Мария Брикер

Горькая дольче вита

Что является спасением для одного, губит другого.

Даниэль Дефо

Пролог

За окнами маялся апрель. Егор маялся в офисе. Он наблюдал за сонной мухой, ползающей по белым жалюзи, и недоумевал: откуда она взялась в этом понтовом агентстве? В это время года? Ладно бы еще весной пахло. Уже неделю дожди, на улице промозгло и сыро, солнце лишь изредка подмигивает сквозь дырки в тучах. «Совершенно дерьмовый апрель выдался в этом году», – подумал он и покосился на Ханну. Невеста уже сорок минут внимательно изучала каталог. Зря он предоставил ей полный выбор. Вместе бы они быстрее управились и наконец-то отправились в койку. За неделю Егор смертельно соскучился по ней.

Агент, прыщавый блондин с фюрерскими усиками, терпеливо ждал и ковырял в носу, когда считал, что никто этого не видит. Как некультурный блондин оказался сотрудником этого фешенебельного офиса, тоже было непонятно. О чем служба персонала думает? Будь Егор на месте управляющего, выгнал бы парня взашей. Сидит и на Ханну пялится. Свинья вонючая.

Егор поморщился. Он привык, что на невесту заглядываются мужики, хотя красота у нее не броская, а сдержанная, интеллигентная, можно сказать. Но этот белобрысый урод слишком нахально себя ведет. Мог бы немного притормозить ради приличия. Они в агентство явились не обычный тур покупать, а свадебный. Понятие какое-то должно быть у человека.

За другим столом сидела симпатичная брюнетка, такая же сонная, как муха. Она лениво стучала по клавиатуре и на них не обращала ни малейшего внимания.

Настенные часы монотонно отсчитывали минуты.

Егор собрался вздремнуть, но Ханна наконец ткнула пальчиком в красочный рекламный буклет.

– Кипр! – деловито сообщила она и, тряхнув рыжими волосами, как породистая лошадь, откинулась на спинку кожаного кресла.

В ней в самом деле прослеживалась порода, нечто англосаксонское – узкое лицо и прозрачная кожа, свойственная от рождения рыжим. Кровей у Ханны было намешано столько, что она сама затруднялась с определением собственной национальности. Несмотря на чешский паспорт, невеста называла себя «дитем мира», и было в этом определении что-то завораживающее.

Дитя мира волосы слегка тонировала, делая их сочнее, старательно пыталась извести веснушки, которые украшали не только нос, но и всю ее нежную кожу. Получалось, но ненадолго. Как только весеннее солнце целовало ее скулы, россыпь рыжих хулиганок проявлялась вновь. Егору веснушки очень нравились. Он пытался убедить Ханну, чтобы прекратила заниматься ерундой, но невеста пропускала его уверения мимо ушей и спускала кучу денег на косметологов и отбеливающие кремы. Солнца она избегала, как вампир, носила закрытую одежду и предпочитала отдых зимой. И вдруг Кипр. Остров, где солнце светит триста пятьдесят дней в году. Выбор невесты немного удивил.

– Может, все-таки Прага, милая? – спросил Егор.

– Кипр – это прекрасный выбор! – перебил его агент и заискивающе обратился к Ханне: – Май как раз самый подходящий месяц. Не жарко, все цветет, солнце мягкое, море бодрящее.

– Ваше мнение никто не спрашивает, – сухо сказала Ханна, даже не взглянув на блондина. Впрочем, к Егору она обратилась так же неласково: – Дорогой, неужели ты меня не понимаешь! Объясняю еще раз: хочу романтичное бракосочетание! А какая романтика может быть в Праге, где я каждый кирпич в мостовой знаю? С таким же успехом можно по Красной площади гулять после бракосочетания. С визой опять же проблем не будет, если ты вдруг решишь взять кого-то с собой. Хотя это нежелательно.

– Мы же договорились…

– Милый, вообрази только, что в этот день мы будем вместе. Только ты и я, – сказала она с придыханием, положив руку на его колено, и снова перешла на деловой тон: – Надеюсь, у тебя получится в самое ближайшее время уладить все формальности с мамой. Когда ты ей скажешь наконец?

Зря невеста напомнила про маман. Егор тут же скис. Его самого тошнило от шумных гулянок, раздражали пьяные тосты родственников, которых молодые видят первый и последний раз в жизни. Маман у него прогрессивных взглядов, но про заграничную свадьбу он даже заикаться ей боялся. Не поймет, обидится, расстроится, весь мозг вынесет.

– Ты ей объясни, что, когда мы вернемся, устроим шикарный банкет для родственников и знакомых, – улыбнулась Ханна, уловив его напряжение, и кокетливо вздохнула: – Ну почему? Почему русские так щепетильны в этих вопросах? Весь мир уже давно живет по другим правилам. Дремучая страна! Ужасные дикие законы! Кошмарная экология. Невыносимые люди.

– Никто тебя здесь не держит, кажется, – буркнул Егор. Он сам чувствовал, что жизнь в России в последние годы стала невыносимой. Он тоже ругал идиотские законы, снижение уровня культуры, ленивых подчиненных, тупое начальство, оборзевших чиновников и безответственных партнеров. Его бесила грязь на улицах, плохие дороги, пробки, вонючее метро в час пик и даже погода, которая в последние годы словно сошла с ума. Но когда его родину ругали иностранцы, тем более Ханна, внутри поднималась волна раздражения. В конце концов, никто их сюда не звал, сами приехали, по собственной воле, и многие заработали здесь неплохие бабки. Россию доили все, кому не лень. Ханна не была исключением. У невесты был свой небольшой, но доходный бизнес. Она занималась дистрибуцией чешских фармпрепаратов в Россию.

– Как никто меня здесь не держит? – вскинула бровки Ханна. – Милый, а с кем я иду под венец и собираюсь прожить в печали и радости всю оставшуюся жизнь? Глупик, неужели ты не понимаешь?! Я тут живу именно потому, что меня тошнит от залакированной улыбчивой Европы. Мне там скучно до зевоты. А я всегда обожала кататься на «американских горках». Здесь ужасно, но я люблю Россию. Она постоянно обеспечивает меня острыми ощущениями.

– Никогда бы не подумал, что ты испытываешь кайф от адреналина, – тихо сказал Егор. – Может, тогда выберем для свадьбы нечто экстремальное? Бракосочетание в воздухе или под водой? – с иронией спросил он, но в душе напрягся. На брак за границей он согласился легко, однако расписываться в дирижабле или надев акваланги желания у него совсем не было.

– Это чересчур, – подмигнула ему Ханна, и он с облегчением выдохнул. – А по поводу адреналина… Ты еще многого обо мне не знаешь, и это замечательно. Так ведь гораздо интереснее. У нас уйма времени, чтобы узнать друг друга. Целая жизнь.

– Ничего, что я здесь сижу? – хмуро поинтересовался агент.

– Я же говорила – дикие люди, – хмыкнула Ханна и лучезарно улыбнулась агенту. – Пафос звучит как-то пафосно. Думаю, Айя-Напа нам подойдет. Хочу пятизвездочный отель первой линии, элегантный, но опять же непафосный. И, пожалуйста, никаких слащавых номеров для новобрачных с сердечками на кровати и розовыми покрывалами. Сдержанно оформленный номер люкс со всеми удобствами и видом на море. Бутылка шампанского и фрукты в качестве комплимента – это все, что требуется от персонала. Еще живые цветы. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Конечно-конечно! Есть у нас такой отель. Позвольте только уточнить, не желаете ли вы виллу? У нас имеются в наличии прекрасные комфортабельные дома у моря.

– Не желаю, – отрезала Ханна, почему – она уточнять не стала, но Егор это прекрасно знал. Ханна банально боялась, что если они снимут виллу, то его друзья, которых он планирует взять с собой на Кипр, будут ошиваться там постоянно. Номер в отеле в этом отношении обезопасит их интимность хотя бы в ночное время.

– Тогда давайте определимся с датой, – покорно улыбнулся агент.

Ханна повернулась к Егору.

– Как тебе дата девятое мая, дорогой?

– День Победы, – хмыкнул Егор.

– Довольно символично, – улыбнулась невеста. – Ведь ты меня завоевывал, как русские когда-то Сталинград. Потом, мой дед воевал против фашизма. Фу… Что за день такой скучный! Я думала, обсуждение будущей свадьбы у нас будет более искрометным и волнующим. Пойдем уже из этого душного офиса. Давай забуримся в шикарный ресторан, выпьем шампанского и отметим этот судьбоносный день. Через месяц мы будем в объятиях Афродиты. Всю жизнь мечтала искупаться там, где из пены морской вышла богиня.

– Не рекомендую, – нудно сказал агент.

– В каком смысле? – не поняла Ханна.

– Купаться в том месте, в смысле, где богиня Афродита из воды выходила, нежелательно. Спуск в море опасный, галька, острые камни, глубоко, и вода холодная. Не заметите, как утонете.

– Да пошел ты в… – чуть слышно прошептала Ханна.

– Что, простите? – ошарашенно переспросил агент. Девушка-брюнетка оторвалась от монитора и радостно на них посмотрела. Кажется, она была счастлива. Ханна снова лучезарно улыбнулась.

– Я сказала, большое спасибо за аудиенцию. Мы свяжемся с вами на этой неделе.

Глава 1

Семейная легенда

Месяц спустя…

Маман положила ему что-то в нагрудный карман рубашки и с достоинством отвернулась к зеркалу в прихожей. Егор тут же сунул руку и с удивлением обнаружил упаковку изделия номер два.

– Ты бы мне еще подгузник купила, – с раздражением сказал он. – Зачем мне презервативы, мама? Я устраиваю мальчишник! Маль-чиш-ник! – повторил он по слогам.

– А то я не в курсе, как мальчишники проходят, – усмехнулась Алла Григорьевна и поправила шляпку с вуалью. Как он ненавидел шляпы! Шляпы шли маман, как седло корове. Тучная, коренастая, с фактурной фигурой, Алла Григорьевна походила в шляпе на недоразумение, но старательно скупала в магазинах уродские сооружения из соломки, плюша и фетра, украшенные всякой хренью типа тошнотворных шелковых розочек. Чем старше маман становилась, тем сильнее воспламенялась любовью к шляпкам. Чем богаче становился Егор, тем сильнее она старалась выглядеть аристократкой. Помимо шляп маман скупала в бутиках костюмы от Шанель и жемчуга, регулярно посещала музеи, театры и консерваторию, а в последнее время и вовсе зачастила на бега, где можно было покрасоваться в новой шляпе и спустить деньги, выделенные Егором родительнице на карманные расходы. Он, собственно, ничего не имел против. Рад был, что мамуся хоть чем-то занята. После смерти отца она с трудом восстановилась, хотелось ее баловать и радовать, но родительница и его пыталась приучить к культурному времяпровождению. Однажды, о ужас, затащила в консерваторию слушать классическую органную музыку, под которую сама сладко уснула. Вскоре зал услышал со стороны их ложи громкий аккомпанемент органу в ее исполнении. Храпела маман так, что заглушала Баха.

К счастью, а может, и к несчастью, натуру маман сохранила прежнюю. Стремительный взлет Егора по карьерной лестнице, топовые позиции в лучших компаниях и сумасшедшие деньги, которые полились рекой, испортили только ее гардероб. Маман была простой, как валенок, и снобизмом не заразилась.

– Нажретесь со своими друзьями-шалопаями, как в последний раз, девок закажете, – продолжила отчитывать его Алла Григорьевна. – Наградишь потом молодую жену какой-нибудь дрянью в медовый месяц. Понесет она, и что? Я хочу здоровых внуков!

– Какие внуки, мама! – закатил глаза Егор. Он любил свою мать, но сегодня она раздражала его больше, чем вся коллекция ее идиотских шляп. – Мне всего двадцать восемь лет! У меня топовая должность, у Ханны – бизнес. Дети пока не входят в наши планы. Мы хотим сначала пожить для себя. И потом на мальчишнике Наташка будет – как вечный блюститель нашей морали. Не волнуйся.

Алла Григорьевна замерла.

– Наташа? Ты позвал Натали? Совсем совесть потерял? – взвилась мать. – Твоя югославка сделала тебя конченым эгоистом! Включи свои мозги, мальчик! Как можно было так поступить?!

– Как – так? Ты про что вообще говоришь? – Егор вытаращил глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы маман не удавить и шляпу ее не затоптать ногами. За этот месяц она вынесла ему весь мозг своими придирками. Если раньше он сомневался в их с Ханной затее – расписаться вдали от родственников, – то теперь страстно об этом мечтал. Поскорее бы умотать на Кипр и не слушать больше нотаций. Теперь еще это! Прицепилась с Натой. Сколько можно! Егор сделал два глубоких вдоха, чтобы успокоиться. – Во-первых, Ханна не югославка, а чешка. Я понимаю, она тебе не нравится, но могла бы ради приличия запомнить, какой национальности моя будущая жена. Во-вторых…

– Как я могу запомнить, если ты даже не удосужился ее со мной толком познакомить. Жену твою будущую. Привел на ипподром, я даже пообщаться с ней не успела: сорвались и ушли в середине забега.

– Ты была слишком увлечена лошадьми. Ханна – девушка тактичная, она решила, что отвлекать тебя беседой невежливо. И потом, вспомни, что ты ей сказала.

– Что я такого твоей Ханне сказала? – приподняла бровку Алла Григорьевна.

– Что она совсем не похожа на мою прошлую невесту, которую я страстно любил.

– А разве она похожа? – состроила из себя идиотку мать.

– Какую невесту ты имела в виду? Наташку, что ли? Она мне не невеста, никогда ею не была и не будет. Она мне как сестра. Конечно, я не мог не пригласить Нату на мальчишник. Не понимаю, что здесь такого? Она своя в доску.

– Не понимаешь?

– Вот не понимаю! – упер руки в бока Егор.

– Идиот потому что. Натали тебя любит, но совсем не сестринской любовью.

– Чушь! Это ваши с родителями Наташи бредовые фантазии. Понимаю, вам очень хотелось бы, но у нас теплые родственные отношения и больше ничего. Пойми – больше ничего! Когда вы наконец успокоитесь! Ваши мечты поженить двух ангелочков, чтобы породниться семьями, не оправдались. Может, мы и смотрелись красиво, сидя на горшках, и нежно относились друг к другу, но наша так называемая любовь закончилась, когда я отобрал у Наташки в детском саду конфету и она меня огрела за это самосвалом по балде.

– Ты с Наточкой спал, думаешь, я не знаю? – с обидой сказала Алла Григорьевна. – Я имею в виду не ваши «валеты» на даче, а серьезные вещи. Это случилось в десятом классе! Мы с отцом были на даче, а вы остались в Москве. Когда мы вернулись, у Наташи было такое лицо, что я сразу все поняла!

– Следопыты, блин, – выругался Егор. – Ну, спал. Вы так отчаянно пытались нас поженить, что мы попробовали. Выпили для храбрости портвейна, разделись, завалились в койку… Закончилось все ржачем в постели. Не вышло ничего. Пардон муа, что я посвящаю тебя в такие подробности. Сама тему завела. Еще раз повторяю: забудь. Мы с Наташкой как родственники, как сиамские близнецы. Я ее очень люблю, но только как друга. Ханна меня даже к ней не ревнует как к женщине.

– Ханна твоя лиса еще та, а ты слепой идиот. И не ори на мать! Жен может быть много, а я одна. Навечно. Я и без того расстроена вашими выходками. Как только в голову пришло расписываться за границей! Все у вас не как у людей. Как я знакомым в глаза теперь смотреть буду?!

– Начинается! Сколько можно! Я же говорил, вернемся, устроим банкет, – устало сказал Егор.

– Нормальные люди сначала устраивают банкет, чтобы других уважить, а потом едут отдыхать. Все у тебя через одно место. Мальчишник этот еще. Как в голову пришло устраивать сабантуй накануне твоего перевода в головной офис? Егор, ты работал несколько лет, чтобы выйти на этот уровень, и когда до победы остался один шаг – хочешь все испортить. Так и останешься мальчиком на побегушках.

– Ну ты залепила! Да я… – от возмущения Егор не смог досказать фразу. Маманя его просто убила своим заявлением. Ни фига себе мальчик на побегушках! Топ-менеджер отделения крупного холдинга с отличным окладом и бонусами. Под его началом сотни людей, а скоро будут тысячи. Нашла мальчика, блин. Да, он долго шел к этому назначению. Скоро он не только место получит, но и войдет в долю, станет полноправным партнером. Да за кого она его принимает? За идиота?

– Что ты переживаешь, мам? Уже все на мази, – сквозь зубы процедил Егор, стараясь выглядеть беззаботным. Конфликт раздувать желания не было. Хотелось, чтобы маман наконец умотала из загородного дома и оставила его в покое. – Руководство во второй половине дня встречу назначило. Документы все готовы. Приказ о моем назначении на должность в головном офисе. Встреча – это чистая формальность. От меня требуется только подпись на контракте поставить. Я же не собираюсь нажираться в сосиску. Мне завтра в офис с утра. К полудню уже буду как огурец, даже если переберу.

– От тебя будет разить перегаром!

– Мама! – взвыл Егор.

– Я разбужу тебя в семь! – тоном училки сказала мать. – Перед уходом на работу выпьешь рассола и бульон. Я тебе там на плите оставила. Сварила из органической курочки, с утра с фермы доставили. В холодильнике деревенский творог, яйца и молоко. Морковку тебе потерла. Найми уже повариху. Хватит жрать дрянь ресторанную. Суши эти мерзкие, – Алла Григорьевна скривила физиономию, словно головастика проглотила.

– Суши – самая здоровая пища. Спасибо за бульон. Будить меня не надо. У меня есть будильник, – не удержался от комментария Егор. – Когда Ханна ко мне переедет, то мы решим эти вопросы. А пока мне хватает приходящей два раза в неделю уборщицы. Я дома бываю редко, а когда контракт подпишу, вообще ночевать в офисе буду.

– А молодая жена чем заниматься будет в это время? – с издевкой спросила Алла Григорьевна.

– Ханна – деловая женщина, а не приживалка, которой заняться нечем. Она понимает, что такое работа. Все, мама! Я уже взрослый мальчик, как-нибудь разберусь со своими проблемами. Тем более проблем у меня нет. Для мальчишника не самое подходящее время, но больше у меня не будет возможности с друзьями потусить. Завтра после сделки мы идем отмечать мое назначение с партнерами и руководством в ресторан. Неизвестно, сколько это дело продлится, а самолет в семь утра. В аэропорту надо быть, соответственно, в пять как минимум. Я тебя прошу, пожалуйста, успокойся. И меня прекрати напрягать. У меня в жизни два очень важных, судьбоносных события предстоят, а ты меня постоянно дергаешь. Я люблю тебя, но и Ханну тоже люблю. Я хочу жениться на ней, а не на Наташе. Создать семью с ней и ни с кем больше. Возможно, она тебе не нравится, но жить с ней мне, а не тебе. Не понимаю, почему ты так настроена против. Ханна чудесная девушка. Образованная, начитанная, воспитанная. С ней всегда интересно. Она умная. Всегда меня держит в тонусе, заводит. С ней никогда не бывает скучно. Надеюсь, так будет всегда. В конце концов, ее не интересуют мои бабки! Мы с ней ровня, а это в наше время немаловажно. Ханна крепко стоит на ногах и очень сильно отличается от тех девиц, которые стаями вьются вокруг с тех пор, как я стал обеспеченным человеком. С другой стороны, она не пытается меня строить и перевоспитывать, как большинство бизнес-леди, которые побывали у меня в любовницах.

– Ладно, действительно тебе с ней жить. Прости, сына, что-то я разбухтелась совсем, – неожиданно смягчилась Алла Григорьевна. – Возраст. Не обижайся на старую дуру. Ханна действительно девушка хорошая, оборотистая и здравомыслящая. Дай бог, все у тебя хорошо с ней сложится. А любовь… Любовь дело такое… Порой только страдания приносит. Не обязательна она для счастья.

– Что ты имеешь в виду? – снова разозлился Егор.

– Да ничего я не имею в виду! – пожала плечами Алла Григорьевна, подкрашивая тонкие губы морковной помадой. – Не вижу я в твоих глазах искр и тумана. Ты пустой внутри.

– Да просто ты меня достала! – рявкнул Егор. – Когда я с тобой разговариваю, у меня все родники пересыхают.

– Хам, – вздохнула Алла Григорьевна, спрятала помаду в сумочку, щедро сбрызнула себя цветочными духами и обернулась к сыну. – Провожать в аэропорт вас не поеду, не обижайся. Ты же знаешь мой сволочной характер. Боюсь, не сдержусь, брякну что-нибудь и испорчу вам предсвадебное настроение. Ты можешь что угодно думать, но я искренне желаю тебе счастья. Пусть все у вас будет хорошо.

– Спасибо, – криво улыбнулся Егор. Благословения матери он ждал целый месяц, думал, не дождется. Получил, но на душе легче не стало. Намек матери на отсутствие любви в их отношениях оставил в сердце осадок. С чего она это взяла? Какая чушь! Любовь – это не искры с туманом в глазах, а чувство удовлетворения от общения. Любовь – это комфорт, это яркий секс, это общность интересов и уверенность в партнере. Все это у них с Ханной есть, а сопли розовые пусть плебс пузырями надувает. Все эти вздохи, охи, влажные ладошки и любовная аритмия – мерзость! Они – деловые неглупые люди. Построят жизнь так, как нужно. Грамотно ее распланируют, и все будет в шоколаде. Иначе быть не может. Они даже обезопасили себя от финансовых проблем в случае развода – заключили брачный контракт.

– На вот тебе – свадебный подарок, – крякнула Алла Григорьевна и смущенно вложила ему в руку бархатную коробочку.

Егор заглянул внутрь – на красном бархате лежали два простеньких обручальных кольца. Материальной ценности они особой не представляли, но сердце забилось быстрее. Подарок был для него бесценным – кольца когда-то принадлежали прадеду с прабабушкой и бережно передавались по наследству. Удивительно, что маман расщедрилась и выдала ему семейную реликвию.

– Ух ты! Вот это презент! – воскликнул Егор и поцеловал мать в намакияженную щеку, прилепив вуаль к ее скуле. Алла Григорьевна состроила торжественную мину.

– Это не совсем обычный подарок.

– Я знаю.

– Не перебивай! Это – тест. Надеюсь, ты не забыл нашу семейную легенду, которую я тебе в детстве рассказывала.

– Угу, – кисло сказал Егор. – Если колечко подойдет невесте, значит, семейная жизнь будет долгой и счастливой. Не подойдет – брак даст трещину в первый год супружества. Мам, неужели ты веришь в эту хрень?

Егор трагически вздохнул. При всей своей прагматичности и при всем идейном коммунистическом прошлом, сделавшем маман закоренелой атеисткой, она отчего-то свято верила в семейную легенду и постоянно поминала деда, который на собственной шкуре проверил действие колец. Трижды дед был женат, и только с последней женой случился счастливый брак. Именно бабуля оказалась единственной женщиной, которой кольцо пришлось впору. Первой жене кольцо было мало, второй – велико, обе ушли на небеса рано, но успели деду жизнь попортить. Браки начали трещать по швам через несколько месяцев после свадьбы. Первая жена гоняла деда, как мальчика, и пару раз даже отходила бедолагу скалкой до синяков. Вторая, напротив, оказалась услужлива, как азиатская женщина, и флегматична, как рыба, чем деда страшно бесила. В третий брак дед вступал с опаской, но бабуля не разочаровала. Легкая, боевая, заботливая, веселая, сострадательная и работящая, она любила деда страстно до самой смерти, и он отвечал взаимностью. Бабулю дед обожал и на руках носил. Совпадение? Или правда?

– Тебя в консерваторию закинуть? Мне все равно еще в город выбираться, – спросил Егор, поглядывая на часы. До мальчишника оставался час, холодильник ломился от пива, еду он заказал в ресторане к началу «банкета», но очень хотелось, чтобы маман, явившаяся проводить ревизию перед сабантуем, наконец-то убралась из его загородного дома. Сорок минут уже стоит пудрится. Задолбала!

– Не беспокойся, я вызвала такси, – обрадовала его мамочка. – Прибудет с минуты на минуту.

В подтверждение ее слов в сумочке маман запиликал сотовый.

– Иду, – пропела мамочка и ринулась к выходу.

– Такси, – хмыкнул Егор. Кого она пытается обмануть! По лицу видно, что не таксист за ней прибыл, а некто, кого она вот уже полгода от него прячет. Конспираторша хренова! Отца уже шесть лет как нет. Неужели она думает, он так эгоистичен, что станет ей препятствовать в личных отношениях? Впрочем, выяснить, что за фрукт увивается за матерью, не помешает, подумал Егор. В страстную любовь после шестидесяти ему верилось с трудом. «Вернусь с Кипра – найму детектива», – подумал он и закрыл за счастливой родительницей дверь. А потом открыл холодильник и достал ледяную бутылку пива. Ждать, пока друзья соберутся, мочи не было.

Глава 2

Мальчишник

Компания планировалась небольшая, только самые близкие. Валька Карамзин – друг детства, носящий почетное прозвище Хирург, хотя медицинский он окончил с дипломом врача-гинеколога и сейчас трудился на ниве родовспоможения в районном роддоме; Сашка Коноплянов, друг по институту, с которым закорешились в бурную юность, авантюрист, балагур, бабник, душа компании и катастрофический неудачник в делах и любви. По образованию экономист, Коноплянов просто фонтанировал гениальными идеями. Его замыслы были настолько оригинальны, а обаяние велико, что под свои проекты Коноплянов легко находил инвестиции и с азартом принимался за дело, но ни одного проекта довести до ума так и не смог. Инвесторы за это Коноплянова несколько раз били и угрожали убить, но взять с Сашки было нечего, а от суровой руки возмездия он ухитрялся отбиться опять же силой своего обаяния. Все, что он когда-то имел, давно вложил в свои идеи. Третьей участницей сабантуя была та самая Натали, которую вот уже несколько лет прочили ему в жены близкие друзья родителей и маман.

Не успел он допить пиво и отойти от общения с мамулей, раздалась мелодичная трель домофона. Явилась Натали.

Видок у Наташки был, мягко говоря, странный: глаза бешеные и виноватые, красное мини-платье, на ногах – шпильки… Шпильки! На каблуках и в платье он видел Натали второй раз в жизни. Первый – на выпускном в школе, куда подруга приперлась тоже в невероятном прикиде и на каблуках. Как потом выяснилось, Ната вожделела понравиться мальчику из параллельного класса, а тот вожделел девочек романтических. В итоге лямура не случилось, потому что Егор весь вечер таскал Натали на себе и отпугивал этим кавалеров. Платье с рюшами смотрелось опять же на подруге дней его суровых как лыжи на оперной певице. К слову, Егор тоже планировал захомутать одну распрекрасную одноклассницу на вечер и после. Гормоны бушевали. Не вышло, болтающаяся под мышкой Наташка распугала всех дам. В классе вообще считали, что они пара, которая не желает афишировать свои отношения. Какой-то гнус пустил слух, что они спят в свободное от уроков время. Они в самом деле иногда спали вместе. Это совместное времяпровождение в постели маман звала «валетом». В то время у них еще не было достаточно средств на шикарный коттедж. Родители долго копили и наконец купили «приусадебный участок» в шесть соток с щитовым домиком, держащимся на соплях. По случаю приобретения фазенды часто собирали друзей и устраивали сабантуи. Со спальными местами были проблемы, и ему с Наташкой банально приходилось делить один диван на двоих. Родители с утра с умилением складывали ручки и регулярно намекали на их скорый союз. Им было невдомек, что грязные пятки Наташки его совсем не возбуждают, он давно уже не спит по ночам из-за синеглазой девицы с русой косой, которая, как Рапунцель, вечно торчит на втором этаже и изредка мелькает в тюлевом окошке соседнего дома с книжкой или журналом. Изредка силуэт Рапунцель в летнем сарафане и ее длинная косица мелькали среди пышных яблонь и груш соседского сада, но как следует рассмотреть девушку мешал высокий забор и корявый сарай, похожий на скворечник, служащий соседям летней кухней. За ворота своей фазенды Рапунцель не выходила. Лишь однажды Егору посчастливилось лицезреть девушку вблизи. Рапунцель собирала малину у разграничивающего их участки забора, в том месте, где между досками образовалась небольшая расщелина. Туда Егор и сунул нос, желая познакомиться с загадочной соседкой поближе. Не вышло. Рапунцель вспорхнула с потрескавшейся табуретки, как испуганная птичка, и умчалась, уронив кастрюлю с малиной на сочную траву. Такой он ее и запомнил. Растерянной и прелестной, с ягодным следом на щеке, в ситцевом поношенном сарафане, открывающем худенькие плечи. Почему вполне симпатичная девица сидит взаперти – тайной не было. В заточении Рапунцель держала родная бабка, бдительно опекающая внучку. Старуха была явно с приветом. Пару раз она заходила к родителям, просила какую-то ерунду для огорода. Родители усаживали бабусю пить чай со свежим вареньем и плюшками. Егор терся поблизости, подслушивал. Бабка, прихлебывая чаек, поливала внучку почем зря, называла беспутной и легкомысленной особой. Мать Рапунцель старуха тоже склоняла на все лады, ругалась, что она безалаберна, думает только о себе и чуть не проглядела дочь. Что она имела в виду, Егор так и не понял, но злость на старуху и жалость к несправедливо обвиненной во всех грехах девушке лишь подогрели его тайную страсть.

Родители, вздыхая над их распластанными по кровати телами, сложенными «валетом», конечно, об этом не подозревали. И понятия не имели, что саму Натали совершенно не интересуют трусы Егора и тем более то, что в них находится. Она мечтает о прыщавом мачо на красном мопеде, который иногда заруливает в их дачный кооператив, ненавязчиво кадрит местных девок, но, падла такая, тоже с вожделением косится на окошки Рапунцель.

Закончилось все довольно трагично. В одну из жарких летних ночей Рапунцель решила слинять из-под бдительного ока бабуси и пасть в объятия своего принца на красном «коне» (как выяснилось, московского воздыхателя девушки, от которого ее пытались уберечь родители и бабка). Дождавшись условленного сигнала, девушка попыталась выбраться из окна по лестнице, упала и сломала руку. Рыдающую Рапунцель увезли соседи на машине в ближайший травмопункт, с ней вместе в больницу отправилась бабка с сердечным приступом. Мачо на красном мопеде слинял в неизвестном направлении раньше, чем девушку с переломом соскребли с травы и наложили ей шину на опухающую конечность. Натали была в шоке и гневе. Ее тайный возлюбленный оказался подонком. Оставалось догадываться, что думала в этот момент о своем возлюбленном сама Рапунцель.

* * *

Натали чмокнула его в щеку и протиснулась в прихожую, покачиваясь на каблучищах. Роста они с подругой были одного, но сейчас она смотрела на Егора сверху вниз.

– Выглядишь чудовищно! Что ты на себя напялила? Это что, протест против стиля? – беззастенчиво поинтересовался Егор.

– Хам трамвайный, – пропела Натали, процокала в гостиную, шлепнулась на диван и замерла в позе Данаи. Только ей объема до Данаи не хватало. Натали была худой, как щепка, и предпочитала стиль унисекс. От мальчика ее отличали только сиськи, да и то, если приглядеться. Глазастая, короткостриженая, длинноногая, немного сутулая, Наточка походила на пацана-переростка. Ей шли растянутые свитера, мужские рубашки, жилетки, кожаные штаны, узкие джинсы, ботинки-гриндерсы, кеды, солдатские сапоги на плоской подметке. В ней был некий французский шик, нечто завлекательное – изюминка. Егор любил ее стиль, мальчишечью угловатость и дерзкий взгляд. В сумке Натали, кроме блеска для губ, никаких средств для украшения себя не наблюдалось, хотя подруга дней его суровых в прошлом работала стилистом и могла из любой серой мышки сделать королеву легким движением кисточки. Вечно загорелой, темноглазой самой Натали в глобальных масштабах косметика была не нужна. До сегодняшнего дня в ней все было совершенно.

Егор смотрел с удивлением на красное мини-платье, боевой раскрас и подругу не узнавал. Пахло от нее тоже непривычно. Свежий аромат моря сменился сандалом и еще каким-то приторным восточным дерьмом. Гламурно развалившись на диване, Натали томно на него смотрела и явно наслаждалась произведенным эффектом.

– Вообще-то я рассчитывал, что ты на стол мне поможешь накрыть.

– Сам накрывай, – отмахнулась Натали. – Я тебе в прислуги не нанималась. Пригласил на тусу – развлекай и угощай. В честь мальчишника я даже платье напялила. Старалась тебе угодить, а ты козьи морды строишь.

– Ну прости тогда, что не оценил, – развел руками Егор. – Ты мне больше в джинсах нравишься. Тебе пива или чего покрепче?

– Виски налей, – хмуро сказала Натали, со стуком скинула шпильки, пошла босиком в кухню и распахнула холодильник. Вернулась с бутылкой пива и снова завалилась на диван. Егор, который уже плеснул Натали виски, замер напротив нее со стаканом. Ната явно пребывала в прескверном настроении.

– Тебя что, мужик бросил? – поинтересовался он. Натали тоже замерла, как-то странно глядя на Егора. В ее карих глазах читалась отчего-то обида. Ответить подруга не успела, зазвонил сотовый Егора и одновременно подал сигнал домофон.

По мобильнику звонил Валька, деловито известив, что они с Конопляновым на подъезде и пора открывать гараж. По домофону – служба доставки из ресторана.

Натали, прихлебывая пиво, приняла провиант и занялась сервировкой стола. Ничего особенного Егор не заказывал. Закуски под пиво, жареные крылышки, креветки, чесночные гренки и сырную тарелку. Чипсы, орешки, маслины и прочую закусь он купил заранее в супермаркете, а на десерт приготовил настоящую астраханскую воблу, которую доставили ему на поезде с утра. Это не какое-нибудь фуфло из супермаркета и не солитерные лещи из московских водоемов. Это супер-пупер вещь!

Вобла благоухала на весь дом. Все будут в восторге, кроме Хирурга. Валя, несмотря на свою тяжелую работу и суточные дежурства, любил изысканно покушать и готов был последние бабки тратить на органическую еду без ГМО и фермерские продукты. Благо с деньгами у Хирурга в последнее время дела наладились, и он мог себе это удовольствие позволить. Роды он принимал мастерски, за что получал от счастливых мамочек и папочек благодарственные конверты и прочие дары – конфеты и алкоголь. Сначала Хирург радовался подаркам и жрал шоколад килограммами, потом от сладкого Хирурга стало мутить, и он стал передаривать коробки шоколада знакомым. Алкоголю Хирург тоже сначала радовался. Жидкая валюта у нас в стране всегда пригодится, но, когда красивые бутылки заполонили дом и все подсобные помещения кабинета Хирурга, он начал сбывать дары знакомому палаточнику по бросовой цене, что тоже неплохо поправляло бедственное положение врача акушера-гинеколога.

«Ладно, ничего страшного, переживет без фуа-гра и прочих изысков, обойдется свиной рулькой. На крайняк будет кушать бульон из органической курочки», – уговаривал себя Егор – его терзала совесть. Планируя вечеринку для близких друзей, о вкусах Хирурга он совершенно забыл. Пиво Валя Карамзин тоже не пил из эстетических соображений, но на этот счет волноваться не стоило: подвал забит элитным французским винищем аж из самого Прованса, а бар ломится от бутылок дорогого коньяка, виски и прочих горячительных. Хотя Валя наверняка явится с парой-тройкой бутылок дареного алкоголя и с полным багажником шоколада.

Сообщив Наташке, что надо перегнать машину, Егор, прихватив бутылку пива и ключи от автомобиля, выскользнул на улицу. На самом деле это было предлогом, чтобы улизнуть из дома. Натали продолжала нудеть и доконала его своим настроением. Мало ему мамы, еще подруга дней суровых хандру нагнала. У самой настроение скверное, и ему испоганила. Поскорей бы Саня прибыл и разрядил тоску. Скучать в компании Коноплянова никогда не приходилось.

Что они, сговорились все? Егора огорчало, что Натали с Ханной тоже общего языка не нашли. Матери он наврал. Ханна только делала вид, что не ревнует к Натке. На самом деле, когда речь заходила о подруге, глаза ее меняли цвет. Натали восприняла Ханну настороженно, сообщив ему после пары встреч, что девка классная, но не своя. Егор расстроился, а потом разозлился. Почему Ханна должна быть своей? Достаточно того, что невеста его устраивает по всем показателям. Он даже в блокнот занес все положительные стороны и черты характера Ханны. Два листа положительных качеств для совместной жизни. Разве этого мало?

Егор поежился. На улицу он выскользнул в футболке, а на дворе хоть и стоял месяц май, но теплом совсем не баловал. Ветер, серое небо, серый вечер, и настроение такое же – серое. Права была Ханна, что решила свадьбу сыграть на Кипре. Завтра последний день в этой убогой серости, долгожданное вступление в должность, а потом – отпуск, солнце, тепло, горячий песок и медовый месяц. Месяц, правда, сильно сказано. Отпуск ему дали всего на неделю. Он переживал, что Ханна расстроится, но невеста совершенно спокойно приняла эту новость. Сказала, что тоже может позволить себе отпуск лишь на неделю. В бизнесе возникли некоторые проблемы, которые Ханна рассчитывает уладить до середины мая. Егор лишний раз убедился, что сделал правильный выбор. Ханна понимала его с полуслова.

У них будет прекрасная свадьба и потрясающая неделя вместе. Поскорей бы… Жаль, друзья отказались ехать. Вместе они бы славно провели время.

С другой стороны, даже к лучшему, что они едут только вдвоем. После посещения агентства Ханна приняла неожиданное решение: до свадьбы они должны воздержаться от секса! Дескать, брачная ночь после воздержания будет ярче и волнительней. Месяц! Плюс одна неделя до. Коварная невеста явно знала, что делает. Бракосочетания Егор ждал теперь с особым нетерпением и уже представлял, что сотворит с Ханной в первую брачную ночь. Расплата будет жестокой. Он не выпустит ее из номера потом пару суток.

* * *

К воротам подкатил Валькин внедорожник, первым из него выпал Саня с сияющей конопатой рожей. Маленький и коренастый, Саня Коноплянов особой красотой не блистал, но баб укладывал в койку штабелями. Опять же при помощи своего обаяния. Даже Ханна попала под флер, когда познакомилась с Конопляновым. Егор видел, как заблестели ее глаза и улыбка стала мягче. Он хотел набить Сане морду, но потом передумал. Прыгать в койку к Коноплянову и тем более выходить за него замуж Ханна явно не собиралась. Ну пофлиртовала чуток. Он не какой-нибудь домостроевец. Женщине надо давать некоторую свободу, иначе завянет. Правда, встречи с Конопляновым с тех пор он сократил до минимума. С Карамзиным вовсе не стал знакомить. Хирург хоть и равнодушно смотрел на женщин и никогда не старался их обаять, но обладал не меньшим магнетизмом и красотой самца. Высокий, широкоплечий, лысый – брутальный тип, – женщины льнули к нему сами, без всяческих усилий с его стороны. «Со своими дровами в лес не ходят», – решил Егор и встречался с друзьями только в отсутствие Ханны.

– Ну че, старик. Первый из нас сдался в плен! По этому случаю не грех выпить. Надеюсь, телочек ты заказал? – поинтересовался Коноплянов. Егор с облегчением вздохнул – вечеринка началась.

Астраханская вобла стала коронным блюдом. Даже эстет Хирург не побрезговал и стрескал вяленую рыбу за обе щеки. Вобла и пиво быстро кончилось.

Натали врубила музыку на весь коттедж и мостырила коктейли «мохито» и «маргарита», потом сама их активно дегустировала. Надегустировалась так, что сначала отправилась рыдать в кухню, что с подругой дней его суровых спьяну иногда случалось. В кухне зарядилась на пару с Конопляновым косяком и ломанулась принимать ванную. Хирург рванул следом, следить, чтобы Натали не утонула в джакузи. Он был человеком ответственным и всегда за всеми следил. Балагур Саня, лишившись основной массы слушателей, уснул за столом.

Егору стало скучно. Он тоже покурил травки, но прихода не было. Пришлось выпить очередной коктейль. От коктейля слегка повело, но душа требовала продолжения банкета. Поэтому он запил «мохито» виски, стянул с дивана подушку и прилег на пол, на овечью шкуру, напротив камина. Смотреть на огонь ему всегда нравилось. Наверное, из-за камина он купил дом за городом. А может, из-за понтов? Московская квартира рядом с офисом его вполне устраивала. На работу ездить близко, не надо каждое утро вставать раньше, чтобы добраться до Москвы без пробок. Но у всех знакомых были дома за городом, и он приобрел. Теперь жил на два дома, то здесь, то там. В итоге нигде не обжился как следует, не определился, где ему надо жить. Ханна поможет сделать правильный выбор. Вот женится он… Женится и тогда… Она решит все сама… Ханночка… Умница… Его рыженькая девочка… А может, они общий дом построят, по индивидуальному проекту, по своему вкусу… И там тоже будет камин…

В ушах неожиданно зазвучала пронзительная мелодия скрипки, а в огне камина появился тонкий силуэт девушки. «Сгорит!» – с ужасом подумал Егор, хотел встать и вытащить девушку из огня, но не смог пошевелиться. Лежал, как парализованный, и пялился на диво дивное.

Девушка шагнула к нему – живая и невредимая. Длинные белые кудри, лицо закрывает маска, похожая на чадру, темные глаза светятся адским светом. Сапожки на высоких каблуках, белые кожаные шорты и бюстгальтер на загорелом теле. С ума сойти! Просто сойти с ума!

Егор не мог отвести от девушки взгляда. Блондинка то приближалась, то отдалялась, покачивая стройными бедрами, словно дразнила, манила к себе, завораживала, искушала. Вдруг скрипку заглушил тяжелый рок, и девушка начала вытворять такое… Изящным движением незнакомка сняла бюстгальтер и шортики, осталась в крохотных блестящих трусиках и развернулась к нему спиной, вращая тазом, как высококлассная стриптизерша. Наверное, она и есть стриптизерша, решил Егор. Иначе зачем она перед ним раздевается и танцует? Ему вдруг захотелось сорвать с блондинки трусики, а саму девушку уронить на шкуру и прямо тут, у камина… Руки вспотели, стало жарко, дыхание сбилось… Давно он не испытывал такой животной страсти к женщине. Жаль, что это всего лишь глюк. Но какой прекрасный глюк!

Егор сел и глупо улыбнулся. Внезапно его озарило. Раз это глюк, то он имеет полное право воспользоваться моментом! Ведь это даже изменой не назовешь. Кто виноват, что у него такой приход? Никто не виноват. Но если он сейчас же с ней не переспит, то сойдет с ума.

Натали с Хирургом в ванной, Саня спит. Никто не увидит. Да и как, как друзья могут увидеть, что он вытворяет в своем воображении? Прямо тут и сейчас. Терпеть невозможно. Ханна уж точно никогда не узнает. Невеста, которая скоро станет женой. Сама виновата. Держала его на расстоянии целый месяц. Вот откуда глюк, он порожден его сексуальной неудовлетворенностью.

Егор громко рассмеялся, схватил блондинку и повалил на пол. Руки у нее были холодные, тело влажное, а внутри оказалось горячо и томительно прекрасно. А потом огонь в камине погас, отчего-то защипало под левой лопаткой и комната погрузилась в темноту.

Тело словно окаменело. Мозги превратились в кусок ваты или… Стали аморфные или эфемерные? Эфемерные или аморфные? Это как? Что эти слова означают? Он попытался вспомнить, понять их смысл, но не смог. Стало холодно и душно. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Легкие словно слиплись. Может, он умер? Перепил и сердце остановилось? Он умер!

Егор так испугался, что сознание затрепыхалось и стало проклевываться сквозь туман мироздания. Тело тоже вновь обрело чувствительность и перестало быть эфемерным и аморфным. Он даже вспомнил, что эти слова обозначают. Только реальность оказалась настолько неожиданной, что мозги снова заклинило. Намертво. Под ним на полу извивалась обнаженная девушка и делала это весьма реалистично, только на продолжение сексуальной игры это совсем не походило. Блондинка хрипела и билась в конвульсиях. Запах, который от нее исходил, тоже был отнюдь не эротический. Глюки так не воняют.

«Неужели все было на самом деле?» – потрясенно подумал он. И блондинка. И стриптизерша. И секс… Секс с чужой женщиной! Которая почему-то сейчас умирала…

– Твою мать! – заорал он. – Карамзин! Кто-нибудь! «Скорую»!

В комнату влетели Натали и Хирург. У стола заворочался Саня, уронив что-то стеклянное на пол. Звон разбитой посуды смешался с визгом Наташки.

– Твою мать… – раздался над головой голос Хирурга. – Ты что с девкой сделал?

– Ничего я с ней не делал! – заорал Егор и не узнал собственного голоса. В горле что-то булькало и перекатывалось. Мутилось в голове, и сжимался желудок. – Я с ней переспал, а потом отрубился.

– Идиот блудливый, у тебя свадьба на носу, а ты тут со шлюхами… – Хирург оттолкнул его и засуетился рядом с телом. Девчонка уже затихла и лежала смирно, вытянувшись в струну, словно солдат на параде. Он видел только ее ноги в белых сапогах и широкую спину Карамзина. Тот производил какие-то реанимационные действия, тяжело пыхтел и матерился на весь дом. Егор стоял молча и не дышал. Дышать было страшно.

Хирург поднялся, вытер пот со лба и подошел к нему вплотную.

– Все, готовченко. Прости. Я сделал все, что мог, – тихо сказал он, глядя в глаза.

– Я не понял, Валя… Карамзин, что происходит? – воскликнул Егор. – Я ни-че-го не понимаю!

– Что происходит… – зло передразнил Карамзин и толкнул его в грудь так, что Егор чуть не упал. – Отъехала девочка. У-мер-ла! Скон-ча-лась, – по слогам повторил Карамзин.

– Почему? Почему она умерла? Это я ее убил? – прошептал Егор.

– Ага, до смерти затрахал, – зло пошутил Карамзин. – Судя по картине и запаху – передоз. Герычем, видно, перед шоу зарядилась для куража и не рассчитала дозу. Веселая ночка нас ожидает. Е-мое, Егор! Тебе что, Ханны мало? За каким хреном ты эту шлюху заказал? Зачем?

– Я никого не заказывал! Она из камина вышла! – заорал Егор и умолк, поняв, что со стороны его заявление выглядит, мягко говоря, странно.

Хирург вздохнул.

– Натали, ты бы чайку всем заварила покрепче. К приезду ментов нам надо протрезветь хоть немного. А то, понимаешь, у Егорушки бабы из горящих каминов выпадают. – Наташа выскользнула из комнаты, Карамзин продолжил: – Она вошла сюда через дверь. Позвонила в домофон, сообщила, что из агентства по вызову для господина Андреева. Я дверь открыл и сюда ее проводил, а потом ушел вылавливать Натали из ванной. Если ты ее не заказывал, откуда она тут? – Хирург обернулся. – Саня, твоя работа?

– Что я, с глузду двинулся? – возмутился Коноплянов. – Мне что, делать нечего? Я на мели и вообще спал!

– Откуда в таком случае она здесь взялась? Наташка, это ты стриптизершу заказала? – крикнул он в другую комнату. Натали ответила отрицательно. – Видно, кто-то из знакомых тебе подарочек отправил. Узнаешь кто – спасибо передавай, – зло сказал Хирург. – Звони в ментуру и адвокату. Скоро он тебе понадобится: на теле следы насилия. Славно вы так повеселились.

Егор друга не слышал, он с ужасом смотрел на покойницу, ему показалось, что она еще дышит.

– Она жива, – сглотнул Егор. – У нее рука дернулась.

– Она умерла, Егор! Покойники иногда шевелятся, так бывает.

Карамзин снял с мертвой маску и убрал волосы с лица. Егор взглянул на девушку и похолодел.

– Ханна… – выдавил он. – Ханна…

Егор пошатнулся и стал заваливаться назад, не чувствуя ни ног, ни рук. В глазах потемнело. Хирург успел подхватить его под мышки.

– Черт! – выругался Саня, сорвался с места, сдернул с окна штору и накрыл покойницу. Хирург ненавязчиво начал выпихивать Егора из комнаты. Натали подхватила его под другую руку. Он пятился к выходу, неотрывно глядя на тело, закрытое тяжелой гардиной, и пытался осмыслить, что произошло. В голове все смешалось. Перед глазами танцевала блондинка в шортах. Как он мог не узнать свою невесту? Это невозможно!

– Не может быть! Не может быть! – шептал он.

– Тихо-тихо, – успокаивал Хирург. – Так бывает, Егорушка. С наркоманами так бывает. Никто не виноват. Она сама себя убила. Рано или поздно, но это бы случилось. Плохо, конечно, что здесь и сейчас. Очень плохо.

– Что ты такое говоришь, Карамзин? Что ты мелешь? Ханна не употребляет наркоту! – закричал он и попытался ударить Карамзина кулаком в глаз. Хирург успел увернуться, заломил ему руку за спину, отвел в гостевую спальню на первом этаже и швырнул на кровать. Егор сполз на пол, скрючился и обхватил голову руками. Он чувствовал, что сходит с ума.

В комнату заглянула Натали, постояла в дверном проеме с подносом и чашками, с грохотом поставила его на комод и села на пол рядом с Егором. В комнате резко запахло валерьянкой и мятой. Наивная девочка. Валерьянка ему не поможет. Ему поможет только гильотина.

– Она наркоманка со стажем, Егор, – вдалбливал ему Карамзин. – У нее все вены исколоты. Как ты мог этого не замечать?

– Это правда, Егор, – тихо сказала Натали, поглаживая по спине. – Я в сумочку ее заглянула. Там полный набор. Очень хорошо понимаю твое недоумение. Глядя на Ханну, невозможно даже предположить, что она наркоманка. А может, все к лучшему… Представь, если бы все всплыло, когда вы свадьбу сыграли? Жизнь с наркоманом – ад!

– Что – к лучшему? Что она умерла – к лучшему? – заорал Егор и пихнул Натали – она отлетела в сторону. – Я ее любил и жениться на ней хотел. Я хотел прожить с ней всю жизнь в горе и радости. Я речь выучил, костюм купил. Ханна заказала себе платье у модного кутюрье! У нас билеты, у нас отель забронирован. Мне мама кольца подарила! А теперь ее нет! Что мне с этим всем делать?! Как мне жить дальше? – Егор трясущейся рукой достал бархатную коробочку и швырнул ее на пол. Крышка открылась, одно колечко выпало и подкатилось по паркету к его ногам. – Кольцо моей прабабки. Послезавтра я должен был надеть его Ханне на палец…

В комнате повисло тягостное молчание. Егор зарыдал, без слез, как зверь завыл.

– Ты ошибаешься, Валя. Ханна замечательная, правильная, рассудительная. Она не могла меня обманывать. Я же видел ее всю. Руки ее целовал, – Егор нагнулся, поднял кольцо и резко встал, глаза его были безумны. – Я должен на ней жениться. Сейчас же. Вы будете свидетелями. Надену ей кольцо на палец, и она станет моей женой. Навсегда! Навечно!

– Успокойся! Ханна умерла! Ее больше нет! – заорал Хирург и треснул его по лицу со всей силы, кольцо снова выпало и покатилось по полу.

Наташка завыла рядом, подползла к кольцу, зажала его в ладони.

– Сейчас, Егорушка. Подожди, мы все устроим. Все будет так, как ты хочешь. Хирург, надень ей кольцо на палец, пожалуйста. Я покойников боюсь, – попросила Натали.

Карамзин схватил девушку за плечи и встряхнул.

– Вообще с ума сошли! – заорал он. – Вы что делаете? Очнитесь! Хватит страдать маразмом!

– Валя, я прошу, сделай так, как я говорю! – стала умолять Натали. Карамзин забрал кольцо и вышел. Вернулся через минуту.

– Не лезет, – буркнул он.

– Может, на цепочку повесить? На шею? – предложила Натали.

– Не надо, – тихо сказал Егор. – Карамзин прав. Мы свихнулись. Я свихнулся, – уточнил он. – Выходит, Ханна меня обманывала?

– Выходит, так, – вздохнул Карамзин.

– Она иногда исчезала. Я не знал, где ее искать. Потом появлялась, просила прощения. Говорила, возникли некоторые проблемы, которые необходимо было уладить. Обещала, что со временем обо всем расскажет. Господи, я же думал, у нее любовник! Связь из прошлого, которую Ханна никак не может разорвать. Ревновал, как скотина. Даже хотел детектива нанять и набить морду негодяю. Потом решил, что связь порвется, когда мы поженимся. Ведь замуж она согласилась выйти за меня. Я смеялся над ней, когда она старательно прятала свои веснушки под одеждой. Я считал, что она комплексует, поэтому не носит открытые наряды. Не веснушек, выходит, она стеснялась и не к любовнику бегала… Следы от инъекций прятала, а мне втирала, что не переносит солнце. Это какой-то бред! Я действительно полностью обнаженной при свете не видел ее ни разу. Мы занимались любовью только в темноте или при слабом освещении. И сегодня вот, при свете камина. Как все нелепо. Зачем она явилась сюда в карнавальном костюме? Что за глупая шутка?

– Боюсь, что теперь мы этого не узнаем, – вздохнул Карамзин. – Может, хотела проверить тебя на вшивость перед свадьбой? Или планировала сюрприз преподнести?

– Сюрприз удался, – Егор закрыл глаза. – Как мерзко… Все это ужасно мерзко… Как дальше жить, Валька? Не понимаю, как жить. У меня была невеста, а теперь невесты больше нет. У меня была престижная работа, не будет больше работы. Завтра, когда информация дойдет до начальства, меня не только не повысят, меня вообще выгонят взашей, как приблудного пса. Я сам так делал, когда уличал сотрудников в неблагонадежности. Вышвыривал из компании. Порой за сущие пустяки. А тут не пустяк, тут мертвая невеста-наркоманка и уголовная статья светит. Все кончено. Мама была права. Ладно, сам виноват, значит, отвечу.

Егор достал сотовый.

– Погоди. Убери телефон. Есть идея, – тихо сказал Саня и прикрыл дверь в гостевую комнату, словно их мог кто-то услышать. – Мы ведь друзья, правда? А друзья никак не могут бросить товарища в беде. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Морду тоже большая просьба не бить…

Глава 3

Мармеладовна

Просыпаться не хотелось. Не хотелось возвращаться в реальность, но настойчивый стук в дверь заставил Настю выбраться из постели. Она набросила халатик и поплелась открывать. Так она и думала: явилась подруга Маринка. Только Звенигородская игнорировала звонок и всегда являлась, когда ее никто не ждет.

– Мармеладовна, ты живая?! – заорала Маринка с порога.

– Как видишь, живая. Я просто спала, – буркнула Настя и потерла виски – голова раскалывалась.

– Чего к телефону не подходишь? Второй день звоню, звоню – ты трубку не берешь. Пришлось ловить тачку и пердюхать к тебе через весь город. Нахалка! Ты что, два дня спала?

– Я болею, а во сне организм очень хорошо восстанавливается. Ты почему в Москве, а не на СПА-курорте? Я тебя раньше десятого мая не ждала.

– Курорт, – хмыкнула Маринка, расстегнула и сняла приталенное кашемировое пальто, швырнула его на вешалку, повернулась к зеркалу и заправила за ушки светлые пряди длинных волос. – Это так в рекламном буклете написано – СПА-курорт, – любуясь своей неотразимостью, продолжила она. – Ну, Чижик – гад! Вернется со своей клячей из турне, я ему отомщу. Сам сейчас плещется в океане, а меня сослал в самый занюханый санаторий области с совковым обслуживанием.

– На картинках пансионат выглядел вполне прилично, – удивилась Настя. Подруга перед отъездом все уши ей прожужжала про подарок, который преподнес ей любовник.

– Сама повелась. Видно, они рекламщика хорошего нашли за большие деньги, раз даже я повелась. Это ужасно, Настя! Кормежка там такая, что даже тараканы это не едят. Бегают голодные и на людей нападают. Один прусак на меня с холодильника спикировал, когда я колбасу доставала. Хотел силой отобрать, но я сжалилась и накормила мальца в добровольном порядке.

– Ты же категорически колбасу не ешь, – зевнула Настя и поплелась обратно в комнату. Маринка устремилась следом.

– А что мне оставалось делать! Жрать-то хочется! Заглянула в местный магазин. Вот где разруха! Там одни консервы, сигареты, спички, чай, хлеб и выпивка – второсортная водяра и пиво. Даже сыра нормального нет. Лежат заветренные серые куски на витрине, страшно смотреть. Колбаса была в вакуумной упаковке. По крайней мере безопасный продукт. Мрак, Мармеладовна, куда я попала! Чижика ждет страшная месть. Поверь мне, нажраться колбасы было меньшим злом, чем отведать то, чем потчуют отдыхающих. Там чай дают с нефтяными разводами. В алюминиевом чайнике! Такое впечатление, что в напитке тряпку полоскали половую. Я в последний раз в трудовом лагере такой чайник видела. Помнишь, мы в Краснодар ездили, где я еле выжила? Так вот, в этом пансионате – хуже! – Маринка сделала страшные глаза. – А главное, мужиков там нет. Одни пенсионеры. Подагру с простатитом лечат в грязевых ваннах и солевых пещерах. Ты прикинь, ползают по корпусам в трениках, и даже издалека слышно, как скрипят их суставы. Кошмар! Я, как дура, туда лучшие свои туалеты прихватила. В первый день в новое платье нарядилась и в ресторан поперлась. Прихожу и выпадаю в осадок. Ощущение – я попала в дом престарелых. Местные матроны смотрят на меня, как на умалишенную. Они такую райскую птицу и не видели, наверное, в жизни. Шушукаются, хихикают, идиотки.

Приглядела я за одним столиком старичка поприличней, самого бодренького. Он мне пламенный взгляд послал. Значит, еще живой, думаю, сгодится на недельку. Хотела к нему подсесть и начать знакомство. Обращаюсь к админитраторше, чтобы талон на тот столик выписала. Талон! Какая дикость. А администраторша мне заявляет: «У нас женщин с мужчинами не содют!» – Маринка на секунду умолка, оглядывая владения Насти, где царил настоящий кавардак, и присвистнула. – У-у-у-у, как у нас тут все запущено! Ты чего это, правда, что ли, захворала? Впервые в жизни вижу у тебя беспорядок. Рассказывай, что случилось.

– Сказала же – болею! Марафет наводить сил нет, – соврала Настя и покашляла для убедительности. – У меня грипп. Жутко заразный!

Хотелось, чтобы Маринка оставила ее в покое и уехала домой. Сейчас делиться с ней сокровенным не было желания и сил. Потом, потом она все расскажет, когда говорить о своих бедах будет не так больно.

– А где твой гаврик? Почему он за тобой не ухаживает? Опять с друзьями пиво хлещет?

– Марин, я же просила Алешу так не называть! – с раздражением сказала Настя и пояснила: – Муж временно переехал к родителям, чтобы вирус не подхватить. Тебе тоже настоятельно советую домой поехать. У нас в районе эпидемия. Осложнения очень серьезные, вплоть до летальных исходов, – попыталась напугать подругу Настя, но не на ту напала.

– Меня никакие вирусы не берут. Я сама опасна для здоровья! А твоего благоверного могу говном называть. Другого определения он не заслуживает, – заявила подруга.

Перешагивая разбросанные по полу вещи, она подошла к окну, раздвинула плотные шторы и распахнула форточку. В комнату ворвался прохладный аромат весны, и сердце Насти защемило от боли.

– Ну вот, так-то лучше, – улыбнулась Маринка и принялась собирать разбросанные вещи. Настя поежилась, стянула с кресла старый плед и накинула на плечи, чтобы унять дрожь. Знобило, но вовсе не от гриппа, которого у нее не было. От жизни знобило. От горя. От безысходности.

– Говно он и есть, – не унималась Маринка. – Бросил тебя в беспомощном состоянии, подлый гнус. Ты вот, к примеру, когда он болеет, от постели не отходишь! Бульоны ему варишь, морсы протираешь, компрессы ставишь, с ложечки кормишь, а он к родителям свалил. Нет, ну ты подумай, какая сволочь! Мог бы маску надеть, если такой нежный.

– Чай будешь? – вяло спросила Настя, пытаясь переключить подругу на другую волну. Она все еще надеялась, что получится выпроводить Маринку побыстрее.

– Сейчас уберу тут все и буду.

Подруга сгребла со стола грязную посуду и пошлепала в кухню. Настя с удивлением посмотрела ей вслед. Никогда прежде за Маринкой такого хозяйственного рвения не наблюдалось. В отличие от нее у Марины в квартире кавардак был перманентный. Хаос подруга называла лирично – творческий беспорядок, хотя к творчеству имела весьма отдаленное отношение. Подруга числилась юристом в аудиторской конторе своего отца, но работу посещала редко и жила на содержании обеспеченных родителей и богатеньких буратин. В свои двадцать шесть лет она выглядела пятнадцатилетней девочкой, тщательно поддерживала имидж наивной барышни-институтки и умело им пользовалась. Юбочки а-ля школьница, лаковые сапожки, детские блузки с рюшами, невзначай расстегнутые на роскошной груди, чулочки и томный взгляд васильковых глаз производили на мужчин сногсшибательное впечатление. Накручивая на пальчик белокурую кудряшку, она легко раскручивала представителей сильных мира сего на дорогие подарки и прочие блага, которыми с удовольствием пользовалась.

Жизнью своей Марина была довольна. Только одно подругу огорчало: западали на нее исключительно мужики в возрасте, обремененные семьей, которые вести ее под венец желанием не горели. Собственно, подруга сама в ближайшие лет пять выходить замуж не планировала, но в глубине души ей было неприятно, что до настоящего момента никто из поклонников не рухнул перед ней на колени с предложением руки и сердца. Мужчинам нужна была от нее только постель.

Весна, от которой Настя отгородилась плотными гардинами, лезла в комнату и терзала сердце, как наждак древесину. Настя упала носом в подушку, попыталась удержать слезы, но не вышло – наволочка тут же намокла. Господи, сколько же в человеке слез? За майские праздники она, наверное, ведро наплакала. Никогда в жизни столько не ревела.

Настя шмыгнула носом.

– Марин, меня с работы уволили! – крикнула она и вздрогнула, услышав голос подруги совсем рядом. За размышлениями она не заметила, как Марина вернулась в комнату.

– Вот оно в чем дело! А я думаю, что ты мне гонишь про болезнь? Ты ведь врать совсем не умеешь, Мармеладовна. У тебя по фейсу все видно. Ну и что ты киснешь? Радуйся, дурында! Женщина вообще не должна работать. Пусть мужики вкалывают, а наша задача выглядеть прелестно и быть для них украшением. Будем теперь вместе по СПА-курортам ездить и на культурные мероприятия выбираться. А то сидишь в своей тухлой конторе с утра до вечера и реально зеленеешь. Не хочу тебя расстраивать, но в последнее время ты выглядишь чудовищно. На тебя же смотреть больно. Куда делась веселая синеглазая девочка, у которой я списывала домашние задания? Посмотри на себя в зеркало, Мармеладовна. Настя, так жить нельзя! Ты когда в салоне красоты последний раз была?

– Я сама волосы могу подровнять, без всяких салонов. Ты же знаешь, как я отношусь к таким вещам. Только деньги на ветер, – вздохнула Настя, показала подруге кончик русой косы и тут же закинула ее за спину – волосы были не в лучшем состоянии.

– Ой, ну какая же ты дура! – вздохнула Марина. – При чем тут вообще стрижка! Тебе не шестнадцать, а двадцать шесть лет! Волосам и морде лица нужно питание и комплексный уход, иначе к тридцати твой фейс превратится в помойку. Конечно, это удовольствие недешевое, но можно и дома за собой ухаживать. Я тебе столько питательных масок надарила, а ты ими не пользуешься.

– Пользуюсь, – возразила Настя.

– Врешь! Все стоят в ванной в девственном виде. А потом удивляется, что ее по карьерной лестнице не двигают. Надо всегда выглядеть на все сто! Тогда бы тебя уже давно финансовым директором сделали. С мозгами у тебя все в порядке, но ты себя не умеешь подать. Ничего, теперь я тобой займусь вплотную. Ходит с косицей, как деревня! Волосы обрезать не хочешь, хотя бы заплетай косу стильно. Мода – это детали. Мармеладовна, ты же симпатичная девка, но почему-то тщательно это скрываешь. А шмотки твои! Это же мрак! Где ты их берешь только? Мешки какие-то на себя напяливает. Единственная яркая шмотка – плащ. Но я бы такой даже в лес волков пугать не надела!

– У меня такой стиль, – вяло отбивалась Настя.

– Это не стиль, это издевательство над собственной фигурой. У тебя ноги и сиськи! Все свое добро надо выставлять напоказ, а не прятать в мешке.

– Да не люблю я все это! Марин, ты мне лучше с работой помоги. Мне срочно надо место найти! У тебя много знакомых. Вдруг кому-то бухгалтер нужен. Очень надо, Мариночка. Я в дико сложной ситуации оказалась. Меня не просто уволили. Меня за кражу выгнали.

– Что? – ошарашенно переспросила подруга. – Ты что несешь, Мармеладовна?

– Из сейфа деньги исчезли. Три миллиона сто сорок пять тысяч рублей. Не знаю, как такое могло произойти… – Настя поморщилась, словно проглотила горькую пилюлю. Говорить ей было тяжело. Она вздохнула и продолжила торопливо: – Я деньги из банка привезла. Сама их в сейф положила и работать села. Весь день в кабинете была, на пять минут только в туалет и к шефу вышла, но сейф запирала, ключи с собой брала. Даже обедать не пошла, Алешка мне еду привез.

– Что это он вдруг такой заботливый стал? – ехидно спросила Марина.

– Так получилось просто. Им комплексные обеды дают в офисе, бесплатные. Одна сотрудница на диете, только салат съела, остальное Алеше отдала. А у него клиент в соседнем с нашим офисе, вот он и заглянул и еду мне завез. Ты же знаешь, как у нас с финансами. Потом кутерьма началась. Народ за деньгами повалил. Я уже собралась зарплату выдавать, но явился главный, всех разогнал по рабочим местам, а меня попросил отчет один срочный составить. Я отчетом занялась и с ним почти до вечера провозилась. Потом ведомости подготовила, в сейф полезла – а денег нет! Это ужасно, Марин. Как это могло произойти, не понимаю!

– Кто-нибудь в кабинет заходил?

– Несколько человек, но мне даже думать стыдно, что это они могли сделать. Шеф заходил, зам его, и секретарша Людочка документы на подпись приносила. Но я все время в кабинете была!

– Сама сказала, что отлучалась. Кто-то в это время в кабинет влез и деньги спер.

– Когда они заходили, я была на месте, а отлучалась потом, совсем ненадолго!

– Открыть дверь и сейф дело недолгое, если умеючи.

– Наверное… – задумчиво сказала Настя. – В общем, руководство меня в краже обвинило сначала. Обыскивали и меня, и сумку мою. Так неприятно, Марин! Я в жизни ничего чужого не брала. Спасибо, что уголовку не завели. Они решили полицию не вызывать. Дела в компании не слишком хорошие. Лишнюю шумиху не хотели поднимать. Хотя народ, конечно, разбухтелся. Перед праздниками все случилось. У многих планы были. Короче говоря, провели внутреннее расследование, но все глухо. После каникул служба безопасности снова будет всех проверять. Если найдут вора, то, конечно, долг с меня снимут.

– Что значит – снимут? С какой стати они его на тебя вообще повесили? Не пойман – не вор! Ты же не брала эти чертовы деньги! Три миллиона с лишним. Офигеть! Это же больше ста тысяч долларов! – вытаращила глаза подруга. – Даже для меня это сумма приличная.

– Как с какой стати? Я же материально ответственная! Не волнуйся, мы договорились полюбовно. Разрешили мне долг частями выплачивать.

– С твоими доходами ты до старости будешь деньги им отдавать. На тебе же еще ипотека висит. Ты клиническая дура, Настя! – жестко сказала Марина. – Господи, ну как можно быть такой наивной? Если кража имела место, почему они полицию не вызвали? Есть у меня подозрение, что тебя выставили козлом отпущения, чтобы зарплату сотрудникам не платить. Дырку какую-то заткнули финансовую или откат кому-то дали, а на тебя баллоны катят, чтобы бунта на корабле не было. Подаем на них в суд. Я папе скажу, он на них натравит своих юристов и налоговиков. Я тоже почитаю литературу по теме и помогу, чем смогу, а то все забыла уже. Им это так не пройдет!

– Я не буду подавать в суд. Деньги пропали по моей вине, Марина. Значит, мне отвечать. Скорее они меня упрячут за решетку. У них тоже юристы превосходные и налоговики знакомые. Ты не переживай за меня, Марин. Я все продумала. С ипотекой расплачусь, мне осталось пять лет и два месяца. Потом продам квартиру, верну оставшийся долг и куплю себе жилье поменьше.

– Куда меньше? У тебя двушка в Кукуево. Я до тебя из центра два часа на оленях добираюсь каждый раз.

– У меня хорошая двушка! Чистая, светлая, комнаты изолированные. Дом опять же кирпичный, а не панель. Ее можно на скромную однушку разменять в этом районе или за МКАДом. Ничего страшного! Жила я в бабушкиной однокомнатной квартире после ее смерти, пока эту не купила. И нормально жила. Мне главное найти приличную работу как можно быстрее, иначе я квартиру потеряю.

– Так… Что-то ты недоговариваешь, подруга, – нахмурилась Марина. – А благоверный твой что? Он вообще мужик или где? Пусть напряжется хоть раз, халтуру возьмет, заработает эти три несчастных миллиона и вытащит любимую жену из дырки, не буду говорить где. Почему ты все на себя взваливаешь?

– Потому что… Алеша от меня ушел… перед майскими праздниками, – тихо сказала Настя.

– Вот гад! – выругалась Маринка. – Сволочь! Бросил тебя в самый тяжелый момент.

– Нет, Марин. Не в долге дело. Он влюбился и ушел к другой женщине. Алеша больше меня не любит, он так и сказал. Я сама виновата, что это случилось. Когда меня уволили, я, конечно, все рассказала Алеше. Он сразу предложил написать в банк, попробовать договориться, чтобы процент по ипотеке снизили. Он умеет договариваться. Попытка не пытка. Алеша письмо составил и со своего «мыла» отправил, а потом по делам ушел. Я ждала ответа, надеялась, что до праздников все решится. Алеша задерживался, я не выдержала и полезла к нему в почтовый ящик, проверить, не пришел ли ответ. А там подтверждение…

– Ты нашла в компе фотографии обнаженной бабы?

– Все гораздо хуже… На письмо я наткнулась от авиакомпании, с подтверждением об оплате двух билетов на Кипр. Алеша через Интернет оплачивал, по карточке. Я сначала ужасно обрадовалась. Решила, что он денег заработал и сюрприз мне готовит. Он такой весь загадочный в последнее время ходил и довольный. На море я мечтала выбраться уже давно, все уши ему про это прожужжала, но скопить нужную сумму не получалось: ипотека сжирает все деньги. Я даже болеть не могу себе позволить. А последние полгода мы вообще жили в режиме строгой экономии. Алеша совсем денег не приносил, говорил, что кризис, зарплату задерживают, но уволиться он не может, в этом случае вообще ничего не получит, только официальный копеечный оклад можно будет через суд выбить. Он же черную зарплату в основном получает. Я ждала, а он каждый день кормил обещаниями, что долг скоро выплатят сразу за несколько месяцев и тогда мы шиканем. Вот я и решила, что с ним наконец-то рассчитались.

– Сволочь какая! – с возмущением сказала Маринка. – У тебя выпить случайно нет? Меня прямо колбасит.

– А меня как колбасит, Марина! В холодильнике должен быть джин. Только тоника нет.

– Фу, как ты можешь эту мерзость пить. Джин же пахнет гробом, – перекосило подругу, и она отправилась на кухню. Вернулась с двумя стаканами. – Пей, тебе надо стресс снять, а я уж с тобой за компанию.

– Я пила. Не могу больше. Мне от алкоголя только хуже становится. Вернее, сначала вроде лучше, а потом совсем хреново.

– А я выпью, – пожала плечами подруга и осушила свой стакан, а следом стакан, который принесла Насте. – Ну? Дальше что? Надеюсь, ты собрала его чемодан и вышвырнула в окно?

– Свой чемодан он сам собрал. Я чуть не умерла, Мариш, когда увидела, что один из билетов предназначался вовсе не мне. Дело даже не в любовнице. Алеша мне последние полгода врал постоянно. Откуда у него деньги на зарубежный тур? Зарплату откладывал на поездку, а мне морочил голову. Он постоянно мне врал! Месяц назад отпросился на рыбалку. Сказал, что хочет на Ахтубу рвануть с друзьями, рыбу поудить. Я, конечно, не возражала, пусть поедет, отдохнет. Хотя уговор у нас до этого был, что на майские праздники мы наконец поедем на дачу и приведем участок в порядок. После смерти бабушки там все пришло в запустение. Жалко.

– А дачу ты не хочешь продать? – деловито спросила Марина. – Что она стоит без дела?

– Я ребеночка хотела. Мечтала, что рожу и лето малышка будет на природе проводить. Потом дача мне только на словах принадлежит, она на маму записана. Последний раз, когда мы с ней общались, мама сказала, что я могу там все под себя приспособить, а я все тянула. После смерти бабушки страшно было туда возвращаться.

– Значит, он заранее все спланировал? Морочил тебе голову, что на Ахтубу с друзьями едет, а сам денежки откладывал на зарубежную поездку с любовницей!

– Да… Он планировал поехать на море, куда я мечтала попасть вот уже много лет! Я на всем экономила и утешала его, что работодатели сволочи. На оптовый рынок моталась каждые выходные, чтобы подешевле хорошее мясо купить. Сама не ела, его кормила. Мужчина без мяса никак не может.

– То-то я и смотрю, ты в последнее время совсем отощала. Господи, ну почему ты мне ничего не говорила? Неужели ты думаешь, что я не нашла бы денег для тебя? Чижика бы растрясла или у отца одолжила. Настен, я тебе подруга или нет?

– Стыдно было. Ты ведь Алешу и так не слишком жалуешь, а если бы я тебе рассказала, что у нас дела обстоят даже хуже, чем раньше, ты бы постоянно мне это в укор ставила. Я же не знала. Не знала, что у него любовница.

– А что, до того, как у него любовница завелась, вы были в шоколаде? Ты всю жизнь вкалываешь, а он пасьянсы на компе раскладывает. Нашел себе непыльное место, получает копейки и радуется.

– Судя по всему, уже не копейки. Знаешь, сколько денег тур стоит? Подтверждение оплаты у него тоже в почте болталось. Сумма нереальная! Он забронировал пятизвездочный отель на лучшем курорте Кипра, и билеты у него в бизнес-класс. Не чартером, а регулярным рейсом отличной авиакомпании.

– Ну да, самцы в брачный период активизируются, – хмыкнула Марина. – Видно, подработку таки взял.

– Ради нее взял… Мне так обидно стало! Когда Алеша домой пришел, я была вне себя от гнева, не сдержалась и все ему высказала в очень резкой форме. Надеялась, что он прощение будет просить. Он даже не извинился, спокойно начал чемодан паковать, собрался и ушел. За остальными вещами, сказал, друга пришлет. Он комп хочет забрать и книги.

– Совсем оборзел! А как ты без компа будешь, он подумал? Тебе сейчас работу искать новую, – Марина вскочила и заметалась по комнате. – Не вздумай ему ничего отдавать! Обойдется! Ты работала, а он баклуши бил. Дружбан его явится – посылай лесом. Завтра же вызывай слесаря и меняй замок. Ничего не отдавай, поняла?!

– Пусть забирает, что хочет, – вяло отреагировала Настя. – Комп я ему подарила на Новый год. Он ему принадлежит. А книги мне теперь без надобности. Переезжать буду налегке. Я его не осуждаю, Марин. Так, по крайней мере, честно. Знаешь, что он мне сказал перед уходом? Что давно собирался мне все рассказать и уйти, но не решался, жалел меня.

– Жалел тебя? Ну конечно! Жрал и пил за твой счет, свои деньги на любовницу спускал, а теперь хочет тебя обобрать до нитки. Жалельщик, блин. Блин! Руки чешутся придушить подлеца!

– А что он мог? Жить со мной дальше и страдать от любви к другой? Без любви жить никак нельзя. Нельзя жить с нелюбимым человеком, – Настя не сдержалась и заплакала. Марина погладила ее по голове и обняла.

– Не плачь, Насть. Все будет хорошо.

– Я дура, Марин, – всхлипнула Настя. – Ну съездил бы он на курорт с другой. Наигрался бы в крутого парня и вернулся ко мне. Судя по всему, эта девушка требовательна и привыкла к высокому уровню комфорта. А что Алеша может ей дать? У него ни жилья собственного, ни денег особых нет. Даже если он подработку нашел, то все равно олигархом не станет – не тот у него склад характера.

– С жильем у него все в порядке. Шикарная четырехкомнатная квартира в элитном районе Москвы, – напомнила подруга.

– Толку-то от нее. Это же не его квартира, а родительская. Они никогда не согласятся на размен, а с ними жить ни одна вменяемая девушка не сможет. Мать у Алеши диктатор. Она всех по стойке «смирно» строит, а отец – валенок безмолвный. Думаешь, почему мы ипотеку взяли? Месяц я только в их хоромах протянула и сбежала с Лешкой обратно в убитую бабушкину хрущевку. Впрочем, может, новую девушку Алеши примут в семью в отличие от меня. Мать его до сих пор меня презирает и считает дрянью, которая растлила их мальчика. Социальное неравенство опять же: Алешка из благополучной полной семьи, а у меня родители в разводе. Отец вообще непонятно где, мама в некотором роде легкомысленная – я до их статуса недотягиваю.

– Боже мой, какая чушь! При чем тут статус! Двадцать первый век на дворе. А кто кого растлил – вопрос. Твой благоверный старше тебя на два года. Тебе было четрынадцать, когда у вас роман закрутился. Каким образом ты могла его растлить? Фу, Мармеладовна. Я как про их «интеллигентную» семью слышу, меня колбасить начинает.

Настя подругу не слышала.

– Да… Мне было четырнадцать… Мы друг для друга созданы. Он вернулся бы ко мне потом. Теперь даже если захочет – не вернется. Ведь у нас были такие чистые отношения! Алеше теперь стыдно будет мне в глаза смотреть. Какая я дура! Мудрее надо быть. Бабушка меня учила, что главное семья, а жена должна быть глухослепонемой. Надо было сделать вид, что я ничего не знаю. Может, тогда он не ушел бы.

– Ушел, и скатертью дорога! Не реви ты! Радуйся, дурында! Все к лучшему! От твоего ботинка наконец-то отлепилась вонючая лепешка, которая портила тебе жизнь. Он же использовал тебя постоянно и ничего взамен не давал. Забудь его, как страшный сон. Свобода, Мармеладовна! Приведешь себя в порядок, и сотни мужиков падут к твоим ногам. Тебе останется только селекцию провести и выбрать достойного кандидата.

– Как ты не понимаешь, я люблю Алешу! Мне, кроме него, никто не нужен!

– Ты просто не знаешь или не хочешь знать, что, кроме твоего Алеши, на свете полно других мужчин, которые гораздо лучше твоего гаврика. Про какую чистоту отношений ты мне втираешь? Если хочешь знать, твой разлюбезный Алеша тебе и раньше изменял направо-налево. Я лично его видела с другими бабами. Тебе не говорила, чтобы ты не страдала. Зато ему высказала свое презрение. Поэтому он меня на дух не переносит. Он и ко мне подкатывал, в трусы навязчиво лез и эсэмэски писал с дебильными признаниями. На что рассчитывал – непонятно. Он говно, Настя! Он жил с тобой, потому что так удобно. Напрягаться не надо, никто не грузит. Дома баба, которая обожает, облизывает, кормит, одевает, деньги зашибает, чистоту наводит, удовлетворяет любые потребности и за жилье платит. Поди плохо. Он недостойный тебя тип. Я очень рада, что наконец-то ваша связь прервалась. Давно пора было расстаться.

– Убирайся вон, – сухо сказала Настя.

– Что? – Маринка не поверила своим ушам.

– Я сказала, вон пошла отсюда! Уходи! Уходи немедленно! – закричала Настя. – Я думала, ты посочувствуешь, пожалеешь меня. У меня жизнь рухнула. Меня больше нет! Я умерла с его уходом. Неужели ты не понимаешь, что без него я пропаду, потому что теперь у меня нет смысла в жизни? Нет и не будет. А ты вон как обрадовалась! Глаза горят, румянец, улыбочка кривенькая.

– Успокойся, дорогая! – испугалась Марина. – Я понимаю, ты расстроена, но…

– Ты рада, что он ушел, потому что всю жизнь мне завидовала. У меня была сумасшедшая любовь, а ты оказалась в пролете! Алеша меня любил, как сумасшедший. Тебе и не снилась такая любовь. Все твои любовники воспринимали тебя как куклу. Кукла ты и есть! Бесполезное существо, которое думает только о себе! Ты так эгоистична, что просто не умеешь любить!

– Я, пожалуй, пойду, – Марина неловко подхватила свою сумочку и поднялась. В глазах ее стояли слезы. Настя попала в самую больную точку. – Зря ты так. Любить я умею. Тебя вот любила и люблю. За что – не понимаю. Тебе, кроме своего ханурика, никто не нужен был никогда. Ни я, ни кто-либо другой. Даже с матерью родной перестала общаться лишь потому, что она правду тебе о нем сказала. С дерьмовым мужиком жизнь медом никогда не станет. Разве она не права была? Права! Тысячу раз права. Я тебе то же самое говорила, но ты не слушала. Клуша ты! Он тебя с долгами бросил, за твой счет с любовницей на курорт отправился, всю жизнь тебя имел, планирует последнее заграбастать, а ты слезы по нему льешь. Помяни мое слово, как только ты с ипотекой расплатишься, явится права на квартиру предъявлять. И ведь отсудит половину, не побрезгует. Так что жить ты будешь не на окраине, а в лучшем случае в коммуналке в Кукуево, в худшем – на своей даче в Подмосковье, в сарае. И плевать он хотел на твои проблемы, на тебя и на твою любовь. Впрочем, ты сильно-то не убивайся. Деньги кончатся – вернется твой Алеша, никуда не денется. Снова на хребет тебе сядет, поедет дальше и будет тебе изменять. Мне с тобой тоже с этого момента не по пути. Тошно видеть, как ты свою жизнь гробишь. Счастливо оставаться!

Марина хлопнула дверью. Настя вздрогнула.

– Марин, ты что, ушла? – прошептала она. – Ну куда, куда ты ушла…

В ушах звенело от тишины. Одна. Она осталась совсем одна. Господи, что на нее нашло? Каких мерзостей она Маринке наговорила. Обидела единственную подругу. Впрочем, она тоже не осталась в долгу, опять всех собак на Алешку спустила. Она просто не понимает, что такое настоящая любовь…

Настоящая любовь…

Куда теперь девать килограммы нежности? Как вытравить из сердца любовь? Ради Алеши она жила все эти годы. Ради него вставала по утрам, готовила завтрак, обед и ужин, красиво сервировала стол и драила до боли в руках квартиру – ради него. Ради него упиралась на скучной, но приносящей нормальный доход работе. Бралась за любую подработку, лишь бы он не слишком напрягался и не нуждался ни в чем.

Когда Настя была девочкой, она мечтала стать дизайнером, ходила в изостудию, и все говорили, что у нее есть будущее и талант. Окончив школу, она пошла учиться на бухгалтера. Потому что он так хотел. Дескать, бухгалтеры всегда нужны и деньги зарабатывают приличные, а дизайнеры – это несерьезно. В России все сами себе дизайнеры, и архитекторы, и садоводы. Лучше стабильный доход, чем редкие заработки.

Тогда Алеша был прав, он же не мог предположить, что пройдет десять лет и профессия дизайнера станет востребованной, как никогда. Отношение к услуге изменится, и станет модно обращаться к специалистам по дизайну, чтобы все было по науке, а не по собственному усмотрению.

Может, она упустила что-то важное? Вдруг из нее получился бы приличный дизайнер, а не дрянной бухгалтер?

Настя зарылась в постель и набросила на голову одеяло. Жить не хотелось. Что теперь ей делать? Одна, с долгами, кредитами, без работы, без мужа, без единственной подруги. Она сошла с ума, что прогнала Маринку!

Мелькнула мысль найти маму, повиниться, попросить о помощи. Она смертельно соскучилась по ней, но боялась, что мама, узнав, как обстоят дела в ее жизни, скажет жестокую фразу: я тебя предупреждала! Стыдно вспомнить, сколько гадостей она маме наговорила тогда, когда они поссорились из-за Алеши. Мама в ответ отхлестала обидными словами, а напоследок обвинила в смерти бабушки! Настя хлопнула дверью.

Мама потом пыталась помириться. Звонила и даже приходила, но Настя бросала трубку и не пустила маму на порог.

Алеша переехал к ней, и началась жизнь. Была она совсем не сахарной, но Настя отмахивалась от проблем, как от назойливых мух, твердила себе, что все у них прекрасно и замечательно. Выходит, не Алеша ее обманывал, она сама себе всю жизнь лгала! Нет! Она была счастлива с Алешей. Ей все сразу стало ясно, с первого мгновения знакомства – они созданы друг для друга. У них настоящая любовь, как в гениальном фильме «Вам и не снилось».

От знакомых Настя слышала, что мама вышла замуж за англичанина и переехала в Лондон. Может, вернулась?

Настя потянулась к телефону, взяла трубку, послушала гудки и хлопнула ее на рычаг. Время позднее, да и что она скажет? «Здравствуй, мама, ты была права. Я влипла по самые уши и никак не могу выбраться. Не могла бы ты мне денег одолжить?» А мама скажет: живи в дерьме, ты это заслужила, а меня оставь в покое.

Звонок в дверь сорвал Настю с кровати. Была надежда, что Маринка вернулась. Только в прихожей она вспомнила, что подруга никогда не пользуется звонком…

Настя замерла. Из окна кухни в прихожую проникали серый свет и сырость. Утро? Выходит, она не заметила, что уснула и проспала несколько часов. Утро… Она никого не ждала. Неужели Алеша? За вещами приехал? Или понял, что был не прав, бросил свою любовницу, поменял билет и вернулся… Вернулся к ней!

Сердце в груди забилось быстрее, Настя хотела открыть, но ноги не слушались, словно к полу приросли. Она так и стояла, смотрела на дверь, не в силах пошевелиться. От напряжения заслезились глаза. Дверь пошла водяной рябью, и Насте на мгновение показалось, что там, за дверью, – не лестничная клетка с похабными надписями на стенах, а другое измерение, вход в другую жизнь и выход из ада, в котором она оказалась.

Глава 4

Другое измерение

– Анастасия Андреевна Мармеладова? – деловито поинтересовался рыжеволосый парень, оглядывая ее с ног до головы. Одет он был дорого и стильно, но как-то небрежно. Лицо рыжего показалось знакомым, но вспомнить, где Настя встречалась с этим человеком, не получалось. – Голубушка, так и будете гостя на пороге держать? Или впустите в свои владения? Не бойтесь, я не кусаюсь. Я к вам по важному делу, с поручением государственной важности.

– Вы за Алешиными вещами? – осенило Настю, и она отступила назад.

– Как вы прозорливы! Да, можно и так сказать. За Алешиными вещами, – он хмыкнул. – Меня Александром зовут. Мы с вами в некотором роде знакомы. Вы меня не помните?

– Припоминаю, – неуверенно сказала Настя.

– Вот и отлично! – обрадовался Александр, тщательно вытер ноги о половичок, прошел в прихожую и огляделся. – Как у вас миленько. Давно я в таких квартирках не бывал. Прямо ностальгия по детству.

– Иронизируете?

– Что вы, господь с вами, Анастасия Андреевна! Меня утомили безликие евроремонты. Все залакируют под евростандарт, минимизируют, оптимизируют, потолков многоуровневых навешают, галогена напихают везде, унитазы золотом украсят, нафигачат повсюду дизайнерской мебели, на которую смотреть только можно, а пользоваться страшно неудобно. Мрамор на полу, гранит на подоконниках и золото, золото везде, где можно и нельзя. Мрак. Нелепый симбиоз фантазии и бешеных бабок. А у вас простенько и уютно. С большим вкусом интерьер. Обои где брали? Довольно оригинальный рисунок. На заказ делали?

– Сама нарисовала, – буркнула Настя, что было чистой правдой. Интерес посетителя к ее любимой квартире, которую она своими руками вылизывала и обустраивала, казался слишком навязчивым. Или он издевается? На евроремонт у них денег с Алешей банально не хватило, на неевро тоже, благо квартирка досталась им со сносным муниципальным ремонтом, стены не пришлось шпаклевать и потолок выравнивать. Переклеили обои, поменяли плитку, сменили чудовищные унитаз и раковину, повесили светильники, которые она соорудила из старых ламп, занавески сшила по своему эскизу, обила другим материалом дешевую мягкую мебель, и квартира стала другой – уютной и родной. – Вы точно за вещами мужа? – строго переспросила она. – Если да, то ноутбук можете забирать, он в спальне. А книги я не отдам! Так и передайте, Алеше, – твердо сказала она и побрела в кухню ставить чайник.

– Я буду кофе! – крикнул ей Александр. Судя по звуку шагов, сначала гость по-хозяйски заглянул в спальню, потом в комнату. Как у себя дома, возмутилась в душе Настя и вздрогнула, когда услышала вкрадчивый голос рядом с ухом.

– Комп я в другой раз заберу, ладно? Я совсем за другой Алешиной вещью. Садитесь, разговор есть серьезный, – сказал он и, усадив ее на табурет, сам занялся кофе.

– Мне с сахаром, – пискнула Настя и с ужасом подумала, что это не Алешин знакомый, в гости к ней заявился пристав! Отсюда такой интерес к квартире и к вещам. Компания все-таки решила взыскивать с нее долг в судебном порядке. Рыжий явился, чтобы наложить арест на имущество. Все кончено!

– Дорогая, не парьтесь. Уверяю вас, я не гонец с плохими новостями. Напротив, я принес вам на хвосте благую весть. У меня для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Вы так уверены? – хмуро спросила Настя.

– На девяносто девять процентов уверен, что вы его примете. Если вы, конечно, не клиническая идиотка, – Александр подмигнул, снял турку с плиты и разлил кофе по чашкам. – Вам же деньги нужны, Настенька?

– Какая я вам Настенька!

– Пардоньте, Анастасия Андреевна.

– Деньги нужны всем, но это вовсе не значит…

– Уверяю вас – не всем, – рассмеялся Александр. – Есть люди, которым они совершенно безразличны. Вот вам деньги нужны определенно. Я бы даже заметил, что они вам крайне необходимы.

– Да мало ли кому что необходимо… Это еще не значит, что…

– Не значит – что? – иронично спросил незваный гость.

– Ничего! – буркнула Настя. – Хватит меня с мысли сбивать.

– Как же мне не сбивать вас с мысли, если мысль ваша совсем не в том направлении развивается? Вы же деловой человек. Нет бы поинтересоваться, за какие такие заслуги Анастасии Андреевне Мармеладовой… Прелестная у вас фамилия, к слову. За какие такие заслуги, а точнее услуги, мы готовы уладить все ваши материальные проблемы.

– Да ясно, за какие. Работать на филькину контору по отмыву криминальных денег я не буду.

– Господь с вами, Анастасия Андреевна. Ничего подобного вам делать не придется. Ваша задача совсем иная, в некотором роде интимная: вы должны выйти замуж за одного состоятельного человека и провести с ним некоторое время на острове Афродиты.

Настя ошарашенно уставилась на незнакомца. Она всего что угодно ожидала, но не предложения руки и сердца.

– Что, простите? – переспросила она.

– Замуж надо выйти срочно! – с некоторым раздражением сказал посетитель. – За данную необременительную услугу мы погасим ваши ипотеку и долг перед компанией, в которой вы трудились до недавних печальных событий.

Настя некоторое время молчала, собираясь с мыслями.

– Он что – урод? – поинтересовалась она.

– Кто?

– Жених.

– Почему вы так решили? Нет, он вполне приятный мужчина.

– Старик?

– Молодой мужчина, старше вас всего на два года. Если быть точным, на полтора. Просто обстоятельства так сложились, что ему необходима фиктивная невеста.

– Зачем?

– Дело в том, Настенька, что настоящая невеста сбежала накануне свадебной церемонии. Представьте себе конфуз: свадебный тур забронирован, билеты куплены, родственники, коллеги и знакомые оповещены о радостном событии, и такая неприятность случилась. Жених работает топ-менеджером серьезного концерна. Репутация безупречная. Легкомысленное поведение невесты может неблагоприятным образом сказаться на его карьере. Поэтому крайне важно, чтобы никто не узнал о случившемся. Жених не хочет, чтобы его имя потом склоняли все кому не лень. Понимаете, о чем я?

– Понимаю, конечно… Но… – протянула Настя.

– Очень хорошо, что понимаете, – оживился Александр. – Вылет завтра утром. Бракосочетание пройдет на Кипре послезавтра. Сейчас это модно – замуж за границей выходить. Потом неделю вы будете наслаждаться солнцем и морем на лучшем курорте Кипра уже в статусе жены богатого человека. Отель чудесный, номер с видом на море, фрукты, солнце, прекрасное питание и все, что будет угодно вашему сердцу. Замечу, что спать с фиктивным мужем совсем не обязательно. Могу вам обещать, что посягательств на вашу честь с его стороны не будет. Уход невесты накануне свадьбы стал для жениха тяжелейшим ударом. Сами понимаете, ему сейчас не до развлечений. От вас требуется только создать иллюзию счастливой влюбленной девушки на людях. Он вам соответственно подыграет. Вот и все. Соглашайтесь, Анастасия Андреевна.

– Предложение очень заманчивое, но есть одно непреодолимое обстоятельство: я замужем и до завтра никак не успею развестись. Собственно, я и не собираюсь этого делать, – крякнула Настя. – У меня крепкий брак и замечательный муж, – с достоинством сказала она и поднялась, всем своим видом давая понять, что аудиенция закончена.

Александр отхлебнул кофе и ласково посмотрел на Настю снизу вверх.

– Никто не покушается на благополучие вашей семейной жизни, голубушка. Через несколько дней вернетесь к мужу чистой, непорочной, с бабками и красивым загаром. Соглашайтесь, дорогая. У нас на сегодня еще куча дел.

– Вы что, плохо слышите? Я не собираюсь и не хочу разводиться и выходить фиктивно замуж. Вам придется подыскать другую невесту. Я уверена, что кандидатка найдется быстро, – разозлилась Настя, села и отпихнула от себя чашку. Кофе пролился и растекся кляксой по клеенчатой скатерти. Александр тут же пририсовал кляксе рожки, и лужица стала походить на ехидного черта. Настю передернуло, Александр, напротив, развеселился и посмотрел на нее с иронией.

– Настя, я понимаю, вы девушка порядочная во всех отношениях. Решиться на подобный поступок вам тяжело, но подумайте о выгоде! Разводиться с мужем совсем не обязательно, потому что полетите вы по чужим документам. На руках у вас будет паспорт настоящей невесты. Ну вот, кажется, я слишком много вам рассказал. Теперь вам придется лететь на Кипр, хотите вы этого или нет.

– Что значит придется? – вспыхнула Настя. – Силой, что ли, меня в самолет запихнете?

– Надеюсь на ваше благоразумие и добровольное согласие, – слащаво улыбнулся Александр, но так на нее посмотрел, что Настя поняла – в покое ее просто так не оставят.

– Господи, почему я? – всплеснула она руками. – Мне это совсем не нужно, понимаете?! Честное слово, я никому ничего не расскажу о вашем визите. Хотите – расписку напишу. Мне вообще нет дела до вас, своих проблем полно. Наймите в агентстве эскорта модель. Уверена, что любая девушка с радостью согласится выйти замуж за состоятельного человека и отправиться с ним куда угодно! Я вам зачем? Что вы ко мне пристали?

– Любая, Настенька, нам не нужна. Нам вы нужны, потому что именно вы феноменально похожи на настоящую невесту нашего героя. Она обладает редким типом красоты, и просто чудо, что мы нашли похожую на нее девушку. Вас только немного подкорректировать надо, – добавил он, склонил голову и оценивающе посмотрел на Настю, вероятно, прикидывая, с чего начать коррекцию.

– Интересно, каким образом вы на меня вышли и откуда у вас информация обо мне? – спросила Настя хмуро. – Я вас не знаю!

– Вы просто запамятовали: пару раз я заезжал к вам в офис по делам. Однажды мы даже столкнулись с вами в дверях, вы куда-то торопились. Дело было пару лет назад. Вчера, когда у моего друга случились неприятности, я сразу о вас вспомнил и кинулся разыскивать. Явился с утра в контору вашу, там закрыто, все на каникулах. Радует, что координаты вашего начальника у меня имеются. Созвонился с ним, он мне по старой дружбе ваш адресок подкинул. Ну, я сразу к вам. Дело не терпит отлагательства.

– Теперь и я вас вспомнила, – нахмурилась Настя. – Вы чуть с ног меня не сшибли, выбили из рук портфель и обозвали клушей.

– Не может этого быть! Как я мог так грубо обойтись с такой восхитительной девушкой!

– Судя по всему, вы любезны только тогда, когда вам что-то нужно, – Настя потерла нос и хмыкнула.

– Ошибаетесь, я безукоризненно вежливый тип. Просто случайность. Простите великодушно. Я был категорически не прав! – воскликнул гость, но глаза его смеялись, и не было в них ни капли раскаяния.

Настя тоже усмехнулась, оценив ситуацию со стороны. Бывает же такое! Этот франт так по-хамски с ней обошелся, а теперь руку и сердце предлагает. Правда, не свои, а чужие. И не по-настоящему, а фиктивно. Дурдом! Она всегда думала, что подобные сюжеты только в дамских романах встречаются или в мыльных операх, в кино. Не верилось, что такое может быть в реальности. Впрочем, трагикомедия в ее жизни началась еще до визита этого рыжего франта.

– Ну вот, я счастлив! Вы уже не смотрите на меня столь сурово. Ничего особо криминального, Настенька, от вас не требуется. Конечно, вам придется пойти на небольшое нарушение закона и выехать из страны по чужим документам. Могу вам обещать, что мы сделаем все возможное, чтобы переход границы прошел благополучно. Сами понимаете, это в наших интересах. Платим мы за это щедро, что должно компенсировать все ваши неудобства. Взываю к вашему чувству сострадания. Войдите в положение и выручите человека, который попал в ужасную ситуацию. На вас одна надежда.

– Да? Как красиво вы все раскладываете, Александр. Документов, я так понимаю, мы никаких подписывать не будем. Я вас впервые вижу. С какой стати я должна вам доверять? Как же я могу быть уверена в вашей порядочности? К примеру, я соглашусь, сделаю все, как вы просите. Потом вернусь домой, а вы исчезнете. Понятное дело, что я буду молчать как рыба, потому что нарушила закон.

– Да не вопрос, Настя! Это для вас сумма существенная, а для жениха месячный оклад с бонусами. Чтобы вы не сомневались в нашей честности, мы уже сегодня закроем ваш ипотечный кредит и погасим долг перед конторой. Через две недели вы вернетесь домой, в свою квартиру, без долгов и материальных проблем. Если хотите, я поговорю с шефом вашей конторы, чтобы вас взяли обратно. Хотя не уверен, что после отдыха вам захочется возвращаться в эту помойку. Отдохнете, приведете себя в порядок, станете уверенной в себе красоткой и легко найдете другую, более приятную и престижную работу, – медовым голосом вещал Александр, Настя слушала и не верила своим ушам. Все выходило так складно, что не могло быть правдой. – В конце концов, мужа своего законного выручите. Его ведь большие неприятности ждут, когда он вернется с отдыха.

– Алешу? – удивилась она и забеспокоилась: – А что случилось? Про какие неприятности вы говорите?

– Про кражу, милая. Служба безопасности вычислила вашего Алешу. Причем в первый же день. Руководство вашей фирмы в настоящий момент проверяет, находитесь вы с ним в сговоре или похищение денег из сейфа было его личной инициативой. Странный он человек, ей-богу. Неужели ваш муж всерьез думал, что подобное сойдет ему с рук? Глупо, очень глупо он поступил. И не слишком порядочно по отношению к вам. Он ведь не мог не осознавать, что вас будут проверять в первую очередь.

Настя смотрела на гостя глазами, полными ужаса, но смысл его слов никак не укладывался голове.

– Алеша взял деньги из сейфа? – робко уточнила она. – Господи, не может этого быть. Не может! – простонала Настя. Из глаз непроизвольно потекли слезы.

– К сожалению, это так, – пожал плечами Александр, посмотрел на Настю с сочувствием и протянул носовой платок.

Она громко высморкалась, скрючилась на табурете и закрыла лицо руками. Эпизод за эпизодом в голове прокручивался тот день, когда Алеша привез ей обед. Муж кладет пакет на стол, целует ее, берет чашку с тумбочки и просит воды. Чашка грязная, Настя идет в туалет, споласкивает ее, наливает воду из кулера и возвращается. Алексей стоит у окна, улыбка, румянец на скулах и странный отсутствующий взгляд. Он жадно пьет воду, целует ее в лоб и уходит. Ключи от сейфа, пока она отсутствовала, оставались на столе… Открыть сейф – дело недолгое, если ключи есть. Это он!

О приходе мужа Настя не стала ничего рассказывать службе безопасности. Она считала, что визит не имеет никакого отношения к делу. Оказывается, имел. Как он мог? Как мог так с ней поступить? Предатель… Глупый самонадеянный индюк. Он же должен был понимать, что ее потом по головке за это не погладят! Так и вышло. Ее обвинили в краже, долг на нее повесили сумасшедший, выгнали с работы. Она чуть с ума не сошла от стыда и переживаний. А он – что? Сделал вид, что сочувствует, написал письмо в банк с просьбой снизить месячный процент по ипотеке и свалил с любовницей на Кипр, спускать ворованные деньги на развлечения, рестораны и подарки ей. Неужели он так сильно любит эту девушку, что на кражу ради нее пошел и зачеркнул десять лет счастливой семейной жизни? Предатель…

– Я согласна, – сухо сказала Настя. – При условии, что мои долги вы оплатите заранее, до отъезда. Иначе я отказываюсь иметь с вами дело и иду в полицию.

– Без проблем! – весело отозвался Александр. – Собирайтесь.

– Куда?

– Едем в банк, потом к вашему шефу, потом в гости к одному хорошему человеку, где вас немного отшлифуют, подстригут и перекрасят в рыжий цвет.

– В рыжий? – с ужасом переспросила Настя. Она ничего против красок для волос не имела, но чтобы так кардинально испоганить свой натуральный светло-русый цвет! Косу резать тоже было жалко. Алеша всегда восхищался ее длинными густыми волосами, любил их расчесывать в первые годы брака, теребить во время секса. Впрочем, какая теперь разница, чем восхищался Алеша и какой у нее будет цвет волос.

– Уверяю вас, вам пойдет, – заметив ее неуверенность, подбодрил Александр и постучал по дорогим часам пальцем, намекая, что время не ждет. Настя не двигалась с места. – Что опять не так? – с раздражением спросил он.

– А вдруг невеста одумается и вернется в последний момент?

– Не вернется. Ее решение окончательное и обжалованию не подлежит, – сказал Александр. – Собирайтесь! Время не терпит, иначе ничего не успеем до отъезда.

Настя кивнула и бросилась в комнату, натянула свитер и джинсы, расчесала волосы, заплела в косу, мазнула блеском губы и застыла посреди комнаты в нерешительности. Возникло ощущение, что она уже не она, а кто-то другой залез в ее тело. Стало страшно, ноги подкосились, она плюхнулась на диван и застыла истуканом. Так и сидела, как кукла, глядя невидящими глазами в одну точку, не в силах пошевелиться.

– Что вы расселись, как кисейная барышня? – с раздражением спросил Александр, заглянув в комнату. – Поехали. Ваша тужурка? – поинтересовался он, держа на вытянутой руке ее старенький плащ лимонного цвета. Настя вытаращилась на него, как на привидение. Плащ она купила в стоке, нашла в куче унылых черных, темно-синих и какашечно-коричневых вещей и дико обрадовалась находке. Стоил плащ недорого и казался ярким и необычным. Из стока она направилась в другой магазин, купила разноцветной пряжи, связала полосатый сиренево-желтый шарф, смешные перчатки с разноцветными пальцами и берет. Маринка от обновки пришла в ужас. Обозвала ее жирным цыпленком и посоветовала выкинуть лимонную хрень в помойку. Настя в ответ посоветовала Маринке сделать то же самое с кучерявыми блузками и клетчатыми мини, чтобы мужики начали воспринимать ее всерьез. Маринка лишь рассмеялась ей в лицо, она знала, как производить впечатление на представителей мужского пола. Похоже, подруга была права. Только сейчас до Насти дошло, что ее любимая вещь смотрится со стороны чудовищно. Особенно в руках этого франта в дорогом синем кашемировом пальто и начищенных до блеска ботинках из кожи крокодила.

– У меня платья свадебного нет, – пискнула Настя. – Вернее, есть, но старое. И туфель тоже нет. Как я замуж буду выходить?

– Женщины… – вздохнул новый знакомый, поднял Настю с дивана и напялил на нее уродский плащ.

Глава 5

Переступить черту

Подобные машины она видела только в кино и представить себе не могла, что будет кататься в таком фешенебельном автомобиле по городу. Салон, обитый тонкой кремовой кожей, кондишен, вставки из красного дерева на панели и дверях, тонкий аромат французских духов. «Лексус» производил впечатление.

Настя всегда думала, что такие авто не могут стоять в пробках, потому что им по рангу не положено. Однако на подъезде к банку они застряли намертво. Александр выругался и врубил на полную катушку культовую «Лестницу в небо» Led Zeppelin.

– Хорошая у вас машина! – проорала Настя, слегка оглохнув от децибел.

– Это не моя тачка, а вашего жениха! – проорал в ответ Александр, нажал на клаксон, выругался и показал кому-то в окно неприличный жест. Настя вжала голову в плечи. Она попала в другой, чуждый мир, который был ей категорически неприятен.

Музыку Александру все-таки пришлось сделать потише. Навороченный айфон нового знакомого зазвонил.

– Да, все в порядке, – сообщил он незримому собеседнику. – Естественно, она согласилась. Ты же меня знаешь, Натали. Едем улаживать финансовую сторону вопроса. Как управимся, я позвоню. Готовься, дорогая, работы предстоит море. Здесь все очень запущено. А я, с твоего позволения, самоустраняюсь. Меня ваши бабские хлопоты бесят. Размер? – Александр обернулся и оценивающе посмотрел на Настю. – Какой у тебя размер?

– Сорок два – сорок четыре.

– Такой же у нее размер, только сиськи больше, – фамильярно доложил он. Помолчал некоторое время, потом спросил напряженно: – Как он там? Понятно, что фигово. Я сам на измене второй день. Ты мне скажи, совсем плохо или более-менее? Ладно, давайте там. Держите себя и его в руках. Карамзину привет. Повез его на встречу? Хорошо. До связи, – сказал Александр, швырнул телефон на соседнее кресло и мельком взглянул в зеркало заднего вида.

Настя усиленно делала вид, что разговор по телефону ее не касается, но в душе все переворачивалось от обиды. Дико неприятно, что новый знакомый говорит в ее присутствии о ней в третьем лице, словно Настя вещь. Грудь сиськами обозвал. Хамло! Невоспитанный тип.

Впрочем, на что она, собственно, рассчитывала? Ее купили. Теперь она пластилиновая кукла, которую можно подгонять под нужный формат, старательно вылепливать из нее все, что угодно. Осталось догадываться, как будет с ней общаться фиктивный жених. Наверное, он чудовище, раз невеста сбежала накануне свадьбы. Какой-нибудь блудливый гнус наподобие принца Монако. От хорошего мужика не убегают. Жених… Она еще не развелась, а уже жених появился. Настя нервно усмехнулась. Угораздило же ее согласиться на эту авантюру! Дура! Расплатилась бы она со временем с ипотекой, отдала долг и жила бы спокойно. Отступать, однако, было некуда. «Лексус» притормозил у входа в банк.

Александр обернулся и протянул ей конверт.

– Здесь бабки. Там немного больше, чем ты должна. На случай, если с тебя взыщут штраф за досрочное погашение ссуды. Иди, девочка, закрывай свою ипотеку.

Настя сунула нос в конверт: две пачки по пять тысяч. Миллион рублей. Денег на закрытие ипотеки хватало.

– Откуда вы знаете, сколько я должна банку? – удивилась Настя.

– Я знаю о тебе все! – с пафосом заявил Александр и хихикнул. – Ладно, колюсь, чтобы ты не думала о нас как о властителях мира. Твой шеф мне бабок должен много. Редкий случай, обычно я перманентно должен всем. Короче, я воспользовался моментом и раскрутил его на информацию по максимуму, пообещав взамен продлить срок возврата долга. Честно говоря, я сейчас на мели. Деньги мне ой как необходимы, но ради друга я готов пожертвовать многим и всех вокруг порвать на куски. Поэтому веди себя хорошо, девочка, слушайся и старайся. Не расстраивай дядю Сашу.

– Тогда и ты меня послушай, дядя Саша. Вы ко мне сами явились. Вас никто не звал. Я к вам в невесты не навязывалась. Согласилась, можно сказать, из чистого сострадания к объекту. Поэтому не надо со мной так обращаться, словно я погорелица на иждивении дальних родственников. Я вполне могу без вас обойтись. И мои сиськи всуе тоже поминать не следует! – отрезала Настя и, оставив ошарашенного Александра в машине, пошла по направлению к банку.

Холл от операционного зала визуально отделяла красная полоса, вкрапленная в мраморный пол. На секунду Настя задержалась у линии, словно эта была черта, через которую переступишь – и обратной дороги нет. В спину кто-то невежливо пихнул, Настя сделала шаг, выдохнула и направилась к нужному окошку.

* * *

С ипотекой вопрос решился легко. Кредитный менеджер быстро сделал перерасчет и отправил Настю в кассу, где она отсчитала положенную сумму. Квартира теперь принадлежала ей по праву. Осталось записаться в Управление юстиции для вывода квартиры из-под залога и оформить документы. Но это формальность, квартира теперь по праву ее. Только облегчения отчего-то не наступило, и радости осознание этого не принесло, сердце наполнилось тревогой.

* * *

Саша ждал ее в машине, довольный и расслабленный.

– Все нормально? – лениво поинтересовался он. Настя кивнула и протянула ему конверт с остатком денег. – Отдашь Натали. Вам еще шмотками затовариваться. Мы как раз к ней едем, – вернул конверт Александр и завел мотор.

– Натали тот человек, который будет заниматься моим внешним видом?

– Да, она в этом деле соображает. Можешь на нее всецело полагаться.

– А в мой офис мы что, не едем? – напряженно поинтересовалась Настя.

– Пока тебя не было, я все уладил: договорился с твоим шефом, что бабки, которые на тебя повесили, он вычтет из суммы, которую мне задолжал. Можешь позвонить ему и проверить, – Александр протянул ей телефон.

– И позвоню. Что-то мне твоя внезапная щедрость кажется подозрительной. Сам говорил, что у тебя с деньгами напряг.

– Наивная девушка! Я не щедрый, а предприимчивый. От меня не убудет. Стрясти долг с твоего шефа у меня в ближайшие сто лет вряд ли получится, он жлоб еще тот. А благодаря взаимозачету я свои деньги уже в ближайшее время получу. Егор мне эту сумму компенсирует. Все счастливы, аминь! Здорово я придумал? – развеселился Александр. Он был в самом деле счастлив и впервые искренне улыбнулся Насте. Она улыбнулась в ответ.

– Не пропадешь ты в жизни, дядя Саша.

– Не пропаду – факт. Если бы ты знала, из каких передряг я выбирался. А ты погибнешь, если будешь такой рохлей, тетя Настя, – заметил он, выводя «Лексус» на проспект. – Крепче надо в жизнь зубами вгрызаться. И себя ценить надо. Думаешь, я не догадался, почему ты согласилась?

– Как почему. Я уже объяснила – из чувства сострадания. Деньги опять же нужны, – объяснила Настя. – Значит, моего жениха зовут Егор? Довольно редкое имя, – попыталась она уйти от неприятной темы.

– Нет, мать! Не в сострадании и не в бабках дело. Ты сдалась, когда я тебе про мужа рассказал. Из-за него ты согласилась участвовать в спектакле. Решила задницу его прикрыть в очередной раз. Чтобы по возвращении твоего Алешеньки в Москву ему ноги не поломали в аэропорту. Ты уникальная женщина, Анастасия Андреевна. Он тебя подставил, с любовницей укатил, бросил в сложной ситуации, а ты продолжаешь за ним дерьмо подчищать. Я таких идиоток еще не встречал в своей жизни.

– Сам ты идиот! – огрызнулась Настя. – Оракул дурацкий. Мне совершенно безразличны Алешины проблемы. Он для меня больше не существует.

– Ну-ну, – усмехнулся Саша. – В таком случае тебя не должно волновать, что по иронии судьбы медовый месяц ты будешь проводить на одном курорте со своим неверным-благоверным. Мало того, будешь находиться в шаговой доступности от отеля, где он наслаждается отдыхом со своей любовницей.

– Что? – Настя растерялась от неожиданности.

– Смотрите, как мы оживились. А говоришь, все равно, – ехидно заметил Александр и стал вдруг серьезным. – Короче, девочка. Я тебе для чего это рассказал: не вздумай! Никаких контактов между вами быть не должно и тем более разборок, которые могут привлечь внимание. Помни, на Кипре тебя нет. Там отдыхает со своим молодым супругом девушка Ханна. Поняла меня?

– Поняла, – буркнула Настя.

– Умница. Я немного тебе расскажу о ней, пока едем. По национальности Ханна чешка, образованная, начитанная, холеная, избалованная жизнью и уверенная в себе бизнесвумен. Бизнес небольшой, но прибыльный. Она двигает на российский рынок фармпрепараты. Одевается дорого, но неброско. Всегда носит шмотки с длинными рукавами. У нее комплекс – веснушки на теле. У тебя, к слову, веснушки есть?

– Нет.

– Нарисуем, значит. Из напитков Ханна предпочитает ром с банановым соком, «Бейлис» со льдом, розовое шампанское и дорогие французские вина. На Кипре, думаю, допустимы кипрские.

– Я не пью вино, у меня от него живот болит.

– Дура какая-то ты. Пей ром тогда. Что, я должен тебе на пальцах все объяснять? Из еды Ханна предпочитает здоровую пищу: салатики, рыбу, морепродукты и фрукты. Никаких пицц, гамбургеров, спагетти и прочего фастфуда. Иногда она позволяет себе ягодный щербет, панакоту и сыр. Мясо не ест ни в каком виде. Не вздумай налегать на бифштексы, сосиски и нарезку.

– Какая неприятность! Я, напротив, мясо очень люблю и нарезку тоже, – вздохнула Настя. – А что такое панакота?

– Ты что, с луны свалилась? Панакота – это десерт из маскарпоне. Короче, ограничивай меню теми продуктами, которые я тебе перечислил. Возможно, это излишняя предосторожность, но лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорил мой папаша. А то как начнешь с голодухи жрать все подряд, поправишься еще больше.

– Что значит – больше? Я вообще-то не страдаю излишним весом.

– Конечно, нет! Но у нас есть эталон, к которому надо стремиться. Ты в некотором роде фактурнее Ханны. Если будешь жрать все подряд, станешь еще фактурнее и в формат не влезешь.

– Да не буду я ничего жрать, успокойся! Как будто я из голодного края. Только я рыбу ненавижу, а на морепродукты у меня аллергия. От креветок в ушах свистит, а от крабов вообще отек Квинке случается. В детстве еле откачали после новогоднего салатика. Придется обходиться салатиками овощными. На таком питании уже через неделю я в формат войду идеально. Значит, она чешка? Вот почему имя такое необычное. Надеюсь, мне чешский язык не придется за ночь выучить? В изучении языков я не слишком сильна.

– Не придется. Ханна прекрасно говорила по-русски. Выучишь только расхожие выражения типа «здрасте» и «до свиданья». На всякий случай. Вдруг умник какой на таможне попадется, который решит перекинуться с тобой парой слов, – пояснил Александр и добавил: – Я тебе про общественные места говорил. В номер можешь заказывать все, что твоей душе угодно. Только не калорийное, – снова вставил свои пять копеек Александр.

– Сказала же – не буду! – разозлилась Настя и задумчиво добавила: – Про таможню я как-то и не подумала. Господи, вдруг меня на границе переклинит. Я запаникую или впаду в прострацию.

– Все у тебя не слава богу. Ладно, не грузись. Мы этот момент предусмотрели. Карамзин вколет тебе успокоительное перед поездкой в аэропорт. Будешь как огурец.

– Какой еще Карамзин? Я с детства инъекций боюсь. Никаких уколов не буду делать! Блин, куда я влезла, мать моя женщина!

– Удивительно, ты даже ругаться матом не умеешь, – гоготнул Александр. – Чудо природы какое-то. Короче, не парься. Все будет ништяк. Карамзин – доктор высшего класса. Ничего плохого с тобой не произойдет. Действие препарата мягкое, как он объяснил, внешне никак особо не проявляется, просто трясучка уйдет. Будешь спокойная, как слон. Егор тоже перед поездкой в аэропорт свою дозу получит, чтобы все прошло гладко и спокойно. Тебе главное российскую границу пройти. Для киприотов что русские, что чехи – на одну рожу. Ну и еще раз тебя предупреждаю, от своего муженька держись подальше. Не дай бог, он тебя узнает. Ты всех подставишь – и себя, и нас. Лажанешься – мы тебе это с рук не спустим. Наказание будет суровым. Поняла меня? – беззаботно сказал Александр и шутливо погрозил ей пальчиком. Настя кивнула. – Вопросы есть? Ты спрашивай, а то я могу упустить что-то из вида. У Натали тоже можешь спрашивать все, что тебе важно. Она свой человек. Больше ни с кем в контакты не вступать. У тебя сотовый есть?

– Угу, – вяло откликнулась Настя.

– Дай сюда.

Настя покорно протянула старенькую «Нокиа».

– Батюшки, это даже не антиквариат – анахронизм какой-то, – усмехнулся Александр, отключил мобильник и нахально сунул телефон себе в карман.

– Ну извините, – ядовито сказала Настя, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не дать дяде Саше по рыжей башке кулаком.

Теперь все окончательно стало ясно: она не освободилась от долгов, а вляпалась в очередное дерьмо. Слишком щедрые наниматели. Тут что-то более серьезное, чем побег невесты. Тут однозначно какой-то криминал. «Ханна прекрасно говорила по-русски…» Говорила… Почему дядя Саша один раз про Ханну сказал в прошедшем времени? Это оговорка? Или он имел в виду бывшую невесту, поэтому упомянул ее в прошлом времени? А на ее вопрос: «Вдруг настоящая невеста вернется?» – последовал незамедлительный и очень уверенный ответ: «Не вернется. Ее решение окончательное и обжалованию не подлежит». Сбежала, а паспорт оставила? Какая милая девушка! Берите, пользуйтесь, люди добрые. В разговоре с Натали дядя Саша сообщил, что у Насти другой размер и вещи Ханны ей не подойдут. Девушка что, слиняла без документов и вещей? Испугалась чего-то и деру дала? Узнала что-то кошмарное про будущего мужа? Или все просто: вещи и документы остались на квартире у жениха. Теперь этот Егор и его друзья ими распоряжаются по своему усмотрению. С какой стати? Нахалы какие. Уверены, что она не вернется и не потребует вещи назад? Почему они так в этом уверены?

– Приехали! Вылезай, Ханна! – сказал Александр. Настя вздрогнула и с ужасом уставилась на сопровождающего. – Привыкай к новому имени, дорогая, – усмехнулся дядя Саша и распахнул перед ней дверь.

Глава 6

Девушка в стиле минимализма

Натали проживала в старинном кирпичном доме на Патриарших прудах, в стильной двухкомнатной квартирке, переделанной в студию умелой рукой хорошего дизайнера. Наверное, именно такие квартиры дядя Саша упоминал в своем выступлении против евростандарта, когда явился к Насте домой. Гостиная, объединенная с кухней, минимум мебели в обеденной зоне, многоярусные потолки создавали эффект простора. Дизайн был выполнен в стиле современного минимализма, белые отштукатуренные стены, колонны, отделанные кирпичом, на полу паркетная доска. Яркое пятно – красный диван лаконичной формы, изящная барная стойка, пластиковые стульчики, черно-белые постеры на стенах в стиле пятидесятых годов.

В отличие от дяди Саши Настя от квартиры пришла в восторг. Это не ее клетушка, где, как ни повернись, обязательно упрешься носом или задом в какой-нибудь предмет мебели. Были бы у нее деньги, она тоже все стены в своей квартире порушила и создала лаконичное пространство, где можно свободно дышать.

Натали оказалась привлекательной высокой брюнеткой, скупой на эмоции и слова. О чем Натали думает и что чувствует по отношению к ней, Настя не понимала, поэтому чувствовала себя скованно и неуютно.

В свою квартиру Натали вписывалась очень органично. Настя назвала ее про себя «девушка в стиле минимализма». Отсутствие косметики, узкие черные брюки, белая футболка, в ушах небольшие серьги-капельки, судя по всему бриллианты. По дому Натали ходила босиком. Настя тоже сняла ботинки и ощутила тепло – пол в квартире был с подогревом.

Натали проводила ее в просторную ванную комнату с душевой кабиной и джакузи и усадила на дизайнерский стул.

– Аллергия на краску есть? – спросила она, пристально разглядывая Настю в зеркале.

– Понятия не имею, – пожала плечами Настя. – Я волосы никогда не красила. Только однажды, лет в пятнадцать, пару прядей высветлила.

– А я однажды в блондинку перекрасилась сдуру, – сказала Натали и впервые улыбнулась.

– С трудом представляю вас блондинкой, – улыбнулась в ответ Настя.

– Да, это было ужасно. К тому же краска паршивая попалась. До блондинки я недотянула, стала лимонного цвета, как твой плащ. Меня из-за этого чуть из института не вышвырнули.

– Почему? – удивилась Настя.

– Перемена была такая кардинальная, что преподы-мужчины не признали во мне старательную учащуюся. Зачеты не хотели ставить, паразиты. Решили, что я студентка, которая забила на все лекции и только на сессию явилась.

– Правда паразиты.

– Ага, мужики одним словом, – согласилась Натали, и Настя почувствовала, что стена между ними рухнула.

– Чем дело кончилось?

– Во избежание продолжения конфуза пришлось срочно перекраситься обратно в брюнетку, – продолжила рассказ Натали. – Так что лимонной блондинкой я была всего несколько дней. Впечатлений хватило. Знаешь, я прямо ощутила на себе, каково это – быть блондикой. Люди отчего-то совсем иначе стали ко мне относиться, более легкомысленно, даже те, кто меня знал.

– Надо же! А я еще меньше блондинкой побыла. Меня за высветленные пряди бабуля ремнем отодрала по заднице, а потом взяла ножницы и всю мою красоту отстригла под корень. Я ходила, как чучело, пока волосы не отросли.

– Сочувствую. У меня бабка тоже конкретная была. Однажды с сигаретой застукала и по губам надавала полотенцем мокрым. Я потом ходила с опухшей мордой неделю.

– И что? Ты больше курить не пробовала?

– Никогда! Только травкой иногда балуюсь, – бесхитростно сообщила Натали. – Ладно, хватит болтать. Работаем. Проверять краску на аллергию у нас времени нет. Будем действовать на свой страх и риск. Препарат очень хороший, аллергии не должно быть, – доложила она, набросила ей на плечи полиэтиленовый пеньюар, достала из кармана фотографию и закрепила ее на зеркале. Настя во все глаза уставилась на снимок красивой рыжеволосой девушки. Это была она – Ханна.

– Я никогда ей не стану. Мы совсем не похожи! Совсем! – испуганно пролепетала Настя. – Она изысканная красотка, а я клуша и бледная моль. Меня первый же пограничник заметет.

– Это тебе только так кажется, что не похожи. У тебя с Ханной одинаковый типаж. Сашка молодец, что о тебе вспомнил.

– Да уж, – неопределенно ответила Настя.

– Правда, ты немного… пухлее, поэтому скулы не такие выразительные. И цвет кожи у тебя другой, более смуглый, но мы сейчас это поправим. Блин, какие у тебя волосищи шикарные, – с восхищением сказала Натали, расчесывая ей волосы. – Даже жаль такие «под нож» пускать. Но делать нечего, придется сантиметров на тридцать укоротить. У Ханны средняя длина волос. Еще придется сделать легкую вертикальную завивку, чтобы ты на Кипре с бигудями или щипцами каждое утро не парилась. Затем высветлим брови, придадим им шоколадный оттенок. Выщипать их тоже не помешает. Как можно с такими бровями жить, не понимаю. Короче, девушка, расслабьтесь и получайте удовольствие. Сейчас Натали Шувалова сделает из вас королеву красоты.

– Как вы сказали? А вы случайно… Ой, я же вас видела по телевизору! И в журнале модном! Вы – та самая Шувалова, крутой стилист! – подпрыгнула на стуле Настя и удивилась, что сразу ее не узнала, наверное, потому что не ожидала ничего подобного.

– Я ушла из профессии и больше этим не занимаюсь.

– Почему? Я слышала, что к вам в салон очередь на несколько месяцев была расписана.

– Пиар-ход. Очередь вполне стандартная была. Не каждый может себе позволить такие бабки за стрижку платить. Ушла, потому что надоело утешать богатых дур. Рассядутся в кресле и давай мне свои проблемы вываливать на плечи. Я что им, бесплатный психолог? Или строить меня начинают, как дешевого цирюльника. Короче, заколебалась я и ушла на вольные хлеба.

– На дому теперь работаете? – не поняла Настя.

– Я же говорю, из профессии ушла. Диджею по клубам в свое удовольствие и пишу заметки в тематические журналы. Я музыкальный критик.

– Надо же, совсем вроде бы другая область.

– И что?

– Ничего, просто редко бывает, что человек так кардинально меняет профессию. А у меня скучная работа. Я бухгалтер. Так как-то вышло по-дурацки. Мечтала дизайнером стать, творчеством заниматься, а занимаюсь балансовыми отчетами и по фондам мотаюсь. Не сложилось у меня с творчеством.

– Что значит – не сложилось? Ты вроде не старушка еще. Сколько тебе?

– Двадцать шесть.

– Детский возраст! Хочешь быть дизайнером – так стань им. Тоже мне проблема. Это в любви если что-то не складывается, то полный фаталь – ничего не изменить. Мужик не любит – хоть задницу на британский флаг порви – не воспылает чувствами. Тут химия работает. Реакция на подсознательном уровне. Мне даже кажется, что количество любви нам с рождения отмерено. Одному меньше, другому больше, а третьему вообще фиг. В этой области судьбу не перехитришь, а в остальных вопросах жизнеустройства мы вполне можем что-то поменять. Главное – цель поставить и планку повыше. Выбрала цель – вперед, туда, где нас никто не ждет. Я, к примеру, пединститут окончила. Предки на этом настояли. Точнее, не окончила, меня с третьего курса все-таки вышибли. Что совсем не помешало мне стать известным стилистом и модным диджеем, по совместительству музыкальным критиком. Захочу стать политиком – стану.

– Зачем? – вытаращила глаза Настя. – Мне кажется, это абсолютно не женское дело.

– Я фигурально выражаюсь! – огрызнулась Натали. – Слушай, у меня такое чувство, что я тебя знаю. Ты, случайно, в Сочи не отдыхала?

– Нет. Я на море только один раз была. В Сухуми.

– А дачи на Клязьме у тебя нет?

– Нет, у меня дача совсем в другом месте. Вы ошиблись. Я вас сегодня впервые увидела. Вернее, в журналах видела и по телику, а в жизни точно нет. Я бы запомнила.

– Не надо мне выкать, не люблю я этого, – поморщилась Натали и добавила задумчиво: – Наверное, работает эффект сходства с Ханной.

– Почему Ханна сбежала от Егора? – спросила Настя. Натали побледнела и выронила кисть с краской. Подняла, выругалась, посмотрела на Настю с раздражением.

– Не лезь не в свое дело – мой тебе совет, – сухо сказала она и больше близко с Настей не откровенничала.

Через два часа Натали развернула ее к зеркалу и отошла на два шага, любуясь своей работой. Настя тоже загляделась. Она потрясенно смотрела на свое отражение, не в состоянии поверить, что такое возможно! Из зеркала на нее смотрела рыжеволосая красотка с фотографии по имени Ханна.

– Невероятно… – выдохнула она.

– Да, неплохо получилось, – похвалила себя Натали. – Я тебе соберу чемоданчик с правильной косметикой в дорогу. Вечером покажу, как и что делать с фейсом, чтобы добиться максимального сходства. С волосами все ништяк. Никакого особого ухода, кроме обычной сушки феном, от тебя не требуется. Тебе Сашка сказал, что ты остаешься у меня на ночь? Завтра с утра я отвезу тебя в аэропорт.

– Как на ночь? У меня даже трусов с собой нет.

– Зачем тебе трусы? Они тебе не понадобятся… – деловито сказала Натали и сделала страшные глаза. – Ой, я хотела сказать, что твои трусы тебе не понадобятся…

– Вы что, хотите выдать мне в дорогу белье Ханны? – в свою очередь округлила глаза Настя.

Натали захохотала.

– Господи, ну что ты из-за всякой ерунды паришься. Я тебя уверяю, без трусов ты не останешься, – выдавила она и снова заржала, как сивый мерин. Настя тоже рассмеялась за компанию. – Все. Хватит на себя любоваться, у нас работы еще полно. Пошли мерить свадебный наряд. Платье бесподобное! Сшито на заказ у крутого кутюрье за бешеные бабки. Надеюсь, подойдет.

Натали не обманула, платье было совершенно и прекрасно. Настя подобную роскошь видела только в голливудских фильмах. Надевать чужой свадебный наряд было крайне неприятно. Воздушная тафта казалось мерзкой лягушачьей кожей. С перекошенной физиономией Настя натянула платье и подошла к зеркалу. Номер не прошел. Оно оказалось мало в груди, велико в талии, неприлично узко в бедрах.

– Чудовищно, – оглядев ее, сказала Натали. – Засада в том, что это платье по фигуре не подгонишь. Снимай и поехали в магазин. Блин, не ожидала я такой подлянки. Придется сначала в свадебные салоны наведаться. Потом поедем повседневный гардероб тебе подбирать.

– Я слышала, вы вроде в вещи Ханны хотели меня нарядить? – прощупала обстановку Настя.

– С чего ты взяла? Откуда я шмотки Ханны для тебя возьму? – резко ответила Натали.

– Наверное, оттуда, откуда ты взяла свадебное платье? – прикинулась дурочкой Настя.

– Свадебное платье Ханны было доставлено в квартиру Егора курьером из ателье. Он за свадебный наряд платил, поэтому невеста посчитала, что платье обязана вернуть, – с раздражением пояснила Натали. Настю ответ удовлетворил, и больше вопросов она не задавала.

* * *

В свадебных салонах они провели несколько часов. У Насти рябило в глазах от изобилия белоснежной тафты, атласа и тюля. Натали тоже устала, но ни одно платье ее не удовлетворило. Они отправились еще в один салон, на который Натали возлагала последнюю надежу, но магазин оказался закрыт.

– Кошмар! – зажмурилась Натали, дергая ручку запертой двери. – Вылет в семь утра. Это катастрофа!

– Надо было хватать первое попавшееся платье и не выпендриваться, – сказала Настя. – Какая разница!

– Первое попавшееся Ханна никогда бы не надела, но ты права. Теперь у нас вообще никакого платья нет.

– Поехали обратно?

– Поздно. Салон, в котором мы были, закрывался после нашего ухода. Я слышала, они кассу снимали. Блин, как я могла забыть, что сегодня короткий день! Почти все торговые точки раньше закрываются. Погоди, сейчас позвоню в пару магазинчиков, вдруг повезет.

Натали плюхнулась в машину и вцепилась в телефон.

Не повезло.

– Облом, однако, – констатировала Натали. – Что делать, не понимаю. Свадебного платья нет. Придется обойтись простым белым платьем, если мы такое отыщем.

– Встречное предложение. У меня дома в шкафу висит бабкино подвенечное платье. Я хотела его на свадьбу надеть, но Алеша сказал, что терпеть не может свадебной атрибутики. Я в итоге замуж в белых джинсах выходила, а он был в кожаных штанах.

– Ближе к делу, – перебила Натали.

– Я и говорю, платье есть! По размеру должно подойти. Может, сойдет? Я же не по-настоящему замуж выхожу и не настоящая невеста. Потерпит жених мое несовершенство. Живу я отсюда в двух шагах. Заодно вещи соберу, а то мне Александр не дал возможности. У меня даже купальника нет.

– Ладно, поехали за платьем. Пусть будет в запасе хоть что-то, если в бутике у моей знакомой не найдется подходящей модели, – с раздражением сказала Натали, достала сотовый телефон и созвонилась с владелицей магазина, предупредив, что задерживается.

– Как неудобно, что мы человека задерживаем, – заволновалась Настя. Она терпеть не могла опаздывать. Пунктуальность была ее навязчивой идеей. – Может быть, тогда сначала в магазин? А потом за платьем?

– Неудобно? С ума сошла! Мы собираемся в ее магазине за час спустить пятьдесят штук, так что расслабься. Подождет.

– Да, на пятьдесят тысяч рублей можно много вещей накупить! У меня еще с ипотеки тридцать тысяч осталось. Я забыла тебе отдать.

Натали уставилась на нее, как на дуру.

– Господи, откуда ты только взялась такая? – покачала она головой. – Очень прошу, прямо сейчас выкинь в помойку свой плащ. У меня из-за него расстройство эстетического восприятия мира случилось. А у хозяйки бутика определенно случится паралич мозга, если она такое увидит. Тогда шмоток хороших за полцены нам не видать как своих ушей. Мадлен снобка еще та.

– Ну хорошо, раз ты настаиваешь, – Настя стянула с себя плащ, открыла дверь машины и выкинула его на дорогу. – Свитер тоже выкинуть?

– Свитер можешь оставить. Он смотрится как хенд-мейд, – великодушно разрешила Натали, косясь на нее с удивлением.

– Он и есть хенд-мейд. Я его в десятом классе связала и до сих пор ношу. Рада, что он тебе понравился.

Натали ничего не ответила, вдавила в пол педаль газа, автомобиль со свистом вылетел на трассу. Машина у Натали была маленькая, маневренная и совсем не выпендрежная. Интеллигентный такой автомобильчик по имени «Порше».

Через пять минут «Порше» припарковался на стоянке у ее дома.

– Предупреждаю, у меня беспорядок, – разволновалась Настя, пропуская Натали в обшарпанный подъезд.

– Не напрягайся. Что я, бардака не видела, – успокоила ее Натали.

Девушки подошли к двери Настиной квартиры.

– Блин, ключи от квартиры в плаще остались! – хлопнула себя по лбу Настя.

– Все у тебя через задницу! – выругалась Натали. – Ну как можно быть такой идиоткой?

– Ты же сама просила немедленно выкинуть эту вещь! – возмутилась Настя.

– Ну правильно! Оказывается, я виновата, что у тебя мозг отсутствует, – парировала Натали. – Я фигурально выражалась! Никто тебя не просил выкидывать одежду на дорогу. Тем более с ключами от квартиры.

– Как не просила, когда… Странно, дверь открыта… – удивилась Настя. – Наверное, я в спешке забыла запереть.

Натали толкнула дверь и заглянула в квартиру.

– Ни фига себе! – охнула новая знакомая. – Да у тебя тут не беспорядок, а полный кабздец творится!

– Я предупреждала, – занудно сказала Настя, протиснулась в прихожую и ошарашенно огляделась по сторонам. В квартире в самом деле был полный кабздец! Все перевернуто вверх тормашками. Книги, диски, вещи, документы, предметы мебели, одежда, посуда валялись на полу. – Что это такое? – пролепетала она, оглядывая руины, которые остались от ее уютной двушки.

– Ты у меня спрашиваешь? Похоже, тебя обворовали, радость моя, – предположила Натали.

– Обворовали? – вытаращила глаза Настя. – Да у меня нечего брать! Была пара колец золотых и цепочка, давно в ломбарде сгорели. Книги разве что… – Настя нагнулась и подняла с пола одну книгу, потом другую, бережно сложила их стопочкой. – Вроде самые ценные книги на месте. Вот эта к примеру. Первое журнальное издание «Мастера»… А это подпольная распечатка «Гулага». А это… Господи, ну и бардак. Воры, вероятно, расстроились, когда поняли, что не ту квартиру вскрыли, и устроили в отместку погром.

– Так себя наркошки ведут. Тупо все крушат на своем пути. Твои книги им на хрен не нужны. Они их раскидали в надежде бабки на ханку найти. Посмотри внимательно, точно ничего не исчезло? Техника бытовая, к примеру.

Настя еще раз внимательно оглядела помещенин, прошла на кухню, потом в спальню.

– Ноутбук пропал! – заорала она. – Наркоманы забрали Алешин ноут! Надо срочно написать заявление в полицию!

– Тихо! – шикнула Натали. – Забрали, и хрен с ним. Алеша твой другой купит. Мне Сашка все рассказал о твоем муже. Судя по всему, в деньгах твой благоверный сейчас не нуждается, – ехидно заметила она. – Полицию не вздумай вызывать! Воров все равно не найдут, комп тоже. Бесполезняк. Поехали отсюда быстро.

– Погоди, а как же платье… Я платье возьму, – пискнула Настя, с трудом пробралась в комнату, заглянула в шкаф. Семейный раритет висел на вешалке, в футляре. Похоже, это была единственная вещь, которая не пострадала во время набега на ее владения каких-то идиотов.

Она сняла футляр с вешалки, забежала на кухню, нашла в одном из ящиков запасные ключи и выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Натали ждала ее у лифта, суровая и неприступная, словно это ее квартиру ограбили. Глядя на расстроенную физиономию Насти, «девушка в стиле минимализма» смягчилась.

– Не переживай, меня тоже обчищали. И квартиру обносили, и сумку несколько раз подрезали. Неприятно, но не смертельно. Вернешься, приведешь все в порядок и забудешь о происшествии. Тем более, как ты говоришь, ничего, кроме компа, из квартиры не пропало. Надеюсь, в нем не было какой-то ценной информации?

– Да нет…

– Ну и все, держи хвост пистолетом.

– Угу… – кивнула Настя, чуть не плача.

– Не расстраивайся ты так! Хочешь, я тебе новый комп на свадьбу подарю? Белый «Apple»? – улыбнулась Натали.

– Что ты! Не надо, это очень дорого. Я не расстраиваюсь. Просто подумала… Вдруг это Алеша вернулся и свой ноутбук забрал?

– А по ходу дела разгромил квартиру? – хмыкнула Натали. – Он что у тебя – припадочный?

– Да нет вроде… – пожала плечами Настя. – Иногда, конечно, бывает не слишком сдержан, как любой человек. Может наорать и швырнуть что-то сгоряча. Но в целом… В целом вполне спокойный. А вдруг он узнал, что я замуж выхожу, и расстроился?

– Откуда он мог это узнать? – рявкнула Натали. – Ты что-то кому-то успела натрепать?

– Нет! – испуганно замахала руками Настя. – Клянусь, я никому ничего не говорила. Когда? Я целый день с тобой и Александром провела. Мало того, он у меня мобильник забрал. Да и некому мне рассказать. Я с единственной подругой вчера поссорилась сильно. Не помиримся уже, наверное…

– Тогда зачем ты хрень всякую несешь? Напрягаешь не по делу! Я тебе еще раз повторяю, это либо наркоманы, либо гастролеры из республик ближнего зарубежья тебя осчастливили. Бабки искали, золото или наркоту. Короче, забудь. Сейчас тебе надо о другом думать. До завтрашнего утра тебе необходимо забыть, что ты нищая замужняя бухгалтерша, и стать уверенной в себе бизнесвумен, невестой состоятельного и красивого мужчины.

– Красивого? – удивилась Настя. Отчего-то будущий жених виделся ей Квазимодо с излишним весом.

– Очень красивого, – добавила Натали с нежностью. Настя с подозрением уставилась на девушку. – Мы с детства друзья, практически с пеленок. Егора я обожаю, как брата, – уловила ее интерес Натали и хмуро уставилась на дорогу. Настроение у нее явно испортилось. У Насти настроение тоже испортилось окончательно. Ну что за напасть такая? Муж ушел, с подругой поругалась, в краже обвинили, теперь средь бела дня обворовали! Когда уже закончится этот кошмар! Натали права, все у нее через одно место.

На улице стемнело. Настя с грустью посмотрела на окна свой квартиры, распахнула дверь «Порше», швырнула бабкино платье на заднее сиденье машины, сама уселась впереди и немного расстроилась, что Натали к платью не проявляет никакого интереса. Почему-то стыдно стало, что она предложила за ним съездить. Платье Натали тоже показывать было неловко. «Девушка в стиле минимализма» ей нравилась, и совершенно не хотелось снова опозориться. Глупо предлагать старую рухлядь в качестве альтернативы обычному белому платью из бутика знакомой Натали. Настя расстроенно уставилась в окно и принялась с увлечением грызть ногти. Эта дурная привычка преследовала ее с детства. Натали хлопнула ее по руке.

– Не смей руки жрать! Тебе послезавтра замуж выходить.

– Не надо мне об этом постоянно напоминать! У меня, слава богу, с памятью все замечательно! – огрызнулась Настя и буркнула: – Фотку вашего Егора хоть покажите, а то вдруг не признаю жениха в аэропорту.

– Домой приедем, покажу. Смотри только, не втрескайся в него на Кипре. Егору нравятся девушки совершенно другого склада. Влюбишься, страдать потом будешь, – заметила Натали, она говорила без ехидства, сочувственно и предостерегающе.

– Да сдался мне ваш Егор! – разозлилась Настя. – Делать мне нечего – в козлов всяких влюбляться, от которых невесты накануне свадьбы сбегают. У меня свой козел есть. И, как ты выражаешься, в любви полный фаталь. Я мужа люблю! Он предал, а я все равно люблю! Самое ужасное, что это навсегда. Я знаю, он моя половинка. Не могу его из сердца выкинуть. Не могу без него! Если вернется, приму и прощу. Плевать, что другие меня тряпкой считают. Ты сильная и волевая, тебе этого не понять… – тихо сказала Настя и снова сунула палец в рот.

– Отчего же. У меня в любви такой же полный фаталь, – неожиданно сказала Натали, набрала чей-то номер по мобильнику и проворковала в трубку: – Мадлен, солнце, готовь шоу-рум! Мы будем через пять минут.

Настя озадаченно уставилась на девушку. Она никогда бы не подумала, что владелицы бутиков готовят к приходу гостей в своих роскошных магазинчиках шаурму!

Глава 7

Шаурма в шоу-руме

Бабушкино свадебное платье Настя машинально прихватила из машины в магазин и вскоре пожалела об этом опрометчивом поступке. Магазинчик был маленький, но туалеты, которые красовались на вешалках и манекенах, сбивали с ног своим великолепием.

Настя вернулась к двери и аккуратно положила футляр на пол у входа. Очень вовремя: навстречу им шла с обезоруживающей улыбкой в тридцать два зуба хозяйка бутика.

Знакомая Натали оказалась совсем не такой, как представляла себе Настя. Почему-то Мадлен виделась ей надменной блондинкой в сногсшибательном наряде от-кутюр. Хозяйка оказалась миниатюрной брюнеткой лет сорока, весьма сдержанной наружности. Волосы причесаны на прямой пробор и собраны в пучок, на носу стильные очки в тонкой оправе, на ножках мягкие туфли с пряжкой, напоминающие школьную обувку для девочек. Ее одежда тоже напоминала школьную форму: строгая белая блузка и темная юбка до колена. До полного образа школьницы-зубрилы не хватало только белых носочков или гольфиков.

– Натали, как я рада тебя видеть! Давненько ты ко мне в гости не захаживала! – воскликнула Мадлен, манерно чмокнув Натали в щеку. – Рада, что ты вернулась в профессию. Ты же у нас не просто стилист, ты мэтр в своей области.

– Спасибо. Нет, я не вернулась. Это не клиентка. Родственница, дочка двоюродного брата отца. Хочу сделать ей приятное.

– Очаровательно, – с легким грассирующим «эр» воскликнула Мадлен, оглядывая Настю профессиональным взглядом с ног до головы. – Что же, ставь задачу. Сделаем ей приятное вместе.

– Нам нужен летний гардероб. Пара купальников, несколько платьиц на выход в свет и повседневных, аксессуары, обувь и белье. Короче, все, что необходимо для поездки на курорт. Бюджет пятьдесят штук евро. Не забудь, ты обещала хорошую скидку.

– Сколько? – пискнула Настя. Мадлен заинтересованно на нее посмотрела. – Папа, как всегда, пожадничал, – криво улыбнулась Настя.

– Раз обещала, сделаю. Милая, очень милая у тебя родственница. Пойдем, солнышко.

Хозяйка бутика снова расплылась в улыбке и проводила Настю в просторную зеркальную комнату с мягким ковром на полу. Дальше все закрутилось, как бешеная карусель. Платья, брюки, купальники, джинсы, футболки, рубашки, белье, туфли, босоножки – все нереально красивое, приятное, необыкновенное. Насте все нравилось, но Натали жестоко выбраковывала восхитительные вещи и лишь изредка кивала, складывая рядом на диванчике то, что нравилось ей. Через час Насте захотелось Натали убить. Она отмела почти все, что Насте особенно приглянулось. Например, божественный сарафан цвета хаки, широкие песочные брюки, длинную рубашку мужского кроя и холщовое платье-макси. Пришлось смириться. Одежду Натали выбирала явно в соответствии со стилем Ханны, все лаконичное и сдержанное. Мадлен деловито суетилась рядом, приносила новые и новые модели.

Пришел черед свадебного суррогата. Для церемонии Натали выбрала вечернее кремовое платье на тонких бретелях. В тон ему подобрала босоножки и маленькую сумочку.

– Кажется, все… – вздохнула она с облегчением. – Если что упустили, там купишь. Сейчас пальтишко с сапожками тебе подберем, чтобы до аэропорта доехать, и можем двигать домой. Мадлен, у тебя есть что-то не слишком дорогое для девушки? Иначе, боюсь, в смету нам не уложиться, – спросила Натали. – Мадлен?

Хозяйка салона не отвечала. Она что-то сосредоточенно разглядывала в углу магазина. Настя поняла, что именно, и покраснела до корней волос. Мадлен любопытства ради сунула нос в чехол с бабкиным платьем, и теперь у нее, похоже, случился культурный шок. «Бедная женщина», – с сочувствием глядя на хозяйку бутика, подумала Настя.

– Откуда у вас это? – наконец оторвалась от платья Мадлен. Взгляд у нее был удивленный до крайности.

– Мы это… Просто в салон свадебный не успели, – откашлялась Настя.

– Потрясающе! – воскликнула Мадлен. – Это же настоящий винтажный Диор пятидесятых годов. Это платье побывало на страницах «Вог», его демонстрировала одна из любимых моделей Диора. Невероятно! Где вы раздобыли такую роскошь?

– В шкафу. Моя бабушка в этом платье замуж выходила, – сообщила Настя и глупо улыбнулась. Она и представить себе не могла, что платье представляет какую-то ценность.

– Ваша бабушка бывала во Франции?

– Нет. Она купила это платье на блошином рынке в Москве, потому что на новое у нее денег не было. Теперь вот я замуж собираюсь в нем выйти.

– Что же вы стоите? Надевайте скорее! Мне не терпится увидеть его на вас! – воскликнула Мадлен.

– Мне тоже, – ошарашенно сказала Натали.

Платье село по фигуре, как влитое, словно было сшито на Настю. Восхитительное жемчужно-серое платье на корсете, с открытыми плечами и юбочкой-тюльпаном чуть ниже колена. Единственным украшением платья был большой шелковый бант, так замысловато драпирующий юбку, что простенькое по силуэту платье приобретало изысканность и шик. Мадлен тут же принесла туфли в тон, остроносые, на невысоком каблучке.

– Шарман! Вы будете самой красивой и счастливой невестой на свете! – с восхищением сказала она.

– Угу, – невнятно прошептала Настя. Красивой она, может, и будет, но счастливой вряд ли.

У хозяйки салона зазвонил сотовый. Мадлен извинилась и вышла в подсобное помещение.

К Натали, которая во время демонстрации наряда сидела с вытаращенными глазами и молчала, наконец-то вернулся дар речи.

– Офигеть! Почему ты не сказала, что платье от Диора?!

– Да я сама не знала, – пожала плечами Настя, с удивлением разглядывая себя в зеркале.

– М-да… Тяжелый случай. Вернешься, в шкафу поройся. Вдруг у тебя там еще что-то эксклюзивное завалялось, – вздохнула Натали, сняла с вешалки скучное черное пальто и набросила его на плечи Насти. – Отлично, как раз в стиле Ханны. Головной убор еще надо, – Натали сняла с витрины фетровую шляпку-клош в стиле двадцатых годов, украшенную вышивкой и декоративным цветком, и напялила Насте на голову.

– Я ненавижу шляпы, – вяло возразила она. – Их носят только чокнутые тетки.

– Твоего мнения никто не спрашивает, – отрезала Натали. – Прическа к свадебному платью подойдет высокая. Дома я тебе эскиз нарисую. За тобой будет закреплен свадебный координатор, который отвечает за весь процесс подготовки и проведения церемонии. Завтра днем он отвезет тебя к стилисту и косметологу для предварительной «примерочной» прически и мейк-апа или стилист сам приедет в отель, уточнишь. Затем – в цветочный салон, где надо будет выбрать дизайн букета и декорации. Я думаю, этим Егор займется сам, но ты можешь присоединиться. Далее муниципалитет, где вы подадите заявление на регистрацию брака. Сама церемония послезавтра. Дома я тебе сценарий бракосочетания дам. Посмотришь место, речь выучишь…

Натали что-то еще говорила, но ее голос вдруг стал уплывать… Кажется, только сейчас до Насти дошло, что все это происходит на самом деле. Завтра она по чужим документам пересечет границу, а послезавтра выйдет замуж. За человека, от которого убежала собственная невеста. Предстанет с ним перед алтарем или что там у них на Кипре? И будет клясться незнакомому мужику в вечной любви и верности. В бабушкином платье от Диора. В то время как ее собственный мужик ублажает другую на том же курорте. Какой кошмар. Ужас! Голова закружилась, зазвенело в ушах, во рту появился неприятный металлический привкус. Магазинчик закачался, как лодка на волнах, и Настя провалилась в густое темное облако.

* * *

Не помогло ничего: ни лед, ни троксевазин, ни свинцовые примочки. К утру Настин нос распух и увеличился в размерах вдвое, а под глазами растеклись жуткие синяки. Угораздило же ее вчера упасть мордой в стеклянную витрину. Все нормальные девушки лишаются чувств, вскрикнув, медленно осев в реверансе на пол, – она же упала рублем, молча, без жеманных кривляний. Благо витрина не разбилась, а то ушибом физиономии дело бы не обошлось. Лицо потом пришлось бы из лоскутов сшивать.

– Господи, ты выглядишь как жертва маньяка! Тебя через границу не пропустят, – стонала Натали, накладывая ей на лицо третий слой тональника. – Какого хрена ты не сказала, что тебе плохо? Я бы тебя поддержала!

– Морально или физически? – вяло пошутила Настя: ее трясло так, что она не могла попасть ногой в чулок.

– Да оставь ты чулки в покое! Зачем они тебе вообще в самолете? Носки и джинсы надевай. Опаздываем! Карамзин через пару минут приедет, а тебе еще перекусить надо. Он повезет тебя в аэропорт. Сашка с Егором уже выехали, им из пригорода ехать дольше. Чемодан я тебе упаковала. Платье отдельно повезешь в чехле.

В штанину попасть тоже не получилось. Натали опрокинула Настю на диван, как куклу, изловчилась и натянула на нее джинсы, потом носки. Посадила, напялила на нее футболку и свитер.

– Пойдем, я приготовила тебе омлет, – устало сказала Натали.

Настя с трудом встала на ноги, поплелась на кухню, взглянула на омлет, зажала рот и бросилась в туалет. Похоже, у нее началась анорексия, обнимая унитаз, размышляла она. Когда ее уволили и Алеша ушел, еду она в себя заталкивала силой. Вчера вообще забыла, что надо есть, с утра только два глотка кофе сделала. Вот результат – хлопнулась в обморок. Спасибо хозяйке салона, платье в порядок привела, отпарила, отутюжила. Домой они обе вернулись в шоковом состоянии. Натали напоила Настю чаем с мятой и накормила пиццей, ничего другого в холодильнике «девушки в стиле минимализма» не оказалось. Пицца была божественно вкусной, но желудок, отвыкший от еды, тут же запротестовал и избавился от ужина. Потом они учили чешские расхожие выражения и собирали чемодан. Натали собирала, а Настя со льдом на носу учила. Потом Натали прочитала ей лекцию по мейк-апу, практический сеанс пришлось отменить из-за разбитой физиономии. Потом они делали маникюр. Поспать почти не вышло. Натали разбудила ее в четыре утра.

Настя нажала на кнопку слива унитаза, включила воду и взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее пялился уродливый гном, похожий на Ханну только цветом волос и прической. «Вот жених-то обрадуется!» – злорадно хихикнула Настя и застонала. Смеяться было больно.

Дурнота немного отступила. Настя решила воспользоваться моментом, побрела на кухню и съела несколько кусочков омлета.

Как обещала Натали, вскоре явился загадочный доктор с литературной фамилией Карамзин – харизматичный здоровяк, серьезный, лысый и вызывающий доверие.

– Ого! – взглянув на Настю, присвистнул доктор, схватил ее за подбородок двумя пальцами и повернул лицо к свету.

– Я же говорила! – всплеснула руками Натали. – Не знаю, что делать. Я уже два килограмма косметики извела, но выглядит это все равно чудовищно. Как она полетит с такой физиономией?

– Что ты панику наводишь? Ну бывает, падают люди перед свадьбой. Не отменять же торжество из-за этого. Тем более – зарубежную поездку. У меня знакомый вообще со сломанной рукой женился, и ничего. А намедни одну даму в роддом доставили со сломанной ногой…

– Карамзин! – перебила его Натали. – А если ее через границу не пропустят?

– Пропустят, куда они денутся! Она же не преступница какая-нибудь, а девушка на выданье, – спокойно сказал Карамзин, улыбнувшись Насте. Он наконец-то отпустил ее подбородок и сел. – Так даже лучше. Попробуй докажи теперь, что она не Ханна. Не будут же они медицинскую экспертизу проводить. Впрочем, сейчас я на всякий пожарный справочку накалякаю, что перелет ей можно совершать. Мало ли, вдруг у представителей авиакомпании вопросы возникнут.

Карамзин подмигнул Насте, придвинул к себе ее тарелку, доел омлет, громыхнул на стол свой чемодан, достал бланк с печатью роддома и настрочил справку.

– Ну все. Сейчас я дам тебе болтушку. Чумовая штука, свежачок, с утра сварганил. Прилетишь, на полотенце и на морду, компрессы поделаешь в номере. Обещать на сто процентов не могу, но до завтра отек должен сойти. Так что до свадьбы заживет, – гоготнул Карамзин. – А сейчас готовим ручку. Укольчик сделаю, и можно ехать, радость моя. Не волнуйся, все будет хорошо, – пропел он, извлек из чемодана все необходимое, разложил на столе. – Аллергия на медикаменты есть?

– Вроде нет, только я уколов боюсь с детства, – предупредила Настя, покладисто протянула руку и зажмурилась.

Запахло спиртом. Укола она почти не почувствовала, только головокружение. Распахнула глаза и вопросительно уставилась на доктора.

– Сейчас пройдет, – пообещал он, – посиди чуток.

Обещание Карамзина сбылось. Головокружение прекратилось, по венам побежало приятное тепло, согрело, успокоило. Впервые ей стало хорошо с тех пор, как от нее ушел Алеша. Из сердца словно ржавый гвоздь вынули. В груди все стихло. Дядя Саша оказался прав, Карамзин был врачом высшего класса. Насте захотелось его расцеловать. Карамзин, однако, целоваться с ней не планировал, вместо этого подхватил чемодан и направился в прихожую. Настя потрусила следом.

– Я с вами не поеду, – сказала Натали. – У меня нервы сдают уже. Не могу. Боюсь, в аэропорту крыша съедет окончательно. Удачи, Ханна. Надеюсь, все пройдет хорошо. Na shledanou![1], – улыбнулась Натали, неуклюже обняла Настю и выпроводила их за дверь.

– До завтра? – удивилась Настя, когда они с Карамзиным, чемоданом и свадебным платьем протиснулись в лифт. – Натали тоже собирается на Кипр?

– Она тебе не сказала? – в свою очередь удивился Карамзин. – Мы все собираемся. Сашка, Натали и я. Завтра будем на церемонии, не пропадать же билетам и отпускным.

– А почему не летите сегодня? Вместе с нами?

– Так вышло. Мы Егору сказали, что не едем, а на самом деле собирались втихаря. Сюрприз хотели сделать. Поэтому билеты взяли на следующий день, – объяснил Карамзин. – Ханна не слишком горела желанием, чтобы мы ехали. Но на ее мнение нам, честно говоря, было наплевать. Мы хотели быть рядом с другом в самый важный день его жизни.

– Не слишком вы, я смотрю, любили эту Ханну, раз такую подлянку ей в качестве свадебного подарка готовили, – заметила Настя и, опережая встречный вопрос, пояснила: – Если бы я была настоящей невестой, то мне вряд ли понравилась бы толпа друзей, отвлекающая моего молодого мужа от прямых обязанностей во время медового месяца.

Карамзин смущенно крякнул, хотел что-то сказать, но промолчал.

– А у меня медового месяца вообще не было, – неожиданно разоткровенничалась Настя. – Да и свадьбы не было в традиционном смысле. Алеша терпеть не может свадебной кутерьмы. Мы расписались и домой поехали. Выпили, конечно, по бокалу шампанского, спать легли. Рано с утра у нас был поезд в Геленджик. Просыпаюсь, подхожу к зеркалу и вижу там вместо себя полный привет. Вся физиономия покрыта жуткими волдырями. Я подумала, что умираю. Оказалось, ветрянка. Пришлось сдать мой билет. Муж поехал на море один. А я весь медовый месяц прыщи зеленкой мазала и дома сидела.

– Что же он так, оставил молодую жену дома, а сам на море свалил? Мог бы и свой билет сдать, – удивился Карамзин.

– Я не разрешила, уговорила его ехать. Не хотела, чтобы Алеша видел меня в таком ужасном виде.

– Повезло тебе, – усмехнулся Карамзин.

– Угу, мне вообще по жизни страшно везет. Неудивительно, что в качестве фиктивной невесты вы выбрали именно меня.

Карамзин сделал вид, что пропустил мимо ушей ее последнее замечание, и весело сказал:

– Зато теперь у тебя есть возможность наверстать упущенное: и замуж красиво выйти, и медовый месяц провести на лучшем курорте Кипра.

– Да уж, вот радость-то привалила. Выйти замуж за чужого жениха и провести медовый месяц с толпой его друзей, – хмыкнула Настя. Успокоительное все сильнее действовало на организм. В мозгах появилась приятная расслабленность, но в сон не тянуло, напротив, она чувствовала себя гораздо бодрее, чем в последние несколько ужасных дней.

* * *

Загрузив чемодан в багажник, Карамзин усадил Настю на переднее сиденье своего внедорожника и уселся сам. «Каждый хозяин похож на свой автомобиль», – подумала Настя, вспомнила машину фиктивного жениха и попыталась его визуализировать – сноб, стиляга, богатый говнюк.

– Натали забыла нас представить. Меня зовут Валентин, – отвлек ее от анализа Карамзин.

– А меня Ханна, – гоготнула Настя. – Она его любит, да?

– Кто? – не понял Валентин.

– Натали.

– Да, – внезапно скис Карамзин, а потом вдруг добавил: – А я, как идиот, люблю ее.

Настя с удивлением посмотрела на доктора. Ничего себе у них там страсти-мордасти кипят в компании. Интересно, кого любит дядя Саша? Сбежавшую невесту или только себя, любимого? Из всей компании Александр был единственным, кто ее смертельно раздражал. Гнусный тип. Настя зло усмехнулась, Карамзин принял это на свой счет.

– Натали об этом не знает, – с раздражением сказал он.

– Почему? – на автопилоте спросила Настя, хотя ответ ей был совсем не интересен.

– Не хочу создавать лишние проблемы ей и себе. Ей будет неловко, она начнет меня избегать. Тогда я лишусь того малого, что имею. Быть просто другом проще. Я могу ее видеть, когда хочу. Звонить без повода, пить с ней кофе, приглашать на ужин и узнавать новости о ее жизни. Какого рожна я тебе все это рассказываю, не понимаю, – Карамзин озадаченно поскреб лысину.

– Вот и я не знаю, зачем ты мне все это рассказываешь. Ты же меня совсем не знаешь. Наверное, эффект случайного попутчика, – вздохнула Настя и спохватилась: – Ой, Натали фотку Егора мне так и не показала! Я даже не знаю, как он выглядит.

– Дорогая, зачем тебе фото, если ты через сорок минут увидишь своего жениха в натуре?

– Действительно, – крякнула Настя, достала из дорожной сумки ридер и уставилась в экран. Чешские слова и словосочетания были созвучны с русскими, но совершенно не задерживались в голове.

– Настя, я чувствую, ты девушка хорошая и добрая, – сконфуженно сказал Карамзин.

– Даже слишком добрая, иначе не согласилась бы на эту сомнительную авантюру, – хмыкнула Настя. Успокоительное продолжало работать, но дало побочный эффект. К спокойствию и расслабленности прибавилась необычная борзость, черта, которая в обычном состоянии у Насти отсутствовала напрочь. – Какие еще пожелания будут? – поинтересовалась она в лоб.

– Умная девушка, сразу все поняла, – кисло улыбнулся Карамзин, излагать задачу ему было явно неловко. – Егору сейчас очень плохо. Я тебе таблетки дам, а ты будешь ему их давать. Только так, чтобы он не знал – в чай класть, в соке растворять. Короче, ты баба, сообразишь.

– Надеюсь, это яд? – пошутила Настя.

– Антидепрессанты, – не оценил ее шутку Валентин. – Я пытался сам ему впихнуть, но Егор наотрез отказался. Он не понимает, что сейчас держится на уколах. А когда действие успокоительного закончится, неизвестно, что произойдет. Как бы срыв не случился серьезный, после которого таблетками уже не обойдешься. Не дай бог, руки на себя наложит.

– Замечательно, только этого мне не хватало во время медового месяца.

– Настя…

– Хорошо! – рявкнула она и подумала: «Нет, так мы не договаривались». Замуж она согласилась выйти, пересечь границу по липовым документам тоже, но возиться с брошенным мужиком на грани помешательства – это уже перебор. Нашли няньку! Самой бы выбраться. Впрочем, она в одинаковом с Егором положении: оба брошенные. Хотя бы какое-то равенство. – Почему Ханна от него ушла? Может, ты мне объяснишь? Он тиран и садист?

– Ерунду не говори. Егор отличный парень. Ушла и ушла. Были, значит, на то причины. Сейчас это не имеет никакого значения, – сухо сказал Карамзин. – Чуть не забыл. Саня просил телефон тебе передать! – спешно сменил он тему, пошарил по карманам и протянул ей айфон в розовом чехле. Телефон был не новый, на металлическом бампере виднелись две царапинки.

– Это телефон Ханны? – поинтересовалась Настя, внутри закипала новая волна раздражения.

– Это твой телефон.

– Нет, это не мой телефон! – заорала Настя. – Это ее телефон. Свадебное платье, паспорт, телефон… Хотите сказать, что перед тем, как слинять от жениха, она все отдала несчастному на вечное хранение? В качестве отступного за моральный ущерб?

– Настя…

– Что Настя? Достаточно меня за дуру принимать! Что с девушкой? Почему вы распоряжаетесь ее вещами, как своими? Если Ханна не желает замуж выходить за этого вашего Егора, то с какой стати он без ее согласия брак регистрирует? А если она в суд на него подаст? Тогда все сядем – и я, и Егор этот, и вы все.

– Успокойся, солнышко. Все замечательно! Будешь с этого телефона выходить с нами на связь, если что, – не обращая на вопросы внимания, сказал Карамзин. – Номера забиты в записную книжку. Больше звонить никому не вздумай. И подходить к телефону тоже не надо. Скорее всего завтра поздравительные эсэмэски пойдут. Ответишь от ее лица тоже эсэмэсками, коротко и лаконично.

– Что вы с ней сделали? – закричала Настя и принялась колошматить кулаками Карамзина. – Отвечай, что с девушкой?

Валентин резко свернул влево и припарковал машину.

– Тихо-тихо, ладошки отобьешь, – перехватив ее руки, ласково сказал Карамзин и прижал Настю к себе. – Ничего мы с ней не сделали. Она сама с собой сделала одну очень нехорошую вещь. Я тебе все расскажу, но должен предупредить – информация строго конфиденциальная. Сболтнешь кому-нибудь – голову отвинтим, – не меняя интонации, предупредил доктор. Настя замерла, готовясь услышать кошмарную правду. – За два дня до отъезда Ханна попала в наркологию в очень тяжелом состоянии, – вздохнул Карамзин. – Передоз. Невеста Егора и сейчас там. Ей лучше, но состояние нестабильное. Ни о каком перелете и речи быть не может. Придется задержаться в больничке на некоторое время, пройти курс лечения от наркозависимости. Ханна занимается бизнесом, она человек публичный, шум ей ни к чему. Поэтому тоже очень заинтересована, чтобы никто не узнал, где она находится в данный момент. Отмена свадьбы вызовет в деловых кругах массу слухов, что тоже нежелательно. Идею найти похожую девушку, которая сыграет вместо нее невесту, она всецело поддерживает. Иначе откуда у нас ее документы и вещи? Думаешь, мы с трупа бедной девушки свадебное платье сняли? – Карамзин весело посмотрел на Настю, она отвела взгляд. – Вот еще что… Егор понятия не имел, что невеста наркоманка. Все открылось внезапно. Сам он не употребляет наркоту и дело это не приветствует. Может косяк покурить в компании, но без фанатизма. Он в шоке и безумно переживает за невесту, но решительно настроен девушку спасти, когда вернется в Москву, любит он ее сильно. Поэтому мы придумали этот спектакль. Такие вот дела. Спасибо, что согласилась.

– Надо было сразу все объяснить, а не морочить мне голову. Я думала, что Егор этот ваш… Что он моральный урод и придурок полный, – буркнула Настя и вздохнула с облегчением. Все встало на свои места. Даже стыдно как-то стало за свои мысли.

Оставшуюся дорогу до аэропорта ехали молча. Настя пыталась учить чешский, но из головы не выходила Ханна. Такая красивая, успешная, яркая и вдруг наркоманка. Зачем? Чего ей не хватало? Рядом любящий мужчина, свой бизнес, материальное благополучие. Дура!

Карамзин припарковал машину на стоянке, вышел, достал чемодан и открыл для Насти дверь.

– Ваш выход, барышня! – весело сказал он и взял ее под локоток. – Не волнуйся, радость моя, все будет отлично, – подбодрил ее Валентин.

Настя вяло кивнула. Страха не было, накатило какое-то полное безразличие ко всему.

Глава 8

Жених

В зале ожидания толпился народ, но своего «жениха» Настя вычислила сразу. Даже не потому, что рядом маячил дядя Саша – Егор выделялся из толпы. В голове замелькало определение Натали – очень красивый. Да, Егор был красивым, очень красивым парнем, но совершенно не в ее вкусе. Насте всегда нравились светловолосые голубоглазые мужчины, немного неформальные, как ее Алешка. Фиктивный жених оказался полной противоположностью ее идеалу: высокий брюнет, «застегнутый на все пуговицы». Все в нем было аккуратно и сдержанно. Даже в модных джинсах и свободном пуловере он казался занудой и консерватором. Дорогие кожаная дорожная сумка и чемодан так и вовсе выдавали в нем сноба. Единственный неформальный элемент – белая прядь в темных волосах. Лишь подойдя чуть ближе, Настя поняла, что она не крашеная, а седая. Второй раз в жизни она видела молодого человека с сединой в волосах. Первый – когда была совсем девочкой. Тогда она страшно удивилась такому несоответствию. Сейчас Настю поразило другое, лицо «жениха» было непробиваемо, и если он и беспокоился о невесте, то тщательно это скрывал.

Дядя Саша заметил их приближение первым и пихнул «жениха» в бок. Тот посмотрел в их сторону и побледнел. Александр отчего-то тоже вел себя странно, выпучил глаза и пялился на Настю с таким неподражаемым ужасом, словно она прокаженная. Настя непроизвольно натянула клош глубже. Понятно, что разбитая физиономия – не самое лучшее украшение девушки, но нельзя же так открыто демонстрировать свои негативные эмоции. «Дебилы какие-то! Хамы некультурные!» – вяло возмутилась она, разозлиться всерьез не получалось – волшебное успокоительное Карамзина все еще действовало.

Решив не обращать на идиотов внимания, Настя бодро пошла навстречу своему «счастью». Хотела даже улыбнуться, но не смогла: нос, губы, лицо – все чудовищно болело.

Жених вдруг сорвался с места, рванул к ней и сгреб девушку в объятия. Нос уперся суженому в грудь. Настя взвыла и непроизвольно отпихнула мужчину. Жених тут же приклеился к ней снова, еще плотнее прижав к себе. Маньяк какой-то. Настя такого напора не ожидала. Может, у него помутнение? Егор принял ее за реальную Ханну? Сомнительно. Вчера, возможно, она походила на настоящую невесту, но сегодня она даже на себя похожа с натягом. Или это часть сценария? Она должна немедля изобразить ответную любовь? Настя тактично покашляла, приподнялась на цыпочки и чмокнула «жениха» в губы. Реакция была странной – Егор дернулся и отпихнул ее от себя с такой силой, что Настя с трудом устояла на ногах. Придурок!

Настя хмуро уставилась на «жениха». Он улыбался и нежно гладил ее по плечику, но смотрел куда-то поверх ее головы. Дядя Саша и Карамзин тоже испуганно пялились за спину Насти.

– Да не дергайся ты! Стой спокойно. Маман моя приперлась в аэропорт. Пожелать нам счастливого пути, твою мать! Сюда идет, – сквозь зубы процедил жених. Настя обернулась. К ним на всех парах неслась внушительная женщина в чудовищной шляпе. – Запоминай. Мать мою зовут Алла Григорьевна, – шепнул он ей на ухо, снова притянув девушку к себе. – К счастью, вы всего один раз встречались на бегах. Встреча была недолгой. Познакомиться вы толком не успели. Короче, если вопросы будут – ты упала с велосипеда.

Настю вдруг затрясло. К фальшивой свадьбе она подготовилась, но встреча с фиктивной свекровью стала для нее полнейшей неожиданностью. Как себя вести, она решительно не понимала.

Алла Григорьевна тем временем притормозила в двух шагах и заорала на весь аэропорт:

– Боже мой! Что с твоим лицом, деточка?

Люди заинтересованно на них покосились. Настя радостно улыбнулась.

– Добри дэн, Алла Григорьевна! Как я рада снова вас видеть! – завопила она. – Наконец-то мы познакомимся поближе. Так все нелепо получилось. Мне до сих пор стыдно, что я упала с этого злополучного велосипеда во время забега, – сокрушенно вздохнула она и почувствовала ощутимый толчок локтем в бок от фиктивного жениха. Настя подпрыгнула от неожиданности. Кажется, она что-то не то ляпнула. Надо было срочно исправлять ситуацию. – Я все перепутала! – развела она руками и глупо хихикнула. – Конечно, я упала с лошади во время забега велосипедистов!

Алла Григорьевна с недоумением подняла брови, и Настя поняла, что снова что-то не то ляпнула, поэтому решила перейти на чешский от греха подальше.

– Zabloudil jsem. Mùћete mi, prosím pomoci?[2] – почему-то выдало сознание. Егор крякнул, судя по всему, чешский он неплохо понимал.

– Это у нее нервное. Волнуется перед свадьбой, поэтому с русским не может совладать. Ханна говорит, что счастлива познакомиться поближе, – перевел он.

– А я-то как счастлива! – фальшиво улыбнулась мать Егора. – Ханнушка, что же все-таки случилось с твоим личиком? На тебя напали бандиты? Ты на машине в аварию попала?

– Я с велотренажера упала! Представляете! – брякнула Настя. – Хотела перед свадьбой фигуру в идеальную форму привести. Как видите, я поправилась немного. Пошла в спортклуб, села на велик, разогналась… и вдруг хрясь! Педаль отвалилась… И руль тоже… Ну я и того самого, – вякнула Настя, указав пальцем на нос.

– Безобразие, надо подать в суд на этот клуб! – возмутилась Алла Григорьевна. – Бедная, бедная девочка. Как же ты замуж выходить будешь? Может, все отменить до лучших времен? – с надеждой спросила она.

– Ничего страшного! До свадьбы заживет! – смущенно хихикнула Настя, но подтекст уловила. Мать Егора явно не горела желанием «выдать отпрыска замуж» за Ханну.

– Вряд ли, – скептически заметила Алла Григорьевна и переключилась на другую тему, хищно оглядев Настю. – Какая милая у тебя шляпка. Чудо! Чудо, как хороша.

– Вам правда нравится? – обрадовалась Настя.

– Я в полном восторге! Открой мне скорее секрет, деточка. Где такая роскошь продается?

– Там уже таких нет. Это эксклюзив, – Настя сняла головной убор и протянула Алле Григорьевне, та ошарашенно выпучила глаза. – Берите, берите, не стесняйтесь. Все равно она мне на Кипре без надобности. Шляпка совсем новая, я в ней только до аэропорта доехала. Голову с утра мыла, если вас это смущает. Prosím![3]

Алла Григорьевна ломалась недолго, хапнула шляпку и посмотрела на Настю с искренней благодарностью. Кажется, она действительно была счастлива. Насте даже показалось, что атмосфера вокруг потеплела.

– Спасибо, деточка, порадовала, – прокудахтала «свекровь». – Вернешься, я тебе тоже что-нибудь подарю из своей коллекции, – благосклонно заявила она, сунув шляпку в пакет.

– Спасибо! Я обожаю шляпки! Прямо очень сильно обожаю! – нахально соврала она. – Хотите, я вам с Кипра пару шляпок привезу? Мне будет очень приятно сделать вам такой подарок.

– Как это мило с твоей стороны, – смущенно улыбнулась Алла Григорьевна, алчно блеснув глазами. – Не обременяй себя, деточка. Вам на Кипре будет не до шляпок, – подмигнула Алла Григорьевна и посмотрела на часы. – Так, дети, вам пора на регистрацию! – скомандовала она и танком поперла к стойке.

Егор с недовольной миной погрузил их вещи на тележку для багажа и небрежно кивнул Насте, чтобы следовала за ним. Отчего-то стало неприятно. Она ведь не собака какая-нибудь, а девушка, невеста, пусть и ненастоящая. Впрочем, чего она ожидала? Для этого сноба она быдло, а не человек.

Очередь рассосалась быстро. Они сдали багаж, получили билеты, и впереди замаячил паспортный контроль.

Дальнейшие события Настя помнила смутно. Прощание со «свекровью» и друзьями Егора, равнодушная физиономия пограничника, таможня, дьюти-фри, зал ожидания.

Очнулась она в самолете, в салоне первого класса. Лайнер еще не взлетел, а услужливая стюардесса уже суетилась рядом, предлагая напитки.

– Водки дайте, пожалуйста, – хмуро попросила Настя и спохватилась. – То есть ром и банановый сок. Пить очень хочется.

– Принесите ей просто воды, – сказал жених, причем таким тоном, что стюардесса моментально испарилась выполнять поручение, одарив напоследок Настю сочувственным взглядом. Похоже, девушка решила, что ее сопровождающий – тиран, и разбитая физиономия его рук дело.

Настя злобно посмотрела на «жениха», тот листал журнал и не обращал на нее ни малейшего внимания.

– В следующий раз, что мне пить и есть, буду решать я сама, – буркнула она. – Указывайте своей невесте.

– Ты и есть моя невеста, – равнодушно сказал Егор. – И хочу тебе напомнить, что деньги тебе не за капризы платят. Причем совсем не маленькие, если забыла. Так что делать будешь то, что я тебе говорю, поняла?

– Поняла, – огрызнулась Настя. «Жених» ее уже не слышал. Он надел наушники и включил музыку.

Стюардесса принесла воды, вновь одарив ее сочувствующим взглядом. Настя сунула стакан в подставку и закрыла глаза, решив из вредности не пить вообще.

Пить, однако, хотелось смертельно, во рту все пересохло, а на губах отчего-то все еще ощущался привкус недавнего поцелуя. Знал бы Егор, что стал вторым мужчиной, которого она поцеловала за всю свою жизнь, не считая Петечкина из первого класса! Может, вел себя иначе, сноб гадкий. Самое ужасное, что завтра, вполне возможно, опять придется с ним целоваться, на церемонии. К горлу подкатила тошнота. Настя с раздражением вытерла тыльной стороной ладони рот, закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

Ей снились пустыня и кактусы, верблюды и горячий песок, палящее солнце и колодец, в котором на дне плескалась вода. Настя попыталась зачерпнуть воду рукой, нагнулась и полетела вниз. Проснулась она от собственного крика, разбитая и несчастная. Что же такое! Жизнь уродская, хотя бы во сне передохнуть. Нет, сны тоже уродские.

Настя тоскливо вздохнула и посмотрела в окно иллюминатора. Там, внизу, играло барашками море, облизывая солнечные берега. Самолет заходил на посадку. Ничего себе она поспала! Три с половиной часа как одна минута пролетели.

Егор протянул ей стакан с водой.

– Ты пить просила во сне, – объяснил он и снова потерял к ней интерес.

Глава 9

Море

Пограничник, делающий отметку в ее паспорте, сердобольно спросил, что с ней стряслось. Потом долго с сочувствием качал головой, выслушав душещипательный рассказ о падении с велотренажера, и не ставил штамп. Гад такой! Настя от переживаний чуть сознания не лишилась. К счастью, все обошлось – они благополучно вышли из зоны таможенного контроля. Чешский не понадобился. Настя от стресса пообщалась с сотрудником таможни на чистом английском языке. Не зря мама отдала ее в свое время в английскую спецшколу и на мозги капала постоянно, чтобы зубрила язык. Мама мечтала сделать из нее человека мира. Знала бы она, что знания пригодились для нелегального перехода кипрской границы по чешскому паспорту. Кто она после этого? Не человек мира, а гражданин вне. Она там, где ее быть не должно. А там, где должно быть, – ее нет. Может, ее нет вовсе?

Настя потерла лоб и поморщилась. Ахинея какая-то в голову лезет. Онемевшие мозги так тяжко соображали, что от собственных корявых мыслей она устала. Хотелось поскорее добраться до отеля и положить что-нибудь холодное на голову.

Морем запахло, как только они вышли из здания аэровокзала. Смуглые таксисты, тележки, туристы. Утреннее солнце совсем не по-весеннему жарило асфальт. Воздух здесь был густой и влажный, хоть ножом режь. В голове настойчиво звучала детская считалочка: «Море волнуется – раз. Море волнуется – два. Море волнуется – три». Действие успокоительных Карамзина закончилось, мозги словно оттаяли, и сердце проснулось, больно заворочалось в груди. Захотелось снова впасть в полубессознательное состояние. Все мысли сконцентрировались на баночке с лекарством, которую дал ей в дорогу Карамзин для своего друга. Антидепрессанты. Может, ей тоже воспользоваться лекарством?

Настя стянула свитер, сунула в дорожную сумку, нащупала пластиковую баночку, но достать не решилась – при Егоре не хотелось. Она примет таблетку в отеле и подумает над тем, как угостить лекарством «жениха». И надо ли разыгрывать из себя Мату Хари? Егор совершенно не выглядел страдальцем, нуждающимся в помощи психиатра. Спокойный, холодный, деловой. Чурбан бесчувственный! Рядом с Егором Настя чувствовала себя неуютно. А ведь придется с ним в одном номере жить, изображать счастье, нежность и любовь, завтракать, обедать и ужинать целую неделю. Ужасно! Жаль, мама в детстве не водила ее в театральную студию. Изобразить любовь к этому роботу с седой прядью просто невозможно без специальной подготовки.

В аэропорту Егор арендовал машину, чтобы добраться до города. Ехать предстояло около часа. К удивлению Насти, выбор его пал на скромную двухдверную «Сузуки Витара». Она хотела юркнуть назад, но Егор загрузил туда дорожные сумки. Пришлось сесть рядом с «женихом» на переднее сиденье.

Не успели они отъехать, «жених» включил на полную катушку кондиционер. Настя озябла и нехотя напялила на себя свитер. Покосившись на нее, Егор кондиционер выключил, пришлось свитер опять снимать.

«Издевается», – подумала с раздражением Настя и уставилась в окно. Светские беседы затевать с «суженым» не хотелось. Он, судя по всему, тоже не горел желанием пообщаться, что не могло не радовать. Не до разговоров ей было. Болело все: и внутри, и снаружи.

От боли отвлекли птицы, море перелетных птиц, облюбовавших соляное озеро недалеко от аэропорта. Завораживающее зрелище длилось недолго, они въехали в город.

Ларнака ничем примечательным не отличалась, обычный портовый городок в средиземноморском стиле. Потом дорога пошла вдоль побережья, и сердце снова забилось сильнее. Море, синее, сказочное, разлилось до горизонта. Господи, как же она мечтала об этом, как хотела увидеть. Увидела, но эйфории в душе нет, напротив, сердце откликнулось на восхитительный пейзаж минорными нотами. Все казалось бессмысленным. Зачем ей море, если рядом нет Алеши. Длинная полоса пляжа, серая галька, бесчисленные отельчики, довольные туристы, влюбленные парочки, кафешки… Зачем ей это все?

Когда-то, будучи еще совсем зелеными, они валялись с Алешкой в постели и разглядывали красочный туристический проспект, мечтали поехать за границу. Остров Афродиты в их планах стоял на первой позиции. Вселенная услышала их мечты, только оказалась глуха на одно ухо. Они на Кипре в одно и то же время, но не вместе. Что за глупая ирония судьбы?

Пейзаж за окном сменился, поля чередовались с каменистыми холмами. Вокруг ни души. Удивительные просторы, тишина, птицы в синей вышине. Сейчас бы Алешу сюда! Как это, должно быть, потрясающе, чувствовать себя одним целым с любимым во Вселенной.

В окне мелькнула клубничная ферма. Клубника тут росла, как королева, под куполами парников, положив голову на нетканый материал. Чистенькая, отборная. Вспомнилось детство. На даче за ягодками она втихаря от бабушки лазила на грядки за домом, рвала и жевала недозрелые немытые плоды, прячась в кустах малины и смородины. Дождаться, пока клубника поспеет, она была не в силах. Бабка ругалась, шлепала крапивой по рукам, но Настя не могла удержаться от искушения. Вот и сейчас так страстно захотелось клубники, что она с трудом придушила в себе просьбу остановить машину. Одно радовало: раз она еще испытывает какие-то желания, значит – жива.

О том, что в одном из отелей города, куда они скоро приедут, наслаждается обществом любовницы ее муж, Настя старалась не думать – это было очень больно. Но не думать не получалось. Воображение помимо воли рисовало убийственные картины. Алешка в объятиях капризной и прекрасной Афродиты на пляже и в номере, счастливый, загорелый, сияющий. Он целует ее смуглые плечи, ласкает тело, как когда-то целовал и ласкал Настю. Носит любовницу на руках, кормит клубникой, слизывая остатки сока с порочных губ.

Настя зажмурилась и закрыла уши ладонями. В Москве казалось, что есть надежда, но отчего-то именно здесь, сейчас, на сказочном острове любви, где солнце сходит с ума без воздушных ватных одеял, где горячий воздух пропитан морской солью, апельсинами и клубникой, она поняла – все пропало! Ничего больше не будет. Ничего не изменить.

За окном снова сменился пейзаж. Земля поменяла цвет, стала кирпично-красной, замелькали виноградники, деревни и отдельно стоящие виллы, довольно скромные и однотипные, пальмы и сады.

«Так зачем дальше жить? – с удивлением подумала она. – Какой в этом смысл? Боль терпеть и страдать? Надо просто покончить с этим раз и навсегда, ведь есть масса способов, как это все остановить». Она попыталась представить себе разные варианты смерти: в петле, на дне морском, у подножия скалы, в номере на кровати с пустой банкой таблеток, в ванной с перерезанными венами, под колесами грузовика. Таблетки, пожалуй, самое лучшее. Не больно, выпил и уснул навечно. Да, таблетки – это оптимальный вариант. Все проблемы сразу решатся. Не будет больше боли и переживаний, этой непреходящей усталости, слез, обид. Только покой. Покой…

Сначала, правда, придется отработать деньги. Настя не любила быть должной. Она исполнит роль невесты и молодой жены, а потом останется на острове Афродиты навсегда. Не прощаться же с жизнью в серой Москве, в душной квартире, которую разгромили какие-то отморозки. Дома ее никто не ждет и печалиться о ней не будет. Она уснет в бабкином свадебном платье, и все дела. Символично и красиво, а главное – безболезненно. Боли Настя не переносила. С тех пор, как неудачно упала в детстве и сломала руку.

Настя покосилась на своего «жениха». Если она наглотается таблеток, то у товарища будут серьезные проблемы. Афера может раскрыться. Тело ведь нельзя оставить в номере и отчалить в Москву. Нельзя так поступать. Надо так убиться, чтобы никому не навредить. С чистой совестью убиться, просто исчезнуть. Афродита выходила из воды, а Настя уйдет в воду. Чудесно! Нет тела – нет проблем. Егор вернется в Москву один, а потом предъявит свадебные фото и Ханну, живую и здоровую, общественности. Как здорово она придумала. Впрочем, таблетки тоже не стоит сбрасывать со счетов. Вдруг страшно станет, а надо, чтобы наверняка, чтобы пути назад не было. Как раз таблеточки пригодятся. Она съест пригоршню перед тем, как ступит в воду, и пойдет ко дну без страха.

Только перед уходом надо проститься с Алешей, хотя бы издали взглянуть на него. И на нее. Никаких разборок. Просто посмотреть и понять, чем она лучше, эта девушка, ради которой муж совершил предательство.

– Есть хочешь? – подал голос «жених». Настя от неожиданности подпрыгнула в кресле.

– Нет, – отрезала она из вредности, есть хотелось смертельно.

– А я хочу! – рявкнул Егор, словно она была виновата в его голоде. – Не выношу самолетную еду.

– А я люблю! – противным голосом сказала Настя. Вообще-то утверждение было неправдой. На самолете она летала лишь однажды, в ранней юности, когда мама отправила ее к родственникам в Сухуми, и чем кормили в маленьком ТУ-154 – Настя не помнила. Память запечатлела только тряску, мятные карамельки, выданные стюардессой, бумажный пакет, наглухо заложенные уши и дикую тошноту, мучавшую весь полет.

– Не надо на меня смотреть как на сотрудника концлагеря. Я пытался тебя растолкать, когда завтрак подавали. Ты спала как убитая. На подъезде к Айя-Напе есть неплохой ресторан. Готовят там превосходно. Если не возражаешь, мы там перекусим. А то пока доедем, пока разместимся, пока найдем, где прилично кормят, я сдохну с голодухи.

– Как хочешь, – сухо сказала Настя, удивившись внезапной вежливости будущего «мужа».

Спустя пять минут Егор свернул с трассы к морю, проехал несколько метров вдоль небольшой речушки и притормозил у белого одноэтажного здания со стеклянной террассой. Ресторан располагался на причале, у бухты с маленькими рыболовецкими суденышками. Жених в очередной раз удивил. Она ожидала увидеть нечто более пафосное.

– Это рыбный ресторан? – воскликнула Настя, прочитав вывеску.

– Да, это очень хороший рыбный ресторан. Не смотри, что выглядит так убого. Готовят тут исключительно.

Она хотела сказать, что не ест рыбу, но промолчала. Наверняка в ресторане есть что-то другое, кроме рыбного меню. Салат, к примеру.

Внутри оказалось тоже просто, но уютно. Деревянный потолок, каменный пол, столики с клетчатыми скатерками. Если бы не запах рыбы, которым ресторан, казалось, пропитан насквозь, было бы совсем чудесно. Из-за этих ароматов у Насти заболела голова, и ее вновь замутило, аппетит пропал напрочь.

Посетителей в таверне не было. Улыбчивый киприот, пузатый и солнечный, усадил их за столик, предложил меню, явно собираясь поболтать за жизнь, но, взглянув на Настину разбитую и кислую физиономию, передумал и тактично укатился в глубину своих владений.

– Что будешь? Есть барабуля жареная. Пробовала когда-нибудь?

– Я рыбу не ем, – вздохнула Настя.

– Почему не сказала? Какой смысл ехать в рыбный ресторан, если не ешь рыбу? – с раздражением спросил Егор.

– Меня никто не спрашивал.

– Тогда национальное что-нибудь возьми. Мусаку, например.

– Что это? Звучит смешно очень, – улыбнулась Настя.

– Запеканка из мяса, кабачков, помидоров и картошки.

– Мясо мне строго запретили.

– Кто? – не понял Егор.

– Друзья твои. Потому что твоя невеста мясо не ест.

– А кто здесь об этом знает? – Егор театрально огляделся. – Вроде никого нет, кроме хозяина. Вряд ли он кому-нибудь расскажет.

– Не буду я мусаку! – неожиданно огрызнулась Настя. – Клубника есть в меню? Очень хочется клубники.

– Конечно, есть, – удивился Егор. – А есть-то ты что будешь?

– Я же сказала – клубнику! – разозлилась Настя.

– Слушай, какая же ты капризная баба! – скривился Егор. – Предупреждаю последний раз, выпендриваться я тебе не позволю.

– Я не выпендриваюсь. Я просто хочу клубнику! – сквозь зубы процедила Настя. – Просто клубнику, и все. Что в этом такого ужасного? Разве это сложно – заказать мне клубнику, потому что я ее хочу? Почему я не могу хотеть то, что мне хочется! – заорала она на всю таверну, в глазах потемнело, в голове помутилось. Настя плакала и била по столу кулаками.

На крик сбежался весь персонал кафе. Егор что-то пытался объяснить хозяину, хотел успокоить ее. Настя не слышала, кричала, топала ногами и колошматила по столу кулаками.

Он сгреб ее со стула и потащил к машине, швырнул на сиденье, захлопнул дверь и ударил по газам.

– Дура ненормальная. Идиотка, – ругался он. – Кретинка. Сходили перекусить, называется. Не удивлюсь, если сейчас нас в полицию загребут. Решат, что я твой похититель или мучитель. Какого хрена? Какого хрена ты устроила представление? Что за бред? Почему я должен с тобой возиться и успокаивать? Я тебе денег заплатил за работу. Выполняй!

– Прости… Просто я… Я клубнику очень люблю, – всхлипнула Настя и тихо заплакала, закрыв лицо ладонями. Ей было стыдно за срыв. Объяснение прозвучало глупо, но как она могла рассказать постороннему человеку, что дело не в клубнике, а в диком напряжении и стрессе, которые она испытывает последнее время. Ягоды стали катализатором.

Машина резко затормозила и свернула на обочину. Егор хлопнул дверью. Настя подняла голову и с удивлением уставилась в окно. Небольшой сарайчик в поле, где выращивают клубнику, деревянные ящики с ягодами. Очередная клубничная ферма.

Егор вернулся через минуту и сунул ей большую картонную коробку, доверху наполненную свежей клубникой. Салон заполнился ароматом сочных ягод.

– Ешь свою клубнику и успокойся. Надеюсь, это была первая и последняя истерика. Смотри до кучи сыпью не покройся. Ты и без этого неотразимая невеста. В отеле мне все обзавидуются, – не то в шутку, не то всерьез сказал он.

Настя с благодарностью улыбнулась, сунула ягодку в рот и зажмурилась от удовольствия. Жизнь, кажется, стала налаживаться. Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья. Клубника! С подмосковной не сравнить, но тоже вкусно. Всю зиму она слюни глотала, глядя в супермаркете на пластиковые корытца, – экономила. Лета ждала, когда ягодки подешевеют. Дождалась. Настя съела еще одну ягоду, потом еще… Клубника действовала лучше антидепрессанта. Вроде и жить снова захотелось. Вот только во рту появилось неприятное покалывание, и губы стали горячими.

– Последняя, хочешь? – спросила Настя, опомнившись. Она не заметила, как сожрала всю коробку.

– Ешь! – улыбнулся Егор, покосился на коробку и удивленно воскликнул: – Ты что, слопала два кило клубники? – он перевел взгляд на Настю, вытаращил глаза и заорал: – Черт!

– Что? – испугалась Настя.

– У тебя это… – указал он пальцем девушке на лицо.

Настя посмотрела на себя в боковое зеркало и вздрогнула – на ее лице появились губы папуаса.

– Ой… – пролепетала она. – Что это со мной?

– Я же тебя предупреждал, е-мое! Похоже, аллергия, – откашлялся Егор, – причем страшная.

– Да уж, страшнее не бывает, – с ужасом глядя на свое отражение, прошлепала губами Настя. – Зачем девки себе силикон в губы вкалывают? Это же неудобно, – нервно хихикнула она, пощупала губы и испуганно пролепетала: – Кажется, они продолжают распухать. Блин, у меня вроде никогда не было отека Квинке от клубники.

– Отека Квинке? Вот, блин! До отеля минут десять. Приедем, врача вызовем местного, – подбодрил ее Егор.

– Я, конечно, дико извиняюсь. А больнички здесь нет никакой по дороге? А то у меня, кажется, начался отек гортани, – прохрипела Настя, судорожно закашлялась и схватилась за горло. Воздух куда-то ушел из легких, и перед глазами заплясали разноцветные точки.

Глава 10

Заказ

Ее разбудил грохот. Настя села на кровати, потерла глаза и уставилась на доктора в окровавленном халате, который вкатил в палату каталку. На каталке лежала пожилая женщина с синюшно-желтым лицом и не подавала признаков жизни. Помимо доктора, в небольшом помещении, разделенном визуально желтой матерчатой занавеской на две части, находилась целая толпа киприотов разных возрастов: от трехлетних детей до пожилых людей. При появлении доктора они все дружно загудели.

Доктор откатил женщину к окну и начал, активно жестикулируя, что-то вещать на своем языке собравшимся. Закончив свою эмоциональную речь, врач вышел, а киприоты остались, расселись, кто где мог, оккупировав палату, как термиты трухлявый ствол.

Женщина лежала тихо; на простыне, которой она была накрыта, тоже выделялись пятна крови. «Мертвая», – подумала Настя, рухнула на койку и накрылась до носа одеялом. Странно, почему в палату труп привезли? Стало неуютно и страшно. Догадка ошарашила. Это не больничная палата, а кипрский морг! Настя тоже умерла, поэтому никто не обращает на нее никакого внимания, а все эти люди – мертвые родственники покойной, которые встречают ее душу у врат загробного мира.

Дверь в «кипрский морг» снова распахнулась, и на пороге появился Егор.

– Живая? – поинтересовался он, оглядывая толпу киприотов с удивлением.

– Не знаю, – честно ответила Настя, пощупала свое лицо и с облегчением вздохнула. Губы Поля Робсона исчезли. Нос, кажется, тоже немного уменьшился в размерах. Причем без всяких примочек доктора Карамзина.

– Хорошо, что тебе лучше. Думал, до больницы не довезу. Врачи тебе укол сделали с мощным антигистаминным. Доктор мне сказал, что лекарство со снотворным эффектом. Надеюсь, ты выспалась? – с иронией спросил он. – Ты несколько часов дрыхла.

– Который час? – спросила Настя.

– Около шести.

– Прости, – смутилась Настя. – Значит, я проспала все запланированные на сегодня мероприятия.

– Ничего, главное, с тобой все в порядке. Координатор сказал, все завтра успеем, если тебя выпишут. А не выпишут – послезавтра церемонию проведем. Я тебе попить привез и косметику на всякий случай, – Егор сделал рукой жест, обведя лицо, подошел к кровати и аккуратно поставил на одеяло чемоданчик, собранный Натали; на тумбочку – апельсиновый сок, минералку и фрукты, бананы и яблоки.

– Спасибо, – вяло поблагодарила Настя. – И за косметику, и за сок, и за жизнь.

– Я-то что, – усмехнулся Егор. – Врачей благодари, а не меня. Пойду, к слову, доктора позову.

«Жених» исчез. Настя с наслаждением сделала несколько глотков апельсинового сока, слопала банан, открыла чемоданчик и посмотрела на себя в зеркало. Губы действительно вернулись в прежнее состояние, отек носа почти сошел, но красоты ей это не прибавило. Зеленая, страшная, с синяками, но живая. Настя улыбнулась. Умирать отчего-то больше не хотелось. Раз Господь не забрал на небеса, а дал шанс выжить, – грех не воспользоваться. Вдруг в ее жизни все наладится? Она вернется домой, в свою квартирку, свободная от долгов, и начнет жить заново, найдет другую работу, пойдет учиться на дизайнера, запишется в бассейн или на фитнес, будет ходить в салон красоты регулярно, как Маринка велела, за лицом ухаживать и за волосами, вещи стильные покупать. Алешка увидит, какая она стала красавица, бросит свою блондинку и вернется к ней. Не просто вернется – в ноги кинется и будет о прощении молить. Настя понятия не имела, какой цвет волос у соперницы, но почему-то представляла ее светловолосой вульгарной особой с томным взглядом и придурочным смехом, похожим на дребезжание колокольчика. С такой женщиной хорошо на курорт ездить, а жить – невыносимо. Алешка вернется, обязательно вернется…

На тумбочке рядом с койкой что-то запиликало. Настя скосила глаза на звук и поморщилась. Телефон Ханны известил, что пришло эсэмэс. Читать чужие сообщения было неловко, но делать нечего, придется. В конце концов, наниматели ей этот телефон всучили и дали четкие инструкции по эксплуатации. Настя приготовилась получить поздравление и пожелание счастливой безоблачной жизни, открыла сообщение и обмерла: «Жених не должен вернуться назад. Не исполнишь – умрет твой муж. Сболтнешь кому-нибудь о поручении – умрет мучительной смертью».

Она еще раз перечитала текст и растерянно огляделась по сторонам, словно ища поддержки. Киприоты по-прежнему толпились в палате, но ощущение возникло, что она одна во Вселенной. Душа похолодела, и руки, и ноги, а в голове начался полнейший сумбур. Как же так? Что все это значит? Что за идиотские шутки? «Жених не должен вернуться назад…» Как это не должен? «Не исполнишь – умрет твой муж». Господи… Мать честная! Ее что, наняли в качестве киллера? Хотят, чтобы она убила человека, который сегодня ей жизнь спас? Который завтра станет ее фиктивным мужем? Происходящее не укладывалось в голове.

«Как глупо, что Егор спас», пришла в голову ошеломляющая мысль. Лучше бы дал подохнуть спокойно, не было бы этого кошмара. Потом в газетах написали бы о курьезной смерти одной из туристок, которая отправилась на небеса, обожравшись свежей клубникой. Бредовая жизнь, бредовая смерть – логичный уход на тот свет для такой «везучей» девушки, как она. Она думала, что умрет от несправедливого обвинения в краже. Она думала, что не переживет уход мужа. Теперь кто-то хочет обменять Алешкину жизнь на жизнь другого человека.

Дверь в палату снова распахнулась. Настя вздрогнула, спешно нажала «удалить» и отшвырнула от себя телефон.

Егор, как обещал, вернулся с доктором. Врач осмотрел Настю, задал несколько вопросов на корявом английском и сообщил, что она может быть свободна. Настя вяло поблагодарила.

«Мертвая» женщина ожила, заворочалась на каталке, киприоты опять загудели, обступили даму со всех сторон. Как оказалось, пожилую даму привезли в палату после операции, она отходила от наркоза. Порядки в кипрских клиниках удивляли. В России пациентов изолируют от посетителей, здесь – вход к больным свободный, и никто не ограничивает количество визитеров.

Настя с безразличием наблюдала за счастливыми родственниками, ее эмоции словно умерли. На свою будущую жертву она смотреть боялась. Поверить в то, что все обернулось таким образом, было невозможно. Сначала наняли в качестве невесты, теперь в одно мгновение она перевоплотилась в фиктивную невесту-киллера. Они совсем там, что ли, с ума посходили?

Егор заметил ее косой взгляд и смутился. Настя удивилась. Казалось, что этот человек непробиваем и стеснение ему несвойственно. И глаза у него оказались зеленые, что тоже удивило.

Егор потер небритый подбородок, подмигнул ей и вышел с доктором оформлять страховые документы. «Жених не должен вернуться назад. Не исполнишь – умрет твой муж. Сболтнешь кому-нибудь о поручении – умрет мучительной смертью», – стучало в голове. Алешка умрет, если она не избавится от Егора и расскажет кому-нибудь о заказе. Как они могли так с ней поступить? Вот сволочи! Сволочи!

Настя потерла виски, напряженно размышляя о ситуации. Тот, кто затеял с ней подлую игру, прекрасно знал, по какой точке бить. Знал, как она любит Алешку, знал, что ближе этого человека у нее никого нет. Что она на все пойдет ради него – обманщика и предателя. Прямой удар под дых. Четкое попадание в яблочко. Заказчик заранее все просчитал или это импровизация? Кто он, этот подлый импровизатор? Явно человек, который принадлежит к кругу близких друзей Егора, потому что он в курсе аферы. Натали, дядя Саша, Карамзин? У кого-то из этой троицы есть мотив – избавиться от друга. Здорово они устроились, на чужом горбу да в рай. А она, значит, в ад? Вот молодцы ребята! Жаль, слишком мало информации. Натали любит Егора, Егор любит Ханну, Карамзин любит Натали, дядя Саша никого не любит, кроме себя. Кто? Зачем? За что? Неважно это уже. Какая разница, кто и за что? Теперь у нее нет выбора.

Настя сползла с койки, сунула ноги в ботинки и занялась своей внешностью. Натали оказалась прекрасным консультантом, через десять минут все было готово. Из отражения на нее смотрело холодное лицо Ханны.

Егор ждал ее в коридоре, сидел на подоконнике спиной к ней и разговаривал с кем-то по телефону. Настя уже собиралась его окликнуть, но замерла. Речь явно шла о ней.

– А что я должен был делать? Она стала задыхаться, я поехал в больницу. Какой еще шанс? Не время еще. Свадебные фотографии как доказательство, что мы были с Ханной на Кипре, не помешают. А потом…

Настя попятилась, шаркнула ногой по полу – Егор резко обернулся.

– Дьявол! – вырвалось у него, он побледнел как полотно, медленно положил телефон в карман и пристально на нее уставился.

– Что, похожа? – усмехнулась Настя. – Это Натали меня научила, как добиться максимального сходства. Отек лица почти спал, немного косметики, и я – Ханна. Можем ехать, я готова, – сказала Настя беззаботно, хотя только Богу было известно, чего ей стоило выглядеть спокойной.

Некоторое время Егор смотрел ей в глаза, пытаясь понять, слышала ли она разговор. Настя мило улыбалась, накручивая рыжие прядки на палец. Экзамен она прошла – Егор заметно расслабился.

– Поехали тогда, – бодро сказал он, спрыгнул с подоконника, взял у нее сумку и пошел по длинному коридору к выходу.

Настя побрела следом, исподлобья разглядывая серые стены кипрской больницы. Какая же она идиотка все-таки! Ведь сразу поняла, что такие бабки не платят за «свадебные» услуги. Они заплатили ей не за церемонию бракосочетания, а за похороны. При этом кто-то еще пытается приобщить ее к работе киллера. Обложили со всех сторон. Так впору с ума сойти. Странно, что она еще не в дурдоме.

Настя попыталась сосредоточиться. Почему заказчики так легко согласились заплатить вперед? Впрочем, она так и не проверила, был ли оплачен долг перед фирмой или нет. Заболтал ее дядя Саша. Ипотеку она сама закрыла, сумма была не такая уж и внушительная для людей обеспеченных. Все равно странно. Бдительность ее притупили? Или квартиру после смерти захапать планируют? Зачем обеспеченным людям малогабаритная квартира в Кукуево? К тому же квартира хоть и на ее имя оформлена, но куплена в браке. Значит, Алешка – первый на нее претендент. Господи, они Алешку тоже убьют! Даже если она избавится от Егора. А потом и ее уничтожат. Никто не вернется назад. Никто. Настя зажмурилась и чуть не влетела лбом в стеклянную дверь. Два трупа ради убогой двушки? Какой в этом смысл? И при чем тут тогда Егор? Кому понадобилось от него избавляться? Какой-то бред! Бред!

Однако здорово они все придумали, затейники. Чужая страна, остров Афродиты, море, скалы – прекрасное место, чтобы избавиться от человека, списав смерть на несчастный случай. Ей заказали Егора, Егор планирует оставить ее на острове Афродиты навсегда, и его друзья в курсе этого кошмара. Все или кто-то один? С виду нормальные люди, а изнутри – звери. Бездушные твари. Теперь у нее даже два мотива избавиться от одного из них, но на душе все равно мерзко. Ведь это так непросто – убить человека даже ради того, чтобы выжить и спасти любимого.

* * *

В королевском номере-сьют отеля «Адамс бич» пахло цветами и абрикосами.

Настя швырнула дорожную сумку на пол, стянула ботинки и босиком прошлась по просторным апартаментам. В одной комнате располагалась спальня с гигантской кроватью и ванной комнатой с джакузи, другую занимала просторная гостиная-столовая с выходом на балкон. Интерьер в сине-красной гамме немного давил вычурностью, но живые цветы, которыми был украшен номер, сглаживали пафос и создавали уют. Жаль, что у них с Алешей не было возможности провести медовый месяц в таком прекрасном отеле. Может быть, тогда их жизнь сложилась бы иначе.

На круглом обеденном столе стояла корзина с фруктами, бокалы и ведерко с шампанским – Комплемент для молодоженов от отеля.

«Шампанского мне только для счастья не хватает, – подумала Настя. – Отпраздновать свое воскресение и заодно скорую смерть». Она взяла из корзины яблоко и уселась на софу.

– Я так понимаю, здесь мое место? – спросила она.

– Почему? – удивился Егор. – Располагайся в спальне спокойно. Если позволишь, я только в душ быстро схожу. Потом пойдем перекусим. Ты, наверное, проголодалась сильно?

Он стянул с себя футболку, бросил на кресло и пошлепал в ванную. Настя хмуро проводила его взглядом, хрустнула яблоком и вышла на балкон. Вдалеке, за пальмами, море купало закатное солнце и нашептывало ему колыбельную песню. Волнам подпевали цикады и парочка подвыпивших отдыхающих, расположившихся в шезлонгах у великолепного бассейна. Снизу из ресторана была слышна греческая музыка и тянуло запахом шашлыка. Есть действительно хотелось смертельно. Настя яростно вгрызлась в яблоко и присела на шезлонг. Вечер радовал теплом. Сумерки еще не сгустились, а на небе уже проявились звезды и месяц повис над головой. Красиво, вздохнула Настя и вдруг разозлилась.

«Ничего, мы еще посмотрим, кто кого и чье тело придется везти в Москву в гробу. Поглядим, еще не вечер», – мстительно думала она. Только бы злость не ушла, только бы ярость осталась, иначе ничего не получится. Она снова превратится в квашню, не способную на решительные поступки.

Он подошел сзади, присел и обнял за плечи.

– Красиво, да? – шепнул на ухо. Настя резко вскочила и отстранилась. – Да не пугайся ты. Дикая какая-то. Я не кусаюсь и на тебя не претендую. Расслабься. Давай просто представим, что мы не чужие люди, на время поездки. У меня половина народа из офиса рванула на Кипр на майские. Вдруг знакомых встретим. Нам надо иллюзию пары создать. Завтра все-таки наша свадьба, – улыбнулся Егор.

Улыбка авгура, передернуло Настю. Она облокотилась на перила балкона, насмешливо разглядывая «суженого»: мокрые волосы, белая рубашка, светлые льняные штаны, дорогие часы, запах изысканного парфюма – эдакий курортный щеголь. Любая девушка позавидует. Не зря Натали предупреждала, чтобы она в него не влюбилась. Женщины мимо таких ловеласов не проходят без вздохов. Какое счастье, что ее сердце занято. Егор задаром ей не нужен, а значит, рассудок от любви она не потеряет.

– Отчего же не представить! Мне за это кучу бабок заплатили. Ты только не перепутай меня с Ханной. Я не твоя невеста и никогда ею не стану. У меня любимый мужчина есть. Пойду тоже душ приму и переоденусь. Не скучай, дорогой, я быстро, – ехидно сказала Настя, выскользнула с балкона и перевела дух. В доверие втирается, подлый гад. Расслабься. Ага, сейчас прямо, размечтался. Она расслабится, а он ее с балкона столкнет. До бракосочетания вроде волноваться не о чем. Егору нужны свадебные фотки, но вдруг передумает? Кто знает, что в голове этого парня? Карамзин предупреждал про возможный срыв. Не хочется стать мертвой в результате этого срыва. Надо дать успокоительное товарищу и быть всегда настороже. А главное – опередить его.

Стоя под горячими струями душа, Настя не сдержалась и расплакалась. Культивировать в себе злость никак не получалось. С Алешкой всегда так же было. Они никогда не ссорились надолго, потому что Настя быстро отходила и забывала обиду. Нельзя забывать, нельзя, уговаривала себя Настя, но душу заполняла жалость к себе. За что ей такое наказание? Что она плохого сделала? В жизни никому не причинила зла. Только маму обидела, когда ушла и хлопнула дверью.

– Мамочка, где ты сейчас? Прости меня, дуру. Мне тебя так не хватает, – всхлипнула Настя, набросила белоснежный халатик и вышла из ванной.

Чемодан ее уже был распакован. Новые наряды и свадебное платье в футляре аккуратно висели в шкафу.

Настя уселась на кровать напротив распахнутого шкафа и волком уставилась на обновки. Выбрать наряд она была не в состоянии.

– Скоро ты там? – в спальню с бокалом шампанского заглянул Егор. – Извини, я тут похозяйничал немного, пока ты в душе плескалась. Попросил горничную определить твои вещи в шкаф. Надеюсь, ты не возражаешь? – Егор замер посреди комнаты.

– Не возражаю, – пробурчала Настя. – Спасибо.

– Что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? – уловив напряженность в ее лице, спросил Егор.

– Ничего не случилось. Хотя случилось! Я совершенно не представляю, что надеть, – искренне пожаловалась Настя. – Ты меня не проконсультируешь, что дамы надевают на ужин в таких отелях?

– На Кипре все достаточно демократично. Вот это вполне подойдет, – сказал Егор, снял с вешалки маленькое черное платье и бросил его на кровать. – Переодевайся, и пошли. Есть очень хочется и спать. Завтра вставать рано. Буду ждать тебя внизу.

Она надела платье, сунула ноги в изящные босоножки на каблуках, замазала тональником синяки под глазами, тронула блеском губы и немного припудрила лицо. Фундаментальный макияж делать сил не было. Подумала немного и заколола волосы, оставив несколько прядок у висков, и замерла у большого зеркала. Странно, в платье, которое выбрала для нее Натали с учетом вкуса невесты Егора, она не чувствовала себя Ханной, напротив, впервые с момента сумасшедших событий ощутила себя самой собой, но красивой и уверенной.

Егор ждал в холле отеля, читал газету. По сценарию он должен был поднять на нее глаза и обомлеть от неземной красоты. Но ничего подобного не случилось. Он отложил газету, взял ее под руку и повел к выходу из отеля.

– В отеле есть не будем. Тут кормят хорошо, но не так, как надлежит.

– А как надлежит? – спросила Настя.

– Вдоль береговой линии стоит масса таверночек. Надо найти ресторанчик, где киприоты едят. Туда и пойдем. Это индикатор хорошей, настоящей кухни. Остальное – понты, рассчитанные на лохов-туристов.

Подходящую таверну они нашли через пятнадцать минут бодрой прогулки по набережной. Настя уже готова была куда угодно рвануть, плевать ей было, трапезничают в ресторане киприоты или нет. На каблуках она ходить не привыкла, тем более по неровному асфальту с постоянным уклоном, – ноги гудели.

Воистину, если не знаешь местных правил, то в подобное заведение вряд ли заглянешь. Ничем не примечательная харчевня. Шесть столиков, аскетичный интерьер.

Они выбрали столик на улице, над головой раскинулся шатер из виноградной лозы. Официант зажег свечу в заляпанном воском подсвечнике, предложил меню.

– Загадочную мусаку мне закажи, пожалуйста. Я ведь так ее и не попробовала в рыбном ресторане, – улыбнулась Настя, отложив в сторону свою папку со списком блюд. – Она, правда, мясная, а твоя невеста мясо не ест.

– Да не напрягайся ты из-за этого. Ешь, что хочется. Папарацци тут нет, как видишь. Я же не поп-звезда какая-нибудь, чтобы за мной журналисты охотились. Да и нет в моей свадьбе особой сенсации. Если бы я Золушку под венец брал или уродину, тогда, возможно, кто-нибудь из писак объявился бы. Ханна того же круга, что и я. Впрочем, сегодня я изменил задуманный агентами в Москве сценарий бракосочетания на всякий случай. Мы поедем в то место, где нас никто из папарацци не найдет, подальше от зевак. Сотрудник муниципалитета туда приедет, в то время как светские журналисты будут ждать нас у Моста влюбленных. Мы с Ханной там планировали церемонию провести. Короче, я на всякий случай перестраховался.

– Что за место? – заволновалась Настя. Мост влюбленных находился рядом с Айя-Напой. Людей там вокруг полно. Куда теперь Егор ее отвезет, одному богу известно. Расправится с ней сразу после свадебного банкета где-нибудь на безлюдном пляже и поедет в номер оплакивать потерю возлюбленной, которую поглотила пучина морская. Очень драматично. Впрочем, с таким же успехом она может расправиться с ним. Какая неприятность, что она не владеет никакими приемами. Такого кабана попробуй сверни в бараний рог. Значит, ее оружие – женская хитрость, которой она с детства обделена. Откуда ее взять, хитрость эту проклятую? У Алешкиной любовницы позаимствовать?

– Завтра приедем на место и увидишь, – отмахнулся Егор. – Что пить будешь? Вино или что-то безалкогольное? Кипрские вина бесподобны.

– Тогда вино, – отозвалась Настя, с ужасом думая про новое место. Воображение почему-то рисовало заброшенную гулкую пещеру с подземным глубоким озером. Затащит ее туда и укокошит. Камнями тело закидает или в озере утопит. В первую «брачную ночь». Или со скалы в море бросит? С камнем на шее? Надо будет серьезно подготовиться. Только как? К священнику сгонять на исповедь или нож в чулок затолкать? Она в голливудских фильмах видела, как лихо героиня разрезала веревку в воде, когда ее за борт выкинули негодяи, привязав к ногам гирю. А если Егор гирей по голове ей даст и скинет со скалы в море без всяких веревок? Выход только один – надо первой отправить его на тот свет.

«Может, прямо сегодня приступить к выполнению заказа?» – мелькнула в голове шальная мысль, но Настя ее тут же отвергла. Страшно стало до дрожи и тошноты. Завтра, она сделает это завтра. Надо подумать, поразмышлять как следует, решить все. А сегодня обезопасить себя на ночь, на всякий случай. Таблетки! Если она добавит в напиток Егору не одну, а три капсулы лекарства? Умереть он не умрет, но спать сегодняшнюю ночь будет крепко. Значит, и она сможет поспать, не опасаясь, что суженый ночью ее придушит. Утро вечера мудренее. Она придумает, что делать. Обязательно придумает!

Или не ждать свадьбы, а решить проблему сегодня же? Это Егору свадебные фотки нужны, ей снимки без надобности. Так зачем ждать? Газеты потом напишут, что молодая невеста так и не стала женой. Жених погиб накануне свадьбы. Ужасная трагедия! Настя состроила скорбную мину. Не получается. Это Егор может кокнуть ее в номере, утопить, удушить, а потом избавиться от трупа. Она если его кокнет, отравит, к примеру, то труп никуда не допрет. Разве что Егор сам согласится в бассейне ночью искупаться после коктейля с антидепрессантами? Тоже не проходит. После такой дозы антидепрессантов он вряд ли захочет освежиться перед сном. А если без пилюль, то справиться она с ним не сможет. К тому же все бассейны на территории прекрасно освещены снаружи и изнутри в темное время суток. Утопить человека и остаться незамеченной вряд ли получится. Вот море – другое дело. Не прогуляться ли им по пляжу завтра под луной? Или все-таки не ждать свадьбы и «романтической» ночной прогулки? Прибить его, а дальше хоть трава не расти. Главное, Алешку она спасет, а жить дальше с таким грузом все равно не сможет. Ей до сих пор попугай по ночам снится, которого она случайно дверью придавила. Кешу, зеленого волнистого попугайчика, в передвижениях по квартире никто не ограничивал. Клетка его всегда была открыта. Он выходил оттуда, когда хотел, общался с домашними, летал по комнате, выковыривал ворсинки из ковра, воровал макароны из тарелок, любил сидеть у кого-нибудь на голове и разговаривать, а потом сам возвращался к себе. Настя попугая обожала. Но была у Кеши одна особенность, он страдал эпилепсией, падал и лежал некоторое время без чувств. Во время очередного приступа и случилось смертоубийство. Кеша вдруг пропал. Настя долго искала, звала, но попугая нигде в комнате не было, тогда она решила, что Кеша вылетел на кухню, вышла и закрыла за собой дверь… Если бы Настя знала, что любимый попугай застрял в щели между дверью и стеной… Мама убеждала ее, что Кеша умер раньше, что за дверью уже лежал трупик, – Настя не верила, считала себя виноватой, рыдала несколько дней, перестала спать по ночам и отказывалась есть. Мама не выдержала и отвела ее к усатому доктору, который больно стучал по коленям молоточком, потом долго и нудно задавал идиотские вопросы, потом назначил ей хвойные ванны, прописал микстуру и велел ходить на прием каждую неделю. Доктор Насте совсем не понравился, поэтому, искупавшись в хвойном отваре и выпив пару ложек горькой микстуры, от которой пересыхало во рту и сразу хотелось спать, она притворилась счастливой и беззаботной. Маме таскать ее на еженедельные приемы к доктору было неохота, поэтому она успокоилась и отстала от Насти. Мама не подозревала, что ее детское сердце по-прежнему сжимается от боли и ночью, когда никто не видит, она плачет, вспоминая Кешу и его ужасную смерть. Егор – не попугай. Он человек. Как она потом жить будет, если совершит такой грех?

Пока Настя мучилась сомнениями и строила коварные планы, Егор сделал заказ. Официант принес корзину со свежим хлебом, масло и бутылку вина. Разлил его по бокалам.

Настя отщипнула от булочки кусочек, с наслаждением отправила в рот и только тогда заметила, что Егор пристально ее рассматривает.

– Сравниваешь с Ханной? – спросила она в лоб.

– У тебя мимика потрясающая. Все эмоции отражаются на лице, – неожиданно рассмеялся «жених». – Такое чувство, что ты замышляешь нечто ужасное. Собралась кого-нибудь убить?

Настя растерянно хлопнула глазами. Да, ей еще в детстве говорили, что она не умеет скрывать свои чувства, но неужели все настолько запущено? Неужели Егор обо всем догадался?

– Знаешь, он того не стоит, – серьезно сказал Егор.

– Кто? – окончательно растерялась Настя.

– Дед Пихто, – огрызнулся «жених». – Ты ведь о муженьке своем сейчас думала. Прикидывала, как коварно отомстишь ему за измену, и четвертовала в мыслях его тело. Не вздумай глупостями заниматься!

– Какой ты прозорливый, – ядовито заметила Настя. – У тебя случайно третьего глаза нет?

– Ладно тебе, не злись. Я просто хочу тебя предостеречь от необдуманных шагов. Месть бесполезна. Мудака она вряд ли научит уму-разуму, а ты страдать еще больше будешь, что совершила плохой поступок.

– Ну надо же, да ты психолог! Один день знакомы, а ты уже все обо мне знаешь.

– У меня работа такая, я людей насквозь вижу, – похвалился Егор. – Слушай, а тебе не приходило в голову, что ты сама во всем виновата? Ты из той редкой породы женщин, которые растворяются в мужчине до такой степени, что перестают быть собой. Жаль, что оценить по достоинству полную отдачу способны далеко не все. Такую женщину просто не замечают. Она как привычная вещь, вроде хорошая и нужная, но не вдохновляет и не радует. Поэтому он сейчас с другой, твой мужик. Наверняка со стервой конченой, которая его бодрит, а не расслабляет. Мой тебе совет: прости его, забудь, и у тебя начнется новая жизнь.

– Философ, блин! Мне твои советы нужны как ведро колодцу, толку никакого, только муть и опустошение, – Настя отпила вина и с грохотом поставила бокал на стол. – Мой мужик на курорте с любовницей, а твоя невеста в наркологии! Просто некоторые мужчины так любят себя, так уверены в своей неотразимости и проницательности, что не видят очевидных вещей. Им в голову не приходит, что женщина, которую они для себя, любимого, подобрали, такую идеальную, красивую и статусную, может оказаться с серьезным изъяном.

Егор ничего не сказал, но Настя заметила, как потемнели его глаза и сжались кулаки. «Сейчас прямо тут и уроет», – подумала Настя, сунула в рот кусочек хлеба и принялась сосредоточенно его жевать. Егор резко поднялся и зашагал прочь из таверны. Настя осталась сидеть одна. «Вернется, – подумала она хмуро, – никуда не денется».

Прошло несколько минут. Свеча потухла, столик погрузился в темноту. Бокал Егора стоял на расстоянии вытянутой руки, посетители таверны были заняты беседой, никто не обращал на нее внимания. Прекрасный момент, подумала Настя и нащупала в сумке баночку с лекарством. Когда Егор вернется, его будет ждать чудесный коктейль.

Она успела растворить капсулы до того, как официант, молодой длинный парень с томными глазами, снова зажег свечу и поинтересовался, нести ли горячее. Настя благосклонно кивнула, дескать, неси, мило ему улыбнулась и выпила залпом свое вино до дна. Парень принес тарелки, налил ей еще вина. Она снова выпила.

Прошло еще полчаса.

Егор так и не вернулся. Пришлось начать есть без него, не пропадать же еде.

Прошло еще полчаса.

Настя доела свою порцию, захмелела и загрустила. Псих ненормальный. Как она расплачиваться будет? Натурой? Оставил ее в ресторане без денег, свинья такая. Обиделся. Нежный какой. Что она такого сказала? Правду! Сам виноват, нечего лезть к ней в душу и советы кретинские давать!

Официант явно просек, что Настя поссорилась со своим кавалером, крутился рядом, посылал ей горячие красноречивые взгляды и пытался завести непринужденный разговор. Настя, опьянев от вина, ответила на ухаживания и немного пофлиртовала с парнем. Звали официанта Андрэас, он оказался сыном хозяина заведения, возможно, поэтому таким нахальным. Парень ясно давал понять, что не прочь провести с Настей вечерок, даже предложил свои услуги в качестве ночного гида, прокатив ее на байке по окрестностям.

Таверна опустела, и кокетничать с парнем Насте резко расхотелось. Она всерьез обеспокоилась тем, как и чем расплачиваться за ужин. Судя по страстному взгляду Андрэаса, тот был не прочь получить оплату натурой. Пора было сматываться.

Настя полезла за телефоном. Раз это телефон Ханны, в нем должен быть номер Егора. Номер нашелся быстро, Настя собралась позвонить и высказать все, что думает по этому поводу, но в этот момент заметила на столе купюру, придавленную пепельницей. Она не заметила, что Егор ее туда засунул перед уходом. Если бы раньше увидела, то сразу бы поняла, что возвращаться этот гад не собирался изначально. Выходит, ждала она напрасно! Настя еще больше разозлилась и попросила счет. Видимо, злость так живописно прорисовалась на ее лице, что Андрэас свои подкаты резко свернул.

Настя расплатилась и, прихватив с собой недопитую бутылку, вышла из таверны в ночь. Сделав несколько шагов, с ужасом поняла, что передвигаться без посторонней помощи не может. «Напилась», – пришла она к неутешительному выводу, сняла босоножки и, покачиваясь, пошлепала в сторону отеля босиком. По дороге она прихлебывала из горлышка терпкое кипрское вино и ругалась вслух, распугивая редких прохожих.

– Паразит! Оставил одну в чужом незнакомом городе! Гад! Нахал! Подлец! Вдруг ко мне кто-нибудь пристанет? Убьет меня и обесчестит? А? – спрашивала она в упор у припозднившихся туристов. Отдыхающие вместо ответа мгновенно куда-то испарялись. – Конечно! Будет он волноваться обо мне. С какой стати? Я жертва! Он будет только рад, если меня не станет по дороге к отелю.

У входа в отель Настя немного успокоилась. Никто ее не убил и даже не пристал. До места она добралась вполне благополучно, если не считать, что наступила босой ногой на какую-то липкую гадость, не то конфету, не то жвачку. Пришлось немного примять газонную травку на территории, избавляясь от неприятности.

Ключ от номера висел на рецепции. Портье в ответ на вопрос, не видел ли он постояльца из этого номера, отрицательно покачал головой.

«Значит, Егор не вернулся в отель и не зависает в местном баре, – решила Настя. – Куда в таком случае он подевался? Отрывается в другой таверне? Или в город подался, в ночной клуб». Настя попросила ключ, но почему-то заныла ее совесть, и в памяти воскресли просьбы Карамзина приглядеть за «женихом», дабы не совершил непоправимого. Лекарство она Егору дать не успела. Может, случилось то, о чем доктор предупреждал? На душе черной тучей повисла тревога. «С какой стати я о нем должна волноваться?» – удивилась Настя, тревожась с каждой минутой все сильнее. Собственное поведение было совершенно необъяснимо. Идиотка клиническая, неизлечимый вариант, охарактеризовала себя Настя и бросилась на берег моря. Она чувствовала, что Егор там.

Спасать «жениха» не пришлось. Егор сидел на берегу в позе задумчивого орангутанга и смотрел куда-то вдаль. На ее появление Егор не отреагировал.

– Извини меня, я не хотела… тебя обижать, – запыхавшись, сказала Настя. – Просто ты меня разозлил! Сама не знаю, что на меня нашло. Не переживай. Поправится твоя Ханна, все будет хорошо.

Егор вздрогнул. Посмотрел на нее, словно впервые видел, снова отвернулся.

Она присела рядом. Песок был теплым. Море ласкало берег волной и отползало назад, в перламутровую темноту, оставляя россыпь ракушек и светлячков на белой пене. Звезды стали ярче и нависли над головой бриллиантовым шатром. Громко пиликали цикады. Романтика! Только рядом ее будущий убивец. И она теперь совсем не девочка, а киллер. Полнейшая шизофрения.

Настя потерла лоб ладонью, пытаясь разогнать комки мыслей, слипающиеся в голове, как плохо сваренная манка.

– Тебе не за что извиняться. Ты все верно сказала. Мне даже в голову не пришло, что Ханна наркоманка. В моем воображении сложился образ идеальной женщины, безупречной во всех отношениях. Я даже в блокнот все ее положительные стороны выписал. Положительные, потому что отрицательных у нее просто не было! – воскликнул он, повернулся к Насте и снова посмотрел на нее. Глаза у него были больными, уставшими – взгляд человека, способного на безумные поступки. – Ничего хорошего не будет. Все кончено! Кон-че-но! – проговорил он по слогам, словно Настя была дурой набитой. Она немного отползла в сторону, ругая себя, что пришла сюда. Вокруг ни души, море, камни, пальмовые зонтики скрывают их от посторонних глаз. Шикарное место для убийства.

Егор резко отвернулся, в его руке вдруг откуда-то появилась бутылка виски. Он сделал внушительный глоток, крякнул и вытер губы рукавом рубашки. «Почти пустая», – отметила Настя, и до нее наконец дошло, что «жених» в стельку пьян. Поэтому взгляд безумный и больной, что, впрочем, не исключает неадекватного поведения. Алешка, например, когда выпивал лишнее, пару раз даже руку на нее поднял, ударил по лицу. Потом наутро извинялся, хотя ему несвойственно прощение просить. Слишком гордый – никогда свою неправоту не признает. Если Егор ее убьет в пьяном угаре, просить прощения наутро будет не у кого. Да и незачем.

– Мы с детства вместе были, – вздохнула Настя. – Вернее, ему шестнадцать стукнуло, а мне четырнадцать. Познакомились банально: в кинотеатре, обменялись телефонами. Я не верила, что он позвонит – позвонил, пригласил погулять. И началось. Я голову от любви потеряла. Меня в строгости воспитывали, внушали, что надо беречь себя до свадьбы, но я так любила, до темноты в глазах… Я ему подарила себя. Никто мне ничего не объяснял, как и что. И я залетела сразу, – прошептала Настя. В ее руке тоже откуда-то появилась бутылка вина, о которой она забыла напрочь. Настя сделала внушительный глоток. – Родители пришли в ужас. Алешу сослали к тетке в деревню. Меня стали уговаривать сделать аборт. Я упиралась – хотела ребенка оставить. Все само разрешилось. Из-за стресса я потеряла малыша, но любовь в моем сердце только окрепла. Родители пытались нас разлучить. Чего предки наши только не делали! То его в деревню сошлют, то меня куда-нибудь спрячут. Плевать нам было на запреты. Нас препятствия только подстегивали. Алешка вообще очень упрямый, в отместку из дома ушел. Благо у меня квартира была, от бабушки досталась. Мы там поселились. Короче говоря, добились мы своего, но благословения так и не дождались. Поженились и жили счастливо…

– И умерли в один день, – хрипло сказал Егор.

– В каком смысле? – насторожилась Настя.

– Ни в каком. Просто с губ слетело устойчивое фразе… фразео-ологическеское выражение, – заплетающимся языком пояснил он. Егора совсем развезло, покачивало из стороны в сторону. Он, пытаясь найти опору, привалился к Насте плечом. Она машинально отстранилась – Егор не удержался и рухнул поперек ее ног.

– Так на самом деле бывает, когда в один день. Очень даже бывает, – отозвалась Настя, спихнув «жениха» со своих коленей на песок. – Я для него навсегда девочка, а он для меня навсегда мальчик. Алеша ушел, потому что ему захотелось выглядеть в глазах другой мужчиной. Просто мы очень рано встретились.

– А мы очень поздно встретились… – сказал Егор. – Ничего уже не изменить. Ни-че-го!

– Почему? Все в этом мире можно изменить, если захотеть, кроме любви. Так твоя Натали говорит, – вздохнула Настя и с удивлением подняла глаза к небу – звезды качались на лунных качелях. Голова кружилась. Настя рухнула на песок, закрыла глаза и поплыла куда-то в далекие края. «Вернись, дура, вернись», – шептало подсознание. Настя попыталась вынырнуть из дурмана, но тело обмякло и не слушалось.

– Рапунцель… Люблю тебя… – прошептал рядом хриплый голос, немного отрезвив, прохладные губы накрыли ее рот, настойчивые руки полезли под платье.

Она нащупала горлышко бутылки и со всей силы шибанула нахала по голове. Руки безвольно замерли под ее юбкой. Настя стряхнула их с себя, улыбнулась и отключилась.

* * *

Холод привел ее в чувство. Настя с трудом разлепила глаза, села, не понимая, где находится. Солнце выползало из моря. Рядом, на песке, раскинув руки в разные стороны, лежал Егор, рот открыт, лицо бледное, белая рубашка в пятнах крови.

В двух метрах истошно заголосила чайка, поглядывая на Настю с интересом. Она зажала ладонью рот, чтобы тоже не заголосить.

– Мамочки… Убила… Убила… Господи, прости! Господи! – запричитала Настя, перекрестилась, отползла на четвереньках от трупа и ткнулась лбом в песок. Так и стояла в позе страуса, пока не услышала стон. Егор, с выражением муки на лице, сидел в двух шагах и держался за голову.

– Не хило мы вчера потусовались, – простонал он. – Сколько же я выжрал? Ни хрена не помню. Башка раскалывается так, словно по ней самосвал проехал. Блин, шишка еще откуда-то… – Егор с удивлением потер ладонью затылок и обратился к ней: – Как сама? Голова не болит?

– У тебя кровь, – игнорируя вопрос, сообщила Настя и указала рукой на рубашку. На зубах неприятно поскрипывал песок, и невыносимо хотелось пить.

Егор оттянул ворот и долго рассматривал пятна.

– Это винище, а не кровь. Странно, я вроде виски пил, – пожал он плечами, кряхтя поднялся, снял брюки, стянул через голову рубашку и вопросительно посмотрел на Настю. – Пойду освежусь, чтобы в норму прийти. Ты со мной или как?

– Я без купальника, – сообщила Настя.

– Какая разница! Четыре утра, нет никого. А меня сейчас обнаженной грудью не напугаешь, – пошутил он, разбежался и шлепнулся в воду, обрызгав Настю с головы до ног.

Освежиться в самом деле не мешало. Когда еще такая возможность появится? Возможно, никогда. Настя стянула платье и зашла по щиколотку в воду. Вода показалась холодной, но уже через минуту кожа привыкла к температуре, и захотелось окунуться целиком.

Егор отплыл на приличное расстояние. Его голова мелькала около буйков. Заметив, что Настя зашла в воду, он махнул рукой, дескать, плыви сюда.

– Размечтался, – лучезарно улыбаясь, прошептала Настя, окунулась, нырнула с головой и вышла на берег. Ощущения в душе были странные. Облегчение и досада. Эмоции свои она логически обосновать не могла. С какой стати она радуется, что Егор живой? Плакать надо, а не радоваться! Он человек, который цинично планирует ее убить в самое ближайшее время. Чему радоваться? Настя рассердилась на саму себя. Мало того, вчерашний поцелуй, предназначенный другой девушке, нашел неправильный отклик в сердце. Волновал почему-то до сих пор… Рапунцель… Почему вчера Егор спьяну признавался в любви какой-то Рапунцель, а не Ханне? Или Рапунцель и Ханна – это одно лицо? Так он ласково называет невесту в постели? Настя поежилась. Неловко было, что она знает такие интимные подробности. Рапунцель… Ну и нежности у них.

Настя с трудом натянула на мокрое тело платье, обхватила себя руками. Озноб унять не получалось. Солнце еще не нагрело берег, после освежающего купания зубы стучали на весь пляж, даже любопытную чайку спугнули.

Егор наплавался и тоже вышел на берег, попрыгал на одной ноге, чтобы вылить из уха воду. Купание явно пошло ему на пользу. Щеки зарумянились, глаза заблестели. Он выглядел бодрым, свежим и довольным, словно не валялся полночи на песке в отключке с шишкой на голове. Живучий гад.

– Замерзла? – спросил он, натянул брюки и накинул на плечи Насти свою «окровавленную» рубашку. Лучше бы на себя надел. Отчего-то его голый торс действовал Насте на нервы. – Классная водичка. Прямо жить снова захотелось. Надолго ли… Пойдем, я тебя чаем горячим напою, а то заболеешь ненароком. Мне не нужна сопливая невеста.

Настя выкопала свои босоножки и сумочку из песка и пошлепала вслед за «женихом». «Надо же быть такой циничной скотиной, – с тоской думала она. – Как можно так себя вести, планировать убить и заботиться о здоровье. Двуличный урод, сволочь, негодяй!» Если бы она не знала о коварных планах Егора, то поверила бы в его благородство. Горячего чаю, впрочем, хотелось смертельно, а еще больше – в душ, поэтому Настя решила не выпендриваться, юркнула в ванную комнату, а потом благосклонно приняла ароматный напиток из рук своего будущего убийцы.

Завтрак Егор заказал в номер. Грейпфрутовый сок, тосты, ветчина, сыр, джем, яйца, фрукты и восхитительный кофе.

Они перекусили на балконе под пение птиц и шум моря. Сидели молча, умиротворенные, расслабленные. Со стороны, наверное, они выглядели как вполне счастливая пара. Никто никогда не заподозрил бы, глядя на них, что мужчина и девушка, наслаждающиеся утренним солнцем в шезлонгах, только и ждут удобного случая, чтобы уничтожить друг друга. Алешка, наверное, так же завтракает со своей девушкой на балконе, наслаждается солнцем, пьет грейпфрутовый сок и думать о ней забыл…

– О нем думаешь?

Егор вырвал ее из потока неприятных мыслей.

– Тебе не все равно? – резко ответила она.

– Представь себе, нет. Думать ты должна сейчас о предстоящей свадьбе, а не о муже-изменнике. Я не желаю видеть твою перекошенную от отвращения ко мне физиономию во время церемонии. Тебе придется отработать деньги и сделать вид, что я тебе нравлюсь.

Егор вышел, хлопнув балконной дверью. Настя осталась сидеть с выражением полного недоумения на лице. Что это на него нашло вдруг? Псих ненормальный! Надо было лекарство ему в напиток добавить. Опять забыла! И себе тоже, подумала Настя и допила грейпфрутовый сок.

Глава 11

Стилист

Стилист приехал в отель к девяти утра. Симпатичный молодой киприот с начесанным, залакированным чубом. В руках он держал огромный пластиковый чемодан, серебристо-розовый. Настю розовый чемодан немного смутил, как и одежда молодого человека – облегающие штаны в блестках, полупрозрачная рубашка – этакий метросексуальный мачо.

Они уединились с мастером в спальне. Настя показала эскиз, который нарисовала Натали, и объяснила, что требуется. Стилист одобрительно гыкнул, щелкнул пальцами на манер испанских танцоров и принялся за работу. Настя попыталась расслабиться. Расслабиться не получилось. Стилист колдовал над ее лицом и волосами, но явно делал совсем не то, что она просила. Настя молчала, не знала, как реагировать, надеялась, что к финалу экзекуции она будет выглядеть все-таки принцессой, а не гоблиншей.

Через два с половиной часа стилист сообщил, что все готово. Оценив свою работу, он закрутил Настю по комнате, с восхищением щелкая то языком, то пальцами. Восхищаться было чем. На голове у Насти теперь располагался панцирь черепахи, которую раздавил слон, а вместо лица была мумифицированная маска индейцев майя. Чудовищные перламутровые тени ядовито-зеленого цвета, малиновые губы, километровые кукольные ресницы, яркий румянец и пять слоев тонального крема.

– Кошмар, – прошептала Настя. Без слез на свое отражение она смотреть не могла. Стилист, однако, принял ее слезы за сентиментальность, промокнул салфеткой соляные дорожки и дипломатично вышел, оставив Настю переодеваться в свадебный наряд.

Настя взяла платье в руки и тяжело опустилась на кровать. Конечно, свадьба не настоящая и жених не настоящий, но все равно обидно, что принцессы из нее не вышло, а вышел гоблин с зелеными веками. Теперь женишок с большей радостью отправит ее на тот свет, без всяческих угрызений совести, если не умрет от ужаса раньше, взглянув на свою «невесту». Что же – пусть это будет ему местью!

В гостиной послышались громкие голоса, вопли, визги и возня. «Убивают, что ли, кого-то», – флегматично подумала Настя и услышала стук в дверь. Она торопливо надела платье и приготовилась сразить «жениха» наповал.

Дверь распахнулась, на пороге появилась улыбающаяся Натали. Подруга Егора оглядела Настю с ног до головы, и улыбка с ее лица медленно сползла.

– Вот блин! – потрясенно сказала она. – Снимай платье и в ванную, быстро! Мой голову и морду и возвращайся, – скомандовала она.

– Невеста готова? – послышался голос Егора. Подруга вместо ответа закрыла перед его носом дверь. – Что стоим? Кого ждем? Быстрее! – поторопила Натали. Настя кивнула и метнулась в душ.

* * *

Через тридцать минут в дверь настойчиво постучали и снова послышался недовольный голос Егора, который требовал немедленно выметаться из спальни.

– Ну все. Я сделала все, что могла, – вздохнула Натали. – Мы готовы! – крикнула она, развернула кресло к входу, а сама отошла в сторону.

Дверь распахнулась, на пороге возник недовольный Егор с букетом белых роз. Одет он был в светлый костюм и жемчужно-серую рубашку. «Красивый», – отметила Настя, лучезарно улыбнулась и покачала ножкой в остроносой туфельке. Егор на секунду замер, глядя на Настю с удивлением, подошел, сунул ей букет в руки, развернулся и зашагал из будуара прочь.

– Перевожу: ты очень красивая деваха. Жаль, что всего лишь актриса, – сказала Натали. – Пойдем, шампанского выпьем для куража. Заодно проверим Саню.

– А что с ним? – спросила Настя, одергивая платье перед зеркалом. Прощаться со своим отражением было невыносимо жаль. Впервые в жизни она выглядела так волшебно. Сложную прическу Натали сделать не успела, причесала волосы на прямой пробор, собрала в узел, оставив на свободе несколько прядок, украсила жемчужными заколками и цветами – все скромно, но изысканно. В макияже сделала акцент на глаза, стилизовав мейк-ап под 40-е годы, немного пудры, прозрачные румяна, естественная персиковая помада – красиво. Из Москвы Натали привезла фату, закрепила на волосах. Легкое облако ласкало обнаженные плечи. «Если бы Алеша видел, как хороша», – подумала Настя. Мелькнула мысль немедленно рвануть в отель, где милуются голубки, и надавать мужу по морде. Странная такая мысль… Жаль, неосуществимая из-за условий договора. Настя расстроилась.

– Смотри не вздумай рыдать, поправлять макияж не буду. Я сюда отдыхать приехала, а не физиономии чужие в порядок приводить, – резко сказала Натали, заметив блеск в ее глазах.

– Так что там Александр натворил? – сменила тему Настя.

– Да как обычно. Саша наш с Уралмаша нажрался в самолете в сосиску. У него аэрофобия, – доложила Натали. – А потом выпил по случаю благополучного приземления. Короче, летели весело и до отеля добирались с приключениями. Протрезвеет – уничтожу за то, что мне такую веселуху устроил. Устала, как собака.

– А Карамзин? Он что, с вами не прилетел?

– Почему не прилетел? – удивилась Натали. – Просто ему больше повезло, он проспал весь полет. У него пациентка вздумала рожать раньше срока, пришлось всю ночь перед вылетом в роддоме провести.

Настя обрадовалась. Карамзин ей нравился. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно. Даже стыдно было, что поручение его она не выполнила и не снабжала Егора антидепрессантами.

Вспомнив о заветной коробочке, Настя извинилась перед Натали, вернулась в спальню и переложила лекарство в свадебную сумочку, размышляя, не принять ли таблетку самой, чтобы не нервничать во время церемонии. Да и после церемонии ей тоже надо выглядеть спокойной как удав, чтобы не выдать себя и контролировать ситуацию.

Она вытрясла из баночки капсулу и потянулась к стакану с водой. Телефон Ханны снова ожил, Настя вздрогнула – капсула упала на пол и закатилась под кровать. Пришло очередное эсэмэс.

«Брачная ночь – отличный шанс провести время с пользой. Девушке не пристало иметь двух мужей».

– Ханна! – позвал ее Егор.

Настя спешно удалила сообщение, убрала лекарство в сумочку и вышла в гостиную. Теперь сомнения отпали окончательно. Заказчик – из ближнего круга друзей Егора. Он в курсе свадебного сценария, он знает все. Он где-то здесь. Он рядом.

На диване в гостиной дрых дядя Саша, храпел он так художественно, что никаких сомнений не оставалось – мужик в натуральном отрубе. Натали пила шампанское, беседовала с Егором и выглядела невозмутимой. Карамзина в гостиной не было. Сквозь тюль проглядывал его силуэт на балконе. Неужели он? Добрый доктор Айболит? Мотив у Карамзина определенно есть. Он любит Натали, которая любит Егора. Неужели Валентин думает, что если соперника не станет, то у него появится шанс?

– Шампанское? – игриво спросил Егор, протянул ей бокал и улыбнулся, в глаза Насте он старался не смотреть и вел себя довольно странно, на его лбу выступили капельки пота. «В бокале яд замедленного действия», – догадалась Настя. Она резко оттолкнула бокал – шампанское расплескалось на пол и парадный костюм Егора.

– Ну и дура, – сказал «жених», допил остатки из ее бокала, схватил Настю за локоть и поволок к выходу из номера.

У дверей отеля их ждал белоснежный «Мерседес» с шофером. Егор усадил Настю назад и уселся рядом. Автомобиль плавно тронулся с места.

– А как же все остальные? – удивилась Настя.

– Сейчас мы едем в муниципалитет заявление подавать. Должны были вчера это сделать, но по понятным причинам не смогли. Но документы готовы, нам только подписи поставить. Ребята к месту церемонии приедут. Пусть немного отдохнут с дороги.

– Извини меня, – сказала Настя, сунув нос в цветы. – Я нервничаю просто, поэтому веду себя как дура.

– Ерунда, – отмахнулся Егор и отвернулся от нее к окну. – Смотри, в таверне, где мы вчера были, что-то случилось.

Настя уставилась в окно. Вокруг все было огорожено, стояли полицейские машины, толпились зеваки.

Водитель тоже заинтересовался происшествием, резко затормозил, высунул кучерявую голову в окно и принялся расспрашивать собравшихся ротозеев. Завязалась эмоциональная беседа на греческом языке, и длилась она до тех пор, пока один из полицейских не потребовал освободить проезжую часть. Сзади их «мерса» образовалась пробка из нескольких автомобилей, водители активно сигналили и посылали любопытному шоферу проклятия. Не успели они отъехать на несколько метров, как рядом с зеваками притормозила другая машина, из окна автомобиля показалась другая любопытная темноволосая голова, снова завязалась эмоциональная дискуссия.

Настя хихикнула в кулачок, сцена показалась забавной, но вскоре смеяться расхотелось. Шофер рассказал, что случилось. Говорил он по-английски плохо, поэтому во время объяснений часто бросал руль и активно помогал себе обеими руками, переставая на время следить за дорогой. Как они не разбились, было загадкой. До Насти даже не сразу дошла суть. Оказалось, что сын хозяина таверны, Андрэас, умер. Отец нашел его тело с утра в кухне, когда пришел на работу. Оно уже остыло. Предположительно смерть наступила ночью. Причина выясняется, но полицейские подозревают самоубийство.

– Господи, я же последней уходила, – потрясенно сказала Настя Егору на ухо. – Андрэас собирался ресторан закрывать и выглядел вполне довольным жизнью. Даже подкатывал ко мне активно. Пришлось отшить. Надо же! Такой молодой красивый парень – и умер.

– Оказывается, это ты виновата. Отшила мужика, он пошел и самоубился, – мрачно пошутил Егор.

– Дурак ты! – Настя не сдержалась и со всей силы треснула жениха по лбу ладонью. Егор слегка ошалел, но промолчал, так и ехал до мэрии с вытаращенными глазами и глупой улыбкой – прямо настоящий жених.

Пока они ехали, Настя размышляла на тему внезапной смерти молодого официанта Андрэаса. Красивый, темные жгучие глаза, блестящие кудри, белозубая улыбка – в голове не укладывалось, что этого яркого парня больше нет. Скоро его молодое, жаждущее плотских наслаждений тело превратится в прах, жуть какая.

Смерть топталась рядом с момента ее приезда на Кипр, а сейчас словно в лицо пахнула могильным холодом. Вот и она, молодая, привлекательная, с красивой прической и макияжем, в свадебном платье от Диора и туфлях из бутика, в одно мгновение может превратиться в тлен или стать кормом для рыб. Видение было таким ярким, что Настю передернуло. Егор покосился на нее и процедил сквозь зубы:

– Веди себя хорошо, радость моя. Иначе…

Уточнить жених не успел, машина подъехала к зданию муниципалитета. У мэрии их ждали координатор и фотограф. Фотограф, щуплый и незаметный, впечатления на Настю не произвел. А вот координатор! Егор уже успел с ним познакомиться, пока Настя отходила от отека Квинке на больничной койке. Ей это только предстояло. Рослый загорелый мужчина лет сорока, в кремовом костюме, с бородкой-эспаньолкой, улыбкой искусителя и проницательными глазами мгновенно Настю очаровал. Голос у него был волнующий, лился в сердце сахарным сиропом и медом растекался по венам. Звали мужчину Олегом. Оказалось, что Олег русский, но живет и работает на Кипре и уже несколько лет занимается организацией свадеб. Олег рассказал, что на Кипре последние пару лет – свадебный бум и без работы он не сидит. От желающих узаконить свои отношения, обвенчаться или совершить символическую церемонию на острове Афродиты отбоя нет. Едут не только мечтающие вступить в брак пары, но и супруги со стажем, чтобы освежить свои отношения. Кипр гостеприимно встречает всех.

Из мэрии выпорхнула парочка. Совсем молоденькая невеста в шелковом белоснежном платье и взволнованный жених. Взявшись за руки, они принялись позировать на фоне античной архитектуры, и даже издали было видно, как они счастливы и влюблены друг в друга. Егору с Настей они приветливо помахали руками. Настя махнула в ответ и улыбнулась через силу, в ее глазах стояли слезы. Вспомнилась ее собственная свадьба, убогий загс, сухое протокольное бракосочетание, скучное лицо Алеши, дурацкие белые штаны и гладиолусы в шуршащей фольге, которые небрежно преподнес жених в качестве свадебного букета. Гладиолусы она ненавидела, но так любила Алешу, что все эти мелочи казались пустяками – счастье переполняло сердце. Как же все несправедливо. Она в красивом платье, в руке любимые кремовые розы, вокруг – красота неописуемая, а рядом вместо любимого – чужой человек, бездушная сволочь со смазливой физиономией. Она не думала, что будет так больно. Какая разница, ведь это не ее свадьба. Она манекен, актриса, изображающая невесту. Все равно обидно. Все равно жалко себя.

Настя уставилась на Егора волком, тот перехватил ее взгляд и холодно улыбнулся. Некоторое время они смотрели друг на друга в упор. От игры в гляделки их отвлек Олег, который поинтересовался, не желают ли они, пока он улаживает формальности, сделать несколько снимков на фоне мэрии?

– Да, да, конечно! Но не сейчас! – воскликнула Настя и состроила такую гадкую физиономию, что Олег на мгновение оторопел, потом отмер и начал Настю утешать. Он явно принял ее поведение за предсвадебный психоз.

– Не волнуйтесь, все будет прекрасно! – подмигнул он, извинился и скрылся за дверями мэрии.

Егор внезапно рванулся к ней, сгреб Настю в объятия и поцеловал в губы. Благо, она в последний момент сообразила, что отпихивать жениха никак нельзя. Очевидно, жених засек, что кто-то из светских журналистов пожаловал на торжество и снимает их. Пришлось расслабиться, закрыть глаза и даже обнять Егора за шею.

Поцелуй длился мучительно долго, с каждой секундой Егор увлекался все сильнее, язык его скользнул Насте в рот и нахально там хозяйничал. У Насти закружилась голова – воздух из легких куда-то испарился. Показалось, что сейчас она умрет от недостатка кислорода. От смерти спас координатор, который позвал их внутрь. Егор обнял Настю за талию и увлек к дверям.

– Извини, что я так внезапно на тебя набросился. Мне показалось, что одна журналистка явилась события фиксировать, – выдохнул он, когда они вошли в небольшой теплый зал с высоким потолком. Здесь было уютно и празднично. Цветы, приятная музыка, красивый стол, стульчики в светлых матерчатых чехлах. Их снова попросили подождать.

– Что значит – показалось? – ошарашенно переспросила Настя. – Хочешь сказать, что папарацци не было?

– Просто туристка «мыльницей» снимала, а к ней наш фотограф присоединился, – объяснил он. – В любом случае нам фотки такие нужны.

– Совершенно не обязательно было меня при этом лапать, – сказала Настя. Егор неожиданно развернул ее к себе лицом. Он был в бешенстве.

– Слушай, девочка, ты ничего не перепутала? За языком своим следи. Ты для меня просто манекен, а не женщина.

– Ты тоже следи за своим языком, когда в следующий раз будешь целовать манекен, – не осталась в долгу Настя.

Координатор снова спас Настю от смерти. Еще немного – и Егор придушил бы ее прямо тут, так нехорошо блеснули его зеленые глаза.

Формальности много времени не заняли. Заявления уже были готовы, осталось только поставить под ними подписи. Настя чиркнула закорючку на листе, благо у Ханны подпись была простецкой, такую подделать особого художественного таланта не надо. Егор аккуратно вывел: «Андреев». Забавно, но только сегодня она узнала, какая у него фамилия. Ханна Андреева – звучит вроде бы ничего. Настя девичью фамилию не меняла, хотя не была против. Отговорил Алексей, сказал, что фамилия Прокопчук ей совсем не подходит. Пусть остается Настенькой Мармеладовой, сладкой девочкой, которую хочется любить. А потом Настя услышала телефонный разговор Алексея с матерью, в котором прозвучала совсем другая версия. Оказалось, он просто подколол родителей, которые категорически возражали против того, что Настя станет Прокопчук. Дело было в игре слов. Алешка в телефонном разговоре дразнил мать, что женился, но, дескать, гневаться на него не следует, так как волю родителей он исполнил – Настя так и не стала Прокопчук. Он всегда таким был, упрямым юмористом.

Родители шутку оценили и даже сделали широкий жест: пригласили Настю жить к себе в роскошную четырехкомнатную квартиру. Как оказалось, мать Алешки тоже была упрямой шутницей – широкий жест оказался каверзой. Так мамаше удобнее было манипулировать сыном. Не было дня, чтобы мать Алеши не пыталась их с Настей разлучить, придумывая ежедневно все новые и новые интриги. Они прошли проверку на вшивость, не расстались, сбежали от Алешиных предков в хрущевку Насти, но его родители так и не смирились с их браком. Для сына они хотели лучшей партии, искали девушку из хорошей семьи. Настя выросла в семье обычной. Мама преподаватель музыки в школе, отец – инженер. Папа заболел и рано умер. Мама замкнулась в себе, ей все стало безразлично, Настя в том числе. Лишь иногда она выныривала из своего кокона, чтобы побыть настоящей матерью, приголубить Настю, расспросить о проблемах. Это были самые счастливые моменты в жизни девочки, но недолгие. Потом мама снова замыкалась в себе и забывала про дочь. Настя маму сильно любила, но тревожить боялась. Воспитанием ее в основном занималась бабушка. Смерть единственного сына для нее тоже без последствий не осталась. Бабуля немного повредилась умом, хотя была сильной женщиной. Сначала это почти не проявлялось, но с возрастом усугубилось – везде ей заговоры мерещились. Настю она опекала, как наседка, шагу не давала ступить. Когда бабушка умерла, Настя испытала облегчение, даже стыдно стало за свои чувства. Потом вдруг поняла, что скучает по бабуле, по ее чудачествам, по рассказам о жизни и молодости, по теплым оладушкам, прозрачному абрикосовому варенью, вечерним карточным играм в «дурака» и «семерку», кисло-сладким карамелькам, чаю с мелиссой, по сухарикам из ржаного хлеба, хрустящим огурчикам в трехлитровой банке и гадкому козьему молоку, которым бабуля пичкала ее постоянно. Алешка стал единственным человеком, которому можно было отдать свою любовь. И она отдавала всю, до капельки.

Глава 12

В объятиях афродиты

Через пятнадцать минут их белоснежный «Мерседес» мчался вдоль побережья в сторону загадочного места бракосочетания. За ними пристроился еще один автомобиль, с фотографом и координатором, что Настю немного успокоило. При таком количестве свидетелей убить ее будет достаточно проблематично.

Ехали долго, пейзаж за окном несколько раз менялся. Егор за всю поездку не проронил ни слова. Сидел, как сыч, и, почти не мигая, смотрел перед собой. «Настраивается на убийство, сволочь», – предположила Настя и решила тоже начать думать о том же. Однако сосредоточиться на животрепещущей теме мешал недавний поцелуй Егора. Губы до сих пор горели огнем. «Может, он ядовитый, как медуза, – подумала Настя и прикоснулась пальчиками к своим губам. – Вроде не распухли, только помаду, гад, всю сожрал».

Настя открыла сумочку, чтобы достать тюбик и обновить макияж. Из нее выпала баночка с лекарством и закатилась под сиденье. Она нагнулась, чтобы достать пузырек, но не успела – машина затормозила, и Егор, похлопав ее по плечу, сообщил:

– Приехали. Что-то потеряла? Помочь?

Настя резко выпрямилась.

– Уже нашла, – радостно сообщила она, демонстрируя помаду. Светить лекарство при Егоре и водителе не хотелось. Подумав, Настя решила подобрать антидепрессанты потом, после церемонии, мазнула помадой губы и вышла из машины.

Они остановились на небольшой возвышенности. Сразу стало зябко. Порывистый ветер трепал прическу, рвал платье и фату. Внизу плескалось море, темное и величественное, облизывая огромные камни и разноцветную гальку. Внезапно Настю охватило волнение, она поняла, где находится. Это же Петра-ту-Ромиу – место рождения Афродиты! Она читала в путеводителе, что сюда совершают паломничество миллионы влюбленных и жаждущих любви. Довольно цинично устроить именно тут свадебную церемонию с фальшивой невестой. Впрочем, на Мостике влюбленных ненастоящая церемония тоже выглядела бы кощунством.

Подкатил автомобиль с координатором и фотографом. На парковке машин больше не было. Егор отошел в сторону с телефоном, чтобы выяснить, куда запропастились друзья.

Олег остался с Настей.

– Ханна, милая, как вам сюрприз Егора? Церемония пройдет в самом культовом месте Кипра.

– Сюрприз удался, – улыбнулась в ответ Настя. – Потрясающая красота вокруг!

– Очень рад, что вам понравилось. Впрочем, я нисколько не сомневался. Такое место не может оставить равнодушным. Правда, оно довольно популярно, поэтому мы немного сдвинули время проведения церемонии с утра на вторую половину дня. Вам просто повезло, что сегодня здесь нет туристов. Но вы отчего-то печальны, Ханнушка. Я чувствую себя чудовищно виноватым – не развлекаю вас должным образом. Вы так прекрасны, милая, и не должны грустить в самый счастливый день своей жизни.

– Что вы, Олег! Я вовсе не грущу! Просто очень взволнована предстоящим судьбоносным моментом. Сами понимаете…

– Понимаю… Не волнуйтесь, все будет хорошо, – улыбнулся Олег. – Но все равно я вас немного развлеку. Вы, должно быть, знаете: это место волшебно и обладает магической силой. Существует множество легенд, с ним связанных. Видите большую темную скалу округлой формы в нескольких метрах от берега? Это скала Афродиты, или «камень грека». Если оплыть камень против часовой стрелки три раза, то станешь вечно молодым. Погодка, правда, сегодня к омоложению не располагает, – Олег поежился.

– Интересно, – улыбнулась Настя. – А какие еще легенды с ним связаны?

– Тому, кто найдет на берегу камешек в форме сердца, обеспечена вечная любовь.

– Заманчиво, – улыбнулась Настя. – А если, к примеру, нет любви? Я не про себя, а вообще интересуюсь, – торопливо уточнила она. – Не все же сюда церемонию проводить приезжают.

– Если нет любви, то она непременно появится в самое ближайшее время, можете в этом не сомневаться, – подмигнул ей Олег. Настя отвернулась, чтобы скрыть замешательство. Было такое чувство, что Олег видит ее насквозь. Зря она вопрос задала. Очень зря. – А теперь позвольте мне вернуть вас будущему мужу. Вижу, он уже посылает глазами в мою сторону ядовитые стрелы презрения за то, что невесту у него умыкнул. Пойду место готовить, а вы ищите камень, Ханна. Отчего-то мне кажется, что он вам пригодится, – шепнул он ей на ухо.

– Какой камень? – спросил Егор, услышав часть их разговора.

– Да так… Олег развлекал меня легендами, – уклончиво ответила Настя и спросила: – Где ребята?

– Будут через пять минут.

– Вот и отлично! Сотрудник мэрии тоже прибудет с минуты на минуту, – сообщил Олег, взглянув на дорогие часы.

– Может, спустимся пока к морю?

– Конечно! Идите, ребятки, погуляйте пока, насладитесь последними минутами свободной жизни, – усмехнулся Олег.

– Как же туда попасть? – удивилась Настя, оглядываясь по сторонам. Место рождения Афродиты со стороны дороги казалось недоступным.

– А крылья влюбленным на что? – рассмеялся Олег. – Ладно, слушайте секрет. Видите кафе, – указал рукой Олег на небольшое здание. – Рядом – спуск в каменный тоннель, который ведет прямо на пляж. Фотограф нужен?

– Пока нет, – улыбнулся Егор и взял Настю за руку.

Ощущение нереальности происходящего возникло сразу, как только они вышли из тоннеля и оказались в месте, где из пены морской появилась на свет покровительница всех влюбленных.

Под ногами шуршала галька, гладкая и крупная, как куриное яйцо.

Егор выпустил ее руку и присел.

– Смотри, какой камень интересный, – сказал он, поднял что-то с земли и показал Насте – на его ладони лежало каменное сердечко, ровное и аккуратное, словно обработанное мастером.

– Афродита подарила тебе любовь, – прошептала Настя. Рука его дрогнула, камешек упал на землю, стукнулся о ботинок Егора и отскочил к Настиным ногам. Она стояла и смотрела на него, боясь пошевелиться. Егор нагнулся, поднял камень.

– Мне любовь без надобности. Тебе нужнее, – тихо сказал он и вложил сердечко в руку Насти. Его пальцы были прохладными, а каменное сердечко, напротив, обожгло ладонь. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Солнце скользнуло за облака, ветер усилился, погнал море к берегу, волны ударились о камни, обрызгав подол свадебного платья Насти.

– Прекрасный снимок! – раздался рядом восторженный мужской голос, который вырвал Настю из гипнотического транса. Она встрепенулась, и реальность снова обступила со всех сторон. К ним с веселым улюлюканьем направлялись друзья Егора. А ведь они все заодно, вместе задумали эту аферу. Значит, все без исключения, включая утонченную свободолюбивую Натали, знают, чем закончится эта свадьба и что будет потом с ней, с Настей. «Веселятся, сволочи, – подумала Настя, сжав каменное сердце до боли в ладони. – Циничные ублюдки!»

Настя неожиданно почувствовала себя свободной. Да ни хрена она ничего никому не должна! Она подписывалась на фальшивое бракосочетание, а не на смерть. Теперь она не обязана изображать из себя смиренную невесту. Обойдутся, говнюки.

– Возлюбленные, придвиньтесь ближе! – проворковал фотограф. – Что вы стоите, как неродные? Молодой, обнимите девушку. Сделайте ей приятно!

Егор рассмеялся, притянул Настю к себе, обнял за талию. Она натянула на лицо улыбку Мефистофеля и с отвращением чмокнула «жениха» в щеку. Видимо, кадр получился великолепный. Фотограф что-то невнятно крякнул, глядя на дисплей фотоаппарата, и снова настроил на них объектив.

– Милая, представь миску клубники и изобрази на лице радость! – попросил он. Настю перекосило еще сильнее. Егор заржал, как конь. Фотограф обессиленно вздохнул и опустил фотоаппарат. Егор продолжал хохотать, согнувшись в три погибели. Настя некоторое время смотрела на него, не сдержалась и тоже захохотала. Наверное, это было нервное. Фотограф всхлипнул и тоже захихикал, как девушка, прикрыв рукой рот. К всеобщему веселью присоединились друзья. Особенно радовался дядя Саша. Скакал по пляжу, как бешеная макака в истерическом припадке.

Они не заметили, как подошел свадебный координатор.

– Рад, что вы наконец развеселились! А у нас все готово. Сотрудник мэрии прибыл и музыкант. Можно начинать.

Смех мгновенно прекратился. Лица у всех стали такими серьезными, что Олег неловко откашлялся.

– Надеюсь, клятвы не забыли? – поинтересовался он, когда неловкая пауза затянулась.

– Клятвы? – охнула Настя. Егор тоже заволновался.

– Я дам вам шпаргалки, – подмигнул Олег и сделал рукой приглашающий жест.

* * *

Декорации для церемонии соорудили на небольшой возвышающейся скале. Белая арка, украшенная цветами и шелковыми лентами. Напротив – круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, корзина с шампанским, бокалы. Рядом со столом с торжественными лицами замерли двое в костюмах. Один, лысоватый коренастый мужичок лет пятидесяти, – регистратор, как поняла Настя. Другой, молодой щуплый и длинноволосый, в руке держал саксофон – для музыкального сопровождения.

К арке тянулась бордовая ковровая дорожка. Олег подвел их к ней, выдал каждому красивую папку с напечатанным текстом и отдал последние инструкции.

– Музыка заиграет – идите к столику. Медленно и торжественно, чтобы фотограф мог запечатлеть этот судьбоносный момент вашей жизни. Потом сотрудник мэрии произнесет речь. Клятвы не обязательно дословно повторять. Можно своими словами сказать то, что считаете нужным. В общем, расслабьтесь и получайте удовольствие, – сказал он и испарился.

Заиграл саксофон. «Summertime» Джорджа Гершвина, отметила Настя, набросила на лицо фату, взяла Егора под руку и почувствовала, что мышцы его напряглись. Он смотрел куда-то вбок, на скалы.

– Егор, – позвала она и снова потянула за руку. Он повернулся и посмотрел на Настю с ужасом. – Что случилось? – спросила она.

– Она здесь, – прошептал он.

– Кто? Журналистка?

– Ханна… Она пришла и наблюдает за нами.

Настя обернулась и посмотрела вокруг.

– Здесь никого нет, Егор.

– Она была там, наверху! Она была там! Я видел! – повторял он как заведенный. Кажется, у «жениха» начиналась истерика, о которой предупреждал Карамзин.

– Какой ей смысл за нами наблюдать? – попыталась переубедить его Настя. – Ты же на ней женишься, а не на мне. В смысле, если она здесь, то зачем тут я? Логичнее поменяться местами, а не подглядывать за собственным бракосочетанием.

– Логичнее поменяться местами, – как эхо повторил Егор и так пронзительно посмотрел на Настю, что ей стало дурно. В голове у него явно случился «большой барабум». «Надо было все-таки дать ему успокоительное», – подумала она с досадой.

Саксофон смолк.

– Ребята, будем жениться или как? – потерял терпение координатор. – Если вы не готовы, можем перенести церемонию. Расходы, правда, компенсировать я вам не смогу, но спокойствие, как говорится, дороже. Если есть сомнения – лучше не торопиться.

– Дайте нам минутку, – улыбнулась Натали и зашагала к ним, лицо ее было обеспокоено.

Она отвела Егора в сторону, зашептала что-то ему на ухо и живописно покрутила у виска. Егор на чем-то настаивал, но уже не так яростно. Натали успокаивающе похлопала его по плечу и вернула жениха в исходное положение. Выглядел он потерянным и уставшим.

– Этот день она выбрала. Девятое мая. Мы готовы, – сухо сказал он и взял Настю за руку. «Холодный, – отметила Настя, – как труп».

Олег дал знак саксофонисту. Снова заиграла музыка. Они ступили на ковровую дорожку. Защелкали вспышки фотоаппарата и мобильников. Снимал не только фотограф, но и друзья.

На друзей Егора Настя старалась не смотреть, сосредоточилась на регистраторе. Он воодушевленно читал что-то по-гречески и смотрел на них с теплотой, по-отечески. Олег переводил, но Настя слов не разбирала. Настал их черед произносить клятвы.

– Я призываю всех присутствующих здесь быть свидетелями того, что я, Егор, беру тебя… Беру тебя, Ханна, в законные жены…

– Клянусь любить тебя и разделять с тобой с этого дня…

– Моменты радости и печали…

– Богатство и бедность…

– Счастье и несчастье…

– Всю мою жизнь до тех пор, пока смерть не разлучит нас…

– Пока смерть не разлучит нас…

На последней фразе клятвы Настя снова выпала из действительности. В ушах как молот стучала фраза «Пока смерть не разлучит нас», мутило, и голова заполнилась липким туманом. Спасибо Натали за фату. Ее побледневшую физиономию никто не видел. Поскорее бы все закончилось. Поскорее… Иначе она хлопнется в обморок. Стараясь удержаться на ногах, она вцепилась в локоть Егора.

Регистратор протянул им фарфоровую тарелочку с двумя колечками. Вдруг выглянуло солнце, и кольца заблестели в его лучах. Егор взял ее за руку. Пальцы озябли, не слушались.

– Милая, пальчики расслабь, – процедил он, изловчился и надел ей колечко. Золотой ободок подошел по размеру, сел на пальчик как влитой.

Настя тоже потянулась к тарелочке. Надела кольцо на палец Егора, подняла на него глаза и вздрогнула. Он смотрел на нее с таким неподдельным ужасом, словно у Насти рога выросли. Да что же такое с ним творится? Состояние его явно ухудшалось с каждой минутой. Может, доктора вызвать? Хотя что его вызывать, если вот он, стоит рядом. Настя покосилась на Карамзина. Валентин таращился на них и был напряжен не меньше Егора. Натали изображала подобие улыбки и терзала ремешок сумочки. Дядя Саша явно еще не протрезвел. Он стоял поодаль, разглядывал окрестности и делал вид, что его здесь нет. Ну и свадебка!

Олег попросил их расписаться в сертификатах и подозвал к столику свидетелей. Со стороны Ханны выступала Натали. Со стороны Егора – Карамзин. У Насти в голове снова промелькнуло, как детская считалочка: «Натали любит Егора. Карамзин любит Натали».

– А теперь поздравьте друг друга, молодые! – донеслось до Насти словно издалека. Олег, похоже, был единственным, кто радовался за них искренне. Неудивительно, он ведь не знал, что радоваться тут, собственно, нечему.

Меланхоличный саксофонист заиграл очередную блюзовую композицию. А Егор не сразу сообразил, что значат эти слова. Пришлось пихнуть его в бок, игриво так. Он неловко откинул с ее лица фату и прислонился к Настиным губам. Нос у него был холодный, глаза сумасшедшие.

– Горько! – запоздало заголосил дядя Саша. Карамзин вяло захлопал.

– Ура!!! – закричала Натали и начала швырять в их сторону лепестки роз, которые ей выдал координатор.

Олег открыл бутылку шампанского, разлил по бокалам и толкнул проникновенную речь о счастье молодых. Настя выпила залпом бокал и злобно посмотрела на дядю Сашу, который снова заорал: «Горько!» Егор притянул Настю к себе, но она мягко отстранила новоиспеченного фальшивого мужа.

– А давайте искупаемся? – с азартом предложила она. Все посмотрели на волнующееся море, потом на Настю. – Олег сказал, если оплыть камень Афродиты против часовой стрелки, то будешь вечно молодым и красивым, – подначила она. – Кто со мной? Решайтесь?

– Милая, сейчас не самое подходящее…

Егор не успел договорить, Настя бросила свадебный букет Натали, стянула с запястья сумочку, вручила ее Егору и рванула в сторону пляжа. Накатило какое-то пьяное сумасшествие. Зря она выпила шампанское. Совсем с ума сошла! Рехнулась! Но когда еще выпадет шанс искупаться? Здесь, в этом потрясающем месте, где родилась богиня!

При таком скоплении народа топить ее не будут. Она оплывет камень три раза и станет вечно молодой и красивой. Вечно молодой и красивой. Маринка завидовать будет. Вечно молодой… Красивой! Красивой! Красивой!..

Настя стянула платье, туфли, чулки и осталась в одном белье, исключительно красивом белье. Обернулась. Все, кроме Егора, остались у арки, наблюдая за ней со скалы.

– Плывем? – подмигнула Настя.

– Рехнулась? Посмотри, какие волны! – сказал Егор, смущенно разглядывая ее фигуру. С дамской сумочкой в руке он выглядел забавно. Настя хихикнула.

– Как хочешь. Гуд-бай, милый, – сказала она, послала «мужу» воздушный поцелуй и ступила в воду.

Вода была холодной, ступни царапали камни, волны били по ногам. Она сделала глубокий вдох и плюхнулась в набежавшую волну. От холода перехватило дыхание. Волна вышвырнула ее снова на берег, но Настя встать на ноги не успела – ее потянуло обратно в глубину, протащив по дну. Колени защипало со страшной силой. Похоже, она ободрала их о камни. Плевать!

До камня Афродиты она доплыла в два счета, оплыла его один раз, потом второй, сделала заход на третий круг и поняла, что выбилась из сил. Это произошло так внезапно! Настя хотела уцепиться за скалу, но из-за больших волн не получалось. Ударившись два раза о камень, она развернулась к берегу. Он был совсем рядом, берег… Совсем рядом, но приблизиться к спасительной земле не получалось. Ее уносило в море, несмотря на все старания. Ноги вдруг перестали слушаться, руки одеревенели. «Вот и все», – подумала Настя и ушла под воду с головой.

Вот и все… Легенда не обманула. Она навсегда останется красивой и молодой. Подняться на поверхность сил не было. Вода хлынула в легкие. Перед глазами промелькнули кадры из ее жизни. Такой короткой и непутевой. Лица бабушки, мамы, Маринки… Среди лиц отчего-то не было Алешки. Серое пятно. Серое размытое пятно… Она попыталась воскресить его в памяти, но не смогла. «Странно, – подумала Настя, – куда он подевался?»

Страха не было, только легкая грусть. Сознание стало ускользать… Вдруг яркой вспышкой мелькнул образ Егора. Только выглядел он почему-то иначе, совсем мальчишкой. Царапина на щеке, взъерошенные волосы с длинной белой челкой, очки… Одет смешно: в клетчатую рубашку и широкие штаны – милый и настоящий. Настя улыбнулась. Егор улыбнулся в ответ, взял ее за руку… Свет потух. Рывок. Давление на грудь. Больно.

Настя закашлялась, вода хлынула из носа и изо рта. Она открыла глаза – над ней склонился Егор, с его волос капала вода, одежда была мокрой. Вокруг толпились друзья Егора, организатор с обеспокоенным лицом, фотограф, сотрудник муниципалитета, мужик с саксофоном. У всех на лицах застыло примерно одинаковое выражение – полнейшего обалдения.

– Очухалась, слава богу! Ну ты, блин! Блин, даешь! Дура какая-то! – выругался Егор, вскочил на ноги, походил взад-вперед и снова сел рядом. Настя тоже села, продолжая кашлять и отплевываться. Прийти в себя никак не получалось. Одно очевидно: она жива, иначе не было бы так холодно и коленки не ныли. Так и есть, она ободрала их о камни, когда волна протащила по дну.

Настя подобрала колени, уткнулась в них носом и обняла ноги руками. Даже после воскресения из мертвых сидеть в одном белье, которое стало прозрачным после купания, перед скоплением публики было неловко. От посторонних глаз ее прелести скрывала только фата, тоже прозрачная и противно мокрая – забыла снять перед тем, как нырнула. Забавно она, наверное, сейчас выглядит: синяя от холода, почти голая и в фате.

Смеяться, однако, никто не думал и восхищаться ее прелестями тоже. Мужчины хмуро переговаривались друг с другом, а на Настю смотрели с опаской. Однако… Только с ней такое могло произойти. Два раза за сутки побывать на том свете. Смешно, но вернул ее снова Егор, который очень хочет, чтобы она как раз туда отправилась. Зачем?

Судя по выражению лица молодого «супруга», Егора мучили те же вопросы. Он угрюмо пялился на горизонт и камнями пускал по воде лягушек. Переживает, что выловил, пришла к выводу Настя. Ну конечно! Как он мог поступить иначе? Столько свидетелей вокруг, фотограф, сотрудник мэрии, музыкант, свадебный координатор. Не мог же он стоять и спокойно смотреть, как молодая жена тонет. Это выглядело бы подозрительно. Пришлось бедняге нырнуть и выловить суженую из стихии. Мало того, теперь у него есть свидетели, которые подтвердят в случае чего, как сильно Егор любил свою жену. И что жена – кукукнутая на всю башку экстремалка.

Да и нельзя ему лишаться супруги при свидетелях. Как он потом живую Ханну предъявит миру? Он избавится от Насти незаметно и поедет в Москву один. Кто на таможне будет проверять, с кем он путешествовал? Потом Ханна «потеряет» свой чешский паспорт, сделает новый, на новое имя, и все дела. Настя с ненавистью посмотрела на своего спасителя. Расчетливый сукин сын!

Одно колено ныло сильнее и кровоточило. Настя лизнула рану языком, так ее бабуля учила в детстве, и вновь сосредоточилась на своих размышлениях. Что-то не складывалось. В желании этих людей ее убить была какая-то нелогичность. Да, она свидетель, но ведь для них она не опасна! Она нарушила закон, когда пересекла границу. Значит, будет молчать о свадьбе и афере, с ней связанной. Ей невыгодно делиться с кем бы то ни было информацией. Значит, деньги. Из-за денег они собираются ее убрать. Дядя Саша так и не расплатился с ее долгами. Четыре миллиона – это не миллион за ипотеку. Жадные, сволочи! Сволочи! Настя незаметно смахнула слезинку с щеки. Она чуть не утонула, а пожалеть некому. Кругом враги, желающие ее смерти. Только Олег к ней испытывает симпатию, но ему не поплачешься о своей нелегкой доле.

Натали сбегала за платьем, которое валялось на берегу в нескольких метрах, и попыталась Настю одеть. На мокрое тело и белье платье не налезало.

– Снимай белье, – раздраженно попросила она и скомандовала: – Мальчики, идите погуляйте. Видите, молодая в смущении, а вы тут лясы точите.

Мужчины дружно развернулись, и все, включая сотрудника мэрии, потрусили в сторону свадебных декораций. Дядя Саша на ходу вынул из «широких штанин» бутылку вискаря, что явно всех взбодрило. Настя от глотка виски тоже не отказалась бы. Вечернее солнце не грело. Холодный ветер украсил кожу неприятными пупырышками, и зубы снова стучали на весь пляж.

Егор остался сидеть, словно его слова Натали не касались. Нахал! Мало того, вздумал помочь Насте расстегнуть бюстгальтер. Одурел совсем! Да что он возомнил? Думает, если жизнь ей спас два раза подряд, то может как угодно себя вести?

Настя с раздражением отпихнула от себя молодого супруга.

– Извини, – смутился Егор. Кажется, подобной наглости он сам от себя не ожидал, действовал на автомате. Натали неловко покашляла, став невольным свидетелем этой сцены.

– Ты тоже раздевайся, а то простудишься, – примирительно посоветовала Настя.

– Слушаюсь! Трусы снимать? – ехидно поинтересовался Егор.

– Сейчас не надо. Потерпи до брачной ночи, – неожиданно для себя брякнула Настя и залилась румянцем. Егор с удивлением на нее посмотрел и тоже слегка зарумянился. Натали снова покашляла.

– Ладно, ребята. Пойду я. Вы без меня тут разберетесь. Поздравляю с вступлением в брак! – усмехнулась Натали. – Веселенькое получилось бракосочетание, – хмуро добавила она, вручила Насте платье и зашуршала по гальке в сторону тоннеля.

– Куда это она? – удивилась Настя. – К слову, я тебя тоже поздравляю с вступлением в брак. Теперь вы с Ханной официальные муж и жена. Будьте счастливы! – торжественно провозгласила она.

Егор резко отвернулся, постоял немного, согнувшись, словно у него живот заболел, и начал раздеваться.

Настя воспользовалась ситуацией, быстро стянула бюстгальтер, надела платье, сняла трусики, отцепила от волос мокрую фату – сразу стало теплее, но зубы все равно отбивали чечетку, то ли от холода, то ли от стресса.

– Спасибо, что спас меня, – вздохнула она, разглядывая его спину и непроизвольно то, что ниже. Фигура у фальшивого супруга была превосходной, спортивной, но не перекачанной. Егор не отвечал, сосредоточенно выжимал свои брюки и рубашку. Он по-прежнему стоял к ней спиной. – Извини, я не собиралась тонуть. Я вообще-то хорошо плаваю, – выдавила она из себя. Знать, почему этот гад ее выловил из моря, и пытаться выглядеть благодарной – задачка не из легких.

– Я уже понял, как хорошо ты плаваешь, – буркнул он, обернулся, оценивающе оглядел Настю и усмехнулся. – Ладно, пойдем. Пора отчаливать отсюда. Нас еще праздничный ужин в отеле ждет. Пока до города доедем, пока переоденемся.

Егор неожиданно подошел к Насте вплотную, ухватил ее за подбородок и поцеловал в губы. Небрежно так, как свою собственность.

– Нас кто-то снимает? – шепотом поинтересовалась она. Егор огляделся по сторонам.

– Вроде нет.

– Тогда зачем ты это?

– Просто так, захотелось, – пожал он плечами.

– Не надо было, – с угрозой сказала Настя.

– Что значит не надо? Должен я получить хоть какую-то компенсацию за твое спасение и испорченный костюм за тысячу баксов? У тебя, к слову, тушь немного потекла. Но выглядишь ты все равно прелестно. Не забудь трусики и сумочку.

Егор собрал свои мокрые вещи, перебросил пиджак через плечо, как Остап Бендер, и потопал к выходу с пляжа Афродиты.

Настя подняла с земли свою сумочку и проверила содержимое. Каменное сердечко лежало внутри, целое и невредимое, – от этого почему-то становилось теплее. Открыла пудру, взглянула на себя и поморщилась. Ужас, летящий на крыльях ночи. Ничего себе тушь немного потекла! Да она по всей физиономии размазалась. А вместо аккуратной прически на голове гнездо динозавра. Настя выдернула из него жемчужные заколки, распустила волосы и тряхнула головой, послюнявила палец и попыталась оттереть художественные разводы со щек – не вышло. Пришлось снова идти к морю, умываться.

Из-за шума волн шагов сзади она не услышала. Обернулась и вскрикнула, столкнувшись лицом к лицу с Карамзиным.

– Господи, как ты меня напугал! – с облегчением выдохнула она.

– Почему ты не выполнила моих указаний и не давала Егору лекарство? – в упор спросил Валентин.

– Прости, я пыталась… – виновато пролепетала она.

– Плохо пыталась! Сегодня во время церемонии у него припадок случился. Если бы ты сделала то, что я просил, этого бы не произошло, – резко сказал Валентин. – Неужели не видишь, он на грани!

– Это я на грани! – крикнула Настя. – Я пятнадцать минут назад с того света вернулась, а ты тут наезжаешь на меня. Сам своему Егору лекарство давай!

– Прости, я не должен был. Просто переживаю за него очень, – Карамзин притянул Настю к себе и обнял. Она шмыгнула носом и вздохнула.

– Ладно, понимаю я все. Сделаю, не волнуйся.

– Спасибо. Ты славная девушка, – улыбнулся Карамзин и шутливо щелкнул ее по носу. Настя улыбнулась в ответ, а потом краем глаза заметила, что сверху за ними наблюдает Натали. Даже издали было видно, что взгляд ее не отличается благодушием. «Неужели ревнует? – ошарашенно подумала Настя и от греха подальше отошла от Карамзина на несколько шагов. – К Егору ревнует, теперь еще к Карамзину? Ладно, к Егору – с какой стати к Валентину? Похоже, Валя был не прав, когда говорил, что Натали не знает, что доктор в нее влюблен. Знает, голубушка. Женщина всегда такие вещи чувствует на подсознательном уровне. Знает, поэтому и ведет себя, как собака на сене. Собака она и есть», – неожиданно разозлилась Настя, шагнула к Карамзину, встала на цыпочки и чмокнула его в губы. Доктор очумело на нее уставился.

– По-дружески. В знак примирения, – подмигнула Настя и зашагала к тоннелю. Натали наверху уже не было. Зато был Егор, который, собственно, и стал свидетелем их поцелуя. «Опять я облажалась», – вздохнула Настя, сосредоточенно размышляя, что сказать «супругу», если спросит, какого рожна она целовалась на берегу с Карамзиным. А какого рожна, собственно, она должна перед ним отчитываться? «Просто так, захотелось!» – вспомнила она его ответ. Захотелось – и все!

Из тоннеля она поднялась в состоянии бешенства и была готова Егора загрызть. Видимо, он это почувствовал, поэтому про Карамзина ничего не спросил. Сделал вид, что ничего не заметил. Мало того, этот негодяй протянул ей стаканчик с горячим кофе. Надо же, какой заботливый! Настя так замерзла, что сразу к стаканчику присосалась, забыв про опасность отравления. К счастью, в кофе яда не оказалось, только молоко, сахар и виски. Божественно вкусно, и именно то, чего ей не хватало для счастья и обогрева организма. Какая же все-таки сволочь! Гад! Ведет себя, как агнец божий. Спасает, завтраком кормит, кофе поит, словно она взаправдашняя невеста, злилась Настя. А может, Егор догадывается, что она планирует его убить? «Это такой способ самообороны», – предположила Настя, но тут же отвергла эту версию. Не может он знать ничего. Егор сосредоточен на своем коварном плане.

Олег загрузил декорации в свой автомобиль и подошел к молодоженам. Поинтересовался, как Настя себя чувствует и не хотят ли они прокатиться по красивым местам для фотосессии, потому как это включено в стоимость. Спросил скорее для проформы, одного взгляда на молодых было достаточно, чтобы понять – дальнейшая фотосессия отменяется. Во всяком случае, пока они не побывают в отеле.

Егор отошел от них пообщаться с друзьями. Олег загрузил Настю в свадебный «Мерседес» и собирался откланяться до ресторана, но Настя его окликнула. Вынула из сумочки каменное сердечко и показала координатору. Олег с пониманием кивнул и показал ей большой палец, дескать, все теперь будет пучком. «Конечно, будет, – с иронией подумала Настя, – если сегодня ночью меня не убьют».

Она пошарила под креслом, нашла оброненную баночку с лекарством и сунула капсулы в сумочку. Хорошо, что Карамзин напомнил про антидепрессанты. Она и думать о них забыла. А зря, потому что сегодня успокоительное ей пригодится.

Сотовый Ханны снова ожил. Заказчик решил ей напомнить, что она должна делать в брачную ночь? Настя с раздражением открыла эсэмэс. «Сердечно поздравляю с вступлением в брак! Свадьба – счастливейший день в жизни любой девушки! Пусть жизнь будет прекрасной и долгой, – прочитала Настя и уже собиралась вздохнуть с облегчением, но пробежала глазами следующие строчки и напряглась снова: – Веди себя хорошо, дорогая. Исполняй супружеский долг с полной отдачей. Сроку даю неделю, иначе кара небесная упадет на твою рыжую прелестную головку. С нетерпением жду тебя в Москве».

Настя сунула телефон в сумочку и почесала лоб. Номер, с которого было отправлено сообщение, не совпадал с номером заказчика. Заказчик пишет с разных телефонов? Это намек, чтобы Настя не расслаблялась? Или это оригинальное поздравление совсем из другой оперы? Отправитель не в курсе аферы и пишет именно Ханне? Настя обреченно вздохнула. Она решительно ничего не понимала. Что значит «выполняй свой супружеский долг с полной отдачей»? Кому в голову может прийти советовать подобное новоиспеченной жене? Это как-то нетактично. Почему на выполнение супружеских обязанностей срок ей дают неделю? Не потому ли, что через неделю они возвращаются в Москву и Ханна до отъезда должна что-то сделать? Исполнить какой-то долг, иначе кара небесная упадет на ее рыжую голову. Настя вздохнула. Как же ее достали все эти загадки!

Телефон снова ожил, пришло несколько стандартных официальных поздравлений от партнеров по бизнесу Ханны. Судя по всему, чешка не была слишком общительной, потому что поток поздравлений иссяк еще до того, как они добрались до отеля.

У Егора, напротив, айфон звонил не переставая. Он всю дорогу активно принимал поздравления и несколько раз разговаривал со своей мамой, терпеливо рассказывая родительнице, как прошло бракосочетание. Больше всего мать Егора беспокоила даже не сама церемония, а подошло ли невесте кольцо.

Помимо матери Егору звонили многочисленные родственники, знакомые, друзья семьи, слали поздравительные сообщения деловые партнеры и коллеги по работе. Реакция на его бракосочетание от знакомых была гораздо мощнее, и Настя вдруг подумала, что молодожены очень разные по характеру личности. Егора явно любят и ценят люди, а Ханну – не слишком. Странно, когда Настя увидела Егора впервые, он показался ей довольно закрытым человеком, снобом, занудой и консерватором. Выходит, она ошиблась? Егор вовсе не зануда, а дружелюбный человек? Иначе как объяснить этот шквал звонков, обрушившийся на его телефон.

Впрочем, скупые эсэмэски, упавшие на телефон Ханны, могут быть связаны вовсе не с характером, а с тем, что настоящая невеста-жена Егора иностранка. Не успела еще как следует обжиться в России и завести массу знакомств. С другой стороны, удивляло, что никто из чешских знакомых девушки не поздравил ее с бракосочетанием. Она скрыла этот факт от родственников и друзей? Или у нее их просто нет? Ни одного звонка за все время пребывания на Кипре. Никто не поинтересовался, как долетела, все ли хорошо. Настя пролистала записную книжку и в очередной раз удивилась. В списке контактов Ханны людей с чешскими именами не было вовсе. Что-то, видно, не сложилось у Ханны на исконной родине, раз она порвала все контакты с местом, где родилась.

Глава 13

Все пучком

До отеля они добрались раньше всех. Сдержанный персонал проводил их пару до лифта весьма эмоциональными взглядами. Еще бы: растрепанная невестушка в мятом платье, жених в мокрых штанах. Хорошо, что платье закрывало разбитые колени, а то все бы решили, что на них напали дикие звери во время церемонии.

До банкета в ресторане оставалось полно времени. Вполне хватало на то, чтобы принять душ, переодеться и отдохнуть.

Двери лифта распахнулись, Настя с Егором юркнули в спасительное зеркальное нутро, и тут…

– Егор! Какая встреча! – завопил прокуренный женский голосок. К ним на всех парах неслась грудастая брюнетка с длинными вьющимися волосами. Одета она была в облегающее ярко-желтое мини-платье, которое на загорелом теле смотрелось весьма соблазнительно. Брюнетка влетела в лифт, и кабинка заполнилась густым ароматом сладких французских духов.

– Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть, – обреченно поздоровался Егор.

– А я знала, что ты на Кипре. Но то, что мы в одном отеле будем жить, – настоящий сюрприз, – прощебетала брюнетка, томно глядя на Егора.

– Да… – протянул Егор. – Познакомься, это моя жена Ханна. Мы сегодня поженились. Дорогая, познакомься, это… Соня. Моя коллега. Она работает в одном из филиалов корпорации, где я тружусь.

– Добри дэн, – на автомате выдала Настя.

– Ты женился? Поздравляю! – фальшиво-восторженно воскликнула Соня, ощупывая Настю внимательным взглядом карих глаз. В них плескался не только интерес, что-то неуловимое, подсказывающее Насте, что между Егором и этой красивой яркой девицей явно что-то раньше было. – Да, я слышала что-то такое про твою свадьбу. Прекрасный выбор, Андреев! Рада за тебя! – выдала девица, словно Насти тут не было. – Правда, в кулуарах больше твое назначение на новую должность обсуждают. Значит, ты теперь у нас главный по тарелочкам. Смотри не зазнайся, – Соня шутливо погрозила Егору пальчиком с длинным ядовито-зеленым ногтем.

Лифт замер на их этаже, но распрощаться не вышло. Соня вышла с ними и преградила им путь к номеру.

– А что это вы в таком виде?

– Купались, – скупо просветил коллегу Егор.

– В одежде? Ну вы романтики, однако, – гоготнула Соня. – А я в бассейне весь день торчала. Море сегодня холодное, ветер какое-то дерьмо к берегу пригнал.

– Да, прохладно сегодня, – криво улыбнулся он. – Извини, Сонь. Давай как-нибудь в другой раз пообщаемся. Нам пора.

– В койку? Понимаю, – подмигнула Соня.

– У нас скоро свадебный ужин в ресторане. Хотим передохнуть немного, – сдержанно пояснил Егор. Соня проигнорировала намек.

– Слушай, Андреев, погоди минутку. Это счастье, что я тебя встретила! Ты не представляешь, как тяжело одинокой девушке на курорте. Мужики считают, раз я одна, значит, доступна. Устала я отбиваться от кавалеров. Не хочу курортных романов, хочу спокойно отдохнуть. Спасай! На тебя одна надежда.

– Не совсем понимаю…

– Пригласи меня в бар на чашку чая. Мне нужно с солидным мужиком засветиться, чтобы от меня отвяли местные Казановы, – выдала Соня. Егор слегка оторопел.

– Вообще-то я, как видишь, не один, а с молодой женой.

– Господи, Андреев! Ну какая разница? Я же не в койку тебя прошу со мной лечь, а просто пару коктейлей в баре выпить по-дружески. Ханна, надеюсь, возражать не будет. Правда ведь? – в упор глядя на Настю, спросила нахалка. Настя неопределенно качнула головой: от подобной наглости она растерялась. – Вот видишь, твоя жена не возражает. В каком номере вы остановились? Я в двести третьем, если что. – Егор нехотя назвал цифры. – Чудесно, я завтра позвоню. Или загляну. Ладно, не буду вас задерживать. В ресторан, значит, собираетесь. Слушай, а у меня никаких планов на сегодняшний вечер! – радостно сообщила Соня. – Пожалуй, я загляну тебя поздравить. Заодно День Победы отметим. Только подарка у меня нет. Конвертики с шуршащими купюрами принимаете? – игриво поинтересовалась девица.

– Да… То есть ты приходи, конечно. Правда, мы специально слиняли из Москвы, чтобы отметить торжество только с самыми близкими друзьями, и не рассчитывали…

– Так и не надо на меня рассчитывать! Не напрягайтесь. Я на диете. Так где и во сколько мероприятие? Говори быстрее, а то я на тайский массаж опаздываю, – в очередной раз проигнорировала намек Соня, выяснила место проведения банкета и понеслась дальше.

В номер они ввалились, одуревшие от напора девицы.

– Кошмар, – рухнул на диван Егор. – Невыносимая баба!

– Твоя бывшая? – поинтересовалась Настя.

– С чего ты так решила?

– Она смотрела на тебя, как на собственность.

– Не угадала. Она на всех так смотрит. Соня – известная светская львица и самая главная сплетница в нашей бизнес-тусовке. Она поэтому меня в бар и тянет, чтобы выяснить все подробности, а потом щедро поделиться новостями с нашими общими знакомыми. Просто счастье, что Ханна не тусовщица, поэтому они лично не знакомы.

– Тогда и волноваться не о чем.

– Волноваться есть о чем, – разозлился Егор. – Ты что, не понимаешь? Теперь все нюансы нашего пребывания здесь будут обсуждаться со всеми и перевираться. Иди в душ и приводи себя в порядок. Через сорок пять минут нам надо выйти к гостям.

– Слушаюсь, – буркнула Настя и заперлась в ванной комнате.

«Врун, врун, жалкий врун, – ругалась Настя, стоя под горячими струями воды и с остервенением намыливая шампунем волосы. – Как же, ничего между ними не было. Так я и поверила. Было! Иначе девица не смотрела бы на меня так оценивающе и не старалась опустить ниже плинтуса. В бар она, видишь ли, хочет».

– А хрен тебе! – Настя сделала кукиш и показала в пустоту. Никуда Егор не пойдет с этой шмарой. Обойдется! Сегодня на банкете она ясно даст понять этой облезлой курице, чтобы варежку на ее мужа не разевала.

Настя выключила воду, завернулась в полотенце, протерла запотевшее зеркало и уставилась на свое отражение. Что это с ней такое? Какой, к черту, муж? Настя покрутила пальцем у виска. Похоже, сегодняшнее купание и вообще пребывание здесь без последствий для мозга не прошло. У нее раздвоение личности началось. Она все больше чувствовала себя Ханной, уверенной в себе девушкой, а робкая Настя куда-то постоянно исчезала. Может, поэтому она вдруг вздумала ревновать Егора к этой невозможной бабе.

– Очнись, дура! Егор тебе не муж! Он тебе никто! – бросила своему отражению Настя. Зеркало снова запотело, и отражение исчезло.

В дверь постучали. От неожиданности Настя выронила полотенце, поднять не успела – дверь открылась, в ванную заглянул Егор.

– Что случилось? – поинтересовался он, заметил, что Настя в одежде Евы, и резко отвернулся. – Извини! Мне показалось, ты меня звала. Думал, случилось, может, что.

– Ничего со мной не случилось! Убирайся! – рявкнула Настя, накинула халат и выпихнула Егора за дверь.

– Я же сказал – извини! – крикнул Егор.

– Козел, – пробурчала Настя, просушила голову феном, сделала макияж и выскользнула из ванной.

Из гостиной звучала музыка. Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Егор тихо переговаривался с кем-то по телефону.

– Я знаю, что надо решать проблему! Ничего я не влюбился, твою мать! Думай, что говоришь, твою мать! Твою мать, думаешь, это так просто? Не вздумай ничего предпринимать, твою мать! Я сам. Сегодня. Ночью.

Настя отскочила от двери и распахнула шкаф. Руки тряслись, голова кружилась, перед глазами плавали темные круги.

Она выдернула из шкафа первую попавшуюся вешалку с платьем и швырнула на кровать. Села, пытаясь успокоиться. Сегодня… Сегодня ночью Егор ее убьет… Да, она знала, что это случится, но все равно не верилось. Разве можно поверить в то, что человек, который кормит тебя завтраком, спасает и угощает кофе, – убийца? Нет, она не хочет умирать… Может, сбежать? Размечталась! Как она сбежит без документов и денег? Егор прячет паспорта в сейф. Перестраховывается, гад! В любом случае это не выход. Если она сбежит и не выполнит задание – убьют Алешу. Если останется – убьют ее. Значит, придется отработать заказ. Но как найти в себе силы, чтобы опередить Егора? Как?

– Твою мать, думаешь, это так просто? – шепотом передразнила она Егора и зажмурилась. Ей нужна мотивация, иначе ничего не выйдет. Мотивация… Неожиданно Настю осенило. Теперь она знала, что делать.

Длинное шелковое бирюзовое платье в греческом стиле, с высоким лифом и широким поясом, украшенным серебряными нитями, сидело на ней идеально и необыкновенно подходило к рыжим волосам. Серебряные босоножки на невысоком каблуке, массивный бирюзовый браслет и серьги, серебряная сумочка. Лекарство, телефон, немного денег, блеск для губ, каменное сердце, темные очки… Пара капель французских духов Yves Saint Laurent «Parisienne», которые щедрая Натали положила в чемоданчик с косметикой. Она готова, почти… Осталось придумать, как заставить Егора выйти из гостиной.

Настя осторожно выглянула в комнату. К счастью, морочить голову Егору не пришлось – он торчал на балконе и снова с кем-то разговаривал по телефону.

Она выскользнула из номера, аккуратно закрыла за собой дверь, надела темные очки и торопливо направилась к лифтам. Спустилась вниз, пересекла холл и направилась к выходу из отеля.

Миновав территорию отеля, Настя остановилась у дороги и обернулась. Повезло, никто ее не преследовал, но светиться у главного входа было опасно.

Она перешла проезжую часть и пошла по тротуару, вытянув руку. Через сто метров рядом с ней затормозило такси. Настя села на заднее сиденье и возбужденно произнесла:

– Atlantica Aeneas Resort, please! – Таксист обернулся и странно на нее посмотрел, прямо как на идиотку. – Atlantica Aeneas Resort, please! – по слогам повторила Настя, решив, что водитель ее не понял.

– Excuse me, madam. You will better get off here![4] – сказал таксист.

– Да что это такое делается! Везите меня, куда сказано! Немедленно везите! – потребовала Настя, чуть не плача. Водитель ткнул пальцем влево, Настя проследила за направлением его руки и округлила глаза. «Atlantica Aeneas Resort» значилось на вывеске соседнего отеля. – Oops, sorry, – нервно хихикнула она, чувствуя себя ужасно неловко. Впрочем, откуда она могла это знать? Вчера с Егором они шли в другую сторону.

Господи, выходит, Алеша всего в двух шагах от нее? Их разделяет дорога и расстояние чуть больше ста метров. Он здесь, рядом, совсем близко… Сердце в груди отчаянно забилось.

Настя сунула таксисту несколько монет, на негнущихся ногах вылезла из машины. Пошарила в сумочке, нашла камень, сжала до боли в ладони и с мольбой посмотрела на отель. Всего несколько шагов. Если есть на свете справедливость, то любовь вернется. Обязательно вернется, потому что сама Афродита ей покровительствует.

Кто-то подошел сзади и тронул за плечо. Настя резко повернулась.

– Сбежать решила, радость моя? – с угрозой спросил Егор, ухватил ее за локоть и потащил обратно в «Адамс», отчитывая на ходу за проступок. Настя не слушала. Теперь у нее появилось то, чего так не хватало, – мотивация. Егор почувствовал, что она его не слышит, резко развернул Настю к себе. – Я плачу тебе большие деньги…

– Да засунь ты свои деньги знаешь куда! Никуда я не собиралась сбегать! В этом отеле мой муж остановился. Мне просто захотелось его увидеть. Имею я право увидеть собственного мужа хотя бы издали? Вы мне надоели! Вернусь, продам квартиру и отдам тебе все до копейки. Могу с процентами, если господин пожелает. Я согласилась на сделку не из-за денег. Сама рассчиталась бы со временем, мне не привыкать. Я тебя пожалела, дурака. А теперь мне тебя больше не жалко, совсем. Меня от тебя тошнит!

Егор некоторое время смотрел на нее в бешенстве и часто дышал.

– Замечательно, раз тебе не нужны деньги – наша сделка аннулируется, – отчеканил он и заорал: – Ты меня достала, твою мать! Я сейчас же попрошу Александра, чтобы немедленно связался с твоим шефом и переиграл прежние договоренности. Пожалела она меня! Так я тебе и поверил! Ты своего муженька пожалела. Испугалась, что ему башку оторвут, когда он с отдыха вернется. Так и будет. Когда, говоришь, твой муж возвращается в Москву? Через два дня?

– Какая же ты сволочь… – потрясенно сказала Настя, замахнулась для удара, но Егор перехватил ее руку и больно сжал запястье.

– Истеричка! Почему я должен с тобой нянчиться? Как будто я виноват, что тебя муж бросил! У нас был уговор, так? Я свои обязательства выполнил! Я ничем тебя не обижал, вел себя предельно корректно. Да, сегодня на пляже я не сдержался, поцеловал тебя. Ты поэтому злишься? Прости, если вдруг обидел. Сам от себя не ожидал. Я мужчина, молодой и здоровый. А здоровому мужчине сложно не отреагировать на очень красивую девушку, которая в одном прозрачном белье перед ним стоит. Вернее, без белья… То есть в платье и без этих… С моим кольцом на пальце… Ну ты поняла, короче… На самом деле я не такой. То есть я никогда бы… Это влияние Афродиты, не иначе. Прости! Больше этого не повторится. Без производственной необходимости. Клянусь! – ударил себя в грудь кулаком Егор и продолжил умоляюще: – Настя, очень тебя прошу, сделай то, о чем мы договаривались. Тебе недолго осталось терпеть мое присутствие. Я ведь ничего сверхъестественного от тебя не требую, просто улыбайся и изображай счастливую невесту! Неужели это так сложно?

– Хорошо! – буркнула Настя, отметив про себя, что Егор впервые назвал ее по имени. Она и не предполагала, что «жених» знает, как ее зовут. Красивая девушка без трусов на пляже Афродиты, хмыкнула она… Не такой он. Как же, как же. Врун!

Настя взяла Егора под руку. В голове звучала фраза: «Тебе недолго осталось терпеть мое присутствие». Хоть здесь не солгал. В самом деле осталось совсем чуть-чуть.

– Спасибо, – с облегчением вздохнул Егор.

Глава 14

Танцуют все!

Отметить событие Егор решил на пляже отеля. Для торжества все уже было готово. Три круглых столика, накрытых белоснежными скатертями, кресла в похожем «свадебном» одеянии, с бантами на спинках, стояли прямо на песке, в паре метров от воды. Свечи, цветы, шампанское в ведерках со льдом, греческая музыка, льющаяся из спрятанных под импровизированной барной стойкой динамиков, шум прибоя, официанты в белых фраках… Кроме официантов, на пляже никого не было.

– А где все? – удивилась Настя, сняла босоножки и прошлась по теплому песку.

– Скоро придут. Мы раньше явились по твоей милости. В номер, по-моему, возвращаться нет смысла, – Егор отодвинул для Насти стул, усадил ее, как галантный кавалер, и сел напротив. – Шампанского?

– Не откажусь.

Егор кивнул официанту. Тот откупорил бутылку, разлил шампанское по бокалам и испарился, оставив их вдвоем.

– За что будем пить? – спросил он, разглядывая игристое вино на свет.

– Не знаю, – пожала плечами Настя, завороженно глядя на море. Ветер стих, волны успокоились, солнце заходило, окрашивая море и небо в малиновый цвет.

– И я не знаю. Глупо как-то. У нас свадебный ужин, а мы не знаем, за что пить, – усмехнулся он.

– Не у нас, а у тебя. Можем выпить за вас с Ханной? Пусть поправляется поскорее, и все будет хорошо.

– Она не поправится. Ничего хорошего больше не будет… – тихо сказал Егор, и в его словах прозвучала такая обреченность, что у Насти сердце кольнуло от жалости. Она хотела возразить, сказать, что нет ничего невозможного, если любишь. Егор не дал возможности, приложив палец к ее губам. – Лучше давай за тебя выпьем. Будь счастлива, ладно? – шепнул он и прикоснулся своим бокалом к ее.

Шампанское оказалось божественно вкусным. Настя планировала лишь пригубить напиток, но не заметила, как выпила бокал до дна. Игристое вино быстро ударило в голову. Стало хорошо, легко и спокойно. Вечер казался волшебным, а сердце танцевало вальс. Такое случается, когда любовь шепчет в ухо всякие нежности. С чего бы это вдруг?

Она откинулась на спинку кресла и расслабилась. Так не хотелось думать о том, что этот волшебный вечер закончится и снова начнется ад, борьба за выживание, в которой никто не выживет! Потому что даже если Настя опередит этого красивого мужчину, который сидит рядом, то ее тоже не станет – жить будет только оболочка. Но она спасет Алешу. Неважно, вернется он или нет – он будет жить, а не погибнет по ее милости. В этом ведь и заключается истинное предназначение любви – оберегать близкого человека.

Ад начался раньше, когда, шурша длинным вечерним платьем, на пляж явилась Соня и бесцеремонно уселась за их столик, хотя сервирован он был на двоих. Ее трескотня заглушала музыку, цикад, тосты явившихся следом друзей Егора и сладкие речи свадебного координатора.

Олег на вечеринке взял на себя роль тамады и безуспешно пытался развеселить публику. Натали, Карамзин и дядя Саша на шутки реагировали вяло, тосты произносили натужно и сосредоточенно напивались за отдельным столом. Весело было только Соне. Про свою диету коллега Егора явно лукавила. Когда начали подавать ужин, Сонечка наворачивала халлуми – вкуснейший сыр, запеченный на гриле, завернутый в лепешку, и азартно дегустировала мезе – блюдо, включающее в себя бесчисленное количество разнообразных закусок, которые старательные официанты метали на столики весь вечер. Егор решил не мудрить и заказал традиционное меню. Хуже было другое: Соня решила осчастливить Настю своим вниманием и принялась задавать каверзные вопросы про тонкости бизнеса, про жизнь в Европе, про родителей.

Натали бдила, внимательно прислушиваясь к вопросам. Когда Настя оказывалась в опасной ситуации, орала: «Горько!» От скользких вопросов удавалось таким образом отвертеться, но Насте от этого становилось не легче – целоваться с Егором было невыносимой мукой. Сначала Егор целовал ее сдержанно, а вскоре снова увлекся! Мало того, дал волю рукам, смещая ладони с талии с каждым поцелуем ниже и ниже. Хуже было другое. Тело против воли откликалось на прикосновения фальшивого мужа. Внизу живота появилось странное томление, приятное и пугающее одновременно. С каждым поцелуем томление нарастало, раскочегаривалось, как печь, словно ей в чрево подбрасывали дров. Его губы и язык, его запах, близость, горячие руки, ласкающие ее тело, волновали и сводили с ума. Настя вдруг с ужасом поняла, что хочет его, черт возьми! Вожделеет человека, который планирует сегодня ночью отправить ее на тот свет. Мужчину, которого сама обязана убить ради своего любимого. Какого хрена!

Натали явно просекла ее состояние и кричать «Горько» перестала, но остальные гости к тому моменту так хорошо приняли на грудь, что без «поддержки» они не остались. Даже Сонечка, которой явно их поцелуи радости не доставляли, с азартом выкрикивала это страшное слово и считала продолжительность поцелуя.

Дядя Саша разошелся, ржал невпопад, как сивый мерин, пошло шутил, подкатывал к Сонечке и много пил. Безучастным оставался только Карамзин. В их сторону он даже не смотрел, отстраненно ковырялся в своей тарелке, изредка бросая печальные взгляды на Натали. «Бедный, – с сочувствием думала Настя. – В этой жизни нет ничего хуже неразделенной любви».

Горячее Егор предложил выбрать каждому на свой вкус. Сонечка заказала стейк. Несчастная, видимо, сильно наголодалась на диете.

Настя от еды воздержалась, но, когда перед Соней поставили тарелку, пожалела, что не заказала мясо. Есть ей по-прежнему не хотелось. Настю интересовал не сочный стейк, а острый нож, который выдали Сонечке в качестве прибора. Узкое лезвие, изогнутая кромка, ровный обух – нож блестел в лунном свете и приковывал взгляд. Это был не просто тесак для мяса, а ее возможное спасение.

План быстро оформился в голове. Осталось дождаться, когда коллега Егора прикончит стейк. Наконец Сонечка сыто вздохнула и отставила тарелку. Воспользовавшись моментом, Настя мизинцем столкнула нож с тарелки на землю и торопливо присыпала песком с помощью ноги. Успела! Вездесущий официант появился рядом со столиком и тарелку унес. Нож остался лежать в песке.

Настя вытерла салфеткой вспотевший лоб и огляделась. Кажется, никто не заметил этого фокуса. Даже Егор, который сидел рядом. Сонечка отвлекала его очередным бесцеремонным вопросом. Осталось незаметно выкопать нож и сунуть его в сумочку. Босоножки валялись под столом. Настя незаметно открыла сумочку, поставила ее на песок, склонилась к туфельке…

Раздались бурные аплодисменты – официант притащил на тележке свадебный торт. Сволочь! Пришлось встать, резать бисквитное чудовище со взбитыми сливками и раздавать гостям. Сама Настя к торту не притронулась. Она думала только о ноже, который лежит рядом.

Егор пересел за столик к друзьям. Сонечка упорхнула за ним. Настя осталась одна – удачный момент настал. Мало того, Егор оставил свой бокал без присмотра. Удача плыла к ней в руки.

Настя огляделась. Официанты разбежались, гости активно общались за столом. Она вытряхнула на руку три капсулы и бросила их в бокал с шампанским. На поверхность поднялась пена. Пузырики быстро опустились, и стало видно, что лежит в бокале. Вот дерьмо! Настя взяла чайную ложку и пошуровала ею в шампанском – безрезультатно. Капсулы не растворялись, красиво плавали в бокале в свете свечи. Она торопливо отставила бокал за вазу с цветами, в тень.

Музыкальное сопровождение сменилось. Официанты врубили цветомузыку. Замигали разноцветные огни. Из динамика полилась зажигательная мелодия «Сиртаки». За столиком друзей началось оживление. Настя спешно нагнулась, пошарила рукой в песке, пальцы коснулись холодного лезвия… Рядом присел Егор. Она медленно выпрямилась.

– Потанцуем? – улыбнулся он и потянул Настю к себе. Под его ногой что-то хрустнуло. – Вот черт, тут нож в песке. Хорошо, что ты ногу не порезала, – обеспокоенно сказал он, выкопал надежду на спасение из песка, подозвал официанта и отдал тесак ему.

Настя проводила ошарашенным взглядом киприота в белом фраке и перевела взгляд на Егора. Хотелось убить его прямо здесь и сейчас, без ножа, голыми руками. Егор угрозы в ее взгляде не почувствовал, усадил Настю обратно на стул, встал на колени, отряхнул ее ножки от песка и ловко надел ей на ступни босоножки.

– Танцуют все! – сказала Соня и, ухватив Егора за руку, потянула к себе. Настя резко поднялась.

– Извини, этот мужчина зарезервирован мной на весь вечер, – сказала она таким тоном, что непробиваемая Соня смутилась и с глупой улыбкой отступила от Егора на несколько шагов.

– Вообще-то, «Сиртаки» все вместе танцуют, – обиженно сказала она. Повисла неловкая пауза. Настя покраснела и готова была провалиться сквозь землю от смущения. Как всегда, она выступила не в тему, идиотка несчастная.

К счастью, быстрый танец закончился, и Крис Де Бург запел свою знаменитую «Lady in red».

– Прости, Сонечка, – виновато улыбнулся Егор, привлек к себе Настю и медленно закружил по пляжу. Он танцевал превосходно и смотрел на Настю с восхищением, словно говорил словами Де Бурга: «I’ve never seen you looking so lovely as you did tonight. I’ve never seen you shine so bright…» И Настино сердце откликалось фразами: «It’s just you and me… It’s where l wanna be…» Она сходила с ума. Ее затягивало в воронку страсти все сильнее.

Сонечка не растерялась и выдернула из-за столика на «танцпол» пьяного в хлам Александра. Дядя Саша с трудом стоял на ногах, бедняжке приходилось его поддерживать, чтобы не рухнуть вместе с ним на землю. Настя усмехнулась, глядя на кульбиты пары. Олег пригласил на танец Натали. Карамзин остался один, и его снова стало жалко.

Песня наконец закончилась.

– Спасибо, – шепнул ей на ухо Егор. – Ты спасла меня от смерти.

– Значит, мы в расчете, – пошутила Настя.

– Как это? Я два раза тебя спас, – улыбнулся Егор. – Придется тебе спасти меня еще раз для ровного счета.

– Договорились, – улыбнулась Настя.

Рядом оказалась Натали.

– Егорушка, мы пойдем. Поздно уже, – сказала она и зевнула. – Спасибо, все было великолепно!

– Как, уже расходимся? – возмутилась Соня. – А как же танцы? Только я разгулялась! Давайте устроим сумасшедшую дискотеку на берегу и оторвемся по полной программе. Или в какой-нибудь клубешник забуримся в городе. Столько жратвы – надо калории срочно переработать.

Настя неуверенно покосилась на Егора. Соня так утомила, что хотелось избавиться от нее как можно скорее, но отправляться с Егором в номер было страшно.

– Прости, Сонь. На дискотеку сил нет. Мы, пожалуй, тоже в номер пойдем, – виновато сказал Егор и прижал Настю к себе.

– Какой номер! С ума сошли! – воскликнула Натали. – Нет, ребята. Это мы спать, а вы… – она сделала многозначительную паузу, достала из сумочки зеленоватый конверт и помахала им перед носом Егора.

– Сюрприз! – пьяно хихикнул Александр и хлопнул в ладоши.

– От нас всех, – подошел Карамзин и по-дружески обнял Натали за плечи.

– Что там? Открывайте уже! – нетерпеливо потребовала Соня.

Егор вскрыл конверт. Внутри лежал подарочный сертификат.

– Романтическая ночь на яхте, – прочитал он. – Спасибо, ребята! Чудесный подарок!

– Не романтическая, а брачная, – гоготнула Соня. – Круто! Вам боцман случайно не нужен?

– Соня, идите уже… спать! – взвилась Натали.

– Да я пошутила! – буркнула Сонечка. – Ладно, я, пожалуй, в самом деле пойду. Не хочу вас расстраивать, мальчики и девочки, но это была самая скучная свадьба в моей жизни, – ядовито бросила она, шурша юбками, подошла к столику, выпила бокал шампанского, который Настя спрятала за вазочку, окинула их пренебрежительным взглядом и отправилась в отель. «Крепкий сон теперь Сонечке обеспечен, – не без ехидства подумала Настя, – а мне, напротив, ночка предстоит бессонная».

– М-да… – проводил ее взглядом Егор. – Даже представить страшно, что Соня теперь в Москве про нашу свадьбу расскажет.

– Прости, – виновато пожала плечами Натали. – Достала, ей-богу! Если хочешь, я завтра к ней подлижусь. Сашка мне поможет. Да, Коноплянов?

– Угу, – азартно закивал Александр. – Могу начать уже сегодня. Кто-нибудь знает, в каком номере остановилось прелестное создание?

– В двести третьем, – машинально ответила Настя.

– Иди спать, Казанова! – отвесила ему шутливый подзатыльник Натали. – А вы валите переодеваться, – обратилась она к «молодоженам». – Потом Олег отвезет вас на пристань. Брать с собой ничего не нужно, там есть все необходимое. Ты права свои капитанские взял? – Егор кивнул. – Отлично! А то я переживала, что вам не разрешат одним плыть.

– Мы вдвоем поплывем? – испуганно спросила Настя.

– Не волнуйся, дорогая! Егор не новичок в море, – деловито успокоил ее Карамзин. – Он активный участник международных регат и несколько раз брал главные призы. Поэтому, собственно, мы и сделали вам такой подарок.

– Невесту еще белый ноут ждет в отеле, – подмигнула Натали. – В смысле, жену.

– Спасибо, – тихо сказала Настя и поняла, что ноутбук ей теперь вряд ли понадобится. Здорово они все придумали! Ночь, белеет парус одинокий, тело падет за борт, акулы… Интересно, есть ли здесь акулы-людоеды? Впрочем, какая разница! Она не собирается стать кормом для рыб и будет бороться. До конца!

Настя покосилась на Егора. Он заметил ее взгляд и улыбнулся, невозмутимо так, по-свойски. Словно не замышлял ничего крамольного. Сволочь! Какая циничная сволочь! Если бы Настя ничего не знала о планах Егора – никогда бы не догадалась по выражению его лица, что фальшивый супруг играет роль. В нем явно умер гениальный актер. «Впрочем, во мне тоже явно умерла актриса», – подумала Настя и нежно улыбнулась Егору в ответ.

Глава 15

Мост влюбленных

На пристань они приехали около полуночи. Над мариной висела луна, отражаясь в водной глади и хромированных деталях припаркованных разнокалиберных яхточек, катеров и рыбацких лодок. Под ногами прогибались и скрипели старые доски пирса. Море уснуло, притихло. Над головой порхали летучие мыши. Одна пролетела так низко над Настей, что она машинально присела. «Декорации для фильма ужасов», – нервно усмехнулась девушка.

Что надевают на яхту, Настя понятия не имела. Выбрала интуитивно светлые облегающие брючки и белый хлопковый пуловер с морским узором. Волосы стянула резинкой. Егор переоделся в обычные джинсы и красную рубашку-поло. В этой незатейливой одежде он выглядел почему-то респектабельно, как выпускник элитного английского университета. «Аристократ хренов! Сволочь двуличная», – выругалась Настя, отметив, что красный необыкновенно подходит к его темным волосам и зеленым глазам.

Олег подвел их к яхте, где уже ждал человек в черном. Как оказалось, представитель компании, за которой числилось плавучее средство.

Свадебный координатор с ними распрощался, пожелав приятно провести время. Вместе с представителем компании они загрузились на борт, и Настя поняла, что такое «дольче вита».

Яхта была небольшой, но роскошной. На широкой корме – белые кожаные диванчики, стол и место капитана, нашпигованное аппаратурой, рядом еще одно кресло с рулем. Внутри настоящие апартаменты. Кают-компания с обеденным столом, барной стойкой и двумя диванами, полностью оборудованный камбуз, туалет, душевая кабина, каюта с огромной кроватью.

Интерьер был выполнен в классическом стиле, стены, отделанные красным деревом, гобелены, мягкий ковер на полу, живые цветы – романтика и шик. Если бы у Насти была настоящая брачная ночь, то лучшего места просто придумать невозможно.

Пока Егор обсуждал с представителем компании маршрут и технические особенности яхты, Настя проверила содержимое холодильника и кухонных шкафов. Натали не обманула, на лодке было все необходимое для жизни, причем, судя по запасу продовольствия, здесь можно было прожить не один день, а неделю. Она выдвинула очередной ящик и занервничала: среди столовых приборов поблескивали стальными лезвиями два ножа – один явно для рыбы, острый и длинный; другой – небольшой, короткий, но вызывающий уважение. Следующий ящик тоже порадовал, там нашлись широкая клейкая лента и бельевая веревка. Настя огляделась, размышляя, куда бы перепрятать находки, чтобы у Егора не было возможности воспользоваться этими полезными в хозяйстве вещами для ее устранения.

«Мусорное ведро вряд ли мужчину заинтересует», – подумала она, вынула пластиковый пакет, положила на дно свои находки, сверху снова натянула пластик.

Послышались шаги. Она торопливо задвинула ящики и с невинным видом уселась на диван.

– Отправляемся! Надеюсь, у тебя морской болезни нет? – поинтересовался Егор.

– Не знаю, – честно призналась Настя.

– В таком случае лучше не рисковать. Наверху укачивает меньше, поднимайся. Только бутылку шампанского, минералку и бокальчики захвати, – попросил он и исчез.

Заурчал мотор. Яхта качнулась. Настя вскочила, заметалась по салону. Если не сейчас, то когда? Антидепрессанты она добавит в шампанское, прямо в бутылку. Сама от алкоголя откажется. Егор выпьет напиток и уснет, а дальше… Дальше она придумает, что делать, – у нее есть веревка, нож и клейкая лента. Ужас какой!

Настя вытащила из холодильника бутылку шампанского и попыталась ее открыть. Собака, не открывалась. Она пробовала и зубами, и ногтями, и с помощью полотенца – пробка сидела намертво. От отчаяния Настя потрясла бутылку – раздался взрыв – пробка со свистом вылетела вверх, бутылка скользнула вниз и завертелась на полу, как бешеный волчок, разбрызгивая по ковру пену.

– Вот дерьмо! – выругалась Настя, подняла бутылку и выругалась еще раз: на дне плескалось несколько капель, остальное впитал в себя ковер. Больше шампанского в холодильнике не оказалось. Она вытащила из бара бутылку красного вина. Даже лучше: в вине капсул не видно, и растворяются они быстрее.

Яхта тронулась с места, салон закачался. В мозгу произошло что-то странное, сплющилось, расплющилось и заколыхалось студнем.

– Ой… – потрясла головой Настя и схватила штопор. Яхта набирала скорость, заложило уши, желудок пополз вверх. Борясь с тошнотой, она ввинтила штопор в пробку, но вынуть ее не смогла. Перед глазами замелькали темные круги, и замутило так, что терпеть мочи не было.

Она поставила бутылку на стол, пошатываясь, добралась до туалета и рухнула на колени перед унитазом. Немного полегчало. Настя умылась холодной водой и поплелась обратно в гостиную. Из последних сил она выдернула штопор с пробкой, трясущимися руками высыпала в вино несколько капсул, встряхнула бутылку, расплескав часть вина на ковер, вытерла вспотевший лоб.

В помещении стоял одуряющий запах алкоголя, тошнота снова подкатила к горлу. Настя отставила бутылку, поплелась в туалет и снова рухнула на колени перед унитазом. Вновь умылась холодной водой. Облегчение не наступило, с каждой минутой ей становилось все хуже – заболела голова, появился неприятный свист в ушах и стойкое ощущение, что она сейчас умрет. Причем без помощи Егора. Ну почему с ней всегда так? Все через одно место, все!

– Настя, как ты там? – крикнул Егор сверху.

– Чудесно! – простонала она, нашла поднос, поставила на него бутылку минералки, вино, бокалы и поползла наверх, чудом не уронив все на пол.

Егор оказался прав, наверху качало меньше. Свежий воздух немного проветрил мозги, но все равно дурнота не отпускала. Она поставила поднос на стол и рухнула на диванчик. Романтическая вечеринка началась.

– Если мутит, смотри вдаль, на горизонт, – посоветовал Егор. – И если тебе не трудно, минералки мне плесни. Пить очень хочется.

– Может, вина? – спросила Настя.

– Нет, спасибо. Я же за рулем! Мне пить нельзя. Здесь с этим делом строго. Морской патруль остановит – прав лишусь.

– Ты же все равно выпил. Какая теперь разница! – обреченно сказала Настя, понимая, что очередная ее попытка накормить «мужа» антидепрессантами провалилась к чертям.

– Я не пил почти. С утра бокал, полбокала на пляже и пару глотков шампанского в начале вечера. Все давно выветрилось. Я знал, что друзья мне прогулку на яхте подарят.

– Надо же, какой ты догадливый, – не удержалась от ехидства Настя. Еще бы он не знал, раз они вместе убийство готовили.

– Тут нет никакой загадки, – не уловил подтекста Егор. – Натали перед отъездом ненавязчиво поинтересовалась, возьму ли я на Кипр капитанские права. Даже тупой догадается, с чего вдруг подруга дней моих суровых, которой регата до лампочки, такими вещами интересуется. Поэтому я сам не стал яхту из Москвы бронировать. Только я не ожидал, что они все прилетят. Думал, по Интернету заказ сделают и мне через агента подарок вручат во время свадебной церемонии. Их приезд для меня – приятный сюрприз.

– Зачем тогда шампанское просил? – с раздражением спросила Настя.

– Как зачем? Ты не за рулем. Отдыхай, расслабляйся, наслаждайся видами. Ты только посмотри – какая красота вокруг! Вот она – свобода! – с восторгом закричал Егор. Красота вокруг в самом деле была неописуемая. Огни Айя-Напы завораживали, морской воздух расправил легкие и освежил мозги.

Настя взяла бутылку минералки, разлила шипучку по бокалам, один передала капитану, другой сама выпила до дна. Организм пришел в норму окончательно. Настя даже стала получать удовольствие от гонки по волнам.

– На якорь у Белых камней встанем. Там и заночуем, – сказал Егор и обломал весь кайф. Там он ее и замочит, перевела Настя, на Белых камнях, как только они встанут на якорь. Одно радовало: пока Егор ведет яхту, волноваться не о чем, у него руки заняты, и можно хоть немного расслабиться.

– А ты меня яхту водить научишь? – поинтересовалась Настя и поняла, какую роковую ошибку совершила.

– Ты правда хочешь? – обрадовался Егор. – Тогда иди сюда. Это совсем не сложно. Иди ко мне, не бойся.

Настя обреченно встала. Какая же она дура! Сама себе яму вырыла. Сейчас она к нему подойдет, Егор ее придушит, за борт выкинет и поедет дальше наслаждаться свободой и видами. Может, пока не поздно, дать ему по башке чем-нибудь тяжелым? Настя покосилась на бутылку с вином. Раз яхту несложно водить, она как-нибудь разберется с этим делом. А если не разберется? Скорость у яхты приличная. Врубится куда-нибудь в скалу или другое судно со всей дури. Или будет гонять по просторам, пока бензин не кончится. Она ведь даже не знает, как яхту остановить, педаль тормоза вряд ли у судна есть. С другой стороны, так у нее хоть шанс будет выжить. В этот момент Настино внимание привлекли весла, висевшие на одном из бортов. Она потянулась рукой к веслу. Егор обернулся, снова ее позвал. Пришлось оставить весла в покое. Настя покорно подошла к Егору, хотела сесть в кресло рядом, но он с улыбкой потянул ее к себе, усадил на колени и скомандовал:

– Хватай руль!

– Как? – растерялась она.

– Нежно.

Настя вцепилась в колесо мертвой хваткой, крутанула вправо, потом влево. Яхта накренилась, они с трудом удержались в кресле.

– Нежнее, представь, что любимого мужчину ласкаешь, – рассмеялся он, накрыл ее руки своими руками, горячими и влажными, выровнял лодку, показал, как надо управлять.

С управлением она справилась легко. Уже через пять минут яхта ровно скользила по морю, удаляясь от берега и огней. Лодка словно летела к горизонту по водной глади, разрезая носом лунную дорожку, разбрызгивая купающиеся звезды – в бесконечность. Это было так прекрасно! Настя почувствовала, как сердце наполняется счастьем. Накатило состояние эйфории.

Егор отпустил руль, одну ладонь положил ей на колено, другую чуть ниже груди, на солнечное сплетение, склонился к ее ушку, начал учить остальным премудростям.

Дыхание его щекотало шею, по телу пробежала предательская волна. Егор тоже задышал чаще, ладонь сместилась на Настину грудь. Он не сдержался, нежно поцеловал ее в шею, потом еще и еще раз. Настя почувствовала его желание даже сквозь плотные джинсы.

– Поворачивай… К берегу… До Белых камней я не дотяну, – прошептал он, осыпая поцелуями ее плечи, волосы, шею, ушко. Его ладонь скользнула Насте под свитер, изучила грудь, нырнула под пояс брюк.

– Егор, пожалуйста, не надо! – умоляюще попросила она и не узнала собственного голоса, в нем вибрировала страсть. Его руки, губы, голос лишили ее воли – тело рвалось навстречу ласкам.

– Прости, – тихо сказал он, снял Настю с колен, взял руль и повернул яхту к скалистому высокому берегу. – Не бойся. Мне просто надо остыть. Ты меня с ума свела, не могу яхту вести.

Настя на негнущихся ногах дошла до дивана и рухнула на него, ошарашенно хлопая глазами. Выпила воды, попыталась успокоиться. Внизу живота бушевало море, тело горело от поцелуев, а душа вдруг опустела, когда Егор выпустил Настю из рук. Что это за дьявольщина с ней творится? Она любит Алешу и всегда будет его любить. Она любит Алешу… Любит Алешу…

Егор встал на якорь недалеко от изрезанных морем скал. Одна скала выступала прямо из воды, выгибалась дугой, как мост. Мост влюбленных? Зачем Егор ее сюда привез?

– Купаться пойдешь? – хрипло спросил он, глядя на Настю бешеными глазами. Настя вскочила с диванчика, медленно кивнула. Он торопливо снял джинсы и рубашку. Настя стянула свитер и брюки. Секунду они смотрели друг на друга, как два умалишенных. Егор шагнул к ней, Настя сделала шаг навстречу и почувствовала, словно с неба на голову посыпались звезды.

Яхта покачивалась на волнах. В иллюминатор были видны Мост влюбленных и звезды. Настя лежала на кровати и широко открытыми глазами смотрела в потолок. Егор сидел к ней спиной, немного ссутулившись, и молчал. Она покосилась на его плечи, на которых остались отметины ее страсти, облизнула сухие горячие губы и снова уставилась в потолок. То, что между ними произошло, не поддавалось никакому анализу.

Вцепившись друг в друга на палубе, они буквально скатились в кубрик и, сорвав остатки одежды по пути к каюте, оказались в кровати. Никаких нежностей, только животная жажда напиться друг другом. Егор хотел ее всю и сразу. И она отдалась без всяких церемоний, потому что желала того же самого, немедленно, сию минуту. Оргазм был настолько мощным, что Настя чуть не потеряла сознание. Впрочем, терять ей было особенно нечего – сознание помутилось, когда Настя бросилась Егору в объятия. А может, чуть раньше, когда села к нему на колени. Или когда они танцевали на пляже под волнующую песню Криса Де Бурга?

После разрядки вместо положенной эйфории навалилось странное оцепенение. Егор тоже ушел глубоко в себя. Он не выглядел ни виноватым, ни счастливым – его лицо не выражало никаких эмоций, словно только что между ними не было сумасшедшего слияния.

Настя прислушалась к своим ощущениями. Она тоже не чувствовала себя виноватой, и это было странно. Ведь она по-прежнему любит Алешу и надеется на его возвращение. Она замужняя женщина. Зачем она это сделала? Ответа Настя не находила. Может, ею двигала месть? На подсознательном уровне? Переспала с другим, чтобы таким образом отомстить Алеше за измену? Теперь они в расчете, и можно начинать все заново? Последняя версия ей понравилась, Настя решила на этом закончить поиски истины, но не вышло. В голове сигнальной лампочкой мигал вопрос: все мужики похотливые сволочи или все-таки бывают исключения? Егора ждет в Москве любимая невеста, на которой он сегодня женился (фигурально выражаясь). А он тут развлекается с ее клоном! В собственную брачную ночь! Настя потерла виски. Кажется, размышления завели ее куда-то не в ту степь. Но вдруг она отчетливо поняла другое: Егор до сих пор ее не прибил, потому что жаль было в расход пускать то, чем прежде можно попользоваться. Осознав происходящее, Настя села, как кукла, которую завели. Егор обернулся.

– Пойду все-таки искупаюсь, – сказал он и посмотрел на Настю, словно спрашивая у нее разрешения.

– Иди, – улыбнулась она, сладко потянулась и рухнула обратно на подушку.

Яхта покачивалась на волнах. В иллюминатор были видны Мост влюбленных и звезды. Настя тупо смотрела в потолок.

Послышался всплеск воды. Она соскользнула с кровати, завернулась в простыню и поднялась на палубу. Звезды немного поблекли, небо посветлело, но до рассвета еще было далеко. Она полной грудью вдохнула густой воздух, сняла весло с крючков и шагнула на платформу для купания.

Егор отплыл от яхты на некоторое расстояние, нырнул, долго не поднимался на поверхность, вынырнул. В пяти метрах от яхты, веслом не достать. Заметил ее и обрадовался.

– Водичка – блеск! Не хочешь окунуться? – спросил он с улыбкой и сделал приглашающий жест рукой.

– Я купальник не взяла, – пошутила Настя, пряча весло за спиной.

– Лезь в воду, кому сказал! – шутливо пригрозил Егор, подплыл к яхте и схватился за бортик. Настя размахнулась и со всей дури дала ему веслом по голове.

Он мгновенно скрылся под водой, на поверхность поднялись пузыри. Весло выпало из руки с глухим стуком. Настя рухнула на колени, с ужасам глядя в глубину. Сердце колотилось в груди бешеными скачками. Господи, она сделала это! Убила человека. Что она натворила!

Прошло секунд тридцать, которые показались ей вечностью. Егор не всплыл, пузыри на поверхности исчезли.

Настя вскочила на ноги, отшвырнула простыню и нырнула в воду. Сделала несколько гребков в глубину, вынырнула, чтобы отдышаться и набрать воздуха. Он вынырнул одновременно с ней, метрах в семи от лодки.

– Ты что творишь, дура? – заорал он, отплевываясь, и быстро погреб в ее сторону. Настя ухватилась за платформу и попыталась забраться на корму. Почти получилось, но Егор ухватил ее за ногу и сдернул вниз.

Настя рухнула в воду, забилась в его руках, пытаясь вырваться, царапаясь и кусаясь. Егор положил ладонь ей на голову и притопил. Настя ушла под воду, не успев набрать воздух в легкие. Через мгновение, схватив за волосы, Егор поднял ее на поверхность. Одной рукой он держался за платформу, другой рванул Настю за волосы к себе.

– Может, объяснишь, какого хрена ты решила меня утопить? – рыкнул он. Настя молчала, мотала головой, судорожно хватая воздух ртом. Он снова окунул ее под воду. Сил сопротивляться не осталось – Настя медленно стала опускаться на глубину. Перед глазами снова замелькали лица близких. Она проиграла…

Мощный рывок за волосы вновь выдернул ее из воды, как пробку из бутылки.

– Говори, сука! – он размахнулся и ударил ее по щеке. Ударил с такой силой, что у Насти зазвенело в ушах и из носа хлынула кровь.

– Сволочь, – зло прошептала она.

– Прости… – потрясенно сказал он и попытался Настю обнять.

– Не трогай меня! – закричала Настя. – Хватит изображать из себя благородного рыцаря! Я все знаю! Слышала твой разговор по телефону. Ты сказал, что сегодня ночью решишь проблему. А проблема – это я! Я знаю, что ты планируешь меня убить, – отчеканила она. Егор потрясенно молчал, глядя Насте в глаза. – Ну, что же ты медлишь? – с вызовом спросила она. – У тебя есть прекрасная возможность. Твои друзья ведь яхту специально для этих целей заказали. Хорошие у тебя друзья, Егор, заботливые. Только ты не в курсе, что один из твоих близких друзей заказал до кучи тебя! Мне заказал.

– Кто? – растерялся Егор.

– Понятия не имею! Спроси у своих верных друзей. Заказчик прекрасно обо всем осведомлен, он связывался со мной, воспользовавшись номером Ханны. Сообщение пришло на ее телефон: если я не выполню заказ, Алешу убьют. Так что я не собираюсь с тобой церемониться и при первой возможности сделаю то, о чем меня просят. Алеша мне муж, я люблю его, а ты – никто! Давай, не теряйся. Что ты ждешь? – закричала Настя. – Или ты сначала планируешь меня еще разик трахнуть? Любимая невеста далеко, почему бы не развлечься на досуге с другой. В темноте, как известно, все кошки серы. Да, милый? – Настя зло рассмеялась и плюнула Егору в лицо.

Он смыл плевок рукой, резко толкнул Настю к платформе, так что она чуть не стукнулась о борт лбом.

– Что же ты позабыла своего любимого Алешу, когда сегодня легла со мной в постель? – с ненавистью сказал Егор.

– Ненавижу тебя! – закричала Настя.

– Имеешь полное право. Руку давай, – сухо сказал он, вытащил ее из воды, помог подняться, а затем швырнул на палубу. – А теперь послушай меня внимательно. Невеста моя в самом деле далеко. Ханна умерла. За день до нашего отъезда. От передоза. У меня на руках. Это случилось в моем загородном доме, во время мальчишника. Она явилась на сабантуй без приглашения, разыграть меня хотела, а перед этим ширнулась для куража и не рассчитала дозу. Карамзин пытался ее откачать, но ничего не получилось.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – прошептала Настя.

Егор не ответил, спустился в трюм, загремел чем-то в камбузе. Настя подтянула простыню и завернулась в нее. Тело колотила дрожь, огнем горела щека. Хотелось плакать, но слез не было. Правда о смерти Ханны обрушилась на голову, как десятиэтажный дом, – раздавила. Господи, она думала, что играет роль живой девушки, попавшей в неприятности бизнес-леди, а оказалось – мертвой! Мертвой…

Настя растопырила пальцы и уставилась на обручальное кольцо – рука тряслась, золотой ободок поблескивал в свете луны. Ханна умерла от передоза на руках у Егора. Карамзин пытался ее откачать… «Ничего хорошего не будет. Все кончено! Кон-че-но!». «Она не поправится. И ничего хорошего больше не будет…» – всплыли в памяти слова Егора. Она думала, он переживает, что наркомания неизлечима, а лечить уже было некого. Ханна умерла. Вспомнилось выражение лица «жениха», когда ему привиделась Ханна на пляже Афродиты во время церемонии. «Она здесь. Ханна… Она пришла и наблюдает за нами. Она была там, наверху! Она была там! Я видел!»…

По коже поползли мурашки. В существование призраков Настя не верила, но вообразила себе состояние Егора, которому померещилась на скале мертвая невеста. Он был на грани помешательства. Она все удивлялась, почему Карамзин так волновался за мозги своего друга. Вот в чем дело! Только напрасно доктор переживал, что Егор наложит на себя руки из-за смерти невесты. Недооценил он друга. Без всяких антидепрессантов управился, не прошло и трех дней. У Егора были дела поинтересней, чем самоубийство. Соблазнить и уложить в постель Настю перед тем, как избавиться от нее. Поразительная циничность.

Истинная картина событий все яснее вставала перед глазами, и прозрачными становились мотивы. Значит, ее наняли, чтобы не было шумихи вокруг смерти, а не болезни невесты. Это меняет многое. Ханна умерла, но об этом никто не знает. Почему? Элементарно – они избавились от тела! Кошмар какой! Настя закрыла ладонью рот, воображение рисовало чудовищные картины. Загородный дом. Мертвое тело прелестной девушки заворачивают в мешки для мусора, грузят в багажник и везут в лес. А может, в саду зарыли, и все дела. Господи, какой кошмар! На деньги им плевать, на ее скромную квартирку тоже. Цель у них другая. Настя для них не опасный свидетель, а копия оригинала, которую демонстративно уничтожат, чтобы передвинуть прошлое печальное событие на другое время и замаскировать паскудную смерть Ханны от наркоты, дабы не запачкать имя жениха. Соня что-то там говорила про недавнее назначение Егора на высокую должность. Смерть невесты-наркоманки накануне свадьбы и повышения по карьерной лестнице испортила бы мальчику репутацию. Вот они и подстраховались. Сволочи!

Раз Ханны нет в живых, совсем не обязательно теперь от тела Насти избавляться. Покойницу можно переправить в Москву в цинковом гробу и благополучно похоронить, чтобы родственники Ханны не заметили подмены. Если они вообще существуют – родственники. В Москве у Ханны близких контактов точно нет, только деловые, судя по тому, что с бракосочетанием ее поздравили только партнеры. Пойдут ли они вообще на похороны – вопрос. Даже если придут, даже если гроб откроют для прощания, кто проверять будет: Ханна в нем или нет. Не секрет, что смерть порой меняет человека до неузнаваемости, а люди хоть и любопытны, но на покойников смотреть не слишком любят. Немного грима, и покойная Ханна, трагически погибшая во время медового месяца, готова к отправке в последний путь. Разве кому-то в голову может прийти, что в гробу чужой труп? Всем известно, что Егор поехал с Ханной на Кипр, чтобы пожениться. Даже собственная мать Егора не знает правды, что говорить о других! Егор вернется с Кипра безутешным вдовцом. Жалеть все беднягу будут, утешать, сочувствовать. Возможно, несчастный даже всплакнет на могилке. Надо же продемонстрировать, что он – убитый горем вдовец.

Настю передернуло от отвращения. Ладно, она – чужой для Егора человек. Но как он мог так цинично поступить с телом своей любимой девушки? Как он мог? Впрочем, о какой морали может идти речь, если он и его друзья такой чудовищный план придумали.

Как ее угораздило в такое дерьмо вляпаться? Ведь чувствовала, что не все так просто. А этот рыжий хмырь, дядя Саша, ей сразу не понравился. Расплатилась, называется, с долгами. Теперь у нее даже могилки своей не будет. Когда ее хватятся – объявят в розыск, но никогда не найдут. Тело ее будет покоиться в земле под именем Ханны Андреевой. У бедной Ханны и вовсе не будет нормальной могилы, если вдруг ее тело найдут. Кремируют и похоронят в безымянной могиле. Да, живой ее с Кипра не выпустят.

Настя поймала себя на мысли, что размышляет о своей неминуемой смерти без страха. Инстинкт самосохранения молчал. Она устала. Бороться больше не было ни сил и ни желания. Навалилось какое-то безразличие. Настя вдруг поняла, что смерть в ее положении – это лучший выход из мышеловки, в которой она оказалась. Убить человека, даже такого паршивого, как Егор, она не сможет, не хватит у нее больше смелости. Те чувства, которые она испытала, когда голова фальшивого мужа скрылась под водой, невозможно ни передать, ни пережить. Гораздо легче уйти самой. Если она умрет, то Алешка останется жив. Он – лишь инструмент в руке заказчика, с помощью которого Настю вынуждали пойти на убийство. Не будет Насти – в инструменте пропадет надобность. Лишь бы все прошло быстро и безболезненно. Боль она с детства не переносила. Лишь бы быстро…

Егор по-прежнему чем-то гремел на камбузе. Какая неприятность, что он ее не утопил!. А главное, почему? Какого черта он тянет? Все нервы вымотал. Настя снова начала заводиться. Она ведь ясно дала понять, что сама церемониться с ним не будет. Подсознательно она была готова проститься с жизнью и ждала смерти как освобождения от тяжести бытия. Поэтому провоцировала Егора. Почему он ее не убил?

Сознание неожиданно вызвало из памяти их диалог на пляже Афродиты: «Какой ей смысл за нами наблюдать? Ты же на ней женишься, а не на мне. В смысле, если она здесь, то зачем тут я? Логичнее поменяться местами, а не подглядывать за собственным бракосочетанием». Егор тогда странно на нее посмотрел и повторил: «Логичнее поменяться местами».

– Логичнее поменяться местами, – прошептала Настя, и ее осенило. Да он рехнулся! В самом деле сошел с ума! По-настоящему. Решил, что Настя – Ханна? В своем воображении он поменял их местами. Поэтому Настя до сих пор жива! Поэтому он ее спасает постоянно, нежен и заботлив. Он псих ненормальный! Она тоже ненормальная, переспала с чудовищем и шизиком. По доброй воле переспала. Замечательно! Дальше что? Что дальше?

Сзади послышались шаги. Настя резко обернулась. За спиной стоял Егор, в одной руке держал какой-то кулек, в другой – одеяло. «А дальше – ничего», – подумала Настя, зажмурилась и приготовилась к смерти.

Одеяло легло на плечи. Настя открыла глаза.

– Прохладно тут, – буркнул он, уселся рядом, взял Настю за подбородок, повернул к себе ее лицо и осторожно приложил кулек к скуле. Щеке стало холодно. – Прости меня, если сможешь, – прошептал он, глядя на Настю с нежностью. – Обещаю, я больше никогда не причиню тебе боли. Слышишь, никогда! Просто мне голову сорвало. Согласись, не каждый день по балде веслом получаешь… – хмуро добавил он, пригладил волосы и хмыкнул. Настя тоже хмыкнула. Дурдом продолжался: убийца и шизик вел себя в том же духе – нежно, заботливо. Все верно. Она все про него поняла. У Егора помутнение сознания. Он считает ее Ханной. Может, в таком случае не разубеждать товарища? Пусть считает. Пока Настя не найдет другую возможность захреначить ему веслом по тыкве. Уже наверняка. Инстинкт самосохранения снова включился в работу и начал подсказывать ей варианты спасения. – Я сначала решил, что ты обиделась на меня из-за… Из-за того, что между нами произошло… Вполне заслуженно, к слову. За это я тоже прошу прощения. Я не должен был. Понимаю, что поступил как подлец. Ты замужем и ясно дала мне понять, что любишь мужа. А я только что потерял невесту, которую очень любил. Ненавижу себя за это. Только ты не думай, что во мне взыграла банальная похоть. Понимаешь… На знаю даже, как объяснить. Это как искры с туманом в глазах. Феерическое затмение какое-то… – Егор покачал головой, словно пытаясь отогнать от себя воспоминания, коснулся ее волос, нежно провел пальцем по губам. По телу снова пробежал импульс. Настя резко оттолкнула его руку. Кулек выпал, по палубе рассыпались кубики льда, запрыгали, засверкали, как алмазы. Егор поднял одну льдинку, начал перебрасывать из ладони в ладонь. – Настя, все совсем не так, как ты думаешь, – с жаром заговорил он. – Совсем не так. Не знаю, что тебе почудилось в разговорах. Я клянусь – никто не планировал тебя убивать! У нас даже в мыслях такого не было.

– Я слышала, как Коноплянов тебя ругал, что ты отвез меня в больницу, – хмуро напомнила Настя. – Дескать, если бы я умерла от отека Квинке, то проблема решилась бы сама собой. На что ты ему ответил, что это было бы преждевременно. Тебе свадебные фотографии нужны как лишнее доказательство нахождения Ханны на Кипре с тобой.

Егор шумно выдохнул.

– Значит, ты и этот разговор слышала. Какая же ты ушастая девица! Тебе не говорила мама, что подслушивать чужие разговоры нельзя? Ты все неправильно поняла! Сашка просто пошутил! Он циник прожженный, но при этом человек совсем не злой. Никакого криминала за его словами не стоит. План у нас был совершенно другим. Матерью клянусь, Богом, чем угодно! Я завтра тебе расскажу все. Голова раскалывается, а разговор предполагается непростой. Одно могу сказать: я очень виноват перед тобой. Виноват, что втянул в эту мерзкую историю. Ты вправе меня ненавидеть и презирать, но я постараюсь все исправить. Ты должна мне верить. Это очень важно, Настя. Иначе я не смогу тебе помочь. – Егор встал перед ней на колени, склонил голову. Настя увидела вчерашнюю шишку и ссадину от весла на голове. «Не слабо его веслом огрела, – подумала Настя и испытала острый приступ жалости и вины.

Она не удержалась, коснулась шишки пальцами, нежно погладила его по волосам. Егор словно этого ждал, схватил ее руку и прижал ладонью к щеке. Скула была колючей и холодной.

– Ты мне веришь? – спросил он. Настя отрицательно мотнула головой, потом кивнула, стараясь удержать близкие слезы. Что он с ней делает, гад такой! С какой стати она должна ему верить? Почему? Как он сказал, искры с туманом в глазах. Феерическое затмение… Все верно. Настя сегодня испытала то же самое, когда шагнула в его объятия. – Понимаешь… Вернее, это невозможно понять, но я продолжаю жить сейчас только потому, что несу ответственность за тебя.

– Значит, во всем китайцы виноваты, – вздохнула она.

– В каком смысле?

– У китайцев есть такой неписаный закон, что человек, который спас другого человека, потом до самой смерти отвечает за его жизнь. Потому как спаситель, однажды вмешавшись в судьбу спасенного, не может уйти от ответственности за него.

– Хороший закон. Можешь считать, что в этом все дело, – с иронией сказал Егор и поморщился. – Пойдем спать?

– Не боишься, что я тебя во сне зарежу или задушу? – усмехнулась она.

Егор вытащил из кармана раскладной нож. Щелчок – в лунном свете блеснула сталь. Он поиграл ножом, как заправский урка.

– Всегда беру с собой в поездки. Подарок отца, – он перехватил нож за лезвие и протянул рукояткой Насте. – Валяй! Зачем ждать, пока я усну? Можно прямо сейчас. Обещаю, что не буду сопротивляться. Или тебе весло дать?

– Хватит! – разозлилась Настя, оттолкнула Егора и спустилась в трюм. Упала на кровать, зарылась носом в подушку. Верно говорят, что шизофрения заразна. Егор ее заразил опасной болезнью. Она свихнулась. Состояние сомнений не вызывало, потому что она верила Егору, хотя для этого не было никаких оснований.

Глава 16

Второй лишний

– Просыпайся, спящая красавица, – потрепал ее по щеке Егор. Настя открыла глаза, села. В иллюминатор заглядывало солнце. Море разволновалось, и яхту качало сильнее. «Живая», – подумала она, потому что ее снова мутило и свистело в ушах. Она упала обратно на подушку и потерла виски. – Эй, не спать. Поднимайся наверх, перекусим на палубе, погодка чудесная.

– Как твоя голова? – поинтересовалась Настя, ощупывая свою башку, в которой мозги колыхались студнем.

– Нормально, – отмахнулся Егор и вышел из каюты. Соврал. Бледность и синяки под глазами говорили об обратном. Впрочем, она наверняка еще краше.

Настя сползла с койки, потопала в ванную и придирчиво оглядела свое отражение. К ее удивлению, несмотря на дурноту, выглядела она вполне сносно, и глаза сияли как-то подозрительно, и румянец на скулах просвечивал. Она торопливо умылась, заплела косу и поднялась наверх в надежде задобрить завтраком вновь взбунтовавшийся желудок.

Лазурная синева неба и моря ослепляла, легкий ветерок, утреннее солнце, пение птиц, величественные скалы – это был рай на земле.

На носу яхты Настя заметила двух танцующих бабочек и улыбнулась. Егор больше не казался чужим. С трудом верилось, что знакомы они всего лишь три дня и вчера ночью чуть не поубивали друг друга. Опасность все еще висела над головой, но мир не казался больше враждебным, а в сердце скрипкой запела надежда на то, что все будет хорошо, вместе они придумают выход.

– Чудесно выглядишь, – улыбнулся Егор и поклонился. – Ваш завтрак, миледи.

Настя села на мягкий диванчик и с удивлением оглядела стол. Фруктовый салат, тончайшие ломтики ветчины, икра, сыры разных видов, апельсиновый сок, кофе и блинчики.

– Блинчики? Ты их сам приготовил? – скептически поинтересовалась она, сунув в рот кусочек ананаса.

– Почему тебя это удивляет? – усмехнулся Егор. Настя пожала плечами. Не объяснять же ему, что Алешка за всю их долгую семейную жизнь подходил к плите только для того, чтобы подогреть еду, которую Настя приготовила. Единственное, на что муж был способен, – сварить себе яйца и сделать пару бутербродов. Упрекать в таком равнодушии к готовке Алешку было нельзя, Настя сама избаловала мужа. Но ее это ничуть не напрягало. Ей нравилось его баловать! Даже когда она смертельно уставала, готовила для него с удовольствием. Только иногда, когда Маринка рассказывала об очередном поклоннике и пресловутом кофе в постель, Настя немного завидовала и жалела, что Алешка на подобные подвиги не способен. Зато на Восьмое марта Алешка всегда старался, цветы покупал, берлинские пончики и мороженое. Мороженое и пончики с детства были Алешкиной страстью.

Блинчики оказались пересоленными, но сам факт, что Егор приготовил их для нее, – пленял и делал их вкуснее. Она слопала три штуки, заела все фруктовым салатом, сыто откинулась на спинку дивана. Хотелось, чтобы блаженное состояние никогда не кончалось.

Егор к еде не притронулся, только выпил кофе и вытянулся на диване, закинув руки за голову. Он смотрел в небо и сосредоточенно размышлял о чем-то, явно собираясь с духом, чтобы начать неприятный разговор.

– Значит, это Коноплянов придумал идею нанять девушку на роль невесты? – спросила она.

– Да, Саша у нас всегда был генератором идей. А теперь, собственно, о том, к чему меня подталкивал все эти дни Коноплянов. Не к убийству, Настя! Упаси боже! Он настаивал, чтобы я раскрыл тебе все карты как можно быстрее. Рассказал правду про Ханну, потому что в наши планы твое возвращение в Москву действительно не входило. Моя задача была уговорить тебя продолжить представление, вместо Москвы с Кипра поехать в Европу по документам Ханны, пожить там некоторое время, полгода-год. Мы собирались обыграть это как решение Ханны расширить бизнес. Раздельным проживанием супругов сейчас никого не удивишь. Это нормально, так многие живут. Твой отъезд из Москвы не вызвал бы никаких подозрений. Я бы первое время летал к тебе по выходным для отвода глаз, рассказывал всем про наши свободные отношения в браке и поддерживал бизнес Ханны в Москве. У Натали есть знакомый нотариус, мы планировали оформить через него доверенность на ведение дел Ханны. Через некоторое время с нашей помощью ты продала бы московский бизнес, а я подал бы на развод. Никаких скандалов и интриг. Не сложилось. Собственно, это все. Ты вернулась бы в Москву и зажила прежней жизнью, а я зажил бы своей.

– Складно, – сказала Настя. Егор посмотрел на нее внимательно, отвернулся.

– Складно… – повторил он. – Сашка на меня давил, требовал, чтобы я решил проблему как можно быстрее. Времени, чтобы распланировать будущее, у нас не было совсем. Надо было организовать билеты, снять квартиру и сделать массу других вещей для твоего проживания там, а главное, уговорить тебя. Похоже, ты стала свидетелем моих разговоров с ним и черт-те что подумала.

– Что вам мешало сразу рассказать мне обо всем?

– А ты бы согласилась? – воскликнул Егор. Настя не знала, что ответить. – Ты бы не согласилась, – ответил за нее Егор. – Когда Саша с тобой пообщался, то сразу понял, что ты на подобное сотрудничество не согласишься. Ни при каких обстоятельствах. Сколько бы денег мы тебе ни посулили. Коноплянов – отличный психолог и прекрасно разбирается в человеческой натуре. Поэтому мы решили дождаться, когда ты перейдешь границу, а потом посвятить тебя в наши дальнейшие планы. Только я не знал, насколько тяжело мне будет рассказать о своей подлости такой кристально чистой девушке, как ты. Я не знал, как предложить тебе новую сделку. Ты, наверное, меня презираешь? – подавленно спросил он. Настя молчала, сказать ей было решительно нечего. Дикий поступок Егора не укладывался в голове. В то же время презрения в душе не было, сердце снова заполнили жалость и сочувствие. – Вижу, презираешь, – неверно оценил ее взгляд Егор. – Я сам себя ненавижу. Когда Ханна умерла, это стало для меня полным шоком. Все так внезапно, так чудовищно случилось. Мы строили планы на будущее, планировали эту поездку вдвоем, обсуждали сценарий бракосочетания, и, когда до свадьбы осталось три дня, все рухнуло. В один момент полетело к чертям! Мало того, я узнал, что Ханна наркоманка со стажем. Представить невозможно, что я пережил тогда. Я был в невменяемом состоянии, на грани. Когда Саня озвучил свой план, я чуть не порвал его на куски – у меня случился нервный срыв. Карамзин вколол мне какую-то хрень успокоительную. Мир сузился до размеров спичечного коробка, и мозг стал работать в каком-то ином режиме. Валька уверял, что он позаботится о теле Ханны должным образом, что все сделает по-людски. Ребята подначивали, твердили, что я обязан сделать этот шаг ради Ханны, что я должен, это моя обязанность. Мне стало казаться, что это верный выход. Я сдался, сломался. Из-за Ханны. На себя мне было плевать. Меньше всего я думал о себе. Мне не хотелось, чтобы имя моей невесты марали газеты.

– Теперь понятно, почему ты был со мной так обходителен. Это часть вашего сценария? Вскружить мне голову, чтобы я на все согласилась? – в упор спросила Настя.

– Настя! – Егор хотел возразить, но не смог. – Да, это было частью сценария. Сашка настаивал, чтобы я расположил тебя к себе любыми способами. Потому что ты уникальна. Живешь не умом, а чувствами. Сначала я даже слушать его не хотел. Ведь я очень любил Ханну. Мысли о том, что придется очаровывать другую женщину, вызывали у меня отвращение. В общем, я послал Саню в задницу с его затеями. А когда узнал, что ты замужем и любишь мужа, успокоился и обрадовался. Значит, не станешь докучать приставаниями. А потом… Потом я увидел тебя…

– И передумал, – усмехнулась Настя. – У тебя все получилось, Егор. Я поверила тебе! Я… Ты… Как ты мог так со мной поступить! Зачем? Зачем ты морочил мне голову, сукин ты сын! Зачем целовал, обнимал, плел про искры с туманом… Я живой человек, а не кукла. У меня есть душа! Да, я живу чувствами. А ты играл на них, чтобы добиться своих низких целей.

Настя с раздражением перевернула тарелку с блинчиками и сбросила со стола кофейник. Черная жижа впиталась в светлый ковер причудливым узором, в центре которого, как насмешка, получилось сердце.

– Настя, – умоляюще сказал Егор, вскочил, сделал шаг к ней. – Я не играл с тобой! Клянусь!

– Я уже знаю, чего стоят твои клятвы. Не подходи ко мне! – закричала она и замахнулась на него графином. – Не смей больше прикасаться ко мне. Ты выиграл – я поеду в Европу и буду изображать Ханну дальше. Только у меня есть жесткое условие; сначала ты поможешь мне вычислить заказчика и обезопасить жизнь моего мужа. В конце концов, это в твоих интересах. Хочу только предупредить: не дай бог, ты позволишь себе еще раз распускать руки, я пойду в полицию и все расскажу. Мне терять больше нечего. Спасибо за завтрак. Все было очень вкусно, – сухо поблагодарила она, с грохотом поставила графин на стол и бегом спустилась в каюту.

Егор смахнул остатки завтрака со стола и со всей силы ударил по нему кулаком. Как мерзко все получилось! Настя ему не поверила. Как он мог объяснить ей, что все его чувства – правда? Как он мог объяснить, что не она – актриса, нанятая на роль Ханны? Это Ханна стала заменой в его сердце и судьбе той несравненной девушки, которую он в детстве называл Рапунцель, таращился влюбленными глазами на ее силуэт в окнах второго этажа и подглядывал за ней в щель забора. Потом его Рапунцель исчезла. Несколько лет он ездил на дачу с надеждой, что в окошке расхлябанного соседского домика вновь вспыхнет свет и появится ее тонкий силуэт с длинной роскошной косой. Но Рапунцель больше не появлялась. Дом стоял, заброшенный и пустой, опустело и сердце Егора. Умер отец, мама продала дачу, где они вместе проводили счастливые дни, чтобы не было болезненных воспоминаний. Егор быстро встал на ноги, купил прекрасный дом в коттеджном поселке, но по ночам ему еще долго снился покосившийся забор, малиновые кусты и испуганная голубоглазая девочка с худенькими плечами, уронившая корзину с ягодами на сочную траву.

В Ханне, похожей чем-то на Настю, он искал повторение своей детской любви и старательно выписывал на лист положительные стороны невесты, чтобы убедить себя – они идеальная пара. Он убеждал себя, что любит Ханну. Себя убеждал и всех остальных. Когда мама сказала, что внутри он пуст, Егор пришел в бешенство: мама посягнула на его хрупкую гармонию с миром, которую Егор пытался с помощью Ханны создать.

Соседскую девочку с длинной русой косой и большими синими глазами он опознал в Насте не сразу, но когда она поцеловала его в аэропорту, страшненькая, с разбитым носом – в сердце мощным потоком полился солнечный свет. Испугавшись своих чувств, Егор силой оттолкнул от себя девушку, но солнечный свет в душе остался, он мягко грел изнутри.

Егор убеждал себя, что так не бывает. Только что потерял любимую невесту, с которой мечтал создать счастливую семью, и вдруг накрыло с головой новое чувство. Он ненавидел себя, но ничего поделать не мог – к Насте его тянуло как магнитом, солнечный свет пробивался сквозь частокол вины и ненависти к себе, раскалял сердце, плавил мозг, сводил с ума. До такой степени, что искры из глаз сыпались. Он, как дурак, ревновал ее к мужу, хотя не имел на это никакого права. Настя с самого начала дала ему понять, что любит своего Алешу и хочет, чтобы он вернулся. И он чуть не убил Карамзина, когда стал невольным свидетелем их поцелуя на пляже Афродиты. А когда после произошедшего в спальне Настя зло бросила ему: ради Алексея готова убить, потому что он, Егор, ей никто, так стало невыносимо больно, и жить расхотелось. Он даже информацию о том, что кто-то из друзей его приговорил, воспринял легче.

Только ведь не убила Настя его, ударила, но тут же полезла спасать. Нырнула за ним, хотя в тот момент еще не знала, что у Егора даже в мыслях не было ее убивать. Правда, веслом огрела со всей дури. «До сих пор в ушах звенит», – усмехнулся Егор и потер лицо ладонями. Жалко ей стало или, может, все-таки есть надежда? «Какая надежда, идиот!» – стукнул себя по лбу Егор. Все кончено… Только в отель возвращаться рано. Надо сосредоточиться и придумать, что делать дальше.

На палубу поднялась Настя, хмурая и бледная, букой села на диван и положила на стол мобильный телефон.

– Заказчик вновь напомнил о себе и ясно дал понять, что его намерения весьма серьезны. Вот, посмотри, что он мне прислал только что, – она подвинула айфон Егору. На дисплее была фотография светловолосого мужчины, который пьет коктейль в баре. Что-то смутно знакомое мелькнуло в голове. Ну, конечно, этот парень заруливал на красном мопеде в их дачный поселок, крутился около дома Рапунцель, по ходу очаровывая местных девчонок, даже Натали ухитрился влюбить в себя. А потом, когда Рапунцель, пытаясь слинять из-под бабкиного контроля, отправилась к нему на свиданку и сломала себе руку, упав с лестницы, – смылся. Ничем не помог, слинял, и все.

Значит, это и есть любимый муж Алексей. Настя все-таки вышла замуж за этого урода. Да, в первый день их знакомства, когда они на пляже в пьяном угаре рассказывали друг другу себе, о нем она тоже говорила. Егор был сильно пьян, мало что запомнил – в памяти остались лишь ее слова: они слишком рано встретились с Алексеем и ушел он, потому что появилась потребность в женщине, которая будет видеть в нем мужчину, а не мальчика. У Егора было на этот счет другое мнение: Алексей ушел, потому что полный мудак, но Настю он не стал переубеждать. Тогда Егор еще не понимал, что щедрая Афродита вернула ему прошлую неразделенную любовь и дала еще один шанс стать счастливым.

Теперь Егору предстоит спасти этого козла от смерти. Да он сам с большим удовольствием ему бы голову отвернул! Такая девушка его любит, а он с какой-то шмарой на курорт укатил. Золото променял на блестящую безделушку. Девицы на фото не было видно, заказчик явно подловил момент, когда Алексей остался один, чтобы не вызывать у Насти ненужных эмоций, но Егор почему-то не сомневался, что любовница – безмозглая красотка из серии «дольче вита для бедных», нарощенные волосы, силиконовые сиськи и губы. Впрочем, какая разница, кто эти люди и как они выглядят, ради Насти он готов на все. Даже умереть! Если бы не Настя, не опасность того, что девушке придется нести ответственность за нелегальное пересечение границы, – он давно вернулся бы в Москву, написал заявление в полицию и сознался во всем, взяв на себя полностью ответственность за случившееся, чтобы прекратить этот цирк.

Сейчас он не мог этого сделать – есть опасность еще больше навредить Насте. Выхода нет, надо искать заказчика. Фотография свежая, значит, человек, который мечтает отправить его на тот свет, – здесь, на Кипре. Он в курсе всех событий. Неужели Настя права? Отправить его на тот свет хочет кто-то из близких друзей. Кто? Натали, Сашка, Карамзин? Поверить в это было невозможно, но факты говорили об обратном. Кроме друзей, никто не знает, что произошло в доме Егора в ту кошмарную ночь на мальчишнике. Никто, кроме Натали, Коноплянова и Хирурга, не в курсе, что Настя – нанятая актриса и обожает своего мужа. А он, Егор, не представляет – за что его хотят уничтожить. Егор пытался припомнить, что сделал дурного, но не смог. Друзей он обожал и всегда старался им помочь. Сашке денег одалживал и никогда не требовал долги. Знал, что Сашка никогда деньги не возвращает. Когда у Коноплянова случались неприятности, а случались они перманентно, он прятал друга от кредиторов, даже однажды нанимал Сашке братков в качестве телохранителей, чтобы другу голову не оторвали. Да, ругался, пытался сам Коноплянову вправить мозги, чтобы тот не ввязывался в сомнительные истории. Сашка был неисправим и наступал на одни и те же грабли постоянно.

С Карамзиным отношения у них всегда были ровные, никаких конфликтов. Егор активно рекламировал Валентина. Все знакомые обеспеченные дамы, решив завести малыша, отправлялись рожать исключительно к Хирургу, в обычный роддом, а потом щедро Вальку вознаграждали за труды. Денег в долг Карамзин принципиально не брал. Чтобы порадовать друга, Егору пришлось воспользоваться своим положением и организовать ему крутую тачку за бесценок: Егор нашел способ списать ее с баланса компании. Карамзин был рад, он всегда мечтал о внедорожнике.

С Натали они друзья с раннего детства, полжизни друг друга поддерживали, и даже вообразить, что это она решила от него избавиться, было невозможно. Ссорились, конечно, иногда, не без этого, но быстро мирились. В материальном плане их дороги вообще не пересекались. Натали всегда была девушкой независимой и принципиально пробивала себе дорогу без посторонней помощи. У нее был комплекс ребенка богатых родителей, который всего в жизни должен добиться сам.

Кому же из друзей он перешел дорогу? Кому насолил настолько, что от него захотели избавиться насовсем? Кому из них выгодна его смерть? Егор задавал себе вопросы, но ответов не находил. Жизнь его летела к чертям. Сначала чудовищным образом погибла невеста, но это было только начало ада. Он любит женщину, которая никогда не будет ему принадлежать, а кто-то из близких друзей, кому он безгранично доверял, предал.

– Меня совсем укачало. Может, в отель вернемся? – отвлекла его от тягостных мыслей Настя. Егор кивнул.

– Только прибраться надо, а то у нас тут разруха, как после кораблекрушения. Неудобно яхту в таком виде хозяевам отдавать.

Он собрал тарелки с пола, спустился в трюм, загремел посудой. Настя посмотрела на бутылку с вином и антидепрессантами, которая с вечера так и стояла на столе, и вышвырнула ее за борт. Потом помогла Егору привести яхту в порядок, достала из ведра ножи, клейкую ленту и веревку, положила их обратно в ящики, снова поднялась наверх. Егор поднялся следом.

– Ты ведешь, ладно? Здесь недалеко. Что-то мне нехорошо, тошнит, в глазах рябит и голова раскалывается, – пожаловался он. – Похоже, небольшое сотрясение мозга ты мне все-таки веслом организовала.

– Прости, – виновато сказала Настя.

– Ничего, я живучий. Меня голыми руками не возьмешь. И веслом тоже, – усмехнулся Егор. – Иди сюда, я покажу, как лодку останавливать и на якорь ставить. Жаль только, что до Белых камней мы так и не добрались. И Мыс Святых Бессребреников я тебе не показал. Это уникальное место совсем недалеко от Айя-Напы. На мысе стоит старинная церковь, названная в честь святых Косьмы и Дамиана, до сих пор действующая. От храма ведет лестница вниз, к морю, а в скале – пещера с наскальными рисунками, которая служила пристанищем монахам-отшельникам. С берега монашескую келью не видно. Чтобы в нее попасть, надо пройти вдоль скалы вправо. Когда входишь в келью, все остальное словно перестает существовать, проблемы кажутся пустяками. Там словно рождаешься заново. Ты обязательно должна побывать в этом уникальном месте, Настя, обязательно! – с жаром сказал Егор.

– Хорошо, вместе съездим туда, – легко согласилась Настя и с азартом вцепилась в руль.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Зачем ты так в руль вцепилась? Я же тебя учил: нежно, как любимого мужчину ласкаешь, – с иронией сказал Егор. Вчерашний вечер вспомнился в деталях, первая его часть. Настя вспыхнула румянцем, отвернулась и состроила суровую мину. Вечно она себя выдает, все эмоции на физиономии отражаются. В данный момент ей меньше всего хотелось продемонстрировать ему свои истинные чувства.

Егор подробно объяснил, что и как делать, помог снять лодку с якоря и развернул яхту в нужном направлении.

– Расслабься, не забывай следить за эхолокатором и следуй заданному маршруту. Ты справишься, девочка. Все будет хорошо, – подбодрил он, оставил Настю одну за штурвалом, а сам устроился на палубе, за ее спиной. – У входа в порт останови. Я помогу причалить.

Настя сделала все, как учил Егор. Лишь один раз она крутанула руль излишне резко, и яхта сильно накренилась влево, но она быстро выровняла судно и взяла курс на пристань.

Через десять минут Настя привела яхту к марине и остановила судно, как было велено, в нескольких метрах от пристани. Да, Егор прав. Втиснуться в узкий просвет между другими судами без посторонней помощи она бы не смогла. Разворотила бы все вокруг. В любом случае – она сделала это! В венах бурлили адреналин и счастье. Это круто! Невероятно! Теперь она – настоящая морячка! Егор может ею гордиться. Она обернулась со счастливой улыбкой.

На палубе никого не было. Видимо, Егор спустился вниз и прилег в каюте, решила Настя. Она бросила якорь, как он учил, и спустилась в трюм. В каюте тоже никого не оказалось. Настя заглянула во все помещения – пусто. Сердце в груди забилось как сумасшедшее. На ватных ногах она поднялась наверх, все еще надеясь на чудо. Чуда не случилось. На палубе валялись солнечные очки Егора, сам он исчез.

Море вокруг играло волнами, яхта покачивалась, светило солнце, пели птицы, и чайки парили над головой, но мир поблек.

Настя подняла очки и зарыдала. Вероятно, когда яхта накренилась, Егор не удержался на палубе и упал в море. Он плохо себя чувствовал, возможно, голова закружилась или он потерял сознание. Она была так сосредоточена, что не услышала, как и когда это случилось.

– Егор! – в отчаянии крикнула она – ответили ей лишь эхо и чайки. Трясущейся рукой Настя взяла телефон, открыла записную книжку и набрала первый попавшийся номер. К телефону долго никто не подходил. Потом послышался сонный женский голос.

– Натали, беда случилась. Кажется, я убила Егора, – прошептала она в трубку, назвала свои координаты и потеряла сознание.

Глава 17

Иуда с двумя мобильниками

В спальне рыдала Натали, Карамзин ее утешал. Александр курил на балконе, выкуривал сигарету, тушил, закуривал новую – так продолжалось уже несколько часов.

На яхту друзья Егора приехали втроем, нашли Настю на палубе в полубессознательном состоянии, привели в чувство, выяснили, что случилось, вызвали спасателей и полицию. Через пару часов все перебрались в отель ждать возвращения Егора в гостиничном номере.

– Мадам, рано паниковать. Тело не найдено, мадам. Значит, есть надежда, – на плохом русском бодро утешал ее пожилой полицейский, а потом вздыхал с сочувствием. – Молодожены. Первая брачная ночь. Ай-ай-ай… Ай-ай-ай…

Настя тупо кивала. Егор отличный пловец, он мог выплыть. Вчера ведь выплыл после удара веслом. А не вернулся, потому что сил не было. «Отлежится сейчас где-нибудь на берегу, придет в себя и вернется в отель – живой», – надеялась она, смотрела на часы, прислушивалась к шагам за дверью.

Спасательная операция длилась уже пять часов, катера и вертолет прочесывали морскую акваторию в месте, где предположительно произошла трагедия, – вестей о Егоре по-прежнему не было. С каждым часом надежда таяла, но Настя упрямо продолжала верить.

Весть о трагедии во время романтического ночного путешествия молодоженов на яхте расползлась по отелю мгновенно. В номер периодически заглядывали постояльцы и персонал, выражали сочувствие, предлагали помощь, с любопытством разглядывая Настю.

Под вечер явился корреспондент местной газеты. Карамзин выгнал его взашей, всех остальных он тоже отправлял лесом. Странно, что вездесущая Соня не явилась разузнать подробности. Вероятно, отсыпалась после вчерашнего или весть пока не докатилась до ее любопытных ушей.

Матери Егора общим голосованием решили пока не сообщать о происшествии. Насте даже представить было страшно, что случится с женщиной, когда она узнает о трагедии. О том же самом думала Натали, потому что звонить Алле Григорьевне предстояло ей.

Стемнело, полицейский виновато сообщил, что спасательную операцию временно прекращают до утра, откланялся и уехал. Друзья Егора уходить не торопились, остались в номере.

Ночь прошла в диком напряжении. Настя не спала, молилась, чтобы Егор выжил, лишь изредка проваливаясь в липкую дрему, тягостную и тревожную.

С утра возобновили поиски, но никаких новостей по-прежнему не было. Натали к полудню сломалась и уснула на софе в гостиной. Карамзин ее опекал, сидел рядом в каком-то оцепенении и смотрел перед собой стеклянными глазами. Александр слонялся из угла в угол, как загнанный зверь, ронял стулья и ругался матом.

Настя смотрела на их напряженные, взволнованные лица и поражалась лицемерию. Кто-то из них троих сейчас в душе радуется гибели Егора, изображая страдания и переживания. Кто? Карамзин, Александр, Натали? Натали любит Егора. Карамзин любит Натали. Натали явно не могла желать смерти любимому человеку. Или, напротив, могла? Ревность тоже отличный мотив. Хотя какая, на фиг, ревность, если Ханна умерла, а Настя – всего лишь нанятая актриса.

Зато отличный мотив у Карамзина. Нет Егора – нет соперника. Натали поплачет, забудет свою любовь и бросится Карамзину в объятия. Процесс уже идет, она рыдает на груди доброго доктора, а он ее утешает.

Про Александра Настя ничего не знала, кроме того, что он мерзкий человек и придумал эту затею, втянув в авантюру всех остальных. «Генератор идей», так называл его Егор. Значит, вполне мог сгенерировать еще одну идею. Под шумок избавиться от друга. Мотив? Егор был очень обеспеченным человеком, а дядя Саша при первой их встрече заявил, что обычно должен всем. Значит, вполне мог занять у друга деньги и не захотел отдавать долги.

Жаль, что она не успела расспросить Егора о друзьях. Было бы у нее больше информации, возможно, она поняла бы, кто заказчик.

Ближе к вечеру объявился полицейский, сообщил, что спасательную операцию решено прекратить, так как шансы, что Егор выжил, равны нулю. Информацию они восприняли без истерик, смиренно, измотанные ожиданием, уставшие – все к тому моменту были готовы к самому страшному.

Настя заперлась в спальне и рухнула на кровать. Слезы катились из глаз. Сердце словно опустело, в душе остались только горечь и невыносимая тоска.

– Не может этого быть. Не может этого быть. Не может этого быть, – шептала она, вытирая слезы. Она знала Егора всего три дня, но испытала за это время столько эмоций, такой накал страсти, который за жизнь не пережила. Сердце с самого начала тянулось к нему, невзирая на препятствия, которые постоянно выстраивались на пути.

Верить в то, что Егора больше нет, не хотелось. Настя решила ждать вопреки всему и докопаться до истины. Найти заказчика стало ее навязчивой идеей – идеей фикс. Ни о чем больше она думать не могла.

Да, она виновата в гибели Егора и никогда себе этого не простит, но он погиб случайно, вина ее лишь косвенная. Заказ она не выполнила, отказалась от убийства, и здесь ее совесть чиста. Она ныряла бы до посинения и вытащила бы его, спасла, если бы Егор не вынырнул сам. Настя это знала наверняка. Заказчик об этом не знает. Он думает, что Настя выполнила заказ, и радуется, что у него все получилось. Падаль такая!

Интуиция подсказывала, что заказчик не успокоится не достигнутом. Теперь самой Насте угрожает смертельная опасность, но вычислить Иуду хотелось не поэтому. Желание ее было по-женски импульсивным: найти сволочь и плюнуть в рожу. Ради памяти Егора найти. И расцарапать подлую рожу в кровь. А потом сдать негодяя друзьям со всеми потрохами, раскрыть им глаза на мразь, которая затесалась в их круг и втайне вынашивала кровавые планы. Дальше пусть сами разбираются, как поступить.

Кто же? Кто? Кто? Настя пыталась размышлять, но получалось плохо. Эмоции заслоняли все вокруг. Одно было очевидно: у заказчика при себе два телефона, одним он пользуется постоянно, другим – для отправки эсэмэс. Это в Москве телефон, зарегистрированный на чужое имя, можно купить без проблем, на Кипре – вряд ли. Значит, заказчик привез телефон с собой из Москвы. Конечно, есть большая вероятность, что он уже избавился от аппарата, но интуиция подсказывала, что он еще раз воспользуется им.

Неожиданно в голову пришла сумасшедшая мысль. Последнее эсэмэс она не удалила, номер остался в памяти телефона. Она взяла сотовый Ханны, набрала номер заказчика, положила телефон на кровать и вышла в гостиную.

У Коноплянова звонил телефон. Александр полез в карман, достал мобильник и выругался, сунув его обратно в джинсы – звонил совсем другой аппарат. Коноплянов состроил недовольную мину и полез в карман рубашки. От ненависти у Насти потемнело в глазах, и она ринулась к дяде Саше.

– Сволочь! Я тебя ненавижу! – закричала Настя ему в лицо. Александр, который уже достал сотовый, попятился, ошарашенно глядя на Настю. Она налетела на Коноплянова и принялась бить его кулаками.

– Одурела! Сбрендила! – орал Александр. – Уберите от меня эту психическую!

Натали с Карамзиным бросились на помощь и пытались оттащить Настю. Она вырывалась и снова налетала на рыжего гада, пытаясь вырвать у него мобильник. Сотовый выпал из его руки и завертелся на полу юлой.

Настя нагнулась и схватила аппарат.

– Вот! – показала она всем. – Вот он!

Друзья Егора ошарашенно пялились на телефон и явно ничего не понимали. Мобильник продолжал трезвонить. Настя взглянула на дисплей и округлила глаза. На экране высвечивался знакомый с детства номер и симпатичное лицо ее подруги Маринки. Она держала в руках свой собственный телефон, который Коноплянов отобрал у нее перед поездкой!

– Чума болотная! Я сам собирался тебе телефон вернуть! Устроила, понимаешь, битву. Накинулась из-за какого-то говенного мобильника, с которым в приличном обществе стыдно показываться, – обиженно сказал Александр, потирая щеку, на которой остались отметины от Настиных когтей. Волосы у него торчали в разные стороны, и выглядел он страшно нелепо. – Я твой мобильник с собой на Кипр взял на случай, если вдруг кто-нибудь из близких вздумает тебя разыскивать. Может, ответишь? Успокоишь, что с тобой все в порядке. А то твоя Марина задолбала уже звонить. Третий раз мне нервы портит.

Настя кивнула и скрылась в спальне. Ее душили смех и слезы. На кровати лежал телефон Ханны и вибрировал. Она поднесла его к уху и услышала знакомое: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Отключив айфон Ханны, Настя поднесла к уху свой старенький мобильник.

– Мармеладовна! – заорала Маринка в трубку. – Наконец-то! Я думала, ты никогда меня не простишь. Весь маникюр себе испортила, пока пыталась до тебя дозвониться. Уже собиралась брать тачку и ехать к тебе на квартиру через весь город, выковыривать тебя из депрессии. Слушай, Мармеладовна, я так тебя люблю! Ты прости меня, а? Что-то не то я ляпнула, по-моему.

– Я тоже тебя люблю, Марин, – улыбнулась Настя. – Ты меня тоже прости. По-моему, это я ляпнула что-то не то.

– Вот и помирились! – обрадовалась подруга. – Как ты?

– Не волнуйся, со мной уже все хорошо. Никакой депрессии, – смахнув слезинки с ресниц, сказала Настя. – Я тебе на днях позвоню, ладно? Забуримся в какой-нибудь гламурный ресторанчик и оторвемся по полной программе.

– Так чего ждать, можно прямо сегодня! Я угощаю. Заодно отметим наше примирение. Я так по тебе соскучилась, Настена!

– Сегодня я не могу. Я не дома.

– Мармеладовна, ты меня пугаешь! Как не дома? А где ты в таком случае?

– В свадебном путешествии, – сказала Настя. В трубке повисло молчание.

– Где ты? – ошарашенно переспросила Маринка после долгой паузы. – Ты что, со своим говном помирилась? Или у тебя бред?

– Нет, с Алешей я не помирилась. Я встретила другого замечательного человека, которого полюбила. Это долгая история, Марин. Вернусь через пару дней и все тебе расскажу. А сейчас мне пора. Целую.

Маринка еще что-то голосила в трубку, но Настя нажала отбой и отключила телефон. Зачем она это сказала, Настя сама не понимала. Почему-то захотелось ответить именно так. Ей страшно надоело лгать! Она в свадебном путешествии. Она встретила другого замечательного человека. Это была правда.

В спальню заглянула Натали. Свернулась на кровати калачиком рядом с ней, погладила Настю по волосам. Настя с трудом удержалась, чтобы не сбросить ее руку. Натали меньше всего подпадала под подозрение, но во всех детективах, которые она читала, преступником оказывался как раз тот человек, который был вне подозрений.

– Я знала, что это случится, – тихо сказала Натали, глядя на Настю печальными глазами.

– Что Егор умрет?

– Господи, что ты мелешь! – выругалась Натали. – Знала, что ты в него влюбишься. Предупреждала тебя, а ты не послушалась, дура.

– Сама дура! Думаешь, я не догадалась, что ты Егора любишь? – вздохнула Настя.

– Люблю, – не стала спорить Натали. – Как друга. Егор мне даже больше, чем друг. Он мне как брат. Ближе его у меня никого нет и не будет.

– Значит, твой полный фаталь не он?

– Конечно, нет! – искренне удивилась Натали. – Стала бы я ему невест снаряжать, если бы любила. Ты слишком хорошо обо мне думаешь, Настя! Да я бы тебе сразу глаза выцарапала или еще какую-нибудь подлянку сделала. С самого начала ведь было понятно, что вы вылеплены друг для друга и между вами что-то случится. Честно скажу, Ханна мне не нравилась. Чужая она, а ты – своя.

– Спасибо за доверие. Только Егор ушел к ней, а меня оставил!.

– Еще ничего не известно, Настя! Тело не найдено, значит, есть надежда. Давай подождем до утра. Если не объявится… Не знаю, что делать, Настя. Я не знаю, что делать! Как я матери его скажу? Алла Григорьевна с трудом смерть мужа пережила. Смерть сына ее убьет, – Натали уткнулась подушку и зарыдала. – Я попросить хочу. Понимаю, ты устала и в таком состоянии находишься, что тебе все равно. Но ты уж доведи дело до конца. Ради Егора. Если Алла Григорьевна узнает, что ты ненастоящая, то представь, какой у нее удар случится.

– Хорошо, я обещаю, что доведу дело до конца, – сказала Настя. Натали с благодарностью кивнула и вытерла ладонью слезы.

– С чего ты взяла, что я Егора люблю? Тебе Алла Григорьевна что-то в аэропорту про нас наболтала? Не верь. Это ее любимая тема. Она нас с Егором вусмерть уже заколебала. У нее навязчивая идея – нас поженить. Правда, я сама лопухнулась. Как-то заглянула к Егору, его дома не оказалось. Алла Григорьевна меня усадила чай пить и начала пытать на тему наших личных отношений, как партизана в застенках каземата. Сначала я отнекивалась. Но надо знать Аллу Григорьевну! Она из разряда людей, которым проще дать, чем отказать. Я и ляпнула, что Егора люблю – не могу, лишь бы она отвязалась. Потому что другой ответ Аллу Григорьевну не устроил бы категорически и пытки продолжались бы дальше. С тех пор она начала смотреть на меня с сочувствием, вздыхать и регулярно капать бедному Егорке на мозги, призывая его одуматься и воссоединиться со мной.

– Сочувствую, – усмехнулась Настя. – Нет, Алла Григорьевна ничего мне не говорила про ваши отношения. Мы про шляпки разговаривали. Это Карамзин меня просветил, – не стала лукавить Настя. Лицо у Натали вытянулось.

– Карамзин? Он совсем, что ли, идиот? – потрясенно выдохнула она и сокрушенно хлопнула себя по коленям. – Ну Валя дает! Что он еще про меня наболтал?

– Что любит тебя сильно, но боится в этом признаться. Считает, что если ты узнаешь о его любви, то сразу погонишь прочь, вычеркнешь из друзей, избегать начнешь. Тогда он лишится единственной возможности быть с тобой рядом. Поэтому он молчит. Мне кажется, это глупо. Правда, Натали?

Натали медленно поднялась, глядя на Настю, как на умалишенную.

– А зачем же он мне постоянно рассказывает про женщину, которую безумно любит? Описывает ее достоинства и рассказывает, что ради этой прекрасной девушки готов на все, даже на убийство! Зачем он врет?

– Почему врет? Валентин тебе рассказывает о тебе, о прекрасной девушке, которую любит. И все ждет, когда ты сама догадаешься о его чувствах, – пожала плечами Настя.

Натали с вытаращенными глазами выскочила за дверь, через минуту вернулась и снова уселась на кровать.

– Кошмар, Настя! Просто ужас! Не знаю я, что мне делать. Я ведь тоже люблю этого дурака!

Настя тоже не знала, что делать! В голове застряла фраза: «Описывает ее достоинства и рассказывает, что ради этой прекрасной девушки готов на все, даже на убийство!» Ради своей прекрасной любви Карамзин готов на все, даже на убийство. Перед глазами замелькали эпизоды из недавнего прошлого, визит в кафе, знакомство с официантом Андрэасом, сыном хозяина заведения, и их диалог с Егором в машине.

«Господи, я же последней уходила! Парень собирался ресторан закрывать и выглядел вполне довольным жизнью. Даже подкатывал ко мне активно. Пришлось отшить. Надо же! Такой молодой красивый парень – и умер». – «Оказывается, это ты виновата. Отшила мужика, он пошел и самоубился…»

Настя вытерла капельки пота со лба. В памяти всплыл диалог на пляже Афродиты с Карамзиным.

«Почему ты не выполнила моих указаний и не давала Егору лекарство?» – «Прости, я пыталась…» – «Плохо пыталась! Сегодня во время церемонии у него припадок случился. Если бы ты сделала то, что я просил, – этого бы не произошло!»

Конечно, не произошло бы, потому что, если бы Егор вернулся после ссоры в кафе, его не было бы в живых уже в первый вечер пребывания на Кипре. Но Егор не вернулся, и вместо него вино с «лекарством» от Карамзина выпил сын хозяина таверны официант Андрэас. Вероятно, после того, как Настя покинула ресторан, несчастному официанту стало жаль пускать в расход целый бокал дорогого вина, тем более что из него никто не пил. Сын хозяина вместо раковины влил вино в себя. И умер. Господи, бедный парень!

– Нат, а ты Соню давно видела? – напряженно спросила Настя.

– Соскучилась? – усмехнулась Натали. – К счастью, я эту идиотку видела первый и последний раз в жизни на пляже во время свадебного банкета.

– Ты вроде собиралась к ней подлизаться с утра, – напомнила Настя. – И Саша хотел тебе в этом помочь.

– Сашка отправился спать и продрых до тех пор, пока мы с Валей его не растолкали. До этого я честно сходила к Соне на следующее утро. На двери ее номера висела табличка: «Не беспокоить». Вот я и решила девушку не тревожить своими визитами, сунула в дверь записку с извинениями и с чистой совестью отчалила дальше спать. Потом ты позвонила. И уже было не до Сони. Что это ты вдруг о ней вспомнила? Радуйся, что ее здесь нет, весь мозг бы вынесла своими вопросами.

Было бы чему радоваться! Лучше бы Сонечка в данный момент трещала им в уши и выносила мозг, а не лежала мертвой в своем номере после того, как выпила бокал шампанского, в который Настя положила успокоительное лекарство Карамзина. Поистине чудодейственное средство – успокаивает навечно.

Настя, сославшись на головную боль и желание проветриться, подхватила свою сумочку и, выйдя из номера, спустилась этажом ниже и подошла к двери Сони. На ручке по-прежнему висела табличка: «Не беспокоить». Из щели торчала извинительная записка Натали. Все подтвердилось: Соня не выходила из номера двое суток, потому что выйти не могла. Горничные, видя табличку, тоже не тревожили коллегу Егора, поэтому до сих пор никто не обнаружил ее труп.

Настя вытащила записку и сунула ее в карман. Больше она Соне не понадобится, а к Натали, возможно, появятся вопросы у полиции, если они прочитают записку. Ей и без того несладко будет.

Настя спустилась на рецепцию, сказала администратору, что волнуется за знакомую из двести третьего номера, которая больше суток не дает о себе знать.

Выполнив свой гражданский долг, Настя вышла на улицу и побрела к пляжу. Возвращаться в свой номер и смотреть в глаза Карамзину не было никаких моральных сил. Из-за него погибли невинные люди. Из-за него Настя чуть не убила Егора и сама чудом осталась жива – капсула упала на пол и закатилась под кровать.

Натали было жаль до слез. Скоро девушка узнает, что собой представляет человек, которого она так страстно любила. И случится у Наты полный фаталь, и полный трындец до кучи.

Настя дошла до пляжа и села на свободный шезлонг там, где они с Егором провели первую ночь на Кипре. Солнце только клонилось к горизонту. Вокруг было полно отдыхающих. Народ купался и нежился в закатных лучах. Загорелые, счастливые, беззаботные – она была чужой на этом празднике жизни.

Краем глаза Настя заметила знакомый силуэт и повернула голову. В нескольких метрах от нее стоял Алешка с фотоаппаратом и снимал длинноногую красотку с вьющимися каштановыми волосами. Девушка была прекрасной. Про таких говорят – совершенна от кончиков волос до кончиков ногтей или с головы до пят. Пят прелестницы Настя не видела, девушка стояла по щиколотку в воде, но почему-то Настя не сомневалась, что ниже щиколоток у нее тоже все отлично. Красивое породистое лицо, немного надменное, но не вульгарное, точеная фигурка и длиннющие ноги – все это производило на окружающих неизгладимое впечатление. Бронзовое стройное тело в леопардовом купальнике мерцало и изгибалось в лучах уходящего солнца так соблазнительно, что даже Настя на мгновение залюбовалась красотой богини пляжа Нисси-бич.

Она перевела взгляд на Алексея и удивилась странному выбору девушки. Что эта божественная нимфа в нем нашла? Помятый какой-то весь, с наметившимся пузом, рябые плечи, длинные светлые волосы стянуты резинкой в крысиный хвост. Бегает вокруг, как дешевый уличный фотограф, и ценные указания хамским тоном дает. Встань так, встань сяк. Так и хотелось подойти, настучать по башке и сказать: милай, она и без тебя знает – как! Отстань от нее, не мешай! Перед камерой девушка вела себя очень естественно, словно была рождена для фотосессий. Наверняка начинающая модель. «Алеша наплел красотке, что он – знаменитый фотограф или продюсер», – предположила Настя и поймала себя на мысли, что она наблюдает за парой, как сторонний созерцатель, словно не имеет к этим людям никакого отношения.

Когда Настя ехала на Кипр, она думала, что умрет, если увидит мужа с любовницей. Однако не умерла, жива, здорова и даже не ревнует. Присутствует только удивление – как она могла быть настолько слепа и не видеть, что ее муж – жалкий застиранный мужик, хоть и старается выглядеть в глазах окружающих Аполлоном.

Сладкая парочка, сделав несколько снимков, удалилась в сторону своего отеля. Солнце утонуло в море. Пляж почти опустел. Настя решила, что пора, и достала из сумочки телефон Ханны.

«Я сделала все, что от меня требовалось. Теперь настал твой черед сделать то, что требую я. Сумма в сто тысяч долларов меня вполне устроит. Я девушка скромная, но любопытная, и вычислила тебя легко. Не хочешь, чтобы друзья узнали о твоих делишках за их спинами, – плати. Жду тебя сегодня в полночь на мысе Святых Бессребреников, у церкви Косьмы и Дамиана».

Настя нажала «отправить» и мысленно перекрестилась. Если Карамзин не избавился от телефона, он получит сообщение и придет на встречу, чтобы ее убить.

План был простым, но все гениальное, как известно, просто. В памяти воскрес их последний разговор с Егором незадолго до трагедии: «Жаль только, что Белые камни тебе не показал. И мыс Святых Бессребреников. Это уникальное место совсем недалеко от Айя-Напы. На мысе старинная церковь, названная в честь святых Косьмы и Дамиана, до сих пор действующая. От храма ведет лестница вниз, к морю, а в скале пещера с наскальными рисунками, которая служила пристанищем монахам-отшельникам. С берега монашескую келью не видно. Чтобы в нее попасть, надо пройти вдоль скалы вправо. Когда входишь в келью, все остальное словно перестает существовать, проблемы кажутся пустяками. Там словно рождаешься заново. Ты обязательно должна побывать в этом уникальном месте, Настя, обязательно!» – «Хорошо, вместе съездим туда». – «Обещаешь?»

– Обещаю, Егор, – прошептала Настя и болезненно сморщилась. – Обещаю, что поймаю гада и уничтожу! Сотру в порошок!

Она приедет на мыс Святых Бессребреников раньше, осмотрится, найдет место, куда можно спрятать телефон Ханны, включит запись, сама укроется в гроте, в монашеской келье, и будет ждать.

Минут за десять до полуночи со своего телефона она отправит заранее написанное сообщение Натали, раньше нельзя, Иуда может находиться до последних минут рядом со своей любовью и раскусить Настин замысел.

В полночь Настя выйдет из своего укрытия и поднимется к церкви Святых Бессребреников со стороны моря. Этим она обезопасит свой тыл, займет позицию рядом со спрятанным телефоном Ханны и будет ждать появления Карамзина. Как только Валентин явится, Настя начнет его раскручивать на откровенность и тянуть время. Все признания доктора будут записаны как доказательство его вины. Потом появятся Натали и Александр и ее спасут. Здорово она все придумала!

Настю охватил азарт.

Она даст Натали и Александру послушать запись и расскажет обо всем. С Иудой они церемониться не будут. Натали точно вышвырнет доктора из своей жизни. Для Карамзина это станет наказанием пострашнее тюрьмы. Не простит она человека, целью которого была смерть ее «брата». Жаль, что все так у Натали складывается. Настя переживала о том, что рассказала девушке о ее любви. Было бы легче, если бы Натали по-прежнему пребывала в полном незнании. Кто ее за язык тянул? Изменить, однако, ничего уже было нельзя. Но разве это ее вина, что человек, которого Натали любит, – монстр в обличье доброго доктора Айболита. Хирург, кажется, такая кличка у Карамзина? Настя поежилась. Порежет ее на мелкие кусочки сразу, без всяких разговоров, что тогда? Воображение нарисовало кровавую картину. «Будет больно, – подумала она. – Очень больно».

На мгновение Настю охватила паника, но жажда справедливого возмездия оказалась сильнее страхов.

Беспокоиться не о чем. От отеля до мыса Святых Бессребреников километров десять. За десять минут до полуночи Натали получит сообщение, сообразит, что надо делать, вызовет такси, возьмет в охапку Коноплянова, и они примчатся на место. По приблизительным расчетам, это займет пятнадцать-двадцать минут. Значит, у Насти в запасе будет около десяти минут жизни. Осталось придумать, как самой попасть на мыс Святых Бессребреников. По морю или на такси?

Вопрос отпал сам собой. Стемнело, и павильон, где дают в аренду водные средства передвижения, закрылся. Настя торопливо направилась вдоль пляжа, чтобы выйти к дороге через другой отель и поймать такси.

Только у дороги она вспомнила, что денег у нее нет! Фунты остались в другой сумочке. Возвращаться в отель нельзя. А десять километров пешком она будет идти несколько часов. «Только со мной могло такое произойти», – сокрушенно подумала Настя. Разработать уникальную спецоперацию по поимке Иуды и забыть деньги в отеле! Такими темпами она вообще не поспеет к раздаче слонов. Настя в отчаянии стукнула себя сумкой по голове. «Может, заглянуть в соседний отель и одолжить денег у Алеши? Он как раз должен три миллиона. Вот он обрадуется!» – Настя нервно усмехнулась. Придется ехать автостопом.

Она прошла несколько метров и заметила призывные огни небольшого офиса, на котором болталась вывеска: «Аренда машин и велосипедов». Сами велосипеды красиво стояли у офиса. Один велосипед стоял особняком, он был не пристегнут!

Настя перешла дорогу. За стеклянной витриной был виден стол и компьютер, хозяин отсутствовал. Офис был пуст. Она достала из сумочки карточку отеля, торопливо написала на ней по-английски, что арендует велосипед на сутки и обязуется заплатить по возвращении. Сунула карточку между щеткой и лобовым стеклом одной из машин на стоянке, села на велик и рванула в сторону мыса Святых Бессребреников.

Глава 18

Монах-отшельник

«Подумаешь, десять километров! На скоростном велике доберусь до места быстро и без проблем», – оптимистично рассуждала Настя, крутя педали. Через полчаса ее язык был на плече, и скорость заметно снизилась. Маринка была права, надо заниматься спортом, особенно если работа заключается в постоянном сидении на заднице в офисе. Вот результат: она пяти километров еще не проехала, а уже на ладан дышит. Пот катился по лицу, в глазах мелькали черные точки, дыхание сбилось, а до места еще переть и переть. Кажется, она переоценила свои силы. Надо было ловить попутку. Главное, велосипед не бросишь – потом вовек за него не расплатишься. На шестом километре она сдалась, остановилась у обочины, чтобы отдышаться, и посмотрела на часы – без четверти одиннадцать. Если она сейчас сядет на велик, шанс попасть на место раньше Карамзина у нее есть, а сил нет. Настя решила оставить попытки, уселась на землю и посмотрела на небо. Может, это знак? Господь не хочет, чтобы она туда ехала…

Полоснув по Настиным глазам светом фар, рядом остановилась машина, небольшой грузовичок. Из окошка показалась смуглая физиономия водителя, который поинтересовалась у Насти, что случилось.

– Ногу подвернула. А мне надо на мыс Святых Бессребреников попасть, – печально сказала она, продемонстрировала свою уставшую конечность водителю и шмынула для убедительности носом.

Говорили они на смеси англо-русско-греческого языка, но друг друга прекрасно поняли.

Шофер расчувствовался, предложил подвезти, загрузил велик в кузов и помог Насте залезть в салон. Мир оказался не без добрых людей. Если бы она поймала попутку у отеля, давно была бы на месте, идиотка несчастная. Через пять минут помощник уже выгружал ее велосипед на стоянке у небольшой, словно игрушечной, бело-синей церквушки, окруженной с трех сторон навесом.

Настя, рассыпаясь в благодарностях, пожелала доброму киприоту счастливого пути, уверила, что с ней все в порядке, помощь больше не потребуется, так как в этом месте у нее намечается романтическое свидание. Киприот многозначительно пошевелил бровями и оставил Настю одну. Знал бы добрый дядя, какое романтическое свидание у нее тут намечается в ближайшее время!

Настя огляделась и прислушалась. Вокруг ни души. Тихо. Луна ярко освещает только купол церкви и небольшой пятачок перед входом, все остальное тонет во мраке, и совершенно непонятно, куда девать дурацкий велосипед. Не в церковь же загонять! Возникло желание выкинуть его с мыса в море, но Настино внимание привлекли невысокие густые кусты, которые росли справа от храма.

Настя закатила за них ненавистный велик, отошла на несколько шагов и удовлетворенно кивнула: со стороны стоянки не видно, и слава богу. Осталось придумать, куда заныкать айфон Ханны.

Настя включила телефон на запись и положила аппарат в небольшой оконный проем храма, закрытый синими ставнями. Сбегала к кусту, отломала ветку и замаскировала мобильник зелеными листьями. Отошла на несколько шагов. Вернулась, отшвырнула ветку и снова отошла на несколько шагов. Без дополнительной маскировки было лучше. Телефон сливался с темными ставнями окна и не был заметен.

За спиной послышался шорох и что-то звякнуло. Настя резко обернулась – никого. Только ветки кустов слегка подрагивают. Стало страшно. Она стояла и как загипнотизированная смотрела на растительность, ожидая, что оттуда вылезет убийца. Ветки перестали подрагивать, и до Насти наконец дошло, что это велосипед сместился, растревожив кусты, а звякнул звоночек.

Она с облегчением выдохнула, перекрестилась и свернула на каменную тропинку, ведущую к лестнице в келью монахов. До встречи с убийцей оставалось полчаса.

На лестнице было темно. От лунного света ее скрывали скалы, лишь небольшой отблеск от воды освещал ступени. Настя ступала осторожно, чтобы не свернуть шею. Наконец ступеньки кончились, Настя оказалась на небольшом пятачке-платформе, которая вела в высокий грот в скале. Пахло здесь как-то странно – рыбой, сандалом и потухшими восковыми свечами.

Она включила мобильник и, освещая путь экраном телефона, полезла в пещеру. Голубоватый свет выхватил из темноты каменный пол, наскальные рисунки, иконки, спички, связку свечей и… силуэт человека в черном плаще с капюшоном. Человек стоял на коленях к ней спиной, низко склонив голову. Телефон выпал из Настиных рук и потух. Келья погрузилась в темноту. Похоже, она нарвалась на монаха за вечерней молитвой.

– Простите, пожалуйста, что побеспокоила. Я сейчас уйду, – пролепетала Настя по-русски, забыв с перепугу все английские слова. Она пошарила по полу, пытаясь отыскать выроненный сотовый телефон, наконец нащупала его, но свет включить не успела. Монах оказался рядом, зажал ей рот рукой и прижал к холодной стене. Ладонь пахла рыбой, Настя начала задыхаться.

– Тихо, милая. Все хорошо. Не кричи только, – раздался знакомый голос. Ладонь отлепилась ото рта, Настя включила сотовый, трясущейся рукой направила на лицо монаха. В темноте грота и капюшона высветилось зеленоватое лицо погибшего Егора. Настя открыла рот, чтобы заголосить, но рука остановила крик. Вопль застрял в горле пробкой, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Настя хватала воздух ртом, таращилась на призрак и мотала головой.

– Двое суток тебя жду, прикидываясь для туристов монахом-отшельником! Дво-ое суток! – сказал призрак, и в голосе его явно сквозила претензия.

– Егор, ты живой? – пролепетала Настя, практически теряя сознание.

– Пока да, но чуть не умер с голодухи, – пробурчал он. Чиркнула спичка, затрещала восковая свеча, в гроте стало светлее. Егор поставил свечу в расщелину и снова повернулся к Насте. – Неужели так сложно было выполнить мою просьбу и приехать на мыс Святых Бессребреников раньше! Мне пришлось крабов собирать и на церковных свечах жарить, чтобы с голоду не помереть. Сегодня вот рыбу поймал, – похвалился он. – Как тебе, к слову, мой кафтанчик? Выменял у местного батюшки на швейцарские часы.

– Ах ты, сво-о-лочь! Я чуть с ума не спятила от горя! А он тут крабов жарит! – с угрозой сказала Настя и залепила воскресшему звонкую пощечину.

– Рад, что у тебя весла нет с собой, – потирая щеку, сказал Егор и притянул Настю к себе, осыпая поцелуями ее лицо. – Прости, Настенька. Я не мог ничего больше толкового придумать, чтобы обезопасить жизнь твоего мужа. Другого выхода не было, только умереть.

– Почему не сказал, дурак несчастный! Я думала – сама умру! – всхлипывала Настя у него на груди. – Почему не позвонил хотя бы?

– У тебя все эмоции на лице отражаются. Заказчик не поверил бы тебе ни на минуту. Нужны были натуральные чувства. Я намекнул тебе, что делать, про рождение заново сказал. Надеялся, что ты быстро отойдешь от шока и поймешь, где я и что со мной все в порядке, найдешь возможность приехать сюда и мы решим, что делать дальше. Я в тебе не ошибся, ты приехала. Прости меня, пожалуйста! Я не думал, что ты так сильно станешь из-за меня переживать. Позвонить я не мог, телефон накрылся медным тазом во время заплыва. Я сидел и ждал тебя.

– Идиот несчастный! – выругалась Настя, уткнувшись носом Егору в грудь. Слезы катились из глаз, но это были слезы счастья.

– Не плачь, пожалуйста, – утешал он, поглаживая ее по волосам. – Теперь, когда заказчик уверен, что меня нет в живых, и твой муж вне опасности, можно разработать дальнейший план действий.

– Поздно, – вздохнула Настя. – Я уже без тебя все разработала, и скоро заказчик будет здесь.

– В каком смысле?

– Я назначила ему здесь встречу. В смысле, не здесь, а наверху, у церкви. Отправила эсэмэс с требованием денег за выполненные услуги и пригрозила, что, если он не выполнит условия, я его сдам со всеми потрохами твоим друзьям. Он ведь не знает, что ты такой идиот, сам нырнул с яхты в воду на полном ходу. Думает, что я тебя укокошила. Через несколько минут ты лично сможешь увидеть того, кто тебя заказал.

– Ты дура, Настя? – он встряхнул ее за плечи. – Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергла! А если бы меня здесь не оказалось?

Пришлось быстро рассказывать план, чтобы Егор успокоился и не считал ее кретинкой.

– Видишь, я все предусмотрела. Ты будешь страховать меня с тыла, Натали с Александром – с другого фронта.

– Выходит, это Карамзин? – подавленно спросил Егор.

– Мне очень жаль, Егор.

– Но почему? В чем я перед ним провинился?

– Все очень сложно. Карамзин считает, что тебя любит одна девушка, которой ты недостоин. Он, вероятно, рассчитывает, что она мгновенно воспылает чувствами к нему, когда соперник исчезнет с лица земли.

– Какая еще девушка? – ошарашенно спросил Егор.

– Натали, – вздохнула Настя.

– И этот туда же! – в отчаянии воскликнул он.

– Да, люди бывают невероятно слепы и не видят ничего на расстоянии вытянутой руки. Ладно, времени в обрез. Давай перейдем к делу, – сменила тему Настя. Вдаваться в подробности не хотелось. Надо настроиться на встречу с Карамзиным. Она чувствовала, что доктор где-то поблизости. Затаился и ждет, когда Настя появится. – Я пойду – пора. Отправь, пожалуйста, Натали эсэмэс с просьбой приехать. Номер я забила в телефон.

– Что дальше делать?

– Сиди и жди, когда я знак подам. Боюсь, если ты раньше поднимешься – спугнешь Иуду. Он может появиться не сразу, затаиться и наблюдать за местом встречи некоторое время. Короче, не торопись вылезать из укрытия, но будь готов меня спасать в любую минуту, – пошутила Настя; на мгновение ее охватил страх, но состояние паники быстро прошло. Рядом Егор, он жив, а значит – все будет хорошо.

– Мне не привыкать тебя спасать, – усмехнулся он и прижал Настю к себе. – Как я пойму, что надо выходить?

– Я дам тебе знак, – Настя задумалась. – К примеру, начну петь песню Криса де Бурга «Леди в красном». Типа, у меня крыша от страха поехала.

– Может, ты просто заорешь во все горло? – заволновался Егор. – Вдруг я не услышу, как ты поешь?

– Не волнуйся, услышишь. Я в детстве в народном хоре солировала, – сказала Настя и встала.

Егор взял ее за руку, поцеловал ладошку.

– Будь осторожна, ладно? Я тебе нож дам на всякий случай, – Егор пошарил по карманам, достал подаренный отцом раскладной нож и протянул ей. Настя отрицательно мотнула головой.

– Не надо, все равно я им не сумею воспользоваться.

Настя улыбнулась, нежно погладила Егора по щеке, отдала ему свой мобильник и выползла из убежища.

Луна повисла над самой головой. На лестнице стало светлее. Справа, за выступом скалы, послышался тихий всплеск, словно кто-то шлепнул веслом по воде. Сердце в груди глухо стукнуло. Нельзя было исключать, что Карамзин явится на встречу по морю.

Настя прислушалась. Тихо. Только море гладит волнами скалы и вход в пещеру. Начался прилив. Когда она заходила в келью монахов-отшельников, уровень воды был ниже. Сейчас море поднялось и неторопливыми барашками набегало на каменную платформу перед входом в грот.

Никаких подозрительных звуков больше слышно не было. «Показалось», – решила Настя и зашагала по лестнице наверх.

Она легко забралась по ступеням и осторожно выглянула из своего укрытия.

Карамзин стоял к Насте спиной у церкви, в тени навеса, и озирался по сторонам. Он явно ждал ее появления со стороны дороги. Неудачно встал, отметила Настя, телефон она спрятала с другой стороны храма.

Она подняла с земли небольшой камешек, тихо выбралась из своего укрытия, метнулась к храму и оттуда бросила камень в сторону лестницы. Карамзин отреагировал на звук – его тень отделилась от церкви и проследовала в направлении спуска в монашескую келью.

– Привет! – окликнула она Хирурга, встав рядом с окном, где был спрятан телефон. Карамзин оглянулся и с удивлением спросил:

– Настя? Что ты тут делаешь?..

Глава 19

Тень командора

Егор нашел телефонный номер Натали, написал сообщение и нажал «отправить». На дисплее высветилось на английском: «Сообщение в данный момент не может быть отправлено». Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Похоже, у Насти на сотовом было недостаточно средств.

– Дерьмо! – выругался он и швырнул телефон в стену. Мобильник звякнул о скалу и разлетелся на части. Ничего, он Насте нормальный телефон подарит. Этот доисторический аппарат давно следовало выкинуть в помойку. С Карамзиным он разберется без Натали с Сашкой. Доктор, конечно, здоровый бык, но элемент неожиданности должен сыграть Егору на руку. Он воскреснет перед убийцей в монашеском одеянии, и тот оцепенеет, на пару секунд – точно. За это время он доктора обезвредит, оптимистично рассуждал Егор, наматывая на ладонь обрывок старой якорной веревки. Веревку прибило к берегу недалеко от грота. Егор подобрал ее зачем-то, когда на крабов охотился. Как раз пригодится, чтобы связать Валентина. Дальше общим голосованием они примут решение, как с ним поступить. В полицию сдать или устроить суд Линча? Пусть, в конце концов, Натали решает, ведь, если верить Насте, Хирург из-за любви к ней пошел на этот шаг. Дурак несчастный!

На душе кошки скребли. Карамзина Егор очень любил. В голове не укладывалось, что Валентин стал инициатором его убийства. Была бы на месте Насти другая, не слишком порядочная девушка, то, вполне возможно, Егора сейчас в самом деле не было бы в живых.

У входа в пещеру послышался шорох. Кто-то поднимался в грот. Может, Настя вернулась? «Для туристов время не самое подходящее», – озадаченно подумал Егор, но в целях конспирации задул свечу, набросил на голову капюшон и притих.

Свет фонарика на мгновение ослепил, но когда глаза снова обрели способность видеть, Егору реально захотелось ослепнуть.

– Господи помилуй! Ты?! – выдохнул он потрясенно.

– Не ожидал? Для меня твое воскресение из мертвых тоже неожиданность. Хотя сомнения по поводу честности твоей сучки у меня были. Слишком вы спелись за эти несколько дней. Не стыдно тебе, Егорушка? Не успел невесту похоронить – на другую переключился? А со стриптизершей дешевой накануне свадьбы развлекаться не противно было? – Егор открыл рот, чтобы сказать слова оправдания, но не успел. На словах: «Нет тебе оправдания, Егор!» – в ногу что-то воткнулось, голова закружилась, и он рухнул на каменный пол кельи. Состояние было странным. Он все видел и слышал, мозги тоже работали исправно, но при этом не мог говорить и шевелиться.

Над ним навис темный силуэт и погрозил ему пальчиком.

– Не шали тут. Я скоро, милый!

* * *

Настя смотрела на Карамзина и удивлялась. Вел он себя довольно странно, смущался и краснел, как юноша на первом свидании. Она готовилась к более решительным действиям с его стороны. «Играет, чтобы я потеряла бдительность – предположила девушка и пошла в наступление первой.

– Может, хватить ломать комедию? – резко сказала Настя. – Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. А я прекрасно знаю, почему здесь ты. Как видишь, мы с тобой одни, – Настя обвела рукой пространство. – Я только одного не пойму, зачем ты это сделал? Егор ведь был твоим другом.

Карамзин молчал, глядя себе под ноги.

– Из-за любви? – спросила Настя. Валентин поморщился.

– Да какая там любовь! Один раз всего переспали. Бес меня попутал. Она и есть бес натуральный, – буркнул он и почесал лысину. – Если бы я знал, чем дело обернется, тысячу раз подумал, прежде чем с ней в койку ложиться. Но что сделано, то сделано. На следующий день она мне фотографии приволокла, где во всех подробностях было зафиксировано, как мы с ней упражняемся. И заявила: если не сделаю, что она просит, – фотографии лягут на стол Егора. Смалодушничал я, теперь раскаиваюсь, да поздно.

– Кто она? – в свою очередь удивилась Настя. – Хочешь сказать, что Егора ты пытался отравить по чьей-то просьбе?

«Неужели Натали?» – с ужасом предположила Настя. Карамзин уставился на нее с недоумением.

– Настя, ты о чем говоришь?

– О пилюльках твоих волшебных, которые ты мне выдал вместо успокоительного. На твоей совести, Карамзин, еще две безвинные жертвы. Так получилось, что из бокалов Егора, в которые я по твоей просьбе положила капсулы, отпили два человека и успокоились навечно. Егора тогда словно Господь отвел. Когда ты понял, что с ядом не прокатило, ты решил действовать нахрапом и заказал своего друга мне.

Настя открыла сумочку и швырнула в лицо Карамзину баночку с лекарством. Он поймал ее на лету, открыл, вытряс одну из капсул на ладонь, понюхал и медленно поднял глаза на Настю – взгляд у него был безумным.

– Рыжая сука! Убью! – заорал он, выпучил глаза и шагнул к Насте. Она похолодела и запела тонюсеньким голоском: – I’ve never seen you looking so lovely as you did tonight. I’ve never seen you shine so bright… – громче не получалось. От страха перехватило горло.

Карамзин сделал еще шаг к ней, а потом плашмя рухнул на землю, лицом вниз. «Егор успел вовремя», – подумала Настя, но ошиблась. За спиной Валентина стоял совсем не Егор, а фантом его невесты.

– Добри вэчер! – мило поздоровалась она и улыбнулась ослепительной улыбкой.

– Ханна! – пролепетала Настя, перевела взгляд на Карамзина и вздрогнула. Из шеи доктора торчал шприц и раскачивался из стороны в сторону, как в фильме «Кавказская пленница». Только было совсем не смешно.

– Вы обознались, пани! – весело отозвалась девушка, нехорошо блеснув глазами. – Позвольте представиться. Меня зовут Анастасия Мармеладова. – Ханна достала из сумки парик и нацепила на голову, убрав рыжие прядки под русые волосы, заплетенные в косу. – Похожа? Честно говоря, я парики не слишком жалую. Однако пришлось купить один, чтобы пересечь границу по твоему паспорту.

Настя молча таращилась на воскресшую невесту Егора, в голове, как узоры калейдоскопа, мелькали разрозненные эпизоды, диалоги, ситуации и сами собой складывались в чудовищную картину реальных событий.

– Это ты у меня в квартире такой кавардак устроила? – спросила Настя, стараясь не потерять самообладания. – Ты мой загранпаспорт искала, чтобы выехать по нему на Кипр и полюбоваться собственной свадебной церемонией? А заодно избавиться от молодого мужа с моей помощью.

– Загранпаспорт и другие документы я сразу нашла. Российский никак не находился. Пришлось устроить у тебя дома небольшой беспорядок. Куда ты его спрятала? С собой на Кипр прихватила?

– Вывозить российские паспорта через таможню строго запрещено. Зря ты старалась. Я паспорт перед поездкой потеряла, – соврала Настя. Она не теряла российский паспорт, а случайно выкинула его вместе с ключами от квартиры. Она брала документ, чтобы закрыть ипотечный кредит, а потом сунула в карман плаща и совершенно об этом забыла.

– Надо же, какая неприятность, – покачала головой Ханна. – Придется восстанавливать. Вернусь – займусь этим вопросом.

– А старый ноут зачем тебе понадобился?

– Хотела больше узнать о себе, по фотографиям и прочей лабуде воссоздать полную биографию. Выяснилось, что я совсем неинтересная, скучная личность. Сплошная бухгалтерия в голове и кулинарные рецепты. Правда, я некоторые моменты уже знала. Любимый муж ушел к любовнице, с работы уволили, ипотека, денег нет, и отсутствует контакт с матерью. По некоторым моментам меня Карамзин проконсультировал. Например, от него я узнала, что ты с близкой подругой поругалась. Все было плохо, короче. Согласись, как раз самое время начать новую жизнь. Подумала я и решила: продам квартиру и перееду в Питер. Там, правда, сыро, но потрясающая архитектура и регулярно бывают белые ночи, которые я просто обожаю.

– Значит, ты с помощью Карамзина инсценировала свою смерть, чтобы получить взамен мою жизнь? Здорово придумано.

– Одной мне было сложно управиться. Пришлось завербовать Карамзина в помощники. Правда, уложить доктора в постель оказалось нелегко. Он так забавно сопротивлялся. Валентин обожает эту вашу Натали. Но мужик есть мужик. Физиологические потребности надо удовлетворять. Егор как чувствовал, что не следует меня с ним знакомить. Я сама познакомилась, явившись к Карамзину на консультацию по вопросу будущего материнства. Потом мы отправились в ресторан. Поводом был, конечно, Егор. Мы о нем отправились говорить, иначе Карамзин вряд ли бы согласился. Он слишком честный, что в дальнейшем сыграло мне на руку. Ну а потом – дело техники. Я не только красивая девушка, я фармацевт по образованию. Когда мы вышли из ресторана, я пожаловалась на плохое самочувствие. Валентин, как истинный джентльмен, подвез меня домой и в качестве благодарности получил кофе и внушительную дозу возбуждающего препарата. Нашу с ним близость я сняла на камеру.

– Сделала компрометирующие фотографии и начала доктора шантажировать, – заключила Настя.

– Карамзин ужасно испугался. Не знаю, что его больше страшило: если лучший друг узнает об измене или фотографии увидит его несравненная Натали. Однако я на всякий случай подкрепила уверенность доктора и честно созналась, что у меня серьезные проблемы в бизнесе. Аферу я затеяла ради Егора, которому якобы угрожает серьезная опасность как близкому мне человеку. Карамзин, которого и без этого терзала совесть, мгновенно согласился. Вероятно, доктор таким образом решил хотя бы частично загладить чувство вины перед другом.

– Он ведь понятия не имел, какая у тебя на самом деле цель, – заключила Настя.

– Не оправдывай его, дорогая. По поводу Егора – не предполагал, но он не мог не понимать, какой опасности подвергает тебя. Нанятая актриса на роль невесты с самого начала была обречена на исчезновение. Это Коноплянов с Натали верили, что афера совершенно невинна и принесет пользу не только Егору, но и тебе, бедной сиротке. Ты уедешь в Европу по моим документам и будешь там жить-поживать и добра наживать. Карамзин знал, что случится, когда ты приедешь на Кипр. Правда, потом Валентина стала мучить совесть. Он мне все нервы истрепал, пытаясь уговорить, чтобы я отменила задуманное. Слизняк. Даже угрожал, что все расскажет Егору. Сегодня, получив от тебя сообщение, я позвонила доктору и назначила здесь встречу, чтобы обсудить компромиссный вариант. Валентин, конечно, согласился и помчался сюда. Полагаю, у него был свой план, и далеко не компромиссный. Он приехал на мыс Святых Бессребреников, чтобы свернуть мне шею. Спасибо, что отвлекла внимание доктора на себя. Одна бы я не справилась с таким кабаном, – усмехнулась Ханна.

– Яд в баночке, которую выдал мне Карамзин, с твоей подачи там появился? – спросила Настя. Она пыталась воспринимать информацию отстраненно, чтобы эмоции не мешали голове, чтобы чувства не сыграли с ней в очередной раз злую шутку. Она должна оставаться в трезвом рассудке и не дать слабины – иначе погибнет.

– Какая ты умная девушка! Да, я легко заменила антидепрессанты на другое лекарство, которое в сочетании с алкоголем вызывает смерть. Я в этот момент находилась в гостях у доктора и знала о его планах. Но ты постоянно торопишь события, – с раздражением сказала Ханна. Она явно гордилась своей неординарной находчивостью. Настя была жива до сих пор лишь потому, что чешке нужен был слушатель. – Мы разыграли с доктором перед всеми сцену моей смерти от наркотиков, которые я в жизни не употребляла. К чему приводит употребление этой дряни, я знаю не только потому, что я фармацевт. Моя мать плотно сидела на игле. Я видела своими глазами, как она деградировала и превращалась в животное. Она умерла от передоза, когда мне было девять лет, оставив меня одну на этом свете. Я жила в приемных семьях, но брали меня к себе не от большой и светлой любви, а чтобы поправить материальное положение с помощью пособия. Я росла без любви и ласки у чужих людей. Все из-за этой дряни!

– Откуда ты так хорошо знаешь русский язык? – не удержалась от вопроса Настя.

– Одной из таких приемных семей была семья русских эмигрантов. У них я прожила последние пять лет перед выходом в большой мир. Мне пришлось выучить язык, потому что они не утруждали себя изучением чешского. Приемные родители почему-то считали, что чехи должны в обязательном порядке знать русский. Боже, как сладко они пели про Россию! Я полюбила ее заочно всей душой и решила, что обязательно туда приеду. Потом мне повезло, у меня появился влиятельный любовник, который помог встать на ноги. Собственно, благодаря ему я получила профессию и возможность заниматься бизнесом. Он был старше на тридцать лет и требовал за свою заботу некоторые вещи, о которых вслух говорить неприлично, но я его любила по-своему. – Ханна поморщилась и раздраженно сказала: – Ты снова меня перебила!

– Вы разыграли с Карамзиным мнимую сцену твоей смерти, – напомнила Настя.

– Да… Мы разыграли мою смерть. Жаль, тебя там не было. Смерть выглядела очень натурально. Все к тому моменту были порядком пьяны и обкурились марихуаны. Перед представлением Валентин добавил в напитки друзей седативный препарат. Коноплянов уснул прямо за столом, Натали – в ванной. Все, кроме Егора, были в отключке. Карамзин добавил ему в пиво не снотворное, а препарат, который в сочетании с алкоголем провоцирует искаженное восприятие действительности. И его восприятие исказилось настолько, что, когда я явилась в гости в костюме стриптизерши, он меня не узнал. Карнавальный костюм я надела специально: меня никто не должен был опознать, охрана коттеджного поселка в том числе. Повод был превосходный – мальчишник перед свадьбой. А какой мальчишник обходится без девочек на заказ!

Карамзин открыл мне дверь и впустил в дом. Пока все были в отключке, я исполнила перед Егором танец. Честно говоря, я думала, на этом все завершится, но жених завалил меня на ковер, точнее, не меня, а стриптизершу. Он меня предал, чем подписал себе смертный приговор. Я не собиралась от него избавляться. Думала, он отличный парень, любит меня, и мы соединимся с ним снова, когда опасность минует. Но мой жених повелся на соблазнительные бедра первой попавшейся шлюхи.

– Егор был под воздействием сильного наркотического препарата. Он мог не отдавать отчета своим действиям.

– А когда он тебя тискал и трахал, тоже не отдавал себе отчета? – резко спросила Ханна. Настя опустила глаза, сказать ей было нечего. – После секса Карамзин Егора вырубил, сделав ему укол в лопатку. Я выпила препарат, вызывающий судороги с последующим временным параличом, и проглотила таблетку, провоцирующую рвоту. Неприятная штука, но чего не сделаешь ради искусства, – пошутила Ханна. – Получилось действительно достоверно. Егор очнулся и сразу понял, что дело пахнет керосином. Своим криком он разбудил друзей. Карамзин бросился реанимировать меня (тоже мало приятного, ребра до сих пор болят), а потом объявил о моей смерти собравшимся. Егор не сразу поверил, что я мертва. Карамзин убедил его и силой вышвырнул из комнаты. Коноплянов накрыл тело занавеской, пытаясь оградить Егора от дополнительного стресса, чем очень мне помог. Все чуть не сорвалось из-за глупой идеи Егора с кольцом. Ему приспичило заключить со мной брак немедленно и надеть кольцо своей бабки на палец, чтобы остаться со мной навечно. Помочь вызвалась Натали – девушки такие сентиментальные! Карамзин с трудом разрулил ситуацию. К тому моменту я уже очнулась, затаилась под шторой и не выглядела покойницей. К счастью, подруга Егора боялась мертвецов и поручила это Валентину. Он проверил мой пульс, убедился, что со мной все в порядке, и вернулся в комнату к Егору с кольцом. Сказал, что кольцо мне на палец не налезло, чем чуть все не испортил. Идиот, у меня такие тонкие пальчики! Колечко оказалось бы мне скорее велико, а не мало. И снова нам повезло, никому в голову не пришло оспаривать это утверждение. Натали пошарила у меня в сумке и обнаружила шприцы, что убедило ее в том, что я наркоманка. Я действительно не ношу открытую одежду, но вовсе не потому, что скрываю следы от инъекций или свои веснушки. Это миф, придуманный для Егора. Я прятала под одеждой синяки и гематомы, которые мой партнер любил оставлять у меня на теле. Наш роман длился много лет. Я пыталась порвать эту связь, но ничего не получалось. Он звал, и я бежала к нему, как собачонка. Даже когда я встретила Егора и начала с ним встречаться, бегала к нему, а потом умирала от ненависти к себе.

– Господи, Ханна, мне очень жаль! – воскликнула Настя, испытывая в душе противоречивые чувства. Перед ней стояло не хладнокровное животное, а девушка с чудовищно изломанной судьбой. Следующая фраза вытеснила чувство жалости.

– Когда я стану тобой, этот ублюдок никогда больше меня не побеспокоит, – улыбнулась она.

– Александр разве был в не курсе? Это ведь была его идея – найти похожую девушку, – спросила Настя. Пора было завершать этот цирк.

– Да, только Коноплянов так и не понял, что идею ему ненавязчиво подсказал Валентин и даже наводку дал, где найти такую девушку. Коноплянов крючок заглотил и прямиком к тебе. Карамзин взял на себя святую миссию позаботиться о трупе. Он здоровый, прямо в занавеске загрузил меня в багажник внедорожника и отвез к себе домой, где я смогла наконец помыться и окончательно прийти в себя.

– Хочешь сказать, что ты заранее знала, кто будет исполнять роль невесты?

– Конечно, знала! Разве такие серьезные вещи за один день делаются? Я больше скажу: ты сама подсказала мне эту идею. Давай я тебе расскажу сначала предысторию. Я приехала в Россию по двум причинам. Меня манила эта страна и банально – хотелось заработать денег. Все сначала шло хорошо. С помощью моего любовника я организовала свою дистрибуторскую фирму и начала продвигать на российский рынок фарм-препараты, включая всякие БАДы, которые в России идут на ура. Дело пошло, а потом грянул кризис. На зарубежные препараты резко упал спрос, я начала терпеть убытки, но надеялась выстоять и искала любую возможность продержаться. И я ее нашла. У меня появился выход на обеспечение госзакупок. Это колоссальные деньги, которые не только покрывали убытки, но и существенно повышали мой статус. Но у вас в России свои законы. Чтобы выиграть тендер и получить это обеспечение, надо было дать откат одному чиновнику. Он запросил миллион долларов. Денег таких у меня не было, но при выигрыше тендера я заработала бы в сотни раз больше. Я судорожно начала искать нужную сумму, но банки отказывали мне в кредите. Тогда я стала искать людей, которые мне могли бы эти деньги дать. Люди такие быстро нашлись. Чиновнику я заплатила, но обеспечение через тендер не получила и денег не вернула. Чиновника посадили по другому делу. К этому моменту мною были заключены контракты с производителями на закупки препаратов под гарантии чешского банка, которые нужно было обеспечивать. Как только стало понятно, что госзаказа не будет, чешский банк аннулировал свои гарантии и пошли претензии от поставщиков. Весь мой бизнес полетел к чертям! Я фактически стала банкротом, но это было не самой большой неприятностью. Ко мне явились люди, у которых я занимала деньги. Ребята они серьезные, шутить не любят, я сразу поняла – попала. Отдавать мне было нечем, но это их мало волновало.

– Ты за Егора замуж собралась, чтобы расплатиться с долгами?

– Какая ты наивная! У Егора столько нет и не будет, – усмехнулась Ханна. – Меня поставили на счетчик, который крутится с бешеной скоростью. Речь идет уже не о миллионе, а о миллионах долларов. А Егор хоть и топ-менеджер крупной компании, но далеко не олигарх. Ловить олигархов у меня не было времени и возможности, а с Егором я к этому момент уже активно встречалась. Пришлось на него немного надавить, чтобы он сделал мне предложение. Его деньги меня вообще не волновали, но предстоящая свадьба стала отличной отмазкой, позволяющей тянуть время с возвратом долга и искать выход. Только деньги кредиторам не нужны. Это просто предлог, чтобы вынудить меня к сотрудничеству и пользоваться моей фирмой для поставки в Россию под предлогом фармпрепаратов наркоты. Моя мать умерла от наркотиков. Как я могу на это пойти? Но если я не соглашусь – меня убьют. Как я ненавижу вашу Россию! Я просто хотела делать бизнес! Просто бизнес, и все! Срок мне поставили до конца майских праздников. Время шло, я пыталась придумать выход и уже была на грани отчаяния, когда увидела тебя. Точнее, желтый плащ, а потом тебя. Ты шла по улице с пакетами из магазина. Я навела о тебе справки и поняла, что ты – идеальный вариант. Только у тебя был муж, который путался под ногами. Пришлось нанять красивую девку, чтобы убрать его с дороги. Она начинающая модель, но у девочки большое будущее. Красотке не составило труда вскружить твоему блудливому Алеше голову. Он, наверное, и рядом с такими феями не стоял, а тут вдруг добро само в руки приплыло. Но за «дольче виту» надо платить. Девочка желала на остров Афродиты, она капризничала, а у твоего мужа денег не было, но очень хотелось произвести на любовницу впечатление. К слову, я живу с ними в одном отеле. Если бы твой Алеша взглянул на список постояльцев, то, наверное, сильно удивился бы, увидев имя своей супруги. Настенька Мармеладова – мне нравится, как звучит твое имя. Я даже как-то мягче стала и сентиментальнее. Ты, я смотрю, тоже переменилась сильно. Ничего уже не осталось от прежней затюканной рохли. Поразительная магия имен.

– Кража из сейфа с твоей подачи случилась?

– Понятия не имею. Честно говоря, меня это мало волновало. Но все очень удачно получилось – не придется писать заявление об уходе. Паспорт я твой восстановлю, подам на развод и поеду в город на Неве. А для твоей настырной подружки Марины я приготовила письмо, после которого она навсегда потеряет желание с тобой общаться. Кажется, я все тебе рассказала. Время позднее, пора баиньки. Прости, ничего личного. Ты мне даже нравишься. Просто другого выхода у меня нет. Не бойся, больно не будет, – сказала Ханна и шагнула к Насте, пряча что-то за спиной. Совершенно очевидно, там был шприц с очередной дозой смерти. Настя попятилась.

– I’ve never seen you looking so lovely as you did tonight! I’ve never seen you shine so bright! – заголосила она высоким голосом, распугав уснувших птиц.

Ханна на секунду замерла, а потом расхохоталась, как ненормальная.

– Не трудись. Я подозревала, что вы с Егором меня пытались обдурить. Приехала на место гораздо раньше тебя, проследила за тобой и нанесла визит вежливости Егору в келью монахов сразу после твоего ухода.

– Ты убила его? – покачнулась Настя.

– Милая, ты ничего не путаешь? Егор утонул два дня назад в результате несчастного случая. Ладно, не расстраивайся. Шучу. Я сегодня невероятно щедрая: решила дать вам возможность проститься перед смертью и вместе уйти на небеса, точнее, под воду. Сейчас Егор в отключке, как и Карамзин. Только Валя больше никогда не очнется, а Егор с нетерпением тебя ждет. Идешь или нет? Решайся, я ведь могу и передумать.

– А как же деньги?

– Деньги? – приподняла бровки Ханна.

– Наследство Егора. Разве тебе помешают лишние деньги? Я могу помочь тебе их получить. Допустим, сделаю доверенность на управление имуществом на имя Анастасии Мармеладовой. Ханна пока официально жива и является вдовой погибшего. Значит, имеет полное право на его наследство. Завтра в русском консульстве оформим доверенность, и все. Я тебя обманула, российский паспорт я взяла с собой. Он в сейфе в моем номере. Я согласна на небольшой процент, – Настя отчаянно тянула время, ожидая появления Натали и Коноплянова, которые, по предварительным прикидкам, должны были приехать с минуты на минуту.

– Какая ты щедрая девушка! Очень тронута твоей заботой, но мне так понравилась мама Егора. Алла Григорьевна – чудо! Пусть деньги сына достанутся ей, на шляпки, – рассмеялась Ханна. – Обо мне можешь не волноваться. По дороге в город на Неве я обязательно загляну в Лондон, в гости к твоей мамочке, и утешу бедняжку. Она недавно, к несчастью, овдовела и получила в наследство от мужа скромный фамильный особняк в пригороде Лондона и коллекцию антиквариата, которая оценивается в пару миллионов фунтов. Думаю, она не обидит единственную дочку после своей смерти.

– Какая ты мразь! – не удержалась Настя. У Ханны все-таки получилось выбить почву у нее из-под ног. – Не смей трогать мою мать! Не смей, слышишь!

– Что с тобой? Почему ты вдруг о ней забеспокоилась? Надо было раньше о матери думать, глупая дура! Если бы моя мама была жива, я бы ноги ей целовала. Хватит болтать. Спускайся вниз, пока я добрая, – с угрозой сказала Ханна. – Или я спущусь одна и выкину твоего Егора в море прямо из кельи монахов, живого. Он только парализован, но все видит, слышит и соображает. Вообрази, какая страшная смерть его ждет.

– У тебя ничего не выйдет! – в отчаянии крикнула Настя. – Сейчас сюда приедут Натали и Саша.

– Не приедут. Они сладко спят у себя в номере. Карамзину пришлось их усыпить, чтобы без препятствий выехать на встречу со мной. Никто тебя не хватится до утра. А Карамзин через пару часов подохнет. Смерть будет выглядеть очень естественно, словно у него случился сердечный приступ. Настя, у тебя нет никаких шансов, но ты мне симпатична. Поэтому я обещаю вам с Егором легкую романтическую смерть. Я отправлю вас в последнее плавание на лодке, которая через пару часов затонет. У вас будет время побыть друг с другом перед смертью. В гроте потом найдут прощальную записку, написанную моей рукой. В ней сказано, что ушла я по доброй воле и прошу в моей смерти никого не винить. Твое тело, возможно, всплывет, а Егора – нет, придется отправить его на небо с грузом. Он ведь, по предварительной версии, утонул раньше тебя на два дня. Я все предусмотрела.

Настя покосилась на тело Карамзина, из шеи у него по-прежнему торчал шприц. В свете луны было видно, что в нем осталось немного лекарства.

– Это у тебя нет шансов, Ханна, – беззаботно сказала Настя. – Весь наш разговор записан на сотовый телефон, который я спрятала…

– …в оконную нишу церкви! – радостно закончила Ханна. – Я наблюдала за тобой издалека, а потом спустилась к морю и на лодке поплыла к пещере. Телефон я заберу на обратном пути. За велосипед тоже спасибо, он мне как раз пригодится, чтобы вернуться в отель.

– Ты про какую оконную нишу говоришь? – наивно приподняла бровки Настя.

Ханна напряглась и с беспокойством покосилась на окна храма. С места, где они разговаривали, телефона видно не было.

– Ты перепрятала телефон? – спросила она. Настя с усмешкой пожала плечами. – Блефуешь? – разозлилась Ханна, но страх разоблачения сделал свое дело. Она шагнула к окну, чтобы лучше рассмотреть нишу, и на мгновение потеряла Настю из поля зрения. Этого было достаточно. Настя шагнула к Карамзину, выдернула шприц у него из шеи и выставила его перед собой, как оборонительный щит. Ханна сделала то же самое, но на ее лице мелькнуло сначала удивление, которое вдруг сменилось искренней обидой. Она стала похожа на девочку, у которой отобрали вкусную конфету.

Некоторое время они стояли и смотрели друг другу в глаза, выставив шприцы перед собой.

– Ты же не убьешь меня, правда? – ласково спросила Ханна. – Ты не сможешь!.

– Смогу, – твердо сказала Настя. – Положи шприц на землю, я тоже положу. Тебе нужна помощь, Ханна. Ты устала. Бросай шприц. И мы вместе придумаем выход. Даю тебе честное слово!

Ханна сдалась и резко отшвырнула шприц. Он пролетел несколько метров и упал на траву за ее спиной, у края скалы. Настя с облегчением отшвырнула свой. Он звякнул о каменную дорожку и разлетелся вдребезги. Ханна секунду смотрела на осколки, потом неожиданно швырнула Насте в лицо свою сумку, развернулась и побежала. Настя немного замешкалась и тоже рванула за ней, пытаясь остановить. До шприца они добежали одновременно. Настя схватила Ханну за волосы, но в руке остался сдернутый парик. Ханна, воспользовавшись заминкой, резко развернулась и ударила Настю ногой в живот. Удар был такой силы, что Настя рухнула на колени и, хватая воздух ртом, скрючилась от боли. Ханна подняла шприц с земли и развернусь к ней с дьявольской улыбкой. Она ликовала, но недолго. Под ногой чешки что-то хрустнуло, и она, размахивая руками, стала заваливаться назад. Все произошло мгновенно. Настя не успела ничего предпринять. В ночной тишине раздался пронзительный крик Ханны, удар, и все стихло.

Настя на четвереньках подползла к краю обрыва и с ужасом посмотрела вниз. Высота была небольшой, но чешке не повезло. Ханна лежала на спине и широко открытыми глазами смотрела в небо. Голова ее покоилась на камне, а тело покачивалось на волне. Все было кончено.

Настя подобрала парик, надела его на голову, поправила косу и подняла с земли сумку Ханны. Внутри лежал косметика, паспорт и билет в Москву на имя Анастасии Мармеладовой и записка, написанная рукой Ханны Андреевой с просьбой никого не винить в ее смерти. «Желание умирающего – закон», – решила Настя, вынула свой паспорт и билет, сумку с запиской осторожно поставила на землю. Билет был с открытой датой, но Настя решила, что пора вновь поменяться местами и возвращаться домой.

За спиной послышался стон. Она обернулась. Карамзин сел, потер шею и осоловело уставился на Настю.

– Я пропустил что-то интересное? – спросил он.

– Я потом тебе расскажу, ладно? – улыбнулась она. – Ты как? Врач нужен?

– Обижаешь, врач врачу не доктор, – скаламбурил он, а потом сказал серьезно: – Да нормально вроде я себя чувствую, только слабость, и шея чуток чешется.

Карамзин поднялся с земли и потянулся с хрустом. Доза лекарства, которую ввела ему Ханна, оказалась для доктора как укус комара. Просто повезло, что чешка не успела впрыснуть Валентину полный шприц, все могло закончиться более драматично.

Настя сбегала к церкви и забрала телефон. Запись признаний Ханны вряд ли получит дальнейшее применение, но поможет всем участникам истории взглянуть на события под другим углом и сделать правильные выводы. Понятно было одно – все они стали актерами мастерски поставленного спектакля, режиссером которого была сама смерть. Впрочем, она в какой-то мере была благодарна Ханне. Если бы чешка не выбрала ее на роль невесты, Настя могла никогда не встретить Егора. Сейчас об этом даже подумать было страшно.

– Пойдем, – кивнула она Карамзину.

– Далеко?

– Воскрешать одного человека, который умер два дня назад, – подмигнула Настя и побежала по ступеням вниз. Обернулась, Карамзин торопливо следовал за ней, на его лице отражались беспокойство и радость. Он понял намек.

Егор приходил в себя гораздо дольше Карамзина, но, когда они забрались в келью монахов, он уже мог немного шевелиться и ухитрился, будучи парализованным, проползти полметра, чтобы спасти Настю.

– Твой голос, Настенька, любого из паралича выведет, – пошутил Егор. – Только очень тебя прошу, милая, когда мы с тобой поженимся, никогда больше так НЕ ПОЙ!

Эпилог

Шесть месяцев спустя…

Стук в дверь оторвал Настю от важного занятия – изучения новой дизайнерской программы, которую закачала ей в ноутбук Натали. Сразу по возвращении с Кипра Натали взяла над Настей шефство и активно помогала воплотить в жизнь давнюю мечту.

«Маринка явилась», – вздохнула она и распахнула дверь.

На пороге стоял Алексей.

– Насть, пусти меня обратно, – сказал муж и протянул ей гладиолусы.

Настя захлопнула дверь и снова села за ноутбук.

– Кто приходил? – выглянул из ванной комнаты Егор, вытирая полотенцем мокрые волосы. Взглянул на ее лицо и все понял. – Опять он! Ходит, как к себе домой! Десятый раз уже за месяц!

– Двенадцатый, – поправила Настя и вздохнула.

– В следующий раз я его убью! – проревел Егор.

– Не злись, милый. Алеша просто никак не может поверить, что я стала другой и больше ему не принадлежу. Со временем все пройдет. Может, у него даже наладятся отношения с той моделью. Говорят, она очень переживала, когда Алеша ее бросил. К тому же мой муж совсем не подлец, как выяснилось. Он зажимал зарплату, но откладывал деньги на поездку на Кипр со мной, сюрприз мне готовил. И деньги из сейфа у меня на работе он не воровал. Это твой паразит Сашка придумал, когда понял, что меня так просто не проймешь.

– В итоге твой Алексей поехал на Кипр с другой, а не с тобой. Деньги он не крал. Ангел прямо!

– Егорушка, я в тебя сейчас чем-нибудь тяжелым кину. Хватит меня ревновать к призракам. Все давно в прошлом.

– Прости, Насть, – Егор уткнулся носом в ее макушку. – Когда ты наконец переедешь ко мне? Полгода прошло со дня смерти Ханны. Пора прекратить эту глупую конспирацию. Я хочу появляться со своей любимой женщиной в обществе, а не прятаться по углам. Даже моя маман говорит, пора на Насте жениться.

– Раз Алла Григорьевна говорит, значит, пора, – улыбнулась Настя. – Как ей, к слову, последние эскизы шляпок, которые я для нее разработала?

– Маман, как всегда, счастлива! Уже заказала у знакомого шляпника.

– Какую модель?

– Все двадцать! – вытаращил глаза Егор. – Может, ты эскизы шляпок не так быстро будешь выдавать и не в таких количествах? Она от твоих моделей в восторге, но если так дальше пойдет, боюсь, придется маман отдельную квартиру для шляп покупать.

– Купи ей лучше шляпное ателье. Алле Григорьевне просто скучно, вот она хобби себе и придумала.

– Ты гений! – воскликнул Егор, сел и усадил Настю к себе на колени. – Я тут подумал… Может, мы свадьбу в этот раз сыграем в Лондоне? И Натали с Карамзиным там же поженим. Наташка мне тут созналась, что Карамзин сделал ей предложение, от которого невозможно отказаться. Они как раз подыскивают место для свадебной церемонии за границей. Заодно у твоей мамы погостим. В последний приезд она настойчиво звала нас к себе.

– Ты гений! – улыбнулась Настя. – Только давай в этот раз обойдемся без мальчишников.

– Согласен! Девичник гораздо интереснее!

Примечания

1

До свиданья. До завтра! (Перевод с чешского.)

2

Я заблудилась! Не могли бы вы мне помочь? (Перевод с чешского.)

3

Пожалуйста! (Перевод с чешского)

4

Извините, мадам. Вам лучше сойти здесь.

Content

Мария Брикер
Горькая дольче вита

Пролог

Глава 1 Семейная легенда

Глава 2 Мальчишник

Глава 3 Мармеладовна

Глава 4 Другое измерение

Глава 5 Переступить черту

Глава 6 Девушка в стиле минимализма

Глава 7 Шаурма в шоу-руме

Глава 8 Жених

Глава 9 Море

Глава 10 Заказ

Глава 11 Стилист

Глава 12 В объятиях афродиты

Глава 13 Все пучком

Глава 14 Танцуют все!

Глава 15 Мост влюбленных

Глава 16 Второй лишний

Глава 17 Иуда с двумя мобильниками

Глава 18 Монах-отшельник

Глава 19 Тень командора

Эпилог

Примечания