Маргарита Южина

Дареному мужу в зубы не смотрят

Глава 1

Марина подняла голову от бумаг, хитро прищурилась и тихо позвала:

– Надюша! Мышь канцелярская! Пошли домой!

Подруга вздрогнула, бешено вытаращив глаза, побледнела для пущей убедительности и стала нервно оглядываться по сторонам.

– Марин! Ну сколько раз я тебе говорила, чтобы ты меня на работе не звала Надюшей! Ну что ж такое? Я – Надежда Романовна, ну!

– Ага, а меня, значит, Мариной можно звать?

Надя нервно сглотнула и быстро произнесла:

– Да-да, Марина Андреевна, я чего-то…

– Заработалась ты, мать. Пойдем домой.

– Марина Андреевна! – воскликнула Надя. – До конца рабочего дня целых… А сколько времени-то? Еще целых двадцать минут! О чем вы говорите?!

– Ну ты зануда, – вздохнула Марина и уставилась в окно.

Нет, она прекрасно понимала свою давнюю подругу Наденьку Снегиреву. У той ведь ничего и никого, кроме работы, нет. Она столько лет сидела в кабинете простым бухгалтером, и только два года назад ее повысили до главбуха. И не беда, что во всей бухгалтерии только Наденька и Марина, которая устроилась в фирму три года назад. Да и сама фирма насчитывала неполных два десятка человек. Наденька относилась к делу серьезно. И уж если положено заканчивать работу в восемнадцать ноль-ноль, так ты ее даже в семнадцать пятьдесят девять из кабинета не вытуришь.

– Надь, да брось ты, – поморщилась Марина. – Начальство уже второй день на Гавайях парится, весь офисный народ разбежался, чего сидеть-то? Все равно твой героизм оценить некому.

– Некому? – возразила Наденька. – А ты не видела, как вчера новый босс заглядывал? Хорошо еще, все на местах находились.

– Я не видела, меня не было.

Вчера Марина ушла раньше, потому что ей надо было отправить с почты заказные письма. И в этот самый момент, как рассказывала потом Надя, заявился новый босс. Вообще-то, он был не новый, с самого начала фирму основали два учредителя, только один был в Москве. И вот ему показалось, будто здесь дела идут не так, приехал с проверкой, а теперь поговаривают, что старый руководитель сразу после отпуска уйдет… В общем, главное, очень скоро тут начнутся большие перемены. Но пока шли только разговоры и все было по-старому.

– Лучше расскажи, как там наша Белокурая Жази? – все же оторвалась от компьютера Надя. – Чего нового рассказывает?

– У нее все новое, ты же знаешь, цветет и пахнет. Выгляди-и-ит… – Маринка зажмурилась. – Ну ты сама видела. А между прочим, старше нас с тобой на два года. Ей уже тридцать девять исполнилось.

– Ну и что? – пожала плечами Надя. – А чем она счастливее-то? Ни работы хорошей, ни семьи, ни детей, ни мужа. Выглядит она…

Марина вздохнула. Она не любила, когда Надя так звала сестру Марины, Жанну. Завидует, что ли? Иначе как Белокурая Жази ее и не называет. У Наденьки тоже не было ни семьи, ни детей, ни мужа… правда, у нее была прекрасная работа, как она считала, но Жанну бы и под дулом пистолета не заставили сидеть за компьютером и составлять квартальные отчеты. Вот и думай, кто из них прав.

Сестру она любила. Жанна была совсем не похожа на невысокую, худенькую, темноволосую Марину. Жанна походила на Мэрилин Монро, но очень злилась, когда ее сравнивали с той. У нее были мягкие движения, стройная фигурка, блестящие кудри, которые она никогда не выпрямляла, хоть уже давно пошла мода на прямые прически. В общем, как Марина ни старалась, она никак не могла хоть немного походить на сестру. Мужчины на Жанну вешались просто гроздьями. Но еще в юности она решила, что станет женой только очень богатого человека, и на прочих кавалеров внимания не обращала. Ей посчастливилось выйти замуж четыре раза, правда, из более-менее состоятельных супругов попался лишь последний – престарелый господин Качелин, который увез Жанну на постоянное место жительства в Болгарию. Там господин Качелин после нескольких лет кропотливой жизни вдруг начал угасать – его скосила болезнь. И Жанна уже собиралась стать богатой вдовой, как ее супруг стал бессовестно выздоравливать, а после и вовсе передал все дела старшему сыну, а младую жену оставил ни с чем. Нет, он не намеревался с ней разводиться, но Жанна, ощутив, как из рук только что уплыло приличное состояние, сама бросила негодяя, отсудив при этом некоторую сумму. На эту сумму два месяца назад она вернулась в родной город, приобрела квартиру, машину и теперь неторопливо подыскивала работу. Судя по тому, насколько неторопливо, Марина была уверена, что денег сестрице хватит еще на долгие годы безбедного прозябания.

Прежних подруг сестрица растеряла, новых завести не успела, и поэтому теперь единственной отдушиной для нее стали мать и Марина. Когда Жанна только приехала, Надю она встретила как родную. Это и понятно – Марина с Наденькой со школьной скамьи вместе, и Жанна помнила, как учила девчонок жизни, когда ей самой-то было всего шестнадцать. Столько лет уже пронеслось, как же не обрадоваться Надежде?

– Марина, я вот все думаю… – промолвила Надя, но думы свои высказать не успела.

Дверь стремительно распахнулась, и на пороге в роскошной шубке нараспашку, в высоких сапожках появилась Жанна.

– Девушки, поите меня кофе! – весело встряхнула она кудрями и упала в кресло. – Только, я умоляю, мне без сахара и лучше натуральный. Я привезла вам великолепную новость!

– А… – Наденька растерялась. Ну что ж такое, стоило только подумать об этой Белокурой, как она материализовывалась. Прямо мистика какая-то! Даже слова куда-то пропадали. – А…

– «А ты сегодня заработала свой нелегкий хлеб?» – как бы хочет спросить Наденька, – засмеялась Марина.

– Я-то? – всерьез удивилась Жанна. – Я его заработала далеко не сегодня. И не только хлеб, заметьте, девушки, не только…

– У нас нет натурального, – наконец выдавила Надя.

– А вы вот даже на кофе не натрудились. Марин, ну надо было позвонить, я бы свой привезла, – вздохнула красавица, взъерошив волосы, и вскочила. – Хорошо! Едем ко мне!

– А какая новость-то? – поинтересовалась Надя.

– Изумительная! – закатила хорошенькие глазки Жанна. – Я купила себе диван! И еще у меня появился новый мужчина. Мы непременно должны это обмыть. Девочки, это что-то! У него такие маленькие, кривенькие ножки! А сам такой большой! Пухленький!

– Старый, наверное? – усмехнулась Надя.

– Да ты что? – обиделась Жанна. – Ну как ты могла подумать, что меня заинтересует старый? Да я вообще брезгую… после кого-то… на него ложиться… бр-р-р-р!

– Наденька, Жанна про диван сейчас, – любезно пояснила Марина. – А ты про кого подумала?

Наденька крякнула, взглянула на часы и покачала головой:

– Нет-нет, Жанна. Я сегодня не могу. У нас новое начальство, а мне еще такие завалы надо разгрести!

– Ничего ей не надо, – махнула рукой Марина. – Это она боится, вдруг к тебе зайдет, а там на диване будет лежать твой новый мужчина – с кривенькими ножками. Надя боится мужчин, ты же знаешь.

– Мы с тобой вдвоем будем такую радость отмечать? – опечалилась сестра.

– Жанна, – замялась Марина, – у меня сегодня тоже не получится. Тема обещал пораньше прийти, чего он один будет дома сидеть? Ну и потом… у меня дома… мясо размораживается.

Сестра шумно вздохнула, выдохнула и предложила:

– Хорошо, тогда давайте в эту субботу. Никакие возражения не принимаются. Марин, ты можешь со своим бирюком приходить. Надь, если очень боишься, возьми с собой… кошечку какую-нибудь.

– У меня нет кошечки, – покраснела та.

– Ой, ну ничего у них нет, – покачала головой белокурая красавица. – Боже! И эти люди хотели учить меня жизни!

И все же от Жанны было не так легко отделаться. Видимо, ей было просто необходимо прямо сейчас рассказать хоть кому-нибудь про свои замечательные приобретения, и она таскалась за Мариной по всем магазинам, куда та направилась после работы.

– Марин, ты не представляешь! Я так рада, что он у меня теперь есть, – щебетала сестрица. – Наконец-то можно расслабиться.

– А без дивана ты расслабиться не могла?

– В данный момент я говорю тебе про моего друга! Это что-то невероятное! Он так вписался в мой дом!

– А сейчас про кого?

– Я же тебе говорю – про друга! Его, кстати, зовут Анатолий Александрович. Очень красивый молодой пенсионер! Ему недавно шестьдесят семь стукнуло. Еще молод, полон сил, энергии, а как умеет любить женщину! Марина! На кой черт ты берешь столько горячих булок? От них немедленно поползет фигура! Кстати, он совсем не переносит женских ног. Я, правда, впервые с этим сталкиваюсь. Но… никак нельзя! Иначе вообще такой вид, будто на нем год верхом ездили. В общем, ноги на него не складывай.

– Да ты сдурела! Затем я на твоего пенсионера свои ноги складывать буду? Да меня Темка убьет!

– Какого пенсионера? Я тебе про диван!

Домой Марина притащилась нагруженная пакетами с продуктами. Это хорошо, что она на своей машине, и как только женщины каждый день таскают такие сумки? Вот они с Артемием живут вдвоем, а ведь сколько еды уходит. И все надо приготовить… Нет, женская доля устроена как-то несправедливо…

Артемий лежал на диване и терпеливо ждал жену. Нет, он не был лентяем и уже свое сегодня отработал, просто готовить не умел… или не любил… Не мог заставить себя управляться с кастрюлями. Да и зачем это надо, если жена чудесно готовит?

– Темочка, привет! – впорхнула в комнату Марина. – Иди, помоги пакеты разобрать.

– Марин, чуть попозже, – не отрываясь от экрана, проговорил Артемий. – Сейчас досмотрю…

– Так давай в кухне телевизор включим.

– Нет уж, надо делать что-нибудь одно – либо тебе пакеты трясти, либо мне телевизор смотреть. Марин, а конфет не купила?

– «Птичье молоко».

– Господи, кого сейчас только не доят, – пробурчал Артемий. – Ну принеси.

Марина скрасила Артемию время ожидания ужина конфетами, а сама ловко приготовила тефтели, сделала салат, потолкла картофель, нарезала окорок и даже выставила на стол бутылочку.

– Темочка! Ужин готов! – позвала она мужа.

Тот не заставил себя ждать. Пришел, пододвинул к себе тарелку и щелкнул пультом.

– Как у тебя день прошел? – подкладывала ему кусочки окорока Марина.

– Нормально, – не отрывался от экрана Артемий.

– Тем, а к нам сегодня опять Жанна приезжала. Представляешь, она купила себе диван и зовет нас к себе в субботу в гости. И еще у нее какой-то новый кавалер появился. Откуда она их только берет? Тем!

– Ага, я слышу… – наконец отвлекся от экрана Артемий по причине рекламы. – Кого она берет? Диваны? Так они в любом магазине продаются. Чего ей – деньги есть.

– Я говорю – мужиков! Откуда она только берет новых ухажеров?

– А я тебе отвечаю – деньги есть, и ухажеры будут. Ну, блин, совсем оборзели! Ты посмотри, что творят, а? И такую пошлятину прямо на экран!

– Артемий, посмотри на меня! – не выдержала Марина. – Я тебе говорю – Жанна нас пригласила к себе в гости в субботу!

Он отложил вилку и тяжело вздохнул:

– Марина, я целую неделю пашу как проклятый, могу я хоть раз в неделю просто взять и отдохнуть? И никуда не идти? Ну на кой черт мне тащиться к этой твоей легкомысленной сестрице и рассматривать ее диваны? А тем паче ее мужиков? Ты же знаешь, я ее терпеть не могу! Сходи одна, ты сестра, а не я.

– Мы никуда не ходим, – заметила она. – В театре давно не были, то есть никогда. В кино не были, на каток тебя звала…

– Я уже накатался по самую маковку! Ты меня не слышишь? – начал накаляться Артемий. – Я понимаю, ты сидишь у себя там в кабинете, и тебе зарплата идет, а мне, чтобы копейку в дом принести, знаешь, как надо покрутиться?

– Для чего тогда жить? Чтобы только работать?

– Ну давай меня теперь похороним!

Ужин закончился. Артемий еще некоторое время провел на диване, а потом плавно переместился в спальню. И вскоре Марина услышала его громкий храп.

Она убрала со стола, вымыла посуду, прошла в комнату и включила компьютер. В игрушки поиграть? Не хотелось. Тоскливым взглядом обвела комнату… М-да… ремонт сделать, что ли? Так вроде бы год назад делали. Тоже диван купить? А этот куда? Он так хорошо вписывается в интерьер. Но что-то же надо делать! В последнее время у них дома отчего-то стало скучно и уныло. Да и в какое последнее? Уже года три, наверное, если не больше… и, конечно, виновата жена. Это же она хранительница очага, значит, и отношений тоже. Должна что-нибудь придумать, чтобы освежить эти отношения. Нет, конечно, все было бы иначе, будь у них дети. Марина очень любила детей! Одно время даже тихонько заглядывала в коляски и загадывала – если увидит мальчика, то у них бы мог быть мальчик, а если девочку… Но Артемий детей иметь не может. И Марина отводила взгляд, когда видела коляски или беременную женщину… Но живут же люди как-то и без детей. И неплохо живут. Да вот, пожалуйста – ее Жанка! Той на дух никаких детей не надо! Ладно, хватит про детей. Нужно думать, как оживить их семейную жизнь. Диван покупать не будут, значит, надо купить шторы! Целая стена поменяется, неужели не поменяется жизнь?

На следующий день после работы Марина собралась за шторами.

– Надь, не хочешь со мной по магазинам прогуляться? – спросила она. – Чего тебе дома-то делать?

– Да я и не собираюсь домой, здесь посижу, – ответила та. – Вдруг новый босс снова забежит?

– А ты в него не влюбилась ли? – усмехнулась Марина. – То-очно! Неужели влюбилась? Он какой? Молодой, брутальный мэн? С трехдневной щетиной? В пиджаке и на голом пузе галстук? – Она села в кресло и засмеялась: – Нет, Надь, я сейчас подумаю… Он с тяжелой нижней челюстью, ежиком волосики и рукава у пиджака закатаны до плеч?

– Да ну тебя! – воскликнула Надя. – И совсем он не такой! И вообще… он не в моем вкусе. Я его даже не рассмотрела, он как залетел, как рыкнул, где мне там его ежик разглядывать. Я чуть под стол не уползла.

Марина только вздохнула – это была правда. Надя никогда не осмелилась бы поднять глаза на незнакомое начальство.

– Тогда сиди, а я Жанке позвоню. Чего я одна поеду? Даже поругаться не с кем будет. А нам с Жанкой всегда разные вещи нравились. И если мне понравятся одни шторы, то ей непременно понравятся другие.

Она еще не успела набрать номер сестры, а та уже позвонила сама. Марина хорошо знала ее привычку – сестра всегда ей звонила десять раз в день, и только тогда, когда у нее вдруг вспыхивала большая и светлая любовь, она пропадала на долгие недели, а то и месяцы. Судя по тому, что сейчас сестра не выпускала из рук телефон, к новому мужчине у нее сильных трепетных чувств пока не возникло.

– Марин, ты чего делаешь? – спросила Жанна. – Я сейчас за тобой заеду, хочу посуду посмотреть.

– Здорово! А мне надо купить новые шторы! Где встретимся?

Надя наклонилась над клавиатурой. Когда Марина выскочила из кабинета, пробурчала:

– Сразу видно – сестры. Все бы им по магазинам таскаться… – И тоскливо посмотрела в окно. – В органный зал сходить, что ли?

Сестры, как обычно, поспорили по поводу штор.

– Смотри! Смотри, какое белье классное! – сразу же потащила сестру Жанна в отдел нижнего белья. – Я недавно сюда заходила, такого не было. А сейчас! Девушка! А это у вас новое поступление? Покажите нам вон тот гарнитурчик! Нет-нет, вон тот, красненький с золотыми ниточками! Маринка, тебе непременно такой нужен! Сейчас примеришь.

Сестра вытаращила глаза и зашипела на сестру змеей:

– Пошли отсюда. Мы же договорились – шторы и посуда!

– Марин, ну какие шторы, когда у тебя ничего экстравагантного нет, чтобы в постель лечь! Я не перестаю удивляться. Чем ты мужа-то берешь?

– Да уж не этими тряпками, – поморщилась та. – Пошли отсюда, у меня все равно на это сейчас денег нет.

– А на шторы есть, – заметила Жанна. – Вот и потратишь деньги с пользой. Девушка, а еще вон тот… нет, я вам про синий говорю… Ага, вон тот с белыми кружевами.

Марина полыхала гневом – сестра ее не слушала. Жанка и вовсе потеряла стыд – прямо при всем честном народе прикладывала к Маринкиным бедрам маленькие трусики, бюстгальтеры и откровенно обсуждала их:

– Нет, тебе эти чашечки велики. Марин, ну что за грудь у тебя? В твоем возрасте уже неприлично иметь такой размер. Как у девочки второклассницы! Девушка! А у вас с поролоном чашечек нет? А то нам в этот класть нечего.

В конце концов Марина не выдержала издевательств, оставила сестру и выскочила из отдела. Жанна нашла ее возле отдела штор. У Марины горели глаза.

– Жан, смотри… Вот эти в нашу гостиную подойдут? И, главное, светлые такие! А цвет насыщенный.

– Не в этот раз, – покачала головой сестрица. – Сегодня я тебе уже комплектик отложила. Надо примерить.

– Какой комплектик? Ты мне даже и не напоминай! Посмотри, какая красота!

– Да на кой черт твоему Темочке такая красота? Он и не заметит, а ты такие бабки отдашь. Ты на себя можешь хоть раз потратиться?

– Нет, Жанна, ты не права, – блаженно улыбалась Марина. – Такую красоту любой дурак заметит… Даже мой Тема.

Конечно, как всегда, каждый остался при своем – Марина купила шторы, а Жанна – комплект нижнего белья и две тарелки. Все остались довольны, а покупки решили обмыть чашечкой кофе в кафе при магазине. Хотелось посидеть и поделиться радостью от покупок.

– Сегодня приду, шторы вешать не стану, – мечтала Марина. – Завтра Тема с работы позже придет, я и повешу. Вот для него сюрприз будет.

– Да наплевать ему на подобные сюрпризы, – выразила Жанна. – Я вот как наряжусь в это бельишко, как выйду… Вот это будет сюрприз! Мужики никогда не могут устоять против красивой женщины в изумительной упаковке! Это только говорится так – душа! А на самом деле, все они…

– Не все, Жанночка, не все. Мой Тема…

– Ой, Марин, да твой Тема… Вот будь я на твоем месте…

– Жанна, – горько взглянула на сестру Марина. – Будь ты на моем месте, Тема на тебя даже не взглянул бы!

Жанна даже кофе поперхнулась.

– На меня-я? На меня не взглянул бы? Да если бы… Да если бы я захотела, он бы с меня пыль сдувал! За неделю бы его так обработала, у ног бы моих жил, как мороженое облизывал бы, а я бы была белая и холодная!

– Ха-ха, – не удержавшись, фыркнула Марина. – Да ты бы растекалась перед ним, а он бы лишь брезгливо пальцы вытирал!

– Ты не веришь? – воскликнула Жанна. – Ты думаешь, что… Спорим?! Он через месяц станет моим. Спорим?

– Даже и спорить не хочу, что за ерунда?

– Значит, ты уже поняла, что твой – кобель, как все!

– Не кобель! Просто мне противно будет смотреть, как ты станешь перед ним выеживаться, а он – морщиться. Ты же моя сестра.

– Вот это меня и удерживало. Раньше. Но если ты действительно думаешь о своем муженьке черт-те что… Смотри. Я тебя предупредила.

– Как ты была интриганкой, так и осталась, – вздохнула Марина. – Сразу говорю: если мой Тема тебя пошлет, матери не жалуйся, что у меня муж нахал. Ясно?

– Да, кстати. Мое приглашение в субботу по случаю дивана отменяется. Мама звонила, она себе новую машину купила, всех собирает в субботу, велела непременно быть. Ты же знаешь, с ней не поспоришь.

– А мне почему не звонила?

– Позвонит еще, ты на работе была, она тебя отвлекать не хочет.

– А какую машину, не говорила?

Дальше беседа мирно перетекла в другое русло, и сестры заказали себе еще кофе и пирожных.

Домой Марина приехала поздно. Тема уже мирно похрапывал на диване, однако телевизор прилежно показывал последние новости. Марина тихонько переоделась, спрятала новые шторы в шкафчик, подальше от глаз, и прошла в кухню. По грязным тарелкам поняла – любимый уже отужинал. Как все же хорошо, что вчера она умудрилась приготовить много еды, сегодня не надо у плиты стоять.

– Тема! – Она осторожно приблизилась к мужу. – Темочка, может, ты в спальню перейдешь? Здесь свет мешает.

– А? – испуганно вытаращил глаза он. – Марина… Фу, блин… а я думал, кого там черти принесли… В какую спальню? Видишь же – я смотрю фильм.

– Да там уже новости кончаются.

– Правильно, значит, сейчас новый фильм начнется. Ты сама ложись спать, чего ты ко мне-то?

– А я сегодня немного задержалась, мы с Жанной в кафешке посидели, – ластилась к нему Марина. – Я тебе пирожное купила. Хочешь?

– Да, чай поставь, – отстранил ее Артемий. – А конфеты остались? Я не нашел.

Марина быстро вскипятила чай, достала пирожные и конфеты, и только тогда появился супруг.

– Чего ты телевизор-то выключила? Говорю же – фильм начинается, – недовольно поморщился он, разыскивая пульт.

– А, это пульт куда-то подевался, – поелозила попой на пульте Марина. – Я тебе лучше расскажу, как мы с Жанкой посидели. Представляешь, она говорит, что все мужики кобели!

– М-да? Ну ей виднее, – продолжил поиски пульта Артемий. – Она всех мужиков в городе уже успела охватить. Да куда он подевался-то? Марин, я в комнату пойду, а?

– Ну, Тема! Мы с тобой целый день не виделись! У меня столько новостей. – Она жалобно посмотрела на мужа. – Вот, к примеру, знаешь, как я тебя защищала? Ты бы только слышал!

Артемий насторожился.

– И чего? На меня там кто-то нападал, в вашем этом… кафе?

– Нападал! Жанна заявила, что все мужики кобели.

– Это я уже слышал.

– А я сказала, что ты не такой! И любишь только меня! И ни на кого даже смотреть не станешь!

– Смотреть? Ну это ты погорячилась. У меня глаза-то есть, вот они и смотрят куда попало – на мужчин, на женщин, – почесал переносицу Артемий Беляев, но заметив, как напряглась жена, быстро добавил: – Но только глаза! Руки к просмотру не подключаются. Для них и в самом деле – только ты.

– Ну вот! – обрадовалась Марина. – Я Жанке так и сказала! А она, представляешь, спорить начала! Говорит: «Ничего подобного, через месяц он будет у моих ног». Нет, ты подумай, а?

– Делать вам нечего, – пробурчал Беляев, засовывая в рот второе пирожное.

В это время зазвонил телефон, и Марина встала.

– Ну твою-то мать! – крикнул муж. – Ты ж на пульте сидела! Блин, полфильма пропустил!

Марина вбежала в кухню через минут пять.

– Темочка! Это мама звонила. Она купила новую машину и по этому случаю приглашает нас в субботу!

– А мы при чем? – лениво протянул Артемий. – Купила она себе… Куда ей новая? Дочери бы лучше машину хорошую подарила, а то езжу тут… на металлоломе…

Марина все же не теряла надежды:

– Тем, я обещала, что мы приедем.

– Съездишь. Я не против. А у меня работа. Марин, ну дай фильм-то досмотреть!

Утром Марина рассказала обо всем Наде. Не могла же она такую информацию в себе носить!

– …Ну и получается, что мы с Жанкой поспорили! Только у сестрицы ничего не получится. Я Теме рассказала. Между прочим, у нас про молчание уговора не было, так что…

– А твой что? – заинтересовалась Надя. – Ну, когда узнал, что на него спорили, не взорвался?

– Зачем? Он у меня мудрый мужчина, на наши бабские глупости смотрит с иронией. Он мне сразу заявил, что, кроме меня, его никто не интересует. Эх, жаль, что не на коньяк поспорили. Или на шампанское какое-нибудь дорогущее. Так бы к моим новеньким шторам мы бы с Темой устроили вечер, распили бы бутылочку…

– А ты шторы-то взяла?

– Еще бы! Такие красивые! Жанка меня все в отдел нижнего белья тянула, но я – кремень, ты меня знаешь! Думаю: белье кто увидит? А вот шторы! Их же из окна всем видно!

– Правильно, – одобрила Надя. – Самое главное – уют в доме. Я так понимаю – если Артемий тебя любит, так он тебя и в ночнушке полюбит, а если нет, так тут хоть вся кружевами обмотайся! Вот твоя сестрица много счастья себе в белье-то нахватала? Вот и я про то же. А то помешались сейчас все на этом белье нижнем!

Дверь открылась, и на пороге появился Степан Орехов – сотрудник из новой команды нынешнего руководства.

– Ого! Интересная темка, – усмехнулся он. – Та-ак, и чего там про нижнее белье?

Надя так перепугалась, что плотно захлопнула рот, выкатила глаза и начала привычно бледнеть. Марина же отнеслась к явлению Орехова более адекватно.

– Вот вас нам только и не хватало, – заявила она. – Чего суетесь со своим бельем, куда вас не просят? Тоже мне – эксперт!

– А чего? – вытаращился тот. – Я с лету могу сказать – вам вот, уважаемая девица с рыжей гривой…

– Я – Марина Андреевна, между прочим.

– Вот вам, Марина Андреевна, третий размерчик подойдет, а вам…

– Надежда Романовна, – услужливо подсказала Наденька и возмутилась: – Что вы себе позволяете?

– А вам, Надежда Романовна, – спокойно продолжил новенький хам, – и вовсе ничего носить не надо, чего там прятать-то?

– Вы что тут устраиваете?! – крикнула Марина.

Авторитет главного бухгалтера надо было отстаивать, но сама Наденька была сейчас не в состоянии – так и стояла мокрой курицей, поэтому и пришлось Марине показывать зубы. Да и себя она в обиду никогда не давала.

– Это что еще за балаган? Вы для этого сюда перебрались? Чтобы хамить кому попало?

– Я не кому попало, а глав… – попытался оправдаться он.

– Выйдите немедленно вон! Негодяй! – метала молнии Марина. – Вместо того чтобы трудиться на благо процветания нашей…

– Ого! И чего взвились? – испуганно округлил глаза Степан и быстро ретировался.

– Нет, ты посмотри! – не могла успокоиться Марина. – Понабрали тут… Страшно подумать, что собой представляет директор, если у него такие работнички!

– Это ж надо, – заморгала Наденька и вдруг всхлипнула: – Это ж надо такое сказать! Что у меня… прятать… нечего! Будто бы совсем уж…

– Да перестань, – отмахнулась Марина. – Ты радуйся – значит, мужик приглядывался к тебе, если такие тонкости успел разглядеть.

– Девочки, – раздался голос Орехова, – я зачем приходил-то…

– Опять про нижнее белье? – насторожилась Марина.

И тут Наденьку прорвало:

– Никакого нижнего белья, слышали? Еще раз вы мне тут…

– Так вы все же решили прислушаться к моему совету? Вообще надевать не будете? – удивленно вытаращился он. – А я уже и…

– Во-о-о-он!!! – взревели женщины, и мужчина исчез за дверью.

После работы Марина ехала домой и размышляла, как бы заманить Артемия к маме в гости. Вот ведь они с ним уже восемь лет вместе живут, а с родней у них не налаживается контакт. У Артемия родственники перебрались в Белоруссию, матери нет, тут все понятно, а почему мама с Артемием никак не может найти общий язык? Нет, при встрече они не ругаются, не кидаются друг на друга, как соседские собаки, но… Чувствуется какое-то напряжение, настороженность… В общем, мама никогда не стремилась в гости к Марине, и Артемий к теще в гости не рвался. И что ей, Марине, делать? Вчера мама позвонила и пригласила к себе. Так Артемий уперся! Что бы такое придумать?

Так ничего и не придумав, Марина добралась до дома. Мужа еще не было.

– Темочка! – на всякий случай крикнула она и кинулась в кухню.

Когда муж задерживался на работе, домой он приходил без сил. Надо было успеть приготовить ужин к его приходу. Когда по квартире уже плыл аромат запеченной в духовке курицы, на плите варился картофель, а на столе красовалась тарелка с салатом, появился супруг.

– Темочка! – кинулась к нему жена. – Ну, наконец-то! Эта работа тебя угробит. Садись за стол.

– Дай хоть руки помою, – хмуро произнес Артемий и направился в ванную.

Марина уже торчала за его спиной и держала полотенце.

– Сегодня твой любимый сериал как раз на позднее время перенесли, – порадовала она супруга.

– Хоть кто-то понимает… – бурчал муж, вытирая руки. – Марин, ну чего ты тут торчишь? На стол бы уже накрывала!

– Так я уже накрыла! Садись.

Артемий уселся за стол, пододвинул к себе блюдо с курицей и взялся за нож. И в это время позвонили в двери.

– Да что ж такое! – с досадой бросил нож Артемий. – Нигде покоя нет. Иди, чего сидишь? К тебе, наверное.

Марина понеслась к двери, хотя и к ней в такой час никто не заглядывал.

И все же Артемий оказался прав. В дверях, сверкая ярким макияжем и расточая аромат духов, улыбалась Жанна.

– При-и-иве-е-ет! – радостно пропела она, будто только сегодня вернулась из-за границы. – А я к ва-а-ам! Ой, как у вас вкусно пахнет! Это я к столу, да? Тема, привет!

Марина вздохнула. Сейчас бы мужу самое время отдохнуть, да разве Жанка даст! И не выгонишь ведь.

– Проходи, – кивнула Марина и двинулась в кухню.

– А я не с пустыми руками, – объявила сестра. – Тема, ты, наверное, только с работы? Ух ты, какой стол! Курочка! У вас праздник? Меня так встречаете, да? А я, Тема, специально для тебя кое-что купила – расслабиться после работы. – И она торжественно выставила на стол бутылку водки.

После такого подарка у Артемия язык не повернулся выставить гостью или сказать ей слово неприветливое. Пришлось улыбнуться.

– Вот, учись, Марина, – сказал он. – Знает человек, что людям нужно. А то я сегодня столько километров намотал, а у тебя никакой реакции.

Марина тепло улыбнулась – слава богу, Артемий перестал хмуриться, а то уж она боялась, что Жанка вылетит за дверь, даже не успев откушать, что называется. У родственников же между тем завязалась беседа.

– А что, сегодня был клиент хороший? Только везти далеко? – участливо спрашивала Жанна, глядя на Артемия собачьими глазами. – А ты куда его вез?

– Да чуть не до Канска! – поморщился Артемий и налил себе и Жанне водочки. – С ума сойти! А еще такая дорога!

– До Канска! – охнула Жанна. – Озвереть!

– Ну, не до самого Канска, поближе. Но далеко.

– Хорошо, пусть не до Канска, – горячо сопереживала Жанна. – Пусть ближе. Но… это все равно очень далеко. Да на тебе лица нет! Марина! Ты посмотри, на нем же лица нет!

Марина уже поняла – сестрица вовсю старается выиграть. Совсем совесть потеряла. Ладно, пусть кривляется.

– Марина! Ну чего молчишь-то?! – таращилась на сестру Жанна с искренним возмущением. – Ее муж по такой дороге мотается, а она…

– Да разве ей это интересно? – горько вздохнул Артемий, потянувшись за следующей стопкой.

– Так не надо было ездить, – пожала плечами Марина.

– Неужели?! – вспыхнул муж. – Чтобы твоя маменька думала, будто ты тут альфонса кормишь?

– Да, – кивнула Жанна. – Она, между прочим, так и думает.

– Ну вот! – развел руками Артемий. – Тут хоть сдохни на работе, а в глазах тещи ты альфонс.

– Жанна! Ну что ты несешь? – воскликнула Марина. – Когда это мама считала, что Тема альфонс?

– Всегда. Я сама ей тысячу раз говорила: «Да если бы не Артемий, наша Маринка уже по миру пошла бы!» А мама все равно не верит. Так всем и талдычит, что у тебя на шее сидит.

– Жанка! Еще одно слово…

Ну да, маманя была не в восторге от своего зятя, но вовсе не потому, что считала его альфонсом, а просто… Она уже давно ждала внуков, а внуков никто из дочерей ей родить не собирался. И если у Жанки были весомые причины – ее суженый выставил из дома, какие уж тут дети от такого тирана, то на Марину мать возлагала большие надежды. А вот зять никак не мог подарить теще внуков. Мало того, что он был чем-то болен, но он даже не собирался лечиться! А у Эммы Витольдовны имелись хорошие связи в медицинских кругах. Да где у нее только этих связей не было! При желании можно было уже родить целую футбольную команду, однако Артемий глупо упирался. Ну и как тут не злиться?

– А она еще меня к ней в гости зовет! – всплеснул он руками. – Классная картина! Маслом! Явление дочери со своим альфонсом. Я сказал: не поеду!

– Марин, а чего ты его туда тянешь? – поинтересовалась Жанна. – Ну не хочет человек, чего тащить? Я вот тоже не поеду. Подумаешь – матушка машину купила! Да она за год какую уже меняет? Это не юбилей! Можно и не ездить.

– Ну, тогда и я не поеду, – решила Марина.

– А ты чего ерепенишься? – вдруг насупился Артемий. – Она мать тебе или кто? Тебя позвали – надо ехать.

– Темочка, ты правильно говоришь! Слушай мужа, Марина! Не такой уж он и альфонс.

– А тебя твой новый дружок не заждался? – поинтересовалась Марина.

– Какой дружок? – вытаращилась Жанна.

– Этот… с кривыми ножками!

– У тебя новый друг объявился? – вдруг спросил Артемий. – С кривыми ногами? Жанка! Ты меня убила! А с нормальными конечностями не нашлось?

Жанна весело сморщила носик и махнула рукой:

– Тема, ну кто у меня появится, когда всех нормальных мужиков уже давно разобрали? Марина, ты чего придумываешь глупости? Надо же, дружка мне нафантазировала. Я не собаковод, чтобы дружков разводить. – Она придвинулась к родственнику. – Темочка, я тебе так скажу…

– Тема, Жанне уже пора, – поднялась Марина и с силой выдернула сестрицу из-за стола. – Пой-йдем… Жанка, не упирайся. Темочка, а у тебя сейчас как раз сериал начинается. Твой любимый. Пульт возьми. На втором канале… Да пойдем же!

Она вытолкала сестрицу в прихожую и захлопнула дверь в кухню.

– Чего это ты? – тяжело дыша, произнесла Марина. – Решила в наглую спор выиграть? Нахрапом? Совсем стыд потеряла? Войну мне объявила?

Жанна поправила перед зеркалом белокурую прядку и скривила губки:

– Мариш, ну какая война, я тебя умоля-я-яю! Это так… мастер-класс на тему «Как поднять настроение злому мужу».

– Да пошла ты с этим своим классом…

– Кстати, мы с тобой не обсуждали, как я буду выигрывать, в наглую или нет. Так что… Адью, моя девочка!

И пока Марина от такого бесстыдства хлопала ртом, Жанна чмокнула ее в щеку и спешно удалилась.

Глава 2

На следующее утро Марина уже в красках описывала, как сестрица утешала ее мужа.

– Только подумай! Даже водку с собой не поленилась притащить! – возмущенно бегала она по кабинету бухгалтерии. – И тот ничего! Я думала, ворчать станет, уйдет. Нет! Сидит, ест, пьет!

– А чего ты хотела? Чтобы голодный мужик из-за стола выскочил? – усмехнулась Наденька. – Правильно. Сама виновата. Вот скажи – ты шторы повесила?

– Шторы? – растерянно захлопала глазами Марина. – Нет. Да когда мне было? То я до позднего вечера ношусь, то он дома.

– Вот! Вот отсюда у тебя все беды! Нет в доме штор, нет уюта, нет мужика! Может, какой-нибудь ковер на пол купила?

– Нет.

– Конечно, так его любая увести сможет. Сегодня же… Нет, сегодня мы работаем, а вот завтра…

– Надюш, я у тебя сегодня отпроситься хотела, – жалобно произнесла Марина. – Тема задержится, а я бы красоту навела, уют.

Надя засопела. С одной стороны, никак нельзя нарушать дисциплину, а с другой… ну ведь ломается же судьба у Маринки!

– Хорошо, я тебя отпущу, – согласилась она. – Только не сегодня, а в пятницу. Сегодня никак. А до пятницы… Подумай, чем своего мужа удивлять станешь.

– Да я уже давно придумала!

– Вот и готовься потихоньку… до пятницы.

– Грымза ты, Надька.

– Нет, я всего лишь главбух.

В этот день так и не получилось сбежать с работы, зато уж в пятницу, едва Марина вошла в кабинет, как Надя вдруг поднялась с кресла, поправила блузку и во весь голос закричала:

– Марина Андреевна! Я бы вас попросила в налоговую отправиться. Прямо сейчас. Нам нужно сверить кое-какие цифры!

– Ты с ума сошла? – удивилась Марина. – Ты же сама все сверила. Чего я в этой налоговой не видела?

Наденька перекосила лицо и покрутила пальцем у виска.

– Я тебя отпускаю домой, – зашипела она, наклоняясь к подруге. – Только скажу всем, что ты в налоговой.

– А чего так орала? Никого ж нет.

– Кто-нибудь да услышит, – возразила Надя. – И передадут, что ты не домой сорвалась, а по делам. Ну давай, беги.

Марина не заставила себя ждать. Она пулей сорвалась с места, и через минуту в офисе ее уже не было. Она носилась по магазинам, только успевала грузить пакеты в машину, а для задуманного еще столько всего оставалось купить.

Дома Марина тоже ни минутки не отдохнула. Потушила мясо в духовке, с сыром, с луком, с майонезом и перчиком, как Тема любит. Правда, гарниром решила его не утяжелять, все же это праздничный ужин, вон сколько на столе салатов! А еще и окорок, буженинка на тарелочке розовеют. Рыбка, опять же, трех сортов. И не какая-то там селедка, а сплошь из благородных – семга, форель. Успела даже десерт сделать. Он должен был особенно поразить мужа. Марина как-то давно его делала, когда еще в девчонках была, мама научила. Из ягод, с листиками мяты. Вкус – изумительный! Но тогда лето было, а сейчас, зимой, и ягоды! Это и вовсе необыкновенно вкусно получилось, она сама уже две столовые ложки съела, хорошо, что вовремя остановилась, а так бы… Что еще? Вроде все на столе. И вино, и запотевшая водочка… Ах да! Надо же и себя в порядок привести!

И снова Марина носилась по комнате, жужжала феном, тыкала в глаза кисточкой с тушью и пыталась ногой нащупать туфельки, которые с ног сваливались.

Когда раздался звон домофона, Марине осталось только зажечь свечи. Комната мгновенно превратилась в таинственную и загадочную. Даже многообещающую, чего там. Зазвучала музыка, и Марина распахнула двери.

– Привет, – склонила она уложенную в красивую прическу голову. – Ну как работа?

Артемий мельком скользнул взглядом по жене и насупился. Может, подумал, что они тут с Жанкой гулянку устроили?

– Привет, – ответил он, стягивая ботинки. – А чего это у нас темно, как в подвале?

– Темочка, сейчас все увидишь! Проходи скорее!

– Да куда скорее-то? Мне в ванную надо.

Она терпеливо дождалась, когда он вернется. Он вышел в домашнем халате, тапочках и сразу направился в кухню.

– А у нас поесть совсем ничего нет? – уныло поинтересовался он. – Я ж с работы.

– А ты в комнату проходи.

Артемий увидел стол посреди комнаты, накрытый, как на праздник, и возле стола жену, непривычно наряженную, которая взволнованно теребила в руках белую салфетку.

– Ну… вот… садись, – стеснительно улыбаясь, пригласила она. – Я решила… ну, устроить… вот… такой вечер для нас. Ужин для двоих, так сказать.

– Здорово, – равнодушно пожал плечами Артемий.

– Ты не рад? Я думала, даже с работы раньше ушла, так хотела…

– Да что ты, конечно, я рад! Очень. Корми давай, а то я голодный, как волк.

– Ну и я рада! – сразу повеселела она и принялась порхать вокруг стола. – Давай я тебе салатика вот этого положу, ты его любишь. А вот мясо, как ты любишь.

– А почему телевизор не работает? – деловито осведомился любимый, подставляя тарелку.

– Работает, – растерялась Марина. – Ну, так я ж думала… ужин при свечах…

– Да, Мариш, и свечи давай задуем, а то ну ни фига не видно… Марин, подай бутылочку, а? За тебя! Ага, и свет включи, пожалуйста.

Она пожала плечами и сникла. Хорош вечер, сейчас он опять уткнется в свой телевизор и… все старания побоку.

– Темочка, я сейчас включу, только давай сначала выпьем, – предложила Марина.

Муж выпить не отказался, но и про телевизор не забыл. Едва он поставил рюмку, как тут же стал искать пульт.

– Темочка! – блестели глаза Марины. – Я часто думаю, какая я счастливая, что…

– Марин, пульт-то где, черт возьми? – не выдержал Артемий. – Ну, прямо хоть на шею его себе вешай.

– Ты будешь меня слушать, в конце концов? – лопнуло ангельское терпение жены. – Я тут старалась, шторы новые…

Раздался звонок в дверь.

– Иди, к тебе, – привычно кивнул Артемий, поднялся, включил свет и старательно задул свечи.

Да, сегодня был явно не ее день! То есть вечер. В такой момент кого-то принесло! Марина раздраженно открыла дверь и… даже не удивилась.

– Чего тебе? – недружелюбно спросила она сестрицу, которая сияла белозубой улыбкой.

– О! А ты чего такая? – окинула ее взглядом Жанна. – Собираетесь куда?

– Да, – буркнула Марина. – Завтра на работу приходи. Прости, сегодня некогда.

– Ну, ты мне дай хоть позвонить! – возмущенно воскликнула сестрица. – У меня телефон разрядился. И потом… я ж к тебе не просто так! Завтра к маме поедешь, рыбу ей передай, в подарок.

– Какую рыбу?

– Обыкновенную! Малосольную. Мне подарили, а я ее не ем. А маме в самый раз, она по ней просто с ума сходит, ты же знаешь. Да бери пакеты-то! Сунь ее куда-нибудь, завтра отвезешь.

Марина засопела и двинулась в кухню. Убрала рыбу в холодильник и вошла в комнату за телефоном, оставив Жанну на пороге. Но та не собиралась там задерживаться – еще раньше хозяйки прошла в гостиную. Увидела накрытый стол и задохнулась от возмущения.

– Ничего себе, – обиженно протянула она. – У них, значит, такой пир, а меня даже в дом пускать не хотят, да? Родня называется!

– О! Жанна! Привет! – улыбнулся Артемий. – А ты чего не раздеваешься? Проходи. А то мы сидим тут вдвоем, как два волоска на лысине… Проходи. Марин! Принеси Жанне тарелку!

– Сама возьмет, не маленькая, – проворчала жена, села за стол и принципиально включила телевизор.

Показывали какие-то соревнования. Марина особенно не увлекалась спортивными состязаниями, но сейчас смотрела телевизор не отрываясь. А Артемия вовсю развлекала Жанна.

– Тема, я ведь чего пришла… Ты мне вон того мяска положи… ага, и еще салатику…

– Ну пришла и пришла, – довольно бурчал Артемий. – Чего уж, к нам просто так и зайти нельзя? Марина, а где у нас вино? Я видел – стояла бутылочка.

– Да я могу и водки, – усмехнулась Жанна и продолжила: – Завтра маменька ждет нас к себе на ужин. Просила обязательно быть всем.

– Чего? Обязательно всем? – поморщился Артемий. – А пропустить никак нельзя?

– Почему нельзя? Я, например, не поеду, – объявила Жанна. – У меня уважительная причина.

– Тогда и у меня уважительная, – тут же сообразил Артемий.

– Да, Марин, – вздохнула Жанна. – Тебе обязательно надо ехать. Рыбу-то нужно передать. И потом… Чего ж маменька одна куковать будет?

– А мы с Темой поедем, втроем будем куковать, – сквозь зубы процедила Марина.

– Да не поеду я! – возмутился муж. – Опять сидеть там и доказывать, что я не верблюд!

– Ребята, не ссорьтесь! – замахала ручками Жанна. – Что я вам скажу! Короче, мне нужен ваш совет. Я могу вас не стесняться, правда? Вы же родня.

– Чего у тебя стряслось? – вдруг обеспокоилась Марина. – Опять новый хахаль появился?

– Тебе бы только хахали, – сверкнула на нее глазами сестра. – Тут, в общем… А у вас и обстановочка подходящая! Короче… Я побегу готовиться, а ты, Тема, зажги свечи и включи музыку. Сейчас будет сюрприз! – И Жанна выскочила из комнаты.

Артемий принялся зажигать свечи. Эдакое рвение Марине не совсем понравилось. Значит, когда она для него свечи зажгла, они ему мешали, а тут, надо же, расстарался! Однако решила промолчать. Может, это и неплохо, что он так относится к ее родне.

– Марин, включи музыку, Жанна же просила! – суетился супруг.

– Сама включит, – отмахнулась она и потянулась за мясом. – Тема, поешь мясо, а то остынет, а разогреешь – уже совсем не то получится.

– Да подожди ты…

Он включил музыку и, главное, диск поставил свой самый любимый. И свет погасил. Уселся ждать чего-то необычного. Но необычное не появлялось. Жанна словно провалилась.

– Я же тебе говорю – ешь! – воскликнула жена.

Но к мясу Артемий не притронулся. Зазвучала какая-то бурная мелодия, и тут выскочила Жанна! Марина даже потеряла дар речи – сестрица была в ее банном халатике, босиком, виляла бедрами и томно щурилась.

– Жан, ты чего? У вас воду отключили? – ляпнула, конечно же, глупость Марина.

– Молчи, если ничего не понимаешь, – хихикнула сестра и принялась выделывать затейливые пируэты.

Затем музыка сменила ритм, и тут началось нечто уж и вовсе непотребное: Жанночка, томно уставившись на Артемия, вдруг стала приближаться к нему вульгарной походкой и развязывать пояс халата. Марина с глупой улыбкой ждала, когда же сестра фыркнет, покажет язык и убежит в ванную одеваться, но та и не думала. Халат вдруг был смело сброшен, и сестрица осталась в одном нижнем белье! Да еще в каком откровенном! Свечи мигнули и ярче осветили загорелую фигурку Жанны. Да уж, за своим телом сестра следила. И умела его подать. Сейчас под музыку она смело извивалась, дергала бедром, играла грудью и не сводила с Артемия откровенного взгляда. Марина на некоторое время просто окаменела. Но не надолго.

– Сдурела, что ли?!! – крикнула она. – С ума сошла?!! А ну пошла быстро отсюда! В ванную! Одеваться! Устроила стриптиз перед чужим мужиком!

– Блин! Да уймись ты! – не выдержал Артемий. – Сядь уже! Ешь свое мясо!

– Я сейчас поем мяса! – не успокаивалась Марина. – Я сейчас… А ну пошла одеваться!!

Жанна опустила плечики и уставилась в потолок с немой скорбью.

– Нет, ну совсем сдурела баба, – устало выдохнула она. – Марина! Это не стриптиз! Я купила новое белье и решила вам показать! Ну как? Красивое? Стоит оно тысячу баксов?

– А то! – восхитился Артемий. – Я бы за такое и полторы не пожалел! И вообще… повернись…

– Иди отсюда! Тряпье она тут свое пришла показывать! – Марина вытолкала из комнаты сестру.

Она завела ее в ванную, включила воду и воскликнула:

– Ты что делаешь? Жанка, это мой муж, ты чего творишь?

– Ну и что? Я тебя предупреждала. Это ты все: «Он на тебя не взглянет, не посмотрит!» Да еще неделька, и он не взглянет на тебя!

– А тебе-то это зачем надо? Ну, не взглянет, заморочишь ты ему голову, и чего? Он же тебе не нужен.

– Тебе, значит, нужен, а мне нет? – ехидно заметила сестра.

Марина перевела дух.

– Жанна, тебе нужен мужчина для семьи. Детей тебе надо, а у Темы детей быть не может. Я-то ладно, мы уже восемь лет вместе, так сказать, и в радости, и в горе, но ты-то! Ты же себе любого мужика оторвать можешь!

– Вот я и отрываю, – беспечно тряхнула кудрями Жанна. – А дети… А на фига мне эта головная боль? Я уже в таком возрасте, когда надо беречь цвет лица, а не скакать все ночи напролет за чужими горшками. Это хорошо, что он не может иметь детей – я для него всегда буду маленькой девочкой.

– Дрянь ты, Жанка, – вздохнула Марина. – Собирайся и дуй домой. И не приходи к нам.

– Из-за мужика, значит, от родной сестры отказываешься? Ну-ну…

Жанна не спеша оделась, вышла из ванной и направилась в прихожую. Марина настороженно следовала за ней по пятам.

– Чего караулишь? – усмехнулась сестра. – Уведу из-под носа, ойкнуть не успеешь.

– Только попробуй, – скрипнула зубами Марина.

– Темочка! Пока! Твоя жена прогнала меня взашей! – крикнула Жанна. – Может, еще свидимся!

Марина вытолкала сестру за порог и захлопнула дверь.

– Ты правда ее выгнала? – спросил Артемий. – Ты сестру выгнала? Ну, ты, блин, вообще! К психологу тебе надо.

Он уныло побрел в комнату и выключил музыку. Когда Марина вошла в комнату, там уже горел свет, а свечи были потушены.

– Мы не будем продолжать наш вечер? – постаралась весело спросить Марина.

– Сколько можно его тянуть? – возмущенно проговорил Артемий. – Да и кино начинается. Ты со стола убери, а то я не люблю, когда такой бедлам в комнате.

Марина взяла тарелку с салатом, понесла в кухню, включила воду и всхлипнула. Ну надо же, эта Жанка! Такой вечер испоганила! И тут влезла со своим бельем! Ну и тряслась бы перед своими мужиками, чего сюда-то заявилась? Совсем совесть потеряла! И главное, как Тема быстро на нее повелся! Неужели всем мужикам только и надо, что голое тело показать? Ужас какой-то! А как же душа? Интеллект, в конце концов? Вот у Марины интеллект куда богаче, чем у ее сестрицы, если б Тема только спросил! А может, ему и не надо спрашивать, он за столько-то лет и сам разглядел… Марина всегда была уверена, что уж ее-то мужа голыми ногами не возьмешь. Значит, ошибалась? Нет, просто Теме стало скучно. А тут такой бесплатный цирк приехал. Отчего бы не посмеяться? Они бы и вместе повеселились, если бы Марина повела себя по-другому. И чего она взъелась? Она же всегда веселая была. Тема и полюбил ее за веселый нрав…

Маринка села за стол, налила себе чаю и задумалась. Вспомнила, как ухаживал за ней Артемий… Как ухаживал? Честно сказать, особенной романтики он никогда не проявлял. Не торчал под балконом лунными ночами, не пел серенад. Да кто их сейчас поет-то? Цветы дарил. На Восьмое марта и на день рождения букетик. А куда их много-то? Подарки? Были и подарки. Опять же все на тот же день рождения. Да и не ходили они долго, чего ходить-то? Марине уже было двадцать девять лет, а Артемию и того больше. Так получилось, что Марина выдала замуж почти всех своих подруг, а вот сама так и осталась в завидных невестах. Она и Наденька. Почему в завидных? Да потому что у нее уже имелась и квартира, и машина, и работа хорошая, а вот только мужа не было. А замуж хотелось.

Маринка никогда не была дурнушкой, всегда была заводилой, веселой, яркой. И парни к ней тянулись. Да только отчего-то принимали ее за своего парня, а не за любимую девушку. Делились с ней секретами, переживали любовные неудачи и даже высказывали обиды на подруг. А вот замуж не звали. А Тема позвал. Марина и раздумывать не стала. Пошла и была счастлива. Эх, еще бы и он… был так же счастлив! А она упивается своей радостью и совсем его не понимает. Ну вот сегодня… Что он такого сделал, что она так разошлась? Просто сидел и смотрел на Жанну? Но он ее не приглашал, а сама Марина ее впустила. И теперь он сидит и обижается на нее. Он же ничего не видит там, на своей работе! Чего там в такси увидишь-то? Приходит – и снова ничего, только сериалы! А тут в кои-то веки… Ну что ж, в конце концов, Маринка сама ему может устроить стриптиз! А почему бы и нет?!

Она вытерла глаза, руки, нацепила на губы обворожительную улыбку и завораживающей походкой двинулась в комнату. Могла бы и не входить. Артемий спал, подложив под щеку руку и сладко причмокивая во сне.

– Господи! Он у себя на работе так изматывается, а тут еще я со своим стриптизом, – устыдилась Марина. – К тому же… И белье у меня не за тысячу баксов, нашла чем удивить… – И она тихо, чтобы не потревожить мужа, стала собирать посуду.

Утром вставать ужасно не хотелось. Был выходной день, на работу идти не надо, но… Марина поднялась. Это у нее выходной, а Тема всегда в выходные работает, в такие дни больше заработки. Вот и надо было встать и приготовить мужу завтрак. Конечно, Артемий мог бы и сам себе разогреть в микроволновке вчерашнее мясо. Вон его сколько осталось, но ведь куда приятнее, когда это делает жена.

– Темочка-а! – пропела она. – Поднимайся, любимый.

– Ой, Маринка, – пробормотал муж. – Если бы ты знала, как мне не хочется на работу… Сегодня точно – уйду с работы пораньше, приду домой и завалюсь спать.

– Темочка, сегодня мы к маме хотели, – напомнила Марина.

– Это вы хотели, а я сразу сказал, что не поеду. И все. Закончим разговор.

– Ладно. Тогда я съезжу, поздравлю ее с покупкой, передам подарки, спрошу, как дела, и обратно.

Муж нехотя отправился на работу, а Марина принялась за уборку.

И вовсе не обязательно устраивать из дома дворец, достаточно, чтобы было уютно, спокойно, чисто и пахло пирогами… Точно, сегодня она испечет пироги. Тема вернется домой, а тут его пироги ждут.

Марина успела все – и в квартире навела чистоту, и пирогов напекла, и себя в порядок привела, и даже успела заехать в магазин купить в подарок маме забавную зверюшку в машину – она любит всякие такие штучки. И в половине седьмого отправилась к матери. Правда, сначала она позвонила, попыталась отговориться, дескать, в субботу работать заставили (уж больно хотелось этот вечер провести вместе с Темой), но маменька не желала ничего слышать:

– Вот и хорошо! Сразу после работы и приезжай! Отдохнешь, не все же тебе своего супруга обихаживать!

Нет, все же мама недолюбливала Артемия.

Марина поехала одна. Жаль, что в начале декабря рано темнеет. Когда она выехала за город, уже стояла кромешная тьма.

– Ну вечно этот участок дороги, как тоннель какой-то, – ворчала Марина. – Ни одного фонаря!

Здесь действительно никогда не горели фонари. Да еще и елки плотно подступали к дороге. А ведь совсем в двух шагах от города! Марина слушала музыку и опять думала о муже. Вот чего он сейчас делает? Вернулся, наверное, усталый, бухнулся на диван, и уж сегодня вдоволь нащелкается своим пультом. Обидно, они еще совсем нестарые, а жизнь проходит мимо. Ни на лыжах они не ходят, ни в театры, на каток вырваться не могут. Ладно бы, времени не было, а то ведь все вечера в обнимку с подушкой, а скажешь чего, Тема ворчит, говорит, что он без того веселья на работе насмотрелся, ему бы отдохнуть. Марина даже хотела путевки взять куда-нибудь на заграничные моря. А чего? Такой бы Новый год себе устроили! А Тема снова обиделся. Заявил, что, пока сам на эти путевки не заработает, никуда не поедет, а то его опять теща загрызет.

Марина решила серьезно поговорить с матерью. Почему она постоянно ворчит на Тему? Они же хорошо живут, ни в чем… Она едва успела вывернуть руль – на дорогу выскочил мужчина и замахал руками.

– Блин, этого еще не хватало, – скрипнула зубами Марина и принялась осторожно объезжать мужчину.

Останавливаться в таком темном месте, да еще в лесу, она боялась. Наверняка мужик не один, вон и джип у него в двух шагах. Сейчас оттуда как выскочит бригада! Но мужчина стал яростно кидаться ей на капот.

– Отойди, гад такой! – крикнула Марина в приоткрытое окно. – Я милицию вызову! Или как там… полицию.

– Ага! Так они и разбежались сюда ехать! Я «Скорую» уже сколько времени вызвать не могу! – возразил мужчина и махнул кому-то рукой. А потом пояснил: – Женщина у меня в машине рожает. Довези до ближайшего роддома. У меня мотор полетел. В такой момент машина крякнула. Довези.

– Сейчас! Разбежалась! – возразила Марина. – Рожайте себе на здоровье, я-то при чем?

– Ну ты ж сама баба! Должна понимать! – долбанул по капоту кулаком мужик и потянулся к двери.

Из его джипа, согнувшись, уже направлялась к ним молодая женщина в расстегнутой шубе, с большим животом.

– Да-а, – слабо пискнула Марина. – Сами скажете, что рожать, а у самих, может, пулемет под платьем!

– Не неси чушь! – строго прикрикнул мужчина, уже устраивая на заднем сиденье свою жену. – Езжайте. Только аккуратно.

– Не-ет! – взвизгнула Марина. Она уже поняла, что женщина действительно беременна и вот-вот должна произвести на свет нового гражданина. – Я одна не поеду! Я не акушер!

– Я тоже не акушер, – развел руками мужчина.

– Ну садитесь уже, – тяжело простонала женщина. – А то вы… все здесь… акушерами станете…

Мужчина прыгнул на переднее сиденье, и Маринка рванула вперед.

– Куда?! – взревел беспокойный пассажир. – Назад! В город нам надо. Я ж говорю – в ближайший роддом! А тут впереди только дачи. Куда тебя несет-то?

– К ма-аме… – протянула Марина, разворачивая машину. – Она меня с утра ждет.

– К маме позднее, – распорядился мужчина. – Тут у нас… вот-вот еще одна мама появится. Да езжай ты быстрее!

– Если я быстрее поеду, еще медленнее получится, – объяснила Марина. – И вообще! Не нравится, так я могу не ехать!

– Это твой гражданский долг.

– Блин, всем я должна, – ворчала Марина, поддавая газу.

На заднее сиденье она старалась не смотреть. Женщина же не виновата, что у ее мужа машина крякнула. А смотреть она не будет, вдруг женщина разволнуется… И так понятно, что она держится из последних сил. Надо же, какая сила воли у человека, даже не пискнула ни разу, только вздыхает тяжело…

– А чего это у тебя так рыбой несет? – сморщил нос мужчина. – Я на рыбе сижу, что ли?

Рыба действительно уж сильно пахла.

– Это у вас предродовой токсикоз, товарищ, – усмехнулась Марина. – Так что сидите и… нюхайте рыбу!

Товарищ замолчал.

Она не помнила, как добралась до родильного дома. Помнила только, что еще раза три на нее наседал беспокойный муж, все требовал скорость увеличить. И тоже, гад такой, со своей женой почти не разговаривал. Видимо, как и Марина, боялся, что она нервничать будет. Уж Марина бы точно Тему убила, если бы у него в такой момент мотор отказал. Да у Темы и не случилось бы ничего! Да… У него ничего не случается… даже детей.

Когда мужчина с женщиной скрылись в дверях роддома, Марина хотела уехать, но оказалось, что мужчина оставил у нее на переднем сиденье свою куртку.

– Вот идиотство, – прошипела она. – Жди его! Блин, ну надо же!

В кармане ее джинсов затрещал телефон. Беспокоилась мама. Пришлось объяснить, что произошло.

– Хорошо, доченька, я не буду волноваться, – успокоилась мать. – Знаешь, помочь роженице – добрая примета.

– Надо было раньше сказать, – вздохнула Марина. – А то я чуть не отказалась.

– А вот отказывать нельзя! Ладно, потом расскажешь, кто родился. – И отключила телефон.

Марина по инерции кивнула и лишь потом сообразила:

– Так это я чего – до родов тут сидеть должна?

Будущий папаша сейчас, наверное, сидит в холле и ждет появления на свет своего ребенка. И все бы ладно, да только… Марина-то не собирается дожидаться этой бурной радости!

Она уже хотела войти в роддом и отдать куртку, как в дверях показался мужчина.

– Все! Едем обратно, – распорядился он. – Я ее сдал!

– Вот и хорошо, – пробурчала Марина. – А теперь забирайте свою куртку и… Адью!

– То есть… как это адью? – уставился на нее незнакомец. – Какое такое адью, когда мне еще до собственной машины добраться надо! Теперь вы поедете к своей матери, а меня довезете до моего автомобиля. Вам же все равно по пути!

– Нет, – захлопнула дверцу перед его носом Марина. – К маме мне уже поздно! Поздравляю с малышом! – И нажала на педаль газа.

За попутчика она не волновалась, в конце концов, может и в холле роддома ночь провести, да еще и не слишком поздно, всего-то восемь часов! Ему же не надо рожать, торопиться некуда, пусть такси вызывает. А вот к маме действительно уже поздно ехать. Пока туда доберешься, да потом обратно еще… Ничего, Марина поздравит ее в следующий раз.

А рыбу она вернет Жанке. Пусть сама ест свою вонь. Это ж надо – матери такую тухлятину хотела подложить! Выкинуть, да и все дела! А может, это специальный запах какой-нибудь? Нет уж, она сейчас завезет Жанке этот пакет, и пусть та сама с ним разбирается.

Глава 3

Марина подъехала к дому сестры, вытащила пакет и быстро поднялась на нужный этаж. На звонок ей ответили не сразу. Сначала было молчание, а потом осторожный Жанкин голос произнес:

– Кто?

– Рыбнадзор! – рявкнула Марина.

Дверь распахнулась.

– Маринка? – отчего-то сильно удивилась сестра. – А… сказали же, что Рыбнадзор!

– Забирай свою рыбу, – протянула ей пакет Марина. – Дай хоть руки вымою. Чего ты туда сунула? Она мне всю машину провоняла!

– Да ничего… – Жанна взяла пакет, но впускать сестру в дом не торопилась. – Нормальная рыба.

– Да отойди ты, говорю же, руки надо… – Марина отодвинула сестру и… сразу же наткнулась на ботинки своего мужа. – Ого! А чего это?

Дальше Марина действовала по инерции. Она влетела в комнату и увидела на диване своего драгоценного супруга. Тот сидел на том самом новом диване, которым так хвасталась сестрица, и чувствовал себя не лучшим образом. Перед ним стоял маленький журнальный столик, заставленный угощениями, а в центре столика возвышались бутылка вина и два высоких фужера.

– Ничего себе! – вытаращилась Маринка. – Да у вас тут нескучно! Меня, значит, отправили к маме, а сами… Жанна! Это что?

– Марина! – воскликнул муж. – Ты все неправильно поняла! Просто… Просто мы с Жанной совершенно случайно… ну да, встретились совершенно случайно… в магазине…

– Да все не так! – перебила его Жанна. – Просто ко мне в дверь ломился хулиган! Ну ты же знаешь, мне мужчины буквально не дают проходу. А этот какой-то жутко нахальный оказался. Ну я и… я и позвонила Теме. А кому я еще буду звонить, если не родственнику?

Марина бросила на мужа суровый взгляд:

– Одевайся! Жан, пойдем-ка в кухню.

Она потащила сестру в кухню, прижала ее к стене и зашипела:

– Еще раз позвонишь родственнику – придушу, поняла? Ты мне эти штучки брось. Я не дам рушить свою семью.

– Конечно-конечно, – чуть нагловато улыбалась сестрица. – Я больше ни-ни. Только, боюсь, теперь уже это твою семью не спасет.

– Почему?

– Посмотришь. Твой Темочка увидел настоящую женщину, и ты ему… Нет, ну я больше его трогать не стану.

Маринка выскочила из кухни и дернула мужа за рукав – тот уже ожидал ее в прихожей.

– Пойдем!

По дороге домой она старалась успокоиться. И в самом деле, Артемий не виноват, это же она сама поспорила с сестрой, вот та и лезет к нему. А Тема… ну да, он обычный мужик, его позвали, он и пошел. И потом – как бы он не пошел, если его зовет родная сестра жены? Маринка бы опять ворчать стала. Нет, пыл надо поубавить.

– Тема, – осторожно начала она. – Я тебе говорила – мы поспорили с Жанкой. Она же все на спор делает!

– Что она делает на спор? – раздраженно спросил Артемий.

– Уводит тебя. Проверяет твою семейную устойчивость. Я тебе говорила.

– Да ты много чего говоришь, – отмахнулся муж. – Скажи, чего ты на нее вечно наезжаешь? Жанна – нормальная баба! Нет, она нормальная женщина! Тебе бы у нее поучиться, а ты… Только и знаешь, что помоями обливать.

– Я обливаю помоями?! – задохнулась от возмущения Маринка. – Это я?!

– Ну не я же, – поморщился любимый. – И вообще – чего ты к матери не поехала? Специально меня выслеживала? Блин, ненавижу эти бабские расследования. Почитай умные мысли – глупые женщины следят за мужем, а умные – за собой, ясно?

Марина даже не нашлась, что ответить. Она следит за мужем! Да у нее и в мыслях подобного не было! Да если бы не рыба!

Дома муж молча отправился спать. Марина специально включила телевизор погромче, чтобы он пришел смотреть свои любимые сериалы, но даже любимые герои не могли заглушить обиду Артемия.

– Темочка! Ну прости, ну погорячилась я, – гладила мужа по плечу Марина. – Я же за тебя волнуюсь.

– А если волнуешься, дай поспать спокойно, – недовольно пробурчал он, переворачиваясь на другой бок. – У тебя завтра выходной, а мне завтра ишачить с утра пораньше.

– Зачем? А у тебя разве не будет выходного? Завтра же воскресенье!

– У меня заказ на десять часов. Еду в район, так что… Выключи телевизор!

Марина вышла из спальни. Был всего девятый час, и можно было замечательно провести время… Сходить на каток, к примеру. Он же здесь – в двух шагах, Марина и коньки купила им обоим, да только они так и валяются на балконе, ни разу не надетые. А музыка на катке гремит так, что у них дома слышно. Или в кино сходить, тоже неплохо – они уже сто лет в кино не были. И завтра… можно было не ехать в этот район, а сходить на лыжах. Ну чего ж они только работают, спят да едят…

Грустно вздохнув, Марина отправилась в кухню. Она так не хотела ехать к маме, мечтала провести день с мужем, а муж вовсе и не мечтал, у него свои планы… И какой-то раздражительный стал… Может, Жанка действительно вскружила Теме голову?

Она больше не могла сидеть одна, думать, придумывать, ей надо было во всем разобраться. А как тут разберешься, если даже поделиться не с кем!

Марина оделась и выскользнула из дома. Через двадцать минут она уже звонила в дверь Нади.

– Привет! – искренне обрадовалась подруга. – Проходи! Почему ты одна по ночам ходишь?

– Во-первых, еще не ночь, а во-вторых, я на машине. – Марина скинула сапожки и прошла в кухню. – Надь, кофе есть?

– Да! – засуетилась подруга. – И к кофе чего-нибудь найдем. А ты чего такая? Вареная какая-то?

– Устала я, Надя. Мне кажется, я даже болею, – неожиданно для самой себя выдала Марина. – Мне, Надь, отпуск нужен. И ты даже не спорь. По семейным обстоятельствам.

– Так ты болеешь или по семейным? – сразу же превратилась в бухгалтера подруга. – Если болеешь, зачем тебе отпуск, возьми больничный, а если…

– Надь, я все равно в понедельник на работу не выйду, больничного у меня нет, так что оформляй отпуск.

Надя вздохнула и с пониманием уставилась на подругу.

– Ладно. Но ты рассказывай тогда, что у тебя.

Надя была бухгалтером, но поскольку в фирме народу было немного и кадры не менялись уже несколько лет, то она выполняла обязанности и начальника отдела кадров. А сейчас, когда старый директор куда-то исчез, а новый все никак не может полноправно вступить в должность, на Наденьке и вовсе была целиком вся фирма. И Марина вдруг решила, что время для отпуска самое подходящее, – когда еще ее новое начальство отпустит, а тут… в семье творится черт-те что, надо во всем разобраться. Самое время.

– Надь, у нас с Темой проблемы, – вздохнула Марина и рассказала последние новости.

– Ну вы даете! – выпучила глаза Надежда. – Это… Это вообще… Я даже не знаю, что сказать.

– Может, я зря Тему обидела? Ну позвонила Жанка, приехал Тема, они посидели…

– Чтобы твоя сестра вот так просто взяла и позвонила? Да еще когда она точно знает, что ты отправилась к матери? Ты сама в это веришь?

Маринка не верила.

– Я бы на твоем месте за ним последила, – посоветовала подруга.

– За кем? – захлопала глазами Марина.

– За мужем, – спокойно кивнула Надя, засовывая в рот конфетку. – Чего ты так на меня уставилась? Ты хочешь семью сохранить?

– Да!

– Вот и старайся! Не жди, когда твоя сестра ее разрушит. Тут, Мариша, все средства хороши. Вот последишь за ним, узнаешь, что к чему, и поймешь, что делать. Если у них с Жанной роман, значит, ей от ворот поворот. Артемию тоже пригрози, скажи, что изменщикам у тебя в доме не место. Или пусть любит, или сматывается. А у Артемия квартиры нет, куда ему деться. Останется. А потом тебя же благодарить станет, что от сестрицы своей уберегла. А если у них нет ничего, тогда и волноваться не следует.

Марина задумчиво жевала бутерброд. С одной стороны, Надя говорила правильно, но вот с другой… А не потеряет ли она мужа окончательно?

– Надь, а ему не понравится, если я за ним следить стану, – заметила она.

– А мы ему не скажем, – с иронической таинственностью прошептала подруга.

– И все же… Вот ты говоришь – куда ему деться? Так он к Жанке и уйдет!

– А если так, то пусть и бежит! Зачем тебе рядом такой человек, за которого постоянно трястись нужно?

– Ну так сестра же, куда ее денешь? – тяжело вздохнула Марина.

– Я тебе про мужа! – воскликнула Надя и добавила: – Ладно, оформлю отпуск, конечно, но ты… Когда он у тебя работает?

– Завтра.

– Ого! Да еще и завтра, когда все отдыхают! А почему?

Марина горько покачала головой:

– Он, Наденька, никогда не отдыхает. Постоянно работает, работает и работает.

– Тогда бы вы уже давно в золоте купались, если мужик столько пашет. И вообще не отдыхает… Или отдыхает, когда вздумается?

– Ну… В общем-то, когда нам куда-нибудь очень надо, то… да.

– Или когда ему… куда-нибудь. Завтра мы с тобой проследим за твоим мужем на моей машине. Для конспирации. Все. Во сколько он выезжает?

Марина хоть и не была ярой сторонницей слежки, но Надежда умела убеждать. И до одиннадцати вечера подруги обсуждали завтрашнее важное дело.

– С ума сойти, – уже в машине удивлялась Марина. – Ну Наденька-то понятно – у нее от скуки крыша едет, а я-то чего подписалась? За собственным мужем и сестрой. Некрасиво. Ладно, скажу, что проспала. Имею я право элементарно проспать?

Дома Марину встретила тишина. Даже Артемий не храпел, как обычно, а спал аккуратно, подложив кулачок под щеку.

– Ну, чистое дитя, – залюбовалась жена. – Нет, никуда я завтра не поеду.

Она убрала будильник в кухню, отключила телефон и легла рядом с любимым. Нет, все же напрасно она сегодня устроила скандал. Достаточно было просто выразить неудовольствие. Какая бы Жанка ни была, но до себя она Артемия не допустит, это ясно. Да и Артемий никогда не позарится на какую-то чужую женщину! Они живут уже восемь лет и прекрасно понимают друг друга. И вот сейчас Марина понимает мужа. Ну да, ему было интересно, но не более! Он верен Марине. Оттого и нервничает – не может себя переломить, и все. И хотел бы изменить, но… не так устроен. Бывают же мужчины-однолюбы! Вот Темочка как раз из таких. И кто сказал, что у однолюбов жизнь веселая? Когда одну и ту же женщину любишь много лет, уже не до веселья. Но… по-другому они не могут.

Марина и еще о чем-то размышляла, но очень скоро ее сморил сон.

Проснулась она, когда солнце уже вовсю слепило глаза. А в декабре это не раньше десяти часов. Марина сладко потянулась и почувствовала необыкновенную легкость. Как же здорово, что она не поехала следить за Темой, за Жанкой, а осталась дома! И выспалась, и душа на месте. И в понедельник не на работу! Она теперь целый месяц может вот так лежать и нежиться в постели. А потом бежать в магазин и готовить для любимого вкусные ужины. А Жанка… ее Марина непременно с кем-нибудь познакомит. Кстати, бывший директор их фирмы – очень неплохая кандидатура. И не женат. То есть он разведен. Уже с четвертой женой. И временно в свободном полете. Вот и надо сестрицу заинтересовать. У директора явно есть чем заинтересовать эдакую охотницу.

– Нужно Наде позвонить, – вдруг вспомнила Марина.

Она включила телефон. Так и есть – от Наденьки два неотвеченных звонка. Ничего, Марина ей сейчас позвонит и… все нормально будет.

Она набрала номер подруги и уже приготовилась рассказать «ужасную» историю про то, как ее сморил сон, но домашний Нади не отвечал.

– Куда она ушла с утра пораньше? – удивилась Марина, теперь уже набирая номер сотового. И сотовый молчал тоже. Но Марина и не думала волноваться – мало ли где может находиться молодая, интересная женщина в половине одиннадцатого утра. – Ничего, я позднее позвоню.

Надя перезвонила сама. Марина как раз только приняла душ и сидела перед окном, потягивая кофе, когда телефон вдруг разразился веселыми позывными.

– Марин, ты дома? – отчего-то шепотом спросила подруга.

– Дома! – весело откликнулась та, но тут же запечалилась: – Ой, Наденька, а я вчера как пришла домой, как спать рухнула, вот только что проснулась. Переволновалась, наверное. Так обидно, что не успела… ну, как мы с тобой договорились-то!

– Марин… – опять зашептала Надя.

– Чего ты там шипишь? Говори громче! – У меня все равно никого дома нет, Тема работает.

– Да вижу я, как он работает, – усмехнулась подруга. – Срочно одевайся и дуй сюда!

– Куда?

Меньше всего ей сейчас хотелось одеваться и куда-то нестись.

– Говорю же – сюда! К кинотеатру «Космос»! Я во дворе кинотеатра стою!

– Зачем?

– Я тебе сказала – срочно приезжай!

Вообще Наденька была спокойным человеком, но сейчас у нее был такой голос, что Марина оставила недопитый кофе, быстро натянула свитерок, джинсы и через двадцать минут заруливала во двор кинотеатра. Надину машину она увидела сразу. И подруга тоже ее заметила, высунулась из окошка и помахала рукой.

– Господи, да что произошло? – заволновалась Марина.

Едва она села в машину подруги, как та затараторила:

– Маринка, это ужас какой-то! Я, как мы и договорились, встала сегодня пораньше, ну, чтобы за Артемием слежку устроить. Ждала тебя, ждала – ты не звонишь. Я сама позвонила – телефон не отвечает. Ну, думаю, мало ли что у тебя произошло. Вдруг ты так переживала, что ночью говорить начала и он тебя раскусил! Всякое ведь может быть. И теперь он взял твою машину или… или запер тебя, и ты никуда выйти не можешь! Или еще: вдруг ты передумаешь – с тебя станется. А потом жалеть станешь. А я тебе помочь могу только сегодня, потому что мне завтра на работу. Вот я и… короче, подъехала я к твоему дому, жду. Артемий не выходит и не выходит. Прямо до половины десятого не выходил!

– Ты чего-то путаешь, – покачала головой Марина. – Ты пропустила его. Он же сегодня уехал ни свет ни заря, ему куда-то в район ехать надо.

– Это он тебе сказал? А теперь послушай, что я тебе скажу!

И Наденька принялась рассказывать.

Артемия она увидела в десятом часу. Он вышел из подъезда и направился к стоянке. Сначала у Нади мелькнула мысль: может, мужик действительно на работу опаздывает? Но следить она не перестала. Все же она не наивная Маринка, которая верит каждому слову своего Темочки! Надежду не проведешь. Доверять мужчинам нельзя, и Надя в этом еще раз убедилась.

Артемий ехал впереди, буквально в трех метрах, и вовсе не собирался подбирать на дороге пассажиров. Правда, он сразу говорил, что ему надо в район, видимо, не хотел размениваться. Но ни в какой район не торопился. Доехал до Центрального парка и остановился. Надя тоже остановилась и стала крутить головой – где же эта Жанка? Хорошо еще, что она не видела машину Нади, а то бы вся слежка – псу под хвост. Но Жанка не появлялась. И Надя чуть не пропустила самого главного. К автомобилю Артемия вдруг подбежал мальчик лет четырех, а следом за мальчиком подошла красивая, молодая женщина. Дверь машины открылась, и вышел сам Артемий.

– Папа! – кинулся мальчуган ему на шею.

Надя даже по сторонам посмотрела – нет ли где поблизости какого другого папы – Марина сколько раз горевала, что Артемий не может иметь детей. Но Артемий наклонился, подхватил мальчика на руки и повернулся к молодой женщине.

О чем они говорили, Надя, как ни старалась, услышать не могла. Но видно было, что Артемий чем-то недоволен, да и женщина тоже. Потом вся троица уселась в машину, и они поехали. Надя неотступно следовала за ними. Сейчас они приедут к женщине, и Надя узнает адрес.

Но автомобиль остановился возле кинотеатра, женщина поправила на мальчике шарф и недовольно удалилась. Артемий же с ребенком направились в кинотеатр.

– Вот я тебя и вызвала. Через сорок минут фильм закончится, и можешь встречать своего суженого, – закончила рассказ Надя. – Точно тебе говорю – это сын его!

– Нет, – покачала головой Марина. – Ты ошиблась. У Артемия не может быть детей, я знаю. И потом – я не видела его машины здесь. Наденька, ты… ну с кем не бывает, ничего страшного.

– Что ты несешь? Машины она не видела! Вон она!

Марина пригляделась. Так и есть – автомобиль Артемия стоял возле кинотеатра.

– Я тебе говорю, – толкнула ее в бок Наденька. – Потому что я не тебе чета – я на слово не верю… работа у меня такая…

И все же Марина не могла поверить – ни своим глазам, ни близкой подруге.

– Я сейчас его дождусь и… Сейчас они все выйдут… – бормотала Марина, нервно поглядывая на дверь кинотеатра.

Время тянулось как резиновое. Но и оно закончилось, отворились двери, и народ, в основном ребятня, высыпали на улицу. Марина высматривала своего мужа, но не видела.

– Да вон он, – прошептала Надя. – Куда ты смотришь? Вон же… Ух ты!

Наконец Марина увидела мужа. Он держал за ручку мальчика. Мальчуган был очень славным, просто рекламный ребеночек. Краснощекий, темноглазый, в яркой сине-белой курточке. Вот если бы у Марины был сын, она бы ему обязательно купила такую же курточку.

Она хотела выйти из машины, но Надя ухватила ее за руку.

– Смотри! Я же говорила!

К Артемию подошла красивая, темноволосая молодая женщина, взяла мальчика за руку, и уже с ним они направились в сторону от кинотеатра. Артемий же торопливо сел в свою машину, и через окно было видно, как стал кому-то звонить.

– Сейчас я у него спрошу, – заявила Марина.

Но подруга снова удержала ее.

– А я бы сейчас к нему не подходила, – вдруг произнесла она.

– А чего – любоваться этим, что ли? – вскинулась Марина. – И потом… Надо же узнать, чей это ребенок!

– А ты думаешь, он тебе так и скажет? – усмехнулась Надя и резко нажала на педаль. Машина дернулась и плавно развернулась.

– Ты куда? Высади меня! – закричала Марина. – Надя! Не надо меня оберегать!

– Да уймись ты, мы за этой едем… за женщиной. Представимся сестрами этого… мужа. Она нам все и выложит.

– У него нет сестер.

– У него и детей не было, – пробурчала Надя. – Никого у него нет, понимаешь. Вольный сокол.

Марина молчала, а вот Надя никак не могла успокоиться.

– Нет, это ж надо – иметь жену восемь лет и вешать ей лапшу на уши, что он, видите ли, больной и у него не может быть детей! А ты мучайся!

– Он не вешал, – вздохнула Марина.

И ей пришлось рассказать о том, что она даже от Нади держала в секрете. И от мамы. Знала сама, и все.

Дело в том, что раньше Артемий был женат. У него была чудесная семья – любимая жена и двое детишек-близнецов. Мальчик и девочка. Его мать очень любила внуков и жила вместе с ними, помогала молодой семье. Детишкам было чуть больше годика, когда они всей семьей вместе с бабушкой решили съездить отдохнуть. Летом была жара, и они отправились на озеро. Ехать надо было чуть более получаса. Но на середине пути вдруг кончился бензин. До заправки было далеко, Артемий остановил машину на обочине, вышел на середину дороги и стал голосовать. Кто-нибудь да остановится – поделится. Мир не без добрых людей. Автомобиль, который несся на бешеной скорости, он увидел еще издалека. Даже чуть свернул с дороги. Он свернул и спасся, а автомобиль на полном ходу врезался в стоящую машину с семьей Артемия. Все, кто там был, погибли. Только не сразу. Малыши еще долго плакали, а Артемий носился по дороге. Пытался остановить машины, чтобы довезли до больницы. Машины остановились, но до больницы не довезли никого. И вот с тех пор в ушах несчастного отца так и стоит плач детей. И сводит его с ума. У Артемия тогда начинается самое настоящее помешательство. И не может он больше заводить детей, потому что те обязательно станут плакать, а вынести детский плач Артемий не в состоянии.

– Теперь поняла? – вытерла слезу Марина.

– Ага, – качнула головой бесчувственная подруга. – Только я это где-то уже слышала. И близнецы там были, и жена. Лишь про бабушку там не упоминалось.

– Об этом, наверное, писали, – вздохнула Марина.

– Ну да, в какой-то книге, – согласилась Надя.

– Как ты можешь! – воскликнула Маринка и демонстративно уставилась в окно.

Надя вздохнула, видимо, усовестилась, и дальше подруги ехали молча.

Очень скоро они увидели женщину с мальчиком – те неторопливо гуляли по аллее.

– Сейчас выйдем или подождем, когда они домой направятся? – спросила Надя. – Неудобно все же о таких вещах на улице говорить.

– Да? А потом вдруг они куда-нибудь денутся?

Когда Надя остановила машину возле аллеи, Марина выскочила первой.

– Подожди! Я сама начну, а то ты наговоришь! – еле успела поймать подругу за руку Надежда.

Они приблизились к маме с сыном, и Надя светло улыбнулась.

– Какой замечательный малыш, – присела она перед ребенком. Затем подняла голову и обратилась к молодой женщине: – А вы красивая… Давайте мы вас до дома довезем.

Незнакомка притянула к себе малыша и удивленно уставилась на двух странных женщин.

– С-спасибо, не надо… – пробормотала она. – Мы сами. Мы никуда не торопимся.

– Да не бойтесь вы! – воскликнула Надя. – Мы давно хотели с вами познакомиться!

Маринка икнула. С чего бы у подруженьки такие желания?

– Вы знаете Артемия? – неожиданно спросила Надя.

– Артемия? Знаем, – ответила женщина. И вдруг горько усмехнулась – Еще бы не знать! А вы кто?

– Мы? Мы его родные сестры. Сейчас вот… проезжали мимо кинотеатра, увидели, как вы с ним стоите. Вы потом ушли с ребеночком, а мы сразу к нему – кто эта красавица? А он… Да разве из него чего выведаешь? А мы уже придумали, что это его сынок! Нам-то с Машей – это вот еще одна сестра… Маша, улыбайся… нам-то так хотелось узнать, вдруг у нас и в самом деле племяшка появился? Артемий-то разве скажет… Правильно же я говорю, да, Маша? Это Маша. А меня… Меня Надей зовут.

Марина не могла проронить ни слова, зато Надя старалась вовсю. Она что-то лопотала, сюсюкала с малышом, сыпала комплименты его матери, и скоро молодая женщина растаяла.

– Меня Оксаной зовут, – произнесла она и добавила: – Чего ж мы на дороге разговариваем…

– Я и говорю – давайте я вас до дома довезу! – воскликнула Надя.

Оксана согласилась, и мальчонка радостно побежал к машине.

– Какая бо-осая! – таращил он глазенки. – У папы ма-аинькая, а эта бо-осая, да, мама?

– У папы тоже большая есть. Такая же иномарка. Помнишь, он нас в дельфинариум возил, к дельфинчикам?

Маринка сглотнула. Такая же, как у Нади, – это была машина Маринки. Они вместе с Надей и брали, чтобы одинаковые были. Только у Нади потемнее. Значит, Артемий на ее машине возил в дельфинарий… сына? Тут что-то не так. Надо разобраться.

– Этот мальчик… Он действительно сын Артемия? – спросила она.

– Иннокентий? – повернулась к ней Оксана. – Да. Артемий и в свидетельстве о рождении как отец вписан.

У Марины в горле застрял ком. Хорошо еще, что Надя все поняла и перетянула на себя внимание.

– Вот! Я ж говорю – мы так рады, просто слов нет, – защебетала она. – А мальчика, значит, Иннокентием зовут?

– Кеса! – важно склонил головку мальчонка и протянул ладошку Наде.

Та ухватила ручонку и тут же отпустила – нужно было следить за дорогой. Мальчишка так же важно протянул руку Марине.

– Кеса.

Маринка взяла его маленькую, теплую ладошку и улыбнулась. Надо же, сын Артемия!

– Мари… Мария, – осипшим голосом проговорила она. – А у тебя красивое имя.

– Так Артемий захотел, – недовольно поморщилась Оксана. – А я тогда еще его во всем слушалась. В рот ему смотрела.

– А теперь?

– Теперь я слушаюсь только себя, – невесело усмехнулась Оксана. – От вашего братца не приходится ждать ни помощи, ни защиты, а в рот я ему насмотрелась, довольно.

Марина опустила голову. Ей было стыдно за своего мужа. И все же… все же она до конца не верила, что Тема может быть каким-то… неправильным и вести себя не по-мужски.

– А где вы с ним познакомились? Он и не рассказывал про вас, – произнесла Надя. – Вы… вы его случайная встреча?

– Не знаю, – задумчиво промолвила Оксана. – Мне кажется, встречи вообще случайными не бывают, у нас с Артемием точно.

И она начала рассказывать… Будто бы и не Наде с Мариной, а вспоминая что-то свое, наболевшее…

Глава 4

После окончания института третий месяц работала в обычной поликлинике. Где каждый день уйма народа, на прием к узкому специалисту записываются за недели вперед, в коридорах нескончаемые очереди и где человек окончательно теряет всякую надежду на выздоровление. Больные были измучены, врачи – уставшие, и тут пришла молодая, горящая идеями Оксана. Ей хотелось помочь каждому, мечталось, что к любому пациенту у нее найдется свой подход, она станет не лечить, а излечивать, и вообще – здоровье всей нации теперь сосредоточилось в ее руках. Так ей казалось. Коллеги смотрели на нее с легкой иронической усмешкой: «Ну-ну, дай бог, чтоб запала хватило до первого отпуска». Больные же сразу выплеснули на Оксану все свои проблемы, не только болезни, но и размолвки с детьми, жалобы на маленькую пенсию и зверства ЖКХ. Она терпеливо выслушивала, прописывала лекарства, процедуры, стараясь лечить и тело, и душу. Насколько это было в ее силах.

Именно в это время к ней пришел симпатичный, серьезный мужчина самого интересного возраста. Оксана уже хотела приступить к осмотру больного, но мужчина, как оказалось, пришел вовсе не лечиться. У него даже не было карточки.

– Меня зовут Артемий Игоревич Беляев, – представился он. – Мне очень нужна ваша помощь.

– Рассказывайте, чем я могу помочь?

– Боюсь, что мой рассказ займет много времени, а у вас в приемной большая очередь, – замялся Артемий Игоревич. – Вы когда заканчиваете работу? Я мог бы вас подвезти до дома, и заодно мы бы обсудили мою проблему.

Оксана согласилась. После работы она сидела у него в машине, и он рассказывал, какая непростая ситуация сложилась в доме. Сам он по работе вынужден находиться в постоянных разъездах, а мать, у которой, кстати, больное сердце, часто остается одна. Артемия очень беспокоило ее здоровье. И каждый раз он уезжал с твердым намерением уволиться ко всем чертям. Но такую работу, как у него, было не так-то легко найти. На соседей надежда слабая, а больше родных никого нет. Ему бы хотелось устроить маму… нет-нет, не в дом престарелых, а в какой-нибудь пансионат, где следят за стариками и те живут там весело и радостно. Оксана не знала таких пансионатов. Но мужчина очень просил, его забота о матери трогала и… И она согласилась поискать, узнать, а потом, может, и помочь.

Оксана действительно старалась быть полезной. Она говорила со всеми знакомыми, с коллегами, даже бывших сокурсников обзвонила. Нашелся неплохой пансионат, но он не подходил Артемию – там стариков принимали на некоторое время, а потом возвращали домой. Артемию же надо было определить мать на долгий срок, вероятно, на всю оставшуюся жизнь матери, ведь никто не знает, сколько ему предстоит мотаться по городам и весям. Но лишь появится первая возможность, и он непременно заберет матушку к себе, само собой разумеется.

И снова начались поиски. Теперь нашелся интернат для престарелых. И вот это было то, что надо. Однако возникла проблема – надо было уговорить скромную старушку Веру Даниловну согласиться туда переехать. И снова помогала Оксана. Она объяснила женщине, что при такой болезни нельзя оставаться одной, надо подумать и о сыне – он так беспокоится… Ой, что она только не говорила. Вера Даниловна согласилась. Но только однажды, когда Оксана помогала собирать ей вещи, горько проговорила:

– Это не Темушка меня туда поселяет. Это жена, змеюка.

Оксана насторожилась. Она уже успела привыкнуть к Артемию, все это время они встречались почти ежедневно… Да что там, она влюбилась в него по уши. Но ни о какой жене не слышала. Она даже не знала, что Артемий женат.

– Да, моя хорошая, – вздохнула Вера Даниловна. – Он у меня долго не женился. До тридцати двух годков мы с ним вместе жили. Я даже боялась, что он так и останется бобылем. Но… женился. Да быстро так – пришел домой и рассказал, что расписался и с квартиры съезжает. Я даже на свадьбе не была – его жена не захотела. А она у него из богатых, к чему ей бедные родственники.

Как оказалось, после женитьбы Артемий очень изменился. Жена буквально согнула его в бараний рог. С матерью встречаться не позволяла, детей рожать не собиралась, а бедного Темушку заставляла только горбатиться. И вот этот интернат… это, конечно, ее проделки.

Оксана была ошеломлена. Но как женщина влюбленная не спросила: а отчего же бедный Темушка не бросит такую мерзавку? Вернулся бы к матери и зажил бы как прежде, девушек хороших вон сколько! Нет, она сразу же прониклась к нему жалостью, и… ее любовь вспыхнула с новой силой.

Веру Даниловну отправили в интернат, а Артемий стал встречаться с Оксаной в квартире матери. Целый год Оксана летала на крыльях. Она любила, была любима и верила, что вот-вот ее Темушка уйдет от своей грымзы и у них будет прекрасная семья! Оксана родит двоих, а может, и троих деток, а помогать им будет Вера Даниловна. Конечно же, они заберут ее из этого приюта.

Когда она узнала, что беременна, радости ее не было предела. Ну вот, теперь-то любимый не станет тянуть с разводом. И если его жена не хотела ему родить наследника, то Оксана готова подарить ему счастье.

Реакция Артемия была ужасной. Он устроил такой скандал, от которого у Оксаны заболела голова и даже заныло где-то в груди. Артемий кричал, что ребенок сейчас ни к чему, жену он бросить не может, потому что останется без штанов и Оксана первая его бросит. Он кричал… В общем, Оксана поняла: ребенок, кроме нее, никому не нужен и самое время от него избавиться.

Она не избавилась. Просто решила, что родит для себя. Да и Вера Даниловна ее поддерживала. Оксана теперь одна проживала в ее квартире, на выходные забирала пожилую женщину к себе, и вместе они мечтали, каким вырастет их мальчик. Или девочка.

Артемий вернулся. Он пришел забирать Оксану из роддома. Притащил охапку роз, сказал, что был неправ, а главное, умилялся их сыну. А что для матери более желанное, чем отец, который не сводит глаз со своего ребенка? Он даже сам выбрал имя мальчика.

– Это будет Иннокентий! Гордое, серьезное имя, – заявил он и вдруг признался: – Я хотел, чтобы меня так звали.

Однако даже рождение сына не заставило его уйти из прежней семьи. Но Оксана теперь и не настаивала. Ей иногда помогала Вера Даниловна, но она все равно справлялась с трудом и, честно говоря, заботиться еще и об Артемии у Оксаны не хватало сил. Ей бы отоспаться. Папаша же бывал наездами, сначала по два-три раза на неделе, а потом все реже и реже. Очень скоро он и вовсе остыл к наследнику, хотя мальчонка сильно привязался к отцу. Оксана сначала звонила, просила приехать, потом стала звонить реже. Зачем, если все равно не приедет? Вскоре она решила: не надо им никакого отца, но алименты пусть платит. В конце концов, должны же у взрослого мужика быть какие-то обязательства! Мать он сбагрил в интернат, сына бросил! И Оксана подала на алименты. Артемий был неприятно удивлен и даже на суде заявил, что теперь он работать будет… по своему состоянию здоровья. А поскольку у него здоровьице весьма слабое, то… В общем, рассчитывать Оксане особенно не на что. Она и не рассчитывала.

Так бы все и продолжалось, если бы не… Вера Дмитриевна написала завещание. Стала чувствовать себя неважно, вот и написала. Да не на сына, как тот рассчитывал, а на внука – на Иннокентия Артемиевича Беляева. И сочла нужным тому сообщить. Вот это было ударом. Теперь Артемий буквально каждую неделю посещал мать, нагруженный продуктами и какими-то мелкими подарками. Он даже купил ей путевку в местный дом отдыха. Но мать решения своего не меняла. Тогда Артемий стал осаждать Оксану. Он твердил, что его чувства вспыхнули с новой силой, он разведется, да он почти на грани развода! И пусть он останется без штанов, и пусть его жена на себе волосы рвет, зато у Артемия появится настоящая семья!

Он говорил, говорил, говорил… Только Оксана ему больше не верила. Да и что она могла сделать? Уговорить Веру Даниловну, чтобы та переписала завещание? Женщина и сама может им распорядиться по своему усмотрению, к тому же… Вера Даниловна запросто может еще создать семью. Потому что возле нее уже который год крутился тайный воздыхатель, о котором знал весь интернат. Да и чувствовать себя она стала гораздо лучше. Вера Даниловна уже примирилась с проживанием в интернате и лишь изредка печально говорила Оксане:

– Плохо не то, что я сейчас здесь. Тут тоже великолепные люди. Обидно то, что я столько лет потратила на воспитание эгоиста.

И Оксана была с этим согласна.

– Вот так, – закончила свой рассказ молодая, красивая женщина.

На заднем сиденье посапывал маленький Иннокентий, машина стояла возле какого-то парка, а Надя и Марина просто молчали. На Марину было страшно смотреть. Все, что сейчас она услышала, казалось, рассказывалось о каком-то неизвестном человеке. Это был не Артемий.

– Так я не поняла, – произнесла Надя, – мать-то Артемия жива?

– Вы же его сестры, неужели не знаете? – удивилась Оксана.

– Да никакие мы не сестры, – печально махнула рукой Марина. – Я его жена. Та самая грымза…

– Я догадалась, – качнула головой Оксана. – Я же документы Веры Даниловны оформляла, и говорили мы с ней сколько раз, не было у нее больше детей.

– Так мы… двоюродные! – воскликнула Надя. – Мы…

– Да брось ты! – прервала ее Марина. – Жена я ему. Только я вовсе не богачка какая-то. И детей… я очень хотела детей. Он же… Оксана, вы умнее меня. Я и в самом деле… верила, жалела… из-за этого и ребенка не родила. Если бы я знала…

– Да дурочка, что с тебя возьмешь, – заметила Надя. – Я тебе сколько раз говорила!

– Если бы я знала, что у Артемия есть ребенок, я бы… – не могла сдержать слез Марина. – Я бы дня его у себя держать не стала. Пусть бы к сыну шел.

– А на фига такой папаша этому ребенку? – поморщилась Надя. – Пусть мальчонка вырастет нормальным мужиком! Вон он, спит, крошечка… Маленький… Я бы таких папаш…

– Не нужен он нам больше, – промолвила Оксана. – И знаете… я только сначала верила, что вы… ужасная. А потом поняла: вы тоже несчастная женщина.

Марина вздохнула:

– Я не знала, что у Артемия мать жива.

– А он сказал, что ее нет? – удивилась Оксана.

– Да, и давно. Я думала, она погибла еще до нашей свадьбы.

– Ага! – кивнула Надя. – А вместе с его мамой погибла и вся его прежняя семья – красавица жена и двое малюток-близнецов! Марин, я тебе говорила, что где-то подобную историю уже слышала, а ты мне не верила!

– Какой ужас… – прошептала та.

– Да вы не переживайте, – вдруг положила на ее руку свою ладонь Оксана. – Может, он действительно вас любил, если никак не мог от вас уйти.

– Этот?! – фыркнула Надя. – Этот любил?! Да вам же мать его сказала – эгоист он! Никого, кроме себя любимого, и на земле-то не видел. Любит он!

– Да, – подтвердила Маринка. – Он как волк-одиночка, не нужна ему семья.

– Это он волк? – воскликнула Надя. – Да какой он волк? Он… он баран! А вы овцы!

– Не овцы, – усмехнулась Оксана, – мы скорее… Баранессы! Так звучит красивее. Бараньи жены.

– Не жены, – сжала губы Марина. – От Оксаны ушел и от меня уйдет.

– От тебя уйдет? Не-е-ет! От тебя он никуда не уйдет! Оксана, он от Маринки не уйдет. Зачем? Она ж ему все прощает, сама ему любое объяснение придумает. Он же для нее свет в окошке! Кто его, дурака, так лелеять станет? При ней он свободно гуляет, детей заводит, с сестрой ее шашни крутит, а она все его в маковку целует. «Нельзя Темочке деток иметь, больной он».

– Надя! – крикнула Марина.

– Что Надя?! Да он же специально тебе детей не разрешал иметь, чтобы ты ребеночка-то больше его любить не начала!

– Надя, прекрати орать! Ребенок спит.

– Откройте, пожалуйста, дверцу, мы выйдем, – попросила Оксана.

– Да я довезу вас, чего уж… Куда ехать?

Оксана сказала адрес, и машина повернула в нужную сторону.

Оксана с Кешей вышли, а подруги так и ехали молча.

– Ты… ты это… – заговорила Надя, когда подвезла ее обратно к кинотеатру, где у Марины стоял автомобиль. – Ты сильно-то не переживай. Может, и лучше, что не родила ему никого. Все равно бы от отца нахватался… Вырос бы взрослым мужиком и тебя в какой-нибудь интернат сдал.

– Вероятно, – кивнула Маринка и выскочила из машины.

Домой она приехала быстро, да только заходить в квартиру не хотелось. Открыла дверь, моля бога, чтобы сейчас Артемия не было дома. Пусть у Жанки, пусть на работе, где угодно, но не дома. Но, видимо, бог ее не услышал. Еще в прихожей она заметила обувь своего супруга. А едва сняла сапоги, как тут же услышала:

– Ну где тебя носит-то?! Я тут с самого утра пашу, как конь, а ты… Хоть бы тарелку супа разогрела! Жена называется!

– А я тоже пашу, – произнесла Марина. – И потому имею право на отдых. У меня сегодня выходной.

– Во-он оно как, – перекривил губы муж. – Ну да, мы же одни работаем! Мы же… это же мы работаем! А я – альфонс! Так твоя мама говорит, да?

– Артемий, а твоя мама что говорит? – посмотрела ему в глаза Марина.

– Моя мама так бы никогда не сказала! Да только… только не может она ничего сказать!

Маринка увидела слезы на его глазах! Настоящие! Неужели он настолько верил в свое вранье? Она растерялась. Не знала, что делать и как себя с ним вести.

– Слушай, ты вовремя вспомнил про маму. Мне надо ее навестить, я же к ней тогда так и не доехала.

Она быстро юркнула в прихожую и уже через минуту выскочила в подъезд. Точно, она поедет к маме. Вчера не получилось, так сегодня. Правда, вчера Марина позвонила ей, рассказала, в чем дело, и мама даже не обиделась, а сегодня… Сегодня она приедет к ней просто так.

Кажется, Артемий что-то кричал, с чем-то был не согласен, и даже угрожал уйти к другой женщине, более отзывчивой, но Марина его не слышала.

Она быстро добралась до стоянки, села в машину и рванула за город. И чем дальше оставался город, тем спокойнее становилось на душе, будто неприятности не могли до нее дотянуться.

Уже в машине она позвонила матери.

– Мам, я к тебе еду, ты дома?

– Ой, Маришенька! – вдруг затараторила мама в телефонную трубку. – А я не дома. Я в гостях, автомобилем поехала хвастаться. Но я скоро вернусь. В магазины только заскочу и приеду. Ключи у соседа. Я ему позвоню. Это у которого дом с зеленой крышей. Езжай! Я сейчас тоже…

Марина услышала, как мама с кем-то прощается.

Можно было повернуть назад и сказать матери, чтобы она продолжала отдыхать в гостях, но у Маринки не было сил возвращаться домой. Она еще не придумала, что скажет мужу, какие слова найдет. И вообще надо было все, что она сегодня узнала, разложить по полочкам. А в этом ей могла помочь только мать.

Чтобы не заявляться раньше, Марина даже заехала в магазин, накупила всяких продуктов, конфет, даже про маминых котов Басю и Тимку не забыла – купила им какой-то дорогущий, новомодный корм.

Она ехала к матери, пытаясь думать о хорошем, однако память упрямо подсовывала ей совсем не те воспоминания. Вот взять хотя бы этих котов. Тимка был мамин кот. Марина его очень любила. Она вообще любила всякую живность. А уж котов-то… мама об этом знала и подарила ей роскошного экзота – Бакса. Марина была на седьмом небе от счастья. Всю свою нежность, которая не всегда была нужна Артемию, Марина теперь выливала на кота. Только муж не был в восторге. Он не любил животных. А уж про Басю и говорить не стоит.

– Убери его, я сказал! Терпеть не могу, когда пахнет кошатиной! – каждый раз кричал он, переступая порог.

Но Марина не подчинялась. И тогда муж принес ей справку от врача, где четко и ясно было написано, что у господина Беляева страшная аллергия на кошачью шерсть. Было не ясно только одно – когда она успела появиться? И как выражалась? Потому что никаких внешних признаков болезнь не показала.

– Ты уморить меня хочешь? – зло спрашивал Артемий, когда Марина пыталась уговорить его оставить кота. – Выбирай: или я, или он.

И Басю отвезли к маме. Теперь, когда Маринка приезжала к ней, она не спускала кота с рук, а тот, будто бы все понимая, лизал ей руки.

– Заберу Бакса к себе! – непонятно кому, зло заявила Марина.

Она не торопилась, ждала, что мать приедет первая, но Эмма Витольдовна не появлялась. Марина заметила, что света нигде нет, но все же постучала. Ей ответило дружное кошачье мяуканье.

– Подождите, мои хорошие, сейчас я приду, только ключи возьму, – постаралась успокоить их Марина, оставила сумку на высоком крыльце и отправилась в соседский дом.

Соседа звали дедом Гошей. Это был бодрый старичок, который каждое лето отправлялся на рыбалку в любой день недели. А потом ходил по всем соседям, раздавая мелкую рыбешку – большая в их озере отродясь не водилась. Добрее и светлее в этом поселке Марина не могла припомнить никого. И то, что он был именно их соседом, она считала подарком судьбы. У них даже была своя тайная калиточка – прямо из сада в сад. Вот и сейчас Марина отправилась к той самой калиточке. Она уже перебралась в сад деда Гоши, аккуратно заперла за собой калитку, обернулась и… остолбенела. Прямо перед ней скалили пасти два огромных пса.

– Ого… – прошептала Маринка. – Чего это? А… предупредить никак нельзя было?

Псы тихо зарычали и улеглись в двух шагах от Маринки.

– Собачки… – попыталась она наладить контакт. – Дружок! Дружок! На-на-на…

Вероятно, Дружков среди собак не было, потому что оба пса угрожающе зарычали.

– Да что ж это такое? – растерялась Маринка. – Осада, да?

Вообще-то она никогда не боялась собак, поэтому решила тихонько продвигаться к крыльцу деда, авось пропустят.

– А-ай!! – тут же заорала она, потому что стоило ей сделать шаг, как пес, который потемнее, резко подпрыгнул в ее сторону и залился грозным лаем. Вторая псина его тут же поддержала. – Помогите кто-нибудь! Едят!

– Атос! Кардинал! Нельзя! – вдруг раздался голос, и собаки сразу замолчали.

Однако не оставили Маринку в покое – просто улеглись и смотрели на нее.

– Уберите собак! – раздраженно крикнула она.

– Зачем? – пожал плечами мужчина. – Они у себя дома. А вы кто будете?

– Не ваше дело, – огрызнулась Маринка, но тут же пояснила: – Мне деда Гошу надо.

– Ага, и поэтому вы пошли тайными тропами? – усмехнулся мужчина.

Его голос казался Маринке знакомым, только рассмотреть этого странного мужчину она не могла.

– Уберите собак, говорят же вам!

– Атос! Кардинал! Ко мне! – позвал он и произнес: – А вы сегодня лучше выглядите. Просто красавица.

Маринка пригляделась. Точно! Это же мужик, чью жену она довозила до роддома!

– А кто у вас родился? – спросила она.

– У меня? – вдруг хохотнул мужчина. – Это не моя жена была.

– Ясно, – процедила Маринка. – Еще один. Как увидят красивую девушку, так сразу и жен у них нет, и детей. Отдавайте ключи!

– Ого! Смело! – усмехнулся незнакомец. – И какие же ключи вам дать? От сердца? От гаража? От машины? От сейфа? От дома?

– От дома! И прекратите паясничать!

– Совсем бабы совесть потеряли, – пожаловался мужчина собакам. – Влезают в чужой двор, чуть не попадают в зубы двух грозных псин и при этом еще требуют ключи от твоего дома!

– Мне не надо от вашего! Мне от маминого отдайте! Она ваша соседка, должна была вам ключи оставить. – Вот я пришла. Отдавайте!

– Да ничего мне никто не оставлял!

– Вы издеваетесь, да? Это вы мне так мелко мстите за то, что я вас не довезла? Я же вашей жене помогла! Отдайте ключи! Сейчас не время для флирта!

– Да с чего вы взяли, что я с вами флиртую? Мне не нравятся такие капризные барышни! – возразил мужчина. – Ступайте, девушка, ступайте. Я отдыхать вознамерился.

– А я! Я тоже! Вознамерилась! – потеряла терпение Маринка, скатала снежный комок и изо всей силы кинула в незнакомца.

Ее выходка явно не понравилась псам. Они рванули с места и ринулись на непрошеную гостью.

– А-а-а!! Убивают! – заверещала она.

– Кардинал! Фу! Атос! Ко мне! – закричал мужчина, бросился за псами и поймал их уже возле Маринки. – Я их подержу, а вы… давайте! Дуйте отсюда! Чего по ночам шарахаться? Спали бы дома!

– Так я домой не могу зайти! А вы забрали ключи и… и вообще! Гад!

– Ой, ребятки! – вдруг раздался родной голос. – Я вижу, вы уже познакомились! Поладили.

Это была Эмма Витольдовна, Маринкино спасение. Собаки, заслышав голос женщины, принялись махать хвостами и даже поскуливать от радости.

– Ма-ам! Он мне твои ключи не отдает! – точно маленькая девочка пожаловалась Маринка.

– Да, Эмма Витольдовна, мы поладили, – кивнул незнакомец.

– Какое там поладили! Его собаки мне всю руку съели! Они меня просто разорвали! Если бы не ты… у меня вон… из руки все жилы торчат! Поладили!

– Ах, Маришенька, ну откуда у тебя в руках жилы? – произнесла матушка и ласково улыбнулась соседу. – А вы заходите к нам, Лев Михайлович! Чаю попьем. Я сегодня в городе была, заезжала в магазин, так я вам скажу…

– Мама! Я уже задубела здесь! – воскликнула Марина. – Может, ты мне дома расскажешь про свой шопинг?

Эмма Витольдовна вздохнула, еще раз мило улыбнулась и обратилась к дочери:

– Так вылезай из сугроба-то! Промокнешь! Я тебе обязательно приготовлю чай с малиной и мятой. Вылезай, ну что ты, в самом деле, как снежная баба?

Маринка пыхтела, медленно выкарабкиваясь из сугроба. И в самом деле – как ее сюда занесло? Правда, от таких зверюг еще и не туда запрыгнешь! Вон они стоят, скалятся!

Дома у мамы было чудесно. После зимнего холода, колючего ветра, который Маринка просто не переносила, ее мгновенно окутало тепло, мягкий свет залил гостиную, а о ноги терлись пушистые и мягкие коты.

– Как же я замерзла, – вздохнула Маринка. – Загнали меня в этот сугроб, заледенела до костей… Мам, а где дед Гоша? Ты ему не звонила?

– Я подумала – а чего я буду названивать, если приеду раньше тебя? Но… чуть-чуть просчиталась. Залезай на диван с ногами. Надень теплые носки, я сейчас тебе чаю принесу, согреешься.

Мама уже колдовала в кухне, но Маринка ее прекрасно видела из гостиной и слышала.

– Ма, а этот… наглец, он кто? Чего он здесь засел-то? Еще и собак развел! Не собаки, а людоеды какие-то!

– Мариночка, ну что ты говоришь? – появилась в дверях с чаем Эмма Витольдовна. – Это совершенно очаровательные соседи. Кстати, Лев Михайлович теперь тоже наш сосед. Деда Гошу забрала к себе дочь, а его внук – вот этот Лев и есть, он теперь здесь живет. Сейчас конфетки принесу… Бася! Ты же не ешь конфеты! Тимка, дай ты Марине чашку взять.

– Ничего, пусть сидят, мне с ними теплее, – погладила котов по мягким спинкам Марина. – Хорошо у тебя тут. Тепло, тихо…

– Оставайся на ночь.

– Останусь. Сегодня домой не поеду.

– А почему? – сразу насторожилась мать. – Случилось чего? С Артемием поссорились?

Маринка тяжело вздохнула, хлебнула чаю и грустно уставилась в угол.

– Я, мам, не знаю… Вроде и не поссорились, а… а как жить дальше, не знаю.

– Рассказывай! Чаем-то душу не вылечишь, только разговорами. Что у вас?

Мать сразу же отложила кухонное полотенце в сторону, уселась рядом с дочерью на диван, взяла чашку и приготовилась слушать.

Маринка не стала утаивать ничего, рассказала все как есть.

– Ну вот и как? – спросила она. – Что делать? Я его, мам, видеть не хочу. Он же… Он же… вообще! Это ж надо было придумать – похоронить мать, да еще и всю свою семью!

– Ему, вероятно, больше нечем было тебя заинтересовать. Вот и наплел. Поступок, конечно, некрасивый, но…

– Мама! Он испортил жизнь этой Оксане, мне! Оксана от него родила и теперь одна воспитывает сына, а я не родила и упустила свое время! Теперь я, значит, вот так и буду жить одна. Без детей. И при этом он еще умудряется крутить романы с нашей Жанночкой! О ней он мне запрещает даже плохо думать, а сам на меня матери наговорил, будто я мымра какая-то! Теперь его несчастная матушка считает, что она в дом престарелых попала по моей вине! А я… Я ж с него пылинки сдувала!

– Не кипятись, – поморщилась Эмма Витольдовна. – Пылинки ты сдувала по собственной воле, мне кажется, тебе это даже приносило удовольствие. И ребенка не родила тоже по собственному решению. В какой-то момент подумала, что Артемий для тебя важнее, зачем же теперь его винить? Оксана решила по-иному, и не жалеет. А что про тебя Артемий наговорил своей матери… Ну, жила же ты с этим как-то все годы. Он рассчитывал, что ты не узнаешь, что о тебе думает его мама. А с Жанной… – Мать нахмурилась. – В конце концов, это ее выбор. И запомни, Марина: наша Жанна зрелая женщина, которая научилась не только разбираться в людях, но и манипулировать ими. Я, видимо, неправильно ее воспитала.

– Мама! Да при чем тут Жанна? Я тебе про Артемия! А ты его защищаешь!

– Нет, – возразила та. – Ты прекрасно знаешь, как я к нему отношусь. У нас с ним никогда не было трепетной любви друг к другу. Но вот что я тебе скажу, дочь моя. Ты выслушала лишь одну сторону. А не стоит ли выслушать вторую? Тебе надо поговорить с Артемием. Серьезно. И потом уже решать. Если его правда тебя устроит, то продолжай жить с ним как раньше. А если не устроит или правды не будет вообще… Доченька, решай сердцем. Только единственное считаю нужным сказать: тебе необходимо с ним побеседовать. Ты все равно рано или поздно захочешь его выслушать. Так пусть это лучше будет сейчас.

– Мам, сейчас я домой не поеду!

– Да кто ж тебя отправляет? Сейчас никуда ехать не надо, поедешь, когда…

– Здрассьте! – вдруг раздался мужской голос.

На пороге стоял новый сосед с какой-то банкой в одной руке и с бинтами в другой.

– Вы приглашали, вот я и… Чего там у вас с рукой? Я перевязать пришел.

Маринка только теперь смогла его хорошо рассмотреть. Джинсы, теплый свитер – похоже, сосед пришел из дома. Густые волосы, глаза такие… человеческие, а не как тогда, на крыльце, когда он с собаками был…

– Лев Михайлович! – воскликнула мать. – Да вы проходите! Чего ж вы в прихожей-то? Марина, встречай гостя. Что вы принесли? Ой, да раздевайтесь! То есть проходите так, не раздевайтесь.

– Я мед принес. Ну… мало ли чего…

– Конечно! – восторгалась Эмма Витольдовна. – Конечно! Мало ли чего! Давайте пить чай с медом!

– Мам, мы же только что попили чай, – напомнила Марина.

– Но мы его пили всухомятку! Без меда! С конфетами! А мед – просто кладезь витаминов и микроэлементов!

Она отправилась в кухню ставить чайник, а Маринка снова окинула взглядом соседа и ехидно скривила губы:

– А вы с женой пришли или по-холостяцки? Ее с ребеночком дома оставили?

– Эмма Витольдовна! – крикнул гость хозяйке в кухню. – Ваша дочь хочет меня непременно женить! И еще ребеночка мне повесить!

– Женить? – отозвалась Эмма Витольдовна. – Это вполне нормальное явление. Она только что разочаровалась в своем муже и, понятное дело, ищет себе новую партию. А вы холостой, почему бы вам и не жениться на ней?

– Мама! – залилась багровым румянцем Марина. – Что ты несешь?

– Я? – появилась в дверях матушка. – Я несу чайник и мед. Садитесь, Лев Михайлович. Позвольте, я буду называть вас просто Львом, эдак по-звериному? Какая сила в имени, правда?

– Видите ли, – принялся объяснять тот, – ваша дочь убеждает меня, что у меня уже есть жена. И даже ребеночек.

Эмма Витольдовна уставилась на Марину.

– Зачем тебе это надо? Лев неженатый товарищ, это в наше время большая редкость, чего ты вдалбливаешь мужчине в голову всякую чушь?

– Я ее даже понимаю, – продолжил гость, с иронической усмешкой поглядывая на Маринку. – Дело в том, что мне пришлось подобрать на дороге беременную женщину, она голосовала, очень просила довезти до больницы. Я откликнулся, но помочь не сумел, застучал мотор. И тогда ваша дочь – она встретилась нам на дороге – любезно предложила…

– А-а! Значит, это в тот раз, когда ты ко мне собиралась приехать и не смогла? – вспомнила Эмма Витольдовна. – Дочь моя, не стоит женить единственного жениха на всю округу на каждой, кто забеременеет. Кстати, Лев, надеюсь, ребеночек образовался без вашего любезного вмешательства?

– Естественно. Во всяком случае, с беременной особой мы были доселе не знакомы. И потом не удосужились познакомиться. Но ваша дочь решила, будто я вез в роддом собственную жену.

– Не обращайте внимания, – махнула рукой Эмма Витольдовна. – У нее всякой ерундой голова забита. Давайте лучше знакомиться и пить чай!

Мужчина одернул свитер и чуть склонил голову набок:

– Лев Михайлович Корнеев, сосед вашей матушки. Человек порядочный, умный и… даже где-то приятный.

– Приятный – это у себя на крыльце? С собаками? – уточнила Марина.

– А почему вы чай не пьете? Маришенька, подай Льву вон ту чашечку, она побольше будет.

Маринка усмехнулась. Вот ведь маменька! Только услышала, что у дочери дома неладно, так сразу принялась ее сватать. Она привстала и протянула гостю кружку с кипятком. В эту минуту Тимка свалился с ее колен и, падая, уцепился за джинсы. Марина ойкнула, кружка в руках дрогнула, и кипяток плеснулся на колени гостя.

– Господи! – испугалась она, грохнула кружку на стол и принялась тереть колено Корнеева. – Простите, чуть вас не ошпарила.

– Да не чуть, а ошпарили, – дернул носом тот. А потом, понаблюдав, как Маринка трет его коленку, поинтересовался: – Вы издеваетесь?

– В каком смысле?

– В прямом! Вы же только что сюда кипяток вылили, а теперь еще и трете по больному!

– А чего делать-то? – растерялась Маринка. – Подуть?

– Ну совсем уж! Еще штаны снять прикажете!

– А давайте играть в карты! – предложила Эмма Витольдовна. – В дурака! Лев, вы любите играть в дурака?

– Да! – воскликнул Корнеев. – Я очень люблю играть в карты! Лучше уж играть в дурака, чем им выглядеть.

– Тогда… Марина! Несите со Львом стол из кухни, журнальный переставьте в сторонку, а я сейчас обзвоню друзей. Карты – не игра, а способ общения! Я бы даже сказала – вечеринка! Вот сейчас мы ее и устроим!

Она подошла к телефону, а Маринка поплелась в кухню. Да уж, маменька была ярая сторонница всяких небольших вечеринок. Она любила гостей, умела их принять и развлечь, и к ней всегда охотно собирались друзья. Маринка тоже любила, когда в доме весело и празднично, но сегодня ей хотелось тишины. Однако распоряжаться в доме матери она считала неприличным.

– Зачем вы ухватились одна за стол? Давайте я помогу, – услышала она за спиной голос Корнеева.

– А чего помогать-то? Его и одному можно легко утащить. Вот берите и тащите.

– Действительно… Чего помогать?

Стол он перенес в комнату, а там Эмма Витольдовна уже заставила его переместить журнальный столик. Марине велела помыть фрукты, уложить их красиво в вазу и подать к столу. Также надо было не забыть коньяк и конфеты.

Пока все суетились возле столов, к Эмме Витольдовне уже явились гости. Их было трое – две приятные женщины пенсионного возраста и мужчина с тросточкой. Гости принялись бурно знакомиться. Правда, знакомились в основном с Мариной, потому что все жили в этом поселке и друг друга уже имели счастье знать. Было заметно, что и за карточным столом они сидят часто. Очень скоро Марина осталась в проигрыше, затем еще раз, еще… а потом вдруг Корнеев стал ей помогать. Он играл легко и непринужденно. Запоминал, какая карта вышла, рассчитывал ходы.

– Ле-ев Миха-айлович! – обиженно протянула одна из гостей. – Вы подыгрываете, так нечестно.

– Я не подыгрываю, – возразил он. – Я лишь создаю некую интригу. А то… дурак постоянно один и тот же. Весь интерес пропадает.

Женщины весело захохотали, а Маринка покраснела, как пареная свекла. Она решила победить во что бы то ни стало. Но выиграть у Корнеева было практически невозможно.

– Спасибо всем, – поднялась она и чопорно поклонилась. – Желаю приятного вечера.

– Куда это тебе пора? – удивилась мать. – Ты сегодня никуда не поедешь!

– Но спать-то я могу отправиться? – нежно улыбнулась дочь.

– А-а, спать иди, конечно, – махнула рукой маменька и сразу про дочурку забыла. – Татьяна, раздавайте! Какие у нас сегодня козыри?

Маринка ухватила под мышки обоих котов и поднялась в спальню на второй этаж. Здесь было свежо, чисто, тихо… Кровать так и манила к себе мягкой, пышной подушкой.

Марина переоделась в мамин пушистый халат, прошмыгнула в душ и только после душа вытащила из сумочки телефон.

– О, вон сколько неотвеченных вызовов, – сообщила она котам, которые устроились на кровати у нее в ногах. – Кто же так сильно соскучился?

Четыре звонка были от супруга и два от Нади. Марина уже хотела перезвонить Артемию, но передумала.

– Ничего страшного, если мой благоверный поволнуется эту ночку без меня, – сказала она котам. Те закрыли желтые глаза, словно поддерживая хозяйку. – Все, а сейчас спать!

Как бы ни сердилась Марина на мать, что та собрала у себя гостей в столь неподходящий момент, ей пришлось признать – мама добилась своего. Маринка не так сильно переживала, как днем. И все неприятности хоть и царапали, но уже не так больно. Во всяком случае, у нее были силы для разговора с мужем. Только не по телефону. Завтра она приедет, и… все решится. Как мама сказала? Решай сердцем? Да, но только надо не забыть включить голову.

Утром ее никто не будил, Марина открыла глаза, посмотрела на телефон:

– Половина восьмого… Какой ужас! А мне никуда не надо. Значит, будем спать дальше. – И перевернулась на другой бок.

Можно сказать, что ее одна небольшая мечта сегодня уже исполнилась. Она столько дней и месяцев мечтала вот так посмотреть на телефон и… и спать дальше. Зато в девять часов Марина проснулась в прекрасном настроении.

– Мам! Ты дома? – крикнула она.

Послышалось сопение – видимо, гости засиделись допоздна.

– Ну и ладно, так даже лучше, – усмехнулась Марина и направилась в кухню.

Там, возле своих мисок, терпеливо сидели Тимка с Баксом.

– Маленькие мои! А вас никто и не покормил? А я, дурочка, вам столько вкусного накупила!

Она достала из холодильника пакетики с кормом и щедро наполнила миски. А потом еще долго смотрела, как коты уплетали угощение.

– Надо же, ребенка иметь не хотел, даже кота мне завести не позволил, – пробормотала Марина и вышла из дома.

Глава 5

Марина приехала домой, когда муж уже вовсю должен был зарабатывать деньги. Но тот лежал на диване и щелкал пультом от телевизора.

– А, заявилась? – даже не взглянул на нее супруг. – На работу не пошла! Мотаешься по ночам, а утром на работу опаздываешь? Прекрасное начало!

Марина не стала отвечать, а прошла в кухню и включила чайник.

– Ну, расскажи мне сказочку, где же мы всю ноченьку шатались? – появился в дверях недовольный Артемий. – Я из-за тебя всю ночь глаз не сомкнул! Никогда не думал, что ты такая… мерзавка!

– Не думал? – усмехнулась Марина. – Да ты же все десять лет меня такой и представляешь! Все думают: и как это он, бедненький, с такой ведьмой живет?

Артемий наморщил лоб.

– Ты чего мелешь? Кто так думает-то? Чего городишь?

Марина спокойно пила чай.

– Так думает твоя родная мать, – произнесла она. – Кстати, почему ты ее не заберешь из интерната? И не навещаешь? Одна Оксана и беспокоится.

– Ка… как… – Глаза Артемия все больше вылезали из орбит.

– Только не спрашивай, какая Оксана, а то я подумаю, будто у тебя по всему городу разбросаны Оксаны с твоими детьми! Оксана и Иннокентий! Еще спроси – какой Иннокентий! – поморщилась Марина и посмотрела ему в лицо. – Ты хоть понимаешь, что испортил мне жизнь? Я даже ребенка из-за тебя не родила. Все верила, будто бы ты не можешь переносить детский плач, жалела тебя. А ты? Ты мне врал столько лет!

– Нет! – крикнул Артемий. – Я… в самом деле не могу. Меня детский плач раздражает! Он меня бесит! Я… я почему-то совсем не люблю детей.

– Это понятно, ты никого, кроме себя, не любишь, – вздохнула Марина. – А если так, то давай разойдемся. Ты меня тоже раздражаешь.

– Что ты такое говоришь? – вдруг уселся рядом с ней Артемий и обнял ее, чего никогда не делал на протяжении многих лет. – Ну и чего ты расстроилась? Зачем тебе дети? У тебя есть я! Да, кстати, а у меня есть ты, и поэтому мне больше никаких детей не надо.

– У тебя есть Иннокентий! – со слезами в голосе воскликнула Марина. – А мне ты даже кота завести не разрешил!

– Мариночка, понимаешь, коты меня тоже… нервируют.

– А кто? Кто тебя не нервирует? У тебя нет друзей, мои подруги к нам тоже давно не ходят. Свою мать ты определил в интернат! Мою мать ты не переносишь!

– Она меня первая переносить не стала!

– Ты целыми сутками готов сидеть возле телевизора! Я не могу больше смотреть, как моя жизнь утекает! Я хочу… хочу жить без тебя! Без твоего вранья!

– Да не вру я! – не выдержал Артемий и пояснил: – Я просто не говорю правду. А потому что… потому что… эта правда… ужасна!

– Все! Хватит! Я уже слышала ужасную правду про гибель жены, детей и горячо любимой матери. Вещи твои я соберу сама.

Артемий вдруг неожиданно сдался.

– Хорошо. Собирай. Я надеюсь на твою честность… И… надеюсь, что тот фотоаппарат ты тоже не забудешь мне положить.

Марина усмехнулась. Вот что его сейчас волнует больше всего!

– Фотоаппарат, который мне мама на день рождения подарила?

– Мне, к сожалению, твоя мама таких подарков не делала! Так что… прошу простить! Пусть он будет вечной памятью о наших прожитых годах.

– И даже не обо мне, а о годах, – вздохнула Марина и пошла собирать вещи мужа.

Некоторое время Артемий стоял у нее за спиной и не мог поверить, что жена действительно решила избавиться от такого подарка, как он. Сегодня он ее совершенно не узнавал – что с ней произошло? Ну, узнала про Оксанку! Да, а кто мог ей про нее трепануть? Блин, узнать бы, руки оборвать!.. Да в конце концов, что случилось-то? Ну завел на стороне интрижку. Артемий не виноват, что эта дурында Оксанка сразу станет рожать детей. Он этого не желал. И сейчас ему вообще по фигу, есть у него дети или нет. Он честно говорит – детей не любит. Чего от него все ждут-то? И ведь как хорошо жилось, что этим бабам надо? А теперь куда? Жанна, стервочка еще та, к себе не зовет. В последнее время и звонить перестала. Да и вообще – он вчера сам позвонил, так у нее такой голос был, будто она жабу проглотила. Эх, хороша баба! И квартира у нее есть, и деньги, и себя подать умеет. С такой точно не ляжешь телевизор смотреть. Но… блин, как не вовремя этот скандал. Все отчего-то так и валится на голову. То Оксанке алименты подавай, то Жанка капризничает, то Маринка… Сейчас вытурит, и куда? Блин, хоть в петлю!

Марина неторопливо собирала его вещи, стараясь ничего не забыть. Тряпки она сложит в эту здоровенную сумку, а если что надумает вывезти, пусть, только уже сам и на своей машине. И куда он повезет все это добро, ее не касается. Пусть в гараже ночует или в гостиницу тащится, ей теперь все равно. Как-то вдруг все перегорело, и осталась лишь усталость. И еще желание – поскорее бы он ушел и все кончилось.

Марина заметила, что Артемия возле нее нет. Неужели потихоньку сам вещи тащит? Да пусть он забирает этот фотоаппарат! Она вошла в спальню, чтобы сказать мужу, что он может брать все, и вскрикнула! В центре комнаты на маленьком пуфике стоял Артемий, и на его шее был затянут пояс от халата. Пояс привязан к люстре, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что собирается сделать привязанный мужчина.

– Тема!!! – кинулась к мужу Маринка.

Супруг резко повернул голову, пуфик вывернулся и… Ой, лучше бы не видеть всего этого! Марина резко дернула пояс, тот оборвался, а вместе с ним и люстра. Всеми своими висюльками она грохнулась на голову несчастного Артемия, и тот дико заорал от испуга.

– Темочка! Ты что придумал? Ты…

– Сдурела совсем! – визжал муж. – Меня этой махиной едва не пришибло!

– Ты чуть не повесился! Зачем ты это сделал?

– С тобой повесишься, как же! Блин, ну все же тихо-мирно было. Я уже и узелок завязал. На кой черт ты люстру-то грохнула? Ты же знаешь, как я боюсь электричества.

– Тихо-тихо-тихо… – прижала его голову к своей груди Маринка. – Тихо… успокойся… сейчас все пройдет…

– Не пройдет, – капризным тоном произнес Артемий. – У меня не пройдет. У меня вообще все… только начинается. Так и знай: я все равно жить не буду.

Маринка перепугалась не на шутку. Это уже была не игра. Артемий не хотел ее напугать, он действительно решил повеситься. Но что его заставило свести счеты с жизнью? Значит, она не разобралась в человеке и сейчас из-за нее он чуть не погиб!

– Тема… Темочка… ну что случилось? – гладила она его по голове. – Пойдем отсюда. Расскажи, что произошло? Кстати, у меня где-то коньячок был, остался с праздников.

Они сидели на кухне, перед каждым стояла маленькая рюмочка и уже пустая бутылка из-под коньяка. Марину сегодня даже коньяк не взял, зато Артемий сидел перед ней размякший, по его щекам струились слезы, и он вытирал их Маринкиным фартуком.

– Не хочу я так больше, понимаешь? – говорил он. – Меня никто не понимает. А я… ну да, я такой как есть! Так я и не стараюсь казаться лучше. А меня никто не любит.

– Ну что ты говоришь? – успокаивала его жена. – Тебя я люблю, мама любит… Оксана… Она тоже тебя любит.

– Не любит!

– Любит!

– Она только прикидывается хорошей. А сама? Зачем ей рожать приспичило? А вот теперь ей мои алименты вынь да положь! А я не хотел никаких детей! Она родила.

– Да разве это плохо? – вздохнула Маринка. – Вот подрастет Иннокентий, станет взрослым парнем, ты его будешь учить машину водить, он тобой гордиться станет, друзьям своим про тебя рассказывать.

– Нечего про меня рассказывать! Что я – Анна Семенович? – пробурчал Артемий и снова смахнул слезу. – Нет мне места на земле. Какой-то я не такой уродился.

– Нормальный ты уродился.

– Думаешь, я ничего не вижу? Не понимаю? Вот все детей хотят, люлюкаются с ними, а я не хочу. Ты вот тоже.

– Ладно, хватит обо мне…

– Не хватит! – воскликнул муж. – Думаешь, я не вижу, какая ты хорошая? Ты умница! Ухаживаешь за мной, а я… Я тебя не достоин!

Маринка вытаращила глаза. Такого она отродясь от мужа не слышала. Эк его люстрой-то!

– Я вообще… – продолжил супруг изливать душу. – Не мужик я, а сплошная аномалия. Мать в интернат засунул…

– Заберем, подумаешь – проблема!

– Да не могу я ее забрать! Я не сегодня завтра с жизнью собрался покончить, куда ее потом? Фиг куда устроишь!

– Да что тебе дались эти счеты с жизнью? Прекращай!

– Не прекращу! А потому что нет мне места среди вас! Я кругом виноватый! Вот ты – такая хорошая, такая…

– Ты по второму кругу пошел?

– Не перебивай! Я говорю, ты такая замечательная, а я, мерзавец последний, взял и влюбился в твою сестру! И как после этого жить? Куда ты веревку сунула? Дай, я снова вешаться буду!

Марина не сразу поняла, что ей сказал муж, а когда поняла, не поверила своим ушам.

– Ты хочешь сказать… Ты в Жанку влюбился?

– В нее, – виновато кивнул Артемий и заревел уже в голос: – Я-я не могу-у та-ак больше-е-е… Я уже весь измучился-я, а она… она не люби-ит меня!

– Да не переживай ты так, она у нас никого не любит, – несла полную ахинею Марина. – Как же тебя в Жанку-то… А чего не в Оксану? Хорошая такая, молоденькая совсем.

– Да не хочу я хорошую, мне тебя хвати-ило… в смысле, у меня ты е-е-есть… А Жанка… она больше не приде-ет… ты с ней поссорилась, и она больше никогда…

Марина не знала, что делать. Ей еще не приходилось утешать ревущих мужиков.

– Тема, давай ее к нам в гости пригласим? – предложила она. – Жанка всегда любила к нам в гости приходить.

– Да-а? А ты куда денешься? Она же при тебе на меня и не взглянет!

Марина пожала плечами. Ну куда ей, в самом деле? И при ней… при ней точно у Темы с Жанкой ничего не получится… Блин! О чем это она думает?! Что несет? Плюнуть на них обоих, послать к едрене фене, уехать и… вернуться, а потом труп Артемия с веревки снимать? Нет, она такого не перенесет и всю жизнь себе не сможет простить.

Артемий сидел с отрешенным видом.

– Тема, не переживай, – стала тормошить его жена. – Тем, слышишь? Я сегодня же позвоню Жанке, и она придет. А я… я к маме уеду на ночь. Тема!

– Да, наверное, – тихо промолвил Артемий. – Но… здесь уже ничего не поможет.

– Еще как поможет! У Жанки давно постоянного мужика не было, а она любит, чтобы рядом с ней находился мужчина. Все будет хорошо!

Через минуту Марина уже звонила сестре:

– Жанна, привет! Почему к нам не заходишь? А мне надо кое-что тебе передать, мама просила. Ты бы завтра зашла? Не можешь? А поче… так… а когда… Да? Ну хорошо. Договорились.

Марина положила трубку и виновато посмотрела на мужа:

– Она не может завтра, у нее билеты на показ мод.

Артемий с силой грохнул сахарницей об стол.

– Ну вот! Я так и знал! Она специально так сказала! Она к тебе ехать не хочет! А я… Конечно, ты не можешь держать свой язык за зубами, а расплачиваться за это должен я! А кто же? Темочка же идиот, он за все заплатит! А я…

– Подожди, – остановила его жена. – Она сказала, что сможет приехать сегодня.

– Ты хоть догадалась ее позвать? – насторожился преданный супруг.

– Да, она приедет в семь.

– И чего? – вытаращился на нее муж, а потом вдруг стал метаться по кухне. – Чего ты сидишь? Нет, ну чего сидеть-то?! Надо же что-то приготовить, в магазин сбегать. Она придет, а у нас тут… Марина! Шевелись! Тебе нужно все приготовить и к матери успеть!

– К матери… – растерянно пролепетала она и вдруг испуганно посмотрела на мужа. – Но как же я поеду? Я же… коньяк-то…

– И чего? – быком уставился на нее Артемий. – Чего коньяк? Ты выпила его всего каплю! Или… да сразу бы так и сказала, что никуда не уйдешь! На кой хрен надо было Жанну приглашать? За коньяк она зацепилась! А как я тут буду среди вас двоих?! Ты хочешь выставить нас с Жанной полными идиотами? Или ты будешь сидеть и тыкать нам в глаза свое горе?

Как же ее хлестнула его последняя фраза!

– Не буду, – тряхнула она головой. – Действительно, чего я там выпила? И чего ты расселся? Беги в магазин, я пока буду готовить ужин.

Муж улетел со скоростью пули. Маринка всхлипнула, когда за ним захлопнулась дверь.

Надо же – тыкать в глаза свое горе! То есть даже на горе она прав не имеет! Нельзя им портить праздник! А у нее, может быть… Нет, лучше про это не думать. Она смахнула слезинку и открыла холодильник. Ну вот, отправила мужа в магазин, а сама даже не сказала, что купить.

Она набрала номер телефона Артемия и продиктовала ему все, что необходимо. Тот был в предвкушении яркого праздника, сыпал шутками и даже чмокнул жену в трубку от избытка чувств.

– Надо же, – горько усмехнулась Марина. – И я могла лишить его этого счастья… Господи, сколько же лет он меня терпел!

К шести часам у нее все было готово.

– Вот, – стояла она в прихожей, уже одетая. – Мясо из духовки вытащишь, когда за стол сядете. И не забудь – там на спинках стульев полотенчики новые висят, предложи Жанке, чтобы платье не запачкала. Курить ей не разрешай, она после сигареты дура дурой становится.

– А ты завтра когда вернешься? – на всякий случай поинтересовался муж. – Ты особо не торопись.

– Не буду торопиться, – кивнула Марина и вышла.

Как же ей не хотелось снова появляться у матери! Приехать побитой собакой? Мама ведь обязательно спросит – побеседовала ли она с мужем, что решили. И что ей ответить? Сейчас Маринка вообще ничего говорить не могла.

Она повернула руль и направила машину к своему офису. Надя… Только с ней Маринка могла не только поболтать, но и помолчать. И переночевать у подруги запросто можно, даже не один день, Надя обрадуется. Правда, рабочий день уж закончился, но… Наденька никогда вовремя с работы не уходит. Всегда допоздна засиживается.

Чем ближе она подъезжала к центру города, тем плотнее становились пробки на дорогах. Но сегодня Маринка их совсем не замечала. Из динамиков лилась музыка, печальная, как, впрочем, и мысли Маринки. Она уже стала заворачивать в нужный проезд, когда дорогу ей преградил огромный джип. Маринка притормозила и стала ждать, когда ей освободят дорогу, а потом принялась объезжать препятствие. Пока она старалась обогнуть махину, дверца джипа открылась, и оттуда высунулась счастливая физиономия… Корнеева.

– Марина, здравствуйте! – радостно крикнул он. – Здорово, что я вас встретил! Поедемте за мной!

И он уверенно направился вперед. Она последовала за ним. Вообще-то у нее были другие планы, но… это же невежливо.

Джип Корнеева остановился возле кафе «Венское кружево». Однажды Марина здесь была, давно еще, с девчонками, когда в институте училась. Тогда «Кружево» поразило ее необычайным уютом, старинным интерьером и неплохой кухней. И теперь в зале мало что поменялось. Так же уютно, чистенько, белые скатерти и услужливые официанты.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила она. Марина не готова была к выходу в ресторан или даже в кафе. – Вы что, не могли предупредить?

– Я и сам только что решил. Мне тут нравится, – широко улыбнулся Корнеев. – И потом… если бы я вас раньше пригласил, вы бы отказались. Садитесь, пожалуйста.

Пришлось сесть. Корнеев услужливо предложил Марине сделать заказ. Ей было все равно, поэтому он выбрал сам. У Марины было вовсе не ресторанное настроение, и, видимо, кавалер это заметил, потому что развлекал ее анекдотами и случаями из жизни. В общем, ухаживал, как мог.

– А вы знаете, у меня сегодня такой день! – откровенно делился он. – У меня… Такой документ подписали! И теперь я – все! Я теперь бог и царь! Сейчас у меня такой фронт работ открывается!

– Я рада за вас, – вежливо кивнула Марина.

– Не верится. Разве так радуются? Давайте вина на радостях выпьем!

Они выпили, потом Марина снова слушала про успехи нового знакомого, затем еще выпили… еще… Марина помнила, что уже Корнеев внимательно слушал ее, а она что-то говорила, говорила… Они танцевали… ну да, танцевали… потом Марина танцевала одна… салфеточкой размахивала, как платочком. А вот что произошло позднее, память никак не хотела подсказать.

Проснулась Марина Андреевна Беляева в светлой, чужой комнате, в незнакомой мужской рубашке, почему-то надетой наизнанку.

– О господи! – воскликнула она. – Где я? Рубашка какая-то…

В голове застучали тысячи молоточков.

– У-у… – поморщилась она. – Это ж я… Вот дура-то! Как же меня угораздило вчера? Где я?

Она подскочила к окну и увидела знакомый пейзаж. Родной мамин дом стоял рядом, буквально в нескольких метрах.

– У Корнеева, – прошептала Марина. – С ума сойти! Какой стыд! Как же его зовут? Корнеев!

Она выглянула из комнаты – лестница на первый этаж, на лестнице две собаки. Замечательно! А как же физиологические потребности? Вот она, к примеру… Да пить она хочет!

– Корнеев! – крикнула Марина.

Собаки заурчали, видимо, недовольны были подобным панибратством. Зато возле лестницы появился Лев Михайлович. С голым торсом, с полотенцем в руках, чисто выбрит – от него так и веяло свежестью и благоразумностью. Марина только представила свой видок, и лицо покрылось багрянцем.

– Корнеев! Это что такое? – от смущения грозно спросила она, тыча прямо себе в грудь. – Кто это сделал?

– Марина! Проснулась? С добрым утром. Ты о чем? – улыбнулся хозяин.

– Я про… я про это!

– Рубашка. А что случилось?

Маринка запыхтела паровозом:

– Я понимаю, что рубашка. Я не понимаю, как она на мне оказалась. Что это за вольности? Вы воспользовались моим… бедственным положением и…

– Марин, успокойся. Я, пардон, просто не понял, что у тебя положение бедственное… с радостью бы воспользовался. А так… ты попросила рубашку, чтобы не помять свои навороченные джинсы, я услужливо предоставил…

– Не… не лгите! – от досады топнула ножкой Маринка. – Где моя машина? Почему я здесь, а не у мамы? Вам трудно было довести девушку до соседнего участка? Вы чем тут занимались?

Корнеев отправил собак из дома и произнес:

– Ты же вчера сказала, что тебе к матушке нельзя. Вот я и предложил свои услуги. А что мне оставалось делать? А машина… она возле ресторана. Могу подбросить. Только собирайся быстрее, я тороплюсь.

– Ага! Свою машину взял…

– Мне мою мой водитель пригнал уже утром.

– А мою?

– А ты своего водителя просила?

Маринка дернула головой, отчего молоточки начали долбить во всю силу.

– Марин, ты поторапливайся, если тебе в город надо. А нет – так можешь здесь оставаться, вечером машину пригонят.

– Ну уж дудки! А собаки совсем ушли? И вообще – где туалет?

Через полчаса они уже ехали в город. Корнеев искоса поглядывал на Марину и усмехался. Та не могла такое долго вытерпеть.

– Что? – возмутилась она. – Что смешного, если женщина едет ненакрашенная? Да, я сейчас заберу машину. Потом поеду домой и…

– Сегодня ты такая спокойная, прямо послушница женского монастыря.

– Я? Послушница? А почему… сегодня?

– Потому что вчера ты была совсем другой, – объяснил Корнеев. – Я и не знал, что у тебя такие организаторские способности. Мне бы такого сотрудника.

– Вчера я авансовые отчеты выписывала?

– Не отчеты, но кое-какие авансы все же предоставляла… К примеру, после того, как заиграла быстрая музыка, ты настоятельно предложила мужчинам скакать на стульях до стойки бара. Они, конечно, не слишком стремились, но ты пообещала им приз – бутылку «Хеннесси»… за счет заведения.

– И чего? Как заведение это перенесло? – насторожилась Маринка.

– С трудом. Ты ж потом требовала… вместе с победителем. Он, кстати, так и ушел со стулом – в знак протеста. Не понимаю, как его пропустили?

– Погорячилась. Видимо, в этом кафе вообще была скука смертная, если уж меня на культурную работу кинуло, – пробурчала Маринка.

Она старалась вспомнить, что же вчера было, но пока не могла. Память ей подсовывала лишь какие-то обрывки… Вот сейчас отчего-то вспомнилось, что она стоит в кругу девушек и женщин…

– А что… – осторожно поинтересовалась она. – Я только мужчин сподвигла на конкурс?

– Нет, женщин тоже не обошла. Ты решила устроить конкурс поп. У кого самая красивая, тот получает приз.

– И чего? Тоже стульями?

– Ты им меня предлагала. Поэтому нам пришлось срочно ретироваться. Я просто… выбрал твою… тебя. Чтобы без обид. И сразу домой. А то кто тебя знает…

– Какой ужас, – тихо простонала Марина.

Да, она знала, что стоит только выпить каплю вина, и ее сразу заносит. Поэтому и не пила совсем. Так, полрюмочки коньяка. Если уж совсем плохо. К тому же Артемий всегда имел на нее такое магическое влияние, что с ним она не пьянела вовсе. А вчера… Как же неудобно получилось!

Машина ее стояла на том же месте, и, только усевшись за руль, Маринка смогла немного расслабиться. Она кивнула Корнееву и нажала на педаль газа. С этим человеком ей встречаться больше не хотелось. Сама, конечно, виновата, чего уж там, но… не хотелось. И все же неприятно царапнуло то, что Корнеев даже номера телефона не спросил, ни словом не обмолвился о следующей встрече. А ведь она прожила с ним под одной крышей целую ночь!

Корнеев весело махнул рукой, сел в автомобиль и уехал.

– Все, – строго сказала себе Маринка. – Больше тебе, госпожа Беляева, никаких выездных сессий! А то устроила… бордель! Сейчас все мамины соседи будут обо мне думать такое… Ну и ладно. Эх, отоспаться бы…

Она твердо решила дома сразу же бухнуться в кровать. Глаза слипались.

Глава 6

Все вышло совсем не так.

В прихожей Марина увидела шубку сестры – та еще не уходила.

– М-да, – вздохнула хозяйка. – Времени им не хватило…

Сон откладывался, от этого настроение ухудшилось. А уж когда Марина зашла в гостиную… Неприятный запах застоявшихся салатов, сигаретного дыма, спиртных паров сразу ударил в нос. На столике, который помпезно был выдвинут на самую середину комнаты, был погром – оплавленные свечки безнадежно испортили скатерть воском, куски, свекольные ляпы, рядом с бутылками пепельница, полная окурков…

– С ума сойти, – ворчала Марина, раздвигая шторы и распахивая форточки. – Два человека остались только на один вечер, а будто бы целая свадьба гуляла!

В кухне тоже ждала неутешительная картина – сковородка с пригоревшей свининой, на полу капли от кетчупа, отчего-то яичная скорлупа… В раковине горка посуды вместе с остатками еды… И опять та же вонь!

– Жанна! – крикнула Маринка. – А ну выходи!

Сестра появилась в дверях кухни заспанная, со спутанными волосами, в Маринкином банном халате.

– Чего ты в такую рань приперлась? – проворчала она. – Времени-то еще… о, всего только одиннадцать! Блин, кто здесь окна распахнул? Я ж не белый медведь. Маринка, а чего у тебя грязь везде?

– Жанна, – постаралась спокойно говорить Марина. – Я сейчас пойду в спальню, а ты уж будь добра – наведи тут порядок.

– Ага, разбежалась, – усмехнулась сестрица. – Я в гостях была, так что… звыняйте, лучче самы!

И, не обращая внимания на то, как вытаращились глаза у Маринки от такой наглости, отправилась в ванную.

– Жанна, детка-а… – выполз на свет божий Артемий. Завидев законную супругу, он крякнул и тоже поинтересовался: – Чего притащилась-то в такую рань? Мы ж договаривались с тобой!

Марина посопела, стараясь унять гнев.

– Во-первых, мы с тобой не договаривались, что я с этой квартиры съеду, она моя, если ты еще помнишь! А во-вторых… Даю тебе час, чтобы вывезти все это… великолепие.

Муж к ней тоже не очень-то прислушивался. Он постучал в дверь ванной и медовым голоском произнес:

– Жанна, тебе кофе или чай?

Из-за двери раздалось какое-то бульканье. У Марины от обиды выступили слезы. Столько лет она после работы носилась по магазинам, потом везла пакеты домой, старалась успеть приготовить ужин, пока ее разлюбезный не проголодался, и хоть бы раз в щечку чмокнул, а тут – кофе или чай?!! Правильно Жанка себя ведет, чем стервознее баба, тем больше вокруг нее мужики вьются!

– Ча-а-ай! – наконец послышалось из-за двери.

Конечно, это было мелко, но Маринка просто не смогла удержаться. И пачку чая, и банку с дорогим кофе она быстро сунула в шкафчик, где хранились кастрюли. Ее супруг в жизни не найдет!

А Артемий уже с горящими глазами влетел в кухню.

– Марин, ты это… ты нам чаю быстренько… давай-давай, не стой столбом-то.

– А не пошел бы ты жить к своей разлюбезной Жанночке?

– Пошел бы, – развел рукам супруг. – Да она не зовет. А то бы я с радостью!

– Жаль. Значит, придется тебе ночевать в машине, – обронила Марина, направляясь в спальню. – Я больше с тобой жить не хочу.

– А давай мы это потом с тобой решим? – взвился супруг. – Чего с утра-то начинаешь? Черт! Где у нас чай?! Ни хрена тут не найдешь!

Маринка в спальне перестилала постель. Она больше не хотела видеть Артемия. Он был жалок. Даже более жалок, чем тогда, когда она увидела его в петле. Ну, надо же, каким червяком он перед Жанкой ползает! И ведь сколько раз Марина ему говорила – сестрица только поспорила, ничего больше. Да пусть они делают что хотят. Только бы вот убрали за собой всю грязь. И вообще – пусть убирается! И нисколько не жаль! Ну разве самую чуточку, да и то лишь потому, что она на него столько сил потратила. Она же его знает лучше, чем он сам себя! И складочки на шее… и родинку, похожую на паука, на плече… И…

– Ты издеваешься, что ли? – влетел в спальню супруг. – Где чай?

– Еще раз рявкнешь, – спокойно развернулась к нему Маринка, – скажу Жанке, что у тебя геморрой.

– Вот гадость какая, а? – прошипел супруг, и через секунду Марина уже слышала его лебезящий голосок в кухне.

Жанна же высказывалась более категорично. Ее слова Маринка слышала отчетливо. Сестрица возмущалась, как так можно жить без чая или без бокала шампанского в доме. И на что Артемий рассчитывал, приглашая ее на романтический ужин? И как она ошиблась, подразумевая, что за ночной романтикой сразу последует утренняя, и… Что-то там еще, но этого Маринка уже не слышала. Ее ночная романтика тоже дала о себе знать.

Когда она проснулась, в доме было тихо. Марина вышла из спальни – в гостиной никого не было, однако стол стоял все в том же убранстве. Да и в кухне творилось то же самое безобразие – ее влюбленные не омрачили радость встречи еще и уборкой.

– Ладно, – прошипела Маринка. – Я тебе устрою…

Она закатала рукава и принялась за уборку. Часа три все мыла, скоблила, протирала и расставляла. Зато, когда вытерла пот со лба, вся квартира блестела чистотой.

– Теперь я здесь стану жить одна! – заявила Маринка и… действительно ощутила – да, теперь она станет жить одна.

Никакой жалости к мужу уже не было, а была лишь жалость к себе – столько лет прожито не с тем человеком и, в сущности, совсем не так, как ей хотелось бы. Самое же страшное, что молодые годы прошли, а она так и не решилась завести ребенка. Сейчас бы вот так пнула этого Артемия, и все равно одна бы не осталась, у нее был бы ребенок. А так… Господи, и почему она не прислушалась к матери, ведь та не зря ей говорила… За столько лет мама так и не смогла принять Артемия. Что ж, не приняла Артемия как мужа Маринки, теперь придется принимать как Жанкиного супруга…

И все же Марина решила довести начатое дело до конца. Чтобы не дать себе одуматься, она оделась и быстро спустилась в хозяйственный магазин, который находился в соседнем доме. Вернулась она с новым замком. Завтра же позвонит, вызовет мастера, и Артемий придет теперь только за вещами. Причем в ее присутствии. Надо еще поискать этого мастера…

Пока она рылась в газетах, в дверь позвонили.

– Эх, не успела, – с досадой вздохнула Марина, открыла дверь и оторопела. – Здра-асьте… Давно не виделись.

На пороге с огромным букетом сиреневых роз и с какими-то пакетами стоял Корнеев. Он был бесподобен! Стильное пальто, дорогой шарф, из-под которого выглядывает воротничок белоснежной рубашки, и легкий аромат дурманящего одеколона. Реклама отдыхает!

– Привет! – громко, свободно и тепло проговорил Корнеев. – Как ты сегодня?

У Маринки заколотилось сердце. Господи, что же такое было между Корнеевым и ней, если он вот так теперь к ней… запросто… только что малышкой не назвал.

– Неплохо, – пробормотала она. – А вы?

– Марина, мы же на «ты», – напомнил Корнеев. – Забыла?

– Да? – совсем по-идиотски хлопала она глазами. – Ну тогда… вы проходите! Ты! Раздевайтесь…

– Вот и правильно, – усмехнулся Корнеев и протянул ей пакеты вместе с букетом. – Это все на стол!

– Ну да… – никак не могла прийти в себя Маринка. – Пойдемте в кухню, я пока там чай поставлю, а потом…

– Марин, да все нормально! Знаешь, я ведь после того как ты уехала, места себе не нахожу.

– Да что вы! – охнула Маринка. – А что случилось? Послушайте, вы мне передайте ту рубашку, я постираю… А больше я ничего…

– Марин, – с улыбкой посмотрел на нее Корнеев. – Что с тобой сегодня? Мы же с тобой…

– Что?!

– Ничего! – показал ей язык Корнеев. – Я тебя угощал, теперь ты меня угощай. Я, между прочим, с работы. Есть хочу. Я мяса привез, если позволишь, сам пожарю, я умею, а ты пока…

– Нет! – испуганно ухватилась за пакеты Марина. – Я сама! А вы…

– Ты.

– Ну да, а то ты весь испачкаешься! У меня духовка не работает. И… замок надо вставить. Нет, замок потом, а духовка…

– А ты вообще дома готовишь? – поинтересовался Корнеев.

– Да! То есть нет… Ну, я готовлю, конечно, но это получается… суп.

Корнеев сел за стол и негромко произнес:

– Марин, все нормально. Все хорошо, чего ты так волнуешься? А это мясо… Ну давай его вместе приготовим или вообще трогать не будем. Ты мне бутерброды сделай, я там все принес.

Марина ничего не понимала. Еще утром они холодно попрощались с Корнеевым, и, она точно помнит, в гости никто ни к кому не набивался. Он даже не сказал, что приедет. Да Маринка и адреса ему своего не давала! Разве только… разве только мама ему сообщила. А с чего бы ему у мамы спрашивать? К тому же он сказал, что прямо с работы, значит, домой не заезжал, маму не видел. И при чем здесь какое-то мясо? Ах да, он же голодный!

Очень скоро они уже сидели за столом, который украшала ваза с розами, вместо бутылки вина у них стоял чайник. Они пили чай, закусывали бутербродами, какими-то нарезками, и Марина от этого чая каждую минуту хмелела все больше. И дело тут было даже не в ароматном напитке, а в том, что говорил Корнеев.

Когда он первый раз сказал, что очень соскучился, Маринка приняла это за шутку и пропустила мимо ушей. Но Корнеев вдруг накрыл ладонью ее руку и проникновенно произнес:

– Когда ты опять ко мне приедешь?

Он ждал ответа, и промолчать было невежливо.

– Ну… – поежившись, убрала свою руку Марина. – Я даже не знаю. Да чего там! Я же очень часто к маме езжу! Там и встретимся!

– Мариш, я ж не про маму сейчас.

Ее щеки вдруг полыхнули румянцем. Ну так и есть! Эта рубашка… Между ними что-то было. А она ничего не помнит. Господи, стыдно-то как! Теперь хоть к матери не показывайся.

– Корнеев… – Блин, да как же его зовут? – Я, конечно, все помню, но вот… короче, то, что было сегодня ночью…

– Перестань! – он сказал это громко, но так, что Маринку прошиб пот.

Да, от этого никуда не деться. Было. Но… Блин, еще бы хоть немного вспомнить! Как было-то? Вон он какой влюбленный! Что же она такое вытворяла? И ведь захочешь, а не повторишь, потому что такие провалы! И надо было ей забыть именно эти моменты! Дура!

– Я все равно буду ждать тебя, – сказал Корнеев, заглядывая ей в лицо.

Боже! Ну, у кого не помутится разум, когда тебе такое говорит… нет, не Корнеев, а… принц?! Да, того, прежнего Корнеева – чуть насмешливого, с ядовитой ухмылочкой, его больше нет. Вместо него сидит прекрасный мужчина, который почти открыто признается в любви. И это после того, как такой ничтожный Артемий буквально сегодня в который раз вытер об нее ноги! А Корнеев… он очень симпатичный, просто красавец. У него такой голос, он так смотрит ей в глаза. За все восемь лет жизни Артемий хотя бы раз на нее так посмотрел!

А впрочем, о муже думать не хотелось. Откуда-то появилась такая легкость, будто что-то тяжелое, долго гнетущее, вдруг исчезло. Все. Нет ничего черного и тяжелого. На душе радостно, светло, хочется петь и прыгать.

– Знаешь, Корнеев, – улыбнулась ему Марина. – Я к тебе приеду. Если хочешь, прямо завтра. И мы с тобой… и с твоими собаками… мы пойдем на лыжах! Или на рыбалку. Ты познакомишь меня со своими собаками? Чтобы они меня не кусали.

– Они тебя уже любят, – улыбнулся он. – А на рыбалку… Точно! У нас в воскресенье соревнования устраивают по подводной ловле. Правда, я рыбачить не умею.

– И я не умею. Значит, будем вместе… не уметь!

Маринка не зря вспомнила про рыбалку. Ее матушка, элегантная леди Эмма Витольдовна, очень любила ловить рыбу. И почему-то именно зимой. И уже все уши прожужжала про эти соревнования. Кстати, она и являлась одним из организаторов.

– Кстати, а на что сейчас ловят? – вдруг обеспокоился Корнеев. – На червяка? А где его взять?

– Да, – отмахнулась Марина. – Мы свою золотую рыбку на хлеб поймаем или еще на что-нибудь.

– Марин, не отвлекайся, – вдруг шепнул Корнеев и снова закатил глаза. – Марина-а… Я теперь захожу в комнату, где ты спала, и дышу твоими духами…

– Ну, чего ж… – пожала плечами Маринка и спросила: – А почему шепотом?

Корнеев чуть изменился в лице.

– Так ведь… – кивнул он в сторону комнат. – А там же…

– Кто там? Никого дома нет. Я одна.

– Как одна? Серьезно, что ли, одна?

– Да. Мужа своего я выс… в общем, он у меня на работе.

– Так его дома нет? – воскликнул Корнеев. – Черт! А перед кем я тут тогда сижу и распинаюсь?

– Передо мной. – Маринка снова ничего не понимала. – А тебе мой муж нужен, что ли?

– Конечно! – вскочил Корнеев. – Мы ж… Блин! Я тут сижу битый час… битых три часа! Несу всякую ахинею! А дома нет никого! Почему ты мне сразу не сказала?

Маринка тупо хлопала глазами. Теперь перед ней был прежний Корнеев. Никакого волшебства. Только отчего это вдруг подобные превращения? Наверное, что-то все-таки связанное с той ночью. Она решила успокоить расстроенного гостя:

– Корнеев… Иван Иваныч… ну вы…

– Лев Михайлович я! Лев Михайлович Корнеев! – повернулся к ней всем телом Лев Михайлович.

– Да я так и сказала, чего вы беситесь-то? Вы мне… я правда не помню, что было. Я редко пью. Вообще почти никогда, а тут… дома неприятности, вы еще… подвернулись на дороге… вот я и…

– О-о, – фыркнул Лев Корнеев. – Про свои домашние неприятности вы мне все уши прожужжали. Вы даже упросили меня, чтобы я к вам пришел и изобразил влюбленного. Чтобы ваши сестрица и муж умерли от зависти! Даже сказали, что специально все устроите, я имею в виду встречу. Дескать, будете их держать до моего прихода, я приду, вы броситесь мне на шею, а я минут двадцать стану осыпать вас комплиментами. И когда они выбегут и устроят скандал, я вас уведу из дома и вы спокойно поедете к матушке. Я уже третий час сижу, плету тут про любовь всякую ахинею, а никто не выбегает! И вы, как заяц, все больше петляете и заметаете следы. Я уже запутался. А мне, между прочим, завтра на работу! И еще до дома добираться!

До Маринки медленно доходил смысл его слов.

– Погодите, Иван Ива…

– Да какой, к черту, Иван Иваныч? – окончательно рассвирепел Корнеев. – Вы хоть бы потрудились запомнить имя своего любовника!

– Да, да… Лев… Иваны… э-э-э… Михайлович… погодите… – пробормотала Маринка. – Так это вы мне тут… про скучаете… руку мою гладили… это вы потому, что мы договорились?

– Ну а почему еще? – засунув руки в карманы, склонился перед ней Корнеев. – С чего бы я тут стал распинаться? Вы когда-то помогли мне, я счел нужным помочь вам. А то с какого перепугу я бы стал за вами ухаживать? Я что – совсем идиот?

Маринка медленно подняла голову.

– А по-вашему, за мной только идиоты ухаживать могут?

– Ну, знаете! – отмахнулся Корнеев. – Если ко мне обратились, значит, и идиотов нет.

– Ах вы… вы… чучело! – воскликнула Маринка. – Тупой павиан! Верблюд! А я-то думаю… я-то, дура, сижу, уши развесила! А он!

Корнеев оторопел. Вообще-то он не ожидал такой реакции. Он исполнил все, как его просили, как договаривались. Ну да, девица при договоре была немного того… подшофе… Так он же не знал, что у нее напрочь отрубило память! И к тому же он сам здесь сейчас выглядел настоящим дураком. Пришел с цветами, распинался-распинался, а она, оказывается, поверила.

– А ну пошел вон отсюда! – уже не стесняясь слез, кричала Маринка. – И… мясо свое забери! Трепач! И… веник! Кто тебя просил?

Корнеев понял, что попал в дурацкую ситуацию, надо было удирать, но… Блин, было такое нехорошее ощущение, будто в магазине спер коровью ногу и не расплатился!

– Да ладно тебе, – отступал он к прихожей. – Ну, погорячился, про идиотов, говорю же, погорячился.

– Погорячился? Не-ет! Ты не погорячился! Все вы! – от души хлестала обидчика букетом Маринка. – Куда бежишь? Стой, говорю!

– Да чего ж ты меня цветами-то! Блин! Чуть лоб не поцара… Да уймись ты! Я ж… Дай обуться-то!

Он кое-как напялил пальто, затолкал ноги в ботинки и выскочил, разгоряченный, поправляя на ходу шарф.

– О! А че это у вас? – спросил мужчина прямо у двери.

– А-а! Вот и еще один!! – Маринка увидела Артемия, и злоба вспыхнула в ней с новой силой. – Кобели! Всю кровь мне выпили! А ты чего приперся? Жанночка вытолкала?

Корнеев быстро смекнул, что столкнулся с законным супругом Марины, и чтобы хоть как-то загладить перед ней свою вину, вспомнив все ее жалобы в ресторане, решил проявить инициативу.

– Мариша, а я все равно тебя люблю, – вдруг оттолкнул он мужа и крепко впился губами в Маринкины губы.

Та от удивления стояла столбом и даже не сообразила, что надо бы посопротивляться, все же… перед мужем-то…

– Ну я фиге-е-ею… – все больше расширялись глаза у законного супруга. – Ну… охренели совсе-е-ем… Мужик, слышь…

– Все, прости, друг, некогда, – оторвался от Маринки Корнеев, кивнул мужу и ускакал вниз по лестнице огромными прыжками.

Маринка недоуменно смотрела ему вслед.

– Это… Я не понял… Че за финты ушами? – растерянно перевел взгляд на Маринку Артемий.

– О господи, какими ушами? – недовольно поморщилась та. – Губами! Целуется он так… Ты чего? За вещами?

– Нет, – никак не мог прийти в себя Артемий. – Я просто… домой. Мне же… А кто это вообще был?

Маринка молча ушла в комнату.

Хотелось закрыться где-нибудь и прокрутить весь день в памяти. Нет, не весь день, а только утро и вечер. Ну хорошо, с утром понятно, там…

– Марин, так я не понял, а чего у нас поесть? – заявился в комнату муж. – Ничего нет?

Она уставилась на него невидящим взглядом.

– Я не знаю, – рассеянно пробормотала она. – Что-то в холодильнике, наверное, есть, я вчера покупала. И наготовила много. Вы же здесь хозяйничали.

– Ну, так мы же все съели! – совершенно не понимал ее равнодушия муж. – Вместо того чтобы с любовниками шашни разводить, лучше бы… Иди в магазин! Я тут с голоду сдохну…

Марина смотрела на мужа: чего он от нее хочет? Ей так надо все уложить по полочкам в своей голове, а ему… Чего ему надо? Ах да, кажется, ужин!

– Слушай, Беляев, ты вроде вешаться собрался? – неожиданно произнесла Маринка. – Так это… Не отвлекайся. И вообще, я завтра замок переставлю, ты найди себе какую-нибудь жену.

– Чего? – вытаращился Артемий. – Замо-ок? Да я…

Марина уже его не слушала. Ей необходимо было срочно с кем-то поделиться.

– Алло, Надя? – набрала она номер подруги. – Можно я к тебе приеду?

Надя не горела желанием встречать подругу. Заболела, что ли?

– Марин, я себя неважно чувствую, – раздалось в трубке. – Я даже кашляю, слышишь? Кыхы-кыхы.

– Ладно, – вздохнула она.

– Так я не понял… – теперь уже донимал ее в комнате Артемий. – Ты не сделала выводов? Ты не видишь, что я недоволен? Я тебе простил этого… хахаля, я вообще… закрываю глаза на ваши… обжимания, понимаешь ли, но я не могу! Не могу смириться, что дома нет элементарного ужина! А у меня депрессия, я болен, а ты даже кружку воды… или чая…

– Точно! – вдруг загорелись глаза у Маринки. – И кружку чаю поднести некому!

Она быстро накинула куртку, схватила сумку и вскочила из дома.

Сначала она заехала в аптеку – у Нади наверняка простуда. Затем заскочила в магазин и уже оттуда направилась к подруге.

Дверь ей открыли быстро – Наденька появилась в выходном платье, с прической и макияжем.

– А, это ты… – быстро погас взгляд у болезной подруги. – Мариш, ты знаешь…

– Знаю! Все знаю! – стремительно прошла в кухню та. – Иди ложись, а я уж тут… Ты чего вырядилась? Врача ждешь? Так их надо встречать с потухшим взором, скорее поверят. Так, вот эти таблетки выпей прямо сейчас, мне посоветовали в аптеке, сказали, очень эффективные. А на ночь – вот эту, красненькую выпьешь… У тебя же простуда? Грипп?

Наденька нерешительно мялась в проеме двери.

– Марина, а зачем ты приехала? Случилось что-нибудь?

– А как я могла не приехать? Ты же сказала, что болеешь! – хлопала глазами Марина. – А поскольку ты одна… тебе даже кружку чаю некому принести. Да чего ты стоишь-то? Я ж говорю, иди ложись, я сейчас сама все принесу. Кстати, я конфеты купила и малиновое варенье. Или джем… Сейчас, представляешь, все продают!

– Ну ты уже принесла, спасибо. Дальше я сама, – попыталась взять из ее рук пакеты Надя. – Все, спасибо. А сейчас… Ты иди, а я полежу, голова болит. – У Наденьки на лице отразилась вселенская мука, и она даже пошатнулась.

– Ну вот! – переполошилась Марина. – И она еще куда-то меня отправляет! А ну в постель! Быстро!

Наденька не успела быстро отправиться в постель: в дверь позвонили.

– Иди, ложись, я сама открою, – распорядилась Марина. – Нечего тебе на сквозняках.

Но Надюша рванула в прихожую.

– Марина! Пока еще я тут хозяйка!

Через секунду Маринке все стало ясно – на пороге стоял Степан Орехов – один из новых сослуживцев, которых с собой привел новый директор.

– Здрассьте… – качнул он головой. – Надя… Надежда Романовна, а я вот… мимо шел и подумал…

– Проходите, – напыщенно проговорила хозяйка и повела рукой, будто неопытная певица деревенского ансамбля. – Проходите, пожалуйста, в комнату.

– Спасибо, – так же напыщенно ответил Степан.

Маринка обиженно засопела. Для чего комедию разыгрывать? Будто она слепая и ничего не видит. Ага, разболелась Наденька, как же! Вон как выпендрилась! И этот тоже – случайно он шел. А у самого бутылка шампанского из кармана торчит, и даже, кажется, цветы за пазухой прячет. Только чего бы Наде сразу-то не сказать? Маринка не неслась бы к ней сломя голову. Да уж, эти женщины! Их фиг разберешь…

– Ну ладно, Наденька, – с обидой проговорила она. – Я пойду, вижу, ты уже дождалась врача. А таблетку выпей.

– И чего пришел? – шепотом щебетала Наденька в прихожей, пока подруга одевалась. – Я прямо и вообще… Главное, мимо шел, да?

– И еще, заметь, адрес откуда-то узнал, – усмехнулась Маринка. – И умудрился ведь, наглец такой, как раз к новому платью подоспеть!

– Ой, Марина, – округлила глаза Надя. – Ты сейчас скажешь, что мы договаривались! У тебя в мозгах сплошной винегрет. Ты же знаешь, как я отношусь к мужчинам!

– Да, они, Надя… паразиты!

– Конечно! Наверное… Но ты же знаешь мою профессию – я никогда на слово не верю. Все приходится проверять.

Маринка чмокнула подругу в щеку и выскочила на улицу. За рулем она непроизвольно улыбалась. Надо же! Даже Наденьку проняло! Проверяет она… Пусть хоть ей повезет. Чтобы не попался такой, как…

При упоминании Артемия уголки губ сползли вниз. Сейчас опять этот ненавистный телевизор на всю громкость, опять это приложение к дивану, опять… А ведь как было бы хорошо именно сейчас прийти домой, залезть в ванну, взять какой-нибудь журнальчик, выйти в банном халате… пусть в нем и расхаживала Жанка… и отдыхать в чистой квартире на полную катушку!

Зазвонил телефон. Маринка не любила болтать по телефону за рулем, но звонила… Надя! А подруга беспокоила Маринку очень редко, а тем более после того, как Маринка от нее только ушла. Может, забыла что-нибудь?

– Да, Надя? – спросила она, притормозив у обочины. – Что случилось?

– Марин, – послышался виноватый голос подруги. – Не обижайся. Ну из-за того, что я тебя к себе не пустила. Понимаешь, у нас со Степаном Ореховым, наверное, роман. И вот…

– Да брось ты! Я за тебя рада! В кои-то веки! Давно надо было с кем-нибудь роман завести, что ж ты все одна и одна. Такая женщина!

– Да, Мариночка, – обрадованно затараторила в трубку Надя. – Знаешь, я тоже так подумала! А то все сижу, как сверчок за печкой! Я, Марин, пересмотрела свое поведение! Решила брать пример с Жанны и только стала ей подражать, как тут же…

– С кого ты стала брать пример? – чуть не поперхнулась Марина. Она бы точно врезалась кому-нибудь в багажник, если бы не остановилась. – С Жанки? А ты чего – не могла с меня взять?

– Я все проанализировала, – послышались бухгалтерские нотки в голосе подруги. – Мы с тобой правильные, умненькие, скромные… Короче, такие вообще мужчинам не нравятся! А вот Жанка твоя наоборот. Она делает, что хочет, покупает себе всякую пошлятину, и возле нее мужчин, как комаров. Марина, мы с тобой неправильно живем!

– Здра-асьте! Ты совсем там?

– Да! Только подумай: разве кто-нибудь из-за нас будет совершать подвиг? Полезет через балкон? Станет петь серенады? Подарит нам машину?

– У меня своя есть.

– Вот именно! У тебя муж есть, а автомобиль ты купила на свои, кровно заработанные! А Жанна… Она вообще нигде не работает, однако живет…

– Ты считаешь, нам тоже пора подмигивать престарелым миллионерам, прыгать к ним в кровать, чтобы…

– Марина! Открой глаза! Любой престарелый миллионер фиг тебя в свою постель пустит! Это я тоже из анализа вывела. Я телевизор смотрела, там такие девочки!

– Тогда…

– Нам надо поучиться у Жанны, чтобы не пропустить свой последний шанс! – В трубке послышался тяжелый вздох. – Чтобы удержать мужчину, которого мы любим, а не какого-то там миллионера.

– Ясно, – буркнула Марина.

– Так я чего звонила… – вдруг стыдливо произнесла Надя. – Я купила красивое белье. Дорогое. Марин, тебе тоже надо. Правда.

– Хорошо, – успокоила подруга. – Я как раз сейчас этим и займусь.

Она отключила телефон и задумчиво облокотилась на руль.

Прямо сексуальная революция! Сбрендили они все, что ли? Надя решила учиться у беспутной Жанки! В пример ее себе выбрала! Конечно, что там говорить, обидно… Могла бы и ее, Маринку, себе в идолы взять. А чего? Примерная жена…

Она прикусила губу. Да зачем Наденьке выбирать ее? Чего уж такого в жизни Марины замечательного? Не хочет Надя так жить, как она. Да и Маринка тоже. Да, она замужем… пока. Но о таком ли муже она мечтала? Ни любви, ни уважения. Обман кругом. А почему? Да потому что не любит и не уважает! Вот Жанку – полюбил! Потому что какая бы Жанночка стерва ни была, она всегда оставалась женщиной. Для нее косметические салоны как поход на работу. Без парикмахерской Жанка и дня не живет. Она лучше купит себе новую помаду, чем теплые рейтузы! Даже думать не станет – выберет новое белье вместо куска мяса на ужин. Да и не съест она этот кусок на ночь – Жанна о своей фигуре беспокоится больше всего на свете. А еще о коже. Вон у нее сколько всяких кремов, баночек, мазей, глина какая-то, скрабы…

Маринка посмотрела на свои руки. М-да… им бы тоже какие-нибудь крема не помешали. И в парикмахерскую надо бы… Как Корнеев сказал? Он что, идиот, чтобы за ней ухаживать? Как будто… Ну а чего, правильно, кому она нужна такая красавишна? Как принято говорить – у меня внутренняя красота! Пока не поздно… Господи, да чего говорить, нужно ехать… к Жанке и брать уроки женственности. Только как бы так сделать, чтобы сестра об этом не догадалась?

Маринка вырулила на дорогу и двинулась в сторону дома сестрицы.

Глава 7

В это позднее время сестра была одна и гостей не ждала.

– О! А ты чего? – вытаращилась она, увидев на пороге Маринку. – Чего по ночам шарахаешься? Или опять будешь меня к себе тащить, чтобы я посуду помыла?

– Нет, я хочу привет передать от мамы, – нашлась Марина. – Давай угощай меня чаем.

– Ну проходи…

Жанна была без макияжа, но все равно выглядела так, будто ее снимают папарацци. Прекрасный халат персикового цвета облегал точеную фигурку, на голове накрученная чалма из полотенца, на лице маска из… непонятно чего, но при этом царские жесты, гордая осанка, взгляды хоть и дружеские, но чуточку свысока. Хороша! И как ей удалось воспитать в себе эдакую леди?

– Ты наливай себе, вот заварка, а я не буду, – провела ее в кухню сестра. – Как мама? Чего говорила? Ругалась, что я не приехала?

– Да у мамы своих дел невпроворот. Мне кажется, она и не заметила, – отмахнулась Марина. – Чем занимаешься?

– Ко сну готовлюсь, – пожала плечами Жанна, все еще не понимая, куда клонит сестра.

– А чего это у тебя на лице? Ты чего намазала? Смотреть неприятно.

– Не смотри. Маска из геркулеса и яйца. Очень омолаживает и питает кожу.

– Вот просто так берешь геркулес, туда яйцо, и это все на лицо? – уточнила Маринка. Она бы еще и записала, если бы не так стеснялась.

– Ну… там надо все перемешать, капнуть масло оливковое. А почему ты спрашиваешь? Тоже хочешь себе сделать? Так у тебя кожа другая. У меня комбинированная, у тебя сухая. Хотя эта маска и для сухой подходит. Зачем тебе? Ты чего к маске прицепилась? Кстати, мне ее уже пора смывать!

Жанна унеслась в ванную, а Маринка прошла в комнату. Где у нее белье-то красивое лежит, вот бы глянуть, пока сестра не видит. В комоде, наверное, но не лезть же туда…

Она тяжело вздохнула и приблизилась к горке, которая легкой витриной облагораживала стену. Среди фарфоровых ангелочков и кошечек-собачек на стеклянных полочках стояли духи в разнообразных флакончиках. Тут были и флаконы в виде губ, и в виде голой женщины, и шарики, и кубики, и пирамидки, и вычурно изогнутые фигуры. У Маринки разбежались глаза. Нет, она тоже имела парочку духов. Это были любимые, а других ей и не надо. Зачем целую батарею? А вот у Жанки этой прелести целые полки! Марина осторожно открыла один флакон… Нет, какой-то резкий запах, сразу в носу запершило… Другой… интересно! А вот это совершенно иной аромат! От такого бы и Маринка не отказалась…

Через пять минут ее нос уже перестал улавливать запахи.

– Ты кофе понюхай, – посоветовала Жанка.

Она уже сидела в кресле, лицо блестело от крема, а светлые волосы она просушивала полотенцем.

– А почему феном не сушишь? – решила блеснуть эрудицией Маринка. – Я всегда только им.

– Зачем? Я лишний раз свои волосы не пересушиваю, – объяснила сестра. – Я же никуда не тороплюсь. Ты вон те понюхай, пузатенькие… Да не эти! Левее!

Маринка покачала головой – сестра даже не говорила названия, знала, что для Маринки это пустой звук. Хороша женщина!

– Да я не их хотела смотреть, – с деланым равнодушием отвернулась она от витрины. – Я хотела привет от мамы передать, она волнуется, как ты. Могла бы и приехать.

– Так ты ж только что сказала, что она не заметила, кто к ней приехал!

– Это я такое сказала? С ума сойти… Да, а чего ты говорила, что вроде бельишко новое купила? Я себе тоже купила. Мимо проезжала, взяла… лифчик.

– А почему не комплект? – удивилась Жанка. – Сейчас вообще все берут комплектами. Какая фирма?

– Да эта… как ее… Потом вспомню. Ты свое-то покажи!

Жанна вальяжно поднялась и направилась к комоду. Боже! Чего только Маринка не увидела! Это был разноцветно-кружевной рай! Ни в одном магазине она не видела столько красоты сразу!

– Ты знаешь, – завороженно вертела она в руках маленькую вещицу, – вот такую штуковину наденешь, и королева будешь, да?

Жанка придирчиво осмотрела фигуру сестры.

– Да я бы не сказала… Иная фигура может даже оскорбить такую… штуковину, как ты говоришь!

– Оскорбить? – захлопала глазами Маринка. – Дура ты, Жанна. Почему это, интересно, старые потные руки какого-нибудь твоего очередного хахаля эту вещь не оскорбляют, а моя фигура…

– Потому что старый потный хахаль за все это платит, – мило улыбнулась Жанка и насмешливо уставилась на сестру. – А ты решила поменять свои взгляды? В тебе наконец запоздало пробудилась женская суть? Теперь и ты решила украситься красивым бельем, облиться духами, купить хорошую косметику? А не поздно ли? Это же дается с рождения. Женщиной надо родиться! И тогда… И только тогда мужчины будут преданными псами валяться у твоих ног!

Жанка бессовестно топталась по робким росткам… Маринкиной надежды стать леди. Этого она снести уже не могла.

– Чего-то я не вижу тут ни одного кобеля, – усмехнулась Маринка. – Не сезон? И… ты, конечно, может, и родилась этой самой женщиной, но… тоже не всесильна. Как бы ты ни заворачивалась вот в это… тряпье свое, а все равно одна. А меня, Жанночка, ждет муж.

– Кто? Му-уж? Ждет? Так это потому, что я его на сегодня отпустила! Хочу отдохнуть!

– Ой, не смеши мои нервы! Когда ты успела устать от мужика? У тебя же постоянного друга лет эдак… э-э-э… года три не было! И Артемия моего увести не сумела. Да что ты можешь? Туда же – женщина она!

У Маринки вдруг появилась шальная мысль. Не хотелось ей возвращаться домой, где на диване дрых ее разлюбезный! Она мечтала начать новую жизнь, в которой места для Артемия уже не хватало. Да и вообще, зачем ей какие-то мужчины? Она теперь будет жить для себя! Только вот… куда бы любимого сплавить? А вот тут и решение отыскалось! Возьмет Жанку на «слабо»!

– Короче, проиграла ты! – воскликнула Маринка. – Надо Наде позвонить, вместе посмеемся. Я всегда знала, что в женском плане сильнее тебя.

– Ты-ы?! – прищурилась Жанка. – Да я… Стоит мне сделать один звонок, и…

– Не тешь себя грезами!

– Я тешу себя грезами? – возмутилась сестра и стала набирать знакомый номер.

Маринка старалась ничем не выдать радость – неужели она будет сегодня дома одна?

– Алло, Темушка? – ласковой кошкой промурлыкала в трубку Жанна. – А я соскучилась… Сильно… Нет, не завтра, а сегодня! Сейчас!

Маринка, подзадоривая сестру, плясала перед ней, показывая язык. Жанну это еще больше заводило – она не могла сдать позиции!

– Нет, любимый, я хочу видеть тебя прямо сейчас! Тебе рассказать, в чем я сижу в кресле? Слушай… на мне-е нежный хала-атик, который так хочет, чтобы ты его развязал своими сильными рука-а-ами… Я умира-аю от…

Маринка корчила рожицы, а после и вовсе брякнулась на пол, чтобы показать, как умирает, и даже сама Жанка уже едва сдерживалась, чтобы не захохотать. Она бросила трубку и от души рассмеялась.

– Слышала, как надо мужика приглашать? Сейчас приедет.

– Понятное дело, если бы я так каждый раз перед мужиком выгибалась…

– Хватит! – одернула ее Жанка. – Езжай домой, ко мне мужчина приедет.

– Ухожу, ухожу, ухожу… – торопливо натягивала шубку Маринка. – Передавай любимому привет!

Жанна смотрела на сестру как-то слишком внимательно, пока та одевалась, а потом, когда Маринка уже взялась за ручку двери, вдруг спросила:

– Марин, а ты чего? Совсем… не ревнуешь? Ты хоть бы морду мне раскорябала, клок волос выдернула.

– Жанна! Ну как можно?! Ты же только что маску сделала! Кстати, не забудь – тебе надо крем смыть и глазки накрасить. А то так ты… ну чистая хрюшка!

Нет, Жанка не походила на хрюшку, просто… ну должна же быть ложка дегтя!

Когда Марина вернулась домой, Артемий еще не уехал, но уже в прихожей надевал пальто. Сначала он как-то виновато усмехнулся, развел руками и даже пробубнил:

– Ты понимаешь… срочно вызвали… клиент позвонил…

– Да-да, – кивнула Маринка. – Конечно, езжай.

Он вдруг перестал застегивать пуговицы и произнес:

– Марин, ты если сейчас скажешь, чтобы я остался, я никуда не поеду.

– Да ты что?! – испуганно вытаращилась она.

Она уже нарисовала себе вечер в маске – благо у нее есть и яйца, и геркулес! К тому же нужно было залезть в Интернет, зайти в какую-нибудь группу, где девушки делятся секретами красоты, и понахвататься всяких умностей. Не будет же она вечно к сестре бегать? И вот это вот «никуда не поеду» вовсе в ее планы не вписывалось!

– Артемий! Езжай обязательно! – настойчиво проговорила она. – Она же ждет!

– Кто она? – выгнул бровь любимый. – Ты про кого?

– Так это… работа! – вывернулась Маринка. – Ты же сам сказал, что вызвали!

– Да, – кивнул муж и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Маринка повесила шубку, сняла шапку и… и остановилась. Где-то глубоко внутри неприятно зажгло. Что она делает? Ведь даже Артемий понял, что они идут куда-то не туда. Может, решил все вернуть? А с другой стороны… Что возвращать? Опять ложь, опять эти залежи на диване и тусклый взгляд? Не-е-ет! Теперь Маринка знает, как у него горят глаза! Да только этими горящими глазами он смотрит не на нее. Вот и пусть!

Зазвонил домашний телефон.

– Маришенька, доченька, – раздался голос матери. – Ты дома? У тебя все хорошо?

– Да, мама. А что случилось? – переполошилась Маринка.

– Я сегодня весь день себе места не нахожу, – всхлипнула мать. – Марина, мне… Нет, мне не приснилось, мне… утром прислышался твой голос! Совершенно явно! Как будто ты совсем близко! Я уж подумала, что начинаю медленно сходить с ума, но… наши коты, Тимка и Бася, сели возле дверей и стали мяукать! Мариша! Это не к добру…

Маринка покраснела. Да уж, ну и денек сегодня! Еще утром она была у Корнеева, а будто столько дней пролетело! И к маме не зашла. А как она могла зайти? И как потом домой без машины? Машина же возле ресторана осталась.

– Мама! А вот я слышала, что это… к деньгам. К крупным, – бессовестно врала Маринка. – Наверное, выигрыш в лотерею.

– Да? – тут же забыла про печаль Эмма Витольдовна. – А кто выиграет? Ты или я?

– Я потом уточню, – пообещала дочь. – Не помню.

– Мариша, и все же ты приезжай ко мне. Приедешь?

– Хорошо, мам, обязательно заскочу.

– Ну тогда в пятницу, в пять вечера! Буду ждать.

Маринка потянулась, и в голове пронеслось: надо к пятнице успеть сходить в парикмахерскую, съездить по магазинам и… в салон!

Утром она открыла глаза и сразу вспомнила вчерашнее. С кухни доносились запахи пригорелой яичницы. Вероятно, любимый супруг вернулся с «работы» и решил завтраком восстановить силы. Нужно бодро вскочить и… и начать новую жизнь! Сунуть свое бренное тело под холодный душ, затем тщательно растереться и выйти эдакой Афродитой. Это взбодрит, придаст задора на весь день и, как утверждают, подтянет кожу. Но новая жизнь никак не хотела начинаться. Только представить: из теплой постели в холодный душ! А потом не у телевизора расслабляться, а нестись сломя голову в парикмахерскую! Или куда там? В салон красоты?

Маринка снова укуталась в одеяло и повернулась на другой бок. Она начнет эту прекрасную, новую жизнь, но… не сегодня. Все-таки быть такой вот Жанкой, оказывается, совсем не легко.

– Марина-а… – отвлек ее от раздумий голос мужа. – А я тебе завтрак приготовил.

От неожиданности она села в кровати и долго хлопала глазами. Нет, ей это не приснилось. Вот он – драгоценный супруг, стоит с тарелкой, на тарелке лежит что-то невразумительное. Омлет? И ей это надо съесть?

– Это что? – уставилась Маринка на Артемия.

– Это завтрак в постель, – виновато улыбнулся супруг.

– Я же не инвалид, – проворчала Маринка. – Неси в кухню, сейчас приду.

Нет, так нельзя. Он хотел доставить ей радость, старался, а она… Ха! Радость он ей хотел доставить! Потому что сам всю ночь радовался!

Маринка все же встала под холодный душ, а потом долго растиралась полотенцем, не хотелось выходить к мужу. Но и в ванной весь день не просидишь.

– Артемий, давай поговорим, – решительно заявила она, когда они уселись за стол.

– А почему ты меня не зовешь Темой, как раньше? – заглядывал ей в глаза муж.

– Потому что… Темой, Темочкой теперь тебя зовет другая женщина. И ты должен быть счастлив.

Он молчал.

– Знаешь, Марина, я, кажется, ошибся, – наконец выдавил Артемий. – Ну… это я про другую женщину, про Жанну твою.

– Я тоже, – кивнула она. – Это я про тебя.

– А чего про меня-то? – воскликнул муж. – Столько, значит, жили, а теперь она ошиблась! Я думал, она обрадуется, на шею кинется, а она… Главное, еще нос морщит! Не нравлюсь я ей, видишь ли! То нравился, нравился, а то…

– Слишком много вранья, Артемий, – тяжело вздохнула Марина. – И много ошибок. Некоторые уже не исправишь, а потому и простить не сумею. Но мы сможем остаться друзьями.

Артемий, видимо, другом оставаться не желал.

– Так я не понял… Мне съезжать, что ли? – уставился он на жену.

– Съезжать, – устало кивнула Марина. – Кто-то должен уйти отсюда. И так уж случилось, что квартира моя, я в ней и останусь.

Артемий, конечно, готовился к скандалу, но все же не предполагал, что исход будет настолько категоричным. И потом – куда ему ехать? К Жанне? Его туда не тянет. Жанна – не доверчивая Маринка. Той не навешаешь лапши на уши, что он якобы работает или в ночь клиент вызывает. Получается – отгулял, что ли? И это в самом расцвете сил, в периоде второй молодости?

Маринка молча встала, взяла телефон и набрала номер сестры:

– Жанна, почему я никак не могу отделаться от твоих кавалеров? Ты что, стареешь?

Та разразилась гневной тирадой, а оскорбленный супруг гордо вытянул шею.

– Запомни, меня никогда не уведет женщина, которая на меня поспорила! Я про Жанну, – выдохнул он и великодушно добавил: – Ты можешь быть совершенно спокойна.

Марина даже не рассмеялась, настолько все выглядело плачевно. Ну не могла она больше жить с Артемием в одной квартире, а сам уходить он не хотел. И у Жанки почему-то с каждым разом получалось все хуже. Нет, она могла увести мужа на ночь, однако Марине уже не хотелось, чтобы он возвращался.

До пятницы она все же справилась с ленью, сходила в парикмахерскую, сделала стрижку и покрасила волосы. На каком-то неведомом ранее подъеме объездила все магазины, выбрала себе новый гардероб и получила от этого радость! Оказывается, тратить деньги на себя – приятно! У нее даже появились новые духи! Правда, в салон она так и не выбрала время заглянуть, зато исправно мучила кожу скрабами и кремами, которые у нее тоже имелись.

– Маринка-а, – задыхалась от восторга Надя. – Ты так изменила-ась! Эх, жаль, у тебя нового кавалера нет, оценить такую красоту некому, Марина! Тебе срочно нужен новый муж!

– Я еще от старого не знаю, как отделаться, – вздыхала она.

Надя тоже расцвела. Теперь подруги могли часами болтать по телефону, обсуждая эффект какого-нибудь крема, – и у той и у другой познаний в этой области ранее не наблюдалось.

Муж на все изменения Марины реагировал хмурыми взглядами. Все же он был неглуп, понимал, что красоту супруга творит не для него. Наверняка для того ухаря, которого он видел в подъезде. Жаль, что тогда Артемий растерялся, а то сейчас бы, если встретился, он бы… да уж точно с лестницы спустил!

В пятницу Маринка была веселой с самого утра. Почему-то хотелось петь, и все тут! Муж толкался поблизости и внимательно поглядывал на часы. А затем вдруг спросил:

– К матери на чьей машине поедем?

Марина опешила. То есть… как поедем? Поехать должна она одна!

– А ты куда собрался? – уставилась она на мужа.

– К теще, она меня приглашала.

– Тебя? – У Маринки даже голос сел от волнения. – Когда это она тебя звала?

– Мне вчера Жанна позвонила, сказала, что сегодня все едут к матери, ну и… чтобы я тоже ехал. Мать очень просила.

– А чего ж ты не отказался? Раньше-то редко тещу навещал. Столько причин всегда находил. Не мог соврать чего-нибудь?

– Марина?! – возмутился Артемий. – Не приучай меня врать! Я этого не люблю. Сказали – надо, значит, надо собраться и ехать. И вот я спрашиваю: на чьей машине мы поедем? Не гнать же две. Предлагаю на твоей, в моей бензина нет.

– Здорово! – обрадовалась она. – Значит, ты не поедешь. Как же ты… без бензина? А я… Извини, тебя в свою машину пустить не могу, это святое. И вообще – готовься к тому, что я и в дом тебя пускать не буду. Постарайся за неделю найти жилплощадь.

Муж усмехнулся. Ничего он искать не станет. Ничего. Пройдет немного времени, Маринка успокоится, и все будет по-старому.

Марина потихоньку набрала номер матери.

– Мам, а ты зачем Артемия позвала? Я думала, мы с тобой вдвоем посидим, а ты еще этого…

– Марина… – вдруг замялась мать. – Понимаешь, позвонила Жанна. Она сегодня приедет не одна и хотела, чтобы наша семья посмотрела на ее избранника.

– Интересно, – произнесла Маринка. – И кто же ее новый избранник? Ладно, мы увидим, а вот Беляева ты зря позвала, он уже не входит в число нашей семьи. Осталось только развод оформить.

– И все же не надо рубить сплеча. Если ты решила, то можешь оформлять, а пока… Уж извини… Да и Жанна настаивала. И, пожалуйста, поторопитесь, я вас жду.

Маринка кивнула и стала поторапливаться.

Сегодня она готовилась серьезно. Никакого избранника у Жанки не было. Если бы имелся, не стала бы сестрица коршуном кружиться над Артемием. Значит, она хочет представить Артемия? Ну что же… сейчас для Маринки это уже не удар, а даже облегчение. Ей не придется изображать равнодушие, но все равно выглядеть нужно на все сто. Чтобы мама не переживала – как же теперь моя доченька будет одна?

Маринка поехала одна. Артемий отправился к теще на своей машине – у него все же нашелся бензин.

Когда Беляевы зашли в дом, к ним навстречу кинулась мама:

– Проходите, мы вас заждались. Уже и Жанночка приехала… со своим другом…

– С другом? – вытаращилась Маринка.

Вот так номер! Значит, Жанка все же нашла кавалера, и Артемий теперь никогда не съедет с квартиры?

– А! Мариночка! Привет! – выскочила в прихожую сияющая Жанна. – О, и Артемий! Проходите! А то мы уже ждем-ждем…

– Ты чего? Сдалась? – прошипела на ухо сестре Маринка. – Стареешь…

– Я?! – шепотом возмутилась та. – Не надейся! Сегодня будет сокрушительный удар!

– Ну слава богу.

– Девочки, быстро за стол! – позвала мама. – Еще насекретничаетесь.

Марина вошла в гостиную и… ахнула. За столом сидел Артемий, ну, это ее не удивило: тот, если за стол, так всегда в первых рядах… и Максим Андреевич, ее преподаватель истории. Конечно, школу Маринка окончила уже лет двадцать назад, но узнать бывшего историка было несложно – он не изменился совершенно, будто этих двадцати лет и не было.

– Максим… Андреевич? – заикаясь, спросила она.

– Да, а вы Марина Емельянова, – широко улыбнулся тот. – Вы абсолютно не изменились. Абсолютно! Ну надо же, столько времени прошло, а вы все такая же большеглазая, удивленная девочка.

– Конечно, удивленная! – перебила своего друга Жанна. – Она не ожидала тебя здесь увидеть. Артемий, познакомьтесь, это…

– А где вы сейчас работаете, Марина? – поинтересовался историк.

– Максим! – повысила голос Жанна. – Между прочим, кроме Марины здесь еще находится ее муж! И я в данный момент хочу вас друг другу представить!

– Прости, Жанна, – опустил голову историк. – Давайте познакомимся. Максим Андреевич. Очень приятно.

Маринка не могла оторвать взгляда от учителя. Надо же! Такая встреча! Нет, разумеется, изменился. И седины стало больше, и морщинок… А ведь когда-то…

Он пришел к ним в девятом классе. Худенький, молоденький, всего на десять лет старше учеников. Видимо, чем-то обидел директрису, если отправила его сразу в десятый «А». Это был класс очень уверенных и умных ребят. За словом в карман они никогда не лезли, учебники просматривали, поэтому наказать их двойками не получалось, а с дисциплиной… Вот с дисциплиной был полный крах. Мальчики пытались самоутвердиться, девочки старались привлечь к себе внимание независимостью, и все вместе отчаянно доказывали всем, что они уже взрослые и самостоятельные. И в такой класс отправили новичка Максима Андреевича! Стоило ли говорить, что его никто никогда не слушал, на его уроке каждый занимался чем угодно, только не историей, а он даже не мог никому сделать замечание – надо было делать всему классу. Отношение к молодому учителю резко изменилось после того, как летом класс отправили в трудовой лагерь, а Максим Андреевич стал в их отряде воспитателем. И вот тогда он раскрылся. Прекрасно играл на гитаре, пел задушевные песни и покорил девичьи сердца в первый же вечер. Мальчишек он сломал тем, что каждое утро убегал в поле, там садился в каких-то немыслимых фигурах и застывал. Это называлось йогой.

Весь класс ходил за своим воспитателем хвостом и ловил каждое его слово. Ну и, понятное дело, уже в новый учебный год предмет истории стал любимым.

Маринка тоже была влюблена в своего учителя, как и все девочки, но… как же давно это было.

– Марина, ты расскажи, кто из вашего класса куда устроился, где живет? – горели глаза у Максима Андреевича. – У вас бывают вечера встреч? А то я, как уехал из города после вашего выпускного, так ничего и не знаю.

– Все, Макс, хватит! – воскликнула Жанка. – Здесь тебе не встреча ветеранов. Вон, зайди в «Одноклассники» и все узнаешь! А мы сейчас собрались…

Маринка сразу села рядом с Максимом Андреевичем, и они беседовали вполголоса, что остальных присутствующих жутко обижало.

– Мам, ты знаешь, как я ненавидела историю! – смеясь, вспоминала Маринка. – Я ее просто терпеть не могла!

– Ну, Мари-ина, – улыбался Максим Андреевич. – Ну это же прекрасный предмет! Там такие девушки… в кринолинах, в корсетах, неужели было не интересно знать, что их волновало?

– Так вы об этом не рассказывали! Вы нам все больше даты в головы толкали: когда какая битва началась, когда-то закончилась. А этих битв! На дню по двадцать раз воевали! – смеялась Маринка. – Я, когда начинали учить эти даты, все остальное забывала полностью, включая собственное имя!

– Маришенька, ты не права, – заметила мама. – У тебя всегда по истории были неплохие отметки. А экзамен и вовсе ты сдала… на «четыре».

– А все из-за моей честности! Я, кстати, тогда сильно обиделась, я на «пять» сдала.

– Ну вот, – успокоилась мать. – Чего ж на себя наговаривать.

Маринка смеялась и рассказывала, как на экзаменах им помогала их классная руководительница – грозная и строгая Любовь Адамовна. На экзаменах эта неприступная женщина делала для своих выпускников все: бегала к экзаменационной комиссии, садилась рядом, высматривала билеты, а затем сообщала ученикам, где какой лежит. Маринка знала только девятнадцатый билет, его она выучила назубок, понимая, что больше ни один билет не в состоянии вызубрить. Когда из кабинета вышел Максим Андреевич и пригласил следующего ученика, Маринка шагнула вперед – надо было срочно хватать билет, пока его не передвинули.

– Емельянова, ну ты хоть знаешь что-нибудь? – безнадежно спросил учитель.

– Максим Андреевич, только девятнадцатый билет, – честно призналась Маринка.

Она ответила его на «пять», но поставили ей все же «четыре». А потом еще долго в учительской историк рассказывал Любови Адамовне невероятную историю:

– Вы не представляете! Емельянова знала только девятнадцатый билет! Из тридцати шести! Только один! И он ей попался! Мистика…

– Да что вы?! – охала та. – Эта девочка всегда казалась мне… какой-то… эдакой…

Максим Андреевич сейчас это слушал и лишь качал головой:

– А я ведь действительно верил, что вы, Мариночка, были какой-то… паранормальной.

– Да нормальная она, – заметил Артемий.

– Ты, Маринка, всякую ерунду сейчас собираешь, – звонко проговорила Жанна. – Макс, налей мне вина! Давайте выпьем за…

– Здравствуйте! – прервал ее тост новый гость.

Маринка повернула голову – в дверях стоял Корнеев. Вообще-то после последней встречи она не знала, как с ним себя вести. С одной стороны, он тогда ей такого наговорил! А с другой стороны… Этот его поцелуй… Она еще долго потом, ложась спать, мысленно прокручивала перед глазами ту встречу. И ей не хотелось думать, что все, что он говорил, было игрой. Нет, она все понимала, но… не хотелось. И потом… к чему был этот поцелуй? И еще – черт знает что она наговорила этому человеку в нетрезвом состоянии, и ведь не спросишь.

Сейчас он был в темно-синем, почти черном пуловере, в белоснежной водолазке, в джинсах, такой легкий и спортивный…

– О-о! Новые люди! – мгновенно загорелись глаза у Жанны. – Садитесь со мной!

– Ну уж нет, – категорически заявила Эмма Витольдовна. – Этого человека я пригласила специально для себя. Лев Михайлович, вы не откажетесь быть сегодня моим кавалером?

– Мама, так нечестно, – капризно захныкала Жанна. – Все лучшее – детям!

– Нет, вы его берите к себе, берите, – вдруг забеспокоился Артемий. – А то он опять к Маринке станет клеиться! А у нас же… семья.

Корнеев быстро склонил голову в приветствии и посмотрел на хозяйку:

– У вас гости, может, мне зайти позже?

– Еще чего! – аж подпрыгнула Жанка. – Ма-ам! Ну пусть он садится рядом со мной! А то ты так всех мужчин распугаешь.

– Возле тебя уже сидит твой друг, Максим Андреевич, – напомнила мать.

– Так он постоянно с Маринкой болтает!

– А ты с Артемием болтай, – предложила Маринка. – Я для кого его привезла?

Жанка покраснела.

– У меня же гусь в духовке! – спохватилась Эмма Витольдовна. – Маришенька! Помоги мне, детка!

Маринка поднялась и пошла за матерью.

– Правильно, – услышала Жанкин голос. – Иди, мам, и надавай ей по попе. А то мелет тут что в башку взбредет.

– Правда, что… – бубнил Артемий. – Она меня даже не привезла. Я сам приехал. Я ей говорю – давай на твоей машине поедем, а она одна приехала. Ну и я… один тоже…

Маринка усмехнулась. Вот Темушка все и выдал. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы Корнеев думал, будто с мужем у нее совет да любовь. Нет там давно ни того, ни другого.

Глава 8

В кухне, перед дверцей духовки, у матери с Маринкой произошел серьезный разговор.

– Марина, ну что ты делаешь? – мягко начала мать. – Жанна привела в наш дом мужчину, а ты не даешь ему слова сказать. Я все понимаю, это твой учитель, но… здесь он находится в ином качестве. Жанна переживает, да и Артемию, я вижу, тоже неприятно. Нельзя же так! Мало того, что у вас с мужем… воспаленные отношения, так ты еще хочешь и на корню загубить будущее своей сестры?

– Мама, – вздохнула Маринка, – нет с Максимом Андреевичем у Жанки никакого будущего. Это она специально его позвала, чтобы Артемия позлить.

– При чем тут твой Артемий?

– Он давно уже не мой! Жанна, она… они с Артемием… у них очень теплые отношения. И они не считают нужным от меня это скрывать. Да чего там, получилось все как-то… В общем, я им еще иногда и помогаю встречаться.

– Господи-и… – тихо ужаснулась мать. – Да как же… как же ты это все вынесла? Это же какое-то беспутство!

– Нет, мама. Нет тут никакого беспутства. Я давно отношусь к Артемию как к… старому соседу. Даже другом назвать его не могу, слишком много всего…

– А Жанна? Ты ей хочешь такого мужа?

– Мама, Жанна сильнее его, она сможет из него что-нибудь слепить. И у них одни ценности – они не любят детей, оба изворотливы, любят веселую, бурную, красивую жизнь. Артемий будет Жанку на руках носить, а ей только этого и надо.

– Но… как же ты? Ты сейчас так изменилась, похорошела, я думала, у вас все наладилось.

– Может, потому и похорошела, что ничего не наладилось? – лукаво взглянула на мать Маринка и добавила: – Я только не знаю, как его из квартиры вытурить.

– Ой, это совсем не проблема, – отмахнулась мама. – Завтра же к тебе приедут ремонтники, вывезете все вещи, а обратно привезешь только свои. Но, Марина, а как же…

Неожиданно в кухне появился Артемий и забубнил:

– Вы чего тут сидите? Вы ж говорили про гуся. Мы там ждем, ждем…

А в комнате уже вовсю звучала музыка, раздавался счастливый Жанкин смех и не смолкали мужские шутки.

– Как-то странно вы этого гуся ждете, – усмехнулась Маринка. – Вам и без него весело.

– Но мне с ним было бы веселее, – заметил муж.

– Артемий… – волнуясь, начала Эмма Витольдовна. – Я узнала, что вы с Мариной… Оказывается, вы не любите мою дочь!

– Как не люблю? – возмутился тот. – Чего это она вам тут наговорила? Да она сама таскается с кем попало!

– Что ты мелешь? – вспыхнула Маринка.

– А то, что есть! Ее прямо при мне в подъезде целуют все кому не лень! А я все терплю!

– Зачем? – вздернула брови Эмма Витольдовна. – Гордо развернитесь и уйдите!

– Да? Уйти? А куда? Да мне вообще по фиг! Пусть лижется, с кем хочет. Я тоже не пропаду. Только вот к вашей старшей дочери переберусь…

Марина повернулась к матери и развела руками:

– Что и требовалось доказать!

– Да как же вы… – тяжело задышала Эмма Витольдовна. – Как же вы смеете такое…

В дверях появился Корнеев.

– Эмма Витольдовна, – произнес он, оценивая обстановку. – Голубушка, вы же обещали, что я буду вашим кавалером! А сами куда-то исчезли. И я практически без дамы.

– Вот! Вот! – обрадовался Артемий. – Это он! Он тогда был! Я помню!

– Позвольте, а чего этот болезный на вас голос повышает? – спокойно проговорил Корнеев. – Приступ у него, что ли? Вы знаете, это надо купировать. Мой знакомый доктор советовал: любые приступы купируйте прямо в самом зародыше. Может, ему врача вызвать? Бригаду?

– Купировать, это… хвост отрезать, что ли? – уточнил Артемий.

– Он немного не в себе, – вздохнула Эмма Витольдовна, кивнув на Артемия. – Пойдемте все в гостиную. Там у нас стол и… и вино! Мой кавалер! Вы нальете мне сегодня вина? Хочу хмелеть и… хулиганить. Господи, у меня же гусь! Марина, срочно вытаскивай гуся! Он уже поджарился и даже спалил себе левое крыло… Нет, правое. Да у него все крылья сгорели! Марина! Срочно спасай гуся! Тащи его из духовки!

Марина схватила полотенце, но одной управиться со здоровенной птицей ей было не под силу. Или просто поднос взяла неудобно… Видя, что она явно пытается опрокинуть гуся на себя, поднос быстро подхватил Корнеев, а чтобы не обжечься, интуитивно схватился там, где были руки у Марины, – под полотенцем.

– Во! А я чего говорил! – никак не мог успокоиться ревнивый супруг. – Так и жмется к ней!

– Да уйдите вы! – прикрикнула на зятя грозная теща. – Нет чтобы сам помог!

Корнеев и в самом деле был с Мариной совсем рядом. Ну так ведь это исключительно из-за гуся! А вот когда они поставили гуся на стол, Корнеев и вовсе на нее не смотрел. Ну или только смотрел… и улыбался. И Маринка смотрела и улыбалась. И было так хорошо!

Жанна, правда, не чувствовала себя королевой, а от этого вечер ее не радовал. По ее задумке, сегодня она должна была ворковать с Максимом, а Артемий должен был сходить с ума от ревности. Но эта Маринка! Кто же знал, что сосед Жанки, с которым она договорилась с большим трудом сыграть ее друга, вдруг окажется учителем сестры? Кстати, интересно, а почему Жанка его не помнит? Они вроде учились с Маринкой в одной школе… Правда, Жанна была на… несколько лет постарше. Но какое это отношение имеет к ее плану? Вот стоило только Маринке перехватить инициативу, как все поменялось! Теперь сестрица ворковала со своим учителем, а Артемий сгорал от ревности к собственной жене и на Жанку не смотрел. Да еще этот гость! Откуда он взялся? Вроде у сестры с ним что-то было. А что? Вполне вероятно. Недаром же Мариночка зачастила к матери в гости! И еще и к ней наведывалась, про косметику вынюхивала… Ну сестричка! Вот тебе и тихий омут! Ничего, она, Жанна, еще покажет, кто здесь при короне! Она уведет гостя, и останется Маришенька с носом!

Максим Андреевич наконец дождался гуся и теперь лихо орудовал ножом – гуся разделывать он умел. А это не всем дано. Артемий не привык, чтобы так обращались с его персоной, поэтому решил… напиться и всем жестоко отомстить.

– Эмма Витольдовна, первый кусочек вам как хозяйке, – приветливо произнес историк и водрузил здоровенную голень на тарелку хозяйки дома.

– Ой, какая прелесть! – захлопала в ладоши та. – Нет, вы посмотрите! Гусь сегодня удался!

– А это… самой обворожительной… моей ученице, – добавил Максим Андреевич и сделал ужасную ошибку.

Второй кусок нужно было положить на тарелку Жанны. Таких мелочей эта прекрасная женщина не прощала.

– Лев! Такая чудесная музыка! – тут же выпорхнула она из-за стола и потянула за руку Корнеева. – Вы непременно должны подарить мне медленный танец. Не станете же вы давиться гусем под эти дивные звуки.

Корнеев беспомощно взглянул на Маринку, но та увлеченно щебетала о чем-то со своим бывшим учителем.

– Конечно, – кивнул он. – Какой может быть гусь…

Маринка краем глаза видела, как Жанна утянула Корнеева на танец, и ей стало неприятно. С одной стороны – ну что такого? Этого и следовало ожидать – сестра кидалась на любого мужчину, кто еще мог двигаться и говорить. А Корнеев мог не только двигаться, Маринка до сих пор не может забыть его поцелуя… Боже, о чем она думает! Да и поцелуй-то был… из жалости, можно сказать. Но если он так целуется из жалости, то как же должен целовать от искренней любви? Господи, что за ересь лезет в голову?

– А хотите, я вам покажу мамин зимний сад? – вдруг ляпнула Маринка, наклонившись к Максиму Андреевичу.

– С удовольствием, – приложил руку к сердцу Максим. – Ведите!

– Да, но только… расстаньтесь с гусем! – засмеялась Маринка и потащила учителя сначала в ванную.

– Вы знаете, Емельянова, я ужасный неряха, – пожаловался Максим Андреевич. – От меня, наверное, поэтому ушла жена. Она была очень аккуратной.

– Она была просто глупой, если не разглядела вашу прекрасную душу!

– Да? А она мне про душу ничего не говорила. Вы знаете, Емельянова, я однажды читал статью, в которой ученые доказывали, что душа у человека есть и весит где-то примерно…

– А ваша жена без ученых этого не знала?

– Нет, она и ученым не поверила, – горько вздохнул учитель.

Маринке нравилось опекать его. Он был все такой же незащищенный. И еще… ей так приятно было слышать, как он зовет ее Емельяновой. Будто не замечает, что ей уже… глубоко за тридцать. Она перед ним все еще ученица в коротенькой форме, с белыми бантами и белым фартуком, как тогда, на последнем экзамене.

Они поднялись на второй этаж и вошли в мамино царство цветов. Эмма Витольдовна очень любила цветы. Она даже за город переехала только потому, что могла дать волю своей фантазии. Это сейчас все бурно кинулись строить дома за городом, а Эмма Витольдовна поменяла роскошную квартиру на особняк еще в те времена, когда на дачах ничего, кроме морковки, не сеяли и цветов почти не выращивали. Да и цветы растили лишь для того, чтобы детей отправлять первого сентября не с пустыми руками, а с букетами. Нет, были, конечно, фанаты и в те времена, но их было мало. Эмме Витольдовне удалось продать свою квартиру в центре, оставить квартиру Маринке, а себе купить вот этот замечательный дом. Мама всегда зарабатывала неплохо, у нее и сейчас был цветочный павильончик в городе, который позволял жить безбедно.

– Какое великолепие! – воскликнул Максим Андреевич, когда Маринка открыла прозрачные двери маминого садика. – Это ж… Это джунгли, вас ставлю в известность, Емельянова.

– Если бы вы знали, какие экземпляры у нее есть! – хвасталась Маринка. – Вот посмотрите – цветок изумительный… хорошо, что он сейчас не цветет, потому что от него запах! Вонь невозможная. Мы постоянно просим маму продать его, а она упрямится. Кому, говорит, он нужен. А это… это росянка.

– Милое название, – умилился учитель.

– Ага, она мушек ест.

– Как ест? – вытаращил глаза Максим Андреевич и непроизвольно отступил на шаг.

– Чего вы испугались, вы же не муха! – засмеялась Марина. – Смотрите, а вот это… Ну подойдите сюда! Это мимоза… Потрогайте ее листики.

– А она не укусит?

– Она вас съест! – шутливо крикнула Маринка, и Максим Андреевич вздрогнул. – Да не пугайтесь! Эта девочка называется недотрога. Погладьте.

Учитель неловко ткнулся пальцем в листики, и цветок тотчас же их свернул, будто закрыл ладошку.

– Ни фига себе! – непедагогично воскликнул Максим Андреевич. – В смысле, обалдеть. А еще раз можно? Ой, нет, тогда она погибнет, как она расти будет, скукоженная?

– Она сейчас снова раскроется, – успокоила она.

Маринка показывала ему новые и новые цветы, будто хвасталась своими достижениями, а он удивлялся, словно ребенок.

– Ну ладно, – вдруг спохватилась она. – Пойдемте вниз, нас, наверное, уже потеряли.

Артемий сидел, резался с Эммой Витольдовной в «дурака», а Корнеев танцевал с Жанной и что-то шептал ей на ушко. Та смотрела на него томным взглядом и прижималась к нему. Маринка поджала губы. Видеть это было неприятно. Значит, Жанночка решила плюнуть на Артемия и заняться Корнеевым? Ну что ж, Корнеев импозантнее и интереснее, даже умнее… Ха! Умнее, а туда же! Недолго сопротивлялся! Как карась на Жанкину удочку клюнул.

Максим Андреевич тоже видел сию картину и не знал, что ему, собственно, делать.

– А давайте удерем? – тихо предложила Маринка.

– Было бы здорово, – с облегчением выдохнул кавалер.

– Выходите через кухню, – шепотом приказала Маринка. – И побыстрее, пока нас не заметили.

– А пальто? У меня пальто в прихожей.

– Тогда быстро за мной…

Маринка мышкой юркнула в прихожую, учитель сиганул за ней. Никто их не заметил. Затем они прошмыгнули обратно, уже с верхней одеждой.

– А теперь за мной! – открыв дверь во двор, позвала Маринка.

Они выскочили на улицу, пробрались к Маринкиной машине, сели и передохнули.

– А чего мы так? Мы от кого-нибудь прятались? – спросил Максим Андреевич.

– Мы? Да, – кивнула она. – А то нас могли догнать и уговорить остаться.

– Тогда поехали быстрее!

– Надо, чтобы автомобиль прогрелся. А вы на чем приехали?

Учитель посмотрел ей в лицо и вдруг предложил:

– Марин, давай на «ты»? И чего ты меня все Максим Андреевич да Максим Андреевич? Я же не намного тебя старше, – потупился он. – На… десять лет. С такой разницей люди… женятся.

Маринка невесело усмехнулась.

– Не смогу я… вас на «ты». Вы так и останетесь для меня учителем истории. Даже если бы были и младше меня.

Машина наконец прогрелась и завелась.

– Вы вообще-то не сильно из-за Жанки переживайте, – начала успокаивать Маринка. – Я понимаю, вам неприятно видеть, как она… как он… В общем…

– Чего неприятного? Нет, – пожал плечами Максим Андреевич. – Мы с ней просто соседи. Вчера зашел к ней, она мне по батарее постучала, а Жанна попросила съездить к ее матушке в гости. Дескать, мать сильно переживает, что у дочери никак не складываются отношения с мужчинами, ну и… Я согласился утешить несчастную женщину, то есть Эмму Витольдовну. А тут присмотрелся… А Эмма Витольдовна и вовсе не расстраивается. И, оказывается, Жанна бывала замужем.

– Ясно, – кивнула Маринка. – Тогда все намного легче. А то я думала, еще вас успокаивать придется.

– Меня? А кого еще? Саму себя? – хитро взглянул на нее Максим Андреевич. – Не лукавьте, я видел, какими глазами вы смотрели на того мужчину.

– На какого? – залилась краской Маринка. – Который с мамой в карты играл? Так это мой муж! Разгильдяй, конечно, но… муж!

– Нет, я не про него. Вы глаз не спускали со Льва. Гордое имя, правда?

– Какое же гордое? Вот у всех имена как имена. Александр – победитель. Виктор – тоже. Константин – постоянный. А Лев? Зверюга? Или назвали сыночка Карпом – в честь рыбы!

Максим только улыбался, слушая Маринку.

– А вы с ним подходите друг другу, – заметил он. – Оба такие красивые.

– Можно подумать, Жанна не красивая! Она у нас вообще – картина! Она такая… такая…

– Да обыкновенная, краски много, а красоты… Ненастоящая она какая-то. И все фыркает, хохочет… А ничего смешного нет.

Так за разговорами они подъехали сначала к дому Максима Андреевича, а после Марина и до своего дома добралась.

Как же дома хорошо! И на кой черт Жанка вытянула ее из дома? Нет, если бы у маменьки не было столько гостей, было бы тоже неплохо. Можно было бы даже не всех гостей, а только… А нечего его приглашать! Надо же, только пришел, и сразу на Жанкину удочку клюнул! Мог бы и на других внимание обратить, там не одна Жанна женщина.

Разумеется, настроение было испорчено. Но Маринка даже себе не могла признаться, из-за чего. Хорошо, что Артемий не вернулся домой, а то еще его терпеть…

Глава 9

Утром Марину разбудил звонок.

– Кто? – хмуро спросила она в трубку домофона.

– Маляров вызывали? Открывайте! – ответил ей уверенный женский голос.

– Никого я не вызывала! Не открою! – буркнула Маринка и собралась идти досыпать.

– А у нас заказ! Это вы Беляева Марина Андреевна? У нас заказ на ремонт вашей квартиры.

Вот кого сейчас для полного счастья не хватало, так это ремонтников.

– Беляева отсюда выехала! А я ремонт делать не собираюсь! – крикнула Маринка и отключила домофон. Нет ее и не будет! Пока не выспится!

Она позвонила матери:

– Мам, это ты мне маляров вызвала?

– А-а, Мариночка! – обрадовалась та. – Куда же вы с Максимом Андреевичем вчера делись? Мы уж не знали, что и думать!

– Да домой мы делись, я его подвезла. Он очень переволновался, и… и у него случилась медвежья болезнь. Надо же было помочь бывшему учителю. Я тебя спрашиваю – маляров не ты мне вызвала?

– Я! Конечно, я! Надо же тебе как-то избавиться от вещей твоего охламона! Кстати, вещи можешь отправить прямо к Жанне, они сейчас к ней собираются ехать. Вот мы только позавтракаем… А может, и ты к нам заглянешь?

– Мам, зачем мне сейчас ремонт? Скоро Новый год, а я буду грязь разводить! Я же… – И вдруг до Маринки дошло. – Как это Жанна с Артемием к ней? Она же вчера с Корнеевым была!

– О чем ты говоришь? Корнеев сразу ушел, как только вы уехали. Его не интересует никто, кроме тебя.

– Да ты что? – задохнулась от негодования Марина и почувствовала, как сердце запрыгало где-то в животе. – Что ты придумываешь?

– Марина, жизнь так богата событиями, что и придумывать ничего не надо. Жанна! Переверни оладьи! Марина, все, я бегу! Они мне оладьи сожгли!

Марина прошла в комнату, включила телевизор и уставилась на экран. Там показывали чью-то незнакомую жизнь, люди решали проблемы, а она сидела и думала о своем. Да, пора завязывать с замужеством. Вещи ему собрать, что ли? Сам-то ведь ни за что не соберется, так и будет бегать на два дома. А если вещи соберет? Что это изменит? Да все равно не уйдет, а у Маринки не хватит решимости… И Жанка не мычит не телится…

– Он развел собак, а я в дом попасть не могу, – сокрушалась на экране какая-то пышногрудая дама.

– Разве я тебе мешаю? Заходи! Ты сама не хочешь! – слабо отбивался хиленький мужичонка.

У Маринки загорелись глаза.

– Ага! А у вас, я вижу, та же картина! Ну-ка, ну-ка…

Она просмотрела передачу до конца и тяжело вздохнула. Да, завести собак – неплохая идея. Но только где взять уже взрослых, послушных псов? Если Маринка даже и возьмет щенка, вряд ли Артемий его испугается. А если? Да ну… она и сама их боится. И все-таки…

Ближе к вечеру Марина отправилась к матери. Сегодня у нее было серьезное дело к… Корнееву. А почему нет? Что он, не может по-соседски помочь? Жанке же историк помог! И вообще – надо быть увереннее в себе, наглее, а то мужа из-под носа уже увели, сейчас еще и… Нет, ей вовсе не нужен Корнеев, ей просто нужны его собаки!

Когда она приехала, мама отдыхала в гостиной, обложившись журналами.

– Мам, ты приглашала на завтрак? Я при– ехала, – обрадовала дочь.

Эмма Витольдовна не очень удивилась.

– Маришенька, чтоб ты знала, это называется ужином. Пойдем, разогрею тебе мясо. У нас после вчерашнего столько всего осталось. Никто ничего не съел.

Она уже порхала по кухне и накрывала на стол.

– Ты такая худенькая, тебе непременно нужно пожить у меня хотя бы недельку. Ну что ж такое, вон как кости торчат!

– Мама, это, чтоб ты знала, называется руки.

– У нормальных людей руки. А у тебя одни кости! Ешь!

Маринка наскоро перекусила, а потом открыла холодильник.

– Ма, а у тебя никаких мясных отходов нет?

– Тебе зачем? У меня хорошее, нормальное мясо. Я вчера приготовила в духовке, а сегодня его Жанна разогревала Артемию, и оно сгорело. Но оно ничего.

– Нет уж, если его даже Артемий не съел, значит… Пора его отнести собакам.

– Думаешь? – растерянно произнесла Эмма Витольдовна. – Я, конечно, не возражаю, но, если у псов будет заворот кишок, мы навеки с Корнеевым рассоримся, ты этот момент учти.

Ей даже не надо было ничего говорить, она видела Маринку насквозь.

– Мама! – вспыхнула Маринка. – Мне вовсе не хочется с этим Корнеевым ссориться или мириться. Мне позарез нужны его собаки! Вот ты только послушай – ко мне въедут его псы, и тогда Артемию ничего не останется, как убраться восвояси. Он же не переваривает собак.

– Изумительная идея! Только объясни мне, как ты сама войдешь к себе в дом, который будут охранять чужие собаки? Нужно приводить собак с их хозяином.

– Я… я хочу у него проконсультироваться – будут ли собаки меня слушаться. Он вообще-то говорил, что они у него умные. К тому же я хочу с ними познакомиться. Вот сейчас… Видишь? Они на улице бегают. Я к забору подойду и отдам им мясо.

– Хорошо, детка, только надень старый пуховик на всякий случай.

Марина не стала упрямиться. Она сменила свою коротенькую дубленочку на старый пуховик матери, взяла пакетик с собачьими угощениями и вышла во двор. По своему участку она шла бодрым шагом. Но едва приблизилась к забору, как вся ее решимость исчезла.

– Ничего, сначала я через забор с ними контакт налажу, – пробормотала Марина и позвала мармеладным голоском: – Собачки! Собачки! Идите сюда! А что я вам принесла! Ай, какая вкуснятина!

Собаки быстро подбежали к забору и сразу завиляли хвостами.

– А что, мы лаять не будем? Не бу-удем мы лаять… конечно, тетя принесла мяска…

Маринка дала по кусочку мяса одной и второй собаке, но ни одна, ни другая к нему не притронулись. Они все так же смотрели на Маринку счастливыми глазами, виляли ей хвостами и по-своему, по-собачьи улыбались.

– А, вам нельзя так? Далеко? Ну давайте я к вам перелезу…

Маринка, ободренная дружескими собачьими взглядами, вошла в старенькую калитку, стала доставать мясо из пакета и даже осмелилась протянуть руку. Собаки легли и угрожающе зарычали.

– Вы чего? – испугалась она. – Это же я! Вы чего ругаетесь? Я же вам…

Собаки смотрели на нее не злобно, но и без прежнего восторга – она уже находилась на охраняемой территории.

– Вы сдурели? – уже чуть не плакала Маринка и, заметив, как поднялась шерсть на загривках, крикнула: – Ма-а-ама-а-а!!!

– Кардинал! Ко мне! Атос! – снова раздался спасительный окрик, и собаки мгновенно успокоились.

Маринка уже вытирала слезы от обиды, когда к ней подошел Корнеев.

– А-а, соседка! Упорно пытаетесь проникнуть через калитку? А чем же вас ворота не устраивают? Э, да вы плачете? Марина, ты чего?

– Мне радоваться, что ли? Я им мяса принесла, а они… дикари какие-то! – всхлипывала Маринка, усевшись в сугроб. – Мы же рядом… могли бы уже и привыкнуть…

– Они научены охранять дом, – объяснил Корнеев. – И потом… я же вас не познакомил. Давайте-ка… Атос! Иди сюда. Кардинал, давай, беги скорее.

Собаки чудесным образом превратились в милых, пушистых существ, прижали от удовольствия уши и подбежали к хозяину.

– Погладь их, – предложил Корнеев, снова незаметно переходя на теплое, дружеское «ты». – Не бойся. Атос, иди сюда. Марин, давай мне свою руку.

Он взял ее руку в свою и стал гладить пса. Тот стал крутить хвостом и тыкать Маринку большой мордой. Тут же степенно подошел и другой пес. Но едва Корнеев почесал ему шею, как вся степенность куда-то делась, пес перевернулась кверху пузом и замер.

– Надо же, – улыбалась Маринка. – А сначала таким строгим казался.

– Это он больше представляется, – ласково улыбнулся хозяин. – Имечко обязывает.

Маринка уже сама гладила собак, а Корнеев все не выпускал ее руки из своей.

– Да ты замерзла совсем! – вдруг воскликнул он. – Пойдем ко мне чай пить, не все же мне у вас гостить.

– Ну почему же, – смущенно произнесла она. – Я уже тоже… гостила.

– Пойдем, пойдем. – Он помог ей подняться. – Сегодня зажжем камин! Будем сидеть у камина, пить чай и болтать.

– Вообще-то я к вам по делу.

– К нам – это ко мне и к собакам?

– Ну да, к вам всем.

– Это хорошо, а то я уж думал, мы опять на «вы», – усмехнулся Корнеев, решительно взял Маринку за руку и повел в дом. Собаки двинулись следом.

Сначала они затапливали камин. Маринка, как могла, помогала, то есть тыкала щепочкой в слабый огонек. Но очень скоро камин разгорелся, и хозяин принес на маленький столик чайник, бутылку ликера и печенье.

– Вот все, что есть, – развел он руками. – Угощайся. И рассказывай, – что у тебя за дела появились к моим собакам?

Маринка взяла кружку в руки. Она не могла смотреть Корнееву в глаза – так они лучились…

– Понимаете…

– Мы на «ты».

– Ну да… Понимаешь, мне надо ваших… твоих собак пригласить к себе в гости.

– Ого! – вздернул брови Корнеев. – А чем они заслужили подобную милость?

– Они пока не заслужили, и никакая это не милость. Мне просто нужно, чтобы собаки немного помогли. Пусть у меня поживут, и все. Придет мой муж вещи забирать – а тут собаки. А он их боится и не любит. Подумает, что они здесь живут, и больше не вернется.

– А без собак, значит, никак не уходит?

– Нет, – печально вздохнула Маринка.

Корнеев задумался.

– Не получится? – жалобно спросила она.

Она наконец сообразила, какая ересь пришла ей в голову. Как можно чужих собак оставить с чужим человеком, да еще в незнакомой квартире? А если они на Артемия кинутся? Маринка с ними не справится.

– Да, я понимаю, – проговорила она. – Идея была глупая. Но… я…

– Ну почему же, – протянул Корнеев и хитро взглянул на Маринку. – Идея может сработать, если с собаками будет их хозяин. Ты не возражаешь?

– Я? Нет.

Господи, сколько же ликера он бухнул ей в чай? Голова-то как кружится! И его глаза… они так близко, а в глазах скачут язычки пламени от камина… И этот полумрак… Он коснулся губами ее волос, стал нежно-нежно покрывать поцелуями лоб, щеки… А Марина все ждала, когда же он поцелует ее в губы. Господи! Как давно она не целовалась! Нет! Так ее не целовал никто и никогда.

Она вздрогнула от того, что собаки вдруг вскочили.

– Они сейчас станут кусаться?

Корнеев перевел дух.

– Нет, – покачал он головой. – Они сейчас будут радоваться.

Неожиданно раздался знакомый голос:

– Ле-ев Михайлович! Это я-я!

– Мама! – отчего-то испугалась Маринка, вскочила и ухватилась за бутылку ликера. – Скорее убирай бутылку!

– Почему? – тоже испуганно вскочил Корнеев. – Заходите, Эмма Витольдовна!! Чего ж вы на крыльце?! Она ругаться будет?

– Нет, просто… – Маринка бухнулась в кресло, ухватила чашку с чаем и стала раскачиваться. – Просто мы вот так сидим и все. Пьем чай…

– Ага, просто пьем. Ты взяла мою кружку, твоя с бабочками…

– Неважно!

– Лев Михайлович, – вплыла в гостиную матушка. – А я вас на чай хотела пригласить. И Марину тоже. А то она ушла кормить собак и пропала. Я уж испугалась – не загрызли бы… Тосечка мой золотой, иди поглажу… Карик, смотри, чего принесла…

Собаки возле Эммы Витольдовны крутились радостными щенками. Маринка с удивлением смотрела, как мать спокойно треплет их мохнатые головы и чмокает в клыкастые морды. Корнеев только развел руками:

– Я давно подозревал, что этих наглецов кто-то прикармливает.

– Но мы же соседи! – воскликнула Эмма Витольдовна. – И все же… пойдемте ко мне, мне обязательно вас надо познакомить с моим… старым другом. Мариша, детка, только будь с ним поласковее, вполне возможно, что он…

– Станет моим папой? – хихикнула Маринка.

– Несмешно, – дернула плечиком Эмма Витольдовна. – Лев Михайлович…

– Для вас просто Лев…

– Ага, – смекнула она, – вероятно, что вы станете мне сыном?

– Мама!

– Все! – Пойдемте же, неудобно заставлять человека ждать. Лев, скажите, я хорошо выгляжу?

– Великолепно, – выдохнул тот.

– Ой, – радостно всплеснула руками Эмма Витольдовна и зарделась, как девчонка. – А то он приехал неожиданно, я даже не успела съездить в парикмахерскую.

– Вот так, – тихо сказал Корнеев Маринке и затушил камин.

Евгений Евгеньевич, мамин друг, оказался довольно моложавым мужчиной, с красивой сединой и веселыми глазами.

– Женечка, знакомься, – с порога начала Эмма Витольдовна. – Это моя дочь, а это…

– Лев, просто Лев, – протянул руку Корнеев.

– Просто львов не бывает, – улыбнулся Евгений Евгеньевич. – Они всегда цари.

– Зверей, Женечка, цари зверей, – щебетала хозяйка, усаживая гостей. – Маришенька, доченька, помоги мне накрыть на стол. Господа, сегодня у нас все будет более чем скромно… Только чай и бутерброды.

– С красной рыбой и черной икрой, – усмехнулась Маринка.

– Икра красная, – поправила ее мать. – И еще пирог. Женечка, ты не поверишь, я тебя чувствую на расстоянии! Как знала, что ты приедешь, вот и испекла.

– А еще к тебе приехала дочь, – улыбнулся мамин друг.

– Да, – согласилась маменька. – Просто я испекла пирог, а потом вдруг… поняла, что приедешь ты. Но это неважно! Лев! Наливайте же дамам вино! Марина! Ты еще делаешь бутерброды? Какой кошмар.

Весь вечер Маринка и Корнеев старались вести себя спокойно. Он даже не передал ей кусок пирога, а она подала ему чай самому последнему. И сели они не рядом. Они лишь бросали друг на друга быстрые, вороватые взгляды. И у него скакали чертики в глазах, а у нее… у Марины губы сами собой расползались в счастливой улыбке. И это… было так прекрасно! Как в юности, когда еще все впереди!

Когда у Маринки зазвенел телефон, она даже не сразу поняла, что это за звуки.

– Мариша, доченька, отключи телефон, – посоветовала Эмма Витольдовна. – Самые дорогие люди находятся здесь.

Но Маринка взяла трубку. Звонил Артемий.

– Марин, ну где тебя носит-то? – гнусаво заговорил он. – Я тут торчу, торчу! Сколько шляться можно?

Она вышла из комнаты, чтобы не слышали, как и куда она сейчас будет посылать бывшего любимого.

– Оставь меня в покое, слышишь? – зашипела Маринка в кухне.

– А кто тебя трогает? – обиделся муж. – Я только хотел вещи свои забрать. А тут хватился, ключи потерял. И чего мне теперь – голому жить?

– Хорошо, я сейчас приеду, – вздохнула она, но тут же с удовольствием потерла руки – необходимость заводить страшных псов отпала. Теперь ее супруг будет входить только по ее письменному разрешению – ключей же нет!

Она залетела в комнату к гостям и не смогла скрыть радости:

– Мама, Евгений Евгеньевич, Лев, мне очень жаль, но я вынуждена вас покинуть!

– Почему? – опечалился Корнеев.

– Марина, ты что? – воскликнула маменька. – У нас сейчас еще пирог будет.

– Нет, не могу, – уже одевалась Марина. – Мой супруг решил наконец освободить меня от своих вещей, пришел, а войти не может – потерял ключи. Так что… Вы меня даже не уговаривайте, такой момент упускать нельзя.

– Ясно, – кивнула маменька. – Но тогда завтра я тебя непременно жду на завтрак. Левушка, не откажите в любезности, проводите свою даму, а то мне неудобно оставлять гостя без внимания.

– Всенепременно, – чуть склонил голову Корнеев и притянул Маринку к себе.

– Ну что ты будешь делать! А я сегодня собирался ночью залезть к тебе через балкон и петь серенады.

– Серенады под балконом поют, – хихикнула Марина.

– Учту, – засмеялся Корнеев.

– Ничего, завтра я приеду на завтрак, так что… У тебя еще есть шансы… Это я про балкон, – счастливо шепнула она и вылетела из дома.

Дома она была уже через двадцать минут. Прямо в подъезде ее встретил хмурый муж.

– И где тебя только носит? – нудил он. – Мы еще не развелись, а она… позволяет себе черт знает что!

– Артемий, не проходи, – не хотела пускать его в дом Марина. – Я тебе все сюда вынесу, у меня все собрано.

– Ага! Сейчас прямо! – оттолкнул ее муж. – Устроим еще в подъезде ярмарку!

Он сразу же наткнулся на сумку со своими вещами, но уходить не торопился. Не спеша вытаскивал из сумки одну вещицу за другой и придирчиво ее оглядывал.

– Артемий! – Марина села на диван. – Ну что ты как маленький? Мы с тобой все равно жить не будем. Так ты пользуйся моментом, пока тебя Жанна берет.

– Берет! Пользуйся моментом! Как будто я лук какой-то! Или чеснок! Буду брать – не буду! А то… то, что у меня есть душа! И эта душа… она сейчас вся… вся кровоточит! Тебе наплевать?

– Господи, а сейчас-то чего? – уставилась на него Маринка. – Ты же недавно в петлю лазил из-за безответной Жанкиной любви! А сейчас у вас вроде бы все хорошо.

– Да? А то, что мужчина может любить сразу двоих? Я читал! Он какой-то там… гамный! То есть мужику много баб надо, ясно? У меня же с тобой все нормально было, чего тебе не хватало-то?

– Всего. Не хватало любви, внимания, тебя, детей, семьи…

– Ну так в чем дело? Я здесь и, как ты заметила, влюбленный уже весь. Семья у нас тоже есть, квартира. Чего ты кривляешься, я не могу понять? Ты вообще-то себя в зеркале видела?

Маринка опешила.

– Я? В зеркале? Ты чего хочешь сказать?

– А того! У нас же что ни баба, то красавица! Прынца ей подавай! А я вот не прынц!

– Я обратила внимание.

– Да что ты там обратила! Ты на меня вообще никакого внимания не обращала! У меня появлялись любовницы, дети, а тебе хоть бы хны! Я тебя даже с матерью своей не знакомил, а тебе все по фиг!

– Но ты же сам мне врал, что…

– Да! Да, я врал, потому что сил не было тебя слушать: «Темоська, Темоська!» Тошнит!

– Так и убирайся! Какого хрена ты прилип-то?

– Я прилип? Да я здесь восемь лет живу! И жить буду! И меня все устраивает! А если тебе не нравится, так тебя никто не держит, можешь фигачить к своей мамаше!

– А может, ты к своей? Тебе там самое место.

– Мне? – крикнул Артемий, и Маринке показалось, что он готов ее ударить.

– А чего это у вас дверь нараспашку? – вдруг раздался мужской голос. – Вы говорите, говорите, я только водички зашел попросить.

Маринка не могла удержаться от улыбки. Корнеев, что называется, «включил полного дурака», и смотреть без смеха на его наивную физиономию не было сил.

– О! Слетелись вороны, – проворчал Артемий, затолкал только что вытащенные вещи обратно в сумку и направился к двери. – Посмотрим! Думаешь, это прынц? Ха!

– Мне сказали, что я царь, – вежливо произнес Корнеев.

– Развела тут… сплошные короны, плюнуть некуда, – пробурчал Артемий и вышел из дома.

Марина уже не обращала на него никакого внимания. Корнеев приехал к ней! И разве могло быть что-нибудь важнее?

– Ты как здесь оказался? – смотрела она на него счастливыми глазами.

– А я, Мариш, решил… решил тоже перебраться в городскую квартиру. Чего я там в этом доме? Тут и до работы ближе, и тебя не надо ждать – каждый вечер можно встречаться. А летом мы вместе переедем ко мне.

– А как же твои собаки? Атос? Кардинал? За ними будет присматривать моя мама?

– Я их с собой взял. Они же раньше жили вместе со мной в городе. Так что это их родная среда. Летом набегаются. И вообще – к ней царь приехал, а она его тут разговорами балует! Ты меня накорми, баньку истопи да спать уложи, а потом уже… Да, «накорми» можешь опустить, твоя маменька уже накормила. А вот спать… Показывай, где твоя спальня? Я та-ак хочу спать!

Маринка боялась закрыть глаза, чтобы не спугнуть эту сказку.

Уже под утро она уткнулась ему в плечо и прошептала:

– Ты… ты самый родной человек для меня… А я ведь ничего про тебя не знаю. Интересно, родной незнакомец, ты женат?

– Нет, пять лет в разводе.

– Какое счастье! Я бы тебя все равно ни с кем делить не стала.

– Правильно, – бурчал ей в ухо Корнеев. – Я не инфузория какая-то, чтобы делиться…

– Пять лет… И ты чего – все время был один? – вдруг приподнялась на локте Маринка и внимательно посмотрела ему в лицо.

– Марина! Разве мужчинам подобные вопросы задают? Это ж… как ни ответь – везде подстава получается. Если я скажу, что не один, ты тут же меня выгонишь, обидишься. А если скажу, что один… опять же выгонишь, подумаешь, что у меня с ориентацией проблема. Поэтому… это будет моей маленькой тайной!

– Ответ неправильный. Надо было ответить, что ты все время ждал меня и никого не видел.

– Обожаю умненьких женщин! – расмеялся Корнеев и прижал ее к себе.

Глава 10

И началась новая жизнь. Теперь Маринка каждое утро встречала с улыбкой – ведь днем ее непременно ждал какой-нибудь сюрприз. Корнеев на них не скупился. Хотя никаких сюрпризов ей и не надо было, ей хватало того, что вечером она опять увидит его горящие глаза, он возьмет ее за руку, будет снова шептать ей, что она самая лучшая. И даже то, что он каждую ночь уходил домой, ее ничуть не огорчало – все же он был нужен не только ей, дома его ждали Атос и Кардинал.

– Давай я приведу собак сюда, пусть здесь живут, – просил Корнеев, но Маринка возражала.

– Я их немного боюсь. А вдруг не справлюсь с ними?

– Да чего с ними справляться? Будут тихонько лежать, ждать меня. Ну хорошо, когда мы станем жить у меня за городом, тебе все равно придется с ними смириться.

– Смириться? Да я буду только рада!

Если честно, Маринка боялась не того, что песики будут мирно дожидаться хозяина. Она боялась, что заявится Артемий, и вот тогда… Нет, таких здоровых псов ей точно не удержать.

Мама звонила реже, зато часто звонила сестрица и подруга Надя.

– Надюша, – щебетала в трубку Маринка. – Так хочется встретиться, но не получается. Ну просто никак не вырвусь!

– Мариш, у меня та же история! Столько всего надо рассказать, а у меня минутки свободной нет! – счастливо вторила ей подруга. – С ума сойти! Как же я не знала всего этого раньше! Ведь дура дурой была!

– Я тебе всегда это говорила, – смеялась Маринка. – Наденька, посмотри, как у меня с отпуском? Нельзя продлить? Ну никак не могу, не получается. Мне надо на работу выходить, а у нас тут лыжная база наметилась. Ну не могу же я рисковать личной жизнью!

– Марин, ты меня режешь без ножа, – ворчала подруга. – Меня уже наш новый босс поедом ест, что я всех пораспустила. Ты только представь: Спиридонова нет, Тонечка взяла отпуск, а потом у нее будет больничный, это стопудово, ты ж ее знаешь, Афанасьев взял две недели, а уже конец года, надо все дыры закрывать, этот бирюк рвет и мечет, орет, что мы тут все развинтились! Я с ума схожу! Хорошо еще, что Степан всегда рядом со мной, он умеет меня успокоить.

– Ну скажи, что я взяла отпуск… позже на две недели! Или я возьму за свой счет? Не могу сейчас. Неужели нельзя что-нибудь придумать, ты же умная тетенька.

– Да этому старику разве что-нибудь скажешь… Но я попробую, конечно. Может, тебе справку достать, что ты на сохранении?

– На каком сохранении? У меня и знакомств таких нет. Объясни, что уехала, не можешь мне дозвониться. Все. Нет меня!

– Ладно, не пропадай, – вздохнула подруга и похвасталась: – А мы со Степкой заявление подали! Через два месяца свадьба!

– Ну просто убила! – охнула Маринка. – Учти, я буду у тебя свидетельницей!

Ну разве не подарки судьбы? И опять утро началось с радости!

А вечером приехал Корнеев и велел срочно собираться.

– Куда? – воскликнула сияющая Марина. – Может, ты поесть успеешь?

– Все потом! – заявил Корнеев. – А сейчас мы с тобой отправляемся в «спорттовары» и покупаем нам лыжные костюмы. Я сегодня заезжал, уже присмотрел. Оценить надо.

– Но, любимый, у меня есть замечательная короткая дубленка. И потом… я на лыжах… в общем. Я плохо катаюсь, – призналась она.

– Тогда я вычеркиваю тебя из олимпийских резервов. Но в магазин все равно поедем. Что это такое – у нее есть дубленка? Это в машине она хороша, а на лыжах…

– Хорошо, пусть будет костюм, только давай лыжи покупать не будем. Возьмем напрокат.

В костюме она была великолепна: стройное тело, задор в глазах.

– Давай в них домой поедем? – продолжила Маринка.

– Не надо вводить людей в заблуждение, а то они подумают, будто мы олимпийские чемпионы. А ты даже стоять на лыжах не можешь, – чмокал ее в нос Корнеев.

На следующий день он заехал за ней с самого утра.

– Садись, не бойся. У меня там пассажиры, – кивнул он на заднее сиденье, где серьезно и гордо восседали два пса. – С собой их взял. Все же на три дня едем.

Маринка не боялась, она уже привыкла доверять Корнееву.

Место, куда они приехали, завораживало красотой. Это был какой-то сказочный гибрид санатория и лыжной базы – в заснеженном лесу прятались маленькие, кукольные домики. А чуть поодаль располагались дома повыше – административные здания. Повсюду гуляли люди – молодые и пожилые, с детьми и просто парами в ярких спортивных костюмах, с лыжами, санками и даже с коньками.

– Здорово! – воскликнула Маринка. – Прямо спортивный городок!

– Мне тоже нравится, – кивнул Корнеев. – Наш домик вон тот, номер пять.

– Мы будем одни жить в целом домике? – удивилась она.

– А кто тебе еще нужен?

– Неужели одни?

– Нет, с нами будут собаки.

– Да хоть кошки! Ура! – крикнула Маринка, и собаки ответили ей радостным лаем.

Для нее так и осталось загадкой, почему Корнеев стремился показать себя именно на лыжне? Дело в том, что стоять на лыжах он не мог. То есть стоять, опираясь на лыжные палки, у него получалось, но не более того. Даже шаги он делал какие-то непомерно длинные и осторожные.

– Так ты вообще на лыжах ни разу не ходил? – от всей души хохотала Маринка, глядя, как ее царь карабкается на малюсенькую горку. – Ты лыжи-то не прямо ставь, ты их вот так… Ой, не могу, да ты же обратно катишься!

– Нет, в школе мы ходили на лыжах, только я в то время на катке был, – пыхтел раскрасневшийся Корнеев. – Марин, вон с той горки слабо?

– Да ты убьешься!

– Плохо ты меня знаешь, – ворчал Корнеев. – Я всех переубиваю, но сам… выживу… я такой… вообще, я крепкий… Не понимаю, чего всех так тянет на эти лыжи? Марин, пойдем на горку. Я хочу испытать весь букет наслаждений. Кардинал! Не крутись под ногами, лучше Марину укуси, если заняться нечем. Ну так мы идем?

Марина забралась на горку первой. Следом тут же взлетели собаки, и только потом добрел Корнеев.

– Смотри, ноги вот так сгибай. И палки убирай, чтобы не мешали.

– А ты откуда знаешь? Ведь так и рвется в сборную России, так и рвется…

Она поехала первая. И уже одолела половину пути, как вдруг почувствовала сильный удар, нога дернулась, и ее пронзила боль.

– Марин! Ты в порядке? – кричал в ухо Корнеев.

– Погоди, – села она, поправляя шапку. – Погоди, Атос… не лижись… чего-то с ногой… А что случилось-то?

– Это я… скатился… Хотел тебя догнать и… догнал.

На ногу было больно наступать, но идти было можно. Но Корнеев ей просто не позволил. Он схватил Марину на руки и понес к домику.

– Лев, ну отпусти же меня, ну что ты делаешь? – шипела она ему в шею. – Неудобно, люди смотрят.

– Пусть смотрят… пусть все видят. Какой я… олух. Такую женщину чуть не задавил… Сейчас придем. Я тебе врача вызову.

– Да какой врач! Я просто ударилась!

– Сейчас – просто, а потом… что, я тебя в старости на инвалидной коляске катать стану? Нет уж, сиди и молчи.

– Эй, мужик! Тебе помочь? – весело крикнул кто-то из компании парней с лыжами.

– Я те помогу, – рыкнул Корнеев. – Вот своей женщине ногу сломай и носи ее на здоровье.

– Слышь, – встревожились парни, – так если чего серьезное, то…

– Да балуемся мы так, – криво улыбнулась Маринка. – Шутим. Заигрывает он.

– Понятно!

– И ничего не шучу… это я на будущее, потом можно будет всем хвастаться, что я свою жену на руках носил!

У Маринки перехватило дыхание.

– Я тебе не жена пока, – тихо проговорила она, глядя ему в лицо.

– Какие твои годы? Будешь еще.

Три дня пролетели незаметно. Нигде и никогда не было Маринке так хорошо.

– Лева, а давай мы и Новый год здесь отметим? – спрашивала она, утыкаясь ему в плечо.

– Нет, Мариша, Новый год у нас встретить не получится, – гладил ей волосы Корнеев. – У меня командировка как раз с тридцать первого по второе число. Прямо с утра полечу. Самолет в четыре утра. Так что мы раньше с тобой посидим под елочкой.

Маринка насторожилась.

– А кто в такие дни в командировки ездит? У нас же вся страна отдыхает.

– Марина! Но чтобы вся страна отдыхала, кто-то ей этот отдых должен обеспечить. Это раз. А второе… В такие дни как раз самые сложные проблемы решаются. Потому что все суматошные, никому дела нет, подмахнут любую бумажку не глядя, ведь возиться некогда. Ну и настроение у людей праздничное, добрые все. Так что… Да не переживай, я же говорю, что второго я тебе уже новогодний подарок вручу.

– Да, не пережива-ай… – обиженно протянула Маринка. – Вот так всегда, между прочим, женатые поступают. Гуляют с невинными девушками. А праздники с семьей отмечают. И тоже, наверное, про командировку сочиняют.

– А ты откуда знаешь? – шутливо сдвинул брови Корнеев и усмехнулся. – Да ладно, сейчас…

Он принес ей паспорт.

– Смотри.

Штампа о браке в паспорте не было. И это подняло настроение. Значит, все в порядке. И потом… надо любимым доверять. Доверять своему сердцу.

– Хорошо, любимый, я тебя буду ждать второго числа.

– Ты так говоришь, словно командировка у меня через двадцать минут, – обиделся Корнеев. – У нас с тобой еще уйма времени, и вся жизнь впереди.

Новый год они отметили двадцать девятого числа в самом роскошном ресторане города. Никогда прежде Маринка не собиралась на праздник так тщательно, так придирчиво не выбирала себе платье, туфли и аксессуары, так трепетно не вглядывалась в зеркало после салона красоты. И никогда еще ее сердце не билось так бешено, когда за ней заехал Корнеев.

Сначала он просто потерял дар речи, а затем начал скидывать с себя пальто, шарф…

– Ты что? – весело рассмеялась Маринка. – Мы никуда не едем?

– Да ну их, эти рестораны, – пробурчал он. – Я лучше… мы лучше тут… вдвоем…

– А как же мама? И ее Евгений Евгеньевич?

Корнеев пригласил в ресторан не только Марину, но и ее маму.

– Одевайся, а вечером… ночью… утром… господи, да когда же мы останемся вдвоем?

Мать и дочь в этот вечер выглядели обворожительно. Мужчины не отходили от своих дам ни на секунду и старались предвосхищать каждое их желание. А как у них горели глаза! У всех! А еще эта музыка! Этот смех! Эта радость, которая бурной волной просто накрыла всех с головой! И подарки! Ну, конечно же, подарки. Маринка подарила маме ее любимые дорогие духи, ее другу – модный одеколон, а Корнееву – телефон.

– Пусть для меня он всегда будет в зоне доступности, – прошептала она.

И Корнеев в долгу не остался. Маринка даже не знала, принимать ли такой дорогой подарок? Из чудесной коробочки, едва ее открыли, вырвался фейерверк искр! Кольцо и серьги изумительно тонкой работы, с бриллиантами…

– Ле-евушка-а… – не выдержала Эмма Витольдовна. – Да как же можно… такие дорогие подарки…

– Не стану же я царице дарить обычный шампунь, – улыбнулся он. – А вам, Эмма Витольдовна и Евгений Евгеньевич, подарок один на двоих.

Это была путевка на неделю в один из лучших санаториев.

– Левушка! Это нам? – воскликнула она. – И… мы должны отбывать… Завтра?

– Да, – подтвердил Корнеев. – Потому что на тридцать первое там запланирован веселый карнавал и парад звезд нашей эстрады.

– Замечательно! – радовалась Эмма Витольдовна. – Евгений, нам сегодня же… Ох ты, куда уж сегодня… нам прямо завтра с утра надо оббежать все магазины! А самолет у нас в девять вечера.

– Парад звезд? – вспыхнули глаза у Маринки. – Это здорово, я бы тоже не отказалась.

– А ты будешь сидеть дома, – произнес Корнеев. – А то уведет какой-нибудь… парадист.

На следующий день просыпаться не хотелось – вернулись-то в семь утра. Но упрямо звонил телефон. Маринка решила, что трубку брать не станет. А будет тупо спать! Все дни до второго января! Но телефон не умолкал.

– Да что ж такое-то? – пробурчала она.

– Мариш, привет! – прощебетала в трубку Наденька. – Ты спишь?

– Сплю, – проворчала Маринка. Но постаралась проснуться и взять себя в руки. В конце концов, люди же не знают, что она Новый год уже встретила. – Ладно, Надюш, не обращай внимания. Это я еще не проснулась.

– Ничего! – засмеялась подруга. – Я тебе вот что хочу сказать – завтра Новый год отмечаем у меня. Никакие отговорки не принимаются, потому что будем обсуждать предстоящую свадьбу и знакомить тебя со свидетелем, ясно?

– Ага… То есть… отвертеться не получится?

– Я тебе отверчусь! Надевай все самое красивое и сверкай вовсю!

– Ну да, благо есть чем, – фыркнула Маринка.

– Да, я давно заметила, как у тебя сияют глаза, – хихикнула Надюша и уточнила: – Значит, завтра к десяти у меня, не опаздывай.

Надо было собраться и отправляться за подарками. Маме она уже подарила, но еще была Жанна, Надюша… Надюшин жених… Жаннин жених…

И все же с подарками не получилось. Через полчаса приехал Корнеев и пробыл до наступления ночи.

– Мариш, это последний Новый год, который я встречаю без тебя, – шептал он, зарываясь губами в ее волосы.

– А говорят, с кем…

– Это не про нас. Люди сами про себя придумали и говорят! Сама подумай, а если бы я встретил Новый год в компании с собаками, а тебя встретил в феврале? То и весь год мне к тебе подходить нельзя было? Нет уж, я придумал новую поговорку: «Кого любишь в Новый год, на том и женись!» Как тебе? Умница я, да?

Ей было жаль отпускать его, но, когда за ним закрылась дверь, Маринка только успела коснуться подушки – и сразу уснула.

А с утра началась беготня. Магазины, магазины, магазины…

– Любимая, я уезжаю, ты не будешь скучать? – звонил ей Корнеев.

– Левушка, мне пока некогда скучать, – жаловалась она. – Еще Наде подарок не купила. Представляешь, всем купила, а ей никак выбрать не могу. Но я непременно буду скучать по тебе сегодня всю ночь. Сяду и стану скучать.

– А я верю! – хихикнул Корнеев. – Так прямо и дадут скучать моей красавице! Но ничего, я буду тебя гипнотизировать на расстоянии. Ты-ы никого не лю-юбишь, только Ле-евушку-у! И с э-этим дя-ядькой танцева-а-ать не ходи-и-и!

– Ну все! Ты уже загипнотизировал! – смеялась Маринка.

Незаметно пролетело время, и надо было уже выезжать к Наде, а Маринка еще не упаковала подарки.

– Марин, ну ты где? Мы тебя ждем, – уже в который раз звонила Надя.

– Выезжаю! – торопливо завязывала бантик Маринка. – Я у тебя в подъезде!

Она прилетела к подруге буквально за двадцать минут до боя курантов. Гостей у Нади было человек восемь, но особенно выделялись хозяйка со своим женихом и их свидетель. Остальным просто не давали раскрыть рта. Хотя… от смеха он у них и не закрывался.

– Успела-а! – захлопала в ладоши Надя. – А я думала, опоздаешь! Мужчины! Наливайте дамам вина, нам нужно успеть познакомиться! Марина, это Петя, наш свидетель.

– Это Петя, наш свидетель, он прекрасней всех на свете! – пропел новый знакомый. – Мариночка, я сочиню для вас поэму. Она будет называться «Руслан и Людмила».

– Ее уже написали, – улыбнулась хозяйка. – Так что не заморачивайся.

– И эту поэму тоже? Ну ничего нельзя написать, сразу в народ, сразу в народ…

– Петька! Открывай шампанское! – кричал Степан.

– Марина! У тебя ручка есть? – вдруг испуганно заметалась Надя. – Надо успеть написать желание, сжечь его и выпить! Тогда исполнится!

– Тогда точно не успеем встретить, – прошептал Петя. – Мариночка, ох уж эти бухгалтеры, им бы все только под запись, а потом все сжечь и замести следы.

И тут ударили куранты!

«Хочу, чтобы мы всегда с Корнеевым были вместе! – загадала Маринка с первым ударом. – Хочу мальчика и девочку!»

– УРРРААА!!!! C НОВЫМ ГОДОМ!!!! – раздались радостные крики.

И не только за этим столом, по всей стране люди радовались и поздравляли друг друга. Улицы озарились яркими вспышками фейерверков, и жизнь под их искрами становилась ярче и красочнее. У гостей за столами зазвонили телефоны, и каждый старался успеть ответить и в это же время допить свое шампанское.

– Лева?! Левушка! И тебя тоже! – кричала Маринка. – Да! Да, конечно! Я тоже тебя люблю! Мама? Мамочка, с Новым годом! Пусть у тебя все будет хорошо! Жанна? Сестренка, я тебя поздравляю с Новым годом, желаю… Что? Жанна, я плохо слышу, здесь все кричат… Подожди, я сейчас выйду…

Маринка взяла телефон и выскочила в подъезд. Тут тоже тишины не было – из каждой квартиры доносились радостные вопли, но все же можно было говорить и слышать.

– Жанна, чего ты говоришь? – плотнее прижала трубку к уху Маринка.

– Я говорю, мне тебя поздравить не с чем, – четко проговорила сестра. – Потому что твой бабник…

– Жанна, ты про кого? Какой «мой бабник»? Что-то случилось с Артемием?

– Да с Артемием-то чего случится? Вот он, рядом сидит. Я про твоего расчудесного Корнеева.

– А почему он бабник?

– Потом расскажу. Не буду же я тебе сейчас портить праздник.

– Да ты его уже испортила! – отчего-то вдруг разволновалась Марина. – Ты думаешь, я теперь спокойно буду жевать этот… господи, да как же он называется… Что там произошло?

– Марин, ты извини, но сейчас Новый год…

– Да мне-то что? У меня какой теперь Новый год? – уже чуть не ревела в трубку Маринка.

– Так у меня-то он есть! Прости, но мы отмечаем у друзей Артемия и… Ты не обижайся, конечно, но эти друзья…

– Когда вы возвращаетесь?

– Ой, ну кто ж знает!

– Срочно приезжаешь ко мне!

– Нет, – возразила Жанна. – И вообще… Марин, ну это же Новый год! Ты там празднуй, потому что моя новость… Ну, в общем, она не заслуживает того, чтобы из-за нее портить праздник.

– Я тебя жду, – резко произнесла Марина и побежала одеваться.

– Марин! Ты куда? – кинулась к ней Надя. – Это что еще за фокусы? Мы ж ничего не обсудили, не поговорили. Сегодня же праздник!

– Надюша, все потом! – старалась выглядеть веселой Маринка. – А меня сейчас… в общем, мне срочно надо, ну ты меня понимаешь, да?

Надя ничего не понимала, но кивнула.

Через двадцать минут Маринка была уже дома. Она включила телевизор и стала нервно расхаживать по комнате. Почему же бабник? Нет, нужно успокоиться… Все нормально. Она позвонила Корнееву. Тот ответил с некоторым опозданием, но так же был мил, нежен, уверял, что любит, и жаловался, что соскучился. Она ответила ему примерно так же. Но все же на душе было неспокойно. Что-то ее настораживало.

– Если скучаешь, так никуда бы не ездил, – проворчала Марина. – Командировки на Новый год случаются только у женатых. Да, но я сама видела – он не женат… Тогда что? Да где там эта Жанна?

Сестра заявилась только на следующий день. Маринку сморил сон ближе к четырем утра, но когда Жанна позвонила в двери, она уже не спала.

– Марин, блин… у тебя сосиски какие-нибудь есть? – устало пробормотала сестрица и плюхнулась на стул в кухне. – И водки, а?

– Есть пельмени, и водка осталась, – ответила Маринка. – Я буду сейчас завтрак готовить, а ты рассказывай.

– Слушай, может, сначала поедим?

– Ты мне испортила весь праздник, под угрозой моя личная жизнь, а я буду спокойно ждать, пока сварятся пельмени? Говори, почему мой Корнеев бабник?!

– Да потому! Ты воду под пельмени поставила?

– Поставила, не отвлекайся!

– Ой, блин, какая ты нудная, – вздохнула сестра и стала рассказывать.

До самого последнего дня ни Жанна, ни Артемий не знали, где будут отмечать праздник. И уже собрались тихонько посидеть вдвоем, как Артемию позвонили.

– Жанна! – вытаращил глаза любимый. – Ты только подумай! Мне Федька позвонил. Зовет к себе! Нам обязательно надо ехать. У него такая крутая жена – Алиска. Прикинь, у нее свой овощной магазин. Там у них денег – куры не клюют.

– А на чем мы поедем? На твоей убитой иномарке? Моя машина, например, вообще не ездит, – усмехнулась Жанна. – Приедем как голодающие с Поволжья!

– Так чего – совсем не ехать? А че дома-то сидеть? И так уже друг другу обрыдли! – обиделся верный друг и демонстративно решил в одиночку выхлестать бутыль шампанского.

То, что она кому-то обрыдла, Жанку не устраивало. Она желала сиять, покорять и восхищать. И вдвоем отмечать этот шумный праздник тоже не хотелось – Жанке нужны были новые глаза, комплименты и внимание мужчин. Но ни на такси, ни на старой машине Артемия ехать в гости не хотелось – тоже мне, блеск!

– Темка, – вдруг пришла ей в голову замечательная идея. – А давай на маминой машине поедем? Все равно она укатила в санаторий, а автомобиль у нее в гараже стоит.

Против новенькой машины тещи Артемий ничего не имел. Тут же созвонились с матерью, получили добро и уже через час они были у нее. Жанка выкатила машину, осталось только покормить котов, как на нее залаяли соседские собаки.

– Кардинал! – вдруг послышался мальчишеский голос. – Ко мне! Чего ты на людей кидаешься? Мам! А папа скоро соберется?

Жанка забежала за угол беседки и притаилась. Из-за низенького забора ей хорошо было видно, как во дворе дома Корнеева парнишка лет шестнадцати уводил в дом собаку. Из дверей вышла приятная, молодая женщина в беленькой шубке, а следом за ней выскочила девочка лет двенадцати.

– Папа! – крикнула девчонка. – Ты скоро? Мама сказала, что у нее вся прическа развалится!

– Так все равно нам еще три часа в машине ехать, погибнет прическа, чего там, – вышел на крыльцо улыбающийся Корнеев. – Сань, двери закрой!

– Пап, а ты ключи взял?

– Взял, давай быстрее, а то у мамы вся голова разваливается.

Жанка не могла оторваться от этой семейной идиллии. Но долго наблюдать не пришлось, все семейство погрузилось в автомобиль и уехало.

– Вот так, – вздохнула она и кивнула на кастрюлю на плите. – Ты пельмени-то забрасывай.

Маринка не глядя высыпала все пельмени из пачки.

– Значит, у него семья? Но… я же сама видела – у него никакой жены нет. И… он мне говорил, что уже пять лет…

– Марин, отойди от плиты, дай я сама, – встала к кастрюле Жанна и жалобно посмотрела на сестру. – Марин, ну согласись, взрослого парня не так-то легко заставить называть чужого дядьку папой, правильно? И девчонка тоже. Я понимаю, если бы там несмышленыши были какие-то…

– Тогда, может…

– Да ничего не может! Что тебе не ясно? У мужика нормальная семья, дети… ну да, вероятно, они поссорились, теперь вот помирились!

– Помирились… Но он же мне звонил… Говорит, что любит.

– А если любит, то почему Новый год не с тобой? – усмехнулась Жанна. – Вот если Темка меня любит, так он… Прости… Ну ты же должна понимать!

– Он сказал, что у него командировка, – еле слышно пробормотала Марина.

Жанна уже раскладывала пельмени по тарелкам.

– Господи, ну почему ты такая глупая? Какая командировка? Вся страна пьет! И пить две недели будет! Командировка! Кому ты веришь? Мужикам? Я от наивности поседею скоро, честное слово.

Марина не могла себе найти места. Уж скорее бы Жанка ушла, что ли!

– Ты ешь давай быстрее! – не выдержала она.

– А ты торопишься, что ли? – подняла на нее удивленные глаза сестра, но тут же тон ее стал жалостливым: – А, понимаю… хочешь остаться одна и нареветься вдоволь. Только поешь сначала, а то аппетит пропадет, а тебе худеть уже некуда, и так – ни кожи, ни ро… куда это меня опять заносит… Марин, ну поешь!

– Иди уже! Тебя Темочка ждет!

– Пусть ждет. Это я у него команду на выдержку тренирую – «Сидеть!». Слушай, а поедем в ресторан? А то у меня так башка болит после вчерашнего. Шампанского закажем. Музыку послушаем.

– Жанна, у тебя еще три пельменя осталось, ты их доедать будешь?

Сестрица доела пельмени и нехотя поднялась.

– Если хочешь, останусь, утешать тебя буду, – зевнула она. – Кстати, сегодня по телику передачи хорошие. Рекомендую.

– Иди уже!

После ухода Жанны Маринка долго смотрела на телефон, боролась с собой и все же не выдержала – позвонила.

– Я сейчас перезвоню, – сразу же отозвался Корнеев.

Теперь она поняла, что ее настораживало, – в трубке Льва слышались подростковые голоса, а не голоса каких-нибудь партнеров по бизнесу. Именно – мальчика лет шестнадцати и девочки лет двенадцати. Значит, Жанка не соврала. А Маринка так надеялась! Понимала, что на сей раз сестра не врет, и все же… надеялась.

Он перезвонил минут через десять. Марина посмотрела на номер, который высветился, и не стала отвечать. Она не знала, что ему сказать, о чем спросить и как дальше слушать эту ложь.

Весь вечер она говорила сама с собой, пытаясь найти всему объяснение, и не могла. Хотела что-то сама придумать и всегда приходила только к одному выводу – он женат, у него семья, жена, дети, и их он не собирается менять ни на какую Маринку.

Она заснула только под утро… и почти сразу же ее разбудил звонок в двери.

Глава 11

Сонная, она натянула халат, неторопливо прошла к двери. Корнеев влетел, точно вихрь. Прижал ее, теплую, к своей холодной дубленке.

– Маринка-а! Как я соскучился! Если бы ты знала!! Просыпайся же скорее, ну!

– Подожди, – чуть отстранилась Марина. – Я… ты проходи, я сейчас…

Она юркнула в ванную, включила воду и принялась с силой тереть щеки. Она не могла ему не верить… и верить тоже. И что делать, не знала. Так хотелось обнять, прижаться… Но как прижаться, если сжигает обида? И ведь… и ведь он… как будто ничего и не было…

Маринка привела себя в порядок, даже накрасилась, потому что никак не могла собраться с силами и выйти.

Он уже крутился в кухне, шумел чайник, а его дубленка валялась на полу.

– Ну, наконец-то! – выдохнул Корнеев, когда Маринка появилась в дверях. – Я уж думал, ты досыпать пошла. Марин, ты чего такая?

– Я обычная, – пожала плечами она. – Про себя расскажи. Как командировка?

Корнеев как-то сразу сник, сел и пробормотал:

– Я, Марин, не был в кома…

– Потому что ты был с женой и детьми, – горько усмехнулась она. – Не понимаю, к чему весь этот театр с командировками? Я похожа на дуру?

Он поморщился, как от зубной боли.

– Марин, ты не похожа, это я сейчас… как полный идиот…

– Потому что я узнала? Раньше ты был умником, тебе все прекрасно удавалось, а сейчас…

– Да что удавалось-то? – тихо спросил Корнеев, но не выдержал и заговорил горячо и громко: – Марина, мы в разводе уже пять лет! У Ирины своя жизнь, она нашла себе человека, но только об этом не знает моя мать! Она живет в соседнем городе, у нее больное сердце, Ирину она любит, в Сашке с Олей души не чает. У нее больше никого нет. И больше всего на свете она боится, что наша семья рухнет. Мы пять лет каждый Новый год ездим ее поздравлять, большое спасибо Ирине. Она соглашается, а ведь у нее тоже своя личная жизнь.

– Я бесконечно счастлива! Так и езди! Я только не понимаю, ко мне-то зачем вернулся? Я для тебя кто, девочка на час? День? Месяц?

– Ну что ты говоришь?

– А ты? Я думала, что у нас с тобой… будущее есть! – уже всхлипывала Маринка. – Я же…

– Я тоже так думаю! – потянулся к ней Корнеев, но она отстранилась.

– Да? И ездишь к матери со своей женой? Я же хотела не просто так! Не просто… на ночь! Я семью хотела!

– У нас все будет! И семья, и дети! Почему ты мне не веришь?

– Да?! А куда ты нас с детьми от мамы будешь прятать? Под кровать? У твоей мамы сердце, а у моей? А если бы она тебя увидела?

– Я специально взял ей путевку на это время.

– Замечательно! А Жанне? А мне? А соседям? Мы все продумали! А нас все равно застукали!

– Марина…

– А ты знаешь, я поняла, почему ты не повез меня к своей маме. Потому что ты сам еще ничего толком не решил. Ты не уверен, что я тебе подхожу. Ты же еще сомневался, правда? Ну, случилась у вас с женой ссора, одному хреново, а тут… Марина! Эдакий анальгинчик от головной боли. А ты для меня тоже… анальгин! Ты же слышал, у меня с мужем нелады были. А тут ты… подвернулся… А теперь я…

Он не выдержал, вскочил и тряхнул ее за плечи:

– Маринка! Что ты несешь? Какой анальгин? Да твой муж мизинца твоего не стоит!

– Отцепись! – крикнула она, с силой дернув плечом. – Не твое дело! И вообще! Не лезь в наши отношения! Ты, что ли, стоишь? Бабник! Врун! Маменькин сынок! Неудачник! Иди к своей жене, а я… а ко мне… ко мне мой муж приедет!

– Куда он приедет? Они сейчас с Жанкой, наверное.

– Да он уже приехал! – отчаянно врала Маринка. – Он только в магазин вышел! Мне за минералкой! Не веришь, да? Ха! Да я сейчас…

Маринка схватила телефон и стала набирать номер Артемия.

– Не смей, слышишь? – проговорил Корнеев. – Не смей унижаться!

– Иди, командуй своей женой, ясно?! Алло, Темочка. Ну ты где застрял-то? Я жду-жду…

– Брось трубку, – тихо произнес Корнеев.

– Не мешай мне с мужем говорить! – воскликнула Маринка и снова запела мармеладным голосом: – Темочка, ты только шампанского не бери, возьми минералочку, хорошо? Не надо меня баловать.

– Марина…

– А ты иди! – крикнула она Корнееву, прищурившись. – Я устала и от тебя, и от вранья! Поиграли – и хватит!

– Может, ты и права, хватит, – вздохнул Корнеев, поднял дубленку с пола и вышел на лестницу.

– Алло! Марин! Алло! – кричал в трубку верный супруг. – Марин! Так я сейчас приду! Тебе чего, я не понял, шампанского и минералку?

– Только попробуй приди, – выдохнула Маринка. – Я тебя спущу с пятого этажа.

– С пятого? – растерянно переспросил Артемий. – Понял. Чего не понять…

Она отключила телефон, вытащила сим-карту и выкинула ее в окно. Домашний телефон выдернула из розетки, легла на диван и закрыла глаза. Корнеев ушел и будто свет за собой выключил, – все стало серым. Та яркая, счастливая новая жизнь закончилась… и старая жизнь тоже… не осталось никакой…

Полдня она пролежала. Когда тоска уже невыносимо сдавила горло, Марина включила телевизор, пыталась сосредоточиться на шутках и остротах ведущих, а в ушах все звучал голос Корнеева: «Может, ты и права, хватит». И на кой черт ей эта правота?

После серого вечера и серой ночи наступило такое же серое утро. День… А народ гулял, продолжались праздники, бухали салюты, кричали пьяные мужики, визгливо хохотали женщины. Два раза к Маринке кто-то звонил в дверь, пиликал домофон. Один раз она даже чуть не открыла, но, проходя мимо зеркала, увидела свое отражение и снова села у телевизора.

Седьмого числа Маринка включила домашний телефон, позвонила матери и поздравила ее с Рождеством. Мама стала приглашать ее к себе, они только что вернулись с отдыха. Маринка что-то промямлила, наобещала с три короба и попрощалась. Позвонила Наде, та напомнила, что девятого надо выходить на работу, и пожелала Маринке всяческих благ.

Рождество… Марина впервые за много дней оделась и вышла на улицу. Там гуляли люди, возле елок толпились веселые мужчины и женщины, и только Маринке никак не удавалось развеселиться.

– Красавица! Дай десять рублей, на сугрев не хватает! – подлетел к ней какой-то неухоженный товарищ, бомж, наверное.

Она молча протянула ему сотку – мельче не было.

– Ого! Вот спасибочки-то! – выпучил глаза мужик и, присмотревшись, озаботился. – А ты чего такая? У тебя умер кто-то?

– Нет, но…

– Ну тогда и не кисни. Запомни: самое тяжкое горе – это когда кто-нибудь умер, потому что исправить ничего нельзя, а если нет, то…

– А если любовь умирает? – повернулась к нему Маринка.

– А чего ж она умирает? – хитро перекривился мужичок. – Значить, слабенькая была, ненастоящая.

– У меня… не слабенькая…

– Не помрет. Бороться за нее надо, за любовь-то. А то ить мы как? Привыкли на кажном углу про любовь трещать, а она… вот она приходит, а мы носы воротим. То капризы, то обиды какие-то, то истерики… Сами ее гоним от себя, а потом плачем – нет любви! Любовь-то, она ить в людях живет! Не надо обижать людей, тогда и любовь не обидится.

– А если врут?

– А ты постарайся понять – почему врут-то? Неужель столько счастья от вранья? Подумай. А то она сразу – умерла!

Мужик фыркнул и ушел, а Маринка еще долго смотрела ему вслед.

А ведь действительно, за свою любовь нужно бороться! Вон сестрица как за Артемия вцепилась – мертвой хваткой! А он Корнееву и в подметки не годится. А она, Марина, даже не выслушала Льва. Почему он ей так сказал… И его глаза… Да не мог он ей врать! Не мог, но ведь соврал же, сам признался. Но… зачем тогда вернулся? Если понял, что она все знает, что еще хотел сказать? И паспорт… Он действительно не женат. Тогда почему же он… Да потому что надо было поговорить! Не орать, не визжать, а выслушать!

Маринка нервно достала телефон и набрала такой дорогой номер… Номер заблокирован. Она звонила снова и снова…

– Ничего, я все равно тебя найду, от меня не заблокируешься, – улыбнулась Маринка.

Она уже не шла, а бежала. Неслась к стоянке. В ней будто снова зажглась жизнь! Она… она выслушает. Попросит прощения, постарается понять, они все начнут сначала, потому что не бывает так: сегодня любил, а завтра стал ненавидеть. Все равно, проходит какой-то период… Вот поэтому нельзя терять ни минуты.

Когда она приехала к матери, Эмма Витольдовна не ожидала гостей.

– Мариша?! – чуть смущенно открыла она двери. – Ой… ой, как здорово! Женя! Посмотри! К нам Мариша приехала! Марина, доченька, а может, случилось чего?

Так, значит, Жанка не успела мать порадовать, хоть это хорошо.

– Мам, ну ты просто позвала, и я приехала. Чай ставь, а я нашего соседа приглашу, посидим, в карты поиграем.

– Я поставлю, только… Да ты проходи!

– Нет, мама, я сейчас… – Она кивнула матери и побежала на соседний участок. Там, наверное, опять собаки, но так даже лучше – пусть ее Корнеев снова спасает от своих охранников!

На соседнем участке было тихо. Ни лая, ни света, ни голосов…

– Спит он, что ли? – удивилась Маринка, пробираясь к крыльцу.

Она долго стучала, но ей никто не открыл. Маринка обошла дом со всех сторон. Тишина и заброшенность. По домам всегда видно, уехал их хозяин надолго или только на пару дней. Они какие-то несчастные становятся, когда хозяева уезжают надолго. И корнеевский дом смотрел окнами так одиноко, будто его оставили навсегда. Она погладила стены и написала на большом сугробе: «Корнеев, я тебя жду». Пусть знает!

– Странно, мам, – вернулась Маринка в дом к матери. – А куда твой сосед подевался?

– А я думала, ты знаешь, куда, – растерянно произнесла Эмма Витольдовна. – Как мы вернулись, так я его и не видела. И собачек тоже не слышно. Мы так славно посидели, я думала, он тебе сказал…

– Он собирался переехать в городскую квартиру… Я решила, что он сегодня здесь…

– Марина, у вас…

– Мама, у нас все хорошо! – Маринка постаралась весело рассмеяться. – Только мы, похоже, разминулись. Ну я поехала…

– Как?! Я только поставила чай… Женя!

– Прости. – Маринка чмокнула мать в щеку и уверенно добавила: – Он меня ждет.

Она вернулась домой – никто ее не ждал. А на ее телефоне… на ее телефоне по– прежнему не было ни одного неотвеченного вызова. Блин! Да потому что она сама такая дура! Сама, собственными руками вышвырнула сим-карту в окошко! А новый номер не знает никто.

И где теперь искать Корнеева? Марина задумалась: она ведь ничего о нем не знает – ни городского адреса, ни места работы, ни его друзей. И кто виноват? Он же показывал ей паспорт! Можно было уж адрес-то разглядеть! Правда, в паспорте не пишут друзей и знакомых… Зато они могут быть в Интернете!

Она стала вводить в «Поиск» все данные Корнеева. С таким именем вышел длинный список…

– Ого! – с надеждой посмотрела на него Маринка. – Где-нибудь ты определенно возникнешь!

От компьютера ее отвлек звонок Нади.

– Марин, ты в курсе, что в понедельник на работу? – спросила подруга.

– Как на работу? – удивилась Маринка. – А у меня же отпуск!

– Ты что, декретный отпуск взяла? – накинулась на нее рассудительная Надюша. – Ты меня под увольнение подставишь! Сегодня всем отпускникам звоню – за голову хватаюсь! Спиридонов никак из путешествия вернуться не может, Тонечка вообще где-то гасится, у Ивана Викторовича…

– Больничный, да? – догадалась Маринка. Так было всегда, чего удивляться.

– Именно! Больничный! А у меня свадьба на носу! Маринка, что хочешь делай, но чтобы на работу… Я понимаю, у тебя любовь, все дела, но у меня, знаешь ли, тоже! И ничего! Выхожу на работу!

– Надь, чего-то с любовью у меня… – тяжело вздохнула Маринка. – Ну никак не клеится.

– Вы поссорились? – тихо спросила Надя и тут же принялась успокаивать: – Не переживай! Это значит, что вы перешли на новый этап отношений. На более близкий. Мы со Степаном тоже вчера рассорились в пух и прах. Ты только подумай – он желает видеть меня на свадьбе в белом платье и фате!

– И чего?

– Марина-а! Вы сдурели оба? Мне лет-то сколько? Тридцать шесть! А я как девочка буду кринолины напяливать?

– Ну и что? Ты на звезд наших посмотри – им не меньше, по двадцать девятому разу замуж выскакивают в фате!

– Вот когда я стану звездой…

– Тогда уж точно – только старая шаль потребуется. И теперь чего – вы в загс не идете?

– Идем… Мы сошлись, знаешь, на платье в стиле свергнутого дворянства, такая шляпа с широкими полями, вуаль, а на шляпе цветочки.

– Цветов много? Какие? Не получится из тебя ходячая клумба?

– Ну какая клумба, – возмутилась подруга. – Все скромненько, семь цветочков, красненькие маки, синенькие васильки, стебельки тра…

– Короче, лошадиный праздник! – воскликнула Маринка. – Никаких букетов на голову не цеплять! Лилии сливочного оттенка и нити жемчуга в тон. На леске! Я в журнале видела.

– Сливочного? Это фиолетовые, что ли?

– Не цвет сливы! А цвет сливок! Чуть желтоватый, не путай с цыплячьим. Короче, завтра едем вместе выбирать!

– Я и хотела тебя попросить. А то сразу кричать…

Утром Маринка подскочила рано, девяти часов еще не было. Теперь у нее была одна забота – во что бы то ни стало найти Корнеева. Вчерашние поиски в Интернете результатов не дали, и надо было что-то придумать.

– Поеду в ресторан, – вдруг решила она.

В ресторан, где они встречали все вместе Новый год, Маринка приехала еще до открытия. А когда он открылся, сразу же кинулась к администратору. На ее счастье, там была женщина, с которой Лев договаривался о столике. И его она прекрасно помнила. Однако… и она ничем не могла помочь – у нее лишь был номер телефона Корнеева, который уже давно не отвечал.

Опечаленная Маринка вернулась домой, где и застал ее телефонный звонок.

– Марин, ну мы едем выбирать мне платье или нет? – поинтересовалась Наденька. – Я тебе звоню-звоню, спишь, что ли?

– Да, сплю, – вздохнула она. – Конечно, едем.

Они ездили до самого вечера, готового ничего не нашли, зато купили изумительную ткань и позвонили Жанке.

– Жанна, ты не знаешь какую-нибудь хорошую портниху? – спросила Маринка.

– Знаю, только… – Жанка засопела в трубку. – Марин, нам надо встретиться.

– Ты сначала адрес продиктуй, а потом уже… У меня тут в машине Надя сидит, ей к свадьбе готовиться надо, – объяснила Маринка. – Как ее найти – портниху? Какой номер телефона?

Сестра опять посопела в трубку, а потом вдруг выдала:

– Марина, нам с Артемием тоже нужно к свадьбе готовиться. Чего ж я… Надо же как-то определяться. Я ведь не девочка уже, хочется определенности.

– Кто вам мешает? Определяйтесь.

– Нам ваш развод нужен! Марин, ты согласна? На развод – согласна?

Ах, вон оно в чем дело! Она горько усмехнулась.

– Я не возражаю, только мне некогда по этим судам мотаться, я…

– А и не надо! – радостно защебетала в трубку Жанка. – Я уже все оплатила! Все сделают в самом лучшем виде! Главное, что ты не возражаешь!

– А чего ты так за него ухватилась-то? – вдруг спросила Маринка.

– Тебе-то чего? – тыча ее в бок, прошептала Надя. – Пусть лучше телефон портнихи даст!

– Марина, а потому что хорошие мужики на дороге не валяются! – заявила Жанка.

– Так то ж хорошие…

– А вот это, сестра моя, понятие относительное! Корнеев твой такой золотой был, а где он сейчас?

– Где?! Ты знаешь?! Ты видела?! – вскинулась Маринка. – Ну говори, Жанна!

Сестра тяжело вздохнула и, кажется, впервые по-человечески пожалела:

– Бедная ты моя… Если бы я знала, что ты так будешь мучиться, я бы ничего тебе не сказала. Может, и сладилось бы у вас. Не знала я, что ты к нему так…

– Да ладно, все ты правильно сделала, – скрипнула зубами Маринка.

– Но если я его где встречу, то силой к тебе приволоку! Ты меня знаешь! Ладно, пиши координаты портнихи.

И снова Корнеев не пришел. Ни вчера, ни сегодня… зато прибежала Жанна.

– Марин, поехали, там тебе надо расписаться и в паспорте печать шлепнуть, – торопливо проговорила она. – Собирайся.

– А без меня никак нельзя? – вяло поинтересовалась она.

С каждым днем надежда на то, что она снова встретится с Корнеевым, становилась все призрачнее, и жить хотелось все меньше.

– Без тебя никак!

Разумеется, она поехала. И поставила все печати. Артемий даже не присутствовал, да, честно говоря, и видеть его большого желания не было.

– Поехали в магазин? – вдруг предложила Жанка. – Меня всегда магазины от депрессии спасали. Купим тебе бельишко приличное. Я даже сама тебе куплю, пусть будет подарок.

Маринка посмотрела на сестру – откупные за мужа предлагает, что ли?

– И знаешь что… – отвела Жанка взгляд. – Я к маме ездила, все ей рассказала.

– Что – все?

– Ну… что дрянью оказалась, влезла, куда меня не просят. И теперь у вас из-за меня…

– Не из-за тебя, – вздохнула Маринка. – Из-за меня это… Мне надо было выслушать, и все встало бы на свои места. Он не женат. Просто встречается с детьми. И с женой у них нормальные, цивилизованные отношения. Они к его матери ездили.

– Ну вот, а я… наворотила черт-те чего… А по-настоящему… Марин, он правда тебя любит! Это же видно! И как смотрит, и как относится к тебе! Он же…

– Хватит… – задрожали губы у Маринки. – Если бы любил, то пришел бы… Но я его найду и… снова в себя влюблю! Наизнанку вывернусь!

– Правильно! Мы с мамой решили, что, как только он вернется в свой дом, а он обязательно вернется, она его схватит, посадит на стул и станет держать, пока ты не приедешь.

Они купили Маринке красивое, дорогое белье, но разве оно может радовать, если его никогда не увидит любимый человек?

А утром надо было собираться на работу. И Маринка даже не хотела больше отпрашиваться. Теперь нужно просто ждать – ждать, когда Корнеев вернется к себе домой. А ожидание лучше всего скрасит работа – день не будет тянуться бесконечно.

Утром Маринка ехала в офис, нещадно опаздывая, но отчего-то волнения по этому поводу не испытывала, у нее были другие проблемы, более важные, поэтому она даже остановилась на стоянке перед офисом и стала набирать номер матери. Из головы совсем выпало, что маменька не привыкла вставать так рано.

– Мама, привет! Я тебе чего звоню… Это мой новый номер телефона, ты запиши где-нибудь…

– Да, Мариша, я запишу. И Жанне передам, вдруг у нее нет. Как ты?

– Хорошо. Выхожу на работу. У меня все в порядке.

– Ну и славно… А я… Я решила весь день дома просидеть. Никуда даже выходить не хочется.

Маринка усмехнулась – маменька так ненавязчиво ее успокоила, что никуда она со своего поста не уйдет, будет поджидать Корнеева, и, значит, Маринка может работать спокойно.

В свою бухгалтерию она вошла бодрым шагом.

– Ну? Ты меня не потеряла? – скинула она шапку Наденьке на стол. – Мышь канцелярская!

– Ф-фу… – выдохнула подруга. – Слава богу, успела! Старик уже нас к себе вызывал, через пять минут будет душу вынимать, гад. Вот нудный какой, а? Бирюк несчастный, будто не понимает, что у людей был Новый год! А Тонечки нет, Ивана Викторовича тоже.

– Неужели опять диарея? – усмехнулась Маринка.

– Только не смейся – опять!

– А еще жалуются на нестабильность! – взъерошила Маринка волосы.

– Ой, Марин, бежим! – подскочила Надя. – Уже пора!

В приемной директора она столкнулась со Спиридоновым.

– Маришка! – воскликнул турист. – Ты хорошеешь день ото дня! Только представь – на обратный рейс билетов нет, так я, как подумал, что тебя не увижу еще несколько дней, сразу к начальнику аэропорта, говорю…

– Беляева пришла?!

Маринка вздрогнула и медленно повернула голову. За ручку двери с табличкой «Директор» держался… Корнеев и… и смотрел только на Маринку. По его глазам она поняла, как он ждал, скучал и любит эту самую… Беляеву…

– Лев Михайлович, да она давно здесь, – произнесла Надя. – И вот… Спиридонов приехал, у нас здесь никто…

Маринка не могла поверить своим глазам! Корнеев! Тут! Она повернулась к подруге:

– Где ты нашла его? Ты… откуда его взяла?

– Марина, ты чего, с ума сошла? – зашипела Надюша, криво улыбаясь и стараясь сохранить лицо. – Свихнулась? Это наш новый директор! Я же тебе говорила!

– Это? Это директор? – счастливо улыбалась Маринка. – Тот самый нудный старик, про которого ты рассказывала? Бирюк несчастный? Гад? Это мой Корнеев – старик?

Надюша тихо сползла на стул.

– Если бы ты сегодня не пришла… – тихо проговорил Корнеев. – Я был бы еще и убийцей.

Он шагнул к Маринке, обнял ее, уткнулся в ее волосы и пробомотал:

– Надежда Романовна… вас спасет только одно: соберите всех сотрудников и прочитайте им лекцию о дисциплине… часа на полтора! А я занят!

Они сели в машину и уехали. Уехали за город. В тот самый дом, который так скучал без своих хозяев. И где у крыльца, в сугробе, четко было выведено: «Корнеев, я тебя жду!»

Корнеев увидел надпись, следы, которые тянулись к соседнему дому.

– Это кто написал? Неужели Эмма Витольдовна?

Маринка пожала плечами:

– Писала я, а мама… только подновляла, чтобы снег не засыпал.

– Первую девочку мы назовем в честь тещи! – решительно заявил он.

– А если мальчик? – хитро прищурилась она.

– А мальчика… тоже в честь тещи! Будет Львом! Лев Львович… А вот вторую девочку…

– Я согласна! – Марина прижалась к нему. – Правда, мне уже столько лет… Я про детей… в смысле… нельзя терять ни минуты!

Content

Маргарита Южина
Дареному мужу в зубы не смотрят

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11