Энн Оливер

Пламя страсти

Глава 1

Мариэль Девенпорт с тоской оглядела сверкающую бриллиантами, одетую в платья от лучших дизайнеров и овеянную ароматами дорогих духов толпу гостей. Отдельные лица она узнавала, но большинство казались ей незнакомцами: десять лет отсутствия — это долгий срок.

— Напомни мне еще раз, зачем я притащила свое измученное десятичасовым перелетом тело на эту свадьбу, когда могла уложить его спать в мягкую уютную постель?

Она посмотрела на сестру Фиби поверх обязательного для всех гостей бокала с шампанским. Для всех, кроме Мариэль, у которой в бокале плескалась обычная минеральная вода. Она совершенно не нуждалась в алкоголе после вечера, проведенного в поспешных сборах, тщетных попытках избежать общения с прессой и изнурительного перелета из Парижа.

— Потому что ты моя старшая сестра и очень меня любишь. А еще потому, что последний раз я видела тебя во время круиза по Средиземному морю три года назад, — откликнулась Фиби, сияя улыбкой.

Мариэль недоверчиво покосилась на сестру:

— И совсем не потому, что твой бойфренд бросил тебя в…

— Ты хочешь сказать — бывший бойфренд, — сердито поправила ее Фиби, залпом допив свое шампанское и оглядываясь в поисках нового бокала. — Наши отношения с Кайлом — это уже история. Мужчины. Кто вообще станет доверять им?

— Действительно, кто? — Мариэль опустила взгляд, вспоминая о причинах своего экстренного побега из Парижа.

Фиби испуганно прикрыла рот рукой:

— Ой, Мари, прости меня, я не хотела.

— Не стоит, я была круглой дурой. Этого больше не повторится, — ответила Мариэль, пряча глаза. Разве она уже не давала себе точно такое же обещание в прошлый раз? Прямо здесь, в ее родном городе?

— Мне нравится твой настрой, — энергично кивнула Фиби, от чего ее золотистые кудряшки рассыпались по открытым плечам. — Давай вместе дадим новогодний обет: никаких мужчин! По крайней мере, до следующего полнолуния. — Не сумев удержать на лице серьезное выражение, она весело рассмеялась и, взяв Мариэль за руку, предложила: — Пойдем танцевать? Это поможет тебе расслабиться.

Мариэль покачала головой, размышляя о том, насколько безумны должны быть новобрачные, назначившие свадьбу на первый день нового года.

— Ты знаешь, я обожаю хорошие вечеринки, но не сегодня. Иди танцуй, а я пока немного отдохну.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — ответила Мариэль, стараясь удержать на губах улыбку.

Фиби радостно кивнула и растворилась в толпе танцующих пар. Мариэль печально посмотрела вслед сестре. Фиби понятия не имеет о том, какой бардак она оставила в Париже, сбежав сюда. Ей известно лишь, что между Мариэль и фотографом Люком Говардом, который был ее деловым партнером последние семь лет и любовником последние пять, все кончено.

Мариэль с печальным вздохом отвернулась от радостной толпы, сделала глоток воды и начала изучать лица гостей, глядя в большое позолоченное зеркало, висевшее над камином. Родители невесты, не поскупившиеся на организацию свадьбы любимой дочери, сейчас стояли около огромной, возвышающейся до потолка ледяной скульптуры, беседуя с еще одной сверкающей бриллиантами в свете хрустальной люстры парой толстосумов.

Скучающий взгляд Мариэль скользнул дальше. Периодически она ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин, но сейчас ей не было до них дела. А это кто? Неужели малыш Джонни? Мариэль с сомнением оглядела высокого блондина в смокинге, явно сшитом на заказ. Поймав ее взгляд, он улыбнулся и направился к ней. Потрясающе! Как раз то, что ей было меньше всего сейчас нужно.

Мариэль знала, что привлекает внимание мужчин. Ее лицо постоянно мелькало на обложках самых известных журналов Европы и Австралии, и это было прекрасным стимулом для охотничьих инстинктов противоположного пола. Но сегодня ей как никогда хотелось остаться в тени. Что ж, видимо, не судьба. Она сделала еще один глоток, проверила макияж, вернула на лицо улыбку и обернулась к залу.

* * *

Сюрприз, сюрприз! Даниэль Хантингтон Третий стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за Мариэль Девенпорт, как всегда окруженной толпой восхищенных мужчин, ловящих каждое слово, слетающее с ее коралловых губ. Она была последним человеком, которого Дейн ожидал здесь увидеть. Но еще меньше он ожидал того, какие эмоции вызовет в нем один лишь взгляд на ее нежный овал лица, изящные плечи и хорошенькие ножки, подчеркнутые коротким подолом легкого шелкового платья.

Его рост, шесть футов и три дюйма, позволял ему прекрасно рассмотреть Мариэль, не подходя к ней слишком близко. Казалось, он даже чувствует аромат ее любимых духов — черная роза и лаванда — такой искушающий и притягательный. Он окутывал Мариэль от кончиков пальцев ног с идеальным розовым педикюром, до копны иссиня‑черных волос, забранных в сложную высокую прическу. Дейн почувствовал, что у него внезапно пересохло в горле. Он задумчиво взял с ближайшего столика бокал пива и сделал большой глоток холодного, чуть горького напитка.

«Интересно, она здесь со своим французским любовником?» — подумал он и с удивлением отметил, как непроизвольно до боли сжались кулаки от одной этой мысли. Странно, до сегодняшнего дня его совершенно не интересовала личная жизнь старой знакомой.

«Нет, скорее всего, сегодня Мариэль одна, — ответил Дейн сам себе. — Если бы она пришла с мужчиной, он бы никуда не отходил от нее, стоя рядом как еще один ее модный аксессуар».

Он вновь перевел взгляд на Мариэль, лучезарно улыбающуюся своим обожателям. Она всегда любила быть в центре внимания — мужчин, гостей, камер, журналистов. И если вспомнить о том, что он слышал о ее карьере за последние годы, а также о фотографиях на страницах модных журналов, которые показывала ему Фиби, камеры отвечали Мариэль полной взаимностью. Дизайнер одежды сама стала фотомоделью.

Дейн был не прочь поговорить с ней, но не хотел просто пополнить толпу ее поклонников. Ничего, он может подождать.

— А вот и наш мистер Холостяк Года, по мнению журнала «Babe»! — Рядом с ним неожиданно материализовался Джастин Тальбот. — А я как раз голову ломал, куда же ты, друг, запропастился.

— Что ж, судя по всему, ты меня нашел, — ответил Дейн, скользнув взглядом по его серому пиджаку, подобранному в тон галстуку и запонкам. Похоже, теперь костюмы для выхода в свет Джастину подбирала его новая жена.

Сам Дейн мог заставить себя придерживаться определенного дресс‑кода, только если речь шла о похоронах.

— Мы все тобой очень гордимся. Ты, наверное, рад?

— Безумно.

Как будто ему без этого не хватает женщин, охотящихся за его внешностью или деньгами. С тех пор как он получил этот проклятый титул, перед его глазами шел не прекращающийся ни на секунду парад красоток с выбеленными волосами и зубами, жаждущих его внимания.

— А чего ты ожидал? Бизнесмен, владеющий многомиллионной компанией, красавец — и до сих пор холостяк… Эй, это, случайно, не Мариэль Девенпорт?

Дейн с раздражением отметил, что голос Джастина неожиданно из веселого и саркастичного стал тихим и восторженным. Похоже, и он пал жертвой ее внешности.

— Похоже на то.

— Гос‑с‑споди, как же она хороша, — пробормотал Джастин. — Даже лучше, чем на том фото, которое нам показывала Фиби. Но что она делает на свадьбе Карла и Эми? Она ведь не была здесь уже… Сколько?

— Десять лет.

«И пять месяцев», — закончил про себя Дейн, рассматривая янтарную жидкость в своем бокале.

— Я думал, она живет с каким‑то французом.

— М‑да.

— Ты уже с ней разговаривал?

— Нет, — ответил Дейн, размышляя о том, чтобы выйти на воздух. Ему вдруг показалось, что в зале слишком душно, даже несмотря на работающие на полную мощность кондиционеры.

— Почему нет? — допытывался Джастин. — Помнится, раньше вы были довольно близки.

— Это было давно.

«В прошлой жизни. За день до того, как она собрала вещи и улетела за океан. Тогда в ее маленькой уютной спальне свет полной луны, проникавший в приоткрытое окно, ласкал ее молочно‑белую кожу и отражался в огромных глазах, похожих на черные озера, полные страсти…» Дейн с трудом вырвался из внезапно охватившего его оцепенения.

— Хочешь чего‑нибудь выпить? — обратился он к Джастину.

— Прости, друг, мы уже уходим. Кесс завтра утром рано вставать. Пойду поздороваюсь с Мариэль. Присоединишься к нам?

Дейн покачал головой.

— Я пообщаюсь с ней немного позже, — ответил он и направился к ближайшему официанту с подносом алкогольных напитков.

Но даже после пары бокалов пива он не смог успокоиться и продолжал искать глазами в толпе знакомую фигуру. Дейн увидел, как Джастин целует приветливо улыбающуюся ему Мариэль. Он знал, что это лишь безобидное приветствие, но в его груди вспыхнул гнев при виде того, как его старый друг касается губами нежной кожи Мариэль, а затем начинает что‑то заговорщицки нашептывать ей на ухо.

И в этот миг она неожиданно повернула голову и встретилась с Дейном взглядом. Он не отрываясь смотрел, как ее щеки на мгновение вспыхнули, как взлетели и опустились длинные черные ресницы, на секунду скрыв от него ее чудесные изумрудные глаза, как чуть приоткрылись — от удивления или волнения? — нежные коралловые губы. Мариэль подняла руку, на секунду задержала ее в воздухе, а затем сделала вид, что убирает за ухо несуществующий локон.

Все это время она не отрывала взгляда от его лица, но потом посмотрела на его волосы, на рубашку и чуть улыбнулась. Дейн сжал кулаки, стараясь не показывать своего раздражения. Черт побери, он был рад, что у него нет женщины, тем более бывшего дизайнера, которая указывала бы ему, как он должен одеваться.

Но старина Джастин не оставил ему выбора: элементарные правила приличия требовали, чтобы он подошел к Мариэль и произнес хотя бы пару приветственных фраз.

* * *

Мариэль завороженно смотрела на идущего к ней Дейна Хантингтона. Джастин продолжал что‑то говорить, но она уже не слышала его слов. Все у нее внутри сжалось, словно она опять оказалась в зоне турбулентности, как три часа назад, когда ее самолет шел на посадку в аэропорту Аделаиды.

«Фиби, где ты? Забери меня отсюда!» — мысленно воззвала Мариэль к упорхнувшей в неизвестном направлении сестре, но та, к сожалению, на ее ментальный призыв не откликнулась. Мариэль понимала, что рано или поздно столкнется с Дейном, но ведь не сейчас, когда она так устала и осунулась после перелета, а ее вестибулярный аппарат еще не пришел в норму! Она ведь мечтала встретиться с Дейном во всем блеске своей красоты, чтобы продемонстрировать ему, какую прекрасную девушку он упустил десять лет назад, когда она была юной семнадцатилетней дурочкой, верившей в то, что Дейн Харингтон и есть ее Вселенная.

Секунды тикали, но по длине они не уступали минутам. Холодные серые глаза Дейна ни на секунду не отрывались от ее лица, на его красиво очерченных чувственных губах не было и тени улыбки. Его черные волосы отросли, теперь они закрывали уши и чуть касались шеи. Дейн, как всегда, игнорировал традиционный дресс‑код: на нем не было обязательного на таких мероприятиях галстука, а черная рубашка была расстегнута у горла, оставляя на виду полоску бронзовой кожи.

Модный дизайнер внутри Мариэль содрогнулся при взгляде на его одежду. «Ради бога, черные джинсы на самую крупную свадьбу года?» Но к ее стыду, от одного взгляда на этот неуместный наряд она почувствовала, как все внутри начинает плавиться от разгорающегося желания, а температура ее тела, кажется, только что подскочила на несколько градусов.

Стараясь взять себя в руки, она покрепче стиснула бокал, надеясь, что благодаря этому Дейн не заметит, как дрожат ее пальцы, и с улыбкой сказала:

— Здравствуй. С Новым годом!

— И тебя с Новым годом, Мариэль. Ты давно вернулась?

— Мой самолет приземлился этим утром.

— Как раз вовремя, чтобы успеть на свадьбу.

Казалось, его мягкий бархатный голос окутывает ее. К тому же Дейн наконец улыбнулся, от чего ее сердце забилось как барабан. Благодаря ее росту мужчины редко смотрели на Мариэль сверху вниз, но под этим взглядом она чувствовала себя хрупкой и женственной.

Мариэль с силой сжала ни в чем не повинный бокал. Она не хотела ощущать себя хрупкой и женственной рядом с Дейном Харингтоном. Никогда больше! Хотя ей нравилась мысль, что он видит ее именно такой.

— А мы с Дейном как раз недавно тебя вспоминали, — вмешался в разговор Джастин.

— Да?

«Неужели Дейн и правда говорил обо мне?» — возликовал ее внутренний голос.

— И о чем же шла речь?

— Мы с женой, Кесс, собираемся в октябре в Европу, и Дейн предположил, что раз уж ты живешь в Париже, сможешь побыть нашим гидом.

— Неужели? — Мариэль перевела колючий взгляд на Дейна. — А сам он никогда не пытался встретиться со мной, когда прилетал во Францию. Последний раз это было пять лет назад. Да, Дейн? Моя мама упоминала это в одном из писем.

— Просто деловая поездка. У меня не было времени на осмотр достопримечательностей или на что‑либо другое. Я находился там всего один день, провел короткие переговоры и сразу улетел. А почему ты так внезапно решила вернуться?

— Семья. Захотелось немного передохнуть.

— Странно. Если ты хотела побыть с семьей, то почему не прилетела на неделю раньше, чтобы вместе отпраздновать Рождество?

— К сожалению, я откладывала покупку билетов до последнего, и к моменту, когда наконец собралась это сделать, все места уже были забронированы. — Говоря это, Мариэль не отводила глаз от лица Дейна: она знала, что если она опустит взгляд, то он поймет, что все это ложь.

— Какая жалость.

— Да, но теперь я наконец здесь.

— Действительно, — лениво кивнул он, все так же испытующе ее изучая.

Джастин, чувствовавший странное напряжение, возникшее между ними, продолжал менять темы, стараясь разрядить обстановку.

— А наш Дейн занял первую строчку в рейтинге самых желанных холостяков года, составленном журналом «Babe».

— Неужели? — Мариэль позволила себе добавить в этот вопрос изрядную долю сарказма, наблюдая за тем, как мрачно покосился Дейн на своего не в меру болтливого приятеля.

— Да. Ты должна помнить, этот журнал каждый год составляет такой список. За это Дейну даже полагается специальный приз — свидания с десятью красотками, — с завистью закончил Джастин.

Живот Мариэль болезненно сжался, когда она представила себе описанную им картину.

— Ох, моя жена так смотрит на меня, только когда чем‑то очень недовольна, — опомнился Джастин и начал протискиваться к выходу. — Оставляю вас вдвоем. Был рад повидаться, Мариэль.

— Да, я тоже, — кивнула она ему и вновь повернулась к Дейну: — Итак, самый желанный холостяк года, да? Можно поподробнее?

— Все так, как рассказал Джастин. Я ввязался в это только ради благотворительности. Кроме того, это хорошая реклама для моего собственного благотворительного фонда. Знаешь, я хочу наполнить свой бокал, ты, судя по всему, тоже. Пойдем. — Не дожидаясь согласия Мариэль, он подхватил ее под локоть и под тоскливыми взглядами ожидающих своей очереди поклонников повел к стойке бара.

— Я просто хотела уточнить: эти красавицы, — Мариэль вновь не смогла избежать сарказма в голосе, — откуда они возьмутся? Они делают ставки на победу определенного холостяка, как на скачках, и победительницы получают возможность свидания? Не могу дождаться, когда увижу тебя на обложке.

— Все не так плохо, как тебе кажется. И в любом случае эти свидания закончатся ничем.

— Это говорит признанный Казанова наших дней?

Губы Дейна растянулись в ленивой улыбке, которая, однако, не смогла растопить лед в его серых глазах.

— Не стоит верить всему, что слышишь.

— Но если ты хочешь произвести впечатление, тебе следует обновить гардероб или поискать себе нового портного, — не смогла не сострить Мариэль, которая не желала признаваться себе в том, как соблазнительно обтягивает его широкие плечи эта сшитая явно на заказ повседневная рубашка.

— Дизайнер всегда остается дизайнером, да? Кстати, ты выглядишь на миллион долларов. Это одно из твоих новых творений? — Взгляд, которым он оглядел ее платье и особенно скрытую под ним фигуру, был слишком долгим, чтобы его сочли вежливым в высшем обществе.

Мариэль спокойно сделала глоток и покачала головой:

— Нет.

«Ха! Конечно, он ничего не знает о моих работах!» — фыркнула она про себя.

— Ах да, ты же теперь в основном работаешь как фотомодель, тебе не до того. Фиби показывала нам твои фотографии в одном из журналов.

Взгляд Дейна снова скользнул по телу Мариэль. О чем он сейчас думает? Может быть, сравнивает ее со своими нынешними подругами, которых, судя по е‑мейлам Фиби, у него было немало.

Хватит! Это больше не должно ее интересовать. В конце концов, она оставила Дейна в прошлом много лет назад, и там ему было самое место.

— Больше нет. — Мариэль сделала глоток, стараясь смыть горький привкус предательства, преследовавший ее после того, как Люк ушел. — Теперь я снова только дизайнер.

— Да?

— А вот и ты, Мари, — прервала их разговор Фиби, спасая ее от необходимости обсуждать с Дейном свою рухнувшую карьеру.

Фиби наклонилась к уху Мариэль и зашептала:

— Только что звонил Кайл. Он хочет со мной встретиться. Сейчас!

Мариэль с изумлением уставилась на сестру:

— И ты согласилась? А как же наш новогодний обед?

Фиби смущенно покраснела:

— Я знаю, знаю, но. Мне ведь придется с ним когда‑нибудь встретиться, чтобы все обсудить. И еще я хотела тебя предупредить: когда ты завтра утром проснешься, меня не будет. Я улетаю в Мельбурн на музыкальный фестиваль, так что я попросила Брэда Джонсона подвезти тебя домой. Ты, наверное, помнишь Брэда? По крайней мере, он с ума сходит от желания встретиться с тобой после стольких лет.

— Вы приехали вместе, да? — поинтересовался прислушивавшийся к их разговору Дейн.

— Да, моя красавица сестра приехала, чтобы составить мне компанию, потому что. Кайл был очень занят. Ты ведь не обидишься на меня, Мари?

— Конечно нет, все в порядке, но.

— Но не надо беспокоить Брэда, — вмешался Дейн тоном, не допускающим возражений. — Я сам отвезу Мариэль домой.

Глава 2

Фиби с изумлением смотрела то на Дейна, то на сестру:

— Да? Ну хорошо, но…

— Я сам предупрежу обо всем Брэда, — успокоил Дейн Фиби.

Мариэль с испугом следила за ходом этой короткой беседы:

— Вы что, уже договорились?

— Конечно. Спасибо, Дейн. До скорого, сестренка. — Фиби чмокнула Мариэль в щеку и растворилась в толпе.

— Жди здесь, — приказал Дейн и отошел раньше, чем она успела возразить.

«Ага, как же!» — возмущенно подумала Мариэль, но осталась стоять неподвижно. Ее ноги словно приросли к полу, а все тело била мелкая дрожь. Она отстраненно наблюдала за тем, как Дейн подошел к Брэду, сказал ему пару коротких фраз, и тот понурившись пошел прочь. Почему она не может пошевелиться? Почему не убегает, пока еще есть такая возможность?

Возвращаясь, Дейн с удовлетворением отметил, что Мариэль явно нервничает: ее прекрасные изумрудные глаза смотрели на него с опаской, губы казались росчерком красного пера на абсолютно белом лице. Но по крайней мере, она не попыталась скрыться от него в толпе гостей.

— Я хотела уехать пораньше, — сказала она, ставя бокал и закрывая расшитую стразами сумочку. — Например, сейчас. Но я ни в коем случае не хочу портить тебе вечер. Ты ведь, наверное, пришел не один. — Она достала мобильный и начала набирать номер. — Так что я просто вызову такси.

— Я ведь сказал, что отвезу тебя домой. Никаких проблем, я здесь один.

«Никаких проблем?» Дейн отвесил себе мысленный подзатыльник. И это он говорит девушке, с которой у него имелось незаконченное дело десятилетней давности. Начиная с ночи, полной лунного света и всепоглощающей страсти, и заканчивая отвратительной развязкой перед входом в гараж его отца. Это определенно не та проблема, которую можно решить за один вечер. Но когда он представил, что какой‑то мужчина повезет Мариэль домой, возможно, попытается остаться на ночь, он не смог ничего с собой поделать.

— Но ведь ты, наверное, хочешь насладиться. — она взмахнула тщательно накрашенными пальчиками, — чем‑нибудь.

— Я готов выехать прямо сейчас.

— Хорошо, — сдалась Мариэль. — Спасибо, давай так и сделаем. Я еще не успела перестроиться на местное время.

— Попрощайся со всеми, и можем отправляться, — улыбнулся он краем рта и положил руку ей на талию. От этого легкого прикосновения по его телу разлился жар желания. Тончайший шелк под его рукой не скрывал ее тепла, заставляя Дейна задуматься, какой была бы кожа Мариэль на ощупь.

Ощутив его ладонь, Мариэль вздрогнула, как от ожога, и, не взглянув на него, пошла прощаться со знакомыми. Значит, она почувствовала то же самое. Интересно, от прикосновений ее французского любовника она вздрагивает так же? Но Мариэль вернулась одна и на вопросы о Париже отвечала без энтузиазма.

Папарацци, зная о том, что на свадьбе будут присутствовать сливки общества, оккупировали все пространство перед воротами, и когда Дейн и Мариэль вышли, их ослепили вспышки нескольких десятков фотоаппаратов.

— Полагаю, ты к этому давно привыкла? — раздраженно поинтересовался Дейн, прокладывая им путь сквозь ряды журналистов.

— Да, но, думаю, сейчас их главная цель не я, мистер Холостяк Года, — откликнулась Мариэль, садясь в машину и не обращая ровным счетом никакого внимания на обступивших ее репортеров. На первый взгляд она казалась совершенно спокойной, но это было не так. Костяшки пальцев, сжимавших ремешок сумочки, побелели, а колени были плотно сжаты. Такие красивые колени, открытые коротким подолом шелкового платья, и ее кожа словно светилась изнутри в полумраке салона машины…

«Внимание на дорогу! Только на дорогу!» — приказал себе Дейн. Он включил кондиционер, надеясь, что это немного остудит его пыл.

— Не холодно? — спросил он минутой позже, скорее из желания нарушить тишину.

— Нет, все в порядке, — ответила она.

В закрытом салоне машины запах ее духов, подобный аромату сладкой и давно забытой мечты, окутывал Дейна. Он благодарил Бога, что им предстоит всего лишь короткая поездка через холмы, столько он вполне способен держать себя в руках.

Мариэль. В детстве она была его лучшим другом, всегда готовым прийти на помощь, щедрым и чертовски упрямым. К семнадцати годам она превратилась в очаровательную и амбициозную девушку, которая мечтала покорить мир. «И оставить его позади», — с горечью подумал он.

А в двадцать семь? Дейн вновь взглянул на Мариэль. Что ж, прямо сейчас она была воплощением изящности и привлекательности, но ведь он ничего не знает о том, насколько изменилась знакомая ему с детства девушка за эти долгие десять лет.

— Ты сказала, что больше не работаешь фотомоделью?

— Да, у нас с моим деловым партнером разные взгляды на жизнь.

— С Люком? — Дейн не мог не обратить внимания на то, как тщательно она избегает упоминания о том, что их связывали не только деловые отношения. — Фиби мне много о нем рассказывала.

— Да, с Люком. Я не хочу обсуждать прошлое.

— Извини. — Он надеялся, что это прозвучало искренне. А почему нет? Он всегда желал Мариэль только лучшего.

— Как твой отец? — неожиданно сменила тему Мариэль.

— Когда я разговаривал с ним пару месяцев назад, он был в порядке. — Это все, что хотел знать Дейн о своем старике.

— А твоя мама?

— Кажется, она до сих пор в Квинсленде.

— Насколько я понимаю, ты больше не живешь дома?

Дом. Дейн постарался сконцентрироваться на дороге, но невеселые мысли не желали покидать его. Можно ли было так назвать их родовое гнездо? Дом, по его мнению, предполагал любящую семью, двух людей, преданных друг другу и заботящихся о своем ребенке. Так думал Дейн, но его родители придерживались другой точки зрения.

— Я съехал оттуда много лет назад, вскоре после того, как ты улетела в Европу. Сейчас у меня собственное жилье в Северной Аделаиде, неподалеку от офиса компании. Мы с Джасом занимаемся информационными технологиями.

— Но это значит, что твой дом находится в совершенно противоположной стороне и из‑за меня тебе приходится делать большой крюк.

— Все в порядке, ничто не может быть лучше быстрой езды. Особенно когда за окном открывается такой прекрасный вид.

Полная луна почти взошла, пролив на холмы призрачный серебристый свет и оставив длинные ломаные тени в долинах.

— Ух ты, — вздохнула Мариэль, приникая к стеклу. — Я так скучала по этим местам, по их особой атмосфере. И здешняя луна гораздо больше и красивее той, что светит над Парижем. — На ее губах играла легкая, мечтательная улыбка. — Надеюсь, французы не казнят меня за такое святотатство.

— Если бы они своими глазами видели эту красоту, то не посмели бы, — откликнулся Дейн, хотя его мысли сейчас бродили в далеком прошлом.

Когда он был маленьким мальчиком, он часто часами лежал в траве, глядя на бездонное звездное небо, рассматривая тени, играющие на лике луны. Ждал, когда в доме утихнет буря и можно будет пробраться к себе в комнату.

Он помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и сосредоточился на дороге. Присутствие Мариэль пробуждало картины, которые он давно спрятал в самых дальних уголках своего сознания.

Дейн прибавил газу. Чем быстрее он довезет ее до места, тем лучше. Для них обоих.

Через пару минут Дейн затормозил у дома родителей Мариэль. Он вышел из машины, набрал на экране код, который она ему назвала, и тяжелые чугунные створки медленно открылись. Дейн вновь сел за руль и поехал к возвышающемуся неподалеку особняку по дорожке, с одной стороны от которой возвышались вековые сосны, а с другой располагались лужайки и клумбы с голубыми лилиями. Одна из стен здания почти полностью была скрыта за зарослями дикого плюща.

Дейн посмотрел на темные окна:

— Твоих родителей сейчас нет?

— Вчера они отправились в круиз по Тихому океану. Спасибо, что подвез меня.

Он заглянул ей в глаза, надеясь понять, о чем Мариэль думает, но они были темными и непроницаемыми.

Он не хотел, чтобы они расстались вот так, вежливо и безучастно, как незнакомцы. Дейн попытался напомнить себе, что их детская дружба давно в прошлом, а Мариэль уже не та юная, витающая в облаках девушка, которую он знал. Теперь она взрослая, успешная и независимая женщина.

Да, она стала прекрасной женщиной. На смену юношеской нескладности пришли соблазнительные изгибы, а лицо стало, если это вообще возможно, еще красивее.

Дейн выключил двигатель и кожей почувствовал, как в душе Мариэль нарастает паника.

— Я провожу тебя до двери, — решил пояснить он.

— Не стоит, это ведь не город, — покачала она головой, выходя из машины.

— Это мне решать, — отрезал он, последовав за ней.

По крайней мере, она осталась такой же упрямой.

Когда он догнал ее, Мариэль была уже на полпути к дому. Зазвенел метал, когда она наконец нашла в сумочке ключи.

— Позволь мне — Дейн мягко забрал связку из ее чуть дрожащих рук. Легкое прикосновение к коже Мариэль вызвало электрические разряды по всему телу. Это стало еще одним напоминанием, что к простым дружеским отношениям они вернуться не смогут. Да Дейн и не был уверен в том, что хочет этого.

Она кашлянула и перевела взгляд на ключи:

— Их дала мне Фиби, но я не спросила, какой отпирает входную дверь.

Дейн вставил подходивший на вид ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта и отворилась от легко толчка.

— Ой, наверное, это я забыла запереть, — смутилась Мариэль. — Я привыкла к тому, что замок срабатывает автоматически, когда закрываешь дверь.

Дейн первым вошел внутрь и щелкнул выключателем. Коридор залил теплый золотистый свет большой антикварной люстры.

— Черт, папа убьет меня — охранную сигнализацию я тоже забыла включить.

— Не убьет, если ты ему ничего не скажешь, — откликнулся Дейн. — На всякий случай я проверю дом перед уходом.

— Это не обязательно, — заверила его Мариэль.

— Ошибаешься. Любой мог проникнуть сюда, пока тебя не было.

— Теперь я могу сама позаботиться о себе.

— Уверен, что это так, но лучше не рисковать.

Проверив первый этаж, Дейн поднялся по лестнице на второй, включая свет и заглядывая в каждую комнату. Мариэль следовала за ним, не переставая протестовать. На несколько секунд он замешкался перед последней дверью по левой стороне. Комната Мариэль.

Он вошел внутрь, но свет включать не стал. Через секунду Дейн понял, что это было ошибкой. Лунные лучи, проникающие в открытое окно, заливали комнату серебристым сиянием, позволяя рассмотреть все, что могло его заинтересовать. На кровати стоял открытый чемодан, на прикроватном столике были расставлены различные тюбики и бутылочки. Он вдохнул смесь ее духов, пудры и других женских зелий, созданных, чтобы привораживать мужчин, и у него закружилась голова.

Дейн никогда не отказывал себе в радостях, которые можно найти в женских спальнях, но сейчас ему казалось, что ни в одной из них ему не было так хорошо, как здесь, в объятиях Мариэль.

Опасные мысли, нужно забыть об этом.

— Что ж, кажется, все в порядке.

— Конечно, все в порядке, я уже устала тебе это повторять! Ты что, вообще меня не слушал? Ну зачем тебе понадобилось заходить и…

«Быть собой?» — последние слова заменил долгий и печальный вздох.

Дейн скользнул взглядом по лицу Мариэль. Он чувствовал себя так, словно на месте сердца у него сейчас был горячий, пульсирующий комок вины.

— Я все думал, почему нам было так хорошо вместе, — сказал он, глядя поверх ее головы на луну, но не видя ее. — Мы могли быть сами собой.

— Когда‑то давным‑давно, в другой, очень отдаленной галактике, — спокойно ответила Мариэль, включая свет. Интересно, она и правда чувствовала себя так безмятежно, как хотела показать?

— Да, это было давно, Королева Пчел.

От Дейна не укрылось то, как вспыхнули глаза Мариэль при упоминании ее старого прозвища, но она быстро пришла в себя: выпрямила плечи, гордо подняла подбородок.

— Я больше не та юная доверчивая дурочка, которую ты знал.

«Дейн», — шепотом позвала Мариэль, притягивая его к себе. В ее огромных глазах полыхал пожар страсти. Их поцелуй. Их первый настоящий поцелуй. Он же стал прощальным, потому что она уезжала, и он не знал, когда она вернется.

Он посмотрел ей прямо в глаза, готовый увидеть в них боль за ту обиду, которую нанес ей, ее гордости, всего час спустя после этого поцелуя.

— Прости меня, Мариэль, мне было восемнадцать и я вел себя как бесчувственный придурок.

Но это произошло давно, а сейчас имелись другие возможности. Она была прекрасна и соблазнительна, невинность за годы исчезла, наверняка через ее постель прошло много мужчин, и Дейн был не прочь войти в их число.

Ее рот скривился в жесткой, ироничной усмешке.

— А разве с тех пор что‑то изменилось?

Чуть пожав плечами, он улыбнулся ей в ответ.

— Боюсь, что нет. Я все тот же бесчувственный придурок. — Всего один шаг, и он уже стоял рядом с Мариэль, их тела практически соприкасались. Дейн поднял руку и медленно провел по ее щеке кончиками пальцев.

Но она чуть отклонила голову, уворачиваясь от его руки:

— Мы уже больше не дети. Давай оставим прошлое в прошлом. Забудем.

Но Дейн не мог забыть, хотя бы потому, что его мозг утратил способность определять смысл звучащих слов с того момента, как его ладони дотронулись до хрупкого, фарфорового личика, и чудесные, изумрудные глаза оказались совсем близко, а соблазнительный аромат ее духов окутал его облаком. Он легко коснулся ее коралловых губ.

Дейну показалось, что он пробует на вкус смесь меда и солнечного света. Он провел руками по шелковистым черным волосам, по полуобнаженным плечам, по скрытой под тонким шелком спине, а затем притянул Мариэль ближе к себе, желая ощущать ее всем телом. Он со стоном закрыл глаза, чувствуя, как ее губы приоткрываются для него, как ее тело начинает таять в его объятиях.

Но тут в его грудь уперлись ее ладони.

Стараясь выровнять дыхание, она отпрянула от него:

— Зачем ты это сделал?

«Хороший вопрос. Чертовски хороший!» — подумал Дейн, глядя на несколько прядей, выбившихся из ее прически после того, как он запустил пальцы в ее волосы.

— Возможно, я хотел узнать, изменилось ли что‑нибудь с тех пор, как я последний раз целовал тебя.

Ее глаза потемнели от желания или гнева, он не мог сказать точно, потому что все еще был охвачен страстью.

— И каков результат эксперимента? — язвительно поинтересовалась Мариэль, но сразу пожалела о своем вопросе. — Не отвечай, я не хочу этого знать.

— А может быть, я просто мечтал поцеловать тебя в память о прошлом.

Он спокойно оперся о стену, словно его кровь сейчас не стучала у него в висках, как огромный африканский барабан, словно его джинсы не казались ему как минимум на два размера меньше, чем нужно.

— А ты поцеловала меня в ответ, Королева Пчел.

Он услышал ее прерывистый вздох, но ответа не дождался.

— Это было здорово. И я знаю, что ты тоже так думаешь.

— Слова типичного самовлюбленного мужчины, — фыркнула Мариэль.

— Я не такой уж типичный и самовлюбленный.

Она отстранилась, словно хотела повнимательнее рассмотреть его, и ему показалось, что в уголке ее рта прячется улыбка.

— Ладно, — не дождавшись ответа и приняв это как знак согласия, кивнул Дейн. — Раз здесь мы уже разобрались, пойду осмотрю дом снаружи.

Мариэль преградила ему путь. Нет, она не собиралась дать ему уйти так легко.

— Мы еще не закончили, Дейн. Но мы можем разобраться с нашими проблемами сейчас, раз и на всегда, и больше никогда не говорить об этом.

Его улыбка увяла.

— Что ж, давай. Зачем ты пришла ко мне попрощаться, если мы сделали это у тебя дома?

— Тот поцелуй. Он значил кое‑что для меня. Он был для меня всем. — Ее сердце сжалось от воспоминаний.

— Это был прощальный поцелуй, — пробормотал он.

— Но я, наивная дура, — теперь я все прекрасно понимаю, — думала, что люблю тебя. И когда ты поцеловал меня. так. я подумала. — Мариэль взмахнула рукой. — Я пришла, потому что хотела спросить тебя, сказать тебе, что скоро вернусь, что мы…

Мариэль помнила тот вечер так же четко, как если бы это случилось вчера. Она приехала к нему домой, увидела свет фар его машины в гараже.

— Я услышала странный звук, и мне показалось, что тебе больно. Представь, что я почувствовала, увидев Изабель на бампере твоей машины, и вы с ней…

Это были самые ужасные мгновения в жизни Мариэль, никогда еще она не испытывала такого унижения. Тогда она физически почувствовала, как разлетелось на куски ее сердце. Она не помнила, как вернулась в машину, в ее ушах звенел женский смех и слова «Ах, бедняжка Мариэль», звук шагов Дейна за ее спиной, его голос, когда он просил ее остановиться.

Дейн помотал головой, словно отгоняя от себя неприятное чувство, и она знала — он тоже все помнит.

— Дело в том, что, как бы мы ни были близки, как бы я ни относился к тебе, одну вещь мы с тобой никогда не обсуждали — нашу сексуальную жизнь.

— Или ее отсутствие, — добавила она, не опуская глаз.

— Но нам следовало это сделать, чтобы избежать взаимонепонимания. Я пришел к тебе на следующий день, желая извиниться, но ты уже улетела. Поэтому я приношу свои извинения сейчас. За то, что обидел тебя и причинил боль.

Она кивнула:

— Принято. Но у тебя нет причин извиняться. Сейчас я это понимаю. Ты не относился ко мне так, как я относилась к тебе тогда.

Но он продолжал, словно не услышал ее слов:

— Я пытался связаться с тобой, но ты не отвечала на мои звонки. А тогда, несколько лет назад, я прилетал в Париж, чтобы встретиться с тобой, но твоя домовладелица сказала мне, что ты с бойфрендом улетела на выходные в Лондон.

— Это был просто мой знакомый по университету.

— Бойфренд, знакомый, сейчас это не имеет никакого значения. — Ему срочно нужно было выйти на воздух. — Я лучше пойду проверю территорию вокруг дома.

На обход сада Дейн потратил десять минут. За это время каждый из них привел свои мысли в порядок. Вернувшись и не найдя Мариэль в доме, он вновь вышел на улицу и увидел ее сидящей на берегу пруда, рядом с фонтаном. Привлеченные светом, лившимся из открытых окон кухни, мотыльки кружились над ее головой, а лунные блики, отражавшиеся от воды, танцевали на ее прекрасном лице.

Ей пришлось преодолеть моря и океаны в погоне за своей мечтой, но она смогла воплотить ее в жизнь. И он правильно поступил, не перейдя в их отношениях на следующую ступень. Это бы не принесло ей тогда ничего, кроме печали. Если бы она думала, что они любят друг друга, она могла передумать, никуда не полететь, отказаться от своей мечты, а Дейн не хотел бы быть ответственным за это.

Кроме того, брак никогда не входил в его планы.

Он вновь посмотрел на Мариэль. Она сидела, с грустью глядя на воду, в ее ладонях поблескивала банка пива. А рядом с ней на бортике фонтана оставалось еще немного места.

Дейн решил расценить это как приглашение.

Глава 3

Мариэль поднесла банку к губам и сделала глоток, ощущая на языке привычный терпкий, горьковатый привкус. Сейчас ей это было необходимо. Услышав за спиной шаги Дейна, она попыталась притвориться спокойной. Дейн не должен был догадаться о том, в какое смятение привел ее их разговор.

— А я и не знал, что ты пьешь пиво, — заметил он.

— Ты много обо мне не знаешь. — Она кинула ему вторую банку. — С Новым годом!

Он с легкостью поймал ее, оторвал крышечку и отсалютовал ей. Пока он пил, Мариэль смогла еще раз оглядеть его. Дейн всегда был прекрасно сложен, но из восемнадцатилетнего подростка он превратился в мужчину, красивого как бог. Его лицо загорело под жарким австралийским солнцем, а кожа обветрилась, но это лишь добавляло ему шарма и мужественности. Четко очерченные скулы, твердый подбородок, отросшая за день черная щетина, льдисто‑серые глаза.

Мариэль постаралась подавить странную тревожную дрожь и опустила взгляд ниже. Она знала, что под его рубашкой скрываются твердые мускулы, всего полчаса назад она ощутила их, когда оттолкнула его. Был ли он красив как модель? Нет, скорее он походил на сурового, темного рыцаря.

И это был рыцарь не ее романа.

— Чем планируешь заняться, пока ты здесь? — спросил Дейн, садясь рядом с ней на бортик фонтана. Теперь он почти касался ее, и это заставляло Мариэль нервничать. Сквозь тонкий шелк платья она чувствовала исходящее от него тепло. Казалось, если она подвинется всего на миллиметр, то почувствует покалывание волос на его руке на своей коже.

Но она осталась неподвижна.

— Ближайшие несколько дней я собираюсь отсыпаться и валяться с книгой на диване.

— Получается, ты надолго останешься?

— Да. — У нее просто не было выбора, но ему она этого говорить не собиралась. Боль предательства, которую она так надеялась оставить в Париже, никуда не делась, она была все такой же острой, казалось, она превращает ее кровь в острые кубики льда. Она поежилась и обхватила себя руками.

— Мариэль.

Дейн чуть коснулся ее плеча. Она резко обернулась, готовая отскочить. Или впиться поцелуем в его манящие губы.

— Даже отсюда я чувствую, как ты напряжена. — Он отставил свое пиво в сторону, кончиками пальцев чуть повернул ее голову и вытащил заколку из ее волос. — Ради бога, женщина, расслабься.

Мариэль судорожно вздохнула:

— Что ты делаешь?

— Просто мне всегда казалось, что тебе больше идут распущенные волосы, — промурлыкал он. — И это поможет тебе побороть волнение, — пообещал он, продолжая вытаскивать шпильки из ее локонов до тех пор, пока они тяжелой волной не рассыпались по плечам.

Мариэль замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по ее волосам. Она забыла о страхе и напряжении, она готова была мурлыкать от удовольствия, ведь ни у кого не было таких чутких и ласковых рук, как у Дейна. И такого родного, знакомого с детства запаха. Терпкий и пряный аромат его кожи она не смогла забыть даже за десять лет.

А что произойдет, если она сейчас обернется и поцелует его? Он оказался прав, это было чертовски приятно. Она видела, как потемнели его серые глаза, когда она позволила его языку проникнуть к ней в рот, ласкать ее изнутри.

«И в этот раз он оттолкнет меня первым, в качестве мести», — мрачно подумала Мариэль.

Но тут Дейн убрал руку. Возможно, сейчас уголок его рта изогнулся в улыбке. А может, это был легкий цинизм мужчины, который точно знал, как следует обращаться с женщинами.

— Спокойной ночи, Королева Пчел. Я буду присматривать за тобой. Приятных снов.

А затем он ушел.

«Как и должен был сделать с самого начала», — строго сказала себе Мариэль, выливая остатки своего пива в фонтан.

«Приятных снов, да?»

Несколько часов спустя Мариэль лежала в своей постели, глядя в потолок. Холодный ночной ветер проникал в приоткрытое окно, касаясь ее пылающей кожи, заставляя ее соски твердеть, а волоски вставать дыбом. Но не это было причиной ее бессонницы.

Губы начинали ныть при одном воспоминании о поцелуе Дейна, она до сих пор чувствовала его запах в своей комнате, прикосновения его рук. Она ни на секунду не могла перестать думать о нем, события сегодняшнего дня вереницей проходили перед ее внутренним взором. Первый раз их глаза встретились, когда Джастин поцеловал ее в щеку и сообщил, что Дейн здесь. Тогда он смотрел на нее холодно и бесстрастно, у Мариэль по коже побежали мурашки. Но все остальное время его взгляд был настолько обжигающим, что она удивлялась, как под ним не плавится ее кожа.

Связь между ними до сих пор существует, словно призрак прошлого Рождества. А она была уверена, что давно преодолела все это, забыла о Дейне и начала новую жизнь. Неужели она обманывала себя все эти годы?

В тот день она пришла к Дейну, своему лучшему и самому близкому другу, в поисках поддержки, ведь ей предстояло отправиться в первое самостоятельное путешествие за океан. Он поднялся к ней в комнату помочь ей собрать чемодан. Чтобы хоть немного успокоить нервы и выплеснуть скопившуюся энергию, она решила устроить небольшую перестановку мебели. Они передвинули к окну изящный, но уже изрядно потрепанный жизнью столик, который она купила на блошином рынке во Франции, к окну, поставили к дальней стене гардероб и в изнеможении упали на кровать.

Мариэль смотрела в потолок и рассказывала Дейну, что непременно перекрасит гардероб в синий цвет, чтобы он напоминал ночное небо, а на оконном стекле нарисует золотые звезды и луну. Если, конечно, она останется. Потом из ее глаз потекли слезы, которые она старалась сдержать весь день. Да, она хотела учиться за границей, хотела сделать карьеру. Но она обязательно скоро вернется. Потому что ей было к кому возвращаться. К Дейну.

Вот только тогда она ему этого не сказала.

Она думала, что любит его. А потом он поцеловал ее, и Мариэль показалось, что земля перевернулась.

Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Она переросла это, забыла о Дейне. Первая любовь всегда несчастная и болезненная и запоминается лучше всего.

А через много лет она позволила другому мужчине предать ее. Зачарованная его сладкими обещаниями, отравленная его красотой и обходительностью, она вновь поверила, что влюблена. И ей опять причинили боль.

Это еще раз подтвердило, что она не может доверять своему глупому сердцу. С сегодняшнего дня она будет принимать решения, прислушиваясь только к голосу разума.

На тумбочке около кровати зазвонил телефон. Дейн с трудом открыл глаза, потянулся за трубкой, мимоходом взглянув на часы: семь утра.

— Здравствуйте, мистер Ханингтон, — поприветствовал его мужской голос.

— Кто это и откуда у вас этот номер?

— Меня зовут Бронсон, я репортер из.

— Меня не интересует название вашей газетенки.

— Известия о ваших отношениях с мисс Девенпорт правдивы? Вы собираетесь пересмотреть ваш статус Холостяка Года?

— Без комментариев. — Дейн с раздражением отключил телефон и отбросил его в сторону.

А журналисты не теряли времени даром. Он нервно запустил руку в волосы, встал и подошел к окну. Его охрана бдительно следила за тем, чтобы на территорию его особняка не проникли посторонние. Но Мариэль была в доме одна.

Черт, нужно срочно ехать туда, Мариэль не должна пострадать от этой дурацкой газетной шумихи, которая поднялась вокруг его персоны, после того как его назвали Холостяком Года. Так как номера ее мобильного телефона Дейн не знал, он набрал номер поместья Девенпортов. Но там был включен автоответчик. Проклиная все на свете, а особенно Джастина, который втравил его в эту авантюру с газетчиками, он положил трубку и бросился в ванную. Читательницы журнала не давали Дейну ни минуты покоя, поджидая его около входа в офис, в супермаркет, присылая сотни е‑мейлов. Ему даже пришлось отказаться от ежедневных пробежек, потому что на его любимой трассе его, словно какую‑то рок‑звезду, караулили фанатки.

Но он был обречен мириться со своим статусом еще шесть месяцев, если только не завяжет серьезные отношения с какой‑нибудь подходящей девушкой, чего произойти не может.

Если только. Мысли Дейна снова вернулись к Мариэль. Хватит и того, если он просто будет с кем‑то встречаться. Ему нужна шикарная женщина, с которой не станут пытаться соревноваться сумасшедшие читательницы «Babe». А Мариэль ведь давно привыкла к вниманию прессы, у нее есть стиль, она потрясающе красива и элегантна. Может, он сможет договориться с ней о небольшой сделке?

Но хочет ли он сближаться с женщиной, которую так и не смог выбросить из головы за десять долгих лет? Не важно, все это лишь риторические рассуждения, она ни за что на это не согласится.

Мариэль разбудили трели птиц за открытым окном. Откинув волосы с лица, она потянулась за халатом. Ее вчерашняя одежда неряшливой кучей лежала около кровати, там, где она вчера ее сбросила. Не так следовало обращаться с прекрасным дизайнерским нарядом, который стоил целое состояние, но вчера у нее не было сил думать об этом.

Она со вздохом подняла платье, повесила его на вешалку и убрала в гардероб. Затем подошла к окну. Солнце уже стояло высоко, и Мариэль была рада его теплым лучам, особенно после долгой и холодной европейской зимы. Она повернулась к своему полуразобранному чемодану в поисках купальника. Несколько десятков кругов по бассейну — вот чего ей сейчас не хватает. Так и не найдя купальник, но помня, что дом сейчас в полном ее распоряжении, она решила заменить его одним из комплектов белья, на черном кружеве которого были вышиты очаровательные вишенки.

Но на краю бассейна она решила, что не желает переодеваться, и, сбросив с себя всю одежду, нырнула в прохладную, освежающую воду, наслаждаясь тем, как она ласкает ее обнаженное тело. Последний раз она плавала во время фотосессии для одного из журналов на Ривьере в августе, но тогда она работала, а значит, не могла в полной мере насладиться процессом. Сейчас же все было по‑другому.

Но вдруг она почувствовала чей‑то взгляд, словно кто‑то провел кончиком пера по позвоночнику. Мариэль резко обернулась и увидела Дейна, стоящего у бортика бассейна с утренней газетой в руках. Сегодня на нем были белые шорты, открывающие заинтересованным взглядам его длинные мускулистые ноги, и белая футболка. Мариэль представила, какова будет на ощупь эта ткань под ее ладонями или щекой. По ее телу пробежала волна желания, а пульс забился в диком, прерывистом ритме. Она подняла взгляд на его лицо, которое выглядело весьма удивленным.

И тут она вспомнила! О господи, она ведь совершенно голая! От этой мысли Мариэль чуть не утонула, на мгновение забыв о том, что нужно плыть, погрузившись с головой и наглотавшись хлорированной воды.

— Что ты здесь делаешь? — Чувствуя, как пылают щеки, Мариэль бросила беспомощный взгляд на свою одежду, лежащую, как ей сейчас показалось, невообразимо далеко.

Стоя на самом краю бассейна, Дейн не отрываясь смотрел на нее своими льдисто‑серыми глазами.

— Наблюдаю за тобой. Тебя нужно спасать?

— Нет!

О господи! О нет! Как это могло произойти? Она отплыла подальше, как можно глубже погрузившись в воду, и скрестила руки на груди. Но вряд ли это помогло, ведь вода в бассейне была прозрачной как стекло, а значит, совершенно не скрывала ее обнаженного тела от пронизывающего взгляда Дейна.

— Ты уже давно здесь стоишь? Не отвечай, я не хочу этого знать, просто передай мне мою одежду.

— Не нужно так паниковать, я ведь уже видел тебя голой, — рассмеялся Дейн, глядя на ее испуганное лицо.

От его слов жар, концентрировавшийся до этого на щеках Мариэль, распространился на каждую клеточку ее тела.

— Мне тогда было семь лет, и у меня от этого случая до сих пор моральная травма!

— Не моя вина, что ты тогда забыла полотенце и рискнула пробежаться нагишом по коридору. — Дейн поднял ее белье и кинул ей в воду.

— Спасибо, — пробормотала Мариэль. — Надеюсь, сейчас ты поведешь себя как джентльмен и отвернешься.

— Прости, Мариэль, но дело в том, что я не джентльмен.

Напряжение между ними нарастало, казалось, еще немного, и воздух заискрится.

Но в этот момент Дейн сделал шаг назад и наконец отвернулся.

— Знаешь, всего в паре сотен метров отсюда бродят несколько фотографов, — заметил он. — Может быть, у них даже есть камеры, которые используются на больших дистанциях.

О, черт! Трясущимися руками она пыталась застегнуть бюстгальтер, что было не так‑то просто сделать под водой.

— Может, это просто сумасшедшие любители птиц? — со слабой надеждой предположила она, вылезая из бассейна.

— Ты должна больше думать о своей безопасности, особенно когда остаешься одна в доме. На моем месте мог оказаться любой. — Дейн обернулся и теперь смотрел, как Мариэль вытирает полотенцем длинные волосы. — Ты уже видела сегодняшнюю газету?

— Нет. Там что‑то плохое?

— Тебе решать.

Он окинул ее странным взглядом, и она поняла, что до сих пор прижимает к себе полотенце, словно стараясь отгородиться от него. Словно она стесняется своего тела. Словно не привыкла к мужским взглядам.

На самом деле ее тревожил взгляд именно этого мужчины, лениво перемещающийся с ее длинной изящной шеи на полушария груди, едва прикрытые кружевным бюстгальтером, а потом ниже, на ее бедра и длинные ноги.

— Тебе нужно будет поменьше времени проводить на солнце, а то твоя привыкшая к европейскому солнцу кожа быстро сгорит.

Сгорит? Ее кожа уже и так пылала и плавилась под его взглядом.

— Ну, где мне искать интересующую тебя информацию — в общественных новостях или колонке сплетен?

— На странице двадцать три.

В центре листа была напечатана фотография, где они вместе уходили со свадьбы, и еще одна поменьше, с машиной Дейна, припаркованной у входа в особняк ее родителей. Мариэль быстро пробежала взглядом по строчкам статьи. «Таинственной женщиной, которую вчера вечером видели идущей под руку с Дейном Хантингтоном, оказалась Мариэль Девенпорт, дочь богатого землевладельца Рэндольфа Девенпорта, известная в Европе фотомодель. Похоже, мисс Девенпорт прилетела из Парижа прямо в объятия к своему старому другу и возлюбленному. Означает ли это очаровательное воссоединение, что ему вскоре придется отказаться от титула Холостяка Года?»

«Плохо. Очень плохо». Она с такой силой сжала в руках газету, что та изрядно помялась. Стараясь скрыть свое волнение, она натянуто улыбнулась:

— Просто местная сплетня. Не стоит придавать этому значение. Полагаю, через пару дней шумиха уляжется сама собой.

«Как только Дейн возобновит свои похождения», — добавила она про себя.

— Я собираюсь принять душ. Ты уже завтракал?

— Я купил пару круассанов по дороге и даже готов с тобой поделиться. Они на кухне, спускайся туда, когда будешь готова.

Стоя под струями горячей воды, Мариэль с тоской думала о статье в газете. Дела складывались хуже некуда, сейчас она меньше всего хотела привлекать к себе внимание. Журналистам, если им вдруг придет это в голову, не составит труда раскопать информацию о ее прошлом, о проблемах, которые она оставила в Париже, встретиться с Люком, который, конечно, не упустит шанса полить ее грязью. А это значит, что она не сможет начать здесь свое дело, потому что плохая реклама еще никогда не способствовала успешному бизнесу. Оставалось надеяться, что интерес прессы к ней спадет, как только все поймут, что между ней и Дейном Хантингтоном ничего нет.

Глава 4

Порывшись по стенным шкафчикам, Дейн обнаружил кофе, кружки и джем, включил плиту и, водрузив на нее чайник, сел изучать последнюю сводку деловых новостей. Он слышал шум воды и изо всех сил концентрировался на газете, стараясь не думать о потрясающем теле Мариэль, окруженном мыльной пеной.

Надо подумать о чем‑то более безопасном. Например, о свидании с хорошенькой серфершей, которую он на той неделе встретил в баре. Тот факт, что сейчас эта женщина интересовала его меньше всего, значения не имел.

Наконец на кухню вошла Мариэль, одетая в короткое голубое платье с ярким цветочным рисунком, подчеркивающее достоинства ее изящной фигуры и обнажающее бесконечно длинные ноги. Дейн с мысленным стоном отвел взгляд.

— Теперь я чувствую себя намного лучше, — с улыбкой сообщила ему Мариэль, садясь напротив.

Дейну же было не по себе. Пытаясь игнорировать настойчивые призывы собственного тела, он налил ей кофе. Затем, вспомнив, достал из кармана маленький пластиковый контейнер.

— Я недавно делал уборку в машине и нашел бриллиантовую сережку Фиби.

— Фиби потеряла сережку в твоей машине?

От Дейна не укрылись ни нахмуренные брови Мариэль, ни то, каким холодным и отчужденным в ту же секунду стал ее взгляд. Интересно.

— Да, пару недель назад.

— Вы с Фиби.

— Я и четыре женщины, если быть точным. Они были пьяны, постоянно глупо хихикали и говорили мне гадости. Ты когда‑нибудь пыталась развезти по домам компанию нетрезвых девиц после бурного девичника с рекой выпивки и мужским стриптизом? Будущая невеста назначила меня их шофером на этот вечер, так что деваться мне было некуда.

Выражение лица Мариэль не изменилось, но он увидел, как потеплел ее взгляд. Она протянула руку и взяла из плетеной корзинки круассан.

— Думаю, нелегко было вставить это мероприятие в твой напряженный график.

— Не слишком. Попроси, и я сделаю для тебя то же самое, — откликнулся он.

— Напоишь меня сотней коктейлей и станцуешь стриптиз? Пока не нужно, спасибо, — рассмеялась Мариэль.

— Напоминаю, я исполнял исключительно обязанности шофера. А у тебя ведь пока нет машины?

— Вообще‑то есть, очаровательный желтый хэтчбек. Как раз сегодня надо его забрать.

Он несколько минут молча наблюдал за тем, как Мариэль пьет кофе, а затем, взвешивая каждое слово, произнес:

— Что случилось между тобой и твоим деловым партнером? Который, по всей видимости, был не только деловым партнером, да?

— Нет, он. — Мариэль опустила голову и плотно сжала губы, словно боялась сказать лишнее. — Не важно, все это уже история. Забудь.

Она сделала большой глоток, словно у нее внезапно пересохло в горле. Наконец, немного успокоившись, она вновь подняла взгляд на Дейна:

— Хорошо, что ты оказался здесь. Можешь использовать свои водительские навыки и довезти меня до продавца машин. Если, конечно, у тебя нет других планов. — С этими словами она поднялась и, не глядя на Дейна, начала прибирать со стола.

— Сегодня я совершенно свободен. Когда ты хочешь туда отправиться?

— Через пару минут я буду готова, — откликнулась она, заканчивая мыть посуду.

— Все вы так говорите, — философски проворчал Дейн, вновь возвращаясь к газете.

Через двадцать минут, когда последняя статья была давно дочитана, а пейзаж в окне основательно поднадоел, Дейн вернулся к размышлениям о Мариэль и ее бывшем любовнике. Что же между ними произошло?

По коридору простучали каблучки, и на кухню влетела Мариэль. Ее наряд пополнился ярко‑розовыми сандалиями и крупными бусами того же цвета. Она выглядела такой свежей и веселой, что Дейн не мог отвести взгляда. В это время Мариэль заметила лежащие на столе ключи от машины, в ее глазах появилось задорное выражение, которое он уже почти забыл. Вскочив, он бросился к ключам, но она успела дотянуться до них раньше.

— Ура, я поведу! — радостно рассмеялась Мариэль, победно вскинув руку. — Твой «порше»! Всю дорогу до города!

— Ты так думаешь? — В ту же секунду он оказался за ее спиной, схватил ее за руки, стараясь вырвать ключи.

Его горячее дыхание щекотало ей ухо, знакомый запах Дейна окутал ее. Мариэль сделала шаг назад и прислонилась спиной к его груди. Ее хватка ослабла. Казалось, время остановилось, а кровь перестала бежать в жилах. Мягкая тонкая ткань его футболки ласкала обнаженную кожу ее спины, она чувствовала, как под ней перекатываются твердые мышцы. Сейчас она могла думать только о том, как руки Дейна скользят по ее телу, как его горячее дыхание обжигает ее кожу.

Мариэль судорожно вздохнула, но воздух так и не попал в легкие, потому что в этот момент Дейн резко повернул ее лицом к себе и впился в ее губы долгим, страстным поцелуем. Жестким и нетерпеливым. Если бы Мариэль могла, она бы, наверное, попыталась оттолкнуть его, но ее тело отказалось повиноваться, полностью охваченное эмоциями, которые будили в ней прикосновения Дейна. Под своими ладонями, прижатыми к его груди, она чувствовала, как бьется его сердце. Словно повинуясь его мысленному приказу, губы Мариэль приоткрылись, впуская его язык. Она почувствовала его вкус, в котором смешались кофе, сладость круассанов и что‑то необъяснимо большее — яркое, темное, соблазнительное.

В этом поцелуе не было мягкости и нежности, он ничем не напоминал вчерашний, когда их тела вновь знакомились друг с другом и вспоминали то, что между ними когда‑то произошло. Этот поцелуй волновал и даже пугал своей неистовой, необузданной страстью.

Собравшись с силами, она оттолкнула его.

Мариэль с трудом заставила себя посмотреть на Дейна. Черты его лица словно заострились, глаза сейчас были почти черными, и в их глубине бушевал настоящий шторм.

— Кем ты себя возомнил?! Почему ты считаешь, что можешь обращаться со мной подобным образом? — возмущенно спросила она, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

— Ты уже давно забыла про него, иначе не дала бы поцеловать себя. Ни вчера ночью, ни сейчас. И уж точно не так, — ответил Дейн, словно не слыша ее слов. — Почему ты вернулась, Мариэль?

— Я уже сказала тебе. Я…

— А помимо желания встретиться с семьей?

Мариэль заставила себя сделать медленный глубокий вдох, на время забыть о том, что сейчас произошло, и сфокусироваться на вопросе Дейна.

— Я хочу создать свою линию одежды и открыть бутик.

— Ты могла сделать это и в Париже. Или Париж оказался недостаточно велик для вас двоих?

Чувствуя, что ноги вот‑вот откажутся ее держать, Мариэль опустилась на стул:

— Дело не в этом.

Дейн сел рядом, пытливо вглядываясь в ее лицо:

— Расскажи мне.

— Люк — известный фотограф, яркий, красивый, искушенный. Ему быстро надоела такая глупая и наивная девушка, как я. Ему нравились мои эскизы одежды, но мое лицо нравилось ему больше, поэтому я стала фотомоделью. Мы вместе вели дела, зарабатывали много денег. Шло время, и наши отношения вышли за рамки рабочих, я переехала к нему. Мне и в голову не приходило, что не стоит так слепо доверять ему. Но однажды я узнала много нового о Люке: оказалось, что он, во‑первых, в свободное от работы время торгует наркотиками, а во‑вторых, постоянно мне изменяет. А я. Я была просто дополнительным источником дохода. Перед Рождеством его арестовали. Я тоже какое‑то время была под подозрением, у меня даже сняли отпечатки пальцев, перед тем как освободить.

— Ублюдок!

— Да. — Воспоминания о пережитом унижении сковали Мариэль. — Моя семья ничего об этом не знает, и я хочу, чтобы так все и оставалось.

— Клянусь, я никому ничего не скажу.

Желая поддержать Мариэль, он чуть сжал безвольно лежащую на столе ладонь. Тепло его сильной руки словно открыло невидимый клапан, до этого сдерживающий ее чувства, и из глаз Мариэль потекли слезы. Но она быстро смогла взять себя в руки.

— Сейчас во что бы то ни стало я хочу начать свое дело, создать линию одежды. Правда, для этого мне нужно найти стартовый капитал, чтобы снять помещение под мастерскую и бутик.

— Но я думал, что, будучи моделью, ты заработала достаточно денег. Только не говори мне, что.

— Именно. И сейчас у меня ничего нет. — Мариэль нервно провела рукой по волосам, она чувствовала себя полной дурой. — И я боюсь, что если мое имя начнет мелькать в прессе, то журналисты заинтересуются моим прошлым и всплывет эта ужасная история.

— Нет, если мы дадим им другую почву для сплетен. Нужно, чтобы они сконцентрировались на том, что происходит здесь и сейчас.

— О чем ты?

— Нужно, чтобы у них создалось впечатление, что мы пара.

— Пара?

— Да, влюбленная пара, имеющая серьезные отношения с далеко идущими планами.

— Наверняка есть какой‑то другой выход.

— Если ты сможешь его придумать, я с удовольствием тебя послушаю.

Но она не могла. Наверное, потому, что ее мозг уже вовсю обдумывал его неожиданное предложение. Может, если они пару раз сходят вместе поужинать или в театр.

— Сейчас мне нужна постоянная спутница, потому что весь этот ажиотаж, вызванный проклятым титулом Холостяка Года скоро меня доконает, — объяснял тем временем Дейн. — А если газетчики что‑то пронюхают про то, что случилось в Париже, моего влияния хватит, чтобы заткнуть им рот. Кстати, насчет твоих финансовых проблем. В здании рядом с моим офисом пустует первый этаж. Ты могла бы использовать его для организации своей мастерской и бутика.

В голове Мариэль крутилось слово «постоянная».

— О насколько постоянной спутнице мы говорим?

В его серых глазах заплясали чертики.

— Тебе придется переехать ко мне.

— Что?! Попридержи коней! Ты сказал — переехать?

— Так будет безопаснее.

— Безопаснее для кого? И что вообще ты понимаешь под словом «безопасно»?

— Твои родители далеко, и вряд ли тебе хочется жить одной в этом огромном доме. Не волнуйся, никто не будет знать о том, что происходит между нами за закрытыми дверьми, но на публике.

— На публике мы будем парой?

— Любовниками, — поправил он.

— Как быстро мы от компаньонов перешли к стадии любовников, — иронично прокомментировала Мариэль, стараясь скрыть волнение.

— Но ведь я и не говорил, что не хочу видеть тебя в своей постели, Мариэль.

— Что заставляет тебя думать, что я однажды окажусь там?

«А что заставляет тебя думать, что ты сможешь устоять?» — язвительно поинтересовался ее внутренний голос.

— Вибрации, искры, которые летают между нами с прошлой ночи. Не могу сказать, что мне это нравится, — подобное влечение все только усложнит.

— Впервые я с тобой полностью согласна.

— Проблема в том, что мы с тобой хотим одного, но я единственный здесь, кто готов признать это. Можешь ничего не говорить, я вижу ответ в твоих глазах. И видел его, когда твое тело отвечало на мои прикосновения.

— Так, ладно, остановись. — Она попыталась вдохнуть, но у нее не получилось. Почему в этой чертовой комнате совсем нет воздуха? Будь он проклят за то, что заставляет ее чувствовать себя такой уязвимой.

Неожиданно она осознала, что впервые за много лет почувствовала себя по‑настоящему живой.

Мариэль с раздражением заметила, что выражение его лица осталось прежним. Как он может оставаться таким спокойным и отстраненным, обсуждая подобные вопросы? Как он может произносить слова «любовники» и «бизнес» в одном предложении?

Она сделала еще один глубокий вдох. Не важно, о чем он думает, самым главным для Мариэль сейчас было начать свое дело. А для его успеха ей нужна благожелательная пресса и место для мастерской. И если это означает жить под одной крышей с Дейном, притворяясь его любовницей, что ж, пусть так и будет. Осталось заставить его забыть об искрах и вибрациях.

— Договорились. Мы с тобой два взрослых человека и вполне способны прийти к соглашению без лишних драм. Но это будет деловое соглашение, и, когда мой бизнес встанет на ноги, я выплачу тебе деньги за аренду.

Произнося эти слова, Мариэль напомнила себе, что Дейн не относится к типу мужчин, с которыми она обычно встречалась. Она любила лоск и гламур, а Дейна обычно не слишком интересовало, во что он одет.

— Но у меня есть условие. Мужчины меня сейчас не слишком интересуют, особенно в свете последних событий, но в ходе нашей сделки тебе тоже придется отказаться от контактов с другими женщинами.

— Это было ясно и без оговорок.

— Нет. Не ясно. Я не позволю опять сделать из меня дуру.

— Все будет хорошо. А с французом тебе просто не повезло, он был полным придурком. — Дейн встал, вернул на место стул и помахал ключами перед ее лицом.

— Ах. — Каким‑то образом этот прохвост успел выхватить их из ее руки. Как это могло произойти?

Но Дейн взял руку Мариэль и вложил спорное имущество в ее раскрытую ладонь:

— Давай съездим, посмотрим на помещение для твоего будущего бутика, а заодно заберем твою машину.

Через несколько минут Мариэль уже сидела за рулем серебряного «порше», любовно поглаживая кожаный руль:

— Мило.

— Мило? Это же «порше‑911 каррера»! Очень дорогая игрушка, так что будь с ней поосторожнее, — возмутился Дейн.

— Как скажешь, милый, — промурлыкала Мариэль, настраивая зеркала. — Расслабься, мне уже не семнадцать лет.

— Но ты десять лет водила машину в Европе, не забудь ненароком, на какой стороне дороги тебе полагается находиться. И помни, что вождение, как занятие любовью, требует нежности и внимания, так что обращайся с моей машиной соответственно.

— Неужели? — Она пристально уставилась на Дейна, от чего на его щеках появился легкий румянец. — Не могу с тобой согласиться. Думаю, должно быть больше страсти, яркой, быстрой и яростной. — Она лучезарно улыбнулась ему и надавила на газ.

— Какой дресс‑код назначен на завтрашний вечер? — спросила Мариэль через несколько минут, выезжая на скоростную магистраль. — Формальный? Черный галстук?

— Да.

— Мне нужно купить платье.

Глаза Дейна были скрыты за стеклами темных очков, но она знала, что сейчас он смотрит на нее.

— Когда будешь выбирать его, помни, что я хочу иметь возможность ощущать обнаженную кожу твоей спины, когда мы будем танцевать.

То, как он произнес это — медленно, сексуально, с предвкушением, — вызвало жаркую волну желания в ее теле. Чтобы не дать его мыслям уйти в неверном направлении, она напомнила:

— Но лишь для того, чтобы все поверили в то, что мы пара, да?

Он не ответил.

— Еще какие‑нибудь рекомендации? Цвет?

— Удиви меня. Но проверь, чтобы молния легко расстегивалась, не хочу рвать его на тебе после бала.

Мариэль почувствовала, как ускорился ее пульс от этих слов.

— Когда мы доберемся до города, нужно будет оформить тебе кредитную карту, ведь, как я понимаю, к платью тебе понадобятся туфли, украшения, прическа. Это важное мероприятие, так что не пренебрегай этим.

— Я никогда себе такого не позволяю, — холодно откликнулась она. — А в чем суть мероприятия?

— Вечер посвящен поддержке благотворительного фонда, который я основал пару лет назад. Он называется «ОзРемоут». На этом балу будут собраны средства в поддержку детей из отдаленных малонаселенных районов, которые не имеют доступа к современным технологиям.

— Вы собираетесь финансировать покупку компьютеров для них?

— Не только это. Мы финансируем поездки наших экспертов в эти районы для проведения исследований, туда будет перевезено необходимое оборудование. В дальнейшем они смогут оказывать им техническую поддержку. Я сам скоро отправлюсь в такую поездку на север страны.

— Это впечатляет. Я постараюсь выбрать что‑то соответствующее столь знаменательному событию.

Помещение для офиса, которое предложил ей Дейн, оказалось совсем небольшим, но Мариэль решила сфокусироваться на положительных моментах. Уже сейчас у нее было место, которое в будущем станет бутиком, откуда будет распространяться сделанная по ее дизайну одежда. Она сможет произвести здесь небольшой ремонт, сделать яркие витрины, которые привлекут покупателей, наймет собственного портного. Пока это все мечты, но скоро они вполне могут стать реальностью.

Чуть позже, забрав новую машину, Мариэль вернулась в родительский особняк и собрала так и не распакованный до конца чемодан. Остаток дня она намеревалась провести в городе, готовясь к приему.

Так как это было ежегодное мероприятие, перед выездом Мариэль залезла в Интернет в поисках информации о прошлогоднем приеме. На первой же странице она наткнулась на фотографию Дейна, держащего под руку дочь какого‑то политика — яркую блондинку с большой грудью, подчеркнутой весьма откровенным декольте. Рука Дейна по‑хозяйски лежала на обнаженном плече девушки. Мариэль попыталась игнорировать острый укол ревности. Она не должна позволить своим эмоциям выйти за рамки профессиональных отношений.

Когда она подъехала к расположенному в северной части Аделаиды зданию, адрес которого ей дал Дейн, был уже вечер. Ворота беззвучно распахнулись, и она въехала во внутренний двор, рассматривая двухэтажную виллу с изысканными коваными фонарями, украшенными сложными узорами колоннами веранды и ухоженным садом.

Мариэль аккуратно припарковала свою машину рядом с «порше» Дейна, но осталась сидеть, пытаясь привести свои мысли в порядок. Она была достаточно умна, чтобы понимать: возникшая между ними страсть — это путь в никуда. Дейн не относился к мужчинам ее типа, и он не признавал серьезных, долгосрочных отношений. Но и с этим Мариэль ничего не могла поделать, ему достаточно было просто находиться в одной комнате с ней, чтобы пробудить в ней желание.

Больше времени на размышления у нее не осталось, потому что на крыльцо вышел хозяин дома. Забрав из багажника ее чемодан, он провел Мариэль по саду, поразившему ее разнообразием цветов и растений, мимо большого кристально‑чистого пруда. Отодвинув высокие стеклянные двери, он впустил ее на кухню, оборудованную по последнему слову техники, но при этом удивительным образом сохраняющую уютный шарм Старого Света. Они прошли мимо гостиной с большими, удобными на вид кожаными диванами и пушистым ковром на светлом паркете. Тут Мариэль не смогла сдержать вздох восхищения, рассматривая изящный, изображающий шахматное поле кофейный столик. На его поверхности были расставлены фигуры.

— Он сделан на заказ из черного и белого хрусталя, — сказал Дейн.

Мариэль осторожно взяла в руки короля, он был высотой с ладонь и имел золотые вставки.

— Одна из самых прекрасных шахматных досок, которые я когда‑либо видела.

— Но, насколько я помню, ты так и не научилась играть.

— Ты же меня знаешь, не могу долго сидеть на одном месте.

— Жаль. Нет ничего лучше, чем долгое и интересное сражение в шахматы.

«Но, судя по всему, такая возможность выпадает ему нечасто», — подумала Мариэль, глядя на слой пыли, покрывающий фигуры.

— Твой отец научил тебя, да?

— Да, один из немногих ценных уроков, которые он мне дал, — холодно откликнулся Дейн, явно не желавший развивать эту тему.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Проходя мимо приоткрытой двери, Мариэль заглянула внутрь.

— Это твой кабинет? — спросила она и, не дожидаясь приглашения, прошла на балкон.

Отсюда открывался прекрасный вид, здания Аделаиды возносились в вечернее небо, окрасившееся в красные и оранжевые тона, заходящее солнце отражалось в тысячах стекол.

Она принялась изучающее оглядывать комнату. Во всю стену тянулись шкафы с книгами, на большом столе антикварная лампа с зеленым абажуром соседствовала с самым современным компьютером. На одной из полок была выставлена коллекция миниатюрных моделей машин.

— Пойдем, осмотришься здесь позже, — позвал ее Дейн, открывая перед ней другую дверь, и внес в комнату ее чемодан.

Входя, Мариэль почувствовала дыхание свежего ветра, проникающего через приоткрытое окно. Оглядевшись, она увидела высокие стеклянные двери, ведущие на балкон, бордовые драпировки с золотыми кистями, черную лакированную мебель, большое антикварное зеркало. Огромная кровать с балдахином была накрыта стеганым одеялом.

— В комнате есть кондиционер.

— Спасибо, но мне нравится чувствовать свежий ветер.

— За дверью твоя ванная.

— Замечательно, — кивнула Мариэль, ставя свои покупки на кровать.

— Спускайся вниз, как будешь готова, а я пока приготовлю нам чай.

Они будут обедать наедине? Нет, сейчас она хотела, чтобы вокруг них были люди, и чем больше, тем лучше.

— Давай пообедаем в городе. Я знаю прекрасный ресторан.

Глава 5

з аходящее солнце окрасило золотом небосклон. Улицы города до сих пор хранили скопленное за день тепло. Горожане и туристы, проходя мимо Северной террасы, чуть замедляли шаг, рассматривая очаровательное старинное здание, когда‑то бывшее вокзалом, но теперь переделанное под ресторан и казино, освещающее вечерний город сотнями разноцветных фонариков, гирляндами развешанных в окнах и на ветвях деревьев.

Мариэль выбрала тот самый столик, за которым они с Дейном столько раз вместе обедали. Все было по‑старому, не хватало только отдельного меню, предлагающего посетителю на выбор сотню разных пирогов.

— Как же так? Это же было символом старой Аделаиды, — сокрушалась Мариэль. — А я‑то собиралась заказать тебе что‑нибудь особенное, например традиционный мясной пирог, раз уж ты сегодня был так мил и даже дал мне сесть за руль твоего драгоценного «порше».

— Не уверен, что сегодняшняя погода располагает к пирогам, — покачал головой Дейн, делая глоток пива.

— Любая погода располагает к мясному пирогу! Знаешь, я как‑то пыталась объяснить это Люку, но, как выяснилось, если ты не австралиец, тебе сложно понять, как можно испытывать подобный трепет к мясному пирогу, поданному на подушке из зеленого горохового супа и политого сверху острейшим томатным соусом. — Она мечтательно улыбнулась.

— Да, это должно быть в крови, — с серьезным видом кивнул Дейн.

Мариэль почувствовала, как на ее руку легла широкая мужская ладонь. Она подняла глаза и встретилась с пристальным взглядом Дейна.

Он, не отрывая взгляда от ее лица, поднес ее руку к губам и проложил дорожку из легких быстрых поцелуев от центра ладони к кончикам пальцев.

— Предполагается, что мы любовники, помнишь? — произнес он чуть хриплым голосом, от которого по коже Мариэль побежали мурашки.

— Но не сейчас. На нас ведь никто не смотрит, и тебе не обязательно это делать.

— Никогда не знаешь, когда и кто за тобой наблюдает, так что не следует расслабляться, — улыбнулся в ответ Дейн. — Пойдем домой.

— Ужин подан, mademoiselle[1], прошу, — сказал Дейн, расставляя тарелки с ароматными блюдами на большом столе. Два мясных пирога плавали в целом море горохового супа. Подобное блюдо выглядело несколько неуместно в элегантной обстановке столовой Дейна, хранящей дух старой Англии.

— Ah, merci, c’est trиs magnifique[2], — улыбнулась ему Мариэль, пододвигая к себе полупустую бутылку томатного соуса.

— Только оставь и мне немного, — взволнованно напомнил Дейн, наблюдая за тем, как она с коварной улыбкой вылила чуть ли не половину содержимого бутылки на свой пирог и взялась за вилку.

Только Мариэль Девенпорт могла есть истекающий зеленой и красной жидкостью мясной пирог и сохранять элегантность истинной леди.

— А твой отец не стал переезжать в город?

— Нет, — ответил он.

Мариэль обеспокоенно заглянула ему в глаза:

— Дейн, я знаю, что, когда ты был ребенком, у вас были сложные отношения. Но ведь сейчас он уже очень стар, ему скоро восемьдесят, как же он справляется там один?

— Ничего, вместе с моим отцом живет здоровая сорокапятилетняя женщина, которая вполне способна помочь ему справляться.

— Да?

— Именно.

Мариэль знала о его семейных проблемах, о том, как его мать сбежала из страны с любовником, когда Дейну было всего семь, о том, как его отец отправил своего единственного сына учиться в школу‑интернат, чтобы тот поменьше путался у него под ногами.

— Все эти годы я прекрасно обходился без его поддержки, — через пару минут молчания сказал Дейн.

Он начал работать с первого курса университета и всего в жизни добился сам, не надеясь на чью‑либо помощь. Сначала работал где придется, потом вместе с Джастином создал свою компанию, которая быстро, даже быстрее, чем они ожидали, превратилась в огромную корпорацию.

Он научился обходиться без семьи, он больше ни в ком не нуждался. Женщины, которые появлялись в его жизни, исчезали из нее, когда понимали, что ни на что, кроме короткого романа, они рассчитывать не могут.

И он был вполне доволен своей жизнью. Был. До сегодняшнего вечера. Не понимая, что с ним происходит, он протянул руку и налил себе еще вина.

— Как я понимаю, ты так и не изменил своего мнения относительного того, чтобы остепениться, завести семью и детей?

Она что, читает его мысли? Его пальцы, сжимавшие тонкую ножку бокала, побелели.

— Ты же меня знаешь, я вечный холостяк. А о детях и говорить нечего — никогда, даже через миллион лет.

— Это печально, Дейн. Ты позволяешь своему прошлому руководить настоящим. В жизни человека нет ничего более ценного, чем семья, а ты от нее отказываешься. Если вдруг захочешь поговорить об этом, в любое время.

Он кивнул, давая понять, что принял к сведению ее предложение. Мариэль. Искренняя, честная, заботливая. Сейчас, как и всегда, она старалась успокоить его, вернуть ему утраченное хорошее настроение. Единственный человек, которому Дейн когда‑либо доверял, на которого мог положиться. Стараясь забыть о невеселых мыслях, он выпрямился и посмотрел на нее:

— А теперь десерт — мороженое, свежие персики.

— Спасибо, мне больше ничего не нужно, — отказалась она, вытирая рот салфеткой. — Более того, я объелась и чувствую себя ужасно ленивой, так что не буду помогать тебе с уборкой. Я лучше пойду продолжу экскурсию по дому.

— Ты откажешься даже от чашки кофе?

— Лучше холодной воды.

Когда он закончил мыть посуду и поднялся на второй этаж, то нашел Мариэль в кабинете изучающей его фотоаппарат. Увидев его, она сделала несколько фотографий, а потом стала рассматривать получившиеся снимки на маленьком экране.

— Определенно из тебя получилась бы прекрасная модель. Раньше мне так не казалось, но теперь я вижу, что была к тебе несправедлива. Нужно срочно перенести эти снимки на компьютер. У тебя есть веб‑сайт?

— Нет. — Дейн поставил бокалы с водой на изящный кофейный столик и подошел к Мариэль.

— Что, даже для бизнеса?

— Ты ведь не хочешь выложить эти фотографии на мой деловой сайт?

— А в социальных сетях ты есть?

— У меня нет времени на такие глупости.

— Не на глупости, а на общение. На то, чтобы делиться с друзьями новостями и радостями, — поправила она его.

Мариэль сделала еще один кадр и с преувеличенным интересом стала изучать результат, стараясь скрыть грусть, вдруг появившуюся в ее глазах.

— А ведь когда‑то ты делился со мной всем, — сказала она, подняв глаза. — Ну или почти всем.

Дейн протянул руку, чтобы забрать у Мариэль камеру, но она спрятала ее за спину:

— Стареешь, Дейн, становишься медлительнее.

— А ты коварнее, — откликнулся он, одним шагом преодолевая разделяющее их расстояние. Теперь их тела практически соприкасались: Дейн чувствовал медовый запах ее шампуня и тепло ее кожи.

— С чего ты взял? — невинно посмотрела на него Мариэль.

— Ты знаешь, что я имею в виду! Используешь свои невинные глазки и жалостливые фразы, чтобы отвлечь меня и продумать линию обороны.

Дейн положил руки ей на плечи, ощутив под пальцами тоненькие бретельки.

Он медленно провел ладонями вниз по ее рукам, ощутив, как от его прикосновений тоненькие волоски встают дыбом, как по ее телу пробегает дрожь. Одной рукой прижав Мариэль к себе, чтобы она не могла вырваться, он потянулся за камерой.

Причина такого тесного телесного контакта была забыта. Дейн больше не мог думать ни о чем, чувствуя, как ее грудь прижимается к его телу. Свободной рукой он медленно провел по ее спине, наслаждаясь гладкостью кожи, открытой глубоким вырезом платья. Он чуть наклонился и припал к губам Мариэль.

Но это была не случайная девушка в полутемной незнакомой комнате, с которой его связывало только сиюминутное желание. Это была Мариэль. И он знал, что если сейчас он не остановится, то пойдет до конца, пока она не начнет кричать от наслаждения в его объятиях. Но она к этому еще не готова.

И в этот раз именно он сделал шаг назад:

— У меня еще очень много дел. Нужно проверить, все ли готово к завтрашнему вечеру.

Мариэль смотрела на него так, словно только что проснулась.

— Прости, если я задержала тебя, — ответила она, опустив взгляд.

— Возможно, сегодня тебе захочется лечь пораньше, завтра нас ждет длинная ночь.

Она молча кивнула, не поднимая глаз. Дейн поспешно отвернулся и вышел из комнаты, понимая, что еще пара секунд, и он передумает, а этого нельзя было допустить. Имея за плечами огромный опыт общения с женщинами, он точно знал, когда следует подождать.

Когда на следующее утро Мариэль спустилась вниз, Дейн был уже полностью одет. Его портфель ждал на комоде. Сам он сидел за столом, пил кофе и читал газету.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — эхом откликнулся он, лишь на секунду оторвав взгляд от статьи.

Мариэль кожей почувствовала, как он напряжен.

— Я что, нарушила какое‑то домашнее правило?

Дейн невозмутимо перевернул страницу:

— Нет, конечно нет.

— Тогда в чем дело?

Он встретился с ней взглядом и, чуть пожав плечами, ответил:

— Я никогда раньше не завтракал с женщиной в этом доме. Наверное, поэтому сейчас мне немного не по себе.

— Ты, должно быть, шутишь. Дейн Хантингтон, больше известный как Казанова, никогда не приводил к себе женщину на ночь?

— Я этого не говорил.

— Тогда, может быть, они все как одна были Золушками и с двенадцатым ударом часов растворялись в ночи?

— У меня в городе есть пентхаус, — пояснил он, убирая кружку. — Сегодня я весь день буду занят организацией вечера. Я заказал для нас номер в отеле, за тобой приедет машина, чтобы отвезти тебя туда.

Но Мариэль все еще переваривала его первую фразу:

— У тебя в городе есть специальная квартира для секса?

— Просто я хочу, чтобы моя личная жизнь оставалась именно такой — личной. В отеле я заказал тебе сеанс массажа и спа‑процедуры, а также вызвал визажиста и парикмахера, — продолжил он так, словно она не прерывала его вопросом. — Надеюсь, я все предусмотрел?

— Не думаю, что это необходимо, ты меня избалуешь. Или все гости на твоем балу получают такое звездное обслуживание?

— Просто сегодняшний вечер очень важен для меня, Мариэль.

— Я знаю.

— Мы будем ночевать там же, в отеле, так что если тебе может что‑то понадобиться.

— Ночевать?

— Нужно дать репортерам пищу для слухов.

— Ах да, репортеры. — Как она могла забыть об основной причине для этого маскарада?

«Но ведь вчера он поцеловал меня не из‑за репортеров», — подумала Мариэль.

Взяв с комода портфель, Дейн направился к двери:

— Я буду ждать тебя в нашем номере в семь.

День, проведенный в спа‑салоне, расположенном на первом этаже отеля, стал для Мариэль настоящим блаженством. Ее парили, мыли, массировали и натирали различными маслами до тех пор, пока ее кожа не стала идеально гладкой и шелковистой, а волосы и ногти не начали сиять.

Ее продолжали одолевать сомнения, она не могла не волноваться перед спектаклем, который они с Дейном собирались разыграть на приеме. И не меньше Мариэль тревожили ее чувства к Дейну. Она считала себя вполне раскованной и свободной от предрассудков женщиной, способной получать удовольствие просто от секса с мужчиной, не обременяя себя излишними эмоциями, не думая о любви. Но только если речь шла не о Дейне Хантингтоне.

Когда их жизненные пути разойдутся, ей, с одной стороны, придется еще долго терпеть назойливое внимание прессы к своей персоне, а с другой — как‑то пытаться привести в порядок свои чувства. Может, стоит заранее записаться к психотерапевту или пойти на йогу?

В шесть часов Мариэль стояла перед большим зеркалом в одном из номеров отеля. Белое платье от одного из самых модных европейских дизайнеров было настолько облегающим, что ей потребовалось несколько минут для того, чтобы натянуть его, но результат того стоил. Она надела изящные серебристые туфли на высоких каблуках, подправила макияж, застегнула на правой руке изумительный бриллиантовый браслет. Длинные платиновые серьги покачивались из стороны в сторону, подчеркивая ее изящную шею. Она выглядела великолепно, но все равно при каждой мысли о предстоящем приеме по ее телу пробегали мурашки.

Стараясь успокоиться, Мариэль подошла к окну, чтобы полюбоваться на закат. В этот момент она услышала звук открывающейся двери. Сердце бешено забилось в груди. Мариэль пришло в голову, что даже на первом свидании она не испытывала такого волнения. Она знала, что прекрасно выглядит, и вообще, какое ей дело до того, что Дейн, который вообще не умеет прилично одеваться, подумает о ее наряде? Сегодня на нем были черные брюки и белая сшитая на заказ рубашка, подчеркивающая его широкие, мускулистые плечи. Его волосы до сих пор были немного влажными после душа. Мариэль с трудом удержалась от желания подойти и пригладить их кончиками пальцев, а потом прижаться губами к его шее, открытой V‑образным вырезом рубашки. Вместо этого она опять начала критиковать его внешний вид:

— Неужели даже на этот прием ты не наденешь галстук? Почему ты игнорируешь тобой же установленные правила, Дейн?

— Потому что я могу себе это позволить, — с мальчишеской улыбкой ответил он.

Но уже через секунду Дейн забыл, о чем шла речь, потому что наконец повнимательнее присмотрелся к платью Мариэль. Да поможет ему Бог! Как он, спрашивается, должен заниматься сегодня делами, если рядом с ним будет эта искусительница? Осознав, что временно лишился дара речи, он жестом попросил ее повернуться, чтобы получше посмотреть это белое облегающее орудие пытки. Подол платья был длинным, зато спина оставалась полностью открытой. Вырез спереди тоже был достаточно глубок, чтобы приковать на весь вечер внимание любого мужчины, а разрез был таким высоким, что заставлял задуматься о том, есть ли на Мариэль сегодня хоть какое‑нибудь белье.

— Ты хочешь поговорить со мной о правилах, — прошептал он, тщетно пытаясь отвести голодный взгляд от ее тела. — Твое платье — вот настоящее нарушение всех мыслимых правил. В некоторых странах его вообще можно было бы признать незаконным. Одно из твоих творений?

Покачав головой, Мариэль снова повернулась к нему лицом. От этого движения разрез платья распахнулся, продемонстрировав Дейну ее идеальные, бесконечно длинные ноги.

— Думаешь, это слишком?

— Скорее этого недостаточно, — нахмурился он, удивленный собственной реакцией на ее вид. Он никогда не был консерватором и любил красиво одетых женщин. Сейчас Дейн не был уверен, что сможет пережить этот вечер, зная, что каждый из присутствующих на нем гостей раздевает взглядом его спутницу. Потому что этой спутницей была Мариэль.

Оставалось признаться самому себе, что Дейн не хотел, чтобы кто‑то другой смотрел на Мариэль, наслаждался ее красотой, желал ее. Какого черта с ним происходит?

— А у тебя нет чего‑нибудь более закрытого? — спросил он.

Мариэль с изумлением уставилась на него. Она знала, что выглядит великолепно, что платье не кажется вульгарным, просто сексуальным, но в пределах дозволенного. Она опустила взгляд, пытаясь скрыть обиду, взять себя в руки. Наконец ей это удалось, она гордо распрямила плечи и покачала головой.

— Нет, и я в этом не нуждаюсь, — холодно ответила она ему. — И, выражаясь твоими словами, я пойду в нем, потому что я могу это себе позволить.

С этими словами она подхватила сумочку и направилась к выходу. Но чтобы подойти к двери, Мариэль нужно было пройти мимо Дейна. Он не дал ей этого сделать, мягко положив руки на плечи.

— Прости. Ты застала меня врасплох, — прошептал он. — Ты потрясающе выглядишь.

Этих слов было недостаточно, чтобы загладить его вину, но Мариэль не хотела сейчас ссориться с Дейном, ведь им предстояло целый вечер провести вместе перед гостями под вспышками фотоаппаратов.

— Ладно, — кивнула она, позволив ему взять ее за руку. — Обсудим это после приема, а пока попытаемся насладиться балом.

Глава 6

Двери лифта открылись, и Мариэль под руку с Дейном вошла в бальный зал, где черные зеркала, которыми был облицован потолок, отражали свет канделябров и блеск драгоценностей. Оркестр играл вальс, запах свежих цветов, расставленных у стен в высоких вазах, смешивался с ароматом дорогих духов.

Фотографы и журналисты, заметившие появление хозяина вечера и его спутницы, тут же бросились к ним.

— Какие у вас планы на ближайшее будущее, мисс Девенпорт? — спросил один из них, поднося микрофон к лицу Мариэль.

— Начать выпуск собственной линии одежды.

— А какие отношения вас связывают с мистером Хантингтоном?

Мариэль встретилась взглядом с Дейном и игриво улыбнулась, позволив ему положить руку ей на талию и привлечь к себе. «Это всего лишь игра на публику», — напомнила она себе.

— Мы просто хорошие друзья. — Пусть пресса сама докапывается до сути их отношений, тогда вокруг этого будет больше шума.

Отведенный для них столик находился у самой сцены, за ним были размещены только самые важные гости сегодняшнего вечера. Оглядев собравшихся и узнав среди них несколько известных политиков, Мариэль почувствовала, что не готова к долгой и тоскливой светской беседе. Но, к ее облегчению, сев, она обнаружила рядом с собой жену Джастина, Кесс. Она выглядела очаровательно в шелковом голубом платье на бретельках, с волной каштановых кудрей, спадающих на открытые плечи. Кесс, похоже, тоже искренне обрадовалась их соседству.

— Я видела ваши фотографии в журналах и очень рада наконец познакомиться с вами лично, — с улыбкой сказала она, когда Дейн представил их друг другу. — Ваше платье прекрасно, хотела бы я иметь возможность надеть нечто подобное.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Мариэль, искоса взглянув на Дейна, который стоял рядом с ее стулом, обсуждая что‑то с Джастином.

Услышав, о чем они говорят, Дейн склонился к Мариэль, незаметно для окружающих проведя кончиками пальцев по ее шее, и промурлыкал:

— Полагаю, гораздо интереснее будет посмотреть, как она собирается из него выбираться.

Проигнорировав его реплику, Мариэль обратилась к Кесс:

— Я слышала, вы с Джастином недавно поженились? Я обожаю свадьбы, расскажите мне о вашей.

Как она и ожидала, услышав роковое слово, Дейн ретировался на другой край стола, где начал оживленную беседу о рынке акций с каким‑то пожилым мужчиной. Джастин, напротив, подсел к девушкам и присоединился к беседе.

Во время смены блюд Мариэль и Дейн гуляли по залу, где он представлял ее гостям. Постепенно от его коллег, занимающихся в основном информационными технологиями, они перешли к знакомствам, которые могли бы быть полезны для Мариэль как для дизайнера. Перемещаясь по залу, он постоянно поддерживал с ней физический контакт: держал за руку, проводил кончиками пальцев по ее открытой спине, шептал что‑то легкомысленное на ухо.

Когда официанты подали десерт и кофе, Дейн вышел на сцену и произнес вдохновляющую речь об экономических и социальных проблемах, с которыми сталкиваются жители отдаленных районов страны, и о том, какой вклад вносит фонд «ОзРемоут» в обеспечение этих людей всем необходимым.

Мариэль не могла отвести глаз от Дейна, и не только она одна, но и каждая женщина в этом зале. Несомненно, он был самым харизматичным и ярким мужчиной из всех, кого она когда‑либо встречала. Он был умен, красноречив и говорил о своем фонде со страстью искренне увлеченного своим делом человека. Теперь Мариэль наконец поняла, почему Дейн так стремится избавиться от статуса Холостяка Года — он лишь мешал его репутации успешного и уважаемого бизнесмена.

— А вы давно знаете Дейна? — спросила она Кесс, когда они вместе шли в дамскую комнату.

— Примерно пять лет. Я познакомилась с ним тогда же, когда стала встречаться с Джастином. Они тогда как раз начинали создавать свою компанию. Знаете, Мариэль, я еще не видела, чтобы Дейн смотрел на кого‑то так, как на вас.

Мариэль улыбнулась ей в ответ, стараясь не придавать значения этим словам.

— Это потому, что мы очень давно знакомы. И я не отношусь к обычному типу его подружек.

— Да уж. Начнем с того, что вы не блондинка. И он ни на минуту не оставляет вас одну, на него это не похоже. Такое случилось в первый раз с тех пор, как они расстались с Сэнди.

— А кто такая Сэнди?

Оглядевшись, Кесс склонилась к уху Мариэль и, понизив голос, зашептала:

— Только я вам ничего не рассказывала, договорились? Сэнди — это женщина, с которой Дейн встречался несколько лет назад. Мы все думали, что у них серьезные отношения, но потом Сэнди надоело ждать, и она попыталась заставить Дейна жениться на себе, заявив, что беременна.

— У Дейна есть ребенок? — в изумлении воскликнула Мариэль.

— Нет, выяснилось, что это была ложь, Сэнди просто хотела поскорее заполучить богатого мужа. Но Дейн не из тех, кого легко провести, да и новость о ребенке не слишком его обрадовала, так что они тут же расстались.

— Раз она повела себя подобным образом, значит, совсем не понимала его, — покачала головой Мариэль.

Эта женщина, вероятно, понятия не имела о детстве Дейна, о его отношениях с родителями, из‑за которых теперь он боится заводить свою собственную семью, опасаясь повторить их ошибки.

Когда они вернулись за столик, Дейн наклонился к Мариэль и прошептал:

— Мой отец здесь. Через несколько минут он уезжает, так что нужно пойти поздороваться, и будет лучше, если мы сделаем это вместе.

— Конечно, — обрадованно кивнула она. — Он приехал поддержать тебя, разве это не замечательно? — Мариэль взглянула на Дейна, но его лицо было похоже на застывшую, бесстрастную маску.

«Что ж, по крайней мере, его отец пытается наладить контакт с сыном, значит, есть надежда на примирение», — размышляла она, идя под руку с Дейном сквозь толпу гостей.

— Мистер Хантингтон, — улыбнулась она отцу Дейна, целуя его в щеку, — рада снова вас видеть.

— Я тоже, Мариэль. И, пожалуйста, зови меня Даниэль. Сто лет тебя не видел. А это Барбара, — представил он стоящую рядом с ним женщину, похожую на постаревшую Барби.

— Здравствуйте, Барбара, — вежливо кивнула Мариэль, и женщина в ответ растянула накачанные ботоксом губы в улыбке.

— Очень приятно с вами познакомиться. — Ее взгляд перескочил на замершего рядом с Мариэль мужчину. — Ах, Дейн, это же моя любимая песня, а твой отец не танцует. Ты ведь потанцуешь со мной?

Дейн легко мог отказаться, но сегодня ему было о чем побеседовать с любовницей отца. Он обернулся к Мариэль и слегка коснулся губами ее щеки:

— Прости, Королева Пчел, я ненадолго.

— Все в порядке. Я пока составлю компанию твоему отцу.

— Я рада, что мы можем поговорить наедине, — обратилась к нему Барбара, как только они отошли от Даниэля и Мариэль на достаточное расстояние. — Насчет того случая ночью. Мужчина, которого ты видел, мой советник по вопросам финансов, ничего более.

— Ну конечно, — рассмеялся Дейн, не скрывая сарказма. — А каждый знает, что встречи с советниками по финансовым вопросам лучше всего проводить ночью, при свечах и когда моего отца нет дома. К тому же, судя по тому, что я видел, ваше рандеву имело весьма интимный характер.

— Я…

— Знаешь, Барбара, я очень рад, что у тебя есть советник по вопросам финансов, он тебе очень скоро понадобится. — Не желая привлекать внимание гостей к их разговору, Дейн понизил голос: — Ты зря потратила шесть лет своей жизни в ожидании, когда мой отец сойдет в могилу, потому что, поверь, он не оставит тебе ни цента.

Глаза Барбары испуганно расширились, а на щеках появился румянец. Она попыталась оттолкнуть Дейна, но тот лишь усилил хватку.

— Разве Даниэль не сказал тебе, что потерял все свое состояние во время последнего финансового кризиса? Я купил у него всю семейную собственность, чтобы спасти его от банкротства. Дом, в котором вы живете, мой. И все, что в нем находится, как ты, возможно, уже догадалась, тоже принадлежит мне.

— Ты лжешь!

— А ты спроси его, — ответил он, с удовлетворенной улыбкой наблюдая, как медленно бледнеет ее лицо. — Спасибо за танец и приятный разговор, Барбара.

Проводив ошеломленную женщину за ее столик, Дейн тут же забыл о ней, повернувшись к собственной спутнице.

— Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной? — церемонно поклонился он Мариэль и, не дожидаясь ответа, подхватил ее под руку и увлек за собой. Оркестр заиграл медленную романтичную мелодию. Дейн остановился среди кружащихся пар и привлек Мариэль к себе. Сейчас она была так близко, что он мог разглядеть крошечные голубые крапинки в глубине ее чудесных глаз. Раньше он никогда не замечал их. За последние дни он вообще открыл для себя много нового в ней: маленькую родинку под левой бровью, то, как темнеют ее изумрудные глаза, когда она возбуждена, становясь темно‑зелеными, цвета ночного леса. Такими, как сейчас.

Музыка слилась с биением его сердца, кончики его пальцев скользили по открытой спине Мариэль. Дейн наслаждался теплом ее бархатистой кожи, нежным запахом черных роз, исходившим от ее волос.

— Дейн…

Ему показалось, что она прошептала его имя. Оно прозвучало едва слышно, как тихий вздох, сразу заглушенный звуками оркестра. Интересно, сможет ли он заставить ее повторить это, когда будет заниматься с ней любовью? Возможно, уже сегодня ночью он выяснит.

Щека Мариэль, чуть касавшаяся его лица, была мягкой и прохладной. Его губы покалывало от желания прикоснуться к ее коже. Он чуть повернул голову и поцеловал ее в уголок губ, одновременно скользя кончиками пальцев по позвоночнику.

— Ты была права, — прошептал он, чувствуя, как начинает терять голову. — Это великолепное платье.

— Да, я тоже так думаю, — промурлыкала она в ответ.

Музыка стихла, а Дейн все никак не мог заставить себя отпустить Мариэль. Его сердце бешено колотилось в груди, а кровь, казалось, превратилась в пламя, сжигающее его изнутри. Больше всего на свете он хотел, чтобы сейчас они были одни в запертой комнате.

Но он — хозяин этого бала, а значит, должен держать себя в руках. С мысленным стоном он отпустил Мариэль и заглянул ей в лицо. Ее глаза были почти черными, а полные губы, казалось, молили о поцелуе.

— Думаю, наш танец их убедил, — прошептал он. — А уж как он убедил меня.

Мариэль улыбнулась:

— Меня тоже.

Дейн проводил ее обратно к столику, а затем, извинившись, отправился в мужскую комнату, надеясь, что холодная вода поможет ему немного прийти в себя. Но тут он увидел отца, сидящего в одиночестве на софе. Заметив сына, Даниэль поднялся и направился к нему. Сейчас он выглядел гораздо старше, чем всего пару месяцев назад, во время их последней встречи у адвоката. В тот день Дейн приобрел семейный особняк, чтобы отец мог продолжать жить там.

— Мы можем где‑нибудь пообщаться наедине? — спросил он.

— О чем?

— Я просто хотел сказать тебе, что ты славно поработал. Сегодняшний прием великолепен. Спасибо, что пригласил меня и Барбару.

— Конечно, — кивнул он.

Даниэль ничего не ответил.

— Что‑то еще?

— Да. Знаешь, сын, мне осталось недолго, и я много думал о своей жизни и о нашей семье. — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Может быть, мы оставим прошлое в прошлом и двинемся дальше?

«Сын». Дейна поразили его слова. Впервые отец назвал его так. Сколько лет он мечтал об этом! Тогда Дейн был готов отдать все деньги, власть, привилегии за то, чтобы иметь настоящую любящую семью.

— Почему сейчас, отец? Потому что я спас твою задницу? Или просто ты понимаешь, что только мне одному не наплевать на тебя? Мы ведь оба знаем: Барбара с тобой не из‑за большой любви. Кстати, я сказал ей о твоем банкротстве.

Даниэль не ответил, просто продолжал устало смотреть на сына.

Глубоко внутри Дейн чувствовал, что хочет наладить отношения с отцом, восстановить семейные узы. Но боль прошлого и страх снова испытать подобное стали для него непреодолимой преградой.

— Мы никогда не были большой счастливой семьей, ты просто стареешь и становишься сентиментальным, — сказал Дейн, пытаясь спрятать свои эмоции. — Тебя ждет Барбара.

— Тогда я пойду. До свидания, сын, — кивнул Даниэль, повернулся и медленно побрел к выходу.

Удивленный собственной бессердечностью, Дейн, догнав отца, коснулся его плеча. И еще больше он был шокирован хрупкостью собственной брони, которую он, как ему казалось, так долго выстраивал вокруг своего сердца.

— Если тебе что‑то понадобится.

Даниэль не оборачиваясь кивнул:

— Я знаю.

Никогда еще Дейн с таким нетерпением не ждал окончания вечера. Внешне он оставался спокоен и вежлив, но внутри его бушевал пожар. Он не сводил глаз с Мариэль и думал только о том моменте, когда они останутся одни.

Наконец последние гости стали расходиться по домам, а персонал отеля начал уборку бального зала. Дейн подошел к замершей у окна Мариэль, положил руки ей на талию, заглянул в глаза. В них сияло предвкушение и желание, бывшее отражением его собственных чувств.

Они не нуждались в словах. Когда Дейн взял Мариэль за руку, ему показалось, что его ударило током — таким сильным было напряжение между ними.

Не размыкая рук, они поднялись наверх, в номер. Он быстро повернул ключ и впустил ее в комнату, освещенную лишь ночными огнями города. Еще до того, как прозвучал щелчок закрывшейся двери, его губы нашли ее рот, накрыв его страстным поцелуем. Дейн разрывался от желания прикоснуться сразу ко всем уголкам тела Мариэль. Наконец, решившись, он положил ей руки на плечи, со стоном прижался губами к ее ключице и прошептал:

— Прости. Боюсь, я не смогу быть нежным. Только не сегодня.

— А разве я говорила, что мне это нужно? — хрипло рассмеялась в ответ Мариэль.

Сегодня она будет принадлежать ему! Эта мысль пронеслась в голове, и от нее пламя, полыхавшее в его теле, вспыхнуло еще ярче. Он с упоением наслаждался сладким вкусом ее кожи. Пальцы Мариэль нетерпеливо расстегивали пуговицы на его рубашке. Наконец, покончив с ними, она прижалась губами к его обнаженной груди. Жар ее губ и ладоней обжигал и искушал Дейна, ее нетерпение передалось ему.

В комнате было слышно лишь прерывистое дыхание и шорох спадающей ткани. Но каждый сдержанный стон превращался в их телах в маленький взрыв. То, что начиналось как небольшой спектакль для прессы, переросло в нечто совсем иное.

Дейн потянул вниз бретельки платья Мариэль, и они легко соскользнули, оставив ее грудь потрясающе, ослепительно обнаженной.

Но теперь Дейну было этого мало, он хотел получить все.

— Как это дизайнерское творение снимается? — хрипло спросил он.

Мариэль с улыбкой взяла его ладонь и положила ее на длинную молнию, расположенную на боку.

— Вот. Как я и обещала, оно легко расстегивается, — сказала она, помогая Дейну стянуть платье с ее бедер.

Вслед за ним на пол полетели и ее трусики. На Мариэль остались лишь серебристые туфли. Не желая терять ни мгновения, она протянула руки к его ремню, быстро расстегнула пряжку и молнию, и уже через секунду одежда Дейна присоединилась к ее собственной.

Глядя на обнаженное тело Мариэль, Дейн почувствовал, как ускоряется его пульс, а сердце начинает бешено стучать.

«Интересно, а можно получить сердечный приступ от желания?» — подумал он, притягивая ее к себе. Дейн запустил пальцы в ее волосы, по одной вытягивая из них заколки, наслаждаясь тем, как одна за другой падают на обнаженные плечи тяжелые пряди. Отбросив в сторону последнюю заколку, он обнял Мариэль, и она податливо прижалась к нему всем телом, заставляя его стонать от страсти.

Мариэль нашла губы Дейна и впилась в них долгим поцелуем, наслаждаясь его вкусом, его запахом. Дейн Хантингтон, ее первая любовь, сейчас здесь, с ней. Она больше не могла думать, только чувствовать, только ощущать его прикосновения. Каждая клеточка ее тела горела от желания.

— Сейчас, — прошептала Мариэль, обвив его ногами и прижав к себе.

— Защита? — спросил он, обжигая дыханием ее ухо.

— Таблетки.

Тогда он приподнял бедра Мариэль чуть выше и, не отрывая затуманенных страстью глаз от ее лица, одним медленным мощным движением вошел в нее. На секунду он замер, глядя ей в глаза, чувствуя, как по их телам прокатываются волны желания, а потом начал ритмично двигаться внутри ее, постепенно ускоряя темп их первобытного танца, движения которого им обоим были хорошо знакомы.

Оргазм накрыл Мариэль волной темного, сладостного удовольствия, она прижалась к Дейну, чувствуя, как неведомая сила захватывает и его, погружая их обоих в пучину безумного счастья и наслаждения.

Глава 7

Следующим утром Дейна разбудил стук в дверь. С трудом открыв глаза и осознав, где находится, он подхватил один из халатов, предоставляемых отелем, и пошел открывать.

Оказывается, прибыл заказанный им завтрак.

— Доброе утро, сэр, — с улыбкой поприветствовала его официантка, и он посторонился, пропуская ее в номер.

— Сейчас девять? — Так крепко он не спал уже много лет. Может быть, все дело в том, что рядом спала Мариэль?

— Да, сэр, — кивнула девушка, накрывая на стол.

Поблагодарив официантку и закрыв за ней дверь.

Дейн вернулся в спальню. Мариэль протерла глаза и села, целомудренно завернувшись в простыню.

— Доброе утро. — Эта фраза показалась Дейну слишком холодной и формальной, но ничего другого ему на ум не пришло. — Надеюсь, ты голодна.

Ее волосы были мило растрепаны, а на щеках алел легкий румянец. Она была очень красива. Сердце Дейна наполнилось нежностью. Он не помнил, когда еще испытывал подобные чувства к женщине.

Стараясь не думать об этом, Дейн сел на кровать и поставил рядом с Мариэль поднос с двумя чашками кофе. Он не знал, как вести себя сейчас. У него уже давно не возникало необходимости беседовать с девушкой утром после бурной ночи, обычно он покидал ложе любви, не дожидаясь рассвета, или вызывал для своей гостьи такси.

— Мы спали в одной постели. Всю ночь.

Похоже, Мариэль была недовольна сделанным открытием.

— Думаю, когда мы закончили, уже светало, так что вряд ли это можно назвать ночью, — попытался пошутить он, делая глоток кофе. — Кроме того, в этом номере только одна кровать… Я надеялся, что ты не будешь против разделить ее со мной.

— Номер с двуспальной кроватью, — повторила она, пристально глядя на Дейна. — Так, значит, ты все это спланировал заранее?

— Конечно, — спокойно кивнул он. — И мы с тобой обговаривали этот вопрос перед балом. Прессе нужны будут пикантные детали, и заказанный мной номер с двуспальной кроватью подтолкнет их в правильном направлении.

Судя по лицу Мариэль, она только сейчас вспомнила об этом.

— Да, ты прав. — Кивнув, она взяла чашку.

Дейн не знал, что делать с этим внезапно возникшим между ними напряжением, не понимал, почему Мариэль настроена так враждебно. Вчера ночью ее тело казалось текучей лавой в его руках, а сейчас она была похожа на ледяное изваяние. Она ведь понимает, что это был просто секс, и не ждет от него чего‑то большего? Или это не так? Но Мариэль сама сказала, что после истории с французом и слышать не желает о серьезных отношениях с мужчиной.

— Может, пояснишь, в чем проблема?

— Никаких проблем, — ответила она слишком поспешно. Мариэль заставила себя улыбнуться, но ее взгляд оставался настороженным.

— А когда‑то мы могли быть откровенны друг с другом.

— Как выяснилось, не до конца.

— Хорошо, я уже понял, что ты не простишь меня за тот случай. Но я никогда намеренно не лгал тебе. Если ты не готова принять то, что логично следует из перехода наших отношений на новый уровень, вот тогда у нас будут проблемы.

Несколько секунд Мариэль молчала. Дейну даже показалось, что она не станет отвечать на его замечание, но наконец она прошептала:

— Я знаю, что это прозвучит ужасно глупо, но сегодня я проснулась и поняла, что лежу в одной постели с тобой совершенно голая и не знаю, что мне делать, как себя вести. — Мариэль почувствовала, как к ее щекам приливает кровь.

— Что ж, открою тебе один секрет, — улыбнулся в ответ Дейн, видя ее волнение. — Нас здесь таких глупых двое.

— Правда?

— И не смотри на меня с таким изумлением. Думаю, лучшее, что мы сейчас можем сделать, — это закончить завтракать, принять душ и отправиться домой. Может, нам обоим просто нужно больше пространства и времени, чтобы привести мысли в порядок?

— Отличная идея, — кивнула она, выбираясь из кровати. — Тогда я, пожалуй, приму душ первой.

— Притормози. — Дейн удержал ее за руку, поднес ее к губам и нежно поцеловал нежную пульсирующую жилку рядом с запястьем. — Не торопись. Говорят, здесь готовят великолепную яичницу с беконом, а ты ее еще не попробовала. Помнится мне, ты всегда ее любила.

— А я помню, что у тебя всегда был отменный аппетит, и тебе не составит труда справиться с двумя порциями.

Он потянул на себя простыню, обернутую вокруг тела Мариэль, не давая ей уйти:

— Останься и попробуй.

В его взгляде блеснуло что‑то темное, сладостное, почти первобытное, от чего по телу Мариэль пробежала легкая дрожь. Она больше не была уверена в том, что Дейн все еще говорит о еде.

— Ну хорошо, — согласилась она, присев на краешек кровати рядом с ним и поплотнее закутавшись в простыню. Как она могла есть, когда он смотрит на нее такими глазами? Конечно, вчера ночью он прекрасно рассмотрел каждый дюйм ее тела, но сейчас, при свете дня.

— А я, пожалуй, выпью кофе на балконе, — неожиданно сказал Дейн и вышел из комнаты. — Отсюда открывается потрясающий вид, — пояснил он.

Он понял, как она себя чувствует, и дал ей возможность побыть одной, сохранить достоинство. Мариэль захотелось догнать и поцеловать его за это. Но она тут же отбросила это желание: нужно было пользоваться моментом. Она подбежала к гардеробу, вытащила оттуда свою одежду, которую специально привезла с собой, чтобы не возвращаться домой в вечернем платье, и скрылась в ванной. Заперла дверь и только тогда с облегчением выдохнула.

Обернувшись, Мариэль встретилась взглядом со своим отражением в огромном зеркале. Господи, неужели она имеет какое‑то отношение к этой растрепанной женщине с влюбленными глазами? Она осторожно коснулась кончиками пальцев своей горящей щеки, хранившей напоминание о вчерашней страсти. Или о длительном взаимодействии ее кожи с отросшей щетиной Дейна.

Страсть или чувства?

Почему она не может думать о вчерашней ночи с Дейном как о чем‑то обычном?

«А почему он ничего не сказал о том, понравилась ли ему вчерашняя ночь? — откликнулся ее внутренний голос. — Его вообще, похоже, больше интересовал завтрак».

Мариэль вошла в душевую кабину и включила воду.

Она не знала, каких действий Дейн ожидает от нее сегодня, или завтра, или через неделю. Она не понимала, что он чувствует по отношению к ней. Но благодаря ему вчера она ощутила себя по‑настоящему желанной и любимой, а когда он был внутри ее, ничто уже не имело значения.

Но ей этого было недостаточно.

Страсть, даже сокрушительная, опустошающая страсть, никогда не сравнится с любовью. А Дейн испытывал к ней страсть.

А любовь. Любовь может превратить в глупца даже самого умного и рационально мыслящего человека, заставить его отказаться от всего, что ему дорого, во что он верит, забыть о мечтах и планах. А потом отбросить, как ненужную игрушку.

Мариэль знала об этом лучше, чем кто‑либо другой. И она не позволит любви сделать с ней подобное еще раз.

С самого начала этого небольшого спектакля было очевидно, что они не смогут устоять и станут любовниками.

Они вместе вернулись домой, где Мариэль пересела в свою машину и поехала исследовать отведенное ей под офис помещение. Совсем не для того, чтобы поменьше видеться с Дейном, а потому, что она пылала жаждой деятельности или, по крайней мере, очень старалась убедить себя в этом.

Комната была довольно тесной и требовала капитального ремонта. Для начала она сосредоточилась на решении вопроса с мебелью. Часть предоставил Дейн, кое‑что она купила в Париже, но этого определенно не хватало. Устроившись за единственным столом, Мариэль открыла ноутбук и начала составлять список поставщиков и магазинов, с которыми нужно будет связаться на следующей неделе.

К середине дня она поняла, что совершенно не может сосредоточиться, и решила вернуться домой. Она хотела посоветоваться с Дейном.

* * *

Мариэль нашла его в шезлонге у бассейна. Судя по всему, он спал — сказать точно она не могла, так как его глаза скрывали стекла солнечных очков. По крайней мере, когда Мариэль подошла к нему, он не пошевелился. И, о боже, может быть, она и видела его обнаженным ночью, но ведь вчера в комнате было темно, и только сейчас, при ярком свете дня, она поняла, насколько он красив: бронзовая кожа, покрытая черными волосами на груди, широкие плечи, накачанный торс, узкие бедра, красивые длинные ноги. Она вздохнула, пытаясь успокоить бешено забившееся сердце, и, похоже, сделала это слишком громко, потому что Дейн вздрогнул и проснулся:

— Привет.

Темные очки до сих пор скрывали его глаза, и Мариэль не знала, спал ли он на самом деле или все это время наблюдал, как она таращится на него, как влюбленная школьница.

Мариэль опустилась на соседний шезлонг:

— Здравствуй.

Сняв наконец очки, Дейн подошел к краю бассейна и исчез в голубоватой воде. Он вынырнул через несколько секунд у дальней стенки, вылез и направился обратно к Мариэль. Вода струйками стекала с его практически полностью обнаженного тела, оставляя едва заметные дорожки. На волосах, покрывавших его грудь, блестели капельки. Через мгновение он подошел совсем близко к ней. Из‑за солнца, светившего ей прямо в лицо, Мариэль не могла разглядеть ничего, кроме его хитрой улыбки. Она была знакома ей с детства и не предвещала ничего хорошего.

— Нет. — Она вскочила и сделала несколько шагов назад.

Его улыбка стала еще шире, от чего на его щеках появились очаровательные ямочки.

— Даже не думай. Мы уже не дети.

Но протесты не помогли. Дейн поймал ее, обхватил руками за талию, прижался всем телом, с которого все еще ручьем стекала вода, по‑собачьи потряс головой, так что в нее полетели брызги.

— Это нечестно! — Мариэль взглянула на свою насквозь промокшую блузку, на задорно смеющегося Дейна, и на ее лице заиграла ответная улыбка. Она не могла не поддержать его игру. — Идиот, посмотри, что ты натворил!

— Да, я такой, — кивнул он, пожирая взглядом ее грудь, просвечивающую сквозь мокрую одежду.

Чтобы немного успокоиться, а заодно отвлечь внимание Дейна от своей блузки, Мариэль взяла полотенце, присела на шезлонг и начала приводить себя в порядок.

— За это ты должен принести мне попить.

Дейн покорно кивнул и через пару минут вернулся с двумя бокалами лимонада со льдом и поставил один из них рядом с Мариэль на маленький керамический столик.

— Как все прошло?

— Все хорошо, спасибо.

Он подошел к ней, наклонился и слегка коснулся губами ее губ:

— Тебе нужно было позволить мне поехать и помочь тебе.

— Ты и так уже очень помог, предоставив мне помещение. Я не хотела отвлекать тебя от дел, — пробормотала она, чувствуя, как его чуткие пальцы скользят по ее щеке и шее, затем опускаются чуть ниже, к пуговицам на блузке.

Дейн легко мог представить, как помогает ей освободиться от блузки и джинсов и занимается с ней любовью под палящим солнцем. Но вместо этого он отстранился, поцеловал ее в кончик носа и вернулся на свой шезлонг. Мариэль в это время занялась испорченной прической, собирая волосы в высокий хвост. От этих движений влажная блузка натянулась на ее груди, демонстрируя тонкое кружево лифчика и ее напряженные соски, заставив Дейна пожалеть о своем решении. Чтобы успокоиться, он отвернулся и начал рассматривать блики на поверхности воды.

— Дейн?

— М‑м‑м‑м? — Открыв глаза, он с удивлением обнаружил перед своим лицом объектив фотокамеры.

— Улыбнись.

— С каких пор ты увлекаешься фотографией?

— Это помогает мне в работе. Давай же, ты создан для того, чтобы быть моделью. Если бы еще немного сгладить острые углы.

— Мне нравятся мои острые углы. Хотя, — он окинул Мариэль игривым взглядом, — это зависит от того, кто сглаживает.

— И тебе определенно нужна стрижка. — Мариэль поправила ему прическу и сделала еще несколько снимков. — Открою тебе маленький секрет. Мне нужно несколько фотографий для демонстрации моей коллекции, и я думаю, ты прекрасно подходишь.

— Я? — удивился Дейн, уворачиваясь от ее рук. — Ты хочешь затащить меня на съемки для своего каталога? Позировать вместе с какими‑нибудь разодетыми блондинками, словно я еще один их аксессуар? Раньше ад замерзнет!

— Никаких блондинок, только ты.

— Как это возможно?

— Понимаешь, я не разрешила тебе сопровождать меня сегодня, потому что не хотела, чтобы ты раньше времени увидел мои эскизы. Еще до того, как стать моделью, я начала заниматься исключительно дизайном мужской одежды.

— Что? Зачем такой женщине, как ты, заниматься дизайном мужской одежды?

— Что значит — такой женщине, как я? У меня это очень хорошо получается. И трудности меня не смущают, мне нравится работать с деталями, доводить идеи до совершенства. Главное — правильно совместить текстуру ткани и стиль. — Она оглядела Дейна с головы до пят. — Я легко могу представить тебя в кашемировом сером джемпере с V‑образным вырезом. Он подчеркнет цвет твоих глаз и ширину плеч. Ты ведь согласишься?

— Быть моделью? Никогда в жизни.

Мариэль весело рассмеялась:

— Уверен, что не передумаешь, мистер Холостяк Года?

Дейн закрыл лицо руками, не желая видеть бесенят, пляшущих в ее глазах.

— Я уже ненавижу этот титул.

— Почему? Большинство парней считали бы, что это здорово.

— Я к ним не отношусь. А еще я предпочитаю встречаться с женщинами, которые во время мыслительного процесса задействуют хотя бы половину своего мозга.

— Ты ужасно несправедлив. Неужели ты правда думаешь, что тот журнал читают только тупые блондинки?

— Ну, по крайней мере, ты его не читаешь. Кроме того, блондинки сейчас меня не интересуют. — Сделав небольшую эффектную паузу, он продолжил:

— Ладно, ты меня уговорила. Что я должен делать?

— Сначала мы сделаем несколько снимков в одежде для формальных мероприятий в твоем саду, а потом поедем в город. Будет весело!

Весело? Дейн мог предложить массу других, гораздо более занятных способов провести этот день.

Глава 8

Мариэль вытащила из кучи разложенных по его гостиной вещей темно‑серый джемпер с глубоким V‑образным вырезом и продемонстрировала его Дейну:

— Ну как? Я хочу знать твое мнение.

Дейн нервно провел рукой по волосам.

— Мило? — осторожно предположил он.

Мариэль радостно кивнула:

— Конечно, это ведь стопроцентный кашемир. Потрогай, какой он мягкий!

Она подбежала к Дейну и приложила джемпер к его щеке:

— Он совсем легкий, но очень теплый.

Дейн никогда не встречал такой приятной на ощупь ткани, казалось, она ласкает кожу.

— И ты хочешь, чтобы я надел это в тридцатипятиградусную жару?

— Да. И я не желаю слушать твои жалобы.

— Ну, чем ты еще собираешься меня озадачить?

— Расслабься. Здесь вся одежда повседневная, кроме одного костюма.

Она достала пластиковый пакет, расстегнула молнию и вытащила классический черный костюм.

— Один такой должен быть у каждого уважающего себя мужчины, да? — скептически поинтересовался Дейн, с неодобрением разглядывая костюм.

— Подожди комментировать, сначала посмотри на рубашку, — откликнулась Мариэль, открывая еще один пакет. — Одевайся.

Через минуту Дейн уже стоял перед большим зеркалом, с недоверием рассматривая свое отражение. На первый взгляд костюм выглядел обычно, формально, но…

— Эта рубашка просвечивает, — удивленно заметил он.

— Только ее часть. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть твою божественную кожу, скрытую под тканью. Нужно сделать несколько снимков в саду.

Обжигающий взгляд Мариэль скользнул по его торсу, и Дейн почувствовал, как в нем поднимается волна желания, а в низу живота нарастает напряжение.

— Хорошо. Но учти, если ты не перестанешь так на меня смотреть, то фотографии нельзя будет использовать для каталога.

Ее полные красивые губы изогнулись в игривой улыбке.

— Ничего, тогда я оставлю их себе на память.

Дейн одним шагом покрыл разделяющее их расстояние и заключил Мариэль в объятия.

— Зачем тебе фотографии на память, когда ты в любой момент можешь получить меня настоящего?

Уже произнеся эти слова, Дейн понял причину. Очень скоро их пути разойдутся, и Мариэль ни на минуту не могла забыть об этом. Он попытался убедить себя, что все идет так, как и запланировано, что длительные, серьезные отношения никогда не были частью сделки. Ему нравилась его жизнь такой, какая она есть.

По его взгляду она сразу поняла, о чем он думает.

— Дейн, давай сегодня не будем об этом, а просто поработаем.

— Конечно. Чем быстрее мы сделаем снимки, тем раньше я смогу снять с себя это орудие пытки.

Через полчаса, закончив со съемками в саду, Дейн, переодевшийся в собственные джинсы и футболку, и Мариэль ехали по побережью. С одной стороны мелькали пологие холмы цвета хорошо прожаренных тостов, а с другой до горизонта простирался океан.

— Ты уже читала статью в утренней газете?

— Еще нет, не было времени. — Она взяла газету, пролистала и увидела их с Дейном фотографию на балу.

— Ну как?

— «Первая пара нового года», — прочитала она вслух. — «Сколько потребуется времени, прежде чем Дейну Хантингтону придется отказаться от титула Холостяка Года?» Похоже, мы произвели нужное впечатление.

Мариэль продолжила листать газету.

— Здесь большая статья о твоем фонде «ОзРемоут», в которой говорится, что через неделю ты едешь на север страны.

— Да, я уже давно это планировал. Если хочешь, поедем вместе.

Помедлив, Мариэль покачала головой:

— Нет. Это важный для тебя момент, наши отношения не должны заслонить от прессы всю ту работу, которую ты проделал. Кроме того, — она улыбнулась, — у меня скоро появится собственное напряженное расписание.

— Обязательно, — кивнул Дейн. — Вчерашний вечер поможет и твоей карьере. Тебя ждет оглушительный успех.

— Кстати, о прошлом вечере. Расскажи, о чем ты вчера говорил с Барбарой? Похоже, ей не слишком понравилось то, что она услышала.

— То, что она подлая, манипулирующая моим отцом стерва. Пару лет назад я видел Барбару в объятиях какого‑то юнца. И это вместо того, чтобы хранить верность.

— Почему же ты не рассказал ему все?

— Я пытался. Но он потребовал, чтобы я прекратил вмешиваться в его жизнь и шел к черту. — Пальцы Дейна побелели, так сильно он сжал руль. — С тех пор я ни разу не входил в его дом.

— Пока вы танцевали с Барбарой, он говорил со мной о тебе, мне кажется, он правда сожалеет. А потом я видела вас вдвоем рядом с бальным залом.

— Он хотел, чтобы мы попробовали начать все сначала.

Мариэль посмотрела на Дейна долгим, печальным взглядом, затем положила руку ему на плечо:

— Семья — это самое важное в жизни человека, Дейн. Нужно уметь прощать. Может быть, ты сможешь наладить отношения с отцом.

Лицо Дейна оставалось бесстрастным, он продолжал не мигая смотреть на дорогу.

— А может быть, Аделаида сегодня уйдет под воду после внезапного землетрясения?

* * *

Вечером Мариэль, сменившая блузку на футболку Дейна, которая была ей безнадежно велика, сидела за компьютером в его кабинете и разбирала сделанные за день фотографии. Одновременно она размышляла о том, что может произойти между ними сегодня вечером. День прошел замечательно, они побывали в разных местах, сделали много снимков, Дейн был очень милым и внимательным. Но в глубине его серых глаз постоянно таилось обещание чего‑то большего, предвкушение вечера.

Скрипнула дверь, и в комнату вошел Дейн с хрустальной вазочкой в руках. Мариэль почувствовала, как от его присутствия температура воздуха поднялась на несколько градусов. Она перевела взгляд на монитор, приказав себе сосредоточиться на фотографиях. К слову, снимки получились просто замечательные, видимо, наблюдение за работой Люка пошло ей на пользу.

— Может, я смогу соблазнить тебя мороженым? — промурлыкал Дейн, обжигая дыханием ее шею.

— Подожди еще минуту.

Она не отрывала взгляда от экрана, но все остальные ее органы чувств сосредоточились на мужчине, стоявшем за ее спиной. Она ощущала тепло его кожи, запах его волос. Раньше Мариэль и представить себе не могла, что чье‑то присутствие может так ее волновать.

— Мне нравится вот эта. — Она щелкнула мышкой, приблизив один из снимков, изображавший Дейна, сидящего на камне в темно‑серой рубашке‑поло и облегающих черных джинсах.

— Неплохо.

— Неплохо? Она бесподобна! Кстати, что ты там говорил о соблазнении? Нет, подожди. — Она открыла еще один снимок и замерла, пораженная собственным талантом и красотой Дейна. Эта фотография была сделана на Гранитном острове. Дейн стоял, скрестив руки на груди, на фоне мрачных скал, и ветер играл в его черных волосах. На нем был темно‑синий свитер с V‑образным вырезом поверх джинсов.

— У тебя здесь такой печальный и задумчивый вид. Я размещу ее на главной странице своего вебсайта. — Задумавшись на секунду, Мариэль обернулась к Дейну. — Ты ведь не против?

— Мы это обсудим. Позже.

Дейн склонился к Мариэль, и его холодный от мороженого язык скользнул по ее шее. Затем он зачерпнул полную ложку лакомства и поднес ее к губам Мариэль.

— Оно медовое? — Она лизнула краешек, чтобы удостовериться в этом.

— А разве на свете существует какое‑то другое мороженое? — притворно удивился Дейн.

Мариэль с наслаждением прокатила холодный сладкий ком по языку, облизала губы.

— Я думала, ты говорил о соблазнении.

— Я говорил о мороженом. — Его язык продолжал играть с ее шеей, затем к нему присоединились губы и зубы. — Разве это недостаточно соблазнительно?

Мариэль закрыла глаза и изогнулась так, чтобы ему было удобнее ласкать ее.

— Все зависит от того, кто его предлагает. — Она почти физически чувствовала, как ее тело тает под его страстными поцелуями.

Она услышала, как Дейн поставил вазочку с мороженым на стол, и ее тело задрожало в сладком предвкушении. Горячие ладони Дейна легли на ее плечи, а затем скользнули ниже, в широкий вырез футболки, накрыли ее грудь. Его чуткие пальцы стали описывать концентрические круги вокруг ее напряженных сосков, дразня и играя с ними до тех пор, пока Мариэль не была готова умолять его прикоснуться к ним.

Не открывая глаз, Мариэль услышала звук рвущейся ткани, и ворот футболки неожиданно стал гораздо шире. Его руки медленно заскользили по ее телу, лаская каждый дюйм ее кожи, спускаясь все ниже, к месту, где концентрировалось ее желание. Наконец они скользнули под тонкое алое кружево, заставив ее забыть обо всем. Затем он подхватил ее ноги и положил их на полированную поверхность стола.

«И когда я успела стать такой покорной?» — подумала Мариэль. Внутренний голос подсказывал ей, что позволять мужчине управлять ею, причем не только ее телом, но и сердцем, — это верный путь к катастрофе.

Она заметила свое отражение на экране компьютера.

— Что ты видишь? — тихо спросил голос за ее спиной.

Мариэль смотрела на широко открытые, потемневшие от страсти глаза, приоткрытый рот, жаждущий поцелуя, и понимала, что перед ней женщина, полностью потерявшая голову.

— Я не вижу там себя, — прошептала она в ответ. Рядом с ее лицом появилось лицо Дейна. — Это не я. — Она хотела отвернуться, но его пронизывающий взгляд словно поймал ее в ловушку.

— Нет, это ты.

Одна рука Дейна ни на секунду не прекращала ласкать грудь Мариэль, а другая, раздвинув влажные складки, скользнула ей между ног, погружаясь все глубже, ритмичными движениями вызывая в ней новые и новые волны опаляющего наслаждения. И каждое его прикосновение, каждый ее вздох отражались на экране монитора. Но уже через несколько секунд Мариэль перестала на что‑либо обращать внимание, полностью отдавшись ощущениям, которые дарили ей руки Дейна.

К реальности Мариэль вернула веселая трель мобильного. Дейн перешел к другому краю своего стола и ответил на звонок.

— Привет, Джас, — серьезно ответил он, словно последний час занимался исключительно проблемами компании. — Нет, ничего важного.

Он усмехнулся, но от его улыбки у Мариэль все внутри похолодело. Он сейчас говорил о том, что они делали? Прикусив от смущения и гнева нижнюю губу, она сжала у горла полы полуразорванной футболки.

— Полагаю, что так, — ответил своему собеседнику Дейн, становясь все более серьезным. — Это срочно? Да, как я могу отказать? — Он взял со стола ручку и быстро что‑то записал. — Да, она пока остается здесь. Нет. Да, мы придерживаемся именно этой линии. — Какое‑то время он молча слушал, а затем рассмеялся. — Я так не думаю.

Казалось, он уже забыл о Мариэль. По ее коже, всего пару минут назад пылавшей от страсти, пробежал озноб. Мариэль медленно поднялась, чувствуя, как дрожат ее колени, подошла к нему, обняла сзади, но он, казалось, не заметил ее присутствия, продолжая что‑то писать. Но когда ее руки скользнули вниз по его животу, под ремень джинсов, он замер. О чем бы он ни говорил сейчас с Джастином, это перестало его волновать. Наконец‑то Мариэль удалось вернуть себе его внимание.

— Что, Джас? Повтори еще раз. А лучше отправь мне эти данные по почте.

Дейн окончательно потерял всякий рабочий настрой, поедая Мариэль страстным взглядом. В это время она избавилась от порванной футболки и устроилась на краешке стола. Изящно изогнувшись, она провела ладонями по своей груди вниз к бедрам, медленно стянула с себя трусики и бросила их к ногам Дейна. Его глаза потемнели от едва сдерживаемой страсти.

— Нет. Все в порядке. Все хорошо, — хрипло ответил он невидимому собеседнику.

Не отрывая глаз от его лица, Мариэль медленно протянула руку, забрала у него телефон — проще простого, как отнять конфету у ребенка.

— Пока, Джастин, — сказала она, отключила телефон и повернулась к замершему Дейну. Приблизившись к нему, она медленно расстегнула молнию у него на джинсах, провела рукой по его напряженной плоти.

— Сейчас я хочу чего‑то большего, чем мороженое.

— Я заметил, — хрипло пробормотал он, перед тем как впиться в губы Мариэль долгим, жадным поцелуем, а затем подхватил ее на руки и одним мощным движением вошел в нее. С ее губ слетел стон наслаждения, эхом отозвавшийся в пустом доме. Она оплела его руками и ногами, покрывая поцелуями его лицо и шею, покусывая плечи. Дейн давал ей то, чего она сейчас хотела больше всего, и брал то, что она предлагала. Исчезли нежность и трепет, лишь бешеная гонка к финишу, которого они достигли практически одновременно.

Такое всепоглощающее желание даже для него, человека, который всегда любил секс, было в новинку. Он не понимал, что с ним происходит. Это походило на безумие, на наркотическую зависимость, которая стерла все ограничения и рамки. Несколько лет назад он, возможно, предположил бы, что влюбился, но сейчас это даже не пришло ему в голову.

Он провел рукой по растрепанным волосам Мариэль, по ее бархатистой коже.

— Это было здорово, — выдохнула она. — Просто потрясающе!

— Да уж, — улыбнулся Дейн, ласково целуя ее. Но тут он вспомнил про прервавший их звонок и его улыбка увяла.

— Мне нужно будет завтра пойти на работу.

— Я думала, ты уезжаешь на север.

— Да, но у компании проблема с компьютерной системой, которую мы установили на прошлой неделе. А это значит, что мне предстоит небольшая поездка на Маунт‑Гамбьер.

— А Джастин не может тебя заменить?

— Джас и Кесс сейчас немного заняты, они пытаются завести ребенка, и завтра, по подсчетам Кесс, как раз будет идеальное время для зачатия.

— Кесс высчитала идеальное время зачатия? Ты шутишь!

— Так сказал Джас, — развел руками Дейн. — Что я мог ему ответить?

— Да, выбора у тебя, похоже, нет.

Против своей воли Мариэль представила себя с ребенком на руках, с его ребенком. Эта картина вызвала в ее груди странное теплое чувство. Ей пришлось хорошенько встряхнуться, чтобы избавиться от этих неуместных фантазий, не дать им завладеть ею.

— А пока ты будешь в отъезде, я попробую подыскать хорошего портного и поработаю над новыми эскизами, — с натянутой улыбкой произнесла она. — У меня получится, ведь некому будет отвлекать меня.

— Я тебя отвлекаю?! Ты смеешь мне это говорить после всего, что здесь произошло?

— Чтобы отвлечь меня, тебе достаточно находиться со мной в одной комнате, и так было всегда. Но, как выяснилось сегодня, я влияю на тебя точно так же.

Дейн скользнул взглядом по ее прекрасному обнаженному телу и почувствовал, как в нем вновь нарастает желание.

— Ничего, я думаю, мы сможем с этим справиться.

Он почувствовал, как Мариэль напряглась.

— Надеюсь, — тихо ответила она, выбираясь из его объятий.

Она собрала разбросанную одежду и направилась к двери.

— Я присоединюсь к тебе через пару минут, — промурлыкал ей вслед Дейн.

— Лучше не надо. Мы ведь не давали друг другу заснуть всю ночь, и я совсем разбита. Так что приятных снов, Дейн, — сказала Мариэль и вышла.

Дейн еще несколько минут неподвижно сидел в кресле, глядя на закрывшуюся дверь. Он слышал, как она вошла в свою комнату, до сих пор чувствовал ее запах на своей коже. Как, черт побери, он вернется к нормальной жизни, когда их маленький спектакль подойдет к концу?

Глава 9

Мариэль в изнеможении упала на кровать, спрятав лицо в подушку. Она заслужила «Оскара» за устроенное перед Дейном представление и была уверена, что он купился, правда, за это ей пришлось расплатиться искусанной в кровь губой. Когда же она избавится от этой дурацкой привычки? Прижимая подушку к груди, Мариэль перекатилась на бок и уставилась в темноту. Ее губы скривились в горькой усмешке.

А что, собственно, ей не нравится? Все идет так, как они планировали, все прекрасно. Кроме того, они никогда не смогли бы стать парой, у них слишком разные взгляды на жизнь.

Ее сердце билось как сумасшедшее, а пальцы сжимались сами собой. Они не смогут быть вместе, но, если честно, она уже влюбилась в Дейна. Безнадежно и до безумия. Всегда любила его.

Теперь, когда она знала каждый дюйм его тела, знала, какие звуки он издает в моменты страсти, знала, каково это ощущать его внутри себя, дружба между ними стала абсолютно невозможна. В отчаянии она, размахнувшись, бросила подушку в стену. Она никогда не сможет рассказать Дейну о своих чувствах, ведь он слышать ничего не хочет о серьезных отношениях и постоянстве. Все, о чем он мечтает, — это вернуться к своей обычной жизни плейбоя, окруженного грудастыми блондинками. Чертов ублюдок!

А это значит, что ей остается играть свою роль, притворяться веселой и безмятежной. Она проведет с ним столько времени, сколько необходимо, а потом навсегда уйдет из его жизни, сохранив сладкие воспоминания об этих днях и навсегда потеряв свое сердце.

* * *

На следующее утро Мариэль старательно придерживалась своего плана. Это было совсем не сложно, потому что Дейн очень торопился. Решив не завтракать, он быстро выпил чашку кофе и уехал на работу. Но даже несмотря на спешку, он не забыл поцеловать ее на прощание. Это был долгий и сладостный поцелуй, который никто из них не хотел прерывать. Возможно, они бы этого и не сделали, если бы не возмущенное покашливание водителя Дейна, который должен был отвезти босса в аэропорт.

Дейн наконец оторвался от губ Мариэль и несколько мгновений пристально изучал ее лицо.

— Я вернусь вечером, — пообещал он. — Ты и не заметишь моего отсутствия.

— Хорошо. Поторопись, ты уже опаздываешь на самолет. — На секунду Мариэль показалось, что они прощаются как уже давно женатая пара, и по ее лицу скользнула горькая усмешка. — Счастливого полета.

— Я тебе позвоню.

За прошедшую неделю им не слишком часто удавалось побыть вместе, ведь им обоим нужно было много работать. Мариэль проводила все время в своем будущем офисе, потому что хотела как можно быстрее осуществить свою мечту.

Если они вечером выходили в свет, за ними по пятам следовала пресса. Они были самой популярной парой наступившего года, их фотографии постоянно мелькали на страницах газет и журналов. Репортеры продолжали вопрошать, как долго Дейн сможет сохранять статус Холостяка Года, но он лишь таинственно отмалчивался, никак не отвечая на их вопросы об их с Мариэль отношениях. Они ходили на ночные прогулки по пляжу, расслаблялись в бассейне, много разговаривали. В общем, занимались тем, чем занимаются обычные влюбленные пары.

А каждую ночь он приходил к ней в комнату, и они любили друг друга со всей страстью, на которую были способны и которая совершенно не угасала с течением времени.

Периодически Мариэль посещала мысль о том, что однажды эта прекрасная сказка подойдет к концу и их пути разойдутся, но она гнала ее от себя, стараясь наслаждаться каждым днем, проведенным вместе с Дейном.

Еще ее волновало, что Дейн не может преодолеть свои детские страхи и отворачивается от своей семьи. Она знала, что раньше у них с отцом были сложности, но при их последней встрече в глазах Даниэля читалось искреннее раскаяние, так почему же Дейн не хочет дать ему еще один шанс?

Однажды ночью Мариэль лежала в постели, смотрела в потолок и не могла заснуть. Она встала, накинула халат и отправилась на кухню. Там Мариэль налила себе стакан молока и вышла в сад подышать прохладным ночным воздухом и подумать. Дейн — сильный, гордый и независимый мужчина. И очень упрямый. Слишком упрямый, чтобы признать, что ему необходимо то же, что и всем остальным простым смертным, — семья.

— Что ты там делаешь?

Обернувшись, Мариэль увидела стоящего в дверном проеме Дейна.

— Думаю, — ответила она, подходя ближе и кладя голову ему на плечо. — Просто думаю.

— Мне тоже не спится.

Его руки сомкнулись на ее талии. Еще с детства Дейн легко угадывал настроение Мариэль, но сегодня. Что привело ее сюда в такое время? Может быть, он чем‑то обидел ее вчера? Нет, Мариэль не из тех, кто может надолго затаить обиду, — если бы что‑то случилось, она бы сказала ему об этом. Он нежно прижал ее к себе. Его чувства к Мариэль не были похожи на то, что он испытывал к женщинам, с которыми обычно проводил время. Словно они стали чем‑то большим, чем просто любовниками.

Нет, это невозможно! Он не хотел ранить Мариэль, она слишком много для него значит.

Сквозь стеклянные двери кухни Дейн наблюдал за тем, как рядом с его «порше» аккуратно припарковалась маленькая ярко‑желтая спортивная машина Мариэль. Стояло воскресное утро, на следующий день ему предстояло лететь на север. Его не будет целую неделю. Мариэль сказала, что у нее есть для него сюрприз, и потребовала, чтобы сегодня он вовремя вернулся домой и не спорил с ней, когда увидит, что она для него приготовила.

Дверь автомобиля открылась, и оттуда показались две хорошенькие ножки в желтых туфлях на высоком каблуке. При одном взгляде на них по телу Дейна пробежала сладостная дрожь. Черные волосы Мариэль были забраны в хвост и перевязаны желтой резинкой. Со стороны казалось, что машину она подбирала к сегодняшнему наряду, еще одному коротенькому летнему платьицу, вместе с остальными аксессуарами. В руках она держала большую коробку из кондитерской «Шоколадный выбор» и выглядела такой сладкой и притягательной, что Дейн почувствовал, как в нем разгорается желание отложить ее сюрприз на потом, отвести ее в спальню.

Но все игривые мысли покинули его, когда он увидел собственного отца, вылезающего из машины. Господи, а он‑то что здесь делает? Замерев в дверном проеме, он смотрел, как Даниэль и Мариэль идут к нему по дорожке. У Дейна было такое ощущение, словно в его груди застрял огромный ком чего‑то холодного и вязкого. Заставив себя успокоиться, он открыл дверь перед Мариэль, попуская ее и гостя в дом.

— Дейн, — Мариэль начала говорить еще до того, как он успел вставить хоть слово, — я встретила в городе твоего отца. Я помню, как сильно вы оба любите шахматы, и подумала, что ты будешь не против сыграть с ним пару партий. Может, сможете узнать друг друга поближе.

Взгляд Дейна медленно переместился с умоляющего лица Мариэль на отца.

— Папа.

— Здравствуй, Дейн. Мариэль пригласила меня зайти, но, если ты против, она тут же отвезет меня домой.

Избегая смотреть в глаза Мариэль, Дейн пытался побороть искушение сказать, что так им и следует поступить. Но это бы разбило ей сердце.

— Что ж, раз ты уже здесь. Ты еще пьешь или уже бросил? — спросил он отца, садясь на софу.

— Я бы не отказался от пива, спасибо.

Пытаясь разрядить атмосферу, Мариэль включила тихую музыку, а затем растерянно огляделась:

— Что ж, пожалуй, я оставлю вас наедине.

— Не так быстро. — Дейн поймал ее за руку и утянул за собой на кухню. Когда они оказались вне пределов слышимости Даниэля, он развернул ее лицом к себе. Ее яростный взгляд обжигал. Она на него злилась? — Что это ты делаешь? — прошипел он.

— Я забочусь о тебе, Дейн. Отец нуждается в тебе, и ты нуждаешься в нем не меньше. Я подумала, что дружеская игра в шахматы может стать неплохой попыткой возобновить родственные отношения.

Отвернувшись, Дейн открыл холодильник и вытащил оттуда две бутылки пива.

— Я лучше раньше налажу взаимоотношения с похоронным кортежем.

— Хочешь, я и это тебе организую?

Его чаша терпения уже была переполнена.

— Ты привезла его, чтобы сыграть в шахматы. Великолепно, вот ты и играй, потому что я сегодня не в настроении. — Он быстрыми шагами прошел в комнату, поставил пиво перед отцом и удалился, хлопнув дверью с такой силой, что на столе зазвенели бокалы.

О господи, неужели она совершила ошибку? У Мариэль подкосились колени, а сердце забилось, как пойманная птица. Но она заставила себя вернуться в гостиную и сесть напротив Даниэля. У его рта пролегли глубокие складки, а в глазах читалась горечь, когда он смотрел на дверь, за которой скрылся его сын.

— Он скоро вернется, — с надеждой произнесла она, заставив себя уверенно улыбнуться. — А пока, может быть, объясните мне правила игры?

Даниэль сделал несколько глотков пива и печально вздохнул:

— Мне лучше уйти.

— Пожалуйста, дайте ему немного времени прийти в себя. — Чтобы отвлечь внимание Даниэля, она взяла в руку одну из красивых, тщательно вырезанных фигур. — Кто это?

Даниэль поставил бутылку в сторону:

— Это епископ, он может двигаться только по диагонали. — Он протянул руку и взял другую фигуру. — А рыцарь может делать ход, перепрыгивая через другие фигуры. Цель игры — объявить шах и мат королю противника.

— А что это означает?

— Это когда. — Он прервался на полуслове, потому что дверь медленно открылась и в комнату вошел Дейн.

По его лицу нельзя было сказать, о чем он сейчас думал. Казалось, он надел маску. Но теперь он хотя бы казался спокойнее: его плечи немного опустились, руки не были сжаты в кулаки. Мариэль тоже позволила себе немного расслабиться, но только чуть‑чуть, потому что взгляд Дейна оставался ледяным. Она нарушила давно установленные им границы, и он ей этого еще не простил. Она была его любовницей и не имела права вмешиваться в его личные дела.

То, что семья значила для нее все и что когда‑нибудь она хотела обзавестись своей собственной, не давало ей права вмешиваться в чужие отношения. Даже если она делала это из лучших побуждений.

Мариэль вскочила, нервно сжимая и разжимая руки:

— Мне кое‑что нужно срочно сделать наверху, простите.

Дейн проводил ее взглядом, а затем занял оставленный ею стул. Сначала он собирался просто уйти, оставив Мариэль решать проблему, которую она сама создала, пока не понял, что она все это делала только ради него.

Он все‑таки уже не ребенок, а взрослый мужчина, так что вполне способен взять себя в руки.

— Давай закончим побыстрее. Белые? — бросил Дейн.

— Нам не обязательно играть.

В уголках губ Дейна мелькнула улыбка.

— Тебе ведь никогда не нравилось проигрывать, да? — спросил он и сделал первый ход.

Его отец в точности повторил его движение:

— Я не играл уже много лет.

— Никаких оправданий или поблажек, — откликнулся Дейн, передвинув королеву на четыре клетки.

— Барбара ушла.

— Я знаю. — Оба мужчины не отрывали глаз от доски. — Женщины такого типа весьма предсказуемы. Я пытался объяснить тебе это.

— Женщины. Им нельзя доверять.

— В целом я готов согласиться с тобой.

— Но Мариэль другая, ведь так?

Дейн поднял на отца предостерегающий взгляд:

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мою личную жизнь.

— Почему нет? Я ведь тоже читаю газеты. «Просто близкие друзья», да? — Он хрипло рассмеялся.

Дейн с трудом сдержался, чтобы не начать защищать себя и Мариэль. В устах отца все это звучало отвратительно дешево. Он смотрел на шахматную доску, но не видел ее. Их отношения меньше всего походили на простую интрижку. Он не знал никого, похожего на Мариэль. И никогда не узнает. И мысль о том, что в недалеком будущем ему придется отпустить ее, отразилась неожиданно острой болью в груди.

Стараясь сконцентрироваться на игре, он протянул руку и сделал следующий ход.

Примерно через десять минут Мариэль вернулась в гостиную и предложила мужчинам шоколадные пирожные. Именно шоколад, по ее мнению, был лучшим лекарством на пути к примирению. Чтобы не отвлекать игроков, она просто поставила блюдо на стол и вышла. Уже на лестнице она услышала тихие мужские голоса.

— Думаешь, у вас с Мариэль может что‑нибудь.

— Нет.

От этого односложного, категоричного ответа Мариэль замерла.

— Она хочет когда‑нибудь завести семью: большой дом, много детей, камин.

Она знала, что все это не интересует Дейна, но услышать, как он произносит это вслух, было в тысячу раз больнее. Казалось, каждое его слово оставляло на коже кровоточащий порез.

— Да, в нашей семье не было много детей.

— У нас не было семьи, — холодно ответил Дейн. — Биологическая связь между людьми еще не делает их семьей.

«Ну что ж, хотя бы это он понимает», — печально подумала Мариэль. Но больше она не хотела ничего слушать. Она медленно поднялась по лестнице, заперлась в своей комнате и стала ждать, когда этот ужасный день закончится.

Глава 10

Ближе к вечеру, когда гнев Дейна поутих, он должен был признать, что встреча с отцом прошла совсем не так плохо, как он ожидал. Вернувшись домой и не найдя в нем Мариэль, он направился в сад, обошел особняк и наконец обнаружил ее сидящей у края бассейна. Ее глаза были закрыты, и длинные, пушистые ресницы отбрасывали на бархатистую кожу щек длинные тени, черные волосы тяжелой волной спадали на спину. Ее обнаженные плечи чуть порозовели от непривычного для нее австралийского солнца. По цвету они напоминали клубнику со сливками.

Всего один поцелуй. Только чтобы ощутить ее вкус.

А Мариэль, наверное, до сих пор сердится на него. Но она не выглядела обиженной. Скорее безумно сексуальной. Дейн смотрел на нее и чувствовал, как кровь вскипает в его жилах от едва сдерживаемого желания.

Она придвинулась чуть ближе к краю бассейна, погрузив ноги в прохладную голубую воду. Глядя на нее, Дейн почувствовал странное тепло в груди. Мариэль всегда была его тихой гаванью посреди бури, его лучшим другом, самым близким человеком, которому он мог доверить любой секрет.

А теперь ко всему этому добавилось сексуальное влечение.

«Но это ненадолго», — напомнил он себе, глядя, как Мариэль выгнула спину, подставляя тело последним солнечным лучам и словно приглашая его перейти к более активным действиям.

— Привет, — сказал Дейн, подходя к ней.

Она медленно повернулась к нему, подняла взгляд на его лицо:

— Так ты все‑таки решил вернуться домой?

— У отца сломалась дверь, я помог ее починить.

На губах Мариэль заиграла мягкая улыбка.

— Хорошо. Просто здорово!

— Хочешь, я угадаю, о чем ты думаешь? — спросил Дейн, глядя на то, как мерно вздымается ее грудь с маленькими холмиками сосков под тонкой тканью, и чувствуя, как нарастает желание.

— Лучше покажи мне, — прошептала она, и Дейн увидел в ее изумрудных глазах отражение собственных мыслей.

— Я боялся, что ты до сих пор сердишься на меня.

— По‑моему, держать на кого‑то обиду — пустая трата времени. — Мариэль подняла на него мечтательный взгляд. — Я предпочитаю заниматься любовью, а не войной.

Дейн опустился на бортик бассейна позади нее, взял ее за руку и нежно поцеловал кончики пальцев.

— Какая мудрая мысль, — промурлыкал он, продолжая путешествие по ее руке.

Его легкие прикосновения разбудили в теле Мариэль целую бурю чувств и энергии. Она вскочила. Дейн хотел подняться вслед за ней, но узкая босая ступня на его груди остановила его. Она медленно провела кончиками пальцев по его телу, спускаясь все ниже.

— Займись со мной любовью. Здесь и сейчас.

— Как скажешь, — улыбнувшись, ответил он, с наслаждением рассматривая Мариэль из этого необычного положения. — Но, по‑моему, инициатива сейчас у тебя, — заметил он, проводя кончиком ногтя по ее обнаженной ступне.

Она отдернула ногу и судорожно вздохнула, когда первые тяжелые капли начинающегося дождя прокатились по ее обнаженной коже. В то время руки Дейна легли на ее бедра.

— Я тебя поймал, — прошептал он.

— Ты уверен? — Мариэль села к нему на колени, обвив его талию ногами. — Может быть, это я поймала тебя?

В ответ он чуть сжал ладонями ее лодыжки:

— Ты все еще так думаешь?

На их разгоряченные тела все чаще падали капли дождя. Над головой клубились тяжелые тучи, окрашенные красным и желтым светом огней города. Невдалеке сверкнула молния, а через пару секунд послышались раскаты грома. Мариэль подняла голову, вглядываясь в небосвод.

— Мы должны.

— Да, мы, несомненно, должны. И на этот раз медленно и не торопясь. Очень медленно, — прошептал он, заглянув в ее темные глаза, ставшие отражением надвигающейся бури.

Его руки начали медленное путешествие по телу Мариэль. Сам Дейн в это время не отрывал взгляда от ее лица, наблюдая за тем, как глаза становятся все темнее, постепенно наполняясь страстью. Струи теплого летнего дождя стекали по их лицам, волосам, и это придавало их ощущениям новую остроту. И хоть желание уже переполняло его, а сердце стучало как барабан, он не торопился. Пусть в этот раз все произойдет медленно. Его пальцы, преодолев тонкий кружевной барьер, скользнули внутрь нежной, горячей женской плоти.

На секунду Мариэль показалось, что ее тело парализовало. Даже если бы жизнь на планете в этот момент зависела от нее, она не смогла бы заставить себя пошевелиться, разомкнуть объятия, оторвать взгляд от горящих глаз Дейна. Она была поглощена ощущениями, которые дарили чуткие пальцы Дейна. Словно до этого они никогда не занимались любовью, словно сейчас все по‑другому. Скованная собственным всепоглощающим желанием, она отдалась его ласкам. Безмолвная, бездумная, покорная.

Но тут он убрал руку, и это вызвало в ее теле неожиданную волну паники.

— Нет, не надо, я.

— Все хорошо, Королева Пчел, я знаю.

Мариэль провела руками по его плечам, знакомым ей с детства, заглянула в глаза человека, который всегда был ее лучшим другом. Только теперь он вырос, его плечи стали шире, а в серых глазах пылала жаркая страсть.

— Прошло уже больше недели, а у меня до сих пор не укладывается в голове, что мы.

— Не нужно, не думай… — На лице Дейна появилась улыбка, но Мариэль почувствовала, как напряглось его тело. — Лучше иди ко мне.

Сделать это было легко, ведь ее руки и ноги обвивались вокруг его тела, а сама она таяла в его объятиях. Она прижалась к нему всем телом, нашла губами его рот и впилась в него долгим страстным поцелуем, наслаждаясь вкусом, запахом его кожи, пропитанной сейчас влажными ароматами дождя и летнего вечера.

Его пальцы нашли молнию платья, потянули вниз, подставляя ее пылающую кожу холодным струям дождя. Мариэль подняла руки над головой, помогая ему. Его изучающий взгляд, лаская, медленно скользнул по ее обнаженному телу, еще больше разжигая страсть.

— Да. Сейчас, пожалуйста, — прошептала она.

В ответ Дейн покачал головой.

— Ты все время слишком торопишься. Сегодня я тебе этого не позволю, — промурлыкал он, нежно проведя пальцами по ее щеке.

На мгновение Мариэль забыла, как дышать. Она забыла обо всем, кроме наслаждения, которое обещали ей эти серые глаза.

И он был верен своему слову, действуя безумно, мучительно медленно. Накрыв ладонью ее грудь, он зажал вдруг ставший невозможно чувствительным сосок между пальцами, лаская его, а затем склонил голову, взял его в рот и начал нежно посасывать. Затем с тем же любовным вниманием переключился на вторую грудь.

Медленно, почти лениво он провел руками вниз по животу Мариэль, скользнул рукой между ее ног, и его палец проник в глубь тела, туда, где концентрировались все ее желания. Там он начал ритмично двигаться, проникая все дальше, до тех пор, пока она не зашептала его имя, перемежая его страстными стонами и вскриками. Мариэль сильнее сжала ногами его талию, изгибаясь, чтобы ему было удобнее ласкать ее. Еще ни одного мужчину в своей жизни она не желала с такой безумной страстью.

— Дейн… Дейн, пожалуйста… Я…

— Тс‑с…

Он не дал ей договорить, накрыв ее рот поцелуем, выпивая слова с ее губ, как редкое дорогое вино, пока она не забыла, о чем говорила. Дейн спустился ниже, нашел пульсирующую нежную жилку на ее шее, затем еще ниже, лаская языком ложбинку между грудей, а затем его губы и язык, прокладывая дорожку из сладостных поцелуев, опустились к ее бедрам. Руки Мариэль беспорядочно скользили по плечам и спине Дейна, тело изгибалось, повинуясь движениям его пальцев, а сознание медленно возносилось на вершины блаженства, пока его язык пробирался в укромные уголки ее тела.

В широко раскрытых глазах Мариэль отражалось пасмурное, сверкающее молниями небо, но она не видела его, полностью погруженная в свои эмоции. Очередной яростный раскат грома эхом отразился в теле Мариэль, совпав с неожиданно накрывшей волной наслаждения, и сорвался стоном с ее губ.

Мариэль прижалась к Дейну, дрожа от переполняющих чувств, но он не дал ей времени на то, чтобы прийти в себя. Его пальцы вновь оказались внутри ее, в то время как язык продолжал исследовать место, где концентрировалось желание, заставляя ее стонать и извиваться в его руках. Мариэль нашарила пуговицы на его рубашке, желая как можно быстрее избавиться от одежды, мешающей ей прижаться к его горячей бронзовой коже. Когда рубашка была отброшена в сторону, она переключила свое внимание на джинсы, желая ощутить всю силу его желания, но Дейн поймал ее за руку:

— Медленно, ты помнишь?

— Хорошо, но раздеться ты можешь и побыстрее.

Слово «медленно» никогда не было часто используемым в ее словаре, но Мариэль терпеливо ждала, пока он снимет джинсы и «боксеры» и вернется к ней. Одним движением он оказался сверху, накрыв ее своим сильным мускулистым телом. Его руки вновь отправились в путешествие по телу Мариэль, уделяя должное внимание каждому дюйму. Она чувствовала, как его восставшая плоть прижимается к ее разгоряченной коже, и это еще больше разжигало пожар ее страсти. Его поцелуи становились все более жадными, язык проник сквозь приоткрытые губы, лаская ее изнутри с чувственностью, перед которой никто не смог бы устоять, и Мариэль отвечала ему со всей страстью, на которую была способна.

Опустив руку между их сплетенными телами, она дотянулась до органа, собравшего в себя все так долго сдерживаемое желание Дейна, обхватила его пальцами и начала ласкать, одновременно направляя туда, где ей больше всего сейчас хотелось его ощущать. Осознав, что она делает, Дейн замер и чуть отклонился, вглядываясь в глаза Мариэль. На несколько секунд время остановилось, оно больше не имело значения. Слова были не нужны, ведь они знали друг друга всю жизнь. Их взгляды были прикованы друг к другу. Дождь практически прекратился, оставив после себя освежающий запах, смыв вязкий, утомительный жар дня. Она слышала, как с листьев капает вода. Тучи рассеялись, и прямо над их головами стало видно чистое звездное небо.

Но красота окружающей природы сейчас не слишком интересовала Мариэль, пламя страсти сжигало ее тело изнутри, и этот пожар лишь усилился, когда Дейн наконец со стоном вошел в нее. Казалось, он забыл про свое желание все делать медленно, страсть взяла верх над разумом. Он поднял бедра Мариэль чуть выше и начал ритмично двигаться, постепенно ускоряя темп. Как идеальный шторм, он пронес ее сквозь бушующие воды страсти, вместе с ней вознесся к облакам наслаждения, а затем оставил приходить в себя на тихом берегу покоя и умиротворенности. Сердце Дейна колотилось в ритме с ее собственным, его длинные ресницы чуть щекотали ее щеку, дыхание постепенно замедлялось. Когда он попытался отстраниться и лечь рядом, Мариэль лишь крепче прижалась к нему, обвив руками и ногами его тело.

— Не уходи.

— Но я ведь никуда и не собираюсь, — с улыбкой ответил он. — Просто подумал, что мы пойдем внутрь и найдем какое‑нибудь более уютное местечко. Возможно, то, где можно будет немного поспать.

Дейн поднялся, подхватил на руки Мариэль и направился к дому. Уже через пару минут они оказались на прохладных шелковых простынях в кровати Дейна. Мариэль положила голову ему на грудь, наслаждаясь гладкостью его кожи под щекой, прислушиваясь к мерному биению сердца. Вскоре Дейн заснул. Мариэль осторожно подняла голову и вгляделась в его лицо — сейчас оно казалось совсем юным и безмятежным. Стараясь не потревожить его, она легонько коснулась губами его подбородка.

Когда еще она чувствовала себя такой счастливой, переполненной новыми для нее ощущениями? Ответ был прост — никогда. Ведь никогда еще она не отдавала всю себя, тело, разум и сердце во власть мужчины. Но когда эта мысль пришла ей в голову, Мариэль почувствовала страх. Они с Дейном становились все ближе, хоть и знали, что скоро их отношениям придет конец и именно она окажется пострадавшей стороной, потому что ее сердце опять будет разбито. Нельзя допустить, чтобы это произошло вновь.

Она должна взять свои эмоции под строгий контроль разума, забыть о пустых фантазиях и придерживаться первоначального плана. И для начала она должна выбраться из спальни Дейна, потому что создание такого опасного прецедента может повлечь за собой непредсказуемые последствия. Ей следовало сразу потребовать, чтобы он отнес ее в ее собственную постель, но, так как этого не произошло, сейчас она должна уйти. Осторожно отстранившись, Мариэль переместилась на край кровати, на секунду прикрыла глаза, чтобы собраться с силами.

Когда Мариэль открыла глаза, за окном светало, а из сада доносилось пение птиц. Их тела во сне переплелись, его ладонь по‑хозяйски лежала на ее груди. Судя по всему, сбегать в собственную спальню было уже поздно. Кроме того, ощущение лежащего рядом обнаженного мужского тела оказалось неожиданно приятным. Мариэль сразу же вспомнились картины прошлой ночи, от которых ее соски затвердели, а по коже побежали мурашки. Это не укрылось от лежащей на ее груди ладони, которая тут же пришла в движение и начала ласкать ставший неожиданно чувствительным сосок.

— Доброе утро. Вижу, ты проснулась, — промурлыкал Дейн ей на ухо.

Его рука в это время начала спускаться ниже, пока не оказалась между ее ног, дразня и возбуждая. Это было восхитительно, но сегодня она не собиралась позволить ему опять взять инициативу в свои руки.

Уже через секунду она сидела на нем верхом, целуя, лаская и покусывая его шею, грудь и спускаясь все ниже.

— И тебе доброе утро, — с улыбкой ответила она. — Надеюсь, мне удалось завладеть твоим вниманием? Теперь моя очередь.

Днем Дейн улетел на север. Чтобы не показывать ему, как ее печалит его отъезд, Мариэль уехала в офис пораньше, естественно перед этим пожелав ему удачи и подарив долгий прощальный поцелуй.

Следующие несколько дней она была безумно занята, проводя собеседования с потенциальными портными, работая над новыми эскизами, заказывая мебель. Дейн звонил ей каждый вечер, но Мариэль все равно ужасно по нему скучала, старалась отвлечь себя работой, чтобы прекратить думать о нем, но ничего не могла с собой поделать. Зато благодаря этому обустройство офиса проходило очень быстро, и казалось, что ее успех уже близок, а мечта скоро сбудется.

Но…

Однажды вместо того чтобы, как всегда, составить список дел на день и отправиться на работу, она заставила себя записаться на прием к семейному врачу. Ее пачка противозачаточных таблеток подходила к концу, а задержка цикла была уже больше двух недель, и Мариэль хотела узнать причину этого странного явления.

— Если ты ни разу не пропускала прием таблеток, то вероятность того, что ты беременна, крайне мала, — объясняла ей доктор Джуди.

Мариэль в волнении кусала нижнюю губу, глядя на пожилую женщину, которая лечила ее с самого детства. Она читала инструкцию, которая прилагалась к пачке противозачаточных, более того, она знала ее наизусть. Теперь. Но «теперь» — это немного поздновато, если предположить, что все уже произошло.

— Возможно, из‑за смены часовых поясов я что‑то напутала, потому что у меня осталась одна лишняя таблетка, а этого ведь не должно было произойти.

Доктор Джуди сделала пометку в своих записях, а затем по‑матерински успокаивающе улыбнулась Мариэль, которой тут же захотелось, как в детстве, забраться ей на руки, плача о разбитой коленке.

— Тогда давай просто сделаем анализ крови, чтобы знать наверняка.

Глава 11

Беременна! Мариэль в который раз достигла стенки бассейна, оттолкнулась от нее и поплыла обратно. Беременна! Она увеличила скорость, словно могла уплыть от этой проблемы.

Доктор Джуди не сомневалась в результатах анализа, она уже порекомендовала ей соответствующий курс витаминов, а также дала ссылки на пару сайтов, которые могли быть полезны для будущих мам. Но Мариэль ее тогда почти не слушала. Шокирующая новость затмила ее разум. Домой она добралась на автопилоте, и только прохладная вода помогла ей немного прийти в себя.

Мариэль доплыла до середины бассейна и легла на спину, глядя в чистые голубые небеса, концентрируясь на правильном размеренном дыхании. Она не хотела обращать внимания на свой живот, который вдруг начал жить собственной жизнью. Она не желала думать о ребенке. О господи, у нее будет ребенок. Ребенок Дейна, человека, который выступал против брака, семьи и детей. Она с легкостью могла представить его реакцию на случившееся.

Пока же Мариэль старалась поменьше общаться с Дейном, потому что теперь при звуке его голоса внутри у нее все сжималось от страха. Она не могла сообщить ему настолько важную новость по телефону. Она не знала, как вообще сказать ему об этом, но понимала, что должна найти способ, потому что подобный секрет нельзя хранить слишком долго, правда обязательно выплывет наружу.

Устав, Мариэль вылезла из бассейна, подобрала с шезлонга полотенце и начала тщательно вытираться.

Возможно, Дейн решит, что она хочет манипулировать им, как это пыталась сделать его бывшая любовница. Он ведь предлагал ей воспользоваться контрацептивами, но она заверила его, что принимает таблетки. Кроме того, он весьма четко дал ей понять, что не собирается обзаводиться детьми, а она заверила его, что никогда не будет его ни к чему принуждать, ведь за этим последуют только гнев, взаимные упреки и обиды. Ребенок не должен расти в таких условиях — кому, как не Дейну, это понимать.

Мариэль пока даже не могла понять, что она чувствует, настолько нереальным казалось ей все происходящее. Войдя в комнату, она начала быстро одеваться, стараясь не смотреть на свое обнаженное тело, отражающееся в зеркале. Ее материнский инстинкт, похоже, отправился в бессрочный отпуск, потому что она не смогла обнаружить его присутствия в своей душе, сейчас там не было ничего, кроме страха.

И у нее имелось лишь два дня до возвращения Дейна, чтобы привыкнуть к своему новому положению.

Вернувшись в номер отеля, Дейн одной рукой открыл свой ноутбук, а другой начал набирать номер домашнего телефона. За прошлую неделю это стало для него чем‑то вроде ежевечернего ритуала. Они с Мариэль разговаривали пару минут по телефону, а затем переключались на компьютер, где могли видеть друг друга, и обсуждали события, произошедшие с ними за день. Когда Мариэль рассказывала ему о том, каких успехов добилась в достижении своей цели, он видел, как она счастлива, видел, как блестят ее изумрудные глаза, и радовался вместе с ней.

Дейн улыбался. Уже завтра он вернется домой и сможет сказать «Привет» настоящей Мариэль из плоти и крови. Благодаря упорной работе он смог сократить на день свою поездку и собирался сделать Мариэль сюрприз. Еще никогда у него не было девушки, которая ждала бы дома его возвращения.

Сегодня Мариэль долго не отвечала на звонок, но затем наконец подняла трубку:

— Алло?

Голос Мариэль звучал вполне естественно, но в нем было что‑то такое, от чего по его коже, несмотря на жаркий летний вечер, пробежали мурашки.

— Здравствуй, Королева Пчел.

— Дейн, привет.

— Ты как будто взволнована. Где ты?

— Я… просто плавала в бассейне.

Ему показалось, что она колебалась, прежде чем ответить.

— Включи компьютер, я хочу тебя видеть.

В этот раз молчание длилось дольше.

— Ты хочешь, чтобы я оставила дорожку мокрых следов в твоем кабинете?

— Это того стоит, я уверен.

— Не сегодня, Дейн. Я плохо себя чувствую.

Он медленно выдохнул, стараясь скрыть разочарование:

— Что случилось?

— Кажется, я простудилась, или что‑то вроде того.

— Тогда почему ты до сих пор не пьешь лекарства и не лежишь в постели?

— Уже собираюсь туда.

Дейн нахмурился. Всего минуту назад она сказала, что плавала в бассейне. Раньше они никогда не лгали друг другу, по крайней мере он этого не делал. Что же изменилось за этот день?

— Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать?

— Точно.

— Ну тогда мне следует попрощаться и дать тебе отдохнуть.

— Спасибо. Спокойной ночи.

«Она отправляется именно в кровать, а не куда‑то еще», — попытался убедить себя Дейн. В его кровать. После той ночи, которую они провели вместе, она начала спать вместе с ним. Он закрыл глаза и с мечтательной улыбкой представил ее черные волосы, разметавшиеся по подушке, пахнущие цветами, ее прекрасное тело, окрашенное серебристым светом луны. Но он помнил, что однажды в лунном свете он разглядел блеснувшие на ее ресницах слезинки. Он больше не улыбался.

Дейн поблагодарил шофера, закрыл дверцу машины и пошел к дому. Снаружи он выглядел так же, как и всегда, но знал, что это возращение будет отличаться от всех прочих, ведь внутри его ждет прекрасная, удивительная, временами упрямая и невыносимая женщина, по которой он безумно скучал последнюю неделю.

Оставив чемодан в прихожей, он пошел на поиски, краем глаза отмечая признаки присутствия Мариэль в доме: ее сумочка и жакет от известного дизайнера на спинке стула, запах чили и кориандра в воздухе. Начиная с того момента, когда он наконец покинул отцовский дом, он ни разу не возвращался домой, где бы его кто‑то ждал. Дейн давно привык к независимости и одиночеству, он ни в ком не нуждался. Но сейчас одна лишь мысль о том, что Мариэль здесь, в его доме, наполняла его душу теплом и нежностью.

Открыв стеклянную дверь, ведущую к бассейну, он увидел Мариэль, лежащую на шезлонге рядом с самым бортиком. Судя по всему, она спала, по крайней мере она никак не отреагировала на его приближение. К радости встречи примешивалось странное ощущение, оставшееся у Дейна после вчерашнего разговора. Но сейчас он не хотел об этом думать. Подойдя к Мариэль, он осторожно присел рядом с ней.

— Здравствуй, красавица, — сказал он, проведя пальцами по ее щеке.

От его прикосновения длинные ресницы дрогнули. Дейн со странным волнением следил, как меняется выражение ее лица: сначала радость, потом замешательство, а затем что‑то весьма похожее на страх. Но уже через секунду от него не осталось и следа, и Мариэль с улыбкой ответила:

— Или тебе удалось приехать на день раньше, или я проспала гораздо дольше, чем планировала.

— Я приехал пораньше, — рассмеялся он, проведя рукой по ее груди и животу. При его прикосновении в темной глубине глаз Мариэль снова появилось то странное испуганное выражение. — Вчера я волновался за тебя.

«И не зря», — закончил он про себя, видя ее странное поведение, чувствуя, как напряглось ее тело под его ладонью.

— В этом не было нужды, — сказала она, вставая. — У меня уже все хорошо. Просто вчера я была не в настроении разговаривать.

Но это была явная ложь. Женщина, которая сейчас находилась перед ним, напоминала прежнюю Мариэль только внешне. Что же настолько изменило ее? Чего она боится?

— Не хочешь рассказать мне почему?

Она снова мягко улыбнулась ему. С этой улыбкой Мариэль смотрела на миллионы читателей модных журналов, она была чем‑то вроде ее визитной карточки, но не ее он желал сейчас увидеть. Не так она улыбалась ему раньше.

— Обязательно, но не сейчас.

То, как Мариэль произнесла последнюю фразу, нельзя было истолковать двояко, и она продолжала улыбаться, пусть и не так, как он хотел, поэтому Дейн подошел ближе и обнял ее, готовый забыть обо всем ради возможности снова почувствовать ее вкус. Он почувствовал, как она постепенно расслабляется в его руках, и нежно поцеловал чуть приоткрытые губы. Руки Мариэль скользнули вверх по его плечам, обвились вокруг шеи. Дейн прижал ее к себе, ощущая сквозь влажную ткань купальника затвердевшие соски, и услышал тихий стон, слетевший с ее губ.

Так вот каково это — возвращаться домой. Дейн подхватил Мариэль на руки, собираясь отнести ее наверх, в спальню. Но в ее глазах вновь появился испуг.

— Расслабься, — сказал он, подходя к лестнице, — я решил, что носить тебя на руках станет теперь моим любимым видом упражнений.

Мариэль про себя застонала. Как только он узнает правду, сразу изменит свое мнение на этот счет.

— Что не так? — спросил Дейн, видя ее волнение.

— Наверное, я сейчас пахну хлоркой, — прошептала она. — И волосы у меня до сих пор мокрые.

— Ты правда думаешь, что мне есть до этого дело?

— Неверное, нет.

Она не могла устоять перед его напором и собственным желанием вновь оказаться в его объятиях, ощутить его губы и руки, ласкающие ее тело, поэтому позволила ему отнести себя в спальню, словно какую‑то современную Скарлетт О’Хара.

Положив ее на прохладные простыни, Дейн скинул с себя одежду и лег рядом с ней. Еще ни разу Мариэль не видела в его глазах такой всепоглощающей страсти. Его руки, блуждая по ее телу, нашли завязки купальника. Через секунду верх от него полетел на пол, а ее напряженные от пылающего желания соски оказались во власти его губ и языка. Затем он спустился ниже, медленно стянул с нее трусики, целуя и лаская каждый дюйм обнажающейся плоти.

— Я бы сказал, что ты прекрасна, но уверен, что ты уже тысячу раз слышала это раньше, — прошептал он.

— Не от тебя и не так. Поэтому скажи мне.

Дейн пристально посмотрел на Мариэль, и его лицо вдруг стало серьезным.

— Ты прекрасна. И я сейчас говорю не только о твоем совершенном теле и шелковистой коже, эта красота находится внутри тебя, Королева Пчел, и только она на самом деле имеет значение.

Пока он говорил, его рука медленно перемещалась по ее телу, лаская шею, грудь, живот.

То место, где находится его будущий ребенок.

Глаза Мариэль наполнились слезами, готовыми в любой момент вырваться наружу. Сегодня она чувствовала, что в словах и поцелуях Дейна появилось какое‑то новое, более глубокое чувство, которое со временем могло стать настоящей любовью. Но никогда не станет, потому что она по неосторожности упустила этот шанс. Ведь нет такой реальности, в которой можно совместить Дейна и их будущего ребенка.

А значит, нужно сделать эту ночь незабываемой, потому что, скорее всего, она станет для них последней — затем она расскажет ему всю правду.

Она, скорее всего, умрет от разбитого сердца, но его сердце сделано из камня, так что он справится. Преодолев гнев и растерянность, он сможет начать думать рационально, и они вместе решат, что делать дальше. Она надеялась, что они хотя бы останутся друзьями, у которых есть общий ребенок. Разве это так уж невозможно?

— Мариэль, я сказал или сделал что‑то не так? — спросил Дейн, видя ее замешательство. — Я тебя расстроил?

— Нет, — ласково улыбнулась она в ответ. — Займись со мной любовью, Дейн. Ни с кем и никогда я не чувствовала того, что чувствую с тобой.

Он наклонился и нежно поцеловал ее мягкие коралловые губы.

— Потому что никто не знает тебя так, как я.

Она безумно хотела поведать ему о своей любви.

Здесь и сейчас, когда они так искренни друг с другом. Но потом она осознала, что только Дейн сейчас говорит правду. Позже он разочаруется в ней — она оказалась не такой, как он представлял. Мариэль почувствовала, как липкая паутина вины окутывает ее тело. Но в тот же миг все рассеялось, потому что Дейн прижал ее к себе, и она опять забыла обо всем, в его объятиях мысли разлетались. Мариэль нежно поцеловала его и отдалась во власть чутких и ласковых рук.

Это была ночь без слов. Ночь долгих взглядов. Медленной, сладкой страсти. Жара переплетения двух обнаженных тел. Ночь почти ленивых ласк и легких, осторожных поцелуев. Она приняла его в себя без слов и со всей любовью, переполнявшей ее сердце.

Глава 12

Мариэль открыла глаза. В комнате было еще темно, из окна виднелись разноцветные огни ночного города. Как она могла позволить себе заснуть? Она ведь так хотела полежать рядом со спящим Дейном, прислушиваясь к его дыханию, запомнить этот момент счастья и умиротворения, собраться с мыслями и решить, как рассказать ему о ребенке. Мариэль чуть повернула голову и посмотрела на Дейна. Словно почувствовав ее взгляд, он приоткрыл глаза и сонно улыбнулся:

— Привет.

— Привет, — эхом откликнулась она.

Дейн ласково погладил ее по щеке, чуть приподнялся, чтобы поправить сбившуюся подушку, и с изумлением обнаружил под ней ночную рубашку.

— Что это?

— Ох… — Щеки Мариэль вспыхнули. — Я…

Черт, она не ожидала, что он решит вернуться раньше, и забыла забрать свою ночную рубашку из его комнаты. Мариэль действительно все последние ночи провела в постели Дейна — так она чувствовала себя ближе к нему.

— Ты спала в моей кровати?

— Сердишься?

Дейн ласково поцеловал ее в кончик носа:

— Совсем нет. Подожди‑ка!

Он выскользнул из постели и через пару минут вернулся, держа в руках небольшой сверток.

— Маленький подарок из Алис‑Спрингс.

С волнением развернув бумагу, Мариэль обнаружила там сексуальный черный бюстгальтер и черный же кружевной пояс к нему. Интересно, сколько раз она успеет надеть его перед тем, как он станет ей безнадежно мал?

— Большое спасибо, он очень красивый. Но как ты узнал мой размер?

Дейн с лукавой улыбкой накрыл ладонью ее грудь:

— Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами было, я не знаю твой размер?

— Наверное, знаешь, — рассеянно кивнула Мариэль, радуясь, что он не попросил сразу же примерить обновку. — Дейн…

— М‑м‑м? Знаешь, я ужасно голоден, а ты?

Мариэль с трудом смогла сдержать вздох облегчения: роковой момент признания можно было отложить еще на пару часов.

— Я хочу большой чизбургер и картошку фри.

— Что? — Его брови в изумлении полезли на лоб. — Ты хочешь фастфуд? Ты же никогда не ешь ничего такого.

— Ем, просто не слишком часто.

— А что за потрясающий запах я почувствовал, когда вошел в дом?

— Прости, я не знала, что ты вернешься сегодня, поэтому пока приготовила только соус без гарнира. Понадобится еще около часа, чтобы.

— Ладно, ладно, я понял. Накинь на себя что‑нибудь и пойдем.

Дейн предлагал взять еду и пойти на берег реки, где прохладно и можно смотреть, как огни ночного города отражаются в воде, но Мариэль была слишком взволнована и уговорила его вернуться домой. В результате они ели перед телевизором на диване в гостиной.

После того как Дейн покончил со своей порцией картошки и доел гамбургер Мариэль, он собрал мусор в бумажные пакеты, поставил его на край стола и с серьезным лицом повернулся к Мариэль:

— А теперь расскажи мне, наконец, в чем проблема?

В волнении Мариэль прикусила нижнюю губу, боясь взглянуть на Дейна:

— Тебе это не понравится.

Хоть внешне он и остался полностью спокоен, его желудок сжался в ожидании ответа.

— Испытай меня.

Мариэль сделала еще один глубокий вздох, набираясь храбрости, и произнесла:

— Я беременна.

Его мозгу потребовалась не одна секунда, чтобы переварить эту фразу. Еще пара мгновений ушла на то, чтобы заставить свой язык снова работать и вспомнить слова, которые раньше он никогда не соотносил со своей жизнью.

— Беременна.

Он с трудом сфокусировал взгляд на мертвеннобледном лице Мариэль, ее широко раскрытые глаза сейчас казались неестественно большими, руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки.

— Да. Я узнала об этом вчера.

— Но как это возможно? Я думал, ты принимаешь противозачаточные таблетки. По крайней мере, ты мне так сказала. — В его голосе скользнули обвиняющие интонации, вызванные неприятными воспоминаниями о женщине из его прошлого. Могла ли и Мариэль продумать всю эту ситуацию, чтобы попытаться манипулировать им? Нет, невозможно. Он тут же отбросил эту мысль.

— Я принимала таблетки. — Мариэль обхватила свои плечи руками, словно ей вдруг стало холодно. — Я как раз собиралась начать новую пачку, когда обратила внимание на задержку цикла. Из‑за этого я записалась к доктору, которая сделала мне анализы.

— Значит, когда ты вчера сказала мне, что простудилась…

— Не могла же я сообщить тебе подобную новость по телефону — такое говорят, глядя друг другу в глаза.

Дейн заставил себя кивнуть, хотя сейчас ему казалось, что его тело одеревенело.

— Ну и какие у тебя планы?

— У меня? — Ее глаза расширились от гнева. — Просто потрясающе! Значит, когда дело доходит до по‑настоящему серьезных вещей, ты становишься таким же бесхребетным и безответственным, как и все остальные мужчины? Хочу тебе напомнить, что это и твой ребенок, так что нам следует обсудить наши планы.

— Ты неправильно меня поняла. Я не отказываюсь от ответственности, просто даю тебе возможность решать. Это ведь в первую очередь твой выбор. Я полностью поддержу любое решение.

Мариэль не отводила глаз от его лица.

— Ты… Ты… — Ее лицо побелело от гнева. — Если ты хочешь сказать, что я могла бы…

— Успокойся. Ты понятия не имеешь, о чем я сейчас думаю. Откуда тебе знать, если я сам еще этого не понял.

В ее глазах заблестели слезы.

— О, нет, Мариэль, я не это имел в виду.

Его ребенок.

Часть его самого растет сейчас внутри Мариэль. По его венам заструился адреналин, сердце бешено заколотилось в плену грудной клетки. Его глаза скользнули по телу Мариэль и остановились на ее пока еще плоском животе. Там, под тонкой розовой майкой, под бархатистой кожей его ребенок.

Дейн чувствовал напряженный взгляд Мариэль. Она ждала его реакции, ждала чего‑то большего и, несомненно, имела на это право. Но.

— Мне нужно подумать, — сказал он, нервно проводя рукой по волосам. — Мне нужно свыкнуться с ситуацией.

Он услышал шорох ткани и быстрые шаги по лестнице. Что‑то очень похожее на панику сковало ледяными когтями его сердце, когда он понял, что позволил ей уйти в таком состоянии, не сказал ни слова, не поддержал ее.

— Мариэль. — Он догнал ее, поймал холодные пальцы, заглянул в полные слез изумрудные глаза. — Когда я предлагал наше соглашение, я надеялся помочь тебе.

Мариэль видела боль в его глазах, в каждой черте его красивого лица. Она понимала, что он шокирован неожиданной новостью, что ему нужно время, чтобы все обдумать. Но Дейн так и не сказал ей ничего из того, что она так хотела услышать, например «Мы поженимся!» или хотя бы «Я не оставлю тебя, мы будем растить нашего малыша вместе!». Да и с чего бы ему говорить ей подобное? Он ведь никогда ничего ей не обещал, а сделка, заключенная между ними, предполагала, что, когда все закончится, они расстанутся. Просто теперь Дейн оставит не одного человека, а двоих.

Сжав губы и стараясь сдержать рвущиеся из груди всхлипы, Мариэль кивнула. Она не могла позволить Дейну увидеть, насколько сейчас ранима, насколько нуждается в его понимании и поддержке. Больше всего Мариэль сейчас мечтала, чтобы Дейн обнял ее, прижал к себе и прошептал, что все будет хорошо и они со всем справятся вместе.

Но это были бы пустые слова. У них разные взгляды на жизнь, и они навсегда остануться по разные стороны баррикад.

Дейн провел кончиками пальцев по ее щеке и прошептал:

— Иди спать. Теперь тебе нужно больше беречь себя. Увидимся завтра утром.

Его поцелуй был таким же ласковым и сладким, как и всегда, а забота казалась искренней, но Мариэль чувствовала, что между ними возникла пропасть, которую невозможно преодолеть, и их отношения уже никогда не вернутся в прежнее русло.

На следующее утро Дейн уехал еще до того, как Мариэль проснулась. Какое‑то время она пыталась сфокусироваться на работе, ведь теперь ей нужен был источник стабильного дохода, чтобы обеспечивать себя и ребенка, но она совершенно не могла сосредоточиться.

Дейн сказал, что поддержит ее, но что конкретно он имел в виду? Как он будет ее поддерживать? Эмоционально? Финансово?

Похоже, рассказав Дейну о своей беременности, Мариэль пробудила спавшие внутри нее материнские инстинкты. Она думала о Дейне, о его матери, бросившей сына. Как эта женщина могла поступить так жестоко? Неужели она не понимала, какую боль причинит ему, сколько прекрасных моментов упустит, оставив своего ребенка? Нет уж, Мариэль не собиралась допускать подобных ошибок, она будет рядом со своим малышом каждую минуту его жизни, чтобы любить его, заботиться о нем. Она всегда мечтала о большой семье. Правда, она надеялась, что рядом с ней будет любящий мужчина.

Время тянулось безумно медленно. Может быть, сегодня, вернувшись домой, Дейн сообщит ей о своем решении. А вдруг он скажет, что не желает иметь с ней и с ее ребенком ничего общего?

Дейн приехал в девять вечера, когда Мариэль уже лежала в постели. За день она вымоталась эмоционально и физически и не была уверена, что готова к серьезному разговору. Она услышала звук его шагов, затем дверь в ее спальню тихонько приоткрылась, а потом он ушел к себе.

В кабинете Дейна зазвонил телефон. Мариэль выскользнула из кровати, ступая на цыпочках, приблизилась к приоткрытой двери.

— Да, это Хантингтон. — Молчание. — Да. Я собирался заехать к тебе. Сегодня? — Дейн стоял спиной, и Мариэль не могла видеть выражение его лица. — Хорошо. Не волнуйся, я приеду.

Скрип половицы под ногой Мариэль выдал ее присутствие. Его рука дернулась, а выражение лица на секунду показалось ей почти виноватым, но Дейн быстро взял себя в руки, спокойно отключил телефон и убрал его в карман пиджака.

— Я думал, ты спишь. Прости, если разбудил тебя.

— Я не спала, просто хотела поговорить с тобой.

— Извини, сейчас для этого не самое лучшее время. У меня срочные дела. Мы обязательно все обсудим, но позже.

Мариэль почувствовала, как внутри ее все сжалось от страшного подозрения.

— Встреча? В такое время? И что может быть важнее, чем наш ребенок?

Дейн со вздохом опустил глаза:

— Только что позвонил клиент, это важная деловая встреча, на которой я обязательно должен присутствовать. Но я обещаю, что мы поговорим.

— Клиент?

Дейн выключил компьютер, взял со стола папку с бумагами и подошел к ней:

— Не надо так, Мариэль. Ты должна доверять мне.

Доверять ему? Так же как она доверяла Люку? У него тоже часто были поздние «деловые встречи». Мариэль с трудом сдержала слезы при одном воспоминании о том, что ей тогда пришлось пережить, и она не хотела проходить через все это вновь.

Дейн осторожно взял ее лицо в ладони, заставив Мариэль посмотреть ему в глаза.

— Ты мне доверяешь?

Она вспомнила все, что слышала о его образе жизни, обо всех тех женщинах, с которыми он проводил время, вспомнила их детство и то, как они делились друг с другом самым сокровенным. Вспомнила последние несколько недель, которые они провели вместе в этом доме. Она хотела ему верить. Она должна была дать ему шанс, иначе их отношения закончатся.

— Если у нас нет доверия, у нас ничего нет, — ответила она ему. — И я тебе верю.

Его плечи расслабились, а взгляд потеплел.

— Возвращайся в постель и отдыхай, — сказал Дейн, нежно целуя ее. — Я скоро вернусь.

Глава 13

Следующий день начался ужасно и с каждой минутой становился только хуже. С самого утра дул сильный ветер, Мариэль слышала его завывания даже сквозь плотно закрытые окна. Небо из нежно‑голубого сделалось серо‑коричневым, с росчерками редких далеких молний.

Дейн уехал рано утром. Она ждала в постели, прислушиваясь к звукам отъезжающей машины, и лишь потом смогла заставить себя подняться с кровати. Она попыталась позавтракать, но даже сама мысль о еде вызвала у нее приступ тошноты. Прогноз погоды тоже был неутешительным: сорок пять градусов жары и штормовое предупреждение. Были возможны лесные пожары. Гражданам, живущим на холмах и возвышенностях, рекомендовали на время перебраться к родственникам.

В полдень зазвонил телефон.

— Здравствуй, Мариэль, это Даниэль Хантингтон. Дейн с тобой?

— Нет, попробуйте позвонить ему в офис или на мобильный.

— Он не отвечает ни по одному из номеров.

Тон его голоса показался Мариэль странным.

— С вами все в порядке? Может быть, я могу вам чем‑нибудь помочь?

— Тут чертовски сильный ветер, и мне не нравится, что кругом полно сухих кустарников. Одна чертова молния, и все здесь. — Он закашлялся.

Мариэль прикрыла глаза, заранее сожалея о том, что сейчас скажет:

— Может быть, вам сегодня лучше побыть у нас?

— Нет, я не оставлю дом. — Эта фраза взволновала Мариэль еще больше.

— Это всего лишь дом, Даниэль, его можно будет потом отстроить заново. В первую очередь вы должны думать о своем здоровье.

— Это дом Дейна, и я не позволю ему сгореть!

Дом Дейна? Что он имел в виду?

— Но сейчас пожара нет?

— Нет, но я чувствую запах дыма.

Тут на другом конце провода послышался громкий треск и стук.

— Даниэль, с вами все в порядке? — закричала Мариэль, крепче прижимая телефон к уху.

— Да, пытаюсь закрыть проклятую дверь, но из‑за ветра она не поддается. Если вдруг начнется пожар, все пропало.

Она просто не могла оставить его там одного в таком состоянии. Он был слишком стар для подобных испытаний.

— Послушайте, Даниэль, я сейчас приеду и заберу вас.

— Нет, девочка, даже не думай об этом. Я остаюсь.

— Хорошо, — согласилась Мариэль, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. — Тогда мы просто поговорим.

Положив трубку, Мариаэль со стоном закрыла глаза. Потрясающая перспектива! Провести день на жаре, в зоне возможных пожаров, со стариком, таким же упрямым, как и его сын.

«Но этот старик — дед моего ребенка!» — сказала она себе, и это все решило.

Она еще раз попыталась дозвониться Дейну, чтобы рассказать ему о своих планах, но он не ответил. Мариэль знала, что примерно на это время у него назначено несколько встреч, а значит, пытаться связаться с ним сейчас бесполезно.

Спустя пятнадцать минут ее автомобиль уже мчался по шоссе к дому Даниэля.

* * *

Дейн въехал на парковку перед офисом компании, заглушил мотор и со стоном откинул голову на подголовник. Последние пару дней он почти не спал: либо занимался делами, либо думал о Мариэль и их будущем ребенке. Встреча с клиентом, начавшаяся в семь тридцать утра, закончилась чуть пораньше, а значит, у него было время немного перевести дух перед следующим совещанием. Которое, кстати, будет проходить неподалеку от дома отца. Дейн решил, что в такую погоду неплохо съездить проведать старика, благо это не займет много времени.

Войдя в офис, где исправно работали кондиционеры, он с облегчением вздохнул, опустился в кресло и проверил почту и автоответчик на рабочем и мобильном телефонах. Закончив отвечать на сообщения, он положил ноги на стол и закрыл глаза. Но даже сейчас он не мог расслабиться. Все его мысли занимала Мариэль, и Дейн никак не мог от них избавиться. За эти несколько дней он должен был найти время и обсудить с ней проблему, но он до сих пор не знал, что сказать. Он чувствовал себя ужасно, ведь сейчас она как никогда нуждалась в нем.

— Черт, друг, ты отвратительно выглядишь!

Дейн с трудом открыл глаза и уставился на стоящего в дверном проеме Джастина.

— Уйди, Джас. — Поморщившись, он снова притворился спящим.

— Не могу, я ведь твой деловой партнер, а значит, должен следить, чтобы с тобой все было в порядке. И не говори мне, что ты просто устал. Несколько новых клиентов — это еще не повод для того, чтобы надевать настолько старую футболку.

— Хорошо, я тебе этого не скажу.

— И сколько дней ты уже не брился? Про парикмахера мне вообще страшно спрашивать.

— Если мне понадобится кто‑то, кто будет меня пилить, я женюсь, — проворчал Дейн.

Не обращая внимания на его недовольное бормотание, Джастин уселся на край стола, вглядываясь в лицо Дейна:

— Интересно, Мариэль понимает, во что она себя втянула, связавшись с тобой?

— Если ей не по нраву наше соглашение, она всегда может уйти. Кстати, я как раз со дня на день ожидаю чего‑то подобного, так что можешь за нее не волноваться, — хмуро огрызнулся Дейн. — Вероятно, это будет самым мудрым решением в ее жизни.

— Ты, должно быть, шутишь! Только слепой идиот не заметит, что ты ее любишь. Ей достаточно просто войти в комнату, чтобы сталь в твоих глазах растаяла. Что между вами произошло?

«Между нами произошел ребенок!» — мысленно вскричал Дейн. Его сердце билось так часто, что казалось, готово вырваться из груди.

Но вдруг все встало на свои места. Их будущий ребенок ни в чем не виноват. Дейн лучше, чем кто‑либо другой, знал, каково расти одному, без тепла и ласки родителей. Благодаря этому он стал сильнее, научился выживать в любых условиях, но хотел ли он подобной жизни для собственного малыша? Конечно нет! У него есть шанс все исправить. Мариэль подарила ему эту возможность. Его лучший друг. Женщина, которую он любил больше всего на свете.

И еще несколько секунд назад он был готов дать ей уйти из его жизни? Отпустить единственную женщину, которая могла затушить бурю в его душе, прогнать серые грозовые облака из глаз? О чем он думал? Разве он мог позволить ребенку, которого они вместе создали, расти без отцовской любви?

Он вскочил, одной рукой подхватив пиджак, а другой набирая номер Мариэль. Джастин смотрел на его счастливое лицо так, словно прикидывал, насколько он безумен и не пора ли вызывать специалистов. Возможно, раньше он и был сумасшедшим, но сейчас наконец пришел в себя.

— Друг, спасибо! Это было то, что мне нужно! А теперь прости, мне нужно сделать один очень важный звонок. — Возможно, самый важный звонок в его жизни.

Видимо, поняв его настроение, Джастин кивнул и вышел из офиса, а Дейн набрал домашний номер. Нет ответа. Ужасно! Теперь, когда он наконец‑то понял, что должен делать, он не мог связаться с Мариэль. Дейн в нетерпении набрал номер ее мобильного. Опять ничего, его звонок был перенаправлен на автоответчик.

Сжимая кулаки и стараясь держать себя в руках, Дейн сел за стол и, дождавшись сигнала, заговорил:

— Мариэль, я был полным идиотом. Пожалуйста, перезвони мне, как только получишь это сообщение. Мне срочно нужно тебя увидеть!

То, что он собирался ей сказать, нельзя было доверять телефону, в эту минуту он должен был смотреть в ее прекрасные изумрудные глаза. Дейн бросил взгляд на часы. Черт!

— Прости, сейчас я должен ехать на следующую встречу. Как только все закончится, я тебе позвоню.

Со вздохом отключив телефон, он устало закрыл глаза:

— Я люблю тебя, Королева Пчел.

Мариэль изо всех сил сжала руль, стараясь сосредоточиться на дороге. Термометр показывал сорок два градуса, и с такой жарой не мог справиться никакой кондиционер. Лобовое стекло, казалось, скоро начнет плавиться под палящими солнечными лучами. Прямо под колеса машины ветер выбросил большую ветку, из‑за которой Мариэль чуть не потеряла управление.

Через пятнадцать минут она наконец припарковалась перед домом Даниэля. Когда Мариэль вышла из машины, ей на секунду показалось, что она попала в ад на земле. Беспощадное солнце иссушило землю, некогда зеленые кусты и деревья теперь были мертвыми, сухими.

Всего лишь одна молния, одна‑единственная искра, и…

— О господи, — прошептала она, и ветер, беснующийся на пустоши и завывающий словно баньши, сорвал эти слова с ее губ, унес прочь вместе с оборванными с мертвых деревьев ветками и листьями.

Мариэль постучала в парадную дверь, но ей никто не ответил. Тогда она побежала к задней двери, надеясь, что та не заперта. Но, завернув за угол, она увидела отца Дейна. Он лежал на земле на самом солнцепеке, а его рука сжимала шланг, из которого по земле текла вода.

— Даниэль! Что с вами, что вы делаете?

Услышав ее голос, он пошевелился, а затем с трудом приподнялся:

— Пытаюсь спасти дом от огня — что же еще?

Его лицо было очень бледным и изможденным, с обескровленными, потрескавшимися губами.

— Никакого пожара нет, Даниэль. Пойдемте со мной. — Она попыталась помочь ему подняться, но поняла, что он не может стоять на ногах. Тогда она вызвала скорую, а пока ждала врачей, оттащила старика в тень и дала ему попить. Остатки воды она вылила Даниэлю на лицо, стараясь хоть немного остудить его. Проверив его пульс, Мариэль окончательно запаниковала, почувствовав, как он с пугающей скоростью бьется под ее пальцами. Телефон Дейна все так же не отвечал, поэтому она оставила ему сообщение, в котором проинформировала о состоянии Даниэля. От усталости у Мариэль закружилась голова, а перед глазами начали прыгать маленькие черные точки.

Но, несмотря на это, она заставила себя подняться, сходила в дом за полотенцем, которое намочила холодной водой, и накрыла им лицо Даниэля.

— Спасибо, Мариэль, — прохрипел он. — Ты прекрасная женщина, и я уверен, Дейн тоже это понимает… Дейн — это все, что у меня есть. Я должен был быть ему лучшим отцом… — Он нахмурился. — Голова очень болит.

— Все будет хорошо, — заверила она его, стараясь, чтобы он не почувствовал, как ей страшно.

И в этот момент она с облегчением услышала вой сирены скорой помощи. Заставив себя подняться, она пошла встретить врачей, уже выбирающихся из машины. Они быстро осмотрели Даниэля.

— У него солнечный удар и небольшое переутомление, — объяснил ей врач. — Хорошо, что вы быстро нашли его. Он ваш дед?

— Нет, он отец моего друга.

— Значит, вы здесь не живете?

Она покачала головой:

— Он живет один. Я специально приехала, чтобы проведать его.

— Ему очень повезло. Мы заберем его в больницу, нужно провести обследование, чтобы убедиться, что с ним все будет в порядке.

Затем доктор внимательно вгляделся в лицо Мариэль.

— А сами вы как себя чувствуете? — обеспокоенно спросил он. — Вот, выпейте воды.

— Спасибо. Немного кружится голова, но не волнуйтесь, через минуту я приду в себя, — ответила она, глядя, как медики поднимают Даниэля на носилки.

— Надеюсь на это, но, думаю, лучше вам будет поехать с нами, — покачал головой доктор, беря Мариэль под руку и направляясь к машине.

Часом позже Мариэль стояла у окна в палате Даниэля на четвертом этаже местной больницы. Отец Дейна крепко спал. Врачи решили оставить его на ночь, чтобы сделать несколько анализов и убедиться в том, что состояние стабилизировалось. Кроме того, сейчас он как никогда нуждался в заботе и уходе, так что он не мог вернуться домой, где некому будет за ним присматривать. Мариэль хотела предложить Даниэлю пожить у них. И она даже не собиралась спрашивать Дейна, что он думает по этому поводу. У них достаточно свободных комнат, а если он станет возражать, что ж, Мариэль уступит Даниэлю свою.

Мариэль оставалось надеяться, что Дейн сразу согласится. Сейчас было важно восстановить их отношения хоть в каком‑то виде, ведь Даниэль — дедушка их ребенка.

Вдруг Мариэль показалось, что пол под ее ногами закачался. Она обессиленно рухнула в кресло, вглядываясь в серую пелену, которая вдруг встала у нее перед глазами. Тошнота, которая утром едва чувствовалась, вдруг усилилась. О нет! Что происходит? Да, последние дни она не высыпалась, у нее было очень тяжелое утро, но это все. Это все.

Собрав остатки сил, она протянула руку и нажала кнопку вызова медсестры, а затем сознание покинуло ее.

Глава 14

Дейн быстро шел по коридору больницы, едва сдерживая разочарование. Мариэль так и не перезвонила ему! В то признание он вложил всю душу, все чувства, которые вдруг осознал, но, похоже, теперь Мариэль требует большего. Она хочет, чтобы он умолял ее? Что ж, он был готов пойти и на это, лишь бы удержать ее рядом с собой.

В ожидании лифта Дейн заказал по телефону доставку цветов и столик в одном из любимых ресторанов Мариэль. Поднявшись на четвертый этаж, он спросил у одной из медсестер, где палата его отца. Дейн надеялся, что ему хватит десяти минут, чтобы проведать Даниэля и убедиться в том, что он в порядке, а потом можно будет отправиться на поиски Мариэль.

— Вы сын мистера Даниэля Хантингтона? Дейн? — уточнила медсестра, сверяясь с какими‑то записями. — И друг мисс Мариэль Девенпорт?

— Да, — кивнул он, начиная волноваться.

— Пожалуйста, пойдемте со мной.

— Мариэль тоже здесь? — спросил Дейн, входя в лифт вслед за девушкой.

— Да, — сказала она, когда двери лифта снова открылись. — Вам нужно будет пройти в первую дверь. Поговорите с медсестрами, они вам все объяснят.

Дейн нервно провел рукой по волосам и направился в указанном направлении. Он начал догадываться, что ничего приятного не ждет его впереди.

Навстречу Дейну вышла пожилая медсестра.

— Мистер Хантингтон? — обратилась она к нему.

Он кивнул и спросил:

— Что происходит?

— Нам пришлось положить в больницу не только вашего отца, но и мисс Девенпорт.

— Почему? Что произошло? Как она?

— Сейчас ей лучше. И она уже проснулась, так что вы можете ее навестить. Она сама вам все расскажет, пойдемте со мной, — произнесла медсестра, открывая дверь палаты.

Мариэль лежала в постели. Было странно видеть эту жизнерадостную, сильную, энергичную женщину в подобной обстановке в розовом больничном халате. Ее лицо выглядело изможденным и осунувшимся, взгляд зеленых глаз был печален. Сейчас она казалась безумно одинокой и потерянной.

— Мариэль, что случилось? — спросил Дейн, ставя стул рядом с ее кроватью и садясь. — И какого черта никто не позвонил мне?

— Потому что я попросила этого не делать, — сухо и бесстрастно ответила она, не поднимая глаз. — Я не хотела видеть тебя или кого‑то еще. Мне нужно побыть одной.

В груди Дейна все сжалось.

— Нет, это неправда, на самом деле ты так не думаешь. Тебе не нужно одиночество.

— Нужно! — Ее пальцы нервно сжали простыню. — А ты наконец можешь вздохнуть с облегчением — я потеряла ребенка.

Нет! Только не это! Дейн почувствовал, как внутри его открылась огромная черная дыра, поглотившая его сердце. Судьба сделала ему драгоценный подарок, но он был слишком слеп, чтобы понять это, до тех пор, пока не потерял его. И даже хуже, своим эгоистичным поведением он ранил женщину, которую любил.

— Мариэль, милая. Прости меня.

Разве могли подобные слова передать весь тот шквал эмоций, которые он сейчас испытывал, всю его боль?

Всю ее боль.

Дейн осторожно взял Мариэль за руку, сжал ее в своих ладонях. Она казалась такой хрупкой и беззащитной. Ее лицо было совершенно белым, а в огромных глазах отражался целый океан страданий.

— Если бы я только мог повернуть время вспять, всего на один день, то поступил бы иначе, я бы все исправил.

— Красивые слова, но к чему они сейчас? Неужели ты думаешь, что за одно мгновение изменишь свое отношение к отцовству? Вряд ли. Или ты думаешь, что от этого я почувствую себя лучше? Вряд ли.

Он подвинулся ближе к Мариэль, вдохнул запах ее кожи:

— Сегодня я звонил тебе, потому что хотел встретиться с тобой. Хотел сказать кое‑что очень важное.

— Ты мне не звонил.

— Я даже оставил тебе сообщение на голосовой почте. Ты его не получила?

Она отрицательно покачала головой, а затем ее губы сжались в напряженную тонкую линию.

— Возможно, ты не заметил, но сегодня я была немного занята и не нашла времени для проверки почты. Твой отец чуть не погиб, потому что был один в доме, лишенный чьей‑либо помощи.

— Но все обошлось благодаря тебе.

— И о чем настолько важном ты собирался мне сообщить? — спросила Мариэль, не поднимая глаз на Дейна.

Не зная, что делать, как пробиться сквозь ее холодность и безучастность, Дейн взял ее сумку и нашел в ней телефон:

— Вот, послушай сама!

Но его сообщение не вызвало у Мариэль никаких эмоций.

— Что ж, про «полного идиота» я знала и раньше, а остальная часть вообще мне непонятна.

— Я имел в виду, что не все могу сказать по телефону. Ты ведь и сама знаешь, что некоторые вещи нужно говорить человеку лично.

Она чуть кивнула, признавая его правоту:

— Что ж, скажи сейчас.

Собравшись с силами и глубоко вдохнув, он произнес:

— Я хочу заботиться о тебе, провести всю свою жизнь вместе с тобой и нашим ма. — Осознав, что он только что чуть не брякнул, Дейн прикусил себе язык с такой силой, что почувствовал привкус крови во рту.

Он увидел, как поднялась грудь Мариэль во время прерывистого вздоха, но ничего не выражающая маска не спала с ее лица.

— Прости. Я решился признаться только сейчас и, может быть, слишком поздно, но это правда. Я так чувствую.

— Эти слова так легко произносить в данный момент, правда?

Дейна будто сильно ударили под дых. Он резко встал, прошелся по комнате, запустил руки в волосы и вновь обернулся к Мариэль:

— Ты правда думаешь, что мне легко? Ничего, что касается тебя, не бывает легким.

Он понимал, почему Мариэль чувствует себя обманутой. Она потеряла ребенка, а без него признание Дейна не имело смысла. Но он не собирался сдаваться. Больше всего он мечтал вернуться назад в то утро, когда у него была любимая, с которой он хотел провести остаток своих дней, заботясь об их малыше. Что ж, он сделает все, чтобы хотя бы первая половина желания стала реальностью. У него появился план. Ему требовалось лишь немного времени, чтобы воплотить его в жизнь.

Он сел на край кровати Мариэль, взял ее за руку:

— Ты спасла жизнь моего отца. Я не могу выразить словами, насколько я благодарен тебе.

— Да. А теперь сделай кое‑что для меня.

— Все, что хочешь.

— Иди и проведай своего отца.

Дейн кивнул и нежно поцеловал любимую в щеку:

— Я скоро вернусь.

— Здравствуй, папа, — сказал Дейн, садясь у кровати отца. — Я слышал, у тебя сегодня был насыщенный день.

Даниэль открыл глаза:

— Дейн. — Его худые плечи расслабились, а по его бледным губам скользнула улыбка.

— И за это нам нужно благодарить Мариэль.

— Да, она настоящий бриллиант.

Значит, отец не знает, что Мариэль стало плохо в больнице?

— А теперь скажи мне, какого черта ты пошел поливать сад в сорокаградусную жару?

— Я хотел защитить твое имущество. Одной искры хватило бы, чтобы твой дом сгорел дотла.

— Я никогда не просил тебя о том, чтобы защищать его, — нахмурился Дейн. — Это ведь всего лишь дом, папа. Я даже думал о том, чтобы продать его. С ним у меня связано слишком много плохих воспоминаний.

Даниэль опустил взгляд и медленно кивнул.

— Тебе нельзя оставаться одному. Лучше будет, если ты переедешь в Северную Аделаиду, там красиво, множество парков и магазинов рядом с домом.

— Теперь возможно, — кивнул отец.

— А еще в моем доме достаточно пустых комнат.

Неизвестно, кого эта фраза удивила больше, его отца или самого Дейна.

— Ты правда сделаешь это? Для меня? После всего, что произошло между нами? — Голос Даниэля был полон надежды.

— Возможно, — кивнул Дейн. — На определенных условиях, — добавил он.

Во время приема его отец, пытаясь преодолеть пропасть между ними, сделал первый шаг. Играя в шахматы, они сблизились немного больше. Теперь настала очередь Дейна идти вперед.

— Доброе утро, Мариэль, — улыбнулась ей молоденькая рыжеволосая медсестра, ставя поднос на прикроватный столик. — Меня зовут Тара.

— Доброе утро. — Мариэль убрала с лица волосы и взглянула на часы. — Уже шесть часов? Успокоительное, которое мне вчера дали, моментально усыпило меня.

— Доктор не прописывал вам никаких успокоительных, — ответила Тара, сверяясь со своими записями. — Вы просто очень устали. Как и ваш бедный друг. Он ведь всю ночь не сомкнул глаз.

— Дейн был здесь?

— Да, судя по тому, что рассказала мне медсестра из прошлой смены, он всю ночь провел возле вашей постели. Он ушел минут двадцать назад, но обещал скоро вернуться.

«Наверное, у него появились какие‑то дела или он решил еще что‑то принести из дома», — предположила Мариэль, глядя на стоящие у кровати пакеты со сменной одеждой и косметикой.

Тара тем временем отвернула простыню и начала осмотр.

— Кровотечение остановилось, — обрадованно сообщила она.

— Это значит, что уже сегодня мне можно будет вернуться домой? — спросила Мариэль, с тоской бросив взгляд на город, видневшийся за окном. Где теперь ее дом? Она не была уверена, что знает ответ.

— Это вам сможет сообщить доктор Мартинес после утреннего обхода. Она также попросила сделать вам анализ крови и УЗИ.

Немного позже Мариэль в безмолвном изумлении смотрела на монитор.

— Ребенок? — Она с недоверием перевела взгляд на доктора Мартинес. — Я все еще беременна?

— Да, это очевидно. Видите этот силуэт на экране?

Сердце Мариэль забилось быстрее от переполнившей ее надежды и счастья. По щекам потекли слезы радости, она до сих пор не могла поверить в чудо. Но Дейн. Что она скажет ему?

— Но у меня было кровотечение, врачи сказали, что это выкидыш. Пожалуйста, объясните мне, что происходит?

— У вас должны были родиться близнецы. Одного из зародышей вы потеряли в результате выкидыша, но со вторым, судя по всему, все в порядке.

— Но я никогда не слышала, чтобы беременность сохранилась после подобного. Это нормально? Это не опасно для ребенка?

— Не волнуйтесь, такое иногда случается. Это называют «синдромом исчезающего близнеца», — пояснила доктор Мартинес. — Причем, как показали последние исследования, данное явление встречается довольно часто.

Мариэль перевела взволнованный взгляд на монитор:

— А с этим ребенком все в порядке?

Доктор ободряюще сжала руку Мариэль.

— Все будет хорошо, я не вижу никаких причин для беспокойства. И у меня есть для вас еще одна хорошая новость: мы вас выписываем.

В девять тридцать, когда медсестра принесла документы для выписки, Мариэль уже была готова ехать домой. Вот только она не знала, где теперь ее дом.

— Большое спасибо, Тара.

Девушка улыбнулась в ответ и положила бумаги на стол.

Мариэль стояла у окна, глядя на стекающие по стеклу капли дождя. На ней было платье, которое ночью привез Дейн, и подходящий к нему по цвету жакет. Как оказалось, уходя, Дейн оставил медсестрам четкие инструкции не отпускать ее из больницы до его возвращения.

Она должна рассказать ему о ребенке, еще раз пережить момент признания.

— А вы с вашим женихом планируете завести детей? — спросила Мариэль.

— Конечно, через пару лет. Мы. Ох. — Замерев на полуслове, Тара смотрела на кого‑то в коридоре, прижав руки к груди. — О господи, какой мужчина!

— Что происходит?

Это был Дейн. Мариэль поняла это сразу, как только он вошел в комнату, полностью заполнив своим стройным мускулистым телом дверной проем. По крайней мере, ей показалось, что это Дейн, потому что его нелегко было узнать в этом аккуратно подстриженном, гладковыбритом мужчине. И боже, на нем был смокинг, а в руках он держал огромный букет из розовых и белых роз.

За дверью она услышала несколько протяжных женских вздохов и не смогла сдержать улыбку. Дейн всегда производил на женщин ошеломляющее впечатление, но сегодня он был особенно красив. Настолько красив, что ее бедное сердце чуть не выпорхнуло из груди при одном взгляде на него, а ноги отказались ее держать, и ей пришлось опуститься на кровать.

Дейн поймал ее взгляд и приковал его к себе. Приблизившись к Мариэль, он медленно опустился перед ней на одно колено. Его смокинг, сшитый по ее собственному дизайну, покрывали капли дождя, а короткие волосы были все еще немного влажными. Запах роз, смешивающийся с сексуальным ароматом нового лосьона после бритья, наполнил комнату.

Но Дейн сразил Мариэль не только изменениями во внешности, но и той любовью, которая светилась в его взгляде. Перед ней стоял человек, который знал ее лучше, чем кто‑либо другой на этой земле, лучше, чем она сама. Это был мальчик, с которым она вместе ездила в детстве в летний лагерь, подросток, с которым она разделила все взлеты и падения юности. И это был единственный мужчина, которого она по‑настоящему полюбила.

И сейчас он стоял перед ней на коленях, словно сказочный рыцарь из ее детских грез.

Но тут она вспомнила о результатах УЗИ:

— Дейн, мне нужно сказать тебе.

— Ни слова, Мариэль. Ни единого слова.

Он отложил в сторону цветы и достал из кармана маленькую бархатную коробочку, осторожно открыл ее и двумя пальцами вынул кольцо. Огромный бриллиант размером с ноготь на мизинце Мариэль засиял в лучах солнца.

— Дейн… — Ей пришлось на секунду сжать губы, чтобы унять охватившую ее дрожь. — Что ты делаешь?

— О господи, женщина, ты что, шутишь? Как ты думаешь, что я делаю?

— Но здесь кругом больные люди.

— И я легко могу пополнить их ряды, если ты не дашь мне закончить. Я же попросил тебя чуть‑чуть помолчать. Взгляни, Мариэль, это кольцо такое же, как ты, — яркое, красивое и единственное в своем роде. Когда‑нибудь ты передашь его старшему из наших внуков. — Он осторожно надел кольцо на палец Мариэль. — Оно подходит идеально. Так же как и мы, Королева Пчел.

По ее щекам потекли слезы радости.

— О, Дейн, я должна тебе кое‑что сказать.

Но он приложил палец к ее губам, заставив Мариэль замолчать.

— Тс‑с, я еще не закончил. Я люблю тебя. Я всегда тебя любил и всегда буду любить. Любил с первого дня в школе, когда увидел тебя стоящей на ступеньках в новенькой желто‑коричневой униформе. Королева Пчел в окружении преданного роя мальчишек.

— Ты гордо прошел мимо меня, а потом обернулся и сорвал с моих волос резинку.

— Я просто хотел привлечь твое внимание.

— И ты его получил сполна. Тогда я догнала тебя, устроила драку, но вернула резинку.

— Да. — Тут его улыбка померкла. — Когда ты сказала мне, что беременна, я пережил шок. У меня в голове не укладывалось, что я стану отцом. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и подумать. Я даже не понял того, что тебе тоже страшно и нужно время. Что мы могли бы, как и раньше, жить вместе и поддерживать друг друга в этой новой для нас ситуации.

— Да, мы могли бы. И мы должны были так поступить. Ты замкнулся в себе, но я должна была приложить больше усилий, чтобы достучаться до тебя. — Мариэль протянула руку и ласково погладила его по щеке.

— Я знаю, что виноват перед тобой. Но мое сердце всегда принадлежало только тебе. Просто иногда эта информация не доходила до моего мозга. А ты. Ты так мечтала улететь за моря, учиться, сделать карьеру. Я не хотел мешать тебе. И я боялся, что, если признаюсь в своих чувствах, перейду в наших отношениях на следующую ступень, ты, как и все, кто когда‑либо был мне дорог, отвернешься от меня.

Мариэль провела рукой по его подстриженным волосам:

— Но ведь у вас с отцом, кажется, все наладилось.

— У нас впереди еще долгий и сложный путь, но у меня есть пара идей, которые я хотел бы обсудить с тобой позже. — Он нежно взял ее лицо в ладони. — Десять лет назад мы оба были еще не готовы. Ты следовала за своей мечтой, а я за своей. Но ребенок… — Он покачал головой, и на его лице отразилась боль прошлых обид. — Собственное ужасное детство убедило меня, что я не создан для семьи. Но я оказался не прав. Я хочу, чтобы ты родила мне детей, я хочу наблюдать, как они растут внутри тебя, увидеть их первую улыбку, поддерживать их, когда они станут старше. Если ты выйдешь за меня, Мариэль, у нас будет еще много детей.

Она ласково улыбнулась ему сквозь слезы радости:

— Думаю, мне и правда придется выйти за тебя, Дейн. И как можно скорее, потому что я хочу, чтобы наш ребенок родился в законном браке двух любящих друг друга людей.

Его глаза расширились от удивления, а затем опустились на живот Мариэль.

— А теперь еще раз помедленнее последнюю фразу.

— Я все еще беременна, — всхлипнула она, не зная, как справиться с переполняющими ее эмоциями. — Я сама видела его на мониторе. Это правда, Дейн!

Он вскочил, подхватил Мариэль, прижал к себе и поцеловал:

— Ты согласна выйти за меня замуж, и у нас будет ребенок!

Мариэль с любовью смотрела на мужчину, который пришел к ней в смокинге и с цветами, который смог измениться ради нее.

— Ты создан для меня, Дейн, — прошептала она. — Я самая счастливая на свете! У меня есть ты, наш будущий малыш и скоро появится свое дело.

— К слову о деле… Собирайся, я должен тебе кое‑что показать, и нужно торопиться, пока не пронюхали журналисты. Пойдем, внизу нас ждет такси.

Машина остановилась на одной из центральных улиц города, около небольшого пустого магазинчика.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Дейн.

— О чем?

Он подал ей ключи:

— Это твой новый офис, а заодно и твой новый бутик.

— О господи. — Ее руки дрожали так сильно, что она не могла попасть в замочную скважину.

— Давай я помогу тебе, — улыбнулся Дейн, забирая у нее ключи. — Кажется, с этого все и началось не так уж давно, да? С попытки открыть дверь.

В лицо Мариэль ударил запах свежей краски и обещания успеха.

— Это зал для магазина, а за ним большая комната, где смогут работать портные, поставщики и где ты сможешь устроить свою мастерскую.

— Прекрасно, просто прекрасно!

Мариэль осторожно провела рукой по свежевыкрашенным стенам, по деревянным полкам и стеллажам, расставленным вдоль стен, взглянула на витрину, которая, казалось, только и ждет, чтобы на ней написали название нового бутика.

— Не могу дождаться, когда приступлю к работе! Но, Дейн, когда ты успел?..

— Я закончил вчера. Было довольно сложно организовать все это по телефону из северной части страны, но я смог. Конечно, были и некоторые сложности, как в тот вечер, когда мне пришлось срочно уехать. Тогда возникли проблемы с освещением.

— В ту ночь ты попросил доверять тебе.

— И ты доверилась.

— Спасибо тебе за все.. — Мариэль взяла Дейна за руку и приложила ее к своему животу.

Дейн крепко обнял ее, прижав к себе.

— Пойдем домой, — прошептал он. — Нам нужно отпраздновать радостное событие. В нашей постели.

Мариэль улыбнулась, прислушиваясь к тому, как бьется его сердце рядом с ее собственным.

— Да. Пойдем домой.

Эпилог

Два года спустя

— Давай, Денни, иди к дедушке.

Мариэль улыбнулась, глядя как четырнадцатимесячный Даниэль Хантингтон Четвертый с широкой улыбкой протянул к деду пухлые ручки. Он сделал еще несколько неуверенных шажков и радостно плюхнулся в заботливо подставленные руки Даниэля.

С тех пор как отец Дейна переехал к ним, эта парочка стала неразлучна. А Мариэль никогда в жизни не была так счастлива. Судьба предоставила Дейну и его отцу второй шанс, и они смогли им воспользоваться.

«Семья — это благословение», — подумала она, поглаживая свой округлый живот. На этот раз она мечтала о девочке. Что же до Дейна, он радовался самой перспективе обзавестись вторым ребенком, не слишком задумываясь о его поле.

— Папа, ты уверен, что справишься? — спросил Дейн, надевая куртку.

— Вы будете на расстоянии одного телефонного звонка и нескольких минут езды, к чему столько беспокойства? — возмутился Даниэль. — Я справлюсь, не волнуйтесь, правда, Денни?

Малыш ответил ему счастливой улыбкой.

— С ними все будет хорошо, — заверила Мариэль, подходя к зеркалу, чтобы проверить макияж. — Перестань волноваться.

— Но это ведь первый раз, когда мы оставляем их одних, — пробормотал Дейн.

— Прекрати, дорогой. Столик заказан на восемь, и я не хочу опоздать. К тому же Джастин и Кесс обещали рассказать нам какую‑то потрясающую новость. Кстати, ты читал статью обо мне в газете? — спросила она, поправляя его шелковый галстук.

— Да. Дважды.

— Прочти еще раз. Вслух.

— «Последняя коллекция молодого дизайнера Мариэль Девенпорт произвела фурор в мире высокой моды. Одежда ее марки, „Дейн“, с ее тонким чувством цвета и стиля, моментально оказалась на первых полосах модных журналов.

Совет от мисс Девенпорт: „Мужчина должен в любой ситуации оставаться собой, это важнее, чем гоняться за последними модными тенденциями. В пример я могу привести собственного мужа“.

Муж мисс Девенпорт удачно совмещает в своем гардеробе удобные джинсы с кашемировыми джемперами из последних коллекций жены. А еще он счастливейший мужчина во всей Аделаиде».

— Я просто хотела услышать это еще раз, мистер Счастливейший Мужчина. И надеюсь, тебе не нужно читать об этом в газетах?

— Ты права.

— Я всегда права, — весело откликнулась Мариэль, подставляя губы для поцелуя. — Поэтому ты и женился на мне.

Когда он притянул ее к себе, его глаза смеялись.

— Нет, поэтому ты вышла за меня замуж.

Примечания

1

Мадемуазель (фр.).

2

Ах, спасибо, это великолепно (фр.).

Content

Энн Оливер
Пламя страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания