Козачук Вячеслав Леонидович

Из жизни Небесной Канцелярии

Из жизни Небесной Канцелярии

Творческие муки

Создатель, зорко посматривая из-под нахмуренных кустистых седых бровей, терпеливо ожидал, пока созванные приближенные рассядутся и угомонятся. Он понимал их взбудораженность: для столь срочного совещания должно было произойти что-то, с их точки зрения, экстраординарное. Впрочем, по его мнению, тема заседания того заслуживала.

В непосредственной близости от него устроились серафимы, аккуратно, с чувством собственной значимости сложив свою шестикрылость. За ними, чуть поодаль и левее, но явно выказывая исключительность своего статуса, разместились херувимы. Правее серафимов, несколько особняком, также претендуя на особую роль, расположились престолы, всем своим видом являя эталон внимания и благоговения.

Основную же массу составляли ангелы Второго лика — Господства, Силы и Власти, к которым, словно стремясь слиться в единую группу и таким образом демонстрируя крайнюю степень обиды из-за понижения до Третьего лика, примыкали ангелы Начала.

И уж совсем на «галерке» с почтительным видом, робея от осознания приобщенности к необыкновенной важности действу, скромно и боязливо сидела возглавляемая Михаилом архангельская элита: Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил, Варахиил, Иеремиил, Сихаил, Задкиил, Самуил, Иофиил, Рагуил, Сариил, Иерахмиил.

Не было среди собравшихся ангелов самого нижнего и самого многочисленного, Третьего лика. То ли, как обычно, пригласить забыли, то ли херувимы команду неправильно поняли, то ли опять из-за плохой связи накладка вышла…

Наконец, все уселись, легкий ропот стих, и воцарилась тишина. Выдержав подчеркнуто многозначительную паузу, Создатель нарочито внимательно оглядел крылатое сонмище и веско молвил:

- Значит так, слушайте все сюда, чтобы затем глупых вопросов мы не слышали… Впрочем, все равно задавать будете… И тем не менее: будем создавать новую сущность!

Огорошив собравшихся такой идеей, он еще раз оглядел крылатых, в первую очередь, ближнее окружение из Первого лика, однако признаков воодушевления не обнаружил. Только престолы — известные подхалимы — искусно изобразили неуёмный восторг.

И лишь Ринидил — по невнятным слухам, якобы дальний родственник опального Сатаны — осмелился напрямую спросить:

- А зачем? Чем имеющиеся-то плохи?

- А чем хороши? — задал встречный вопрос Создатель. И тут же сам удивился:

- О! Разве я давал разрешение задавать вопросы? Что-то ты слишком смел, даже борз в последнее время. Говорить начинаешь, когда тебя никто спрашивает, возомнил о себе незнамо что… Последний раз предупреждаю: будешь варнякать — оправлю в «поле»!

Ринидил ненадолго призадумался, и на всякий случай полюбопытствовал:

- А «в поле» - это где?

- На Землю, серость необразованная! А то, видать, засиделся ты в управленческом аппарате, от реалий жизни оторвался, пора тебе настоящим делом заняться!.. О! Вот это идея! Как раз там ты мне и сгодишься… И занятие подходящее я тебе уже придумал: будешь заниматься ускорением эволюционного процесса. Тыщи лет прошли, а они, твари бессловесные, остались такими же, какими мы их и создали… Ну никакого развития…

Тут Создатель осознал, что явно потерял нить рассуждений, и замолчал, растерянно поглядывая по сторонам. Но нить не находилась. Тогда он прибегнул к многажды проверенному способу:

- Да, так на чем я остановился? — при этом он внимательно посмотрел на престолов, словно ожидая от них подсказки. Однако те с дебильно-благоговейным видом по-прежнему молча пялились на него. — Да уж… Дожде-ешься от вас… — с наигранным разочарованием протянул Создатель. Однако и столь очевидно высказанный укор действа не возымел — престолы с идиотским обожанием продолжали все так же таращиться. Особенное раздражение вызывало непреходящее радостно-восторженное выражение Кустаила — ну олигофрен олигофреном…

- Тьфу ты, пакость какая, — досадливо сплюнул Создатель.

…Спустя полчаса на островах Полинезии началось необычайное наводнение…

Создатель отвернулся и сосредоточил взгляд на любимой галактике в созвездии Тельца. Галактика не подвела и, как всегда, воодушевила, после чего он уже с прежним энтузиазмом продолжил:

- Подумали мы и решили: будем создавать тварь словесную, чтобы поговорить с ней можно было.

По нестройным рядам прокатился возбужденный шепоток. Создатель приставил к правому уху ладонь раковинкой, но, видимо, ничего не разобрал, так как угрюмо поинтересовался:

- И что непонятного я сказал?

Наконец, со стороны ангелов Второго лика донеслось робкое:

- О чем с ней говорить-то?

- Пока не знаю. Сначала создадим, а там разберемся. Как можно что-то понять, ежели этого еще в помине нет, а?

Сонмище восприняло вопрос как риторический, и отвечать не спешило. Впрочем, Создателя ничьё мнение уже и не интересовало:

- Для разработки создаем творческую группу, отдел НИОКР называется.

По рядам снова пробежал шепоток недоумения:

- Кого нио будут?.. Нио – это хуже чем в поле?.. А за что в нио?.. Одевать, что ли, в ниок будут?.. Нио на вкус хуже чем нектар? Или, может, даже лучше?

Создатель вновь приложил ладошку к правому уху и сосредоточенно прислушался. На этот раз результат был получше, так как он с издевкой отреагировал:

- Еще раз повторяю: НИОКР. Научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Возглавлю его, конечно, я. Научным руководителем работы назначаю тоже себя. Вам, обалдуям, нельзя доверить серьезное дело.

Сонмище послушно промолчало, и только лишь Ринидил — то ли это у них семейное, то ли борзость врожденная, то ли решил, что терять ему уже нечего, — набрался наглости и задал вопрос:

- А кого делать-то будем, Демиург?

- Ты как, скот безрогий, меня обозвал?! Ты что себе позволил?! Забыл, с кем разговариваешь?!

Возмущение Создателя было искренним и продолжительным. Такого проявления темперамента от него уже давно никто не видел, поэтому действо потрясло не только неискушенных архангелов, не слишком уж часто — что там греха таить… — встречающихся с Создателем, но даже и чинов Первого лика, коим по должности положено первыми испытывать на себе его гнев.

Но, как известно, все проходит. Уже почти успокоившись, Создатель отыскал взглядом перепуганного, съежившегося и едва заметного — кто мог предположить, что у того вдруг откроются такие потрясающие способности к мимикрии? — Ринидила и поманил его пальцем. Тот послушно подошел, понуро волоча все шесть крыльев.

- Ну-ка, еще раз повтори, как меня назвал!

- Демиург…

- А что означает?

- Ну-у… — замычал серафим, лихорадочно подыскивая подходящий ответ.

- Не нукай! — строго оборвал его Создатель. — Фу, какая невоспитанность. Отвечай быстро, четко, по существу вопроса!

- Творец, созидатель и все такое… — наконец нашелся Ринидил.

- Ничего словечко… Звучное… Демиург! — повторил Создатель, словно пробуя слово на язык. — Да и на слух хорошо ложится… Демиург… — Создатель покачал головой. — Это надо ж такое придумать, а?.. Ладно, впредь можете меня так называть. Все слышали? — неожиданно повысил он голос.

- Все, все… — прокатилось по рядам нестройным эхом.

- Вот и славно, — умиротворенно пробурчал Создатель. — Хоть в такой малости, да, наконец, поняли меня. А то ж никакого взаимопонимания… Ну ничего! Вот создам новую сущность, обучу его и буду с ним общаться. Новости он мне будет рассказывать: что на Земле делается, чем живут твари, её населяющие. Эх, красота!..

В его голосе прозвучала такая не наигранная, искренняя мечтательность, что у некоторых крылатых из ближнего, Первого, лика засвербело в носу, и увлажнились глаза… Да и кое-кто из Второго с Третьим ликами, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение, задвигался, зачмыхал, закхекал…

- Так, ладно, — неожиданно другим, строгим и деловым тоном продолжил Создатель. — Вернемся к нашей идее. От каждого лика жду предложения по облику новой сущности, её внутреннему наполнению, контенту, ну и, конечно же, словесному оформлению. Задача ясна?

- А за прототип, о Демиург, кого брать будем? — выскочил с вопросом снова осмелевший Ринидил.

- Прототип? — недоуменно переспросил Создатель. — Прототип… Так на что ж мы исследование-то проводим?! Вот и выясним в процессе, какой прототип наиболее оптимальный, и по какому критерию. Ишь чего захотел: сразу готовенькое решение ему подавай! Нет уж! Подумай, поищи, помучайся, а мы затем рассмотрим… Может быть.

- А может, травоядных с парнокопытными? И непарно тоже, — продолжал настаивать неугомонный Ринидил.

- Сам ты парно-непарный! — рассердился Создатель. — Сказано тебе: думать, искать, маяться. Вперед – выполнять! Хватит разговоры разговаривать.

За реализацию идеи Создатель принялся со свойственным ему энтузиазмом, который особенно ярко и выпукло проявлялся почему-то только на начальном этапе, а затем быстро угасал, подобно сверхновой звезде, находящейся за миллионы парсеков…

В порыве кипучей деятельности он сформировал сразу три исследовательских института: НИИ генезиса, НИИ диагноза и НИИ прогноза. Правда, забыл сформулировать, чем они должны заниматься. Но там не растерялись и, рьяно выполняя его высочайшее веление, дело себе и сами нашли. Почти сразу же каждый НИИ создал несколько филиалов, куда начали массово выезжать в командировки. Особенно выдающиеся результаты были получены почему-то на Мальдивских островах. Впрочем, неплохие, но, конечно же, не столь эффективные исследования проводились и на Таити, и на Сейшелах…

Координировал и направлял, а самое главное — контролировал! — исследовательскую деятельность возглавленный Создателем отдел НИОКР. Правда, ему особо некогда было заниматься подопечными, вникать в детали и тонкости планирования экспериментов, поэтому общее руководство повседневной деятельностью, включая и исследовательскую, осуществлял Авасануидил, серафим недалекий, умом и сообразительностью никогда не отличавшийся, собственного мнения никогда не имевший, но зато крайне преданный и необузданно ретивый при выполнении указаний Создателя.

…Ринидила, в конце концов, на Землю все-таки выслали, дабы не вносил смуту и не вызывал ненужное брожение умов. Сделано это было даже с некоторой помпой. Мол, отправлен он на высокую и ответственную должность — руководить группой ангелов Третьего лика при сборе и обработке первичной информации. Какой именно информации и в каком объеме — не знал никто: ни отдел НИОКР, ни ангелы Третьего лика, ни даже сам Ринидил… Однако злые языки — даже в сонмище таковые нашлись — поговаривали, что основная причина столь внезапной опалы заключалась все же в кощунственных идеях, высказываемых серафимом в приватных беседах. Но злые языки, как известно, всегда ищут черную кошку в темной комнате…

…Много воды утекло с той поры, много пепла выброшено вулканами, много предложений отвергнуто Создателем…

- Почему это оно у тебя всё в землю смотрит? Пусть мне в глаза глядит, когда я с ним разговариваю, а не норовит харю отвернуть! Нет, не годится! Думай еще!

- Что это еще за чудо в перьях?! Я с ним беседую, а оно перья чистит-перебирает! Передо мной! Да и как в такой маленькой башке может что-то толковое уместиться? Нет, не пойдет! Думай, головой работай…

- Идиот!! Дубина безмозглый! Ты мне что подсовываешь! Я, по-твоему, каждый раз в воду лезть должен? Посейдона нашел?! Или амфибию из меня делаешь? Вот это ко мне на сушу выходить будет? А дышать чем будет? Ты-то чем думаешь? Голово-ой?! Это тебе только кажется, что головой! Да ты вообще думать не умеешь! Пшел вон, глаза б мои тебя триста лет не видели! Нет-нет, это я в переносном смысле…

- Ну вот это еще куда ни шло… На внешний вид неплох, неплох… Голенький, правда, какой-то… Ни шерсти, ни перьев, ни чешуи. Но, может, это и хорошо, от всех остальных хоть чем-то отличаться будет. Не, точно хорошо, а то у меня на шерсть аллергия. А что говорит?

- Да пока ещё ничего. Всё только звуки какие-то невнятные издает.

- «Демиург» нужно говорить, когда ко мне обращаешься. Понятно?

- Понятно. Демиург.

- Та-ак… Уже хорошо… Чем издает?

- В смысле, Демиург?..

- Из какого отверстия, кретин, звуки исходят? Что непонятного?!

- Из пищеприёмного. А что? Есть существенная разница?

- Когда ест-пьет — молчит. Неужто сложно самому догадаться?

- А может, Демиург, пусть мысли не говорит, а телепатией передает?!

- Ты что, перегрелся? Или переработался? Или это в ОКРовском отделе все такие крамольные, совесть-разум совсем потеряли? Ни в коем случае! Он тогда такое надумает, что его сразу аннигилировать придется! А ресурсы уже затрачены, их списывать нужно… И по какой же статье, а? Молчишь? Не знаешь? Вот то-то же… Да и к тому же хоть время от времени молчать будет, и то хорошо.

- Так ведь, Демиург, он же дурные, никчемные мысли и вслух может высказать?

- Ты что несешь, охальник этакий?! Хотя… Ну… Может, конечно… А мы тогда зачем? Вы, точнее. Для чего я вас, шоблу бездельников, лежебок, лодырей и обалдуев, содержу? Обучите, воспитаете, вымуштруете, наконец… Но пока это ещё опытный образец, ты подумай над алгоритмом. Сроку тебе — до приёмо-сдаточных испытаний. Вопросы есть? Вопросов нет! Вперед, за вдохновением!

…На испытания было представлено два контрольных образца. Приемочной комиссии, возглавляемой Создателем, докладывал сам главный конструктор-разработчик Батусаил.

- Представляемая пара — мужская и женская особи — разработаны на основе крупной африканской обезьяны, созданной вами, о Демиург, во время четвертого этапа модернизации мира. В качестве основных критериев при выборе прототипа — в полном соответствии с вашими указаниями — умение ходить и смотреть прямо, думать время от времени и излагать мысли. Желательно связно. Отличительные особенности контрольных образцов от прототипа… — тут Батусаил внезапно засмущался и стал запинаться.

Однако Создатель был настроен благодушно и доброжелательно поторопил разработчика:

- Смелее, смелее! Это ведь всего лишь опытный образец, в серию же пока еще не запускаем. Будут этапы доработки, контрольной эксплуатации, верификации, модернизации…

- Ну, в общем, о Демиург, слегка покрасивше они будут. Особенно вот этот образец, названный нами «особь женская», — и тут серафим окончательно стушевался, густо покраснел, а кончики всех шести крыльев тонко затрепетали, отображая крайнюю степень замешательства. В таком застенчивом состоянии он продолжать, разумеется, не мог, и потому быстренько, комкая, свернул доклад. — Внутреннее устройство контрольных образцов, о Демиург, представлено на макетах, где выполнены разрезы в различных плоскостях. — При этом Батусаил, не оборачиваясь, неловко ткнул указкой в сторону наглядного пособия.

- А почему макеты? — возмутился Создатель. — Нельзя было, что ли, натурный эксперимент провести? Как всегда времени не хватило? Или чем другим, более важным заняты были? Или какая другая веская причина у вас найдется?

- Так с материально-техническим обеспечением какие проблемы были! То приборы не поставят, то запчасти, то расходный материал… Я же вам докладные подавал, о Демиург! — с горячностью возразил серафим.

- Докладные?.. — Создатель покрутил головой, кого-то высматривая. Видимо, не нашел, так как зычно рявкнул:

- Авасануидил!! Ну-ка, быстро ко мне!

…Спустя двадцать четыре минуты началось мощное извержение вулкана Льюльяйльяко в Андах, длившееся непрерывно более четырёх месяцев…

Невесть откуда возник Авасануидил и предстал перед Создателем в позе преданной смиренности.

- Докладные были?

- Какие докладные? — изобразил полное непонимание Авасануидил.

- Какие докладные? — повернулся Создатель к Батусаилу.

- Как это — какие? — растерянно переспросил тот. Затем начал скороговоркой перечислять. — О поставках сырья, о поверенных приборах, о расходных материалах, о запчастях, о… И спирта так ни разу и не выделили!! — закончил Батусаил с искренним негодованием.

Создатель перевел взгляд на Авасануидила. Тот, преданно глядя ему в глаза, стал быстро говорить, загибая при этом пальцы:

- Заявку о расходных материалах вы оставили без рассмотрения, на заявке о сырье вы наложили резолюцию «Из местных материалов», на заявке о спирте — «Удовлетворить на пятьдесят процентов»…

- Почему «пятьдесят»?! — гневно перебил Создатель. — Откуда такая цифра-то взялась?

- Ну-у… Это эвфемизм такой, о Демиург. Вы-то гораздо точнее выразились, даже, можно сказать, прямее, откровеннее и доходчивее. Просто я при вас такое воспроизвести не могу, стесняюсь слишком.

- Какой ты, однако, стеснительный стал. Аж противно! Так что твой эвфемизм означает?

- Прошу учесть, о Демиург, покорно выполняю вашу волю.

- Ладно, ладно, учту. Рассказывай, не закручивай интригу.

- Лучше я покажу, о Демиург, и прокомментирую. Вот если вся рука, — Авасануидил вытянул вперед правую руку и показал, словно отмеряя, на плечевой сустав, — будет сто процентов, то половина руки — соответственно пятьдесят, — с этими словами серафим ребром левой ладони стукнул себя в согнутый локоть.

- Да-а… И я такое показал? — искренне удивился Создатель. — Вроде мне подобное несвойственно…

- Нет-нет, о Демиург, вы это все словами выразили. Очень красноречиво и эмоционально, с присущими вашему таланту краткостью и емкостью.

- Вот видишь, — разводя руками, обратился Создатель к Батусаилу. — Значит, просьбу неубедительно, невразумительно изложил, не смог, понимаешь ли, склонить меня на свою сторону… Но ничего, вот в следующий раз…

И в этот момент какая-то совершенно неожиданная, шальная мыслишка появилась в голове Создателя. Она, словно ночной комар, зудела, звенела, стараясь всеми своими ничтожными силами привлечь внимание к себе и напрочь отвлечь от всех остальных. Прислушавшись к ней, Создатель оцепенел, с воодушевлением глядя куда-то поверх столпившейся челяди. Крылатое сборище, заметив осенившее творца вдохновение, почтительно умолкло и, пятясь, расползлось на безопасное расстояние. На всякий случай. Оказавшись вне пределов высоковероятной досягаемости, ближайшее окружение начало тихонько перешептываться, опасливо поглядывая на Создателя, целиком погруженного в мыслительный процесс. Наконец, творческий подъем иссяк, и Создатель, вернувшись в обычное состояние, удрученно махнул рукой:

- А! Ладно! Как говорится, первый блин всегда комом… Следующего будем создавать — лучше выйдет. Надеюсь… — И, упреждая возможные вопросы:

- А этих…

Тут он запнулся, задумавшись на мгновение, а затем решительно махнул рукой:

- В серию!

Совещание

Архангел Гавриил стоял, насупившись, вперив мутный взор куда-то поверх облаков, на которых устраивались, примащивались, притыкались, располагались ангелы самого низкого, девятого ранга, «низовики», как их называли между собой ангелы более высоких уровней, да, впрочем, те и сами себя так же звали. Левой дланью Гавриил машинально теребил — приглаживал, распрямлял — кончики перьев на правом крыле, а правой меланхолично поигрывал своим огненным мечом, на котором отчетливо виднелось несколько глубоких зазубрин.

Прибывающие, заметив Гаврииловы огненные игры, притихали. Всем было известно, что знак это дурной, ничего хорошего не предвещающий даже для ангелов восьмого ранга — архангелов, а что уж тут говорить о «низовиках».

Наигравшись мечом, а может, просто утомившись от ожидания, Гавриил наконец-то перевел взор на затихших, смиренно сложивших крылья девятиранговых.

- Ну что, недообщипанные, все собрались? Иль еще кого ждем?

- Все, ясный архангел, все, — робко пискнул кто-то из белокрылого скопища.

- Кто сказал «все»? — недоуменно возвысил голос Гавриил. — Кто вякнуть позволил?

В скопище на этот раз благоразумно промолчали.

- А где эти?.. Со снежного материка?

Он выдержал паузу, ожидая ответа, но никто не отозвался.

- Бригадные тут есть? Я кого спрашиваю?

С места тут же подскочил плюгавенький, с отливающими ржавчиной крыльями ангел:

- Все тут! Отсутствующие — только на законных основаниях!

- Это каких таких — законных? — с нехорошими интонациями поинтересовался Гавриил. — Пингвинов дрессировать — строем их водить, в колонну по три, это, по-твоему, «законных»? А кашалотов учить петь — это тоже «законных»?!

- Ну-у… Ну было разок, ясный архангел, так что каждый раз попрекать-то… — прогундосил рыжекрылый.

- «Разок» — это вас контролирующие серафимы застукали! А если бы Сам — тьфу-тьфу! — увидел?! Да если бы еще — тьфу-тьфу — в дурном настрое Они были? Вы бы уже всем скопом, да без крыльев и девятого чина вместе с теми самыми пингвинами по снегу босиком маршировали!! Тыщу раз вам говорено: не сметь! Даже, наверное, тупые люди давно бы уразумели, а до вас все не доходит… — уже немного успокаиваясь, закончил Гавриил.

Он помолчал, еще раз обвел грозным взглядом задние ряды, выдерживая паузу, и уже почти нормальным тоном многозначительно продолжил:

- Вызывали меня туда, — при этом он поднял глаза, всем своим видом демонстрируя важность сделанного визита.

- Неужто к Самому? — тихо ахнул архангел Рафаил.

- Ну, не к Самому, но очень близко… Ну, совсем близко. С серафимами пообщался, с престолами словом перемолвился… Сказали мне, недовольны Они вами. Толку от вас, считают, никакого, только даром на вас ресурсы тратятся… А один из херувимов — мы с ним очень давно знакомы — сказал, что реа… реи… реорганизация будет. С сокращением.

По смиренным рядам ангелов прокатилась легкая рябь — крылья затрепетали, зашуршали, зашушукались ангелы…

- Как так — сокращение?! — раздался чей-то испуганный голос из задних рядов. — И куда же нас?

- А на землю! — злорадно гаркнул Гавриил. — Хватит вам тут бездельничать, к людям пойдете! Хоть узнаете, кто это такие…

Физиономии сидевших в первом ряду архангелов выразили крайнее недоумение. Однако высказать его осмелился только Иерахмиил, понимавший, что без него никак не обойдутся, а потому чувствовавший себя весьма независимо:

- Ты, Гаврюша, архангел, конечно, авторитетный... На верхнем уровне тебя принимают, видишь больше, знаешь много... Но что-то ты, наверное, не так понял. Ежели их, — он небрежно махнул крылом в сторону ангельского скопища, — сократят, то мы, что ж, вместо них все делать будем?.. Но так не бывает… Вот я, например…

С этими словами Иерахмиил вольготно умостился, явно намереваясь порассуждать.

- Ты, ер-р-ршкин кот, слушай сюда, - багровея, взрыкнул архангел Гавриил.

- Ершкин кот... Ершкин кот... — эхом покатилось по рядам ангелов. — Как сильно сказано... Как свежо и оригинально... Вот что значит — бывать на верхнем уровне...

- А ты, Гаврюша, на меня не рычи, — не повышая голоса, огрызнулся Иерахмиил. — Молод еще на меня гыркать, да и по чину тебе не положено. Вот Михаил вернется, тогда и поговорим.

Высказавшись, он отвернулся, выказывая полный игнор.

- Поговорим, поговорим, — угрожающе пробурчал Гавриил. — Еще как поговорим. Возомнил много о себе! Думаешь, без тебя здесь не обойдутся? Забыл, как кое-кого даже из херувимов разжаловали и сбросили?

Напоминание о печальной судьбе Сатаны возымело действие, и Иерахмиил пошел на попятную:

- Да ладно, ладно, Гаврюша, ну поспорили-погавкались маненько… Чего сразу грозиться-то…

Но Гавриил, почувствовав слабину, решил спуску не давать:

- Какой я тебе «Гаврюша»?! Ты как обращаешься? Нюх потерял? Борзануть решил?

Иерахмиил что-то негромко проворчал, но притих. Однако этого Гавриилу показалось недостаточно, и он усилил натиск:

- Ты за своими мертвяками наблюдай получше, а то невесть что уже творится!

- А что творится? Что творится? — яростно вскинулся Иерахмиил.

- Так ты даже не знаешь, что у тебя делается? — с нехорошими интонациями в голосе поинтересовался Гавриил. — Ну, погодь, буду на верхнем уровне — все доложу!

Неизвестно, чем бы закончились препирательства, но в этот момент раздался резкий свист крыльев, и появился архангел Михаил. Он отряхнул крылья, аккуратно их сложил, небрежно кивнул Гавриилу и равнодушно поинтересовался:

- Все на месте?

- Незаконно отсутствующих нет! — бодро доложил Гавриил.

- А законно?

- На объектах!

- На каких еще объектах?! Разве я непонятно выразился: всех собрать! — он помолчал, оглядывая съежившихся ангелов, и продолжил, — после совещания предоставить мне список отсутствующих и причины. Буду разбираться индивидуально как с ними, так и с их бригадными.

По скопищу словно пробежал легкий ветерок.

Михаил еще раз обвел взглядом вмиг притихших ангелов и остановил взор на плюгавом с рыжеватыми крыльями:

- А это еще что за разноцветье?

Плюгавый скукожился, стараясь сделаться совсем незаметным.

- Да, да, я о тебе говорю!

Тот нехотя поднялся, потупил глаза, чтобы не встречаться взглядом с Михаилом. Но главный архангел продолжал пялиться, видимо, изображая пронизывающий взор. Когда пауза до неприличия затянулась, первым не выдержал рыжеватый, и заскулил:

- Да это, ясный архангел, торопился я, не успел почиститься. Не гневайтесь, ясный архангел, больше не повторится, клянусь своими крыльями!

Но Михаила уже несло:

- И где же ты, тварь перемазанная, так извозюкался?! Опять в саванне львам хвосты крутил? Дел больше нет? Заняться нечем? От скуки дурью маешься? Сколько раз вам всем говорено: крылья у ангела должны быть до синевы белыми! А вы, ангелы, — не до синевы пьяные! Разжалую и сошлю в Гренландию! Гаври-и-ил!!

Тот тут же подскочил:

- Слушаю вас, ясный архангел!

- Сегодня же мне приказ на подпись. Этого с рыжим от должности отстранить и назначить куда подальше.

- Понял, ясный архангел, этого… А еще которого?

Михаил замер, затем медленно повернулся и уставился на Гавриила. Осмотрел его сверху вниз, затем снизу вверх, после чего рявкнул:

- И чтоб себя в приказ включил!

- А меня за что? — упавшим голосом спросил Гавриил.

- Для массовости, — злорадно хихикнул главный архангел. — За то, что шляешься, где тебе не положено, и мелешь языком всякое непотребное.

- Так это, ясный архангел, я исключительно в интересах дела.

- А кляузничать на меня — это тоже в интересах дела? А небылицы обо мне на верхнем уровне рассказывать? Подсидеть надумал? На мое место метишь, тварь?

Из Гавриила будто выпустили воздух. Он обмяк, сгорбился, крылья обвисли и стали похожи на нелепо болтающиеся белые тряпки, а огненный меч в его руке смотрелся настолько несуразно, что в задних рядах крылатого скопища раздались мерзкие, издевательские смешки.

Смех словно вывел его из ступора. Гавриил выпрямился, недоуменно посмотрел на меч, и тут его лицо приняло отчаянно-решительное выражение. Он занес меч и шагнул к Михаилу, но тот был настороже — быстро поднял десницу, которой обычно карал отступников, и тут же её опустил. Раздался оглушительный грохот, и Гавриил рухнул плашмя, не выпустив, впрочем, огненного меча.

По рядам ангельского скопища перекатился тихий восхищенный шепоток:

- Вот это класс! Вот это работа! Вот это уровень! Во старый дает!

Михаил самодовольно ухмыльнулся и повернулся к скопищу:

- Все видели? То-то же… — и, не обращая внимания на корчившегося Гавриила, продолжил: — Так на чем мы остановились?.. А! Вспомнил… Завтра внезапно начнет работать комиссия. Будут проверять, вашу деятельность. Возглавляет проверку кто-то из серафимов. Контролировать комиссию будет Сам!! Престолы уже готовят походную Канцелярию…

- Сам… Сам… — испуганно зашушукались ангелы.

Михаил, игнорируя перешептывания, рассказывал:

- В составе комиссии также будут от второго лика — ангелы господства, ангелы власти… Ну и, может, силы… Пока еще неизвестно. Появится комиссия неожиданно. В первую очередь там, где люди воюют. Проверять будут, как вы их храните. Что из этого следует?

Михаил сделал паузу и пытливо оглядел перепуганных ангелов. В это время Гавриил предпринял очередную попытку принять вертикальное положение.

- О! Он еще здесь?.. — крайне удивился Михаил. — Уриил! Рагуил! Уберите это отсюда…

Архангелы вздрогнули от неожиданности, но исполнять команду кинулись незамедлительно. Михаил же невозмутимо объяснял:

- Из этого следует, что всем бригадным до завтра надлежит подготовить всю документацию — планирование, графики выполнения, журналы инструктажа, ведомости пребывания, акты о списании материальных средств…

- Не успеем… Не успеем… — донеслись робкие возгласы из ангельского скопища.

- Кто сказал «не успеем»? — повысил голос Михаил.

Но признаваться почему-то никто не спешил. Все сидели молча, опустив головы, потупив взгляды, делая вид, что фиксируют полученные указания. Не дождавшись искренности, Михаил продолжил:

- Далее. Внешний вид. Дрес-код всем блюсти…

- Драть кого? Кого драть будут? — зашептались в задних рядах.

Михаил прислушался к недоуменному переспрашиванию и снизошел до объяснения:

- Чтоб сияли все белизной! Ежели кого замаранным увижу — пущу на пух-перо!

Тут он слегка призадумался и ударился в воспоминания:

- Когда Они нас только создали… Вас, остолопов, еще даже и не придумали… Было Их видение: светел и бел ангел, ако свет Ими созданный… Все мы тогда — не то, что вы сейчас, — сияли белизною, а Они смотрели на нас и услаждалися… А на вас нынче глянуть? Что Они подумают? Только расстроятся… А допустить этого нельзя… Ну никак нельзя…

Его речь текла плавно, размеренно, умиротворяюще, голос журчал, переливался… А сам Михаил, преисполняясь осознанием собственной значимости, на глазах преображался, его крылья непроизвольно расправились, их кончики затрепетали, словно на легком ветерке, он стал казаться даже выше, монументальней…

В самый разгар излияний вдруг раздался хлопок, и невесть откуда появился румяненький херувим. Он с ухмылкой оглядел собравшихся и, обращаясь к Михаилу, хмыкнул:

- Ну, старый, раскурлыкался… Всё свое скопище аж в дремоту вогнал…

Михаил, сбитый с панталыку внезапным явлением, остолбенел.

- Чего байдыки бьете, а?

- Э-э-э… Совещание провожу, светлокрылый херувим…

- Совеща-а-ание?.. — нахально переспросил херувим. — И о чем это мы совеща-аемся?

- Ну как… Мы, светлокрылый, подводим итоги работы…

- Итоги чего?! — Нагло расхохотался херувим. — Какой работы? У меня от смеха сейчас крылья дрожать начнут! Вы — и работа… Да это вообще несовместимые понятия! Вот мы там, на верхнем уровне, действительно работаем… Всё на нас лежит — руководство, ответственность… Что бы вы без нас делали-то? Сами же ничего как следует сделать не можете, все мы, все мы… Чуть что — к нам летите: «Выручайте, помогайте!»

Видно было, что херувим изливает давно наболевшее. Преисполненный административным восторгом он высказывал Михаилу все претензии и обиды, накопившиеся у ангелов второго чина, отыгрываясь за якобы уязвленные высокие чувства. При этом не преминул совершить глубочайший генезис, начав от момента сотворения Им всего мира, а закончив рассмотрением текущего момента. Но когда он в четвертый раз повторил: «И последнее, что я должен сказать», Михаил не выдержал и вклинился в неиссякаемо-бурный словесный поток:

- Я позволю себе заметить, светлокрылый херувим, что…

Но херувим слушать не стал и перебил:

- Едрить твою через коромысло! Ну что ты, Мишаня, можешь ещё заметить?.. Что ты умного способен поведать?.. Твои замечания ни к чему, окромя неприятностей, ещё не привели! Ты без нас — жупел крылатый, тебе только птиц на огороде распугивать, на большее ты уже и не пригоден...

- Едрить… Коромысло… Жупел… — восхищенно загудели «низовые». — Да-а-а… Верхний уровень – это не фунт дыму… Какая лексика… Какой кругозор…

Но распаленный херувим никакого внимания на поднявшийся галдеж не обращал, он жаждал повержения строптивого архангела… Пусть морального, пусть временного…

- В самостоятельность, Мишаня, решил поиграть, а? Возвысился? И никакого трепету уже перед начальством? Я кого, медь твою ёж, спрашиваю!

На этот пассаж скопище отозвалось восторженным гулом.

Низкорослый херувим, воодушевленный сиюминутной властью, пылая начальственным гневом, сжав кулачки, смешно подпрыгивал перед статным архангелом. Он намеревался на все сто использовать наконец-то подвернувшуюся долгожданную возможность и ещё много сказать этому невесть что возомнившему о себе выскочке.

И тут вдруг раздался тихий, надтреснутый старческий голос:

- Чего расселись, обалдуи и лоботрясы? Когда работать начнете, обормоты? А ну-ка, брысь по местам!

Облака тут же опустели.

И уже ни к кому не обращаясь, старческий голос устало пробурчал:

- Ни на миг без пригляду оставить их нельзя… Так и норовят отлынить… Лодыри… Так и норовят…

…Услышав легкое громыхание, Андрей поднял голову и с удивлением посмотрел на небо — ни облачка. «И по прогнозу дождь не обещали», — размышлял он, направляясь к паркингу. Однако он не успел пройти и половины пути, как поднялся сильнейший ветер, и тут же ливанул дождь с невероятно крупными градинами. Андрей перешел на галоп и, уже подбегая к своей машине, подумал: «Эх, нигде нет порядка — ни на земле, ни в небесной канцелярии…»

Content

Козачук Вячеслав Леонидович Из жизни Небесной Канцелярии