Илья Борисович Мощанский

Роковая Вязьма

Вяземско-Брянская стратегическая оборонительная операция

(30 сентября — 30 октября 1941 года)

Оборонительная операция, проведенная в сентябре — октябре 1941 года на дальних подступах к Москве, имела целью не допустить захвата столицы и Московского промышленного района с ходу, обескровить ударные группировки наступающего врага в сражениях на подступах к городу, обеспечить выдвижение стратегических резервов и организацию прочной обороны. Несмотря на драматизм отдельных моментов этих сражений, Красной армии удалось остановить войска вермахта на дальних подступах к городу, что позволило развернуть в тылу войска для создания новых оборонительных рубежей, о которые в конечном счете и разбились попытки германских войск завладеть столицей СССР.

Операция «Тайфун»

Несмотря на большие успехи Третьего рейха в войне с Советским Союзом, первоначальный план фюрера «15 августа занять Москву, а 1 октября закончить войну с Россией» так и не смог реализоваться. Длительная позиционная война не сулила Германии ничего хорошего, поэтому 6 сентября 1941 года Адольф Гитлер подписал директиву № 35 о большом осеннем наступлении на советско-германском фронте. Его общая цель заключалась в том, чтобы решительными ударами на всех трех стратегических направлениях еще до наступления зимних холодов добиться разгрома противника, быстро овладеть Крымом, Киевом, Харьковом, Ленинградом и соединиться с финской Карельской армией.

Основные усилия германских вооруженных сил вновь теперь переносились на московское направление. «Для этого, — указывалось в документе, — необходимо подтянуть и сосредоточить все силы авиации и наземных войск, без которых можно обойтись на флангах…» Группе армий «Центр» предстояло не позднее конца сентября «перейти в наступление, имея на флангах сильные танковые части, и в результате двойного охвата в направлении г. Вязьма уничтожить противника, находящегося восточнее Смоленска». Для этой цели было решено нанести два удара танковыми группами: первый в районе Рославля, второй через г. Белый. Только после уничтожения главных сил армий Тимошенко, указывалось в директиве № 35, войскам группы армий «Центр» необходимо, «примыкая справа к р. Ока и слева к верховьям Волги, начать преследование противника в направлении на Москву».

Таким образом, к концу сентября 1941 года на западном направлении должны были пройти решающиеся для всей кампании на Востоке события. Проведя во второй половине сентября крупную перегруппировку войск, противник сосредоточил на этом направлении основные усилия, рассчитывая нанесением удара на Москву, разгромом наиболее сильной группировки войск и овладением столицей СССР достичь целей осенней кампании и благоприятного для себя исхода войны в целом.

Группировка противника на западном направлении — группа армий «Центр» — включала:

2-я армия (пд — 8, кбр — 1, охр — 1), 4-я армия (пд — 15, охр — 1), 9-я армия (пд — 18, охр — 1), 2-я танковая группа (пд — 4, тд — 5, мд — 4, кд — 1, мбр — 1), 4-я танковая группа (тд — 5, мд — 2), 3-я танковая группа (тд — 3, мд — 2, мбр — 1). Резерв группы армий «Центр»: пд — 2, тд — 1.

Воздушную поддержку войск группы армий «Центр» осуществлял 2-й флот люфтваффе.

Численность группировки противника составляла: личный состав (в дивизиях) — 1070 тыс. чел., танки — 1700, орудия и минометы — 19 450, самолеты — 950.

От общего количества войск, действовавших на советско-германском фронте, на западном направлении противником было сосредоточено: людей — 42,3 %, орудий и минометов — 45,1 %, самолетов — 31,2 %.

Оперативное построение группировки противника было осуществлено следующим образом.

Против Западного и Резервного фронтов:

9-я армия (23, 6, 5, 8, 27 ак — в первом эшелоне) во взаимодействии с 2 ак 16-й армии группы армий «Север» на левом фланге — в первом эшелоне совместно с 3-й танковой группой (56, 41 мк) — во втором эшелоне; 4-я армия (9, 20, 7, 12 ак — в первом эшелоне) совместно с 4-й танковой группой (40, 46, 57 мк) — во втором эшелоне; всего пд — 38, тд — 9, мд — 4, мбр — 1, охр — 2.

Против Брянского фронта:

2-я армия (13, 43, 53 ак — в первом эшелоне), 2-я танковая группа (35 ак, 47, 24 мк — в первом эшелоне); всего пд — 12, кд — 1, тд — 5, мд — 4, кбр — 1, мбр — 1, охр — 1.

Дополнительно в полосу обороны Брянского фронта перебрасывались и на 30 сентября 1941 года были на марше 34 ак и 48 мк.

Директива на подготовку и проведение наступательной операции противника непосредственно на московском направлении (условное наименование «Тайфун») была отдана командующим группы армий «Центр» генерал-фельдмаршалом фон Боком 16 сентября 1941 года, а приказ войскам на наступление — 26 сентября 1941 года. Замыслом операции предусматривалось: 9-й армии и 3-й танковой группе из района городка Духовщина, 4-й армии и 4-й танковой группе из района города Роставль, 2-й армии и 2-й танковой группе из района города Шостка в восточном и северо-восточном направлениях расчленить фронт обороны советских войск, окружить и уничтожить войска Западного и Брянского фронтов в районах Вязьмы и Брянска, не допустив их отхода к Москве.

В дальнейшем ударами танковых группировок 2-й и 4-й танковых групп охватить Москву с севера и юга и во взаимодействии со 2-й и 4-й армиями, частью сил 9-й армии, наступавшими на Москву с запада и юго-запада, разгромить обороняющиеся на ближних подступах к городу советские войска и овладеть столицей СССР. 3-я танковая группа с частью сил 9-й армии должна была развивать наступление в направлении Вязьма — Калинин — Вышний Волочек и во взаимодействии с частью сил армий «Север» отрезать пути отхода войскам Северо-Западного фронта. В последующем планировалось войскам 3-й танковой группы продолжать наступление в северо-восточном направлении и выйти на рубеж рек Волга — Рыбинск — Ярославль.

Решительность противнику придавала цель операции — взятие Москвы.

Состав танковых войск* вермахта, участвовавших в битве под Москвой (данные на 2 октября 1941 года)[1]

тд

Тип материальной части

Примечания

Pz.Kpfw.I

Pz.Kpfw.II

Pz.Kpfw.III

Pz.Kpfw.IV

Pz.Kpfw.38(t)

Pz.Kpfw.35(t)

Pz.Bef

2-я танковая армия (бывшая 2-я танковая группа)

3 тд

5

30

6

5

—

—

8

входила в состав 24 мк

4 тд

8

21

24

11

—

—

19

входила в состав 24 мк

17 тд

4

19

20

4

—

—

5

входила в состав 47 мк

18 тд

12

27

30

16

—

—

8

входила в состав 47 мк

9 тд

4

14

31

6

—

—

7

входила в состав 48 мк

3-я танковая группа

1 тд

9

28

43

10

—

—

9

входила в состав 41 ак

6 тд

9

38

—

21

—

102

11

входила в состав 56 ак

7 тд

9

37

—

14

62

—

8

входила в состав 56 ак

4-я танковая группа

2 тд

—

63

105

20

—

—

6

вошла в состав 40 ак в конце сентября 1941 года

10 тд

9

38

75

18

—

—

13

входила в состав 40 ак

5 тд

—

55

105

20

—

—

6

вошла в состав 46 ак в конце сентября 1941 года

11 тд

2

18

21

4

—

—

15

входила в состав 46 ак

20 тд

4

19

—

11

52

—

2

входила в состав 57 мк

Подчинения группы армий «Центр»

19 тд

6

20

—

9

57

—

10

группа армий «Центр»

* В данной таблице, составленной по рапортам командиров дивизий, учтены только боеготовые танки; кроме собственно танковых соединений в битве под Москвой участвовали танко-истребительные дивизионы (643-й в составе 18 Panzerjaeger I был придан 20 тд, 521-й в составе 18 Panzerjaeger I, 2 VK3001(H) — 3 тд, 41-й из 18 Panzerjaeger I (на базе Pz.Kpfw.I и Renault-35) — 6 тд, а также 177, 184, 189, 191, 192, 201, 202, 203, 210, 226, 243-й дивизионы штурмовых орудий (по 18 САУ StuG III в каждом).

Первоначально развертывание операции планировалось на 28 сентября, но переброска соединений из группы армий «Север» и вывод 2-й армии и 2-й танковой группы из-под Киева потребовали дополнительного времени.

Поэтому войска 2-й танковой группы начали операцию 30 сентября, остальные объединения — 2 октября.

Всего на московском направлении в группе армий «Центр» было сосредоточено 64 дивизии, из них 13 танковых и 6 моторизированных, до 1800 тыс. чел., 14 тысяч орудий и минометов, до 2000 танков, 1390 самолетов.

Никогда еще до этого немцы не использовали столь больших сил в составе одной группы армий и не развертывали на одном стратегическом направлении три танковые группы из четырех имевшихся. На Москву были нацелены 42 % людей, 75 % танков, 33 % орудий и минометов и половина самолетов из общего количества, находившегося на Восточном фронте.

Состав войск* РККА, принимавших участие в битве под Москвой (данные на 1 октября 1941 года)[2]

Наименование объединений

Стрелковые, воздушно-десантные войска и кавалерия

Корпусная и армейская артиллерия РВГК и войск ПВО страны

Бронетанковые и механизированные войска

Авиация

Инженерные войска

Западный фронт

16-я армия

38, 108, 112, 214 сд

49, 471, 587 кап, 375 гап РВГК, 700 ап ПТО, 1/10 гв. мп

127 тбр

—

42, 133 миб, 243, 290 осб

19-я армия

50, 89, 91, 166, 244 сд

596 кап, 57, 120, 300 гап, 311 пап РВГК, 509, 874 ап ПТО, 4/302 гап, 318 озад

—

—

11 миб, 226, 229 миб, 321, 498 осб

20-я армия

73, 129, 144, 229 сд

126 кап, 592 пап РВГК, 302 гап (без д-на), 872 ап ПТО, 112, 123, 185, 455 озад

—

—

129, 226, 229 миб, 127, 228 осб

22-я армия

126, 133, 174, 179, 186, 256 сд

56, 390, 545 кап, 301, 360 гап РВГК, 11 оминб, 183, 397 озад

—

—

113, 114, 115 миб, 22, 39, 251 оиб

29-я армия

173, 243, 246, 252 сд, отд. мсбр

644 кап, 432 гап РВГК, 213 оад ПТО

—

—

71, 72, 267 оиб, 63 пмб

30-я армия

162, 242, 250, 251 сд

392, 542 кап, 871 ап ПТО, 12 огимб

—

—

122 оиб, 51 пмб, 263, 499 осб

Соединения и части фронтового подчинения

5 гв., 134, 152 сд, кав. группа (45, 50, 53 кд), 62, 68, УР, 3-й огн. батальон

29, 497 кап, 9, 10, 11 ГВ. мп; 7-я бригада ПВО, смоленский, сухинский, ржевский, вяземский и калининский бригадные районы ПВО, 111, 164, 221 озад

101, 107 мсд, 126, 128, 142 тбр, 8 и 9 мцп

23 бад, 31, 43, 46, 47 сад

61, 62, 64 пмб

Всего во фронте: армий — 6

сд — 30, сбр — 1, кд — 3, УР — 2, огн. б. — 1

ап — 28, оад — 1, гв. мп — 3, оминб — 2, бр. ПВО — 1, бр. р-нов — 5, озад — 11

мсд — 2, тбр — 4, мцп — 2

сад — 4, бад — 4

оиб — 21, осб — 9

Резервный фронт

24-я армия

19, 103, 106, 139, 170, 309 сд

275 кап, 305, 573 пап, 103, 105,544 ran РВГК, 879, 880 ап ПТО, 42 оад, 24 оминб

144, 146 отб

38 сад, 163 нап, 66 шап

37, 88 оиб, 103 миб, 56 мпмб

31-я армия

5, 110, 119, 247, 249 сд, 296,267 опаб

43, 336 кап, 766, 873 ап ПТО, 199 оад и 282-я батарея морских орудий (ВМФ)

—

—

537 мсб

32-я армия

2, 8, 29, 140 сд

685 кап, 533, 877 ап ПТО, 200 оад (ВМФ), 36 озад

—

—

—

33-я армия

17, 18, 60, 113, 173 сд

876, 878 ап ПТО

—

—

—

43-я армия

53, 149, 211, 222 сд

364, 646 кап, 320 пап РВГК, 18, 758, 875 ап ПТО, 64, 71, 230, 304 озад

145, 148 тбр

10, 12 сад

9 пмб, 273, 312 осб, 538 мсб

49-я армия

194, 220, 248, 303 сд, 29, 31 кд

369 кап

—

—

246 осб

Соединения и части фронтового подчинения

—

488 кап, 104, 109 гап, 42 гв. мд

147 тбр

—

6 миб, 84 осб

Всего во фронте: армий — 6

сд — 28, кд — 2

ап — 27, оад — 3, оминб — 1, огв. мд — 1, озад — 5

тбр — 5

сад — 3, нап — 2

оиб — 6, осб — 6

Брянский фронт

3-я армия

137,148, 269, 280, 282 сд, 4 кд, 855 сп (278 сд)

420, 645 кап

—

—

512 осб

13-я армия

6, 121, 132, 143, 155, 298, 307 сд, 55 кд

207, 462 кап, 50 гап, 387 гап РВГК, 12 озад

141 тбр, 43 отб

11, 60, 61 сад

275 оиб, 50 пмб

50-я армия

217, 258, 260, 278, 279, 290, 299 сд

151, 643 кап, 76+1 ап ПТО, 86 озад

108 тд

—

5 осб

Опер. группа генерала Ефремова

2 гв., 160, 283 сд, 21 кд, 52 кд

455 кап, 753 ап ПТО, 1, 6 гв. мп

121, 150 тбр, 113 отб

—

—

Соединения и части фронтового подчинения

7 гв., 154, 287 сд

445, 447 кап, 17, 472 гап, 699 ап ПТО, 4, 16, 46, 311, 386 озад

42 тбр, 114, 115 отб

24 бап, 6-я рез. авиагруппа (бап — 1, шап — 1)

70, 78 оиб, 513 осб

Всего во фронте: армий — 3 опер. групп — 1

сд — 25, кд — 4

ап — 16, гв. мп — 2, ап — 16, гв. мп — 2, озад — 7

тд — 1, тбр — 4, отб — 4

авиагрупп — 1, сад — 3, бап — 3, шап — 1

оиб — 4, осб — 3

* сд — стрелковая дивизия

гв. сд — гвардейская стрелковая дивизия

кд — кавалерийская дивизия

отд. мсбр — отдельная мотострелковая бригада

УР — укрепленный район

гкд — горная кавалерийская дивизия

кап — корпусный артиллерийский полк

гап РВГК — гаубичный артиллерийский полк резерва Верховного главнокомандования

ап ПТО — артиллерийский полк противотанковой обороны

гв. мп — гвардейский минометный полк

Таковы были планы противника. Что же им противопоставлялось советским руководством? В 300 км западнее Москвы, в полосе шириной около 800 км, что простиралась от озера Селигер до реки Сейм, оборонялись войска Западного, Резервного и Брянского фронтов. Первый с 10 сентября возглавлял 43-летний генерал И. С. Конев, до этого руководивший лишь армией. Командующим Резервным фронтом вместо генерала Г. К. Жукова был назначен маршал С. М. Буденный. Даже при всей опытности Семена Михайловича это была неравноценная замена. Брянский фронт возглавлял 49-летний генерал А. И. Еременко. Всего в войсках трех фронтов насчитывалось около 1250 тыс. человек, 7,6 тыс. орудий и минометов, 990 танков, 667 самолетов. В эту группировку, прикрывавшую около трети активной части советско-германского фронта, вспоминал впоследствии Г. К. Жуков, «входило свыше 40 % сил Красной армии, действовавших между Балтийским и Черным морями, что свидетельствовало о большом внимании, уделявшемся Ставкой московскому направлению», которая правильно оценивала его как главное в предстоящем наступлении сил врага.

Войскам противника на западном направлении противостояла группировка советских войск в составе:

Западный фронт под командованием генерал-полковника И. С. Конева (22, 29, 30, 19, 16, 20-я армии, сд — 2, мсд — 2, кд — 3, тбр — 3, мп — 2) всего во фронте сд — 29, кд — 3, мсд — 2, тбр — 4, мсбр — 1,тп — 2;

Резервный фронт под командованием Маршала Советского Союза С. М. Буденного (31, 49, 32, 24, 43, 33-я армии) всего во фронте сд — 28, кд — 2, тбр — 4, отб — 3;

Брянский фронт под командованием генерал-полковника А. И. Еременко (50, 3, 13-я армии, оперативная группа генерал-майора А. Н. Ермакова) сд — 2, тд — 1, тбр — 1, мсд — 2, тбр — 12, мсбр — 1, отб — 3.

Численность боевой группировки советских войск составляла: личный состав (в дивизиях) — 807 тыс. чел., танки — 770, орудия и минометы — 9150, самолеты — 364 (истребители — 188, бомбардировщики — 154, штурмовики — 22).

От общего количества советских войск, действовавших на советско-германском фронте, на западном направлении в составе Западного, Резервного и Брянского фронтов было сосредоточено: личный состав — 40 %, танки — 35 %, орудия и минометы — 40 %, самолеты — 33,3 %.

Общее соотношение сил на западном направлении было в пользу противника:

— в людях — в 1,3 раза;

— в танках — в 2,2 раза;

— в орудиях и минометах — в 2,1 раза;

— в самолетах — в 2,6 раза.

Оперативное построение группировки советских войск было следующим:

Западный фронт занимал оборону в полосе 300 км на рубеже зап. г. Осташков — Андреаполь — Ярцево — зап. г. Ельня, оперативное построение в один эшелон; в первом эшелоне — 22-я армия (сд — 6 в первом эшелоне на рубеже оз. Пено — Андреаполь);

29-я армия (сд — 3 в первом эшелоне, сд — 1 во втором эшелоне на рубеже иск. Андреаполь — сев. Ломоносово);

30-я армия (сд — 3 в первом эшелоне, сд — 1 во втором эшелоне в полосе 50 км);

19-я армия (сд — 3 в первом эшелоне, сд — 2 во втором эшелоне в полосе 25 км на вяземском направлении);

16-я армия (сд — 4, тбр — 1 в первом эшелоне в полосе 35 км на вяземском направлении);

20-я армия (сд — 4 в первом эшелоне, сд — 2 во втором эшелоне на рубеже южнее Ярцево в полосе 45 км на дорогобужском направлении);

резерв фронта: сд — 2, мсд — 2, кд — 3, тбр — 3, мп — 2.

Средняя ширина полос обороны дивизий первых эшелонов армий составляла 15 км.

Плотность на 1 км фронта: танков — 1,6, орудий и минометов — 7,5, орудий ПТО — 1,5.

Резервный фронт занимал оборону силами 24-й и 43-й армий — в первой полосе обороны на левом фланге Западного фронта на рубеже по реке Десна от района западнее города Ельня до железной дороги Рославль — Киров на юхновском направлении:

24-я армия (сд — 7 в первом эшелоне, тбр — 2 в первом эшелоне в полосе 35 км);

43-я армия (сд — 4, тбр — 2 в первом эшелоне в полосе 60 км).

Остальные силы Резервного фронта — на рубеж Селижарово — Оленино — Дорогобуж в полосе 220 км в 50–80 км восточнее переднего края первой полосы обороны:

31-я армия (сд — 5 в первом эшелоне в полосе 120 км за 22, 29-й армиями Западного фронта);

32-я армия (сд-4, отб-3 в первом эшелоне в полосе 60 км за 16, 20-й армиями Западного фронта);

резерв фронта: 33-я армия (сд — 5) в районе Спас-Деменска за 24, 43-й армиями фронта: танков — 0,9, орудий и минометов — 6,7, орудий ПТО — 1,9.

Боевой состав танковых частей Западного фронта на 1 октября 1941 года[3]

№ в/ч

Тип танка

Всего

КВ

Т-34

БТ

Т-26

Т-37

107 мсд

3

23

1

92

6

125

101 мсд

3

9

5

52

—

69

126 тбр

1

—

19

41

—

61

127 тбр

5

—

14

37

—

56

128 тбр

7

1

39

14

—

61

143 тбр

—

9

—

44

—

53

147 тбр

—

9

23

18

—

50

Итого

19

51

101

298

6

475

Боевой состав танковых частей Брянского фронта на 27 сентября 1941 года[4]

№ в/ч

Тип танка

Всего

КВ

Т-34

БТ

Т-26

Т-40

Т-50

108 тд

3

17

1

—

20

—

41

42 тбр

7

22

—

—

32

—

61

121 тбр

6

18

—

46

—

—

70

141 тбр

6

10

22

—

—

—

38

150 тбр

—

12

—

—

—

8

20

113 отб

—

4

—

11

—

—

15

Итого

22

83

23

57

52

8

245

Брянский фронт занимал оборону в полосе 320 км на рубеже Снопот — Погар — восточнее Новгород-Северского, левофланговые соединения фронта вели активные боевые действия в районе города Глухов и севернее, оперативное построение в один эшелон, в первом эшелоне:

50-я армия (сд — 7 в первом эшелоне на рубеже Снопот — Жуковка — Большой Крупец);

3, 13-я армии (в двух армиях сд — 11, кд — 2, тбр — 1 в первом эшелоне на рубеже Почеп — Погар — Белица);

Оперативная группа под командованием генерал-майора А. Н. Ермакова (сд — 3, кд — 2, тбр — 2 во взаимодействии с левофланговыми дивизиями 13-й армии пытались наступать с целью овладеть городом Глухов и районом севернее города Глухов);

резерв фронта: сд — 2, тд — 1, тбр — 1 в районе Брянска. Средняя ширина полос обороны дивизий первого эшелона армий составляла 15,2 км.

Советские войска, привлеченные к обороне, состояли из двух группировок: главная прикрывала непосредственно московское направление. Она включала, таким образом, 12 армий Резервного и Западного фронтов. Вторая группировка, прикрывавшая брянское и орловское направления, включала 3 армии и оперативную группу Брянского фронта. Все войска были построены в два эшелона: в первый входило 11 армий и оперативная группа, во второй — 4 армии. Документально оформленного плана ведения оборонительной операции на московском направлении не существовало, был лишь замысел на организацию обороны.

Замыслом Ставки ВГК на оборону предусматривалось: созданием глубокоэшелонированной обороны и упорной обороной войск на подготовительных рубежах не допустить прорыва войск противника к Москве, в оборонительных сражениях максимально ослабить его ударные группировки, остановить на рубежах и перейти в решительное контрнаступление подготовленными ударными группировками[5].

Инженерное оборудование местности осуществлялось на глубину около 250 км. Первую и вторую полосы обороны занимали войска Западного, Брянского и Резервного фронтов. За ними создавался ржевско-вяземский оборонительный рубеж (от Кувшиново до Кирова), а также можайская линия обороны (от Тургиново до Калуги). Непосредственно в Москве создавалась Московская зона обороны глубиной 25–40 км.

Основные усилия в обороне сосредоточивались: в полосе Западного фронта — на прикрытие направлений на Ржев и Вязьму, в полосе Брянского фронта — на Брянск и Севск.

Предполагался вывод в ближайший тыл ряда дивизий для пополнения и усиления с целью увеличения фронтовых и армейских резервов.

Директива Генерального штаба командующим Западным, Брянским и Резервным фронтами № 00236В была отправлена 27 сентября 1941 года. В ней говорилось о сосредоточении сил противника на западном направлении и подготовке к отражению наступления противника.

Осуществить предусматриваемые мероприятия не удалось, поскольку первое генеральное наступление противника на Москву началось 30 сентября 1941 года.

Ход операции

(30 сентября — 30 октября 1941 года)

Немецкое наступление на орловском направлении началось 30 сентября, а на вяземском — 2 октября.

Подготовка к операции «Тайфун» заняла около двух недель. Они ушли на перегруппировку и щедрое пополнение войск группы армий «Центр». Если на 15 сентября в ней насчитывалось 58 дивизий, при этом на московском направлении действовало 46 дивизий, то на конец сентября на западном направлении против трех наших фронтов — Западного, Резервного и Брянского — было уже 77 дивизий (в том числе 14 танковых и 8 моторизованных), что составляло 38 % всех пехотных и 64 % всех танковых и моторизованных дивизий, находившихся на Восточном фронте. К этому же времени все дивизии были пополнены, их численность, за редким исключением, почти равнялась штатной. Наступление группы армий «Центр» поддерживалось 2-м воздушным флотом, насчитывавшим 950 самолетов. В результате противник получил превосходство над нашими войсками по личному составу в 1,4 раза, по танкам — в 2,2 раза, по орудиям и минометам — в 2 раза и по самолетам — более чем в 2,5 раза.

Как явствует из сказанного, одним из главных трамплинов для взятия советской столицы враг считал район Брянск, Орел.

Чтобы овладеть как можно скорее этим районом, наступавшая здесь 2-я танковая группа под командованием Гудериана была тоже пополнена и состояла теперь из 7 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованных, одной кавалерийской дивизий и одной моторизованной бригады.

На рославльском направлении против 50-й и 3-й армий действовали 3 армейских корпуса 2-й германской армии.

На 30 сентября положение войск танковой группы (с 6 октября 2-я танковая армия) Гудериана, по его собственному свидетельству, было следующее: «48-й моторизованный корпус выступил из района Гадяч, Штесповка и направился через Недригайлов на Путивль…

24-й моторизованный корпус выступил из Глухова на Севск, Орел, имея впереди 3-ю и 4-ю танковые дивизии, за которыми следовала 10-я мотодивизия.

47-й моторизованный корпус (18-я и 17-я танковые дивизии) выступил из Ямполя, продвигаясь своим правым флангом в направлении на Севск.

29-я мотодивизия должна была следовать уступом влево на н/п Середина Буда.

Оба корпуса (35-й и 34-й армейские корпуса. — Примеч. авт.), на которые была возложена задача обеспечения флангов, выступили, двигаясь частью сил через Костобобр, частью через Ромны, 1-я кавалерийская дивизия располагалась на западном берегу реки Судость в районе севернее и южнее Погар»[6].

Дивизии 47-го и 24-го моторизированных корпусов 2-й танковой группы Г. Гудериана нанесли удар по войскам левого крыла Брянского фронта. Развернутые здесь соединения из группы Ермакова (2-я гвардейская, 160, 283-я стрелковые дивизии; 21-я горно-кавалерийская дивизия, 52-я кавалерийская дивизия; 121-я и 150-я танковые бригады, 113-й отдельный танковый батальон — всего 33,5 тысячи человек, 158 танков, 132 орудия и миномета) именно 30 сентября готовились наступать на глуховском направлении. Оказавшись поэтому вне укрытий, на неподготовленной к обороне местности, они не выдержали массированного удара врага и начали отходить. Противнику открылся путь на тылы двух левофланговых соединений 13-й армии генерала А. М. Городнянского. Оборонявшиеся здесь части встретили немцев организованным огнем артиллерии. Но и они не смогли сдержать удара превосходивших сил врага. Во второй половине дня обе дивизии были оттеснены к северо-востоку. Между армией Городнянского и группой Ермакова образовался разрыв. Все предпринятые контратаки оказались безуспешными. К исходу 30 сентября глубина бреши, пробитой неприятелем, составила 15–20 км. Таким образом, советские войска начали проводить Орловско-Брянскую оборонительную операцию, которая началась 30 сентября, а закончилась 23 октября 1941 года.

Сначала Военный совет Брянского фронта сделал вывод: противник нанес лишь отвлекающий удар силами одного из корпусов Гудериана. Главный же удар, по мнению членов совета, последует позднее со стороны 2-й армии в направлении Брянска. Утраченное за день положение на левом крыле было решено восстановить силами находившихся там войск. Это решение генерал Еременко доложил Сталину, и тот целиком утвердил его.

Утром 1 октября соединения из группы Ермакова нанесли контрудар. Однако закрыть образовавшуюся накануне брешь и восстановить положение не удалось. Контрудар соединений, введенных в сражение по частям, в разное время, к тому же с различных направлений, при слабой огневой поддержке, по силе своей не соответствовал мощи наступавшего противника. Лавина вражеских танков, поддерживаемых с воздуха всем составом авиации 2-го воздушного флота, смела и отбросила контратаковавших. К 13.00 соединения 47-го корпуса противника захватили Севск и устремились на север. 24-й корпус, наступая на орловском направлении, к исходу дня увеличил глубину прорыва до 80 км. Немцы окружили 2 дивизии 13-й армии, а также отрезали от главных сил фронта группу Ермакова.

Только тогда командованию Брянского фронта стало ясно, что удар противника на левом крыле отнюдь не отвлекающий. И тем не менее в условиях сохранявшейся стабильности в центре и на правом крыле, полного затишья на Западном и Резервном фронтах прорыв Гудериана не казался ему столь глубоким и опасным. Поэтому при докладе в Ставку начальник штаба фронта генерал-лейтенант Г. Ф. Захаров обрисовал обстановку менее тяжелой, чем она была в действительности[7]. А генерал Еременко приказал часть фронтового резерва использовать для того, чтобы помешать противнику устремиться к северо-востоку от Севска[8]. Так закончился второй день боев.

У противника на рассвете 2 октября во всех подразделениях и штабах зачитывалось обращение Гитлера. Фюрер извещал солдат Восточного фронта о начале последней, великой, по его словам, и решающей битвы года. Он заверял своих солдат, что «этот момент готовился по плану, шаг за шагом, чтобы завести противника в то положение, в котором мы сможем нанести ему смертельный удар…»[9]. В сражение были брошены главные силы фон Бока. На фронте в 600 км — от Западной Двины до Десны — во всю свою силу развернулась операция «Тайфун». Для советских войск началась Вяземская оборонительная операция, продолжавшаяся со 2 по 13 октября 1941 года.

К исходу дня части 3-й танковой группы Г. Гота преодолели полосу обеспечения Западного фронта и на стыке 19-й и 30-й армий прорвали главную полосу обороны на глубину 5–10 км. А 12 дивизий 4-й танковой группы Гепнера на участке к югу от Варшавского шоссе нанесли удар по частям 43-й армии. Державшие здесь оборону соединения уступали немцам по людям в 5 раз, по артиллерии — в 13 и танкам — в 14 раз[10]. Такого таранного удара они не в силах были сдержать. Враг смял их и устремился в оперативную глубину. К исходу дня его передовые части, продвинувшись на 40 км, нанесли удар уже по второму эшелону Резервного фронта — дивизиям 33-й армии комбрига Д. П. Онуприенко. К этому времени танкисты Гудериана углубились в сторону Брянского фронта почти на 120 км. Немецкая авиация нанесла удар по командным пунктам Брянского и Западного фронтов. Связь с войсками была нарушена.

Советское командование предприняло ответные меры. В 16-й и 30-й армиях была проведена артиллерийская контрподготовка. Командующие фронтами начали перегруппировку резервов на выявившиеся теперь совершенно точно направления ударов противника. Генерал-полковник И. С. Конев передал генерал-майору В. А. Хоменко — командующему 29-й армией — 3 дивизии и моторизованную группу для нанесения контрудара по вклинившемуся противнику и восстановления положения. Генерал-полковник А. И. Еременко приказал выдвинуть часть фронтового резерва на рубеж реки Нерусса, занять оборону и не допустить продвижения неприятеля в северном направлении.

Однако все это мало повлияло на изменение обстановки. Не достигла цели и артиллерийская контрподготовка, так как в армии Хоменко она была проведена преждевременно, понесенный от нее ущерб противник успел полностью восстановить к началу атаки. Объекты огневого поражения артиллерии 16-й армии не входили в состав ударной группировки немцев, потому что в реальности она находилась в 30–40 км к северу. В свою очередь, резервы генерала Конева оказались далеко в стороне от направлений главных ударов противника. На их перегруппировку к участкам прорыва чисто теоретически требовалось не менее трех суток, а на практике времени ушло гораздо больше из-за сильного противодействия немецкой авиации.

Наступление противника на московском направлении вновь застало наши войска врасплох. В результате они не смогли оказать должного противодействия немцам, которые к исходу 2 октября вклинились в оборону Западного фронта на 15–30 км, Резервного — до 40 км. В полосе Брянского фронта глубина прорыва к этому времени уже составила 120 км.

Все внимание Ставки ВГК в эти дни было приковано к трем направлениям — орловскому, курскому и харьковскому. Для их прикрытия из состава Резервного фронта еще 1 октября Сталин приказал выделить 49-ю армию. Ее дивизии должны были начать погрузку в железнодорожные эшелоны в период со 2 по 4 октября. Для ликвидации противника, прорвавшегося в районе Глухова, Севска, 2 октября началось формирование 1-го гвардейского стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко. В виде группы войск он развертывался в районе Мценска и состоял из 5-й и 6-й гвардейских стрелковых дивизий, 4-й и 11-й танковых бригад, частей 5-го воздушно-десантного корпуса, Тульского военного училища, 36-го мотоциклетного полка и полка пограничников. Одновременно для действий по противнику, наступавшему на орловском направлении, была выделена авиагруппа в составе 5 авиадивизий из резерва Ставки ВГК. Командование этой группой возлагалось на представителя Ставки при Брянском фронте полковника И. Н. Рухле[11].

3 октября глубина продвижения немцев на Западном фронте возросла до 50 км, а на Резервном — до 80 км. В полосе фронта Еременко части врага, преодолев почти 200 км, ворвались в Орел. Этот город на 30 сентября 1941 года находился на расстоянии 200–250 км от переднего края и не входил в зону ответственности Брянского фронта. В Орле находился штаб Орловского военного округа, который возглавлял генерал-лейтенант A. A. Тюрин. В городе было 4 артиллерийских противотанковых полка, гаубичный артполк, а также имелось 10 тыс. бутылок с горючей смесью. Еще 30 сентября Еременко по телефону предупредил НШ ОрВО об осложнении обстановки, его заверили, что город готов к обороне, но все вышло иначе. По словам Гудериана, «захват города произошел для противника настолько неожиданно, что, когда наши танки ворвались в Орел, в городе еще ходили трамваи»[12]. Одновременно дивизии 47-го корпуса того же Гудериана перерезали тылы армии Городнянского и начали выход на тылы 3-й армии генерал-майора Я. Г. Крейзера. Над войсками Брянского фронта нависла угроза окружения. Сгустились тучи над Западным и Резервным фронтами.

В сводке ОКХ от 3 октября отмечалось, что во второй половине дня части 3-й танковой группы «прорвались к Днепру восточнее Холм-Жирковский и захватили в неповрежденном состоянии два моста. Южнее города разгорелось танковое сражение с подошедшими русскими танковыми частями»[13]. Это означало, что противник нанес удар по 32-й армии генерал-майора С. В. Вишневского и вклинился в первую полосу Ржевско-Вяземского рубежа обороны. Полная незащищенность левого крыла войск Конева и прорыв немцев к Днепру создали реальную угрозу их выхода на тылы Западного фронта.

Оказавшиеся на направлениях главных ударов противника советские войска отходили с большими потерями. Тем не менее они огнем и контратаками пытались сдержать его наступление. 3 октября в районе к югу от г. Белый нанесли контрудары части 242-й стрелковой и 107-й мотострелковой дивизий генерал-майора К. А. Коваленко и полковника П. Г. Чанчибадзе; южнее Холм-Жирковского — 128-я танковая бригада, входившая в оперативную группу генерал-лейтенанта И. В. Болдина; в направлении на Середину Буду (30 км западнее Севска) — части 6-й и 298-й стрелковых дивизий полковников М. Д. Гришина и М. Е. Ерохина. С тяжелыми боями пробивалась на восток для прикрытия городка Дмитриев-Льговский группа Ермакова. Вечером того же дня генерал А. И. Еременко обратился к начальнику Генерального штаба с предложением отвести войска фронта на тыловой рубеж, но маршал Советского Союза Шапошников его вежливо отклонил.

4 октября бои с неослабевающей силой велись на всех направлениях. Особенно напряженными они были в полосе Западного фронта. В районе Холм-Жирковского группа Болдина подбила 38 немецких танков, несколько затормозив продвижение дивизий группы Гота[14]. В полосе 19-й армии противник был задержан. Однако другие его ударные группировки продолжали развивать успех в направлении Вязьмы, охватывая советские войска, удерживавшие позиции между флангами прорыва в 100–110 км к западу от города. Вероятность их окружения превращалась в реальность. «В связи с создавшимся положением, — вспоминал впоследствии Конев, — я 4 октября доложил Сталину об обстановке на Западном фронте и о прорыве обороны на участке Резервного фронта… а также об угрозе выхода крупной группировки противника в тыл войскам… Сталин выслушал меня, однако не принял никакого решения. Связь оборвалась, и дальнейший разговор прекратился…»[15]

А между тем обстановка накалялась.

Отказ советского стратегического руководства от отвода войск был на руку командованию вермахта: ведь войска Красной армии продолжали удерживать фронт между флангами участков прорыва, тогда как танковые клещи находились уже далеко у них в тылу, в 45 км от Вязьмы[16]. Такое расположение еще более способствовало их окружению.

Генерал Конев решил прикрыть с севера путь на Вязьму силами группы Болдина, а с юга — 16-й армией. 5 октября в 18 часов 50 минут он подписал директиву: «Командарму-16 Рокоссовскому немедленно приказываю участок 16-й армии передать командарму-20 Ершакову. Самому с управлением армии и необходимыми средствами прибыть форсированным маршем не позднее утра 6.10 в Вязьму… Задача армии — задержать наступление противника на Вязьму, наступающего с юга из района Спас-Деменска…»[17]

В 19 часов 25 минут начальник Генерального штаба передал Коневу: «Ставка ВГК согласно Вашему предложению разрешила Вам сегодня ночью начать отход»[18]. Одновременно Ставка приняла решение об отводе в ночь на 6 октября войск Резервного и Брянского фронтов[19].

В это же время Сталин передал распоряжение генералу Жукову, находившемуся в Ленинграде, немедленно вылететь в Москву. Государственный Комитет Обороны принял решение о защите столицы и дал указание о переброске войск под Москву с Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, о выдвижении резервов Ставки из глубины страны.

Согласно приказу Военного совета Западного фронта, подписанному 6 октября в 5 часов 45 минут, первыми должны были начать отход войска 19-й и 20-й армий, остальные — спустя сутки. Одновременно уточнялась задача армии Рокоссовского: ей предписывалось сосредоточиться в районе севернее Вязьмы и действовать не только в южном, но и в северном направлении[20].

К сожалению, приказ ни в коей мере не соответствовал обстановке. Во-первых, он был отдан с опозданием на двое-трое суток, поэтому войска отходили на рубеж, который противник уже успел частично захватить. Во-вторых, дивизии 16-й армии не могли физически в течение одной ночи по бездорожью преодолеть расстояние 100–110 км. В-третьих, эти самые дивизии по-прежнему вели бои с превосходившими силами врага, причем оторваться от немцев им так и не удалось. И поэтому вполне естественным выглядит то положение, в котором оказался генерал Рокоссовский по прибытии в назначенный район. Во второй половине 6 октября он получил исчерпывающий доклад начальника гарнизона города генерала И. С. Никитина: «В Вязьме никаких войск нет и в окрестностях тоже. Имею только милицию»[21]. А буквально через несколько минут Рокоссовскому и его штабу пришлось поспешно покидать город, чтобы не попасть в руки немецкому передовому отряду, ворвавшемуся в Вязьму.

Примерно в то же время один из передовых отрядов Гудериана вышел в район командного пункта Брянского фронта, расположенного в 11 км юго-восточнее Брянска в районе станции Свень. По-видимому, немцы приняли его за какое-то тыловое учреждение; танки и мотопехота не сразу открыли огонь по домикам и плохо замаскированным землянкам КП. Подразделения охраны штаба, а вместе с ними командиры и красноармейцы из состава КП начали ответную стрельбу. В своих воспоминаниях комфронта Еременко указывает, что именно он организовал оборону КП. На помощь оборонявшимся — л/с штаба и охраны — подошли 3 танка, а затем 2 артиллерийских дивизиона и 300 бойцов мотострелкового подразделения танковой бригады. Под прикрытием их огня успели эвакуировать оперативный, разведывательный и шифровальный отделы. По объездной дороге вместе с начальником штаба и членом Военного совета фронта они двинулись на новый КП, в Белев. Отсюда в Ставку ВГК и было доложено, что комфронта погиб на КП 6 октября около 16 часов. Через час вражеский отряд ушел к северо-западу[22]. А живой командующий фронтом с этого момента оказался без своего штаба, потеряв управление войсками. Лишь на другой день генерал Еременко с адъютантом добрался до КП 3-й армии. Последующее его руководство свелось в основном к управлению одной этой армией.

Именно в эти тяжелые дни героически погибла в окружении батарея «катюш» капитана И. А. Флерова, первое подразделение реактивной артиллерии в Красной армии в годы Великой Отечественной войны.

К началу октября батарея И. А. Флерова организационно входила в 42-й дивизион РС трехбатарейного состава, но батареи действовали на различных участках фронтов. В ночь на 2 октября капитан И. А. Флеров получил приказ командира дивизиона срочно передислоцировать подразделение из-под Ельни к Рославлю в полосу действий 43-й армии. Надо было совместно с арьергардными стрелковыми и танковыми частями прикрыть ее (43А) отход на рубеж рек Шунца, Снопать, Десенка, дугой пересекавшей шоссе на Спас-Деменск и Юхнов. Установки сразу же тронулись в путь, с трудом продвигаясь во встречном потоке отступающих войск. На рассвете флеровцы встретились с батареей старшего лейтенанта Е. Г. Черкасова, также из 42-го дивизиона. Оказалось, что и она получила приказ следовать под Рославль.

Обстановка оказалась неясной. Вскоре вернувшийся из разведки лейтенант М. Н. Науменко доложил, что германские войска просочились восточнее Рославля и на протекавшей неподалеку речке Снопать навели переправу и что впереди наших войск уже нет.

Чтобы задержать противника, оба командира решили дать по переправе совместный залп и сразу после этого уйти в лес. Развернули батареи, выбрали место для наблюдательного пункта и стали ждать. Вскоре к переправе стали подходить танки и автомашины противника. Прогрохотал залп, и переправы как не бывало. Танки и автомашины загорелись, а уцелевшие немцы принялись бежать.

Батареи Флерова и Черкасова произвели еще один совместный залп спустя сутки, когда они оказались в полосе действий 53-й стрелковой дивизии, сдерживающей натиск противника западнее речки Снопать. И снова к ней подходили германские танки и автомашины. И результат залпа был таким же: переправа взлетела на воздух, немцы отхлынули.

В ночь на 7 октября 1941 года у деревни Богатырь Знаменского района (бывшего Вяземского) Смоленской области батарея И. А. Флерова попала в засаду. На подходе к населенному пункту в машины буквально полыхнул поток ружейно-пулеметного огня. Но пусковые установки не позволяли обеспечить угол стрельбы менее 14°. Батарея не могла не только уничтожить, но даже обстрелять врага. Танки и пехота противника оказались в мертвой зоне стрельбы, и выпущенные с установки реактивные снаряды все равно пролетели бы над головами нацистов, не причинив никакого вреда.

Тем не менее тяжело раненный, теряющий сознание капитан Флеров, собрав всю свою волю, влез в кабину первой боевой машины, сам произвел пуск реактивных снарядов, а затем взорвал установку вместе с собой (каждая боевая установка в то время снабжалась для самоуничтожения зарядом взрывчатого вещества. — Примеч. авт.). Успели произвести залпы вторая, третья и четвертая боевые машины. После этого они также были взорваны.

После подрыва пусковых установок остались многочисленные осколки, которые еще долго находили на поле боя жители близлежащих сел. Искореженные направляющие батареи Флерова хранятся ныне в Смоленском музее Великой Отечественной войны. Рама автомобиля вонзилась в ствол дерева, и оно росло вместе с ней многие годы… На месте подвига и в Орше ныне установлены памятники бойцам и командирам первой экспериментальной ракетной батареи. Подвиг капитана И. А. Флерова не был забыт. Он посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, который передан на вечное хранение в Центральный музей Вооруженных Сил в Москве.

5 октября войска 19-й и 20-й армий, возглавляемые генералами М. Ф. Лукиным и Ф. А. Ершаковым, а также 24-й армии генерала К. И. Ракутина, начали отходить, прикрываясь арьергардами. Часть войск занимала новый рубеж, остальные проходили его, оставляя первых в арьергарде. 16 дивизий противника перешли к их преследованию. Однако 7 октября противник замкнул кольцо вокруг советских войск западнее Вязьмы[23], а через два дня — и в районе Брянска. Успех под Вязьмой и Брянском вызвал взрыв ликования в Третьем рейхе. Впервые после начала «восточного похода» публично выступил Гитлер. Восторженно встретила нацистская и военная элита Германии его слова о том, что «противник разгромлен и больше никогда не поднимется!» Упивалась победой и немецкая пропаганда. Гигантские заголовки на первых страницах газет кричали: «Прорыв центра восточного фронта!», «Исход похода на восток решен!», «Последние боеспособные дивизии Советов принесены в жертву»[24]. Все было направлено на то, чтобы не только в самом рейхе, но и за его пределами создать впечатление полного и окончательного триумфа Германии и поражения Советского Союза.

Действительно, ситуация под Москвой была драматической. Враг создал 500-км брешь в обороне, а стратегических резервов в районе столицы не оказалось, так как все они были задействованы для восстановления обороны на юго-западном направлении. 8 октября в 2.30 Жуков докладывал Сталину: «Главная опасность заключается в том, что почти все пути на Москву открыты, слабое прикрытие на Можайской линии не может гарантировать от внезапного появления перед Москвой бронетанковых войск противника. Надо быстро стягивать войска, откуда только можно, на Можайскую линию обороны»[25].

В этот же день Военный совет Западного фронта направил командующим окруженным армиям и генералу И. В. Болдину радиограмму исключительной важности. В ней говорилось: «Вывести войска за Вязьму. Иначе катастрофа. Идти день и ночь. Темп 70 км в сутки. Вы нужны для защиты Москвы».

В такой тревожной и опасной обстановке, не исключавшей возможности падения столицы, Государственный Комитет Обороны был вынужден, наряду с мерами укрепления обороны дальних подступов к городу, принять 8 октября специальное постановление по подготовке к уничтожению 1119 предприятий и других объектов Москвы и Московской области[26]. Параллельно с этим Ставка ВГК в спешном порядке проводила мероприятия по организации обороны на Можайской линии. Сюда из Западного и Резервного фронтов были переброшены 110-я и 113-я стрелковые дивизии (бывшие 4-я и 5-я дивизии народного ополчения Москвы). Началось формирование 5-й армии под командованием генерала Лелюшенко. На ее укомплектование передавались подходившие резервы Ставки и части, уже развернутые в Можайском укрепленном районе. Все войска на Можайской линии (32, 312, 316, 100 сд; 11, 19, 20 тбр и 36 мцп) объединялись управлением вновь образованного Московского резервного фронта во главе с Военным советом Московского военного округа[27].

Для обороны орловско-тульского направления создавалась 26-я армия с непосредственным подчинением ее Ставке. В состав армии были включены 6 гв. сд, 5 вдк, полк НКВД, 3 тбр, 41 кд, остановившего продвижение танков Гудериана в районе Мценска[28].

10 октября Ставка объединила Западный и Резервный фронты в один — Западный. Его командующим был назначен генерал армии Г. К. Жуков, а членами Военного совета — Н. A. Булганин, И. С. Хохлов и С. Н. Круглов[29]. Выдвижение Жукова на столь ответственный пост в самый критический момент битвы — человека непреклонной воли, кипучей энергии и блестящего организатора, — прямо скажем, весьма удачное решение Верховного главнокомандующего. Прежний командующий Западным фронтом Конев чудом избежал кары и стал заместителем Жукова.

В тот же день войскам, окруженным под Вязьмой, была поставлена задача: «В течение 10–11 октября прорвать линию противника и во что бы то ни стало выйти из окружения…»[30] Общее руководство прорывом возлагалось на генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. Он получил приказ 19, 24, 32-й армиями и группой Болдина пробиться на восток в направлении либо Сычевки, либо Гжатска, а генерал-лейтенанту Ершакову было дано указание пробиваться на юго-восток[31].

«Принимая решение на выход из окружения, — вспоминал впоследствии Конев, — мы ставили задачу ударными группировками армий прорвать фронт противника… не соединяя армии в одну группировку и не назначая сплошного участка прорыва. Нашей целью было не позволить врагу сужать кольцо окружения и, имея обширную территорию, маневрировать силами, сдерживать активной борьбой превосходящие силы противника»[32]. Однако с подобным выводом маршала полностью согласиться нельзя. Такая оценка замысла выхода из окружения — это всего лишь попытка оправдаться задним числом, ибо действия окруженных под Вязьмой войск были Коневым плохо продуманы. Прежде чем выбираться из окружения, следовало бы организовать оборону района, как это сделал П. А. Курочкин под Смоленском. Здесь же, под Вязьмой, предполагалось осуществить прорыв с ходу, в процессе отхода, а это обрекало войска на заведомое поражение.

К моменту окружения в районе Вязьмы внутренний фронт имел протяженность около 320 км. Его создали 24 немецкие дивизии, из них 6 танковых перешли к обороне на восточном участке фронта шириной 80 км. Они образовали так называемый «танковый фронт», проходивший через Вязьму с северо-запада на юг в форме дуги. По сути, этот фронт выполнял роль наковальни, а молотом являлись пехотные дивизии, которые сжимали кольцо окружения в направлении наковальни.

Внезапно и резко изменилась погода: 7 октября осень превратилась в раннюю зиму, затяжные дожди сменились снегопадом и метелями.

Армии Западного фронта, прикрываясь арьергардами и минными заграждениями, почти под непрерывным огневым воздействием противника, продолжали отходить к Вязьме. Особенно тяжко пришлось 24-й армии Ракутина. Соединения армии в ходе боев со 2 по 7 октября понесли большие потери, а оставшиеся силы (около 20 тыс. чел.) командарм свел в общую колонну для прорыва из окружения. Оба фланга армии оказались открыты, а путь ей предстоял более длинный, чем другим объединениям. Отход прикрывали 8-я и 139-я стрелковые дивизии (бывшие 8-я и 9-я дивизии народного ополчения Москвы) полковника Г. А. Зверева и генерала Б. Д. Боброва. Ополченцы четверо суток мужественно сражались в 10–15 км юго-восточнее и юго-западнее Ельни, где немало москвичей сложили свои головы. 9 октября все пути отхода армии оказались отрезанными, основная масса воинов была или уничтожена, или пленена. Под Семлевом (20 км юго-западнее Вязьмы) погиб и командарм генерал-майор К. И. Ракутин. Начальник политотдела армии дивизионный комиссар К. К. Абрамов объединил и вывел из окружения около 5 тыс. бойцов и командиров; около 2,5 тыс. чел. вышло в составе 160 сд; с группой в 500 человек прорвался через линию фронта НШ 24 генерал-майор А. К. Кондратьев.

Отход войск 19 и 20 А и группы Болдина на днепровских рубежах прикрывали части 2-й стрелковой дивизии. Основными объектами обороны дивизии являлись ж/д и шоссейный мосты через Днепр восточнее Издешкова. Оборонительные позиции были хорошо оборудованы, имелись даже морские орудия, которые обслуживались отрядом моряков из 800 человек.

Трое суток 2 сд (2-я дивизия народного ополчения) генерал-майора В. Р. Вашкевича пропускала через свои боевые порядки соединения 19 А и группы Болдина, отходившие на восток.

8 октября после прохода наших войск ополченцы подорвали железнодорожное полотно и мост через реку Днепр, не дав врагу возможности захватить его, а вся дивизионная артиллерия с вечера 8-го до утра 9 октября вела массированный огонь по скоплениям вражеской пехоты, которая до 10 октября оставалась на Западном берегу. Это позволило 2 сд, оставив на старых позициях 4 усиленные роты, беспрепятственно отойти. За это время войска 19-й армии генерала Лукина и группы Болдина сосредоточились в районе Павлово (25–30 км северо-западнее Вязьмы), а 20-й армии — в 4–18 км к югу от города. Кольцо окружения составляло с запада на восток примерно 15–20 км и с севера на юг — 20–25 км. Локтевая связь с 20 А была потеряна. На следующее утро объединения попытались прорвать кольцо окружения. Группа Болдина нанесла удар на север в направлении Касни (40 км севернее Вязьмы), а 19-я армия — на Богородицкое (17 км северо-западнее ее). Но попытка не удалась.

Еще два дня окруженные усиленно готовились к прорыву. Генерал Лукин вспоминал: «…положение окруженных войск резко ухудшилось. Снарядов мало, патроны на исходе, продовольствия нет. Питались тем, что могло дать население, и кониной. Кончились медикаменты и перевязочные материалы. Все палатки и дома переполнены ранеными»[33]. За это время протяженность фронта окружения сократилась, а оперативная плотность немецкой группировки, наоборот, увеличилась более чем в три раза, составив 3,7 км на одну дивизию[34].

Замысел Лукина заключался в том, чтобы прорвать фронт окружения в направлении Богородицкое, Гжатск. По данным разведки, перед намеченным участком прорыва находилась 6-я танковая дивизия немцев, которой трудно было маневрировать на болотистой местности. Однако здесь кроме танковой дивизии сосредоточились части еще и двух пехотных дивизий, но об этом Лукину не было известно.

План через офицера связи был сообщен в штаб фронта. Войска предполагалось выводить из кольца двумя группами. В первую группу вошли 134-я и 89-я стрелковые и 45-я кавалерийская дивизии. Ее маршрут пролегал через населенные пункты Ломакино (18 км северо-западнее Вязьмы), Нарышево, Леонтьево, Новое Село, станция Мещерская. Руководить колонной должен был штаб 32-й армии во главе с командармом С. В. Вишневским. Вторая группа в составе 166, 244-й и 91-й стрелковых дивизий и 127-й танковой бригады должна была двигаться левее первой группы параллельным маршрутом. 214-я и 140-я стрелковые дивизии передавались в группу генерала И. В. Болдина, в которую входили также 152-я стрелковая и 101-я мотострелковая дивизии, 123, 128-я и 147-я танковые бригады. В группе насчитывалось до 50 танков. Оперативная группа должна была выходить тремя отрядами: первый по маршруту Алексеево (38 км северо-западнее Вязьмы), Поповское, Анчуки, Пекарево, Пашково, Касня, Леонтьево, а два других отряда — параллельными маршрутами левее первого.

Отход всех пяти групп (отрядов) по-прежнему прикрывала наименее обескровленная 2-я дивизия.

По радио М. Ф. Лукин установил связь с командующим 20-й армией генерал-лейтенантом Ф. А. Ершаковым и договорился с ним о совместных действиях по выходу из окружения. Ф. А. Ершаков готовил прорыв южнее Вязьмы на 14.00 того же дня. Там к прорыву готовились: 129, 144, 108, 112-я и 229-я стрелковые дивизии. В состав 20-й армии должны были влиться также 38-я и 73-я стрелковые дивизии, которые должны были прибыть под Вязьму в распоряжение 16-й армии, но вовремя не успели этого сделать.

Ставка ВГК торопила М. Ф. Лукина с выходом из вражеских «клещей». С одной стороны, дивизии нужны были для защиты Москвы, с другой — каждый день задержки с прорывом значительно снижал шансы на успех. Войскам была поставлена задача во чтобы то ни стало прорвать линию обороны противника на узком участке и 10–11 октября выйти из окружения.

Прорыв начался утром 10 октября. В нем участвовали 2 отдельные крупные группировки: 19-я армия, оперативная группа и 20-я армия. Оперативная группа И. В. Болдина вела бой в районе Богородицкого (17 км северо-западнее Вязьмы), 20-я армия — в районе Панфилово, Выползово, Нестерово, Володарец (все пункты 4–18 км южнее Вязьмы), а 19-я армия прорывалась между ними. Фронтовая авиация, поддерживая прорыв, бомбила скопления техники противника, а в ночь на 11 октября нанесла удар по Вязьме.

Группа И. В. Болдина весь день 10 октября вела бой в районе Богородицкого. 214-я стрелковая дивизия с одним мотострелковым полком 101-й мотострелковой дивизии составляли первый эшелон группы. Они сбили заслоны противника юго-западнее Богородицкого и прорвались в лес севернее Богородицкого на 1 км. Противник из района Ивановки и леса северо-восточнее Богородицкого, бросив большие группы автоматчиков, минометы и 50 танков, отрезал первый эшелон оперативной группы. Связь с 214-й стрелковой дивизией и мотострелковым полком 101-й мотострелковой дивизии прервалась, и восстановить ее не удалось.

Южнее Вязьмы, где действовали соединения 20-й армии и остатки 24-й армии, удалось прорваться отдельными группами, в том числе и частям 229-й стрелковой дивизии, личный состав которой был построен в десять шеренг, длиною около километра каждая, и шел на прорыв с упорством обреченных.

В полосе 19-й армии достичь ощутимых результатов не удалось.

Советские войска предпринимали попытки прорыва неоднократно как 10-го, так и 11 октября. Однако противник отразил их. Он подтягивал к местам прорыва новые и новые резервы, а у советских войск сил и средств оставалось все меньше и меньше. Так, в составе 91, 89, 244-й и 166-й дивизий еще 9 октября, то есть в самый разгар боев, оставалось всего от 300 до 400 человек личного состава. В группе же И. В. Болдина к утру 11 октября от 50 танков осталось всего два — один КВ и один Т-26, горючее которых было на исходе. На гвардейские минометные части («катюши») оставался всего один залп реактивных снарядов. От налетов с воздуха войска прикрывали всего два зенитных дивизиона. Даже в том случае, если бы прорыв и удался, армии в объединенном составе вряд ли смогли бы преодолеть 100–120 км и выйти к Можайску, где находились в то время наши войска. С оставшимися силами им нечем было противостоять танковым ударам и авиационным налетам противника. Но армии сражались до конца. Предстоял последний, решающий бой.

В 6.00 утра 11 октября 1941 года командующий 19-й армией отдал боевой приказ, в соответствии с которым 19-я армия и группа И. В. Болдина, прикрываясь с северо-запада, запада и юго-востока частью сил, главными силами в 16.00 11 октября должны были прорвать линию окружения и выйти в район Сажино, Шуйское, Холм в 45–55 км от места прорыва и в 25 км строго на восток от Гжатска. Днем М. Ф. Лукин собрал командиров на совещание. Он приказал провести тщательную подготовку к прорыву, собрать все имеющиеся снаряды и реактивные боеприпасы. Командарм определил фронт прорыва шириной примерно 6–7 км.

Для прорыва войска строились в 2 эшелона — 5 стрелковых дивизий в первом и 1 во втором. Кавалерийская дивизия предназначалась для развития прорыва. 2 дивизии командарм оставил в своем резерве. 2-я стрелковая дивизия, до сих пор прикрывавшая армию от ударов с запада и понесшая наименьшие потери, ставилась в этот раз в центре оперативного построения для нанесения главного удара и прорыва в направлении Богородицкое, Доманово, Иванники. Вместе с ней в прорыв назначалась и 91-я стрелковая дивизия (сибиряков).

10 октября с наступлением темноты началась артиллерийская подготовка, ее завершал залп гвардейских минометов, которые израсходовали последние снаряды. Ударная группа пошла в атаку. Враг ответил шквалом огня. Факелами горели дома и сараи в Богородицком, освещая заревом бегущих бойцов. Атакующие прорвали фронт окружения, заняли деревни Пекарево и Спас. «Ко мне, — писал впоследствии Лукин, — стремительно вбегает командир 91-й дивизии полковник И. А. Волков:

— Товарищ генерал! Прорыв сделан, дивизии уходят, выводите штаб армии!

Немедленно доношу об этом в штаб фронта. В прорыв вводится артиллерия, подтягиваются другие соединения. И. А. Волкову я сказал, что лично выходить не буду, пока не пропущу все или хотя бы половину войск»[35].

Узкий трехкилометровый коридор удерживался до рассвета. По нему удалось прорваться частям 91-й дивизии, остаткам отряда моряков и некоторым другим частям. Несколько сотен человек 2 сд вывел генерал Вашкевич, но главным силам не повезло. Ночью среди болот маневрировать большой массе войск неимоверно сложно. Образовались пробки. Кони, люди, техника перемешались. Словом, темп был потерян, а шанс упущен. Враг вновь замкнул кольцо окружения.

Вечером 11 октября в 21.12 М. Ф. Лукин отправил радиограмму И. В. Сталину и Г. К. Жукову: «Кольцо окружения сомкнуто. Все наши попытки связаться с Ершаковым и Ракутиным успеха не имеют, где и что делают не знаем. Снаряды на исходе. Горючего нет». А в 9.15 12 октября М. Ф. Лукин получил от Г. К. Жукова обнадеживающую радиограмму: «Перед Ершаковым действует 252-я пехотная дивизия. Дивизия просила открытым текстом немецкое командование 11 октября сего года о помощи… Не лучше ли вам… помочь Ершакову мощным ударом смять противника и выводить все армии за Ершаковым…»

Однако воспользоваться сразу рекомендациями нового командующего войсками Западного фронта М. Ф. Лукин не мог. Весь день 12 октября продолжались бои. Наши части на реке Бебря (район Богородицкого) пытались вновь прорвать кольцо окружения. В бой вступили артиллеристы, оставшиеся без снарядов, танкисты, потерявшие в боях свои машины. Немцы также предприняли попытки расчленить и уничтожить остатки окруженных войск. И хотя им удалось продвинуться всего на 2–3 км, силы наших войск были на исходе. Немецкие войска даже прорвались вечером 12 октября в Шутово, где находился штаб М. Ф. Лукина, но 45-я кавдивизия, последний резерв командарма, спасла штаб от разгрома.

В течение следующего дня советские войска удерживали район Богородицкого. Немцы предпринимали одну атаку за другой, чтобы еще туже сжать кольцо и расчленить окруженных. К исходу дня им это удалось. Войска Лукина в районе Богородицкого занимали теперь территорию размером 10×10 км, а части Ершакова южнее Вязьмы — 10×5 км. Эти два «пятачка» отделяли друг от друга всего каких-то 12 км.

Генерал Лукин вечером 12 октября собрал командиров и комиссаров на последнее совещание, где объявил о своем решении. На сей раз замысел командарма состоял в том, чтобы, действуя отдельными группами по трем параллельным маршрутам, прорваться на юг и сосредоточиться в районе Быково, Селиваново, Покров (7–18 км южнее Вязьмы), а в дальнейшем совместно с частями 20-й армии прорываться в восточном направлении[36].

Это решение имело скорее психологическое, чем практическое значение. Оно не вытекало из реальной обстановки, ибо Лукин не знал группировку врага. Прорыв в указанный им район давал окруженным шансов не более, чем любое другое направление. Ведь оба «пятачка» были блокированы силами 16 развернутых в боевой порядок и 9 выведенных в резерв немецких дивизий, а внешний фронт окружения, где наступали еще 17 дивизий, уже находился в 80–100 км к востоку от Вязьмы[37].

10 октября в 18 часов из района Богородицкое по каждому из маршрутов выступили авангарды. По центральному маршруту вслед за авангардом двинулся штаб 19-й армии: в голове колонны батальон охраны, затем рота офицеров штаба, замыкающим был 48-й полк связи[38]. И шли они в свой последний бой…

Обстановка к югу от Вязьмы была еще того хуже. Вечером 10 октября войска армии Ершакова пытались прорвать фронт окружения, но их удар цели своей не достиг. На следующий день штаб Западного фронта получил последнее донесение от генерала Ершакова: «Имея в своем составе две дивизии (двумя днями ранее их было семь! — Примеч. авт.) и испытывая недостаток в огнеприпасах и горючем, продолжаем вести кровопролитные бои… Части армии готовятся к прорыву в направлении на Быково»[39].

Последняя попытка оказалась роковой: армия как боевая единица перестала существовать. А спустя сутки сюда двинулись ничего не подозревавшие войска Лукина. Но вместо дивизий 20-й армии их встретили разрывы снарядов, мин, свинцовый дождь и бомбо-штурмовые удары немецкой авиации. Вся огневая мощь врага обрушилась на подходившие части. Не имея боеприпасов, советские воины не могли ответить противнику огнем. Части Лукина стихийно разбивались на отдельные, не связанные между собой группы и отряды. 13 октября управление войсками было потеряно окончательно.

13 октября войска Лукина разделились на две группы: одну возглавил он сам, другую И. В. Болдин. В группу Лукина входило около тысячи человек из штаба армии и из других частей. Вооружены они были только винтовками, автоматами и пистолетами. Обе группы выходили в южном направлении — к Ершакову. Им еще довелось однажды встретиться, но выйти организованно им уже не удалось.

Таким образом, день 13 октября был последним днем действий советских войск в составе единой группировки, сдерживавшей врага западнее Вязьмы. С 14 октября войска действовали только в составе небольших групп, прорывавшихся в разных направлениях и обходивших, по возможности, немецкие заслоны.

Новая тактика привела к определенным успехам. Многим группам удалось избежать встречи с противником. Действовали они каждая по-своему, по-разному сложились и судьбы входивших в их состав военнослужащих. 14 октября, раненный в руку и трижды в ногу, в бессознательном состоянии попал в плен командующий 19-й армией генерал-лейтенант М. Ф. Лукин. Попал в плен и умер в германской неволе командарм Ф. А. Ершаков. Погибли при прорыве из кольца командарм К. И. Ракутин и член Военного совета 19-й армии дивизионный комиссар И. П. Шелканов. 5 ноября раненый, с небольшой группой бойцов, вышел из окружения генерал-лейтенант И. В. Болдин; возглавили партизанские отряды начальник штаба 20-й армии генерал Н. В. Корнеев и начальник штаба 8-й стрелковой дивизии полковник Ф. П. Шмелев.

Многим советским воинам в составе небольших групп удалось вырваться из кольца. Состав этих групп был различным — от нескольких человек до целых дивизий. Так, 8, 29, 139-я и 160-я дивизии вышли в районе Панфилово в 20 км южнее Вязьмы; 17, 60, 113-я дивизии прорвались в районе Боровска, а 173-я — в районе Ульянова. 22 октября 1941 года Военный совет Западного фронта докладывал И. В. Сталину о ходе восстановления вышедших из окружения 108, 144, 126-й и 129-й дивизий. По состоянию на 13 октября из состава 60-й дивизии вырвалось из окружения до 1000 человек, а в 20-х числах того же месяца вышло еще 2500 человек.

Общее количество военнослужащих, вышедших из окружения, неизвестно. В литературе встречается цифра — около 85 тыс. человек, но архивными документами она не подтверждена, хотя косвенные свидетельства вполне допускают, что в составе организованных воинских формирований войск вышло примерно столько. Кроме того, около 65 тыс. военнослужащих, вышедших мелкими отрядами и в одиночку, были собраны заградительными отрядами.

В любом случае, вышло из окружения значительно меньше войск, чем погибло или попало в плен. Немцы сообщали о пленении 663 тыс. советских военнослужащих. Насколько правдоподобны и достоверны эти цифры, покажет время. Пока же останки защитников Вязьмы все еще находят в лесах, болотах и полях. Они не вернулись с войны и, пропав без вести, все еще продолжают свой бой. Бой с забвением.

На следующий день германское командование объявило, что «противник, окруженный… западнее Вязьмы, полностью уничтожен»[40], хотя до конца месяца с уже «уничтоженным противником» вели боевые действия от 9 до 5 немецких дивизий. В районе Брянска обстановка была не лучше. Когда генерал Еременко потерял управление войсками, его функции взял на себя Генеральный штаб. В довершение ко всему ему же пришлось решать проблемы, связанные с выполнением заявок командармов, а те просили сбросить им горючее и боеприпасы, прикрыть авиацией определенные районы на какое-то время, вывести раненых и прочее[41].

В ночь на 8 октября армии Брянского фронта начали отходить. К рассвету войскам 3-й и 50-й армий удалось совершить бросок к востоку почти на 50 км. Для 13-й армии отход с самого начала превратился в прорыв из вражеского кольца. После того как попытка наступать в юго-восточном направлении оказалась безуспешной, генерал Городнянский решил пробиваться на юг, в направлении станции Суземка (32 км северо-западнее Севска). На рассвете 9 октября армия нанесла неожиданный удар и создала брешь в боевых порядках врага. Через нее прорвались 132-я и 143-я стрелковые дивизии, 141-я танковая бригада и часть штаба армии. Однако в скором времени противник закрыл брешь и отрезал путь остальным частям армии, но 6-я стрелковая дивизия полковника Гришина стремительной атакой вновь опрокинула врага. За ней проскочили часть второго эшелона и резерв командарма[42]. В этот день 13-я армия продвинулась на юг почти на 25 км, но была остановлена.

8 октября войска 2-й армии генерала Вейхса соединились со 2-й танковой армией (5 октября 1-я и 2-я танковые группы были переименованы в 1-ю и 2-ю танковые армии. — Примеч. авт.) северо-западнее Брянска, расчленив окруженную группировку Брянского фронта на две части: северную — в районе Брянск, Дятьково и южную — в районе Трубчевск, Суземка, Навля. Для борьбы с окруженными советскими войсками противник задействовал 20 дивизий из 22-х, имевшихся в составе двух армий. Генерал Еременко так и не смог наладить управление войсками, а 13 октября во время налета немецкой авиации он был ранен. Ночью на самолете Еременко переправили в Москву, а его обязанности вновь стал исполнять начальник штаба фронта генерал Г. Ф. Захаров. Войска фронта продолжали пробиваться из окружения.

Слабым местом у противника оказалось направление к северо-востоку от Брянска: там еще имелись значительные разрывы в его боевых порядках. Через них-то и начали успешно прорываться соединения 50-й армии. Однако 10 октября Шапошников потребовал не отклоняться от намеченной для них директивой Ставки оси отхода. Пришлось командующему армией генералу М. П. Петрову срочно изменить маршрут[43]. В последующие пять суток его армия пробивалась в юго-восточном направлении. Но именно здесь противник имел значительное преимущество в силах и средствах.

К исходу 13 октября большая часть армии генерал-майора М. П. Петрова сосредоточилась в районе станции Батагово (2 км северо-восточнее Брянска), Буяновичи для подготовки переправы через речку Рессета. Утром 154-я стрелковая дивизия генерала Я. С. Фоканова форсировала реку. Однако немцы не дали ей развить успех[44]. Наступление затормозилось. Командарм решил одновременными ударами основных сил с фронта, а обходящего отряда — с тыла сбить противника, а затем форсировать реку.

Обходящий отряд, возглавляемый самим командармом, приступил к выполнению задуманного им маневра. Через некоторое время в тылу врага разгорелся бой. Отзвуки его явились сигналом для наступления главных сил. Неся большие потери от огня противника, войска все-таки переправились через Рессету. Им удалось продвинуться к югу еще на 5–7 км. Но обходящий отряд был расчленен на отдельные группы. Много бойцов здесь пало смертью храбрых. Среди них командующий армией Герой Советского Союза генерал-майор М. П. Петров и член Военного совета бригадный комиссар H. A. Шляпин. Остатки армии были «сдавлены в районе Желтоводье, Вереща (10 км северо-западнее Карачева)», а 17 октября немцы сообщили о завершении ликвидации ее частей.

Да, 50-я армия была разгромлена. Ее остатки и штаб во главе с полковником Л. A. Пэрном пробились из окружения в другом, северо-восточном направлении, именно там, где до 9 октября, то есть до вмешательства начальника Генерального штаба, они успешно продвигались. 20 октября они вышли в район Белева. От армии осталась всего-навсего десятая часть людей и 3 % артиллерии[45].

Юго-западнее Навли, в тылу 3-й армии, противник еще 10 октября перерезал пути отхода и закрыл ей все выходы на восток. Двое суток ее войска прорывались через заслоны врага, а когда их преодолели, то выяснилось, что штаб армии потерял связь с дивизиями. В принципе, зная общее направление и рубеж выхода, они продолжали действовать самостоятельно. Оставшиеся под управлением командарма генерал-майора Я. Г. Крейзера 137-я и 269-я стрелковые дивизии, а также 42-я танковая бригада с 17 по 20 октября вели бои в полном окружении в 6–20 км севернее города Дмитровск-Орловский[46]. Надо сказать, что положение войск было катастрофическим: в труднопроходимых болотах застрял весь автотранспорт, кончилось горючее, встали танки. Под почти непрерывным артиллерийско-минометным обстрелом и при часто повторявшихся атаках врага спасти машины было невозможно. Военный совет армии принял решение об их уничтожении.

Войска Крейзера пробились по узкому 500-метровому коридору, и на рассвете 23 октября в район севернее поселка Поныри вышла из окружения основная группа, а южнее — остатки дивизий в составе около 3 тысяч человек. Заняв участок тылового рубежа обороны фронта, 3-я армия начала восстанавливать свою боеспособность.

Соединения 13-й армии генерала Городнянского (член Военного совета М. А. Козлов, начальник штаба A. B. Петрушевский) к исходу 13 октября пробились в район Хомутовки, что в 50 км северо-западнее Льгова. Целых пять суток шли тяжелые бои. Гудериан бросил против 13-й армии 34-й армейский и 47-й моторизованный корпуса, которые перехватили пути к реке Свапа, а на ряде участков оттеснили войска группы Ермакова, оборонявшиеся на ее левом берегу. К этому времени горючее было полностью израсходовано, поэтому Военный совет приказал уничтожить автотранспорт и «другое имущество, чтобы его не использовал враг…»[47] Для оказания помощи прорвавшимся частям командующий фронтом приказал группе Ермакова нанести 4 одновременных удара по врагу, а авиации фронта — уничтожать его с воздуха[48]. Встречными ударами войскам генерала Городнянского 18 октября удалось прорвать кольцо окружения и переправиться на восточный берег Свапы. «Промокшие, истощенные от недоедания, ведя бои днем и ночью, воины 13-й армии вышли из окружения в составе 10 тысяч человек, все с винтовками, при 32 станковых и 34 ручных пулеметах, со 130 автоматами ППШ и 11 пушками»[49]. К 22 октября 13 А заняла оборону в 45 км северо-западнее Курска.

Сражения под Вязьмой и Брянском завершились. Исход их для советских войск оказался катастрофическим: в окружение попали 7 из 15 управлений армий, 64 дивизии из 95, 11 танковых бригад из 13, 50 артиллерийских полков РГК из 62-х. Из этого числа в районе Вязьмы были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и 4 полевых управления армий (19, 20, 24-й и 32-й). Заметим, что окруженные под Вязьмой войска входили в состав 10 армий (16, 19, 20, 22, 24, 30, 31, 32, 43-й и 49-й). Вне общих котлов было окружено 5 дивизий и 4 артполка РГК, все остальные — под Брянском.

В окружении советские войска потеряли около 6 тысяч орудий и минометов, свыше 830 танков[50]. Что касается потерь фронтов в живой силе, то точных сведений о них нет. В труде «Гриф секретности снят…» приведены цифры потерь за весь оборонительный период битвы, но достоверность их сомнительна. Поэтому, чтобы иметь хотя бы общее представление об их величине, сделаем ориентировочный расчет, зная, что из вяземского котла вышло до 85 тысяч человек, а из брянского — около 23 тысяч. Приплюсуем к ним 98 тысяч — количество людей в избежавших окружения 29-й и 33-й армиях, группе Ермакова и в 22-й армии, где была окружена только одна дивизия. Учитывая, что определенное количество бойцов и командиров вышло из окружения и сразу же влилось в свои части, а также то, что часть задержанных военнослужащих формировалась в подразделения и направлялась заградотрядами на передовые позиции для пополнения войск, полученный выше результат округлим до 250 тысяч. Это и есть примерное количество оставшихся во фронтах людей. Сопоставляя его с 1250 тысяч человек, имевшихся во фронтах к началу битвы, приходим к выводу: за первые 2–3 недели боев под Москвой Красная армия лишилась до одного миллиона человек, из которых (по немецким источникам) около 688 тысяч были пленными[51].

Ни Ставка, ни военные советы фронтов не смогли организовать контрудары извне для содействия выходившим из окружения. В то же время окруженные войска, находясь, по существу, в безвыходном положении, на три недели приковали к себе от 48 до 26 вражеских дивизий. Более того, из окружения сумели вырваться 3 управления армий, остатки 32 разбитых дивизий, 13 артиллерийских полков. Быстро восстановив боеспособность, они вновь встали на пути врага, рвавшегося к столице.

Германское командование переоценило результаты первых сражений. В начале второй декады октября оно скорректировало свои планы, решив одновременно с наступлением на Москву взять в гигантские «клещи» и уничтожить войска Северо-Западного фронта. Для этого 3-я танковая группа развертывала наступление в направлении Калинин, Торжок, Вышний Волочек. Навстречу ей от Чудова предусматривалось нанести удар силами группы армий «Север». Эта операция, по мнению генерал-фельдмаршала фон Бока, должна была стать последним усилием в битве за Москву[52].

Одновременно войскам группы армий «Центр» предстояло развивать наступление силами 9-й и 2-й армий веером на северо- и юго-восток, 4-й армии и 4-й танковой группе — на Москву, а 2-й танковой армии — в обход ее с юго-востока[53]. Следует заметить, что поворот на север двух (вместе с 3-й танковой группой), а на юг — одного оперативного объединения ослаблял общий нажим германских войск на Москву, что создавало более благоприятные условия для обороны столицы.

8 октября Государственный Комитет Обороны принял постановление о строительстве обороны на ближних подступах к Москве и в самом городе[54]. Одновременно он поручил «НКВД СССР взять под особую охрану зону, прилегающую к Москве, с запада на юг по линии Калинин, Ржев, Можайск, Тула, Коломна, Кашира… Организовать при НКВД СССР штаб охраны Московской зоны, подчинив ему в оперативном отношении расположенные в зоне войска НКВД (6000 по особому расчету), милицию, районные органы НКВД, истребительные батальоны и заградительные отряды». ГКО предусматривал мобилизовать на строительство оборонительных сооружений сроком на 20 дней 240 тысяч жителей Московской области и 200 тысяч москвичей. Войска НКВД должны были обеспечивать охрану и защиту людей, работавших в зоне в порядке трудовой повинности, так как немецкие войска в любой момент могли появиться в районах строительных работ.

Многие меры, принимаемые в эти дни в интересах обороны Москвы, отличались взвешенностью, реализмом и оперативностью. Но были и такие, что при всей своей, казалось бы, привлекательности на деле оказались явно невыполнимыми. Так, 9 октября, после окружения советских войск под Вязьмой и Брянском, Ставка ВГК приказала командующему Западным фронтом срочно построить 3 полевых укрепленных рубежа на калининском направлении, а командующему Брянским фронтом подготовить 2 подобных же рубежа по линии рек Ока, Дон с обводом Воронежа[55]. Но Ставка почему-то не приняла во внимание тот факт, что к этому времени командующие фронтами совершенно не располагали какими-либо силами для выполнения ее распоряжения. Поэтому требование о срочном строительстве рубежей, имевших только на калининском направлении общую протяженность почти 350 км, можно, бесспорно, отнести к разряду прожектерских.

10 октября части 3-й танковой группы противника, которой теперь командовал генерал Рейнгардт, встретили упорное сопротивление войск Западного фронта. Это были те самые армии — 22-я и 29-я, которые были вынуждены отступать под давлением смежных флангов групп армий «Центр» и «Север» и о которых выше упоминал фон Бок. Однако они не только сумели планомерно отойти, но и частью сил заняли инженерные сооружения Ржевско-Вяземского рубежа. Активные действия советских войск угрожали левому флангу и тылу группы Рейнгардта. Это обстоятельство заставило его под Сычевкой выделить 6-ю танковую дивизию в оборону. Лишь после этого противник получил возможность продолжить наступление и 10 октября занять Погорелое Городище (21 км восточнее Зубцова) и Зубцов, а на следующий день — Старицу. Враг устремился к Калинину. Началась Калининская оборонительная операция, которая продолжалась с 10 по 24 октября 1941 года.

Положение Западного фронта резко ухудшилось. Между Зубцовом и Гжатском образовался разрыв до 80 км, закрыть который было нечем. По приказу командования фронта войска правого крыла отошли на левый берег Волги. Но оборонять Калинин было, прямо скажем, нечем и некем. В городе оставались лишь курсы младших лейтенантов да отряд народного ополчения. Сюда срочно выехал заместитель Жукова Конев. В Калинин начали стягивать войска из Западного и Северо-Западного фронтов. Последний по приказу Ставки выделил оперативную группу в составе двух стрелковых (183, 185 сд), двух кавалерийских дивизий (46, 54 кд), танковой бригады (8 тбр) и мотоциклетного полка (46 мцп) во главе с начальником штаба фронта генерал-майором Н. Ф. Ватутиным. Но на их сосредоточение и развертывание требовалось время, а его как раз и не было.

Во второй половине 13 октября противник вышел на ближние подступы к Калинину, а к вечеру достиг его западной окраины. Одновременно немцы форсировали Волгу. Разгорелись тяжелые уличные бои. К утру 15 октября советские войска оставили большую часть города, заняв оборону по левым берегам рек Тверца и Волга. Только один стрелковый полк сумел удержаться на северо-западной окраине Калинина, оседлав Ленинградское шоссе. Немцы, подтянув дополнительные войска, на следующий день к 15.00 прорвали слабую оборону полка и прямо по шоссе устремились в северо-западном направлении. За 2 дня они продвинулись на 40 км.

17 октября Ставка выделила войска, что действовали на осташковском и ржевском направлениях, а также в районе Калинина, в самостоятельный Калининский фронт во главе с генералом Коневым. В его состав вошли 22, 29, 30, 31-я армии и оперативная группа Ватутина. Собственной авиации у Конева в наличии не было. Его должна была поддерживать малочисленная авиация Северо-Западного фронта. Новый фронт получил задачу вернуть Калинин и сорвать попытки врага обойти Москву с севера[56].

18 октября оперативная группа Ватутина разгромила немцев в районе Марьино, Медное (28 км северо-западнее Калинина) и прочно закрепила за собой рубеж северо-западнее Калинина. Остатки войск 30-й армии генерала Хоменко попытались выбить противника из города, но безуспешно. Враг прочно укрепился там. 19 октября группа Ватутина была расформирована, а ее соединения включены в состав 31-й армии, командующим которой был назначен генерал-майор В. А. Юшкевич. На этом посту он заменил генерал-майора В. Н. Долматова, который за крупные упущения в управлении войсками при обороне Ржева был предан суду военного трибунала.

Завершив ликвидацию вяземского «котла», 9-я армия вермахта 24 октября нанесла удар от Ржева и Старицы в общем направлении на Торжок, Вышний Волочек. За семь дней наступления ей удалось продвинуться на 30–40 км. Однако активные действия Калининского фронта, который быстро наращивал свои силы, сорвали задуманный германским командованием план окружения Северо-Западного фронта. Впрочем, не только 9-я полевая армия, но и 3-я танковая группа были остановлены войсками генерала Конева. Фронт стабилизировался на рубеже рек Большая Коша и Тьма. Занимая охватывающее положение по отношению к группе армий «Центр» с севера, Калининский фронт создавал непосредственную угрозу ее флангу и держал противника в постоянном напряжении.

К Можайской линии обороны немцы устремились сразу же после образования вяземского и брянского котлов. Командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал фон Клюге основные усилия сосредоточил вдоль Минской автострады, Киевского и Варшавского шоссе. Значительная часть дивизий находилась до этого или во втором эшелоне, или в резерве, или на пассивных участках фронта. Они обошлись почти без потерь, а потому их боевой потенциал оставался высоким.

Советское командование к 10 октября развернуло на Можайской линии обороны 4 стрелковые дивизии, 6 военных училищ, 3 запасных стрелковых полка, 5 пулеметных батальонов, 5 танковых бригад, 10 артиллерийских полков и другие части. При этом фланги и стыки укрепленных районов оставались без прикрытия. Не удалось создать и оперативных резервов[57].

С 13 октября Московский резервный фронт был влит в Западный фронт; все соединения и части на волоколамском направлении объединились в 16-ю армию, на можайском — в 5-ю, на малоярославецком — в 43-ю и на калужском — в 49-ю армии.

10 октября бои начались на малоярославецком направлении, 11 — на калужском, 13 — на можайском, 16 октября — на волоколамском. Таким образом, началась оборонительная операция на Можайской линии обороны (10–30 октября 1941 года). Интенсивность боев возрастала по мере высвобождения немецких сил из-под Вязьмы и подхода советских войск к Можайской линии. Сплошного фронта не существовало. Натыкаясь на очаги обороны, немцы обходили их, атакуя с флангов или тыла, а затем упорно продолжали продвижение. Обстановка менялась ежедневно, даже ежечасно. Против напористых, хорошо оснащенных и обученных немецких войск действовали немногочисленные, формируемые в основном в ходе боев, соединения. В такой обстановке от каждого батальона и полка, дивизии и армии зависел исход боя, операции, а в конечном итоге — судьба Москвы.

На Калужский укрепрайон, расположенный в южной части Можайской линии, наступали 3 пехотные дивизии немцев. Калугу обороняли части 5-й гвардейской стрелковой дивизии, сводный отряд и сводный полк 194-й стрелковой дивизии. В таких совершенно неравных условиях борьбы они не смогли сдержать натиск врага и 13 октября оставили город. Противник устремился на Алексин (60 км восточнее Калуги) и Серпухов, создав угрозу прорыва к Москве. Ставка перебросила под Алексин 173-ю (бывшую 21-ю ополченческую московскую) и 238-ю стрелковые дивизии полковников A. B. Богданова и Г. П. Короткова, а под Серпухов — 7-ю гвардейскую и 60-ю (бывшую 1-ю ополченческую московскую) стрелковые дивизии во главе с полковником A. C. Грязновым и генералом Н. Н. Прониным. Эти соединения вместе с 5-й гвардейской стрелковой дивизией полковника П. В. Миронова и подразделениями 69-й бригады войск НКВД 29 октября остановили врага на линии 14 км западнее Серпухова, восточнее Тарусы (25 км юго-западнее Серпухова), западная окраина Алексина.

43-я армия генерала К. Д. Голубева обороняла Малоярославецкий укрепрайон, территорию которого пересекают две крупные автотрассы — Варшавское и Киевское шоссе. В 20 км южнее Малоярославца и в 25 км западнее него эти дороги перерезались инженерными сооружениями созданных здесь секторов обороны. На позициях секторов были развернуты части 312-й стрелковой дивизии полковника А. Ф. Наумова, подразделения курсантов подольских пехотного и артиллерийского училищ, 6 артиллерийских полков, 3 отдельных пулеметно-артиллерийских батальона, 7 огнеметных рот и др.[58] А на западных подступах к секторам обороны действовали 17-я танковая бригада майора Н. Я. Клыпина, десантный отряд майора И. Г. Старчака и передовые отряды курсантов.

Восемь дней они отбивали нескончаемые атаки пехоты и танков, постоянно поддерживаемые артиллерией и авиацией врага. Лишь 18 октября немцы добились успеха; они взяли Малоярославец и окружили детчинский сектор обороны. К счастью, его гарнизону удалось пробиться из кольца окружения и выйти к своим. Подольские курсанты, десантники, бойцы дивизии Наумова и танкисты Клыпина выполнили приказ командования. Задержав противника, они обеспечили развертывание еще 4 стрелковых дивизий, танковой, мотострелковой и 2 воздушно-десантных бригад. Совместными усилиями этих соединений фронт в полосе армии был наконец-то стабилизирован. С 29 октября ее войска перешли к обороне по реке Нара.

Но не все показывали такое упорство в обороне. К примеру, части 53-й стрелковой дивизии полковника Н. П. Краснорецкого в ходе боев за Боровск разбегались при малейшем нажиме противника. Низкую боеспособность показала и 17-я (бывшая 17-я ополченческая московская) стрелковая дивизия полковника П. С. Козлова. А причина состояла в том, что в ней после боев под Спас-Деменском в строю осталось всего 558 человек, то есть около 6 % первоначального состава. 15 октября в Угодском Заводе (ныне Жуково, 17 км восточнее Малоярославца) она была доукомплектована только что прибывшим маршевым пополнением и уже через два дня введена в сражение на рубеже реки Протва. Оба эти соединения оставляли один рубеж за другим, дав противнику возможность без боя форсировать реку Нара и захватить плацдарм у Тарутино (32 км юго-восточнее Наро-Фоминска). В дальнейшем под ударами 22 немецких самолетов «дивизии в панике бежали в Подольск, где оказалось около 7 тысяч человек из этих соединений»[59].

Низкие морально-боевые качества воинов дивизий, которые только что были переформированы после разгрома в начале октября, объясняются еще и тем, что солдаты плохо владели своим оружием, не были уверены сами в себе и в своих командирах. В состоянии психологического надлома люди утратили возможность контролировать свои действия. Неудержимый страх, особенно перед немецкими танками и самолетами, охватывал их при первых же атаках врага. А это помогало последнему развивать свое наступление. Угроза столице возрастала: линия фронта проходила уже в 75 км от нее. Отступать дальше было некуда.

В такой критической ситуации особую опасность всегда представляют паникеры и трусы. Не найдя других средств, советское руководство пошло по привычному пути. Были преданы суду военного трибунала целые группы командиров и политработников. Перед строем своих подчиненных был расстрелян командир 17-й стрелковой дивизии полковник Козлов[60].

Да, в периоды отчаяния, когда решалась судьба Отечества, жестокость нередко оказывалась единственным средством, способным остановить врага. И все же перелом создавали отнюдь не репрессии, а ввод в сражение новых и новых сил.

15 октября, когда немцы овладели Боровском и возникла реальная угроза прорыва их к столице по Киевскому шоссе через Наро-Фоминск, Ставка передала Западному фронту полевое управление 33-й армии, возглавляемое генерал-лейтенантом М. Г. Ефремовым, и включила в состав армии 4 стрелковые дивизии. На сосредоточение и развертывание армии потребовалось около пяти суток. За это время передовые части 20-го армейского корпуса врага приблизились к Наро-Фоминску и 22 октября начали его штурм. При этом части двух пехотных дивизий не только ворвались в город, но и, просачиваясь через лесные массивы, перерезали подходы к нему. В боях за Наро-Фоминск решающую роль сыграла 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия. Ее воины во главе с Героем Советского Союза полковником А. И. Лизюковым за «четыре дня непрерывных боев измотали врага, отбросили его за реку Нара и вынудили перейти к обороне». Но победа досталась им нелегко: дивизия потеряла до 70 % личного состава[61]. Таким образом, в конце октября враг был задержан и на нарофоминском направлении.

Однако главные события в те дни развернулись на можайском направлении — кратчайшем и удобнейшем пути к Москве. Здесь почти параллельно друг другу проходят железная дорога, Можайское шоссе и Минская автострада. Последняя — единственная трасса, проложенная от границ рейха до советской столицы. Ее особенно хорошо знали немцы. Ведь накануне войны именно они помогали ее строить, причем на вполне современном уровне. И вот теперь она стала главной питающей артерией группы армий «Центр». Развитая дорожная сеть позволяла ей расширить фронт наступления, совершать обходные маневры для удара по флангам и тылу советских войск. Эти обстоятельства и определили выбор направления для самого сильного удара 4-й армии. Сюда генерал-фельдмаршал фон Бок направил 4 корпуса. Здесь и развернулись сражения, которые отличались особой напряженностью.

Сдерживающие бои на подступах к Можайскому укрепрайону в течение пяти суток вели запасная учебная, 18-я и 19-я танковые бригады под командованием полковников А. М. Томашевского, С. А. Колиховича, подполковника A. C. Дружинина и другие части. За это время на позициях укрепрайона успели развернуться 32-я стрелковая дивизия полковника В. И. Полосухина, 151-я мотострелковая бригада, 230-й стрелковый запасной полк и батальон курсантов Военно-политического училища. Такими силами 5-я армия генерал-майора Д. Д. Лелюшенко готовилась оборонять полосу шириной 50 км.

Утром 14 октября после артиллерийской и авиационной подготовки 10-я танковая дивизия противника вместе с полками СС «Дойчланд» и «Фюрер» двинулись в атаку. Покорители Ельни и Вязьмы рвались к Москве. Им уже грезились победные марши и богатые трофеи в поверженной русской столице. «Дивизия СС и танковая дивизия, — отмечалось в описании боев 4-й танковой группы, — под Можайском наступают с таким подъемом, будто у них позади не четыре месяца тяжелейших боев, а длительный отдых…»[62]

Но не дрогнули советские воины, в который раз подтвердив свою любовь к Отчизне и умение ее защитить. Дивизия Полосухина, дислоцировавшаяся до войны на Дальнем Востоке и получившая боевой опыт при разгроме японских войск у озера Хасан, теперь встала на пути рвавшегося к Москве врага, отбивая одну за другой атаки превосходивших сил. Жесточайшие рукопашные схватки развернулись на полях, прославленных русскими воинами в 1812 году у села Бородино, на берегах речек Колочи и Еленки. Бои здесь не прекращались 5 суток. По нескольку раз переходили из рук в руки деревеньки, от которых в конце концов остались одни пепелища да названия на военных картах. Был тяжело ранен и генерал Лелюшенко, которого пришлось эвакуировать в тыл. 18 октября командование армией принял начальник артиллерии Западного фронта генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров, проявивший себя еще в боях под Ельней.

Германское командование вводило в сражение все новые и новые соединения. Но и советская сторона наращивала свои силы. Так, с 15 по 25 октября Ставка передала в состав 5-й армии 2 стрелковые дивизии, 5 танковых бригад, а также 7 артиллерийских, 9 артиллерийско-противотанковых полков, 6 гвардейских минометных дивизионов и другие части[63]. В итоге 12-дневных ожесточенных боев противник смог лишь вытеснить советские войска с Можайского УРа, но все его попытки развить успех и продвинуться в сторону Москвы вдоль Минской автострады оказались бесплодными.

Генерал-фельдмаршал фон Бок решил перенести направление главного удара с запада на северо-запад. 4-я танковая группа получила задачу перегруппировать соединения на 65 км к северу по дороге Дорохово — Руза — Новопетровское, а затем выйти на шоссе Волоколамск — Москва. Рокада, выбранная для такого маневра, пролегает через узел дорог на Минской автостраде у поселков Шаликово, Дорохово (12–16 км восточнее Можайска). В большей своей части она имеет твердое покрытие, что в условиях осенней распутицы делало ее просто незаменимой. 25 октября по ней на север стали выдвигаться подвижные соединения немцев.

Состав бронетанковых войск 5-й армии Западного фронта в октябре 1941 года[64]

№ в/ч

Тип танка/бронеавтомобиля

Примечания

КВ

Т-34

Т-30

Т-40

Т-60

Т-26

БТ

БА-10

БА-20

Всего

18 тбр*

—

30

—

—

—

—

30

7

1

68

На фронт прибыла 7–8 октября 1941 года

19 тбр

—

29

—

32

—

—

—

7

—

68

На фронт прибыла 9–10 октября 1941 года

20 тбр**

—

29

12

—

20

—

7

—

—

На фронт прибыла 11 октября 1941 года

25 тбр

3

11

—

—

15

—

—

—

—

—

На фронт прибыла 21 октября 1941 года

* По другим данным на 9 октября 1941 года 18 тбр имела в составе 29 Т-34, 3 БТ-7, 24 БТ-5, 5 БТ-2, 1 Т-26, 7 БА и несколько 57-мм ПТО ЗиС-30.

** По уточненным данным на 7 октября 1941 года 20 тбр имела 29 Т-34 производства CT3, 20 Т-26, 12 Т-40 и 8 57-мм ПТО ЗиС-30.

Но в этот же день по приказу генерала Жукова 5-я армия нанесла контрудар, в результате которого части 82-й мотострелковой дивизии полковника Г. П. Карамышева и 25-й танковой бригады полковника И. А. Таранова подошли к восточной окраине Дорохова и блокировали узел дорог. Тем самым они на 10 суток задержали маневр 40-го моторизованного корпуса противника, нарушили планы немецкого командования и оказали помощь 16-й армии, оборонявшейся под Волоколамском. 29 октября на рубеже Колюбакино (19 км юго-западнее Звенигорода), Тучково (30 км северо-восточнее Можайска), восточная окраина Дорохова, Нарские пруды войска обеих сторон перешли к обороне.

Состав бронетанковых войск на московском направлении к 16 октября 1941 года[65]

Армия

Танковые и мотострелковые бригады

Тип и число танков

Всего

КВ

Т-34

Т-26, БТ, Т-40

29 А

отд. мсбр

—

12

20

32

30 А

8 тбр

—

29

32

61

21 тбр

—

29

32

61

16 А

22 тбр

—

29

32

61

4 тбр

3

7

23

33

5 А

18 тбр

3

11

15

29

19 тбр

—

12

12

24

20 тбр

—

29

32

61

33 А

17 тбр

—

20

16

36

151 мбр

—

12

20

32

43 А

9 тбр

—

18

33

51

152 мбр

—

12

20

32

50 А

108 тбр

3

7

23

33

26 А

11 тбр

4

12

10

25

Всего

14 бригад

13

244

330

582

Бои на участке Волоколамского укрепрайона начались 16 октября ударом двух танковых дивизий врага по левому флангу армии генерала Рокоссовского. За пять дней наступления немцам удалось прорвать оборону на фронте шириной 20 км и углубиться на 12–15 км, но, потеряв 34 танка, они приостановили атаки. В этих неравных боях успех войск армии предопределили три фактора: правильный выбор района сосредоточения основных усилий, быстрый маневр артиллерии и стойкость личного состава.

Генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский удачно использовал свой опыт борьбы с танками, приобретенный еще в боях под Смоленском. Он расположил противотанковые районы не за лесом, рекой, болотом или еще за какими-то естественными преградами, как того требовали уставы, а на танкодоступных направлениях и узлах дорог. Теперь танки врага можно было уничтожать не заградительным огнем с закрытых огневых позиций, а самым эффективным способом — прямой наводкой. При прорыве вражеских танков через первый эшелон противотанковых районов путь им преграждал второй и последующие эшелоны. Такое их размещение концентрировало усилия противотанковой обороны в глубине, гася наступательную энергию противника.

Исключительно высокой оказалась стойкость войск, хотя для многих бойцов и командиров эти бои были первыми. Но они упорно сражались с многоопытным врагом, не дрогнув ни от налетов авиации, ни от огня артиллерии, ни от ударов танков. Особенно успешно действовала 316-я стрелковая дивизия генерал-майора И. В. Панфилова. Одна из главных причин — тщательная и длительная подготовка личного состава к боям. И здесь добрым словом следует вспомнить командующего 52-й армией Северо-Западного фронта генерала Н. К. Клыкова, в распоряжение которого в конце августа поступила прибывшая из Казахстана дивизия Панфилова. Командарм не стал вводить ее в бой, а оставил в резерве. Почти месяц шли занятия по 12–14 часов в сутки. И не случайно командир 5-го армейского корпуса генерал Р. Руофф 23 октября в докладе генерал-фельдмаршалу фон Боку отмечал: «316-я русская дивизия… имеет в своем составе много хорошо обученных солдат, ведет поразительно упорную оборону… Ее слабое место — широкий фронт расположения».

24 октября немцы возобновили наступление. Непосредственно на Волоколамск наступали 2 пехотные и 3 танковые дивизии. Через два дня у деревни Скирманово (28 км юго-восточнее Волоколамска) появились части еще одной танковой дивизии. Удары противника пришлись по центру и левому флангу 16-й армии, где оборонялись курсантский полк Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, 690-й стрелковый полк, только что вышедший из окружения, части генерала Панфилова, 289-й и 296-й артиллерийские противотанковые полки и другие части. После семидневных упорных боев противник все-таки овладел Волоколамском и Скирманово, но это оказалось его последней удачей. На рубеже 4 км восточнее Волоколамска, Рождествено (7 км южнее Новопетровского) фронт был стабилизирован[66].

Боевой состав танковых частей Западного фронта на 28 октября 1941 года[67]

№ в/ч

Тип и число танков

Всего

КВ

Т-34

БТ

Т-26

Т-40

Т-60

1 мсд

7

21

19

10

—

—

57

4 тбр

4

18

11

—

—

—

33

9 тбр

7

20

—

—

28

—

55

17 тбр

—

1

—

—

2

—

3

18 тбр

—

6

4

1

—

—

11

19 тбр

—

1

—

—

4

—

5

20 тбр

—

19

—

22

8

—

49

22 тбр

—

16

8

—

14

—

38

23 тбр

4

11

—

—

19

—

34

24 тбр

4

22

1

9

22

—

58

25 тбр

3

11

—

—

—

16

30

26 тбр

—

14

—

—

—

16

30

28 тбр

4

11

—

—

16

—

31

15 мсбр

—

4

—

8

—

—

12

Итого*

33

175

43

50

113

32

441

* Из всего количества танков в ремонте находилось: 3 КВ, 29 Т-34, 21 БТ, 14 Т-26, 25 Т-40.

Итак, к концу октября на Можайской линии обороны враг был остановлен. В 70–110 км к западу от Москвы наступило временное затишье.

Одновременно с рассмотренными выше событиями шли бои и на орловско-тульском направлении, где войска противника пытались прорваться к городу русских оружейников. За первые 4 дня наступления они продвинулись на 200 км. До Тулы оставалось 160 км. Но активные действия отступавших и окруженных войск Брянского фронта заставили врага затормозить свое наступление. На рубеже реки Зуша, в 110 км от Тулы, противник вынужден был перейти к обороне.

Причиной тому явились три обстоятельства. Во-первых, угроза тылу 2-й танковой армии со стороны пробивавшихся из окружения армий Брянского фронта: без ликвидации этой опасности Гудериану нечего было и думать о продолжении наступления, а для борьбы с окруженными армиями ему пришлось оставить 15 из 17 своих дивизий. Во-вторых, из-за отставания соседней группы армий «Юг» правый фланг армии Гудериана оказался открытым. И в-третьих, умелые и мужественные действия частей 1-го гвардейского стрелкового корпуса при поддержке 6-й резервной авиагруппы, преградивших врагу путь под Мценском. Здесь особо отличились бойцы и командиры 4-й танковой бригады полковника М. Е. Катукова. За отважные и смелые действия это соединение было преобразовано в 1-ю гвардейскую танковую бригаду.

Образованная 10 октября на базе 1-го гвардейского стрелкового корпуса 26-я армия получила задачу оборонять тульское направление. 23 октября Ставка передала ее войска в состав только что вышедшей из окружения 50-й армии, что усилило оборону Тулы. Командующим 50-й армией был назначен полковник А. Н. Ермаков.

В отечественной исторической литературе оборонительные действия 50-й армии на тульском направлении (с 23 октября по 17 ноября 1941 года) выделены в особый период.

24 октября противник возобновил наступление на Тулу. Обходя открытые фланги частей 50-й армии, танки Гудериана приближались к городу. 29 октября они захватили Ясную Поляну — музей-усадьбу русского писателя Л. Н. Толстого и поселок Косая Гора (7–15 км южнее Тулы), а вечером их передовые отряды уже вышли к окраинам Тулы, но 108-я танковая дивизия, кстати сказать, не имевшая ни единого танка, 260-я стрелковая дивизия, 156-й полк войск НКВД, Тульский рабочий полк, батальон милиции, бронепоезд, батареи 732-го зенитного, 447-го и 702-го артиллерийских полков отбили все атаки врага.

С утра 30 октября немцы вновь начали штурмовать Тулу, направив главные силы вдоль Орловского и Воронежского шоссе. Только к 14 часам, после четвертой танковой атаки, им удалось несколько потеснить защитников Тулы на участке обороны Рабочего полка и даже захватить часть Рогожинского поселка, но дальше они не прошли. Решающую роль в этот ответственный момент сыграли батареи 732-го зенитного полка, подбившие здесь 26 танков.

Гудериан упорно и настойчиво искал слабые места в обороне города, перегруппировывая силы то на одно, то на другое направление. 1 ноября он решил осуществить обход Тулы с юго-востока и востока силами 17-й танковой, 112-й и 167-й пехотных дивизий. Одновременно к городу продолжали рваться 3-я и 4-я танковые дивизии и моторизованный полк вермахта «Великая Германия».

Контрудар 3-й и 50-й армий, осуществленный 7 ноября, расстроил все планы Гудериана. Ему пришлось на 10 дней прекратить наступление.

Для защиты Москвы упорная оборона войск Брянского фронта под Тулой сыграла огромную роль. С одной стороны, она обеспечила устойчивость левого крыла Западного фронта, а с другой — 2-я танковая армия Гудериана не могла выполнить задачу по обходу Москвы с востока без риска подставить свой тыл под удар со стороны Тулы.

Завершился один из самых тяжелых и драматических этапов не только битвы под Москвой, но и всей Великой Отечественной войны. В третий раз с начала Восточной кампании войска вермахта прорвали стратегическую оборону, окружив 64 % дивизий, 84 % танковых бригад и 80 % артиллерийских полков РГК от общего количества их во всех трех фронтах к началу битвы. В итоге войскам Западного фронта пришлось отступить на 230–250 км, а Брянского — на 360 км[68].

Что послужило причиной этой катастрофы? Увы, здесь не одна причина, а множество. Поражение советских войск под Вязьмой и Брянском было обусловлено, с одной стороны, тем, что противник умело реализовал свои преимущества в силах и средствах, в маневренности и боевом опыте войск, то есть максимально использовал все то, что связано с удержанием стратегической инициативы. С другой стороны, — это следствие просчетов и ошибок советского командования, не сумевшего использовать сильные стороны обороны. Ставка ВГК и Генеральный штаб вовремя не разгадали замысел командования вермахта на операцию по захвату Москвы, не смогли сосредоточенным ударам противника противопоставить свои силы и средства, крайне неудачно построили стратегическую оборону на западном направлении, наконец, плохо управляли войсками. Лишь через 6 суток Сталин согласился с предложениями командующих фронтами на отвод войск. Следует также признать, что для советских войск наступление немцев по плану «Тайфун» оказалось почти столь же внезапным, как и развязывание войны 22 июня 1941 года. К тому же из-за отсутствия стратегических резервов в районе Москвы Ставка не смогла помочь окруженным войскам ударами извне, что в свою очередь повлияло на развитие событий.

Но, несмотря на столь тяжелое поражение в начальной фазе Московской битвы, советская государственная система продемонстрировала в этой экстремальной ситуации свою исключительную оперативность и живучесть. В сравнительно короткий срок Ставка ВГК смогла перегруппировать силы между фронтами, создать и подтянуть резервы, восстановить Западный фронт и закрыть образовавшуюся в стратегической обороне брешь. К концу октября операция «Тайфун» захлебнулась на Можайской линии обороны.

Главной силой и главными героями октябрьских сражений явились советский народ и его вооруженные силы. Это они предельным напряжением духовных и физических сил, не жалея своей крови и самой жизни, не только остановили, но и заставили перейти к обороне сильнейшую группировку врага, рвавшуюся к Москве. Но не следует забывать и то, что реализация их потенциала зависела от искусства руководителей. В самом деле, войска трех советских фронтов, имея к началу битвы сил и средств в 5 раз больше, чем оказалось в распоряжении генерала Жукова во второй половине октября, потерпели катастрофическое поражение. А о том, что оставило ему в наследство бывшее командование Западного и Резервного фронтов в момент вступления в должность командующего войсками, говорит следующий отрывок из письма Жукова члену Военного совета Ленинградского фронта A. A. Жданову от 2 ноября 1941 года: «Сейчас действуем на западе — на подступах к Москве. Основное это то, что Конев и Буденный проспали все свои вооруженные силы. Принял от них одно воспоминание: от Буденного — штаб и 98 человек, от Конева — штаб и два запасных полка». На их фоне деяния Жукова выглядят особенно впечатляюще: ведь он остановил противника, преимущество которого над войсками Западного фронта в те дни возросло до 7–9 раз!

Здесь уместен вопрос: как и почему в первой декаде октября немцы растеряли плоды своего военного триумфа? Ведь его мощный отзвук заставил и врагов, и друзей СССР подумывать о том, что судьба Москвы предрешена. И тем и другим казалось, что ее падение — дело нескольких дней. В принципе о трагическом положении свидетельствуют: постановление ГКО от 7 октября, в котором говорилось о подготовке 1119 предприятий Москвы и Московской области к уничтожению, и эвакуация из столицы правительства, Генерального штаба и большинства административных учреждений, осуществленная в соответствии с постановлением ГКО от 15 октября[69]. Но из множества причин стоит выделить лишь три. Именно они оказали самое существенное влияние на действия противника во второй половине октября.

Во-первых, для ликвидации двух огромных котлов окружения командованию вермахта пришлось привлечь до 64 % всех дивизий генерал-фельдмаршала фон Бока (48 из 74,5) и затратить на это от 7 до 14 суток. А на войне, когда время исчисляется не сутками, а часами, — это значительный период, ведь зачастую успех решают даже минуты. Потеряешь их — упустишь момент, какой вовек не вернется. Вот и немцы упустили выгодную пору, когда все пути на Москву были открыты. Такой для них благоприятной ситуации больше никогда не возникало.

Во-вторых, германское командование проявило полное пренебрежение к противнику, прямо скажем, просто перестав с ним всерьез считаться. После окружения советских войск под Вязьмой и Брянском и перехода к преследованию немцы слишком рано сделали для себя весьма опрометчивый вывод, будто битва за Москву, по существу, уже выиграна, а потому лучше без промедления решать новые стратегические задачи. Вот почему они поспешили повернуть левое крыло группы армий «Центр» на север, а правое — на юго-восток, заведомо ослабив группировку, нацеленную непосредственно на столицу. Получилось так, что именно выведенных сил «не хватило в решающий момент под Москвой», справедливо отмечает германский историк К. Рейнгардт, «когда новые русские оборонительные рубежи не были еще укреплены, а резервы русских большей частью находились еще на подходе»[70]. Неуважение к противнику никогда и никому не приносило удачи.

В-третьих, осенняя распутица лишила немцев превосходства над русскими в подвижности войск. Однако она еще больше вредила русским. Например, Рокоссовский в одном из донесений штабу фронта писал, что из-за плохого состояния дорог создается угроза невозможности вывести материальную часть артиллерии и всех типов машин. Во многом из-за бездорожья потеряли значительную часть своих орудий, автотранспорта и радиостанций 3-я и 13-я армии Брянского фронта при выходе из окружения. В этом смысле, пожалуй, распутица значительно больший урон нанесла советским войскам, нежели немецким: в то время как у противника техника лишь застревала в грязи, отступавшие советские части вынуждены были ее бросать или уничтожать.

Применяя спортивную терминологию, можно утверждать, что уже в самом начале боя советские войска пропустили сокрушающий удар немцев. Сбитые с ног, они оказались в нокдауне. А немцы, посчитав бой выигранным, позволили себе расслабиться. Ведь после такого мощного удара противник обычно прекращает поединок. Но вопреки логике бокса, советские войска смогли не только подняться, но и нанести несколько ответных ударов. Первый раунд в целом они проиграли, однако впереди было еще два. Пока же наступила пауза, которую обе стороны использовали для подготовки ко второму раунду.

В боях под Вязьмой и Брянском бойцы и командиры Красной армии, пожалуй, впервые приобрели такой вид, который, даже несмотря на введение в феврале 1943 года погон, ассоциировался с видом русского солдата на протяжении всей войны.

С началом боевых действий Красная армия оказалась в трудном положении. Большие военные запасы продовольствия, вооружения и вещевого имущества, размещенные в приграничных военных округах, попали в руки к противнику, а также достались немцам вследствие многочисленных окружений, куда попадали целые объединения наших войск. Ресурсы обмундирования для пополнения оказались существенно сниженными, в связи с чем 13 июля 1941 года было решено на период обучения призывников в запасных частях временно заменять пилотку фуражкой, а шинель — ватной курткой или телогрейкой.

Условия военной обстановки вызвали необходимость некоторых перемен в обмундировании. Все предметы униформы, демаскировавшие войска, по возможности старались заменить на военное время полевыми, защитного цвета (знаки различия, звезда на головном уборе, пуговицы на обмундировании и т. д.), хотя такие нововведения встречали некоторое сопротивление у многих бойцов и командиров. Специальное обмундирование, например, куртки танкистов, комбинезоны десантников, которые ранее использовали только при обслуживании техники и на маневрах, вкупе со штатскими свитерами, кашне и шарфиками, стало, по существу, повседневным.

К концу шестой недели войны стала очевидной уязвимость начсостава (прежде всего командного) и генералов, находящихся на фронте, из-за слишком заметных отличий формы. Еще в довоенное время всему командному составу на случай военного времени была введена однобортная шинель (приказ НКО СССР от 1 февраля 1941 года) и предусматривалась отмена нарукавных знаков отличия. 1 августа 1941 года по телеграфу был распространен приказ НКО СССР № 253, предписывающий отменить ношение нарукавных знаков для всего начсостава, находящегося на театре военных действий и в маршевых частях, установить всем родам войск действующей армии ношение петлиц защитного цвета с защитными знаками различия, а также выдавать на фронте генералам защитные гимнастерку и шаровары без лампасов. К концу августа 1941 года защитные петлицы и знаки различия были разосланы фронтам.

Больше всего нарушений формы одежды у кадровых военных всегда давал высший комначсостав. Поэтому приказ от 1 августа 1941 года советскими генералами был воспринят неоднозначно. Некоторые из военачальников быстро завели себе обмундирование по новому образцу, другие, как, например, командующий 16-й армией генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский, противились присланным указаниям, считая, что четко определяемые знаки различия поддерживают авторитет командира во время боя. Бессистемность в реализации приказа от 1 августа 1941 года добавляли непереаттестованные высшие командиры в звании комбрига и комкора (такое положение сохранялось до ноября — декабря 1941 года. — Примеч. авт.), которые, как правило, носили генеральские фуражки и знаки различия командного состава, установленные приказом НКО СССР № 176 от 1935 года. Все это дополнялось различными кожаными пальто, шапками-финками (особенно их любили члены Военного совета — в большинстве своем представители партийно-хозяйственной номенклатуры. — Примеч. авт.), нерегламентированными теплыми жилетами, кожаными куртками, теплыми пальто и фетровыми бурками, разрешенными приказом от 1936 года, что придавало высшему советскому военно-политическому командованию вид несколько отличный от основной массы бойцов и командиров Красной армии.

3 августа 1941 года приказом НКО № 261 была установлена новая женская форма (для нестроевого начсостава): берет цвета хаки, платье и пальто. Платье (покроя образца 1937 года для женщин начсостава НКВД) шилось из хлопчатобумажной ткани, позже появилось аналогичное платье и из шерстяной ткани. Для женщин, занимающих командно-строевые должности, были сохранены гимнастерка, юбка и шинель.

11 августа 1941 года секретным приказом была прекращена выдача нового вещевого имущества личному составу тыловых частей и учреждений Красной армии. Все свободное новое обмундирование к 25 августа следовало передать на обеспечение частей, убывающих на фронт.

Еще в летние месяцы 1941 года была развернута подготовка к обеспечению личного состава Красной армии теплыми вещами на зиму. Теплые вещи, прежде всего меховые полушубки (преобладали овчинные полушубки. — Примеч. авт.) и валенки, не только выискивались на всевозможных складах, но и широко собирались от населения в виде добровольных пожертвований, и энергично производились промышленностью с принятыми на военное время материальными и технологическими допусками. Однако основным видом осенне-зимнего обмундирования продолжала оставаться ватная телогрейка.

24 августа 1941 года взамен существовавшей телогрейки приказом НКО СССР № 283 была введена новая телогрейка со стояче-отложным воротником, позволяющим нашивать на воротник знаки различия, что делало это обмундирование повседневной, а не специальной одеждой. Эти мероприятия позволили полностью удовлетворить основными теплыми вещами войска действующей армии к началу зимнего контрнаступления и привели к некоторому разнообразию в цвете и покрое формы периода 1941–1942 годов.

Источники и литература

1. Документы и материалы Центрального архива министерства обороны (ЦАМО РФ) и Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ).

2. История Второй мировой войны 1939–1945. Том 4. М., 1979. 536 с.

3. Битва под Москвой (хроника, факты, люди). В двух книгах. М., 2001. Кн. 1.927 с.

4. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. (Военно-исторические очерки). М., 1995. Кн. 1. 456 с.

5. Россия и СССР в войнах XX века (потери вооруженных сил). М., 2001. 608 с.

6. Ананьев И. М. Танковые армии в наступлении. М., 1988. 290 с.

7. Гудериан Г. Воспоминания солдата. Пер. с нем. М., 1954. 436 с.

8. Еременко А. И. В начале войны. М., Издательство «Наука», 1965. 512 с.

9. Десятов Л. Л., Мирошников В. М. Битва под Москвой. М., 1953. 86 с.

10. Десятов Л. Л., Мирошников В. М. Битва под Москвой (альбом схем). М., 1953. 24 с.

11. Жуков Г. К. в битве под Москвой (сборник документов). М., 1994. 212 с.

12. Катуков М. Е. На острие главного удара. М., 1974. 431 с.

13. Коломиец М. В. Битва за Москву (30 сентября — 5 декабря 1941 года). М., 2002. 80 с.

14. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М., Воениздат, 1988. 368 с.

15. Сандалов Л. М. На московском направлении. М., 1970. 482 с.

16. Типпельскирх К. История Второй мировой войны. Санкт-Петербург, 1994. Т. 1. 300 с.

17. Kurowski F. Sturmgeshuetz dor! (Assault Guns to the Front!). J. J. Fedorowicz Publishing, 1999. 282 p.

18. Thomas L. Jentz. Panzertruppen 1933–1942. Schiffer Military History, 1996, 264 p.

Контрудары войск Брянского фронта с «перевернутым» фронтом (октябрь 1941 года)

Оборонительные бои на орловско-курском направлении (30 сентября — 6 октября 1941 года)

Карта боевых действий советских и немецких войск в Вяземско-Брянской операции с 30 сентября по 30 октября 1941 года

Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция

(8 января — 20 апреля 1942 года)

Эта глава посвящена завершающему этапу сражения за столицу, вошедшему в историю военного искусства в качестве сложного, противоречивого периода, в котором переплелись как успешные операции, так и трагические неудачи. В течение 103 суток войска Западного, Калининского и Северо-Западного фронтов вели активные боевые действия, нанесли серьезное поражение германским войскам и отбросили их на 80–250 км на запад, полностью освободив Московскую и Тульскую области, многие районы Калининской и Смоленской областей. Участвовал в операции, сковывая врага, и Брянский фронт. Глубоко охватив группу армий «Центр» с двух сторон, советские войска поставили противника в невыгодное оперативное положение. Но полностью осуществить намеченный замысел не удалось, а несколько крупных армейских объединений Красной армии попали в окружение и понесли колоссальные потери.

Решение Верховного

Послевоенная историография сражения за Москву длительное время замалчивала события, происходившие на западном стратегическом направлении в январе — апреле 1942 года. Основной причиной этого являлась концепция, согласно которой битва под Москвой завершилась в конце января — феврале 1942 года. Разработка и опубликование второго тома труда по истории Великой Отечественной войны[71], книги Д. З. Муриева[72], защита его докторской диссертации[73], выход в свет в 1971 году мемуаров Г. К. Жукова[74] и другие публикации окончательно установили дату завершения великого противостояния — 20 апреля 1942 года. Однако совокупность январско-апрельских боевых действий под Москвой была названа Ржевско-Вяземской наступательной операцией только в 1979 году в соответствующей статье Советской Военной Энциклопедии[75], а в разряд стратегических отнесена и того позже[76].

В связи с этим оставалось малоосвещенной и специфика Ржевско-Вяземской операции: подготовка и проведение ее с целью окружения и разгрома крупной группировки противника. В рамках Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции были проведены Сычевско-Вяземская, Можайско-Вяземская, Вяземская воздушно-десантная и Ржевская фронтовые наступательные операции. В некотором роде составной частью Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции стала Торопецко-Холмская фронтовая наступательная операция. В настоящей работе делается попытка восполнить пробелы в освещении важнейшей наступательной операции зимней кампании 1941–1942 годов. Итак, автор приступает к описанию тех событий.

Советское руководство, воодушевленное удачей, достигнутой под Москвой, Тихвином и Ростовом, принимало меры по развитию и закреплению успеха. И. В. Сталин потребовал от Генерального штаба разработать план общего наступления на всех фронтах — от Ладожского озера до Черного моря. Г. К. Жуков, впоследствии вспоминая об этом периоде сражения за столицу, высказывался не столь оптимистично.

Безусловно, успех контрнаступления в декабре на центральном стратегическом направлении был весьма большим. Ударные группировки немецкой группы армий «Центр» потерпели тяжелое поражение и отступали. Но в целом враг был еще силен не только на западном, но и на других направлениях. На центральном участке фронта противник оказывал ожесточенное сопротивление, а успешно начавшиеся наши наступательные операции под Ростовом и Тихвином, не получив должного завершения, приняли затяжной характер. Но Верховный главнокомандующий, находясь под влиянием наших успехов, достигнутых в ходе контрнаступления, был настроен оптимистически. Он считал, что и на других участках фронта не подготовленные к зимним боям немцы но выдержат ударов Красной армии. Отсюда у него возникла идея начать как можно быстрее наступление на всем фронте от Ладожского озера до Черного моря.

Уже 17 декабря Волховский, а на следующий день Ленинградский и Северо-Западный фронты получили директивы Ставки о подготовке к новым операциям. Через два дня маршал С. К. Тимошенко по указанию Верховного главнокомандующего представил свои предложения по проведению наступательных операций на юго-западном ТВД, где он возглавлял войсковую группировку. В то же время продолжалась перегруппировка войск. На усиление фронтов, развернутых на северо-западном направлении, Ставка передала из своего резерва три армии. Для Западного направления она выделила 39-ю, а для Юго-Западного — 61-ю армии.

Вечером 5 января командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова, как члена Ставки Верховного главнокомандования, вызвали в Москву для обсуждения плана дальнейших действий. На этом заседании присутствовали члены Государственного Комитета Обороны, начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников, его заместитель генерал А. М. Василевский, а также был приглашен заместитель Совета народных комиссаров Н. А. Вознесенский. С краткой информацией о положении дел на фронтах выступил начальник Генштаба.

Именно 5 января Верховный главнокомандующий на заседании Ставки ВГК изложил свое представление о дальнейшем ведении войны. Суть его заключалась в том, чтобы развертыванием решительного наступления на трех стратегических направлениях нанести поражение основным группировкам противника и, не давая его войскам передышки, «гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить, таким образом, полный разгром гитлеровский войск в 1942 г.»[77].

Главный удар намечалось нанести на западном направлении и разгромить наиболее сильную группировку врага — войска группы армий «Центр». Эту задачу предполагалось решить усилиями трех фронтов. Калининскому и Западному предстояло нанести удары по сходящимся направлениям на Вязьму с целью окружения основных сил противника, а левому крылу Северо-Западного фронта — глубоко охватить их с запада.

Второй по мощности удар планировалось нанести на северо-западном направлении войсками Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов, чтобы разгромить основные силы группы армий «Север» и снять блокаду с Ленинграда.

На южном крыле советско-германского фронта предстояло решить две задачи: нанести поражение немецкой группировке в Донбассе и освободить Крым. Решение первой было возложено на войска Южного и левого крыла Юго-Западного фронтов, а второй — на войска Закавказского фронта и силы Черноморского флота.

Войска Брянского и правого крыла Юго-Западного фронтов должны были развить наступление на орловском и курском направлениях и, сковав силы противника на этом участке фронта, содействовать выполнению задач на западном и юго-западном направлениях.

В принципе, этот замысел был привлекательным, так как предусматривал быстрый разгром врага и освобождение значительной территории страны от оккупантов. Правда, беспокойство вызывало соотношение сил и средств, сложившееся к этому времени. Наиболее выгодным для советской стороны оно было на северо-западном направлении и, наоборот, самое невыгодное — на западном. Такое распределение стратегических резервов никак нельзя считать удачным, так как оно расходилось с замыслом Ставки — нанести главный удар на западном направлении. К тому же ни на одном из этих направлений советские войска не имели решающего превосходства над противником.

Именно по этим причинам командующий войсками Западного фронта генерал Жуков на упомянутом заседании Ставки заявил, что план общего наступления нереален. Самым разумным он полагал усилить фронты одного только западного направления для проведения более мощного наступления. Что касается других направлений, то, по мнению Жукова, наступать там в сложившейся обстановке было просто бессмысленно, ибо советские войска натолкнутся на хорошо подготовленную оборону немцев, прорвать которую без мощных артиллерийских средств они не в состоянии. А таких средств усиления у Ставки не было. Соображения Жукова поддержал заместитель председателя Совнаркома СССР Н. А. Вознесенский, добавив, что в данный момент государство не располагает материальными ресурсами для обеспечения одновременного наступления всех девяти фронтов. Однако переубедить Верховного главнокомандующего им не удалось.

Сталин, Генеральный штаб, другие участники совещания, конечно, видели изъяны плана дальнейших действий. Но они понимали и другое: уже четыре месяца длилась блокада Ленинграда, в течение которых Ставка была не в состоянии оказать необходимую помощь жителям города. Только теперь, после отвода угрозы от столицы, появилась возможность усилить войска на северо-западном направлении и активизировать борьбу по снятию вражеской блокады. Кроме того, и И. В. Сталин, и Генеральный штаб считали, что сложившаяся обстановка благоприятна для освобождения Донбасса и Крыма.

В пользу решения о наступлении на западном направлении склоняли явно завышенные сведения о потерях противника, которые представлялись разведывательным управлением Генерального штаба и командованием Западного фронта. Так, в донесении штаба этого фронта от 12 декабря 1941 года (ЦАМО РФ, ф. 16, оп. 946, д. 125, лл. 240–243. — Примеч. авт.) указывалось, что его войсками только с 6 по 10-е число текущего месяца (по неполным данным) уничтожено 657 вражеских танков и 617 орудий и минометов, потери противника убитыми составили свыше 85 тыс. солдат и офицеров. Даже если учитывать, что эта дата является одной из самых «горячих» в момент контрнаступления под Москвой, то 15–20 суток подобных потерь привели бы к полному уничтожению группы армий «Центр» и бронетанковых сил вермахта.

Что касалось недостатка сил и средств, то, по мнению Верховного главнокомандующего, его можно было компенсировать умелыми действиями войск, для чего потребовалось «заменить в практике наших армий и фронтов действия отдельными дивизиями, расположенными цепочкой, действиями ударных групп, сосредоточенных в одном направлении… и заменить так называемую артиллерийскую подготовку артиллерийским наступлением». Последнее означало, что артиллерия должна наступать вместе с пехотой, вести огонь в течение всего «наступления, пока не будет взломана оборонительная линия противника на всю ее глубину», и что «артиллерия должна быть сосредоточена не в любом месте фронта, а в районе действия ударной группы армии, фронта…»[78]

Эти принципы излагались в директивном письме Ставки ВГК № 03, которое в ночь на 10 января 1942 г. по прямому проводу было направлено военным советам фронтов и армий[79].

Директива сыграла положительную роль в развитии принципов массирования сил и средств и боевого применения артиллерии в наступлении. Однако острая нехватка боеприпасов в тот период зачастую сводила на нет все очень правильные теоретические установки Ставки.

Несмотря на возражения Г. К. Жукова, из реплик, брошенных Сталиным по ходу его выступления, стало понятно, что решение уже принято и пересмотрено не будет. Дав закончить Н. А. Вознесенскому, также возражавшему против планов Верховного о всеобщем наступлении, но по экономическим причинам, Сталин сказал:

— Я говорил с Тимошенко, он за то, чтобы наступать. Надо быстрее перемалывать немцев, чтобы они не смогли наступать весной.

Сталина поддержали Маленков и Берия, сказав, что у Вознесенского всегда находятся непредвиденные трудности, которые можно преодолеть. Верховный главнокомандующий завершил выступление словами:

— На этом, пожалуй, и закончим разговор.

По воспоминаниям Жукова, у него сложилось такое впечатление, что Сталин вызвал в Ставку маршалов и генералов не для обсуждения целесообразности общего наступления, а для того, чтобы «подтолкнуть военных», как любил он иногда выражаться. Когда Г. К. Жуков вместе с Б. М. Шапошниковым вышли из кабинета Верховного, начальник генштаба сказал:

— Вы зря спорили. Этот вопрос был заранее решен Верховным. Директивы всем фронтам уже отданы, и они в ближайшие дни начнут наступление.

— Тогда зачем же спрашивали наше мнение?

— Не знаю, не знаю, голубчик, — тяжело вздохнув, ответил Борис Михайлович.

Было ясно, что Генштаб не являлся инициатором плана всеобщего наступления.

Одна из нескольких директив (для Западного фронта — ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1048; получена 7 января 1942 года. — Примеч. авт.) приводится в настоящей работе. Вот ее содержание.

«Командующему Западным фронтом.

Командующему Калининским фронтом.

7 января 1942 г. 20 час. 40 мин.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает дальнейшие усилия Западного и Калининского фронтов направить на окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника, для чего:

1. Командующему Калининским фронтом, выделив часть сил для разгрома ржевской группировки противника, ударной группировкой фронта силою двух армий в составе четырнадцати — пятнадцати стрелковых дивизий, кавалерийского корпуса и большей части танков нанести удар в общем направлении на Сычевку, Вязьму с задачей, перехватив железную и шоссейную дороги Гжатск — Смоленск западнее Вязьмы, лишить противника основных его коммуникаций. В дальнейшем совместно с войсками Западного фронта окружить, а затем пленить или уничтожить всю можайско-гжатско-вяземскую группировку противника.

2. Не ожидая подхода кавкорпуса и окончательного сосредоточения всех сил ударной группировки в районе г. Ржева, наличными силами 39-й армии, как основной силы главной группировки, немедленно развить наступление в направлении Сычевка, Вязьма, а остальные силы вести вторым эшелоном за главной группировкой с таким расчетом, чтобы выйти в район Сычевки и занять Сычевку не позднее 12 января 1942 года.

3. Командующему Западным фронтом, разгромив не позднее 11 января юхновско-моссальскую группировку противника, нанести главный удар силами ударной группы Белова и 50-й армии на Вязьму и тем завершить окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника во взаимодействии с войсками ударной группировки Калининского фронта.

4. Одновременно силами 20-й армии прорвать фронт противника и нанести удар в направлении на Шаховская, Гжатск, часть сил этой армии от Шаховской направить в тыл лотошинской группировки противника и совместно с 30-й армией Калининского фронта окружить и уничтожить ее.

5. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования.

И. Сталин

А. Василевский

№ 151141».

Итак, Ставка ВГК утвердила план общего наступления Красной армии, который не имел достаточного обеспечения силами и средствами. Недостаток их мыслилось возместить путем создания во фронтах и армиях ударных групп и переходом к уже упомянутому артиллерийскому наступлению.

Но командный состав не имел еще такого опыта, а вести артиллерийское наступление не позволял острейший дефицит боеприпасов.

В начале января германское командование предприняло все меры, только бы восстановить боеспособность своих армий на Восточном фронте. Чтобы остановить наступление советских войск, оно продолжало направлять туда свежие дивизии, маршевое пополнение, боеприпасы и другие материальные средства. Контингент призывников 1922 года рождения в количестве 270 тыс. человек должен был поступить в действующую армию из армии резерва с февраля по апрель 1942 года. А в январе на советско-германский фронт перебрасывались соединения и части с других ТВД. В январе 1942 года была отменена директива Гитлера от 14.07.1941 года, согласно которой было почти приостановлено производство вооружения и боеприпасов для сухопутных сил. Германская военная машина вновь разворачивалась во всю мощь. К тому времени немцам удалось стабилизировать положение на своих флангах: группа армий «Север», остановив наступление советских войск, прочно закрепилась на левом берегу р. Волхов; оправилась от поражения под Ростовом и группа армий «Юг». А вот положение группы армий «Центр» вызывало в Берлине некоторую обеспокоенность, ибо под Ржевом сохранялась опасность, что 9-я армия будет отрезана от своих коммуникаций. Кризисная ситуация сложилась в полосе 4-й армии, когда советские войска взяли Боровск и обошли правый фланг 20-го армейского корпуса. В случае дальнейшего их продвижения в северном направлении корпус мог оказаться в котле, а это в свою очередь привело бы к тому, что советские войска нанесут удар непосредственно на Вязьму, который мог привести к «большому окружению всей группы армий „Центр“»[80]. Ликвидировать эту опасность Гитлер поручил командующему 4-й танковой армией генералу Гепнеру, передав в его подчинение 20-й армейский корпус. Гепнер, полагая, что для успешной реализации поставленной перед ним задачи необходимо немедленно отвести корпус к северо-западу от Боровска, 6 января обратился к командующему группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалу фон Клюге, но тот отклонил это предложение.

Очень сложной оставалась обстановка и в полосе 2-й танковой армии, так как в разрыв, образовавшийся на ее стыке с 4-й полевой армией, устремилась оперативная группа генерала Белова, которая начала развивать успех на юхновском направлении, а через брешь на смежном со 2-й полевой армией фланге наступали войска 10-й советской армии генерала Голикова. Они уже настолько приблизились к железной дороге Брянск — Вязьма, что возникла прямая угроза этой жизненно важной для группы армий «Центр» артерии.

Поскольку выдвижение свежих сил с запада шло в недостаточно высоких темпах, Гитлер потребовал от войск оказывать ожесточенное сопротивление русским. Право на отход они получали только с разрешения вышестоящего командования и в том случае, если из-за «отсутствия боеприпасов или продовольствия войска не смогут наносить потери противнику»[81].

Таким образом, у противника на центральном участке восточного фронта имелось немало слабых мест. Вследствие этого немецкий историк-исследователь Рейнгардт с полным основанием мог утверждать, что, «несмотря на все меры, принимаемые Гитлером, ОКХ и Клюге, группу армий („Центр“. — Примеч. авт.) нельзя было бы спасти, если бы ей противостоял сильный, умеющий использовать свои преимущества противник…»[82]

Советское военно-политическое руководство при подготовке общего наступления уповало на то, что конечный успешный итог операции будет обеспечен целенаправленностью усилий и непрерывностью боевых действий. Замысел операции на западном направлении и задачи фронтов были определены в директиве Ставки от 7 января 1942 года. Охватывающими ударами войск Калининского фронта (командующий генерал-полковник И. С. Конев) из района северо-западнее Ржева на Сычевку, Вязьму и войск левого крыла Западного фронта из района Калуги, Мосальска в направлении Юхнова, Вязьмы с одновременным наступлением на его правом крыле двух армий и кавалерийского корпуса на Шаховскую, Гжатск намечалось окружить и уничтожить основные силы группы армий «Центр» (генерал-фельдмаршал фон Клюге являлся ее командующим с 19 декабря. — Примеч. авт.). Никакой паузы между окончанием контрнаступления и началом общего наступления не предполагалось. Таким образом, Калининский фронт наносил удар в направлении Ржева и Вязьмы, а Западный — в направлении Юхнова и Вязьмы. Совместными усилиями они должны были «окружить, а затем пленить или уничтожить» всю ржевско-вяземскую группировку противника. Кроме всего прочего, Западный фронт силами 20-й армии прорывал оборону на реке Лама[83].

Для совместных действий с войсками Калининского и Западного фронтов, а также более глубокого охвата с севера вражеской группы армий, Северо-Западный фронт (командующий генерал-лейтенант П. А. Курочкин) получил задачу двумя (3-й и 4-й) ударными армиями левого крыла наступать из района Осташкова в направлении Торопец, Велиж, Рудня. Это фронтовое объединение имело задачу разгромить противника в районе озер Селигер и Волто, обойти его ржевско-вяземскую группировку с запада, отрезать пути отхода и «во взаимодействии с войсками Калининского фронта» уничтожить ее[84].

Войска Брянского фронта (командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, со 2 апреля — генерал-лейтенант Ф. И. Голиков) должны были активными действиями на брянском и орловском направлениях сковать находившегося там противника и тем самым обеспечить с юга наступление ударной группировки Западного фронта.

Совокупность действий названных выше фронтов и армий составляла содержание Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции на решающем направлении советско-германского фронта.

Ржевско-Вяземская операция готовилась и развертывалась при общем превосходстве противника в силах и средствах, особенно в танках. На 1 января 1942 года в войсках Калининского и Западного фронтов насчитывалось 1061 тыс. человек, около 10 тыс. орудий и минометов, 507 танков (в том числе 176 тяжелых и средних), 314 самолетов. Этим двум фронтам противостояли 1255 тыс. солдат и офицеров, около 10,4 тыс. орудий и минометов, 880 танков группы армий «Центр».

Не способствовали проведению операции и метеорологические условия. Из-за снежных заносов резко сократилась пропускная способность дорог; подход военной техники, подвоз боеприпасов и продовольствия были крайне затруднены. К тому же советские войска располагали ограниченным количеством транспортных средств. Но Ставка торопила со сроком начала операции, рассчитывая, что вскоре после новых ударов Красной армии немецкий фронт группы армий «Центр» развалится окончательно.

Ход операции

В соответствии с указаниями Верховного главнокомандующего в наступление 8 января 1942 г. перешли войска Калининского, левого крыла и центра Западного фронтов; 9 января — ударные армии Северо-Западного фронта; 10 января — армии правого фланга Западного фронта. Итак, начался завершающий этап битвы под Москвой.

Главной ударной силой советской наступательной группировки продолжали оставаться танки. Но действовать им приходилось еще в более сложных условиях, нежели в ноябре-декабре 1941 года. Зима была снежная, и к январю 1942 года слой снега на открытых пространствах Подмосковья и далее на запад достигал 80–90 см, а в лесу составлял около 15–20 см. Опытным путем наши танкисты выяснили, что преодоление снежного покрова для танка КВ было возможно при толщине 60–70 см и менее, для Т-34 — 70 см и менее, Т-60 — 35 см и менее, Т-40 — 35 см и менее, БТ-7 — 50 см и менее, МК II «Матильда II» — 35 см и менее, МК III «Валентайн II» — 40 см и менее. Трактора СТ-20 могли преодолеть снежный покров в 15–20 см, а автомобили ГАЗ-АА — до 10–15 см без цепей (и до 20 см с цепями). Таким образом, уже при выполнении поставленной тактической задачи нашим танкам, а точнее их экипажам, приходилось учитывать толщину снежного покрова и передвигаться в основном по лесным опушкам. Боеприпасы и горючее в советских танковых бригадах в этот период подвозили на санях (предполагалось иметь по 5 саней в каждой бригаде), что было достаточно эффективно, особенно вблизи линии фронта. Водные преграды преодолевались по льду из расчета его допустимой толщины: для КВ-80 — 100 см, для Т-34 — 60 см, для Т-60 — 30 см, для МК III «Валентайн II» — 40 см. Иногда вместе с хворостом, деревянными щитами или жердинами толщиной 25–30 см производилось намораживание льда до приемлемой толщины. А еще в холодное время постоянно было необходимо прогревать двигатель танка, производить его обслуживание и ремонт.

С наступлением времени холодов и снежных заносов наилучшим образом проявила себя «тридцатьчетверка». Она единственная могла уверенно преодолевать снежный покров толщиной 0,5 м, а со специальными шпорами — и до 0,8 м. Однако большинство машин в танковых бригадах составляли легкие танки. На 10 января 145 тбр имела 2 КВ, 19 Т-34, 22 Т-60; 1 гв. тбр — 3 КВ, 8 Т-34, 9 Т-60; 31 тбр — 10 Т-60; 24 тбр — 7 Т-60; 22 тбр — КВ, 5 Т-34, 4 Т-26, 7 Т-60; 146 тбр — 2 Т-34, 3 МК «Валентайн II», 11 Т-60; 20 тбр — 2 Т-34, 4 Т-26, 5 Т-60, 1 МК III «Валентайн II»; 27 отб — 4 Т-34, 12 Т-30/60; 5 тбр — 2 КВ, 3 Т-34, 2 БТ, 4 Т-26, 2 Т-40 и 7 Т-60; 26 тбр — 12 Т-34, 2 Т-26, 3 Т-40 и 6 Т-60; 18 тбр — КВ, Т-34, 13 Т-60; 112 тд — КВ, 10 Т-34, 8 Т-26, 6 МК III «Валентайн II»; 32 тбр — КВ, Т-34,2 Т-60; 2 гв. тбр — КВ, Т-34, 6 Т-40/60 (распределение по армиям Западного фронта и место временной дислокации указано в таблице. — Примеч. авт.), а «ударных» КВ и Т-34 было маловато. Только четыре танковые соединения (1 гв. тбр, 26, 145 тбр, 112 тд) имели «до 60–80 % штатной потребности», а остальные бригады не были боеспособны. И тайной это ни для кого не являлось!

Также для танков необходимо было делать проходы в минных полях, а миноискатели при температуре ниже -20 °C отказывали и работа саперов становилась еще более экстремальной. Тем не менее, во многом уповая на то, что в подобных условиях немцам еще хуже, советское руководство «дало отмашку» начинать сражение.

Таблица соотношения танков на участке армий Западного фронта на 10 января 1942 года*

Участки фронта

Группировка танков противника и их количество

Группировка наших танков и их количество

Соотношение

1 уд. А фронт 30 км

В районе Бринево — остатки 7 тд (остальные танки потеряны в боях под Москвой) — 6 танков; Гарутино — Гусино — 2 тд (танков не обнаружено); Итого — 6 танков

В районе Кузяево 123 отб — 6 танков

1:1

20А фронт 25 км

В районе Тимошево, Погубино — 6 тд — 20 танков; Спас-Рюховское, Чертаново: 5 тд — 28 танков; итого — 48 танков

В районе Михайловки 145 тбр — 43 танка; в районе Тимково 1 гв. тбр — 20 танков; в районе Волоколамска 31 тбр — 10 танков; в районе Биркино 24 тбр — 10 танков; в районе Тимково 22 тбр — 17 танков; всего — 100 танков

1:2

16А фронт 30 км

В районе Овинище — Кукишево — Остатки 11 тд (подчинены 5 тд) — 18 танков

В районе Сляднево 146 тбр — 17 танков

1:1

5А фронт 55–60 км

В районе Дьяково, Карачарово (предположительно 20 тд) — 28 танков; в районе Можайска — 10 танков; всего — 38 танков

В районе Орешки 20 тбр — 13 танков; в Кубинке 27 отб — 16 танков; всего — 29 танков

1,3:1

33А фронт 35–40 км

В районе Верея — 21 тп (предположительно 20 тд) — 15 танков

Наро-Фоминск, Иклинское 5 тбр — 21 танк

1:1,4

43, 49, 50А фронт около 100 км

В районах Михеево, Детчино, Давыдово (юго-восточнее Юхнова) — 19 тд и, вероятно, остатки разбитых 3,4 и 17 тд; всего — до 50 танков

В районе Маслово (западнее Малоярославца) 26 тбр — 23 танка; в Малоярославце 18 тбр — 15 танков; в Черемошине 112 тд (тбр) — 25 танков; в Анеки (северо-западнее Калуги) 32 тбр — 4 танка; в Калингеево 9 тбр (2 гв. тбр) — 8 танков; итого — 79 танков

1:1,6

Всего во фронте танков: у противника — 175, у нас — 252; соотношение сил 1:1,44

*ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2534, д. 4, л. 312.

6–7 января ударная группа Калининского фронта прорвала оборону противника западнее Ржева и, расчленив 6-й армейский корпус немцев на две части, отбросила одну на восток, к Ржеву, а другую — к станции Оленино. С утра 8 января 39-я армия под командованием генерала И. И. Масленникова частью войск продвигалась к Ржеву, а основными силами — на юг, в сторону Вязьмы. Отражая контратаки противника, главные ее силы к вечеру 10 января достигли рубежа, что был в 35 км юго-западнее Ржева. Быстрый выход армии на фланг и в тыл ржевской группировки противника существенно изменил обстановку. Противоборствовавшие стороны торопились принять экстренные меры. Ставка ВГК в ночь на 11 января потребовала от командующего войсками Калининского фронта генерала И. С. Конева «в течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть г. Ржев…»[85]

Не сидело сложа руки и германское командование: оно бросило против главных сил 39-й армии танковую и пехотную дивизии. При этом штаб 9-й полевой армии из-за опасения попасть в окружение 12 января вынужден был переместиться из Сычевки в Вязьму[86].

Дальнейшие события показали, что поставленные Ставкой задачи превышали возможности 29-й и 39-й армий, войска которых за период контрнаступления понесли значительные потери. К тому же на подступах к Ржеву немцам за счет сокращения линии фронта и переброски новых частей удалось повысить оперативную плотность и усилить свою оборону. В итоге советским армиям освободить этот город с ходу не удалось. Пришлось генералу Коневу, перегруппировав силы, нацелить 29-ю армию только на Ржев, а 39-ю — на Вязьму.

Не привел к изменению положения и ввод в сражение 12 января подвижной группы фронта — 11-го кавалерийского корпуса, ибо сил и средств у нее было мало: 5800 человек, 84 орудия и миномета, 27 противотанковых ружей[87].

39-я армия оказалась в сложном положении. Дело в том, что рокировка войск, осуществленная Коневым в интересах быстрейшего освобождения Ржева, сильно ослабила ее. Ведь из армии было изъято три стрелковые дивизии, а взамен она получила только две, да и те находились еще на марше, в 60–70 км к северу от главных сил. В то время как на левом фланге армейские части вели тяжелые бои с противником западнее железной дороги Ржев — Вязьма, правый ее фланг оказался совсем не обеспеченным вследствие отставания соседней 22-й армии. На стыке с ней образовался разрыв шириной до 40 км, где находился один стрелковый полк. Не справлялся со своими задачами и тыл 39-й армии. Базируясь на единственную грунтовую дорогу, которая пролегала всего в 3–4 км от противника и потому постоянно им обстреливалась, тыловые части могли перевезти не более четверти суточной потребности армии. В итоге войска испытывали острую нехватку продовольствия, фуража, боеприпасов и других средств. Все это и побудило командующего войсками Калининского фронта задержать на целую неделю продвижение к Вязьме с севера подвижной группы, возглавляемой генералом Г. Т. Тимофеевым. Не совсем удачно развивалось наступление и в полосе Западного фронта. Используя 100–150-километровую брешь, созданную еще в декабре-январе, группа Белова и 10-я армия продолжали наступление, а соединения 50-й армии, натолкнувшись на упорное сопротивление противника, постепенно перегруппировывались к левому флангу для последующего удара на Юхнов. Первой к городу вышла группа Белова, но здесь она натолкнулась на сильное сопротивление противника. Генерал Жуков, используя выход к Юхнову соединений 50-й армии, вывел из боя группу Белова и направил ее к Мосальску. Для нанесения удара по Юхнову с юга привлекались войска 50-й армии. Одновременно 49-я армия наносила удар по нему с востока, а 43-я армия — с северо-востока[88].

Продвинувшись на 25–50 км, войска фронта к середине января вынуждены были остановиться. Особенно трудно пришлось соединениям генерала Белова, которые, выйдя к Варшавскому шоссе, натолкнулись на оборонительный рубеж противника, состоявший из опорных пунктов, минных полей и хорошо организованной системы огня.

Таким образом, ударные группировки Калининского и Западного фронтов к 15 января были вынуждены перейти к обороне на рубежах, удаленных на 70–75 км к северу и юго-востоку от Вязьмы. Им не удалось использовать все выгоды своего охватывающего положения для окружения противника. Основная причина была в том, что в период подготовки операции они не получили необходимого усиления. Поэтому наступательная мощь обеих ударных группировок быстро иссякла. Для продолжения наступления требовалось создать превосходство в силах и средствах над врагом на главных направлениях и одновременно развивать наступление на остальных.

Северо-Западный фронт находился в совершенно иных условиях. Его войска в течение последних двух месяцев оборонялись на сравнительно спокойном участке фронта, где противник активных действий не предпринимал. Во второй половине декабря фронт приступил к подготовке наступления. Сплошного фронта у противника здесь не было. Оборона его состояла из отдельных узлов сопротивления да небольших гарнизонов, сосредоточенных преимущественно в населенных пунктах, на коммуникациях, узлах дорог. В целом она была слабой. Войскам левого фланга Северо-Западного фронта, то есть 3-й и 4-й ударным армиям, противостояли три пехотные дивизии и кавалерийская бригада СС. В армиях имелось: 3 стрелковых дивизий, 10 стрелковых бригад и свыше 30 отдельных полков, дивизионов и батальонов различных родов войск. Из них 4 стрелковые дивизии перебрасывались из-под Москвы автотранспортом, а обозы дивизий и лыжные батальоны следовали своим ходом. Сильные морозы вынуждали делать частые остановки для обогрева личного состава. Почти непрерывные снегопады снижали скорость движения. Так, маршрут 332-й стрелковой дивизии полковника С. Л. Князькова проходил через Дмитров, Кимры, Лихославль, Торжок, Осташков. Преодолев 400-километровый путь за 20 дней, она достигла исходного района наступления 4-й ударной армии лишь 8 января, то есть за день до ввода в бой[89]. Некоторые части других дивизий прибыли 9-го числа, а отдельные подразделения и тыловые учреждения — еще позднее, а потому им пришлось догонять свои соединения уже в ходе наступления[90].

Утром 9 января началось наступление. Войска фронта встретили упорное сопротивление противника и потому, несмотря на свое преимущество в силах и средствах, продвигались очень медленно. Им понадобилось целых четыре дня, чтобы прорвать довольно слабую оборонительную полосу неприятеля. И все из-за того, что малая плотность артиллерии (девять-десять орудий и минометов на 1 км фронта) не позволила подавить вражескую оборону. Да и пехота наступала без поддержки танков, ибо они оказались без горючего. Не набравшись еще боевого опыта, войска увлекались борьбой за укрепленные населенные пункты, ввязывались в затяжные бои с мелкими гарнизонами противника. Сказалось и плохое управление войсками из-за слабой подготовленности всех штабов. К исходу 16 января войска 3-й ударной армии генерала М. А. Пуркаева продвинулись на глубину от 20 до 60 км.

Более успешно действовали соединения 4-й ударной армии под командованием генерала А. И. Еременко. За два дня оборона противника была прорвана. Войска армии устремились к Андреаполю. На подходе к нему они встретили упорное сопротивление врага. Только 16 января город был освобожден. Советским войскам достались богатые трофеи: огромные склады продовольствия и фуража, боеприпасов и горючего. За 8 дней наступления 4-я ударная армия продвинулась на 60–65 км, причем своим левым флангом она создала немецким частям, оборонявшимся в Селижаровском укрепленном районе, угрозу обхода и вынудила их отступить. В свою очередь это дало возможность правофланговым соединениям 22-й армии Калининского фронта 16-го выйти на правый берег Волги. Армии левого крыла Северо-Западного фронта продолжали продвижение в юго-западном направлении.

Успешно развивалось наступление и в полосе Западного фронта. 8 января левофланговые дивизии 33-й армии под командованием генерала М. Г. Ефремова, повернув на Верею (22 км юго-восточнее Можайска), перерезали коммуникации 20-го армейского корпуса, угрожая ему окружением. Единственным выходом в такой ситуации, по мнению командующего 4-й танковой армией генерала Гепнера, был безотлагательный отвод частей корпуса. Не получив соответствующего разрешения ни от Гитлера, ни от Клюге, Гепнер вечером сообщил Кейтелю, что «он отдал приказ об отходе войск 7-го и 20-го армейских корпусов на отсечную позицию». На самовольное решение генерала фюрер отреагировал незамедлительно: уже в 23 часа 35 минут он распорядился отстранить Гепнера от должности и навсегда изгнать его из армии со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями, а вместо него назначил генерала Р. Руофа, который до того командовал 5-м армейским корпусом[91]. К 15 января соединения 33-й армии вышли на рубеж, что в 15–18 км западнее Боровска.

Отход 7-го армейского корпуса был немедленно использован командующим 5-й армией генералом Л. А. Говоровым. Его войска начали преследование противника севернее и южнее Минской автострады, а также вдоль нее. К тому же дню левофланговые соединения армии, ведя упорные бои с арьергардами врага, продвинулись на 20–25 км и стали обходить Можайск с юга.

В соответствии с приказом № 0141/оп генерала Жукова от 6 января войска правого крыла Западного фронта готовились к прорыву оборонительного рубежа немцев на реке Лама. Причем ударную группировку здесь не предусматривалось усиливать резервами Ставки. Она создавалась в основном за счет 20-й армии, а также соседних объединений. В ее состав из 1-й ударной и 16-й армий было передано 3 кавалерийские дивизии, 4 стрелковые бригады, 5 полков, 5 лыжных батальонов, 50 танков, 321 орудие и миномет[92]. В результате соотношение сил и средств в полосе наступления 20-й армии составило: по пехоте — 3,2:1, по орудиям — 3,5:1, по минометам — 4,0:1 и по танкам — 2:1[93], плотность артиллерии калибра 76-мм и выше достигла 57 орудий и минометов на 1 км участка прорыва[94].

Документы командующего Западным фронтом сугубо конкретные, без какого-либо дипломатического этикета. Привожу содержание приказа о наступательной операции от 6 января, подписанного Жуковым, Соколовским и Хохловым (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 205, л. 72–73. — Примеч. авт.):

«1. Ввиду того, что 16-я армия задачи по прорыву обороны противника не выполнила, задача прорыва возлагается на 20-ю армию.

Для этой цели в подчинение командарма 20 передать:

а) из 1-й ударной армии — 29, 56 сбр и 528 ап, сосредоточив их к 8.1.42 г. в район Щекино, Пушкари, Калистово;

б) из 16-й армии — 2-й гв. кавкорпус с лыжбатами, 20 кд, 22 тбр, 471, 523, 138, 537 ап, два дивизиона РС М-13; 40 и 49 сбр.

Указанные части сосредоточить к 8.1.42 в район: 2-й гв. кавкорпус, 20 кд, 22 тбр — Ченцы, Ядрово, Рождествено; 40 и 49 сбр — Муромцево, Жданово; 471 сп — Муромцево; 523 ап — Бол. Никольское; 138 ап — Жданово; 537 ап — Красикове; дивизион РС — Ядрово.

2. Командарму-20 в течение 6–8.1 подготовить удар на фронте Михайловка, Ананьево, Посадинки для завершения разгрома противника в оборонительной полосе и последующего захвата Шаховская.

Атака — утром 9.01 (наступление началось 10 января 1941 года). Задача первого дня — выход на фронт Бол. Исаково, Курьяново, Чубарово. Задача второго дня — захват подвижной группой (2 гв. кк, 22 тбр, 20 кд, пять лыжбатов) Шаховская с дальнейшим направлением наступления на Гжатск.

3. Все перегруппировки произвести быстро и скрытно. Руководящий командный состав передаваемых из 1-й ударной и 16-й армий соединений и частей выслать к 9.00 7.01 в Возмище для получения от командарма 20 задач и указаний по рекогносцировке и занятию исходных позиций.

4. Исполнение донести, командарму-20 план операции представить к 24.00 6.01.42».

Но почему Жуков поступил именно так, а не иначе? Причин тут немало. Во-первых, 20-я армия занимала выгодное оперативное положение, захватив в ходе предшествовавшей операции важный оперативный плацдарм на западном берегу р. Лама. Во-вторых, армия должна была наступать вдоль Волоколамского шоссе, а это давало ей значительные преимущества перед соседними армиями при решении вопросов маневра и подвоза материальных средств в условиях глубокого снежного покрова. Иными словами, она имела возможность подготовиться к наступлению в самые сжатые сроки. В-третьих, не получив от Ставки пополнения, Жуков за счет предельного ослабления второстепенных направлений осуществил массирование сил и средств на главном направлении. Все это показывает, насколько серьезно и продуманно командующий фронтом готовил данную операцию, в которой, в частности, впервые за войну он создал самую высокую плотность артиллерии на участке прорыва.

Утром 10 января, несмотря на сильную метель, после полуторачасовой артиллерийской подготовки, войска 20-й армии под командованием впоследствии «печально знаменитого» генерала A. A. Власова перешли в наступление. Преодолевая упорное сопротивление противника, соединения армии задень боя продвинулись всего на 2–3 км. Власов искал способ увеличить темп прорыва обороны. Однако его намерение помочь войскам первого эшелона за счет ввода подвижной группы не нашло поддержки у генерала Жукова. Командующий фронтом разрешил использовать ее лишь тогда, когда будет прорвана оборона противника. «Иначе, — подчеркивал он, — ввод конницы никакого эффекта не даст, а приведет только к ее уничтожению»[95].

На следующий день немцы трижды переходили в контратаки, пытаясь восстановить утраченное положение, но цели своей не достигли. Впрочем, атаки соединений 20-й армии тоже были малоуспешными. Столь же незначительным явилось продвижение частей 1-й ударной армии, которой командовал генерал В. И. Кузнецов.

К вечеру 12 января правофланговые соединения 20-й армии углубились в оборону противника еще на 5 км. В связи с этим генерал Власов решил с утра ввести в прорыв подвижную группу. Однако ввод ее оказался несколько преждевременным, так как оборона врага не была полностью прорвана. 2-му гвардейскому кавалерийскому корпусу под командованием генерала И. А. Плиева потребовалось еще двое суток, чтобы завершать прорыв в районе деревни Высоково (в 9–12 км от переднего края). «Густота населенных пунктов и глубокий снежный покров не позволял обходить укрепленные узлы немцев. В связи с чем приходилось вести бои за каждую деревню, за каждый участок местности. Это вызывало задержку наступления. Попытки же просачивания между укрепленными пунктами привели к большим потерям (особенно в конском составе) и не дали положительных результатов»[96].

Тем не менее к 15 января прорыв в обороне немцев на реке Лама был расширен до 15 км по фронту и до 20 км в глубину. У войск правого крыла Западного фронта появилась возможность развить успех в направлении Гжатска и выйти на фланг 4-й танковой армии противника.

Германское руководство чувствовало напряжение, «буквально нависшее» над группой армий «Центр» с флангов. Чтобы остановить продвижение советских войск, командование вермахта начало переброску нескольких соединений с запада. Гитлер уже в первые дни наступательной операции Красной армии пытался лично влиять на развитие событий. «…Если фронт будет удержан, все лавры победы пожнет он, Клюге», — самонадеянно обещал фюрер 9 января командующему группы армий[97]. Ощущения опасности у немецкого руководства тогда еще не было.

Почувствовав угрозу, германское командование приняло соответствующие контрмеры: 15 января Гитлер вынужден был подписать приказ об отходе группы армий «Центр» на зимнюю позицию. Отход войск при сокращении фронта обороны на 100 км Гитлер обусловил целым рядом предварительных требований. Во-первых, ликвидировать прорыв советских войск западнее Ржева, отрезать их от тыловых коммуникаций и уничтожить. Во-вторых, 4-я полевая и 4-я танковая армии должны сначала ликвидировать прорыв под Медынью. В-третьих, 4-я армия обязана при любых обстоятельствах удержать рубеж обороны южнее и восточнее Юхнова, обеспечив надежное прикрытие Варшавского шоссе на участке Рославль, Юхнов, а 1-й танковой армии он приказал деблокировать Сухиничи, которые с 29 декабря были окружены войсками 10-й армии. Чтобы высвободить резервы для этих операций, Гитлер позволил Клюге выровнять линию фронта в районе Волоколамска, Рузы и юго-восточнее Юхнова[98].

Выполняя приказ Гитлера, 11 немецких корпусов начали отходить, в основном ночью, с рубежа, протяженность которого составляла около 350 км. Но, несмотря на все принятые меры маскировки, сохранить в тайне столь крупномасштабный маневр германскому командованию не удалось. Отход сразу же был зафиксирован советской разведкой, что позволило соединениям 30-й армии Калининского и главным силам Западного фронтов тут же перейти к преследованию.

И. В. Сталин распорядился, чтобы войска 39-й армии Калининского фронта прочно встали «на путях отхода противника», а части 11-го кавалерийского корпуса приступили к развитию наступления на Вязьму и перерезали железную дорогу и автостраду Москва — Минск к западу от Вязьмы[99]. В целях содействия Калининскому и Западному фронтам в окружении и уничтожении ржевско-вяземской группировки врага он приказал (решение Ставки ВГК от 15 января. — Примеч. авт.) командующему воздушно-десантными войсками Красной армии генерал-майору В. А. Глазунову не позднее 21 января выбросить 4-й воздушно-десантный корпус юго-западнее Вязьмы с задачей перерезать основные коммуникации противника между Вязьмой и Смоленском и не допустить отхода его войск на запад. Далее последовала его директива о том, чтобы к исходу 19 января вывести из боя части 1-й ударной армии и не позднее 6 февраля перебросить их вместе с полевым управлением армии на Северо-Западный фронт, а тому к 22 января передать 3-ю и 4-ю ударные армии в состав Калининского фронта[100].

Высадка достаточно крупных десантных соединений (201 вдбр, 250 сп, 4 вдк в составе трех бригад) для поддержки наступательных действий Красной армии осуществлялась в ходе Великой Отечественной войны впервые. Указывался исходный район десантирования соединений — полевые аэродромы в районе Калуги (Грабцево, Жашково, Ржавей). Парашютисты выбрасывались в район Желанье, Озеречная. Десанту предстояло перерезать западнее Вязьмы железную дорогу и автомагистраль Вязьма — Смоленск, удерживая их до выхода в этот район кавалерийских корпусов Калининского и Западного фронтов. Десантирование планировалось осуществить в три этапа с 18 января по 24 февраля из исходного района Люберцы — Серпухов — Калуга. Срок подготовки высадки частей корпуса был крайне ограничен (всего трое суток), а условия для проведения десантирования — чрезвычайно сложными: кроме острой нехватки транспортной авиации наблюдалось сильное противодействие люфтваффе (несколько самолетов сгорело на аэродромах базирования после налетов немецкой авиации. — Примеч. авт.), земля была покрыта глубоким снежным покровом. Сильные морозы и бездорожье значительно ограничивали возможность маневра десантных частей после приземления. Тем не менее, высадка началась, так ка в Ставке царили оптимистические настроения и многим казалось, что враг вот-вот будет разбит.

Можно сказать, что решения И. В. Сталина носили кардинальный характер, а базировались они в основном на его излишне оптимистических выводах из оценки обстановки. По его мнению, происходившие события подтверждали именно его точку зрения: немцы в полной растерянности, они в панике бегут, значит, принятый по его настоянию план общего наступления был, безусловно, своевременным и правильным, ибо, мол, сам ход операции доказал точность его предвидения.

Вначале армии правого крыла Западного фронта вели преследование противника непрерывно днем и ночью, с предельным напряжением сил. Причем войска действовали не только на путях отхода немцев, но и по параллельным маршрутам, а лыжные батальоны направлялись на фланги и в тыл противнику. Однако с 19 января наступление затормозилось. Вывод из состава фронта 1-й ударной армии привел к тому, что ширина полосы наступления 20-й армии увеличилась вдвое, уменьшилась оперативная плотность и потребовалось дополнительное время на перегруппировку войск. А 21 января положение еще более осложнилось. В тот день генерал Г. К. Жуков направил полевое управление 16-й армии во главе с генералом К. К. Рокоссовским в район Сухиничей, где немцы нанесли сильный контрудар по оборонявшимся там частям. Изъятие 1-й ударной армии привело к уменьшению более чем наполовину боевого состава правого крыла Западного фронта. В итоге наступательные возможности советских войск резко сократились, а немцам представилась прекрасная возможность отвести свои соединения без особых помех.

А вот войска центра Западного фронта действовали более успешно. Соединения 5-й армии 20 января освободили Можайск, через два дня — станцию Уваровка (139 км западнее Москвы). Это был последний крупный опорный пункт противника на территории Московской области. 25 января они достигли зимней позиции немцев, проходившей по меридиану примерно в 15 км восточнее Гжатска, однако прорвать ее не смогли. С этого момента войска генерала Говорова оказались втянутыми в напряженные затяжные бои.

Командующий Западным фронтом с присущей ему энергией буквально «гнал» вверенные ему войска в наступление. В качестве подтверждения автор приводит приказ Г. К. Жукова, отданный в 20.10 командующему оперативной группой генерал-майору П. А. Белову «на ввод в прорыв на вяземском направлении» (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 205, л. 273. — Примеч. авт.). Текст документа говорит сам за себя.

«Строжайше запрещаю переходить где-либо к обороне. Если есть щель, гоните все в эту щель и развертывайте эту щель ударом к флангам (так в тексте. — Примеч. авт.).

Десанту поставлена задача (к) исходу 21.01 занять Ключи. Итак, в щель ввести 2 сд, 5 кд и 5 лыж. Батов. Будет блестящий успех.

Юхнов будет взят 21.01 войсками 43, 49 армий.

Болдин оскандалился (подчеркнуто Г. К. Жуковым. — Примеч. авт.)

Можайск взят Говоровым. Противник бежит по всему фронту. Давайте скорее к Вязьме. Горин в 25 км от Вязьмы».

Южнее (5А) наступала 33-я армия под командованием генерала М. Г. Ефремова. 19 января ее правофланговые дивизии сломили сопротивление немцев и штурмом овладели городом Верея. Об упорстве боев за город говорит тот факт, что с 16 по 19 января он трижды переходил из рук в руки. Одновременно части трех левофланговых соединений успешно наступали в юго-западном направлении. После непродолжительной схватки с противником на стыке его 4-й танковой и 4-й полевой армий (в 25 км севернее Юхнова) они 26 января наконец-то пробили брешь в обороне врага шириной до 12 км и устремились в нее. В дальнейшем эти соединения форсировали реки Воря и Угра и, вклинившись на глубину до 40 км, к 1 февраля достигли рубежа, что в 7–8 км юго-восточнее и южнее Вязьмы. Вскоре еще одна — 329-я стрелковая дивизия во главе с полковником Н. М. Маковчуком вошла в пробитый коридор, в то время как другие четыре стрелковые дивизии 33-й армии находились в 20–30 км восточнее входа в этот коридор[101].

По распоряжению генерала Жукова для содействия группе Белова в прорыве обороны противника перед Варшавским шоссе 18–22 января были десантированы 250-й стрелковый авиадесантный полк и два парашютных батальона 201-й воздушно-десантной бригады (5 вдк) в районе сел Желанье и Великополье (45–50 км западнее Юхнова). Десантники вступили в бой с подразделениями Полицейского полка, а частью сил продвигались в сторону линии фронта, навстречу войскам группы Белова. Действия десантных отрядов в тылу юхновской группировки врага в немалой степени способствовали успешности действий войск группы Белова.

В историю Великой Отечественной войны эта операция вошла под названием «Знаменский десант». Название свое операция получила по имени населенного пункта, у которого была произведена высадка. Деревня Знаменка располагалась в 40 км к юго-востоку от Вязьмы и на 17 января 1941 года находилась в 44 км к западу от фронта 33-й армии и в 35 км от позиции 1-го гвардейского кавкорпуса. Таким образом, десант высаживался примерно на полпути от передовых соединений наступающей на Вязьму Красной армии и соответственно городом Вязьма. Задачей десанта было содействие 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу в овладении Варшавским шоссе и содействии 33, 43-й и 49-й армиям в разгроме юхновской группировки противника.

Согласно тактическим воззрениям на высадку десантов того периода, предполагалось сформировать отряд из двух групп бойцов: парашютной и посадочной. Первая должна была высадиться в заданном районе с парашютами, а вторая — с помощью самолетов, приземляющихся на заранее подготовленную площадку. Парашютно-десантная группа, как уже упоминалось, по плану операции должна была состоять из двух батальонов 201-й воздушно-десантной бригады 5-го воздушно-десантного корпуса. Первым батальоном командовал капитан Суржиков, вторым — капитан Калашников. Общая численность парашютной группы составляла 452 человека, вооруженных 263 винтовками, 142 ППШ, 28 ручными и 10 станковыми пулеметами, 11 минометами и 6 противотанковыми ружьями. Поскольку бригада находилась в стадии формирования, численность реально высаженного десанта была большей. Для посадочного десанта из стрелковых частей фронта был сформирован 250-й воздушно-десантный полк. По плану численность посадочной группы составляла 1200 человек, вооруженных 380 винтовками, 646 ППШ, двумя 45-мм орудиями, 40 ручными и 28 станковыми пулеметами. Для высадки десанта был выделен 21 самолет ПС-84, ранее принадлежавший гражданской авиации, и три ТБ-3 из состава 23-й авиадивизии, сосредоточенные на аэродроме Внуково.

Высадка десанта началась утром 18 января. С 5.00 до 9.00 в районе Знаменки силами 16 ПС-84 были высажены 462 бойца. Однако полностью 1-й батальон выбросить не удалось, и операция была продолжена 19 января. Всего высадилось 642 человека с 256 винтовками, 325 ППШ, 33 ручными пулеметами, 1 ПТР и 10 минометами. 18 января также была подготовлена высадка посадочной группы. На окраине н/п Знаменка приземлились четыре ПС-84 и высадили 65 человек, в том числе 15 человек стартовой команды. Поскольку на поле был глубокий снег, один из самолетов так и не смог взлететь, впоследствии его сожгли. Одновременно капитан Суржиков готовил площадку для приема посадочного десанта у соседней деревни Плеснево. Он привлек для расчистки площадки от снега около 400 человек партизан и местных жителей. На этот импровизированный аэродром в течение 20, 21 и 23 января был принят 250-й воздушно-десантный полк. Всего посадочным способом было высажено 1011 человек, вооруженных 308 винтовками, 492 ППШ, двумя 45-мм орудиями, 40 ручными и 31 станковыми пулеметами, 6 ПТР и 24 минометами. Высадка стоила потери четырех ПС-84 от атак истребителей и огня зенитной артиллерии противника, а также двух ПС-84 и одного Р-5, потерянных по техническим причинам.

В тылу немецких войск был высажен отряд хоть и достаточно опытных бойцов, но вооруженных в основном стрелковым оружием. Наряду с традиционной в таких случаях задачей удержания района высадки командующий Западным фронтом поставил десантникам задачу прикрыть движение по шоссе из Вязьмы в Юхнов и содействовать продвижению войск П. А. Белова ударом с тыла.

К моменту начала операции по прорыву через Варшавское шоссе на Вязьму в составе группы П. А. Белова было 5 кавалерийских дивизий (1-я и 2-я гвардейские кавдивизии, 41, 57-я и 75-я «легкие» кавалерийские дивизии), две стрелковые дивизии (325-я и 239-я), 9-я танковая бригада и пять лыжных батальонов. Общая численность войск группы составляла около 28 тыс. человек. Наиболее боеспособными соединениями были 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии Н. С. Осликовского и В. К. Баранова. Численность первой на 20 января составляла 5754 человека, а второй — 5751 человек. Три сформированные уже по штатам 1941 года легкие рейдовые кавалерийские дивизии были намного слабее. Самая мощная из них, 75 кд, насчитывала 1706 человек, а 41-я и 57-я — 1291 и 1706 человек соответственно. Приданные корпусу 325-я и 239-я стрелковые дивизии существенно уступали коннице в подвижности, не имея особых преимуществ в вооружении. Пехота составляла около трети общей численности группы, насчитывая 7092 и 3312 человек соответственно. Лыжные батальоны в совокупности насчитывали около 2 тыс. человек, вооруженных 1500 винтовками, 150 ручными пулеметами, 200 пистолетами-пулеметами и 70 минометами.

Состав автовооружения группы был очень своеобразным. Его основу составляли 122-мм гаубицы и 76,2-мм пушки. Первых имелось 24 единицы, вторых — 100 единиц. Противотанковая артиллерия группы имела 30 орудий. Помимо этого было 9 сверхштатных 203-мм артсистем, попавших в состав группы на освобожденной территории. Правда, автору не очень понятно, как можно было идти с такими «левиафанами» в полупартизанские рейды и снабжать их боеприпасами. 2-я гвардейская танковая бригада (9 тбр стала гвардейской 6 января 1942 года) к 20 января имела всего 8 боеспособных боевых машин. Ожидалось прибытие трех рот Т-34 с заводов промышленности.

Для прорыва через Варшавское шоссе был выбран участок местности, где густой лес вплотную подходил к автостраде, что позволяло скрытно сосредоточить крупные массы конницы и пехоты. Исходное положение для прорыва войска группы П. А. Белова заняли 23 января. Уже через сутки прощупывания германской обороны стали намечаться контуры успеха.

Вблизи деревни Батищево (27 км юго-западнее Юхнова) в ночь на 25 января одному из лыжных батальонов группы удалось захватить участок Варшавского шоссе. Генерал Белов незамедлительно приступил к сосредоточению частей пяти кавалерийских дивизий к пробитому в обороне врага узкому коридору. В ночь на 30 января конница завершила переход через шоссе и, соединившись (еще 28 января) с десантниками, двинулась на Вязьму[102]. 2 февраля они достигли рубежа, что был в 12 км южнее города. А стрелковые дивизии группы оставались на Варшавском шоссе с целью обеспечить проход дивизионной артиллерии, средств ПВО и тылов[103].

После нескольких дней боев группа Белова была значительно ослаблена, причем не противником, а собственным командованием, которое «отсекло» все малоподвижные соединения. Обеспечивающие прорыв 239-я и 325-я стрелковые дивизии подчинили непосредственно штабу Западного фронта. 2-я гвардейская танковая бригада также осталась в Мосальске, поскольку не успела получить новую матчасть до прорыва корпуса через шоссе. А вся дивизионная артиллерия, дивизионные тылы и зенитные средства остались южнее Варшавского шоссе. Мотивация командования Западного фронта здесь была предельно проста — в кратчайшие сроки «нарастить» группировку под Вязьмой и взять город с ходу.

Наступление Калининского фронта развивалось сначала по классической схеме — после прорыва фронта в прорыв в полосе 39А был брошен в бой эшелон развития успеха в лице 11-го кавкорпуса, а точнее, группа полковника Н. В. Горина (командира 82 кд) в составе 18, 24-й и 82-й кавалерийских дивизий и 107-й мотострелковой дивизии. Общая численность группы составляла 5800 человек, около 5000 лошадей, две 122-мм гаубицы, сорок семь 37-мм и 45-мм орудий, тридцать пять 82-мм и 120-мм минометов, семь танков КВ-2(?). Группа полковника Горина вошла в прорыв 12 января и продвинулась к югу на 10 км.

Таким образом, 26 января в район 17–30 км западнее Вязьмы вышли части 11-го кавалерийского корпуса Калининского фронта, которым удалось перерезать Минскую автостраду и железную дорогу на Смоленск. С 27 января по 2 февраля в район юго-западнее Вязьмы была десантирована 8-я бригада 4-го воздушно-десантного корпуса в количестве 2100 человек. Таким образом, под Вязьмой удалось сосредоточить четыре стрелковые и восемь кавалерийских дивизий, пять отдельных лыжных батальонов, сводный отряд десантников и одну воздушно-десантную бригаду. Этим войскам предстояло освободить Вязьму, нарушить коммуникации противника и отрезать ему пути отхода. Но вернемся опять к действиям и задачам десантников.

24 января командующий войсками Западного фронта генерал армии Г. К. Жуков поставил десанту следующую боевую задачу: «Тов. Левашову. Задача: 26–27.01 высадить корпус и занять рубежи согласно карте. Цель — отрезать отход противника на запад». Задача была нанесена на карту масштаба 1:100 000.

Командир корпуса принял решение первой десантировать 8-ю воздушно-десантную бригаду (командир полковник A. A. Онуфриев), а в качестве передового отряда — 2-й парашютно-десантный батальон этой же бригады (командир батальона капитан М. Я. Карнухов). Десантирование передового отряда, как уже упоминалось, началось 27 января с аэродрома Жашково.

Высадка парашютистов 4 вдк в район Озеречни проходила в очень тяжелых условиях. Из-за отсутствия необходимого количества военно-транспортных самолетов в тыл противника, как уже говорилось выше, была направлена только 8-я воздушно-десантная бригада. Из-за плохой ориентировки летного состава 2-й батальон 8-й воздушно-десантной бригады был выброшен в 15–18 км южнее назначенного района и разбросан в радиусе 20–25 км, что затрудняло сбор личного состава и поиск вооружения и грузов. Связь с батальоном прекратилась. В дальнейшем из-за сильного противодействия авиации противника, наносившей удары по аэродромам исходного района, выброска частей 8-й воздушно-десантной бригады проводилась только ночью, но по-прежнему неточно. В результате подразделения оказались разбросанными по большой площади. 30 января командующий Западным фронтом обратился к Верховному главнокомандующему с просьбой: «Для ускорения высадки авиадесанта в назначенный район прошу приказать Жигареву (генерал-полковник авиации П. Ф. Жигарев — командующий ВВС Красной армии) дать еще хотя бы 30 ПС-84 (двухмоторный транспортный самолет современной для того времени конструкции. — Примеч. авт.) и еще не менее 40 истребителей для прикрытия, так как имеющиеся 16 истребителей не могут обеспечить такую операцию»[104]. Но самолетов все равно не хватало — высадку третьего эшелона выделенных для операции войск — 9 и 214 вдбр — осуществить не удалось, не смог вылететь для проведения операции 4-й батальон 8-й бригады.

2 февраля высадка десантников неожиданно прекратилась (к тому времени было выброшено 2497 человек. — ЦАМО РФ, ф. 35, оп. 11290, д. 146, л. 67), а вскоре по аэродрому Грабцево, где базировались тихоходные транспортные ТБ-3, германские ВВС нанесли мощный бомбовый удар. В результате были уничтожены 7 самолетов, которые могли бы поднять в воздух до 200 парашютистов. По словам тогдашнего командира 214-й бригады Колобовникова, десантирование второго и третьего эшелона должны были прикрывать более 70 истребителей, но на практике командование сумело выделить только 19 машин, что не позволяло прикрыть даже исходный аэродром. Под Вязьмой парашютисты вновь выбрасывались с тихоходных бомбардировщиков, будучи совершенно не защищенными от истребителей противника. Количество относительно современных самолетов ПС-84, более пригодных для проведения столь массовой акции, измерялось единицами. Опыт первого в войне десанта под Горками летом 1941 года никого ничему не научил. Даже о самом факте подобной операции большинство десантников 4 вдк не знало. Из-за сильного противодействия немецкой ПВО выброска десанта производилась с высоты более 2000 метров, в результате чего полторы тысячи парашютистов 8-й бригады раскидало от площади до километра и более. Ночью, по глубокому снегу, группы бойцов и командиров отчаянно пытались собраться в «кулак», каждому из десантников приходилось действовать в одиночку. «При такой выброске уже не было, да и быть не могло, ни отделений, ни взводов, ни тем более рот или батальонов».

Несмотря на видимую успешность операции, Красная армия несла тяжелые потери, несопоставимые с концом декабря 1941 года и началом января 1942 года. Было видно, что хаотическое отступление германских войск прекратилось и сопротивление немцев растет день ото дня. Безвозвратные потери Западного фронта, например, только с 10 по 30 января превысили 24 тыс., а санитарные — 46 тыс. солдат и командиров[105]. Многие стрелковые дивизии этого фронтового объединения имели по 200–300, а бригады и полки — по 50–100 человек[106]. Недоставало боеприпасов. Аналогичной была обстановка на других фронтах.

Чтобы фронты не утратили наступательных возможностей, Ставка пополняла их большим количеством личного состава. В течение января-апреля 1942 года только в составе маршевого пополнения три фронта получили 937 767 солдат и сержантов (см. таблицу).

Маршевое пополнение, поступившее во фронты в ходе Ржевско-Вяземской операции (чел.)

Фронты

Январь

Февраль

Март

Апрель

Всего

Калининский

49 408

133 783

52 391

30 254

265 836

Западный

136 524

214 003

134 153

38 693

523 373

Брянский

53 571

47 929

27 435

19 623

148 558

На все фронты

239 503

395 715

213 979

88 570

937 767

Сложной была ситуация и для противника. Группа армий «Центр» в январе получила в качестве пополнения только 19,1 тыс. человек. За этот же период — по свидетельству К. Рейнгарта — она потеряла 144,9 тыс. солдат и офицеров.

В начале февраля вяземский узел немецкой обороны и коммуникации, соединяющие Вязьму со Ржевом, Брянском и Смоленском, оказались в центре внимания советского и германского командований. Такая ситуация была напрямую связана с успехом 33-й армии, которая, рассекая немецкую группировку, 31 января стремительно вышла в район Шанского завода и Доманова, где возникла ничем не заполненная брешь в обороне противника. Оценив обстановку, штаб Жукова принял решение захватить с ходу Вязьму, пока в этот район не подтянуты резервы противника. С падением этого ключевого пункта армии группы «Центр» попали бы в очень тяжелое положение. Исходя из важности поставленных задач, генерал Ефремов лично возглавил действия ударной группы армий: войска под его непосредственным командованием начали быстрое продвижение к городу…

Сложно говорить определенно, но выбор именно 33-й армии и ее командарма для взятия Вязьмы был не лишен элемента случайности. Ведь перед началом «битвы за Вязьму», 28 января 1942 года, Г. К. Жуков написал на командующего 33А нелестную характеристику. В ней, в частности, были следующие определения: «Оперативный кругозор крайне ограничен. Во всех проведенных армией операциях неизменно нуждался в постоянном жестком руководстве со стороны командования фронтом, включительно тактического применения отдельных дивизий и расположения командного пункта армии. Приказы выполняются не в срок и не точно. Приходится все время подстегивать, за что имеет выговор в приказе». Общий вывод из характеристики был плачевным: «Должности командующего армией не вполне соответствует. Целесообразно назначить командующим войсками внутреннего округа».

В принципе, если почитать различные записи переговоров, особенно в этот период, Г. К. Жукова со своими командармами, то о них также составится нелестное мнение. Любил Георгий Константинович «завести» человека, нередко унижая своих высокопоставленных подчиненных, играя и на струнах их самолюбия. К тому же, по воспоминаниям шофера Жукова А. Н. Бучина, полководец «страдал» завышенной требовательностью к людям, а «уж если у них на плечах были офицерские погоны — нередко требовал невозможного, не считаясь с обстановкой». А тут высший офицерский состав — генералы!

Автор склоняется к мнению, что генерал-лейтенант М. Г. Ефремов был вполне приемлемым командармом (не всем же быть моделями. — Примеч. авт.), храбрым и мужественным человеком. А что не хватало оперативного кругозора — так это же во многом и от природы! Просчет был в другом. Слабую, не имевшую даже танков армию (пешую группу из нескольких стрелковых дивизий) бросили на важный коммуникационный пункт врага, рассчитывая на то, что немцы, оказавшись в «цейтноте», не успеют подготовиться к обороне города. Командующий Западным фронтом любил руководить всем лично, поэтому и не подчинил Ефремову кавалеристов и десантников, а управлял тремя разнородными соединениями самостоятельно. Жуков часто любил повторять: «На войне расчет с просчетом по соседним тропинкам ходят», так получилось и в этот раз. Гроссмейстером в этой кровавой игре был прежде всего сам Георгий Константинович, а Ефремов, Белов и Казанкин — не более, чем фигуры на шахматной доске жестокой реальности.

1 февраля Ставка ВГК, учитывая общность задач Калининского и Западного фронтов, а также необходимость более тесного их взаимодействия, восстановила должность главнокомандующего Западным стратегическим направлением, обязанности которого возложила по совместительству на командующего войсками Западного фронта генерала Г. К. Жукова. При этом она указала, что «задачей ближайших дней Западного направления наряду с задачей занятия г. Вязьмы считать окружение и пленение ржевско-сычевской группы противника или в случае отказа сдаться — истребление этой группы»[107].

Также в директиве от 1 февраля 1942 года (отправлена в 21.45) были решены многие насущные вопросы об обеспечении воздушного прикрытия 39-й армии и выделении транспортных самолетов для снабжения 29-й и 39-й армии Калининского фронта, о проблемах которых будет сказано ниже. Привожу текст документа (ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 6, л. 135–136. — Примеч. авт.).

«Ввиду общности задач Западного и Калининского фронтов и необходимости самого тесного взаимодействия между ними, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Восстановить должность главнокомандующего Западного направления с задачей организации непрерывного взаимодействия Западного и Калининского фронтов.

2. Главкомом Западного направления назначить командующего Западным фронтом генерала армии т. Жукова с оставлением за ним должности командующего Западным фронтом.

3. Заместителем Главкома Западного направления по Западному фронту назначить командующего 10 армией генерал-лейтенанта Голикова с освобождением его от командования армией.

4. Задачей ближайших дней Западного направления, наряду с задачей занятия г. Вязьмы считать — окружение и пленение ржевско-сычевской группы противника или, в случае отказа сдаться, — истребление этой группы.

5. Командующему ВВС КА выделить в распоряжение командующего 39 армии 521 ав. полк Як-1, 61 ав. полк Ил-2, 314 ав. полк Пе-2 и 641 ав. полк У-2. Указанные полки посадить в районе действий 39 армии не позднее 2 февраля.

6. Командующему ПВО территории страны тов. Громадину передать один истребительный полк с лыжами в распоряжение командующего 39 армии. Полк перебазировать в район действий 39 армии не позднее 2 февраля.

7. Начальнику Главного управления Гражданского флота т. Молокову передать в распоряжение командующего ВВС КА для транспортировки боеприпасов и горючего дополнительно 10 транспортных самолетов (ПС-84).

8. Командующему ВВС КА принимаемые от ГВФ 10 транспортных самолетов и переданные ранее Калининскому фронту 5 транспортных самолетов использовать для переброски 29 и 39 армиям боеприпасов и горючего, по указаниям командующего Калининского фронта. Обязать летный состав этих самолетов сдавать груз с обязательной посадкой самолетов в районе действий этих армий.

Обратные рейсы транспортных самолетов обязательно использовать для эвакуации из армий раненых. Летный состав, не выполняющий этих требований, немедленно привлекать к ответственности как за невыполнение боевого приказа.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ».

В полночь 2 февраля части генерала Белова атаковали Вязьму с запада. Получив об этом донесение, Жуков тут же отдал приказ генералу Ефремову немедленно «атаковать город с юга и юго-востока». В журнале боевых действий Западного фронта далее зафиксировано: «33-я армия с 11.00 2.02.42 г. начала наступление на г. Вязьма». К исходу дня ее части вели бои «в районе Алексеевское (южная окраина Вязьмы)». 3 февраля она установила связь с группой Белова[108]. Однако достичь поставленных целей советским войскам не удалось, хотя, казалось бы, сил у них было достаточно.

Потеря Вязьмы, а также тех питающих артерий, что проходили через город, как уже говорилось, имели бы катастрофические последствия для всей группы армий «Центр». Удержание его стало фактором стратегического значения. Вот почему генерал-фельдмаршал фон Клюге приказал в первую очередь без всякого промедления стягивать войска к Вязьме, а уж только потом заняться ликвидацией бреши севернее и южнее Юхнова.

Выполняя этот приказ, немцы к 1 февраля сосредоточили под Вязьмой до шести дивизий[109] и, отбросив части 11-го кавкорпуса к северу от автострады, восстановили прерванные коммуникации. Группу Белова и войска 33-й армии, начавших атаку Вязьмы, немцы встретили хорошо организованной системой огня всех видов и контратаками пехоты, поддержанной танками и авиацией. К преодолению такой обороны советские войска оказались не готовы. Занять Вязьму с ходу им не удалось, более того, уже на второй день боев они сами попали в трудное положение.

2 февраля немцы нанесли с севера и юга встречные удары, благодаря чему им удалось закрыть бреши под Юхновом. Ситуация осложнялась тем, что 27 и 28 января немцы выбросили юго-западнее Вязьмы два парашютных десанта с тактическими задачами. В результате советские войска, пытавшиеся окружить противника, сами оказались не только отрезанными, но и расчлененными. Половина состава войск 33-й армии и две стрелковые дивизии группы Белова вместе с большей частью дивизионной конной артиллерии и средствами ПВО, а также тылами обоих объединений, остались за линией фронта. Положение углублялось тем, что у отрезанных соединений почти закончились продовольствие и фураж, оставалось всего каких-нибудь по 5–6 выстрелов на орудие и миномет.

Столь крутой поворот событий явился полной неожиданностью для советского командования. Оно явно не рассчитывало на такое сильное и активное противодействие врага. Вот почему генерал Ефремов для закрепления флангов участка прорыва шириной в 12 км выделил всего один стрелковый батальон, который занял оборону у деревни Захарово (23 км севернее Юхнова)[110]. И, конечно, частям 20-й танковой, 17-й и 183-й пехотных дивизий противника не составило особого труда, сломив сопротивление одного батальона, закрыть эту брешь.

В ночь на 4 февраля 17-я пехотная дивизия была усилена частями 98-й и 268-й пехотных дивизий, а к 7 февраля — частями 255-й пехотной и 5-й танковой дивизий.

Недооценило советское командование и немецкую авиацию. Так, командир 4-го воздушно-десантного корпуса выбрал исходный район для десантирования вблизи линии фронта; к тому же вывод войск и сосредоточение транспортной авиации осуществлялись без соблюдения элементарных мер маскировки и при слабой противовоздушной обороне. В итоге противник без особых усилий вскрыл подготовку операции. Он нанес бомбо-штурмовой удар по изготовившимся к взлету самолетам, уничтожив и повредив 15 транспортных машин. Среди десантников и летного состава оказалось много убитых и раненых. И после этого аэродромы подвергались систематическим ударам противника с воздуха. Процесс десантирования сильно усложнился и затянулся: на выброску лишь одной воздушно-десантной бригады потребовалась целая неделя. Действия немецкой авиации, по существу, сорвали десантную операцию. Ее пришлось прекратить, а оставшиеся две бригады возвратить к месту постоянной дислокации.

Главнокомандующий Западным направлением генерал Жуков резко отреагировал на события под Юхновом. От командующего 43-й армией генерала Голубева он потребовал до 4 февраля восстановить положение. Руководство частями, выделенными для разгрома противника, возлагалось на начальника штаба 33-й армии генерала А. М. Кондратьева. Батальон, который оборонял фланги прорыва, генерал Жуков приказал «вернуть обратно, виновных в сдаче этого особо важного пункта (Захарово. — Примеч. авт.) арестовать, судить и расстрелять на месте независимо от количества». Генералам Ефремову и Белову приказывалось «ускорить взятие Вязьмы, используя время, пока противник еще слаб»[111].

4 февраля фронтовая разведка зафиксировала движение немецких колонн от Юхнова в северо-западном направлении. Сей маневр, осуществляемый германским командованием с целью усиления своей вяземской группировки, в штабе Западного фронта приняли за начало отступления из Юхнова по вяземскому большаку. В связи с этим командующему 50-й армией генералу Болдину было приказано «всемерно усилить темп наступления, перерезать Варшавское шоссе и завершить в этом районе окружение противника», генералу Ефремову — «дезорганизовать движение противника по вяземскому большаку, а отходящие части уничтожить»[112].

Все это говорит о том, что случившееся под Юхновом происшествие командование Западного фронта всерьез не восприняло, посчитав его за досадное недоразумение, которое можно быстро устранить. Поэтому и принятые меры были явно не адекватны действиям противника. Правда, уже 5 февраля Жукову стало ясно, что выделенных им войск недостаточно для восстановления утраченного положения. Он решил привлечь главные силы 43-й армии. Но, как показывают оперативные расчеты, для подготовки ее соединений к участию в этой операции требовалось не менее двух-трех суток. А ведь к тому времени девять дивизий, отрезанных под Вязьмой, уже более трех суток не имели продовольствия и боеприпасов. Понимая это, Жуков передает Ефремову и Белову: «Дня через три-четыре к вам будут подходить части Голубева и Болдина»[113]. По сути, это означало: потерпите, дескать, еще несколько дней.

В результате контрмер германского командования оборона вермахта по реке Угре была восстановлена: второй эшелон 33-й армии завяз в боях у Шанского завода, а ее сосед слева — 43-я армия — в районе Медыни. Корпус П. А. Белова, к этому времени соединившийся с группировкой Ефремова, сам оказался отрезанным. Немецкая оборона стабилизировалась, а советские части попали в довольно плотное окружение, его западной и восточной границами стали районы Дорогобужа и Вязьмы. Все попытки 43, 49-й и 50-й армий соединиться с окруженными были отбиты немцами с большими потерями для нас. Резервы, предназначенные для завершения операции, истощились, а Вязьму взять так и не удалось — части, которые вели упорные бои на ее окраинах, отошли к югу. К этому времени положение в Вяземском выступе стало походить на слоеный пирог: линия фронта приобрела очертания изрезанной береговой линии, на севере в «мешок» под Демянском попали 7 немецких дивизий, на юге — почти половина советской 33-й армии со всем штабом, кавалеристы и десантники.

Командование и штаб Западного фронта развернули активную деятельность по оказанию помощи отрезанным войскам. Они организовывали наступления извне, чтобы прорвать оборону противника под Юхновом и установить непосредственную связь со своей вяземской группировкой. Жуков постоянно информировал Ефремова и Белова о немецких войсках под Вязьмой. Указывая на то, что это в основном обозы и другие тыловые подразделения врага, он упрекал Ефремова в том, что «его части и ведут себя преступно плохо, поддаваясь панике и беспорядку», а в конце потребовал «всех трусов, паникеров, провокаторов судить и расстреливать перед строем»[114].

Что ж, война всегда требует жесткого порядка и организованности, поэтому можно понять и даже оправдать применяемые командованием меры по поддержанию воинской дисциплины. Но как оправдать такие указания Жукова: «Продовольствие искать на месте, подавать его не будем, нет самолетов, искать снаряды также на месте»[115]. Это говорит о том, что операция на вяземском направлении не имела соответствующих видов обеспечения: ни оперативного, ни материально-технического. И оттого противник без особого труда захлопнул ловушку, в которую без оглядки на свои фланги и тылы ринулись соединения 33-й армии и группы Белова. Принятые же командованием Западного фронта контрмеры оказались неэквивалентными по силе и запоздалыми по времени. В свою очередь немцы, перегруппировав войска, успели усилить оборону под Юхновом так, что все бесчисленные попытки прорвать ее, предпринятые 43, 49-й и 50-й армиями в феврале, успеха не принесли.

В сложившейся ситуации окруженным войскам оставался один-единственный выход: перейти на самообеспечение и тесное взаимодействие с партизанами. Важнейшими объектами их атак стали коммуникации и склады, где иной раз они добывали богатые трофеи. Так, 329-я стрелковая дивизия на станции Волоста-Пятница (20 км южнее Вязьмы. — Примеч. авт.) захватила 150 вагонов боеприпасов, 8 танков (из них 6 исправных), а группа Белова — свыше 100 отечественных орудий и склад боеприпасов[116]. Партизаны не только выполняли боевые задачи по распоряжениям генералов Ефремова и Белова, но и снабжали войска продовольствием, оружием, боеприпасами. А отряды смоленских партизан под командованием В. И. Воронченко, Ф. Н. Деменкова и В. А. Киселева, освободив 15 февраля город Дорогобуж, способствовали выходу в этот район частей группы Белова.

Но в целом положение окруженных оставалось чрезвычайно сложным. К тому же из-за неизбежных боевых и санитарных потерь их ряды постепенно редели. Например, численность группы Белова к 7 февраля сократилась с 28 тыс. до почти 6 тыс. человек, из них одних только раненых было около 1500[117]. В такой ситуации 9 февраля И. В. Сталин подписал приказ, в котором обязал военные советы действующих армий для пополнения своих частей личным составом призывать в порядке мобилизации граждан «освобожденных от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную армию в течение истекших месяцев войны»[118]. Реализация этого приказа позволила увеличить численность вяземской группировки советских войск. Представитель Генерального штаба при 33-й армии подполковник Н. Н. Борисенко докладывал, что на 11 марта соединения и части этой армии уже насчитывали 12 780 человек, то есть ее состав за неделю увеличился почти на 6 тыс. человек[119].

Германское командование считало, что прорвавшиеся под Вязьму войска Красной армии больших самостоятельных операций провести не смогут, но в то же время и уничтожить их весьма трудно. Поэтому целесообразнее всего сковать их силы. Стремясь в максимальной степени парализовать вяземскую группировку, немцы решили осуществить ряд специальных акций. Прежде всего, отдельные дивизии и прочие боевые части были объединены в группу «Шенкендорф», сформированы конные отряды и подразделения из местного населения. Командование 4-й полевой армии отдало приказ о задержании всего мужского населения в возрасте от 16 до 50 лет и отправке его в концентрационные лагеря. Органы тайной полевой полиции, специальная команда при 12-м армейском корпусе и командование корпусного тылового района развернули крупномасштабные репрессии против местных жителей: всех лиц, подозреваемых в акциях саботажа или действиях, враждебных вермахту, надлежало расстреливать по приказу офицера[120].

Тем временем армии правого крыла Калининского фронта разгромили противника в озерном районе западнее Осташкова, обошли с юга демянскую группировку, окружили пятитысячный гарнизон в городе Холм, завязали бои за Великие Луки, Велиж и Демидов, выйдя на рубеже в 15 км к северо-востоку от Витебска. К 1 февраля они продвинулись на 250 км и, глубоко обойдя с запада ржевско-вяземскую группировку врага, нарушили оперативное взаимодействие между группами армий «Север» и «Центр». Командование вермахта еще в конце января выдвинуло на это направление 59-й армейский корпус, а также резервы из Западной Европы (три пехотные дивизии, стрелковую бригаду и отдельные части, вошедшие в состав групп «Зинцингер» и «Вельвер»), и с 12 часов 1 февраля подчинило их управлению 3-й танковой армии, которое было переброшено в Витебск[121]. Этой группировке было поручено остановить продвижение советских войск и тем самым обеспечивать устойчивость левого крыла группы армий «Центр»[122].

3-я и 4-я ударные армии, растянувшиеся на фронте около 300 км, не смогли преодолеть возросшее сопротивление врага и перешли к обороне на достигнутых рубежах. В этой связи генерал И. С. Конев послал следующее донесение главкому Западного направления: «…обе армии в непрерывных боях понесли потери, резко снизили свои боевые качества и требуют доукомплектования как людским составом, так и матчастью»[123]. Так и не получив необходимого усиления, войскам пришлось в дальнейшем вести бои местного значения.

Итоги операции этих двух армий, получившей название Торопецко-Холмской, производят довольно сильное впечатление. В самом деле, ведя непрерывные бои с упорно оборонявшимся противником, войска наступали, несмотря на заносы и бездорожье, со средним темпом 10–12 км в сутки и продвинулись на глубину, какой не достигла ни одна другая наступавшая армия. Это был настоящий подвиг личного состава этих объединений.

Однако наступление 3-й и 4-й ударных армий из-за того, что его направление было выбрано неудачно, особого влияния на события под Вязьмой не оказало. Очевидно, результат был бы более весомым, если бы они наступали не по расходящимся направлениям на запад и юго-запад, а нанесли один, а значит, и более мощный, удар на Вязьму.

И тем не менее наступление армий правого крыла Калининского фронта в целом было успешным, чего нельзя сказать о действиях главной ударной группировки фронта, войска которой оказались в сложной ситуации. Дело в том, что противник, воспользовавшись растянутостью боевых порядков советских частей и соединений, 21 января нанес внезапные контрудары со стороны Ржева. К исходу 25 января войска 6-го и 23-го немецких корпусов соединились на южном берегу Волги, к западу от Ржева, отрезав 29-ю и 39-ю (четыре дивизии из семи) армии, а также 11-й кавкорпус, от главных сил фронта[124]. С этого момента снабжение их стало возможным лишь через горловину у города Белый.

В последующие дни 29-я армия под командованием генерала В. И. Швецова сдерживала напор противника с востока и запада. Она предпринимала многочисленные попытки пробиться к северу, навстречу 30-й армии, но все безуспешно. Ее положение резко осложнилось, когда 46-й моторизованный корпус противника нанес удар из района северо-западнее Сычевки. Прорвав советскую оборону, корпус 5 февраля установил связь с 23-м армейским корпусом. Кольцо окружения вокруг 29-й армии замкнулось.

Более двух недель войска 29-й армии бились в окружении. При этом некоторые подразделения сражались до конца и полностью погибли смертью храбрых[125]. В рядах окруженных частей действовали и партизаны. А вот донесение в штаб ОКВ: «Высоты западнее станции Манчалово, где велись бои с окруженными русскими частями (здесь оборонялись части 183-й стрелковой дивизии генерала К. В. Комиссарова. — Примеч. автп.), удалось захватить только после жесточайших атак, поддержанных сильнейшим огнем артиллерии. Эти высоты противник оборонял с исключительным мужеством, используя хорошо развитую и отлично замаскированную линию обороны (участок ржевско-вяземского рубежа, оборудованного советскими войсками еще летом и осенью 41-го. — Примеч. авт.), который имел окопы глубиной до 2,5 метра и пулеметные гнезда, соединенные между собой ходами сообщения. Их замерзшие брустверы не могли разбить даже снаряды 210-мм мортир»[126].

У окруженных закончились боеприпасы, не говоря уже о продовольствии. Сражаться с врагом стало нечем, а удерживать позиции — бессмысленно. Получив разрешение командующего фронтом, войска, рассредоточившись на отдельные группы, в ночь на 17 февраля начали отходить. Через два дня Конев докладывал Сталину, что «на участке 30-й армии вышло около 200 человек. В район 252-й стрелковой дивизии (39-й армии. — Примеч. авт.) пробились части 185-й, 381-й стрелковых дивизий, а также армейские части во глане с генералом Швецовым; всего до 3500 бойцов и командиров, которые приводят себя в порядок»[127].

А генерал-фельдмаршал фон Клюге направил фюреру победную реляцию: «9-я армия генерала Моделя в течение четырех недель жестоких наступательных боев в непривычных погодных условиях нанесла тяжелое поражение 39-й и полностью уничтожила 29-ю русские армии. Всего с 21 января ликвидировано шесть и разбито четыре дивизии, взято в плен 4833 и убито 26 647 человек, захвачено и уничтожено 187 танков, 1037 орудий и минометов… огромное количество стрелкового оружия и снаряжения»[128].

Следует заметить, что приведенные цифры относятся к обеим армиям, поэтому определить потери 29-й армии по ним нельзя. Кроме того, достоверность цифр вызывает сомнение. Утверждение же о том, будто эта армия была полностью уничтожена, не соответствует действительности: три ее дивизии в окружение не попали, а продолжали вести боевые действия северо-западнее и севернее Ржева. Но бесспорно одно: потери армии и в самом деле были значительными (с 24 января, момента отсечения от основных сил фронта, до 27 февраля — дня выхода из окружения, потери 29А составили около 14 тыс. человек, или около трети первоначального численного состава. — Примеч. авт.), а участь окруженных — трагичной.

Ставка ВГК, ставя задачи непосредственно перед армиями, зачастую не учитывала их боевых возможностей и даже не выслушивала соображений командования фронта по этому поводу. В свою очередь командармы, не имея достаточных сил и средств, были не в состоянии одновременно с наступлением на большую глубину организовать надежное обеспечение флангов участка прорыва. В то же время командиры соединений и частей пренебрегали необходимостью или просто не умели закрепляться на достигнутых рубежах. А именно этими промахами и воспользовался противник в районе Юхнова. Нанеся внезапный контрудар под основание участка обороны, он отсек войска, которые, по словам Г. К. Жукова, огульно двигались вперед, совершенно не закрепляя за собой захваченную местность. Да, к сожалению, постижение азов военного искусства на полях сражений всегда оплачивается большой кровью.

То обстоятельство, что наступление советских войск на западном направлении в первой половине февраля не достигало успеха, свидетельствовало об установлении некоего равновесия сил сторон, а значит, требовало внесения соответствующих корректив в их планы.

Действительно, группе армий «Центр» за счет резервных соединений, маршевого пополнения, быстрого создания новых оборонительных рубежей, а главное, за счет сокращения протяженности линии фронта удалось значительно повысить свою мощь. Умело маневрируя военной техникой и пехотой, ее командование сумело остановить продвижение Красной армии на запад. А после ликвидации брешей под Ржевом и Юхновом и восстановления сплошного фронта «стало ясно, что самая опасная фаза боевых действий завершается»[129].

На этом основании уже 12 февраля 1942 года командование сухопутных войск вермахта поставило группам армий задачи на дальнейшие действия: в ближайшее время уничтожить прорвавшиеся в их тыл русские силы, удержать нынешние позиции, а также готовиться к наступлению, которое планируется начать после весенней распутицы[130].

В то же время войска Калининского и Западного фронтов из-за больших потерь утратили свое относительно небольшое превосходство над противником. Подавляющая часть дивизий обладала малочисленным составом, а поступавшее пополнение, плохо подготовленное, зачастую не могло использовать выданного ему оружия, не зная, как с ним обращаться. Артиллерия при остром недостатке боеприпасов резко снизила свои возможности по огневому подавлению вражеской обороны, авиация лишилась господства в воздухе, а личный состав войск, свыше двух месяцев ведя непрерывное наступление, был предельно измотан. Все свидетельствовало о том, что наступательный потенциал войск Западного направления себя исчерпал.

Изучая архивные документы, автор все более склоняется к мнению, что не только Сталин, но и Жуков все еще рассчитывали на успех. В записях переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 49-й армии от 10 февраля 1942 года главком войсками Западного стратегического направления еще надеется на взятие Юхнова (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, л. 152. — Примеч. авт.).

«У аппарата ЗАХАРКИН.

Здравствуйте, говорит ЖУКОВ.

ЖУКОВ. Не следует ли Вам сформировать серию мелких групп и запустить противнику в тыл в район Барановка, Мальцево, Камынино, Мокрое, Пречистое и действиями в этих районах групп автоматчиков деморализовать противника. Пречистое нужно взять для того, чтобы обеспечить свой фланг и все подступы к своему флангу сплошь заминировать. В Юхнов надо смельчаков с автоматами скрытно засылать в кварталы города и, не задерживаясь, нужно брать, а сейчас все выходы и дороги, прилегающие к Юхнову, нужно держать под огнем.

Когда Вы думаете взять Юхнов?

ЗАХАРКИН. Докладываю, что Пречистое в ночь на сегодня и утром атаковано было 219 дивизией, с целью его захвата, но успеха не имели. Смельчаков в Юхнов и в указанные Вами районы я найду и вышлю, считаю, что в тылу несомненно будут беспокоить противника сильно. Больше всего меня беспокоит Устиновка, (в) которой имеется до 3 мин. батарей и которые своим огнем мешают наступлению. Считал бы необходимым Устиновку ликвидировать в первую очередь с тем, чтобы ввести Миронова в действие для атаки на Юхнов. Атака (на) Юхнов будет продолжаться с утра 11.2. Ночью подтянем большие подкрепления 1-м эшелоном, с 7.00 будем продолжать атаку на Юхнов. Если удастся ликвидировать быстро Устиновку, то считаю, что с Юхновым 12.2 мы сумеем расправиться. Все.

ЖУКОВ. Если Устиновка у противника, его надо немедленно убрать, иначе из Устиновки и из Пречистое противник отрежет Вам ударную группу; Юхнов в лоб не возьмете, применяйте охваты и обходы, принимайте меры к быстрейшей ликвидации противника в районе Юхнов, эта операция имеет решающее значение, у меня все.

Приму все меры выполнить Вашу задачу».

Но самой главной проблемой Западного фронта становится судьба 33-й армии, тех ее соединений и частей, которые были отрезаны от основных сил. Жуков пытался координировать действия окруженцев с десантниками, навязывая Ефремову активную, наступательную позицию. Вот текст радиограммы командующего Западным фронтом командарму 33-й армии, командиру 1-го гвардейского кавалерийского корпуса от 10 февраля 1942 года о действиях 8-й воздушно-десантной бригады (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 206, л. 149).

«8-я вдбр с партизанами сегодня заняли район Марманово, Дяглево. Десантники разгромили штаб 5 тд, забрали массу трофе(ев). Бригада наступает на Гредякино. Штабриг Дяглево. Ставлю в пример десантную бригаду всем войскам.

Свяжитесь с комбригом и увяжите свои действия.

Корпус Соколова (в) районе Пролетарский, Мишино, Рожново.

Штаб Лопаткино».

Тон документа нисколько не указывает на тяжесть положения 33-й армии. 14 февраля во время переговоров Жукова с Военным советом 43-й о помощи группировке Ефремова интонации меняются (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, л. 207–208).

«У аппарата ЖУКОВ: Здравствуйте т. Голубев.

ГОЛУБЕВ. Здравствуйте тов. генерал армии — у аппарата Военный совет 43 армии.

ЖУКОВ. Дополнительно здравствуйте, т. Шабалин, у меня к Вам один вопрос: Захарово нам пока ничего не дает, нам очень важно быстрее пробиться к Ефремову, короче говоря, очистить его тыловые пути, подать ему боеприпасы и вывести оттуда 1000 человек раненых. И для этого нужно быстрее захватить Березки, Валухово и соединиться в районе Замыцкое с частями Ефремова. Если мы этого быстро не сделаем, противник сделает нам новое Захарово, за которое также придется расплачиваться дорогой ценой. Можете ли Вы выполнить быстро эту задачу?

ГОЛУБЕВ. Задача понятна. Выполнить ее необходимо, но раньше считаю необходимым доложить, надо взять Крапивка и Савино. За них сейчас и идет бой. После их овладения надо крепкой обороной закрепиться на юг и на север, силою до дивизии в каждом направлении. Юг беру на себя, север прошу приказать занять соседу. В этом случае до двух стрелковых дивизий и одной танк. бригады (после ее пополнения) можно двинуть на запад. Без этого действовать считаю нельзя, ибо получается узкое горло, простреливаемое с обоих флангов, которые противник быстро закроет. Сегодня не было решительного выдвижения на юг и на запад, потому что противник атаковывал сам. Было отбито до четырех контратак. В каждом пункте сидят достаточно крупные силы. В частности, захваченные в Захарове пленные принадлежат к 55 и 95 пп 17 пд, до полка противника, считаю, в районе Савино, Пинашино и не менее полка в районе Крапивка. В каждом пункте пять-шесть танков. Упорство, с каким дерется противник, видно из того, что в Захарово по предварительным данным до 700 трупов, захвачены значительные трофеи, о чем доложено. Особенно прекрасно работала наша артиллерия, замечательно шли в атаку бойцы, хорошо помогали танки, которые я по Вашему приказу перебросил туда. Оказанная Вами помощь пополнением и снарядами сыграла решающую роль. Вот мои соображения.

ЖУКОВ. Это все правильно, но одновременно нас очень интересует помощь Ефремову и раньше, чем рассчитываете Вы. Поэтому, чтобы не дать противнику организовать оборону на р. Воря, нужно одновременно с ликвидацией противника Крапивка, Савино послать отряд, хотя бы батальон с двумя танками, с минометами, батареей для захвата Валухово, Березки. Может быть, даже раньше, чем успеет противник приспособить их к обороне. Отряд надо послать с храбрым и талантливым командиром. Мы примем все меры, чтобы в ближайшее время Вас еще немного пополнить. Поэтому действовать надо быстрее, чтобы не поставить Ефремова под изолированное положение, это надо сделать обязательно. С 93 сд, 5 тбр, действующими с Вами по соседству, установите взаимодействие для удара по Савино. Куда у Вас действует девятая? Не лучше ли девятую, 93, 2 тбр объединить в руках Белобородова для захвата Савино?

ГОЛУБЕВ. Все понятно, отряд будет немедленно сформирован и выслан во главе с лучшим командиром и военкомом. До этого, имея Ваши указания, мы сформировали и выслали по трем разным маршрутам для определения и разведки пути, глубины обороны противника и связи с т. Ефремовым, три отряда на лыжах, силою до роты каждый. На Савино 93 сд наступает двумя полками с востока. Части девятой гвар. бьют на Савино с юга. Мне кажется, что подчинять одного командира дивизии другому не следует, может быть найдете возможным передать 93 сд и 5 тбр нам или наоборот — отдать 9 гв. 33 армии. Каждый из нас сумеет создать временное управление группой и решить поставленную вами задачу.

ЖУКОВ. Обещание вещь хорошая. Но я предпочитаю исполнение, а с исполнением мы очень много тянем. Поймите, что за это расплачиваются люди жизнью, которые, умирая, не могут сказать вам спасибо. Ваше предложение мы обдумаем. Сейчас примите все меры к тому, чтобы Крапивка была бы захвачена и части вошли бы в связь с Ефремовым. Все».

Видно, что ситуация осложнялась, однако Верховный главнокомандующий не желал считаться с обстоятельствами. Он по-прежнему был настроен весьма оптимистично. В ночь (01.50) на 16 февраля И. В. Сталин отдал следующий приказ (оформлен через директиву № 01542/сс): «Войскам Западного фронта при содействии 22, 29, 30, 31-й и 39-й армий и 11-го кавалерийского корпуса Калининского фронта разгромить и уничтожить ржевско-вяземско-юхновскую группировку противника и к 5 марта выйти и закрепиться на нашем старом оборонительном рубеже…» К тому же 5 марта 1942 г. войскам Западного фронта надлежало разгромить также и «болховско-жиздринско-брянскую группировку противника и, уничтожив ее, занять Брянск и закрепиться на нашем старом оборонительном рубеже…» Далее Сталин приказал передать в распоряжение главкома Западного направления 5-й гвардейский стрелковый корпус (3 дивизии: 97, 116, 149 сд), 9-ю и 214-ю воздушно-десантные бригады, 60 тыс. маршевого пополнения, 200 (40 КВ, 80 Т-34 и 80 Т-60) танков и 40 самолетов (20 Ил-2 и 20 Як-1 без экипажей)[131].

В соответствии с этим документом Г. К. Жуков и И. С. Конев произвели перегруппировку, войска доукомплектовались прибывшим пополнением и вооружением.

С 16 по 23 февраля в район западнее Юхнова за 612 самолетовылетов были десантированы 7373 человека 9-й и 214-й воздушно-десантных бригад, а также сброшено 1525 тюков с боеприпасами, вооружением, продовольствием и различным снаряжением. Основной задачей парашютистов, выбрасываемых в тылу юхновской группировки противника (севернее Варшавского шоссе) стало содействие 50-й армии в освобождении города. В ночь с 19 на 20 февраля был произведен выброс основы парашютного десанта 4 вдк: 9-я (1350 человек) и 214-я (2239 человек) воздушно-десантные бригады. Высадка прошла не совсем успешно, поскольку десантники были рассеяны на большой площади. 20 и 21 февраля прошли в сборах рассеянных групп, имущества и разведке противника. В последнюю ночь 23 февраля в тылу врага приземлился самолет, на котором находились командование и штаб 4-го воздушно-десантного корпуса. Еще при подходе к посадочной площадке ТБ-3 был атакован немецким ночным истребителем. Командир корпуса генерал-майор А. Ф. Левашов был убит, а несколько офицеров штаба ранены. В командование корпусом вступил начальник штаба полковник А. Ф. Казанкин. О действиях десантников автор считает нужным рассказать поподробнее.

Несмотря на то что высадка десантников прикрывалась крупными силами московской зоны ПВО, «точность сброса» парашютистов оставляла желать лучшего.

Около 300 человек из 214 вдбр под командованием капитана П. В. Поборцева на парашютах спустилось по ошибке в расположение 8 вдбр полковника A. A. Онуфриева (по его приказу место приземления было подсвечено фонариками, так как комбриг счел, что сейчас самолеты начнут сбрасывать грузы), двигавшейся по приказу генерала Белова к Избородову. Остальные подразделения 214-й бригады в результате ошибок штурманов самолетов были разбросаны по всей Смоленской области. Группу ветерана ВДВ командира минометной батареи В. А. Гришина должны были выбросить в намеченный район приземления одного из батальонов — с задачей захватить площадку и организовать прием десанта, но вместо этого они оказались в окрестностях Порхова Смоленского района. К утру, когда на опушке леса собралось около 35 человек из состава роты, Гришин присоединился к партизанскому отряду майора Жабо. Совместно с партизанами десантники после захвата Порхова совершили налет на немецкий аэродром у Семелево, уничтожив часть базировавшихся на нем самолетов противотанковыми гранатами или бронебойно-зажигательными пулями. Затем отряд диверсионными действиями на железной дороге частично парализовал подвоз снабжения частям вермахта, ведущим тяжелые бои по всей Смоленщине. Только после этого группа Гришина сумела разведать место расположения основных сил батальона и действовала в его составе до лета 1942 года. Взвод лейтенанта Ивана Иванченко, сбившийся с курса ТБ-3, десантировал в нашем глубоком тылу, в Горьковской области! Правда, рассеянные отряды парашютистов, брошенные над оккупированной территорией, немедленно организовали диверсионные акции по всей Смоленской области, вызвав сильное замешательство в штабах противника (немцы долгое время не могли определить точное количество высаженных войск и их главные задачи), но «ударный кулак» парашютистам удалось создать с солидным опозданием.

В течение 22 февраля в тыл немцев вылетели подразделения 214-й бригады, штаб 4-го корпуса и специальные части. В ночь на 23.02 в небо поднялся отряд из семи ТБ-3. В одном из самолетов разместилось все руководство корпуса: командир генерал-майор Левашов (генеральское звание ему было присвоено перед самым вылетом, он даже не успел сменить форму), его заместитель полковник Казанкин, бригадный комиссар Оленин, майоры Козунко, Колобков, Коцарь, инструктор политотдела Малышенко, начальник Особого отдела Салов и другие работники штаба. Бомбардировщик вел майор Александр Мосолов — давний друг Левашова, которого командир корпуса специально затребовал из 1-го полка тяжелых бомбардировщиков АДД. Линию фронта проскочили на бреющем полете, а в тылу врага стали набирать высоту. Перед самым приземлением ТБ-3 был атакован немецким ночным истребителем. Мосолов резко пошел на снижение и стал описывать круги над сосновым лесом, в то время как стрелки отстреливались из ШКАСов. «Немца» удалось отогнать, а ТБ благополучно приземлился на снежное поле. Только в этот момент адъютант Левашова увидел, что генерал убит, — пуля истребителя попала ему в висок и вышла из затылка. Левашов так и остался сидеть в своем кресле… Кроме комкора двое людей получили легкие ранения — майор Козунко и второй пилот капитан Науменко. Тело Александра Федоровича, не сообщив о случившемся Мосолову, повезли обратно. Вместе с ним вылетели адъютант и раненый Козунко. На обратном пути ТБ-3 вновь был несколько раз атакован истребителем. Один за другим вышли из строя три двигателя, а над аэродромом посадки отказал и четвертый. Самолет удалось посадить буквально чудом, а его командир узнал о гибели генерала только на земле. При похоронах Левашова произошел еще один трагический инцидент — при заряжании оружия для салюта произошел случайный выстрел, от которого погиб один из десантников. Обоих положили в одну могилу. Командование корпусом принял полковник Казанкин — после присвоения ему генеральского звания знаки различия были доставлены под Вязьму самолетом. Окончательный сбор десанта был осуществлен к исходу 23 февраля.

Что касается общевойсковых армий, то их приготовления к операции осложнилась из-за задержки с прибытием пополнения. К тому же ни на одном из намеченных участков прорыва не удалось создать требуемого превосходства в силах и средствах над противником. Войскам пришлось переходить в наступление не одновременно, а последовательно в течение десяти суток. Начали его 18 февраля три армии — 5, 20-я и 31-я; 22 февраля к ним присоединились 22, 30-я и 39-я, на другой день — 43, 49-я и 50-я и, наконец, 27-го — последние три армии — 10, 16-я и 61-я.

50-я армия наступала навстречу десантникам, а соответственно 4 вдк перешел в наступление в ночь на 24 февраля. С первых часов наступления корпус встретился с организованным сопротивлением противника на всем своем фронте. До 1 марта ни 4-й воздушно-десантный корпус, ни 50-я армия достигнуть Варшавского шоссе не смогли. В этот же день (1 марта) последовали контратаки германских войск против основной группировки десантников. К 5 марта в 4 вдк насчитывалось 2434 человека л/с, 1276 винтовок, 787 пистолетов-пулеметов, 378 пистолетов, 126 ручных пулеметов, 39 ПТР, 16 82-мм минометов и более сотни минометов калибром 37–50 мм. Соединиться с 50-й армией десантникам не удалось, так как и не было результата на направлениях основных ударов.

Как и следовало ожидать, добиться решающего успеха, несмотря на многодневные, кровопролитные бои, не удалось ни на одном из направлений, были лишь отдельные достижения местного значения. Так, к исходу 5 марта части 30-й армии вклинились на 3–4 км в оборону противника на рубеже 25 км северо-западнее Ржева. 4-й воздушно-десантный корпус своими действиями отвлек на себя часть сил юхновской вражеской группировки, что позволило войскам 43, 49-й и 50-й армий продвинуться на 8–15 км и срезать юхновский выступ. При этом части 133-й стрелковой дивизии и 34-й стрелковой бригады под командованием генерала Ф. Д. Захарова и полковника П. М. Акимочкина 5 марта освободили наконец город Юхнов.

Частные операции, проводимые армиями на описываемом участке фронта, четко характеризуют состояние войск и уровень «военного мастерства» наших командиров и начальников. Рассмотрим использование сводной танковой группы (18-я и 5-я танковые бригады) на участке 43-й армии с 1 по 3 марта 1942 года.

Приказом командующего она была создана из тяжелых и средних танков 18 и 5 тбр и насчитывала аж 9 боевых машин: 2 КВ и 7 Т-34. Командиром группы в соответствии с существовавшей в те времена практикой был назначен зам командующего 43А по АБТВ полковник Чернобай. 1 марта с 19.00 до 20.00 он получил боевой приказ, по которому группе танков во взаимодействии с частями 9 гв. сд с рассветом 2 марта нужно было переправиться через реку Воря в районе Коркодиново и овладеть н/п Березки, а в дальнейшем наступать в направлении н/п Шеломцы.

Наступать предполагалось в лесной местности, где снег был не таким глубоким, зато не было дорог. Немцы, располагавшие свои передовые позиции на участке, который они уже обороняли свыше месяца (западный берег реки Воря и южнее по реке Угра), подготовили сильную оборону и построили несколько укрепленных пунктов.

Боевые машины 18 тбр (2 КВ и 3 Т-34) сосредоточили в районе рощи западнее Захарово.

5-я танковая бригада в это время вела бои за Воскресенск.

Поэтому для выполнения операции четыре танка Т-34 были выведены из боя и к 01.00 сосредоточились в районе деревни Захарово, где, произведя дозаправку горючим, к 04.30 выдвинулись в лес западнее Захарово. Для предстоящей операции был разработан план боя и увязаны вопросы взаимодействия пехоты, танков и артиллерии.

Согласно плану, пехота в течение ночи до 06.00 2 марта занимала рощу западнее деревни Коркодиново, а саперы прокладывали дороги через рощу северо-восточнее н/п Березки в район исходных позиций танков. Начало переправы танков планировалось на 06.00 2 марта 1942 года. Но в реальности все вышло совсем иначе.

Выдвинувшись с исходного рубежа, танки сбились с маршрута и вышли к переправе в районе н/п Ильенки. Переправу танки начали в положенные по плану 06.00, но так как она была плохо подготовлена и непрочна, переправа техники задержалась до 07.00. Дорога в роще саперами проложена не была, а толщина снежного покрова, вопреки ожиданиям, составила 80–100 см. Поэтому техника двигалась по 2-км маршруту 2 часа, но артподготовка началась точно по плану — в 07.00 и продолжалась 15–20 минут. Однако бронетанковой техники не было и атаку не начинали.

За время паузы противник сумел привести в боевую готовность свои противотанковые средства. Атака же наших танков происходила уже без поддержки артиллерии, и в результате первой атаки на деревню Березки было подбито и сгорело две «тридцатьчетверки», при повторной атаке немцы сожгли еще один Т-34. Ничего не добившись, наши танки отошли в рощу и уже там вместе с немногочисленной пехотой отбивали атаки противника.

В этом неудачном для нас бою против 9 наших танков немцы имели всего 6 боевых машин (4 — в Березках, 2 — в Валухово) и до 10 орудий ПТО, но выиграли бой благодаря лучшей организованности.

В результате неудачной атаки приказом Военного совета 43-й армии остальные танки (6 единиц) были выведены из боя на восточный берег реки Воря. Похожие ситуации были и на участках соседних армий.

Итак, вместо продвижения на глубину 120–140 км, как того требовал И. В. Сталин, войска до 5 марта, по существу, не имели продвижения, а лишь топтались на месте. Все их попытки разгромить врага или хотя бы соединиться с 33-й армией, группой Белова и 4-м воздушно-десантным корпусом закончились неудачей.

Продолжала вести тяжелые бои с противником и Оперативная группа Белова. К 3 марта наступающие германские войска сумели охватить фланги 329-й стрелковой дивизии и 250-го воздушно-десантного полка, входивших в группу, пехотинцы и десантники попали в окружение. Связь между частями «окруженцев» и штабом 1-го гвардейского корпуса была потеряна.

Окружение обороняющихся на правом фланге корпуса частей вынудило П. А. Белова принять решение перегруппироваться и нанести деблокирующий удар. Перегруппировка заняла два дня, и 7 марта 2-я гвардейская, 41-я и 75-я кавалерийские дивизии и 8-я воздушно-десантная бригада начали наступление с целью прорвать кольцо окружения. Одновременно 329-я стрелковая дивизия получила приказ нанести встречный удар на соединение с основными силами оперативной группы. В течение полутора суток боев кавалеристам удалось пробить только узкий коридор, по которому начался выход из окружения отдельных бойцов и командиров 329-й стрелковой дивизии. К 14 марта весь уцелевший л/с 329-й стрелковой дивизии и 250-го воздушно-десантного полка вышел из окружения. Командир 329 сд K. M. Андрусенко был отстранен от должности, а соединение возглавил бывший командир 250 вдп майор Н. Л. Солдатов. Впоследствии K. M. Андрусенко и комиссар дивизии Д. П. Сизов «за бездеятельность при выходе дивизии из окружения» будут приговорены к расстрелу. Проштрафившиеся и осужденные начальники были эвакуированы за линию фронта — на Большую землю. Смертный приговор им заменили на «10 лет лишения свободы с отправкой в действующую армию». Впоследствии K. M. Андрусенко будет командовать стрелковой бригадой, затем стрелковым полком и к концу войны вновь «дослужится» до командира стрелковой дивизии.

После выхода из окружения 329 сд была пополнена за счет партизанских отрядов и заняла оборону в районе станции Угра. К окончанию деблокирующих боев силы группы П. А. Белова были крайне истощены. В составе пяти кавдивизий и 8-й воздушно-десантной бригады к тому моменту имелось: 6252 человека, 5165 лошадей, 3432 винтовки, 43 станковых пулемета, 128 ручных пулеметов, 1047 пистолетов-пулеметов, 19 противотанковых ружей, 24 76,2-мм пушки, 11 45-мм пушек, две 37-мм пушки и 61 миномет калибра 50–120 мм. К 16 марта все три легкие кавалерийские дивизии (41, 57-я и 75-я) были расформированы, а их личный состав был направлен на доукомплектование 1-й и 2-й гвардейских кавалерийских дивизий.

Во второй половине марта группа П. А. Белова была вынуждена развернуться на 180° и вести бои в районе станции Угра, то есть в противоположном от Вязьмы направлении. Тылы кавалеристов и десантников прикрывались партизанами. Таким образом, активизация германских войск в районе станции Угра «поставила крест» в отношении новых планов наступления на Вязьму. Действия 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и приданных ему соединений и частей в рамках Ржевско-Вяземской операции были практически завершены. Дальнейшие операции войск Белова носили характер партизанско-диверсионных действий.

К 20 марта в 4 вдк, продолжавшем действовать автономно, осталось 1483 человека. В дальнейшем к корпусу присоединилась 8-я воздушно-десантная бригада. 4 вдк длительное время вел бои в занимаемом районе, но в конце концов, так и не соединившись с 50-й армией, был вынужден присоединиться к частям группы Белова и в мае 1942 года выходить из окружения вместе с ними. Объединения под единым командованием 33-й армии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса также произведено не было, и они продолжали вести боевые действия самостоятельно. Отсутствие общего командования даже привело к тому, что П. А. Белов и М. Г. Ефремов некоторое время «тащили каждый на себе» соединявшую их 329 сд. Как упоминалось выше, с 10 февраля 1942 года находящиеся у Вязьмы дивизии (так называемая «западная группировка» 33А) фактически занимала круговую оборону. Попытки 338 сд пересечь разъединяющий группу П. А. Белова и армию М. Г. Ефремова большак Юхнов — Вязьма успеха не достигли. В течение второй половины февраля и марта 1942 года 43-я армия безрезультатно пыталась пробить коридор к многострадальной 33-й армии.

На 11 марта в составе 33-й армии насчитывалось 12 780 человек, 9185 винтовок, 219 ППД и ППШ, 11 ручных пулеметов, 37 станковых пулеметов, 112 орудий, 340 автомашин и 3579 лошадей.

Безуспешные удары войск всех 12 наступавших армий обоих фронтов на Верховного главнокомандующего не произвели никакого впечатления. Он считал, что успех все равно придет — не сегодня, так завтра обязательно. В 22 часа 35 минут 20 марта Верховный в директиве № 153589 вновь потребовал разгромить ржевско-вяземскую группировку противника, не позднее 20 апреля выйти и закрепиться на прежнем оборонительном рубеже по линии Белый, Булашово, Дорогобуж, Ельня, Снопоть, Красное. По его указанию Западный фронт должен был общими усилиями 43, 49-й и 50-й армий, соединившихся с 33-й армией и группой Белова, уничтожить противника в районе Вязьмы, а Калининский фронт — разгромить его группировку в районе Оленино и освободить Ржев[132].

На основании директивы Ставки ВГК от 20 марта 1942 года штабом Западного фронта был разработан собственный документ — «Директива командующего войсками Западного фронта командующим 43, 49, 50-й и 5-й армиями № 048/оп 22 марта 1942 года об уточнении задач в ходе наступления с целью соединения с вяземской группировкой фронта» (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1048, л. 105–108. — Примеч. авт.). Из приводимого документа видно, что командование твердо надеялось деблокировать окруженную группировку из частей и соединений 33-й армии.

«1. Ставка Верховного Главнокомандования указывает, что ликвидация ржевско-гжатско-вяземской группировки противника затянулась. 1-й гв. кавкорпус, западная группировка 33-й армии и 4 вдк продолжают оставаться изолированными от всех тылов и других армий фронта.

Ставкой приказано:

1. Разгромить ржевско-вяземско-гжатскую группировку противника и не позднее 20 апреля выйти и закрепиться на прежнем нашем оборонительном рубеже по линии Белый, Гуляшево (Булашово), Дорогобуж, Ельня, Снопоть, Красное.

2. Ближайшая задача Западного фронта — общими усилиями 43, 49 и 50-й армий не позднее 27.3 очистить от противника пути подвоза 33-й армии и группы Белова, соединиться с ними и в дальнейшем уничтожать группировку противника в районе Раляки, Милятино, Вязьма.

Справа — 5-я армия завершает прорыв сев.-вост. Гжатск с задачей не позднее 1 апреля овладеть Гжатск, после чего ударом на Вязьма содействовать 33, 43, 49 и 50-й армиями в уничтожении противника под Вязьма. Слева — 10-я армия, активно обороняясь, обеспечивает фланг 50-й армии на рославльском направлении.

3. Приказываю:

а) командарму-43 — не позднее 27.3 прорвать оборону противника в полосе Валухово, Стар. Лука, Слободка, Красная Горка, очистить тыловые пути 33-й армии и соединиться с группой Ефремова. После соединения с группой Ефремова выделить часть сил под командованием своего заместителя для удара совместно с Ефремовым в северном направлении; главными же силами развивать стремительное наступление на Знаменка и совместно с 49-й армией и 4 вдк уничтожить противника в районе Климов Завод, Подсосенки, Знаменка. После разгрома юхновской группировки противника иметь в виду наступление во взаимодействии с 33-й армией на Вязьма. Действия армии до 24.3 будут поддержаны ударной авиагруппой № 4;

б) командарму-49 — завершить прорыв обороны противника на реках Угра и Рессета и не позднее 27.3 разгромить во взаимодействии с 43-й и 50-й армиями и 4 вдк юхновскую группировку противника в районе Русиново, Климов Завод, Раляки, Леонова. В дальнейшем иметь в виду стремительно развивать наступление в общем направлении на Вязьма;

в) командарму-50 — 24.3 внезапным ударом прорвать оборону противника на фронте Фомино 1-е, Каменка, овладеть Варшавским шоссе на участке Фомино 2-е, Куземки и, прочно обеспечивая фланги ударной группы, не позднее 27.3 ударом через Милятино соединиться с группой Белова и 4 вдк. Затем, обеспечив тыловые пути группы Белова, нанести главными силами удар в сев.-вост. направлении вдоль Варшавского шоссе в тыл юхновской группировке противника. После ее разгрома иметь в виду развивать стремительное наступление на фронт Дорогобуж, Ельня. Наступление армии с 24.3 будет поддержано ударной авиагруппой № 4. Для развития операции армия по ходу действий будет усилена четырьмя-пятью стр. дивизиями и двумя танкбригадами из резерва Ставки.

4. Командармам решительно потребовать и добиться от начальников всех степеней и войск: а) точного исполнения боевых приказов в указанные сроки; б) организации четкого взаимодействия войск и непрерывного поддержания его на всю глубину операции и боя; в) прочного закрепления на местности достигнутых успехов; г) точного выполнения моего приказа о захвате опорных пунктов противника специальными штурмовыми отрядами во избежание излишних потерь».

25–26 марта войска обоих фронтов возобновили наступление. Они вели его в течение первой половины апреля, пытаясь всеми силами выполнить последнюю директиву И. В. Сталина. Однако их усилия были безуспешными, а причины — все те же. Например, переданные в 43-ю армию из резерва Ставки 5-я гвардейская и 415-я стрелковые дивизии оказались совершенно небоеспособными. 26 марта, когда войска начали атаки, основной силой явилось маршевое пополнение в количестве по 1 тыс. человек, которое влилось в дивизии только накануне. Артиллерия же, имея от 0,1 до 0,3 боекомплекта снарядов и по 10 мин на миномет, ощутимого ущерба обороне врага нанести не смогла[133], поэтому все атаки захлебнулись. И в последующие дни ситуация была аналогичной.

Между тем положение войск 33-й армии под Вязьмой становилось просто трагическим. Немецкое командование бросило против воинов Ефремова части семи дивизий[134]. К 28 марта противнику удалось сузить кольцо окружения до размеров 10 × 25 км, причем западная его часть была всего в 15 км юго-восточнее Вязьмы. 2 апреля немцы предъявили генералу Ефремову и командирам 113, 160-й и 338-й стрелковых дивизий ультиматум о сдаче, указав, что до 18 часов 3 апреля будут ждать парламентеров, которые «должны идти по дороге от Горбы (15 км юго-восточнее Вязьмы. — Примеч. авт.) к Красной Татарке или к Лосьмино (12 км южнее Вязьмы. — Примеч. авт.), причем только днем, размахивая белым флагом»[135].

Но парламентеров противник так и не дождался. С утра 4 апреля немцы возобновили наступление. Все больше сжимая кольцо окружения, они к 8–10 апреля расчленили окруженную группировку. 1288-й стрелковый полк с командованием и штабом 113-й стрелковой дивизии был отрезан в районе Горбы, а 160-я стрелковая дивизия — западнее Пескова (38 км юго-восточнее Вязьмы). 1288-му полку 12 апреля удалось прорваться через немецкие боевые порядки и соединиться с главными силами дивизии. В тот день генерал Ефремов получил от командования фронта разрешение на выход из окружения[136]. «При этом, — вспоминал маршал Жуков, — было строго указано выходить из района Вязьмы через партизанские районы, лесами, в общем направлении на Киров, где 10-й армией будет подготовлен прорыв обороны противника, так как там она была слабой»[137].

Но мог ли командарм выполнить эти указания, если его войска были окружены превосходящими силами противника, а в их рядах много тяжелораненых и больных тифом людей?

К тому же начавшаяся весенняя распутица превратила в серьезное препятствие не только реки и речки, но и ручьи. В такой ситуации указанный Жуковым маршрут в 150–180 км давал окруженным войскам шансов на успех не более чем на 25-километровый путь, отделявший их от главных сил фронта. Видимо, оттого-то и выбрал генерал Ефремов кратчайшую дорогу, чтобы прорвать линию фронта у деревни Захарово. Вообще, сложный это вопрос, у каждого своя правда.

Командующий 33-й армией, минуя Жукова, обратился непосредственно по радио в Генеральный штаб с просьбой разрешить ему прорваться по кратчайшему пути — через Угру. Верховный главнокомандующий во изменение принятого фронтом решения согласился с М. Г. Ефремовым и приказал организовать встречный удар в полосе 43-й армии. Так появилась «Директива командующего войсками Западного фронта командующим 33, 43 и 49-й армиями и командующему ВВС фронта от 11 апреля 1942 года о способах действий с целью обеспечить соединение группы Ефремова с главными силами 43-й и 49-й армий». План спасения окруженной группировки (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 210, л. 154–156. — Примеч. авт.), подписанный Жуковым, Голушкевичем и Хохловым, был адресован командармам 33, 43, 49, а копия уходила в Генштаб — маршалу Б. М. Шапошникову. Видимо, командующий Западным фронтом уже не верил в удачный исход операции, снимал с себя часть ответственности и искал возможность подстраховаться. Но документ довольно толковый. Привожу его содержание.

«Ввиду невыполнения 43-й и 49-й армиями поставленных задач по очищению от противника тыловых путей 33-й армии и соединению с группой Ефремова, в связи с отходом 113 и 338 сд группы Ефремова из района Тякино, Стуколово, Вяловка на восточный берег р. Угра создается угроза изолированного поражения группы Ефремова. В целях недопущения разгрома группы Ефремова приказываю:

а) командарму 43 т. Голубеву в течение 12 и в ночь на 13.4 выйти главными силами на рубеж Мал. Виселево, Жары и, закрепившись на этом рубеже, в течение 14.4 захватить Бол. Виселево, Нов. Михайловка;

б) командарму 49 т. Захаркину в течение 12 и в ночь на 13.4 захватить высоту 180.5, Стененки и, закрепившись на этом рубеже, 14.4 захватить Мосеенки, Дегтянка, Тибейкина;

в) командарму 33 т. Ефремову в ночь с 12 на 13.4 скрыто прорваться через завесу противника, нанести удар в направлении Родня, Мал. Бославка, Нов. Михайловка, Мосеенки, где и соединиться с частями 43-й и 49-й армий. В авангард и боковые отряды выделить лучшие части, усилив их артиллерией, орудиями ПТО и саперными частями. При встрече с противником в затяжные бои не вступать и немедленно обходить противника по закрытой местности. Движение совершать главным образом ночами. Арьергардными частями при отходе местность приводить в непроезжее состояние, минировать и устраивать завалы. Все дороги и подступы к основному маршруту движения главных сил также минировать, для чего заранее выбросить отборные команды. При отходе местный конский состав, обоз и мужчин от 16 до 55 лет забирать с собой;

г) командующему ВВС т. Худякову — всю авиацию фронта и ближайших армий, кроме группы № 4 Верховного [Главного] Командования, бросить на обеспечение действий группы Ефремова. В течение 12.4 всей авиацией бомбить и штурмовать противника в Буслова, Беляево, Щелоки, Родня, Дорки, Борисенки, Шумихина, Грекова. В ночь на 13.4 нанести удар по Борисенки, Грекова, Шумихина;

д) командующему 43-й армией с наступлением темноты в ночь на 13.4 огнем дальнобойной артиллерии дать отсечный огонь по району Пескова, Козлы, Нов. Лука. В течение, 13–14.4 дать отсечный огонь по заявке Ефремова. Командарму 49 в то же время дать отсечный огонь по району Слободка, Якимцево. Днем 13 и 14 вести огонь по тем же районам.

3. Получение подтвердить, исполнения донести».

Несмотря на продуманность плана, важно также, как он будет реализован. В архиве автору удалось «откопать» материалы о наступлении войск 43-й армии на Новую Михайловку с целью овладения этим населенным пунктом (ЦАМО РФ, ф. 393, оп. 9331, д. 13, лл. 140–141. — Примеч. авт.).

Согласно приказу командира 43 за № 81 от 12.04.1942 года, из резерва в действие спешно была введена 18-я танковая бригада в составе двух танков Т-34, 5 трофейных танков и мотострелково-пулеметного батальона (МСПБ) с задачей: с утра 13 апреля нанести удар в направлении высоты 185,5; Большое Устье, Малое Василево, которым овладеть к 10.00 13 апреля 1942 года, а дальше двигаться в сторону Новой Михайловки, которой овладеть в течение дня.

Указывалось выделить артиллерию сопровождения в количестве двух дивизионов и 7 орудий непосредственной танковой поддержки, а также роту саперов с миноискателями.

Атака началась в 6.00 13.04.1942 года только силами МСБП без танков. Четыре трофейных танка так и не прибыли на позиции (не завелись), Т-34 и еще одна трофейная машина восстанавливались прямо на исходных для атаки рубежах. Оставалась единственная исправная «тридцатьчетверка».

Она и пошла в атаку, но почему-то в 8.00, поддерживая МСБП. На опушке западнее Большого Устья танк застрял в грязи и у него заглох мотор. Но пехота пряталась в 100 метрах за танком, который продолжал обстреливать вражеские позиции.

Второй Т-34 отремонтировали к 10.00, и он тоже «ринулся» в атаку, но завяз в грязи, не добравшись несколько сот метров до подразделений МСПБ.

Как ни странно, н/п Большое Устье 13 апреля взять удалось, но никакое дальнейшее продвижение с такими «силами» обеспечивать было невозможно. Фактически помощь группе Ефремова была ограничена, силы армий Западного фронта — истощены. Окруженцам приходилось рассчитывать прежде всего на себя.

В ночь ка 14 апреля части 33-й армии с исходного рубежа Шпырево, Жолобово (38 км юго-западнее Вязьмы) начали свой марш. В голове колонны главных сил шли генерал-лейтенант М. Г. Ефремов, начальник артиллерии армии генерал-майор артиллерии П. Н. Офросимов (Афросимов), другие командиры, а замыкали ее подводы с тяжелоранеными под охраной арьергардов полков. Арьергард всей группы составляла 113-я стрелковая дивизия[138].

На рассвете противник обрушил огонь на двигавшиеся войска. В тот день особо сильно пострадали обозы. Погибли многие раненые бойцы, почти все лошади, повозки были уничтожены, разбиты обе радиостанции (11АК и РСБ)[139]. Радиосвязь Ефремова со штабом фронта прервалась с вечера 13 апреля.

В докладе командующего войсками Западного фронта Верховному главнокомандующему от 18 апреля 1942 года об обстановке в полосе фронта и действий соединений 43-й армии с целью обеспечения вывода группы Ефремова из тыла противника (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1036, л. 69–70. — Примеч. авт.) отражено движение основного ядра окруженцев в последние сутки его существования. Так, по докладу начальника артснабжения 160 сд майора Третьякова, отряд в составе двух тысяч человек, лично возглавляемый генералом Ефремовым, 16 апреля двигался с боями из района Пескова в район Малое Виселово. По сообщениям командиров, вышедших на участке фронта 43-й армии и данным авиаразведки, главные силы группы Ефремова в ночь на 18 апреля во время боя предположительно находились в лесах северо-восточнее Малой Бославки.

В эти трагические дни немцы только наращивали силу своих ударов. Под их воздействием отходившим войскам пришлось рассредоточиться на отдельные группы и отряды, которые пробивались самостоятельно. В бою возле деревни Малое Устье командарм, уже имевший ранения, был тяжело ранен и потерял возможность передвигаться. Не желая попасть в плен, Михаил Григорьевич 18 апреля застрелился (поскольку германское командование 25 апреля 1942 года распространило сообщение о пленении командующего 33-й армией генерала М. Г. Ефремова, то для восстановления истины в марте 1943 года после освобождения территории Вяземского района была произведена эксгумация; в донесении на имя Сталина сообщалось, что труп Ефремова опознан; позднее останки боевого генерала были перенесены в Вязьму; в 1946 году там ему был воздвигнут памятник по проекту скульптора Е. В. Вучетича. — Примеч. авт.). Материалы о гибели командарма 33-й армии имеются в материалах ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1436, л. 336.

Его похоронили в деревне Слободка (50 км юго-западнее Вязьмы, в 10 км от переднего края 43-й армии)[140].

И все же через линию фронта прорвались в полосе 43-й и 49-й армий три небольшие группы численностью в 77 (в двух группах из состава 113-й и 160-й стрелковых дивизий. — Примеч. авт.) и 10 человек соответственно. Отряд из 600 человек под командованием подполковника Кириллова влился в партизанский отряд майора В. В. Жабо. Сюда же пробился командир 338-й стрелковой дивизии полковник В. Г. Кучинев с группой из 33 человек, а отряд в количестве 450 человек во главе с командиром 160-й стрелковой дивизии полковником Н. Н. Якимовым соединился с частями 4-го воздушно-десантного корпуса. В ночь на 27 апреля им по приказу Жукова было сброшено около 3 тонн продовольствия, а на следующую ночь — сапоги, белье, обмундирование[141].

На темпы наступления 43, 49-й и 50-й армий, выполнявших основную задачу фронта, сильно повлияла распутица: реки вскрылись, половодьем снесло много мостов, дороги стали почти непроходимыми для колесного транспорта, а вне их даже пешком передвигаться было трудно. Резко ухудшилось снабжение войск продовольствием и всем необходимым для ведения боя. В сложившейся обстановке Сталин был вынужден принять предложение Жукова о прекращении наступления (хотя еще в директиве Ставки ВГК от 20 марта 1942 года сроком окончания разгрома ржевско-вяземско-гжатской группировки называется 20 апреля. — Примеч. авт.).

В соответствии с этим главком Западного направления приказал всем армиям с 20 апреля перейти к обороне, потребовав от них «период весенней распутицы максимально использовать для приведения в полное оборонительное состояние занимаемых рубежей, укомплектования вооружением частей и соединений, их обучения и боевого сколачивания, выделения и приведения в полный порядок фронтовых и армейских резервов, устройства фронтовых и армейских тылов, ремонта вооружения и боевой техники и отдыха войск»[142].

Итак, подошла к концу Ржевско-Вяземская операция, наступила оперативная пауза. На западном направлении установилось относительное затишье. Группе Белова и соединениями 4-гоу воздушно-десантного корпуса было приказано выходить на соединение с главными силами, а остальным войскам — закрепиться на занимаемых рубежах.

Кавалеристам и десантникам удалось выполнить приказ Г. К. Жукова. В ночь на 26 мая группа Белова и части 4-го воздушно-десантного корпуса прорвали фронт окружения и начали рейд по немецким тылам. Фактически за линией фронта двигалась хоть и ослабленная, но армия: 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии, 329-я стрелковая дивизия и бригады 4-го воздушно-десантного корпуса. Ее приходилось снабжать по воздуху. Только с 1 мая по 18 июня в район действия войск генерала П. А. Белова было переброшено л/с 5856 человек, винтовок — 3755, автоматов — 1340, ручных пулеметов — 304, станковых пулеметов — 18, зенитных пулеметов — 12, противотанковых ружей — 440, минометов — 247, радиостанций — 42, ручных гранат — 32 тыс. штук, противотанковых мин — 1700, снарядов для 45-мм пушек — 6600. За этот период было эвакуировано 1508 человек раненых. О дальнейших событиях рассказывает в своих мемуарах сам Георгий Константинович: «Кавалерийский корпус П. А. Белова и воздушно-десантные части в точности выполнили приказ и, совершив большой подковообразный путь, вышли на участок 10-й армии 24 июня 1942 года. Умело обходя крупные группировки противника и уничтожая на своем пути мелкие, большинство частей (при поддержке тактических десантов 213-й и 211-й вдбр. — Примеч. авт.) вышло через прорыв, образованный 10-й армией, в расположение фронта. За время действия в тылу противника была утрачена большая часть тяжелых орудий и боевой техники». Вышло из окружения около 10 тыс. человек, около 3 тыс. человек — вывезли по воздуху. При прорыве из кольца получил тяжелое ранение новый командир 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майор Александр Федорович Казанкин. Остатки 4 вдк после операции были выведены в резерв Ставки, а корпус начал очередное, третье по счету формирование в Тейковских лагерях. Больше таких крупных десантных операций нашими войсками в период истории Великой Отечественной войны не проводилось.

Результатом Ржевско-Вяземской операции явилось продвижение советских войск на витебском направлении на 250 км, на гжатском и юхновском — на 80–100 км, освобождение Московской, Тульской и ряда районов Калининской и Смоленской областей. Однако в целом она оказалась незавершенной: решить свою главную задачу — окружить, пленить или уничтожить ржевско-вяземскую группировку немцев — Красной армии не удалось, хотя, казалось бы, привлекалось для этого сил больше, чем в контрнаступлении.

В самом деле, если для контрнаступления под Москвой Ставка из своего резерва выделила 47 расчетных дивизий, то для Ржевско-Вяземской операции — 63 дивизии[143]. Однако в конце января и в феврале она уменьшила их количество, передав на усиление Северо-Западного фронта 13 дивизий. Кроме того, следует иметь в виду, что и продолжительность операций была различной: контрнаступление — 34 дня, а Ржевско-Вяземская — 103. Да и среднесуточное поступление дивизий в ходе контрнаступления оказалось в три раза больше, чем в последней операции. Правда, эту скудость Ставка попыталась компенсировать неподготовленным маршевым пополнением, направив с января по апрель во фронты Западного направления людей в 5,6 раза больше, чем в декабре (937 767 человек против 167 200).

Ржевско-Вяземская операция была первой крупномасштабной операцией группы фронтов, предпринятой Красной армией в Великой Отечественной войне. В основу ее замысла была положена идея окружения крупной группировки противника путем нанесения ударов по сходящимся направлениям, в просторечии называемая «клещи». Однако размах планировавшегося наступления не соответствовал боевым возможностям фронтов. Глубина охвата противника составляла 210–220 км, а выделялись для этого только три общевойсковые армии, воздушно-десантный и два кавалерийских корпуса. Генеральный штаб, командование Западного фронта и его штаб недооценили силу возможного сопротивления противника и его способность маневрировать резервами по внутренним линиям на ржевско-вяземском плацдарме.

Первопричина незавершенности рассматриваемой операции — это недостаток сил, а также большая растянутость во времени поступлений резервов и маршевого пополнения в войска. Другой причиной явился постоянный и острый недостаток вооружения, особенно боеприпасов. Промышленность, производившая их, была еще не способна удовлетворить запросы действующей армии в полном объеме. Это и заставило перевести войска на голодные нормы. Из-за отсутствия боеприпасов минометы в отдельных армиях Западного фронта почти не использовались, а в 49-й армии они даже снимались с огневых позиций[144]. «Вероятно, трудно поверить, — вспоминал маршал Жуков, — что нам приходилось устанавливать норму расхода боеприпасов — 1–2 выстрела на орудие в сутки. И это, заметьте, в период наступления!.. В результате система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя малоподавленную оборону противника, несут очень большие потери, не добившись надлежащего успеха»[145].

На незавершенность Ржевско-Вяземской операции оказали влияние и такие факторы, как утрата оперативного господства в воздухе, отсутствие должного опыта у командного состава в организации и проведении крупных наступательных операций. Так, по мере удаления войск фронтов от Москвы все больше и больше проявлялась необходимость в перебазировании авиации ближе к линии фронта из-за ограниченного радиуса действия самолетов. Противник же, отступая, приводил в негодность взлетно-посадочные полосы оставляемых им аэродромов. Кроме того, с февраля немцы отказались от действия мелкими группами самолетов (до 20–25) и перешли к ударам по войскам силами 200–300 единиц[146]. Казалось бы, в такой ситуации советская авиация должна была перестроиться. Но этому мешала организационная раздробленность ВВС, ибо большая часть самолетного парка входила в состав армейской авиации. К тому же вследствие удаленности линии фронта от столицы истребительная авиация ПВО Москвы перестала поддерживать наземные войска, а это привело к тому, что господство в воздухе снова захватил противник.

Недостаточно подробно разрабатывались планы операций фронтов, участвовавших в окружении. К тому же в них была реализована доминирующая в то время идея наибольшего проникновения войск в глубину расположения противника, что было явно в ущерб первоочередному разгрому его группировок, находившихся в тактической зоне обороны.

Направления ударов с самого начала операции вынуждали вести борьбу с противником, оборонявшим крупные узлы сопротивления. По этой причине южная ударная группировка Западного фронта оказалась скованной в районе Юхнова и прорыв вражеской обороны был осуществлен совсем не там, где намечалось.

Отсутствие во фронтах и армиях вторых эшелонов, ограниченность резервов не позволяли надежно обеспечивать фланги войск при преодолении оборонительных рубежей и развитии успеха. Для наращивания усилий командование фронтов и армий широко использовало кавалерийские соединения, а также создавшиеся в ходе наступления подвижные группы. Эти недостаточно мощные соединения и группы, хотя и упреждали врага в маневре, нанести ему решительное поражение не могли.

На ход событий в операции не могла существенно повлиять и Ставка Верховного главнокомандования, передавшая во фронты значительные силы: 24 стрелковые и кавалерийские дивизии, 14 стрелковых и 11 танковых бригад, 80 отдельных лыжных и 3 танковых батальона. Поступавшие во фронты и армии стратегические резервы, маршевое пополнение вводились в бой с ходу, по частям, без достаточной подготовки, что сильно снижало эффект их применения.

Наконец, самое непосредственное влияние на незавершенность операции оказало сопротивление врага. По сравнению с контрнаступлением оно значительно возросло за счет использования немецкими войсками заранее подготовленных оборонительных рубежей, переброски резервов и не в последнюю очередь сокращения линии фронта в 1,4 раза.

Ржевско-Вяземская операция превратилась в одну из самых кровопролитных операций Великой Отечественной войны. В ходе ее Красная армия потеряла 776 889 человек (из них безвозвратно — 272 320 человек), 957 танков, 7296 орудий и минометов, 550 боевых самолетов[147]. Столь крупные потери не могли не сказаться на мобилизационных возможностях страны. Начиная с марта Ставка осталась без резервов. Для их изыскания принимались экстренные меры. В частности, указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 года узаконил мобилизацию женщин, которые могли заменить призываемых в армию военнообязанных мужчин, до того служивших в милиции и военизированной охране. На основании постановления ГКО от 13 апреля во фронтовых, армейских и запасных частях связи, а также в тыловых узлах связи началась замена красноармейцев-мужчин женщинами[148].

Ржевско-Вяземская операция подвела черту под Московской битвой, которая по размаху и напряженности еще не имела себе равных за период Второй мировой войны. На полях Подмосковья в единоборстве сошлись главные силы воюющих сторон. Начали ее 3179 тыс. человек, которые в течение 103 дней и ночей вели жесточайшие сражения. А чтобы пожар не угасал, в сражения были брошены еще 3856 тыс. человек.

Пламенем битвы была обожжена земля, площадь которой равна таким трем странам, как Швейцария, Англия и Исландия. В общей сложности в сражении участвовало 7035 тыс. человек, более 53 тыс. орудий и минометов, почти 6,5 тыс. танков и более 3 тыс. самолетов[149].

Путь к победе требует готовности к любым жертвам — примерно так писала газета «Правда» в середине октября 1941 года, как бы объясняя катастрофу под Вязьмой. Подобный подход к оценке достигнутых результатов сохранялся, к сожалению, до конца сражения за столицу. И хотя Ставка ВГК в директивном письме от 10 января назвала наступление пехоты без поддержки артиллерии «преступлением против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы…»[150], обеспеченность войск боеприпасами лучше не становилась.

В связи с этим командование Западного фронта 14 февраля 1942 года доносило Верховному главнокомандующему: «Как показал опыт боев, недостаток снарядов не дает возможности проводить артиллерийское наступление. В результате система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя малоподавленную оборону противника, несут очень большие потери, не добившись надлежащего успеха»[151]. Однако и после таких докладов ни Ставка, ни главнокомандование Западного направления не приостановили выполнение наступательных задач. Реализация планов проводилась любой ценой.

Битва под Москвой — одна из страшных человеческих трагедий. На алтарь смерти здесь ежедневно поставлялось по 12,3 тыс. солдат. Общие потери советских войск составили 1 805 923 человека, из них безвозвратно — 926 244 человека, а кроме того, 4171 танк, 21 478 орудий и минометов, 983 самолета[152]. Из строя выбыли навсегда семь командующих армиями, из них четверо погибли, трое оказались в плену. Да и немцы за семь месяцев потеряли здесь 615 тыс. солдат и офицеров[153].

Потери советских войск в Ржевско-Вяземской стратегической операции составили 776 889 человек, из них безвозвратно — 272 320 человек[154].

По другим данным наши войска потеряли в операции более 974 тыс. человек, из них 326 тыс. безвозвратно. Это в 2,5 раза больше общих потерь противника за январь-апрель 1942 года.

Потери группы армий «Центр» с начала января по 30 марта 1942 года в живой силе составили более 333 тыс. человек. Разгрома она могла избежать только в результате переброски 12 дивизий и 2 бригад из Западной Европы.

Приобретенный в Ржевско-Вяземской операции боевой опыт был проанализирован и обобщен, а затем использован при подготовке и ведении наступательных операций Великой Отечественной войны, в том числе и операций на окружение.

Источники и литература

1. Документы и материалы Центрального архива министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ) и Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ).

2. Институт военной истории Министерства обороны Российской Федерации (ИВИ). Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 43.

3. Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. М., 1968, вып. 2.

4. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. М., 1947, вып. 5.

5. Великая Отечественная война: Хроника событий, документы. Вып. № 4.

6. История Второй мировой войны 1939–1945. М., 1979, т. 4. 536 с.

7. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. М., 1961, т. 3. 780 с.

8. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. (Военно-исторический очерк). М., 1995, кн. 1. 456 с.

9. Советская военная энциклопедия. М., 1979, т. 7. 968 с.

10. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование. М., 1993. 730 с.

11. Россия и СССР в войнах XX века (потери вооруженных сил). М., 2001. 608 с.

12. Г. К. Жуков в битве под Москвой (сборник документов). М., 1994. 212 с.

13. Военно-исторический журнал. 1985. № 10.

14. Газета «Красноармейская правда» от 16 марта 1942 года.

15. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1971, 1992.

16. Муриев Д. З. Провал операции «Тайфун». М., 1966. 690 с.

17. Гальдер Ф. Военный дневник. Пер. с нем. М., 1971, т. 3, кн. 2. 540 с.

18. Рейнгардт К. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941–1942 гг.: Пер. с нем. М., 1980. 480 с.

19. Типпельскирх К. История Второй мировой войны. С-Пб., 1994, т. 1.300 с.

20. Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4.

Карта Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции (8 января — 20 апреля 1942 года)

Карта Ржевско-Вяземской фронтовой наступательной операции (2–31 марта 1943 года)

Вместо эпилога

Освободить Вязьму удалось только весной 1943 года, и успех этот напрямую связан с победами Красной армии под Сталинградом и на Кавказе.

Поражение немецких войск на южном фланге вынудило германское военно-политическое руководство снять с ржевско-вяземского выступа 16 дивизий и перебросить их для закрытия бреши, образовавшейся под Брянском и Орлом, вследствие титанической передислокации основных германских сил на юг, чтобы стабилизировать линию фронта.

В конце февраля Ставка ВГК получила неопровержимые данные о готовящемся отходе врага. Авиаразведка 1-й воздушной армии своевременно довела до высших штабов информацию о разрушении противником летных полос на аэродромах в Ржеве, совхозе «Дучино», о подрыве штабных и административных зданий на станциях Сычевка, Гжатск, Темкино.

В связи с этим перед Западным и Калининским фронтами была поставлена задача не дать противнику возможности планомерно вывести свои соединения из вяземского «мешка». Нашим войскам предписывалось разгромить основные силы группы армий «Центр». В соответствии с этим указанием вступивший 28 февраля в командование Западным фронтом генерал-полковник В. Д. Соколовский издал директиву о переходе армий правого крыла и центра фронта в решительное наступление.

2 марта 1943 года 30-я армия (командующий — генерал-лейтенант В. Я. Колпакчи) после короткой артиллерийской подготовки начала наступление на Ржев. На следующий день 215-я стрелковая дивизия (командир — генерал-майор А. Ф. Куприянов) с севера и 274-я стрелковая дивизия (командир — полковник В. П. Шульга) с востока ворвались в город и к 16 часам полностью овладели им. Особенно отличилась в этом бою стрелковая рота 274-й дивизии под командованием старшего лейтенанта Хохляева. Стрелки смело штурмовали вражеские укрепления, забрасывали гранатами немцев, прятавшихся в каменных зданиях. Старший лейтенант Хохляев, твердо и умело управлявший боем, личным примером воодушевлял подчиненных, не раз поднимал их в атаку.

Успешный штурм Ржева войсками 30-й армии совпал с началом наступательных действий 31-й армии (командующий — генерал В. А. Глуздовский). К исходу 4 марта наши соединения вышли ко второму рубежу обороны германских войск по реке Осуга и с ходу прорвали его. Успеху прорыва в немалой степени способствовали дерзкие действия передовых отрядов, посаженных на танки и аэросани.

В первых рядах наступающих, как всегда, были лучшие бойцы.

«…Во время боя вражеский пулеметчик прижал к земле цепь атакующих, — рассказывалось в одной из корреспонденции, помещенных в те дни в газете „Красноармейская правда“. — Начали пристреливаться фашистские минометчики. В этот момент над полем боя раздался голос бойца Николая Брыкина: „Товарищи! В атаку, за мной, бей гадов!“

Брыкин первым оторвался от земли и увлек за собой бойцов. Начался упорный траншейный бой. Брыкин действовал отважно и смело. Мужественно дрались с врагом и другие коммунисты. Агитатор Пряхин с гранатой подполз к ДЗОТу и подорвал его.

В самый напряженный момент боя он передал по цепи листок-„молнию“ со словами: „Ржев наш! Бей фашиста! Гони его с нашей земли!“»[155]

Упорными были бои за Сычевку. Преодолев сопротивление частей 337-й пехотной и 326-й усиленной дивизий врага, 251-я стрелковая дивизия (командир — полковник Б. Б. Городовиков) и 30-я гвардейская дивизия (командир — генерал А. Б. Кулешов) 8 марта выбили их из города. Двигаясь буквально по пятам отступающих немцев, наши соединения с ходу форсировали Днепр в его верховьях.

4 марта перешли в наступление войска 5-й армии (командующий — генерал B. C. Поленов) и 33-й армии (командующий — генерал В. Н. Гордов), а через день — и 20-й армии (командующий — генерал Н. Э. Берзарин). Развернули наступательные действия соединения 49-й и 50-й армий, руководимых генералами И. Г. Захаркиным и И. В. Болдиным.

В ходе жарких боев, завязавшихся в полосе 5-й армии, 29-я гвардейская Краснознаменная стрелковая дивизия под командованием генерал-майораа А. Т. Стученко во взаимодействии со 153-й стрелковой бригадой (командир — полковник И. Ф. Савинов) и 153-й танковой бригадой (командир — полковник Я. К. Крутий) 6 марта овладели Гжатском.

11 марта войска 5-й и 33-й армий подошли к Вязьме. На подступах к городу немцы организовали прочную оборону и оказали нашим частям упорное сопротивление. Попытка овладеть Вязьмой с ходу успеха не имела. 12 марта в 2 часа ночи после сильной артиллерийской подготовки доблестные воины 3-й гвардейской мотострелковой дивизии (командир — генерал-майор А. И. Акимов), 114-й стрелковой дивизии во главе с полковником Ф. Д. Яблоновым (из 5-й армии) и 110-й стрелковой дивизии во главе с полковником Г. Б. Петерсом (из 33-й армии) пошли на штурм. К 7 часам утра войска фронта полностью очистили Вязьму от германских захватчиков. Важный узел обороны врага на пути к Смоленску оказался в наших руках.

В дни наступления метеорологические условия были неблагоприятными для действий авиации. И все-таки авиаторы сумели оказать немалую помощь соединениям и частям, наносившим удары по врагу. Они бомбили и штурмовали отходящие немецкие войска, уничтожали артиллерию, танки, автомашины. Эффективно действовали ночные бомбардировщики. В общей сложности за время операции летчики 1-й воздушной армии совершили 5989 самолето-вылетов, участвовали в 75 воздушных боях, сбили 35 немецких самолетов, уничтожили много живой силы и техники противника.

Совсем не «планомерным и удачным отступлением», как об этом пишут некоторые военные историки, был отход немцев со ржевско-вяземского плацдарма! Под непрерывным давлением наших армий враг отходил, бросая на дорогах военное имущество, неся большие потери в живой силе и технике. Только в боях за Вязьму германские войска потеряли убитыми, ранеными и пленными 9 тысяч солдат и офицеров. На станции Вязьма они оставили около 60 паровозов, более 500 вагонов. Советские части захватили и уничтожили свыше 80 танков и 20 орудий[156].

К 24 марта советские войска вышли к рубежу Рибишево, Сафоново, Милятино, на котором отступавший противник перешел к обороне силами 17 дивизий. На этом рубеже фронт стабилизировался до лета 1943 года.

В результате проведенной операции армии фронта продвинулись на запад на 110–150 километров и вышли на дальние подступы к Смоленску. Было освобождено 42 000 квадратных километров оккупированной территории, сотни населенных пунктов, в том числе такие крупные города, как Ржев, Гжатск, Вязьма.

Ржевско-вяземский выступ, который германское командование долгое время считало трамплином для наступления на Москву, был ликвидирован. Для войск Западного фронта открывался путь на Смоленск.

Приложения

Приложение 1

Документы по Вяземско-Брянской стратегической оборонительной операции

№ 1

Запись переговоров Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина с командующим войсками Ленинградского фронта генералом армии Г. К. Жуковым 5 октября 1941 г.

Из Ленинграда, 5 октября 1941 г.

У аппарата ЖУКОВ.

Здесь СТАЛИН. Здравствуйте.

ЖУКОВ. Здравия желаю.

СТАЛИН. У меня к Вам только один вопрос: не можете ли сесть на самолет и приехать в Москву? Ввиду осложнения на левом крыле Резервного фронта в районе Юхнова Ставка хотела бы с Вами посоветоваться о необходимых мерах. За себя оставьте кого-либо, может быть Хозина оставите?

ЖУКОВ. Прошу разрешения вылететь завтра утром на рассвете.

СТАЛИН. Хорошо, завтра днем ждем Вас в Москве.

ЖУКОВ. Слушаю. Буду.

СТАЛИН. Всего хорошего.

ЖУКОВ. Всего лучшего.

Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (далее ЦАМО РФ), ф. 48-а, оп. 1554, д. 91, л. 346. Копия.

№ 2

Директива Ставки ВГК командующему войсками Резервного фронта № 002633 от 5 октября 1941 г. о переходе Западного и Резервного фронтов к обороне на новых рубежах и переподчинении 31-й и 32-й армий командующему войсками Западного фронта

КОМАНДУЮЩЕМУ РЕЗЕРВНЫМ ФРОНТОМ

Копия: КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

КОМАНДУЮЩЕМУ БРЯНСКИМ ФРОНТОМ

3 октября 41 г. 22 часа 30 мин.

Карта 1 000 000

1. В связи с прорывом фронта 43 и 33 армий Ставка Верховного Главнокомандования приказала Западному фронту отойти на линию Осташков, Селижарово, Бекетово, Яраев, Хмелевка, ст. Оленино, Воробьи, Булашево и далее вдоль восточного берега р. Днепр до г. Дорогобуж, Ведерники. Отход начинается в ночь с 5 на 6.10.

31 и 32 армии из Резервного фронта переходят в подчинение командующего Западн[ым] фронт[ом].

2. Резервному фронту в составе 24, 43 и 33 армий в ночь с 5 на 6.10 занять линию Ведерники, Хлысты, Митяжково, Шиловка, Лазинки, Городечня, Ключи, Глагольня, Мосальск, Серпейск, Хлуднева, ст. Шахта, Жиздра, все пункты для Резервного фронта включительно.

Штаб фронта — район Малый Ярославец[157].

3. На указанном во 2-м пункте рубеже Резервному фронту, приведя части в порядок, перейти к упорной обороне, прикрывая основные направления:

а) Юхнов, Медынь, Малый Ярославец, б) Серпейск, Мещовск, Калуга, в) Сухиничи, Козельск, Белев.

4. Разграничительная линия:

а) с Западным фронтом — ст. Пересна, Ведерники, Городок, Бол. Ермаки, Темкино, Шанский завод, Боровск; все для Западного фронта включительно;

б) между Резервным и Брянским фронтами — прежняя.

4. Получение подтвердить и об отданных распоряжениях донести.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба КА

Б. ШАПОШНИКОВ

№ 002633

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 2, л. 432–433. Копия.

№ 3

Директива Ставки ВГК № 002684 от 6 октября 1941 г. об откомандировании в район действий Резервного фронта генерала армии Г. К. Жукова в качестве представителя Ставки

КОМАНДУЮЩЕМУ РЕЗЕРВНЫМ ФРОНТОМ

КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

Распоряжением Ставки Верховного Главнокомандования в район действий Резервного фронта командирован генерал армии тов. Жуков в качестве представителя Ставки.

Ставка предлагает ознакомить тов. Жукова с обстановкой. Все решения тов. Жукова в дальнейшем, связанные с использованием войск фронта и по вопросам управления, обязательны для выполнения.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба КА

Б. ШАПОШНИКОВ

6 октября 41 г. 19 ч. 30 м.

№ 002684

ЦАМО РФ, ф. 48-А, оп. 1554, д. 91. л. 346. Подлинник.

№ 4

Боевое донесение штаба 50-й армии начальнику Генерального штаба Красной Армии № 437 от 6 октября 1941 г. о занятии противником Брянска

НАЧАЛЬНИКУ ГЕНШТАБА

КРАСНОЙ АРМИИ

1. Брянск 15.30 6.10 занят танковыми частями противника, подошедшими с востока.

2. Положение частей армии прежнее.

3. В Людиново танки; движение танков и пехоты из Людиново на Жиздра и восточнее.

4. С 14.30 связи с фронтом нет.

5. Командующий 50 армией просит указаний, что делать, удерживать ли занимаемый рубеж.

ПОЧЕМА[158] СМЕЛКИН[159]

№ 437

6.10.41 20.28

ЦАМО РФ, ф. 48 а, оп. 1150, д. 1, л. 290. Телеграмма, экз. № 8.

№ 5

Директива Ставки ВГК № 002743 от 8 октября 1941 г. о назначении генерала армии Г. К. Жукова командующим войсками Резервного фронта

ВОЕННОМУ СОВЕТУ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

БУДЕННОМУ, ЖУКОВУ

8 октября 1941 г. 3 час. 00 минут.

Ставка Верховного Главнокомандования:

1. Освобождает командующего Резервным фронтом Маршала Советского Союза тов. БУДЕННОГО от обязанностей командующего Резервным фронтом и отзывает его в свое распоряжение.

2. Командующим Резервным фронтом назначает генерала армии тов. ЖУКОВА с освобождением его от обязанностей командующего Ленинградским фронтом.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

№ 002743

Прочитано по телефону тов. Сталину и им утверждено.

Б. Шапошников

8/10—3.00

ЦАМО РФ, ф. 96-а, оп. 2011, д. 10, л. 19. Подлинник.

№ 6

Директива Ставки ВГК военным советам Московского военного округа и Западного фронта, командиру 1-го гвардейского стрелкового корпуса, командующему войсками Резервного фронта генералу армии Г. К. Жукову № 002815 от 9 октября 1941 г. о переименовании управления Можайской линии обороны в управление Московского Резервного фронта и формировании 5-й и 26-й армий

ВОЕННОМУ СОВЕТУ МОСКОВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

КОМАНДИРУ 1-го ГВАРДЕЙСКОГО КОРПУСА т. ЖУКОВУ

8 октября 1941 г. 22 час. 45 минут

Для лучшего управления войсками Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Командующего войсками Можайской оборонительной линии генерал-лейтенанта Артемьева с его аппаратом управления переименовать в управление Московского — Резервного фронта. Командующим этого фронта назначить генерал-лейтенанта Артемьева.

Разгранлиния Московского фронта: справа — Бежецк, Кимры, Дмитров, все для Московского Резервного фронта; слева — Бронницы, Коломна, Рязань, все для Московского Резервного фронта.

2. Образовать к 11 октября в Московском Резервном фронте 5 армию в составе 32, 312, 316 и 110 стрелковых дивизий, 11, 19 и 20 танковых бригад и 36 мотоциклетного полка и других частей усиления, находящихся на бывшей Можайской оборонительной линии.

Командующим войсками 5 армии назначить командира 1-го гвардейского корпуса генерал-майора Лелюшенко.

Разгранлинии: справа — Зубцов, Солнечногорск; слева — Детчино, Лопасня, все для 5 армии включительно.

3. Образовать 10 октября на орловском направлении 26 армию в составе 6 гвардейской стрелковой дивизии, 5 воздушно-десантного корпуса, полка НКВД, 4 танковой бригады, 41 кавалерийской дивизии и других средств усиления, находящихся при 1-м гвардейском корпусе, 26-я армия подчиняется непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования.

Командующим 26 армией назначить генерал-майора танковых войск Куркина.

Разгранлиния: справа — Бетово, Семеновское, Дубна, Алексин, все для 26 армии включительно; слева — Верховье, ст. Волово, ст. Ожерелье, для 26 армии включительно.

На формирование штаба 26 армии обратить штаб 1 гвардейского корпуса.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

№ 002815

Доложено по телефону тов. Сталину и им утверждено.

Б. Шапошников

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 3, л. 62–63. Копия.

№ 7

Директива Ставки ВГК № 002844 от 10 октября 1941 г. об объединении Западного и Резервного фронтов

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

ВОЕННОМУ СОВЕТУ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА

КОМАНДУЮЩЕМУ РЕЗЕРВНЫМ ФРОНТОМ

тов. ЖУКОВУ

тт. МОЛОТОВУ, ВОРОШИЛОВУ

8 октября 1941 г. 17 час. 00 мин.

В целях объединения руководства войсками Западного направления Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Объединить Западный и Резервный фронты в Западный фронт.

2. Назначить командующим Западным фронтом тов. Жукова.

3. Назначить тов. Конева заместителем командующего Западным фронтом.

4. Назначить тов. Булганина, Хохлова и Круглова членами Военного совета Западного фронта.

5. Тов. Жукову вступить в командование Западным фронтом в 18.00 11 октября 1941 г.

6. Управление Резервного фронта расформировать и обратить на укомплектование Западного и Московского Резервного фронтов.

7. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

№ 002844

Доложено по телефону т. Сталину и им утверждено.

Б. Шапошников

10.10 17.30 ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 3, л. 75. Копия.

№ 8

Донесение Военного совета Западного фронта в Ставку ВГК от 12 октября 1941 г. о наступлении противника на калининском направлении и мероприятиях по обороне г. Калинин

тт. СТАЛИНУ, ШАПОШНИКОВУ

Противник силою двух танковых дивизий, одной мотодивизии и не менее трех пехотных дивизий, овладев районом Сычевка, Зубцов, продолжает развивать успех в направлении Калинин. Одна танковая дивизия — в движении на Калинин, передовыми частями в 9.35 12.10 вышла на рубеж 25 км юго-вост. Старица. Принято решение и даны указания одновременно с отходом 29-й армии на сев. берег р. Волга:

1. Командармам 22 и 29 выбросить на автомашинах по полку со средствами ПТО в район вост. Старица для прикрытия направления на Калинин.

2. Направлена на Старица 174 сд, бывшая на подходе к г. Ржев.

3. 256 сд приказано командарму 22 сменить с фронта и комбинированным маршем направить в Калинин для обороны Калинина с юга.

4. Начальнику гарнизона Калинина приказал выбросить из состава гарнизона отряды на рубеж Борисково, Покровское.

Принятые мероприятия, учитывая, что в данное время войск в районе Калинина нет, могут оказаться недействительными, так как по времени назначенные части не успеют прибыть в район Старица, Калинин. Угроза захвата Калинина может быть устранена только немедленной выброской в Калинин не менее одной стрелковой дивизии и танковой бригады, что фронт сейчас сделать этого не может. Прошу вашего распоряжения о быстрой подаче дивизии в Калинин из резервов Верховного Командования.

В таком же положении находится направление на Волоколамск, где совершенно нет войск, и фронт на это направление дать ничего не может. Необходимо срочно дать и на это направление не менее одной дивизии.

ЖУКОВ

БУЛГАНИН

СОКОЛОВСКИЙ

12.10.41

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1029, л. 61. Подлинник.

№ 9

Донесение командующих 19-й армией, оперативной группой Западного фронта в Ставку ВГК, командованию войсками Западного фронта от 12 октября 1941 г. о положении окруженных войск в районе Вязьмы

тт. СТАЛИНУ, ШАПОШНИКОВУ

тт. ЖУКОВУ, КОНЕВУ, БУЛГАНИНУ

Прорваться не удалось, кольцо окончательно стеснено, нет уверенности, что продержимся до темноты. С наступлением темноты стремиться буду прорываться к Ершакову. Артиллерию, боевые машины и все, что невозможно вывезти, — уничтожаем[160].

БОЛДИН

ЛУКИН

ВАНЕЕВ

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 36, л. 297. Подлинник.

№ 10

Приказ командующего войсками Западного фронта № 0346 от 13 октября 1941 г. о включении в состав фронта частей и учреждений Московского Резервного фронта и переходе к обороне 16, 5, 43 и 49-й армий

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА № 0346

12 октября 1941 г.

1. Согласно директиве Ставки № 002910 все войсковые части и учреждения Московского Резервного фронта переходят в подчинение Военного совета Западного фронта с 23.50 12.10.41 г.

2. Командующий Московским Резервным фронтом генерал-лейтенант Артемьев Ставкой назначен замкомвойск Зап. фронта. Замкомвойск Резервного фронта генерал-майор Говоров — начальником артиллерии фронта. Генерал-майор Камера — зам. начальника артиллерии Западного фронта.

3. Включить в состав армий со всеми частями и учреждениями:

а) Волоколамский УР — 16-й армии. Штаб армии — район Язвище. КП — Волоколамск. Разгранлиния 16-й армии справа с 29-й армией — Кимры, Московское море, Зубцов (все включительно для 29-й армии); слева с 5-й армией Павшино, Павловская Слобода, Горханово, Булычеве (все включительно 16-й армии);

б) Можайский УР — 5-й армии. Штаб армии — Шаликово. КП — Можайск. Командующего Можайским УР полковника Богданова назначить зам. командующего 5-й армией по УР. Разгранлиния 5-й армии слева с 43-й армией Львовское, Каменка, Верховье, Брюхово (все включительно 5- й армии);

в) Малоярославский УР — в состав 43-й армии. Штаб армии. Малоярославец. Разгранлиния слева с 49-й армией Пролетарский, Бобровка, Полотняный Завод;

г) Калужский УР — в состав 49-й армии. Штарм — Ферзиково. Разгранлиния слева с Брянским фронтом прежняя.

4. Войскам 16, 5, 43 и 49-й армий Западного фронта перейти к активной обороне на подготовленном рубеже Московским Резервным фронтом с задачей не допустить прорыва противника через линию укреплений в вост. направлении.

5. Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему командному составу до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа ВС фронта и армии подлежат расстрелу.

Командующий Западным фронтом

генерал армии ЖУКОВ

Член Военного совета Запфронта

БУЛГАНИН

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант СОКОЛОВСКИЙ

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 24, л. 2–3. Подлинник.

№ 11

Доклад начальника Генерального штаба И. В. Сталину от 12 октября 1941 г. о мероприятиях по борьбе с калининской группировкой противника

14 октября 1941 г.

№ 002963

тов. СТАЛИНУ

1. При сем представляю соображения командующего Западным фронтом по уничтожению калининской группировки противника на Ваше утверждение.

Со своей стороны против указанных соображений возражений не имею.

2. Докладываю, что мною 13 октября уже даны командующему Северо-Западным фронтом указания о сосредоточении 8-й танковой бригады и мотоциклетного полка в район Торжок и стрелковой дивизии из числа резерва для атаки противника в направлении Калинин.

Начальник Генерального штаба Красной Армии

Маршал Советского Союза

Б. ШАПОШНИКОВ

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 3, л. 111. Копия.

№ 12

Директива Ставки ВГК № 003037 от 16 октября 1941 г. о подчинении войск Северо-Западного фронта в районе г. Калинин командующему войсками Западного фронта

По радио

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА (По Бодо)

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

16 октября 41 г. 19 ч. 45 м.

Ставка Верховного Главнокомандования приказала: в целях объединения действий войск, направленных для ликвидации противника в районе г. Калинин и для захвата последнего, все войска, выделенные для этой цели, независимо от принадлежности к армии и фронту подчинить командующему Западного фронта генералу армии Жукову.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

зам. начальника Генерального штаба КА ВАСИЛЕВСКИЙ

№ 003037

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 3, л. 132. Копия.

№ 13

Директива Ставки ВГК № 003053 от 17 октября 1941 г. о создании Калининского фронта

КОМАНДУЮЩЕМУ СЕВЕРО-ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

ЗАМ. КОМАНДУЮЩЕГО ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

тов. КОНЕВУ

17 октября 41 г. 18 ч. 30 м.

В целях удобства управления войсками калининского направления Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Войска, действующие на осташковском, ржевском направлениях и в районе Калинина, выделить в самостоятельный Калининский фронт с непосредственным подчинением его Ставке Верховного Главнокомандования.

2. В состав войск Калининского фронта включить 22, 29 и 30 армии Западного фронта, 183, 185 и 246 сд, 46 и 54 кд, 46 мотоциклетный полк и 8 тбр Северо-Западного фронта.

3. Командующим Калининского фронта назначить генерал-полковника Конева. На усиление штаба фронта обратить штаб 10 армии. Штаб фронта развернуть в районе Бежецка.

4. Разграничительные линии: с Северо-Западным фронтом — Пошехонье — Володарск, ст. Остолопово, ст. Академическая, оз. Истошно, все для Калининского фронта включительно; с Западным фронтом — ст. Берендеево, ст. Вербилки, ст. Решетникове, ст. Княжьи Горы, Сычевка, все для Западного фронта включительно.

5. Очередная задача фронта — очистить от войск противника район Калинина и ликвидировать во взаимодействии с Западным и Северо-Западным фронтами попытки противника обойти Москву с севера.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

№ 003053

Доложена 18.10.41 г. в 6.30 по телефону тов. Сталину.

А. Василевский

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 3, л. 139–140. Копия.

№ 14

Директива командующего войсками Западного фронта командующим 5, 16, 33, 43 и 49-й армиями от 19 октября 1941 г. о создании противотанковых отрядов

КОМАНДУЮЩИМ 5, 16, 33, 43, 49-й АРМИЯМИ

Копия: НАЧАРТ. ФРОНТА

НАЧ. ИНЖ. УПРАВЛЕНИЯ

В целях организации преграждения путей движения танкам противника к утру 20.10.41 г. поставить на тыловых рубежах и тыловых дорогах противотанковые отряды, состоящие из 1–2 орудий ПТО, взвода истребителей с гранатами и бутылками КС, взводом саперов с минами, ротой стрелков, выделяемых за счет пассивных участков и отходящих частей.

Обязательно иметь противотанковые отряды на линиях: 1) Волоколамск, Руза, Дорохово, Маурино, Наро-Фоминск, Камень[161], Тарутино, р. Протва, Серпухов; 2) Теряева Слобода, Новопетровское, Покровское, Колюбакино, Кубинка, Рассудово, Кресты, Лопасня.

Схему отрядов заграждений ПТО представить мне к утру 20.10.41 г. нарочным за подписью Военного совета армии.

Командующий фронтом ЖУКОВ

Член Военного совета фронта БУЛГАНИН

19.10.41 г. 6.30

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 83, л. 454. Подлинник.

№ 15

Постановление Военного совета Западного фронта командующим 5, 33, 43 и 49-й армиями от 21 октября 1941 г. о сформировании истребительных противотанковых отрядов

КОМАНДУЮЩИМ 5, 33, 41 и 49-й АРМИЯМИ

ш/т N 810/оу

Опыт Отечественной войны с германским фашизмом показал, что эффективным и вместе с тем доступным средством успешной борьбы с танками противника являются истребительные группы, созданные в полках и соединениях. Учитывая это, Военный совет фронта постановил сформировать:

1) в каждом стрелковом полку — по одному истребительному противотанковому отряду в составе одного среднего командира и 15 бойцов, в том числе отделение саперов с противотанковыми минами. Вооружение отрядов: 150 противотанковых гранат, 75 бутылок КС, ППШ — 3, противотанковые мины, полуавтоматические винтовки. Все патроны к винтовкам бронебойные. Отряд подвижный, на грузовой машине;

2) в каждой стрелковой дивизии — по два истребительных отряда в составе: командир отряда, два стрелковых отделения и взвод саперов. Отряд подвижный, на грузовых машинах ЗИС-5;

3) три армейских подвижных отряда дивизионного типа. Вооружение дивизионных и армейских отрядов: 300 противотанковых гранат, 150 бутылок КС, ППШ — 6 и противотанковые мины, полуавтоматические винтовки. Все патроны к винтовкам бронебойные;

4) отряды укомплектовать стойкими, смелыми, самоотверженными, проверенными в боях бойцами и командирами, обеспечив в них должную партийно-комсомольскую прослойку. Отряды должны быть особенно подвижны, маневренны, действовать внезапно, дерзко, накоротке;

5) задачи отрядов: уничтожать танки, мотоциклистов и автомашины противника и своими дерзкими действиями влиять морально на пехоту противника. Отряды сформировать к 23 октября.

Об исполнении донести по телеграфу.

СОКОЛОВСКИЙ

КАЗБИНЦЕВ

21.10.41 г.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 83, л. 515–516. Подлинник.

№ 16

Приказ командующего войсками Западного фронта Военному совету 43-й армии от 21 октября 1941 г. о выделении отряда заграждения с целью недопущения бегства с поля боя

Шифром

немедленно

ВОЕННОМУ СОВЕТУ 43 А

В связи [с] неоднократным бегством с поля боя 17 и 53 сд приказываю:

В целях борьбы с дезертирством выделить к утру 22.10 отряд заграждения, отобрав в него надежных бойцов за счет вдк.

Заставить 17 и 53 сд упорно драться и в случае бегства выделенному отряду заграждения расстреливать на месте всех, бросающих поле боя. О сформировании отряда донести.

ЖУКОВ

БУЛГАНИН

1. X.41 г.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 83, л. 513–514. Подлинник.

№ 17

Приказ командующего войсками Западного фронта командующему 43-й армией от 22 октября 1941 г. о запрещении отхода и мерах по его недопущению

В. срочно.

ГОЛУБЕВУ

1) Отходить с занимаемого рубежа до 23.10 еще раз категорически запрещаю.

2) На 17 дивизию немедленно послать Селезнева, командира 17 сд немедленно арестовать и перед строем расстрелять.

17 дивизию, 53 дивизию заставить вернуть утром 22.10.41 Тарутино во что бы то ни стало, включительно до самопожертвования.

3) Вы докладываете о малом количестве бойцов в соединениях и больших потерях, ищите немедленно в тылах, найдете и бойцов, и вооружение.

4) В обороне в полной мере применить РСы, не жалея снарядов. Самому находиться (КП) в р-не боевых действий.

Для обороны района Горки, Каменка подчиняю Вам еще одну воздушно-д[есантную] бр[игад]у и танковую бригаду, которую из Кресты можете пододвинуть ближе к Горкам, но учтите, если Вы так же не будете жалеть танки, как не жалели их сегодня, бросая в лоб на ПТО, и от этой бригады ничего не останется, как не осталось от хорошей 9-й бригады.

ЖУКОВ

БУЛГАНИН

Передано 4.45 22.10.41 лично Голубеву (подпись неразборчива)

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 24, л. 19–20. Подлинник.

№ 18

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 16-й армией 26 октября 1941 г.

(0.30–2.00)

У аппарата РОКОССОВСКИЙ.

У аппарата ЖУКОВ.

[Первое.] Что Вам известно о противнике, который утром прорвался и вышел в полосу 16А?

Второе. В чьих руках ст. Волоколамск, где наши там и где противник?

Третье. Почему Вы не обеспечили проводку телефона с Вами?

Четвертое. Что делает 18-я дивизия для того, чтобы задержать продвижение противника?

РОКОССОВСКИЙ. 1. Известно — прорвавшаяся у Руза танковая колонна головой проходила Песочная, а ее передовые части к исходу дня вышли Покровское. [В] Руза — полк пехоты противника.

2. В районе ст. Волоколамск идет бой с группой прорвавшихся танков и автоматчиков противника. К исходу дня под давлением 29 мд и 2 тд, переходящей трижды в атаку при сильной бомбардировочной авиации противника, понеся большие потери, наши части отброшены [к] линии железных дорог.

Противником вводилось в бой с направления Осташево 125 танков, уничтожено и подбито 45 танков противника. Противник понес тяжелые потери. Бой был упорный и длился непрерывно с утра до исхода дня. На участке курсантского полка наступление противника было отбито. [На] направлении Спасс-Помазкино вклинившийся в нашу оборону батальон пехоты противника полностью уничтожен. Положение правого фланга и центра устойчивое. Левый фланг слаб и выдержать напора столь превосходящих сил противника не смог.

Организуем оборону рубежа Волоколамск, р. Лама. Усилить левый фланг нечем. Драться будем до последнего бойца.

В этом бою большие потери понесла наша артиллерия раздавленными и подбитыми орудиями и личным составом.

Беспокоюсь за шоссе Волоколамск на участках к востоку от Волоколамска на Ново-Петровское, ибо прикрыть этот участок у меня нечем. Предполагаю, что вся подвижная группа противника с утра будет обтекать Волоколамск с юго-востока с выходом на шоссе.

3. Телефон находится в ведении НКВД. В нашей просьбе ими нам отказано.

4. 18-я дивизия занимает участок Спасс-Нудоль, Ново-Петровское, Ядренево. Один батальон по вашему приказу выброшен в район Онуфриево с задачей воспрепятствовать продвижению противника на Истра.

ЖУКОВ. Уточните пункты на ж. д., где находятся Ваши части?

РОКОССОВСКИЙ. Лудина Гора, Муромцево, а к северо-западу [-] на р. Лама.

ЖУКОВ. А что Вы сделали [с] группой в районе Клишино, Спасс-Рюховское, Осташево?

РОКОССОВСКИЙ. С этой группой весь день велся бой, эта группа противника потеряла 45 танков и прорвала наш фронт в районе Спасс-Рюховское, в дальнейшем, обтекая с востока, группа танков и автоматчиков вышла в район ст. Волоколамск.

ЖУКОВ. Я спрашиваю, что Вы сделали со своими частями в этом районе?

РОКОССОВСКИЙ. В течение ряда дней непрерывных боев [на] этом участке действовал 1075-й полк, усиленный батальоном 18 сд, батальоном 609 сп и отдельными ротами, взятыми за счет других участков. Вся эта группа, понеся тяжелые потери в результате предшествующих боев, и особенно сегодняшнего боя, к исходу дня отброшена на линию железной дороги южнее Волоколамск.

ЖУКОВ. Что Вами сделано по приведению в непроезжее состояние района Тургиново на Вашем фланге?

РОКОССОВСКИЙ. Участок Тургиново нами сдан частям 30-й армии. На этом направлении устроены много заграждений и минированных полей.

ЖУКОВ. Кем устроены?

РОКОССОВСКИЙ. Работы проводились фронтовыми саперами и нашими частями; по линии инженерного отдела представлена схема проделанной работы.

ЖУКОВ. Что Вы предполагаете сделать по ликвидации противника, вышедшего в район Покровское?

РОКОССОВСКИЙ. Товарищ командующий, по уничтожении сил противника, вышедших в этот район и действующих на этом направлении, может быть брошена 28 тбр. Она еще не прибыла в район Ново-Петровское, но командир бригады был в этом районе и получил приказ уточнить силы противника и в соответствии с этим их атаковать и уничтожить. В случае обнаружения крупных сил противника, действующих в районе Покровское, считаю более целесообразно дать ему бой на рубеже обороны 18 сд, расстроить его огнем обороны и добить действиями танковой бригады, не выбрасывая танков вперед для самостоятельных действий вне взаимодействия со своими войсками.

ЖУКОВ. 1. Замысел противника ясен. Он стремится захватить Ново-Петровское, Истра.

2. Допускать подвижного противника с танками со слабой обороной дивизии двухполкового состава, только что сформированной, будет неправильно. Такую оборону он сумеет смять прежде, чем будет оказано противодействие.

3. В Ваше распоряжение дается 28 [тбр], которая уже свернута на Покровское.

4. 4-я танковая бригада, которая утром должна быть в районе Онуфриево, 27 тбр, которая разгружается утром [в] Истра, четыре бронепоезда: два — для действия в районе ст. Волоколамск, два — на участке Ново-Петровское, [с задачей] уничтожить мелкие группы противника в районе Покровское и отбросить их на юг, в дальнейшем продвигаясь через Лысково на Руза.

4 тбр через Онуфриево нанести удар по противнику в районе Старое Клемянница и, взаимодействуя с 28 [тбр], наносить удар на Руза. Батальон [в] Онуфриево дать на усиление бригаде. Из района Орешки, Никольское, Коковино наносят удар части 133 сд.

27-ю танковую бригаду после разгрузки сосредоточить в лесу в районе Жилино в качестве фронтового резерва, но если будет нужно, доложите — бросим и эту бригаду для того, чтобы ликвидировать рузскую группировку противника.

Ст. Волоколамск, гор. Волоколамск под Вашу личную ответственность, тов. Сталин запретил сдавать противнику и по этому вопросу Вам нужно через меня донести тов. Сталину, что Вы сделаете для выполнения его приказа.

Не кажется ли Вам, что Ваш КП сейчас оказался не на месте, и фронт Ваш посыпался быстрее?

РОКОССОВСКИЙ. Как раз КП оказался на месте, ибо с этого КП мы смогли следить и руководить действиями всех частей. Я лично весь день находился там, где требовала этого обстановка. Это не связано с действиями КП, который обязан обеспечить связь со всеми частями, находясь в таком месте, в котором его работа не прерывалась бы воздействием артиллерии, минометов и отдельных танков противника.

Тов. командующий, прошу уточнить, остаются ли в силе разгранлинии, установленные Вашим приказом от 21.10.41 № 00358[162] и на кого возлагается операция по разгрому группировки противника, прорвавшейся из района Руза, так как этот район входит в полосу нашего соседа слева?

Относительно 4 тбр ничего мне не известно, где она находится — я не знаю. Руководить этой операцией для меня затруднительно, так как из Ваших слов я должен буду руководить операциями у Волоколамска.

Что касается этого пункта — я Вам уже докладывал, что будем драться до последнего бойца, но прошу учесть, что силы неравные, противник превосходит в три раза в пехоте, плюс танковые соединения. Усилить это направление ничем не могу. Будем продолжать бой тем же составом, который участвовал сегодня, и сильно поредевшим.

Сейчас получил сообщение о выдвижении в сторону Волоколамска с запада 109, 101 пд противника, это еще более усугубляет наше положение.

ЖУКОВ. Вы напрасно теряете время. Десять раз докладываем, что неимоверные силы противника и ничтожные силы Вашей армии, — это не полагается командующему. Нам отлично известно и Правительству известно, что есть у Вас и что у противника. Вы исходите не из страха, который еще весьма сомнителен, а исходите из задачи и тех реальных сил, которые Вы имеете. Приказы Правительства и командования нужно выполнять без всяких предварительных отговорок.

Второе. Ваша граница с 5-й армией остается, как это указано в приказе, но противник выходит на Ваше Ново-Петровское, где развернута Ваша 18 сд. Первые действия будут происходить на Вашей территории. Если будет успех, то противник, видимо, отойдет на Руза на территорию Вашего соседа. Для преемственности обстановки и для увязки взаимодействия от 5А, откуда идет 4-я [танковая] бригада, послан вместе с бригадой заместитель командующего 5-й армии генерал-лейтенант Богданов.

Поскольку это дело происходит на стыке, тут требуется организация взаимодействия. От фронта будет выслан, очевидно, Маландин, который будет к рассвету в Ново-Петровское. Не плохо было бы за счет правого фланга 18-й дивизии усилить поддержку 28-й танковой бригады со стороны Ново-Петровское на Покровское.

Все ли ясно?

РОКОССОВСКИЙ. Все ясно.

ЖУКОВ. Ведите разведку и с раннего утра систематически докладывайте. Телефон прикажите немедленно поставить и Вы напрасно сдаете[сь] НКВД. Командуем мы, а не НКВД. Вы должны были доложить мне немедля. Донесите срочно, кто конкретно отказался поставить телефон.

РОКОССОВСКИЙ. Есть тов. командующий. Доношу, что приказание двухкратное не выполнили они.

ЖУКОВ. Сейчас получил данные: 28-я бригада сосредоточилась в Ново-Петровское, где после заправки спустится на Покровское. Берите в свои руки. Все.

РОКОССОВСКИЙ. Есть.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 216, л. 146–150. Копия.

Приложение 2

Документы по Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции

№ 1

Доклад командующего войсками Западного фронта Верховному Главнокомандующему о ходе наступления войск фронта за 15 января 1942 г.

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ И.В.

Докладываю обстановку на фронте за истекший день

15.1.42 г.:

1. 1-я и 20-я армии, расширив прорыв обороны противника до 15 км по фронту и 20 км в глубину, к исходу дня вели бой на рубеже роща 1 км вост. Львова, Новинки, Васильевское (6 км юго-зап. Спас-Помазкино), зап. опушка леса вост. Сизенево (4 км юго-вост. Шаховская), Бухлово, Белк, Пагубино. О положении подвижной группы к исходу дня данных не поступило.

2. 5-я армия. Части центра и левого фланга армии, продолжая наступление, в течение дня заняли 8 населенных пунктов и ведут бой на рубеже Полуэктово (9 км южн. Руза), Облянищево, Захарьино, Палачево, вост. опушка леса зап. Пушкино (8 км вост. Можайск), Грачеве, Митинка.

3. 33-я армия в течение дня 15.1 вела бой с противником, оказывающим упорное сопротивление на непосредственных подступах к г. Верея с юга и юго-запада. Результаты боя выясняются.

4. 43-я армия, продолжая наступление, заняла 8 населенных пунктов и вышла главными силами на рубеж р. Шаня на участке Романово (6 км зап. Медынь), (иск.) Горнево.

5. 49-я армия вела бои с упорно сопротивляющимся противником за Кондрово и Полотняный Завод на непосредственных к ним подступах.

6. 50-я армия в течение дня вела упорные бои на всем фронте. Противник активными действиями против правого фланга армии стремился прикрыть Варшавское шоссе и Юхнов.

7. Группа генерала Белова 14.1 продолжала упорные бои на Варшавском шоссе на участке Лаврищево, Соловьевка. Противник, упорно обороняясь, на отдельных участках переходил в контратаки.

8. 10-я армия на правом фланге ведет бой за овладение районом ст. Занозная, в центре укрепляет рубеж Киров, Людиново, на левом фланге продолжает бой в районе Зикеево.

9. 61-я армия заканчивает подготовку наступления на белевско-болховскую группировку противника.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

16.1.42.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1035, л. 38–39. Подлинник.

№ 2

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 33-й армией 21 января 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ. Здравствуйте. Когда выйдут части в назначенный район, это сейчас главный вопрос.

У аппарата ЕФРЕМОВ. Здравствуйте, товарищ командующий.

1. 93 сд, находясь Шумово, Дряблово, с наступлением темноты выходит в район сосредоточения Темкино.

2. 113 сд и 338 сд на рубеже р. Шаня.

3. 222 сд с 17.30 ведет бой в районе Юрлово, за Юрлово и южнее. 222 сд перед собой имеет усиленный батальон противника 479 пп 258 пд.

4. Понимаю все значение нашего выхода в указанный Вами район — все для этого делаю.

5. Все тормозит транспорт. Радиостанции и те отстали от командира дивизии. День и ночь расчищаем дороги.

6. Наличие до 2000 противника в районе Передел, усиленного танками, вынуждает меня просить Вашего разрешения начать переброску 160 сд в назначенный район из Боровска.

7. Все приложу, чтобы выполнить задачу. Все.

ЖУКОВ. Если Передел действительно 2000 с танками, то это очень хорошо, так как мы боимся, что все уже ушло. Не ввязываясь в бой, стремительно выходить в назначенный район; с выходом в назначенный район связаться с десантом в районе Знаменка, Желание и быть готовым, не останавливаясь, к выходу в район западнее Вязьма. Для обеспечения действий сейчас подтягивайте армейские тылы, запасы, все материальное обеспечение и управление. Штабу армии от главной группировки не отрываться.

160 [сд] передаю в Ваше распоряжение; имейте в виду, она дополучила вооружение и даем ей дополнительно пополнение. Главные силы 222 [сд] вывести из боя и выдвигать в назначенный район, для преследования оставить усиленный батальон от 110 сд. Двигайтесь как можно быстрее и держите с нами непрерывную связь, чтобы мы могли во время поставить Вам задачи и ориентировать обстановку. Из района Темкино выбросить разведку и передовые отряды на линии Лосмино, Знаменка. Все ли ясно?

ЕФРЕМОВ. Товарищ командующий, все понятно, прошу лишь повторить, Вы не оговорились, назвав 110 дивизию, она по Вашему приказанию должна была оставаться в Верея доукомплектовываться?

ЖУКОВ. Выделить для преследования батальон 110 сд, усилив его отдельными орудиями. 110 дивизии оставаться в районе Верея и укомплектовываться. 222 сд должна следовать в район сосредоточения, передав противника батальону 110 сд. Все.

Будьте здоровы. Нажимайте. Можете отличиться на этом как никогда.

ЕФРЕМОВ. Все понятно, доброго здоровья.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 202–203, Копия.

№ 3

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 10-й армией 21 января 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ. Прошу доложить обстановку к исходу дня 21.1. и Ваше решение.

У аппарата ГОЛИКОВ, НИКОЛАЕВ, ЛЮБАРСКИЙ.

ГОЛИКОВ. Докладываю: первоочередным из всех тех данных, которые час тому назад доложил нач. штаба т. Голушкевичу, является положение в районе Брынь.

Вторые сутки противник ведет наступление на участке Еремина. Вчера ему (противнику) [удалось захватить] Кишеевка, причем контратаки наших частей в конечном итоге, после перехода села из рук в руки, успехом не увенчались. К утру 21.1.42 Еремин был усилен тремя лыжными спецотрядами для удара ими в тыл противника. Был подтянут артполк дивизии. С утра 21.1.42 противник расширил фронт наступления от Хлуднево до Брынь включительно и к 14.30 овладел Брынь, а также вышел со стороны Кишеевка и Гульцево. Наступление на Хлуднево в конечном итоге отбито с большими для врага потерями. Также отбито наступление на Гульцево. Что касается Брынь, то он был занят противником при помощи нескольких тяжелых и средних танков и при активном содействии авиации. В районе Думиничево никаких существенных изменений не произошло, и здесь нам не удалось использованием всего наличного [состава] создать более менее устойчивое положение.

Филимонов, вышедший к исходу 20 января на фронт Чернешено, Клинцы, Хотково, должен был в течение 21.1.42 выдвинуться в район Думиничи и прочно обеспечить направление. Положение на правом фланге армии сегодня является устойчивым, хотя противник основные усилия направляет против правого фланга со стороны Бахмутово и упорно атакует вдоль железной дороги, пользуясь значительным разрывом с группой Болдина. Это заставляет внимательно следить за данным направлением. В центре армии противник сосредоточивает значительные силы в районе Людиново и ведет активную разведку на Киров с юга и юго-востока.

Соединения Соколова заканчивают концентрацию в районе Киров, станция Флянсовая, Бережки с задачей прочного обеспечения и удержания данного района.

Соединения Герцева, понесшие потери за длительный период боев на направлении Думиничи, Буда, Букань, Людиново, особенно от авиации противника, а также после боев юго-восточнее Людиново при наступлении на Жиздра и при отходе Людиново, в данный момент приводят себя в порядок в известном Вам районе, представляя собой очень небольшую силу, в том числе и в артиллерийском отношении. Никаких абсолютно резервов у меня на данный момент нет. Соединение из Калуги подойдет не раньше 23.1.42. Единственный лыжбат уже находится в Думиничи. Подвернувшиеся три спецотряда по 80 человек каждый, все переданы Еремину. Реальная сила всех соединений Вам уже доложена, тем более все они между собой очень сильно разобщены. Я решил для ликвидации противника, наступающего [в] направлении Сухиничи через участок Еремина, в особенности у Брынь, направить:

Первое: из Думиничи лыжный батальон с батальоном 103 полка Еремина, в котором всего 43 человека, для восстановления положения в Брынь. Об этом распоряжение уже отдано 3 часа тому назад и Еремин сегодня ночью должен повести контрнаступление.

Второе: направить соединение Герцева в общем направлении Загоричи, Матлохи в тыл врагу через Зимницы с целью его уничтожения во взаимодействии с Ереминым и приданными ему лыжными отрядами и батальоном.

На крайнем левом фланге 107 полку послан приказ вести наступление своим правым флангом из Бруона, Мойлова, которые он занял, [в] направлении Щигры. Силы противника, отнюдь не преувеличивая их, состоят из прибывших из Франции новых и полнокровных 208 пд и 216 пд, спецчастей воздушно-десантной службы, воздушной армии в районе Шайковка, частей 183 пд, двух пехотных и артиллерийского полка 208 пд и целого ряда сборных частей, а также не выявленных при нумерации сил, наступающих со стороны Брянска на Людиново.

В данной обстановке возникает ряд вопросов о сосредоточении резервов лыжных батальонов и мероприятий по обеспечению управления армией на случай ухудшения положения на направлении Сухиничи.

Лично сам и от имени Военного совета армии заявляю Вам, тов. командующий, об отсутствии какой бы то ни было растерянности с нашей стороны или чего-нибудь в этом роде.

Сложные вопросы возникли, мы принимаем меры по использованию всех наших возможностей с учетом дальнейшего продолжения и выполнению возложенной Вами на армию задачи по обеспечению главной операции фронта, что наша армия выполняет уже более трех недель. Надеюсь и уверен в том, что нарастающие на нашем участке трудности не являются решающими и, несмотря на всю их острую неприятность, общими усилиями будут разрешены.

Прошу указания Вашего.

ЖУКОВ. Почему части армии отходят без приказа и виновные в этом не несут ответственности, положенной по приказу фронта?

Второе — какие значительные силы в Людиново? Вы упомянули о 216 пд противника, где она? Отвечайте коротко и по существу, а не истории слагайте, у меня нет времени для длинных разговоров.

ГОЛИКОВ. Виновники отхода [у] Людиново будут выявлены и наказаны. Туда высланы для расследования прокурор армии, заместитель нач. политотдела для расследования. Отход из Кишеевка произошел в результате низкой бдительности и боевой готовности батальона 103 полка, а также в результате того, что против этого батальона в количестве 50 человек наступало два батальона противника. В Людиново, по данным нашей разведки, по данным партизан и агентуры сосредоточено до трех тысяч человек. Есть танки и несколько десятков танкеток, действующих по большаку, на всем фронте армии, начиная от реки Ока и особенно на рубеже Барятинское, Шайковка, Киров, Людиново, Зикеевка беспрерывно действует штурмовая и бомбардировочная, и истребительная авиация в значительных силах, имея возможность не только работать против частей, но и по мелким и одиночным людям[163]. Это является при полном отсутствии нашей авиации понятным фактором в руках противника. 216 пд крупными силами блокировала Сухиничи, один полк ее 348 действует на участке Людиново и Киров. Все.

ЖУКОВ. Понятно ли Военному совету армии, что исключительная пассивность, отсутствие управления, беспечность привели к активности противника с целью вывода 216 пд из Сухиничи и второе — понятно ли Военному совету, что дальнейшие пассивные действия армии, игра в батальоны, игра в поддавки может развязать события и помешать нам в проведении главной операции фронта.

ГОЛИКОВ. Тов. командующий, армия уже в течение 25 суток выполняет и будет дальше выполнять задачу по обеспечению главной операции фронта в условиях, о которых мы Вам докладывали и которые Вам известны. Основой действия армии все время были активные действия. Осложнение обстановки на левом фланге, при запоздалом выводе туда крайне ослабленной боями у Белева 322 сд, вызваны прежде всего не армией, а связано с резким, почти месячным отставанием Попова. Большие окружности управления при обобщенности дивизии и их большой обескровленности сказались на дальнейшем ходе действий.

О причинах Сухиничи мы вам доложили, а также получили и Ваше указание. Военному совету понятно, насколько важно сейчас, когда 10 армия в ходе своих наступательных действий испытывает впервые такое сложное положение, насколько важно найти выход из положения при Вашей помощи, руководстве и совете. Все.

Возникают на крайний случай вопросы об организации управления армии, о чем, если прикажите, я доложу.

ЖУКОВ. Доложите, не ясно, что на случай??? Ясно — хватит.

ГОЛИКОВ. Военный совет, на случай Сухиничи, намерен действовать с основной группой правой, по оси ПЛИПОВО и далее я хочу доложить наметку организации управления в том случае, если бы врагу удалось войти в связь с гарнизоном Сухиничи, хотя против этого все возможные и реальные меры приняты. Можно не докладывать.

ЖУКОВ. Если это случится, то Военному совету не придется организовывать управления, на его месте будет другой, а Ваши наметки, исходящие из неуверенности, я осуждаю. С такими настроениями только в беспорядке отходят, а победы ждать не следует. Говорю Вам это [из] своего личного [опыта], что тот командир, который оглядывается назад, никогда успеха не будет иметь. В трудную минуту надо всем членам Военного совета и всем ответственным работникам до командарма включительно быть в нужных частях и по-командирски расправляться со всеми трусами и паникерами. К сожалению, Военный совет фронта не может видеть таких действий со стороны командования и штаба 10 армии.

А теперь об обстановке:

Первое. Обстановка у Вас очень простая, напрасно Вы ее усложняете. Противник около дивизии, разведав Вашу группировку и порядки, разведку и охранение, нанес внезапный удар из района Жиздра и разогнал 323 сд, которая разбежавшись, утеряла почти всю материальную часть. Поощренный успехом противник бросился вперед на выручку 216 пд [в районе] Сухиничи, имея в виду, что ему так же легко расправиться с частями, находящимися на подступах в Сухиничах. Для своего обеспечения, в сторону 322 дивизии и 323 дивизии, противник выбросил разведку и заслоны, которые оказались [для] 322 дивизии настолько опасными, что она [оказалась] под угрозой полного окружения, разведка противника отведена ни с того, ни с сего на 15 км на сев.-восток, чем и способствовала противнику в расширении прорыва и повышению его морального состояния. Сейчас противник находится, по существу, в полуокружении трех дивизий; если бы только управлять этими дивизиями, лучшей обстановки не придумаешь для окружения и разгрома противника в этом мешке.

Второе. Сосед слева, Попов, которого Вы черните, он блестяще продвигается вперед и находится 25 км от Болхово и своим успешным действием он способствует 10 армии.

Третье. Ваши жалобы, при этом не прекращающиеся, на малочисленность дивизии не основательны. У нас на фронте ни одной такой дивизии нет, однако задачи выполняются блестяще. На 20.1. по Вашим же данным за подписями Любарского были представлены 322, 5631, 323, 6201, 328, 4950, 326, 8479 и т. д.[164], что это плохо в сравнении с другими частями фронта. Это не плохо, но Ваши работники ведут себя по-барски, не хотят заняться очисткой тылов, его сокращением для увеличения количества штыков. Ничего не сделал Военный совет и в части сбора десяти тысяч отставших людей. Вы должны понимать.

Дело исправляют не бомбардировкой фронта и Москвы Вашими телеграммами, звонками до гражданских лиц включительно, а работой штаба и Военного совета. Вы обязаны не уклоняться от понимания, куда мы должны сейчас направлять главные усилия, а наоборот содействовать фронту и Ставке в решении задач на главнейших направлениях.

Четвертое. Ни одного шага армия не может сделать назад от тех рубежей, на которых армия находится. За отход без приказа будем, невзирая ни на что, арестовывать, судить и расстреливать. Требуем, чтобы и Вы беспощадно расправлялись со всеми трусами и паникерами.

Пятое. Вам надлежит немедленно всеми дивизиями, т. е. 322, 323, 328, 5-ю лыжными батальонами перейти в наступление, окружить и уничтожить прорвавшегося противника.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 207–211. Сверено с телеграфной лентой.

№ 4

Приказ командующего войсками Западного фронта командующему 20-й армией от 23 января 1942 г. об уточнении задач в ходе наступления с целью окружения и уничтожения ржевско-сычевской группировки противника

КОМАНДАРМУ 20

Копия: НАЧГЕНШТАБА

КОМАНДУЮЩЕМУ КАЛИНИНСКИМ ФРОНТОМ

ШЗФ № К-71 23.1.42

КАРТА 500 000

1. Противник, оказывая упорное сопротивление против левофланговых армий Калининского фронта, пытается главными силами прорваться на запад, в район Ржев и Сычевка.

2. В целях окружения и полного разгрома ржевско-сычевской группировки противника приказываю:

а) главной группировкой армии, с ходу уничтожая очаги сопротивления противника, стремительно наступать в общем направлении на Карманово, Сычевка. Районом Карманово овладеть к исходу 24.1.42, районом Сычевка — к исходу 28.1.42. 2-й кавкорпус вести на левом фланге главной группировки с задачей захвата района Копориха, Замошье, Филиппово, Новодугино;

б) одновременно нанести вспомогательный удар во взаимодействии с армиями Калининского фронта в общем направлении на Погорелое Городище, Зубцов, выделив для этого три стр. бригады, армейский артполк, дивизион РС и 10 танков. Погорелое Городище овладеть к исходу 24.1.42, Зубцов — к исходу 27.1.42.

3. Потребовать от командиров соединений действовать быстро и решительно. Очаги сопротивления противника обходить с ходу лыжниками. В передовых подразделениях иметь отдельные орудия на санях и лыжах для уничтожения огневых точек противника огнем прямой наводкой и саперов для разминирования и расчистки дорог.

4. Получение и отданные распоряжения донести.

5. Иметь в виду: 5-й армией занято Уварово[165]. Гжатск будет занят 25–26.1.42.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

СОКОЛОВСКИЙ

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 204, л. 529–531. Подлинник.

№ 5

Доклад командующего войсками Западного фронта Верховному Главнокомандующему от 26 января 1942 г. об обстановке в полосе фронта в ходе наступления за 25 января 1942 г.

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ И. В.

Докладываю обстановку на фронте за истекший день

25.1.42 г.

1. 20-я армия с фронта Василевское, Крутицы, Березки, Ратьково продолжала наступление в направлении Зубцов и Сычевка, преодолевая упорное сопротивление и контратаки противника в районах Василевское и Крутицы. Положение частей армии к исходу дня выясняется.

2. 5-я армия вышла на фронт Долгое, Голышкино, Рачилово (16 км вост. Гжатск), Батюшково, Ивники и продолжает развивать наступление на Гжатск. За день частями армии занято 19 населенных пунктов.

3. 33-я армия, преодолевая отдельные узлы сопротивления противника в населенных пунктах, продолжала наступление: правым флангом — с рубежа Пономарихи, Шанский Завод; ударной группировкой — с фронта на Челищево, Колодези с целью выхода на большак Юхнов-Вязьма на участке Лосьмино, Вешки. Результаты наступления выясняются.

4. 43-я армия вела ожесточенные бои на подступах к Юхнов и в районах Хвощи, Белицы, Хмыловка с противником, пытающимся прорваться из окружения на Гжатск.

5. Положение на фронте 49-й армии без существенных изменений. Части армии ведут бои с противником, удерживающим рубеж Костино, Острожное, Богданово, Дорохи.

6. 50-я армия овладела Лазина, Дятловка, перехватила Варшавское шоссе (в одном километре юго-вост. Барсуки) и продолжает бои за овладение Ниж. Андреевское и Барсуки (на Варшавском шоссе).

7. Группа генерала Белова, перейдя в наступление, вела бой за Варшавское шоссе на участке Подберезье, Лаврищево. К рассвету 25.1 передовые части группы перехватили шоссе в районе моста через р. Пополта (2 км сев. Подберезье). Дальнейшие результаты боя выясняются.

8. 10-я армия вела наступление с целью разгрома сухиничско-жиздринской группировки противника в районе Гульцева, Маклаки, Думиничи.

9. 61-я армия продолжает наступление против болховской группировки противника, охватывая ее с запада. Правофланговые части ударной группировки вышли в район Красниково[166], Кузьминка (14 км юго-зап. Волхов), перехватив большак Волхов — Карачев.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

№ 25

26.1.42 г.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1035, л. 58–59. Подлинник.

№ 6

Запись переговоров Главнокомандующего войсками Западного стратегического направления с командующим 20-й армией 28 января 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ. Здравствуйте, т. Власов.

У аппарата ВЛАСОВ. Здравствуйте, тов. Главнокомандующий, слушаю Вас.

ЖУКОВ. Доложите мне, с правого фланга, расположение Ваших частей и артиллерии, танков и что против каждой группировки имеется?

ВЛАСОВ. Докладываю:

1. Перед фронтом армии обороняются 7 и 14 тд и 106 пд, заранее укрепившие этот рубеж. Имеются блиндажи простейшего типа и местами проволока в 2–3 кола и минные заграждения. Противник имеет свыше 10 танков и 4–5 батарей артиллерии.

2. Части армии ведут бой на рубежах: а) группа Гриценко 49 сбр…

ЖУКОВ. Точно где, что у противника и какие наши части действуют, а не вообще, давайте по пунктам.

ВЛАСОВ. Продолжаю, 49 сбр ведет бой за Васильевское, имея перед собой до батальона пехоты противника. 64 и 28 сбр с 517 пап и дивизионом РС, прорвав оборону противника в районе Кучино, уничтожив там до двух рот пехоты, захватила с ходу Кузнечиха. В этом районе противник силою до батальона при поддержке двух-трех батарей и трех танков перешел в контратаку. Бои идут в Кузнечиха.

Группа Катукова — 55 сбр ведет бой у Крутицы, которая обороняется противником силою до двух рот. Главные силы 1 г[в.] сбр, 40 сбр, 4 танка из 1-й гвардейской танковой бригады и 145 танковой бригады при поддержке 537 ап ведут бой за Петушки, которые обороняют до двух батальонов пехоты с 6 танками, поддерживаемые 2–3 батареями артиллерии и минометами, троекратные попытки в течение дня овладеть Петушки успехом не увенчались. В данный момент части обходят Петушки с севера и юга. В 22 часа в Петушки должны были ворваться наш десант на 4 танках с прицепленными к ним санями с посаженными бойцами.

331 и 352 сд с 544 ап и 3 танками 31 тбр окружили и ведут бой за Бол., Мал. Палатки, которые обороняются усиленными батальонами 106 пд. 2 г[в.] кк главными силами 3 и 4 кд, поддержанными 2 гв. пап, заканчивают окружение Бол. Триселы, которые по донесению командира корпуса заняты противником силою до 200 человек с тремя танками, поддерживаемые двумя батареями артиллерии, 20 кд вместе с 35 сбр, ворвались в Быково, были контратакованы противником, выбиты из Быково и затем вновь ворвались в Быково[167]. Продолжается бой в Быково и районе Быково.

3. На ночь и на 29.1.42 г. поставлены задачи продолжать уничтожение огневых точек противника и захватить его опорные пункты. Все.

ЖУКОВ. Где же у Вас главный удар?

ВЛАСОВ. Главный удар наносится на участке Петушки, Бол. Триселы, где сгруппированы части группы Катукова, две сд, главные силы кавкорпуса и 3 полка артиллерии. Все.

ЖУКОВ. Какая плотность на километр фронта?

ВЛАСОВ. Докладываю. До трех батальонов и 18 орудий. Кроме того, на этом участке действует вся авиация (на участке Бол. Триселы и Петушки), прошу учесть, что подсчет батальонов больше арифметический, нежели реально, так как в некоторых батальонах осталось от 30–50 человек. Все.

ЖУКОВ. Тем более объясните мне, почему Вы избрали такой метод действий, разбросав от Васильевское до Быково артиллерию и пехоту и поставив в ряд против огневых точек конницу? Я не могу разгадать Вашего решения.

ВЛАСОВ. Докладываю: на правом фланге на фронте Васильевское до Аржаники действует всего лишь три стрелковых бригады с одним артполком и дивизионом РС, которые действуют согласно Вашему приказанию в направлении Зубцов, и главный удар здесь двумя бригадами со всеми указанными средствами усиления наносится от Кучино на Стар. Устиново и далее на Зубцов. Все стальные части сосредоточены на указанном мною рубеже с целью прорваться на нем и действовать в направлении Карманово. Против Крутицы действует 55 сбр, которая имеет всего лишь около 100 бойцов. Для усиления огневой мощи кавалерийского корпуса, а также для прорыва этого участка кавалерийскому корпусу приданы 35 сбр, 1 гв. пал. В резерве я имею всего лишь одну 17 сбр, которая почти не имеет ударной силы. Укомплектование людским составом задерживается, так как предназначенные эшелоны с пополнением до сего времени не прибыли, между тем как потери части несут большие. Все.

ЖУКОВ. Не понял Вас. Почему Вы упорно атакуете противника, расположенного в крупных населенных пунктах. При этом пункты, имеющие хороший обстрел и взаимную огневую связь, и что Вам обещает это направление, имеющее, как известно по карте, массу населенных пунктов, почему Вы, например, не наступали на участке: Пустой Вторник, Аржаники, где по нашим и по Вашим [данным] противника нет, где он охраняется только разведкой.

ВЛАСОВ. Отвечаю: на участке Пустой Вторник, Аржаники противник вдоль дорог от Пустой Вторник до Аржаники, по разведданным, имеет также ряд блиндажей, кроме того, этот район минирован и охраняется противником, к этому рубежу очень трудно подойти, так как совершенно отсутствуют дороги, а снежный покров достигает свыше 60 сантиметров и совершенно недоступен для действий артиллерии. Все.

ЖУКОВ. А участок Егорьевское, Митрофановское тоже минирован и тоже не доступен?

ВЛАСОВ. Данных о том, что этот участок минирован, нет. Мины встречаются лишь только по дорогам. Все.

ЖУКОВ. А что бы сказал Суворов на Вашем месте, если бы он увидел перед собой 60 сантиметров снега, остановился бы или нет?

ВЛАСОВ. Конечно, пошел бы вперед. Только прошу учесть, перегруппировка сейчас частей, особенно артиллерии, займет большое количество времени. Прошу разрешения завтра, улучшив взаимодействие артиллерии, авиации [с] танками и пехотой, прорваться на доложенные мною Вам рубежи и, если эта попытка не увенчается успехом, тогда немедленно произведем группировку, согласно Вашим указаниям. Все.

ЖУКОВ. Я убежден, что успех может быть достигнут только прорывом по местности, не имеющей населенных пунктов, хотя бы вне дорог. И не верю в возможность прорыва той группировки, в которой наступаете Вы, а потому Вам надлежит перейти к обороне небольшими заслонами против населенных пунктов с гарнизонами, а главные силы немедленно вывести в двух направлениях: главный удар [-] между Пустой Вторник, Аржаники на Новая Трутня, обходя врага южнее Кузнечиха, Хмельки и далее по обстановке. Если нет дорог на этом направлении — немедленно делать, бросив туда саперов и население. Вспомогательная группа [-] оставив против Васильевское усиленную роту и усиленный батальон на фронте Кузнечиха, Кучино, все три бригады провести на Юрьевское, обходя Долгие Нивы с севера. Для гарантии ликвидации возможных небольших диверсий оставить небольшие резервы в районе Кучино, в районе Петрово, Кроватово. Уверяю Вас, у цели Вы будете в десять раз скорее и меньше будет потерь. Передовые отряды по этим направлениям выслать не позже утра. Отряды должны быть сильные, могущие разбивать разведку и прикрытие; послать смелых, хороших командиров. Обещать им за блестящее выполнение ордена Ленина и всему командному составу и бойцам — также правительственные награды, артиллерии там много не потребуется, мы тактически операцией пока что не выигрываем, ставку нам нужно ставить на оперативное искусство, создавая угрозу обходами и окружением, чего противник боится, и наоборот — противник не боится Ваших наступлений по дорогам, как думаете Вы по этим вопросам?

ВЛАСОВ. Докладываю: сейчас бой продолжается, населенные пункты обходятся и окружаются, я прошу дать закончить бой и перегруппировку указанного Вами направления произвести с завтрашнего дня, а сильные передовые отряды вышлю утром. Все.

ЖУКОВ. А что вы вышлите?

ВЛАСОВ. По усиленному батальону от групп Гриценко и Катукова с ротами лыжников. Все.

ЖУКОВ. Ничего не выйдет. Согласен обождать день, чтобы Вы убедились, что кроме потерь у Вас ничего не получится, а передовые отряды выслать Долгие Нивы не менее бригады с ротой лыжников на Новая Трутня, в обход Аржаники через ур. Коркин, стрелковую бригаду, усиленную двумя лыжными батальонами, два забрав, если у Вас нет, у Плиева поставить хотя бы пару орудий и тяжелых минометов на санях из района Триселы. Я Вам советую, пока не поздно, вообще снять конницу и пустить эти две дивизии в обход Быково на Барники и далее в обход Самуйлово с севера [на] Триселы. Если там действительно батальон, артиллерия и танки, такая малочисленная конница не возьмет. Все. Должен Вам сказать, что Военный совет фронта и Ставка Верховного Главнокомандования ожидали от 20 армии большего, и нам очень неприятно видеть 20 армию в таком положении. Я думаю, все это произошло потому, что указание, которое Вам твердилось о прорыве кулаком вы не выполнили, игнорировали. Видимо, посчитали указание для себя недостаточно авторитетным, кабинетным — и это ваша ошибка. Тяжелый полк большой мощности Вы не использовали, а им Вы могли разогнать какого угодно противника. У меня все.

ВЛАСОВ. Есть, приступаю [к] немедленному выполнению. Все. До свидания.

ЖУКОВ. Где тяжелый полк большой мощности? Не думаете использовать?

ВЛАСОВ. Обязательно завтра с утра использую.

ЖУКОВ. Хорошо, а если не нужен [-] передайте Говорову.

ВЛАСОВ. Прошу оставить. Все.

ЖУКОВ. Вы в Петушки бросаете три танка и 30 бойцов. Что они сделают против двух батальонов и артиллерии в населенном пункте.

ВЛАСОВ. Докладываю: этот удар силою десанта производится при одновременном ударе бригад Катукова с севера и юга от Петушки. Все.

ЖУКОВ. Хорошо.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 263–267. Сверено с телеграфной лентой.

№ 7

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 49-й армией 30 января 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ. Здравствуйте, тов. Захаркин. Я ознакомился с Вашим докладом. Считаю, что Вы все таки неправильно действуете, ведя бой на широком фронте. Вы поймите, наконец, на кой нам черт при ходе противника из района Мятлево драться за Бойково, драться за Барсуки, когда противник все равно их бросит, если его обойти глубже. Если бы я не знал Вас лично и Ваших командиров дивизий, всех бы я Вас считал пошехонцами, но так как я Вас знаю, Вам еще раз категорически приказываю оставить разведку не более взвода против Ишнево и Барсуки, немедленно свернуть всю правую группировку, обойти Барсуки южнее, обойти Левшино и выйти на большак на шоссе Руденко, Крюково, отрезав все, что есть к востоку, и далее наступать на юг. Левой группировкой свернуть всех к реке Андреевка, оставив перед противником [в] Беляково, Шестаково по взводу с пулеметами, блокировав противника [в] Шубеево, лесными дорогами через Никитино выйти на шоссе, если Вы не рискуете, опасаясь контратак противника, делайте на мою ответственность, я за все отвечаю, в том числе и за неудачу с Вас ответственность снимаю, двигайте части как можно быстрее.

Завтра всем быть на шоссе, в том числе и левой группе, не сделаете [-] никаких трофеев не будет и все над Вами будут меняться[168]. Направил Вам [в] Кондрово 1000 человек пополнения. Завтра подаем машинами из Москвы. Все.

ЗАХАРКИН. Здравствуйте, тов. генерал армии, докладываю:

Правая группа будет повернута немедленно по Вашему указанию, и считаю, что к 7.00 на шоссе выйдет. Сейчас же повертываю левую группу в составе 133 [сд] и 238, последней очень слабой. Приму все меры к тому, чтобы как можно скорее достигнуть указанные районы. Контратаки не боюсь, так как их со стороны противника не может быть. Противник главным образом придерживается дорог и населенных пунктов, которые мы научились обходить. Приказ Ваш будет выполнен. Прошу, если можно [в] пополнение включить лыжников, так как с лыжниками у меня дело плохо. Числа второго тов. Щаденко лыжников мне обещал, так сейчас они бы мне оказали большую помощь. Захаркин.

ЖУКОВ. Лыжников нет, постараюсь подготовить. Вами захвачены 120 000 снарядов?

ЗАХАРКИН. Из числа захваченных снарядов там 40 % немецких, остальные наши. Снарядов 55 000 немецких, снарядов 75-мм, тысяч 12 000 немецких мин без зарядов и тысячи 4000 немецких снарядов 75-мм[169]. Остальные наши разных калибров. Данных [о] наших снарядов в артснабжение и в оперотдел посланы. Все.

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 281–282. Сверено с телеграфной лентой.

№ 8

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 20-й армии 30 января 1942 г.

У аппарата командующий ЖУКОВ.

У аппарата генерал-лейтенант ВЛАСОВ.

ЖУКОВ. Доложите, как у вас идут дела?

ВЛАСОВ. Докладываю:

1. В течение дня 29.1.42 г. части армии производили на своем правом крыле перегруппировку, согласно Вашему указанию, для наступления на Юрьевское и на левом крыле для наступления [на] Быково, Самуйлово. Одновременно в центре группа Катукова [с] 352 и 331 сд, поддержанная тремя артполками пушечными и одним большой мощности, вели упорные бои. Противник понес большие потери. Части врывались в Мал. Палатки и Петушки, однако, закрепиться [в] этих пунктах не смогли.

2. Решил: обходом оборонительного рубежа противника сев. Аржаники частями 331 сд и группы Катукова и ударом 2 гв. кк [с] направлением [на] Быково. Самуйлово окружить и уничтожить противника:

а) 331 сд к 00 30.1.42 г. сосредоточивается в районе Баранцово и с 10.00 наступает [в] направлении отм. 237,0 и уничтожает противника в Коваленки, в дальнейшем наступает на Ясные Поляны;

б) группа Катукова, прикрываясь усиленной ротой у Крутицы, главными силами к 8.00 30.1 сосредоточивается в лесу 1 км. вост. Аржаники и с 10.00 30.1 наступает в обход Аржаники с севера на Овсяники с задачей к исходу 1.2.42 г. овладеть Овсяники. В дальнейшем наступать на Карманово. По[170] 1 гв. сбр в 6.40 30.1.42 выступает по маршруту группы;

в) 352 сд к 2.00 30.1.42 г. сменяет части Катукова и 331 сд на участке Сапегино, Бол., Мал. Палатки и с утра наступает на этом участке, поддержанная огневыми средствами;

г) 2 г[в.] кк главными силами обходит Быково и наступает в направлении Самуйлово, сковывая частью сил противника у Бол. Триселы;

д) группа полковника Гриценко, оставив усиленную роту против Васильевское и 1 б-н в р-не Кузнечиха, остальными силами наступает в направлении Юрьевское, обходя Долгие Нивы с севера. ПО 64 сбр выступила из Бутово в 16.00 29.1.42 г. Задачу операции, Ваши требования, включая вопрос о награждении ответственным командиром, поставил лично. Все.

ЖУКОВ. 1) Какая судьба 3 танков и десанта, 2) зачем пойдет Катуков на Карманово, когда надо ему идти на Сычевку?

ВЛАСОВ. Докладываю:

1. Десант Катукова врывался в Петушки на вост. окр., но будучи встречен шестью танками пр-ка, во взаимодействии с бригадами, наступающими с севера и юга, вел бой, уничтожил до роты пр-ка, но затем принужден был после контратаки пр-ка отойти в исходное положение.

2. Группа Катукова получила направление не на Карманово, а севернее его, [в] обход р. Яуза. При моем докладе я сказал Карманово, как об общем направлении. Все.

ЖУКОВ. Какие вы имеете потери на сегодняшнем эксперименте?

ВЛАСОВ. Больших потерь не имеем, точные данные выясняются.

ЖУКОВ. А конница? Среди командного состава?

ВЛАСОВ. Сегодня кав. корпус в основном производил перегруппировку и боя значительного не вел и поэтому особых потерь не имеет.

ЖУКОВ. Вам известно, что наштакор ранен и много высшего комсостава убыло?

ВЛАСОВ. Докладываю: я лично видел бой кавдивизии и лично видел наштакора Радзиевского, он легко ранен два-три дня тому назад осколками разорвавшейся мины. С ним вместе были ранены и ряд других командиров, в том числе начальник политотдела и его заместитель, в частности Радзиевский остался в строю.

ЖУКОВ. Почему только сегодня донесли?

ВЛАСОВ. В информации указано было в тот же день, донесение последовало по получении из кавкорпуса официального донесения и выезда мною туда на место вчера 28.1.42 г.

ЖУКОВ. Какие вы имеете данные о продвижении передового отряда Вашей правой группировки.

ВЛАСОВ. Данных у Гриценко нет еще, он ожидает офицера связи. Как только получу от него донесение, немедленно доложу.

ЖУКОВ. Мне кажется, что конница не получит никакого результата и [в] направлении Самуйлово она не пробьется, не лучше ли держать ее в готовности в направлении за главной группировкой. Много [сил] остается у вас на фронте для сковывания за счет ослабления ударного кулака, не лучше ли сократить силы с фронта до минимума, увеличив соответственно ударную группу. Время на подготовку наступления Вы не дали, значит наступление должно идти вслепую, без разведки, без артиллерийского наступления, без взаимодействия?

ВЛАСОВ. Докладываю.

1. Если не удастся завтра наступление конницы, прошу разрешить вывести ее во второй эшелон.

2. На фронте для сковывания остаются 352 сд, в которой, как я уже докладывал Вам вчера, осталось около 150 штыков ударной силы, и 35 с 8[171] примерно такого состава, учитывая относительно сильные гарнизоны в обороне противника и активность его контратак, взять из оставленных частей [в] ударную группу опасно.

3. Разведка и организация взаимодействия для наступления ударной группы проводилась сегодня огнем. Артиллерийское сопровождение организовано лишь отдельными орудиями на санях непосредственно с пехотой. Все.

ЖУКОВ. Есть ли противник между Аржаники и Пустой Вторник?

ВЛАСОВ. Докладываю: дорога между Пустой Вторник и Аржаники восточная минирована, местами имеется проволока, охраняется гарнизонами в блиндажах. Таких блиндажей разведкой установлено 4. Все.

ЖУКОВ. Не лучше ли в течение завтрашнего дня провести особо тщательную подготовку к прорыву.

1) Точно установить места гарнизонов и план их уничтожения ночью.

2) Подготовить днем хороших проводников, подготовить исходные места и пройти тот промежуток ночью.

3) Саперами разминировать скрытно проходы и подготовить дороги.

4) Отработать задачи на местности в течение дня с командным составом, провесить маршруты, чтобы ночью двигаться по этим провешенным маршрутам. Это предложение имеет свои минусы. Противник может разгадать Ваш план и повести контрподготовку, но для этого в течение дня можно вести бой за уничтожение опорных пунктов Петушки и Палатки, где потом воспользуются 352 сд. Правофланговая группировка может действовать завтра, она подтянет часть сил, а этим Вы воспользуетесь во время прорыва по Аржаники и Пустой Вторник. Вам нужно дать уничтожающий огонь. Как Ваше мнение?

ВЛАСОВ. Докладываю: так, как вы советуете, несомненно даст больше пользы, поэтому принимаю все Ваши указания как приказ и приступаю к исполнению. Все.

ЖУКОВ. Конницу при неудаче завтрашнего дня перебрасывайте за главной группировкой. Проверьте сами все на местности.

ВЛАСОВ. Будет сделано.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 287–290. Сверено с телеграфной лентой.

№ 9

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 43-й армией 30 января 1942 г.

У аппарата командующий ЖУКОВ.

У аппарата ГОЛУБЕВ.

ЖУКОВ. Тов. Голубев, кратко доложите, как с Юхновым и как на других участках. Ваши расчеты?

ГОЛУБЕВ. Здравствуйте, генерал армии. Докладываю:

Передовые части достигли с боем Батино, Панаево. Попытка удара на Юхнов через Горенец, Ступино и с направления Карцево успеха пока не дали. Оборона у противника здесь крепкая. Поэтому будем обходить с запада. По докладу командиров передовых частей, противник эвакуирует все не по Варшавскому шоссе, а по шоссе на Вязьма, что западнее р. Угра. Одновременно противник пытается прорываться на северо-запад через Строево, через Хвощи и опять вдоль ж.д. Противнику численностью в 400 штыков удалось овладеть Ухово. Я решил двигаться на юго-запад, разбить группировку противника в районе Ухово, Хвощи, Агарыши. В районе Ухово идет сейчас бой 18 тбр и 18 сбр. Одновременно идет бой с успешным для нас результатом на участке 17 дивизии за Ворсобино, нами здесь с боем занято Новый Мир, Истоминка, Пологеено, Кирово. Бой идет на улицах Ворсобино. Двигаться на запад без разгрома этих группировок не считал возможным, опасаясь за возможность удара в тыл Ефремову, у которого, как я сейчас узнал, противник с севера и сев. востока на подступах к Износки. Противник захватил Каменка, Черемошня, Костино, Красное, Клины, Троена. 1 гв. [мсд] топчется на месте, ведя бой за Гридино. 415 [сд] овладела Кононово. Решительно подхлестываю обе последние дивизии к более энергичным действиям. Вам направил карту убитого офицера с нанесенной обстановкой, из нее видно, что на сев.-запад прорывались вост. Кошняки 263 пд и зап. Кошняки 52 пд. Боем сегодня установлено в районе Ухово, Хвощи 290 пп 98 пд, а в районе Агарыши — части 2 бригады СС. Гурьева и 400 специалистов по приказу Генштаба отправил в Москву. К 18 сбр еще не прибыла артиллерия и обозы. С утра начнется движение всех сил в районы, доложенные мною Вам в приказе армии. Чрезвычайно тревожит коммуникация в связи с появлением противника сев. дороги. Прикрытия надежного против них не имею. Если Ефремов не закроет, вынужден буду снять с основного направления. Исключительную активность проявляет авиация противника как по боевым порядкам, по штабам, так и по дорогам. У меня пока нет.

ЖУКОВ. Какую роль по Вашему у Вас играет 1 дивизия?

ГОЛУБЕВ. Она должна играть очень важную роль, наступая в направлении Ворсобино, Морозово с выходом в район Рубихино, Никитино, Козловка. Для дальнейших действий на юго-запад на Раляхи. 17 сд должна выйти сев. в район Мосейково, Ново-Успенское.

ЖУКОВ. Если противник будет сидеть в Ворсобино, Карманово, Сидово, положение нисколько не ухудшится, наоборот, будет больше трофеев. 1 гв. дивизи[ю] противник будет выталкивать из этого района, имея в виду, что Захаркин сегодня ночью выйдет на шоссе в районе Руденко, Крюково. Я бы Вам советовал первую быстро перебросить в район Уколово для удара на Ухово, Хвощи, далее на Кувшиново. Бояться противника со стороны Ефремово не следует, так как [у] Ефремова на подходе к Износки две дивизии, а сев.-зап. Шанского Завода действует 110 сд. В район Кувшиново завтра к исходу дня подойдет фронтовой резерв, 9 гв. сд, почти полнокровная, оглядываться Вам не стоит, можете положиться на нас. Не знаете ли Вы, какая обстановка у Ефремова на подступах к Вязьме?

ГОЛУБЕВ. Знаю, что 338 [сд] соединилась с авиадесантом, сейчас должен прибыть делегат, которого я посылал к т. Ефремову и который привезет последние данные.

Ваши указания ясны. Сейчас подам команду 1 гв. [мсд] об изменении направления, назад оглядываться не буду, да и нечем, ибо совершенно не решающие указанные Вами направления.

ЖУКОВ. Хорошо, чаще доносите. Будьте здоровы.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, л. 293–294. Копия.

№ 10

Доклад командующего войсками Западного фронта Верховному Главнокомандующему об обстановке в полосе фронта и выходе частей 33-й армии к Вязьме 31 января 1942 г.

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ И. В.

Докладываю обстановку на фронте за истекший день

31.1.42 г.:

1. 20-я армия на правом фланге с фронта Бутово, Баранцево с утра 31.1 перешла в наступление. В первой половине дня продвинулась на 5 км, продолжая наступление в направлениях Юрьевское и Овсяники. Положение ударной группировки армии к исходу дня уточняется. Наступление производится целиной, без дорог, в обход населенных пунктов, занятых и укрепленных противником.

2. 5-я армия, закончив перегруппировку сил, в 16.00 31.1 ударной группой сбила боевое охранение обороны противника на фронте (иск.) Ощепково, (иск.) Максимково и подошла к переднему краю обороны. Наступление продолжается.

3. 33-я армия, продолжая наступление, в 10.00 31.1 передовыми частями ударной группировки армии овладела Дашковка (7–8 км юго-вост. Вязьма), развивая наступление на северо-запад. Правофланговые части армии продолжали бой в районе Троена, Костино, Химино.

4. 43, 49-я и 50-я армии в течение дня вели бой с юхновской группировкой противника, сжимая кольцо окружения. Противник, оказывая сопротивление, пытается вырваться из окружения в направлении Гжатск и на северо-запад через леса.

5. Группа генерала Белова продолжает наступление в направлении ст. Семлево. Положение частей группы уточняется.

6. 10-я армия, удерживая занимаемый рубеж, на своем правом фланге продолжала отбивать атаки отдельных подразделений противника силою до роты.

7. 16-я армия с утра продолжает наступление на всем фронте. Противник оказывает упорное сопротивление наступающим частям армии. К исходу дня в центре части армии вышли на фронт Чваново, Живодовка.

8. 61-я армия. Противник оказывает упорное сопротивление, переходя на отдельных направлениях в контратаки. Положение частей армии без существенных изменений.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

1.2.42

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1035, л. 76–77. Подлинник.

№ 11

Запись переговоров Главнокомандующего войсками Западного стратегического направления с командующим 50-й армией 10 февраля 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ, здравствуйте.

ЖУКОВ. Доложите тов. Болдин, что Вы все-таки как командарм думаете сделать и как выпутаться из грязной истории, в которую, благодаря своей беспечности, Вы влипли. Вы надеетесь на какие-то несуществующие самолеты? Не понятно, что за фантазия командарма в столь ответственном деле. Или Вы думаете, что стоит только командарму донести, и он с себя ответственность снимает? Но так, видимо, не выйдет на этот раз у Вас, и Вы должны со всей ответственностью доложить.

БОЛДИН. Тов. Главком докладываю дополнительно к тому, что я доложил тов. Голушкевичу:

1. На направлении главной группировки 50 армии соотношение сил сложилось не в нашу пользу. Противник, отходя из-под ударов Захаркина и Голубева, постепенно наращивает силы против нашей ударной группировки, то есть в районе Гороховка, Лазино, Нижне-Андреевское, Карпово, Барсуки, Поляны, Вышнее.

2. Мы имеем против себя на фронте всей нашей армии до 13 (тринадцати) пехотных полков противника в первой линии, принадлежавших 131, 31, 253, 12, 255, 213, 228 пехотным дивизиям и 19 танковой дивизии.

3. На фронте Ситское, Вышнее противник имеет до пехотной дивизии, подтянув ее в течение 7 и 8.2 с направления Юхнов и Поляны.

4. Главное усилие противника направлено против главной группировки нашей армии.

5. 7.2, 8.2 и 9.2, и сегодня противник в районе Лазино, Карпово, Барсуки и Поляны переходил в контратаки пехотой при поддержке 15–20 танков и бомбардировочной и штурмовой авиации.

6. Сегодня с утра соединения ударной группы армии ведут бой на фронте Ситское, Вышнее с задачей уничтожить противника в районе Вышнее и соединиться с отрезанной группой войск армии, в дальнейшем выполнять Ваш приказ — наступать в северном и северо-западном направлениях.

7. Противник за последние 4 дня несет очень большие потери. Потери наших войск также большие. Для успешного выполнения Вашего приказа требуется пополнение или же не меньше одной полнокровной боеспособной стрелковой дивизии, 15–20 танков Т-34 и 5–6 танков КВ. 344 сд имеет фронт до 20 км, один полк в дивизии находится в районе выс. 196, 1.

За последние дни дивизия понесла до 50 % потерь, в основном пехоте. Все.

ЖУКОВ. Свежие дивизии и пополнение в дивизии вообще Вы получили больше, чем кто-либо, но, благодаря неорганизованности и отсутствию правильного применения войск в бою, 50 армия больше, чем кто-либо безответственно понесла большое количество потерь, при этом ничего не сделав существенного, это первое.

Второе, Вы и впредь ничего не сделаете, только будете нести напрасные потери, если будете без конца топтаться на одном месте и повторять десятки раз неудавшиеся атаки в одном и том же месте.

Третье. Мне не понятно даже при всех этих обстоятельствах, которые Вы доложили, неужели Вы своей группировкой не можете взять одной деревни, хотя бы Ситское или Вышнее, чтобы подать боеприпасы частям, ведь деревню, наверное, занимают не больше батальона, неужели Вы всей армией не можете взять одной деревни, не понятно?

Четвертое, Вы насчитали столько противника, что прямо хоть переходи к обороне или вновь отходи под Калугу, зачем Вы верите прохвостам, которые Вас путают неизвестно с какой целью, если даже Вы имеете контрольных пленных, принадлежащих этим полкам, то не значит, что Вы имеете эти полки против себя. Пленных этих же полков мы имеем даже перед Калининским фронтом, перед Голубевым и перед другими частями фронта. Если это делается для оправдания бездеятельности армии, то это не больше не меньше как очковтирательство со стороны командиров, за это их надо предавать суду, а по количеству номеров полков Вы имеете полуторное превосходство, даже если согласиться с данными Вашей разведки.

Пятое. Вы две недели ведете бой в узком коридоре. За это время противник сумел, конечно, Вас изучить и организовать

Вам противодействие, но Вы за это время не нашли более выгодных путей выполнения поставленных Вам задач. Подумайте хорошенько, где Вам сейчас выгоднее нанести удар, чтобы выполнить поставленную задачу, при этом надо иметь в виду, что к Юхнову Вы уже ни при каких обстоятельствах не попадете. Подумайте над организацией удара западнее или восточнее, использование 325 [сд], 2-ю гвардейскую танковую бригаду, 239 полк, полк РС Белова. Свой план доложите немедленно. Где Ваш КП сейчас?

БОЛДИН. КП — Нечаевка, западнее 1 км Ленское.

ЖУКОВ. Хорошо. Есть ли, что у Вас доложить?

БОЛДИН. Тов. Главком я Вам доложил все.

ЖУКОВ. Хорошо, ожидаю план дальнейших действий. Имейте в виду, что ни одной дивизии Мы Вам дать не можем. Последнее, что Вам было дано тов. Сталиным лично, но, к сожалению, я тов. Сталину ничего не могу хорошего доложить по Вашему фронту. Несмотря на его заботы, потрудитесь поправить несколько свои дела, чтобы быть на более лучшем счету войск Западного фронта. Все это я говорю Вам не для того, чтобы Вас обидеть, а для того, что бы Вы как командарм немедленно расправились со всеми легкомысленными людьми, которые Вас путают, не выполняя Ваших приказов, занимаются очковтирательством, вместо честного решения поставленных задач. Поймите и то, что впереди действует изолированная группа Белова и Ефремова, которым Вы обязаны открыть пути снабжения.

Будьте здоровы. Все.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, л. 155–157. Сверено с телеграфной лентой.

№ 12

Соображения Главнокомандующего войсками Западного стратегического направления от 17 февраля 1942 г. по проведению наступательных операций с целью разгрома ржевско-вяземской и болховской группировок противника

КОМАНДУЮЩЕМУ КАЛИНИНСКИМ ФРОНТОМ КОНЕВУ

СООБРАЖЕНИЯ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ ДИРЕКТИВЫ СТАВКИ № 01542 от 16.2.42 г.[172]

Основные задачи Западного и Калининского фронтов:

1. Разгром ржевско-вяземско-юхновской группировки противника с выходом к 5 марта на рубеж Оленино, Олецкое, Булашово, р. Днепр, до г. Дорогобуж, Усвятье, Ельня и далее р. Десна до Снопоть.

2. Разгром болховско-жиздринско-юхновской группировки, овладение Брянск и выход на р. Десна, Снопоть, Ядров и далее по линии Высокое, Красное, Сосновка.

Выполнение задач.

I этап. До проведения общей операции по уничтожению ржевско-вяземско-юхновской группировки провести частные операции:

1) Разбить противника в районе Оленино силами 22, 30 и 39-й армий Калининского фронта. 22-я армия усиливается из района Нелидово 155, 158, 362 и 380 стрелковыми дивизиями. Привлекается авиация Калининского фронта.

Срок проведения операции с 22.2 по 26.2.

2) Разгром юхновской группировки противника силами 43, 49 и 50-й армий Западного фронта и двух авиадесантных бригад. Привлекается вся авиация Западного фронта.

Срок проведения операции с 22.2 по 26.2.

II этап. Выполнение основных задач.

1) Окружение и уничтожение ржевско-вяземской группировки противника силами 22, 30, 39 и 31-й армий и 11-го кавкорпуса Калининского фронта и 20, 5, 33, 43, 50-й армий и группы Белова Западного фронта. Привлекается вся авиация Калининского и Западного фронтов.

Выход и закрепление на рубеже Оленино, Олецкое, Булашово — частью сил 22 и 39-й армий и на рубеже Булашово, р. Днепр, Дорогобуж, Ельня, р. Десна до Ядров — силами 50(часть сил), 49, 10-й армий.

Срок проведения операции с 25.2. по 5.3.

31, 20, 5-я армии проводят операцию с 18.2.

Для более успешного проведения операции ржевско-вяземскую группу противника расчленить на две части — ржевско-сычевскую с уничтожением ее силами 22, 30, 39, 31, 20 и 5-й армий и вяземскую с уничтожением ее силами 33, 43, 50-й армий и группами Белова и Соколова.

2) Разгром жиздринско-брянской и болховской группировок противника: жиздринско-брянской группировки с занятием г. Брянск силами 16-й армии, усиленной 2 гв. ск и 97 и 116 сд, выдвижение и закрепление на рубеже Ядров, Высокое, Красное, Сосновка; болховской — силами 61-й армии, усиленной 149 сд, во взаимодействии с 3-й армией Брянского фронта.

Срок проведения операции с 25.2 по 5.3.

3) Для воспрещения подхода резервов противника по автомагистралям от Смоленска и Рославля и подачи питания ржевско-вяземско-юхновской группировки противника необходимо привлечь авиацию Главного Командования, а для прикрытия войск Западного и Калининского фронтов — истребительную авиацию ПВО Москвы и московской зоны.

III этап. До начала проведения общей и частной операций распоряжением командующего Калининским фронтом и командующих армиями будут проведены подготовительные мероприятия: доукомплектование соединений пополнением, довооружение, перегруппировки войск с соблюдением скрытности, разработка указаний войскам и мероприятия командования фронтов и армий по обману противника, разведка и подготовка операций в армейских и войсковых звеньях, особенно в части создания артиллерийских группировок и плана артиллерийского наступления.

ЖУКОВ

СОКОЛОВСКИЙ

№ 002 17.2.42 г.

ЦАМО, 208, оп. 2513, д. 207-а, л. 632–634. Подлинник.

№ 13

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 49-й армией 6 марта 1942 г. (3.40 — 4.55)

У аппарата ЖУКОВ. Докладывайте, как выполняете наши настойчивые приказы.

У аппарата ЗАХАРКИН. Здравствуйте. Докладываю: 194-я дивизия и 5-я гвардейская дивизия выведены в район Туранец, Беляево для нанесения удара в направлении Русиново, Климов Завод. К данному времени 194 дивизия овладела Туранец и идет на Королево; 5 гвардейская дивизия блокировала Беляево, идет на Бельдягино.

Дивизиям поставлена задача к рассвету 6.3.42 перейти реку Угра, захватить Русинова, откуда ударом на Климов Завод выйти на коммуникации отходящего противника. Левая группа в составе 133, 238, 217 и 154 дивизий наступает: 133 сд — во втором эшелоне; 238 сд — на основном направлении, по Вяземскому большаку; 217 сд — наступает в направлении Раляки, Крутое, Бутырлино и 154 сд в направлении Лабеки, Каренки, Просковьино, Орешники.

133 дивизия ведет бой за овладение Шуклеево, Долина с тем, чтобы с исходного положения Шуклеево с 7 часов начать наступление. 217 дивизия, блокировав Мальцево, наступает на Касимовка с тем, чтобы с рассветом с этого района одновременно с 133 дивизией начать наступление в указанном направлении; 154 дивизия сильно отстала, сейчас ведет бой за овладение Мал. Среднее, Бол. Среднее и к рассвету не подает надежд на овладение этими пунктами.

238 сд построена боевым порядком (вторым эшелоном) за 133 дивизией в готовности вступить в бой. Действия 133 и 238 дивизий обеспечиваются, помимо дивизионной артиллерии, пятью дивизионами артиллерии армии.

34 бригада, как весьма малочисленная, сковывает противника [на] фронте Папаево, Ступино.

Наиболее вероятный успех возможен на фронте 194 сд и 5 гвардейской дивизии, выходящих на Климов Завод. На фронте 133, 238, 217 дивизий противник оказывает упорное сопротивление своими сильными арьергардами на рубеже Шуклеево, Мочалово.

Вот коротко обстановка на фронте армии.

ЖУКОВ. Непонятно, какой характер действий 234 сд, бригады, что делают танки?

ЗАХАРКИН. 234 сд, одновременно с наступлением 133 дивизии, будет наступать на Ступино, в последующем на Гаранец и Папаево, прикрывая Гжатское шоссе от возможных выдвижений автоматчиков. Средних и тяжелых танков исправных нет, будут исправлены через 5–6 дней.

ЖУКОВ. Не считаете ли Вы для себя оскорбительным стоять с дивизиями перед арьергардами двух дивизий противника?

ЗАХАРКИН. Я считаю, что основную задачу 194 сд и 5-я гвард. дивизия выполнили успешно, расчистив от противника район Куновка, Никитино, Преселье и вышли в исходное положение для наступления. А 133, 217 и 154 сд наступают весьма медленно, ввиду их малочисленности и упорства обороняющегося противника, применяющего минирование. С прорывом обороны противника на рубеже реки Ресса ожидаю успешного дальнейшего наступления.

Эта дивизия также малочисленна[173] и слишком отстала от левофланговой дивизии. Принимаю все меры к тому, чтобы сопротивление противника как можно скорее сломить и решительнее наступать в направлении Климов Завод. Все?

ЖУКОВ. Вы мне на вопрос не ответили; я у Вас спросил — не считаете ли Вы для себя оскорбительным топтаться на месте перед арьергардами двух очень слабеньких дивизий; видимо, Вы считаете для себя нормальным, если пытаетесь меня убедить.

ЗАХАРКИН. Я принимаю меры к тому, чтобы как можно лучше выполнить Вашу задачу, мне также хотелось бы ускорить наступление с тем, чтобы скорее прорвать противника, выйти в указанный Вами район.

ЖУКОВ. Хотеть мало, надо требовать и действовать решительно; против любителей топтаться на месте использовать предоставленную Вам власть, наказывая виновных и поощряя на поле боя всех отличившихся. А этого Вы не делаете, хотя Вы на обещания вообще не скупитесь. Я Вам отправил 1 КВ, 3 Т-34; завтра они у Вас будут. Влейте их в батальон для того, чтобы быстрее гнать врага; машины даю новые. 7.3.42, кроме планового пополнения, из числа выздоровивших[ся], мы Вам направили 1500 красноармейцев и 50 командиров. Это должно быть все использовано, чтобы как можно скорее выйти Вам в назначенный район. Передайте Захарову, что если он с дивизией быстро опрокинет противника и погонит его за реку Угра, то его дивизию сделаем гвардейской; сможете ли Вы сейчас выехать вперед со всем своим активом для того, чтобы двинуть дивизию вперед, не забыв прокуратуру и особый отдел. Все.

ЗАХАРКИН. Весь штаб вместе со мной, работники особого отдела, прокуратуры находятся на КП, в одном километре юго-западнее Денисово; начальники отделов, как правило, при дивизиях главного направления и при полках первого эшелона. Лично сам и начальник штаба поочередно выезжаем в дивизии ударной группы. Мой актив управления армии в дивизиях и полках; приму меры к усилению большим составом, в том числе из прокуратуры и особого отдела для того, чтобы принять все меры и прорваться 133 дивизией через реку Ресса по вяземскому большаку. Все?

ЖУКОВ. Вы говорите, что вместе с Вами на КП находятся работники особого отдела и прокуратуры, а я требую спуститься в полки, а это разница, которая должна быть Вами понята сейчас же.

Требую выезда вперед и в течение первой половины завтрашнего дня захватить обязательно Марьино, Поляки, Нижне-Андреевское и выйти на большак в р-н Климов Завод; исполнение донести мне, копию товарищу Сталину. — Это личное требование товарища Сталина.

Представьте список отличившихся в боях; награждение дадим по телеграфу; сможете ли выполнить указания товарища Сталина?

ЗАХАРКИН. Я не имею права не выполнить и приму все меры, чтобы это указание было выполнено. Все.

За Кувшиново я переболел. Я лично руководил только дивизией, был в полках и батальонах, но за отсутствием танков выполнение оттянулось. О трофеях завтра донесу полностью.

ЖУКОВ. Но это бывает даже после конкретного обещания, как например, с Кувшиновым.

О трофеях завтра мы даем в газету; давайте, только полнее с 10 февраля по 5 марта. Ну хорошо, ждем завтра донесения часам к 15–16. До свидания. 6.3.42 4.55 ЖУКОВ.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1533, л. 85–86.

№ 14

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 49-й армией 7 марта 1942 г. (22.45)

У аппарата ЖУКОВ. Здравствуйте, доложите, как Вы выполняете приказ Военного совета?

У аппарата ЗАХАРКИН. Здравствуйте. Докладываю:

В течение вчерашней ночи и дня сегодня на всем фронте армии велся напряженный бой. Противник, упорно обороняясь на р. Угра и Ресса, на отдельных участках переходил в контратаки. Особенно упорно обороняется противником и применяются контратаки на р. Ресса; на Вяземском большаке в течение дня против 133 и 238 дивизий предпринимал четыре контратаки. К данному времени части армии занимают следующее положение:

194 дивизия двумя полками подошла к Павлово и ведет бой за овладение Павлово; 616 полк этой дивизии и один полк 5 гв. дивизии перешли р. Утра вост. Русиново и ведут наступление на Русиново, обходом с юга; наступление идет медленно, в виду большого воздействия со стороны противника минометно-артиллерийским огнем.

Один полк 5 гв. дивизии, отбросив противника от Бельдягино по дороге на Городец, ведет бой за овладение Городец. 34 бригада перешла р. Угра в 1 км зап. Войтово и вела наступление на Войтово; на 18.00 была контратакована из Войтово с сев.-зап. и отттеснена на вост. берег р. Угра; 133 дивизия и 238 сд ведут бой на рубеже Ново-Суковка, р. Ресса, занимается противником; 133 дивизия ведет бой за овладение Ново-Суковка. 217 дивизия ведет бой за Раляки от Касимовка; 154 дивизия, овладев одним полком Можино, наступает на Раляки с юго-востока и одним полком, перейдя р. Ресса зап. Можино, наступает на Раляки с юга.

Я решил: продолжать атаку двумя группами: на правом фланге 194 и 5 гв. сд и на левом — 133, 238 сд, а 217 и 154 сд наступать в направлении Раляки, Бервень, охватывая эти пункты с запада с тем чтобы выйти к выс. 178, 9 и ударить на Марьино с юго-запада, чтобы совместно с 133 и 238 дивизиями уничтожить противника в этом районе. 7 полк 5 гв. сд, наступающий на Городец, будет поддержан 34 бригадой, если там обнаружится успех.

На всех участках наступления частей все дороги, обочины их и подступы к населенным пунктам заминированы, что затрудняет наступление. Изменения в силах противника. Считаю, что, по-прежнему, его арьергардные части прикрывают отход.

У соседа справа: его левофланговая дивизия ведет бой за Косая Гора. Сосед слева: правофланговой дивизией продвинулся вперед, овладел Дятлово и ведет наступление на Бардино, Нижне-Андреевское. Все.

ЖУКОВ. Где у Вас танки? Почему медленно продвигаетесь с армией, не выполняете приказ, кто за это наказан?

ЗАХАРКИН. Танки еще не прибыли.

ЖУКОВ. Где они?

ЗАХАРКИН. У меня имеются два средних танка, которые находятся у шоссе вост. Кувшиново. Ожидаем шесть танков, они не прибыли, должны прибыть в Мятлево. Нач. АБТ сторожит их, как будут подтянуты к Юхнову. Медлительность действий происходит вследствие упорного огневого сопротивления противника и труднодоступной местности. Местность чрезвычайно лесистая.

ЖУКОВ. Где шесть танков, которые я Вам послал. А у Вас что, нет огня? Вам дано включительно до тяжелой артиллерии.

ЗАХАРКИН. Артиллерия применяется очень широко, включительно до тяжелой, и противнику наносятся большие потери, но все же у противника силы огневые большие, что задерживает и замедляет наше наступление. Кроме того, дивизии имеют весьма малочисленный состав. Вчера прибыло пополнение, которое сегодня вводится уже в строй.

ЖУКОВ. Напрасно Вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей. Вы даете противнику все время возможности останавливаться и готовиться к бою, а затем, когда противник организуется, Вы начинаете наступать, а отсюда все качества Ваших действий.

Танки к Вашему сведению разгрузились прошлой ночью в 12.55 на ст. Мятлевская. Но Вы, видимо, не знаете, где они находятся и не следите, несмотря на то, что Вам танки крайне нужны. Пошлите людей разыскать, это Вам всего от Юхнова 25–30 км.

Приказ Военного совета, о немедленном выдвижении за р. Угра и занятия в течение 7.3.42 Климов Завод, Вы не выполнили. Я вынужден Вас строжайше предупредить о том, что мы не можем терпеть таких дел, которые творятся, тем более не выполняются приказы. У меня создается впечатление, что до Вас не дошло мое требование, если Вы не уяснили до сих пор того, что нужно разбить противника во чтобы то ни стало; не плохо было бы в этом случае Вам лично доложить Военному совету. К сожалению, мы не можем оторваться, может быть Вы сможете приехать поговорить подробно или обойдемся без разговоров, как Ваше мнение?

ЗАХАРКИН. Я просил бы мне сроку еще два дня. Я полагаю и надеюсь, что удар двумя правофланговыми дивизиями даст мне возможность разбить сопротивлявшуюся группу противника в районе Марьино.

Кроме того, и на правом фланге есть надежда овладеть Русиново и Павлово, что позволит мне выйти на Вяземский большак. Докладываю, что дивизии ведут весьма напряженный бой и действуют весьма энергично, но противник еще крепко держится, главным образом, применяя большое минирование и огонь минометных батарей и на этом рубеже дивизиям приходится наступать целиной, по глубокому снегу, лесистой местности и тащить на руках артиллерию. Большие потери несем от минированных полей. На дорогах и вне дорог разбросаны сотни мин. Так, например, от Пречистое до Емельяновка, т. е. на расстоянии 2 км на этой дороге изъято 360 мин. Вот это замедляет темп нашего наступления.

Хотелось бы тоже прибыть к Вам и доложить лично, но сейчас прошу отсрочки, чтобы провести намеченные мной мероприятия на левом фланге, а также на правофланговой группе. Вопросов у меня много, чтобы доложить Вам и получить Ваши указания. Все.

ЖУКОВ. Хорошо, проводите, встретимся позже, ищите танки и надо ввести их в дело.

ЗАХАРКИН. Я прошу дать мне другого нач. АБТ. Полковник Кислицин со своими обязанностями не справляется, строжайше приказал ему следить за приходом танков.

ЖУКОВ. Его надо чаще лупить, он такой человек. Он у меня был помощником на Халхин-Голе по снабжению. Когда его лупят, он работает. Характер у него такой.

ЗАХАРКИН. Характер у него до невозможности спокойный. Он, по-видимому, никогда не волновался и теперь не волнуется. Сейчас доложено, что сегодня в 11 часов танки разгружены и уже сосредоточены в 15.00 в указанном мной районе. Разведка для применения танков ведется, саперы подготовлены для постройки мостов, где их потребуется, так как все мосты противником на р. Угра и Ресса взорваны.

ЖУКОВ. Нажимайте быстрее вперед, завтра во чтобы то ни стало выйти на дорогу Юхнов — Вязьма.

До свидания 7.3.42.

ЗАХАРКИН. Есть. До свидания, 7.3.42.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1433, л. 99–102.

№ 15

Запись переговоров командующего войсками Западного фронта с командующим 49-й армией 13 марта 1942 г.

У аппарата ЖУКОВ. Здравствуйте! Что же Вы свои слова плохо держите. Обещали за два дня ликвидировать противника, а прошло 4 дня, Вы нечего не делаете. Чем все-таки это объясняется?

ЗАХАРКИН. Здравствуйте! Докладываю: основное [-] уже не удастся применить танки, которые я имею к данному времени 9 штук. Чрезвычайно трудно устроить переправу для танков незаметно для противника. На 11–12.3 все как будто было подготовлено, однако противник обнаружил строительство переправы и в течение ночи начал обстрел, задерживая работу саперов. А сегодня днем артиллерией противника переправа была разрушена. Если бы несомненно быстрее и успешнее, я имею в виду на этом направлении, так как все остальные дивизии и, в частности, 133, 217, 154 только могут оказать содействие в виду их малочисленного состава. Считаю необходимым продолжать наступление на участке Бельдягино, перехватить Вяземское шоссе и с получением пополнения, пополнив 5 гв. дивизию, продолжать развивать наступление с целью ликвидации противника в районе Крутое, Раляки, Марьино. Все.

ЖУКОВ. Я Вас понял так, что Вы настолько малочисленны, что можете развивать наступление только пополнившись, а сейчас до переправы танков и укомплектования частей Вы на наступление не способны и успеха не ожидаете. Так ли я Вас понял?

ЗАХАРКИН. Сейчас я имею более полнокровной 238 дивизию (до 700 штыков) и 34 бригаду (до 200 штыков), которыми я сумею овладеть…(пропущено Поддубный И.)[174]

ЖУКОВ. Как Вы считаете штыки: по моему приказу или как Вам нравиться?

ЗАХАРКИН. Отдельно от боевого состава.

ЖУКОВ. Не понимаю, по моему приказу в штыки входят все красноармейцы, вооруженные винтовкой, автоматчики, пулеметчики, разведчики, а Вы как считаете?

ЗАХАРКИН. Как указывалось в Вашем приказе. Штыками я считаю пехотинцев, разведчиков, кроме минометчиков, пулеметчиков, артиллеристов, вооруженных винтовками. Автоматчики тоже штыки.

ЖУКОВ. Считаете, что у Вас в 5 дивизии автоматчиков, пехотинцев, разведчиков, ручных пулеметчиков — всего 80 человек. Так ли?

ЗАХАРКИН. В 5 гв. дивизии такое количество осталось.

ЖУКОВ. По Вашему донесению на 10 марта в 5 гв. дивизии было 7998 человек, с 10 марта 5 дивизия почти боев не вела, спрашивается, куда она растеряла 8000 людей?

ЗАХАРКИН. Эта цифра общая, включая сюда артиллеристов, связистов и другие спецчасти, включая обозы. На 10 марта дивизия имела не более 450 штыков.

ЖУКОВ. Это все ясно. Я знаю сколько кого положено по штату и при 8 тысячах, должно быть минимум полторы тысячи штыков, по-видимому, не совсем хорошо знаете штаты, а потому гадаете. Где люди, доложите? По Вашему донесению штыков было в дивизии не 450, а 1330 штыков, доложите, где люди?

ЗАХАРКИН. Докладываю, что штыков в стрелковых полках осталось в дивизии не более 80, не считая штыков танковых, пулеметчиков, артиллеристов, минометчиков и ручных пулеметчиков. Все.

ЖУКОВ. Вы запутались, слушая на веру несерьезных людей. Танки Вы могли за это время переправить два раза. Наличие артиллерийского огня не есть основание для военного человека. Танки переправить немедленно, несмотря на наличие артиллерийского огня; в момент переправы артиллерию противника бомбить самолетами и взять под огонь своей артиллерии. Учет дивизии по штыкам, только по штыкам, неправилен. За время войны штыковых ран почти не видим, а Вы все надеетесь на штык. Мы же воюем не с кремневым оружием. Сейчас решающую роль играет артиллерия, минометы, пулеметы, танки, авиация. Поэтому как-то странно звучит скорбь о штыке. 5 гв. сд, которую Вы считаете как потерявшую боеспособность, отвести в мой резерв в район Едрыши, Семеновское, где она будет приводится в порядок и укомплектовываться. Какая у Вас еще имеется дивизия на левом фланге, слабая по Вашему мнению?

ЗАХАРКИН. Докладываю: 5 гв. дивизия не потеряла боеспособности, а ее нужно пополнить хотя бы двумя маршевыми ротами пехоты, и она будет действовать по-прежнему хорошо. Менее боеспособная — это 340 дивизия, которая действительно нуждается в укомплектовании, которую и разрешит отправить в Ваш резерв. Все.

ЖУКОВ. Хорошо. Возьмем и 340 сд. Распоряжение о ней последует особо. Подумаем, кому передать ее участок обороны, а за 80 штыков, которые Вы оставили в 5 дивизии командира дивизии и Вас надо судить, потому что истребляете кадры. 194 дивизией, 238 дивизией, 34 бригадой, танковым батальоном в течение завтрашнего дня овладеть районом Грачевка, Латыши, Русиново. Если успеха не будет, всю эту группу придется поднимать выше, примерно, в район Шеломцы, где ее организовать в более мощную группу для удара. Вы докладывали в начале, что Вы сломили оборону восточнее Грачевка, но это пока, видимо, только для красного словца, так как после взлома обороны обычно следует развитие успеха, а у Вас его нет. У меня все. Какие у Вас будут вопросы ко мне?

ЗАХАРКИН. Все ясно, кроме о пятой гв. дивизии.

ЖУКОВ. 5 дивизию вывести на укомплектование [в район] Агарыши, Ухово, Семеновское.

ЗАХАРКИН. Сейчас выводить 5 дивизию чрезвычайно трудно; она вся втянута в бой, занимает две трети участка, который некому передать. Я прошу 5-ю дивизию оставить мне.

ЖУКОВ. 80 штыков не трудно вывести из боя, а артиллерию пока можете держать на позициях. Будьте здоровы.

ЗАХАРКИН. Я прошу все-таки оставить 5-ю дивизию. Я ее усилю за счет 238 дивизии и прибывающим на днях пополнением. Она будет продолжать наступление. Если снять 5-ю дивизию, тогда сил для наступления останется чрезвычайно мало. Второе — прошу ускорить высылку пополнения. Все.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1433, л. 185–188.

№ 16

Директива Ставки ВГК Главнокомандующему войсками Западного стратегического направления № 153589 от 20 марта 1942 г. о задачах войск по разгрому ржевско-вяземско-гжатской группировки противника, соединения с войсками 33-й армии и группы Белова и мерах по их обеспечению.

ГЛАВКОМУ ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

Выписки: КОМАНДУЮЩЕМУ ВВС КА т. ЖИГАРЕВУ

КОМАНДУЮЩЕМУ ДАЛЬНЕБОМБАРДИРОВОЧНОЙ АВИАЦИИ СТАВКИ тов. ГОЛОВАНОВУ

20 марта 42 г.

22 час. 35 мин.

Ликвидация ржевско-гжатско-вяземской группировки, противника недопустимо затянулись. 1 гв. кавкорпус, 33 армия Ефремова и 4 вдк продолжают оставаться изолированными от своих тылов и от других армий фронта.

Тылы 39 армии и 11 кавкорпуса, по-прежнему, под угрозой изоляции. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Разгромить ржевско-вяземско-гжатскую группировку противника и не позднее 20 апреля выйти и закрепиться на прежнем нашем оборонительном рубеже по линии Белый, Булашево, Дорогобуж, Ельня, Снопоть, Красное.

2. Ближайшая задача фронтов:

а) Западного фронта — общими усилиями 43 и 49 армий и 50 армии, усиленной из резерва Верховного Главнокомандования пятью стрелк. дивизиями и двумя танковыми бригадами, не позднее 27 марта очистить от противника пути подвоза 33 армии и группы Белова, соединиться с ними и в дальнейшем уничтожить группу противника в районе Рыл яки, Милятино, Вязьма;

одновременно — силами 5 армии завершить прорыв северо-восточнее Гжатска и не позднее 1 апреля овладеть г. Гжатск, после чего ударом на Вязьма содействовать 43, 49 и 50 армиям в уничтожении противника в районе Вязьма;

16 и 61 армиям продолжать уничтожение жиздринско-болховской группировки противника, с дальнейшей задачей овладеть г. Брянск.

б) Калининского фронта — общими усилиями 39 армии и 30 армии, усиленной из резерва Верховного Главнокомандования шестью стрел, бригадами и двумя танковыми бригадами, не позднее 28 марта отрезать оленинскую группу противника от ржевской и соединиться друг с другом, после чего выделить часть сил из 30 армии под командованием заместителя командующего этой армии для ликвидации совместно с 22 армией противника в районе Оленине, главные же силы 30 армии повернуть на восток для удара вместе с 29 и 31 армиями по ржевской группировке противника и для захвата не позднее 5 апреля г. Ржев.

Для удара по противнику в районе г. Белый создать ударную группу фронта в составе 119 и 179 стр. дивизий 22 армии и 134, 135 и 234 стр. дивизий из резерва 4 ударной армии. Командование группой возложить на генерала Колпакчи, с непосредственным подчинением группы фронту.

3. Ударной авиагруппе № 4 Ставки Верховного Главнокомандования оказать всемерную помощь 43, 49 и 50 армиям по разгрому противника перед их фронтом, а также путем систематической бомбежки аэродромов, путем подвоза пополнений и снабжения противника в указанном районе.

4. Командующему дальнебомбардировочной авиацией тов. Голованову выделить дополнительно 20 самолетов ДБ-3 со специальным заданием интенсивно бомбить и подлетать[175] Вязьму, Ржев, Гжатск, Сычевку.

3. Командующему ВВС КА тов. Жигареву в срочном порядке усилить авиагруппу № 5 Ставки Верховного Главнокомандования, действующую перед фронтом 5 армии, доведя ее состав до семи авиаполков, включая один полк У-2. Командующему дальнебомбардировочной авиацией тов. Голованову выделить в состав этой группы 10–15 самолетов ДБ-3.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. В. СТАЛИН

А. В. АСИЛЕВСКИЙ

№ 153589

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 6, л. 413–415. Копия.

№ 17

Доклад командующего войсками Западного фронта Верховному Главнокомандующему от 11 апреля 1942 г. об обстановке в полосе фронта и активизации противника против оперативных групп в районе Вязьмы

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ И. В.

Докладываю обстановку на фронте — за истекший день

11.4.42.

1. 5-я армия. 352 сд и 1 гв. сбр, наступавшие в роще сев.-зап. Сорокино, за день продвижения не имели, встретив упорное сопротивление противника. Остальные силы ударной группы готовились к продолжению наступления. Части 108 и 50 сд в первой половине дня отбили три контратаки пехоты противника, поддержанные одиночными танками.

2. 33-я армия. Части группы Ефремова, организовав оборону в районе Кузнецовка, Высокое (по вост. берегу р. Угра), лес вост. Жолобово, Федотково, вели тяжелый бой с наступающей пехотой и танками противника. В ночь на 12.4 частям группы сбрасываются боеприпасы и продовольствие. Положение частей восточной группировки без изменений.

3. 43-я армия. Войска армии, перешедшие с утра в наступление на всем фронте, встретили упорное сопротивление противника, переходившего неоднократно в контратаки. Особо упорный бой продолжался на фронте Бол. Устье, Красный Октябрь. Части, сдерживаемые сильным огнем наземных войск противника, массовым ударом авиации, за день имели незначительное продвижение. В течение дня по главной группировке Голубева противник произвел 218 самолето-пролетов. Бой продолжается.

4. 49-я армия ударной группой с утра, возобновив наступление, вследствие упорного сопротивления противника и воздействия его авиации, производившей в течение дня неоднократные групповые налеты на боевые порядки наступающих частей, имела незначительное продвижение. Частями 194 сд захвачено 10 пулеметов, 10 автоматов, 30 винтовок и несколько блиндажей.

5. 50-я армия. Части армии продолжают подготовку к наступлению с утра 13.4.

6. На фронте 4 вдк в ночь на 11.4 противник занял Денисково. Бой продолжается.

7. Положение частей группы генерала Белова, 20 и 10 армий без изменений. Противник на этих участках фронта активности не проявлял.

8. 16-я армия. Наступление 5 гв. ск., 12 гв. сд и 328 сд, вследствие упорного сопротивления противника, развивается медленно. Части продолжают бой на прежних рубежах. 323 сд в первой половине дня отбила контратаку противника силою до батальона пехоты.

9. ВВС, вследствие плохого состояния аэродромов, за 11.4 произвели только 35 самолето-вылетов.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

№ 108

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1036, л. 44–45. Подлинник.

№ 145

Доклад командующего войсками Западного фронта Верховному Главнокомандующему от 18 апреля 1942 г. об обстановке в полосе фронта и действиях соединений 43-й армии с целью обеспечения вывода группы Ефремова из тыла противника

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ И. В.

Докладываю обстановку на фронте за истекший день

18.4.42 г.

1. Положение частей 20-й и 5-й армий — без изменений. Вторые эшелоны войск 20-й армии занимаются боевой подготовкой. Части 5-й армии продолжали вести подготовку к наступлению. На этих участках фронта противник активности не проявлял.

2. 33-я армия. Положение частей восточной группировки без изменений. В полосе 43-й армии вышли две группы численностью 77 человек бойцов и командиров из состава 113 и 160 сд. По докладу нач. артснабжения 160 сд майора Третьякова отряд в составе 2000 человек, возглавляемый генералом Ефремовым, 16.4 двигался с боями из района Пескова в направлении Мал. Виселово. По докладу командиров, вышедших на участке фронта 43-й армии и данными авиаразведки, главные силы группы Ефремова в ночь на 18.4 предположительно находились в лесах сев.-вост. и восточнее Мал. Бославка. Данные проверяются воздушной разведкой.

3. 43-я армия. На фронте Городец, Красный Октябрь продолжается упорный бой. Противник продолжает оказывать сильное сопротивление. С целью завершения прорыва обороны противника и соединения с частями группы Ефремова, двигающимися в направлении Мал. Виселово, войска армии в 21.00 18.4 перешли в наступление.

4. 49-я армия. Части ударной группы армии продолжают упорный бой на фронте зап. опушка леса сев. Павлово, 300–400 м зап. и юго-зап. Павлово. Противник оказывает упорное сопротивление.

На остальном фронте положение частей без изменений.

5. 50-я армия. 173, 146 и 198 сд, закрепившись на достигнутых рубежах, вели разведку, подвозили боеприпасы и готовились к продолжению наступления. Левофланговые дивизии ударной группы армии, наступавшие на фронте лес сев. Гореловский, Малиновский, продолжают бой, встречая упорное сопротивление противника. Авиация противника групповыми налетами (всего 101 самолето-вылет) бомбардировала и обстреливала боевые порядки войск ударной группы.

6. В положении частей группы генерала Белова за 18.4 существенных изменений не произошло.

Части 4 вдк к утру 18.4 овладели Буда (6 км сев.-вост. Милятино). В ночь на 19.4 части корпуса атакуют Аскерово.

7. Положение войск 10-й и 16-й армий — без изменений. На фронте редкая перестрелка и действия разведки. Противник на этих участках фронта активности не проявлял.

8. ВВС за 18.4 произвели 62 самолето-вылета на прикрытие своих войск и на разведку.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

№ 120

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1036, л. 69–70. Подлинник.

Иллюстрации

Командующий Западным фронтом генерал-лейтенант И. С. Конев. Снимок сделан в сентябре 1941 года

Генерал-полковник А. И. Еременко — командующий Брянским фронтом с августа по октябрь 1941 года

Генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский — во время битвы за Москву командующий 16-й армией Западного фронта

Части Красной Армии на одной из улиц Москвы. Октябрь 1941 года. На переднем плане мотоциклы М-72, на заднем — грузовики с пехотой

Германская автомобильная техника на российском бездорожье. Грузовик «Опель-Блиц 3,6-36С» (Opel-Blitz 3,6-36S) и легковой штабной автомобиль передвигаются по осенней грязи только с помощью лебедки и троса. Рядом видна брошенная советская 45-мм пушка образца 1932 года. Группа армий «Центр», октябрь 1941 года

Для обороны района Карачева была создана оперативная группа М. А. Рейтера. Командиры 194 сд из этой группы беседуют с местным населением. Брянский фронт, октябрь 1941 года

Маскировка танка Т-26 образца 1938 года. Западный фронт, 112-я танковая дивизия, ноябрь 1941 года

Брошенная при буксировке «Катюша» — 132-мм реактивный миномет на базе автомобиля ЗиС-6. Такое название утвердилось за установкой из-за литеры «К» — клейма завода-изготовителя: Воронежского завода имени Коминтерна. Район Орла, 9-й гвардейский минометный полк, октябрь 1941 года

В отряде майора И. Г. Старчака. Командир взвода подрывников-разведчиков Н. Н. Сулимов. Район реки Угры, октябрь 1941 года

Старший сержант С. Буденный (в каске образца 1936 года) поднимает свое подразделение в контратаку. Советско-германский фронт, октябрь 1941 года

Трактор-тягач С-65 буксирует 107-мм пушку образца 1910/1930 годов. Западный фронт, Можайская линия обороны, октябрь 1941 года

Танк Т-60 в составе колонны движется в район боевых действий 50-й армии. Западный фронт, начало ноября 1941 года

Всемогущий Верховный на трибуне мавзолея 7 ноября 1941 года. Председатель Ставки ВГК все-таки был обычным человеком и, как все люди, совершал ошибки. Только расплачивались за них сотнями тысяч жизней

Командующий войсками Западного фронта Г. К. Жуков, член Военного совета фронта Н. А. Булганин и начальник штаба фронта генерал В. Д. Соколовский у телеграфного аппарата. Декабрь 1941 года

Командующий 33-й армией Западного фронта генерал-лейтенант М. Г. Ефремов (справа) беседует с 14-летним Колей Андриановым, указавшим нашим бойцам огневые точки врага. Начало 1942 года

В ходе контрнаступления под Москвой вермахту были нанесены большие потери. На снимке разбитый немецкий танк Pz.Kpfw.II. Группа армий «Центр», январь-февраль 1942 года

Кавалерия на марше. Западный фронт, декабрь 1941 — январь 1942 года

Командир 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майор П. А. Белов, возглавивший оперативную группу войск, действовавших под Вязьмой. Западный фронт, начало 1942 года

Посадка десантников в самолет ПС-84. Западный фронт, 8-я воздушно-десантная бригада, зима 1942 года

В атаке десантники-парашютисты 8 вдбр. У некоторых четко видны специфические 7,62-мм пистолеты-пулеметы ППД. Западный фронт, зима 1942 года

«Спарка» тягачей С-2 буксирует в советский тыл неисправный немецкий танк Pz.Kpfw.III, ранее принадлежавший 5 тд. Западный фронт, начало 1942 года

Посадка в самолеты л/с 4-го воздушно-десантного корпуса. Западный фронт, февраль 1942 года

Брошенное немцами штурмовое орудие StuG III. Калининский фронт, март 1942 года

Десантники и партизаны совершают рейд по тылам немецких войск. Группа Белова, март 1943 года

Тяжелая 203-мм гаубица Б-4 образца 1931 года на подступах к Вязьме. Западный фронт, март 1943 года

Обоз 1-го дивизиона 75-го гвардейского артиллерийского полка 144-й стрелковой дивизии полковника Ф. Д. Яблокова на марше в деревню Извеково северо-западнее Вязьмы. Западный фронт, 11 марта 1943 года

Части Красной Армии на улицах освобожденной Вязьмы. Видны танки Т-60 и Т-26. Западный фронт, март 1943 года

Легкий танк М3 американского производства на улицах Вязьмы. Западный фронт, март 1943 года

Колонна танков М3 средних, выпущенных в США, продвигается через центр Вязьмы. Западный фронт, март 1943 года

Вязьма. Красный флаг вновь реет над городом, рядом виден средний бронеавтомобиль БА-10. Западный фронт, март 1943 года

Примечания

1

Thomas L. Jentz. Panzertruppen 1933–1942. Schiffer Military History, 1996, p. 206.

2

Битва под Москвой (хроника, факты, люди). В двух книгах. М., 2001, кн. 1, с. 190–193.

3

Коломиец М. В. Битва за Москву (30 сентября — 5 декабря 1941 года). М., 2002, с. 6.

4

Там же, с. 8.

5

Битва под Москвой (хроника, факты, люди). В двух книгах. М., 2001, кн. 1, с. 13.

6

Еременко А. И. В начале войны. М., Издательство «Наука», 1965, с. 340.

7

Сандалов Л. М. На московском направлении. М., 1970, с. 204.

8

ЦАМО, ф. 202, оп. 5, д. 64, лл. 424–425.

9

Berliner Borsenzeitung. 1941. 9 okt.

10

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 454, лл. 182, 253; ф. 8, оп. 11627, д. 205, лл. 110–116.

11

ЦАМО, ф. 132 а, оп. 2642, д. 30, лл. 57–59; оп. 1554, д. 91, лл. 311–312, 308.

12

Гудериан Г. Воспоминания солдата. Пер. с нем. М., 1954, с. 220.

13

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 548, л. 159.

14

ЦАМО, ф. 8, оп. 11627, д. 233, лл. 263–264.

15

Военно-исторический журнал. 1966. № 10, с. 62.

16

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 233, л. 195.

17

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 1029, л. 2.

18

Там же, лл. 22–24.

19

ЦАМО, ф. 208, оп. 2513, д. 82, л. 283.

20

ЦАМО, ф. 208, оп. 2513, д. 83, лл. 283–285.

21

Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М., 1980, с. 51.

22

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 548, лл. 196, 203.

23

Западнее города в огромном котле оказались 4 армейских полевых управления — 19, 20, 24-й и 32-й армий, 26 дивизий и 5 танковых бригад, в том числе: 2, 8, 19, 38, 73, 89, 91, 103, 108, 112, 129, 134, 139, 140, 144, 152, 160, 166, 170, 214, 222, 229, 244-я и 309-я стрелковые, 45-я кавалерийская и 101-я мотострелковая дивизии, 126, 127, 128, 143-я и 147-я танковые бригады.

Значительное количество советских дивизий было окружено за пределами основного котла — севернее, южнее и даже восточнее. Так, восточнее Вязьмы в тылу врага оказалось полевое управление 16-й армии, которое должно было возглавить соединения, выделенные для обороны города. Но реально в назначенный район 8 октября (то есть после окружения) вышла только 18-я стрелковая дивизия. Штаб армии имевшимися силами разорвать кольцо не мог и вынужден был вплоть до 12 октября пробиваться по немецким тылам на соединение с основными силами Красной армии.

В полосе Западного и Резервного фронтов в тылу врага побывали 19 советских соединений — 17, 18, 29, 53, 60, 113, 126, 149, 162, 173, 194, 211, 220, 242, 247, 248, 251-я и 303-я стрелковые и 107-я мотострелковая дивизии, а также 144, 145, 146-я и 148-я танковые бригады. Всего же, таким образом, в районе Вязьмы было окружено: 5 армий, 45 дивизий и 9 танковых бригад, а также значительное количество отдельных частей фронтового подчинения, в том числе 31-й артиллерийский полк РГК.

24

Volkischer Beobachter. 1941. 9, 10 okt.

25

Провал гитлеровского наступления на Москву. М., 1966, с. 20–21.

26

Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 181; Известия ЦК КПСС. 1990. № 12, с. 210–212.

27

ЦАМО, ф. 132А, оп. 2642, д. 12, л. 53.

28

Там же, д. 30, лл. 64–67.

29

Там же, д. 12, л. 53.

30

ЦАМО, ф. 208, оп. 2513, д. 82, лл. 344–345.

31

Там же.

32

Военно-исторический журнал. 1966. № 10, с. 64.

33

Военно-исторический журнал. 1966. № 10, с. 64.

34

ЦАМО, ф. 500, оп. 12484, д. 542, л. 1.

35

Военно-исторический журнал. 1981. № 9, с. 36–37.

36

ЦАМО, ф. 8, оп. 11627, д. 1001, лл. 219–220.

37

ЦАМО, ф. 500, оп. 12484, д. 542, л. 1.

38

ЦАМО, ф. 8, оп. 11627, д. 1001, л. 218.

39

Там же, д. 237, л. 49.

40

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 548, л. 257.

41

ЦАМО, ф. 5, оп. 11462, д. 106, лл. 257, 268.

42

Военно-исторический журнал. 1964. № 5, с. 55.

43

ЦАМО, ф. 48 а, оп. 1454, д. 9, л. 534.

44

ЦАМО, ф. 202, оп. 5, д. 33, лл. 24–26.

45

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 548, л. 257.

46

ЦАМО, ф. 202, оп. 5, д. 32, лл. 20–24.

47

Военно-исторический журнал. 1964. № 5, с. 55–56.

48

ЦАМО, ф. 202, оп. 12462 д. 73, лл. 18–19.

49

Военно-исторический журнал. 1964. № 5, с. 57.

50

Военно-исторический журнал. 1991. № 11 с. 21–22.

51

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. (Военно-исторические очерки). М., 1995, кн. 1, с. 175.

52

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Stuttgart, Bd. 4, s. 573.

53

ЦАМО, ф. 500, оп. 12461, д. 114, лл. 68–70.

54

РЦХИДНИ, ф. 644, оп. 1, д. 12, л. 93.

55

ЦАМО, ф. 48 а, оп. 1554, д. 10, лл. 352–353, 529–530.

56

ЦАМО, ф. 48 а, оп. 1554, д. 92, л. 251.

57

ЦАМО, ф. 38, оп. 11360, д. 7, л. 105, 146; ф. 132 а, оп. 2642, д. 30, лл. 64–65.

58

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 230, л. 120.

59

ЦАМО, ф. 208, д. 216, лл. 123, 124.

60

Там же, л. 113.

61

Там же, лл. 30–31.

62

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 232, л. 5.

63

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, лл. 188–190.

64

ЦАМО, ф. 38, оп. 80038сс, д. 27, лл. 265–297.

65

Коломиец М. В. Битва за Москву. М., 2002, с. 32.

66

ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 73, лл. 238–239.

67

Коломиец М. В. Битва за Москву. М., 2002, с. 40.

68

РЦХИДНИ, ф. 644, оп. 1, д. 11, л. 155.

69

Рейнгард К. Поворот под Москвой. М., 1997, с. 87–88.

70

Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1961, с. 308.

71

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. Т. 1–6. М., 1961, т. 2, с. 319–322.

72

Муриев Д. З. Провал операции «Тайфун». М., 1966, с. 239–248.

73

Муриев Д. З. Битва под Москвой и ее влияние на развитие советского военного искусства. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., Институт военной истории (ИВИ). 1971, с. 430–455.

74

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1971, с. 318–360.

75

Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1979, т. 7, с. 116–118.

76

Военно-исторический журнал. 1985. № 10, с. 10–23 (статья генерал-майора В. В. Гуркина и генерал-лейтенанта в отставке М. И. Головина).

77

ЦАМО РФ, ф. 3, оп. 11556, д. 6, л. 11.

78

Там же, лл. 11–17.

79

Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. М., 1968, вып. 2, с. 13–16.

80

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Stuttgart, 1990. Bd. 4, s. 621.

81

ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 43, лл. 11–13.

82

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941–1942 гг. Пер. с нем. М., 1980, с. 288.

83

ЦАМО РФ, ф. 132 а, оп. 2692, д. 31, лл. 1–2; ф. 213, оп. 2002, д. 69, л. 141.

84

Там же, ф. 221, оп. 1351, д. 351, лл. 1–3.

85

Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. М., 1968, вып. 2, с. 18.

86

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941–1942 гг.: Пер. с нем. М., 1980, с. 298.

87

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. М., 1964, с. 325.

88

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1168, лл. 144–147, 248–250.

89

Там же, ф. 332 сд, оп. 157437, д. 1, л. 10.

90

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945. М., 1958, т. 1, с. 465.

91

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. С. 288; Гальдер Ф. Военный дневник. Пер. с нем. М., 1971, т. 3, кн. 2, с. 163–164.

92

Разгром немецких войск под Москвой. М., 1943, ч. 3, с. 63.

93

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1457, л. 87.

94

Передельский Г. Е. и др. Артиллерия в бою и операции (По опыту Великой Отечественной войны). М., 1980, с. 130–131.

95

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1427, с. 91.

96

Разгром немецких войск под Москвой. Ч. 3, л. 71.

97

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941–1942 гг. Пер. с нем. М., 1980, с. 280.

98

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. С. 299–300; ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 43, лл. 20–22.

99

ЦАМО РФ, ф. 213, оп. 2002, д. 246, лл. 3–4.

100

Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. Вып. 2, лл. 31, 33–34.

101

ЦАМО РФ, ф. 208, он. 2511, д. 1429, лл. 8, 32.

102

Там же, д. 1168, лл. 467, 498.

103

Там же, д. 1429, л. 14.

104

Там же, оп. 2513, д. 205, л. 447.

105

ЦАМО РФ, ф. 14 а, оп. 3028, д. 8, л. 26; ф. 48 а, оп. 1, д. 68, л. 13.

106

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 204, л. 169, 243.

107

Там же, ф. 132 а, оп. 2642, д. 32, лл. 22–23.

108

Там же, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, лл. 21, 32, 38, 48.

109

Там же, л. 4.

110

Там же, л. 8.

111

Там же, лл. 32, 33, 38.

112

Там же, л. 43.

113

Там же, лл. 63, 81.

114

Там же, л. 81.

115

Там же.

116

Там же, лл. 42, 52.

117

Военно-исторический журнал. 1962, № 8, с. 61.

118

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, лл. 142–143.

119

Военно-исторический журнал. 1990, № 1, с. 63.

120

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4, s. 627.

121

ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 94, лл. 21–22, 251–252, 322, 382.

122

Там же, д. 36, л. 15.

123

ЦАМО РФ, ф. 246, оп. 1525, д. 10, лл. 19–21.

124

Там же, ф. 213, оп. 2002, д. 263, л. 223.

125

Там же, д. 343, л. 23.

126

ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 94, л. 341.

127

ЦАМО РФ, ф. 213, оп. 2002, д. 247, л. 114.

128

ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 94, л.439.

129

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4, s. 628.

130

Великая Отечественная война: Хроника событий, документы. М., 1992, вып. № 4, с. 45–49.

131

Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. Вып. 2, с. 61–62.

132

Там же, с. 76–78.

133

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1433, лл. 386–387.

134

Там же, л. 356.

135

Там же, ф. 338, оп. 5879, д. 27, лл. 453–454.

136

Там же, ф. 208, оп. 2511, д. 1435, лл. 84,108.

137

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1992, т. 2, с. 272–273.

138

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1435, лл. 194–195.

139

Там же, л. 173.

140

Там же, ф. 33, оп. 11454, д. 179, лл. 28–33.

141

Там же, ф. 208, оп. 2411, д. 1435, лл. 283, 292–293.

142

Там же, лл. 336–337.

143

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, л. 418; д. 1433, л. 409; д. 1435, л. 367; ф. 213, оп. 2, д. 303, лл. 71–74; д. 350, лл. 84–88; д. 357, лл. 94–98; Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. Вып. 2, с. 33, 35, 38, 61–62.

144

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945. Т. 1, с. 527.

145

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1990, т. 2, с. 275.

146

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 207, лл. 411–412.

147

Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование. М., 1993, с. 176, 369.

148

Великая Отечественная война: Хроника событий, документы. Вып. № 4, с. 89–90.

149

История Второй мировой войны 1939–1945. М., 1975, т. 4, с. 92, 93, 303; Гриф секретности снят. С. 171, 174, 176, 224,369; Рейнгардт К. Поворот под Москвой. С. 72, 381. Гриф секретности снят. С. 171, 174, 369. Рейнгардт К. Поворот под Москвой. С. 381.

150

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. М., 1947, вып. 5, с. 10.

151

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 207, л. 210.

152

Гриф секретности снят. С. 171, 174, 369.

153

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. С. 381.

154

Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статическое исследование. М., ОЛМА-ПРЕСС, 2001, с. 277.

155

Газета «Красноармейская правда» от 16 марта 1942 года.

156

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. М., 1961, т. 3, с. 143.

157

Так в тексте. Правильно: Малоярославец.

158

Ф. Е. Почема — начальник оперативного отдела — заместитель начальника штаба 50-й армии, подполковник.

159

A. M. Смелкин — военный комиссар штаба 50-й армии, старший политрук.

160

На документе имеется резолюция: «тт. Болдину, Лукину. Прикажите танкам прорваться по кратчайшему направлению и быстро выйти за свои войска. Наш фронт проходит: Мышкино, Ельня, Ильинское, Калуга. Самое слабое место противника южнее Вязьма, Темкино, Верея. Остальным частям 19А, 20А, группе Болдина торопиться выходить вслед за танками. Все, что невозможно вывести, закопать в землю и тщательно замаскировать. Ершаков действует южнее Вязьма. Жуков, Булганин» (резолюция исполнена 13.10.41 г.)

161

Так в документе. Вероятно, следует читать: Каменское.

162

Приказ не публикуется.

163

Так в тексте.

164

Так в тексте.

165

21 января 1942 г. армией был освобожден г. Можайск.

166

Так в тексте. Вероятно, следует читать: Красильниково.

167

Так в документе.

168

Так в тексте.

169

Так в тексте.

170

Передовой отряд.

171

Так в тексте. Вероятно, речь идет о 28-й стрелковой бригаде.

172

См. документ № 122.

173

Так в тексте.

174

Так в тексте.

175

Так в документе.

Content

Илья Борисович Мощанский
Роковая Вязьма

Вяземско-Брянская стратегическая оборонительная операция (30 сентября — 30 октября 1941 года)

Операция «Тайфун»

Ход операции (30 сентября — 30 октября 1941 года)

Источники и литература

Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция (8 января — 20 апреля 1942 года)

Решение Верховного

Ход операции

Источники и литература

Вместо эпилога

Приложения

Приложение 1 Документы по Вяземско-Брянской стратегической оборонительной операции

Приложение 2 Документы по Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции

Иллюстрации

Примечания