Шагаев Дмитрий

Шаг в бездну

Дмитрий Шагаев

Шаг в бездну

Вечерело. Сумерки опустились неестественно быстро — обычное дело для этого места. Без того холодный горный воздух с наступлением вечера усиливал свою хватку. Частые порывы ветра шелестели листвой редких деревьев, одиноко стоящих в этой небольшой долине, заросшей густой и высокой травой. Если присмотреться, то можно было разглядеть три человеческих фигуры лежащих в этой траве, которые почти сливались с ней в комбинезонах защитного цвета.

— Что теперь? Мне встать на голову? — устало бросил один другому.

— На руках запляшешь, если скажу.

— Слушай, я не для того тебе заплатил, чтобы ты мной командовал и заставлял проходить курс военной подготовки в этих хреновых горах. Вся эта дребедень мне порядком надоела.

Третий силуэт зашевелился и стукнул рядом лежащего локтем в бок.

— Кирилл! — послышался женский голос. — Хватит выпендриваться и делай то, что он говорит. Это ведь все для нас нужно, а не для него!

— Совсем необязательно было ломать мне ребро, — недовольно проворчал он. — Мне надоели эти постоянные круги на брюхе. Я хочу хлеба и зрелищ. Я ведь за них заплатил, а не за чертовы упражнения в скрытности и чрезмерной аккуратности!

— Заткнитесь оба. Мы уже почти на месте.

Кирилла так и подмывало сказать что-нибудь гадкое или просто как-нибудь съязвить, но он промолчал.

Человек, назвавшийся просто и лаконично "Проводник", пополз вперед. Он двигался легко и практически бесшумно, почти утопая и теряясь с глаз в высокой траве. Через секунду он скрылся в ней полностью.

— Черт! Ну и куда он поперся? — сказал с раздражением Кирилл и тихо выругался. — Я как в воду глядел, что он свалит. Получит свои деньги и исчезнет. На кой хрен мы согласились заплатить ему полную стоимость?

— По-другому он бы нас просто не повел. Успокойся, — она улыбнулась и положила руку ему на плечо.

По прошествии нескольких минут тишины, нарушаемой лишь порывами ветра, они услышали Проводника. Он был где-то неподалеку и тихо их позвал. Они поползли на звук его голоса.

— Все чисто, — сказал Проводник, когда они подползли к нему. — Мы можем идти дальше, но все равно, следуйте всем указаниям, которые я вам дал. Для вашей же безопасности.

Молодая пара переглянулась и кивнула Проводнику.

— Поднимайтесь, — сказал он, — дальше мы пойдем пешком, как все нормальные люди. Ползти не придется. — Он выдержал небольшую паузу, о чем-то раздумывая. — Думаю, не придется.

По прошествии получаса тройка людей добралась до странного вида водоема, преграждавшего дальнейший путь. Странность заключалась в больших серебристых шарах, по-видимому, металлических, находящихся прямо на поверхности воды, которая бурлила, словно на дне был огромный родник. Шары не тонули и даже не двигались — казалось, они находились не на поверхности воды, а на постаменте какого-нибудь памятника.

— Что это? — после минутного молчания спросила девушка.

Проводник выждал немного, чтобы его подопечные могли все хорошо рассмотреть.

— Это наш мост.

— Что? Вы шутите, да?

— Нет.

Кирилл оторвал взгляд от серебристых шаров и недоверчиво посмотрел на Проводника.

— Сейчас мы пересечем озеро по этим шарам, — сказал Проводник. — Они не скользкие, как может показаться. Все что нужно, это правильная координация. Но если упадете — ваша смерть будет не на моей совести.

— Постой, о какой смерти ты говоришь? — нервно хохотнул Кирилл. — Ты не говорил, что нам будет угрожать смертельная опасность. Ты этого не говорил!

— Никто и не спрашивал.

— Да что ты такое говоришь! — Кирилл просто взорвался. — Мы не спросили! А что, нельзя было предупредить нас об этом? Нельзя было сказать что-то вроде "ребята, сначала вы будете упражняться в физической подготовке, а потом возможно вы сдохнете как собаки по пути"?!

Проводник с размаху ударил его в челюсть. Кирилл покачнулся и плюхнулся на задницу.

— Поход в опасную зону подразумевает наличие опасности. Или тебе этого не известно? Наверное, ты рассчитывал, что за те жалкие деньги, которые ты дал мне, я приведу тебя и твою подружку в Диснейленд?

Кирилл ошалело пялился на Проводника.

— Если ты настолько туп, что этого не понимаешь, ты зря меня нанял, — продолжил Проводник. Он говорил спокойно, не повышая голоса. — Потому что с таким отношением к ситуации здесь не выжить. Поэтому я спрашиваю: вы оба осознаете всю серьезность ситуации, в которой находитесь сейчас? Вы все еще хотите идти на риск и все же увидеть то, к чему стремитесь? Если нет, отказывайтесь сейчас. Я проведу вас обратно и распрощаюсь с вами.

— Я хочу идти дальше, — наконец обозначила свое присутствие Света. — А ты, дорогой?

Кирилл потер челюсть и встал. На его лице читалась борьба. Проводник знал, что тот испытывает сейчас — когда-то он тоже был таким, ни во что не верящим и считающим, что любая опасность обойдет его стороной. Когда-то опасность все же приняла его в свои объятия и переучила, но Проводник не стал погружаться в воспоминания прошлого. Сейчас это было ни к чему.

— Я пойду дальше, — уверенно сказал Кирилл. Всю его ярость как рукой сняло.

— Прекрасно. А теперь пошли. — Проводник удовлетворенно кивнул и направился к водоему.

Возможно, это было озеро. Возможно, это был искусственный водоем, но значения это не имело. Что имело значение, так это его относительно небольшой размер. Пока не появилась эта чертова лужа, идти здесь было одно удовольствие: достаточно большой и чистый участок без всяческих ловушек и неприятных вещей. А теперь…

Шары были достаточно большими, чтобы на них мог стоять один человек, даже если ему и приспичит поставить ноги на ширину плеч. Да и друг от друга они располагались недалеко, так, что без особых затруднений можно было прыгать с одного на другой, как по вкопанным автомобильным покрышкам в детстве. Не колеблясь, Проводник запрыгнул на ближайший и посмотрел на двух молодых людей, теряющихся в нерешительности.

— Что, все-таки решили отправиться домой?

— Нет, просто… — начала девушка, — мне кажется, на них довольно трудно удержаться.

— Ничего трудного. Они даже не скользят. Запрыгивай на самый ближний и поймешь, что это легко.

Девушка так и поступила. Действительно легко.

Кирилл и Света не отставали от Проводника, который перескакивал с шара на шар так легко, что казалось, вот-вот побежит. На самом деле, бежать он и не думал — он хоть и знает расположение почти всех шаров, да и маршрут давно отработан, но желания подохнуть в этой зловонной луже он не испытывал.

— Слушай, — крикнул Кирилл, — а что случится с тем, кто сорвется с этих гребаных шаров и свалится в воду?

— Можешь не кричать, я прекрасно слышу, — отозвался Проводник, продолжая прыгать по шарам. — Ничего хорошего. Упавшего утянет на дно в считанные секунды. Может быть, все дело в быстром движении воды, а может там что-то живет — кто знает? Факт в том, что ни трупы, ни то, что от них могло остаться, никогда не находили. По крайней мере, те проводники, которые желали поживиться дорогими шмотками их нанимателей, уходили отсюда разочарованными.

— О, это так обнадеживает! Как я рад, что моя задница может пострадать в этом походе, — проворчал Кирилл.

Спустя некоторое время они преодолели водное препятствие. Ветер усилился, но особых неудобств не доставлял. Темнота уже опустилась, и ночное небо запестрило бесчисленными звездами, но в этом месте мрак не был силен: несмотря на наступившую ночь, видимость была отличной.

Они спустились в небольшой овраг, поросший сухой, жухлой травой и кустарником. Проводник осмотрелся и сделал вывод, что они пришли.

— Но я ничего не вижу кроме травы и кустарника, — возразила Света. — Здесь нет ни построек, ни строительного мусора… здесь нет вообще ничего, что могло бы намекнуть о пребывании здесь людей.

Проводник взглянул на часы. Половина двенадцатого. Как быстро прошло время! Впрочем, фокусы со временем здесь обычное явление. Хорошо, что оно хоть не идет обратным ходом. Тем не менее, "волшебный час" близок. Еще полчаса и, как в сказке, что-то произойдет в полночь.

— Подождем до полуночи. — Это были единственные слова, которые сказал Проводник, прежде чем достать банку тушенки и с аппетитом начать поглощать ее содержимое. Жрать хотелось дико. Парочка, конечно, донимала его расспросами, но ему до них не было дела. Скоро сами все увидят.

Как и заверял их Проводник, произошло нечто действительно необычное. Те тридцать минут, что они просидели в ожидании наконец-то кончились и ровно в полночь по часам Проводника, они увидели то, что хотели.

Прямо в центре оврага, в паре метров от земли в воздухе появилась небольшая черная точка. Каждую секунду она увеличивалась, разрастаясь из маленькой точки до футбольного мяча. Кирилл и Света зачарованно наблюдали за происходящим, их глаза расширились от удивления, а раскрытые рты были похожи на букву "О". Проводник же проявлял минимум интереса, посматривая по сторонам и покуривая сигарету. Плоская дыра разрасталась все больше и, казалось, делала это все быстрее. Теперь сквозь нее проглядывал мрачный индустриальный пейзаж, залитый предвечерними сумерками. Давно заброшенные и неиспользовавшиеся, наверное, лет сто заводы безмолвно указывали почерневшими трубами в темнеющее небо. Кое-какие постройки развалились, но в основном индустриальная зона осталась нетронутой разрушениями. Ветер тихо гудел в пустых оконных проемах и редко поднимал пылевые облака, усиливая чувство запустения. Направление ветра переменилось, и он сильным порывом бросился через открывшуюся дыру в пространстве, подняв пыль и вызвав внезапное оцепенение у молодой пары.

— Господи… Кирилл, ты видишь? — зачарованно прошептала Света, не в силах оторвать взгляд от мрачного пейзажа, раскрывшегося перед ними как по волшебству.

— Да… — так же прошептал Кирилл, — еще бы…

Он медленно повернулся к Проводнику и перед тем как заговорил, какое-то время просто стоял, не зная, что же ему сказать.

— Это что, фокус, да? Галлюцинация?

— То, что ты видишь абсолютно реально, — ответил Проводник. — Ты можешь запросто войти туда, если захочешь. Ты ведь это хотел спросить, так?

— Я… да, именно это. Так значит, если мы можем туда войти, сможем ли мы вернуться обратно?

— Разумеется.

— Что нас поджидает там, великий мудрец? Там тоже есть опасность?

— Везде опасно, — ответил Проводник, сделав жест рукой, как бы говоря, что ты от меня-то хочешь?

Кирилл глубоко вдохнул и шумно выпустил воздух. Уперев руки в бока, он огляделся, скорее просто машинально, чем желая что-то увидеть.

— Ну ладно, — сказал он, проведя рукой по волосам. Он заметно нервничал. — Что конкретно нас там может ждать? Странные ловушки я уже видел, необъяснимое — вот оно, перед нами, — он указал на круглую дыру, которая приобретала форму овала, — разве что-то еще может быть более странным, чем переход через порталы, ловушки и тому подобное?

— Скажем так, тамошние аборигены.

Света наконец оторвалась от изучения пейзажа и подошла к двоим мужчинам.

— Какие аборигены? Разве здесь кто-то живет?

— Да, — закурив новую сигарету, ответил Проводник. — Малоприятные личности.

— И мы пойдем туда? — спросил Кирилл.

— Нет. Вы хотели увидеть нечто необычное, вот оно. Чего же вы теперь хотите? Пойти туда. А зачем, позвольте спросить?

— Потому что это… так захватывающе, — ответила Света с неприсущим ей огоньком в глазах. — Да и потом, это еще интереснее, чем поход сюда. Наверняка там есть что-нибудь… что-нибудь необычное…

— О, безусловно, — усмехнулся Проводник, — там необычного добра навалом. Только вот толку от него никакого. Все либо сломано, либо настолько непонятно, что использовать это "что-то" не представляется возможным.

— Ничего, разберемся, — вставил Кирилл. — Сколько ты возьмешь за прогулку туда?

— Туда? — удивленно вскинул брови Проводник. — Я не пойду в это место. Двух раз более чем достаточно.

— Еще пять тысяч сверху.

— Нет.

— Семь. Мы и так тебе порядочно заплатили.

Проводник помедлил с ответом, задумавшись о чем-то своем. В принципе, что такого ужасного в небольшой прогулке по дышащей смертью индустриальной зоне, где никогда не знаешь, что тебя убьет? Конечно ничего ужасного! Гораздо лучше прогулки в парке в погожий денек. От этой мысли Проводник снова усмехнулся.

— Что смешного в моем предложении? — поинтересовался Кирилл.

— Ничего. Думаю, я смогу составить вам компанию. — Проводник все еще терзался сомнениями на этот счет, но когда нужны деньги, надо просто стиснуть зубы и сделать дело, даже если тебе оно не нравится. — Ну, тогда вперед, к звездам. Только предупреждаю сразу: времени у нас в обрез. Проход открывается лишь на сорок пять минут, так что, если мы не успеем вернуться обратно, нам придется остаться там.

— Как долго? — спросила Света.

— Два дня, — сухо ответил Проводник.

Три фигуры медленно спускались по пологому холму в сторону построек. Ветер не унимался ни на секунду, то и дело поднимая пыль и теребя желтую сухую траву. Чужое небо над головами путников было застлано сплошной пеленой облаков, а где-то вдалеке слышались глухие раскаты грома. Брошенные заводы и склады неприветливо смотрели на трех людей решивших прервать их одиночество, всем своим видом говоря, что чужакам здесь не место. На ржавых железнодорожных путях, расположенных по правую руку стояли не менее ржавые цистерны и грузовые платформы с надписями на странном языке, слова которого невозможно было прочитать, а по левую руку на двух параллельных путях стоял огромный кран, все еще держащий на своем тросе несколько бетонных плит. Впереди простирался тот самый пейзаж из заводов, складов и множества других построек непонятного назначения, который троица увидела через открывшийся проход.

— Вот это да, — выдохнул Кирилл, рассматривая вдалеке гигантские трубы, уходящие в небо, — даже не думал, что когда-нибудь смогу испытать то, о чем так много читал! Перемещение между измерениями! — Он покачал головой, будто отрицал свое высказывание и рассмеялся.

— Что тебя веселит, дорогой? — спросила Света.

— А все. Эта поездка, ползанье на брюхе в траве, всякие странности и, конечно же, это! — он обвел рукой мрачный пейзаж. — Представляешь, как удавятся эти очкарики, когда мы им принесем доказательства? О, только ради этого я готов лезть в самое пекло!

— Я бы посоветовал тебе держать радость при себе, — встрял Проводник. — Нам ни к чему привлекать лишнее внимание твоими воплями. Ржешь как конь, а потом, когда появятся здешние обитатели, заинтересованные поднятым шумом, что ты им скажешь? Свежий анекдот?

— Ну ладно, я буду вести себя тихо. Нет проблем. Куда пойдем?

— Это зависит от того, чем вы собираетесь удивлять ваших очкариков.

— Нам нужны любые вещи техногенного характера. Где здесь такое можно найти? Желательно небольших размеров, чтобы можно было унести с собой. Можешь привести нас в такое место?

Проводник посмотрел сперва на Кирилла, потом оглядел заводы и улыбнулся.

— Мы уже на месте, — сказал он. — Если ты не заметил, тут повсюду эти самые ваши доказательства — бери любое.

— Нет… ты похоже не понимаешь… или издеваешься?

— Ни в коем разе, — ответил Проводник и усмехнулся. Он посмотрел под ноги, поднял какой-то небольшой прозрачный цилиндр и бросил его Кириллу. Тот поймал цилиндр обеими руками.

— Чем тебя не устраивает это? — спросил Проводник.

Кирилл повертел в руках цилиндр, как-то пренебрежительно на него посмотрел и выбросил, как пустую банку из-под пива.

— Это всего лишь мусор. Нам нужны серьезные вещи. Технологии. Приборы, вычислительная техника… словом, все, имеющее какую-то ценность для развития нашей технологии.

— Есть такое место. Но тебе придется заплатить куда больше, чем ты мне предлагал. Там этого добра навалом.

И Проводник пошел вперед.

После пятнадцати минут хода они стояли перед огромными, покрытыми ржавчиной воротами, которые вели внутрь не менее огромного строения. В высоту, на вскидку, оно было этажей в двадцать, а шириной вдвое больше. Дальний конец здания уходил вперед метров на пятьсот, если не дальше.

Проводник подошел к небольшой металлической двери, расположенной прямо в самих воротах. У Кирилла она вызвала ассоциации с небольшими отверстиями во входных дверях домов, которые предназначались для кошек или собак. Уж слишком большими были ворота по сравнению с этой дверкой.

Что же там должны были производить, если это какое-то производственное здание? — подумал Кирилл и попытался представить, какие механизмы могли там присутствовать.

Тем временем, Проводник возился с дверным замком, который давно покрылся толстым слоем грязи и пыли, но, как ни странно, работал — на миниатюрном дисплее тускло светились какие-то знаки, чем-то похожие на иероглифы. Под дисплеем была небольшая клавиатура с такими же непонятными символами.

— Как ты собираешься открыть этот замок? — спросил Кирилл. — Ты знаешь код?

— Кодов я не знаю, но знаю, как с этими вещами обращаться, — отстраненно ответил Проводник, уже ковыряясь в панели ножом.

Кирилл и Света заинтересованно следили за молчаливой борьбой Проводника с электронным замком. Через несколько минут крышка поддалась. Проводник оторвал ее, выбросил и аккуратно стал счищать изоляцию с нескольких проводов. Чуть помедлив и еще раз осмотрев провода, он замкнул их. Раздался глухой щелчок, и дверь с тяжелым скрипом приоткрылась.

— Браво! У тебя определенно есть талант слесаря! — весело хохотнул Кирилл. — Серьезно, как ты это сделал? Неужели ты так хорошо обращаешься с чуждой технологией?

— Я не разбираюсь в их технологии. Просто была необходимость понять принцип работы их замков… и в срочном порядке. Это долгая история.

Проводник убрал нож и прежде чем открыть дверь пошире, помедлил, всматриваясь во тьму помещения через щель между дверной рамой и дверью.

— В чем дело? Там что-то есть? — нетерпеливо спросил Кирилл.

— Не знаю. Но осторожность никогда не помешает, тем более, учитывая ночной образ жизни здешних обитателей…

Проводник еще с минуту вглядывался внутрь, но, заключив, что никакой видимой опасности там нет, открыл дверь и вошел внутрь. За ним зашли Света и Кирилл, который запнулся за стальной порог двери, когда собрался сказать очередную колкость, и растянулся во весь рост на полу, подняв огромное облако пыли. Проводник презрительно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Внутренняя часть здания была огромной и плохо освещалась: казалось, стены и потолки поглощены окружающей тьмой и перестали существовать, оставив людей в чуждой пустоте. Окон в этой части здания не было, и тусклый свет лился незаметными ручейками из зарешеченных вентиляционных отверстий, расположенных высоко под потолком.

Проводник достал небольшой фонарь, с сомнением посмотрел на него, затем на окружающую тьму. Все было погружено в полную тишину, за исключением частых порывов ветра за открытой металлической дверью. Складывалось впечатление, что даже тихий шорох будет звучать здесь громче раскатов грома во время бушующей грозы. Проводник постоял некоторое время, вслушиваясь в тишину погруженного во мрак здания-гиганта.

— Так мы идем? — нарушил молчание Кирилл, заставив Свету невольно вздрогнуть.

— Здесь тихо как в могиле… думаю да, идем. — Проводник включил фонарь и выхватил из тьмы какие-то титанических размеров механизмы. Огромные машины непонятного назначения занимали все пространство, высвечиваемое фонарем. От них к стенам шли поражающие своей толщиной провода и кабели, по-видимому, когда-то питавшие все эти механизмы. Кирилл высказал предположение, что это могли быть станки конвейерной линии, производящей другие механизмы. После недолгого осмотра помещения Проводник повел их в сторону лестничной клетки, мимо неработающего элеватора.

— Вот что странно, — задумчиво сказала Света, — почему работал электронный замок на двери, хотя все остальное здесь обесточено?

— Замки имеют автономное питание, — пояснил Проводник, — по всей видимости, как раз на такой случай. Но не только они здесь до сих пор работают. Есть одно место, где полно всяческой аппаратуры… как мне кажется, центральная комната управления или что-то в этом духе. Мне раньше приходилось бывать в этом здании, правда, заходил сюда я с другой стороны.

— То есть? — спросил Кирилл.

— Проход был открыт в другом месте. Он всегда перемещается. Вот почему так важно успеть свалить отсюда, пока он не закрылся. Иначе мы рискуем не просто весело провести здесь пару деньков, но и тратить время и силы на поиски самого выхода, когда он появится.

От услышанного Кирилл застыл на месте как вкопанный.

— Нет… о, опять твои штучки! — выпалил он. — Я же просил тебя сказать о том, что нас здесь ждет! Ты чертов придурок! Придурок!

— Заткнись, идиот! — прошипел Проводник и схватил Кирилла за шею. — Нас же могут услышать!

Кирилл вырвался и оттолкнул от себя Проводника.

— Да кто нас здесь услышит? — нарочито громко бросил он. — Это место — могила! Ты сам так сказал, разве не помнишь? Здесь нет никого! По всей дороге сюда мы не встретили никого, даже следов никаких не было!

Проводник шагнул по направлению к Кириллу, чтобы наконец прервать эти всплески эмоций, но тут же остановился, взглянув на стоящую рядом Свету. Ее глаза расширились, в них четко читался страх. Она указала куда-то в сторону. Проводник, не медля, развернулся в ту же сторону, но ничего не увидел.

— Там… там…

— Что? — Проводник схватил ее за плечи и легонько встряхнул. — Что ты увидела? Говори!

— Это… я не знаю, как это описать…

— Ну? Говори!

— Какое-то белое существо, отдаленно напоминающее человека… с неестественно огромными глазами…

— Где оно сейчас? Сейчас ты его видишь?

— Нет, — Света все еще смотрела в том направлении, где увидела то существо, даже не замечая, что сама вцепилась в Проводника мертвой хваткой. — Оно показалось лишь на секунду, а затем пропало, как растворилось в воздухе. Что это было?

С той стороны, где был замечен странный наблюдатель, послышались тихие шорохи, поскрипывание стальных балок и опор, поддерживающих механизмы. Недалеко упало что-то маленькое и металлическое.

Проводник обреченно посмотрел на своих нанимателей и, вздохнув, сказал:

— Это беляк. А теперь… уносим ноги, пока можем! — и он рванул к той двери, через которую они попали внутрь. Прошли они достаточно, и от спасительного выхода их отделяло приличное расстояние.

— Стой! Нас подожди! — завопил Кирилл, схватил Свету за руку и бросился следом за Проводником.

Позади них стали раздаваться какие-то шипящие вопли, переходящие в многоголосный визг, от которого закладывало уши. Во тьме одна из балок не выдержала испытаний времени и рухнула с оглушительным грохотом, заставившим содрогнуться троих людей.

— Господи, да что же это такое?! — орал на бегу Кирилл. — Мать вашу, что же это?!

Вопли и топот позади становились все ближе. Так же приближался и островок света — выход. Кирилл и Света отчетливо видели силуэт бегущего Проводника на фоне дверного проема, как вдруг со звоном и грохотом пропали и дверь, и Проводник — кто-то закрыл дверь. Проводник резко остановился, выставив перед собой фонарь: яркий луч света выхватил из тьмы одно из существ — как раз то, что закрыло дверь. Хотя Проводник уже встречался с ними, увиденное вызвало чувство омерзения и страха. Беляк был похож на человека лишь общими очертаниями тела — две руки, две ноги, туловище и голова. Но на этом сходство кончалось. Само существо покрывала густая, но короткая, будто остриженная белая шерсть, на месте лица у него были два огромных глаза и небольшой хоботок, увенчанный четырьмя острыми клыками. Все беляки, которых встречал Проводник, были альбиносами.

Он закричал и с силой вонзил рукоятку фонаря в огромный глаз твари, стараясь погрузить его как можно глубже. Тварь взвизгнула, затряслась и рухнула на пол. Позади Проводника слышались панические крики молодой парочки и визг беляков. Он попытался открыть дверь, но, как и предполагал, ничего не вышло — ее заклинил мерзкий мутант, которого он только что прикончил. Беляки может и не так умны, как люди, но в загоне жертвы смекалка у них работает очень хорошо. Он обтер липкую жижу с рукоятки фонаря о штанину и быстро осмотрел возможные ходы отступления.

Путей назад не было. Кирилл и Света с обезумевшими от страха глазами едва не столкнулись с Проводником, но тут же, не обращая внимания ни на него, ни на труп беляка, бросились к двери в бессмысленных попытках ее открыть. Проводник посветил фонарем вперед и рассмотрел целую дюжину голодных беляков. Кое-кто из них уже больше походил на шатающийся скелет, обтянутый облезшей шкурой, другие были поражены какой-то язвенной болезнью и балансировали на грани истощения, становясь от всего этого еще более отвратительными.

Беляки сбавили темп и теперь приближались намного медленнее, как бы предвкушая мгновения пиршества. К этому моменту молодая пара оставила тщетные попытки открыть дверь и теперь уставилась на монстров, которые, шипя, все приближались.

— Сейчас я погашу фонарь, — сказал тихо Проводник, — и по моей команде вы рванетесь вперед, так быстро, как сможете. Не успеете — они сожрут вас живьем. Ясно?

В ответ Кирилл и Света нервно кивнули. Погас свет.

Шипение и шарканье десятков ног стало ближе. Рядом с Проводником раздавалось судорожное дыхание Светы, что-то шепчущей на выдохе. Шарканье теперь было всего в каких-то паре метров от людей, которые уже могли слышать хриплые вдохи некоторых беляков. Раздался пронзительный визг, предшествующий пиршеству монстров и в этот же миг ярко вспыхнул фонарь, выплеснувший белый ослепительный свет, повисший в глазах людей цветными зайчиками и заставивший тварей отпрянуть назад.

— Сейчас! — раздался громкий голос Проводника, и все трое бросились вперед, словно участвовали в соревнованиях по бегу. — Быстро! Бежим к элеватору!

Они ловко проскочили через образовавшуюся брешь в цепи тварей и, что есть духу, бежали к спасительному подъемнику. Позади них снова раздался душераздирающий визг, наполненный досадой и злобой. Беляки бросились следом. Те считанные минуты, что отделяли их от подъемника, оказались самыми напряженными. Беляки не отставали и постепенно догоняли людей, издавая свои жуткие звуки.

— Внутрь, быстро! — скомандовал Проводник, когда они добежали до дверей подъемника.

— Но он же не работает! Электричества нет! — в ужасе завопила Света.

— Не задавай вопросов! Внутрь я сказал!

Трое людей втиснулись в небольшую щель в массивных дверях подъемника, который в свое время перевозил какую-то технику.

— За мной!

Проводник подбежал к стене напротив дверей и повернул рычаг в небольшой квадратной нише. Раздался скрип и с глухим "бух" из стены выдвинулись металлические перекладины, образовавшие лестницу наверх. Проводник полез вверх. Для остальных приглашения не потребовалось. Они быстро добрались до потолка и уперлись в закрытый люк, ведущий в шахту подъемника.

— Он откроется? — спросил Кирилл, то и дело посматривая вниз, где все отчетливее слышалось шипение.

— Да, — ответил Проводник, откинул крышку люка и полез дальше.

Люк вывел их на крышу массивного подъемника. Вверх уходили несколько толстенных тросов, способных выдержать десятки, если не сотни тонн груза.

— Сюда, — указал Проводник на углубление в стене шахты, где располагалась лестница.

Вскоре они поднялись на нужный этаж, а беляки прекратили преследование, по-видимому, потеряв интерес к добыче. Выбравшись из шахты, они попали в сеть просторных коридоров, делящих этаж наподобие сетки. Высота потолков не отличалась от обычных, вполне привычных глазу городского человека. По коридорам шли металлические двери, порой сменяющиеся прямоугольными окнами. Внутри этих помещений располагалась различная аппаратура, столы и стеллажи с прозрачными резервуарами, очень похожими на тот цилиндр, что попался недалеко от прохода, только в несколько раз больше.

— Черт, Свет, посмотри! — в восторге выкрикнул Кирилл. — Здесь просто уйма оборудования и электроники! Нам не вынести все это и за двадцать ходок!

— Зачем нам столько? Нам нужно только несколько разных образцов, чтобы было что показывать. Давайте возьмем несколько здесь…

Света указала на ближайшую дверь.

— Попробуем войти? — она улыбнулась Кириллу и подошла к двери.

На двери не было привычных ручек или каких-то других вещей, за которые можно было взяться. Дверь представляла собой один большой и ровный кусок металла. Рядом с ней в стене было небольшое углубление, где располагался такой же, как и снаружи маленький дисплей с кнопками.

Света наугад нажала первую попавшуюся. Кнопка с иероглифом подсветилась мягким оранжевым светом и издала тихое "пик". Под дисплеем что-то тихо затрещало. Запахло гарью, из-под кнопок пошла тонкая струйка дыма, а в стене послышался глухой щелчок отпираемого замка. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр.

— Потрясающие навыки работы с электроникой, — язвительно заметил Проводник. — Чувствую, вам от всего этого дерьма за дверью будет столько же проку, как и от этой двери.

— Не спеши с выводами, приятель, — ответил Кирилл, — давай лучше попробуем ее сдвинуть.

— Пробуй.

Кирилл ругнулся и подошел к двери вплотную. Схватиться было не за что. Он уперся в дверь руками и попытался толкнуть ее, затем попробовал сдвинуть ее вбок, в стену. Ничего не помогло. Дверь намертво застыла в своем проеме.

— Ну ладно, — сказал он и уперся руками в бока, — что нам делать, всезнайка?

— Я бы предложил тебе попробовать разбить окно, но сомневаюсь, что у тебя что-то получится. Уповай на удачу и надейся найти рабочую дверь… но здесь все уже давно не работает и потихоньку выходит из строя, так что нечего удивляться.

Проводник замолчал и прислушался. Посветил фонарем вдаль коридора, назад, затем подошел к ближайшему перекрестку коридоров и тоже осмотрел. Вернувшись обратно, он продолжил:

— Вы хотели попасть сюда, я привел вас. Хотели электронику — вот она. Остальное не мои проблемы. Меня волнует только то, чтобы поскорее отсюда убраться, поскольку у нас мало времени. — Он посмотрел на часы. — А точнее, семнадцать минут.

— Как это остальное не твои проблемы? — рявкнул Кирилл. — А кто тут провожатый, я или ты? Мы тебе деньги платим, так что будь добр, отрабатывай их!

— Я тебе не мальчик на побегушках. Что ты хотел, то и получил. Остальное, я повторяю, не мои проблемы. Хотите залезть в чертово логово? Пожалуйста. Но без меня. Предварительно оплатив мою работу.

— Работу мы тебе оплатим по завершению! И не раньше!

— Дорогой, — мягко сказала Света, взяв Кирилла за руку, — успокойся. Мы сами найдем способ получить то, что нам нужно. Оставь его в покое.

Кирилл уставился на нее в недоумении.

— Ты что, его еще и защищаешь? За что мы ему деньги платим, за разговоры что ли?!

— Немедленно прекрати! И не смей на меня кричать!

Еще несколько минут Проводник молча наблюдал их перебранку, смысл которой сводился к определению кто прав, кто виноват.

— Прекратите это, — отчетливо сказал он. — Немедленно!

— Ты что себе возомнил, что я твоя собственность?! — не унималась Света, сверля глазами своего приятеля. Казалось, парочка вообще не видела и не слышала Проводника.

— Что? При чем тут это! Я говорю вовсе не об этом, — разводил руками Кирилл, — я про то, что кое-кто не выполняет своих обязанностей!

— Да я тебе вообще ничем не обязана!

— Хватит этого! — повысил голос Проводник. — Вы привлечете лишнее внимание!

Но они его не слышали. Они полностью ушли в выяснение собственных отношений, позабыв обо всем. Еще пару мгновений Проводник стоял молча, наблюдая за ними, а потом заорал:

— МАТЬ ВАШУ, ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ НАКОНЕЦ!!!

Пара истериков замолчали и удивленно уставились на Проводника.

— Ты… — прошипел он сквозь зубы, глядя на Кирилла, — идиот! Если тебя не волнует собственная шкура, ладно, мне плевать! Но меня волнует моя шкура, а поэтому я еще раз говорю вам обоим: заткнитесь и немедленно!

— Да пошел ты, Сусанин хренов! — ответил Кирилл, показав средний палец.

Проводник вскипел от ярости. Ему казалось, что из ушей вот-вот повалит пар. Не в состоянии больше себя сдерживать, он бросился на Кирилла, схватил его за горло и повалил на пол. Света от неожиданности взвизгнула. Несколько секунд Проводник нависал над Кириллом, сдавливая тисками рук его тщедушную шею. Внезапно лицо Проводника искривилось, и он издал протяжный вопль, закрыв уши руками. Кирилл столкнул его с себя и, поднявшись, с каким-то садистским упоением пнул в лицо.

Проводник корчился на металлическом полу и орал, зажав уши. Света непонимающе посмотрела на Кирилла.

— Что с ним? Что ты сделал?! Как мы вернемся без него!

— Я ничего не сделал! Просто хорошенько ему врезал, чтобы не зазнавался, всего-то делов!

Проводник начал было вставать, но новый приступ неведомой боли поверг его на колени, вырвав из груди очередной крик. Он встал на четвереньки и пополз прочь, издавая какие-то нечеловеческие завывания и стоны.

— Да что за хренатень тут творится?! — выкрикнул Кирилл. Он вдруг почувствовал, как что-то проникает в его голову, какие-то немыслимые образы и непонятные голоса. Это накатывало волнами, пронзая голову сотнями игл, проникая в сознание и изменяя его. Боль наплывала частыми и мощными волнами, ломая любую волю, подавляя любые попытки противостоять ей. На следующей волне Кирилл не выдержал и закричал от пронзающей его боли, схватившись обеими руками за голову, будто это было его единственным спасением. За ним последовала Света, упав на металлический пол и забившись в конвульсиях.

Коридор заполнился протяжными криками затмевающей боли. Трое людей корчились в агонии, не в силах что-либо сделать. Разум помутился и не был способен адекватно реагировать на происходящее.

Собрав всю свою волю и превозмогая боль, Проводник закричал во всю мощь своих легких:

— ЗА МНОЙ! УХОДИМ!!!

Он не пробовал подняться, поскольку знал, что идти не сможет, равно так же, как и его спутники. Он полз вперед. Ему было наплевать, что может ждать за любым углом коридоров, было наплевать, что они попадут не туда, куда нужно, плевать на все, лишь бы уйти от боли, спрятаться от нее. Кирилл пополз было следом, но остановился, пробуя хоть как-то зацепить Свету.

Она все еще тряслась. Ее глаза закатились, из ушей шла кровь. Кирилл схватил ее за ворот комбинезона и потащил за собой.

— Оставь ее! — крикнул Проводник. Лицо его покрылось испариной, глаза дико вращались. — Она не жилец!

— Мне плевать!

Проводник отвернулся и пополз дальше, освещая фонарем бесконечный коридор, предоставив этих двоих самих себе. Слишком много хлопот и трудностей они доставили. Главным сейчас было уйти от источника, пока не стало поздно. Что он и делал.

Света затряслась сильнее и издала какое-то утробное бульканье. Глаза вернулись в обычное положение, но были пусты, как стеклянные муляжи. Она зарычала и набросилась на Кирилла, стала рвать ему волосы, раздирать лицо ногтями. Он как мог отбивался, отталкивал ее, но толком не мог освободиться, как и не мог больше терпеть эту жуткую боль, вгрызающуюся ножами в его голову.

Света совсем взбесилась и уже грызла его, разодрав зубами рукав его комбинезона, пытаясь откусить кусок плоти. Проводник был уже далеко и не слышал, а может, и не хотел слышать его призывов о помощи. Когда Света вцепилась зубами в его другую руку, он закричал от боли и ярости и, не колеблясь, ответил ей ударом. Он попробовал сбросить ее с себя, но вместо этого перевалился на нее. Каким-то странным образом боль в голове трансформировалась во всеобъемлющую ненависть, придав силы и подавив голос разума.

Проводник уже смог подняться и ковылял прочь от злополучного места, не обращая внимания на крики тех двоих. Они все равно обречены. Все что мог, он сделал — остальное не его проблемы. Он даже не хотел думать, чем все это кончится, хотя знал исход. Один убьет другого, а после будет искать новую жертву. Чертово отродье! И потянуло же его сюда! Все деньги, деньги… зелененькие, нажива. А потом что? Дрянная жратва, выпивка и опять нажива, опять зелененькие… А для чего?

Мысленный поток прервал протяжный крик позади. Дело сделано — пожалуйте в катафалк. Этот звук подогнал Проводника, придав ему скорость. Времени осталось мало. Проводник ускорял шаг, несмотря на головокружение и рябь в глазах. Боль ушла, но оставила напоминания. Он посмотрел на часы — осталось восемь минут. Если он не успеет, ему конец.

По коридорам пронесся низкий ровный гул, от которого заложило уши. Пол под ногами затрясся и дернулся, как автомобиль на кочке. Проводника повело в сторону, он запнулся за свою же ногу и растянулся по полу, разбив фонарь.

— Твою мать!

Злобно выругавшись, он поднялся и пошел на ощупь. Где-то здесь должен был быть путь наружу — вентиляционная шахта. Но как, черт бы ее подрал, найдешь эту шахту в кромешной тьме?

Гул усилился, болезненно отозвавшись в ушах. Внутри здания что-то начало происходить: послышался натужный скрежет ржавых механизмов, расположенных в самом низу, какой-то грохот, глухие удары где-то наверху, пиликание и щелчки электронных замков дверей. За толстыми стеклами стали вспыхивать огни ламп, мониторы, из небольших контейнеров начали лезть какие-то паукообразные механизмы. Казалось, все здание ожило, не желая отпускать пожаловавших гостей.

Пол все трясся и плясал, гул не стихал ни на секунду, грозя повредить слух. Огни в комнатах за стеклами вспыхивали, окрашивая темные коридоры голубоватыми вспышками. Яркий свет бил по глазам, но Проводник был рад этому: хоть какой-то свет. Сквозь гул он услышал протяжный вой сирены как при воздушной тревоге. Конец приближался. Проводник бежал, что было сил. Пробежав мимо очередного соединения коридоров, он резко остановился и вернулся к перекрестку. Во вспышке ламп он увидел в стене большой квадратный щит, закрывавший вход в шахту.

Он подбежал к щиту, чуть отодвинул его в сторону и с грохотом уронил на пол. Перед ним открылся зияющий черный люк с лестницей ведущей вниз. Не раздумывая, он нырнул в люк и как можно быстрее стал спускаться по лестнице. Пока он лез вниз, сверху то и дело падал какой-то мусор, винтики, гайки, какая-то вонючая грязь, в обилии осыпая его голову. Где-то наверху Проводник услышал крик, человеческий крик, полный злобы и ненависти. То кричал Кирилл, высунувшись в люк, оставшийся наверху.

Проводник спускался так быстро, как мог. Разбитый нос кровоточил и не давал нормально дышать. Падающие болтики постоянно били его по голове, грязь и пыль попадали в глаза, вызывая нестерпимое жжение, а где-то наверху за ним спускался с воплями и руганью Кирилл. Гул все не прекращался и болезненно отзывался в ушах и голове, грозя свести с ума, если это не прекратится. Сирена разрывалась все громче, терзая уши Проводника не хуже этого жуткого гула.

Его ноги коснулись дна шахты. Все было погружено в темноту. Он как можно быстрее двинулся на ощупь по низкому коридору, надеясь только на удачу, слыша, как вопли Кирилла приближаются. Он остановился и, замерев, вгляделся вперед, во тьму. Впереди он увидел тусклое свечение — спасительный выход. Проводник рванулся вперед, больше не нащупывая дорогу, наплевав на все предосторожности, стремясь к единственной цели: как можно скорее выйти из этой могилы и успеть добраться до перехода.

Кирилл уже спустился и ничего не видя несколько раз ударился о стены шахты, словно заводной медведь, бросаясь проклятьями и ругательствами. Проводник добежал до решетки ведущей наружу и несколько раз с силой ударил ее плечом. Решетка не поддалась. Он зарычал и стал биться об нее, словно безумный зверь. Ржавые винты стали поддаваться. Кирилл услышал борьбу Проводника с решеткой и с воплем бросился на звук.

Проводник все сильнее бил решетку плечом, которое уже ныло от ударов. Решетка издавала противный скрип, расшатываясь все сильнее, готовая вскоре вылететь наружу. На Проводника набросился Кирилл, схватил его за голову и несколько раз ударил о решетку. Удары отдались звоном как в голове, так и в решетке. Проводник с силой двинул локтем по ребрам Кирилла и когда тот схватился за бок, шумно выдохнув воздух, с размаху обрушил кулак на его шею, повергнув на колени. Проводник схватил обезумевшего Кирилла за волосы и ударил его коленом в лицо. От удара тот повалился на спину. Проводник развернулся и снова ударил решетку несколько раз, выбив ее наружу.

Вой сирены на открытом воздухе звучал оглушительно. Казалось, что сирена имеет гигантские размеры и оповещает всех намного дальше пределов видимости. Снова заложило уши. Проводник бежал в сторону перехода, откуда они пришли. Кровь стекала с виска теплой струйкой и капала на иссушенную землю, которая с жадностью ее впитывала, почти не оставляя следа. Нос распух и не давал дышать. Гул все также терзал слух и грозил разорвать голову. Земля ходила ходуном, некоторые здания разваливались с грохотом, который поглощал вой сирены и гул. Небо покрылось черными тучами, из которых начал изливаться такой же черный обжигающий дождь. Ветер бил в лицо мощными порывами, поливая едкими черными каплями, сорвал капюшон. Проводник чувствовал, как плавятся и слезают с его головы волосы, но не придавал этому значения — все, что имело сейчас значение, это выход.

Проход был впереди. Еще немного и он начнет закрываться. Проводник бежал, не оглядываясь и не смотря по сторонам, он смотрел лишь на дыру, зависшую в воздухе, дыру, которая вернет его домой. Он увидел, как она стала уменьшаться. Медленно, очень медленно, будто издеваясь.

Кто-то схватил его за ногу, и он упал лицом прямо в пыльную землю. Песок и пыль попали в глаза. Он ничего не видел, пытался протереть глаза от песка, которые начали слезиться.

— Хрен ты свалишь, мудила! — захохотал Кирилл, запрыгнул на Проводника и стал ритмично его избивать.

Удары градом посыпались на него, не давая прийти в себя и что-либо сделать. Проводник закрылся руками и попробовал сбросить Кирилла с себя. Не вышло — тот вцепился в него как психопат в припадке бешенства. Проводник, не глядя, сделал удар и его кулак угодил прямиком в пах Кириллу. Тот взвыл, повалился в сторону и скрючился, хватая ртом воздух. Проводник, пошатываясь, встал. Все плыло, в голове шумело. Из разбитого носа и губы текла кровь, один глаз вообще не открывался и дергался в каком-то идиотском тике. Он подошел к Кириллу и пару раз ударил его в лицо, вложив в удары всю силу своих ног. Носок ботинка со стальной вставкой сломал нос и выбил все передние зубы, превратив лицо Кирилла в кровавую маску.

Еще раз пнув его для верности, Проводник повернулся к переходу, который уменьшился уже в половину, и поковылял к нему. Все тело ныло, но больше всего сводил с ума этот чертов гул и вой сирены. Проводник, шатаясь, подошел к проходу и ступил ногой на ту сторону. Он услышал какой-то хрип за спиной, и затылок пронзила боль. Он повалился вперед, на ту сторону, скатился по небольшому склону и врезался в иссохшее дерево.

Его поглотила темнота.

Проводник пришел в себя. Над ним по чистому голубому небу безмятежно плыли облака, пряча за собой сияющее солнце. Вокруг было тихо, разве что тишину нарушал шелест сухой травы, которой играл ветер. Все тело ныло, голова раскалывалась. Лицо распухло, ни бровей, ни волос не осталось — все, что о них теперь напоминало, были небольшие комья непонятной материи, забившейся за ворот его комбинезона. Кожа на голове безумно чесалась.

Он медленно поднялся, оперся о дерево и огляделся. Никого. Кирилл, должно быть, остался там. Что ж, туда ему и дорога. Проводник пощупал затылок — на рассеченной коже была запекшаяся кровь, рана чесалась не меньше кожи на образовавшейся лысине. Он вздохнул.

— Пора завязывать, — хрипло сказал он себе, посмотрев на мертвый овраг. Еще немного постояв, он пошел прочь.

Шаг в бездну

На маленький городок медленно опускалась ночь, рассыпав крошки звезд на темнеющий бархат неба. По пустым, плохо освещенным улицам редко проходили люди. Внезапными порывами ветер поднимал дорожную пыль и опавшие листья, то просто заставляя их перелетать с места на место, то кружа их в маленьких вихрях. Черные стволы деревьев тянулись голыми ветвями к ночному небу. Не обошла стороной осень и траву: все газоны давно пожелтели, превратившись в шуршащую сухую щетину. Местами трава приобрела серый металлический оттенок, отчего стала походить на разбросанные мотки тонкой проволоки. Где-то вдалеке послышалось завывание патрульной машины, затявкал "матюгальник". Слова невозможно было разобрать, но, судя по интонации говорившего, ничего хорошего это не предвещало.

Вдоль полутемной улицы неслышно пробежала кошка. Горели лишь некоторые фонари — остальные давно перестали работать, но никто за этим не следил. Так же, как и за многими другими вещами: брошенными магазинами, полупустыми домами, разрушенными газетными киосками. Еще реже на улицах встречались ржавеющие остовы автомобилей без стекол и колес. Ветер беспрепятственно бросал внутрь пыль, сухие листья и обрывки газет.

Кошка спешно перебегала от одного фонаря к другому, таща за собой тягучую тень. Добежав до выбоины в асфальте около дорожного знака, кошка резко остановилась. Спина ее выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом, а хвост превратился в напряженную, дрожащую палку. Животное издало длинный, протяжный звук, разразилось шипением. В тусклом свете соседнего фонаря в выбоине показалось что-то черное. Оно было совсем небольшим, но ни формы, ни чего-то другого разглядеть было невозможно. Черная масса зашевелилась; что-то тонкое и длинное молнией рванулось из выбоины и так же быстро уволокло четвероногое дрожащее существо обратно. Казалось, кошка провалилась в черную лужу, скрывшись в ней почти целиком. Лапы судорожно молотили по поверхности, но чернота не разбрызгивалась, а наоборот, становилась все гуще. Лапы шевелились все медленнее, а вскоре скрылись в черной массе и они. За этим последовал резкий хруст, будто кто-то сломал несколько сухих веточек… и еле уловимое хлюпанье.

То, что произошло здесь несколько лет назад, необратимо сказалось на небольшом городке, некогда бывшем ЗАТО. Свердловск-72, а ныне — Горный преобразился до неузнаваемости: когда-то цветущий, живой и ухоженный город стал мрачным призраком, мертвым и пугающим, словно отражение истлевшего трупа в зеркале зловонной топи. Хотя центральные улицы и уцелели, многие дома по-прежнему хранили память о прошлом: для одних этим стали обшарпанные и оцарапанные стены, для других же — огромные трещины, буквально делившие постройки надвое. Центр города все так же был жилым, как и когда-то, отталкивая подступавшую тьму ночными огнями фонарей, желтыми квадратами окон девятиэтажных домов и витринами нескольких магазинов, что еще работали и не успели закрыться на ночь… чтобы утром вновь открыть свои двери для тех малочисленных покупателей, какие здесь еще были. Изредка по улицам проезжали патрульные машины, но и они не могли создать ощущение жизни в городе. Несмотря на те жалкие ее остатки, что еще теплились в центральной части, сам город умер уже давно, а сейчас просто разлагался, словно забитое, никому ненужное животное.

Из десяти тысяч человек, живших в городе, осталось только четыре сотни, да и то большая часть из них — наемные рабочие и военные. Прежние жители покинули город почти сразу, а оставшиеся были слишком увлечены изучением огромного количества материала. Те же, кто успел уехать до объявления военными карантина, сюда уже не вернулись. И не вернутся уже никогда.

Ко всему прочему, усиленные отряды военной полиции постоянно патрулировали город и его окрестности. На въезд или выезд обязательно требовалось разрешение властей: несмотря на снятый статус ЗАТО, все было как при нем, только лишь с небольшими нюансами. Впрочем, при должных связях всегда можно было попасть в город… но вот выехать из него (главным образом, для его жителей, чем для приезжих) задачей являлось не такой уж простой.

Но, не взирая на это, сюда тянуло все больше исследователей и просто искателей приключений (разумеется, только тех, которые были готовы раскошелиться) — именно все те вещи, которые портили здесь жизнь, манили их, заставляя забыть о времени, опасностях и деньгах. Единственным процветающим заведением в городе, пожалуй, была небольшая забегаловка — Гном — где в основном и собирались эти личности, чтобы пропустить стаканчик горячительного и нанять кого-нибудь из местных. Хотя приезжих всегда было немного: мало кто вообще знал, что тут происходило раньше и что творилось теперь.

Может, оно и к лучшему.

Внутри "Гнома" царил запах пережаренного мяса и лука, а сигаретный дым висел плотной завесой, в которой мутно светили дешевые лампы. Из небольших колонок прикрепленных к стенам играл какой-то заунывный мотивчик. То и дело раздавался хохот подвыпивших мужчин, сидящих за круглым столиком у стены напротив барной стойки. Входная дверь отворилась, и в прокуренное помещение вошел человек. Одет он был неприметно — простые джинсы и куртка, чем, собственно и не привлек ничьего внимания. Он подошел к стойке и перекинулся парой слов с Михаилом. Мрачный бородач покивал, что-то ему ответил и указал на столик в дальнем углу.

Человек подошел к указанному столу и обратился к сидящему за ним мужчине:

— Не возражаете?

— О чем речь, — ответил тот и сделал приглашающий жест.

Человек в куртке сел за стол и посмотрел на этого мужчину. Он был почти лыс, на обветренном лице несколько мелких шрамов, а спокойный взгляд излучал какую-то холодную сосредоточенность. В целом, его вид вызывал впечатление спокойного и адекватного человека, несколько потрепанного судьбой.

— С чем пожаловали? — спросил он новоприбывшего.

— Мне сказали, что опасные походы это по вашей части, — ответил человек с акцентом жителя Запада.

— А, походы… конечно, — мужчина кивнул, взял полупустую кружку пива и сделал несколько глотков. — С другим ко мне не ходят. Но вы должны знать, что я этим уже не занимаюсь. Решил выйти на пенсию, так сказать, — он посмотрел на собеседника и рассмеялся.

— Тем не менее, люди рекомендуют именно вас. Мое имя Френк Лониган, я представляю небольшую исследовательскую организацию.

— Не удивлен. В последнее время вас, таких исследователей, представителей и прочих личностей в эту дыру стекается все больше и больше. Чего вы хотите, Френк?

— К нам поступила информация, что в этом месте наблюдается повышенная активность пространственно-временных аномалий и других не менее интересных явлений. Так же известны случаи перемещения через пространственные аномалии человека, и даже вынос из них некоторых предметов, имеющих необычные свойства. В первую очередь нашу организацию интересуют энергоносители… — он нахмурился, подбирая слова, — как вы их здесь называете?

— Кристаллы Зевса.

— Да-да, точно. Именно так я и слышал.

— Так значит, вам нужны кристаллы, — задумчиво повторил Проводник, но прозвучало это как утверждение.

— Да. Но это не все. Я хочу, чтобы вы были сопровождающим в экспедиции, которую мы собираем. Разумеется, мы хорошо вам заплатим.

— Я больше не вожу людей, — Проводник развел руками, — с меня довольно. Если вам, уважаемый, что-то нужно, скажите мне что именно, и я вам это достану. Естественно за свою цену.

— Я понимаю. Но нам важны не столько сами кристаллы, сколько исследования этих мест переходов, принципа их работы и, конечно же, то, что лежит за ними, понимаете? Предметы тоже являются довольно интересным материалом для исследований, но по сравнению с тем, чего мы сможем добиться, изучив эти аномальные явления, они просто пустой звук.

— Мне плевать на исследования, — сказал Проводник. — По мне так пусть это все вообще сгинет к чертовой матери.

— Так или иначе, экспедиция все равно будет отправлена. Мы можем справиться и сами, но нам не хочется терять такого опытного человека как вы.

Проводник допил пиво и позвал официантку. Когда та подошла, он заказал еще кружку.

— Кстати, Френк, пива не хотите?

— Нет, благодарю.

— Ну, как хотите, — Проводник пожал плечами. — Итак… вы хотите, чтобы именно я провел вас и вашу группу в какое-то определенное место. Я, конечно, могу и отказаться, но кто ж вас тогда поведет? Разве что Птицын… а это, поверьте, не лучше того, если бы вы пошли сами.

Он помолчал, задумчиво смотря куда-то в сторону. На лице читалось сомнение, которое исчезло через минуту, и он снова посмотрел на Френка.

— Сколько вы намерены мне заплатить? Учтите, цена колеблется от степени риска, сюда же включаются патрули — стрелять просто так они не станут, конечно, но нужны гарантии, что кто-то сможет внести залог в случае нашей поимки.

Френк достал пачку сигарет и кивнул Проводнику:

— Сигарету?

— А давайте.

Подошла официантка с пивом, поставила кружку на стол перед Проводником, затем ловко выхватила зипповскую зажигалку и поднесла огонек. Сперва подкурил Проводник, затем Френк.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулся ей Проводник.

Когда она ушла, Френк продолжил:

— Оплата ведется в долларах. Авансом вы получаете полторы тысячи, по завершению еще три. На счет милиции не беспокойтесь, они проинформированы о предстоящей экспедиции — все учтено. Вы нам нужны как человек уже имеющий опыт в таких ситуациях, а конкретно — как консультант.

— Четыре с половиной тысячи за такую прогулку? — Проводник удивился, но внешне этого никак не показал: при самом хорошем раскладе за одну только ходку он получал не более двух тысяч. А чаще всего вся оплата была в рублях и редко превышала планку в пятнадцать тысяч. — Звучит заманчиво. Не слишком ли это много для небольшой организации?

— Думаю, наши финансовые возможности к делу не относятся. Так вы согласны?

— Скажем, я заинтересован. Теперь о месте, куда вы хотите направиться. Есть такие, куда даже я не соглашусь идти, не говоря уже об остальных моих коллегах. Куда конкретно вы хотите попасть?

— Вообще-то, это я и хотел у вас узнать, поскольку мы никогда с этим дел не имели.

Проводник издал смешок.

— Ну прямо иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что! Ну что вы в самом деле… а еще так серьезно об этом говорите, — он покачал головой и рассмеялся. — Ну ладно… вам нужны кристаллы, так? Как много?

— Не меньше десяти, но нас так же интересуют и другие предметы, которые могут представлять интерес для исследований.

Проводник все еще посмеивался, но понемногу успокоился. Хмель хорошо ударил в голову.

— Хорошо… Я знаю подходящее место. Помимо кристаллов там можно найти и вертушки, и прыгуны… забавные штуки, — он снова усмехнулся.

— Я думаю, нам будут интересны любые предметы. А чтобы подогреть ваш интерес к их поиску, я могу начислить вам по пять процентов от общей суммы за каждый найденный предмет. Вас устраивает?

Вопрос этот был излишен: такие деньги за один-единственный поход, да еще с бонусами! Все равно, что выиграть в лотерею. Надо ли говорить, что все печальные думы о судьбах его нанимателей Проводник забыл как страшный сон? Поэтому, не колеблясь, он ответил:

— Отчего же нет? Я согласен. Когда будет готова группа?

Френк вытащил из внутреннего кармана куртки блокнот, пролистал его, нашел нужную запись.

— Мы будем готовы к отправлению через четыре или пять дней. Ждем оборудование и остальных членов экспедиции.

— Сколько вы планируете провести времени по ту сторону? — Проводник выпустил большое серое облако дыма и затушил окурок в пепельнице.

— Я думаю дня три. Мы не собираемся пробыть там слишком долго: потребуется слишком много провизии, а лишний груз нам вовсе ни к чему, — он так же раздавил окурок в пепельнице. — Количество человек в группе — шесть, включая вас.

Слева от их столика раздался пьяный хохот и одобрительные возгласы. Проводник мельком глянул в сторону и тоже расхохотался: Степа Хромой выдал очередной свой фирменный анекдот про пьяную лошадь и араба. Френк, который в пьяных шутках не находил ничего смешного, никак не отреагировал.

— Вы слушаете? — спросил он Проводника.

— А, конечно! Шесть человек это прекрасно. Небольшая группа имеет больше шансов. Ну что ж, тогда встретимся через четыре дня, — он протянул Френку руку. Тот пожал ее, отметив про себя, что рукопожатие у этого лысого довольно крепкое.

— Может запоздало, но все же… как вас зовут?

— Зовите меня просто: Проводник.

Наступило утро. Противно запищал будильник и Френк, нащупывая рукой на тумбочке, смахнул его на пол. Пластиковый корпус развалился, явив ему все свое содержимое. Батарейки чудесным образом удержались на контактах, и умирающий будильник продолжал агонизировать скрежещущим писком. Отбросив одеяло в сторону, Френк встал с кровати, поднял остатки будильника, вытащил батарейки и убрал его в тумбочку.

— Что за шум? — высунулся из другой комнаты сонный Ленс. — Френк, сейчас половина девятого, какого черта? У меня и так голова раскалывается после вчерашней экскурсии, а тут еще ты со своим долбаным будильником!

— Я же тебя предупреждал, пей меньше. С этими русскими пить и на утро не мучиться просто невозможно.

Ленс отмахнулся и вернулся обратно в свою комнату, закрыв дверь.

— Не забывай, сегодня нам нужно пройтись, — крикнул Френк, — так что будь готов к десяти часам.

Он прошлепал босыми ногами по холодному полу на кухню. За окном деревья неприветливо шевелили голыми ветвями на ветру, прощаясь с последними сухими листьями, которые подхваченные ветром кружились и медленно опускались на землю. Двор за окном был лишен каких-либо примечательных вещей, на которых мог бы задержаться взгляд: пыльная, не заасфальтированная земля была покрыта сухими опавшими листьями и обрывками газет, которые изредка подхватывал ветер. Чернели мертвые деревья, а серые пятиэтажные дома казались какими-то безжизненными, даже несмотря на включенный свет в некоторых окнах.

Френк с минуту молча смотрел в окно, думая, как же его угораздило попасть в это захолустье. Здесь была довольно большая проблема с жильем — им еще повезло, что они смогли получить эту квартиру. Стоило это, конечно, гроши, но проблема была в том, что никто не хотел сдавать им жилье. Гостиницы здесь не было и в помине. Частые перебои в подаче воды и электроэнергии, здесь судя по всему давно стали нормой, а про отопление можно было и вообще не вспоминать. Просто живописное место…

Он включил электрический чайник, достал банку кофе из настенного шкафчика и уселся за стол, подперев подбородок рукой. Когда чайник вскипел, он насыпал в кружку растворимого кофе, залил кипятком и с сомнением посмотрел на получившуюся мутную жижу.

Попробовав его, он фыркнул.

— Тоже мне, кофе… да еще и просроченный? Вот дьявол!

Но делать было нечего, другой банки тоже нигде не наблюдалось, а чай он не любил. Упаковка "пакетиков" одиноко осталась стоять в шкафчике: кроме чая и кофе там больше ничего не было. Так что претензии к качеству получившегося пойла ему пришлось оставить при себе и молча глотать то, что получилось.

За окном что-то ухнуло, будто кто-то вдалеке выбивал пыль из гигантского ковра. Затем послышался далекий треск и одиночные хлопки. Френк подошел к окну и стал высматривать, что же происходило на улице. Ничего кроме черных клубов дыма за домами он не увидел. Судя по громкости шума, что доносился оттуда — все происходило достаточно далеко. Треск повторился еще несколько раз, а потом все стихло. Впрочем, и без лицезрения всей картины было ясно, что это выстрелы. Только вот какому идиоту взбрело в голову вступать в перестрелку с патрулем?

— К черту, — тихо сказал он себе. — Какая разница, что это было… меня это не касается.

Он вернулся за стол и продолжил пить кофе, попутно размышляя, чем займется после всех дел с этой дырой. Деньги здесь крутились нешуточные и на том, что они отсюда вынесут, можно очень хорошо заработать. Подумать только — межпространственные переходы! Представив, какие перед ним открываются перспективы, он расплылся в довольной улыбке.

Спустя два часа, Френк и Ленс неспешно шли по тихому небольшому парку. На удивление он был довольно красивым и опрятным, а что самое главное, живым: ровные газоны, цветущие клумбы, чистые и оставшиеся в целости и сохранности скамейки, стоящие под тенью старых, но все еще полных сил деревьев… этакий оазис в окружающей пустыне упадка. К этому времени облачность немного рассеялась и дала возможность солнцу наконец показаться, сверкая сквозь зеленую листву деревьев.

— И все-таки, — нарушил молчание Френк, — есть в этом месте удивительные вещи.

— Да, — ответил ему Ленс, смотря на сочную газонную траву. — Что есть, то есть… октябрь месяц, а тут все цветет. Оно по определению удивительным не может не быть.

— Особенно, если учесть, что это проявляется только в этом парке, — ухмыльнувшись, добавил Френк. — Почему во дворе нашего дома такое не происходит? Это нечестно.

Он посмотрел на Ленса и рассмеялся.

— Нет, действительно, это просто безобразие! Я хочу видеть с утра живые и зеленые деревья, а не те черные коряги у нас под окнами. Это зрелище меня угнетает.

— Ничего не поделаешь, Френки, — сонно произнес Ленс, — ни ты, ни я не можем знать, почему эта чертова аномалия находится именно здесь, а не там. И вообще, как думаешь, что лучше: видеть мертвые коряги или испытывать на себе неизвестные эффекты аномальной территории? Хм… и вообще, мне не мешало бы чего-нибудь выпить. Голова трещит.

— Выпьешь, не беспокойся. А эффекты… можно подумать, ты не отправляешься через несколько дней в совершенно другое пространство, а может быть, время? Сама по себе такая мысль захватывает и заставляет забыть о каких-то опасениях. Ты так не считаешь?

Они подошли к очередной скамейке, и Ленс махнул рукой в ее сторону, предлагая сесть.

— О'кей, давай присядем, — сказал Френк, усевшись и откинувшись на спинку скамейки. — Так что, Ленс, ты этого не чувствуешь? Желания идти вперед, не смотря ни на что?

Какое-то время Ленс молчал, разглядывая полную жизни листву деревьев, лениво шевелящуюся на ветру. Во взгляде читалась некая отрешенность.

— Как тебе сказать… — он провел ладонью по щеке, — с одной стороны да. Но с другой, я отлично понимаю, чем это может кончиться, если рваться к цели сломя голову. Вот даже сейчас мы не знаем, какое воздействие на нас оказывает пребывание в этом парке. Может быть, пока мы сидим тут, эти трава и деревья нас медленно убивают? Кто знает? Мы же не можем сказать этого наверняка без соответствующей аппаратуры.

Френк достал из кармана куртки пачку "винстона", взял сигарету и закурил. Про себя же он отметил, что никого из местных по пути сюда, да и в самом парке они не встретили.

— Ну… это вовсе не обязательно. Ты прекрасно видел действительно опасные зоны. Там же это видно невооруженным взглядом — какая жуткая растительность! Хотя кроме нее там все равно ничего другого нет… И вообще, раз уж зашел разговор об эффектах, почему ты так спокойно об этом говоришь?

— Я говорю спокойно, потому что в данный момент мне наплевать. Даже если бы здесь объявился какой-нибудь монстр и возжелал бы сожрать меня с потрохами, то я бы вряд ли стал сопротивляться. В данный момент меня волнует лишь здоровый сон и средство от мигрени.

Он зевнул и потянулся, подумав, как же тихо и хорошо в этом парке, и как было бы приятно здесь вздремнуть.

— Такими темпами ты не дотянешь и до начала экспедиции, — рассмеялся Френк. — Я вот подумал о твоих словах насчет этого места. Здесь как-то подозрительно тихо, не считаешь?

Ленс нахмурился и прислушался. Никаких посторонних шумов слышно не было. Их окружала мертвая тишина, изредка нарушаемая шелестом листвы.

— Черт, ты прав! Не слышно даже птиц. А ты видел хоть одну?

— Нет, — Френк покачал головой и выдохнул серый дым, — я вообще никого не видел по пути. Странно, не находишь?

— Надо же! — впервые за все утро ухмыльнулся Ленс. — Наш любезный оптимист почуял что-то неладное! Брось… это же обычный парк. А сегодня среда — рабочая неделя в разгаре, как-никак. Так что неудивительно, что в такое время здесь никого нет. Кстати, сколько там уже набежало? Я хочу зайти в бар до обеда.

Френк посмотрел на часы, открыл было рот чтобы сказать, да только так и застыл, удивленно уставясь на циферблат.

— Эй, Френки, ты что, деньги там увидел? Ты время-то скажешь?

— Странно… что-то не так с часами. Похоже, я забыл их завести — так и стоят со вчерашнего дня.

Ленс взял Френка за руку, придвинул поближе и сам посмотрел на часы. Было без четверти пять.

— Раздолбай ты этакий. Ну и как мы узнаем, сколько здесь проторчали? Ладно… с тебя выпивка.

Френк посмотрел на старую сосну, растущую напротив, и нахмурился, будто что-то не понял.

— Хотя я начинаю думать, что дело не в часах… Смотри, тень от той сосны была слева, когда мы пришли сюда.

— Разве?

— Да. Я точно помню, что она была слева. А теперь она справа.

Ленс встал со скамейки и огляделся. Освещение действительно переменилось — солнце шло к западу.

— Погоди, — неуверенно произнес он, — это что же получается, мы просидели здесь целый день и этого не заметили?

— Ну а как еще это объяснить? Тем, что мы своими задницами сместили солнце? Дьявол! — Глаза Френка вдруг забегали, в них четко читался порыв к действию. — Как некстати отсутствие аппаратуры! И ведь не зафиксировать это никак!

— Френк, к черту твое фиксирование! Мне это не нравится. Мы же вообще ничего не заметили! Так… пора бы идти отсюда подобру-поздорову, пока еще что-нибудь не случилось. Я бы рад остаться и провести парочку замеров, но не на пустой желудок и не без экипировки. Так что пойдем пока… а потом вернемся, когда остальные парни будут уже здесь со всем электронным барахлом.

— Да, так будет лучше, — согласился Френк и поднялся. — Что, в бар?

— Еще спрашиваешь, — Ленс издал смешок.

Они пошли обратным путем, как и пришли. Но чем дальше они шли, тем больше незнакомой им казалась территория парка и вызывала все большее ощущение заброшенности: клумбы заросли сорняками и сероватой (стальной?) травой, газоны были неухоженными и разрослись за их пределы. Сама же трава выросла по колено.

Когда же они дошли до выхода из парка, то увидели лишь руины, давно заросшие странными растениями, напоминающими плющ. Уцелевших домов не было, весь асфальт изрыли крупные трещины, из которых буйно рвалась растительность. Все пространство, что могло обозреваться, представляло собой огромный зеленый луг, на котором редко торчали обломки стен, проржавевшие остовы автомобилей и такие же, потерявшие былую краску, фонари с разбитыми лампами. Гор тут не было и в помине.

Френк посмотрел на ошарашенного Ленса и, слегка прищурясь, произнес:

— Разгар рабочей недели, говоришь?

В дверь постучали. Проводник отложил книгу и лениво поднялся с дивана, направившись к двери. Он посмотрел в глазок: перед дверью стояли двое людей в форме цвета хаки.

— Кто там? — громко спросил он.

— Откройте, нам нужно с вами поговорить.

— Кто такие? Либо представляйтесь и назовите цель вашего прихода, либо убирайтесь, и не тратьте мое время!

Те двое переглянулись.

— Вы Проводник? Есть разговор о наших коллегах. Они пропали четыре дня назад, как раз после встречи с вами.

Проводник немного постоял, раздумывая, а потом открыл дверь.

— Интересно, как они могли пропасть? Под землю провалились, что ли?

— Мы точно не знаем. Вы позволите нам войти, или мы будем весь разговор стоять на пороге?

Он молча на них посмотрел. Ему никогда не нравились незваные гости, да и кого попало впускать к себе домой было не в его стиле. Ко всему прочему, никто из его нанимателей никогда не знал, где он живет, что тоже навевало некоторые мысли… но он отогнал их прочь.

— Проходите, — он сделал приглашающий жест. Двое прошли в коридор, наследив на линолеуме грязными армейскими ботинками. Да, погодка последние два дня была просто отвратительной: постоянный дождь, слякоть и сырой октябрьский ветер. — Значит, ваши люди пропали… а я здесь каким боком, интересно?

— Мы надеемся на ваше понимание и помощь в их поиске, — сказал второй мужчина с небольшими усами. — Последний раз их видели вблизи парка. После этого они, как вы выразились, провалились под землю. Их нет ни в арендуемой квартире, ни в других местах, где они могли бы оказаться. Про сам парк и говорить нечего: взяв на заметку слухи об этом месте, мы провели его тщательное исследование, но так ничего и не обнаружили.

— Они пошли в парк? — Проводник с сожалением покачал головой. — Ох уж эта самодеятельность… все, можете забыть о них. Неизвестно, куда они могли попасть из этого места. Это нестабильный и самый опасный переход. Он может как открыться, так и закрыться в любое время, отправив вас хоть к черту на рога. Там столько народа пропало…

— А другие переходы? Мы можем воспользоваться ими?

Проводник усмехнулся:

— А смысл? Ни вы, ни я понятия не имеем, куда их могло занести. И далеко не все переходы могут вести туда же, куда и тот, что в парке.

— Что вам известно об этом переходе?

— Мне — практически ничего, — он развел руками, — я знаю об этом месте лишь по слухам. Просто я еще не до конца спятил, чтобы идти туда и проверять, что же, интересно, со мной будет, если меня, например, выкинет в открытый космос. Сдается мне, там бы мне не понравилось, — он ухмыльнулся. — В любом случае, работа есть работа. Ваши друзья меня наняли, поэтому вы оплатите мои услуги. Я надеюсь, это форс-мажорное обстоятельство с ними не повлияет на ход экспедиции?

— Конечно, хотелось бы вернуть наших ребят, — сказал первый мужчина, — но раз уж так, то ничего не попишешь. А экспедицию мы отменить не можем.

— Да… погоня за кристаллами, м-мм? — Проводник ухмыльнулся и заговорчески подмигнул. — Ну, и когда мы отправляемся?

— Отправление завтра утром, в девять часов.

— Что-то рановато вы решили отправиться, — покачал головой Проводник, — на той стороне может быть уже вечер.

— Это имеет малое значение, — ответил мужчина с усами. — Сегодня вам следует зайти за экипировкой, которой мы вас снабдим.

— Какая еще экипировка? — Проводник изогнул бровь.

— Защитное снаряжение и одежда. Вы думали, мы пойдем в этом? — он потрепал себя за рукав куртки.

Проводник почесал заросший щетиной подбородок и пожал плечами:

— Что ж, посмотрим вашу экипировку. А как обстоят дела с вашим оборудованием? Надеюсь, вы не собираетесь везти его на машине?

— Ни в коем случае. Все оборудование имеет небольшие размеры.

На этом повисла тишина. Проводник недолго разглядывал гостей, почесал почти лысую голову и сказал:

— Хм… мне бы не мешало для начала пообедать и сделать несколько дел… так что прошу вас удалиться. Если у вас вдруг возникнет желание поболтать, что ж, я всегда рад перекинуться парой словечек в Гноме.

Усатый вдруг залез во внутренний карман куртки. Проводник напрягся. Через секунду из кармана показался чистый белый конверт.

— Что это? — посмотрел на него Проводник.

— Это ваш аванс.

— Хм, не боитесь отдавать такую сумму наличными? Что если я вдруг уеду из города?

Усатый посмотрел на Проводника с легким прищуром и ответил:

— Мы всегда сможем вас найти, можете не сомневаться. Ждем вас сегодня вечером. Адрес вы знаете.

Проводник промолчал.

Он выпустил гостей, не особо уделяя внимания тому, что эти двое даже не назвали свои имена. Да и ему было все равно, как их звали — очередные наниматели, которых мало интересует твое здоровье и благополучие, а уж тем более знание их имен. Безымянный бизнес. Подумав об этом, он издал короткий смешок.

Подойдя к окну, он проводил взглядом двух людей спокойно и уверенно направляющихся в сторону еще жилых районов. Они ему не нравились. Он чувствовал, что с этими парнями шутки плохи — пустят в расход, не раздумывая, если того потребует ситуация. Исследователи… скорее какие-нибудь наемники вроде него самого. Впрочем, время покажет.

Оставив эти мысли, он снова улегся на диван и погрузился в чтение.

Было холодно. Шел дождь и такой же неприятный, холодный ветер бросал капли в лицо Проводника. Проходя через безлюдные дворы, он зашел в ближайший подъезд, где можно было наконец укрыться от этого чертового дождя. Плотная куртка лишь слегка намокла, но поношенным джинсам досталось в полной мере. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Хоть какая-то радость за этот паршивый день… — сказал он себе, удовлетворенно выпустив облако дыма.

Дождь усиливался, обращаясь в ливень. В подъезде стоял какой-то странный смешанный запах плесени и протухшего мяса. Чтобы понять, откуда исходила вонь не требовалось принюхиваться: она шла прямиком из настежь открытой двери подвала, что была под лестницей. Проводник пригляделся и смог увидеть какие-то толстые ростки, тянущиеся из глубины подвала. Они были все того же серого цвета, что и большая часть растительности на окраинах города, и чем-то напоминали корни деревьев.

Подойдя ближе, он щелкнул зажигалкой. В ее тусклом свете, на лестнице ведущей в подвал, он увидел почерневшее тело ребенка лет девяти, внутрь которого вгрызлись эти самые корни. Тело было похоже на потерявший былые очертания скользкий мешок с однородной жижей внутри. Проводник с отвращением смотрел на эту картину, но не мог заставить себя просто взять и уйти. Он хотел рассмотреть это получше, чтобы понять, что убило этого несчастного мальчишку. Только для этого придется подойти поближе…

Пожалев о том, что у него нет фонаря, он выкрутил рычажок зажигалки на максимум и осторожно подобрался ближе к трупу, если эту кучу вонючей слизи можно было так назвать. Корни идущие из подвала вблизи оказались очень похожими на ростки картофеля, только очень уж большие. Он поднес к одному из ростков уголек сигареты и, чуть помедлив, об него же затушил окурок. Росток, извиваясь, медленно потянулся назад, в темноту подвала, постепенно теряясь из вида. Ростки внутри трупа так же пришли в движение, отчего из этого мешка раздалось какое-то хлюпанье. Проводник немного отдалился от останков, ожидая результата своих действий.

Из глубины подвала показались еще ростки. Они медленно ползли, вслепую нащупывая дорогу, пока не добрались до останков, обволокли скользкую тушу и потащили вниз. По центру туловища тонкая оболочка некогда бывшая кожей, лопнула и из образовавшейся дыры потекла мутная жижа, отчего вонь усилилась еще больше.

За спиной Проводника раздался хриплый старческий голос, заставивший его невольно вздрогнуть:

— Блин, ну и воняет же эта дрянь!

В дверях подъезда стоял старик в промокшем пальтишке, которое, впрочем, ненамного было его моложе. Лицо его сплошь покрывали глубокие морщины, а седая борода не знала бритвы как минимум несколько месяцев. К этому добавлялся мутный и блуждающий взгляд человека, который не знает, спит он или бодрствует.

— Ты чего дергаешься-то? Я это… не специально, уж прости старого, если напугал, — прокряхтел он.

— Шел бы ты лучше домой, — ответил Проводник, отойдя подальше от подвальной двери, — дождь на улице, застудишь еще свои кости.

— Так я это, тут и живу. Давно уже… я уж и не помню, когда последний раз соседей-то видел. Вот только вонять тут стало…

Недоверчиво посмотрев на чернеющий дверной проем, Проводник захлопнул дверь и задвинул засов. Достав новую сигарету, он опять закурил.

— Хорошая, как я погляжу, у тебя тут картошка. Давно вонять начало?

— А черт его знает, — пожал плечами старик, — я уж и не помню. Воняет и воняет, да и черт бы с ним… А еще вот что я тебе скажу, — он подошел ближе и Проводник почувствовал стойкий запах перегара, — тут помимо вони звуки разные бывают, ага. Из подвала.

— Что за звуки?

— Да как тебе сказать-то? Постукивания какие-то… иногда то ли вой, то ли гул, то ли еще черт знает что… Но не добрые это звуки… помню вот, мальчуган один тут все время шастал, — старик скривил недовольную мину, — таскать старые шмотки из квартир повадился… Я его несколько раз гонял, да все без толку, хоть кол на голове теши! Вот, а потом грохот какой-то был один раз, крики. Пацаненок орал тот — помогите, помогите… а я-то что? Сам ноги еле переставляю, а тут еще и воришек спасай! Видно, кто-то из соседей все же проучил паскудника, — на последних словах он одобрительно покивал.

— Да, дед, соседи у тебя… необычные, я бы сказал.

— Почему это?

— Не бери в голову, — улыбнувшись, сказал Проводник и похлопал его по плечу. — Но я бы посоветовал тебе переехать куда-нибудь в другое место. Не шибко-то хорошие тут условия.

Он отвернулся и подошел к входной двери. Дождь все лил, даже не собираясь прекращаться; он барабанил по грязным лужам с каким-то неистовым упорством, будто желая оставить на поверхности воды как можно больше грязных пузырей. Иногда вдалеке слышались глухие раскаты грома. Улицу осветила яркая вспышка. Спустя несколько секунд воздух сотряс громовой раскат, резко отозвавшись в ушах и уцелевших оконных стеклах.

— Что-то зачастили нынче грозы, — недовольно проворчал старик и медленно опустился на ступеньки, придерживаясь рукой за перила.

Проводник молча курил, подпирая плечом стену, и смотрел на ливень. Обычно новые переходы открывались как раз после таких гроз — громких, холодных и долгих. Появлялись новые, старые исчезали… но независимо от давности переходов, они все подчинялись какой-то определенной системе, никогда не выходя за пределы их территории. Раньше, конечно, это было не так: переходы открывались где попало, без какого-либо порядка.

— А вот скажи, дед, — заговорил Проводник, не оборачиваясь к слушателю, — ты бывал на той стороне?

Лицо старика бывшее блаженно-расслабленным, вдруг напряглось.

— Не знаю, что это, — нервно бросил он. — Что еще за стороны такие… Ничего не знаю!

— Ну что ж, не знаешь и ладно, — пожал плечами Проводник.

— А ты, значит, бывал, да?

Проводник не ответил.

— Чего я спрашиваю, — кивнул сам себе старик, — конечно, бывал… ты ведь наверняка один из этих искателей приключений… Ты водишь доверчивых дураков в те места на смерть, — он зашелся мокрым, булькающим кашлем. Когда приступ прошел, старик добавил: — Да еще и зарабатываешь на этом…

— Тебя это так волнует?

— Точно так же, как тебя, был ли я там.

— Вот и поговорили, — хмыкнул Проводник. Последний раз затянувшись, он выбросил окурок. Тот, кувыркаясь в воздухе, с едва слышным шипением упал в лужу.

Дождь медленно стихал. Проводник все так же молча стоял, смотря на улицу. Он ни о чем не думал. Не хотел думать. В такие моменты на него накатывали воспоминания, гнетущие и скребущие душу острыми когтями, воспоминания, которые он всегда гнал прочь. Но они всегда возвращались, цеплялись за него как разгоряченная любовница.

Он не стал дожидаться, когда закончится дождь. Проводник вышел на улицу и неспешно пошел прочь, предоставив больного старика самому себе. Он не видел, как тот из любопытства открыл подвальную дверь и спустился вниз, превратившись в еще один мешок зловонной слизи, кормящей мутировавший картофель. Он просто шел под слабеющим дождем, вспоминая прошлое и жалея о том, что вернуться и все исправить он не мог.

Дома и дворы плыли мимо него, все мертвые и забытые, точно труп потерявшегося в джунглях туриста. Проводник отлично помнил те времена, когда здесь была жизнь. До того, как все началось. Четыре года минуло с тех пор, когда поползли первые слухи о странных явлениях и происшествиях. Хотя никто из властей этим так и не обеспокоился. Всем было наплевать на безумные бредни жителей о монстрах пожирающих детей и жутких видениях, становящихся реальностью. Так же как и на остальные явления того бурного всплеска аномальной активности — переходы открывались несколько раз в сутки и в совершенно неожиданных местах, из-за которых люди частенько пропадали (Проводник прекрасно помнил пару случаев, свидетелем которых он был), появлялись какие-то невообразимые твари в подворотнях и канализационных люках, кто-то сходил с ума от оживавших воспоминаний и галлюцинаций… Все продолжалось чуть больше двух недель, за которые городок необратимо преобразился и почти не изменился с тех самых пор — разве что он все больше походил на город-призрак. В начале второй недели прибыли военные, увеличилось количество патрулей. До прессы так ничего и не дошло, кроме лживых заверений о карантине — дело кончилось лишь небольшим репортажем о разгулявшейся инфекции, который, как и предполагалось, особого внимания не привлек: кому какое дело до того, что происходит где-то у черта на рогах?

Постепенно дождь сошел на нет.

Проводник остановился, оглядев окрестности, и печально вздохнул. На него со всех сторон смотрели пустые глазницы разбитых окон и мертвая, почти осязаемая тишина окутывала его, обволакивая словно желе. Откуда-то издалека до него все же донесся еле слышный стрекот автоматной очереди — похоже, патрульные снова развлекались стрельбой по мелкой живности.

Он закурил.

Когда-нибудь это тебя убьет, — однажды высказался один его старый приятель, сетуя на чрезмерное курение. Но кто знал, что через несколько дней его найдут разодранным стаей собак, которые просто взбесились в разгар всех происшествий? Проводник не видел необходимости избавляться от этой без сомнения вредной привычки — ему это нравилось. Как впрочем, и тот случай с собаками. Был в этом какой-то символизм. Что на роду написано…

Его размышления прервал резкий удар в спину. Удар был сильным, но Проводник устоял на ногах. Он сразу же обернулся и увидел перед собой распластавшегося на земле беляка. Тот корчился и извивался, закрывая лапами огромные глаза от света.

От удивления Проводник не сразу сообразил что делать. Спустя мгновение рука сама легла на рукоять ножа. Он замахнулся и резко опустил лезвие на грудь мутанта. Оно вошло легко, аккурат между ребер. Беляк выгнулся и обмяк. Зрачки его красных глаз медленно расширились, отчего стали походить на небольшие черные блюдца.

Проводник обтер лезвие о шерсть мутанта и озадаченно посмотрел на труп.

Что же за дела такие, что переходы стали открываться где попало? — подумал он. Хотя и без таких вот примеров становилось ясно: город катился в пропасть. И чем дальше, тем быстрее.

Он убрал нож и неспешно побрел дальше. Спустя минут двадцать он подошел к дому, где временно обосновались его наниматели. Четырехэтажное здание с облупившейся местами краской имело потрепанный и унылый вид. Проводник поднялся на второй этаж и постучал в дверь, на которой мелом вывели восьмерку. Никто не торопился открывать. Проводник собрался снова постучать, но, услышав щелчок замка, опустил руку.

Дверь открыл усатый: тот самый, что приходил с приятелем сегодня утром.

— Проходите, — кивнул он Проводнику. Тот зашел.

— Непогода? — поинтересовался усатый.

— Да.

— Говорят, у вас тут это частенько?

Проводник не ответил.

— Пойдемте, — кивнул усатый, — я покажу ваше снаряжение.

Они прошли в полупустую комнату. Лишнюю мебель просто перенесли в соседнюю, что была чуть поменьше. Старые зеленоватые обои сохранили призрачные очертания шкафов и, по-видимому, стола. Линолеум местами поцарапали, когда выносили мебель; на дверном косяке так же умудрились содрать краску. Эти люди явно не беспокоились о таких мелочах, как целость их окружающей обстановки. Теперь в комнате стояли аккуратно расставленные деревянные ящики, большие вместительные сумки и походные рюкзаки болотного цвета. Всего Проводник насчитал пять рюкзаков и сумок. Два рюкзака с пустыми сложенными сумками стояли в стороне от других. Поверх ящиков лежали комплекты одежды в целлофановых пакетах. Усатый протянул один из них Проводнику.

— Отличные походные костюмы, — одобрительно сказал он, — мне уже приходилось их носить. Удобная вещь. Материал прочный, водонепроницаемый. Что самое главное — в нем не жарко, как, например, в обычных подобных костюмах.

Проводник вскрыл пакет и недоверчиво посмотрел на его содержимое. Костюм показался ему обычным комбинезоном с капюшоном и длинной "молнией", идущей от ворота почти до паха. Материал не шуршал, на вид был прочен. Карманов было достаточно. Пуговицы отсутствовали — все, что должно было застегиваться, держалось на "молниях". Костюм выглядел объемно и навскидку весил килограммов пять. Помимо самого костюма, в пакете были перчатки из такого же материала и ботинки.

— Насколько он прочен? — спросил Проводник, посмотрев на усатого.

— Нож остановит. Пулю — вряд ли.

— Хорошо. Что-то еще?

— Гм… да, — усатый кивнул и подошел к одному из ящиков. Открыв его, он достал противогаз, два фильтра и рацию. — Вот, держите.

Проводник повертел противогаз в руках, разглядывая его без особого интереса. Тот был черным, совсем непохожим на те, что приходилось видеть ему раньше — больше походил на маску. Обзорные стекла достаточно большие, с виду прочные. Крепления для фильтров находились по бокам, пониже стекол. Держался он на голове, судя по всему, за счет небольших ремешков, которые крепились к краям маски.

Словно прочитав его мысли, усатый сказал:

— Британский противогаз. По мне, эти удобнее, чем ГП-5.

— Впервые вижу. Я, знаете ли, по Европе не разъезжал.

— Ну что ж вы так? Не поздно это дело исправить, — подмигнул усатый и улыбнулся.

— Что это значит? — Проводник посмотрел в глаза собеседнику.

— Это значит, что вы можете поехать с нами, если все сложится так, как надо. Нам нужны компетентные кадры. Платят у нас хорошо, так что я не вижу причины отказываться от такой возможности.

Проводник сложил костюм и запихнул его обратно в пакет. Туда же отправился и противогаз с фильтрами. Рацию он положил в карман.

— А рюкзак я получу? Я смотрю, у вас их больше чем нужно, — кивнул он в сторону двух "лишних".

— Конечно можете взять.

— Замечательно.

Проводник взял рюкзак и положил в него пакет. Помолчав немного, он закурил и задумчиво произнес:

— Для иностранца вы слишком хорошо говорите по-русски. Что вы, что ваш приятель. Откуда вы?

— Ну… на самом деле я не иностранец. Я такой же русский человек, как и вы. Из нашей команды иностранцы только те двое пропавших. По-русски из них говорит только один. Он же с вами и связался.

— Так значит, вы работаете на иностранцев… понятно.

— Не вижу ничего плохого, — пожал плечами усатый, — платят хорошо, поставляют хорошее оборудование… что еще нужно? Наша работа состоит только в сборе данных на опасных объектах, не более. Я хочу сказать, мы не ученые, если вы так подумали. Кстати, будем знакомы, Александр Тимофеев, — он протянул руку.

— Рад знакомству, — ответил рукопожатием Проводник. — Свое имя я не называю. Зовите меня просто Проводник.

Александр посмотрел на него с некоторой неприязнью, но тут же его взгляд переменился на деловой.

— Ну, пусть так. Ладно, как видите, остальные члены группы сейчас отсутствуют, поэтому краткий инструктаж проведу я. Нашей задачей является простой сбор данных. В этом нам поможет специальная аппаратура. Вторая задача — это найти некие образования, называемые здесь Кристаллами Зевса. Другие вещи нас тоже интересуют, но не настолько. Я хочу сказать, если мы найдем что-то действительно стоящее, это необходимо принести сюда. Всем этим будем заниматься мы. Ваша же задача — это помощь в поиске интересующих нас предметов и консультирование группы в вопросах о флоре и фауне тех мест, где мы окажемся. Какие-нибудь вопросы?

Проводник глубоко затянулся и выдохнул дым. Помолчал.

— На кого конкретно мы работаем?

— Извините, но этого я не могу сказать. Во всяком случае, пока.

— Что, секретность?

— Условия контракта.

— Понятно, — сказал он, выпустив дым через ноздри. — А где же остальные ваши коллеги? Тоже решили прогуляться в парке?

— У них свои дела.

Проводник молча кивнул.

— Пепельница есть?

— Да, на подоконнике.

Проводник подошел к окну и стряхнул пепел в обычную стеклянную пепельницу. За окном был все тот же мрачный осенний вид. Черные ветви деревьев изредка двигались под напором холодного ветра, разгонявшего опавшую листву. Небо сплошь застилала серая пелена облаков. Холода приближались — до зимы осталось совсем немного…Скоро выпадет снег, снова будут появляться странные следы и снова эти исследователи будут приезжать, ходить вокруг них и удивляться, строя невероятные гипотезы. А какие у них при этом лица… Эти мысли заставили Проводника улыбнуться.

Пока он курил, Александр сосредоточенно ковырялся в недрах ящиков, осматривая и проверяя различные приборы. В них Проводник ничего интересного не находил, ему казалось это лишним — таскать с собой всю эту электронную ерунду, когда она попросту бесполезна. Но ему было все равно, что будут делать эти люди; его интересовали деньги. Больше всего он хотел собрать достаточно средств и убраться из этой дыры. Неважно куда, лишь бы подальше. Подальше от этой обреченности, от этой мертвой серости, царящей вокруг. От самого этого места, которое не могло дать такой роскоши, как начать все заново. Начать с чистого листа.

— Вы давно этим занимаетесь? — как-то неожиданно спросил Александр, посмотрев на Проводника.

— Чем? — выпав из мысленных образов, Проводник не сразу понял суть вопроса.

— Экскурсиями, конечно.

— Разве это имеет значение?

— Ну… а как же. Разумеется, имеет.

Проводник затушил окурок в пепельнице и, помолчав, ответил:

— Четыре года. Но я предпочитаю не говорить на эту тему.

— И много вы повидали?

— Много. Всего и не перечислишь.

Александр положил приборы обратно в ящик и закрыл его.

— Что ж… отлично. — Он посмотрел на часы. — Хм… через два часа вернутся остальные. Выпить не хотите?

— Нет, спасибо. Да и ждать не хочу. Увидимся завтра.

Они пожали друг другу руки, и Александр проводил его до двери.

Проводник пристроил на плечи рюкзак и неспешно спустился по лестнице. Когда он вышел на улицу, снова начался дождь.

Вокруг него кружились бессвязные образы. Странные птицы похожие на рыб, говорящие собаки, русские медведи в шапках-ушанках и с балалайками… все они бубнили что-то неразборчивое, монотонно повторяя глухие звуки, которые наверняка должны были быть словами, но ничего из этого разобрать было невозможно. Откуда-то издалека донесся голос. На этот раз человеческий и вполне понятный. Это был Ленс.

— Френк! Френк, проснись, мать твою! — Ленс тряс его, пытаясь привести в чувство.

Френк промычал что-то неразборчивое в ответ.

— Вставай, сонный придурок! Оно возвращается!

— Что возвращается?! — Френк вскочил, разом потеряв последние связующие его со сном нити. От резкого движения он чуть было не упал с толстой ветви дерева, на которое они взобрались.

— Этот чертов огонек, — Ленс указал в сторону тусклого свечения, что было видно в метрах пятидесяти от них. — Ты что, забыл?

— Нет, — ответил он, потерев обоженную руку, — я отлично помню эту дрянь. Мне до сих пор кажется, что моя рука побывала в микроволновке!

Ленс осторожно опустил тонкую ветку, мешающую обзору, и стал рассматривать парящий огненный шар. Он был небольших размеров, примерно как футбольный мяч, — намного меньше того, что попался им в первый раз. Шар не двигался, просто парил в воздухе на одном месте, как надутый гелием шарик, привязанный тонкой цветной лентой. А в ночной темноте он вполне мог сойти за фонарь…

Казалось, он будто выжидает, когда они наконец покажутся из-за листвы.

— Похоже, наш огненный приятель и не думает лететь дальше, — устало произнес Ленс. — Ладно, черт с ним. Скоро утро. Улетит, никуда не денется…

— Если бы их можно было поймать, из них вышла бы отличная печка, — Френк рассмеялся, но вышло это настолько вяло, что он едва этому не испугался.

За несколько дней, которые они провели в этом зеленом аду, из съестного кроме каких-то странных огурцов им ничего не попалось. Никакой живности. Даже жуков. Только эти чертовы парящие огни. Зато растительности здесь было хоть отбавляй — трава, деревья, кусты… Вечером следующего дня после их чудесного перемещения, они наткнулись на небольшую рощицу, где среди берез росли странные кусты. Они походили на смородиновые, но вместо маленьких ягод на них росли продолговатые зеленые плоды.

— Посмотрим, Френки, сдохнем ли мы от этого или нет, — сказал тогда Ленс, сорвав "огурец" с куста.

— Насколько я помню, огурцы не растут на кустах, как ягоды, — сомнительно высказался Френк, — но лучше уж я умру от отравления, чем голодной смертью.

Внешне эти огурцы ничем не отличались от обычных, — даже когда Ленс разломил один пополам, чтобы посмотреть, что внутри, он увидел такие же семена в центре плода. Однако внешнее сходство вовсе не говорило о том, что их можно без опаски есть — с тем же успехом они могли есть и ядовитых лягушек амазонии.

Они попробовали. По счастливому стечению обстоятельств они не получили отравления. Собрав столько, сколько могли унести, они двинулись дальше. Вскоре они добрались до одиноко стоящего старого дерева, на ветвях которого сейчас и находились.

— Ну что там? — спросил Френк — Улетел?

— Нет. Все парит и не думает сдвигаться с места, черт бы его подрал.

Френк достал из кармана огурец и с отвращением на него посмотрел. Они ели их уже четыре дня — после одного взгляда у обоих пропадало желание есть, но все же они их ели, чтобы хоть как-то восполнить теряющуюся жидкость в организме.

— Если бы я знал, что у меня будет салатная диета, ни за что бы не поехал в этот раз, — со вздохом протянул Френк, — и ладно бы салат… одни огурцы! Я уже смотреть на них не могу.

— Я тоже. Но разве ты видел что-то другое, что можно было бы съесть? Здесь даже нет гребаных кузнечиков. Одна трава, да и та горькая до невозможности. Черт… хорошо же мы с тобой влипли.

— Можешь не говорить, — отмахнулся Френк, скорчив усталую мину. — Ух… мне кажется, спина у меня уже приняла форму этой долбаной ветки. Хоть бы попалось какое-нибудь селение, если здесь они вообще есть…

Ленс подполз к Френку и прислонился спиной к толстому стволу дерева, постаравшись расположиться как можно удобнее. Они плохо спали, почти не ели, и все время держали путь на север. Без компаса они понемногу сбивались с пути, хотя и ориентировались по солнцу и природным ориентирам — как ни странно это здесь тоже работало.

Шелест листьев и тихий, почти незаметный шорох травы. Это единственные звуки, которые здесь были. Даже эти шары летали совершенно беззвучно. Какое-то время они просто сидели молча, слушая эти единственные звуки, стараясь не обращать внимания на постоянно ноющее чувство голода и жажды. Во всяком случае, они пытались не обращать на это внимания.

Ленс хмыкнул.

— Представь, что мы — единственные люди здесь. Во всем этом долбаном мире. И единственные его обитатели — эти самые шары. Мы ведь кроме них никого и ничего не встретили. Единственные следы человеческой или похожей цивилизации мы оставили далеко позади. Остатки того парка. — Он помолчал. — Думаю, к этому миру они имеют такое же отношение как Папа Римский к рок-н-роллу. У меня мурашки по спине бегут от таких мыслей, но ведь это вполне возможно. Я бы сказал, более чем!

Френк молча смотрел на него.

— А еще я думаю, — продолжил Ленс, — что вероятность нахождения очередного портала… или перехода — как угодно… вероятность эта ничтожно мала. Как я понял, то, что нас перебросило сюда, имело случайный характер, поскольку, если бы это было постоянным, мы бы могли вернуться обратно. Но пути назад нет, как впрочем, и надежды найти очередной переход ведущий именно в наш мир и наше же время.

— С чего ты уверен, что надежды нет?

— А с чего она должна быть? — Ленс пожал плечами. — Да, вероятность того, что мы найдем следующий переход безусловно есть, но далеко не факт, что он будет вести туда куда нужно нам, понимаешь?

— Да, — мрачно ответил Френк. Он оторвал с ветки листик и стал вертеть его в руках. — Но я не могу представить, чтобы здесь не было людей. Просто в голове не укладывается.

Ленс взглянул на него и рассмеялся. Пожалуй, первый раз за все время пребывания в этом месте.

— А с какой стати они должны здесь быть? — сказал он, все еще улыбаясь. — Просто потому, что это привычный для тебя порядок вещей? Брось. Я считаю, нам еще повезло, что это место чем-то похоже на наш мир. А если бы здесь была другая атмосфера, хоть немного отличная от нашей? Мы бы давно с тобой тут померли, не успев и выйти из парка. И нас бы точно не волновали философские проблемы этого места.

— Не держи меня за идиота, — буркнул Френк, — я это прекрасно понимаю. И вообще, что тебя потянуло на лекции? Лучше бы следил за этими…

— Тсс! Тихо! — резко оборвал его Ленс. — Слышишь?

— Нет, ничего… что я должен был услышать?

Ленс слегка наклонил голову, чем напомнил собаку, которая услышала знакомый звук.

— Да что там такое?

Ленс махнул рукой, как бы говоря, чтобы Френк заткнулся. Тот замолчал. Вдалеке раздался какой-то глухой хлопок, за которым последовала вспышка, озарившая все ночное небо.

— Это что еще за дерьмо? — глаза Френка забегали в ожидании громового раската.

— Не знаю, — озадаченно произнес Ленс, — но это точно не гроза. Небо-то чистое. Эй, смотри! Шар улетает!

Шар действительно сдвинулся с места и неспешно полетел туда, откуда был слышен хлопок. Они оба осторожно проводили шар взглядом и, удостоверившись, что он не вернется, наконец расслабились.

— Как думаешь, что это было? — тихо спросил Френк.

— Не знаю. Звук был такой, как будто там что-то взорвалось… хотя утверждать наверняка я бы не стал.

— Долбаный пустой мир! Мне порой кажется, что я сплю, что все это просто окажется каким-нибудь бредовым сном, который вот-вот кончится… но потом я понимаю, что это не так. Все это… эта долбаная пустота… оно все настоящее.

Ленс молча на него смотрел. Он сам чувствовал то же самое, но говорить об этом совершенно не хотелось. И что хуже всего, он абсолютно не видел выхода из ситуации, в которой они оказались.

— В конце концов, — произнес он, — здесь есть мы. Уже не так плохо!

— Не так плохо? Ленс, ты в своем уме? Мы же в полной заднице, у нас нет ни еды, ни воды, ни даже оружия! Все что у нас есть это гребаные огурцы!

— Ну, это тоже… но ведь они же у нас есть, верно? Согласись, это лучше, чем если бы их не было.

Френку хотелось кричать и ругаться матом, но он был согласен. Еще как согласен. Конечно же, это было лучше, кто спорит? Но вся ситуация просто безвыходная… и он не видел возможных путей решения их основной проблемы.

— Я так устал, — выдохнул Френк. — И я ненавижу это место.

— В этом ты не одинок.

На этом их разговор закончился. Не о чем было говорить, да и усталость отбивала всякое желание дальнейшей болтовни. Все равно пустые разговоры не могли решить все проблемы.

Через двадцать минут они погрузились в тяжелый, беспокойный сон. Они не слышали человеческого крика, раздавшегося далеко от них, который утонул в ночной тишине.

Рассвет наступил намного позже, чем в прошлый раз. Он задержался на целых полтора часа, о чем Френк и поведал Ленсу. Тот лишь пожал плечами, сказав, что это малозначительная деталь.

Запас овощей быстро таял. Жажда становилась сильнее и все больше действовала на нервы, даже перебивая чувство голода.

— Вот увидишь, Френки, скоро наша веселая жизнь закончится, — сказал Ленс, когда они спустились с дерева. — Чудо-огурцы кончатся, а вместе с ними и запас чудо-влаги. И тогда мы с тобой дружно запоем чудо-песню смерти, по мере того, как чудо-влага будет уходить из нас с потом и мочой.

Френк поморщился.

— Обязательно об этом так шутить?

— Ну а как же, — Ленс издал короткий смешок. — Надо смеяться, пока можем. Как интересно вышло, что те вчерашние звуки доносились именно оттуда, куда нам нужно идти, не находишь? Прямо так, ровненько по курсу…

— Ну так давай идти, — раздраженно бросил Френк, — и хватит уже трепаться! Тебя что, словесный понос пробил?

Ленс недовольно посмотрел на него и махнул рукой:

— Да ну тебя. Что тут еще делать, скажи мне тогда? Я больше не вижу никаких занятий, чтобы медленно не двигаться крышей.

— А я вижу, — Френк потихоньку закипал, — Заткнись, наконец, и слушай природу. Смотри по сторонам и ищи, что можно было бы сожрать или выпить. Меня не волнует, чем ты будешь заниматься, ясно?!

Ленс посмотрел по сторонам: сплошной зеленый луг. Просто идеальное место для скотоводов.

— Я бы посоветовал тебе особо не нервничать. Мне, знаешь ли, от твоих воплей не легче. А если мы тут убьем друг друга — это будет отличным завершением наших проблем, не правда ли?

Френк угрюмо посмотрел на него. Он хотел было что-то сказать, но промолчал. Потом он все-таки из себя выдавил:

— Извини. Просто… все это выбивает меня из колеи. Эта зелень, эта гребаная тишина… эти чертовы шары и постоянно доканывающий голод просто сводят меня с ума! Если мне попадется какой-нибудь зверь, я просто разорву его голыми руками!

Ленс слепил улыбку и похлопал его по плечу.

— Ладно, — протянул Френк, — я успокоился. Куда идем теперь?

— Я думаю, начнем оттуда, — Ленс указал направление, где они ночью слышали какой-то звук.

Френк молча кивнул, и они отправились в путь.

Шли они долго. Они остановились лишь спустя пять часов однообразного зеленого пути, когда наткнулись на труп женщины. Двое мужчин озадаченно смотрели на мертвое тело, которое казалось здесь чем-то определенно лишним, чужим. Во всем этом мире зелени, тело казалось просто каким-то инородным предметом.

Женщина лежала ничком в траве, левая рука была под грудью, правая же тянулась куда-то вперед. Джинсы испачканы травой, ветровка — тоже.

— У нее, похоже, случился сердечный приступ, — тихо произнес Френк, когда перевернул ее на спину. — Схватилась за сердце, да видно, так и упала.

— Н-да… единственный человек, который нам попался и то оказался мертвым! — Ленс выругался. — Ладно, отойди.

— Ты что собрался делать? — спросил Френк, вопросительно приподняв брови.

— Ничего такого, о чем ты мог бы подумать, — он усмехнулся. — Посмотрю, что есть у нее в карманах.

Френк поморщился, как будто его друг совершил величайшее богохульство.

— Мародерство — последнее дело, — сказал он. — Тебе что, деньги понадобились? Где ты тут их тратить собрался?

— Да причем тут деньги, — фыркнул Ленс, ковыряясь в карманах ветровки, — может быть у нее было что-то полезное… к примеру, это, — он вытащил небольшой складной нож, показал его Френку и подмигнул, ухмыльнувшись.

Тот посмотрел на него и покачал головой:

— Обкрадываешь труп и еще ухмыляешься. Имей уважение к мертвым.

— Сомневаюсь, что эта дамочка стала бы выказывать уважение нам, если б наткнулась на наши трупы, — безразлично пожал плечами Ленс и продолжил исследовать карманы женщины. Помимо ножа он нашел несколько денежных купюр, которых он прежде не видел, несколько монет с изображением крылатых коней и раздавленную шоколадку.

— У нас сегодня пир, дружище, — подмигнул он Френку, протягивая половину шоколадного батончика. Оба съели шоколад с огромным удовольствием, пожалев о том, что досталось им так мало. Аппетит от этого лишь разгорелся.

Они прошли еще немного, оставив труп позади. Спустя минут пятнадцать они поднялись на небольшой холм, увидев в низине грузовик с фурой. День выдался ясным и солнечным, а грузовик был сравнительно недалеко, и они смогли хорошо его рассмотреть по мере приближения к нему. Больше он походил на "камазы", которые они пару раз видели в том городке, где все и началось.

Подойдя ближе, они увидели, что дверь водителя приоткрыта. Что было внутри, разглядеть не представлялось возможным — все стекла почернели от копоти. Через приоткрытую дверь тоже ничего не было видно: весь салон был такой же черный.

— Черт, ну и вонь! — поморщился Френк, зажав нос. — Похоже, водителя прожарили до основания эти гребаные шары.

— Да… тут не поспоришь. Но заглянуть стоит, — сказал Ленс и потянулся к ручке двери.

— Стой! Не открывай ее еще больше! Закрой!

— Это еще почему? — удивленно посмотрел на него Ленс.

Френк сжал кулаки, будто хотел его ударить, но через мгновение расслабился.

— Потому что вонять будет еще больше. Да и нечего там высматривать, там же все сгорело!

— А вдруг там есть что-то, что не сгорело? Ну, хотя бы инструмент какой-нибудь. Вонь быстро выветрится. Не вся, конечно, но большая часть точно. Если тебя это так волнует, лучше иди и посмотри что в фуре. Там вряд ли будет вонять.

Френк молча развернулся и ушел прочь.

Ленс потянул на себя дверь. Та с натужным скрежетом отворилась, обдав его волной запаха сгоревшей обивки, пластика и обуглившегося мяса. Внутри вся кабина обгорела дочерна, приборная панель, оболочка руля и все остальное состоящее из пластика оплавилось. Удивительно, как при этом уцелели стекла. За рулем он увидел останки водителя, которые даже трупом-то назвать было нельзя: черные, обуглившиеся остатки плоти покрывали тонкой оболочкой такой же почерневший скелет. Одежды, что не удивительно, не осталось — лишь на полу кабины лежало несколько обгоревших кусков материи. Как они не сгорели, оставалось только догадываться.

На первый взгляд, ничего, что могло уцелеть здесь после такого, просто не должно было остаться. Ленс запустил руку под водительское сидение, провел ею по грязи, скопившейся там явно не за один год, и наткнулся на кусок холодного металла. Как оказалось, это была фомка. Он повертел ее в руках, прикидывая, как удобнее за нее ухватиться, посмотрел как на что-то имеющее большую ценность (хотя раньше он бы не придал значения какой-то железке) и довольно улыбнулся.

Со стороны фуры раздался крик Френка:

— Ленс! Иди сюда! Быстро!

Он быстро подбежал.

— Что такое?

— Смотри, — указал Френк внутрь фуры, — это что еще за дерьмо?

Ленс всмотрелся в плохо освещенное пространство. Внутри находилось несколько крупных металлических бочек, два ящика с предупреждающим знаком взрывчатых веществ и три ящика с какими-то бутылками. На полу была разбросана одежда, среди которой проглядывали два костюма химзащиты. И еще тела. Много тел. Что странно, от них даже не исходил запах, будто всех до единого высушили как каких-нибудь бабочек в коллекции.

Ленс сглотнул подступивший к горлу комок.

— Я не знаю. Ты залазил внутрь?

— Что? — на лице Френка появилось выражение, будто ему предложили спрыгнуть с моста Линкольна. — Ты что, сдурел? Я туда в жизни не полезу!

Ленс его оттолкнул.

— Ладно, отойди. Сам посмотрю.

— О'кей, валяй, мистер я-самый-смелый-и-всезнающий!

Ленс только фыркнул и молча залез внутрь.

Запаха не было. Вот что его настораживало. Почему нет запаха, если здесь столько тел, явно не первой свежести? На них он видел следы разложения, причем, разлагаться трупы начали уже давно. Но запах отсутствовал. Что могло привести к этому? Стараясь об этом не думать, он осторожно приблизился к ящикам с бутылками, которые были ближе всего.

Ленс достал одну и посмотрел на этикетку. Какие-то палочки и закорючки — даже на японский это непохоже. Внутри была бесцветная жидкость неясного назначения. Тут же, возле этих ящиков, он увидел несколько пустых бутылок с теми же надписями на странном языке. Еще одну он заметил сжатой в полуразложившейся руке трупа. От одной только мысли, что причиной смерти всех этих людей могла быть эта жидкость, которую он сам сейчас держал в руках, ему захотелось как можно скорее выбросить бутылку и броситься прочь из этого обиталища смерти.

Руки его предательски задрожали. Холодное стекло бутылки скользнуло из пальцев, вызвав волну охватившего его ужаса. Он почувствовал, как горлышко касается сначала среднего пальца, выпадая из руки… через мгновение оно коснулось безымянного, затем мизинца, и вот, он уже больше не чувствует стекла в своих пальцах, оно летит на пол, в неестественно замедленном темпе, будто кто-то выкрутил скорость воспроизведения на минимум.

Его глаза расширились от обуявшего ужаса, от осознания того, что сейчас с ним произойдет. За доли секунды его мозг воспроизвел им же созданную картину, как стекло разбивается, как выплескивается жидкость прямо на его ноги и он падает на пол, забившись в конвульсиях, изрыгая белую пену изо рта.

Звон бьющегося стекла заполнил собой все. Весь мир стал стеклом — оно трескалось, разлеталось на миллионы осколков, каждый из которых вибрировал и издавал сводящий с ума звон. Ему показалось, что это просто разорвет его мозг на такие же миллионы кусочков, такие же мелкие и вибрирующие. Холодная жидкость брызнула ему на брюки, которые уже кое-где порвались и испачкались сочной зеленой травой. Внутри него все как будто оборвалось. Он закрыл глаза.

Ленс вдруг почувствовал запах спирта, резко ударившего в нос. Он поморщился и открыл глаза, обнаружив, что все еще цел и невредим, и не бьется в страшных конвульсиях, которые себе представлял. Посмотрел себе под ноги. Жидкость огромной темной кляксой расплылась на полу среди осколков бутылки. Резкий запах спирта усилился.

Господи, да это же простой спирт! — мысль пролетела в его мозгу и он ошарашено уставился на пол. — Впечатлительный придурок!

С таким же ошарашенным видом он, потрясенный, простоял около минуты, просто смотря себе под ноги.

— Эй, Ленс! Ты что там, уснул что ли?

— Я… э… нет. Я тут нашел кое-что.

— И что там? — Френк с интересом вгляделся в потемки.

Ленс высунулся из фуры с бутылкой спирта и озадаченно посмотрел на него:

— Ты как, сам залезешь или тебе это на голову бросить?

— Нет, — мрачно ответил Френк. — Ни то, ни другое. Ты скажешь или нет?

— Вот, посмотри.

Ленс бросил Френку бутылку. Тот ловко поймал ее и посмотрел на этикетку. Ясное дело, он ни черта не понял из того, что там было написано.

— Что это за дерьмо?

— Не поверишь, — хохотнул Ленс, — это простой спирт. Уж не знаю, медицинский он или нет, но спирт есть спирт.

Френк все смотрел на бутылку и на странные знаки, отпечатанные на этикетке. Ему никогда не доводилось видеть подобных символов: замысловатые сплетения геометрических фигур, прямых и волнистых линий, которые сменялись чем-то вроде японских иероглифов… Безусловно, это был какой-то язык, чуждый им, пришельцам. А учитывая однообразность здешнего окружения и штук его населяющих, вполне можно предположить, что этот грузовик, равно как и его содержимое — тоже здесь гости.

— Хм… и что ты собрался с ним делать? — произнес Френк. — Пить его что ли?

— Дурак ты, Френк, — улыбнулся он, — ему можно найти более подходящее применение. Я, знаешь ли, пока не хочу гробить себе здоровье этим вот дерьмом, но и просто так оставлять горючую жидкость я не собираюсь.

— Так бы сразу и сказал, — проворчал Френк. — Что там еще?

Ленс расплылся в улыбке.

— Посмотрим. Там есть какие-то ящики со знаком взрывчатых веществ, может быть там будет что-нибудь интересное, кто знает?

После недолгого осмотра, Ленс вылез из фуры, и довольно хлопнув Френка по плечу, сказал:

— Порядок, дружище. Там столько стволов, что хватило бы на ограбление форта Нокс…

— Ага! — воскликнул Френк, ударив кулаком по ладони. — Теперь мы покажем этим летающим ублюдкам, кто тут хозяин!

— …но проблема в том, что для них нет боеприпасов, — без особых интонаций закончил Ленс.

Вся радость Френка померкла, уступив место мрачной гримасе.

— Вот дерьмо.

— Угу. Но, тем не менее, я нашел пару пистолетов, для которых они есть, — добавил Ленс с веселой ухмылкой, вытащил один пистолет и протянул его Френку.

Пистолет был похож на странную помесь "макарова" и "глока", в котором совместили несовместимое. Несмотря на непривычную форму, пистолет довольно удобно лег в руку.

— Неплохая игрушка, — сказал он. — Посмотрим, какова она в деле, вот тогда я скажу точно, стоит ли эта фигня потраченного на нее времени.

— Я думаю для отстрела этих летающих говнюков она будет в самый раз, — оскалился Ленс, живописно представив момент расправы. — Но это, наверное, произойдет нескоро. Сейчас бы я предпочел просто отдохнуть… и может быть даже поспать.

Он устало потер глаза.

— И жрать, мать твою, хочется не меньше.

Они не стали уходить от грузовика, а спокойно развели костер из оставшегося в нем мусора и обломков досок, которые когда-то являли собой ящики. Если шары и появятся, они собирались их просто перестрелять, хотя не были до конца уверены в действенности этого метода. Но им по большому счету было на это плевать.

Спали они поочередно с того момента, как оказались в этом живом, но в то же время пустом мире. Ни тому, ни другому ничего не снилось — как только дело доходило до сна, они просто отключались, уходя во тьму, где не было ни времени, ни пространства; одна лишь тьма забвения. Время от времени кто-нибудь вспоминал про это обстоятельство, но ни одного, ни другого это всерьез не волновало. На отдых грех жаловаться, если он есть.

На этот раз Ленс уступил свою очередь Френку: тот сейчас был в полном отрубе, привалившись спиной к колесу грузовика. Ленс посмотрел на него. До их чудесного перемещения ему казалось, что сбить всю эту напускную важность с его приятеля будет нелегко. Еще бы: ведь это заместитель директора собственной персоной… куда уж ему, простому программисту. Он, как и многие другие был уверен, что эту должность Френк получил просто потому, что директор — его родственник. О, разумеется, все знали, но никто не смел высказать это заместителю в лицо. Ну да, конечно, выскажутся! Учитывая скверные особенности характера Френка, нетрудно было догадаться, чем бы подобное высказывание обошлось. И не важно даже, насколько хорошо бы ни были поставлены отношения с ним; удержание зарплаты или того хуже — увольнение — для Френка было в порядке вещей.

Но теперь смысл опасаться за свою зарплату улетучился в небытие. Теперь Ленс мог спокойно говорить то, что думает, не опасаясь за свою работу или же репутацию, здесь все это было просто бесполезным пережитком прошлой жизни. Когда пришло понимание этого, Ленс поразился, насколько радикально может поменять отношения людей внезапная смена обстановки. Да и как водится, не в самую лучшую сторону.

И вот теперь Френк беспробудно спал. Хорошо бы так отрубиться, а проснуться у себя дома. Хорошо бы все оказалось лишь идиотским бредовым сном… однако надежда на столь легкий исход таяла быстрее табачного дыма на ветру. К тому же, у Ленса было дело куда более важное, чем просто сон — его убивал голод. Пусть он этого и не показывал, но он был взвинчен не меньше Френка и готов на любые действия, чтобы выжить. Он, конечно, еще не умирал от голода, но тянуть до этого момента ему крайне не хотелось. На огурцы эти Ленс уже смотреть не мог. Да, он заставлял себя их есть, но… этого было мало. Он хотел мяса. Нормальной пищи.

И он нашел мясо.

Ночь подступила медленно, но для Френка смена времени суток была чуть ли не мгновенной: он как будто упал в обморок. Стоило только закрыть глаза, как он провалился в черноту, которая, как ему показалось, длилась не более минуты. Что-то заставило его вернуться назад, и он медленно выплыл из глубин сна, постепенно приходя в себя. Хотя запах, который он уловил, говорил обратное. Как сон наяву. Его желудок болезненно шевельнулся, издав долгий урчащий звук. Он принюхался.

Мясо. Жарящееся мясо.

Тут же пришло наконец осознание того, что он действительно не спит.

— Ленс? Ты достал мясо?!

— Ага! — довольно сообщил тот.

Френк подошел к костру, над которым жарились аккуратные кусочки мяса, насажанные на проволоку. Ленс воткнул в землю по обеим сторонам от костра небольшие ветки, что отломал с куста неподалеку. На них он и приладил проволоку. От запаха рот Френка заполнился слюной.

— Скоро дожарится… Ты так крепко дрых, что я не решился будить тебя раньше времени, — произнес Ленс с извиняющимися нотками. — Но, видно, запах все сделал без моей помощи.

— Где ты достал мясо? — не веря своим глазам, вытаращился на него Френк.

Ленс отвел глаза, посмотрел на мясо и пожал плечами:

— Я же говорю: ты так отрубился, что я решил тебя не будить. Немного прошелся поблизости… и нашел какую-то зверушку, представляешь? Подстрелил, да нарезал. — Он улыбнулся. — Я, конечно, ни черта не понимаю в правильном свежевании тушек, но кое-как я справился. Да и потом, главное-то что? У нас есть мясо!

Запах жареного все усиливал аппетит. Френку было уже плевать, что это за мясо и откуда оно взялось. Он потянулся к проволоке, но Ленс одернул его руку.

— Не трогай пока. Пусть хорошо прожарится. Лучше присядь и просто потерпи.

Так он и сделал.

Когда Ленс заключил, что мясо готово, они жадно набросились на эти куски. Мясные кусочки оказались жесткими и плохо жевалось, но они оба на это не обращали особого внимания. Огурцы же стали вполне сносным дополнением к их основному блюду.

Тишина ночи нарушалась лишь потрескиванием догорающих досок и тонких веток. На небе мерцали миллионы чужих звезд, некоторые из которых выстраивались в совершенно незнакомые созвездия, образуя причудливые фигуры.

Все мясо, которое было зажарено, они съели сразу. Почти так же сразу они и уснули. Лишь только наутро Френк обнаружил брошенную в углу фуры окровавленную одежду; кому принадлежала ветровка и джинсы, гадать не приходилось.

Холодный ветер трепал черную листву деревьев, срывая редкие листья и унося с собой. Он тихо выл в пустых окнах разрушенных домов, которые стояли здесь еще задолго до появления топей. Все небо сплошь затянуло черными, гонимыми ветром тучами сквозь которые слабо пробивался мутный солнечный диск. Несмотря на то, что по времени уже была середина дня, небольшой группе людей, которая медленно продвигалась через затопленную болотистую местность, казалось, что их окружают поздние вечерние сумерки, которые вот-вот перейдут в самую обыкновенную ночь.

Четверо людей в черных защитных комбинезонах и противогазах осторожно перемещались по кочкам, смотря то под ноги, то на показатели приборов. Их силуэты трудно различались на общем фоне, казалось, они буквально сливаются с таким же черным, почти бесцветным окружением.

Идущий впереди остановился.

— Теперь на восток, — произнес человек. Из-под противогаза его речь разобрать было сложно, поскольку все походило на невнятное бормотание, а не на разборчивые слова, но все остальные его поняли прекрасно — через наушники, подключенные к рациям.

Группа свернула направо. Вдалеке виднелось что-то отдаленно напоминающее крупное высотное сооружение. Когда они смотрели на него, им казалось, что сооружение это накренилось из-за размокшей почвы.

— Черт, ну и местечко! — сказал один из них и его голос раздался в каждом наушнике. — Эй, Проводник, ты уверен, что мы идем правильно?

В эфире послышался вздох.

— Павел… — раздался грубый, с легкой хрипцой голос. — Сделай одолжение, иди молча.

— Санек, я бы хорошо подумал, прежде чем брать этого хмыря на работу, — хмыкнул Павел. — Грубый, невоспитанный, командует тут…

Новичок был слишком импульсивен. Александр предупреждал об этом.

— Если ты забыл, — снова отозвался Проводник, — я все слышу.

Павел тут же замолчал.

Они продолжали медленно плестись по кочкам, осторожно ступая на них и стараясь не соскользнуть в мутную и зловонную жижу, разлившуюся на многие километры вокруг. Запаха, понятное дело, они не чувствовали, но вполне представляли, насколько он ужасен.

Прибор в руках Александра до этого молчавший вдруг оживился, заливаясь треском.

— Приближаемся к источнику излучения, — буднично сообщил он.

Игорь беспокойно огляделся по сторонам, но ничего не сказал и просто продолжал идти в указанном направлении. Он не любил зараженные радиацией места, даже испытывал к ним какой-то благоговейный страх: невидимый убийца, которого не заметишь и не почувствуешь, пока не начнешь выблевывать свои внутренности и загибаться от лучевой болезни.

Хотя их комбинезоны были рассчитаны и на такие условия, полной защиты они, конечно же, не давали. Волнение Игоря даже не унимал тот факт, что индивидуального запаса медикаментов у каждого из них вполне хватит не только на предотвращение облучения и облегчения его последствий, но и на многие другие чрезвычайные ситуации. Единственным человеком в их группе без такого комплекта был Проводник и Игорь даже не знал, волновался ли тот по этому поводу или нет. Хотя этот мрачный тип Игорю и не нравился, но смерти от облучения он бы ему не пожелал.

— Что это там впереди? — спросил он. — Не слишком подходящее место для небоскребов, я бы сказал.

— Это не здание, — ответил Проводник, — а здоровенная бандура, рухнувшая с орбиты. Или откуда еще… что не так важно, в общем-то. Когда я рассмотрел ее ближе в первый раз, у меня дух захватило, — он негромко рассмеялся. — Скоро узнаете, почему.

Павел нахмурился, но никто не увидел его выражения лица под противогазом.

— Нет уж, спасибо, любезный, — буркнул он. — Говори начистоту, что там такое есть, а чего нет, и давай обойдемся без сюрпризов.

Проводник остановился.

— Мы что сюда лясы точить пришли? Если идем, то идем молча. А тебя, Павлик, — он ткнул в его сторону пальцем, — это касается в первую очередь. Не будешь вести себя тихо, я тебя искупаю в этом дерьме, что разлито тут повсюду. И учти, твою жопу оттуда я вытаскивать не буду. Меня уже достали твои идиотские комментарии за всю дорогу.

— Не слишком ли ты двинулся крышей, а? — в голосе Павла ясно слышался вызов. — Кто кого нанял — мы тебя или ты нас? Мы платим тебе деньги, так что будь любезен, заткни варежку и выполняй работу, которую тебе поручили!

— Я выполняю работу так как надо, — рявкнул Проводник в ответ, — но не тогда, когда мне мешают самодовольные идиоты. Кто кого ведет? — он усмехнулся. — Я вас или вы меня?

Все буквально кожей почувствовали, как начало нарастать напряжение. Александр встал между ними, посмотрел сначала на одного, затем на другого и сказал:

— Хватит. У нас мало времени и много работы. Если вы утопите тут друг друга, нам это не облегчит задачу.

— Тогда какого хрена он тут паясничает?! — заорал Павел.

— Паша, ради бога, заткнись и иди молча!

Павел угрюмо на него уставился, но ничего не ответил. Он молча поплелся дальше, к "здоровенной бандуре", которая чем-то должна была их удивить.

Проводник несколькими большими шагами догнал его и схватил за плечо:

— Куда ты пошел? Займи свое место в построении.

Павел бросил на него косой взгляд и вернулся на свое место. Дальше они шли более-менее спокойно и спустя час подобрались к "бандуре".

Счетчик Гейгера здесь заливался трелями и сводил Игоря с ума. Заблаговременно до подхода сюда, все кроме Проводника приняли по паре таблеток, призванных защитить их от опасной радиации. Проводник мало того, что не попросил, так еще и отказался от таблеток, которые ему предложили: показав какую-то вещицу напоминающую брелок от ключей, он сказал, что это ему поможет лучше любых медикаментов. Остальные лишь озадаченно пожали плечами.

— Значит так, — начал Проводник. — Нужные вам кристаллы лежат возле третьего люка. Он сейчас открыт, но что внутри — мне неизвестно. Так что рекомендую туда не лезть, если дорого здоровье. А кристаллов полно: собирай — не хочу.

Александр смотрел в бинокль на корпус корабля, который рухнул сюда явно не один десяток лет назад. Он пытался разглядеть хоть какие-то опознавательные знаки, маркеры… хоть что-нибудь. Ничего не было.

— Я думаю что туда мы тоже заглянем, — задумчиво произнес он. — Соберем кристаллы и разведаем, что там внутри. Вы, конечно, можете остаться снаружи, — он посмотрел на Проводника, — но я бы предпочел, чтобы вы пошли с нами.

— Я не знаю, что там может быть. Да и вы все — тоже. Внутренние системы корабля все еще действуют, и еще неизвестно, какая там может быть система безопасности.

— Тогда нам ничто не помешает это узнать, — ответил Александр.

Когда они подошли ближе, безумный треск, предупреждающий их о мощном излучении, внезапно прекратился. Как будто они прошли под какой-то купол: вот излучение есть, а вот его нет.

Корабль был огромен. Он уходил ввысь, упираясь в застланное черными тучами небо, как титанических размеров серый монолит, воздвигнутый здесь неизвестно кем и для каких целей.

Игорь делал снимки. Сделав достаточно снимков корабля, он сфотографировал и окружение, хотя никаких деталей, которые могли бы окружать этот памятник неизвестной цивилизации, попросту не было: сплошные топи, простирающиеся до самого горизонта. Александр что-то обсуждал с Проводником. Павел колдовал с приборами, собирая и записывая данные.

Издалека раздались приглушенные раскаты грома. Услышав их, Проводник поторопил группу, объяснив, что здешний дождь не очень-то приятен. Они молча подошли к третьему люку, вокруг которого на влажной земле (которая здесь была именно землей, а не грязью или мутной жижей) лежали излучающие мягкий синий свет остроконечные кристаллы.

Опять приборы и замеры. Казалось бы: подходи да бери, ничто не мешает. Но эти ребята так поступать не хотели. Они изучали кристаллы с тщательностью повернутых ботаников, нашедших вдруг доисторический вид какого-нибудь папоротника у себя во дворе. Проводник не хотел попусту тратить время, зато курить ему хотелось просто дико. Так хотелось снять к черту этот противогаз, который уже успел ему надоесть, присесть где-нибудь и спокойно задымить сигареткой… только он знал, какая жуткая здесь стоит вонь, и это отнюдь не добавляло ему желания снимать спасительную маску.

После того как они закончили изучать и рассматривать со всех сторон кристаллы, группа, наконец, приступила к их сбору. Собрали много: тридцать шесть кристаллов, налитых чистой энергией, сочащейся из них мягким светом. Собирая их, люди то и дело поглядывали на зияющую черную дыру шлюза, которая излучала какое-то чувство беспокойства и ощущение того, что за ними наблюдают. Корабль был сильно поврежден при падении: вся носовая часть врылась в землю и смялась как капот автомобиля после серьезной аварии, а высоко вверх уходило несколько крупных трещин в корпусе, напоминая потрепанные, но все же устоявшие дома после сильного землетрясения. Оставшиеся два люка были искорежены, и уже по одному их внешнему виду с уверенностью можно было сказать, что просто так открыть их без серьезного оборудования просто невозможно.

— Ну что, мужики, кристаллы собраны, — одобрительно сказал Александр, оглядев группу. — Теперь пора бы залезть внутрь этой махины.

Услышав это, Павел одобрительно кивнул. Игорь посмотрел ввысь, где в черной бездне неба терялся другой конец корабля, но промолчал, никак не отреагировав. Проводник безразлично смотрел на них. Александр посмотрел на эту разность мнений и добавил:

— Нравится или нет, но туда мы обязаны попасть. Или мне надо напоминать условия контракта, а, ребята?

— Нет, — мрачно отозвался Игорь. — С памятью проблем нет. Ну что стоим тогда? Пошли.

Они забрались в люк, который, надо сказать, был немалых размеров, и… упали, рухнув не вниз, как это должно было произойти, а в сторону. Когда они ступили на корабль, пол, бывший теперь относительно земной поверхности вертикальным, притянул их силой искусственной гравитации.

— Ох, твою мать, — выдохнул Паша, поднявшись на ноги. — Это что еще за фокусы?

— После того, как ты посмотришь наружу, у тебя вообще челюсть отпадет, — усмехнулся Проводник. — Да-да, давай, посмотри наружу.

Посмотрели все. Линия горизонта теперь проходила снизу вверх, будто они все решили прилечь на землю. Но весь фокус был в том, что они стояли. И абсолютно не чувствовали разницы между землей и металлическим полом корабля. Впечатление это оказывало несколько необычное.

— Надо ли говорить о том, что и другие системы корабля все еще в действии? — поинтересовался Проводник.

Остальные на него молча посмотрели, так ничего и не сказав.

Несмотря на работающую гравитацию, освещения не было. Или же его просто не было здесь, в сильно поврежденной части корабля, что в общем-то не отменяло простого факта — корабль жив, но рад ли он их встретить? Они достали фонари и уже в их свете осмотрели внутреннюю часть перехода внутрь космического гиганта. Они увидели массивную дверь, а рядом с ней небольшой терминал. Дисплей черным прямоугольником недвусмысленно давал понять, что проблемы здесь не только с освещением.

К терминалу подошел Павел. Дисплей сам собой включился, высветив белыми буквами на черном фоне:

ОБЪЕДИНЕННАЯ АЭРОКОСМИЧЕСКАЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ "ЗОРКИЙ-7". РУССКИЙ СЕКТОР. ВВЕДИТЕ КОД ДОСТУПА.

— Ух ты. Да тут же все по-русски! Скорее взгляните!

Повторять не пришлось. Все в момент оказались перед терминалом.

— Хм… и что вы собираетесь теперь делать? — в этакой задумчивости произнес Проводник. — Кода доступа, я так понимаю, у вас нет.

— Мы что-нибудь придумаем, — возбужденно ответил Павел. — Подумать только! Русский!

— Ну и что? Дверь ты как открывать собираешься? Ее если только взрывать, да и то я бы предположил, что и это бы не помогло.

Но Павел его уже не слушал: он увлеченно ковырялся в корпусе терминала, отвинчивая болтики. Через пару минут он снял переднюю панель и небрежно бросил ее на пол, обнажив небольшие платы и широкие ленты проводов. Какое-то время он просто смотрел, отодвигая то в одну, то в другую сторону мешающие провода, разглядывая контакты и крепления, к которым они подходили.

— Надо же, модуль беспроводной связи, — он хмыкнул. — Посмотрим, что тут можно сделать…

Он достал свой "наладонник" и, произведя несколько манипуляций, разразился смехом:

— Вот это да! Вы представляете, у них здесь стоит беспроводная сеть по всей этой хреновине, а поставить на доступ к ней хотя бы пароль почему-то никто не удосужился, не говоря уже о шифровании! Вот лафа-то была любителям халявного трафика!

Остальные лишь озадаченно на него посмотрели. Выражения их лиц были скрыты противогазами, но Паша все равно себя почувствовал как-то неловко. Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что есть люди, которым информационные технологии до лампочки.

— Как нам это поможет с дверью? — поинтересовался Игорь.

— Не знаю. Может поможет, а может и нет, — Павел пожал плечами, снова погрузившись в виртуальные дебри, поражаясь, что несмотря на технический прогресс люди остались такими же. Ну, почти.

Некоторое время он что-то делал с "наладонником", то ухмыляясь, то матерясь. Спустя двадцать минут он разочарованно вздохнул.

— Все бесполезно. Я хоть и вижу сеть, но подключиться к ней не могу. Это все равно, что пытаться подключить допотопную ЭВМ к серверу под управлением пингвина.

— "В мире животных" какие-то! — прокомментировал Игорь.

— Да, они самые, — кивнул Павел, — только без Дроздова. Блин, я понятия не имею, что тут еще можно сделать.

— Ну так ничего не делай. Не получилось с дверью, что теперь поделаешь. А раз так, то и нечего терять тут время.

Павел продолжал сосредоточенно выжимать из несчастного "наладонника" все, на что тот был способен. Через пять минут он окончательно сдался и хотел уже бросить эту затею, как с его КПК случилось нечто совсем уж невероятное. Выглядело все так, будто кто-то удаленно его "администрировал". Откуда взялся новоявленный "администратор" и как он вообще сумел подключиться, было за пределами воображения Павла.

— Какого…

Все произошло так быстро, что он даже не успел сообразить, как пресечь такой наглый взлом — да чего там, даже просто выключить КПК не хватило бы времени. Однако он успел заметить, что некий "администратор" с молниеносной скоростью создал текстовый файл и услужливо положил его на рабочий стол. Что б ненароком не перепутал, наверное — у Павла, конечно же, каждый день файлы из воздуха берутся, и все как один аккурат на рабочий стол лезут… более чем очевидно: этот "администратор" хотел, чтобы файл открыли, да не когда-нибудь, а прямо сейчас и не секундой позже.

Павел поверить не мог, что его все-таки взломали. Уж к чему-чему, а к безопасности он всегда подходил с умом. А тут все вышло так, будто он об этом и не думал вовсе. Он испытывал двойственные чувства: с одной стороны злость, поскольку он оказался не так умен, как его оппонент, а с другой — интерес, что же это за человек такой, который умудрился проделать все это, да еще так быстро! Вот какие кадры надо брать на работу в отдел IT!

— Что там? — спросил Игорь.

— Да что-то совсем невообразимое. В сети кто-то есть, и он каким-то образом смог ко мне подключиться. И еще это: "Рояль".

— Что?

Павел посмотрел на Игоря, затем на КПК. Он не хотел ничего объяснять, поскольку для него был очевиден факт невероятности произошедшего, но он прекрасно понимал, что Игорю этого не понять без объяснений. Поэтому он глубоко вдохнул и выдохнул, набравшись терпения, и сказал:

— У меня появился файл с именем "Рояль".

— Урок музыки что ли, — негромко рассмеялся Александр.

Павел его проигнорировал.

— А, бог из машины, — прокомментировал Игорь.

— Что? Не понял, причем тут это?

— Бог из машины, — повторил Игорь, — или по-русски: рояль в кустах. Наверное, автор этого послания просто хотел пошутить.

Теперь на него смотрел не только Павел, а все сразу. В их взглядах читалось желание дальнейших объяснений, что тут собственно к чему.

— Лет пять назад я увлекался написанием рассказов, — пожал он плечами. — Когда приходит внезапное решение неразрешимой проблемы, причем само по себе, это называется роялем в кустах. Так и здесь. Разве не видите связи? Файл сам собой прилетел к нам в руки, а тот, кто его прислал — еще и посмеялся над нами. А если это решит проблему с дверью, то это будет самый настоящий рояль в кустах!

Ненадолго воцарилась тишина.

— Ладно, — пробормотал Павел, — посмотрим, чего он хочет.

Он открыл файл… и чуть не ахнул: таинственный незнакомец прислал не какую-нибудь ерунду или насмешку, он прислал код доступа. И кое-что еще.

Игорь взглянул на Павла. Тот все возился с КПК, на этот раз что-то там читая. С усмешкой он подумал, что Паша несколько несвоевременно взялся за электронные книги. А спустя минуту, тот подошел к терминалу и набрал девятизначный код, сверяясь с данными КПК.

Терминал пикнул и погас. Послышалась серия громких щелчков, что-то прошипело, и первая дверь шлюза с лязгом герметично закрылась.

— Паша! — крикнул Александр. — Какого хрена ты сделал?

— А что, не видишь что ли? Я ввел код процедуры герметизации шлюза. Вторая дверь откроется, как только подастся атмосфера. Так было написано в памятке.

— В какой еще памятке?!

— А код я, по-твоему, откуда взял? Из памятки для персонала!

Проводник насторожено посмотрел на Павла.

— Вообще-то, чтобы ее подать, она для начала должна отсутствовать, — заметил он.

— Об этом ничего не было сказано, — Павел покачал головой. — По-другому открыть эту дверь нельзя, насколько я понял.

Раздалось громкое шипение, длившееся несколько секунд.

— Вот видите? Это подается воздух.

— Куда его здесь еще подавать? — буркнул Игорь. — Он и так тут есть.

Дисплей вспыхнул, сообщив, что из камеры шлюза будет откачан воздух, поэтому ребята, убедитесь, что ваши шлемы скафандров надеты и дождитесь окончания операции. На потолке замигала красная лампа.

— О Господи, — прошептал Паша, едва не выронив "наладонник". — Отмена! Отмена операции! — он остервенело стучал по клавишам терминала, пытаясь хоть что-то сделать, но тот никак не реагировал и продолжал хранить молчание.

На дисплее появилась небольшая белая полоса с показателем процентов выполнения. Цифры начали неумолимо стремиться к сотне. За пару секунд показатель дошел от нуля до двадцати.

Они вдруг почувствовали, что становится тяжело дышать. Воздуха становилось меньше с каждой секундой.

— Полоумный придурок! Ты же нас всех угробил!!! — Проводник схватил Павла и стал трясти его, вопя благим матом. — Кретин!

Дисплей бесстрастно отсчитывал последние секунды. Вот уже шестьдесят процентов.

Давление неумолимо падало. Дышать было практически нечем, и они все начали чувствовать, как воздух сам начинает вытягиваться из легких. Павел выпучил глаза и схватился за горло, будто это могло ему помочь.

Восемьдесят процентов.

Игорь бился об дверь, ведущую наружу. Александр рухнул на колени, не устоял и упал вперед, упершись руками в пол. Через мгновение он распластался по полу и затрясся, будто его било током. Проводник лег на пол, весь сжался, зажмурив глаза, и напряг все мышцы. Воздуха больше не было, да и те жалкие остатки, что еще оставались в его легких, он сознательно выдохнул, чтобы хоть как-то облегчить свою участь. Он, что было сил, зажал уши руками — ему казалось, что они сейчас вывернутся наизнанку вместе с глазами.

Сто процентов.

Игорь уже не бился о дверь, а просто рухнул на пол, потеряв сознание. Павел все еще что-то пытался набрать на клавиатуре, но, так и не допечатав команду, так же повалился на пол.

На дисплее загорелась еще одна полоса с показателем процента выполнения. Она продвигалась чуть быстрее первой. Через пять долгих секунд, показавшимися им вечностью, они почувствовали, что их больше не пытается вывернуть невидимая сила: вакуум заполнялся атмосферой корабля. Проводник вдруг понял, что слышит громкое шипение заполнявшего камеру воздуха, хотя до этого все было погружено в абсолютную тишину боли.

Воздух быстро заполнил всю камеру, восстановив первоначальное давление. Они жадно хватали его ртами, сняв и отбросив прочь противогазы, пытаясь отдышаться. Постепенно они смогли восстановить дыхание и унять бешено колотящиеся сердца.

— Паша, — прохрипел Проводник, — если ты еще раз вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель… — он говорил прерывисто, тяжело дыша, и видя темные круги перед глазами, — я лично оторву твои яйца… и заставлю их сожрать.

— В следующий раз, — хрипло отозвался Александр, — я сам ему вырву яйца. Самодеятельность, мать вашу…

Красная лампа погасла, как и терминал, отрапортовавший напоследок о завершении всех процедур. Когда вторая дверь шлюза открылась, они еще долго лежали на полу в свете их фонарей, постепенно приходя в себя.

Вся четверка медленно продвигалась вперед по темному коридору. Освещения все так же не было: лишь их фонари, выхватывающие из кромешной тьмы металлические стены, двери и указатели. Воздух внутри был на удивление чистым и свежим — проверив его на наличие вредных примесей, они решили обойтись без противогазов.

— Странно, — тихо произнес Игорь, — хотя бы пара систем этой жестянки работает, но света нет.

— Одна из них нас чуть не убила, — напомнил Проводник. — А все благодаря кому? Вам, любезный Александр. Я предупреждал о возможных последствиях. Для чего, интересно, вы меня наняли, чтобы я тут членом груши околачивал?

Александр не ответил, лишь молча махнул рукой, мол, что тут разболтался, давай иди.

Проводник не уделил этому внимания.

— Что мы здесь ищем, Санек? — спросил Игорь. — Кристаллы все собрали, данные — тоже. Не пора ли собирать манатки?

— Здесь могут быть еще кристаллы, — Александр пожал плечами, — и они бы нам не помешали. Больше соберешь — больше денег получишь, что еще нужно?

Проводник хмыкнул.

— Прямо-таки кристальная лихорадка, — заметил он.

— Какая разница как это называть? У каждого есть свои маленькие слабости.

Александр остановился и посветил фонарем на табличку, прикрепленную к стене — план эвакуации той части сектора, где они находились. На нем схематично были изображены все коридоры и помещения с кратким описанием каждого. Тут были и лаборатории, и комнаты персонала, туалеты, разные подсобные помещения и даже спортзал.

Внушительный кораблик, — подумал Александр, — что у них тут еще есть? Миниатюрный Кремль с Красной площадью?

Он достал нож и рукояткой разбил стекло таблички, под которым был план сектора. Звон стекла разнесся по всему коридору.

— Замечательно, — произнес он, — теперь у нас есть карта. Паша, посвети сюда, будь добр. Так… думаю, нам следует попасть сюда для начала, — он ткнул пальцем в техническую лабораторию.

— Тогда по дороге мы можем зайти в серверную, — встрял Павел, — смотри, она как раз не доходя лаборатории. Может быть, я смогу восстановить освещение.

— Не надо нам ничего восстанавливать, — Александр поднял руку в останавливающем жесте. — Ты уже "помог" нам как мог. — Он подумал о шлюзе и попытался представить, что Паша сможет сделать с кораблем, если получит доступ к компьютерной сети. Эта мысль пугала и обнадеживала одновременно. Если дать Паше четкие указания, он их обязательно выполнит… главное только точно дать ему понять, что от него требуется. Поэтому Александр добавил: — Впрочем, ладно. Но только свет. Больше ничего, ты понял? Никакой самодеятельности.

— Да, я понял.

Александр изучал план, продумывая дальнейший маршрут. Немного погодя, он сказал:

— Нам следует разделиться. Быстрее управимся с этим сектором. Значит так: Игорь и я осмотрим ближние лаборатории и часть подсобок. Ты, — он посмотрел на Павла, — с Проводником осмотришь серверную и прилегающие к ней помещения. Осмотрите центральную комнату, что там. Встретимся в ней же. Все, пошли-пошли, вперед!

Они дошли до "Т"-образного соединения коридоров и разделились. Проводник и Павел пошли налево, Игорь с Александром — направо.

— Постоянно держим связь, — бросил Александр напоследок.

Спустя несколько минут, Проводник и Павел вошли в серверную. Она мало чем отличалась от вполне обычной: шкафчики с оборудованием, провода и кабели, мигающие лампочки и холод. Само помещение было средних размеров, примерно как обычная жилая комната. Комната, которую полностью заставили металлическими шкафчиками. Слева от двери были два терминала.

— Ну прямо дом родной, — хмыкнул Павел, хрустнув костяшками пальцев. — Интересно будет посмотреть на все это…

Он подошел к терминалам. Они так же внезапно включились, стоило ему лишь встать рядом с ними. Пока он изучал программную часть сети корабля, Проводник осмотрел саму комнату, ничего особенного так и не обнаружив. Одни лишь шкафчики да провода.

Через десять минут в их наушниках раздался голос Александра.

— Что там у вас, докладывайте.

— Ничего особенного, — ответил Павел, — обычное железо. Ну, конечно не совсем обычное — ресурсы всех этих штук на несколько порядков превышают наше современное… но в целом оно выполняет все те же функции. По крайней мере, это касается серверной части.

— Заканчиваем осмотр первой лаборатории. Ох, Паша, ты бы тут слюной изошел — столько тут твоего электронного добра.

Павел рассмеялся:

— Прихвати мне парочку ноутов, я обязательно с ними поработаю на досуге.

— Ну, это само собой. Будем продвигать научно-технический прогресс, — из наушника донесся смех Александра.

Тем временем, Александр и Игорь уже осматривали следующие две лаборатории. Они почти не отличалась от первой (да и друг от друга тоже), из чего Александр предположил, что занимались там одним и тем же. В этих помещениях явно проводились какие-то эксперименты с животными, в частности с приматами: их скелеты безмолвно смотрели на людей пустыми глазницами давно сгнивших черепов. Останки лежали внутри клеток и каких-то светящихся контейнеров с прозрачными стенками. У части скелетов в черепах присутствовали посторонние предметы, походившие на металлические цилиндры.

— О… — протянул Игорь, разглядывая содержимое клеток. — Чем они тут занимались?

— Вживляли какие-то имплантанты мартышкам, разве не видишь? — отозвался Александр.

— Да нет, это-то я прекрасно вижу. Я имею в виду, зачем это надо было делать? Вряд ли бы они стали лучше соображать, если бы у них из башки торчали какие-то металлические штуковины.

Александр хмыкнул и развел руками, мол, а кто их знает?

В наушнике зашипело, затрещали помехи. Он посмотрел на антенну рации — все было в порядке. Взглянув на Игоря, он увидел, что тот тоже возился с рацией.

— Рация барахлит? — спросил он.

— Да… даже не знаю в чем дело. Сплошной белый шум.

Александр нахмурился.

— Паша, что там у вас, прием, — произнес он в микрофон рации.

Ответа не последовало.

— Паша, прием.

Они переглянулись. К обоим медленно подступала тень беспокойства.

— Паша, доложи обстановку, прием.

Из рации все доносились помехи. Прислушавшись, он смог разобрать отдельные слова, которые тонули в общем фоне шипения и треска:

— …шу тебя очень плохо…..я не понимаю, что тут происходит, но… — снова все поглотило шипение, — …волны как будто чем-то глу…..ать, меня кто-нибудь слышит?

— Паша! Где вы находитесь? Повторяю: где вы находитесь?

— …слышу, повтори!

— Где вы находитесь? — Александр чуть не прокричал это в микрофон.

— …ходимся в комна… — снова треск, — …ния, ты бы видел эту…..что это такое, но нас ждет такой…..ты точно забудешь о ходках на пару лет!

Игорь озадаченно посмотрел на Александра.

— Ну что? Дадим ему возможность самодеятельности или лучше сами проверим, что там?

— Никакой самодеятельности, — покачал головой Александр, вспомнив шлюз, — проверим сами. Давай, пошли.

Павел возбужденно крутился вокруг кресла, стоявшего у панелей с клавиатурами и потухшими мониторами. Он еле сдерживал восторг: они нашли кое-что действительно стоящее, а что главное, это можно было унести с собой. Проводник в молчании смотрел на него, сложив руки на груди. Ему не нравилась эта затея — трогать какие-либо вещи здесь, не говоря уже об этом…

Спустя несколько минут дверь плавно ушла в стену, и в комнату управления вошли Игорь и Александр.

— В чем дело, Паша? — бросил Александр с порога. — Что со связью?

— Не знаю, — ответил тот, даже не посмотрев на них: он был увлечен чем-то находящимся в кресле, из-за спинки которого ни Игорь, ни Александр ничего не могли разглядеть. — Хоть мы и в металлической коробке, все равно мы не так далеко друг от друга. Я думаю, это следствие другого более мощного сигнала, который стал для нашего чем-то вроде глушилки.

— Что тебя так обрадовало, что ты пробился даже через помехи?

Павел наконец посмотрел на них, улыбнулся и повернул к ним кресло.

— Вот, — ответил он, с трудом сдерживая порыв пуститься в пляс.

Проводник просто смотрел на них, стоя чуть поодаль, прислонившись к стене, не особо интересуясь их реакцией.

Они посмотрели.

В кресле находилась женщина в плотном обтягивающем комбинезоне серого цвета, который больше походил на скафандр не просто нового, а какого-то фантастического поколения. Он был чем-то испачкан и судя по всему, довольно давно. Голову скрывал небольшой шлем с непрозрачным обзорным стеклом, напоминая несколько видоизмененную панорамную маску противогаза. Фигура женщины была изящной, излучая неподдельную хрупкость и как бы подчеркивая ее женственность. Ее руки лежали на подлокотниках кресла, от которых тянулись несколько проводов, уходящих в гнезда на предплечьях.

— И… что… или кто это? — спросил Александр.

— Как я понял, это андроид, — ответил Павел, указав на провода, уходящие внутрь рук женщины, — но провода — это еще не все. Посмотри сюда.

Он отогнул прямоугольный кусок материи комбинезона под грудью женщины-андроида и показал Александру небольшую панель телесного цвета, которая была закреплена небольшими болтами.

— Пока что я не стал в ней ковыряться, но что-то мне говорит, под этой панелькой должен быть дисплей… я не удивлюсь, если эта малышка поддерживает смену программы на лету.

— Ты уверен, что сможешь ее запустить?

— Нет. Никаких гарантий. Может быть, она уже давно выработала свой ресурс и просто не включится. А может быть, там все по-японски — мало ли кто ее делал.

— Ну тогда черт с ней. Не включай, заберем так.

— Что, вот так просто, да? — уставился на него Павел. — Ты ее пробовал поднять? Эта "малышка" весит все сто килограммов! Ты представь, как мы ее потащим?

— М-да… что ж, попробуй запустить. Если не заработает, понесем так, как есть. Сколько бы она не весила.

Игорь косился на андроида. Ему не очень нравилась эта затея: включать какого-то гребаного робота.

— А с чего вы уверены в безопасности ее включения? — произнес он. — Что если здесь еще какой-нибудь фокус спрятан как с тем шлюзом? Что мы будем делать с этой горой металла, если у нее съедет крыша?

Все посмотрели на Игоря, затем на женщину в кресле.

— Ты прав, — согласно кивнул Александр. — Но она так же могла бы быть полезной нам. Те же коды доступа, управление системами корабля… все это она должна знать в совершенстве, я думаю. А что делать… — он на мгновение задумался, нахмурив брови, — ее вполне можно чем-нибудь привязать к креслу. Например, этими же проводами, — он указал в сторону нерабочих шкафчиков с оборудованием и мониторами. Они походили на те, что увидели в серверной Проводник и Павел.

— Еще вопрос в том, — сказал Проводник, — успеет ли Паша ее вырубить, если это потребуется. Все-таки это — гора металла. Мало ли на что она способна.

— Вот это мы и выясним, — мрачно ответил Александр. — Паша, приступай.

Павел с секунду постоял, смотря на андроида, потом будто вспомнил, зачем он здесь, достал из рюкзака небольшой набор инструментов в компактном кейсе. Он посмотрел на болты, которые закрепляли панель, достал нужную отвертку и тихо произнес, как бы обращаясь к себе:

— Посмотрим, что у тебя внутри, дорогая…

Болты поддались на удивление легко. На ощупь материал оболочки тела андроида походил на живую человеческую кожу — Павлу даже стало как-то не по себе. Одно дело — вскрывать "системники" и совершенно другое — откручивать болты с человеческого тела. Закончив с ними, он положил их в карман, снял панель и отложил в сторону. Как он и предполагал, там был небольшой дисплей.

Он коснулся его пальцем. Дисплей вспыхнул, и на белом фоне появилось сообщение:

ПРОЕКТ "КАЛЛИСТО"

СОСТОЯНИЕ:

ОЦИФРОВКА УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНА

ВНИМАНИЕ:

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ЗАРЯДА БАТАРЕЙ. ТРЕБУЕТСЯ ЗАМЕНА ПИТАЮЩИХ ЭЛЕМЕНТОВ. ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 12 %

СИСТЕМА ОТКЛЮЧЕНА

Ниже сообщения ярко светилась кнопка "ВКЛЮЧИТЬ". Павел собрался уже ее нажать, но убрал руку от дисплея.

— Ну, — протянул он, — радует то, что здесь все по-русски. Давайте закрепляйте ее, будем включать.

Игорь молча подошел к шкафчику с аппаратурой, достал нож и стал обрезать провода. Проводник не пошевелился, лишь наблюдал за происходящим. Когда же руки и ноги женщины были надежно связаны, Александр кивнул Павлу:

— Давай.

— Ну, поехали, — вздохнул Павел и нажал кнопку.

Павел сделал шаг назад. Тело андроида дернулось, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Провода, как ему казалось, держались хорошо и вряд ли бы дали вырваться. Женщина в кресле будто бы расслабилась и оглядела комнату, остановив свой взгляд (который они, понятное дело, не видели сквозь непрозрачное стекло шлема) на них. Она резко подалась вперед, но провода удержали ее. Женщина глянула на свои путы, затем посмотрела на Павла, чуть склонив голову набок. Она снова дернулась. Безрезультатно. Все молча смотрели на нее как в зоопарке, с интересом выжидая, какой фокус она покажет дальше.

Женщина, продолжая смотреть на Павла, потянула руку вверх, и в тишине помещения послышался тихий скрип растягивающейся изоляции. Спустя еще секунду, издавая треск, стали лопаться провода.

— Выруби ее, — крикнул Александр, — быстро!

Павел бросил взгляд на дисплей андроида. Кнопки выключения не было, лишь небольшое меню, пункты которого он не разглядел: слишком уж все мелко. Теперь женщина высвобождала вторую руку. Она просто взяла провода свободной рукой и порвала их с такой легкостью, словно ее опутывали спагетти.

— Паша!

Павел не решался подойти ближе. Оно и понятно: если уж провода она играючи рвет, что же с ним сделает, если он попадется ей под руку?

— По-моему самое время стрелять, — сказал Игорь, доставая пистолет. — Всем отойти!

Женщина среагировала на эти слова незамедлительно. Она с какой-то неестественной скоростью сорвала провода с ног и в этот же миг совершила бросок вперед, превратившись в смертоносный метательный снаряд. Глаза Игоря расширились от неожиданности, но он успел отскочить в сторону за миг до того, как андроид врезался руками в металлическую стену позади него. От удара в стене осталось две вмятины.

Моментально вскочив на ноги, женщина молнией рванулась к Игорю, схватила его и швырнула в стену. Тот упал оглушенный.

Женщина повернулась к Александру. Проводник в это время медленно двигался вдоль стены к двери, готовый в любой момент сорваться с места со всей возможной скоростью.

— Ты… — из-под шлема раздался голос с металлическим оттенком, — ты ответишь за все, что вы сделали… за все!

Она пошла на него. Александр глянул в сторону Игоря. Тот лежал без сознания, пистолет выпал из его руки. Александр прыгнул вперед, проехался грудью по полу (раздавив при этом дозиметр в одном из карманов), схватил пистолет и уже собрался выпустить в сбрендившего андроида весь магазин, как вдруг почувствовал, что поднимается в воздух. Не прошло и секунды, как он уже летел в другую стену, прямо напротив Игоря. Перед ударом он еще успел что-то выкрикнуть.

Павел ошалело пялился на андроида, не веря своим глазам, забыв на короткое время, что он тут вообще делает.

Господи, — подумал он, — как же ее вырубить? Не подступиться!

Александр начал подниматься, что и привлекло андроида, который, видимо, решил добить жертву. Этим моментом Павел и воспользовался.

Он поднял какой-то прибор в металлическом кейсе, прикинул его вес. Взяв тяжелую металлическую коробку поудобнее он подобрался к женщине со спины. Расстояние быстро сократилось: хватило всего несколько шагов. Павел занес прибор над головой и обрушил на андроида. Удар пришелся по затылку, послышался сухой треск (он не сразу понял, что это треснул шлем), но никакого эффекта это не произвело — с тем же успехом можно было бить статую.

Она, не оборачиваясь, оттолкнула его локтем, словно отмахиваясь от надоедливого ухажера. Павел отлетел на пару метров и налетел головой на контрольную панель, потеряв сознание. Женщина подошла к Александру, схватила его и, подбросив в воздух, рывком опустила на пол. Это произошло так быстро, что Александр не успел даже пошевелиться: взлетел, как лежал и так же впечатался в пол. Она сделала это несколько раз, пока не убедилась в его бессознательном состоянии (или смерти), затем снова подняла его и швырнула в стену, у которой лежал Игорь.

Проводник подобрался к двери. Только мгновения отделяли его от бегства из этой комнаты.

— Стой! — крикнула женщина. — Иди сюда и умри как мужчина!

Он не считал себя трусом, но желания умирать раньше времени у него не было. Он открыл дверь и бросился бежать. Женщина побежала за ним.

Она разобралась с ними быстро и довольно просто. Практически, никакого сопротивления. Двое были без сознания, один явно мертв. Остался последний…

По всем физическим характеристикам она намного превосходила их, и ей не составило труда догнать последнего человека. Она сбила его с ног, рывком перевернула на спину и просто уселась на него. Создатели наградили ее отнюдь не слабым весом (конечно, она же наверняка должна была работать в крайне неблагоприятных условиях… а для чего еще нужен сверхпрочный скелет?!), которым она и собиралась его придавить. Ей хотелось смотреть, как он будет задыхаться, не в состоянии сделать вдох. Как он будет умирать. И да, он будет тоже смотреть на нее — воплощение их роковой ошибки. Она хотела, чтобы они все это поняли.

— Что, тяжело, да? — сказала она с усмешкой в голосе.

— Ух… сука… слезь, — хрипел Проводник, тщетно пытаясь ее с себя сбросить.

— О, я слезу. Потом.

Его лицо раскраснелось, на лбу выступил пот. Было видно, что ему очень тяжело. Но ей это нравилось. Она смотрела на него и под шлемом расплывалась злорадная усмешка. Она смотрела на его лицо. Но вдруг усмешка погасла. Приблизившись, она, не веря, смотрела на лицо Проводника.

Женщина издала вздох, будто вспомнила о чем-то очень важном.

Проводник лежал на полу, а на нем восседала эта полоумная электронная баба и весело ухмылялась. Он не видел ее лица, но он это чувствовал. Что до него, то дышать становилось все труднее. Попытавшись ее сбросить или вылезти из-под нее, он понял безрезультатность этих действий. В глазах уже начало темнеть, а его самого, казалось, вот-вот сровняет с металлическим полом, как шкуру какого-нибудь зверя. По телу волной прошла слабость. Даже пошевелить рукой для него стало непосильной задачей.

Женщина всматривалась в его лицо, явно наслаждаясь ситуацией. Она вдруг наклонила голову вбок и удивленно ахнула, вскочив на ноги. Когда его грудь перестала давить стокилограммовая кукла с расстройством психики, он смог наконец сделать глоток воздуха. Он кашлял, пытаясь отдышаться, и не спускал глаз с андроида: черт ее знает, что с ней происходит. Женщина отшатнулась от него и, упершись спиной в стену, безвольно опустилась на пол. Еще некоторое время она смотрела на него, сидя у стены и не шевелясь.

Проводник не решался вставать или делать резкие движения: он видел, насколько быстро она может действовать. А провоцировать лишний раз — не слишком умное решение. Поэтому он просто ждал.

— Ты… — прошептала она и подобралась к Проводнику. Радовало отсутствие гнева в ее голосе. — Нет, не может быть…

Она смотрела на него, ощупывала, словно желая убедиться, что он настоящий.

— Это ты… — ее голос дрожал.

Она вдруг обняла его. Крепко.

— М-мать… — прохрипел Проводник от таких объятий. Ему показалось, что еще немного и его ребра затрещат как спички.

— Ой, прости! Что я наделала! Тебе больно?

Женщина сняла шлем, отбросила его в сторону и осыпала Проводника поцелуями. У Проводника аж челюсть отвисла.

Похоже, меня слишком сильно тюкнули по голове, — подумал он.

Проводник отстранился от нее как мог и посмотрел на ее лицо, которое не успел разглядеть в момент странного порыва этой электронной девки. Он уже и не знал что лучше: умереть от удара об стену или же быть задавленным в объятьях.

Лицо с чуть островатыми чертами. Короткие рыжие волосы, светлые голубые глаза. Такая же, как и тогда, четыре года назад. Только тогда у нее не было таких вот "заскоков" да и весила она намного меньше. Проводник до сих пор помнил их первую (и до этого момента — последнюю) встречу… пусть и была она не слишком уж подходящей для новых знакомств. Следом за этим всплыли на поверхность и другие воспоминания. Воспоминания боли, что не желала отпускать его даже теперь.

— Как ты здесь оказалась? — сказал он, наконец. — И что с тобой случилось?

Она молчала, будто бы пытаясь подобрать слова. Или не знала с чего начать. Проводник подождал, но когда по прошествии минуты безмолвной тишины стало ясно, что она может просидеть так до скончания времен, он снова к ней обратился:

— Кира? Что с тобой произошло?

— Я не знаю, — она мотнула головой. — Это сложно объяснить. Я даже сама не все до конца понимаю.

— Последний раз, когда я тебя видел, ты не была способна на… на то, что ты сделала здесь.

Она опустила голову и подперла лоб рукой, будто у нее разыгралась мигрень.

— Я помню, что провалилась в какую-то дыру. Это было так странно: дыра в воздухе. Я провалилась туда и упала внутрь какого-то помещения… мне кажется, это была столовая. Не знаю, может это и не столовая вовсе, но мне почему-то так показалось. Перед глазами все поплыло и я отключилась. Потом, уже после этого, я пришла в себя в больничной палате. Но даже с того момента мои воспоминания идут обрывками. Фрагментами.

Проводник кивнул и задумчиво произнес:

— В этом мало приятного, я согласен. Но все это не объясняет того факта, что ты — другая. Ты сама-то это осознаешь?

— Да, — согласилась Кира. — Со мной явно что-то не так. Они что-то сделали со мной. Сказали, что я умирала и меня спасли… но для этого пришлось меня изменить. Но не сказали как. А потом начались тесты, — она нахмурилась и в глазах ясно читалась неприкрытая ненависть. — Эти скоты испытывали на мне какие-то гадостные приборы, подключали к компьютерам и прочей дребедени. Но самым отвратительным было то, что мной управляли как марионеткой! Я даже пальцем сама пошевелить не могла!

Он промолчал.

— Это было так… ужасно! Я боялась даже выйти из своей комнаты. Меня трясло при одной только мысли, что эти издевательства будут продолжаться снова и снова. Я пыталась сопротивляться, но… это было бесполезно. Мне казалось, что я теряла себя, что я становлюсь предметом, игрушкой в руках этих сволочей. Понимаешь?

— Понимаю. Но теперь-то их нет.

— Ты хоть представляешь, каково это? — она в упор посмотрела на него. — Каково сознавать собственную беспомощность, знать, что если ты не пойдешь послушной овцой, то тебя заставят, и ты никак не сможешь этому помешать? А?

— Это в прошлом, — спокойно ответил Проводник. — И то, что ты сознательно себя туда возвращаешь, не сделает тебе лучше.

Кира вздохнула. Помолчала, смотря на свои руки.

— Наверное, так и есть.

— Что случилось потом? Как ты пришла к тому, что… в результате чуть не убила нас? — Он оглянулся, но в полутемном коридоре никого не было кроме них двоих. — То есть, меня. Остальным, похоже, не повезло.

Кира продолжала изучать свои руки. Вид у нее был такой, что если бы она могла, то точно покраснела.

— Я… просто так получилось. Не знаю. И не помню. Это как раз один из таких провалов, когда я просто не в состоянии ничего вспомнить. Помню только ярость, гнев… меня разозлили. Должно быть, я просто взбесилась, — она покачала головой. — Не помню…

Проводник молча сидел и просто смотрел на нее. За последние годы его чувства и эмоции несколько притупились, уступив место более практичным инстинктам и реакции, которые не раз спасали ему жизнь. Он просто не знал, что ей сказать. В голове вдруг стало пусто, все мысли исчезли, оставив лишь какое-то неясное чувство. Что это — жалость или сочувствие? Он не мог однозначно ответить.

— Никогда не думала, что может быть так плохо, когда ты хочешь заплакать, но просто не можешь этого сделать!

Проводник молчал.

Кира оглянулась, будто только сейчас заметила, что единственный источник света в коридоре — фонарь Проводника. Ее брови удивленно приподнялись, и она сделала жест рукой, будто бы желая указать на весь коридор сразу:

— А… где свет? Почему так темно?

— Здесь везде так. Освещение не работает.

— Везде? — переспросила она.

— Да.

— Подожди… нет освещения, а ты здесь… как ты тут оказался?!

Проводник пристально на нее посмотрел. Похоже, она не до конца понимает, где находится.

— Кира, ты знаешь, где мы сейчас?

— Ну да, — она неуверенно кивнула. — Если мне память не изменяет, то мы в космосе. Один раз мне удалось выглянуть в окно… или как оно называется… и там я отчетливо увидела звезды. Так ты тоже попал сюда через ту дыру?

Он едва заметно улыбнулся:

— И да, и нет. Корабль этот не в космосе. Он на поверхности планеты. Мне непонятно, как он вообще уцелел после падения… но это так. Я и еще те люди проникли внутрь через шлюз. — Он вспомнил те жуткие мгновения, что пришлось при этом пережить, и едва заметно поморщился. — Ну а потом мы очутились здесь, где тебя и нашли.

Кира с сомнением посмотрела на Проводника.

— Как это на поверхности? Я же десять минут назад была в комнате управления, а корабль на орбите. И те мудаки ломились туда, потому что я получила над ним полный контроль. Затем погас свет… а потом опять включился. И тогда я увидела их. То есть, вас.

Проводник медленно покачал головой.

— Что? — неуверенно спросила она. — Что ты головой машешь?

— Те мудаки в комнате управления — мои наниматели…

— Ой…

— …а этот кораблик мирно покоится в вонючем болоте на протяжении многих лет. Он был заброшен еще до того, как я впервые здесь побывал.

— Но этого не может быть! Ведь корабль был в космосе еще десять минут назад! Это невозможно!

Проводник согласно кивнул. Существовало много разных вещей, странных и непонятных, которые порой казались действительно невозможными, неправильными… но в конечном итоге, эти вещи существовали и ничто не могло отменить этого простого факта. Вещи эти существовали просто потому, что могли существовать, даже если это нарушало законы логики.

— Как бы это ни казалось невозможным, это так, — сказал он.

Кира закатила глаза и фыркнула.

— Черт, я уже ничего не понимаю! Ну как это может быть, объясни мне? Как за десять минут может произойти то, что ты мне сказал?

Проводник помолчал. Он не знал, как лучше ей объяснить то, что для него давно стало нормой. Все равно, что пытаться объяснить, как ходить или дышать.

— Я понимаю, что тебе сложно это понять. Да, все это выглядит, по меньшей мере, странным, тут никто и не спорит… но давай начнем с простого и самого главного: ты знаешь, что конкретно с тобой не так?

— Я уже говорила, что не помню. Если ты знаешь, то может все-таки скажешь мне?

Проводник задумчиво почесал подбородок.

— Насколько я понял, тебя каким-то образом оцифровали.

— То есть? О чем ты говоришь?

— Господи, да как я тебе это объясню?! Я, что ли, это сделал? Все что я понял, это то, что твое тело ненастоящее. Твой разум… твое "я" поместили внутрь машины. Не спрашивай у меня как! Я сам ни хрена из этого не смыслю, это просто мое восприятие действительности. Разве может нормальный человек сделать то, что сделала ты?

Он сделал паузу, будто подбирая слова.

— Да и десяти минут никаких не было. В последний раз я видел тебя четыре года назад. Вдумайся в эту цифру: четыре года. Но это место, — он обвел взглядом коридор, а вместе с тем как бы и весь корабль, — оно намного старее. Я понятия не имею, сколько лет эта бандура тут простояла. Недалеко остались руины небольшого поселения — уж не с этого ли корабля в свое время туда перебрались люди? А ты все талдычишь про эти несчастные десять минут!

— Но, — неуверенно произнесла она, — но как, почему же для меня это произошло так быстро? Я не понимаю…

— Выключили тебя, — спокойно ответил Проводник. — Вот и все. Ты пролежала тут все это время. — Он негромко рассмеялся: — Подумать только, я же был здесь два года назад. И был так близко.

Кира ошарашено смотрела на Проводника

— Выключили, — повторила она.

Проводник кивнул:

— Да. Как телевизор. Правда, телевизоры не ломают руки или ноги после того, как их включили. — Он помолчал. — Наверное, неудачное сравнение, но лучшего не нашлось. Кроме того, — продолжил он буднично, — до того, как тебя включить, мы кое-что узнали.

Кира вопросительно подняла брови.

— Твои батареи… они почти разряжены.

— Теперь мне еще надо беспокоиться о своих батарейках… ох, спасибо большое, сраные экспериментаторы! — она ударила кулаком по полу, оставив на нем вмятину. — А как ты узнал заряд батарей?

Проводник указал на дисплей под ее грудью:

— Вот здесь, — он улыбнулся.

Кира удивленно ахнула.

— Да что ж такое!

— Зато, — Проводник подтолкнул ее локтем и заговорил с серьезным видом, — ты сможешь смотреть новинки кинематографа не отходя от кассы.

Представив себе эту картину, он расхохотался.

— Свинья, — фыркнула Кира и толкнула его в плечо. Проводник резко повалился набок.

— Эй, осторожнее! Я же пошутил. Рассчитывай силу, а то еще убьешь ненароком!

Кира обиженно покосилась на него.

— Ладно. Постараюсь тебя не убить в следующий раз.

Он поднялся.

— Так, — он хлопнул ладонями и потер руки, — нам еще о многом предстоит поговорить, но я бы предпочел сделать это в другом, более подходящем месте. Сейчас мы имеем необходимость в новых батареях и несколько человек в полном отрубе. Или несколько трупов.

Кира виновато пожала плечами.

— Прости. Я правда не знала, что они…

— Неважно, — перебил ее Проводник. — Неприятности случаются.

Она предпочла промолчать. Теперь, когда она смотрела на мир трезвым рассудком, ее кололо чувство непоправимой вины. Видит Бог, она не хотела этого — просто все сложилось именно так. И хотя Кира многого не знала из того, что с ней происходило, это знал корабль, дух которого так и не упокоился на протяжении многих лет одиночества.

Память электрических цепей

Компьютер негромко пискнул, возвестив о начале сеанса связи, и на дисплее отобразилась четкая картинка станции. Размеры ее впечатляли: огромный космический объект прямоугольной формы с множеством выступов и шпилей антенн, тянущийся в холодном пространстве на полтора километра. Внешне она больше походила на небоскреб, который каким-то образом целиком запустили на орбиту.

Андрей ввел несколько команд и, включив микрофон, произнес:

— Зоркий-7, это грузовое судно, опознавательный номер ГПК-39227, система Кайра. Прошу разрешение на стыковку. У нас чрезвычайная ситуация, необходима срочная медицинская помощь. Как приняли меня?

Тишину эфира никто не спешил нарушать. Все было погружено в мертвое молчание. Андрей взволнованно посмотрел на техника, который, привстав на колено и поддерживая второго пилота, осторожно поил того водой из пластиковой бутылки.

— Дела у нас хреновые, ребята, — сказал техник, — если не долетим до этой станции и там не сядем, нас разнесет по всей орбите этой планетенки. Утечку устранили, но ненадолго.

— А что с Володей? — прохрипел второй пилот и откашлялся. — Он же остался в грузовом…

Техник перебил его:

— Не болтай лишний раз! Береги силы! Нет больше Володи, ничего уже не сделаешь!

Андрей повернулся к дисплею и снова повторил сообщение. И опять тишина.

— Володя… как же так… — второй пилот обреченно покачал головой и уставился в пол. Он не верил в произошедшее, не хотел верить. — Все ведь было безопасно… как это могло случиться?

Техник бросил на него короткий взгляд и вздохнул. Он тоже не мог поверить, что они так облажались.

Безопасно… — подумал он, — конечно же. Никто и не задумывался о надежности клеток с грузом. Все полагались на этот чуть ли не волшебный газ. А Володя-то что-то такое говорил, мол, давайте укрепим клетки. Никто тогда этим не озаботился и вот теперь, пожалуйста — сидим тут в кабине пилотов, спрятались как крысы…

— Андрей, как там связь? — спросил техник.

— А никак. Тишина. Никто не отвечает, как вымерли все.

— Давай на сближение, а там посмотрим, может, они и ответят.

Андрей принялся что-то набирать на клавиатуре, время от времени сверяясь с показаниями приборов рядом с дисплеем. Второй пилот хотел было что-то сказать, но слова обернулись мокрым и булькающим кашлем, в котором утонули все порывы к разговорам. Откашливаясь, он выплевывал на пол белесую слизь, которая в обилии выходила из его легких. Техник жестом предложил ему воды, но тот отрицательно мотнул головой. Спустя минуту пилот смог подавить приступ кашля и, тяжело дыша, снова попытался заговорить.

— Похоже, братцы, я не дотяну, — простонал он. — Я почти ни черта не вижу, всю грудь как огнем жжет… ух… а Володя? Он жив? — он снова откашлялся и выплюнул комок слизи.

Похоже, — с печалью подумал техник, — эта дрянь не только легкие ему выжигает, но и мозги. Уже не помнит, что было двадцать минут назад.

— Ты главное держись, помощь будет, — отозвался техник. — Там на станции врачи смекалистые, быстро тебя на ноги поставят, вот увидишь.

— Хорошо бы, — устало протянул пилот и снова зашелся в кашле.

Человек в темно-синей униформе мерил шагами небольшое помещение, залитое ярким искусственным освещением. Шагал он медленно и плавно, всем видом показывая, что спешить ему некуда. За белым столом сидел Андрей со скучающим видом, стул напротив него пустовал.

— Так вы говорите, эти существа прошли сквозь клетки? — повторил вопрос мужчина в униформе.

— Ну да. Я так вам и говорил. Произошла утечка газа, поступающего в грузовой отсек. В результате его концентрация упала, и воздействие прекратилось. Если бы не утечка, эти твари спали бы и дальше, до самого прибытия, но мы слишком поздно заметили неполадку.

— Хорошо… но вернемся к существам. По вашим словам, они просто прошли сквозь клетки?

— Да. Как вода, если хотите. Да что я вам говорю, возьмите видеозапись, там все есть!

Мужчина в униформе остановился у стола и внимательно посмотрел на Андрея, а затем сел на пустующий стул и сложил пальцы замком.

— С видеозаписями мы обязательно ознакомимся и в скором времени. Что ж, с причиной этого инцидента мы частично разобрались. Что вы можете сказать о пострадавших членах экипажа?

Черт бы побрал тебя с твоими расспросами, — мысленно произнес Андрей, — полтора часа жевать одно и то же!

Вслух же он сказал:

— Владимир Стрельцов, оператор погрузчика. Погиб при нападении существ, практически сразу же после их освобождения. Он первый узнал об утечке, — Андрей мысленно хмыкнул. Узнал первым во всех отношениях. — Он же и подал сигнал аварийной ситуации. Борис Цико, второй пилот, пострадал при попытке оказать помощь Владимиру Стрельцову. По прибытию госпитализирован вашими же врачами. Дмитрий Неводов, наш техник, внешне никак не пострадал, однако по прибытию был переведен в карантин на неопределенный срок. Еще несколько человек пострадали во время устранения утечки и ремонта обшивки корабля.

— Где во время инцидента были остальные члены экипажа?

Андрей вздохнул.

— Латали обшивку как могли. Ремонтная команда у нас малочисленна, пришлось привлечь к этому всех, кто мог это делать.

— Вы упомянули второго пилота. Где был первый?

— Он погиб во время нападения корсаров. Они уничтожили турель и ее внешнюю кабину, в которой он находился… ну, вы понимаете, о чем я.

— Да, я знаком с недочетами старых моделей грузовых судов. И еще одно… каким образом второй пилот оказался в грузовом отсеке? Кто управлял кораблем?

— Черт вас подери, да я не знаю! Я был снаружи и пытался продлить жизнь нашему корыту, чтобы оно не развалилось прямо в космосе! Я понятия не имею, какого черта он там делал. Все что я знаю, я уже вам рассказал, так какого черта вы от меня еще хотите?

Человек в форме молча рассматривал Андрея. По его непроницаемому лицу было трудно понять, о чем он думает. Андрею он не нравился. Особенно из-за этого странного тяжелого взгляда, при виде которого почему-то хотелось, чтобы он был направлен на кого-то другого и поменьше задерживался на тебе.

— Вы понимаете, что из-за вашей халатности мы чуть не потеряли дорогостоящий груз? — продолжил человек. — Это обстоятельство серьезно скажется на оплате вашей работы.

— Постойте-постойте, — быстро заговорил Андрей, — почему это из-за моей халатности? Я не имею к данной ситуации никакого отношения!

— Имеете. Как и все остальные члены экипажа.

— Что?! — Андрей вытаращил глаза. — Да как вы можете так говорить? Погибли люди, а вы печетесь о своем драгоценном грузе!

Мужчина в униформе спокойно посмотрел на него и с таким же спокойствием произнес:

— Мы защищаем свои интересы. Нам более важен этот груз, чем кучка засранцев не умеющих работать. Это все на сегодня. Освободите помещение.

Андрей буквально вскипел от ярости. Ему вдруг захотелось схватить этого наглого индюка в этой его красивой форме и как следует пару раз проехаться его лицом по столу. Его руки лежащие под столом на коленях теперь сжались в кулаки, больно вонзаясь в кожу ногтями.

Мужчина в форме заметил изменение в лице Андрея и добавил:

— Настоятельно рекомендую обратиться к медперсоналу для получения успокоительных средств. Похоже, вы в них сильно нуждаетесь.

— Я нуждаюсь?! — Андрей вскочил из-за стола и уперся в него руками. Стул за ним перевернулся и грохнулся на пол. — Да если бы ты был там в тот момент, я бы посмотрел, как бы ты в них нуждался, козел!

— Освободите помещение, — резко бросил мужчина в форме. — Выход найдете сами.

Андрей вышел из помещения и, не обращая внимания ни на кого направился прямиком в жилой отсек. Он был взбешен. Как этот самодовольный кретин мог судить его за то, что он не совершал? Да еще так нахально! Андрею было плевать на высокое положение этого человека, кем бы он там ни был. Как кто-то сказал, этот мужик из какого-то особого отделения службы безопасности станции.

На кой черт оно нужно на такой станции… — Андрей недоумевал. — Кого отлавливать здесь? Призраков? Нет… все-таки службы подобного рода на средних станциях это лишняя трата средств. Не такая уж и большая здесь популяция, чтобы вести такой бдительный контроль — человек триста… и то вряд ли.

Он вошел в свои апартаменты — небольшую комнатку, совмещавшую в себе жилое пространство, кухню и душевую кабину. Последняя, правда, была расположена прямо в стене и отделялась от комнаты тонкой дверью, на манер шкафов-купе, а кухня и вовсе состояла из одной микроволновки с холодильником. Мебели было по минимуму: кровать, тумбочка и небольшой письменный стол, на котором стояла одинокая лампа. Иллюминаторов в помещениях подобного рода не было в принципе, разве что в каких-нибудь конференц-залах или еще где. Андрей устало сел на кровать и стал рассматривать пол, стараясь ни о чем не думать. Злость постепенно сходила на нет и он успокаивался. Мысли покинули многострадальный мозг, позволив Андрею погрузиться в безмятежное состояние пустоты, не допускающего никакого беспокойства или волнений.

Однако это продлилось не долго. Он незаметно для себя все возвращался к тому моменту, когда он взглянул на монитор, показывавший картинку грузового отсека корабля. Вместе с этим образом так же приходил истошный вопль системы оповещения, сотрясающей все отсеки корабля. И эти странные существа, переливающиеся какой-то серо-зеленой палитрой, вибрирующие и колышущиеся как эластичные мешки заполненные вязкой жидкостью. Он вспоминал десятки чернеющих точек, беспорядочно плавающих по поверхности тел этих существ — по-видимому, это были их глаза — они плыли медленно, лениво, но не касались пола отсеков и избегали контактов со стенами. Когда концентрация газа снизилась настолько, что пропало его воздействие, существа просто прошли сквозь решетки клеток, как какой-то жуткий живой студень, следящий за всем черными точками глаз. Когда дело доходило до каких-нибудь препятствий, например вроде тех мелких контейнеров с органическими образцами, существа просто поглощали их, вбирали в себя, обволакивая телом со всех сторон, словно гигантские амебы.

Так же они обошлись и с Володей. В ушах Андрея до сих пор звенели его крики о помощи, когда эти амебы пытались сожрать его заживо. Конечно, Невод и Борис попытались его спасти, но сделать что-либо было уже невозможно: когда они вырвали из тела амебы вопящего и трясущегося Володю, стало ясно, что тот уже не выживет. За считанные минуты амеба почти переварила половину его тела. Он по грудь увяз в этой бурлящей массе с множеством глазок, и все было буквально растворено вместе с одеждой. Остались лишь кости, покрытые небольшим слоем какой-то массы неясного цвета. А когда его вытащили, амебы решили напоследок закусить и вторым пилотом. Непонятно, как он еще сумел вырваться и добежать до кабины управления.

Андрей поймал себя на том, что сидит так, не моргая, уже около десяти минут, погруженный в собственные мысли. Он взглянул на наручные часы — да, так и есть.

Пора бы перекусить, — устало подумал он. — А позже навестить Невода. Хороший он мужик, ничего не скажешь. И поговорит, и поддержит, если что не так. Нехорошо было бы оставлять его в одиночестве, пока он в карантине.

С этими мыслями он заставил себя встать и подойти к небольшому холодильнику.

Невод, так его по-дружески прозвала команда, молча сидел на койке с белоснежным бельем, в такой же белоснежной больничной одежде и такой же белоснежной герметичной палате. Вот уже третий день он бесцельно бродил по ней и мерил ее шагами, чтобы хоть как-то занять себя. Он чувствовал себя лабораторной крысой внутри этой белой, ничем непримечательной коробки, единственным предметом в которой была его койка. Между прочим, ее ножки почему-то были привинчены к полу, что навевало Неводу отнюдь не самые положительные мысли. Ощущение было такое, что он находится не в карантине, а в психиатрической лечебнице, причем, в самой изолированной палате.

По расписанию к нему приходили врачи в белых скафандрах, которые он как-то видел в новостях, когда на колонии Пиро-2 разразилась какая-то эпидемия. Там было много таких скафандров. Белые и чистые, ни пылинки на них не было, пока они не ступили на отравленную почву планеты. Зато в новостях они просто красовались грязными разводами какой-то технической гадости, и черт знает чего еще, что на них вылилось. На Пиро-2 просто отвратительная экология — все сидят на грани катастрофы из-за постоянного загрязнения тяжелой промышленностью и испытаний разного рода техники. Говорят, что в совсем запущенных районах планеты без специального защитного снаряжения просто невозможно находиться: там не то что радиация, сам воздух отравлен настолько, что удивительно, как рабочие там еще умудряются ходить по улицам без скафандров. Они вроде бы носят фильтрующие маски, но все же…

Сам же Невод там никогда не был и знал все лишь понаслышке или из выпусков новостей, которые он регулярно смотрел. Здесь же, в этой палате, не было даже простого голопроектора, не говоря уже о чем-то большем. И здесь попросту нечем было заняться. Все личные вещи у него изъяли еще при переводе в карантин и втиснули сюда, где он благополучно свихнется от неестественной тишины и полной изоляции. Себя же он чувствовал вполне сносно, если не считать приближение меланхолии от постоянного одиночества, а в целом — хоть сейчас в полет. Вчера к нему заходил Андрей, навещал. Кстати, в таком же белом скафандре, что и врачи. Рассказал много интересного про амеб, что нужны они научникам для каких-то исследований в области генной инженерии и вообще, как выяснилось, то, что их чуть не сожрало — детеныши. Невод сразу же потерял желание иметь хоть какое-то знакомство со взрослыми особями. Помимо этого Андрей рассказал ему новые сплетни, которые ходили сейчас в отсеках рабочего персонала, о ходе ремонта корабля и замечательной погоде на ЛР-273, планете, рядом с которой находится станция.

Замечательная погода, — мысленно усмехнулся тогда Невод. — Кислотные дожди ушли, уже счастье.

Однако отсутствие новостей о состоянии второго пилота его не особенно взбодрило. Андрей даже понятия не имел, что происходит с Борисом и что делают врачи для его выздоровления. Его попросту не пускают в палату и всячески пытаются вежливо послать подальше.

Внезапно моргнул свет, потускнел и совсем погас, вернув Невода из мира воспоминаний в мир реальности.

Хорошенькое дело! По расписанию никто не пришел, да еще и энергию отключили. Чем они там занимаются?

Отсутствующее освещение не добавляло ему оптимизма: дверь по-другому никак не откроешь, циркуляция воздуха и соответственно обогащение его кислородом прекратилось, а что самое поганое — здесь просто поражающая звукоизоляция. Даже если бы в этой палате разорвалась граната, никто бы ничего не услышал. Вручную дверь отсюда никак не открыть…

Просидев так десять минут, которые обернулись для него часами в полной темноте и тишине, Невод почувствовал вибрацию, исходившую откуда-то снизу. Сидя в этой ужасной обстановке, он не мог представить ничего другого, кроме как постепенного уничтожения станции. Ему виделись ракеты, нацеленные на отсеки реакторов, как они разрывают внешнюю обшивку станции мощными взрывами и как мгновения спустя взрываются сами реакторы… или быть может, это амебы вырвались на свободу, и теперь радостно пожирают весь персонал станции.

Но, разумеется, ничего этого не могло быть. Если бы реакторы были повреждены, он бы не почувствовал никакой вибрации. Когда превращаешься в облако мгновенно замерзающего пара в условиях космоса, вряд ли ты способен хоть что-то почувствовать. Поэтому он отбросил подобные мысли и стал ждать.

Через какое-то время включился свет. Спустя еще довольно долгий срок никто не появлялся, хотя бы для того, чтобы просто принести что-нибудь поесть. Чтобы отвлечь себя, Невод неспешно ходил по палате, наматывая уже черт знает какой круг. Или квадрат.

Хотя какая разница, как это называть? — мысленно хмыкнул он.

Спустя еще время дверь, наконец, зашипела и поспешно спряталась в стене. Зашел уже знакомый врач, но без белого скафандра, а в обычной медицинской форме.

— Мне дадут наконец пожрать, или вы решили заморить меня голодом? — сразу без приветствий бросил Невод. — Если так, то лучше меня просто пристрелить.

Врач мрачно взглянул на него.

— Никто вас морить ничем не собирался, — ответил он, — у нас просто… возникли сложности.

— И поэтому все были так заняты, что никто не соизволил прийти по прошествии нескольких часов в разлад с расписанием? Доктор, если бы я мог, я бы сам пошел и приготовил себе что-нибудь. И не ждал бы манны небесной, чем я тут, в общем-то, и занимаюсь. И теперь, когда вы здесь, что я вижу? Ничего! Я заранее извиняюсь за свой тон, но по-другому в этой ситуации я не могу. Где еда? За что берутся деньги из моей страховки?

Врач явно бывший не в лучшем расположении духа еще больше помрачнел и что-то буркнул.

— Как раз об этом… — врач устало вздохнул, — вы полностью здоровы и можете покинуть палату карантина. Мы не обнаружили каких-либо следов заражения.

— Вот как? Отлично! Тогда я сразу направлюсь в столовую.

— Сожалею, но это невозможно.

— То есть? Вы же сказали, что я здоров и могу идти.

Врач замялся, подбирая слова.

— Дело не в вас, поймите. У нас возникли серьезные неполадки с энергосистемой, к тому же станция получила повреждения…

— Какие повреждения? — Невод недоверчиво посмотрел на врача.

— Этого я не могу сказать.

Не можешь или не хочешь? — мысленно спросил себя Невод.

— А столовая… видите ли, по стечению обстоятельств повреждена именно та часть станции, в которой и находится столовая. Сейчас там все заблокировано. — Врач развел руками. — Вам придется пройти в свою комнату и уже там разбираться, что вы будете есть.

— Что ж… постараюсь никого не съесть по дороге. А сейчас откройте эту дверь, доктор. Она мне уже порядком надоела.

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно и без происшествий, не учитывая того факта, что ремонт корабля затянется на месяц. Сказался недостаток необходимых деталей и материалов (ремонтная бригада станции долго потешалась над устаревшей моделью посудины, на которой перевозили грузы), ко всему прочему частично была повреждена электроника. Этого можно было бы избежать, будь корабль быстрее и маневреннее — в той системе, где они забирали груз, процветает пиратство. Опасный маршрут, за который хорошо платят разные люди, желающие оставаться инкогнито.

Хорошо еще, что им дали возможность завершить ремонт — благо, их корабль никого не стесняет. За это Невод мог бы сказать спасибо. Но отсутствие новостей о состоянии второго пилота команду не вдохновляло. Врачи ограничивались фразой "состояние стабильное, но улучшения пока не наблюдается" и более ничего конкретного от них получить было нельзя. Складывалось впечатление, что администрацию станции совершенно не волнует присутствие посторонних, кем, собственно, дальнобойщики здесь и являлись: они имели такое же отношение к научным разработкам, как слон к балету.

О поврежденной части станции почему-то весь состав персонала умалчивал. Некоторые говорили, что это якобы из-за попавшего в станцию небольшого метеорита. Другие просто пожимали плечами и уходили от темы. Впрочем, что же в действительности произошло, мало кого волновало — основной интерес был в скорейшем завершении ремонта и возможности покинуть это место.

Время шло, ремонт приближался к завершению, улучшения ситуации со вторым пилотом так же не было. А спустя еще несколько дней, команду грузового судна ошарашили заявлением о смерти пилота. Тело не показали, сославшись на соображения безопасности, исходя из которых, его кремировали. Это действие сразу усилило и без того нарастающее волнение и недоверие к администрации. К тому же появилась необходимость в новом пилоте, а на станции выделять важные кадры никто не торопился. На удивление управляющий русского сектора выказал гостеприимное отношение ко всему составу экипажа, предложив остаться на время пока на станцию не прибудет новый пилот с ближайшей планеты.

А позже Невод совершил самоубийство.

Человек в темно-синей форме молча стоял у большого иллюминатора и смотрел на планету, на орбите которой находилась станция. В ней не было ничего примечательного, в этой планете. Серо-зеленые краски и более темные оттенки ландшафта, почти черная пелена облаков, закрывавшая большую часть поверхности.

Однажды ему приходилось там бывать. Отвратительное и отталкивающее место. Сплошные болота и плотные заросли каких-то странных растений, обладающих поистине удивительной силой регенерации. По большей части это создавало трудности для экспедиций — люди успевали прорываться вперед сквозь заросли, но путь назад тут же перекрывался вновь срастающимися лианами и прочей растительностью. В меньшей же степени они были интересны для исследований в области медицины, но особого успеха не возымели ни у одних ученых всех трех секторов станции. Было слишком сложно отделить полезный эффект чуждой растительности от ее смертоносных свойств.

На этой планете было еще множество вещей, которые вызывали просто маниакальный интерес всего научного отдела, но в эти подробности он не лез — это вне его компетенции. У него всегда был принцип: делай свою работу четко и профессионально, но не суйся туда, куда не следует.

Человек этот носил имя Грегори Уилсон и занимался вопросами безопасности как научных сотрудников, так и объектов исследований. Через него проходили все "особые" объекты, которые чаще всего оказывались в американском секторе, в котором он и работал, однако, парни из русского сектора никогда не упускали свой кусок пирога. Между секторами всегда шло соперничество, кто ухватит самый большой и лакомый кусок. Как правило, все, что было связано с медициной, шло к русским. В этом они, несомненно, лидировали в гонке. Японцы занимались электроникой, и, разумеется, больше всех рвались к новым материалам для своих драгоценных детищ — андроидов. Что же касалось американского сектора, то это было программное обеспечение и энергоносители. Последние — в большей степени.

Сколько еще они будут работать с этим навозным шаром, которому кто-то удосужился дать статус планеты, он не знал. Но в научном отделе было принято называть это место "окном в будущее технологии и медицины", даже не смотря на то, что экспедиции гибли там с завидной регулярностью. Чего только стоит кислотный дождь, который смывает в буквальном смысле все, что было принесено людьми, но никогда не наносит вреда ни флоре, ни фауне этой мерзкой планеты. О последних двух факторах разговор особый, но сейчас не это главное.

Главным было то, что случилось три недели назад в общей столовой. Сначала все почувствовали сильную вибрацию, которая перешла в настоящую симуляцию землетрясения. Затем все стихло. А спустя мгновения прямо посреди просторного помещения из воздуха выпала какая-то девица и рухнула на пол в проходе между столов. Она именно выпала, как… как из какого-то люка. Она странно выглядела, неадекватно реагировала на окружающих и явно не понимала, что происходит. Как впрочем, и все остальные. Весь научный отдел лишь разводил руками.

Проведенный допрос только добавил неразрешенных вопросов, чем ответил на поставленные. Выходило, что она до появления на станции находилась на Земле, причем в двадцатом столетии. Само по себе звучит дико, учитывая немалое расстояние до Солнечной системы и подходящий к концу двадцать пятый век.

Грегори вздохнул и покачал головой.

Использование аппаратуры перемещения она отрицала полностью, добавляя тот факт, что даже не понимает о чем идет речь. Все это было само по себе странно: в момент ее появления не было засечено ни одного корабля, который мог бы находиться в непосредственной близости к станции. Основная проблема систем перемещения заключается в их малой мощности и, как это не печально, дальностью действия. В условиях планетарного масштаба эта технология себя вполне оправдывала как альтернатива длительным перевозкам грузов, но в условиях открытого космоса годилась лишь для бесконтактной передачи небиологических объектов на малых расстояниях.

После того, как девушке это вкратце разъяснили, она привела не менее фантастическое объяснение своего появления — она воспользовалась неким переходом, дырой в пространстве и времени. Конечно, многие ученые теоретически допускали существование этого феномена, но… в действительности эти пространственные дыры никто и никогда не находил.

После допроса девушку определили в "белую комнату" — палата карантина, — где над ней начали колдовать врачи. Как и предполагалось, девушка была полностью здорова. Но на этом странности не кончились: предметы, которые были изъяты перед помещением в карантин, обладали весьма необычными свойствами. Один из них девушка (свое имя она назвать отказалась) требовала назад, но его ей не вернули. Через три дня после появления ее здоровье резко ухудшилось. Она стала часто терять сознание, отказывалась от еды и проявляла повышенную агрессию к окружающим.

Вспомнив, как она всадила в руку его помощника авторучку, Грегори поморщился.

Раздался мягкий сигнал входящего видеовызова. Грегори подошел к столу и, сев в кресло, коснулся мигающего значка на сенсорном мониторе компьютера.

— Здравствуйте, мистер Уилсон, — по ту сторону монитора на него смотрел молодой врач из русского сектора.

— Доброго дня, Алексей, — по-русски ответил Грегори. В отличие от большинства его коллег, он довольно хорошо говорил по-русски, почти без акцента.

— Вы просили сообщать вам любые изменения в состоянии объекта двадцать три. Есть изменения, и они нас не радуют.

— Ей хуже?

— Да. Состояние стремительно ухудшается. Сейчас она в коме, но даже при поддержке приборов дело близится к логическому концу.

Алексей напряженно вздохнул.

— Мы раньше с таким не сталкивались. Смотря на ее угасание и результаты компьютерной диагностики… Грег, она должна была умереть еще два года назад.

— И что вы думаете с ней делать?

— А что тут еще можно сделать? — развел руками Алексей. — Мы ничего не можем сделать. Если только из соображений гуманности отключить поддерживающую аппаратуру. Черт…

Грегори посмотрел в сторону, о чем-то задумавшись. Через мгновение его взгляд снова был на изображении Алексея.

— Значит вот как… Алексей, ты уверен, что все кончено?

— Абсолютно.

— Понятно, — кивнул Грегори. — Тогда самое время приступить к нашему общему проекту, не так ли? Случай, по-моему, очень подходящий.

— Более чем.

— Тогда готовьте людей, начинаем прямо сейчас. Японский сектор готов предоставить болванку, так что с этим проблем не возникнет. Вопрос лишь в совместимости.

Алексей понимающе покачал головой. Он помнил, что из-за неполадки при переносе пилот дальнобойщиков погиб. Техник продержался дольше, но потом попытался наложить на себя руки.

— Да… проблема совместимости. Не все могут это перенести, как выяснилось, но мы работаем в этом направлении. Наши люди будут готовы через двадцать минут. Дело за вами.

Кивнув, Грегори отключил видеосвязь.

Все идет как надо, — думал он. — В конце концов, девушка стала бы испытателем в любом случае. И поступаем мы вполне по-человечески. К тому же, так мы убьем двух зайцев одним выстрелом: испытаем технологию оцифровки и получим всю информацию, которой эта девушка располагает. По крайней мере, хотя бы тогда мы восстановим всю цепь событий, предшествующих ее появлению на станции.

Он заложил руки за голову и поудобнее устроился в кресле, решив уделить немного времени на отдых.

Она очнулась в комнате с белыми стенами. Снова здесь. Они что-то сделали, но она не могла понять, что именно. Что-то было не так, она была не такой, как раньше. Да, эти люди помогли ей, когда она была при смерти — это она понимала. Но ненависть к ним от этого не остывала. На ней ставят эксперименты, постоянно тестируют какую-то аппаратуру и никуда не выпускают, будто она больна чем-то настолько ужасным, что ее предусмотрительно оградили от всей станции. Она несколько раз пыталась сбежать, но все попытки проваливались. Что-то они такое сделали… что-то, от чего она теряла сознание, когда выходила из своей палаты. Затем она снова оказывалась здесь. Вот и в этот раз произошло то же самое.

Она села на кровати и оглядела белые стены. Вся эта сплошная белизна ей действовала на нервы — глазу просто не было за что зацепиться. Даже подобие комбинезона, в который ее нарядили, тоже был белый.

Дверь с шипением ушла в стену, и в палату вошел уже знакомый ей человек — начальник службы безопасности, мистер-черт-бы-его-подрал Грегори Уилсон.

— Снова неподобающее поведение, — сказал он, подойдя к ее кровати. — Разве вы не понимаете, что вы создаете нам трудности в работе, а конкретно — в вашем лечении? Я думаю, прекрасно понимаете. Зачем вы пытаетесь сбежать, если мы вас выпустим по завершению курса лечения?

Конечно, выпустите, — она мысленно хмыкнула, — я скорее научусь перемещаться силой мысли.

— Тогда почему на мое поведение жалуется безопасник, а не врач?

— Безопасник… — Грегори покачал головой, — так мы общий язык не найдем. Зачем вы пытаетесь убежать?

— Мне здесь не нравится.

— Вам придется потерпеть. Совсем ничего. А затем мы вас выпустим.

— Да-да. Как же, — она махнула рукой.

Что-то резко запищало. Грегори взглянул на наручные часы и нажал одну из кнопок. Из часов донесся голос:

— Мистер Уилсон, вас срочно ожидают в комнате управления.

— Сейчас буду, — ответил он и снова нажал кнопку. Затем взглянул на девушку. — Мы закончим позже.

Более не задерживаясь, Грегори вышел из палаты, оставив ее снова в одиночестве.

Девушка лежала на кровати и пыталась уснуть, но сон ни в какую не желал приходить. Она все время бодрствовала с тех пор, как ее вернули к жизни эти врачи. Это было довольно непривычно.

Заняться здесь было нечем, ходить по палате ей быстро надоело (да и был ли в этом смысл?), поэтому она просто лежала на кровати и смотрела в белый потолок. Так продолжалось до того момента, пока с ней не заговорили.

— Слушай меня внимательно, — раздался голос. Казалось, он был повсюду и нигде одновременно. — Времени мало, так что буду краток, пока эти парни меня не засекли. Тебя не собираются выпускать. Тебе уготовили судьбу подопытного кролика, как и мне, но я смог от них скрыться. Тогда я еще не знал, что потерял свободу окончательно, но у тебя есть шанс спастись.

— И я вот так должна поверить?

— У тебя нет другого выхода.

Что правда, то правда — выхода не было во всех отношениях.

— Все что надо сделать, это добраться до доков и взять один из кораблей. Я смогу открыть дверь и отключить блокиратор, может быть смогу помочь с остальными дверьми, но основную работу придется делать тебе. Попытка есть только одна — после этого я уже не смогу от них скрываться. Но ты должна еще кое-что сделать. Перед тем, как ты отправишься в доки, постарайся проникнуть в комнату управления и направить станцию на планету. Станция должна быть разрушена. Это будет нелегко, но другого не остается. Необходимо остановить этих ублюдков.

Голос выдержал небольшую паузу, и ей показалось, будто кто-то копается у нее в голове.

— Тебя они злят, верно? И ты желаешь расправы.

— Что…

— Я знаю, о чем ты думаешь. Знаю, что чувствуешь. Не скрывай этого. Они этого не видят, но зато вижу я.

— Нет, я…

— Более того, ты хочешь разнести эту жестянку по орбите… но перед этим ты заставишь страдать этого напыщенного павлина Грегори. Разве не так, Кира?

Ее глаза блеснули, когда она услышала свое имя. Она никому его не говорила из здешних. Никто не мог его знать.

— Да, все так, — продолжил голос, — никто не мог знать. К сожалению, я не могу ввести тебя в курс дела и объяснить что к чему — слишком мало времени.

— Прекрати копаться в моей голове!

— Ты злишься на меня? Ну и напрасно. Они уже вдоволь порылись в твоих мозгах и все знают. Им все известно. Но злость тебе поможет справиться. Я знаю, как ты хочешь расправы… признайся хотя бы для себя.

— Да, я хочу, чтобы они заплатили по счетам!

— Что ты хочешь? — переспросил голос.

— Заставить их страдать… уничтожить… убить!

Кира почувствовала, как гнев начинает застилать разум мутной пеленой. И наверняка не без помощи новоявленного невидимого "героя".

— Так чего ты ждешь? Иди! ИДИ И УБЕЙ ИХ ВСЕХ!!!

— Таким образом, — говорил мужчина в костюме-тройке и водил указкой по диаграммам и графикам на большой голограмме, — мы получаем колоссальный прирост прибыли и, в частности, акции компании Нова Терра, что даст нам возможность расширения сети.

В конференц-зале присутствовали представители всех трех секторов станции — всего двенадцать человек. Все они сидели за огромным столом и обсуждали вопросы, касающиеся доработанной системы оцифровки и ее использования. Люди в деловых костюмах внимательно слушали выступающего, который закончил как раз в тот момент, когда декоративные двери из дорогого дерева с треском распахнулись от мощного удара. Через мгновение присутствующие наблюдали на столе изувеченный труп работника службы безопасности, которым, собственно, и вышибли двери.

— О, как я не вовремя, — громко сказала Кира, и все как по команде повернулись на звук ее голоса, — надеюсь, я помешала!

Выступающий ошарашено уставился на возникшую в дверях девушку, одежда которой почти целиком была выпачкана в крови. Злобная усмешка и сверкающее безумие в ее глазах дополняли картину.

— Боже мой… — прошептал он, выронив указку. Это были последние слова в его жизни.

Девушка двигалась с невероятной быстротой. Многие даже не успели понять, что произошло: выступающий внезапно поднялся в воздух и тут же впечатался в пол. В следующий миг металлическая указка торчала из горла представителя японского сектора, сидевшего к выступающему ближе всех. Он что-то прохрипел, обливаясь кровью и обмяк в кресле. Только после этого "костюмы" сообразили встать и попытаться скрыться. Все ринулись к единственному выходу, толкаясь и распихивая друг друга, не обращая внимания на происходящее. Один за другим "костюмы" отправлялись в бессрочный отпуск, падая на колени и хватаясь за вырванные кадыки, впечатываясь в пол, перелетая через стол и ряды кресел, разбивая головы о стены и просто падая на пол со свернутыми шеями.

Для Киры все происходило несколько медленнее, чем обычно: ей казалось, что эти идиоты в деловой одежде слишком медлительны, будто они совершенно не обладают инстинктом самосохранения. Что впрочем, никак не мешало ей убивать их одного за другим. Это все, что она сейчас могла делать внутри окружающей ее багровой пелены.

До выхода добежали двое, но тут же влетели назад в конференц-зал, когда их потянула неодолимая сила. Один из них прилетел головой точно в угол стола. Второй с ужасом наблюдал безумную гримасу веселья и гнева, что отражалась на забрызганном кровью лице девушки, которая с легкостью удерживала его руками высоко над полом. "Костюм" закричал, когда ее пальцы вонзились в его тело. На ее лице стало еще больше злорадства, и она потянула руками в разные стороны, разорвав "костюма" надвое. Она отбросила обе части прочь и выбежала из конференц-зала.

Комната управления была просторным помещением, где разделялись обязанности работников каждого сектора. Эта комната была сердцем и мозгом всей станции. Но, несмотря на то, что обо всем происходящем здесь знали в первую очередь, отреагировали в Комнате управления слишком поздно.

— Твою мать! — ругнулся кто-то из отдела наблюдения. — Уилсон, Прокофьев, скорее взгляните!

Когда двое подошли к мониторам, позвавший их указал поочередно на два монитора из нескольких десятков:

— Вот, смотрите. Коридор 3-Б. А это конференц-зал.

На первом мониторе показывался коридор с пятью трупами на полу. Стены были испачканы кровью. На втором мониторе изображение отсутствовало.

— Кто это сделал? — заговорил Прокофьев. — Прокрутите запись.

Изображение коридора быстро перемоталось назад, показав пятерых людей еще живыми. Какое-то время ничего не происходило, затем что-то быстро промчалось по коридору, просто разбросав пятерых мужчин как кегли и скрывшись из поля видимости еще до того, как тела рухнули на пол.

На втором мониторе снова появилась картинка, по сравнению с которой коридор был образцом чистоты: куча изувеченных трупов, повсюду кровь и мозги, в обилии покрывавшие пол и разбитые кресла.

— Что это? — наконец тихо произнес Прокофьев.

Грегори сложил руки на груди:

— Я, кажется, догадываюсь.

Словно в подкрепление его слов дверь открылась и в проеме появилась Кира с горящими от бешенства глазами.

— Грегори, сукин ты сын! Я пришла оторвать твою паршивую башку!

Увидев ее, Грегори не показал истинных эмоций, оставаясь таким же спокойным и, может быть, несколько безразличным ко всему. На лицах других читалось удивление и только потом, когда они видели кровь, покрывавшую почти весь комбинезон девушки и ее обезумевший взгляд, к их удивлению примешивался страх.

— Что ж, давай сыграем, — сказал он, прежде чем мелькнувшая фигура отделила его голову от тела, а остальных постигла участь "костюмов" из конференц-зала.

Чудеса телепортации

Они вернулись в комнату управления. Наниматели Проводника все еще лежали на полу. Он подошел к каждому и прощупал их пульс. Игорь и Александр были мертвы. Павел был без сознания, но он дышал, и сердце его продолжало биться. Как Проводник успел заметить, Павел приложился головой отнюдь не слабо. Удивительно, как он еще не разбил голову.

— Вот дерьмо, — ругнулся Проводник. — Теперь у нас два трупа и один коматозник. Прекрасное положение дел!

Кира виновато посмотрела на него.

— Ну один-то живой, — сказала она, — уже не так плохо. Давай приведем его в чувство, что ли… лазарет где-то тут неподалеку.

— Вряд ли он понадобится, — ответил Проводник, — у них были аптечки. Наверняка там есть хотя бы нашатырь.

Он расстегнул молнию на рюкзаке Павла и, недолго повозившись в его содержимом, извлек компактную аптечку. Среди маленьких капсул из желтого пластика (внутри были какие-то таблетки, но об их назначении Проводник не имел ни малейшего представления), бутыльков и прочей мелочи он нашел нашатырный спирт, отвинтил крышку и поднес к лицу Павла. Через мгновение тот резко дернулся и раскрыл глаза, уставившись на Киру.

Первые две секунды он просто ее рассматривал с сосредоточенным выражением лица, будто пытаясь вспомнить, где он ее уже видел. На третью он вскочил и бросился к двери, даже не заметив Проводника.

— Паша! — крикнул Проводник. — Стой! Ничего она тебе не сделает!

Павел будто не слышал. Он открыл дверь и моментально скрылся во тьме коридора.

— Паша! Вот черт… ищи его теперь по всему кораблю.

— Да никуда он денется, — тихо сказала Кира. — Все равно большая часть дверей блокирована.

— Твоя работа?

Она улыбнулась.

— А то чья же? Кстати, как вы смогли попасть внутрь? Для двери шлюза нужен код.

— Открыватель только что сбежал. Он что-то говорил о беспроводной сети корабля…

Кира понимающе кивнула:

— А, да. Она все еще функционирует. Все рабочие компьютеры этой консервной банки подключены к ней.

Проводник осветил фонарем панель управления и, озадаченно на нее посмотрев, повернулся к Кире.

— Ты говорила, что получала контроль над кораблем? Как насчет того, чтобы включить освещение?

— Легко.

Кира уселась в кресло напротив дисплеев и клавиатур. Нажала пару кнопок, после чего один из дисплеев вспыхнул. Проводник не особо ладил с этими электронными штуками и не всегда понимал, что значит то или иное оконце, которое внезапно появлялось, о чем-нибудь информируя. Для него это было своего рода непроходимой лесной чащей. Курсор живо сновал по дисплею открывая новые окна с чертовой прорвой каких-то кнопочек, полей текста, графиками, информацией…

Пока он наблюдал за происходящим на дисплее, Кира оживленно набирала команды, легко управляясь с программной средой компьютера, будто делала это всегда. Проводник вдруг подумал, а чем же она занималась раньше? Одной мимолетной встречи, в которой к тому же ты выступаешь в роли некоего героя-спасителя (или же просто человека, который оказался в нужном месте и в нужное время) явно недостаточно, чтобы узнать о прошлом нового знакомого.

— Да что же такое… — она наморщила лоб, — не могу заставить это работать так как надо. Похоже, что освещения нам не видать: серьезный сбой в энергосистеме. Работают только три резервных элемента питания из пяти.

— Я так понимаю, это плохо, — без особого энтузиазма сказал Проводник. — И… на сколько их хватит?

Кира пожала плечами:

— Не могу сказать. Один из них к тому же поврежден и задействован только на тридцать два процента. Остальные два — на восемьдесят шесть каждый. Те, что не работают, просто выработали ресурс. Странно, что эти три все еще функционируют.

— Стой… — Проводник останавливающе помахал рукой, — от обилия цифр и прочей ерунды мне легче не становится. Просто скажи, что будет работать, а что нет.

— Ну, — протянула Кира, — резерва хватит только на некоторую электронику, вроде этого дисплея и компьютеров. От этого так же зависит работа дверей. Подъемники и освещение обеспечивали как раз те два элемента, что сейчас отключены. Это значит, что если нам понадобится подняться на следующий уровень корабля, то придется лезть по лестнице.

— Не так это страшно. Ты можешь узнать обстановку снаружи?

— Конечно.

Кира снова принялась стучать пальцами по клавиатуре. Примечательно, что клавиатура от этого нисколько не пострадала в отличие от пола или стен, по которым пришлись ее удары оставившие глубокие вмятины. На дисплее показывалось черное окно, в котором быстро появлялись символы, образующие команды, затем всплывали какие-то данные с указанием различных цифр и замысловатых сокращений, за расшифровку которых Проводник даже не решался браться. Если бы он хоть немного был знаком с компьютерами, он бы без труда понял, что оконце это — консоль.

— Да уж обстановочка еще та. Я уже не говорю об огромном уровне излучения вокруг корабля.

— Не забудьте о кислотном дожде, доктор, — участливо добавил Проводник.

Кира набрала еще что-то на клавиатуре. Открылось новое окно поверх консоли и показало картинку внешней среды. Без того мрачный пейзаж буквально веял сыростью и холодом от одного лишь взгляда на него: беспросветное черное небо сливалось с такой же черной топью, растянувшейся на многие километры вокруг. Картину дополняла пелена дождя, льющего с небес плотной, сплошной стеной.

— Да, и это тоже. Сейчас там просто ливень. Даже я туда не сунусь. Угораздило же попасть в такую дыру…

Они замолчали.

Проводник молчал потому, что здесь просто нечего было добавить, да и нужно было обдумать отход назад к переходу — в этом мире дождь намного сильнее того, что почти избавил его голову от растительности пару лет назад. Здешний дождик запросто смоет не только волосы и одежду, но и кожу со всем остальным.

Пляшущие скелеты, — вдруг подумалось Проводнику, — прямо как у древних перуанцев или как их там звали… они для этого срезали плоть с костей, а тут и срезать-то ничего не нужно: все само отвалится. Они определенно бы позавидовали здешним аборигенам, если бы они тут были.

Кира тоже молчала. Она просто смотрела на дисплей, погрузившись в свои собственные мысли.

— Впрочем, нам опасаться нечего: экран корабля закроет нас от дождя. Пока работают резервные генераторы, мы под надежной защитой.

— Это хорошо. Но мне больше интересно, как мы вернемся обратно по пропитанной кислотой почве.

Кира на мгновение погрузилась в свои мысли, слегка наклонив голову, как обычно она делала, вспоминая что-то важное.

— А нам и не нужно, — ее лицо вдруг озарилось, — здесь же есть телепортер!

— Что? Откуда ты знаешь?

Она покачала головой:

— Я не знаю, откуда мне это известно. Просто я знаю и все.

— Хорошо, — кивнул Проводник, — так почему бы нам не пойти к этому телепортеру прямо сейчас?

— Эм-м… дело в том, что он питается от основного реактора, который сейчас отключен. Я даже не имею понятия, запустится ли он. Так что это — лотерея.

Проводник потер рукой щетинистую щеку и вздохнул.

— Как его включить? Ты знаешь?

— Может быть. Не знаю, как сказать… в какое-то мгновение знание чего-то просто появляется. Вспыхивает, как будто кто-то включил свет в темной комнате. Пока что на этот счет у меня идей нет, уж извини.

— У нас еще много времени. Так что есть смысл напрячь память.

Кира озадаченно посмотрела на дисплей, потянулась к клавиатуре, но тут же убрала руки. На лице озадаченность сменилась сосредоточенностью.

— Что-то такое есть, — произнесла она, — какой-то способ есть, но я не могу вспомнить. Ощущение такое, что я знаю об этом корабле все, но не могу этого вспомнить вот так сразу.

— Постарайся, — Проводник натянуто улыбнулся. — От тебя зависит спасение наших драгоценных шкурок.

Она молча смотрела на монитор, мысленно перебирая завалы воспоминаний в поиске нужного фрагмента. Проводник не мешал ей. Он тоже молчал. Смотрел на нее и удивлялся: она ни капли не изменилась с того самого злополучного дня. Он почти ее не знал и не мог сказать наверняка, изменилась ли она или нет, но, по крайней мере, выглядела и вела себя Кира так же, как и тогда. Хотя она уже и не была человеком. Об этом Проводник так же помнил.

Внезапно она оживилась.

— Можешь собирать вещички, потому что я знаю, как запустить этот металлический гробик, — радостно оповестила Кира и потянулась к клавиатуре.

— И каким образом?

— ИСУ. Она нам поможет.

— Что? — Проводник приподнял брови.

Кира коротко взглянула на него и начала набирать команды.

— Это искусственный интеллект корабля. Я вдруг вспомнила, что он до сих пор включен, правда, в спящем режиме. С его помощью можно будет задействовать основной реактор, если тот не поврежден.

— А если он поврежден?

Кира повернулась и мрачно посмотрела на него:

— Тогда мы отправимся на орбиту при помощи мирного атома.

— Здравствуйте и добро пожаловать на борт станции Зоркий-7, - донесся мужской голос из динамиков, вмонтированных где-то в потолке. Казалось, звук идет со всех сторон сразу. — Убедитесь, что во время первой сты… — голос замолк на полуслове, затем снова появился, но уже произносил слова на высокой скорости, отчего все превращалось в набор неясных пищащих звуков.

Кира что-то набрала на клавиатуре, и все стихло. Через несколько минут голос появился вновь, но уже намного громче. Холодный, бесстрастный голос искусственного разума, отдающий сильным металлическим оттенком. Громкий и безжизненный. Казалось, он стремился взорвать динамики мощью своего звука:

— БЛОКИ ПАМЯТИ С ИДЕНТИФИКАЦИОННЫМИ НОМЕРАМИ 3364946, 3365777 И 5001744 ПОВРЕЖДЕНЫ. ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ СЕТИ В ЗОНЕ 21-Б. УРОВЕНЬ ЗАРЯДА РЕЗЕРВНЫХ ИСТОЧНИКОВ ПИТАНИЯ НИЖЕ ЗАЯВЛЕННОГО, СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ЗАМЕНА. ПОЛНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ МИНУТ, СОРОК СЕКУНД.

— Громкость у него где-нибудь настраивается? — крикнул Проводник, прикрыв уши. — Оглохнуть же можно!

— Нельзя, он на это запрограммирован. Все экстренные сообщения воспроизводятся по всему кораблю на большой громкости. Правда, я не думаю, что она должна быть такой высокой… может, сбилась настройка.

— Ладно, ты работай, а я пока попробую выловить нашего беглеца по рации. Надеюсь, он ее хоть не потерял, пока бегал.

Прежде чем он включил рацию, металлический голос снова взорвал тишину громогласным сообщением, повторив его еще два раза.

Когда заговорила рация, он был уже у шлюза, но чертов компьютер не желал его выпускать. Павел ругнулся и от бессилия ударил кулаком о стену. Кто-то или что-то блокировало доступ к процедурам разгерметизации шлюзовой камеры. И он догадывался, кто это мог быть.

— Павел, — из рации раздался голос Проводника, — это я. Какого черта ты сбежал? Возвращайся назад, теперь все нормально.

— Нормально? Хрен с два все нормально! Эта сука их убила, ты что, сам не видел?

— Видел… но теперь все под контролем. И не бойся ее, теперь она нас не тронет.

Паша нервно хохотнул:

— А с чего ты так в этом уверен? Ее надо немедленно отключить, пока и нас не прикончила!

— Не надо никого отк… — в эфир ворвался треск помех и щелчки, — …ишь меня? Она сейчас работает с реактором.

— С чем она работает?!

Павел услышал, как Проводник добро рассмеялся.

— С реактором. Ты же слышал сообщение?

— А как же, — шумно выдохнул Паша, — не услышать его мог разве что глухой. И то, — он заговорил копируя интонации Проводника, — я бы предположил, что после него даже глухие бы вновь обрели слух. Поэтому я и пытаюсь свалить отсюда, пока эта бандура все еще работает. Только твоя новая подружка блокирует мне доступ!

— Правильно. Потому что знает, что ты дурной и побежишь наружу. А сейчас там ой как небезопасно.

— Стой, ты что, ее в этом поддерживаешь? Ты в своем уме?!

— Естественно в своем! Снаружи сейчас льет кислотный дождь. Просто ливень. И все, что нас защищает от него — это энергетический экран корабля, который отрубится вместе со всей системой через полчаса. Так что тащи сюда свою жопу и помогай запустить реактор, потому что я во всем этом ни фига не соображу!

Паша прошелся взад-вперед рядом с терминалом. Остановился.

— А зачем, позвольте, вам сдался реактор? Ладно, с экраном все ясно. Но ведь для него наверняка можно выделить ресурсы с неиспользуемого оборудования и секторов. А если реактор неисправен? От нас даже мокрого места не останется!

— Любишь ты вопросы задавать… — В рации послышался вздох. — Наружу потом мы выйти не сможем. По кислоте не побегаешь, знаешь ли, а уходить отсюда как-то надо. Так вот, на корабле есть одна вещица, которая работает наподобие перехода, через который мы сюда попали. Но для нее нужна мощность реактора. Короче говоря, нет реактора — нет билета домой. Понятно?

Помолчав немного, Павел ответил:

— Более чем.

Его лицо мрачнело с каждой секундой. Сначала пропали иностранцы, потом погибли двое из группы, а теперь еще вот это. Разве не восхитительно? Все пошло наперекосяк еще с самого начала.

— Ладно, — добавил он, — ждите меня через несколько минут.

Герметичная дверь ушла в стену, и в комнату управления вошел Павел. Осторожно сделал несколько шагов вперед, остановился. В руке он держал пистолет той же модели, что была у Игоря, но ствол пока был направлен вниз. Павел недоверчиво посмотрел на Проводника, затем на Киру, те в свою очередь молча смотрели на него.

— В общем, так ребята, — после недолгой паузы заговорил Паша, — говорю сразу: вам я не доверяю. Поэтому, если кто из вас захочет выкинуть какой-нибудь финт, пусть знает, что я сначала буду стрелять, а потом разговоры разговаривать. Сюда я пришел только по взаимной необходимости, так что после всей этой фигни с реактором я надеюсь как можно скорее с вами разбежаться. Смекаете?

На лице Проводника промелькнула ухмылка.

— Ну а то… но стволом просто так размахивать не надо. Это может отразиться на нашем дальнейшем сотрудничестве. Смекаешь?

— Вполне. Но имей в виду: я предупредил.

— Ты бы лучше вместо того чтобы пистолетом размахивать, подошел сюда и помог мне, — напомнила о себе Кира.

Павел вздохнул и потер глаза. Убрал пистолет в кобуру.

— Чем я могу помочь? Я никогда не имел дел с реакторами, знаешь ли.

— Иди к этому терминалу, — она указала на соседний, — и займись поиском энергоэлементов класса ЭПК-03. Или где их можно зарядить.

— О-о, беспокоишься о батарейках? — он подмигнул и расплылся в улыбке.

Кира едва заметно нахмурилась.

— Да. Если бы я знала, где их взять, то уж наверняка бы тебя об этом не просила, как думаешь?

— Ну ладно-ладно, — он виновато развел руками, — неудачная шутка, извини. Сейчас займусь.

Павел уселся в кресло и начал осваивать невиданную ранее операционную систему. Все работало шустро, без каких-либо "тормозов", интерфейс был достаточно удобен, хотя вызывал нарекания и напоминал одно из детищ Майкрософта. Не хватало лишь привычной "мышки", которую здесь заменял небольшой сенсор.

За их спинами появился Проводник, положив руки на спинки кресел.

— Чем я могу быть полезен?

Кира взглянула на него и улыбнулась:

— Ты можешь принести те элементы, если их найдет Паша. А пока можешь просто подождать.

— Хорошо, — Проводник кивнул в ответ. Посмотрев еще пару минут на происходящее на экранах, и потеряв к этому интерес, он сел в соседнее кресло.

Какое-то время в помещении раздавался только шелест пальцев на клавиатурах, затем тишину разорвал грохот динамиков:

— ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЗАРЯДА РЕЗЕРВНЫХ ИСТОЧНИКОВ ПИТАНИЯ, ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЗАМЕНА. ПОЛНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ.

Сообщение повторилось дважды, и снова наступила тишина.

— Черт бы его подрал с этими резервами! — прошипел Паша. — Я уже думал, что моя башка просто взорвется от такой громкости! Какой идиот задавал такой уровень?!

— Теперь-то какая разница? — без каких-либо эмоций произнесла Кира. — Этих идиотов уже давно нет.

— И нас тоже может не стать, если мы вовремя не уберемся отсюда, — заметил Проводник. — Кира, что там с реактором? Ты разобралась?

— Ну, одно я могу сказать точно: нам очень повезло. Все процедуры автоматизированы и нам не придется ничего делать, кроме как нажать кнопочку.

— Прекрасно! — усмехнулся Павел.

Проводник на него не отреагировал.

— И значит, ты можешь его запустить? — спросил он.

— Да, — ответила Кира. — Фактически же, всем будет заправлять искусственный интеллект корабля. Моя задача в том, чтобы дать ему понять, что нам нужно.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Проводник. — Просто и по-русски.

Кира улыбнулась.

— Можешь не волноваться. Скоро я заведу эту железку.

Спустя десять минут динамики снова разорвались оглушающим предупреждением, заставив кого просто поморщиться, а кого вспомнить русский народный. Затем снова воцарилась тишина, но ненадолго.

— Ага! — воскликнул Паша. — Нашел! Нужные элементы лежат в хранилище семьдесят пять на третьем уровне. Эй, Проводник, готов немного прогуляться?

Проводник встал с кресла и выжидающе посмотрел на Пашу.

— Как туда попасть?

— Да, в общем-то, просто, — Паша рассматривал план-схему нужного уровня, — спустишься по шахте лифта на уровень ниже, а там уже сориентируешься по табличкам.

— Издеваешься? — усмехнулся Проводник.

Паша комично закатил глаза.

— А то, конечно же! Хотя погоди… блин, это не те элементы. Ошибочка вышла.

— Ну так ищи дальше. Кира, что с реактором? Я так понимаю, он все еще не запущен?

— Нет, — она покачала головой. — Этот электронный засранец не желает помогать! Что я только не делала!

— Что значит не желает? — нахмурился Проводник. — У него есть свобода воли?

— Судя по его реакции — появилась. Я ума не приложу, как заставить его сотрудничать!

Паша заглянул в монитор, за которым сидела Кира и стал с интересом смотреть на происходящее. Его лицо приняло сосредоточенный вид и он, помедлив, потянулся к клавиатуре терминала.

— А что если так… — он набрал несколько команд и нажал ввод.

По периметру потолка появились небольшие красные лампы и тревожно замигали. Из невидимых динамиков вырвался звонкий сигнал и уже знакомый голос разорвал тишину:

— ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ОТСЕКА ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД. ПЕРСОНАЛУ БЕЗ СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ЗАЩИТЫ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ОПАСНУЮ ЗОНУ.

— Паша, твою налево! — ругнулся Проводник. — Опять?! Выруби эту херню немедленно!

— Я… да-да, сейчас! — Паша ввел еще одну команду, и красные лампы снова скрылись.

— ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ОТСЕКА ПРЕРВАНО ОПЕРАТОРОМ.

Паша облегченно вздохнул, вытерев выступившие на лбу капельки пота. Уж что-что, а воспоминания о шлюзе его заставляли и не так потеть.

— Черт… я уже было испугался.

— Надеюсь, ты помнишь, что я обещал сделать.

— Мальчики, хватит ругаться, — весело сказала Кира, — ничего же не случилось!

Проводник фыркнул и недвусмысленно посмотрел на Павла.

— Ты просто не была с нами в прошлый раз. Хотя тебе-то ничего и не будет в таком случае, не так ли?

— Да, — хихикнула она. — Разве это не весело?

Не прошло и минуты, как Кира разразилась приступом истерического хохота, чуть не рухнув с кресла на пол. Проводник и Паша озадаченно на нее посмотрели.

— Ты чего? — спросил Паша у хохочущей Киры. — Совсем что ли сбрендила?

— Не знаю, — простонала она сквозь смех, — но мне все равно смешно! Ха-ха! Колпак тебе и хвостик!

— Что? — Паша уже совсем не понимал причин такого веселья.

— С ней что-то не так, — нахмурил брови Проводник.

— Блин, я вижу! Но ведь этого еще минут пять назад не было!

Проводник подошел к Кире и помог ей поудобнее устроиться в кресле, положив ее руки на подлокотники. Он отогнул материю комбинезона под ее грудью и посмотрел на дисплей. На белом фоне большим красным шрифтом было выведено сообщение:

ВНИМАНИЕ:

СБОЙ МОДУЛЯ БЕСПРОВОДНОЙ СВЯЗИ

СБОЙ БАЗОВОЙ СИСТЕМЫ ВВОДА-ВЫВОДА

ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 59 СЕКУНД

— Паша… иди сюда, живо!

— Ну что там? — Паша посмотрел на дисплей и присвистнул. — Серьезно же глюкнула твоя подружка.

— Что все это значит?

— Это значит, что какая-то хрень вынесла на фиг ее "биос", или что там у нее вместо этого… Первое что мне приходит в голову, ей просто закинули вирус, который и стер… — он щелкнул пальцами, подбирая слова, — как бы проще сказать… короче, он снес ей мозг!

— Вирус, выносящий мозги? — Проводник посмотрел на него в упор. — Паша, это что, смешно, по-твоему?!

Кира все продолжала хохотать, но вдруг замолкла и уставилась немигающим взглядом в одну точку.

— ВНИМАНИЕ! — снова взорвался голос в динамиках, — РЕЗЕРВНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПИТАНИЯ ИСТОЩЕНЫ. ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ.

— Вот теперь это абсолютно не смешно, — согласился Павел. — Кто теперь будет врубать реактор?

Проводник молча смотрел на Киру и не знал что делать.

— Паша, ты можешь что-нибудь сделать?

— За пять минут? Ни фига!

— Как ободряюще. Не хочешь думать о других, подумай хотя бы о себе! Очень скоро нам наступит полный абзац, если мы не врубим этот чертов реактор!

— Я думаю!

Павел схватился за голову и стал ходить туда-сюда, будто эти действия могли ему помочь решить их главную проблему. Глаза его напряженно блестели, бегающий взгляд почти не задерживался ни на одном предмете. Внезапно он резко остановился и опустил руки. Повернулся к дисплею, за которым недавно работала Кира (она по-прежнему сидела неподвижно, продолжая пялиться куда-то в пространство пустым взглядом) и на его лице появилась уверенность. Не полная, но хоть какая-то уверенность: ему казалось, он понял, что надо делать. Не теряя больше ни минуты, он подошел к дисплею.

Павел нависал над клавиатурой и работал пальцами так быстро, как только мог. Иногда он раздраженно что-то бурчал и бил кулаком по консольной панели, сыпля при этом выражениями русского народного, какие вспоминал, а какие выдумывал прямо на ходу. Когда дело пошло на лад, он стал работать уже более спокойно.

— Кажется, начинает получаться… уже почти… ах, вот зараза. Ну же, твою мать, не брыкайся…

Монитор вдруг потускнел и потерял яркость, но тут же вернулся в свое обычное состояние.

— Попался! — хмыкнул Паша и хлопнул ладонями. — Я все-таки поимел этого кремниевого болвана!

— Что ты этим хочешь… — Проводник не успел договорить.

Лампы тускло замигали, погасли и снова вспыхнули, но уже ровным, ярким светом. Заработало уцелевшее оборудование в шкафчиках, перемигиваясь редкими красными и зелеными лампочками. А спустя миг, в динамиках прозвучал мягкий, не режущий слух голос:

— Основное питание восстановлено. Все системы корабля запущены. Диагностические данные собраны, ремонтная бригада извещена.

Паша облегченно вздохнул:

— Ну, вот и все. Осталось только вернуть твою подружку к жизни.

— Значит, ты знаешь, как это сделать?

— Думаю да. Если дело только в системе ввода-вывода и от обычного компьютера устройство Киры не особо отличается, то проблема решается простой перепрошивкой программного обеспечения. Надо только найти необходимое оборудование, а там уж я посмотрю, что можно сделать.

— Прекрасно. Тогда приступим.

Вот уже второй день они не разговаривали. Френк замкнулся и ушел в себя, полностью игнорируя любые попытки Ленса с ним заговорить. Он помогал, если тот его просил, но при этом не произносил ни слова. Грузовик остался далеко позади, а все что поместилось в их карманы и рюкзаки (которые так же валялись в груде различного хлама в фуре), они забрали с собой. Казавшиеся раньше бескрайними поля заканчивались на горизонте густым лесом, стоящим за рекой. Летающие шары им больше не встречались, что несказанно радовало: теперь можно было спокойно отдыхать, не опасаясь того, что их поджарят в самый неожиданный момент.

Погода все продолжала радовать: чистое, синее небо тянуло редкие белые облака, которые как ни старались, но так и не могли скрыть собой солнце. Было тепло. Приятный ветерок шевелил сочную зеленую траву и нес запах полевых цветов, которые так же в обилии здесь росли. Ленс еще подумал, кто же опыляет эти цветы, если до сих пор им не встретилось ни единого насекомого. Поразмыслив над этой странностью, но так и не придя к какому-либо выводу, он решил оставить это бессмысленное занятие.

Все напоминало поездку за город на выходных, разве что недоставало машины с запасом продуктов… и постоянно хотелось есть. Ленс посмотрел вдаль, сощурив глаза. До реки оставалось часа два пути. А там и до леса недалеко — может им повезет, и они подстрелят какого-нибудь зверька. Если конечно там есть хоть какая-то живность.

Он посмотрел на часы. Двадцать минут третьего. Хотя солнце только близилось к зениту. Он все никак не мог свыкнуться со здешним временем, которое шло с непостоянной скоростью, то замедляясь, то ускоряясь без какого-либо порядка.

— Жаль, нет таблеток для обеззараживания воды, — вздохнул Ленс.

Френк даже не посмотрел на него. Лишь продолжал молча шагать вперед.

— Да, черт возьми, все осталось там, у нас. Просто в голове не укладывается, как такое с нами могло произойти? Ну ничего, Френки, справимся. Со всем справимся.

Они продолжали идти. Солнце вдруг ускорилось и поползло по небосводу быстрее. Ускорившись, светило сдвинулось вперед, в сторону запада, вернувшись тут же к своей нормальной скорости.

Опять, — мысленно скривился Ленс. — Уже четвертый раз за день. Просто бред какой-то!

Река постепенно становилась ближе. Смотря на нее, Ленс вспоминал, как в детстве он любил отдыхать с родителями у такой же. Вспоминал бумажные кораблики, которые он пускал по живому, но спокойному потоку воды, как они плавно следовали мягкому течению. Он улыбнулся. Хорошее тогда было время. Веселое и беззаботное. А теперь где он? В каком-то чужом месте, где до сих пор не видел ни одного живого человека кроме Френка и него самого. Да что там люди! Они не видели здесь вообще никого кроме этих летающих шаров. Что же до Френка, то Ленса беспокоило его состояние. После того вечера у грузовика он закрылся и ушел в себя. Бедняга не мог принять то обстоятельство, что они съели труп той женщины. Ленс не понимал, что могло быть в этом такого ужасного, когда стоит вопрос выживания их самих. Конечно, он осознавал, что в цивилизованном мире подобные вещи неприемлемы, но здесь…

Здесь же вообще нечего жрать, кроме этих долбаных огурцов, — гневно подумал он. — Как он этого не понимает?

Разумеется, Ленс мечтал вернуться обратно. Он хотел этого так же сильно, как хотел утолить голод и жажду, мучавшие его уже Бог знает сколько времени. Он рисовал в воображении картины возвращения домой… и, конечно же, не забывал о славном обеде, по меньшей мере, из нескольких горячих и аппетитных блюд. Мысленным взором он видел огромный стол, накрытый ослепительно белой скатертью, уставленный от начала до конца тарелками и подносами, поднимающийся над ними пар и запахи… да, множество запахов, целое море сочных, дразнящих, дерзких, манящих запахов… Он почувствовал, что рот начинает наполняться слюной, а чувство голода острым ножом вонзилось прямо в желудок, болезненно сжавшийся в ожидании желанной пищи.

Ленс с трудом отогнал от себя эту картину. Дальше он старался ни о чем не думать. Просто молча шел и смотрел на текущую впереди реку, которая играючи бросалась в них солнечными бликами.

Вскоре они подошли к берегу. Вода в реке была чистой и холодной, маняще искрилась на солнце, словно призывая ее тотчас испить. И они оба хотели ее пить. Уже почти неделю они жили на одних огурцах. Да, в них было намного больше влаги по сравнению с их земными собратьями, да и размерами они вышли намного больше, но воду они заменить не могли.

Френк и Ленс уже успели возненавидеть это место. Их постоянно терзали голод и жажда. Эти два чувства как будто стремились сломить их и заставить принять такой конец, но ни Френк, ни Ленс сдаваться не хотели. Они цеплялись за любую возможность выжить; хотя, если бы их и спросили какой в этом смысл, они бы все равно не ответили. Очевидной причины бороться просто не было. Как не было и надежды встретить хоть кого-нибудь здесь.

Если с голодом они еще худо-бедно справлялись, то побороть жажду было отнюдь не просто. Она всегда была с ними, преследуя, идя вместе с ними, вытягивая последние силы и влагу. И вот теперь перед ними целая река.

Френк прошел по берегу, встал у самой воды. На него оттуда смотрело его отражение. Глядя на него, он ужаснулся, насколько исхудал: лицо осунулось, через кожу уже виднелись кости черепа. Под глазами синяки. Он встал на колени, намочив при этом брюки, наклонился к воде и поднес к ней руки, сложив их лодочкой.

— Подожди, — остановил его Ленс, взяв за плечо. — Ее сначала надо профильтровать. Да-да, отвали от воды, если не хочешь потом блевать всю дорогу.

Френк молча встал. Взглянул на Ленса, потом на реку.

— И не смотри на меня так! Если хочешь — пей, не держу. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Ленс ухмыльнулся. — А, ну да, ты же теперь не разговариваешь, я и забыл. Когда ты стал таким занудой?

Ленс издал смешок, стянул лямки рюкзака с плеч и расстегнул "молнию":

— Так… посмотрим, что у нас есть. Хм. Ага, вот. Жаль кастрюли нет, — он с сожалением вздохнул, — придется обходиться жестяной кружкой. Френк, тебе почетное задание: найди дрова или что-нибудь в этом роде. Надо развести огонь. Возьми нож, вдруг пригодится.

Френк огляделся. Последнее дерево, мимо которого они проходили, осталось далеко позади. Вокруг же был сплошной зеленый луг, на котором кроме травы и полевых цветов больше ничего не было. Вот где деревья были, так это как раз за рекой в лесу.

— Поищи брод, — предложил Ленс. — Все же лучше, чем пересекать вплавь. А я пока сделаю фильтр.

Он еще немного постоял, смотря на лес, потом будто вспомнив о срочном деле, повернулся и пошел вдоль берега. Иногда он останавливался и подбирал мелкие камешки. Френк безразлично посмотрел ему вслед. Постояв какое-то время, он пошел в другую сторону.

Брод нашелся спустя полчаса. Глубина здесь была совсем небольшая, да и к тому же, тут лежали довольно крупные камни. По ним Френк быстро пересек половину реки, но во второй ему все же пришлось промочить обувь. Холодная вода быстро залила его грязные и обтершиеся туфли. Почему-то сразу обувь снять он не догадался. Представив, что бы сейчас сказал Ленс, он поморщился. Да, он проводил мало времени на природе. От этого он никогда не отнекивался — скорее наоборот. Его стихия была в другом… таких обычно называют офисным планктоном. Если что-то нужно было сделать с документами, накладными, контрактами и прочими бумагами, здесь он был необычайно полезен. Но что касалось других дел, то у него это получалось не очень, мягко говоря.

Лес стоял недалеко от реки. Примерно те же полчаса пути.

Ленс, наверное, совсем заждется, — подумал Френк. — Ну и ладно. Пусть подождет. Это будет ему полезно, подумает, может, над тем, в кого он превращается. Чертов выродок! Заниматься каннибализмом — это уже ни в какие ворота не лезет!

Френк злился и на него и на себя. На него за то, что сделал это, да еще и его, Френка, тоже заставил. Ну а как еще это называть? На себя же он злился за излишнее любопытство. Если бы он тогда не полез в фуру, то все было бы прекрасно. Не все, конечно же, но многое. Счастье в неведении, как говорится. А еще ему не нравился этот пустой и безжизненный мир. Очень не нравился. Хотя понятие "безжизненный" зависело от того, как к этому относиться. С другой стороны, здесь было полно жизни. Растительной. И еще эти странные шары. Но этим, в общем-то, и ограничивался скудный список здешних обитателей. Именно это обстоятельство вызывало постоянное чувство беспокойства. Чувство одиночества и незащищенности. Неужели кроме этих шаров здесь никого нет? А если есть, то кто это может быть?

Раздумывая над этим, он дошел до леса. Или он шел гораздо дольше, чем предполагал, или время опять совершило сдвиг — теперь уже вечерело, хотя еще не так давно солнце только перевалило за зенит. Странное здесь время. В этом он был согласен с Ленсом. Тот постоянно болтал на всевозможные темы, смакуя разговоры о времени как гвоздь программы какого-нибудь ток-шоу в субботний вечер. Все это не желало укладываться в голове, нарушало привычный порядок вещей, который не так давно казался незыблемым и единственно правильным. Хотя, когда единственные мысли о еде и отдыхе полностью занимают мозг, все эти темы насчет странностей просто отходят на второй план, становятся малозначительными. Время дергается? Ну и черт с ним. Людей нет? Какая теперь разница, есть они или нет…

Он оглядел деревья. В большинстве своем, их стволы были на один обхват, а действительно большие терялись где-то в глубине лиственного леса. Были здесь и совсем молодые экземпляры, которые при желании можно было переломить и ногой. Что, собственно, Френк и начал делать.

— Вот так, — пробормотал он и ударил ногой по основанию маленького деревца. Послышался треск, ствол переломился, но еще не успевшая как следует загрубеть кора продолжала держать сломанный ствол.

Френк вытащил из-за пояса армейский нож и перерезал мешающий слой коры. Обрезал мелкие веточки и переломил ствол пополам. Принялся за другое деревце. Старых и сухих деревьев здесь не было. Сырые полешки будут плохо гореть, но выбирать, в общем-то, не из чего.

— Черт, кто же меня тогда тянул за язык? Остался бы дома и плюнул на это. Нет же, приключений захотелось…

Он мотнул головой, прогоняя порыв высказаться самому себе. Зачем все это здесь? Ты либо живешь, либо нет, так он теперь решил для себя. По крайней мере, старался этого придерживаться. Снова треск и обламывание веточек. Третье деревце успешно пошло на дрова. А теперь четвертое и, для начала, хватит. Ломая четвертое, он услышал еще какой-то звук. Посторонний звук, который к лесному вандализму отношения не имел: легкий, почти неслышный шорох травы. Замерев, он посмотрел в сторону, откуда исходил звук, но ничего не увидел. Наверное, показалось. Пожав плечами, он снова взялся за будущие дрова.

Хруст деревца.

Треск ломаемых веточек.

Шорох травы.

Он повернулся на звук и замер. Перед ним стояла обнаженная женщина.

Ленс сидел на берегу и смотрел на реку. Уже прошло довольно много времени, как ушел Френк, и понемногу к нему подступали самые разные мысли. Может быть, в лесу водится кто-нибудь пострашнее этих шаров и Френка уже давно утащили? А может, он просто бросил его здесь и пошел дальше своим ходом — тоже вариант, между прочим. А если учитывать творящиеся с ним странности, то этот вариант намного ближе к реальности, чем какие-то выдуманные монстры.

Фильтр был уже сделан. Осталось только пропустить через него воду, прокипятить и разлить ее по бутылкам из-под спирта. Других все равно нет, так что о запахе можно и не беспокоиться. А пока спирт мирно покоился в своих стеклянных емкостях, ожидая предания огню.

Куда запропастился этот молчаливый зануда? — раздраженно подумал Ленс. — Неужели так сложно наломать хотя бы веток?

Вдалеке на фоне реки показалась фигура человека, который нес что-то большое. Ленс попытался разглядеть предмет, но так и не смог понять, что же это такое.

Спустя минут сорок Френк, наконец, приплелся к месту их временной остановки. Молча бросил на землю охапку тонких полешек вместе с чем-то еще, что рухнуло с глухим стуком.

— Что это? — Ленс посмотрел на то, что больше напоминало ему мумию.

Френк взглянул на него и пожал плечами.

— Я не знаю, — ответил он. — Я ломал тонкие деревья, потом услышал какой-то шорох. Сначала никого не увидел, а во второй раз передо мной стояла голая баба и разглядывала меня как экспонат в музее.

— Что? Погоди, откуда там… стой, ты не бредишь?

— Это что, похоже на бред? — Френк указал на мумию. — Я еще не договорил. Она разглядывала меня, потом подошла ближе. Я, честно сказать, был несколько ошарашен… откуда, черт возьми, здесь голые бабы? Она встала ко мне вплотную и начала об меня тереться. Не стану скрывать, у меня, конечно, в штанах зашевелилось от обнаженной блондинки, выделывающей такие выкрутасы, но что случится дальше, я и представить не мог! Эта сука повалила меня на землю и попыталась загрызть, представляешь?

Ленс недоумевающе на него посмотрел:

— А какое отношение к этому имеет высушенный труп?

— Прямое! В руке-то у меня был нож, я им ветки срезал. Ну и воспользовался им… после чего эта сумасшедшая прямо на глазах высохла и превратилась вот в это.

— Зачем тогда притащил сюда? Показать что ли? Мог бы и так сказать, я бы поверил тебе на слово.

— Вообще-то не только показать. Я подумал… раз уж трупы мы пускаем в ход, то из нее выйдет неплохая растопка. Смотри какая сухая. По-моему, в самый раз.

Ленс растянулся в улыбке и тут же захохотал.

— И это говорит самый великий гуманист во вселенной? Черт тебя дери Френк, ты точно странный тип!

Стемнело. К наступлению вечера они отфильтровали и прокипятили всю воду, на которую хватило бутылок из-под спирта. Запах все же остался, как они ни старались их промыть, но это маленькое обстоятельство их не очень-то волновало. Главное то, что у них теперь есть вода, которую можно пить без опасения. А пока что они решили заночевать рядом с рекой.

Костер все еще горел. В нем то и дело потрескивали сырые ветки и то, что с большой натяжкой можно было назвать поленьями. Иногда легкие порывы ветра вырывали из огня искры, унося их в ночь. Ленс и Френк расположились ближе к огню, закрыв спины от ветра рюкзаками. Они еще не спали, лишь молча смотрели на пляшущие языки пламени, пожирающие молодую древесину.

Ленс подкинул в огонь ветку потолще. Посмотрел, как огонь медленно перекидывается на нее, оплетая целиком в обжигающих объятиях, и перевел взгляд на Френка.

— Как думаешь, — задумчиво произнес он, — мы найдем здесь нормальных людей, которые не будут кидаться на нас с палками?

Френк в ответ пожал плечами.

— Ты все еще веришь, что мы найдем дорогу домой? — снова спросил Ленс.

— Не знаю. Теперь я ни в чем не уверен. Раньше мне хотелось в это верить, но теперь… Ленс, нам совершенно не везет… да что говорить, мы полные неудачники! А раз так, то с чего мы вдруг вернемся обратно? Скорее уж мы загнемся от голода.

— У тебя еще остались сигареты?

— Ты же не куришь, — Френк удивленно приподнял брови.

— А вот захотелось. Какой теперь смысл беспокоиться о здоровье?

Френк вытащил из кармана куртки пачку и достал две сигареты. Одну протянул Ленсу. Оба закурили.

— Знаешь… — сказал Ленс, затянувшись, — я все больше склоняюсь к мысли, что наше пребывание здесь, наши попытки выжить… все это пустая трата времени. Мне кажется, что это просто потеряло смысл.

— Почему?

— Ну сам посуди: мы шляемся здесь уже черт знает сколько времени. Мы проделали такой большой путь, но кроме этой гребаной зелени ничего не нашли. Ни одного свидетельства хоть какой-нибудь цивилизации. Мы не видели здесь даже насекомых, не говоря уже о животных или людях. Все, что нам попадалось, это шары и результат действия такой же аномалии, которая закинула нас сюда. Это пустой мир, понимаешь? Вот поэтому я все больше и больше думаю о пуле в лоб. Так будет спокойнее и проще.

Ленс сделал глубокую затяжку и закашлялся, выпустив серый дым. Френк устало смотрел на него с долей сожаления.

— А как же те руины в самом начале?

— Да не отсюда эти руины! — Ленс вдруг сорвался на крик. — Не отсюда, ясно?! Они были из нашего мира! Из того проклятого парка, в который ты меня потащил! Все что у нас было — все исчезло. Мы сами исчезли. И все что у нас есть, это два рюкзака с мусором и два пистолета. Я устал от этого и больше не вижу смысла бороться дальше. Зачем, если мы единственные разумные существа в этом Богом забытом месте?!

Френк жестом остановил его.

— А как же грузовик? А это? — он указал на остатки мумии, которые еще не попали в огонь. — Почему ты не допускаешь, что здесь могут быть такие же потерянные люди, как и мы? Грузовик ведь откуда-то взялся? А если аномалия сработала один раз, то она может сработать и во второй, и в третий… и вообще, прекрати эту истерику!

— Да пойми ты, — сказал Ленс тоном преподавателя, уставшего от объяснения одного и того же, — нет и быть не может! То, что мы попали сюда — чистая случайность.

— А почему такой же случайностью не может закинуть сюда еще кого-нибудь?

— Дерьмо, — прорычал Ленс. — Я не знаю!

— Ну вот, — кивнул ему Френк. — Не знаешь и ладно. Расслабься. И вообще, пора бы вспомнить об огурцах и ложиться спать. Может, проспишься, и дурные мысли выветрятся из головы.

С этими словами он достал из рюкзака огурец и с хрустом стал его жевать. За проведенное здесь время они успели заработать расстройство кишечника, но поскольку выбирать было не из чего, держались на огуречной диете. И оба запомнили этот ужасный эпизод до конца жизни.

На утро они собрали вещи и отправились к броду — дальнейший путь лежал через лес. Примерно через час пути они подошли к тому месту, где вчера Френк увидел нечто необычное.

— Вот здесь это было, — Френк ткнул пальцем в сторону обломанных стволов молодых деревьев. — Тут даже следы остались. Не знаю, кровь это или что другое… а, вот они, смотри.

Ленс посмотрел на пятно темно-зеленого цвета, оставшееся на траве. Больше это походило на высохшую краску, чем на кровь, пусть даже и зеленого цвета.

— А откуда она взялась? Ты видел? — спросил он.

— Нет. Я же говорил, что был занят деревьями, а когда услышал шорох, повернулся на звук и увидел ее. Наверное, она вышла из леса, откуда еще?

— Черт ее знает… и это явно не человек.

— И что с того? Что человек, что похожий на человека — одинаково приятно, если тебя пытаются загрызть. Следующему, кто попытается это сделать, я прострелю башку без разговоров.

— Даже если это буду я? — Ленс хищно оскалился, а затем рассмеялся.

Френк мрачно посмотрел на него:

— Неудачная шутка. Я ведь могу и превентивные меры принять.

Ленс с грустью посмотрел на него и вздохнул. Взглянул на лес и махнул рукой, предлагая идти дальше.

В комнате управления было светло. Здесь царил бардак: разбитые приборы, опрокинутые шкафчики с оборудованием, кругом разбросаны осколки пластика и обрывки проводов. Картину дополняли два тела в углу, которые никто не удосужился отсюда вынести. Кира и Паша сидели в креслах перед дисплеями и активно что-то набирали на клавиатурах. Проводник стоял за их спинами и молчаливо наблюдал за работой.

Паша устало потянулся в кресле. Несколько позвонков хрустнули, вставая на место.

— Ух… ну как там у тебя? — обратился он к Кире.

— Работаю. Трудно найти нужную информацию, но понемногу дело продвигается.

— Может мне следует этим заняться?

— Нет. Ты еще не закончил со своей работой.

— Да, да… — устало протянул Паша.

Им здорово пришлось потрудиться: тащить стокилограммового андроида на другой уровень было занятием не из легких. Да, они восстановили работу реактора, задействовав тем самым не только большую часть оборудования, но и лифты. Но даже в этом случае им пришлось попотеть. Когда же, наконец, они донесли тело Киры в сервис-центр, наступила вторая половина работы, которая целиком и полностью легла на плечи Павла. На все они затратили около двух с половиной часов и теперь, когда изматывающий перенос Киры и последующее "вправление мозгов", как выразился Паша, были завершены, дело осталось за малым. А оставалось оно за энергоэлементами и инструкцией по эксплуатации системы перемещения, поскольку ни Кира, ни Паша не имели представления, как ей вообще пользоваться.

— Кажется, я нашел, — произнес Павел. Убедившись, что на него обратили внимание, он стал читать вслух. — Элементы ЭПК-03 в количестве двадцати пяти штук, хранилище 52-А, американский сектор. Да… хорошо еще не японский, а то пришлось бы идти аж в самый конец корабля.

— Я принесу, — сказал Проводник. — Покажи, где это находится.

Павел открыл план-схему секторов корабля, немного повозился с поиском и через минуту показал местонахождение хранилища.

Проводник как-то неоднозначно на это посмотрел и произнес:

— Как тут все запутано. Карту бы куда-нибудь перерисовать…

— Да брось, все нормально. Я тебе помогу ориентироваться по рации. Вот увидишь, Сусанин из меня просто отличный!

— Будем считать, что я этого не слышал, — мрачно ответил Проводник. Еще раз осмотрев план, он вышел.

Двери лифта разошлись в стороны, и он вышел в хорошо освещенный коридор. Свет встроенных в потолок ламп отражался от металлической поверхности стен и пола, выкрашенных в цвет серебра, не оставляя даже намека на затемненное пространство. Шаги тяжелых ботинок Проводника лязгали по металлическому полу. Где-то сбоку слышался далекий ровный гул. В промежутках между потолочных ламп темнеющими решетками смотрели вниз люки вентиляции, из которых доносился тихий шепот потока воздуха.

Он осмотрелся. Несколько дверей по обе стороны коридора, один терминал и табличка на стене с планом сектора. В конце коридора еще одна дверь, но довольно массивных размеров по сравнению с остальными — во всю его ширину.

Проводник подошел к плану сектора и рассмотрел его. Выходило, что большая дверь ведет прямо в американский сектор, а место где он находился сейчас — нечто вроде контрольно-пропускного пункта. Подойдя к двери, он не обнаружил никаких кнопок или терминалов, с помощью которых можно было бы ее открыть.

— Я на связи, — произнес он в микрофон рации. — Паша, как слышимость?

В рации зашипело. Раздался треск, сменившийся тишиной.

— Посредственно, — отозвался Павел. — Сигнал слабеет. Если такими темпами будет дальше, то скоро мы кроме помех ничего не услышим.

— Это обнадеживает, — хмыкнул Проводник. — Что ж, я стою перед дверцей в дивный мир солдат демократии, но меня не желают впускать. Есть идеи, как обойти это препятствие?

— Чего?

— Да я про дверь.

— А… сейчас посмотрим. Подожди немного.

Проводник стал ждать. Взглянув на часы, он засек время.

Прошло пять минут.

Из рации вперемешку с шипением раздался голос Павла:

— Пока ничего нет.

— Ты уж постарайся найти хоть что-нибудь.

Снова наступило ожидание. Откуда-то все так же продолжал доноситься гул, так же тихо шел воздух из вентиляционных люков, и вокруг стояла все та же гробовая тишина.

— Как там Кира? — спросил Проводник.

— О, просто превосходно. Даже, наверное, лучше, чем раньше.

— То есть?

Из рации послышалось какое-то шуршание, ругань, а затем раздался громкий стук. Шуршание снова повторилось, а затем раздался голос Павла:

— Блин, гарнитуру выронил. Что ты там… ах да. Когда я ковырялся с ней в сервис-центре, узнал, что те олухи, которые ее каким-то образом оцифровали, поставили более раннюю версию программного обеспечения. Я посмотрел, подумал… ну и обновил что надо.

Тут же послышался возглас Киры:

— Что ты мне там обновил?!

— Это обычное обновление! — ответил Павел. — Исправление ошибок более ранних версий, добавление новых функций и все такое прочее. И вообще, какого черта я сижу здесь и напрягаюсь? Ты же у нас спец по взаимодействию с кораблем, вот и опробуй свое обновленное "пэ-о"!

Проводник вздохнул.

— Кончайте базар и откройте уже эту дверь!

— Да, да, уже скоро. Просто подожди еще минут пять.

Откуда-то сверху раздался булькающий звук. Проводник поднял голову, но кроме закрытой решеткой вентиляции ничего не увидел. Звук повторился, но уже ближе. И он точно был за решеткой.

— А что если у нас нет пяти минут?

— Тогда тебе все равно придется подождать, поскольку на это нужно время. А почему ты спрашиваешь?

Звук снова повторился. Затем раздался удар по решетке вентиляции. На пол упало несколько капель вязкой зеленоватой жидкости.

— Просто я подозреваю, что у нас нет пяти минут, — мрачно ответил Проводник.

Резкий удар по решетке.

— Что там у тебя за шум?

— Здесь что-то есть, и это что-то пытается попасть в этот коридор, разве не ясно? Шевелись! У меня нет желания познакомиться поближе с этой дрянью, ломящейся сюда!

— Мы делаем все возможное! Это не так просто, знаешь ли!

— Паша, да мне плевать легко это или сложно, просто открой эту гребаную дверь!

Удары градом посыпались на решетку. Не прошло и минуты, как она со скрипом начала поддаваться. Один шуруп вылетел и звякнул по металлическому полу. Проводник вытащил нож, готовясь к схватке с неведомым врагом. Булькающие звуки не прекращались, но усиливались, смешиваясь с какими-то нечеловеческими завываниями и ударами о металл. Вой заполнил весь коридор и прокатился по нему от начала до конца, эхом отразившись от стен и пола. Удары участились, решетка скрипела, готовая провалиться в любую секунду. Проводник сглотнул. Он вдруг почувствовал, как в горле мгновенно пересохло.

— Шевелитесь же!

Теперь удары доносились и от второго люка вентиляции с такой же скоростью. Казалось, будто на них играл какой-нибудь барабанщик с явным нарушением психики. Проводник крепче сжал в руке нож. Уже выло несколько тварей. Дверь за спиной внезапно ожила и, разделившись на две половины, одновременно ушла в пол и потолок, открыв путь. В этот же миг все стихло: ничто больше не билось в вентиляции и не оглашало пространство коридора жуткими воплями.

Проводник, напряженно дыша, прошел вперед. За дверью оказалось просторное помещение со столами и креслами. На стенах висели рекламные плакаты развлекательных мероприятий и предстоящих событий. Несколько журналов лежало на одном из столов. Пара пепельниц с окурками, пустая пачка сигарет неизвестной марки. "Le Mur" — гласила крупная надпись на пачке. Проводнику такие сигареты никогда не попадались, а само название вызвало у него ассоциации скорее с животными, чем с хорошим табаком.

Сигары у них, надо полагать, называются Кинг-Конгами, — мысленно усмехнулся он.

Пройдя мимо столов к концу помещения, он остановился перед еще одной дверью. Она ничем не отличалась от остальных, кроме разве что изображенного на ней звездно-полосатого флага. Кнопка открытия здесь к счастью была. Он оглянулся, обвел глазами помещение. Несколько вентиляционных люков в потолке, таких же, как и в коридоре. Не было ничего удивительного в том, что они везде одинаковы.

— Я в американском секторе, — сказал он. — Пока вроде тихо. То, что пыталось вломиться в коридор, куда-то ушло.

— Слышно тебя по-прежнему дерьмово, — оживленно ответил Павел, — но я рад тебя слышать, как ни странно! Так что там у тебя стряслось?

Проводник почесал щетинистую щеку и выдержал небольшую паузу.

— Не знаю. Что-то пыталось выбраться из вентиляции. Может быть, это представители местной фауны, — он пожал плечами, — корабль черт знает сколько лет здесь простоял. Герметичность нарушена, так что неудивительно, что сюда кто-нибудь мог пробраться. Не знаю даже, что это может быть, если оно спокойно перемещается по вентиляции. Я, к примеру, туда не пролезу, даже если очень постараюсь.

— Может, тебе следовало взять пистолет Александра?

— Ты думаешь, я не собирался? — сказал Проводник с легкой иронией. — Он неисправен. Кира, похоже, хорошенько грохнула его о стену. В любом случае… не думаю, что он помог бы.

— Ну, все-таки какое-то средство защиты…

— Скорее уж ее иллюзия. Все, хватит болтовни, пора заняться делом. Куда я должен идти?

Из рации донеслось несколько щелчков и все стихло. Через минуту Павел снова появился в эфире.

— Так, — произнес он, — ты сейчас находишься в приемном зале. За ним располагается комната охраны и несколько подсобных помещений. Они тебе не нужны, идешь дальше. Следующий лифт довезет тебя к жилому комплексу. Пока иди туда.

— Понял.

Проводник нажал кнопку, и дверь открылась. Перед ним открылся длинный, довольно широкий коридор. На стенах висели еще плакаты. Редкие неработающие дисплеи смотрели на него со стен черными прямоугольниками. Он прошел немного вперед и поравнялся с темно-синей дверью, на которой желтела надпись:

SECURITY

AUTORIZED PERSONNEL ONLY

Подойдя ближе, он нажал кнопку открытия. Дверь не открылась, а выдала раздраженный писк, замигав приемником карты. Проводник улыбнулся. Конечно же, сюда просто так не впустят. Оставив дверь охраны в покое, он направился дальше. Прошел мимо двух серых дверей без надписей.

Впереди виднелись двери лифта.

Подойдя к ним, он нажал кнопку вызова и обратился к Павлу:

— Я у лифта. Куда ехать? Вверх или вниз?

— Вверх.

Двери лифта разошлись в стороны, и Проводник тут же отпрянул назад, увернувшись от удара. Раздался уже знакомый душераздирающий вопль, только тварь больше не скрывалась за решеткой вентиляции: отвратительное склизкое существо, походившее на жуткую помесь примата со слизнем стояло прямо перед ним. Сквозь полупрозрачную кожу хорошо просматривались сплетения белесых мускулов и сети черных сосудов. Местами торчали бесцветные пучки шерсти, напоминая жесткую, колючую щетину. Почти со всего тела свисали тонкие, безобразные отростки. Глаза твари вылезли из орбит, и казалось, каждый жил своей жизнью, двигаясь независимо от соседа. С пасти свисали прозрачные щупальца, шевелились и подергивались, капая на пол зеленоватой слизью.

Проводник скривился, наблюдая все это, но не замешкался и сразу выхватил нож. Тварь сперва показавшаяся ему неуклюжей на удивление оказалась довольно шустрой. Не успел он сделать и шага, как обезьяна с молниеносной скоростью рванулась вперед, на ходу протягивая к нему склизкие лапы… и тут же налетела на встречный удар ногой. Ботинок ощутимо впечатался в грудь обезьяны, Проводник даже услышал, как с шумом вышел воздух из ее легких. Однако отодрать ботинок оказалось задачей куда как сложнее: он намертво приклеился к уродливой твари. А в следующий миг он почувствовал, что ботинок медленно начинает погружаться внутрь.

Проводник попробовал оттолкнуть существо застрявшей ногой, но попытка оказалось тщетной. Ботинок ни в какую не желал отклеиваться, а лишь еще глубже погружался.

— Ты едешь или нет? — раздался в рации голос Павла.

Тебя еще не хватало, — раздраженно подумал Проводник, продолжая попытки освободить свою ногу.

Тварь все это время не переставала вопить, разбрызгивая во все стороны сгустки слизи. Ботинок Проводника погрузился уже наполовину. Мерзкая обезьяна продолжала тянуть к нему лапы, но вдруг ухватилась за его ногу и стала тянуть на себя, погружая ботинок еще глубже.

— Да отцепись же ты, зараза! — в ярости прокричал Проводник и взмахнул ножом.

Тварь издала вопль боли: левая лапа бесполезным бревном рухнула на пол. Пальцы на ней несколько раз конвульсивно сжались. Проводник удивленно посмотрел на результат удара — он ожидал ранить мутанта, но никак не отрезать тому руку. Еще один взмах и вторая лапа присоединилась к первой. Вопли волной разнеслись по коридору.

— Ты там умер что ли? — опять в эфире появился Павел.

Теперь обезьяна пыталась достать до Проводника своей уродливой мордой.

Выждав удобный момент, он снова нанес удар ножом. На горле твари появился глубокий разрез, из которого потоком хлынула слизь вперемешку с черной жижей. Все это стекало по телу обезьяны, распространяя сильный запах аммиака. Выстояв еще несколько секунд, тварь покачнулась, ее нижние лапы дрогнули, и она рухнула на пол. Проводник полетел бы следом, если бы вовремя не успел удержать равновесие — его нога по-прежнему была погружена в тело уродливого мутанта.

— Павел вызывает Проводника, — раздалось из рации.

Проводник хотел уже выругаться, но сдержался.

— Я занят.

— Что, так серьезно, да? Тяжело ответить?

Нет, ему было не тяжело ответить. Более того, он уже собирался высказаться, что называется, по полной программе, но вместо этого он ответил совсем другое:

— Я все-таки повстречался с тем, что стучало в вентиляции. Ты думал я тут в игрушки играю? И, к слову, моя нога все еще внутри этой кучи дерьма, так что в ближайшие минут пять заткнись и не дергай меня по пустякам!

— Твоя нога где?.. Тебе оторвали ногу?!

Проводник закатил глаза и шумно выдохнул.

— Ничего мне не оторвали. А теперь не мешай!

Исходящий смрад от тела урода усиливался. Он вязкой волной окутывал Проводника с ног до головы, будто стараясь как можно крепче заключить его в свои незримые объятия. Проводник закашлялся, снял с ремня противогаз и быстро надел его. Стало намного лучше. Но главная проблема все еще оставалась нерешенной: его нога застряла в трупе мутанта и ее надо было как-то вытаскивать. Как именно, учитывая, что любые движения только погружают ногу еще глубже, Проводник не очень-то хорошо себе представлял. Он потянул ее на себя — бесполезно. Подергал. Толку от этого было никакого, от всех этих попыток нога увязла лишь еще больше. Ботинок прочно застрял внутри полупрозрачного тела, и вытащить его обратно возможным не представлялось. Проводник наклонился и посмотрел на ботинок поближе. Начищенная кожа оплавилась там, где касалась плоти твари. На штанине так же остались оплавленные следы лап.

Воняет ядовитыми парами и оставляет химические ожоги, — подумал он, — просто великолепное создание, твою мать!

Понимая, что другого варианта нет, Проводник развязал шнурки ботинка и наконец освободил свою ногу. Качеству обуви он отдал должное — пока он разбирался с обезьяной, никакая дрянь внутрь не попала. А пока что он обойдется и одним ботинком.

— Надеюсь, в жилом комплексе меня не ждет радушный прием, — сказал он в рацию.

— Не слышу, повтори! — Павел едва слышался сквозь шум помех.

— Ты можешь узнать обстановку наверху? Через камеры наблюдения, к примеру?

— Я даже не знаю, есть ли они. Посмотрим, может, что и получится.

Через минут пять Павел снова появился в эфире:

— Да, камеры есть и прекрасно работают. Сейчас в жилом комплексе тишь да гладь. Вообще никого.

— Это меня вполне устраивает.

Проводник вернулся к лифту, нажал кнопку вызова. Когда двери лифта открылись, он вошел внутрь.

Он видел перед собой большое пространство. Это походило на огромную комнату. В ее центре, на полу и потолке зачем-то были квадратные дыры; через них виднелись выше и нижележащие уровни. Потолок уходил ввысь метров на двадцать. По стенам тянулись линии переходов и лестниц, кое-где они превращались в мосты, идущие от одной стены к противоположной. Все было выкрашено в чистый белый цвет. По периметру дыры стояли зеленые скамьи, цветочные клумбы и небольшие деревья. Приглядевшись, Проводник понял, что они искусственные.

Он снял противогаз, посмотрел на все это и присвистнул.

— И вот это все бороздило космос. М-да… Честно говоря, мне малопонятно желание делать помещения таких размеров.

— Да уж, размеры впечатляют, — отозвался Павел. — Тут на каждом уровне дыра в полу. Зачем только?

— Сейчас это имеет мало значения, — сказал Проводник, оглядываясь.

Он направился к скамьям и встал рядом со стеклянным заграждением. Посмотрел вниз. Там была бездна. Конечно, там не было чернильной пустоты — дно все-таки было, но так далеко, что разглядеть что-либо там было невозможно. Наверху он увидел примерно то же, только с небольшим отличием: откуда-то сверху лился яркий свет мощных осветительных ламп.

— Странно, — прищурился Проводник.

— Что странно?

— Да вот это, — он указал на пропасть за стеклом. Павел видел его через камеру наблюдения, но не понял, что же именно кажется Проводнику странным. — Это что же получается… на корабле гравитация — понятие относительное?

— Не понял, ты о чем?

Проводник глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Прошелся туда-сюда и встал на прежнем месте. За последнее время Павел уже успел ему надоесть глупыми и неуместными комментариями, хотя дураком его при этом нельзя было назвать. Проводника раздражало, что Павлу, судя по всему, просто нравится вести себя именно так.

— Ну, смотри. Когда мы подошли к кораблю, в каком положении он находился? В вертикальном. Он торчал из земли, как лопата во время перекура.

— Гм, да.

— А когда мы попали внутрь, выяснилось, что на корабле искусственная сила гравитации. И если учитывать этот факт, то в какой плоскости мы перемещались относительно земной поверхности?

— В вертикальной.

— Верно. А теперь смотри, — Проводник снова указал на квадратную пустоту за стеклом. — Что ты здесь видишь? Здесь чертовски большая высота. Как это может быть, если мы… ладно, я… все еще двигаюсь в вертикальной плоскости?

— Черт… погоди, я уже ни хрена не понимаю. Ты хочешь сказать, что мы находимся в разных гравитационных зонах? То есть, если бы мы сейчас встретились в некоей точке, то ты бы ходил по стенам, так что ли?

— Образно говоря, да. Относительно тебя, я бы стоял на стене.

Проводник услышал, как Павел напряженно вздохнул.

— Не знаю как для тебя, мой ходящий по стенам друг, но для меня это выглядит уж совсем из ряда вон. Просто в голове не укладывается!

— А ты старайся не думать об этом. По крайней мере, пока. А вообще, — Проводник задумчиво посмотрел в пропасть, — это дело больше похоже на шахту… только я не вижу подъемника ни внизу, ни вверху. Впрочем, ладно. Куда мне теперь направить свои стопы?

— Согласно плану жилого сектора, нужное тебе хранилище находится на уровне шестьдесят три. А ты находишься… так, подожди. — Повисла короткая пауза. — Ага, ты на уровне шестьдесят восемь. Здесь указан центральный лифт… судя по всему, эта квадратная хрень и есть твой дальнейший путь.

— О, все это конечно замечательно, но только я не вижу здесь никакого гребаного лифта! Ты мне предлагаешь затяжной прыжок сделать что ли?

— Я… не знаю, тут ничего не сказано по этому поводу.

Проводник осмотрел стеклянное ограждение. Не было ни надписей, ни кнопок — ничего. Просто обычное стекло. Он прошел вдоль скамеек и клумб, тщательно осматривая ограждение. Ближе к середине он заметил небольшой сенсорный дисплей. Подошел к нему. Дисплей показывал двери лифта и две стрелки, направленные вверх и вниз. Нажав ту, что указывала вниз, он приготовился ждать. Впрочем, продлилось ожидание недолго: по периметру шахты открылись отверстия и из них повалил густой черный дым. Он клубился, и в этих клубах постепенно проглядывали очертания квадратной кабины. Через минуту в шахте ожидал вполне реальный и осязаемый лифт.

— Ты это видел? — спросил Проводник.

— Черт возьми, да! Похоже, мое представление о техническом прогрессе этой штуки серьезно изменилось. Что это такое, интересно? Нанороботы?

— Не знаю, роботы это или что другое, — сказал Проводник, ощупывая появившуюся кабину, — но выглядит вполне как настоящий. Ну что же… время прокатиться.

— Паша, я нашел, — раздался из рации голос Проводника. — Тут целый ящик батареек и все это богатство весит килограмм двадцать. Спроси у Киры сколько нужно.

— Угу, — ответил Павел и повернулся к Кире. — Сколько батареек тебе надо, дорогуша?

Кира оторвалась от монитора:

— Я нашла техническую информацию по этим энергоэлементам и узнала, что средний срок их эксплуатации сто лет… кошмар! Я пролежала тут в отключке целый век!

— Значит одной будет достаточно, — с несколько удивленным видом произнес Павел.

— Нет, — Кира мотнула головой, — две. Мало ли что может случиться?

— Может тогда все сразу забрать?

— Ну… зачем же?

Из рации послышался Проводник:

— Решайте быстрее. Я опять что-то слышу.

— Решено: бери все, — сказал Павел. — Не надо забывать о нашей главной цели, ребята. Мы должны подбирать все, что плохо лежит, понятно? Проводник, тебе, между прочим, надбавка за каждый предмет идет, не забыл еще?

— Не забыл. Но половину груза понесешь ты.

— Да ради Бога. Я согласен хоть все нести, только шевелись. Я хочу побыстрее выйти из этого цинкового гроба.

— Хорошо. Будешь нести все.

Павел вздохнул и посмотрел на Киру.

— Иногда твой муженек воспринимает все в буквальном смысле, — покачал он головой.

Кира улыбнулась:

— Он не мой муженек. С чего ты это взял?

— Ну как же? Вы производите впечатление сладкой парочки. — А про себя он подумал: "Ага, сладкая парочка долбаных роботов".

— Брось, — она отмахнулась, — это не так. Просто мы познакомились при необычных обстоятельствах. По моим ощущениям это было чуть больше месяца назад, но в реальности… — она развела руками, — в реальности все несколько иначе. Я тогда приехала погостить к тетке на недельку. Не прошло и дня, как началась какая-то ерунда: животные с ума посходили, бросались на всех подряд, дыры эти стали открываться… из них столько всяких тварей повалило, ох!

— И как вы встретились-то?

— Да очень просто: по случайности, — Кира снова улыбнулась. — Если бы он не оказался тогда в нужное время и в нужном месте, меня бы разодрали собаки. Да, вот так! Спаситель приходит, когда его меньше всего ожидаешь.

— Если вообще приходит, — Павел задумчиво почесал подбородок.

Кира не ответила. Она откинулась на спинку кресла и сцепила пальцы замком.

— А он откуда? — снова спросил Павел.

— Не знаю. Он никогда не говорит о себе.

— Ну да, он тот еще скрытный тип. Эх, черт… скорее бы унести отсюда ноги!

Над их головами за металлом потолка послышался стук.

— Что за…

— Тише, — шикнула на него Кира.

Стук раздался вновь. На этот раз он отдалился от прежнего места на пару метров. Затем повторился опять, но уже дальше. Прошло несколько минут, но никаких посторонних звуков слышно не было.

— Кажется, там уже ничего нет, — полушепотом произнес Павел.

— Похоже на то.

Павел взял рацию и нажал кнопку передачи:

— Проводник, мы тут тоже что-то слышали. Смотри там в оба.

— Понял. Я уже почти на шестьдесят восьмом, скоро буду.

Кира с улыбкой смотрела на Павла.

— Меня ты тоже как предмет сдать хочешь? — сказала она, продолжая улыбаться.

— Что? — Павел сперва не понял вопроса. — О… конечно нет! Ты ведь не похожа на предмет, правильно ведь?

— Но, тем не менее, я являюсь машиной, — улыбка не сходила с ее лица, — так?

— Черт, я даже не знаю. Телом — машина, но душой… — Он ненадолго замолчал. — Блин! Прямо призрак в доспехах какой-то!

— Так я могу рассчитывать на твое молчание?

— Ну… да.

— И мне жаль, что так вышло с твоими друзьями… я не могла даже думать о том, что это могли быть совершенно другие люди. Все случилось очень быстро…

Павел молча кивнул.

Рация затрещала и сквозь шум помех пробивался голос Проводника:

— Опять какие-то шумы в эфире. Паша, сл…..прием!

— Слышу тебя очень плохо! Что там у тебя происходит?

— Да ничего особенного. Какие-то посторонние шумы врываются в эфир. Такое впечатление, будто помимо нас на корабле кто-то еще активно ведет переговоры.

— А кто бы это мог быть?

Проводник устало вздохнул.

— Думаю минут через десять я буду у вас.

Дверь прошипела и скрылась в стене, показав Проводника.

— Пиццу заказывали? — сказал он с порога, на ходу снимая рюкзак.

— Ага, надеюсь, вы не забыли добавить анчоусы, — усмехнулся Павел.

Кира посмотрела на них и никак не отреагировала.

— Паша, — Проводник достал из рюкзака металлический цилиндр с несколькими зелеными огоньками, — пора менять батарейки. Знаешь, как делать?

— Конечно, — ответил тот и взял у Проводника цилиндр. — Пока менял прошивку я узнал массу интересного о технической стороне нашей электронной девушки. Хм, а где твой ботинок?

— Пришлось подарить обезьяне.

— Кому? — Павел удивленно посмотрел на него, но потом кивнул сам себе, вспомнив особенности юмора Проводника.

Сам цилиндр легко умещался на ладони и поблескивал хромированной поверхностью. Весил он тоже прилично — этак несколько килограмм чистой, герметично запертой энергии. Павел подошел к Кире, которая все еще была в кресле, и привстал на колено.

— Мне нужно выключить тебя. Надеюсь, ты не против?

— У меня вот-вот кончится заряд батареи, а ты еще спрашиваешь против ли я? Выключай на фиг и вставляй новую!

— Ну хорошо, хорошо, не надо резких движений! Положи руки на подлокотники. А я пока тебя выключу… вот так.

Он сделал несколько нажатий по сенсорному дисплею Киры. Глаза ее вдруг стали пустыми, точно стекляшки. Она даже не успела их закрыть, так и отключилась, смотря прямо перед собой.

— Вот так просто? — спросил Проводник.

— Ага. Проще некуда. Теперь кое-что посложнее.

Павел продолжил свои манипуляции. Спустя минуту на животе Киры открылась панель, откуда и показалась старая батарея. Он аккуратно вытащил ее и отложил в сторону. Огоньки на ней горели красным цветом. Посмотрел на новую, сравнивая ее контакты с гнездом. Перевернул в руках и вставил на положенное место. Послышался легкий щелчок и какой-то звук, похожий на ускоряющееся "вжииик", после которого вновь стало тихо.

Он снова проделал манипуляции с дисплеем и довольный хлопнул ладонями:

— Ну, вот и все! Твоя подружка готова к труду и обороне.

— Она не моя подружка.

— Тебя смущают механические девушки? — Павел изогнул бровь.

Проводник усмехнулся.

— Теперь тебя потянуло на шуточки?

— Да ладно, иногда можно себе позволить.

— Что теперь?

— Будем надеяться, что она не переломает нам руки и ноги, — сказал Павел и нажал кнопку включения.

Кира моргнула. Около минуты ее взгляд был пустым, как будто она была где-то далеко-далеко, затем переменился на вполне осознанный. Она оглядела окружающее ее пространство, Павла и Проводника.

— Ты что, ничего не сделал? — спросила она Павла.

— Как это ничего? Вот твоя старая батарея.

— Совсем не чувствую разницы.

Павел пожал плечами. Он не знал, да и не хотел знать, могут ли роботы чувствовать что-нибудь, пусть в них как-то и запихнули разум человека.

— А разве она должна быть?

— Не знаю… прилив сил, например, как после хорошего отдыха. А тут ничего. Ладно, — она махнула рукой, — не стоит заострять на этом внимание. Ну а если теперь беспокоиться не о чем, может пора подумать о телепортере? Я выяснила все что нужно о системе перемещения, так что мы можем отправляться хоть сейчас.

Павел удовлетворенно кивнул.

— Наконец-то я услышал что-то ободряющее. Нужно только забрать материалы у Игоря и Александра… это не займет много времени.

— Я помогу, — сказал Проводник. — Но сперва я обую вторую ногу.

С этими словами он подошел к паре тел, лежавших в углу и стал осматривать их ботинки. На первый взгляд больше всего подходили те, что были на Игоре. Без церемоний, он расшнуровал один ботинок, снял с ноги трупа и надел на свою. Как ни странно, ботинок оказался почти впору.

— Фу, это же так грязно! — с отвращением в голосе протянула Кира.

Проводник лишь пожал плечами и зашнуровал ботинок.

— Почему же грязно? По-твоему, он уже разлагается?

— Нет, но все равно это… как-то неэтично.

— А бить их об стену, значит, было этично?

Кира смутилась и промолчала.

— Ладно вам, что вы тут развели этические дебаты? — встрял Павел. — Вы собираетесь уходить отсюда или нет?

— Конечно собираемся, — ответил Проводник и упер руки в бока. — Ну, показывай, чем я могу помочь.

Три пары ботинок глухо шагали по металлопластиковой поверхности. Двое мужчин и женщина твердой поступью направлялись по длинному, широкому коридору, сотканному из металлических пластин, стекла и пластика. Мимо них проплыла надпись на стене, предупреждавшая о приближении к отсеку перемещения. Все трое несли за плечами объемные рюкзаки, полезное пространство которых явно было заполнено до предела. Они молчали. Тишину нарушали лишь звуки их шагов и тихое ровное жужжание осветительных ламп по обеим сторонам коридора.

Они приблизились к массивной металлической двери с чередующимися косыми желтыми и черными линиями, делившими ее на две ровных половины. У левой стены одиноко стоял терминал. К нему подошел мужчина, что был моложе.

— Надеюсь, что коды доступа они не изменили, — взглянув на Киру, произнес Павел. Набрав длинный цифробуквенный код, он нажал кнопку подтверждения.

В двери громко прощелкало, взвыли сервомоторы, и она стала медленно открываться. Когда она открылась полностью, люди вошли в огромное темное пространство, ища в растерянности границы помещения, в которое они попали. На короткое время повисла тишина, буквально ощущаемая физически в этом безграничном мраке, где единственным островком света был лишь проем двери. Их тени уходили вперед и сливались с окружающей тьмой.

— Жутковатое место, — произнесла Кира и невольно поежилась, будто ей внезапно стало холодно.

— Если здесь нет повреждений, то должно быть освещение, — сказал Проводник. Где-то высоко раздались громкие щелчки и треск. Начали вспыхивать осветительные лампы одна за другой, заливая все пространство ярким холодным светом. — Хм, а вот и оно. Ого… да вы только посмотрите, что у нас здесь…

Их взору открылось действительно огромное пространство: гигантских размеров отсек, способный вместить в себя целый аэропорт со всей взлетно-посадочной полосой в придачу. И все оно было заставлено не менее огромными контейнерами, механизмами и техникой. Основное пространство занимали, конечно, контейнеры. Каждый из них мог сравниться с многоквартирным домом этажей на пять, а отдельные экземпляры тянули на целый небоскреб.

— Какой… ужас… — медленно протянул Павел. — Боже, кому же пришло в голову строить такие махины?

— Этого мы уже не узнаем. — Проводник без особого энтузиазма рассматривал титанических размеров конструкции. — Знаешь, меня больше интересуют эти машины. Вон те, что рядом с "небоскребом".

Он указал на странные механизмы, похожие на смесь танка, экскаватора и шагающего робота, стоявшего в ряду таких же странных гибридов. Размерами они лишь немного уступали "контейнеру-небоскребу".

— Что это может быть? — спросила Кира, не отводя от машин глаз.

— Не знаю, — ответил Проводник. — Может быть, эти машины предназначались для добычи каких-либо ресурсов… ну, что-то вроде тех, что используют в карьерах.

— Зачем тогда крупнокалиберные орудия? — поинтересовался Павел.

Проводник хмыкнул.

— Наверное, в месте, где их предполагалось использовать, породы почвы не такие податливые, — он подмигнул. — Или не так податливы те, кто там живет… что, в общем-то, с такими размерами уже не имеет значения. Но нам-то что с этого?

— Лично мне бы не хотелось, чтобы такая махина приземлилась рядом с моим домом.

— Мне тоже. — Проводник шумно вдохнул и выдохнул. — Паша, пора.

— Знаю. Кира?

— Да? — она внимательно посмотрела на Павла.

— Поскольку я не могу заменить твой модуль беспроводной связи, мы будем использовать другой. Вот этот. — Он протянул ей небольшой предмет черного цвета. — И еще вот, — за предметом последовал провод.

— Хорошо.

Она взяла предмет и, рассматривая, повертела в руках. Нашла гнездо, вставила туда конец провода, который подходил по форме. Другой конец вошел в гнездо на ее предплечье. На предмете загорелись два зеленых огонька; один из них мигал. Глаза ее замерли, будто она целиком ушла в себя.

Через минуту она заговорила. Только ее голос шел отовсюду, многократно усиленный системой оповещения, больно резавшей слух.

— ВНИМАНИЕ! ДОСТУП К ФУНЦИЯМ СИСТЕМЫ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ОГРАНИЧЕН. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП СТРОГО ВОСПРЕЩЕН ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ.

— Господи, только не это опять, — простонал Павел, закрывая уши.

— НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 927.5 КОДЕКСА КОМПАНИИ. СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ИЗВЕЩЕНА.

Противно завыла сирена.

— О чем она говорит? — Павел пытался перекричать разносящийся вой.

— Да я понятия не имею! — развел руками Проводник. — Но я думаю, что нам лучше не мешать ей. Сомневаюсь, что здешние обезьяны устроились в штат сотрудников службы безопасности, так что опасаться нечего.

Павел живо представил себе шимпанзе в форме полицейского, фуражке и с кобурой на ремне. Почему-то ему не стало смешно. Совсем. Он вспомнил вдруг фильм, который когда-то смотрел. В конце, когда герой возвращается на Землю, он обнаруживает, что вместо людей там обезьяны. Полиция окружает его, тыча в него пистолетами… и на этом все кончается. Вживаться в роль этого человека ему совершенно не хотелось.

— А если вместо обезьян сюда заявятся роботы? — спросил, наконец, Павел. — Что тогда?

— Ну, тогда ты не зря прихватил с собой пистолет, — равнодушно ответил Проводник. — В любом случае нам остается только ждать. Другого не дано.

Сирена продолжала разрываться.

Павел нетерпеливо поглядывал по сторонам, все время возвращая взгляд на Киру, которая так и стояла неподвижно. Через минуту он подошел к ней и помахал рукой перед глазами:

— Земля-Воздух, прием! Кира, ты меня слышишь? Выруби на фиг эту проклятую сирену!

Она никак не отреагировала. Просто стояла и пустым немигающим взглядом смотрела куда-то вдаль.

— Эй! — он взял ее за плечи и легонько встряхнул. — Паша вызывает Киру… алле! Прием, мать твою!

Рядом возник Проводник, взял Павла за руку и отвел от нее на пару шагов.

— Оставь ее. Пусть работает.

— Ты не понимаешь, она же могла просто зависнуть! Как обычный компьютер, которому не хватает ресурсов, чтобы обработать поступившую информацию. Она так может хоть неделю простоять!

— А ты не торопи события. Подождем еще минут пять, посмотрим. Может все обойдется без твоего вмешательства.

— Да, но…

— Не волнуйся о службе безопасности, — Проводник продолжал спокойно говорить, — здесь некому нас арестовывать. А обезьяны вряд ли сюда будут спешить. Им нравится вой сирены не больше чем нам. Терпение — самое полезное сейчас качество. Так что не торопись.

— Ладно, хорошо. Но как я могу проявлять терпение, если эта чертова сирена действует мне на нервы?

Проводник пожал плечами и сделал безразличное выражение лица.

— Вставь что-нибудь в уши.

— Ага, — Павел покивал, — отличный совет! Я просто в восторге.

В этот момент Кира снова заговорила:

— ВНИМАНИЕ! ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ ЗАПУЩЕНЫ. ИДЕТ ПРОВЕРКА И ОПТИМИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ОТСЕКА ПЕРЕМЕЩЕНИЯ, ЖДИТЕ.

Сирена замолкла. По всему отсеку прошелся шум включавшихся механизмов, пол покрылся яркой сеткой огней, деливших его на ровные квадраты. Где-то вдалеке загрохотали огромные шестерни, приводимые в движение такими же огромными двигателями. Ближайшие к выходу контейнеры пришли в движение. Они медленно поползли в стороны, создавая подобие коридора. Вскоре все снова замерло, но сетка огней осталась.

— ВНИМАНИЕ! ОШИБКА РАСЧЕТА КООРДИНАТ ПУНКТА НАЗНАЧЕНИЯ! ПОВТОРИТЕ ВВОД. — Прошла недолгая пауза. — ВВОД ПОДТВЕРЖДЕН. ПРОВЕРКА. — Еще пауза. — ПРОВЕРКА ЗАВЕРШЕНА. ВНИМАНИЕ! ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ОБЪЕКТОВ БИОЛОГИЧЕСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ СТРОГО НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ. ИСПОЛЬЗУЙТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК.

— Что это значит? — покосился Павел на Проводника.

— Ты не у того человека спрашиваешь. Но я думаю, что ничего хорошего.

Павел упер руки в бока:

— Например?

— Хм, — Проводник нахмурился, — ну я даже не знаю. Если смотреть на это как на нестабильный переход, то результат может быть самым разным… — он стал загибать пальцы, — либо доставит куда надо без проблем, либо по частям, либо в виде кучи органики, либо вообще выбросит черт знает куда. Короче, произойти может все что угодно, вариантов множество.

Лицо Павла исказилось в отвращении и страхе.

— Боже… знаешь, я лучше побуду здесь.

— Что ж, ничего уже не поделаешь, ты все равно идешь с нами. Да и потом, что ты собираешься здесь делать один в компании склизких монстров? Анекдоты травить будешь?

— Верно, да… — без энтузиазма согласился Павел. — Похоже, мне все равно придется на это решиться.

— Это точно, — кивнул Проводник. — И чем скорее, тем лучше. Я так понимаю, скоро будет наше отправление.

— ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КОРИДОР АКТИВЕН.

— О, ну вот, как в воду глядел, — хохотнул Проводник. — Ну что, Паша, ты готов? В данной ситуации радует хотя бы одно обстоятельство.

Павел недоверчиво посмотрел на него.

— Это какое же?

— В случае если нас с тобой не станет, Кира переместится без проблем. В ней нет органики, если помнишь, — Проводник ухмыльнулся и подмигнул.

— Господи… да ты специально меня накручиваешь! Прекрати немедленно!

Проводник расхохотался:

— Да нет же, дурак! Я к тому, чтобы ты написал завещание… ну или предсмертную записку. Последнюю просьбу, в общем. Она выполнит, будь покоен…

— Вот покойным я меньше всего хочу быть! — сверкнул Павел глазами. — И все, завязывай свои издевки. Если умереть готовишься, то делай это хотя бы по-человечески!

Проводник расплылся в улыбке и развел руками:

— Прости, не могу отказать себе в удовольствии пощекотать кому-нибудь нервы.

Павел ничего не ответил. Лишь холодно посмотрел на него.

— ОТКРЫТИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОГО КОРИДОРА ЧЕРЕЗ ОДНУ МИНУТУ.

— О черт… всего минута, — Павел посмотрел по сторонам, чувствуя внезапный порыв к бегству. Он едва не приплясывал на месте. — Как же мало времени осталось!

— Да, — согласился Проводник, — мало. А когда его было много?

Павел нервно хмыкнул.

— Ты точно дал верные координаты Кире? — спросил Проводник.

— Я? Разумеется! С цифрами у меня проблем не бывает.

— Ну тогда беспокоиться не о чем, так? — он хлопнул Павла по плечу.

— ТРИДЦАТЬ СЕКУНД.

— Ох… думаю да, — напряженно вздохнул Павел.

Кира продолжала отсчитывать время. В ее голосе отсутствовали даже намеки на какие-либо эмоции. Такой же холодный и безжизненный голос, что не так давно разрывал динамики сообщениями о неполадках.

— ДЕСЯТЬ… ДЕВЯТЬ… ВОСЕМЬ…

— А может все-таки оставим эту затею? — глянул на Проводника Павел.

— ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ…

— Другого пути нет, — пожал плечами Проводник.

— ДВЕ… ОДНА… КОРИДОР ОТКРЫТ.

Впереди, в трех квадратах от них зелеными огнями выделился четвертый. Он медленно пульсировал, сигнализируя о готовности, но внешне на самом квадрате ничего не изменилось. Взгляд Киры снова стал осмысленным — она вышла из компьютерной сети корабля. Осмотревшись и оценив изменения, она удовлетворенно кивнула и отключила от себя модуль связи.

— Все, — произнесла она, — я закончила. Коридор открыт и ожидает нас. Как только мы окажемся в выделенной зоне, нас перебросит на другой конец.

Павел потряс пальцем, указывая на выделенный квадрат:

— Ты можешь дать гарантию, что нас не разорвет на куски, не превратит в пюре или еще что-нибудь похуже?

— Что? — Кира непонимающе посмотрела на него. — О чем ты говоришь?

— Ты же сама сообщила, что перемещать биологические объекты строго не рекомендуется!

— Ну и что? Это еще не повод для…

— Хватит! — рявкнул Проводник. — Нам пора идти!

— Вот видишь? — обратился к Кире Павел. — Он точно хочет меня убить!

— Ну все, довольно. Теперь я его точно убью. Чтобы не мучился.

Кира успокаивающе подняла руки:

— Не надо никого убивать. Нас и так немного. Идемте, коридор не будет открыт вечно!

— Нет, вы точно спятили! — крикнул Павел.

Проводник закатил глаза. Больше не церемонясь, он ударил Павла в живот, а когда тот согнулся, ловя ртом воздух, выхватил нож и приложил рукояткой по затылку. Павел рухнул на пол.

— Давай, бери его под руку, — сказал Проводник Кире, — один не унесу со всем этим барахлом.

Не задавая вопросов, она выполнила просьбу. Теперь они тащили оглушенного Павла вдвоем. Его ноги безвольно волочились по полу, изредка цепляясь за неровности покрытия.

— Давно хотелось это сделать, — признался Проводник. — Прямо облегчение какое-то!

— Неужели он тебя так достал?

— Ты не представляешь насколько. Пообещай мне кое-что?

— Чего ты хочешь?

Он посмотрел на пульсирующий зеленый квадрат и облизнул вдруг пересохшие губы.

— Если перемещение для нас с Пашей будет неудачным… а, к черту! Похоже мания этого идиота заразна. Нет. Ничего не нужно. Просто похорони наши останки, если будет что хоронить. Ты сделаешь это?

— Я… — казалось, она не знает, что сказать. — Да, обещаю.

— Спасибо. Ну? Осталось только выяснить, на какие ломтики нас разделает, м-мм? Вперед!

Они прибавили скорости. До зеленого квадрата осталось совсем немного. Вот они ступили в квадрат. Дошли до его центра. Остановились. И ничего.

— Почему ничего не происходит? — спросил Проводник.

— Сейчас начнется, — заверила его Кира. — Все должно произойти мгновенно.

— Жду, не дождусь.

Едва он успел договорить последнее слово, сверкнула яркая вспышка, и зеленый пульсирующий квадрат опустел. Сетка огней еще некоторое время горела, но потом погасла. Как и освещение отсека. Все снова погрузилось во мрак и безмолвие.

Вспышка мгновенной боли сменилась абсолютной белизной. Чистой и стерильной. Пустой. Не было ничего кроме нее — словно он оказался внутри ничем незаполненного чистого листа, который еще только ждал прикосновения художника. Мгновения становились секундами, а те в свою очередь переходили в минуты и часы, застывшие вне времени. Он уже начал думать, что умер и попал в чистилище, ожидая тот самый суд, однако дальше его мысль развиться не успела. Перед ним из белизны медленно возникал туннель, искривший разномастными молниями. Они, эти молнии, пронизывали его тело (душу?) насквозь и уходили дальше, теряясь из вида. Стены туннеля то темнели, то наоборот, вспыхивали энергией красок, но молнии были неизменны — все они проходили через него и снова устремлялись вперед, по своему пути.

Пытаясь вспомнить что-нибудь предшествующее белизне, он всюду натыкался на незримые преграды. Он чувствовал, что ответ близок, что достаточно протянуть руку и коснуться его, но все было отгорожено от него непреодолимой стеной. Казалось, будто белизна забрала все, что было до нее. Скрыла где-то в глубине… или, быть может, в конце искрящего молниями туннеля.

Может, ответов просто нет? Что если это чувство лишь иллюзия? Иллюзия, играющая роль спасательного круга, не дающая просто лишиться рассудка в этом потоке молний и красок?

Он не мог знать.

Внезапно все оборвалось, погрузилось во мрак, и он почувствовал падение. Он падал в черную бездну. Внезапно вспыхнувший ужас разрывал его, давил, сжигал сбитый с толку разум, но он не мог кричать. Он просто падал.

Проводник рывком сел. Он слышал чей-то безумный крик, настоящий вопль человека, теряющего рассудок, но не сразу понял, что вопль этот вырывается из его собственной груди. В этот же миг он замолк и, тяжело дыша, огляделся. Не было никакой белизны. Никакой бездны. И никакого корабля. Но и то, что он видел, несколько не укладывалось в то, что он ожидал и, в общем-то, планировал увидеть. Проводник сидел на песчаном берегу моря и не без удивления оглядывался, пытаясь убедиться, что у него не галлюцинации. Мелкие волны неспешно наплывали на песок, но почти не заходили за прочерченную ими же грань. Ветер слабыми порывами нес в лицо влажный морской воздух, лениво подгоняя плотную завесу облаков, сквозь прорехи которых тянулись нити солнечных лучей. Берег уходил вверх на склон, поросший свежей травой, а дальше простирался густой смешанный лес.

Проводник почувствовал, как его желудок начал вдруг бунтовать и пытаться вытолкнуть свое содержимое наружу. Он попытался сдержать рвотный позыв, но в этой короткой схватке победителем вышел желудок.

Отплевавшись, он вытер рот рукавом.

— Вот уж не думал, что рукотворные переходы могут так укачать, — сказал он сам себе и перевел дух.

В дополнение к тошноте голова вела себя так, будто в ней организовали небольшую плавильню.

В следующий раз, — подумал он, — от экспериментов с не опробованными технологиями надо будет воздержаться. Это хреново сказывается на моем здоровье! Так, стоп… чего-то не хватает.

Он вдруг понял, что на берегу находится в одиночестве. Ни Киры, ни Паши нигде не было. Нет, бросить они его не могли. По крайней мере, Кира бы этого не позволила. Увести ее силой Паша не мог. Значит…

— Это значит, что они потерялись по дороге, — он вслух довершил мысль. — Тоже мне, технологии… кто теперь оплатит сверхурочные?

Поднявшись на ноги и сбросив с плеч рюкзак, он потянулся. В спине хрустнуло несколько позвонков, вставших на место. Посмотрев на берег, Проводник расстегнул "молнию" нагрудного кармана и вытащил компас. Тот исправно указывал на север — в сторону леса.

— Что же, — пробормотал он, — не будем нарушать традиции.

Компас вернулся в карман, а рюкзак — на плечи. Проводник двинулся к лесу. Склон был пологим, и подниматься на него не составляло большого труда, хотя за спиной и висел тяжелый рюкзак. Проводника сразу посетила мысль избавиться от лишнего груза, но, рассудив, что аккумуляторы могут еще пригодиться, решил немного попотеть. В конце концов, он намеревался найти если не цивилизацию, то хотя бы селение, в котором смог бы обменять ненужное на провиант. Ему уже приходилось бывать в подобных мирах, где все еще царило средневековье, да и при должном подходе всегда можно было найти общий язык с аборигенами. В последний раз, правда, его чуть не сожгли, но это уже частности — все зависело от того, куда попадешь и как потом будешь себя вести.

Лес действительно был густ. С левой стороны он упирался в крутой холм, справа же его огораживал обрыв уходящий в море. Проводнику предстояло довольно долго петлять среди деревьев и, подумав об этом, он уже начал сомневаться, стоит ли вообще начинать. Но раз решился, то надо действовать, тем более что обойти лес никак не получится. Стоя здесь, перед этой зеленой стеной, он вдруг подумал о своих спутниках, которые каким-то образом "потерялись". Разумеется, Проводник знал, что нестабильные переходы способны на многие вещи, но он еще ни разу не видел, чтобы один переход мог разбросать группу черт знает куда и как. Что больше всего удивляло, так это то, что Проводник остался цел. Почему переход так же не разбросал его тело? И что самое главное, где, черт подери, он оказался? Все это вопросы, которые наверняка останутся без ответа, как впрочем, и многие другие.

Собравшись с силами, он пошел вперед. Путь оказался не так сложен, как ему показалось сначала. Крупные корни попадались редко, что не могло не радовать: хотя бы уменьшался риск за них запнуться и растелиться по земле в самый "подходящий" момент. Можно было немного расслабиться и подумать по дороге. А ведь он даже не знал, что будет теперь делать. Да, раньше он попадал в неразвитые миры, но тогда ведь существовал путь назад. Путь, который он знал и в котором он был уверен. Проходя через который он мог не опасаться потеряться во времени и пространстве, до конца жизни ища путь домой. Конечно, он мог бы остаться в любом мире, который бы ему понравился, но… несмотря на все минусы и недостатки родного, он всегда тянулся обратно.

Периодически сверяясь с компасом и поглядывая по сторонам в поиске "случайно" блуждающих поблизости аборигенов, он вспоминал, как все начиналось. Как впервые он прошел через переход и увидел то, что было по ту сторону. Как вдохнул чужой воздух и вкусил чужой хлеб. И как впервые провел туда других. Те миры, в общем-то, ничем не отличались от родного. Но это лишь в редких случаях. Чем больше он путешествовал, тем больше различий и противоречий встречал. Что было правильно в одном мире, то считалось неприемлемым в другом. Что казалось полным бредом или идиотизмом, то порой бывало единственно правильным и логичным. С тех пор, как стали открываться переходы, это стало смыслом его жизни: вечное путешествие по неизвестным местам… и возможность показывать их другим. Конечно же, за свою плату. Его дед протестовал против этого, постоянно твердя что-то о нарушении законов миров, нарушении баланса, да и вообще, чуть ли ни всего на свете. Он искренне верил, что Господь создал этот мир не для того, чтобы человек стремился его покинуть. Обычно все заканчивалось очередной лекцией с цитированием отрывков из Библии.

Впрочем, это Проводника не останавливало — он продолжал заниматься тем, чем хотел. Когда деда не стало, ничего в его жизни не изменилось. Но изменения коснулись его окружения. С каждым годом они становились все заметнее, вылезая на поверхность как волдыри на обожженной коже. Сыграл ли он в этом основную роль? Он так не считал. В конце концов, это могло быть и простым совпадением — его занятие и последствия активности переходов. Мог ли его дед в действительности знать эти тонкости, Проводнику было неизвестно. Это вполне могло оказаться его очередной байкой, которая за редким исключением имела отношение к реальности и, что более удивительно, получила вполне реальное воплощение. Но все это не давало ответов на вопросы, которые непременно появятся. И с ними придется рано или поздно разбираться.

Проводник остановился. Перед ним открывалась небольшая поляна, сливавшаяся с участком вырубленного леса. Из сочной густой травы тут и там торчали небольшие пеньки. А в центре поляны стояла причина срубленных деревьев — двухэтажный деревянный дом. Недалеко от него стояла беседка и еще одно сооружение, которое, скорее всего было простой баней или небольшим сараем. Сам дом больше походил на двухэтажную вариацию обычной избы. Смотря на все это, он испытывал какое-то смутное чувство обмана, нереальности. Как если бы он спал и видел на редкость реалистичный сон. Чувство это не улетучилось, как он того ожидал. Наоборот, оно стало лишь еще сильнее.

Поправив лямки рюкзака, Проводник пошел прямо к дому. По внешнему виду нельзя было сказать, что тот нежилой, хотя хоть каких-нибудь признаков жизни нигде не наблюдалось. Проходя мимо беседки, он заметил на небольшом столике открытую книгу. Легкий ветерок изредка шевелил страницы. Она не выглядела потрепанной или старой. Создавалось впечатление, что оставили ее здесь недавно. Он подошел ко второму строению. Взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь оказалась не заперта и с легким скрипом отворилась. Как он и предполагал, это была баня. Закрыв дверь, Проводник направился к дому. Вокруг было тихо. Изредка из глубины леса доносилось пение птиц и шелест листвы. Обманчивое спокойствие…

Он собрался было взяться за дверную ручку, но остановил руку на мгновение, сжал пальцы в кулак и вежливо постучал. Ответа не последовало. Он постучал еще раз, но уже громче. Тот же результат. Решив, что хуже уже не сделаешь, Проводник толкнул дверь. Та неслышно открылась и негромко стукнула по стене. За дверью был полумрак, окутавший короткий коридор. Изнутри шел легкий запах древесины… и чего-то еще, что пока он не мог опознать. Какой-то далекий, но очень знакомый запах. Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Половицы негромко поскрипывали под его шагами, но звук казался громче из-за странной тишины внутри дома. Как если бы закрыв дверь, он отрезал от себя все внешние звуки.

Полутемный коридор вел в просторную комнату, однако туда Проводник сразу не пошел — пройдя чуть вперед, он остановился у двери по правую руку. Открыв ее, он увидел кабинет. Здесь не было ничего необычного: письменный стол со стопкой бумаг, полностью заставленные книжные полки, керосиновая лампа… и никакого чувства заброшенности. Дело было даже не в отсутствии пыли — само место излучало энергию жизни, то самое чувство, которое невозможно спутать с чем-то иным, когда видишь и знаешь, что место обитаемо. После стольких брошенных и пустых мест, где ему приходилось бывать, он просто чувствовал недавнее присутствие людей.

Выйдя из кабинета, он осмотрел вторую комнату. Обычная гостиная. Диван, пара кресел, да небольшой стол накрытый синей скатертью. Отсюда вела дверь в кухню, а винтовая лестница уходила наверх. На втором этаже Проводник осмотрел еще три комнаты. Одна из них оказалась небольшой библиотекой. Поначалу он заинтересовался таким обилием книг, но быстро потерял к ним интерес, обнаружив, что все они написаны на неизвестном ему языке, хотя и виденном ранее — на страницах были те же иероглифы, которые он видел три года назад. И не где-нибудь, а в последнем походе, где он распрощался со своей копной волос. Это совпадение несколько удивляло, хотя и не намного.

Оставшиеся две комнаты — спальня и чулан — ничего интересного, кроме того, что здесь явно жила женщина, собой не представляли. В желудке заурчало.

М-да… — подумал Проводник, и устало вздохнул, — проглотить что-нибудь сейчас бы не помешало. Такое чувство, что я не ел уже целую вечность…

Он спустился по лестнице и прошел на кухню, по пути стянув с плеч рюкзак и оставив его рядом с креслом. Беглый осмотр принес лишь разочарование: нет ничего, что можно было бы съесть. Осмотрев настенные шкафчики и обнаружив там только посуду, он пришел к выводу, что хозяйка этого дома либо вообще не ест, либо берет еду где-то в другом месте. Ко всему прочему, здесь не было даже воды. Вернувшись в гостиную, он достал из рюкзака сухпаек, уселся в кресло и стал без особого интереса его жевать. Он ни о чем не думал — не хотел. Все что ему сейчас было нужно, так это просто хороший отдых. Чтобы хоть на некоторое время просто расслабиться и не ломать голову над очередными загадками, не шарахаться от каких-нибудь безобразных тварей или еще чего-нибудь в равной степени приятного. Съев сухпаек, он откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и начал разглядывать потолок. А через короткое время незаметно для себя он заснул.

Спал он без сновидений. Просто пребывал в сумрачном мире, на границе сна и яви, где нет ни времени, ни того, что могло бы его отмерять. Внезапно острое чувство опасности вырвало из этого сумрака и открыло его глаза. Перед ним была молодая женщина. Внимательный, оценивающий взгляд. Белый халат на голое тело, голова обернута полотенцем. Красивое, с мягкими чертами лицо, тонкие, аккуратные брови. Да, она была красивой… за исключением одного нюанса. А точнее двух: сине-серый оттенок кожи и красные как кровь глаза. Черный ободок радужки и кошачьи зрачки весьма заметно контрастировали с красным, как и он в свою очередь с сине-серым цветом кожи.

Она смотрела на него, уперев руки в бока.

— Хорошо спалось? — заговорила она на чистом русском.

Проводник, не ожидая такого поворота событий, не сразу нашелся что сказать. Обычно приходилось общаться с местными "на пальцах".

— Гм… да, неплохо, — не делая резких движений, он медленно поднялся с кресла. — Я прошу прощения, что так бесцеремонно вломился в ваш дом, но вас не оказалось внутри, а дверь была не заперта.

— И поэтому ты решил подождать моего появления здесь, — закончила за него женщина.

Проводник развел руками и виновато улыбнулся.

— Я не вор, если прекрасной даме так показалось. Просто проходил мимо и хотел отдохнуть перед дальнейшей дорогой. Я путешественник.

Да уж, — мысленно хмыкнул он, — путешественник во всех смыслах.

Незнакомка иронично изогнула бровь:

— Это в каких же?

— Не понял?

— И этот туда же, — она закатила глаза. — Ладно. "Да уж, путешественник во всех смыслах" — разве не твоя мысль?

Мысли читаешь?! — подумал он.

— Читаю, — ответила она тоном человека, которому уже надоели одними и теми же вопросами.

И не только читаю, — Проводник услышал в голове ее голос. — Теперь тебе легче?

— Ух… м-да. — Он почесал подбородок.

— Итак… каким же образом такой путешественник оказался там, где не должен был оказаться?

— Ты же умеешь читать мысли, вот и выуди нужное из моей головы, — сразу ответил он. — Если бы я знал, то уж наверняка сказал. Просто из желания понять, как вернуться обратно.

— Я так понимаю, это было… вот так, — последние ее слова раздались уже за спиной Проводника.

Он обернулся и с удивлением увидел эту же женщину, но уже не в халате, а в простых джинсах и тонкой летней куртке. Полотенце тоже исчезло, открыв густые, темные с синим отливом волосы, ровными прядями ложащиеся на плечи.

— Однако, — нахмурился Проводник. — Телепатия и телепортация в одном флаконе. Восхитительно.

Она изогнула бровь.

— Вообще-то, я наглядно показала, как ты мог тут оказаться. Но здесь, как вы любите говорить, не сводятся концы с концами.

— А конкретно?

— Люди не могут открывать дыры в пространстве-времени, — на ее лице заиграла легкая улыбка.

— Тогда у меня для тебя есть новость, — он сделал серьезное выражение лица, — ты попала в шоу "скрытая камера".

— Что? — она непонимающе заморгала.

— Я пошутил.

— О. Понятно. Шутник…

— Не знаю, что там тебе известно о людях, но одно я могу сказать точно: умеют. Или то, что я здесь — недостаточное доказательство?

— Достаточное… — ее лицо вдруг изменилось. Казалось, она слышит что-то доступное только ей.

Все вокруг внезапно потемнело, плавно переходя во мрак, в который Проводник не так давно падал. Исчезло все: комната, дом, лес, мир. Осталась лишь чернильная тьма. Отовсюду раздавался тихий, вкрадчивый голос незнакомки.

— И довольно интересное…

Он увидел перед собой мелкие облачка серого дыма. Они клубились и медленно сливались в одно, принимая очертания лежащего человеческого тела. Большого. Очень большого. По сравнению с ним, он был не больше коробка спичек. Очертания приняли знакомые формы — то же лицо, те же глаза, то же тело… это была она. Она лежала в этой пустоте и смотрела на него, подперев голову руками, точно маленькая девочка, наблюдающая за своим плюшевым мишкой.

— Доказательство… — тихий шепот, идущий отовсюду. Это были последние слова, которые он услышал, прежде чем отключиться.

Проводник очнулся в кровати. Голова раскалывалась как после хорошей попойки. Он медленно сел и осмотрелся. Без удивления он понял, что находился в спальне дома, где увидел…

Стоп, — мысленно скомандовал он себе. — Что я увидел? Ни черта не помню. Помню, как оказался здесь. Как нашел дом и его осмотрел. Как вернулся в гостиную… и все. Но ведь что-то было… что-то…

— Если ты будешь так громко думать, — из-за двери донесся женский голос, — то очень скоро начнешь мне мешать.

В комнату вошла молодая женщина. Хотя правильнее сказать — девушка. И довольно странного вида: кожа сине-серая, глаза красные, волосы темные с синевой… и запах. Тот, что был в доме, когда Проводник едва в нем оказался. Тогда запах казался слабым и эфемерным, едва различимым на фоне других, но теперь его можно было отчетливо уловить в воздухе. Проводник попытался определить, что же это такое, но не смог вспомнить, где и когда ему встречался этот странный запах. Он оглядел комнату и только теперь заметил, что все его вещи, включая рюкзак, куда-то исчезли, а вместо защитного костюма на нем была простая пижама.

Чем дальше, тем интереснее, — подумал он, глядя на пижаму.

— А… ты, собственно, кто? — спросил он у незнакомки.

— Похоже, все сложнее, чем я думала. — Она покачала головой и подошла к кровати, сложив руки на груди. — Ты правда не помнишь?

Проводник нахмурился, напрягая те извилины, которые болели меньше всего.

— Нет, ничего… а что я должен помнить?

— Это мой дом. Когда я вернулась, то нашла тебя в гостиной, где ты беспробудно спал. Короткий разговор… и оп! Ты падаешь без сознания на пол. Поначалу меня это удивило — на вид вроде бы крепкий… но я догадываюсь в чем может быть дело.

— И в чем же?

— Ты можешь рассказать, как попал сюда? Не конкретно в дом, а на остров вообще.

— Думаю да. По крайней мере, это я еще помню. — Он почесал затылок.

Опустив большую часть злоключений на корабле, Проводник рассказал о системе перемещения, цветном туннеле и о дальнейших последствиях.

Девушка недолгое время молчала, обдумывая услышанное.

— Значит, вместо троих здесь оказался один, — задумчиво произнесла она. — Подобная технология была у эвкидов, но я еще ни разу не видела ее у людей. Ладно, неважно. А вот что до эффектов, то здесь все зависит от индивидуальной переносимости. Дело в том, что данная технология не дает высокой надежности при перемещении… скажем так, одушевленных предметов. Результат может быть абсолютно непредсказуем.

— Погоди, но ты-то откуда это можешь знать?

— Моя раса развивала знания в этой области поколениями, а я не могу знать? — она иронично усмехнулась. — Постоянное совершенствование технологий и способов перемещения… что и сыграло с нами злую шутку.

Она погрустнела.

— Что-то случилось со всеми нами. Не только с нашим миром; со всей вселенной, в которой он был. Когда это произошло, я была еще ребенком и плохо помню детали… но кое-что сохранилось не только в моей памяти. Так уж случилось, что в год моего рождения открыли особый вид энергии. Ее назвали Кореллия — в честь богини ветра. И так уж совпало, что мои родители так же назвали и меня, — легкая, почти незаметная улыбка коснулась уголков ее губ. — Эта энергия позволяла не только сделать перемещения более стабильными, но и открывать новые горизонты в параллельных пространстве и времени. До этого мы могли лишь перемещаться внутри нашего пространства-времени и только в нашей же звездной системе — на большее просто не хватало мощности. Однако с новым открытием все изменилось в точности до наоборот. Возможности стали безграничны. — Она опустила глаза. — Это и стало причиной гибели моей расы.

— Постой… вы могли путешествовать во времени?

— Не совсем так. Мы получили возможность перемещаться не только внутри нашего пространства-времени, но и в других, параллельных нашему, при этом не покидая нашу же вселенную. На самом деле существует великое множество параллельных копий отдельно взятой вселенной. Их бесконечно много. При этом каждая из них является самостоятельной единицей, которая порождает такое же бесконечное множество копий себя.

— Не понял… бесконечное число одинаковых вселенных?

— Нет. Хотя они и одинаковы по сути, все они различны. В каждой копии есть свое уникальное отличие от других. Каждое действие порождает новую копию, в которой оно совершено, но уже по-другому, создавая таким образом цепь связанных общей сутью копий, но различающихся между собой всеми возможными вариациями конкретного действия и его результатов. Например, возьмем тебя. В своей вселенной ты согласился помочь тем людям, в результате чего оказался здесь. Но есть и другая вариация твоей вселенной, где ты отказался и остался там, здесь уже не появившись.

— Хм, — Проводник нахмурился, — но тогда получается, что выбор уже сделан и, по сути, является лишь иллюзией. Как я могу выбирать, если в любом случае будут все вариации?

— В этом и смысл, — она подняла указательный палец, многозначительно кивнув. — Однако здесь тоже есть свои особенности. Эти копии… я неспроста называю их копиями. Проблема в том, что они недолговечны, как оригиналы. Через какой-то отрезок времени они начинают распадаться, иногда сливаясь с другими копиями, создавая своеобразные аномалии — дыры-переходы.

— Переходы? — Проводник вдруг почувствовал, как накатило неприятное чувство и внутри него что-то шевельнулось. Во рту мгновенно пересохло.

— Да, — как ни в чем не бывало, продолжала Кореллия, — переходы. Точки соприкосновения разрушающихся копий. Со временем ткань их пространства истончается и иногда совмещается с другими такими же.

— Господи… — прошептал он.

— Что-то случилось?

Проводник будто не слышал. Перед глазами вспышками проносились воспоминания обо всех его походах. Каждый переход. Эти странные, опасные явления, дарующие смерть и богатство. Он смотрел прямо перед собой, но ничего не видел, кроме этих проклятых аномалий. На лбу выступил пот. Постепенно пришло понимание, кто он и откуда на самом деле. Проводник не мог поверить и не хотел принимать правду. Ужас осознания простой истины обрушился на него словно стена воды, прорвавшая старую плотину.

Он поднес ладонь ко лбу, будто у него ужасно разболелась голова.

— Снова галлюцинации? — озадаченно произнесла Кореллия.

Он опустил руку и посмотрел на нее. Его глаза как-то странно блестели.

— Если все так, как ты говоришь, то я сам ничем не отличаюсь от галлюцинации.

Кореллия села на кровать.

— Почему?

— Что происходит с копиями потом?

Она помолчала, давая понять, что ждет ответа на свой вопрос, но, выдержав паузу, снова заговорила:

— Они просто исчезают. Распадаются. Как и те, кто там оставался. Так почему ты решил, что не отличаешься от галлюцинации?

— Это… — он тяжело вздохнул. — Просто вывод. Если эти дыры-переходы следствие разрушения копии вселенной, то я — ее порождение. Копия самого себя из вселенной-оригинала. Я правильно понимаю?

Кореллия посмотрела на него, затем куда-то в сторону. Через мгновение ее взгляд снова вернулся на Проводника.

— Да, все правильно.

— А что будет со мной? Я тоже исчезну? Вот так просто — бах! — и как не бывало?!

— По правде говоря, этого я не знаю, — она виновато улыбнулась. — Может, и не исчезнешь. Как у вас говорят, поживем — увидим. Но пока что не стоит об этом думать. Так будет легче. А сейчас спускайся вниз, тебе нужно поесть.

Она поднялась с кровати и пошла к двери.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросил Проводник, когда она уже выходила из комнаты.

Кореллия остановилась и, обернувшись, ответила:

— Разве мне нужна причина?

Когда она ушла, Проводник еще несколько минут сидел молча и смотрел на свои руки. Что он теперь будет делать, когда возвращаться некуда? Да если бы и было, то каким образом? Закрыть глаза и представить, что он дома? Слепо верить, что нужный переход обязательно найдется? Все это не имело смысла. Не став дожидаться второго приглашения, он отбросил тонкое одеяло в сторону и встал с кровати. В спальне его вещей точно не было — в этом он уже окончательно убедился.

Надо у нее узнать, где мои вещи, — он сделал зарубку в памяти.

Как есть, в пижаме, он спустился по лестнице и прошел на кухню. За пустующим столом сидела Кореллия и молча на него смотрела.

— Может у меня проблемы со зрением… — произнес он с извиняющимися нотками, — но кроме тебя здесь ничего нет. Если конечно ты не хочешь сыграть роль основного блюда.

— Вообще-то я ждала тебя. Чтобы ты определился, что будешь есть.

— Гм, — задумчиво протянул он, — я неприхотлив в таких вопросах. Я все ем.

— Что, даже запеченных гусениц с тараканами? — она добродушно рассмеялась. — Ну хорошо. Попробуй это.

Она щелкнула пальцами, и на столе появился большой серебряный поднос с несколькими тарелками. Он просто возник из ниоткуда. На двух тарелках, несомненно, были салаты — в основном овощи и фрукты, хотя и не совсем естественных цветов. Но вот с другими двумя дело обстояло не так ясно. Это было нечто среднее между вареным мясом, спагетти и спаржей одновременно, обильно посыпанных специями. И все это подозрительно шевелилось. Выглядело, конечно, не слишком аппетитно, но пахло вполне сносно.

Проводник прочистил горло и уже собрался высказаться по этому поводу, но Кореллия его опередила:

— О, как же я могла забыть о питье!

Следом на столе возник большой графин с чем-то зеленым.

— Кхм… что это? — указал он на нечто шевелящееся.

— Это моллюски. Ешь, а то ведь расползутся.

Он брезгливо посмотрел на шевелящуюся массу.

— Спасибо, но я предпочитаю, когда моя еда убита перед тем, как я начну ее есть. У тебя есть что-нибудь попроще и что не шевелится?

— Конечно, — она пожала плечами.

Щелчок ее пальцев, и все исчезло со стола. Вместо этого появилась большая тарелка с картофельным пюре, котлетами и салатом. Рядом была кружка черного чая. Пар лениво потянулся вверх от горячей пищи.

— Вот это уже другое дело, — одобрительно сказал он и сел за стол. — А ты?

— А я подожду в духе русских народных сказок. Вот поешь, в баньке попаришься… а уж потом поем я, — она расплылась в недвусмысленной улыбке.

Проводник так и замер с поднесенной ложкой ко рту. Уж кого-кого, а этого персонажа сказок знают все…

— Бабуля, да вы никак помолодели, — заметил он. — И где вы получили такой бодрый цвет лица?

Кореллия звонко рассмеялась.

— Я пошутила. Само собой, я не Баба Яга. Ну и выражение у тебя на лице было!

— Да… все равно, что сказать "дорогой, я чуточку беременна".

— Нет, это уже не смешно.

Дальше он молча орудовал ложкой, пока тарелка не опустела. Наступил черед чая. Он был горячим и крепким, без сахара. В точности, как он и любил.

По всей видимости, она читает не только мысли, — предположил он. Кореллия никак не отреагировала, но он все же заметил мимолетную улыбку на ее губах. Стараясь ни о чем не думать, он неторопливо пил чай. Вскоре опустела и кружка.

— Доволен? — спросила она.

— Еще бы. Только вот одно мне не дает покоя: как у тебя это получается? Еда ведь настоящая.

— Это очень просто, — она сделала неопределенный жест рукой. — Здесь я могу делать любые изменения с материей. Можно сделать живое дерево из стула, на котором ты сидишь. Или запеченную индейку. Или еще что-нибудь, на что хватит фантазии. А можно и ничего с ним не делать — тогда нужная вещь появится там, где я захочу.

— Потрясающе. Отличная новость для тех, кто мечтает о роге изобилия.

— Может быть. Только это работает в рамках отдельно взятой вселенной. Я хоть и обладаю почти божественной силой, но богиней не являюсь, — она улыбнулась.

— Что ж… это должно меня удивить?

— Нет, почему же? Я это говорю потому, что мы вполне можем встретить моих почитателей. Есть и такие.

— Тебе поклоняются? — Проводник приподнял брови.

— Не вижу ни одной причины, почему этого быть не должно, — пожала она плечами.

Он потер шею и бегло осмотрел кухню.

— А где мойка?

— Зачем же? — она щелкнула пальцами и посуда исчезла. — Все гораздо проще.

— Ха… ты не думала пойти в рекламу или кино? Производители бы серьезно сэкономили на спецэффектах.

— У меня есть и другие занятия.

Проводник замолчал. Снова накатили мрачные мысли о нынешнем положении дел. Больше всего он боялся потерять цель в жизни — но именно к этому сейчас все и шло. Он не мог представить себя влачащего бесцельное, ненужное существование. Ему всегда было жизненно необходимым иметь хоть какую-то цель, к которой он мог бы стремиться, гнаться за ней, круша любые препятствия на пути. Можно было озадачиться поиском дороги домой, но где гарантии будет ли дом еще существовать, когда дорога наконец найдется?

Задумавшись, он не сразу заметил, как Кореллия встала из-за стола и подошла сзади. Он почувствовал на щеке жар ее руки, а затем и запах — тот самый запах, который почуял едва войдя в дом. Запах этот был знаком, но он не мог тогда вспомнить, с чем-нибудь его ассоциировать… он просто помнил этот странный запах. Но, помнил он или нет, а чувствовал этот запах отчетливо: как будто к его лицу поднесли банку со специями.

Она погладила его по щеке и тихо произнесла:

— Я знаю, чем тебе заняться.

А он подумал: "Корица, вот что это такое. Точно, корица… и что-то еще…"

По орбите бледного и невзрачного планетоида сквозь ледяную пустоту космоса безмолвно плыла орбитальная станция. Ее корпус тускло освещался слабым светом далекого голубого карлика. Редкими маленькими огоньками виднелись иллюминаторы, образуя причудливый узор. Рядом с огромной дверью шлюза шагали прямо по корпусу две крошечные человеческие фигурки, запакованные в темно-серые скафандры. И хотя их лица были скрыты затенением обзорных стекол гермошлемов, по очертаниям тел вполне угадывалось, что это мужчина и женщина.

Проводник, продолжая идти, сверился с показателями, которые отображались прямо на стекле шлема — давление, запас воздуха, мониторинг жизненных функций — все было в порядке. Красным маркером в виде вертикальной стрелки указывалось место назначения. Еще сто метров и они достигнут цели. Он взглянул на Кореллию идущую рядом и снова поразился технологиям этого мира. Скафандры, которые они "позаимствовали" на станции, внешне напоминали костюмы гонщиков Формулы-1 — по сравнению с ними, космонавты его века выглядели просто громадными увальнями. Отличие от костюмов гонщиков было в прочных пластинах, закрывавших наиболее открытые участки тела и коробке за спиной размером с небольшой ранец, в которой находилась система регенерации воздуха. В качестве приятного дополнения в комплект входили высокие ботинки на магнитной подошве.

— Черт… еще три дня назад я починял примусы и наслаждался отдыхом, — произнес он. — А что теперь? Теперь я шагаю по внешней обшивке космической станции у черта на рогах. Разве не восхитительно?

— Да что на тебя нашло? — прозвучал голос Кореллии из динамиков, встроенных в гермошлем. — Ты же сам хотел заниматься хоть чем-нибудь, разве нет?

— Да, так, но… как-то все быстро развивается. Слишком быстро.

— И что с того?

— Я бы предпочел чуть сбавить темп. — Он помолчал. — Ну… так как ты собираешься поймать его за задницу? Он ведь все-таки сбежал.

— Малыш Ставро далеко не уйдет, можешь мне поверить.

— Было бы куда проще открыть переход и…

— Я знаю! — она перебила его. — Но как ты себе это представляешь? У нас ведь нет достоверной информации, куда именно он отправился. И как мне, наугад переход открыть что ли? К тому же, не всегда можно попасть точно туда, куда нужно — все это довольно сложно.

— Я заметил. Кстати, мы почти дошли. Смотри, пробоина не так уж и велика. А столько шуму подняли! К слову, я по специальности не сварщик орбитальных объектов, так что… — он негромко рассмеялся.

— Не зря же мы предусмотрительно "забыли" детали обшивки, — Кореллия пожала плечами. — Тут нет иллюминаторов, да и никто над этим участком станции сейчас не летает. Место самое подходящее.

— Думаешь, они не заметят?

Она остановилась и осмотрелась, дабы окончательно убедиться в том, что их никто не увидит.

— Они даже зарегистрировать этот импульс не в состоянии, не говоря уже обо всем остальном… так, отойди. Да, вот сюда.

Кореллия свела ладони вместе. Подержала их так около минуты. Поначалу ничего не происходило, все было так, как прежде. Однако теперь вокруг ее рук появилось призрачное свечение. Оно было почти незаметно, но постепенно наливалось синим оттенком, становясь все более насыщенным. Медленно, очень медленно ее ладони стали расходиться в стороны, открывая маленький шарик, бывший не больше мяча для гольфа. Ладони продолжали отдаляться друг от друга и шарик этот увеличивался, насыщаясь синей энергией, обволакивающей ее руки. Проводник с интересом наблюдал происходящее. Впервые это он увидел еще на острове, когда Кореллия предложила ему "поработать вместе". Когда она затронула тему перемещений, он согласился не колеблясь. Какое, казалось бы, дело на кого работать? Если суть оставалась та же, то ему было без разницы. Только вот разница была теперь в том, что не он водил.

А крохотный недавно шарик уже разросся до размеров кабины вертолета. Кореллия больше не держала его в руках — шар висел в полуметре от обшивки станции, испуская мерцающий синий свет.

Почти как голубой карлик, — подумал Проводник.

Верно, — раздался в голове ее голос, — почти.

Она коснулась шара пальцами, будто стараясь зацепиться за его поверхность, а затем резко рванула руками в стороны. Шар разверзся, открыв путь в маленький грузовой отсек звездолета, вырвав из него мощный поток воздуха, незакрепленные ящики и человека в униформе пилота. Он пролетел мимо них с одновременно ошарашенным и искаженным ужасом лицом, беззвучно стукнулся об обшивку станции и полетел дальше, в безмолвную пустоту космоса. Вакуум быстро опустошил маленький отсек от воздуха, и теперь в нем больше ничего не шелохнулось. Лишь тревожно мигали лампы аварийной ситуации, безмолвно сигнализируя о разгерметизации.

— Ну вот и все, — произнесла Кореллия, — можно заходить.

— Бедняга, — пробормотал Проводник, глядя вслед удалявшемуся телу. Он отвернулся и посмотрел на черное стекло шлема Кореллии. — По-моему, это было лишнее.

— Ничего не поделаешь, — буднично ответила она, — иногда такое случается. Я не могу заранее знать, что происходит по ту сторону. Что? Ты специально затемнение отключил, чтобы на меня вот так посмотреть?

Проводник молчал.

— Просто прими это как данность, — продолжила она. — На производстве тоже бывают несчастные случаи. И что, стоит ли убиваться по этому поводу?

— Может быть.

— А я думаю, что не стоит. И вообще, нечего тут стоять и терять время. Пошли внутрь.

Высказавшись, Кореллия прошла через открывшийся переход. Проводник снова обернулся, но тела пилота уже не увидел.

— Просто я сам однажды так чуть не умер, — сказал он, обращаясь в пустоту. Он не ждал, что Кореллия ответит, да и, в общем-то, не хотел ничего слушать по этому поводу. Иногда просто возникало желание сказать что-то, высказаться, пусть даже его и не волновало чье-то мнение на этот счет.

Как только они оказались внутри, шар исчез, как и дыра, через которую они прошли. Кореллия осмотрелась. Задержала взгляд на небольшом терминале возле герметичной двери.

— Нужно выровнять давление в отсеках, — сказала она, подойдя к терминалу. После нескольких нажатых сенсорных кнопок в грузовой отсек подалась атмосфера корабля. Вся процедура заняла всего две минуты. — Вот теперь все нормально. Можно снять шлемы.

Кореллия так и поступила. Проводник последовал ее примеру.

— Странная какая-то дверь, — произнесла она.

— Что в ней странного? Дверь как дверь. Металл вроде бы. Что тебя не устраивает?

— Я не припомню, чтобы у обычных можно было настраивать скорость вплоть до мгновенной, — нахмурилась она. Повозившись с терминалом и выставив ради интереса скорость почти на минимум, она открыла дверь. Только вместо того, чтобы просто открыться, дверь "утекла" в стены. Кореллия улыбнулась и добавила: — Надо же! Я и не знала, что это начали ставить на звездолеты.

Выставив скорость на максимум, она закрыла дверь. Та меньше чем за секунду "вылилась" из стен, приняв прежний вид.

— Что-то похожее мне уже попадалось, — хмыкнул Проводник.

— Нано-двери?

— Лифт.

Она снова открыла дверь и прошла в следующий отсек. Пара коек, стол и какой-то ящик, расцветкой напоминавший автомат с газировкой — вот и все, что здесь было. Кореллия не удостоила этого внимания и открыла следующую дверь, ведущую в пилотскую кабину.

Проводник посмотрел на обилие кнопок, тумблеров, маленьких дисплеев и покачал головой.

— Надеюсь, ты умеешь этим управлять, — сказал он.

— Я летала на более старой модели, но не думаю, что здесь слишком большие различия. Вот и проверим, — она сделала приглашающий жест в сторону второго кресла.

Проводник молча сел. Посмотрел на приборную панель, затем на Кореллию:

— Если ты думаешь, что я смогу помочь, то это вряд ли. Тут все на этих долбаных иероглифах.

Она улыбнулась.

— Зари это общепринятый язык во всех цивилизованных системах этой галактики. И нам очень повезло, что я его знаю.

— Хорошо, профессор, что дальше?

— Дальше… сейчас посмотрим ближайшие маршруты транспортников.

Над приборной панелью вспыхнул голографический экран, на котором отобразилась карта звездной системы с высвеченными на ней линиями маршрутов. Всего в системе насчитывалось четыре планеты и пять станций, самая отдаленная из которых была именно та, рядом с которой они и находились. Все это соединялось между собой одиночными пульсирующими линиями.

— Хорошенький расклад, — заметил Проводник.

— И не говори. Но в любом случае нашей мышке придется сначала побывать вот здесь, — она ткнула пальцем в изображение коричневой планеты. — Шахтерская колония Л-3. Это единственный путь, ведущий отсюда. Место не самое живописное, надо сказать… жизни нет, атмосфера для дыхания непригодна. Голый камень.

— Да нас ждет потрясающий отдых в курортной зоне и номер на двоих с шампанским!

— Ах, — она хлопнула в ладоши, — это так романтично!

Взглянув друг на друга, они рассмеялись.

— Ну ладно, — посмеявшись, сказал Проводник, — теперь к делу. Нам давно пора отчаливать, пока эти олухи что-нибудь не заподозрили.

— Да, верно, — согласилась Кореллия. Она посмотрела на экран, и немного помедлив, начала прокладывать курс. — Мы полетим тем же маршрутом, что и обычный транспорт. Времени на это уйдет около двадцати семи часов, так что придумай себе занятие, чтобы не умереть от скуки.

— Я уж что-нибудь придумаю, — покивал Проводник. — А что потом? Как ты будешь разгуливать по колонии? Снаружи-то еще ладно, но внутри…

— Если здесь от меня шарахались, это еще не значит, что это же будет происходить и там, — пожала она плечами. — Порой с самими шахтерами случается такое… это довольно трудно описать словами. Я уже молчу о концентрационных лагерях на отдаленных планетах.

Проводник хмыкнул.

— Судя по реакции яйцеголовых со станции, им нечасто приходилось видеть тебе подобных.

— А разве следовало от них ожидать чего-то другого? Моя раса давно вымерла, что твои динозавры. Остались лишь такие одиночки как я. Потерянные и разбросанные по вселенным, вдали друг от друга. По-твоему, реакция этих людей должна вызывать удивление?

Он промолчал.

Кореллия подождала немного, ожидая, что Проводник все же скажет что-нибудь по этому поводу, но тот продолжал хранить молчание. Он даже ни о чем не думал — просто ждал. Сделав вид, будто это ее разочаровало, она повернулась к экрану. Выставила курс, запустила двигатели и, взявшись за штурвал, плавно начала отдаляться от станции. Когда корабль отдалился на безопасное расстояние, она снова посмотрела на Проводника:

— Пристегивайся. Сейчас тряхнет.

Он молча пристегнул ремни. Щелчки тумблеров, несколько легких нажатий кнопок… послышалось низкое гудение. Оно постепенно набирало высоту. Когда оно переросло в вой, раздался приглушенный удар где-то сзади, а Проводника невидимой рукой вжало в кресло. На короткий миг ему даже показалось, что он может стать второй обивкой кресла. За стеклом кабины звезды стали медленно двигаться навстречу. Постепенно невидимая рука ослабляла хватку, и давление перегрузки медленно сходило на нет. Когда оно исчезло совсем, Проводник перевел дух и взглянул на Кореллию:

— Да уж, тряхнуло что надо.

— А то. Но это еще ерунда. Не знаю как здесь, но в старых моделях некоторые умельцы умудрялись перепрограммировать контроллер скачка, увеличивая мощность почти вдвое. Немногие, правда, выдерживали перегрузку. — Она замолчала, сверяясь с показателями аппаратуры. Выставив необходимые поправки, она добавила: — Теперь можешь отстегнуться, дальше мы полетим не меняя скорости.

Проводник отстегнул ремни и поднялся с кресла. Едва сделав пару шагов, он посмотрел на свои ноги и недовольно покачал головой.

— Эти чертовы сапоги весят килограмм пять каждый. Кто придумал, чтобы они не надевались поверх обычных, от скафандра, а были его частью?

Кореллия лишь улыбнулась и пожала плечами.

— Пойду, сброшу с себя оковы, — он кивнул в сторону жилого отсека.

— Вот этого делать не следует, — Кореллия сделала останавливающий жест. — Одно дело шлем надеть при необходимости, другое — целый скафандр. Ты же не хочешь повторить судьбу того бедолаги?

— А с чего должна произойти разгерметизация? Ты же спонтанно переходы не открываешь, — он издал смешок.

— Нет, конечно. Но в случае чего, согласись, шлем не требует много времени на то, чтобы его надеть.

— Ну хорошо. Водружу свое бренное тело на койку как есть и попробую поспать. — Он снова себя оглядел. — Если это вообще возможно. А… ты все это время будешь сидеть тут?

— Нет, — она хитро улыбнулась, — я составлю тебе компанию. Автопилот сам довезет нас туда, куда надо.

Проводник кивнул.

— Что ж, отлично.

И с этими словами ушел в жилой отсек.

Он лежал на койке и разглядывал потолок. Металлические пластины ровными квадратами выстраивались по всей его площади, переходили на стены, а затем на пол. Все было сделано так, что если не приглядываться, то квадраты эти сразу и не заметишь, но стоило лишь обратить чуть больше внимания, как они тут же проявлялись. Цветной ящик в углу оказался простым холодильником. В нем было полно еды и питья, что не могло не радовать. Будет от чего облегчиться в тесном корабельном сортире при случае, — подумал с усмешкой Проводник. — Только как, интересно, это делать, не снимая скафандра…

Рядом на полу лежал серый ранец. Без него запаса воздуха в скафандре хватит всего на минуту, но этого времени вполне достаточно, чтобы пристегнуть его обратно. Проводник поднял руку и посмотрел на материал скафандра. Создавалось впечатление, что он соткан из множества крошечных шестиугольников, меняющих цвет в зависимости от освещения. И если там, на обшивке станции, они хорошо отражали свет (отчего ему казалось, что скафандр будто вымазали в масле или еще чем-то), то здесь их поверхность казалось матовой, неспособной отразить даже слабенький блик. Хотя чему удивляться, если тут даже двери вовсю пользуют нанотехнологии…

На второй койке спала Кореллия. Про себя Проводник отметил, что, в общем-то, рад этому: можно думать относительно спокойно, не опасаясь "брякнуть" что-нибудь не то. Отчасти ее способность с чтением мыслей ему казалась интересной, но он не был от этого в восторге. Его не особенно радовала перспектива находиться рядом с женщиной, которая чуть ли не в буквальном смысле видит его насквозь и знает, о чем он думает. Прямо-таки тотальная осведомленность.

А думал он о дальнейшем развитии событий. Что же будет потом, когда Кореллия наконец получит в свою цепкую хватку этого Ставро? Чем этот человек так важен для нее, Проводник не знал. Она всячески обходила эту тему, так ничего ему толком и не объяснив, кроме разве что одного: Ставро обладает тем, чем не должен и это у него следует отобрать. Ни объяснений, ни конкретной цели — ничего. Просто какая-то погоня за призраками… но что еще остается, когда выбирать не из чего?

Он повернулся на бок и посмотрел на нее. Время, когда ее внешний вид был для него в диковинку, прошло. Он смотрел на нее как смотрел бы на любую другую женщину, не испытывая при этом желания раздеть ее взглядом. Да и если говорить на чистоту, как женщина она его не привлекала: горячее, точно у больного в лихорадке тело и стойкий запах корицы оказывали не шибко-то хорошее впечатление.

Полежав еще немного, Проводник поднялся с койки. Спать не хотелось, есть тоже. Недолго раздумывая над выбором занятия, он направился в грузовой отсек. Тот был почти пуст: полезную площадь занимали лишь несколько закрепленных контейнеров средних размеров с очередными иероглифами. Помимо этих забавных закорючек на контейнерах были и знаки хрупкого груза — надтреснутый бокал, перечеркнутый косой линией.

Надо же, — подумал Проводник, — совсем как дома.

Он внимательно осмотрел ближайший контейнер, прежде чем предпринять попытку его открыть, но пришел к выводу, что голыми руками это сделать не удастся. Все было надежно запечатано. С другими контейнерами была та же песня. Раздосадованный, он вернулся в жилой отсек. Кореллия по-прежнему спала, только теперь перевернулась на другой бок. Проводник тоже лег. А спустя немного времени погрузился в беспокойный сон.

Кто-то будил его. Сначала потрясли за плечо. Вставать страсть как не хотелось. К черту эту встречу, он не встанет, пока не полежит еще хотя бы минут десять. Опять кто-то затряс его плечо. Когда ожидаемого эффекта это не произвело, его пару раз ударили по щекам.

— Просыпайся! — какая-то женщина.

Павел что-то промычал и нехотя открыл глаза. Кира.

Ну да, — с раздражением подумал он, — кто же еще.

— О-ох… что случилось?

— Обстановка снова поменялась. Видишь?

Он сонно огляделся. Если в прошлый раз они оказались на какой-то глыбе, парящей в пространстве, то теперь это был куб, внутри которого они находились. Огромный, простирающийся вокруг них на десятки, если не сотни километров бетонный куб. На всех его стенках, словно насмехаясь над привычным понятием гравитации, стояла различная мебель, начиная со стульев, заканчивая гардеробами. На обеденных столах без какого-либо порядка красовались блюда с яствами, кувшинами, бутылками шампанского и пива. Здесь запросто рядом могли находиться самые изысканные блюда от лучших поваров и обычный шашлык, равно как норковая шуба и старый протертый халат, весь в масляных пятнах. Вся окружающая обстановка была насквозь пропитана ощущением полного беспорядка, хаотичности.

Павел с беспокойством перевел взгляд на Киру:

— Это трудно не заметить. Сколько раз это уже случалось?

— Я сбилась со счета.

Павел, услышав это, рассмеялся.

— Черт, ты все еще пытаешься сохранить человечность, киска?

— Я тебе не киска, — ответила Кира без каких-либо эмоций в голосе. — Держи язык за зубами, пока они у тебя есть.

— О да, мать твою, это самое лучше решение всех проблем! Всех! — он снова расхохотался. — Ну так! Чем все кончилось в прошлый раз? Мы вроде бы передвинули какой-то камешек, нет?

— Да, камешек. И то, по чистой случайности, — она сделала недовольное выражение лица. — Если и тут так же будем действовать, проведем времени здесь гораздо больше…

Он поднялся на ноги и потянулся. В спине пару раз хрустнуло.

— А что такое время здесь? — хмыкнул Паша, глядя на нее. — Я уже забыл, что такое жажда, не говоря уже о желании облегчиться. Разве в такой ситуации время имеет хоть какое-то значение?

Кира немного помолчала.

— Я думаю, имеет, — она рассеяно пожала плечами. — Что если к моменту, когда мы найдем выход, все, кого мы знали, состарятся или даже умрут? Ты об этом не думал?

— А что если ничего не изменится? С таким же успехом может оказаться, что все время проведенное здесь могло уместиться в одну-единственную секунду.

— Ты так думаешь?

— Нет, блин, фантазирую! Конечно я так думаю! То есть, я думаю, что это вполне возможно, как и то, что думаешь ты. Вот что я думаю.

Кира закатила глаза.

— Опять тебя потянуло на этот идиотский каламбур, — произнесла она с несчастным видом.

— Да! Именно опять. Потому что я больше не знаю, чем занять голову, чтобы не свихнуться от всего этого бреда, который с нами тут происходит. Вот каково, а? — Паша подошел к круглому столу из лакированного дерева с обилием тарелок. Взял первую попавшуюся и с легкостью порвал ее вместе с пищей, как бумагу. Послышался даже характерный звук. — Вот это, по-твоему, как воспринимать?

Он ударил кулаком по столу, и тот проломился точно сделанный из картона.

— А? Как? Ты же видишь, что все это плоская картинка. Здесь нет ничего настоящего. Если этот бред принимать всерьез, то очень скоро можно получить телеграмму с текстом: "Уезжаю, твоя крыша".

— Давай ты успокоишься? — строго произнесла Кира, едва заметно нахмурив брови. — Если так психовать, результат лучше не будет. Давай просто подумаем, хорошо?

— Подумаем? Да о чем тут думать!

— Ну как же о чем. Разве ты не заметил некоторой закономерности в этих… местах?

Паша взялся за голову и прошелся туда-сюда с хмурой физиономией, явно недовольный тем, что его словесный поток был так бесцеремонно прерван.

— Нет, не заметил.

Кира издала вздох, полный усталости и бессилия.

— Как можно это не заметить? Ты хоть что-нибудь кроме себя вообще замечаешь?

Паша раскинул руки в стороны и посмотрел на нее извиняющимся взглядом:

— О, ну конечно! Например, я отлично замечаю твои шикарные сиськи, но, бля, это что, имеет отношение к ситуации?

— Да причем тут… что?! — на мгновение ей показалось, что она потеряла дар речи.

— Я уже не говорю про не менее аппетитную задницу, — добавил он с самым серьезным видом, — но и в этом случае…

— Заткнись! — крикнула она. — Хватит! Все вы мужики одинаковые, только об одном и думаете.

Паша, улыбаясь, покивал и слегка поклонился, разведя руками.

— Циничный ублюдок, — процедила она сквозь зубы, — на кой черт я вообще трачу с тобой время? Я сама найду выход. А ты — делай что хочешь.

Кира развернулась и пошла прочь.

— Ну и проваливай! Не очень-то ты и нужна, — он самодовольно хмыкнул. — Я и без тебя управлюсь.

Посмотрев ей вслед, он повернулся в другую сторону и пошел вперед.

Вот уже четвертый час он пытался дойти до стенки куба, но у него никак не получалось сократить дистанцию. Нет, стенка, до которой он хотел дойти, вовсе не отдалялась от него по мере продвижения вперед. Она просто не приближалась. Как будто он шел по гигантской беговой дорожке, запущенной на скорости его шага. Усталости он по-прежнему не чувствовал — лишь с тупым упорством продолжал передвигать ногами, ни о чем не думая. Думать здесь вредно, — так он для себя решил. И не думал. Во всяком случае, старался этого не делать, сохраняя голову пустой и незаполненной всевозможными вопросами. Если задавать себе вопросы об этом месте… этих местах… то рано или поздно можно просто свихнуться от окружающей алогичности и хаоса. Теперь Павел был твердо уверен: надо было остаться на корабле. Пусть там были эти чертовы мутанты, какой-то больной электронный придурок и кислотные дожди… но там, по крайней мере, все было просто и понятно. Он смотрел вперед, по сторонам. Вокруг по-прежнему была эта глупая мебель и бумажная еда. В попытке отвлечь себя он пробовал жевать ее, однако вкуса, даже бумаги, не почувствовал. Да. Ни вкуса, ни запаха, ни звуков — здесь не было ничего из этого, лишь давящая, ощущаемая почти физически пустота. Единственными звуками здесь было его дыхание и еле слышное шарканье ботинок по бетонной поверхности.

Проходя мимо очередного стола, Паша смахнул с него стопку чистых тарелок. Они рухнули на пол с каким-то глухим, неестественным стуком, будто опасаясь нарушить пустую, незаполненную тишину. Они не разбились — так и остались лежать целы-целехоньки. На вид и не скажешь, что они чем-то отличаются от нормальных: поблескивают себе на свету (который здесь исходил отовсюду, не имея прямых источников), молчаливо так ждут. А потрогаешь — самый обыкновенный картон. Как и все остальное вокруг.

Мир из бумаги, — подумал Павел. — Спички были бы здесь явно вне закона.

Оставив тарелки далеко позади, он продолжал плестись дальше. Мимо него проплывали все те же тумбочки, шкафы и столы. Он уже давно заметил, что все они в большинстве своем были одинаковыми, точно копии друг друга. Это однообразие действовало на нервы. И хоть физической усталости Павел не чувствовал, равно как голода или жажды, он испытывал усталость эмоциональную. Утомленный разум все дальше продвигался к тому состоянию, когда он будет готов отойти в сторону, дав волю непредсказуемым последствиям. Гонимые прочь мысли забирались в самую глубину, погружались в темные закоулки сознания, откуда изредка доставали колючими прутьями, усугубляя и без того плачевное состояние. Все окружение навевало мысли о том, что он провалился в вымышленную реальность, попал внутрь какой-то идиотской компьютерной игры, полной ошибок и недочетов. Или же он попал на самопальный уровень, созданный каким-нибудь подростком, впервые взявшимся за игровой редактор.

Откуда-то донесся глухой удар. Павел остановился и прислушался. Огляделся. Здесь было много шкафов. Гораздо больше, чем он видел ранее. Старые, потрепанные временем, они являли собой жалкое и унылое зрелище. Казалось, кто-то изрядно постарался, колошматя их чем попадалось под руку. Удар раздался снова, и Павел успел заметить, как один из шкафов слабо дрогнул. Осторожно ступая, он неслышно пошел к этому шкафу. Подойдя почти вплотную, он остановился. Кто-то изнутри снова ударил по дверце. Павел тихо достал из кобуры пистолет и снял с предохранителя. Свободной рукой он потянулся к дверце, взялся за ручку и открыл ее, держа под прицелом возможного гостя.

Из тесного пространства шкафа вывалился тощий человек в одних драных подштанниках и рухнул на пол. Его худоба имела явно нездоровый вид: выпирающие через кожу кости создавали впечатление, будто у него напрочь отсутствовала жировая и мышечная ткань. Он больше походил на скелет обтянутый дряблой мертвенно-бледной кожей, чем на живого человека. Его горящие глаза уставились на Павла, и он прохрипел что-то неразборчивое.

— Твою мать… — прошептал Павел с отвращением, продолжая держать "шкафного выходца" на мушке. — Господи Иисусе, да что с тобой случилось?

Выходец опять прохрипел и потянул к нему костлявые руки.

— Сгинь на хрен! — выкрикнул Павел и выстрелил тому в голову. Крови не было. Просто в черепе несчастного появилось небольшое отверстие, которое на его поведении никак не отразилось. — Не сдох?.. Что же… как так?

Труп продолжал на него смотреть и тянуть руки. Павел выстрелил еще раз. Опять никакого эффекта.

— Да что же это… — прошептал он, — к черту. К черту!

Он отошел от тощего тела на несколько шагов, осторожно обошел его и поспешно направился в прежнем направлении, опасливо озираясь назад. Теперь шкафы были повсюду: они вытеснили даже те многочисленные столы, которые так забавно ломались. Павел нервно поглядывал на каждый, ожидая, что услышит стук или что еще хуже — увидит раскрывающуюся дверцу. Пока он продолжал идти, ни один из шкафов таких сюрпризов ему не предоставлял. Пока что тишина нарушалась лишь его шагами.

Хотя он старался сохранять голову от роящихся, точно мухи над медом, мыслей, некоторая их часть все же прорывалась на поверхность сознания, атакуя многострадальный мозг не хуже молота. Что это за место? Как он попал сюда и что вообще тут происходит?

Совсем рядом раздался долгий, мучительный скрип несмазанных петель. Павел повернулся на этот ужасающий в полной тишине звук. Дверца шкафа, такого же, как и сотни других, приоткрылась. За ней не было никаких тощих трупов, жаждущих отмщения. Там вообще ничего не было — одна только тьма, наверняка скрывающая кошмарных чудовищ. Он вдруг услышал (или это ему казалось?) тихий нарастающий гул воздуха, потоком ускользавшего в необъятные недра шкафа.

По спине пробежал холодок.

— Что же за место такое, — простонал Павел. — Все неправильно. Все неверно. Неверно…

Шепча себе под нос, и не упуская из вида странный шкаф, он отошел назад. Обошел его по широкой дуге и двинулся в прежнем направлении.

Тем временем Кира шла через ряды библиотечных полок и картотек. Тут было множество книг, папок, гроссбухов… попадались даже чьи-то школьные тетради и учебники. Поначалу она этому обрадовалась: будет чем заняться, а не мучиться здесь от скуки. Но когда она взяла первую книгу, то лишь разочарованно бросила ее на пол. Все книги, да и все, что имело к ним отношение, оказались бесполезным мусором. Их нельзя было прочесть просто потому, что они представляли собой цельные куски не то бумаги, не то пенопласта, не то первого и второго сразу — она так и не поняла, что это за материал. В любом случае, что бы там ни было, книги являлись простой декорацией, как и все остальное вокруг.

Она шла через бесконечные ряды полок уже несколько часов. Хотя на самом деле правильнее было сказать не ряды — коридоры. Часто попадались перекрестки и развилки, образуя пестрый и замысловатый лабиринт. Под конец пятого часа ее это занятие утомило, и она остановилась, упершись руками в бока. Оглядела фальшивые корешки книг, пестрящие разными цветами — и яркими, и блеклыми — провела рукой по волосам и посмотрела вверх. Верхняя стенка куба была непомерно высоко. Пространство выше полок ничем не ограничивалось, что и навеяло ей запоздалую мысль. Девушка провела рукой по полке. Пощупала, проверяя на прочность. Вроде бы похоже на дерево. Критично оглядев полки, она решилась. Да и что с ней, собственно, могло случиться?

В один прыжок Кира оказалась на ряду полок. Часть ряда проломилась под ее весом, и она чуть было не свалилась обратно, но удержала равновесие и быстро переместилась на целый участок. Доски под ногами тяжело затрещали, готовые проломиться в любой момент, хотя пока что с задачей справлялись. Кира огляделась. Ряды, коридоры полок и шкафов простирались запутанным лабиринтом насколько хватало глаз. Они прерывались ровной линией как раз там, где она распрощалась с Пашей, но впереди, куда она шла уже столько времени, конца не было. Лабиринт упирался в грань куба.

В растерянности, она оглядывалась по сторонам, не зная, куда же ей следует идти. Возвращаться и искать этого самодовольного засранца она не собиралась, зато ей было интересно, сможет ли она сойти с этой грани на другую, перпендикулярную.

Ведь на всех гранях стоит эта дурацкая мебель… — подумала Кира, смотря вдаль, — почему бы и мне там не прогуляться? Все равно здесь больше нечего делать.

А еще ей хотелось проверить себя. Насколько быстро она может двигаться. Больше не тратя время на размышления о философии куба, она рывком бросилась с места. Там где она стояла мгновение назад, доски все же не выдержали и проломились, треснув с глухим хрустом. Она набирала все большую скорость, совершенно не обращая внимания на ломающиеся доски полок под ногами. Когда она их касалась, они, прогибаясь, трещали, но ломались в тот момент, когда ее нога уже совершала следующий рывок. Кира неслась словно болид, оставляя за собой шлейф взвивавшихся в воздух мелких щепок. В ушах свистел ветер, обдувавший все ее тело с все большим упорством, становясь все сильнее по мере повышения скорости. Если бы не ее короткая стрижка, то волосы наверняка бы забавно трепетали на ветру, не в силах сопротивляться потоку воздуха. Спустя минуты две такого бега, Кира начала чувствовать, как нагревается подошва ее обуви.

Интересно, — подумала она, — как скоро они сотрутся?

Она прибавила скорости. Теперь ощущения были такие, как при езде на мотоцикле, набравшем приличную скорость. Километров этак под девяносто. Ей внезапно пришла в голову мысль совершить длинный и высокий прыжок, но, моментально представив, чем это может кончиться, она тут же отбросила эту идею. Подошва уже не просто разогрелась — она едва не горела. Кира замедлила бег, перейдя на скорость спринтера бегущего стометровку, затем на обычный бег и, наконец, остановилась. В очередной раз чуть не рухнула на пол, почти проломив полки, заставленные фальшивыми книгами. Легко спрыгнула вниз и, усевшись на бетонном полу, стала разглядывать подошвы обуви. И хотя ногам было горячо, подошва вопреки ее ощущениям не сгорела и даже не оплавилась — лишь немного стерся протектор. Смотря на результат своего небольшого забега, она улыбнулась сама себе, чувствуя, что начинает любить свое новое тело.

Проводник сидел в кресле с отстегнутыми ремнями безопасности и смотрел, как маленький коричневый шар, несущийся по своей орбите сквозь ледяное пространство космоса, неспешно приближался. Где-то там, так же держась на орбите этой планеты, была станция, неразличимая с такого расстояния. Но он, как и Кореллия, точно знал, что станция там есть. Это был своего рода перевалочный пункт для всех кораблей: и транспортных, и грузовых, и более редких — частных. Последние были редкими из-за отдаленности звездной системы; мало кто из простых частников интересовался мертвыми и безжизненными планетами. Но, тем не менее, они встречались и здесь.

До сближения со станцией оставалось еще довольно много времени и Проводник, не находя иного занятия, продолжал смотреть в иллюминаторы. Пустой и неизменный, за исключением мертвой планеты вид навевал тоску. Планета была единственным, за что мог уцепиться взгляд среди черной пустоты и миллиардов немигающих звезд. Проводник перевел взгляд на приборную панель и без интереса стал ее рассматривать. Кнопки, дисплеи, тумблеры… все это внешне мало чем отличалось от того, что он когда-то видел в кабине "кукурузника". Даже штурвал у пилотского кресла был довольно похож на тот, что он видел в самолете. Отличие разве что в количестве элементов: приборов и кнопок здесь было раза в два больше.

Кораблем по-прежнему управлял автопилот. Кореллия сидела в пилотском кресле и с умиротворенным видом полировала ногти вещицей, напоминающей линейку с закругленными краями. Проводник с некоторым удивлением на это посмотрел.

— Что ты так смотришь? — она ухмыльнулась.

— Да разве ты… гм, а как же все эти дела? — он сделал движение на манер взмаха волшебной палочкой.

— Нет, — улыбнулась Кореллия, — так будет не интересно. Да и мне просто нравится следить за собой в свободное время. Когда же еще этим заниматься?

Проводник не ответил — просто пожал плечами и улыбнулся. Немного погодя, он спросил:

— Сколько нам еще лететь?

— Около часа.

— Понятно. Так у тебя есть идеи, как нам сесть на планету? Да и нужно ли это делать вообще?

Кореллия потянулась в кресле и потерла спину.

— До чего же неудобное кресло… С посадкой не все так просто. Все равно сначала придется побывать на станции для пересадки.

Проводник лишь вопросительно на нее посмотрел.

— На этом кораблике мы не сядем на планету, — ответила она. — Просто сгорим в атмосфере.

— Вот как?

Она хитро улыбнулась.

— А как же! Ты как думал, вот так — р-р-раз! — и готово? Сейчас почти все корабли строятся на орбитальных верфях, никогда не бывая при этом на поверхности планет. Они просто неприспособленны совершать посадку в условиях плотной атмосферы.

— Ага… — задумчиво произнес он, — стало быть, существуют корабли, предназначенные именно для этих целей.

— Улавливаешь суть, — согласно кивнула Кореллия. — Эти корабли в свою очередь ограничены дальностью полета. Так что если нам придется когда-нибудь угнать один из таких, будь готов к тому, что далеко мы на нем не улетим.

— Да, это обнадеживающая новость. Значит, погостим на очередной станции. А как быть с документами? Насколько я понимаю, их все-таки должны проверять, но как раз их-то у нас и нет. Нас радушно встретят, когда выяснится, что этот корабль мы угнали.

Кореллия помолчала, глядя на него, и пожала плечами:

— Что-нибудь придумаем.

— Мне нравится импровизация, но хотелось бы ясности.

Закончив с ногтями, она отложила свою "линейку" в сторону. А именно — прямо на приборную панель. Посмотрела на него.

— Я думаю, можно кое-что сделать, — наконец сказала она. — Как правило, на самой станции документы никто не проверяет, если конечно, это не какое-нибудь особо важное место… ну или нет розыска. То есть, там можно разгуливать свободно, не опасаясь случайных проверок, поскольку все документы проверяют еще при стыковке. Но мы не станем стыковаться. — На ее лице заиграла улыбка, точно у ребенка, задумавшего разыграть весь класс в день шуток. — Понимаешь о чем я?

— Не совсем, — нахмурил брови Проводник. — Ты предлагаешь подлететь к станции, рядом с ней припарковаться и десантироваться внутрь через твой шарик?

— Нет! Я предлагаю остановиться прямо здесь и, как ты удачно выразился, десантироваться на обшивку станции через шар. Почти то же самое, что мы провернули раньше, только наоборот.

— Хорошо… но зачем на обшивку-то? Тогда уж сразу внутрь.

Он замолчал, но, подумав о последствиях, добавил:

— Ну да, разгерметизация… ладно, проехали. Тогда встает другой вопрос: как мы попадем внутрь? Постучим в дверь и скажем: "Привет! Вы заказывали пиццу из глубокого космоса?" Да и зачем оставлять корабль именно здесь?

— Как ты любишь вопросы, — она покачала головой. — Корабль оставим затем, чтобы его не распознали сканерами дальнего действия. Нет корабля на сканере — нет проблем. А уж внутрь мы попадем, это не проблема. Я много времени пробыла на одной из таких "промежуточных" станций. Так вот, обычно с нее в колонию и обратно летают транспортные корабли, перевозящие рабочих и всех остальных, у кого есть там дела. Частота их перелетов зависит от продолжительности рабочей смены, так что даже если нам и придется подождать, то не так долго.

— М-да? Восемь часов на обшивке, это недолго? Ну, или сколько там длится смена?

— Это лучше, чем просто сидеть здесь и разглагольствовать. — Она помолчала. — Ну так что?

Проводник беззлобно фыркнул, явно воспринимая предстоящее без особого энтузиазма.

— Мне не греет душу мысль о том, что придется торчать в открытом космосе столько времени. Разве у нас хватит воздуха в этих рюкзаках?

— Если мне не изменяет память, максимальный срок работы регенератора часов десять. Должно хватить.

Проводник потер щетинистую щеку и вздохнул. Должно хватить — во как. Похоже, она настолько одержима идеей поймать этого типа, что даже готова пойти на такой риск. Перспектива задохнуться ему нравилась еще меньше, чем просто нахождение в черной бездне. Но как он для себя уяснил — чем дальше, тем краше попугаи.

— Какие попугаи? — Кореллия непонимающе посмотрела на него.

— Да такие, пернатые, — ответил Проводник, не удивляясь, что она услышала его мысли. — И красные, и зеленые… и такие как ты тоже, — он хохотнул.

— Не поняла? — она выглядела удивленной и готовой рассердиться, но, пока не знавшей на что. — О чем ты говоришь?

Проводник, улыбаясь, ответил:

— Да мне только что пришло в голову, что твое имя звучит почти так же, как порода… — он рассмеялся, — или вид, не знаю, как правильно сказать… короче, звучит оно как вид мелких таких домашних попугайчиков!

Она посмотрела на него как человек, узнавший о введении налогов на появление в общественных местах. Едва открыв рот, чтобы высказаться по этому поводу, она так же, не говоря ни слова, закрыла его.

— По-твоему, это смешно? — сказала она спустя минуту.

— Да… в смысле, нет, — заговорил он извиняющимся тоном, — просто я на миг представил тебя в образе такого маленького попугайчика. Это показалось мне забавным… — Он посмотрел ей в глаза. — Нет, я вовсе не хотел тебя обидеть таким образом. Прости.

— Ладно, — кивнула она, — хорошо. Сделаю вид, что этого не было. Так на чем мы остановились? Кажется, ты собирался надеть шлем.

— О, похоже, прикинуться шлангом в этот раз не удастся, — расплывшись в улыбке, он поднялся с кресла и направился в жилой отсек.

Они оба стояли в грузовом отсеке. Шлемы были надеты, а регенераторы надежно закреплены. Проводник наблюдал, как она повторила все те же манипуляции с шаром, как он потихоньку разрастался, увеличиваясь в размерах и испуская синий свет. Когда он уперся в пол и потолок отсека, Кореллия обернулась и вопросительно взглянула на Проводника.

— Ты готов? Закрепил нормально?

— Закрепил как надо, — кивнул он в ответ и показал большой палец.

Он уже не раз удостоверился в надежности закрепленных тросов, которые они пристегнули к своим скафандрам, и был спокоен. На самом деле тросы предназначались для закрепления груза, чтобы он не болтался по всему отсеку во время полета — искусственная гравитация поддерживалась только в жилом отсеке и пилотской кабине для экономии энергии. Часть тросов, которые не закрепил предыдущий владелец корабля, парила как призрачные щупальца какого-нибудь стального кальмара. Их Проводник тоже закрепил, чтобы в самый ответственный момент один из них случайно не разбил бы одному из приключенцев стекло гермошлема или не сделал еще что-нибудь не менее приятное.

— Тогда вперед! — бросила она через плечо.

И почему мы просто не открыли дверь отсека? — успел подумать Проводник, прежде чем шар разверзся, и воздух потоком рванул в черноту вакуума. Тросы натянулись, но уверенно держали их в момент рывка. Свою лепту внесли и магнитные ботинки, которые не дали ногам оторваться от пола. Шумный поток быстро иссяк, уступив место абсолютному безмолвию.

— Я не знаю пароль от двери, — ответила Кореллия на его мысленный вопрос.

— Боже… ну зачем ставить пароль на эту дверь?

— А разве в твоем мире водители грузовиков не запирают фуры?

— Ну да, — согласился Проводник. — Тут уж ничего не скажешь. Все, отстегиваемся.

Тросы повисли парящими плетями. Две фигуры в скафандрах нырнули в светящийся шар, открывающий путь в засыпанную алмазами звезд пустоту. Когда они скрылись, шар сузился, превратившись в точку, а затем и вовсе исчез, предоставив одинокий корабль самому себе.

Пройдя через переход на другую сторону, они прямой наводкой полетели на обшивку станции. До нее было недалеко — навскидку метров пятьдесят. Они летели сквозь мрак и безмолвие, слыша лишь собственное дыхание. Вмиг отрезанный от всех внешних звуков (да и вообще всего), Проводник почувствовал, как начинает нарастать беспокойство. Привычное чувство притяжения так же исчезло, вызвав дезориентацию, уничтожив понятия верха и низа. Ошарашенный мозг тщетно пытался подстроиться под новые правила, невольно пробуждая дикого и опасного зверя — панику. Проводник старался не спускать глаз со станции: всякий раз, когда его взгляд падал в бездну, открывшуюся вокруг, страх накатывал на него холодной и липкой волной, точно помои, вылитые на голову в середине зимы. Дыхание сбивалось, сердце гулко стучало в груди, отдаваясь тяжелой пульсацией в висках.

Из динамиков гермошлема раздался обеспокоенный голос Кореллии:

— Как ты себя чувствуешь? Все нормально?

— О да, — Проводник судорожно выдохнул, — все просто прекрасно! Мне кажется, что адреналин сейчас просто польется из ушей!

— Так, — строго произнесла она, — спокойно! Медленно и глубоко вдохни и выдохни. Смотри на станцию. Рассматривай детали, сосредоточься только на них.

Проводник выполнил указания. Вдох… выдох. Сердце продолжало тяжело стучать. Глаза зацепились за серый металл обшивки. Такие же, как и на корабле, квадратные пластины, склепанные вместе, только гораздо большего размера. Редкие иллюминаторы горели белыми прямоугольниками по всей станции, этой цилиндрической формы громадины, заключенной в три вращающихся кольца. Кольца эти в свою очередь крепились к корпусу станции четырьмя несущими конструкциями, образуя "Х" внутри их радиуса. Рассматривая станцию, он старался дышать глубоко и ровно, постепенно приходя в себя. Он даже удивился такой странной реакции, ведь он уже выходил в космос… правда, тогда его ноги касались хоть чего-то. Теперь же все было несколько иначе — вокруг не было абсолютно ничего, за что можно было ухватиться. Не было ничего кроме понимания ничтожности человека в сравнении с этой безграничной, леденящей душу черной пустотой. Ужасающе пустой и непонятной. И единственное, что отделяет от неминуемой смерти — это лишь его скафандр.

Сознавая, что его "подвешанность" в этом пугающем состоянии вот-вот закончится и он, наконец, сможет вновь стоять на ногах, Проводник все же подбирался к своему обычному состоянию полного спокойствия. Мысль о раскинувшейся вокруг бесконечности уже не так сильно пугала его, что не могло не радовать.

В конце концов, — подумал он, ободряя себя, — над этим можно просто не задумываться. Просто плыть вперед… и не думать.

Если тебе от этого легче, — он услышал в голове голос Кореллии, — сойдет и так.

— Смотри, — сказала она вслух, — вон там, за дальним кольцом. Видишь ту точку?

Проводник сощурил глаза и всмотрелся вдаль. Станция действительно была огромна: по сравнению с ней тот корабль, с которого начался его увлекательный экскурс в эру космических технологий, казался просто ничтожным карликом. И там, за дальним кольцом действительно что-то было. Он поразился, насколько острое у Кореллии зрение: он с трудом мог разглядеть это маленькое блеклое пятнышко, что медленно двигалось по направлению к станции. И это не смотря на то, что зрение у него стопроцентное.

— Я так понимаю, это корабль, — произнес он уже уверенным, спокойным голосом.

— Ага. У меня для тебя две новости.

— Ловлю каждое слово.

— Первая — корабль тот скоро приблизится к шлюзам и начнет стыковаться. Вторая — если хотим успеть, то нам придется пошевелиться.

— Да… отличная новость, учитывая то, что мы еще не долетели до обшивки. Мы движемся слишком медленно.

До серой поверхности станции осталось метров десять, которые растягивались чуть ли не на сотню по времени их преодоления.

— Именно поэтому нам придется пошевелиться. Ты уверен, что опять не придется тебя успокаивать?

Проводник почувствовал себя как-то неловко. Он мало чего боялся, но чтобы его приводила в чувство женщина как какого-нибудь маленького мальчика — до такого не доходило никогда. Поборов накатившее смущение, он твердо ответил:

— Не придется.

Когда они наконец приблизились к обшивке, оба выставили руки вперед, чтобы погасить и без того мизерную скорость движения. Сгруппировавшись, каждый прицепился к металлической поверхности магнитными ботинками, и ощущение пространства вновь вернулось, пусть и несколько призрачное.

Кореллия повернулась к Проводнику и указала направление:

— Нам нужно как можно скорее добраться до шлюза, пока корабль еще не пристыковался.

Проводник посмотрел вдаль. Они находились ближе к середине станции, но, даже не смотря на это, до предполагаемого места шлюза было не меньше километров десяти. Он не представлял, как они успеют преодолеть такое расстояние за короткий срок, не имея реактивных двигателей под задницами.

Он скептично взглянул на Кореллию:

— А почему мы не можем просто воспользоваться переходом?

— Мне нужно время, чтобы восстановиться. Я не могу открывать переходы так часто, — она развела руками. — Обычно на отдых я отвожу час, иногда больше. А за это время, сам понимаешь, корабль уже раз десять пристыкуется.

Проводник согласно кивнул.

— Хорошо. Как тогда мы преодолеем это расстояние? Бегом по обшивке?

— Я знаю, что ты любитель побегать, но в этот раз все будет по-другому, — ответила она с улыбкой. — Я покажу.

Она отошла от него и осмотрелась. В основном, поверхность обшивки станции была ровной, лишь изредка встречались углубления и выступы. Первые, по всей видимости, были иллюминаторами, а чем же являлись вторые, ни Кореллия, ни уж тем более Проводник представления не имели.

— Важно правильно выбрать цель… — сказала она, продолжая осматривать поверхность. — Иначе рискуешь проскочить мимо и улететь в открытый космос.

Нацелившись на первый же выступ, находившийся в метрах десяти, она совершила рывок вперед, выставив перед собой руки и оторвавшись ногами от поверхности. Быстро пролетев намеченный отрезок пути, она уперлась руками в выступ и тут же опустила на него ботинки, которые с заметным лишь на уровне вибрации ударом прицепились к металлу. Она подняла голову вверх и посмотрела на Проводника, помахав ему рукой. Тот, посмотрев на нее, лишь покачал головой, вспоминая ситуацию с "относительной" гравитацией на том корабле. Чудная штука: вот ты на полу, а вот — на стене.

— Давай, это легко! — раздался ее голос из динамиков. — Ну же, чего ждешь?

Проводник сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Кореллия перешла с выступа на обшивку, освободив ему место. Он, более не колеблясь, совершил рывок… и полетел к выступу. В последний момент он оттолкнулся лишь в полсилы и преодолел путь не так быстро, как это сделала она. Напряжение вновь вернулось, но было теперь скорее напоминанием об осторожности. Долетев до выступа, он так же уперся в него руками и приклеился к нему ботинками.

— Видишь? — посмотрела на него Кореллия с веселой улыбкой.

— Вижу. У тебя, похоже, богатый опыт в подобных перелетах, — заметил он.

— Да, когда-то пришлось так поскакать, — она издала смешок. — Раз уж ты теперь со схемой действий ознакомлен, то поехали! Или полетели — это как нравится.

— Угу. Полетели.

Кореллия совершила еще один рывок, стремительно удаляясь. Проводник выбрал следующий выступ, который находился в метрах трехстах от него.

— Нет… — покачал он головой, — на твердой почве куда уютнее.

И прыгнул вперед.

Первые десять метров. Ровная череда квадратных пластин. Первая сотня. Иллюминатор. Пролетая мимо него, Проводник успел заметить нескольких людей за большим столом. Погруженные в обсуждение, они не обратили на него внимания. Еще сотня метров и намеченный выступ стал ближе. Пролетая последние метры, он подумал, что, даже совершая такие огромные прыжки, они могут элементарно не успеть.

— Я не думаю, что мы успеем, — произнес он, готовясь прицепиться к выступу.

— А я думаю иначе, — ответила Кореллия. — Во-первых, кораблю сначала нужно до шлюза долететь. Во-вторых, пройти проверку всех документов. А если это грузовой — еще и груз проверять будут, так что не нервничай и продолжай шевелиться.

Проводник уже был на выступе. Он сошел с него на обшивку и посмотрел вперед. Кореллия продолжала двигаться перелетами от одного выступа к другому.

— Что это за выступы? — спросил Проводник.

— Не знаю. Выступы и выступы, тебе-то что?

Он посмотрел на корабль, который с такого расстояния казался крошечным. И двигался очень медленно.

— Может быть, нам и правда хватит времени. Он же просто плетется.

— Тем более! И давай там, не отставай. За что я тебе плачу?

— Ох, вот как? — Проводник добродушно рассмеялся. — Что-то ты, дорогуша, задерживаешь зарплату!

— А ты догони сперва, потом про зарплату поговорим, — Кореллия тоже рассмеялась.

— О-о, что я слышу, — протянул он, прыгнув к следующему выступу. Тот находился примерно на том же расстоянии — метров триста, может чуть больше. — Это попытка подразнить?

— Конечно! — весело ответила она. — Я же только этим и занимаюсь.

Долетев до выступа, Проводник не стал больше задерживаться обзором поверхности и совершил следующий рывок. Прыгая от одного выступа к другому и сократив время между прыжками, он догнал Кореллию без особого труда. Выступы шли в несколько рядов, хотя и с приличным расстоянием между ними — почти на два прыжка. Проводник заметил, что расстояние между выступами в ряду одинаковое; это наводило на мысли об их какой-то функциональности, а не просто случайной "пристройкой" к станции. Вряд ли владельцы кают-комнат-или-черт-знает-чего-еще (если тут вообще есть частная собственность) имеют возможность самовольно расширять площадь личного пространства. Да еще в массовом порядке.

Он прыгнул в сторону другого ряда, чтобы не толкаться с Кореллией, пока они будут перелетать эти равные отрезки. Успешно долетев до другого ряда, он вернулся к прежнему направлению, однако прежде чем совершить прыжок, задержался взглядом на корабле. Тот стал уже заметно ближе: они преодолели почти половину пути. Корабль, впрочем, на месте тоже не стоял — он уже находился непосредственно у станции, явно ожидая проверки.

— Времени у нас все меньше, — как бы напоминая, произнес Проводник.

— Знаю.

Они продолжали двигаться дальше. Корабль и шлюз становились все ближе, постепенно уменьшая оставшееся у них время. Очень скоро проверка закончится, и корабль войдет в шлюз, а дверь закроется у них перед носом. Прохлаждаться на обшивке еще несколько часов желания не было у обоих, поэтому они постарались прибавить скорости, насколько это было возможно.

В динамиках раздались какие-то харкающе-хрипящие звуки. И хотя это походило на бессмысленную последовательность этих самых звуков, впечатление складывалось, что было это ничем иным, как речью.

— Это еще что такое? — удивленно спросил Проводник.

— Кто-то пробился на нашу частоту, вот что!

— Как это может быть?

— О Небеса, да откуда я знаю?! — ответила она чуть резче, чем ей того хотелось. — Так, ладно. Этот засранец интересуется, что мы делаем на внешней обшивке и почему имеем наглость засорять его эфир!

— Так пошли его. Что еще я могу на это ответить?

— Наверное, что-нибудь ободряющее, поскольку у нас назревают проблемы.

— У-у, вот это да. Такая радостная новость. И в чем же дело? Здесь запрещено околачиваться на обшивке в свободное время?

Опять раздались эти харкающие звуки.

— Что на этот раз? — усмехнулся Проводник.

— Он повторил вопрос. И грозится доложить охране, если мы не объяснимся. — Кореллия издала вздох и немного помолчала. — Ладно, помолчи пока, а я попробую урезонить этого типа.

Проводник молчал и слушал. Когда Кореллия начала произносить подобные звуки, что они недавно услышали, он был несколько удивлен. До этого момента он ни разу не слышал, чтобы она говорила на этом странном языке, и слышать это сейчас (да и вообще слышать эти ужасные звуки, которые на корню убивали ее мягкий и красивый голос) было не то что удивительно — это вызывало легкое недоумение.

Охреневал долго и упорно, — вспомнил вдруг Проводник любимую фразочку одного своего приятеля. — Вот тут бы это пришлось очень кстати.

Остановившись на очередном выступе, он посмотрел в сторону корабля. Тот был уже совсем близко: в каких-то два-три прыжка. Отсюда можно было без особых затруднений его рассмотреть — корабль был немал, основную часть его корпуса занимали огромные контейнеры, закрепленные прямо на обшивке. Этакий космический поезд, висящий вертикально в пространстве, относительно поверхности станции.

— Завязывай болтовню и пошевеливайся, — сказал Проводник. — Уже почти добрались.

Вижу, — ответ раздался в голове.

Кореллия бросила напоследок пару коротких фраз таинственному слушателю и замолчала. Повисшую тишину несколько раз пытался нарушить этот радиолюбитель, но они его проигнорировали, переключившись на другую частоту. Однако от дальнейших радиопереговоров они решили отказаться.

Смотри, шлюз открывается, — мысленно обратилась она к Проводнику. К этому моменту от корабля их отделял всего один прыжок.

Осталось только до него долететь, — так же мысленно ответил он. — Но на этом наше приключение не оканчивается, как я понимаю.

Точно. Когда попадем внутрь, начнется самое трудное — найти Ставро. Это не так-то просто сделать, учитывая мой цвет кожи.

А что с ним не так? — от этой мысли Проводник расплылся в ухмылке. — Неужели во всей этой вселенной люди не встречали синекожих девиц? Я помню, как на предыдущей станции на тебя пучили глаза, но чем это нам помешает?

Конечно встречали. Но дело не в том, что это выглядит необычно на их общем фоне. Такие как я здесь не обладают никакими правами.

И здесь такая же байда?

Ты о чем?

В моем мире… гм, вселенной… то же самое было с неграми. Правда, это время уже давно прошло. Сейчас балом правит политкорректность.

Ох, неужели? Нам бы с тобой надо почаще болтать на отвлеченные темы.

Да, не помешало бы.

Они долетели до корабля, который медленно двигался внутрь шлюза. Прицепившись к нему магнитными ботинками, они стали ждать. Их никто не заметил — они спокойно дождались конца шлюзования и спрыгнули на пол отсека, чтобы не рухнуть с корпуса корабля, когда включится искусственная сила гравитации.

Сила притяжения появилась внезапно. Ощущение было не самым приятным — все равно, что бросить на плечи мешок с картошкой. А спустя несколько минут появился и комитет по встрече: группа людей в черных скафандрах и оружием в руках.

Дорогуша, — подумал Проводник, обращаясь к Кореллии, — если ты умеешь делать предметы и людей невидимыми, то сейчас самое время.

Вот тут я тебя огорчу, — ответила она, — занятия по этой дисциплине я успешно прогуляла.

Проводник огляделся. Бежать некуда, прятаться негде: кругом открытое пространство. Конечно, можно было встать за опорами корабля (что, в общем-то, они и сделали), но там нельзя было прятаться вечно — в любой момент их могли заметить. А, судя по тому, что люди в форме направлялись в их сторону, то произойдет это очень скоро.

Такая блестящая мысль спешки так отвратно провалилась, — мысленно заметил он.

У тебя были другие идеи, как попасть внутрь?

Кто бы мог подумать: мы могли просто постучать.

Очень смешно.

Тем временем люди с оружием приближались. Они явно не спешили.

Да уж, куда тут торопиться, — подумал Проводник, — все равно никуда не денемся… возьмут, что называется, тепленькими.

Группа, по всей видимости, здешней охраны вышла на прямую видимость, обошла опоры корабля и, взяв двух "зайцев" на прицел, остановилась. Всего Проводник насчитал семь человек, шесть из которых держали его и Кореллию на мушке винтовок футуристичного вида. Чистенькие, опрятные… бронеэлементы на скафандрах так и сверкают. Последний был вооружен только подобием пистолета. Он сделал шаг навстречу и встал, упершись руками в бока, смотря на них с нескрываемым презрением.

Он что-то злобно прохаркал, сверля их глазами.

— Со всей этой спешкой я совсем забыла о камерах наблюдения, — с досадой произнесла Кореллия. — Надо полагать, засветились мы еще на подлете. Просто великолепно, твою мать!

Проводник хмыкнул.

— Лучше переведи-ка, что нужно вот этому козлу, — он ткнул пальцем в сторону хмурого офицера, который с плохо скрываемым интересом слушал незнакомый ему язык.

— Он требует убрать затемнение и назваться.

— Тогда не будем сердить дядей с автоматами.

Они почти синхронно отключили затемнение гермошлемов. Увидев лицо Кореллии, офицер как-то недобро усмехнулся и оценивающим взглядом окинул ее с ног до головы. Затем взглянул на Проводника и с той же ухмылкой что-то спросил. Проводник никак не отреагировал, лишь молча на него смотрел. Офицер понимающе кивнул, жестом подозвал двоих с винтовками и, указав на Проводника, что-то произнес.

— Что он говорит? — Проводник посмотрел на Кореллию.

— Тебя отведут в общую камеру.

— Разделяют, значит. Потрясающе, — сказал он, закатив глаза. — А с тобой что?

— На меня у этого хмыря похоже свои планы, — мрачно произнесла она.

Двое охранников подошли к Проводнику и жестом указали направление, для уверенности направив на него стволы винтовок. Понимая, что ничего другого не остается, он молча поднял руки и пошел вперед.

Надеюсь, ты знаешь что делать, — адресовал он ей мысль.

А я надеюсь, ты не станешь делать что-нибудь, что не следовало.

Это например?

Постарайся не убить никого по дороге.

Раз уж ты просишь.

Ее привели в одиночную камеру. Пока ее сюда вели, Кореллия обратила внимание, что остальные камеры в этом блоке пусты. Шаги раздавались эхом в тусклом и унылом коридоре, через который она прошла, прежде чем оказаться в маленькой и тесной комнатушке с минимумом удобств. Грубые металлические стены, тускло светящая лампа на потолке. Жесткая и неудобная койка делила и без того маленькое пространство с унитазом в соседнем углу — вот и все, что здесь было.

— Рассказывай, — просто сказал человек с пистолетом в кобуре. Он стоял в дверях, двое других оставались в коридоре. Кореллия так же обратила внимание, что скафандры у этих людей во многом отличались от тех, что носила она и Проводник. Материал был другой, броня… и необычные гермошлемы. Когда они прошли через шлюз и оказались уже на самой станции, шлемы эти просто "утекли".

— Не заставляй меня повторять.

— А что рассказывать? — Кореллия сделала удивленный вид, хотя все отлично понимала.

— Ты это брось, — рявкнул он, — а не то так пройдусь по твоей роже, что никакая реконструкция не поможет! Рассказывай, что ты и твой дружок делали на внешней обшивке?

Она посмотрела на него как на идиота.

— Детей! Чем мы там еще могли заниматься?

— Да ты наглая сучка, как я погляжу.

— Не представляешь насколько, — фыркнула она.

Человек шагнул ближе и ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Получилась звонкая пощечина.

— Что вы делали на обшивке?

— Поднимаешь руку на женщину? — сказала она, потерев щеку. — Тебе-то какое до этого дело, а, Йейтс?

Человек подозрительно на нее покосился и, не оборачиваясь, сказал:

— Закройте дверь.

Один из двоих, что по-прежнему были в коридоре, не задавая вопросов выполнил приказ.

— Итак, — сказал Йейтс, сложив руки на груди, — откуда какой-то синей шалаве известно мое имя, если я не представился?

Кореллия пожала плечами:

— Мог бы быть и повежливее. Я могу тебе сказать и не только твое имя, — она посмотрела ему в глаза. — И не только то, что ты собирался со мной тут делать. Хотя это у тебя и не получится, потому что друг твой встает все реже, и ты боишься, как бы он вообще не перестал. Поэтому ты срываешь злобу на подчиненных, но в большей степени, конечно же, на таких как я. Синих шалавах, как ты выразился.

Глаза Йейтса понемногу начинали округляться.

— А можно копнуть еще глубже и узнать, что…

Он отвесил ей еще одну пощечину. Раздался звонкий удар, и Кореллия почувствовала, как щека начинает гореть.

— Это все, на что ты способен?

— Более бредового дерьма я в жизни не слышал. Что ты тут мне заливаешь? Говори, синяя сука, а не то я…

— Снова меня ударишь? Ну да, трахнуть-то ты меня не можешь, так хоть так развлечься решил? А теперь сядь, — она повелевающим жестом указала на пол, где он стоял.

Йейтс сначала недоуменно на нее посмотрел, а потом и вовсе рассмеялся.

— Тебе голову напекло на обшивке или ты в каком-то своем мире живешь? — ответил он, смеясь. — И что будет, если я не сяду? Ты мне сказочку расскажешь?

Сядь, — Кореллия смотрела на него холодным и колючим взглядом.

Йейтс почувствовал, как его ноги вдруг подкосились, и он безвольно рухнул на пол, упершись спиной в дверь. Его взгляд был полон удивления и непонимания одновременно: от ее голоса в голове и этой внезапной парализации, заставившей его упасть.

— У тебя нет того, что мне нужно, — спокойно произнесла она, — и ты для меня бесполезен. Но… кое-какую службу ты сослужишь. Мне нужен человек по имени Ставро Хирк. Я знаю, что он был здесь, но мне надо знать, где он сейчас, понимаешь? А раз ты не знаешь где он, то мне нужен человек, который будет знать, как эту информацию получить. Понимаешь, к чему я клоню?

Йейтс как-то неопределенно потряс головой.

— Документы. Ты пойдешь и найдешь в базе запись о Ставро Хирке. Не знаю, как у вас здесь это называется, но смысл надеюсь, понятен?

— Ух… да, — кивнул Йейтс. — В базе зарегистрированных пилотов, бывавших на станции, ведется учет, кто, откуда и куда летал.

— Вот и славно! — Кореллия улыбнулась и жестом приказала ему встать. Йейтс тут же подпрыгнул на ноги, точно верный пес готовый услужить. Разве что хвостом не вилял. — Иди туда и добудь сведения. Я подожду здесь, чтобы лишний раз не тревожить твоих подчиненных… нам ведь не нужен шум, правда?

Прежнее удивленное выражение лица Йейтса сменилось неприязненной маской отвращения.

— А если я не сделаю того, что ты хочешь? Ты заставишь меня пойти туда как марионетку?

— Нет, — она покачала головой и изобразила подобие улыбки, — я просто сделаю так.

Голова Йейтса резко заболела. И не просто как какая-нибудь мигрень — боль усиливалась, билась о череп изнутри, росла и крепла в попытках разорвать мозг. Когда он поднес руки к вискам и уже был готов взвыть от чудовищной боли, пронзившей его голову, все внезапно прекратилось, точно кто-то щелкнул переключателем. Йейтс судорожно выдохнул и в ужасе уставился на нее слезящимися глазами.

— Все серьезно, как видишь, — сказала она.

Он кивнул.

— Я тебя понял. — Йейтс сглотнул подступивший к горлу комок. — Ты ведь не сделаешь этого, если я выполню то, что требуется?

— Ну, если ты будешь хорошим мальчиком и все сделаешь правильно, так уж и быть, твою голову я оставлю в покое, — заверила она с честным видом. — Но для начала тебе следует перестать грубить. Вообще. — Она помолчала, глядя на него. — Теперь можешь идти.

Снова почувствовав себя хозяином своего тела, Йейтс развернулся к двери и громко постучал.

— Охрана. Откройте дверь.

Дверь отворилась, и он вышел. Оба охранника стоявших в коридоре увидели его бледное лицо и озадаченно переглянулись. Закрыв дверь камеры, они молча направились следом.

Йейтс с мрачным видом шел мимо людей, которые так же шли ему навстречу, проходили мимо него, в большинстве своем не обращая никакого внимания. Все они были заняты чем-то своим, и его присутствие в их мыслях совершенно не требовалось — даже наоборот. Это бы помешало выполнению их дел, которые они наверняка хотели закончить как можно скорее и убраться к хреновой бабушке со станции. Он понимал это желание: уже как несколько лет этот кусок дерьма витающий в пространстве работал все хуже. Ремонтные работы дела не меняют — нет-нет, да что-нибудь опять сломается, выйдет из строя или вообще отключится на хрен. Что далеко ходить: на прошлой неделе в нескольких секторах отключилась гравитация…

А что теперь? Теперь он — мальчик на побегушках у какой-то синекожей шлюшки. Разве, мать ее, не восхитительно? Даже те странности, что творились в камере, не так заостряли на себе внимание, как сам факт ее превосходства над ним, что само по себе было немыслимо. Конечно, способности подобного рода были уже давно не в новинку, но то, что ими стали обладать эти синекожие засранцы вызывало опасения. Очень серьезные опасения. Что если их число начнет (что вполне вероятно) расти? Переворотов, по крайней мере локальных, в таком случае не избежать. А если выяснится вдруг, что они так же могут этому обучаться, то… что он будет делать, имея целую колонию дешевой рабочей силы, вышедшей из-под контроля? Это немаловажный вопрос, учитывая количество урановых запасов планеты, которые они разрабатывают.

Пройдя по широкому, залитому светом коридору, Йейтс подошел к лифту и нажал кнопку вызова. После непродолжительного ожидания, двери лифта с мягким сигналом разошлись в стороны, открыв просторную кабину, наполовину заполненную людьми. Никто ни с кем не говорил, на лицах — безразличие.

Еще одна партия дальнобойщиков, — с пренебрежением подумал он, входя в лифт. Нажав кнопку нужного уровня, Йейтс заложил руки за спину и стал ждать. За все время, которое он простоял в лифте, ни один из пилотов не вымолвил ни слова: в воздухе повисла почти осязаемая напряженная тишина. Несколько раз лифт совершал остановку, кто-то выходил, кто-то наоборот, присоединялся к их молчаливой поездке. Йейтс знал, в чем тут было дело — в его форме. Личный скафандр уже давно лежал на положенном ему месте и теперь Йейтс сковывал всех напряжением своей чистой и выглаженной формой начальника службы безопасности. Оно и понятно: никто не желал связываться с этим отделением станции во избежание длительных и тщательных проверок, если вдруг он чем-то покажется им подозрительным.

Поэтому пилоты предпочитали молчать.

Тем лучше для них, — подумал Йейтс, и на его лице появилась еле заметная усмешка.

Мягкий сигнал возвестил об остановке лифта. Двери неспешно разошлись в стороны, и он вышел в большое пространство офисного уровня. Сквозь огромные, протянувшиеся от пола до потолка окна (назвать это какими-то жалкими иллюминаторами язык просто не поворачивался) пестрили мелкие точки далеких звезд, на фоне которых ярко горел голубой карлик. Обширную площадь всего уровня украшали живые трава и деревья с цветочными клумбами, соседствующие с небольшими декоративными фонтанчиками в виде скульптур. Обилие всей этой зелени создавало впечатление, что попавший сюда человек оказался не где-нибудь на орбите далекой планеты, а в настоящем, цветущем парке.

Постояв минуту, Йейтс, направился к головному отделению службы безопасности. Он прошел по аллейке, попутно заметив работников отдела снабжения, собравшихся около дельфина-фонтана. Они что-то с жаром обсуждали, ничего не замечая вокруг. Неподалеку от них стоял молчаливый мужчина в униформе охранника. Заметив Йейтса, он приветственно кивнул. Стил был старым знакомым Йейтса и вполне приятным в общении человеком. Иногда после смены они заходили в "Протуберанец", пили пиво, общаясь на отвлеченные от работы темы. Как собеседник Стил ему нравился: всегда было о чем поговорить. Но как работник он не слишком-то резво поднимался по карьерной лестнице.

Однако на этот раз Йейтс прошел мимо него молча. Сейчас было куда более важное дело, которое следовало как-то утрясти. Возле входных дверей отделения его так же встретили двое в униформе. Поприветствовав, они без лишних слов пропустили его внутрь.

Когда он оказался в своем кабинете, чувство что за ним наблюдают несколько притупилось. Нельзя сказать, что оно пропало вовсе — он по-прежнему помнил, что эта зловещая сволочь в камере все еще ждет его. И если он хочет жить и здравствовать, то надо бы пошевелиться. Усевшись в кресло, Йейтс провел рукой над цилиндрическим предметом, лежащим прямо по центру стола. В воздухе вспыхнуло изображение полупрозрачного прямоугольника с небольшими значками и подписями под ними. Некоторое время Йейтс молча смотрел на этот прямоугольник, подперев подбородок рукой. Думал ли он когда-нибудь, что однажды настанет такой день? Определенно нет.

Вздохнув, он коснулся пальцем значка космического корабля. Открылся огромный список с данными пилотов, зарегистрированных в базе. Пробежав взглядом по нему, Йейтс ткнул в кнопку "ПОИСК", почесал затылок, вспоминая имя нужного человека и ввел поисковой запрос. Высветилась бесстрастная надпись "Идет поиск. Ждите" и он стал ждать.

Результаты показались в отдельном окне меньше чем через минуту, но количество этих хреновых Ставро, которых успели зарегистрировать за весь период существования станции, его не очень-то воодушевило: ровно полторы тысячи. Недолго повозившись и скорректировав запрос, Йейтс уменьшил их количество в результатах до двадцати.

Что ж, уже неплохо, — удовлетворенно подумал он, глядя на список. — А нужного пусть ищет сама.

Коммуникатор на столе запищал.

Йейтс нажал кнопку принятия вызова.

— Господин Райзо, — раздался голос, — вы просили проинформировать вас, если возникнут трудности с мужчиной, доставленным сегодня утром.

— Да. Что стряслось?

— Когда с него попытались снять скафандр, он уложил троих шлемом от этого самого скафандра. Попытки надеть на него наручники так же не увенчались успехом. Помимо трех пострадавших теперь и четвертый, с переломом руки.

— Ну так пристрелите его! — заорал Йейтс. — На кой хрен у вас оружие? Для красоты?!

Протянулось секундное молчание.

— Дело в том, — неловко произнес голос, — что он забрал оружие. И все четверо сейчас находятся вместе с ним в качестве заложников…

У Йейтса начали округляться глаза. Он на мгновение почувствовал, что теряет дар речи.

— Ну-ка, повтори, что там произошло?..

— Заложники, господин Райзо. Все четверо.

Йейтс шумно выдохнул, подавляя острое желание грохнуть кулаком по столу. Что тут скажешь: отличное продолжение отличного дня.

— Значит так. Пошли туда группу… — он вдруг замолчал, задумавшись. — Нет, никого не посылай. Просто не дай ему выйти оттуда. Я думаю, можно обойтись без стрельбы.

Он отключил коммуникатор и потер переносицу, устало вздохнув. Посмотрел на голографический пейзаж на стене. Луговую траву и пышные кроны деревьев лениво шевелил ветер; где-то вдалеке виднелись две человеческие фигурки, неспешно идущие к горизонту. Не тратя больше времени, Йейтс скопировал данные на свой карманный голопроектор, выключил настольный и, поднявшись с кресла, вышел из кабинета прочь.

Тем временем, в месте, которое традиционно можно было назвать "участком" или же "отделением" — да как угодно, суть от этого не меняется, — Проводник молча наблюдал за четырьмя людьми в камере. Они в свою очередь смотрели на него. Трое, конечно же, очухались, но видок у них был тот еще — мрачные, напряженные лица с кровоподтеками от ударов шлема, потрепанная, с недостающими пуговицами форма "безопасников". Тут же, в соседней камере сидело еще шесть человек, периодически отпускавшие непонятные Проводнику реплики в адрес этой четверки. Он догадывался, что могли говорить арестанты, но его это мало интересовало. Что же в действительности его интересовало, так это где сейчас Кореллия и как до нее добраться, не зная ни языка, ни архитектуры станции. Он, конечно, мог бы постараться объяснить "на пальцах" что ему нужно, но не видел смысла в пустой трате времени: стоит ему лишь выйти отсюда, как тут же он будет окружен.

Само отделение было сравнительно небольшим: холл, пара офисов и восемь камер, три из которых сейчас были заняты. В последнюю он завел тех, кто оставался в офисах. Единственным выходом отсюда была прозрачная дверь, которую Проводник предусмотрительно вывел из строя. По ту сторону уже давно ждали остальные "безопасники" — он это знал. Оставалось только узнать, как унести отсюда ноги.

Дверь тесной одиночной камеры открылась. Кореллия не без интереса посмотрела на гостя, принесшего ей то, что нужно. Йейтс вошел в камеру и охранник — теперь один — закрыл за ним дверь.

— Убавил охрану? — участливо поинтересовалась она.

— Это не имеет отношения к делу, — сухо ответил Йейтс. — Твой друг там наворопятил дел, так что я даже не знаю кто из вас хуже — ты со своими фокусами, или он, разгуливающий по станции с оружием наперевес.

— Не разгуливает, — заметила она. — Он сидит в отделении с твоими людьми. Разве не так?

Йейтс скривился, будто она учила его как надо работать.

— Я еще не привык к тому, что ты читаешь мысли. — Он помолчал. — Тогда ты уже знаешь, что тебе придется делать.

— Показывай.

Йейтс без лишних слов включил голопроектор. Показалась та же картинка, что была в его кабинете: полупрозрачный прямоугольник со значками. Нажав на значок корабля, Йейтс показал ей данные.

— Двадцать человек, — произнес он, указав на снимки, появившиеся теперь вместо списка, — выбирай любого.

Кореллия бегло осмотрела изображения совершенно непохожих друг на друга мужчин и почти сразу нашла нужного человека. Короткая стрижка, безразличное, ничем непримечательное лицо, кроме разве что мелкого шрама на левой щеке.

— Вот этот, — Кореллия указала на нужное изображение.

— Так… давай посмотрим, — произнес Йейтс, скорее обращаясь к себе, и нажал на снимок.

Открылось новое окно с данными пилота. Информации было немного: фотография, идентификационный номер, тип корабля и маршрут. По всему выходило, что пилот прилетел на гражданском звездолете с той же станции, что и Кореллия с Проводником, однако в графе "ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ" стоял издевательский прочерк.

Вздохнув, Кореллия взглянула на Йейтса.

— Это очень мило, дорогой, но почему не указано место, куда он полетел?

— Потому, что он никуда не улетал. Он здесь, на станции.

— Отлично! — в ее голосе прибавилось оптимизма. — Значит, тебе осталось совсем ничего: найти его.

Йейтс ничего не сказал, но посмотрел на нее взглядом полным нескрываемой ненависти.

— Ладно, — сказал он чуть погодя, — дам на него запрос. Надеюсь, хоть тогда ты от меня отвяжешься.

— Вот видишь, — улыбнулась Кореллия, — мне совсем не нужно превращать тебя в марионетку. Ты все сделаешь самостоятельно.

Не обратив внимания на ее последние слова, Йейтс ткнул пару голографических кнопок и данные пилотов исчезли. Вместо них появилось окно видеовызова со списком контактов. Выбрав нужный, он нажал "ВЫЗОВ". Секунд пять он наблюдал бегающую из стороны в сторону полоску, означавшую набор номера, а спустя это короткое время на голографическом экране появился лысый человек в униформе "безопасника".

— Здравствуйте, господин Райзо, — поприветствовал он.

— Кеол, мне нужно чтобы ты разыскал кое-кого. Это срочно.

— Конечно, босс. Предоставьте данные и я найду его в течение получаса.

— Его данные я сейчас вышлю. Найди этого козла и заблокируй его карту. Он не должен покинуть станцию.

— Будет сделано, босс.

Отключив передачу, Йейтс посмотрел на Кореллию:

— Неужели ты думаешь, что тебе удастся отсюда просто так уйти после этого?

— Могу тебя заверить — так и будет. А сейчас нам пора прогуляться.

Вот уже минут сорок Проводник сидел взаперти, но никто так и не попытался взломать двери и проникнуть внутрь. Все стихло, будто ничего и не произошло. Не найдя других путей отхода он просто ждал. Однако сейчас, когда все вооруженные люди куда-то пропали, он уже начинал подумывать о возможном бегстве. Подойдя к прозрачной двери, он посмотрел наружу. Там был лишь короткий пустой коридор, ведущий к большому открытому пространству. Яркий, стерильный свет полностью застилал собой все, не оставляя даже намеков на затемненные места. Симметричные пластины внутренней обшивки поблескивали чистотой. И ни одного человека поблизости.

Унылое запустение нарушили четыре фигуры. Чтобы понять, кто эти люди вовсе не было нужды напрягать зрение: они быстро пересекли пространство коридора, подойдя к двери почти вплотную. Это был тот хмурый мужик с двумя охранниками, устроивший теплый прием ему и Кореллии, которая так же была здесь. То обстоятельство, что на ней не было наручников, а под прицелом ее никто не держал, показалось Проводнику несколько странным. Увидев его, она легко улыбнулась.

Выходи, — мысленно сказала Кореллия. — Они нас не тронут.

Вот как? — удивился Проводник.

Долго объяснять.

Хорошо, сейчас выйду. Только это не так-то просто сделать, учитывая, что дверь я сломал.

— Что? Как? — на этот раз она произнесла это вслух.

— Выстрелил в сервоприводы. Они тут прямо на виду. — Голос Проводника заглушался толстой дверью и слова можно было разобрать с трудом.

— Чего он ждет? — спросил Йейтс. — Пусть выходит.

— Он сломал дверь, — пояснила Кореллия. — Сервомоторы повредил.

— Просто великолепно, — Йейтс покачал головой. — Там блокиратор автоматический… теперь просто так не открыть.

Проводник этого конечно же не понял, но общую суть проблемы уловил уже давно. Вскинув винтовку, он велел всем отойти.

— А теперь еще и порча государственного имущества, — пробормотал Йейтс.

Раздалось несколько выстрелов и в двери образовалась дыра довольно больших размеров. Прочный материал вязко потек, точно оплавленный сахар, но почти сразу начал застывать. Через этот импровизированный проход Проводник и вышел. Охранники молча покосились на него, но агрессивных действий не предприняли.

— Стало быть, мы теперь не враги общества? — Проводник окинул взглядом хмурого мужика и его охрану. Он буквально кожей почувствовал неприязнь, которую те испытывали.

— Это только пока, — посмотрела на него Кореллия. — Так что не расслабляйся.

Йейтс хмуро на них смотрел.

— А ты что смотришь, красавец? — сказала она. — Где мой подарочек?

— Должен обнаружиться с минуты на минуту. Просто подожди.

Он достал голопроектор и собрался было вызвать Кеола, но входящий вызов его опередил. В воздухе возник экран с изображением лысого типа с хитрым взглядом.

— Господин Райзо, объект найден. Однако в данный момент он уже покинул станцию.

— Что?! — заорал Йейтс. — Я же приказал заблокировать его! Как он прошел? Почему в базе нет данных о его маршруте?

— Сегодня произошел сбой диспетчерского оборудования. Проблему быстро устранили, но некоторые данные восстановить не удалось. Это не в моей компетенции, извините.

— Не в твоей компетенции? — прошипел Йейтс. — Да я тебе устрою компетенцию в отделе сортиров, понял?! Я хочу, чтобы ты выяснил куда эта крыса пытается удрать. Не знаю как. Хоть оттрахай всю диспетчерскую, мне все равно. Но чтобы через десять минут доложил мне лично!

Йейтс отключил выдеовызов и шумно выдохнул. Взглянул на Кореллию, на охранников.

— Так. Охрана, оставьте нас.

Две молчаливые фигуры удалились без лишних слов в конец коридора.

— Нет у меня твоего Ставро. Нет! Все что от меня зависело, я уже сделал. Могу я хоть теперь расчитывать на то, что вы оба исчезнете отсюда?

— Конечно! Но сначала мы дождемся результатов работы этого лысого.

Через пять минут подал сигнал входящий вызов — Кеол справился гораздо быстрее, чем ожидалось… Йейтс ответил.

— Объект направляется в Зону-27, - Кеол выглядел взвинченным и напряженным.

Йейтс вздохнул.

— Скатертью дорога. Ладно, на сегодня ты справился. — Он отключил видеовызов.

— Что это — Зона-27? — спросила Кореллия.

— Это оцепленная зона аномальной активности гравитационных полей. Если его не уничтожат на подлете, то… неизвестно, что с ним там будет. Никто не может пока ничего сказать на этот счет. Если ты со своим другом хочешь отправиться туда же — пожалуйста. Я даже мешать не буду.

Проводник озадаченно смотрел на них. Было ясно, что обсуждалось что-то касающееся их главной цели, но что конкретно — непонятно.

— О чем вы говорите? — обратился он к Кореллии.

— Ставро уходит. Похоже, он направляется к здешним переходам.

— Тогда надо его догнать, не то потеряем уже окончательно.

Кореллия посмотрела Йейтсу в глаза и с невинным видом произнесла:

— Понимаешь, у нас есть небольшая проблемка… нам бы очень не помешал кораблик.

Йейтс сначала посмотрел на нее, а затем рассмеялся.

— Ты полагаешь, что я вот так просто дам вам корабль?

— Да, — серьезно ответила она.

— И почему же?

— Потому что я скажу пожалуйста… — на ее лице появилась холодная, опасная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

А чуть позже Йейтс понял почему: голову пронзила острая боль, как тогда в камере. Только на этот раз в несколько раз сильнее. В глазах у него потемнело, и он чуть было не рухнул на пол, с трудом устояв на ногах. Появившись, боль так же внезапно ушла, будто его огрели незримой кувалдой.

— Хорошо-хорошо, я понял! — затараторил Йейтс. — Будет вам корабль. Возьмете один из моих, в третьем шлюзе.

— Карточка? — Кореллия вопросительно приподняла брови.

— Ах да. Вот, — он достал ключ-карту и отдал ей.

— А теперь пошли. Проводишь нас до корабля, там и распрощаемся.

После недолгой поездки на одном из лифтов, они подошли к третьему шлюзу. От лифта его отделял коротенький коридор с герметичными дверьми. Двое охранников по приказу Йейтса (хотя и так ясно, кто на самом деле отдал такой приказ) остались у лифта. Сам же Йейтс шел впереди, показывая путь, периодически оглядываясь на неприятную ему парочку. Он был бессилен что-либо сделать: как только он начинал думать о возможном пути к освобождению от ментальных пут, его тут же "награждали" вспышкой боли. И зачастую мысль даже не успевала до конца сформироваться, как ее уже убивали в зародыше. Он не хотел подчиняться, как и не хотел сдаваться, но все его попытки были бесполезны и, скорее всего, просто доведут его до инсульта, чем помогут — это Йейтс прекрасно понимал. Да, он мог бы отдать приказ своей охране открыть огонь, но к чему бы это привело? К его моментальной смерти. Он так же прекрасно знал, на что способны обладатели ментального контроля. Поэтому он просто перестал думать.

Работал что называется "на автомате".

— Ого, — сказал Проводник, когда они подошли к выставленным в ряд звездолетам, — и это все его корабли? Целых пять штук.

— Твои корабли? — спросила Кореллия у Йейтса.

Тот утвердительно кивнул.

— Давай-ка возьмем вот этот, — она указала на один из звездолетов, формой походивший на огромную пулю с Х-образными крыльями. — Йейтс, какой код?

— Два девять два семь, — сдавленно произнес он. — А разве ты не могла это вытащить из моей головы как все остальное?

— Могла бы. Просто я хотела, чтобы ты это сказал, — она иронично усмехнулась.

Кореллия набрала код на карточке. Когда дверь ведущая внутрь звездолета открылась, она жестом пригласила Проводника внутрь. Тот молча зашел.

— И напоследок не забудь открыть шлюз, — сказала она Йейтсу. — Только смотри мне… — она погрозила ему пальцем, — без самодеятельности.

Йейтс вызвал диспетчера и дал ему указания. Когда все было почти готово, он отчитался и, развернувшись, поспешно направился к дверям в коридор — без скафандра в открытом шлюзе делать явно нечего. Кореллия тем временем подготавливала корабль к отлету. На голографическом экране отобразилось сообщение диспетчера о готовности. Через несколько минут тяжелые створы шлюза разошлись, чтобы выпустить одинокий корабль в глубины космоса.

Проводник отстегнул ремни. Рывок прошел на удивление гладко — он почти не почувствовал перегрузки. Рядом, в кресле пилота сидела Кореллия и возилась с данными со сканера. Курс уже давно был проложен, и теперь им оставалось лишь ждать. Ждать и рассчитывать на то, что их жертва не скроется раньше времени в одном из переходов. Проводник молча смотрел в иллюминатор на далекие, холодные звезды. Они были чужими для него, так же как и все остальное вокруг. Но к этому он уже давно привык.

— Скажи честно, — произнес он вдруг, — зачем тебе он сдался? Что этот человек мог сделать такого, ради чего ты готова преследовать его даже в других мирах?

Она не ответила — просто молча на него посмотрела и перевела взгляд на приборную панель. Проводник уже подумал, что она оставит слова при себе, но Кореллия, вздохнув, ответила:

— Он убил мою мать. Это достаточное основание, не правда ли?

Проводник предпочел вежливо промолчать. Выдержав долгую паузу, он снова заговорил.

— Ты совсем не говорила о своем прошлом. Я не хотел заставлять тебя возвращаться к болезненным воспоминаниям. Извини.

— Не оправдывайся, — она качнула головой, — я не сказала, ты спросил — все нормально. И я не возвращалась к этим воспоминаниям. Я всегда об этом помню. Настанет день, уж поверь, когда я заставлю этого ублюдка страдать. Он будет умирать снова и снова, пока не сойдет от этого с ума и не деградирует. А когда это произойдет… — внешне ее лицо казалось спокойным, но Проводник заметил (или то ему лишь показалось?), что глаза Кореллии на миг приобрели ярко-алое свечение, словно идущее изнутри. — Когда это произойдет, он уже будет не в состоянии осознавать то, что с ним происходит. Вот тогда-то он и умрет окончательно.

— М-да, хотел как лучше, а получилось как всегда.

— Что?

— Мне просто хотелось ясности, — пожал Проводник плечами. — А в результате я навел тебя на мрачные мысли.

— Забудь. Ничего страшного.

Он немного помолчал.

— Что значит умирать снова и снова?

— Есть одно место, где такое возможно, — ответила Кореллия. Разумеется, туда попасть можно только через шар, равно как и выбраться — так же через него. Это нечто вроде отдельной вселенной. Царство хаоса и непостоянства.

— И попавшие туда обретают бессмертие, стало быть?

— И да, и нет, — она сделала неопределенный жест, — умереть там можно, что, скорее всего, и будет постоянно происходить. Но умереть окончательно, то есть перестать существовать вовсе, там нельзя. В том месте возможно все и в то же время — ничего.

— Впору вешать знак: "ОПАСНО. ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ", — хмыкнул Проводник.

— Даже если бы в пространстве можно было оставить подобный знак, он был бы просто бесполезен, — легкая, ироничная улыбка коснулась ее губ, — так как это закрытая вселенная. В ней нет естественных входов и выходов.

— Что, совсем никаких?

— Физически туда попасть можно только через шар. Но буквально каждую ночь ты, я и миллиарды других мыслящих существ, способных видеть сны попадают туда без проблем. — Она пристально посмотрела на Проводника, ожидая от него ответной реакции. — Понимаешь?

Проводник нахмурился.

— Так значит, это царство хаоса и непостоянства…

— Это тот пресловутый мир грез, в который мы так часто попадаем, — закончила за него Кореллия. — И хотя мы думаем, что сны это всего лишь сны, а фантазии — просто плод нашего воображения, там они — реальность. — Она немного помолчала, прежде чем продолжить. — Но одно я не могу понять. Это то, как ты там оказался.

— Как так? — Проводник нахмурил брови.

— Ты думаешь, что тот остров, где ты нашел мой дом — настоящий? — она издала смешок. — Это фантазия, не более. Но, тем не менее, как ты сам смог убедиться, он вполне реален. Помнишь фокус с едой?

— О, как же не запомнить! — он рассмеялся. — Та шевелящаяся масса едва не отбила у меня аппетит.

Кореллия весело улыбнулась:

— Честно говоря, я ожидала от тебя тогда другой реакции… но и та меня вполне устроила. Просто я люблю иногда пошутить. Ну а вопрос как же ты все-таки там очутился по-прежнему остается открытым.

Проводник задумался. Прежде расслабленное его лицо понемногу начало мрачнеть.

— А я, кажется, догадываюсь, как это могло произойти.

Кореллия с интересом посмотрела на него.

— Ты говоришь, что это целая вселенная, так? — начал он. — Если так, то почему я не могу быть просто таким же плодом чьего-то воображения, как, например этот твой островок? Да и ты. Как ты можешь быть уверена в своей, хм, реальности, что ты тоже не плод фантазии? Может быть, все, что нас окружает — все эти вселенные, копии вселенных и так далее — просто декорации. Как бы составляющая этого царства грез. Если так, ведь ты говоришь, что там возможно все, то я мог бы просто переместиться из одного места этой вселенной в другое.

— Стой-стой-стой… — она подняла руки в останавливающем жесте. — Я знаю, что я попала на этот остров через шар. То есть, я не была там изначально, а лишь пришла погостить, скажем так. Иного способа попасть в ту вселенную физически просто нет!

Проводник согласно кивнул:

— Да. Но ведь я каким-то образом там оказался без твоего шара, правильно? Можно предположить, что и ты тоже являешься плодом чьей-то фантазии. Как именно? Да очень просто. Раз в этой вселенной нет входов и выходов для физической материи, то попасть туда кроме как через шар ты не могла. Правильно я излагаю?

— Ну да, — она кивнула.

— А если ты уже была внутри этой вселенной грез с самого начала, где твоя реальность была построена таким образом, что ты можешь попасть в другую часть этой вселенной только через шар, а? В то время как я просто пользовался переходами и свободно по ней перемещался. И все это просто потому, что так кем-то было задумано.

На лице Кореллии показалась легкая тревога.

— Нет, — она покачала головой, — так не может быть. Это… ну, просто не может так быть! Ведь эта вселенная четко отделена от остальных. Вне ее у меня нет возможности совершать манипуляции с материей, я тебе уже об этом говорила. Это даже можно использовать как доказательство того, что я нахожусь не в мире грез.

— Конечно, — согласился Проводник, — но опять же, это может быть просто потому, что так было задумано. Но есть и другое объяснение. Отбросим весь этот бред с фантазиями в сторону. Тут все просто: нестабильность перехода. В моем случае это был рукотворный переход, так что удивляться возможным последствиям совершенно ни к чему. Просто так получилось, вот и все.

Он замолчал.

— Да и какое к черту это имеет значение? — сказал он после недолгой паузы. — Как там говорится? "Я мыслю — значит существую". А?

— По-моему для философских бесед сейчас не самое подходящее время, — устало произнесла она.

Проводник издал смешок.

— А чем еще нам прикажешь заниматься? Времени у нас хоть отбавляй. Говори — не хочу!

— Я устала.

— Что ж, — он пожал плечами, — ладно. Посидим в тишине, посмотрим на звезды.

Проводник посмотрел в иллюминатор. Где-то там вдалеке летел второй корабль. Он его не мог видеть, но знал, что тот скоро покажется. А вот что произойдет дальше — покажет время. И пока Проводник смотрел на эту черную, бездонную громадину, полную ярких жемчужин, он совсем не замечал теплого, но осторожного взгляда красных кошачьих глаз.

Опасные игры

Мрачный купол неба был застлан сплошной пеленой свинцовых туч. Внутри этой пелены тут и там мерцали вспышки, а немного погодя за ними следовали глухие раскаты надвигавшейся грозы. Холодный ветер поднимал облака едкой пыли, что сбивала дыхание и заставляла глаза слезиться. Далеко впереди на горизонте тянулись отталкивающего вида горы, устремлявшие свои вершины в бездонное и такое же неприглядное небо. Вокруг же простиралась мертвая степь, лишенная даже последних проявлений жизни: ни сорняков, ни какой-либо другой растительности тут не было и в помине. Одна лишь пыльная земля. Этот мрачный пейзаж неспешно пересекали две фигуры, казавшиеся здесь абсолютно чужими, инородными точно болты, торчавшие в чьей-нибудь ноге.

Проводник и Кореллия все время шли строго на северо-запад — к месту крушения второго корабля. Они оба знали, что использование пространственных переходов всегда было сопряжено с риском, но когда вдруг выясняется, что по ту сторону ожидают плотные слои атмосферы неизвестной планеты, это, мягко говоря, вызывает легкое удивление. Все произошло довольно быстро: когда они настигли корабль Ставро, тот попытался скрыться в одном из переходов. Разумеется, парочка последовала за ним, где и выяснилось, что "внезапной" посадки на планету избежать не удастся. И теперь когда их корабль, чудом выдержавший тяжелое испытание на прочность, покоился в виде груды металлолома, они шли в единственном известном им направлении. А корабль Ставро рухнул предположительно в горах, что невозмутимо стояли на горизонте, упираясь вершинами в угрюмое небо.

Ветер все не утихал, продолжая с тупым упорством бросаться ядовитой пылью в тщетных попытках остановить их. Эту проблему они решили быстро, как только она появилась — в этом Проводнику и Кореллии помогли их скафандры. По пути Проводник бросил пару недовольных фраз на этот счет, дескать, в обычной форме и респираторе куда удобнее. Но форму, а уж тем более респираторы посреди степи взять было негде, так что он оставил свое недовольство при себе. Идти по пересеченной местности в скафандрах было то еще удовольствие: магнитные ботинки, которые были частью самого костюма, весили килограмм по пять каждый и совершенно не годились для ходьбы по земной поверхности. К тому же, здесь просто отсутствовали дороги как таковые — камни, неровности почвы, какие-то ямки, похожие на небольшие норы — все это не способствовало легкому пути.

— Корелл, — обратился к ней Проводник по рации, — мы уже достаточно отошли от корабля. Даже если топливо и рванет, нас не зацепит.

— Похоже на то, — согласилась она.

— И, похоже, самое время открывать твой шарик. Или ты хочешь идти до гор пешком?

— В таких условиях? — Кореллия усмехнулась. — Я знаю, что у тебя своеобразное чувство юмора, но это совсем не смешно.

Проводник хмыкнул.

— Брось… — махнул он рукой, улыбаясь, — посмотри какая замечательная погода! Гром, молнии сверкают, пыль-то как в воздухе вертится! Ах, просто загляденье. Для полного счастья не хватает разве что дождя с градом.

— Да, — она подхватила его интонацию, — как же я не обратила на это внимания! Может снимем скафандры и позагораем вон на тех шезлонгах?

— М-да… я бы на это посмотрел. Ну ладно, чего мы время теряем? Создавай шарик и оп-оп! Вперед.

Кореллия хотела ответить, но промолчала. Она свела ладони вместе…

Пройдя через шар, Проводник огляделся. Как и ожидалось, тут были горы. Растительность здесь, равно как и в степи отсутствовала. Лишь голая земля и камни. Проводник уже начинал сомневаться, а есть ли вообще на этой планете хоть какая-то жизнь — настолько все выглядело мертвым и безжизненным, будто вытравленным каким-то ужасным ядом.

— Конечная, — сказал он, взглянув на Кореллию. — Хм, и здесь никакой живности. Нехорошо.

— Почему тебя это так волнует? — поинтересовалась она.

— Ну как же? Жрать-то, извиняюсь, мы что будем, если придется провести тут много времени? Да и попросту у нас нет воды. Ты здесь ее где-нибудь видишь?

— Это вопрос не первостепенной важности, — она отмахнулась. — Поесть-попить мы всегда успеем. Сейчас главное найти Ставро. Потом воды тебе будет — залейся. Целый океан! — глаза ее недобро загорелись.

— Что ж, хорошо. Тогда не будем терять время.

Они продолжили двигаться в прежнем направлении. Путь через скалистые горы был еще труднее, чем в степи. То и дело встречались крутые спуски, обрывы, да и просто труднопроходимые участки, полные камней, готовых осыпаться в любой момент. На исходе второго часа они обнаружили корабль. То, что от него осталось, лежало в узком ущелье без видимых мест безопасного спуска. Да и никто не давал гарантии, что спустившись туда, они смогли бы выбраться обратно, не прибегая к помощи шара.

Корабль был серьезно поврежден, если не сказать, что почти уничтожен. При одном взгляде на него становилось ясно, что уцелеть при таком падении шансов не было никаких: одно крыло отсутствовало, фюзеляж разворочен; большая его часть превратилась в подобие гармошки. Вокруг обгоревших обломков земля и каменные стены ущелья почернели от копоти. Уже одного этого хватило бы, чтобы оставить все мысли об уцелевших, но Кореллия хотела лично убедиться, действительно ли мертв пилот.

— Тебе правда недостаточно вот этого? — спросил ее Проводник, указав на обломки.

— Нет. Если не хочешь спускаться, можешь остаться здесь, я тебя не заставляю.

Она снова свела ладони вместе. Вокруг них появилось свечение.

— Но я бы хотела, чтобы ты был со мной, — призналась она. — Я не хочу быть там одна.

— Ну конечно я пойду с тобой, — улыбнулся Проводник. — Кто же еще будет за тобой присматривать?

Она улыбнулась в ответ.

Шар тем временем разрастался все больше. Когда он достиг нужного размера, Кореллия "открыла" его и они прошли внутрь, оказавшись на дне ущелья. Корабль был совсем рядом — в каких-то нескольких метрах от них. С такого расстояния разрушения казались еще более устрашающими: от произошедшего здесь взрыва частично оплавилась внешняя обшивка, а то, что было внутри, превратилось в застывшие потеки металла. Остальные материалы попросту исчезли, не оставив и следа. Что могло произойти с человеком, имей он несчастье тут оказаться в момент взрыва, можно было не догадываться. Земля под обломками и еще на метр вокруг них хрустела точно битое стекло. Эти осколки не блестели и не отражали свет — грязно-коричневые куски затвердевшего грунта, который оплавился и теперь лишь отчасти походил на стекло. После детального осмотра обломков они так и не смогли найти следов пилота. Даже если он и был здесь, то наверняка просто испарился вместе с остальными материалами, оказавшимися менее прочными, чем детали корпуса.

Кореллия села на землю рядом с обломками. Она молча на них посмотрела, не задерживая взгляд на чем-то одном. На ее лице смешались печаль и разочарование — меньше всего она ожидала, что объект охоты так внезапно исчезнет.

— А ведь он был так близко… — прошептала она. — Так близко… Гори все огнем!

Проводник сел рядом. Тоже посмотрел на обломки.

— Я понимаю, что тебе сейчас трудно. Но не зацикливайся на этом. Он мертв.

— Но он должен был заплатить сполна! — Кореллия сорвалась на крик. — Сполна, понимаешь? Он должен был страдать, почувствовать, что такое настоящая боль и отчаяние, а не просто сдохнуть в каком-то гребаном взрыве! Нет, я просто не могу поверить, что все так повернулось! — Она покачала головой. — Почему? Почему так получилось?

— Что ж поделаешь, если все сложилось именно так? Лучше успокойся и прими это. Попытайся принять. Случилось то, что должно было, вот и все. Иногда от нас просто ничего не зависит… это что-то случается, но ты не можешь этому помешать.

— Ты говоришь, что так должно было произойти? Что это судьба? Мы сами ее делаем, и она нигде не записана. Нигде!

— Тогда тот человек сам решил свою судьбу, — невозмутимо ответил Проводник. — Какая теперь разница.

— Разница есть… что мне теперь делать?

Она вопрошающе посмотрела на него.

— Не знаю, — Проводник пожал плечами. — Ты попала в ситуацию, в которой был я, когда оказался на твоем острове. Как показала практика, даже призрачная цель в жизни куда лучше ее полного отсутствия. — Он натянуто улыбнулся. — Так что пора задуматься о чем-нибудь еще, помимо охоты. Неужели у тебя не было других целей?

— С тех пор как он внезапно ворвался в мою жизнь и поломал ее, охота за ним стала моей единственной целью. И вот теперь он окончательно исчез… а я так и не поймала его.

Она замолчала. Несколько минут Кореллия сидела неподвижно, с безразличным видом смотря куда-то в пространство. Проводник позвал ее по имени, но она никак не отреагировала. После второй неудачной попытки он решил оставить ее одну на некоторое время — пусть посидит, подумает. А сам он прошел чуть дальше места крушения, осмотреть ущелье. Даже не из желания что-то найти: ему просто хотелось пройтись. В конце концов, в случае чего, Кореллия всегда сможет с ним связаться.

Ущелье было узким, но достаточным для неровной грунтовой дороги, уходящей далеко вперед. Казалось, она была проложена здесь довольно давно и когда-то по ней ездили автомобили… но за время ее заброшенности пыль стерла все следы, кроме разве что неглубокой колеи. Вдали виднелся крутой подъем. Посмотрев на него без особого энтузиазма, Проводник развернулся и пошел назад. Когда он вернулся к обломкам, Кореллия по-прежнему сидела рядом с ними, но хотя бы обратила на него внимание, как только он к ней подошел.

— Тут дорога есть, — сказал Проводник, махнув рукой через плечо. — Правда, я там ничего интересного не увидел. Только камни и пыль. Есть подъем, но он малость крутоват, замучаемся с этими ботинками там идти. По камням, да с гладкой подошвой, ха!

— Ты же знаешь, нам не обязательно подниматься именно таким способом, — ответила она.

— Да, — он кивнул, — но я говорю не об этом. У дороги ведь всегда как минимум два направления.

Проводник вопросительно на нее посмотрел, мол, понимаешь, что к чему?

— Мы пойдем туда, — он указал в противоположную подъему сторону. — Уж наверняка куда-нибудь, да придем, а?

— Хорошо, — произнесла Кореллия. — Пошли.

Она поднялась на ноги. Посмотрела на обломки, словно прощаясь с ними, и пошла за Проводником, уже уверено шагающим по дороге.

Каменные стены ущелья медленно поплыли мимо них. Тут и там их истерзали давние и глубокие трещины, редко сплетаясь между собой в сети и снова расходясь. Стены были ровными, почти гладкими — явный признак мощнейшего землетрясения, что когда-то раскололо породу, открыв миру это длинное ущелье. Да и землетрясения тут были не редкость, если судить по множеству камней всевозможных форм и размеров, в свое время отколовшихся от высоких стен ущелья, над которыми потолком возвышалось мрачное, неприветливое небо. Из щелей в стенах не росло ни единой травинки или сорняка: они просто были пусты.

Серая, мертвая земля не могла породить ни единого растения. Ни там, в степи, ни в горах, ни уж тем более здесь, на голом камне. Проводник все задавался вопросом, что же тут могло произойти, отчего такие обширные территории превратились в один большой могильник. Снимать шлем по-прежнему не хотелось, да и зачем, собственно? Времени работы регенератора еще полно, а вот ядовитая пыль никуда не девалась — наоборот, казалось, она была повсюду, покрывала все ровным, тонким слоем. А что было самым неприятным, так это то, что она оседала прямо с неба, точно какая-то бредовая имитация снега. Но не хлопьями, нет — ровным, непрерывным потоком.

— Нет, ну ты посмотри, а, — хмыкнул Проводник, — я весь в этой чертовой пыли! Да и ты не лучше.

Кореллия резко остановилась, замерев на месте. Проводник среагировал и так же быстро остановился.

— В чем дело? — спросил он.

— Вот, — она ткнула пальцем в пыльную землю.

— Я ничего не вижу. Это просто пыль.

— Нет-нет, посмотри внимательнее, — она присела на корточки рядом с этим загадочным местом и указала на землю, — приглядись получше.

Проводник так и сделал. Земля как земля: песок, пыль и мелкие камешки. То же, что и вокруг. Он присмотрелся… и увидел след — отпечаток магнитного ботинка. Это был ровный, без протектора след, изрядно присыпанный этой пылью, царившей тут повсюду. Проводник поднял глаза на Кореллию:

— Надеюсь, ты не думаешь, что это он.

— Именно так я и думаю! — торжествующе объявила она. — Сколько времени мы шли?

— Минут двадцать. Что, снова в кошки-мышки?

Она встала и посмотрела куда-то вперед.

— Не уверена, но думаю да.

Оставив находку позади, они отправились дальше. По пути им встретилось еще несколько следов, но те уже отличались от первого и размером, и отпечатком. Это возродило недавние сомнения Кореллии и обеспокоило Проводника: свежие следы вполне могли говорить о грядущих проблемах, будь то аборигены, если таковые на этой планете вообще есть, либо выжившая шайка Ставро, представлявшая гораздо большую опасность, чем неблагоприятная окружающая среда.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросила у него Кореллия.

Проводник удивленно приподнял брови:

— А что, ты не знаешь о чем я думаю?

— У тебя есть неприятная особенность сохранять пустоту в голове. Как ты это делаешь?

— Ах это, — он рассмеялся. — Да просто я ни о чем не думаю. Вместо забивания головы ерундовыми мыслями я применяю свои мозги в более практичном деле — наблюдении. А это можно делать совершенно не задумываясь.

Кореллия посмотрела на него, не понимая, скрывает он от нее что-то или нет, и переспросила:

— Так что ты думаешь насчет других следов?

— Да ничего я не думаю. Как говорил мой дед, будут бить — будем плакать. Черт его знает, как все сложится, — он пожал плечами. — Вылезут нежелательные элементы, избавимся от них, вот и все. Не вылезут — и ладно, нам же лучше.

— Мне нравится твоя категоричность, — заметила она.

— Да уж в моем деле надо только так. Кстати о делах, что это там впереди?

Кореллия посмотрела вперед. Дальше дорога сворачивала в сторону, следуя повороту ущелья. И прямо на повороте посреди дороги лежал какой-то предмет. Она пригляделась, но толком не смогла разобрать, что же это такое.

— Не знаю. Похоже на тело, только оно как-то скрючено… если это вообще тело.

— Вот это мы и узнаем, — сказал Проводник. — Как только подойдем поближе.

Чтобы дойти до странного предмета им понадобилось не так уж много времени, хотя уже на подходе стало ясно, что никакое это не тело. Когда они подошли к нему, им предстал простой скафандр, а не труп-акробат, которого зачем-то положили посреди дороги. Впрочем, значимость этого события была недолгой: как оказалось, дорога сворачивала не куда-нибудь, а прямиком к большим металлическим воротам, врезанным прямо в скальную породу. Судя по их размерам, через них свободно могла проходить разного рода тяжелая техника, хотя и было непонятно, как она потом поднималась по крутому подъему на другой стороне ущелья.

— Это уже поинтереснее какого-то скафандра, да? — усмехнулся Проводник, посмотрев на ворота.

Кореллия не ответила, она продолжала осматривать странный скафандр.

— Что же он, голый пошел что ли? — удивилась она.

Проводник посмотрел на нее и махнул в сторону ворот:

— Вот это и выяснишь. Заглянем внутрь, если получится.

— Ага, пойдем.

Ворота были приоткрыты. За ними тускло струился бледно-желтый свет нескольких аварийных ламп. Проводник и Кореллия вошли внутрь. Не все лампы работали: некоторые были разбиты, другие же погасли, чтобы уже никогда не светить. По выкрашенным бетонным стенам шла тонкая линия скошенных желтых и черных полос. Никаких голых мужиков пока что не наблюдалось. В конце этого просторного помещения, прямо напротив ворот были двустворчатые металлические двери. Надпись над ними гласила: "К ЦЕНТРУ ПЕРЕРАБОТКИ".

— Как непривычно видеть тут русский язык, — сказал Проводник.

— Да брось, — махнула рукой Кореллия, — там, где я росла, его можно было увидеть и не в таких местах.

Он улыбнулся и посмотрел на нее:

— А где ты росла?

— О, да ты большой любитель поболтать в самых неподходящих местах?

— Нет, — он пожал плечами, — раз уж зашел об этом разговор, отчего же не спросить?

Она немного помолчала, словно раздумывая, отвечать ей или нет.

— Я тебе обещаю, что мы об этом обязательно поговорим, но в другом месте и в другое время.

— Хорошо. Тогда пойдем на экскурсию, — он сделал приглашающий жест и улыбнулся.

Кореллия не заставила долго ждать и вместе с ним подошла к дверям. Те открылись от простого толчка, показав за собой коридор, стены которого когда-то выкрасили в темно-зеленый цвет. Кое-где краска облупилась, осыпавшись на пол. Флуоресцентные лампы свисали с потолка и в большинстве своем не горели — лишь несколько были в рабочем состоянии, да и те моргали и потрескивали с разными интервалами. Пол коридора выложен склепанными между собой ребристыми металлическими листами. Пыли на удивление здесь почти не было. В дальнем конце коридора и по правую руку тоже были двери, с табличками над ними.

— Ну, есть предложения? — спросил Проводник.

— Давай по порядку. Сначала осмотрим ту, что ближе.

Они подошли к таким же металлическим дверям. Выцветшими буквами табличка сообщала: "СКЛАД". Проводник толкнул двери, но те остались неподвижны — заперто. Петли и замок давно проржавели, являя собой жалкое зрелище.

Он взглянул на Кореллию:

— При желании их можно сломать.

— Незачем. Пойдем дальше.

Вторая дверь оказалась не заперта и привела их в большое помещение с машинами непонятного назначения и несколькими конвейерными линиями. Тусклое освещение немногих рабочих ламп выхватывало их из тьмы мутными силуэтами. Оставшаяся площадь была уставлена небольшими контейнерами и бочками, некоторые из них просто валялись без какого-либо порядка, будто кто-то изрядно выпил и решил прокатиться здесь на автопогрузчике. Побродив здесь недолго они так и не нашли чего-то стоящего, разве что только лифт, ведущий вниз.

— Это место уходит вглубь еще на десять этажей? — удивился Проводник, увидев количество кнопок в лифте. — Неслабо, хе! Наверное хорошо пришлось поработать, чтоб столько продолбить в скальной породе.

— Что-то мне нравится это все меньше, — произнесла Кореллия. — Голый мужик, который бродит в недрах брошенной подземной базы просто ради того, чтобы спрятаться — это как-то… странно.

— Никто и не говорит что это нормально. Я бы посмеялся, да только не смешно. Неужели ты все еще думаешь, что это Ставро?

— Ну кто-то же здесь прошел. Скафандр не мог там сам оказаться.

— Ладно, — пожал он плечами, — здесь все равно никого нет. Осмотрим нижние этажи, может найдем этого таинственного незнакомца.

Она согласно кивнула. Проводник нажал кнопку следующего этажа. Ничего не произошло: лифт продолжал стоять. Ничего удивительного, учитывая то, что здесь мало что работает. Он нажал следующую кнопку. Тот же результат. Тогда он стал нажимать оставшиеся по очереди, ожидая, что какая-нибудь из них сработает. Когда он нажал последнюю, двери лифта сомкнулись и тот неслышно двинулся вниз.

Над дверьми в маленьком дисплее светился номер этажа, который они проезжали. Цифры сменялись медленно — примерно раз в десять секунд. Какое-то время они стояли молча, иногда поглядывая на дисплей вверху. Проводник стоял спокойно, заложив руки за спину. Кореллия переминалась с ноги на ногу и старалась сдерживаться от желания смотреть на дисплей все чаще. Когда на нем отобразилась восьмерка, Проводник посмотрел на нее и участливо поинтересовался:

— У тебя нервы?

— Нет, — она мотнула головой, — все нормально.

— Ты это брось. Я же вижу, с тобой что-то не так. Нервничаешь.

Она сложила руки на груди и постаралась сделать невозмутимый вид:

— Говорю же все нормально!

Проводник продолжал молча на нее смотреть. Цифра на дисплее уже сменилась девяткой.

— Ну хорошо, хватит на меня так смотреть! Просто мне не нравится замкнутое пространство.

— У тебя клаустрофобия?

— Что?

— Боязнь замкнутого пространства.

Она издала вздох.

— Да.

— Я надеюсь мне не придется приводить тебя в чувство?

На дисплее вверху показалась десятка, и лифт возвестил об остановке мягким сигналом. Двери неспешно разошлись в стороны.

— Мало ли что может… — он запнулся на полуслове. — Случиться.

Свет лифта выхватывал из мрака такой же металлический пол, что и наверху, только теперь весь залитый лужами уже запекшейся крови. Тут же были разбросаны части тел, куски плоти, окровавленные черепа. Прямо перед дверьми лифта лежал изувеченный и обглоданный труп. Что было дальше, скрывала темнота — ни одна лампа не работала.

— Как же нам повезло, что мы еще в скафандрах, — присвистнул Проводник. — Представляешь какая тут должна быть вонища?

Он потянулся к кнопке первого этажа, но Кореллия остановила его.

— Что если он здесь? — шепотом произнесла она.

— По-моему болтаться здесь не самая удачная мысль. Я не хочу рисковать жопой непонятно ради чего. Может вот это он? — Проводник указал на обглоданный труп. — Одежды я что-то не вижу.

— Прекрати, — она строго на него посмотрела. — Трупы не…

— Я знаю, что трупы не умеют плясать, — перебил он ее, — но у меня нет желания встретиться с тем, кто все это устроил. Я не хочу рисковать шкурой просто так.

Кореллия сжала кулаки, будто собиралась его ударить, но тут же расслабила руки.

— Осмотрим тут все и тогда уйдем, — сказала она, посмотрев ему в глаза. — Он все еще наша цель, помнишь?

Проводник вздохнул. В ее глазах он видел немой упрек.

— Да, помню. Тогда закончим это быстрее. Мне не нравится перспектива торчать тут среди всего этого мяса.

Они включили фонари на своих шлемах. Их яркий свет выхватил еще больше крови, дерьма и трупов. Все выглядело так, будто тут пробежало стадо каннибалов в последней стадии шизофрении. Шкафы с оборудованием разбиты. Мелкая мебель вроде столиков и стульев так же были разломаны с каким-то неутомимым усердием. Повсюду лежали разные бумаги, начиная с документов, заканчивая личными записками сотрудников. Все они были на русском.

Пока они осматривались, становилось ясно, что это было лабораторное отделение. Из холла вел короткий коридор дезинфекции. Предполагалось, что его двери когда-то были герметичны, но теперь они стали лишь воспоминаниями: кто-то сильно постарался, чтобы их выломать. То, что от них осталось, лежало на полу. Проводник и Кореллия миновали коридор и оказались в помещении с десятью дверьми — по пять на обе стороны. Тут тоже все было изгажено испражнениями, кровью и разбросанными внутренностями.

— Отвратительно, — фыркнула Кореллия.

— Мягко сказано. Хорошо еще мы не чувствуем запах. Хм… и с какой двери начнем?

Она чуть помедлила с ответом, оглядев помещение.

— Мне кажется без разницы.

Проводник подошел к ближайшей двери и потянулся к ручке. Едва он коснулся ее, дверь внезапно слетела с петель и ударом повалила его на пол. Тут же вспомнилась энергетическая винтовка, которая имела несчастье сломаться во время их экстренной посадки. Поганая мысль об отсутствии оружия резанула мозг точно скальпель. Он сбросил с себя дверь, откатился в сторону и вскочил на ноги, приготовившись к схватке. Дверь же выбило устрашающего вида человекоподобное существо с деформированными передними конечностями. Зазубренные кости торчали из блестящей липкой плоти, напоминая своей формой лапы богомола.

"Богомол" проревел что-то отдаленно походившее на речь и молниеносно бросился на Проводника. Острые словно лезвия кости рассекли воздух над его головой, когда он сделал рывок в сторону. Тварь метнулась в ту же сторону, занося лапы для нового удара, издав при этом какой-то нечеловеческий, полный голода рык. В это же мгновение Кореллия окликнула Проводника и бросила ему кусок сломанной трубы. Тот поймал его на лету, тут же замахнулся и обрушил на голову подступившей твари. Раздался треск, существо покачнулось и, пройдя еще пару шагов, рухнуло на пол. Дернувшись несколько раз, оно затихло. Проводник молча подошел и для уверенности пнул тварь под ребра.

Никакой реакции.

Он посмотрел на Кореллию и, хмыкнув, произнес:

— Словами "ну я же говорил" этого не описать. Или быть может, отыщем его друга?

— Небеса… что это такое?

Проводник присел на корточки рядом с трупом. Нечто лежало на полу, раскинув острые лезвия в стороны и упершись мордой в пол. На нем еще сохранились обрывки одежды: изодранные в клочья брюки, да один рукав рубашки, что когда-то была белого цвета. Теперь же остатки одежды приняли мокрый, грязно-коричневый цвет. Там, где одежда уже отсутствовала, желтую плоть покрывал тонкий слой прозрачной слизи; множество мелких язв и гноящихся ранок дополняли и без того отвратительное зрелище.

Прикасаться к этому не хотелось несмотря даже на скафандр, полностью отделявший от внешней среды. Проводник поддел тело куском трубы и перевернул на спину. То, что осталось от морды походило на лицо: отвратительное и изуродованное, но все-таки по нему еще можно было понять, что когда-то это был человек. Нос и нижняя челюсть исчезли, а верхняя подверглась изменениям; кривые заостренные зубы беспорядочным неровным рядом торчали вперед, некоторые даже перебрались с челюсти к темной впадине, что теперь зияла вместо носа. Смотря на это уродливое порождение неизвестной силы, Проводник вдруг понял, что черты этого монстра ему знакомы. Он пригляделся, стараясь увидеть то лицо, что было еще до появления всех этих страшных изменений. Что-то очень знакомое таилось за этим уродством…

И тут он понял. Он узнал черты, оставшиеся за отвратительной маской. Это был тот англичанин, который нашел его и предложил работу. Человек, с которого все это и началось.

— Господи, — выдохнул Проводник, — да это же Френк. Как он тут-то оказался… и что с ним такое?!

— Кто?

— Френк. Один из моих бывших нанимателей. Еще до начала экспедиции он и еще один англичанин бесследно пропали. — Проводник посмотрел на тело и покачал головой. — Бред какой-то. Я даже не думал еще когда-нибудь его встретить, а уж встретить в таком виде…

— Да уж, похоже, он нашел, чем тут заняться. Как думаешь, что с ним случилось?

Он лишь покачал головой:

— Понятия не имею. Если бы я был доктором биологических наук, может и сказал бы, но… — Проводник улыбнулся и развел руками. — Нам бы следует быть осмотрительнее: раз тут есть один, значит наверняка где-то бродит второй. Не забывай: их было двое.

— А может, их так же разбросало, как тебя и твоих друзей, — задумчиво произнесла Кореллия. — Вспомни, ко мне на остров ты попал один.

— Может… но никакие они мне не друзья. Это так, на заметку. — Он встал и огляделся. — Нам бы не попасться друзьям вот этого чуда. Мало ли, может их тут больше двух?

Она глянула в дверной проем и издала испуганный вздох.

— Боюсь, их точно больше двух. Бежим!

Повторять не пришлось: они оба побежали прочь. Позади послышались рычащие вопли и топот. Они с заметной скоростью приближались.

— Если эти сволочи все так быстро бегают, нам не жить, — сказал на бегу Проводник. — Хватай что попадется!

Пробежав коридор дезинфекции, они оказались в холле. Обломки и мусор то и дело пытались попасть под ноги. Само по себе бежать в скафандрах и пятикилограммовых ботинках было непростой задачей, не говоря уже о каких-то маневрах. И Кореллия растелилась по полу, запнувшись за стул. Проводник остановился и рывком поставил ее на ноги. Тут же позади нее он увидел целый табун голодных тварей.

— Не стой! Беги!

Он схватил ее за руку и снова рванулся вперед. До лифта оставалось совсем ничего, но уже было ясно, что он закрылся — окружавшую темноту не рассеивал ни один источник света кроме их фонарей. На бегу Проводник крикнул:

— Вызывай лифт, я прикрою!

Когда они подбежали к дверям лифта, Кореллия нажала кнопку, а Проводник закрыл ее, встав лицом к бегущей толпе уродов, поудобнее взявшись за кусок трубы.

— Ну же, где лифт?

— Не работает!

Проводник смачно выругался.

— Возьми что-нибудь и приготовься, — сказал он.

Твари были уже совсем близко.

— У меня другой метод, — ответила она и закрыла глаза. Толпа существ внезапно остановилась, издав многоголосный рев, от которого у Проводника вспотели ладони.

Он ждал, что те набросятся на них, но существа просто стояли и смотрели. Такие же уродливые, как и тот первый. Все они когда-то были людьми… но теперь это были кошмарные уроды, порожденные неизвестно чем. Не прошло и нескольких секунд, как они вдруг начали корчиться не то от боли, не то в экстазе — Проводник так и не понял мимики этих тварей.

Кореллия вдруг застонала от боли.

— Не могу больше! Их слишком много!

Проводник больше не теряя времени рванулся вперед, занеся трубу над головой. Он несся с криком прямо на толпу этих омерзительных созданий, готовый рвать их голыми руками, если это потребуется. Твари отреагировали не сразу — он успел раскроить несколько черепов прежде, чем их обладатели что-либо сделали. Лишь после этого остальные бросились на Проводника. Он уходил из-под ударов и бил, уклонялся и снова бил, разбивая отвратительные морды и проламывая черепа. Твари стали заметно медленнее и причиной тому явно была Кореллия, осевшая на колени у лифта. Ее лицо было искажено болью.

Одна из тварей за спиной Проводника замахнулась и обрушила на него оба костяных лезвия, пробив регенератор воздуха. Сразу стало трудно дышать: воздух кончался со скоростью выгорающего пороха. Проводник начал задыхаться, но продолжал борьбу. Он развернулся и одним ударом размозжил голову виновной в этом сволочи. Тварь отлетела назад и упала навзничь. Вторая резанула ему по руке, прорвав прочный материал скафандра и рассекла плоть. Вырвавшийся наружу запах пота и крови лишь раззадорил оставшихся четверых существ и они с еще большей силой набросились на него.

Ему уже совсем не хватало воздуха: в глазах начало темнеть, а огонь в груди еще сильнее разгорался. Он пропустил еще один удар — на этот раз пришлось по ноге — и повалился на пол, выронив трубу. Сделав над собой усилие, он заставил себя перекатиться в сторону, уклонившись от очередного удара, лязгнувшего по металлическому полу. Твари снова вдруг закорчились, и это дало ему время встать. Проводник отстегнул шлем, рывком снял и бросил на залитый кровью пол. Гремучая смесь стойких запахов меди, дерьма и разложения точно молот ударили по нему. Едва сделав вдох, он тут же зашелся в кашле. Голова закружилась, его замутило. Оставшиеся твари продолжали корчиться и трястись. Кашляя, Проводник поднял с пола кусок трубы, покрытый вязкой темной жижей. От нее тоже исходил какой-то запах, но он буквально тонул в царящем повсюду зловонии. Проводник, шатаясь, подошел к существам и каждому по очереди проломил головы.

Кореллия потеряла сознание и упала на пол. Проводник подошел к ней, поморщился от боли и присел рядом. Она была в полной отключке. Из носа текли две тоненькие струйки темно-синей крови. Он приподнял ее и легонько встряхнул — идею снимать с нее шлем он сразу принял идиотской: он сам едва не лишался сознания от стоявшей тут вони.

— Сейчас… потерпи, — прошептал он. — Выберемся…

Постепенно адреналин отступал, и Проводник начинал чувствовать, как горят его рука и нога. Усадив ее возле уцелевшего стола, он поднялся, прихрамывая подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Как и в прошлый раз, ничего не произошло.

— Твою мать. Вот так и загнешься…

И тут двери лифта разошлись в стороны. Внутри было четверо вооруженных людей в костюмах бактериологической защиты. Лица скрыты дыхательными масками. Проводник от неожиданности отшатнулся и чуть было не упал.

— Не двигаться, — рявкнул один из них. — Ты и девчонка идете с нами.

Когда они вышли наружу, в ущелье их уже ждал транспортный вертолет. Общего с теми, что когда-то видел Проводник, у него было столько же, как у автобуса и танка. Разве что на нем отсутствовало вооружение. Кореллия к этому моменту уже была в сознании и, хотя плохо соображала, передвигаться могла самостоятельно. Без лишних разговоров их затолкали в вертолет, а когда тот поднялся в воздух, молчаливые люди продержали их под прицелом весь полет.

После нескольких часов полета над пыльными и мертвыми пустошами, в которых изредка встречались одинокие руины небольших строений, тень вертолета наконец коснулась цивилизации. То был огромный мегаполис, пронзающий серое и неприветливое небо шпилями высоких зданий и громадами заводских труб, выплевывавших клубы едкого дыма. На окраинах скромно примостились россыпи мелких жилых районов. Пролетев над городом, вертолет сел на крышу одного из зданий. Едва он коснулся посадочной площадки, люди с оружием открыли дверь и вывели пленников наружу, где их встретила другая группа, но уже в обычной форме.

— Индустриальный город, — сказал Проводник, оглядываясь. — Потрясающее место для летнего отпуска.

Почесал почти затянувшуюся рану на руке и добавил:

— Хотя надо отдать им должное, эта мазь и вправду помогла.

Кореллия не ответила.

Их повели к дверям, ведущим внутрь здания. На них Проводник увидел логотип — два черных силуэта борющихся человечков. За ними ждал лифт. В нем играла тихая мелодия, но особого внимания на себе она не заостряла. После недолгой поездки, они оказались в длинном и скучном коридоре без каких-либо отличительных деталей. По обеим сторонам шли двери под номерами. Кореллия посмотрела на первые попавшиеся: 384, 385, 386… и так далее.

— Что это за номера? — спросила она. Никто так и не удосужился ответить. Коротко стриженые молодцы с оружием в руках продолжали хранить молчание и каменные выражения лиц.

Остановившись в середине коридора (390, - заметила она про себя), один из них отворил дверь и жестом велел пройти. Пленники молча вошли внутрь. Это была простая жилая комната с белыми стенами, окном и двумя кроватями. Под окном стоял складной столик. Была еще одна дверь, за которой, судя по всему, располагался санузел.

— Ожидайте, — сказал открывший дверь. — Врач скоро будет.

Под прицелом их уже никто не держал, но охрана никуда не делась — эти четверо остались в комнате.

— Объясните, что здесь происходит? — спросила Кореллия самого разговорчивого.

— Придет старший, с ним и поговоришь, — ответил тот.

Ей захотелось как-нибудь съязвить, но она удержалась и промолчала.

Как и было сказано, врач появился спустя несколько минут. Едва зайдя в комнату, он дал указание снять с пленников скафандры, а когда те остались в противопотовых комбинезонах, провел осмотр. Глянув на ранения Проводника, он хмыкнул, достал из своего чемоданчика инъектор и ампулу с прозрачной жидкостью.

— Протектор использовали, значит, — сказал он, вводя иглу Проводнику в плечо, — от этой ерунды немного толку.

— Почему же?

— Это только временная мера. С истечением срока действия раны могут снова открыться. А это, — он потряс инъектором, — их закроет навсегда. Ускоряет регенерацию тканей, усиливает сопротивление инфекциям. Замечательная вещь. Избегайте тяжелых физических нагрузок в течение двух часов.

Врач оставил Проводника и осмотрел Кореллию.

— Так, видимых повреждений нет, — пробормотал он, — но для профилактики сделаем инъекцию и тебе, дорогуша. Давай-ка сюда руку.

Процедура с инъекцией повторилась. После этого врач убрал инъектор обратно в чемоданчик, но достал уже другой прибор, походивший на пистолет.

— Повернись, — сказал он ей.

— Что это?

— Стандартная процедура. Повернись.

— Еще чего, — Кореллия фыркнула. — И не подумаю!

Врач на нее посмотрел и покачал головой.

— Ну вот, а так все хорошо начиналось. Если ты не повернешься сама, тебе помогут эти милые люди, — он кивнул в сторону охраны. В лицах тех наконец проснулся интерес к ситуации.

— Ладно, — она не стала спорить. — Хорошо.

Она повернулась к врачу спиной. Тот приставил прибор к ее шее и нажал кнопку. Кореллия зашипела от резкой боли: что-то вгрызлось под кожу.

— Ничего, ранка закроется через минуту. Не советую это трогать или пытаться вытащить, — сказал он буднично, — тебе же будет хуже. Теперь дай руку.

Видя отсутствие желания сотрудничать, врач сам потянулся к ее руке. Кореллия тут же схватила его руку и вывернула, выбив вредительский предмет на пол. Врач, взвыв от боли, согнулся, пытаясь освободиться. Охрана среагировала сразу: в этот же миг на Кореллию направили четыре ствола винтовок. Не став испытывать терпение этих бойких молодцев, она отпустила кряхтящего доктора и спокойно показала им руки, изобразив улыбку.

— Где вас только откопали, — проворчал врач. Он пошевелил рукой, как бы желая убедиться в ее целости. Наклонившись и что-то пробормотав, поднял с пола "пистолет". — Последние кандидаты совсем озверевшие пошли…

— Какие кандидаты? — спросил Проводник.

— Как, вы не знаете? — удивился доктор.

— Представь себе.

— Вообще-то я не уполномочен беседовать на эту тему. Хотя ваше положение, я имею в виду вас обоих, немного странное. Как правило, люди знают, на что идут, а тут — чудо-неведение! — Он встал перед Кореллией. — Давай-ка в этот раз без фокусов. Иначе эти господа свяжут тебя в аккуратный рулончик и положат на кровать.

Она взглянула на охранников, все еще держащих ее под прицелом. Похоже, подчиниться все-таки придется. Больше не сопротивляясь, Кореллия вытянула руку. Врач приставил к ее предплечью прибор и сделал то же, что и с шеей: негромкий "щелк" и что-то маленькое оказалось под кожей.

— Ну вот и все, — сказал он, — моя работа закончена.

Положив "пистолет" в чемоданчик, врач взглянул на часы и поспешно вышел, оставив их в компании вооруженных дуболомов.

— Так что ребята? — обратился к ним Проводник. — В карты кто-нибудь играет?

Те будто не слышали.

— Что, совсем никто?

Снова тишина.

— М-да… вечер обещает быть полным увлекательных бесед, — хмыкнул он.

Хватит ерундой заниматься, — раздался в голове ее голос, — лучше думай над тем как нам выбраться.

Легко сказать, — отозвался он. — Я не представляю, как это сделать. Хотя погоди… а ты можешь повторить фокус как тогда, с тварями?

В том-то и дело, что нет! Как будто и не умела.

Разучилась что ли? — удивился он. — Сейчас не время для шуток.

А я и не шучу. Не получается, хоть убей!

Да уж убить, я думаю, нас всегда успеют. Неужто доктор свинью подложил?

"Стандартная процедура", помнишь?

Еще б не помнить. Думаешь из-за этого?

Один из охранников коснулся наушника рации, а чуть погодя, сказал:

— Да, медосмотр проведен, все готово. Понял, Константин Николаевич.

Он глянул на остальных и кивнул. Пленникам же он сказал:

— Шевелитесь. Пора прогуляться.

Их привели в просторный кабинет, из окон которого открывался мрачный индустриальный пейзаж. Вдоль стены стояли несколько книжных шкафов, полки с грамотами, аттестатами и призами. На небольшом столике красовалась миниатюрная копия города — совсем как настоящая, разве что заводы не дымили. Две статуи походившие на Венеру стояли по обе стороны большого аквариума. А за большим, с ручной отделкой столом сидел чуть седоватый человек. Его острый взгляд прошелся по гостям, и он хлопнул ладонями.

— Вот вы где, голубчики! — произнес он едва ли не с радостью. — Я уже совсем вас заждался. Проходите, проходите.

Проводник и Кореллия подошли ближе. Ровно столько, насколько их подпустила охрана.

— Итак, господа. Мое имя — Константин Николаевич, но вы можете меня звать просто Костя. Я, знаете ли, предпочитаю неформальную обстановку. А ваши имена, уважаемые?

Они представились.

— Хорошо. С барышней все понятно, но вот вы, — он взглянул на Проводника, — вы-то может, настоящим именем представитесь?

— Хватит и этого.

Константин помолчал.

— Как хотите. Я полагаю, вы еще не знаете, зачем здесь. — Он сделал паузу, ожидая возможных вопросов, но поскольку оных не последовало, то он продолжил:

— Здесь вы потому, что самовольно вторглись на закрытую территорию без соответствующего на то права. В законодательстве на этот счет есть один замечательный пункт, который беспрепятственно позволяет применять оружие в случае нарушения какими-либо лицами установленных территориальных границ. Проще говоря, вы — трупы. Но, видя ваш потенциал, было бы глупо от вас отказаться.

— О чем вы говорите? — спросила Кореллия.

— Ну право… об этом, — Константин нажал кнопку на пульте стола.

В потолке открылась ниша и оттуда плавно спустился широкий дисплей. Вспыхнула картинка большого зала заполненного зрителями, ведущий что-то с жаром говорил в микрофон, но звук отсутствовал.

— О, пардон. Звук.

Константин нажал другую кнопку и звук включился. Как раз в этот момент картинка переключилась с зала на зеленое изображение помещения лабораторного этажа. Того самого, залитого кровью, с частями тел и изуродованными трупами. А посреди этого Проводник и Кореллия, пытающиеся выжить под аккомпанемент тяжелой инструментальной музыки.

— Великолепно, — прокомментировал Константин. — Ваш дебют определенно удался. Публика восприняла это подобающим образом.

Кореллия взглянула на Проводника.

Это что такое? Мы чуть не погибли, а им весело?

Все дороги ведут в Рим.

Что?

Не важно.

— Это что, телешоу? — Проводник обратился к Константину.

— Именно, — усмехнулся тот, — но я предпочитаю термин "развлекательная программа". Добро пожаловать в "Опасные игры", господа! Вы теперь станете звездами.

— А что если мы не захотим? — спросила Кореллия.

— Тогда боюсь нам придется поступить с вами как полагается по закону, — развел он руками. — Вас отвезут за город и там же расстреляют. И вся песня.

Константин посмотрел на них и рассмеялся:

— Да не будьте вы такими мрачными. Вам же предоставили возможность выбора — есть чему радоваться!

— О да, — хмыкнул Проводник, — я просто в восторге. По-моему выбор очевиден. Да, Корелл?

Она тихо вздохнула.

— Конечно.

— Ну вот и прекрасно, — Константин расплылся в улыбке. — Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. Вы знаете правила игры?

— Нет, — Проводник и Кореллия ответили в один голос.

— Что ж, неудивительно. Транслируем-то только внутри колонии. — Он сделал небольшую паузу. — Правила просты, но строги. Главная задача участников — выполнить поставленную им цель, заработав таким образом очки. Количество очков, получаемых по завершению, зависит целиком от качества исполнения. Победители идут дальше, проигравшие… что ж, у них есть шанс добрать нужные очки в "Выживании". Это примерно то же, что сделали вы в лаборатории. Что означает провал в этом случае, думаю и так ясно. Чем больше очков участники набирают, тем больше у них шансов попасть в финал. Основная картина такова. Что же до мелких деталей, то с ними вы сможете ознакомиться в любое время — Кодекс доступен для всех.

Константин замолчал. Сложив пальцы замком, он просто смотрел на своих новых участников.

— А главная цель какова? — спросил Проводник. — Для чего это все, собственно?

— Победитель получает все, что пожелает. Конечно, в разумных пределах, — Константин улыбнулся.

— Вот оно как, — кивнул Проводник. — Стало быть, если мы станем победителями, то можем рассчитывать на свободу?

— Конечно! Если вы станете победителями, то уж точно оплатите свой должок сполна. И тогда вы сможете идти на все четыре стороны. Хотя в таком случае я бы предпочел, чтобы вы остались. Терять победителей как-никак…

— Тогда какой смысл нам напрягаться, если ты можешь и не сдержать слово?

Константин расхохотался.

— Никому нельзя верить, да? Похвально. Но позволю себе заметить, что мы имеем полное право отпустить даже заключенного, если тот выиграет. Конечно, не все они допускаются к игре, но поверьте, такие случаи были. Станем ли мы подвергать сомнению свою репутацию? Если вдруг всплывет, что какие-то участники удерживаются тут насильно, это явно не добавит нам авторитета…

Проводник сложил руки на груди и взглянул в окно. Недалеко пролетал вертолет, но ни единого звука с улицы не донеслось: звукоизоляция была отличной. Не дожидаясь, когда тот скроется за рамой окна, он снова посмотрел на Константина.

— А разве нас здесь не насильно удерживают? — спросил он, иронично усмехнувшись.

— Конечно нет. Вам просто предлагается возможность отработать свое нарушение, вот и все. Как я уже сказал, вы — трупы и ничего более. У вас есть шанс остаться в живых, а вы тут резину тянете. Решайте уже наконец, на какой стороне могилы вы остаетесь. Соглашайтесь, принесете нашей компании прибыль и будете жить, если выживете конечно… Отказывайтесь — и вас можно расстрелять хоть здесь, прямо в этом кабинете. За оформление мне спокойно, его заменят, когда уберут ваши тела и смоют кровь. Ну что встали? Долго еще будете испытывать мое терпение?

Кореллия обеспокоено смотрела то на Проводника, то на Константина.

— Хорошо Костик, — кивнул Проводник, — с чего нам начать?

— Для начала как следует вымыться, — хмыкнул тот. — А то несет от вас хуже, чем от бомжей. — Он посмотрел на охранников. — Все, уведите их. И ради всего святого, выдайте им нормальную одежду!

Когда они снова оказались на этаже, где была их комната, охранники вопреки ожиданиям остались в лифте и не последовали за ними. Один из охранников посмотрел на новоиспеченных игроков и сказал:

— Душевые прямо по коридору, в конце. Комплект одежды вам доставят прямо в комнату.

— Ох, я-то думала, вы и в душ с нами пойдете, — с иронией произнесла Кореллия.

— Если понадобится, мы за вами и в сортире присматривать будем. Пока что этого не требуется. Удачного дня.

После этого лифт закрылся, оставив их предоставленными самим себе. Кореллия посмотрела сначала на закрытые двери лифта, затем на дальний конец коридора. Все окутывала тишина, нарушаемая лишь еле слышной работой вентиляции.

— То стволами тычут, то исчезают бесследно, — хмыкнула она. — Странные здесь люди.

— Они хотят, чтобы мы на них работали, — Проводник пожал плечами. — Да и, скорее всего, просто так уйти не удастся, раз уж они нас оставили тут болтаться без присмотра.

Она согласно кивнула:

— Ну да. Нельзя не согласиться. Ох, — она наморщила нос, — ну и запах! Пойдем скорее, пока я целиком не превратилась в грязь.

Проводник рассмеялся:

— Госпожа, подать вам кувшин с благовониями?

Кореллия хотела было что-то сказать, но промолчала, удивленно на него посмотрев.

— Да это я так, — махнул он рукой, — воспоминания. Мне как-то приходилось выдавать себя за рыцаря в одном из походов… вот тогда запашок был похлеще. Представь, как может пахнуть ни разу не мытый мужик в доспехах, да еще и на лошади через неделю путешествия.

Увидев ее реакцию, он добавил:

— Вот тебе и романтический образ. А ты говоришь, запах… Ладно, чего стоять, пошли.

До душевых они дошли быстро. Коридор хоть и казался длинным, но на деле от начала до конца проходился самое большее за две минуты. Да и то, если идти еле переставляя ноги. Первое, что они увидели — небольшая раздевалка, отличавшаяся от душевых только наличием пары скамей и запираемыми шкафчиками: стены и пол, выложенные кафелем, яркое, бесцветное освещение. В углу — автомат выдачи полотенец и мыла; Кореллия, поколебавшись, нажала кнопку и получила плотно упакованный рулон.

— Автомат с полотенцами, — произнесла она, — и бесплатный к тому же?

Проводник тоже взял себе один. Повертел в руках, посмотрел — мыло зачем-то завернули в само полотенце — и положил в шкафчик. То белье, которое полагалось надевать под скафандр может и было призвано быстро впитывать пот, но вряд ли оно рассчитывалось на активное сопротивление каким-то мутировавшим уродам. Да и просто так носить его было не слишком приятно: оно сильно обтягивало, и в нем постоянно было жарко. Расстегнув "молнию" он его снял и небрежно бросил в шкафчик, оставшись, как говорится, в чем мать родила.

— Я думал отсутствие разделения на мужскую и женскую части душевой тебя обеспокоит больше, чем какие-то автоматы.

— Я это заметила. Ты мне предлагаешь теперь не мыться что ли?

— Нет, почему же, — хмыкнул он. — Напротив.

— Тогда почему меня это должно беспокоить?

— Ну мало ли.

— Нет, — сказала она, сняв комбинезон, и положила тот в шкафчик, — меня это не беспокоит. А тебя?

Он посмотрел на нее. Холодный свет падал на манящие изгибы ее обнаженного тела, заставляя усомниться в прежних принципах.

— Я бы сказал, что мне все равно, — Проводник улыбнулся.

— Конечно, — сказала она, проходя мимо него. — Хотя я все равно знаю, что это неправда.

Проводник постоял, глядя в нутро своего шкафчика, разорвал оболочку рулона и взял мыло. Оставив полотенце, он закрыл дверцу и пошел к коротенькому коридору, откуда уже слышался плеск воды.

Душевые представляли собой одно большое помещение, без каких-либо намеков на перегородки: просто ряд маленьких вентилей вдоль стен. Зайдя внутрь, он, разумеется, увидел ее, и хотя зрелище его привлекло, Проводник отвернулся, выбрав место у другой стены. Все-таки, сюда он пришел не для того, чтобы глазеть на голую девицу неестественного цвета. Он включил воду. Горячие, щекочущие струи полились по телу, даря приятное тепло. Проводник мылся ни о чем не думая, находясь в привычном мире пустоты, которая почти всегда поглощала его. Будь здесь хоть шабаш ведьм, он бы и бровью не повел: когда голова пуста и не забита всевозможными мыслями, ничто не может помешать в выполнении поставленной задачи. При этом не имеет значения, что это за задача: прохождение опасного участка пути или же принятие душа. В этом состоянии были свои плюсы, как и минусы. Зачастую окружающие воспринимали эту его пустоту "замороженностью". В принципе, это можно назвать и так; главное только совсем уж не "замерзнуть".

Когда Кореллия вышла, он еще долго стоял, наслаждаясь освобождением от столь долгого заточения в скафандре. Вновь появившиеся мысли плавно вернулись к черной громаде космоса, в которой он побывал. Огромное пустое пространство и лишь далекие светящиеся бусинки звезд, создающие иллюзию присутствия хоть чего-то. Хотя он и жил в пустоте мысленной, его пугала пустота физическая. Он никогда не мог спокойно смотреть на большое пустое пространство: оно казалось неправильным, нелогичным. Проводник считал, что в любом месте должно присутствовать хоть что-то, заполнять собой это неиспользованное пространство, эту пугающую пустоту хотя бы частично.

Понимая, что дальнейшие размышления в подобном ключе ничего полезного не принесут, он снова отстранился от мыслей. Затем он все же заставил себя выключить воду и вернулся в раздевалку.

Другой одежды кроме той, в чем он пришел, не было, поэтому он просто обмотал полотенце вокруг талии.

Прямо как шотландец, — подумал он и улыбнулся.

Захлопнув шкафчик, Проводник вышел в коридор. Холодный воздух так и овевал его, покрывая кожу мурашками. Он прошлепал босыми ногами по коридору до их комнаты.

— Я думала, что ты там совсем растаял, — сказала Кореллия, когда он вошел. Она уже была одета в форму армейского покроя — судя по всему именно то, что и обещали принести. Весь комплект был какого-то неприглядного серого цвета, будто одежду хорошенько потрепали по здешним пустошам.

— Обновки гардероба?

— Да, это недавно принесли. Хотя могло бы быть и лучше.

— Зато на фоне местной пыли легко спрятаться, — он подмигнул.

Она подошла к окну и посмотрела наружу, на этот неприветливый пейзаж, лишенный всякой зелени и ощущения жизни. Все здесь давно пропиталось смертью, даже воздух, который она вдыхала, казался мертвым, использованным. Автомобили на дорогах апатично двигались, точно пассажиры состава, везущего их в чистилище. Изредка на фоне города пролетали вертолеты. Из громадных труб заводов непрестанно клубился черный дым, уходил в небо и смешивался там с пеленой туч, нависавшей над землей. Людей на улицах почти не было, а те, что попадались на глаза, носили дыхательные маски.

— Это место угнетает, — не оборачиваясь, произнесла она. Помолчав немного, Кореллия отвернулась от окна и посмотрела на Проводника. Тот уже натянул штаны и шнуровал ботинки.

— На что мы с тобой подписались… — вздохнула она.

— Выбора-то как такового все равно не было. А так хоть прославимся в малых масштабах.

— То есть ты хочешь сказать, что нынешнее положение дел тебя устраивает.

Проводник уселся на кровать.

— Нет. Но это лучше, чем быть расстрелянными. В конце концов, у нас будет время придумать что-нибудь. Шар открыть, как я понимаю, ты тоже не можешь?

— Не могу, — согласилась она.

Тогда нужно заставить этого врача вытащить те штуки, что он оставил у тебя под кожей, — мысленно обратился он к ней. — И наверняка нас слушают, так что важное вслух не стоит произносить.

Кореллия прошлась по комнате и села на свою кровать. На лице — безразличие. Она без какого-либо интереса рассматривала покрытый линолеумом пол. Не поднимая глаз, она произнесла:

— Даже после смерти этот гад приносит одни неприятности. Теперь я уже не верю, что он мог выжить в ущелье.

Проводник молчал.

— А если и выжил, то где он тогда?

Проводник ничего не сказал, просто пожал плечами. Да и о чем тут, собственно, говорить?

— Если Ставро жив, то подождет, — все же сказал он. — А нам надо решать главную проблему. Думаю, парочку выступлений все-таки придется организовать.

— Парочку? Ты думаешь нас отпустят?

— Не знаю. Но если бы нас хотели убить, то сделали бы это еще там, в лаборатории. А так — нам дали возможность отработать. Может, нас даже отпустят… но до этого еще надо дожить.

На этом они оба умолкли. Каждый думал о чем-то своем. Через два часа им принесли еду, хотя вернее сказать — ее подобие. В тарелках было нечто среднее между овсянкой и пюре.

— Что за дрянь? — Кореллия покосилась на содержимое тарелки.

Невзрачный мужик, который принес это на пластиковом подносе, пробурчал что-то невнятное.

— Ты погромче говори, — глянул на него Проводник, — а то не слышно. Что это?

— Протеиновая смесь. Не хочешь, можешь не жрать, никто не заставляет.

— А нормальной еды у тебя нет что ли?

Мужик посмотрел на Проводника и хмыкнул:

— Нормальная еда денег стоит. Сиди и радуйся, что хоть этим кормят.

Глянув на Кореллию и опять что-то пробормотав, мужик удалился. Она в свою очередь смотрела на то, что было в тарелке.

— Не думаю, что я хочу есть.

— Брось. Оно хотя бы не шевелится. — Он рассмеялся и взял ложку. Попробовал. — Хм… похоже на курицу. Попробуй, это не смертельно.

Она так и сделала. Убедившись в правдивости его слов после недолгой дегустации, она начала есть. Ели они молча. Проводник держал тарелку в руке и смотрел в окно, как зажигаются в вечерних сумерках городские огни. Кореллия сидела на кровати и размышляла, почему у столика не поставили хотя бы один стул. Когда со смесью было покончено, они еще долго сидели в тишине, погруженные в собственные мысли.

Утром их разбудил резкий звук, взвывший откуда-то сверху. Когда они подскочили, после звука раздался голос (как выяснилось, из динамика, вмонтированного в потолок), назвал их и распорядился, чтобы они явились на четвертый этаж через пять минут.

— Замечательный, вашу мать, будильник! — высказался Проводник.

Одевшись, они направились к лифту. Единственные кнопки, которые были активны — их восемнадцатый этаж, четвертый и первый. Они тускло светились желтым, остальные же были погашены. Проводник нажал кнопку четвертого этажа, и лифт незаметно двинулся вниз. Когда двери разошлись в стороны, они оказались в холле с несколькими коридорами и небольшим столом, за которым сидел человек в форме охраны. Он жестом подозвал их.

— Значит так, — сказал охранник, — краткий инструктаж. Вы в составе второй группы летите к "Ледовым пикам", это закрытая база в горах. Задача: проникнуть на объект, обойти или же отключить системы защиты и добыть документы класса бэ-два. Отправление через двадцать минут. — Он оглядел их обоих. — Задача ясна?

— Уровень опасности? — спросил Проводник.

— Высокий. Объект охраняется компьютеризированной системой защиты, включающей в себя как всецелое управление объектом, так и автоматическими турелями. К тому же там сейчас довольно холодно.

— А что насчет группы? — добавила Кореллия.

— Группа не объединена в команду. Вас высадят в районе базы, а как вы будете друг с другом взаимодействовать — дело ваше. Очки за выполнение задачи начисляются каждому в отдельности. Ну и разумеется не забывайте работать на камеру, ведь вас все это время будут снимать.

Проводник ухмыльнулся:

— Кто же заботится о безопасности операторов?

— Нет никаких операторов, — покачал головой охранник, — всю работу выполняют автоматические камеры малого размера. К тому же, на базе есть своя система видеонаблюдения, которую так же можно использовать. Еще вопросы есть?

— Нам полагается оружие?

— Оружие вы получите по прибытию на место высадки. Снаряжение можете получить на складе, — охранник указал коридор ведущий направо.

Проводник кивнул. Взглянул на Кореллию.

— Ну что, пойдем выбирать себе шмотки.

Они прошли по коридору до двери с надписью "СКЛАД". Рядом на стене висело переговорное устройство. Проводник нажал кнопку вызова. Никто не торопился отвечать. Подождав немного, он снова нажал кнопку.

— Да, да, я тут, — раздался голос. — Имена?

Они назвались.

— Ага, — смекнул голос, — задание в горах! Можете войти.

Послышался звук отпираемого электронного замка, и дверь легонько подалась вперед. Они вошли внутрь, но кроме небольшой комнаты и стойки, за которой был старик, ничего другого не увидели. Позади него стояло несколько металлических шкафов и сейфов. На полках прибитых к стене лежали детали разобранного пистолета, инструменты, да пара промасленных тряпок. И еще была дверь. Сам же старик выглядел вполне сносно для своего возраста: внимательный, умный взгляд, бодрое выражение лица и ни единого намека на очки.

— Н-ну-с, молодые люди? С чего начнем?

— Пожалуй, с теплой одежды, — улыбнулась Кореллия. Впервые за все пребывание здесь.

— Ох, ну когда меня просит такая милая дама, я просто не могу отказать! — рассмеялся старик. — Ты случаем не с той колонии, — нахмурился он, — гм, забыл ее название… Селена, что ли…

— Нет, я не оттуда.

— Как-то раз приходилось там бывать, — улыбнулся он. — Потрясающие женщины.

— Одежда, — напомнил Проводник.

Старик согласно кивнул.

— Да-да. Просто иногда совершенно не с кем поговорить, понимаете? С тех пор, как я ушел из бизнеса… а, — махнул он рукой, — на хрен. Сейчас принесу.

Он потянулся рукой под стойку, нажал спрятанную кнопку, и дверь позади него отворилась. Старик скрылся за ней, недолго повозился среди ящиков и вернулся с двумя белыми "арктическими" костюмами.

— Можете мерить прямо здесь, — сказал он.

Они померили — на удивление костюмы оказались впору. Старик дал еще и обувь, но и она сразу подошла.

— С одеждой разобрались, — потер руки старик, — теперь дело за снаряжением!

Он поднял с пола небольшую коробку и водрузил ее прямо на стойку.

— Большинство из этих вещей не вполне могут оказаться полезными на холоде, — сказал он, вытаскивая приборы из коробки, — но некоторые… впрочем, судите сами. Вот это, — он повертел в руках прямоугольный предмет с маленьким дисплеем, — карманный электромагнитный излучатель. Одноразовый. У нас их прорва и девать их некуда, так как выпустить-то их выпустили, а применения здесь не нашли. Торговые связи оборвались еще три месяца назад, так что теперь и продать их некому. Можете брать сколько захотите.

Проводник взял приборчик, посмотрел и, кивнув, сказал:

— Возьмем парочку. А что по поводу торговли?

— Да как сказать-то тебе… просто перестали прилетать грузовые суда. Как будто все исчезли. Ни грузовые, ни пассажирские. Странно все это, да. Теперь нет ни торговли, ни связи с другими колониями, ничего… Одни мы остались на этом куске камня и пыли.

— Неужели сюда больше никто не летает? — спросила Кореллия.

— Нет, — покачал головой старик. — Никто. Хотя другие скажут, что три месяца, дескать, не показатель.

— Возможно они правы, — заметил Проводник.

Старик лишь пожал плечами.

— Тогда с какой стати бросать перевозки рубидия, если его тут еще до черта? Да и все остальное… Раньше груз забирали каждую неделю. А потом они бросают и нас, и рубидий на три долбаных месяца, просто так, от нечего делать? Говорю вам: тут что-то нечисто…

Проводник мельком глянул на Кореллию и та в ответ едва заметно улыбнулась.

— Нас это не касается, — сказал он. — Что там еще?

— Ну как хочешь, — старик хмыкнул и потянулся за следующим прибором. — Это обычная рация. С гарнитурой.

— Этих тоже две, — кивнул Проводник

— Дальше… вот тоже неплохая вещь, — старик показал квадратный прибор, представлявший собой дисплей с разметкой. — Датчик сердцебиения.

Проводник посмотрел на это, подумал и собрался было отказаться, но Кореллия взяла прибор.

— Пригодится, — сказала она. — А кроме всей этой ерунды есть что-нибудь стоящее?

— Ну разумеется. Есть обычное горное снаряжение, но я не думаю, что оно вам понадобится. Скалолазание не входит в список ваших заданий. Помимо этих вещей могу предложить медицинский набор — базовый и расширенный, на выбор.

— Чем отличается расширенный? — спросил Проводник.

— Я не врач чтобы читать лекции по этому поводу. Просто там больше лекарств и они дороже, чем в базовом. И само собой, такой набор стоит немало, — старик развел руками.

— Базовый-то мы можем получить? — поинтересовалась Кореллия.

— Конечно. По одному на каждого. За дополнительные комплекты придется платить.

Старик еще постоял, глядя на них, потом опомнился и снова скрылся за дверью. Снова оттуда послышалась возня, что-то рассыпалось, покатилось по полу и дробью застучало о металл. Донеслась еле слышная ругань, а чуть позже вновь появился старик, но уже с двумя белыми коробочками в руках.

— Вот засранец, говорил же, не ставить эти гребаные колбы туда… а, не обращайте внимания. Эти стажеры вечно лезут туда, куда не следует. Вот наборы. Забирайте и двигайте отсюда. У меня появилась масса неприятной работы.

Они забрали выданные им вещи и как есть, в расстегнутых "арктических" молча удалились. Время еще оставалось, и Проводник предложил вернуться в комнату. Они прошли мимо охранника и вызвали лифт.

— О чем думаешь? — спросила Кореллия, когда лифт повез их наверх.

Проводник улыбнулся:

— А разве тебе это не известно?

— Что за любовь отвечать вопросом на вопрос… ну может мне просто хочется спросить.

— Ни о чем я не думаю, — покачал он головой. — Я привык жить моментом.

— Но ведь не обязательно делать это всегда. О чем-то ты ведь думаешь. Не знаю, разве тебе не интересно чем все это кончится? Сдержит ли Константин слово?

Он пожал плечами:

— Мы в любом случае это узнаем. Незачем забегать вперед.

— Ну что ты за человек такой, — фыркнула Кореллия. — Неужели тебя не волнует твоя дальнейшая судьба, жизнь?

Проводник, нахмурившись, молчал.

— Ты неплохой, но эта моральная отрешенность не сделает тебя лучше.

Лифт остановился на нужном этаже. Двери неслышно открылись и Проводник первым вышел в коридор. Кореллия постояла, проводив его взглядом, и тоже вышла.

Он ей нравился. Пусть он и не был первым красавцем, но в нем было нечто такое, что влекло ее, все больше запутывая в эти странные, непонятные сети. Может быть, дело в его необычности — он был единственным (по крайней мере, пока), кого ей так и не удалось "прочесть" до конца. Да, зачастую она знала, о чем он думает, но понять его, знать его поступки наперед ей не удавалось. Может, дело было в этом. А может просто из-за того, что у нее давно не было мужчины.

Проводник снова был спокоен, а недавней хмурости будто и не было. Он открыл дверь комнаты, пропустив Кореллию вперед. Бросил свои вещи на кровать, а ботинки поставил рядом. За окном по-прежнему был унылый меланхоличный вид. Этот город не жил — он существовал. Пассивно, как больной раком, уставший бороться за угасающую жизнь.

Проводник глянул на наручные часы.

— Отлет через пять минут, — сказал он. — Успеваем.

Они распихали свои немногочисленные вещи по вместительным карманам "арктических" костюмов и, оставив в комнате только ботинки, что были в комплекте обычной формы, вышли прочь.

Лифт быстро поднял их на крышу. Вертолет стоял на площадке, ожидая последних участников; остальные уже были в сборе и сидели внутри. Проводник и Кореллия забрались в вертолет и сели на свободные места. После них подошел еще один мужик, который пришел самым последним и с мрачным видом что-то проворчал в адрес охранников. Всего в группе было шестнадцать человек, все разные, но в то же время похожие друг на друга из-за одинаковой одежды.

Двое вооруженных охранников облаченных в бронекостюмы так же забрались в вертолет и закрыли дверь. Сев на специально отведенные для них места, они стали переговариваться, но кроме неясного бормотания из-под шлемов ничего нельзя было разобрать. Из участников никто не говорил — каждый был погружен в свои собственные мысли, лишь изредка кто-нибудь бросал оценивающий взгляд на соседа и тут же отворачивался.

Вертолет ожил и, набрав нужные обороты, поднялся в воздух.

Пустоши за маленьким окошком пронеслись довольно быстро. Вскоре под вертолетом открылось черное озеро, полное химии и промышленного яда, который когда-то сбрасывали сюда с завидным постоянством — об этом говорили руины промышленных зданий, медленно обращающиеся в пыль. Многие из них развалились, но те, что еще сопротивлялись времени, могли рассказать свою историю… если бы только она кого-нибудь заинтересовала.

А озеро действительно было черным: будто кто-то залил вместо воды смолу, блестящую и текучую. Около берега на поверхности этого озера образовался белый налет, с высоты казавшийся обычным снегом. Кореллия смотрела на это его подобие и вспоминала последнюю зиму, когда она еще не знала никакого Ставро и не мечтала убить его самым жестоким образом. Она любила снег. Но та зима теперь далеко, а снег залит кровью. Кровью, которую смоет только другая кровь.

Даже ее дом был настолько далек, что само это понятие для нее потеряло всякий смысл. Ведь настоящего дома, места, где она родилась, у нее не было: это, как и многое другое она потеряла по вине других, рвущихся к славе и богатству. Жизнь в другом мире среди других была расплатой за чужие ошибки. Но она верила в возмездие и надеялась, что когда-нибудь оно настигнет тех, кто виновен в ее бедах. Как ни печально, но вскоре вывод напросился сам: никакого суда, никакого возмездия свыше — ничего, кроме смерти. Долгой и мучительной. А что же происходит сейчас? Она вернулась к тому, с чего и начинала. Очередной колпак очередных безумцев.

Очередной поворот колеса истории.

Белый снег покрывал собой все. Солнце бессильно пыталось пробиться сквозь плотную завесу облаков, растворившись в их массе. Впереди, будто вырастая из снежного одеяла, стояло несколько строений занесенных белой массой почти до самых крыш. Недалеко от них лежало три тела; их позы и побагровевший снег под ними ясно говорили, что они не прилегли отдохнуть после изнуряющего пути. А чуть дальше залегли несколько людей, вполне живых и здравствующих.

— Ну что я говорил? — произнес Хорек. — Ну? Ведь говорил же!

— Да заткнулся бы ты, — буркнул в ответ Влад. — Лежи и не дергайся, целее будешь. Что вот нам теперь делать?

Хорек покачал головой и рассмеялся.

— Нет, ну ты даешь. Как что? Теперь мы знаем, что те турели работают, ага? Ты знаешь, как их вырубить? Вряд ли. Да и я не знаю. Что нам еще остается? Валить отсюда и искать другой вход. Он ведь где-то есть.

— И ты предлагаешь ползти незнамо куда, чтобы потом поработать лопатой, — Влад на него посмотрел.

Хорек обвел взглядом постройки. Вытащил из кобуры пистолет.

— Не знаю я, что тебе еще надо. Как вариант мы можем расстрелять турель, вдруг сработает. Ты знаешь что-нибудь про их устройство?

— Без понятия, — Влад покачал головой. — Может новенькие отмочат какой-нибудь фортель, как думаешь? Видел, как они уделали хитчей в лаборатории?

Хорек покивал. Он видел ту запись. Поначалу он вообще не рассчитывал увидеть эту парочку живыми, но ребята постарались. Выстоять против целой кучи хитчей мало кто был способен: уж больно эти твари быстрые и верткие. Говорили даже, что скорость их реакции втрое превышает реакцию среднего человека. Многие, кто сомневался в этом, уже давно покоились в мире ином. А ведь хитчи начинают поедать своих жертв еще живыми…

Хорек поежился, живо нарисовав в воображении этих монстров за любимым занятием — едой.

— Не знаю Влад, — он покачал головой, — по-моему, не стоит ждать от них чудес. Может, они так же ждут чудес от нас?

Влад хмыкнул. Он все продолжал смотреть в сторону построек, пытаясь разглядеть еще одну турель. Они были встроены в свои ниши так, что торчал только ствол — остальные детали были надежно укрыты стеной. Как их расстреливать при таком раскладе он не представлял.

— Слушай, — сказал вдруг Хорек, — а у тебя остались эмки? Свою последнюю я где-то потерял.

— Да если бы они у меня были…

— Куда ты их дел?

— Выменял на водку, что же еще. Если доживем, то это событие непременно отметим!

Хорек посмотрел на него не то с сочувствием, не то с издевкой:

— Ты променял их на водку? Ты что, больной?

Влад закатил глаза и фыркнул.

— Такие вещи на водку не меняют, — сказал Хорек, подняв указательный палец вверх. — Их меняют как минимум на коробку сигар!

После чего весело расхохотался.

— Тоже мне, воротила табачного бизнеса, — Влад изобразил ухмылку. — Ты бы лучше идею родил, что с этими долбаными турелями делать. Долго мы тут еще яйца морозить будем?

Хорек замолчал и задумался. По напрягшемуся лицу было видно, что мыслительные процессы давались ему нелегко. Пока он разминал свое серое вещество, Влад глянул в сторону, где в каких-то десяти метрах от них залегли новички. Они ему казались интересными, но и странными тоже. Хотя бы потому, что их разместили на пустом этаже, который они не покинули ни разу, кроме сегодняшнего утра. Большинство новеньких слонялись по всему зданию "Опасных игр" и вели себя полными ротозеями, пока охрана не выпроваживала их обратно в комнаты. Были, конечно же, и вполне адекватные, но они попадались реже. Зато держались дольше. Но даже эти люди выходили хотя бы познакомиться с остальными участниками. Эти же двое вообще не интересовались окружающими, словно кроме них никого и не существовало вовсе. Владу такое отношение не слишком-то нравилось, но по большому счету ему не было до новичков дела. Не общаются — и ладно. Через один-другой выпуск все равно загнутся. Если вообще доживут до следующего: вон, впереди уже трое готовых валяются.

— Ну как, придумал? — ткнул он Хорька локтем.

— Нет!

— Эх ты, засранец, — усмехнулся Влад, — опять мне тебя тянуть?

— Какое такое опять? Не надо вспоминать учебку.

— Да я и не вспоминаю, — махнул Влад рукой. — Рация у них есть, не знаешь?

— Господи, да откуда я это могу знать?!

— Ладно, не хныкай! Попробую их вызвать через общий канал.

Влад достал из кармана рацию и переключил ее с приватного канала на общий.

— Говорит седьмой. Десятый и одиннадцатый, как слышите меня?

Он посмотрел на тех двоих. Один из них зашевелился, поднес маленький предмет к лицу и из рации раздался спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Говорит десятый. Сигнал ясный.

— Десятый, у нас нет эмок. У тебя они есть?

— Что еще за эмки?

Влад издал вздох. Ну конечно же: новички.

— ЭМИ. У тебя есть ЭМИ?

— Нет, — соврал Проводник без зазрения совести. Кореллия пристально на него посмотрела, но он лишь отмахнулся.

— Ну что за народ… люди, у кого есть долбаный ЭМИ?

— Говорит второй. Мы у другого входа, сейчас будем глушить турели. Можете к нам присоединяться.

— Второй, отлично! Где именно вы находитесь?

Возникла недолгая пауза. Хорек что-то порывался сказать, но Влад его игнорировал, ожидая ответа.

— Двигайся на юго-восток, — наконец отозвался второй. — Это примерно в десяти минутах хода от тебя.

— Понял тебя, второй! Конец.

Влад убрал рацию и посмотрел на Хорька:

— Ну что еще?

— Двери! — Хорек ткнул пальцем в сторону построек. — Они открылись!

— Да и хрен с ними. Нам они не нужны.

Хорек посмотрел на него так, будто уже битый час вдалбливал ему прописные истины. Двери, которые сами собой открылись, вызывали у него беспокойство. И возможно, вполне обоснованное.

— А что если…

— Хорек, — вздохнул Влад, — нам не нужны эти двери. Ты понял?

— Да, да, понял. Все, не грузи меня.

— Ну тогда шевели жопой! Вперед!

Они поднялись на ноги и быстрым шагом обошли вход и турели по широкой дуге, взяв затем указанное им направление. Неугодных турели отстреливали лишь на четко заданном расстоянии, поэтому ни Хорек, ни Влад не опасались получить пулю; не заходишь за "черту" — находишься в безопасности. Черту же, собственно, показывали те три неудачливых бедолаги, что сломя голову ринулись ко входу, так что теперь трудностей с определением опасной зоны стало меньше.

Проводник посмотрел парням вслед. Они тоже работали в команде. Пусть маленькой, но команде — это он уже успел заметить.

— Вот тебе и конкуренты, — сказал он.

— Ты так думаешь?

— Да. В отличие от остальных они все время держатся вместе. Значит наверняка действуют сообща. Как мы.

Кореллия посмотрела вперед, на тела, на постройки.

— Они ушли, — произнесла она, вернув взгляд на Проводника. — Что теперь?

— А теперь я отдам тебе свою рацию, — улыбнулся он, — и угощу причины нашего беспокойства фирменным блюдом. Пока те умники будут пробиваться через второй вход, мы вырубим турели и попадем внутрь. Не обязательно, что мы выиграем много времени, но хотя бы наши шансы забрать документы будут чуть больше.

— Хорошо, — она кивнула. — А что если внутри здания нас ждет еще парочка турелей?

— Тогда мы угостим и их тоже. На, возьми рацию. Я ее выключил, но понятия не имею, какой мощности будет импульс. Старичок-с-базы ничего об этом не говорил. — Он замолчал и на лице его вдруг появилась озадаченность. — Слушай… я только сейчас об этом подумал: а что если грохнуть твои импланты импульсом? Они же должны выключиться?

Кореллия покачала головой:

— Лучше я не буду экспериментировать. Помнишь, что сказал доктор? Мало ли что он имел в виду. Да и внезапно умереть мне совсем не хочется.

— Хорошо. Тогда оставайся здесь и не высовывайся.

Проводник пополз к телам. Морозный воздух хранил тихое, обманчивое спокойствие, легко пощипывая лицо. Он полз вперед, не спуская глаз с входа и двух стволов, торчавших из ниш в стенах, словно выглядывающих из окон-бойниц. Когда до тел оставалось около полуметра, он остановился и, не делая резких движений, достал из нагрудного кармана небольшой предмет. Под маленьким дисплеем была кнопка "ВКЛ". Проводник нажал ее. На дисплее появилась полоса, медленно идущая от одного его края к другому. А ведь он даже не знал, что должно произойти и самое главное как: старик не объяснил, как этим пользоваться. И пока полоса неспешно ползла по дисплею, он размышлял, что следовало бы сделать — бросить сейчас или подождать. В итоге он решил посмотреть, что будет.

Полоса дошла до края дисплея и исчезла.

И это все? — усмехнулся он про себя.

Вместо полосы появился таймер. Проводник просто смотрел на убывающие цифры: десять… девять… восемь… Посмотрел вперед. Турели по-прежнему работали (непрестанно двигая стволами то вправо, то влево, будто в нетерпении кого-нибудь еще пристрелить) и продолжали его игнорировать. Он быстро поднялся на ноги, замахнулся и как следует запустил предмет как можно дальше: тот кувыркаясь пролетел по плавной дуге и провалился в рыхлый снег недалеко от входных дверей. Мысленно Проводник отсчитал последние секунды, ожидая какого-нибудь внешнего проявления. По счету "ноль" не произошло ничего необычного — обе турели просто замерли.

А позади него что-то рухнуло в снег.

Проводник обернулся. Тут же на глаза попалась круглая ямка в снегу. Рассудив, что если бы это была граната (да и кто бы ее бросил?), то она бы уже взорвалась, а поскольку этого действа не произошло…

Он подошел ближе и пошарил рукой в снегу. Нащупал что-то круглое, подобрал. Это был металлический шар размером с теннисный мяч, но на удивление совсем легкий: казалось, он весил не больше скомканной фольги, хотя на ощупь был довольно прочен.

Повертев шар в руках, Проводник увидел объектив камеры.

— Так вот ты какой, северный олень, — рассмеялся он. — Или лучше сказать, оператор. Корелл! Иди сюда!

Когда она подошла, Проводник все еще улыбался.

— Что-то смешное? — спросила она.

— И да, и нет. Вместе с турелями отрубилась камера…

Кореллия хихикнула:

— Константин будет в восторге.

— А вот это, — сказал Проводник, чуть приблизившись, — меня волнует меньше всего.

Потеряв к камере всякий интерес, он выбросил ее. Посмотрел на небо. На фоне сплошных облаков, в метрах пяти над землей висела еще парочка таких же шаров. Паря в воздухе они совершенно не издавали посторонних звуков — этакие безмолвные наблюдатели. Шары легонько покачивались, когда порывы ветра пытались согнать их прочь, но всегда придерживались своего места в пространстве. Необычно, но не более того.

Проводник направился к дверям. Первые были открыты. За ними была небольшая комната, в стене по правую руку — окно, точно в кассе какого-нибудь кинотеатра. Прямо, напротив входных дверей, была еще одна. Он взялся за ручку и потянул на себя.

Когда Влад и Хорек пришли ко второму входу, там уже никого не было. Двустворчатая дверь открыта нараспашку, ветер и снег беспрепятственно врывались внутрь. Турели хранили молчание. И повсюду следы; много следов в снегу снаружи и на полу внутри.

— Нет, ну что за люди, а? — сказал Влад. — Могли бы и подождать.

Хорек ничего не сказал. Он просто оглядывался по сторонам, держа руку на кобуре. Это вылазка была его второй, но тем не менее он не испытывал от этого восторга: он бы с большим интересом проводил время у себя дома, попивая дешевое пиво и смотря трансляцию "Красный бьет десятку". А еще ему страшно нравились сигары. Не то синтетическое дерьмо, которое можно было свободно купить в магазине, а настоящие, как он еще выражался — "живые". Из настоящих выращенных листьев табака. Место, где их производили, было единственным в городе, так что и цены на продукцию там были соответствующие. И если на пиво он не тратил много денег, то на хорошие сигары он был готов раскошелиться.

Главная причина, по которой Хорек находился сейчас посреди этого холода, была прямо напротив него. Да, Влад всегда ввязывался в истории, но что не менее важно — всегда ввязывал в эти истории и Хорька. Став друзьями еще с учебного корпуса, они всегда все делали вместе (хотя порой Влад бесился из-за некоторой приземленности своего друга и нередко высказывал ему все, что о нем думал). Собственно, вместе же они и попали в "Опасные игры", о чем впоследствии Хорек пожалел.

Влад хлопнул его по плечу:

— Не спи, замерзнешь! Пошли внутрь, а то все упрут еще до нас.

— Да не сплю я. Идем.

Они вошли в коридор. Освещение работало вполсилы, а кое-где не работало вовсе. Помещение не отапливалось, так что внутри был такой же холод, что и снаружи. Хотя стоило оказаться внутри этих мрачных стен, как становилось ясно: здесь было намного холоднее, чем снаружи. Стены буквально пропитались ледяным холодом. Вентиляция так же была отключена. Все окутывала давящая тишина, изредка нарушаемая слабыми порывами ветра, врывавшегося в коридор. Не было слышно ни шагов, ни разговоров тех, кто прошел тут буквально несколько минут назад: здание было не так уж и велико, чтобы в нем окончательно растворился какой-либо звук.

Влад достал рацию.

— Второй, как слышишь меня? Прием.

Нет ответа. Влад снова повторил вызов — тот же результат.

— Десятый, одиннадцатый! Меня вообще кто-нибудь слышит?

— Что такое? — спросил Хорек. — Рация сдохла?

— Ты наверное забыл где находишься, — буркнул Влад. — Я уж лучше буду думать, что сдохли все остальные у кого были рации, а не наоборот.

Глаза Хорька забегали. Он смотрел то на Влада, то вглубь коридора, то на выход. На последнем они задерживались дольше всего.

— Так может это… того? Валим?

— Сбежать? — уставился на него Влад. — Ты соображаешь вообще? Такой шанс, а ты — сбежать… Ну уж нет. Дойдем до конца! Давай вперед!

Влад подтолкнул его. Хорек без энтузиазма поплелся дальше.

Кореллия толкнула дверь, а когда та легко стукнула о стену, вошла в темное помещение. Лампы не горели, и все окружала ледяная темнота. Фонари они почему-то забыли, хотя это не становилось для нее большой проблемой: даже при слабом освещении она могла различать очертания предметов и окружения, как если бы они обладали своим внутренним свечением. И то, что она видела, было непохоже на архивы — письменные столы, мониторы компьютеров, кресла (некоторые из них беспорядочно разбросаны по полу), шкафчики… и полно всяческих бумаг, папок, книг и прочей макулатуры.

Все бы хорошо, да только в темноте она не может читать, хоть и видит предметы. И чтобы понять, здесь ли нужные ей документы, придется либо найти фонарь, либо постоянно выбегать в коридор, чтобы прочесть эти самые бумаги.

Скажи мне, дружок, — адресовала она мысль Проводнику, — почему мы забыли самую важную вещь?

О, фонари, — откликнулся он. — Сам удивляюсь. Пойду выясню, есть ли они у тех первопроходцев. Все равно от этих трупов никакого толка.

Она прошла через ряд столов, осторожно ступая между валяющихся кресел, и оказалась у противоположной стены. Тут была еще одна дверь. Кореллия повернула ручку, но дверь осталась закрытой. Осмотревшись, она приметила какой-то квадратный предмет на стене, рядом с этой дверью. Что это такое было — неясно, а потому подойдя поближе, она ощупала его — оказалось, выключатель.

Пощелкав им, Кореллия пришла к выводу, что легко с ее проблемой разобраться не получится: помещение по-прежнему окутывала темнота. Оставив выключатель в покое, она вернулась к столам и начала осматривать их, копаясь в каждом ящике, в надежде найти хоть что-нибудь. Неважно что, лишь бы это давало свет. Один стол. Другой, третий. Ей попадалось все, начиная с ручек и блокнотов, заканчивая какими-то предметами неясного назначения, походивших на обручи с проводами. Но фонарями тут даже не пахло.

За дверью, той, что была заперта, послышались приглушенные голоса. Она замерла, вслушиваясь. Голоса становились громче по мере приближения. Казалось, говорившие люди делали это специально для того, чтобы их заметили. И хотя голоса заглушались толстой стеной и дверью, слова, которые они произносили, не были похожи ни на русский язык, ни на какой-либо другой, знакомый ей.

Быть может, это просто остальные участники, для которых русский — не родной язык. Вот и говорят на своем. Или нет?

Она стояла неподвижно, вслушиваясь в голоса. Слова были как будто смутно знакомы, но отказывались всплывать в памяти. Что это — другой язык или просто искаженная стенами болтовня? За дверью бормотала целая группа каких-то странных собеседников. Они уже стояли у двери. Казалось, они даже не общаются друг с другом, а просто что-то произносят без какого-либо смысла.

Убедившись, что голоса больше не двигаются, а просто стоят, где остановились, Кореллия осторожно подошла ближе к двери и стала вслушиваться. Отдельные слова ей все же удалось разобрать:

— Йомод, Йомод, — бормотал один голос.

— Амуш оготэ титавх, — вторил ему другой.

Третий голос мычал вообще что-то непонятное. Все это монотонно повторялось как зацикленная запись — ни эмоций, ни интонаций, — лишь один сплошной набор звуков. Кореллия слушала это, пытаясь понять, что же тут не так. Смутное чувство не отпускало ее. Что же за бред несут эти люди?

Еще немного послушав эти странные реплики, она вдруг поняла, что это. Кем бы там ни были люди за дверью, но они зачем-то произносили все наоборот, в обратном порядке. Точно инвертированная запись. Побормотав еще немного, голоса будто бы отдалились, а потом и вовсе замолкли.

Постояв в темноте, но больше не услышав ни единого звука, Кореллия вернулась к прежнему занятию: обыску столов. Она осматривала их один за другим — с одними и теми же результатами. Полно бесполезного мусора и нет того, что нужно. Ей было трудно поверить, что ни в одном из них не найдется хотя бы брелок с лампочкой или что-то подобное. Ведь должно же быть хоть что-то.

Очередной ящик она закрыла слишком резко: он сухо грохнул по внутренней стенке стола. За дверью послышался удивленный вздох.

— Йомод! — раздался вопль. — Йомод!!!

По двери пришелся удар. Затем еще один. Снова раздался протяжный вопль, но к нему присоединился уже другой, и удары загрохотали по двери с удвоенной силой. Кореллия отступила назад, чувствуя, как сердце застучало в груди. Что-то попало под ногу (Как рука, — внезапное воспоминание о сыром подвале всплыло в ее сознании.) и она чуть было не вскрикнула.

В дверь все барабанили, а вопли становились все более отчаянными — будто по эту сторону кричащих ожидало спасение от вещей настолько ужасных, что кроме крика из глоток людей ничего другого не могло вырваться. Послышался треск дерева — дверь уже начала проламываться.

Кореллия развернулась и спешно направилась к прямоугольнику света, к дверному проему, откуда она пришла. Она больше не скрывалась и не осторожничала: все, что попадалось ей на пути, просто сметалось с дороги. Препятствиями этими в основном были кресла, одни из которых просто лежали на полу, другие стояли рядом со столами. Дойдя до выхода, она буквально выскочила из помещения и захлопнула за собой дверь. Сердце колотилось. Вопли теперь слышались не так громко, но все же никуда не исчезли: они были там, те, кто кричал, не смолкали и продолжали ломать дверь.

Кажется, у меня проблемы, — подумала она. Кореллия не собиралась передавать этого Проводнику, но так вышло само собой.

Ответ не заставил себя долго ждать:

Не у тебя одной.

Проводник шел по мерцающему коридору — люминесцентные лампы здесь тихо гудели и потрескивали. Некоторые вообще не работали. Коридор был нешироким, но вполне вместительным, чтобы по нему люди могли перемещаться в два потока. Отопление не работало. Шаги гулко отражались от гладких стен, а ровное дыхание Проводника каждый раз обращалось облачком пара. Дверей почти не было: лишь несколько простых, самых обычных дверей, ведущих в подсобные помещения. В дальнем конце коридор соединялся с другим на манер буквы "Т". Дойдя до этого соединения, Проводник повернул направо.

В этом коридоре дверей было уже больше. На каждой прибиты таблички, только вот текста под ними — увы — не было. Дверей было много, так что Проводник не стал мучиться выбором и открыл первую попавшуюся, которая была ближе всего. Ничего интересного: просто комната, погруженная в темноту. Тусклый свет коридора падал внутрь, и его было достаточно, чтобы понять, что она пуста. Следующая дверь — то же самое. И следующая. Собравшись открыть четвертую дверь, он уже не рассчитывал что-либо увидеть.

Тут в голове возник голос Кореллии, вопрошающей о фонарях. Он ответил. Да, фонари они умудрились забыть, но что теперь поделаешь. Остается только заняться мародерством: может, те трое возле входа их взяли.

Но это потом. А сейчас он хотел открыть дверь и убедиться, что там пусто.

Проводник толкнул дверь. За ней были люди. Группа из пяти человек стояла спиной к нему, упершись лицами прямо в стену. Чуть присмотревшись, он понял, что это не совсем люди: у двоих явно были механические протезы рук, третий вообще представлял собой сплетение человека и машины. Четверо были одеты, но довольно легко — тонкие штаны и рубахи, которые больше бы подошли для теплой летней прогулки, чем для такого мороза. Один вообще был без одежды — как раз тот, что походил на машину больше всех. Единственное, что осталось от его прежнего тела, это голова без единого намека на волосы. И никто из них не трясся от холода, хотя температура комнаты была еще ниже, чем снаружи здания.

Он медленно опустил руку на кобуру пистолета. Никто из пятерки не обращал на него внимания: казалось, их даже не волновало, что в комнате стало как-то светлее прежнего, а внутрь падала чья-то тень. Не убирая руку с кобуры, Проводник закрыл дверь. Негромко щелкнул язычок замка. По-прежнему было тихо и никто не собирался на него бросаться с воплями — уже неплохо. Отойдя от двери, он посмотрел в конец коридора, куда собственно и шел. Осталось четыре двери.

Позади раздался какой-то скрежещущий звук. Резкий, раздражающий слух. Проводник повернулся на его источник и увидел знакомый шар — камеру. Она висела в воздухе прямо под потолком, наблюдая за ним своим небольшим объективом. Именно эта вещь издавала этот отвратительный звук; нечто среднее между заводной машинкой и гвоздем, которым кто-то усердно скребет по стеклу.

За дверью послышалось мычание, перерастающее в утробный рык. За соседней — тоже.

Несколько мгновений Проводник просто стоял, но, смекнув, что к чему, тут же сорвался с места и побежал в обратном направлении. Едва он свернул в первый коридор, позади донесся сухой грохот: двери не просто быстро открыли… их вышибли вместе с косяками.

Что, действия вам не хватает, шоумены хреновы? — подумал он. На бегу вытащил пистолет из кобуры и проверил предохранитель — если и пришла пора пострелять, то сейчас самое время.

Сзади слышался топот босых ног по ледяному полу. Хорошо еще, эти преследователи бегали не так быстро, как твари в лаборатории.

Кажется, у меня проблемы, — прозвучала в его голове мысль Кореллии.

На его лице показалась мрачная усмешка:

Не у тебя одной.

Он пробежал коридор до конца и с разбега врезался плечом в дверь, что вела в некое подобие холла. От удара она раскрылась нараспашку и грохнула о стену. Если бы сейчас в холле кто-нибудь стоял и увидел Проводника, он бы, наверное, подумал, что пронесшийся через дверь человек выстрелил собой из пушки.

Выход был впереди — та самая дверь, через которую они с Кореллией вошли внутрь. Белизна снега и яркий по сравнению с потемками помещения свет создавали четкий контраст границ ее проема. Проводник бросил короткий взгляд через плечо: человек десять, все в легкой одежде и с различной степенью "киборгизации" с небольшим отставанием бежали за ним. Ему было безразлично кто это — киборги, андроиды, манекены… если они двери вместе с косяками вышибают играючи, дело плохо.

В холле так же было несколько дверей. И в одну из них заходила Кореллия, когда Проводник отправился дальше. Пробегая через холл, он еще подумал, что если она выйдет сейчас, то в лучшем случае станет свидетелем подобия шоу Бенни Хилла, а не "Опасных игр". В худшем же вся эта компания может переключиться на нее. Ирония ли, но когда он закончил мысль, он увидел Кореллию, упершуюся спиной в дверь. Та в свою очередь посмотрела на него и тут же перевела взгляд на толпу странного вида людей.

Ради Бога, не шевелись! — она услышала его кричащую мысль. Все равно, что кто-нибудь проорал бы это прямо в ухо.

Она замерла.

Мимо нее пронесся Проводник, держа пистолет в руке и, обернувшись на бегу, крикнул:

— Давайте, буратины, шевелитесь! Смазка замерзла?

Тут же за ним пробежала толпа, совсем не обратив на нее внимания. Едва первый из преследователей выбежал за Проводником наружу, раздался выстрел, который, впрочем, не остановил остальных — все они гурьбой прорвались через дверной проем.

Прогрохотали новые выстрелы. Кореллия вышла из внезапно охватившего ее оцепенения, вытащила свой пистолет и побежала следом за ними. Лишь у входа она притормозила и осторожно выглянула наружу: Проводник продолжал бежать и отстреливаться, утопая по колено в снегу. Недалеко от трех трупов неудачливых игроков лежало еще два новых тела. Под ними снег не побагровел — он приобрел черный, масляный цвет, поблескивающий на свету.

Она подняла пистолет и прицелилась в ближайшую цель. Плавно нажала на спуск. И ничего.

— Вот зараза, — фыркнула она, вспомнив о предохранителе.

Снова прицелилась. Палец легко нажал спусковой крючок. Громыхнул выстрел — один из бегущих лишился головы. Тело сделало еще пару шагов и повалилось в снег. Отдача ощутимо дернула руку и Кореллия подперла ее ладонью другой, крепко удерживая пистолет. Еще один выстрел и человек с механическими руками упал ничком. Когда пуля пробила ему грудь, вперед вырвались черные брызги, облачком осевшие на снег. Еще выстрел. Еще. Один из преследователей рухнул сразу, второй лишь дернулся, но продолжал бежать. Казалось, их абсолютно не волновало то обстоятельство, что их попросту говоря, стреляли как кроликов. Следующий выстрел снес этому бегуну половину черепа.

Где-то сзади раздался приглушенный грохот — это разговорчивые любители обратного чтения выбили первую дверь. Кореллия не стала оборачиваться на звук. Только лишь на следующий миг ее глаза расширились от осознания простого факта: вторая дверь не заперта.

Вновь появилось это свербящее чувство. Оно всегда зарождалось где-то внутри, внезапно прорывалось, лопалось как давний нарыв и разливалось по всему телу. Оно заставляло сердце биться быстрее, а мышцы превращало в сжатые пружины, быстрые и полные сил. Та самая энергия, не подчинив которую победить уже невозможно — получив даже самый маленький шанс взять верх, она повергнет на колени и заставит ждать уготованной участи. Но если ее подчинить и использовать, даже заметный перевес в пользу противника покачнется.

Была ли заперта дверь или нет, но для новой компании это явно не имело значения: дверь просто слетела с петель. Кореллия развернулась, одновременно наводя пистолет на дверной проем. Она сделала это медленно. То есть, для ее восприятия это было медленно; но замедлилось абсолютно все — она, выбегающие в холл люди, мир, время… все вдруг стало таким плавным, тягучим.

Из дверного проема выбежало четверо мужчин — каждый точная копия другого. Они увидели ее и синхронно выкрикнули что-то нечленораздельное.

Выстрел эхом отразился от гладких стен холла. Пуля пробила дыру в том, что еще недавно было лицом, пусть и лишенном всяких эмоций, точно высеченным из камня. Голова мужчины дернулась назад, плеснув черными брызгами, а сам он рухнул навзничь, раскинув руки в стороны. Трое других тотчас рванулись с места. Кореллия навела оружие на голову следующего… и прежде чем она нажала на спуск, в лице этого мужчины ничего не изменилось: все то же выражение гротескной отрешенности. Голова его брызнула черным, он дернулся и повалился как мешок с картошкой.

Третий уже подбежал на расстояние вытянутой руки. Ее палец нажал спусковой крючок, но вместо выстрела пистолет лишь глухо щелкнул. Взгляд метнулся к нему, и она увидела затвор, зафиксировавшийся при выбросе последней гильзы — магазин был пуст. Кореллия успела перевести взгляд на подбежавшего мужчину, но предпринять что-либо другое ей просто не хватило времени: не сбавляя скорости, он сцепил пальцы и будто кувалдой ударил ее снизу вверх.

Удар был настолько мощен, что ее выбросило на улицу. Пролетев над землей, она упала в снег и, проехав по нему спиной, оставила за собой след в метра полтора. Этот короткий перелет она совершила безмолвно: даже захоти она закричать, ничего бы не вышло — вдохнуть-то задачей было непосильной, не говоря уже о чем-то большем. Она задыхалась, хватала ртом воздух точно выброшенная на берег рыба. В глазах всплыли темные круги, боль выдавливала из нее остатки сознания. Сквозь серую мглу, затянувшую ее зрение, она сумела разглядеть приближающуюся фигуру — мужчина в штанах и рубахе (и каменное, гротескное выражение лица) подбежал к ней, схватил за ворот костюма и поднял одной рукой. Сначала ее ноги касались земли, но вот уже и они болтались в воздухе, будто бы она ничего не весила. В следующий миг она полетела обратно — к входной двери. Он бросил ее, как ребенок бросает надоевшую игрушку. Совершив короткий перелет, Кореллия врезалась в стену, совсем рядом с проемом двери.

В глазах начало темнеть. Весь мир и все звуки отошли на второй план, удалялись, становились призрачным шепотом, доносящимся со дна глубокого оврага. Боль притуплялась. Все вдруг стало безразличным, потеряло былую краску, становясь старым обветшалым фото. Все, кроме одной-единственной мысли:

Вот оно.

Момент, который рано или поздно раскрывается перед каждым мужчиной и женщиной. Момент, который кажется столь далеким и нереальным… до тех пор, пока не приходит его время.

Прежде чем отключиться, она услышала далекий, почти на пределе слышимости выстрел.

Хорек резко остановился, когда вдруг услышал приглушенные выстрелы. Стреляли внутри здания, но где именно понять было невозможно. Он посмотрел на Влада и на этот раз все-таки вытащил пистолет. Тот лишь ухмыльнулся в свете фонаря.

— Слышал? — прошептал Хорек.

— Угу. Стреляют.

— Вот именно! Пора делать ноги!

Влад поднес палец к губам, требуя тишины.

Он обвел лучом фонаря темное помещение, куда они только что заявились. Дверь была не заперта, и они беспрепятственно вошли внутрь. Тут было полно картотечных шкафов, стоящих в несколько рядов. Металлические ящики поблескивали маленькими табличками с номерами, а по холодному воздуху призрачно расплывался запах старой бумаги.

Влад посмотрел на Хорька. Тот держал пистолет обеими руками, опустив ствол вниз. Его все время тянуло оглянуться, будто бы кто-нибудь мог вот так просто появиться у него за спиной. Влад покачал головой и хлопнул его по плечу:

— Расслабься. Стреляют где-то там, а не здесь. А мы, похоже, попали точно по адресу!

— Ч-что? Ты о чем вообще?!

— Ты что, тупой? — Влад закатил глаза. — Это похоже на архив. Ну, или на картотеку, мне по фигу как оно называется. Если где и искать документы, то только здесь!

Не став дожидаться ответа напарника, Влад двинулся вперед. Прошелся мимо рядов, бегло разглядывая ближайшие таблички. Остановился он у последнего и долго на него смотрел.

— Хорек, — сказал он, наконец.

— Что?

— Какие там документы были нужны?

Хорек промычал что-то неразборчивое.

— Что ты там промямлил? Говори внятно.

— Да вспоминаю я! Вроде бэ-два.

— Это-то я тоже помню. Но разве тот мужик не сказал, какие именно из них? — Влад посмотрел на ряд шкафов, над которым в свете его фонаря поблескивала табличка: "Б-2".

— Это? — Хорек выдохнул, указав на шкафы.

— Да.

— Весь этот долбаный ряд?

— Да.

На этот раз Хорек ничего не смог сказать. Он просто молчал и тупо смотрел на ряд картотечных шкафов, к которым не прикасались уже далеко не один год.

Прогремел выстрел и последний бегун упал навзничь. Он даже ни разу не дернулся — просто рухнул в снег. Проводник выбросил пустой магазин и вставил новый. И правильно, зачем о них беспокоиться — все равно за них он не платил.

Он посмотрел на тело, лежащее в луже черной блестящей жидкости, медленно пропитывающей снег. Если в этих порождениях чьей-то горячечной мысли и было что-то человеческое, то оно сгинуло уже давно. Теперь это лишь пустые оболочки, лишенные всякого смысла. Он даже подумал, что, быть может, единственная цель их существования именно в этом — в смерти.

Перешагнув через тело, он направился обратно к постройкам, утопавшим в белой, простиравшейся повсюду массе. Небо по-прежнему было затянуто прочной броней облаков, без единого намека даже на мельчайший просвет. Где-то за ними мутным пятном безуспешно пытался пробиться солнечный диск.

Послышалось два выстрела. Они убывающими хлопками разнеслись по морозному воздуху и убегали куда-то вдаль, обращаясь в шепчущих призраков уносимых ветром. Проводник посмотрел вперед, куда уходили цепочки следов, оставленные им и его преследователями (которые так же лежали в некоем порядке, как бы отмечая пройденный путь): от первого здания базы он убежал метров на пятьдесят, может чуть больше. Теперь же он быстрым шагом двигался обратно, не спуская глаз с черного прямоугольника дверного проема.

Он ожидал увидеть что угодно. Но когда оттуда в буквальном смысле вылетела Кореллия, Проводник опешил от неожиданности. Следом за ней выбежал еще один любитель спринтов и кинулся на нее.

Проводник все еще стоял, но давно забытое чувство вывело его из ступора. То самое далекое чувство, бывшее скорее смутным воспоминанием: страх за близкого человека. Он рванулся вперед, стремясь сократить расстояние как можно быстрее, борясь с предательским снегом, в котором вязли ноги.

Мужик подбежал к Кореллии, схватил ее и бросил в стену, будто бы это была плюшевая игрушка.

Стой ублюдок! — хотел было закричать Проводник, но руки уже сами нацелили пистолет на стоявшую фигуру. Может он и кричал, хотя значения для него это не имело. Все что сейчас было важно — это меткий выстрел.

А мужик, не теряя времени, побежал к Кореллии. Ему не хватило всего пары шагов: Проводник выстрелил и пуля, вырвавшаяся навстречу своей цели, пробила горячую выемку в шее. Мужик схватился за рану, закрывая ладонью хлынувшую черную жидкость, но другой рукой продолжал тянуться к своей жертве. Остановившись, он осел на колени, покачнулся и повалился на бок. Маленький черный фонтанчик еще несколько раз брызнул из раны, и на этом все прекратилось.

Проводник подбежал к Кореллии. Она лежала у стены, уткнувшись лицом в снег. Он перевернул ее на спину, и на какой-то страшный миг ему показалось, что она мертва. Проводник едва не поверил в это, но когда увидел пар, в который обращалось ее дыхание, облегченно вздохнул.

Он огляделся. Глянул в дверной проем. Убедившись, что поблизости нет новых друзей этих безумных спринтеров, он расстегнул нагрудный карман и достал белую коробочку с красным крестом на крышке. Открыв ее, он аж крякнул с досады: один шприц и четыре ампулы. На каждой цветная полоска — белая, синяя, желтая и красная. На внутренней стороне крышки была приклеена инструкция.

— Тоже мне, аптечка, — буркнул он себе. — Ни бинтов, ни хрена!

Бегло прочитав инструкцию, он понял, что все эти ампулы сейчас бесполезны: ни один из препаратов не выведет ее из бессознательного состояния. Внезапно ему захотелось кого-нибудь убить. Просто так, в воспитательных целях. И лучше всего того, кто эту аптечку делал.

Сняв перчатки, он взял горсть снега и растер его руками. Несколько раз шлепнул Кореллию по щекам. Никакой реакции.

— Ну же, очнись!

Еще две пощечины. Она зашевелилась. Глаза медленно раскрылись.

Она что-то прошептала, но Проводник не сумел расслышать.

— Что? — он приблизился.

— Больно… — еле слышный шепот, — больно дышать…

— Так… — вздохнул он, — хотя бы на этот случай у меня кое-что есть. Я, правда, мало разбираюсь в медицине, но если будем следовать инструкции, может что и выйдет, а?

Он посмотрел на нее и натянуто улыбнулся. Мало разбирался — мягко сказано. Говоря прямо, Проводник в медицине ничего не понимал.

— Не могу нормально вдохнуть, — простонала она. — Больно… наверное, ребро, — Кореллия поморщилась, — сломано…

Проводник еще раз взглянул на инструкцию. Белая полоска — обезболивающее. Как раз то, что нужно.

— Потерпи, — сказал он, — сейчас добрый доктор сделает тебе укольчик.

А про себя подумал: "Только бы еще сделать его как надо".

Он отломил кончик ампулы и сверясь с инструкцией набрал в шприц нужное количество препарата. Постучал по нему ногтем и выпустил оставшийся пузырек воздуха, как это обычно делали врачи, перед тем как сделать укол, после которого не то, что сесть — ходить невозможно. О да, он отлично помнил те редкие визиты к служителям Гиппократа еще с детского возраста.

Помнил и тихо ненавидел.

Он молча сделал укол, а использованный шприц положил обратно в коробочку.

— Как твоя голова? — спросил Проводник. — Приложилась ты неслабо, между прочим.

— Раскалывается.

— Ничего, скоро боль утихнет, — заверил он ее. — Ты оставайся здесь, а я попробую найти документы. Стрелять-то сможешь?

Кореллия слабо кивнула.

— Перезаряди пистолет, — фраза заставила ее снова поморщиться, — пустой…

— Хорошо. Где он?

Глаза ее вдруг забегали.

— Не помню. Запомнила только щелчок…

Проводник мрачно огляделся. Чем дальше, тем веселее. Пистолет наверняка лежал где-нибудь поблизости, да только искать его — лишняя трата времени. Попробуй-ка перерыть весь этот снег в округе!

— Значит пистолета нет, — заключил он. — Вряд ли эти придурки будут околачиваться снаружи. Ты главное оставайся здесь, а я уж постараюсь достать что нужно. Продержишься?

Она вымученно улыбнулась:

— Продержусь.

Влад сосредоточенно рылся в одном из ящиков. Какой это был по счету, он уже не знал. Тут было полно всякой документации: личные дела сотрудников, медицинские записи, протоколы, какие-то нечитабельные бумажки… и все это имело пометку "Б-2". Каждая папка, каждый, черт бы его побрал, клочок бумаги. Везде это проклятая пометка.

Хорек стоял рядом и следил за входом. Пистолет в его руке был заряжен и снят с предохранителя.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил он через плечо.

— Ничего, — ответил Влад. — Мне кажется, что тут даже туалетная бумага будет помечена как "бэ-два". Если тот мудак хотел над нами подшутить, то у него это получилось.

— Так что мы будем делать?

— Да хрен его знает! Может все эти шкафы на горбу понесем, как думаешь?

Хорек обернулся и, посмотрев на Влада, совершенно серьезно сказал:

— Боже, я думал, что это я тупой. Ты думаешь, мы их унесем?

Влад выдохнул и закатил глаза. Посмотрел на Хорька и покачал головой. Иногда его друг просто не понимал очевидных вещей, чем и вызывал раздражение.

— Я не знаю, что нам с этим делать, — признался Влад. — Задача какая была? Добыть документы конкретного типа. Но, — он издал смешок, — никто не удосужился уточнить, каких именно. Правильно излагаю?

— Угу.

— Так может просто возьмем любой? Какая к черту разница?

Хорек согласно кивнул. Помолчав, он сказал:

— А почему ты сразу не взял первый попавшийся? Нафига мы вообще тут мерзли столько времени?!

На этот раз замолчал Влад. Он хотел заработать как можно больше очков и рассчитывал догадаться самостоятельно, что же именно от них хотели получить… но пока безрезультатно. И ведь Хорек был прав в кои-то веки: зачем столько времени тратить на поиск неизвестно чего, если в результате может оказаться, что все это просто не имело смысла.

Осознание того, что он мог ошибаться, несколько задело его.

— Ладно Хорек, берем вот это, — Влад потряс папкой с планом исследований, — и валим отсюда к чертовой матери.

— Вот так бы сразу! — одобрил Хорек. — А то я уже успел проголодаться.

Он в самом деле хотел есть. И не просто набить желудок чем попало, а хорошей, вкусной и что самое главное настоящей едой. Пожалуй, это можно было назвать его любимым занятием, после пива и сигар. Хотя настоящую пищу найти было довольно трудно: все эти овощи и фрукты выращивали в охраняемых теплицах, и стоило это немалых денег. Те, кто не мог себе их позволить, довольствовались синтезированными. Вкус у такой еды был просто отвратителен, в сравнении с настоящей, но если выбора не было, то люди обходились и этим.

— Ну раз уж мы здесь закончили, — высказался Хорек напоследок, — то с чистой совестью можем сваливать!

— Кто ж спорит, — согласился Влад, пролистав папку скорее из желания увидеть количество бумаг в ней, чем понять, что именно там находится.

Позади них внезапно раздался спокойный, хрипловатый голос:

— Не так быстро, ребята. Оружие на пол.

Хорек вздрогнул от неожиданности. Не оборачиваясь, он положил пистолет у своих ног и поднял руки. Влад повернул голову на звук голоса и, узнав того странного типа, мрачно заметил:

— Вот тебе и новички…

— Отбрось пистолет в сторону, — все так же спокойно сказал Проводник. — Ты, с папкой. Да, к тебе обращаюсь. Держи руки так, чтобы я их видел. — Он проследил, как Хорек оттолкнул пистолет ногой и добавил:

— Дернетесь — убью. Теперь папку на пол. Оба на четыре шага назад.

Они повиновались.

Проводник подобрал пистолет, а затем и саму папку.

— Ну ты и паскуда, — процедил Влад сквозь зубы.

— В большой семье не щелкай клювом. Теперь оба лицом к стене.

— Ты за это ответишь, — заверил его Влад, поворачиваясь к гладкой поверхности стены.

Проводнику, в общем-то, было наплевать, что о нем думали, но для убедительности он все же напомнил:

— Еще слово — пристрелю.

Влад хмыкнул. Чтоб какой-то хмырь командовал только потому, что у него пушка? Да ни за что. В "Опасных играх" это ничего не решает. К тому же, он еще ни разу не видел, чтобы хоть кто-то в этом шоу убил безоружного. Разумеется, в Выживании участники периодически убивали друг друга… но это совсем другое.

Поэтому потеряв возникший было страх, Влад опустил руки и повернулся к новичку лицом, посмотрев на того с вызовом:

— Да ты кто такой, чтоб тут командовать, а? Да я таких как ты…

Прогремел выстрел. В замкнутом помещении он действительно походил на грохот.

Влад схватился за дыру, возникшую на месте его сердца. Кровь хлынула сквозь трясущиеся пальцы, запачкала белый материал костюма и тоненькими струйками полилась на пол. Влад еще немного постоял, недоуменно смотря на собственную кровь, а потом просто упал. Лицо его так и не изменилось.

— Ну я же говорил, — вздохнул Проводник. — Посмотри теперь, чем это кончилось.

Хорек смотрел. И чьи-либо комментарии ему были не нужны. В его глазах застыл ужас и отказ поверить в действительность. Влад, только что бывший вполне живой и здоровый лежал теперь на полу в луже собственной крови.

— Боже… Влад, — он уставился на неподвижное тело.

Человек виновный в смерти его друга лишь молча стоял. Казалось, ему абсолютно нет до этого дела: живые ли перед ним, мертвые — никакой разницы. Хорек просто не мог поверить своим глазам. Они с Владом столько прошли, столько пережили… Влад даже стал для него как брат, которого у него никогда не было. И теперь он был мертв.

— Ты… — прорычал Хорек, сжимая кулаки, — сукин сын, я убью тебя!

Он бросился на убийцу с голыми руками. Ярость охватила его, заставила вспыхнуть как спичку. Ничего не видя вокруг он с ревом несся на новичка, желая лишь одного: разорвать этого проклятого ублюдка, растоптать, уничтожить.

— Убийца! — заорал Хорек на бегу.

Грохнул выстрел, и все окружающее для него исчезло.

Проводник вышел наружу. Кореллия лежала там же, где и оставалась. Она спокойно смотрела на него.

— Я достал документы, — мрачно произнес он. Ему не было дела до этих двух парней, но где-то там, в глубине полной льда и холода все же оставался осадок. Неприятный и отдающий горечью.

Он посмотрел Кореллии в глаза. Усталый взгляд, в котором теплилась надежда хоть на что-то хорошее. Подойдя ближе, Проводник сел рядом, держа в руке старую пожелтевшую папку. На той отчетливо виднелись свежие багровые брызги. Взгляд Кореллии скользнул по ним, но она ничего не сказала.

— Обезболивающее подействовало?

— Да, почти сразу, как ты ушел. Его надолго хватит?

— Понятия не имею.

Проводник вздохнул.

— Сейчас бы сигарету.

Она посмотрела на него. Улыбнулась.

— А мне чего-нибудь горячего… и поспать.

— Будет еще, — он издал смешок. — Тебе вообще больничный светит, дорогая. Поспишь вдоволь!

Они замолчали. Ни мыслей, ни разговоров — только ветер прерывал повисшую тишину. Он то поднимался, то утихал, будто не желая дать воздуху застояться.

Спустя час они услышали далекий шум приближающегося вертолета.

Резкий сигнал вырвал его из сна. Проводник взглянул на часы — половина девятого утра. За окном все та же унылая серость.

Требовательный голос, раздавшийся из динамика, известил его о начале посадки через тридцать минут. Проводник оделся и стал ждать завтрака.

Уже три дня он не покидал этажа и находился почти в полном одиночестве: Кореллия лежала в госпитале, а новых заданий никто не спешил выдавать. Все новости о ее состоянии он узнавал от паренька приносящего еду. Ворчливый мужик, который был до него раньше, больше не появлялся — то ли заболел, то ли уволился… во всем этом бардаке черт ногу сломит. Паренек же был общителен и вполне дружелюбен, но почему-то не любил свое имя в полной форме.

Можешь называть меня Славиком, — сказал он тогда. — Так меня друзья зовут.

То короткое время, что он проводил на этаже, Славик всегда стремился потратить на разговоры, пусть и лишенные на первый взгляд полезной информации. За три дня паренек успел рассказать о городе столько, что Проводнику иногда начинало казаться, будто он сам тут жил и все это видел. Он теперь знал, что зрители "за глаза" прозвали его Камнем; что в выборах на пост губернатора колонии победил Алексей Чернов — человек сильного характера и проблемного веса; что два завода по переплавке остановились из-за сбоев четвертой электростанции, а вторую взорвали террористы. К этому добавлялась полнейшая изоляция колонии — единственная населенная планета в системе уже как четвертый месяц лишена связи с остальной частью человечества. Как будто все вдруг забыли о существовании промышленной колонии. Хотя все это по большому счету Проводника не волновало. Скорейшее освобождение из цепей этого бредового телешоу для него было главной задачей. Пусть это и трудновыполнимая задача, но он не намеревался вкалывать тут весь сезон, полагаясь лишь на какие-то туманные надежды. Константин здесь царь и бог, так что вряд ли что-то ему помешает нарушить свое обещание, если ему это взбредет в голову.

А нынешнее состояние Кореллии освобождению не способствовало: сотрясение мозга и два сломанных ребра были серьезным результатом близкого знакомства со "спринтерами" (их, как оказалось, здесь так и называли). Но, даже учитывая развитую медицину, выпишут ее как минимум через полторы недели…

Вскоре появился тот паренек. Открыв дверь, он вкатил в комнату металлический столик с десятком полок, на которых осталось всего несколько тарелок.

— Здорово, Камень! — поприветствовал он с порога. — Слышал, тебе сегодня предстоит размяться?

— Похоже на то.

— Я вот что подумал, — Славик поставил тарелку Проводнику на стол, — ты же имеешь доступ на склад, правильно?

Проводник лишь молча посмотрел на него.

— Ну и я подумал, может, ты сможешь мне помочь? Самую малость.

— На твоем месте я бы об этом не разглагольствовал, — заметил Проводник. — Наверняка нас слушают.

Славик мотнул головой:

— Да никто нас не слушает. В жилых комнатах нет такой аппаратуры. Кому это надо? Ну, так ты как, сможешь мне малость помочь?

Верить ли в подобные заявления Проводник однозначно сказать не мог, но и вряд ли он сделает себе хуже, даже если все вскроется. Поэтому он сказал:

— Смогу ли я зависит от того, что тебе нужно. И само собой от того, что ты можешь предложить мне взамен.

Паренек воспринял ответ едва ли не с восторгом.

— Классно! Понимаешь, сейчас времена стали небезопасные… ну, я уже рассказывал про электростанцию… так вот, мне очень нужна одна вещь, — Славик запнулся, будто забыл нужное слово, — ну, для самозащиты.

— Пистолет что ли?

— Нет-нет, — паренек нахмурился, — это такая штуковина, которой можно перепрограммировать импланты.

— Мне такое не попадалось, — пожал плечами Проводник. — И как эта вещь поможет тебе защищаться, что-то не пойму.

Взяв ложку, Проводник начал есть.

Славик прошелся по комнате туда-сюда и остановился.

— Эти придурки из "Красного Восхода" просто повернуты на всей этой фигне: в них имплантов больше, чем собственных костей. А в таком случае устроить разлад всей системы заранее написанной программой будет несложно… главное только иметь нужное оборудование. Вот его-то просто так в магазине не купишь!

Проводник вспомнил об ограничителях, которые вживили Кореллии еще в первый день, когда они только здесь оказались. Если паренек говорил правду, то имело бы смысл эту вещь достать.

— Ты можешь перепрограммировать любой имплант? — спросил он.

— Ну, — Славик замялся, — не нужно преувеличивать мои скромные способности! Большинство из них — да. Но я не все модели встречал, так что сам понимаешь.

— А медицинские?

— Мне бы для начала их увидеть, — паренек пожал плечами, — там и посмотрим, что я смогу. Их великое множество.

— Ограничители какие-нибудь тебе встречались?

— Да говорю же: их очень много. Какие конкретно?

Проводник помолчал, раздумывая, как бы лучше объяснить, о чем речь.

— В первую очередь те, что блокируют разного рода способности… телепатия и тому подобное.

Лицо Славика озарилось пониманием, и он уверенно кивнул:

— Ага, пси-блокада! Ну, пару раз мне приходилось иметь с ними дело. Так значит, тебе их вживили?

— Не мне, — Проводник покачал головой. — Просто скажи, ты можешь их выключить или сделать так, чтобы они приносили пользу?

— Да не вопрос! Если конечно это не последняя модель, — паренек растянулся в извиняющейся улыбке.

Что-то негромко пропищало. Славик взглянул на наручные часы и недовольно скривился.

— Ладно, мне пора, — сказал он, взявшись за столик. — Время не ждет. Но ты не забудь про вещичку, ага?

Проводник молча кивнул.

Славик выкатил столик в коридор и закрыл за собой дверь.

Если он их сумеет отключить, это здорово облегчит ситуацию, — подумал Проводник, посмотрев в окно. — Тогда никто не помешает нам уйти.

Он ожидал, что Кореллия по своему обыкновению ввернет какую-нибудь фразочку, но этого снова не произошло. За все три дня она ни разу ему не ответила. С чего бы прежде разговорчивой ей вдруг молчать?

Доев то подобие еды, что принес паренек, Проводник оставил тарелку на столе и вышел из комнаты.

Спустя два часа вертолет оторвался от пыльной крыши многоквартирного дома и унесся прочь, оставив группу мужчин, одетых в городской камуфляж. Их лица закрывали дыхательные маски, что впрочем, не мешало их рассмотреть за широкими обзорными стеклами. Все они были вооружены автоматическими винтовками военного образца.

Проводник посмотрел на небо затянутое серыми тучами. Очередное хмурое утро, протянувшее бледный покров небосвода над пустыми и брошенными домами. Весь город давно превратился в очередной призрак на пыльных пустошах этой забытой планеты, коих по всей ее поверхности скопилось великое множество. Очередное обиталище ветра и запустения. Вертолет вернется не раньше десяти вечера, так что времени на поиск хватало с избытком. Проводник оглядел всех членов группы. Никого из них он прежде не видел — наверное очередная партия желающих разбогатеть или же это участники другой группы еще с прошлого задания. Принципиального значения для него это не имело, поэтому он перестал забивать голову ненужными мыслями.

На этот раз главным "призом" будет излучатель направленного психического воздействия, который надо найти, отключить и забрать с собой. И хотя группа должна работать в команде, очки будут начисляться каждому в отдельности. Чем больше пользы принес член команды, тем больше очков он получит, но главная цель для каждого, это, конечно же, излучатель: кто доберется до него первым, получит большое преимущество на пути к финалу. Даже в команде здесь старались сохранить дух соперничества, что, собственно и являлось основой для всего шоу.

Никто не разговаривал, все молчали, словно опасаясь сболтнуть чего-нибудь лишнего. Это могло бы показаться странным, учитывая возможность вооруженного конфликта; в этой зоне недавно были замечены люди из "Красного Восхода" — группировка с неясными политическими взглядами. Непонятно, являлись ли они террористами или же борцами за свободу, щедро поливаемыми грязью местными СМИ, но что именно эти люди взяли на себя ответственность за недавние взрывы, стало известно уже всем и каждому в колонии.

Даже не взирая на возможность столкновения с "Красным Восходом", все в группе молчали, словно никого это не волновало. Десять человек не говоря ни слова спустились с крыши на лестничную площадку и так же, будто не замечая друг друга прошли все двенадцать этажей, наконец оказавшись на улице. Побочный эффект препарата, который они приняли для защиты от излучения проявился у всех.

Проводник оглядел двор, в который они вышли. Несколько двенадцатиэтажных домов с пустующими глазницами окон образовывали квадратное не заасфальтированное пространство. Остатки тротуара возле домов напоминали изрешеченное выбоинами и воронками поле битвы, только без трупов и разбитой техники. Перевернутые детские качели. Пара ржавых, продавленных остовов автомобилей. Выглядели они так, будто по ним проехала целая колонна бульдозеров. Неподалеку от них лежал погнутый "гриб" песочницы.

Неужели здесь когда-то играли дети? — подумал Проводник, пытаясь представить это место в первозданном виде, когда, возможно, не было даже этой проклятой пыли. Сколько времени он уже провел в этом унылом мире, но все не мог понять, что это за пыль и какого черта она непрестанно сыплется с неба. Или это вообще, может, мелкий пепел… Но одно он понимал точно: в этом не может быть виновата только местная природа.

— Ну что, хлопцы, готовы к прогулке? — сказал он, наконец. Никто не ответил. Все молчали и смотрели на него. — Да вы что, языки проглотили?

— Нет, — ответил Женя Фрезов. Остальные его чаще звали просто Ферзь. — Это все колеса.

Лицо Ферзя приняло сосредоточенный вид и он, помолчав, произнес:

— От них думать туговато. Слова нужные не сразу вспоминаешь.

— Да мозги нам промыли как следует, — вставил Витек. — Черт… я даже не сразу это смог сказать.

Проводник окинул взглядом остальных, но не дождался от них никакой словесной реакции. Видимо еще не отошли.

— Значит так, — произнес он. — Все помнят куда надо идти?

— Да, — отозвался Ферзь.

— А то, — тут же добавил Витек.

Остальные молча покивали.

— Вы когда очухаетесь, — сказал Проводник, обращаясь к "молчунам", — не забудьте нас в известность поставить. Чтобы потом не было казусов вроде "ах, я тебя застрелил, извини, я не знал что это ты".

Ферзь усмехнулся и одобряюще кивнул.

Не дожидаясь окончания побочного эффекта у оставшихся, группа тронулась в путь. Едва выйдя из двора, напоминавшего коробку без верхней части, они оказались перед старой, местами разбитой дорогой. Разделительная полоса давно стерлась, но и без нее можно было догадаться, что в свое время здесь шел оживленный поток машин, как минимум в четыре ряда. Дорога уходила далеко вперед и терялась в серой дымке оседающей с неба пыли. Фонари по обе ее стороны в большинстве своем давно проржавели, но среди них встречались и те, на которых местами все еще держалась серебристая краска. Ламп в них, конечно же, не было. Так же вдоль дороги тянулась череда высотных домов, изредка сменяясь совсем уже развалившимися руинами, ощетинившимися прутьями арматуры.

Излучатель находился в НИИ мозга, всего в паре кварталов от места высадки. Несложный путь, учитывая более-менее целые дома и дороги, которые в большинстве своем имели явно брошенный и обшарпанный вид, но, тем не менее, хорошо сохранились. Конечно, это не касалось отдельных небольших построек вроде заправочных станций, ларьков и магазинов, большая часть которых просто развалилась под напором времени. Проводник внезапно испытал чувство dИjЮ vu: ему показалось, что он вновь стоит на улицах своего родного города, только абсолютно пустого и забытого даже теми жалкими остатками жителей, которые еще оставались после появления переходов. Все казалось до боли знакомым — те же многоквартирные дома, те же улицы, дороги… даже ржавые фонари уличного освещения — все это он знал и ощущал как свое, давно знакомое. Место, которое он потерял, но вновь увидел в еще большем запустении и упадке.

Кто-то тронул его за плечо.

— Пошли, — сказал Ферзь, — здесь все равно нечего делать.

Проводник поправил ремень винтовки, висевшей у него за спиной, и пошел вперед, вдоль домов. И хотя дорога по большей части была свободна, за исключением редких автомобилей, проржавевших настолько, что уже начинали разваливаться, но желания идти по ней не было никакого: если здесь где-то и сидят "красные", то такой открытый участок пути не очень хороший выбор. Видно все как на ладони, а если еще и стрелять начнут — мало не покажется. Тем не менее, четверо из группы пошли именно по ней. Еще трое перешли на другую сторону дороги и продолжили идти вдоль тех домов. С Проводником остались Ферзь и Витек. Так втроем они и пошли дальше, посматривая то на дорогу, то на окна ближайших домов.

Бетонные коробки медленно тянулись мимо них, нагоняя тоску и уныние от их жалкого вида. В проездах между домами периодически встречались более-менее целые автомобили, хотя их состояние тоже, что называется, оставляло желать лучшего: спущенные, пробитые покрышки, выбитые стекла, грязные разводы и потеки вкупе с лупящейся краской не делали их привлекательным зрелищем. Проводник не узнал ни одной машины. Многие из них, конечно, вызывали некоторые ассоциации с "жигулями" и "волгами", но лишь отчасти.

— Ну и где эти их "красные"? — спросил вдруг Витек.

Проводник на него не отреагировал, зато Ферзь иронично ухмыльнулся:

— Зачем тебе они сдались… вступить в их бравые ряды хочешь?

— Аж два раза! Пострелять охота… прям руки чешутся.

— Так ты в "игры" пришел только для этого, пострелять?

Витек помолчал, подумал.

— Нет, — ответил он. — Просто пострелять я могу и в тире. А здесь же совсем другое, понимаешь…

— Ну да, живые мишени, все дела… — согласно кивнул Ферзь, продолжая ухмыляться.

— Да нет! Не просто какие-то живые мишени! Это же… ну я не знаю… короче, чувствуешь себя здесь совсем по-другому. Свободным что ли.

Ферзь отстал от Проводника, чуть придержав за плечо Витька, чтобы он с ним поравнялся и тихо так произнес:

— Свободным как этот что ли? — он кивнул в сторону Проводника. — Видел, как он уделал тех двоих? Прихлопнул, даже глазом не моргнул… откуда они его только откопали.

Витек только пожал плечами.

— Да нет. Я имел в виду другую свободу, другое ощущение. Ну… короче, это сложно объяснить.

— Ладно, — отмахнулся Ферзь, — не темни, просто скажи, что ты пришел сюда ради бабок. Это ведь ежу понятно!

— Ежу может и понятно, но вот тебе — точно нет! Отстань Ферзь, вон, лучше Лехе иди мозги попарь. Он это дело любит, лясы точить попусту…

Витек прибавил шаг и догнал Проводника, не став дожидаться, когда Ферзь соизволит к ним присоединиться. Впереди виднелся перекресток — осталось только свернуть направо и здание НИИ наконец примет новых посетителей за последние два десятка лет.

Стеклянные двери на удивление оказались целыми, хотя их покрывал толстый слой пыли и грязи. Дневной свет выхватывал из темноты за ними несколько метров пола усыпанного обломками кирпичей. Все остальное расплывалось во тьме.

— Как-то все просто, — сказал вдруг Ферзь, смотря сквозь двери во мрак. — И ни одного "красного" по дороге…

— Да никого тут нет, — раздался голос позади. Ферзь обернулся и увидел Николая, положившего ствол винтовки на плечо. — По-моему, вся эта болтовня насчет них пустое нагнетание атмосферы.

— Почему же?

Николай не ответил, а просто пожал плечами.

Витек протолкнулся сквозь группу и направился к дверям:

— Вы как хотите, а я пошел.

— Да, точно, — послышались одобрительные слова, — чего стоим, мужики?

Проводник же молчал. Молчал и наблюдал. Теперь вся группа — команда и об устранении конкурентов не может быть и речи. По правилам, если кто-то убьет товарища по команде, он автоматически исключается из игры и уже потом передается в руки органов власти. В свободной игре этого нет, там может твориться хоть полная анархия на радость зрителей: никто не станет этому мешать, даже наоборот. Ведь главный спонсор этого безумного шоу — правительство. И хотя он вовсе не горел желанием перестрелять всех своих конкурентов, он никогда не исключал такого варианта при имеющейся возможности, особенно, если того потребует ситуация. Сейчас таковой возможности не представлялось, да и смысла в этом так же не было ровным счетом никакого.

Витек тем временем уже вошел в здание НИИ и шарил по темным углам ярким лучом фонаря. За ним вошли Ферзь и Николай, вместе с остальными членами группы. Проводник еще недолго стоял перед дверьми, смотря на пустую и безжизненную улицу. Бросив последний взгляд на это унылое зрелище, он направился к дверям.

Внутри действительно было темно: нет ни окон, ни проломов в стенах (кроме разве что пролома в потолке и теряющегося за ним этажа в темноте), откуда бы мог исходить свет. Только двери перед кучей кирпичей — и все. Холл пустовал, за исключением пыли и мусора, скопившихся здесь за годы бесполезного существования. Два лифта явно были в нерабочем состоянии, а лестниц почему-то нигде не наблюдалось.

— Ну, есть у кого-нибудь идеи, что дальше? — спросил Николай. Его голос эхом раздался по большому пустому пространству.

К лифтовым дверям подошел Стас, достал из кармана ключ и вставил в круглое отверстие в верхнем углу двери. Он повернул ключ, раздался глухой щелчок. Затем он протолкнул ключ в щель между дверей, пошевелил, чтобы щель стала шире, просунул в нее пальцы и просто раздвинул двери руками.

— Готово, — объявил он.

В шахте было темно и пусто. Холодный воздух нес запах сырости и плесени. Он высунул туда голову, посветил фонарем сначала вниз, потом вверх и присвистнул.

— Народ, — сказал Стас, посмотрев на товарищей по команде, — да тут есть и подземные этажи. Шахта одинаково высоко уходит что вниз, что вверх.

— Кому-то показалось мало пятнадцати этажей, — пробурчал Ферзь. — Ну-ка, дай посмотреть…

Ферзь так же высунул голову в шахту, посветил фонарем. На его лице появилось недовольное выражение. Шахта лифта действительно одинаково уходила вверх и вниз, что давало в общей сложности тридцать этажей, каждый из которых придется обшарить вплоть до последнего угла. Ферзь полагал, что сам излучатель должен находиться где-нибудь в здании, а не под ним. Хотя другой вариант он тоже не исключал: кто знает, может, излучатель стоит себе мирно под землей, а наружу выходят только дополнительные антенны…

— Тогда предлагаю разделиться, — сказал Проводник. — Пять человек наверх, пять вниз.

Все остальные посмотрели на него. Кто-то согласно кивнул, кто-то с сомнением обдумывал предложение, а кто-то просто молча стоял. Для каждого главным был вопрос, кто именно доберется до излучателя первым. В данном же случае неизвестно, где именно он находится, так что выбравшие неверное место для поиска автоматически выбывают из гонки, что не очень-то грело душу. С другой стороны, это сэкономит время и силы, к тому же, пятьдесят процентов успеха — это не так плохо, особенно, когда приходится соревноваться в скорости не десяти конкурентам сразу, а всего половине из них.

Видя отсутствие желающих определиться в какую часть здания они пойдут, Проводник оглядел всех и сказал:

— В чем дело? Не хотите упускать друг друга из виду? Я иду вниз. Кто со мной?

Ненадолго воцарилась тишина. Люди моча смотрели на него, никто никак не отреагировал на его слова. А потом Ферзь вышел вперед.

— Я пойду. А вы как хотите, можете идти наверх и профукать излучатель.

Ферзь вдруг почувствовал уверенность, что именно так все и будет. Поразмыслив, он пришел к выводу, что излучатель скорее всего находился под землей. Это объясняло его сохранность в течение такого долгого времени. Наверное, стоит где-нибудь в тепличных условиях лаборатории и ничего ему там не делается… а был бы наверху, так "красные" бы его точно сперли. Недаром же они здесь последние несколько дней постоянно околачивались.

Хрупкая тишина все еще не нарушалась. Следующим вышел Николай:

— Я с вами, — произнес он. Когда за ним вышел Витек, он добавил: — То есть, мы.

— Да-да, — одобряюще кивнул Витек, — не надо про меня забывать.

Проводник еще немного подождал. Больше желающих идти вниз не нашлось. Напоследок он спросил у остальных:

— Все? Больше никто не желает? У нас еще осталось вакантное место.

— Нет, — сказал Стас, — я не думаю, что вниз вообще следует спускаться. Как и остальные. Правильно я говорю, ребята?

— Конечно, — раздались голоса за его спиной. — Точно, нечего туда лезть!

Стас подождал, когда его товарищи замолчат, потом добавил:

— Да и мало ли, что там внизу? А на хитчей нарветесь, что будете делать?

Ферзь взглянул на Проводника. Ему было интересно, что тот на это ответит. Он прекрасно помнил то видео, где этот мрачный тип раскидал целую толпу хитчей в одиночку. Да, там еще была какая-то синяя баба, но она почти ничего не сделала. А под конец вообще хлопнулась в обморок — та еще помощница…

— Уж с хитчами мы разберемся, — заверил Стаса Проводник, хотя не сразу понял, о чем именно идет речь. — А раз уж мы разобрались, кто куда, тогда вперед.

В левой стене шахты было углубление со скобами, заменяющими лестницу. Просто так до них дотянуться задачей являлось не такой уж и простой, однако дотянуться можно было до троса, натянутого сверху вниз точно огромная гитарная струна. Казалось бы: протяни к нему руки, да повисни, а там уже и до скоб дотянуться не проблема. Но, смотря в черную квадратную пропасть, всем в группе становилось ясно: легче сказать, чем сделать.

Первым полез Ферзь.

Он схватился одной рукой за выпиравшую из стены часть двери, наполовину высунулся в шахту и другой рукой потянулся к тросу. Небольшой фонарь он держал зубами. Остальные молча наблюдали за ним, кто ожидая его долгого и громкого падения, а кто — вполне удачного перемещения на скобы. Сам Ферзь будто забыл обо всем вокруг: для него существовали только скобы и трос. Вот кончики пальцев коснулись троса. Мало высунулся, надо бы еще немного… и он высовывается едва не целиком, показав сжатые зубы. Руки закрывали перчатки, так что когда его ладони начали потеть, Ферзь мог не беспокоиться, что его рука соскользнет с двери в самый неподходящий момент.

Ферзь схватился за трос и попробовал потянуть его на себя. Ничего не вышло: трос лишь едва заметно приблизился, но ровно настолько, чтобы дать понять — лифт внизу и возможно, на самом последнем этаже. Крепко схватившись за трос, он шагнул в эту квадратную пропасть, повиснув на одной руке и тут же вцепившись в трос другой. Под ногами больше не было твердой поверхности, сердце колотилось, но он сделал лишь полдела: надо еще ухитриться перелезть на скобы. Обхватив трос ногами, он взял фонарь в руку и плюнул в пропасть.

— Порядок, ребята, — прокряхтел Ферзь, — теперь дело за малым!

Внизу бездна, вверху — тоже бездна. Сорваться можно как за нечего делать, но его это даже забавляло. Столько адреналина он уже давно не получал. Снова взяв фонарь в зубы, он попробовал раскачать трос. Это так же принесло мало результатов, он только сполз чуть ниже, вымазав форму смазкой. Взяв фонарь в руку, он прокомментировал это смачным ругательством, а потом глянул в открытые двери:

— Если б высота была поменьше, можно было бы прямо по тросу спуститься.

— Ферзь, хорош уже действовать на нервы, — крикнул Николай. — Давай уже лезь на скобы!

— Угу, лезь на скобы… сам попробуй!

— Ферзь!

— Да все, лезу, лезу!

Он потянулся к скобам. Чуть качнув трос, он тут же схватился за одну из них и рывком перемахнул через пропасть.

— Вот черт, — фыркнул Ферзь. — Колян, с тобой себя забудешь. Нафига я на скобы-то полез? Мне ж на следующий этаж надо… — Он посветил фонарем на двери этажом ниже. Справа от них в небольшом углублении в стене торчали еще две скобы, вертикально одна над другой. Расстояние между ними позволяло стоять на одной и держаться за другую, если в этом возникнет необходимость. Ферзь перевел луч фонаря выше и увидел такие же скобы у дверей, через которые он выбрался в шахту. Он аж крякнул с досады: — Ну е-мое… эй, мужики, тут еще скобы есть, справа от дверей! По ним до этой лестницы проще добраться.

И правда, таким образом до лестницы из скоб было гораздо проще дотянуться, без всех этих акробатических трюков на тросе. Спустившись на уровень следующего этажа, Ферзь дотянулся до скоб у дверей и перебрался на них. Сверху на него смотрели несколько голов, высунувшихся из открытых дверей. Он не мог разглядеть лиц — наблюдатели освещали его и двери фонарями, яркий их свет слепил глаза и не давал увидеть ничего другого. Да и сказать по правде, кто там смотрел и светил Ферзя интересовало меньше всего.

Он снова взял фонарик зубами, а свободной рукой полез в нагрудный карман камуфлированной под "урбан" куртки. Достав авторучку, Ферзь посветил на механизм двери, приводящий ее в действие. Никакой тебе электроники, все просто и эффективно: пружины, ролики с тонкими тросами, напоминающими бечевку… Осмотрев правую сторону механизма, он увидел стопор, блокирующий дверь. Вот тут-то и пригодилась авторучка: дотянувшись до стопора, он аккуратно поддел эту мелкую железку и резким движением сдвинул с места. Двери в отличие от предыдущих сами разъехались в стороны. Ферзь посветил в открывшийся мрак, выхватил лучом фонаря еще одно просторное помещение. Ни мебели, ни оборудования, ни мусора… ничего. Пусто. Складывалось впечатление, что отсюда вынесли все что могли. Он еще подумал, как сюда вообще можно было поместить все необходимое оборудование, которое наверняка имело отнюдь не мелкие размеры, используя только этот лифт. На пассажирском лифте много не навозишь. Значит, где-то должен быть и грузовой…

Впереди Ферзь разглядел закрытую дверь.

Закрыто, — подумал он, — значит надо сделать так, чтоб стало открыто.

И полез в двери шахты. Со скоб перелезать обратно на этаж было нетрудно, и он быстро с этим справился.

— Ферзь! — раздался голос из шахты.

Он высунулся и крикнул:

— Чего?

— Что там? — это был Проводник. — Имеет смысл лезть на этот этаж?

— Не знаю. Тут ничего нет, только дверь закрытая. Сейчас посмотрю, можно ли ее открыть.

Мимо головы Ферзя пролетело что-то маленькое и быстрое. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, тут же взяв винтовку в руки. Как оказалось, это была камера: он даже забыл о том, что все это записывается на пленку. Эти маленькие летающие шары всегда держались на расстоянии или так, чтобы их было трудно заметить, но иногда случались такие вот казусы, когда камера пролетала почти впритык или тем паче — врезалась прямо в участника шоу.

Мысленно адресовав "пару ласковых" оператору, Ферзь расслабился и пошел к закрытой двери. Та поблескивала в свете фонаря металлом и не внушала надежд на легкое открытие. Рядом на стене висел приемник карт без признаков жизни: все здесь давно было обесточено. Хотя отдельные вещи вроде того же излучателя каким-то образом продолжали работать. Рассудив, что делать тут больше нечего, Ферзь вернулся к шахте.

— Бесполезно, — крикнул он, высунув голову. — Не открыть. Короче, вы как хотите, а я полез в самый низ. Может там будет что интересное.

С этими словами он вылез в шахту, перебрался на лестницу и полез вниз.

Николай и Витек посмотрели, как он спускается все ниже и ниже, а затем перевели взгляды на Проводника.

— Ну что, полезли? — спросил Николай.

— Конечно! — моментально согласился Витек.

Проводник молча кивнул и полез в шахту, стараясь не думать, насколько она глубока.

Этажи тянулись за этажами. Пустые, давно брошенные и забытые, они вызывали чувство жалости к тому, сколько труда ушло напрасно. На некоторых все же встречались остатки прошлого: пробирки, колбы с препаратами мозга животных и человека, самые разнообразные реактивы, в большом количестве сохранившиеся в химических лабораториях. Какие-то кастрюли, содержимое которых проверять совершенно не хотелось… но чаще всего попадался просто мусор. Разбросанные по полу бумаги, папки, всевозможные записки и памятки.

Но, несмотря на эти находки, повсюду ощущалось запустение и ненужность. Проводник, Николай и Витек стояли перед чернеющим прямоугольником открытых лифтовых дверей. Это был девятый подземный этаж. Ни на одном из предыдущих они не смогли найти ничего ценного: почти все оборудование и документацию вывезли при эвакуации, а что осталось — не представляло для них интереса. Десятый этаж и все последующие блокировал застрявший лифт. Дело было даже не в отсутствии электропитания: лифт в буквальном смысле застрял в шахте, наткнувшись, по-видимому, на какое-то препятствие. Люк на крыше открыт, и судя по следам рук на тонком слое грязи, совсем недавно.

Ферзь сдержал слово и сразу отправился в самый низ: ни на одном из этажей выше он им не попался. Единственное место, где он мог сейчас быть, это десятый этаж.

— Что-то не нравится это мне, — пробормотал Витек. — Предчувствие какое-то нехорошее. Может, не стоит туда лезть?

— Ты что, сдрейфил? — усмехнулся Николай. — Если под Ферзем лифт не оборвался, то нормалек, и мы пройдем.

Витек сглотнул подступивший к горлу комок.

— Нет, я не про лифт. Просто я жопой чую, тут что-то не так!

— Да тут все не так. Что теперь, не лезть туда что ли? Проводник, что думаешь?

Тот ответил, едва качнув головой:

— Нечего тут думать. Лезть надо, вот и все дела. Заодно и узнаем, что…

Где-то в глубине шахты, намного глубже того места, где застрял лифт, раздался какой-то звук. Тихий, словно дуновение ветра.

— Слышали? — прошептал Проводник.

Двое его спутников лишь покачали головами.

Тишина. Слышно только сопение Витька.

— Может это Ферзь? — тихо сказал Николай.

Проводник нахмурился и поднес палец к губам, требуя молчания. На несколько секунд все погрузилось в гробовую тишину, Витек даже перестал сопеть, затаив дыхание. Проводник напрягал слух, пытаясь уловить даже мельчайшие звуки. Он высунул голову в шахту, смотря на крышу лифта. Никаких звуков. Ничего. Он уже начинал думать, что это лишь игра воображения, хотя уверенность что звук действительно был, от этого не терялась.

Спустя минуту звук повторился вновь. Такой же тихий и далекий, теряющийся в мрачной глубине шахты. Очень странный и настораживающий звук для такого места. Проводник услышал детский смех.

— Слышали? — он вопросительно взглянул на Николая и Витька.

Те снова покачали головами. Выражение лица Витька стало еще более настороженным, чем до этого. Он не слышал ничего такого, что могло бы заставить Проводника вслушиваться в тишину.

— Да Ферзь это, — отмахнулся Николай. — Наверное, нашел способ спуститься еще ниже.

Проводник покачал головой.

— Это не похоже на Ферзя. Сколько длится эффект препаратов?

— Погоди, каких пре… а, пси-защита? Часа три вроде, если мне память не изменяет. Ты думаешь, что под землей это имеет значение?

— Не знаю. Но я сомневаюсь, что Ферзь смеется как ребенок.

Витек покосился на Проводника:

— Э… у тебя что, глюки?

— Я этого не говорил. Может, просто показалось.

— Да, но ты что-то слышишь, а мы — нет. Значит по мозгам тебе долбит излучатель, а это…

Проводник перебил его:

— Вот именно: излучатель. Ты понимаешь разницу между излучателем и генератором? Излучатель — это антенна и она должна быть где-то на поверхности. Не знаю, может быть, на крыше.

— На крыше? — удивился Витек. — Тогда какого хрена мы делаем под землей?! Мы же проиграем!

— Да никто не проиграет. Выиграем-то мы по любому, так как одна команда. Речь идет о бонусах. Кто первый нашел, тот и получил очки сверху. А теперь подумай: что важнее, антенна или сам генератор. На мой взгляд, выбор очевиден.

Николай, смотревший на них в этакой задумчивости, произнес:

— По-твоему, лучше наплевать на поставленную задачу и заняться самодеятельностью? Нам же сказали забрать излучатель. Конкретно, без всяких левых намеков. А получается, мы тут просто херней занимаемся!

— Хочешь антенну? — хмыкнул Проводник. — Да на здоровье. Вы так и не поняли, зачем мы пошли вниз?

— Просвети, — кивнул Витек.

— Элементарно. Сказано было: излучатель. Так? Так. Если он работает, значит, где-то есть генератор или ретранслятор… или черт знает еще что, не суть важно. Главное, что есть другая рабочая часть системы. Разумнее было бы найти этот генератор, отключить и уже потом забирать излучатель. Хотя вы можете поступить по-геройски как остальные и пойти наверх, что называется, грудью на амбразуру.

Он замолчал, но никто ничего не ответил. Витек и Николай молча стояли. Затем тишину нарушил Витек:

— Ладно, допустим, ты меня убедил. Отключим его, ага… а остальные спокойненько так заберут излучатель! Я и не думал, что ты такой альтруист.

Проводник помолчал, смотря на Витька. Он думал, что простота — вещь конечно хорошая, но до каких-то пределов. Он не испытывал ни злости, ни раздражения; вместо этого он чувствовал просто моральную усталость.

— Может и так, — ответил Проводник. — Но я думаю вот что: если даже здесь, под землей, есть это пси-излучение, представь какое оно у самого излучателя. Там же просто мозги вскипят, никакие таблетки не помогут.

— А ведь верно, — согласился Николай, — наши ребята отправились в самое пекло.

Проводник мрачно посмотрел на него. Думать о последствиях нахождения рядом с работающим излучателем совершенно не хотелось, но он вполне мог догадаться, что получится в результате. И перспективы для остальных казались ему не такими уж положительными.

Достав из нагрудного кармана маленький белый пузырек, Проводник высыпал на ладонь две таблетки и разом их проглотил. Неведомые детские голоса раздающиеся в глубине шахты — явно нехороший знак, так что лучше перестраховаться.

— В любом случае, — сказал он, — судьба их решена.

— А ты любитель подбодрить в трудную минуту, — заметил Николай.

Проводник ничего не ответил, просто пожал плечами. Не сказав больше ни слова, он полез в шахту. Препарат начинал действовать: он уже ощущал это странное непривычное давление в голове, будто мозг превратился в воздушный шарик, который продолжали надувать, не обращая внимания на отсутствие свободного пространства. Вместе с давлением понемногу накатывало чувство безразличия и пустоты, точно он стал автоматом, машиной выполняющей заранее продуманные ходы, скрупулезно внесенные в программу до мельчайших деталей. В какой-то мере это было ему знакомо: большую часть времени он пребывал в похожем состоянии, опуская все мысли на второй план, позволяя им течь незаметно для него и появляться лишь когда в них возникнет необходимость. Но эффект от препаратов намного превосходил это состояние. Если бы он мог что-то чувствовать во время их действия, то наверняка бы испытал ужас от осознания насколько оно преображало человека, превращая его в бездушный механизм.

Спустившись на крышу лифта, Проводник посветил фонарем в люк. Кабина была цела: никаких повреждений или деформаций он не заметил. Не было даже царапин. Свежие следы и разводы на пыльном полу лишний раз подтверждали, что сюда недавно кто-то спустился и, не задерживаясь, пошел дальше. Оказавшись в кабине лифта, Проводник осмотрел часть этажа, которую из темноты выхватывал луч фонаря: длинный коридор уходил вперед до "Т"-образного соединения с другим. Вдоль левой стены висели плакаты с разного рода памятками для персонала, основная тематика которых — техника безопасности и действия при ЧП. По правую стену шел ряд дверей. Некоторые открыты настежь.

Позади раздался шорох и негромкий стук по металлу. Проводник даже не обернулся: он уже по звуку понял, что это Витек спустился на лифт. Помимо неприятной привычки громко сопеть, тот так же любил потопать при случае — обе эти его черты раздражали Проводника, но сейчас, пока эффект препаратов был максимален, Проводник не испытывал ничего.

Витек наконец спустился в кабину и подошел к нему:

— Ферзя не видно?

Проводник лишь молча стоял, смотря на пустой и пыльный коридор. Он будто не слышал. Витек собрался было толкнуть его в плечо, но передумал, вспомнив о побочном эффекте "пси-защиты". Все равно трогать сейчас будет бесполезно.

Не говоря ни слова, Проводник вышел из лифта. Он не спеша шел вперед, осматривая коридор и заглядывая по пути в открытые двери. Это были пустые комнаты с облицованными кафелем стенами и полом. Прямо по центру в полу чернело отверстие водостока. Ни вентилей, ни душа как такового Проводник не видел. Пустые и бесполезные комнаты. Закрытые двери он не стал трогать — он уже знал, что там так же ничего нет, одна лишь пустота.

Другой коридор тоже не показал ничего нового. Пустые, пыльные комнаты, звенящие призрачным эхом шагов по кафельному полу.

— Витек, — шепотом позвал Николай. — Витек, постой.

Тот остановился и вопросительно на него посмотрел. Проводник тем временем вошел в очередную комнату, оставив их одних в коридоре. Николай явно был чем-то обеспокоен, но Витек не придавал этому особого значения. Подойдя к нему почти вплотную, он так же шепотом спросил:

— Чего тебе?

— Мы уже почти весь этаж осмотрели. Ферзя нигде нет. Мы не могли с ним разминуться. Если бы он полез наверх, то мы бы обязательно его заметили.

— Ну нет и нет. Тебе что с того?

— Как что? А если он сбрендил? Он ведь тоже вооружен, как и мы. Да и просто подумай, куда он мог подеваться.

— Слушай, кончай этот базар. Мне по хрену, что там с ним сталось и куда он делся. Если сбрендил, это его проблемы!

Сплюнув на пол, он уже в полный голос добавил:

— Пристрелить его и все!

— Я кое-что нашел, — раздался голос Проводника. Сухой и беспристрастный, будто говорил не человек, а программа-синтезатор. Он стоял в коридоре, рядом с той дверью, куда совсем недавно уходил. — Пойдемте, я покажу.

Он провел их через пустую комнату в короткий коридор, заканчивающийся еще одним лифтом. Двери уже были открыты, но сомнения, что это сделал именно Ферзь, внушала находка Проводника.

Тело лежало на полу. Небольшая лужица крови под ним, да и сам внешний вид мужчины ясно давали понять, что его застрелили и не так давно. Гражданская одежда, отсутствие оружия и средств связи казались здесь неуместными, учитывая дурную репутацию этого места. Что же до лица этого человека, то от него мало что осталось; оно сильно обгорело, через остатки почерневшей плоти проглядывали кости черепа.

— Это явно не Ферзь, — прокомментировал Николай. — Одежда не та, да и слишком щуплый.

— Да, — согласился Проводник, — я так же сомневаюсь, что он был из общества "красных". Взгляни на эту татуировку.

Николай посмотрел куда указал Проводник. На тыльной стороне правой ладони была эмблема Красного Восхода: прямоугольник с заключенным в нем кругом и исходящими от него во все стороны лучами.

— Может его убил Ферзь? — спросил Витек.

— Вряд ли. Мы бы слышали выстрелы. И его лицо… чем Ферзь мог это сделать, да и зачем?

Витек озадаченно посмотрел на Проводника. Снова взглянув на труп, он снял с плеча винтовку:

— Не знаю, зачем ему это. Может, он просто сошел с ума. Вон, Николай уже предлагал такой вариант. Но как бы там ни было, я пущу его в расход прежде, чем он это сделает со мной.

— Для этого его надо сначала найти, — заметил Николай.

Проводник согласно кивнул.

— Да. И начнем мы отсюда.

Лифт в отличие от предыдущего висел где-то наверху. Выбраться в шахту не составило труда: в ней обнаружились такие же скобы, как и в первой. Вспоминая желание Ферзя лезть сразу в самый низ, Проводник не стал задерживаться на всех этажах и спустился на последний. Витек и Николай последовали его примеру — один из их группы уже где-то потерялся, а на собственной шкуре проверять куда именно им совершенно не хотелось. Когда же они оказались на дне шахты, стало ясно, что здесь уже кто-то побывал до них, причем совсем недавно: двери открыты, на полу остались следы и та самая авторучка, которой Ферзь ковырялся в запорном механизме двери.

— Так-так, похоже, кто-то кое-что потерял, — усмехнулся Витек, подобрав авторучку. — Этот засранец все же пробрался сюда. Как думаете, он нашел, что искал?

— Нет, — покачал головой Проводник, — он где-то здесь. Мы бы его увидели, если бы он полез наверх. Так что не расслабляться.

В небольшом холле, в котором они оказались, была еще одна дверь, прямо напротив лифта. Ферзь оставил ее приоткрытой, когда прошел дальше и сквозь небольшую щель лился тусклый призрачный свет, а вместе с тем, доносился низкий ровный гул. Проводник пошел вперед и толкнул дверь, позволив ей открыться и негромко стукнуть о стену. Когда он увидел, что она скрывала, то не сразу нашелся что сказать.

— Господи, — прошептал Николай, — что еще за место? Что это такое?

Витек молча смотрел вперед, на его лице смешались изумление и отвращение одновременно. Он даже не заметил, что сказал Николай. Проводник тоже молча смотрел, но его лицо ничего не выражало, он лишь наблюдал и оценивал то, что открылось перед ним: прямой коридор, уходящий далеко вперед, пересекающийся с другими такими же. Вдоль стен стояли высокие капсулы, поблескивающие металлом в свете фонарей. Они имели достаточные размеры, чтобы в них поместился человек; через большие иллюминаторы, почти во всю их высоту, в тусклом зеленом свете люминесцентных трубок можно было разглядеть тела. Они были везде, в каждой капсуле — люди обоих полов и всех возрастов от детей до стариков, герметично запечатанные точно экспонаты в кунсткамере. Многие из них подверглись странным изменениям: у одних отсутствовала кожа, другие же недосчитывались конечностей, третьи внешне вообще не являлись людьми, напоминая тех мутантов из лаборатории в ущелье. Самое меньшее, что бросалось в глаза, так это какие-то наросты на черепе, они хаотично располагались, внешне напоминая зубы.

Было неясно, живы они или мертвы, но никто в капсулах не двигался. Бесконечные ряды законсервированных тел этого странного хранилища угнетали, их давление ощущалось почти физически. Проводник посмотрел на своих спутников. Обоих окружающая обстановка явно заставляла нервничать, они нерешительно поглядывали на капсулы и их содержимое. Теперь и Николай взял в руки оружие.

— Здесь есть электричество, — негромко сказал Проводник. — Похоже, мы уже близко к цели.

— Ты думаешь, что отключать его здесь, это хорошая идея? — спросил Николай. — А что если эти уроды повылезают наружу, когда ты это сделаешь, а?

Проводник помолчал, разглядывая капсулы. Затем ответил:

— Так или иначе, мы не узнаем этого, если не попробовать.

— Нет, я не согласен. Я не самоубийца.

— Не согласен? Хорошо, ты свободен, можешь идти.

Витек, до этого молчавший, произнес:

— Погодите… а ведь правда, вдруг эти… эти штуки вылезут? Посмотрите сколько их тут, у нас ведь патронов просто-напросто не хватит!

— Я не предлагаю отключать питание прямо здесь, — возразил Проводник, — да и вовсе необязательно это делать. Кроме того, нет гарантии, что мы вообще сможем это сделать. Я предлагал отключить генератор, а не какие-то капсулы.

— Да, но кроме них тут ничего нет!

— Значит надо проверить эти коридоры, возможно то что мы ищем находится именно здесь.

Николай снова бросил взгляд на капсулы. Они ему не то что не нравились, они его пугали. Мысль о том, что ему придется пробыть среди них неопределенное время почти повергала его в ужас. Он сам не понимал, почему эти капсулы так пугают его… в них было что-то чужое, неправильное, противоестественное. То, чего никогда не должно было быть.

— К черту этот твой генератор, я иду наверх.

Он развернулся и пошел прочь из этого обиталища смерти и уродства, прочь от кошмарных тварей, словно ждущих когда их выпустят на волю для кровавой жатвы. Ему казалось, что они молчаливо насмехаются над ним, словно обещая обязательно навестить его при первой же возможности.

— Николай, — позвал Проводник, смотря, как тот удаляется через холл. — Наверху сейчас не самое лучшее время для прогулок.

Но тот никак не отреагировал, лишь продолжал идти к дверям шахты. Выбравшись через двери, он полез наверх.

— Хм, ну вот нас стало меньше, — прокомментировал Проводник. — А ты, Витек, не хочешь к нему присоединиться?

— И дать тебе возможность получить бонусы? Как бы не так! — Витек негромко рассмеялся. — Мне тоже не нравятся эти колбы, ну или капсулы… хотя по мне это одно и то же. Но бросать все на полпути у меня желания нет.

Проводник хлопнул его по плечу:

— Ценю твою целеустремленность. Ну что, пошли на экскурсию, посмотрим, что эти уродцы здесь приберегли.

Мимо них поплыли капсулы. Казалось, их ряды уходили в бесконечность, теряясь во мраке, сливаясь с темнотой далеко впереди. Редкие перекрестки тоже не прибавляли оптимизма: другие коридоры были такими же бесконечными, отличаясь лишь маркировкой капсул. Спустя минут десять хода они наткнулись на автопогрузчик.

— Смотри-ка, — присвистнул Витек, — как эта штука сюда попала?

— Что в этом удивительного? На них наверняка перевозили капсулы.

— Нет, — покачал головой Витек, — я не об этом. Посмотри внимательно, машинка-то почти новая. Мы как раз на таких…

Проводник оглядел автопогрузчик. Модель действительно отличалась от той, что он видел в ущелье, но кроме этого факта внешний вид ему ни о чем не говорил. Хотя бы потому, что это только второй автопогрузчик, встретившийся ему в этом унылом мире.

— Что значит почти новый? — спросил он. — И почему ты в этом так уверен?

Витек бросил на него короткий взгляд, помолчал, а затем ответил:

— Ну, просто я оператор автопогрузчика, работаю на продовольственном складе. Мы перешли именно на такие всего полгода назад. А этим руинам наверху, наверное, лет двадцать… хотя я точно не знаю. Когда здесь рванул химический склад, всех эвакуировали, но вот сообщили об этом только через месяц. Все прикрыли под видом карантина, якобы разошлась какая-то инфекция или вирус… в общем, не знаю, как оно было на самом деле. Я в то время еще только в школу пошел, так что сам понимаешь…

Проводник слушал, и ему все больше это казалось знакомым. Карантин, сокрытие информации о произошедшей катастрофе… что это, совпадение?

— Значит, ты не знаешь, что конкретно случилось наверху, — задумчиво произнес он. — А слухи? Наверняка были слухи, домыслы. Весь город обезлюдел из-за одного химического склада?

Витек пожал плечами:

— Про склад вроде бы в новостях объявляли. Хотя отец говорил, что там было совсем другое. Он говорил, что его друг, работавший тогда на химзаводе вообще ничего не знал про взрыв склада. Просто приехали грузовики СБ и вывезли их с территории завода. И никаких взрывов.

— И все?

— Нет, как я потом узнал, уже спустя пять лет после этого, тут якобы часто видели людей… очень странных людей. Они то появлялись, то исчезали. — Витек замолчал, явно погрузившись в воспоминания. Впрочем, длилось это недолго: — А ты из Кольца?

— Что?

Витек посмотрел на него как на идиота.

— Как что? Кольцо, блин! Ты откуда свалился вообще?

— Я… — Проводник подумал, как лучше всего ответить. Правда о том, как он здесь оказался, этому парню была вовсе ни к чему. — Ах да, Кольцо… не обращай внимания. У меня редкое нарушение памяти, иногда я просто забываю такие очевидные вещи.

— Да? — Витек недоверчиво посмотрел на Проводника, но потом пожал плечами с безразличным видом. — Наверное, планку для входа в Игры еще понизили. Так о чем мы… а, погрузчик. Видишь эти захваты? Обычно у них другая форма, а эти переделали для колб… в смысле, капсул. — Он сел в кресло оператора, посмотрел на приборную панель. — Если батареи еще не разрядились, то его можно завести. Скорость небольшая, да и вдвоем тут не уместишься… разве что тебе встать на захваты.

— Тогда зачем это надо?

— Незачем. Просто хочу попробовать.

Витек нажал кнопку на приборной панели. Что-то тихо прожужжало, а потом погрузчик едва слышно загудел.

— Работает, — сказал Витек. — Его не так давно использовали, осталась еще половина заряда.

Проводник смотрел на погрузчик. Кто-то здесь явно был и дело даже не в Ферзе: вряд ли бы он бегал по коридорам в поисках автопогрузчика, чтобы его зарядить и покататься.

— Где его могли заряжать? — спросил он.

— Здесь? Не представляю. Эти чертовы коридоры все одинаковые, поди разбери который куда ведет!

Недалеко послышался металлический стук.

— Это что, — настороженно прошептал Витек, — глюки или там действительно что-то есть?

— Не знаю. Я принял еще пару таблеток, прежде чем сюда спускаться, так что вряд ли это глюки. Я тоже слышал этот звук.

— И что теперь?

Проводник усмехнулся в ответ:

— Ты так спрашиваешь, будто я должен знать все на свете. Может это Ферзь.

— Хм, а ведь действительно, — нахмурился Витек. Вглядываясь в темноту коридора, разбавленную лучом его фонаря, он крикнул: — Эй, Ферзь! Выходи, мы знаем, что ты здесь! Лучше не заставляй нас тебя искать, а не то я прострелю твою жопу в назидательных целях!

Слова эхом разлетелись по коридорам, но ответа не последовало.

— А ты не думал, что это мог быть и не он?

— Что? Ты ж сам только что сказал!

— Я предположил, — покачал головой Проводник, — а не утверждал. Кто бы там ни был, теперь он знает, что мы здесь. Большое спасибо, Витек.

— На здоровье, — фыркнул тот.

Что-то большое и металлическое с лязгом рухнуло на бетонный пол и покатилось. Через несколько секунд раздался еще один удар: предмет врезался в препятствие и остановился.

Витек посмотрел на Проводника, затем в сторону, откуда донесся шум. Они стояли недалеко от перекрестка, и предмет его беспокойства находился в соседнем коридоре, но он ровным счетом ничего не слышал. Ни малейшего шороха — ничего; казалось, коридор так же пуст, как и тот, в котором они находились.

— Что это?

— Не знаю, — ответил Проводник. Сняв винтовку с плеча, он тихо щелкнул предохранителем. — Может, ничего.

Еще некоторое время они молча стояли, вслушиваясь в тишину мрачного коридора. Ничего не происходило, лишь тонкие трубки в капсулах испускали тусклое призрачное свечение.

Следующее мгновение взорвалось грохотом. Стена капсул разлетелась обломками и телами, которые в них находились. Раздался тяжелый металлический вопль: нечто большое, упиравшееся подобием головы в самый потолок одним ударом разрушило препятствие. Не человек и не животное, какая-то странная смесь обоих, чудовищное порождение органики и металла — оно уставилось на непрошеных гостей. На какой-то миг их взгляды сошлись: ошеломленные глаза людей и полные примитивной ярости, пылающие огнем безумия глаза огромного, противоречивого существа.

Новый металлический вопль вывел людей из оцепенения. Огромная масса живой плоти и металла двинулась на них, медленно, не торопясь, будто зная, что бежать им все равно некуда.

— Господи, что за отродье, — прошептал Витек.

— Бежим! Не стой, идиот!

Они побежали назад, в сторону шахты. Тварь, все так же не спеша, шла за ними, круша капсулы, которые ей нисколько не мешали. Казалось, это само разрушение, принявшее физический облик. Пробегая мимо рядов капсул, освещая дорогу фонарями, они не смели даже помыслить о том, чтобы снизить скорость. Грохот разлетающихся обломками капсул подгонял их, заставлял выжимать всю возможную скорость.

Витек обернулся на бегу и в ужасе вскрикнул.

— Оно догоняет!

Развернувшись и пятясь в прежнем направлении, он вскинул винтовку и дал две коротких очереди в подобие головы. Тварь промычала, дернувшись от боли, но не сбавила скорости. Ему даже показалось, что она взбесилась еще больше. Витек снова побежал, догоняя Проводника. Тот бежал не оглядываясь, тяжело дыша, смотря прямо перед собой, на путь к спасению: до выхода осталось каких-то несколько метров.

Выбив на бегу дверь, Проводник не сбавляя скорости пробежал через холл, заскочил в лифт. В один прыжок он уже был на крыше лифта и взбирался по лестнице. Витек мешкал, иногда оглядывался, а когда видел тварь, бегущую за ним, ужасался и снова выжимал из себя последние силы. Он чуть дольше провозился с люком лифта: сердце бешено колотилось, горло и легкие горели, пальцы дрожали и не слушались. Топот твари приближался. Витек схватился за люк, но едва он подтянулся, чтобы вылезти в шахту, как пальцы предательски соскользнули, и он рухнул на пол. Металлический вопль едва не заставил его сжаться от ужаса: двери разлетелись в щепки, когда сквозь них пролетел этот огромный живой снаряд.

Тварь неслась на лифт, на него. Вдруг в мозгу его что-то щелкнуло и Витек, сам не зная как, буквально вылетел через люк. Ему казалось, что он едва коснулся его руками, будто собственные ноги выбросили его высоко вверх, за миг до того, как огромная туша врезалась в лифт. Кабина под ним смялась, Витек с трудом удержал равновесие на собравшемся в гармошку лифте. Вцепившись в лестницу, как в последнюю надежду, он полез вверх так быстро, насколько позволяли его дрожащие руки и ноги. Внизу снова раздался вопль, полный досады и ярости. А через мгновение, то, что оставалось от лифта, смялось, точно фольга.

Двумя этажами выше из открытых дверей в шахту выглядывал Проводник:

— Шевелись!

Его голова тут же скрылась. Ждать отстающего он и не собирался. Витек лез вверх, стараясь держаться за лестницу как можно крепче, чтобы его пальцы снова не соскользнули. Если он сорвется в этот раз, падение будет последним, что он увидит.

Наконец добравшись до открытых дверей, он вылез из шахты. Посмотрел вниз. Там слышался скрежет и возня. Тварь, судя по всему, осталась среди обломков и прекратила преследование. Витек судорожно выдохнул. Его трясло.

— Там и оставайся, — прохрипел Витек. Горло пересохло, он хотел пить.

Посветив вниз, он увидел шевелящуюся тушу. Огромная, она упиралась в стены шахты, смотря на него.

— Что, тесно, да? Тесно, я спрашиваю? — крикнул Витек и дал очередь по твари. Та снова замычала, прикрываясь от пуль здоровенной трехпалой лапищей. Пули вгрызались в плоть и с лязгом отскакивали от металлических частей.

Витек вдруг почувствовал, как гнев берет его всего. Ему казалось это неправильным, все это — развалины, террористы, пустые подвалы, кошмарные уроды, спящие в своих консервных банках, вся эта серость окружающей его действительности. Он всегда чувствовал, что здесь что-то не так, не так, как должно быть… но это чувство сидело где-то в глубине, оно спало, иногда показываясь в полудреме и снова прячась в темноту, чтобы опять погрузиться в глубокий сон. Теперь же оно проснулось, и он чувствовал это всей кожей, всей своей сущностью. Вся пустота его жизни разом обрушилась на него; он увидел в той твари себя, такого же глупого, жалкого и отвратительно измененного внешними силами.

Витек смотрел вниз и едва не плакал. Он чувствовал, как что-то рвалось внутри него, он хотел что-то сделать, но не мог понять, что именно. Не в силах терпеть этого, он направил винтовку на тварь и зажал спусковой крючок, выпустив в нее весь магазин.

— Нравится? — кричал он. — Получай!

Существо выло, закрываясь от града пуль. Казалось, буквально вся шахта погружена в кошмарные вопли боли и ярости. Странная смесь массы мышц и металла корчилась внизу, неистово билась о стены, а когда свинцовый град иссяк, она уставилась вверх, на недосягаемого человека. Существо оглядело шахту. Снова посмотрев вверх, оно уперлось лапами в стены, вжимаясь в них, оно начало медленно подниматься.

— Да как тебя остановить, — прохрипел Витек. Он оглядывался, будто желая найти что-то, хотя понятия не имел, что именно. Вокруг было пусто, за исключением трупа, который они обнаружили еще по пути сюда.

Витек посмотрел на труп.

— Жрать хочешь? — крикнул он твари. — Ну так жри!

И сбросил труп в шахту, прямо на голову горы мышц и металла. Донеслось рычание, а через миг что-то с глухим ударом врезалось в стену шахты. Витек выглянул и увидел труп: тот за что-то зацепился и теперь болтался как тряпичная кукла. Тварь продолжала ползти вверх.

Он еще постоял, смотря на эту шевелящуюся массу, а потом бросился бежать. Витек помнил все повороты, ведущие ко второй шахте. Того мрачного типа, чье имя он даже не знал — нигде не было. Наверное, он уже давно поднимался по второй шахте. Позади Витек то и дело слышал рычание и вопли: тварь явно не хотела с ним расставаться. И ему лучше поторопиться, пока она не вылезла и не побежала во весь опор.

Найдя вторую шахту, он выбрался на крышу застрявшего лифта. Больше не мешкая, Витек полез вверх. Кроме него в шахте никого не было. Только он и десять этажей, которые предстояло пересечь по этой узкой лестнице из скоб. На пятом этаже он уже чувствовал, как руки начали наливаться тяжестью. Одно дело спускаться, и совсем другое — подниматься. Внезапный грохот внизу заставил его содрогнуться, вцепившись в скобы. По шахте прокатился уже знакомый вопль.

— Вот же привязалась, зараза, — прошептал Витек, стараясь подниматься быстрее, не теряя при этом осторожности: руки его хоть и были в перчатках, но вспотевшие пальцы то и дело норовили соскользнуть с холодного металла лестницы.

Преодолев последние этажи, он вылез наконец из шахты. Едва его ноги коснулись твердой поверхности, он испытал облегчение, забыв на миг о его кошмарном преследователе, который продолжал ползти вверх. Витек устало выдохнул, осторожно подошел к дверям и посветил вниз. Тварь была там. Она все лезла вверх с каким-то тупым упорством, иногда срываясь и скользя несколько метров… останавливаясь и снова продолжая подъем. Витек понимал, что рано или поздно она вылезет; что потом делать он даже не представлял — на открытой местности тварь все равно догонит. Единственным выходом было убить ее, но как это сделать, если даже целый магазин его винтовки не смог ее остановить?

— Витек, — раздался голос, — сюда.

Он обернулся и увидел того типа. Тот стоял около дверей, ведущих наружу.

— Решил подождать? — спросил Витек.

— Там, на крыше, — сказал Проводник, пропустив вопрос мимо ушей. — Вон, стоят двое. Видишь?

— Ну-ка… а, да. Это же наши, нужно их предупредить!

— Нет, — остановил его Проводник. — Присмотрись.

Витек внимательно посмотрел на тех двоих. С такого расстояния он не мог разглядеть их лица, но форму узнал — та же, что у него. Что-то в этих людях было не так. Он не сразу понял, что именно ему не нравилось… но потом он осознал причину его неясного беспокойства: их позы. Они походили на марионеток, висящих на невидимых ниточках, за которые никто не дергал. Их руки безвольно висели, головы наклонились вперед, будто они изучали свои шнурки. Они не шевелились. Стояли так, без движений, словно неживые куклы.

Из шахты донесся скрежет и шум осыпающихся камушков.

— Эта тварь, — пробормотал Витек, — она не отстает. Скоро вылезет.

— У них оружие. Если они воспримут нас как врагов, нам уже не будет дела до каких-то уродов. И я не знаю, где остальные. Может, шляются где-нибудь.

— Но эти же стоят!

— Да, но остальным ничего не мешает шарахаться вокруг. Я такое уже видел.

— Видел? Где?

— Неважно где я это видел. Важно то, что они уже не люди. Они… — Проводник помолчал, нахмурившись, — они как роботы. Понимаешь?

— И что ты предлагаешь, убить их? Это запрещено. Нас самих потом расстреляют.

— Я знаю правила. Никто не запрещал защищаться в таких случаях. Если они нападут первыми, мы имеем право ответить.

— Но… — Витек нахмурился, — ты не подумал, что они нас могут сразу убить?

Проводник посмотрел на две фигуры. Он молчал. Позади из шахты доносился шум приближавшейся твари.

— Ты как хочешь, а я валю отсюда, — пробормотал Витек.

— Куда?

— Не знаю, куда-нибудь подальше!

— И что потом?

Витек хмуро посмотрел на Проводника:

— Откуда я знаю? Ты так и собираешься меня вопросами грузить?

— Нет. Просто если ты сейчас побежишь, они тебя застрелят. Если нет, то потом рано или поздно догонит эта тварь. Положение у нас явно не выигрышное, так что лучше хоть немного подумать, что мы будем делать.

— Что ты предлагаешь?

Проводник снова посмотрел на марионеток. Перевел взгляд на улицу, оглядел ближайшие дома.

— Бежим туда, — он указал на дом, где стояли марионетки. — И заманиваем урода наверх. Пока он будет развлекать тех двоих, мы спускаемся обратно и уносим ноги на точку высадки.

— А что мешает сразу свалить на точку? Пока мы так пробегаем, нас точно кто-нибудь убьет!

— Нас точно убьет этот урод, если его не отвлечь. Я слышал, как ты стрелял. Ты что думаешь, если он не сдох после этого, то мы сможем его убить? Не обольщайся.

Витек нахмурился и что-то пробормотал.

Из шахты раздался вопль и наружу вылетели обломки бетона. В клубах пыли возвышалась устрашающая масса, смесь живого и неживого, глаза скакали в безумной пляске от одного человека к другому.

— Бежим, — сказал Проводник и рванулся на улицу.

Витек не заставил себя ждать: он сорвался с места со всей возможной скоростью. Впереди зигзагами бежал Проводник. Раздались выстрелы, под ногами заплясали песчаные фонтанчики. Витек добавил еще скорости, сам не понимая как, и последовал примеру Проводника — побежал зигзагами.

Они в нас стреляют! — вертелась без остановки мысль в его голове. Он не мог поверить, что его хотят убить в командной игре.

Позади неслась тварь, оглашая окрестности рычанием и безумными воплями. Витек заметил, как огонь переключился на массивную тушу, превратив ее в легкую мишень. Тварь выла, корчилась, но продолжала их преследовать. Проводник заскочил в окно первого этажа и, не сбавляя скорости, побежал к лестнице. Витек прыгнул за ним.

— Скорее! — крикнул Проводник на бегу.

Он остановился на лестнице и задержал Витька. С улицы слышалась стрельба и вопли.

— Что-то задерживается, — сказал Проводник, восстанавливая дыхание. — Неужели завалят?

Витек молчал и негромко сопел.

Стрельба прекратилась, и все стихло. Снаружи ветер поднял пыль, подхватил опавшие листья и понес их прочь. Вдалеке по небу прошли глухие раскаты грома.

— Как тихо, — произнес Витек.

— Значит, завалили…

— Что теперь? На крышу?

— Теперь незачем.

— То есть как это? Там же эти… куклы.

— Черт с ними, — махнул рукой Проводник. — Они расстреляли все патроны. Всего два запасных магазина. Две перезарядки. Да и наверняка они все еще стоят на прежнем месте: им и в голову не придет, что мы выйдем с другой стороны.

Витек смотрел на Проводника. Кто такой, откуда все это знает… и что еще от него можно ждать?

С улицы снова донеслись глухие раскаты, сотрясающие небо где-то вдалеке.

— Скоро гроза, — тихо сказал Проводник.

— Это да, надо торопиться. Ненавижу дождь! Опять чесаться и облезать… ты, кстати, какую мазь берешь? А то моя что-то плохо действовать стала последнее время.

— Я стараюсь не попадать под отравленный дождь.

Витек рассмеялся:

— Отравленный! Где ж ты видел обычный? Во сне разве что…

— Ты кажется хотел поторопиться.

— А, точно, — спохватился Витек, — пошли!

Два дня протянулись медленно, неспешно. Его по-прежнему не выпускали с этажа, заставляя отбывать свой срок "отдыха". Скоро ему предстояло новое задание: на этот раз — гонка на территории перерабатывающего завода. Им выдадут раздолбанные драндулеты, которые они раздолбают еще больше, до самого конца, пока машины не заглохнут уже навсегда. Кто уцелел и остался последним — тот и выиграл. Один победитель, никаких вторых и третьих мест. А пока что он сидел взаперти, ожидая конец "отдыха", этих ужасно серых, унылых выходных. В комнате не было ни книг, ни телевизора, ни даже журналов. Лишь пронзительный писк электронного будильника каждое утро.

Пришел Славик. В это хмурое утро он был так же хмур и мрачен, казалось, кто-то основательно испортил ему настроение. Он лишь коротко поприветствовал Проводника, оставил еду и молча удалился. Известие о том, что Проводник не нашел нужной ему вещи его серьезно огорчило. Эти два дня Славик появлялся с мрачной физиономией: судя по всему, где-то на стороне найти прибор ему так же не удалось.

Проводник без интереса поглощал пищу. Опустошив тарелку, он вышел. Пройдя гулкими шагами по пустому коридору, дошел до лифта и нажал кнопку вызова. Раздался раздраженный писк, а сама кнопка загорелась тревожным красным светом.

— Потрясающе, — хмыкнул он, обращаясь к себе. Сначала блокировали кнопки этажей в лифте, так теперь еще и сам лифт не вызвать. Великолепно, ничего не скажешь.

Где-то внизу раздался глухой удар. По полу прошла легкая вибрация, переходящая в низкий гул. Потом все стихло. Проводник не стал нажимать кнопку еще раз: вместо этого он просто стоял и ждал. По-прежнему ничего не происходило. Около минуты тишина ничем не нарушалась, и он нажал кнопку снова, несмотря на ее кричащий красный цвет. Результата, как и следовало ожидать, не последовало ровным счетом никакого.

Он повернул голову и посмотрел на дверь недалеко от лифта — на ней был зеленый значок спускающегося по лестнице человечка. Проводник дернул ручку. Заперто. На его лице показалась горькая усмешка: хотя никто и не стоял по всему этажу с автоматами, чтобы ограничить доступ куда не следует, эти ребята решили обойтись куда как проще. Почему-то сразу захотелось выразиться русским народным. Ему было очень интересно, как при таких условиях он должен был попасть сначала на склад, а затем в вертолет. Чем дальше, тем веселее.

Послышался грохот, а пол, казалось, на миг ушел из-под ног. Проводник, однако, устоял. Холодный душ системы пожаротушения внезапно обрушился ему прямо на голову, намочив сначала тонкую куртку, а затем и штаны. Представив, что бы сейчас сказал Паша, он расплылся в ироничной улыбке и про себя порадовался, что этого надоедливого нытика здесь нет. Иначе бы он рисковал утонуть не только в холодной воде, но и в потоке дерьма и ругани, которые Паша непременно бы из себя исторг в данной ситуации. Проводнику даже вдруг стало интересно, где сейчас этот горе-исследователь, хотя подобные размышления пользу сейчас явно бы не принесли: Кореллия не отвечает, на носу новое задание, внизу что-то грохочет, а в дополнение к этому выходы с этажа перекрыты.

Проводник взглянул на дверной замок. Электронный кодовый — над кнопками с цифрами поблескивал маленький дисплей, на котором издевательски светилось слово "ЗАКРЫТО". Выдающимися навыками взлома Проводник не отличался, поэтому первой же мыслью стало решение выбить дверь. Вот только будет ли это так просто, насколько кажется, еще предстояло узнать.

Он отошел на пару шагов назад, приготовился и рванулся на дверь, ударив ее плечом. Удар отозвался хрустом дерева и тупой болью в плече, но дверь устояла. Он снова ударил ее, и на этот раз она распахнулась настежь, громко стукнув о стену. Не так уж и сложно, — отметил он про себя и потер ушибленное плечо, — в следующий раз можно биться о дверь и полегче.

Путь на лестничную площадку теперь стал свободен. Не тратя времени, Проводник пошел вниз, быстро шагая по ступенькам. Спустившись двумя этажами ниже, он почувствовал едкий запах гари, а еще ниже — увидел бурый дым, едким облаком клубящийся наверх. Дым не только рвал горечью легкие, но и раздражал глаза, заставляя их бесконтрольно слезиться. А еще тремя этажами ниже он застилал собой все. Не было необходимости спускаться ниже, чтобы понять, что там происходит. И так было ясно, что большая часть (если не все) нижних этажей полностью объяты пламенем. Конечно, все было бы гораздо проще, будь у него баллон с кислородом или хотя бы противогаз… возможно, он бы сумел найти другой выход… но ни баллона, ни противогаза, увы, не было. Наверняка это можно было достать на складе, только как туда попасть сквозь плотную завесу едкого дыма, он не представлял. Другой лестницы не было, так что единственный вариант — путь наверх.

Поднимаясь, он подумал, что сейчас возможно самое подходящее время для паники, но поймал себя на том, что абсолютно не испытывает никакого желания броситься сломя голову неизвестно куда. Даже страха как такового он не испытывал: происходящее казалось каким-то нереальным, трудно было поверить, что все это происходит в действительности. И, тем не менее, это происходило, а он сейчас находился не в лучшем положении — это он прекрасно понимал. Единственным возможным выходом из сложившейся ситуации он считал вертолет, стоявший на крыше. Если конечно он уже не улетел, увезя Константина прочь из этой горящей коробки. Да и к тому же, никто не давал гарантии, что от вертолета будет толк: Проводник понятия не имел, как его пилотировать, а сможет ли он в этом разобраться — еще неизвестно. Пока он поднимался, попутно проверял двери на каждом этаже. Все они были заперты. Проходя двадцатый этаж, он услышал, как где-то внизу грохнула о стену дверь, и по лестничному пролету эхом разнеслись крики о помощи. Тут же по ступенькам забарабанил топот, и стал быстро приближался.

Проводник остановился. Он ждал.

Вскоре показались двое мужчин. Глаза вытаращены, бледные лица источали панический страх. Казалось, они смотрели вперед, но не видели перед собой ничего кроме ступеней лестницы. Даже на стоявшего у них на пути Проводника они не обратили внимания: они просто пробежали мимо него, едва не сбив с ног.

— Эй! — крикнул Проводник. — Стойте!

Двое мужчин продолжали бежать вверх по лестнице, будто его и не слышали вовсе.

— Стоять кому сказал! — опять никакой реакции. Ругнувшись про себя, он побежал за ними.

Последний, двадцать пятый этаж они достигли быстро. Проводник их все же догнал, но уже после того, как эти двое выбили дверь, ведущую на крышу, и оказались снаружи. Они бежали к вертолету, который мирно стоял на посадочной площадке, дожидаясь своего часа.

— Стой, стрелять буду! — крикнул Проводник, остановившись. Хотя стрелять ему было нечем, он надеялся на эффект самой фразы. Как ни странно, эффект она произвела мгновенный: мужчины замерли на месте, не добежав до вертолета.

Один из них опасливо оглянулся.

— Кто из вас умеет на нем летать? — спросил Проводник. Он произнес это громко, чтобы те хорошо его расслышали.

К нему повернулся второй и так же с опаской посмотрел. Какие-то мгновения они оба тупо смотрели на Проводника, а потом до них наконец дошло, о чем собственно речь. По их растерянным лицам Проводник понял, что ни тот, ни другой пилотировать вертолет не умеют. Он подошел к ним, окинул взглядом обоих: одеты так же, как и он, разве что форма частично была в грязи и копоти. На лицах застыл страх и нерешительность.

— Что там произошло? — снова заговорил Проводник. Голос источал прямо-таки ледяное спокойствие.

— Внизу все полыхает, — ответил тот, что был постарше, — мы с Дэном еле ноги унесли.

— А остальные?

— Да какие остальные! Подохли все, понимаешь? Там взрывом разнесло к хренам половину здания. Там такая дырища, что через нее самолет пролетит! Те, кто не пострадал от взрыва, задохнулись, дым-то видел какой? А если склад рванет, нам точно не жить!

Проводник мрачно посмотрел на обоих. Ситуация была не просто плохой, она была отвратительной. Отличное начало отличного дня.

— Черт с ним, со складом, — сказал он, — у вас есть идеи, как завести вертушку? Потому как я ничего не смыслю в этой технике.

— Я могу попробовать, — произнес Дэн и взглянул на машину внушительных размеров. Гражданский вариант боевого десантного вертолета, этакий летающий танк. — Но ничего не обещаю: на таких еще не летал.

— Так что ты стоишь, — крикнул Проводник, — заводи!

Дэн вздрогнул от неожиданности, испуганно посмотрев на него. Сумев взять себя в руки, он кивнул и побежал к вертолету. Остальным приглашения не потребовалось.

Оказавшись в кабине, Дэн уселся на место пилота и стал изучать приборную панель. Переходя от одной группы тумблеров к другой, он кивал и еле слышно бормотал что-то понятное только ему.

— Не хочу отрывать тебя от познавательного процесса, — Проводник тронул его за плечо, — но не мог бы ты уже поднять вертолет в воздух?

— Уже скоро. Кажется, я понял, что надо делать.

Дэн защелкал тумблерами. Что-то пропищало, но в конечном итоге ничего не произошло: вертолет продолжал стоять. Выругавшись, Дэн щелкнул еще несколькими. Немного постояв в тишине, вертолет загудел, начав набирать обороты. Внезапно здание сотряс мощный взрыв, от которого готовящаяся к взлету машина заметно вздрогнула. Проводнику даже показалось, что вертолет подпрыгнул, пусть и не намного. Спустя секунд десять сильная вибрация повторилась, и он увидел через лобовое стекло, как крыша начала крениться.

— Боже, — выдохнул третий пассажир, который так и не назвался. — Дэн, посмотри…

— Не мешай! — рявкнул тот.

Здание затряслось и накренилось еще сильнее. Лопасти вертолета вспарывали воздух, готовые оторвать его от крыши в любой нужный момент.

Дэн взялся за рычаг управления:

— Держитесь, взлетаем!

Внезапно раздался грохот, и опора под вертолетом исчезла: он дернулся вниз, но тут же выровнялся, зависнув в воздухе. Грохот нарастал, пробиваясь сквозь шум вертолета, будто кто-то высыпал груду камней из самой большой в мире корзины. И камни эти, надо заметить, были соответствующего размера. Затем грохот утих, сначала слившись, а затем и вовсе растворившись в шуме вертолета. Проводник прошел в десантное отделение и выглянул в открытую дверь. Здания под ними больше не было. Вместо него внизу повисло огромное облако дыма и пыли, медленно начинающее ползти по направлению ветра. Еще он увидел маленькие, точно игрушки, автомобили; они вразнобой мигали красными и синими вспышками огней, окружив место, где когда-то возвышалось здание "Опасных игр". Что сказать, доигрались.

Он закрыл дверь и вернулся в кабину.

— Ну и? — произнес Дэн, увидев Проводника. — Что теперь?

— Для начала, посади где-нибудь эту груду железа. Там уж посмотрим.

Дэн неуверенно на него посмотрел. Сглотнув подступивший к горлу комок, он кивнул и ответил:

— Постараюсь.

Вертолет приземлился в нескольких кварталах от места катастрофы. Место, где он сел, представляло собой большой пустырь, сплошь усыпанный строительным мусором, битыми стеклами и обломками кирпичей. Сам пустырь окружали полуразрушенные трехэтажные строения, по всей видимости, некогда бывшие жилыми домами. Их истерзанные останки, словно кривые зубы давно истлевшего черепа тянулись к мрачному серому небу. Утреннее солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь плотную завесу облаков, напоминая о себе лишь блеклым, мутным пятном на небосводе.

Проводник пожелал удачи своим случайным знакомым и ступил на пыльную землю. Пыль здесь была повсюду: на земле, на руинах, в воздухе. Вертолет поднял ее огромное облако при посадке, но еще больше — когда снова оторвался от земной поверхности, поднялся на нужную высоту и улетел восвояси. Помимо пыли в воздухе висел какой-то посторонний, чуждый природе запах. Еще тогда на крыше, до того, как оказаться в вертолете, Проводник его не замечал, да и не до запахов тогда было. Но сейчас он отчетливо его чувствовал. Казалось, запах пропитался буквально во всем: в земле, в окружающих предметах, даже в его одежде. Проводник поморщился. Неудивительно, что на улице все носят маски.

Надев дыхательную маску, которую он взял еще в вертолете, Проводник пошел вперед, изредка поглядывая по сторонам. Нужный ему госпиталь был в паре кварталов отсюда, именно там сейчас находилась Кореллия. Что случилось с Константином, ему было неизвестно: тот мог быть где угодно, когда его же собственный офис канул в лету. Если он цел, то Проводник очень хорошо себе представлял его настроение. Костик наверняка обрадуется такой хорошей вести… именно поэтому Кореллию необходимо найти прежде, чем радостный Костя решит ее вдруг навестить. Шоу это по всей видимости накрылось всерьез и надолго, и исходя из этого, теперь он с Кореллией не сможет выплатить Константину "долг". А если так, то Константину ничто не мешает сделать то, что следовало раньше.

Кроме того, надо было как-то решать проблему с имплантами. Неясно, уцелел ли Славик, да и получится ли найти необходимое оборудование, ведь Проводник даже не имел представления как оно должно выглядеть. Полагаться на врачей в госпитале тоже не приходилось: вряд ли они возьмутся за импланты по собственной инициативе. Эта мысль приводила к следующей — бесцеремонно вломиться в госпиталь и заставить нужного врача провести операцию… но все это было из разряда бессмысленного геройства. К тому же, у него не было никакого оружия, чтобы подобное дело провернуть. Отсюда вытекала новая проблема: где его, оружие-то, достать. Целая куча вопросов и ни одного удовлетворяющего ответа. Все как обычно.

Да, вопросы… всегда есть какие-нибудь вопросы. В них-то вся проблема. Рано или поздно их все приходится решать. Но это подождет: пока он просто шагал по пустырю, поднимая маленькие облачка пыли, медленно оседающие обратно на землю. Шел и смотрел. Постройки снесли не до конца, но нигде не было видно предназначенной для этого техники. Он видел следы, оставленные гусеницами и крупными покрышками, сплетающиеся между собой в незамысловатые узоры, которые в свою очередь сплетались в один, ведущий к выезду из зоны разрушения.

Идя по этим следам, Проводник вскоре подошел к закрытым металлическим воротам. За ними шумели проезжающие автомобили, где-то недалеко играла незнакомая рок-композиция. Ворота были закрыты снаружи: Проводник увидел через щель навесной замок, когда попытался их открыть. Эта новость его не слишком порадовала — перелезать бетонный забор высотой в два с половиной метра то еще удовольствие. Оглядевшись, он приметил возможный способ преодолеть неприятное препятствие: у кучи мусора и кирпичей недалеко от обломков здания лежало несколько крупных металлических бочек. Большая белая надпись на них предупреждала: "ОГНЕОПАСНО". Проводник подошел и постучал по первой попавшейся — раздался глухой звук пустой емкости. Он поставил бочку, оглядел ее и удовлетворенно кивнул: вмятин нет, устойчива, а главное размер подходящий — в высоту она была ему по грудь.

Опрокинув бочку, он подкатил ее к забору. Снова поставил ее.

За забором заиграла уже другая композиция, подходившая больше всего для какого-нибудь боевика с морем пуль и красочными взрывами. Или на худой конец, для разборок в духе "Опасных игр".

Может быть, это они и есть, — подумал Проводник, забираясь на бочку.

Схватившись за забор и подтянувшись, он посмотрел на улицу: небольшая дорога с двусторонним движением, редкие прохожие в масках медленно, почти апатично плелись мимо высотных домов, смотря себе под ноги. Несколько магазинов на той стороне дороги, цветастые вывески которых предлагали немедленно зайти и убедиться в лучшем качестве их товаров.

Проводник перелез через забор и, повиснув на руках, спустился на тротуар. Никто не обратил на него внимания. Похоже, всем было просто плевать, что по заборам закрытых территорий лазают какие-то странные личности. Он сделал невозмутимый вид и пошел в нужном направлении. До госпиталя можно было пройтись и пешком, хотя вряд ли в таких экологических условиях можно сказать, что это окажется полезным.

Впрочем, какая разница. Сколько раз он подвергал опасности свое здоровье… в сравнении с ними какая-то прогулка по отравленному воздуху была сущей ерундой.

А для чего, казалось бы, рисковал? Из-за денег? Нет. Не только из-за них. Они были скорее приятным дополнением, чем основной целью. Да и, в конечном счете, они нужны для того, чтобы о них не думать. Когда все еще начиналось, он мечтал о тихой и спокойной жизни в своем собственном доме, подальше от делегаций беспокойных соседей и шума. Он хотел лишь одного: жить так, как ему нравится, где никто не будет топить тебя сверху, оставляя опостылевшие желтые разводы на стенах и потолке. Где никто не долбит стены перфоратором на протяжении нескольких месяцев, что порой возникает желание прийти и засунуть эту причину головной боли нерадивому соседу поглубже в соответствующее место. И никто не ставит свое авто вопреки всем мыслимым и немыслимым законам парковки, заставляя вспоминать русский народный в самых разнообразных его вариациях. Теперь же эти проблемы были какими-то далекими, они растворялись в памяти, забывались, оставляя лишь грусть по родному городу.

Городу, потерянному для него навсегда.

Он шел по улице и смотрел на окружающих людей и обстановку, стараясь при этом не терять безразличного, почти заледенелого вида, который замечался у большинства прохожих. Вряд ли кто-то из них подскажет дорогу, если вдруг обратиться к ним с таким вопросом. Лишь за редким исключением в людском потоке встречались лица с живым, осмысленным взглядом. И они не отводили его сразу, встретив взгляд Проводника, как это делали другие. В их усталых глазах он видел еще теплящуюся энергию людей, которым не безразлично то, что они видят.

Чем дальше Проводник отдалялся от пустыря, тем больше людей он видел на улице, будто бы все они инстинктивно сторонились этого мертвого, заполненного мусором и обломками места. И тем больше он видел замороженных, лишенных всяких эмоций прохожих, которым было абсолютно плевать, где они и что сейчас с ними происходит. Единственное, пожалуй, чувство, которое отражалось на их серых лицах, это глубокая меланхолия. Мрачная, холодная и сырая, как затопленный зловонной жижей погреб брошенного жилища.

Что-то случилось с этими людьми. Это что-то разрушало их изнутри, превращая в серые и безжизненные муляжи, лишенные даже самых мелких радостей. Они напоминали ему людей из его родного города, когда на тот обрушились страшные события, порожденные аномалиями. Многие тогда бежали прочь, пытаясь спастись из кошмара, обернувшегося реальностью. Те, кто остался и выжил, постепенно деградировали, превращаясь в угрюмых и мрачных существ, людей снаружи и тяжелой пустотой внутри. Он и сам едва не стал одним из них, таким же черствым, холодным и пустым. Некоторая часть этого холода оставалась с ним и теперь, напоминая о себе, как давний, но по-прежнему свежий в памяти шрам.

Этот мир распадается, — подумал Проводник, глядя на окружающую его серость. — Так же, как и мой.

Да. Всего лишь иллюзия реальности, один из миллиардов ее возможных вариаций, подходящий к своему логическому концу. Кто знает, как бы все сложилось в ином варианте.

Он представил, как бы выглядело, если собрать все его копии в каком-то одном месте. С одной стороны, это казалось забавным — нескончаемые ряды одинаковых людей, но с разными в определенной степени воспоминаниями, мыслями, желаниями… но с другой, это вызывало настороженность, быть может, даже страх: как бы он повел себя в обществе своих копий? В обществе всевозможных вариаций своего "я"? Проводник не мог сказать однозначно. Да и слово-то какое: копии. Ведь, по сути, он сам и есть копия. Каков же оригинал и насколько он мог быть отличен? Вопрос без ответа.

Минут через сорок он дошел до широкого десятиэтажного здания с огромной эмблемой змеи, обволакивающей чашу. Этакая большая коробка из железобетона и множеством одинаковых окон, делавших похожей ее скорее на тюрьму, чем на госпиталь. Всю его территорию обнесли черным решетчатым забором, за которым Проводник не увидел ни единого дерева. Газонов тоже не было. Да и с чего им тут быть при такой экологии? Только асфальтовая дорожка, ведущая к главному входу, скамейки, симметрично расставленные парами и бетонная плитка там, где когда-то была голая земля. Несмотря на то, что время близилось к полудню, пасмурное небо погружало все в серые, блеклые тона старой черно-белой фотографии. В некоторых окнах горел свет, такой же блеклый и лишенный тепла.

Проводник окинул взглядом это пристанище меланхолика. Внезапным порывом ветер поднял с дорожки пыль и понес ее прочь. Уж что-что, а пыль в этом мире была повсюду.

Подойдя к входу, он обратил внимание на конструкцию дверей: металлические, с небольшими оконцами из толстого стекла. За ними другие такие же. Когда он подошел почти вплотную, двери прошипели и разошлись в стороны. Он вошел в небольшое пространство и двери позади него тут же закрылись. Слева было окно с таким же толстым стеклом, как и в дверях. В комнатке по ту его сторону за столом сидела уже давно немолодая женщина. Она нажала кнопку на переговорном устройстве и из динамика под окном раздался ее голос:

— Говорите.

— Здравствуйте, — слова искажала маска, делая их глухими и невнятными, — у вас числится пациентка… — не успел он договорить, как женщина перебила его:

— Фамилия, имя, отчество, дата поступления.

Проводник издал смешок. Он понятия не имел, какая у Кореллии фамилия. Ему даже в голову не приходило спросить.

— Я знаю только имя, — ответил он, виновато разведя руками.

— Ну так чего пришли? Я вам что, ясновидящая, знать, кто из двух сотен пациентов вам нужен?

— Она у вас недавно, дней пять назад должны были привезти. Зовут Кореллия. Сине-серая такая, не ошибетесь.

— А, — вспомнила женщина, — эта. Она в стационаре, посещения ограничены.

— Мне нужно с ней поговорить. Это ненадолго, — заверил ее Проводник.

Женщина недовольно нахмурилась:

— Я вам что, неясно сказала? Посещения ограничены. Приходите завтра, до обеда. — На последнем слове она нажала кнопку еще раз, и динамик замолк. К пожаловавшему посетителю она более не испытывала никакого интереса, погрузившись в разгадывание кроссворда.

Проводник постучал по стеклу.

— Ну что еще? — недовольно произнесла она, нажав кнопку. — Мужчина, я сейчас охрану вызову, если вы сейчас же не уберетесь отсюда.

— Всего на несколько минут, — сказал Проводник, посмотрев ей в глаза. — Просто хочу с ней увидеться, пока у меня есть время. Завтра ну никак не получается. Работа, знаете ли, — пожал он плечами.

Женщина посмотрела на него, решая впускать или нет. По ее лицу было видно, что он за это короткое время уже успел надоесть, а перспектива дальнейшего общения ей явно не импонировала.

— Третий этаж, — наконец ответила она, — палата сто девятнадцать. Но если через пять минут вы не вернетесь, пеняйте на себя.

На этот раз она нажала две кнопки. Сперва крякнул и затих динамик, а затем раздалось шипение внутри небольшого пространства, где стоял Проводник. Он почувствовал, как его обдуло несколько мощных струй не то воздуха, не то газа (при этом сдув с него пыль, которая успела осесть на одежду), а спустя несколько секунд все прекратилось. Снова раздалось шипение, и вторые двери открылись, впуская его внутрь просторного помещения. Бледный, холодный свет лился с квадратных пластин в потолке. Впереди стоял широкий регистрационный стол, за которым сидело три женщины, застрявшие между тридцатью и сорока пяти годами.

Проводник оглядел помещение. Несколько кресел, небольшой диванчик рядом со столиком, на котором стопкой лежали глянцевые журналы, автомат с газировкой в углу. Урна рядом с ним заполнена пустыми банками. И самое главное, то, что ему сейчас нужно — лифт, к которому он сразу же направился.

— Мужчина, вы куда? — поинтересовалась женщина в очках с тонкими стеклами.

Он ее проигнорировал, молча пройдя мимо.

— Мужчина! Проход только по записи!

Проводник вызвал лифт. Двери тут же открылись. Не дожидаясь, когда настырная девка догонит его, он нажал кнопку нужного этажа и лифт неспешно повез его вверх.

Он стоял, заложив руки за спину, размышляя над дальнейшими действиями. Сейчас, как и в большинстве случаев, Проводник действовал по ситуации, редко планируя что-либо наперед. Он делал так, как диктовал его внутренний голос, повинуясь скрытым в тени разума механизмам и в меньшей степени — интуиции. Зачастую большего и не требовалось, что его вполне устраивало. Однако теперь он чувствовал необходимость в "разборе полетов". Как назло ничего дельного не шло в голову.

Двери лифта открылись, и Проводник вышел в широкий, хорошо освещенный коридор. Маску он снял, сразу почувствовав знакомый больничный запах: смесь спирта, болезни и лекарств. В самом конце коридора, у окна стояли четыре медсестры и о чем-то говорили. Судя по тому, что они не обратили никакого внимания на открывшийся лифт, предмет разговора их интересовал больше, чем какие-то неизвестные личности.

Проводник пошел прямо, смотря на номера палат. До сто девятнадцатой он дошел быстро: всего-то шестая дверь от лифта. Взявшись за ручку, он толкнул ее… и увидел зеленые луга, простирающиеся до самого горизонта под ясным и безоблачно-голубым небом. Зелень пестрила полевыми цветами, будто рассыпанными по лугам чьей-то невидимой рукой. Ветер играл растительностью, перекатываясь по ней незримыми волнами.

Смотря на открывшийся перед ним вид, он не мог даже пошевелить пальцем, ошеломленный такой внезапной сменой обстановки. Проводник закрыл глаза и мотнул головой, надеясь прогнать это наваждение, если оно таковым было. Открыв глаза, он убедился, что перед ним не галлюцинация. А когда его коснулся запах разнотравья и свежего летнего воздуха, окончательно поверил в реальность происходящего. Это просто не могло быть галлюцинацией.

Нет, стоп.

Он закрыл дверь. Запах по-прежнему оставался. Подождав немного и посмотрев в дальний конец коридора (медсестры все трепались, продолжая его игнорировать), он снова открыл дверь. Луга и голубое небо никуда не делись.

Постояв на пороге, Проводник вошел в царство зелени и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь. Немного постоял, глядя на открывающийся вид, и все-таки обернулся. Дверь оставалась на месте, просто стоя посреди густой травы, будто бы крепясь петлями к незримой стене. Хорошо. Значит, можно вернуться обратно. Он снова посмотрел на сочные, зеленые просторы, уходящие вдаль, где, теряя насыщенность, они сливались с небом в единой полосе горизонта. Хотелось постоять еще немного, любуясь живой и яркой природой, особенно после мрачного, бесцветного вида городских кварталов. А еще лучше — лечь на мягкое зеленое одеяло и закусив травинку, подложить руку под голову, с наслаждением вдыхая почти забытый аромат летнего дня.

Но нельзя останавливаться. В палате Кореллии раскинулись огромные просторы, на которых теперь предстояло ее отыскать. Сама мысль, что дверь ведет в подобное место казалась бредом, но что с того? Проводник давно уяснил, что все эти аномалии имели некую системность, разгадав которую, можно спокойно и без зазрения совести пользоваться этими необычными явлениями. Проблема состояла лишь в самом процессе разгадки — иногда понять, в чем же мог проявляться пусковой механизм аномалии, было решительно невозможно. Благо, если гадать приходилось еще до того, как в нее попадешь. В противном же случае… очень многие, так и не поняв сути, оставались там навсегда.

Проводник оглядел горизонт. Как оказалось, дверь стояла в центре (по крайней мере, первое впечатление было именно таким) треугольника, образованного одинокими деревьями, будто бы каждое олицетворяло одну из вершин геометрической фигуры правильной формы. Деревья были на приличном расстоянии: Проводнику они казались не больше сломанной пополам спички. И это были единственные деревья. В остальном луга были лишены другой крупной растительности.

Выбрав дерево, Проводник пошел вперед. Дыхательная маска бесполезно болталась на поясе. Не зная, что конкретно собирался искать, он хотел обойти весь периметр треугольника. Он чувствовал, что так надо поступить и этого было достаточно, чтобы накрутить десяток-другой километров. Да и прогулка на свежем, действительно свежем воздухе ему была по душе. В конечном итоге, ничего другого просто не оставалось: не найдя Кореллию, он не сможет вернуться хоть куда-нибудь, вынужденный остаться в этом сером и мертвом мире замороженных людей. Этого ему хотелось меньше всего. Поэтому можно было и прогуляться. В конце концов, свежий воздух!

Он шел в размеренном темпе, не замедляя, но и не ускоряя шаг. Легкий ветерок ласково шевелил траву и цветы, перенося свежий и приятный запах. Чем дальше Проводник отходил от двери, тем выше поднималась трава: поначалу касаясь только ботинок, она тянулась все выше, добираясь до колен, а еще дальше — уже была по пояс. Хотя ощутимой проблемой для Проводника это не являлось. Бывало и похуже. Так что грех жаловаться, особенно после долгого времени проведенного в стерильной бездне космоса, на орбитальных станциях и напоследок в мертвом, но все еще шевелящемся городе, который задыхался в собственном дерьме. Да после такого прогулка в высокой траве была сущим развлечением. В конце концов, когда еще может представиться случай?

Постепенно намеченное дерево становилось все ближе. Проводник шел, не меняя темпа. Иногда он оборачивался, чтобы посмотреть на дверь, не исчезла ли она, не появились ли медсестры или та ворчливая женщина. Дверь по-прежнему была на месте и никто не спешил из нее выходить.

Возможно, время там течет медленнее, чем здесь, — предположил он, — вот и нет желающих проверить палату.

Он, конечно же, не мог знать, было ли это в действительности так, шло ли там время медленнее или же разрыв был настолько огромен, что весь отрезок времени, проведенный на природе, мог уложиться в одну-единственную секунду по ту сторону двери. По крайней мере было ясно одно: те пять минут, что так щедро выделила ему вахтерша (а как еще ее назвать, ему просто не приходило в голову) еще не вышли. Даже не смотря на то, что шел он уже около часа.

Спустя еще двадцать минут, он дошел до дерева. Оно не было необычным или каким-то особенным; простое, самое обыкновенное дерево, которое росло и подставляло листья теплым солнечным лучам. И ничего необычного вокруг. Природа.

Походив вокруг него и так ничего не обнаружив, Проводник пошел к следующему. Идти предстояло столько же: полтора часа, если не вдаваться в точные расчеты и принять во внимание возможные остановки, если ему вдруг захочется отдохнуть, или если случится что-нибудь еще в духе двери палаты сто девятнадцать. Но для себя Проводник мог с уверенностью сказать, что останавливаться и прохлаждаться он не намерен — слишком дорого время, чтобы попусту его тратить. Поэтому он шел, целенаправленно продвигаясь вперед, к следующему дереву, в призрачной надежде что-нибудь обнаружить. Что именно — не имело значения. Зацепка. Вот что важно. И не имеет значения, какова она будет.

Солнце медленно плыло в сторону запада. Хотя на часах Проводника была только четверть второго, по солнцу казалось, что уже часа четыре, если не пять. Он не умел точно определять время по солнцу, но примерно мог сказать, если других альтернатив не было. Интересная штука — время. Тут и там, оно всегда разное, подчиненное только каким-то своим законам.

Дойдя до второго дерева, он узрел ту же самую картину, что и с первым, то есть ни-че-го. Это обстоятельство несколько поумерило его уверенность, что он найдет здесь что-нибудь.

Но ведь чувствую же! — не унимался его внутренний голос. — Должно быть что-то. Обязательно. — И тут же голос сменялся на другой. — Что если дело не в деревьях?

Задержав взгляд на третьем, последнем дереве, он шумно выдохнул. Уверенность медленно иссякала, выталкивая на поверхность немой вопрос: а стоит ли тратить на это время?

Стоит, — подумал он, — определенно.

Солнце все ближе шло к закату, приобретая все больший красноватый оттенок. Ранее чистое, безоблачное небо теперь нехотя куталось в пушистые, подкрашенные оранжевым подушки. Вздохнув, Проводник пошел к последнему дереву. В конце концов, он мог вернуться обратно через дверь — она до сих пор стояла в центре треугольника и за все время его пешей прогулки никуда не делась. Так что проблема возвращения хотя бы в бетонные джунгли отпадала. Продолжая идти, он думал о Кореллии и ее имплантах. Их как-то надо было извлечь или на худой конец просто отключить, но так, чтобы не навредить девушке. Ей и так досталось с последних приключений, а новые травмы явно не добавят сил для возвращения домой.

Проводник усмехнулся.

Дом. Что это слово для него теперь значило, да и значило когда-либо вообще? У Кореллии есть свой дом. Место, которое она таковым считает. Куда она может вернуться после долгого (удачного ли, неудачного ли — неважно) путешествия. У нее есть дом. Что не скажешь о Проводнике: бродяга, потерянный во времени и пространстве, который забыл, что в действительности значит это слово — дом. Он всегда стремился вернуться в свой мир, свою реальность, там он чувствовал себя нужным… но лишь отчасти. Всем было плевать, жив он или умер где-нибудь в вонючей канаве. Но, тем не менее, он хорошо выполнял свою работу, и хотя бы часть людей ценила его за это. Царящее кругом безразличие он начал чувствовать уже тогда, после смерти родителей. Он не знал, как в действительности это случилось, лишь со слов деда, который и то, не сразу обо всем рассказал. Проводник не винил его за это: пятилетнему ребенку куда проще поверить, что родители уехали в важную командировку, чем в их смерть.

Потом он, конечно же, узнал. Водитель "камаза" не то был пьян, не то заснул за рулем, но результат, как ни крути, вышел ужасным: тяжелая машина протаранила на полном ходу "копейку", внезапно вырулив на встречную полосу. Родители тогда ехали в Екатеринбург, навестить родственников. Не доехали. Когда машины пронзавшие ночь голубыми вспышками оказались на месте аварии, все ее жертвы были уже мертвы.

Под опеку его взял дед. Но даже тогда он все равно чувствовал безразличие. Дед, Василий Прохоров, старался дать внуку надлежащее воспитание, что, в общем-то, не мешало ему больше внимания уделять церкви и служению Господу. Как следствие — Проводник воспитал себя сам. Дом, где он жил, не вызывал у него чувства чего-то родного, близкого. Это место было для него чужим, никогда не находило отклика в его сердце.

Наконец он оказался у последнего дерева. Снова повторился ритуал осмотра ближайшей к нему территории. И ничего. Проводник выругался.

— Да что за… везет как утопленнику!

Он посмотрел на закат. Красный раскаленный диск уже давно коснулся линии горизонта, медленно и лениво прячась в его глубинах, готовый вскоре исчезнуть. На темнеющую скатерть небосвода кто-то рассыпал мелкие, пока еще плохо различимые мерцающие крошки. Проводник сел под деревом. Засек время: двадцать минут. После этого он встанет и вернется обратно, к двери. Из нее так никто и не вышел за все это время, что навевало не самые хорошие мысли. Что если дверь теперь стала просто бесполезным куском обработанного дерева, этаким памятником неизвестно чему в чистом поле? Откроешь — а там та же зелень.

Хоть замучайся с ней, — мысленно хмыкнул он, — все равно никакого толку.

А может, все дело в разной скорости хода времени. Этот вариант был наиболее оптимистичным. Посидев так еще немного, Проводник в очередной раз пожалел, что нет сигарет. Хотя курить хотелось скорее от безделья, чем с привычки. Последнее время он вообще редко об этом вспоминал.

Главным вопросом теперь было дальнейшее развитие событий. В городе ему делать определенно нечего: ни денег, ни документов у него нет. Стоит лишь раз засветиться перед патрулем, и ему обеспечат не только теплый и радушный прием, но и роскошные апартаменты с замечательной едой. И тогда можно всерьез и надолго забыть о каких-либо перемещениях… не говоря уже о возвращении. Так же интересной задачкой было, как же попасть в палату Кореллии, минуя это живописное место.

Как всегда: много вопросов и ни одного удовлетворяющего ответа.

Он посмотрел на часы. Время отдыха почти истекло.

— Семь с лишним часов, — он присвистнул. — Да, дорогие мои, время летит незаметно!

Он оторвал кончик травинки и взял его в рот. Сразу почувствовался резкий горький привкус. Проводник поморщился и выплюнул травинку, с сожалением вздохнув.

Поднявшись на ноги, он пошел к двери. Уже совсем стемнело. Последние следы заката стерлись, уступив место ночи, щедро усыпавшей темное небо маленькими сверкающими бриллиантами. Пока он шел, темнота сгущалась, окутывая все, словно стремясь стереть все окружающее. Звезды мерцали над головой не принося никакой пользы: казалось, они лишь усиливали ощущение обволакивающей темноты. Ни фонарика, ни спичек у Проводника не было, о чем он неоднократно вспоминал, идя почти на ощупь в сторону, где предположительно все еще стояла дверь. Кое-как ему все же удалось ее разглядеть, едва не пройдя мимо.

Проводник открыл дверь. За ней был больничный коридор, внезапно обрывавшийся пропастью около порога.

— Восхитительно, — пробормотал он. Лицо его никак не изменилось, но мрачные мысли уже наплывали медленным, тягучим потоком. Он закрыл дверь. Открыв ее снова, он не увидел ничего, кроме черной пустоты. На этот раз дверь он захлопнул.

Сразу захотелось как-нибудь крепко выразиться. Он промолчал, поскольку выражать свои эмоции было не для кого кроме себя. Смотря перед собой, он уже ничего не видел кроме окутавшей все темноты. Дверь все так же была перед ним; он ее не видел, но мог свободно до нее дотянуться и потрогать, если вдруг захочется. Мрачнел он с каждой минутой — вывод напрашивался сам: дверь больше не вернет его обратно. А с этим надо что-то делать. Не оставаться же черт знает где, посреди поля.

Внезапно в голову пришла запоздалая мысль. Проводник обошел дверь и открыл ее с другой стороны. Перед ним была больничная палата. Белые стены, две кровати, стоявшие напротив друг друга, у каждой тумбочка. Небольшой стол. За окном все еще был день — значит, время действительно идет с разной скоростью. В этом он лишний раз убедился, переведя взгляд на единственную занятую кровать: Кореллия сидела, подложив под спину подушку, листая какой-то журнал. Он отметил про себя, что белое тут все, включая пижаму, в которую одели Кореллию. Но цвет был не важен: по ту сторону двери все выглядело как фотография. Ни единого движения, ничего — только статичная картинка, будто вырванный кадр из фильма. Кореллия перелистывала страницу, но ни ее рука, ни сама страница не двигались.

Было и кое-что еще. Проводнику казалось, будто перспектива как-то изменена, неправильна. Невозможно было понять, что же с ней не так, но какое-то странное чувство она все-таки вызывала. Так и не сумев понять, что же не так с перспективой, он решил подумать об этом позже — сейчас надо попасть в палату, а размышления подождут.

Оставив сомнения, он шагнул через порог.

Кореллия переворачивала страницу журнала, когда услышала Проводника — но не голос, а мысли. Вот уже три дня она была здесь под постоянным присмотром врачей, которые все как один запрещали активность, призывая соблюдать постельный режим. Один раз в день приходила медсестра, без лишних слов ставила капельницу и уходила восвояси. Делать в палате было нечего, потолок и стены были изучены еще в первый день. Спалось плохо, поэтому большую часть времени Кореллия проводила в молчаливом созерцании этих самых стен и потолка, не испытывая к этому занятию никакого интереса.

Кроме того, врачи считали это обстоятельство вполне приемлемым. Ребра уже срослись — трещины, которые были отчетливо видны на снимках, теперь исчезли, будто их и не было никогда. Другое дело сотрясение мозга. Не взирая на общее улучшение состояния, ей запрещали читать и тем паче — смотреть телевизор. Однако, несмотря на запреты, она умудрилась уговорить одну из медсестер дать ей хоть какой-нибудь журнал… не важно о чем, лишь бы он скрасил ее унылое пленение в этой белой палате. Журнал она получила, хотя особо этим не развлеклась: основным материалом оказались новости, криминальная сводка и очередные отчеты о прошедших "Опасных играх". Это было ей малоинтересно, но выбирать, в общем-то, не приходилось. Когда она внезапно услышала Проводника, лицо ее осветилось улыбкой.

Привет, Корелл, — мысленно обратился он к ней, — как здоровье?

Неплохо, — ответила она.

Хорошо, что ты можешь слышать меня хотя бы так, а то я не докричался.

То есть?

Да вот угораздило. Я тут, на вешалке… не поможешь?

Кореллия встала с кровати и подошла к вешалке, что стояла около двери. Каково же было ее удивление, когда она увидела сидящего там Проводника, размером чуть больше ее ладони.

— Небеса… что с тобой случилось?!

— Я прошел через дверь, — ответил он еле слышно. Усмехнулся и добавил: — Да, ты у нас большая девочка. Прямо небоскреб!

— Смотри, как бы большая девочка не отвесила тебе большой затрещины, — погрозила она пальцем. — Что мне теперь с тобой делать? Есть идеи?

— Для начала сними меня с вешалки. Не слишком-то комфортно торчать на такой высоте!

Кореллия осторожно взяла его и посадила себе на ладонь, как какого-нибудь игрушечного солдатика. Посмотрела на него, как бы желая убедиться, что он цел. Это заставило ее снова улыбнуться.

— Ну вот, теперь ты точно не упадешь. Так как же это с тобой случилось?

Проводник рассказал ей о фокусах двери ее палаты.

— Вот оно как, — озадачено произнесла она. — А обратно вернуться?

— Нельзя, двери нет. Она пропала, как только я переступил порог. Хорошо еще подо мной оказалась вешалка, иначе мой затяжной прыжок закончился бы плачевно. Надо поискать что-нибудь здесь, может, есть еще какой-нибудь переход.

Кореллия оглядела палату.

— Хорошо, — сказала она, — но что мне искать? Маленькую дверцу?

— Неважно как это будет выглядеть. Надо осмотреть все вокруг.

— Ладно. Побудь пока здесь, — она усадила его на кровать рядом с подушкой. Та по сравнению с ним была огромной, словно дом.

Кореллия принялась осматривать комнату. Времени на это ушло немного: пара кроватей и тумбочек, один стол и вешалка у входа — такое малое количество предметов не могло занять надолго. Со стенами и потолком все было нормально; это она могла сказать и без детального осмотра. Последнее время она только и делала, что на них смотрела. Вешалка тоже не отличалась наличием аномалий, как и обе тумбочки. Сюрприз преподнес стол, а точнее ящик внутри него. Когда Кореллия выдвинула широкий ящик, то вместо его дна увидела себя, только сверху, как если бы смотрела на монитор видеонаблюдения, камеру которого прикрепили к потолку. Особенно в глаза бросался бесконечный коридор нутра ящика, уходящий куда-то вдаль, теряясь во тьме — все равно, что смотреть в зеркала поставленные напротив друг друга… или направить камеру на телевизор, куда она транслирует сигнал.

— Кажется, я нашла.

Она подошла к кровати.

— Что там? — спросил Проводник.

— Похоже переход прямо в ящике стола. Можно попробовать… правда, если он не вернет тебе прежний размер, ты разобьешься. Давай-ка лучше его сначала проверим. Дай мне какую-нибудь вещь.

Проводник начал было шарить по карманам, но остановился, вспомнив, что у него ничего нет кроме дыхательной маски. Сняв ее с ремня, он протянул ее Кореллии.

— Вот, — сказал он, — в крайнем случае, вынесешь меня наружу как рыбку в пакетике.

Кореллия взяла крошечную маску, никак не отреагировав на слова Проводника. Ей это не казалось смешным. Она подошла к столу и бросила маску в ящик, целясь в центр комнаты. Маска, кувыркаясь, полетела вниз. Следя за ней, Кореллия заметила, как та увеличилась в размерах во время падения, а когда маска шлепнулась на пол, позади послышался характерный звук.

Она обернулась и увидела на полу маску, принявшую свои нормальные размеры. Кореллия подняла ее, повертела в руках, рассматривая, а затем положила на тумбочку.

— Вроде бы все нормально, — заключила она. — Ты готов попробовать?

— Да. Надеюсь, я не расшибусь в лепешку.

— Мне бы тоже этого не хотелось, — улыбнувшись, сказала Кореллия. — Ну ладно, иди сюда, оловянный солдатик.

Осторожно взяв Проводника, она поднесла его к столу.

— Сам прыгнешь или мне тебя как маску бросить?

— Нет, спасибо, — он сделал останавливающий жест, — я как-нибудь сам справлюсь. Поставь меня на стол.

Кореллия без лишних слов выполнила просьбу. Смотря на него, она опять улыбнулась. Он был таким маленьким, точно сувенирная фигурка рыцаря, которая была у нее давным-давно. Такого же размера, разве что тот рыцарь не умел двигаться и говорить. Теплые воспоминания детства развеяли оставшийся осадок скучных и серых дней, проведенных в одиночестве.

— Почему ты все время улыбаешься? — спросил Проводник.

— А что, нельзя? — произнесла она чуть резче, чем хотелось бы.

Проводник лишь пожал плечами:

— Просто интересно. Что плохого в вопросах перед прыжком в бездну?

— Ничего, — ответила Кореллия, чуть смутившись. Ей самой не понравился тон, с которым она ответила на вполне обычный вопрос. — Хорошие воспоминания, вот и все.

Проводник понимающе кивнул, но ничего не сказал. Он посмотрел в открывающуюся перед ним пропасть: граница перехода была прямо под потолком. Если он не вернется к своему прежнему размеру, то его придется соскребать с пола. Такая перспектива душу не грела, но он понимал, что другого выбора просто нет. Разбиваться ему не хотелось так же, как и оставаться таким маленьким, будто персонаж какой-нибудь сказки. Понимать-то он понимал, что прыгать надо, только сделать это было не так-то просто. Хватало лишь одного взгляда вниз, чтобы голова начинала предательски кружиться, а сердце повышало ритм.

Он взглянул в бездонный колодец ящиков-переходов, ведущих, наверное, в самые глубины пространственного парадокса. Что если упасть туда? Проводник попытался представить бесконечное падение, но тут же отбросил эти мысли прочь.

— С тобой все нормально? — обеспокоено спросила Кореллия. — Что-то ты побледнел.

— Да, — он сглотнул подступивший к горлу комок, — нормально. Я немного боюсь высоты. Но ничего. Справлюсь.

Не сказав больше ни слова, он шагнул вперед.

Вот он летит в пропасть, вдруг понимая, что действительно разобьется. Сердце колотится, адреналин ударил в кровь в таком количестве, что ему даже показалось, будто падать он стал медленнее. Он уже чувствовал подступавший к горлу крик, как вдруг высота уменьшилась, а все окружающее приняло нормальные размеры, и оказалось, что до приземления чуть менее секунды.

Кореллия проследила взглядом, как он прыгнул в ящик стола, и сразу же обернулась, не желая пропустить зрелище: внезапно в воздухе, прямо под потолком возник Проводник уже нормального размера и рухнул на пол. Когда он распластался по полу, Кореллия не сумела сдержать смешок, тут же спрятав улыбку рукой.

— По-твоему, это смешно? — полюбопытствовал он, поднявшись на ноги и потирая ушибленный зад.

— Не так чтобы очень… но выглядел твой полет забавно!

Проводник кивнул с таким видом, будто желая сказать: "Так вот как вы меня все любите".

— О да. Всегда мечтал шваркнуться с двухметровой высоты. Это так бодрит серым унылым утром!

Он помолчал.

— Что ж, с этой проблемой покончено. Осталось еще две: как нам с тобой отсюда незаметно выйти и как отключить эти долбаные импланты. Ни на одно, ни на второе я пока ответить не могу, — он пожал плечами, — но что-нибудь придумаю. Импровизация мой конек.

— Конек — это хорошо, но зачем нам скрываться? Тем более, меня еще не выписали.

— Ты новостей не смотришь?

— Нет, — она сложила руки на груди. — Мне даже читать нельзя, не говоря уже о просмотре чего-либо.

Проводник хмыкнул.

— Ладно, неважно. Сегодня обрушился домик Кости. А исходя из этого замечательного события, мы явно не сможем еще долго участвовать в его шоу. Посему, валить надо, дорогуша. Валить и чем быстрее, тем лучше, пока нас не хватились. С имплантами потом разберемся.

Кореллия удивленно на него смотрела.

— Да у них тут есть какие-то… — он махнул рукой, — не то террористы, не то борцы за добро и справедливость… сначала взорвали электростанцию, потом, видимо, решили напоследок жахнуть и по бизнесу Кости. Зачем — не спрашивай, я сам ни черта понять не могу.

— Ты предлагаешь бежать прямо сейчас? Но куда? Я же не могу открыть…

— Я знаю, — перебил ее Проводник. — С этим мы разберемся потом. Тебе не кажется странным такое обилие переходов? Если их столько здесь, то наверняка они есть и в других местах. Можно воспользоваться ими.

Кореллия помолчала, раздумывая.

— Зачем куда-то рваться, если решив проблему с имплантами, мы сможем уйти туда, куда захочется. Обилие аномалий меня не радует, — она покачала головой. — Я уже однажды говорила об этом.

— Да. И поэтому нам надо активнее шевелить мозгами, чтобы убраться отсюда до того, как произойдет распад. Хотя я с трудом могу себе это представить.

Проводник подошел к окну и посмотрел на улицу. Высота была приличная; прыгнуть, и не сломать себе что-нибудь оказалось бы настоящим везением. Он развернулся, прошел мимо Кореллии и взялся за дверную ручку.

— Пошли, — сказал он, открывая дверь, — посмотрим, что…

Проводник замолчал. Он смотрел в дверной проем, но вместо стен коридора видел уходящие вдаль кроны тропических деревьев, точно эдакий сочный зеленый ковер, зависший над землей. Над ковром этим возвышался купол безупречно чистого голубого небосвода, приютившего два светила; они были совсем рядом друг с другом, казалось даже, что они неминуемо столкнутся и уничтожат все окружающее в ужасающе яркой вспышке, что ярче всех солнц… однако светила сталкиваться не желали, продолжая мирно изливать свет и тепло, вот уже Бог знает сколько миллиардов лет. Далеко впереди, подернутые синеватой дымкой, над горизонтом возвышались холмы, переходящие в высокие и неприступные горы.

Над деревьями кружили редкие птицы (или, быть может, те создания, что были когда-то соседями динозавров на нашей планете), иногда некоторые из них сцеплялись вместе и камнем летели вниз, чтобы потом у самих крон разлететься в стороны и вновь набрать высоту.

Там было жарко. Проводник чувствовал горячий воздух, идущий через дверной проем: тепло окатывало все его тело. Вместе с теплом пришли и запахи. Странные, незнакомые, но в то же время понятные запахи. Одни влекли, другие отпугивали… казалось, он чувствовал, как пахнет сам воздух, настороженно и необычно. Выглянув наружу, он понял, что дверь стоит почти на краю обрыва — до него оставалось каких-то несколько метров.

Он не заметил, как Кореллия подошла и встала рядом.

— Кажется, проблема с выходом решена, — задумчиво произнесла она.

— Ты думаешь, отправиться в джунгли это хорошая мысль?

— Нет. Но разве у нас есть выбор?

— Он есть всегда.

— Тогда я выбираю это, — она указала на открывающийся вид.

Проводник посмотрел на Кореллию, затем перевел взгляд на тропический лес. Покачав головой, он сказал:

— Где твоя одежда?

— В тумбочке.

Он улыбнулся.

— Тогда самое время переодеться.

Когда они вышли навстречу жаркому и влажному климату неизвестного им мира, дверь закрылась за ними, навсегда отрезав путь назад.

Content

Шагаев Дмитрий Шаг в бездну

Дмитрий Шагаев Шаг в бездну

Шаг в бездну

Память электрических цепей

Чудеса телепортации

Опасные игры