Екатерина Гринева

Ночной гость, или Бабочка на огонь

Ночной гость, или Бабочка на огонь

– Киса! – Олег опустился на колени и сложил руки на груди, как для молитвы. – Киса! Давай еще раз! Ну, пожалуйста, разочек!

Я смотрела на него сверху вниз. Он стоял на коленях и смотрел на меня с выражением покорности и мольбы. Это и раздражало меня в мужиках больше всего. Но им это нравилось. Все-таки мазохисты они порядочные, что бы там ни говорили, и любят попасть под крутой каблучок, хотя при любой представившейся возможности плачут в жилетку и хнычут, что супружеская жизнь их заела. «Черта с два заела! – злорадно думала я, смотря на Олега. – Ты сам рад сунуть голову в эту петлю. А мне плачешься об обратном. Так я тебе и поверила!»

С Олегом я познакомилась в универмаге. Царило тогда повсюду лихорадочное возбуждение перед Новым годом: все спешили запастись на праздник продуктами питания и набивали ими полные тележки. Народ хотел отпраздновать Новый год в кругу семьи, домочадцев, родных и знакомых. У меня никого не было, поэтому Новый год был вычеркнут из списка моих праздников – окончательно и бесповоротно. Я вообще не жаловала праздники – они напоминали мне о собственном одиночестве и неприкаянности; хотелось сразу выть во весь голос или напиться вдрызг, до положения риз. Близких подруг у меня не было, семьи тоже, и, значит, мне грозила участь провести Новый год с бокалом шампанского у телевизора под плоские и давно набившие оскомину шутки наших шоуменов, шоуменш и прочей голимой попсы. Был еще выход – купить диск с фильмом и посмотреть тонкую французскую мелодраму, где все в конце концов кончается хорошо и два любящих сердца соединяются навеки под звуки красивой мелодии. В жизни такое встречается редко, гораздо реже, чем это сочиняют сценаристы и ставят ушлые режиссеры.

Оставалось еще какое-нибудь маленькое шаловливое приключение, но Новый год, если говорить честно, к этому располагал мало. Все стремились в лоно семьи, да и суровые супружницы не выпускали своих половин из-под бдительного контроля. Раз уж мой любимый человек был давно и счастливо женат, мне оставалось развлекать саму себя мелкими одноразовыми интрижками, которые часто затухали, даже не успев толком и развиться. Последний полноценный роман случился у меня два года тому назад и продержался целых четыре месяца. Обычно мои связи длились меньший срок. Мужчины мне быстро надоедали – они все были скучными, пустыми и жутко трусливыми…

Я купила в магазине шампанское и случайно задела локтем высокого мужчину в хорошей дубленке, разрумянившегося, с усилием толкавшего перед собой тележку, куда было уже навалено много упаковок, свертков и кульков. Сверху лежал – красовался – ананас с пышной розеткой остроконечных листов. Этот ананас меня и доконал. Я как представила, что мужчина сейчас ввалится к себе в квартиру и будет разгружать сумки со снедью… Вокруг будут радостно кудахтать жена и детишки: крики, вопли, радостное возбуждение, всяческие разговоры – кто к ним придет завтра и какие подарки надо еще докупить…

Я сглотнула. Это было чудовищно, ужасно несправедливо!

Я стояла и смотрела на него, чисто машинально. Он, наткнувшись на мой взгляд, улыбнулся. И я решилась.

– Простите! – обратилась я к нему низким голосом, придав ему всю соблазнительность, на какую только была способна. – Вы не можете мне помочь?

Я давно убедилась, что слово «помочь» действует на мужчин магически. Они сразу расправляют плечи и чувствуют себя сильными защитниками слабой половины рода человеческого.

Так случилось и на этот раз. Его взгляд засветился сочувствием:

– Конечно! А что случилось?

– Просто… я плохо разбираюсь в винах. Не пью. А нужно купить хорошую бутылку вина в подарок.

– Ну, это дело немудреное. Какое вы хотите вино? – с готовностью откликнулся он. – Красное? Белое? Полусладкое? Сухое?

– Наверное, полусладкое. Вино для дамы. Старая институтская подруга… Долго не виделись, я пригласила ее к себе на Новый год. Знаете, такие девичьи посиделки. – Я постаралась придать голосу оттенок грусти. Только – легкий, чтобы не переиграть.

– Понимаю. Даю тогда совет. Слушайте и запоминайте! Полусладкое – хороший выбор. Пойдемте. Я вам сейчас выберу. – Он толкнул тележку, и мы пошли вдоль витрин. Незаметно мы разговорились, я задавала ему разные нейтральные вопросы, чтобы расположить его к себе, он охотно отвечал на них. Так я узнала, что он работает в банке, женат. У него двое детей – мальчик и девочка. Жена – домохозяйка.

– Это настоящее женское призвание, – быстро вставила я. – Следить за домом. Воспитывать детей… Все правильно.

По легкой гримаске неудовольствия, скользнувшей по его лицу, я догадалась, что эта тема является камнем преткновения в семье. Наверняка время от времени между ними вспыхивают ссоры по этому поводу: жене нравится сидеть сиднем дома, а муж пытается пристроить ее на работу. Позже оказалось, что все так и есть. Проницательностью меня Бог не обделил.

Мы подошли к полке с винами. Я мимоходом спросила своего спутника, как его зовут. Он назвался – Олег. Так мы и познакомились. Потом я как бы невзначай попросила его донести мои сумки до станции метро. Олег же вызвался довезти меня до дома. Я замялась – для вида, а потом согласилась. Он донес мне сумки до квартиры, и я предложила ему выпить чашку кофе или чая. Пока он сидел в кухне, я быстро облачилась в короткий кружевной халатик, под которым был мой любимый эротичный корсет. Все остальное было делом техники и достаточно предсказуемо. Мне было так плохо и так одиноко в тот вечер, что оказалось достаточно небольшого толчка, чтобы все завертелось. Я думала спастись от одиночества, но только усугубила его. Я пожаловалась Олегу на женское одиночество, а он схватил мою руку и принялся жадно ее целовать.

Мы плавно переместились в комнату, я сбросила халатик, и тут Олег сделал то, чего я от него никак не ожидала: он стянул с себя брюки, вынул из них ремень и протянул его мне.

– Хлестни меня, пожалуйста! – И опустился на колени, приспустив трусы.

Блин, мазохист попался! И тут раздался звонок сотового телефона. Олег нахмурился и выхватил телефон из кармана брюк.

– Да, Лидочка! – громко сказал он. – Да. Скоро буду.

Я сидела, изо всех сил с трудом удерживаясь от смеха – так мне было смешно от этой лжи, к которой обычно прибегают мужчины. Но Олег делал мне страшные знаки: мол, молчи, и я зажала себе рот рукой.

И в эту минуту наваждение прошло: я вдруг поняла, что совершенно не хочу заниматься сексом с этим мужчиной, в уме уже считающим время до момента свидания с семьей. Я бежала от одиночества, но от себя-то не убежишь, как ни старайся. И от этой мысли мне стало очень тошно. Я просто вновь обманывала себя. И зачем я только занимаюсь этим мазохизмом? Зачем? И кого я пытаюсь обвести вокруг пальца?

Я стояла и смотрела на Олега.

– Ева! – он вновь протянул ко мне руки. В семейных трусах, с всклокоченными волосами, и вид у него был какой-то жалкий, затюканный. Как у большинства российских мужиков, давно и прочно находившихся под каблуком у своих супружниц.

Я подавила вздох. Нет ничего смешнее мужчины вот в таких кондовых трусах, символе добропорядочной семейственности. Все было зряшным и нелепым. Осталось только выставить Олега за дверь и лечь спать. Приключение не получилось.

– Ева! – он облизнул губы. – Что ты?

– Расхотела, – лениво процедила я. – Гоу хоум.

На его лице отразилось полнейшее непонимание.

– Не понял?..

– Зато поняла я. Гоу хоум! Тебя Лидочка ждет…

– Но мы же можем по-быстрому… Мы успеем.

– По-быстрому не получится. – Я откровенно издевалась над ним. А он стоял и покорно все терпел. Наверное, его уже возбудило это легкое приключение. – Все! Пока!

Но тут раздался звонок уже моего телефона. Я посмотрела на экран дисплея: Вениамин! Черт бы его побрал: позвонил в самый неподходящий момент. А когда-то он был для него «подходящим», подумала я, и горькая усмешка тронула мои губы. Всегда – теперь! – неподходящий… Возникло искушение: нажать на «отбой», но это было уже чревато серьезной нахлобучкой, поэтому я задержала вдох и пропела в трубу:

– Алле!

– Это я. А почему ты долго не отвечала?

– Были дела, – я покосилась на Олега, стоявшего на коленях. – Личные, – не удержалась я.

– Какой ни-ть чел стоит перед тобой со спущенными штанами? – поддел меня собеседник.

Я не удержалась и прыснула:

– Почти угадал!

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Гони его в шею. Я сейчас подъеду. Есть разговор. На миллион баксов.

– Ну, если на миллион…

Но он уже дал отбой.

– Так всегда, – сказала я громко вслух и посмотрела на Олега. – Сатрап! Изверг и супостат! – И я подкинула сотовый в воздух. А потом ловко поймала его одной рукой. – Слышал? – обратилась я к Олегу.

Он смотрел на меня, как зачарованный, приоткрыв рот.

– Ч-чего? – спросил он, заикаясь.

– Ко мне сейчас любовник приедет. Понял? Так что дуй отсюда, пока он не накостылял тебе как следует. Он у меня человек спортивный, крепкий, так что, если тебе маленько физию помнут, не взыщи. Еще неизвестно, как твоя Лидочка к этому отнесется.

– Т-ты правду говоришь?

– Ага! Правду, и ничего, кроме правды, так что уноси ноги, пока цел.

Олег встал с колен и быстро оделся.

– С-сука! – пробормотал он.

– Чего?

Я подошла и пнула его ногой под зад.

От моего толчка он грохнулся на пол, не удержав равновесия.

– Еще раз скажешь такое, не соберешь костей! – процедила я сквозь зубы. – Запомни, дядя: со мною шутки плохи!

Зазвонил его сотовый, который он положил на столик. Я перехватила телефон раньше, чем его успел схватить Олег. На экране дисплея возникла пухлая блондинка с двумя подбородками.

– А если я сейчас твоей Лидочке скажу, где ты находишься и что делаешь? Она тебя по головке за это погладит?

Лицо Олега исказила страдальческая гримаса. Он не ожидал такого поворота дела и замер, ожидая, что я сделаю дальше.

– Ладно. Не буду нарушать твою семейную идиллию. Дуй домой к своим и скажи спасибо, что легко отделался. На счет «три» чтобы тебя здесь не было!

Когда Олег ушел, я села в кресло и несколько минут смотрела прямо перед собой невидящими глазами. Похоже, мои попытки как-то отвлечься от одиночества провалились, несмотря на все старания. Сейчас сюда приедет Вениамин и насыплет мне соль на раны. Видеть его мне совсем не хотелось, это было бы еще горше, особенно перед Новым годом. Он сейчас придет. А потом уйдет – к своей Ларисе. Как всегда. Хотя в последний раз мы с ним спали два года тому назад и поставили точку в наших отношениях, но это было лишь внешне. А внутри у меня все переворачивалось, когда я его видела, и хотелось кричать во весь голос от невыносимой боли. Я думала, что все с годами поутихнет. Но боль никуда не исчезала. И, похоже, я не знала, что с ней делать и как вообще со всем этим справиться.

Я включила музыку, и грустная мелодия Шаде поплыла по квартире. Я на какое-то время отключилась и очнулась, только услышав требовательный звонок в дверь.

Я вскочила с кресла, смахнула выступившие на глаза слезы и накинула халат.

Вениамин был мрачен и суров. Ни слова не говоря, он прошел в комнату и остановился в ее центре:

– Ну что? Где этот ублюдок?!

– Умотал!

Он впился в меня глазами:

– Разыгрываешь?

– Ничуть…

Я стояла и кусала губы, чтобы не зареветь…

– Ладно! – Вениамин прошел обратно в коридор и разделся: снял черное кашемировое пальто и размотал шарф. – Есть дело.

– Я уже это слышала, – вяло откликнулась я. – Скоро Новый год… Вот и все дело…

– А при чем здесь это?

– А при том! – не выдержала я и взорвалась. – При том! Что у всех – семьи! Праздники, дети, елки, Новый год. А у меня – ничего! Понимаешь: ничего! Даже елки завалященькой я не купила. Чтобы не травить себя почем зря. Ты думаешь, мне легко встречать здесь Новый год? Показать, сколько бутылок я уже накупила? Запаслась. Так сказать, личными антидепрессантами, на всякий случай. А они мне завтра понадобятся. Ох как понадобятся! Показать? – распалилась я.

– Не истери!

– Тебе легко говорить! Ты же во всем и виноват!

– Я? – Вениамин приподнял брови. – Ты меня ни с кем не путаешь?

– Нет. Ты подсадил меня на свой крючок так плотно, что я не могу с него соскочить, как ни пытаюсь, – вот уже который год. Но все – безрезультатно. Всадил по самые гланды… Трепыхаюсь, трепыхаюсь. Да все напрасно…

– Я не всаживал!

– Как же! Кому ты сказки рассказываешь?

– Слушай! Я по делу.

– Это я уже слышала, – огрызнулась я. – И что?

– Сядь! – прикрикнул Веня. – Не мозоль глаза.

– Так я и послушалась, – но в кресло я села и запахнула плотнее халат. – Говори!

– Когда надо будет – тогда и начну. – Он подвинул тяжелое кресло и сел напротив меня. – Дело серьезное, и слушай меня внимательно!

– Приготовилась.

– Ну вот и отлично. Завтра с утра ты летишь в Таллин. Разбираться с одной девчонкой.

Я подняла брови:

– Зачем?

– Хорошо, что не спросила: почему в Таллин? – усмехнулся Веня.

– Этот вопрос пойдет вторым в моем списке.

– Она сняла крупную сумму денег и похитила стратегически важную информацию для одного банка. Меня попросили этим заняться. И как можно скорее.

– Поди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что.

– Почти что так. – Веня открыл молнию папки и достал оттуда бумаги. – Вот она. Регина Лиховцева. Прошу любить и жаловать. Ознакомься в срочном порядке. Рядом с этой девочкой тебе в ближайшее время придется дневать и ночевать. Ты ее найдешь и вырвешь у нее ноги, откуда они там у этой Регины растут.

Я взяла в руки лист:

– Такой серьезный заказ?

– Угу! Серьезнее может быть только переворот в какой-нибудь республике Батантуту. Но на Батантуту заказов еще не поступало. А здесь – пожалуйста. Будь готов, как пионер на школьной линейке. Вопросы есть?

– Что она из себя представляет?

– А я почем знаю? Познакомишься с данными и составишь картинку. Это единственное, что я могу сказать. Там твоя легенда уже наспех подготовлена и состряпана. Все как полагается, чин по чину. Что еще?.. – Он призадумался. – Провожу инструктаж: как все это было. Двадцать девятого декабря она вышла из банка, как всегда, в конце рабочего дня, после своего начальника, Соболева Бориса Степановича. Перед этим она вскрыла сейф и взяла оттуда крупную сумму денег наличкой и важные бумаги. Сумма предназначалась для одного из вице-президентов банка, собиравшегося купить виллу в Испании. Исчезли деньги – два миллиона евро, и важные бумаги. Регина Лиховцева прошла мимо охраны банка, и больше ее никто не видел. Она исчезла. В полицию руководство банка решило об инциденте не сообщать, расследовать все своими силами. Происхождение банковских денег, как ты понимаешь, требует некоей тайны. Да и эстонская полиция не очень-то охотно расследует такие дела. Тем более банк с сильной долей российского капитала. А к русским сама понимаешь как там относятся. Хочу также предупредить, что ты будешь там глотать эстонский национализм по полной. Они же считают русяков оккупантами.

Тебе нужно расследовать: что и как? И основательно потрясти шефа Лиховцевой, Соболева Бориса Степановича. Думаю, их отношения выходили за рамки служебных, как оно обычно и бывает в связке шеф – секретарша. Я пару раз виделся с Соболевым: он трусоват и трясется за свое место. Прощупай его. Наведайся к ней в квартиру: посмотри, есть ли там зацепки.

Я взяла в руки ее снимок и вздрогнула. На меня смотрела я! Нет, конечно, разница была: губы у нее были более пухлыми, и овал лица более круглым, кроме того, у меня не было такой роскошной гривы волос: черных, буйных. Но все же при первом впечатлении сходство было удивительным, и у меня перехватило дыхание:

– Это она?!

– Как видишь! Знойная девица.

– Ты ничего не замечаешь?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты имеешь в виду ее сходство с тобой?

Я кивнула.

– Есть. Маленько.

– Маленько?! – взорвалась я. – Да она – моя копия! Что это значит?! У меня есть сестра? Или дальняя родственница?.. – Я замолчала, внезапно пораженная этим обстоятельством. Потом, подняв на него глаза, шепотом спросила:

– Веня! А у моего отца… не было до мамы… Нет, она моложе меня! Значит, после… какого-нибудь романа на стороне? Ты же был лучшим другом отца?

Веня посмотрел на меня и резко выдохнул:

– Нет.

Я закусила губу.

– Ты его покрываешь, да? Веня, – шепотом сказала я, у меня почему-то резко сел голос. – От этого ничего не изменится. Моя любовь к ним… Господи! Их все равно уже нет. Все останется по-прежнему. Они – там. – Я приложила руку к сердцу. Мне было трудно говорить, в горле встал комок. – Веня! Я хочу знать!

– Слушай! Ты наворотила бог знает что! Бывает так, что люди похожи друг на друга. Случайно. И это – непреложный факт. А ты уже выдвинула далекоидущие версии в отношении собственного отца! Зачем, Ева?

Когда Веня произносил мое имя, обычно меня охватывало сильное волнение. Но не в этот раз.

– Все равно, странно это…

– Вся наша жизнь – странность. Хотя сходство, конечно, есть. Отрицать не стану. И отец твой был очень красивым мужчиной.

– Что ты хочешь этим сказать? – встрепенулась я.

– Ничего, – резко выдохнул Веня. – Ровным счетом ничего. И давай закроем эту тему.

Я понимал его: они с отцом были лучшими друзьями, и если даже что-то и было у отца на стороне, какой-то роман, Вениамин не хотел посмертно предавать память моего отца. Так сказать, мужская солидарность. Но так ли это? В конце концов, действительно случается, что незнакомые люди похожи друг на друга. И этот факт трудно объяснить…

– Не надо ничего говорить… – сказал Веня. – Голову не ломай. Она у тебя одна. Поедешь, посмотришь, разберешься… – прибавил он после краткой паузы. – Да! Еще советую прихватить с собой парик, он тебе понадобится, когда ты будешь разговаривать с Борисом Степановичем и другими сотрудниками банка, чтобы твое сходство с Региной не бросилось им в глаза. А в остальное время парик не носи. Может быть, ты столкнешься с людьми, знавшими Регину? Таллин – город, по московским меркам, маленький. Вдруг повезет, и ты выйдешь на ее след скорее, чем предполагаешь!

– Ты прав. Бли-ин! – протянула я. – И Нового года – как не бывало. Что за жизнь такая? Куда-то я должна ехать. Мчаться, позабыв обо всем. А у всех нормальных людей – праздник…

– Работа! – Веня встал и подошел ко мне, засунув руки в карманы. – А что, я тебя отвлек от какого-то важного дела?

– Амур закончился, и мужичка я прогнала, – сказала я, вставая с кресла.

Веня резко повернулся и пошел в коридор.

– Правда, что ли? Когда ты так говоришь, я никогда не могу понять, то ли ты голову мне морочишь, то ли чистую правду излагаешь? Дурачишь меня, да?

– Любимое занятие…

– Эй, полегче! – И Вениамин, развернувшись, перехватил мою руку повыше локтя.

Я напряглась.

Его запах, такой родной, дурманящий, ударил в голову, и я разом обессилела. Мои ноги подкосились, я чуть не упала – и упала бы, если бы Веня не поддержал меня. Он довел меня до кресла и усадил.

– Сиди! Там будет лучше. На ногах ты уже не стоишь. После своего любовного драйва, что ли? Заездил тебя секс-мачо?

– По-твоему, я сделана изо льда или других подручных материалов?

– Ева! – Он стоял и смотрел на меня сверху вниз.

– Что? – Мы не спали с ним уже два года, с того самого момента, когда он сказал, что нам лучше поставить точку в наших отношениях, потому что у них нет будущего и он не хочет мучить ни меня, ни себя. К тому же он не хотел больше обманывать Ларису.

Он наклонился надо мной, и я резким движением притянула его к себе. Этот поцелуй был долгим, нескончаемо долгим, я слышала биение собственного сердца. Оно буквально разрывалось на части и стучало: глухо, медленно…

Сладкий дурман накрывал меня с головой…

Но я неожиданно вырвалась из этого облака-дурмана – Веня с усилием освободился.

– Я поехал! – сказал он каким-то скучным голосом.

– Какой же ты все-таки трус…

Он потоптался какое-то время на месте, словно желая мне что-то сказать, но, так и не найдя нужных слов, промолчал – и ушел.

Я слышала, как хлопнула входная дверь, и с ясной беспощадностью поняла, что опять осталась одна. На что я надеялась, я и сама толком не знала. Вениамин был железным мужиком, и если он захотел поставить точку в наших отношениях, то к прошлому он уже не вернется – не тот у него характер. Но и ревность свою он любил демонстрировать при каждом удобном случае.

– Скотина! – сказала я вслух. – Ни нашим, ни вашим: собака на сене.

Он не хотел меня отпускать, но и возвращаться не собирался. Самая удобная и поганая позиция: «Не доставайся же ты никому!» и «Ты будешь всегда моей». Он знал, чувствовал, что своей власти надо мной не утратил ни на минуту и ни на секунду. Более того, именно осознание этой власти и давало ему силу. Какой же он все-таки подлец!

Я сидела и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Все то, от чего я раньше старательно бежала, вдруг словно бы высветилось с ясной беспощадностью. Какие же мужики по жизни козлы! Прячут головы, как страусы, в песок и всеми способами оправдывают себя, любимых. Они ничего не хотят менять в своей жизни, их все устраивает: жена – как старые, разношенные, удобные тапочки, к которым он уже привык и которые являются частью привычной обстановки; быт, работа… Но иногда они сбегают от этой опостылевшей рутины и ищут маленьких приключений на стороне. Заводят романы, любовниц… Так они подпитывают свое мужское «Я», свое эго. А любовницы думают, что когда-нибудь они решатся уйти – к ним… Женщины – такие курицы и всегда верят, даже тогда, когда факты – упрямая вещь! – говорят им об обратном.

И мне надо научиться жить одной, без этих вечных подпорок – мыслей о том, вернется ли ко мне Веня. И если бы он даже вернулся, что это за жизнь украдкой – воровать у судьбы минуты радости, как будто мы – мелкие воришки. И к чему это приведет? Я так и состарюсь в этом треугольнике, потому что Веня никогда Ларису не бросит. Он однажды так и сказал: «Лара – это моя судьба!» – «А я?» – спросила я тогда, глотая комок в горле. «А ты – мой любимый малыш!» – И он шутливо нажал пальцем на кончик моего носа.

Я – малыш! А она – судьба!

Я встала и пошла в кухню. Почему-то мне ужасно захотелось есть: на меня напал прямо-таки волчий аппетит, и я ничего не могла с этим поделать…

На подоконнике лежала на большом блюде курица-гриль. Я опустилась на табуретку и принялась за еду.

Выпив чаю, я решил пойти спать: глаза мои слипались от всего пережитого за сегодня. Олег, потом Веня… И вдруг сон как рукой сняло! Мне же завтра вылетать! Веня даже не сказал, во сколько: я сама, получается, должна разбираться с этим! Скинул мне задание – и все… Я поставила электрический чайник и направилась в комнату. Подняв с пола пакет, я нашла в нем билет. Вылет в пятнадцать часов. Значит, у меня есть еще время… я смогу посмотреть сброшенные мне материалы.

Регина Лиховцева… двадцать пять лет… секретарь банка «Русбалтвест».

С фотографии на меня смотрела Лиховцева – молодая темноволосая женщина с полными чувственными губами. Красотка, которая решила удрать с банковским капиталом – обеспечить себе, так сказать, безбедную жизнь. Два ляма «зеленых» – неплохая прибавка к пенсии… пособие на красивую жизнь…

Я перелистала дальше… Биография. Я лечу в Таллин как сотрудница Владимира Гарбера, председателя правления «Русбалтвеста». По его личному заданию: расследовать это дело до конца и найти Регину Лиховцеву. И, соответственно, все сотрудники банка должны мне оказывать посильную помощь в моих поисках.

Я потерла виски. Да, работенка предстоит муторная. Это точно, Регина Лиховцева, скорее всего, уже бесследно растворилась, уехала в неизвестном направлении. Во всяком случае, я бы на ее месте поступила бы именно так. Ну почему она все-таки так похожа на меня? Почему?..

Я то отодвигала фотографию от себя, то придвигала ее поближе. Сходство было налицо. Покрывал ли Веня моего отца или все-таки это случайное совпадение?

Я включила комп и набрала в поисковике: «Бывает ли так, что незнакомые люди похожи друг на друга?»

Инет выдал мне кучу материалов, где люди писали о том, что им случалось сталкиваться со своими двойниками. И они очень удивлялись этому обстоятельству. Значит, такое явление имеет место быть. Вероятно, здесь – тот самый случай. И все же какая-то червоточинка терзала меня. Мои родители были счастливой семейной парой и очень любили друг друга. С распадом СССР они, кадровые разведчики, были уволены и только через несколько лет устроились на работу в службу безопасности крупного банка. Точнее, им помог туда устроиться Веня. Если бы не та ужасная авария, они бы до сих пор счастливо жили друг с другом.

Я закрыла глаза, и по моему телу прошла судорога. Я помнила тот момент так живо, как будто это случилось вчера. А ведь с той поры прошло уже девять лет!

Я была дома, родители гостили на даче у друзей. Утром они должны были вернуться домой. Они специально решили не ехать вечером и ночью, чтобы не попасть в пробки или в аварию по гололедице. Вечером, когда водители спешат или нетрезвы, шансы наткнуться на лихача выше, чем утром. Они все предусмотрели и решили выехать в шесть утра.

Вечером мама мне позвонила, спросила, как дела, и сказала, что у них все в порядке, утром они выезжают. Я тогда училась на первом курсе института и радовалась возможности побыть одной. Я врубила музыку на полную катушку и танцевала, пила джин с тоником, дурачилась. Словом, отрывалась по полной… Легла спать я уже под утро. Звонок раздался в семь утра. Чужой металлический голос сообщил мне, что мои родители разбились на семьдесят пятом километре от Москвы, сказал, чтобы я выехала туда. Я ничего не слышала, слова доходили до меня как сквозь толщу воды, онемевшими пальцами я сжимала трубку и ощущала лишь ужас, поднимавшийся откуда-то из глубины моей души. Нет, нет, этого не может быть! Это не мои родители! Это говорится не о них! Это о каких-то других чужих людях… Сейчас мне скажут, что позвонили не туда и ошиблись номером.

– Вы меня слышите? Алло! Алло! – гудел мужской голос.

Я не помнила, как я выехала, как добралась до места аварии и как потом тупо смотрела на машину (вернее, на то, что от нее осталось), врезавшуюся в дерево. Это была крепкая сосна, машина задела росшую рядом рябину, и красные гроздья, рассыпанные на белом снегу, выглядели как капли крови. Я с тех пор не могла видеть рябиновые деревья, у меня сразу во рту появлялся неприятный привкус и начинала кружиться голова.

А потом… для меня наступило полное беспамятство. И если бы не Веня, я вряд ли выкарабкалась бы из того омута – оцепенения, – куда я медленно погружалась. Веня спас меня. А потом и погубил…

Я резко тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и почувствовала во рту вкус непролившихся слез. Эта трагедия всегда была со мной, она меня не отпускала…

Спать уже не хотелось, и я решила с толком использовать время, изучить материалы и узнать, что это за девица, скрывшаяся с деньгами банка. Веня брался за любые задания: он частенько говорил, что контора не должна простаивать, а мозги нуждаются в постоянном тренинге. Он подчеркнул, что мое задание – не из легких, стало быть, мне придется попотеть. И угораздило же эту Регину удрать с деньгами накануне Нового года! А с другой стороны – все логично и понятно. Накануне Нового года, когда все немного расслаблены и заняты предстоящими праздниками, самое время, чтобы улизнуть незамеченной. Но как это случилось? Я не сомневалась, что в материалах, которые мне предоставил Веня, будет самый подробный отчет по этому делу. Лучше всего изучить этот отчет сейчас, по горячим следам. Завтра мне уезжать, и неизвестно, окажется ли у меня время просмотреть этот доклад.

Работает всего полгода! Хм! Маловато… Получается, что… в голове моей вертелась какая-то мысль. Я просмотрела досье на начальника Лиховцевой, Соболева Бориса Степановича. Один факт зацепил мое внимание: его дочь заканчивала в следующем году школу. Наверняка ему требуются большие деньги на ее дальнейшее обучение. А если он решил отправить ее на учебу за кордон, как это сейчас модно, то бабки ему понадобятся очень серьезные. Он мог быть с Региной в доле. Во всяком случае, с ходу я бы такую версию не отмела…

Меня клонило в сон. Я решила просмотреть до конца материалы на следующий день, а сейчас лечь спать. Утром мне еще предстоит собираться в авральном темпе. Немного подумав, я поставила будильник на восемь утра. Итого – я взглянула на часы, висевшие на стене, – мне оставалось спать всего шесть часов.

Отель в Таллине, где я поселилась, находился в центре города, в старинном трехэтажном доме. Я разместилась в номере, поставила чемодан в коридоре, сумку с ноутбуком положила на стол и спустилась в холл. Был предновогодний вечер, и мне не хотелось сидеть в номере, тем более в чужом городе. Напротив, мне хотелось потолкаться среди людей и хоть как-то приобщиться к празднику, раз уж я была на нем явным аутсайдером. Было уже девять часов вечера, через три часа пробьют куранты.

Народу на улицах было не очень много; во всяком случае, намного меньше, чем в Москве в это время суток. Наверное, семейные эстонцы уже сидят за столом и смотрят свои развлекательные программы, а на улицах толкаются в основном туристы или неприкаянные люди, которым некуда деваться в праздник.

Таллин был чистеньким, типичным европейским городом. Мне он напомнил Прагу: трех– и четырехэтажные старинные разноцветные дома, стены их подпирают друг друга. Первые этажи были отданы под магазины, многие из которых уже были закрыты, а свет старинных кованых фонарей придавал городу уютную камерную обстановку.

Немного побродив по центру города, я вышла к симпатичному кафе, над вывеской которого висела пушистая елочная гирлянда с шишками и круглыми золотистыми и красными шарами. В кафе играла приятная музыка. Именно эта расслабляющая томная музыка – какой-то старый американский блюз – и подтолкнула меня зайти.

Потянув на себя тяжелую дубовую дверь, я оказалась в помещении, отделанном темным деревом. Столиков было немного – шесть или семь, все, кроме одного, были заняты.

Этого мужчину я увидела сразу. Он сидел за столиком в углу и хмуро смотрел на улицу. Во всем его облике читалось презрение к окружающим и еще – осознание собственной внутренней силы. «Плевать я хотел на вас, – говорил его надменный вид. – Я-то попал сюда случайно, мое место – в ресторане на Эйфелевой башне в Париже, и поэтому я всего лишь терплю вас, вы для меня – мусор и полнейший отстой, и отношусь я к вам соответственно».

Это был нордический блондин, как назвала я его про себя. Со светлыми волосами, не доходившими до плеч, и носом с легкой горбинкой.

Мне был виден его профиль; при моем появлении мужчина даже не повернул головы, весь был в своих думах, как и полагается секс-мачо, знающему себе цену.

Я села за свободный столик неподалеку от него и взяла меню, в котором я ничего не понимала. Оторвавшись от меню, я вновь посмотрела на мужчину. С такими типами я сталкивалась и раньше. Это были холеные красавцы, думавшие исключительно о себе и о своих удовольствиях. И женщина была им нужна лишь как фон для беседы или как способ получить секс-разрядку. Они ничего никогда не обещали, всех рассматривали только как «приложения» к себе, любимому, и твердо полагали, что за счастье находиться в их компании можно отдать многое. Если не все. Они способны перешагнуть через тебя, не задумываясь, просто потому, что по-другому они и не умеют. Я старалась обходить таких секс-героев за три версты, чтобы не обжечься лишний раз и уберечь свои нервы.

Я вздохнула и перевела взгляд на окно. На улице было темно, и этот мирный тихий городской пейзаж за окном был исполнен очарования и уюта, который можно найти только в европейских городках, где старательно вылизывают улицы до зеркального блеска и каждый сантиметр городской площади украшают, холят и лелеют.

Правда, это не совсем Европа, а наша бывшая «колония» или братская республика – Эстония, но сейчас это был уже вполне европейский город, и я предвкушала ночную прогулку по его узким улочкам и по городской площади, легчайшую морозную пыль в воздухе и собственное дыхание – облачко, которое появляется, когда ты выдыхаешь на сильном холоде.

Я заказала бокал глинтвейна и пирожное. Именно эти маленькие радости, глинтвейн и пирожное, обсыпанное шоколадной крошкой, заставили меня настроиться на элегический лад. Я вдруг непонятно почему подумала, что меня ждет яркий вечер. А может быть, я просто очень сильно хотела отвлечься, погрузиться в другую жизнь, избавиться от своего одиночества, и мне показалось, что я могу это сделать?

От этих размышлений меня отвлекла официантка:

– Вам подать что-то еще? – спросила она на плохом английском.

– Нет. Спасибо, – пробормотала я, утыкаясь в бокал с глинтвейном.

Она улыбнулась холодной заученной улыбкой и отошла.

Я представила себе сегодняшний вечер в одиночестве, и он вдруг неожиданно померк. Так бывает, когда что-то уж очень радужное рисуешь в воображении, а потом словно включается какой-то рубильник – и мир, который еще совсем недавно, пару минут назад, был ярким, переливающимся всеми красками, становится уныло-серым. Я тряхнула головой. Наваждение не проходило.

Я перевела взгляд на мужчину. Он сидел и смотрел в окно; внезапно он нахмурился и посмотрел на меня. От неожиданности я вздрогнула и, придвинув бокал с глинтвейном, обхватила его обеими руками, как будто пытаясь согреться.

Он посмотрел на меня, лениво сощурившись, и вновь перевел взгляд на окно.

Я пыталась представить себе, кто этот мужчина, и вообразить его биографию, как когда-то учил меня Веня, мой шеф, учитель и мучитель в одном флаконе.

Закрыв глаза, я стала «рисовать» его жизнь: сейчас он холост, если и был женат, то очень давно, так давно, что само воспоминание об этом у него выветрилось. А теперь он свободен, аки волк в лесу, и гуляет сам по себе – красивый волк-одиночка… Я замерла и посмотрела на сидевшего в углу мужчину более пристально. Почему мне вдруг в голову пришло это слово – красивый? Почему? Раньше я называла мужчин мужественными, симпатичными, надежными и даже милашками. Было в моем лексиконе и такое слово. Но красивыми я их не называла. Никогда. Что в нем красивого? Я же помнила классическую присказку, что мужчина должен быть чуть покрасивее обезьяны. То есть красота настоящему мужчине вроде бы и ни к чему. Даже Веню я никогда не называла красивым…

Наверное, все дело – в его надменности и потрясающем взгляде. Сверху вниз – на всех. Это цепляет, интригует. «Сукин сын», – внезапно тихо выдохнула я – и сама испугалась своих слов: не подслушал ли кто-нибудь?

А следующий пункт его биографии? В смысле работы? Я открыла глаза и опять уставилась на мужчину. Он словно почуял мой взгляд и с вызовом посмотрел на меня, решив, что я флиртую – одинокая женщина сидит в кафе и пожирает мужчину глазами. «Непорядок, Ева! – приказала я самой себе. – Прекрати! Тебе нет до него никакого дела, у тебя есть вполне конкретное задание в этой командировке, и ты вполне можешь прекратить мучить себя догадками. Просто представь, что он просто не существует… Сдался он тебе, в конце концов…» Я отвела глаза и уставилась в бокал.

Я быстро съела пирожное, таявшее во рту, и отпила несколько глотков глинтвейна. Скорее всего, он банкир, решила я про себя. Почему же, милочка? – возразил мне внутренний голос. Только потому, что у него дорогие наручные часы?

Банкиры все-таки выглядят немного по-другому, более нудными, что ли. Он не похож на зануду.

А вдруг он… спортсмен? Ну нет, у спортсменов все-таки с ай-кью плоховато. Этот на дебила не похож… Препод из универа? Вряд ли… Менеджер фирмы по производству чего-то там… От труб до детских памперсов… Но может, у него серьезное дело? В промышленности или в энергетике? А здесь он просто в командировке. Похож, однако, на местного. Хорошо, а если он – врач?

Я вздрогнула: вот уже в третий или четвертый раз его глаза остановились на моей персоне. С чего бы это? Или его раздражает, что я тоже на него смотрю? Вряд ли я привлекаю его как женщина… Я посмотрела на свои руки: от мороза они немного покраснели и обветрились, я забыла перчатки в номере, и руки стали шершавыми. И еще я вылетела из номера как-то наспех и не успела привести себя в порядок – как следует накраситься, сделать вечерний мейк-ап.

Обычно я не выхожу никуда без минимального макияжа – это уже привычка. Но я торопилась выйти в город до наступления полной темноты. Хотя программа-максимум была – спать. А минимум – пройтись, несмотря на то, что глаза у меня слипались и хотелось завалиться, не раздеваясь, на кровать, накрытую бежевым покрывалом с маленькими ромбиками, но все-таки я себя пересилила и отправилась на прогулку по городу.

Наши глаза вновь встретились. Я невольно смутилась: получается, что я все-таки с ним заигрываю, он уже, поди, решил, что я готова прыгнуть к нему в койку. И зачем мне это надо? Я перевела взгляд на бокал. Кажется, пора мне допивать и уходить отсюда. Допив глинтвейн, я расплатилась с официанткой и поднялась со стула. Моя черная куртка висела на вешалке в углу, и, сделав несколько шагов по направлению к ней, я боковым зрением увидела, что мужчина все-таки опять смотрит на меня, и это принесло мне некое чувство удовлетворения. Я немного потешила свое женское самолюбие, которое в последнее время находилось на угрожающе низкой отметке.

Ага, ты на меня смотришь, значит, я тебе нравлюсь, невольно хмыкнула я про себя и, попав со второго раза в рукав куртки – наверное, все-таки из-за легкого волнения, – замоталась сине-бирюзовым шарфом и вышла в маленький коридорчик. Дубовая дверь с трудом подалась, и, выйдя на мороз, я невольно поежилась – там, в кафе, было тепло и уютно. На улице мела легкая поземка, морозец пощипывал лицо.

Впереди простиралась узкая улочка, где дома налезали один на другой, как бы подбоченившись. Я подняла воротник куртки и услышала:

– Девушка!

Резко обернувшись, я увидела мужчину, «Того-Кто-Сидел-В Углу». Он торопливо застегивал на ходу замшевую куртку и сердито встряхивал головой.

– Девушка, подождите!

– Да? – против воли мой голос прозвучал хрипло.

– Вы торопитесь?

«Это он так клеится?» – мелькнуло у меня в голове. «Вы торопитесь или нет?..» То есть располагаю ли я свободным временем? Я остановилась и поправила на плече сумку:

– Вообще-то – да.

Почему-то мне показалось, что он смеется надо мной или считает легкой добычей. Вот сидела молодая женщина в кафе, в одиночестве. Ясно, что под Новый год, когда все ездят вместе со своей семьей на отдых, женщина эта – без спутника. Скорее всего, она безнадежно одинока и будет рада любому мужскому вниманию. Кроме того, я читала в одном женском журнале, что у женщины без мужчины в глазах заметна тоска…

Я подняла на него глаза. Надеюсь, мой взгляд был достаточно строгим и даже сердитым, потому что в голосе мужчины неожиданно появились бархатные нотки:

– Скажите, пожалуйста, у вас не найдется свободного времени?

Типичная песенка, усмехнулась я. Сейчас прозвучит фраза: «А не могли бы вы скрасить мой досуг?» или что-то в этом роде…

– И что? – теперь в моем голосе прозвенел металл.

– Ничего, – кривая усмешка исказила его лицо.

На узкой улочке царил полумрак. Впереди и позади меня горели фонари, но здесь – в середине – был полумрак, исключая теплый матово-сливочный свет, разливавшийся кольцом над еловым венком.

В темноте его лицо приобрело очертания демонически-угрожающие, инфернальные. Глаза словно провалились и казались бездонными глазницами. Он стоял напротив и словно гипнотизировал меня. Мы молчали. Пахло апельсинами и хвоей. Я потянула носом: этот колдовской рождественский запах исходил от него. Надо скорее кончать с этим наваждением! Зачем мне все это, вяло подумала я.

– Простите, мне надо идти, – проговорила я почти скороговоркой. – Я тороплюсь.

– Чушь! – фыркнул мужчина. – Никуда ты не торопишься!

Его нагло-бесцеремонное «ты» поразило меня до глубины души. Я шагнула назад и прищурилась, собрав в кулак всю свою волю.

– Мы с вами на брудершафт не пили и на «ты» не переходили, – сказала я довольно-таки резко.

– Ну, так перейдем. В чем дело? – теперь голос его был лениво-тягучим. Он стоял напротив, засунув руки в карманы, и ждал. – Я предлагаю свою компанию на сегодняшний вечер. Чем плохо-то?

– Вы же слышали. Я отказываюсь… мне не нужна никакая компания. Я приехала сюда по делу…

– Одна! – поднял он вверх указательный палец. – В новогодние праздники не очень-то хорошо оказаться одной на улицах незнакомого города.

– С чего вы взяли, что я впервые здесь? Может быть, я здесь живу!

Мой ответ его смутил. Но – только на секунду.

– Сдаюсь. – Он шутливо поднял вверх руки. – Вы за словом в карман не лезете. Как вас зовут? – Он опять перешел на «вы».

– Это уже явная пошлость!

– Спросить: «Как тебя зовут?» Что вы, девушка! Я полон самых чистых намерений. – Он прижал руки к груди. – Давайте побродим по городу вместе и решим проблему вечернего досуга.

– Вам нечем заняться?

– Слава богу! – он заразительно рассмеялся, показав крепкие белые зубы. – Наконец-то вы поняли. Нечем! Абсолютно. Подыхаю, пардон, со скуки, и только вы можете скрасить мой досуг! Не откажитесь! Девушка! Убедительно прошу вас! – Его тон, эти слова как-то не вязались с обликом записного плейбоя, и я нерешительно замерла.

Он, видимо, почуяв мою нерешительность, сделал шаг навстречу и шутливо протянул руку:

– Будем знакомы! Андрис!

– Ева! – Я тоже протянула руку, и он схватил ее и энергично потряс.

– Ева-прародительница!

Я криво улыбнулась. Все время слышу эту шутку, она уже порядком мне надоела.

– …И многие вам говорили об этом, – хохотнул мой новый знакомый. – И вам это уже порядком надоело.

«Он что, читает мои мысли?» – с недоумением подумала я.

– Считываю мысли! – и Андрис постучал себя по лбу. – Здесь у меня – мыслительный процессор. Считывает мысли моментально. На счет «два». Так что не пытайтесь меня обмануть.

– Я и не пытаюсь! – вырвалось у меня.

– Вот и славненько! – Он взял меня под локоток. – Скажите, у вас нет сестры или близкой родственницы?

Я замерла: может быть, он видел Регину Лиховцеву в этом кафе или на таллинских улицах? Таллин по сравнению с Москвой – город небольшой, и если он местный, то мог столкнуться где-нибудь с Региной. И запомнить ее.

– Нет, – буркнула я, утыкаясь носом в шарф. – Никаких родственников. Ни дальних, ни ближних.

– Жаль!

– Почему? – встрепенулась я.

– Просто так. С родственниками всегда проще. Помогут, подскажут, совет дадут…

– Навалят проблем, ощипят как липку, – в тон ему продолжила я.

– Не без этого.

– Скажите, я вам кого-то напоминаю?

Он отвел взгляд в сторону.

– Нет. А почему вы так решили?

– Вы же спросили про родственников.

– Показалось. Иногда бывает – встречаешь человека, а потом думаешь: где я его видел раньше? Но если принять за гипотезу, что мы все произошли от обезьяны и все переженились, перемножились и пересеклись за всю историю человечества – и не раз, – то фактор наличия у всех людей дальних родственников исключать нельзя. Так же, как и похожести. Сейчас мы выйдем из переулка и пройдемся по площади. Как вам город? Впечатляет?

Я кивнула.

– Ну и отлично! – пропел он. – Прогуляемся! Погодка хорошая… Морозец. Люблю зиму. А вы?

– Не очень. Лето люблю больше…

– Не скажите! Зима! Снежок хрустит, как кочерыжка… Зимние ели с тяжелыми лапами… Лыжи, наконец… классно!

Голос его гудел. Обволакивал. Странное чувство тревоги поднялось в моей душе, и я даже не могла понять: откуда оно взялось? Тревога буквально впиявливалась в мозг и готова была взорваться дичайшей головной болью. Я сделала несколько шагов и остановилась.

– Что такое? – удивленно сказал мой спутник.

Зазвонил телефон. Это был Веня. Наверное, он хочет спросить, как я, и заодно поздравить с наступающим Новым годом. Отстреляться, так сказать…

– Одну минуту, – кивнула я Андрису. – Сейчас…

В одном из домов была арка-подъезд с козырьком, и я подумала, что могу без помех переговорить там. Я уже шагнула в том направлении, как вдруг…

Все дальнейшее было как в плохом сне…

Откуда-то из переулка показался мотоцикл, мотоциклист был одет во что-то темное, в шлеме на голове. Он ехал на нас на полной скорости. Я резко дернулась в сторону, раздался звук выстрела, и я, охнув, вжалась в дверь; Андрис молниеносно провел ключом по панели домофона, и дверь с писком открылась. Почти одновременно мы с ним влетели в подъезд, тяжело дыша. Все это заняло всего лишь несколько секунд. А мне показалось, что целую вечность. И я чуть не упала, если бы меня не поддержала крепкая мужская рука.

– Что вы…

– Молчите! – почти одними губами прошептал он. – Молчите…

– Что такое?!

– Вас только что хотели убить… Вы понимаете это?!

– Да… – Я прижала к груди сумку.

Если бы не он, я бы сползла на пол, но Андрис подхватил меня:

– Прекратите!

– Что?..

– Вы сейчас впадете в истерику! Держитесь!

В голове моей что-то стреляло и шумело, и казалось, конца-края не будет этой пытке.

– Здесь стоять не очень удобно. Вот что, поднимайтесь ко мне. Посидите и отдохните какое-то время. Вы никуда не торопитесь?

Я качнула головой.

– Тогда – за мной. Посидите немного, чайку попьете и придете в себя. Вам такой вариант подходит?

– Подходит, – прошептала я. – Что это было?

– А вы не видели?

– Видела!

– Вас пытались убить! – повторил он.

– Да, – сказала я тупо. Наверное, все это очень красиво выглядит в кино: наезд мотоциклиста, неожиданное спасение, мужчина-рыцарь рядом, – но никак не в реальности.

Я подняла глаза на Андриса.

Его лицо расплывалось передо мной…

– Мне… Плохо…

Он понял, подхватил меня и поднял на руки. Внезапно четкость зрения восстановилась, и я близко-близко увидела его глаза: светло-серые, с холодным блеском.

Он поднимался по лестнице, неся меня на руках.

– Мы куда?..

– Я же сказал: ко мне.

Красивая лестница уходила на третий этаж. Пахло мандаринами и хвоей. Это его запах? Или это запах предновогоднего Таллина?

Поднявшись на третий этаж, он остановился перед дверью с номером семнадцать.

– Вот мы и пришли. – Андрис спустил меня на пол и, достав из кармана ключ, вставил его в замок и повернул два раза. – Ничего, – сказал он, словно вновь читал мои мысли. – Посидите немного и пойдете по своим делам…

– Ну да! – сказала я и прибавила: – Спасибо.

Дверь открылась. В коридоре было темно, но откуда-то просачивался слабый свет.

– Оставил ночник гореть. Думал, что выйду ненадолго.

– Я нарушила ваши планы?

– Нет, что вы. Это я их нарушил сам. – Он щелкнул выключателем, и коридор озарился мягким рассеянным светом. – Прошу! Чай, кофе, плюшки с медом. Свеженькие, только сегодня испеченные.

– Вы готовите?! – поразилась я.

– Что вы? У меня есть домработница. Вот она и печет. Готовит обалденно. Я ее ни на одного супер-пупер-повара не обменяю. Кстати, рекомендую.

– Вряд ли. Я тут человек… мимолетный.

– Мимолетный – это как?

– Туристка.

– А… я так и подумал, – почему-то с удовлетворением сказал он. – Хотя вы и пытались это отрицать.

– Почему подумали?

– А просто так, – усмехнулся он. – В зимнее время много туристов посещает наш город. Зимний Таллин, видите ли, удивительно красив. – Эти слова он произнес с легкой иронией, как будто сам сомневался в сказанном. – Вот и валят к нам толпы туристов. Вы не исключение. Увидели рекламу, картинки и решили сюда приехать.

– Не совсем так. – И я тряхнула головой.

– А как? – Мне показалось, что в голосе моего нового знакомого прозвучала настороженность.

Я закусила губу: откровенничать мне совсем не хотелось.

– Просто решила отдохнуть, – скороговоркой произнесла я, разматывая шарф. – Я могу сюда повесить свою куртку?

– Вешалка для того и предназначена.

Он протянул руки и помог мне снять куртку.

– Спасибо. Вы очень галантны.

– Отнюдь. Это на меня зимний Таллин подействовал. И ваша беспомощность. И еще этот ужасный мотоциклист, весь в черном. Поневоле станешь галантным. – Он быстро снял пальто и махнул рукой: – Идемте в кухню. Или на чердак?

– На чердак? – удивилась я.

– Там уютно, – заговорщически сказал мой спутник. – Я очень люблю сидеть там!

– Не знаю, – нерешительно протянула я. – Никогда не гуляла по чердакам. Давайте в кухню.

– Как хотите.

Кухня была небольшой, но очень уютной.

Деревянная мебель, сувениры на стенках… В глаза бросилась длинная соломенная кукла в вышитом переднике.

– Национальный оберег, – сказал мужчина, – сувенир на добро, богатство дома и так далее. Чай, кофе, глинтвейн?

– Глинтвейн я уже пила. Давайте чай.

Все мне казалось нереальным. Как во сне. И мотоциклист тоже. Кто-то прознал о моем приезде, и это ему сильно не понравилось? Но кому? Кто-то покрывает Регину? Как произошла утечка информации из службы безопасности? Надо обязательно сказать об этом Вене! Я передернула плечами.

– Замерзли? – моментально откликнулся Андрис. – Сейчас отогреетесь.

– Нет. Просто это нападение… – Я мучительно потерла лоб. – Кому это понадобилось?

– Это уже надо спросить у вас. Кому вы насолили? Тайные враги? Конкуренты? Или вы похитили большую сумму денег и решили рвануть в Европу? Или собираетесь похищенные деньги положить на счета эстонских банков?

– Фантазия у вас богатая!

Но мне стало не по себе.

– А вдруг это просто пьяный решил покуражиться!

– Пьяный! И зачем-то выбрал именно меня?

– Так я и говорю: за вами числятся какие-то грехи? Покопайтесь хорошенько в своей жизни.

– Нет у меня грехов! – От возмущения мой голос зазвенел.

– Тогда – пьяный.

– Вы издеваетесь! – с досадой сказала я. – Над бедной и беспомощной девушкой, ставшей жертвой нападения эстонского маньяка.

– Что-то раньше ничего не было слышно об эстонских маньяках, нападающих на своих жертв на мотоцикле. Ничего.

– Все когда-то случается в первый раз…

– Совершенно верно. Ваша мудрость ставит меня в тупик. Чай скоро будет готов. По оригинальному рецепту. Не подождете, пока я поколдую?

В его голосе слышалась ирония.

– Мне, собственно, идти некуда.

– Вы еще нигде не устроились?

«Господи! Он еще подумает, что я к нему на ночлег набиваюсь! Только этого мне и не хватало!»

– Нет-нет. С гостиницей все в порядке. Я имела в виду эту ситуацию… этот момент, – промямлила я. И замолкла.

Я сидела на стуле с высокой спинкой и смотрела на куклу в расшитом переднике. Она была сделана в виде веселой девчонки с торчавшими в стороны косичками, перевязанными красными бантиками, и чуть вздернутым курносым носом. И еще у нее была задорная улыбка, смотрела она так, словно говорила: «А жизнь-то чудесна!»

Он перехватил мой взгляд:

– Нравится?

– Да, – я тряхнула головой. – Но на литовку или эстонку она не очень-то похожа.

– А она – наша, российская. Я купил ее в Твери, у одной бабульки. Так она мне понравилась, что я и решил ее купить.

– Вы русский? – спросила я и тут же почему-то устыдилась. – Вы ничего такого не подумайте…

– Я ничего такого не подумаю… – передразнил он меня. – Нормальный вопрос. По типу: «наши – не наши»? Я наполовину русский. На четверть латыш и на четверть цыган.

– Цыган?

– Не похож? – и мужчина почему-то подмигнул мне.

– Ничуточки!

– Значит, другие крови постарались. Я и сам этому не очень верю. Коней не краду, не безобразничаю, на картах не гадаю.

– Жаль! – вздохнула я.

– Чего жаль! – откликнулся он.

– Что не гадаете.

– А зачем вам это, барышня?

– Просто так! Хотелось бы знать, что меня ждет дальше?

– Вы и в самом деле этого хотите?

– Увы!

– А зачем?

– Как – зачем? – Я вздрогнула. Вспомнился Веня. И наши отношения: яростно-мучительные, приносившие мне столько боли и обид. Но сейчас я подумала об этом отстраненно, словно они остались в какой-то другой жизни и были отделены от сегодняшнего дня тысячью световых лет.

– Чай готов! – Мой спаситель объявил это таким тоном, словно провозглашал открытие парадного обеда у английской королевы. – Только есть маленькая поправочка!

– Какая?

– Лучше все-таки пить его не здесь. А на крыше… Точнее, под крышей. Подними́тесь, и вы все увидите своими глазами – эту красотищу, ночной Таллин, звезды! Когда я покупал эту квартиру, соблазнился чердаком, мне показалось это очень романтичным: иметь квартиру с доп-площадью в виде чердака. Или как это называют в России – мансарда? Ну, так идем?

– Спасибо.

– Спасибо как «да» или как «нет»?

– Как «да!» – сказала я, поднимаясь со стула.

– Стоп. – Он поднял руку. – Подождите немного. Я сейчас кое-что там приведу в порядок, а потом спущусь за вами. Идет?

Ликвидирует там следы пребывания другой женщины, усмехнулась я. Поступает как типичный мужчина, ну-ну!

Он взял высокий стеклянный кувшин, куда налил горячий чай, две чашки, поставил все это на поднос и пошел наверх.

Через несколько минут спустился и кратко бросил:

– Пойдемте!

– Куда идти-то? В поднебесье?

Он посмотрел на меня с улыбкой, которая, впрочем, почему-то быстро пропала:

– Почти!

Пять лет тому назад…

Последний год учебы в институте запомнился мне тем, что я вдруг оказалась в странном одиночестве, чего никак не ожидала. За плечами была пара пустых романчиков, подруг у меня не было, и вечера я проводила в основном дома. Неожиданно я стала домоседкой – поневоле. Особой душой компании я никогда и не была. Но первые три курса были хотя бы изредка наполнены вечеринками, походами в кино и кафе. Оборвалось все это ближе к четвертому курсу. Многие девчонки повыскакивали замуж или обзавелись постоянными бойфрендами и откололись от студенческой жизни. К пятому курсу я уже осталась фактически одна и проводила вечера дома, играя в компьютерные игры.

Дядя Веня, как я его называла, пожаловал без звонка, без уведомления. Обычно перед приездом он всегда звонил. Примерно раз в месяц он приезжал ко мне и давал краткие наставления насчет моего житья-бытья, попутно интересуясь: чем я живу и что делаю. Я старалась поскорее закончить эти разговоры, так как похвастаться мне было нечем. А выслушивать лишний раз нотации – недосуг.

Поэтому, увидев его в глазок, я обреченно выдохнула:

– Опаньки, – и почему-то пригладила волосы.

Открывать дверь мне не хотелось, но я услышала твердый Венин голос:

– Ева! Открывай!

Я распахнула дверь.

Веня был, как всегда, подтянут и свежевыбрит, от него приятно пахло мужским одеколоном. Ему было сорок пять или сорок шесть лет. Ежик волос, цвет – «соль с перцем» – и умные карие глаза.

– Дрыхла? Непохоже…

– Сидела за компом, – призналась я.

– Глаза усталые, покрасневшие. Не доведут тебя до добра эти посиделки. Чем еще занимаешься? – Дядя Веня бросал эти вопросы отрывистым кратким тоном, раздеваясь на ходу. Он ловким движением сбросил куртку и повесил ее на вешалку. – Еще и неряха. – И он провел пальцем по полочке, на которой стоял телефон. – Развела пылищу! Я бы свою Ларису за такую пылюку за Можай загнал бы.

– Это случайность, – пробормотала я. – Так получилось… Везде убралась. А здесь забыла.

Веня прошел в маленькую кухню и критическим взглядом осмотрел ее, задержавшись на посуде, сваленной в раковину. Посуду я не мыла уже три дня. Сама не знаю, почему: просто складировала тарелки – и все, отодвигая это дело на «завтра». А «завтра» все так и не наступало.

Веня промолчал, только тяжело вздохнул.

– Так и живешь? – подытожил он.

Я кивнула, хотя в горле у меня встал комок и душили слезы. Он мгновенно понял мое состояние и резким рывком привлек меня к себе.

– Ну-ну, маленькая, не надо. Ты знаешь, какой сегодня день?

Я кивнула.

– Думал заехать к тебе, посидеть. Извини за выволочку. Я, кстати, водочку привез.

– У меня тоже есть.

– Выпиваешь?

– Иногда, – вспыхнула я. – Но очень редко.

– А вот этого делать совсем не надо. Женский алкоголизм, как ты знаешь, неизлечим. И нянькаться с тобой по этому поводу я не стану. Выпорю, несмотря на возраст, и все. – Взгляд его стал жестким. – Все поняла? Ладно, давай помянем. Чем гостя кормить-то будешь? Или у тебя есть лишь «классика холостяка»: яичница с колбасой?

Стыдно признаться, но именно этот набор и присутствовал в моем холодильнике. Ну, еще сыр.

– Есть копченая колбаса и сыр.

– И яйца?

– И яйца.

– Тогда голодным я точно не останусь, – улыбнулся Вениамин. – С тобой не пропадешь. – И он заговорщически подмигнул мне.

– Так еду готовить или нет?

– Приготовь. Только немного. Я же много не ем, ты знаешь.

Я кивнула. Несмотря на то, что Веня был скорее плотным, нежели худым, ел он действительно мало, и жена Лариса часто называла его «малоежкой». Он не обижался, только издавал краткий смешок, больше похожий на фырканье.

– Одно яйцо. Половинка ломтика колбасы и бутерброд с сыром, – отрапортовала я. – Сгодится?

– Угу. – Он сел за стол и слегка пристукнул по нему кулаком. – Что ты собираешься делать? – без всякого перехода спросил он.

Я как раз доставала два последних яйца из холодильника. Услышав вопрос, я невольно вздрогнула, и одно яйцо упало на пол, разлившись по нему ярко-оранжевой лужицей.

– Еще и руки из одного места растут, – припечатал он.

Я присела на корточки и посмотрела на него, закусив губу:

– Так получилось!

Но в душе моей зрела обида. И Вениамин, видимо, это почувствовал.

– Ладно. Замнем. Считай, что я неудачно пошутил.

– Очень неудачно!

– Все бывает. А твоя расхлябанность приводит меня в отчаяние. Все-все! Не буду. Перегнул палку.

Примерно раз в месяц Веня появлялся у меня в квартире и устраивал мне очередной разнос. Самое главное, что я никогда не знала, в какой именно день он придет, и поэтому не могла предвидеть его появления и приготовиться к нему заранее. Эти «кавалерийские наскоки» заканчивались моим полным разгромом и апеллированием – с его стороны – к тому факту, что я должна наконец-то стать дисциплинированной и взять себя в руки. Я кивала, соглашалась, и все шло по-прежнему. Ни шатко ни валко. Я тянула лямку учебы в институте, но кем я хочу работать, я просто не представляла себе. Да и, честно говоря, мне было все равно. Ни амбиций, ни планов… Просто работа со средней зарплатой.

Когда яичница из одного яйца была готова, я села за стол и подперла щеку рукой.

– Сидишь, как моя Лариса, – пошутил дядя Веник. – Так же любит – сидеть и смотреть.

Он ел быстро, аккуратно и почти бесшумно.

– Давай выпьем за… твоих. – Он достал из пакета, который принес с собой, бутылку водки.

– Давайте…

Я принесла два стакана, и он налил водки. Себе – половину, и мне – тоже.

– Закусывай, – и он придвинул ко мне тарелку с ломтиками сыра. – Не стесняйся.

– В своем доме я не стесняюсь, – усмехнулась я.

– И то славно. – Вениамин помялся и сказал: – Твои родители… – и замолчал.

Я опустила голову.

– Вечная им память! – закончил он и залпом выпил водку.

Я понюхала, отпила из стакана два глотка – и заплакала.

Веня торопливо погладил меня по голове и пробормотал глухим голосом:

– Ну, не надо. Не надо… Все, давай на этом закончим…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони:

– Все. Не буду больше.

Вениамин резким движением поднялся с табуретки и пошел в комнату. Этого я и боялась больше всего. В комнате я не убиралась уже несколько дней подряд; даже кровать застелила кое-как, и кусок простыни виднелся из-под покрывала. Возле компа на столе стояли три чашки. Мне было лень их мыть, я брала чистую чашку и наливала туда кофе из джезвы. В одной чашке сморщился на донышке засохший пакетик чая. На стуле валялась одежда, сброшенная мною кое-как, второпях…

Быстрым взглядом Вениамин оглядел мое хозяйство и протяжно присвистнул:

– Значит, так… Теперь я буду тебя контролировать чаще! Одним визитом в месяц больше ты от меня не отделаешься. Пока не приучу к порядку, буду приезжать в любое время дня и ночи и драть тебя, как новобранца. Это тебе понятно? И никаких отговорок! Никаких поблажек, жен-щина, – произнес он с расстановкой. – Бардак развела. Кто тебя, такую, замуж возьмет?

– А я пока и не собираюсь, – огрызнулась я. – Мне спешить некуда!

– Пока некуда. А когда начнешь спешить – уже всех женихов разберут.

– Вы сами Ларису встретили, когда ей было тридцать лет. И она не замужем была.

– Лариса – особый случай. У нее жених погиб, когда ей было девятнадцать. И с тех пор Ларочка как окаменела. Не хотела ничего и никого слышать. Прошло десять лет после гибели Вадима, и мы встретились. Так что Лара для тебя не пример. Тебе своей башкой думать надо. А чем ты занимаешься вообще? – вдруг спросил он.

– В институте учусь! – Я внезапно обозлилась. – По помойкам не шляюсь!

На экране компа плавала заставка – скачущие лошади. Вениамин подошел и нажал на «enter». Возник интерфейс компьютерной игры.

– Так вот чем ты занимаешься! – с расстановкой произнес Вениамин Александрович. – Дурака валяешь, попросту говоря…

– Ну, дядя Веня, – заканючила я. – Ну, прости. Так получилось…

Мне совершенно не хотелось ссориться или ругаться с ним. Я знала, каким строгим и непреклонным может быть Веня. Один раз я с ним уже поссорилась, и он целый месяц со мной не разговаривал. Я звонила ему и натыкалась на ледяное молчание. Ужас, как это было неприятно! Из-за этого молчания у меня по спине бежали мурашки и в горле застревал комок. Наконец я не выдержала и первая попросила прощения, и меня простили, но с просьбой «больше не чудить». Я согласилась, но все равно обиделась и не могла даже сказать: почему? Наверное, потому, что это молчание ранило меня сильнее, чем «высокие слова». В этом молчании был привкус отторжения, и я поняла: если я сию минуту не попрошу прощения, от меня отрекутся – раз и навсегда. Но свою жизнь без Вени я не представляла: он был всегда со мной – строгий и ненавязчивый. Плечо, которое всегда рядом, и поэтому я согласилась пойти на маленькую уступку.

Но этот момент дался мне нелегко: я не любила идти на попятную и соглашаться с кем-то или с чем-то. Я была как один сплошной комок нервов и воевала со всем и вся. Но – согласилась наступить на горло «собственной песне». Так мне было важно, чтобы меня простили. Вот и сейчас – я почувствовала себя маленьким брошенным котенком и испугалась.

– Веня! – промурлыкала я. – Прости.

– Когда надо, я – Вениамин Александрович, когда надо – Веня, – проворчал он и поднял указательный палец. – Прощаю, но с одним условием!

– Каким? – быстро спросила я. Мне почему-то показалось, что сейчас он взвалит на меня какую-то нудную обязанность, например, погулять с их таксой. Пару раз они с Ларисой уезжали в дом отдыха, и обязанности по выгуливанию таксы возлагались на меня.

– Гулять с Норой? – быстро спросила я. – Согласна!

– Нет. Не с Норой. И не перебивай меня. – Веня сел в старое кресло, которое под ним угрожающе скрипнуло. – Тебе уже пора браться за ум.

– Я и так вся «в уме». Тружусь. Учусь!

– Вижу. В компьютерные стрелялки играешь.

– Иногда, и… чуть-чуть.

Веня замолчал.

– Ну и как, нравится?

Я не сразу поняла, о чем он.

– Что нравится?

– Компьютерные игры.

– Если только чтобы время убить, – рассмеялась я.

Компьютерные игры помогали мне скрасить долгие тоскливые вечера. Смешно сказать, я подсела даже на детскую игру «ферма», где добросовестно выращивала цветочки и картофельные грядки и нетерпеливо смотрела на оставшееся время, когда я смогу «прикупить» себе еще семян, полить их из лейки и ждать «всходов». Это был чистой воды кретинизм. Но я ничего не могла с собой поделать!

– Убить! Время… – Вениамин помолчал. – Время убивают только глупцы и невежды. Существует эта опасная фраза: убить время. Но на самом деле это время убивает тебя: ежедневно и ежечасно. Ежесекундно. И через пять минут ты уже не такая, какой могла бы стать еще минуту назад…

– Это кто сказал?

– Не помню. Какой-то восточный философ. Значит, так: пора тебе обучиться какому-нибудь делу.

– А чем же я занимаюсь в институте?

– Это меня не касается. Я сказал: делу! Я возьму тебя к себе – на работу. Но тебе придется обучиться многому: восточной борьбе, стать хакером, обучиться языкам, психологии, – сказал он без всякого перехода.

Информация дошла до меня не сразу, и я переспросила:

– Чего-чего?! – и через минуту: – А зачем?

– У тебя будут в руках навыки и полезное ремесло.

– Ремесло?!

– Да. Нам нужны разносторонние спецы. Вот что я хотел тебе сказать…

Я взяла чашку и, забравшись в кресло с ногами, отпила несколько глотков чая. Веня смотрел на меня, еле заметно улыбаясь. Он словно знал мой ответ заранее, знал, что я не смогу ему отказать, и поэтому все дальнейшее было лишь вопросом времени.

– Я согласна.

Веня кивнул, и наш разговор свелся к ничего не значащей переброске словами. Вскоре, посмотрев на часы, Веня уехал. На прощанье он потрепал меня по волосам и дал наказ – «быть славной девочкой».

После его отъезда я допила уже остывший чай. В голове была пустота. Но вместе с тем постепенно у меня выкристаллизовалась мысль: «Я буду полезной и смогу найти свое место в жизни». После смерти родителей я больше всего боялась оказаться брошенной, никому не нужной. Это пугало меня больше всего и являлось причиной того, что я не могла установить отношения с противоположным полом. Сама мысль – довериться кому-то – повергала меня в ужас. Я не хотела этого делать… Ни под каким видом…

Чай я допила. Быстро разобрала постель и легла, прижав к себе старого плюшевого медведя, подаренного мне родителями еще в глубоком детстве. «Мне так плохо… Но я справлюсь», – прошептала я и потерлась носом о его плюшевую морду.

С тех пор и началась моя вторая жизнь. Веня постоянно инспектировал меня, не давал расслабиться: я прилежно – под его руководством – изучала экономику, уже на более высоком уровне, чем нам преподавали в институте, осваивала хакерское дело и занималась восточными единоборствами. Плюс штудировала учебники по психологии и изучала иностранные языки. Также меня обучили пользоваться отмычками и специальными ключами. Это так, на всякий случай, пояснил Веня. Как вскрывать замки, мне показывал один чел с плоским невыразительным лицом, объяснявший все точно и по порядку.

Веня составил для меня план индивидуальных занятий и регулярно проверял его выполнение. Веня был строгим учителем и нещадно ругал меня за малейшую оплошность. Когда он отчитывал меня, я опускала голову и чувствовала, что хочу разреветься в полный голос. Но Веня был хорошим психологом и поэтому, чувствуя, что он перегибает палку или я готова пролить отчаянные слезы, хлопал меня по плечу и говорил: «Ладно, малыш, ты все поняла. Будем работать дальше… Давай чаю попьем, и ты расскажешь, чем занимаешься в свободное время».

Незаметно Веня стал для меня всем: и учителем, и другом, и заботливым папочкой. Я рассказывала ему о фильмах, которые смотрела; в ту пору я увлеклась восточными боевиками и пересказывала ему их содержание. Он пил чай, улыбался, слушая меня, и от этой улыбки маленькие морщинки появлялись в уголках его глаз.

«А он интересный мужчина», – как-то подумала я – и невольно смутилась из-за этой мысли.

Веня не переступал границ в общении со мной, и со стороны мы вполне тянули на босса и его подчиненную. Или на отца и дочь.

Когда я окончила институт, Веня начал потихоньку привлекать меня к работе.

Служба безопасности крупного финансового холдинга, где работал Веня, занималась самыми разными делами, я была оформлена там внештатно и «использовалась» от случая к случаю. Работа была не слишком обременительной: изучить все справки, съездить в другой город, проверить биографические данные какого-либо человека, если он вызывал подозрения и недоверие. Несколько раз меня использовали и для прикрытия. Я отвлекала людей, пока в их квартирах производился обыск. Я сердилась: мне хотелось настоящего дела, настоящей работы, увиденной мною в американских боевиках о бесстрашных разведчиках ЦРУ или героях-одиночках.

Веня смеялся и говорил, что в жизни все гораздо проще, киношные деятели напридумывают с три короба, а народ разевает рот, всему верит.

Любовниками мы стали почти случайно, но, если принять в качестве аксиомы утверждение, что в мире ничего случайного не бывает, значит, все было предопределено свыше и решено за нас.

Я помню это день, переходивший в теплый вечер. Я приехала к Вене на дачу. Закат уже чертил ровные четкие тени по земле, косые лучи солнца золотисто-розовыми всполохами разметались по небу. Стояли последние дни августа – теплого, по-летнему щедрого. Это лето я провела в городе и с каким-то странным удивлением, как человек, выбравшийся из темницы, разглядывала пейзажи. Дорога к Вениной даче шла пролеском, потом полем. Но сначала нужно было миновать деревню, в которой дома купили новые богатеи, вместо старых бревенчатых построек они возводили кирпичные двухэтажные, а то и трехэтажные. Я спустилась в овраг, где журчал обмелевший ручей и было почти совсем темно, затем выбралась на его склон и пошла полем. Трава – высокая, по пояс, – колыхалась под легким теплым ветром, я торопилась идти за солнцем, которое стремительно клонилось к закату… Венина дача располагалась у самого леса. Это была старая дача его родителей, и Веня не хотел никуда переезжать, хотя Лариса, его жена, постоянно капала ему на мозги, чтобы он приобрел что-то более «приличное». Я ожидала еще издали увидеть Ларису на крыльце. Но меня никто не встретил, и я, открыв калитку, с удивлением позвала:

– Лариса! Вениамин!

В ответ я услышала только тишину. Я поднялась на крыльцо, и тут раздался хриплый Венин голос:

– Проходи!

Я вошла на веранду. Она утопала в лучах теплого августовского солнца, остро пахло свежими яблоками. Веня сидел в кресле ко мне спиной, в черной футболке, вытянув ноги. Я видела лишь его коротко стриженный затылок и плечи.

– Веня! – позвала я внезапно севшим голосом. – А где Лариса?

– Уехала. – Он развернулся ко мне. – У нее приболела мать, и соседка вызвала ее срочным звонком. Я не стал отменять наше свидание, потому что нам о многом надо поговорить.

– Хорошо, – я опустилась на стул.

– Есть хочешь? Раскраснелась ты что-то.

– Торопилась, – пояснила я. – Боялась опоздать.

– Куда?

Я пожала плечами и рассмеялась:

– Сама не знаю.

– Поешь! – Он придвинул мне тарелку с дымящейся картошкой и мясом. – Специально отварил.

Я начала есть. Веня вышел в комнату и с кем-то поговорил по телефону. Потом он вернулся ко мне.

– Сейчас я тебе все объясню…

Это касалось одного задания по работе: нужно было проверить одного человека, встретиться с его бывшими друзьями и коллегами. Наша беседа затянулась до ночи. Выяснилось, что ехать обратно в город уже поздно, и Веня предложил мне остаться переночевать. Я легла спать в маленькой комнате. Было душно, и сон никак не шел ко мне… Я вышла на веранду и почувствовала, как усилился запах яблок: острый, терпкий…

Я села на стул. Дверь на противоположной стороне веранды открылась, и показался Веня. Его силуэт четко обозначился в проеме двери.

– Не спишь? – услышала я от него.

Я мотнула головой: язык словно прилип к нёбу.

Он подошел ко мне и, резко наклонившись, поцеловал в губы, так, что они заныли…

Мы любили друг друга на полу веранды, он был теплым, нагревшимся за этот солнечный день. Мы были одним сумасшедшим, восхитительным целым, наши тела соприкасались друг с другом – и получался взрыв, отдававшийся в них сладостной судорогой…

И запах яблок, все усиливавшийся – сладкий, головокружительный. Еще немного – и, казалось, я задохнусь – и от этого запаха, и от Вениной близости. И потом, уже перед рассветом, молочным туманом вползавшим в окна, мы заснули там же, на полу, и Венина рука лежала на моей груди; я боялась пошевелиться, только слышала, как гулко колотится мое сердце. Когда я проснулась, осторожно высвободила Венину руку, встала и, сев на стул, взяла из корзины зеленое яблоко и надкусила его.

Мне захотелось на улицу. Сняв старый плащ с вешалки, я вышла, стараясь не шуметь, на крыльцо. На горизонте нежно розовела полоска неба. На траве лежала роса, и я пошла по ней босиком – к концу участка, где росла большая яблоня с ветвями, склонившимися почти до земли. На участке не было огорода. Веня говорил, что Лариса не любит возиться в земле. Росли только кусты малины и смородины, две клумбы и пять старых яблонь, посаженных еще Вениными родителями.

Яблоки уже собрали, но несколько штук еще висели на ветвях. Я сорвала одно и пошла обратно к дому.

Веня проснулся, как только я вернулась на веранду:

– Куда ты ходила?

– По участку прогулялась. – Я протянула ему яблоко: – Хочешь?

Он взял его из моих рук и провел спелым плодом по моему лицу.

– Иди сюда! – позвал он меня хриплым шепотом…

Когда мы прощались, Веня умудрился все испортить, расставив безжалостные точки над «i». Во время чаепития он объявил мне, что Ларису он никогда не бросит, она не сможет жить без него, и поэтому я не могу рассчитывать на что-то серьезное. Он не может мне ничего обещать, и поэтому я должна принять все как есть. Я слушала его, не понимая и недоумевая: зачем он говорит это сейчас? Можно было бы сказать эти слова при других обстоятельствах, в другой момент.

Я была еще здесь… вместе с ним, на этой веранде. А он был уже там – в своих делах: рабочих, семейных. С утра позвонила Лариса, и он успел переговорить с ней, бросая односложные реплики. В голове моей билась одна-единственная мысль: «Мы никогда не будем вместе! Никогда!» И никогда у нас не будет детей – толстощеких неугомонных карапузов, которые будут ползать под большой раскидистой яблоней в углу и пытаться схватить за хвост большую собаку. Почему-то с детских лет я всегда хотела иметь собаку. Но родители были против, они не верили, что это серьезно и что я стану ухаживать за псиной.

Я сглотнула. Это было ужасно: Веня был рядом и в то же время – далеко. Так он задал тон нашим отношениям – и ни разу не вышел за эти строго очерченные им рамки…

Наши дни

Мы поднялись по небольшой лестнице, ведущей на чердак. Я подумала, что сегодняшний вечер уж точно можно отнести к разряду странных и необычных. Над дверью висел еловый венок с серебристой гирляндой.

– Готовы к чудесам?

– Вполне.

Он смотрел на меня, чуть улыбаясь. А вот я не улыбалась. Мне по-прежнему было не по себе…

– Лучше закрыть глаза.

– Тогда я упаду…

– Я возьму вас за руку.

– Это лишнее, – отчеканила я.

«Странный какой-то товарищ, – недоумевала я. – Ведет меня куда-то под самую крышу. Зачем? Могли бы просто попить на кухне чаю. Все это как-то подозрительно!..» Я прогнала плохие мысли, в самом деле, глупо задавать себе вопрос: не опасно ли идти с незнакомым человеком на чердак, если ты и так находишься в его доме? И еще – в полной власти. Невольно мне полезли в голову фильмы о маньяках, и эти кадры я прогнала прочь волевым усилием. «Со мной все в порядке, ничего не случится, – твердила я заветную мантру. – Ничего и никогда…»

– Прошу! – Андрис галантным жестом открыл дверь.

Я невольно ахнула. Маленькое темное помещение было озарено светом свечей. Они стояли по углам, свет был неярким, мерцающим. Запах хвои наполнял чердак. Хотя чердаком я бы эту комнатку не назвала – она была похожа на маленькую уютную норку… И еще остро пахло апельсинами. Над маленьким окном висела большая золотисто-синяя гирлянда. Вот откуда этот запах у самого Андриса! Он пропитался им. Посредине комнатки, ближе к окну, стояли небольшой прямоугольный стол и два стула с высокими спинками.

– Ну как?

– Потрясающе! – выдохнула я. – Очень, очень красиво.

– Рад, что угодил вам.

– Спасибо. В последнее время мне не так уж часто угождают.

– А в чем дело? Неприятности по работе?

– Нет-нет, – я поспешила опровергнуть это предположение. – С работой все в порядке.

– Это хорошо. Плохо, когда у красивой женщины появляются проблемы.

– Разве я что-то говорила о проблемах? – делано удивилась я.

– Это я просто так ляпнул. Обещаю впредь лучше следить за своими словами. Садитесь к столу. Скоро Новый год!

– Да… Как-то и не верится.

– Почему же? – Он пристально посмотрел на меня.

– Просто так, – уклонилась я от ответа. – Этот праздник, которого ты ждешь. А он почти всегда обманывает ожидания.

Мой страх постепенно улетучивался. Здесь, на этой мансарде, не хотелось думать ни о чем плохом. Тем более что Новый год все еще оставался моим любимым праздником, несмотря ни на что. В Деда Мороза я, как взрослая девочка, уже давно не верила, но каждый раз под Новый год с тупым и завидным упрямством загадывала одно и то же желание, которое, впрочем, не сбывалось. Но я и не думала, что оно сбудется. Скорее всего, я загадывала его по привычке, не изменяя старым правилам и принципам.

Тем временем Андрис ловко снял с полочки два бокала и достал откуда-то из-под стола бутылку шампанского.

– Не возражаете? – промурлыкал он.

– Нет. – В моем голосе помимо воли прозвучала насмешка. – Какой же Новый год без шампанского? Как-то и неприлично даже.

– Точно! А здесь собрались приличные люди. Поэтому без шампанского нам никуда. Так ведь?

Я оставила этот вопрос без внимания и подперла щеку рукой.

Ирреальность происходящего была очевидна. Задание Вениамина ждет меня впереди. Выполню я его или нет – неизвестно. Но в передрягу со смертельным финалом я уже чуть не попала. Веселенький зачин для Нового года, ничего не скажешь. А если меня хотели просто попугать? Постреляли – лишь для острастки. Чтобы я развернулась на сто восемьдесят градусов и уехала обратно? Этот вариант тоже годится в качестве версии.

– До Нового года осталось… – Андрис посмотрел на часы, – пятнадцать минут. Телевизора здесь нет. Новогоднего «Огонька» вы не увидите. Поздравления вашего президента – тоже.

– «Огоньки» я не смотрю. И давно. Сплошная скукотища. Так что потеря невелика.

– Кажется, самое время нам познакомиться поближе, учитывая обстановку. Вы не находите?

– А зачем? – тряхнула я головой. – Зачем нам знакомиться? Спасибо за приглашение. Но мы сейчас встретим Новый год, чокнемся. Потом разбежимся – и все. Каждый в свой угол. Считайте, что ничего и не было. Разве не так? – И я посмотрела ему прямо в глаза.

На секундочку мне показалось, что он стушевался. Или все-таки показалось?

Но мой визави сразу же овладел собой.

– Вообще-то вы правы! Но иногда романтические обстоятельства все-таки обязывают людей познакомиться поближе. Думаю, вы меня поняли.

– Конечно, поняла. – Почему-то мне хотелось все время дерзить ему, подкалывать его, хамить. И это было ужасно, потому что человек спас меня от смерти, выручил, предоставил безопасное место… То есть получалось, что я – форменная неблагодарная скотина. Но и остановиться я не могла. Меня куда-то несло на всех пара́х. Такое состояние я называла «без тормозов». Это случалось, когда эмоции брали верх над рассудительностью. Хотя Веня всегда ругал меня за это и говорил, что надо уметь сдерживаться, но в такие моменты мне было очень трудно себя контролировать, как я ни старалась.

– Ну, если вы пользуетесь ситуацией…

– Я пользуюсь? – перебил меня мужчина. – Ну, это удар ниже пояса! Вроде бы я вас спас… Или все-таки дело обстояло не так?

– Кто кому сейчас наносит удар ниже пояса? – рассердилась я и закусила губу. – Я не просила вас меня спасать, и вообще…

– Что «вообще?» – откликнулся он и посмотрел на часы. – До Нового года всего пять минут. Говорите быстрее!

– Зачем быстрее?

– Я хочу успеть сказать тост.

Я – неожиданно для самой себя – расхохоталась:

– Хотите заменить для меня спич президента?

– Нет. Просто хочу сказать теплые слова в ваш адрес.

– А они действительно будут теплые? – засомневалась я.

– Горячие, – пообещал Андрис. – Можно сказать, раскаленные.

– Тогда – валяйте.

Он поднял глаза, как бы призывая небо в свидетели. Мол, с такой дерзкой особой ему не по пути. Но сейчас, сию минуту, он вынужден терпеть меня… и ничего с этим поделать не может. Бедный мальчик!

– Бедный мальчик! – Невольно я сказала это вслух.

– Что?! – Он взглянул на меня. Блин, в этих глазах утонуть можно. Вот чертяка!

– Это я про одного человека…

– Бывшего?

– Вы слишком любопытны!

– Разве? – С этими словами он молниеносным движением раскупорил бутылку шампанского.

Откуда-то послышался звук взорвавшейся петарды, следом прозвучал чей-то радостный крик.

– Вот и Новый год пришел! – Андрис разлил шампанское и поднял свой бокал. – Предлагаю выпить за то, чтобы жизнь не была скучной и приносила нам приятные сюрпризы.

– И все? – рассмеялась я. – Судя по всему, тост ожидался длинный. А это – короче не бывает.

Мы чокнулись.

– Вы не находите, что теперь все-таки пришла пора представиться?.. – с улыбкой сказал он.

– Ну что же! – вздохнула я. – Первое слово, как я понимаю, за мной. Тогда начну. – Я повертела бокал в руке. – Ничего особенного или выдающегося в моей биографии нет. Работаю скромным менеджером по распространению продуктов питания.

– Вот как! – Брови мужчины взлетели вверх. – Я почему-то подумал другое…

– Что вы там выдумали, меня не волнует, – сказала я почему-то зло. Чем-то меня мой собеседник сильно раздражал. Но вот чем, я пока что определить не могла. – В угоду вам я свою биографию переписывать не собираюсь.

– А я вас об этом и не прошу.

– Очередь за вами, – напомнила я.

– Ваш рассказ был короток.

– Посмотрим, каким будет ваш.

– Я сотрудник фирмы, занимающейся электроникой.

– Дешевыми поставками из Таиланда и Китая, – не удержалась я.

– А вы ядовитая, весьма!

– Увы! – я покачала головой. – Такой я была далеко не всегда. Такой меня сделала жизнь, которая часто била меня по голове, и в целях безопасности мне пришлось обзавестись ядом.

– Не переборщите…

Мы замолчали.

С улицы до нас доносились крики и хлопки петард.

– Вы все время здесь живете? – спросила я и тут же поняла, что сморозила глупость.

– Я перебрался сюда десять лет тому назад. Думал здесь открыть бизнес.

– И как? Эстония вроде бы по-европейски вполне цивилизована для бизнеса.

Андрис хмыкнул:

– Это миф, мой дорогой менеджер по распространению продуктов питания! Живучий стойкий миф. Приходите, мол, сюда с денежками и инвестируйте их в эстонскую экономику! Здесь все по-европейски законно и честно. За этими словами, как правило, ничего нет. Все решают родственные и клановые связи. Как на Кавказе. Эстония – небольшая страна, и все являются друг другу родственниками или знакомыми. Все друг друга знают или знакомы через вторые-третьи руки, и стойко держат оборону против чужаков, которых они считают лохами. Правды добиться почти невозможно. Более того, заманивание и разводка инвесторов из России стали почти национальным видом спорта. Мне еще повезло, что у меня есть прибалтийские корни. Стало быть, я хотя бы наполовину свой. И то… – Андрис замолчал. – А чистокровному русскому здесь добиться правды невозможно. Никто ему здесь не даст честно вести и развивать свой бизнес. Будут вставлять палки в колеса, пока не разорят, не кинут.

– А где вы раньше жили?

– В Питере.

Мы помолчали, а потом еще минут десять перебрасывались ничего не значащими словами. Мне показалось, что Андрис уже тяготится моим обществом и поддерживает разговор исключительно из вежливости. В самом деле, не выставлять же меня на улицу в начале первого часа ночи в незнакомом городе? Паузы между репликами становились все более тягучими и длинными, и я решила положить этому конец:

– У вас найдется комната для меня?

– Конечно. И не одна.

– Мне вполне хватит и одной… – пробормотала я. – Может быть, вы покажете мне ее? Сегодня только прилетела, так сказать, с корабля на бал, с дороги устала немного…

– Одну минуту. Предлагаю выпить еще по бокалу шампанского. Глинтвейн уже остыл…

Шампанское слегка ударило мне в голову. Во всем происходящем был привкус нереальности. Вообще, когда попадаешь в первый раз в незнакомый город, сразу появляется странное чувство: все вокруг чужое – то ли это сон, то ли явь… Словно угадав мои мысли, Андрис спросил:

– Город вам удалось посмотреть?

– Практически нет, – пожала я плечами. – Времени было очень мало. Пока что я просто распаковала вещи. Побродила немного по старому центру, вдохнула воздух старины. Заглянула в кафе. Остальное вы уже знаете. История творилась у вас на глазах… – И я замолчала.

Мы спустились на один уровень ниже. Комната, куда привел меня Андрис, была небольшой, но очень уютной: двуспальная кровать, шторы теплого терракотового цвета, круглый деревянный столик с двумя стульями, трюмо. Похоже на женскую комнату. Может быть, он был когда-то женат? Или и сейчас состоит в браке, а жена просто уехала в командировку или к родным?

– Я холост, – ответил моим мыслям Андрис. – Это комната для гостей.

Я подошла к окну. И вдруг увидела человека, стоявшего около дома и поднявшего голову. Я резко отпрянула за занавеску.

– Там! – прошептала я, вытягивая руку. – Смотрите аккуратно, чтобы вас никто не увидел. – И я схватила Андриса за локоть, удерживая его от следующего шага.

– А вы пугливы, – сказал он холодным тоном, освобождаясь от моей руки и подходя к окну. – Здесь никого нет. Посмотрите.

Я опасливо выглянула из-за занавески.

– На улице только что был человек! Он стоял вон там и смотрел на ваши окна. Я не могла ошибиться! – настаивала я на своем.

Андрис покачал головой:

– Вы устали… и вам могло померещиться.

– Устала! Ну и что? Вы что, считаете меня дурочкой?! – вспыхнула я.

– Никто вас дурочкой не считает. Но вы так хотели лечь спать…

Я подошла к трюмо. На меня смотрела темноволосая девушка с капризным ртом и темными глазами. Я коснулась рукой зеркала.

– Вы хотите туда? – услышала я насмешливый голос. – В Зазеркалье? Уверяю вас, эта комната не место для сказок. Хотя вы настоящая принцесса.

– Да ну вас!

Внезапно я покачнулась, и меня подхватили на руки.

– Настоящая принцесса, – шепнул он мне в самое ухо. – Попавшаяся в лапы нахальному негодяю!

Я слышала биение собственного сердца – в такт с его сердцем. Мы рухнули на кровать – и словно провалились в вязкую сладкую тьму. Сумасшедшая страсть накрыла меня с головой. Кровь гудела в висках, и мое тело таяло и плавилось от наслаждения. Прилив чувств был таким сильным, что мне казалось: еще немного – и я задохнусь.

Он был сильным и чувственным… Сильным и нежным… Андрис крепко сжимал меня в объятиях, словно боялся, что я выскользну или убегу. Наши тела сливались, и теплая влажная плоть была одним целым…

Я с силой прижалась к нему, готовясь принять его всего, без остатка. Мы оба взмыли в небо – и рухнули вниз. Одновременно. И я не слышала собственного крика, исторгнувшегося из глубин моей души…

Свернувшись в комочек, я прильнула к Андрису, ощущая, как меня наполняют радость, наслаждение и какое-то странное спокойствие. Словно я нашла то, что давно искала, и теперь моя цель достигнута. Река вошла в свои берега…

Проснулась я словно от внутреннего толчка и сразу села на кровати. Через несколько секунд я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, а вспомнив, невольно улыбнулась. Затем в памяти всплыло нападение мотоциклиста, и по спине моей прошла дрожь. Надо сегодня же созвониться с Веней и выяснить: через кого могла произойти утечка информации?

Затем мысли мои вернулись к Андрису. Кажется, Новый год начался с забавного любовного приключения! Я коснулась рукой своих губ. Они припухли от вчерашних яростных поцелуев. Ну и зверь, покачала я головой. Кто бы мог подумать, что в таком уравновешенном на вид мужчине скрывается такой страстный любовник! Это все новогодняя ночь виновата. А может быть, у него долго не было женщины… Хотя вряд ли такой мужчина мог долго оставаться без женского внимания. Теперь мне оставалось одеться и спуститься к завтраку. Видимо, я спала очень долго, и меня почему-то не разбудили. Я протянула руку к тумбочке и взяла мобильник. Посмотрела на циферблат. Было уже одиннадцать часов утра. Обычно я так долго не сплю, разве что на отдыхе, и то крайне редко. Я вскочила, оделась и прислушалась. В квартире стояла тишина, и это меня немного обеспокоило. Неужели я здесь одна? И мой спутник куда-то ушел, даже не предупредив меня?

Я провела языком по губам и, нажав на ручку двери, открыла ее. Похоже, в своих опасениях я оказалась права: в квартире никого не было.

– Андрис! – позвала я негромко. В ответ – тишина, и я на всякий случай крикнула еще раз: – Эй!.. Вот незадача, – сказала я вслух. – И что теперь делать?

На кухне меня дожидался завтрак – свежие тосты с вишневым джемом, бутерброды с сыром и записка: «Приду не скоро. Оставь свой телефон. Вчера не успел спросить».

Я порвала записку на мелкие клочки и задумалась. Оставаться в его квартире смысла нет. Мне нужно еще сделать пару звонков и включиться в задание, которое мне дал Веня. И потом… Андрис не написал, чтобы я дождалась его. Это меня немного раздосадовало.

– Но вообще-то, милочка, – сказала я уже совсем громко, – ты неприлично много думаешь о нем! Переспать с мужчиной – это еще не значит попасть под его влияние. А один раз вообще не считается. Так, мимолетное приключение.

В прошлом у меня бывали такие яркие эпизоды, но обычно они стремительно тускнели и стирались из памяти. Надеюсь, что и в этот раз будет точно так же. Я нахмурилась. Признаться, я не ожидала, что мой вчерашний визави смоется утром, не переговорив со мной. Это я могла трактовать лишь как верх невежливости с его стороны. Мог бы и завтрак в постель подать!

Интересно, у него было много женщин? И был ли он когда-нибудь женат? Вряд ли такой интересный мужчина остался до своих тридцати с лишним лет неокольцованным. Правда, кто знает… Обычно такие интересные мужчины бегут от брачных обязательств, они – охотники за легкими приключениями и коллекционируют женщин, как зажигалки или марочные вина.

Я быстро позавтракала – выпила кофе, съела печенье – и задумалась. Надо было уходить, но, честно говоря, хотелось остаться. И дождаться Андриса.

…Андрис, Андрис… я слишком много думаю о нем, с раздражением отметила я.

Я вышла из его квартиры, захлопнув за собой дверь. Минуту-другую я стояла, прислушиваясь: не раздадутся ли какие-нибудь звуки или вдруг внезапно вернется хозяин? Но во всем доме царила странная тишина. Как будто бы его жильцы внезапно покинули его, разъехавшись по своим делам.

В гостинице девушка на ресепшене скользнула по мне равнодушным взглядом и протянула ключи от номера, когда я его назвала.

В номере было тихо, где-то за стенкой слышались голоса двух людей, споривших меду собой.

– Вот и наступил первый день Нового года, – сказала я себе, опускаясь на кровать. – Кто бы мог подумать, что я встречу Новый год в такой… романтической обстановке! И с таким интересным мужчиной… А теперь пора и к работе приступать, – со вздохом произнесла я, запуская руку в волосы. – Тем более что кому-то мой приезд встал поперек горла, и он организовал вчерашнее нападение на меня.

Я позвонила Вене. Он, выслушав меня, пару минут молчал. Потом, откашлявшись, сказал, что утечка информации могла произойти по нескольким каналам. Так что вычислить «злоумышленника» почти нереально. «Ты будь осторожна там», – велел он с тревогой. Как будто я нарочно лезла под пули и искала встречи с опасностью!

Попрощавшись с Веней, я достала из сумки записную книжку и набрала нужный номер. Когда мне ответили, я спросила:

– Борис Степанович?

– Да.

– Я от Вениамина Александровича. Мне нужно срочно с вами поговорить.

– Хорошо. Жду вас в час дня. Вас это устроит?

Этот вопрос был совершенно излишним: меня бы устроило любое время. Я приехала сюда по делу, которое требовалось срочно раскрыть. Если бы мне предложили встретиться у черта на рогах в три часа ночи – я бы и то согласилась. Но мне следовало выдержать хорошо рассчитанную паузу, чтобы «обозначить» начальственный тон и не продемонстрировать своего рвения. Досчитав мысленно до пяти, я сказала твердым тоном:

– Да. Мне это удобно. Называйте место…

Он назвал мне адрес кафе, и я записала его в блокнот. Нужно было еще свериться по карте: как туда пройти и сколько времени уйдет на дорогу…

В чужом городе всегда приходится все тщательно перепроверять, и по несколько раз, чтобы прийти вовремя, так как дорога – полнейшая неизвестность, и сколько времени на нее потребуется – это тоже покрыто мраком.

Я пригладила волосы и пошла в ванную принять душ. Перед этим я достала из чемодана блондинистый парик, который решила надеть на встречу с Борисом Степановичем, чтобы мое сходство с Региной не бросилось ему в глаза.

Борис Степанович ждал меня в кафе. Я посмотрела на часы: тринадцать ноль-ноль. Соболев оказался толстеньким низеньким мужчиной со светло-серыми глазами чуть навыкате. Типичный «Колобок», окрестила я его про себя.

– Очень рад, – энергично пожал он мне руку. – Вениамину Александровичу от меня большой привет!

– Непременно передам, – кивнула я. – Когда увижу. А вот когда я его увижу – большой вопрос.

– Что так? – хихикнул Соболев. – Длительная командировка? Вояж?

– Зависит от многих факторов, – подтвердила я. – Например, от того, как скоро я разыщу Регину Лиховцеву. Не может же быть все так просто: вышла девушка из дома и пропала, никаких следов – ни в ее доме, ни на работе. Исчезла с важным пакетом документов, подрывающих основы экономической безопасности банка. Как странно все совпадает! Вы не находите? – И я посмотрела в упор на Бориса Степановича.

Он вновь нервно хихикнул.

– Нахожу, но ни я, ни наше отделение банка к этому не причастны.

– Охотно верю, – кивнула я. – Но факты – вещь упрямая.

– Какие еще факты? – Мне показалось, что он как-то нервно дернулся. Или померещилось: после этой сумасшедшей ночи все возможно… Я подавила вздох.

– Разные, – назидательно сказала я. – Обнародовать их я не имею права. До поры до времени. – Я блефовала, но что еще мне оставалось делать?

Борис Степанович внимательно смотрел на меня, наклонив голову.

– Да-да. Конечно. Но я готов помочь со своей стороны…

– Что от вас и требуется.

Высокая девушка-официантка, прямо-таки гренадерского роста, принесла заказ, и Соболев с жадностью набросился на еду, словно пытаясь скрыть свою нервозность, возникшую во время нашего разговора. Я же ела, наоборот, задумчиво. Не торопясь.

– И чем я могу вам помочь? – спросил он наконец.

Я откинулась на спинку стула и задумалась.

Борис Степанович явно нервничает. Это факт. Его волнение может быть вызвано вполне банальной причиной: к нему приехали из службы безопасности головного банка, и он не знает, как себя вести. Кроме того, он не может не понимать, что доля вины лежит и на нем: не уследил. Я напустила на себя ледяной вид и процедила:

– У вас-то есть какие-нибудь версии?

Он вздрогнул.

– Версии? – растерянно переспросил он, заметно побледнев. Словно я спросила его о чем-то страшном и непонятном.

– Ну да. Версии, – повторила я. – Пропала ваша сотрудница. Ваша секретарша! Как я поняла, у вас был тесный, сплоченный коллектив, и ни с того ни с сего покидать этот коллектив у вашей сотрудницы нужды не было. Или я ошибаюсь?

– Нет. – Щеки его постепенно порозовели и приняли нормальный вид. – Не ошибаетесь. Регина была толковой и исполнительной сотрудницей. И что с ней такое вдруг случилось – я просто ума не приложу. Не знаю, что и сказать.

– Печально, – вздохнула я. – Очень печально. Но все-таки я на вас очень рассчитываю.

– В чем? – вздрогнул Борис Степанович.

– Как в чем? – я широко улыбнулась. – В поисках Регины.

– Ах да! Всегда готов. И что вы хотите узнать? – Его тон стал елейно-сладким.

– Хотелось бы узнать многое. Но начну по порядку. – Я достала из сумки блокнот и демонстративно положила его на стол. Следом за блокнотом последовала ручка. Я раскрыла блокнот и сделала вид, что приготовилась записывать ценную информацию. – Во-первых, как давно Регина Лиховцева работает у вас? С какого времени?

– Регина? Наверное, лучше об этом спросить в отделе кадров. Но, если я не ошибаюсь, полгода тому назад она пришла к нам. Или чуть больше. Точной даты сказать не могу.

– А точная дата от вас и не требуется. Пока что. Какое она на вас произвела впечатление?

Мне показалось, что Борис Степанович смутился.

– Хорошее, – выдавил он. – Аккуратная девушка. Исполнительная. Хорошая сотрудница. Других мы не держим. Наш банк предъявляет высокие требования к персоналу.

– Я это уже поняла, – усмехнулась я. – Где жила Лиховцева? Каков ее семейный статус? – Я знала из документов, что она не замужем. Но она могла жить с кем-то гражданским браком или иметь постоянного бойфренда. Адрес ее в справке тоже имелся. Но мне хотелось узнать, насколько хорошо Борис Степанович осведомлен об обстоятельствах жизни своей сотрудницы?

– На улице Виру. Точный адрес можно взять в отделе кадров. Не замужем. Насчет всего остального – не знаю, – опередил мой вопрос Борис Степанович. – Сплетнями не занимаюсь. Да и по поводу своей личной жизни она со мной не советовалась, – криво улыбнулся он.

– С кем она дружила?

– Не знаю. Кажется, у нее со всеми были хорошие отношения. Склочники у нас не приживаются. Как-то так.

– Это радует. – Я демонстративно улыбнулась. – Склочники не приживаются, а чистая порядочная девушка исчезает с большой суммой денег и свеженьким контрактом на руках! Просто умопомрачительный кульбит! Вы, случайно, к нему руку не приложили? А?

Мне показалось, что Борис Степанович сейчас элементарно хлопнется в обморок. Он побледнел и подался вперед. Рот его приоткрылся, на лбу выступили капли пота. Он достал платок из нагрудного кармана и промокнул лоб.

– Вы шутите?! – выдохнул он, судорожно икнув.

– Ничуть. – Я посерьезнела и уставилась на него, не мигая. – Почему это я должна шутить? По-моему, это как раз вы пошутили – с нами! И очень неудачно.

– К-каким образом?!

– Очень простым. Ваша дочка в этом году оканчивает школу, и вы решили помочь ей поступить в Англии в вуз. Или еще где-нибудь за рубежом. И поэтому пошли ва-банк. Сделать вы это могли только одним способом: либо прихватив деньги фирмы, либо продав ее секреты. Вы сделали и то, и другое. Браво! – Я достала из бокала вишенку и отправила ее в рот. – Я вам просто аплодирую. Чем не вариант?

– Вариант?! – Его глаза выкатились, уголки рта поползли вниз. – Это очень неудачная шутка! Вот и все! И я не имею к этому никакого отношения! Скорее… – Он запнулся.

– Говорите! Сказав «А», надо произнести и «Б», – велела я ему тоном, не терпящим возражений.

– Это Регина все придумала! Она всегда была авантюристкой…

– У вас есть факты, доказательства, улики?

– Мое внутреннее ощущение…

– Внутреннее ощущение… – раздельно произнесла я. – Вот что, Борис Степанович! С вашими внутренними ощущениями мы разберемся чуть позже. И – отдельно! Сейчас главное – найти Регину и разобраться с ней. Дайте мне, пожалуйста, адрес заведующей отделом кадров. Надеюсь, она-то никуда не уехала?

– Велта Яновна никуда не уехала. Ее младшая дочь родила сына. И она осталась дома. Я это точно знаю, – торопливо сказал Борис Степанович, доставая из кейса блокнот. – Адрес я сейчас назову. Одну минуту…

Напоследок я решила «выстрелить» еще разок. Веня всегда учил меня: контрольный выстрел приберегай напоследок.

– Вы с ней спали?

Борис Степанович вновь подался вперед, опять открыл рот, и на его лбу вновь выступили капельки пота.

– В-вы… ч-что… – от испуга и волнения он начал заикаться.

– Неужели нет? – с нажимом произнесла я. – Молодая симпатичная девушка… Разве вы могли обойти ее вниманием?

Он откинулся назад и посмотрел на меня затравленным взглядом.

– Я жду от вас правды, и ничего, кроме правды. В противном случае я все равно узнаю об этом, но у моего шефа – и у меня – возникнет чувство, что вы не хотите нам помочь в поисках Регины.

– Пару раз, – выдавил он. – Ну, может, больше… Это было в первое время. Потом… – И он замолчал.

– Что потом?

– Она сказала, что наши отношения закончились.

– И вы так легко согласились ее отпустить?

– Она… – Соболев вновь замолчал.

– Борис Степанович! – сказала я устало. – Я тянуть клещами из вас слова не стану. Если вам есть что сказать – говорите!

– Она стала меня шантажировать: мол, если я снова начну к ней приставать, она сообщит обо всем моей жене.

– И вы пошли на ее условия?

– Да. Наши отношения стали чисто… деловыми.

– Борис Степанович! А если она шантажировала вас и дальше? А? Как вам такой вариант? Она потребовала код сейфа – в обмен на ваше молчание? Мне такой вариант представляется весьма вероятным! Вы же не хотели разрушать свою семейную жизнь!

– Это… невозможно. – На Бориса Степановича было страшно смотреть. Он побледнел, в его взгляде плескался настоящий страх.

– Почему?

– Я бы… не пошел на это!

– Ой ли?

– Нет, – шумно выдохнул он. – Я бы сообщил банку или вашей службе безопасности. Но я бы не поддался шантажу!

Я задумалась. В принципе, похоже, что он говорит правду. Соболев – трус, вряд ли он стал бы так рисковать.

Я записала в блокнот адрес и телефон Велты Яновны, и мы с Борисом Степановичем распрощались. Он ушел, торопливо кивнув напоследок, как будто ему не терпелось поскорее избавиться от моего общества.

Оставшись одна, я задумалась. Ясное дело, надо опросить тех, кто близко знал Регину: ее знакомых и друзей, сослуживцев… Хотя вряд ли сослуживцы мне помогут. Друзья – более вероятный вариант. Но, наверное, она им ничего не сказала. Есть вещи, которыми не делятся даже с друзьями…

Я взяла сотовый и набрала номер Велты Яновны.

– Алло! – Голос был настороженным.

– Велта Яновна?

– Да.

– Вам звонит Ева Ковальчик из службы безопасности банка «Русбалтвест». С вами Борис Степанович уже связывался? – спросила я тоном, не терпящим возражений.

– Связывался, только что.

– Он вас в курс дела ввел?

– В общих чертах. – В голосе ее слышался заметный акцент. – Это касается Регины Лиховцевой? Я правильно поняла?

– Совершенно точно! Когда я могу поговорить с вами… в ближайшее время?

– Смотря что вы подразумеваете под «ближайшим временем».

– Сегодня, и как можно скорее.

– Я могу принять вас через час. Запишите мой адрес.

– Он у меня есть. Борис Степанович мне его дал.

– Я сейчас у дочери, поэтому адрес другой. Вы записываете?

Записав адрес и выслушав пояснения, как лучше добраться до дома ее дочери, я захлопнула блокнот. Расплатившись с официанткой, я вышла на улицу. Поднялся ветер: колючий, колкий, снег легкой пыльцой забивался за воротник и осыпа́л лицо. Судя по адресу, улица Пикк, где жила дочь Велты Яновны, неподалеку отсюда. Посмотрев на экран навигатора, я поняла, что вполне могу пройтись пешком.

На правой стороне улицы я увидела витрину кондитерской. Подумала, что в некотором роде иду в гости к Велте Яновне, а с пустыми руками это делать неудобно.

Я подошла к витрине. Пирожные просто раззадоривали аппетит. Я выбрала пять пирожных и попросила упаковать их в коробку. Заодно я спросила у продавщицы, высокой черноволосой девушки в белом колпаке, как мне пройти по нужному адресу.

Она скользнула по мне равнодушным взглядом и ответила четким, немного визгливым голосом:

– Прямо и направо. Там будет переулок. Пройдете его и выйдете к улице Пикк, – И она демонстративно отвернулась, словно подчеркивая, что разговор окончен. Я могла биться об заклад, что, если бы я не купила у нее товар, хрена с два она бы стала со мной разговаривать. Недаром Вениамин предупредил меня о надменности прибалтов, которые до сих пор не простили нам якобы русской оккупации их страны.

Ветер немного поутих. Или мне показалось? Небо было серо-свинцовым, ровным, без единого просвета, и я вздохнула: именно это я больше всего и не люблю в зиме: эту ровную монотонность без проблесков солнца. В последние годы почему-то участились именно такие серо-мрачные зимы. Куда только девалось пушкинское: «Мороз и солнце – день чудесный!»? Я помнила это стихотворение, потому что его часто читала мне мама в детстве. У меня была большая книжка со стихами Пушкина, и там были замечательные иллюстрации… И когда я была маленькой, зимы бывали солнечными, и от его лучей слепило глаза; с высоким синим небом, пышными сугробами и хрустящим снежком под ногами. Теперь все это куда-то пропало. Зимы тянулись унылым косяком серых дней, а я почему-то думала, что в Таллине будет по-другому… Получается, что я ошиблась. И вообще с самого начала все пошло наперекосяк! В первый же день на меня было совершено покушение, я оказалась в квартире Андриса, с которым провела бурную ночь… Мысли об Андрисе уж совсем некстати! Я невольно сглотнула: а может быть, я зря не оставила ему свой телефон? Почему бы этому легкому знакомству и не продолжиться? Что в этом особенного? Типичная командировочная интрижка! Есть же даже такое выражение – «командировочный роман», как и «курортный роман». Когда человек попадает в незнакомое место, у него, словно у хищника, обостряются все инстинкты: он осматривается, обнюхивается на чужой территории. Ему все хочется потрогать, пощупать и узнать на вкус. Отсюда и романы-романчики…

Велта Яновна жила в старинном доме, как и Андрис. Но у Андриса дом был более сказочным, волшебным, а дом Велты чем-то напоминал изыски архитектурного модерна начала прошлого века – вычурный, тяжеловесный какой-то. Я набрала на домофоне номер квартиры, и послышался голос Велты. Я назвала себя, и дверь открылась.

На втором этаже меня уже ждали. Дверь была распахнута, высокая женщина со светлыми волосами, подстриженными в каре, в черных брюках и светло-бежевой блузке, ждала меня у двери.

– Здравствуйте!

У нее был широкий нос и узкие губы, слегка тронутые бледно-розовой помадой.

– Проходите в гостиную.

В коридоре, узком и длинном, меня встретила такса. Она обнюхала мои ноги и села, вопросительно глядя на хозяйку.

– Айда! Свои! – строго сказала Велта. – Берите тапочки.

Я пошла за Велтой. Гостиная была соединена с кухней – в глаза мне бросились электрический камин, два кресла, стеклянный журнальный столик и барная стойка. На стене висели абстрактные картины, стоял шкаф с посудой, полукруглый диван.

– Садитесь. – Велта указала на кресло. – Вам чай? Кофе?

– Ах да! – я чуть не забыла про пирожные. Вынула из пакета коробку и протянула ее Велте. – Это пирожные. Захотелось мне попробовать ваших национальных деликатесов.

– Спасибо! – Велта скупо улыбнулась. У нее были ровные зубы, но улыбка как-то не вязалась с ее худощавым строгим лицом, она сразу и пропала. – Я тоже дам вам попробовать национальный деликатес. Я только что его приготовила. Шоколадный десерт с орехами.

– Увы! – Я развела руками. – Я в первый раз в Эстонии, в Таллине. Поэтому мне тут все в новинку и диковинку.

– Вы когда приехали?

– Вчера.

– Понятно. С Новым годом!

– Вас также.

– Так вам чай или кофе?

– Кофе.

– О’кей.

Велта вышла из комнаты. Я подалась вперед, сцепила руки в замок. Судя по спокойствию этой дамы, особых сенсаций ожидать не приходится. В отличие от Бориса Степановича дама сохраняла хладнокровную выдержку, каких-либо следов замешательства или волнения на ее лице не обнаруживалось… Узнаю ли я о Регине какую-либо информацию, которая подскажет мне ответ на вопрос: куда она исчезла? Пока я размышляла, осматривая комнату, Велта вернулась с двумя маленькими чашками кофе на подносе. На нем стояли также сахарница и тарелка с пирожными.

– Угощайтесь! – Велта села напротив меня, закинув ногу на ногу. – Вы не против, если я закурю?

– Конечно, нет.

Велта закурила и откинулась на спинку кресла.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– О Регине Лиховцевой.

Велта кивнула:

– Это я уже знаю. О чем конкретно?

– Я бы хотела знать о Регине все. Что она из себя представляла? С кем общалась? Какой она была по характеру, с кем дружила, был ли у нее бойфренд?

– Слишком много вопросов, – заметила Велта.

– Ну, меня руководство сюда отрядило с указанием разобраться в этом деле, – с нажимом произнесла я. – Люди мы подневольные. Не обессудьте, если что…

– Нет-нет, я все понимаю, – пошла на попятную Велта. – Вы просто выполняете указания вашего начальства.

– Именно так.

Я отпила глоток кофе. Он был хорош. А пирожное просто таяло во рту.

– Регина работает у нас недавно. Всего полгода. Обычно мы тщательно проверяем сотрудников, которых берем на работу. То есть проводим собеседование, тестируем их. Обязательно даем месяц пробного срока.

– Испытательного срока, – машинально поправила я ее, откусывая кусочек пирожного.

– Да. Так. Иногда я не очень правильно говорю по-русски. – Велта искоса взглянула на меня. – Так что… извините. Она прошла испытательный срок и показала себя с очень хорошей стороны. Мы решили ее взять.

– Кто принимал решение?

– Я. И Борис Степанович. Главным образом Борис Степанович. Как руководитель. На нем и лежала вся ответственность приема ее на работу.

– Какие тесты вы давали Регине?

– Психологические. Я могу сейчас войти в базу данных и перекачать их вам.

– Они у вас сохранились?

– Они в базе данных компьютера. Я могу зайти в Лилин компьютер. Это моя дочка. Она сейчас в роддоме, – пояснила Велта. – Родила внука. Настоящий богатырь! Прямо под Новый год.

– Поздравляю.

– Спасибо. – Велта улыбнулась краешками губ. – Первый внук! Это, знаете ли, как-то ответственно…

– Так что с данными?

– У вас флэшка имеется?

– Да, есть.

– Тогда нет проблем. Вам скачать все прямо сейчас?

– Можно попозже. После нашего разговора.

– Хорошо.

Я поставила чашку на столик.

– Значит, Регина прошла все тесты и была принята на работу? Какой объем работы она выполняла? На какой участок ее поставили?

Велта стряхнула пепел в пепельницу.

– Вначале она работала на испытательном сроке, то есть ей давали поручения разного… да, калибра, хотели главным образом узнать степень ее квалификации – подходит она нам в конечном итоге или нет? Функции секретарши ведь тоже весьма разнообразны. Если кандидат даже и нравится нам на первых порах, но потом его профессионализм подвергается сомнению – мы ему отказываем. К кадрам мы всегда относимся очень тщательно, – со значением в голосе сказала Велта, вспомнив, что о нашем разговоре будет доложено наверх. Я сделала вид, что не разгадала ее маневр, и никак не отреагировала. – Регина прошла испытания, и мы ее приняли.

Сотрудница, работавшая до нее, ушла в декрет. И мы долгое время никого подходящего подобрать не могли. Старались, искали. Но то одно не подходило, то другое… Регина нам подошла. Поэтому все это и явилось для нас таким ударом… – Велта потушила окурок в пепельнице и спросила: – Еще чаю или кофе?

– Нет, спасибо, ничего не надо. Значит, для вас все явилось ударом.

– Конечно! А разве может быть иначе?

«Для кого-то это может быть подарком», – вертелось у меня на языке. Особенно если кто-то был в доле. А вероятность слишком велика, чтобы просто отмахнуться от этого предположения. Я, разумеется, вслух свои версии излагать не стала.

– Да. И теперь мы не знаем, что и делать.

Я задержала вдох:

– С кем дружила Регина?

– Ни с кем. На работе ни с кем. А что касается ее личной жизни – не знаю.

– Ну, у вас же бывали какие-то разговоры, корпоративные встречи, праздники, где люди общались по душам?

– Праздников у нас почти не было. Экономили на этом. Сверху спустили указание, – сказала Велта, сделав явный выпад в адрес вышестоящей конторы.

Я и глазом не моргнула.

– Ну а перекуры, обеды? Какое-то общение же было?

– Регина показалась мне девушкой замкнутой, не очень-то сходящейся с людьми. Может быть, она была застенчива и не хотела близких контактов.

Я приподняла одну бровь. Судя по фотографии, знойная красотка Регина вряд ли страдала какой-то особой застенчивостью. Наоборот, мне она показалась несколько вульгарной и даже нагловатой девицей: такая, если ей положишь палец в рот, откусит его, не задумываясь.

– Не очень-то похоже! – заметила я.

– Вы ее видели? – быстро спросила Велта.

– Мне переслали ее фото из личного дела.

Велта призадумалась:

– Трудно сказать, мне она показалась очень сдержанной. Во всяком случае, никакого психологического дискомфорта из-за нее никто в нашем коллективе не испытывал.

– Ну, обедать вы куда-нибудь ходили?

– Если пройти немного от нашего офиса вниз по улице, там есть пара кафе. Там и обедали.

– То есть с Региной никто не общался?

– Общались. Но на отвлеченные темы. Куда кто сходил, какую книгу кто прочитал, кинофильм какой посмотрел… И все.

– У вас все сотрудники обходятся таким минимумом контактов?

Велта на миг запнулась:

– По-разному… В основном да.

Моя собеседница замолчала.

– А бойфренд? Был ли у нее молодой человек? Из личного дела следует, что она не замужем. Но это еще ни о чем не говорит.

– Вот этого я не знаю. Со мной Регина не делилась подробностями своей личной жизни.

– Что еще вы можете сказать об этой девушке?

– Пожалуй, ничего. Кроме того, что она очень любила сладкое.

– Понятно! Велта Яновна… – Я подбиралась к самому главному вопросу, который с некоторых пор не давал мне покоя. – Я так поняла, что родных у нее не было?

– Они умерли.

– Она что-нибудь рассказывала о них?

– Ничего. Да ее никто об этом и не спрашивал. У нас не принято интересоваться личной жизнью других сотрудников. Поэтому о родителях Регины я ничего сказать не могу.

Понятно! Версия – пересекалась ли ее мать с моим отцом? – повисла в воздухе.

Велта скинула психологические тесты на мою флэшку. В доме ее дочери оказался принтер, и она еще и распечатала их. Я быстренько просмотрела результаты тестов. Регина характеризовалась как человек с «устойчивым эмоциональным состоянием», с «чувством ответственности» и «стремящийся к повышению уровня своей квалификации».

Распростившись с Велтой, я вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. Было около пяти часов вечера.

Любила сладкое! Эта фраза объясняла многое. Регина Лиховцева, оказывается, так же, как и я, любила сладкое! Этому обычно бывают подвержены люди со скрытыми комплексами, страстно мечтающие о близких отношениях с кем-либо и не получавшие желаемого. Я прочитала об этом когда-то в одном женском журнале.

Я шла, снег падал на мое лицо, и я подумала, что надо бы еще купить пирожных в кондитерской. Я тоже не могла обходиться без сластей: шоколада и пирожных, воздушных вафель и молочно-сливочного зефира…

Я помнила, как одна сокурсница когда-то сказала мне с завистью: «Ева, ты можешь есть что угодно и не бояться растолстеть от лишнего пирожного. Сколько женщин хотели бы оказаться на твоем месте! Этот вечный женский страх – прибавить килограммы – заставляет нас отказываться от сладенького. А так хочется порою заесть стресс шоколадкой! Кроме того, шоколад и сладкое – это так сексуально… Когда шоколад тает во рту, ты представляешь, как мужчина нежно ласкает тебя…»

Я брела по зимнему Таллину, накрытому сумеречной пеленой, воздух был серым, снег падал на асфальт крупными разбухшими кляксами. Теперь мне нужно было вернуться в свой номер и поспать хотя бы часика два. Или три. А потом следует наведаться в дом, где жила Регина, и проникнуть в ее квартиру. Сделать это лучше всего поздно вечером, ближе к ночи.

Немного поплутав, я вышла к своему отелю. Взяв ключи на ресепшене, я наткнулась на несколько удивленный взгляд администраторши. «Не успела приехать – и уже романы крутишь», – читалось в нем. Я подавила торжествующую улыбку. Я обратила внимание, что женщины – практически все – очень ревностно относятся к чужим романам, при этом считая, что сами-то они несправедливо обойдены на этом «празднике жизни». Администраторше было лет сорок. Крупная женщина с короткой стрижкой. Я скользнула взглядом по ее руке – кольца нет. Разведена или никогда не была замужем. Отсюда и ревность к чужим интрижкам. Я взяла ключи и чуть ли не бегом направилась по лестнице на третий этаж.

Я планировала поспать часика два с половиной и поставила будильник на восемь тридцать вечера. Но все равно не проснулась. Сквозь сон я слышала, как он звенел, надрывался. Однако оторвать голову от подушки у меня сил не было, и поэтому, успокоив себя мыслью о том, что, собственно говоря, торопиться некуда, в дом к Регине можно наведаться и попозже, я натянула одеяло на голову и вновь провалилась в сон.

Проснулась я резко, как будто меня разбудили, но это было не так – просто в моей голове словно бы отчетливо прозвенел сигнал некоей странной тревоги. Я вскочила с кровати и вспомнила, что мне непременно нужно побывать в доме Регины. Начала собираться, посматривая на часы. Когда я вышла на улицу, небо было серо-коричневым и по-прежнему шел снег. Народу вокруг было не очень много. Я шла, часто останавливаясь и глядя на названия улиц.

Регина жила в центре города. Платили ей неплохо, но вот что интересно: это ее собственная квартира или она ее снимает? Дом Регины из-за валившего с неба снега был едва виден.

Я вошла в подъезд вместе с пожилой парой, наши шаги гулко отдавались эхом в пространстве. Я пропустила их вперед, замерла и затаила дыхание. Мне надо было подойти к двери квартиры Регины и при этом ни с кем не столкнуться. Если бы кто-то вошел или вышел из подъезда – это пошло бы мне в минус. Позже свидетели могли бы вспомнить обо мне…

Вроде бы никого, та пара уже вошла в свою квартиру.

Я пешком взлетела на второй этаж, я достала записную книжку и сверилась с адресом. Где же квартира… пятнадцатый номер… Где она? Я метнулась вправо и, пройдя два метра, остановилась перед дверью: номер «15», все в порядке. Я достала отмычку и через пару минут вошла в квартиру Регины. Замок был не слишком сложный, долго с ним мне заморачиваться не пришлось.

В квартире было темно. Я достала из сумки фонарик и, включив его, скользнула лучом по стенам. Увидев выключатель, я нажала на него, и коридор озарился ярким светом. Минуту-другую я постояла на месте, тщательно прислушиваясь, потом двинулась вперед. Квартира была однокомнатной, но просторной. Большая кухня. Приличный коридор. Просторная ванная. Сама комната была метров двадцать пять. Я машинально посмотрела на часы. Время пошло! И чем быстрее я управлюсь, тем лучше.

Квартира была обставлена современной мебелью. На кухне – полный набор встроенной электротехники.

Компьютера в квартире не было. Очевидно, Регина унесла его с собой. Но на полке с дисками был прикреплен небольшой листок с именем – Марк Ратинберг – и венским адресом. Я взяла бумажку – на всякий случай. Возможно, это ценная информация. Похоже, что второпях она забыла уничтожить этот адрес. Хм, неужели я на верном пути?

Осмотрев квартиру, напоследок я открыла ящик с бельем – и усмехнулась. Весь ящик был забит дорогим кружевным бельем. На некоторых вещах имелись этикетки с названиями магазинов. Я с трудом разобрала одно: «Лорелея».

На дне ящика я нашла корсет, такой же, какой я купила недавно. Такие корсеты обычно продаются в секс-шопах. Я посмотрела на этикетку: опять «Лорелея». Это, наверное, фирменный эстонский магазин. Наверняка Регина была постоянной клиенткой, неплохо бы заглянуть туда и расспросить о ней продавцов.

В квартире кто-то был. И, похоже, недавно. Я потянула носом воздух: пахло табаком. Едва-едва. Но у меня достаточно тонкий нюх, чтобы я могла уловить этот запах. Но, может быть, Регина курила? Нет, пахнет мужским табаком. «У нее могли бывать гости», – возразила я себе.

Пора уходить… И следует признать, что толку от моего визита сюда практически нет, и это – печальнее всего.

Не успела я выйти из дома Регины, как зазвонил сотовый. Вениамин!

– Как дела? – спросил он.

– Никак.

Резкий ветер заставлял меня поворачиваться то в одну сторону, то в другую.

– Никак? – протянул он. – Не может быть! Никаких зацепок, улик?

– Никаких, – отрывисто бросила я.

– Девчонка удрала – с документами и деньгами! А ты хочешь уверить меня, что она бесследно растворилась в воздухе?

– Похоже на то.

– Люди бесследно не исчезают, – твердым тоном сказал Вениамин, словно открывая мне величайшую истину.

Я хорошо знаю эту его манеру: говорить веско, со значением. И обычно это происходит в том случае, когда он уже готов сорваться и устроить мне разнос. Я закусила губу. Чертов ветер! Я не успела надеть перчатки, и мои руки, чувствительные к холоду, моментально покроются цыпками…

– Надо искать! – заявил он.

– Я пробую…

– В квартире все осмотрела?

– Естественно. Следы она успела замести хорошо. Или… помогли ей.

– Версия? Похищение, или она сама удрала? К чему ты склоняешься?

– Скорее второй вариант. Нужно все как следует обдумать.

– С Велтой ты говорила?

– Конечно, Вениамин. Все, как мы договаривались…

– Ясно. Я тебе звонил в Новый год, – как бы мимоходом сказал он. – Но ты не брала трубку. Я хотел поздравить тебя, но не получилось. Ты была где-то в другом месте?

Я затаила дыхание. Это очень приятно, чертовски приятно! И если бы это случилось еще год тому назад, я бы испытала приступ радости, но сегодня я почему-то ничего не почувствовала.

– Я… спала. Очень устала и легла спать. Отрубилась, и все.

– На тебя это не очень-то похоже… – Он издал краткий смешок.

– Так получилось.

Возникла пауза.

– Что-то еще? – спросила я.

Но он уже повесил трубку.

– Чертов сукин сын! – громко сказала я вслух, пряча сотовый в сумку.

Какая-то парочка, налетев на меня, попятилась, раздался звонкий смех. Это наши российские туристы, услышав «родное ругательство», отреагировали на него взрывом смеха.

Настроение у меня после этого разговора резко испортилось. И я знала, почему. Последние шесть лет я была в сильнейшей зависимости от Вени. Он оказывал на меня сильное, почти гипнотическое влияние. Его тело, упругое, без капли жира, короткий ежик каштановых, с легкой проседью, волос, карие глаза, ямочка на подбородке, сильные руки… Даже звук его голоса волновал меня и заставлял сжиматься… Но сейчас этого почему-то не произошло… То ли я устала, то ли меня раздражала эта Регина, исчезнувшая непонятно в каком направлении и не оставившая никаких следов… Завтра нужно найти секс-шоп «Лорелея». Хорошо, если там ее вспомнят как постоянную клиентку. Это была бы удача!

И вдруг меня осенило: наверняка, несмотря на Новый год, этот магазин работает, ведь в Новый год самая выручка – все хотят развлекаться и веселиться…

Я забила название магазина в интернет-поиск в своем сотовом, и вскоре высветился адрес секс-шопа – с указанием, что он работает двадцать четыре часа в сутки. По счастливой случайности он находился недалеко от центра. Впрочем, Таллин – довольно-таки уютный и компактный город по сравнению с Москвой, раскинувшейся вширь и в длину. Расстояния в отличие от Первопрестольной тут были небольшими.

Итак, Регина Лиховцева внезапно исчезает перед самым Новым годом – с крупной суммой денег и секретными бумагами. Дело складывается следующим образом: Регина, оставшись одна в офисе, проходит в кабинет Соболева и открывает сейф. Значит, она каким-то образом узнала код. Или она – умелая взломщица, что тоже нельзя сбрасывать со счетов. Тогда получается, что все гораздо сложнее и более запутанно: ее внедрили в банк специально; у нее были сообщники; и план этот составили задолго до момента его воплощения в жизнь.

Первоначальная версия, что ее похитили, отпадает. Я бы еще добавила, что готовиться к побегу она начала явно задолго до своего исчезновения.

В секс-шопе «Лорелея» царил полумрак, высокая белокурая продавщица о чем-то разговаривала с парнем в черной кожаной куртке. Она бросила на меня мимолетный взгляд и углубилась в беседу. Я топталась у входа, надеясь, что продавщица обратит на меня внимание. Но она – то ли нарочно, то ли действительно была занята – делала вид, что меня просто не существует. Подождав еще немного, я решилась:

– Девушка!

Она вздернула подбородок и нахмурилась.

– Вы ко мне? – в голосе слышался сильный акцент.

– Да. Я хотела задать вам пару вопросов.

– Видите, я занята, не могу с вами пообщаться.

– Вижу. Могу подождать. Только хотелось бы побыстрее.

– Ничем не могу помочь.

Парень с интересом посмотрел на меня.

– Могу уступить девушке, загляну чуть позже. – Он говорил по-русски без акцента. – Сбегаю в магазин, это рядом.

По виду продавщицы было ясно, что она крайне недовольна таким поворотом дела. Ей бы хотелось меня помурыжить как следует. А тут весь кайф обломали!

Дверь стукнула, и мы с ней остались вдвоем.

– Минутку! – Она сделала вид, что ей надо уйти.

– Я тоже сейчас уйду. Вы хотите поиграть в эти игры? Зачем? Мне просто нужно получить от вас кое-какую информацию.

Внезапно я поняла, что эта стерва не расскажет мне ничего, даже если я очень сильно попрошу ее об этом. Просто из вредности. Так что придется мне пускать в ход старое испытанное средство: деньги. Я достала из кошелька пятьдесят долларов.

– Это – за информацию. – И бумажка легла на прилавок.

Быстрым движением продавщица смахнула деньги в ящик и выжидательно уставилась на меня.

– Слушаю! – При этом смотрела она не на меня, а куда-то мимо.

– Меня интересует одна девушка, она была постоянной клиенткой вашего магазина.

– Какая девушка? – Продавщица насторожилась.

Я достала фотографию Регины и предъявила ее продавщице. Она смотрела на нее минуту-другую, потом перевела взгляд на меня:

– И что?

– Вы ее знали?

– Да.

– Как часто она заходила к вам?

– Мы учет своим покупателям не ведем. Но она сюда приходила…

– Какого рода товар она покупала?

– Разный. В основном корсеты, красивое белье, эротические игрушки.

– Когда она была у вас в последний раз?

Продавщица поджала губы:

– Точно сказать не могу. Может быть, неделю назад или больше.

– Она ничего вам не сказала?

– А что она должна была сказать? – ответила девушка вопросом на вопрос.

– Не собиралась ли она куда-нибудь уехать?

Она сделала едва уловимое движение, и я поняла, что это – мой шанс, и если я упущу его, буду полным лохом. Не колеблясь, я достала еще одну купюру. На этот раз достоинством в сто евро.

– Говорите!

– Она собиралась уехать, – сказала продавщица, смахивая бумажку в ящик стола уже привычным движением.

– Она вам сказала об этом?

– Нет. Просто я заметила, что после Нового года нам привезут новую партию товара. А она ответила, что ее не будет какое-то время. И в этот момент зазвонил ее телефон. Она говорила о чем-то с человеком, которого назвала Маликовым. А потом упомянула какое-то название… Деревня, что ли, так называлась… – Продавщица пожала плечами.

– Какое название?

– Странное.

– Вспомните его, пожалуйста!

Девушка наморщила лоб:

– Что-то связанное со мхом… Мшистое… Мшаное… Не помню! Она закончила разговаривать и сказала мне: «Вот, в гости к однокласснику еду. В Псковскую область. Давненько мы не виделись».

– Вы с ней вообще когда-нибудь общались? Разговаривали? – спросила я.

Продавщица пожала плечами:

– Так, иногда… Парой слов перекинемся, и все. У меня сложилось такое впечатление, что ей… было скучно.

– А вот этот корсет она у вас давно покупала? – И я показала ей корсет Регины.

Сзади хлопнула дверь, наверное, вернулся ее парень.

– Неделю назад купила. Вы чем-нибудь интересуетесь? У нас хороший товар. Есть и получше корсеты. – И, прежде чем я успела что-то сказать, продавщица сняла с полки корсет и развернула его.

Это был корсет моего любимого шоколадного оттенка, со сливочно-кремового цвета лентами и искусственными розами. Понизу шла оторочка из меха коричневой норки.

– Мы это берем, – услышала я ленивый мужской голос… – Заверните. И, девушка, не носите парик! Блондинистый оттенок вам точно не идет!

Я словно бы на миг умерла. А потом заново воскресла. И это было чудесное воскрешение… Я была на нашей грешной земле, а очутилась в раю, потому что только в раю может быть такой потрясающий секс, чудесное утро и великолепный мужчина… который сейчас лежал рядом со мной и смотрел на меня с легкой улыбкой.

Эта ночь была ничуть не хуже прошлой, только не такой неистовой, а протяженно-растянутой, когда время растягивалось до бесконечности, и одни ласки переходили в другие, и, казалось, насыщение никогда не наступит, и мы вовек не оторвемся друг от друга.

Раньше я и не подозревала, что так бывает: никакого комка в горле, у тебя нет такого чувства, что все это кончится, и ты снова останешься одна, и страха тоже нет. На этот раз я забыла обо всем и просто наслаждалась моментом, и оказалось, что это – единственно правильный способ получить от секса тысячу и одно удовольствие. И почему я раньше об этом не догадывалась?! Может быть, дело в том, что раньше мне не попадался такой мужчина? Я уткнулась лицом в шею Андриса.

– Ну как? Тебе было хорошо? – Его глаза смеялись.

– Отлично, – пропела я. – Лучше не бывает.

– Вчерашняя покупка уже опробована. Может быть, купим что-нибудь еще?

Я вспомнила о своем задании и нахмурилась:

– Мне… надо уехать.

– Надолго?

– Не знаю.

– И куда?

– Тоже не знаю.

– Так не бывает!

Я рассмеялась:

– Бывает! Еще как бывает! Это связано… – И я внезапно замолчала.

Имею ли я право говорить о своем задании Андрису? Конечно, нет. Даже не может быть двух мнений. Веня обычно строго-настрого запрещал мне делиться информацией с кем-либо. И я всегда последовательно придерживалась его инструкций. Но сейчас мне захотелось поделиться с Андрисом и попросить его составить мне компанию. Мне страшно не хотелось ехать одной в Псковскую область, в эту деревню с непонятным названием, которую еще надо было найти. Да что там говорить, с компаньоном всегда веселее. А он – не просто компаньон, а мужчина, который мне очень нравится – до головокружения, до дрожи в коленках. Неужели я влюбилась?! Эта мысль поразила меня, и я невольно открыла рот.

– Ворона сейчас в твой рот залетит, – сказал Андрис. – Ты его специально для этого открыла?

– Конечно! У тебя по дому летают вороны…

– В красивых корсетах.

– На что ты намекаешь? – нахмурилась я.

– Глупышка! – И он шутливо нажал пальцем на кончик моего носа.

– Андрис! – Я взяла его за руку. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Я тебя слушаю.

– Не надо так строго… От твоего «я слушаю» я себя чувствую как на международной конференции перед ответственным докладом.

– Напугал?

– Есть маленько.

– Ладно. Не буду. – Он просунул руку под мои плечи и мягко притянул меня к себе. – Выкладывай. Что там у тебя за страшные тайны?

– К сожалению, ты недалек от истины.

– В самом деле?

– Андрис, я серьезно! – взмолилась я. – Вот обижусь и ничего не скажу! Я же пытаюсь тебе все объяснить… А ты надо мной смеешься!

– Тебе показалось. Я буду весь одно сплошное внимание, никаких насмешек. Обещаю.

– Так-то лучше.

Мы замолчали. Я провела рукой по его волосам.

– Ну, так что? – спросил он через минуту с каким-то сумасшедшим блеском в глазах.

– Ничего. – Мне вдруг захотелось его немножко помучить.

– Может быть, поделишься со мной своими страшными тайнами?

– С какой стати? – лениво спросила я в ответ. – Я передумала.

– С ближним принято делиться.

Я прыснула:

– Ну да… Ты с ближними поделишься, а они тебя потом предадут или зарежут!

– Богатый опыт?

– А то, – лениво процедила я, переворачиваясь на другой бок.

Но я прекрасно понимала, что без Андриса не могу сделать и шагу. Мне нужен советчик, и вообще…

Я никогда еще не чувствовала себя такой расслабленной и счастливой. Никогда! Обычно в груди моей все время был какой-то комок, я никогда не была самой собой. Я была… как сжатая пружина. А сейчас эта пружина распрямилась, и я почувствовала легкое сожаление, что столько времени прошло впустую, и я так долго воевала с призраками прошлого. Со своей несчастной любовью к Вене… Давно надо было отпустить его и начать жизнь сначала, без лишних сожалений и ненужных мечтаний. Главное – не возвращаться туда. Это причинило бы нам обоим ненужную боль…

– О чем задумалась? – спросил Андрис, не сводя с меня глаз.

– О тебе!

– Обо мне?! – Он расхохотался. – Польщен! – Он схватил меня в охапку, навис надо мной. – Я тебя сейчас… – И он закрыл мне рот долгим поцелуем.

После краткой любовной схватки, когда я вновь ощутила, что я – на седьмом небе от счастья, я рассказала ему о своем задании и о Регине. Он и вправду молчал, не перебивал меня и не задавал никаких вопросов, только его взгляд постепенно становился все более серьезным и строгим. Когда я закончила, он по-прежнему молчал, и тогда я его позвала:

– Эй! Период молчанки кончился. Разрешаю тебе говорить!

– Премного благодарен. Без тебя я даже слова бы не вымолвил. Ты уверена, что стоишь на правильном пути?

– В смысле?

– Ты не думаешь, что Регина – совсем не та девушка, за которую она себя выдает?

– Ты думаешь, что… – Я не закончила: он спокойно кивнул.

– Мне кажется, здесь все – липа. Имя, биография… Все было заранее подстроено, срежиссировано.

Такая же смутная мысль мелькала и у меня, учитывая и тот факт, что я на нее сильно похожа. Точнее, она на меня.

– Я уже думала об этом, – тихо призналась я. – Ее родители умерли, и теперь я не смогу найти ее мать и спросить о том, пересекалась ли она когда-нибудь с моим отцом? Иначе как объяснить ее такое вопиющее сходство со мной? Кстати, когда мы познакомились, ты спросил, есть ли у меня сестра или родственники, и я подумала: «Он – то есть ты – мог видеть Регину…»

– Мог, – кивнул Андрис. – Таллин – маленький город. Если она жила здесь последние полгода, то вероятность того, что я мог столкнуться с ней, и не однажды, весьма высока. Ясно одно: нам нужно срочно ехать в эту деревушку, в Псковскую область. Тем более что она побывала там буквально накануне своего побега из Таллина. Возможно, этот ее друг, Маликов, просветит нас насчет ее планов.

Мне следовало предупредить Вениамина и посоветоваться с ним насчет этой поездки. Если он одобрит эту «акцию» и даст мне «зеленый свет», мы туда поедем. Хотя что ему еще остается делать? Регину нужно найти в любом случае, хоть достать ее из-под земли…

– Мне нужно одному человеку позвонить, поставить его в известность об этой поездке.

– Начальнику?

– Кому же еще? Ему, родимому.

– Я думаю, он возражать не будет. Учитывая, что твой босс – лицо, крайне заинтересованное во всем этом деле. Звони, и поскорее.

– Это почему же поскорее?

– Могу передумать – насчет идеи сопровождать тебя!

– Какие мы сердитые! – фыркнула я, взяла мобильный и пошла в ванную комнату.

Мне не хотелось, чтобы Андрис присутствовал при нашем разговоре. Он проводил меня взглядом, но ничего не сказал. В ванной комнате я села на бортик ванны и набрала Венин номер. Он сразу взял трубку, как будто ждал моего звонка:

– Да! Как ты там?

– Нормально. – И я замолчала. Голос Вени больше не волновал меня. Ничуточки! И это открытие потрясло меня настолько, что я потеряла дар речи. У меня возникло такое чувство, что я разговариваю с чужим человеком.

– Ну? – услышала я его нетерпеливый вопрос. – Или тебя надо подгонять? Не тяни резину!

– Я обнаружила одну зацепку относительно действий Регины… в одной деревушке в Псковской области. Мне нужно поехать туда. Она побывала там за несколько дней до своего исчезновения из Таллина.

Вкратце я рассказала Вениамину о своем посещении интим-салона и о сделанных мною выводах. Он замолчал, выслушав меня.

– Алло! Ты меня слышишь? – подала я наконец голос.

– Слышу! – буркнул Вениамин.

– И что?

– Думаю.

– Может быть, лучше я тебе позже перезвоню?

– Нет! – рявкнул Вениамин. – Не клади трубку! Подожди минутку…

Я тихонько включила воду.

– Тебе с ним хорошо? – неожиданно услышала я.

– Ты о чем?! – Я вцепилась в телефон с такой силой, что у меня побелели костяшки пальцев.

– У тебя кто-то есть. Я это понял… по твоему голосу.

– У меня никого нет.

– Не лги! Я знаю, как звучит твой голос после хорошего секса. Но это даже не секс. Это нечто большее. Я чувствую…

– Ты бредишь! – Я попыталась перевести разговор в более безопасное русло. – Настоящий бред! Я сейчас одна. И ты знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя. – Я хотела успокоить его. Заниматься выяснением отношений мне совсем не улыбалось. В деле Регины у меня имелся и свой интерес, мне нужно было выяснить, почему она так похожа на меня и есть ли в этом какой-то след моей личной семейной истории. – Говори по делу, мне надо идти!

– Ты поедешь одна?

– Да. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно.

– Я тебе перезвоню.

В задумчивости я нажала на «отбой» и включила холодную воду. Мой лоб горел. Неожиданно дверь бесшумно распахнулась, и в дверях вырос Андрис. Он стоял, засунув руки в карманы, и сверлил меня холодным взглядом.

– Поговорила?

– Ага!

– Дал добро?

– Дал… Как там кофе? Ты обещал его сварить!

– Кофе?! – В его голосе прозвенел металл. – Вари сама! Я тебе не официант из отеля «Марриотт».

– Андрис… – и я осеклась: ну, конечно же, он слышал мой разговор с Веней и мои слова, что только он – Веня – имеет для меня значение! Я закусила губу. Черт! Черт! Черт! Как же я оплошала! И как теперь Андрис будет относиться ко мне? Судя по всему, он в ярости… Я съежилась.

– Ты слышал… некоторые слова, но…

Он просверлил меня взглядом насквозь и шагнул вперед. Мне показалось, что он хочет меня ударить, и я отступила на шаг.

– Я не люблю, когда женщины врут!

– Я не врала…

– Да? Ты говорила, что тебе хорошо со мной…

– Так и есть. Просто…

– Замнем! – Он взмахнул рукой, как бы отметая прочь мои слова. – Давай-ка определим уровень наших отношений как деловое сотрудничество.

– Деловое?!

– Да. У меня есть вопросы к банку «Рустбалтвест». Я брал у него кредит, и у меня возникли всякие заморочки. Тяжба! Твоя Регина могла бы существенно помочь мне, так как она располагает важной информацией, и ее «инсайд» нужен мне для упрочения своих позиций. Я, кажется, ясно выражаюсь?

– Да. Значит, ты тоже преследуешь свои интересы! А мне говорил, что хочешь помочь…

– Что я говорил раньше – это не имеет никакого значения. Я предлагаю тебе свою помощь… на взаимовыгодной основе. Вместе мы быстрее достигнем успеха. Да и мужская физическая сила в таких делах не помешает.

– Я могу обойтись и без мужской физической силы, – обиженно протянула я. Получается, слишком уж все удачно сложилось для него, и он просто собирается меня использовать…

В эту минуту я была почти готова отвергнуть его помощь, но, взглянув на его четко очерченное лицо, плотно сжатые губы, поняла, что не могу отказаться от него. Ну вот не могу, и все тут!

Пусть он будет презирать меня и третировать, насмешничать и всячески подкалывать. Но он будет рядом! Об этом лихорадочно думала я, глядя на него.

Мы стояли и сверлили друг друга взглядами, в которых полыхало неприкрытое бешенство.

Я сдалась первой.

– Ладно! Сотрудничество так сотрудничество. Мир! – И я протянула ему руку. Но Андрис сделала вид, что не заметил ее.

Мы решили выехать с самого раннего утра на следующий день. «Погуглив» в Интернете по Псковской области, мы нашли там деревню Замшаное и решили, что речь в разговоре Регины с бывшим одноклассником шла именно о ней. Других деревень с «моховым» названием не имелось.

Затем мы с Андрисом разошлись в разные стороны. Я поехала в гостиницу – забрать свой чемодан и выписаться. Договорились, что я подойду к его дому вечером и останусь там на ночь. А утром мы отправимся в путь.

Мы изо всех сил старались вести себя как друзья, словно между нами ничего и не было. Придя в гостиницу, я целый час лежала в ванне и ревела, злясь на себя и на Веню, который позвонил мне так невовремя. Как злой демон, встрявший в самый неподходящий момент! Я кляла свою негодяйку-судьбу: на краткий миг она повернулась ко мне своим радужным хвостом жар-птицы – и тут же улетела прочь!

Я так и просидела в номере до вечера, выходить мне никуда не хотелось. Выписавшись из гостиницы, я с чемоданом в руках в девять часов уже звонила в дверь квартиры Андриса.

Он провел меня в «мою» комнату и оставил там. Один раз спросил, хочу ли я поужинать, я ответила отрицательно. Есть мне действительно не хотелось. Из-за всех этих переживаний кусок в горло не лез. Я не могла привыкнуть к мысли, что сама упустила свое счастье. Как только я принималась об этом думать, мне становилось так тошно и горько, что тошнее и не бывает. И встречаться с ним за ужином, смотреть в эти холодные глаза, слышать звук его голоса, от которого мое сердце начинало стучать о ребра глухо и протяжно, – эта утонченная мука была выше моих сил! Поэтому я решила посидеть в комнате в одиночестве и пошарить в Инете. Я тупо лазила по самым разнообразным сайтам, чтобы отвлечься, пока, посмотрев на часы, не поняла, что мне нужно срочно идти спать, иначе утром я просто не поднимусь.

Поселок Замшаное находился в Псковской области, почти на границе с Эстонией. И ехать нам нужно было примерно девяносто километров. Мы встали в семь утра, при этом я ворчала и умоляла Андриса дать мне еще хотя бы пятнадцать минуток поваляться в постели, но он был неумолим.

– Подъем так подъем! – громогласно объявил он, стоя за дверью.

– Вот еще супостат выискался на мою голову, – пробурчала я, спрыгивая с кровати. Обмотавшись простыней, я прошествовала в ванную комнату.

– Жду тебя в кухне. Супостат приготовит тебе кофе, – долетело до меня. – В виде исключения!

– О’кей.

Я долго всматривалась в свое изображение. Увиденное мне вовсе не понравилось: всклокоченные волосы и тени под глазами. Я потерла глаза. В них горел тревожный блеск. Я присела на край ванны и вдруг поняла, что мне безудержно хочется плакать и слезы готовы вот-вот хлынуть из моих глаз, хотя я крепилась изо всех сил и момент был не совсем подходящий: нам пора отправляться на поиски Регины. Время дорого, а я рассиропилась, как клуша!

В дверь ванной комнаты постучали, и я быстро вытерла слезы.

– Ты что, заснула там? – послышался голос Андриса.

– Нет!

– Открой!

– Обойдешься! Я не в том виде…

– Меня это не смущает.

– Зато смущаюсь я.

Андрис ушел, а я умылась и немного пощипала кончиками пальцев щеки, чтобы не выглядеть излишне бледной.

На столе в кухне стояла тарелка с маленькими оладьями. Блестел металлический кофейник со свежезаваренным кофе. Андрис налил чашку и протянул ее мне:

– Ты отчего такая бледная? Не выспалась?

Я подняла на него глаза:

– Что-то я плохо себя чувствую.

– Может, отменим поездку?

– Нет, – резко сказала я. – Ни за что!

Я стиснула зубы. Я должна быть сильной, несмотря ни на что! Даже несмотря на то, что все пошло наперекосяк и вообще не так, как я все планировала. Предполагалось, что я все сделаю сама, но «система» дала сбой, и у меня появился нежданный помощник, которого в принципе и быть-то не должно. И если об этом узнает Веня, он просто отвинтит мне голову, так что действую я только на свой страх и риск. И поступить иначе я тоже не могу. Мне вдруг понадобилось плечо, на которое я могла бы опереться. Эта фраза рассмешила меня, и я уткнулась в чашку. Это так странно! Так непохоже на меня, что в следующий момент я даже испугалась. А как далеко все это зайдет? Это желание – иметь рядом крепкое плечо?

– Опять задумалась… – услышала я насмешливый голос Андриса. – Может быть, ты инопланетянка, а? И все время в осадок выпадаешь на нашей грешной земле? Тебе такая мысль в голову не приходила? Или ты удачно маскируешься?

– Не цепляйся, – коротко бросила я. – Поехали, иначе провороним все на свете.

День был тихий, морозный. Внезапно сильно похолодало, и я зябко поежилась, когда мы вышли на улицу. До гаража было идти минут десять, как объяснил мне Андрис, и мы пошли быстрым шагом, не останавливаясь. Шли мы молча, я лишь изредка взглядывала на Андриса, как бы удостоверяясь, что он здесь, рядом со мной. Он же, напротив, на меня совсем не смотрел, и его красивый чеканный профиль четко вырисовывался в морозном воздухе. Я выдохнула, и у моих губ возникло легкое облачко пара.

Машина у Андриса была шикарная – джип. Я забралась на переднее сиденье и поджала ноги. Ехать было, по его уверениям, недалеко, но из-за непогоды от быстрой езды он отказался, предупредив, что лихачить не станет.

Дорога была почти пустынна, машины попадались лишь изредка, и вообще складывалось такое впечатление, что все куда-то разом уехали или сидят по домам. Глядя в окно, я видела проплывавшие мимо нас пустые поля с редкими деревьями на горизонте, дома с занесенными снегом крышами. Все вокруг было белым, пустынным и тихим. Деревья едва угадывались в снежном мареве. Мы долго молчали, и я подумала, что надо бы нарушить это тягостное молчание, но Андрис меня опередил:

– Может, музыку включить? А то едем как на похоронах.

– Включи.

Он включил магнитолу, послышалась незнакомая медленная музыка. «Господи! Ему же со мной скучно, вот он и включил музыку. Ты даже мужчину развеселить не можешь, Ева! На что ты вообще способна?! Да на какой черт мне кого-то веселить?» – разозлилась я на саму себя. И почему меня это так волнует – веселю я кого-то или нет?

Я уткнулась носом в окно. Зачем Регина вдруг поехала к своему однокласснику? И почему она решила навестить его накануне своего исчезновения? Пойдет ли он на контакт с нами или откажется беседовать о ней? Он мог перед самым Новым годом куда-нибудь уехать, и тогда – все! Наши поиски закончатся, толком не успев и начаться. И живет ли он постоянно в деревне? Может быть, у него там дача или коттедж, и бывает он в этом Замшаном лишь наездами, несколько раз в году? И как и где нам тогда его искать?

Я сцепила руки в замок и уставилась прямо перед собой.

– Долго еще ехать? – спросила я.

– А что?

– Просто спрашиваю.

– А почему ты огрызаешься?

– Политесу не обучена.

– Я вообще-то хочу остановиться и выпить кофе. Не возражаешь?

– Возражаю. Мы теряем время.

– Десять-пятнадцать минут ничего не решат. И потом, здесь командую я, так что все возражения отметаются с ходу.

– Ну да, ну да… это мне так изящно указывают на мое место? Знай, мол, свою делянку?

– Понимай как хочешь! В этом я тебе не помощник.

Джип резко затормозил и съехал на обочину. Мы оказались в нескольких метрах от заснеженного дерева, красиво склонившегося под тяжестью снега к земле.

Я достала из рюкзачка термос и, отвинтив крышку, налила кофе в бумажный стаканчик. Протянула его Андрису.

– Ты не хочешь? – спросил он меня.

– Нет.

Быстро выпив кофе, Андрис выкинул стаканчик в окно.

– Скоро будет граница, – кратко бросил он.

Мы подъехали к Лухамаау – Шумилкино.

Открыли окошечко, отдали проверяющим документы, потом вышли из машины, и Андрис открыл багажник, капот и дверцы. После таможенного досмотра мы подъехали поближе к посту и вышли, чтобы забрать документы. Все это заняло в общей сложности три часа. Время для нас с Андрисом тянулось медленно, мы оба хотели, чтобы все закончилось побыстрее.

Когда мы отъехали от КПП, Андрис, не глядя на меня, сказал:

– Скоро приедем.

Примерно через сорок минут он свернул на боковую дорогу, заметив:

– Это где-то здесь…

Дорога была обсажена деревьями, сквозь них просматривались дома.

– Ждут нас там с распростертыми объятьями, ждут – не дождутся! – Он как бы нарочно балагурил, чтобы снять напряженность момента. Андрис так же, как и я, прекрасно понимал, что слишком многое зависит от этого визита.

– Подъезжаем, – бросил он мне. – Готовься!

– Уже готова, – недовольно буркнула я.

– Нужно бы для начала узнать адрес… – бесстрастно сказал Андрис.

– Не мешало бы! – поддела я его. Мне почему-то хотелось его уколоть, чтобы увидеть, как эта ледяная маска сменится другой, более человечной, что ли… Хотя я сама была виновата в том, что он нацепил эту маску. Только я, и никто другой. Своими необдуманными словами… – И как мы узнаем адрес? – спросила я уже более примирительным тоном. Ссориться с ним мне совсем не хотелось.

– Для этого существуют такие ценные источники информации, как местные магазины.

– В которых ты – спец!

– В чем спец?

– В источниках, конечно.

– По-моему, это не архитрудная задача. Или ты думаешь иначе?

Уел, мелькнуло у меня в голове. Наглый альфа-самец, привыкший к всеобщему обожанию и поклонению!

Сельский магазин был обычным деревенским домом с вывеской «ПРОДУКТЫ». Несмотря на мороз, на крыльце на скамейке сидели мужики. Как только мы припарковались, они уставились на нас с явным любопытством.

– Мы производим фурор среди местных жителей, – фыркнула я, вылезая из машины.

– Я в этом не виноват, – услышала я в ответ. – Скорее, мужские взгляды относятся к тебе. В сельской глубинке ориентация обычно традиционно правильная.

Я быстро взбежала на крыльцо, не желая становиться объектом пристального наблюдения со стороны местных алкашей. Андрис шел за мной.

В магазине скучала продавщица, бабенка лет тридцати пяти, с черными «стрелками» на глазах и ярко-малиновыми губами.

При виде Андриса она невольно подтянулась и выпятила грудь. Я усмехнулась про себя.

– Добрый день! – пропела она. Мягкий говор выдавал в ней уроженку «Украйны незалэжной».

– Добрый, – бросил Андрис… – Скажите, пожалуйста, вы всех местных знаете?

– А то! – с некоей гордостью сказала продавщица. – Второй год здесь работаю! Своей уже стала.

– Как вас зовут?

– Люся. Можно просто Люсик, – хихикнула она.

– Нам нужен некий Маликов. Вы его знаете?

– Игорька-то? – бойко переспросила продавщица. – Кто же Игорька не знает? Хороший парнишка. Добрый, отзывчивый! Но малость того… – и она вдруг замолчала.

– Что такое? – Андрис слегка подался к ней, и надо было видеть, как затрепетали от возбуждения ее ноздри.

– Ну… – Глаза ее воровато забегали по сторонам.

– Я никому не скажу!

– Да! Понимаю. – Она на миг замолчала и выпалила: – Пьет он, и разные личности у него сомнительные бывают! А так он парень хороший. Но безотказный. В этом-то и беда его. Не может он никому отказать, многие этим и пользуются. Вот и недавно… – Она вновь умолкла.

– Что – недавно? – Андрис смотрел на нее очень внимательно.

– Компания у него была. Может, и до сих пор гостят. Приехали под Новый год, навеселе уже были. Прямо в магазин ввалились! Четверо. Двое ребят и две девчонки. Ну, и Игорек с ними. Небось который день уже бухают. Игорек сюда вчера утром прибежал за бутылками. Докупать.

– Компания? – Мы с Андрисом переглянулись. – А девушка не приезжала к нему?

– Какая девушка?

– Среднего роста. Черноволосая. – Андрис повернулся ко мне.

Я поспешно достала из сумочки фотографию Регины. Продавщица посмотрела на нее:

– Была она здесь! Точно!

– Когда?

Люсик пошевелила губами:

– Двадцать восьмого декабря.

– Вы уверены?

– Ага! Тогда еще к нам партию бракованного вина привезли. Семыч из крайнего дома отравился, прибежал ко мне с выпученными глазами и давай орать! Типа я тебя под суд отдам! Я ему: я-то при чем? Но партию вина этого все равно забрали. От греха подальше. Сделали быстренько анализ. Окстись – и вправду отрава! Привезли небось из подпольного цеха. Хрень одна! А после Семыча эта парочка и зашла…

– Вы не ошиблись?

– Не! Память у меня хорошая! Мне и знакомые говорят: «Люсь, тебе бы в разведку!» А я – здесь. Детишки у меня в Каменец-Подольском остались. Мужик пьет. Мать болеет. Так я тут и маюсь. Дом мне бабка сдала. Дороговато… Если бы комнату кому сдать? А девка – точно она. Я еще подумала, что Игорек невесту свою привез.

– Почему вы так подумали?

– Ну… – Люсик запнулась. – Он же балагур такой! А в тот раз какой-то тихий был, как пришибленный. Так обычно бывает, когда все серьезно. Типа чуют мужики, что семейная жизнь – вовсе не сахар, как им кажется. Денежки надо зарабатывать, крутиться-вертеться! Игорь – он хороший… Но безвольный маленько. Я еще подумала, что эта девица его окрутила. Больно уж она цепкая и властная. Такой под каблук попадешь – не забалуешь… Он ко мне на следующий день пришел неожиданно – домой. Я вышла на крыльцо, гляжу – Игорек стоит. Я говорю: чего тебе? А он – да вот, зашел поговорить. Что-то, мол, скучно стало. Я еще удивилась: такая красавица у него только что была! Я спросила, а он и ответил – она уже, мол, уехала. Я попыталась его расспросить о ней, но он ничего не сказал. Я и подумала, что у них, наверное, все серьезно!

– То есть к вам домой он заходил двадцать девятого декабря? – уточнил Андрис.

– Ага! Получается так.

– Потом, перед Новым годом, он пришел в магазин с компанией? – продолжал Андрис. – И вчера утром пришел за спиртным? Я ничего не упустил?

– Нет, – кокетливо повела плечами продавщица. – Все правильно! А зачем он вам нужен?

– Один знакомый просил к нему заехать. Где он живет-то?

– Выйдете из магазина и направо повернете, потом прямо, дойдете до пруда. Все время прямо, предпоследний дом – его. По правую руку.

Хлопнула дверь, вошел покупатель.

– А, Степанна… здрасьте! – расплылась в улыбке Люся. – Как живете-поживаете? Как Танечка? Приехала или за границу на Новый год укатила?

– Нам пора, – бросил Андрис. – Спасибо.

– А покупать ничего не будете?

– Будем. Две буханки хлеба. Белого и черного. И пять бутылок пива.

Люсик положила наши покупки в пакет, и мы вышли на улицу.

– Хлеб-то и пиво зачем купил? – не выдержала я.

– Чтобы с пустыми руками не идти. Если они уже который день там бухают, возможно, запас продуктов у них кончился. И тут появляемся мы – все в белом! То есть с едой. Психологический трюк.

– А… – протянула я. – Но они могли уже уехать.

– Могли. Но обычно новогоднее похмелье длится несколько дней. На это и будем рассчитывать. Другого пути у нас нет.

Около дома Маликова мы увидели следы шин. Забор был высокий, новенький. Видимо, Игорь его возвел, чтобы любопытные к нему в окна не заглядывали.

– А вот и компания… надеемся, вся в полном сборе…

Калитка была открыта. Мы толкнули ее и вошли на участок. Дом был двухэтажный, и было видно, что когда-то он знавал лучшие времена. В некоторых местах краска со стен облупилась, на крыльце пара ступенек были выщерблены. Мы обогнули дом. На расчищенной от снега площадке стояли две машины.

Никаких звуков мы не услышали. Меня охватило дурное предчувствие.

– Что-то здесь не так! – сказала я негромко.

Андрис метнул на меня быстрый взгляд, но ничего не ответил.

Мы вошли на веранду. Никого! В большой комнате тоже… Все там было перевернуто вверх дном.

– Подожди здесь! – бросил кратко Андрис. – Я сейчас.

Я хотела было возмутиться, но он еще раз повторил:

– Стой на месте и никуда не ходи! Ясно?

Я кивнула.

Вернулся он минут через пять. На нем не было лица, казалось, с него все краски схлынули, настолько сильно он побледнел.

– Там… в подвале… пять трупов! Аккуратно так складировали… чтобы их никто сразу найти не смог, не пошел бы по горячему следу!

Я открыла рот…

– Убиты… выстрелами, перед убийством, похоже, их пытали. Дуем быстро отсюда! Выходим так, чтобы нас никто не видел.

– Надо уезжать! – негромко сказала я, невольно пятясь и крепко прижимая к себе батоны. – Получается, что…

Андрис приложил палец к губам:

– Лучше помолчать! Вдруг здесь кто-то есть?

Минуту-другую мы стояли, вслушиваясь, но, похоже, в доме были только мы одни.

– Люсик видела Игоря вчера. Значит, убили их ночью или утром. Скорее всего, ночью…

– Почему?

– Сама посуди: их застали врасплох, ночь для этого подходит больше всего. Компания была уже изрядно навеселе, когда нагрянули эти… гости…

– Или гость!

Андрис внимательно посмотрел на меня:

– Или гость. Хотя справиться с пятеркой взрослых людей – это нелегко! – Он покачал головой. – Трое парней и две девушки…

– Но следует учесть, что нападавший явно был мастером своего дела. А они – обычные люди.

– Да. Значит, нас опередили. От Игоря Маликова мы уже ничего не узнаем.

– Похоже на то.

– Ты кому-то, кроме шефа, говорила о нашем визите сюда?

– А ты?

– Я задал вопрос, отвечай!

– Ты что, меня подозреваешь?!

– Не ори! – осадил меня Андрис. – И свой гонор не показывай. Нам нужно сматываться, пока нас не засекли тут и не предъявили обвинения. Или ты мечтаешь оказаться в ментовке?

– Не больше тебя, – огрызнулась я. – Как говорится, только с вами!

– Ну, я-то точно не мечтаю там побывать, так что уходим.

– А если обыскать дом? И найти то, что Регина передала приятелю?

Андрис насторожился.

– Передала?

– А как ты думаешь: для чего она приезжала к Маликову, с которым, судя по всему, общалась редко? И неизвестно, когда виделась в последний раз. Как ты думаешь?

– Версия не лишена смысла…

– Да она – единственно верная!

– И ты знаешь, что это?

– Я думаю – носитель информации. Флэшка, или диск, или даже видеокассета!

– И что это нам дает? Здесь, судя по всему, уже постарались, поискали… – и Андрис указал на перевернутые стулья и открытые ящики стола. – Может, они даже и нашли ЭТО. Так что все наши старания оказываются ненужными и бесполезными. Такая мысль тебе еще в голову не приходила?

– Не приходила. – Я растерянно обернулась, как будто кто-то стоял позади. – Это… ужасно!

– Хорошего мало. Начальник взгреет тебя основательно. И премии лишит.

– Не ерничай! А если поиски убийц не увенчались успехом и они ничего не нашли?

– У тебя есть данные по этой версии? Или ты сейчас говоришь первое, что приходит на ум?

– Скорее, так, – согласилась я. – Слушай! А зачем Игорь заходил к Люсику сразу после того, как Регина уехала? Как ты думаешь, а?

– Может, поболтать хотел. Скучно ему стало, он и пришел. На даче запросто одичать можно. Если сидеть там безвылазно, в бирюка превратишься!

– Нет, – помотала я головой, – тут что-то не так… И сама Люсик сказала: «Гляжу – Игорек стоит». То есть она его не ждала! С чего бы это ему к ней приходить?

– И что ты заладила? – рассердился вдруг Андрис. – Пришел и пришел. Что тут особенного?

– А то! Он мог спрятать у нее флэшку, диск или, например, кассету! Незаметно. Надо пойти к Люсику и хорошенько ее расспросить.

– Она вообще-то в магазине. На боевом посту, который оставить она не имеет права. Так она все бросит и побежит в дом по одному твоему свистку!

– Уж предоставь это мне…

– Нам вообще пора уходить. Чем дольше мы тут остаемся, тем хуже для нас.

– А как же наши следы?

– Мы здесь были, но внутрь не заходили. Постояли, покричали – и все. Это наша твердая версия! Мы же не обязаны заходить в дом и спускаться в подвал? Это уже наше неумеренное любопытство сыграло свою роль. Но докладывать об этом, если нас засекут, мы не станем. Ты все поняла?

Эти слова Андриса эхом звучали у меня в голове, когда мы шли обратно к забору. Я по-прежнему шла, прижимая к себе пакет с батонами, и вид у меня, наверное, был дурацкий, потому что Андрис посмотрел на меня и слегка усмехнулся:

– Ну и вид у тебя…

– У тебя не лучше, – вспыхнула я. – Давай без дурацких шуточек!

– Молчу, молчу.

– Люсика надо любым способом заставить пойти домой.

– Предоставляю это тебе.

Люсик явно удивилась, когда мы ввалились к ней в магазин. На наше счастье, там никого не было. Лишние уши были нам совершенно ни к чему.

– Что? – Люсик поправила белую шапочку на голове. – Как Игорек?

– Не нашли, – опередил меня Андрис. – Может быть, они все уехали? Постояли, позвали. Никто не откликнулся.

– Да? – Брови продавщицы взлетели вверх. – Так быстро? Впрочем, дело молодое. Сорвались и поехали куда-то. Значит, никого нет?

– Увы. – Я сделала огорченное лицо и поджала губы. – Вы говорили, что одну комнату хотите сдать, чтобы хозяйке платить меньше?

– Да… – Глаза Люсика перебегали с меня на Андриса.

– Я бы хотела здесь пожить какое-то время. Свежий воздух, природа… – беззастенчиво врала я. – Месячишко примерно. А может, и дольше. Здоровье на свежем воздухе поправить.

– Ну и хорошо. Здоровье вы здесь точно поправите. Воздух – отпад! Не то что в городе – загазованный, запыленный. Дышать там нечем. – Люсик явно обрадовалась, что ей удастся сэкономить. – Это вы хорошо придумали!

– А можно, я сейчас посмотрю ваш дом, чтобы сразу определиться?

– Да… но… Я не могу оставить магазин. Я же работаю…

– Жаль! Боюсь, тогда мы не сможем подождать вас до окончания смены.

– Постойте, я что-нибудь придумаю.

Люсик вынула сотовый из кармана халата и набрала номер. Она договорилась с какой-то Галей, что та немедленно подойдет к магазину, так как наклевывается срочное дело. «Галя, ноги в руки – и дуй сюда», – услышали мы.

Влетевшая через десять минут в магазин Галя, сорокалетняя баба богатырского роста и с внушительной грудью, бросилась к Люсику, и они о чем-то тихо переговорили.

Галя встала за прилавок. Люсик, сняв халат и шапочку, отдала их Гале. Та, накинув халат на плечи, он был ей явно мал, водрузила шапочку на всклокоченные волосы и кивнула Люсику:

– Не задерживайся!

Дом, который снимала Люсик, стоял на окраине поселка. Мы сначала шли по широкой утрамбованной дороге, а потом свернули на узкую тропинку. Рядом стояло недостроенное кирпичное строение с двухметровым забором. Из-за забора доносились хриплые голоса. Говорили на незнакомом языке.

– Таджики, – пояснила Люсик, оборачиваясь к нам. – Строят дом одному богатею. Бабок у него много, а фантазии мало. Делает что-то, а потом велит сносить и переделывать. Третий год подряд строит! А эти и рады. Работа есть, жилье есть. А большего им и не надо, хоть пущай еще десять лет валандается!

Дорожка прижималась к забору, справа шла полоска снега, а дальше виднелся овраг.

– Поселилась я на отшибе, чтобы денег меньше платить. Вы не пожалеете, что комнату снимете, я буду вам помогать готовить.

Люсик шла первой, за ней – я. Замыкал шествие Андрис.

Дом Люсика был низким и почерневшим. Краска со стен почти вся слезла, только кое-где были видны блекло-зеленые проплешины.

– Хозяйка – бабка старая, за домом смотреть ей недосуг. А так – внутри все чистенько, нормально.

Дорожка к крыльцу была расчищена. Стряхнув снег с обуви веником, стоявшим в углу на крыльце, мы вошли вслед за Люсиком в сени.

Я быстро осмотрела их.

В углу – полка с какой-то рухлядью. Одежда висит на вешалках. Все.

Еще – большой пучок мяты на стене.

Метнув на Андриса быстрый взгляд, я слегка повела плечами. В ответ он неопределенно мотнул головой. Мы топтались в сенях.

Люсик позвала нас посмотреть комнату. Она была небольшой, но изрядно захламленной. Два шкафа с покосившимися дверцами, пара стульев, сервант в углу и две кровати. Следовало поскорее откланяться и уйти. Был еще шанс обшарить карманы одежды, висевшей в сенях: вдруг Игорь спрятал флэшку или что-то другое туда. Для этого требовалась определенная свобода маневров, которой у нас пока что не было.

На вопрос Люсика – что я решила, я сказала: подумаю. Мол, предложение неплохое, но мне нужно посоветоваться с родными. Люсик встрепенулась, обрадовавшись, что я не отказываю с ходу, и предложила выпить чаю. Я поняла, что мне предоставляется шанс осмотреть одежду, и согласилась, бросив многозначительный взгляд на Андриса. Мы отдали Люсику два батона и пакет с пивом. Она деловито сложила все в тумбочку у окна и махнула рукой:

– Присаживайтесь!

– Мне нужно позвонить. – Я посмотрела на Андриса. – Можно, я выйду в коридор? – И я повернулась к Люсику.

– Конечно! – По-моему, перспектива остаться наедине с «нордическим» Андрисом обрадовала Люсика. Может быть, она решила, что сумеет воспользоваться выпавшим ей шансом.

Я вышла в коридор.

Мест, где могла оказаться спрятанная флэшка, было раз, два – и обчелся. Одежда и полка в углу со всякой рухлядью. Я решила начать с полки. Взяла сотовый, приложила его к уху и негромко заговорила, делая вид, что я кому-то звоню. Я встала на цыпочки и осторожно потянула к себе железную запыленную банку. Видно, тут давно никто не протирал пыль, не убирался. Полка была не нужна старой хозяйке, а тем более поселившейся здесь продавщице. Я обследовала все, что могла, затаив дыхание и стараясь не шуметь. Андрис говорил громко: очевидно, решил он мне подыграть, подстраховать на всякий случай. Молодец, товарищ, соображает, усмехнулась я.

Я чуть не уронила на пол длинный железный крюк и замерла от страха, что он упадет и Люсик прибежит на шум. Но все обошлось…

Интуиция не подвела меня и на этот раз: флэшка – маленький синий прямоугольник на цепочке – лежала в маленькой коробочке с тонкими гвоздями. Игорь понимал, что в его руках – бомба, и вовремя избавился от нее, до приезда гостей. Либо он просмотрел флэшку и понял, что это – опасный материал, либо Регина его предупредила. Но рассуждать об этом мне было некогда, в любой момент Люсик могла выглянуть в коридор и увидеть меня за неподходящим занятием, поэтому я быстро положила флэшку в карман и резко выдохнула.

Когда я вошла на веранду, Андрис мило беседовал с Люсиком, отчего грудь женщины заметно вздымалась при вздохах. Умеет, подлец, воздействовать на женщин, подумала я. Тает от него слабый пол, млеет! Когда Люсик перевела взгляд на меня, ее глаза были затуманены от нахлынувших чувств. Очевидно, Андрис кажется ей заезжим принцем, который, если она очень постарается, влюбится в нее и увезет из этого убожества далеко-далеко – в заморские края, где она начнет совершенно новую жизнь. Какие же мы, женщины, дурехи, мелькнуло у меня в голове. Безнадежные, непроходимые дурехи: все-то нам кажется, что, если мы как следует постараемся, мужчины вот-вот угодят в наши сети! А на самом деле мужикам глубоко безразличны женские чувства, они – стопроцентные эгоисты и думают исключительно о себе, а на всех остальных им наплевать с высокой колокольни! И чем раньше женщина это поймет, тем лучше. Меньше будет в жизни иллюзий и обид.

Я вспомнила Веню, Андриса, и в моем горле встал комок, который я поспешно сглотнула.

Люсик была недовольна из-за моего быстрого появления и не могла удержаться от легкой гримаски. Она откинулась назад и проговорила скороговоркой:

– Все? Побеседовали?

– Ага! – Я не удержалась и бросила на Андриса торжествующий взгляд.

В ответ его брови взлетели вверх. Но я отвела глаза, желая его немного подразнить.

– Чай уже, поди, остыл. Новый поставить? – спросила Люсик.

– Нет. Мы допьем этот, – ответил Андрис. – Нам пора.

– Ну, так что вы решили? – протянула продавщица. – Комната хорошая. Плата небольшая, две тысячи в месяц.

– Подумаем, – ответила я. – Оставьте телефон. Я вам позвоню в ближайшее время и все сообщу.

Мы залпом выпили чай и покинули дом продавщицы.

Едва мы вышли за калитку, как Андрис негромко спросил:

– Ну что?

– Ты о чем? – Я изобразила непонимание.

– Нашла?

– Что нашла?

На меня напал какой-то бес, хотелось подразнить его.

И вдруг он сделал то, чего я от него никак не ожидала: сгреб меня в охапку и с силой прижал к забору.

– Ты со мной в прятки не играй! – прорычал он. – И мне не нравится, как ты со мной разговариваешь! Никогда так больше не делай, понятно?

Его светлые глаза были близко-близко от моего лица, и я чуть не задохнулась от ощущения его близости и от ярости. На секунду мне показалось, что я сейчас потеряю сознание, в глазах потемнело, и я их закрыла.

– Пусти меня, – прошептала я. – Н-не надо…

Он отпустил, я качнулась вперед и, если бы Андрис не подхватил меня, упала бы прямо в снег.

– Ты что?

– Голова закружилась…

– Не знал, что ты такая слабенькая… – поддел он меня.

– Между прочим, сила женщины – в ее слабости.

– Слышали, слышали, – хмыкнул он. – Типа народная мудрость, да?

Андрис пошел вперед широким размашистым шагом. Я – за ним, с трудом поспевая. Дорожка была узкой, обледеневшей, упасть мне совсем не хотелось, и я старалась идти аккуратно. В одном месте я все равно поскользнулась и, нелепо взмахнув руками, налетела на Андриса.

– Прости… Я нечаянно.

Он резко развернулся ко мне.

– Кстати, ты мне так и не сказала: нашла или нет? Судя по всему – да! И почему же тогда ты молчишь? – обрушился он на меня.

– Тебя дразню.

– Я же тебя предупредил! – отчеканил он.

– Пошутить уже нельзя! Нашла. Флэшку, как я предполагала. Нам нужно доехать до ближайшей гостиницы и остановиться там. В спокойном месте, где мы сможем без помех все просмотреть.

– Это и ежу ясно, что мы сейчас едем к ближайшей гостинице. Тоже мне, открыла Америку! – Андрис явно злился на меня и не собирался этого скрывать. Из-за чего он так рассвирепел-то, терялась я в догадках. Но спрашивать его о чем-то – себе дороже!

Сев в машину, которую мы оставили у поворота, возле дома с остроконечной крышей, я потерла лоб:

– Похоже, за этой флэшкой охотятся весьма отчаянные ребята!

– Не обязательно, – сказал Андрис.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Они могут охотиться за Региной. А о флэшке не иметь ни малейшего представления.

– Они все перерыли в доме Игоря.

– Могли сделать это для отвода глаз, чтобы представить дело как ограбление. Это всего лишь одна из версий, так что особо не парься и не бери в голову. Мало ли что я болтаю! Суровый эстонский тип, привыкший думать только о себе. – И он ядовито улыбнулся.

Смерть Игоря и его четверых гостей показалась мне слишком суровой платой за их знакомство с Региной.

– Они хотели узнать, где сейчас Регина, и поэтому расстреляли гостей Маликова? И его самого?

Мы уже выехали на шоссе, поднималась метель, небо покрылось серой ровной пеленой.

– Что они хотели узнать, думаю, в скором времени ты сможешь у них спросить лично, – спокойно сказал Андрис. Как-то слишком спокойно. И мне это не понравилось…

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– Посмотри в верхнее зеркальце и увидишь. Но лучше все-таки не оборачиваться, пусть они не поймут, что мы их засекли. Иногда фора во времени может многое значить. А нам важно именно выиграть время. Поэтому сиди и не дергайся. – Всю эту тираду Андрис выпалил на одной ноте, и я выслушала его, затаив дыхание.

– Т-ты уверен?!

– Абсолютно. Как и то, что ты сидишь в моей машине и злишься на меня.

– Злишься ты…

– Я спокоен. Как слон или удав. Нервничать – это не в моем стиле. Разве ты этого еще не поняла?

– Не будем спорить. Что нам делать? Если нас засекли убийцы Маликова и его компании…

– Мы не знаем, кто это. Пока что нам известно только одно: к нам проявили интерес некие люди, сидящие в черном джипе. Судя по всему, их там несколько человек…

Меня вдруг заколотила мелкая дрожь, страшно хотелось обернуться и посмотреть, и, словно предупреждая мое следующее движение, Андрис положил мне руку на колени:

– Нельзя! Терпи.

Он моментально убрал руку с моей коленки, но на этом месте у меня словно остался ожог.

– Что мы будем делать? – выдохнула я, сцепив руки.

– Уходить от погони, что еще нам остается делать? У тебя есть какие-то другие варианты?

Андрис прибавил скорость, и я откинула голову назад. Хотелось пить. Только сейчас я ощутила, как противно и сухо стало во рту. Я замерла, и никакие силы не заставили бы меня обернуться назад. Только сейчас я поняла, насколько все серьезно, назад хода нет! Меня словно нес вперед поток событий, из которого я уже при всем желании не могла выбраться. Я вцепилась в подлокотники кресла, и началась сумасшедшая погоня…

Через несколько минут на горизонте показался Псков, и Андрис заметил, что в городе уйти от погони будет легче. Если только они не знают этот город как свои пять пальцев, прибавил он с тревогой.

Уже начинало темнеть, сумерки стремительно окутывали небо и землю. Вновь поднялась метель. Я сидела, как приклеенная к креслу, боясь пошевелиться.

Мы буквально влетели в Псков и запетляли по улицам, как торпеда, буквально прошивая насквозь темные дворы и узкие переулки.

– Мы оторвались? – спросила я – всего лишь один раз.

– Еще нет! Ты что, боишься?

– Ничуточки! – и для большей убедительности я тряхнула головой. – Просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

– Кончится, обязательно. И довольно-таки скоро.

Мы в очередной раз влетели в какой-то переулок. Вдруг неожиданно раздался звук разбившегося стекла, по моей щеке словно с силой ударили, и осколки упали мне на колени.

– Стреляют, сволочи! Ты ранена?

Щека заболела. Я дотронулась до нее: пальцы мои были в крови.

– Попали… в лицо.

Он быстро взглянул на меня:

– Задели! Больно?

– Нет.

Было странно видеть на своих пальцах кровь, страшно хотелось закричать или заплакать, но нарушить эту тишину, наше молчание, давившее на меня, как будто я находилась под водой, я не смогла.

Мы вырулили на шоссе, где было оживленное движение, и я поняла замысел Андриса. Лавируя в потоке машин, можно было попытаться оторваться от погони, кроме того, они вряд ли решились бы стрелять в людном месте. Судя по напряженному лицу Андриса, уйти никак не удавалось, и я тихо сказала:

– Лучше попытаться оторваться от них в переулках.

– А если они снова начнут стрелять?

– Ну что ж!.. – Мои слова повисли в воздухе, никакого ответа я не дождалась. – Ты обо мне не беспокойся, – торопливо сказала я, – главное – уйти. А так они нас перехватят, и все.

Андрис резко взял вправо, и мы влетели в сонный темный двор, где только пара тусклых фонарей освещала подъезды.

Один двор сменялся другим, и казалось, конца-края не будет этой гонке… Мы въехали в очередной двор, и вдруг Андрис выдохнул:

– Кажется, отстали…

– Да? – не поверив, переспросила я, и звук собственного голоса показался мне каким-то странным, неестественным. Как будто это была не я, а посторонняя, незнакомая мне женщина. – Ты уверен в этом?

– Уверен. – Андрис перегнулся ко мне и неожиданно поцеловал. Я подалась назад, но он притянул меня к себе, и я, вся дрожа, приникла к нему. Во дворе было темно: фонарь светил тусклым тревожным светом, и темный профиль Андриса слабо вырисовывался на фоне еле видного дома.

– Зажги свет, – почему-то попросила я.

– Не надо. Нельзя. Лучше так… в темноте… – Я не поняла, к чему относится это «лучше так», – он вдруг поцеловал меня во второй раз.

Кровь текла по моему лицу тонкими струйками, попадала на губы. Он достал платок, вытер мои щеки и начал целовать. И я заплакала, кровь смешивалась с моими слезами. Этот странный, фантасмагорический вечер сливался в одно целое с метелью, она кружила все сильнее и сильнее, облепляя окна машины белыми мухами, бившими в стекла. Из выбитого пулей окна несло холодом, снег забивался в салон, но я ничего не чувствовала. Странный, непонятный жар разгорался во мне. Мы не сказали друг другу ни слова, в абсолютной тишине слышалось лишь наше беспокойное дыхание, чуткое, прерывистое, как у загнанных зверей. Его руки расстегивали молнию моей куртки и пробирались под свитер. А наверху все летел, валил снег, ложился мокрыми хлопьями на мои волосы. Но я ничего не чувствовала…

Мои пальцы встретились с его рукой. Горячие и сухие – мои пальцы, прохладные – его. Зубы мои застучали, и я почувствовала, что проваливаюсь в какую-то бездну – темную, горячую, сладкую. Все на свете словно осталось позади – на каком-то другом берегу, а здесь были только мы двое, отрезанные от всего остального мира. Его поцелуи становились все более настойчивыми и длительными. Андрис вдруг легко приподнял меня и потянул к себе. Кресло откинулось, и я оказалась у него на коленях – полуобнаженная, трепещущая. Меня била дрожь, и я вновь приникла к нему. И тут я почувствовала, как его плоть вошла в меня – так легко, как будто прошила насквозь, и мое тело выгнулось дугой. Оно, мое тело, было как натянутая струна, и его пальцы скользили по нему, словно рисовали неведомый мне узор. Пальцы его были прохладными, а мое тело – горячим, и прохлада и сила этих пальцев перетекала в меня, рождая сумасшедшее, ни с чем не сравнимое желание. Это был другой мир – мир тревожной январской метели и снега, который по-прежнему залетал в салон, и хлопья садились на мое тело, остужая его. Губы Андриса прильнули к моей груди, соски набухли… Он легонько кусал их, и я чувствовала нестерпимый жар, готовый вот-вот сорваться, как набухшая звонкая капля с ветки. И последний удар, изнеможение… и мы замерли, слившись друг с другом…

– О господи! – выдохнул он. – Что это было?..

Моя грудь царапалась о его колючий свитер.

– Ты замерзнешь, – он накинул на меня куртку и негромко спросил: – Что будем делать? Если бы не выбитое стекло – мы могли бы здесь переночевать. А так – невозможно, слишком холодно. Нужно попробовать найти гостиницу. Дай мне карту, я посмотрю, где находится ближайшая гостиница. Пошарь в бардачке.

Я нашла карту и протянула ему. Он зажег верхний свет и посмотрел на меня.

– Не больно? – Андрис дотронулся до моей щеки.

– Нет. Не больно. – Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривая.

– Похоже, мы с тобой влипли, – тихо сказал мой собеседник. – Надо выбираться…

Я дотронулась до его волос.

– Что? – Он посмотрел на меня, и я поняла: если буду слишком явно выказывать ему знаки внимания, он опять начнет поддевать меня, дразнить и говорить колкости. Странный мужчина – он не хотел нежности и ее проявлений, бежал от всего этого и стыдился быть естественным и простым. Все это ему казалось непростительной слабостью, и в этом отношении он был похож на меня. Я тоже бежала от всего, что предполагало привязанность, покой, тишину, уютное молчание по вечерам, когда так хочется сидеть вместе с любимым на диване и смотреть смешные комедии или мелодрамы. И рядом на столике – чай с прозрачным, акварельно-золотистым кружком лимона и плюшевый медведь, похожий на того, которого я выкинула, поняв, что я – одна против всего мира, мое детство и юность закончились, и я уже никогда не буду такой же беззаботной и беспечной, какой была раньше. Чтобы быть сильной – надо со многим расстаться. Эту истину я поняла уже давно.

– Гостиница «Русское поле» недалеко отсюда. Но вдруг нас там будут искать? – Андрис вопросительно посмотрел на меня. Он ждал от меня подсказки: как нам быть дальше? И это почему-то привело меня в восторг.

– Уже поздно. И не будут же они каждую гостиницу обшаривать, – убежденно сказала я. – А рано утром мы уедем из города. Просмотрим флэшку и уедем. Ни свет ни заря.

– Ну ладно. – Андрис тяжело вздохнул и буркнул в сторону: – Как говорится, поехали…

Машина развернулась и, немного проехав назад, нырнула в подворотню. Метель почти залепила одинокий фонарь. Я невольно обернулась на этот двор, где буквально несколько минут назад прожила эти мгновения – вспышки страсти, которая теперь показалась мне далекой и нереальной. Вроде падающей звезды: мгновение – и ее нет. И, наверное, в этом был виноват Андрис – своим молчанием он как бы возводил между нами стену. Только что он был рядом, так близко, что ближе не бывает, и вот уже – далеко, в другом измерении.

Я прикрыла глаза. Несколько раз сквозь опущенные ресницы я ловила на себе его взгляд, но глаза так и не открыла. Не хотела встречаться с его испытующим взором. Машины на шоссе – гладкие, блестящие от мокрого снега – скользили по асфальту, разбрызгивая снежную кашу во все стороны. По-прежнему дуло из окна, и вся правая половина моего лица замерзла от ветра, смешанного со снегом. А другая его половина была теплой. Вскоре мы свернули на улицу и, проехав несколько метров, остановились.

В гостинице на ресепшене сидела полная блондинка с губами, накрашенными ярко-розовой помадой. Она дала нам ключи от номера, предварительно окинув меня пристальным взглядом. Наверное, я выглядела странно – с окровавленным лицом. Андрис кивнул на меня:

– Аптечка у вас есть? Даме нужно оказать помощь.

– Йод, вата и перекись водорода имеются.

– Не могли бы вы нам все это дать?

– Я на посту. Сейчас позову Марину.

Уборщица Марина, высокая женщина в синем халате, вынесла нам в пакете медицинские препараты, и мы, взяв ключ, пошли к лифту.

Номер наш располагался на четвертом этаже. В узком коридоре с потертой по краям красной ковровой дорожкой на полу почему-то, несмотря на поздний час, пахло свежезаваренным кофе.

Я застонала:

– Хочу кофе!

– В постель?

– Почему бы и нет?

В ответ послышался звук, похожий на фырканье.

– Все ясно, – пробормотала я. – Концерт отменяется, и кофе в постель тоже. Прозаичный ты мужчина! Без романтики.

– Я ничего не обещал.

– Кто бы сомневался! Хотя бы чай мы сможем здесь раздобыть? Или это непозволительная роскошь?

– Попробуем. Попросим у Нади на ресепшене электрический чайник.

– Ты уже знаешь, что ее зовут Надя?

– Надежда Анатольевна. Это у нее написано на бейджике. На груди. Бросается в глаза при первом же взгляде.

– Мне ее грудь в глаза не бросилась.

– Ядовитая ты женщина!

Номер давно не проветривался, в нем пахло старой мебелью. Я включила свет в коридоре и положила сумку на тумбочку.

– Не отель «Марриотт», увы, – сказал Андрис, подходя к окну.

Я собиралась включить свет в комнате, но он сделал мне знак рукой, чтобы я подождала. Отодвинув занавеску, Андрис какое-то время вглядывался в темноту.

– Вроде бы никто за нами не следит.

Я щелкнула выключателем и осмотрелась. Типичный номер советской гостиницы семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века. Шкаф, журнальный столик, два кресла с потертыми подлокотниками, две кровати, стол побольше – у окна. Две прикроватные тумбочки. Над каждой кроватью – светильник.

– Терпимо. – Андрис повернулся ко мне. – Я пошел добывать чайник, ты располагайся и обживайся. Эта комнатка станет нашей милой уютной квартиркой на один день.

– Ночь, – поправила я его.

– Ах да! Утром нам надо уезжать. И спать нам осталось, – Андрис демонстративно посмотрел на свои наручные часы, – несколько часов. А еще нужно просмотреть флэшку. Так что программа на ночь обширная, успеть бы выполнить.

Он ушел за чайником, а я бросилась на кровать, чувствуя, как сладко ноет мое тело. Ну что он за человек такой! Скрывается… от самого себя. Хотя я могу выдавать желаемое за действительное. Женщины вообще склонны все преувеличивать и создавать отношения на пустом месте…

Андрис вернулся с белым электрическим чайником и двумя пакетиками чая в руках:

– Добыл! Но без сахара.

– Суровый паек.

Когда чайник вскипел и я разлила чай в стеклянные стаканы, мы сели на кровать, стоявшую у стены, и придвинули к себе тумбочку. Но так сидеть было неудобно, и мы пересели в кресла, предварительно сдвинув их.

Вытащив ноутбук из чемодана, я включила его в сеть и подождала, пока он загрузится. Андрис отпил пару глотков из стакана и сказал, смотря куда-то в сторону:

– Сейчас мы узнаем ответы на некоторые вопросы…

– Или не узнаем, – быстро вставила я.

– Или не узнаем, – согласно кивнул он, по-прежнему не глядя на меня.

На заставке ноутбука возникла фотография моих родителей, и я пояснила:

– Это мои папа с мамой. Они погибли в автокатастрофе.

– Давно?

– Девять лет тому назад…

Я воткнула флэшку в «гнездо» ноутбука и подалась вперед. Я чувствовала, что Андрис тоже взволнован, хоть и старается изо всех сил скрыть это. Я уже начинала привыкать к тому, что он вечно «застегнут на все пуговицы»… И допускает людей до себя только в редких, исключительных случаях.

На экране возник странный текст. Это были счета, списки неизвестных фирм…

– Похоже, схемы отмыва денег! – присвистнул Андрис. – Нужно просмотреть все как следует.

После получаса изучения данных мы поняли, что деньги из банка «Русбалтвест» были уведены в австрийский «Эрсте Лейден банк». В конце списка стояла фамилия Марка Ратинберга.

– Что это значит? – спросила я, посмотрев на Андриса.

– Думаю, что банк «Эрсте Лейден» и его сотрудник Марк Ратинберг просветят нас в этом вопросе.

– Марк Ратинберг! – вскрикнула я. – Ну да! Все совпадает. Бумажку с этой фамилией и адресом я нашла в квартире Регины!

– Где? – переспросил Андрис.

Я почувствовала, что невольно краснею.

– Запасные ключи оказались у Велты Яновны, начальницы отдела кадров. Регина оставила их ей на всякий случай. И та передала их мне.

Андрис кивнул, но мне показалось, что он мне не очень-то поверил.

– Неужели нужно ехать в Австрию? – спросил он.

Я провела рукой по волосам:

– Первостатейная закрутилась афера с этим банком. Международный масштаб!

– Начальнику доложишь об этом?

– Конечно.

– Я бы не стал.

Стакан с чаем, который я держала в руке, чуть не упал на стол.

– Это еще почему?!

– Потому что ты сама еще не разобралась во всем этом. И где гарантия, что вся эта информация не туфта?

Я замерла.

– Регина не стала бы передавать эту флэшку своему старому знакомому, если бы не была уверена в ее ценности. Она явно хотела сохранить ее на случай «Х». Она рассчитывала, что у Маликова флэшка будет в полной сохранности, и не предвидела внезапного визита бандитов, расправившихся с ее бывшим одноклассником и его гостями. Согласись, что с бросовым материалом так не поступают. Зачем ей это понадобилось? Кого она боялась? Тех, кто убил Маликова и его гостей, или кого-то другого?

Я не понимала пока, к чему клонит Андрис. Я считала, что Регина спрятала сенсационный материал до поры до времени, не желая, чтобы он попал в чужие руки.

– Не ставь пока своего начальника в известность об этом, – повторил он.

– Он мне платит зарплату, в конце концов! С какой стати я должна что-то от него скрывать?

– Потому что ты можешь на скорую руку прийти к абсолютно ошибочным выводам. А на основании этого доклада твой босс составит неверную картину и начнет действовать, исходя из нее. Ты об этом не задумывалась? Он же тебя нанял для расследования, как я понимаю.

Невольно я нахмурилась. Такая постановка вопроса, признаюсь, не приходила мне в голову. Веня мне велел обо всем докладывать. А так – получается, что я утаиваю от него информацию.

– Я поступлю так, как считаю нужным.

– Естественно. Я просто даю тебе пищу для размышлений. И посоветовал бы не торопиться. Последствия твоего поступка могут быть самыми неожиданными.

Внезапно я испытала приступ раздражения:

– Ладно. Разберусь…

Мы легли спать на разных кроватях, при этом Андрис демонстративно отвернулся к стене, даже не пожелав мне «спокойной ночи» или чего-то в этом роде. Как будто и не было той страстной сцены в машине, когда его кожа соприкасалась с моей. А может быть, и правда не было? Это – наваждение, сон, который быстро рассеялся, и поэтому Андрис уже и не вспоминает о нем. Кажется, и мне пора забыть об этой вспышке страсти. И чем скорее, тем лучше…

Какое-то время я ворочалась, сон не шел ко мне. В голову лезли разные мысли: о Регине, о том, где она… и почему за ней гонятся? Кого еще она успела обмануть?

Поворочавшись минут десять, я провалилась в тяжелый сон и проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Вставай!

– Пошел к черту, – пробормотала я, глубже зарываясь в подушку. – Пошел к черту, дай поспать хотя бы еще полчасика!

– Подъем! – заорали у меня над ухом, и я вскочила на постели как ошпаренная. И все вспомнила: я в гостинице, с Андрисом, и нам надо ехать… Вот только куда? Лететь в Вену?

– Хватит дрыхнуть! – бесцеремонно тряс меня Андрис. – Выспишься потом.

– Когда? В могиле?

– Типун тебе на язык!

– Пошутить уже нельзя!

– Ничего себе шуточки!

Просыпаться рано… это моя ахиллесова пята. Если прервать мой утренний сон, я сразу становилась злой, колючей и неадекватной. И в таком состоянии лучше мне под руку не попадаться, так как за последствия я не ручаюсь…

В ванной я включила воду и, вздохнув, полезла под холодный душ. Душ и чашка кофе – вот что могло прогнать мой сон. В голове было пусто, страшно хотелось спать.

Когда я выползла из ванной комнаты, Андрис уже стоял посреди нашего номера, засунув руки в карманы, и холодно смотрел на меня:

– Ну?

– Баранки гну!

Его брови взлетели вверх:

– И чего ты такая злая?

– Не выспалась.

– Мы едем покупать билеты в Вену! – объявил он.

– Пока я не посоветуюсь с Веней, никуда не поеду.

– Сейчас семь утра. Ты собираешься звонить ему прямо сейчас?

– Нет. Через полчаса. Это что-то меняет?

– Нет. Не меняет. Раз ты решила, тебя переубеждать бесполезно. Характерец у тебя еще тот. – При этих словах я вздернула выше подбородок. – Кофе я тебе предоставить не могу, так что придется нам заскочить в ближайшее кафе.

Мы быстро собрались и вышли из номера.

Охранник выдал нашу машину, приговаривая:

– Могу порекомендовать вам мастерскую по ремонту. Вставят стекло моментально. И недорого. У меня там дальний родственник работает.

Андрис записал адрес мастерской и контактный телефон некоего Семена. Мы тронулись со стоянки, проехав несколько метров, нырнули во двор, чтобы вырулить на шоссе. А оттуда – в аэропорт. Справа я заметила синие «Жигули» и мужика, копошившегося возле них. На выезде, почти перед самой аркой, путь нам преградил огромный «КамАЗ», и последнее, что я успела заметить, – эту махину, стремительно увеличивавшуюся в размерах. Я помню свой истошный крик, и все провалилось в темноту.

Очнулась я от боли, которая буквально вспарывала мою голову и тело. Застонав, я с трудом открыла глаза. Спустя несколько минут мой взгляд сфокусировался на небритом мужике лет тридцати с небольшим, внимательно следившем за мной.

– Очухалась? – На его лице появилась ухмылка. – Долго же ты тут валялась, красавица!

– Где я?.. – Я попыталась подняться, но сильное головокружение уложило меня обратно.

– Лежи уж и не рыпайся! Подобрали тебя на улице. Автокатастрофа.

В голове завертелись обрывки каких-то картинок: вот мы с Андрисом едем в машине, вот на нас надвигается огромный «КамАЗ».

– Где Андрис? – вскрикнула я и сделала еще одну безрезультатную попытку подняться.

– Андрис? – Глаза мужика забегали по сторонам. – Какой Андрис?

– Мы были вместе, мы ехали в машине… – сбивчиво начала я и внезапно замолчала.

Взгляд мужика ничего не выражал, он, похоже, с трудом понимал, о чем я говорю. Во рту у меня пересохло.

– Вы можете позвать кого-нибудь? – тихо сказала я. – Мы были вдвоем…

– Никого нет. – И по его тону я поняла, что он врет. Комната, в которой я оказалась, была похожа на помещение деревенской избы или на сарай. Деревянные стены, кровать, грубо сколоченный стол у окна и пара стульев.

– Куда вы меня привезли?

– Слишком много вопросов. – Мужик почесал кончик носа. От него пахло пивом и нестираным бельем. Он выглядел бы вполне симпатичным, если бы не низкий лоб и глубоко посаженные глаза. – Лежи, и все!

– Я хочу есть!

– А больше ты ничего не хочешь?

– И пить!

– Перебьешься!

– Вы хотите меня уморить голодом?

– Заткнись!

– Как тебя зовут?

– Василий Кудыкин.

– Вот что, Вася! – протянула я капризным голосом. – Если меня сюда привезли, значит, хотят сохранить мне жизнь. И тебе не поздоровится, если ты будешь за мной плохо смотреть. Тебе же дали наказ приглядывать за мной? Дали! А ты собираешься меня ухайдакать… Подумай сам, какие неприятности тебя ждут в этом случае!

Глаза Василия, или как он там себя называл, вновь забегали по сторонам.

– Ладно, что уж там… Попить принести?

– И поесть!

– Икры не обещаю!

– А я ее и не жду.

Тяжело топая, он вышел из комнаты, с шумом закрыв за собой дверь.

Я спустила ноги с кровати. Голова сильно кружилась, меня подташнивало, то ли от пережитого, то ли от голода…

Я встала с кровати и, опираясь о ее спинку, сделала несколько неуверенных шагов. Пот стекал со лба крупными каплями. Я вытерла его рукой и опустилась на кровать. Я была так слаба, что ни о каком побеге не могло быть и речи. Да и смогу ли я убежать? Наверняка меня хорошо охраняют, и так просто улизнуть от бандитов мне не удастся. Интересно: здесь только этот Василий или у него есть подельники? Вряд ли он мне скажет об этом. Но спросить-то можно!

Услышав тяжелые шаги Василия, я нырнула обратно под одеяло и закрыла глаза. Сделала вид, что сплю…

Он встал около кровати.

– Спишь? – услышала я громкий свистящий шепот. – Я тут еду принес.

– Поставь на стул.

Вася с грохотом поставил стул у моей кровати и буркнул:

– Ешь!

Я открыла глаза.

Мне принесли стакан чая и миску с чем-то, похожим на картофельное пюре с двумя малюсенькими кусочками мяса.

– Это все? – трагическим шепотом спросила я.

– Ешь! – повторил Вася. – Иначе сдохнешь тут. А мне влетит…

– То-то и оно! – Я лихорадочно вырабатывала тактику поведения с Васей. Он, судя по всему, один в доме, никаких четких инструкций насчет меня пока что не получил. И я могу воспользоваться этим обстоятельством, выиграть время. Постараться расспросить его: кто меня охраняет и как меня сюда привезли? И где… Андрис?

При одной мысли о нем у меня начинались учащенное сердцебиение и головокружение. Если меня привезли сюда одну, то что же с ним случилось? Что? Неужели его… убили?! Или он погиб в автокатастрофе?!

Я приподнялась на локте и спросила, в упор уставившись на Васю:

– Где мужчина, с которым я ехала в машине?

– Без понятия. Тебя привезли сюда и сказали, чтобы я не спускал с тебя глаз. Все! Какой еще мужчина, я не знаю. А тебе-то зачем это? – спохватился он. – Лежи и ешь. За тобой приедут.

– Я здесь одна?

Вася, видимо, понял, что сболтнул лишнее.

– Нет. Я и… Дима тут.

– А Дима где?

– А зачем он тебе?

– Познакомиться хочу, – с издевкой сказала я.

– А я тебя чем не устраиваю? – с некоторой долей обиды спросил Вася. – Я тоже парень хоть куда! Зачем тебе Димка-то? Он рыжий и к тому же заикается!

– Всю жизнь мечтала о парне-заике!

– Да ну тебя! – сплюнул Вася. – Малахольная какая-то. Не поймешь тебя! То ли ты правду говоришь, то ли насмехаешься. Ешь давай! А то унесу все, и будешь сидеть не жрамши. Со слипшимися кишками.

Я взяла в руки миску, поддела кусочек мяса вилкой и отправила его в рот. Это было переваренное мясо, жесткое, как резина.

– Это говядина? – спросила я.

– Кошка дохлая! Поймали и для тебя сварили. Специально. Ешь на здоровье!

Инстинктивно я выплюнула кусок обратно в миску, а Вася оглушительно захохотал.

– Придурок! Дебил и придурок! И как таких на работе держат? Я бы гнала тебя поганой метлой в три шеи. Ты даже как следует содержать своих подопечных не можешь!

– А мне с тобой не танцы-шманцы отплясывать! – внезапно окрысился Вася. – И вообще, поменьше болтай. А то…

– Что – «а то»? Что ты сделаешь? Ты за меня отвечаешь? Отвечаешь. Так что следи и не возникай. Кто тебя сторожем-то ко мне приставил?

– Паленый.

– Кто такой? – насторожилась я.

Но Вася, видимо, сообразил, что вышел за рамки своей компетенции.

– Никто, забудь это имя, и все! Поняла? Такие серьезные люди тебе не по зубам.

– Конечно! Куда уж мне! Зачем меня сюда привезли-то? Не скажешь? Ехала я себе, ехала с молодым человеком. И вдруг «КамАЗ» здоровенный откуда-то вынырнул и врезался в нас. Все! Больше я ничего не помню. Очнулась уже здесь, – попыталась я разжалобить Васю.

– А этот молодой человек – он тебе кто?

Я задумалась на секунду. Может быть, у Васи инструкции такие – разговорить меня. Я-то хочу, наоборот, что-то узнать у него.

– Просто знакомый.

– Где вы познакомились-то?

– А что? Тебя это интересует? По-моему, это мое личное дело…

– Да… но… – на лице Васи отразилось явное замешательство. Он хотел что-то сказать, но не решился. Я не желала ему помогать и тоже хранила молчание. Может быть, он все-таки проговорится?

Но Вася занял глухую оборону. На его лице отразились следы мучительной борьбы. Он словно хотел о чем-то меня спросить, но не был уверен: можно ли…

– Ешь! – процедил он сквозь зубы. – А то унесу.

– Кошку дохлую?

– Я пошутил!

– Ну и шуточки! Это уже попахивает издевательством над слабой беззащитной женщиной…

Я вновь взяла в руки миску, хотя есть мне уже расхотелось. Но страшно захотелось пить. Я отставила миску и взяла стакан. Отпила несколько жадных глотков и услышала, как где-то хлопнула дверь и раздались голоса.

– Приехали! – с облегчением выдохнул Василий и встал со стула. Видимо, он уже замучился со мной и не знал, как вести себя дальше. Так что помощь в виде прибывших сюда людей оказалась как раз вовремя.

Я глубоко вдохнула и ощутила, как у меня неприятно засосало под ложечкой. Сейчас я увижу тех, кто гнался за нами и убил всю компанию Игоря Маликова. А теперь они похитили меня и держат здесь. И как мне себя вести с этими людьми, я не знала. Это ведь не тупоумный Вася с двумя извилинами! И как спросить у них об Андрисе? Как?..

Я на секунду закрыла глаза. А когда открыла их, увидела перед собой невысокого мужчину лет сорока с коротким ежиком волос, злыми глазами и небольшим шрамом над правой бровью. У него были руки с короткими пальцами, и я почему-то подумала: как они неприятны, похожи на какие-то мини-бананы. Он был в черном свитере и черных джинсах. Я уставилась на него. А он – на меня.

Мы сверлили друг друга глазами, а Вася бестолково топтался у стеночки.

– Вот… – промямлил он. – Эта… поела…

Одним движением незнакомый мужчина смахнул миску со стула, и она со звоном покатилась по полу. Он взял стул и уселся на него.

– Ну? – от этого громко-решительного «ну» по моей спине побежали противные мурашки. А ведь я не робкого десятка и кисейной барышней себя никогда не считала! А здесь струхнула и ничего не могла с собой поделать.

– Да?.. – вырвался у меня какой-то противный писк.

– В общем, так, – веско сказал он. – Шутить я с тобой не буду, это ты учти. Времени на тебя у меня тоже нет. Так что говори сразу и быстро. И еще… – Он поднял указательный палец. – Соврешь – пожалеешь! Все ясно?

Я кивнула, потому что слова застряли у меня в горле, я ничего не могла бы сказать, даже если бы и захотела.

– Ну и отлично! Регину Митрошину зачем ищешь?

– Митрошину? – В моей голове все смешалось.

– Ты чо, глухая? Я два раза не повторяю…

– Она украла деньги у моего шефа.

Паленый – это явно был он – хмыкнул и замолчал, как бы взвешивая мои слова: правду я говорю или нет?

– А где Андрис? – с робкой надеждой спросила я.

Вместо ответа он с силой ударил меня по щеке и прошипел:

– Заткнись, сучка! И не морочь мне голову. Ты что, считаешь, типа, себя самой умной, да?

– Я говорю все как есть.

– Свои слова ты можешь засунуть себе в задницу! Я знаю, что ты врешь. И я заставлю тебя сказать мне правду, как бы ты ни старалась меня обмануть. У тебя ничего не выйдет, поняла? Вы с Региной – сообщницы. И все придумали вместе. Не отнекивайся!.. Я знаю: Регина – штучка еще та, кого хошь вокруг пальца обведет и глазом не моргнет! Вы все это и провернули! Деньги она из моего общака стырила, а ты ее покрываешь! Нарочно под нее косишь! Типа, отвлекаешь, да? Мои ребята тебя за нее приняли!

Слова из его рта вылетали хлесткие, жесткие, и я вновь почувствовала, как по моей спине побежали мурашки.

– Ты знаешь, где сейчас Регина, и просто притворяешься, что тебе об этом неизвестно! Никогда не поверю. И зачем ты приезжала к Игорю Маликову?

Я вздрогнула: получается, это действительно они расправились с Игорем и его гостями… И к моему горлу подступила тошнота…

– Я искала Регину!

– Зачем?

– Я же сказала: она украла у моего шефа деньги. И мне нужно вернуть их.

– Опять эти сказки! – устало вздохнул Паленый. – Как ты мне надоела… – И он выразительно провел ладонью по шее. – Не можешь придумать что-то повеселее, да? Типа, фантазия убогая?

– Где Андрис?

– Какой еще Андрис?

– Я с ним была… в машине… – начала я, путаясь и останавливаясь. – Мы были вместе… потом на нас наехал «КамАЗ». И дальше я ничего не помню. Абсолютно! Полный провал в памяти.

Паленый слушал меня, не спуская глаз.

– Не было никакого Андриса, – наконец сказал он.

– Как не было?! – ошарашенно спросила я.

– А так. Одна ты была в машине. Утек уже твой Андрис! Если он там вообще был… Сдается мне – ты опять все выдумываешь, чтобы следы свои замести. И на кого-то все свалить…

– Но вы же… – начала я и смолкла. Я хотела сказать: «Когда вы гнались за нами, вы же видели, что мы ехали в машине вместе, я была не одна, а с мужчиной, он сидел за рулем. Вы все это видели! Вы не могли этого не видеть, но почему-то отрицаете. Почему?»

Вдруг я подумала, что говорить этого не стоит: бандиты почему-то хотят убедить меня в том, что я была одна. Почему? А если это не те люди, не убийцы Игоря, и за нами гонится другая банда?

Мысли мои окончательно спутались, и я замолчала.

– Ну что? – услышала я насмешливый голос Паленого. – Сказочка кончилась? Придумываешь новую? – Его нижняя губа капризно оттопырилась. – Где Регина?

– Не знаю!

Он встал со стула. Подошел ко мне и рассчетливо, с оттяжкой ударил меня по лицу. По той щеке, которая была расцарапана осколками стекла, и я чуть не взвыла от боли. На глазах выступили слезы.

– Больно? Будет еще больнее. Если ты не скажешь, где Регина! Посиди здесь. Отдохни и подумай. Торопиться мне некуда. А вот тебе – есть куда! Это место, – и он обвел рукой комнату, – может стать твоим последним приютом. Подумай об этом хорошенько! Вряд ли ты захочешь оборвать свою жизнь так глупо и нелепо. – В голосе послышались вкрадчивые нотки. – Молодая… Симпатичная… Перед смертью-то тебя можно для забавы ребятам моим отдать. Как, Вась? А? Не побрезгуешь девочкой?

Вася хмыкнул.

– Ну вот! Вася согласен. За дверью и еще ребятки есть. Молодые, горячие. Мало тебе не покажется… Ну так как: ломаться еще будешь или нет?

– Я! Не! Знаю! Где! Регина! – отчеканила я.

Паленый резко выдохнул.

– Я тебя не тороплю, – задумчиво сказал он. – Пока что. Мозгами пораскинь, подумай: выгодно ли тебе упорствовать? Я ведь и правда не шучу. Может, ты этого своими мозгами куриными еще не усекла? Так додумывай живее, иначе потом спохватишься – будет поздно.

Я молчала.

– Я скоро приду, – пообещал Паленый.

Он кивнул Васе. Они вышли из комнаты, и послышалось громыхание: мои тюремщики закрывали дверь на ключ.

После их ухода мне захотелось завыть во весь голос. Я была в западне, откуда не представлялось никакой возможности выбраться. Меня крепко стерегли, я была для них ключом к пропавшей Регине, которую они с таким рвением разыскивали. Зачем им Регина?

Как она связана с этими бандюганами? Если бы знать… И еще: Регина так похожа на меня!

Никто не знает, что я здесь. Что-то вдруг кольнуло меня – и пропало. Андрис! Почему они утверждают, что его со мной не было? А если… и от этой догадки у меня сдавило грудь: если Андрис с ними заодно? Недаром он так упрямился, не хотел, чтобы я сказала своему шефу, что мы летим в Вену! Он не хотел, чтобы Веня был в курсе. А ведь Веня – единственный человек, способный помочь мне в трудную минуту. Во всяком случае, он мог примчаться ко мне хоть на край земли и спасти меня! Веня – мой босс. Жутко башковитый мужик, с которым лучше не враждовать. Как выразился однажды директор крупного банка, расчувствовавшись за рюмкой дорогого хорошего коньяка: «Ваш шеф, Ева, такой человек, – он запнулся, подбирая слова, – он перешагнет через любого и не поморщится. Даже не как через человека, а как через неудобное временное препятствие. И врагом его иметь я ни за что бы не хотел. А ведь я… – усмехнулся директор банка, как сейчас помню, его звали не то Владлен Степанович, не то Семен Владленович, – не трус! И на львов в Африке охотился. Было дело, выехал я с друзьями на сафари. Обстановка там была максимально приближенная к боевой. То есть к охоте…»

Я закрыла глаза, вспомнив этот эпизод. Этот разговор происходил в баре одной из московских гостиниц. Уютные кожаные кресла, полумрак; от моего собеседника пахло дорогим вином и тонким одеколоном. Он был солидным, поблескивали стекла его дорогих очков. У него были тонкие губы, и он старательно выговаривал слова, как будто я могла их не понять или пропустить смысл сказанного мимо ушей… Светская беседа, так что я удивилась, когда он неожиданно сказал: «Я бы не хотел оказаться с дорогим Вениамином Александровичем по разные стороны баррикад. Ни за что! А вы?.. – Он вскинул на меня глаза. – Согласны со мной?..»

Я кратко рассмеялась. Наша беседа уже закончилась, я торопилась домой, но прервать разговор со столь важным клиентом было неудобно, поэтому я делала вид, что слушаю его, но этот вопрос застал меня врасплох, и я вздрогнула.

– Не знаю, – поспешно сказала я. – Мы с ним по разные стороны баррикад не становились. Он – мой шеф, мы работаем в одной команде.

– Ваше счастье, – сказал не то Владлен Степанович, не то Семен Владленович и церемонно приложился к моей руке. – Ваше счастье, – повторил он.

Потом я со смехом пересказала этот разговор Вене, и он посмотрел на меня – очень внимательно, – когда я привела слова своего собеседника. Венины глаза не смеялись, напротив, он смотрел на меня испытующе. Как будто изучал меня. Прощупывал… И я вдруг подумала: наверное, и правда, иметь его врагом означает подписать себе смертный приговор…

И вот сейчас я нуждалась в Вене. В его уме. Хватке. Беспощадности и ловкости. А он даже не знал, что я попала в западню и нахожусь здесь, в этом богом забытом месте. Я так и не сказала ему о флэшке, о том, что нужно лететь в Вену и разыскивать Регину там. Точнее, я просто не успела ему это сообщить. Меня отговорил Андрис. И я как-то слишком легко поверила ему. Почему? Мысли мои приняли неожиданное направление. Что я знала о нем? Практически ничего! Он жил в Питере, десять лет тому назад переехал сюда в попытке наладить бизнес. Не получилось у него… Вот и все мои данные. Скажем прямо, не густо!

Почему же я так легко согласилась взять его в напарники, толком не проверив его? Я кинулась к Андрису, как бабочка на огонек. Не подумав, что он тоже может вести свою игру.

Я прокручивала в памяти обстоятельства нашего знакомства, и теперь мне казалось, что оно было нарочито подстроено: он специально ждал меня в этом кафе! А я-то решила, что это была романтическая – и совершенно случайная – встреча… Как говорил Веня, умный охотник всегда сидит в умной засаде: зверь сам бежит к нему, и охотнику остается лишь поймать его, не прилагая к этому особых усилий…

В этот странный Новый год я забыла все свои заповеди и вляпалась, как девчонка. Эта метель, запах хвои, апельсинов, горячего красного вина, и то чувство уюта и покоя, охватившее меня в этом кафе, и последующее нападение на меня… Оно тоже, похоже, было срежиссировано… Меня спас прекрасный незнакомец, я сразу бросилась искать его покровительства и тем самым сама спутала все свои карты… Я никогда не думала, что настолько потеряю бдительность, расслаблюсь. Моя звезда в тот день явно была не в фаворе, а ангел-хранитель взял выходной, и все это, вместе взятое, и породило то нелепое, несчастливое стечение обстоятельств, которое и привело меня сюда.

И это место станет последним приютом в моей жизни, как сказал Паленый.

Стоп-стоп… я попыталась привести в порядок свои мозги, хотя мысли растекались, как липкое желе, от напряжения и усталости, мне было трудно сосредоточиться на фактах, имевшихся в моем распоряжении.

Что мы имеем, твердила я про себя, пытаясь сосредоточиться: они разыскивают Регину Лиховцеву и почему-то уверены, что я знаю, где она. Возможно, в этом их убедил мой визит к Игорю Маликову. Они думают – или знают, – что у Регины есть нечто, некая информация, представляющая для них немалую ценность. Такую, что они, не задумываясь, убили пятерых человек и преследовали меня. Но если Андрис с ними в игре, то почему он не отдал им флэшку и они пытают меня? Значит, он не с ними, ведет свою партию, отдельную от них. Он забрал Регинину флэшку и смылся с места катастрофы. Может, он… мертв?! Ясно одно. Он – сам по себе, к этой публике он не имеет никакого отношения. И эта мысль, как ни странно, придала мне сил. Хотя какая разница: с кем Андрис? Главное, что он – не со мной!.. Флэшки у меня теперь нет, Венино задание я, считай, провалила, Регину не нашла, похищенных денег тоже. Выбраться из этой комнаты у меня шансов тоже никаких нет. Живой меня отсюда не выпустят. И Паленый ясно дал мне это понять. На Венину помощь я рассчитывать не могу – по причине своей запредельной глупости…

Только сейчас до меня дошли масштабы этой катастрофы. Похоже, выхода нет – никакого. А где Регина, я действительно не знаю. Если только сказать им о городе Вене… Но, узнав это, они меня точно убьют, поняв, что это – единственная известная мне информация и «торговать» мне больше нечем. У меня есть небольшая фора во времени, пока храню молчание, пока они меня обхаживают, пытаясь вызнать нужные им сведения. Когда я стану использованным материалом – вот тогда по-настоящему все…

Я глубоко вдохнула. Думай, Ева, думай… раз ты никому не нужна – ты еще нужна себе…

Я ощутила внезапный прилив сил. Все прошлое, вся моя жизнь вдруг предстала передо мной в совершенно другом свете. Все неурядицы, беды и слезы отступили на задний план. А главным стали милые мелочи, которым я раньше не придавала никакого значения. Они были настолько обыденными и привычными, что мне никогда в голову не приходила банальная мысль: они-то и составляют запах и вкус жизни! Большая чашка черного кофе по утрам – крепкого, без молока и сахара… я обхватывала эту чашку двумя руками, словно пытаясь согреться, и пила кофе большими неторопливыми глотками. Пить кофе и смотреть в окно во двор – это было мое утро. И еще я любила смотреть на дождь; я всегда любила плохую погоду – звуки дождя казались мне самыми спокойными и умиротворяющими в мире; я любила весенний звонкий дождик, весело барабанивший по крышам, я любила протяжный летний дождь, заливавший город… Я любила моросящие осенние дожди, от струй которых кора деревьев светилась, как бледное золото. И теперь я должна со всем этим проститься?! Нет уж! Я разозлилась на саму себя. Только не раскисай, и у тебя все получится! Слышишь? Не смей думать о плохом и о том, что ты не сумеешь найти выход из этого положения. Все у тебя получится! Только приложи к этому усилия…

Я вспомнила Веню и нашу первую ночь, терпкий сладкий запах яблок, и Андриса – нашу страсть в машине. И при одном этом воспоминании кровь прилила к моему лицу.

Но черт побери! Как же мне выбраться отсюда?!

Где-то далеко послышались голоса. Паленого не обманешь! Но он же не всегда будет тут, он то приезжает, то уезжает… Постоянно здесь только этот Вася. Может быть, попробовать обхитрить его? Но как я убегу, если даже не знаю, в каком месте нахожусь! Далеко ли от трассы или от ближайшего населенного пункта, есть ли охранник на входе-выходе? Я могу спланировать что-то и сбежать. А меня моментально обнаружат и подстрелят, как куропатку, не очень-то и заморачиваясь.

Мне вдруг очень захотелось есть. Может быть, позвать Васю? Голоса слышались уже ближе…

Скрежет открывающегося замка – и на пороге появился Вася.

– Тебе что-нибудь нужно? – громко спросил он. Очевидно, его прислал Паленый. Вряд ли Вася проявил бы обо мне заботу по собственному почину.

– Ну… это… – Я закрыла глаза, демонстрируя предельную слабость. – Судно!

– Чего?!

– Ведро… для нужды. Или я могу сходить тут в туалет?

– Туалет далеко. Так что лежи и не рыпайся. А ведро я тебе щас принесу.

Вася появился через пару минут с железным ведром в руках:

– Вот.

Я спустила ноги на пол – и тут же повалилась обратно на кровать.

– Не могу… – прохрипела я. – Голова… – и для большей убедительности протяжно застонала.

– Ты чего? – с подозрением спросил Вася. – Помираешь, что ли? Ты, это… не балуй! А то влетит!

– Мне правда… плохо. Ладно. Иди. Надо будет – позову…

Вася, немного озадаченный, ушел, а я, как только дверь закрылась, встала с кровати и подошла к двери, надеясь услышать его разговор с напарником, Димой, кажется.

Но они беседовали слишком далеко от двери, чтобы я могла хоть что-то услышать. Какое-то время я простояла на пороге и уже собиралась вернуться в кровать, как вдруг голоса послышались ближе, и я напрягла слух.

– Вроде ей плохо… говорит, голова болит… – Это голос Васи.

Голоса приближались – люди шли к моей темнице…

– Слушай, – отчеканил Паленый. – Ты там за ней присмотри аккуратно! Не хватало еще, чтобы она здесь окочурилась! Того мужика надо непременно найти. Смылся он, сука! Вовремя… Ищи-свищи его теперь! Все – у него. Это точно. А эта… расколется – никуда не денется… – Голос слышался уже совсем рядом, и я рванулась к кровати.

Когда они вошли, я безмятежно лежала, закрыв глаза.

– Эй! – потряс меня за плечо Вася. – Спишь?

– Да… – Мой голос звучал едва-едва слышно. – Сплю… Отдыхаю…

– Давай живее в себя приходи, мамзель! – жестко сказал Паленый. – Тятькаться с тобой мне некогда!

Он вышел, вслед за ним потопал и Вася.

Когда они ушли, я открыла глаза и улыбнулась. Мне удалось убедить их в собственной немощи. Дальше – уже дело техники!

Вася пришел ко мне часа через два. Я лежала, закрыв глаза, и считала про себя: один, два, три…

Вася остановился у кровати и стоял, не двигаясь. Я слышала его тяжелое дыхание. Наконец я открыла глаза:

– Привет! – и улыбнулась.

Увидев мою улыбку, Вася чуть не попятился назад.

– Привет! Ты… это… значит, нормально?

– В смысле? – нахмурилась я. – Что значит – «нормально»?! Разве может хрупкая беззащитная девушка выдержать то, что свалилось на меня в последнее время? Предательство! Катастрофа… Все у меня болит, да еще и привезли в незнакомое место… Угрожают! Издеваются… – Голос мой задрожал.

– Ты, это… – поскреб подбородок Вася. – Может, тебе чего принести? Ну, попить там, поесть?

– А что на ужин?

– На ужин – еда! Ну, так что? Нести?

– Неси! – великодушно разрешила я. – Да поживее. Я буквально умираю с голоду!

Вася затопал, не закрыв дверь. Наверное, он решил – раз я так слаба, то вряд ли смогу убежать. Искушение было слишком велико – рвануть к двери, а оттуда – на улицу. Но я сдержалась… Еще не время: излишняя горячка и нетерпеливость могли все погубить.

Вася пришел с миской, в которой плавали овощи и кусочки мяса.

– Это что? – капризно протянула я.

– Рагу. Овощное.

– Помоги мне сесть на кровати, – попросила я его.

Вася поставил миску на стул и помог мне привстать.

– Как ты за девушками, Вася, плохо ухаживаешь! У тебя девушка вообще-то есть? Хотя в твоем возрасте пора уже и семейством обзавестись.

– Жена была. Стерва и курва! Убегла с тренером по фитнесу. Чего ей не хватало – жила как королевна! Не работала. Жрачка в доме всегда была, по магазинам она шлялась, покупала, что хотела. Телевизор новенький купили. Плоский. Тьфу, – и Вася сплюнул прямо на пол. – Даже думать о ней не хочу! Чтоб она сдохла!

– А дети?

– Нет. Детей не было. Бог миловал! От такой мамаши… А ты чего в бега пустилась? Девчонка симпатичная, и фигурка у тебя ничего. Что ты натворила-то? В каком криминале повязла?

– Это кто тебе сказал про криминал? Паленый?

Вася помолчал.

– Ты поменьше болтай, ешь лучше.

Я зачерпнула ложкой овощную жижу, пахла она неаппетитно. Выглядела тоже. На вкус была как резина.

– Кто у вас готовит?

– Я.

– Ты что, один тут? А где Паленый? Мне надо с ним поговорить…

– Нет его. Только завтра приедет. Завтра ты его и обрадуешь. Скажешь ему все – отпустит он тебя.

– Как же – отпустит! – фыркнула я. – Ногами вперед! Держи карман шире…

Вася ничего не сказал, и я поняла, что мое предположение не так уж далеко от истины.

– Так ты тут один? – повторила я.

– А что? Прислуга нужна?

– Да нет. Хочу погулять выйти.

– Погулять? – Глаза у Васи так и забегали. – Не знаю. Ты же слабая! И насчет гулянки мне ничего не сказали.

– А ты меня на руках вынеси на свежий воздух. На пять минуточек. А то меня даже тошнит… Умру сейчас! – с надрывом произнесла я.

Вася заколебался.

– Ах ты, герой-мужчина! Чего боишься-то? – принялась я его подначивать. – Девушку больную, ослабленную вынести на пару минуток, глоток воздуха вдохнуть она хочет! А если я сейчас в обморок от духоты хлопнусь? Тебе же «Скорую» вызвать придется или Паленого зря беспокоить! Он тебя за такие вещи по головке не погладит. Шефа по пустякам от важных дел отрывать – это тебе не шутка!

Вася что-то такое решил про себя и шагнул к кровати:

– Доедай, и пошли!

– Я даже есть не могу… Давай выйдем на улицу!

Вася сгреб меня в охапку.

– Эй, а куртка? Где вообще моя куртка?

– Не знаю. Тулуп на тебя накину, и все… Почем я знаю, где ты свои вещи разбросала?

Я хотела возразить, но промолчала.

Он понес меня на руках по длинному коридору, похожему на отсек сарая.

Потом он нырнул в маленькую комнату, накинул на мои плечи овчину, и я едва не задохнулась – она воняла чем-то терпким и кислым.

Вася пнул ногой дверь, и я увидела небольшую полянку, покрытую чистейшим белым снегом. Справа высился кирпичный коттедж, а моя темница находилась в низкой пристройке, очевидно, в домике для прислуги или обслуживающего персонала. Метрах в двадцати пяти возвышался забор – солидный, двухметровый. Я лихорадочно искала глазами будку охранника, но, очевидно, она находилась с другой стороны дома, во всяком случае, в поле моего зрения она не попала. В двух местах от забора росли раскидистые деревья. Я примерилась к ним. Если успеть добежать туда и залезть на дерево, а затем перемахнуть через забор… Но я не знаю, какие инструкции получил Вася насчет меня: может быть, он начнет стрелять без предупреждения? Тогда мои шансы оказаться на том свете весьма велики. Рисковать я не могу, а не рисковать – тоже, ведь неизвестно, чем все кончится! Точнее, как раз понятно – чем. Но думать об этом мне совсем не хотелось.

Неожиданно мой взгляд упал на длинную железную палку, стоявшую у двери. Мгновенно я приняла решение: схватив ее, с силой ударила Васю по лицу. Он охнул и выпустил меня из своих рук. И тут же я ударила его по голове. Он упал, и я побежала к забору, полетела, как птица, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я забралась на дерево, спрыгнула по ту сторону забора – и тут попала в чьи-то объятия. От неожиданности я заорала, но мне быстро закрыли рот ладонью.

– Тише! Не ори! Услышат – и прибегут точнехонько на это место…

– Андрис… – выдохнула я.

– Ну да, я! Бежим к моей машине! Рассуждать некогда. Поговорим потом…

В машине, стоявшей под деревьями неподалеку от проселочной дороги, Андрис спросил:

– Жива-здорова?

– Относительно. Чего я там натерпелась…

– Все – потом! – перебил меня Андрис. – Главное – выехать отсюда, да поживее! Пока на нас охоту не открыли. Сколько их там?

– Похоже, только один человек. Мой охранник. А как ты узнал, что я перелезу через забор именно в том месте?

– Сообразил. Решил, что держать тебя могут только в этом сарае, подальше от людских глаз.

– Ты что, караулил меня все это время?

– Почти, – широко улыбнулся Андрис.

Мы уже выехали на дорогу и помчались со всей скоростью.

– Как ты спасся-то? Выкладывай! Я думала, что тебя… – Мой голос осекся, и я уставилась в окно.

– Очень просто. Я из-за столкновения вылетел из машины и увидел, как к тебе подлетели два каких-то типа из «КамАЗа» и затолкали внутрь. Я собрался было рвануться тебе на помощь, но решил, что лучше поступить иначе – проследить, куда тебя повезут. Я же не знал, сколько их там в машине сидит.

– Как же ты проследил за мной? За нами, в смысле?

– Кинулся к какому-то бедолаге, возившемуся со своей машиной с утра пораньше. Сунул ему деньги и попросил проследить за «КамАЗом». Он и поехал за ними. Я успел предупредить – его ни в коем случае не должны засечь. Мне повезло – бедолага оказался смышленым и все сделал как надо, не подкачал.

Я вспомнила мужчину в синих «Жигулях» во дворе.

– Синие «Жигули», – воскликнула я.

– Да. – Андрис с удивлением посмотрел на меня. – А ты откуда знаешь?

– Просто запомнила эту машину. Она стояла справа, когда мы утром въезжали во двор…

– Ну и память у тебя!

Я на секунду закрыла глаза и вспомнила Венины слова: «Память в нашем деле – инструмент особый». Необходимый! Память всегда, в любых условиях нужно тренировать, развивать. Вот как женщины ходят в фитнес-клуб – мышцы качают, так и память «качать» надо. Я помнила эту машину и дерево поблизости – красивое, заснеженное…

– Значит, они все подстроили?

– Естественно! Подстроили и все предусмотрели. Думаю, они хотели захватить нас обоих, но тут их план дал осечку. Из-за меня! Мне удалось улизнуть от них и тем самым спутать их карты. Тебя пытали, спрашивали обо мне?

Я кивнула:

– Вначале сказали, что тебя вообще со мной в машине не было. Потом сменили пластинку: мол, ты убежал, а я специально пытаюсь приплести тебя, чтобы оправдать свое молчание и свалить все на кого-то еще.

– Пытали-то, надеюсь, фигурально?

Я вздохнула:

– Фигурально… – и дотронулась до правой щеки, она сильно болела. – По щеке врезали пару раз. Хотели знать, где Регина. Почему-то они считают, что я в курсе, где она находится. А мои возражения на этот счет отметали с ходу. Почему они так думают? Кстати, это они выследили нас у дома Маликова. А до этого нагрянули к нему в гости.

– Кто бы сомневался! А что это за тулуп на тебе?

Я рассмеялась:

– Индивидуальный пошив от Армани а-ля рюс! Тупой охранник, который вывел меня погулять, накинул его мне на плечи в последний момент перед выходом на улицу. Моя куртка пропала.

– Мы тебе купим новую.

– А что мы будем делать дальше?

Вопрос повис в воздухе. На шоссе, куда мы вырулили, машин было немного. Я повернула голову к Андрису и увидела его четкий профиль. Прядь светлых волос и совершенный прямой нос. Как у античного героя. Или арийского бога.

– Купил новую машину?

– Взял в аренду. Моя нуждается в серьезном ремонте после столкновения с «КамАЗом».

– Но ты не ответил на мой вопрос: что мы будем делать дальше?

– А ты как думаешь?

– Летим в Вену.

– Правильно думаешь.

Я задумалась: говорить ли Андрису насчет Регины? Что ее настоящая фамилия – Митрошина. Я вспомнила о своих опасениях насчет Андриса. Но если бы Андрис вел свою игру, он ни за что не стал бы дожидаться меня, а давно уже самостоятельно рванул бы в Вену и искал бы Регину. А потом… мне нужен помощник.

– Фамилия Регины не Лиховцева, а Митрошина, – негромко сказала я. – Ее знают под этой фамилией.

Андрис бросил на меня быстрый взгляд:

– Это они так сказали?

Я кивнула.

– Ладно, поговорим обо всем дома.

– Где это еще – дома? – с подозрением спросила я. – Опять в гостиницу едем? Где нас сцапают, как кроликов?

– Нет. Этой ошибки мы больше не повторим.

И от этого «мы» мою душу окатило теплой волной и кровь прилила к щекам. Я поспешно отвернулась и уставилась в окно, чтобы он не увидел моего смятения.

Все это было тем более странно, что раньше я вообще не интересовалась, как я выгляжу в чужих глазах и что обо мне подумают. Надо помнить главное: мы – временные попутчики, которые после совместного расследования просто разойдутся в разные стороны. Словно ничего и не было. Не было той новогодней ночи под крышей, запаха апельсинов и хвои. Не было его низкого, чувственного, хрипловатого голоса: «Я вас искал, и я вам помогу», и не было той страстной сцены в машине, когда мои зубы выбивали дробь, а тело соприкасалось с его телом и не было никаких преград…

А теперь мы снова как чужие, оба надели маски. Почему? Андрис решил, что близость со мной ни к чему?

Но подходящее ли время сейчас – рассуждать об этом? Не решил ли он, что я истеричка, которая изо всех сил пытается привязать мужчину к себе любым способом?

Мысль, что он думает обо мне как об обычной истеричной бабе, разнюнившейся из-за мужика, с которым она переспала пару раз, была невыносима. И теперь я буду юлить и стоять перед ним на задних лапках, а он строить из себя крутого мачо? Ну, нет уж! Не дождется! Мы ехали в молчании примерно полчаса. Оказавшись во Пскове, свернули во двор какого-то жилого дома, и Андрис оставил машину во дворе. Мы поднялись на второй этаж. На ходу Андрис пояснил, что снял здесь квартиру по объявлению в газете. По его мнению, так было безопаснее.

Все его объяснения я слушала вполуха. Меня пугало то, что он скажет о… о нас. И еще – то, что нужно будет делать дальше…

В комнате, похожей на декорацию фильма о восьмидесятых годах, которые я видела по телевизору, стоял старый диван, накрытый пестрым покрывалом, кресла с истертыми подлокотниками, столик с большим чернильным пятном посередине и шкаф с незакрывающимися дверцами.

– Вот, – и Андрис обвел рукой комнату. – Апартаменты! Прошу любить и жаловать. То, что удалось достать. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Не отель «Марриотт».

– Как я поняла, это твоя любимая присказка.

Андрис захохотал, показав белые зубы, и я с тоской подумала, что мне хочется прильнуть к нему и растаять в его объятьях.

Я тряхнула головой – наваждение прошло. Внезапно я ощутила прилив сил и бодрости. Я обязательно справлюсь с этим делом! Я – сильная женщина, я привыкла сама отвечать за себя. После смерти родителей я осталась одна против всего мира и уже привыкла к этому противостоянию. Веня – не в счет. Как и все мужики, он был слабаком в личной жизни, просто умело скрывал свою слабость и трусость под личиной сильного вожака. Мужчинам так удобно: выстраивать свою оборону, оправдывая ее тысячью причин и обстоятельств. Они боятся идти на подлинную близость, потому что она может ранить. Это опасно и больно. Легкие поверхностные отношения – самое «то». Безопасность гарантируется. Ни страданий, ни душевных ран.

Как следует поразмыслив, Андрис решил выстроить против меня оборону. Я стала ему не нужна как женщина, потому что непонятно, куда это может завести… Но я нужна ему как попутчик. От этого и станем плясать. Мы – попутчики, случайно пересекшиеся люди. Я обязательно найду эту Лиховцеву-Митрошину; закончу дело и попрошу у Вени отпуск. Уеду на Сейшелы или на Мальдивы и буду там расслабляться до полного изнеможения: загорать на пляже, есть огромных лангустов и омаров и смотреть на потрясающие закаты, похожие на кислотные краски, смешанные художником-новичком в порыве бурных чувств.

Я уеду и буду одна. Счастливая и свободная. Свободная от всего и от всех.

– Слушай! – Мне неожиданно стало весело. – Я хочу есть. Я ужасно проголодалась! Меня там кормили какой-то жуткой гадостью и называли это «овощным рагу», меня чуть не вырвало. Так что накорми голодную женщину.

– Я купил продукты, но готовить мне некогда. Там курица-гриль и готовые салаты.

– Обожаю курицу-гриль.

Расправившись с курицей и салатами, я заварила крепкий чай, уселась в кресло и повернулась к Андрису:

– И что теперь?

– Теперь, – с усмешкой сказал Андрис, – наберись терпения. Хакер не хакер, но информацию добывать я умею.

Далее в течение часа я наблюдала, как руки Андриса порхали над клавишами компа: он сосредоточенно добывал информацию на Регину Митрошину-Лиховцеву. Он взламывал какие-то сложные системы и, нахмурившись, шарил в поисках информации. Я же сидела в кресле и любовалась его вдохновенным лицом и красивыми пальцами. Я думала о том, что скоро все закончится. Согласно суровым законам жизни. И мы разбежимся в разные стороны.

Стоп-стоп, сказала я самой себе. Не думай об этом. Думай только о сегодняшнем моменте. Иначе ты сойдешь с ума. Сосредоточься на Регине Митрошиной. И все.

– Так! – Обернувшись ко мне примерно через час с лишним, Андрис с сумасшедшим блеском в глазах заявил: – Рассказываю по порядку. Слушай внимательно.

– Вся внимание, – откликнулась я.

– Девушка наша родилась во Пскове. У Регины Митрошиной, оказывается, весьма богатое прошлое. Еще в институте она чуть не села в тюрьму за угон машины. Но ей удалось вывернуться. Потом связалась с бандой некоего Паленого и загремела на нары на два года. Освободили ее условно-досрочно. А после этого она, изменив фамилию, всплывает в банке «Русбалтвест». Тебе не кажется все это очень странным?

– Ловко ты накопал.

– Кто ищет, тот всегда найдет. Короче, мои поиски увенчались успехом. Я нашел эту Митрошину-Лиховцеву! А заодно познакомился с ее «багажом». Но самое потрясающее в другом. – Он сделал многозначительную паузу.

– Валяй!

– Она сменила не только фамилию, но и внешность. Раньше она выглядела по-другому.

– Да ну! – Я не выдержала и вскочила с кресла. – Покажи!

– Вот! – Андрис развернул компьютер. – Смотри! – На меня смотрела Регина с «другим» лицом. – Тебе это не кажется странным? Кто ее в банк-то устроил?

– Начальник говорит, что она просто пришла с улицы. Они дали объявление на вакантную должность, она явилась, прошла собеседование… – Я задумалась.

– Врут! Кто-то ее покрывает.

– Кто-то – это два человека: Велта Яновна или Борис Степанович. Кто именно из них врет, выяснить теперь не представляется возможным. Не ехать же нам обратно в Таллин?

– Позже мы выясним, кто, но не сейчас. Кстати, я нашел ее старый адрес, тех времен, когда она еще была Митрошиной. Предлагаю завтра навестить ее родных. Отец умер восемь лет тому назад, остались мать и бабка. Вот с ними мы и побеседуем.

– Думаешь, они что-то знают? – Я изо всех сил старалась придерживаться светски-делового тона, помня о том, что мы – люди, объединенные общим расследованием. И не более того. Я старалась не смотреть на его точеный профиль, на мягкий серый свитер и на его руку с тонкими длинными пальцами. Андрис сидел в кресле и барабанил пальцами по подлокотнику. Я, как зачарованная, следила за его рукой. Я помнила, как его пальцы скользили по моей коже… нежно и волнующе… Как я тяжело дышала, его губы приникали к моей груди…

– Ты меня слушаешь?

Я вздрогнула и посмотрела на него.

– Да, – вылетело у меня. – Слушаю. А разве что-то не так?

– У тебя вид какой-то… отрешенный.

– Это с непривычки, – успокоила я его. – Я еще к свободе не привыкла. Вот и выпадаю в осадок. Но это скоро пройдет.

Он усмехнулся и протянул ленивым голосом, похожим – странно, что я именно так подумала! – на старинное вино, плескавшееся в хрустальном бокале:

– Теперь – спать?

– Спать? – вздрогнула я. – Да. Спать. Здесь одна комната?

– Как видишь. Скучно и сердито. Зато, надеюсь, безопасно в отличие от гостиницы.

– Я буду спать в кухне, – поспешно сказала я.

– Не утруждайся. В кухне поселюсь я. Привилегия мужчин – спать в кухне и не смущать прекрасных дам.

– Если у тебя по этой части богатый опыт… – поддела я его.

– По части спанья в кухне? Честно говоря, не очень. Но ничего. Потерплю.

На Андриса я больше старалась не смотреть. Я боялась встретиться с ним глазами, боялась, что вся моя решимость куда-то улетучится: я брошусь ему на шею, и вообще… буду похожа на тех глупеньких бабенок, которые стремятся любой ценой выйти замуж, охомутать мужика. А он будет смотреть на меня сверху вниз и думать: «Ну вот, еще одна навязалась на мою шею» – и тешить свое мужское самолюбие.

Ну, нет! Такого удовольствия я ему не доставлю.

Я встала из кресла…

– Ты куда? В кухне же сплю я.

– В ванную, – совсем упав духом, пискнула я.

В ванной комнате я включила воду и долго всматривалась в свое отражение в зеркале. Правая щека вспухла, стала красно-лиловой, и вообще я выглядела, как невеста Дракулы, из которой он только что попил кровушки. А потом отхлестал по правой щеке. Я дотронулась пальцем до синяка. Больно…

На стеклянной полочке уже стояли дезодорант и стаканчик с зубной пастой и щеткой Андриса. Я открыла колпачок дезодоранта и брызнула в воздух. Свежий, пьянящий запах хвои и морского ветра.

Я глубже вдохнула этот запах. Ну не дурочка ли я?

Приняв душ, я вышла из ванной комнаты и наткнулась на Андриса. Он стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на меня.

– Освободила место? – процедил он.

– Ага! Твоя очередь.

Из ванной он вышел быстро и улегся в кухне, прямо на полу.

Хотелось, чтобы он ночью пришел ко мне, и в то же время я боялась этого, боялась, что у меня не хватит сил оттолкнуть его. И я опять стану «женщиной на одну ночь». Почему-то мне не хотелось столь легкомысленного романа. И вообще, не хотелось… романа…

Как дешевка, я кинулась к нему в первый же вечер, вспомнила я новогоднюю ночь под крышей старинного дома. Зачем? Мужчины любят недоступных женщин. Во всяком случае, не таких, кто сразу ныряет в койку. Сама виновата, мучилась я.

Спят они с одними, а женятся на других…

Господи, Ева, усмехнулась я, за тобой гонятся бандиты! Нет никакой уверенности, что ты выполнишь Венино задание и разыщешь эту Регину Митрошину-Лиховцеву. А ты страдаешь по мужчине, которому на тебя наплевать с высокой колокольни. Ты просто сошла с ума! Как-то иначе все это квалифицировать трудно…

Когда Андрис уснул, я позвонила Вене и все ему рассказала. О Паленом, о том, как он меня похитил, и о богатом прошлом Регины. Он слушал меня внимательно, ни разу не перебив, затем попросил звонить ему чаще и держать в курсе всех моих передвижений.

Ночью я пошла в кухню – попить, и чуть не наступила на Андриса. В маленькой кухне он улегся по диагонали и тихонько храпел. Я замерла. Он проснулся.

– Что ты тут шастаешь? – услышала я.

– Пить хочу.

– Зажги свет.

Загорелась лампочка. Андрис выглядел взъерошенным и сонным.

– Черт! Разбудила! Теперь я не усну.

– По-моему, ты спал как сурок.

– По-твоему, по-твоему…

– Прости.

– Ты пить хотела?

– Да.

– Ну и что стоишь как вкопанная? Наливай да пей.

Мои зубы застучали о край чашки.

– Андрис! – тихонько начала я. Теперь или никогда, мелькнуло в моей голове. Если я не спрошу его сейчас, то уже никогда не отважусь это сделать…

– Ну? – рявкнул он, и моя решимость куда-то улетучилась.

– Я хотела тебя спросить…

– Спрашивай!

– Как ты ко мне относишься?

– Резко отрицательно! Ходишь по ночам, не даешь мне спать, задаешь дурацкие вопросы…

– Дурацкие?

– Ну, идиотские! Это что-то меняет?

– Нет, – упавшим голосом сказала я. – Не меняет. Не волнуйся. Я больше тебе таких вопросов задавать не стану и вообще больше не побеспокою.

– Это что еще за церемониал такой? Иди-ка спать. Утро вечера мудренее, как говорят у вас в России.

Улегшись на кровать, я поняла, что моя жизнь пропала. Андрис явно относится ко мне крайне несерьезно. Единственное, что мне остается, – сохранять хотя бы остатки собственного достоинства…

Утром я проснулась оттого, что Андрис тряс меня за плечо.

– А?! – Я открыла глаза и, увидев его спокойный холодный взгляд, захотела зарыться лицом в подушку и ничего не видеть.

– Пора собираться! Кофе на столе. Ты не забыла, что мы едем к родственникам Регины?

– Хотелось бы остаться в постели, – пробормотала я. – Но ничего… поедем…

Андрис сделал вид, что ничего не слышал.

Улицы были почти пусты, и мы быстро выехали на шоссе. День был тихим, серым. Андрис включил приемник, в салоне зазвучала спокойная музыка.

Настроение опустилось ниже отметки «ноль». Мне очень хотелось, чтобы Андрис отпустил какую-нибудь шуточку и тем самым разрядил обстановку. Но он молчал и даже не поворачивался в мою сторону.

«Напыщенный прибалтийский индюк!» – подумала я и уставилась в окно.

В поисках нужной улицы мы сделали несколько лишних кругов, пока какая-то девушка, гулявшая с большой овчаркой, не подсказала, в каком направлении нам следует развернуться. Если бы не она, мы бы так и наматывали круги по городу, поминутно сверяясь с картой, в которой никак не могли разобраться.

Дом Регины Митрошиной стоял на окраине города. Причем улица с одной стороны заканчивалась тупиком, а с другой переходила в маленький переулок, где стояли двух– и трехэтажные дома, окруженные большими старыми деревьями и густыми кустами.

– Наверняка все это барахло скоро пойдет под снос, – заметил Андрис.

– Не скажи. Такие дома в полуаварийном состоянии могут стоять годами, пока не случится какое-нибудь ЧП. Вот тогда и привлечет общественность внимание к проблеме ветхого жилого фонда.

Андрис усмехнулся:

– Говоришь, как чиновник со стажем.

Дом Митрошиных стоял за забором с разъехавшимися досками. Почтовый ящик уже облупился, судя по всему, им уже давно не пользовались.

– Постучим?

– Кричать придется, – буркнула я.

Звонок не работал, и я с силой толкнула калитку. Но она была заперта изнутри.

– Похоже, ты права: придется позвать кого-то. – Андрис сложил руки в рупор и крикнул: – Эй, кто-нибудь есть в доме?

Через несколько минут дверь дома отворилась и на пороге показалась древняя бабуля в пестром платке на голове и в сером тулупе.

– А? Чего орете? Кого надобно?

– Родственников Регины Митрошиной.

– Регины? А чего с Региной?

– Вы кто ей будете, бабуль? – спросил Андрис. – Можно войти?

Бабка молчала, как бы переваривая вопрос, потом махнула рукой:

– Заходите. Щас, калитку открою…

Бабка с трудом доковыляла до калитки и открыла ее. Мы вошли. Снег на участке давно не чистили, справа и слева от дорожки высились аккуратные холмики сугробов.

– А что с Региной-то? – принялась допытываться она. – Что с ней?

Я сделала Андрису знак: молчи! Он пожал плечами.

Мы вошли в избу, бабка, тяжело кряхтя, опустилась, как была, в тулупе, на стул.

– Где Регина?

Мы переглянулись.

– Это мы у вас хотели спросить.

– Не знаю ничаво, – пошамкала она беззубым ртом. – Девка шальная! Как вышла, так словно подменили ее…

– Откуда вышла?

– Из тюрьмы!

Мы вторично переглянулись.

– Вас как зовут? – спросил Андрис.

– Зоя Петровна. А что? Вы-то кто такие сами? Почему интересуетесь? На дружков Регины вы не похожи. Зачем она вам?

– Мы не дружки. Мы ее знакомые. А Регина нам нужна по работе. Там к ней вопросы возникли. Вот нас и послали найти ее и поговорить…

– Работе? Где она работает-то?

– В банке.

– В банке? – протяжно повторила бабка. – Эвон куда ее занесло!

По словам бабки выходило, что Регина вот уже год не навещала родных. Я прикинула в уме: получалось, что именно в этот промежуток времени она сделала пластическую операцию и устроилась работать в банк.

Мать ее совсем плоха, не вылезает из больниц. И не Регина она, а Райка! Когда паспорт получала – захотела быть Региной. Мать на нее рукой махнула: делай, мол, что хочешь. Училась в институте, с плохими парнями связалась, и все пошло наперекосяк, разболталась бабка.

– Не кончила институт, чуть в тюрьму не загремела. А потом все же попала в камеру, два годка отсидела. Вышла – и снова пропала. Поди, с год уже мы ее не видели. Стара я, чай. Восемьдесят лет в том году стукнуло! На покой мне пора. Приехала бы хоть перед смертью со мной повидаться…

– А фотографий ее у вас не осталось?

– Остались… Показать?

– Да. Пожалуйста.

Бабка скинула тулуп и пошла в коридор, открыла дверь в комнату. Бабка долго возилась, потом вышла к нам с толстым, обтянутым синим бархатом альбомом в руках.

– Вот. Смотрите…

Мы внимательно разглядывали снимки. Регина – до операции. Последняя фотография была сделана года четыре тому назад. На египетском курорте.

– Египет. Это очень далеко! Фотки она оттуда привезла. Вот, одну мне дала, – сказала бабуля.

– А где жила Регина?

– Что? – Бабка явно была глуховата.

– Где она жила?

– Да где придется. Сюда она редко приезжала. Все со своими хахалями якшалась! Девка-то она видная, красивая… Одна никогда не сидела… Приехала бы – родных повидать! Звонила только. Говорила: приеду, приеду. Но все не ехала. А зачем мы ей с матерью-то нужны? Была маленькой, так все вилась вокруг нас ужом, а щас якшаться с нами ей недосуг. Старые мы да больные…

Бабка проводила нас до ворот. Усевшись в машину, мы какое-то время молчали.

– Дела! – выдохнул Андрис. – С богатым уголовным прошлым девочка. И вот она устраивается в банк, утаив бо́льшую и славнейшую часть своей биографии. И в этом ей тоже кто-то помог!

– Все прояснится в Вене, – устало сказала я.

– Или, наоборот, запутается.

– Типун тебе на язык, – серьезно сказала я. – Мне уже надоело гоняться за ней, хочется наконец увидеть и задать ей пару вопросов. А заодно и получить на них ответы…

– Посмотрим, – философски сказал Андрис, – ответит ли она на них…

– К родным она не скоро приедет, если приедет вообще. Раз уже она сделала пластическую операцию.

– Кстати, у тебя есть шенген? – перебил он.

– Да. Есть.

– Тогда не будет проблем с Веной. Билеты я беру на себя.

Теперь я лучше понимала Регину – самоуверенную девушку, поставившую перед собой цель: вырваться из окружавшей ее обстановки любыми путями и способами. Даже если ради этого придется пойти на нарушение закона. Регина была способной ученицей и все схватывала на лету. Она решила, как именно распорядится выпавшим ей шансом, который случается в жизни только однажды. Цепкая, жадная до жизни и денег девица решила не размениваться по мелочам, сорвать куш побольше и пожить в свое удовольствие. Только она забыла, что за все нужно платить. В том числе и по старым счетам. Паленый искал ее все это время – и нашел… Но ему не повезло: как нашел, так и потерял. Она улетела в Вену, запутав следы… Но поможет ли ей это уйти от возмездия?

Мы вернулись в Таллин. Андрис взял билеты на ближайший рейс, а я купила себе новую зимнюю куртку взамен старой, оставшейся у Васи.

Вена встретила нас метелью. Когда мы, взяв такси, ехали из аэропорта, я сказала, глядя в окно:

– Похоже, мы привезли с собой метель.

– Ты когда-нибудь бывала в Вене?

– Нет. А ты?

– Да.

Ревность зашевелилась в моей душе, и я даже испугалась, потому что не ожидала этого от себя.

Отель был очень красивым, располагался он в центре города. Старинное здание в стиле барокко.

Мы взяли два одноместных номера, и Андрис перед тем, как мы разошлись по номерам, спросил меня:

– Мы погуляем вечером? Или ляжем спать? Все-таки намотались мы порядком.

– Нет. Я не хочу спать. Давай погуляем.

– Тогда так. – Андрис посмотрел на наручные часы. – Встречаемся внизу, в холле, через полтора часа. Идет?

– Идет.

В номере меня охватила самая настоящая паника. Я вдруг поняла, что со мной происходит нечто странное, не похожее на то, что я испытывала раньше. Это было странное чувство: всепоглощающее, неистовое. Я по уши втрескалась в человека, с которым была знакома всего лишь несколько дней! Раньше я считала, что для длительных отношений нужно узнать человека поближе; узнать его привычки, недостатки, что он любит, а что ненавидит. Оказалось, все это – ложь. Страсть может настигнуть тебя, как снежная лавина – незадачливого лыжника, и нет никакой возможности увернуться от нее.

Чувство тебя настигает, и – все. Ты ошеломлен и растерян перед натиском этой стихии. И если раньше ты что-то взвешивал, примерял и рассуждал – подходит тебе человек или нет, – то теперь у тебя нет даже выбора, ты уничтожен этим новым сильным чувством и отдан целиком ему во власть.

Я упала ничком на кровать, чувствуя, как подрагивают мои губы. От жалости к себе, от ощущения бессилия и невозможности что-либо изменить и из-за величайшего страха – потерять этого человека, внезапно ставшего для меня всем.

Андрис играл со мной, как кошка с мышкой. Я ему нравилась, но не более того. И это тоже было ужасно. Ведь я была полностью беззащитна перед ним, а он вооружен своим скепсисом, насмешкой и холодной рассудочностью.

Чувствуя, как дрожат мои губы, я кусала их, не зная: идти ли мне сегодня с ним гулять или лучше остаться в номере, переждать, пересидеть эту грозу эмоций? Спастись от самой себя. Хотя в глубине души я уже понимала, что это бесполезно!

За полчаса до назначенного времени я стала собираться. Я достала из чемодана свое лучшее вечернее платье цвета темного золота и такого же цвета туфельки. Я вертелась перед большим зеркалом и придирчиво осматривала себя, стараясь отметить все свои изъяны и недостатки. Обычно я была довольна своей внешностью, но не сегодня. Я слишком худая, у меня нет соблазнительной пышной груди, ноги могли быть и подлиннее, рост – повыше. Лицо свое я тоже сочла далеким от совершенства. Рот слишком большой, почти как у Джулии Робертс, форма лица приближается к треугольнику, вот только глаза хороши – большие, как у олененка. Пару раз Веня называл меня Одри Хепберн. Конечно, он мне льстил, но это сравнение было приятным.

Найдет ли Андрис меня похожей на Одри? Правая половина моего лица была багрово-синей. Отек уже немного спал, но все равно следы побоев были заметны… Нужно все это тщательно заретушировать. Я старательно замазывала тональным кремом лицо и пудрила его «кислотную» половину; подводила стрелки на глазах и красила губы ярко-алой помадой. Мне ужасно хотелось выглядеть не просто красивой, а сногсшибательной, ошеломляющей, чтобы Андрис, увидев меня, отметил, что я – лучшая женщина в мире!

Я набросила на плечи легкую накидку из норки и заперла свой номер. Медленно спустилась по большой витой золоченой парадной лестнице вниз. Андрис ждал меня внизу. При моем появлении у него отвисла челюсть, и он невольно шагнул вперед.

Когда я подошла к нему, он сложил губы трубочкой, как бы собираясь присвистнуть.

– Не свисти! Здесь нельзя.

– Когда очень хочется, то можно. Ты ужасно красивая сейчас! Ты хоть сама-то об этом знаешь?

– Догадываюсь. – Я наклонила голову, чтобы скрыть смущение. – Рада, что тебе нравится.

– Я в отпаде! Но у меня нет фрака, чтобы соответствовать такой роскошной женщине. Я всего лишь бедный сопровождающий и могу подпортить всю картину. Да, тут нужен лимузин или карета. Но это не проблема. Карет в Вене хватает. Карету мне, карету! Это из какого-то классика?

– Кажется, это Грибоедов.

– Я не силен в русской классике.

Я видела, как ноздри Андриса невольно расширились, как будто он хотел впитать мои запахи, а в глазах заискрились огоньки. Я видела это, и мне было приятно… Значит, я старалась не зря!

Меня вдруг охватило страшное волнение, казалось, что я не могу и шагу ступить. Я пошатнулась и оперлась на руку Андриса. Перед глазами прыгали золотистые точки, ноги подкашивались, во рту внезапно пересохло.

– Ты что? – поддержал меня Андрис.

– Не знаю. Наверное, сказываются события всех этих дней.

Мы вышли на улицу. Вена, праздничная, нарядная, была похожа на декорацию из сказки… Вокруг сновала оживленная толпа.

– Я знаю прелестный ресторанчик неподалеку отсюда.

Ресторанчик был и вправду милым, зал – в лучших традициях пышного барочного стиля: лепнина на потолке, многоярусная хрустальная люстра, ослепительные белоснежные скатерти…

Из мраморного холла открывался вход в затянутый бордовым бархатом зал с белыми колоннами. В полукруглых нишах стояли столики. Поблескивал лаком рояль. Сами звуки этого ресторана казались нежной, изысканной музыкой: позванивал хрусталь, раздавался приглушенный смех, позвякивало серебро.

Здесь отдыхала респектабельная, хорошо одетая публика. Многие дамы были в вечерних туалетах. Метрдотель подвел нас к нише, где стоял свободный столик, и удалился.

– Красиво! – Я посмотрела на Андриса. Одна моя рука покоилась на столе. Другой я подпирала подбородок. Кажется, так сиживали в свое время записные кокотки и роковые женщины. Я изо всех сил старалась быть похожей на них. Для большей убедительности я немного выдвинула подбородок и скосила глаза на Андриса, наблюдая, как он отреагирует на мою «киношную» позу.

Но Андрис смотрел куда-то поверх моей головы.

Похоже, я его мало интересую… Мое настроение резко пошло вниз.

Подошел официант, и мы сделали заказ.

Все было ужасно вкусно, еда просто таяла во рту. И знаменитый венский шницель, и картофельный салат, и абрикосовые клецки, и кофе меланж…

Заиграла музыка, и я посмотрела на Андриса.

– Здесь живая музыка. Играет тапер, – сказал он.

Играли вальс, и все поплыло перед моими глазами: этот зал, сказочный вечер за окном и нарядная красавица Вена… Я глубоко вздохнула.

– Почему ты вздыхаешь? Нравится музыка?

– Еще бы. Расскажи о себе, – неожиданно попросила я его. – Пожалуйста.

– Зачем? – нахмурился Андрис. – И что ты хочешь обо мне узнать?

– Не знаю, – честно сказала я, отодвигая тарелку.

– Любопытничаешь? Все вы, женщины, любопытные. Расскажи вам и покажи!

– Это не праздный интерес.

– А что?

Я закусила губу. Ну как объяснить ему: мне интересно все, что касается его! Детство, школьные годы, юность. Как он рос, как разбивал коленки, как учился и какие предметы были его любимыми, кем были родители и кто был его первой любовью? Был ли он когда-нибудь женат?

– Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей?

– Чуть-чуть. Так, самую малость.

Я набралась смелости и посмотрела ему в глаза. В них плясали насмешливые огоньки.

– Я не шучу, – сказала я.

– Я тоже. Есть такая теория, что абсолютно нормальные люди – педанты и зануды, и от них нужно как можно быстрее делать ноги. А вот легкая чертовщинка или сумасшедшинка – это в самый раз. Не соскучишься с такими.

Я рассмеялась:

– Ну, если ты об этом!

– А о чем же еще? Я – угрюмый и нелюдимый тип, который с трудом сходится с людьми.

– Не похоже.

– А что ты об этом знаешь?

– Пытаюсь узнать. Но ты держишь оборону.

– Потому что, когда тебя предают, это очень больно. И неприятно.

– Тебя предавали? Женщина? – Вопросы сами собой слетели с моих губ, и я испугалась собственной смелости.

– Предавали, – спокойно ответил Андрис. – В том числе и женщины. Поэтому поделиться я ничем не могу. Извини.

– Ты… боишься?

Он пожал плечами:

– Понимай как хочешь. А больше я тебе ничего не скажу.

Мне стало обидно, и я отвернулась.

– Ну ладно, – с легким раздражением сказал Андрис. – В детстве я больше всего любил географию и историю. Терпеть не мог математику и химию. Мою первую учительницу звали Мирдза Донатовна. Мы тогда жили в Риге. А потом переехали в Питер. Это была строгая дама, с аккуратными кудряшками и вечно поджатыми губами. Она была из немцев, аккуратистка и очень педантична. Я ее очень боялся. А моя мама говорила: нужно воспитывать храбрость! Еще я боялся обледеневших зимних дорожек. Они внушали мне страх. И в шесть лет я нарочно прошел по замерзшей лестнице, умирая от страха. И очень гордился собой. Достаточно?

– А твои родители живы?

Лицо Андриса замкнулось.

– Нет, они умерли. Отец – от инфаркта. Мать пережила его всего на год. Они очень любили друг друга. Такая… лебединая любовь. Один не может без другого жить. Чахнет и умирает. Вот такая история…

– Мои родители тоже умерли, – тихо сказала я. – Погибли в автокатастрофе. Возвращались с дачи своих друзей, отец потерял управление – внезапно, и машина врезалась в дерево. Насмерть… Когда я приехала туда, то увидела гроздья рябины, рассыпанные на белом снегу. Как кровь. С тех пор я не могу видеть рябину. Спазмы подступают к горлу…

Андрис накрыл мою руку своей.

– Потанцуем? Ты вальс танцевать умеешь?

– Немного. Два года училась в танцевальной школе. Потом бросила.

– Почему?

– Не знаю.

– Тогда прошу, – и Андрис подал мне руку.

Оркестр заиграл громче. Кроме нас, танцевали еще две пары. Пожилые мужчина и женщина вяло передвигали ноги, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Другая пара – молодые люди – танцевали шутливо, как-то дурашливо.

Томная нежная мелодия вальса плыла по залу.

Самый музыкальный город мира, Вена, давал сейчас мне мастер-класс, чтобы я всей душой впитала и запомнила это мгновение – надолго, может быть – навсегда. Музыка проникала в сердце, и все пело, плыло, скользило и кружилось вместе с ней. И эти блики на люстре, вспыхивавшие поминутно радужными огоньками, и витки канделябров…

Я не помню, как мы доехали до отеля. Как только мы переступили порог моего номера, страсть бросила нас навстречу друг другу…

Когда первый раунд любовной схватки кончился, после краткого отдыха мы перебрались в ванную комнату. Наполнили водой большую ванну и погрузились в воду.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Наши руки сплелись. А губы нашли друг друга, нетерпеливые и горячие. Я обхватила ногами талию Андриса и прижалась к нему, вся дрожа от охватившей меня лихорадки.

– Я хочу тебя, – шепнул мне Андрис. – Здесь и сейчас!

Он прижал меня к бортику и вошел в меня, схватив руками за бедра. Мы качались на волнах блаженства, перепутав сон и явь. Мои глаза были закрыты – я была здесь, но одновременно и где-то далеко, в волшебном мире любви.

Он двигался во мне не спеша, то замедляя, то взвинчивая темп. Удовольствие растягивалось до бесконечности: я ничего не видела и не слышала – только его дыхание было для меня реальным в эту минуту, только его губы, жадно впивавшиеся в мой рот, его поцелуи, то быстрые и жадные, то нежные и вкрадчивые.

Мне казалось, что я схожу с ума. И бурлившая вода в джакузи билась о бортик в такт волнам наслаждения, пробегавшим по моему телу.

Когда все закончилось, мы еще несколько минут не могли разомкнуть объятий, влажная кожа горела, и я уткнулась лбом в шею Андриса.

– Боже! Что ты со мной делаешь! – прошептала я.

Мы не двигались, любовь обессилила нас. Чувство реальности возвращалось ко мне постепенно. Воздух вокруг нас был еще наполнен нашими судорожными вздохами, поцелуями и сжигавшей нас изнутри лихорадкой.

Я застонала и открыла глаза:

– Где я?..

– В Вене. Со мной. И, кажется, нам пора перебраться в кровать…

На другое утро нам предстояла поездка к Марку Ратинбергу. Я зашла в поисковик и нашла фото Ратинберга.

– Смотри! – крикнула я Андрису, который возился с вещами в гардеробе. – Это он.

– Иду! – крикнул Андрис.

Через минуту он встал за моей спиной.

С экрана компьютера на нас смотрел Ратинберг. Ему было шестьдесят с небольшим. Худощавый, одетый в консервативно-элегантном стиле. Серый дорогой костюм, белая рубашка, темно-синий с серебристыми полосками галстук. Гладкое холеное лицо без морщин. Под кустистыми бровями – холодные серые глаза, в которых читалось высокомерие по отношению к окружающим и безразличие к ним. Плевать я хотел на вас, говорил этот взгляд.

– Надменный сукин сын! – кивнула я на него.

– Банкир! – фыркнул Андрис. – Они все такие. Жирные коты.

Мы нашли адрес банка и позвонили туда. Девушка-секретарь сказала, что в настоящий момент господина Ратинберга нет на месте.

– Черт! – Я провела рукой по волосам. – И что нам теперь делать?

– Искать в Инете его адрес, – меланхолически откликнулся Андрис.

За компьютером он просидел примерно полчаса и нашел-таки адрес Ратинберга.

– Я смотрю, ты классный взломщик, – кивнула я.

– Шутишь? Мне до асов – как до Луны.

– Справляешься ты очень даже ничего… Я бы сказала, на «пять с плюсом».

– Мы будем обсуждать мои достоинства или все-таки поедем к уважаемому банкиру?

– Угу! Едем, только я кофе выпью. И пирожное съем.

– Я уже понял, что ты сладкоежка еще та.

– Австрия – это рай для любителей сладкого.

– Не растолстей. Я толстых женщин не люблю.

– А ты их пробовал?

Вместо ответа Андрис закрыл ноутбук и выразительно посмотрел на меня:

– Отчаливаем!

Мы взяли в аренду машину и, посмотрев карту, поняли, что ехать нам нужно за город.

Дорога за город проходила по живописной местности, но я ни на что не обращала внимания, сосредоточенно смотря прямо перед собой. Андрис тоже молчал. Похоже, мы гадали, каждый про себя, – что нам даст эта встреча с Ратинбергом? Приехали мы, когда уже сгущались сумерки. Мы остановились у высокого забора, вышли из машины и переглянулись.

– А если он нас просто выставит или ничего не скажет? – шепотом спросила я.

Андрис неопределенно пожал плечами.

Я вдруг подумала, что сейчас мы узнаем правду. Или часть правды, и это внушило мне уверенность, что все будет в конце концов хорошо.

Андрис нажал на кнопку домофона, над которым висела камера. Никто не ответил. Он нажал еще раз, но безрезультатно. Я подошла и машинально толкнула ворота. Они открылись, и мы посмотрели друг на друга.

– Идем, – и Андрис потянул меня за руку. – Только, пожалуйста, не останавливайся.

К дому вела асфальтированная дорожка с фонарями по бокам. Большое старое раскидистое дерево красовалось справа от главного входа. На участке росли деревья и кусты. Было видно, что за территорией тщательно ухаживают. Вилла, на которой жил Ратинберг, напоминала маленький дворец: прямоугольное здание с большой балюстрадой-балконом на уровне второго этажа, которую подпирали две колонны. Мы быстро дошли до входной двери.

– Может быть, он куда-то уехал? – вполголоса спросила я.

Андрис позвонил в дверь. Ответа не было. Я предложила обойти виллу кругом и поискать черный вход. Неожиданно Андрис резко потянул на себя ручку двери, и она открылась.

Мы вошли внутрь. В помещении было темно.

Андрис включил мобильник. Маленький огонек дисплея высветил винтовую лестницу, уходившую на второй этаж, и хрустальную люстру со множеством подвесок. Она напоминала формой виноградную гроздь.

Вдруг мы услышали слабый шорох и обернулись.

– Ложись! – каким-то не своим голосом прошипел Андрис. Я кинулась к большому столу и распростерлась под ним на полу.

В полумраке холла неожиданно четко очертились два силуэта. Они были одинаково одеты – во что-то черное, и скользили по полу бесшумно, как убийцы-ниндзя. Андриса рядом со мной уже не было. «Где он?» – похолодела я и напряженно всмотрелась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Стол, под который я забралась, стоял у окна. Я надеялась, что меня не найдут. Хотя надежда на это была очень слабой. Раз они пришли сюда за нами, значит, должны найти нас и убить. Но это уже не Паленый с его Васей! Совсем другие люди… Может быть, они пришли за Ратинбергом? А мы просто попались им под руку? Но совпадения слишком явные для того, чтобы быть случайными. Я замерла. Бежать мне было некуда. Эти двое шли медленно, всматриваясь в каждый сантиметр пространства. «Почему они не включают свет?» – мелькнуло у меня в голове… Как ни странно – страха не было. Мысль, что я не одна, что где-то рядом Андрис, придавала мне сил. Вот только где он? Силуэты приближались. Вот они оказались уже в нескольких метрах от меня.

Еще один шаг…

В полумраке блеснул ствол пистолета, и я напряглась. Эти ребята шутить не станут!

Мне показалось или нет, что палец одного из них лег на спусковой крючок, и я инстинктивно дернулась в сторону. Неужели уже поздно? Меня сейчас обнаружат! И где же Андрис?!

Неужели он опоздает, и меня подстрелят в чужом доме?

Вдруг темная тень прыгнула откуда-то сбоку на одного из незнакомцев, и тот упал плашмя на пол. Второй резко дернулся и выстрелил. Я закричала, еще миг – и я уже была рядом, взмах ногой – и я попала типу, оказавшемуся прямо передо мной, в шею, и тот, охнув, сложился пополам. Раздался очередной выстрел, и я кинулась туда, где клубком катались по полу две тени.

– Андрис! – крикнула я. – Андрис!

В следующий момент пуля просвистела над моим ухом, я обернулась и увидела второго бандита, наставившего на меня пистолет. Я рванулась к нему и успела ударом ноги выбить оружие из его руки. Пуля полетела в потолок.

Одна из теней лежала на полу, вторая поднималась.

– Андрис! – приглушенно сказала я, невольно делая шаг назад.

Человек прыгнул на меня, и в следующую секунду я почувствовала, как меня ударили в бок. Я увернулась в самый последний момент, иначе удар пришелся бы мне в живот.

Следующий удар попал мне в лицо. Я взвыла от боли, мой вопль отдался в моих же ушах, рот наполнился кровью. Я видела руку, занесенную надо мной, и вдруг, как в замедленной съемке, убийца резко выгнулся назад и захрипел… Кто-то напал на него сзади. А потом раздался еще один выстрел, и я рухнула на пол.

Очнулась я оттого, что кто-то легонько тряс меня.

– Как ты? – услышала я голос Андриса.

– Как на том свете, – ответила я, приподнимаясь. – А где… они?

– Один, видимо, застрелен. А второй вырублен. Нам надо уходить, пока не пришло подкрепление. Вдруг они не одни…

По моей спине пробежала дрожь.

– Тогда пошли… А как же Ратинберг? – закончила я шепотом. – Где он?

– Не знаю. Ты считаешь, что мы должны его найти?

– Это, конечно, не очень разумно, но…

– Сумасшедшая! – Андрис вдруг нагнулся и быстро поцеловал меня.

– Лицо болит. Меня еще раз шарахнули по больной щеке…

– Бедненькая… – и он дотронулся пальцем до моего лица.

Я подавила стон.

– Прости…

– Ничего, – с трудом усмехнулась я. – Философы обычно говорят, что боль – это признак жизни. Тогда я, согласно их определению, сейчас живее всех живых. Мы можем попробовать осмотреть его кабинет. Хотя бы пять минут пошарим там! На больший срок мы не имеем права.

Андрис кивнул:

– Разумно. То есть, естественно, совсем неразумно. Но уйти ни с чем – тоже глупо. Я думаю, кабинет где-нибудь на втором этаже.

Мы поднялись по лестнице. Когда я стояла на самом верху, случайно бросила взгляд вниз. Два тела лежали на полу, не шевелясь.

– А если второй придет в себя? – шепотом спросила я.

– Не должен. Но мы обязаны быть осторожны.

Он опять включил сотовый, и мы пошли вперед.

Кабинет оказался последней комнатой в правом конце коридора. Небольшая комната, на стенах – полки, вдоль одной стены стояли книжные шкафы.

– Комп забрали? – Я вопросительно посмотрела на Андриса.

– Похоже на то. Жаль! Это была наша последняя надежда.

– Что будем делать?

– Посмотрим в ящиках стола.

Нам повезло. Во втором ящике сверху лежал авиабилет. Андрис поднес его к глазам и легонько присвистнул:

– Гонконг! Он собирался лететь в Гонконг. Через два дня.

– Гонконг?! – В моей голове все смешалось. – Ну и кульбиты! И к кому он собирался туда лететь?

– Боюсь, мы этого уже не узнаем… Его либо похитили, либо он лежит где-то в доме – убитый…

– Он мог просто уехать куда-то.

– Мог. Но этот вариант почему-то представляется мне самым маловероятным. Хотя, возможно, я и не прав. – Андрис быстро осветил дисплеем углы кабинета. – Минутку! – Он вдруг снял с полки несколько книг и пошарил там рукой.

– Что ты нашел? – полюбопытствовала я, с интересом наблюдая эти манипуляции.

– Кажется, это то, что нам надо. Маленький ноутбук! Очевидно, он его спрятал.

– От кого спрятал?

– Может быть, он ждал визита врагов и на всякий случай подстраховался…

Мы быстро покинули виллу и сели в машину.

– Интересно, нас засекли? – вздохнула я.

– Лучше об этом не думать, – отозвался Андрис.

Когда мы вернулись в гостиницу и вошли в мой номер, Андрис повернулся ко мне:

– Тебе следовало бы хорошенько обработать раны.

Бок, куда меня ударил человек в темном, горел, как в огне.

– Похоже, мне сломали ребро, – пожаловалась я. – Боль адская!

– Дай посмотрю.

Я легла на кровать, и Андрис осмотрел меня.

– Больно? – и слегка нажал на мой бок.

– Ой! Не надо, не трогай больше! – завопила я.

– Лежи. А я поработаю с компом.

Я с трудом доковыляла до ванной комнаты и посмотрела на себя в зеркало. Правая половина лица была лилово-желтой, с багровым подтеком посреди щеки.

– Все цвета радуги! – сказала я вслух. – Мисс Европа отдыхает, глядя на меня! И она же рыдает от жалости. Видел бы кто-нибудь меня сейчас…

– Она действительно отдыхает, – услышала я сзади. – Самая красивая девушка в мире сейчас находится передо мной. В этом я стопроцентно уверен.

– Да уж! – усмехнулась я.

– А ты сомневаешься? – Андрис подошел ближе и поцеловал меня в левый глаз.

– А почему не в губы?

– Они у тебя вспухли…

– Ну и что?

Он прижался губами к моему рту.

– Отдыхай, – шепнул он. – Набирайся сил. Моя маленькая храбрая девочка!

– Андрис! – жалобно сказала я. – Я и правда была храброй?

– А то! Ты еще сомневаешься в этом? Знаешь… – Он помолчал немного и сказал: – Я никогда не думал, что могу быть с кем-то… так… рядом. Никогда.

Я затаила дыхание, ожидая еще каких-то важных и нужных слов. Но он не произнес их, и я ощутила легкое разочарование.

Всю ночь Андрис работал. Я то проваливалась в сон, то просыпалась и сквозь сомкнутые ресницы видела его сосредоточенное лицо. «Красив, чертяка!» – со вздохом думала я, любуясь им.

Проснулась я от звука льющейся воды. Тихонько поднялась с кровати и пошла на шум. Дверь была не закрыта, я слегка толкнула ее – и невольно зажала рот рукой.

Вся спина Андриса была в синяках и багровых полосах.

– Ты что? – спросил он, не поворачиваясь.

– Любуюсь твоей спиной.

– А… это. Ну, как?

– Хороша! И ты молчал?!

– А что я должен был сделать? Пожаловаться тебе? Поплакаться в жилетку? Мы, мужчины, – гордые, не привыкшие к нытью существа. Переживем как-то сами.

– В этом твоя проблема, – тихо сказала я.

– В чем? – Он так и впился в меня взглядом. – В чем моя проблема?

– В том, что ты не хочешь подпускать меня слишком близко к себе.

– С чего ты взяла?

– Чувствую. Нас, женщин, не обманешь. Мы все чувствуем, как кошки. Своим женским звериным нутром. Я понимаю твои принципы. Но…

– Подожди! – Он схватил меня за руку повыше локтя. – А может быть, пока просто еще не наступило время? А? Тебе такой вариант не приходил в голову? Помнишь, как в Библии: «Всему свое время»? Так же и в жизни. Неразумно что-то торопить, если еще не пришло время…

– Неразумно, – согласилась я. – Только опаздывать – тоже глупо.

– Мне кажется, мы еще никуда не опаздываем.

– Может быть, да. А может быть, и нет. Мне уже трудно за что-то поручиться.

– Ты говоришь сегодня какими-то странными загадками!

– Наверное, я просто устала. В том числе и от себя самой. Ну, так что там у нас? Что ты нашел?

– Думаю, это нам поможет.

– Хорошо, – кивнула я. – Жду тебя в гостиной. На совещании.

Он расхохотался:

– Отель «Марриотт»! Гостиная! Ванная! Будуар!

Он вскоре вышел – в белом банном халате, – сел в кресло и придвинул ко мне ноутбук Ратинберга.

– Его убили, – коротко сказал Андрис.

– Кого?! – вскинула я глаза. – Ратинберга?!

– Да. Это было в сводке новостей. Я смотрел телевизор, пока ты спала. Его убили в машине, недалеко от дома. Видимо, он кого-то поджидал… А потом «они» нагрянули в дом. И мы им попались под руку.

– Ты думаешь, они не выслеживали нас?

– Такой вариант тоже может иметь место.

Андрис вкратце рассказал мне о том, что капиталы из «Эстре Лейден банка» были переведены в «Гонконг ИНК банк».

– Значит, Гонконг, – сказала я, задумчиво смотря на него. – А мы сможем быстро сделать туда визу?

– Дорогая! С первого июля две тысячи девятого года вступил в силу закон о безвизовом въезде на территорию Гонконга для граждан России сроком на четырнадцать дней. Однако, если мы планируем ехать туда на более длительный срок, придется заняться визами. Учитывая же, что времени у нас нет и мы хотим сделать свои дела побыстрее, визы мы оформлять не будем. Одна проблема – билеты! Но будем надеяться, что удача окажется на нашей стороне.

– А что нам еще остается?

– Не вешай нос, Ева! Нас ждет Гонконг! – и Андрис улыбнулся. – Кстати, я там никогда не был. Вот и повод съездить. Да еще в компании с красивой молодой женщиной…

– Я должна позвонить боссу, – сказала я, нахмурившись.

Андрис резко встал.

– Он – мой начальник, – сказала я извиняющимся тоном.

– С которым ты спала! – Голос Андриса прозвучал холодно.

Я подняла руку, как бы защищаясь.

– Это было давно. Это уже прошлое. То, что ты услышал тогда, я сказала… просто так. Потому что я не хотела никаких разборок с шефом. Да еще на расстоянии! Ты должен это понять!

– Я ничего не должен.

– Андрис! – воскликнула я. – Ну как мне тебя убедить в искренности моих слов?! Как?! Те слова были сплошной случайностью. А ты треплешь мне нервы!

– Я и сам их себе треплю. Такой вот я мазохист и невыносимый тип. Ты меня не убедишь!

– Думай как хочешь! – разозлилась я. – Если тебе хочется так считать – что я тебя обманывала, – мешать не стану. Твое право!

Андрис пошел вниз, купить бутылку пива, а я позвонила Вене и обрисовала ему положение дел.

В ответ я услышала тяжелый вздох.

– Похоже, за этой девочкой придется погоняться по всему земному шарику, – недовольным тоном сказал он.

– Если хочешь, я с радостью брошу это дело. Даже не раздумывая! Так оно мне осточертело! Не говоря уже о том, что я едва осталась в живых.

– Ты одна?

Я затаила дыхание и досчитала до пяти.

– Конечно, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более естественно. – А кто еще может быть со мной?

– Ну, не знаю. Тебе виднее.

– Не говори ерунду.

– Разговорчики отставить! – резко бросил Веня. – Не забывай, что я – твой шеф.

– Я не забываю.

– Вот и хорошо. Если я тебя спрашиваю – будь добра отвечай.

– Докладываю, – отчеканила я. – Вверенный вам субъект находится в количестве одной боевой единицы! Еще вопросы есть?

Веня тихонько рассмеялся.

Неожиданно хлопнула входная дверь, и я поспешила свернуть разговор:

– Все. Буду регулярно звонить, держать тебя в курсе.

Я сидела и грызла себя: если Веня что-то заподозрит, мне – капец, полный. Он раздавит меня, даже не поморщившись. Когда речь шла о деле, Веня мог быть безжалостным и беспощадным. А ведь, как ни крути, я виновата. Допустила крупную утечку информации – поделилась с Андрисом информацией насчет своего задания. Все мое спасение – в том, что Веня об этом никогда не узнает.

Андрис вернулся с бутылочкой пива.

– Я смотрю, тебя ситуация оставила почти равнодушной? – спросил он.

– А что, я должна танцевать джигу на столе от радости, потому что полечу в Гонконг?

– Если бы ты знала, что нас там ждет, то танцевала бы вовсе не джигу. И вообще бы не танцевала, – ответил он.

Я замерла.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я. – У тебя есть для меня особо «радостные» вести, которые ты вначале утаил? Если так – выкладывай! И не тяни резину.

– Дело в том, что банк, куда перетекли деньги, является, по негласному умолчанию, банком русской мафии. И это – страшная штука!

– Откуда ты знаешь?

– Когда я собирался открыть свое дело, подумывал о Гонконге. Но, ознакомившись с вопросом поближе, желание вести там свой бизнес убил на корню. Наша мафия сейчас – это не «пеньки-Ваньки». Новые криминальные авторитеты, утвердившиеся на международной арене, как правило, хорошо образованны, говорят на нескольких языках и используют новейшие технологии. Для того, чтобы создать мафиозную империю, нужны весьма креативные мозги. И наши люди в этом отношении весьма преуспели.

Андрис помолчал и продолжил:

– Это опасные преступники – агрессивные, напористые, башковитые. Без малейших угрызений совести. Русский «спрут» преступности протянул щупальца от Китая до Европы, от Африки до Ближнего Востока. Криминальная империя сегодня – это государство в государстве. Там вершатся самые разные дела: от наркотиков до проституции, от контрабанды до отмывания денег. И даже до правительственных учреждений.

Например, проституция в Гонконге находится в руках русских «боссов». А в Макао один из «наших» с начала девяностых годов держит под контролем весь региональный рэкет, связанный с проституцией. И в Макао, и в Гонконге существует разветвленная сеть VIP-борделей, все они – под контролем русской мафии. Совместная деятельность русской и китайской мафии приводит к тому, что женщины с Дальнего Востока, особенно из регионов Владивостока и Хабаровска, заполняют бордели побережья между Макао и Гонконгом. Укрепление, так сказать, дружеских уз, – усмехнулся Андрис, – между китайской и русской мафией.

Наркотики – еще одно важное направление бизнеса русских мафиози. И в этом русские тоже весьма изобретательны. Ими была придумана и сконструирована первая подводная лодка для перевозки наркотиков! Небольшая фабрика по производству подводных лодок для перевозки кокаина была обнаружена в тридцати километрах от Боготы. Все документы и инструкции, найденные на фабрике, были написаны на русском языке. Согласно предварительным оценкам, нарко-подлодки могли перевозить сто пятьдесят – двести тонн кокаина за один рейс. Я уже не говорю о бесконечных схемах отмывания денег… Мы сейчас это можем наблюдать на примере Регины.

Андрис замолчал.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – тихо спросила я. – И откуда у тебя такие данные?

– Я же говорил: прежде чем открыть свой бизнес, я внимательно изучал различные страны. Примеривался к ним, оценивал их криминальную «составляющую». А говорю тебе я все это с одной-единственной целью: чтобы ты знала, с чем нам придется столкнуться. И, скорее всего, именно русско-гонконгская мафия убила Марка Ратиберга.

– Если ты думаешь испугать меня этим, то твои речи не достигли своей цели.

– Я знаю. – Андрис улыбнулся и привлек меня к себе. – Ты у меня храбрая маленькая девочка! Но все же мне за тебя очень тревожно.

– Когда ты со мной, я ничего не боюсь, – серьезно сказала я. – Ни капельки!

Я выглянула в иллюминатор, прикрыв глаза ладонью от солнца. «Сколько же я спала?» Я помнила, что меня сморил сон, когда я поднялась на борт самолета и, положив голову на плечо Андриса, уснула… Я увидела потрясающее зрелище: сине-бирюзовая вода, простиравшаяся до самого горизонта.

…Мы приехали в Москву и купили билеты прямо в аэропорту Домодедово. Я не верила в свою удачу и, только когда мы зарегистрировались в аэропорту, поняла, что скоро мы будем в Гонконге.

На меня дважды напали, и я осталась жива. Я побывала в плену, и мне удалось бежать. День тому назад я была на волосок от гибели – и чудом ее избежала. Я делаю глубокий вдох – и вдруг понимаю: я жи-ва! И это наполняет меня острым ощущением счастья.

Ни за что я не смогла бы усидеть в номере. Мне страшно хотелось просто побродить по городу, посмотреть на местных жителей, понаблюдать за чужой жизнью… Я словно была всего этого лишена в течение многих лет и теперь собиралась наверстать упущенное. Из окон наших апартаментов на двадцать втором этаже был виден холм, усеянный домиками, рядом высились небоскребы, широкая светящаяся ночная река пересекала город. Внизу, между небоскребами, расходились в разные стороны изогнутые линии гонконгского метрополитена, по двухъярусной автостраде ехали двухэтажные автобусы.

Я не так уж много путешествовала. Две поездки в Турцию, одна в Прагу и одна – в Таиланд. И, как только мы вышли в город, меня охватило странное чувство: призыв этого манящего мира. Это не Восток и не Запад, это – нечто непонятное, новое, смешанный коктейль, который нам еще предстоит выпить…

Город бурлил запахами, звуками, яркими, кричащими красками… Автомобильные гудки, крики прохожих, музыка: кто-то играл на национальных инструментах, и печальная мелодия органично вплеталась в уличный гул.

Мы подходили к лотку, где продавали национальные блюда – закуски, нанизанные на тонкие деревянные шпажки: мясные и рыбные шарики, кусочки свиных кишок.

В наступившей темноте горели неоновые иероглифы, изысканные и причудливые, как диковинные рисунки неизвестного художника.

Вскоре у нас закружилась голова из-за бурлящего вокруг потока людей. Складывалось впечатление, что гонконгцы вообще не сидят дома, а после работы спешат продлить вечер и поужинать в одной из многочисленных уличных забегаловок.

Это не Китай, и не Европа, и не Америка. Это – головокружительный Гонконг!

Мы зашли в одну из забегаловок и выпили охлажденный кофе, заваренный вместе с чаем, перемешанный с мягкими бобовыми шариками. Вкус был очень необычный, и мы даже не могли решить: нравится нам это или нет?

Магазины, кафе, рестораны, забегаловки на каждом углу. Все куда-то спешат и делают покупки. Город «победившей торговли»… Небоскребы горели в небе, как гигантские разноцветные карандаши, всеми цветами радуги. Футуристический пейзаж, так не похожий на то, что я когда-либо видела раньше.

Местный народ выглядит модным и ухоженным, никто ни на кого не обращает никакого внимания. Все спешат по своим делам…

После трехчасового блуждания по городу мы вернулись в отель и рухнули в кровать, как подрубленные. И проспали до двенадцати часов следующего дня. Проснувшись, мы посмотрели друг на друга.

– Что будем делать? – спросила я.

– Надо подумать.

Внезапно зазвонил телефон, и девушка с ресепшена сказала, что с нами хотят побеседовать.

Мы с Андрисом недоумевающе переглянулись: брать трубку или нет? Наконец я решилась ответить.

– Алло! – незнакомый мужской голос. Говорит по-русски практически без акцента. – Вы меня слышите?

– Да. – Я откашлялась. – С кем говорю?

В трубке послышался краткий смешок:

– Это неважно. Вы Регина Лиховцева?

– Да, – вдруг вырвалось у меня. Я мгновенно словно окаменела, противный комок застрял в горле.

– Так вот. У меня есть сведения, которые могут быть вам интересны.

– Кто вы?

– Это неважно, – повторил собеседник. – Нам надо встретиться и поговорить.

– Хорошо. Где и когда? – Я сделала знак Андрису, и он быстро подал мне бумагу и ручку. Но мне не назвали места встречи, просто попросили купить местную симку и позвонить по телефону, который и продиктовали.

Связь оборвалась, и я посмотрела на Андриса:

– Они приняли меня за Регину! А я не стала этого отрицать. Это хороший знак? – прошептала я.

Он пожал плечами:

– Не знаю. Это может оказаться ловушкой. А может быть, это человек из какого-нибудь конкурирующего клана, который хочет слить инфу за бабки. Все может быть.

– А если не идти?

– Тогда мы ничего не узнаем.

– Ты прав. Выхода у нас, получается, нет.

Мы купили симку и позвонили по указанному телефону. Никто не ответил, и мы ощутили страшное разочарование и усталость. Чтобы как-то убить время, мы пошли в кафе и съели рамен – восхитительную японскую лапшу с бульоном и кусками свинины. Потом мы отправились в парк и полюбовались прудом, где плавали разноцветные карпы и водяные черепахи. Чуть повыше искрились струи воды – там был небольшой водопадик, и все это вместе являло собой потрясающую гармонию, которой нам так не хватало в обычной жизни.

Мы уселись на скамейку и любовались прудом, постепенно чувствуя, как нас охватывает тишина и странное чувство безразличного спокойствия: пусть все будет так, как будет.

Звонок застал нас почти врасплох. И, когда я ответила, уже знакомый мужской голос назначил мне встречу на рыбном рынке, назвав адрес, который я лихорадочно записала на клочке бумаги.

До вечера нам еще надо было как-то убить время. Мы купили димсамы – что-то вроде гадального угощения – и развернули бумажки, спрятанные внутри. У меня – «Не страшись будущего». А у Андриса – «Забудь прошлое». Мы выбросили бумажки в урну и забыли о них.

Бесконечный пешеходный эскалатор взмывал из самого центра Гонконга на много километров вверх, в сторону пика Виктории.

– Мы еще там не были, – кивнула я наверх.

– На пике Виктории? – уточнил Андрис.

– Да.

– Обязательно там побываем, – уверенно сказал он.

– Конечно.

Похоже, мы успокаивали сами себя перед лицом неизвестности. А что нам еще оставалось делать?

– Красивый город Гонконг.

– Очень! – подхватила я. – Просто фантастика!

– Давай плюнем на все! – внезапно крикнул мне Андрис. – И поедем кататься по городу, возьмем напрокат скутер и промчимся с ветерком.

– Давай!

Мы ехали на скутере по широкой холмистой дороге, которая временами то резко опускалась, то поднималась, что, в принципе, не мешало разгоняться на максимальную для скутера скорость. Семьдесят-восемьдесят километров – это для него предел. Но нам было достаточно и этого. Я сидела сзади, крепко вцепившись в своего спутника. Нам было хорошо. Мы смеялись, переговаривались. День шел к концу, и на горизонте ярко-красным пламенем полыхал закат. Это была феерическая картина, доводившая нас до экстаза.

Вдруг улыбка с лица Андриса исчезла, он немного сбавил скорость и правой рукой слегка повернул зеркало заднего вида. Метров за двести от скутера обнаружились три черных спортивных автомобиля, стремительно приближавшихся к нам. Конечно, мне не хотелось думать о самом плохом, но эта мысль сама пришла в голову: «Регина!» Мы поняли, что это погоня, и почти наверняка были уверены, что это связано именно с Региной. Другого и быть не могло! И что делать? Остановиться? Конечно, тогда пришлось бы прервать наш прекрасный вечер, но другого выхода не было, иначе его оборвала бы попавшая в чью-то спину пуля.

– Дорогая, я, конечно, не хочу тебя пугать, но, по-моему, за нами гонятся, – сказал Андрис.

– Ничего страшного, зато вечер будет нескучным. – Я слегка засмеялась и посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы увидеть лицо Андриса. Его губы скривились в еле заметной улыбке, но вдруг он опять стал серьезным. Он повернул зеркало так, чтобы мне тоже было видно, что происходит позади нас. Я мельком посмотрела в зеркало.

– Поехали быстрее! – закричала я так громко, что даже сквозь сильный ветер и невзирая на скорость Андрис услышал меня. Машины были уже совсем близко.

– Ты думаешь, что мы сможем оторваться от них на этой колымаге?

– А ты предлагаешь остановиться и сразу сдаться?

– Ничего я не предлагаю. Просто надо решить, что мы будем делать.

– Жми что есть мочи!

– Я пытаюсь! – закричал он и еле увернулся от машины, пытавшейся прижать скутер к обочине. У меня перехватило дыхание. Это был настоящий выброс адреналина в кровь. Теперь машины окружили нас со всех сторон, кроме одной, потому что она ехала по самому краю дороги, и осторожно приближались, пытаясь не столкнуться друг с другом.

– Быстрее надевай шлем! – крикнул Андрис.

Я отпустила его талию, за которую крепко держалась, и протянула руки назад, чтобы взять шлем. Быстро напялила его на голову и вновь крепко вцепилась в его пояс. Но тут последовал резкий удар, скутер завалился на бок, и нас сбросило на землю. Вдоль дороги, по левой стороне, тянулся лес, по другой стороне росла трава. Именно туда мы и отлетели. Склон, проходивший вдоль дороги, был довольно-таки высоким, поэтому мы быстро скатились вниз на другую его сторону. Из поля зрения наших преследователей мы исчезли. Андрис быстро вскочил на ноги и подбежал ко мне. Он снял с меня шлем и потеребил за плечи. Я медленно открыла глаза:

– Я все еще жива?..

– Как видишь! – и он улыбнулся мне.

В ответ я тоже улыбнулась, но тут же вскрикнула:

– О боже! Как больно! Мне кажется, я сломала руку. – Я пошевелила ею, и боль пронзила меня насквозь.

– Ничего страшного. До свадьбы заживет.

– Ага, только если я сама до нее доживу…

– А куда ты денешься? Давай я помогу тебе встать, нам нужно поскорее отсюда убираться.

– Полностью с тобой согласна… Ой! Как же болит рука!

– Потерпи, пожалуйста!

– Ну и куда же мы направимся?

– Давай пойдем в обратную сторону вдоль дороги. Хотя ее отсюда и не видно, я думаю, что погоня ринется в другом направлении.

– Хорошо, пошли. – Я здоровой левой рукой взяла его под руку, и мы двинулись в путь. Закат по-прежнему полыхал во все небо, но нам было уже не до красот природы. Нужно было поймать машину и вернуться в город. Вдруг где-то вдалеке мы услышали слабые крики.

– Похоже, они все-таки напали на наш след, – констатировал Андрис.

– Похоже. – Мы ускорили шаг и бросились бежать вверх, к дороге.

– Зачем мы бежим к дороге? Нас там наверняка поджидают, – спросила я, сильно запыхавшись.

– Возможно, но так мы хотя бы собьем со следа погоню.

– Ладно, уговорил. Хотя у нас и не такой уж большой выбор.

– Это точно!

Мы бросились бежать с еще большей скоростью. Вскоре мы наконец добрались до вершины холма и решили посмотреть вниз, чтобы определить, где проходит шоссе. Уже начинало темнеть, и нам как на ладони был виден город, раскинувшийся вдалеке и заманчиво сверкавший мириадами огней. Мы на секунду остановились, зачарованные этим зрелищем, но, придя в себя, попытались решить, что делать дальше. А нас уже ждал сюрприз. Послышался звук мотора, и из-за поворота неожиданно выскочила одна из спортивных машин, гнавшихся за нами. Андрис резко дернул меня к себе, и мы успели отскочить в сторону. Не сговариваясь, мы кинулась в лес, на другую сторону дороги. Сзади послышался резкий скрежет шин по асфальту. Едва мы вбежали в лес, как позади хлопнули дверцы и послышались громкие голоса:

– Черт возьми! Ты опять их упустил! – заорал кто-то по-русски.

– Они не могли далеко уйти. Мы их в два счета найдем!

Мне эти слова показались слишком уж правдоподобными, я ускорила бег и еще крепче сжала руку Андриса. На нас упал луч фонаря, мы на несколько секунд оказались в поле зрения бандитов. Мы оба быстро наклонились, но по нам уже открыли стрельбу. Одна пуля попала в дерево, стоявшее рядом, другая пролетела над самой головой Андриса. Мы попытались спрятаться за дерево, но не успели: луч фонаря вновь направили прямо на нас. Вновь послышались ругательства.

Я была уже почти без сознания, готовая в любой момент упасть. И все время спотыкалась, но Андрис вовремя меня подхватывал и тащил за собой. Из-за этих задержек бандиты всё ближе и ближе подбирались к нам, и выстрелы звучали все чаще и чаще.

Вскоре Андрис увидел небольшой просвет между деревьями и шепотом сказал мне, что это дорога, по которой мы шли чуть раньше. Как он ориентировался в темноте – ума не приложу! Он потащил меня за собой. Преследователи отстали немного, но лишь на время. Мы вновь оказались на этой злополучной дороге. Осмотревшись, метрах в пятидесяти мы заметили машину. Судя по выключенным фарам, никого внутри не было – или нам хотелось так думать. На свой страх и риск Андрис потащил меня к ней. Другого выхода не было, повсюду – ловушки… Мы подбежали к машине. Там и правда никого не оказалось, но и дверца была заперта.

– Я надеялся, что мы угоним ее, – обреченно сказал Андрис, – но ничего не получится.

Вдалеке показался свет… И тут Андрис заметил наш скутер, так и валявшийся у дороги. Собрав последние силы, мы побежали в ту сторону. Посадив меня на землю, Андрис зашарил по траве в поисках ключа, потому что в замке зажигания его не оказалось. Наконец удача улыбнулась ему: он нашел ключ. Андрис поднял скутер и потащил его к дороге. До того, как преследователи вновь направят на нас луч фонаря, у нас оставались считаные секунды. Андрис вернулся за мной, поднял с травы и подвел к скутеру:

– Ты сможешь за меня держаться?

– Думаю, что смогу. Как говорится, постараюсь.

– Ладно, залезай быстрее!

С помощью Андриса я забралась на сиденье, и мы помчались. Андрис выжимал из машинки максимальную скорость, и вскоре мы поняли, что преследователи нас потеряли.

– Неужели отстали?! – крикнула я.

– Похоже на то. Нам еще нужно успеть на рыбный рынок. Ты не забыла, что у тебя там рандеву?

Резкий запах рыбы ударил в нос, когда мы оказались на рынке. Найти его оказалось не так-то легко. Мы блуждали по огромному шопинг-центру, а потом – это был как провал в черную дыру – рыбный рынок: грязный, с отвратительными запахами.

Мы решились разделиться и пойти по отдельности, так как не знали, кто нас ожидает в условленном месте. Я шла первой, Андрис – за мной, подстраховывая. Рука по-прежнему дико болела, но уже не острой, а тупой болью. Скорее всего, у меня не перелом, иначе я бы просто орала от боли, это вывих или ушиб. И на том, как говорится, спасибо!

Я шла по грязному мокрому полу, который в тусклом свете электрических лампочек казался прозрачным. Кругом лежали груды рыбы. Завтра ее будут разделывать и отправлять дальше. В больших баках плескалась, обдавая людей брызгами, живая рыба. Мертвая лежала в больших лотках, с отрезанными головами, вся в крови.

Меня затошнило, и я отвернулась. В тесных коробках беспрестанно перебирали клешнями крабы, рядом ползали улитки, шевелились морские коньки, лобстеры…

Я шла по огромному безлюдному помещению, слыша, как отчаянно колотится в ушах мое сердце. За спиной послышался какой-то шум. Я взглянула через плечо. Никого. Но шум слышался все отчетливее.

Через пару секунд в нескольких метрах от меня появился какой-то человек. Он шел медленными осторожными шажками, как будто семеня. Я отступила назад. Мужчина в короткой курточке и брюках наступал на меня, не говоря ни слова.

Они все-таки настигли меня, забилась в голове мысль. Не было страха, лишь тупая усталость и безразличие, накатившие на меня еще днем. Словно все уже было давным-давно предрешено.

Одну руку незнакомец держал за спиной. Я попыталась угадать, что в ней: пистолет или нож? Внезапно он вскинул руку, и я увидела крюк – наподобие серпа, с изогнутым концом.

Я застыла на месте. Убийца все наступал, и я могла только молить Бога о том, чтобы моя кончина была безболезненной. Но вдруг я поняла: если уж продавать свою жизнь, то подороже! А вот так просто… слишком это дорогое для него удовольствие!

Хотя шансы наши были явно не равны. Профессиональный убийца, он распотрошит меня, как рыбу. Внезапно я поняла, почему убийство запланировали в этом месте: меньше мороки. Меня расчленят и запакуют в черные мешки для мусора, и никто никогда не обнаружит мои останки.

Мужчина был ниже меня, его лицо скрывалось в темноте. И это было страшнее всего: я должна была сражаться с невидимым противником! Неожиданно он вышел на свет, и по моей спине прошла дрожь. Плоское, ничего не выражающее лицо…

Я взглянула направо и увидела дверь. Спасение! Я рванула ручку двери на себя – и оказалась в соседнем помещении, в ангаре, где по стене тянулись какие-то трубы, и увидела лестницу. Я бросилась к ней. Я бежала что было сил, в эту минуту я не думала ни о чем. Услышала чьи-то громкие гулкие шаги. Убийца стремительно приближался ко мне, пересекая помещения большими прыжками.

Только бы успеть!

Я ведь даже не знала, куда ведет эта лестница!

Я побежала наверх, торопясь изо всех сил. Справа, за стеклянной стеной, сиял огнями город. Инстинкт гнал меня вперед, не давая времени на передышку. Я даже забыла о пострадавшей руке, и только изредка боль, отдававшаяся в спине и плече, напоминала о ней.

На секунду я остановилась и услышала шум. Кажется, он поднимается следом за мной!

Неожиданно на меня дохнуло холодом, и я, сделав последний рывок, выбралась на какую-то площадку – и невольно попятилась назад. Я оказалась на крыше высотного здания, внизу текла, переливалась река ярких огней. Я задрала голову: надо мной распростерлось огромное звездное небо с четкими, словно нарисованными звездами. Красота ночи невольно заворожила меня, я почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Я тут как на ладони, спрятаться негде. Шаги… Мой преследователь стоял в нескольких метрах от меня. Я вдруг почувствовала, как мне холодно, и невольно обхватила себя руками, пытаясь согреться. Внизу шумел, бурлил ночной город, а сюда, казалось, не доходило ни звука.

Убийца пригнулся – сейчас он нападет. Я рванулась вбок, но не успела: на меня обрушилась страшная тяжесть. Я упала, попыталась отползти в сторону, но мужчина схватил меня за ногу и в следующий момент навис надо мной. Силы покидали меня, я испугалась, что сейчас все кончится – так быстро и нелепо. В его руке блеснул нож, и это придало мне сил. Осознание неотвратимой гибели заставило меня изо всех сил ударить его в пах. «Где же Андрис?» – подумала я. Он потерял меня из виду, и теперь я должна сражаться с убийцей в одиночку, рассчитывая только на себя.

А если… упасть туда… в пустоту? Это лучше, чем быть зарезанной безжалостным преследователем! Я вдруг поняла, что он читает мои мысли: убийца, несмотря на мою контратаку, потащил меня к краю крыши. Его замысел высветился с беспощадной ясностью. Я якобы забралась на крышу по собственной воле и спрыгнула вниз! Шальная русская туристка… Люди скажут: «Психованная!» – и все…

Я вновь ударила его, рассвирепев, он шарахнул меня ногой в грудь. Я задохнулась, все поплыло у меня перед глазами. Ночной город качался, как на волнах, а я жадно глотала воздух.

Сильная рука ухватила меня за волосы, перевернула на спину, с силой припечатала к крыше. Нож блеснул в руках убийцы, и я поняла, что все кончено. Андрис не успел прийти мне на помощь! А может быть, его уже убили, а я укоряю его за медлительность… Нам не дано больше встретиться и неистово кинуться друг к другу в объятья. Я нашла своего мужчину – и потеряла!

Я покорно закрыла глаза, прошептала его имя – и в этот момент раздался выстрел.

Убийца отпрянул от меня и медленно осел мешком на крышу.

Тишину взорвал второй выстрел.

Я повертела головой и с трудом поднялась.

– Андрис! – позвала я.

– Ну, привет! – По моей спине прошла дрожь.

Это была она: Рая-Регина Лиховцева-Митрошина! Ее сходство со мной стало полным: она коротко остриглась и выглядела, как моя сестра-близняшка. Регина была в черной куртке и в джинсах. Ее карман что-то оттопыривало. И это «что-то» было очень похоже на пистолет.

Я словно увидела собственное отражение в черной воде, и мне стало не по себе.

– Ну, здравствуй! – повторила она. У нее был низкий чувственный голос.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли у меня в горле, и я просто кивнула.

– Не ожидала? – Она рассмеялась.

– Нет.

– Вот умора, правда? Гоняться за мной по всему миру! А зачем?

– У меня было задание, – с трудом проговорила я. – Найти тебя. Найти деньги. Бумаги.

– Деньги… бумаги… – передразнила она меня. – А зачем?

– Я же говорю: задание… Работа… У каждого она – своя.

Мои слова повисли в воздухе. Я вновь подняла голову. Звезды, да, они словно нарисованы тонкой кисточкой на иссиня-черном бархате неба. Господи! Какая же красота! Какое огромное звездное небо…

– А тебе не приходило в голову, что все не так, как кажется?..

По моей спине вновь пробежала дрожь. С самого начала меня не покидало странное чувство, что я гоняюсь за собственной тенью. Но ведь это – безнадежное занятие. Разве не так?

Слабый свет осветил ее лицо.

– Не так, как кажется? – повторила я.

– Ну да! – Она кивнула. – Или ты чокнутая, или просто не можешь ничего сообразить! Сложить два и два. Тогда ты – лохушка полная, раз до сих пор ничего не поняла…

– Наверное, лохушка, – обреченно говорю я.

– Сейчас ты позвонишь Вениамину и скажешь: все, игра закончена.

– А… он тут при чем? – Мои зубы начали выбивать дробь, и я вдруг осознала: как же здесь холодно!

– Ну, потому что он все это и придумал! Нашел меня, оплатил пластическую операцию, внедрил меня в банк… А ты должна была сыграть роль подставной утки. За тобой гналась мафия, думая, что ты – это я. Теперь понятно? Гонконг – конечная точка твоего путешествия! Неужели не ясно? – Она издала звук, похожий на фырканье. – Тебя должны были убить, а я скрылась бы с деньгами. Сначала все было придумано не так. Убить должны были меня. А ты должна была просто отвлечь их внимание на себя. Я не сразу, но разгадала этот замысел. А потом план изменился. Непонятно, почему шеф передумал. Теперь в расход должна была пойти уже ты. Весело, правда?

Я молчала. Я вдруг поняла, что все это – правда. И поняла, почему Веня решил пустить меня в расход. Планы изменились, когда Веня понял, что я ушла от него. Навсегда. Человек с таким звериным чутьем, как у него, не мог этого не понять. Он ощутил это, будучи за много тысячь миль от меня. «У тебя какой-то другой голос», – сказал он. И мой голос все ему объяснил. Он понял, что я не вернусь к нему, никогда больше не буду «его женщиной». И тогда он принял это решение: пустить в расход меня. Пожертвовать мной – разменной пешкой в этой большой игре.

Да, помнится, кто-то из партнеров говорил о Вениной беспощадности и безжалостности, о том, что он не хотел бы оказаться с ним по разные стороны баррикад. Это было в каком-то московском баре, когда там играла приятная музыка. И все это было совсем в другой жизни… которая разорвалась для меня на «до» и «после»…

– Странно, что ты ничего не поняла. Кому понадобилось сделать мне лицо «под тебя»? Только человеку, знавшему тебя близко, кому ты была нужна! Я бы на твоем месте уже давно догадалась. Я регулярно созванивалась с ним, ставила его в известность о своих передвижениях. Но, начиная с Вены, все пошло наперекосяк. Я решила выйти из игры.

– А как я попала в Гонконг? Я ведь могла и не приехать! Это стечение обстоятельств!

– Стечение обстоятельств? – издевательски повторила Регина. – Это для тебя все выглядит чистой случайностью. На самом деле все давно спланировано. Только Паленый объявился не вовремя. Ну, все равно, весь удар ты приняла на себя. Веня мне об этом рассказал.

Я поняла… Венино предложение обыскать квартиру Регины! Именно там я и наткнулась на адрес Вены и на записку с именем Марка Ратинберга…

– Значит, адрес Ратинберга в своей квартире ты оставила специально? – спросила я.

– Именно так, наконец-то ты начинаешь догадываться обо всем.

– Но как ты могла предвидеть, что я пойду в секс-шоп и узнаю об Игоре Маликове?

Регина покачала головой.

– Произошло отклонение от плана. Никто не думал, что ты такая дотошная и захочешь все выяснить. Но в этом тоже был свой плюс – ты отвлекла от меня Паленого с его компашкой и дала мне фору во времени… Приняв решение выйти из игры и прикарманить все деньги, я отдала Маликову флэшку, чтобы он сохранил на всякий случай самую ценную информацию. Я думала, что никому и в голову не придет связать меня с бывшим одноклассником! Я общалась с ним в последний раз пять лет тому назад! Я помнила, что Игорек – паренек безотказный, добрый, когда-то я ему нравилась… так что я подумала, что мою просьбу он выполнит и лишних вопросов задавать не станет. Но тебя уже вычислил Паленый. Он искал не флэшку, а воровской общак. Ну, а Игорю не повезло в том, что он попался ему на пути. Как и его приятелям.

– А Вена? Те бандиты? Кто они такие?

– Твой шеф, задумавший провернуть это дельце, сразу кинулся договариваться с «русскими гонконгцами». Ему нужно было обязательно условиться с ними о суммах отступных… и так далее. Все время шел отчаянный торг. Но уже было ясно, что кто-то из нас пойдет в расход… Должна была умереть я. Но потом шеф передумал. А еще раньше передумала я! Ты и должна была умереть… А для гонконгской мафии мертвой стала бы я! Твой босс ни за что не признался бы в обмане, в этом случае его песенка была бы точно спета!

– И в Вене на меня напали члены гонконгской мафии?

– Соображаешь! Именно так. Уже пошла игра в «русскую рулетку», и кто-то из нас мог погибнуть в любой момент. Но я опережала тебя. До самого Гонконга. И тут твой шеф потерял меня, и я повела самостоятельную игру. Тебя уже приняли за меня. А твой шеф не вмешался. Ему уже все равно! Звони ему и скажи: все… Все деньги у меня в руках, и ни копейки твоему шефу не видать как своих ушей! Если он меня не оставит в покое, я сдам его подельникам. Звони и передай это ему.

– А кто гнался за мной в Псковской области? Кто такой Паленый?

– А, это… один мой старый кореш. Я прихватила его общак, вот он и разыскивал меня. Прочесывал все окрестности – и нашел тебя! Так что я вовремя смылась. Приятный паренек, ты не находишь? Вениамин поставил меня в известность, что ты попала в их цепкие ручки. Ты позвонила ему и все рассказала, а он передал мне, – усмехнулась она.

– А мотоциклист, напавший на меня в первый же день приезда в Таллин? Он тоже из гонконгской мафии?

Регина хмыкнула:

– Это уже твой шеф придумал, нанял человека. Психологический трюк! Решил тебя попугать, чтобы привести в боевое состояние. Для поднятия тонуса, чтобы ты не расслаблялась. Он у тебя мастак на всякие штучки!

– И что потом?

– Потом… – Она спокойно посмотрела на меня. – А потом я убью тебя. То есть сейчас и убью. Для гонконгской мафии ты должна быть мертва. Ты, то есть я. Наши жизни идут в обмен. Разве не ясно?

Теперь мне все ясно. Даже слишком.

– Регина! – вдруг услышала я. – Ты же не убьешь ее, правда?

Это Андрис! Но его слова не доходят до меня. Это все осталось в другой жизни. Не в моей. Сейчас я – просто сторонний наблюдатель разыгрывающейся на моих глазах сцены.

Он подошел поближе, и глаза Регины стали пугающе бездонными, наполненными каким-то иррациональным ужасом. Словно она увидела призрак во плоти.

– Ты? – прохрипела Регина.

– Я.

– Что ты здесь делаешь?!

– То же, что и ты.

Она, как завороженная, уставилась на него.

– Не ожидала? – сухо спросил Андрис.

– Зачем ты здесь? – протянула она капризным голосом. У нее такой низкий красивый голос… Мой – выше и более… визгливый. А вот в ее голосе звучат бархатные «ночные» нотки. Так мурлычут кошечки, прежде чем выпустить коготки и прикончить свою добычу.

– Я здесь… так надо.

– Дорогой… – Ее голос – тягучий, как густые сливки. – Разве ты не понял, что ты был единственным в моей жизни, а расстались мы лишь случайно?..

Неожиданно Регина рванулась ко мне. В самый последний момент я отклонилась в сторону – и увидела, как черная точка – Регина – стремительно летит к земле…

Моя нога предательски заскользила по краю крыши, и я свалилась вниз, успев в последнюю секунду ухватиться за выступающий край. Я не хочу умирать, я не хочу падать туда, в бездну! Внизу – смерть и мрак. А я страстно, отчаянно хочу жить! Порывы ветра раскачивали меня из стороны в сторону, но я цепко держалась за край крыши.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за запястья. Судорожно вздохнула, подняла глаза и увидела над собой лицо Андриса. Он откинулся назад и рывком подтянул меня вверх. Я упала на крышу, вся разбитая, чувствуя, как ноет мое измученное тело.

– Все в порядке? – спросил он.

– Мне холодно, – прошептала я.

Он снял куртку и набросил ее на мои плечи.

– Значит, ты ее знал, – безжизненным тоном сказала я.

– Знал.

– И молчал…

В ответ я услышала резкий выдох.

– Я познакомился с ней в том самом кафе, где впервые увидел тебя. Она… мне сразу понравилась: яркая, живая. Я подошел, познакомился. Хотя раньше я не знакомился… почти что на улице. Мы начали общаться. Я влюбился, как мальчишка. А она… она никогда не теряла головы и все время была настороже. Но я в то время не замечал этого или не хотел замечать… – Андрис махнул рукой. – Я ничего не знал ни о ней, ни о ее прошлом. Она молчала или отшучивалась, говорила, что у красивой женщины должна быть какая-то загадка. И я все прощал ей, все терпел. Несколько раз я ловил ее на лжи. Мы не жили вместе, хотя я и предлагал ей это. Теперь я понимаю, почему она не соглашалась – ей нужна была свобода для маневров… – Андрис рассказывал мне об этом спокойным тоном, словно ничего не чувствовал по отношению к погибшей подруге, чье тело лежало там, внизу.

Я молча слушала.

– Пару раз я поймал ее во время каких-то странных звонков. Но она выкрутилась, сказала, что звонила знакомым. А потом… она исчезла, и я не находил себе места. Не знал, что и подумать. Она исчезла без всяких объяснений и предупреждений. Просто пропала. Молчал ее телефон, в квартире никого не было.

И вот спустя несколько дней в том же самом кафе я встретил тебя! Я не мог не обратить внимание на то, что вы очень похожи. Поэтому я и спросил тебя о сестре, чем возбудил твои подозрения. Наконец, я, как заядлый материалист, пришел к выводу, что имеет место банальное переселение душ, и на этом успокоился. Больше мне ничего в голову не пришло.

Я поэтому и отнесся к тебе… настороженно. Слишком свежа еще была моя рана, я еще не отошел после предательства любимой женщины. Потом, когда я узнал, что ты разыскиваешь ее, я выдумал, что у меня есть свой интерес к банку «Русбалтвест», чтобы не возбудить твоих подозрений. Я хотел найти Регину и все выяснить. А потом мне уже стало все равно, я хотел просто помочь тебе, быть рядом с тобой.

– Теперь я понимаю, почему ты сразу потянулся ко мне, – с горечью сказала я. Вот сейчас мне впервые стало по-настоящему гадко. Гадко и противно: я была подменой, куколкой, меня не воспринимали всерьез. Призрак! Вот точное слово. Я была бледной тенью яркого оригинала. Теперь многое прояснилось: его отчужденность, следом за вспышкой нежности – охлаждение и отстраненность. Он терял голову из-за нашего сходства, а потом приходил в себя и понимал, что это – иллюзия.

Но я-то все восприняла всерьез! И очертя голову кинулась в омут этого чувства. Есть хорошее выражение – омут любви. Вот я и попала в омут.

– Но это все позади!.. – тихо сказал Андрис.

– Позади, – и я тряхнула головой. – Н-нет! Не позади. Я никогда не смогу тебе простить этого. Надо было сразу все объяснить! Честно! Все как есть. И я бы тогда поняла, что между нами происходит на самом деле. А так – получается, что ты водил меня за нос. Я-то думала, что по-настоящему нравлюсь тебе.

– Так и есть!

– Ну нет уж! – взорвалась я. – Теперь я тебе не верю!

– Зачем так кричать?

– Я не могу… по-другому.

– Почему?

– Ты обманул меня! – вновь выкрикнула я, и слезы потекли по моему лицу. – Ты меня предал! Я даже не знаю, как это называется!..

– Столько слов… А главного ты так и не поняла. Регина – это прошлое. А ты – настоящее.

– Пошел ты!..

И я зарыдала. Он погладил меня по плечу, взял мое лицо в свои ладони… и мы принялись целоваться, как сумасшедшие. Огромное таинственное небо Гонконга с яркими звездами накрыло нас с головой, как одеялом, а мы все не могли оторваться друг от друга.

– Ты сумасшедшая! – наконец шепнул мне Андрис. – Настоящая сумасшедшая. И это мне ужасно нравится.

Я всхлипнула.

– Ну, все. Все, маленькая. Все позади! Завтра мы берем билет и уезжаем на Большую Родину.

– Андрис… Но мы же ничего так и не посмотрели. Абсолютно ничего… ни город толком не разглядели, ни пик Виктории…

– И что ты предлагаешь?

– Давай останемся здесь, ну, хотя бы на неделю.

– Маленькая, это очень опасно. Осознаешь ты это или нет? Тут же эта мафия… Я придумал нечто другое…

– Что?

– Мы полетим в Сингапур! Как я слышал, это просто сказочное место. А хочешь, потом мы махнем в Новую Зеландию? Вот уж где первобытный рай! По-моему, мы заслужили отдых.

– Ох, Андрис… Как же я тебя люблю!

– Ты опять, что ли, плачешь?

– Теперь уже от счастья.

– От счастья не умирают.

– Кто знает? – улыбнулась я.

– Ну, так давай в ближайшее время мы это проверим…

Content

Екатерина Гринева
Ночной гость, или Бабочка на огонь

Ночной гость, или Бабочка на огонь