Ларуш Линдон

НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПОВ ФИЗИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ ЛИНДОНА ЛАРУША

НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПОВ

ФИЗИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ ЛИНДОНА ЛАРУША

Принципы надежнее готовых «рецептов» (Предисловие)

ГЛАВНАЯ РУССКАЯ СТРАНИЦА

ШИЛЛЕРОВСКИЙ ИНСТИТУТ НАУКИ И КУЛЬТУРЫБюллетень №6 (1)НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПОВ

ФИЗИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ ЛИНДОНА ЛАРУШАМосква — 1995

Заинтересованные в приобретении других трудов Л.Ларуша или более полной информации о Шиллеровском институте могут обратиться по телефонам (095) 210 0972, (095) 401 3083, или в Schiller-Institut (ФРГ, Postfach 121380, 30866 Laatzen), the Schiller Institute (США, P.O. Box 20244, Washington, DC 20041-0244; электронная почта: racheldouglas@larouchepub.com).

СОДЕРЖАНИЕ Принципы надежнее готовых «рецептов»

(предисловие) Л.Ларуш, Мировая финансово-экономическая система ипроблемы экономического роста

Л.Ларуш, Поиск путей преодоления экономического кризиса следует начать с критики математиковЛожные выводы Эйлера относительно неограниченной делимости и монад ЛейбницаПринципы надежнее готовых «рецептов» (Предисловие)

Когда материалы этого «Бюллетеня» были уже почти готовы, мое внимание привлекло предвыборное выступление кандидата на пост Президента США 1996 года Линдона Ларуша под названием «Внешнеполитическая революция Клинтона», опубликованное 25 октября 1995 г. В этом выступлении Ларуш назвал речь Президента Билла Клинтона на юбилейной сессии в честь 50-летия ООН началом революции во внешнеполитическом и стратегическом курсе США. Суть ее — в возрождении и утверждении принципов, которые преобладали до внезапной смерти президента Франклина Д.Рузвельта 12 апреля 1945 г. Это были национальные античерчиллевские традиции Гайд-Парка Ф.Д.Рузвельта, а также более ранние патриотические принципы, которыми руководствовались в прошлом такие патриоты США, как Бенждамин Франклин, Джордж Вашингтон, Джеймс Монро, Генри Клей, Джон Квинси Адамс, Авраам Линкольн. Символичной в этом плане была сама встреча 23 октября президентов Билла Клинтона и Бориса Ельцина именно в Гайд-Парке Рузвельта. А по существу Борис Ельцин, отвечая журналистам по поводу обсуждения президентами вопросов о НАТО и Боснии, об этой встрече сказал: «Мы установили партнерские отношения и все наши разногласия впредь будем обсуждать как партнеры».

Приоритетным сегодня, по мнению Ларуша, является вопрос: смогут ли США установить подлинно партнерские отношения с «созвездием» европейских стран, включая Россию, Францию и Германию. Клинтон вел себя так, чтобы показать, что вопросы НАТО и Боснии не являются главными. Он сконцентрировал внимание на стратегическом вопросе — возрождении такого партнерства, которое намеревался осуществить Ф.Д.Рузвельт.

В более широком историческом плане большое значение (как в прошлом, так и для будущего) имеет поддержка Соединенными Штатами оси евроазиатского экономического развития: Франция - Германия - Россия - Китай -Япония. Вернемся мысленно к 1890-м годам, когда Габриэль Аното во Франции, Вильгельм Сименс и Карл Гельферих в Германии и граф Сергей Витте в России предлагали проект строительства железнодорожного коридора развития Евразии — от французского Бреста на берегу Атлантики до берегов Тихого и Индийского океанов, включая прямую железнодорожную связь с Японией.

«Что же делает Президент Клинтон? — спрашивает Ларуш. — Он закладывает, камень за камнем, фундамент для строительства моста от кризиса к основаниям будущего глобального экономического возрождения, к созданию реальных условий для всеобщего мира и безопасности через партнерство экономического развития». Партнерсто между Францией, Германией, Россией, Китаем и Японией — это не просто особое соглашение, а необходимое взаимодействие и взаимоподдержка такого экономического сотрудничества, в котором нуждается любая страна, чтобы она смогла противостоять натиску урагана, который несет в себе глобальное крушение мировой валютно-финансовой системы.

Именно эти принципы экономического развития, включая справедливое и плодотворное международное сотрудничество, заложены в основание созданного Ларушем нового научного направления, названного им «Физическая экономика». Несмотря на то, что всего два раза Линдон Ларуш был в России и лишь один раз — в Украине (в 1994-95 гг.), можно утверждать, что его уже хорошо знают и уважают многие специалисты и политики практически всех стран СНГ как крупнейшего экономиста и политика, оригинального и смелого мыслителя.

Его приглашали на совещания и встречи в парламенты и правительственные учреждения, на предприятия, в научно-исследовательские институты, государственные университеты и другие организации. Целый ряд его трудов издан в переводе на русский язык. Среди них — популярный учебник «Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?», меморандум «Перспективы возрождения народного хозяйства России», научные статьи и публичные выступления.

Публикации ученых и журналистов о Ларуше и его научных взглядах помещали на своих страницах многие российские и украинские газеты и журналы, в том числе: «Независимая газета», «Правда», «Экономическая газета», «Биржевые ведомости», «Профсоюзы и экономика», «России 2010», «Вечерний Киев», «Виче» и др. Все желающие регулярно и бесплатно получают на английском языке еженедельный толстый журнал «Executive Intelligence Review», основателем, редактором и постоянным автором которого является Линдон Ларуш.

Авторитет Ларуша (особенно в странах, переживающих глубокий промышленный спад и массовое обнищание на фоне немыслимого обогащения небольшой кучки спекулянтов) базируется на его подлинно научном подходе к оценке и разрешению сложных социально-экономических и политических проблем. Этот подход резко контрастирует с категорическим навязыванием этим странам безальтернативных рекомендаций типа либерализации, приватизации и других методов «свободнорыночного реформирования» вплоть до различного рода инспекционных действий (типа соблюдения «условий» Международного валютного фонда или капризов богатых западных «благотворителей» и т.п.)

«И на этот раз, — пишет Ларуш в упомянутом выше «Меморандуме», — не претендуя на выдачу готовых «рецептов» действий, раскрою некоторые относящиеся к делу принципы».

Критикуя правительства, которые воспринимают сомнительные «практические рекомендации» некоторых западных экономистов, он обращает внимание на базовые принципы государственной экономической политики. Эти принципы сформировались в ходе исторического развития. Рост народонаселения со времен Ренессанса базировался на научно-техническом прогрессе и непрерывном повышении производительных сил труда на душу населения и на квадратный километр. В течение последних двухсот лет такое развитие базировалось на принципах, которые Ларуш объединяет под названием «американская экономическая система», связанная с именами таких экономистов и государственных деятелей, как первый министр финансов США (конца XVIII века) Александр Гамильтон, немецкий экономист Фридрих Лист, американский ученый Генри Кэри, российские ученые Сергей Витте, Дмитрий Менделеев и др.

В противовес британской идеологии «свободной торговли», эти принципы характеризуются, в частности, протекционистской защитой внутреннего рынка и национальной экономики в целом. Эта система базируется на разделении труда между государством и предприятиями частного сектора, на государственном регулировании экономики, создании и регулировании валютной и кредитной системы, поддержке научно-технического прогресса, ключевой роли государственных инвестиций в развитие производственной инфраструктуры, включая транспорт, водные и энергетические системы, а также образование и здравоохранение.

Ларуш подчеркивает необходимость развития банковской системы на принципах А.Гамильтона, согласно которым государственная эмиссия денег используется в качестве базы для расширения объемов кредитов национального банка и тем самым делает государство независимым от кредитного рынка. При этом важно, чтобы расширение объемов кредитов было ограничено инвестированием производства и новых технологий. Тем самым государство может управлять развитием государственного сектора и регулировать структуру инвестиций в частный сектор. Таким образом, если выпущенные деньги вкладываются в развитие производительных сил на базе научно-технологического прогресса, то такая эмиссия не только не будет инфляционной, но будет направлена против инфляции.

Ситуацию в России, Украине и других странах СНГ зачастую оценивают в линейной плоскости: либо как чисто национальный кризис, либо в русле противостояния двух идеологий — частнособственнической и коммунистической. Однако этот кризис, несмотря на его специфику, является по мнению Ларуша, проявлением и составной частью мирового экономического кризиса, который характеризуется сегодня самым большим в мировой истории размахом спекулятивных валютных махинаций, которые образуют своего рода пузыри на теле физической экономики. Составной частью этого процесса является разграбление ресурсов бывшего СССР и Восточной Европы. Все это, в конечном счете, ведет к разрушению мировой финансовой системы и экономики в целом. Поэтому Ларуш предостерегает, насколько опасным для России и других стран является столь активное и бездумное стремление правительств привязать себя к колеснице заболевших неизлечимой болезнью международных финансовых институтов, подвластных финансовым воротилам США и Великобритании.

Подобные взгляды на экономические проблемы России через призму состояния мировой экономики и валютно-финансовых отношений начинают высказывать также российские ученые и специалисты. Например, в недавней публикации помощника президента РФ Ю.Батурина и научного сотрудника РНЦ «Курчатовский институт» О.Доброчеева («Известия» 28.04.95) показано, что в первой половине 80-х годов США вступили в новую фазу своего технологического развития с неприятной для них тенденцией к нестабильности, которая со временем может развиться в серьезный социально-экономический кризис. Из этого авторы делают следующий вывод: «Тесная привязка российской экономики к мировой может в этом случае обернуться другой стороной медали.... Среди приоритетов внешней политики России появляется потребность в разработке новой концепции отношений с центрами формирования мировой экономики и в частности с США».

Линдон Ларуш считает, что с системой нынешних доктрин и связанных с ними условий МВФ, как и с обреченным на смерть мировым финансовым рынком в целом с центром в Лондоне должно быть покончено в организованном порядке, когда правительства возьмутся за реорганизацию системы центральных банков и финансов в процессе их банкротства. В противном случае наступит цепная реакция вроде быстрого термоядерного взрыва этого спекулятивного финансового пузыря, в который превратилась мировая финансовая система. Приемлемая альтернатива всеобщей разрухе возможна лишь при условии, если правительства объединятся и возьмут на себя ответственность за создание вместо обанкротившихся новых валютно-финансовых институтов.

Принципы Линдона Ларуша надежны, потому что они основываются на фундаментальном историко-философском и общенаучном анализе исследуемых им проблем, о чем свидетельствуют включенные в данный бюллетень материалы автора.

Т.Муранивский

профессор, доктор философских наук

Мировая финансово-экономическая система и проблемы экономического роста

Выступление Линдона Ларуша в Государственной Думе РФ, 6 июня 1995 года.

Л.Ларуш выступил по приглашению Комитета по экономической политике.

Сегодня я затрону три темы. Прежде всего я расскажу о природе того глобального кризиса, который имеет место в настоящее время. Затем я расcкажу о предыстории этого кризиса. А затем — о дискуссии, которая сейчас происходит или по крайней мере должна происходить и о ее влиянии на будущее России.

В настоящее время мы являемся cвидетелями необратимого краха мировой валютно-финансовой системы. То, что сейчас происходит, получило определенное название в социал-демократической литературе в начале столетия. И поскольку вы, очевидно, знакомы с этой литературой социал-демократического направления, я буду им пользоваться.

В конце XIX — начале XX века различали два типа кризиса индустриального общества. Первый называли циклическим кризисом, или «кризисом экономического цикла». И второй тип кризиса — это тот, который обсуждался Розой Люксембург и Карлом Каутским. Это тот кризис, который назывался общим кризисом, кризисом разложения всей системы. И в нашем столетии можно привести по крайне мере один пример такого кризиса. Этот кризис имел место в оккупированной веймарской Германии в 1922-1923 годах. И сейчас мир направляется в сторону возможного кризиса именно такого типа.

Дело в том, что всемирная валютно-финансовая система в настоящий момент напоминает конечную стадию неизлечимого рака, развивающегося в человеческом организме. И эта злокачественная опухоль имеет очень большие размеры. По мере того как она растет, растет ее аппетит. А жертва все время ослабевает. Раковые клетки живут за счет того, что поедают саму жертву. Если этот процесс не остановить, то жертва погибнет. А когда погибает жертва, то и злокачественная опухоль умирает от голода.

В период кризиса рейхсмарки в Германии в 1922-1923 годах, когда была очень высокая инфляция, появились силы извне, которые создали новую валютную систему для спасения валюты. Тогда лидером этого процесса были США, несмотря на то, что Лондон контролировал в те дни международные финансовые рынки (как контролирует и сегодня). Американский доллар стал основной валютой в мире. В то время доллар и был кредитором всего мира, он поддерживался золотым запасом, и именно он создал вот эту систему для спасения немецкой марки. Этот план назывался планом Дауэса.

На сегодняшний день образовалась система хуже веймарской. Давайте посмотрим, как все это произошло, и потом выясним исторические корни.

Современная экономика уходит своими корнями в пятнадцатый век. Первый тип современной экономики возник во Франции во времена Людовика XI. И вот этот тип экономики назывался экономикой «коммонуэлс» (commonwealth), то есть, экономикой общего благосостояния, экономикой государства-республики.

Немецкий ученый, ныне покойный Фридрих фон дер Хейдте в 1952 году выпустил монографию, где описал возникновение современного суверенного государства-нации. Он характеризует этот процесс как изменение типа права государства — переход от имперского права к праву современного государства-нации.

Давайте вспомним, что до пятнадцатого века, как свидетельствует вся история человечества и его предыстория, в каждом обществе, в любой части любого общества более 95 процентов населения жили в условиях, которые напоминали условия проживания скота, потому что они жили в рабстве. Вопреки мнению Руссо, не существовало хороших примитивных культур. Только небольшой процент всего населения имел возможность жить в достойных условиях. И впервые во Франции во времена Людовика XI возникло государство-нация, которое поставило своей целью улучшение условий жизни каждого человека на основе увеличения производства богатства в расчете на душу населения.

И сразу вслед за этим возник конфликт между приверженцами старых форм общества и новых форм, которые развивались в те годы во Франции. Старая, прежняя форма государственности часто называется азиатской. Это общество управляется очень небольшой частью его членов, которые являются могущественными семьями — олигархией.

В средневековой Европе существовало два типа обществ, которые основаны на олигархии. Первый тип (известен в России) — это феодальная олигархия. Это власть богатых семей, у которых имения по размеру соперничали с территорией иных государств. Например одной из таких семей была семья Воронцова.

Другой тип олигархии можно назвать венецианской моделью. Такая форма нашла свое воплощение в правлении византийских купцов-фанариотов. Во время Ренессанса центром таких форм олигархии являлась Венеция. Венеция возглавила оппозицию, которая была направлена на то, чтобы разрушить новую форму общества — государство-нацию.

В начале XVI века началась военная кампания против Венеции, организованная Камбрейской Лигой. В силу целого ряда причин Венеция не оказалась побежденной, а даже возглавила силы обоих типов олигархии. И с тех пор в европейской цивилизации и за ее пределами присутствовал симбиоз двух несовместимых форм экономики.

Это, со одной стороны, та форма, которая основана на том, что мы сейчас называем современным индустриальным обществом, которое ставит своей целью улучшение демографических условий жизни населения и повышение производства богатства в расчете на душу населения. Такое общество занимается физической (реальной) экономикой, а не монетарной экономикой. Для этого общества понятие «капитал» является физическим капиталом, а не монетарным.

Однако в большинстве европейских обществ преобладает финансовый капитал, который фактически по своему происхождению относится к Венецианской модели.

В процессе развития Венеция перевела свой капитал в Лондон и Нидерланды. И то, что сейчас мы называем монархией, олигархией Великобритании, это не создание английского народа, а фактически представляет собой колонию тех венецианцев, которые переселились в Нидерланды и Лондон, создав там новые операционные базы. Если вы попытаетесь разобраться в британской политике последних 200-300 лет с точки зрения британских интересов, окажется лишь, что вы не понимаете сущности Великобритании. Я сегодня об этом подробно не буду говорить — это отдельная тема — но если вы проследите всю историю идеологии, различных учений, институтов Англии и Нидерландов за последние триста лет, вы увидите, что начиная с XVI века вплоть до наших дней все существующие типично британские институты на самом деле были созданы Венецией и венецианцами.

И поэтому, думая о британской политике, имейте в виду, что речь идет не об английском народе, а о Лондоне как главном центре международной финансовой олигархии.

С возникновения современной Великобритании в 1714 году и вплоть до 1963 года западное индустриальное общество (то есть европейская культура как в самой Европе, так и в других районах мира, куда она распространялась) существовало на основе симбиоза двух антагонистических систем. В его основе — реальная экономика, научно-технический прогресс, улучшение демографических характеристик населения и повышение производительной силы труда. А на поверхности — паразит, олигархия финансистов венецианского типа, центр которой находится в Лондоне и в Нидерландах.

Чтобы это понять, давайте в качестве примера рассмотрим Международный валютный фонд (МВФ). Формально он является агентством Организации Объединенных Наций.

В чем же заключаются полномочия МВФ? МВФ является банком для центральных банков. А что такое центральный банк? Центральный банк — это частный банк, который получает специальные права от правительства страны, на территории которой он находится. Центральный банк фактически является акционерным обществом группы частных банкиров. Например, Федеральная резервная система США не является агентством американского правительства. Фактически это акционерное общество ведущих финансовых групп США, которые в соответствии с законом 1913 года о Федеральном резерве получили особые привилегии. По существу МВФ напоминает венецианскую финансовую мафию, которая представляет интересы различных семейных банков, которые владеют МВФ. Тем самым он является агентством международной финансовой олигархии, которой подчинился целый ряд правительств, позволяя этой монополии контролировать даже свои национальные валюты и создавать деньги из воздуха, не подкрепленные ничем.

Такая система развилась в течение всего XX века во всех странах. Таким образом, снизу существует реальная физическая экономика — это государство. И сверху, на самом верху этой пирамиды — финансовая олигархия.

Теперь вернемся к главной теме. Современному индустриальному обществу присуща новая форма образования. В предыдущие эпохи развития человечества менее пяти процентов населения имели возможность получить образование. Радикальное изменение в истории человечества произошло с введением среднего образования нового типа, образования для сирот и детей из бедных семей. «Братство общей жизни» и подобные ему организации работали таким образом, что гениями могли стать даже дети из беднейших слоев общества. Николай Кузанский, который перестроил папство римское в XV веке, был одной из таких личностей. Он также является основателем современной науки. Людовик XI во Франции также появился именно благодаря новой форме образования. То же самое — Леонардо да Винчи, Хиеронимус Босх, Эразм Роттердамский. Все они имели возможность получить именно такое новое образование.

Если мы посмотрим на население Земли до середины XV века, мы обратим внимание на два поразительных факта. Первое: если бы человек был только животным, физически, то в этом случае он скорее всего предстал бы в образе высокоразвитой обезьяны. Разве что не такой сильной, как шимпанзе, и не такой быстрой, как бабуин. В таком случае, в таких условиях население Земли не превысило бы сейчас всего нескольких миллионов существ. Не было бы места даже для королевской семьи. Однако уже в начале XV века население Земли составляло несколько сотен миллионов человек. Сегодня, как вы знаете, население Земли более чем на порядок выше. Именно в течение последних 550 лет, мы наблюдаем самый большой рост народонаселения, улучшение демографических условий в различных странах, самое большое повышение уровня жизни, повышение производительности. Человечество процветает — и в этом его отличие от животных, которое заключается в том, что только человек может менять поведение своего собственного вида. Человек живет идеями, а не инстинктами. Человек живет благодаря созидательной, творческой силе своего интеллекта.

По существу, когда мы обучаем детей из бедных семей, давая им возможность стать гениями, мы меняем саму природу существования человека. Мы создаем все больше количество развитых интеллектов, которые способны совершать фундаментальные открытия в науке и другие фундаментальные открытия. И если выдающиеся люди, гении — это еще меньшинство общества, зато другие, которым мы дали образование, становятся способными к быстрому восприятию научных открытий. Если у нас есть возможность увеличить количество детей, которые получают такую же форму образования, мы повышаем силу человека не в арифметической, а в геометрической прогрессии.

Тем самым мы не только повышаем производительную силу труда, но если мы делаем это посредством научных открытий, мы совершаем и многое другое. Мы также повышаем огневую мощь, мобильность и компетентность вооруженных сил.

Когда Венеция стремилась к тому, чтобы контролировать мир, и когда Британская Империя пыталась пользоваться балансом сил в венецианском стиле за последние 200 лет, и когда она сталкивала эти силы между собой в угоду олигархии, то ей это удавалось именно за счет огневой мощи и мобильности вооруженных сил. А чтобы поддерживать эту огневую мощь и мобильность войск, необходим научно-технический прогресс.

Мы подходим к 1963 году, когда имел место карибский ракетный кризис, после которого Бертран Расселл организовал переговоры между администрацией Кеннеди и Хрущевым. Результатом этих переговоров было то, что называется взаимным гарантированным уничтожением, или разрядкой международной напряженности. По мнению тех, кто придерживается венецианской модели мышления, договоры, достигнутые с Хрущевым, практически устраняли возможность войны между сверхдержавами. То есть тогда были возможны только так называемые суррогатные или ограниченные войны. В такой обстановке олигархия делала все возможно чтобы положить конец эпохе научно-технического прогресса. В 1964-72 гг. произошли фундаментальные изменения во всем мире в экономической области, в результате которых возникла система, основанная на плавающем обменном курсе. Эта система приближается к краху.

Разрешите мне объяснить эту проблему. До 1963 года, когда существовал баланс между олигархической и экономической системами, имелись следующие условия: финансисты инвестировали промышленность и различные проекты государства, получая при этом какой-то определенный процент от прибыли. В результате такой паразитической деятельности финансовой олигархии появился экономический цикл. Однако в 1963 году произошли принципиальные изменения системы. Что же произошло в период с 1963 до 1972 года, особенно в индустриальных западных странах? Произошел переход от того, что можно было назвать макроэкономической прибылью, к периоду, когда, начиная по крайней мере с 1972 года, мир в целом испытывает макроэкономический убыток от основной деятельности. Паразит, вместо того чтобы выкачивать просто большую порцию всего роста экономики, теперь уже съедает весь организм.

Например, если мы рассмотрим показатели физической экономики в США за период 1967-69 гг. вплоть до настоящего момента (для этого мы будем применять следующее три типа расчетов: потребление и производство на душу рабочей силы, производство и потребление на одно семейное хозяйство, потребление и производство на квадратный километр используемой территории), то во всех этих трех категориях в США мы обнаружим катастрофический упадок как производства, так потребления. А темпы этого снижения все усиливаются. В то же время объем денежной массы значительно возрастает причем быстрыми темпами.

Если вы проанализируете процент рабочей силы в разных категориях, вы получите сходные результаты. Традиционно в экономике индустриально развитых стран более 60 процентов рабочей силы было заняты в области производства, сельского хозяйства, инфраструктуры и смежных областях. В Соединенных Штатах эта цифра сейчас ниже 20 процентов. Но значительно возросла та часть рабочей силы, которая занята в так называемых паразитирующих сферах. Доля безработных в США сейчас составляет на самом деле 25 процентов. Эту цифру скрывают тем, что безработными считаются лишь лица, имеющие право получать пособие по безработице.

Начиная с 1987 года, когда началась спекуляция вторичными ценными бумагами, темпы роста финансовой массы в результате сплошной спекуляции в три раза превышают рост валового внутреннего продукта экономики всего мира. Если вы посмотрите на темпы роста в этой финансовой области, то вы увидите, что график представляет собой гиперболу. А если сравнить эти темпы роста по отношению к реальному производству на душу населения, то картина будет еще хуже. Если вы что-то подобное наблюдаете в каком-нибудь физическом процессе, то скажете: «Вот разрыв, вот сингулярность, и это означает конец системы». И это то, о чем мы говорим.

Теперь я бы хотел перейти к конференции, которая состоится в этом месяце в Галифаксе. Это конференция «большой семерки». На этой встрече будут представлены три мнения. Первое отражает все менее признаваемую точку зрения, в соответствии с которой Международный валютный фонд должен сохраниться и будет существовать вечно. Количество сторонников этой точки зрения снижается, ее поддержка все уменьшается.

Согласно второй точке зрения, МВФ можно и нужно каким-то образом реорганизовать. Другими словами, нужно создать новую администрацию, новый способ управления, новые условия регулирования и устранить некоторые спекулятивные аспекты практики, влияние которых в последнее время было абсолютно пагубным.

Имеется третья точка зрения, которой я придерживаюсь. Пока мы в меньшинстве, но мы получаем все увеличивающуюся поддержку. Даже мои самые свирепые враги уже начинают соглашаться с моим выводом: эта система изжила себя, и не стоит ее спасать.

Я должен вас предупредить, что среди сторонников первой точки зрения есть настоящие фашисты. Я сейчас вам расскажу одну историческую иронию. Одним из тех людей, который отвечал за то, чтобы привести Гитлера к власти в Германии, был английский банкир, бывший глава английского центрального банка Монтегю Норман. Гитлер пришел к власти по заказу Лондона, и при поддержке из Нью-Йорка. Одной из целей, ради которых привели Гитлера к власти, было наращивание сил для будущей войны с Россией, чтобы Германия и Россия взаимно истребили друг друга — в интересах Англии. Приемный сын Нормана сейчас известен как Перегрин Уорстхорн, в прошлом — один из высокопоставленных сотрудников британской разведки, а сейчас — сотрудник лондонской газеты «Дэйли телеграф», которая также является филиалом английской разведки. Вместе с лордом Уильямом Рис-Моггом, который ранее был главным редактором газеты «Лондон таймс», вместе со сэром Ральфом Дарендорфом, бывшим сотрудником Оксфордского университета, вместе со многими другими рупорами британской олигархии, которая практически управляет Великобританией сегодня (это те же финансовые круги, которые привели Гитлера к власти в 1933 г.), он утверждает: «Поскольку финансовая система обречена, нам необходимо установить диктатуры по всему миру». Сходные аргументы выдвигались в тридцатые годы, когда Гитлера привели к власти.

Вопрос заключается не в том, выживет ли эта система. Все меньше и меньше людей придерживаются такой точки зрения. Будущее принадлежит тем, кто говорит, что эта система прекратит свое существование. Олигархия в связи с этим говорит, что надо уже проводить политику жесткой экономии и устанавливать диктатуру. А мы говорим, что нужно нанести поражение олигархии. Я считаю, что мы должны прежде всего признать существование симбиоза двух систем, который характеризовал европейскую цивилизацию в течение 500 лет. Мы должны сейчас и навсегда избавиться от системы-паразита.

Некоторые соглашаются (по крайней мере в какой-то степени) со мной в том, что мы должны предпринять. В США и в других странах это прежде всего круги интеллигенции. Я верю, что моя альтернатива будет поддержана и в вашей стране и, возможно, в Китае и в некоторых других странах. Мое альтернативное предложение заключается в том, чтобы использовать авторитет и силу государства и объявить систему центральных банков банкротом, и организовать новую международную кредитно-банковскую систему для того, чтобы возродить промышленное производство, сельское хозяйство и так далее. Эта идея будет обсуждаться на встрече большой семерки.

Я не думаю, что там по этому вопросу будут приняты какие-то важные решения, однако это будет пунктом повестки дня, обсуждаемым большой семеркой. Будут обсуждаться и другие, конкурирующие подходы к тому, какой должна быть политика. Однако три позиции анализа будут именно те, о которых я только что говорил. Очень важно сейчас поставить на международную повестку дня обсуждение тех альтернативных вариантов, которые могут иметь отношение к банкротству системы. Поскольку проблема заключается в том, что даже те, кто признает опасность, не обладают достаточной политической волей, политическим мужеством для того, чтобы начать действовать в нужном направлении уже сейчас. Они cклонны говорить: «Мы лучше подождем, пока ситуация еще больше ухудшится и тогда вынуждены будем предпринимать какие-то меры с политической точки зрения.

Два последних важных момента, очень кратко. В Советском Союзе был известный ученый математик Колмогоров, который разработал уравнения химических реакций, используемые сейчас для подсчета ядерных реакций. Когда начнется кризис валютно-финансовой системы, вся система может разрушиться в течение сорока восьми или семидесяти двух часов. Дальнейшее разрушение этой системы будет происходить со скоростью термоядерной реакции. Тогда уже обсуждать времени не будет. Поэтому очень важно, чтобы все идеи уже были готовы на тот момент, когда кризис разразится, чтобы можно было сразу начать претворять их в жизнь. Поэтому в настоящий момент именно обсуждение этих идей значительно важнее, чем принятие конкретных решений.

И последнее. В девяностые годы прошлого столетия в России жил выдающийся человек — Сергей Юльевич Витте. Он вел переговоры с правительством Франции, в частности с Габриелем Аното. В этих переговорах принимали участие также представители Германии, включая Сименс. Эти переговоры были основаны на идеи Менделеева, друга Витте, который предлагал создать сеть железных дорог для развития всего евроазиатского региона. Однако Великобритания вмешалась и положила конец этим проектам, потому что она видела в этом большую угрозу своим интересам. Эта дискуссия получила название геополитики.

Точка зрения Великобритании заключалась в том, что создание такого наземного моста в Евразии — от Атлантического океана до Тихого через Китай — положит конец существованию самой Британской империи. Поэтому начиная с 1898 года Великобритания занялась созданием Тройственного Согласия (Антанты), чтобы начать первую мировую войну. В тридцатые годы Великобритания при поддержке своих сторонников в Соединенных Штатах привела Гитлера к власти по тем же самим причинам. За это столетие на европейском континенте произошли две разрушительные мировые войны.

Для возрождения цивилизации, для выхода на новую ступень ее развития необходимо реализовать замысел, который не успел осуществить Витте. Учитывая, что Китай, другие страны восточной и южной Азии вместе со странами северной Евразии представляют собой сердцевину современной и будущей цивилизации, необходимо реализовать идею создания такого наземного моста, который будет способствовать развитию экономики и взаимосвязям стран Евразии, включая восточную и южную Азию и Европу. Эта идея запоздала уже на целое столетие. Естественная историческая роль России — выполнить свою ключевую миссию по реализации этой идеи. Практическая реализация этой идеи станет основой необходимого физического переустройства мира на развалинах нынешней обанкротившейся валютно-финансовой системы.

Благодарю за внимание.

«Поиск путей преодоления экономического кризиса следует начинать с критики математиков»

Выступление Линдона Ларуша в Методологическом университете, г.Москва, 8 июня 1995 года.

От Методологического университета господина Ларуша как основателя науки физической экономики, известного в России по его книге «Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?», которая была опубликована в Москве на русском языке в 1992 году, представила Нина Громыко.

Не надо преувеличивать: я не создал науку физической экономики, я только вдохнул в нее новую жизнь. Эта работа началась давно, в тридцатых годах нашего столетия, когда я был еще подростком (я понимаю, что для некоторых это уже древняя история). Я изучал французскую, английскую и немецкую философию, но особенно интересовался семнадцатым и восемнадцатым веками.

Я очень рано стал приверженцем Лейбница, а позже — врагом Канта. Я защищал Лейбница от Канта. Позже, после войны, в конце сорок седьмого—начале сорок восьмого года я познакомился с трудами Норберта Винера. Он считается отцом информационной теории, которая стала очень популярной.

Норберт Винер основывает свою теорию информации и интеллекта на теории газов — статистической теории газов, основателем которой является Людвиг Больцман. С тех пор, как вы наверно знаете, очень много тумана напущено по поводу информационной теории, но мне показалось, что это самая ужасающая вещь, которая мне когда-либо встречалась.

Я пришел к выводу, что все, сказанное Винером, было лишь выродившимся вариантом утверждения, уже высказанного Кантом. Будучи очень самонадеянным молодым человеком, я заявил: «Я смогу их победить. Я смогу подмести пол профессором Винером». И действительно смог, в словесном смысле.

Объясняя суть совершаемых человеком научных открытий, я, естественно, рассматривал и роль технологий, в которые обычно воплощаются идеи человека. Так вот, ключевым и простейшим доказательством ложности идей не только Винера, но и ученого дурака (умелого математика, но тем не менее, ученого дурака) Джона Фон Неймана является роль языка в распространении идей о технологиях или научных открытиях. Фон Нейман умел заполнять большое количество учебных досок различными формулами, не выдвигая при этом никаких идей. Он был самым главным из основателей того, что сегодня называется системным анализом, который также исключает всякие возможности для новых идей.

Как же теперь, после решения этой проблемы, мы должны бросить вызов математикам?

Я начал с работ Георга Кантора. Изучив, в частности, его последнюю работу «К обоснованию учения о трансфинитных множествах», я вновь вернулся к фундаментальному открытию Бернхарда Римана. Тогда я понял, почему идеи нельзя выражать математическим способом. Но можно представлять функции, которые при помощи идей объясняют, что происходит в математике.

Мне сказали, что некоторые из вас изучали формальную логику. Давайте обсудим это с точки зрения формальной логики. Возьмем модель формальной логики. Не будем для этого использовать логику в том смысле, который придается ей сейчас; обойдемся без силлогизмов Аристотеля и без метафизики. Используем в качестве этой модели геометрию. Мы не будем использовать знак равенства в логике, мы используем положения «больше чем» или «меньше чем» в различных значениях, а вместо знака равенства — знак конгруэнтности. Потому что два явления могут казаться равными, но они могут быть не конгруэнтными. Многие современные математики не понимают этой разницы.

В любой системе, которая является типичным отражением евклидовой геометрии, вы можете доказать предположения и показать, что они совместимы и не противоречат друг другу. Такие предположения можно тогда назвать теоремами. Для любой системы теорем, которая может иногда называться структурой теорем, можно доказать, что она основывается на множестве аксиом и постулатов. Поэтому вместо того, чтобы думать о теоремах вы можете оперировать этим множеством аксиом и постулатов, потому, что множество аксиом и постулатов подразумевает все возможные теоремы данной структуры теорем.

Что же все таки открыл Риман? В марте 1853 г. молодой гений, которого звали Бернхард Риман, который учился в Геттингене, в Берлине и потом снова в Геттингене и был под покровительством Карла Гаусса и Лежена Дирихле, сделал открытие. Он получил специальное разрешение подготовить свою квалификационную диссертацию на основе поиска чего-либо подобного его открытию в других областях науки при помощи библиографических и иных источников. Спустя немного больше года, в июне 1854 года, он целый день докладывал группе профессоров по поводу своего открытия и защитил его.

Открытие Римана можно справедливо и точно описать следующим образом. Доклад «О гипотезах, лежащих в основаниях геометрии» — одна из самых блестящих работ во всей научной литературе. В ней все четко и ясно, в ней нет ничего непонятного, но почти никто, кто выражал свое мнение по этой работе, никогда не выражал ее искренне. Потому что эта работа огорчает всех математиков.

Чему же он бросил вызов? Он утверждал, что до той поры в геометрии существовали сомнительные положения, фундаментальные пороки, на которые его предшественники уже обращали внимание, хотя и не смогли по существу определить их эффект. Единственный важный прецедент, который ему удалось обнаружить, появился в двух работах Гаусса. В первой из этих важных работ, которая была опубликована в конце восемнадцатого века под латинским заглавием «Disquisitiones Arithmeticae», Гаусс занимается вопросом биквадратных вычетов, что связано с последовательностямипростых чисел и т.п. Позже Гаусс написал другую работу — об общей теории кривых поверхностей. Именно эти две работы Риман считал уникальными содержащими упоминания о том, чем занимался он сам.

Со своей стороны, я хотел бы описать суть проблемы с точки зрения структуры теорем. В том, что мы называем евклидовой геометрией, люди делают иногда ошибку, предполагая, что евклидова геометрия или ньютонианская физика, или картезианская физика имеют что-то общее с реально существующей Вселенной. На самом деле, они ничего не имеют общего с реально существующей Вселенной.

То, что мы называем «простой геометрией», не является продуктом нашего чувственного восприятия, а плодом нашего воображения. Мы делаем какие-то очень простые допущения. Мы вводим аксиоматические допущения на основе нашего воображения о характере времени и пространства. Мы допускаем, что пространство просто существует в трех измерениях: взад-вперед, вверх-вниз и со стороны в сторону. Мы допускаем, что время движется в одном измерении: назад и вперед. Мы допускаем, что в пространстве и во времени все может измеряться как «больше чем» или «меньше чем».

Затем мы еще хотим ввести физику в пространство-время. Мы считаем, что физические тела основаны на таких объектах, которые, как мы считаем, воспринимаемы нашими органами чувств. Здесь мы делаем два допущения. Мы представляем себе, что помещаем объект в пространство-время. Подобно землемеру мы проводим нечто вроде картографирования, отображая этот объект в пространстве-времени. Потом все становится еще более сложным. Мы позволяем этому объекту двигаться в пространстве-времени и допускаем, что соотношения измерения двигающихся объектов в простом пространстве-времени каким-то образом соответствуют понятиям причины и следствия в реальном мире.

Далее вводим еще одно допущение, которое является самым неправильным и самым опасным в современной математической физике. Эту ошибку защищал один из самых известных математиков восемнадцатого века, который принадлежал также к фанатичным защитникам Исаака Ньютона. Это был швейцарский учитель математики, который с помощью Лейбница и Иоганна Бернулли был приглашен в Россию в Петербургскую академию. В 1741 году один из самых больших негодяев Европы — король Пруссии Фридрих II пригласил его переехать из Санкт-Петербурга в Берлин. Академия в Берлине являлась центром ненависти к Лейбницу в Германии. В ней работали такие дегенераты как Пьер Луи Мопертюи, которого выгнали из Академии в 1753 за содеянный им математический обман. В то время там работал Вольтер, а также Франческо Альгоротти — привлекательный юноша из Италии (возможно он оказался одним из источников теории эстетики Иммануила Канта), который также был одним из тех, кто контролировал науку в Берлинской академии.

Человек, о котором я веду речь, работал в Берлине начиная с 1741 года в течение 25 лет, после чего он вернулся в Петербургскую академию. Он внес большой положительный вклад в математику, но он также стал соучастником двух обманных схем, осуществленных в математике. Его имя — Леонард Эйлер.

Речь идет о двух вещах. Во-первых, Эйлер принимал участие в совершении того обмана, за который выгнали Мопертюи из Берлинской академии. Мопертюи утверждал, что он раскрыл принцип наименьшего действия. Его уволили, потому что слишком очевидным был этот обман. Эйлер его защищал, хотя сам Эйлер достаточно много работал с трудами Лейбница, чтобы понять суть этого обмана.

Вторым преступлением Эйлера стала опубликованная им в 1761 г. работа под заглавием «Письма к немецкой принцессе», в которой содержались нападки на «Монадологию» Лейбница. В этой работе он настаивал на том, что пространственно-временной континуум делим неограниченно, без остатка. К этому постулату Эйлера, который получил широкое применение в истории математики и физики, важно привлечь внимание потому, что из-за него совершенно невозможно понять отношение между математикой и физикой, как и невозможно уразуметь, как научные идеи влияют, например, на изменение в продуктивности функционирования общества.

Что же происходит с принципиальным научным открытием? Для меня самым ярким примером для понимания этой проблемы является одно из многих открытий, сделанных великим человеком, который жил в третьем веке до нашей эры. Он был членом Афинской академии в Греции, родом из Киренаики — современной территории Ливии в Средиземноморье. Его звали Эратосфен. Хочу обратить внимание на то, что он попытался найти длину меридиана Земли, и ему это удалось путем измерения проходящего через полюс диаметра Земли с погрешностью всего лишь в 50 миль. Я хотел бы рассказать подробно об этом очень простом эксперименте, поскольку он иллюстрирует некоторые фундаментальные проблемы науки (см.Рис.1).

Представьте себе, что вы находитесь в Египте за триста лет до нашей эры. У вас нет телескопов и вы смотрите на звезды только со дна глубокого колодца. Пройдет еще 2200 лет до того, как люди увидят кривизну Земли из космоса. Как можно было измерить размер Земли, не покидая Египта? Что же он сделал? Место, которое сейчас оказалось под водой из-за известной Асуанской плотины, тогда называлось Саин. На севере от него — Александрия. И если вы смотрите на звезды, то можете определить, что Асуан находится к югу от Александрии.

Потом вы изготовляете солнечные часы со специальным устройством. Делаете два полушария, прикрепляете вертикальный отвес (груз на бечевке) в центре (на дне полушария) и называете это место Южным полюсом Земли для ориентации. Потом внутри полушария с Южного полюса устанавливаете палку. По диаметру на внутренней поверхности окружности вы градуируете равные сегменты в направлении, которое вы определяете как Север-Юг по меридиану. Вокруг экватора надо также отметить равные деления. Делаете два таких солнечных аппарата. Один устанавливаете на Саине, то есть на Асуане, а второй — в Александрии. Смысл двух солнечных часов в том, что наблюдения по ним надо делать в одно и то же время. Очевидно, что вы хотите это делать в полдень, когда солнце находится прямо над меридианом. Таким методом вы можете определить, что вы ведете наблюдения точно в полдень и в Александрии, и в Асуане, хотя у вас нет ни телефона, ни радио.

За чем же вы наблюдаете? За тенью палки внутри полушария. А теперь вы сравниваете углы этой тени в двух аппаратах. Если бы Земля была плоской, углы были бы одинаковы. А если Земля не плоская, то углы не будут одинаковы. Вы видите ясно, что они не одинаковы. И что же вы делаете? Вы измеряете углы и в результате у вас получаются две величины. Вы можете построить окружность и определить через нее угловое расстояние между Асуаном и Александрией. Затем путем сравнения его с длиной дуги окружности, отсекаемой этим расстоянием, вы можете измерить периметр Земли в целом.

Если бы вас кто-то стал обучать этому опыту, который вы можете легко понять, большинство учебников и преподавателей допустили бы одну и ту же серьезную ошибку. Они сконцентрировались бы на самом факте расчета, который является наименее важной частью этого эксперимента. Это очень важно, но не в этом суть. Поскольку люди впервые увидели кривизну Земли лишь 2200 лет спустя, самой важной является правильная постановка вопроса по этому эксперименту: как человек, который жил за триста лет до нашей эры, за две тысячи лет до того, как люди увидели кривизну Земли, смог измерить эту кривизну, причем с погрешностью всего лишь в 50 миль?

Вот это и есть главный вопрос. Что же мы измеряли? Мы не измеряли то, что видели. Мы измеряли ошибку в наших наблюдениях — разницу между двумя углами. Мы создали идею кривизны, которой мы никогда не видели, используя наблюдаемое несоответствие в нашем эксперименте, упрямое несоответствие, которое вы не могли бы никак убрать.

Этот эксперимент демонстрирует две вещи. Прежде всего то, что знание не основывается на опыте: оно основывается на раскрытии абсурдности наших мнений о нашем опыте. Значит, наука основывается на тех идеях, которые относятся к тому, что мы еще не видели, но позже мы можем продемонстрировать, что эти идеи увеличивают власть человека над природой.

Давайте теперь это обобщим. Выделим три категории физической Вселенной, с точки зрения наших возможностей наблюдать за ней.

1) Перед нами тот аспект Вселенной, которая находится в пределах нашего чувственного восприятия или недалеко оттуда. Это для нас обычная макро-Вселенная.

2) Существует Вселенная, которую видим, но одновременно не можем ее видеть. Например, в том же III веке до н.э. Аристарх впервые доказал, что Земля вращается вокруг Солнца. Во втором веке нашей эры один великий мошенник по имени Клавдий Птолемей изучил эту работу. Он восхищался Аристотелем и хотел дискредитировать Аристарха и учение Платона об идеях. Помните, как я описал идею разницы, которая помогла нам понимать кривизну в простом эксперименте Эратосфена? Это самый простой пример того, что Платон подразумевает под идеей как доказуемым понятием, которое не зависит от непосредственных наблюдений нашего чувственного восприятия.

Такие люди, как Птолемей, подтасовали данные с целью доказать, что Вселенная вращается вокруг Земли. Он создал абсурдную теорию с подтасованными данными для того, чтобы распространить идею, которая позже была опровергнута Николаем Кузанским, а затем Коперником и Кеплером. Но в этот абсурд многие люди в Европе тогда верили.

Аристарх использовал приблизительные измерения расстояния от Земли до Луны, которые были далеко не точными, но вполне годными для наблюдения. Также имелись оценки о расстоянии от Земли до Солнца, которые были значительно менее достоверными. Их получили при исследовании солнечных затмений.

На этих примерах я продемонстрировал, что хотя никакой человек никогда не видел в действительности ни расстояния от Земли до Луны ни от Земли до Солнца, человеческая мысль тогда уже была способна по крайней мере приблизительно определить это расстояние. До того, как люди стали посылать в космос спутники и ракеты, нельзя было напрямую наблюдать эти соотношения. Но в приближенной форме даже во времена древних греков существовали астрофизические идеи. Это идеи тех вещей, которых мы не можем видеть, но существуют методы для их определения. Они являются тем же самым типом метода, который использовал Эратосфен для измерения размера Земли.

3) Сегодня очень важной областью исследований является область, которая не имеет никакой связи с нашими органами чувств и восприятия. Это область микрофизики. Наши органы чувств не могут воспринять ничего в этой области, однако уже разработаны очень точные, очень полезные идеи о ней. Именно здесь лежат секреты жизненных процессов, а также секреты ядерного оружия. Мы можем изучать процессы, которые происходят на расстоянии 10?18 сантиметров. И мы можем проникать еще глубже.

Это три категории идей, которые не имеют ничего общего с евклидовой геометрией в обычном ее понимании.

Давайте рассмотрим другой опыт. Уже в начале шестнадцатого века Леонардо да Винчи считал, что существует конечная величина скорости распространения не только звука, но и света. Через труды Кеплера эта идея оказала влияние на Гюйгенса. У него был ученик, датчанин Оле Рёмер. Все они были друзьями Лейбница и Гюйгенса, сотрудничали с ними в Парижской Академии наук при Кольбере. Оле Рёмер был тогда студентом Академии.

Именно Рёмер в 1676 году измерил скорость света, делая наблюдения за спутниками Юпитера. Его первые оценки были очень близки к современным. И на их основе его учитель Гюйгенс разработал теорию преломления и отражения, потому что если свет распространяется с финитной скоростью, то это имеет определенные последствия.

Иоганн Бернулли и Лейбниц пришли к новым оценкам, к новой теории о характере физической Вселенной, которая основывается на изучении поведения преломления света. Это относится к проблеме брахистохроны. [Голос из зала: «Это соответствие между оптикой и механикой».] Это физическое пространство-время. По этому поводу Лейбниц и Иоганн Бернулли критиковали Декарта, а также Ньютона, и определили их механический метод (математику Ньютона и Декарта) как некомпетентный. Они считали, что в математике нужно заменить алгебру высшим методом, который называется математикой трансцендентных функций или неалгебраических функций.

Это простой случай открытия, в котором физика, лежащая за пределами математики, заставила человечество смотреть на геометрию в другом свете. Нам пришлось изменить аксиомы допущений в геометрии. Начало этому было положено в работах Кеплера, который также мыслил о том, что мы сегодня называем квантовым пространством-временем вместо континуумного пространства-времени.

Это привел в единую систему Риман. Он устроил целый ряд таких опытов. Когда мы делаем какое-то фундаментальное открытие в физике, то создаем тип идей, который я описал, а именно платоновские идеи. Такие идеи заставляют нас менять аксиомы допущений, которые мы используем в создании математики для описания физики. Это изменение аксиом дает внешнему облику пространства-времени характер физической пространственно-временной кривизны. Это отражается в том, как мы измеряем отношения в физическом пространстве-времени.

Почему это представляется важным для меня? Каждый раз когда вы меняете аксиому в структуре теорем.... Давайте возьмем старую структуру теорем — структуру А и новую структуру теорем, которую назовем структурой Б. Разница между ними заключается в изменении аксиомы. Никакая теорема из А не будет совместимой со структурой Б. Невозможно при помощи какого бы то ни было бесконечного приближения из А достичь Б. Это называется прерывностью, или в определенных случаях может называться сингулярностью.

Все человеческое знание, включая искусство, основано на этом принципе прерывности. В этом состоит фундаментальная разница между человеческим разумом и умом животных. В искусстве мы это называем метафорой. Вы используете язык или живопись, или музыку для того, чтобы создать противоречие, прерывность. Если вы докажете, что прерывность необходима, тогда она реальна. То, что необходимо — реально. И эта прерывность, для которой нет слова, становится тем, что мы называем метафорой. Метафора в искусстве это то же самое, что прерывность в научных знаниях.

Подумайте о том, что Вы знаете. Если Вы хорошо учились, Вы научились не повторять формулы, а выводить их. Вы не копируете идеи у людей просто потому, что эти люди пользуются авторитетом, а учитесь повторять акт открытия в своем собственном уме.

Когда Вы учитесь таким образом, Вы воспроизводите умственные акты открытия, которые прошли люди до Вас. В таком случае, Вы можете быть ближе к Платону, чем живущему рядом с Вами соседу, потому что Вы никогда не заглядывали внутрь разума Вашего соседа, но Вы посетили разум Платона. Вы можете быть ближе к Бетховену, чем к Вашему партнеру по семейной жизни, потому что с Вашим супругом Вы не всегда обмениваетесь идеями.

Что мы знаем? Даже когда мы используем язык? Это — накопление открытий сделанных людьми за тысячи лет до нас. Все эти открытия являются открытиями принципов: принципов науки и техники и принципов того, что мы называем искусством.

Что же произошло с нашим разумом, когда мы получили благодаря хорошему образованию все преимущества знаний, которые аккумулировали наши предки? Любое открытие, которое Вы воспроизвели Вашим разумом, имеет вид прерывности. В результате этого у нас в нашем разуме может быть гораздо больше прерывностей на каждое наше мыслительное действие по сравнению с нашими предками. Наши мысли представляют собой более сильные идеи, чем мысли наших предшественников. И в этом источник еще большего могущества человека над природой.

Поэтому для меня так важна известная теорема Кантора о плотности разрывов на интервал действия. Я обратил на нее внимание еще в 1952 году. Идеи Кантора и Римана вместе взятые дали мне возможность понять значение открытия, которое я сделал в отношении информационной теории.

Вот пример отношения философии и науки с жизнью. Это только лишь пример, но я думаю, что может быть на этот раз его вполне достаточно.

Благодарю Вас.

Вопрос: Нас интересует Ваше отношение к книгам Тоффлера, которые сейчас очень популярны.

Ответ: Я его вообще не воспринимаю всерьез. Его история весьма интересна. Дело в том, что среди наших военных в США есть группа, которая относится к моим врагам. Когда в свое время я с ними боролся, они предложили проект, который стал очень известным во время недавней войны в Персидском заливе. Это была идея использования видеоигр и виртуальной реальности для учебной стрельбы. Это стало известно как проект Эйр-лэнд (Земля-воздух) 2000, который использовался для нацеливания на иракские танковые дивизии специальными воинскими частями американских сил.

Какая здесь идея? Сегодняшние американские солдаты глупые, потому что, я должен сказать, не очень хорошая американская система образования. Она выродилась. Но наши молодые ребята любят играть часами в видеоигры. Идея состояла в том, что на данного парня надевали шлем, у него появлялась какая-то синтетическая картинка перед глазами, его уши — под контролем, потому что на них наушники, на руках у него перчатки, электронные перчатки, они дают ему какие-то ощущения. Когда он шевелит пальцами, они посылают сигналы, которые вызывают действия. Не знаю как у Вас, но у нас в Америке есть люди, которые надевают перчатки, шлем и во всем этом играют.

Представьте себе этого маленького идиота в танке. Он сидит в шлеме и смотрит на изображения, которые по телевидению передаются на его окуляр. Он видит вражеский танк, но это все изображение. Он посылает сигнал спутнику, который в свою очередь сигнализирует о положении танка, потом он выпускает ракету, контролируемую по радио и по спутнику, и она опускается точно на танк.

Они заявили: Это новая Вселенная!! Вселенная виртуальной реальности.

Альвина Тоффлера использовали как пропагандиста этого проекта. Он начал писать глупые, толстые книги. Дело в том, что плохие шутки в общем-то должны быть короткими. Но у него очень длинные плохие шутки. Эти шутки основаны на теории газа, поэтому они такие толстые.

Я вам скажу, кто верит в эти глупости. Есть такой Лорд Уильям Рис-Могг. Он прежде был главным редактором лондонской газеты «Таймс». Любой бывший высокопоставленный советский разведчик Вам скажет, что лондонская «Таймс» является официальным органом лондонской британской олигархии. Он недавно написал, что мир станет совершенно новым, иным миром, в котором 95 процентов людей не получит вообще никакого образования, а все богатство будет создаваться не более чем пятью процентами населения, сидящими на островах и распределяющими информацию.

Я сейчас раскрою историю этого вопроса. Если Вы включите эту сумасшедшую «газовую» теорию информации, у нас получится пять разновидностей экономической теории.

Первая была разработана Лейбницем, и она легла в основу американской теории экономики.

Вторая была основана на учении Аристотеля, ее называли физиократической доктриной. Как эта доктрина объясняла прибыль? Вспомните, термины «прибыль», «макроэкономическая прибыль» появились тогда впервые в истории. Это понятие не существовало в качестве общественной категории до пятнадцатого века. Все должны были объяснять современную экономику с учетом этого нового (в течение последних пяти столетий) явления, то есть макроэкономической прибыли или прибавочной стоимости.

Как венецианский агент Кенэ объяснил это? Он сказал, что прибыль идет от даров природы, от богини Матери-Земли, покровительницы проституции. Источниками прибыли являются леса, сельское хозяйство, горное дело. Прибыль идет из чрева Матери-Земли, но не от крестьян. Крестьяне — это только человеческий скот. Они как коровы, их надо кормить, но они ничего не создают. А кому же это принадлежит? Бог дал титул собственности богатому лорду. Государство не должно вмешиваться, городское общество не должно вмешиваться. Есть лишь laissez faire, невмешательство. Согласно теории невмешательства все блага вытекают из плохого, а взаимодействие злых действий со стороны индивидуальных людей создает в результате равновесие, как в теории газов. Равновесие — это хорошая вещь. Это именно теория laissez faire, невмешательства.

Появилась очередная теория. Адам Смит жил во Франции и учился вместе с Тюрго, студентом Кенэ. Он был агентом Британской Остиндийской компании. Он скопировал эту теорию laissez faire, невмешательства, и назвал ее свободной торговлей. Он заявил: нет, не природа создает богатство; богатство создает торговля.

Маркс изучал этот вопрос и немножко его улучшил. Его теория называется теорией общественного воcпроизводства. Но в других аспектах он скопировал своих предшественников с небольшими изменениями. Он заявил, что прибавочная стоимость создается в результате труда. Это стало известным под названием трудовой теории стоимости. Потом глупую ошибку допустил Энгельс. Наблюдая за руками британских обезьян, т.е. членов королевской семьи, он увидел оттопыренный большой палец и заявил, будто его механические действия создают технологию как побочное явление, сопутствующее движению этого пальца.

Потом появляется фон Нейман и компания. Они заявляют: «Нет, богатство появляется от информации». И это просто является результатом того, что они называют негентропией, которая является перевернутой энтропией в человеческой газовой системе.

Лорд Рис-Могг выдвинул свою теорию, являющуюся лишь новой версией метафизики Аристотеля. Предположение, что некий предмет сам по себе что-то выделяет, является лишь разновидностью предрассудка.

Вы можете посмотреть на то, что я описал, а также на общество и сказать: «Давайте опишем общество при помощи очень простой термодинамики. Давайте возьмем потребление на душу населения, на одно домохозяйство и на производство. Давайте назовем это рыночными корзинами».

Эти рыночные корзины содержат физические объекты, которые потребляются нами или промышленностью, сельским хозяйством. Сюда также включаются производство энергии и воды, транспорт, а также услуги — образование, здравоохранение, наука как таковая. Эти вещи необходимы для продуктивности общества и человека.

Давайте сравним то, что потребляет каждый конкретный человек и общество с тем, что производит общество. Давайте сравним то, что потребляем с тем, что производим, т.е. те же категории.

Оказывается, что мы можем составлять списки материалов и перечень технических операций, необходимых для того чтобы общество сохраняло какой-то определенный уровень продуктивности. Давайте назовем это энергией системы. Мы измеряем энергию системы на единицу рабочей силы, а также на одну семью и на квадратный километр используемой земли. Оттуда получаем идею плотности энергии. Теперь мы сравниваем потребление с производством. Мы также учитываем расходы на управление обществом. В результате мы получим то, что можно назвать излишком или свободной энергией.

Здесь надо рассмотреть две вещи. Во-первых, каково соотношение свободной энергии с энергией системы, если сравнивать это в целом, а также на единицу рабочей силы, на семью, потому что в семье растут дети, а также на единицу площади земли? Нас интересует отношение энергии и свободной энергии. Во-вторых, что мы должны сделать со свободной энергией? Мы должны вложить ее в совершенствование общества, а это значит, что энергия системы на душу населения увеличится. В таком случае мы получаем больше энергии системы на душу населения и на квадратный километр. Но мы не хотим, чтобы соотношение свободной энергии и энергии системы понизилось, когда мы увеличиваем энергию системы на душу населения. В обществе мы это называем капиталоинтенсивностью и энергоемкостью.

Значит, успех в экономике обусловлен тем, что при увеличении капиталоинтенсивности темпы роста не снижаются.

Происходит то, что я называю неэнтропийным процессом. Это не «негентропия» Больцмана и Винера или Тоффлера. Это не-энтропия.

Что является причиной неэнтропийности общества ? Человеческий род — это единственный биологический вид, которому присущ данный тип поведения. Неэнтропия есть и в биосфере, но только именно в ней, а не в каких-либо отдельных биологических видах. Через эволюцию биосфера достигает более высокого состояния. Но только люди, только общество может увеличить свою неэнтропийность при помощи своей воли и усилий. Я это описывал раньше как неэнтропийность повышенной плотности прерывностей. Можно сказать, что типичной (не исключительной, а типичной) причиной увеличения неэнтропийности экономики, являются темпы научных открытий и скорость использования обществом их результатов.

В бывшем Советском Союзе самые большие достижения в науке были в военной промышленности. Движущей силой этого успеха была наука и побочные результаты научной работы в сфере инженерной деятельности, которая является неэнтропийной. Проблема была в отсутствии доста-точно развитой инфраструктуры и должного внимания к этому в гражданской экономике в условиях гонки вооружений. Это препятствовало использованию преимуществ военного сектора в гражданских отраслях экономики.

Бог с ним, с этим идиотом Тоффлером!

Мы должны прежде всего давать более хорошее образование нашим детям, вместо обучения по учебникам дать возможность студентам пережить процесс свершения открытий. Мы должны дать такое образование каждому ребенку, как будто каждый из них будет гением.Тогда будет хорошее общество, и в нем будет много гениев.

Вопрос: Есть ли у Вас образовательная технология? Есть ли форма, при помощи которой Вы можете вводить детей в режим открытий?

Ответ: Прежде всего, я бы начал с изучения научных открытий древних греков. Некоторые вещи совершенно очевидны: сначала даете понятие об одной концепции, которая является основой для следующей, зависимой от нее концепции. То есть одно открытие является предпосылкой для следующего. И важен как раз этот процесс экспериментирования, в котором ученик переживает процесс открытия. Конечно, это возможно при небольшой наполняемости классов, потому что ученики должны не только работать индивидуально, но также участвовать в сократовской дисскусии, которая позволит им переварить и превратить в осознанное знание все то, что они только что обсудили. Ребенок должен так же быстро овладевать великими экспериментами, как он способен подниматься от одного уровня на другой.

По мере того как ученик овладевает навыками такого обучения в классе, этот образ мышления становится привычным в его повседневной жизни. Самый большой объем знаний человек получает вне школы, но обучение в школе формирует основу для его дальнейшего самостоятельного обучения. А правильная постановка вопросов и участие в обсуждении идей в классе является процессом усвоения знаний.

Ложные выводы Эйлера относительно неограниченной делимости и монад Лейбница

Отрывки из приложения XI к книге Л.Ларуша «Наука христианской экономики» (Lyndon LaRouche, «The Science of Christian Economy»).

Является ли физическое пространство-время, рассматриваемое в русле физических причин и следствий, простой линейной протяженностью или нет?

Астрофизика Кеплера показывает, что вопрос не в простой линейной протяженности: количество возможных планетарных орбит не только ограничено, в том смысле, что их можно перечислить, но сама эта перечислимость определяется ясным и осмысленным принципом — гармоническим упорядочением; не найдены и не будут найдены никакие состояния точно такого же характера, соответствующие значениям особого типа диофантовых уравнений или, если хотите, значениям, лежащим между перечислимыми гармонично упорядоченными значениями.

Здесь возникает своего рода дискретность в самом физическом пространстве-времени. Эта физическая дискретность является первым аспектом монады в микромасштабе....

Мы признаем значение скорости света как сингулярности в астрофизическом масштабе, признаем также, что скорость света имеет отражение в виде сингулярности в микрофизическом масштабе. Отсюда видно, в чем состоят ложные выводы Эйлера относительно физической геометрии. Если мы признаем, что связь между «микро-» и «макро-», т.е. максимумами и минимумами, выражается изменением (когда изменение обозначает свойство обобщенной неэнтропийности, присущее, в частности, человеческому творческому разуму), то проблема исчезает.

Значит проблема Эйлера заключается в его определении протяженности и в употреблении линейного определения протяженности. Тем самым Эйлер в принципе исключает области астрофизики и микрофизики из физической действительности. Именно в этом Лейбниц не ошибся, а Эйлер, по крайней мере в данном случае, допускал ошибку.

Отрывки из « Писем к немецкой принцессе » Л. Эйлера, 1761 г.

Из восьмого письма:

Спор между современными философами и геометрами...касается делимости тел. Это свойство несомненно основано на протяженности.... В геометрии всегда возможно делить любую, даже самую малую прямую на две равные части. Та же наука учит нас методу деления малой прямой...по нашему желанию на любое число равных частей.

Из десятого письма:

Одни считают, что эта делимость продолжается до бесконечности, без возможности когда-либо дойти до частиц, настолько малых, что они не поддаются делению. Но другие (напр. Лейбниц — прим. ред.) настаивают на том, что деление продолжается лишь до определенной точки, и что можно в конце концов дойти до настолько малых частиц, что они не будут иметь никаких размеров и останутся неделимыми. Такие конечные частицы, которые входят в физические тела, они называют простыми существами и монадами.

Сторонники монад, защищая свое мнение, вынуждены утверждать, что физические тела не имеют протяженности.... Но если тела не имеют протяженности, мне было бы приятно узнать, откуда мы вывели идею протяженности. Раз тела не имеют протяженности, то ничто во всем мире, а особенно дух, не имеет протяженности. Тогда получается, что наша идея протяженности начисто вымышленная и химерическая.

В этом случае может оказаться, что геометрия является совсем бесполезней и иллюзорной спекуляцией, и абсолютно исключено ее применение каким-либо образом к реально существующим вещам....

Content

Ларуш Линдон НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПОВ ФИЗИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ ЛИНДОНА ЛАРУША

НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПОВ ФИЗИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ ЛИНДОНА ЛАРУША

Мировая финансово-экономическая система и проблемы экономического роста

«Поиск путей преодоления экономического кризиса следует начинать с критики математиков»

Ложные выводы Эйлера относительно неограниченной делимости и монад Лейбница