольких часов. Освобождение завтра в десять утра, после чего она переходит в ваше ведение, Квин Занг.

Я кивнул и сел.

— Савда Тайн, — продолжил служитель Фемиды. — Вы осуждены и будете заключены в тело, которое сейчас принадлежит Дилан Коль. В дальнейшем вы подвергнетесь психологической адаптации в городском отделении Медлама и получите статус неимущего. Вы имеете право работать на непрестижных и малооплачиваемых должностях, относящихся к Классу II. Приговор должен быть приведен в исполнение безотлагательно. Заключенные будут отправлены в камеры предварительного заключения.

Тринадцать человек покинули зал, полицейский вывел двух женщин в боковую дверь. Ни одна не оглянулась на меня.

* * *

В десять утра я в волнении прохаживался по вестибюлю. Долго ждать не пришлось. Вскоре обе женщины, ничуть не изменившиеся за ночь, вышли и направились ко мне. Их остановили, велели что-то подписать, выдали им удостоверения.

Дилан была теперь в стройном светловолосом теле Санды.

— Привет, — вяло произнесла она.

— Привет, — я поцеловал ее. — Было неприятно?

— Да нет. Я почти ничего не помню. Все неприятности еще впереди. Неужели эти мерзавцы действительно отдали меня тебе!

— Ничего сверхъестественного, — объяснил я. — Похоже, у больших руководителей и у самого Лару имеются частные гаремы. Мужские или женские. Это ведь основано на их главном принципе — вы владеете своим сознанием, но государство владеет вашим телом.

— Возможно. Но они завладели еще и частью моего сознания. Не думаю, чтобы они упустили шанс унизить меня. И я должна, словно какое-нибудь животное, беременеть точно по расписанию? Я не смогу никуда отойти без разрешения, я не смогу, взойти на борт корабля! Этакое дерьмо!

— Но я постараюсь скрасить твою жизнь!

Она попыталась улыбнуться:

— Я знаю. Послушай, я ведь говорила, что легко иду на риск. На этот раз мы проиграли, вот и все. Посмотри, сколько плюсов: тебе больше не придется беспокоиться обо мне. К тому же эти сволочи внушили мне яркие сексуальные фантазии о тебе.

— Я их не просил.

— Я знаю. — Она повернулась. — А вот и Санда.

Она выглядела действительно потрясенной, преисполненной вины: она подвела своего кумира. Дилан прижала ее к себе:

— Не казнись! Ты теперь свободна! И мы по-прежнему вместе! — Она обернулась ко мне. — Ты ведь найдешь ей работу?

Я почувствовал облегчение:

— Конечно. — Я огляделся. — Пошли отсюда.

Мы вышли навстречу солнцу и морскому бризу. Дилан посмотрела на Дом Акеба.

— Они поставили еще одно условие, которое мне придется выполнить, — сообщила она. — Я должна пойти в Дом, рассказать женщинам о том, что случилось, и покаяться.

— Договорись сейчас, и покончим с этим, — предложил я. — Вот телефон!

Она подошла к нему, вынула удостоверение и вставила в щелку. Ничего не произошло. Она вздохнула и повернулась ко мне.

— Тебе придется набрать номер за меня, — устало произнесла она. — Без кредита я не могу даже позвонить.

Я пытался успокоить ее:

— Я разделаюсь с Лару и этой чертовой системой. Ты снова выйдешь в море. Клянусь!

Я хотел сделать все возможное, чтобы она поверила.

Глава 12

ПРОЕКТ «ФЕНИКС»

Дилан отправилась в Дом Акеба на принудительную исповедь. С моего благословения она осталась там на некоторое время, встречаясь со старыми друзьями, принимая соболезнования и советы. Несчастные нуждаются в обществе, как заметила Санда, и если вдуматься, не было никого несчастнее Дилан.

Вернувшись, она принесла кое-какие интересные новости.

— Там появились две женщины. Они пребывают в Затворничестве, — сообщила она. — Я ничего не слышала о них. Настоящие красавицы.

— Что такое Затворничество?

— Им нельзя выходить из Дома, у них отобрали удостоверения. Обычно так наказывают нарушителей, но в данном случае на это не похоже. Ты никогда не угадаешь, откуда они приехали.

Я пожал плечами:

— Что за тайна?

— Они с острова Лару, — сказала она. — Они были его — кем? Куртизанками? Наложницами? Не знаю.

— Что они натворили? Поссорились со старым негодяем? Или надоели ему?

— Они не знают. В один прекрасный день собрали группу и разослали по Домам — в Затворничество. Эти красавицы считают, что Лару затевает на острове какое-то крупное дело. Несколько месяцев назад там появилось много новых людей и оборудования. Одна из них видела надпись на штабеле ящиков, поступивших от Тукера.

Все лучше и лучше!

— Какую надпись?

— Проект "Феникс".

Я справился на мониторе с энциклопедией — легендарная птица древних культур Земли, обладавшая способностью при приближении смерти сгорать и потом снова возрождаться из пепла.

— Ты можешь посещать Дом, когда захочешь?

— Конечно.

— Пожалуйста, получше познакомься с этими женщинами. Расспроси их подробнее о Лару, об острове и этом таинственном проекте.

— Как тебе будет угодно, — ответила она. — Но имей в виду, пожалуйста, если у тебя появятся новые планы: они вложили в мое сознание еще один запрет — я не способна лгать.

Я был готов к этому:

— А ты можешь не говорить правду? Промолчать?

Она задумалась:

— Да. В противном случае любой мог бы выкачивать из меня сведения о тебе, а это противозаконно.

— Вот и хорошо. Обходи каверзные вопросы.

— Как тебе будет угодно, — механически повторила она.

Я недоуменно посмотрел на нее:

— Что все это значит?

— Обработка, вот что… Любой твой приказ, если он не противоречит правилам Синдиката или другим, заложенным в мое сознание ограничениям, я должна выполнять. Не переживай — ты не можешь этого изменить. Ты даже не можешь приказать мне не считаться с ними, потому что они чертовски предусмотрительны! Я принуждена услуживать. Меня сделали абсолютно пассивной. Если надо мной не будут доминировать, я буду страдать. Каждый раз, подчиняясь твоим распоряжениям, я испытываю удовольствие… Я существую для того, чтобы выполнять твои команды, и ты должен с этим считаться.

Я с удивлением воззрился на нее. Неужели это та самая Дилан Коль, которая всего сутки назад бесстрашно сражалась с чудовищем? Та независимая, отчаянная авантюристка, которая избавилась от материнства, добилась должности капитана и взломала компьютер? Я чувствовал растерянность:

— Тебе все время нужны задания?

— Да. Готовить еду, убирать, все что угодно. Тебе трудно принять это, да и мне нелегко, но ничего не поделаешь. Ты можешь отослать меня в Дом Акеба и забыть.

— Ни за что! Я найду каких-нибудь продажных психиатров и заставлю помочь тебе!

— Ничего не выйдет. Внушения заложены так глубоко, что любое вмешательство превратит меня в животное, а «ключ» от моего сознания — в главном компьютере. Только они сами могут восстановить мое мышление…

Опять главный компьютер! Я должен уничтожить Ваганта Лару! Обязан!

Я стал искать все служебные связи, начиная с Тургана Сагала, с которым встретился за деловым завтраком.

— Вам что-то нужно. Вы никогда не приходите просто так, — констатировал он невозмутимо.

— Что такое проект "Феникс"?

Он вздрогнул:

— Откуда вы знаете это название?

— Не важно.

Он перешел на шепот и очень разволновался:

— Приятель! Вы играете с огнем!

— Турган, я все равно узнаю.

Он вздохнул:

— Похоже. Поговорим в другом месте. Я добуду информацию.

Он сдержал слово, хотя сам не был посвящен. Вот что мне удалось реконструировать, пользуясь компьютерной сетью Тукера, чтобы создать собственную версию из фрагментов информации.

Первое. Специалисты, которых забрали у Тукера в начале прошлого квартала, были экспертами по органическим компьютерам. Большая часть таких машин и связанных с ними исследований запрещены Конфедерацией; столетия назад уже первые разработки едва не превзошли возможности человека. Они породили борьбу за власть, и после кровавой и дорогостоящей войны этих изысканий боялись вплоть до настоящего времени. И как же поступали с людьми, которые интересовались этой темой? Стирали память или ссылали на Цербер?

Второе. Два месяца назад на острове Лару началось крупное строительство. Якобы для обеспечения безопасной посадки челночных кораблей. Но на самом деле затевалось что-то более грандиозное, судя по количеству затребованных рабочих и материалов.

Третье. Хорошо закодированная информация с центральных компьютеров Тукера и других корпораций передавалась через спутник. На другом конце линии связи был остров Лару, хотя официально он был связан с командным пунктом властителя Ромба через орбитальную станцию Цербера. Вопрос: почему эта сверхсекретная работа не проводилась на космической станции? Она ведь такая же большая, как остров.

Четвертое. Промысловую зону Хроясэйла увеличили почти наполовину вскоре после моего назначения. И Коборн, находящийся примерно на таком же расстоянии к югу от острова Лару, получил такую же прибавку. А отделение добычи Эмисэйл вообще отсутствовало в новом плане: его площади передали Хроясэйлу (что вполне естественно) и Коборну, что было очень странно, поскольку Коборн — отделение корпорации Компворд. Никто ведь за здорово живешь не отдаст ценный участок своему конкуренту… Только правительство могло быть инициатором этих перемен…

Пятое. Единственные существа, которые пользовались человекоподобными органическими компьютерами, были Чужаки и их роботы-шпионы, связанные с Ромбом Вардена. Именно поэтому меня послали сюда!

Вывод напрашивался простой: Вагант Лару строит в своем убежище лабораторию органических компьютеров. А материалом его снабжают траулеры Эмисэйла.

Целыми днями я ходил взад и вперед, обсуждая это с Дилан, которая ничем не могла мне помочь. Однако ее практический подход все же оказался полезен.

— Почему ты считаешь, что здесь замешаны Чужаки? — спросила она меня. — Может быть, это новый проект самого Ваганта Лару.

Я вздрогнул. Мне показалось, что все части головоломки становятся теперь на свои места.

— Нет! — сказал я. — Чужаки с этим связаны — только они не знают об этом сами!

— Как?

Я сел:

— Чужаки делают копии людей, занимающих ответственные посты, к которым тем необходим доступ. И эти органические роботы дурят не только аппаратуру для распознавания личности, но абсолютно всех. Близких друзей. Возлюбленных. Они даже проходят сканирование мозга! — Я пришел в возбуждение. — Конечно! Как я был слеп!

Она с удивлением смотрела на меня.

— Сначала агенты похищают прототип — человека, которого нужно продублировать. Они записывают его данные, делают топографические изображения, а наши друзья-Чужаки создают — точнее, выращивают — органического робота, физически идентичного двойника. Не считая сто дополнительных возможностей — глаз, видящих в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах необычной силы. Он изготовлен из чрезвычайно прочного материала и лишь отчасти покрыт эпидермисом. Вероятно, питается энергией полей, окружающих нас, — поэтому может существовать даже в вакууме. Тот, который проник в Командование Военных Систем, похоже, умел изменять свою конструкцию — он буквально запустил себя в космос. И все же он одурачил всех! В нем текла настоящая кровь; когда требовалось, он знал все правильные ответы и копировал человека вплоть до малейших привычек. Для этого есть только один способ.

— Какой же?

— Стать тем, за кого себя выдаешь.

Она недоверчиво покачала головой.

— Нет смысла. Это робот или человек?

— Робот. Совершенный робот. Невероятная машина, состоящая из крошечных одноклеточных компьютеров, которые независимо управляют сами собой, — вероятно, их триллионы. Но Чужаки решили проблему, которая не давалась нам — необратимо запрограммировать эти объекты, — они никогда не отклоняются от своей программы. Личность человека передается роботу, уже запрограммированному быть агентом!

— Так же, как роботизировали меня, — произнесла Дилан бесцветным голосом. Я кивнул:

— Только их методы изощреннее. Психологическая обработка здесь не подходит, поскольку им нужна цельная личность — меняется только позиция, заданная Чужаками в исходную программу действия робота.

Нужного человека похищают, допустим, во время отпуска, чтобы его не хватились. А возвращается он из «отпуска» идеальным роботом-шпионом. Изумительно!

— Очень похоже на мой случай, — заметила она.

— Прости, — мягко сказал я. — Я просто восхищался техникой дела. Мне не безразлична судьба человечества. Однако почти невозможно выловить их всех, и, видимо, основной удар уже нанесен.

— А проект "Феникс"?

Я задумался:

— Наверное, чтобы получить правильный ответ, нужно посмотреть на перспективы Ромба глазами Ваганта Лару. Что могут предложить Четырем Властителям, кроме возмездия? Плата существует: когда они победят, Четыре Властителя и их приспешники — а может быть, даже все население Ромба — получат новые тела органических роботов. Ты понимаешь, что это — избавление от микроорганизмов! Свобода передвижения, возвращение в миры Конфедерации! Но существует препятствие, которое обязательно заметят параноики вроде Лару.

— Понимаю. Что мешает Чужакам запрограммировать этих роботов в рабов-сверхлюдей?

— Ты делаешь успехи. Итак, у Ваганта Лару есть шанс к спасению, но он опасается воспользоваться им. Как бы ты поступила на его месте?

Она слегка задумалась:

— Изучила бы их и изготовила свои.

— Ты снова права! И для этого надо собрать всех и вся, кто хоть что-нибудь знает об этом, запереть на острове с роботами и оборудованием и пытаться найти решение. Для этого и создан проект "Феникс"!

Я откинулся в кресле, испытывая удовлетворение. В один присест я решил половину загадки Вардена. Конечно, я ничего не знал о Чужаках и не представлял природу и цели их заговора, но не сомневался в их связи с Ромбом Вардена.

— Но какой толк в этих знаниях? — спросила Дилан. — Что ты можешь сделать?

Добрая практичная Дилан! Она попала в самую точку. Что мог сделать я? Точнее, что я хотел сделать?

Убить Лару и разрушить систему. Но хотел бы я, чтобы проект «Феникс» потерпел крах? Не знаю. В этот миг я знал только одно. Важнейшее событие в истории варденских миров происходило теперь на острове Лару — и я жаждал попасть туда.

Глава 13

ПРОСТОЙ СПОСОБ ПОПАСТЬ В НЕПРИСТУПНУЮ КРЕПОСТЬ

По прошествии нескольких дней Карел взяла меня на свой корабль. Занимаясь обычным патрулированием, мы на этот раз осмелились заплыть подальше. Я вспомнил рассказ Дилан о преследовании борка близ острова Лару и решил, что мы могли бы разыграть подобную сцену.

Остров лежал в океане вне зоны видимости с какой-либо здешней "суши". Именно такое место должно быть по вкусу диктатору — небольшая роща исполинских деревьев на площади около ста квадратных километров. Не разгуляешься. Мы кружили у защитного периметра, полностью контролируемого дистанционными сканерами. Толстые, темные стволы венчали оранжевые, пурпурные и золотистые кроны, но даже отсюда, с расстояния почти пятнадцати километров, можно было разглядеть с помощью приборов необыкновенное строение в центре острова. Сверкающее серебром, словно фантастический замок или модернистская скульптура. И одновременно — неприступная крепость. Ссыльные наложницы рассказывали о нем Дилан, а она — мне, но слова меркли перед подлинником.

Электронные экраны накрывали, подобно куполу, это место и уходили на двухкилометровую глубину — до самого дна океана. Обладая средствами и нужным оборудованием, можно было бы проделать туннель под экранами. Но ведь проникший за первый барьер все равно рисковал быть обнаруженным…

Карел, крупная, мускулистая женщина с глубоким, низким голосом, явно догадывалась о моих намерениях и рада была помочь. Она ведь была напарницей Дилан больше трех лет, их многое связывало.

— А что, если нагнать сюда стадо борков? — предложил я.

Она рассмеялась:

— Забавно, конечно, но не поможет. Несомненно, можно завлечь сюда борков. Но экраны очень мощные. Ты не представляешь себе, что сделают защитные системы даже с дюжиной борков.

— Понятно. И все же: как приманить борков?

— Звуками высокой частоты и специальными вытяжками, имитирующими присутствие скрита. Если повезет, приплывут три или четыре, не больше. Они встречаются реже, чем другие животные. Иначе скрит был бы уничтожен.

Я кивнул, думая о своем: на берегу я постараюсь кое-что предпринять. Если иметь достаточно времени — Бог весть, сколько его у меня, — можно пробраться через экраны… Но на острове меня тут же сканируют… Нет, надо искать другой, простой путь.

— Дилан.

— Да, Квин?

— Как действовали торпеды твоей "лодки"?

— Детонирующее устройство, снабженное микрокомпьютером, вворачивается сбоку. Боевая готовность и собственно взрыв включаются дистанционно.

— Хорошо. А чем они отличаются друг от друга? С одного дистанционного пульта запускается целая группа?

— Очень просто! Частота сигнала всегда одна и та же, торпеды универсальны. Но каждая поставляется с напечатанным на ней кодом. Нужно считать код в свой передатчик, чтобы выстрелить.

Я кивнул:

— А кто вводит номера, когда поступает новая партия?

— Каждый капитан собственноручно загружает торпеды, считывает номера и лично заносит их в компьютер. Почему ты так заинтересовался торпедами? Что-нибудь замышляешь?

— То, чего ты не знаешь, не может противоречить твоим психическим установкам, — уклончиво заметил я. — Конечно, кое-что замышляю.

— Простая смена номеров ничего не даст, — предупредила она. — Они не пройдут тестирование.

Я усмехнулся:

— Каков радиус действия передатчика?

— В качестве дополнительной меры безопасности — три километра. Для хорошего капитана этого вполне достаточно.

— И для меня, дорогая, — ответил я и поцеловал ее.

На следующий день я занялся документами отдела морских перевозок Тукера. Мне пришлось ждать больше десяти дней, пока Эмисэйл не сделал новый заказ — на двадцать торпед. Небольшая "творческая работа" с документами — и торпеды попали сначала ко мне.

Дилан уже не помогала мне — запрещал судебный вердикт. Однако Санда была рада поучаствовать. Я подобрал ей должность ремонтника в доках, и она, похоже, смирилась со своей участью. Теперь, однако, мне срочно понадобились "ремонтные работы" иного рода.

Работая по ночам, мы с Сандой удалили номера и заменили их другими, используя трафареты. Было чертовски трудно отдирать их, но мои верные компьютеры Тукера сообщили рецепт растворителя. Новые номера выглядели хорошо.

Санда слегка оживилась, когда догадалась, что затевается новая операция.

— Какой прок в перенумерации? — удивленно заметила она. — Они не пройдут проверку и будут забракованы.

Я улыбнулся.

— Они пройдут проверку, — пообещал я. — Мы не просто меняем номера, мы их обмениваем между торпедами. Когда их загрузят и начнут проверку, в компьютер придут отзывы — от торпед на складе, — но компьютеры об этом не узнают! Суда отчалят от склада с комплектом абсолютно непригодных торпед…

— Похоже, ты собираешься взорвать доки, — заметила она.

— Нет. Вряд ли борки появятся в трех километрах от берега. Опасная зона — после пяти километров, а это слишком далеко. Но, если за мной действительно станут следить, я могу взорвать склады на пристани — с одной из ваших "лодок".

— Ох, — только и вымолвила она.

Вредительство было только началом. Мне нужен был прецедент для применения торпед. Я взялся за борков.

Выяснилось, что есть довольно простые и эффективные способы — некоторые растворимые сульфиды привлекали их и "приводили в бешенство" (словно у них бывает другое состояние!). Но на большом расстоянии требовалось что-то другое. И снова решение оказалось простым — как и другие морские животные, борки чувствительны к ультразвуковым колебаниям. Наверное, пользовались ими при "решении территориальных споров", в сражениях и любовных играх (трудно представить такое, но ведь борков не становилось меньше). Диапазон был невелик и хорошо известен; судовые двигатели и другое оборудование во избежание несчастных случаев изготовляли с учетом этого дела.

Посему, не мудрствуя лукаво, я приобрел у Отаха несколько модифицированных ультразвуковых передатчиков и повозился с ними. После небольшой доработки они превратились в дистанционно управляемые приемопередатчики, которые я мог настроить на любую частоту из любой точки в радиусе от пятидесяти до ста километров… Еще одно небольшое усовершенствование — и у меня был готов заряд, взрываемый дистанционно. Его хватит, чтобы разнести передатчик вдребезги и не повредить корпус корабля.

Я не решился открыться Дилан и морякам. Дилан могла попытаться остановить меня из-за своих психических установок, а моряки вряд ли одобрили. Мне тоже не очень нравился этот план, но на кону стояло нечто большее, чем несколько жизней.

Однако мне был нужен помощник. Санда? Я не был стопроцентно уверен в ней. Какие команды заложили в нее? Без консультации специалиста действовать было опасно.

Большинство медиков на Цербере страдала от безделья; микроорганизмы Вардена весьма эффективно заботились о здоровье населения. Однако оставались врачи для несчастных случаев и научных исследований. И еще одна медицинская специальность была позарез необходима властям — психиатры.

Почти все они были, конечно, ссыльными, осужденными за незаконную практику. Я часто слышал имя Сварка Дюмония. Превосходный психиатр был готов на все за дополнительную плату. Я отправился к нему, прихватив Дилан, чтобы визит выглядел правдоподобнее, а высокий гонорар — оправданнее.

Худощавый и нервный человек носил очки в роговой оправе. Это бросалось в глаза, поскольку на Цербере все обладали прекрасным зрением. Он перехватил мой взгляд и пожал плечами.

— Считайте это пунктиком. Мне нравится носить их, стекла, разумеется, простые, потому что я ощущаю себя вне толпы. У меня врожденная близорукость, но я никогда не пытался устранить ее, а просто приобретал очки. Здесь я чувствую себя без них неловко.

Я улыбнулся и сел. Моя собственная теория — нет психиатра, который бы не нуждался в психиатрической помощи, — подтверждалась.

— Доктор, — осторожно начал я. — Я пришел, чтобы больше узнать о психиатрической обработке. Я постоянно сталкиваюсь с ее результатами.

Он кивнул и щелкнул пальцем по папке.

— Гм… это интересный метод. Высокоэффективный. Эта профессия требует большого опыта, и получение заданных результатов не всегда возможно. Когда вы вкладываете в человека нечто большее, чем простую команду, в состоянии, скажем, постгипнотического внушения, вы рискуете нанести урон всей личности. Ведь информация хранится в мозгу в виде рассеянных элетрохимических единиц. Она упорядочивается в коре головного мозга, конструируя со скоростью света все, что нужно, — голографическую память, личность. Для подобной работы нужны не техники, а артисты.

— Артисты, — пробормотал я. — Они уничтожили мою жену…

— Извините. Как специалист я подхожу к этому, скорее, абстрактно. Так восхищаешься искусной операцией на сердце. Даже в случае летального исхода.

Я понял его:

— Она переродилась… Это хуже тюрьмы или смерти.

— Ну что вы! Здесь эта процедура настолько обычна, что вы встречали сотни и тысячи людей с обработанным сознанием, не замечая этого. А вам следует подумать об альтернативах. Можете не соглашаться с тем, что ваша жена провинилась. Но кто справедлив в этом обществе? Разве не поэтому мы с вами находимся здесь?

Я был вынужден улыбнуться.

— Если рассматривать случай с вашей женой формально, они взяли отщепенца и превратили в здорового члена общества, который не будет больше нарушать законы. По крайней мере важные.

— Важные для кого?

— Для государства, разумеется. Чтобы понять мою работу, вам следует помнить: наша задача — превратить ненормальных людей в нормальных. Древние совершали жертвоприношения, чтобы умилостивить богов. И каждый, кто выступал против жертв или сомневался в существовании богов, считался ненормальным. Социум цивилизованных миров показался бы чудовищно ненормальным многим поколениям наших собственных предков, но он наш. Мы рождены в нем и пользуемся его ценностями, даже если ставим под вопрос или отрицаем некоторые из них. Церберианская культура суть культура цивилизованных миров, приспособленная к местным условиям. В глубине души вы знаете это.

Такой поворот беседы начинал мне не нравиться.

— Вернемся к Дилан, — продолжил он. — Раз она избавилась от материнства, это уже подрывает основы церберианского общества. Но ведь все, независимо от занимаемого положения, кто когда-либо попал сюда, нарушал законы — а она лишь слегка обошла их, — они не могли обвинить ее ни в чем серьезном. К тому же она сама выбрала профессию, которую большинство считает самоубийственной. Как и большинство моряков, она стала ко многому безразлична, зная, что рано или поздно везение кончится. Умереть в море — вот ее очередная фантазия.

Меня это слегка шокировало.

— Вы хотите сказать, что у нее были суицидальные наклонности?

Он взглянул в бумаги:

— В известном смысле. Она не стала бы накладывать на себя руки, но, наверное, говорила вам, что капитанами становятся от психического истощения. Все любят пощекотать себе нервы, но ее мечта должна была носить фатальный характер. Это ясно следует из ее профиля.

Я покачал головой:

— Не верю.

— Напрасно. Ее психопрофиль показывает, что недавно у нее появился новый фактор: она полюбила вас. И поэтому намерение погибнуть в бою стало гаснуть. И она сочла за лучшее сдаться: нарушила закон и взяла с собой Санду. Я уверен, что она даже почти решилась погибнуть в этот день вместе с любимыми людьми — чистый и романтичный финал. И только сильная любовь к вам удержала ее от этого.

— Значит, она знала, что ее поймают?

— Я утверждаю, что она этого хотела. Если бы ее не поймали в тот раз, она бы придумала что-нибудь еще. Она хотела выйти из игры…

Я ощущал целую гамму чувств — волнение, неудобство и недоверие.

— Но она могла уйти. Мы бы нашли ей работу в компании.

— Нет, нет. Сознательно она также не могла пойти на это. Вы восхищались ее отвагой, хотя и опасались за ее жизнь. Она боялась, что любой подобный ход вы воспримете как трусость, и она потеряет вас — а это единственное имело для нее значение. Вы.

— Как странно! Я бы не стал…

— Возможно, — согласился он. — Но человеческий мозг нечто большее, чем компьютер, поэтому и существуют психиатры. Мы эмоциональные индивидуалисты, не склонные к иррациональному мышлению. Что делает нас, людей, великими и самыми ничтожными одновременно.

— Не укладывается в голове, — признался я.

— А! Любовь! — вздохнул он. — Самое безумное чувство. Оно почти искоренено в цивилизованных мирах и чертовски редко встречается здесь, на Цербере. Но дайте ей малейший шанс, и, несмотря ни на что, она поднимает голову. Пожалуйста, Занг, я вижу, что вам не очень по душе церберианская культура. Но посмотрите: вслед за дальними границами миры Вардена — все как один — позволяют многое. Мы все еще мечтаем, фантазируем, хотя реальность не оправдала надежд. Если вы покопаетесь в себе, то согласитесь со мной.

Я сухо и натянуто рассмеялся:

— Теперь понятно, как вы устроились здесь.

Он откровенно расхохотался:

— Со мной они просчитались. Послали на границу из-за нехватки медицинского персонала. Когда я возвратился в цивилизованный мир, то не поверил, неужто эти пустые и несерьезные места я любил, и стремился к ним всего три года назад. Я убежден, что эта цивилизация еще просуществует благодаря инерции, подобно древним империям, но будучи бессодержательной она такая же непрочная. Я знаю, что мы потерпим крах в результате любого серьезного воздействия Извне. Уже поэтому я пытаюсь восстанавливать психическое здоровье. — Он развел руками. — А что до вашей Дилан…

Он улыбнулся, словно собираясь поймать меня в ловушку:

— Мне известно о проделанных над ней манипуляциях от вас. Я сразу понял, что это бред — такая переделка психики требует недель, даже месяцев, если возможна вообще. Ваша Дилан убеждена, что все сказанное ей — серьезно. А на самом деле — чепуха, действительных изменений в ее мозге очень мало! Остальное — самовнушение чистой воды…

Я начинал понемногу приходить в себя:

— Вы хотите сказать, что не существует психологической установки подчиняться каждому моему приказу? Нет запрета выходить в море?

— Уверяю вас, нет. Все это работа ее подсознания…

Я приподнялся с кресла:

— Вы утверждаете, что она сейчас живет в вымышленном мире?

— В какой-то степени, — согласился он. — Мы можем назначить процедуры, которые позволят ей воспринимать правду, но это потребует времени и вашей помощи, чтобы вернуть цельность ее личности. Тем не менее она станет в какой-то степени "новой Дилан", а не той, которой была раньше, — вы понимаете?

Я кивнул, хотя по-прежнему испытывал удивление.

— Хорошо. Мы договоримся об этом. Но я потрясен. Какие же команды вложили они?

— Что ж, запрет покушаться на человеческую жизнь вполне реальный и довольно распространенный приговор, — сказал он. — Это защищает ее и вас. Она также получила приказ, который воспрещает ей добровольно отказываться от материнства. Хотя это всего лишь подкрепление — согласно решению суда она все равно не имеет права меняться телами. Остальное, как я уже сказал, несущественно. Влияющие на мозг гормоны и тому подобное. Усиление, так сказать, ее естественных побуждений, которые определяются сознанием. Это удачный результат воздействия на ее чувства к вам, что крайне разумно, поскольку подпитывает ее психоз и делает ее управляемой.

— Судя по вашим словам, мы излечим ее? Но вы считаете, что она сейчас счастлива?

— Нет. Она не будет счастлива до тех пор, пока не осознает всего, что произошло с ней. Иначе она превратится в того самого робота, которым себя считает. Это хорошо для государства и государственных психиатров, но не для вас с ней.

— Вы меня убедили. Скажите мне теперь и о подруге…

— Санда Тайн? Ну, у нее нет того интеллекта, чтобы действительно быть кем-то Извне. Хотя она великая мечтательница. Наслаждается опасностями и приключениями, словно ребенок, не осознавая риска, которому подвергает себя и окружающих. Она не испытывает вины за то, что случилось с Дилан. Она разочарована — не сумела заменить Дилан в вашей жизни и до сих пор надеется, что это когда-нибудь произойдет.

— Ревность?

— Зависть. Чужие плоды всегда слаще. В эмоциональном отношении ей лет восемь или девять. А казенные психиатры просто подавили ее самомнение и часть активного воображения, только и всего.

— Скажите, ей ввели запрет на насилие? Вы сказали, что это стандартная процедура.

— Да, но можно ненадолго преодолеть его. И очень многое успеть за какой-нибудь час: она не собирается вредить Дилан, опасаясь вашего недовольства. Кроме того, она уверена, что рано или поздно вы оставите Дилан. Она готова ждать. Я вижу для нее только одну возможность кому-либо навредить.

— И в чем же она заключается?

— Это если вы сами попросите ее. Тогда она пойдет на все. Ведь, по ее мнению, вы совершаете ошибку — и именно с Дилан.

Я усмехнулся, почувствовав себя лучше:

— Этого, конечно, не случится.

— Конечно, — согласился Дюмоний.

* * *

Торпеды переправили в Эмисэйл, мои «игрушки» были уже готовы. Убедившись в надежности Санды, я взял ее однажды с собой и убедился, что Эмисэйл был спланирован так же, как Хроясэйл. "Этого следовало ожидать, — подумал я, — отделение построено той же корпорацией и для тех же целей".

Разумеется, на каждом шагу там охрана и электронные системы безопасности. В основном предназначенные для складов.

Санда, как и все цербериане, хорошо плавала. Оно и понятно — если вы живете в гигантских деревьях с вечным океаном внизу, то плавать учитесь с колыбели.

Мы пользовались обычными аквалангами, чтобы на случай подводных устройств, реагирующих на воздух, выходящий из механических дыхательных приборов или средств передвижения под водой, все выглядело невинно. Начав с расстояния около двухсот метров от причалов, мы сумели подобраться к кораблям, осматривая их подводную часть. Вблизи причалов мы обнаружили датчики. Но они не помешали нам осмотреть все на расстоянии — вся прибрежная зона освещалась подводными прожекторами и хорошо просматривалась.

Не очень понятно — неужели Лару опасался диверсий со стороны моря? Ведь органические роботы, что гораздо важнее, должны были поступать на новую посадочную площадку из космоса. Зачем кому-то нападать на причалы?

Но как бы там ни было, а на следующую ночь мы с Сандой вернулись, прихватив сумку с моими миниатюрными индикаторами. Мы сумели быстро и бесшумно укрепить их не только на боевых кораблях, но и на самых больших траулерах.

Операция прошла так гладко, что Санда была даже немного разочарована. Что за приключение, если это так же просто, как переписка на машинке?

Мои магнитные устройства были отрегулированы так, что их можно было включать дистанционно — с наших кораблей, когда мы оказывались поблизости во время обычных рейсов. Никто в команде, конечно, не знал об этом. Но я не мог проконтролировать, когда дефектные торпеды доставят на корабль для боевого использования. Оставалось заниматься текущими делами и ждать. Я просто надеялся, что, когда «неприятности» произойдут и раздадутся загадочные взрывы, информация об этом придет и ко мне…

Как известно, лучший способ добиться желаемого — создать ситуацию, в которой противник приглашает вас к себе и приказывает выполнить именно то, что вам в первую очередь необходимо. В моем случае простейший путь в неприступную крепость — это приглашение от ее хозяина…

Глава 14

СВЕДЕНИЯ ОБО МНЕ, КОЕ-КАКОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ДОСТИЖЕНИЯХ

Дилан начала лечиться у Дюмония, и я ходил к врачу вместе с ней. Убеждал, что люблю ее несмотря ни на что. И я не кривил душой. Я хотел, чтобы она была счастлива. Но сначала она должна была почувствовать себя в безопасности, и это создавало вопиющее, кощунственное противоречие: я собирался убить Ваганта Лару и в то же время пытался защитить Дилан…

Конечно, я тоже подвергался определенному воздействию психиатра, но это меня не беспокоило. Мой прежний опыт позволял мне усилием воли входить в такое состояние, в котором психиатр извлекал только «разрешенную» мною информацию. Поскольку дело шло в основном о моих чувствах к Дилан, я был довольно спокоен. Однако во время второго визита я испытал настоящее потрясение.

— В ваше сознание заложены два внешних командных импульса, — заметил Дюмоний. — Вы о них знаете?

— Только об одном, — встревожился я. — Это новый процесс, который испробовали на мне, чтобы помочь акклиматизироваться здесь.

Он кивнул:

— Я догадался. Но существует еще один.

— И что же это такое?

— Похоже, содержит имя, — произнес он невозмутимо, словно речь шла о чем-то обыденном. — Наверное, команда убить Ваганта Лару. Ну, побудить вас так его ненавидеть, чтобы захотеть убить. Очень тонкая работа… Интересно, теперь каждый новый ссыльный отправляется сюда с такой обработкой? Впрочем, не мое дело… Вы ведь не страдаете агрессивностью! А время от времени всем нам хочется кого-то убить, но лишь единицы идут на это. У вас ведь нет особых причин убивать его?

— Нет, — спокойно ответил я. — Я никогда не встречался с этим человеком и не слышал о нем до ссылки на эту планету.

— Ну, хорошо. А второй импульс и вовсе странный.

— То есть?

— Это приказ о связи при любой возможности и после этого все забывать. Вы понимаете?

Разумеется, я моментально сообразил, в чем дело: как же это я ни разу не задумался об этом! Сукины дети! А как еще им следить за мной на Цербере? Органический передатчик прекратил работать в тот момент, когда я поменял свое тело…

Ответ лежит на поверхности: поблизости должны быть и другие агенты. Сколько раз кто-то из них может подойти ко мне, когда я, например, прогуливаюсь в одиночестве, и напомнить психоимпульсом о необходимом сеансе связи? Отвести к передатчику или к какому-то другому устройству, чтобы я послал «сообщение» моему второму "я", куда-то за пределы Ромба…

— Кажется, все ясно, — сказал я. — Да, раньше я работал с высокопоставленными особами. Значит, им нужна гарантия — кодирование в основном, чтобы я…

Он вежливо улыбнулся и перебил меня:

— Вы шпион, не так ли? Агент Конфедерации. Не смотрите так удивленно. Не вы первый и не вы последний. Я не собираюсь выдавать вас. Даже сделай я это — ничего бы не изменилось. А ваша психика подтверждает, что вы весьма независимая личность. Так что Цербер и даже Дилан изменили вас мало.

Я откинулся на кресле и вздохнул:

— Как вы догадались?

— Я понял это сразу. Квин Занг — женское имя. Вы прибыли в женском теле. Но не были женщиной — только то короткое время, когда столь блистательно внедрились сюда. Результаты сканирования мужского и женского сознаний различны. Вы бы этого не заметили, а я — эксперт. И живу в мире, где такие обмены происходят постоянно. Однако ваш случай особый. И я пришел к выводу, что Конфедерация научилась наконец делать то, что мы производили естественным путем.

— Не совсем, — заметил я. — Еще много неудач. Но над этим работают.

— Поразительно. Впрочем, все равно существует другая неразрешимая проблема. Ведь всякий способный агент, которого посылают в миры Вардена, становится здесь одним из самых опасных для властей жителей Ромба. Скажите, вы действительно собираетесь убить Лару?

— Мне следует убить вас, — заметил я. — Вы — самый опасный для меня человек на Цербере.

— Вы не сделаете этого, — спокойно возразил он. — С одной стороны, это сильно осложнит вашу миссию. С другой — вызовет подозрения, вы же связаны со мной регулярными визитами. Сомневаюсь, чтобы вам захотелось оказаться в центре внимания. И еще — я думаю, вы понимаете: мне абсолютно безразлично, прикончите ли вы Лару, или осядете здесь, в этом проклятом месте. Если вы решитесь, то по крайней мере грядут какие-то перемены. Поверьте, Занг, вы седьмой агент, которого я встретил здесь, и ни одного не выдал. Вы наверняка уже раскусили — я романтичный революционный анархист, не ведающий страха. Но любящий красивую жизнь… Если бы вы сомневались в моей порядочности, вы бы никогда не пришли сюда!

Я почувствовал громадное облегчение. Он прав — мой единственный выход поверить ему. Он достаточно умен, чтобы позаботиться о своей шкуре.

И я решился:

— Послушайте, доктор, а вы можете удалить этот психоприказ общаться с руководством? Хотя бы ту его часть, которая заставляет забыть содеянное?

— Увы. Не с теми средствами, которыми я располагаю. А вот код в целом отменить довольно просто: вложить другой набор команд такой же силы. Например, внушить, что вам нравится Вагант Лару, и вам становится приятно при всяком упоминании его имени. Или дать аналогичную команду — не пользоваться передатчиком для внепланетной связи. Эффект тот же: когда вас вызовут, вы куда-то пойдете, но ничего не сообщите…

— Это меня не волнует, — признался я. — Возможно, позднее потребуется уничтожить мою информацию. Но мне-то надо помнить о ней. Как быть?

Дюмоний задумался:

— Понимаете, дело в том, что вам просто запрещено сознательно вспоминать! Может быть, я сумел бы в гипнотической серии извлечь из вас информацию и записать. После пробуждения вы все равно ничего не вспомните, но сможете прочесть записи.

— Хорошо, — сказал я. — Займемся и этим.

Уловка, можно сказать, удалась. Я по-прежнему не знал, что от меня передавалось, но быстро сообразил, кем. Все оказалось до смешного просто.

У кого были отличные возможности для космической связи? Ясное дело, у толстого дружелюбного Отаха. Неудивительно, что он мог достать любое запрещенное оборудование! Теперь понятно, как с ним расплачивались. Ведь я не случайно оказался в Медламе, поблизости от острова Лару. «Они» заранее знали, что я когда-то туда попаду, и вот, пожалуйста, — меня уже поджидал Отах.

Что ж, мне это даже на руку. По крайней мере я теперь знаю, кто и когда.

* * *

Прошло три недели после моих проделок с химикатами в Эмисэйле, и я забеспокоился. Ведь что-то должно было случиться? Я начал продумывать менее замысловатые, но более рискованные варианты.

Единственное, что меня радовало, — лечение помогало Дилан. Конечно, она не пришла в норму, но уже гораздо спокойнее общалась со мной, не выглядела такой несчастной. Дюмоний объяснил, что мешала ее тревога обо мне. И я понимал ее страхи. Мы выросли в обществе, где интимные отношения и эмоциональные порывы людей сведены к минимуму. В церберианской культуре могущество и положение достигались с помощью шантажа и других безнравственных поступков. В иных обстоятельствах и я был бы таким же.

Я очень хотел, чтобы ко мне вернулась прежняя Дилан — полноправная соратница, моя вторая половина. Странно, что я, убежденный одиночка, рожденный и воспитанный в пренебрежении к подобным вещам, проникся потребностью, почти страстью, быть с кем-то рядом. Я чувствовал, что это стало моей ахиллесовой пятой. Хотя привязанность к Дилан не казалась мне столь сильной, какой была на самом деле. В глубине души я понимал, что никто не застрахован от слабостей. Важно распознать их и постараться обернуть в свою пользу.

* * *

А несколько дней спустя, когда я уже не ждал хороших известий, в мой кабинет в Хроясэйле вошел крупный жилистый человек с темными умными глазами, которые явно не вязались с его внешностью.

— Харл Боген, — представился он.

— Чем могу быть полезен, мистер Боген?

— Я координатор безопасности Председателя Лару, — сообщил он. Мое сердце чуть не остановилось: наконец-то новости — или очень хорошие, или очень плохие. — Вы знаете, что у него курорт на острове к югу отсюда?

Я кивнул.

— Боюсь, я даже неосторожно взглянул на него с нашей "лодки", — честно признался я. — Из любопытства.

Он усмехнулся:

— Да, этим грешат многие. Меня беспокоит другое. У нас проблемы с проектом, над которым мы работаем. Нужна ваша помощь. Мы заключили контракт с Эмисэйлом на постоянные перевозки грузов на остров и обратно, и все шло хорошо. Но две недели назад нас просто облепили борки — никогда столько не видел. Большую часть мы истребили, но они основательно потрепали флот Эмисэйла. Осталось только двенадцать небольших траулеров и всего один боевой корабль.

Я прикинулся потрясенным:

— Черт возьми! Между прочим, в последние недели у нас было затишье. Сообщалось об одном или двух, была только одна настоящая схватка.

Он удрученно кивнул:

— Неудивительно. Все они торчали у нас. Биологи утверждают, что их привлекли какие-то химикаты в подводных течениях.

Я затаил дыхание:

— Есть жертвы?

— Мы легко отделались, хотя и потеряли с дюжину сотрудников. Но главная беда в том, что нарушилось снабжение. Мы кое-как выкручиваемся, используя воздушные перевозки, но нам позарез нужно несколько судов. Не траулеров — мы заказали крупные сухогрузы, — а боевых кораблей. По крайней мере, четыре.

— Я понимаю, — ответил я. — Но у меня самого их только четыре.

— Нужен один из них, — заявил он прямо. — Мы забираем по одному еще из двух компаний на побережье. Вы будете третьим. — Это приказ, а не просьба.

Я вздохнул:

— Хорошо. Но я отвечаю за корабли и людей. Послушайте, а что, если нам подстраховаться? Берите все четыре мои «лодки» с командами, а сюда переправьте корабль из Эмисэйла и два других, чтобы восстановить численность. А назначить три разные команды на промысел и патрулирование гораздо безопаснее, чем конвоировать груз.

Он надолго задумался.

— Есть смысл, — наконец признал он. — Я бы и сам предложил это, если бы вы и ваши люди успешно прошли проверку.

Я поднял брови:

— О чем вы, мистер Боген? Вы же сотрудник безопасности. Вы уже проверили нас!

Он улыбнулся и слегка пожал плечами:

— Да, это правда. Ваши корабли и команды прекрасно выдержали испытание. Но с вами, мистер Занг, неувязка. Вы не устраиваете меня. У вас очень забавный психологический профиль. У меня странное чувство, что я могу привлечь к этому весь Хроясэйл, кроме вас.

— Я вас не понимаю.

— Мне трудно объяснить. Просто предчувствие. А интуиция меня редко обманывает. Кроме того, вы нам действительно не нужны… Вы это сами знаете.

Вот это настоящий профессионал! Я не был готов к такому, пришлось пойти на риск.

— Послушайте, — сказал я. — Кто я, по-вашему? Шпион Конфедерации? У вас же есть мои старые записи.

— Да, есть. И более подробные, чем вы думаете. Ваша личность и ваш профиль слишком не соответствуют Квин Занг, чтобы не обратить на это внимание. — Он на мгновение замолчал, как бы борясь с собой, а я пытался подавить растущее во мне напряжение.

Черт бы побрал Службу безопасности и ее транссексуальные фокусы! Сначала Дюмоний, а теперь Боген учуяли что-то неладное.

— Я не знаю, на кого вы работаете, Занг, и кто вы на самом деле, — продолжал он. — Но я хочу это знать. Ладно! Пойдем на риск: я позволяю вам отправиться вместе с ними. Ваш теперешний психопрофиль говорит о сильной, почти непреодолимой привязанности к жене. На сегодня этого достаточно.

Я испытал облегчение — мне не пришлось выкладывать козыри и по-настоящему рисковать.

— Когда отплытие?

— Послезавтра. Проинструктируйте команды и переключитесь на компьютерные сети. — Он встал и снова пожал мне руку. — Надо полагать, дело пойдет!

Я кивнул:

— Да, мистер Боген. А сейчас, извините, у меня много работы.

— Значит, послезавтра в Эмисэйле. — С этими словами он ушел.

Мне очень не понравилось поведение Богена. Кажется, я понял, почему в конце концов он смилостивился — очередное предчувствие. Мы смотрели друг другу в глаза и видели себя. Хороший профессионал всегда стоит другого. Он собирается подловить меня, вот в чем дело! "Ладно, померяемся силой один на один, Боген, — думал я, чувствуя себя как ни странно лучше. — Победит сильнейший".

Переезд не представлял трудностей — с нами были только боевые корабли и служебный персонал. Обстановка почти не отличалась от нашей, разве что верхние этажи были в худшем состоянии. Их когда-то использовали под склады.

Дилан тотчас принялась хозяйничать, хотя первую неделю нам казалось, что мы живем чуть не в палатках, а не в нормальных условиях. Мы готовили на переносной плитке и спали на полу. Но Дилан орудовала по хозяйству вовсю и, похоже, получала от этого удовольствие.

Еще одно существенное отличие — вокруг было полно сканирующих устройств, без которых шагу нельзя было ступить. От всех потребовали заново пройти проверку для этой системы безопасности. А мне не хотелось испытывать ее надежность: методы, которые привели меня сюда, больше не годились. Боген наверняка следит за мной, и я не собирался давать ему лишние шансы, пока это не станет выгодным мне самому. Я не забывал и о том, что мое пребывание здесь оплачено двенадцатью жизнями, и испытывая обостренное чувство вины перед этими жертвами.

Дилан подозревала, что я каким-то образом способствовал нашему приезду сюда. Точнее, она не просто подозревала — она работала со мной над этим раньше, она сама снабдила меня исходной информацией. Только ее вера в то, что я не погублю невинных, позволяла поддерживать нам нормальные отношения. И я не хотел разочаровывать ее.

В первую очередь нужно было проверить торпеды, все еще лежавшие на складе. Ни одного из «моих» номеров на них не оказалось. Но мы прибыли сюда с запасом новых кодов, и я не беспокоился.

Грузы, которые корабли перевозили на остров, были разнообразными, начиная с обычных — продовольствие, стандартное электронное оборудование, запасные части и тому подобное, — и кончая оснащением систем связи и компьютерных сетей. А также и оборудование для биолабораторий. Это говорило о том, что проект «Феникс» не добился существенных результатов.

Мне разрешили сопровождать транспорт к острову и обратно, но не позволяли покидать пристань. За мной тщательно наблюдали. Странное футуристическое строение в центре острова вблизи казалось мне еще внушительнее, но подобраться к нему я не мог.

Я долго обдумывал создавшееся положение и понял, что зашел в тупик.

— Я разочарован, — признался я однажды Дилан. — Торчу здесь уже год, провернул массу дел, а на главном сейчас застрял. Обидно быть так близко от цели — и все зря…

— Ты все еще хочешь убить Ваганта Лару? — спросила она. — Я бы рада тебе помочь, но не могу.

Я кивнул и сжал ее руку:

— Я знаю. Убийство — не главное. Мне нужна информация о роботах. Я не хочу, чтобы легионы этих существ по команде Лару, Богена и прочих властителей Ромба вторглись в Конфедерацию. Эти твари могут создать новую форму жизни, совершенно не человеческую. Представь себе людей, мыслящих со скоростью суперкомпьютера, контролирующих буквально каждую «клетку» своих тел и приобретших фантастические возможности: летать в космосе, жить в вакууме и многое другое. Эти супермашины в человеческом обличье стремятся только к одному — власти. И к тому же они будут практически бессмертны… Но если у них все же возникнут проблемы, потребуется иной облик или пополнение, они просто вернутся сюда и получат это.

— Конфедерация выследит и уничтожит их!

— Не исключено. Я помню, как один из них проник в святая святых Конфедерации, обошел все ловушки, обманул персонал, состоявший как из людей, так и из роботов, и попался только потому, что ему требовалось посылать отчеты на Ромб Вардена. Он занимал должность старшего секретаря! Стоит поместить лучшие, хитрейшие, коварнейшие умы Ромба в эти формы и — что ж, доктор Дюмоний считает, что Конфедерация благоденствует только потому, что никогда не встречалась с настоящей опасностью. Если она столкнется с высокоразвитой культурой Чужаков — конец всему! Я должен пресечь это, Дилан!

Мы замолчали.

Я жаждал остаться на острове и внедриться в проект. Если это на самом деле замысел Четырех Властителей, то убийство Лару ничего не изменит по большому счету: его место тотчас займет другой, и все пойдет по-старому.

Так чего же я хотел? Я хотел, чтобы проект свернули, по крайней мере в настоящее время. Надо сделать этот прогнивший мир более человечным и в то же время защитить то, что для нас важно. Больше всего мне бы хотелось устроить хорошую взбучку и церберианам, и Четырем Властителям, и Конфедерации — всем вместе. И для этого ни разу не споткнуться на всем пути. Ошибись я хоть раз — за мою жизнь не дадут и ломаного гроша.

— Дилан!

— Да, Квин?

— Предположим — всего лишь предположим, — что можно остановить все это сейчас. Устроить небольшую заварушку, которая сделает Цербер открытым и гуманным обществом. А нас поставит во главе его.

— Ты опять сходишь с ума.

Я кивнул:

— Допустим все же! Тогда нам не пришлось бы никого убивать — даже Ваганта Лару.

Она рассмеялась:

— А шансов все равно слишком мало.

— Еще меньше. Вероятность удачного исхода — одна сотая или тысячная, если не меньше. Результат непредсказуем. А риск — с первой секунды, как только я запущу план. И тогда его уже не остановишь.

Она посмотрела на меня с тем непередаваемым восхищением, которое я замечал раньше:

— Ты любой ценой хочешь этого. Что же тебя останавливает?

Я прижал ее к себе:

— А разве ты не знаешь?

Она вздохнула:

— Если ты этого не сделаешь — будешь всю жизнь переживать. А если произойдет что-то ужасное — никогда себе не простишь. Боюсь, я тоже. Я мало знаю о вашей Конфедерации, но иногда мне кажется, что мы с тобой последние представители человеческого рода.

— Но что же будет с тобой? — мягко спросил я. — Это может положить конец всему.

— Значит, конец. Если мы все оставим по-старому, наши отношения станут бессмысленными. У меня будут дети, и их заберут, как всегда. К тому же вряд ли отменят мой приговор, и лет через двадцать я отправлюсь на Луну, на Момрат. Разве это жизнь? — Она внимательно взглянула мне в глаза. — Действуй, и если мои блокировки не помешают тебе, бери меня с собой. Или мы возьмем все, или уйдем из жизни вместе.

Я обнял ее, прижал к себе и стал целовать. А потом мы любили друг друга, словно в последний раз.

Настало время последней, решительной схватки.

Глава 15

ОСТРОВ ЛАРУ

Я отправился в отдел безопасности порта не в лучшем настроении, однако в полной "боевой готовности", словно всю жизнь готовился к этому моменту. Мне предстояло смело импровизировать; я собирался потягаться с лучшими на планете "знатоками"" и это только подстегивало мое нетерпение.

Сотрудник отдела удивился, увидев меня — в этот день суда не приходили.

— Свяжитесь с координатором Богеном, — потребовал я. — Он мне срочно нужен.

— Боген на острове, — ответил сотрудник. — А все, что касается безопасности, находится в моем ведении.

— Не обижайтесь, Ханак, вы хороший полицейский, но это дело не в вашей компетенции. Речь идет не о нарушении закона.

Это уязвило его.

— Что вы несете, Занг?

— Радируйте Богену, что мне надо говорить с ним немедленно. Действуйте, Ханак, это необходимо.

— Он не захочет встречаться с вами, — насмешливо ответил Ханак. — У него дела поважнее.

— Свяжитесь с ним, и я гарантирую, что он побьет все рекорды и примчится сюда.

— И что же вы хотите передать?

— Передавайте: "Проблему дешифровки вы не решите независимо от времени, денег и усилий, вложенных в проект "Феникс". Я могу помочь".

Ханак уставился на меня:

— Вы не должны знать об этом!

— Посылайте сообщение! И дайте мне знать, когда он ответит. А мне нужно работать. — Я повернулся и направился к административному корпусу.

Я не сомневался, что Боген клюнет. И рассчитал, что буря грянет, когда я буду у себя в кабинете. Я не ошибся.

Несколько минут спустя ко мне ворвался Ханак.

— Ну, важная птичка! — произнес он. — Я послал депешу на остров, и они разразились проклятиями. Боген сейчас на спутнике, но он возвращается, как вы и хотели. Вы встретитесь с ним через девяносто минут.

Я кивнул и усмехнулся:

— Где?

— В его кабинете в Замке.

— На острове?

— А разве есть другой Замок? — Он помолчал и странно посмотрел на меня. — Знаете, Занг, либо вы глупец, либо отчаянный смельчак. Так кто же вы?

Я широко улыбнулся:

— Угадайте!

* * *

Собрать команду в выходной день оказалось труднее, чем я рассчитывал. Но с помощью службы аварийного обеспечения я набрал экипаж за полчаса, оставил записку Дилан с единственным словом «Началось» и вышел к острову.

Боген должен был прибыть раньше меня. "Девяносто минут" — это для меня нереально, лететь мне было не на чем. Даже при максимальной скорости семьдесят километров в час кораблю-охотнику требовалось полтора часа, чтобы достичь острова. А мы еще на полчаса опаздывали. Ну и отлично. Мне на руку, чтобы они ждали и волновались — это выводит людей из равновесия, они становятся эмоциональнее. В то время как я веду себя абсолютно рационально и спокойно.

Мне казалось, что корабль едва движется, я боялся, что нас может атаковать борк и все закончится не начавшись.

Однако путешествие прошло гладко, и вскоре показалась сияющая башня Замка. Стемнело. Я ощутил легкую прохладу, предвещавшую дождь. Ладно, пусть палач беспокоится о погоде, а не жертва.

Мы подошли к причалу и пришвартовались. Я направился к зданию службы безопасности.

— Занг, — представился я дежурному офицеру-женщине. — Прибыл для встречи с Богеном.

Она посмотрела на экран и кивнула:

— Вам разрешено пройти. Только в его кабинет! Сопровождающие у ворот.

— Неплохо! — Я вышел и устремился к воротам. Раньше меня бы туда не пустили… Пришлось надеть сканирующее устройство; оно подтвердило мою личность, и створка скользнула в сторону, открыв путь в следующее помещение. Процедура повторилась. Наконец дальние, ворота открылись. Два дюжих сотрудника Национальной полиции, вооруженные до зубов, шагали рядом.

— Идите между нами, — приказал один из них. Я жестом пригласил его показывать дорогу. Многочисленные системы слежения наблюдали за каждым нашим шагом. Когда мы почти подошли к Замку, нам пришлось миновать еще одни двойные ворота со сканированием. Только после этого мы вошли во внутренний двор.

Я был потрясен — такого не видел с тех пор, как покинул Конфедерацию. Они доставили откуда-то дерн — наверное, с планеты-сада Лилит — и разбили огромную изумрудно-зеленую лужайку с экзотической растительностью. Еще больше меня удивило, что это устроено у Лару: я бы сделал так же.

После еще одной проверки мы оказались за двойными раздвижными дверями. Увиденное поражало воображение. Мы шли по огромным залам, обставленным с невероятной роскошью. Великолепные ковры гармонировали с покрытыми мехами диванами, креслами и кушетками. Стены украшали подлинники прекрасных картин. Диссонанс вносили только полицейские, стоявшие почти везде, на каждом шагу, и ощущение, что ты находишься под постоянным прицелом видеокамер.

Я не заметил ни одной лестницы, но они же где-то должны быть на всякий случай? Мы вошли в большой подъемник — прозрачная труба, обвивающая опорную колонну. "Очень грамотно, — подумал я. — Они контролируют входы и выходы подъемников и могут быть уверены, что вы направляетесь только туда, куда вам положено".

Мы вышли, по моим подсчетам, на четвертом или пятом этаже. Пересекли главное здание по небольшому пандусу, который выдвинулся, когда мы остановились там, и втянулся в стену, когда мы освободили его — еще один остроумный прием, — и двинулись по другому коридору. На этом этаже было множество помещений, напоминавших музеи. Оружие, монеты и драгоценные камни многих миров занимали сверкающие витрины. Я был восхищен. Эти предметы, находящиеся в распоряжении Ваганта Лару, не подвергались воздействию церберианской разновидности микроорганизмов Вардена и хранились здесь до тех пор, пока у владельца не возникала потребность в них. Я проникался все большим уважением к тому, что охранял Боген.

Наконец мы достигли коридора, где дверь, скользнув в сторону, открыла приемную современного офиса. В ней находился секретарь, но не было, как я заметил, каких-либо следов его деятельности.

Мои стражи стояли по обе стороны от меня, когда я представлялся. Услышав мое имя, секретарь кивнул:

— Проходите. Директор Боген ждет вас.

— Не сомневаюсь, — пробормотал я и приблизился к двери. Потом обернулся и посмотрел на охранников:

— И вы со мной?..

Они ничего не ответили. Я очутился в небольшом тесном кабинете — таком, в каких на самом деле работают. Книги, журналы, распечатки валялись повсюду, загромождая большущий письменный стол с терминалами с одного края, кипами документов и другими предметами, включая пишущую машину-диктофон, — с другого. Боген был в рабочей одежде и явно нуждался в душе и бритье. Я, безусловно, застал его врасплох, и он злился.

— Скиньте этот мусор и садитесь, — бросил он, указывая на кресло.

Я подчинился и в упор посмотрел на него.

— Итак, — выпалил он. — Что за дерьмо вы пытаетесь всучить мне, Занг, или как вас там?

— Я хотел доказать один факт, касающийся вашей операции, и думаю, что это вам на пользу, — сообщил я, контролируя свое сердцебиение, кровяное давление и все остальное, чтобы выглядеть как можно спокойнее и расслабленнее.

— Что моя служба никуда не годится? Это? Несложно услышать от работяг название проект «Феникс» и догадаться, что мы проводим здесь какие-то биологические эксперименты. Но вы суетесь не в свое дело. Кроме Председателя, меня, еще шестерых-семерых на Цербере и троих властителей — никто не знает о том, что мы делаем. И вы надеетесь когда-либо покинуть остров? Ну-ну! Однако прежде чем убить вас, я хочу знать, откуда у вас эта информация и почему вы открылись мне.

— Превосходно, — сухо заметил я. — Сентиментальные барышни упали бы в обморок.

— Не паясничайте, Занг! У меня неподходящее для этого настроение.

— А может, вы поверите, что я дошел до этого с помощью дедукции?

— Ха! Для этого вам нужно было знать всех на Цербере.

— Я их и знаю, — холодно ответил я. — Я не с этой планеты. И вы тоже, судя по вашему акценту. Я знаю о Чужаках, Боген, и их великолепных роботах!

— Откуда? Или вы признаете, что являетесь агентом Конфедерации, как я и думал?

— Да, я агент, — сказал я. — Раньше я работал в Бюро убийств Службы безопасности. Используя процесс, в основе которого лежит происходящее здесь, на Цербере, они поместили меня в тело Квин Занг и отправили сюда.

— С какой целью?

— Они догадываются, каким способом роботы так превосходно запрограммированы. — Я откровенно лгал, зная, что за мной наблюдают детекторы лжи высшего класса. Ничего, все в порядке! Я обучен дурачить лучших из них.

— Чушь, — отрезал он. — Они бы давно напали на нас. Несмотря на мирные отношения.

— Зачем? — возразил я. — Ну, допустим, сбить вашу прекрасную космическую станцию или, еще лучше, поджарить этот остров мощным излучением — но какой смысл? Им нужны Чужаки, Боген, а связь с ними поддерживается только на Цербере.

Боген усмехнулся:

— Что ж, им придется долго ждать. Сомневаюсь, что даже Лару хоть раз встречался с кем-нибудь из Чужаков. Скорее всего Криган с Лилит. Это его идея.

— В наших интересах, чтобы этого никто не узнал. Я не хочу, чтобы меня поджарили, Боген.

— Можете считать, — угрожающе заметил он, — что вы уже труп.

— Сомневаюсь, — возразил я, делая вид, что не принимаю его угрозы близко к сердцу. — Я ведь мог сообщить о своих открытиях, касающихся проекта "Феникс", Конфедерации и позволить им принять жесткие меры. Но я пришел к вам.

— Продолжайте.

— Вы знаете о старой проблеме с агентами, засылаемыми в миры Вардена. Так же, как и вы, мы здесь оказываемся в ловушке…

— Они должны быть очень уверены в вас, поскольку вряд ли проследили ваши путешествия из тела в тело, — заметил он.

— Они уверены — и небезосновательно. Я рожден и воспитан для подобной работы. Вы, вероятно, слышали об убийцах.

Он кивнул:

— Встречал не раз. Фанатики, Думаю, старина Криган был из них. Поэтому я знаю, кто вы такой. Вы самый опасный человек на Цербере для меня и моего шефа.

— Но они промахнулись, — сказал я. — Поверьте, я удивлен не меньше. Цербер изменил и меня. Я должен жить ради чего-то, кроме своей миссии, или, точнее, ради кого-то.

Казалось, Боген слегка расслабился. Однако я заметил, что он косится на что-то незаметное моему глазу. Вероятно, на экран детектора лжи.

— И теперь вы хотите войти в дело и пытаетесь сторговаться с нами, так? Но у вас нет козырей.

— Думаю, есть, — осторожно возразил я. — Они в Конфедерации оказались настолько подлыми, что внушили мне психическую команду отчитываться — и сразу забывать. Я не знал об этом, пока не посетил со своей женой доктора Дюмония в Медламе.

Боген напрягся:

— Возможно, вы уже отчитывались.

Я покачал головой:

— Нет. Или по крайней мере о немногом. Мой последний отчет состоялся более двух месяцев назад. И больше я не встречался с агентом, который давал бы команду. Зато теперь я знаю, кто он, и они не властны надо мной.

— Кто он?

— Какое это имеет значение? Если вы уберете его, они найдут еще дюжину. С тех пор как я разобрался в ситуации, у меня стали возникать собственные идеи. Во-первых, я действительно захотел войти в дело. Я не хочу быть пленником в большей степени, чем вы или любой другой из нас; и не желаю жить под неусыпным оком Конфедерации. Преуспел бы я или нет — я обречен, а я не хочу умирать, Боген. И я подумал о вас, о Лару и о проекте "Феникс". Вы занимаетесь продуктом чужеродной технологии, ваши люди в ней некомпетентны. Органические компьютеры, как вы знаете, запрещены, и специалистов в этой области мало. У вас нет профессионалов и времени на решение этой проблемы. И для вас это не секрет.

— И что вы предлагаете?

Я кивнул. Наконец-то мой укол достиг цели!

— Есть только одно место, где можно без помощи Чужаков заниматься этим: Служба безопасности Конфедерации! Они могут добыть данные и загрузить в компьютерную сеть такой сложности, какая потребуется для решения проблемы. Они используют органические компьютеры. Правда, совсем другие…

Он рассмеялся:

— Ничего себе! Вы их попросите, а они согласятся? Не говорите чепухи!

Я немного расслабился:

— Ничего подобного! Я говорил вам, что знаю связного. Если я заставлю его установить связь, не будет ни силы, ни принуждения, ни забывания. Теперь представьте себе, что я докладываю руководителю, что нашел способ похитить одного из роботов Чужаков.

— Что?!

— Да-да! Похитить органический робот! И рассказываю свой план — очистить его от прежних программ и взять под контроль. Войти своим сознанием в него и забрать его с Цербера!

Он немного подумал:

— Они не поверят. Слишком рискованно. Но предположим, они согласятся. А что будет с Цербером, если вы не доставите в Конфедерацию робота?

— Если Конфедерация решится нанести атомный удар по Церберу, у нас останется достаточно времени. Такие решения не принимаются сразу. И мы сможем обратиться за помощью к Чужакам.

— А если они откажутся?

Такое, признаться, не приходило мне в голову. Мои начальники были изрядными подлецами и, как знать, может, их конечная цель — выкурить цербериан с их планеты. Мне не по душе, если они хотят это сделать моими руками.

— Такая возможность существует. Риск, большой риск. Но что страшнее? Не пытаться раскодировать оргкомпьютеры и сидеть сложа руки в ожидании конца?

Боген вздохнул и покачал головой, вся его воинственность исчезла.

— Я не могу взять это на себя. Я должен доложить Лару. Вместе с вами!

— Это меня устраивает.

Через команду моей «лодки» я передал, что останусь на ночь, и зашифровал для Дилан сигнал — ободряющие новости! Меня не беспокоило, что это обнаружат люди Богена — он и так знает обо мне столько, что осмелился ввязаться в игру.

Я ждал Богена, который ушел, чтобы связаться с Лару. Наконец он вернулся.

— Он приедет завтра. Вы останетесь в качестве гостя до тех пор, пока он не выслушает вас и не примет окончательного решения.

— Как с моей женой? — озабоченно спросил я. — Как вы знаете, она лишена кредита.

— С ней ничего не случится. Мои люди будут там, на случай, если ей что-то понадобится. А потом посмотрим. Пока что ваши жизни висят на волоске.

Разве я не знал! Однако у меня не пропал интерес к делу.

— Пан или пропал! Теперь, надеюсь, вы не станете запрещать мне взглянуть на ваше чудо?

— Конечно. Пойдемте.

Мы спустились в прозрачном подъемнике в глубь объемистого ствола основного дерева.

Современное оборудование лаборатории впечатляло. По пути несколько бывших сотрудников Тукера узнали меня и приветствовали, но Боген не разрешил остановиться.

В мрачном центральном помещении, состоявшем из двух частей, находились панель наблюдения и управления незнакомой мне конструкции и несколько кабинок у стены. Молодая, очень привлекательная женщина с длинными черными волосами считывала показания с машины. Она взглянула на нас, узнала Богена и поднялась.

— Лучший ум Цербера, один из лучших в Галактике, — просиял Боген.

Она улыбнулась и протянула руку:

— Зайра Мертон.

Я был потрясен, но все же пожал ее тонкую, нежную руку.

— Квин Занг. Вы сказали Мертон?

Она довольно рассмеялась:

— Да. Наслышаны?

— Еще бы. Однако я почему-то представлял себе маленького бородатого старичка.

— Я действительно довольно стара, — ответила она насмешливо. — Мне почти сто восемьдесят. Я попала сюда лет девяносто назад, и не только потому, что хотела изучать варденский процесс. В то время это был единственный способ сохранить жизнь. Но я всегда была женщиной и никогда не носила бороды.

Я рассмеялся. Она была очаровательна.

— Но где же вы слышали мое имя? — спросила она.

— Я детище того, что Конфедерация называет процессом Мертон, — объяснил я. Похоже, она заинтересовалась:

— Вы хотите сказать, что они решили проблему? Мне казалось, что цена слишком велика, чтобы применять его на практике. Я отказалась от исследований, когда занялась изучением церберианского процесса. Это было — подождите! — пятьдесят лет назад.

— Там частично справились, — сообщил я. — Ведь это не относится к уровню смертности…

Она выглядела разочарованной и слегка рассерженной.

— Черт бы побрал их! Черт бы побрал меня! Я больше всего сожалею о том, что разработала начало и передала сведения в такой неполной форме. Однако в те времена здесь было мало людей и почти не существовало технологий и государственных структур. А мои достижения зависели от внешней поддержки. Я бы хотела когда-нибудь провести полное сканирование вашего мозга, чтобы выяснить, как далеко они зашли. После того, что вы сказали, я думаю, что это тупик.

Я промолчал. Из уважения к моим дублерам на Лилит, Медузе и Хароне.

— С удовольствием когда-нибудь поучаствую, — искренне заверил я. Если бы я кому-нибудь и доверился на этом безумном шарике, то, возможно, только ей. Исключительно из-за ее научного беспристрастия.

— Занг интересуется нашими друзьями, — сообщил Боген. — Можете устроить небольшую демонстрацию?

Она кивнула:

— С удовольствием. У нас один почти созрел.

— Созрел?

— Закончен. Доделан. Готов к работе. — Она вернулась к аппаратуре и выдала серию команд. Слабый зуммер прозвучал над одной из кабинок, и загорелся красный сигнал. Через мгновение его сменил желтый, потом зеленый.

Она подошла к кабине и открыла дверь. Увиденное поразило меня. Тело высокого мускулистого человека — словно по нормам цивилизованных миров. Казалось, он недавно умер.

— Два-один-два-шесть-семь — проснись и выходи, — скомандовала она.

Труп шевельнулся, открыл глаза, осмотрелся. И вышел из кабины, оказавшись очень естественным.

Я подошел и взглянул на него с некоторой неловкостью, поскольку теперь это была личность, а не предмет вроде статуи.

— Поразительное сочетание органической химии, компьютера и молекулярной биологии, — заметила Мертон.

— Это робот?

Она кивнула:

— Они прибывают в грубом человеческом облике и с такой же массой. С помощью поставляемых нам образцов клеток мы можем пересадить ему всю эпидерму настолько искусно, что он станет точной копией своего донора. Материал, который мы используем для этого, аналогичен веществу всей конструкции, но способен следовать генетическому коду оригинала. Если подлинник у нас под рукой, можно добавлять шрамы, пятна и прочее, чтобы добиться абсолютного сходства.

— Черт возьми, как вы делаете это? — задохнулся я.

— Мы не делаем и не можем делать. Конфедерация смогла бы, если бы захотела. Но в этом случае конструкция была бы другой. При внимательном изучении быстро понимаешь, что эти устройства — продукт общества и культуры, чрезвычайно чуждых нашей. Здесь не нарушаются физические законы. Но до такого уровня эволюция должна была идти совершенно другим путем.

— Откуда же тогда они поступают?

Она пожала плечами:

— У нас здесь только несколько экземпляров. Частично для подготовки, частично для экспериментальных целей. Нам не дают их в больших количествах. Они довольно осторожны.

— Но что происходит у вас? Изменение сознания?

— Нет. Это может быть проделано в любом месте варденской системы в радиусе ста шестидесяти миллионов километров от орбиты Момрата. Так же, как это делается в атмосфере, содержащей только церберианские микроорганизмы Вардена. Подробностей я не знаю.

— И вас не беспокоит, что мы используем их, чтобы шпионить за Конфедерацией?

— Почему я должна беспокоиться? В руках государства все превращается в прах, включая людей. Мы получаем абсолютно новую технологию от совершенно нечеловекоподобной цивилизации. Это гораздо интереснее. Я не могу винить их за то, что они не пошли на контакт с Конфедерацией. Мы же убивали физически или морально чужие расы, с которыми вступали в отношения!

— Похоже, если бы вы не попали сюда добровольно, то согласились бы отправиться сюда в качестве каторжанки…

— Возможно, — рассмеялась она. — Теперь мы этого не узнаем. Во всяком случае, у меня получилось!

Я уставился на нее, усиленно размышляя:

— И вам не удалось разгадать язык программирования? Кому же это по силам?

Она вопросительно посмотрела на Богена и, когда он кивнул, снова повернулась ко мне:

— Все не так просто. Пойдемте к видеоскопу.

Мы направились в инструментальный отсек.

— Вот. Смотрите на экран.

Я увидел увеличенное изображение клетки. Нет, не клетки. Что-то вроде амебы.

— Это клеточная частица одного из роботов, — объяснила она. — Не биологическая клетка, а объект, ведущий себя точно так, как клетка. Это полный микрокомпьютер, использующий органические молекулы и органическую структуру. — Она покрутила рукоятку, и изображение сменилось скоплением свободно плавающих образований. — Молекулярная химия сама по себе кошмар, — заметила она. — Мы не наблюдаем ничего необычного. Никаких особых элементов. Но атомы соединены друг с другом способом, который я себе не представляю. Мне не известен метод, позволяющий построить или вырастить подобное из всех этих компонентов, и заставить его работать. Например, я беру цепочки углерода, серы, цинка, калия, магния, десятки других элементов и соединяю их, но я никогда не получу ничего похожего. — Она сфокусировалась на группе клеток и увеличила изображение до предела. — Видите маленькие волоски? Это электрические соединения между ближайшими клетками. Похожи на нервы, но не являются ими. Объединенные, они образуют сознательную систему связи между клетками. Мозг сообщает каждой клетке или группе клеток последовательность действий, скажем так, и они ее выполняют. Мимика и вообще все что угодно. Вплоть до функций организма. Невероятно! Даже в старые времена, в разгар войны роботов, не встречалось ничего похожего. Может быть, нам когда-нибудь удалось, если бы тогда исследования не свернули.

— Понятно. Вы полагаете, что даже Конфедерация не в силах перепрограммировать или распрограммировать эти штуки?

— Мало ли что Конфедерация! Мы — в тупике. Мы можем наблюдать за процессом, но не в состоянии изменить его. И самое главное, мы не способны отделить нужную программу от ненужной информации. Понимаете?

— Значит, вы считаете, что Конфедерации это по силам?

— Сомневаюсь. Потому что каждая клетка снабжена устройством самоуничтожения. Выведенная из строя или находящаяся под угрозой захвата, она просто тает.

— Полюбовались? — нетерпеливо спросил Боген, — Достаточно для первого раза.

Я кивнул. Я был поражен. Более того, напуган до смерти.

Глава 16

ВАГАНТ ЛАРУ

Я провел ночь в комнате для гостей с необычайным комфортом, окруженный полотнами старых мастеров, и в такой компьютеризованной роскоши, о которой успел уже забыть. Я спал долго, зная, что мне могут потребоваться все мои силы и способности. Потом великолепно позавтракал, потом с разрешения и под неусыпным наблюдением охраны осматривал коллекции шедевров.

Вечером прилетел флаер и приземлился на лужайке, которая так нравилась мне. Вышли пятеро, каждый держал в руке чемоданчик. Мне оставалось только смотреть в окно и гадать, кто из них Лару.

Похоже, это был специальный трюк.

— Вы никогда не знаете, кто из сопровождающих — он, — предупредил меня Боген. — У него около двух дюжин людей, которые выполняют за него различные функции, и путешествует он с этой свитой.

Я немного забеспокоился:

— Значит, настоящего здесь может и не быть?

— Я гарантирую, что один из них — это он. Это надежно. Обращайтесь с каждым из них, словно он Лару.

Я мрачно кивнул, и мы направились в замысловатый кабинет властителя Ромба. Мысль о «двойниках» тревожила. "Еще одно уязвимое место", — взволнованно думал я.

Меня представили высокому элегантному мужчине с шевелюрой, тронутой сединой, что придавало ему вид солидного политического деятеля. Я посмотрел на остальных. Один был тучным коротышкой и немного напоминал Отаха, но я представлял себе властителя Цербера совсем другим. Надо обратить на него внимание. Никто не примет человека с такой внешностью за диктатора. Я окинул взглядом остальных, сидевших в расслабленных позах и смотревших на меня. Интересно, сами-то они знали, кто из них кто?

Я подошел к указанному мне "Лару", остановился и слегка поклонился.

Он подал руку, на губах заиграла улыбка.

— Оставьте эти церемонии, — любезно предложил он. — Здесь мы — деловые люди. Присаживайтесь.

Я последовал совету. Некоторое время он изучающе рассматривал меня.

— Значит, вы убийца первого класса.

— Был, — уточнил я, слегка расслабившись. — Меня больше не интересует эта работа.

— Похоже, в вашем лице, Занг, мы нашли ценного и интересного человека. Однако мне непонятно. Если вы добровольно согласились на это, то почему стали изменником?

— Я не был добровольцем, — ответил я. — Выбрали мою кандидатуру, усыпили, проинструктировали в разбудили на тюремном корабле.

Он рассмеялся:

— Да, это на них похоже. И теперь вы занимаетесь своими делами. Я задам вам несколько вопросов более практического характера.

— Начинайте.

— Во-первых, предположим, что мы взяли вас в дело. Какие гарантии, что вы не обманете нас?

Теперь наступила моя очередь смеяться.

— Обману вас? Я, одиночка? Посмотрим на это с другой стороны. Чем вы гарантируете мне жизнь после завершения операции?

— Справедливо. Значит, мы начинаем сотрудничать на базе взаимного доверия. Хорошая основа. Вам известно, что хотим получить мы. А что нужно вам?

— Я хочу, чтобы был отменен приговор моей жене. Она мне нужна. В частности, потому, что это единственная возможность проверки, что меня еще не раскрыли.

Это заявление явно развеселило властителя и его компанию. С некоторым беспокойством я отметил, что они отреагировали на мое заявление практически одновременно — и одинаково.

— Вы мне нравитесь. Стоит мне только пальцем шевельнуть — и вас не станет, словно никогда и не было. Несмотря на это, вы выдвигаете требования и даже просите аванс. Мне это действительно по душе.

— Если вы принимаете мое предложение, то это совершенно разумно, — ответил я. — Если нет, то на мне все равно можно поставить крест.

Он одобрительно кивнул:

— Верно. Вы знали, что я заинтригован, иначе бы я не нарушил свое насыщенное расписание и не полетел бы сюда. Более того, мне нужно срочно принять меры в целях личной безопасности. Марека Кригана, властителя Лилит, вчера убили.

— Что? — Во мне нарастала волна возбуждения, которую я не мог подавить.

— Мне преподнесли это как несчастный случай, но совершенно ясно, что без Конфедерации не обошлось. Я и другие властители вынуждены считать, что Конфедерация послала убийц, чтобы убрать нас всех. Не это ли было вашим заданием?

Честность — лучшая политика. Кроме того, они, возможно, уже навестили Дюмония и похитили записи.

— Да, конечно. Глубоко в моем подсознании еще хранится команда. Но если вы спросите доктора Дюмония, он объяснит, что она не является императивом. Я уже изменил свой план. Я не люблю, когда влезают в мое сознание…

— Верю, — сказал он. — Но вы, возможно, не единственный.

— Наверняка, — согласился я, подогревая его. — Мне сказали, что могут быть и другие.

— Конечно. Значит, проект «Феникс» надо форсировать. И я подумал: не сделать ли из вас робота? Это гарантирует вашу преданность, честность и сотрудничество.

Меня охватила паника. Против этого «предложения» у меня не было аргументов.

— Это бесполезно, — солгал я как можно убедительнее. — Тренинг сознания, который проводился в течение всей моей жизни, вступит в конфликт с программой робота. И приведет в лучшем случае к безумию.

Он задумался:

— Как знать. У нас еще не было здесь людей с вашей подготовкой и воспитанием. Но я проконсультируюсь с психиатром. Теперь идите обедать — Боген вас проводит, — а мы пока посовещаемся.

Аудиенция закончилась, но я не испытывал радости и не хотел есть. Боген, составивший мне компанию, выглядел очень довольным. Я сразу догадался, кто подбросил эту идею.

После обеда нас снова вызвали на свидание с пятью особами. Церемоний было еще меньше.

— Ладно, — начал Лару. — Этот раунд вы выиграли. Мы связались с пятью лучшими специалистами, включая вашего. Двое согласились с вами, а трое других не уверены. Учитывая все обстоятельства, я не могу рисковать вами сейчас. Я рассмотрел также вариант замены вас вашей женой — очень простая процедура на самом деле.

Я напрягся, но ничего не сказал.

— Однако, — продолжал он, — Дюмоний сказал, что это превратит вас в суицидального убийцу, и вас придется немедленно уничтожить. Но идея остается привлекательной — и учтите, вы бы даже не узнали, что я решился на это. Что ж, я ценю ваш ум!

Если вы замените Дилан, я ведь сразу догадаюсь…

Он вздохнул:

— Да, правильно. А посему я даю вам шанс.

Я расслабился. Второй важный барьер взят.

— Когда?

— Как можно раньше, — заявил он. — Обычно я ставлю такие вопросы на совещании властителей Ромба. Оно состоится послезавтра, но Кригана теперь нет. Значит, в свое время я их проинформирую. — Он встал, как бы отпуская меня.

— Моя жена! — напомнил я. — Оплата наличными!

Он поколебался, потом вздохнул.

— Хорошо. Свяжитесь с Дюмонием, когда сойдете на берег. Я все устрою через него. Не тяните время. Но психические команды остаются. Вы поняли? И кредитная зависимость. Ваши жизни в ваших руках: один обман, один неверный шаг одного из вас — и вы оба будете мечтать о смерти, понятно?

Я кивнул, уловив злобные нотки в его голосе, и понял, что на сей раз стоял перед настоящим Вагантом Лару. Значит, чаша весов начала потихоньку склоняться в мою сторону. Теперь я мог узнать его в комнате, полной двойников. Все они были чертовски хорошими актерами, но должен же существовать какой-то нюанс, присущий ему одному.

А Боген в моих глазах уменьшился до пигмея. Второразрядный шеф Службы безопасности, ничего больше. Вагант Лару — вот кто самый страшный человек из всех, кого я встречал. Я ни на мгновение не усомнился в его угрозе.

Глава 17

ТВОРЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ И ВРЕМЯ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ

— Даже не верится, что тебе удалось это, — говорила Дилан по пути к Дюмонию. — Боже мой, Квин! Ты здесь всего год, а уже столько наворотил. Стал директором компании, пролез в совершенно секретный проект, а теперь отменил приговор мне…

Я кивал и улыбался. Но мрачные ситуации, когда обстановка выходит из-под контроля, еще подстерегали нас.

— Самое трудное впереди, от Лару можно ждать чего угодно, Дилан. Теперь я понимаю: вся эта концепция Ромба была величайшей глупостью Конфедерации! Самых блестящих, самых преступных психопатов посылают в одно-единственное место. Выживший в такой борьбе по-своему совершенен — одарен, полностью аморален, абсолютно безжалостен! Этот Лару обмозговал все возможности раздавить меня…

— Но тебе удалось обойти его ловушки, — заметила она, — и он решил сотрудничать с тобой. Если он настолько умен, то почему же он так поступил?

— Встань на его место. Он безумно боится, что его огромная, растущая власть может рассыпаться в прах. Он боялся и раньше, а теперь, когда одного из властителей убили, страх превратился в навязчивую идею. Лучшие умы Цербера ищут совершенное решение. И не могут найти. Лару нуждается в проекте "Феникс". Даже подозревая какой-то обман, он готов работать со мной, у него нет выбора! Он рассчитывает, что перехитрит меня раньше, чем я его.

— Ты уверен, что он чувствует подвох?

Я кивнул:

— Как сказал Боген, профессионал чует профессионала за версту. Если я решу задачу проекта, у него будут все основания бояться меня еще больше. Однако он знает, что мне придется провернуть массу дел, и надеется вычислить момент вовремя. Именно поэтому он дал мне свободу действий и согласился на мои условия.

Она посмотрела на меня:

— А ты справишься?

Я пожал плечами:

— Не имею ни малейшего представления. Это будет зависеть от Отаха, от моего двойника, от Крега и его руководства… Остается уповать на них всех!

Вскоре мы были в клинике Дюмония. Лару не терял времени: в каждом углу сидели его агенты. Дюмоний выглядел изумленным.

— Что ж, вы сорвали с себя маску, — как бы случайно заметил он.

— Почему бы и нет? Она всегда была ненадежной. И раз уж вы знали об этом, то когда-нибудь это все равно обнаружилось.

Он поморщился:

— Неужели у меня такая плохая репутация?

— Нет. Вы именно тот, за кого себя выдаете. Но с таким же успехом вы могли быть и самим Вагантом Лару. В таком мире все возможно.

Это показалось ему забавным.

— Знаете, это типичная проблема Цербера — паранойя. По милости Конфедерации, среди нас полно психопатов и преступников; необходимо нечто серьезное, чтобы держать их в узде: это угроза наказания или смерти. Может быть, именно поэтому я люблю эту планету: какое поле для моей деятельности!

Последние несколько недель я много думал о Сварке Дюмонии. Он был живым олицетворением противоречий — личность с преступными наклонностями, одновременно полностью посвятившая себя пациентам.

— Ваша мысль о том, что я мог быть Лару, — заметил он, — классический случай паранойи. Но я не Лару. И никогда не мог быть им по той простой причине, что я ненавижу власть. Ненавижу все учреждения, начиная с Конфедерации и правительства Цербера и кончая местным медицинским обществом. Все они — организованные муравейники. Созданные, чтобы душить и сковывать индивидуальность. Надо сказать, у них это здорово получается. Религии — то же самое, если не хуже. Догма! Вы должны верить в нечто, вы должны поступать так, а не иначе. Тратить время на глупые ритуалы, вместо того чтобы заниматься делом. Знаете, только в одном Медламе сто семьдесят конфессий? Все, начиная с католической церкви и ортодоксального иудаизма — не забудьте о проблеме смены пола, обрезания и прочего, — и кончая безумными культами. "Боги спят внутри Цербера и когда-нибудь проснутся, чтобы взять нас во время второго пришествия" — и тому подобное.

— Значит, вы анархист?

— Пожалуй. Этакий денди в костюме от хорошего портного, владеющий виллой и личным флаером. Знаете, именно в этом ошибка философов древности: анархизм не является инструментом масс. Наоборот! Массы хотят, чтобы их куда-то вели. Иначе они бы не справились с сознанием всех этих бюрократических структур, которые им предписывают, как надо и как нельзя думать. Единственное, что можно сделать с коллективным сознанием, это периодически встряхивать его, давать ему революционный пинок. К сожалению, потрясение быстро проходит — возникают новые догмы и бюрократии. Но оно полезно. Когда Конфедерация превратилась в столь упорядоченное общество, что даже мелкий бунт стал невозможен, именно тогда она начала загнивать.

Я прозревал, к чему он клонит:

— Вы считаете меня местным революционером?

— Может быть, вы лишитесь своей глупой головы, а может быть, пнете их как следует. Со временем вы станете тем, кого вы уничтожили, но потом придет какой-нибудь умный прохиндей, и история повторится. Так и циркулируют жизненные соки…

Я пожал плечами. Нет, я не представлял себя в роли нового Лару.

— Но вы станете им, — продолжал психиатр. — Вы признались мне, что испытали дурное предчувствие и страх, когда встретились с ним. Знаете, почему? В глубине души вы знали, что смотрели на самого себя.

— Я не жажду власти.

— Потому что у вас никогда не было такой власти, и вы не представляете, что она может сделать с вами. Нет, вы любите побеждать противника (не важно, человека или систему) и демонстрировать свое превосходство.

— Искренне надеюсь, что вы ошибаетесь. Но даже в том невероятном случае, если я стану властителем Цербера, я буду часто приходить к вам. Чтобы вы ставили меня на место. Хорошо?

Он не улыбнулся:

— Этого не будет. Вы предпочтете не верить моим словам, вам это надоест. У меня уже есть печальный опыт: двадцать лет назад у меня состоялся почти такой же разговор с Вагантом Лару.

— Что?!

Он кивнул:

— Они приходили и уходили на моих глазах, я помог ему занять это место, помогу и вам, но ничего не изменится.

— Почему же вы еще живы, доктор?

Он усмехнулся:

— Мой маленький секрет. Не забудьте: каждый, кто правил Цербером, был моим пациентом.

— В том числе и я? — пробормотал я, обращаясь, наверное, сам к себе.

Передо мной был умнейший и хитрейший человек на этой планете — и, как ни странно, его не нужно было бояться. По крайней мере, пока нынешняя власть противоречила его взглядам.

— Давайте перейдем к насущным вопросам, — предложил я, чувствуя себя все неуютнее. — Вы сказали, что, если с Дилан снимут обвинения, вы проведете полное лечение. Что надо делать теперь?

Он перешел на профессиональный тон:

— Пустить все на самотек — это самый безопасный путь. Сейчас ей намного лучше. Большая часть ее прежней индивидуальности вернулась, частично восстановилась уверенность в себе. Остался страх потерять вас. Есть только один способ разубедить ее, но он чрезвычайно рискован для вас обоих.

— Я хожу по лезвию ножа, док, — сказал я. — Может ли быть больший риск?

Он откинулся в кресле, размышляя:

— Ладно. Вы слышали о церберианской шизофрении? В очень редкие моменты обмена личностями мы сталкиваемся с необычным состоянием: когда данные из обоих сознаний одновременно присутствуют и в том, и в другом мозге. Вы же знаете, что там предостаточно свободного места. И тогда два сознания могут слиться в одно после острого кризиса, или возникают две отчетливые личности в одном теле. Время, степень подготовленности и тому подобное существенны, но не гарантируют результата. Процесс необратим.

— Я что-то слышал об этом. Во время инструктажа, когда прибыл сюда. И какое же отношение это имеет к Дилан?

— Это единственный способ полностью уверить ее, что ее страхи беспочвенны. Ведь такой процесс оставляет сильный отпечаток другой личности в каждом сознании. Словно вы читаете самые сокровенные мысли друг друга, поэтому никто и не осмеливается… Отсутствие секретов! Если проделать это с вами, она бы побывала, так сказать, в вашей голове и больше не сомневалась. В течение нескольких дней вы были бы открыты друг для друга.

Я присвистнул:

— Тяжелое бремя. Знаю ли я сам, чего в действительности хочу и что чувствую? И каковы шансы на успех?

— По правде говоря, пятьдесят на пятьдесят.

Я вздохнул:

— Ясно. А если мы с Дилан рискнем, сколько времени займет подготовка?

— Как минимум день. Я давно не занимался подобными вещами.

— А сколько раз вы проделывали это?

Он слегка задумался:

— Четыре. В том числе два раза удачно.

— Мы подумаем, — пообещал я. — Это серьезный шаг. А сейчас мне нужна ясная голова.

Он кивнул:

— Может быть, вам удастся…

* * *

— Опять все яркое и отчетливое, — сказала мне Дилан на обратном пути. — Ты не представляешь себе, как остро воспринимаешь взаимосвязь через микробы Вардена, когда впервые лишаешься ее. Словно ослеп, а потом неожиданно прозрел.

Я понимал это только отчасти, потому что перестал их замечать. Мы перестаем слышать шум моря, но если море утихает, мы вдруг осознаем это.

— Следи за собой, — предупредила она. — Однажды ты можешь проснуться в роли матери!

Я рассмеялся и поцеловал ее:

— Не беспокойся. Я всегда получу свое тело назад, если захочу.

Мы коснулись различных тем, включая радикальные идеи Дюмония.

— Ты пойдешь на это? — спросила она. — Ради меня?

— Если тебе это нужно, — заверил я. — И если мы уцелеем в ближайшие дни. Она крепко обняла меня:

— Тогда не стоит. Мне достаточно знать, что ты согласен. Ты мой партнер.

— Возлюбленный, — возразил я и в свою очередь сжал ее в объятиях.

Ни магазин, ни сам Отах нисколько не изменились. Мы давно не встречались, и он, казалось, обрадовался моему появлению. Хотя, кажется, насторожился при виде Дилан. Однако он подошел к нам:

— Квин! Вот это здорово! Я уже думал, что тебя нет в живых!

— Как видишь, жив, — сухо ответил я и кивнул в сторону Дилан. — Моя жена, Дилан Коль.

— Ваша жена… Будь я проклят! Подумать только! Вы ведь впервые встретились здесь!

— Нет, — поправила его Дилан. — В этом теле была другая женщина.

Новость слегка сбила его с толку, это был хороший знак. Значит, Отах не знал того, что я передавал. Иначе он бы знал все о Дилан, Санде и остальном. Значит, он сам не слушал или не мог слушать.

— Чем могу служить в этот прекрасный день? — вежливо спросил он. Я видел, что он лихорадочно думал, как разделить нас, и заставить меня выйти на связь.

— Прекрати игру, Отах, — произнес я тихим голосом. — Я знаю о передачах. Я знаю, что ты получаешь от Конфедерации незаконную электронику за то, что обрабатываешь парней вроде меня.

Он нервно рассмеялся:

— Что ты мелешь, Квин! Это — безумие!

— Нет, это правда — и мы знаем это. Отах, это стало важнее твоей подпольной торговли. Мне нужно связаться. Немедленно и совершенно сознательно. Ты понял?

— Не представляю, о чем вы!

— Хватит крутить! — оборвал я. — Если хочешь и дальше притворяться — отлично. Существуют другие источники. Но обещаю: за несговорчивость ты очень скоро окажешься на Момрате. Отах, я имею дело с людьми Ваганта Лару! Одно мое слово — и тебе амба.

Он сглотнул и прошипел:

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю не задумываясь. Оставим эти школьные штучки, ладно? Мы должны были стать друзьями, потому что тебе платили за это. Так что теперь я могу воспользоваться тобой — или выдать тебя. Выбирай!

Он снова сглотнул, покачал головой и вздохнул:

— Послушай, Квин, ты здесь ни при чем. Поверь. Это всего лишь работа.

— Передатчик, Отах. Давай разберемся. Обещаю, что, если ты будешь сотрудничать и не выкидывать фокусов, никто об этом не узнает. Но на некоторое время мы с Дилан связаны. За нами следят, и мне придется воспользоваться услугами доктора, чтобы избавиться от двух маленьких устройств наблюдения, которые имплантировали нам без нашего ведома. Сегодня мы веселимся и навещаем старые места, твой магазин в том числе. Но если мы здесь надолго застрянем, они обратят внимание. Он нервно озирался:

— Пойдемте.

Подсобное помещение напоминало склад всякого хлама. Отах извлек из него напоминающее шлем устройство, подключил к чему-то, похожему на испытательный стенд, и включил питание.

— Похоже на оборудование для сканирования мозга — серьезная штука, — заметила Дилан.

— Возможно, принцип тот же. Отах, как она работает, если не произносить пароль?

Он пожал плечами:

— Понятия не имею. Передача идет через обычную антенну на крыше. Я думаю, она кодируется и принимается где-то еще на Цербере, потом пересылается на спутник, а оттуда неизвестно куда. А действует так: мы беседуем, ждем, пока магазин опустеет. Потом я произношу условные слова, после чего мы идем в подсобку — и включаем устройства. Потом ты надеваешь эту штуку и впадаешь в транс на несколько минут. Затем снимаешь ее и выходишь. Я произношу еще что-нибудь, ничего не значащее. И ты продолжаешь разговор как ни в чем не бывало…

Я кивнул:

— Хорошо. Иди в магазин. А ты, Дилан, останься.

Я осмотрел шлем.

— Упрощенный вариант считывающего устройства, используемого клиникой Службы безопасности, — сообщил я. — Предназначено для передачи информации.

— Я думала, это невозможно, — удивилась она. — Никто, кроме тебя, не воспримет ее.

— Почти. Не волнуйся, если я войду в транс. Ни в коем случае не прерывай меня! Когда я закончу, мы узнаем, что к чему.

— Квин, кто на другом конце этой штуки?

Я вздохнул:

— Вероятно, компьютер. Квазиорганического типа. Возможно, что он — это я…

Повисла легкая пауза, словно не стало атмосферных помех. Неожиданно возник голос — вернее, ощущение его, сформировавшееся в моем сознании.

— Я сообщу, что доклад следует прочесть, — произнес компьютер. — Но умолчу о том, что он неполный. Он сам примет решение.

— Ну, спасибо, — сказал я. — Сколько же ждать?

— Неизвестно. Он потрясен докладом с Лилит и отказывается заниматься этим. Наверное, послезавтра.

— Как же я снова войду в контакт? Я не могу привлекать внимание к этому месту.

— Мы сами свяжемся с вами. Не беспокойтесь.

— Тебе легко сказать! Ты ведь всего машина и не рискуешь здесь, внизу, с петлей на шее…

КОНЕЦ СВЯЗИ. СЧИТЫВАНИЕ. ЖДИТЕ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ.

Наблюдатель снял шлем и откинулся в кресле, чувствуя себя опустошенным. Он просидел несколько минут, уставившись в никуда, неспособный собрать воедино свои мысли и взять себя в руки.

— Вы снова расстроены, — отметил компьютер. Он указал куда-то рукой:

— Разве это я там? Неужели у меня такие романтические привязанности, такое безумие и честолюбие?

— Конечно. Проверка и отпечатки сознания подтверждают это.

Он сухо рассмеялся:

— Да. Количественный анализ. Все сводится к симпатичным аккуратным цифрам и символам. Должно быть, приятно быть компьютером. Не беспокоиться о том, что все твои мечты и желания лопаются, как пузыри.

— Мы являемся суммой соответствующих программ, — заметил компьютер, — ни больше ни меньше.

— Программы! Какая от них польза? Тебе этого не понять. Никто раньше не проходил через такое…

— Однако мы многое узнали. Если Цербер потребуется уничтожить прямо сейчас, мы готовы и располагаем всем необходимым. Мы знаем, как программируются роботы. Мы знаем, что Чужаки и Ромб общаются на орбитах лун Момрата. Мы готовы нанести удар по этим роботам, хотя загадка еще не решена.

— Я не рекомендую сжигать Цербер! — отрезал он. — По крайней мере сейчас!

— Достаточно станции и острова Лару, чтобы помешать операции. Почему же вы колеблетесь?

— Почему… Действительно, почему? — громко спросил он сам себя. — Да потому, что в деле на планете Лилит я в конце концов убедил себя сам. Это было помрачение рассудка. Я технологический агент и должен идти на компромиссы. Но Цербер? Какие тут могут быть оправдания? И только ли мои близнецы там, на планетах, претерпели изменения?

Можно отважиться только на одно. И он знал это.

— Чтобы помочь вам решиться, — вставил компьютер. — Замечу, что уничтожение Цербера не остановит операцию с роботами, только оттянет ее. Пока в распоряжении Чужаков имеется церберианская разновидность микроорганизмов Вардена, ее можно будет использовать в любой точке системы. У нас есть сведения, что ее уже применяли таким образом. Однако время конфронтации еще не пришло. Если мы уничтожим или нейтрализуем систему Вардена, мы потеряем все связи с противником.

Он задумался:

— Хорошо. Передай предложения Центру безопасности и получи прогнозы и рекомендации.

— Принято, — ответил компьютер.

Глава 18

ЗАПРЕДЕЛЬНЫЕ КОМПЬЮТЕРЫ И ОПАСНОЕ РЕШЕНИЕ

Я сообщил Богену, что установил контакт и жду результатов. Этот период, похоже, будет не из легких. Единственное, что радовало: к Дилан вернулся ее решительный характер. И если бы не мои затруднения, эти три дня были бы самыми счастливыми из проведенных мною на Цербере.

На третий день раздался звонок от неизвестного лица. Боген следил за мной и прослушивал телефонные разговоры, но почему-то я был уверен, что этого он не услышит.

Изображения не было, только звук.

— Квин Занг?

— Да.

— В вашем предложении есть смысл, но ничего нельзя сделать без физического образца.

Я затаил дыхание:

— Размеры?

— Около пятидесяти кубических сантиметров мозга и столько же любой другой ткани. Это возможно?

— Я выясню, — ответил я кому-то или чему-то. — Как вам сообщить?

— Мы свяжемся с вами.

Вошла Дилан:

— Кто это?

— Ты знаешь, кто, — ответил я. — Пора позвонить Богену из Службы безопасности.

Я подсоединился к линии:

— Со мной вступили в контакт. Им нужны образцы тканей.

Он кивнул:

— Как вы и ожидали… Кстати, как они сделали это? Вы были дома, и вам не звонили!

— Они звонили по моему номеру. Вы должны были засечь.

Он выглядел встревоженным:

— Да-да… Но пока мне не доложили. Мне это не нравится…

— Вы проверили телефон? — спросил я. Он взволнованно кивнул:

— Разумеется. Устройстве, установленные у вас, не записали ничего, кроме обычного шума. Хотя мы слышали, как ваша жена спросила "Кто это?", и вы ответили.

Я присвистнул. Мы с Богеном были удивлены, но по разным причинам.

— Вы получите образцы, — проговорил наконец Боген.

— Мне забрать их или вы доставите? Я подготовлю корабль, — предложил я.

— Нет. Председатель Лару приказал, чтобы ноги вашей больше не было на острове. Охрана уничтожит вас.

— Мы так не договаривались! — запротестовал я, чувствуя, как во мне все оборвалось. Я должен попасть туда.

— Мы передумали. Вы известный убийца, Занг, и мы не можем рисковать. Если потребуется что-то, чего мы не сможем сами, — позовем вашу жену. Нам так спокойнее. Она здешняя, и к тому же запрограммирована — запрет убийства.

— Я не хочу втягивать ее. Я расторгну соглашение!

Он злобно рассмеялся:

— В таком случае вам обоим конец. Вы знали, на что шли. Так что позаботьтесь, чтобы она оказалась на острове через два часа!

— Ну, ладно, — выдохнул я. — Пока будем играть по вашим правилам. Но ей запрещены морские путешествия.

— Кем? Властью Председателя Лару она освобождается от этого ограничения. Того, кто усомнится, посылайте ко мне.

— Я думал, что у нее психический запрет…

— Дюмоний удалил его. Действуйте. Мы теряем время.

Я отключился, чувствуя себя менее уверенно. Такой поворот — это хамство с их стороны…

Дилан, однако, не унывала. И мне осталось только проводить ее на пристань и распрощаться. Она радовалась — снова окажется на корабле!

Ее не было пять часов. Я волновался все больше, и когда она наконец вернулась, все еще был взвинчен.

— Они ничего не сделали тебе, правда? — спросил я. Она рассмеялась:

— Нет. Я управляла кораблем. И развлекалась. Здорово там у них, на острове. Меня пустили только на первый этаж, дали опечатанный контейнер и отправили назад.

Я с беспокойством смотрел на нее. Догадался бы я, если бы ее заменили роботом, обработали с помощью психиатрических машин?

Что ж, ответ на первый вопрос я получил бы ночью, если бы мы поменялись с ней телами. Впрочем, уверен, что сейчас они бы не пошли на это. Второе я мог выяснить только с помощью Дюмония.

Неожиданно меня осенило.

— Сукин сын! — пробормотал я. — Старый пройдоха!

Она удивленно посмотрела на меня:

— Кто?

— Дюмоний. Он опережает и меня, и Лару. Он знал все заранее!..

* * *

Мы внесли контейнер в помещение и стали ждать указаний извне. Ничего не было. Покончив с какой-то рутинной работой, мы легли спать. А когда прогнулись утром, контейнер исчез.

Я сообщил о пропаже Богену. Нельзя сказать, чтоб он обрадовался. Заработали видеокамеры, агенты, вся система безопасности, но никто ничего не обнаружил. И ведь пять независимых следящих устройств были в самом контейнере и, очевидно, прекрасно работали. Они как бы не исчезли — по крайней мере они сообщали, что контейнер по-прежнему в комнате. После долгих поисков нашли крошечный записывающий прибор, что-то вроде миниатюрной батарейки, заделанный в половицу.

Он-то и передавал сигналы пяти следящих устройств!

Боген был разъярен, раздражен, но я не сомневался, что Лару получит доклад, в котором шеф Безопасности предстанет в наилучшем свете.

Образцов не было уже девять дней, за это время не произошло ничего интересного. Только Боген становился все нетерпеливее и уже угрожал нам. Мы с Дилан начали волноваться…

Наконец прозвучал вызов.

— Меня всегда удивляет, что вы так свободно разговариваете, — обратился я к агенту.

Он улыбнулся и кивнул нам обоим. Это был доктор Дюмоний.

— Ну, небольшая новинка. Вас прослушивают, и люди Богена сейчас записывают наш разговор. Но слышат они нечто совершенно другое. Как приятно работать в окружении техники, отставшей от современной на несколько десятилетий!

— Вечно вы с вашим анархизмом! Я давно почувствовал, что с вами надо держать ухо востро, но не догадался, на чьей вы стороне.

— На своей, конечно. И вы двое — тоже, вот так. Я сказал вам чистую правду: ненавижу Конфедерацию! И если бы я был уверен, что Чужаки не истребят нашу расу, я бы приветствовал их. Нет лучшего лекарства для человечества, чем старая, добрая война, при условии, что раса выживет и будет развиваться. А я психиатр, и люблю комфорт и свою работу.

— Почему же вы работаете на них? — озадаченно спросила Дилан.

— Это не так. На Цербере я олицетворяю Конфедерацию. Тонкая шутка, не правда ли? Квин как-нибудь расскажет вам подробнее. А сейчас не время философствовать, слишком многое предстоит сделать, Скажем так: к нашей взаимной выгоде я использую их, они используют меня. Я также использую Лару, его людей и его систему. Я живу так, как хочу, и занимаюсь любимым делом.

— Я не понимаю, зачем тогда прислали меня, — заявил я с уважением, как профессионала к коллеге. — Вы можете проделать все это с меньшими трудностями.

— Нет. Если я окажусь поблизости от Лару, я немедленно подвергнусь серьезной опасности. Моя деятельность направлена на то, чтобы сохранить мое душевное спокойствие как можно дольше. Неограниченно долго, надеюсь. Я не отношусь к активным людям. Лару не доверял бы мне, просто потому, что я слишком хорошо его знаю. — Он усмехнулся. — Он думает, что у меня частично стерты воспоминания. И только благодаря этому заблуждению я здесь. Но, с другой стороны, я слишком близко подошел к проблеме, пробыл здесь слишком много лет, знаю слишком многих. Моя объективность сомнительна. Требовался свежий аналитический ум, чтобы отфильтровать информацию. А кроме того, в этом случае головой рискуете вы, а не я.

— Но вы сказали, что не возражали бы против атаки Чужаков, — заметала Дилан, все еще пытаясь понять его. — Зачем тогда помогать борьбе против них?

Он стал очень серьезным.

— Чужаки — это воплощение абсолютной угрозы. Совершенные организмы и полностью программируемые. А мы можем стать и тем, что никогда не предусмотрит никакая программа. Именно поэтому тоталитарное общество не могло искоренить индивидуальность. А вот роботы — первая реальная угроза. Выражаясь эвфемистически, меня чуть не пронесло, когда я узнал о них.

— С чего же начнем? — спросил я его.

— Мы по-всякому возились с этими образцами, — сказал агент-Дюмоний. — Доктор Мертон права: мы не представляем, как их копировать. Это не в наших силах. Это плохая новость. А хорошая заключается в том, что, невзирая ни на что, мы можем работать с ними, если вы меня поняли.

— Ни в малейшей степени, — признался я.

— Хорошо. Предположим, я не знаю, как делается карандаш, но я знаю, как пользоваться им. Управление, вот в чем дело. Внутри каждой квазиклетки есть программное устройство, но мы совершенно не разбираемся в нем. Однако мы можем добавлять информацию в уверенности, что она передается и записывается с помощью микроорганизмов Вардена. Возможно, этот объект создан с учетом микроорганизмов Вардена и не работает без них. Значит, эти штуки были изготовлены Чужаками специально для нас…

— И что все это значит? — нетерпеливо спросила Дилан.

— Что часть образцов отправлена куда-то, а часть осталась в моей лаборатории. Это было увлекательное исследование! Использовать организм, который мы вообще не понимаем, чтобы воздействовать на другой, который мы не можем ни создать, ни скопировать. Но с помощью компьютеров Извне кое-какие результаты получены. Язык химического кода довольно сложен, но код подчинения повторяется в каждой клетке. Программа в общем-то элементарная — это основа для всех разновидностей роботов-агентов, рассылаемых в другие миры на различные задания и в различные условия.

— Значит, вы в состояний избавиться от нее? — вмешался я.

— Нет. Но мы можем дописать программу так, чтобы обойти начальные этапы, оставив сознание свободным в сверхтеле.

— Доктор Мертон должна была подумать об этом, — заметил я.

— Несомненно, — согласился он. — Но у нее нет таких мощных компьютеров и программ. Из-за этого они и застряли. Лару был прав.

— Значит, мы в силах дать ему то, что он хочет, — вздохнула Дилан. — А что взамен?

— Что ж, для начала нужно обеспечить вам какую-нибудь абсолютную защиту. Например, сделать сложное психическое внушение, используя систему безопасности. Лару не обойдет его. И никто не обойдет, в противном случае мы бы уже проиграли. Иными словами, вы не сообщите ему информацию, пока не захотите…

— Но мне разрешено ездить на остров только одной, — возразила Дилан. — Вдруг он превратит меня в робота и будет манипулировать им, невзирая ни на какие психические блоки?

— Нет. Мы добавим для надежности еще один блок, вроде тех, которые Безопасность щедро имплантировала Квину годами. Не существует человека, который бы не проболтался под пытками или после химической обработки. Поэтому мы используем метод, сводящий на нет подобные процедуры. Именно это заставило Лару отказаться от мысли сделать из Квина робота. Наверняка он и сам снабжен подобной командой — она стирает другую информацию, если субъект подвергается принуждению! Он ничего не сделает с вами, вы необходимы ему.

Дилан выглядела удивленной, но я прекрасно понял его:

— Доктор имеет в виду, Дилан, что эта команда может быть запущена Извне агентом Конфедерации. Вроде той, которую сам добрый доктор «привил» Лару, чтобы гарантировать свое благополучие.

Дюмоний улыбнулся и кивнул.

— Жаль только, что Дилан придется действовать одной, — недовольно заметил я. — Обидно пропускать развязку. В конце концов идея была моя.

— Вы же знаете, что существует способ, — мягко напомнил Дюмоний, и я заметил, как блеснули его глаза. — Я приготовился на случай, если вы отважитесь рискнуть.

Дилан посмотрела на него, потом на меня.

— Я не уверена, — произнесла она. — Я немного боюсь.

— Я понимаю ваши сомнения, — признал психиатр. — Во-первых, вы можете разделиться. В этом нет ничего особенного. Или слиться в одну личность. Или обнаружить, что вы не любите друг друга. Особенно это касается Квина…

Она кивнула:

— Я знаю. Но это меня мало волнует. Я люблю его теперешнего, и вряд ли мне бы понравился прежний Квин: он слишком напоминает Ваганта Лару. Решено — мы отправимся вместе! — твердо заявила Дилан. Но разве они не догадаются, кто снабдил нас информацией?

— Если все удастся, вопрос потеряет академический смысл, — ответил доктор. — А если что-нибудь не заладится — что ж, у нас есть пути к отступлению. Не беспокойтесь, я хорошо маскируюсь.

— Не сомневаюсь, — сухо заметил я. — Перейдем к делу.

* * *

Как я и предполагал, Богену совершенно не понравился измененный план.

— Что ж я мог поделать? — невинно спросил я. — Мы возвращались от Дюмония, неожиданно у нас потемнело в глазах. Мы очнулись через полчаса посреди города с одинаково внушенными нам инструкциями. Вы сами знаете, что ваши люди потеряли нас.

Ему оставалось только хмуриться.

— Шефу не понравится, — проворчал он. — Слишком много уязвимых моментов. Однако сегодня вы оба отправитесь на остров. Прихватите вещи — визит может затянуться.

Я кивнул и отключил связь.

— Ты действительно думаешь, что Лару пойдет на это? — озабоченно спросила Дилан. — В конце концов он отдает себя в руки Конфедерации.

— Да, — заверил я. — У него нет выбора.

— Самый могущественный человек на Цербере, один из самых могущественных на Ромбе и, может быть, один из самых могущественных людей в Галактике — и напуган до смерти?

— Ее-то он и не боится, — заметил я. — Пошли собираться.

Глава 19

ПОСЛЕДНИЙ ФОКУС

Дюмоний и его психиатрические компьютеры создали исключительно яркий психологический профиль Ваганта Лару, с момента, когда он впервые оказался на Цербере.

Как и все выдающиеся люди, он больше всего опасался покушений и несчастных случаев. Этот его страх прогрессировал на Цербере, где возможно было в принципе жить вечно. Лару полагал себя Богом, а Бог не может быть смертный! Что ж, наилучшим гарантом полной безопасности был робот.

Более того, он дал бы ему возможность покидать Ромб и возвращаться туда. Окруженный небольшой свитой преданных органических роботов, он стал бы практически неуязвим. Освобожденный от всех потребностей и плотских желаний, оснащенный мозгом, который мог поспорить с быстродействующим компьютером, он становился уникумом, какого не знало человечество.

Он понимал это, а его характер подталкивал его. Кроме того, с одним из властителей Ромба было покончено, с властителем, которого он уважал и боялся, — это был решающий довод. И он отважился.

Я не мог не думать о том, как сильно повлиял на меня Дюмоний. Он подстроил сам, чтобы выбор пал на него — задолго до проекта "Феникс". И вот теперь, когда я должен пойти на исключительный риск, я почти без колебаний и с полной поддержкой Дилан иду на него.

Все воспоминания и рассуждения теперь не имеют значения. Теперь все должно сойтись воедино — или развалиться. Подозреваю, что где-то ждет наготове космический крейсер, чтобы подойти к Церберу и уничтожить остров Лару — вместе с нами…

Мы с Дилан почти целую неделю провели в Замке, предоставленные сами себе, но всегда под пристальным взглядом охраны и сканирующих устройств. Ее восхищала зеленая лужайка — нечто немыслимое на Цербере — и радовали музеи похищенных ценностей. Я с удовольствием рассказывал ей о культурах, породивших эти шедевры.

Когда мы прибыли, нас направили к доктору Мертон для проверки возможных психических команд и блоков. Теперь я не блефовал, и пробы это подтвердили. Мы перечислили — не понимая, что описываем, — оборудование, необходимое для распрограммирования. Мертон отнеслась к этой информации с интересом и заверила нас, что все будет быстро собрано.

Наконец, без всякого предупреждения, на лужайку приземлился большой транспортный корабль. Как и в прошлый раз, из него вышли пять человек, на этот раз совершенно других. Дилан с интересом наблюдала за ними из окна. Мальчик и девочка, подростки. Элегантная женщина за сорок, шатенка с короткой прической. Невысокий худощавый человек с очень темной кожей. И молодой клерк с бородкой эспаньолкой.

— У него неплохая команда, — одобрил я. — Здесь нет ни одного из тех, кто был в прошлый раз.

— У них одинаковая походка, — отметила Дилан. — Даже женщина шагает, как мужчина.

— Они потрясающие актеры.

— Кто настоящий Лару? И есть ли он среди них?

— Проще простого, — хмуро ответил я. — Настоящий останется жив и в конце нанесет удар.

* * *

Охранники проводили нас в нижний научный комплекс и сразу исчезли. Пятеро прибывших, Мертон и Боген ждали нас в лаборатории; пятеро сидели в креслах.

— Они даже одинаково кладут ноги одна на другую, — прошептала Дилан, и я подавил смешок. Мы остановились. Заговорил клерк с эспаньолкой.

— Ладно, Квин Занг. Я не намеревался встречаться с вами еще раз, но вы меня вынудили.

— Вы не пожалеете, — пообещал я ему.

— Старайтесь, — проворчал он. — Я не люблю незаменимых людей. Понятно?

Я кивнул:

— Конечно! У вас есть выбор: мы можем все забыть и отправиться домой.

Он проигнорировал мои слова и повернулся к Дилан.

— Рад вас видеть. Надеюсь, теперь у вас все в порядке?

— В полном, — ответила она с прежней самоуверенностью.

Я почти читал ее мысли и любовался ею. Вагант Лару не смог бы охотиться на борков!

— Сначала кое-какие испытания…

— Мы к вашим услугам, — сказала Дилан. — Хотя, по правде говоря, разбираемся в этом не больше вашего. — Она окинула их взглядом. — Кто будет первым?

— Пока никто. — «Лару» кивнул Богену, и шеф Безопасности вышел.

Два техника вкатили устройство, сильно смахивающее на то, о котором несколько дней назад мы гнали информацию доктору Мертон. Гибрид из разных приборов. Но раз Мертон считала, что он будет работать, — что ж, я не прочь довериться специалисту.

Машина напоминала три сушилки для волос на длинных, толстых, как гусиные шеи, стержнях, «воткнутых» в заднюю стенку приборной панели. С помощью Мертон ее подсоединили к приборному отсеку лаборатории. Множество проводов выходило из верхней части панели и тянулось к приборам. Включили питание. Мертон проверила все, кивнула им.

Меня охватило ощущение, будто меня сейчас казнят. Как на электрическом стуле. Если верить Мертон, эта штука должна позволить нам с Дилан, если мы сконцентрируемся, посылать импульсы наших сознаний третьему лицу.

Внесли стулья, поставили их под приборами, а шлемы подкрутили, и они повисли над нами обоими.

— Что теперь? — требовательно спросил Лару.

— Нам нужен робот, — ответил я ему. — Сначала мы вводим сигнал в робота, а потом вы пересаживаете в него сознание. Старым церберианским способом.

— Мертон? — вопросительно произнес он. Она подошла к одной из кабинок и открыла ее. Находившийся в ней был полностью подготовлен. Он был жив, но безлик. Человек не смог бы такое изобразить. И я, и Дилан одновременно вздрогнули:

— Санда!

Нет, это была не Санда, а ее точная копия, копия прежнего тела Дилан.

— Видимо, я недооценил этого парня, — пробормотал я. — Каков мерзавец…

Все «Лару» смотрели на меня с плохо скрытым злорадством.

— Если вы захотите провести меня, вам будет труднее с тем, кого вы оба знаете и любите, — тихим голосом «пояснил» кто-то из них.

— Вы убьете ее после этих опытов! — возмутилась Дилан. — Я в таких вещах участвовать не буду.

Один из «Лару» слегка задумался и, мне показалось, покосился на девочку. Девочка очень естественным жестом подняла руку и почесала нос. Человек с бородкой замолчал и, напустив на себя задумчивый вид, уставился в потолок. Наконец он произнес:

— Хорошо. Но по причинам, которые, полагаю, ясны, вы затрудняете испытание. А без него мы не двинемся дальше.

Я пожал плечами:

— Что вы на меня смотрите? Не я оставил ограничители!

— Не в этом дело, — отрезала Дилан. — Я в любом случае против!

Лару вздохнул и снова задумался. Наконец он сказал:

— Выйдите оба. Подождите там!

— Не ожидал такого от меня, да? — самодовольно спросила Дилан. Я попросил ее больше не злить их: Лару достаточно неуравновешен. Он откажется от всей затеи, если на него слишком сильно жать.

— Не дразни его, — предупредил я. — Есть вещи, которые для него гораздо важнее.

Она кивнула и сжала мою руку. Вскоре нас позвала доктор Мертон.

— Хорошо, — произнес Лару. — Давайте действовать поэтапно. Сначала мы попытаемся очистить нейтральное, так сказать, тело. Потом Мертон проверит его и решит, что можно из этого извлечь. Согласны на это?

Мы увидели, что робот заменили. Это уже не Санда. Я посмотрел на Дилан и пожал плечами. Она вздохнула:

— У нас нет выбора. Я согласна.

Перед нами был гигант с могучими мускулами. Мертон с двумя ассистентами усадили его на стул — сам он едва двигался.

— Кажется, они прибывают с минимальной программой, — заметил я.

— Включаться и выключаться, идти вперед или назад, стоять и сидеть — вот почти все, — подтвердила Мертон. — Им не требуется большего, когда вводят сознание.

Я занял место у машины, Дилан села рядом со мной. Мое беспокойство нарастало — я знал истинную цену Лару и не доверял ему ни на грош.

Шлемы опустились; я почувствовал прикосновение контактов и датчиков.

— Отлично, — сказала Мертон. — Все устроено так, как вы рассказали. Приступайте!

Я расслабился, сделал несколько глубоких вдохов и услышал, как Дилан делает то же самое. И тогда я сконцентрировался. Нет, не только: я заставил передачу пройти.

На мгновение я испытал беспомощность, не мог двинуть ни рукой, ни ногой, но это прошло так быстро, что я усомнился: может, мне показалось?

— Все, — произнес я. — Дилан, а ты?

— Кажется, все.

Ассистенты щелкнули выключателями и осторожно сняли с нас шлемы. Мы с Дилан встали и уставились на нашего гиганта. Он выглядел таким же "пустым".

Лару посмотрел на доктора Мертон.

— Ну что?

— Мы записали что-то, — сказала она. — Но кто же знает — что?

И тут меня осенило: а если это маневр, ход? Если Мертон создала процесс, не переносящий, а копирующий информацию в мозг? Если так, то мы больше не нужны никакому Лару! Оставалась отчаянная надежда, что Дюмоний (или Служба безопасности Конфедерации) предусмотрел это.

Подошли два ассистента со странной высокой тележкой. Гиганту приказали встать, тележку наклонили, ловко подвели под него, уложили и повезли в боковую дверь. Доктор Мертон пошла следом.

— Куда они направились? — с интересом спросил я.

— Сначала его подключат к анализатору, — сообщил Лару. — Потом двинемся дальше.

Спустя несколько тревожных минут снова появилась Мертон.

— Ничего из того, что я могу измерить, не изменилось, — заявила она.

Лару вздохнул:

— Ладно. Попробовать живьем. Вы подготовили Самаша?

Она кивнула, подошла к аппарату, с кем-то связалась. Я узнал голос Богена. Не прошло и минуты, как в лабораторию ввезли другую бесчувственную, совсем не похожую на гиганта, фигуру. Это был старик — самый старый человек из всех, кого я видел на Цербере. Ему было на вид лет пятьдесят.

— Самаш работает здесь техником, — сказал нам Лару. — Он очень предан, хотя и не слишком умен. И как видите, весьма нуждается в новом теле.

— Еще бы, — заметила Дилан.

— Теперь займемся им.

— Его опоили?

— Это Кабаш, о котором вам, кажется, кое-что известно.

— Да.

Я начал понимать: средство, стимулирующее обмен, если кто-то поблизости находится под его действием. После повторения процедур Самаша перевезли в другое помещение, и вскоре появилась Мертон с ассистентами.

— Подождем часок, — уверенно произнесла она. — Я позову вас.

Нас отпустили. И снова очень хорошо накормили.

— Я по-прежнему беспокоюсь, — заметила Дилан.

— Только этого не хватало, — поделился я своими опасениями по поводу Мертон. Она вздохнула:

— Что ж, мы сделали все, что могли.

— Посмотрим. Еще не конец.

Примерно через час нас позвали назад. В лаборатории ничего не изменилось за исключением того, что в центре стола спал гигант. Тела старика я не заметил и догадался, что его уже нет — за ненадобностью.

Несмотря на то, что гигантский робот спал, не оставалось сомнений, что теперь это личность. На лице появилось какое-то выражение.

— Разбудите его, — приказал Лару. Доктор Мертон и ассистенты отступили, раздался громкий звон. Он быстро затих, и Мертон позвала:

— Самаш! Проснись!

Он вздрогнул. Мы отступили к стене и затаили дыхание. Даже «Лару» были, похоже, предельно напряжены.

Глаза Самаша открылись, на лице появилось удивленное выражение. Он откашлялся густым басом, потряс головой, сел и огляделся.

— Что… что случилось? — пробормотал он.

— Посмотри на себя, Самаш, — обратился к нему Лару. — Видишь, что я подарил тебе!

Самаш посмотрел и тяжело задышал, однако, видимо, сразу понял. Он спрыгнул со стола, потянулся и с улыбкой оглядел всех нас. Мне не понравилась эта улыбка.

— Самаш, я — Вагант Лару. Код активации AJ360.

Гигант некоторое время колебался, но потом начал смеяться.

— Самаш, код активации AJ360! — нервно повторил Лару.

Самаш оборвал смех, перекосившись от злобы, и повернулся к человеку с эспаньолкой.

— Я не буду тебе подчиняться, — отрезал он. — Никогда! Я не буду никому подчиняться! Я знаю, что такое код активации AJ360. Но он ничто для меня. На этот раз ты проиграл, Лару. — Он повернулся, не замечая нас, и громко произнес сам себе:

— Вы не представляете себе, что это такое — Могущество! Я чувствую себя Богом! — Он повернулся к человеку с эспаньолкой. — Эй, Лару, кто бы из вас им ни был, с тобой покончено! — И ринулся к пятерым "Лару".

— Спасите! — завизжала девочка-подросток. В ее голосе звучала настоящая паника.

Но тут, к нашему изумлению, остальные четверо, два ассистента и доктор Мертон рванулись к гиганту. В одно мгновение его повалили на пол.

— Господи! — выдохнула Дилан. — Да они все — роботы!

Девочка-Лару, явно настоящая, нервно отступила к стене и закричала в аппарат-интерком.

— Я — Лару! Удвоить охрану!

Помещение тотчас заполнили люди Богена и Национальной полиции.

— Отойдите от него! — крикнул Боген. — Пусть встанет!

Они так же быстро оставили его. Доли секунды хватило Самашу, чтобы вскочить и кинуться на полицейских…

У него не было никаких шансов. И хотя он был быстр, как молния, они оказались быстрее. Лучи ударили в гиганта. Его движения замедлились; помещение наполнилось резким запахом. Яркая вспышка почти ослепила нас — и Самаш взорвался, превратившись в лужу слизи.

— Все они! — повторила Дилан. — Даже Мертон, Боген и полицейские!

— Кроме нее, — заметил я, указывая на все еще испуганную девочку. — Сегодня она Вагант Лару. Лару — она или он — уже овладела собой.

— Да, — сказала она. — Все важные люди на острове — роботы. Обычно в моей свите их двое, но сегодня я решил перестраховаться.

Я кивнул:

— Но все же вы рисковали. Он почти достал вас!

Девочка нервно кивнула:

— В следующий раз мы подготовимся лучше. Я не ожидал ничего подобного.

— А чего же вы ожидали? — едко спросила Дилан. — Особой любви на Цербере к вам не питают. Что же вы наделяете этого парня такой мощью?

— Хватит! — оборвал ее Лару. — Убирайтесь отсюда! Идите наверх и ждите, когда я вас вызову.

"Если мы тебе понадобимся", — сердито подумал я.

— Что ж, по крайней мере мы доказали, что система работает, — заметил я, и мы ушли, осторожно обходя полицейских и все еще дымившуюся лужу.

— Как им удалось остановить его? — спросила меня Дилан вечером.

— Думаю, они испробовали на нем несколько видов оружия в разных режимах, — ответил я. — Один луч достиг цели, повредил что-то важное и запустил процесс самоуничтожения.

Она содрогнулась:

— Ужасно.

— Не думаю, что нам бы понравился Самаш, — заметил я.

— Я не об этом. Я о том, что все они — роботы! Даже милая доктор Мертон.

— Понимаю. Я не догадывался об этом, правда! Проклятие, они такие настоящие! Боген, Мертон — они были настоящими людьми, естественными, понятными. Они смотрели, говорили, вели себя как нормальные люди. — Меня передернуло. — Господи! Неудивительно, что они не нашли защиты…

— Что мы будем теперь делать? — строго спросила Дилан.

Я вздохнул:

— Утро вечера мудренее.

* * *

На следующее утро нам подали великолепный завтрак. Хороший знак. После того как мы поели, привели себя в, порядок и оделись, нас вызвали в лабораторию. Лару не менял тело и был без двойников, Мертон или Богена. И еще один человек, которого мы оба сразу узнали, находился при нем.

— Санда? — произнесла Дилан. Она увидела нас и улыбнулась:

— Дилан! Квин! Мне сказали, что вы здесь! Что происходит? Я ничего не помню после того, как уснула вчера вечером в Медламе!

Мы с Дилан похолодели; одна и та же мысль пришла нам в головы, и Санда, почувствовав неладное, тоже застыла и удивленно смотрела на нас.

— Что-то случилось?

Я повернулся к Лару:

— Все-таки вы сделали это.

Девочка пожала плечами:

— Она уже была подготовлена. Мы решили проверить, справедлив ли процесс доктора Мертон, основанный на вашей записи.

— Полагаю, что он не сработал, иначе бы нас не было здесь, — заметил я.

Санда была неподдельно удивлена:

— Квин? Дилан? В чем дело?

— Достаточно, Санда, — утомленно произнес Лару. — Отправляйся на третий этаж.

Поведение Санды резко изменилось. Она повернулась к девочке и поклонилась.

— Как вам будет угодно, повелитель, — произнесла она и вышла. Мы изумленно провожали ее взглядами.

— Как она работает, Лару? — спросил я. — Что предписано делать программой, которую мы удаляем?

— Разве вы не знаете? Любить, уважать, почитать того, кто произносит код активации. Слушаться только этого человека или его доверенных лиц. Эмоциональная ловушка, которую нельзя разрушить. Они действительно любят меня!

— Но не вы же лично активировали их всех!

— Конечно, нет. Но если один из моих роботов становится активатором, возникает тот же эффект. Хотя это довольно сложно. Чтобы запомнить, кто кого любит, требуется компьютер.

— Однако я понял, что ваш процесс не работает с записью! — облегченно произнес я и повернулся к Дилан. — Не беспокойся о Санде. Она осталась прежней. Просто теперь она любит другого.

Лару вздохнул:

— Мы сделали все, что могли. Нет причин, чтобы запись не работала, однако это так. Мы проверили это не только на Санде, но и на других, меняя параметры. Бесполезно. К сожалению, вы пока нужны мне!

"Опять мой ход, — подумал я, — и спасибо Дюмонию или кому-то еще".

— Вы готовы подвергнуться обмену? — спросила Дилан.

Девочка кивнула:

— Мне потребуется полчаса, чтобы подготовиться. Однако предупреждаю сразу: любой ваш фокус, любой сбой в моей программе, даже случайный — и мои роботы разорвут вас в клочья.

— Никакого обмана, — заверил я его. — Мы тоже заинтересованы в этом. Мы единственные, кто не может стать роботами, и поэтому вы нужны нам, чтобы снабдить в необходимый момент новыми телами. Это честная сделка.

— Надеюсь. — В девичьем голоске звучали те же угрожающие нотки.

Мы с беспокойством ожидали окончания приготовлений. К нашему разочарованию, выбранное Лару тело было весьма непримечательным. Стандартный мужчина цивилизованных миров.

— Неглупо, — заметил я Дилан. — Он меньше всего хочет привлекать к себе внимание.

— Оно не так плохо, — критически произнесла Дилан. — Даже немного напоминает тебя.

— Большое спасибо.

Тело девочки ненадолго увезли и снова доставили в соседнее помещение. Не мешкая, мы обработали тело мужчины на машине со шлемами. Его тоже увезли.

Я осматривал лабораторию, задавая Мертон пустячные вопросы. Меня насторожило, что Лару слишком легко согласился. Я чувствовал какой-то подвох. Спустя некоторое время я поделился с Дилан догадкой: еще один трюк. Смотри в оба!

Она нахмурилась и прошептала так тихо, что я еле услышал:

— Откуда ты знаешь?

— Там, наверху, вчера были приборы, а сегодня — это лазерные пушки.

— Ты уверен?

— Именно. Хитрый мерзавец, но мы его раскусили. Не расслабляйся.

Прошло чуть больше часа, и тело ввезли назад. Началась обычная процедура пробуждения. На сей раз мы успели зажать уши, когда раздался звон. Человек ощутил то же самое, что и Самаш накануне, и, спрыгнув на пол, с удивлением осмотрелся.

— Черт бы меня побрал!

Мертон подошла к нему:

— Код активации AJ360.

Человек помолчал, улыбнулся и покачал головой:

— Нет. Когда вы произносите это, я ощущаю какое-то покалывание, словно из меня что-то рвется наружу. — Он вздохнул. — Я понимаю что чувствовал Самаш. Он чувствовал себя Богом! Невероятно! — обратился он к Мертон. Потом повернулся к нам.

— Что ж, — произнес он. — Действительно получилось! Вы не догадываетесь, какую силу я чувствую в себе. Мне даже трудно подстроиться под ваши ритмы, чтобы просто беседовать с вами. Каждая клетка моего тела жива! Жива и чувствует! Чувствует и подчиняется! Сила неслыханная! До сих пор я не предполагал, сколь могучи и универсальны эти тела. И никакой боли! После рождения каждый испытывает боль. Мы живем с болью. Свобода быть полностью защищенным от нее почти пугает.

— Мне непонятно, — заметил я, — зачем, если Чужаки так умны, зачем они оставили эту лазейку?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Это тоже тревожило меня, но не теперь. Ничто, — злобно добавил он, — не будет больше тревожить меня. Ничто и никто. — Он снова посмотрел на нас. — А теперь скажите, существует ли причина, по которой я позволил бы вам прожить еще хоть мгновение?..

Дилан строго посмотрела на меня, как бы спрашивая: ты уверен, что это Лару?

— Доверься мне, — прошептал я и снова обратился к Лару. Я убежден был, к мнимому. — Гарантии? Вспомните Самаша. И того робота, которого поймали в Командовании Боевыми Системами. Трудно его убить — да. Совершенство? Да. Бессмертный? Нет. Но не только это. Мне известно, чем Чужаки подкрепляют свои гарантии!

Мертон и «Лару» выглядели смущенными.

— Продолжайте, — решил он.

— Они заключены в телах роботов. Роботы когда-то выйдут из строя независимо от того, насколько они хороши. И если здесь не окажется кого-то, кто очистит программу робота, вам, Лару, придется вернуться в человеческое тело!

— Никогда! — отрезал он. — Побывав однажды в этом теле, вы никогда не захотите вернуться обратно. Ни на мгновение! Ни за что! — Он понял, что увлекся. — Да, вы правы. Но тогда вы останетесь здесь, на острове, моими постоянными гостями — навсегда! Получите новые тела. Вы, кажется, хотите иметь детей и воспитывать их самостоятельно? Отлично! Здесь, в роскоши, и приступайте!

— Вы имеете в виду роскошную тюрьму, — уточнила Дилан.

Он пожал плечами:

— Считайте так. Она будет обтянута бархатом и позолочена. Вы ни в чем не будете нуждаться. Конфедерация быстро поймет, что вы провели ее. Вас захотят достать любой ценой, чтобы стереть информацию. Возможно, с помощью какой-то простой команды. Я ее не знаю и поэтому не могу позволить вам общаться ни с кем. Кроме меня…

— А если они уничтожат остров? — язвительно спросила Дилан.

— На это они не пойдут, — твердо заявил он. — Они не уверены! А мы покажем им трупы и сочиним правдоподобную историю, которая сведет на нет слухи о проекте "Феникс". Все будет нормально, уж вы поверьте!

Я вздохнул и пожал плечами.

— У нас нет выбора?

— Нет, — злобно ответил он.

В этот момент я заметил, что он стоит в центре помещения. Включилась лазерная пушка, и он тоже растаял.

Я посмотрел на коричневое пятно, оставшееся от Самаша, несмотря на все усилия уборщиков. Все так, мой ход — удача! И проверка.

Дилан, задыхаясь, прошептала:

— Ты был прав. — Но потом заколебалась:

— Но как мы узнаем настоящего?

— Никак, — ответил я. — Положись на меня.

Мы присутствовали еще при трех обменах. Каждый из них был таким же убедительным, как и первый. Робот неожиданно расплавлялся. Мне было интересно — оставались бы они такими уверенными, если бы узнали о судьбе своих предшественников?

Однако четвертый, такой же, как остальные, в конце повел себя иначе. После «светской» беседы он улыбнулся и вздохнул:

— Отлично. Хватит ломать комедию. Я убедился. — Он сделал нам знак, и мы с беспокойством последовали за ним, обходя мокрые места и опасливо косясь на пушки.

Мы все благополучно вышли из лаборатории. Ожидавший нас Боген поклонился:

— Как дела, повелитель?

— Превосходно. Похоже, наши друзья не смошенничали. Позаботься о них, Боген. Дай им все, что они захотят, кроме связи с внешним миром. Понял?

— Как вам будет угодно, повелитель, — почтительно ответил Боген.

Мы двинулись по коридору, и я принялся тихонько напевать песенку, которую никогда не знал раньше, но ее очарование было хорошо мне известно:

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове.

Лару остановился и удивленно воззрился на меня:

— Что это?

— Песенка из моего детства, — объяснил я. — Не забывайте, что последние недели я прожил в страшном напряжении. Теперь оно ушло.

Он недоверчиво покачал головой:

— Гм. Какие-то безумные слова…

— Мы еще увидимся с вами? — кокетливо спросила Дилан.

— Конечно. Я не собираюсь покидать остров прямо сейчас.

— Возможно, через месяц, — предложил я. — По крайней мере, мы сможем обсудить нашу жизнь здесь.

— Конечно. Но через месяц!

Мы с Дилан пошли к себе, а они с Богеном отправились куда-то еще.

Освободившись теперь хотя бы от постоянного конвоя, мы отправились на лужайку и, наслаждаясь теплом и солнечным светом, разделись и легли неподалеку друг от друга. Некоторое время мы молчали. Наконец Дилан заговорила:

— Мы действительно контролируем теперь властителя Цербера?

— Я пока не уверен. Через месяц мы, пожалуй, это узнаем. Если его цель — покинуть остров, — значит, он настоящий. Если нет, мы будем повторять это до тех пор, пока не получится. Я думаю, что это был настоящий.

Она захихикала:

— У нас впереди целый месяц райской жизни. А потом…

— Теперь весь Цербер принадлежит нам, дорогая. А старый добрый Дюмоний…

Она удивилась:

— Кто?

— Доктор Дю — почему я вспомнил его?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Нам, конечно, больше не потребуется психиатр. Разве только удалить из твоего мозга команду докладывать.

— Да, но доктор Мертон, наверное, справится с этим не хуже.

Она повернулась ко мне:

— Знаешь, за что я люблю тебя? Ты все сделал сам! Невероятно!

— Нам помогала Конфедерация.

— Чепуха. Каждый из твоих безумных, бессмысленных планов сработал. Прошло чуть больше года, и ты из ссыльного превратился в настоящего властителя Ромба.

— Не забывай, что ты тоже теперь властительница Ромба.

Некоторое время она расслабленно лежала рядом, потом спросила:

— Шокирует кого-нибудь, если мы займемся любовью прямо здесь?

— Вероятно, только роботов, — ответил я. — А мы знаем, чего они стоят.

Она рассмеялась:

— Помнишь, когда они предложили поменять нам с тобой сознания? Кто это был?

Я покачал головой:

— Слишком давно. Я не помню. Какое это имеет значение. Почему ты заговорила об этом? Она рассмеялась:

— В этом не было необходимости. Теперь я — часть тебя. А ты, я думаю, часть меня. По крайней мере я не могу выкинуть тебя из себя.

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. ПЕРЕХОЖУ К АНАЛИЗУ. КОНЕЦ СВЯЗИ. СТОП. СТОП.

ЭПИЛОГ

Наблюдатель откинулся в кресле, снял шлем и вздохнул. Он выглядел усталым, измотанным, даже постаревшим — и знал это.

— Вы по-прежнему встревожены, — заметил компьютер. — Не понимаю, почему. Это блистательная победа, возможно, ключевая для нас. У нас будет собственный шпион-властитель.

Он откликнулся не сразу. Компьютер раздражал его, и это тоже было необъяснимо. Техника и агенты хорошо дополняли друг друга, и раньше он тоже в какой-то степени ощущал себя машиной. Холодные, бесстрастные, логичные. Прекрасная рабочая пара. "Действительно ли меня нервирует компьютер, — думал он, — или машина была отражением моей прежней личности, и теперь это бесит меня?" Сознание выхватило на мгновение слово "прежняя". Странное слово. Откуда оно? Неужели я так изменился?

"Я не изменился! — сказал он себе, ударив кулаком по подлокотнику. — Это они изменились. А я — нет!"

"Но они — это ты", — обвинил его разум.

И все-таки в чем их отличие? Планеты, конечно, куда экзотичнее, чем большинство миров из стали и пластика, к которым он привык. Но не настолько отличались от приграничных. До сих пор он не испытывал ничего подобного.

Возможно, его "альтер эго" знали, что останутся там навсегда. Никакого возвращения, доклада, никакого отдыха до следующего задания. Никаких радостей Конфедерации. Последнее задание. И работа только на себя.

Всю жизнь его воспитывали в духе Общности. Все на благо человечества. Защита цивилизованных миров от внутренней угрозы. И не важно, что погибнут некоторые индивиды или даже целые планеты. Человечество в целом становится лучше.

"Верю ли я теперь в это?" — снова и снова спрашивал он себя.

Миры из стали и пластика… Не значит ли это, что они растили пластиковых людей? Был ли прав Дюмоний? Неужели чужеземная угроза сильнее во сто крат из-за того, что мы переделали себя?

И все же цивилизованные миры — благодатное место. Ни голода, ни нищеты, ни болезней — вообще никаких напастей, которые веками преследовали человека. Даже границы Галактики, благодаря обширной технической поддержке, стали не такими несчастными и опасными, как в прошлом.

Он вырос в этой культуре и, оглядываясь на историю, верил в нее. В этом и заключалась загадка, которая мучила его. В целом это было хорошее общество счастливых, здоровых, благополучных людей.

Это слегка успокоило. Дюмоний голословно утверждал, что искры человеческого величия в такой системе пропадали. Нет, они хранились под спудом до тех пор, пока в них не возникала необходимость. Живое доказательство тому — Ромб Вардена, силы и надежды человечества, сохранившиеся там.

Хорошие мысли немного улучшают настроение… Это было хорошо для Общности, а не для индивида. Особенно в пяти вариантах…

Дважды он ступал на опасную стезю. Дважды видел, какие изменения претерпел. В каком-то смысле — радикальные: отказ от своего облика, от преданности долгу, идеалам — даже идеалам! В обоих случаях он разрушал свой стереотип — осознание себя убежденным одиночкой, который, снисходя до чего-то, на самом деле ни в чем не нуждается. Это тоже дремало в нем и вышло наружу, когда пуповина, связывающая его с Конфедерацией и ее ценностями, была обрезана… Разрыв — пусть не по его вине — все же произошел.

Больше всего его мучает, что он зависим, что он как на привязи. Ведь это против всех его устоев и принципов, но — надо смотреть правде в глаза. Люди там, "внизу", считают себя в ловушке, а его — свободным человеком. Они ошибаются. Он завидует им…

Но остается миссия, и они-то свою часть выполняют.

— Анализ?

— Корреляции с Лилит разительны, — сообщил компьютер. — Некоторые совершенно иррациональны.

Он кивнул.

— Нам придется послать кого-нибудь на Момрат, но это — после анализа информации, — продолжал компьютер. — И усилить патрулирование всего Ромба Вардена, поскольку где-то существуют точки пересечения между Чужаками и людьми.

— Надо усилить наблюдение за курортами в цивилизованных мирах, — заметил он. — Наверное, они похищают свои жертвы оттуда.

— Это реально только до определенных пределов, — отозвался компьютер. — Интересно узнать, кто намечает кандидатуры для похищения. Пока что их замысел ускользает от меня потому, что у нас недостаточно роботов-агентов, чтобы сравнить их позиции. А Чужаки весьма коварны.

— Мы знали это с самого начала. Но кто мог подумать, что Чужаки будут нанимать королей преступного мира на черную работу?

— Боюсь, это нечто большее, нежели черная работа. Давайте определим один или два критерия, разумных с точки зрения известных фактов, но учитывающих, что мы имеем дело с чужим сознанием. Оно может не следовать нашей логике.

— Продолжай.

— Допустим, они либо уступают нам в силе, либо не готовы к последствиям, которые принесет прямая атака.

— Предположение может оказаться неверным, — вмешался он. — В конце концов если они создают такие сверхроботы, то с их помощью можно и воевать.

— Может быть. Но эти изделия слишком нерентабельны для массового производства. Я полагаю, заговор целиком построен на коварстве. Дело не в прямых военных действиях.

— Тогда в чем?

— Допустим, их план — подрывная деятельность. Ослабить, нарушить работу ключевых служб и ведущих отраслей. Основу экономической и социальной систем. Правильно подобранные и размещенные органические роботы нанесут больше вреда, чем банда головорезов. Стоит взглянуть на ваши психологические реакции, чтобы понять, как легко и тонко нас можно изменить. Род человеческий скорее уничтожит себя сам, чем будет завоеван Извне. Пример тому — молодые независимые планеты и государства! Мы часто оказывались на грани самоуничтожения, а вовсе не капитуляции. Агрессору некого будет побеждать.

— Значит, ты считаешь, что решение Четырех Властителей продиктовано не только практической целесообразностью? Гм-м… Лару сказал, что инициатором был Криган, а Криган, несомненно, был склонен к жестокости и подлым заговорам. — Он откинулся в кресле. — Подведем итоги! Ты полагаешь, что Чужаки не собираются нападать на нас? Что их цель — создать у нас внутренний хаос?

— Разумно, — подтвердил компьютер.

Он кивнул:

— И дешевле всего. Сами Чужаки вне опасности. Всю грязную работу делает Ромб вместе с их роботами. Это даже выгодно. Предположим, ты прав. Анализ?

— Если Четыре Властителе будут гнуть свою линию и сделают правильный выбор — план сработает. Не сразу. Мы даже не сможем вовремя узнать и оценить их успехи. И катастрофа наступит не из-за того, что подменяет высокопоставленных чиновников. Посулив роботов и свободу, они мобилизуют лучшие преступные мозги последних семидесяти лет и бросят их на уже ослабленную и наводненную агентами Конфедерацию.

Эта перспектива ужаснула его.

— Но подожди. Они могут привлекать только преступников с Цербера. Разновидности микроорганизма Вардена в трех других мирах не подходят для обмена сознаниями.

— Вы забыли о процессе доктора Мертон.

Он присвистнул и покачал головой:

— Тогда наша единственная надежда — обнаружить и раскрыть Чужаков. Но у нас нет гарантий, что кто-нибудь из них находится вблизи Ромба. Все могли делать роботы или подставные лица, нанятые властителями.

— Возможно, однако, что один из двух оставшихся сообщит нам об этом, — предположил компьютер тоном надежды. — Или повезет одному из патрулей.

— Сопоставь и передай версию, — приказал он. — Нам остается только ждать.

— Принято.

* * *

Человек прошел в жилой модуль большого патрульного корабля, приготовил себе стаканчик крепкого питья и сел на койку. Догадки компьютера беспокоили его, и все равно он не мог заставить себя сосредоточиться на всей проблеме, на возможном заговоре.

Кол Тремон… Квин Занг… Ти… Дилан Коль…

Словно навязчивый мотив, который застревает в голове и звучит снова и снова.

Я не могу выбросить вас из головы.

Content

Джек Чалкер
Цербер: волк в овчарне

ПРОЛОГ ВСЕ СНАЧАЛА

Глава 1 ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ

Глава 2 ПО ЭТАПУ

Глава 3 АДАПТАЦИЯ И РАЗМЕЩЕНИЕ

Глава 4 УСТРОЙСТВО НА НОВОМ МЕСТЕ

Глава 5 НАМЕК НА ПЛАН

Глава 6 ПОДГОТОВКА

Глава 7 ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Глава 8 ИСПОЛНЕНИЕ

Глава 9 ПОСЛЕДСТВИЯ И РЕЗУЛЬТАТЫ

Глава 10 ОХОТА НА БОРКОВ

Глава 11 СУД

Глава 12 ПРОЕКТ «ФЕНИКС»

Глава 13 ПРОСТОЙ СПОСОБ ПОПАСТЬ В НЕПРИСТУПНУЮ КРЕПОСТЬ

Глава 14 СВЕДЕНИЯ ОБО МНЕ, КОЕ-КАКОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ДОСТИЖЕНИЯХ

Глава 15 ОСТРОВ ЛАРУ

Глава 16 ВАГАНТ ЛАРУ

Глава 17 ТВОРЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ И ВРЕМЯ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ

Глава 18 ЗАПРЕДЕЛЬНЫЕ КОМПЬЮТЕРЫ И ОПАСНОЕ РЕШЕНИЕ

Глава 19 ПОСЛЕДНИЙ ФОКУС

ЭПИЛОГ