Авиация 2001 01

АVIATION MAGAZINE № 9

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издаётся с 1999 г.

№ 9 (№ 1/2001 г.)

На первой странице обложки: Раскладка вооружения перед истребителем МиГ-29СМТ. Фото Ефима Гордона.

Здравствуйте, уважаемые читатели:

Ну во-первых, приходится опять извиняться за задержку выхода номера — конец года, а выходит только первый. Скажу только одно — наберитесь терпения. Журнал не умер, но есть проблемы. Обещать чего-то конкретно, пожалуй, не буду, так как в портфеле редакции уже скопилось столько…

Во-вторых, в предыдущем номере нашего журнала в подписях к цветным иллюстрациям к 1-й части статьи А.Медведя «Советская разведывательная авиация в начальный период войны» был допущен ряд ошибок и неточностей. Мы приносим вам свои извинения и считаем необходимым внести следующие исправления:

2-я стр. вкладки: 1. Р-5 из 669-го НБАП ВВС РККА. Восточная Карелия, январь 1942 г. 3. Р-10 одной из разведывательных частей ВВС РККА, захваченный немцами на аэродроме в первые дни войны. 4. Су-2 в варианте арткорректировщика на государственных испытаниях, 1941 г.

3-я стр. вкладки: 1. Henschel Hs 129В-1 из 1-й эскадрильи 32-й ближнеразведывательной группы Люфтваффе (1.(Н)/32), сбитый советскими истребителями в районе Мурмаши под Мурманском в январе 1942 г. 2. Focke Wulf Fw 189А одной из разведывательных частей Люфтваффе, базировавшихся в Финляндии осенью 1941 г. 3. Dornier Do 215В-4 из 1-й эскадрильи разведывательной авиагруппы Главного командования сухопутных войск Германии (l./Aufkl.Gr.Ob.d.L.). Аэродром Луонегьярви, Финляндия, июль 1941 г.

Главный редактор

6 июля 1917 г., истребитель «красного барона» стоит на поле вблизи г. Вервик (Wervicq).

Братья фон Рихтгофен. Часть 3

Сергей Спичак (Санкт-Петербург)

За то время, пока Манфред фон Рихтгофен был в отпуске, на участке фронта, занятом б-й армией, наступило затишье. Поэтому его 11-я истребительная эскадрилья была переведена на север во Фландрию (зона ответственности 4-й армии). Новой базой стал аэродром Харлебеке (Harlebeke), недалеко от Куртре (Courtrai). Изменился также и личный состав: из прежней «звёздной команды» остался один Карл Алльменрёдер, возглавивший эскадрилью после ранения Лотара, остальные пилоты, хотя и были достаточно умелыми, но большими успехами пока не блистали.

14 июня барон вернулся на фронт. По пути из Германии он сделал остановку в ставке кайзера, где в то время также находился и болгарский царь Фердинанд, лично вручивший герою-союзнику «Крест за Доблесть». Кроме того, Манфред навестил в госпитале своего брата, собиравшегося в отпуск для окончательного выздоровления.

18 июня Рихтгофен одержал свою 53-ю победу, сбив R.E.8. Около часа дня, когда был проведён этот бой, погибли три английских экипажа: на свои базы не вернулись два фото-разведчика из 9-й эскадрильи RFC и один корректировщик из 53-й. К сожалению, места их гибели указаны только как квадраты на карте, поэтому трудно сказать, какой из них был противником барона (а других побед заявлено не было). Принято считать его жертвой один из самолётов 9-й эскадрильи, однако англичане относят его потерю на счёт зениток, в то время как R.E. из 53-й значится сбитым в воздушном бою.

Следующий успешный бой Манфред провел 23 июня. Барон определил своего противника как «Спад», который «задымил и начал падать, уходя на запад». В районе Ипра в тот день действовали «Спады» 23-й британской эскадрильи, также вернувшиеся не с пустыми руками: вторые лейтенанты Коллис (D.P.Collis), Фаркуар (R.W.Farquhar) и Шеперсон (D.A.A.Sheperson) разделили между собой победу над «Альбатросом» 0.V (категория «Destroyed in Flames») 1*. Если имеется в виду один и тот же бой (к сожалению британцы не указали время), то обе стороны были, мягко говоря, не правы, так как в действительности никаких потерь зафиксировано не было 2*. Иногда встречается предположение, что Рихтгофен мог сбить бельгийского аса Эдмона Тьеффри (Edmond Thieffry, 10 побед) из 5-й эскадрильи, но реально бельгиец пересел на «Спад» только в конце августа. Кроме англичан, над Фландрией на «Спадах» летали также французские лётчики, но информацией об их потерях автор в данный момент не располагает.

1* Для Роберта Фаркуара это была уже 5-я победа, всего одержал 7. Погиб в воздушном бою 30 октября 1918 г.

2* Часть источников указывает, что в бою был сбит (или скорее сел на вынужденную) Фаркуар, однако в сводке потерь этот эпизод упомянут не был, а серийный номер его самолёта и дальше продолжал встречаться в документах.

Лейтенант Лотар фон Рихтгофен вскоре после награждения орденом Пур-ле-Мерит

На следующее утро 11-я эскадрилья атаковала пару развдчиков DH-4 из 57-й, прикрываемых десятью «Трипланами» из 10-й морской. Алльменрёдер и один из молодых лётчиков сбили по истребителю, а жертвой барона стал «фотограф». Этот «Де-Хэвилленд» стал его 55-й победой, последней в качестве командира эскадрильи. Вечером был получен приказ, предписывающий Рихтгофену сформировать и возглавить 1-ю Истребительную Эскадру (Jagdgeschwader, сокращенно JG I), в которую вошли 4, б, 10 и 11-я эскадрильи. Это был уже второй случай объединения нескольких эскадрилий под единым командованием, с 30 апреля по 1 июня существовала Истребительная Группа 6-й Армии (Jagdgruppe, сокращенно Gruja), состаящая из 3, 4,11 и 33-й эскадрилий, её командиром всё время числился «красный барон», несмотря на свое отсутствие на фронте. Впоследствии оба типа объединений (постоянные эскадры и временные группы) существовали параллельно.

25 июня — официальная дата создания эскадры, и тем вечером Манфред открыл боевой счёт нового соединения. Корректировщик из 53-й эскадрильи был настолько «нашпигован» свинцом, что у него оторвались крылья. Вторую победу эскадры одержал Алльменрёдер, ставший теперь «штаффель- фюрером» 11-й. На следующий день Карл одержал свою 30-ю победу, но на этом удача оставила его: утром 27-го он не вернулся из боевого вылета. Его гибель обычно относят на счёт канадского аса из 10-й RNAS Реймонда Коллишо (Raymond Collishaw, 60 побед +1 в Гражданскую), но в действительности немецкий ас был сбит зенитным огнём. Рихтгофен понимал, что никто из лётчиков Jasta 11 ещё не готов с должной эффективностью возглавить эскадрилью, поэтому он добился возвращения в «родные пенаты» Курта Вольффа, командовавшего с начала мая 29-й эскадрильей. К тому времени «малыш» Вольфф был последним из оставшихся в строю учеников «красного барона», ставших героями «кровавого апреля» (Карл Шефер погиб в воздушном бою 4 июня, к тому времени его счёт побед достиг тридцати).

«Альбатросы» Jasta 11 в июне 1917 г. Первые два самолёта — D.V, за ними красный D.III (возможно командирский D789/17), потом еще пара D.V и несколько D.III.

Новенькие «Альбатросы» D.V, полученные авиапарком 4-й армии (Агшее Flugpark 4 — AFP4), июнь 1917 г. Второй справа — D1177/17. Самолёты первой серии выпускались с заголовниками, но в большинстве случаев их срезали ещё в авиапарках.

В конце июня Манфред был в гостях у лётчиков 3-й бомбардировочной эскадры, на этом снимке его красный «Альбатрос» (вероятно это был D1777/17) в центре. Справа — истребитель ведомого, а слева — «Гота» G.IV, одна из тех, что бомбила Англию.

Последние дни июня 1917 г. не были отмечены чем-либо примечательным для лётчиков эскадры, но в начале июля, готовясь к наступлению, британцы увеличили количество боевых вылетов на фоторазведку. Ещё в апрельских боях стало ясно, что в случае неприятельской атаки спасти разведчика может только его немедленное бегство или истребительное прикрытие, однако в качестве самолётов эскорта продолжали использоваться такие же разведчики. Утром 2 июля патруль Рихтгофена встретил подобную группу, отправленную 53-й эскадрильей, и результат этой встречи оказался не слишком приятным для англичан. Барон выбрал для себя противника и в упор выпустил по нему длинную очередь — объятый пламенем R.E.8 рухнул на землю. Атаки ведомых были не столь удачны, но ещё один разведчик разбился, едва перетянув линию фронта (пилот погиб, наблюдатель тяжело ранен). Оба сбитых самолёта были из состава эскорта, остальным англичанам, включая «фотографа», удалось унести ноги.

Этот день стал датой фактического создания 1-й эскадры, именно тогда все четыре эскадрильи были собраны в Маркебеке (Marckebeke, Courtrai). До этого они базировались на разных аэродромах, хотя и недалеко друг от друга. Теперь Манфред мог идти в бой во главе кетте из любой из своих эскадрилий, но предпочитал летать только вместе с лётчиками из своей старой части.

Манфред готовится к очередному полёту в пассажирской кабине своего персонального «лимузина» («Альбатрос» C.IX)

Первые числа июля 1917 г. Манфред перед своим «Альбатросом» D.V

После «вспышки активности» 2-го числа последующие несколько дней прошли тихо, но б-го положение опять изменилось. В 9.50 утра (в 8.50 по немецкому времени) с аэродрома 20-й эскадрильи RFC взлетела шестёрка F.E.2d. Их задачей было «наступательное патрулирование», что применительно к истребителям означало расчистку воздуха, а в данном случае — бомбардировку. На обратном пути они наткнулись на патруль из Jasta 11 во главе с Рихтгофеном (10 «Альбатросов»). Манфред заметил неприятельские самолёты, когда те ещё были в глубине немецкой территории, и расположил свою группу так, чтобы перекрыть англичанам путь к отступлению, а затем только начал сближение. Однако провести воздушный бой барону так и не удалось: когда до противника оставалось ещё 300 метров, он был ранен в голову.

Позже он писал: «Внезапно что-то ударило меня по голове. На какое-то время моё тело оказалось парализованным. Мои руки безвольно упали, ноги мне не повиновались. Хуже того, оказался парализован также нерв, идущий к глазам — я совершенно ослеп. Я чуствовал, как моя машина переворачивается, падая. В тот момент я понял — так чувствует себя тот, кто сбит и погибает. Каждую секунду я ожидал, что мои крылья оторвутся.

Вскоре ко мне вернулся контроль над руками и ногами, и я схватил ручку управления. Автоматически я выключил зажигание, но что делать дальше? Невозможно летать без зрения. Я снял очки, но даже тогда я не смог увидеть солнце. Я полностью ослеп. Секунды казались вечностью. Я понимал, что всё ещё падаю. Время от времени моя машина выравнивалась, но затем валилась снова. Вначале я был на высоте 4000 м, теперь я потерял уже по крайней мере 2–3 тысячи метров. Я сконцентрировал всю свою энергию и говорил себе: «Я должен видеть, я должен видеть, я должен…».

Ещё через несколько мгновений, показавшихся часами, лётчик начал различать темные и светлые пятна, а затем зрение восстановилось, пусть не совсем, но достаточно, чтобы видеть землю. Первым делом барон бросил взгляд на приборы — на альтиметре было 800 метров, затем развернулся на восток и попытался восстановить ориентировку. Под самолётом не было видно ничего, кроме воронок, но затем показался знакомый лесной массив — значит, это своя территория. Необходимо было срочно сажать машину, но внизу всё было перерыто снарядами, поэтому пришлось снова включить двигатель. Манфред уже начал терять сознание, когда заметил ровную площадку… Через несколько мгновений «Альбатрос» уже катился по траве, оборвав по дороге несколько телефонных проводов.

Лейтенанты Отто Браунек (Otto Brauneck, 10 побед, погиб в воздушном бою 26.7.17) и Альфред Нидерхофф (Alfred Niederhoff, 7 побед, погиб в воздушном бою 28.7.17) последовали за своим командиром и прикрывали его от возможных атак, а затем кружили над местом посадки, пока не подоспела помощь. Первым у самолёта появился офицер с ближайшего поста наблюдения лейтенант Ханс Шрёдер (Hans Schroder), следивший за ходом боя с помощью своего телескопа. Он обнаружил раненого лётчика лежащим на земле рядом с самолётом — тот был в сознании, но не мог подняться. После оказания первой помощи лейтенант на автомобиле одного из близлежащих штабов доставил аса в Куртре в 76-й полевой госпиталь (бывшая больница святого Николаса).

Тем временем воздушный бой продолжался, и с обеих сторон подошли подкрепления. В итоге британцы говорили о 30–40 противниках, но сколько их было в действительности — неизвестно. Хотя к этому времени F.E.2 уже устарел, при сохранении плотного строя экипажи вполне могли за себя постоять. В данном случае именно так и произошло: самолёты построили оборонительных круг и, огрызаясь огнём, сумели пробиться на свою территорию, потеряв всего один аэроплан, разбившийся во время вынужденной посадки (наблюдатель на этом F.E.2d был смертельно ранен во время боя).

Таким образом, это столкновение было явно неудачным для немцев, не сумевших одержать ни одной победы 1*. Английские же экипажи не были столь скромны: по возвращении на свой аэродром пилот лейтенант Сесил Ричардс (Cecil R.Richards, 3-я победа) и стрелок 2-й лейтенант Алберт Уир (Albert E.Wear, 3-я победа) заявили об одной победе, но настоящими героями оказались капитан Доналд Каннелл (Donald C.CunnelL победы № 5–8) и его наблюдатель 2-й лейтенант Алберт Вудбридж (Albert E.Woodbridge, первые 4 победы), претендовавшие сразу на 4 сбитых «Альбатроса». Все пять побед проходили по категории «Out Of Control», так как лётчикам и без того было чем заняться, кроме как ещё и следить за падающими самолётами 2*. Ещё несколько побед одержали пилоты «Трипланов» 10-й эскадрильи RNAS, но они появились уже после того, как краснохвостый D.V начал беспорядочно падать.

Лавры победы над «красным бароном» отдают экипажу капитана Каннелла, но единственная причина, по которой это можно сделать — простая статистическая вероятность. В любом случае, кому именно засчитали Рихтгофена, представляет собой чисто академический интерес, так как кое- какие обстоятельства позволяют сделать предположение, совсем не лестное для германских пилотов. Вполне возможно, что командир эскадры был ранен одним из своих ведомых! На это указывают три обстоятельства: рана располагалась слева-сзади; зенитный огонь не был отмечен ни одной из сторон; последнее, что слышал Рихтгофен перед ранением, был близкий звук стрельбы — Курт Вольфф проверял оружие перед боем. Таким образом существует вероятность, что кто-нибудь из молодых лётчиков не отвернул в сторону, проверяя работоспособность пулемётов.

1* Этот факт может быть косвенным подтверждением того, что немецких истребителей было всё-таки не так много, как заявили англичане.

2* По этой причине достоверность побед британских разведчиков была ещё меньше, чем у истребителей.

Этот же самолёт на поле вблизи Вервика 6 июля 1917 г.

Июль 1917 г. Лётчики 11-й эскадрильи навещают обоих своих командиров (Вольф был ранен через пять дней после Рихтгофена). В верхнем ряду (слева направо): Эберхард Моникке (9 побед), Вильгельм Райнхард (20 побед), сестра Кете Вайнстрот, Манфред, его отец. В нижнем ряду: Константин Креффт, Отто Браунек, Вильгельм Боккельман, (2 победы), Курт Вольфф, профессор Буш, Карл Мейер (4 победы), неизвестный и Карл-Аугуст фон Шёнебек (8 побед).

Победителям было не суждено долго радоваться своему успеху. 12 июля во время очередного боевого вылета капитан Каннелл, днём раньше одержавший 9-ю победу, был убит осколком зенитного снаряда. 19 августа в воздушном бою был ранен и попал в плен лейтенант Ричардс (к тому времени одержал 12 побед), его стрелок, одержавший по разным данным 9 или 10 побед, погиб в авиакатастрофе 11 сентября. Единственным, кто сумел благополучно завершить свой «тур», Алберт Вудбридж. Он был ранен в воздушном бою 31 июля, но через несколько месяцев вернулся в эскадрилью и сумел одержать ещё три победы, летая на «Брисфитах». В ноябре он вернулся в Англию, поступил в лётную школу и в следующем году успел повоевать на истребителях, хотя и без каких-либо успехов. После войны он остался в авиации и погиб в авиакатастрофе 7 сентября 1929 г.

Ранение не представляло опасности для жизни «Красного барона», пуля прошла по касательной, повредив кости черепа, но не разбив их. Но всё же Манфред был в буквальном смысле на волосок от смерти, и это сильно на него подействовало. Все, кто его хорошо знал, отмечали перемены в его душевном состоянии. Если раньше барон был просто не слишком общителен, то теперь он стал настоящим затворником. Осознав свою смертность, он уже не надеялся дожить до конца войны, сосредоточившись только на своей работе — сбивать самолёты противника.

Рихтгофен вернулся на фронт 25 июля, но ещё несколько недель врач не допускал его к полётам. За это время было проведено несколько операций по удалению мелких осколков кости вокруг раны. Только в середине августа барон снова поднялся в воздух, а 16-го провёл свой первый после б июля воздушный бой. Едва начав маневрировать, он понял, что явно поспешил с возвращением в строй: ему пришлось бороться не только с английским истребителем, но и со своим головокружением и слабостью. С большим трудом ас сумел справиться и с тем, и с другим.

10 дней спустя Рихтгофен повёл в боевой вылет четверых лётчиков из 11-й эскадрильи. Вблизи линии фронта он заметил одиночный «Спад» с британскими опознавательными знаками, летевший над кромкой облаков. Зайдя со стороны солнца, барон спикировал на свою жертву. Англичанин в последний момент заметил опасность и попытался уйти пикированием, но было уже поздно: пули начали рвать обшивку его самолёта. Опустившись ниже уровня облаков, Рихтгофен увидел, как «Спад» взорвался в воздухе. Оказалось, что и «Альбатрос» тоже получил повреждения: в его боекомплект входили новые разрывные пули, качество которых оказалось настолько плохим, что они нередко срабатывали сразу после выстрела. Двигатель заметно потерял в мощности, а в его работе появились перебои. Можно сказать, что одной очередью было «сбито» сразу два самолёта.

Манфред фон Рихтгофен вскоре после возращения в строй. Согласно одному из источников именно на этом «Альбатросе» D.lll (OAW) он одержал свою первую победу после ранения.

Генерал Людендорф знакомится с лётчиками Jasta 11,19.8.17. На заднем плане «Альбатрос» D.V D2059/17, на котором в то время летал Манфред.

Тем утром 19-я эскадрильи RFC потеряла два «Спада». Один из них упал к западу от линии фронта и к тому же без пожара, так что он не может быть жертвой «красного барона». Второй истребитель пропал без вести, последний раз его видели в 7.00, ведущим воздушный бой. Именно он, как считается, и стал 59-й победой Рихтгофена. Возможно, так оно и есть, но на уничтожение «Спадов» в то утро претендовали ещё два лётчика (победы в 6.45 и 6.55). При отсутствии французских данных трудно что-либо утверждать с уверенностью, но Рихтгофен обычно не был «сказочником», особенно когда дело происходило над своей территорией.

В конце августа в эскадре появились первые истребители новых типов: «Пфальц» D.III и «Фоккер» F.I. Плод усилий конструкторов фирмы «Пфальц» Рихтгофена ничем не прельстил, зато триплан оказался его истребителем. Собственно, выбор был сделал априори, когда только появились первые данные скороподъёмности и маневренности нового детища Антони Фоккера. Всего было получено два самолёта, один из которых взял Манфред, а второй достался другому энтузиасту триплана — Вернеру Фоссу (30 июля Рихтгофен оформил перевод друга под свое начало и назначил его командиром 10- й эскадрильи). 28 августа оба триплана были облётаны, но плохая погода помешала немедленному опробованию новинки в деле.

Первый боевой вылет нового истребителя состоялся 1 сентября. Около восьми утра Манфред атаковал одиночный британский корректировщик, экипаж которого, судя по всему, принял его истребитель за «Сопвич» и в итоге поплатился за свою ошибку: R.E.8 был сбит прежде, чем наблюдатель сумел воспользоваться своим пулемётом. Два дня спустя Рихтгофен на своём триплане и пятеро лётчиков из 11-й эскадрильи на «Альбатросах» вступили в бой с патрулём 46-й эскадрильи RFC и без потерь сбили два «Папа». С удовлетворением барон отметил в своем рапорте, что новый истребитель заметно превосходит английскую машину 3*.

Последствия ранения всё ещё давали о себе знать, и по настоянию медиков 6 сентября Манфред был отправлен в отпуск. Его триплан несколько дней простоял на земле, но 11-го числа из госпиталя вернулся Курт Вольфф, завладевший «бесхозным» истребителем. Однако одержать 34-ю победу этому асу было не суждено: 15 сентября он погиб в воздушном бою.

Его преемником на посту командира 11-й эскадрильи стал Лотар фон Рихтгофен, вернувшийся из отпуска 25 сентября. К тому времени был потерян и второй «Фоккер»: 23 сентября в неравном бою погиб Вернер Фосс, на момент гибели занимавший с 48-ю победами второю строку в списке асов Германии.

Серийные «Фоккеры» Dr.I начали поступать на фронт в октябре, и к 23-му числу, когда Рихтгофен-старший снова вернулся к своим обязанностям, полным ходом шло перевооружение 11-й эскадрильи.

29 октября в результате «дружественного огня» погиб один из подчинённых Лотара. Молодой лётчик из соседней эскадрильи, сбивший по ошибке «Фоккер», приняв его за «Сопвич», попал под трибунал. Его спас лично Манфред фон Рихтгофен, возложивший всю ответственность за этот инцидент на нерасторопность командования, не проинформировавшего персонал о появлении новых истребителей.

На следующий день оба Рихтгофена поднялись в воздух на своих новеньких трипланах. На самолёте Лотара отказал двигатель, и он совершил вынужденную посадку. Манфред подумывал о том, чтобы приземлиться рядом со своим братом, когда его двигатель начал разрушаться — сорвавшийся цилиндр разворотил капот. Его вынужденная посадка не удалась: «Фоккер» был вдребезги разбит, лётчик же отделался легким испугом.

3* В этой связи необходимо напомнить, что хотя «Сопвич Пап» к тому времени англичанами уже считался устаревшим, по некоторым характеристикам тем не менее он превосходил «Альбатросы».

Антони Фоккер (в кабине) демонстрирует свой новый истребитель начальнику штаба 4-й армии генерал-майору фон Лоссбергу. На шаг дальше от самолёта стоит Манфред.

Манфред осматривает свою 61-ю жертву — «Сопвич Пап» В17Э5 из 46-й эскадрильи RFC. Справа от него лейтенант Эберхард Моникке (Э побед), который в том же бою сбил второй «Пап».

31 октября при заходе на посадку разрушилось верхнее крыло ещё одного триплана, похоронив под обломками лётчика. Так как это была уже не первая подобная катастрофа, полёты на этом типе были приостановлены. Осмотр выявил некачественное исполнение крыльев, уменьшившее их прочность до критического состояния. В результате до замены крыльев все полёты на «Фоккерах» были запрещены, а лётчики 11-й вернулись к старым добрым «Альбатросам».

9 ноября Лотар одержал свою 25-ю победу, заявив об уничтожении «Брисфита», однако ни один самолёт этого типа в тот день сбит не был. С кем в действительности вёл бой Рихтгофен-средний — не ясно. Единственной британской потерей, которую можно отнести на его счёт, был фоторазведчик R.E.8 из 21-й эскадрильи, получивший повреждения в воздушном бою и совершивший из-за этого вынужденную посадку. К сожалению, не указано время боя, а место значится как номер квадрата на карте (к тому же есть ещё один претендент на победу). Согласно некоторым данным, этот бой Лотар провёл на триплане, хотя к тому времени полёты на них были уже официально запрещены.

20 ноября началось британское наступление в районе Камбре, и на следующий день 1-я эскадра была переброшена на угрожаемое направление, войдя в состав 2-й армии. При этом эскадрильи были размещены на трёх аэродромах вблизи Камбре. Jasta 11 и штабное кетте перелетели в Авен-ле-Сек (Avesnes-le-Sec).

Перебазирование завершилось к вечеру 22-го, а 23-го братья фон Рихтгофен открыли боевой счёт эскадры на новом месте. В тот день основные усилия англичан были сосредоточены в районе леса Бурлон (Bourlon). Помогая своей пехоте, четыре истребительные эскадрильи RFC по очереди провели штурмовку немецких позиций. С утра над полем боя висели «Кэмелы» 3-й, а затем 46-й эскадрилий, в час дня их заменили DH-5 из 64-й, а вечером работали «Де-Хэвилленды» из 68-й (австралийской) эскадрильи.

Сентябрь 1917 г., семья последний раз вместе. Слева направо: Манфред, мать, Лотар, Болько и Ильзе. В кресле сидит глава семейства.

Осень 1917 г. Манфред в кабине одного из «Альбатросов» D.V 11-й эскадрильи.

Около 2 часов дня один из флайтов 64-й эскадрильи был атакован «Альбатросами» Jasta 11. Первый атакованный Манфредом истребитель совершил вынужденную посадку, после чего барон переключился на другой DH-5 и сумел его сбить. Во время этой штурмовки англичане потеряли три «Де-Хэвилленда» (считаются сбитыми пулемётным огнем с земли). В то время, когда старший брат вёл бой над фронтом, Лотар во главе другого кетте в глубине своей территории перехватил группу двухместных истребителей «Бристоль F2B Файтер» из 11-й эскадрильи RFC, один из которых и пополнил его личный счёт.

Неделю спустя Манфред во главе четвёрки «Альбатросов» атаковал десять истребителей, идущих на малой высоте. Это были S.E.5a из 41-й эскадрильи, один из которых стал очередной жертвой «красного барона». Эти успехи завершили деятельность братьев фон Рихтгофен в 1917 году.

К началу декабря наступление союзников окончательно выдохлось, кроме того, наступающая зима сама по себе уменьшила активность авиации, так что в течении трёх месяцев лётчики эскадры ничем особым себя не проявили. 12 декабря, пользуясь затишьем на фронте, «красный барон» уехал в Берлин для ознакомления с новинками германского самолётостроения. К тому времени в истребительной авиации сложилось критическое положение с техникой. «Альбатросы» уже давно и безнадёжно устарели, «Пфальцы» были не намного лучше. Единственным самолётом, который мог бы на равных сражаться с новыми истребителями противника, был «Фоккер», но трипланов было всего три десятка, да и они уже не слишком устраивали барона.

Вслед за Манфредом в Германию отправился и Лотар. Официально его отпуск начался 19 января, однако к тому времени он был уже дома, а несколькими днями ранее вместе с братом охотился неподалеку от Брест-Литовска, где в то время уже шли переговоры о мире. 21 января на берлинском аэродроме Адлерсхоф начался Первый Конкурс Истребителей, призванный определить — какой самолёт немедленно запустить в серийное производство. Наилучшие результаты показал «Фоккер» V. 11, который и был запущен в серию под маркой «Фоккер» D.VII. Среди прочих фронтовых лётчиков в сравнительных испытаниях участвовал и Манфред.

В начале февраля они были завершены, и 11-го числа Рихтгофен-старший, так и не попав домой, вернулся на фронт. В письме домой он написал: «Дорогая мама. Мне жаль, что я задержался в Берлине и не смог приехать в Швейдниц попрощаться… Я думаю, что не вернусь в Германию долгое, долгое время. Не отпускай Лотара как можно дольше… Он ничего здесь не пропустит. Передай ему, чтобы не возвращался до 1 марта…». Но Лотар вернулся 8 часть спустя всего пять дней.

Манфред в кабине прототипа «Пфальца» Dr.l D3050/17 во время визита на фирму в середине декабря 1917 г.

Летчики-истребители, участники Первого Конкурса Истребителей (слева-направо): Эрих Лёвенхардт (54 победы), Бруно Лёрцер (44 победы), Манфред, неизвестный (вероятно, один из испытателей) и Ханс Клайн (22 победы).

Самолёты братьев фон Рихтгофен. Июнь 1917 — февраль 1918.

К моменту формирования 1-й эскадры, её эскадрильи были вооружены «Альбатросами» модификации D.V, плюс отдельными D.III, оставшимися с весны. С конца лета начали поступать «Альбатросы» D.III (OAW), а также новые истребители «Пфальц» D.III. Осенью пошли «Фоккеры» Dr.I, «Альбатросы» D.Va и «Пфальцы» О.Ша. К тому времени Рихтгофен уже определился с выбором техники для своих эскадрилий: б-я и 11-я получили трипланы, а когда на них меняли крылья, летали на «Альбатросах»; «Пфальцы» получили 4-я и 10-я эскадрильи, параллельно использовавшие также и «Альбатросы».

Персональные самолёты Манфреда.

Сразу по возвращении из отпуска «красный барон» летал на «Альбатросе» D.III D789/17, упомянутом в предыдущей части статьи. О нём известно только то, что он был красным, более никаких подробностей.

«Альбатрос» D.V 01177/17, конец июня 1917 г. Известно только то, что фюзеляж был красным.

«Альбатрос» D.V раннего выпуска со срезанным заголовником, конец июня 1917 г. Полностью выкрашен в красный цвет, кресты закрашены. Самолёт сфотографирован сзади, так что цвет нижних поверхностей крыльев не известен. Возможно это и был D1177/17.

«Альбатрос» D.V раннего выпуска со срезанным заголовником, начало июля 1917 г. В красный цвет выкрашен нос, стойки, диски колёс, оперение и верхняя поверхность верхнего крыла. При этом красная краска наносилась поверх крестов. В остальном — стандартная окраска самолётов этого типа, с зелёно/фиолетовым камуфляжем середины 1917 г. На нём Манфред одержал победу 2 июля и едва не погиб б-го. Иногда этот самолёт определяют как 01030/17, однако данный истребитель был отправлен в другую часть.

«Альбатрос» D.V D2059/17, август 1917 г. Всё, кроме крыльев выкрашено в красный цвет, фюзеляжный крест неаккуратно закрашен.

«Альбатрос» С.IX, лето-осень 1917 г. Персональный транспорт Рихтгофена, на котором тот летал только в качества пасажира. Самолёт был полностью выкрашен в какой-то тёмный, скорее всего красный, цвет, все кресты с белыми окантовками.

«Фоккер» F.I F102/17, август-сентябрь 1917 г. Несёт стандартную «фирменную» окраску семнадцатого года: верхние и боковые поверхности окрашены в оливково- зёленый цвет длинными параллельными мазками широкой плоской кисти (вертикальными на боку, наклонными сверху). При этом кисть не опускали в краску до тех пор, пока она хоть немного красила, и цвет полос менялся от зелёного к жёлтому. Обычно полосы рисовали поверх неокрашенного полотна, однако на отдельных самолётах, в том числе и на данном конкретном основа была светло-голубой. Капоты и диски колёс красили в тот же цвет, что и полотно, но в один тон. Нижние поверхности и стойки были голубыми. Согласно воспоминаниям одного из механиков эскадры, второй триплан получил обозначения 10-й эскадрильи, и если это действительно так, то то же справедливо и для командирской машины. На трипланах Jasta 11 капоты и диски колёс были красными, часто красными были и стойки, но в данном случае стойки не перекрасили.

«Фоккер» Dr.I Dr114/17. Именно эту машину барон разбил 30 октября. Как выглядел этот истребитель, неизвестно, однако по крайней мере часть ранних трипланов JG I имели неокрашенные капоты, в некоторых случаях соседствовавшие с красными дисками колёс и всеми стойками. Кроме того, в то время на многих самолётах белые квадраты опознавательных знаков закрашивали до стандартной 5-см окантовки.

«Альбатрос» D.V D4693/17, ноябрь 1917 г. В заявке на победу были указаны красные нос и хвост. Предположительно окраска аналогична июльскому D.V, но относительно крыльев нет никаких сведений.

«Фоккер» Dr.I Dr127/17, февраль 1918 г. Красный капот, стандартный камуфляж расширен также на руль поворота (оставлена только окантовка креста), все остальные опознавательные знаки оставлены как есть.

«Фоккер» F.I F102/17, август-сентябрь 1917 г.

Братья фон Рихтгофен перед одним из трипланов. Манфред загораживает серийный номер самолёта, но судя по всему последняя цифра — 4. Значит это может быть Dr114/17, вдребезги разбитый «красным бароном» 30.10.17.

Манфред в кабине своего «Фоккера» Dr127/17, февраль 1918 г.

Прочие самолёты, на которых летал Манфред.

«Румплер» C.I С4516/15, лето 1917 г. Использовался для визита на фирму «Фоккер».

Стандартная голубая окраска раннего периода.

«Альбатрос» D.III (0AW), середина августа 1917 г. Самолёт несёт стандартное обозначение принадлежности к Jasta 11 (красный нос до начала кабины, а также стойки и диски колёс), более ничего не известно. Возможно именно на этой машине барон одержал свою 58-ю победу.

«Альбатрос» D.V, осень 1917 г. (но до 22 ноября). Стандартные обозначения 11-й эскадрильи. Индивидуальные обозначения: тонкая белая полоса вокруг фюзеляжа перед крестом; вся задняя часть фюзеляжа после неё выкрашена в какой-то тёмный цвет, возможно красный или зелёный (но не чёрный, так как кресты различимы, хотя их белая окантовка отсутствует); руль поворота белый или неокрашенный (но фирменная «птичка» на нём отсутствует).

«Пфальц» Dr.I D3050/17 (прототип) был облётан в середине декабря 1917 г. во время визита на фирму. Весь выкрашен в серебристый цвет (стандартная окраска самолётов этой фирмы).

«Фоккер» Dr.I Dr119/17. Об этом самолёте ничего не известно.

Самолёты Лотара.

Будучи командиром Jasta 11 он летал на истребителях, приписанных к этой эскадрилье. Сначала это были «Альбатросы» D.V и/или D.III (0AW), а затем «Фоккеры»-трипланы.

«Альбатрос» D.V первой серии (возможно, D1177/17), июнь 1917 г. — персональный самолет командира Jasta 11, а затем JG I ротмистра Манфреда фон Рихтгофена.

«Альбатрос» D.V раннего выпуска (серийные номера D1000…1199/17), JG I. первые числа июля 1917 г. На этом самолете Манфред был ранен 6 июля 1917 г.

«Альбатрос» D.V D2059/17. персональный самолет Манфреда в августе 1917 г.

«Фоккер» F.I F102/17. JG I, август-сентябрь 1917 г.

«Альбатрос» С.IX — персональный транспорт командира JG I. лето-осень 1917 г.

Предположительный внешний вид «Фоккера» Dr.l Dr114/17 из Jasla 11, разбитого Манфредом 30 октября 1917 г.

«Альбатрос» D.V из Jasta 11, на котором Манфред летал осенью 1917 г. Окраска верхнего крыла аналогична D2079/17.

«Фоккер» Dr.I DM27/17 из Jasta 11. февраль 1918 г.

Статистическая информация по Jagdgeschwader I (1.6.17–28.2.18)

А

В

С

D

E

F

июнь

38

38

4

Karl Allmenroder (8.J11)

4

-

июль

45

69

7

Eduard Dostler (9,J6)

1

-

август

49

38

2

Eduard Dostler (5.J6)

2

-

сентябрь 50

68

4

Kurt Wiisthoff (14, J4)

2

0

октябрь

61

12

4

-

0

0

ноябрь

58

20

3

-

2

2

декабрь

63

5

2

-

0

0

январь

62

4

2

-

0

0

февраль

55

3

0

-

0

0

А — Число летников на начало месяца.

В — Число побед эскадры.

С — Боевые потери (погибшие и попавшие в плен).

D — Самый результативный летчик эскадры, в скобках — число его побед и эскадрилья {прочерк означает, что никто не сумел одержать более 4 побед).

Е — Число побед Манфреда.

F — Число побед Лотара.

Победы Манфреда фон Рихтгофена в Jasta II и JG I

№

Дата

Время

Место боя / падения

Самолёт противника

Squadron

Самолёт Рихтгофена

53

18. 6.17

13.15

северо-восточнее Ypres

RAF R.E.8

вероятно 53 Sqn

D789/17 1

54

23. 6.17

21.15

к северу от Ypres

Spad

D1177/17 2

55

24. 6.17

09.30

Becelaere

Airco DH-4

57 Sqn

D1177/17

56

25. 6.17

17.20

Le Bizet

RAF R.E.8

53 Sqn

D1177/17

57

2. 7.17

10.20

Deulemont

RAF R.E.8

53 Sqn

Alb.D5

58

16. 8.17

07.55

юго-западнее Houthulst

Nieuport 17

29 Sqn

D2059/17

59

26. 8.17

07.30

Poelcapelle — Langemarck

Spad 7

вероятно 19 Sqn

D2059/17 3

60

1. 9.17

07.50

Zonnebeke

RAF R.E.8

6 Sqn

F102/17

61

3.9.17

07.35

к югу от Bousbecque

Sopwith Pup

46 Sqn

F102/17

62

23.11.17

14.00

юго-восточнее леса Bourlon

Airco DH-5

64 Sqn

D4693/17 4

63

30.11.17

14.30

Moeuvres

RAF S.E.5a

41 Sqn

D4693/17

1 Другой вариант — 9 Sqn.

2 Победа под вопросом. Возможно, бой с 23 Sqn.

3 На уничтожение этого «Спада» могут претендовать ещё два лётчика.

4 Англичане числят все самолёты потерянными от огня с земли.

Победы Манфреда фон Рихтгофена в Jasta II и JG I

№

Дата

Время

Место боя / падения

Самолёт противника

Squadron

25

9.11.17

10.30

в районе Zonneberke

«Бристоль»

26

23.11.17

14.00

к западу от

Продолжение следует

Сергей Алексеев (Москва)

О «Фоккерах» бедных замолвите слово

Последние несколько лет в авиационной периодике России и ближнего зарубежья начали регулярно появляться публикации, посвящённые Первой Мировой войне. Не остался в стороне от этой тенденции и украинский журнал «Мир Моделей», некоторое время назад в продаже появился его первый номер за этот год. «Заглавной» статьей номера стала монография, посвещённая «Фоккеру-триплану, написанная знатоком локальных конфликтов. Второй и, как теперь выясняется, Первой Мировой войн Александром Котлобовским. Первая Мировая вообще, и самолёты «Фоккер» в частности входят в область моих основных интересов, поэтому я первым делом ознакомился с новинкой. Своё мнение о публикациях я обычно предпочитаю держать при себе или, в случае личного знакомства, сообщать автору, однако в данном случае впечатления оказались настолько сильными, что я решил попробовать себя в качестве критика. При этом, признавая за автором право упоминать только о том, что представляется ему важным, в данной рецензии будет отмечено только то, что было сказано неверно.

Вопросы начинаются с названия: либо «драйдеккер», либо «британский», и вместе они никак не сочетаются. Впрочем, в данном случае это могла быть работа редактора, однако ошибки самого автора появляются уже в первом абзаце. «Лейтенанта А. Литтла» в действительности звали Роберт, он служил не в 1-й, а в 8-й эскадрильи RNAS, а его звание называлось «флайт-лейтенант». Он действительно в одиночку атаковал несколько «Альбатросов», однако мало вероятно, чтобы их было 11 (боевые вылеты того времени обычно выполнялись силами пяти-шести истребителей). Это было не первое появления «Триплана» (кстати, пишется Triplane) на фронте, самолёты этого типа воевали ещё в июне 1916 г., а 1 июля была одержана первая подтверждённая победа. В январе 1917 г. было завершено перевооружение первой эскадрильи. Первые боевые потери «Трипланы» понесли б апреля, тогда было сбито два самолёта, причём один из них совершил вынужденную посадку на немецкой территории.

Сравнительные испытания «Сопвича» и «Альбатроса» не могли вызвать ужаса, так как их результат был вполне традиционен: до появления «Фоккера» Dr.I немецкие истребители практически никогда не имели превосходства над противником, да и с появлением «Фоккера» Dr.l оно не было полным.

Мало вероятно, чтобы «подробное», но только внешнее изучение «Сопвича» как-либо помогло Фоккеру в проектировании своего триплана, между двумя истребителями не было ничего общего, кроме компоновочной схемы. Кроме того, Райнхольд Плац был вовсе не главным конструктором, а главой цеха по производству прототипов. Несомненно, его заслугой была разработка ряда узлов, главным образом металлических (он по праву считался «гением сварки»), однако проектированием как таковым он не занимался.

Биплан, который Фоккер разрабатывал для Австрии действительно имел заводское обозначение D.VI (не путать с таким же военным обозначением истребителя 1918 г)., но обозначение V.3 к этому проекту не относилось — это был третий (и последний) вариант экспериментального истребителя-биплана со свободнонесущими крыльями с деревянной обшивкой. Кстати, согласно более поздним публикациям буква «V» могла также означать «Verspannunglos» — Безрасчалочный.

«Прототипы и серийные изделия»

Первый прототип триплана был получен путём комбинации фюзеляжа D.VI с трипланной коробкой крыльев, конструкция которых была основана на уже упомянутых экспериментальных бипланах. Сначала его называли D.VI, а в июле, после введения новой серии заводских обозначений, он стал V.4. На нём был установлен не «Оберурсель», а его французский прототип — двигатель «Рон».

Вернер Фосс, как и фронтовые лётчики вообще, не «испытывал» самолёты, а лишь облётывал уже испытанные образцы. Самолёт все-таки заинтересовал Idflieg, и официальный заказ на трипланы был распространён также и на фирму «Фоккер». Всего была оплачена постройка трёх прототипов: D.VI (V4) — первый прототип с новыми крыльями и горизонтальным оперением, который позже был отправлен в Австрию; D.VI (V5) с двигателем «Оберурсель» Ur.II и D.VII (V6) с двигателем «Мерседес» 0.III.

1697 — это не серийный, а заводской номер прототипа, в то время как серийные самолёты получали именно серийный номер, а никак не регистрацию. Причем, как оказалось, автор не в курсе, что германские серийные номера были буквенно-цифровым, применительно к машинам первой серии — с F101/17 no F120/17 («сотого» номера в этой серии на самом деле не было, кроме того, она включала вовсе не четыре, а только один из прототипов, плюс два предсерийных образца).

Триплан, отправлений в Австрию, не получил ни F100/17, ни какого-либо другого немецкого серийного номера. 19 августа было принято решение переименовать «Фоккеры» F.I в Dr.l, которое распространялось и на те три истребителя, что уже успели принять под обозначением F.I (кстати, их отличием от более поздних было не только отсутствие костылей на концах крыла, но и изогнутая передняя кромка стабилизатора, а также несколько иной капот, о чем, в отличии от Котлобовского, отлично осведомлён Александр Кривчик, написавший рецензию на модели).

На экспериментальный триплан (зав. номер 1830) на самом деле был установлен не двухрядный 160-сильный «Оберурсель» U.III, а однорядный 9-цилиндровый 145-сильный Ur.HI.

Пятиплан V.8 был проектом не 1918, а 1917 г, Фоккер совершил на нём два полёта (а не один), и аварий не было.

«Пфальц» Dr.I обладал-таки кое-какими преимуществами над изделием «Фоккера» (например, в скороподъёмности). Несколько таких самолётов попали на фронт, причём вовсе не в баварские части, так что фраза о баварцах, которые «не просто немцы» является чистой воды «поклёпом».

«Недолгая жизнь…»

Рихтгофен был ротмистром, а не капитаном, и он не предоставлял права летать на F102/17 Вольффу, который тогда лежал в госпитале.

28 августа Фосс никого не сбивал. Его противник 5 сентября точно не установлен. Три победы в одном вылете были одержаны не 9-го, а 10-го числа; кроме того, тип сбитого разведчика достоверно не установлен, но это точно не был В.Е.

Рихтгофен уехал в отпуск 6 сентября, а не 11-го (в тот день из госпиталя вернулся Вольфф, завладевший «бесхозным» трипланом). 15 сентября была не «большая группа» англичан, а два отдельных патруля обычного размера, да и Вольфф был не один. Кстати, 70-я была эскадрильей RFC, а не морской, и нет стопроцентной уверенности, что она участвовала в бою.

Описание последнего боя Фосса относится скорее к жанру «альтернативной истории», местами приближаясь к категории полного бреда. Это не был вылет в одиночку, не было и «одиночного S.E.S», как и самой «ловушки». Неправильно указано число противников и их «асовский» статус и т. д. и т. п. (для подробного «разбора» ошибок не хватит места, ждите появления статьи об этом немецком асе).

«Драйдеккеры в войсках»

В JG I была 6-я, а не 65-я эскадрилья, в JG II никогда не было эскадрильи № 18, а 14-я лишь планировалась, но так и не вошла в состав эскадры. Кроме трёх эскадр, существовавших во времена трипланов, упоминаются ещё какие-то мифические «другие». Ко всему прочему, приведённый в статье список частей не соответствует действительности. По последним данным трипланы (без учёта предсерийных) состояли на вооружении следующих эскадрилий: Jasta 2, 3, 4, 5,6, 7,11,12,13,14,15 (в марте 1918 переименована в 18-ю), 16, 19, 26, 27, 32, 33, 34, 36, 52, 59, 73, 76 и 77, а также Kest 5.

Отдельные экземпляры (и не только «асовские») воевали до последнего дня войны, а не до сентября 1918 г.

Усиление всех крыльев (а не только верхнего) не привело к заметному увеличению веса и соответственно не сказалось на летных данных.

Вариаций в окраске самолётов Рихтгофена- старшего было всё-таки больше двух. В его последнем бою участвовало более тридцати самолётов с обеих сторон. Описывая победы Лотара фон Рихтгофена, автор изобрел термин «предположительная победа», хотя отлично известно, что для немецкого лётчика обеих мировый войн победа либо была, либо нет. В данном случае победа была засчитана, хотя в действительности она и не подтверждается данными союзников. Всего Лотар одержал не 5, а 4 победы на трипланах. 12 августа над «той самой» 209-й эскадрильей RAF была не одна, а обе его победы. 13.5.17 «Альбатрос» разбит не был (см. «Братья фон Рихтгофен» ч.2).

Свои 3 «триплановские» победы Удет одержал в Jasta 11, а затем он продолжил воевать и сбивать на трипланах в Jasta 4. До перевооружения 4-й эскадрильи на «Фоккеры» D.VII он одержал ещё 7 побед.

Адольф фон Тучек одержал на триплане всего 4 победы, а не 6. Число побед Якобса в действительности было на 4 или 5 больше. Информация об обстоятельствах потери второго триплана не подтверждается сохранившимися документами.

За время весеннего наступления (21 марта — 4 апреля) лётчики JG III одержали на 4 победы меньше.

Jasta 14 сменила не один, а два аэродрома (оба располагались на территории Франции, а не Бельгии), одержав не 12, а 14 побед. Потери составили не три лётчика, а шесть.

Во время ночного артобстрела аэродрома 2-я эскадра действительно потеряла 25 истребителей (в т. ч. повреждёнными, но впоследствии восстановленными), однако далеко не все из них были трипланами: погибло два «Сименса» и по крайней мере шесть «Альбатросов».

В статье значится некий «Йоахим Вольф, 33 победы, погибший в марте 1918 г.», на самом деле это был Ханс-Йоахим Вольфф, который одержал 10 побед и погиб в воздушном бою 16- го мая 1918 г. Упомянутый эпизод с частичным разрушением верхнего крыла произошёл не в марте, а в феврале и закончился всего лишь вынужденной посадкой.

У лейтенанта Бонгарца было не «9 предположительных» побед, а не менее 12 неподтверждённых. И это ранение было не шестым, а пятым.

По немецким данным, Янцена сбил «Кэмел», а не S.E.5.

Шольц на триплане одержал на одну победу меньше, а погиб на месяц позже, чем указано.

«Фоккеры» изначально проигрывали истребителям противника в скорости и потолке, и в начале 1918 г. в этом не произошло никаких изменений.

«Каким был Драйдеккер»

«Оберурсель», также как и шведский двигатель, был копией «Рона»; кстати, правильно будет Le Rhdne.

Вернер Фосс не имел никакого отношения к выбору двигателя для своего F103/17.

В использовании трофейных винтов в паре с трофейными же двигателями нет ничего «само собой разумеющегося», ставили, что было.

Трипланы действительно воевали только на западном фронте, однако союзникам все-таки поставлялись, или Австро-Венгрия уже не союзник?

Страница с цветными иллюстрациями

Подпись к нижнему варианту окраски правильная, вот только относится она к триплану на обложке, а этот «боковик» представляет собой вариант окраски самолёта Drl83/17 (w/n 1901), на котором в феврале 1918 г. летал обер-лейтенант Хассо фон Ведель из 14-й эскадрильи.

Подписи к фотографиям

1 «Очепятка» в названии аэродрома. 3 Кемпфа звали Фридрих, а не Фриц. 5 Ошибка в имени Лотара, б В то время Геринг был уже обер-лейтенантом. 1 °Cерийный номер этого «Пфальца» D3050/17, в данном случае букву указывать обязательно, так как прототип триплана получил серийный номер истребителя-биплана. И По этой подписи можно понять, что Пфальц — это имя конструктора, на самом деле фирму назвали по месту, где она была основана. 12 Ещё одна опечатка — правильно — Пуленвилль.

Конечно, бывают случаи, когда в процессе работы редактора статья превращается в нечто ужасающее, однако такое колличество фактологических ошибок свидетельствует о том, что автор взялся за тему, в которой он является абсолютным профаном. Поэтому его статья непригодна даже для использования по прямому назначению, так как полиграфия слишком хорошая, а бумага недостаточно мягкая.

К авиасалону МАКС-2001 Су-30МКИ, борт 06-синий получил обновлённый камуфляж.

Шагнув в XXI век

Ефим Гордон(Москва)

Анализируя ход войн прошедшего столетия и динамику развития военной авиационной техники, становится понятно: роль военной авиации в современной войне непрерывно возрастает. Изучая обзоры в военной печати можно констатировать, что министерство обороны России заинтересовано в современных сильных ВВС, практически вновь созданных в результате преобразования Военно-Воздушных Сил и Войск противовоздушной обороны в общий вид Вооруженных Сил.

Значимость авиационной поддержки войск общеизвестна — это одна из основных задач ВВС во всех видах современной войны. Известно, какую роль играют ВВС и авиация сухопутных войск в огневом поражении опорных пунктов, складов и живой силы в ходе антитеррористической операции в Чечне. Как следует из материалов военной прессы, на современные ВВС России «…возложена стратегическая задача государственной важности — надежная защита административно-политических, военно-промышленных центров, центров коммуникаций, сил и средств высшего военного и государственного управления, объектов Единой энергетической системы и других важных элементов инфраструктуры России от ударов агрессора из воздушно-космического пространства».

Однако способность современных российских ВВС качественно решать такой большой объём задач зависит не только от их новой организационной структуры, но и ещё от двух важных факторов: от технического оснащения (т. е. от наличия в действующих частях современной авиационной техники) и от степени выучки личного состава. И если с организацией новой структуры ВВС руководству Минобороны в общем-то удалось справиться, то состояние авиационной техники, её соответствие современным требованиям, а также степень выучки пилотов в большинстве разбросанных по огромной территории России авиационных полков вряд ли стоит дополнительно комментировать. Картину можно обрисовать очень просто: денег у Минобороны нет, топлива нет, налёта у лётного состава нет, техника устаревает, портится, списывается или, в лучшем случае, передаётся на базы хранения. Каково же было моё удивление, когда побывав на авиационном празднике в июне 2001 года в 4-м ЦБП и ПЛС в Липецке я увидел «законсервированные» на базе хранения МиГ- 29! (Примечание: Летом 2001 г. липецкий центр был объединён с бывшим 148-м ЦБП и ПЛС авиации ПВО в Саваслейке. В результате образован единый ЦБП и ПЛС ВВС России со штабом в Липецке.)

Так что же — у нас переизбыток современных самолётов, и часть из них следует отправлять на базы хранения? Нет! Конечно же, нет. Но и денег нет, чтобы надлежащим образом содержать в порядке авиационную технику и давать пилотам возможность летать. Так с каким же техническим оснащением вступили российские ВВС в XXI век?

К моменту распада Советского Союза в составе советских ВВС имелось 20 авиационных армий, на вооружении находилось более 10000 боевых самолётов. С развалом страны ВВС потеряли свой прежний облик, а вновь созданные российские ВВС лишь находятся в стадии становления. По сообщениям печати, в 1992 году самолётный парк ВВС России составил лишь 62 % от советских ВВС, а 35 % боевых машин (в их числе — стратегические бомбардировщики Ту-160 и Ту-95) оказались на территории других стран СНГ.

Теперь о самой технике. В последние годы парк российских боевых самолётов и вертолётов стал стремительно стареть: по данным главного штаба ВВС 48 % авиатехники служит более 15 лет, 23 % — от 10 до 15 лет, 28 % — от 5 до 10 лет и лишь 1 % парка выпущен в последние пять лет. И даже имеющийся парк из-за недостаточного финансирования не удаётся поддерживать в боеготовом состояни. По данным военной печати в 2001 г по сравнению с 1999 доля боеспособных машин несколько снизилась и составляет всего 56 % во фронтовой авиации. При этом из-за отсутствия финансовых средств для ремонта производственные возможности ремзаводов ВВС используются лишь на 27 %. По оценкам военных экспертов, нынешний парк фронтовой авиации сможет с трудом действовать до 2010 года.

Ещё одной важной причиной ослабления ВВС стала дезорганизация (а фактически — распад) авиационной промышленности. Часть её предприятий остались на территориях государств ближнего зарубежья — на Украине, в Белоруссии, Узбекистане, Грузии. Известно, в каком упадке сейчас находится большинство российских авиационных предприятий. Распад страны оказался для авиапромышленности крайне болезненным (если воздержаться от слова «губительным»), В военной печати также были опубликованы сведения о том, что аэродромная сеть ВВС России по сравнению с той, что существовала в СССР, сократилась почти на 50 %. Около «…40 % аэродромов требует капитального ремонта, реконструкции или дооборудования элементов лётного поля», и «…командование ВВС с трудом поддерживает их в эксплуатационном состоянии.»

Не следует забывать, что всё это происходит в условиях приближения к границам России мощной военной группировки НАТО. Авиационная составляющая военной машины блока увеличена за счёт ВВС Венгрии, Польши и Чехии. Объединённые ВВС НАТО на Центральном Европейском театре военных действий получили дополнение по боевым самолетём на 17 %, а по вертолётам — на 13 %. Усилилась и ПВО стран НАТО в Европе за счёт зенитно-ракетных комплексов и истребительной авиации новых стран, вступивших недавно в НАТО. Североатлантический союз дополнительно приобрёл 285 аэродромов разных классов, в том числе в непосредственной близости от границ России, Украины и Белоруссии.

Количественное соотношение военной авиации НАТО и России в западной части России, опять же по данным военной печати, составляет порядка 6,5:1, а количественно-качественное (с учётом характеристик техники) — 4:1 в пользу НАТО.

Безусловно в Минобороны России учитывают эти факторы. Но что же можно сделать и что же реально делается для поддержания боеспособности российских ВВС (кроме «совершенствования оргструктуры» и других мер подобного плана, хотя и они крайне важны)?

Прежде всего — это попытки сохранения самолётного парка за счёт содержания самолётов 4-го поколения в боеспособном состоянии, а также модернизация имеющейся авиационной техники и вооружения. Незначительные (и все же!) средства выделяются и для продолжения разработки боевых самолётов нового поколения.

Кроме того, удалось увеличить численность состава дальней авиации за счёт полученных бывших украинских Ту-160 и Ту-95МС. В последние годы большое внимание уделяется проведению военных учений силами прежде всего дальней авиации. Не следует также забывать, что авиация играет одну из главных ролей в Чечне.

Что же касается технического состояния материальной части, то в создавшихся условиях несколько сенсационно прозвучали 6 марта этого года слова главкома ВВС России генерала армии Анатолия Корнукова о что, наконец, российские ВВС по-настоящему приступили к модернизации боевой авиационной техники.

В Жуковском, в присутствии журналистов и телевидения, состоялась демонстрация руководящему составу ВВС нескольких модернизированных самолётов и вертолётов. На церемонии присутствовал главком ВВС России генерал армии Анатолий Корнуков, его заместитель по вооружению генерал-лейтенант Юрий Клишин, начальник 4-го ЦБП и ПЛС в Липецке генерал-майор Александр Харчевский, представители армейской авиации, руководители фирмы Сухого и ИАПО (Иркутского авиационного производственного объединения). Присутствующим был показан новый модернизированный самолёт Су-27УБМ (учебно-боевой модернизированный) с красным бортовым номером «20», принадлежавший ГЛИЦ им. В.П.Чкалова в Ахтубинске. Самолёт прошёл процесс модернизации на ИАПО по заказу российских ВВС. Су-27УБМ отличался от серийного Су-27УБ модернизированным оборудованием (по типу проведенной модернизации на Су-30КН с внутризаводским No.03–02, борт «302»), позволяющее применять более широкий ассортимент вооружения, в частности, до шести ракет Х-29Т с телевизионной системой наведения, до шести корректируемых бомб КАБ-500Кр, корректируемые бомбы большой мощности КАБ-1500Кр, две ракеты дальнего действия Х-59М с телевизионной системой наведения, а также до шести ракет класса «воздух-воздух» РВВ-АЭ. Для подавления средств ПВО предусмотрена подвеска до шести противорадиолокационных ракет Х-31П, а в противокорабельном варианте — до шести Х-31А. Применение телевизионного оружия с телевизионной ГСН позволило атаковать цель без визуального контакта с нею. Бортовая РЛС передаёт предварительное целеуказание системе наведения ракеты или бомбы, и уже после пуска телевизионная головка самонаведения захватывает цель, по мере приближения к ней.

Замена всего одного индикатора в каждой из кабин Су-27УБМ или Су-30 (а модернизировать российские ВВС хотят в первую очередь двухместные самолёты) позволяет расширить истребительные функции самолёта. На установленный индикатор-дисплей МФИ-55 выводится как пилотажная, так и вся боевая информация. Таким образом, по расчёту разработчиков модернизации, «…установка всего одного нового дисплея на Су-27УБ или Су-30 позволяет ВВС получить боевой истребитель, вполне отвечающий современным требованиям.»

Под левым крылом первого модернизированного Су-27УБМ на пилоне была подвешена универсальная телевизионная головка самонаведения ракет класса «воздух-поверхность» и корректируемых авиабомб типа КАБ. Подвеска такой головки позволяет без установки боевых ракет и бомб производить обучение лётного состава ВВС применению оружия с телевизионной системой управления.

На состоявшейся пресс-конференции Анатолий Корнуков заявил, что главной идеей в процессе модернизации российских самолётов является создание разведывательно-ударных тактических авиационных комплексов на базе имеющихся в строю машин (Су-27, Су-30, МиГ-29, МиГ- 31, Су-24 и Су-25). Некоторые из модернизированных самолётов должны иметь возможность выполнять функции мини-AWACS, т. е. быть тактическим воздушным командным пунктом. В основном для этой цели подходят двухместные самолёты Су-30, Су-27УБ и МиГ-31 (последний — в варианте МиГ-31БМ). Анатолий Корнуков также заявил, что ВВС уже дало заказ ИАПО на модернизацию 20 (в печати приводились и несколько отличающиеся цифры) двухместных самолётов «Су» (Су-27УБ и Су-30) по типу Су-27УБМ и Су-30КН. Первые 10 модернизированных машин должны были поступить в боевые части уже в 2001 году.

Списанные и подлежащие утилизации бомбардировщики Су-24 и штурмовики Су-25 на аэродроме ЦБП и ПЛС Авиации ВМФ России (авиабаза Остров). Борт 25-красный в своё время был самолётом п-ка А. В. Руцкого.

В тот же день, 6 марта, российское телевидение в вечернем репортаже с презентации показало видеокадры испытаний Су-30КН с бортовым номером «302», в которых морская цель была уничтожена корректируемой бомбой КАБ-1500Кр, а воздушная цель — ракетой класса «воздух-воздух» РВВ-АЕ. Были также показаны кадры, снятые на ИАПО, на которых видно, как в цехах завода проводится доработка двухместных истребителей Су-30 из 148-го ЦБП и ПЛС авиации ПВО в Саваслейке.

Что же касается создания новой боевой авиатехники для фронтовой авиации, то, по словам главкома ВВС, массовое поступление новых типов самолётов в строевые части ожидается лишь в 2008–2010 гг. Исключение составляет многофункциональный ударный самолёт Су-27ИБ (именно такое обозначение будет применяться и применяется сейчас в российских ВВС для самолёта Су-34/Су-32ФН), первые серийные экземпляры которого начнут поступать в строевые части ВВС в 2002–2003 годах. В 2000 году один из самолётов этого типа уже участвовал в учениях. Также сообщалось, что уже в ближайшее время начнутся испытания новой версии самолёта, оснащенной современным бортовым оборудованием (скорее всего будет установлена усовершенствованная система управления вооружением с новой РЛС).

Таким образом, благодаря огромным возможностям, заложенным ещё при проектировании истребителя Су-27, а также кооперации разработчиков и производителей самолётов, авионики и вооружения российские ВВС в ближайшем будущем получат (будем всё же надеяться) самые современные многофункциональные и эффективные по своим боевым качествам машины, способные значительно укрепить их потенциал.

Что же касается МиГ-29 и МиГ-31, стоящих на вооружении, то и здесь в плане их модернизации также предпринимаются некоторые шаги.

В начале 1997 г по инициативе ОКБ «МиГ» в АО «Русская авионика» начались работы по созданию модификации МиГ-29СМТ. «Идеология» нового истребителя заключалась в придании МиГ-29 принципиально новых боевых качеств и значительном увеличении его боевого радиуса действия при минимальных затратах, доступных российским ВВС.

Новое информационно-управляющее поле кабины предполагалось выполнить на основе крупноформатных цветных жидкокристаллических индикаторов и многофункциональных пультов управления. Основу бортового оборудования должна была составить трёхкратно резервированная цифровая вычислительная система верхнего уровня, выполненная по принципу открытой архитектуры на основе мультиплексных каналов информационного обмена. Самолёт предполагалось оснастить модернизированной РЛС Н-019МП, имеющей режим картографирования местности. В состав навигационного комплекса планировалось включить приемник спутниковой навигации, способный принимать сигналы как от российской системы ГЛ0НАСС, так и американской NAVSTAR.

Для увеличения внутреннего запаса топлива на 40–50 % по первоначальному проекту предполагалось оснастить истребитель накладным топливными баком за кабиной лётчика, а также новым баком, сформированном в наплывных частях крыла вместо верхних входов (вместо них в каналах воздухозаборников планировалось разместить опускаемые решётки, как на самолётах МиГ-29М и МиГ29К). Однако в дальнейшем, чтобы избежать дорогостоящего переоборудования планера, от бака в наплывной части крыла было решено отказаться, разместив дополнительное топливо в увеличенном гаргроте, а также в модернизированной хвостовой части фюзеляжа (в дальнейшем, в случае необходимости, к баку в наплывной части крыла можно было вернуться).

Прототип Су-30КН (борт 302-белый контур, зав. № 79371010302) к авсиавлону МАКС-2001 был переименован в Су-30М.

Су-30МКИ, борт 05-синий, заходит на посадку после выполнения демонстрационнного полёта. Пилотируют машину Вячеслав Аверьянов (в передней кабине) и шеф-пилот ОКБ им. Сухого Игорь Вотинцев.

В августе 1997 года для отработки конструкции МиГ-29СМТ началось переоборудование одного из серийных МиГ-29. В дальнейшем к первому прототипу присоединились ещё две машины, переоборудованные из истребителей МиГ-29С. На одном из них было установлено новое приборное оборудование кабины с многофункциональными дисплеями на жидких кристаллах. 29 ноября 1997 года этот самолёт выполнил первый полёт. В начале 1998 года истребитель был вновь модернизирован, получив обводы фюзеляжа, соответствующие конфигурации МиГ-29СМТ (его первый полёт после доработки состоялся 22 апреля 1998 г). В дальнейшем истребитель оборудовали съёмным модулем системы дозаправки в воздухе.

На втором опытном МиГ-29С в сентябре 1997 года началась отработка модернизированной РЛС Н-019МП. Третий опытный самолёт был оснащён новой топливной системой с накладными топливными баками.

В 1998 году ВВС заказали три самолёта МиГ-29СМТ (первый модернизированный самолёт с бортовым номером «01», принадлежавший до модернизации 4-му ЦБП и ПЛС в Липецке, 8 январе 1999 г был передан ВВС). Заказ на 1999 г составлял 20 самолётов, но из-за должного финансирования и смены руководства фирмы он выполнен не был.

После того, как РСК «МиГ» возглавил новый Генеральный директор и генеральный конструктор Николай Никитин, было принято решение изменить состав оборудования на самолёте МиГ-29СМТ и отказаться от услуг негосударственного предприятия «Русская авионика». Новое руководство решило идти по другому пути модернизации МиГ-29 и взять за основу ранее созданный задел по программе МиГ-29М. В результате на один из переделанных прототипов МиГ-29СМТ было установлено новое оборудование и несколько переделана кабина. А к моменту публикации данной статьи на самолёте уже будет установлен более совершенный локатор «Жук-М» фирмы «Фазатрон». Такую же РЛС предполагается установить на модернизированном корабельном истребителе МиГ-29К, который может быть закупит Индия. Основными подрядчиками по работе будут Раменское приборостроительное конструкторское бюро (РПКБ, индикаторы которого заменили дисплеи фирмы «Русская авионика»), фирмы «Фазотрон», «Электроавтоматика» (Санкт-Петербург) и Государственный НИИ авиационных систем (ГосНИИАС). Модернизированный МиГ-29СМТ с новым вариантом кабины был впервые за рубежом представлен на авиасалоне ILA'2000 в Берлине.

Второй прототип МиГ-29СЛЛТ, борт 917-синий (зав. № 2960535400), в первоначальном виде. На МАКСе-2001 самолёт был показан с полуубирающейся заправочной штангой по типу МиГ-29СД.

Су-34, который российские военные по-прежнему называют Су-27ИБ, успешно проходит Государственные испытания. В ходе их самолёт участвовал в ряде учений, успешно выполнив зачётные пуски ракет «воздух-земля».

В РСК «МиГ» продолжают исследования возможностей дальнейшего совершенствования МиГ-29СМТ. Так, за счёт формирования в наплывной части крыла новых топливных баков суммарное количество топлива (без учета ПТБ) может быть увеличено до 5600 кг, что позволит достичь практической дальности 2500 км (при подвеске трех ПТБ — до 3700 км). Радикальное повышение маневренности может быть достигнуто за счёт внедрения цифровой трёхкратно резервированной системы дистанционного управления, а также модернизированного варианта двигателя РД-33 с системой управления вектором тяги и тягой до 10000 кг (РД-133), испытания которого ведет НПП «Завод им. В.Я.Климова». На МАКСе-2001 двигатель быд представлен как РД-ЗЗ-10М.

Как известно, параллельно с созданием модернизированного самолёта МиГ-29СМТ в РСК «МиГ» совместно с серийным заводом «Сокол» в Нижнем Новгороде начались работы и над модернизированным учебно-боевым вариантом МиГ-29УБТ, в конструкции которого внедрялись усовершенствования, отработанные для одноместного истребителя. В 1998 г был создан первый опытный самолёт МиГ-29УБТ. Комплект доработок, близкий соответствующему комплекту МиГ-29СМТ, позволил аналогичным образом модернизировать и учебно-боевой самолёт, превратив его в мощную многофункциональную боевую машину, способную вести борьбу с наиболее «сложными» наземными и воздушными целями. МиГ-29УБТ получил два накладных топливных бака, позволивших значительно улучшить характеристики дальности.

Практически полной замене подверглось бортовое радиоэлектронное оборудование самолёта. В состав бортового оборудования была (теоретически!) включена многофункциональная импульсно-доплеровская радиолокационная станция «Оса-2», работающая в сантиметровом диапазоне и размещенная в носовой части фюзеляжа. Под фюзеляжем могла подвешиваться контейнерная навигационно-прицельная радиолокационная станция миллиметрового диапазона, оптимизированная для действия по наземным целям. В хвостовой части фюзеляжа размещается РЛС бокового обзора. Приборное оборудование передней кабины практически аналогично кабинному оборудованию самолёта МиГ- 29СМТ. Многоцелевой самолёт МиГ-29УБТ также, по расчетам конструкторов, мог бы обеспечить выполнение специальных боевых задач на большом удалении от линии фронта, в том числе и на предельно малой высоте. По теоретическим оценкам, боевая эффективность самолёта превышала соответствующий показатель МиГ-29УБ в 6,5 раз при действии по воздушным целям и в 8 раз — при действии по земле. При этом стоимость доработки одного самолёта МиГ-29УБ в вариант МиГ-29УБТ составляла всего лишь 30 % от стоимости нового серийного самолёта.

В российской печати публиковались и сообщения о том, что ВВС России планировало закупить 20–40 самолётов МиГ-29УБТ. Ожидалось, что ещё 120 машин будет доработано для ВВС зарубежных стран. Однако в настоящее время работы практически не ведутся всё по той же причине — из-за отсутствия финансирования.

Ещё одной серьезной программой, которой занимается РСК «МиГ», является модернизация МиГ-31, основной задачей которой является «…превращение тяжёлого специализированного истребителя-перехватчика в многоцелевой самолёт МиГ-31БМ, имеющий значительно увеличенные боевые возможности.»

Работы по этой программе начались не так давно — в 1997 г. Машину оснастили системой управления вооружением, с помощью которой она приобрела способность действовать и по наземным целям. Первоначально для модернизированного МиГ-31БМ фирма «Русская авионика» разработала принципиально новую компоновку кабин летчика и штурмана-оператора. Основным недостатком прежней компоновки являлось отсутствие у летчика МиГ-31 информации о тактической обстановке: командир не знал, что делает штурман. В модернизированном МиГ- 31БМ в передней кабине, с правой стороны приборной доски, установлен жидкокристаллический многофункциональный индикатор форматом 6x8 дюймов (аналогичный использованному на МиГ29СМТ).

Более существенным изменениям подверглась кабина штурмана-оператора, в которой в ряд расположили три таких индикатора, на которые может выводиться самая разнообразная информация. В состав оборудования включили также новый индикатор на лобовом стекле. Навигационный комплекс, которым оснастили прототип МиГ-31БМ, в значительной степени унифицировали с новым навигационным комплексом, разрабатываемым для истребителя МиГ-29СМТ (в его состав входит приемник спутниковой навигации). В результате модернизации боевая эффективность самолёта при действиях по воздушным целям по сравнению с МиГ-31 возросла (по данным разработчиков) в 2,6 раза. Достигнута возможность перехвата целей, летящих со скоростью, соответствующей М=6, улучшены и другие характеристики комплекса. На экспортном варианте этого истребителя — МиГ-31ФЭ предлагалось устанавливать и образцы вооружения и оборудования западного производства.

Ранее считалось, что в вариант МиГ-31БМ будет доработан весь парк самолётов МиГ-31 ВВС России. Однако из-за отказа нового руководства РСК «МиГ» использовать оборудование, разработанное фирмой «Русская авионика», работы по МиГ-31БМ почти приостановлены. Перспективы по этому типу самолёта совершенно неясны, а российские ВВС проявляют к нему не такой уж большой интерес, т. к. считают, что для выполнения ударных задач достаточно будет модернизировать МиГ-29 при наличии нового ударного самолёта Су-34 и с учётом возможного получения некоторого числа новых версий истребителя Су-27.

Заканчивая рассказ о перспективах по самолёту МиГ-31 стоит напомнить читателю, что в 80-х годах велась, но так и осталась незавершённой программа модернизированного перехватчика МиГ-31М со значительно расширенными возможностями. Достаточно сказать, что боевой комплекс вооружения самолёта позволял сбивать воздушные цели на расстоянии не одной сотни километров. Испытания велись успешно, но не смогли завершиться из-за распада Советского союза и отсутсвия в последние годы у Министерства Обороны СССР (а затем и России) достаточных финансовых средств. Небольшая войсковая версия самолётов так и осталась не у дел… По сообщениям печати, были приостановлены испытания варианта, который «работал по космосу».

Теперь, пожалуй, настало время рассказать о самых «секретных» (как долгое время считалось) «истребительных» новинках России. Это «опытно-экспериментальные» (как их официально принято называть в России) самолёты С-37 «Беркут» ОКБ Сухого и так называемое «изделие 1.44» РСК «МиГ». С лета 2001 г. «Беркут» стали официально именовать Су-47.

Об этих самолётах написано уже столько, что повторяться не стоит. Остановимся только на основных моментах.

Как известно, США первыми приступили к созданию истребителей 5- го поколения по программе ATF (Advanced Tactical Fighter), в рамках которой предполагалось разработать перспективный тактический истребитель. Сравнительные испытания самолётов фирм Боинг и Локхид продолжались до конца 1990 года. В апреле 1991 года победителем конкурса был назван проект фирмы Локхид, на базе которого началась разработка серийного варианта истребителя, известного сейчас под названием F-22A «Raptor». Американские исследования перспективного самолёта 5-го поколения продолжаются интенсивно и в настоящее время. Сейчас ведутся лётные испытания очередных прототипов самолётов 5-го поколения этих фирм — Х-32 и Х-35.

Этот самолёт (борт 01-синий, зав. № 2960720165) ранее именовался первым серийным МиГ-29СМТ. В отличие от борта 917-синего, эта машина, полученная из 4-го ЦБП и ПЛС, сразу же была была оборудована заправочной штангой. После переделки она была передана в ГЛИЦ (Ахтубинск), где находится и поныне.

Экспериментальный самолёт С-37 «Беркут» ныне именуется Су-47, хотя в серию он явно не пойдёт.

В Советском Союзе научно-исследовательские работы по перспективному истребителю 5-го поколения также велись с 80-х годов. Так, ещё в 1983 г. решением Военно-промышленной комиссии Совета Министров СССР была утверждена целевая «Комплексная программа работ по созданию многофункционального истребителя». Необходимость такой программы объяснялась масштабностью поставленных задач: предстояло разработать не только сами самолёты нового поколения, но и весь комплекс средств их оснащения, включая перспективные двигатели, радиолокационную и оптико-электронную обзорно-прицельную аппаратуру, пилотажно-навигационное и радиосвязное оборудование, системы РЭП, управляемое ракетное вооружение. Все эти системы также должны были относится к новому поколению и качественно отличаться по характеристикам от применяемых на самолётах существующего. Целевая комплексная программа была призвана координировать деятельность различных учреждений и ведомств, ответственных за разработку той или иной системы нового самолёта, в условиях возрастания стоимости и трудоёмкости проводимых работ при необходимости соблюдения жёстких сроков их выполнения.

В течение многих лет ведущими научными институтами и конструкторскими бюро был выполнен большой комплекс исследований по формированию концепции и аэродинамической компоновки перспективного истребителя, двигателям, оружию, комплексам бортового оборудования, материалам и технологиям, которые могли быть использованы на самолёте 5-го поколения. Представляет определенный интерес сравнение требований к самолёту 5-го поколения в СССР и в США.

Общность программ сводилась:

— к низкой заметности в радиолокационном и инфракрасном диапазонах длин волн;

— к сверхзвуковой скорости на бесфорсажном режиме работы двигателя;

— к сверхманевренности, под которой понималась возможность установившегося полёта на закритических (>30-5о°) углах атаки, управляемые выход и сход с закритических углов, значительно более высокий уровень располагаемых и установившихся перегрузок, особенно на сверхзвуковых режимах полёта;

— к использованию более высокой степени интеграции бортового оборудования, новой открытой архитектуры мультиплексных каналов связи, сенсоров и систем нового поколения;

— к использованию двигателей нового поколения;

— к базированию на аэродромах с малыми длинами ВПП;

— к резкому улучшению эксплуатационных характеристик и снижению стоимости эксплуатации.

Различия программ заключались в следующем.

— в СССР истребитель должен был быть многофункциональным, а в США ориентировались в основном на завоевание превосходства в воздухе;

— в СССР парк истребителей должен был состоять из 2/3 «лёгких» самолётов (со взлётной массой 13–18 т) и 1/3 «тяжёлых» (23–28 т) с высокой степенью унификации, в США — только из «тяжёлых» истребителей;

— советский самолёт был ориентирован в основном, на эффективное применение перспективного оружия (прежде всего новейших ракет «воздух-воздух»), в США — на ракеты AMRAAM и последние модификации «Сайдуайндер»;

— в СССР больше, чем в США, акцентировалось внимание на увязку самолёта с разработками оружия, двигателей, оборудования, материалов, технологий для других типов летательных аппаратов;

— в СССР по программе просматривались и другие варианты применения, в т. ч. для экспорта.

В результате проведённого конкурса между несколькими ОКБ (в основном конкурс сводился между двумя — Микояна и Сухого) приоритет был отдан проекту многоцелевого истребителя ОКБ «МиГ», который получил внутренний шифр «1.42». Самолёт имел не совсем обычную для этой фирмы аэродинамическую схему «утка» с нижним расположением воздухозаборника, скрытым отсеком вооружения, двумя двигателями с изменяемым вектором тяги и 16-ю управляющими поверностями (обычно количество управляющих рулевых поверхностей в истребителе меньше). Эта программа и стала в дальнейшем финансироваться министерством обороны.

Что же касается альтернативного проекта ОКБ Сухого (разрабатываемого первоначально под внутренним шифром С-32), который представлял собой «интегральный триплан» (так эту схему называют в печати, однако, автор не уверен, что термин «триплан» подходит к самолёту с данной компоновкой) с двигателями с изменяемым вектором тяги и скрытым внутренним отсеком вооружения, но с крылом обратной стреловидности (КОС), то его разработку ОКБ решило продолжать уже на свои собственные средства в инициативном порядке.

После успешной защиты эскизного проекта разработчики приступили к рабочему проектированию основных систем самолёта. Начался выпуск чертежей и документации для производства. Подготовка к постройке прототипов велась на опытном заводе АНПК «МИГ» и серийном Нижегородском авиастроительном заводе «Сокол».

К сожалению, после 1992 года финансирование работ по теме «1.42» значительно сократилось. Тем не менее опытному производству АНПК «МиГ» удалось построить макет самолёта, элементы планера для статических испытаний и, совместно с серийными заводами, создать задел для постройки опытных образцов. Удалось, кроме того, построить необходимые стенды, получить оборудование от смежников, отработать двигатели на стендах и летающих лабораториях, в том числе на сверхзвуковом самолёте до скорости, соответствующей числу М=2.

В начале 1994 г завершилась сборка первого лётного прототипа МФИ — самолёта «1.44», и летом он был доставлен на лётную станцию АНПК «МиГ» на аэродроме ЛИИ в Жуковском, где была продолжена наземная отработка его систем и начата подготовка к лётным испытаниям. В декабре машина совершила первую скоростную рулёжку по взлётно-посадочной полосе ЛИИ с отрывом передней стойки шасси. Однако из-за резкого сокращения бюджетных ассигнований по теме МФИ в связи с экономическими трудностями в стране довести истребитель до стадии лётных испытаний тогда не удалось. В 1995 г финансирование программы было практически прекращено.

Чтобы привлечь внимание правительства к фактически замороженному проекту, летом 1995 г руководством АНПК «МИГ» была предпринята попытка продемонстрировать первый опытный экземпляр «изделия 1.44» на статической стоянке Международного авиакосмического салона в Жуковском (МАКС-95), но поддержки в Министерстве обороны эта инициатива не нашла. Аналогичная попытка была предпринята и в 1997 г, однако многочисленные зрители, посетившие МАКС-97, так и не увидели самолёт. Он был продемонстрирован лишь руководителям правительства и военного ведомства в закрытом ангаре лётной станции.

Во второй половине 90-х гг. экономическое положение АНПК «МИГ» выглядело очень печально, работы по теме МФИ были заморожены. Не помогали и многочисленные обращения руководства фирмы во всевозможные инстанции. Ситуация стала меняться к лучшему после назначения в 1997 г. Генеральным директором и Генеральным конструктором фирмы Михаила Коржуева.

В 1998 году руководители АНПК «МиГ» предприняли ещё несколько попыток продвинуть ход работ по теме МФИ. В частности, машину показали делегации Государственной Думы Российской Федерации, посетившей Лётно-исследовательский институт. К этому времени уже всем (в том числе и заказчику) стало ясно, что дальнейшее торможение работ по многофункциональному фронтовому истребителю может привести к полному закрытию темы. Это в свою очередь могло нанести серьезный ущерб обороноспособности страны и привести к значительному отставанию российской авиационной технологии от западной: в США к этому времени работы по программе F-22 уже продвинулись значительно вперед.

А что же «суховский» проект с КОС?

Первоначально, до 1991 г, ОКБ Сухого совместно с Иркутским авиазаводом предполагало построить несколько опытных машин (для лётных и статических испытаний). В дальнейшем, когда государственное финансирование программы фактически прекратилось и она приобрела статус «инициативной», было принято решение о постройке лишь одной «экспериментальной» машины, переименованной теперь уже в С-37.

Экспериментальный самолёт «1.44». Насколько похож на него будет реальный микояновский истребитель пятого поколения?

Из-за отсутствия «штатных» двигателей было решено в качестве временной меры установить на машину два несколько доработанных ТРДДФ ДЗОФ-б, созданных для истребителя МиГ-31. В дальнейшем самолёт предполагалось переоснастить двигателями пятого поколения АЛ-41Ф с управляемым вектором тяги. С новыми двигателями С-37 мог бы совершать длительный крейсерский полёт на сверхзвуковой скорости без использования форсажа.

Летом 1997 г опытно-демонстрационный самолёт С-37 «Беркут» уже находился на территории ЛИИ им. Громова в г. Жуковском. В сентябре начались скоростные рулёжки, а уже 25 сентября того же года самолёт, пилотируемый лётчиком-испытателем Игорем Вотинцевым, совершил свой первый полёт. Первая серия испытаний продолжалась до весны 1998 г после чего самолёт был поставлен на доработку. Позже лётные испытания возобновились.

В 1999 г С-37 неоднократно демонстрировался в полёте на авиасалоне МАКС-99 и после этого был включён в государственный оборонный заказ, что должно было улучшить финансирование программы. Весной 2000 г на этом самолёте успешно преодолели скорость звука. Начался новый этап его испытаний. Сегодня «Беркут» рассматривается, в первую очередь, как экспериментальный самолёт, предназначенный для лётной проверки новых технических решений и демонстрации технологий (в частности, средств снижения заметности), а также отработки элементов сверхманевренности.

Теперь вернёмся к проекту «1.44». Не исключено, что именно первые полёты С-37 подтолкнули новое руководство АНПК «МиГ» к форсированию подготовки к лётным испытаниям прототипа МФИ. Как заявил осенью 1997 г журналистам Михаил Коржуев, «поднять МФИ в полёт — теперь вопрос чести для нашего ОКБ». Однако для этого необходимо было доукомплектовать самолёт рулевыми агрегатами комплексной системы управления, в своё время не поставленные смежниками. В конце 1998 г руководителям фирмы удалось убедить соответствующие инстанции снять гриф секретности с общего вида самолёта и разрешить продемонстрировать истребитель общественности. Такая демонстрация должна была привлечь внимание к проекту: по мнению Генерального конструктора, после этого можно было бы ожидать выделения правительством дополнительных средств, необходимых для начала испытаний. Кроме того, показ новейшего самолёта мог позволить ОКБ найти потенциальных зарубежных партнеров, заинтересованных в совместной с фирмой «МиГ» разработке перспективных истребителей.

И вот наконец, 12 января 1999 г для всех наступил долгожданный момент: среди других самолётов АНПК «МиГ» МФИ официально представили российскому военному командованию, в частности, министру обороны генералу армии Игорю Сергееву, главнокомандующему ВВС генерал-полковнику Анатолию Корнукову и его заместителю по вооружению генерал-лейтенанту Юрию Клишину. На презентацию были приглашены военные атташе ряда зарубежных стран и представили СМИ. Самолёт прибыл на место показа своим ходом, запустив двигатели АЛ-41Ф и прорулив по взлётно-посадочной полосе Лётно-исследовательского института, что по замыслу организаторов мероприятия должно было продемонстрировать готовность машины к лётным испытаниям.

Опытно-экспериментальный образец самолёта МФИ не имел вооружения, однако скорее всего на боевом варианте истребителя предполагалось обеспечить применение всей номенклатуры имеющихся сегодня на вооружении российской авиации управляемых и неуправляемых средств поражения, а также перспективных образцов высокоточного оружия, разрабатывавшихся специально для авиационных боевых комплексов 5-го поколения. Развернувшаяся после официального показа «1.44» дискуссия в печати по поводу применения (или неприменения?) новых технологий на этом самолёте заставила задуматься многих обозревателей по поводу «в состоянии ли Россия разработать сама истребитель 5-го поколения и каким он должен быть». Особенно упорно обсуждался вопрос о «невидимости» самолёта. Здесь все же следует напомнить, что многие элементы современных технологий часто невидимы внешне. Это прежде всего касается способов изготовления и монтажа целого ряда узлов и агрегатов, в том числе деталей из композиционных материалов, а также специальных покрытий.

После того, как проблема заметности самолёта «1.44» стала предметом обсуждения на страницах российской прессы, гласности были преданы неизвестные до сих пор результаты исследований по обеспечению радиолокационной «невидимости» летательных аппаратов, проводившиеся в Исследовательском центре им. М.В.Келдыша. Выступавший по Центральному телевидению директор Центра академик РАН Анатолий Коротеев заявил, что в России удалось создать принципиально новую технологию обеспечения малой радиолокационной заметности самолётов и ракет. Суть этой технологии состоит в том, что вокруг летательного аппарата создается специальное плазменное образование, которое поглощает и специфическим образом рассеивает электромагнитные волны, что приводит к значительному снижению мощности отраженного сигнала. Благодаря этому удается обеспечить снижение радиолокационной заметности летательного аппарата более чем в 100 раз при относительно невысоких затратах.

23 февраля 2000 г РСК «МиГ» начала подготовку к первому испытательному полёту своего истребителя. 29 февраля заслуженный лётчик- испытатель Герой Российской Федерации Владимир Горбунов поднял в подмосковном Жуковском с аэродрома ЛИИ «1.44» в небо.

27 апреля самолёт совершил второй 22-минутный полёт. В отличие от первого — второй полёт проводился уже с уборкой шасси. После этого машина больше не летала. У многих сложилось впечатление, что длительный перерыв в испытаниях связан прежде всего с какими-то техническими проблемами или неудачами. Однако скорее всего это связано с нежеланием нового руководства фирмы продолжать работу по этому самолёту. Николай Никитин неоднократно заявлял, что машина уже устарела и не может соответствовать требованиям времени. Её надо рассматривать лишь как «экспериментальную», и только. Но работы по истребителю 5-го поколения нового типа в РСК «МиГ» ведутся.

Сейчас есть смысл упомянуть и о некоторых перспективных проектах. Это прежде всего проекты «лёгкого фронтового самолёта» (ЛФС), который по замыслу должен стать в будущем основным российским истребителем 5-го поколения. Разработка ЛФС в последние несколько лет ведется довольно интенсивно, несмотря на слабое финансирование со стороны государства. Разработку ЛФС ведут три фирмы (Сухого, Микояна и Яковлева), но не секрет, что конкурс в основном ведётся между старыми соперниками-конкурентами (почти как в США) — ОКБ Сухого и РСК «МиГ».

По какому же пути идут разработчики ЛФС? Считается, что истребительный парк ВВС России в будущем должен включать лёгкие, простые в производстве «мобилизационные» самолёты, массовый выпуск которых можно сравнительно быстро развернуть на предприятиях авиационной промышленности в угрожаемый период или непосредственно в ходе боевых действий.

Даже нынешний уровень российской авиапромышленности позволяет создать такой истребитель, по своим боевым возможностям не уступающий значительно более тяжёлым и дорогостоящим машинам типа Су-27, F-15 или F/A-18E/F. Создание лёгкого компактного истребителя корабельного базирования, имеющего минимальные габариты, позволило бы резко повысить боевой потенциал и единственного в России авианосца, в том числе и путем увеличения числа боевых самолётов на его борту.

Теперь поговорим ещё об одной наболевшей проблеме.

В России необходимость в замене учебно-тренировочного самолёта заметно обострилась из-за распада Варшавского Договора и СЭВ. Кроме того, самолёты L-39, как и большинство учебных самолётов, имели один двигатель и, соответственно, низкую тяговооружённость. Поэтому в самом конце 80-х годов командование ВВС России приняло решение разработать новые тактико-технические требования (ТТТ) на учебно-тренировочный самолёт (УТС) и выдать задания на проектирование нескольким ОКБ. И действительно, в начале 90-х годов четыре российские авиационные фирмы (ОКБ Мясищева, ОКБ Сухого, ОКБ Яковлева и ОКБ Микояна) взялись за интенсивное проектирование УТС нового поколения.

Дальнейшая история нового российского УТС хорошо известна. Из оставшихся в соревновании двух проектов МиГ-AT и Як-130 победитель не назван до сих пор. Причин несколько, но основная из них — финансовая: отсутствие необходимых средств не позволяет министерству обороны России не только не выдавать заказ на серийное производство нового УТС, но и на продолжение испытаний уже имеющихся прототипов.

Что же касается соответствий характеристик машин современным требованиям, то в каждой из них достаточно не только «плюсов», но и «минусов». Каждый из самолётов имеет некоторые преимущества по отдельным характеристикам. Так, МиГ-AT почти на 1,5 т легче своего конкурента и имеет более низкую посадочную скорость (что немаловажно для УТС). Эксплуатационный ресурс «МиГа» также выше. Однако «Як» обладает лучшей маневренностью и по пилотажным качествам больше приближен к современному истребителю. Какой выбор сделают ВВС России (и сделают ли его вообще!) — до сих пор неясно, ясно лишь, что отсутствие финансов у Министерства Обороны не позволяет ему завершить испытания и дать заказ на производство для ВВС очень нужного учебно-тренировочного самолёта. Следует в завершении темы отметить, что в настоящее время из-за отсутствия финансовой поддержки с российской стороны российско-итальянский проект АЕМ/Як- 130 практически трансформировался в чисто итальянский М-346, макет которого был выставлен на последнем авиасалоне в Бурже, и на этом фоне РСК «МиГ» предприняло новую попытку заявить о МиГ-AT путём демонстрации слегка доработанного и перекрашенного в «боевые» жёлто-коричневые камуфляжные цвета второго прототипа самолёта на том же авиасалоне в Бурже.

До сих пор рассматривались перспективные программы для ВВС России. Однако стоит упомянуть и о направлении в развитии авиации для сухопутных войск. Это прежде всего касается боевых и транспортных вертолётов.

Уже в середине 70-х годов прошлого столетия становится ясно, что транспортно-боевые вертолёты Ми-24 не в полной мере отвечают требованиям армии. Попытка создать многоцелевой вертолёт привела к ухудшению массогабаритных и лётно-технических характеристик машины и, как следствие, к снижению его боевой эффективности. В связи с этим в декабре 1976 г Совет Министров СССР принял постановление о разработке нового поколения боевых вертолётов, которым предусматривалось создание на вертолётных заводах Камова и Миля на конкурсной основе проектов боевых вертолётов и проведение в дальнейшем их сравнительных испытаний.

Дальнейшие события также были многократно описаны в печати. Отметим основные из них.

Прототип многоцелевого вертолёта Ка-60 (борт 601 — белый контур) во время презентации на ЛИС ОКБ им. Камова в Люберцах 24 декабря 1998 г.

Первый полёт прототипа Ка-50 состоялся в июне 1982 г. Его конкурент — Ми-28 — впервые поднялся в небо в декабре того же года. Вертолёты прежде всего отличались принципиально схемой: «камовский» вертолёт имел два несущих винта, расположенных по соосной схеме, и не имел хвостового рулевого, а «милевский» выполнен по классической схеме с хвостовым рулевым и одним несущим винтом. И ещё — впервые Ка-50 как боевой вертолёт был выполнен одноместным.

Уже очень давно продолжаются споры — какая машина лучше. Даже указ президента России о принятии в 1995 г боевого вертолёта Ка-50 на вооружение не остановил пыл соперников.

Впервые в России для Ка-50 создан единый прицельно-навигационный комплекс, позволяющий одному человеку и пилотировать машину и вести огонь по противнику.

На базе Ка-50 создан двухместный вариант Ка-52, предназначенный для применения и днем и ночью. По сравнению со своим одноместным собратом он способен решать более широкий спектр боевых и разведывательных задач, как бы дополняя Ка-50. Выполненный по «классической схеме» Ми-28 также обладает мощным комплексом вооружения.

Кроме «российских» вариантов нового «камовского» боевого вертолёта создан так называемый «турецкий» вариант Ка-50-2 «Эрдоган», в основном отличающийся «традиционной» схемой расположения кабины двух членов экипажа. Этот вариант участвовал в конкурсе на новый боевой вариант для турецкой армии, но вряд ли стоило рассчитывать на объективность турецких экспертов…

На базе «дневного» варианта, в последнее время обозначаемого как Ми-28А, создан его «ночной» вариант Ми-28Н. Основное его отличие от базовой модели — возможность круглосуточного применения в любых метеоусловиях. Требование полёта на высотах 10–15 м с огибанием рельефа местности вынудило полностью изменить состав оборудования машины, навигационная система обеспечивает точное выведение вертолёта в заданный район, причем лётчик видит трехмерную карту с изображением рельефа местности и основных объектов. В сложных метеоусловиях используется радиолокационная система, установленная над втулкой винта.

Всего построено четыре прототипа Ми-28 (один из них переделан в Ми-28Н), в то время как Ка-50 официально запущен в серийное производство на авиазаводе в Арсеньеве. Построена уже небольшая войсковая серия этих вертолётов. Созданы и испытываются также штурмовой вариант Ка-50Ш и ночной Ка-50Н.

Какому боевому вертолёту Минобороны России отдаст предпочтение в будущем — неизвестно до сих пор. Известно лишь, что борьба между фирмами-конкурентами за получение государственного заказа продолжается. Объявлено также, что вертолётный завод в Ростове-на-Дону, который традиционно выпускал вертолёты Миля и являлся основным по производству боевого Ми-24, подготавливает серийное производство Ми-28Н. Некоторые российские военные в своих оценках перспектив нового боевого вертолёта не отрицают возможности принятия на вооружении при наличии финансирования сразу двух типов — какого-либо варианта Ка-50 и Ми-28Н. Хотелось бы в это поверить…

Работы по Ми-28 повлияли и на процесс модернизации его предшественника — Ми-24. Наиболее заслуживает внимания модификация Ми-24ВМ, — дальнейшее развитие вертолётов Ми-24В и Ми-24ВП. От базовой модели его отличают модернизированный несущий винт и Х-образный рулевой, неубирающиеся шасси, установка лазерного дальномера и нового радиооборудования, модернизированный комплекс противотанковых управляемых ракет, система управляемого вооружения «воздух-воздух» и встроенная в крыло система подъёма груза.

Вертолёт оснащён более мощным и высотным двигателем ТВ-3- 117ВМА, подвижным двухствольным автоматическим орудием ГШ-23В, укороченным крылом с узлами подвески под 16 управляемых противотанковых ракет 9М120 комплекса «Атака-В» или зенитных ракет 9М39 комплекса «Игла-В» и другими вариантами вооружения.

4 марта 1999 г в рамках программы государственных испытаний на лётной базе Московского вертолётного завода (МВЗ) имени Миля состоялся первый 20-минутный зачётный полёт по специальной программе модифицированного вертолёта Ми-24ВМ. С этого времени начались полномасштабные испытания с целью возможной доработки части имеющегося парка боевых вертолётов.

Среди натурных образцов выставки МАКС-99 был представлен также макет боевого вертолёта Ми-24ВН. Это модернизированный Ми-24, оснащённый набором оборудования, позволяющего выполнять задачи ночью. На нём установлен навигационно-пилотажно-приёмный комплекс, созданный раменским Конструкторским бюро приборостроения (КБП). Комплекс включает прицел, разработанный Уральским оптикомеханическим производственным объединением, и обзорную систему Оптико-механического объединения «Красногорский завод». В разработке комплекса принимало участие также НПО «Геофизика». По мнению представителей МВЗ им. Миля после того, как эта машина пройдёт испытания, она будет способна конкурировать на мировом рынке вооружений.

Для подразделений министерства внутренних дел (МВД России) в 1995 г подготовлена патрульно-спасательная модификация Ми-24ПС с различными вариантами вооружения и оборудования.

вооружённые Силы России, располагая обширным и разнообразным арсеналом современной боевой техники, до сих пор вынуждены довольствоваться всего одним типом многоцелевого вертолёта — Ми-8. Эта чисто транспортная машина помимо перевозки грузов и высадки десантов используется для разведки, связи, огневой поддержки и т. д. вовсе не потому, что хорошо для этого приспособлена, а потому, что заменить её пока нечем. Отсюда трудности, неизбежно возникающие при выполнении разнородных и специфических задач, экономические издержки. Сегодня, однако, есть все основания утверждать, что отечественные вертолётостроители нашли решение проблемы. На фирме «Камов» завершена постройка и проводятся лётные испытания первого прототипа Ка-60 — легкого многоцелевого вертолёта для авиации сухопутных войск, отвечающего требованиям XXI века.

В отличие от большинства вертолётов фирмы «Камов», Ка-60 выполнен по одновинтовой схеме с четырёхлопастным основным и 11-лопастным хвостовым ротором, установленным в кольце. Яркой отличительной особенностью вертолёта следует признать его превосходный дизайн. После установки соответствующего оборудования Ка-60 может быть использован для радиоэлектронного противодействия, выполнения специальных операций, требующих повышенной скрытности и автономной навигации, перевозки высокопоставленных лиц, тушения пожаров, решения задач в интересах МВД и Погранвойск. Вертолёт Ка-60 оснащён всем необходимым для полётов днём и ночью, как визуально, так и по приборам. При создании новой машины конструкторы особое внимание уделили её живучести. Прежде всего позаботились о снижении заметности в оптическом, инфракрасном и радиолокационном диапазонах волн. Этому способствуют специальные покрытия, нанесённые на поверхность планера.

В 80-х годах в фирма Миля также начала разрабатывать замену Ми-8. В 1987 г началось эскизное проектирование вертолёта Ми-38, завершившееся в 1989. В том же году модель нового вертолёта демонстрировалась на авиакосмическом салоне в Париже, а в 1992 — на авиационной выставке «Мосаэрошоу-92» в Жуковском был представлен впервые натурный макет вертолёта. В 1993 г на Казанском вертолётном заводе приступили к изготовлению двух опытных вертолётов. Первый полёт опытного вертолёта был запланирован на 1995 г, однако из-за финансовых затруднений он был перенесён сначала на 1996, а затем на 1998 г, а в 1995 на авиасалоне МАКС-95 демонстрировался только доработанный макет вертолёта Ми-38.

В принятой правительством России «Программе развития гражданской авиации до 2000 г» предусматривалось начало серийного производства вертолётов Ми-38 в 1996 г, а первые поставки — в 1999, в течение 10 лет предполагалось выпустить около 1000 вертолётов, однако в дальнейшем сроки начала производства и поставок были сдвинуты до 2000 г, а программа производства была сокращена до 400 вертолётов, из которых 300 будут предназначены для стран СНГ. Для поддержки программы вертолёта Ми-38 ещё в 1990 г фирма Миля начала переговоры с концерном «Еврокоптер», результатом которых явилось создание в 1994 совместного предприятия «Евромиль». Однако серьёзных продвижений пока по этому проекту нет.

Здесь следует заметить, что работы в России по новому военно-транспортному варианту вертолёта ведутся не только в плане создания новых машин. Считается гораздо более дешёвым выпускать новые «осовремененные» варианты старых машин. Так, несмотря на то, что основной военно-транспортный вертолёт России Ми-8 создан многие годы назад, работы по его модернизации ведутся очень успешно и многие его новые варианты применяются уже в войсках. Одним из самых последних военных вариантов модернизации стала программа Ми-8АМТШ, ведущаяся на заводе в Улан-Удэ. Прототип Ми-8АМТШ неоднократно демонстрировался на международных авиасалонах.

До сих пор говорилось о технической составляющей, в немалой степени определяющей боеспособность российских ВВС. Что же касается личного состава, то и здесь в последнее время руководство ВВС предпринимает усилия для поднятия уровня подготовки пилотов и восстановлению былых навыков. После известных событий на Балканах особенно это коснулось 37-й ВА ВГК (СН), а проще — дальней авиации. За последние годы были проведены несколько крупных (и впечатляющих по результатам) учений.

Так, летом и осенью 1999 г стратегические бомбардировщики Ту-160 и Ту-95МС во время учений своими полётами к североамериканскому континенту продемонстрировали «российский ответ» на балканскую акцию НАТО и расширение альянса на восток. Особый интерес к этим учениям был связан ещё и с тем, что в последнее время все манёвры ДА связаны с военно-политическим курсом российского руководства. В частности, именно ракетоносцы 37-й ВА в середине 90-х годов первыми начали отработку демонстрационных «ядерных ударов» по безлюдным районам суши и мирового океана в рамках пересмотра стратегии тотальной ядерной войны.

В ночь с 25 на 26 июня в России начались стратегические командно-штабные учения под названием «Запад-99» с привлечением самолётов ДА. Пара Ту-160 и пара Ту-95МС взлетели с авиабазы Энгельс и взяли курс на север. Достигнув определенной точки в Северном Ледовитом океане, они повернули на юго-запад. У берегов Норвегии их маршруты разошлись. Пара Ту-160 прошла вдоль всего побережья этой страны и имитировала пуск крылатых ракет. Затем один из экипажей совершил перелёт в район одного из южных полигонов России и произвел реальный пуск крылатой ракеты.

17 сентября 1999 г с авиабазы Анадырь на Чукотке поднялись в воздух и взяли курс на восток в нейтральные воды Тихого океана два ракетоносца Ту-95МС 326-й тяжёлобомбардировочной авиадивизии (326- й ТБАД) ВВС России. Другая пара «девяностопятых» взлетела с авиабазы Тикси и через Северный полюс пошла к Канаде. Их действиями руководил воздушный пункт управления Ил-22, находившийся в воздухе в районе Камчатки.

В США уже через 20 минут после взлёта бомбардировщиков с аэродрома Анадырь на перехват Ту-95МС были подняты американские истребители. Близко к российским самолётам они не приближались, и визуального контакта между экипажами установлено не было. Однако бортовая радиоэлектронная аппаратура российских ракетоносцев зафиксировала 3–4 атаки американских истребителей F-16 и F-15.

После выполнения задания, которое, судя по всему, предусматривало выход в точку условного пуска крылатых ракет, российские самолёты вернулись на свои базы.

Одновременно с рейдами Ту-95МС четыре бомбардировщика Ту-22МЗ 37-й ВА и морской авиации Тихоокеанского флота (по два от ВВС и флота) в районе Камчатки выполнили пуск двух ракет по условной авианосной ударной группе «противника». По ней же с Камчатки «нанесли удар» береговые ракетно-артиллерийские войска Тихоокеанского флота. Совместными усилиями лётчиков и моряков цель, имитировавшая вражеский авианосец, была уничтожена. Реальная стрельба велась по плавающим надувным уголковым отражателям.

В ходе состоявшихся позднее новых учений на Дальнем Востоке России пара новейших дальних разведчиков Ту-22МР, взлетевших с авиабазы Воздвиженка в сопровождении истребителей-перехватчиков МиГ-31, совершила полёт по внутреннему периметру Японского моря на расстоянии 100 км от нейтральной зоны. Этот облёт вызвал повышенный интерес у японских военных. Разведчикам удалось зафиксировать дополнительно 12 радиолокационных станций, которые не включались во время облётов этого района одиночными самолётами.

Условные удары с воздуха и берега стали наивысшей точкой командно-штабных учений, в которых приняли участие российские ВВС, Тихоокеанский флот и части ПВО. Действиями авиации руководил командующий 37-й ВА генерал-лейтенант Михаил Опарин.

В конце октября 1999 г будучи в это время премьер-министром Российской Федерации Владимир Путин подписал постановление, которым утверждалось межправительственное соглашение Москвы и Киева о передаче из Украины в Российскую Федерацию восьми стратегических ракетоносцев Ту-160 и трёх бомбардировщиков Ту-95МС, а также более 575 крылатых ракет, наземного оборудования и запасных частей к двигателям Ту-160. 5 ноября на авиабазу Энгельс прибыли первые два стратегических ракетоносца, приобретенных у Украины. В Энгельсе экипажи самолётов ожидал торжественный приём. После того, как самолёты ещё с жёлто-голубыми опознавательными знаками ВВС Украины на крыльях и килях были поставлены на стоянки, над ними подняли российские флаги. Командующий ДА Михаил Опарин и начальник управления боевой подготовки ВВС Аркадий Барсуков вручили перегонявшим самолёты лётчикам подарки. Перегонка оставшихся самолётов с Украины завершилась 21 февраля 2000 г, когда последние два ракетоносца Ту-160 совершили 1,5-часовой перелёт по маршруту Прилуки — Энгельс.

В период с 18 по 21 апреля 2000 г были проведены очередные лётнотактические учения 37-й ВА, которыми дальняя авиация завершила зимний период обучения 1999–2000 гг. В рамках учений, проходивших в Среднем и Нижнем Поволжье (районы реки Волги), а также над Каспийским и Черным морями, были отработаны боевые задачи, ранее в этих районах не выполнявшиеся. Основная цель учений состояла «в проверке боеспособности авиационной техники после длительного перерыва в эксплуатации» (прежде всего полученной с Украины) и «повышения практических навыков» участников учений. По словам руководителя учения, генерал-майора Владимира Мохова, планировалось отработать вопросы управления экипажами с наземных пунктов управления, а также наведения самолётов на условные цели с использованием самолётов дальнего радиолокационного обнаружения А-50 для взаимодействия сил дальней и фронтовой авиации при прорыве системы ПВО условного противника, применяющего радиопротиводействие. В ходе учений в воздух поднимались стратегические бомбардировщики, поступившие из боевого состава ВВС Украины. Бомбардировщики Ту-160 и Ту-95МС выполнили пуски крылатых ракет, а Ту-22МЗ — бомбометание.

Интересно, что ещё до начала маневров на факт их проведения отреагировала Турция, направившая предупреждение своему флоту в Чёрном море. Это, с одной стороны усложнило, но в то же время сделало более информативной разведку акватории Чёрного моря самолётами Ту-22МР — самыми современными дальними разведчиками ВВС России. Ту-22МР несколькими месяцами ранее решали похожие задачи над Японским морем, а в «апрельских» учениях были переброшены в европейскую часть России с Дальнего Востока.

Летом 2000 г в ходе командно-штабного учения с участием войск Сибирского и Дальневосточного военных округов было продолжено совершенствование боевой подготовки российской ДА. Экипажи Ту-160, Ту-95МС и Ту-22МЗ, взлетев с аэродромов базирования Энгельс и Шайковка, совершили более чем 10-часовой перелёт и произвели пуски крылатых ракет большой дальности по наземным целям на северном и южном полигонах. Все ракеты поразили цели. Экипажи «продемонстрировали высокую профессиональную выучку», все цели были поражены с оценкой «отлично». Кроме того, две пары бомбардировщиков впервые с 1994 г произвели посадку и взлёт на аэродромах Республики Беларусь, продемонстрировав тем самым существование оборонного союза двух государств. Пара стратегических ракетоносцев Ту-95МС осуществила посадку и взлёт с белорусского аэродрома Мачулищи, а пара Ту-22МЗ — с аэродрома Барановичи.

Проведённые в течении 1999–2000 гг учения, в ходе которых экипажи ДА летали к Аляске, над Японским и Чёрным морями, произвели весьма сильное впечатление на командование НАТО. Похоже, в ближайшее время 37-я ВА ещё сильнее удивит стратегов НАТО. По словам командующего ДА, планируется совершить перёлеты на авиабазу Камрань во Вьетнаме, а также на Кубу.

Сейчас в России, вместе с прибывшими из Украины самолётами и одним вновь поступившим с Казанского авиационного завода, имееся 15 ракетоносцев Ту-160. Все они входят в состав 22-й Гвардейской тяжёлобомбардировочной авиадивизии (22-й ТБАД), дислоцирующейся в Энгельсе. Командование ДА планирует развернуть полноценный полк Ту-160, которые в руководство российских ВВС называет «оружием нации». В результате в Энгельсе планируется сформировать мощную ударную группу, способную в одном вылете поднять в воздух 180 крылатых ракет большой дальности и доставить их до рубежа, с которого возможен пуск по любой цели в любой точке мира.

В ДА планируется также развернуть ещё один тяжёлобомбардировочный авиаполк, вооружённый Ту-95МС. В него войдут три приобретенные на Украине самолёта. В печати также сообщалось, что на базе уничтожения старых бомбардировщиков, расположенной в Энгельсе, ожидают ремонта два ракетоносца Ту-95К-22. Первоначально они должны были попасть на гильотину, однако после начала войны на Балканах командование базы выступило с предложением сохранить машинам жизнь. Командование 37-й ВА одобрило эту инициативу. Один из самолётов планировалось модернизировать до уровня Ту-95МС, другой — переделать в разведчик.

В конце октября 1999 г также состоялось событие, коренным образом может повлиять на боеспособность российской ДА. В печати появилось сообщение о развёртывании производства новых крылатых ракет с неядерными и ядерными боеголовками. Кроме того, российские ВВС приступили к модернизации парка стратегических и дальних бомбардировщиков. Наивысшим приоритетом пользуется программа модернизации Ту-95МС, которая осуществляется на авиаремонтном заводе ВВС. Модернизированные «стратеги» Ту-95МС смогут нести большее число новейших крылатых ракет, в том числе и на внешней подвеске. Эти же крылатые ракеты будут использоваться на модернизированных Ту-160. В 2003 г на КАПО (в Казани) планируется начать капитальный ремонт всех имеющихся в России Ту-160.

В печати также сообщается о модернизации дальнего бомбардировщика Ту-22МЗ, что проводится на КАПО.

Опубликованные в российской печати материалы о программах развития российской ДА свидетельствует, что командование ВВС взяло курс на превращение стратегических и дальних бомбардировщиков в многоцелевые самолёты, способные действовать как в ядерных, так и в неядерных конфликтах различной интенсивности. Нельзя не отметить, что как и в американской стратегической авиации, курс взят на придание ракетоносцам способности наносить удары высокоточным оружием без входа в зону ПВО противника.

В России по традиции, сложившейся ещё в СССР, велось (здесь скорее стоит говорить в прошедшем времени) проектирование и новых авиационных ударных комплексов, предназначенных для замены устаревающих самолётов ДА и соответствующих техническим требованиям времени. В западной печати неоднократно публиковались заметки по поводу создания нового «туполевского» Ту-245 и «суховского» Т-бОС. Однако в российской печати летом 2000 г было сообщено, что правительство приняло решение отложить на неопределенное время выбор нового варианта авиационного стратегического ударного комплекса для замены ракетоносцев Ту-160, Ту-95МС и Ту-22МЗ. Это решение, по-видимому, связано с тем, что в нынешних условиях программа создания нового самолёта-носителя не может быть должным образом профинансирована.

14 апреля 2000 г, выступая в росийском парламенте, новый президент страны Владимир Путин сказал, что ратификация договора СНВ-2 позволит «направить средства на создание новых вооружений» исходя из того, что «основные угрозы России связаны с локальными конфликтами».

В ДА отрицают прямую связь между ратификацией СНВ-2 и проведёнными недавно стратегическими учениями. Однако вполне можно предположить, что связь между этими событиями есть. Российская стратегическая авиация, которую не коснулись ограничения по договору СНВ-2, расширяет свои возможности и учится решать нетрадиционные для российской армии задачи.

Анализ прошедших в 1999–2000 гг. учений ДА показывает, что они имели самый серьёзный военно-технический и политический характер. Стала более понятна стратегия развития ДА России, направленная на расширение её возможностей в конфликтах любого уровня. К тому же командующий 37-й ВА Михаил Опарин не скрывает своего желания ещё более нарастить боевой состав дальней авиации за счёт дополнительного получения украинских Ту-160 и Ту-95МС, оставшаяся часть которых, по словам генерала, находится в хорошем состоянии.

Итак, мы попытались рассмотреть состояние и перспективы российской военной авиации на ближайшее десятилетие — самый начальный период нового века.

Ясно, что решение многих наболевших вопросов при создании современных российских ВВС требует прежде всего государственного бюджетного финансирования. За новые самолёты, модернизацию имеющихся, за топливо, за эксплуатацию аэродромов надо платить (не следует при этом забывать и людей, летающих на сложной технике, её обслуживающих, а также её создающих).

Приятной неожиданностью стало и событие, произошедшее 18 мая этого года. В этот день, когда на «суховской» фирме торжественно открыли памятник самолёту Су-27, состоялось подписание руководителями ряда предприятий соглашения о совместной работе по истребителю 5-го поколения. Разумеется, такие события не происходят без «одобрения сверху».

Чтож, будем надеяться на скорейшее возрождение российской военной авиации — время «перековывать мечи», как показывают события, ещё не наступило. Присоединим нашу надежду к надеждам военных лётчиков, конструкторов, работников авиапромышленности и всех тех, кто готов отдать силы и знания российской авиации.

«Возврашёнка»

Дмитрий Комиссаров (Москва)

Продолжение. Начало в «Авиации» № 6,7,8

Ту-124К2-22 DAA-SDB на северном перроне в Шереметьево (ныне Шереметьево-1), июнь 1965 г. В августе 1975 г. самолёт был возвращён и передан советским ВВС.

Германия (ГДР/ФРГ, часть 2)

Ту-124К2-22: После того, как на вооружение ВВС ГДР поступили «салонные» варианты Ил-18, встал вопрос о замене последних Ил- 14П ГДРовской постройки, оставшихся у 29-й отдельной транспортной авиаэскадрильи и применявшихся на коротких дистанциях, на реактивную технику. Первым кандидатом был созданный в ГДР четырёхмоторный самолёт «152» конструкции Брунольфа Бааде с ГДРовскими же ТРД «Пирна 014», который в то время проходил испытания. Но ещё в конце ноября 1960 г. руководство ГДР решило, что авиационная промышленность ГДР убыточна, а значит, не нужна — всё, что надо, поставит СССР. И к середине 1961 г. все работы по самолёту «152» свернули.

Поскольку требовался реактивный пассажирский самолёт для линий малой и средней протяжённости, советский авиапром мог предложить только Ту-124. К тому времени, как ВВС ГДР в 1964 г. заказали три административно-деловых Ту-124К2-22, базовая «стодвадцатьчетвёрка» летала на линиях Аэрофлота чуть меньше двух лет.

Первый поставленный экземпляр имел обозначения ВВС и красную полосу по окнам с красной отводкой сверху и снизу, причём нижняя отводка спереди была сделана в виде молнии. Остальные две машины были квазигражданскими и носили раскраску Интерфлюга, причём нестандартную — красная полоса по борту шла не по окнам, а ниже и флаг ГДР размещался на киле, а не на руле направления, как требовал стандарт. С течением времени DM-SDA и — S0B тоже получили полосу по окнам «ВВСовского образца» (регистрация писалась чёрным по белому в разрыве полосы).

В 1968 г. борт 495-чёрный был впервые показан широкой публике. В день открытия чемпионата мира по высшему пилотажу в Магдебурге он совершил пролёт в сопровождении четвёрки только что полученных истребителей МиГ-21ПФМ-К 8-го истребительного авиаполка им. Германа Матерна (Jagdfliegergeschwader 8 «Hermann Matern»), который, как и правительственная эскадрилья, размещался на авиабазе Марксвальде.

В 1969 г. 29-я эскадрилья начала получать первые Ту-134, и «стодвадцатьчетвёрки» оказались на вторых ролях. В 1975 г. в связи со строительными работами на авиабазе Марксвальде самолёты перебазировались в аэропорт Берлин-Шёнефельд. А в августе того же года все три Ту-124К2-22 были возвращены в СССР. По имеющимся данным, все они были переданы Отряду космонавтов СССР для сообщения между авиабазой Чкаловская и космодромом Байконур; к сожалению, их советские номера неизвестны.

Ту-134: Если Болгария была первым зарубежным заказчиком Ту-134, то ГДР стала крупнейшим, закупив 39 машин в различных вариантах. Из них непосредственно авиакомпании «Интерфлюг» в сентябре 1968 г. — августе 1969 г. были поставлены четыре Ту-134 «без буквы» (OM-SCA, — SCB, — SCD и — SCH), а с 10 января 1973 г. по 23 июня 1978 г. — семь Ту-134А с радаром «Гроза-М134» (DM-SCI, — SCM, — SCT по — SCV, — SCX и — SCY).

В качестве курьёза можно отметить, что в начале 70-х на четвёртой странице обложки одного из номеров журнала «Флигер Ревю» был помещён рисунок, изображавший Ту-134 «без буквы» с регистрацией… DM-SDA. В те времена в оном журнале часто рисовали откровенную чушь и бред.

«Стотридцатьчетвёрка» стала первым реактивным самолётом «Интерфлюга». Первый пассажирский рейс состоялся 28 февраля 1969 г., когда Ту-134 «без буквы» DM-SCD доставил группу представителей зарубежных авиакомпаний и пишущую братию из Берлина в Лейпциг по случаю открытия Лейпцигской весенней ярмарки. На международные линии самолёт вышел 2 апреля того же года, выполнив рейс Берлин — Бейрут. Эксплуатация «ашки» началась 1 мая 1973 г., когда Ту-134А DMSCI выполнил рейс в Москву.

Одновременно самолёт поступал на вооружение ВВС ГДР. В ноябре-декабре 1969 г. 29- я отдельная транспортная авиаэскадрилья (позже 44-й транспортный авиаполк) получила четыре Ту-134К (DM-SCE по DM-SCG и борт 177-чёрный). Позже, со 2 августа 1971 г. по 2 сентября 1983 г., было поставлено 22 Ту- 134АК в 34-, 36- и 39-местном вариантах (DMSCK, — SCL, — SCN по — SCP, — SCR, — SCS, — SCW, — SDE по — SDG, — SDK no — SDP, DDR-SDR, DDR-SDT, DDRSDU, борта 181-чёрный и 184-чёрный), в том числе все восемь машин, построенных по стандарту Ту-134А-1.1*

1* Так обозначается мелкосерийная разновидность экспортного варианта «ашки» (варианта с «радарным носом»). Её особенность — увеличенные задние аварийные выходы над крылом, т. е. внешне самолёт неотличим от Ту-134Б. Отличия же заключаются в оборудовании (в частности, нет среднего моторного пульта в пилотской кабине, который есть у Ту-134Б) и планировке пассажирского салона.

Рег-ция/борт. №

Зав. №

Примечания

495-чёрный

4351505

Позывной DM-VBA. Поставлен 10–64, возвращён 8-75

DM-SDA (496)

4351508

Позывной DM-VBC (№ 1, см. Ту-134АК борт 181). Поставлен 9-4- 65. Стал бортом 496-чёрным ВВС ГДР в 1974 г.; возвращён 8-75

DM-SDB (498)

5351708

Позывной DM-VDB. Поставлен 20-8-65, возвращён 8-75

DM-SCK и DM-SCL имели застеклённую штурманскую кабину и радар РОЗ-1. Все остальные ГДРовские Ту-134А/АК имели радар «Гроза- М134», что породило на Западе вздорное мнение, будто они поставлялись со «стеклянным носом» и потом были переделаны в вариант с «радарным носом» (!).

Почти все Ту-134 ВВС ГДР были квазигражданскими и носили раскраску «Интерфлюга», хотя за ними числились и военные бортовые номера (см. таблицу). Обозначения ВВС и специфическую раскраску с «молниями» имел только тот экземпляр, который в то время был служебным самолётом министра обороны ГДР. (Кстати, в 1982 г. эта раскраска с минимальными изменениями перекочевала на несколько Ту-134АК, принадлежавших Группе советских войск в Германии.) Парк регулярно обновлялся: после второго капремонта самолёты продавали «Интерфлюгу», а взамен покупали новые (при этом борт 177-чёрный получил регистрацию DM-SCZ).

Переданные в гражданскую авиацию четыре Ту-134К и 12 Ту-134АК были переделаны в обычные пассажирские; у Ту-134АК при этом снимался встроенный трап, а задняя входная дверь фиксировалась в закрытом положении. Исключение составляли два новых Ту-134АК (DM-SDH и — SDI), поставленные в 1976 г.; их эксплуатировало Министерство госбезопасности ГДР (печально знаменитая охранка «Штази»), и они до конца сохраняли штатную «салонную» компоновку. Эти машины втихаря называли «фессельфлигер» (Fesselflieger; в вольном переводе — «летающий воронок»). Дело в том, что на них доставляли на родину граждан ГДР, арестованных в странах соцлагеря за попытку бежать на Запад или иные провинности.

К 1986 г. уцелевшие Ту-134 «без буквы» (две машины успели разбить) отправили на покой. Три из них стали музейными экспонатами, один был превращён в кафе, ещё два пошли на слом.

К моменту объединения Германии один Ту- 134А потерпел аварию, два самых старых Ту- 134АК списали и продали музеям, ещё шесть ВВСовских машин (DDR-SDK по — SDP) «ушли» во Вьетнам, Оставшиеся «стотридцатьчетвёрки» получили регистрации D-A0BA по D-A0BS и в 1990-91 гг. после банкротства «Интерфлюга» были проданы в СССР. По неизвестным причинам 18 из них получили номера СССР-65606 по -65622, т. е. были вновь использованы номера давно списанных Ту-134 «без буквы» и Ту-134К! (Кстати, последний рейс в истории авиакомпании «Интерфлюг» (по маршруту Москва — Берлин) выполнил именно Ту-134А; по имеющимся данным, это произошло 12 июля 1991 г.)

Три Ту-134АК ВВС ГДР оприходовала при объединении правительственная эскадрилья ВВС ФРГ. Но вскоре немцы решили, что «стотридцатьчетвёрки» слишком шумны и прожорливы, я в начале 1993 г. эти машины были проданы авиакомпании «Аэрофлот — Российские международные авиалинии».

Рег-ция/ борт. №

Зав. №

Сер. №

Вариант

Примечания

DM-SCA

8350502

-

Ту-134

Поставлен 18-9-68. Списан после грубой посадки в Дрездене17-10-72 1* и продан в СССР на запчасти

DM-SCI

3351903

ТУ-134А

Поставлен 10-1-73. Стал DDR-SCI 13-4-81, потом D-A0BA, потом СССР-65611 № 2

DM SCN (170)

3352102

-

Ту-134 АК

17-11-77. Стал DDR-SCN 2-4-81, потом D-A0BC, потом СССР-65612 № 2

DM-SC0 (171)

3352106

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 27-12-73; продан а/к «Интерфлюг» 11-5-79. Стал DDR-SC0 19-5-81, потом D-A0BD, потом СССР-65613 № 2

DM SCP (175)

4352205

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 7-3-74; продан а/к «Интерфлюг» 13-10-78. Стал DDR-5CP15-7-81, потом D-A0BE, потом СССР-65615 № 2

DM-SCR (176 № 1)

4352206

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 15-3-74. Стал бортом 176-чёрным 27-5-77; продан а/к «Интерфлюг» как DM-SCR 4-6-80. Стал DDR-SCR 10-6-81, потом D-A0BF, потом СССР-65616 № 2

DM-SGS (178)

4352207

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 20-3-74; предан а/н «Интерфлюг» 22-5-79. Стал DDR-SCS 13-4-81, потом D-A0BG, потом СССР-65614 № 2

DM-SCT

4308068

2309

Ту-134А

Поставлен 10-5-74. Стал DBR-SCT 8-5-81, потом D-A0BH, потом СССР-65617 № 2 27-8-91

DM-SCU

(43)09070

2310

Ту-134А

Поставлен 10-5-74. Стал DDR-SCU 22-7-81, потом D-A0BI,потом СССР-65605 № 2 7-12-90

DM-SCV

4312095

2410

Ту-134А

Поставлен 18-7-74. Стал DDR-SCV 9-4-81, потом D-A0BJ, потом СССР-65618 № 2

DDR-SCW(179)

(53)31218

3001

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 7-675, стал DDR-SCW 23-10-81.

Продан а/к «Интерфлюг» 5-82. Стал D-A0BK, потом СССР-656619 № 2

DM-SCX

6348320

3406

ТУ-134А

Поставлен 2-4-76. Стал DDR-SCX 19-5-81, потом D-A0BL, потом СССР-65621 № 2

DM-SCY

(83)60495

4610

Ту-134А

Поставлен 23-6-78. Стад D0R-SCY16-4-81, потом D-A0BM, потом СССР-65622 № 2

DM-SDE(183 № 2) 2*

5338040

3109

Ту-134АК

Поставлен ВВС ГДР 21-9-75, стал DDR-SDE 7-7-81. Продан а/к «Интерфлюг» 3-85. Стал D-A0B0, потом СССР-65608 № 2

OM-SDF(185)

(53)40150

3204

Ту-134AK

Поставлен ВВС ГДР 24-10-75, стал DDR-SDF 20-8-81. Продан а/к «Интерфлюг» 3-83. Стал 0-AOBF, потом СССР- 65610 № 2

DM-SDG(186)

(63)46155

3401

ТУ-134АК

Поставлен ВВС ГДР 13-3-76. Стал бортом 186-чёрным 25-2-80; продан а/к «Интерфлюг» как DDR-SDG 15-2-88. Стал D-A0BG, потом СССР-65609 № 2

DM SDH

(63)-46300

3405

Ту-134АК

Поставлен 29-3-76. Стал DDR-SDH 4-6-81, потом D-A0BR, потом СССР-65606 № 2

DM-SDI

(63)48560

3610

Ту-134АК

Поставлен 27-8-76. Стал DDR-SDI13-4-81, потом D-A0BS, потом СССР-65607 № 2 30-10-90

DDR-SDR (176 № 2}

(23)63967

6318

ТУ-134АК

Стандарт Ту-134А-1, поставлен 27-5-82, Стал бортом 11+10 ВВС ФРГ, потом 9А-А0Р, поток RA-65567

DDR-SDT (183 № 3)

(33)63998

6335

Ту-134АК

Стандарт Ту-134А-1, поставлен 30-3-83. Снят с эксплуатации в Минске 6-12-88: стал СССР-65565 23-4-90

DDR-SBU(193)

(33)66135

6340

Ту-134АК

Стандарт Ту-134А-1, поставлен 2-9-83. Стал бортом 11+12 ВВС ФРГ, пото«9A-ADS, потом RA-65568

181-чёрный

(53)35180

3006

Ту-134АК

Радиопозывной DM-VBC (№ 2, см. Ту-124К2-22 борт 496). Продан а/к «Интерфлюг» 9-3-82 как DDR-SDC. Стал D- A0BN, потом СССР-65620 № 2

184-чёрный 3*

(23)63952

6311

Ту-134 АК

Стандарт Ту-134А-1, поставлен 26-3-82. Стал бортам 11+11 ВВС ФРГ, потом 9A-ADL, потом RA- 65566

Стандарт Ту-134А-1, поставлен 26-3-82. Стал бортам 11+11 ВВС ФРГ, потом 9A-ADL, потом RA- 65566

1* Согласно Госавиарегистру ГДР. В некоторых западных источниках дата аварии указана как 30 октября либо как 17 ноября. Более того, встречалось утверждение, что самолёт был восстановлен и стал СССР-65678! г

2* Первым бортом 183 был Ту-134АК «со стеклянным носом» — бывший DM-SCK (зав. № 1351304), который позже вновь получил эту регистрацию.

3* Для борта 184 была зарезервирована регистрация DDR-SDS, которая на самолёт не наносилась.

Вернулись они к нам окольными путями — их продали хорватской фирме «Ар-Пи-Эл Эйрпортс Риека» (RPL Airports Rijeka), которая затем перепродала их Аэрофлоту. Вероятно, эта фирма была просто подставным лицом. Видимо, в силу принадлежности ВВС самолёты с точки зрения закона считались военной техникой, покупать которую гражданским организациям закон запрещает, и надо было «провести» их через гражданскую организацию третьей страны. Для проформы Ту-134 получили 16 декабря 1992 г. хорватские регистрации, которые, впрочем, так и не были нанесены; в Москву все три машины прибыли с «железными крестами» и бортовыми номерами ВВС ФРГ.

Аэрофлотовский Ту-134АК RA-6S567 (бывший борт 11+10 ВВС ФРГ, ещё ранее DDR-SDR ВВС ГДР) на посадке в Шереметьево, 1997 г. Как видно по увеличенным задним аварийным выходам, самолёт построен по стандарту Ту-134А-1.

Какова же дальнейшая судьба возвращённых Ту-134? Два самолёта достались минской авиакомпании «Белэйр» (Belair, т. е. Белорашн Эйрлайнз — Белорусские авиалинии) и получили белорусские номера EW-65565 и — 65605. Первый из них едва не разделил участь покойного DM-SCA: немцы его крепко приложили при грубой посадке, и во время капремонта обнаружились серьёзные повреждения крыла. Самолёт уже хотели списать, но, к чести работников минского авиаремонтного завода № 407 ГА, его всё же удалось восстановить.

В 1995 г. оба самолёта были сданы в аренду сочинской авиакомпании «Черноморские авиалинии» и получили российские номера. RA-65565 сохранял красно-белые цвета «Белэйр», но без надписей. Зато RA-65605 имел фирменную раскраску с «бьющей в борт морской волной», надписью «Chernomorskie Airlines» (как сказал классик, «смешенье языков, французского с нижегородским») и эмблемой «Cheral» на киле.

Позже оба самолёта были переданы сочинской же авиакомпании «Черномор-Союз», которая позже выкупила экземпляр RA- 65605; вторую машину перекрасили а-ля Аэрофлот с надписями «Chernomor Soyuz». Но в 1998 г. авиакомпания разорилась. RA-65565 вернули «Черноморским авиалиниям» (которые тем временем сменили название на «Черномор-Авиа»), a RA-65605 был покрашен «под Аэрофлот» и продан норильской авиакомпании «Севераэро». Год спустя эту машину арендовала красноярская авиакомпания «Сибавиатранс» (она же СИАТ).

СССР-65606 по -65622 достались Сыктывкарскому объединённому авиаотряду Коми управления гражданской авиации, позже преобразованному в авиакомпанию «Комиавиа». Таким образом, последняя стала крупнейшим в России эксплуатантом Ту-134: в её парке было 42 машины этого типа.

Возвращённые Ту-134 «Комиавиа» поначалу сохраняли базовую раскраску «Интерфлюга». Советский флаг был нарисован на руле направления поверх флага ГДР; номер тоже писался «по-ГДРовски» — не на киле, а на фюзеляже за мотогондолами, причём последние три цифры повторялись на створках носовой стойки шасси, чего на наших Ту-134 не делалось никогда. Довершала картину красная эмблема Аэрофлота (в народе — «курица»); надпись «Аэрофлот» часто отсутствовала. Позже самолёты получили российские номера и по большей части были перекрашены в стандартную раскраску Аэрофлота. В 1996 г. «Комиавиа» ввела-таки собственную раскраску; одним из первых покрасили Ту-134АК RA-65608.

24 ноября 1994 г. Ту-134АК RA-65615, летевший рейсом Сыктывкар-Санкт-Петербург- Минск, был захвачен в Санкт-Петербурге террористом-одиночкой Владимиром Божко. Тот потребовал лететь в Данию, но экипаж, сославшись на нехватку топлива, посадил машину в Таллинне, где угонщик сдался властям и попросил политического убежища. Никто не пострадал; самолёт вскоре вылетел обратно в Россию, а угонщик позже был выдан российским властям.

А в сентябре 1998 г. в бывшем Коми УГА произошла большая реорганизация. В результате крошечная «Комиинтеравиа» отъела у огромной «Комиавиа» треть её авиапарка, да не абы какую — всю тяжёлую технику! У бывшей «Комиавиа», которая теперь называется «Комиавиатранс», остались только Ан-2 и разнотипные вертолёты.

«Комиавиа»/«Комиинтеравиа» не только эксплуатировала свои Ту-134 сама, но и активно сдавала их в аренду. Так, с августа 1992 г. по середину 1994 г. нигерийская авиакомпания «Харко Эйр Сёрвисиз» (Нагсо Air Services) арендовала экземпляры RA-65608 по -65610, -65614, -65616 по -65618 и -65621. Вслед за этим RA-65608 по -65612 и -65616 по -65618 были арендованы другой нигерийской авиакомпанией с очень похожим названием — «Харка Эйр» (Harka Air).

Самолёты летали с российскими экипажами. Видимо, по этой причине правительство Нигерии в начале 1995 г. устроило грандиозный скандал и запретило эксплуатацию в стране самолётов Ту-134А и Як-40 на том основании, что они-де «набиты шпионской аппаратурой»! Скандал всё же удалось замять и запрет был снят. Но 24 июня 1995 г. Ту-134А RA-65617 потерпел катастрофу при посадке в лагосском аэропорту им. Мохаммеда Мурталы; после этого остальные «стотридцатьчетвёрки» скоренько вернули.

В России арендаторов тоже хватает. Так, RA- 65606 и RA-65610 в 1997-98 гг. летали у «Юкосавиа» — лётного подразделения известной нефтяной компании; скорее всего они возили нефтяников на месторождения в Сибири. RA-65607 в августе 1995 г. кратковременно арендовала екатеринбургская авиакомпания «Уралинтеравиа», RA-65608 в конце 1999 г. — московская компания «Аэротранссервис», а в 2000 г. — «Красноярские авиалинии» (Крас Эйр). Экземпляр RA-65609 в 1999 г. взяли в аренду «Новосибирские авиалинии», а к марту 2000 г. — авиакомпания «Тюменьавиатранс». В начале февраля 2001 г. RA-65612 был сдан в аренду авиакомпании «Аэрофлот — Российские авиалинии», в результате чего на борту самолёта, сохраняющего старую раскраску «Комиавиа», появилась надпись «From Aeroflot» (букв, «от Аэрофлота», т. е. от имени и по поручению Аэрофлота).

RA-65613 с середины 1998 г. арендовала авиакомпания «Ямал» (г. Салехард), с августа 99-го — московская авиакомпания «Карат», а к октябрю 2000 г. — владикавказская авиакомпания «Алания», которая, возможно, сдавала его в субаренду «Внуковским авиалиниям». RA-65614 с мая 1995 г. по июнь 1997 г. эксплуатировала чартерная компания «Авиаприма — Сочинские авиалинии», потом «Аэротранссервис», а к июню 1999 г. он был сдан в аренду «Алании»; последняя с ноября 1997 г. арендует также экземпляр RA-65616. Ту- 134АК RA-65615 в конце 2000 г. арендовала авиакомпания «Сибавиатранс». RA-65618 в марте 2001 г. также эксплуатировала авиакомпания «Тюменьавиатранс». Экземпляр RA- 65619 в конце 1995 г. тоже брала в аренду компания «Аэротранссервис». RA-65620 в 1997-98 гг. летал у «Авиапримы». Наконец, Ту- 134А RA-65622 в 1998 г. был продан «Алании», а к осени 2000 г. получил имя «Георгий».

«ЛИИшный» Як-40 RA-48112 (бывший СССР-48112, ещё ранее D-BOBB авиакомпании «Дженерал Эйр») в аэропорту Геленджика, 1998 г. Обратите внимание на блистер во втором окне салона справа, на переразмеренный российский префикс на киле и на старый советский префикс на крыле.

Рег-ция

Зав. №

Примечания

D-C0BA

9211420

Поставлен 7-6-72. Стал D-B0BA, потом СССР-48111 (Куйбышевское моторостроительное ПО им. М. В. Фрунзе), потом RA-48111

D-C0BB

9211520

Поставлен 15-6-72. Стал D-B0BB, потом СССР-48112 (ЛИИ им. М. М. Сомова), потом RA-48112

D-C0BC

9230122

Поставлен 26-10-72. Стал D-B0BC, потом СССР-87819 № 2 1*

D-C0BE

9230623

Поставлен 9-11-72. Стал D-B0BE, потом СССР-48110 (Казанское моторостроительное ПО), потом RA-48110, переделан в Як-40 «Салон 2-го класса»

1* Як-4 °CССР-87819 № 1 (зав. № 9231024), совсем ещё новый, разбился на взлёте в Красноярске 22 ноября 1972 г. из-за сильного обледенения.

Германия (ФРГ)

Как, опять ФРГ? Не удивляйтесь, дорогой читатель: дело в том, что советские самолёты были в «ещё той» ФРГ, до объединения Германии!

Ка-26: В сентябре 1970 г. авиакомпании «Роторкрафт Флюг» (Rotorcraft Flug GmbH) из г. Бломберг-Липпе был поставлен Ка-26 с зав. № 7001407, получивший регистрацию DHALL; в некоторых источниках он проходил под обозначением Ка-26Д. По другим источникам, вертолёт принадлежал строительной фирме «Сити-Бау» (City-Bau KG) из Леверкузена, земля Северный Рейн-Вестфалия, и использовался как пассажирский для доставки начальства на объекты наряду с двумя другими Ка-26 — D-HBAU (бывший СССР-24054) и D-HBUM.

В мае 1973 г. D-HALL был вычеркнут из регистра и возвращён в СССР. В наземной экспозиции авиасалона МАКС-95, проходившего в Жуковском 22–27 августа 1995 г., можно было видеть эту машину в нестандартной аэрофлотовской раскраске и без номера. По имеющимся данным, вертолёт принадлежит ОКБ им. Н. И. Камова.

Як-40: В 1971 г. авиакомпания «Дженерал Эйр Норд» (General Air Nord GmbH) из Любека, земля Шлезвиг-Гольштиния, заказала пять 27-местных самолётов Як-40 в специальной комплектации с пилотажно-навигационным и радиосвязным оборудованием фирмы «Коллинз». В одних источниках эта модификация названа Yak-40EC (т. е. Export Collins), в других — Yak-40FG (видимо, от слов Federal Germany). Отпускная цена каждого самолёта составила 3 млн. дойчмарок.

4 января 1972 г. лётный и технический персонал авиакомпании начал обучение в Кировоградском высшем лётном училище гражданской авиации (ныне — Государственная лётная академия Украины), окончив его 11 мая. С июня по ноябрь того же года были поставлены все пять самолётов. Первоначально они были зарегистрированы D-C0BA по D-C0BE; в феврале 1973 г. первую букву после регистрационного префикса почему-то заменили на В (D-B0BA по D-B0BE). Любопытно, что окантовка аварийных выходов у этих машин была угловатой, хотя сами выходы были стандартными, т. е. проёмы их сверху и снизу были полукруглыми. Такие же «квазипрямоугольные» выходы были на демонстрационном экземпляре ОКБ им. А. С. Яковлева (СССР-87351), который гоняли за границу с целью привлечения экспортных заказов.

После поставки самолёты подверглись некоторым доработкам; в частности, была установлена стационарная кислородная система любекской фирмы «Дрэгерверк» с кислородными масками, автоматически выпадающими при разгерметизации. С 1 апреля 1973 г. все пять машин летали на регулярных линиях Любек — Бремен — Кёльн — Саарбрюккен, Любек — Кассель — Франкфурт-на-Майне, Гамбург — Кассель — Мюнхен и Кассель — Дюссельдорф. Сразу же после начала эксплуатации случился серьёзный инцидент — один из самолётов совершил вынужденную посадку во Франкфурте после отказа двух двигателей. При расследовании проблем с самолётом обнаружено не было и полёты возобновились. «Дженерал Эйр» планировала расширить сеть маршрутов, добавив рейсы в Швейцарию (Базель, Берн) и Швецию (Мальмё), а также обслуживать Олимпийские игры, проходившие в Мюнхене в 1972 г.

Но 9 декабря 1975 г. D-B0BD потерпел аварию в Саарбрюккене. После этого 30 декабря остальные четыре машины были скоренько возвращены, причём три из них достались Министерству авиационной промышленности (МАП) СССР и получили нестандартные «минавиапромовские» номера в серии 48. К слову, после распада Союза у Як-40 RA-48111 и — 48112 российский регистрационный префикс RA на киле набабахали аршинными буквами — по ошибке взяли трафарет, который должен идти на крыло.

Второму самолёту с номером СССР-87819 выпала довольно необычная карьера. 3 декабря 1976 г. после переоборудования в Як-40 «Салон 2-го класса» и перекраски в Копенгагене он был поставлен правительству Анголы, получив регистрацию D2-EAG. Впрочем, перекраска — это громко сказано; самолёт сохранял стандартную раскраску аэрофлотовских Як-40 образца до 1973 г., включая фирменные «яковлевские» горизонтальные полосы на руле направления. По всей видимости, президент Жозе Эдуарду душ Сантуш пользовался этой машиной для поездок по стране — для зарубежных визитов у ВВС Анголы имелся Ту-134АК с «радарным носом» (D2-ECC).

В 1986 г. самолёт был сдан в аренду итальянской авиакомпании «Кадабо» (Саdabo) и зарегистрирован I-JAK0. Затем в 1987-93 гг. его эксплуатировала другая итальянская авиакомпания — «Алинорд» (Alinord, «Крылья севера»), А в 1994 г. после очередного капремонта самолёт, по имеющимся данным, был возвращён в Анголу с прежней регистрацией.

Кстати, всего в ГДР было 24 машины этого типа. Первоначальные DM-5PW и — SPZ разбились, а их регистрации (уже с префиксом D0R-) были присвоены другим Ка-26. Ещё три экземпляра (DM-VPO, — VPK и — VPR) принадлежали Народной полиции 1ДР (VP — Volkspolizei); первый из них тоже разбился, два других некоторое время служили в полиции ФРГ как D-HZPT и D-HZPS.

* Для полноты картины надо упомянуть, что до середины 90-х в ФРГ эксплуатировались ещё 19 Ка-26, доставшихся от «Интерфлюга» — D-HOAG no D-H0A0 и D-HOAQ no D- H0AZ (бывшие DDR-SPG по — SP0 и — SPQ no — SPZ). Два экземпляра были проданы в Венгрию, ещё три — ВВС Нигерии; при этом нигерийцы «уронили пиджак брата своего, булочника, в Чёрное море», утопив один из вертолётов при выгрузке с корабля. Остальные Ка-26 стали музейными экспонатами.

Ty-134AK RA-65615 авиакомпании «Сибавиатранс» (бывший D-AOBE а/к «Интерфлюг», ещё ранее DDR-SCP) во Внуково-1 22 марта 2001 г. с сугробом на носу после недавней метели. Недействующая задняя входная дверь не выделена окантовкой и потому почти не видна. (Фото автора)

Первый самолёт авиакомпании «Алания», Ту-134АК RA-65616 (бывший D-A0BF/ DOR-SCR), на подходе к ВПП 24 аэропорта Внуково в сентябре 1998 г. Первоначально он летал в красно-белой базовой раскраске «Интерфлюга». (Фото автора)

Ка-26 зав. № 7001407 (бывший D-HALL авиакомпании «Роторкрафт Флюг ГмбХ».) выполняет подлёт в Тушино летом 1996 г (В. Друшляков)

Ty-134AK RA-65613 а/к «КомиавиЭ» (бывший D-A08D, ещё ранее DDR-SCO. зав № 3352106) в 1993-96 гг. Самолёт носил базовую раскраску а/к «Интерфлюг»; нанесённая в 1991 г. символика Аэрофлот и совегский флаг на руле направления (поверх флага ГДР) были кое-как закрашены Задняя входная дверь не выделена окантовкой.

Ту-134А RA-65618 (бывший D-AOBJ. ещё ранее DDR-SCV, зав. № 1312095. сер. № 2410), арендованнный а/к «Тюменьавиатранс» у «Комиинтеравиа» в начале 2001 г. Самолёт сохранял базовую окраску «Комиавиа», в т. ч. эмблему на киле. Обтекатель радара, на который первоначально заходили сине-зелёная полоса по борту и чёрная антибликовая панель, полностью перекрашен в белый цвет,

Ту-134АК борт 181-чёрный (позывной DM-VBC. зав N (53)35180, сер N 3006) — один из немногих, носивших обозначения ВВС ГДР После продажи «Интерфлюгу» он стал DDR-SOC, потом D-AOBN, ещё позже — СССР-65620 № 2. Бортовой номер в апреле 1988 г. был передан истребителю МиГ-29УБ (зав. № 50903006604).

Продолжение следует

Су-15, борт 01-красный (зав. № 0015301) на территории ОКБ в период 1992-93 гг.

Испытания системы дозаправки Су-15

Василий Павлов (Москва)

В последнее время неоднократно появляются публикации о нелёгком пути внедрения в отечественную авиацию систем дозаправки самолётов топливом в полёте. Хотелось бы дополнить эту историю сведениями о работах в этой области, выполнявшихся в 70-е годы в ОКБ П.О. Сухого в содружестве со смежниками из ОКБ «Звезда» и специалистами ЛИИ министерства авиапромышленности (МАП) на базе серийного перехватчика Су-15.

Работы по тематике дозаправки в полёте начались в ОКБ в 1971 году и были связаны с необходимостью увеличения дальности полёта и радиуса действия фронтового бомбардировщика Су-24, уже проходившего к этому времени испытания. К концу года в ОКБ был выпущен аванпроект по оснащению самолёта Т-58М (рабочий шифр для самолёта Су-24 до его принятия на вооружение) системой дозаправки топливом в полёте. В отличие от ОКБ П.О. Сухого, для которого подобная работа была совершенно новой по тематике, ЛИИ и ОКБ «Звезда» (бывший завод № 918) были отнюдь не новичками в этом деле. К началу 70-х на счету этих организаций был богатый опыт разработки, испытаний и внедрения в эксплуатацию различных систем дозаправки, отрабатывавшихся в авиации СССР в 40-60-е г.г. как для бомбардировщиков, так и для самолётов тактической авиации. Далеко не всё из испытывавшегося было внедрено в серию, но всё же, к указанному времени в СССР дозаправка в воздухе (как крыльевая, так и по системе «конус-штанга») была широко освоена не только лётчиками-испытателями, но и пилотами ВВС, но применялась только в дальней авиации (ДА) и авиации ВМФ, причем в качестве самолетов-дозаправщиков (танкеров) использовались только специально доработанные бомбардировщики — типа ЗМС-2 (в связке с Ту-95), Ту-163 (для однотипных Ту- 16) и Ту-1бН (для самолётов типа Ту-22). Таким образом, вариант Су-24, оснащённый подобной системой, будучи внедрённым в серию, стал бы первым подобным самолётом во фронтовой авиации (ФА) страны. Проблема при этом заключалась в том, что средств на создание необходимого парка специализированных заправщиков не было. Поэтому предполагалось, что дозаправка будет осуществляться от однотипного самолёта при помощи специального унифицированного (т. е. предназначенного для применения на всём парке авиации) подвесного агрегата заправки (УПАЗ). Подобный вариант к этому времени широко использовался на западе, например, в авиации ВМС США на А-4 «Skyhawk».

В СССР разработка подобного варианта системы велась в рамках ОКР в специализированном ОКБ «Звезда» с конца 60-х г.г. под руководством главного (в дальнейшем — генерального) конструктора Г.И. Северина по теме под общим обозначением «Сахалин». В рамках этих работ, в период 1971-73 г.г. специалистами ОКБ «Звезда» были разработаны и испытаны опытные образцы всех основных элементов будущего агрегата. Так например, для отработки стыковочного конуса в период 1968–1971 г.г. в ЛИИ проводились специальные лётные испытания макетного образца конуса на дооборудованном для этих целей под летающую лабораторию (ЛЛ) Су-7БМ зав. № 51–06.

Су-15 № 0015301 с подвеской УПАЗ «Сахалин- 6А» под фюзеляжем, 1975 г. Обратите внимание на подвеску на правом пусковом устройстве гондолы с фотоаппаратом АКС-5.

Но вернемся к работам ОКБ Сухого: аванпроект по Т-58М с системой дозаправки, как и положено, был разослан для получения необходимых заключений во все отраслевые институты МАП, а в дальнейшем, предложения ОКБ были рассмотрены на заседании НТС отрасли. В соответствии с рекомендациями МАП, для ускорения отработки новой системы дозаправки было решено провести этап опережающих лётно-конструкторских испытаний опытных образцов системы на летающих лабораториях, в качестве которых предлагалось использовать самолёты типа Су-15. Соответствующий план работ был утвержден министерством 20 июля 1972, а в августе, после согласования с военными, вышло совместное решение МАП-BBC по этому вопросу. Таким образом, работы были официально «узаконены» и можно было начинать конструктивную проработку проекта. Интересно отметить, что «аппетиты» военных росли и в октябре 1973 г. ими были выданы ТТТ, где в качестве объектов для дооборудования УПАЗ для ОКБ Сухого фигурировали уже целых три типа самолётов — Су-15ТМ, Су-17М (М2) и Т-б (Су-24)…

Для доработок, согласно уже упоминавшемуся совместному решению МАП-BBC, ОКБ выделялось два самолёта: Су-15 зав. № 0015301 и Су- 151 зав. № 0215306. Термин «выделялось» следует здесь понимать в том смысле, что по существовавшему в те годы (и не отменённому и в наше время) положению, все боевые самолёты, как серийные, так и опытные образцы, разрабатывавшиеся по заказу военных, были собственностью министерства обороны (в данном случае — ПВО), а предприятиям промышленности (например, ОКБ МАП) они выделялись для проведения испытаний по соответствующим договорам. Кроме ОКБ, в рамках существовавшего в те годы «разделения труда», для испытаний УПАЗ, выполнения этапа лётной оценки и выработки методики дозаправки привлекались специалисты ЛИИ им. Громова. В ЛИИ для испытаний предполагалось использовать находящийся в распоряжении института Су-15 зав. № 1115337. Поскольку ныне многие любители авиации из среды моделистов любят получать исчерпывающую информацию о каждой конкретной машине, попробуем рассказать о каждом из этих самолётов отдельно.

Су-15 (шифр ОКБ «Т-58», в серийном производстве — «изделие 37») зав. № 0015301 был первым предсерийным самолётом. Первый полёт на заводе им. В.П. Чкалова в Новосибирске заводской лётчик-испытатель И.Ф. Сорокин выполнил на нём 6 марта 1966 года. После этого, прибывший из Москвы шеф-пилот ОКБ B.C. Ильюшин в течение марта выполнил на самолёте программу приёмо-сдаточных испытаний, после чего, в конце апреля самолёт был перебазирован на аэродром ЛИИ в г. Жуковском, на ЛИиДБ ОКБ, где присоединился к первым трём опытным машинам типа Су-15. Будучи четвёртым по счёту самолётом, здесь он получил бортовой № 34, т к. опытные Т58Д-1, Д-2 и Д-3 имели бортовые №№ 31, 32 и 33 соответственно. В период с 1966 по 1972 год самолёт проходил испытания по различным программам ОКБ. К примеру, в 1967 г. на нём, вслед за Т58Д-1, был установлен и испытан «наплыв» в концевой части крыла (в отличие от более поздней трактовки этого термина, наплывом на Су-15 и Су-15Т в то время называли концевую часть крыла уменьшенной стреловидности). В 1969 и 1971 г. на самолёте испытывали новые по конфигурации хвостовые коки, а в 1970 г. — определяли влияние на взлётно-посадочные характеристики режима «минимальный форсаж» двигателя. За время испытаний в ОКБ, на самолёте сменилось несколько ведущих инженеров, ими были последовательно: Сазонов А.П., Васильев В.П. и Шолош А.М. Уже к декабрю 1972 г. этот самолёт был первым из всех машин доработан для подвески аэродинамического — соответствовавшего штатному агрегату по обводам — макета УПАЗ и 19 декабря лётчик-испытатель ОКБ В.А. Кречетов выполнил облёт самолёта для определения аэродинамических характеристик с подвеской этого макета. В 1973 г. в ОКБ была выпущена техническая документация для доработок конструкции и топливной системы Су-15. Суть изменений сводилась к обеспечению возможности применения на самолёте УПАЗ, для чего в состав топливной системы вводились дополнительные топливные насосы в баках №№ 1, 2 и 3, дорабатывалась электросхема и устанавливался новый комплект топливоизмерительной аппаратуры ТРК1-1 вместо штатного ТРВ1-1А. В кабине самолёта на месте индикатора РЛС «Орел» устанавливался нештатный пульт управления УПАЗ, а подвеска самого УПАЗ осуществлялась через т. н. унифицированный узел разъёма коммуникаций (УУРК), допускающий в аварийной ситуации аварийный сброс подвески с помощью стреляющего механизма. Машина оснащалась необходимым комплектом контрольно-записывающей аппаратуры (КЗА), предназначенной для записи параметров всех испытываемых систем. Внешние отличия доработанного 0015301 от обычного Су-15 заключались в подвеске на правом пилоне ПУ-1-8 нештатной гондолы с фотоаппаратом АКС-5, предназначенным для фотографирования процессов стыковки и расцепа при испытаниях. Доработки самолёта были выполнены в период с апреля по июль следующего, 1974 г. на базе новосибирского филиала ОКБ, для чего весной 1974 г. машину перегнали на «родину» — серийный завод в г. Новосибирск. Там же, на заводском аэродроме, 4 июля 1974 г. лётчик-испытатель ОКБ А.С. Комаров произвел облёт самолёта после доработок, после чего машина была перебазирована обратно в ЛИИ. В таком виде самолёт в дальнейшем и участвовал в испытаниях.

1

Установка пульта управления заправкой а кабине Су-15 № 0015301. Пульт установлен вместо индикатора РЛС «Орел», в верхней части приборной доски, в середине, и прикрыт противобликовым козырьком.

2

Установка пульта управления заправкой в кабине Су-15 № 1115337. В отличие от Су-15 № 0015301, здесь пульт установлен справа, на месте штатного пульта управления РЛС «Орел» а в центре приборной доски установлены нештатные пульты для применения противоштопорных ракет, использовавшиеся ранее — при проведении на данном самолёте программы испытаний на штопор.

3

Кабина Су-15Т № 0215306 со снятым индикатором РЛС «Тайфун» и установленным вместо него киноаппаратом ПАУ-467.

Су-15 № 1115337. Дата выпуска — 13 февраля 1970 г. На серийных машинах Су-15 уже упоминавшийся выше «наплыв» на крыле был внедрен начиная с № 1115331, кроме этого, начиная с № 1115336 на самолёты могли устанавливаться как двигатели Р11Ф2СУ-300 так и Р13-300 и была задействована система управления пограничным слоем (УПС) на закрылке. Как один из первых серийных самолётов подобной компоновки, этот Су-15 в 1970 г. был передан ЛИИ для проведения специальных лётных испытаний (СЛИ). В 1970 г. на нём была выполнена проверка лётно-технических характеристик (ЛТХ) самолёта при работе двигателя на режиме «1-й форсаж», в 1971 г. СЛИ по отработке посадки на упередненных центровках, в 1972 г. самолёт доработали для обеспечения подвески противоштопорных ракет и начиная с 1973 г. на нём была выполнена программа СЛИ на предельных углах атаки и на штопор (ведущий лётчик-испытатель — О.В. Гудков). В конце 1973 г. самолёт был доработан в ЛИИ для обеспечения подвески на нём «рабочего» комплекта УПАЗ типа «Сахалин». По программе испытаний, эта машина предназначалась для автономных испытаний УПАЗ и отработки методики контактирования с дозаправляемым самолётом при «сухом» контакте (то есть без реальной перекачки топлива), поэтому не требовалось обеспечивать связь УПАЗ с топливной системой самолёта, а, следовательно, и объём необходимых доработок был существенно меньше, чем на № 0015301. С самолёта демонтировали РЛС «Орёл», а вместо неё установили центровочный груз, в кабине установили нештатный пульт управления УПАЗ, оснастили машину необходимым комплектом КЗА и уже упоминавшимся УУРК для подвески УПАЗ. На период испытаний демонтировались пусковые устройства ПУ-1-8. В 1974 г. испытатели ЛИИ на этом самолёте открыли программу СЛИ по дозаправке, выполнив автономные лётные испытания системы УПАЗ для отработки выпуска и уборки шланга с конусом-датчиком и проверки работы систем УПАЗ.

Су-15, борт 37-красный (зав. № 1115337) с подвеской УПАЗ «Сахалин-бА» под фюзеляжем, 1974 г.

Су-15Т № 0215306 в период испытаний по дозаправке 1974-75 гг. Обратите внимание на нештатные патрубки воздухозаборников в хвостовой части фюзеляжа и специальную разметку, нанесенную на борту в носовой части фюзеляжа самолёта.

Су-15Т (шифр ОКБ Т-58Т, заводское обозначение — «изделие 38») зав. № 0215306. Дата выпуска — 26 мая 1971 г. Машин этой модификации, оснащённых первым, ещё недоработанным вариантом РЛС «Тайфун», было выпущено всего 20 штук. Большинство из них, по согласованию ВВС (ПВО) с МАП были в дальнейшем переданы в Ставропольское училище войск ПВО и могли использоваться лишь для учебных целей. Некоторые, в том числе и № 0215306, были переданы промышленности для проведения испытаний по различным программам. На данном самолёте ОКБ совместно с ЛИИ в 1972 г. были проведены СЛИ по программе определения электромагнитной совместимости БРЭ0 и испытания механизма триммерного эффекта в поперечном канале управления. В конце 1972 г. самолёт был оснащён новым стабилизатором увеличенной площади и в 1972-73 г.г. на нём выполнили программу СЛИ по оценке улучшения посадочных характеристик с увеличенным стабилизатором в режиме с УПС. В 1973 г. самолёт был доработан под установку опытной аппаратуры системы регистрации полётной информации «Тестер У- 3» и ОКБ провело заводской этап её испытаний. В конце года началась доработка самолёта под установку системы дозаправки. Объём доработок на нём был наибольшим, так как требовалось оснастить самолёт новой системой заправки(дозаправки) под давлением с обеспечением заданного порядка заправки для выдерживания эксплуатационной центровки, новым комплектом системы топливоизмерения ТРК1-1, неубирающейся штангой топливоприемника, а также комплектом КЗА, кино- и фоторегистрирующей аппаратуры. Фиксированная штанга- приёмник топлива устанавливалась в носовой части самолёта перед фонарём кабины, на расстоянии 4,25 м от вершины носового обтекателя, на 0,9 м правее оси симметрии, на расстоянии 0,8 м от борта фюзеляжа. На законцовке киля, на месте штатной антенны радиостанции «Эвкалипт-СМУ» устанавливалась гондола с фотоаппаратом АКС-5, а на фюзеляже монтировалась нештатная штыревая антенна АСМ-1. Кроме этого, на верхней поверхности фюзеляжа устанавливался специальный маркировочный огонь МСЛ-2 (ХС-62), предназначенный для обеспечения синхронизации всех используемых при испытаниях кино- и фотосредств. В кабине, для регистрации физиологических параметров лётчика (кардиограммы и частоты дыхательных движений) и распределении его внимания на этапах дозаправки устанавливался блок специальной аппаратуры «Кувшинка» и киноаппарат ПАУ-467.

Кинограмма попытки контактирования Су-15Т № 0215306 и Су-15 № 1115337 в полёте 31.05.1974 г. (обрыв шланга, съёмка с самолёта сопровождения).

Кинограмма контактирования Су-15Т № 0215306 и Су-15 № 1115337 в полёте 14.01.1975 г. (съёмка с киля Су-15Т).

Кроме трёх вышеуказанных самолётов, в испытаниях должен был участвовать ещё один, используемый для сопровождения и киносъёмки в полёте процессов контактирования. Для этой цели ЛИИ использовалась спарка МиГ-21У.

По согласованному плану работ первым этапом должна была стать отработка методики подхода и контактирования, выполняемая ОКБ совместно с ЛИИ. От ОКБ ведущим лётчиком-испытателем для выполнения испытаний был назначен Е.С. Соловьёв, а ведущим инженером — МЛ. Беленький. От ЛИИ ответственными исполнителями были В.Д. Курбесов и Ю.Н. Гунин. Перед началом совместных парных полётов, Су-15Т был специально облётан для оценки устойчивости и управляемости, т. е. «на предмет выявления отличий» в пилотировании, привносимых установкой нештатной штанги дозаправки. Как и ожидалось, установка штанги существенного влияния на характеристики устойчивости и управляемости не оказала — можно было начинать основную часть программы. 31 мая 1974 г. были выполнены первые два полёта. Сближение и попытки контакта осуществлялись: в первом полёте на высоте 8200 м и скорости 550 км/час, во втором — на высоте около 6000 м и скорости 550 км/час. Обе попытки закончились неудачно, более того, во втором полёте, при промахе контактирущийся самолёт прошёл далеко вперед за конус, произошло «захлестывание» штанги за шланг, что при последующем манёвре самолёта привело к обрыву шланга. При анализе причин неудачи было признано, что основной являлась недопустимо большая относительная скорость сближения с конусом (около 4,5 м/сек), а также показано, что из-за малой длины выпускаемой части шланга (примерно 20 м) и полёте заправщика с убранными закрылками, подход контактирующегося самолёта был сильно осложнен тем, что его киль входил в зону возмущенного потока, образуемого самолётом-носителем. Условия пилотирования были осложнены также тем, что на Су-15Т в данном полёте были отключены демпферы во всех трёх каналах управления. «Кавалерийский наскок» не удался — крепость предстояло брать «длительной осадой». В испытаниях решено было сделать перерыв для изучения условий и уточнения методики контактирования на конечном участке сближения.

Этот перерыв сильно затянулся, совместную с ЛИИ программу полётов в ОКБ возобновили только 24 декабря 1974 г. За это время в ОКБ «Звезда» УПАЗ был доработан для обеспечения большей длины выпускаемой части шланга (до 27,5 м), а Е.С.Соловьев прошёл специальный тренаж на моделирующем стенде в ОКБ и в кабине самолёта с имитацией сближения с конусом (при этом на фонарь наносились метки, соответствующие положению конуса на определенных дистанциях). Кроме этого, в последующих полётах для улучшения условий контакта было принято решение, что самолёт-носитель (1115337) будет выполнять полёт с выпущенными закрылками, а на контактирующемся самолёте (0215306) будет включена демпферная часть управления. Высоту полёта снизили до 4000 м, была соответствующим образом уточнена и методика сближения: Су-15Т должен был совершить подход к конусу на дистанцию около 6-10 м, после чего выпустить тормозные щитки, а далее с помощью РУДа выполнять сближение с принижением штанги относительно оси конуса около 0,5–1 м до дистанции равной 0,5–1 м, далее требовалось окончательно уравнять скорости и «выбирать» горизонтальную и вертикальную составляющую ошибки с контактированием на относительной скорости около 0,8–1 м/сек. Эта методика была успешно апробирована в четырёх последующих полётах. Результаты тренировок не замедлили сказаться — уже 14 января 1975 года был достигнут устойчивый контакте последующим полётом в строю дозаправки. Этим полётом в ОКБ была завершена программа совместных работ с самолётом ЛИИ Су-15 № 1115337, так как к этому времени в ОКБ была уже полностью закончена отработка систем Су-15 № 0015301.

Ведущим лётчиком-испытателем от ОКБ (на заправляемый самолёт № 0215306) был назначен Е.С.Соловьев, а пилотами заправщика (№ 0015301) назначались лётчики-испытатели ОКБ А.С. Комаров и В.А. Кречетов. Ведущим инженером по лётным испытаниям (на обе машины) оставался М.Л.Беленький. Программа испытаний, заблаговременно подготовленная и согласованная ОКБ во всех инстанциях ещё летом 1974 г., предусматривала выполнение 70 полётов, в т. ч. 37 — на заправляемом № 0215306 и 33 — на «танкере» № 0015301. 29 полётов должны были выполняться совместно, а оставшиеся 8 и 4 (для № 0215306 и № 0015301 соответственно) были автономными и предназначались для выяснения отличий в аэродинамике и устойчивости и управляемости самолётов с агрегатами дозаправки по сравнению с исходным вариантом. С этих работ и начались испытания, в частности, были выполнены сравнительные полёты на определение разгонных характеристик Су-15Т при снятой и установленной штанге дозаправки, оценка устойчивости и управляемости обоих самолётов при выполнении типовых манёвров а также оценка работоспособности УПАЗ. Выполнение основной части программы, с полётами на контактирование началось с 21 января 1975 г. На первом этапе определялась граница возмущенной зоны за самолётом- заправщиком и выполнялась оценка влияния спутной струи «танкера» (при выпущенных и убранных закрылках) на управляемость заправляемого самолёта и работу его силовой установки и отработка подходов к конусу для уточнения методики пилотирования. Контактирование на данном этапе работ осуществлялось «сухое», без перелива топлива. Полёты выполнялись на высотах от 2000 до 7500 м и на скоростях 480–660 км/час, в каждом полёте выполнялось от двух до семи попыток контакта. Этот этап был завершён к концу февраля, после чего в программе работ наступил довольно длительный перерыв, вызванный необходимостью анализа результатов и подготовки к следующему этапу, связанному с отработкой систем УПАЗ при контактировании и полёте в строю дозаправки.

Кинограмма контактирования Су-15Т № 0215306 и Су-15 № 0015301 в полёте 30.07.1975 г.(первая успешная дозаправка, съёмка с трёх точек: с сопровождающего самолёта, с киля № 0215306 и с крыла № 0015301).

С июня 1975 г. работы возобновились — первоначально без перелива топлива, с заглушкой. установленной в конусе, а с начала июля — уже со снятой заглушкой. В полётах 2, 4 и 18 июля после контактирования и захвата головки штанги приёмным узлом отмечалась течь топлива из контактного узла. При проверке конуса выяснилось, что он был выполнен с отступлением от чертежей, в результате чего не обеспечивалось уплотнение узла при контактировании. После замены конуса, в парном полёте 30 июля 1975 г. в первый раз была осуществлена перекачка 250 кг топлива, а на следующий день, 31 июля 1975 г. было выполнено ещё две парные работы, в которых была осуществлена перекачка соответственно 500 и 1000 кг топлива с борта танкера № 0015301 на борт заправляемого Су-15Т № 0215306. После успешного выполнения этих работ стало ясно, что принципиально задача решена, но для завершения программы необходимо было устранить замечания, выявленные в процессе испытаний и выполнить соответствующие доработки топливной системы и УПАЗ. Эти работы были завершены ОКБ и заводом «Звезда» к началу декабря и в период с 10 по 23 декабря 1975 г. было выполнено ещё четыре парных полёта на отработку дозаправки, в ходе которых было осуществлено три успешных попытки стыковки и перекачки топлива, причём в последнем по программе полёте дозаправка была последовательно осуществлена дважды, с переливом за два приёма 400 и 250 кг топлива. Программа испытаний была успешно завершена и выполнена в полном объеме.

По результатам выполнения программы испытаний был оформлен соответствующий многостраничный отчёт в двух томах (материалы которого были использованы при составлении этой статьи). В указанном отчёте были подробно приведены результаты отработки всех систем. Вот некоторые выдержки из «Выводов» акта:

«1. …отработана унифицированная система заправки топливом в полёте…

2. Отработанные… система и методика заправки топливом в полёте… могут быть, в основном, рекомендованы для применения на самолёте типа Су-24. Ввиду принципиальных отличий в компоновке самолётов Су-17М и Су-15 возможность применения системы и методики заправки на самолётах типа Су-17М не может быть оценена без проведения специспытаний.

3. ЛТХ заправляемого самолёта с установленной штангой-приемником топлива практически не отличаются от… характеристик для самолёта без штанги…

4. Установка штанги-приёмника топлива на заправляемом самолёте не оказывает существенного влияния на характеристики устойчивости и управляемости…

5. ЛТХ самолёта-заправщика с УПАЗом в полётном положении… примерно соответствуют характеристикам Су-15 с 2хР-98…

26. Уровень напряжённости лётчика при лётных испытаниях на заправку топливом соответствуют испытательным полётам «особой сложности»…

28. После проведения 40–50 контактов характеристики деятельности лётчика существенно не меняются. Перерыв в течение 1 месяца… практически не влиял на вероятность контактирования… После накопления опыта контактирование осуществлялось практически с первой попытки.»

В плане возможности применения испытанной системы дозаправки на самолётах Су-24 и Су-17М2 выводы гласили:

«1. Унифицированная система заправки топливом в полёте может быть рекомендована для оборудования ею самолётов Су-24…

2. Возможность применения унифицированной системы заправки на самолёте Су-17М2 должна быть определена после рассмотрения аванпроекта оборудования данного самолёта системой заправки.»

В дальнейшем, по заданию ВВС в развитие данной тематики, в 1977 г. в ОКБ была подготовлена инженерная записка о возможности дооснащения штатной системой дозаправки в полете самолётов типа Су-17МЗ (от заправщика типа Ту-154«3»), но дальше конструктивной проработки эта тема не пошла. А испытания системы дозаправки от УПАЗ продолжались в ОКБ в 1977-79 г.г. уже на штатном самолёте, для установки на который она и планировалась. Первоначально — на одном из серийных Су-24, а позднее — на первых опытных образцах Су-24М, в рамках госиспытаний самолёта. Но это, как говорили классики, «уже совсем другая история». Дальнейшая «судьба» каждого из участвовавших в СЛИ самолётов оказалась разной.

Су-15 № 0015301 вскоре по окончании испытаний, в связи с выработкой первоначально установленного ресурса был передан обратно в войска ПВО. В связи с тем, что в процессе испытаний самолёт был серьезно доработан и приведение его в штатное первоначальное состояние для использования в качестве боевого становилось нецелесообразным, по согласованию с заказчиком машина передавалась не в строевую часть, а в ШМАС (школу младших авиационных специалистов) авиации войск ПВО, располагавшуюся в то время в районе Солнцево (ныне — один из районов г. Москвы), для использования в качестве учебного пособия при обучении солдат срочной службы. Такой вариант был обычной практикой в отношении машин, использовавшихся ОКБ при испытаниях, необычным в данном случае было лишь продолжение. Самолёт оставался здесь вплоть до момента расформирования этой школы в 1991 г., после чего самолёт вновь передали ОКБ — уже для использования в качестве музейного экспоната. После организации музея авиации на Ходынском поле, в 1994 г. самолёт был в косметических целях «подкрашен» и перевезен на его территорию (благо ехать было совсем недалеко), где и продолжает пребывать в настоящее время (желающие могут дополнить подборку фотографий Су- 15 № 0015301, приводимых в данной статье собственными, сделанными с натуры).

Су-15 № 1115337 после 1975 г. продолжал использоваться ЛИИ в исследовательских целях. 24 декабря 1976 г. этот самолёт потерпел катастрофу, при этом погиб лётчик-испытатель ЛИИ МАП Л.Д.Рыбиков. Точная причина этой трагедии так и осталась не выясненной. Задание на полёт было несложным — требовалось перегнать самолёт с аэродрома Луховицы на аэродром в Жуковском (по прямой около 90 км). Взлёт был выполнен в 12–52, метеоусловия по трассе перелёта: облачность 10 баллов, высота нижней кромки облаков от 2,5 км на АЭ взлёта с понижением до 250–300 м на АЭ посадки, видимость также понижалась от 5 до 2,5 км. После взлёта и выхода на эшелон полёта по высоте, лётчик трижды вступал в радиосвязь и докладывал: «На борту порядок, пошёл», «На борту нормально, пошёл на точку», «Вышел с Ливады 1*, 1800, иду к себе на точку». На 5-й минуте полёта (на 244-й секунде записи по плёнке САРПП-12), на удалении 39,5 км от АЭ Луховицы самолёт столкнулся с землёй. По записям САРПП было установлено, что начало аварийной ситуации приходилось на 226-ю секунду, когда было зафиксировано кратковременное (2 с.) движение ручки управления. Этому же моменту соответствовал неразборчивый односложный вскрик лётчика, зафиксированный диспетчерским магнитофоном («910, Пионер…»). После этого за четыре секунды крен самолёта возрос до 80–90°, а вертикальная скорость снижения до 100–120 м/сек. В течение шести секунд от начала аварийной ситуации лётчик (по записям средств регистрации) не препятствовал её развитию и никак не вмешивался в управление. По записям диспетчерского магнитофона, на 232-й секунде лётчик запросил землю: «Наблюдаете меня?», после чего на связь больше уже не выходил. Самолёт упал с курсом 209°, т. е. с отклонением влево от начального на 106°. По анализу отпечатков на снегу, разбросу аварийных деталей и последующему их анализу выяснилось, что все системы самолёта вплоть до столкновения были работоспособны, а на последнем участке траектории самолёт был выведен лётчиком в горизонтальный полёт без крена и столкнулся с землёй на просадке, возникшей в результате развившейся до этого большой вертикальной скорости снижения. Средствами аварийного покидания лётчик не воспользовался…

Причиной катастрофы в акте была записана внезапная временная (в течение 6-10 с.) потеря лётчиком работоспособности, приведшая к прекращению управлению самолётом и резкому снижению с большими углами крена. При этом, малый запас высоты и большая вертикальная скорость с креном до 90° не позволили лётчику после восстановления работоспособности вывести самолёт и избежать столкновения с землёй. Причиной потери лётчиком работоспособности по заключению аварийной комиссии мог стать разряд молнии, т. к. на фотоснимках экрана наземной РЛС, в районе аварии фиксировались электрические разряды в облаках.

Самолёт Су-15Т № 0215306 к 1978 г. в рамках работ по созданию самолёта Су-27 (Т-10) был доработан в ЛЛ «ЛЮ-10» и использовался для испытаний при пусках опытных ракет типа К- 27Э. По окончании этих работ самолёт был передан военным и дальнейшая его судьба автору, к сожалению, неизвестна.

1* «Ливада» — условное обозначение аэродрома.

Морские разведчики Туполева

Анатолий Артемьев (Москва)

Морская авиация всегда испытывала необходимость в хороших самолётах различного назначения, в том числе и разведывательных. Для морской авиации, за исключением гидросамолётов, специальных самолётов-разведчико8, как правило, не разрабатывали и они не отличались от поставляемых ВВС.

В послевоенный период требования к разведывательным самолётам морской авиации существенно изменились и они как бы дифференцировались по родам авиации. В общем случае самолёт-разведчик должен был обеспечивать вскрытие надводной, а по возможности и воздушной обстановки в заданном районе (полосе маршрута) на необходимую глубину, с высокой достоверностью, документировать полученные данные и передавать их на командный пункт (взаимодействующим силам).

Если разведка выполняется в интересах противолодочной авиации, то дополнительно оценивается гидрологическая обстановка в интересах применения авиационных средств поиска подводных лодок (волнение моря, распределение температур по глубине и др). В настоящее время подобную задачу способны решать только противолодочные самолёты последнего поколения.

При выполнении разведки в интересах применения ударной авиации или использования сил флота необходима информация о боевых порядках и положении главных сил противника (обычно авианосца), системе ПВО объекта удара и другие данные. При необходимости самолёт-разведчик должен навести ударную авиацию, выполнить целеуказание и, если такая задача поставлена, то проконтролировать и результаты удара.

Очевидно, для решения подобных задач самолёт-разведчик, наряду с соответствующим оборудованием, по характеристикам дальности, продолжительности и скорости полёта не должен уступать обеспечиваемых им самолётов или даже превосходить их.

Части разведывательной авиации ВМФ в 1954 г. стали получать самолёт-разведчик Ил- 28Р. Его бортовое оборудование состояло из станции радиотехнической разведки, радиолокационной станции «Курс-М» с большим энергетическим потенциалом, чем ПСБН-М серийных Ил-28. Разведчик превосходил основную модификацию и по дальности.

Самолёт Ил-28Р был способен выполнять воздушную и радиотехническую разведку, наводить на объект удара минно-торпедную авиацию, вооружённую самолётами Ил-28 и Ту-14 и обеспечивать их целеуказанием.

С поступлением в морскую авиацию самолётов Ту-16 (1955) самолёты Ил-28Р уже не могли их обеспечивать и в 1958 г. на смену им начал поступать на вооружение самолёт-разведчик Ту-16Р с большей дальностью и продолжительностью полёта.

На этом этапе Ту-16Р вполне устраивал самолёты-торпедоносцы Ту-16Т, а его радиолокационная станция РБП-4 (РБП-б), с дальностью обнаружение крупных кораблей 150–180 км обеспечивала целеуказанием первые ракетоносцы Ту-16КС, дальность пуска ракет которых не превышала 100–130 км. Дальность и продолжительность полёта могла быть увеличена при дозаправке топливом в полёте с помощью крыльевой системы дозаправки.

В начале 60-х годов Ту-1бР полностью вытеснил самолёты Ил-28Р и лишь некоторое количество последних ещё оставалось в авиации Балтийского флота.

Чтобы установить разведывательную аппаратуру на Ту-16Р, и, в частности, станции радиотехнической разведки СРС-1 и СРС-3, в конструкцию серийного самолёта-бомбардировщика Ту-16 внесли некоторые изменения.

Станция СРС-1 предназначалась для обнаружения и выявления основных параметров РЛС, использующих диапазон от 10 до 500 см. Все операции по определению направления на работающую РЛС, частоты, длительности импульсов, вида поляризации излучения, производились вручную, что привело к необходимости включить в состав экипажа ещё одного — седьмого — спецоператора. А поскольку места для него в передней кабине, где находились штурман корабля, два лётчика и штурман-оператор бортовой РЛС не оказалось, то пришлось в грузовом отсеке между шпангоутами № 45 и 48А установить подвесную гермокабину с рабочим местом спецоператора и разместить основные блоки станций радиоразведки. Кабина являлась самостоятельной конструкцией с силовым набором из семи шпангоутов, продольного набора стрингеров и снабжена узлами для транспортировки и крепления в грузовом отсеке. Пол был выполнен из фанерных панелей и крепился к каркасу.

Над сиденьем оператора в верхней части находился аварийный люк, обеспечивающий выход в случае вынужденной посадки самолёта на воду. Входной люк в нижней части мог использоваться и как аварийный. Рабочее место оператора снабжалось катапультируемым вниз креслом.

Подвесная гермокабина, снабжённая всеми необходимыми системами жизнеобеспечения не пользовалась любовью лётного состава и у всех, кто выполнял в ней полёт, вызывала стойкие отрицательные эмоции. Оператор, находившийся в этой кабине, чувствовал себя в отрыве от остального экипажа, что, безусловно, сказывалось на его психологическом состоянии.

На разведчике пришлось доработать каркас фюзеляжа, крыло и хвостовое оперение (установить фотолюки, многочисленные антенны станции СРС-1, вырезы в створках грузового отсека для спецкабины). На концевом обтекателе левого стабилизатора хвостового оперения установливался обтекатель для антенны «Сирена-2».

Вторая станция радиотехнической разведки СРС-3 была автоматической и могла фиксировать работу РЛС с длиной волны от 3 до 30 см. На пульте оператора имелась светосигнальная индикация, а запись производилась на фотопленку, дешифрирование которой осуществлялось только после полёта.

Контейнеры станции СРС-3, имевшие сигарообразную форму, крепились к подкрыльным пилонам, на расстоянии 7850 мм от продольной оси самолёта. В местах подвески контейнеров были сделаны накладки для усиления стенки и нижнего пояса переднего лонжерона. На самолёте Ту-16Р устанавливались двигатели РД-ЗМ с увеличенным ресурсом.

Самолёт имел набор авиационных фотоаппаратов, снабженных объективами с фокусными расстояниями от 20 см до 100 см. Для съёмок в ночное время устанавливался фотоаппарат НАФА-МК-75 с фокусным расстоянием 75 см.

В задней кабине самолёта размещался стрелок-радист, в ведении которого находилась нижняя стрелковая установка, а также кормовой стрелок, управлявший кормовой, а по вспомогательным линиям верхней и нижней стрелковыми установками.

Радиус полёта Ту-1бР при взлётном весе 75,8 т достигал 2500 км, если же в районе объекта разведки производилось снижение для уточнения принадлежности обнаруженного объекта, то радиус уменьшался до 2000 км. Одна попутная дозаправка увеличивала дальность полёта на 1300–1400 км.

Однако с поступлением на вооружение ракетного комплекса Ту-1бК-16 в 1962 г. стало очевидным, что самолёт Ту-16Р не способен обеспечивать работу комплекса уже потому, что дальность обнаружения надводных целей с помощью его РЛС оказалась меньше дальности пуска ракет КСР-2, достигавшей 180–200 км. В связи с этим возникла необходимость модернизировать Ту-1бР.

Модернизированный в 1965 г. самолёт Ту-16Р получил обозначение Ту-16РМ-2. Он имел ряд отличий от базового самолёта.

Радиолокационную станцию РБП-4 (РБП- б) заменили на более совершенную «Рубин- 1», однотипную с установленной на самолётах-ракетоносцах Ту-16КСР-2. Она обеспечивала обнаружение крупных кораблей на удалениях до 200–240 км в зависимости от метеорологических условий и состояния поверхности моря.

Носовую пушку АМ-23 и всё штатное бомбардировочное оборудование, включая оптический синхронно-векторный прицел 0ПБ- 112 — демонтировали.

Для надёжного закрытия створок грузового отсека пришлось уменьшить их высоту. Вырез в створках под входным люком подвесной гермокабины удлинили и установили площадку с пеленгатором антенны СРС-4 («Квадрат- 2»). На створках грузолюка закрепили ненаправленную и секторные антенны станции СРС-4, заменившей станцию СРС-1.

Подвесную гермокабину с самолёта сняли, а количество аэрофотоаппаратов уменьшили до двух.

Дальность и продолжительность полёта разведывательного самолёта имеет немаловажное значение, а поскольку более экономичный двигатель так и не появился, пошли по испытанному пути — увеличили заправку топливом. Между шпангоутами № 35 и № 42 поместили контейнер с дополнительным мягким топливным баком на 7000 л, доведя тем самым емкость топливной системы самолёта до 51000 л.

Кроме того несколько обновили состав радио и пилотажно-навигационного оборудования: установили доплеровский измеритель путевой скорости и угла сноса ДИСС-1, бортовой комплекс радионавигационной системы ближней навигации РСБН-2С, заменили радиовысотомеры и др.

Экипаж самолёта удалось сократить на одного человека, что считалось очень важным, поскольку увеличение численности кадровыми органами всегда воспринимается неоднозначно (правда, если увеличивалась их численность, то отрицательных эмоций у руководства не возникало). Обязанности по обслуживанию станции радиотехнической разведки СРС-4 в полёте возложили на штурмана- оператора.

Нижняя дистанционная стрелковая установка с двумя пушками АШ-23.

Остекление пилоткой кабины. Обратите вгнимание на мерную линейку, видимую на снимках.

Радиус полёта самолёта Ту-16РМ-2 увеличился на 700 км и достиг 3200 км, с одной попутной дозаправкой — 4200 км.

Таким образом самолёт Ту-16РМ-2 с его оборудованием мог вести разведку, выполнять наведение и целеуказание в интересах частей, вооруженных ракетными комплексами Ту-16КС, Ту-16К-16, Ту-16К-11-1б. Причём, последние два являлись дальнейшим развитием первой ракетной системы и многое от неё унаследовали. Но количество подобных ракетных комплексов в морской авиации продолжало сокращаться и оставалось их уже немного, а большинство частей переучивалось на принятый в 1960 г. на вооружение ракетный комплекс Ту-16К-10 с дальностью пуска ракет 220 км, впоследствии увеличенной до 325 км.

Для пуска ракет по целям с такой дальности выполнена основательная доработка радиолокационной станции носителя «ЕН», существенно повысившая её энергетический потенциал: дальность обнаружения крупных кораблей возросла с 320 до 450 км.

Таким образом, вновь обозначилась диспропорция между возможностями РЛС самолётов Ту-16Р и Ту-16РМ-2 по обнаружения морских целей и более совершенными РЛС последних ракетоносцев. Естественным выходом из создавшегося положения было создание разведывательного самолёта, обеспечивающего обнаружение морских целей и целеуказание в интересах применения ракетных систем Ту-16К-1 °CД.

Опыт работы показывал: наведение и целеуказание упрощаются и достигается большее взаимопонимание, если разведчик и ударные самолёты имеют РЛС с одинаковыми характеристиками. И единственно правильное решение в создавшихся условиях, связанное с наименьшими затратами, доработать под разведывательный самолёт ракетоносец Ту-16К.

Переоборудование ракетоносца в разведывательный самолёт означало вывод его из ударных, что всегда встречало сопротивление Генерального штаба, изображающего из себя ревнителя боевых возможностей, но на деле плохо представляющего, в чём они состоят. В конечном итоге решение приняли и самолёты Ту-16К доработали на ремонтных предприятиях авиации ВМФ, после чего самолёт получил название Ту-16РМ-1. В данном случае буква «Р» не означает преемственность от самолёта Ту-16Р.

При переоборудовании с самолёта сняли балочный держатель ракеты К-10 и всё оборудование, необходимое для подвески, контроля и применения ракеты.

В грузолюке установили контейнер с дополнительным мягким баком, таким, как и на самолёте Ту-16РМ-2, ёмкостью 7000 л. После этого ёмкость топливной системы самолёта возросла до 48000 л. Радиус полёта без дозаправки достиг 3200 км, а продолжительность возросла до 7 ч 45 мин.

Самолёт Ту-1 б К уже имел подвесную гермокабину для оператора. Её оставили на месте, но всё оборудование станции «ЕН», относящиеся к носителю — сняли и установили этажерки с блоками станции радиотехнической разведки СРС-1М, а её пеленгационные антенны, закрытые радиопрозрачными обтекателями, установили под фюзеляжем.

В первой кабине на рабочем месте штурмана разместили блоки поисковой РЛС «ЕН- Р» с мощностью в импульсе порядка 180 кет, обеспечивающей обзор в передней полусфере 170°. Дальность обнаружения крупных надводных кораблей с её помощью достигала 480 км. Отличительная особенность модернизированной станции состояла в наличии специального блока, получившего название устройство выделения главной цели (УВГЦ.) с помощью которого удавалось определить положение наиболее важного объекта, которым традиционно считался авианосец, обеспечивающий боевую устойчивость группы (соединения).

Система оборонительного стрелкового вооружения осталась такой же, как и на Ту-16РМ-2.

Экипаж самолёта состоял из шести человек, штурман самолёта являлся и оператором бортовой станции «ЕН-Р».

В состав силовой установки самолёта входили два двигателя РД-ЗМ.

Таким образом к середине 70-х годов возможности получения более достоверной разведывательной информации о надводной обстановке, наведения и целеуказания в интересах нанесения удара различными авиационными ракетными комплексами значительно возросли, но и возникла необходимость целеуказания в интересах ударных сил флота. Это имеет свою предысторию.

Отличительные особенности Ту-95РЦ крупным планом. Вверху — обтекатель антенны канала передачи данных на ракету (система «Арфа»); в центре — остекление штурманской кабины и топливопровод от заправочной штанги по правому борту; внизу — обтекатель обзорной РЛС «Успех».

Ту-95 — самолёт разведки и целеуказания

Постановление Совета министров СССР о разработке тивокорабельных крылатых ракет П-б и П-35 принято в августе 1956 г. Первая ракета предназначалась для размещения на подводных лодках, вторая — на надводных кораблях. Ракеты имели переменную траекторию. Полёт ракеты на большой высоте обеспечивал слежение ней корабельной РЛС

вплоть до обнаружения цели головкой самонаведения. Изображение, передаваемое ракетой на корабль использовалось для селекции цели и её захвата. После этого ракета переводилась на малую высоту и продолжала сближаться в режиме самонаведения. При определённых условиях ракеты могли применяться и в автономном режиме без этапа телеуправления.

Крылатые ракеты П-6 размещались на подводных лодках проекта 651, 675, а ракеты П-35 вошли в состав вооружения крейсеров проекта 68 — «Грозный», «Адмирал Головко», «Адмирал Фокин», «Варяг», а также кораблей проекта 1134 — «Адмирал Зозуля», «Владивосток», «Вице-адмирал Дрозд», «Севастополь» и др.

Так как дальность ракет П-6 и П-35 достигала 350 км, то для их применения необходима была мобильная система, обеспечивающая высокую точность целеуказания. Разработанная для этих целей аппаратура получила название морской радиолокационной системы целеуказания — МРСЦ «Успех».

Мобильными элементами этой системы должны были стать дальние самолёты-разведчики Ту-95РЦ, разработанные на базе самолёта Ту-95М и корабельные вертолёты Ка- 25РЦ.

Самолёт Ту-95РЦ создавался в соответствии с постановлением Совета министров СССР от 21 июля 1959 г. 0КБ-156 поручалось за два года спроектировать опытный дальний разведывательный самолёт Ту-95РЦ с аппаратурой обеспечивающей вскрытие обстановки над морем и обеспечение целеуказания для применения ракетного оружия кораблями флота.

В марте 1960 г. вышла директива МАП с указанием об установке в первом квартале следующего года на серийном Ту-95М № 510 бортового комплекса аппаратуры целеуказания «Успех-У», разработанной киевским научно- исследовательским институтом «Квант».

В процессе доработок самолёта Ту-95 сняли бортовую РЛС «Рубидий-ММ», её место занял ретранслятор бортовой системы целеуказания, створки грузового отсека зашили и использовали для размещения аппаратуры «Успех», под отсеком установили антенну РЛС, закрытую громадным обтекателем. Поскольку с самолёта сняли все плановые аэрофотоаппараты, исчезла надобность в отсеке для осветительных бомб. Это место занял обтекатель станции радиотехнической разведки «Квадрат-2», внутри отсека разместились её блоки (на опытном самолёте не устанавливалась).

На концах стабилизатора установили антенны системы «Арфа», закрытые обтекателями.

Переоборудованный опытный самолёт в такой комплектации 21 сентября 1962 г. поступил на государственные совместные испытания, оказавшиеся очень сложными из-за незнания особенностей совместного использования различных радиоэлектронных средств и помех, создаваемых силовыми электросетями.

Первый этап государственных испытаний самолёта Ту-95РЦ закончился в 1963 г. Он проводился в Жуковском, Куйбышеве, Белой Церкви, Узине. Было выполнено 23 полёта, общей продолжительностью 108 ч. Несмотря на множество недоработок, было принято решение о запуске самолёта в серию. Первые самолёты заложили на заводе № 18. Второй этап испытаний, начатый в мае 1964 г. завершился в декабре того же года и включал 22 полёта общей продолжительностью 213 ч.

Ту-95РЦ в воздухе и на земле. Обратите внимание, что бортовой номер написан только на створках носовой стойки шасси — очевидно, из соображений секретности (чтобы труднее было заметить!). Борт 18-чёрный несёт на носу значок «Отличный самолёт» за поддержание машины в образцовом техническом состоянии.

Новый разведывательный комплекс Постановлением Совмина СССР от 30 мая 1996 г. поступил на вооружение. По основным показателям он отвечал заданным тактико-техническим требованиям или был близок к ним.

Серийные самолёты отличались от опытного наличием универсальной бортовой системы дозаправки топливом в полёте «Конус».

Глаза и уши флота. Так в шутку называли разведывательную авиацию флота, представленную отдельными авиационными полками и эскадрильями. Первое качество разведывательной авиации — способность в короткое время обследовать значительные по площади районы — приобретало особое значение, когда требовалось наблюдать за организацией и ходом маневров с участием ВМС США и НАТО, принимая во внимание, что расстояние между корабельными группировками достигало всего несколько десятков миль.

Основную озабоченность вызывала проблема своевременного обнаружения и наблюдения за авианосцами. Именно эту задачу морская авиация не решала. Положение изменилось с момента поступления на вооружение Ту-95РЦ.

Первый самолёт Ту-95РЦ поступил в 392-й отдельный дальнеразведывательный авиационный полк (одрап) авиации СФ 5 ноября 1964 г. К началу 1965 г. на Ту-95РЦ к самостоятельным полётам приступили два экипажа. К сентябрю 1966 г. в полку находились уже 10 Ту-95РЦ и такое же количество подготовленных экипажей. Постепенно совершенствовалось мастерство, хотя не обходилось и без неприятностей; на самолётах производились доработки и усовершенствования. Но несмотря на это, экипажи продолжали осваивать аппаратуру, систематически тренировались в выполнении целеуказания кораблям в базах и в районах боевой подготовки и уже в августе 1966 г. обеспечивали одновременное целеуказание трём ракетным подводным лодкам в Баренцевом море.

На Тихоокеанский флот в 304 одрап, который унаследовал боевые награды и историю 567 гвардейского минно-торпедного полка 89 авиационной Сейсинской краснознаменной авиационной дивизии, расформированной в начале 60-х годов самолёты Ту-95РЦ начали поступать в 1965 г. с базированием на аэродроме Хороль.

К июню 1968 г. десять экипажей 392 одрап освоили дозаправку в полёте, которая оказалась ничуть не проще крыльевой системы самолётов Ту-1бР.

По-видимому, в демонстративных целях 1 августа 1968 г. пара самолётов Ту-95РЦ, пилотируемых командиром полка полковником И. Ф. Гладковым и командиром эскадрильи майором А. И. Старцевым выполнила разведывательный полёт в Индийский океан с дозаправкой в полёте над территорией Ирана. Продолжительность полёта составила 20 ч.

В 1969 г. экипажи 392 одрап выполняли целеуказание ракетным подводным лодкам в Атлантическом океане и обеспечивали стрельбы надводных кораблей Северного флота в Норвежском море. В этом же году приступили к полетам на боевую службу в Атлантический океан с попутной дозаправкой в воздухе.

Дальние разведывательные самолёты, подобных которым в морской авиации ещё не было, достигали районов, климатические особенности полётов в которых следовало учитывать, чтобы успешно и без потерь решать поставленные задачи. Пришлось осваивать районы Норвежского моря и северной части Атлантики, характеризующиеся преобладанием пасмурной, облачной погоды и большим числом дней с туманами и осадками. Повторяемость волнения моря в 4–5 баллов в Северной Атлантике достигает 20–30 % от общего числа дней в году.

Не менее успешно осваивали новую для них технику тихоокеанцы, не отставая от своих северных коллег.

Климатические и метеорологические условия выполнения полётов самолётами Ту-95РЦ на Тихоокеанском театре были весьма разнообразны. Охотское и Японское характеризуются значительной облачностью, в зимнее время она достигает 5–7 баллов, в летнее 8–9 баллов. В летнее время, особенно в южной части Тихого океана нередко встречаются кучевые облака вертикального развития высотой до 13000 м.

Экипажами самолётов Ту-95РЦ 304 одрап авиации ТОФ (ведущий пары подполковник А. И. Игревский) 2 декабря 1966 г. удалось обнаружить атомный авианосец «Энтерпрайз» ВМС США у острова Мидуэй во время его перехода в район Южного Вьетнама.

В марте-апреле 1968 г. экипажи Ту-95РЦ 392 одрап принимали участие в поисково-спасательной операции ТОФ по поиску подводной лодки К-129 в Тихом океане.

Поистине триумфальным и внушительным выглядела деятельность самолётов Ту-95РЦ на маневрах ВМФ «Океан» в 1970 г. Восемь самолётов (командиры кораблей Гладков, Хаяров, Старцев, Меленный, Бандорин и др.) с дозаправкой в воздухе на маршрутах в виде расходящегося веера произвели вскрытие надводной обстановки в Норвежском море и Атлантическом океане до рубежа полуострова Н. Шотландия — Канарские о-ва. Продолжительность полёта составила 22 ч.

На завершающем этапе маневров 18–21 апреля 1970 г. экипажи полковника И.Ф. Гладкова и майора А.И.Старцева выполнили трансатлантический перелет с посадкой на кубинском аэродроме Хосе-Марти.

Шесть экипажей 304 одрап в период маневров обеспечили вскрытие надводной обстановки в Тихом океане и северной части Филиппинского моря.

Полёты на Кубу, начало которым было положено в апреле 1970 г. вплоть до развала некогда великой страны производились регулярно с периодичностью 25–35 полётов в год. В процессе их изучены некоторые особенности района.

На участке маршрута от 55 до 36° с. ш. встречались струйные течения, скорость которых на высоте 5000-10000 м достигалат 200–300 км/ч, что увеличивало продолжительность полёта на 2,5–3 ч. Иногда перелёт на о. Гавана был вообще невозможен.

На участке маршрута от 60 до 30° с. ш. на высоте 9000-10000 м на отрезке длиной 800- 1500 км и глубиной до 150 км встречались фронтальная облачность и отдельные мощнокучевые облака. В этом случае приходилось отклоняться от линии заданного пути до 100–200 км.

Немаловажное значение имело положительное отклонение температуры воздуха от стандартной атмосферы, достигающее 10–15° на участке маршрута южнее 40° с. ш., что приводило к увеличению расхода топлива.

По опыту полётов средний часовой расход топлива на режиме максимальной дальности на скорости 740–710 км/ч достигал 4,91 т, средний километровый расход — 7,5 кг/км, что на 12–14 % выше расчётного значения.

Экипажам приходилось учитывать интенсивное воздушное движение между Старым и Новым светом и выбирать высоту полёта между эшелонами международных авиалиний.

Подобные перелёты отличались большой сложностью и требовали хорошей физической и психологической подготовки экипажей, умения использовать средства радиотехнического обеспечения по маршруту полёта. Постепенно неуверенность уступала место профес-сионализму, вере в свои возможности. Обстановка на Кубе была дружественной, отношение к нашему лётному и техническому составу — как к близким родственникам. Многие ныне откровенно недоумевают — как можно было порвать отношения с такими искренними и верными друзьями. Не следовало ни под каким предлогом выводить наши авиационные части с Кубы, а, более того, иметь там самые современные самолёты.

Для северян, не избалованным комфортом и солнцем даже краткосрочное пребывание на Кубе в прекрасных условиях давало отличную эмоциональную разгрузку.

Возможности разведки с использованием аэродромов дружественных стран существенно возросли. Так, благодаря базированию самолётов Ту-95РЦ на Кубе стало возможным обнаружение в Западной Атлантике двух авианосных ударных групп, совершающих переход от берегов Америки в район Норвежского моря для участия в учениях НАТО «Стронг Экспрес». За обеими группами в течение двух суток вели наблюдение самолёты Ту- 95РЦ, вылетавшие с аэродромов Кубы, а затем его продолжили самолёты-разведчики авиации СФс базовых аэродромов.

По тем временам это внушало уверенность, что в случае чрезвычайных обстоятельств выдвижение авианосцев к нашим границам незамеченным не пройдет.

Начиная с 1971 г. по просьбе гвинейского правительства отряд кораблей ВМФ стал постоянно базироваться в Конакри, где был создан пункт материально-технического обеспечения (ПМТ0). В порту Луанда (Ангола) также готовился к развертыванию ПМТ0 для сил ВМФ, действующих в Восточной Атлантике.

В Индийском океане отрядом судов обеспечения тыла ТОФ было организовано маневренное базирование кораблей оперативной эскадры в Бербере (Сомали).

В феврале 1972 г. достигнута договоренность с гвинейским руководством о кратковременном (до 5–6 суток) пребывании самолётов Ту-95РЦ на аэродроме Конакри (для отдыха лётного состава и осмотра техники) с периодичностью два раза в месяц.

Посещая авиабазу Гбессия 6 апреля 1974 г. где в это время находились экипажи самолётов Ту-95РЦ и Ан-12 министр Гвинейской республики Тумани Сангаре встретился с нашим личным составом. В коротком выступлении он сказал: «Я прибыл специально, чтобы поприветствовать советских лётчиков на свободной земле Гвинеи и от имени президента Республики, народа Гвинеи и его вооруженных сил поблагодарить за то, что в трудную минуту они всегда оказывают нужную помощь в борьбе за независимость».

Условия базирования и выполнения полётов в Африке, и особенно на её западном побережье, имели много необычного.

В районе аэродрома Луанда, расположенного в непосредственной близости к Бенгальскому заливу, наблюдались постоянные тропические циркуляции воздушных масс с малыми суточными амплитудами температуры в пределах 5–6° в любой сезон. За счет близости Бенгальского течения на побережье господствовали сухие горячие ветры со скоростью до 15–20 м/с. Это приходилось учитывать при планировании полётов.

В апреле 1972 г. было достигнуто соглашение с правительством Сомали о периодическом базировании самолётов Ту-95РЦ и Ил-38 на аэродроме Бербера. Для обеспечения базирования и поддержания аэродрома в эксплуатационном состоянии затрачивались значительные средства, были созданы огромные запасы горюче-смазочных материалов. Но когда из-за создавшейся политической обстановки личный состав и самолёты покинули Сомали, все запасы материальных средств пришлось оставить.

Новым шагом в организации боевой службы явилось комбинированное использование аэродромов Кубы и Гвинеи в 1973 г. С них одновременно вылетали навстречу две группы самолётов Ту-95РЦ. Следуя различными маршрутами, они одновременно вскрывали надводную обстановку на значительных по площади районах Атлантики. Главный штаб ВМФ высоко оценивал результаты этих полётов, считая, что они позволяют оценить характер и интенсивность судоходства в этой части океана. Ранее подобной возможности просто не существовало.

Но был и ещё один положительный фактор, который не вписывается в рамки сухих, лишённых эмоций отчётов штабов и управлений. Это восторг, испытываемый экипажами советских боевых кораблей, несущих службу вдали от Родины при появлении над ними самолётов с красными звёздами! А то «Орионы» да «Орионы»…

Полёт в околоэкваториальных широтах, непривычный для наших лётчиков, таил множество неожиданностей, но северяне справлялись успешно, показывая высокий уровень подготовки и умение быстро адаптироваться к непривычной обстановке.

При полёте с Гаваны на Луанду обычно приходилось пересекать тропический фронт протяжённостью до 1500–2000 км, причём верхняя граница фронтальной облачности иногда достигала 14000-15000 м, что существенно превышало потолок самолётов.

Практически по всему маршруту встречались отдельные мощно-кучевые облака, верхняя кромка которых достигала 15000 м. По докладам экипажей, отклонения температуры воздуха, и опять-таки в большую сторону, достигали 10–15°. В западной части маршрута вероятность подобного явления достигала 70 %, в восточной снижалась до 40 %.

Тихоокеанцы также не сидели без дела и когда в 1974 г. американский судоподъёмный комплекс «Гломар Эксплорер» приступил к операции по подъёму затонувшей К-129. Ту- 95РЦ наблюдали за её ходом, но естественно, кроме присутствия кораблей в районе наблюдать ничего более не могли.

Четыре десятка Ту-95РЦ авиации ВМФ использовались очень интенсивно и они буквально походили на «челноков». Их можно было видеть как в южных, так и в северных широтах. Используя эти самолёты, командование ВМФ старалось получить информацию о всех более-менее крупных мероприятиях оперативно-тактической подготовки, уязвимых и слабых местах системы ПВО вероятного противника. Так были выявлены минимальные высоты, которые обеспечивали возможность незаметного прохода Фареро-Исландского рубежа, дальности обнаружения различных корабельных радиотехнических средств, их характеристики и множество других сведений. Нельзя было не заметить, что именно оперативная информация представлялась наиболее интересной.

С 1979 г. в соответствии с договорённостью с правительством Социалистической республики Въетнам стали использоваться аэродромы Дананг и Камрань.

Маршрут полёта из Приморья во Въетнам проходил через Корейский пролив или с облётом вокруг Японии. В первом случае продолжительность полёта составляла 7 ч 40 мин, во втором до 10 ч 40 мин.

Палубный истребитель вертикального взлёта и посадки Хоукер «Си Хэрриер» FRS.3 ВМС Великобритании сопровождает Ту-95РЦ; так его видел кормовой стрелок. На тот случай, если у стрелка руки чешутся, пушки при таких встречах было приказано поднимать на максимальный угол во избежание инцидентов.

Летая над нейтральными водами, Ту-95РЦ часто привлекали внимание истребителей стран НАТО. А поскольку самолёт «по жизни» был секретным, неудивительно, что большая часть снимков Ту-95РЦ попала в нашу прессу от «вероятного противника».

Действуя с этих аэродромов, экипажи вели разведку в околоэкваториальных широтах и омывающих восточное побережье Азии морях. В 1979 и 1980 годах с двух аэродромов Вьетнама произведено 76 самолётовылетов. За этот же период самолёты Ту-95РЦ выполнили с аэродромов Гавана, Конакри и Луанда около 450 самолётовылетов.

Когда в 1982 г. в районе Фолклендских островов происходили известные события, командование ВМФ неоднократно изъявляло желание послать для наблюдения на обстановкой самолёты Ту-95РЦ, но конкретного решения не приняли из-за опасения атак по недоразумению либо преднамеренно.

Время шло и постепенно флот стал терять интерес к авиационной системе целеуказания, возможности которой постепенно исчерпались полностью. Впрочем, с самого начала тактическая целесообразность системы вызывала обоснованные сомнения. Подводные лодки с противокорабельными ракетами (которые предполагалось использовать в первую очередь против авианосцев) пуск могли производить только из надводного положения. Нетрудно догадаться, что при обострении международной обстановки самолёты Ту-95РЦ не подпустят к возможным объектам удара: они будут сопровождаться палубными истребителями в готовности сбить их, следовательно подводные лодки не смогут применить оружие.

Всё это свидетельствовало, что МРСЦ — это не более чем переходный вариант к более совершенной и независимой системе. Так оно и произошло, когда с начала 80-х годов ударные силы флота, вооружённые комплексами «Базальт», «Гранит» и «Вулкан» стали ориентироваться на морскую космическую систему получения данных целеуказания «Касатка-Б», а разведывательная авиация — заниматься в основном обеспечением морской ракетоносной авиации и ведением разведки в плане поддержания оперативного режима на морском театре.

Для самолётов Ту-95РЦ наступали не лучшие дни. Поскольку корабли нашего ВМФ всё реже стали появляться в отдалённых океанских просторах, то и потребность в дальних полётах постепенно уменьшалась. Попытки установить усовершенствованную систему целеуказания на самолётах Ту-142 успехом не увенчались, а Ту-95РЦ уже старели не только морально, но и физически. С марта 1995 г. из- за трещин крыла самолёты Ту-95РЦ стали систематически сниматься с полётов, производились их доработки.

Положение с поставками керосина, начиная с середины 80-х годов стало вначале медленно, а затем всё устойчивее ухудшаться. Штаб авиации стал пускаться на различные ухищрения с тем, чтобы поддерживать уровень подготовки экипажей на приемлемом уровне: сократили количество полётов на радиус, были прекращены полёты с зарубежных аэродромов Кубы, Анголы, Гвинеи.

Планировалось, что в 1988–1989 гг. будут списаны 43 самолёта Ту-95РЦ и разведывательные самолёты Ту-16Р всех модификаций, но после 1991 г. в неуправляемой и разваливающейся стране всё пошло кувырком. По некоторым данным на начало этого позорного в истории нашей страны года в боевом составе морской авиации ещё оставалось 37 Ту-95РЦ, четыре из которых входили в 169 смешанный авиационный полк и базировались на аэродроме Камрань. Но это была временная отсрочка, развязка приближалась и по принятой схеме самолёты вынуждены были завершать свой жизненный цикл. Их выводили в так называемый резерв, где их из-за сложившейся бесконтрольности приводили в негодность, разворовывали всё, что можно унести или увести.

Не все полёты, дальние и ближние завершались благополучно, случались потери и жертвы. Это находилось в резком противоречии с духом официальных документов, исходивших из того, что в авиации катастроф не должно быть. Но логика и здравый смысл показывали: если что-то летает, то оно может и упасть. И самолёты с четырьмя двигателями не являлись исключением.

За время существования в морской авиации самолёт принёс ей семь катастроф, две аварии и две поломки, унеся жизнь шестидесяти девяти человек. По количеству человеческих жертв самолёт лидирует, по количеству катастроф находится на четвёртом месте после Ка-25, Як-38 и Ту-16. Безвременно ушедших из жизни было бы меньше, если бы конструкторы думали о людях, а не гнались за дальностью и продолжительностью полёта.

Первая катастрофа произошла в авиации ТОФ 20 июля 1967 г. при следующих обстоятельствах. Пара самолётов Ту-95РЦ, ведущий майор А.И.Игревский, ведомый капитан Фахтауров выполняла тренировочный полёт. При наборе высоты на самолёте ведомого произошёл отказ двигателя четвёртой силовой установки. В создавшейся обстановке лётчик, видимо, растерялся, аварийный слив топлива не произвёл, при выполнении разворота допустил потерю скорости. Самолёт потерял управляемость и свалился. Принятые по этому случаю меры по расследованию не выявили истинные причины происшествия. В том, что ведомый не справился с пилотированием самолёта и не принял меры к снижению высоты полёта и аварийному сливу топлива обвинили ведущего майора Игревского. Его отстранили от должности командира эскадрильи и назначили с понижением. Впоследствии командующий авиацией ВМФ И. И. Борзов при упоминании этой фамилии терял самообладание и следовало в это время держаться от него подальше.

Примерно в одинаковых условиях в ВВС ТОФ 15 января 1971 г. произошла катастрофа самолёта Ту-95РЦ 392 одрап, пилотируемого лётчиком капитаном Растяпиным.

3 сентября того же года при заходе на посадку на аэродроме Кипелово в условиях практически нулевой видимости столкнулся с землёй самолёт Ту-95РЦ 392 одрап, пилотируемый командиром полка полковником И.Ф.Гладковым — одним из пионеров освоения самолёта, лично выполнявшим самые сложные и ответственные полёты, первым освоивший дозаправку в воздухе. Некоторые полагают, что катастрофа произошла из-за переоценки им своих возможностей. Самолёт упал, не долетев до взлётно-посадочной полосы, проделав глубокую борозду.

Дальние полёты таили массу неожиданностей и не всегда они завершались благополучно. Так 4 августа 1976 г. произошла катастрофа самолёта Ту-95РЦ 392 одрап ВВС СФ, пилотируемого военным лётчиком первого класса майором Красносельским. Пара самолётов выполняла перелёт по маршруту Гавана-Оленья. Через 6 ч 20 мин при изменении эшелона полёта с 8700 до 9000 м произошло сваливание самолёта. В создавшейся аварийной обстановке экипаж предпринимал попытки вывода самолёта в режим горизонтального полёта, но он оставался неуправляем, а перегрузки не позволили экипажу воспользоваться средствами спасения. Ведомый экипаж по команде с командного пункта ВВС СФ снизился до 300 м. Прибывшие к месту падения корабли и суда обнаружили лишь отдельные фрагменты самолёта, документы. Наиболее вероятная причина катастрофы — сваливание с последующим падением по траектории плоского штопора из-за непреднамеренного попадания в вихревой след (спутную струю) пролетевших перед этим самолётов, следовавших по международным трассам на высоте 9000-10000 м.

Кадры, добытые разведчиками Ту-16 и Ту-95. Сверху вниз:

Многоцелевой авианосец (АВЛЛ) ВМС США «Индепенденс» (CVN62). На палубе — истребители Воут F-8 «Крусэйдер», Макдоннелл-Даглэс F-4S «Фантом II» и штурмовики Грамман А-б «Интрудер». Снимок с Ту-95РЦ, 1977 г.

Ударный авианосец «Франклин Делано Рузвельт» (CVN42), снятый с Ту-95РЦ 392-го АП ВВС ТОФ (экипаж майора Натальина) 27 сентября 1982 г., 51° с.ш., 170°40′ в.д., высота 300 м, удаление 5 км. На первом плане — сопровождающий машину F-4S борт 152293/«NM-02»r закрывающий объективы нашего разведчика (сволочь!).

АВМ «Форрестол» (CVN59) в объективе экипажа Ту-16Р п/п-ка Григорьева (ВВС СФ), 3 сентября 1981 г. 69°10′ с.ш., 6°30′ в.д., высота 200 м, удаление 5 км. На палубе — «Фантомы», «Интрудеры» и штурмовики Воут А-7 «Корсэйр II».

Ещё один снимок «Индепенденс», сделанный 17 ноября 1975 г. с борта Ту-95 76-го ОДРАП ВВС СФ(экипаж м-ра Рыкова), 46°53′ с.ш., 7°15′ з.д.; с левой носовой катапульты готовится взлететь А-6, а возле переднего края надстройки стоит самолёт ДРЛО Грамман Е-2А «Хокай».

И снова «Индепенденс» с «Интрудером», готовящимся ко взлёту с задней катапульты. На палубе — тот же набор: А-6, А-7, F-4. Снимок сделан с Ту-95РЦ 76-го АП ВВС СФ (экипаж м- ра Тюркова).

АВМ «Мидуэй» (CVN41), сфотографированный с борта Ту-95РЦ 304-го АП ТОФ. На носу тягач буксирует на катапульту транспортный самолёт Грамман С-2 «Грэйхаунд»; с правого борта за надстройкой видны «Хокай» и разведчик Даглэс RB-66 «Дистройер».

Опять «Мидуэй». На палубе в числе прочих самолётов два постановщика помех Грамман ЕА-6В «Праулер» (на снимке обозначены цифрой 4); правый передний самолётоподъёмник с двумя «Крусэйдерами» находится в опущенном положении. Снимок сделан с Ту-95РЦ 392-го АП ВВС ТОФ (экипаж м-ра Натальина) с высоты 300 м и удаления 5 км, 51° с.ш., 170°40′ в.д.

Вывод подтверждён дешифрированием ленты МСРП-12 в 13 Государственном НИИ ЭРАТ 24 ноября 1976 г. Результаты обработки информации свидетельствовали о появлении внешних возмущающих сил и стремлении экипажа парировать их. При достижении вертикальной перегрузки 1,7–1,8 произошло сваливание.

Последующие события не имеют непосредственного отношения к катастрофе, они относятся к жизненным реалиям. По существующим положениям пенсии и пособия детям выплачиваются по случаю потери кормильца при условии, что представлено тело погибшего, на основании которого и выдается свидетельство о смерти. Выдаётся, естественно, врачом и заверяется соответствующими органами. И большая благодарность вологодским врачам, которые проявили гражданское мужество и выдали свидетельства о смерти членов экипажа их родственникам. При отсутствии таких документов семьям пришлось бы в течение долгих лет мыкаться по чиновничьим коридорам, унижаясь и доказывая, что их отцы и мужья погибли в авиакатастрофе, а не скрылись за границей и неизвестно чем бы эти хождения закончились.

Через два дня после этого трагического события произошла поломка самолёта Ту-95РЦ, пилотируемого командиром отряда 76 одрап майором Колобовым, выполнившим расчёт с недолётом до ВПП порядка 15 м и посадку с перегрузкой 4 единицы. Самолёт довольно быстро ввели в строй.

Начало 1978 г. ознаменовалось очередной катастрофой, которая произошла 10 января в 304 одрап авиации ТОФ. Ту-95РЦ пилотировал военный лётчик 1 класса майор Г. П.Вейшнерович. Как и во многих других случаях причина катастрофы осталась в области догадок. Экипаж Вейшнеровича (десять человек) выполнял полёт в паре с ведущим командиром полка полковником Гречко восточнее островов Японии ночью на высоте 8400 м в сложных метеорологических условиях. Обнаружив по курсу полёта фронтальную облачность ведущий дал команду увеличить высоту полёта.

После этого связь с ведомым прервалась. Впоследствии в месте предполагаемого падения самолёта была найдена спасательная лодка МЛАС-1 (укладывается вместе со спасательным парашютом).

При полной неясности обстановки виновником катастрофы обычно считают экипаж. Не мудрствуя лукаво, пришли к такому же выводу, как и ранее в случае с Красносельским — при наборе высоты не вёлся контроль за скоростью полёта — сваливание.

25 января 1984 г. произошла катастрофа самолёта Ту-95РЦ, пилотируемого заместителем командира эскадрильи 392 одрап авиации СФ военным лётчиком 1 класса майором В.К.Вымятиным. Согласно плановой таблице экипаж выполнял тренировочный полёт ночью по маршруту на радиус. Вылет был произведён с аэродрома Оленья. Через 1 мин 55 с в процессе набора высоты на скорости 346 км/ч и высоте 350 м в результате преждевременной уборки шасси и закрылков на малой скорости произошёл выход самолёта на закритические углы атаки с последующим сваливанием. Падение самолёта происходило с переменным креном до 60° и вертикальной скоростью 25 м/с. Столкновение с землёй произошло без крена и поступательной скорости с углом тангажа 0°. Вследствие малой высоты и быстрого развития аварийной ситуации экипаж средствами спасения не воспользовался, что и подтвердила запись бортового магнитофона.

Катастрофа самолёта Ту-95РЦ, пилотируемого заместителем командира эскадрильи 169 смешанного авиационного полка ВВС ТОФ майором С.Д.Кривенко произошла 13 февраля 1985 г. Через 6 ч 33 мин после взлёта с аэродрома Камрань экипаж ведомого, следуя за ведущим на удалении 15 км с превышением 300 м, по световому мигающему маяку заметил, что ведущий перемещается со снижением вправо, а затем принял по радио: «Падаем, падаем! Кто меня слышит? Па…» Проследить за падением самолёта из- за облачности с верхней границей 2000 м ведомый не смог. В район падения были направлены самолёты, корабли 17 опэск. Но все усилия были тщетны: экипаж в составе девяти человек погиб. Наиболее вероятная причина катастрофы — отказ двигателя правой силовой установки. Истинная причина не установлена из-за отсутствия регистратора бортовых параметров полёта.

Последняя катастрофа самолёта Ту-95РЦ случилась 25 августа 1986 г. в 304 одрап ВВС ТОФ. Через 2 мин 47 с после взлёта с аэродрома Кневичи самолёт, пилотируемый майором Столяровым в наборе на высоте 500 м и скорости 470 км/ч начал самопроизвольно крениться влево с возрастающей угловой скоростью и снижением. Как было установлено, это было вызвано самопроизвольным отклонением руля направления влево до упора. Попытки перевести самолёт в нормальный режим полёта к успеху не привели. На удалении 10 км от аэродрома с левым креном до 80° и углом 70° самолёт столкнулся с землей. Экипаж в составе десяти человек погиб, одиннадцатый член экипажа — оператор РТР покинул кабину на высоте 200–250 м, принудительно раскрыл парашют и благополучно приземлился.

Непосредственная причина катастрофы — конструктивный недостаток путевого управления, выразившийся в чрезмерной эффективности триммера руля направления на эксплуатационных режимах. По этой причине на руле направления создалась нагрузка до 1000 кг, что не позволило экипажу возвратить его в исходное положение.

Эра самолётов Ту-95РЦ в морской авиации близилась к концу. В 1995–1996 гг. было ликвидировано 16 Ту-95РЦ: выражаясь языком одного из бездарнейших политиков современности — «процесс пошёл». Это не был лучший самолёт морской авиации, но он не был и худшим, а по прошествии некоторого времени лётчики, забыв о тесных и неуютных кабинах, не приспособленных для длительных полётов сиденьях, повышенных шумах и вредных вибрациях, способствовавших образованию камней во внутренних органах, о переживаниях и нервном напряжении при выполнении заправок в полёте, когда пульс превышал нормальный в полтора- два раза, с тоской и нежностью вспоминали о самолёте, взлётный вес которого превышал вес трёх-четырёх тяжёлых танков со всем их содержимым.

Они с грустью вспоминали о погибших товарищах, об Африке, прекрасной Кубе, Вьетнаме, где было всё так интересно и необычно, о ушедшей молодости и о том, что им уже никогда не придётся встретиться с друзьями, распылёнными слепым случаем по закоулкам раздробленного на осколки отечества.

После списания самолётов Ту-95РЦ, Ту- 16Р, Ту-16РМ-1, Ту-16РМ-2 флот и морская авиация остались без разведывательных самолётов, не считая Су-24МР. Осталась одна надежда на бесстрастные и безмолвные спутники…

Фотоархив

Су-15, борт 34-красный (зав N30015301) с подвеской 2хР-98; аэродром ЛИИ. Жуковский. 1966 г Обратите внимание на форму антибликовых чёрных полос на фюзеляже вокруг кабины и на воздухозаборниках.

На четвёртой странице обложки: Так художник Павел Шиткин представил себе Су-44.

Схемы Ту-95РЦ

Самолёт Ту-95РЦ представлял собой моноплан со стреловидным крылом и четырьмя турбовинтовыми двигателями НК-12МВ конструкции Н.Д. Кузнецова. Двигатель имел 14-ступенчатый осевой компрессор и 5-ступенчатую газовую турбину. Мощность составляла 15000 эквивалентных лошадиных сил. Ёмкость топливной системы — 105000 л. Самолёт мог эксплуатироваться с грунтовых аэродромов, при этом длина разбега возрастала на 15–20 % (при взлётном весе 179,5 т длина разбега с бетонированной взлётно-посадочной полосы составляла 2600 м).

Экипаж самолёта из 11 человек размещался в двух гермокабинах. В передней находились рабочие места штурмана, двух лётчиков, старшего бортового техника, оператора самолётной аппаратуры «Успех-У» (второй штурман), оператора-дублёра самолётной аппаратуры «Успех-У», оператора станции радиотехнической разведки, оператора аппаратуры сверхбыстродействия (СБД) «Акула», старшего стрелка-радиста. В кормовой кабине находился оператор станции радиоразведки «Вишня» и командир огневых установок.

В состав навигационного комплекса, объединённого через центральное навигационно-вычислительное устройство (ЦНВУ-И-I), входили: курсовая система КС- 6Д, централь скорости и высоты ЦСВ-1М, звёздно-солнечный ориентатор, доплеровский измеритель путевой скорости и угла сноса ДИСС-1 и др. Кроме того, на самолёте устанавливались пилотажно-навигационная система "Путь-1Б", автопилот АП-15Р-2, оборудование системы посадки СП-50, радиовысотомер малых высот РВ-УМ, ультракоротковолновый радиокомпас АРКУ-2 («Исток»).

Самолёт имел следующие ТТХ: при полётном весе в 129000 кг в горизонтальном полёте скорость составляла 910 км/ч, крейсерская скорость — 750–770 км/ч, дальность (взлётный вес 180000 кг, остаток топлива 5 % после посадки) достигала 14000 км. Система дозаправки топливом в полёте типа «Конус» обеспечивала приём топлива от самолётов ЗМ, ЗМЕ-2, ЗМС-2. Одна дозаправка увеличивала дальность на 3000 км, продолжительность полёта в этом случае могла быть доведена до 23–24 ч. Так, при удалении района разведки от аэродрома вылета 4000 км и высоте полёта 10000 м, продолжительность нахождения самолёта в районе достигала 8 ч. При снижении для визуального опознавания объекта поиска, дальность полёта сокращалась на 400–500 км и более.

Средства разведки и целеуказания включали: самолётную аппаратуру разведки и целеуказания системы «Успех-У» (бортовой комплект состоял из PЛC, транслятора, приёмно-декодирующей аппаратуры канала привязки (ответчик)); станции радиотехнической разведки «Ромб-4» литеров «А» и «В» (СРС-6 и СРС-7) и станцию «Квадрат-2» (СРС-4); станцию радиоразведки «Вишня» (СРС-5); аэрофотооборудование (фотоустановка под аэрофотоаппарат АФА-42/100, для фотографирования экрана самолётной РЛС применялась приставка ФАРМ-2А).

Ту-95РЦ

Content

Авиация 2001 01

Здравствуйте, уважаемые читатели:

Братья фон Рихтгофен. Часть 3

О «Фоккерах» бедных замолвите слово

Шагнув в XXI век

«Возврашёнка»

Испытания системы дозаправки Су-15

Морские разведчики Туполева

Фотоархив

Схемы Ту-95РЦ