Нора Робертс

Избалованные смертью

Чужого не желай. Придет само,

Когда ты дело выстроишь умно.

Артур Хью Клаф

Беда богачей в том, что приходится

общаться с себе подобными.

Логан Пирсом Смит

1

Дорога была просто убийственной — в ширину не больше сопли, а петляла, как кобра, между гигантскими кустами, усыпанными мелкими красными цветами, будто кровью закапанными.

Ева Даллас напомнила себе, что идея отправиться в Ирландию была ее. Ох уж эта любовь… Но кто бы ей сказал, что на западе острова дороги — сплошная угроза для жизни?!

«Сельская местность, будь она неладна, — думала Ева, вжимаясь в сиденье перед очередными крутыми поворотами на их пути к погибели. — Городишек здесь раз-два, и обчелся. Коров небось больше, чем людей. А овец больше, чем коров. Похоже, это тут никого не волнует. А что, если все эти парнокопытные восстанут против своих хозяев?»

Когда дорога смерти наконец вынырнула из окровавленных кустов, открылся вид на необыкновенно, просто неестественно зеленые поля и холмы и затянутое низкими тучами небо над ними. Тучи казались задумчиво-медлительными, словно никак не могли решить, собираются ли они только попугать людей или все-таки хотят устроить второй Потоп. А бесчисленные светлые пятна, которые белели на зеленых лугах и холмах, были, как Ева догадалась, коровами и овцами.

«Наверное, решают, как им справиться с людьми».

Ева наблюдала, как они топчутся вокруг этих подозрительных — ну, ладно, признаем, в чем-то романтичных — древних развалин. Странные гигантские нагромождения камней — наверное, когда-то это были крепости или замки. Вид, может, и красивый — из тех, что прямо просятся в рамочку на стену, — но уж больно какой-то неестественный.

«Хотя, — подумала Ева, — скорее наоборот: слишком естественный. В том-то и дело — слишком много дикой природы, слишком много видов. У них тут даже дома все в цветочках, все растет, цветет, зелень такая, как будто яркость по максимуму врубили. Да они тут вообще белье на веревках развешивают, прямо как висельников! Господи, у нас же 2060 год на дворе или как? У них здесь что, электросушилок нет? А кстати, куда все самолеты-то подевались?»

По дороге она видела в небе от силы пару воздушных трамваев и ни одного дирижабля с рекламой. Никто не кружил над головой, не орал в динамик, рекламируя очередную распродажу.

Ни тебе подземки, ни передвижных грилей, ни тупых туристов, чтоб кормить карманников. Ни пыхтящих двухэтажных автобусов, ни ругани таксистов.

«Господи, как же я скучаю по Нью-Йорку!»

Она даже за руль сесть не решалась, потому что по какой-то коварной и загадочной причине руль в их машинах был с другой стороны, а не там, где у всех нормальных людей.

«И что? А то, что я — офицер полиции, я клялась служить и защищать невиновных. А на таких вот убийственных дорогах я им здесь пол-Ирландии передавлю. И еще стадо домашней скотины в придачу».

Ева всерьез засомневалась, доедут ли они вообще до места и каковы их шансы добраться целыми и невредимыми.

«Может, прогнать вероятности на компьютере?..»

Но в этот момент кусты и заборы по обеим сторонам снова сдвинулись, зажав и без того узкую дорогу. Левым боком машина легонько царапнула каменную ограду, и ветеран убойного отдела лейтенант Ева Даллас, гроза маньяков, серийных убийц и отбросов общества, едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть.

Рорк, за которым она уже целых два года была замужем и ради которого предложила во время отпуска отправиться сначала в Ирландию, — небрежно снял руку с руля и успокаивающе похлопал ее по коленке.

— Расслабьтесь, лейтенант.

— На дорогу смотри! Не на меня — на дорогу! То есть это и дорогой-то даже не назовешь. Да что это вообще за кусты такие? И на фига они тут везде растут?

— Это фуксии. Правда, красивые?

Еве эти цветочки навязчиво казались брызгами крови. А еще вполне вероятно, это следы жестокой расправы коровьего войска над заблудившимися туристами.

— Что, нельзя было их посадить подальше от этой идиотской дороги?

— Полагаю, они росли тут еще до нее.

Ирландия, слышавшаяся в его голосе, ей нравилась куда больше той, которая была за окнами их машины.

Ева опасливо покосилась на Рорка и подумала, что он выглядит абсолютно счастливым. Счастливым, раскованным в этой своей кожаной куртке и футболке, с откинутыми назад с поразительного лица (ох уж это лицо!) темными волосами, с глазами настолько синими, что щемило сердце.

А ведь буквально несколько недель назад они оба едва не погибли, и Рорк был серьезно ранен [1]. Казалось, у нее перед глазами все еще стоит то мгновение, когда она с замиранием сердца подумала, что потеряла его.

И вот он рядом — жив и здоров. Наверно, за это можно простить даже шуточки в свой адрес.

Наверно.

К тому же она сама была виновата. Это она предложила провести часть отпуска в Ирландии и отметить их годовщину здесь, чтобы он смог встретиться со своей недавно обретенной семьей. Сама-то она в Ирландии уже один раз была.

Правда, в тот раз она прибыла сюда на вертолете.

Они въехали в какой-то населенный пункт, который с натяжкой можно было назвать городком, и Рорк сбавил скорость. Ева перевела дух.

— Почти на месте, — объявил он. — Это Талла, ферма Шинед всего в паре километров отсюда.

«Ну ладно, сюда же мы добрались живьем», — успокоила себя Ева и запустила пятерню в копну темно-каштановых волос.

— О, гляди, солнце проглянуло!

Ева скептически осмотрела жалкую щелку в серых облаках и пробивающийся сквозь нее бледный лучик.

— Ух ты, какой свет! Я прямо слепну.

Рорк рассмеялся и, протянув руку, пригладил ее только что взъерошенные волосы.

— Да, лейтенант, здесь мы не в своей стихии. А может, нам это даже на пользу?

Ева знала, что составляет ее стихию. Смерти, расследования, безумный город, где все несутся сломя голову, даже когда торопиться некуда, запахи полицейского участка, возбуждающее и опустошающее чувство ответственности за других.

Но за последние два года, подумала она, многое из этого стало частью и его стихии тоже. И Рорк умудрялся совмещать этот ее мир со своим, где он покупал и производил практически все, что можно найти в исследованной части Вселенной.

А ведь они оба начинали примерно одинаково. Его детство было не менее страшным, чем у нее. Дублинский беспризорник, воришка, пособник и жертва отца, жестокого убийцы. Но его матери, которую он никогда не знал, повезло еще меньше.

И вот с таких стартовых позиций он построил свою империю, причем действовал нередко в теневой сфере.

А она, коп до мозга костей, влюбилась в него, несмотря на его темное прошлое, а может, как раз из-за этого прошлого. Но его прошлое скрывало и еще нечто, о чем они сами даже не догадывались. Это нечто находилось на ферме неподалеку от местечка Талла в графстве Клэр.

— Могли бы долететь сюда из гостиницы на вертолете, — сказала Ева.

— А мне понравилось на машине.

— Знаю. Это-то меня и беспокоит.

— Не бойся, — утешил ее Рорк, — во Флоренцию полетим на самолете.

— Возражать не стану.

— И устроим там ужин при свечах, — добавил он, улыбнувшись. — С лучшей пиццей во всем городе.

— Вот это другой разговор.

— Для моих очень важно, что мы к ним приехали погостить так вот, вдвоем. Пусть и на пару дней.

— Мне нравится твоя семья, — сказала Ева, имея в виду родственников его матери. — Шинед… и остальные тоже. Отпуск — это здорово. Мне нужно просто заставить себя переключиться и перестать думать о том, что там происходит в Управлении. А в здешних краях люди вообще чем занимаются?

— Работают, ухаживают за животными, держат лавочки, заботятся о семье и доме, сидят в пабе с кружкой пива в хорошей компании. Простая жизнь — не значит пустая.

— Ты первый тут со скуки спятишь, — фыркнула Ева.

— И спорить не буду! Не пройдет и недели. Мы с тобой городские жители. Но я понимаю тех, кто живет, как они, кто ценит и сохраняет общину. «Коар» — так они это здесь, в западных графствах, называют. Местное словечко.

За окном теперь виднелись леса. Они словно бы выглядывали из-за холмов, а перед ними то тут, то там тянулись довольно симпатичные — на любителя, конечно, — лоскутные поля за низкими каменными ограждениями. Камни, надо думать, добывали прямо тут же.

За очередным поворотом показался дом, и Ева мгновенно его узнала. Дом казался и очень большим, но в то же время и аккуратным, с клумбами цветов перед входом. «Тут это называют палисадником», — объяснил ей потом Рорк. Если у домов бывает аура, этот, как ей показалось, явно излучал довольство.

Мать Рорка жила в нем, пока не сбежала отсюда, прельстившись светом ярких дублинских огней. А там молодая, наивная и доверчивая девушка влюбилась в Патрика Рорка и родила ему сына. И умерла, пытаясь спасти своего ребенка.

Теперь за домом и фермой следила ее сестра-близнец вместе со своим мужем, детьми, братьями, сестрами и родителями — короче, тут пустил корни весь их клан.

Шинед вышла им навстречу — она их ждала. У женщины было миловидное лицо, золотисто-рыжие волосы, а зеленые глаза излучали радушие.

Ева видела, с каким искренним теплом смотрит на них Шинед, как она раскинула руки, чтобы их обнять, и понимала, что дело вовсе не в кровном родстве, а в том, что они — семья. Кровное родство — и это Еве было известно, как никому другому, — далеко не всегда подразумевало теплую встречу.

Шинед крепко обняла Рорка, так они и замерли на какое-то время. Она шептала ему что-то на гэльском, и, хотя Ева не понимала слов, чувство говорило само за себя.

«Вот она, любовь, — подумала Ева. — Все принимает».

Шинед обернулась к Еве и так же сердечно обняла и ее. Та от неожиданности даже пошатнулась.

— Failte abhaile. Добро пожаловать домой, — сказала Шинед.

— Э-э-э… Спасибо.

— Пойдемте же в дом, пойдемте. Все сейчас в кухне или на заднем дворе. Еды хватит на всю нашу ватагу. Думали пикник устроить, раз уж вы с собой солнце привезли.

Ева покосилась на небо и решила, что солнце, похоже, понятие относительное, которое зависит от того, в какой части света находишься.

— Попрошу кого-нибудь из ребят отнести вещи наверх, к вам в комнату. Ох, как же я рада вас видеть! Вот теперь все вместе, все дома.

В их честь устроили настоящий пир, обступили со всех сторон, угощали, засыпали вопросами. Запомнить все имена и лица Ева сумела, лишь представив, что все они — подозреваемые на ее доске с фотографиями в Управлении. Включая тех, что еще ползали или только-только начинали ходить. От таких никогда не знаешь, чего ждать.

«Вот у этого физиономия особенно подозрительная», — решила Ева. «Этот» все подбирался к ней, норовя вскарабкаться ей на колени.

— Дэвин у меня прямо ловелас! — рассмеялась Мэгги. Она оттащила младенца и, как это у некоторых матерей получается, безо всяких видимых усилий усадила себе на бедро. — Папа говорит, вы от нас потом в Италию. Мы с Коннором на медовый месяц разорились и слетали в Венецию. Это было прекрасно.

Ребенок в ответ что-то залепетал и заерзал на попке.

— Ну ладно, молодой человек, раз уж у нас сегодня праздник… Пойду дам ему еще печенья. Вам принести?

— Нет, спасибо. Я уже сыта, — улыбнулась в ответ Ева.

Секунду спустя она спиной почувствовала чей-то пристальный взгляд и обернулась. На нее уставился один из мальчишек. Она его узнала: фамильные зеленые, как у всех Броди, глаза, на лице целая галактика веснушек… Он вместе со всей семьей тоже приезжал к ним на прошлый День благодарения.

— Что такое? — кивнула она ему.

— Смотрю, взяли ли вы с собой свой шокер.

Кобуру с табельным оружием Ева не надела, но запасной шокер к лодыжке все-таки пристегнула. «Против привычки не попрешь», — подумала она тогда. Но доставать его сейчас не собиралась: Шинед с остальными вряд ли одобрили бы оружие на семейном пикнике.

— А что? Кого-то нужно завалить?

— Да, если вам не трудно. Мою сестру, — осклабился парнишка.

— Что натворила?

— Она — шмакодявка. А шмакодявок положено прищучивать.

Ева приблизительно уловила смысл: спасибо Рорку, периодически вворачивающему в речь местные словечки.

— Нет, чемпион, только не в Нью-Йорке. У нас там полгорода — шмакодявки.

— Вырасту, хочу стать копом, буду стрелять в преступников. А вы скольких уже преступников подстрелили?

«Вот ведь кровожадный шкет, — усмехнулась про себя Ева. — Это хорошо». Но ответила с осторожностью:

— Сколько пришлось. Я предпочитаю не стрелять, а за решетку сажать. Это еще круче.

— Почему?

— Дольше действует.

Тот задумался.

— Тогда я их буду сначала валить, а потом сажать за решетку!

Ева расхохоталась, и он снова хитро ухмыльнулся:

— Нам не повезло, у нас тут преступников нет. Может, когда в следующий раз приеду к вам в Нью-Йорк, покажете мне своих?

— Может.

— Клево! — выпалил он и был таков.

Не успел он скрыться, как на стул рядом шлепнулся кто-то из старших и сунул ей в руки очередную кружку пива. Кажется, это был Шеймус, старший из сыновей Шинед. Вроде бы.

— Ну и как вам, значит, Ирландия? — спросил он, по-дружески толкнув ее локтем в бок.

— Ничего так. Зеленая, — пошутила в ответ Ева. — Много овец. И отличное пиво.

— Пастухам полагается пинта на ночь. Спасибо, что нашли время приехать, побыть с семьей. Мама просто счастлива. Она теперь к Рорку относится как к родному, он ей теперь вроде как вместо ее сестры. Для нас — и для нее, и для Рорка — то, что вы делаете, очень важно. Спасибо вам за это.

— Да ладно, невелика заслуга — просто сижу тут, пиво попиваю.

— Неслабое путешествие ради кружки пива, — усмехнулся он, похлопав ее по колену. — К тому ж мальчишка мой от вас просто в восторге.

— В смысле? — непонимающе моргнула Ева.

— Шон, сынишка. Он вас тут только что допрашивал.

— А! Непросто запомнить, кто тут чей.

— Это точно. Он с тех пор, как мы к вам в гости съездили, передумал быть космическим пиратом и решил, что станет копом. Будет зарабатывать на жизнь, отстреливая гадов.

— Да, он так и сказал.

— По секрету признаюсь, ему прямо не терпится, чтобы, пока вы еще здесь, произошло какое-нибудь убийство. Кровавое и загадочное.

— И часто у вас тут такое случается? — поинтересовалась Ева.

Шеймус задумчиво отхлебнул из кружки.

— Последний раз, помнится, было, когда старуха О'Райли своему мужику голову сковородой проломила. Завалился домой в стельку пьяный, а от самого чужими духами несет. Уже не в первый раз. Дело, надо думать, было кровавым, но уж точно не загадочным. Лет десять уж с тех пор прошло, а то и все двенадцать.

— Да, для детектива из убойного отдела работенки немного.

— Вот и Шон тоже переживает. Он за всеми вашими делами у себя на компьютере следит, выискивает подробности. А после истории с голографическим убийством он просто бредил. Ходил, как в тумане.

— Вот как, — отозвалась Ева и глянула в сторону Рорка. Он стоял с Шинед. Та обнимала его за талию, и Ева вспомнила, как входил ему под ребро тот кинжал.

— У нас на его компьютере стоит фильтр для несовершеннолетних, так что самые кровавые страсти от него закрыты.

— Хорошая, наверное, идея.

— Как ему вообще, сильно досталось? — поинтересовался Шеймус, проследив за ее взглядом. — В новостях об этом так ничего толком и не сказали. Рорк сам небось так захотел.

Ева вспомнила, как это было — зажимать дрожащими пальцами рану, как сочилась сквозь них его кровь.

— Ему здорово досталось.

Шеймус кивнул, молча разглядывая двоюродного брата.

— Он, значит, не в отца пошел, так ведь?

— В самом главном — точно в мать.

Пикники в Ирландии, как оказалось, были похожи на летние деньки — тянулись и тянулись без конца. И музыка, и танцы, и все прочее не заканчивалось даже с заходом солнца, когда на небе уже высыпали мерцающие звезды.

— Ох, поздно-то уже как! — посетовала, провожая их наверх в комнату, Шинед. Теперь она обнимала за талию Еву.

Ева всегда терялась и не знала, что ей делать, когда ее обнимали или хватали за талию, если только это не был противник в схватке или Рорк.

— А вы ведь с дороги, — продолжала Шинед. — Даже вещи не распаковали, не обустроились тут.

— Вечеринка была чудесная.

— Точно, чудесная, — согласилась Шинед. — А Шеймус-то мой уговорил Рорка с утра съездить с ним, поработать на земле, — добавила она и многозначительно подмигнула Еве.

Та повернулась к Рорку.

— Что, правда? На земле — это значит в поле? — спросила она.

— Будет весело, — заверил ее Рорк. — На тракторе я еще ни разу не ездил.

— Ну, удачи. Посмотрим, что ты скажешь, когда разбудим тебя завтра в полшестого, — предупредила Шинед.

— Да он все равно по ночам почти не спит, — вставила Ева. — Настоящий робот.

Шинед рассмеялась и открыла дверь в комнату.

— Ну, надеюсь, вам тут будет уютно, — сказала она, оглядывая комнату под скатом крыши. Оформлена она была просто, в мягких тонах, с нехитрой мебелью и тюлевыми занавесками на окнах. На комоде в приземистом горшке стояло какое-то растение с многочисленными почти раскрывшимися бутонами.

— Если что-нибудь будет нужно, моя комната в конце коридора.

— Все отлично, — сказал Рорк и поцеловал ее в щеку. — Даже более того.

— Тогда увидимся за завтраком. Приятных снов, — улыбнулась Шинед, прикрывая за собой дверь.

— С чего это ты вдруг решил прокатиться на тракторе? — поинтересовалась Ева.

— Понятия не имею. Идея заманчивая. — Рорк не торопясь стащил с ног ботинки. — Могу отказаться, если не хочешь утром проснуться в постели одна.

— Да я-то не в претензии. За один этот вечер влила в себя годовую дозу пива, так что пока планирую отоспаться.

Рорк улыбнулся и, подойдя к ней, провел рукой по волосам.

— Многовато, наверное, было для тебя людей зараз.

— Да нет, они все, в общем, ничего. По крайней мере, когда поймешь, о чем они тут все говорят. А больше всего они говорят о тебе.

— Я теперь — часть семьи, — сказал он и поцеловал Еву в лоб. — Мы с тобой теперь — часть семьи, и должен признаться, мой нью-йоркский коп произвел на них сильное впечатление. — Он прижал ее к себе, и они так и остались стоять, обнявшись, посреди живописной деревенской спальни с колышущимися на ночном ветру занавесками и едва уловимо пахнувшими цветами в горшке на комоде. — Здесь у них совсем другая жизнь. Совсем не как у нас.

— Последнее убийство было лет двенадцать назад.

Рорк отпустил ее и, смеясь, покачал головой:

— Верю на слово.

— Они сами мне рассказали. Вон, слышишь?

— Что?

— Ничего. В том-то и дело, — добавила Ева. — Здесь очень тихо и очень темно. Как в могиле. Подходящее местечко для преступлений.

— Мечтаешь, как бы испортить себе отпуск работой?

— Ну почему сразу «мечтаешь»? Между прочим, нет. Тишина меня устраивает. Почти, — уточнила Ева и погладила его по боку, приложила руку к ране. — Не болит?

— Нет. И, кстати… — Рорк склонился к ней и страстно поцеловал, скользнув рукой ей под одежду.

— Спокойно, спокойно… Это все как-то дико.

— А по мне, так совершенно нормально.

— Да тут же тетя твоя, буквально в двух шагах — в конце коридора. Тут же никакой звукоизоляции, сам понимаешь.

— А ты просто постарайся не шуметь, — подмигнул Рорк и пощекотал ее так, что она от неожиданности взвизгнула. — Ну или не старайся.

— У нас утром что, разве не было секса? Причем дважды?

— Ах, Ева, дорогая, ты у меня такая романтичная! — пошутил Рорк, подталкивая ее к кровати.

Кровать, между прочим, Ева это сразу отметила, была раза эдак в два меньше той, что у них дома.

— Ну, ты хоть телик включи. Чтоб заглушал.

Рорк прижался губами к ее щеке, не убирая при этом рук с ее упругих ягодиц.

— У них тут нет телика.

— Как это — нет телика? — опешила Ева и, слегка оттолкнув Рорка, повернула голову, осматривая комнату. — Ты меня куда вообще завез?

— Туда, где спальни нужны только для секса и сна. Чем я, кстати, и планирую заняться, — добавил Рорк и в подтверждение своих слов опрокинул Еву на кровать.

Кровать жалобно скрипнула.

— Это еще что было? Ты это слышал? Тут что, какое-то животное под кроватью?

— Скотину они в домах не держат, в этом я уверен. Это кровать скрипит, — успокоил ее Рорк и через голову потянул с нее рубашку.

Ева решила проверить — приподнялась на кровати и повалилась навзничь.

— О, господи боже мой! Нет уж, на скрипучей кровати я сексом заниматься не буду! Все ж услышат!

Рорк довольно потерся носом о ее щеку.

— Полагаю, они и так уже догадываются, чем мы тут занимаемся.

— Может, и так, но лучше уж пусть догадываются, чем слышат это «и-го-го»!

«Ну, разве можно ею не восхищаться?» — подумал, глядя на Еву, Рорк.

— Тогда займемся просто тихим, возвышенным сексом, — сказал он, скользя пальцами по ее груди.

— Возвышенный секс не может быть правильным, — пробурчала Ева.

— В этом ты права, — улыбнулся он в ответ и, обхватив ладонями ее груди, поцеловал в губы. — Нет, ты только подумай — ты в моей власти еще на целых две чудных недели.

— И не уговаривай, я не поддамся! — в последний раз слабо возразила Ева и, поддаваясь, привлекла его к себе, запустила пальцы в его волосы.

«А ты — в моей», — подумала она.

— Хорошо здесь, мне нравится, — сказала она и, стащив с него рубашку, снова приложила руку к ране. — Я, конечно, все представляла иначе, но здесь… здесь хорошо.

— Да и само путешествие было захватывающим, ты не находишь?

— Предложишь повторить — я не буду возражать. Даже снова на машине.

Он прижался к ней, она покрепче обвила его руками и блаженно вздохнула.

Закрыв глаза, она скользила ладонями по его мускулистой спине, позволяя ему проникнуть в нее — туда, в глубину, где она всегда ждала его. Всегда звала его, всегда была ему открыта.

Не размыкая сомкнутых век, она нашла губами его губы и слилась с ним в долгом, теплом, нежном, как ночной ветер, поцелуе.

Старая кровать снова заскрипела, и Ева не смогла удержаться от смеха. Стоило ей подвинуться к Рорку поближе, снова раздался скрипучий голос кровати.

— Надо бы переместиться на пол, — прошептала Ева.

— В следующий раз — обязательно, — согласился Рорк, и Ева снова рассмеялась. И снова вздохнула, почувствовав, как разливается тепло там, в потаенной глубине.

И когда они, уже уставшие и сонные, лежали, обнявшись, она потерлась носом о его щеку и произнесла едва слышно:

— И-го-го!

Проснулась Ева еще до рассвета и тут же вскинулась:

— Что это? Ты слышал?

Обнаженная, она вскочила с кровати и схватила оставленный на тумбочке шокер.

— Вот-вот опять! Это на каком языке?

— Полагаю, он зовется петушиным, — сонно отозвался Рорк.

Ева, с оружием наготове и разинутым от удивления ртом, уставилась на него:

— Ты меня что, опять подкалываешь, что ли?

— Ничуть. Уже рассвет — ну, где-то около того. И это первые петухи кричат.

— Петухи?

— Думаю, да. Вряд ли Шинед с мужем будут рады, если ты подстрелишь их петушка, но должен сказать, смотришься ты великолепно.

Ева медленно выдохнула и опустила оружие.

— Господи боже, это прямо другая планета какая-то, — пробормотала она, снова забираясь под одеяло. — И если твой петушок тоже вздумает по утрам кричать, имей в виду — я вооружена.

— Мысль интересная, но мне, боюсь, уже пора вставать. Я бы, конечно, предпочел трактору жену, но меня ждут.

— Счастливо прокатиться, — отозвалась Ева, закутываясь в одеяло и накрывая голову подушкой. «Первые петухи! Офигеть можно, — зажмурившись, подумала она. — Господи, а это еще что? Корова? Вот так прямо и мычит? Она у них что, прямо во дворе, что ли?»

Ева чуть приподняла подушку и, сощурившись, убедилась, что шокер рядом.

«Ну и как тут прикажете спать со всем этим мычанием, кукареканьем и бог еще знает чем? Жуть малиновая — вот что я обо всем об этом думаю. И вообще, о чем это они там разговаривают? Тут что, окно открыто? Может, пойти закрыть его…»

Проснулась она поздно.

«Гм. Значит, я все-таки заснула», — удивилась Ева, вспоминая беспокойный сон. Во сне все животные были в камуфляже.

Первой же ее мыслью было выпить кофе, но она вспомнила, где находится, и вполголоса выругалась. «Они здесь все чай пьют. И как мне, спрашивается, прожить хотя бы день без дозы?» Ева нехотя встала с постели и огляделась по сторонам. На кровати лежал сложенный халат, а на нем — мемо-кубик. Она потянулась к нему и включила сообщение:

«Доброе утро, лейтенант. Если вы еще не вполне в себе, душ прямо по коридору и налево. Шинед ждет к завтраку, когда очухаешься. Я вернусь после полудня. Захочешь нас найти — Шинед подскажет дорогу. Поосторожней с моим любимым копом. И помни: здесь преступников нет».

Ева надела халат и, секунду поколебавшись, сунула в карман шокер. «Лучше взять с собой, чем тут оставлять», — решила она.

И — в тоске по кофе — побрела по коридору. «Теперь вся надежда только на душ».

2

Вернувшись в комнату, Ева обнаружила, что постель заправлена, а комната прибрана.

«У них тут что, роботы есть?» — удивилась она и подумала, что правильно сделала, захватив шокер с собой.

«Ну, если есть роботы, почему было не поставить в спальне автоповар с кофе? Или телевизор? Посмотрела б международную сводку по преступлениям, проверила бы, как дела дома.

Отбой! — приказала она себе и стала одеваться. — Учись адаптироваться».

За окном безостановочно надрывалась какая-то птица — полное «ку-ку» во всех смыслах.

«Да-а, это точно не Нью-Йорк. Ну ничего, зато хорошей женой успею побыть на год вперед».

Ева провела рукой по все еще мокрым волосам — сушилок у них тоже не было — и решила, что готова. Лучше все равно не будет.

На лестнице до нее донеслась мелодия — чей-то довольно приятный и чистый голос распевал про любовь. И еще на подходе к кухне до нее вопреки ожиданиям — Ева готова была поклясться — донесся манящий аромат кофе.

Скрепя сердце она попыталась убедить себя, что это, наверно, обонятельная галлюцинация, но невидимый рыбак уже понял, что она клюнула на запах, подсек, и в одно мгновение она очутилась на кухне.

— Слава тебе, господи! — Ева даже не заметила, что говорит вслух, но стоявшая у плиты Шинед обернулась и радостно улыбнулась ей:

— Доброе утро! Надеюсь, спали хорошо.

— Спасибо, просто отлично, — сказала Ева. — Это что, правда кофе?

— А как же, конечно, кофе. Рорк заказал. Сказал, особый сорт, твой любимый. Ты, помнится, обожаешь кофе.

— Скорей просто жить без него не могу.

— А я с утра сама не своя без чашки хорошего крепкого чая, — призналась Шинед, протягивая Еве дымящуюся глиняную кружку. Одета Шинед была в бежевые брюки и ярко-голубую рубашку с закатанными рукавами. Волосы она скрепила на затылке заколкой. — Присаживайся, заправляйся.

— Спасибо огромное. Правда спасибо.

— Мужчины там с машинами возятся, так что можем спокойно позавтракать. Рорк сказал, ты будешь нормальную ирландскую порцию.

— Э-э-э… — замешкалась Ева.

— На нормального человека, как у нас говорят, — подмигнула Шинед. — А не такую гору, какую мужчины в себя запихивают.

— Мне правда достаточно кофе. Без лишних хлопот.

— А мне приятно похлопотать. Я это люблю. Мясо-то уже готово, надо только разогреть. А остальное я за пару минут приготовлю, какие уж тут хлопоты. Люблю, когда на кухне хорошая компания, — добавила Шинед, гремя сковородками.

«Странно, — подумала Ева. — Очень странно сидеть и смотреть, как кто-то по-настоящему готовит. Вот и Соммерсет, наверное, как и она». Дома у них с Рорком все автоповара загружал именно он.

Но посиделки на кухне вместе с их дворецким шли под номером один в списке ее ночных кошмаров.

— Тебе, я слыхала, петушок спать не давал?

— Что-что? — поперхнулась от неожиданности Ева.

— Не в том смысле, — хитро глянула на нее через плечо Шинед. — Хотя, если и в этом, тоже хорошо. Я имела в виду нашего петуха.

— А, да. Точно. И что, он так каждое утро?

— И в дождь, и в снег. Хотя я-то уже привыкла, почти совсем не замечаю. — Шинед ловко разбила яйца над сковородкой. — Наверно, это как для вас шум машин. Просто часть окружающей среды.

Шинед отставила скворчащую сковородку и снова обернулась к Еве:

— Я так рада, что вы у нас еще на ночь останетесь. И такой славный день для твоего подарка Рорку, солнечный. Давай-ка с тобой зайдем туда сегодня пораньше, посмотришь еще раз, а потом уже Шеймус его приведет.

— По фотографиям все было в общих чертах понятно. Но живьем посмотреть всегда хорошо. Шинед, спасибо вам за все, что вы там сделали.

— Доченька, ты даже не представляешь, как это для нас всех важно. Это не просто подарок на вашу годовщину. Это намного, намного больше.

Шинед поставила на стол вынутое из духовки блюдо с мясом, добавив к нему яичницу, жареную картошку и половину огромного помидора.

— А вот тебе ржаного, только утром выпекли, — сказала она, положив на тарелку свежий хлеб и ставя перед Евой плошку с маслом.

— Пахнет великолепно.

Шинед улыбнулась, долила Еве еще кофе и, подсев к ней с кружкой чая, стала ждать, когда та распробует.

— На вкус и того лучше, а уж Рорк-то меня изысканными завтраками избаловал.

— Ну вот и замечательно. Люблю угощать, люблю о людях заботиться. Хочется думать, у меня к этому талант.

— Это точно.

— Хорошо, когда каждый занимается тем, что ему по душе и к чему у него талант. Вот как ты.

— Ага.

— Себя я на твоем месте представить никак не могу. Как и ты себя, наверное, на моем. И все-таки вот мы сидим вместе на кухне, едим за одним столом. Странная штука судьба, а в нашем случае еще и щедрая. Спасибо тебе, что привезла его к нам, спасибо, что тратишь на нас свой отпуск.

— Меня накормили отличным завтраком и напоили просто шикарным кофе. Какие же это лишения!

Шинед наклонилась через стол и накрыла Евину руку своею ладонью.

— Ты имеешь власть над весьма могущественным человеком. Он любит тебя, и это дает тебе власть. Хотя, мне кажется, бывает и так, что вы с ним — как кошка с собакой.

— Да уж, случается.

— Но вот он здесь, сидит сейчас, наверное, в кабине трактора, вместо того чтобы загорать где-нибудь на экзотическом пляже, попивать шампанское по утрам, — и все потому, что ты ему это устроила. Потому что ты знаешь, как важна ему эта связующая ниточка, как важно ему разделить это все с тобой.

— Вы дали ему то, о чем он и не мечтал… И не думал, что может мечтать. Если бы не вы, никогда бы ему не сидеть за одним столом со своей родней.

— Я каждый день сестру вспоминаю, — призналась вдруг Шинед, отводя взгляд. — Мы ведь близнецы. Это такая связь, словами не объяснишь. Но теперь есть Рорк, и она словно бы вновь со мной — я даже и не думала, что так бывает… Я теперь ему вместо матери и люблю его так же сильно, как он тебя. Поэтому я хочу, чтобы мы с тобой были близкими друзьями. Хочу думать, что вы еще будете к нам приезжать или мы к вам и наша связь будет только крепнуть, и наши с тобой отношения будут обусловлены не только нашей любовью к одному человеку.

Ева помолчала, собираясь с мыслями.

— А знаете, многие ведь стали бы винить его.

— Он был еще младенцем.

— Нет, — покачала головой Ева, — там, где я живу, люди обвиняют, мучают, калечат и убивают друг друга безо всякой логики. Его отец убил вашу сестру. Патрик Рорк ее использовал, мучил, предал и в конце концов убил — он ее у вас отнял. И кое-кто обернул бы дело так, будто Рорк — часть всей этой истории и даже ее причина, что он виноват в вашей утрате. Когда он узнал, как все было на самом деле, узнал после всех этих лет лжи, что у него была мать, он к вам пришел. И вы его не отвергли, не выставили виноватым и не заставили расплачиваться за других. Вы ввели его в свой дом, подарили ему человеческое тепло как раз тогда, когда ему это было нужнее всего. Я сама не мастер заводить друзей. Никогда мне это легко не давалось. Но уже за один только ваш поступок я вас люблю. Так что, наверное, у нас есть все задатки для настоящей дружбы.

— А ему с тобой повезло.

— Это точно, — согласилась Ева и отправила в рот еще порцию яичницы.

Шинед вдруг рассмеялась:

— Ты бы ей понравилась. Моей сестре.

— Правда?

— Да. Она любила умных и смелых, — кивнула Шинед и наклонилась ближе к Еве. — Ну а теперь, пока никого нет, хочу знать все подробности твоего последнего дела! Все, о чем не рассказывают журналистам.

В полдень Ева уже стояла, подбоченившись, на детской игровой площадке в небольшом парке развлечений. В детских играх она ничего не понимала, но площадка была что надо! Тут были всевозможные устройства для качания, лазания, ползания и еще бог знает каких развлечений, а вокруг площадки раскинулись озера цветов и зеленели молодые деревца.

В парке, рядом с небольшой беседкой, росла стройная вишня — уменьшенная копия той, что Шинед посадила в память о сестре у себя на ферме. Неподалеку находилось то, что, по мнению Шинед, должно было считаться футбольным полем, скамейки для зрителей и ларек с закусками, а также домик побольше с раздевалками для игроков.

Кругом были проложены аккуратные дорожки, хотя некоторые пока еще никуда не вели. Кое-что еще было не готово, но Ева решила, что Шинед и всем остальным надо отдать должное — сделанное ими было выше всяких похвал.

— Полный отпад.

Шинед с облегчением вздохнула:

— Я так боялась, что в чем-нибудь не оправдаю твои надежды.

— Это лучше, чем все, что я могла спланировать или сделать сама, — заверила ее Ева и пошла посмотреть поближе на качели, но остановилась, с интересом разглядывая пружинящую под ногами землю.

— Специальное покрытие для безопасности. Дети вечно спотыкаются, падают… Это чтобы не было синяков.

— Блеск. Смотрится все очень… весело, — подобрала наконец слово Ева. — Миленько и продумано все хорошо, но главное — весело.

— Мы позвали кое-кого из детей опробовать, и, будь уверена, им было весело. — Шинед еще раз прошлась по площадке, в последний раз все придирчиво осматривая. Заколку она сняла, и ветерок взъерошил ей волосы. — В деревне только об этом и говорят. Чудесная получилась площадка, просто чудесная.

— Если ему не понравится, я ему задницу надеру.

— Давай подержу твою куртку. А вот и они. — Шинед кивнула в сторону приближающегося автомобиля. — Пойду отвлеку своих, чтобы Рорк мог получить свой подарок без помех.

— Спасибо.

С подарками Ева всегда — ну, почти всегда — терялась: и когда дарила, и когда получала. И на этот раз она уже успела усомниться, по силам ли ей исполнить задуманное. Дома — еще в прошлом ноябре, когда к ним приезжала в гости Шинед, — идея показалась ей отличной, но со временем она обросла кучей разных деталей и подробностей, так что Ева стала сомневаться, не слишком ли она самонадеянна.

«Подарки, годовщины, семья — маловато у меня в этом опыта», — думала она тогда.

Ева смотрела на идущего к ней Рорка: в джинсах, заправленных в высокие ботинки, и выцветшей на солнце синей рубашке с закатанными рукавами он выглядел еще более высоким и поджарым. Волосы он собрал на затылке, как всегда делал на работе. «Два года уже замужем, а все равно, как увижу его, в сердце екает».

— Ну что, все бросаешь, становишься фермером? — крикнула она ему.

— Пожалуй, нет. Хотя мне понравилось. Они тут лошадей держат. — Подойдя, Рорк наклонился и поцеловал ее. — Не хочешь прокатиться? — спросил он. Ева в ответ не высказала энтузиазма, и он провел пальцем по ямочке у нее на подбородке. — Может, здесь, на живом коне, тебе понравится больше, чем в том бою, на голографическом?

Ева вспомнила ощущение стремительности и мощи боевого коня и подумала, что, может, он и прав. Но сейчас у нее на уме было другое.

— Уж больно они здоровые. Даже больше коров. Хотя на вид и не такие странные.

— Не без того, — согласился Рорк и оглянулся по сторонам. — Планируешь еще один пикник? Место идеальное.

— Тебе нравится?

— Очень. — Он взял ее за руку, и она почувствовала, что от него пахнет полем. Зеленью. — Покатать тебя на качелях?

— Можно.

— Нам ведь с тобой обоим в детстве этого совсем не досталось, — задумчиво проговорил Рорк, направляясь вместе с Евой к качелям. — Не знал, что у них тут есть такой парк. Удачное выбрали место — недалеко от деревни, но и не слишком близко, чтоб интересно было сюда выбираться. Деревья молодые, значит, площадка совсем новая. Да она еще и не достроенная, — добавил он, заметив технику и штабели стройматериалов.

— Да, кое-что еще нужно доделать. — Ева повела Рорка к фонтану на краю парка.

— Такой отличный день, странно, что никого из детей нет.

— Ну, они еще по-настоящему не открылись.

— Значит, весь парк в нашем распоряжении? Мы тут с собой Шона захватили, он точно будет не прочь здесь побеситься.

— Да, наверно… — Ева надеялась, что он сам заметит фонтан. «Могла бы и догадаться, что его больше заинтересует техника. Небось прикидывает, много ли еще осталось доработать». — Короче, тут вот это…

— М-м-м? — промычал, не отрывая глаз от экскаваторов, Рорк.

— Черт бы тебя побрал! — не выдержала она и силой повернула его лицом к фонтану, разве что носом не ткнув в табличку на бортике:

ПАРК ШЕОБАН БРОДИ

ПАМЯТИ МОЕЙ МАТЕРИ

Рорк молчал, и Ева по привычке раздосадованно сунула руки в карманы.

— Ну, короче… с годовщиной свадьбы тебя… Извини, что немного забегаю вперед.

Он обернулся, просто молча уставился на нее своими чудесными, умопомрачительно синими глазами. Просто назвал по имени. Просто сказал: «Ева».

— Я это придумала прошлой осенью после ирландского нашествия, посоветовалась с Шинед. Она с семьей все устроила. Я-то главным образом деньги пересылала. Черт, это ж даже не мои деньги! Ты мне сам этот счет открыл, когда мы поженились. Так что…

— Ева… — снова проговорил он и, с силой притянув к себе, прижался щекой к ее волосам.

Она слышала, как он набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул, еще крепче ее обнимая.

— Значит, нормально вышло?

И опять он замолчал на какое-то время, только гладил ее по спине.

— Какая же ты у меня! — пробормотал он, и в голосе его слышалось неподдельное волнение и акцент был заметнее. И в глазах, когда он отстранился и взглянул на нее, светилась нежность. — Только ты могла об этом подумать, только ты могла такое устроить.

— Да это Шинед с остальными все самое трудное сделали, я просто…

Рорк покачал головой, поцеловал ее. Это был долгий и тихий, как дыхание, поцелуй.

— У меня просто слов нет, чтобы тебя отблагодарить. Тут никаких слов не хватит. Ты не представляешь, как много это для меня значит, я даже тебе этого объяснить не смогу. У меня просто нет слов, — беспомощно повторил он, взял ее руки, поднес их к губам. — Ева, ты меня просто потрясаешь.

— Значит, нормально?

Теперь он обхватил ее лицо ладонями, коснулся губами лба, потом заглянул ей в глаза и произнес что-то по-ирландски.

— Что-что?

Он улыбнулся.

— Я сказал: я люблю тебя, ты — биение моего сердца, мое дыхание, свет моей души.

Тая от нежности, Ева обхватила руками его запястья.

— И даже когда я заноза в твоей заднице?

— Тогда даже больше! — Рорк обернулся и еще раз посмотрел на табличку. — Замечательно! Просто и замечательно!

— Да и ты ведь прост, — пошутила Ева, и Рорк искренне рассмеялся.

— Я и свою маму начинаю узнавать понемногу — спасибо семье. Для нее это тоже было бы важно. Место для игр, где дети были бы в безопасности. — Он снова посмотрел вокруг. — Куда можно было бы прийти всей семьей. Те, что постарше, валялись бы на траве, читали книжки, слушали музыку. Играли бы на поле в футбол.

— Вот хоть убей, не пойму, какого черта они это зовут футбольным полем — оно и на поле-то не тянет, и футбол у них не такой, как у всех людей. Спасибо хоть бейсболом эту туфту не называют. Нет, в футболе они тут ни фига не разбираются.

Рорк расхохотался, взял ее за руку и потянул за собой.

— Пойдем, позовем остальных. И пойдем погуляем, покажешь мне, что тут где.

— Давай.

Шон, как только дали добро, молнией рванул к игровой площадке и принялся лазить по лестницам, подтягиваться на турнике, карабкаться по канату, словно обезьянка.

«Видимо, это надо понимать как одобрение», — предположила Ева.

Вскоре подошли Шинед и прочие члены семьи, расстелили на легких столиках для пикников скатерти и, отогнав собак, принялись выкладывать припасенные яства.

Закончив приготовления, Шинед подошла к фонтану и села на бортик. Рорк подошел к ней, сел рядом. Она взяла его за руку, и оба они какое-то время сидели так, не говоря ни слова.

— Приятно думать, что мои внуки и их дети тоже будут тут играть, смеяться, драться и гоняться друг за другом. Хорошо, что из горя и утраты вышло что-то доброе и долговечное. Ты — счастливый человек, твоя жена знает, что у тебя на сердце.

— Да, верно. Ты тоже здесь немало потрудилась.

— Да что я, мне время девать некуда, — отмахнулась Шинед. — К тому же это и для меня самой подарок. И для братьев, для всей семьи. Мама плакала, когда я ей рассказала, что Ева придумала. От счастья плакала. Все мы из-за Шеобан столько горьких слез пролили, а вот слез счастья до этого не было. Твоя жена знает, что такое смерть и горе, — добавила она, заглянув в глаза Рорку. — Смерть и горе… Они у нее внутри, заставляют ее делать свое дело. У нее дар, талант видеть не глазами, а сердцем, будто изнутри.

— Она сказала бы, что это инстинкт полицейского.

— Какая разница, как это называть, ведь так? Ах, смотри-ка, — рассмеялась Шинед, подталкивая его. — Вот и твой приятель пришел, чтоб вам вместе повеселиться.

Рорк недоуменно огляделся по сторонам и вдруг расцвел.

— Ха, да это же Брайан из Дублина приехал!

— Я подумала, друг детства в такой день придется кстати. Иди, иди, а то он сейчас наверстает упущенное с твоей женушкой.

С улыбкой во все румяное лицо Брайан Келли сгреб Еву в охапку.

— О, дорогой ты мой лейтенант! — воскликнул он и вне себя от радости запечатлел поцелуй на ее губах. — Как бросишь Рорка, я весь к твоим услугам.

— Подкрепление мне никогда не помешает.

Брайан разразился хохотом и обнял ее за плечи, глядя на быстрым шагом приближающегося к ним Рорка.

— Рорк, я ее у тебя отобью. Использую все свои самые подлые приемы.

— Такая женщина, кто ж тебя осудит?

Брайан хохотнул и, отпустив Еву, точно так же, как и на нее, набросился на Рорка — сгреб в охапку и поцеловал.

— Всегда тебе, чертяка, везло.

— Брайан, рад тебя видеть!

— Твоя тетя меня любезно пригласила. — Брайан отпустил Рорка и окинул взглядом парк. — Ну? Разве ж это не чудо? Отлично получилось, ведь так?

Кто-то дернул Еву за рукав, она оглянулась. Это был Шон.

— Тебе чего?

— Собаки в лес убежали, вон туда.

— И что? — пожала плечами Ева.

— Я зову, они не возвращаются, только лают.

— Ну и…

— Ну, вы детектив или нет? — теряя терпение, воскликнул мальчишка. — Мне одному туда нельзя, так что вы должны пойти со мной и помочь их найти.

— Должна? — удивилась Ева.

— А как же, — с уверенностью кивнул Шон. — Может, они что-нибудь унюхали. Сокровище там или улику.

— Или белку.

— А вы откуда знаете, если не видели? — насупился Шон.

— А я вот совсем не прочь пройтись, размяться, — вступился за мальчика Брайан. — Ехал от самого Дублина, ноги затекли. И от сокровища не откажусь.

— Ну, тогда идемте, — загорелся Шон. — Только она пусть тоже пойдет. Она — лейтенант, будет у нас за главного.

— Логично. Ты как, готов к поисково-спасательной операции? — спросил Брайан Рорка.

— Я покажу дорогу! — кинулся вперед мальчишка.

— Идемте, лейтенант. — Рорк взял Еву за руку. — Будете за главного. Ну? Как там поживает твой паб? — спросил он Брайана.

— Ой, да все так же! Я им — пиво, они мне — сплетни и горестные истории, — ответил Брайан и незаметно перемигнулся с Рорком. — У меня в жизни теперь все спокойно.

— Как по-ирландски «брехня»? — поинтересовалась Ева.

— Ну, дорогой мой лейтенант, я же теперь совсем другой человек, не то что в молодости. Больше меня твой муженек на кривую дорожку не затащит. Приезжайте ко мне в Дублин, убедитесь сами. Выставлю вам столько пива, сколько в вас обоих влезет.

Так они и шли, не торопясь, хотя сновавший от нетерпения взад-вперед Шон то и дело поторапливал их. Ева теперь и сама слышала собачий лай — настойчивый, звонкий, возбужденный.

— И чего они вечно убегают, вынюхивают что-то, никак их не дозовешься?

— Для пса каждый день — праздник, — глубокомысленно заметил Брайан. — Особенно когда рядом мальчишка.

Подойдя к краю леса, Ева уже мысленно смирилась с перспективой прогулки на природе. «Таскаться по лесу, — тем не менее считала она, — глупая затея, к тому же и небезопасная».

Камни и стволы деревьев здесь покрывал зеленый мох, лучи солнца, проникая сквозь листву, принимали тот же зеленоватый оттенок. Толстенные узловатые сучья у них над головами причудливо выгибались в разные стороны.

— Берегитесь фей, — ухмыльнулся Брайан. — Черт, я уже и не помню, когда последний раз был в настоящем лесу! Рорк, а помнишь, как тогда, в Уэксфорде? Мы там в отеле обчистили двух немцев и два дня потом в лесу с цыганами прятались — ждали, пока шум не утихнет.

— Господи, ну не при мне же! — изобразила возмущение Ева. — Я, между прочим, коп.

— Ах, какая там была девушка! — как ни в чем не бывало продолжал Брайан. — Знойная красотка. Уж как я к ней подкатывал — она только на тебя и глядела.

— Брайан! Я к тому же еще и его жена.

— Да когда это было! — удивился он.

— Ты тогда у этих цыган половину своей доли в кости просадил, — напомнил другу Рорк.

— Точно. Но было весело.

— А куда это Шон подевался? — спросила, внезапно остановившись, Ева.

— Да, наверное, вперед побежал, — ответил ей Рорк. — Это ж для него приключение.

— Вы прям еле плететесь, — послышался за деревьями голос Шона.

— Похоже, он нашел собак.

— Ну и отлично, пусть ведет их домой или куда там, — проворчала Ева, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется или тут правда как-то стремно?

— Кажется, дорогая, кажется, — успокоил ее Рорк. Он хотел окликнуть Шона, чтобы тот возвращался, но мальчик уже бежал к ним сам. — А вот и он!

Парень кубарем скатился с холма, рыжие веснушки еще больше выделялись на его побледневшем лице, а глаза были величиной с блюдце.

— Скорее, скорее! — крикнул он.

— Что-то не так с собаками? — подался вперед Рорк, но Шон замотал головой и схватил Еву за руку.

— Идемте быстрее, вы должны это видеть.

— Видеть что?

— Ее. Собаки ее нашли. — Он тянул и дергал Еву за руку. — Пожалуйста, идемте, она ужас какая мертвая.

Ева хотела было его отругать за дурацкие фантазии, но по его лицу поняла, что мальчишка не шутит. Раздражение мгновенно сменилось профессиональной собранностью.

— Веди, — коротко сказала она.

— Да птица какая-нибудь или зверь! — крикнул ей вслед Брайан. — Собаки вечно падаль отыскивают.

Но Ева уже двинулась вслед за Шоном прочь от тропинки, сквозь подлесок, по замшелым камням к прогалине, на которой сидели, сгрудившись, притихшие и дрожащие собаки.

— Вон там, — показал Шон, но Ева и так уже увидела…

Тело лежало ничком, туфля на высоком каблуке сорвалась с правой ноги и теперь валялась рядом. Бледно-серое, с синяками лицо жертвы было чуть повернуто к Еве, невидящие помутневшие глаза тускло блестели в зеленоватом полумраке.

Ева мысленно отметила, что мальчик прав: она была ужас какая мертвая.

— Стой! — одернула она Шона, когда тот хотел подойти ближе. — Дальше не ходи и не подпускай собак. Это место преступления, они и так тут уже везде наследили.

Ева автоматически потянулась включить камеру и лишь потом спохватилась, что та не приколота к лацкану. Тогда она постаралась запомнить все, что видела.

— Черт, я даже не знаю, кого тут в таких случаях надо вызывать!

— Я этим займусь. — Подоспевший Рорк уже вытаскивал из кармана телефон. — Брайан, отведи Шона с собаками домой, хорошо?

— Нет, я никуда не пойду. — Мальчишка широко расставил ноги и сжал кулаки. — Я ее нашел, я должен с ней остаться. Кто-то ее убил и бросил тут одну. Я ее нашел, я теперь должен о ней позаботиться.

Прежде чем Рорк успел возразить, Ева резко обернулась. Она думала прогнать мальчишку, но что-то в выражении его веснушчатого лица заставило ее передумать.

— Если останешься, будешь делать все, как я скажу.

— Вы же за главного.

— Точно. — «Пока не прибудут местные копы», — мысленно добавила Ева. — Ты ее трогал? Не ври, это важно.

— Нет, не трогал. Честное слово. Я увидел собак и подбежал. Потом увидел ее, хотел закричать, но… — Мальчик опустил голову. — У меня не получилось крикнуть. Я скомандовал собакам подойти ко мне и сесть.

— Все правильно сделал. Ты ее знаешь? Шон медленно покачал головой.

— Что же нам теперь делать? — спросил он.

— Ты уже отогнал собак от места преступления. Теперь нужно никого не подпускать до прихода полиции.

— Вы же сами из полиции, — удивился Шон.

— Это не моя территория, — объяснила Ева.

— Ну и что?

— Потому что здесь не Нью-Йорк. Далеко отсюда до дороги?

— Там недалеко дорога, — указал он за деревья. — Можно по ней до моей школы дойти. Я по ней ходил иногда, если с кем-нибудь из старших братьев — ну, когда площадку строили. Так быстрее.

— А еще кто-нибудь ею пользуется?

— Не знаю. Кто хочет, тот и пользуется.

— Полиция уже на подходе, — сообщил Рорк.

— Слушай, Шон, нужно провести Рорка к этой дороге, позарез надо, — попросила она мальчика и поспешила успокоить: — Я здесь посторожу. Мне нужно знать, как быстро можно отсюда до нее добраться.

— Это нужно для расследования?

— Вполне возможно, — ответила она и, дождавшись, пока он скроется из виду, тихо выругалась.

— Это точно, — кивнул Брайан. — Молодая была, похоже.

— Двадцать с небольшим. Рост — пять футов и пять дюймов, вес — сто двадцать фунтов. Смешанная раса, волосы светлые с синими и красными крашеными прядями, глаза карие. На внутренней поверхности левой лодыжки татуировка в виде птицы, еще одна над правой лопаткой — солнце с лучами. Пирсинг в носу и брови, множество серег в ушах. Все на месте, и кольца на руках — тоже. Городская.

— Гм, не скажу, что и сам все это сразу заметил, но теперь тоже вижу. И отчего она умерла?

— Судя по синякам, предположу, что ее задушили, предварительно хорошенько измордовав. Одежда не порвана, все на месте, но, возможно, и изнасилована.

— Бедняжка! Недолгая жизнь, жестокая смерть…

Ева ничего не ответила, но про себя подумала, что независимо от того, короткая жизнь или долгая, смерть всегда жестокая штука. Она обернулась, заслышав возвращающихся Рорка с мальчиком.

— Пешком сюда две минуты хода, не больше, и дорога довольно чистая. Фонари есть — до школы недалеко. А знаешь, — задумчиво добавил Рорк, — я мог бы тебе соорудить полевой набор.

Еву так и подмывало согласиться, но она отрицательно покачала головой:

— Не мой район, не мое дело.

— Но это же мы ее нашли, — упорно гнул свое Шон.

— Значит, будем свидетелями.

Снова послышался шорох чьих-то шагов, из-за деревьев показался патрульный полицейский в чудной местной форме. «Совсем еще мальчишка, не старше убитой, — подумала Ева и едва удержалась от вздоха. — Розовощекий и наивный».

— Я, значит, капрал Лири, — представился он. — А это вы тут, что ли, вызывали? И что… — Увидав труп, он умолк, и цвет его лица стал медленно приближаться к зеленому, как и деревья, как и все вокруг.

Ева с силой сжала его локоть и развернула в другую сторону.

— Держи хвост пистолетом, Лири, у тебя тут труп. И смотри не блевани, еще одна ДНК на месте преступления — лишняя головная боль криминалистам.

— Виноват?

— Затопчешь следы — точно будешь виноват. Начальник твой где?

— Я… это…. он… Сержант Даффи сейчас в Баллибанионе. Отпуск у него, утром только с семьей уехал. А вы кто? Это вы, что ли, коп из Америки? Коп Рорка?

— Я — лейтенант Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Камеру включай, черт тебя подери!

— Ага. Ой! Я не… а у нас нет. А что теперь делать-то, я что-то и не соображу…

— Оградить место преступления, собрать свидетельские показания и вызвать кого нужно, кто у вас тут убийствами занимается.

— Да нету никого — в смысле прямо в Талле. Надо сержанту позвонить. У нас тут просто… ну… не бывает такого, в Талле-то. — Он посмотрел на Еву с мольбой. — Вы мне поможете? Вдруг я что-нибудь не так сделаю?

— Имена записывай. Свое я назвала. Вон Рорк. Это Брайан Келли, его друг из Дублина. Это Шон Лэнниган.

— Да Шона-то я знаю. Ты как?

— Это я ее нашел! — выпалил Шон.

— Ты в порядке, парень?

— Шон, расскажи капралу Лири все, что ты видел и делал.

— Ну, в общем, мы все вместе были там, в парке на пикнике, а собаки убежали в лес, сюда. Я их звал, а они не возвращались и лаяли как заведенные. Тогда я позвал свою тетю-детектива пойти, чтобы найти собак. Мы все пошли в лес, а я побежал вперед на лай. И здесь ее нашел. Я побежал назад за тетей и привел ее сюда.

— Ты молодец! — похвалил его Лири и вновь умоляюще глянул на Еву.

— После обнаружения тела мы никуда не уходили. Рорк с Шоном побежали к дороге и вернулись обратно. Собаки, сам видишь, тут везде наследили — вон там, где земля помягче, отпечатки. А вон там дальше, если приглядишься, увидишь отпечатки подошв того, кто ее здесь бросил. Это наиболее вероятное объяснение, потому что из нас четверых ближе, чем сейчас, к телу никто не подходил.

— Точно, отпечатки подошв. Ясно. А девушку я что-то не узнаю.

— Она не местная, — набираясь терпения, принялась объяснять Ева. — Городская. Татуировки, пирсинг, светящийся лак на ногтях. И на ногах тоже. Гляди, какие у нее туфли, — на таких шпильках она бы сама сюда не дошла. Заделали ее не здесь.

— Вы имеете в виду, тут ее бросили, а убили где-то еще?

— Именно. Здесь нет следов борьбы. А у нее нет синяков на запястьях и лодыжках — значит, ее не связывали. Когда тебе бьют морду, а потом душат, ты обычно не лежишь смирно, так ведь? Сфотографируй ее и вызывай судмедэксперта и криминалистов. Тебе нужно будет опознать ее и определить время смерти. Звери до нее не добрались, значит, пролежала она тут недолго.

Лири кивнул — раз, другой, третий, потом опомнился и вытащил из кармана мобильный сканер отпечатков.

— Вот у меня есть, только я этим никогда не пользовался.

Ева показала ему, куда нажимать.

— Зовут Холли Керлоу, — прочитал он, — проживает — проживала — в Лимерике.

Ева глянула ему через плечо на экран сканера. Двадцать два года, официантка, пара арестов за наркоту. Ближайший родственник — мать, проживает в каком-то Ньюмаркете-он-Фергус.

«Черт, и откуда только они такие названия берут?»

— Мне… э-э-э… нужно сходить за остальными приборами и позвонить сержанту Даффи. Вы могли бы тут остаться, постеречь место преступления? В смысле, чтобы все так и осталось лежать. Я, честное слово, очень хочу все по правилам сделать. Ради нее.

— Я подожду. Ты нормально все делаешь.

— Спасибо огромное. Я бегом вернусь.

— Ну, теперь мы за нее в ответе, верно? — повернулась Ева к Шону. — Я побуду здесь, а ты должен вернуться. Вы с Брайаном отведите собак, а я тут за всем этим послежу.

— У нее имя есть. Холли. Я его запомню.

— Ты молодец, Шон, ты о ней позаботился. Это главная обязанность полицейского.

Мальчишка слабо улыбнулся и пошел собирать собак.

— Ну, ребята, пошли.

— Я за ним присмотрю, — пообещал Брайан и пошел вместе с Шоном, положив ему руку на плечо.

— Вот так, Рорк. Преступники есть везде.

— Тяжелый урок для ребенка, — отозвался он.

— Он для любого тяжелый.

Она взяла Рорка за руку, и они вместе остались стоять у тела, еще одного в долгой череде ее мертвых.

3

«Труп, зеленый парень-полицейский и никаких законных полномочий вести расследование». Ева только что не скрежетала зубами. Лири, конечно, честно старался, это она признавала, но расследование убийства ему было явно в новинку, и он терялся на каждом шагу.

И когда он признался ей, что последний — он же и первый — труп он видел, только когда умерла его бабушка, Ева уже не знала, то ли ему сочувствовать, то ли гнать взашей.

— Из Лимерика звонили, сказали, что вышлют следователей, — сообщил Лири, переминаясь с ноги на ногу, пока местный доктор, исполняющий обязанности судмедэксперта, осматривал тело. — А сержант Даффи говорит, что, если нужно, он приедет. Но пока я должен… продолжать расследование.

— Ясно.

— Может, вы мне поможете? Ну, там, намекните, что куда.

Ева молча продолжила осматривать труп. Причину смерти она могла назвать и не дожидаясь заключения судмедэксперта: на шее жертвы остались характерные синяки. «Задушена голыми руками», — решила она и представила всю цепочку событий: ссора, убийство в порыве гнева, попытка скрыть преступление.

«Притормози, фактов еще недостаточно», — осадила она полет своей фантазии.

— Тебе нужно получить мнение судмедэксперта о вероятной причине и времени смерти.

И.о. судмедэксперта взглянул на них из-под гривы белоснежных волос, и выражение его лица, с учетом обстоятельств, Еве показалось чуть ли не радостным.

— Придушили ее. Основательно так придушили. Чуток избили сначала, а потом вот так… — Он показал руками, как будто схватил кого-то за шею. — У нее под ногтями частицы кожи и крови, так что я бы сказал, что перед смертью она ему тоже кой-чего показала. А умерла она, Господь упокой ее душу, этой ночью, часов после двух, не позже. Не здесь, — добавил врач. — Иначе кровь прилила бы к животу. Я ее, конечно, еще отвезу в морг, когда вы тут закончите, и осмотрю, как положено.

— Ты должен спросить, считает ли он, что это было убийство.

— А то ж! Убили, как пить дать. А потом сюда ее отнесли и бросили. Как вы и сказали, мисс.

— Лейтенант, — автоматически поправила его Ева.

— Это… если она его ободрала, это ведь видно будет? — спросил у доктора Лири. — Видно, лицо или руки ему расцарапала, так? Следы останутся, будет заметно.

«Ну вот, подключил-таки голову, — подумала Ева. — Пытается восстановить картину».

— И то, что он так ее здесь бросил, даже закопать не попытался — это, значит, он вроде как в панике это все делал?

— Ну, Джимми, не я ж тут детектив. Но похоже, что так. Что скажете, лейтенант?

— Даже если бы он ее неглубоко закопал, уже бы несколько дней выиграл. Земля тут мягкая, так что особых усилий не потребовалось бы. Сканер выдал, что она из Лимерика, а до него отсюда, как я понимаю, неблизко — миль двадцать, наверное? Убийца, конечно, мог и сглупить, и запаниковать, но что-то я не верю, что он ее оттуда сюда пер.

— Значит, — нахмурился Лири, — убил он ее где-то неподалеку.

— Я бы сказала, вероятность велика. Прогони на компе. Одета она, как на вечеринку или дискотеку. Так что попробуй проверить все точки, куда она могла бы отправиться и в чьей компании. Покажи людям фотографию, поспрашивай, видел ли ее кто-нибудь, может, ее кто-то в округе знает. А когда будешь сообщать о ее смерти родственникам, поинтересуйся, не было ли у нее дружка-приятеля.

— Сообщать родственникам?.. — Зеленеть он на этот раз не стал, просто побелел как лист бумаги. — Я это должен сделать? Сказать ее матери?

— Расследование в данный момент ведешь ты. В лаборатории проверят частицы кожи и кровь из-под ногтей, и если повезет, найдешь по базе ДНК подозреваемого. — Ева немного подумала и пожала плечами: — Слушай, Лири, все равно, кто бы это ни сделал, не больно-то он хитер. Сработано до того грубо, что он наверняка никого раньше не убивал. Судмедэксперт проверит, было ли изнасилование, но она одета, и нижнее белье не тронуто, так что, по мне, на изнасилование не тянет. Скорей всего, дело рук ее дружка или бывшего дружка. А может, несостоявшегося. Все сведения о ней у тебя есть — где работала, где жила, где училась. Вперед, проверяй. Либо она, либо убийца с этим местом как-то связаны.

— С Таллой?

— Ну или с каким-то местом неподалеку. Может, один из соседних городов, скорей всего, не дальше, чем в часе езды. Прогони вероятностный анализ, сопоставь данные и работай по ним. Чтобы посадить убийцу, ДНК из-под ее ногтей, думаю, будет достаточно, но пока ты не нашел подозреваемого и не допросил его, продолжай работать.

— Ну, ее мать из Ньюмаркета, это совсем рядом.

— Оттуда и начни, — посоветовала Ева.

— Ехать к ней и известить, что… — Лири снова покосился на труп. — А вам уже приходилось?

— Да, — кивнула Ева.

— Подскажите, как это делается. Ну, как лучше сказать?

— Коротко. И возьми с собой психолога-консультанта. Или, — добавила Ева, вспомнив, где она находится, — может, священника. Может, у нее есть духовник, можно было бы его попросить. Как войдешь, сразу ей все скажи, потому что когда на пороге коп со священником, и так понятно, что все плохо. Представься — звание, фамилия, из какого отделения или что тут у вас. Мол, с сожалением должен сообщить вам, что ваша дочь, Холли Керлоу, убита. Лири еще раз взглянул на тело.

— Что, вот прямо так? — спросил он, качая головой.

— Другого способа нет. Сделай так, чтобы она рассказала тебе все, что может, но сам о деле не распространяйся. Она наверняка захочет знать, как все произошло, скажешь ей, что вы выясняете обстоятельства дела. Спросит, почему ее убили, скажешь, что следственная группа сделает все возможное, чтобы это выяснить и найти убийцу. Больше ты ее ничем утешить не можешь, твоя задача — выяснить, что известно ей.

— А вы не могли бы…

— Нет, я с тобой поехать не могу, — угадала Ева его вопрос. — То, что я сейчас вмешиваюсь, мне еще с рук сойдет, потому что я свидетель и, так уж вышло, коп. Так что, видимо, можно считать меня экспертом-консультантом. Не уверена, что официально, но я в любом случае не имею права вести следственные действия, допросы или извещать родственников. Это уже будет против правил.

Она сунула руки в карманы, подумала и добавила:

— Слушай, ты мне можешь звонить в любой момент, но только сделай сначала, что я сказала. Пусть хотя бы картина преступления чуть выстроится. Может, я смогу тебе тогда подкинуть пару версий, если захочешь. Это все, чем я могу тебе помочь.

— Вы мне уже очень помогли.

— Как связаться со мной, ты знаешь. Завтра собираюсь улететь в Италию.

— Ой! — Лири страдальчески поморщился.

— Лири, добудь ДНК у нее из-под ногтей, и еще до заката будет тебе подозреваемый. А мне нужно назад. — Ева в последний раз поглядела на убитую. — Ты все сделаешь правильно. Помни, ты теперь защищаешь ее интересы.

— Надеюсь, что так. Спасибо.

Ева двинулась в сторону парка, но на душе у нее было неспокойно. «Все из-за этого дурацкого леса», — решила она. Но беспокоили ее вовсе не маньяки и убийцы, а местная фауна и эти дурацкие феи, хотя она в них, в общем-то, и не верила.

Поэтому она позвонила Рорку.

— Ну, наконец-то, — сказал он, приняв звонок.

— Я возвращаюсь. Больше мне тут делать нечего.

— Какие-то сложности?

— Разнообразные. Коп местный ничего так. Волнуется, теряется, но мозги на месте. У жертвы под ногтями частицы кожи и кровь. Если ДНК убийцы есть в базе, они его быстро вычислят. Коп должен отправиться к матери убитой, сообщить ей. Если повезет, добудет у нее пару имен. По мне, дело — верняк: пристукнул, запаниковал, сглупил. Может сбежать, но они его достанут. Думаю, у убийцы, как и у Лири, это первый случай.

Разговаривая, Ева посматривала по сторонам — вдруг какая-нибудь четвероногая мохнатая нечисть покажется?

— Вызвали команду из ее родного города. Полагаю, они там для начала обойдут пару мест, выяснят, что она собой представляла.

— А ты что думаешь?

— Молодая. Может, малость безбашенная. Когда осматривали, увидели еще несколько татуировок и пирсингов. Трусики эротичные, но на месте, так что на изнасилование не похоже. Но я уверена, что причина убийства недалеко. Пошла гулять с другим или флиртовала с кем не надо, а ее парню это не понравилось. Ссора, пощечина, он ей кулаком, она ему морду расцарапала, он пришел в бешенство, придушил — от бешенства или просто чтоб ей рот заткнуть. Когда опомнился, понял, что убил. Паника: куда теперь податься? Включился инстинкт самосохранения — решает от нее избавиться, сбежать. Домой — и под одеяло.

— Вероятности прогоняла, что ли?

— Просто, — улыбнулась Ева, — чтобы время убить. День-то, похоже, все равно насмарку.

— У Холли Керлоу — несомненно.

— Это точно. Встретишь меня в парке?

— С удовольствием.

Пару минут спустя она уже вышла из леса и вздохнула с облегчением, увидев Рорка. Он сидел на краю фонтана в парке и смотрел в ее сторону.

— Быстро ты, — сказала она в телефон.

— А что толку канитель тянуть?

— Что, кстати, в точности значит — канитель тянуть? Что-то среднее между «не торопиться» и «медлить»?

Теперь и Рорк улыбнулся:

— Что-то вроде того.

Ева сунула телефон в карман и подошла к фонтану.

— Если уж человек в отпуске, он имеет полное право потянуть канитель, — заметила она.

— Верно подмечено. — Рорк потянул ее за руку и усадил рядом с собой. — Вот отличное канительное место. — Он обнял Еву за плечи, прижался губами к ее виску. — Кому, как не нам, знать, что смерть настигает людей даже в самых прекрасных местах? Думаешь, как бы тебе успеть раскрыть это дело?

— Нельзя. Это дело Лири. Формально, — добавила Ева после поцелуя.

— Знаешь, этой девушке по-своему повезло, что ты оказалась рядом. Если вдруг что-то пойдет не по плану, мы ведь запросто можем задержаться в Ирландии еще на пару дней…

В первую секунду она бы и хотела согласиться с ним. Но, чуть помедлив, отрицательно покачала головой:

— Нет. Дело чужое, а отпуск — наш с тобой. Давай вернемся на ферму. Я не прочь пропустить по кружке пива.

Лири звонил ей трижды — сообщал новости, спрашивал совета. Ева старалась не привлекать внимания, выходила из комнаты, чтобы ответить на его звонок. И новости держала при себе, хотя, стоило ей вернуться в комнату, вся семья, включая напросившегося остаться на ночь у бабушки Шона, красноречиво на нее смотрела.

Не успела взойти луна, как Лири появился, переминаясь с ноги на ногу, у них на пороге.

— Доброго вам вечера, миссис Лэнниган. Простите за беспокойство, нельзя ли мне лейтенанта Даллас на минуточку?

— Заходи, Джимми, — отозвалась Шинед. — Как поживает твоя матушка?

— Хорошо, спасибо.

— Как насчет чаю?

— Не откажусь, — с радостью согласился Лири.

— Давай проходи на кухню, — пригласила Шинед и, не оглядываясь, погрозила пальцем вскочившему с места Шону: — Сиди смирно, парень.

— Но, бабушка, я только…

— И держи рот на замке. Ева, не проводишь Джимми на кухню? Выпьете по чашке чая, поговорите с глазу на глаз.

Лири снял с головы фуражку, прошел в дом и оглянулся по сторонам.

— Как тут у вас всех, значит, дела? — протянул он.

— Ничего так, — отозвался Айден Броди. — Трудный тебе, парень, выпал день. Иди глотни чайку.

Шинед налила им чаю, выложила на блюдце печенье, которое тут по непонятной Еве причине называлось крекерами, и по-матерински похлопала Лири по плечу.

— Угощайся. Вы поговорите, а я уведу отсюда ораву, чтобы вам не мешали.

— Спасибо, миссис Лэнниган. — Лири добавил в чай молоко и пару кусков сахара и, блаженно прикрыв глаза, сделал долгий глоток. — Не ужинал сегодня, — объяснил он Еве, беря печенье.

Ева подумала, что в сравнении с утром выглядит он уже значительнее менее зеленым — и цветом лица, и по части уверенности.

— С нераскрытым убийством обычно не до еды, — заметила она.

— Да уж, теперь и сам убедился. Мы его нашли, — коротко выдохнул Лири, словно рассмеялся, сам себе не веря. — Нашли убийцу Холли Керлоу. Хотел вам лично сообщить.

— Приятель ее?

Лири кивнул.

— Или считал себя ее суженым, а она от него решила избавиться. Оба вчера вечером были на вечеринке в Эннисе, повздорили там. У нее там, кажется, было что-то типа встречи одноклассников. С парнем этим — Кевином Донахью — они несколько месяцев встречались, но он был настроен куда серьезней, чем она. Я, как пришел результат по ДНК, сам в Лимерик поехал, там его с местными и взяли. Она ему, как кошка, обе щеки расцарапала, и поделом, так я думаю.

Лири отпил еще чаю.

— Ну а дальше, как вы и говорили, само все покатилось. Ребята из Лимерика меня позвали присутствовать на допросе, но это много времени не заняло. Через три минуты он уже рыдал, как ребенок, и все нам выложил.

Лири вздохнул, но Ева не стала ничего говорить, спрашивать, предоставив ему самому все сформулировать.

— В машине они опять поссорились, — продолжил он, — и она ему сказала, что с нее хватит, чтобы он ее высадил или отвез обратно домой. На вечеринке они оба выпивали, так что это, наверно, подлило масла в огонь. Он говорит, что остановил машину, они еще друг на друга поорали. Слово за слово, дошло до рукоприкладства. Он ей пощечину, она его — ногтями. Тут он, говорит, просто обезумел, полез на нее с кулаками, она давай орать, брыкаться. Он говорит, что не помнит, как ее за горло схватил… Может, и правда. Пришел в себя, а она уже мертвая.

Лири покачал головой, словно силясь понять, как такое может произойти, поерзал на стуле и, ссутулив плечи, уставился на свою чашку.

— Рассказал, что пробовал ее привести в чувство, потом просто какое-то время ездил по округе, пытался в себя прийти. Остановился тут на опушке, вытащил ее… Знаете, когда они его взяли, ее левая туфля у него до сих пор в машине валялась. Сказал, что положил там ее тело, помолился над ней и ушел. Сказал, что ему очень жаль, — добавил Лири с ноткой жесткости, и Ева поняла, что за этот день он подрастерял свою детскую наивность. — Несколько раз это повторил, будто подумал, что с него теперь взятки гладки. Ему очень жаль, что он задушил девушку за то, что он ей немил. Ушлепок чертов.

Лири спохватился и слегка покраснел.

— Ой, простите!

— Я бы сказала, довольно меткое определение, — успокоила его Ева, а про себя подумала: «Ушлепок… Надо запомнить». — Ты все правильно сделал.

— В таком случае спасибо вашей науке, — поблагодарил он и посмотрел ей прямо в глаза. — Хуже всего было стоять перед ее матерью и говорить, как вы мне велели. Смотреть, как у нее сердце разрывается. Знать, что пусть даже виноват другой, боль ей сейчас причиняешь именно ты.

— Но ты помог найти убийцу ее дочери. Ты сделал свою работу — это все, что ты мог для них сделать.

— Да. Что ж, я был бы рад никогда больше не разбивать сердце ничьим матерям. Но вот от всего остального…

— От всего остального тебе стало легче, — закончила за него Ева.

— Точно. А вы сами, когда убийцу находите, и теперь то же самое чувствуете?

— Если б не чувствовала, не уверена, что смогла бы взглянуть в глаза еще одной матери.

Лири посидел какое-то время, ничего не говоря и только кивая собственным мыслям.

— Ну что ж, тогда порядок. — Он поднялся, протянул Еве руку. — Спасибо вам за помощь.

— Всегда пожалуйста, — ответила она, пожимая руку Лири.

— Если вы не против, я просто выйду с заднего хода, чтоб никого тут больше не беспокоить. Пожелайте им от меня доброй ночи.

— Сделаю.

— Здорово было с вами познакомиться, лейтенант, даже несмотря на обстоятельства.

Он вышел, и Ева отставила кружку. Чай пить ей совершенно не хотелось. Как и Лири, она посидела какое-то время молча, затем рывком поднялась на ноги и пошла к семье. Музыка стихла.

Она подошла к Шону, подождала, пока тот встанет, и сказала:

— Значит, так: его имя — Кевин Донахью. Они приехали сюда на вечеринку, поссорились. Ушли, в машине поссорились еще сильнее. Он утверждает, что убил ее, как в полиции это называют, в состоянии аффекта. Скорее всего, так оно и было.

— Просто… просто оттого, что он на нее разозлился?

— Да, примерно так. Потом он опомнился, испугался, но сожалеть было уже поздно. «Я не хотел» и «Если бы можно было все исправить» делу уже не помогут. Он безвольный, глупый и эгоистичный тип, поэтому он отвез ее в лес, бросил там и скрылся. С того момента, как он ее там бросил, и до того, как ты ее нашел, прошло меньше двенадцати часов. Благодаря этому полицейские смогли его выследить и арестовать. Он ответит за свое преступление.

— Они его посадят за решетку?

— Он уже за решеткой.

— И какой будет срок?

«Господи, — подумала Ева, — этим детям палец в рот не клади».

— Я не знаю. Иногда кажется, что мало, но так уж получается.

— Надеюсь, они его, прежде чем арестовать, хорошенько отдубасили.

Ева сдержалась, чтобы не хмыкнуть.

— Парень, если хочешь стать копом, придется научиться держать язык за зубами. Преступник за решеткой. Дело закрыто. Иди съешь пирожок или что захочешь.

— Отличная мысль, — одобрила Шинед. — Идем, Шон, — сказала она, беря его за руку, — поможешь мне порезать пирог. Вот молодец! — добавила она, улыбнувшись на ходу Еве. — Эй, Имон, чего замолчал? Играй дальше! А то наша американка решит: мы тут не знаем, как надо устраивать вечеринки.

Снова полилась музыка. Ева не успела сесть, как Брайан уже подхватил ее и закружил.

— Лейтенант, дорогая, чур, первый танец мой!

— Это не по моей части. Я не танцую.

— Сегодня — танцуешь.

Так и вышло. Впрочем, танцевали все. Закончили уже далеко за полночь, и Ева, еле держась на ногах, доковыляла до кровати.

А на рассвете ее снова разбудил петух.

За завтраком состоялось прощание, включавшее в себя многократные объятия, поцелуи, а Брайан сгреб ее в охапку и приподнял в воздух.

— Как бросишь этого типа, только свистни — прилечу! — подмигнул он Еве.

«А, черт с тобой!» — подумала Ева и звучно поцеловала его в ответ.

— Идет. Но имей в виду, он еще о-го-го!

Брайан расхохотался и сдавил Рорку руку:

— Везучий ты сукин сын! Береги себя и ее.

— Изо всех сил.

— До машины вас провожу, — сказала, беря Рорка за руку, Шинед. — Я буду скучать, — улыбнувшись, шепнула она Еве. — По вам обоим.

— Приезжайте на День благодарения, — ответил Рорк, пожимая ей руку.

— Ой…

— Мы вас снова ждем всех вместе, как и в прошлый раз. Я все устрою.

— Устроишь, я знаю. Да я с радостью. Думаю, смело могу то же самое сказать за всех. — Шинед вздохнула, на мгновение прижалась к нему, потом отпрянула, поцеловала его в щеку: — Это от твоей мамы. — Затем поцеловала в другую: — Это от меня. — А потом в губы: — А это от всех нас.

Смахнув непрошеные слезы, она так же благословила на прощание и Еву.

— Ну, вперед, наслаждайтесь отпуском. Счастливой дороги. — Шинед вновь взяла Рорка за руку, быстро сказала ему что-то по-ирландски, затем отошла и помахала им уже издали рукой.

— Что она сказала? — спросила Ева по дороге к машине.

— Вот моя любовь, храни ее и возвращайся с ней обратно.

Рорк глядел на Шинед в зеркало заднего вида, пока дом не скрылся за поворотом.

В машине повисла тишина. Ева вытянула ноги, устраиваясь поудобнее.

— Наверно, ты и впрямь везучий сукин сын.

— Уж какой есть, — пошутил он в ответ, напустив на себя самодовольный вид.

— На дорогу смотри, везунчик!

Всю дорогу до аэропорта Ева изо всех сил старалась дышать ровно, не задерживая дыхание и не поправляя мокрых волос на щеках.

4

Приятно было вернуться домой. От поездки в Управление — с пробками, с оглушающими гудками автомобилей, с назойливо кружащимися над головой рекламными дирижаблями и пыхтящими двухэтажными автобусами — у Евы даже настроение поднялось.

«Отпуск — это, конечно, здорово, — думала она, — но по мне, так и в Нью-Йорке есть все, что нужно, и соевые чипсы в придачу».

Пекло было зверским, как проверка из налоговой, и сталь с бетоном просто излучали жар, но свой город Ева не променяла бы ни на какое другое место, хоть на Земле, хоть на спутниках.

Энергия в Еве била ключом, она отлично отдохнула, и ей не терпелось заняться делом.

Припарковавшись в гараже Управления, Ева села в лифт, пятясь и отступая под напором все новых и новых копов, втискивающихся на каждом этаже, пока не почувствовала, что кислород в кабине уже на исходе. Решив, что остаток пути она проедет на эскалаторе, Ева локтями проложила себе дорогу к выходу.

Все запахи здесь были родными: пахло копами, преступниками, людьми на взводе, недовольными или просто пофигистами. Запах пота и дрянного кофе смешивался в букет, который вряд ли найдешь где-либо, кроме полицейского участка.

И Еве это нравилось.

Двое патрульных тащили вверх по эскалатору тощего, как жердь, типа в наручниках. Тот всю дорогу, не умолкая, повторял сквозь зубы: «Чертовы копы, чертовы копы, чертовы копы», и Еве его проклятия были слаще музыки.

Сойдя на своем этаже, она направилась в убойный отдел. У торговых автоматов она заметила одного из своих, детектива Дженкинсона. Он с тоской в глазах изучал меню.

— Дженкинсон!

— Эй, лейтенант Даллас, привет! — Завидев ее, он повеселел.

Судя по виду, он уже пару дней спал прямо в одежде.

— Что, решил сверхурочно поработать?

— Да вот, поймали тут с Рейнеке позднюю пташку, — сообщил Дженкинсон и нажал кнопку на автомате. В лоток выпало что-то, что слепому можно было бы толкнуть за булочку с сыром. — Закругляемся уже. Клиент пошел в стрип-клуб оттянуться со стриптизершей. Заваливается туда один козел и с полоборота вскипает. Стриптизерша-то, оказывается, — его бывшая. Он ей пощечину, клиент тот ему в морду. Козла пинком на улицу. А он пошел домой, взял любимую бейсбольную биту и стал караулить у выхода из клуба. Клиент вышел, козел на него набросился. Отметелил да мозги-то сдуру и вышиб.

— Вот те и оттянулся в стрип-клубе, — прокомментировала Ева.

— И не говори. Козел этот, конечно, сам без мозгов, но изворотливый. — Дженкинсон сорвал с несчастной булочки упаковку и откусил добрую половину. — Биту бросил — и деру. Свидетелей выше крыши, отпечатки, имя с фамилией и адресом — все есть. Верняк! Нет бы сделать всем одолжение и подождать нас дома. Нет, он покантовался где-то пару часов и заваливается к своей бывшей. С цветочками. Выкопал из клумбы у дома, прямо с корнями и землей ей сунул.

— Сердцеед, — хмыкнула Ева.

— Ага, — кивнул Дженкинсон, приканчивая булочку. — Она его, конечно, не впустила — у стриптизерш и то мозгов больше — и быстренько полицию вызвала. А он там орет, в дверь колотит, пучком этим трясет — весь коридор землей закидал. Приезжает патруль, а он взял и в окно сиганул. С четвертого этажа. И букетик свой с собой прихватил.

Дженкинсон умолк, заказал в автомате кофе с двумя таблетками сахарозаменителя.

— Но дуракам везет. Внизу какой-то торчок дурь толкал, тот прямо на него и приземлился. Продавец — в лепешку, покупатель его — в реанимации, но козлу этому они падение смягчили.

Ева покачала головой.

— Нарочно не придумаешь, — бросила она.

— Дальше — лучше! — пообещал Дженкинсон, отпив глоток из стаканчика. — Нам-то его еще и ловить. Я вниз по пожарному, Рейнеке — по лестнице. А торчок внизу — в лепешку. Между прочим, то еще зрелище. Короче, Рейнеке выбегает, смотрит: этот тип уже улепетывает. Сунулся в китайскую забегаловку с черного хода, мы — за ним, бежим через кухню, китайцы врассыпную, он на нас кастрюли опрокидывает, жратву ихнюю и черт знает что еще швыряет. Рейнеке поскользнулся на каком-то дерьме, так и загремел. Нет, такое точно не придумаешь!

Он осклабился, хлебнул еще кофе.

— В общем, он оттуда вылетает и двигает к ближайшему клубу. А там у входа вышибала… видит, что на него какой-то маньяк несется, весь в крови. Но вышибала — чисто шкаф, козел этот от него просто отскакивает, пролетает метра два и врезается прямиком в меня. Ну, вообще. И вот я там, значит, стою, сам теперь весь в крови перемазан, подбегает Рейнеке, весь не поймешь в чем. А козел этот давай вопить про полицейский беспредел. Я еле сдержался, а то б точно ему там беспредел устроил. Короче, — Дженкинсон перевел дыхание, — мы с ним уже закругляемся.

«Нью-Йорк, — с нежностью подумала Ева. — Ну и как после этого его не любить?»

— Отлично сработано. Хотите с Рейнеке отгул?

— Да ну! Потерпим еще пару часов, потом поспим в комнате отдыха, когда козла этого в оборот пустят. Нет, Даллас, ты зацени масштаб: вся заваруха-то — из-за пары сисек!

— Да уж, все беды от любви.

— Точняк.

Ева пошла дальше через «загон», отвечая кивками на приветы уходящих с ночной смены копов, вошла в свой кабинет, оставив дверь нараспашку. Сержант Монэган, как она и думала, оставил все нетронутым. В комнате все было в точности так, как она три недели назад оставила, только стало чище. Окно сияло, а в воздухе ощущалась приятная свежесть, прямо как в лесах Ирландии, где она еще недавно гуляла.

Только без трупа.

Она заказала в автоповаре кофе, с довольным вздохом села за стол и стала просматривать отчеты и записи, сделанные за время ее отсутствия.

Пока она была в отпуске, отметила Ева, убийцы не отдыхали, но отдел работал четко. Она пролистала закрытые и открытые дела, заявки на отпуск, отчеты по сверхурочным, по расходам и учету личного времени.

Из коридора послышался приглушенный топот летних, на воздушной подошве, ботинок Пибоди, и Ева подняла голову, как раз когда та входила в дверь.

— Добро пожаловать домой! Ну, как все было? Шикарный отпуск?

— Нормальный.

Широкое лицо Пибоди немного загорело — Ева вспомнила, что та и сама взяла неделю отпуска со своим дружком Макнабом, спецом из отдела электронного сыска. Волосы Пибоди завязала в короткий, но кокетливый хвостик, ее светло-желтый жакет был на два тона ярче широких шаровар. Вишневая футболка была подобрана под цвет ботинок.

— Похоже, детектив-сержант Монэган тут, пока меня не было, все просто вылизал.

— Ага. Ни одной запятой не пропускает, но вообще мужик нормальный. Надежный и с бумагами обращаться умеет. На выезде работать, правда, не любит, но в офисе он вполне на месте. Ну так что ты от него получила?

— Гору отчетов.

— Да ладно, что ты получила от Рорка на годовщину? Я же знаю, он наверняка что-нибудь грандиозное отколол. Ну, признавайся! — умоляла Пибоди, но Ева смотрела на нее молча. — Я ж специально раньше на работу пришла. До начала рабочего дня еще пять минут, давай!

Ева отдала должное ее предусмотрительности и, поскольку Пибоди глядела на нее умоляюще, словно несчастный щенок из собачьего приюта, нехотя подняла руку и продемонстрировала новые ручные часы с компьютером.

— О-о!

«Прекрасно, — удовлетворенно заметила Ева. — Идеальное сочетание недоумения, разочарования и героического усилия все это скрыть».

— О, какая милая вещь! Прелестные часики.

— И практичные. — Ева покрутила рукой, любуясь простым ремешком и невыразительным серебристым дисплеем.

— Да, похоже, — протянула Пибоди.

— И с парочкой удобных дополнительных функций, — добавила Ева, продолжая любоваться часами.

— Мило, — повторила Пибоди и вытащила засигналивший коммуникатор. — Момент, у меня тут… Эй, да это же ты мне звонишь! — Пибоди с открытым ртом уставилась на Еву. — У тебя там что, микрокоммуникатор? Вот супер! Они обычно такие колоды, а у тебя — аккуратненький.

— Нанокоммуникатор. Помнишь, какую он мне тачку накрутил — специально, чтобы снаружи выглядела как обычная?

— «Обычная» в данном случае скорее «уродливая», — уточнила Пибоди. — Но так, по крайней мере, ее никто не станет разглядывать и не сунется под обшивку. И что, тут все так же?

В кармане у нее запищал телефон, она автоматически выхватила его и замерла.

— Опять ты? У тебя там что, полный функционал? В таких вот часиках?

— И не только связь. Еще навигация и скоростная передача данных — все по полной, он сам все мои дела сюда запрограммировал. Нужны мои файлы — могу прямо отсюда скачать. Водонепроницаемые, противоударные, с голосовым управлением. Температуру на улице… Ну и совсем уж ерунда — еще и время показывают.

Ева не стала говорить, что Рорк ей подарил еще и вторые такие же, только усыпанные бриллиантами. «Буду их надевать, когда надо вырядиться».

— Ну, это просто супер! А как тут…

— Не трожь! — Ева отдернула руку. — Я тут сама еще не до конца разобралась.

— Ой, это ж просто идеальный подарок для тебя! Суперидеальный. Ну, Рорк дает! И ты притом еще слетала в Ирландию, потом в Италию, а потом еще на этот его остров. Ну просто романтика и отдых сплошняком.

— Да, все примерно так и было. И еще убитая девушка.

— Ну а мы с Макнабом тоже недурно отдохну… Чего?! Какая еще убитая девушка? — уставилась на Еву Пибоди.

— Я б рассказала, да вот кофе что-то закончился…

Пибоди рванула к автоповару.

Допив пару минут спустя свой кофе, Пибоди покачала головой:

— Ты даже в отпуске занимаешься убийствами.

— Я не занималась, убийство местный коп расследовал. Я только консультировала, да и то неофициально. Ну а теперь мои практичные, но при этом клевые часы говорят, что пора заступать на службу. Топай к себе.

— Сейчас. Хотела только рассказать, как мы с Макнабом учились нырять с аквалангом и…

— И зачем это вам?

— Ну, так, вообще… Мне понравилось. А еще у меня интервью брали про книжку Надин, а она, если ты не в курсе, по-прежнему номер один в списке бестселлеров. Если не заполучим новое дело, может, сходим, перекусим вместе? За мой счет.

— Может. Давай, мне наверстывать нужно.

Оставшись наедине с компьютером, Ева подумала, что перекусить было бы нелишне. Это вроде как сделать переход от отпуска к работе, от безделья к ее повседневным делам.

Встреч никаких запланировано не было, открытых дел на ней не висело. Нужно, конечно, обсудить со следственными группами всю текучку, созвониться с Монэганом — поблагодарить. Но в остальном…

Ева, не отрываясь от отчета, вынула зазвонивший коммуникатор:

— Даллас, отдел убийств.

Сообщение для лейтенанта Евы Даллас, — послышался в трубке механический голос.

«Вот и перекусили, — подумала Ева. — Значит, переходный этап отменяется».

Джамаль Хьюстон умер за рулем лощеного и длинного, как кит, золотистого лимузина, аккуратно припаркованного на скоростной стоянке у аэропорта Ла-Гардиа. Даже не успел снять фирменную фуражку.

Поскольку стрела арбалета, пронзив шею жертвы, глубоко вошла прямо в пульт управления на щитке автомобиля, Ева предположила, что припарковал машину сам водитель.

Заизолировав руки и обувь, она принялась изучать входное отверстие раны.

— Ну, я вам скажу, даже если водила тебя продинамил — это уж перебор.

— Из арбалета? — спросила Пибоди, заглядывая в салон с другой стороны. — Уверена?

— У Рорка в его коллекции оружия есть парочка. Один стреляет вот точно такими стрелами. Вопрос на засыпку: зачем вообще кому-то садиться в лимузин с заряженным арбалетом?

Ева еще раз пробежалась по данным на шофера, полученным на ее запрос.

«Джамаль Хьюстон, чернокожий мужчина сорока трех лет, совладелец компании „Голден стар“, перевозчики. Женат, двое детей. Приводов во взрослом возрасте нет, юношеское досье опечатано. Рост — шесть футов и один дюйм, вес — 190 фунтов».

Одет убитый был в аккуратный черный костюм и белую рубашку с красным галстуком. Ботинки начищены до блеска. На руке у него красовались золотые, как и сам лимузин, часы, а на лацкане пиджака — эмблема компании в виде золотой звезды. В центре звезды переливался крошечный бриллиант.

— Судя по углу, под которым вошла стрела, стреляли с правого заднего сиденья.

— Тут все просто стерильно, — послышался из салона для пассажиров голос Пибоди. — Чисто, вещей никаких нет, пустых бокалов, стаканов или бутылок — тоже. Вся посуда в мини-баре на месте, значит, убийца или пассажир, кто бы он там ни был, ничего не взял. Салон прямо блестит. Глянь, Ева, тут по бокам даже вазы для цветов — с белыми розами. Настоящими. Та-ак, в боковом отделении коллекция дисков для видео, аудио и чтения, стоят все по порядку, не похоже, чтобы трогали. Три графина с алкоголем, полные. В мини-холодильнике прохладительные напитки, есть автоповар. В журнале значится: загружен в шестнадцать ноль-ноль, с тех пор не включали.

— Надо так понимать, — предположила Ева, — что клиент не был голоден, он выпил и закусил под музыку, посмотрел фильм и почитал книжку еще у себя дома. Посмотрим, что скажут «чистильщики».

Она обошла автомобиль кругом, залезла в кабину, пристроилась рядом с телом.

— Тут у него обручальное кольцо, нехилые часы, значок золотой с бриллиантом, в ухе — золотая серьга. — Ева пошарила под трупом, вытащила бумажник. — Карточки, баксов сто пятьдесят наличными, чеки по мелочи. Однозначно не ограбление. — Она попробовала включить встроенный в приборную панель компьютер. — Запаролен.

С телефоном ей повезло больше. Последний звонок был в диспетчерскую, Хьюстон сообщил, что он в Ла-Гардиа, забрал встречающего пассажира и ждет прибытия второго пассажира, потом заканчивает смену.

— Значит, он должен был здесь еще кого-то забрать, — размышляла вслух Ева. — Взял первого пассажира, привез сюда, судя по звонку, вовремя. Припарковался, но выйти, открыть дверцу первому пассажиру не успел — получил стрелу в шею. Между звонком и временем смерти — не больше пары минут.

— Какого черта кому-то заказывать машину до аэропорта, а потом убивать водителя? — удивилась Пибоди.

— У них должен быть журнал заказов — кто вызывал, где садился. Одним выстрелом, — пробормотала Ева, — без топота, зато хлопотно. И к тому же, как ни крути, оружие необычное.

Из карманов пиджака убитого она достала записную книжку, личный телефон, коробку мятных леденцов и носовой платок.

— Тут записано: двадцать два двадцать, небоскреб Крайслера, АС — ЛТС. Инициалы пассажира, наверное. Полного имени и адреса нет. Но это просто его личные записи. Надо поспрашивать, может, кто видел кого-нибудь подозрительного, и вызвать криминалистов. А мы с тобой пока поедем в его фирму.

Офис «Голден стар» располагался в здании «Астории». По дороге Пибоди навела справки о фирме. Хьюстон на пару с партнером, Майклом Чином, начинали четырнадцать лет назад с одного подержанного лимузина. Офис устроили дома у Хьюстона, жена его была у них диспетчером, бухгалтером и заодно секретаршей. С тех пор вымахали, гоняли уже дюжину тачек, все до одной — позолоченные элитные лимузины со всеми удобствами. И последние лет десять каждый год получали пятизвездочный рейтинг.

В штате теперь было восемь водителей и шесть сотрудников в офисе. Мэйми Хьюстон по-прежнему вела бухгалтерию, а Кимми Чин — жена Майкла — работала главным механиком. Сын и дочь Хьюстона тоже работали на неполную ставку.

Офис «Голден стар» оказался современным зданием с плавными обводами фасада и громадным наземным гаражом. Снаружи мужчина лет сорока поливал цветы в подвесном контейнере. Заслышав машину, он прервал свое занятие и обернулся к Еве с Пибоди.

— Доброе утро, — приветливо поздоровался он.

— Мы ищем Майкла Чина.

— Ну вот вы меня и нашли, — непринужденно улыбнулся мужчина. — Заходите, на улице такая жара. Еще десяти нет, а уже так печет.

Они зашли внутрь, и навстречу им пахнуло прохладой и ароматом цветов. На столе в просторной приемной стояли ваза и небольшой офисный коммуникатор. В углу — пара удобных глубоких кресел и столик с разложенными на нем глянцевыми буклетами. В другой половине комнаты была устроена конференц-зона с диванчиком золотистого цвета и несколькими креслами.

— Налить вам чего-нибудь холодненького?

— Нет, спасибо. Мистер Чин, я — лейтенант Даллас, а это — детектив Пибоди. Мы из Департамента полиции и безопасности Нью-Йорка.

— О! — Улыбка мистера Чина осталась непринужденной, но его симпатичное лицо приняло слегка озадаченное выражение. — Какие-то проблемы?

— С сожалением вынуждены вам сообщить, что ваш партнер, Джамаль Хьюстон, мертв.

Лицо его мгновенно утратило всякое выражение, словно щелкнули выключателем.

— Что-что?

— Его тело обнаружили сегодня утром в одной из принадлежащих вашей компании машин.

— Разбился… — Чин попятился, натолкнулся на одно из кресел. — Джамаль разбился? Попал в аварию?

— Нет, мистер Чин. Мы полагаем, мистера Хьюстона убили. Вчера, приблизительно в десять двадцать пять вечера.

— Не может быть! Да нет, это какая-то ошибка. Я вчера в одиннадцатом часу сам с ним разговаривал. Буквально в десять двадцать вечера или около того. Он был в аэропорту, в Ла-Гардиа, подвез туда пассажира, — тот жену встречал.

— Все верно. Тело нашли сегодня утром в лимузине, припаркованном у Ла-Гардиа. Мы уже установили его личность.

— Подождите. — Чин закачался, схватился за спинку кресла. — Вы хотите сказать, Джамаль мертв? Его убили? Но как? Как? За что?

— Мистер Чин, может быть, вы присядете? — Пибоди мягко усадила его. — Принести вам воды?

Он помотал головой. Слезы выступили на его черных глазах, повисли на густых ресницах, а он все продолжал мотать головой.

— Джамаля убили. Боже, боже мой! Пытались угнать машину, да? Мы ведь не сопротивляемся при попытке угона, у нас в фирме такое правило. Жизнь дороже машины. Джамаль…

— Я понимаю, для вас это шок, — начала Ева, — вам сейчас очень тяжело, но нам нужно будет задать кое-какие вопросы.

— У нас сегодня ужин. Ужинаем все вместе, на природе, — продолжал Чин.

— Вчера вечером вы были в офисе. Работали диспетчером?

— Да. Нет. О господи! — Он потер полные слез глаза. — Я был дома, там звонки и принимал. Понимаете, заказ был поздний. Я сам его принял, потому что Кимми до этого две ночи подряд работала, Вест заступал ранним утром, а у сынишки Питера был день рождения, и… Впрочем, это все неважно. Мы с Джамалем бросили жребий: победитель выбирает — сидеть на телефоне или везти клиента. Ему досталось везти.

— А когда поступил заказ?

— Да буквально вечером.

— Как фамилия пассажира?

— Я… Я проверю. Не помню. Мысли путаются. — Чин уронил голову на руки, но тут же снова вскинулся. — Мэйми, дети. О боже, боже! Мне нужно бежать. Нужно позвонить жене. Надо ехать к Мэйми.

— Чуть позже. Сейчас главное, чем вы можете помочь Джамалю, — это ответить на наши вопросы. Мы полагаем, что убийца — или сам пассажир, или он возможный свидетель. Так кого же Хьюстон вчера подвозил, мистер Чин?

— Подождите. — Чин встал и подошел к столу. — Это какая-то бессмыслица. Я понимаю, что клиент был новый, но он же просто хотел жену удивить, с шиком встретить ее в аэропорту и повезти в ресторан. Я помню. Вот, нашел. Огастас Свит. Машину подать к Крайслер-биддинг. Он в тот вечер должен был работать допоздна и хотел, чтобы подъехали прямо к офису. У меня есть номер его кредитки. Мы всегда заранее собираем всю информацию. Вот тут у меня все.

— Можно нам копию?

— Да-да. Но он же жену хотел в аэропорту встретить. Просил нашего лучшего водителя, но они ведь с Джамалем даже знакомы не были. Не понимаю. Мог же я вместо него поехать. Любой мог. Это же просто …

«Просто так выпал жребий», — подумала Ева.

Когда они закончили и разрешили Чину позвонить жене, тот окончательно раскис. Приехала его жена, на полголовы выше мужа, рыжеволосая и сильно беременная. Майкл Чин бросился ей на шею и долго рыдал.

Ева видела, что и у его жены по щекам струились слезы, но она держалась.

— Обязательно возьмите нас с собой, — попросила она Еву. — Нельзя, чтобы Мэйми узнала обо всем от незнакомого человека. Уж простите, она же вас в первый раз видит. Нужно, чтобы рядом были родные. Мы — ее родные.

— Без проблем. Вы помните, когда в последний раз разговаривали с мистером Хьюстоном?

— Вчера, часов в пять, наверное. Я заезжала к Мэйми, она за Тиг… за нашим сыном приглядывала: няня у нас отпросилась на день. Мы уже уходили, а Джамаль как раз домой вернулся. Вечером собирался сделать рейс, заехал перед этим домой на пару часиков. Нужно, наверно, вам рассказать все как было. Майкл вернулся домой где-то полседьмого, мы все вместе с сынишкой поужинали. Майкл его искупал и без чего-то там восемь уложил спать, потому что у меня уже сил не было. Дома он еще поработал диспетчером, спать лег около одиннадцати. Это я помню, потому что сама не спала. У меня-то сил не было, — добавила она, потерев живот, — а вот у малыша их предостаточно.

Ева задала еще пару стандартных вопросов, но общая картина была и без того ясна.

У Хьюстонов был просторный симпатичный дом в пригороде, с широкими окнами, зеленой лужайкой и клумбами, напомнившими Еве об Ирландии. Мэйми Хьюстон в затенявшей лицо широкополой соломенной шляпе стояла над клумбами и срезала цветы на длинных стеблях, складывая их в неглубокую широкую корзинку.

Она обернулась к гостям, начала было улыбаться, махнула рукой, но улыбка замерла у нее на лице и рука медленно опустилась.

«Почувствовала, что что-то случилось, — решила Ева. — С чего бы это друзья и партнеры привезли к ней в дом каких-то посторонних».

Мэйми выронила корзинку и побежала к подъехавшей машине. Цветы рассыпались по зеленому газону.

— Что случилось? Что случилось?

— Мэйми… — Голос у Майкла прервался. — Джамаль. С Джамалем беда.

— Миссис Хьюстон, я — лейтенант Даллас из Департамента полиции и безопасности Нью-Йорка, — начала Ева, а Кимми Чин подошла к Мэйми и обняла ее за плечи. — С сожалением сообщаю вам, что вашего мужа убили прошлой ночью.

— Это невозможно. Не может быть. Он поехал по вызову или… или в спортзал. Я… — Она похлопала по карманам рабочих брюк. — Я телефон дома оставила. Вечно его забываю, когда иду цветами заниматься. Майкл, пожалуйста, позвони со своего. Он же только недавно уехал по вызову.

— Он возвращался с работы? — удивился Майкл.

— Естественно, он возвращался! — едва не крикнула Мэйми и закусила губу. — Я…

— Миссис Хьюстон, давайте пройдем в дом, — предложила Ева.

— Не хочу я в дом, — резко обернувшись к ней, выпалила Мэйми. — Я хочу поговорить с мужем.

— А последний раз вы с ним когда разговаривали?

— Я… Вчера вечером, перед тем как он уехал по работе, но…

— Вас не смутило, что он не вернулся?

— Да он вернулся, просто, наверно, поздно. Он должен был вернуться поздно, велел ложиться, не ждать его, вот я и заснула. А утром он просто встал рано и уехал. Рано встал, поехал по вызову, а на обратном пути — в спортзал. У нас дома тоже есть тренажеры, но он любит туда съездить, с людьми пообщаться. Кимми, ты же знаешь, как он любит после работы заскочить в спортзал, посплетничать.

— Я знаю, милая, знаю. Пойдем в дом. Давай, идем с нами.

Войдя в залитую солнцем гостиную, Кимми села на диван рядом с Мэйми, продолжая держать ее за руку. Та смотрела на Еву невидящим стеклянным взглядом.

— Я ничего не понимаю.

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выяснить, что произошло. Вы можете нам помочь. Вы не знаете, мог вашему мужу кто-нибудь желать зла?

— Нет. Он прекрасный человек. Кимми, скажи ей.

— Замечательный человек, — подтвердила та, поглаживая Мэйми по руке.

— С сотрудниками никаких конфликтов не было? — продолжала расспрашивать Ева.

— Нет. У нас небольшой штат. Эксклюзивный. Так… так специально было задумано.

— Его в последнее время ничего не беспокоило?

— Нет. Ничего.

— Финансовых проблем не было?

— Да нет. Мы хорошо живем, у фирмы хороший доход. И работа нам нравится — поэтому-то муж до сих пор клиентов возит, а я веду бухгалтерию. Джамаль всегда хотел на себя самого работать, и фирма для нас — просто предел мечтаний. Мы гордимся тем, что у нас получилось. Дети пошли в колледж, но мы и сами так задумывали, так что… Дети… Как я им скажу?

— А где они сейчас, миссис Хьюстон?

— У Бенджи сейчас курсы, хочет выучиться на юриста. Будет работать у нас. А Лея на пару дней поехала с друзьями на побережье. Что же мне им сказать? — Мэйми уткнулась в плечо Кимми и заплакала. — Как мне им рассказать?

Ева попробовала задать еще несколько вопросов, но вскоре решила, что пока от растерянной и убитой горем Мэйми ей, вероятно, больше уже ничего не добиться.

Выйти из дома на раскаленный воздух было для нее облегчением.

— Надо проверить их финансовые отчеты, навести справки о его партнере с женой и сотрудниках. И заглянуть в тот спортзал, спросить, действительно ли он его по утрам регулярно посещал.

— Уже проверяю. Не похоже, чтоб тут было что-то нечисто, — добавила Пибоди. — Семья и впрямь, кажется, дружная.

— А кто со мной недавно дело закрывал, где все подозреваемые — лучшие друзья и партнеры убитого?

— М-да, — вздохнула Пибоди. — Тут точно циником сделаешься.

— Ты этого Огастаса Свита по базе прокачала?

— Ага. Вице-президент фармацевтической компании «Дадли и сын». Занимается там внутренней безопасностью. Штаб-квартира в Крайслер-билдинг.

— Вот и пойдем-ка к нему в гости.

5

Фирма «Дадли и сын» занимала пять этажей знаменитого небоскреба. Стиль отделки их вестибюля Ева определила как «урбанистическая расфуфыренность». У стойки администратора они усадили сразу полдюжины девиц, причем все они сидели, как по команде, неестественно прямо — спина ровно, коленки вместе: видно было сквозь прозрачные столы из стекла и металла. Стена позади девиц была облицована отполированными до зеркального блеска серебристыми панелями, от которых по всему помещению отражался свет десятков окон.

Полы были выложены угольно-черной блестящей плиткой, а с потолка свисали какие-то безумные стеклянные сооружения.

Посетителям предлагалось коротать время, сидя на длинных банкетках с черными гелевыми сиденьями и пялясь в стену. С сотни экранов, сплошь покрывавших эту стену от пола до потолка, безостановочно расхваливали «уникальные инновации» и «беспрецедентную историю успеха» компании.

Ева выбрала самую скучающую, судя по виду, девицу и щелкнула по стеклянной столешнице жетоном:

— К Огастасу Свиту.

— Пожалуйста, представьтесь, — ответила та. Ева молча постучала пальцем по жетону.

— Секундочку. — Девица пробежалась пальцами по сенсорному экрану компьютера. — У мистера Свита до двух часов все занято. Если хотите записаться, я с удовольствием…

— Я, детка, считай, уже записана. — Ева снова постучала по жетону. — А ты сейчас позвонишь мистеру Свиту, оторвешь его от дел и скажешь, что к нему пришли из полиции. Ах да, и если вздумаешь подослать ко мне его помощника или еще какую-нибудь «шестерку» — спросить, что передать мистеру Свиту, — у нас тут приключится небольшое недоразумение. Причем приключится лично с тобой.

— Вовсе незачем так раздражаться.

— Это ты, милая, еще не видела, как я раздражаюсь, — улыбнулась одними уголками рта Ева. — У тебя своя работа, у меня — своя. Вызывай сюда Свита.

Свита она вызвала. Спускался он, правда, минут десять, но в конце концов появился. Ева увидела его еще сквозь стеклянные двери. Костюм у мистера Свита был темный, галстук тоже темный, а выражение лица такое, что стало ясно: не он душа этой компании.

Лицо строгое, с мощным квадратным подбородком, топорщащиеся серебристо-седые волосы коротко подстрижены, а холодные голубые глаза, не отрываясь, смотрели прямо на Еву. Свит тоже издалека ее заметил.

— Полагаю, дело у вас достаточно серьезное, чтобы нарушать мои планы, — начал он.

— Думаю, что так, хотя, говорят, нынче людям на убийство уже наплевать.

Намека оказалось достаточно. Свит сжал челюсти и развернулся, жестом приказав Еве с Пибоди следовать за ним. Они прошли за ним сквозь те же стеклянные двери по широкому коридору и оказались в еще одном вестибюле. Свит пересек его и торопливо зашагал мимо дверей с табличками, пока они не очутились у кабинета в самом конце коридора. Это был кабинет Свита. Впечатляющего вида письменный стол стоял в глубине кабинета, а за ним открывался впечатляющий вид на небоскребы.

Дверь захлопнулась, и Свит встал перед ними, скрестив руки на груди.

— Документы.

Ева и Пибоди снова извлекли жетоны. Свит провел по ним карманным сканером.

— Лейтенант Даллас? Я о вас наслышан.

— Тем лучше.

— Кого убили?

— Джамаля Хьюстона.

— Имя мне незнакомо. — Свит вытащил коммуникатор. — Митчелл, проверь, фигурирует ли в моих записях некто Джамаль Хьюстон. Среди моих сотрудников такого нет, — сказал он Еве. — Всех, кто работает в моем подразделении, я знаю поименно.

— Он здесь и не работал. Он — совладелец фирмы, в которой вы вчера вечером заказывали лимузин до аэропорта Ла-Гардиа.

— Никакой машины я вчера вечером не заказывал. Я пользуюсь нашим собственным транспортом.

— И куда вы ездили?

— На деловой ужин и оттуда домой. Восемь вечера, ресторан «Интермеццо», столик на шестерых. Отбыл отсюда в семь тридцать, на место прибыл в семь пятьдесят три. Из ресторана уехал в десять сорок шесть, домой приехал в двенадцать. В Ла-Гардиа у меня вчера вечером никаких встреч не было.

— И жену вы там не забирали?

Свит мрачно улыбнулся:

— Мы с женой разошлись четыре месяца назад. Я бы ее с полу не подобрал, если бы она упала, не то что из аэропорта. В любом случае, насколько мне известно, она на лето улетела в Мэн. Вы ошиблись.

— Может, и так. Лимузин был заказан на ваше имя, на ваш адрес, по вашей кредитке. Водитель забрал пассажира у этого здания. — Желая увидеть его реакцию, Ева протянула Свиту распечатку заказа, которую ей дал Чин.

Пока Свит читал, Ева внимательно следила за его лицом. От нее не ускользнуло, как расширились от удивления его глаза. Он снова выхватил коммуникатор.

— Митчелл, немедленно заблокируй все мои кредитные карты, проведи поиск по банковским счетам и обеспечь мне временную замену. Срочно! — отчеканил он в трубку. — И пусть Горем проверит всю мою аппаратуру, а Лайл просканирует каждый уровень. Бегом.

— Кто мог получить доступ к вашим личным данным? — спросила Ева, подождав, пока Свит уберет коммуникатор в карман пиджака.

— Я — глава службы внутренней безопасности. Номер этой кредитки не мог попасть в чужие руки — это корпоративный счет. Как был сделан заказ?

— По телефону.

— Мои люди проверят все исходящие звонки из этого отдела.

— Отдел электронного сыска проведет собственную проверку, в том числе и ваших личных телефонных номеров.

Ева не понимала, как это возможно, но челюсти Свита сжались еще крепче. На скулах заиграли желваки.

— На это вам потребуется ордер, — сказал он.

— Без проблем.

— В чем вообще дело? Мне необходимо срочно локализовать утечку секретной информации.

— Дело в убийстве, мистер Свит. Ваша утечка информации может быть с ним связана, но все равно убийство имеет преимущественное право. Тело водителя того лимузина обнаружено сегодня утром в Ла-Гардиа, он выполнял тот самый заказ.

— Убит кем-то, кто представился моим именем и использовал мою кредитную карту?

— Похоже на то.

— Я дам вам имена и телефоны всех, кто вчера вечером был со мной в ресторане. Каждый из них подтвердит, что я был на ужине. На других машинах и с чужими водителями я никогда не езжу — опять-таки из соображений безопасности. Насколько мне известно, я с этим Джамалем Хьюстоном незнаком, и подобная утечка моей личной информации мне не по вкусу. Равно как и сканирование моей техники и записей вашими ищейками.

— Уверена, Джамаль от всей этой истории вообще вне себя.

— Я с ним незнаком.

— Номер вашей кредитки наверняка знал или мог узнать ваш личный помощник, а также кто-нибудь из ваших сотрудников.

— Да, те немногие, у кого был необходимый уровень доступа.

— Мне нужны фамилии этих немногих, — потребовала Ева.

Ева поделила список с Пибоди и первым взяла Митчелла Сайкса, личного помощника Свита. Сайксу было тридцать четыре года, и в своем деловом костюме он выглядел, как это Ева про себя сформулировала, «облегченной версией фэбээровца», весь такой расторопный и сообразительный.

— Я занимаюсь расписанием мистера Свита, — заявил он, закинув ногу на ногу и обхватив колено руками. В его голосе явно сквозила уверенность в том, что образование и расторопность дают ему превосходство над собеседником. — Я лично подтвердил заказ на столик в ресторане и зарезервировал за ним один из наших автомобилей, чтобы отвезти шефа туда, а потом обратно до дома.

— И когда же именно вы все это сделали?

— Два дня назад, а последние распоряжения — вчера вечером. Из офиса мистер Свит вышел в семь тридцать. Я ушел в семь тридцать восемь. Можете посмотреть по журналу.

— Можете даже не сомневаться. У вас есть доступ к корпоративной кредитке мистера Свита?

— Естественно, — процедил Сайке.

— И в каких целях вы ее используете?

— Оплачиваю по указанию мистера Свита его деловые расходы. Все платежи автоматически регистрируются в журнале и регулярно проверяются. Чтобы что-нибудь оплатить этой карточкой, нужно представить счет или письменное распоряжение за подписью мистера Свита плюс мой личный пароль.

— На вчерашний вечер в журнале что-нибудь значится?

— Я проверил, как мистер Свит, распорядился карточкой. Пусто. Если бы по этому номеру выставили счет, нам автоматически пришло бы уведомление. Но раз по карточке только забронировали машину, сообщения не приходило. ПИН-код на карточке меняется каждые три дня — опять-таки автоматически. Без кода ею нельзя воспользоваться даже для брони.

— Значит, кто-то его знал. Как насчет вас?

— Я знал. Мне, как личному помощнику мистера Свита, присвоен восьмой уровень доступа. Выше — только у руководителей того же звена, что и сам мистер Свит.

— Не расскажете, где вы были вчера между девятью вечера и полуночью?

Сайке улыбнулся уголком рта.

— Как я вам уже сказал, я вышел из здания — журнал это может подтвердить — в семь тридцать восемь вечера. Добрался до дома — отсюда пешком один квартал на север и меньше одного квартала на восток. Домой пришел приблизительно без десяти восемь. Моя гражданская жена сейчас в другом городе по делам, с восьми ноль пяти и до восьми семнадцати я разговаривал с ней по телефону. Ужин заказал с доставкой и весь вечер провел дома.

— Один?

— Да, один. Я, видите ли, не предполагал, что меня сегодня будет допрашивать полиция, потому не озаботился надежным алиби. — На этот раз он улыбнулся, при этом бросив на нее взгляд свысока. — Придется вам просто поверить мне на слово.

— Вы в этом так уверены? — ухмыльнулась Ева. — Как давно вы здесь работаете?

— Я являюсь сотрудником «Дадли и сын» уже девятый год. Последние три — в качестве личного помощника мистера Свита.

— Никогда не пользовались услугами «Голден стар»?

— Нет. И никоим образом не знаком с несчастным мистером Хьюстоном. В этом происшествии меня главным образом волнует лишь мошенническое использование имени, места работы и номера кредитной карты мистера Свита. Наш отдел обеспечивает сотрудникам и клиентам компании безопасность высочайшего уровня.

— Что, правда? Забавно. Тогда как же это вы прохлопали такое — предполагаемое — хищение персональных данных?

Удар был, конечно, ниже пояса, но кислая мина на лице Сайкса Еву малость развеселила.

Переговорив с остальными сотрудниками из списка, они спустились на первый этаж.

— Я допрашивала двоих — начальника службы безопасности Свита и бухгалтера, — садясь в машину, доложила Пибоди. — Оба были довольно разговорчивы. У бухгалтера твердое алиби: с восьми и где-то до полуночи был у себя дома, устраивал маме вечеринку в честь ее дня рождения. Жена и еще дюжина приглашенных могут подтвердить. У начальника службы безопасности тумана больше: жена весь вечер гуляла с подругами, а он сидел дома и смотрел футбол. Домой его жена вернулась уже за полночь. У него в квартире система безопасности, все входы и выходы записываются, но, учитывая его профессию, он мог в ней покопаться. Только вот он служил, имеет несколько медалей и безупречную характеристику. С женой вместе уже четырнадцать лет, сын сейчас в летнем лагере. В компании «Дадли и сын» работает последние двенадцать лет. По мне — мужик честный, без вопросов.

— А служил где? — спросила Ева.

— В армейской службе связи и безопасности.

Ева втиснулась в поток машин.

— У помощника алиби нет, зато гонора хоть отбавляй. Косил на меня сверху вниз, чуть глаза не вывихнул. Мог бы так косоглазым и остаться. Кстати, убийца, на мой взгляд, довольно самонадеян. Сайкс под это описание подходит. Его босс — тоже.

— Но чтоб вот так пользоваться фамилией и кредиткой Свита — это ж каким идиотом нужно быть? — недоверчиво покачала головой Пибоди.

— Или наоборот — именно потому, что эта версия нам покажется идиотской, — парировала Ева. — Вот и пораскинь мозгами. Поехали, проведаем Джамаля.

От визита в морг Ева никаких откровений не ждала, но для порядка нужно было туда заехать. В любом случае общение с Моррисом, их патологоанатомом, часто подтверждало ее предварительные версии или подбрасывало новые.

Морриса она нашла за работой. Поверх элегантного костюма у него был прозрачный защитный балахон. Судя по пиджаку цвета ночного неба вместо обычного черного, что он носил после гибели своей любимой, Ева поняла, что Моррис оставил свое горе еще на шаг позади. Впервые с самой весны он оживил свой наряд галстуком сочного красного цвета. Волосы, как обычно зачесанные назад от эффектного восточного лица, были заплетены в косу и перевиты алым шнурком в тон галстуку.

Работал он под музыку, и это, подумала Ева, тоже было хорошим знаком. Низкий, с хрипотцой голос певицы струился в прохладном стерильном воздухе морга как благоухание южного моря.

Взгляд темных глаз Морриса, которым он встретил Еву, был полон тепла.

— Как провела отпуск?

— Зашибись! Нашла труп, — бодро ответила Ева.

— О, их везде полно. Знакомый?

— Не-а. Жертва бывшего хахаля. Местные все расследовали.

— Ну и ты, конечно же, в стороне не осталась, — заметил Моррис. — А как дела у Пибоди?

— Отлично, — ответила та. — Они отдохнули у моря. Трупов не нашли.

— Ну ничего, в другой раз ей обязательно повезет, — успокоил ее Моррис и вернулся к лежащему на металлическом столе телу. Грудную клетку убитого он уже вскрыл аккуратным точным разрезом. — Итак, перед вами Джамаль Хьюстон. О своей фигуре и внешнем виде он заботился. Кисти рук у него и впрямь прекрасны. На сканах видно несколько старых травм. Переломы. — Моррис вывел на экран снимки. — Вот — правое предплечье и вот тут — плечо. Соответствует выкручиванию. Залеченные переломы двух ребер, а также левого запястья. Все травмы, вероятно, получены в детстве или юности, когда скелет еще продолжал формироваться.

— Травмы насильственного характера? — спросила Ева.

— Могу лишь предполагать, но это, на мой взгляд, наиболее вероятное объяснение. В несчастном случае так плечо не повредить.

— Схватили за руку, выкрутили, дернули, — подытожила она.

— Да. С большой силой. И, судя по тому, что кости срослись неправильно, в больницу его, скорее всего, не отвезли. Полагаю, время от времени травмы о себе напоминали, особенно в дождливую погоду. Естественно, к причине смерти все это не имеет никакого отношения. Стрела в затылке, как ты, вероятно, догадалась — уже теплее.

— Да, промелькнула такая мысль.

— Во всем остальном это был сорокалетний или около того здоровый мужчина в прекрасной форме. В крови никаких следов наркотиков или алкоголя. Содержимое желудка указывает на то, что ел он в последний раз около семи вечера. Спагетти из цельного зерна с овощами, легкий белый соус, вода и заменитель кофе. Плюс мятные драже. За исключением смертельного ранения, тело в порядке.

— Мужик, стало быть, съедает хороший, здоровый ужин, заливает в себя чашку искусственного кофе — работать предстоит допоздна, и он хочет поддать немного кофеину. Принимает душ, надевает чистый костюм, фуражку. Кладет в карман телефон, записную книжку… Жена говорит, в телефоне у него библиотечка, есть что почитать, пока ждет клиента. Сует в рот мятное драже, целует жену на прощание, а спустя часа полтора он уже мертв.

— Зато дыхание приятное, свежее, — вставил Моррис. — Острие наконечника вошло вот здесь. — Он осторожно повернул тело, чтобы показать входное отверстие. — Чуть правее позвоночника, вошло под углом вниз и влево.

— Убийца стрелял с заднего сиденья, справа, под небольшим углом. Стрела прошла насквозь и застряла в пульте управления на руле.

— Нужно было точно прицелиться, — заметила Пибоди, — чтоб не попасть в спинку сиденья.

— Один выстрел, и довольно меткий, если попал он туда, куда и целился. — Ева воспроизвела в памяти салон лимузина, длинный роскошный пассажирский отсек, опущенный экран, отделявший кабину. — К тому же, — добавила она, — стрелял убийца практически в темноте. В лимузине есть освещение, но для точного выстрела его мало. Да оно и должно было быть слабым, а то даже сквозь тонированные стекла кто-нибудь заметил бы, что у водилы стрела в затылке. Может, у стрелявшего был прицел, — предположила Ева, — оптический или лазерный. Наводишь красную точку, выпускаешь стрелу, получаешь труп. Ладно, все равно больше мне из него уже нечего вытянуть. Жена хочет взглянуть на тело, дети, наверное, тоже.

— Конечно, я все устрою, как только его зашью.

Поскольку пообедать где-нибудь не на ходу, как хотела Пибоди, все равно не вышло, Ева притормозила возле передвижной тележки уличного торговца, купила соевых сосисок в тесте с жареной картошкой, и напарницы подкрепились, пока машина на автопилоте везла их в лабораторию.

— Вот интересно, — рассуждала Ева вслух, — много ли найдется людей, у которых есть арбалет, и сколько из них вообще умеют из него стрелять? На такое оружие нужна лицензия коллекционера или, может, разрешение на использование спортивного оружия, если оружие куплено законно. И я в жизни не поверю, что кто-то купил арбалет на черном или сером рынке ради одного этого случая. Если нужно кого-то убить, есть куча куда более простых способов. А тут убийца хотел покрасоваться, ну или хотя бы обставить все красиво.

— Убийство точно не адресное, — добавила Пибоди, — ведь убийца не мог знать наверняка, кто будет за рулем. Если бы он хотел убить именно Хьюстона, он мог специально запросить, чтобы его вез именно Хьюстон. Навешать лапши на уши, мол, слыхал, что он отличный водитель, то да се… Элементарно.

— Целью могла быть сама их фирма, — возразила Ева. — Внутренние разборки, хотя не похоже. Похоже на убийство наугад, по крайней мере в данный момент. С другой стороны, Свит как подставная фигура выбран явно не наугад.

— Может, кто-то решил его или любого другого, кто оказался бы на его месте, убить, чтоб надавить на Свита? — предположила Пибоди. — Глава службы безопасности солидной корпорации — фигурант в деле об убийстве плюс сам проворонил утечку информации. Даже если он невиновен, осадочек-то останется, и карьере его это не поспособствует.

— Да, какой-нибудь псих или конкурент мог такое завернуть. Проверим, кто может претендовать на его должность, если его уволят. Или кого он сам в последние несколько месяцев уволил. Не нравится мне его помощник, — призналась вдруг Ева, сощурив глаза. — Может, убить кого-нибудь у него кишка и тонка, но все равно он мне не нравится. Надо им заняться поплотнее.

Визит в лабораторию означал общение с Диком Беренски, от «большой» любви прозванным Дикарем. «Парень он, может, и башковитый, — признавала Ева, — но все равно та еще задница».

Беренски считал взятки само собой разумеющейся компенсацией за помощь в срочном деле, как перчатки менял тех женщин, что соглашались с ним гулять, хотя Ева подозревала, что в большинстве своем они шли с ним все равно за деньги, и после работы устраивал у себя в кабинете небольшие оргии.

Ева двинулась прямиком к его рабочему месту — длинному, покрытому белым пластиком прилавку, вдоль которого Беренски ездил туда-сюда в кресле на колесиках, перемещаясь от компьютера к микроскопу, от микроскопа к датчикам и обратно. Еве всегда казалось, что, скрючившись в своем кресле, Дики похож на какого-то жука, а странной формы череп его походил на отполированное яйцо с прилепленными реденькими черными волосенками.

Беренски оторвался от приборов и взглянул на Еву так, что та едва не споткнулась. Выражение его лица в кои-то веки походило на нормальную человеческую улыбку.

— Салют, Даллас! Отлично выглядишь. Ну, как оно, Пибоди? — спросил Дики со все той же неестественно нормальной улыбкой. Волосы у Евы на голове слегка зашевелились. — Только вернулась, и сразу труп. Да еще и непростой. С арбалетными стрелами у нас тут нечасто попадаются.

— Э-э-э… Ладно. И что у тебя по этой стреле?

— Редкая штуковина. Сделана из углеродистой стали с титановым сердечником внутри и титановым же острием. Верхние две трети утяжелены для большей пробивной силы, а задняя треть, наоборот, облегчена. И еще специальное напыление, чтобы легче было вытащить из туши — ну или куда ты там стреляешь. Длина — двадцать дюймов. Марка — «Молния», производство — «Стелла корп». Продается только по лицензии и разрешению, все автоматом проверяется. Официально стоит сотню баксов штука.

На несколько секунд Ева просто онемела, не понимая, что происходит. Она не угрожала Дикому Дики увечьями, не оскорбляла его, не ругала, не сулила взяток, даже не нарычала на него ни разу. Он сам с ходу выдал больше, чем ей обычно удавалось из него выбить за целый вечер.

— Э-э-э… Ладно, здорово.

— Отпечатков пальцев на стреле нет, ДНК только убитого. Но есть серийный номер. Производитель каждую маркирует на случай дефекта или еще чего-то в этом роде. Эта вот произведена в апреле прошлого года в Германии. В Нью-Йорке только два дистрибьютора, я их уже проверил. Тут все их данные. — Дики протянул Еве диск.

— Тебе в последнее время кирпич на голову не падал? — предположила Ева.

— Чего? — не расслышав, переспросил Беренски.

— Да так, ничего. В машине что-нибудь нашли?

— Есть расшифровки телефонных разговоров и запись поездки. Все остальное пока не готово. Чертовски здоровая тачка. Предварительный осмотр ни отпечатков, ни ДНК пассажира не дал, даже волосинки в салоне нигде не валяется. Если не считать крови в кабине, я в жизни не видал машины чище.

— Э-э-э… Ладно, — в третий раз повторила, не зная, что и думать, Ева. — Отлично сработано.

— Вот какие мы здесь молодцы! — ответил Дики с таким задором, что в животе у Евы всколыхнулась тошнота. — Ты уж поймай этого гада!

— Обязательно, — пробормотала Ева и, выйдя из здания, с подозрением покосилась на Пибоди. — Это сейчас вообще что такое было? Что, как в том фильме с мозгососами и двойниками?

— А, тот ужастик? Типа того. Дикий Дики влюбился.

— Во что? — в ужасе спросила Ева.

— В кого, — усмехнувшись, поправила ее Пибоди. — Кажется, пару недель назад он с кем-то там познакомился и теперь по уши влюблен. Видишь, какой он счастливый?

— Счастливый? Да он на голову больной. Все улыбался. Мне он, пожалуй, больше нравился, когда был прежним Дики.

— Счастлив, вот и улыбается.

— Это все противоестественно.

Тем не менее теперь у нее был неплохой набор вполне рабочих зацепок. Вернувшись в Управление, Ева поручила Пибоди связаться с двумя нью-йоркскими дистрибьюторами «Стелла корп» на предмет отслеживания смертельной стрелы, а сама заперлась в кабинете, достала записи с места преступления, поставила доску и занялась предварительным отчетом.

Не закончив его, она позвонила Шер Рио.

— Ну, как провела отпуск? — спросила помощник прокурора.

— Нормально, — сказала Ева. Она уже смирилась с тем, что вопрос этот ей будут задавать еще не раз. — Слушай, у меня тут дело наклюнулось.

— Что, прямо с утра?

— Преступники не дремлют. У жертвы юношеское досье опечатано. Нужно в него заглянуть.

Рио откинулась на спинку стула, запустила пальцы в пышные светлые волосы.

— Думаешь, его детские правонарушения имеют отношение к твоему делу?

— Еще не знаю, поэтому и хочу посмотреть. У убитого был успешный бизнес, семья, дети, навороченный дом в пригороде. Внешне все нормально. На сканах со вскрытия видна куча старых травм, в основном переломов. Может, насилие в семье, может, драки. Прошлое нам ведь часто преподносит сюрпризы, верно?

— Точно. Ну, следователю по делу об убийстве посмотреть досье убитого прокурор не откажет. Сейчас пошлю заявку.

— Спасибо тебе.

— А чем его убили?

— Стрелой из арбалета.

Рио широко раскрыла голубые глаза.

— Да, с вами не соскучишься. Получу разрешение — перезвоню.

Заказав в автоповаре кофе, Ева закинула ноги на стол и принялась изучать доску с фотографиями.

Не прошло и двух секунд, как в дверях, слегка постучав для порядка, появилась Пибоди.

— Есть список всех, кто купил стрелы этой партии. Во всем мире таких не больше тридцати, несколько — на спутниках. Но в Нью-Йорке проживает только одна. Проверила — за ней ничего не числится, иначе ей бы не дали лицензию.

— Разберемся. Интересно все-таки, почему убийца выбрал «Голден стар», — вслух размышляла Ева. — Небольшая первоклассная компания, небольшой парк машин, небольшой штат сотрудников и, если верить их рекламе, эксклюзивный сервис высшего качества. Элитный, — пробормотала она, — как и оружие. Теперь Свит: крупная шишка в крупной компании. Если прямой связи между ним и Хьюстоном или его компанией нет, тогда общего у них только то, что оба они — специалисты, добившиеся в своем деле успеха.

— А может, это все просто совпадение?

— Если так, то даже будь он первой жертвой, убийца на этом не остановится. Включить запись разговоров Хьюстона! — приказала Ева компьютеру.

«Майкл, прием! Подъезжаю к месту встречи клиента. Для вечера машин на дорогах немного. Сообщу, когда заберу пассажира».

«Хорошо, я никуда не тороплюсь».

«Как дела у Кимми?»

«Говорит, сил нет. Легла уже. У меня переносная рация с собой, так что даже если отойду их с сыном проверить, буду на связи».

«Еще пара недель, и у тебя еще один будет. Ты сам-то тоже отдохни. Кажется, вижу клиента. Конец связи».

— Перемотать на следующий звонок, — дала команду Ева. — Перерыв между первым и вторым — три минуты десять секунд.

«Взял пассажира, — снова послышался голос Джамаля, но теперь голос был более тихий, деловой. — Направляюсь в Ла-Гардиа, на стоянку арендованного транспорта. Забираю там еще одного пассажира. Прилетает рейсом 624-м компании „Ист Эйрлайнз“ из Атланты в двадцать два часа двадцать минут».

«Вас понял».

«Иди спать, Майкл, — сказал Джамаль уже едва слышным шепотом. — Хочешь, бери переносную рацию. Если нужно будет, я тебе перезвоню. Работы еще на пару часов, незачем нам обоим не спать. Почитать у меня с собой есть, пока они там в ресторане поужинают, будет чем себя занять».

«Сообщи, когда прибудешь в аэропорт, тогда лягу».

«Идет. Клиент весь в предвкушении сюрприза для жены, — добавил Джамаль. — Сидит там, ухмыляется. Всю дорогу ухмыляется. Чувствую, придется мне экран поднять».

«Клиент всегда прав», — усмехнулся Майкл.

Ева вызвала последнюю запись. Джамаль сообщал, что прибыл в аэропорт, и пожелал Майклу спокойной ночи.

— А минут через пять он был уже мертв. В голосе ни беспокойства, ни напряжения. Наоборот. Пассажира он ничуть не опасается. И убийца, если Хьюстон верно его охарактеризовал, не беспокоится.

А уж опытный-то водила, должен был в людях разбираться. Его пассажир предвкушает убийство, возбужден, прямо-таки счастлив.

— Он… Стало быть, Айрис Квил, хозяйка стрелы, здесь ни при чем?

— Она могла снабдить убийцу оружием, даже жену его изобразить. Мы с ней разберемся. Из записи следует, что Хьюстон не был знаком с убийцей. Тот, конечно, мог изменить внешность или быть кем-то, чье лицо Хьюстон уже забыл. Но если это был незнакомец — это кое-что значит.

— Как я и говорила, просто совпадение, случайность, — повторила Пибоди.

— В каждой случайности есть своя закономерность. Надо ее найти. Добудь мне адрес этой Квил, загляну к ней по дороге домой. Работать буду дома. Запрограммируй еще один поиск по всем, кто покупал стрелы этой партии, плюс по владельцам и сотрудникам фирм-дистрибьюторов.

— Ой!

— Составишь список, перебрось мне половину, я ими займусь, — пообещала Ева.

— Вот спасибо!

— И прогони стандартный анализ по банковским счетам Сайкса, копию мне на стол. Да, и по Свиту тоже, — добавила Ева. — Посмотрим, нет ли тут денежного следа.

Айрис Квил жила в приземистом таунхаусе в Трайбеке. Снаружи дом выглядел строго, никаких дешевых украшений. Хозяйка даже кашпо с цветами за окно не вывешивала, хотя все в этом районе их просто обожали. А вот на систему безопасности денег не пожалела, так что Еве пришлось пройти полную процедуру идентификации — со сканером отпечатка ладони, сетчатки, распознаванием голоса, после чего компьютер еще потребовал представиться, показать жетон и сообщить о цели визита.

Открывшая дверь женщина ростом была где-то пять футов и два дюйма [2], весила фунтов сто, с серебристо-седыми, совсем коротко стриженными волосами и пристально глядящими голубыми глазами. На ней были коричневые шорты, демонстрирующие не самые длинные, но на диво сильные ноги, и телесного цвета футболка без рукавов, открывавшая жилистые руки.

Ева дала бы ей лет семьдесят пять.

— Миссис Квил? — спросила она.

— Она самая. И чем же я могу помочь лейтенанту Еве Даллас? Могу сознаться в убийстве гризли, хотя это было давно, да к тому же в Канаде.

— Из арбалета его завалили?

— Из «Трайдента 450», снайперский вариант, — ответила та. — Арбалет, вы говорите?

— Можно мне зайти?

— Почему бы и нет. Я вас узнала по имени на жетоне. Стараюсь следить за криминальными новостями, в основном смотрю передачи Надин Ферст на «Канале-75».

Они прошли в аккуратную прихожую, обставленную, по виду, антикварной мебелью. Айрис жестом указала Еве в сторону небольшой, не менее аккуратной гостиной:

— Прошу, присаживайтесь.

— Я веду расследование убийства, — объяснила Ева. — Орудие убийства — арбалетная стрела.

— Неприятная смерть.

— У вас есть арбалет, миссис Квил?

— У меня есть два арбалета. Оба с лицензией и разрешением, — добавила женщина с вызовом. Ясно было, что она догадывалась о том, что все это Ева уже проверила. — Люблю охоту. Я часто путешествую и не отказываю себе в таком удовольствии. Мне нравятся испытания, нравится охотиться с разным оружием. Чтобы стрелять из арбалета, нужны крепкие руки и навык.

— По нашей информации, в мае прошлого года вы приобрели семь арбалетных стрел «Молния».

— Полагаю, что да. По моему опыту это — лучшая марка. Великолепная пробивная сила. Не хочу причинять животному страданий, а для лучной или арбалетной стрелы это важная характеристика. И сделаны стрелы так, чтоб легко было их извлекать. Наконечник, ясное дело, приходится менять, но само древко очень долговечное.

— И вы их никому не продавали, не давали и не одалживали? — продолжала расспрашивать Ева.

— С какой радости? Во-первых, вы, полагаю, не хуже меня знаете, что это противозаконно, если только это не подарок или не передача во временное пользование другому обладателю лицензии. Во-вторых, я свое снаряжение никому даже трогать не даю. И, в-третьих, эти штучки мне обходятся недешево — по девяносто шесть каждая.

— Думала, они сотню стоят.

Квил приподняла бровь и усмехнулась:

— Я покупаю оптом и знаю, как надо торговаться. Взяла полдюжины стрел и еще дюжину наконечников со скидкой.

— Можете сказать, где вы были вчера между девятью вечера и полуночью?

— Конечно, могу. Здесь. Я позавчера вернулась с двухнедельного сафари в Кении. Биологические часы у меня до сих пор еще не перестроились. Я была дома, писала — я пишу книгу о своих путешествиях — и легла около одиннадцати. Я — в числе подозреваемых? — Айрис Квил чуть заметно улыбнулась. — Как увлекательно! И в чьем же убийстве вы меня подозреваете?

«Журналисты все равно обо всем растрезвонят», — решила Ева и пересказала ей сухие факты.

— Джамаль Хьюстон. Сорок три года, женат, двое детей.

Айрис понимающе кивнула, и даже тень улыбки исчезла с ее лица.

— Сочувствую. Сама я замужем не была, и детей у меня не было, но когда-то я любила. Он погиб в Городских войнах. Люди тогда охотились на людей. Сейчас, наверное, тоже, иначе вы остались бы без работы. Но лично я предпочитаю охотиться на животных. Соболезную его семье.

— Вы когда-нибудь заказывали лимузин?

— Естественно. «Стримлайн», — ответила Айрис, и озорная улыбка вернулась на место. — У вашего мужа лучшие перевозчики в городе. Если уж приходится тратить деньги, предпочитаю получать за них только лучшее. Я веду учет всех своих стрел — и не только стрел. Какие истратила на охоте, какие остаются в запасе. Сделать вам копию?

«Это, пожалуй, ни к чему», — подумала Ева, но потом решила, что лишняя информация не повредит.

— Да, спасибо.

— Этими стрелами я начала пользоваться только два года назад, когда наладили их производство. Так что начну с этой даты. Иначе вам горы записей придется перекопать: охочусь-то я уже шестьдесят седьмой год. Училась у своей матери.

— А кого-нибудь, кто еще такими пользуется, лично знаете? Может, охотились вместе или обсуждали арбалеты?

— Конечно. Я могу вам даже список имен дать, если это поможет в расследовании.

— Спасибо! Можно личный вопрос? Просто интересно: когда убиваете животное, что вы с ним потом делаете?

— Трофеями я не увлекаюсь, так что туши жертвую «Охотникам против голода». Все, что можно пустить в дело, они перерабатывают и отдают нуждающимся. Замечательная организация, очень эффективная.

— Буду знать, — кивнула Ева.

6

Домой Ева возвращалась с не меньшим удовольствием, чем отправлялась на работу. За воротами их с Рорком дома, конечно, была совсем другая атмосфера, не такая, как в ее первом доме — Центральном полицейском управлении, но, как и Управление, это теперь тоже был ее дом.

На лужайке перед домом пышным ковром расстилалась густая, сочная летняя трава. Над головой колыхались кроны деревьев, тут и там виднелись роскошные клумбы и кусты в самом цвету. Дорожка вела сквозь заросли цветущего кустарника, пышную зелень деревьев и прохладную тень к великолепной жемчужине парка — дому Рорка.

Может, дом и впрямь был огромен, настолько огромен, что Ева даже не была уверена, что успела побывать во всех комнатах, но в его каменных башенках и флигелях, огромных окнах и террасах было внутреннее благородство и стиль. Плод прихоти того, кто целеустремленностью, умом, интуицией, а то и хитростью поднял себя со дна, внутри был на удивление полон того тепла и гостеприимства, которым их обоих в детстве обделила жизнь.

В этом доме, думала Ева, хватило бы места для десятка, а то и больше ирландских ферм Броди. Но, пожив здесь и побывав теперь там, она понимала, что, по сути, этот и тот, другой дом были похожи в главном.

В них царило гостеприимство и какой-то особенный дух крепких семейных традиций.

Ева оставила машину на въездной дорожке, сгребла с сиденья рабочие материалы и, огибая клумбы, направилась к дому.

Но стоило ей сделать шаг за порог, как в холле, словно привидение, материализовался Соммерсет. Костлявый, весь облаченный в черное, он смерил Еву пронзительным взглядом.

— Вы умудрились вернуться домой после первого рабочего дня, даже не залив ковер кровью? Это надо отметить. Прикажете открыть шампанское?

На ковре у его ног терся толстый кот.

— Обойдемся без шампанского. Я как раз собираюсь залить ковер кровью. Только это будет твоя кровь.

«Ритуальный обмен уколами выполнен, — подумала Ева, взбегая по лестнице. — Вот теперь я и в самом деле дома».

Первым делом она направилась в спальню — скинуть жакет и сменить высокие шнурованные ботинки на легкие кроссовки. Галахад неслышно двинулся вслед за ней по лестнице и бросился ей в ноги прямо на ходу, петляя между ними туда-сюда, как гигантский челнок.

— По-моему, ты еще больше растолстел, — заметила Ева, усевшись на пол и взвалив его раскормленную тушу себе на колени. — Позорище! Тут, похоже, полтора кота в одноместной шкуре.

Она принялась чесать ему спину. Галахад извернулся и умильно уставился ей прямо в душу разноцветными глазами.

— Можешь не стараться, приятель, ты официально на диете. Может, купить тебе одну из этих кошачьих беговых дорожек?

— Он будет на ней спать, — сказал, входя, Рорк.

— Можно еду на веревке пристроить с одного конца и так, чтобы он до нее не добрался, пока не отбегает положенную дистанцию.

— Да ладно тебе, он всегда был широк в кости, — улыбнулся Рорк.

— Когда мы уезжали, жира у него было меньше, — возразила Ева и в подтверждение своих слов потыкала кота в живот. — Соммерсет его избаловал.

— Наверное, да, — согласился Рорк и, как был, в деловом костюме, пристроился на полу рядом с Евой. Галахад немедленно перескочил с ее коленей к нему. — Но и мы не без греха.

— Нет, ты посмотри, как он к тебе теперь подлизывается! Все потому, что я заговорила про диету и упражнения, а он и слышать об этом не желает.

Рорк нагнулся к Еве и поцеловал ее, не прекращая при этом поглаживать урчащего, как паровоз, Галахада.

— Я без тебя скучал, — признался он. — Привык уже, что ты целыми днями в моем распоряжении.

— Без секса ты скучал, а не без меня.

— Это само собой, но и по лицу твоему тоже скучал. Как у тебя прошел день?

— Арбалет против водителя лимузина. Один — ноль в пользу арбалета.

— А я-то думал, это у меня день был нескучный, — присвистнул Рорк.

— Сколько скупил планет?

— Всего одну. А у тебя на них были какие-то виды?

— Да разве что на Сатурн, — задумавшись, сказала Ева. — У него колечки прикольные. На пиццу похожи.

— Я подумаю, чем тебе помочь.

— А я думала, ты перестал носить все эти шмотки, — сказала она, дернув Рорка за галстук.

— С ними на деловых встречах проще, никто на тебя косо не смотрит.

— Да что они понимают, — проворчала Ева, развязывая его галстук. — Моя воля, ты бы без всего ходил.

— Какое странное совпадение! Я про тебя думал то же самое, — усмехнулся Рорк и, протянув руку, освободил ее от кобуры с оружием. Недовольный прекращением массажа, кот боднул его головой в бок. — Тобой я займусь позже, — пообещал Рорк и, слегка подтолкнув, согнал кота с колен.

Вместо него туда забралась, обхватив Рорка ногами за талию и обняв руками за шею, Ева.

— Может, это я без твоего лица скучала!

— А может, без секса?

— Наверно, и то и другое. — Ева потянулась к его губам. — Да-а, — прошептала она после долгого поцелуя, — определенно и то и другое.

Не обращая внимания на кота, демонстрирующего глубокое разочарование, Ева рывком стащила с Рорка пиджак, а он стянул с нее футболку.

— Видишь, у меня все куда проще. А у тебя тут куча пуговиц, — заметила она, торопливо расстегивая его рубашку.

Рорк тем временем уже дал волю рукам. Ему нравилось касаться ее кожи, ощущать под своими пальцами ее сильное и гибкое тело, послушное ему. Вся она принадлежала ему без остатка.

Ее нетерпеливые пальцы покончили с пуговицами и распахнули рубашку у него на груди. Их взгляды встретились, в ее золотисто-карих глазах он прочитал готовность. Не отрывая глаз, он обхватил ладонями ее груди, погладил соски большими пальцами, пока не увидел в ее глазах, как нарастало желание.

И когда он снова поцеловал ее в губы, она прижалась к нему всем телом.

Размеренный ритм его сердцебиения сменился бешеной дикой скачкой, подгонявшей жажду обладания. Вперед, вперед! Но когда он хотел уже опрокинуть ее на пол, она сместила свой вес и уложила его на лопатки.

Ее неровное дыхание трепетало на его губах.

— Иногда надо просто уметь поддаться, — сказала Ева и, прикусив зубами его нижнюю губу, потянула.

И пока ее рука, протиснувшись между ними, искала, как расстегнуть его брюки, она еще и еще раз игриво укусила его — в шею, в плечо.

Ева чувствовала, как напрягаются и расслабляются его мышцы. Вся эта мощь, думала она, вся у ее ног. Он весь был в ее распоряжении. Ее охватил восторг, и она принялась возбуждать его, пока не почувствовала, как он дрожит в нетерпении.

Его тело было гладким и твердым, и она стала мучить и ласкать его руками, губами, дразня и возбуждая собственным телом, пока не почувствовала, что ее собственное желание готово ее поглотить.

Рорк перекатился на бок, прижал ее к полу, словно пожирая ее неистово синими глазами.

— Теперь твой черед поддаваться, — сказал он и продолжил свою губительную атаку.

Руки его, еще недавно так ласково гладившие кота, теперь безжалостно терзали ее телом. Он питал ее, насквозь пропитывал ощущениями, от которых у нее перехватывало дух, а тело сотрясала крупная дрожь.

Почувствовав ее трепет, он приподнял ее и рывком вошел в нее.

Она наполнилась им внутри и снаружи, он возжелал ее, нашел и настиг. Их желания слились, подстегивая друг друга.

Взгляды их снова встретились, он посмотрел в ее потемневшие золотисто-карие глаза и утонул в них.

«Чертовски приятно, оказывается, вернуться домой», — думала Ева, одеваясь.

— Поработать надо, — сказала она, обернувшись.

— Шофер и арбалет. Так я и думал. И это, значит, тот самый водитель из «Голден стар»…

Ева удивленно посмотрела на него, но вспомнила, что Рорк часто просматривает криминальные сводки.

— И что журналюгам известно? — спросила она. — У меня времени нет за ними следить.

— Да это, в общем-то, и все. На подробности ты не расщедрилась.

— За день они сами, наверное, многое раскопали. Убит совладелец фирмы, он же водитель. Женат, двое детей, в таком ключе. Не бог весть какое преступление, много шума не наделает, но это пока они про арбалет не разузнали. Вот тогда они пошумят, уж что да, то да.

— Думаю, что так, — отозвался Рорк. Он заметил, что Ева уже натянула кроссовки — комфортную разновидность ее рабочей обуви.

«Пресса из-за этого убийства слишком много шума не поднимет, — подумал Рорк, — но Еве, пока она его не раскроет, оно все равно спать не даст».

У него и самого на вечер была пара дел, но он решил, что все это может и подождать.

— А не поужинать ли нам прямо здесь? Ты меня как раз введешь в курс дела, потом я тебя уже не буду отвлекать.

— Идет. Только не наваливай мне полную тарелку. Я недавно хот-догами и картошкой перекусила: раскошелилась из жалости к Пибоди.

— Может, спагетти? — предложил он.

— Только без белого соуса. Он у убитого в желудке был.

— Ну, тогда с белым вином.

Они устроились за столиком, и Ева пересказала Рорку вводную часть.

— Ты уверена, что убийца не знал, кто будет за рулем? — спросил он.

— Вроде так, — пожала плечами Ева. — Мы еще посмотрим, что можно нарыть на убитого, на его компанию и сотрудников, но пока похоже, что жена с партнером не врут. Он поехал по жребию. Послушала записи их разговоров во время того рейса — все спокойно, все путем, даже о своем потрепались. Пока не вижу ничего, что указывало бы на адресное убийство. Может, целью была его компания, но точно не он сам.

— Но, так или иначе, в деле замешан спец по безопасности. Это любопытно. — Рорк отломил руками кусок оливково-темного хлеба и передал Еве. — «Дадли и сын» — известная, уважаемая фирма, у них длинные руки и глубокие карманы. Полагаю, кандидатов на подобные должности они весьма подробно проверяют.

— Это его из себя и вывело. По нему видно было. Хотя… — Ева опять пожала плечами и намотала на вилку еще спагетти. — Если он сам все подстроил, видимость эту он тоже мог заранее спланировать.

— Вопрос лишь — почему?

— А почему именно Хьюстон, почему именно Свит, почему именно эта компания и такой способ убийства? Помощник у Свита с душком. Что-то там вообще попахивает, — подумав, добавила Ева. — Надо будет прощупать этого типа. Больно много о себе воображает. И убийца, кто бы он ни был, тоже много о себе воображает. Ведь как он все подстроил — способ убийства, хитрый план. Если не знаешь, кого именно убьешь, значит, дело в самом убийстве, а не в жертве. Если он так хитро все замутил, значит, важнее не кого, а как.

— Покупателей стрел этой партии ты уже проверила?

— Да. Поговорила с одной дамой по дороге домой. Айрис Квил.

— Слышал о такой. — Рорк поднял бокал. — Довольно широко известна в узких кругах. Профессиональная охотница и одна из основательниц «Охотников против голода».

— Как это мило с ее стороны!

— Животные, правда, вряд ли так думают, как мне кажется. Но дело они делают хорошее.

— Выглядела она спокойно. Выдала всю информацию по своему арсеналу, даже стрелы пересчитать дала. Все на месте. И составила список людей, которые пользуются такими же. А животные… ты же сам не охотишься.

— Нет, что-то не привлекает.

— Я, честно говоря, и сама не очень-то понимаю, на фига тащиться черт знает куда только для того, чтобы подстрелить какую-то глупую животину. Бегают эти звери у себя в лесу — или где они там водятся, никого не трогают, а они — ба-бах! Хотели мяса — вон, на каждом углу сосиски в тесте продаются.

— Сосиски — не мясо, — возразил Рорк.

— Ну, это уже тонкости.

— Это не тонкости, это здравый смысл. Что до охоты, полагаю, это первобытный инстинкт, противостояние один на один с природой и так далее.

— Ага, только ты — с оружием, — усмехнулась Ева и задумалась. — Может, тут то же самое. Хьюстон или любой другой из его водителей ничего не подозревает, он, так сказать, в своей естественной среде обитания. Убийца подкрадывается к нему… Он, конечно, сидит в салоне шикарного лимузина, но он на охоте. Следует своему первобытному инстинкту.

— А вот это совершенно неспортивно, — покачал головой Рорк. — Стрелять в безоружного со спины. У большинства животных есть своего рода эквивалент оружия — зубы и когти — и определенное преимущество. Скорость, чутье, реакция.

— А по-моему, плевать ему было на справедливость и на правила. Может, он и охотник, а может, ему уже обрыдло стрелять четвероногих. Решил, а не попробовать ли ему зверя покрупнее.

Ева поразмыслила над этим, пока устраивала у себя в кабинете еще одну доску с фотографиями. Заказав кофе, она покосилась на дверь, отделявшую ее рабочее пространство от кабинета Рорка. Ему нужно было еще кое-что доделать по работе, и Ева подумала, что есть нечто по-своему трогательное в том, чтобы вот так вот работать рядом — в соседних кабинетах.

Она зарядила на компьютере поиски по базам и, пока ждала результатов, решила занести в записи по делу пришедшие в голову новые идеи.

«Охотник. Крупный зверь. Убийство ради кайфа. Необычное оружие, хитрый план — привлечь внимание. Внимание — трофей? Кто любит охотиться и имеет доступ к данным Свита? Мотив — подставить Свита?»

Оторвавшись от записей, Ева глянула на экран компьютера, сигналящего о входящем сообщении. «А вот и Рио», — пробормотала она и стала читать рассекреченное прокурором подростковое досье Хьюстона, которое высветилось на экране.

«Вандализм, магазинные кражи, незаконное хранение, прогулы в школе, — прочла она. — Две отсидки в несовершеннолетнем возрасте плюс в промежутке арест за хранение наркотиков и порчу частной собственности. Направлен на принудительное лечение к психологу. Все еще до того, как ему стукнуло шестнадцать».

Ева откинулась в кресле и принялась листать отчеты социальных работников, психологов, комментарии судей.

В общем, на парня навесили ярлык испорченного ребенка, дебошира и рецидивиста с пристрастием к легким наркотикам. А потом кто-то почесался и копнул поглубже, глянул повнимательнее в его медицинскую карту. Переломы, синяки, отбитые почки — все это списывали на драки, пока аккурат накануне семнадцатого дня рождения Джамаль не избил своего отца до полусмерти и не сбежал из дому.

У Евы все сжалось внутри — картина была ей хорошо знакома. Она знала, каково это, когда тебя избивают и ломают, каково это — дать наконец сдачи.

«Они тебя все-таки поймали, верно? Да, выследили, поймали и бросили за решетку. Но ненадолго. Все-таки нашелся кто-то, кто разобрался, что с тобой происходило».

Читая свидетельские показания матери, Ева ощущала ее страх и чувство стыда, но никакого сочувствия к ней не испытывала. «Мать ведь обязана защищать своего ребенка, разве нет? Во что бы то ни стало! А эта лишь скрывала из страха и стыда все его синяки и переломы, пока не пришло время, пока не нашелся один нормальный полицейский, который все из нее вытянул».

Джамаля поместили под присмотр в пансионат для реабилитации малолетних преступников, с ним работали психологи. «Наверное, это ему и помогло одуматься, повзрослеть. Это и то, что он дал наконец сдачи». А прошлой ночью кто-то все это оборвал.

— Его досье? — спросил, появившись в дверях, Рорк.

— Ага.

— Система ему все-таки помогла. Может, позже, чем должна была бы, но все-таки помогла. — Рорк подошел и поцеловал Еву в макушку. — И ты ему поможешь. Могу я для тебя что-нибудь сделать?

— Ты же сказал, у тебя работа.

— Ну, кое-что я уже доделал, а остальное может пока само покрутиться.

Ева поняла, что он тоже прочитал досье и подумал о ее детстве. И о своем тоже — как его пинал, избивал и ломал собственный отец.

И потому он чувствовал, что между ним и этим совершенно незнакомым ему человеком есть какая-то связь, и это Ева тоже прекрасно понимала.

— Ну, пока тут ничего примечательного. Запустила анализ по некоторым сотрудникам «Дадли» и «Голден стар». Потом надо сопоставить со списками членов охотничьих клубов и так далее, у кого есть лицензии и разрешения на пользование арбалетом. И еще хочу копнуть счета свитовского помощника — что-то с этим парнем неладно.

— А может, я ими займусь? У меня быстрее получится.

— Кончай рисоваться.

— Но у меня это так хорошо получается, — пошутил Рорк и потянул Еву к себе. — Убери это, — сказал он, как и Ева, глядя на экран. — Оно тебе о детстве напоминает, это тебя только расстраивает и отвлекает от дела.

— Нет, — покачала головой Ева. — Сначала надо найти его отца. Может, он на старости лет отомстить сыну захотел. Может, скопил денег на какого-нибудь киллера или… Это все нужно проверить.

— Ладно. А я тогда покопаюсь в кошельке у этого помощника.

— Спасибо, — кивнула Ева и вернулась к своим записям.

Она просматривала результаты анализов, фильтровала данные и проверяла вероятности, пока не дала о себе знать головная боль.

— Ни черта не нашла! — крикнула она через дверь Рорку. — Куча народу — и ни один охотой не увлекается. По крайней мере официально. Ни за кем ни разрешений, ни лицензий, ни покупок такого рода не значится. Даже по зарегистрированным спортклубам проверяла… Надо ж, какой фигней люди занимаются! На соревнования по стрельбе из лука ездят. В общем, у меня по нулям.

— Что ж, мне повезло больше твоего.

— Так и знала! — стукнула кулаком по столу Ева. — Чувствовала, что этот красавец что-то скрывает. Ну что там?

— Есть у него один банковский счет, спрятанный за парой подставных фирм. Парень надежно его спрятал, никто бы и не нашел, если б не взялся за него как следует. Заметь, кстати, — добавил Рорк, — что Сайке специально играет паиньку, чтоб никому в голову не пришло за него взяться. Проблем с законом нет, кредитная история безупречная, налоги платит вовремя. Сама посмотри — я тебе переписал. Компьютер, — скомандовал он, — вывести на второй экран счета Митчелла Сайкса.

Работаю…

Не отрывая взгляда от бегущих строчек, Ева взяла со стола кружку с кофе и сощурилась.

— Недурная сумма. Уже почти полмиллиона, — сказала она и нахмурилась. — Я все правильно понимаю? На счет просто понемногу капало последние — сколько тут? Два года?

— Уже почти три, — уточнил Рорк.

— Нет, на вознаграждение за заказ не похоже. А жаль! Так, последняя транзакция — неделю с небольшим назад — двадцать три тысячи долларов и пятьдесят три цента. Это что еще за сумма?

— У него все суммы — не круглые, и все — не больше двадцати пяти тысяч.

— Может, шантажирует кого-то и платежи небольшие, чтобы не привлекать внимания?

— Вполне возможно.

— Или работает на конкурентов, сливает им корпоративные секреты. Он — личный помощник у одного из их главных спецов по безопасности, так что доступ у него мог быть.

— Тоже версия, — согласился Рорк.

— А он пунктуален, не находишь? — Теперь она расхаживала перед экраном, сунув руки в карманы и пристально вглядываясь в цифры. — Откладывает себе понемножку каждый месяц. Тратит редко и по чуть-чуть. В общем, живет по средствам, иногда прикупает то да се, ничего необычного. Но вот суммы… Стой, у него же девушка есть! Гражданская жена. Умножь надвое, и суммы будут куда правдоподобнее. А, — она глянула на экран, — ты и сам уже догадался.

— Чисто случайно. Компьютер, отобразить рядом вторые счета.

— Та-ак, Кэроли Принс, почти те же суммы и даты. Вот это уже куда интереснее. И она тоже в «Дадли» работает, — добавила Ева. — Я ее проверяла, она у них торговый представитель. — Она отпила кофе и продолжила: — Ладно, вот как я это вижу: у нее есть доступ к складам лекарств, они регулярно приворовывают, а товар раз в месяц сбывают торчкам на черном рынке или перепродают. Но ты и сам, наверное, уже догадался.

— Выглядит вполне правдоподобно, — согласился Рорк.

— Но к Хьюстону никакого отношения все это не имеет. Более того, по списку подозреваемых Сайкс теперь вообще в самом хвосте, если только не всплывет, что Хьюстон или кто-нибудь из знакомых у них отоваривался. Сам посуди: зачем ему подставлять босса? Чтобы кто-нибудь за него самого так вот крепко взялся? И кто бы стал так светиться, если есть такой побочный бизнес?

— Дела у них шли что надо, так что я, пожалуй, с тобой соглашусь. Самим себе копов на хвост сажать было бы верхом глупости.

— Жаль, конечно. Но зато как смачно будет ему устроить допрос с пристрастием — отменное средство от самомнения, — добавила Ева и, вспомнив его кривую улыбочку и высокомерный взгляд, даже слегка поежилась от предвкушения. — Вообще, учитывая этот его левый заработок и утечку личной информации Свита, не похоже, чтобы в их отделе безопасность была на должном уровне. Где одна лазейка, там наверняка найдется и другая. И в одну из них пролез убийца Хьюстона.

— А что насчет семьи убитого? Ничего подозрительного? — поинтересовался Рорк.

— Отец мертв. Избил соседского пацана, угодил на нары. Пока там сидел, не на того зэка наехал, ну и… поскользнулся в душевой. Упал на нож спиной, раза три. Мать переехала обратно в Теннесси, откуда была родом. Никаких зацепок.

Ева разочарованно вздохнула, помолчала.

— Партнера его я тоже проверила, и жену его, и жену убитого, и даже их детей. Полный ноль. Доля Хьюстона по наследству переходит жене, но она и так фактически всем занималась. По всему выходит, что лично Хьюстон тут ни при чем. И компания его пока никаких вопросов не вызывает. Если и есть какая-то зацепка, то искать нужно в «Дадли». И даже так… — Она не договорила, покачала головой.

— Даже так — что?

— Чем дальше, тем больше склоняюсь к мысли, что это было просто убийство наугад, кайфа ради. И если так оно и есть, убийца уже присматривает, как бы кайфануть еще разок.

Истошный крик пронзил тьму. Вслед за ним послышался хриплый маниакальный хохот. Аве Крэмптон показалось, что в мутном зеркале она разглядела собственное отражение, но мгновение спустя из рамы выпрыгнул притаившийся за фальшивым стеклом вурдалак. С когтей капала кровь.

Пронзительный визг у нее вырвался совершенно искренне, а вот то, как от страха прижаться со всей силы к своему спутнику, она тщательно спланировала заранее.

Уж в чем, в чем, а в этом она знала толк.

В тридцать три года у нее за плечами было двенадцать лет работы лицензированной компаньонкой, и за это время она прошла все ступени «карьерной» лестницы — до самой ее вершины.

Доходы Ава вкладывала в свой бизнес, то есть в саму себя: в свое лицо, тело, ум, обаяние. Она с легкостью изъяснялась на трех языках и уже прилежно изучала четвертый. Нещадно упражнялась, чтобы поддерживать себя в тонусе, даже достигла значительных успехов в йоге. Упражнения не только помогали ей сохранять сосредоточенность, но и придавали телу чрезвычайную гибкость, что весьма нравилось клиентам.

То, что она была ребенком от смешанного брака, Ава считала большой удачей, наделившей ее смуглой кожей (за которой она прилежно ухаживала), точеными скулами, полными губами и глазами цвета голубого хрусталя. Свои длинные вьющиеся, всегда небрежно взбитые волосы она красила в такой оттенок каштанового цвета, чтобы он оттенял цвет ее кожи и глаз.

И вложенные деньги приносили неплохие дивиденды. Ава была одной из самых высокооплачиваемых проституток на всем Восточном побережье США и зарабатывала по десять тысяч за вечер, а если нужно было остаться с клиентом на ночь, то и все двадцать. Она регулярно посещала медиков, сдавала анализы, получала новые лицензии более высокого уровня и могла предложить своим придирчивым и изобретательным клиентам целый ассортимент опций и дополнительных услуг.

Сегодняшний ее приятель был новичком, но уверенно прошел ее взыскательный отбор. Он был богат, здоров и чист перед законом. Прожил с женой двенадцать лет, но прошлым летом развелся. Дочку отправил в одну из лучших частных школ.

У него был особняк в Нью-Йорке и летний дом на Арубе.

Выглядел он, правда, как крепкий середнячок, но с тех пор, как фотографировался на удостоверение, успел отпустить модную эспаньолку и отрастить волосы подлиннее. Еще он набрал несколько фунтов веса, но, на ее взгляд, по-прежнему оставался в хорошей форме.

«Длинные волосы, бородка. Решил после развода сменить образ, — подумала Ава. — Многие так делают».

Клиент ощутимо нервничал. Он признался ей, что с профессионалками вроде нее еще никогда не встречался, и Ава решила, что это даже мило.

Он настоял, чтобы они встретились на Кони-Айленде, прислал за ней лимузин и сразу же повел ее в «Дом ужасов», поэтому она решила, что ему по вкусу адреналин и девушки из тех, что визжат от страха и жмутся поближе.

И она визжала, и жалась, и даже задрожала, когда он набрался смелости ее поцеловать.

— Тут все так реалистично!

— Это мой любимый аттракцион, — прошептал он, склонившись к ее уху.

Где-то вдали послышался вой, и тут же в ближайшем углу зазвенели цепи, воздух наполнился шорохами и шелестом крыльев.

— Ой, что это? — вскричала Ава.

— Сюда, скорей! — Он потянул Аву за собой и крепко прижал к себе, уворачиваясь от пронесшейся у них над головами стаи летучих мышей. Вихрь, поднятый десятками кожистых крыльев, разметал ее волосы.

Из-за угла выпрыгнуло какое-то голографическое чудовище и замахнулось на нее окровавленным топором. Ава почувствовала, как невесомое лезвие рассекло воздух в дюйме от ее плеча: ее спутник вовремя втащил ее в какую-то комнату. Дверь с грохотом сама захлопнулась у них за спиной. Ава пошарила рукой перед собою и вскрикнула, почувствовав, что попала в липучую паутину. Она рванулась в обратную сторону и столкнулась нос к носу с насаженной на кол отрубленной головой.

Девушка в ужасе отшатнулась, вырвавшийся у нее вопль был полон неподдельного ужаса, хотя она мгновенно взяла себя в руки и даже сумела выдавить нервный смешок.

— Господи, кто только все это придумывает?

В голове у нее мелькнула мысль, насколько несравнимы были у нее забавы с последним клиентом на шелковых простынях, которые потом продолжились в его собственном бассейне с джакузи. Но она отлично знала, что клиент бывает всякий — хороший и… разный.

Этот вот ловил кайф в пыточной камере аттракциона ужасов.

Свет в помещении мерцал, пламя капающих на пол воском свечей красноватым отсветом падало на голого по пояс мужчину в капюшоне. Стоя в углу у очага, он докрасна раскалял на нем железный прут.

«А воздух тут затхлый, — отметила про себя Ава. — Пожалуй, с правдоподобной атмосферой они перестарались». Пахло потом, мочой и, как ей показалось, кровью. В комнате как будто застыли стоны и мольбы сотен замученных здесь душ, а по углам в щелях между влажными камнями стен то тут, то там поблескивали крысиные глазки.

На дыбе безжалостно растягивали какую-то женщину. Она молила о пощаде. В другом углу узник пронзительно вскрикивал под ударами плети с шипами.

А ее спутник следил жадными глазами за ее реакцией.

«Ладно, — решила Ава, — намек поняла».

— Хочешь меня помучить? Или наоборот?

Он придвинулся ближе, на лице у него была застенчивая улыбка. Но дыхание у него участилось.

— Только не сопротивляйся, — прошептал он.

— Ты сильнее. Мне тебя не одолеть. — Подыгрывая, Ава позволила ему зажать себя в темном углу за гигантским вертелом, на котором поворачивали чье-то тело. — Я сделаю все, как скажешь. — Она подпустила испуг в голос. — Все, что захочешь. Я в твоей власти.

— Я ведь заплатил…

— И я — твоя рабыня, — послушно согласилась Ава. Она видела, как потемнели от удовольствия его глаза, и добавила намеренно низким, словно вдруг севшим голосом: — Что мне для тебя сделать? — Тут у нее весьма правдоподобно перехватило дыхание. — Что ты хочешь со мной сделать?

— То, для чего я тебя сюда и привел. Теперь не шевелись.

Он прижался к ней и рукой скользнул к себе в карман, нащупывая пристегнутые к бедру ножны.

Прижавшись ртом к ее губам, свободной рукой он стиснул ее грудь, чтобы почувствовать, как бьется под ладонью ее сердце.

Ава услышала какой-то шелест и щелчок.

— Что это?

— Смерть, — сказал он и, отступив на шаг назад, вонзил клинок в ее бьющееся сердце.

7

Забив мозг до отказа информацией и фактами, Ева забралась под одеяло. Голова отчаянно требовала, чтобы ее на время отключили, обесточили и не включали еще часов десять. Ева прижалась к Рорку, он обнял ее одной рукой, и она мгновенно расслабилась и закрыла глаза.

Зазвонил коммуникатор. Ее собственный.

— Черт! Включить свет, яркость — десять процентов. Заблокировать видео. — Ева рывком села на кровати. — Даллас слушает.

Сообщение для лейтенанта Евы Даллас, — послышался механический голос. — Проследуйте на Кони-Айленд, «Дом ужасов», главный вход. Подозрение на убийство.

— Принято. Продублировать детективу Дели Пибоди. Какова вероятность связи с убийством Джамаля Хьюстона?

Неизвестно. Вызов приоритетный.

— Выезжаю. — Ева отключила связь и выругалась.

— Я поведу машину, — сказал, поднимаясь с постели, Рорк. — Не спорь, — добавил он, увидев, что она нахмурилась. — Ты же знаешь, у меня в этот луна-парк деньги вложены, мне сейчас самому… — Тут и его телефон засигналил. — …Позвонят.

Ева не стала спорить. Рорк, решила она, может ей там пригодиться.

Одевшись, она заказала в автоповаре кофе себе и Рорку, решив выпить кофе по дороге, и не стала возражать, когда Рорк решил домчать их на одной из своих спортивных игрушек. Пусть рабочий день и начинался на несколько часов раньше запланированного, свежий ветер в лицо был не хуже лишних пары часов сна.

— Есть у них там системы безопасности? — спросила она.

— По минимуму. Это же парк развлечений. Охрана, стандартные сканеры на входах плюс камеры и сигнализация по всей территории.

— По вечерам там, наверное, полно посетителей.

— Как совладелец, весьма на это рассчитываю. С самого открытия проблем практически не было, разве что по мелочи. — Рорк быстро глянул в ее сторону. — Убийству в луна-парке я рад не больше твоего.

— А уж жертва-то и того меньше.

Рорк молча кивнул, но внутри у него было неспокойно. Дело было даже не в том, что это было фактически его предприятие. Луна-парк должен быть местом для развлечения, куда семьи с детьми приходят за весельем и отдыхом. Там должно быть безопасно. Хотя он и отдавал себе отчет в том, что опасность может поджидать где угодно — и в лесу в Ирландии, и в парке развлечений в Нью-Йорке.

— Охрана как раз делает копии с дисков видеонаблюдения. Ты получишь оригиналы, а они будут работать с копиями. Придется обрабатывать изображение, освещение на многих аттракционах намеренно слабое, а кое-где еще и дым, и прочие спецэффекты. У нас там андроиды и голограммы, — добавил он, предугадывая вопрос, — актеров нет.

— Просто заводите, и оно само все крутится?

— Нет, конечно. Аттракционы включаются по датчикам движения и следят за перемещением посетителей. Кстати, система их специально так направляет по территории, чтобы они друг другу не мешали. Если пришло несколько групп, каждая будет ходить по своему маршруту, то же и с отдельными людьми. Помогает сделать каждое посещение в некотором роде индивидуальным.

— Выходит, если убийца и жертва пришли вместе, то как минимум часть экскурсии, или как там это у вас называется, они могли бродить одни?

— Это не экскурсия, — поправил ее Рорк, — это мультисенсорное приключение. Кстати, для несовершеннолетних некоторые аттракционы закрыты. Закон мы соблюдаем.

— А сам ты там был?

— Да, несколько раз. Приезжал проверить, как идет монтаж, и потом еще, когда все обставляли. Выглядит все достаточно мрачно и устрашающе.

— Ну, меня-то этим вряд ли можно напугать — у меня каждое утро встреча с мрачным и устрашающим, — передернула плечами Ева и пожалела, что Соммерсет не услышит очередной подколки в свой адрес.

Огни парка аттракционов мерцали и переливались на фоне еще темного неба, сумасшедшая музыка, кричащая из каждого динамика, старалась заглушить довольные вопли посетителей, носившихся по крутым поворотам и петлям «русских горок» и крутившихся на сверкающем гигантском «чертовом колесе».

Идея платить за то, чтобы поорать благим матом, Еве явно не понравилась.

На аллее аттракционов люди за нехилые деньги соревновались, кому достанется монструозная плюшевая игрушка или лупоглазая кукла, хотя Еву они привлекали даже меньше, чем возможность поорать благим матом. Одни простаки, забыв обо всем, стреляли, бросали, разбивали и долбили молотами в надежде на бесполезный приз, другие слонялись, поедая сосиски в тесте, мороженое в рожках, картошку фри в безразмерных пакетах и запивая все это литрами газировки.

В воздухе пахло потом и сахарной ватой.

Снаружи «Дом ужасов» полностью соответствовал своему названию: огромное, пугающего вида сооружение с неверным колеблющимся светом в окнах, из которых с рычанием или завыванием периодически высовывался какой-нибудь вурдалак, привидение или маньяк с топором.

У входа стоял дородный патрульный полицейский и рядом с ним тощий гражданский.

— Офицер! — приветствовала Ева патрульного.

— Лейтенант! Здание оцеплено. У тела дежурит офицер и представитель службы безопасности парка, это внутри. Все выходы перекрыты. Я просканировал помещения, гражданских там не осталось.

— Почему не обесточили аттракцион? — спросила Ева, разглядывая дверное кольцо в форме летучей мыши со светящимися красными глазами и подрагивающими кожистыми крыльями.

— Решил не выключать, вы ведь могли захотеть пройти тем же маршрутом, что и жертва.

«Что ж, разумно», — подумала Ева.

— Когда понадобится следственный эксперимент, тогда и проведем, а сейчас выключайте.

— Я могу все обесточить с распределительного щитка, — подал голос тощий мужчинка и жалобно посмотрел на Рорка: — Сэр, ума не приложу, как это могло произойти.

— Мы это выясним. А пока выключайте.

— Тогда мне нужно зайти внутрь, щиток недалеко от входа.

— Веди! — велела Ева и жестом приказала патрульному раскодировать замок.

Дверь зловеще заскрипела.

Паутина, словно кружево из дыма, окутывала погруженный в сумрак холл. Скудно проникавший сюда свет исходил от пляшущих свечей в замысловатых подсвечниках и от раскачивающейся высоко у них над головой люстры, на которой сидела весьма натурального вида крыса.

Слева от Евы послышалось чье-то тяжелое дыхание, и ее рука чуть было не дернулась к оружию. Сверху под потолком гнездились и, казалось, готовы были сорваться вниз прямо им на головы какие-то непонятные то ли существа, то ли это были всего лишь тени. Впереди, на вершине длинной изогнутой лестницы, застонала, как корчащийся от боли человек, а затем с грохотом захлопнулась дверь.

Тощий направился к панели в стене, поднес к ней свой портативный компьютер. Дверца панели отъехала в сторону, и он что-то ввел на открывшейся клавиатуре.

Сработало освещение, шорохи и тени испарились.

Ева оглянулась по сторонам. На ее вкус, при ярком свете застывшие декорации «Дома ужасов» смотрелись даже более жутко. На полу, в воздухе и на лестнице замерли неподвижные андроиды. В зеркале виднелась умолкнувшая на середине истошного крика голова и зависшая над ней бестелесная рука с огромным топором.

— Где труп? — спросила Ева.

— На подуровне «Б», павильон «Камера пыток».

— А вы сам-то кто?

— Гамм, — представился тощий. — Я… э-э-э… отвечаю за электронику и спецэффекты.

— Ясно. Ну, показывайте, как туда пройти, — приказала Ева.

— Вам через сам аттракцион или по служебному ходу?

— Мне побыстрее.

— Тогда сюда. — Гамм показал в сторону книжного шкафа.

Гамм дернул за какой-то потайной рычаг, и шкаф отъехал в сторону, открыв дверной проем.

— Тут по всему парку сеть технических тоннелей и станций мониторинга, — пояснил он, уверенно шагая по ярко освещенному коридору с облицованными белой плиткой стенами, по которым рядами тянулись пульты и экраны.

— Автоматизировано?

— Да, тут все по последнему слову техники. Для оптимального эффекта мы не даем посетителям сбиваться в кучу и ходить толпой, а распределяем по разным маршрутам. Индивидуальный подход. При желании посетители могут взаимодействовать с персонажами — разговаривать с ними, задавать вопросы, преследовать или пытаться от них скрыться. Им, естественно, ничего не угрожает, хотя было несколько случаев обмороков. В этом случае автоматически срабатывает тревожный сигнал, вызывается бригада медиков.

— А что происходит в случае смерти?

— Ну… — Гамм машинально свернул за поворот и остановился. — Теоретически при остановке сердца тоже должна была сработать тревога. Но у нас тут случился сбой, в двадцать три пятьдесят две был какой-то странный сигнал. Какой-то глюк. Мы сейчас с этим разбираемся, — сказал он Рорку и отпер дверь в «Камеру пыток».

Изнутри слабо пахнуло чем-то зловонным, словно когда-то что-то дурно пахнущее пролили и не было тщательно убрано. Следом пришел тяжелый, отчетливый запах смерти.

Дежурный офицер встал по стойке «смирно». Ева кивнула ему.

Тело лежало там, где сползло по фальшивой каменной стене. Ноги были раскинуты, голова опущена на грудь, словно женщина просто уснула. Лицо было скрыто волной вьющихся волос, но под волосами был виден один глаз женщины. В первую секунду могло показаться, что убитая игриво посматривает на вошедших.

На шее голубоглазой красавицы сверкало ожерелье, запястья и тонкие пальцы также не были обделены драгоценностями. Одета она была в легкое белое платье с глубоким декольте. Ниже, там, где в сердце вошло лезвие, виднелась тоненькая красная полоска.

Ева раскрыла полевой набор, обработала ноги и руки изолирующим составом и кинула баллончик Рорку. Запись она включила, еще когда вошла в помещение.

«Жертва — женщина, по виду тридцать с небольшим, метиска, волосы каштановые, глаза голубые. Из вещей — сумочка со стразами, на шее и на руках — драгоценности. На теле одна колотая ножевая рана, — продолжила Ева, подойдя ближе к убитой и присаживаясь на корточки. — Удар нанесли, по всей видимости, точно в сердце, нож остался в ране. На рукояти оружия какое-то приспособление типа гнезда».

— Это штык, — произнес стоявший за ней Рорк. — Крепится на винтовку или на другое оружие, но при необходимости снимается и используется как холодное оружие.

— Штык… — пробормотала Ева. — Тоже не каждый день такое встретишь.

Она заглянула в сумочку.

— Два с чем-то доллара наличными, освежитель дыхания, помада, кредитка и права на имя Авы Крэмптон, проживающей в Ист-Сайде. И кстати, тут значится, что она — лицензированный компаньон высшего класса.

Отпечатки пальцев совпадали с базой.

— Кто обнаружил труп? — спросила Ева.

— Э-э-э… я, — отозвался Гамм жалобным голосом.

«Интересно, — подумала Ева, — у него всегда такой виноватый вид?»

— Мы искали причину сбоя, вычислили сектор, пришлось сходить и на месте все осмотреть. Тут она просто и… лежала.

— Тело не трогали?

— Нет. Все… и так понятно было, — сглотнув, ответил он. — Я вызвал службу безопасности, а они уж позвонили в полицию. Мы вывели всех посетителей, но, боюсь, с того момента, как произошел сбой, и до того, как мы, то есть я ее нашел, тут уже прошло несколько человек.

Ева на секунду даже опешила.

— Вы хотите сказать, у вас тут по месту преступления люди шлялись?!

— Ну, мы… они… никто же не знал, что тут кого-то убили. Наверно, решили, что это часть антуража. У нас очень реалистичные декорации.

— Черт! Мне потребуются диски с видеокамер.

— Мы их вам как раз сейчас перекодируем. Там было небольшое зависание.

Ева потянулась было за измерителем, но так и замерла.

«Сбой, глюк, зависание, — подумала она и чертыхнулась. — Какие еще у него есть безобидные синонимы для определения „полного срача“?»

— Конкретнее! — угрожающе процедила она сквозь зубы.

— Похоже, что кое-где на дисках с нескольких камер ничего не записалось.

— Похоже?

— Я уже распорядился, их сейчас изучают. Сэр, — обратился Гамм к Рорку, — я думаю, что у кого-то из посетителей с собой был генератор помех. Карманный, но очень мощный. Чтобы пробить защиту и поставить кратковременные помехи, понадобился бы чрезвычайно сильный направленный сигнал. И боюсь, чтобы так им воспользоваться, нужно было знать, где в точности расположены все камеры и датчики сигнализации. Знать систему изнутри. Судя по данным, он прошел вот сюда, — Гамм покосился на тело, — а потом ушел через сектор «Д», это ближайший выход. Глуша по дороге наши системы, чтобы никто его не обнаружил.

— Гамм, это ты ее убил? — внезапно сказала Ева.

Его костлявые плечи дернулись.

— Нет! Нет-нет, что вы! Я никогда ее раньше не видел. Я не…

— Расслабьтесь, Гамм, она вас специально накручивает, — успокоил его Рорк, но по его голосу Ева почувствовала, что он и сам разозлен. — Заканчивайте с дисками, передайте их лейтенанту Даллас, — распорядился он, но тут в коридоре за их спинами послышались шаги.

В зал влетела Пибоди, а следом за ней любовь всей ее жизни — Макнаб.

— Ну и клевое же это место, даже когда все выключено. Мы с Макнабом были тут пару недель назад. Улет!

— Рада за тебя. Живо руки-ноги изолировать, — скомандовала Ева. — А ты — стоять, — ткнула она пальцем в Макнаба. — Это — Гамм. Марш за ним, будешь в компьютерах копаться.

— Слушаюсь и повинуюсь, — бодро отозвался Макнаб и улыбнулся, тряхнув светлыми волосами, стянутыми в хвост на затылке. Спецэлектронщик из ОЭС был тощим и костлявым, но на фоне Гамма даже он смотрелся крепышом.

За отменную сговорчивость Ева даже закрыла глаза на тот факт, что на дело он выехал в безразмерном красном комбинезоне с кучей разноцветных карманов и желтом пиджаке с обрезанными рукавами, из-под которого выглядывала вываренная в радуге футболка.

— Вперед! Перематывай сразу на двадцать три пятьдесят две, там тебе и глюк, и время смерти. — Ева глянула на Рорка. — Сердцебиение прекратилось, а из-за помех вместо тревожного сигнала получился этот твой глюк. Мерзавец заранее приготовился. Оружие, помехи, маршрут и расположение камер, если Гамм, конечно, не врет.

— Не врет. Он опытный и надежный сотрудник.

— Достань мне список всех знавших вашу систему безопасности, кто недавно получил расчет или выговор.

— Не проблема.

— Пибоди, а ты свяжись, с кем надо, вызывай сюда бригаду. На ближайшее будущее «Дом ужасов» закрывается.

— А что это за нож такой? — поинтересовалась Пибоди, вытаскивая коммуникатор.

— Штык. Жертва — элитная проститутка. Судя по состоянию одежды и положению тела, сексуального контакта не было. Драгоценности, деньги и кредитка при ней, так что ограбление тоже отпадает. Хотя, опять-таки, зачем было бы ее сюда тащить, добывать где-то глушилку и штык — только секса и брюликов ради? Водитель лимузина, арбалет, парковка у аэропорта. Роскошная проститутка, штык, парк аттракционов. В обоих случаях роскошь, необычное оружие и сравнительно людные места. Убийца действует по схеме, — подытожила Ева, — и пока что выбил два из двух.

Она поднялась с корточек и подозвала дежурного.

— Офицер…

— Милвэй, — отозвался тот.

— Милвэй, нужно выяснить, как она сюда приехала. Такси, своя тачка или автобус. Еще собрать записи с камер на входе, проверить, не заглушил ли он и их тоже. И допросить персонал, не обратил ли кто на нее внимания. Девица была видная. Если заметили ее, могли видеть, с кем она была.

Ева отдала распоряжения и дождалась, пока полицейский выйдет за дверь.

— Есть идеи, как можно пронести такое через сканеры? — спросила она Рорка, кивком указывая на штык.

— Оптимальный вариант — на себе, в ножнах с магнитным волокном, это блокировало бы сигнал.

Ева кивнула, продолжая осматривать помещение.

— Чтобы стать лицензированной компаньонкой такого уровня, — заметила она, глядя на тело, — одних только внешних данных и чистой медицинской карты мало. Тут нужен нехилый опыт. Смотри: прическа в полном порядке, платье, если не считать крови, не помято. Синяков нет, следов, что она пыталась убежать или сопротивляться, — тоже. Она ни о чем не подозревала. Он ничем себя не выдал.

— Вот и Хьюстон ничего не заподозрил, — добавил Рорк. — Водитель тоже должен в людях разбираться.

— По идее, да. Вот они пришли сюда. Маршрут мы по глюкам, сбоям, или как там еще Гамм их назовет, вычислим. Оказываются здесь. Когда все включено, видок, наверное, тот еще.

— Так и задумано.

— С ума все посходили, ужасов им мало, — проворчала Ева. — Можешь сказать, чтобы включили этот сектор? Только этот. Хочу посмотреть, как тут все было.

— Секунду. — Рорк вынул из кармана телефон и отошел в сторону.

— «Чистильщики» выехали, судмедэксперты тоже скоро будут, — сообщила Пибоди.

Ева кивнула и продолжила осмотр.

— Записной книжки у нее с собой нет, но у профессионалки такого уровня точно должно быть все записано. Она должна была записать его данные. Но он и сам это понимал.

— Думаешь, если это тот же, что и в прошлый раз, он опять использовал подставные данные?

— Думаю, он должен был себя обезопасить, разыграть такую же комбинацию. Если так, значит, раньше она его не знала. Должна была его проверить, убедиться, что он не псих какой-нибудь… Проверила, но не очень-то это ей помогло. Но ведь должна же была. Надо будет поговорить с Чарльзом, — решила Ева, имея в виду общего их с Пибоди знакомого, бывшего лицензированного компаньона.

— А ведь они с Чарльзом могли друг друга знать. Вращались, можно сказать, в одних и тех же кругах, — заметила Пибоди и вдруг подскочила, слов но ее кроссовки были на пружинах: комнату сотряс душераздирающий крик.

— Тоже мне, стальные нервы, — пробормотала Ева.

Воздух тем временем наполнился стонами, вонью и жутковатым свечением. Ева понаблюдала, как один андроид прижигает другому лицо раскаленной кочергой.

— Демонстрируемые здесь пытки исторически достоверны, — объяснил Рорк. — А инструменты — точные копии реально существовавших.

— Безумие какое-то! Второго входа сюда нет?

— Для посетителей — нет. Система впускает их сюда через вон ту дверь, проводит по залу, затем выводит через нее же — и в следующий сектор.

— Ясно, — кивнула Ева, направляясь к входу и не обращая внимания на паутину и мельтешащих под ногами роботов-крыс. — Вонь тоже исторически достоверная?

— Можно и так сказать.

— И люди за такое еще и деньги платят, — проворчала, покачав головой, Ева. — Вот они вдвоем входят. Крики, запах крови и мочи, полный реализм. Его это возбуждает? Еще бы! Он не случайно решил тут ее убить, он все спланировал. Именно здесь, в обстановке имитации чужих страданий, жестокости, страха и отчаяния. Может, она ему даже подыгрывает — дрожит, прижимается к нему. Или наоборот — возбуждается. Зависит от того, что, как ей кажется, больше по душе клиенту. Но на месте они не стоят. — Ева двинулась по помещению. — Он присматривается. Ведет ее к намеченному месту. Тут света меньше. Может, он ее сюда подтолкнул, а может, она сама сюда пошла, что ему на руку. У стены, зажав в углу, — вот как он все задумал. Жертва думает, он хочет, чтоб она его поддразнила, а он прижимает ее к стене, чтоб она не упала и чего-нибудь не опрокинула при падении. Камеры и датчики он глушит, но если она что-нибудь сломает, сигнал может проскочить. А ему нужно время, чтобы скрыться. Вот он уходит, помехи прекращаются, но тело лежит на полу в тени, поэтому шоу продолжается. Ева подошла к похожему на вход в пещеру проему.

— Так он и вышел. Куда этот ход ведет дальше?

— Вот, смотри. — Рорк протянул ей свой карманный компьютер. — Это план всей территории. В зависимости от того, где именно и как далеко впереди были другие посетители, программа направила бы его в один из этих трех секторов. Вот здесь, здесь и здесь указатели на выход. Стилизованные, чтоб не разрушать атмосферу. Именно так, считает Гамм, он и ушел.

— Ну, пойдем взглянем. Пибоди, остаешься здесь. Приедут «чистильщики», введешь их в курс дела.

— Э-э-э, а нельзя хотя бы все это тут выключить?

— Трусиха, — бросила Ева.

Но Рорк подмигнул и достал телефон.

Узкий коридор был освещен аварийными лампами. Пройдя мимо настенных факелов и свернув на первом повороте налево, Ева с Рорком оказались в просторной пещере. Посреди нее было по виду глубокое подземное озеро, а на нем — лодка с застывшими в поединке фигурами в одежде пиратов. На берегу, у скал, были брошены полуразложившиеся тела. На груде тел неподвижно сидел ворон, глубоко вонзив в мертвую плоть свой клюв.

— Ну и ну, — только и сказала Ева.

— За что платят, то и получают. Когда все включено, они тут друг другу еще головы отрубают, животы вспарывают и на рее вздергивают. А вокруг носятся привидения и скелеты. Довольно впечатляющее шоу.

— Охотно верю. — Ева принялась разглядывать табличку на стилизованной под обшивку корабля высокой двери:

Тому, кто боится пиратских ножей,

Бегством спасаться надо скорей.

— Выход, значит. — Ева дернула за ручку. Дверь открывалась прямо на ярко освещенную шумную улицу. — Элементарно. Пара минут, и поминай как звали. Он ее прямо в сердце пырнул, так что кровью даже не забрызгался. Ну а если немного и попало, он ее легко мог счистить — и на волю, прогулочным шагом. Мог по дороге даже сосиску купить, отметить это дело, мать его. У убийцы наверняка неприметная внешность, без спутницы его одного никто не запомнил. А вот у нее — совсем другое дело. На таких засматриваются, значит, и на него, пока они были вместе, тоже могли обратить внимание.

Ева захлопнула дверь.

— Пойду пройдусь по маршруту еще раз. Пни от моего имени Гамма и Макнаба, чтоб пошевеливались. Пусть выкачают все, что удастся, посмотрим, что с этим смогут сделать в ОЭС. И кстати, — добавила она прежде, чем Рорк успел открыть рот, — если хочешь, можешь поработать гражданским экспертом-консультантом. Понимаю, ты зол, это ж твое заведение.

— Ну, не совсем мое, но да, я зол. Систему безопасности мы установили нормальную, — сказал Рорк, оглядевшись по сторонам, — но ведь это парк развлечений. Сюда ходят семьями, с детьми, приходят отдохнуть и повеселиться. Об их безопасности можно было позаботиться куда лучше.

— Да ладно тебе. Это ж «Дом ужасов», а не ООН, с какой стати нужно было устраивать тут тотальный контроль? А убийца знал, что нужно сделать и как именно это провернуть. — Ева поморщила лоб. — Надо проверить всех инвесторов, партнеров и прочих, вкладывавшихся в этот парк и знавших, что тут к чему. Убийца явно при деньгах. Из тех, что заказывают золоченые лимузины и дорогих проституток.

Ева вышла на улицу, обогнула здание и вернулась к входу. На этот раз она хотела пройти по следам преступника. «Макнаб, — сказала она в трубку, — говори, куда идти. Веди по хронологии сбоев».

«Легко. Дай запеленгую твою рацию».

Следуя его указаниям, Ева прошла через логово вампиров, мимо кладбища с восстающими из могил зомби. Петляя между могилами, она с легкостью могла представить, как все это выглядело с включенной подсветкой, звуками и в движении.

«А что, если система направила их по другому маршруту? — размышляла она. — У него были другие варианты. Запасные места, где можно было убить и по-быстрому скрыться. А жертва ему подыгрывала — ей же заплатили, и она изображала все, что нужно.

Стоп! Заплатили… Профессионалка такого класса должна была получить немаленький задаток.

Нужно потолковать с Чарльзом, как у них там дела делаются».

Вернувшись к Пибоди, Ева уже составила в голове вероятный маршрут убийцы.

— Думаю, он с ней уложился минут в двадцать, не больше. Вероятней всего, повел ее прямо сюда, билет на тот свет экспрессом.

— Я пробила ее по базе. Больше десяти лет стажа, у нас ни разу не засветилась. Регулярно проверялась у врачей, аккуратно платила налоги, в своем деле набирала очки. У нее платиновый уровень. Чарльз говорил, что профессионалки такого класса за четыре часа работы получают десять штук. Высшая квалификация, умеет все. Мужчины, женщины, садо-мазо, сверху, снизу — предложит все, что захочешь. Во всем городе профессионалов такого уровня полдюжины, не больше. И женщина, кроме нее, только одна.

— Значит, ему подавай только элитное, — подытожила Ева.

В дверь вошел Милвэй.

— Лейтенант, я проверил: общественным транспортом она не пользовалась. А вот по базе такси на этот вечер значится заказ на ее адрес и фамилию. Время — двадцать два тридцать. Фирма называется «Элегантное такси», водитель Ванда Фикл показала, что высадила ее у главного входа в парк в двадцать три десять. Заказ был оплачен неким Фостером Юричем, проживающим в Гринвич-Виллидж.

— Отлично сработано, — кивнула Ева.

— Так точно, мэм. Опрашиваем посетителей. Пока нашли двоих, вроде бы видевших ее. И с ней мужчину, хотя описания дают неточные и противоречивые. Продолжаем поиски свидетелей.

— Найдете что-нибудь стоящее, срочно ко мне.

— Так точно, мэм.

— Рорк, мне надо в Гринвич-Виллидж, — сказала Ева, вытаскивая коммуникатор.

— Бери мою машину, я подожду Макнаба, отвезем с ним диски в Управление.

Предлагать ему сперва поехать домой и выспаться было делом бессмысленным, так что Ева не стала и пытаться.

— Ну, тогда увидимся там, — попрощалась она.

— Патологоанатомы прибыли, — доложила Пибоди. — «Чистильщики» уже на подходе.

— Супер. Закругляйся, навестим Фостера Юрича. Посмотри, что по нему есть.

— Уже. Мужчина, белый, сорок три года. Недавно развелся. Ребенок — дочь, восемь лет. Исполнительный директор «Интелликор». Кроме одного ареста за травку в двадцать лет, больше ничего.

— А что за «Интелликор»?

— Занимаются сбором и хранением информации. Крупная контора, офисы по всей планете и на спутниках. Старая, три поколения в деле.

— Любопытно, — пробормотала Ева. — И снова выбил два из двух.

8

Стоило Пибоди увидеть машину, как она вся зашлась в экстазе.

— Bay! Ну ни фига себе тачка! — завопила она, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Хватит орать!

— Клево! — не унималась Пибоди. — Шикарно, стильно! Так по-рорковски!

— Продолжай в том же духе, и поедешь на автобусе.

— Не-не-не, я буду хорошей девочкой! Я буду паинькой — только пожа-а-алуйста, опусти для меня крышу! Можно? Можно? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Позорище, — бросила Ева, отпирая электронный замок.

— Да ты что! Отличная тачка, вся такая гла-а-аденькая, блестящая! — заворковала Пибоди, восхищенно поглаживая капот.

— Чья-то задница сейчас станет гладенькой и блестящей, — пригрозила Ева. — Крышу я опущу, — добавила она и погрозила кулаком приготовившейся испустить восторженный стон Пибоди. — Но только потому, что жарко. И чтобы ветром тебе дурь из головы хоть немного выдуло.

Ева села за руль и завела двигатель.

— О-о-о, вот это звук! Прям как только что поевший лев.

— Откуда ты вообще знаешь, какие звуки издает только что поевший лев?

— Я смотрю передачи про природу. В целях дальнейшего совершенствования своего образования.

— Ага, никогда не знаешь, придется тебе завтра выслеживать посреди Манхэттена льва или нет, — съязвила Ева и дала команду опустить крышу.

Пибоди, уже сидя в машине, пару раз все же восхищенно подпрыгнула.

— Как закончишь свои автомобильные оргазмы, проверь, нет ли связи между «Дадли» и «Интелликор», — приказала Ева и проверила по встроенному в часы навигатору адрес Юрича.

— Какие же мы с тобой теперь высокотехнологичные!

— Просто проверяю, работает или нет, — отмахнулась Ева и, вдавив педаль газа, рванула с парковки.

— Да-а-а! Быстрее! — завопила от восторга Пибоди.

— Просто хочу проветриться, — объяснила Ева.

— Да ладно тебе! Ты ведь сама хочешь прокатиться с ветерком, только виду не подаешь.

«Может, и так», — подумала Ева.

— Если убийца — не этот Юрич, а так нам вряд ли повезет, то, по крайней мере, он должен быть на него хоть немного похож. Мог, конечно, и парик надеть, загримироваться, потолстеть-похудеть, но хотя бы некоторое сходство быть должно. Значит, убийца — белый, рост — пять футов десять дюймов, вес — сто семьдесят [3], как и у Юрича. И если только людей на подставные документы он выбирает не наугад, между Свитом и Юричем должна быть какая-то связь.

— Жертв он выбирает из профессионалов в их деле, — заметила, не отрываясь от экрана, Пибоди. — Свит с Юричем оба работают в крупных компаниях и на солидных должностях.

— Хуже того, — покачала головой Ева. — Прикинь: чье имя ассоциируется с лучшими компаниями, богатейшими корпорациями и крупнейшими фирмами?

— Рорк?

— Да, но обе жертвы к его империи отношения не имеют.

— А парк развлечений? — возразила Пибоди.

— Оно, конечно, да, Рорк и туда вложился. Но фиг найдешь такую компанию, в которой у него нет своего куска. Но убийца каждый раз выбирает не его бизнес. В любом случае между Свитом и Юричем или их компаниями должна быть связь, убийца не случайно их выбрал. Как, впрочем, и жертв. Оба убийства совершены не на личной почве, но жертвы — не мелкие сошки. Прогоним на компьютере, не найдется ли связи между Хьюстоном и Крэмптон, но готова спорить — дело не в них, а в подставных лицах и их компаниях.

— По верхам пока ничего не находится. Дочерние компании никак не связаны, даже не конкурируют друг с другом. Некоторые из офисов у них в одних и тех же городах, но это за уши притянуто. Обе фирмы, конечно, известны благотворительной деятельностью, но опять же совсем в разных сферах.

— Копай дальше, что-то общее у них точно есть, — сказала Ева.

Пибоди запрокинула голову, прикрыла глаза.

— М-м-м… Может, кто-то из сотрудников переходил из одной в другую или, там, муж с женой из разных компаний, родственники, — предположила она. — Так у убийцы были б хотя бы какие-то зацепки в обеих фирмах.

— Возможно.

— Или просто у кого-то зуб на Свита и Юрича.

— Довольно странный способ отомстить, а уж убивать ради этого кого-то со стороны — вообще перебор. Но возможные связи между этими двумя мы проверим. Способ убийства в обоих случаях тоже выбран не случайно. Все спланировано заранее, так что это точно преднамеренное. Он пытается привлечь внимание, выпендривается. Звони Мире, — распорядилась Ева, — понадобится ее консультация. Завтра же. А пока пошли ей материалы дела, пусть глянет.

Приехав по адресу и припарковавшись, Ева с улыбкой посмотрела на подарок Рорка:

— Работает, черт возьми!

Она выбралась из машины, оглянулась по сторонам, оценивающе взглянула на величавый старый особняк.

— Недурной район. Тихо, основательно, богато, но без показухи. Юрич был женат, причем двенадцать лет, почти двадцать работал на одну и ту же контору — он любит постоянство. Вон у него там какой садик ухоженный. Все такое спокойное и солидное.

За кованой железной калиткой, которую отворила Ева, был аккуратный сад. К ступеням дома вела дорожка.

— Включает на ночь, — кивнула Ева на красный светодиод, горящий на пульте системы безопасности, и нажала звонок.

Данное жилище охраняется «Секьюр Ван», — сообщил компьютер. — С коммерческими и иными предложениями просьба не беспокоить. Пожалуйста, представьтесь и назовите цель своего визита.

— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди, — объявила Ева, поднося жетон к сканеру. — Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Мы хотим поговорить с Фостером Юричем.

Запрос будет передан. Пожалуйста, ожидайте.

«Система безопасности у него серьезная, — отметила про себя Ева, — но устроено все элементарно».

Ждать пришлось несколько минут, но в конце концов красный светодиод сменился зеленым, и дверь отворилась.

Фостер Юрич наскоро облачился в свободные штаны и футболку, обуви на ногах не было. Лицо с заострившимися чертами, но заспанное, волосы свалявшиеся, как после беспокойного сна. В глазах испуг.

— Мэрили? Что-то случилось с моей дочерью? Она…

— Нет, мистер Юрич, мы не по поводу вашей дочери.

— Она в порядке? Ее мать… — продолжал он.

— Мы не по поводу вашей семьи.

Юрич на секунду закрыл глаза, а когда открыл, страх из них уже ушел.

— Дочь в летнем лагере, первый раз туда поехала, — объяснил он и облегченно выдохнул. — Господи, а в чем дело-то? Ночь на дворе.

— Простите за беспокойство, но нам необходимо задать вам кое-какие вопросы. Мы можем войти?

— Сейчас три часа ночи. Хотите, чтоб я вас впустил, объясните, в чем дело.

— Мы расследуем убийство. Ваше имя фигурирует в деле.

— Мое… Убийство, вы сказали? Кто-то умер?

— Ава Крэмптон.

Он озадаченно нахмурился:

— Не знаю никого с таким именем. Ладно, проходите. Давайте все выясним.

Пройдя по длинной прихожей, они свернули в довольно мрачную гостиную, обставленную массивной мебелью. Одну стену занимал экран, напротив нее, перед длинным диваном с высокой спинкой, стоял столик с двумя бокалами и бутылкой красного вина. Под столиком валялись босоножки на высоком каблуке.

— Кто такая эта Ава Крэмптон и откуда в деле мое имя?

— Мистер Юрич, вы дома один?

— Не думаю, что это вас касается.

— Если вечером с вами кто-то был, часть вопросов может отпасть сама собой, — объяснила Ева.

— Я был с другом, — сказал он после паузы и покраснел. — Я не считаю нужным отчитываться о своей личной жизни.

— Я вас понимаю, но вот у Авы Крэмптон теперь уже никогда не будет личной жизни.

— Сочувствую, но ко мне это не имеет никакого отношения. И я никак не пойму, почему вы так уверены в обратном.

— Она заказала «Элегантное такси» до Кони-Айленда.

— Лейтенант Даллас, — начал Юрич, на лице у него были написаны одновременно недовольство и недоумение. — Если вы собираетесь допрашивать всех, кто пользуется услугами «Элегантного такси», могу вам только посочувствовать. Таких тысячи.

— Лимузин был заказан на ваше имя и по вашей кредитной карте.

— Быть того не может. Зачем мне было заказывать лимузин для совершенно незнакомой женщины?

— Вот именно, — вопросительно глядя на него, кивнула Ева.

Недовольство явно крепчало, угрожая задавить недоумение.

— Когда был размещен заказ? — потребовал ответа Юрич. — И по какой конкретно карте?

Ева назвала время и номер, и он на секунду задумался.

— Это моя корпоративная карта. Такси в этой фирме я заказываю регулярно, и по делам, и для личных нужд, но сегодня ни я, ни мой секретарь точно ничего не заказывали.

— Хорошо, оставим пока это. Где вы были сегодня между десятью вечера и часом ночи?

— Фостер! — послышался голос из коридора.

В дверях стояла, завернувшись в мужской халат размеров на десять больше, чем ей нужно, симпатичная хрупкая шатенка. Как и Юрич, она не стала приводить в порядок свою прическу.

— Прости, я забеспокоилась.

— Ничего страшного, Джулия. Просто какая-то путаница. Мы с Джулией весь вечер провели вдвоем, — объяснил он Еве и снова залился краской. — Я… э-э-э… заехал за ней где-то в семь сорок пять. Мы поужинали в ресторанчике «У Паоло», а потом… э-э-э… поехали домой. Точное время не помню.

— В десять с чем-то, — подсказала Джулия. — И с тех пор из дому не выходили. А что случилось?

Юрич подошел к ней, взял за руку:

— Они расследуют убийство.

— Ой! — вскрикнула женщина. — Кого-то убили?

— Какую-то Аву Крэмптон. Я ее не знаю, но произошла какая-то путаница с моей кредиткой. Нужно разобраться. Голова что-то не работает, — добавил он. — Я сварю кофе.

— Давай я. Нет, правда, я сама приготовлю. Хотите кофе? — повернулась она к пришедшим.

— Было бы здорово, — отозвалась Ева.

— Фостер, вы поговорите пока, я быстро.

— Простите, — извинился Юрич, когда Джулия вышла. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я просто совершенно сбит с толку. Понятия не имею, как кто-то мог воспользоваться моей корпоративной картой. Мы каждые две недели меняем код.

Ева достала из сумки фото с удостоверения Авы.

— Вам знакома эта женщина?

Юрич уставился на фотографию, откинул к затылку спутанные волосы и еще раз внимательно ее рассмотрел.

— Нет, — ответил он уверенно. — Такое лицо я бы точно не забыл, красавица. Кони-Айленд, говорите? — Юрич вернул фотографию Еве.

— Да. Вы ведь там бывали?

Юрич улыбнулся:

— Водил туда дочку несколько раз. В мае ей будет девять. Я разведен, — быстро добавил он. — Мы с ее матерью уже несколько месяцев как развелись.

— Понятно. Вы знакомы с Огастасом Свитом?

— Не думаю. Имя мне незнакомо. Но, видите ли, офицер…

— Лейтенант, — уточнила Ева.

— Ах да, простите, лейтенант Даллас. Видите ли, я много с кем встречаюсь. По работе. Вы ведь знаете, где и кем я работаю, должны были уже проверить.

— Да. У кого мог быть доступ к вашей кредитной карте?

— У моего секретаря, Деллы Маклафлин. Она со мной уже пятнадцать лет работает, она бы не стала ничего такого делать. Еще у ее помощника, Кристиана Гэвина, но я и за него поручусь. Он уже почти восемь лет в фирме. А, Джулия! — Он заулыбался и встал взять у нее поднос. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила она и осталась стоять. — Мне уйти?

— Нет, прошу тебя. Лейтенант, мне нужно позвонить, заблокировать карточку и распорядиться, чтобы отследили, где еще ее могли использовать. Может быть, тогда я смогу сказать, кто это сделал.

— Давайте.

Он торопливо взял чашку с кофе, плеснул туда сливок.

— Буквально пару минут.

Джулия села на диван и принялась теребить край халата.

— Как-то все странно и… в общем, странно.

— Можно узнать, как давно вы состоите в отношениях с мистером Юричем?

— В отношениях? Ну, наверно, где-то с месяц. Но мы уже три года как знакомы. Дочери нас познакомили. Они сейчас вместе в летнем лагере. Мы с отцом Келси уже несколько лет в разводе. А когда Фостер и Джемма развелись, мы с ним… Ну, мы стали гулять вместе с девочками, в парки ходить, на аттракционы, все такое. И разговаривать. Ему нужно было поговорить с кем-то, кто через это уже прошел. Тогда-то все и произошло. Вообще-то мы сегодня впервые вместе, вот так… Ну, это, наверное, к делу не относится.

«Кто знает», — подумала Ева.

— Тяжело прошел у мистера Юрича развод? — подхватила тему Пибоди.

— А у кого он легко проходит? Но все было достойно. Они оба очень любят дочку, просто Джемме хотелось чего-то другого. Фостеру это, наверное, оказалось труднее всего понять. Дело было не в чем-то конкретном. Просто ей не нравилась их жизнь.

— У нее появился кто-то еще?

— Не думаю. Отчасти это и было «чем-то другим» — она просто не хотела иметь ни с кем отношений. По крайней мере пока. Так что нет, она не ушла к другому, если вы об этом. Она очень честный человек.

Юрич вернулся, но садиться не стал.

— Это был мой код. Тот, кто заказал такси, знал мой код и пароль. Не понимаю, как это может быть. Я распорядился все проверить, убедиться, что наш компьютер взломали. Другого объяснения я просто не вижу.

— Мог кто-то хотеть вам навредить? — спросила Ева. — Сделать так, чтобы вас полиция посреди ночи допрашивала?

Он помедлил с ответом, сосредоточенно глядя куда-то вдаль.

— У людей на таком посту, как у меня, и в такой компании, как «Интелликор», неизбежно бывают недоброжелатели, обиженные или просто недовольные. Приходится увольнять людей, переводить, делать выговоры. Видимо, есть такие, кому хотелось бы причинить мне неприятности или неудобства. Полагаю, кое-кто был бы не прочь узнать, что меня допрашивали. Но тут дело серьезнее. Мое имя замешано в расследовании убийства. Таких, кто мог бы устроить такое, я просто не знаю.

— Я пришлю к вам в офис и сюда — домой — детективов из отдела электронного сыска, они тоже проверят ваши компьютеры. Не возражаете?

— Нет. Мне нужно все выяснить, и побыстрее. Придется рассказать обо всем Третьему, — пробормотал Юрич.

— Третьему? — переспросила Ева.

— Простите. — Юрич тряхнул головой. — Главе компании. Нужно сообщить ему, что нас взломали и что это связано с убийством. — Он запустил руку в волосы.

— Ну, он же не станет тебя в этом винить, — предположила Джулия.

— Это же моя карточка. Головы точно полетят рано или поздно. Так что, лейтенант, когда я говорю, что хочу все выяснить, я это говорю совершенно искренне. Не хочу, чтобы среди голов оказалась и моя.

— Благодарим вас за сотрудничество. — Ева поднялась. — А почему вы зовете его Третьим, если он — глава компании?

— Сильвестр Мориарти Третий. Внук основателя «Интелликор».

Ева и сама это знала, но ей хотелось услышать это от Юрича.

— А он действительно занимается делами компании лично?

— Он определенно ими интересуется. Позвольте, я вас провожу.

— Какая милая парочка, — заметила Пибоди уже в машине. Ева промолчала. — Нет, ну правда. Он прямо весь такой стеснительный и неловкий, а она в его халате и кофе ему готовит.

— Дело не в этом. Главное, у него крепкое алиби и он ни при чем. Секретаршу и ее мальчика на побегушках мы проверим, глянем, нет ли у них, их родственников или друзей связей с «Дадли». И штык этот идиотский тоже надо проверить. Кому он вообще в наше время мог понадобиться? Только тому, кто пользуется арбалетами. Кому-то, у кого есть навороченные генераторы помех и защита от камер наблюдения. Кому-то специально обученному, при деньгах или и то и другое.

— И к тому же, скорей всего, чокнутому. Двоих убил, и по всему выходит, выбрал их просто наугад. Если ты, конечно, права и дело не в них лично, а в самом убийстве и его способе.

— Кто станет нанимать самую дорогую проститутку в городе и даже с ней не перепихнется? — продолжила Ева. — Она целую кучу денег авансом потребовала, значит, этому кому-то не влом впустую потратить несколько штук.

— Ну, деньги-то все равно не его, он же в карман к «Интелликор» залез.

— Точно, — согласилась Ева и задумалась.

— Два убийства подряд, — сказала она, когда они оставили машину в подземном гараже Управления и вышли. — Оба заранее спланированы и подготовлены, в обоих случаях использованы чужие документы, и обоим, кого убийца подставил, это может дорого обойтись. Хотя крупные корпорации от таких подстав наверняка застрахованы.

— Не знаю. Да, наверное.

— Сто процентов, — уверенно заявила Ева, направляясь к лифту. — Свиту с Юричем, конечно, вставят, но если они докажут, что карточками заплатили без их ведома, и они, и их конторы-то уж наверняка отмажутся. А раскошелятся те, кто их страховал. Кстати, проверь, кто их страхует, — распорядилась она. — Я заскочу в ОЭС, узнаю, добыли ли они что-нибудь.

В отделе электронного сыска на этот раз было непривычно тихо. В это время на рабочих местах было только несколько человек. Они хотя и ходили взад-вперед, пританцовывая, прищелкивая пальцами и выдувая пузыри из жвачки, но обычной толчеи не было. Ева увидела, что стол Макнаба пуст, и сразу направилась в лабораторию.

Макнаб был там — скакал от стены к стене, щелкал пальцами и тянул из огромного пластикового стакана что-то мутное и наверняка ядовитое. Рорк работал за компьютером — волосы убраны в хвост, а на столе кружка наверняка отличного кофе.

К удивлению Евы, вместе с ними был Фини, начальник отдела и ее бывший напарник. Его рыжая с проседью шевелюра смотрелась так, словно в него ударила молния, лицо казалось осунувшимся — видно, оттого, что его подняли среди ночи. Белая рубашка на нем была еще более мятая, чем его неопределенного цвета брюки.

— Докладывайте, — сказала Ева, войдя в лабораторию. — Какие новости из дурдома?

— Детка, — глянул на нее капитан Фини, — ты нам что, нормального уже ничего притащить не можешь? Все какие-то штыки да арбалеты.

— Это я так развлекаюсь, Фини. Ты же меня знаешь.

— Развлекаются богатенькие, а работягам вроде нас развлекаться некогда. — Фини взял у Макнаба стакан с пойлом, глотнул. — Их дискам кто-то устроил краш-тест. Для парка развлечений система была приличная, но он ее все равно взломал. Мы уж наскребем оттуда, что сможем.

— Да там почти нечего наскребать, черт с чертовой матерью его подери! — выругался Рорк и вскочил из-за стола. — Он не просто помехи поставил — кстати, весьма направленно, — эта сволочь им к тому же какой-то вирус заслала, а он всю систему порушил. Что бы за устройство он там ни использовал, оно весьма изощренное. Возможно, военного назначения.

— Ну так что, ничего нельзя сделать? — спросила Ева.

Как она и хотела, Рорк немедленно сощурил свои убийственно синие глаза.

— Еще не вечер, лейтенант.

— А что с наружными камерами в парке? Нашли ее на записях?

— Уже-уже. — Макнаб шлепнулся в кресло и подкатил к компьютеру. — Вот она подъезжает. Вон припарковался лимузин, видишь? Выходит шофер.

— Ага, шофер — женщина. Имя мы уже узнали. Я с ней еще поговорю.

— Выходит сама. Вот это ноги! Идет прямо ко входу.

— Она его ждет, — заметила Ева. — Остановилась сразу за сканерами, оглядывается. Вот, увидела. Глянь, как работает: включила улыбку, откинула волосы и пошла. От бедра.

— Вот-вот. И тут у нас очередной глюк. Буквально пара секунд — чик, чик. Я прогнал поиск по ее изображению по всем записям, там еще несколько таких глюков. Если сопоставить со схемой парка, можно натурально их маршрут проследить — прямиком к «Дому ужасов».

— Времени он зря не терял.

— И знал план парка, — добавил Рорк. — Где аттракционы, где камеры.

— Но в одном месте он тормознулся. Буквально на долю секунды. Когда входил в дверь, перенаправлял помехи с внешней камеры на внутреннюю. Вот кусок его изображения.

На экране была часть лица в профиль, плечо и бок убийцы. Он входил в дверь, держа правую руку на плече одетой в белое Авы, а левую — в кармане.

— Увеличь. Одно только лицо.

Макнаб отдал команду компьютеру.

— Видна часть бородки. Волосы длинные. Похоже, он поплотней Юрича, на несколько фунтов тяжелее. Это точно не Юрич, но он все-таки похож на фото с документов, чтоб сойти за него. Она его ждала, а он наверняка сказал, во что будет одет, может, даже предупредил, что бороду отрастил и в весе чуть прибавил. Так что она увидела то, что хотела. Можно из этого еще что-нибудь выжать?

— Составляю фоторобот. Тут достаточно данных — есть и контуры лица, и глаз, и форма челюсти в общих чертах.

— Борода наверняка фальшивая. Ему нужно было ее обмануть, выдать себя за Юрича, изменить какие-то черты лица. Сделай мне фоторобот с бородой и без.

— Уже делаю.

— Малюсенькая такая оплошность. Промахнулся от возбуждения, всего-то чуть-чуть. Ростом он должен быть примерно с Юрича. Может, конечно, и на каблуках, но все равно примерно такой же. Мог что-нибудь подложить под одежду, чтобы изобразить лишний вес, но мне так не кажется. Ему нужно было быть максимально похожим на Юрича, а он его немного плотнее и тяжелее. Покажи обувь.

Макнаб моргнул, потом пожал плечами:

— Вот.

— Увеличь. — Ева сощурилась. — Это… как они там называются? Мокасины? Темно-коричневая кожа, похоже, дорогие. Давай узнаем, что за фирма.

— Это у нее все от меня, — шепнул Фини Рорку. — Ай, молодца!

— Любит, значит, дорогую обувь, — продолжала Ева, — и может ее себе позволить. Ну и за каким лешим надевать хорошие туфли, если идешь в луна-парк убивать проститутку?

— Но, дорогая, не всем же, как тебе, наплевать, что носить.

Ева сердито посмотрела на мужа:

— А гражданских вообще не спрашивали. Кроссовки или кеды были б куда уместнее. Удобней, если придется побегать. Это ж Кони-Айленд, бога ради, там как в песочнице. А он все равно надевает дорогие туфли. Он тщеславен, любит все дорогое, эксклюзивное. А может, это просто его любимые штиблеты. Собрался ее убить, но хочет, чтоб она оценила, какой у него тонкий вкус и толстый кошелек. Продолжай, — велела Ева Макнабу, а сама поманила пальцем Рорка. — На минутку. — И вышла за дверь.

Рорк последовал за ней и легонько сжал ее запястье.

— Постарайся не забывать, что я твой муж, а не подчиненный.

— Ой, прости! Был бы ты моим подчиненным, я б тебе велела валить отсюда. Или что-нибудь в таком же духе.

— Скорее всего, так бы оно и было. И тем не менее. — Он еще раз сжал ее руку. — Не хочешь пройтись? Я проголодался.

— Я не…

— Я могу согласиться на что-нибудь из вашего смехотворного местного ассортимента, так что и пройтись сможем, и поговорить.

— Да ладно-ладно. — Ева сунула руки в карманы и направилась следом за Рорком по коридору. — И, кстати, не забывай: ты сам в это расследование ввязался, — напомнила она ему по пути.

— Я в курсе, — буркнул Рорк, мрачно разглядывая выставленное в витрине торгового автомата меню. — Полагаю, чипсы здесь — наименее рискованный вариант.

— Просто введи мой код. Один…

— Я знаю твой код. — Он заказал пять пакетиков.

— Господи, ты, никак, умираешь с голоду.

— Один тебе, еще одним ты поделишься с Пибоди, а остальные для ребят.

Пока машина перечисляла пищевые ценности соевых чипсов, Рорк изучал выражение лица Евы.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Да так, пара вопросов. Эти твои корпорации по всем миру, они ведь застрахованы на случай взлома или мошенничества?

— Естественно.

— Ага. Значит, если бы Свит с Юричем работали на тебя и случись что-нибудь подобное, страховая компания выплатила бы компенсацию?

— Ну, сначала провели бы расследование… Это, конечно, потребовало бы времени и, возможно, судебных разбирательств, но в итоге — да. Хорошо, что пока ничего такого со мной не приключалось, — добавил он, забирая из автомата чипсы.

— Значит, ты от них зависишь, — подытожила Ева.

Рорк шутя ущипнул ее.

— Это значит, что я могу сосредоточиться на конкретных деревьях, вместо того чтобы думать обо всем лесе в целом. Мошенничество стоило бы моим компаниям времени и некоторой суммы денег, но это мелочи. Скандал в прессе причинил бы куда больше вреда, но у них есть собственные пиар-отделы, так что это поправимо. Сама знаешь, «мы всецело сотрудничаем с полицией, проводим полномасштабное внутреннее расследование». Ну и пара голов покатилась бы, это уж наверняка.

— Вот и Юрич так же подумал, — пробормотала Ева. — Ну а ты-то, как глава своей империи, ты знаешь все пароли подчиненных? Мог бы получить к ним доступ?

— Если ты о «Рорк Индастриз», то да, к подобной информации у меня есть полный доступ.

— Потому что ты сам круче любых хакеров или потому что ты главный босс? — уточнила Ева.

— И то и другое. Любопытно, ты не находишь?

— Может быть. Что ты знаешь об Уинстоне Каннингеме Дадли Четвертом?

— Для друзей он просто Винни, — уточнил Рорк.

— Что, правда? — удивилась Ева. — И ты тоже его так зовешь?

— Нет, но мы с ним не близко знакомы. Встречались, естественно, на разных благотворительных мероприятиях, все в таком духе, но нас с ним ничего не связывает.

— У вас обоих куча денег.

— Видишь ли, капитал, передающийся из поколения в поколение и приобретенный сравнительно недавно, собственными усилиями, — две разные вещи.

— Короче, этот тип — сноб, — сделала вывод Ева.

Рорк расхохотался.

— Ну ты и любишь обобщать. Понятия не имею. Знаю только — и это скорее молва и мое собственное впечатление, — что он, судя по всему, весьма доволен своим положением и предпочитает общество себе равных. «Дадли и сын» — надежная, стабильная компания с прекрасной репутацией. Если ты задумалась о том, мог бы он превратиться в маньяка-убийцу и при этом сдать одного из лучших своих людей, я бы поинтересовался: зачем ему это?

— Это уже другой вопрос. Я просто пытаюсь понять, что к чему. А что насчет второй компании, «Интелликор», и ее босса? Сильвестр Беннингтон Мориарти Третий. Черт, и откуда только они берут такие имена?

— Думаю, слово «третий» говорит само за себя. Вот нам с тобой, учитывая наше аристократическое происхождение и связи, детей придется назвать как-нибудь внушительно. Например, Бартоломью Иезекииль.

— Если у нас и будет ребенок, так издеваться над ним я не буду.

— Надеюсь. — Рорк повернулся к автомату и заказал еще и энергетический напиток с лимоном.

— У тебя же кофе есть, — удивилась Ева.

— Он уже безнадежно остыл. Нужно же будет чем-то запить эти чипсы. Мориарти я знаю немногим лучше. Кажется, друзья его зовут Слаем. Если память мне не изменяет, обоим лет по сорок, у обоих была жизнь под стать их положению. Посещают, наверное, гольф-клуб или играют в поло.

— Не нравятся они тебе.

— Я с ними незнаком, — повторил Рорк. — Но ты права, не особенно. И это, полагаю, взаимно. Люди их типа избегают и презирают таких, как я. Уличному крысенышу, дорогая моя, деньги могут придать значительности, по сути-то ничего не изменяя в нем.

— Значит, и мне они тоже не нравятся, — поджала губы Ева и в ответ на удивленно поднятую бровь Рорка ткнула его в живот. — Все ж понятно: кто-то из них наехал на моего мужа. А может, и оба. Хорошая жена такое не прощает.

— Не подержишь? — Рорк сунул ей банку, а освободившейся рукой ткнул ее в живот в ответ. — Спасибо! Но даже если мы их считаем снобами, до убийства еще очень далеко.

— Надо проверить все версии. Держи. — Сунув ему банку обратно, Ева взяла у него два пакетика чипсов. — Иди, делай свое дело, а я займусь своим. Спасибо за чипсы. — И она направилась к себе.

— Это же ты их купила.

— А, точно, — вспомнила Ева и, обернувшись к нему, бросила на ходу: — Всегда пожалуйста.

9

Войдя в почти пустой «загон», Ева швырнула пакетик чипсов Пибоди.

— Ой, спасибочки! — обрадовалась та.

— А ты их заслужила?

— У меня тут запущена целая куча анализов и поисков. Пока никакой связи между Свитом и Юричем не нахожу. Оба посещают оздоровительные салоны, но разные. У Свита на севере штата есть коттедж. У Юрича летний домик на югах, но он после развода жене достался. В одном районе не росли, в школу вместе не ходили. Личные врачи живут в противоположных концах города. Даже покупки они делают в разных районах.

— Проверь бывших жен. Вдруг там есть связь?

— Уже начала. Пока по нулям. По второму разу проверила и эту дамочку — водителя лимузина. Опять ничего. Семь лет работает в фирме, в личном деле чисто, со Свитом никаких пересечений не нашла. Юрича не раз возила, но это и понятно. Изучаю секретаря Юрича и ассистента. Пока глухо.

— Макнаб пришлет наводку на эти его мокасины. Узнаешь, где такие продаются.

— Мокасины? — переспросила Пибоди.

— Ботинки. Туфли. Мокасины. На записях с видеокамер частично есть его изображение. Не ахти какой портрет, но хоть башмак разглядеть можно. Я поехала на квартиру убитой, поищу ее ежедневник. Пибоди открыла пакетик с чипсами, втянула носом запах.

— А меня с собой не возьмешь?

— А это все кто делать будет? Как справишься, можешь сходить в комнату отдыха, соснуть часок — ну, два, если что.

Ева заправилась кофе и спустилась в гараж к своей машине, точнее, к машине Рорка. Сев за руль, она решила сначала оставить крышу поднятой. Из принципа. Но потом передумала: «А, какого черта! Кто ж меня в такой час увидит?»

К тому же робот-швейцар у сверкающего здания на Парк-авеню, стоило ей притормозить, подскочил открыть ей дверь и излучал одно лишь почтение.

— Доброе утро, мисс. Что я могу для вас сделать?

— Перестать называть меня «мисс», — хмыкнула Ева, вытаскивая из кармана жетон. — Для тебя, ковбой, я — лейтенант. Машину я оставляю тут. Чтоб никто к ней даже не прикасался. И открой мне дверь в квартиру Авы Крэмптон.

— Мисс… Лейтенант, мисс Крэмптон еще не вернулась.

— С того света не возвращаются.

Лицо робота приняло бессмысленное выражение, пока он переваривал неожиданный ответ.

— Сожалею. Мисс Крэмптон была прекрасным жильцом.

— Ага. Открывай уже давай.

— Боюсь, перед тем как впустить вас, мне необходимо удостоверить вашу личность.

Ева снова показала жетон, подождала, пока робот его просканирует, потом пока переработает информацию.

— Больше к ней в квартиру сегодня никто зайти не пытался?

— Нет. Мисс Крэмптон занимала пентхаус в западном углу здания, и в квартиру никто не входил и не выходил с тех пор, как она уехала на такси в неизвестном мне направлении. То есть с… — Снова последовал бессмысленный взгляд. — …двадцати двух тридцати двух. Желаете запросить сведения о такси и/или о шофере?

— Уже.

— Я провожу вас до квартиры мисс Крэмптон. Хотите, чтобы я вам там помог?

— Я хочу, чтоб моя машина дождалась меня на том же самом месте и в том же самом виде.

— Ну конечно же!

Поднимаясь в лифте на шестьдесят первый этаж, Ева думала о том, что Ава Крэмптон, несомненно, вела светский образ жизни. Трехуровневый пентхаус с садиком на крыше в эксклюзивном многоквартирном доме.

«Дело не только в сексе, — присвистнула она. — Одной хорошей фигурой да секс-акробатикой на такую жизнь не заработаешь».

За дверью находилась просторная прихожая, с потолка свисала замысловатая хрустальная люстра, вся искрившаяся от оплетавших граненые капли серебристых нитей. На мореных деревянных полах казались еще ярче краски и изысканные узоры ковров. Атмосферу утонченности поддерживали и развешанные по светло-бежевым стенам многочисленные картины — смешение ярких красок и причудливых фигур.

Прогулявшись по первому этажу, Ева отметила, что с этим эклектичным стилем, как ни странно, удачно сочеталась комфортная меблировка: всюду стояли низкие диванчики с горами мягких подушек, сверкающие светильники, зеркальные столики и разбросанные по полу бессчетные подушки.

На покрытом дымчато-серебристой скатертью столе стояла огромная хрустальная ваза с цветами, явно подобранными мастером-флористом. Причем, заметила Ева, совсем недавно. В той же комнате располагался облицованный эбеновым деревом камин, но доминировал в помещении висящий на стене весьма эффектный и вызывающий портрет хозяйки этого жилища, позирующей обнаженной на накрытой красным покрывалом кровати.

Скромностью она точно не страдала, а уж стеснительностью тем более.

Ева прошлась по кухне, нескольким туалетным комнатам и еще одной, отдельной гостиной, глазея по сторонам скорее из интереса. Ей хотелось понять, что представляла собой эта женщина. «Жила полной жизнью, — подумала Ева, — хорошо жила и ремеслом своим явно была довольна».

На второй уровень она решила подняться по прозрачной винтовой лестнице, а не на лифте. Почти всю площадь гигантской хозяйской спальни занимала кровать. Ева прикинула, что на ней запросто можно было бы спать вшестером. «А может, и приходилось», — мелькнула мысль. Спальня Авы была выдержана в теплых золотистых тонах, матовых, а не блестящих, кровать была накрыта безразмерным золотистым покрывалом, по всей видимости, из натурального шелка. Здесь тоже были уютные диванчики с горами подушек, и резные столики, и люстры со свисавшими с них бисерными нитями, и даже похожая, только чуть меньших размеров, композиция из цветов в роскошной вазе.

В ящичках прикроватных тумбочек Ева обнаружила вместительную и весьма функционально отсортированную коллекцию секс-игрушек и прочих приспособлений того же назначения.

Гардеробная, прикинула Ева, у убитой была размером почти что с «загон» убойного отдела. Сходство усиливало то, что гардеробная точно так же была разделена на зоны. Каждая имела свое назначение: в одной была развешана верхняя одежда, в другой — шикарные наряды, в третьей — аксессуары роскошных брендов, а еще обувь в количествах, достаточных для населения небольшой страны.

В отдельном запертом и намертво привинченном к полу высоком шкафчике с множеством ящиков, по всей видимости, хранились драгоценности. «Надо бы потом и туда тоже заглянуть», — решила Ева.

Но для начала она зашла в ванную, попутно подумав, что кое в чем Крэмптон вполне могла перещеголять самого Рорка, и сделала круг по оставшимся помещениям на этаже.

На нем располагались две комнаты для гостей, так же дорого и со вкусом обставленные, еще одна гостиная с примыкающей к ней небольшой, отлично оборудованной кухней. И щедро укомплектованная комнатка для садомазоразвлечений с кучей черных кожаных приспособлений, бархатных веревок, с набором плеток, кнутов и наручников. В комнате стояла еще одна кровать, застеленная черным атласным покрывалом, а на прикроватном столике — оправленный драгоценными камнями футляр с набором маленьких ножей с инкрустированными рукоятями.

Третий уровень, как она поняла, был отведен под офис. Кабинет по размаху соответствовал кабинету директора не самой мелкой корпорации — роскошный, естественно, как и все остальное, но вполне функциональный. Одну стену целиком занимали экраны, на столе стоял солидный центр приема и обработки данных, рядом — компьютерная картотека. В офисе была своя кухня с щедро загруженным автоповаром и холодильником, а также бар с многочисленными бутылками дорогого вина и более крепкого алкоголя.

Компьютер, как Ева и предполагала, был защищен паролем, поэтому, оставив его на время, она принялась копаться в ящиках стола, пока не выудила ежедневник. Хозяйка, как оказалось, вела его в строгой, деловой манере.

Вторую половину последнего в своей жизни дня Ава Крэмптон провела в косметическом салоне, который постоянно посещала. «Марафет, наверно, наводила», — предположила Ева. На пять часов у нее в книжке была записана некая Мадлена Уайтлоу, двухчасовое «свидание» в отеле «Палас». «Отель Рорка, — подумала Ева. — Трахаться, так с шиком».

Значился в расписании и Фостер Юрич. В десять тридцать ее должно было подобрать «Элегантное такси» и доставить на Кони-Айленд. В планах значилось «четыре часа, возможно, вся ночь».

«Куча денег», — снова отметила про себя Ева.

Под именем Юрича Ава подписала: «Новый клиент. Проверила, все в порядке».

Ева достала коммуникатор, отправила сообщение в ОЭС, чтобы выслали группу забрать из квартиры компьютеры. Больше в пентхаусе делать было, в общем-то, нечего. Ответы, подумала Ева, явно нужно было искать не в квартире жертвы. Тем не менее квартиру им обыскать придется, и секретов, если они и были, хозяйке уже не утаить.

Ева усердно потерла глаза и попыталась обнаружить в себе второе дыхание. Подумав о кофе, с тоской посмотрела на ближайший автоповар. «Наверняка у нее там настоящий, — решила она. — Такая бы не экономила».

Но копу поживиться за счет покойника — дело недостойное.

Ева рывком поднялась из-за стола, решив, что выпьет кофе где-нибудь на улице, вкус будет, конечно, никакой, но, по крайней мере, она взбодрится.

На улице было видно, что в Нью-Йорке началась пересменка: работавшие в ночь и развлекавшиеся до утра направлялись домой или куда-нибудь, где можно завалиться спать, все прочие граждане просыпались, включали в домах свет, спешили на первый поезд или воздушный трамвай. По улицам ползли, глухо лязгая, мусороуборочные машины.

Но, кроме запаха мусора, в воздухе уже ощущался аромат теста — пекарни словно специально гнали наружу запах свежей выпечки, заманивали утреннюю смену.

Ева вспомнила про брошенный ею на заднее сиденье пакетик чипсов и позавтракала ими по дороге в морг, а там купила еще банку пепси. Кофеин в холодном и консервированном виде, решила она, куда безопаснее, чем то, что они выдают за кофе.

Она понимала, что провести вскрытие Авы Крэмптон, скорее всего, еще не успели, и просто хотела еще раз взглянуть на нее, прежде чем вернуться в Управление.

Войдя к Моррису, Ева увидела, что он уже надевает защитный балахон, а тело женщины уже лежит на столе и готово к вскрытию.

— Застал ночную смену? — спросила она, но тут же заметила печальное выражение на его лице, следы бессонной ночи.

Моррис на этот раз был в строгом, ничем не оживленном черном костюме.

— Нет. А вот ты явно застала. — Он опрыскал руки изолирующим составом и приступил к работе. — Исключительно красивая была женщина.

— Да, лицензированная компаньонка высшего класса.

— Я прочитал твой отчет. Мне пока нечего к нему добавить, я еще только начал.

— Была на выезде, решила заскочить, глянуть на нее еще раз. — Ева поколебалась, спросить или нет, но скорбь в его глазах ее подстегнула. — Плохо спал?

Он поднял глаза, посмотрел на нее.

— Да, — ответил Моррис. Теперь уже он заколебался, а Ева мучительно думала, сказать ли что-то еще или помолчать.

— Иногда мне так ее не хватает, что кажется, это невозможно выдержать. Теперь уже лучше. Уверен, что лучше, потому что теперь это бывает все реже, а не каждую секунду, целыми днями и ночами напролет. Но иногда я снова вспоминаю, что на свете больше нет Амариллис Колтрейн, и на меня накатывает.

Теперь она уже не думала, что сказать и нужно ли говорить, но просто сказала то, что пришло от самого сердца:

— Моррис, я не знаю, становится ли в таких случаях лучше и сколько для этого надо ждать. Я вообще не понимаю, как люди умудряются через такое пройти.

— Сначала минуту, затем другую, потом час, потом еще один, потом день и так далее. В работе можно найти отдохновение, в друзьях — утешение. Если жив — живи дальше. Мы с тобой это прекрасно знаем, хоть и проводим столько времени с мертвыми. А может, потому и знаем, что нужно жить дальше. Отец Чале мне тоже очень помог.

— Это хорошо, — сказала Ева. Это она посоветовала Моррису обратиться к католическому священнику Чале Лопесу. — Ты… если что… В общем, в любое время.

— Хорошо, — ответил он и слегка улыбнулся. — Конечно. Ты для меня и работа, и друг, так что у тебя я всегда нахожу поддержку и утешение. — Моррис вздохнул и опять взглянул на мертвое тело. — Что ж…

— Я вас оставлю.

— Погоди, — остановил он Еву. — Расскажи о ней. То, чего не было в отчете.

— Она жила богато. Заботилась о себе, стремилась занять самую верхнюю ступеньку. Думаю, была умна, думаю, она даже по-своему гордилась собой и своей работой была довольна. Вряд ли можно в чем-то так преуспеть, если тебе это не нравится. Полагаю, она любила людей и ей нравилось давать им ощущение значимости и привлекательности, это она умела, и дело не только в сексе. Не думаю, что объяснялось только им одним. Родилась в Нью-Йорке, в семье простых рабочих. Родители разошлись, когда она была еще ребенком. Сдала на начальную лицензию компаньонки в девятнадцать лет, ни во что не ввязывалась, прилежно занималась и сдавала на повышение квалификации. Думаю, жизнь свою она прожила так, как сама хотела.

— Чего ж еще можно желать. Спасибо.

— Ну, мне пора. — Ева направилась к выходу, но задержалась у двери. — Слушай, Моррис, может, зайдешь к нам в гости? Поужинаем там или еще что… — Он промолчал, и Ева пожала плечами. — Знаешь, Рорк мог бы поиграть с этим своим грилем, помнишь, он купил в прошлом году? Устроили бы все по-летнему, с настоящей говядиной, друзей бы позвали.

— Было бы здорово.

— Ну, тогда я все устрою и тебе позвоню.

Уже на выходе до нее донесся голос Морриса: «Жертва — молодая женщина…»

На улице Ева вытащила свой телефон и включила текстовый режим. Но Чарльз Монро все равно поднял трубку:

— Доброе утро, лейтенант Сахарок.

— Сейчас что, все с рассветом встают?

— Ну, как минимум мы с Луизой. Она сегодня работала в ночную смену и только что вернулась, а я ей как раз готовлю завтрак. Омлет будешь?

— Я хотела просто сообщение тебе оставить, спросить, не выкроишь ли для меня сегодня полчасика.

— Для тебя — сколько… — Но улыбка исчезла с его лица. — О чем я только думал! Звонишь в такой час, значит, кого-то убили. Кто-то мне знакомый?

— Не уверена. Ава Крэмптон.

— Ава? — Чарльз рассеянно запустил руку в волосы. — Да, знакомая. Что произошло? Можешь мне рассказать?

— Только не по мобильному. Я не в Управлении, могу подъехать. Тут недалеко…

— Приезжай, — решительно отозвался Чарльз.

— Хорошо, еду.

Посаженный Луизой еще до их с Чарльзом свадьбы, сад благоухал. Выглядел он скорее трогательно, чем элегантно, каждый кусок земли был засажен каким-нибудь растением, не было невозделанных уголков.

Луиза встретила их в дверях с еще влажными после душа волосами. Она взяла Еву за руку и, притянув к себе, поцеловала в щеку.

— Как жаль, что ты к нам заглядываешь, только когда кого-то убивают.

— Хорошо выглядишь, — заметила Ева и мысленно добавила: «Все еще загорелая после свадебного путешествия, все еще сияющая счастьем удачного замужества». — Прости, что отрываю вас друг от друга.

— Мы как раз завтракаем. — Луиза повела Еву в кухню. — Чарльз готовит по-настоящему! Омлет у него выходит просто божественный. Так что ты совместишь приятное с полезным.

Чарльз стоял у плиты, гоняя омлет по сковородке туда-сюда, чтобы не подгорел.

— Ты как раз вовремя, — приветствовал он Еву. — Садись за стол.

— У вас что, автоповар сломался? — удивилась она.

— Я люблю готовить, если есть время и хороший повод.

— Пахнет здорово, — признала Ева. Луиза передала ей в руки чашку, и она машинально отпила. — Ой, настоящий кофе. Есть на свете Бог!

— Погоди, ты еще мой омлет не попробовала. Будешь на улицах рекламировать. Так что произошло с Авой?

— Вы дружили? Мне жаль.

— Мы были друзьями, но не то чтобы близкими. Она мне нравилась, а как иначе. Очаровательная девушка, умная, да и просто интересная. Не верится, что это был один из клиентов. Она была такой осторожной.

— И да, и нет. Он ее обманул, использовал чужие документы, изменил внешность. Встретилась с ним в парке аттракционов на Кони-Айленд, в людном месте. Заранее его проверила. Не вижу, с чего бы ей было его подозревать.

— Говоришь, она его даже не знала? — спросил Чарльз.

— Похоже на то. Но я же говорю, она его проверила — по крайней мере судя по ее же записям. Как это у вас вообще делается?

Чарльз на удивление умело переложил пышный омлет со сковороды в тарелку Евы и принялся готовить следующую порцию.

— Ешь, пока не остыло, — посоветовал он. — Полагаю, навела о нем справки — примерно то же, что сделали бы полицейские или частный детектив. Посмотрела, нет ли у него приводов или судимостей, где работает, женат ли.

— Все как обычно?

— Да. Потом поискала, нет ли о нем каких-нибудь заметок, не светился ли в новостях. Потом, надо полагать, загрузила все эти данные в какую-нибудь аналитическую программу, получила итоговую оценку. Подготовилась бы к встрече с ним, изучила его самого, его привычки, образ жизни. Для своей же безопасности, но также чтобы представлять, на что он может быть настроен.

— Значит, она должна была действовать осмотрительно, — задумчиво проговорила Ева, — но при этом риск она тоже любила. Видела у нее дома комнату для садомазо.

— Мы с ней пару раз работали в паре, — как ни в чем не бывало признался Чарльз, выкладывая еще один готовый омлет, — но не в этом конкретном жанре.

Ева пила кофе и удивлялась, как это Луиза может спокойно сидеть, есть омлет и слушать, как ее муж рассказывает про групповухи, в которых ему приходилось участвовать.

Доев свою порцию, он подсел к ним за стол.

— Чарльз, завтрак был просто восхитительным, — сказала Луиза, наливая ему в чашку кофе из турки. — Даллас, ты так и не сказала, как ее убили.

— Закололи, — ответила Ева, предпочтя пока не вдаваться в детали.

— И убийца выдал себя за другого, за того, которого она проверяла?

— Верно.

— Должно быть, он сильно на него смахивал, раз так ее обманул.

— Да, мы рассматриваем такую версию. А если бы она поняла, что он не тот, за кого он себя выдает, отказалась бы с ним встречаться, ушла бы?

— Однозначно, — ответил Чарльз. — Иначе это могло стоить ей лицензии, а она бы на такое не пошла. К тому же встречаться с непроверенным человеком попросту опасно. Она действительно любила иногда рисковать, но не настолько, чтобы согласиться на подобное. Она любила иногда разнообразить рабочие будни, но правил не нарушала. Когда кто-то нанимает специалиста ее уровня, он или она — или они — платят не просто за секс. Они платят за приключение, которое мало кто может себе позволить. И она им это обеспечит в законных пределах и со всеми разумными предосторожностями ради себя же самой.

«Может, и так, — подумала Ева, — но в данном случае им этого оказалось мало».

Вернувшись в Управление, Ева обнаружила, что Пибоди отсутствует, хотя практически все детективы отдела были на своих местах.

— Завалилась на боковую, — объяснил элегантный, как манекенщик из передачи о моде, Бакстер. — Уже минут пятнадцать как в отключке.

— Да ради бога, пусть поспит!

— У тебя в кабинете Мира, она ждет тебя.

— А-а, — оживилась Ева.

— Мы с моим напарником отчаливаем. Дети в пруду в Центральном парке утопленника нашли.

— Отличное начало дня.

— Не говори, с утра до вечера сплошная веселуха.

Доктор Мира, в прелестном бледно-розовом платье, сидела в уродливом кресле для посетителей. К платью она подобрала шпильки на пару тонов темнее и ожерелье из кучи цепочек с жемчужинами и полудрагоценными камнями. Ее собольи волосы вились, так что в обрамлении небольших стильных кудряшек ее милое лицо со вдумчивыми голубыми глазами казалось моложе.

Она оторвалась от своего портативного компьютера и посмотрела на Еву.

— Я как раз перечитывала то, что вы мне прислали. У меня «окно», вот я и решила подождать вас здесь.

— Спасибо вам большое, что так быстро нашли время, — отвечала немного сбитая с мысли Ева. Обычно Мира консультировала ее в своем просторном кабинете, с неизменной чашечкой цветочного чая, и Еве приходилось делать вид, будто она его пьет.

«Кстати, о чае», — вспомнила Ева.

— Налить вам чаю или чего-нибудь другого?

— Вообще-то я с удовольствием выпила бы вашего кофе. Мы с Деннисом вчера до ночи просидели у друзей, и мне не помешало бы взбодриться.

— Разумеется.

— А сами-то вы спали?

— Нет еще. Посплю, когда будет время, — отмахнулась Ева.

Где-то в промежутке между поездкой на квартиру убитой и возвращением в Управление у нее как раз открылось второе дыхание.

«Может, все дело в омлете», — подумала она.

— Быстро работает, — объяснила она, вынимая из автоповара две дымящиеся кружки кофе. — Выбил два из двух. Оба убийства рискованные, но они хорошо спланированы и подготовлены.

— Верно. Он собран, отлично себя контролирует. Ради поддержания легенды какое-то время общался с обеими жертвами. Кстати, обе — из сферы услуг.

— Предпочитает платить за удовольствие убивать, — заметила Ева, подавая Мире кружку.

— А вы могли бы пойти по моим стопам, — улыбнулась Мира.

— Нет уж, спасибо. Вам с психами миндальничать приходится. Платит за удовольствие, — повторила Ева. — Интересный аспект. Может, думает, раз он за них заплатил, они ему принадлежат? Делай с ними что хочешь? Как охотник на сафари, хотя ведь со штыком, кажется, не охотятся.

— Не уверена. Штык для нас — оружие войны, а на войне люди как раз охотятся на людей. Убийца сам выбрал место, установил правила — свои правила — и выбрал оружие. Все распланировано заранее.

— Но в случае с Хьюстоном точно знать, кто будет жертвой, он не мог. Хотя нет, неверно, — поправила сама себя Ева. — Когда охотник идет в лес, он тоже не знает, какого именно зверя завалит. Он просто выбирает место. Охотится на жертву определенной профессии. И не прочь пощекотать себе нервы.

— Оба убийства — почти в упор, и в таком месте, где могли быть свидетели: от этого он наверняка получал отдельное удовольствие. Он — немолодой уже человек, и то, что он выбрал экзотическое оружие, показывает, что он интересуется всем необычным, любит демонстрировать свои познания и мастерство.

— По мне, так просто выпендривается, — прокомментировала Ева.

— Да. Ох, до чего же хорошо! — промурлыкала Мира, распробовав кофе. — Убийца богат. Ну или имеет доступ к богатству. Виртуозно обращается с электроникой или может кого-то нанять для этой цели. Выбор людей, за которых он себя выдавал, говорит мне о двух вещах: он либо презирает тех, кто наделен властью, особенно в мире бизнеса, либо считает, что он выше и умнее и их можно использовать. — Тут Мира удивленно повернула голову и взглянула на Еву: — Вам это кажется забавным?

— Так, созвучно одной моей гипотезе. Раньше она мне казалась совсем уж сумасшедшей, но, спасибо вам, теперь я так не считаю. Сначала мы подозревали тех, кто работал на Свита с Юричем, в частности, их ближайших сотрудников, тех, кто либо знал, либо мог выяснить их коды и пароли. Кстати, есть тут один тип, как раз сегодня собиралась его арестовать по другому поводу, он и был тем самым ближайшим сотрудником. Короче, я и подумала: а может, надо брать кого-то выше по статусу и положению, а не ниже?

Миру она явно заинтриговала, и та с интересом кивала, наслаждаясь ароматом кофе.

— Выше по иерархической лестнице?

— Вплоть до самой верхушки. А что? Проверим. — Ева присела на край стола так, чтобы быть лицом к Мире. — Он платит за удовольствие убивать — черт, отличная формулировка — и потому считает себя вправе делать с человеком что хочет. Жертву он выбрал дорогую, эксклюзивную. Такие излишества могут себе позволить только богатеи, так что с ними он себя чувствует важной персоной. Но за такие деньги ему охота оторваться по полной, верно? Похвастаться своим умом, умением, своей изобретательностью. Работает он чисто — никаких побоев, ни расчлененки, ни изнасилования.

— Это еще и вопрос времени, — заметила Мира.

— Да, но если он так все мастерски спланировал, мог подгадать, чтоб хватило времени и помучить, и изнасиловать, и изувечить. И, насколько я могу судить, сувенир с жертвы на память об успешном деле ему тоже не нужен. На Крэмптон была куча драгоценностей, чтобы сорвать ожерелье или кольцо с пальца, много времени не требуется.

— Согласна, — кивнула Мира, — ему от них ничего не нужно.

— Дело не в них лично, они лично его не волнуют, у него против них ничего нет. Он просто все так задумал, сделал и скрылся. Но при этом оставил орудие убийства, чтоб все видели, какой он крутой.

— Думаете, это убийство ради острых ощущений? Никакого мотива, кроме самого убийства?

— Так ведь нет никакой связи между жертвами. Ничего не нашла. Будем копать дальше и, если будут еще жертвы, тоже попробуем сопоставить. Но я считаю, мы ничего не найдем. Дело не в них лично.

— Как я уже сказала, убийца наверняка человек зрелый. Хорошо образован, общителен, с легкостью вживается в роль и действует по обстоятельствам. Обеих жертв он должен был убедить, что он — тот, за кого себя выдает. Состоятельный человек, собирающийся сделать жене романтический сюрприз. Опять-таки состоятельный человек, которому после неудачного брака не хватает дружеского общения и секса. Разные роли, разные характеры. И чтобы заманить жертву в ловушку, в обеих ролях нужно было пробыть достаточно долго.

Мира отпила еще кофе, сменила позу, так что свет из окна заиграл на ее ожерелье.

— Он наверняка уже наметил следующую жертву. Продумал типаж, место и способ убийства, а также время и последовательность действий. Скорее всего, он одинок или живет с кем-то, находящимся в его власти. Обеих жертв он убил поздно вечером, и подготовка должна была занять достаточно времени. При наличии жены или подруги осуществить такое без тщательно проработанной легенды было бы затруднительно. Или же в своем доме он не обязан никому ничего объяснять. Ему и в голову не пришло заметать следы, изображать попытку ограбления… Поэтому к портрету я бы добавила еще самоуверенность и самонадеянность. Ну что ж, — Мира глянула на часы, — вот мне и пора.

— Спасибо вам, что нашли для меня время.

Мира поднялась с кресла, протянула Еве пустую кружку и, улыбаясь, погладила ее по щеке.

— Ева, вам нужно хоть немного поспать.

— Ладно, попробую выкроить часок, — пообещала Ева.

Но когда Мира ушла, она вернулась к работе. И ухмыльнулась, пролистав отчет Пибоди. Они с Макнабом вычислили мокасины.

«Мягкие кожаные туфли типа „мокасины“ с серебряными пряжками от Эмилио Стефани, — прочитала Ева, — в розницу стоят… Охренеть можно! Три куска за пару шузов! Мой мозг кипит от протеста. Ладно, едем дальше. Продаются в… Ну ни фига ж себе, что, такой спрос? Люди, что с вами такое? Ладно, все равно зацепка».

Она принялась читать дальше.

«А Макнаб ничего, соображает как настоящий коп, хоть и одевается как сумасшедший клоун, — подумала Ева. — Похимичил на своем компе и вычислил, что размер ботиночек — десять — десять с половиной, вероятнее всего, десять. Вот это уже отличная зацепка», — удовлетворенно кивнула она.

Приказав компьютеру навести справки о Дадли и Мориарти, Ева запустила анализ магазинов на предмет эксклюзивности, чтоб выдал ей три самые шикарные точки, а пока он работал, позвонила и распорядилась, чтобы отрядили пару патрульных доставить в Управление на допрос Митчелла Сайкса.

Замигал сигнал входящего сообщения. Это пришел отчет о вскрытии. Никаких сюрпризов Моррис ей не преподнес. Ева подумала, не позвонить ли ей в лабораторию, может, наорать, чтоб выжали из штыка больше информации, но решила, что сегодня ее голова для бодания с новой улучшенной версией Дика Беренски точно не годится.

«Либо второе дыхание закончилось, либо омлет уже не действует, — с грустью подумала она. — Ладно, отбой на полчаса».

Ева заперла дверь в кабинет и растянулась прямо на полу.

— Компьютер, будильник на тридцать минут.

Принято, — услышала она ответ и мгновенно отрубилась.

Не прошло и нескольких минут, как дверь в ее кабинет открылась и вошел Рорк. Замки для него не были помехой.

«Бедняжка, — подумал он, — прямо так, лицом вниз». Лежащая ничком на полу Ева сама была похожа на один из трупов, ради которых она так старалась.

«Что ж, не самое удачное место для сна, но пусть будет так», — решил Рорк и, заперев дверь, лег с ней рядом и тут же уснул сам.

Даллас, заявленное время отдыха истекло, — послышался бесстрастный голос.

— А, черт! Все, уже встала, — проворчала Ева и приоткрыла один глаз. — Господи, Рорк!

— Знаешь, лейтенантам полагается кабинет попросторнее. Такой, где поместилась бы кушетка. И на полу я предпочитаю заниматься совсем другим, ну, как у нас вчера было.

Ева потерла заспанные глаза.

— Я что, дверь забыла запереть?

Рорк хитро улыбнулся.

— Я, в общем-то, к себе в офис собирался на пару часов. Хотел заглянуть, поцеловать жену на прощание. А что ты в вашу комнату отдыха не пошла на свое заявленное время отдыха?

— Да там кошмар просто. Никогда не знаешь, кто зайдет, или кто там лежал до тебя, или чем они там все вместе занимались.

— Аргумент, — согласился Рорк. Он сел и оказался с Евой лицом к лицу. — Но не уверен, что тут намного лучше, — добавил он и, как и Мира, погладил ее по щеке. — Тебе нужно выспаться.

— Кастрюля сковородке.

— Что-что? — переспросил Рорк.

— Ну, знаешь, кастрюля сковородке говорит: «Сама такая».

Рорк задумался.

— Полагаю, в оригинале это звучит так: горшок котел сажей корил.

— Да какая разница, посуда все равно разговаривать не умеет. Макнаб с Пибоди вычислили башмак.

— Знаю.

— Тебе все равно на три размера велики, так что губу можешь не раскатывать.

Рорк подумал, что Еве не стоит говорить, во сколько ему обошлись ее собственные ботинки.

— Радуйся, такие отследить проще, чем что-нибудь из секонд-хенда.

— Точно. Мне надо идти — нарезать резьбу тому типу… ну, который лекарствами приторговывает. А потом еще поболтать с господами Третьим и Четвертым.

— Желаю отлично провести время. — Рорк наклонился и поцеловал ее. — Увидимся дома, когда оба освободимся. — Он поднялся и потянул Еву с пола, но не смог отказать себе в удовольствии, притянул к себе и обнял. — Обсудим это все за ужином. И не только обсудим.

— Ага, я… — Ева отодвинулась и, смеясь, заглянула в его глаза. — Хорошенького понемногу.

— Правда? — пробормотал он, потершись губами о ее щеку.

— Да я не об этом. Я утром была у Чарльза, говорила с ним о второй жертве. У Луизы в клинике была ночная смена, так он ей завтрак готовил. В смысле, сам готовил, из яиц на сковородке. И мы сидим там, едим омлет…

— Ты, стало быть, омлет ела, а мне — какие-то там чипсы?

— А я виновата? Так получилось. Он мне рассказывает о своих делах из прежней жизни, как они с этой Авой пару раз вместе работали, а я все думаю: неужто Луизе не дико сидеть так, завтракать и слушать, как он рассказывает про секс и садомазо с клиентами? И ведь, представь, не дико. Так у них все устроено, вот и все. Вроде как у нас с тобой — мы за ужином обсуждаем убийства. Такая жизнь.

— Наша жизнь мне нравится, — сказал Рорк и погрозил пальцем: — Смотри, не загоняй моего копа вконец.

— Он снова будет убивать, причем уже скоро, — сокрушенно вздохнула Ева, когда Рорк двинулся к двери. — Он уже опять заказал чьи-нибудь услуги, ну или как минимум наметил день на календаре. И ему плевать, кто это будет, важно только, что это будет обслуга. Он предвкушает, и меня это бесит до чертиков.

— А ты представь, как он будет беситься, когда ты его поймаешь.

— Надеюсь. Увидимся.

10

Ева собрала все необходимые бумаги и направилась к двери.

— Пибоди, со мной! — не сбавляя шага, приказала она.

Та лихорадочно вскочила из-за стола.

— А ботиночки-то мы отследили! — доложила она, догнав Еву.

— Отлично! Самый эксклюзивный магазин для важных шишек в городе один — дизайнерский бутик на Мэдисон-авеню. Возьмем у них список всех, кто покупал мокасины этой модели и размера.

— В магазин за покупками! Классно! Хотя мне в таком месте даже пятка от носка не по карману.

— Не за покупками, а на выездное задание, — поправила ее Ева. — Но сначала испортим день Митчеллу Сайксу. Он сейчас в комнате для допросов «А», и он мой! А ты можешь заняться его подружкой — она в «Б».

— А-а, — потерла руки Пибоди, — мне одной больше достанется!

— Сделай вид, будто дело у нас уже в кармане, все, что нужно, чтоб ее продавить, у нас есть, но прокурор хочет сэкономить деньги налогоплательщиков и предлагает сделку. Первый, кто расскажет, как снимали сливки и сливали налево, получит незаконное присвоение сильнодействующих лекарств и половину срока.

— Потому что нам нужно, чтоб она выдала Сайкса?

— Именно.

— А я, значит, вся такая в расстройствах, что прокурор нам со своей чертовой политикой крутой срок обломал, так что «бери что дают, детка, не то твой парень тебя обскачет»?

Ева почесала в затылке.

— Соображай по обстоятельствам. Если увидишь, что она такая же осторожная и хитрая, как Сайке, меняй подход. Обоих все равно засадим по полной. Нужно по-быстрому с ними разделаться, нас ждет рыба пожирнее.

— Покрупнее, — поправила ее Пибоди. — Обычно говорят про рыбу — покрупнее, а не пожирнее.

— Да один хрен — рыба и рыба.

Ева свернула к комнате «А», вошла и закрыла за собой дверь.

— Лейтенант Ева Даллас входит в комнату для допроса Митчелла Сайкса, — громко произнесла Ева. — Ну, Митч, как жизнь?

— У меня нет времени на всю эту ерунду.

— А для чего же у тебя есть время?

— Послушайте, я вам уже все рассказал. Я вообще согласился прийти только потому, что мистер Свит велел оказывать полиции полное содействие.

— Как мило, — мрачно улыбнулась Ева. — Тебе уже зачитали права?

— Нет. А с какой…

— Так положено, Митч, ты разве не знал? — Ева отчеканила текст. — Ну, как теперь, знаешь свои права и обязанности?

Сайке закатил глаза и кивнул:

— Естественно.

— Ну и чудно. Раз мы с тобой оба такие занятые люди, давай сразу к делу. Ты с твоей подружкой по уши в дерьме. Напарница моя в соседней комнате ее как раз сейчас прессует, предлагает сделку. Тебе я ничего предлагать не буду, потому что рожа твоя мне не нравится.

При упоминании подружки Сайке дернулся:

— Не понимаю, о чем вы. Я вообще не собираюсь все это выслушивать.

— Обязан, дорогой, потому что ты арестован. Вы с подружкой воровали и продавали лекарства со складов компании «Дадли и сын». Это мне известно, и доказательств у меня полно. Твой секретный банковский счет уже ни для кого не секрет.

Над губой у Сайкса выступил пот, и Ева довольно улыбнулась.

— В сущности, я тут с тобой разговариваю скорее ради собственного удовольствия. — Она развела руками. — Надо ж нам хоть иногда развлечься, правда?

— Вы… вы все врете!

— Ты у меня вот где! Вы с Кэроли Принс обворовывали компанию, где вы так успешно работали, а потом наживались на слабых и больных людях, толкая им товар и лекарства.

Ева оперлась руками о стол и наклонилась к заливающемуся потом Сайксу.

— Барыши вы делили пополам и клали на пару офшорных счетов, которые оформили на «Сайкпри Девелопмент», — продолжила она, глядя, как лицо его бледнеет. — Налоговая с тобой потом еще повеселится, а пока что ты мой. Принс твоя сейчас выкладывает моей напарнице все подробности.

— Я… я не обязан вам ничего рассказывать. Я хочу поговорить с Кэроли.

— Со мной ты разговаривать не обязан, но и с ней тебе поговорить тоже не удастся. Ей сейчас не до тебя, она свою задницу спасает. Ну а мы с тобой теперь можем перейти к десерту. Потому что я думаю, что человеку, который приторговывает ворованными лекарствами и может запросто открыть счет так, чтобы это не отследили те, кому это положено, ничего не стоит подставить босса и воспользоваться его документами и кредиткой, чтобы создать себе алиби для убийства.

— Я не убийца! — пискнул Сайке, и этот жалобный крысиный писк был Еве как бальзам на душу. — Боже правый, я в жизни никого не убивал!

— Гм, дай-ка подумать. — Ева присела, словно бы взвешивая все в уме. — Ты — вор, лжец, наркоторговец и к тому же полный ушлепок. — Знаешь, до убийцы не так уж и далеко. Может, вот как оно было? Через фирму Джамаля ты толкал товар покупателям побогаче, а он стал просить слишком много. А может, вообще надумал свалить. Но такой вариант тебя бы не устроил, верно? Вот ты и решил его убрать. И почему бы заодно не подставить собственного босса? Два в одном. Может, даже место его займешь. А потом…

— Нет! — Сайке вскочил со стула, но тут же рухнул обратно, словно у него отказали ноги. — Я этого Джамаля даже не знал! Я не убийца!

— Значит, только вор, лжец, наркоторговец и полный ушлепок? — Ева пожала плечами. — Попробуй меня в этом убедить, потому что у меня сегодня еще дел невпроворот, а с тобой, по-моему, уже и так все ясно.

— Вы с ума сошли! — Сайке бешено вращал выпученными глазами. — Это какой-то дурдом!

— Не очень убедительно.

— Послушайте… — Сайке рывком ослабил галстук, облизал пересохшие губы. — Ладно, хорошо, мы списывали кое-что из товаров.

— Лекарственных товаров, ты хочешь сказать? Как торговому представителю компании «Дадли», для Кэроли это было нетрудно?

— Да-да. Всего-то нужно было — подправить накладные, подделать записи. Не бог весть что. У компании такие убытки уже в бюджете заложены. Нам просто нужны были деньги. Учитывая, сколько времени я на них пашу, мне тоже кое-какие бонусы причитаются. Знаете, сколько мне пришлось заплатить за университет? И что же мне теперь — всю жизнь быть у Свита на побегушках? Но мы никому вреда не делали. Мы… мы оказывали услуги. Продавали со скидкой.

— Ты обворовывал свою фирму.

— Товар доставала Кэроли, — торопливо объяснил он. — Это ее работа. Я только продажами занимался.

— Ясно. Значит, она доставала лекарства, а ты их продавал.

— Да. Мы работали с постоянными клиентами. Это же не «Зевс» детишкам на улице продавать. Это безопасные лекарства. Мы людям помогали!

— Типа подсевшим на болеутоляющие, которые вместо того, чтобы идти на реабилитацию, отоваривались у вас? Или тем, кто накачивается дурью до передоза? Или тем, кто торчит на коктейлях из таблеток? Или тем, сучья ты тварь, кто это детишкам на улице перепродает?

— Ну, мы же не отвечаем за…

— Хватит! Ты и так уже во всем сознался под протокол. Жалостливые истории и оправдания можешь себе засунуть куда подальше.

— Но вы же не станете меня обвинять в убийстве того шофера!

— Естественно, нет. Я это сказала, только чтобы ты мне все выложил про лекарства. Молодец! — Ева глянула на часы. — Ну вот, шустро мы с тобой уложились, можно идти. Мне — на работу, тебе — в камеру.

— Но… я хочу поговорить с адвокатом.

— Без проблем. Поведут в «обезьянник», там справа телефон будет. Благодарю за сотрудничество со следствием, допрос окончен.

Ева встала, открыла дверь и подозвала дежурного.

— Отведешь его в камеру, дашь позвонить адвокату, — распорядилась она.

Потом зашла в зону наблюдения, полюбовалась на то, как Пибоди заканчивает с рыдающей Кэроли Принс.

— Она мне все слезами залила, — рассказала Пибоди по дороге к стоянке. — Ну, прямо все. Говорит, что любит этого засранца, или думает, что любит. Не хотела его сдавать, но…

— Когда прижмет, любовь в пролете, — подытожила Ева.

— Да, наверно, если только это не взаправду любовь. Мы теперь куда, ботиночки смотреть?

— Мы не смотреть едем, насмотрелись уже на записи. Давай по-быстрому все сделаем.

— Но ботинки — это же так здорово! — оживилась Пибоди. — После всего этого рева хорошо было б немного развлечься. Ты смотри, отличный выйдет день: посадили наживавшегося на лекарствах афериста, проверили улику в деле и заодно еще посмотрели бы на обувь, которую мне в жизни сроду не купить. Зато я смогу помечтать, как бы я в ней смотрелась.

— Знаешь, чем заканчиваются мечты о вещах, которые людям сроду не купить? — спросила Ева.

— Чудесным осуществлением? — с надеждой предположила Пибоди.

— Тюремной камерой.

Пока они ехали в магазин, Еве пришла в голову мысль, а не относится ли то же самое и к их делу.

— Может, убийца с вожделением смотрит на крутые лимузины и на дорогущих проституток и бесится, что не может каждый день просто щелкать пальцами и заказывать их себе, как пиццу? И убивает их, чтобы выпустить свою досаду и злость. Само по себе звучит достаточно правдоподобно, если бы не эти чертовы мокасины. Если у тебя есть лишние три штуки на модную обувь, ты точно не бедствуешь.

— А может, он их украл, — предположила Пибоди. — Или их ему подарили. Или он на них полпенсии спустил.

— Все может быть, и эти «или» со счетов снимать нельзя. Но тогда вторую половину пенсии он должен был спустить на арбалет, стрелы к нему — тоже, кстати, недешевые — и старинный штык. Если только он не заплатил за них еще чьей-нибудь кредиткой. Но все равно он как-то связан с этими двумя корпорациями. Иначе какой был бы смысл взламывать всю эту кучу систем безопасности?

«Все вертится вокруг этих двух компаний», — мысленно добавила Ева.

— Если убийца — банальный хакер, он мог бы взломать любую карточку и украсть любые документы. И заказывал бы себе крутые лимузины и дорогущих проституток сколько душе угодно, так что с убийством тут не сходится.

Ева глянула на засигналивший бортовой компьютер — пришло сообщение.

— Это из лаборатории, — зачитала Пибоди, — отчет об орудии убийства. Ты права, штык старинный. Середина двадцатого века. Дики выяснил марку, где произведен, и даже серийный номер нашел. Довольно скрупулезно.

— Ты сама не отставай, запускай поиск. Отыщи нам его владельца.

Воспользовавшись молчанием напарницы, Ева принялась думать дальше.

«Кто у него следующий по списку? Какая профессия? Может, маникюрша экстра-класса, пилот частного самолета, какой-нибудь модный эксклюзивный дизайнер?»

При мысли о дизайнере Ева вспомнила о Леонардо, муже своей лучшей подруги Мэвис Фристоун, и о самой Мэвис, и где-то внутри у нее заворошилась тревога. Знаменитая певица, звезда эстрады.

«Надо не забыть к ним заехать, предупредить. Чтоб никаких частных заказов и выступлений, пока не дам отмашку», — подумала Ева, высматривая, где припарковаться.

— Нигде не зарегистрирован, — сообщила Пибоди. — За последние двадцать лет легально такой никто не приобретал. Но этот антиквариат могли купить и сорок лет назад, когда за этим еще не следили. А могли получить по наследству или что-нибудь в таком духе. Вещь военная, так что исходного владельца по архивам не отследишь. В прошлом веке такое не регистрировали.

— Ладно. — Ева врубила вертикальный взлет, так что Пибоди аж взвизгнула, и припарковалась на втором уровне. — Значит, он им уже давно владел, не зарегистрировал — куча народу так делает — или купил из-под прилавка. Это еще большая куча народу.

Они вышли из машины, спустились на первый уровень и прошли полквартала до магазина пешком. Проходя мимо витрины, Пибоди издала свое характерное «М-м-м…».

— Уймись! Господи, Пибоди, ты — детектив, расследующий убийство, а не пускающий слюни турист!

— Но ты только посмотри, какие там туфельки! Вон те, голубенькие на серебряных шпильках, все в малюсеньких бабочках.

Ева придирчиво глянула на туфли.

— Походишь в таких десять минут, два часа будешь лежать на вытяжке, — бросила она и толкнула входную дверь.

Внутри бутика пахло не кожей, а цветами — вероятно, теми, над которыми положено порхать обувным бабочкам. Повсюду под направленными лучами света, как какие-нибудь драгоценности или картины, были выставлены сверкающие туфли и сумочки. Вокруг были места для сидения — темно-шоколадного цвета диванчики с низкими спинками и кремового цвета кресла.

По залу ходили то ли покупатели, то ли просто зеваки, прочие сидели на диванчиках, некоторые даже обставили себя туфлями всех цветов радуги. Выражения лиц этих некоторых напомнили Еве физиономии наркоманов под кайфом.

Какая-то женщина на гигантских шпильках цвета тухлых яичных желтков с довольным видом расхаживала от зеркала к зеркалу.

Продавцы и консультанты выделялись на фоне покупателей и зевак анорексичными фигурами и черными костюмами в обтяжку.

У Пибоди в горле что-то булькнуло от вожделения, и Ева сердито на нее взглянула.

— Извини. — Пибоди успокаивающе похлопала ее по плечу. — Это у меня рефлекторное.

— Следующий рефлекторный звук у тебя будет, когда я тебя начну душить.

— Милые дамы, — к ним приблизился мужчина с ослепительной улыбкой и острыми, как бритвы, манжетами, — как мне сделать этот день для вас незабываемым?

Ева вытащила полицейский жетон.

— Вы как раз вовремя. Можете дать мне список всех, кто купил у вас такие мокасины десятого или десятого с половиной размера, — сказала она и протянула ему фотографию.

— Вот это да! — воскликнул мужчина. — Это что, правда улика? Как увлекательно!

— Ага, мы сами прямо в экстазе. Мне нужны фамилии покупателей.

— Конечно. Ах, как это интересно! И за какой период вам нужен этот список?

— А какой максимум?

— Конкретно эта модель впервые поступила в продажу в марте.

— Ладно, — согласилась Ева, — вот с марта и начнем.

— Вас интересуют покупатели во всех наших магазинах или только в данном?

Ева с подозрением покосилась на него:

— Как-то вы уж больно легко на все соглашаетесь.

— Шутите? Я тут весь день от скуки с ума схожу!

— Ну, тогда для начала по всем магазинам.

— Вот и прекрасно! — обрадовался он. — Сделаю за пять минут, присядьте пока. Принести вам минеральной воды?

— Спасибо, не нужно.

— Теперь понимаешь, — зашептала Пибоди, — почему за суперофигительными туфлями люди ходят именно в такую обдираловку? Где еще тебе предложит газировки мужчина с лицом кинозвезды?

— Который бесится от скуки и, стоит попросить у него список покупателей, того и гляди от счастья в штаны наложит.

— Но нам-то меньше хлопот, — возразила Пибоди.

— Это точно.

Пибоди умоляюще сцепила руки:

— Ну пожалуйста, скажи, что, пока он не вернется, я тебе не нужна! Всего пять минут! Мне надо помолиться в этом храме обуви.

— Смотри слюнями ничего не закапай, — бросила Ева и, отвернувшись, от нечего делать решила попробовать позвонить со своих часов в ОЭС.

— Ну, как оно продвигается? — спросила она Фини.

— Лицо убийцы мы тебе реконструируем, но по остальным дискам пока глухо, — доложил он и придирчиво поджал губы. — У тебя новый мобильник.

— Ну да.

— Картинка просто кристально чистая.

— Он у меня в часы встроен.

— Да ладно тебе заливать. У таких игрушек картинка — отстой.

— А это новая модель.

— Рорк мне ничего не говорил. Как вернешься, хочу пощупать.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Ева. — Мне пора. — Она увидала направляющегося к ней продавца.

— А вот и ваш список, — объявил он, протягивая диск. — Чтоб вы знали, одну пару десятого размера в таком цвете мы продали в марте и еще одну десятого с половиной — в прошлом месяце. А в цвете «Вороново крыло»…

— Про цвет «Вороново крыло» я не спрашивала. Вы за четыре месяца продали всего две пары?

— В этом магазине, таких размеров и в таком цвете — да. А по городу у нас несколько универмагов и бутиков.

— Те, что куплены здесь, кто купил? Постоянные клиенты?

— По правде говоря, да, — кивнул продавец. — Наверно, это не того типа люди, что вы ищете. В прошлом месяце — Сэмпсон Энтони, продюсер, а в марте — Уинстон Дадли, лекарственный магнат.

— Интереса ради, пока моя напарница исходит слюной над туфлями, кто продал им эту обувь?

— Мистера Энтони обслуживал Патрик, а мистер Дадли работает только с Чикой.

Ева демонстративно глянула в сторону Пибоди.

— Думаю, пара минут у меня еще есть. Так почему бы не пообщаться с этой вашей Чикой, пока напарница там развлекается? Будет что написать в отчете.

— Конечно. Вон она там, как раз заканчивает с клиентом, волосы цвета баклажан.

«Баклажан, — хмыкнула про себя Ева. — По мне, просто фиолетовые».

— Спасибо.

Ева подошла к продавщице, села и поманила ее пальцем.

— Что я могу вам предложить?

— Меня мои туфли вполне устраивают, — ответила Ева и показала жетон.

— Отлично. Для полицейского вполне подходящая обувь. Классический стиль, отличное вложение денег.

— Вам виднее. Что можете сказать об Уинстоне Дадли?

— О Винни? Десятый размер, средний подъем. Свод слегка высоковат, но ботинки налезают без проблем. Любит пробовать все, что только что с подиума. Предпочитает классический стиль, но периодически покупает что-нибудь оригинальное.

— Часто сюда заходит?

— По-разному, зависит от его расписания. Иногда я к нему с образцами езжу.

— Обувь на дом возите? — удивилась Ева.

— Обувь, ремни, галстуки, сумки и прочие аксессуары. Это такой сервис для VIP-клиентов.

— На днях к нему не собираетесь?

— Нет. Он же тут сам заходил, буквально недавно. Шесть пар купил. Теперь, наверно, до следующего месяца его не увижу, а может, и дольше, если он куда-нибудь уедет.

Ева вытащила визитку.

— Сделайте нам обеим одолжение. Если он вам позвонит, вызовет вас на дом, сообщите.

Чика внимательно изучила карточку и, казалось, впервые забеспокоилась.

— А зачем?

— Потому что я — коп в хороших ботинках.

Чика усмехнулась, но продолжила нерешительно вертеть визитку в пальцах.

— Понимаете, он очень хороший клиент. Я с него неплохие комиссионные получаю, и с чаевыми за выезды он не скупится. Ужасно не хотелось бы все испортить.

— Не беспокойтесь, не испортите.

— Ну, видимо, это не моя забота.

— Точно. — Ева поднялась и направилась к выходу. — Эй, Пибоди, утри слезы восторга, мы уходим.

— Божечка мой! — объявила, сев в машину, сияющая Пибоди. — Лучшие пять минут в моей жизни. Ты видала те…

— Вот только не надо мне описывать очередные дурацкие туфли с ненормальным ценником.

— Но они же…

— Сейчас кому-то сделаю больно. В марте у них эти туфли купил Дадли, прямо в этом магазине. Десятого размера.

— Что, правда? Без балды? — обрадовалась Пибоди.

— Без балды. Второго покупателя мы тоже проверим — кроме Дадли, всего-то один — и по всем их магазинам тоже — для порядка. Но Дадли — это просто чертовски удачно. Улика, конечно, косвенная, но о многом говорит. Поехали, испортим ему день. Позвони в их штаб-квартиру, проверь, на месте ли он. Если нет — выясни где.

На этот раз в вестибюле «Дадли и сын» их встретила молодая женщина в черном костюме в тонкую полоску, весьма умеренно прикрывавшем ее длинные ноги и подчеркивавшем отличный бюст. У нее были задорный острый носик, полные губки и большие синие глаза, а вьющиеся волосы были забраны в длинный хвост.

— Лейтенант, детектив. — Она протянула им руку. — Я — Марисса Клайн, личный помощник мистера Дадли. Пойдемте, я вас проведу к нему в кабинет.

— Отлично, спасибо.

Марисса пригласила их следовать за собой и проворно зацокала по полу ярко-красными шпильками. «Интересно, она тоже их считает хорошим вложением денег?» — пришло в голову Еве.

— Мистер Дадли весьма обеспокоен сложившейся ситуацией, — объяснила Марисса, — и тем, что компания оказалась косвенно причастна к преступлению.

У лифта она приложила ладонь к сканеру отпечатков, вставила электронный ключ, и они вошли в кабину лифта.

— Марисса и двое посетителей, на шестидесятый.

Подтверждено, — послышался компьютерный голос. — Можете подниматься.

— И что, мистер Дадли лично управляет компанией? — поинтересовалась Ева.

— О да, конечно. Он принял бразды правления три года назад, когда его отец решил частично отойти от дел. Занимается главным образом делами местного отделения.

— А до того? — уточнила Ева.

— До чего? — непонимающе улыбнулась Марисса.

— До того, как принял бразды, он чем занимался?

— А-а. Мистер Дадли работал в других отделениях, изучал рынки сбыта, набирался опыта на всех уровнях управления компанией.

— Ясно, — кивнула Ева и подумала, что в переводе с пиара на человеческий это, скорее всего, означало, что сынок катался туда-сюда по свету, развлекался, а папаша платил ему зарплату.

Двери лифта открылись, и они вышли в просторную стильную приемную с глубокими белыми креслами и встроенными компактными экранами. Обстановка включала бар с прохладительными напитками, цветы и трех красоток, активно работающих на компьютерах. Все три красотки были очень заняты, что-то там делая на своих компьютерах.

Марисса проворно подошла к двойным дверям в центре зала и — казалось, все, что делала, она делала проворно, — постучала, а затем рывком распахнула обе створки.

Кабинет Уинстона Дадли больше походил на шикарный номер в отеле с роскошной мебелью, потрясающим видом из окна и хрустальными люстрами.

Мебели было много, она помогала заполнить пространство — повсюду, как и в приемной, стояли небольшие группы кресел. Хозяин кабинета поднялся из-за полированного черного стола.

В жизни он оказался привлекательнее, чем на фотографии. Ева списала это на то, что обычно зовется харизмой: то, как он улыбался, как смотрел собеседнику прямо в глаза, как изящно и плавно двигался. Во всех его движениях, улыбке, выражении глаз, казалось, проскальзывало некоторое заигрывание, словно он давал понять, что перед ним соблазнительная женщина, а он соблазнительных женщин любит.

«Ишь, как глаза блестят, — подумала Ева. — Своих же колес, что ли, наглотался?»

У него было точеное, на взгляд Евы, очень женственное лицо и зачесанные назад светлые, практически белоснежные волосы. Черты лица не такие резкие, как у Юрича, но определенное сходство между ними было.

Он был облачен в идеально сидящий по фигуре костюм цвета индиго и бледно-голубую рубашку, манжеты которой были скреплены старомодными запонками. По документами и на глаз Ева прикинула, что росту в нем пять футов и десять с половиной дюймов, а весит он около ста семидесяти фунтов [4] — опять-таки примерно как и Юрич.

На ногах у него были черные, отполированные, как и его стол, туфли без какой-либо серебряной окантовки.

Ева протянула ему руку, он ответил на приветствие. Рукопожатие у него было крепкое, но ладонь гладкая, и он еще пару секунд не отпускал ее пальцы.

— Лейтенант Даллас! Признаюсь, я надеялся с вами познакомиться, хотя и при иных обстоятельствах. Как поживает Рорк? Надеюсь, хорошо.

— Спасибо, неплохо.

— И детектив Пибоди. Весьма рад. — Ей Дадли тоже пожал руку. — Я буквально на днях закончил читать книгу Надин Ферст. У меня такое чувство, что я давно вас знаю. Пожалуйста, присаживайтесь. Нам черный кофе, — сказал он стоящей на изготовку с подносом Мариссе. — Вы ведь любитель кофе, не так ли? — Он постучал пальцем по виску. — Такие подробности запоминаются. Спасибо, Марисса, если еще что-то понадобится, мы вас позовем.

Дадли опустился в одно из кресел, сел поудобнее, оперся о широкие подлокотники.

— Я знаю, вы здесь из-за убийства того водителя, из-за того, что в деле замешан наш сотрудник, Огастас Свит. Это весьма досадно. Чем я могу вам помочь?

— Вы можете нам сказать, где вы были в ночь убийства.

На мгновение его глаза округлились от удивления, но в них тут же загорелся интерес.

— Что, правда? Я — в списке подозреваемых?

— Мистер Дадли, это стандартная процедура.

— Пожалуйста, — попросил он, — зовите меня Винни.

— Это стандартная процедура, нужно просто пройтись по списку вопросов.

— Разумеется. Я был в Гринвиче — в том, что в Коннектикуте, — на праздничном ужине с друзьями. Я со своей дамой прибыл, если не ошибаюсь, без чего-то там девять, а отбыл около полуночи. Скажу Мариссе, чтобы сообщила вам фамилии гостей и точный адрес. Достаточно?

— Вполне. А как вы туда добрались?

— На автомобиле. У меня собственный автомобиль с водителем. Всю информацию она вам передаст.

— Я обязана сообщить вам о том, что мы только что арестовали и предъявили обвинение двум вашим сотрудникам.

— Боже правый, за убийство? Кого…

— Нет, к убийству это отношения не имеет. Митчелл Сайке и Кэроли Принс. Они занимались перепродажей лекарств, поступающих на склад вашей компании. Проще говоря, воровали их.

Дадли откинулся в кресле, наморщил лоб.

— Хотелось бы узнать подробности. Это весьма прискорбно. Такого не должно было произойти. Очевидно, мне нужно срочно переговорить с начальниками отделов, складов и службы безопасности. Я ваш должник.

— Ничуть. Это моя работа. Еще один, не относящийся к делу вопрос, просто для «галочки». Вы знакомы с Сильвестром Мориарти?

— Со Слаем? Да, он мой добрый приятель. А что?

— На всякий случай спрашиваю. Он тоже был с вами на том ужине?

— Нет. Он не очень ладит с виновниками торжества, и там был довольно узкий круг гостей.

— Ясно. Спасибо, что уделили нам время, и спасибо за кофе, — поблагодарила Ева и, улыбаясь, поднялась с кресла. Дадли тоже поднялся. — О, буквально еще один вопрос, для порядка. А что насчет вчерашнего вечера? Можете сказать, где вы были?

— Да, часов около пяти я встречался с одним другом, выпили по бокалу, потом поехал домой. Хотел побыть один, не терпелось дочитать книгу. Ту самую, про дело Айкона — потрясающая история.

— И что, никто в гости не заглядывал?

— Нет.

— Может, с кем-нибудь разговаривали по телефону?

— Наоборот. Бывает такое настроение, что просто не хочется никого ни видеть, ни слышать. А почему это вас так интересует? — спросил он.

— Да так, любопытно. Такая уж у меня работа. Еще раз спасибо.

— Всегда более чем рад вас обеих видеть. Позвольте, я вас провожу, а Марисса пока подготовит вам всю нужную информацию. Надеюсь на скорую встречу не по долгу службы.

Информацию Марисса передала им немедленно, как если бы ей заранее велели все подготовить. В лифте Пибоди открыла было рот, но Ева покачала головой.

— Хороший кофе, — неожиданно сказала она.

— О да.

— Хорошо, когда так активно помогают следствию, — продолжила Ева, небрежно прислонившись к стенке кабины. — Нам же проще. Проверь его водителя и гостей с вечеринки, чтоб больше это уже не всплывало. Понятно, что лимузин тот он не заказывал и Хьюстона не убивал, но в отчете все равно нужно будет все описать. Кстати, а у вас с Макнабом какие планы на вечер?

Пибоди закрыла широко открытый от удивления рот. Но тут же открыла снова:

— Э-э-э, ну… мы думали сходить в киношку, если сверхурочной не будет.

— Да, думаю, управимся до конца смены, — успокоила ее Ева, пересекая вестибюль и выходя на улицу.

Снова заговорили они только в машине, уже отъезжая от здания.

— Скользкий сукин сын, — произнесла Ева.

— Точно, я тебе как раз хотела…

— И если в лифте у него нет камеры и прослушки, то я сплю с Соммерсетом.

— Ты… ой! — смутилась Пибоди. — Да, на все сто она там есть.

— В вестибюле, вполне возможно, тоже.

— И тебе на самом деле неинтересно, какие у нас с Макнабом планы на вечер?

— Что я, по-твоему, с ума сошла? Да, скользкий, — повторила Ева.

— Согласна, но Хьюстона он не убивал. Хотя по второму убийству у него алиби нет.

Ева презрительно усмехнулась:

— В точку. А еще он пять футов десять дюймов ростом и слегка плотнее Юрича. Еще какие выводы?

— Получили ту самую связь между компаниями, что ты так искала. «Слай» и «зовите меня Винни» — добрые приятели. Наконец-то твердое доказательство того, что компании связаны.

— Точно. Причем на самом высшем уровне. Что еще?

— Еще?

— Кого два дня назад не было на модной вечеринке, как раз в тот момент, когда Джамаль Хьюстон получил стрелу в шею?

— Сильвестра Мориарти? Ты думаешь… Как в том недавнем деле, где женщины друг у друга мужей убили? На каждом по убийству? Но зачем?

— Не знаю. Но версия любопытная. Найди мне Слая, съездим поглядим, такой же он изворотливый, как Винни, или нет.

11

Если «Дадли и сын» исповедовали жесткий модернизм в интерьере, штаб-квартиру «Интелликор» отличала вычурность отделки. Множество округлых элементов и завитушек, внушительных размеров вазы, щедрая позолота.

Позвонив заранее, Ева с Пибоди обеспечили себе прием по высшему разряду, и к августейшему обиталищу Сильвестра Третьего им от входа разве что красную ковровую дорожку не расстелили.

Как и у его «доброго приятеля» Уинстона Дадли, приемная Мориарти располагалась на последнем этаже — вернее, в его случае на этажах, так как из кабинета куда-то вверх вела мраморная лестница. «В личные покои», — как объяснила его секретарь.

Пока они ждали, когда господин Третий окончит совещание, им подали кофе, сваренный в серебряной турке, а затем, предоставленные самим себе, они смогли получше рассмотреть помещение.

«Прихотливый вкус, склонность к излишествам, — подумала Ева. — Правда, это можно и про Рорка сказать». С другой стороны, Рорк проявлял свое пристрастие дома, а не в рабочем пространстве. В глубине застекленного помещения с защитными экранами на окнах стоял большой резной деревянный стол. На нем вполне ожидаемо располагался коммуникационный центр, а также разные сувениры, старинные часы и расписная шкатулка.

Пол покрывали толстые, уже слегка потемневшие за долгое время ковры, на столиках с изогнутыми ножками стояли лампы с витражными абажурами. Стены украшали картины, которые миллионеру средней руки стоили бы всего его состояния.

В кабинет вошел, излучая вокруг себя ауру делового и очень занятого человека, сам Мориарти — солидный костюм, уверенная походка. Его лицо с резкими чертами покрывал золотистый загар, в буйной шевелюре выделялись выгоревшие на солнце пряди, зеленые глаза смотрели вызывающе: всем своим видом он создавал впечатление человека действия, энергичного и спортивного.

Он обменялся протокольным, но крепким рукопожатием с Евой и небрежно кивнул Пибоди.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Необходимо было провести совещание с главами отделов по поводу вчерашнего происшествия. Надеюсь, вы с новостями.

— Убийство Авы Крэмптон расследуется. Улики указывают на то, что тот же преступник причастен и к краже номера кредитной карты и личных данных Фостера Юрича.

— Значит, сам он вне подозрения?

— На данном этапе мы полагаем, что в момент убийства мистер Юрич находился у себя дома в компании третьего лица.

Мориарти кивнул:

— Если Фостер говорит, что был дома, значит, так оно и было. Я без колебаний готов за него поручиться, он честный человек и ценный сотрудник.

— Мистер Мориарти, во избежание недоразумений, где вы были вчера между девятью вечера и часом ночи?

Мориарти нахмурился, вызывающе выдвинул вперед подбородок, плотно сжал губы.

— Не понимаю, какое это может иметь отношение к делу, — проронил он.

— Это стандартная процедура сбора информации. Украдены личные данные вашего сотрудника, в деле об убийстве замешано ваше корпоративное такси и кредитная карта. Вы же глава корпорации, не так ли, мистер Мориарти?

— Моя должность едва ли… — начал Мориарти, но сдержался. — Впрочем, это не имеет значения. Вчера вечером мы с небольшой компанией друзей посещали оперу. У меня там своя ложа. А до этого мы сняли в «Шизаре» небольшой зал, выпили по коктейлю. Оттуда прошлись до театра, там пара кварталов пешком. Потом решили поужинать в «Кармелле». Получается примерно с полседьмого до часу ночи.

— В отчете хорошо было бы указать фамилии ваших друзей, — предложила Ева.

Мориарти впился в нее взглядом.

— Мне и так неприятно, что мое имя упоминается в связи с убийством. А вы вдобавок хотите еще и обзвонить моих близких друзей, попросить засвидетельствовать, что я не лгу? Это оскорбительно.

— Да, убийство всем жизнь портит.

Мориарти поиграл желваками и достал из кармана ежедневник.

— Мне не нравится ваш тон, лейтенант.

— Не вы первый.

— Не сомневаюсь, — процедил он и выдал на одном дыхании с полдюжины фамилий и телефонов.

Пибоди судорожно пыталась их записать.

— Благодарю, — кивнула Ева. — У вас есть какие-нибудь идеи, гипотезы, как произошла утечка личных данных Юрича?

— Я только что с совещания по этому вопросу, где распорядился провести внутреннее расследование и полную проверку по всей компании.

— То есть вы считаете, что утечка произошла внутри компании?

Мориарти резко втянул воздух носом, выдохнул.

— Если нет, это означает, что наша система безопасности ненадежна, а безопасность — ключевой принцип нашей компании. Если да, то наша система отбора персонала дала серьезный сбой, а отбор персонала — наша профессия. В обоих случаях нам необходимо самим провести расследование.

— Надеюсь, вы будете держать нас в курсе и сообщите о результатах.

— Уж поверьте, лейтенант, когда мы выясним, кто и как украл эту информацию, вы об этом узнаете. Я не допущу, чтобы это происшествие нанесло ущерб репутации «Интелликор». А теперь, если позволите, у меня запланировано совещание с нашей пресс-службой. Нам грозит скандал в прессе, так что если больше вам пока ничего не нужно…

— Спасибо, что уделили нам время. Если позволите отнять еще минутку, сделайте одолжение, скажите, где вы были позавчера между семью вечера и полуночью?

— Это просто возмутительно! — не сдержался Мориарти.

— Я вас понимаю, но мы ведем расследование, мистер Мориарти, и в интересах как следствия, так и вашей компании и вас лично сообщить нам эту информацию.

— Я был дома. Весь вечер у меня была мигрень, если это вам интересно. Принял таблетку и лег спать пораньше. Что теперь, арестуете меня? — вызывающе бросил он.

— Не сейчас, — ответила ему тем же Ева. — Прошу прощения за вторжение и доставленное неудобство, но убит человек, и в деле замешана ваша компания. Наша обязанность по отношению к этой женщине — провести расследование со всей возможной тщательностью. Еще раз спасибо за потраченное на нас время. Пибоди, со мной.

В лифте Пибоди откашлялась.

— Ну чего он так разнервничался? Мы же просто делаем, что положено.

Ева пожала плечами:

— Информацию мы получили, пускай теперь злится сколько угодно. Проверим его алиби, и пошел он куда подальше, у нас и другие дела есть.

— Слушаюсь, лейтенант. Кстати… а у вас с Рорком какие планы на вечер?

Ева удивленно подняла бровь:

— Никаких. Все равно, наверно, придется допоздна сидеть. Нужно нажать на ОЭС, по городу разгуливает хакер-маньяк, надо его выследить.

— Если он нас прослушивал, то ему не понравится, что ты его послала, — заметила Пибоди в машине.

— О, как пить дать прослушивал. И не сомневался, что я его пошлю. Он специально нарывался. Дадли из себя строит аристократа, а этот — крутого.

— Думаешь, они это напоказ?

— В чем-то — да. — Ева забарабанила пальцами по рулю. — Если они оба замешаны и в сговоре, зачем им это? В чем смысл? Как бы им самих себя не перехитрить, помяни мое слово. У каждого твердое алиби на один вечер, а на второй они дома, никого не хотят видеть. Почему? В чем причина?

— А что, если они подстроили все так, чтобы за рулем был именно Хьюстон? Выглядит случайностью, но… вдруг убийца знал, что это будет он, или просто решил действовать наудачу?

— Не больно-то похоже, но допустим. — «Они тянули жребий, кому поехать, — вспомнила Ева, — но пятьдесят на пятьдесят — не так уж и плохо». — А дальше?

— Один из них как-то связан с Хьюстоном. Может, в юности, когда тот попадал во всякие истории. Может, недавно. Тот что-то лишнее увидел, что-то лишнее услышал. Он же водитель — мог подслушать разговор, быть пусть и невольным, но свидетелем какой-нибудь нелегальной сделки. А с проституткой — может, кто-то из них ее приревновал или она его обломала.

— Но в ежедневнике у нее ни один, ни другой не значатся.

— Ну мы-то знаем, что они — если это и впрямь они — умеют подделывать документы. Может, кто-то один или даже оба встречались с ней под чужими именами. Согласна, притянуто за уши, но зачем еще паре богачей без какого-либо криминального прошлого сговариваться и убивать совершенно незнакомых людей?

«Чертовски хороший вопрос», — подумала Ева.

— Может, со скуки?

— Ой, Даллас, ну ты уже вообще! — занервничала Пибоди.

Ева глянула на напарницу: на лице у той тоже было беспокойство.

— Пибоди, ты вроде бы уже давно не новичок и в убойном отделе не первый год. Еще не поняла, какие бывают люди?

— Убивать со скуки — это не просто психи, — заявила Пибоди. — Ради острых ощущений — в это я еще могу поверить, и то отчасти. Должен быть еще какой-то мотив — ревность, месть, выгода, — объяснила она.

— Ну так давай, проверяй, — проворчала Ева. — Может, ты и права и здесь есть какой-то скрытый мотив, какая-то связь между убийцей или убийцами и жертвами, и мы просто ее еще не нашли. Ищи. Найдешь, все встанет на свои места. Не найдешь, одной версией будет меньше. И так и этак — следствию только на пользу.

— Что, пускаешь меня в свободное плавание?

— Вроде. Хочешь — в Управлении работай, хочешь — домой бери. И поспать не забудь, чтобы мозги не расплавились.

— А ты-то сама?

— Попробую поговорить еще раз с Мирой, проверю на ней кое-какие идеи, потом понесу, что есть, к Уитни. Ну а потом, думаю, еще дома поработаю.

В Управлении Пибоди пошла к себе, а Ева направилась в кабинет доктора Миры, по дороге позвонив майору Уитни и предупредив, что готова доложить о продвижении расследования.

Подходя к дверям кабинета Миры, она внутренне приготовилась к очередной схватке с ее строгой секретаршей, но на ее месте увидела молодую бойкую девушку.

— А вы кто? — удивилась Ева.

— Я — Мэйси, — ответила девушка. — Секретарь доктора Миры сейчас в отпуске. Чем я могу вам помочь?

— Пустить меня к ней минут на пять.

— Попробуем. Как мне вас представить?

— Лейтенант Ева Даллас.

— Ой! — Мэйси прямо подпрыгнула в кресле, она даже натурально захлопала в ладоши, словно только что выиграла приз. — А я вас знаю! Я читала книгу Надин Ферст. До чего же это все удивительно!

Ева хотела было отмахнуться, но передумала.

— Спасибо. Консультация доктора Миры в том расследовании многое изменила. Сейчас у меня тоже довольно крупное дело. Мне очень нужно с ней переговорить.

— Один момент! — почти пропела Мэйси, снимая трубку. — Доктор Мира, если вы не заняты, с вами очень хотела бы переговорить лейтенант Ева Даллас, буквально пять минут. Да, мэм, конечно. — Она положила трубку и засияла от счастья. — Прошу вас!

— Спасибо. Кстати, вы тут надолго?

— Ой, всего на пару дней. Жаль, хотелось бы еще, тут так здорово!

— Верно, тут здорово! Вы даже не представляете насколько…

Мира хотела подняться навстречу Еве.

— Нет-нет, не вставайте, — торопливо остановила ее Ева, — я на пять минут, не больше. Может, их двое?

— Прошу прощения? — удивилась Мира.

— Ой, нет, это я прошу прощения, думаю вслух. Два убийства, двое убийц. Я про свое расследование.

Мира наморщила лоб:

— Похожий сценарий, повторяющиеся элементы — напрашивается вывод о том, что оба убийства связаны.

— Связаны — не вопрос, но убийц двое, и они работают в паре по заданному сценарию.

— Любопытно. Опять-таки, элементы и стиль исполнения весьма схожи и даже сам настрой.

— Вот-вот, и это могло быть сделано намеренно. Один подставляется через сотрудника, но у него алиби, потому что работает второй. Потом меняются ролями, повторяют.

— Компаньоны.

— Может, даже партнеры. Не знаю, пока непонятно, но Дадли и Мориарти оба мне не нравятся. Хотя они совершенно разные. — Ева встала и принялась расхаживать по кабинету. — По крайней мере, когда мы их допрашивали, они разыгрывали разные характеры. Но, по сути, они друг от друга не очень-то и отличаются. Оба богатые, с кучей привилегий и наследством в виде старых солидных корпораций. И к тому же друг с другом на короткой ноге.

— В самом деле? — спросила Мира.

— Дадли подтвердил. Закадычные друзья. Причем, хотя оба они находятся в похожей ситуации, ни один даже не заикнулся, что они друг с другом как-либо это обсуждали. Брехня. У обоих на ночь того убийства, что связано с их компанией, железное алиби, а во вторую ночь они оба были дома без свидетелей.

— Стало быть, ситуации зеркальные. — Мира кивнула и прикусила губу. — И настолько, что вы инстинктивно их заподозрили.

— У них даже алиби похожие. Развлекались с компанией друзей, весь вечер были на виду. Были бы умней, подобрали бы что-нибудь отличающееся: свидание с женщиной или деловую встречу. Но у них обоих один и тот же шаблон. И они оба до жути самоуверенны. Терпеть таких не могу, — поморщилась Ева. — Собираюсь к Уитни с докладом. Хотела сначала услышать ваше мнение.

— Ваша теория довольно правдоподобна. Если все так и есть, следует предположить, что за их отношениями стоит или глубокое доверие, или взаимная необходимость. Стоит одному ошибиться, передумать или как-то еще пошатнуть предполагаемую договоренность, последствия будут печальными и для второго тоже.

— Поняла, постараюсь выяснить. Спасибо.

— Ева, еще одно. Если вы правы, то они могли уже завершить свое дело. Оба выполнили свою роль.

— Нет. — Ева вспомнила, как блестели глаза у Дадли и как высокомерно смотрел на нее Мориарти. — Нет, они не закончили. Они считают, что безупречно отыграли свои роли, чтобы на этом остановиться.

По дороге к майору Уитни Ева собралась с мыслями. Глухое биение в висках означало, что под напором накапливающейся усталости кофеиновая эйфория уже начала сдавать. Определенно поспать не помешало бы не одной только Пибоди.

Сойдя с эскалатора, она машинально повернулась, чтобы пересесть на следующий, практически не замечая жалобного плача у себя за спиной. Слезы, проклятия, вой и крики в полицейском участке были обычным фоновым шумом. Но то, как мужчина перед ней дернулся, вынимая что-то из кармана, Ева заметила. Заметила выражение глаз, оскал зубов, кипящую злость.

Ева положила руку на рукоять оружия, отступила вбок, чтобы блокировать нападающего.

Тот успел вынуть нож и замахнуться на нее, прежде чем она вытащила оружие из кобуры. Ева почувствовала, как кончик лезвия рассек ей предплечье. Женский плач за спиной перешел в истошный визг.

— Какого черта! — огрызнулась Ева и, выбив нож у него из руки, крепко врезала ему коленом в пах. — Сучий ты потрох!

Нападающий уже валялся, выворачивая на пол содержимое желудка, и ответить ничего не смог.

— Лейтенант! — подбежал к ней какой-то коп. — Господи, лейтенант, он вас порезал.

— Сама вижу. Это у меня кровь идет, чего она-то разоралась? — прикрикнула Ева, коленом прижимая блюющего мужчину к полу и надевая на него наручники. — Повторяю: это у меня кровь идет.

— По ходу, это он ее пырнуть хотел, а вы заслонили. Детектив Мэнсон, — представился коп, — из Специального корпуса. Козел этот — ее бывший, вчера к ней завалился, избил, изнасиловал и пообещал, что, если она от него уйдет, вырежет ей сердце. Убежала, когда он за пивом вышел. Наверно, проследил за ней, мы выясним.

— Как он вообще сюда перо пронес?

В ответ Мэнсон нагнулся и щипцами поднял нож с пола.

— Черт, да это ж из нашей столовой, пластиковый. Заточил его как-то. По-моему, он ее тут поджидал. Прямо посреди Центрального управления. Ну, придурок.

— Тащи его в «обезьянник» и проследи, чтоб ему навесили нападение на офицера с применением оружия, — распорядилась Ева и, опустившись на корточки, нагнулась к уху мужчины. — Пожизненное за это схлопочешь, идиот. А с другими обвинениями тебе вообще конец. Хороший жакет мне испортил.

— Мэм, вам надо к доктору.

Ева глянула на распоротый рукав и сочащуюся кровь.

— Вот дерьмо!

Но вместо того, чтобы отправиться к медикам, свернула в туалет и, оторвав рукав, перетянула им руку, а сам жакет не без сожаления засунула в утилизатор мусора. «Хороший был жакетик, практичный и удобный», — с грустью подумала она.

Теперь к стучащим вискам добавилась все усиливающаяся боль в руке. «Домой надо, — решила Ева. — Как только отчитаюсь Уитни, домой, помыться и отрубиться. Пара часов сна — и буду как огурчик».

Но только дома.

Вошедшей Еве майор Уитни сделал знак подождать. Он как раз дочитывал отчет. Ева встала у окна и стала ждать. За окном промелькнул, сверкая огнями, рекламный дирижабль, пронеслись два самолета, проехал набитый туристами воздушный трамвай.

Ткнув мощным указательным пальцем в экран, Уитни перевел взгляд на Еву.

— И как это произошло? — спросил он, кивнув на перевязанное предплечье.

— Ерунда, царапина.

— Я спросил как, — повторил он, не сводя с нее глаз.

— Сэр, на десятом этаже, в восточном крыле. Какой-то тупица бывшую свою поджидал. Та от него ушла после того, как он ее избил и изнасиловал, обратилась в Специальный корпус. Он стащил из столовой пластиковый нож, заточил, а я оказалась между ними. Какой-то Мэнсон из Корпуса взял его под стражу.

— А что это еще за самодельная повязка?

— Нормальную потом наложу. Я как раз шла к вам с отчетом, решила…

Уитни снова жестом приказал ей помолчать и поднял трубку:

— Пришлите сюда медика для лейтенанта Даллас. Ножевое ранение, левое предплечье.

— Сэр, мне правда не…

— Ваш отчет, — оборвал ее Уитни. — Я слушаю.

— Да, сэр, — отчеканила Ева. Она сообщила факты, доложила о предпринятых шагах и задействованных возможностях.

— Но связи между жертвами вы пока не обнаружили, — заметил он.

— Нет, сэр. Кроме самого убийцы, ничего общего мы не нашли.

— А вы полагаете, оба убийства совершил один и тот же человек?

— Мы с детективом Пибоди допросили Уинстона Дадли и Сильвестра Мориарти. Я полагаю, что результаты открывают перед нами еще одно возможное направление следствия. Проконсультировавшись по этому вопросу с доктором Мирой, я…

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Уитни.

Ева по обыкновению подозрительно покосилась на медика.

— Сэр, может, я могла бы сначала закончить…

— Присядьте. Дайте и мне тоже передохнуть, пока он вами занимается.

— Резник, сэр, — бодро представился медик. — Дайте-ка глянем.

Перспектива проходить осмотр у медика по фамилии Резник Еве совсем не улыбалась, но нарушить прямой приказ начальства она не могла и послушно села.

— Хорошо зажали, — прокомментировал Резник, снимая повязку. — А порез неприятный. Сейчас все поправим.

Еве пришло на ум несколько едких замечаний, которые она оставила при себе, а чертов Резник тем временем принялся промывать и без того, по ее мнению, хорошо промытую рану.

— Между Дадли и Мориарти есть связь, — продолжила она. — Они дружат, оба вращаются в одних кругах, принадлежат к элите общества, оба возглавляют унаследованные от отцов крупные корпорации. У обоих… Вот черт!

Она дернулась и уничтожающе посмотрела на Резника.

— Лучше маленький укольчик, чем заражение, — весело заявил он, укладывая шприц обратно в чемоданчик.

— У обоих, — стиснув зубы, повторила Ева, — на вечер убийства, когда были использованы документы одного сотрудника, железное алиби. А на вечер и время другого убийства у обоих алиби нет.

— Думаете, они действуют заодно?

— Мы еще попробуем сопоставить личности и профессии убитых с компаниями и их руководителями, может, мотив прояснится. Или все окажется тем, чем кажется на первый взгляд, — убийством ради острых ощущений.

Ева старательно пыталась не обращать внимания на тихое жужжание сшивателя порезов и неприятное подергивание стягивающейся под скреплениями кожи.

— В убийствах просматривается закономерность действий, — продолжила она. — Обе жертвы — люди, обслуживающие богатых клиентов с высоким статусом. Оружие в обоих случаях использовано необычное, с претензией, а места совершения преступлений людные, есть риск быть увиденным. И там, и там были использованы чужие документы, принадлежащие кому-то из сотрудников второго фигуранта. Взлом извне, конечно, возможен, но похоже, что работали свои. Это подходит.

— А что с психологическим портретом?

— Оба под него подходят. Знаете, я их когда допрашивала, такое чувство возникло, что они играют роль. У каждого своя, но однозначно заранее отрепетированная. Они высокомерны и самоуверенны, им доставляет удовольствие находиться в центре расследования. У нас есть дополнительная улика — специалисты из ОЭС смогли восстановить частичное изображение убийцы с видеокамеры на Кони-Айленд. По нему детектив Макнаб вычислил его рост и установил производителя и размер обуви. Он носит мокасины от Эмилио Стефани…

— Дорогущие! — присвистнул перевязывавший ей руку Резник.

— Подтверждаю, в продаже они идут по три тысячи. В марте Дадли купил мокасины точно такого цвета и размера. Во всем Нью-Йорке была куплена еще только одна пара такого же цвета и размера. Их хозяин сейчас в Новой Зеландии и во время убийства находился на съемках двухсерийного фильма. Так что остается один только Дадли.

— Хорошо, но подобной уликой ни прокурора, ни тем более судью вы не убедите. Если хотите разрабатывать эту версию, найдите и другие доказательства.

— Да, сэр, я так и намечаю.

— Готово, — объявил Резник. — Могу обезболивающего дать. Хотите укольчик?

— Нет, я не хочу укольчик.

— Дело ваше, но будет какое-то время побаливать. Если хотите, могу завтра еще раз осмотреть, сменить повязку. Всего-то нужно будет регенератором побрызгать.

— Да и так все нормально, я в порядке. — Ева торопливо встала.

— Спасибо, Резник, — поблагодарил Уитни и откинулся на спинку кресла.

Резник шутливо отдал честь и вышел за дверь.

— Если штык военного образца и есть примерная датировка, проверьте, не служили ли предки кого-либо из подозреваемых в армии и входил ли в их экипировку штык. И продолжайте работать по арбалету. У одного или обоих может быть на него лицензия.

— Если я права и стрелял Мориарти, то у него есть подготовка. Даже с такого расстояния убийца должен был быть уверен, что попадет с первого же выстрела. Со вторым убийством то же самое — удар прямо в сердце, с таким расчетом, чтобы был минимум кровотечения и брызг. Они то ли специально заранее тренировались, то ли уже имели опыт.

— Найдите еще доказательства, — повторил Уитни. — И берегите руку.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Поняв, что встреча закончена, Ева вышла за дверь.

По дороге к себе в кабинет она запустила на карманном компьютере поиск по родственникам в армии. «Непорядок, — думала она, — сама должна была догадаться». Может, дело было в том, что последний раз она нормально спала уже почти двое суток назад, но ее это не извиняло.

В «загоне» снова была пересменка. Проходя по отделу, Ева заметила, что Бакстер как раз поднимается из-за стола.

— То раньше всех, то позже. Куда делся прежний Бакстер?

— Ха-ха! Только дело закончил. Прокурор скостил до непредумышленного первой степени, но дело уже закрыли. Отчет у тебя на столе.

— Непредумышленное первой степени — тоже неплохо.

— Парнишку своего домой отослал. Представь, он встречается с той милашкой из архива. Но если тебе с твоим двойным убийством нужны люди, мы с ним не заняты.

— Нужно будет, свистну.

— Слыхал, у тебя новая царапина? — Бакстер кивнул на ее плечо.

— Быстро слухи разносятся.

— Да, и еще я послал тебе характеристику на Трухарта. Отличный детектив из него выйдет. Опыта еще нужно поднабраться, но если дашь добро, скажу ему, чтоб начинал готовиться к экзамену.

— Какое-то ускоренное продвижение по службе, тебе не кажется?

— Парень шустрый. Во всем, кроме женщин, — ухмыльнувшись, уточнил Бакстер. — Хорошее чутье, и голова работает. К тому ж учится-то он у меня, так что успех ему обеспечен.

— Я посмотрю характеристику, подумаю над твоим предложением, — пообещала Ева и направилась дальше.

— Мальчишка просто создан для убойного отдела, — бросил Бакстер ей вслед.

— Это почему же? — остановившись, спросила она.

— Он смотрит на труп, а видит личность. Мы об этом иногда забываем, думаем только о деле — ну, ты знаешь. А он не такой, и не только потому, что желторотый еще. Он так устроен. Я к тому, что здесь ему место, даже если ты и скажешь, что надо его еще погонять.

— Я подумаю, — повторила Ева.

Взяв в кабинете все, что могло ей понадобиться по делу дома, Ева присоединилась к великому исходу закончивших смену.

В машине она включила автопилот, чтобы можно было расслабиться и подумать.

В голове вертелись Бакстер с Трухартом. Многие сказали бы, что пройдоха-детектив и застенчивый мягкий стажер — довольно странная парочка.

Самой Еве так не казалось, потому она и поставила Трухарта к Бакстеру. Она посчитала, что они будут дополнять друг друга и что напористый стиль Бакстера закалит новичка и поможет повзрослеть.

Так и случилось. Но в результате и сам Бакстер… Сказать «стал мягче», подумала Ева, было бы неверно. Может, точнее, стал «более открытым»? Да, именно так: стал более открытым. Коп он всегда был отменный — сметливый, остроумный, азартный. И было у него, как она считала, здоровое мужское честолюбие. Лидерские качества. Стремление стать первым.

Появление Трухарта изменило его, и теперь они были скорее партнерами, чем руководителем и стажером.

Они научились понимать друг друга с полуслова да и вообще без слов. Доверять друг другу. Коп не пойдет с напарником на дело, если не доверяет ему на все сто.

Человек не пойдет с партнером на убийство, если не доверяет ему на все сто. Доверие, умение, взаимопонимание и общая цель.

Какая же у них была общая цель?

Как они добились такого доверия и взаимопонимания? Как и когда решили убивать?

Ева подумала о том, что дружба подчас принимает самые неожиданные формы и возникает на самой неожиданной почве. Но что ей нужно, чтобы не распасться, так это подлинная симпатия, потребность друг в друге… Или всего лишь нечто общее?

С этой мыслью Ева набрала на бортовом телефоне номер Мэвис Фристоун.

— Даллас! Мы с Белль как раз о тебе говорили!

Учитывая, что Белль было около полугода от роду и говорила она в основном «Га!», Ева решила, что разговор вряд ли был продолжительным.

— Да ну? Слушай, я тут…

— Я ей как раз рассказывала, кем она может стать, когда вырастет. Ну, знаешь, типа, президентом там или живым божеством, кинозвездой, как мамочка, или дизайнером, как папочка. А может, мегабоссом, как Рорк, или суперкопом, как ты.

— Опять ты за свое. Я звонила просто… у тебя что, корона на голове?

Мэвис потянулась к верхушке своей необъятной шевелюры, сегодня ярко-зеленой, как газон, и поправила водруженную на ней сверкающую золотую корону.

— Мы играли в переодевание.

— Мэвис, ты в переодевание целыми днями играешь.

В ответ та залилась звонким счастливым смехом.

— Девчонкой быть круче всех. Ой-ой! Глянь! Ты должна это видеть!

Ева поморщилась от закружившейся на экране картинки: на пару мгновений перед глазами все поплыло, затем в центре экрана появился розовощекий светловолосый карапуз, на всех четырех конечностях передвигающийся по полу в направлении какого-то красного четвероногого. То ли медведя, то ли собаки, а может, подумала Ева, и какого-то не существующего в природе животного. Короче, малышка обрушилась на зверя подобно орбитальной бомбардировке, схватила его и, шлепнувшись на попку, принялась энергично кусать.

— Ну не супер, а? Наша девочка растет не по дням, а по часам.

— Мэвис, ты только не плачь. О господи!

— Ничего не могу с собой поделать! Ну это же я от радости… Она уже и ползать умеет, и видишь — сразу знает, чего хочет, и двигает прямо к цели. Утром сегодня заползла в шкаф и сама взяла свои розовые сандалики со звездочками — совершенно самостоятельно.

— Поразительно, — проговорила Ева.

Может, это и вправду было поразительно, но что Ева в этом понимала? Одно она знала точно: общие интересы — недостаточное основание для настоящей дружбы, ну что общего на первый взгляд было у нее, копа, и бывшей мошенницы, а ныне поп-звезды Мэвис? Возможно, подумала Ева, именно взаимное признание этого факта и скрепило их дружбу.

— А где Леонардо?

— Да у него примерка. По дороге домой обещал прихватить чего-нибудь вкусненького.

— А что за клиент? — поинтересовалась Ева. — Постоянный?

— Да. — Мэвис нагнулась и сгребла в охапку Белль вместе с красным животным. — Кэрри Грэйс, королева телеэкрана. Он тебе нужен?

— Нет, но у меня тут сейчас одно дело…

— Трах-ба-бах! Точно, Белла? — вдруг закричала Мэвис. Белль засмеялась точно как ее мама и тряхнула красного зверя, которого держала за обслюнявленное ухо.

— Штука в том, что кто-то убивает людей, оказывающих, скажем так, модные или эксклюзивные услуги. Дорогие и лучшие в своей сфере.

— Не понима… Ой! Прямо как мой сладенький медвежонок?

— Да, Мэвис, как твой сладенький медвежонок и как ты сама. Просто сделай мне одолжение: пока я это дело не закрою, не бери никаких контрактов на сольные выступления и не встречайся ни с кем наедине. Леонардо это тоже касается. Никаких новых клиентов.

— Заметано. Белламине нужны мамочка и папочка целыми и здоровыми. В конце недели у меня выступление в Лондоне. А потом мы думали устроить оторвашку.

— Оторвашку?

— Ну, хотели оторваться как следует, устроить себе веселый отпуск.

— Точно, хорошая мысль. Устройте себе оторвашку. В любом случае держи меня в курсе.

— Черт, да я, считай, уже на чемоданах сижу. Ты правда думаешь, кто-то может попытаться на нас напасть?

— Скорее нет. Но я вашими жизнями рисковать не собираюсь.

— О, я тебя тоже ужасно люблю! — растаяла Мэвис.

— За что? Вот скажи мне, за что мы с тобой друг друга так любим?

— За то, что мы — это мы и нас это устраивает на все сто.

«И ведь в самую точку», — подумала Ева, подъезжая к дому.

Открыв дверцу машины, она опешила от хлынувшей ей в лицо знойной волны, а когда взялась за ручку двери, голова у нее закружилась так, что пришлось схватиться второй рукой. Пришлось признать, что в повестке дня сон выбрался на самые первые позиции. Ева постояла минуту неподвижно, а потом вошла в блаженную прохладу дома.

— Опять подрались? — поинтересовался Соммерсет. — Или это теперь новая мода?

Ева вспомнила про забинтованную руку и что жакета на ней уже нет.

— Оба раза мимо. Проиграла пари, и пришлось вытатуировать на руке твое имя. Отскребала перочинным ножом.

«Слабовато вышло», — с грустью подумала она, поднимаясь по лестнице, но на большее ее отчаянно пытавшийся отключиться мозг был неспособен.

«Два часа, — убеждала она себя. — Всего два часа отдохну и возьмусь за дело на свежую голову».

В спальне она даже не потрудилась снять с себя кобуру с оружием и просто упала лицом вниз на кровать. Вспрыгнувший ей на спину кот не помешал ей провалиться в глубокий сон.

Спустя сорок минут домой вернулся Рорк.

— У лейтенанта левое предплечье забинтовано, — доложил Соммерсет. — На вид ничего серьезного.

— И то слава богу…

— Вам нужно выспаться.

— Нужно. Заблокируй на пару часов телефоны, будь так добр. Если только не что-то срочное или ее вызывают.

— Уже заблокировал.

Рорк поднялся на второй этаж и обнаружил Еву лежащей лицом вниз поперек кровати. Устроившийся у нее на заднице Галахад сонно мигнул ему.

— Можешь гулять, теперь я подежурю, — пробормотал Рорк, стаскивая с себя пиджак, галстук и ботинки. Затем стянул ботинки с Евы, но та даже не пошевелилась.

Рорк лег рядом, как и утром у нее в кабинете, закрыл глаза и уснул.

12

Ева охотилась. С арбалетом в руках и штыком за поясом она выслеживала свою добычу, кралась за ней по роскошно обставленным комнатам.

Комнаты наполнял аромат цветов, запах был настолько сильным, что казалось, вбираешь в себя вместе с запахом и сами лепестки. Двое голых по пояс мужчин в капюшонах растягивали на дыбе кричащую от боли женщину. Дыбой служил резной, с завитушками стол, который Ева видела в кабинете у Мориарти.

— Извини, ничем не могу помочь, — сказала ей Ева. — Ты ведь все равно не настоящая.

Женщина внезапно перестала кричать и устало улыбнулась:

— А кто вообще реален? И что есть реальность?

— Мне не до философии. Они уже выбрали, кто будет следующим.

— Следующим кем? Следующим чем?

— Простите, — перебил их диалог один из мужчин. — Вы мешаете нам работать.

— Ладно, продолжайте.

Ева перешла в следующую комнату, повела оружием справа налево. Обстановка была как в черно-белом кино сороковых годов прошлого века, но на полу алела лужа крови, а в луже плавала фуражка водителя.

«Они дают подсказку, — поняла Ева. — Им нравится оставлять зацепки. Нравится думать, что они слишком умны, слишком значительны, слишком богаты, чтобы попасться».

Ева встала посреди комнаты, оглядываясь по сторонам.

«Чего-то здесь не хватает. Что я пропустила?»

Следующая комната оказалась ее собственным кабинетом в Управлении с гигантской доской для фотографий.

«Что-то отсюда? Это здесь?»

Шофер лимузина, арбалет, парковка.

Проститутка, штык, парк развлечений.

Кто, что, где?

Она приоткрыла дверь и вышла в «загон».

Но вместо копов, столов и запаха дрянного кофе за дверью оказался, как она поняла, кабинет в каком-то эксклюзивном клубе. Массивные кожаные кресла, несмотря на жару, огонь в камине, насыщенные цвета, по стенам — картины аристократической охоты.

Лошади и гончие.

В комнате сидели двое мужчин и рассматривали на свет налитый в большие бокалы янтарный напиток. На столике перед ними на серебряном подносе тлели две длинные тонкие сигары.

Мужчины синхронно повернулись к ней, на лицах у них были самодовольные ухмылки.

— Сожалею, но вы не член этого клуба. Покиньте помещение — или пожалеете. Чтобы вступить, одних только денег недостаточно.

— Я знаю, что вы сделали, и, думаю, знаю как. Но пока не знаю зачем.

— Таким, как вы, мы отвечать не обязаны, — заявил Дадли и навел на нее оружие. Это был гигантский серебряный пистолет.

Ева услышала, как он взвел курок, и дернулась. Она могла поклясться, что слышала выстрел, и даже почувствовала запах пороха.

— Ш-ш-ш. — Рорк обнял ее и прижал к себе. — Это просто сон.

— Но что он значит? — пробормотала Ева. Она попробовала пошевелиться, но недовольный этим Галахад сердито заурчал и выпустил когти. — Ай, черт! — выругалась Ева и, рывком согнав кота, очутилась лицом к лицу с Рорком. — Здорово!

— Опять, — укоризненно проговорил он и осторожно провел пальцем по забинтованному предплечью. — Как это произошло?

— Какой-то идиот с заточкой из пластикового ножа прямо посреди Управления. Хуже всего, что Уитни вызвал медика к себе в кабинет и этот парень обрабатывал рану и перевязывал меня, пока я докладывала.

— Какой негодяй этот твой Уитни! Заставил своего копа согласиться на перевязку.

— Я эту царапину сама перевязала. Вот только жакету кранты.

Рорк покрепче обнял ее, все еще лелея слабую надежду на то, что они сумеют вновь заснуть.

— У тебя есть куча таких.

— Не нравятся мне ни Дадли, ни Мориарти, — проворчала Ева.

— Какое удачное совпадение. А уж мне-то…

— Дадли был весь такой обходительный и обаятельный, так смотрел на меня… «Я просто люблю женщин» — разве что на лбу не написано. А второй весь такой: «Я очень важный и занятой человек, проваливай, деревенщина». И может, на поверхности они такие и есть. Может быть. Но я-то знаю, в глубине души они оба довольно ухмылялись.

Рорк слушал, наблюдая за ней, и понял, что надежда на сон тает на глазах.

— Я хорошо представляю, как это было. Ты думаешь, это они их убили, вместе?

— Это теория, — нахмурилась Ева, глядя в никуда. — Но теория правильная. И дело не в том, что они мне не нравятся. Сайке мне тоже не нравился, но на него я убийство не вешала.

— Хорошо, допустим, ты знаешь, кто убил. А как?

Ева рассказала ему про алиби и их отсутствие и про дружбу Дадли и Мориарти.

— Не бог весть какие доказательства, но было в них что-то такое… Интонация, ощущение, чувство, будто они ждали, как бы им разыграть передо мной свой спектакль. И… я поняла, что упустила. Семья.

У них ведь семейные компании, так?

Она попробовала встать, но Рорк по-прежнему крепко обнимал ее за талию.

— Давай просто еще немного полежим, — попросил он. — Я тебя слушаю.

— Ну, я подумала: почему в их кабинетах их предков и следа нет? Полно места, полно мебели, но ни одной семейной фотографии, вообще никаких фотографий нет. Никаких тебе «Вот лопатка для крикета моего…».

— Бита, — поправил ее Рорк. — Эта лопатка называется бита.

— Не похожа она на биту. Да и на лопатку, впрочем, тоже, но не суть. «Вот фигня для крикета, которую подарил мне на десятый день рождения мой дорогой папочка». Или там: «Вот часы на цепочке моего прапрадедушки». Они оба унаследовали семейный бизнес, но внешне ничто на это не указывает. До них фирмы возглавляли их отцы, деды и так далее, но на это нет даже намека.

— Поработаю «адвокатом дьявола». Может, они намеренно демонстрируют, что теперь они тут хозяева.

— Я отчасти к тому и клоню. Семья для таких, как они, — большое дело, даже если это все напоказ. Семья очень много значит. У Миры по всему кабинету семейные фотографии. У Уитни на столе всякие безделушки и у Фини — тоже. Может, это и другое дело, но должны же у них быть хоть какие-то памятные, дорогие им вещи! Разве не странно, что, кроме самих компаний, ни у одного из них нет ничего, по крайней мере на виду, что связывало бы их с семьей?

— Думаешь, им не нравится, что они автоматически стали боссами?

— Может быть. Не знаю. Или они считают, что все это им принадлежит по праву, и им плевать на дорогого папочку и все такое. А может, это вообще ничего не значит. Просто странно, что они оба такие. Что именно это роднит их друг с другом. Думаю, с этого-то все и началось. С этого вот общего.

— От общности происхождения до сговора с целью убийства — расстояние огромное.

— У них не только происхождение общее.

— Секс?

Ева задумалась.

— Не исключено. Это определенно была бы и связь, и доверие. Может, секс, может, даже любовь. Или их просто сблизило родство мыслей, увлечений. Люди ищут единомышленников по жизни.

— Мы вот с тобой друг друга нашли, — сказал Рорк.

— О! — патетически воскликнула Ева и, быстро поцеловав его, тут же отстранилась. — Надо переделать доску и запустить кое-какие вероятности. Хоть я и считаю, что связи между жертвами или между жертвами и компаниями нет, все равно нужно искать дальше. И результаты поиска по предкам-военным, у кого мог храниться штык, должны быть уже готовы.

— Говядина.

— Что?

— Съедим на ужин по бифштексу. Силы нам обоим нужны.

— Да ты уже отдохнул. По глазам вижу. Прямо зависть берет, — призналась Ева.

— Все равно хочу бифштекс.

— Теперь и мне захотелось. Но сначала душ. Надо эти полтора дня с себя смыть. — Ева втянула носом воздух. — А ты почему так хорошо пахнешь?

— Может, мне в жизни повезло — я всегда так пахну. А может, я в офисе душ принял. Ладно, иди уже. — Рорк легонько дружески хлопнул ее по спине. — Я организую ужин.

Приняв душ, выпив кофе и переодевшись, Ева почувствовала себя лучше. А зайдя к себе в кабинет и уловив запах жареного мяса, даже оживилась.

И тут она вспомнила свой утренний разговор с Моррисом.

— Э-э-э, я тут одному человеку сказала, что мы могли бы как-нибудь достать этот твой навороченный гриль. Людей бы позвали, пообщались бы на свежем воздухе.

— Хочешь, чтобы я зажарил людей? — спросил Рорк и показал ей только что открытую бутылку.

— Только некоторых, но это лучше делать тайно. Мне полбокала.

— Планируешь ужин на свежем воздухе? — Рорк налил ей вина.

— Не то чтобы планирую, но я сегодня утром видела Морриса, такой он был, черт, ну как сказать? Такой печальный… Ну я с ходу и ляпнула. Потом забыла, а сейчас унюхала запах мяса и вспомнила.

Рорк подошел, протянул ей бокал, потом взял за подбородок и поцеловал в губы.

— Ты замечательный друг, — сказал он.

— Сама не знаю, как так вышло.

— Как насчет вечера субботы?

— Сойдет, наверное. Если только…

— Всегда есть «если», но поскольку позовем мы копов и тому подобный народ, то «если только» может приключиться с каждым.

— И ты не против?

— Ева, я понимаю, что тебя это по-прежнему удивляет и озадачивает, но я действительно люблю общаться с людьми.

— Я знаю. Если бы не это, в тебе вообще не было б недостатков, — парировала Ева. Рорк рассмеялся, а она подошла и приподняла крышку с блюда. — Ух, пахнет и впрямь отлично! Еще даже не попробовала, а уже чувствую прилив сил.

— Проверим, что с тобой будет, когда попробуешь. Как рука? — спросил он, устроившись за столом у окна.

— Нормально, — ответила Ева. Она повела плечом, потом согнула руку в локте. — Почти не больно.

— Надо на что-нибудь поспорить, — предложил Рорк, — сможешь ты ну, скажем, две недели продержаться без «производственных травм» или нет.

— Я вообще никого не трогала, — объяснила Ева, отрезая кусок бифштекса, — пересаживалась с эскалатора на эскалатор. Каким надо вообще идиотом быть, чтоб решить, что можно вот так запросто пырнуть бывшую жену посреди Управления?!

— Таким, который думает только об удовольствии от самого действия, а не о последствиях.

— Небось обкуренный был, — проворчала она. — Хотя не настолько, чтоб не почувствовать, как я ему яйца пинком на орбиту отправила.

— Прямо даже так? — улыбнулся Рорк, представив себе эту картину.

— Так было быстрее.

— За мою умницу. — Рорк поднял бокал.

А что мне было делать? Какой-то идиот пластиковым ножом в Управлении… Это прямо как…

Рорк слишком хорошо знал этот взгляд, чтобы прерывать ее цепочку мыслей.

— Нет, не так. «Идиот свою бывшую… пластиковым ножом… в Управлении».

— Продолжай.

— Что, неужели все так? Они настолько ненормальные?

— Не могу знать, — ответил Рорк и отпил вино из бокала. — Сама решай.

— Это ж прямо как «Майор Кетчуп, в ванной, лазерным скальпелем».

— Гм, — хмыкнул Рорк, поддев вилкой кусок спаржи под белым соусом. — Мы, без всяких сомнений, созданы друг для друга, ведь только я в состоянии понять, что на самом деле ты имела в виду нечто вроде «Полковник Баклажан, в оранжерее, подсвечником».

— Да какая разница? Это как в той игре — как она называлась? Мне про нее то ли Макнаб, то ли Пибоди недавно рассказывали.

— «Улика».

— Ну, конечно, ты все знаешь! Точно, эта. Меня тогда еще название зацепило. Я ее себе даже на комп поставила. Но не суть.

— То, что ты стала играть на компьютере в игры, уже само по себе новость. Но то, как тебя сейчас осенило, — просто сенсация. Ты подумала, что Дадли с Мориарти, если они и впрямь сговорились убивать людей, по сути, играют в игру.

— Да составляющие все какие-то странные — сам метод. Оружие, жертва, место преступления. Все смахивает на случайные убийства, связанные лишь типом составных элементов. Которые все равно выглядят случайными. Вот я и подумала: а что, если все так и есть? Что, если это и есть случайные варианты, потому что они просто выпали в какой-то игре, споре или соревновании? Или, если они не сумасшедшие, детали какого-то плана?

— Если так, вопрос в том, зачем им это.

— А зачем играть в компьютерные игры, вступать в спор, устраивать соревнования? Чтобы выиграть.

— Дорогая, хотя тебе с таким подходом этого и не понять, многие играют просто потому, что им нравится сам процесс, игра как таковая.

— Проигрывать — это для слабаков, — заявила Ева, тыча вилкой в очередной кусок бифштекса.

— Не то чтобы я с этим спорил, но тем не менее. Твоя гипотеза в том, что двое уважаемых и влиятельных бизнесменов без какой-либо явной склонности к насилию или преступного прошлого сговорились убивать ради развлечения?

— Вот именно. — Ева ткнула в него пальцем. — Развлечения. Ну посмотри на убитых. Джамаль Хьюстон. Ни Дадли, ни Мориарти, ни их подчиненные услугами его фирмы не пользовались. Ничего из того, что мы обнаружили, на их связь с ним не указывает. У Пибоди есть слабая надежда нарыть доказательства, что кто-нибудь из них нанимал его инкогнито, что само по себе маловероятно и нелогично, и что Хьюстон мог что-то там такое подглядеть или подслушать и поэтому они его решили убрать. Но смотри, что получается. Во-первых, нужно было заказать такси в незнакомой фирме, а это небезопасно. Во-вторых, нужно было на глазах у незнакомого им водилы что-то такое подозрительное, незаконное или аморальное сболтнуть или сделать.

С этими словами Ева выудила из масла печеную картофелину и, на взгляд Рорка, прямо-таки погребла ее под слоем соли.

— В-третьих, нужно было договориться его грохнуть, причем довольно пыльным способом, когда можно было бы просто нанять киллера.

— Может, проще было чуть подсолить масло?

— А… что? — не поняла Ева.

— Не обращай внимания. Хорошо, согласен, звучит бессмысленно. Слишком сложно и нелогично.

— И это еще даже на дальних подступах не может объяснить убийство Крэмптон. В ежедневнике у нее они не значатся. Допустим, один или оба пользовались ее услугами по подставным документам, хотя мне трудно поверить, чтобы она их не вычислила во время своей проверки. Но даже если они умудрились ее провести и выдать себя за других, зачем ее убивать? Признаков шантажа — ну, например, она обнаружила, кто они на самом деле, и пыталась развести их на бабки — я не нашла. Притом, что рисковать своей драгоценной репутацией ради денег, когда их у нее и так выше крыши, и образцовой лицензией было бы глупо. А такое убийство, я имею в виду способ и место, неизбежно привлечет к себе слишком много внимания.

— Не поспоришь. Ешь овощи.

Ева закатила глаза, но откусила кусочек спаржи.

— Пожалуйста. Ну так почему бы не упростить задачу, разбить на составляющие?

— И получается «Улика».

Ева сделала неопределенный жест рукой, пока прожевывала мясо.

— Ну или что-то вроде того, как они себе это представляют. Может, они себя вообразили эдакими городскими охотниками — охотятся на очень крупных зверей.

— Что возвращает нас к вопросу «Зачем?». Это же убийство, Ева, и согласно твоей гипотезе убийство совершенно незнакомых им ни в чем не повинных людей.

— Людей на своем уровне достаточно известных. Обслуживающих VIP-персон. Думаю, это важно. Может, даже один из ответов на «Зачем?». Пока не знаю.

— Потому что добыча помельче их недостойна.

Ева застыла с не донесенной до рта вилкой.

— Недостойна, — повторила она вслед за Рорком.

— Просто следую твоей логике. Ты же говоришь, что они оба заносчивы, самоуверенны, богаты, в известном смысле они люди незаурядные, и мне нечего возразить: мое с ними знакомство весьма поверхностно.

Он подлил ей в стакан воды, решив, что от такого количества соли ей будет хотеться пить, как умирающему от жажды в пустыне.

— Они всю жизнь купались в деньгах и привилегиях, — продолжил свою мысль Рорк, — и знали только все самое лучшее, в любой сфере жизни могли себе позволить все лучшее. Когда вышел из грязи в князи, это может вскружить голову. Но люди их типа могут решить, что они всегда достойны только самого лучшего, и ничего другого они не потерпят.

Он молча поднял бокал, отпил.

— Какой, к примеру, смысл убивать бездомного в парке? Где здесь лоск, шарм, в чем исключительность? И к тому же они с такими людишками не общаются, они выше этого. Им нужен эксклюзив!

— А вот водила элитного такси или лучшая проститутка в городе — другое дело, — подхватила Ева. — Ты все равно их выше, но их ты можешь — и позволяешь себе — использовать.

— Логично.

— Чертовски логично, — согласилась она. — А необычное или даже уникальное орудие убийства только добавляет блеска.

— И, возможно, усложняет задачу.

— Как и выбранное место. Это добавляет азарта, более соответствует твоему статусу.

— Но каждый из них сделал свой ход, если они так себе это представляют, — заметил Рорк. — Каждый завалил свою добычу. Может, на этом все и кончится?

— Нет. Ведь это ничья, разве нет? Ничьей не закончишь — ни в игре, ни в споре, не в спорте. Ничья — тоже для слабаков. Должен быть победитель. Должен быть следующий раунд.

Рорк задумался над ее словами.

— Они знают, что ты ими заинтересовалась, проверяешь их алиби, наводишь о них справки. Это должно добавлять остроты ощущений, если они именно этого хотели.

— Они меня ждали, — согласилась Ева и кивнула, вспомнив собственные ощущения от разговоров с ними. — Понимаешь, как раз это-то меня и насторожило, когда я их допрашивала. Они меня ждали, заранее подготовили свои роли, тексты, весь этот спектакль. Это ведь тоже был вроде как раунд, а? Новый уровень. Мол, о'кей, первый раунд пройден, теперь бонусный уровень — «Обдури копа». И когда они решили подставить собственных сотрудников, они должны были это предвидеть. Они сами этого хотели.

— А то, что это оказалась ты, с твоей-то репутацией, принесло им еще больше очков.

— Прибавь к этому еще и то, что я замужем за тобой. Особый кайф. Вишенка на торте.

— И раз уж ты обо мне вспомнила, подумай о хронологии, — предложил Рорк. — Мы только вернулись из отпуска. Проверить, вышли ли мы на работу, ничего не стоит. А если они хоть немного изучили вопрос, могли с уверенностью предположить, что на новое убийство поставят именно тебя. По-моему, они хотели, рассчитывали и специально все подстроили так, чтобы это оказалась именно ты. Только лучшее, а значит, и ты тоже.

— Он сам упомянул книгу, — вспомнила Ева. — Дадли, он упомянул, что читал книгу Надин про дело Айкона. Слушай, может, надо предупредить Надин, чтоб была поосторожней? Толстый жирный бестселлер получился, и этот сукин сын неслучайно его упомянул.

— Не думаю, что она могла бы стать их мишенью, но предупреди, тебе так спокойнее будет.

— А почему ты так считаешь?

— Обе жертвы оказывали услуги. Кто-нибудь даже сказал бы, были обслугой.

— Может, и так. Но я ей все равно скажу, чтобы не дурила. Вот опять двадцать пять, она ж на мне повиснет, станет подмазываться, уговаривать рассказать ей по секрету, как продвигается следствие.

— Такая вот непростая штука дружба.

— Да уж, — вздохнула Ева, но встала и пошла звонить подруге.

«А она завелась, — сказал себе Рорк, задумчиво глядя в бокал, — завелась и рвется в бой».

И дело было не только в том, что она выспалась и поела.

«Хотя и того, и другого ей действительно не хватало», — признал он.

Дело было в ее предназначении.

«Она осознает свое предназначение, может, Шинед именно это имела в виду, когда говорила, что у Евы дар. Она чувствует и понимает и убитых, и их убийц».

Теперь и Рорк встал, подошел к ее доске с фотографиями.

Слышно было, как Ева говорит с Надин по поводу того, надо ли ей приехать на передачу «Сегодня», обсудить дело или дать «Каналу-75» интервью без купюр, но Рорк не вслушивался.

Это тоже, думал он, была своего рода игра. Каждая играла свою роль, гнула свою линию и уважала профессионализм подруги. Непростой трюк для двух абсолютно преданных своему делу, упрямых волевых женщин.

— Пойду кофе выпью, — проворчала Ева, отключившись.

— Пожалуй, и я не прочь, — сказал Рорк.

Он дождался, пока она вернется, взял протянутую кружку.

— Они тебя не замечают.

— Что? — удивилась Ева.

— Я о людях — некоторых людях — с такими социальными и финансовыми привилегиями. Тех, что могут получить все, что угодно и когда угодно, и не хотят или попросту неспособны думать о тех, кому этого не дано. Они не замечают ни тебя, ни тех, кто день за днем гнет спины, только чтобы заработать на жизнь, ни тех, кто стоит на улице с пустым животом и протянутой рукой. Они не замечают тех, кто оказывает им услуги, потому что в мире этих людей прислуга — не более чем роботы. Готов поспорить, они даже по имени не знают тех, кто им служит, не то что как другие люди живут. Разве что знают имена своих секретарей и личных помощников, но и там дальше этого их осведомленность не распространяется.

— Но ведь ты же другой! А ведь ты можешь их обоих с потрохами купить.

Рорк покачал головой:

— Со мной другая история — дело в том, кем ты был раньше. Меня тоже не замечали. И я решил это и кое-что другое изменить. И я убивал. У большинства из нас от этого на душу камень ложится. Мне кажется, я могу себе представить, каково это им — убивать без таких вот камней.

— Потому что убитые для них — это не люди. Они для таких вот снобов как кресло или пара ботинок, просто товар. Они их наняли, купили, это их собственность, которая в их абсолютной власти.

— И еще это новое ощущение — убивать кого-то.

Теперь, когда Ева все рассказала, он мог явственно видеть, как они сидят в своих дорогих домах, пьют дорогие напитки и обсуждают свои новые ощущения.

— Это так увлекательно, это так возбуждает, — продолжал Рорк. — Когда у тебя есть все, что пожелаешь, мало что кажется увлекательным и захватывающим.

— И для тебя тоже? — спросила Ева.

— Ничуть, — слегка улыбнулся Рорк и повернулся к ней. — Но в моей жизни эту роль исполняет сам бизнес. Разные подходы, стратегии, возможности — это всегда захватывающе и увлекательно. К тому же у меня есть ты. А кто есть у них? Ты сказала, у них нет ничего, что связывало бы их с семьей, с близкими.

— Кстати, это я тоже копну. Бывшие жены, члены семьи, друзья, люди, с которыми они общаются. Что они делают в свободное от работы время?

— С поло я ошибся, а вот в гольф они действительно играют. Ты меня заинтриговала, — объяснил Рорк, заметив, как Ева нахмурилась, — вот я и решил немного разузнать. Оба являются членами яхт-клуба «Океаник» — естественно, закрытого для простых смертных — и участвовали или вкладывались во множество парусных регат и прочих мероприятий. Оба по-крупному играют в баккара. Оба владеют скаковыми лошадями, часто выставляют их на соревнования.

— Соревнования, — повторила Ева. — Снова та же схема.

— Как я и предполагал — и собранная информация это только подтвердила, — в нью-йоркских отделениях своих компаний они играют главные, но чисто символические роли. На уик-энды и в отпуск они ездят туда, куда модно в этом сезоне: круизы, горнолыжные курорты, казино, вечеринки и премьеры.

— Вдвоем?

— Часто вдвоем, но не всегда. Свои собственные, отдельные увлечения у них тоже есть. Дадли увлекается теннисом, любит играть сам и посещать важные матчи. Мориарти предпочитает шахматы.

— Спорт для одиночек, — кивнула Ева. — Они соревнуются друг с другом в разных областях. Это часть их взаимоотношений. Каждый по отдельности занимается чем-то, где нужно соревноваться один на один, не как часть команды. Это полезная информация. Надо теперь еще кое-что разузнать. Ты со мной?

— У меня есть немного свободного времени, могу выкроить пару часов. — Рорк провел пальцем по ямочке у нее на подбородке. — За вознаграждение.

— В мире нет ничего бесплатного.

— Мой девиз. Так чем же я могу вам служить, лейтенант?

— Можешь копнуть глубже в прошлое. Узнать, не ходили ли они вместе в школу, не было ли у них общих родственников. В общем, хочу знать, когда и как они познакомились, вот так примерно.

— Несложно.

— И постарайся не нарушать закон, — добавила Ева строго.

— Умеешь ты испортить все удовольствие. Тогда за двойную цену. Начни с грязной посуды, — сказал он и вышел из комнаты.

Ева нахмурилась, но раз ужин организовал он, жаловаться было грех.

— Спорим, эти двое от своих любовниц не требуют загружать посудомойку! — крикнула она ему вслед.

— Дорогая, ты для меня не какая-то там любовница.

— Ну еще бы, — проворчала Ева, но собрала тарелки и сунула их в машину.

Сев после этого за компьютер, она вбила всю полученную от Рорка новую информацию и добавила еще кое-что от себя.

— Компьютер, провести вероятностный тест того, что Дадли и Мориарти убили обеих жертв, работая в паре и/или в качестве соперников, расценивая это как часть игры или соревнования.

Принято. Выполняю…

— Да, не торопись, пораскинь мозгами как следует. Компьютер, параллельная задача. Навести справки по бывшим женам и сожительницам Дадли и Мориарти. Плюс, — торопливо добавила она, — найти любые официальные объявления о помолвках фигурантов, навести справки о возможных невестах.

Параллельная задача принята. Выполняю…

— Компьютер, вывести результаты поиска по служившим в армии родственникам фигурантов на экран номер один.

Принято. Вывожу на экран номер один.

Ева откинулась в кресле, пробежалась глазами по тексту. «Слава богу, я задала границы с 1945-го по 1965-й, — подумала она, — тут по каждому буквально десятки фамилий».

Она отпила кофе, не открываясь от экрана, и подметила еще одну закономерность.

— Компьютер, выделить в списке офицеров в звании от майора и выше. Перенести на экран номер два.

Принято. Выполняю… Первичная задача выполнена. Вероятность того, что фигуранты Дадли и Мориарти совершили оба убийства сообща или как конкуренты в игре или соревновании равна пятидесяти четырем целым двум десятым процента.

— Неплохо, но оваций на этом не сорвать, — сказала Ева и изучила, что осталось от списка на первом экране. — Только пять фамилий. Ладно, компьютер, собрать всю информацию по людям в списке на экране номер один, выделить военную службу.

А пока он работал, Ева встала, подошла к доске с фотографиями, внесла кое-какие изменения и в ожидании результатов второго поиска принялась кружить вокруг нее, обдумывая новую расстановку.

«Похож он на Дадли с накладной бородой и в длинном темноволосом парике? — размышляла она, глядя на сделанный Фини с фрагментарного изображения на видеокамере в парке развлечений фоторобот. — Или на Юрича? Или еще на кучу разных мужчин? Защита в суде так и скажет».

Лучше поставить на мокасины. Но и фоторобот тоже мог прибавить веса ее доводам. Ева решила, что, когда она будет готова, косвенные доказательства при необходимости помогут перетянуть чашу весов в пользу ее аргументов.

Приказав сохранить и убрать фамилии со второго экрана, она вывела результаты подоспевшего второго поиска.

У каждого, отметила Ева, было по бывшей жене, обе женщины из известных богатых семейств. Все тот же круг общения. Одна прожила с Дадли два года, вторая с Мориарти — чуть меньше трех. За два с небольшим года до женитьбы на Аннэли Бэббингтон Дадли обручился с Фелисити Ван Витт. Семь месяцев спустя помолвка была расторгнута.

— А я думал, это моя задача, — сказал вошедший Рорк.

— Что? — Ева обернулась, все еще думая о своем.

— Я про родственников.

— Это другое. А что?

— Фелисити Ван Витт, с которой Дадли был помолвлен чуть больше полугода, приходится двоюродной сестрой Патриции Дел отер, — кивнул он на экран. — Бывшей жене Мориарти.

— Вот это поимел так поимел, — пробормотала Ева.

— Только в свободное от работы время, дорогая.

— Да не ты, — рассмеялась она. — Мориарти женился на Делотер сразу после того, как Дадли расторг помолвку с ее кузиной. Ему тогда должно было быть двадцать шесть, а Дадли — двадцать пять. Их женщины познакомили! Хочу с ними поговорить. Погоди…

Разговор прервал компьютер, сообщивший, что второе задание выполнено.

Ева перевела дыхание, снова выбросила из головы все не относящееся к делу и скомандовала вывести результаты на экран.

Бегло прочитав отчет, она торжествующе воскликнула:

— Видишь! Джозеф Дадли, старина Джо. Двоюродный дедушка нашему Дадли. Джо выперли из Гарварда, потом он сам бросил Принстон, получил пару нагоняев за пьянство и нарушение порядка. И пошел в армию простым солдатом. Из всего клана рядовой в регулярной армии — только он один, и нашему Дадли он самый близкий родственник. Не седьмая вода на киселе или что там еще, а брат деда.

— Он служил во время войны в Корее, — добавил Рорк. — Заработал «Пурпурное сердце».

— Спорим, штык у него был. Могу спорить на что хочешь, что был. Зуб даю!

— Ты тут зубами не разбрасывайся, — нахмурился Рорк. — Еще пригодятся! — И он обнял ее.

— Как трогательно! Увеличиваю ставку: спорим, что Джо забрал этот штык домой в качестве сувенира и он перешел по наследству к Винни.

— Трудно будет доказать, — покачал головой Рорк.

— Это мы еще посмотрим. Но даже если не смогу, это еще одна вероятность. У нас таких уже целый воз.

— Кстати, в одну и ту же школу они с Мориарти не ходили. Но невеста и бывшая жена — двоюродные сестры, обе учились в Оксфорде, причем одновременно с кузиной Дадли.

— Отлично. Значит, Дадли с Мориарти давно знакомы. Давно знакомы, вместе тусовались — по крайней мере в юности. И до сих пор тусуются вместе. У обоих в прошлом неудачные браки, детей нет, повторно не женились и сожительниц не заводили. У них полно общего. Схожие характеры? Оба любят соревноваться? — Ева умолкла, переводя дух. — Но вот склонность к убийству — это уже другой вопрос. Займемся пока бывшей невестой. Она сейчас замужем, двенадцать лет в браке, двое детей. Живет в Гринвиче, это упрощает дело. До рождения первого ребенка работала психологом. Потом до прошлого года была домохозяйкой.

— Младший уже должен был пойти в школу.

— Сначала я поговорю с ней. Завтра же. Долго откладывать следующий раунд они не будут. Теперь уже не будут, — повторила Ева и, сев за стол, продолжила работу.

13

Ева проснулась в тишине, в безмолвии и на секунду подумала, что еще спит и видит сон. Но эти руки, обнимающие ее, эти ноги, переплетенные с ее ногами, вернули ее в реальность. Этот сводящий с ума запах Рорка окутал ее, и она словно растворилась в нем. А тем временем пелена сна вокруг неумолимо истончалась.

Как она очутилась в кровати, Ева помнила смутно. Она отключилась за работой, и Рорк на руках отнес ее в спальню. Ева вспомнила, что перелопатила целые груды сведений, но в этом текучем потоке информации не нашлось ничего существенного, чем можно было бы подкрепить ее теории, сдвинуть расследование с места.

Она запускала поиск по второму кругу, ковырялась и продиралась сквозь результаты, пробовала разные подходы. Когда твои близкие находятся в родственных отношениях тоже с твоими близкими, но уже по другой линии, значит, надо провести еще больше допросов. Это всегда неспроста.

«Если долго в этом дерьме копаться, — сказала сама себе Ева, — обязательно что-нибудь откопаешь».

— Не думай так громко.

Ева открыла глаза и взглянула на мужа. В рабочие дни им нечасто выпадало вот так проснуться вместе, потому что Рорк обычно вставал задолго до нее. Ей часто казалось, что за эти несколько часов до и сразу после рассвета он успевает сделать больше, чем большинство за целый день.

«Мы живем, чтобы работать, или работаем, чтобы жить? — подумала она. — Не-не-не, в такую рань мозг на такие вопросы отвечать отказывается. Хватит того, что так или иначе — а может, одновременно? — у нас отлично получается».

При нормальном ходе событий, когда Ева просыпалась, Рорк уже смотрел по компьютеру котировки и финансовые сводки, пил кофе и был полностью одет в один из своих бесчисленных идеально подогнанных по его фигуре деловых костюмов.

«И почему мужчины вообще носят костюмы? — подумала она. — Вообще как и когда так получилось, что мужчины носят костюмы, а мы — платья? Трансвеститы в расчет не идут. Кто так решил? И почему это все просто согласились? Все мужчины сказали: „Не вопрос, будем носить пиджаки и брюки, а на шею вешать цветную удавку“, а женщины: „Без проблем, будем носить платья и юбки, которые даже ног не прикрывают, а на ногах — ходули“? В общем, есть о чем подумать, — решила Ева. — Но как-нибудь в другой раз, потому что сейчас просто приятно вот так проснуться вместе голышом в одной постели — тепло, мягко, прямо как на отдыхе».

— Все равно громко, — проворчал Рорк. — Переключи мозги на бесшумный режим.

Голос у него был сонный, он еще не выпил утреннюю порцию кофе, поэтому в нем слышалась какая-то детская капризность, но Еву это даже повеселило. Обычно это она ворчала по утрам. Она попыталась прикинуть по проникающему сквозь мансардное окно рассеянному сероватому свету, который сейчас час, вычислить, сколько же удалось поспать.

Рорк открыл глаза.

«Как вспышка молнии в предрассветном сумраке», — подумала Ева.

— Так, значит, молчать не собираешься?

«К черту расчеты! — решила Ева. — Если Рорк еще валяется в постели, значит, рано. Пожалуй, можно подумать кое о чем другом».

Глядя ему в глаза, она пробежалась ладонью по его ягодицам, ее пальцы скользнули между их сплетенными ногами.

— Ты ведь все равно уже проснулся. Правда ведь забавно: член у парней просыпается раньше, чем они сами. Почему так?

— Не любит упускать благоприятную возможность. Вот как сейчас, — отозвался он.

— Приятно, — простонала она, направив его в себя, и начала двигаться медленно и плавно.

Нежность, которую в такие минуты источала Ева, его бесстрашный коп, его воительница, не переставала удивлять Рорка. Ева пробудила его разум и тело, медленно и ласково возбудила, а за окном тем временем в небе зарождался новый день.

Ее глаза цвета виски опьяняли, но не только — в них был тот свет, которого ему всю жизнь так не хватало. Она была его рассветом, его восходом после долгой, погруженной во тьму жестокой ночи.

Он хотел больше, нуждался в большем, поэтому он повернулся, чтобы Ева оказалась снизу, прижался губами к ее шее. К ней он припал, ее вкусил в этот час зарождающегося дня.

Она снова застонала, но теперь уже дольше, глубже, у нее перехватывало голос от наслаждения, заполнившего все ее тело. Разум ее освободился, и все кружившиеся в голове мысли растаяли в блаженном вихре ощущений, в ровном биении их сердец — или их сердца? — в пульсирующей крови и дыхании. В эти туманные минуты перед восходом солнца не было ни вопросов, ни расследований, ни скорбей, ни сожалений.

Ева отдалась этому чувству, отдалась Рорку, открылась навстречу неспешному потоку наслаждения.

Когда ее дыхание участилось, когда все внутри ее напряглось в противоборстве всепоглощающего желания и блаженного умиротворения, она захватила в ладони его лицо. Ей хотелось видеть его в этот момент завершения схватки.

На одно прекрасное, бесконечное мгновение мир вокруг нее померк, и рассвет нового дня принес с собой тихий восторг.

Поскольку день начался с такого чудесного старта, Ева позволила себе покайфовать за завтраком и не спеша отправляла в рот ягоду за ягодой и жевала бублик. Пока по экрану ползла утренняя сводка новостей, она даже решила выпить вторую порцию кофе.

— Ну и жара, с ума сойти! — объявила она, прочитав прогноз погоды. — И смотри, какая влажность.

— В городе будет парилка.

— А мне нравится парилка, — заявила Ева, откусывая бублик и не обращая внимания на Галахада, взирающего на нее одновременно просительно и с презрением. — К тому же мы с Пибоди все равно какое-то время будем за городом. Коннектикут, не забыл? Кучу времени убила, добывая сведения о бывшей невесте Дадли, о бывших супружницах его и Мориарти, но дело того стоило. Кто тебе больше грязи выложит на мужика, чем его бывшая? Да еще и спасибо скажет за предоставленную возможность.

— Пожалуй, лучше мне с тобой не расставаться, — усмехнулся Рорк.

— Тебе видней… Похоже, ни один из них не смог, а может, не захотел поддерживать нормальные отношения с женами после развода. Я смотрю, у них только друг с другом хорошие отношения, — добавила Ева и выхватила из плошки крупную сочную ежевичину. — А это о многом говорит. Я себе вчера глаза чуть не спалила, просматривая всякие светские объявления, заметки, слухи и прочую дрянь. Оказывается, они встречались с одними и теми же женщинами, и это, я считаю, показательно. Может, это у них тоже было своего рода соревнование, — предположила Ева и отправила в рот еще горсть ягод. — И вот еще что интересно: везде полно заметок о том, как они поодиночке или вдвоем то на какой-нибудь корриде в Испании, то на премьере блокбастера в Голливуде, то на лыжах катаются в Альпах. Короче, проводят время там, где обычно тусуются сильные мира сего. Не будь я полицейской сукой, ты бы меня тоже по таким вот местам таскал?

— Безусловно. Передай кофе, сука.

Ева хохотнула.

— Не забывай, парень, я и про тебя все знаю. А вот что любопытно: их бывшие старались не появляться одновременно с ними в одних и тех же местах. По крайней мере, ни одного упоминания о них там же и тогда же я не нашла. Они по-прежнему вращаются в тех же кругах, и их бывшие живут так же, как и до развода, но ни разу не были замечены в тех местах и в то время, когда там были их бывшие мужья. Ни одна из них. Копнула глубже. Жена Мориарти по второму разу выходила замуж и опять развелась. Так вот с этим своим вторым бывшим мужем она пересекается, никаких проблем. Они появляются у общих друзей, бывают на одних и тех же вечеринках. Вот я и хочу у нее спросить, в чем тут дело. Пусть объяснит, — подытожила Ева и, помолчав, спросила: — А ты знал, что про нас и про то, как мы провели отпуск, куча всего в прессе написано?

Рорк погрозил пальцем Галахаду, который уже начал подбираться к ягодам. Кот резко отвернулся к телевизору и сделал вид, что ему вдруг стали безумно интересны новости бизнеса.

— Я предполагал что-то подобное.

— И тебя это не волнует?

— Нет, так уж мир устроен, — ответил Рорк, глядя, как она отпивает из своего стакана апельсиновый сок, куда он незаметно добавил витаминов. — Все равно никто из этих журналюг даже и предположить не может, что я сейчас завтракаю со своей сукой-женушкой после замечательного утреннего секса.

— Но вот он все знает. — Ева бросила взгляд на кота.

— Он кот разумный, будет держать язык за зубами. У нас ведь есть наш дом, — добавил Рорк, коснувшись ее руки, — а то, что происходит за его пределами, все равно не скрыть. Да это и не так уж важно.

— Я понимаю. Ну, почти. Но некоторые из этих богачей — и, по-моему, Дадли с Мориарти к их числу относятся — прямо специально стараются, чтобы о них писали побольше. Хотят читать в газетах, во что они были одеты, когда сидели в ресторанчике во Флоренции и поедали пиццу.

На ней самой, когда она ела пиццу во Флоренции, оказывается, были надеты короткие брючки цвета морской волны и белая безрукавка. «Бред какой-то, — подумала Ева. — И кому это может быть интересно?»

— Им нравится привлекать к себе внимание, — продолжила она. — По-моему, это согласуется с тем, что они выбрали подобную игру с убийствами при вызывающих обстоятельствах. Им нравится, что в прессе по этому поводу такая суета.

— И лишняя причина так все рассчитать, чтобы это дело с большей вероятностью отдали тебе.

— Вполне возможно, — согласилась Ева и, не догадываясь, насколько она этим радует Рорка, одним глотком осушила свой стакан. — Мне пора. Надо заскочить к Пибоди, пока она еще дома, так быстрее выйдет.

— Про субботу ты сама всем расскажешь или мне их оповестить?

— Субботу? — переспросила Ева в полном недоумении.

— Встреча друзей, которую ты задумала. Барбекю.

Ева продолжала смотреть на него непонимающим взглядом.

— А, точно! Нет, я сама.

— Это чтобы ты не забыла. — Рорк протянул ей мемо-кубик. На прощание он взял ее за подбородок и, притянув к себе, поцеловал. — Постарайся вернуться без новых дырок и порезов.

Ева провела пальцем по его боку, где у него был шрам.

— К тебе это тоже относится.

Пока машина двигалась в потоке других автомобилей, Ева, чтобы одним разом с этим покончить, разослала по электронной почте приглашения на эту, как Рорк ее обозвал, «встречу друзей». И, переключившись на другие дела, тут же о ней забыла.

«Внимание, — думала она. — Этим двоим необходимо внимание. Считают, что они всем интересны? Возможно. Но их случай особый. Есть убийцы, которые, наоборот, стараются привлечь к себе внимание, подсознательно желая, чтобы их поймали, остановили, даже наказали».

Если же согласно ее теории это было какое-то состязание, своего рода турнир, попасться они точно не хотели. Они хотели выиграть — ну или хотя бы получить удовольствие от самой игры.

Но у игры, подумала она, должны быть правила. Какая-то схема. Другими словами, если один хочет выиграть, второй должен проиграть.

«Сколько еще раундов в их игре? — размышляла Ева. — Будет ли в ней финальная схватка?»

В голове у нее роились вопросы без ответов. Ева остановилась на светофоре и принялась разглядывать переходивших дорогу пешеходов.

«Обыкновенные люди, — думала она, — идут по своим делам. Встречаются в кафе, заходят в магазин, торгуют, покупают, делают свою работу. У каждого из них есть планы на сегодня, не сделанные дела по дому, списки того, что нужно купить, обязанности перед кем-то. Большинство людей — обычных людей — живут по часам. Работа, учеба, семья, встречи, расписания. А как живут эти двое? Они точно необычные люди — они родились на самом верху привилегированного сословия. Они могут получить все, что захотят и когда захотят, а обычные люди подносят им это на блюдечке, да нет, скорее уж на подносе, живут по их расписанию, даже по их прихоти».

Власть и положение.

У Рорка было и то и другое, но, как думала Ева, он стал тем, кем он стал, потому что детство у него было совершенно другое — тяжелое и голодное. Но и это было далеко не все.

Ева вспомнила Брайана Келли, их с Рорком долгую крепкую дружбу, вспомнила, как они друг другу доверяли. Брайан владел пабом в Дублине, а Рорк владел половиной земного шара. Но когда они встречались, как тогда на детской площадке, на месте убийства, на ферме, они были просто друзьями.

Ровней.

Им важно не то, сколько у тебя денег, и тем более не то, как ты их заработал. Важно то, что ты с ними и с самим собой сделал.

«Власть и положение, — вновь подумала Ева. — Просто еще одна отмазка для подонков».

За два квартала до дома Пибоди Ева набрала ее номер.

— Пятиминутная готовность. Отрывай задницу от стула, жду тебя внизу. — И, не дожидаясь ответа, она отключилась.

Припарковавшись во втором ряду под громогласные гудки возмущенных водителей, Ева оглядела свой бывший дом.

Опять-таки: обычный небоскреб средних размеров, каких в битком набитом людьми городе, где всем нужно где-то есть, спать, жить, полным-полно. Ева мысленно сравнивала его с пчелиным ульем, где в квартирках-сотах ютятся люди. Она теперь жила в доме, о котором и мечтать не могла, в доме, который Рорк построил в угоду своим амбициям, потребностям, стремлению к стильной роскоши, в доме, который — она по-прежнему смущалась, признавая это, — был настоящим дворцом.

Может, и она была уже не совсем той Евой, что жила когда-то в этом улье. Но эта жизнь пошла ей на пользу.

«Но в глубине-то души я по-прежнему осталась все той же, разве нет? — спрашивала себя Ева. — По-прежнему я делаю все то же, что и раньше, — работаю, живу. Я — это я, конечно, я стала старше, я изменилась, потому что изменилась отчасти и моя жизнь, обстоятельства меняют людей, но, по сути, каждый человек в самом главном остается самим собой».

Ева глянула на выбежавшую из подъезда Пибоди: темные волосы затянуты в веселый хвостик, легкая свободная куртка, на ногах — розовые кроссовки на гелевой подошве. Уже совсем не тот новичок с прической-шлемом и в до блеска начищенной полицейской форме, которого она взяла к себе в помощницы.

Все менялось, и, как мысленно сказала самой себе Ева, далеко не все изменения ей нравились. Но в куртке и розовых кроссовках или в форме Пибоди была копом до мозга костей.

— Не деньги делают человека подонком, — объявила ей Ева, когда Пибоди открыла дверцу машины, — они просто делают человека подонком при деньгах.

— Как скажешь, — согласилась Пибоди.

— А тот, кто убивает ради кайфа, должен изначально иметь такую склонность, тягу к этому делу. Может, просто раньше кишка была тонка.

Пибоди поерзала на сиденье, поудобнее устраивая свой пышный зад.

— И ты считаешь, мы об этом узнаем, поговорив с его бывшей невестой?

— Я здорово удивлюсь, если окажется, что это не так.

— Я ее прокачала. Судя по тому, что на нее есть, похоже, нормальная баба. Работает в местном детском клубе воспитателем на общественных началах, а ее муж — тренер по софтболу. Оба состоят в загородном клубе, она еще председательствует в разных там комитетах. Похоже, все как обычно у людей с таким достатком и подобным кругом общения.

«Обычные люди, — снова подумала Ева, — но при деньгах».

— Выйди она замуж за Дадли, вращалась бы в ином, более изысканном обществе, — заметила Пибоди. — Но она и сейчас не с деревенщиной живет. В любом случае по тому, что я о ней вчера нашла, с Дадли и Мориарти она связана и через двоюродную сестру, и через колледж. Так что, если ты насчет них не ошибаешься, даже любопытно, когда именно выяснилось, что эти парни с гнильцой.

— Такой сговор требует абсолютного доверия или тупости, — задумчиво проговорила Ева. — Тупыми они мне не показались, во всяком случае, не на все сто. А такое доверие должно строиться годами: ведь стоит одному дать сбой, как оба рухнут. Если один запоет, сядут оба. И все же…

— Все же? — переспросила Пибоди.

— Если это соревнование, один должен рано или поздно проиграть. Промахнуться, попасться или напортачить. По-другому не выходит.

— Может, они оба уверены, что не проиграют?

— Но кто-то же все-таки должен, — возразила Ева.

— Да, но когда, например, мы с Макнабом играем, я всегда ужасно злюсь, если проигрываю. Я-то соглашаюсь на игру в твердой уверенности, что выиграю. И так каждый раз. И он тоже. Наверно, дело в том, что мы в такие игры играем, где мы с ним, считай, наравне. А поодиночке мы обычно всех на куски рвем.

— Тоже мысль, — кивнула Ева и, подумав, добавила: — И мысль дельная. Они ж такие самоуверенные! Может, вариант проигрыша между ними вообще не обсуждается. — Она еще какое-то время повертела эту мысль в голове. — Убийства они спланировали заранее. Тщательно все просчитали и, как я понимаю, специально устроили одно за другим. Нет даже намека на спонтанность. Если кто-то настолько ювелирно продумал убийство, значит, он давно его замыслил, ощущал такую потребность. Убийца может ее скрывать, маскировать внешним лоском, но, как ты ни старайся, гнильца все равно даст о себе знать.

— Ага, — закивала Пибоди. — А уж если рядом окажется кто-то близкий по духу, он просто не сможет этого не заметить. Получается, что они, можно сказать, признали друг в друге родственную душу.

«Признание, — вспомнила Ева. — Вот когда я про нашу дружбу с Мэвис думала, не то же слово на ум пришло?»

— Точно. Думаю, это сыграло свою роль. Теперь нужно найти, кто еще в них это заметил, и устроить им допрос с пристрастием. Ну или хотя бы ордер на обыск выбьем. Должны же они были после убийства как-то друг другу обо всем рассказать, поделиться впечатлениями. Ни за что не поверю, что они сидели и ждали, пока репортеры все разнюхают и распишут, смакуя детали.

— А я со своим свободным плаванием так ничего и не наловила. Связей между убитыми или убитыми и Свитом с Фостером нет, между убитыми и Мориарти с Дадли тоже нет. Только то, что у нас и так уже было — подставные корпоративные кредитки.

— Может, еще что-то есть, что-то менее явное, что не бросается сразу в глаза, — ободрила ее Ева.

В Коннектикуте жизнь была другая. Больше простора, больше зелени. Люди жили среди деревьев и ухоженных не хуже светской дамы садов. На мощеных дорожках стояли, блестя полированными кузовами, стильные авто, а за кустами на участках все более внушительных размеров проглядывали то красноватое покрытие теннисных кортов, то небесно-голубые бассейны, то темные круги вертолетных площадок.

— Чем они тут вообще занимаются?

— Всем, чем захотят, — предположила Пибоди.

— Я хочу сказать, что тут же пойти некуда. Ни тебе супермаркета рядышком, ни передвижного гриля, чтобы сбегать на угол, когда проголодаешься, никакого шума, никакого движения. Только дома да коттеджи.

— Наверное, потому люди сюда и стремятся, им нравится так жить. Хотят, чтобы было тихо, чтобы был простор. У тебя-то самой все это есть, — добавила Пибоди.

Ева сориентировалась по навигатору в наручных часах и свернула на дорожку, огибающую невысокий холм и выходящую к большому дому из камня, дерева и стекла. Ван Витты решили дополнить стандартную подковообразную планировку дополнительным вторым этажом в средней части, а левое и правое крыло оставили одноэтажными.

Вокруг дома поднимались, радуя глаз, заросли цветов, над ними высились, бросая тень, деревья.

Ева вырулила на небольшую стоянку перед домом, где уже был припаркован модный ярко-красный кабриолетик.

— Миленько, — сказала, глазея по сторонам, Пибоди. — Столько места! Наверное, детям тут привольно. Преступность в районе низкая, хорошие школы.

— Планируешь переезжать? — съязвила Ева.

— Нет. Мне тоже тишь не по душе. Но я понимаю тех, кто стремится жить в таких вот местах.

Дверь им открыла женщина в брючках-капри и белой, заправленной за пояс рубашке.

— Чем могу помочь?

— Мы ищем Фелисити Ван Витт, — сказала Ева, показывая жетон. — Лейтенант Даллас и детектив Пибоди, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Хотели бы с ней поговорить.

— Что-то с детьми? — воскликнула женщина, прижимая руки к груди.

— Нет-нет, не беспокойтесь. К детям это не имеет отношения.

— Слава богу! У них сегодня экскурсия в Нью-Йорке, детский клуб устраивает, вот я и подумала… Извините. У доктора Ван Витт сейчас пациент. Могу я ей передать, по какому вы вопросу?

— А вы кто?

— Анна Мансон, домоправительница.

— Нам нужно поговорить лично с доктором Ван Витт.

— Она минут через десять уже должна закончить. — Поколебавшись, Анна добавила: — Вы уж простите, я не хотела показаться невежливой. Просто к нам тут нечасто полиция приходит.

— Все в порядке, — заверила ее Ева. — Мы надеемся, что доктор Ван Витт сможет оказать нам помощь в расследовании.

— Понимаю, — сказала Анна Мансон, и хотя видно было, что ничего она не поняла, все же пригласила их войти. — Если вы не против, подождите немного. Как только доктор закончит сеанс, я ей сообщу о вашем приходе.

Внутри дом был таким же просторным и привлекательным, как и снаружи. «Заслуга Анны, — решила Ева. — Домоправительница свое дело знает». Букеты цветов, по всей видимости из собственного сада, были здесь повсюду. Анна проводила полицейских в гостиную, из окон которой открывался вид на утопающий в цветах сад и небольшой аккуратненький домик около бассейна.

— Принести вам чего-нибудь прохладительного? Я как раз собиралась готовить кофе гляссе.

«И зачем только люди портят хороший кофе льдом?» — подумала Ева и покачала головой:

— Нет, спасибо.

— А я бы с удовольствием к вам присоединилась, — решилась Пибоди.

— Ну вот и славно, — улыбнулась ей Анна. — Пожалуйста, располагайтесь. Я буквально… Как вы сказали, лейтенант Даллас? Ева Даллас?

— Да.

— Из книжки? Про дело Айконов? [5] Только на прошлой неделе прочитала. Так увлекательно! — воскликнула Анна, но тут же смутилась: — Ужасное дело. Но я буквально оторваться не могла. Даллас и Пибоди. Вы подумайте! Доктор Ван Витт ее сама сейчас читает. Она будет просто счастлива с вами познакомиться.

— Супер, — кивнула Ева и замолчала. Только когда Анна вышла, Ева дала выход своему раздражению: — Как думаешь, сколько еще все это будет продолжаться? «О-о-о, книжка про Айконов!» Черт, черт, черт!

— Не знаю. А по-моему, это круто. И, признай, к нам теперь по-другому относятся. Так она была вежливой, но настороже, а теперь прямо от радости прыгает, что мы у них в гостях.

— Ну, есть такое, — признала Ева, вышагивая по комнате.

Кругом были цветы, семейные фото, картины в рамках, удобная мебель в мягких зеленых тонах.

Учитывая размеры дома, она предположила, что это была комната для посетителей, а семья собиралась в другом помещении.

Анна вернулась быстро и несла перед собой поднос с кофе гляссе для Пибоди, еще одним высоким стаканом с гляссе и чашкой горячего черного кофе.

— Помнится, вы любите кофе, так что я на всякий случай сделала для вас. Доктор уже совсем скоро освободится. Второй стакан — для нее. Может быть, я вам еще чем-нибудь могу помочь?

— Нет, все отлично. Спасибо за кофе.

— Да не за что. Я просто…

Она замолчала, потому что в комнату вошла сама Фелисити Ван Витт. В руках у нее был еще один стакан.

— Анна, ты забыла в кухне свой кофе. — Протянув домоправительнице стакан, доктор Ван Витт направилась к Еве. — Рада с вами познакомиться. Я как раз сейчас читаю эту историю — дело Айконов. Полагаю, вы пришли ко мне, чтобы я вас проконсультировала по какому-нибудь захватывающему делу с убийством?

Сказав это, она рассмеялась легко и задорно. Понятно было, что она говорит не всерьез. У Фелисити Ван Витт была короткая стрижка, ярко-рыжие волосы и темно-зеленые глаза, в которых светились покой и естественность.

— Вообще-то, доктор Ван Витт, мы хотели бы задать вам вопросы об Уинстоне Дадли, — сказала Ева и заметила, как ее глаза потемнели.

— Винни? Даже и не знаю, что о нем можно рассказать. Я его уже много лет не видела.

— Вы с ним когда-то были помолвлены?

— Да, — ответила она, по-прежнему улыбаясь, хотя эта улыбка была довольно натянутой. — Но это было совсем в другой жизни.

— Ну, тогда расскажите нам об этой жизни, — попросила Ева, взяла свой кофе и устроилась в кресле.

— Я буду в кухне, — предупредила Анна.

— Нет, останься, пожалуйста. Анна, можно сказать, член нашей семьи, — объяснила Фелисити. — Я бы хотела, чтобы она осталась.

— Пожалуйста. Так как вы познакомились с Уинстоном Дадли?

— На вечеринке у моей кузины, Патриции Делотер. Она с ним была знакома. Патриция тогда встречалась с Сильвестром Мориарти. Они вскоре после той вечеринки объявили о своей помолвке. А мы с Винни стали встречаться и какое-то время тоже были помолвлены.

— А почему лишь какое-то? — поинтересовалась Ева.

— Может быть, объясните мне, какое это может иметь значение? Ведь почти пятнадцать лет уже прошло…

— Может быть, объясните, почему вам так неприятно об этом говорить, ведь уже почти пятнадцать лет прошло.

Теперь и Фелисити опустилась в кресло. Она взяла свой стакан и принялась неспешно из него отпивать, внимательно глядя на Еву.

— Что он натворил? — спросила она наконец.

— А почему вы думаете, что он что-то натворил? — словно бы удивилась Ева.

— Я — психолог. — Голос Фелисити, черты ее лица вдруг сделались резче. — Мы с вами можем весь день загадками изъясняться.

— Я могу вам сообщить лишь то, что он имеет отношение к расследованию и мы с напарницей наводим о нем справки. Всплыло ваше имя.

— Что ж, как я уже сказала, мы с ним очень давно не виделись и не разговаривали.

— Разрыв помолвки тяжело прошел?

— Не особенно. — Фелисити перевела взгляд на окно. — Просто не подошли друг другу.

— Тогда почему же вы его боитесь? — неожиданно спросила Ева.

— Почему я должна его бояться? — Голос Фелисити звучал уверенно.

— Теперь уже не должны?

Фелисити сменила позу.

«Тянет время, — отметила про себя Ева, — подбирает слова, интонацию».

— Не знаю, с чего бы мне было его бояться тогда. Вы здесь не потому, что наводите справки, не потому, что он имеет отношение к расследованию. Он сам под следствием. Полагаю, я прежде, чем что-либо вам рассказывать, вправе узнать, в чем, собственно, дело.

— Убиты двое людей. Этого вам достаточно?

Фелисити закрыла глаза и слепо протянула руку, словно нащупывая что-то. Анна тут же подсела к ней на подлокотник и взяла ее руку в свою.

— Да, — сказала Фелисити, открыв глаза. Глаза ее теперь смотрели прямо на Еву. — Вы считаете, мне и моей семье следует его бояться?

— Не думаю, хотя трудно судить, не зная, что у вас с ним было. Пару дней назад он был на вечеринке в Гринвиче, — добавила Ева. — Это всего в паре миль отсюда. Он не предлагал встретиться?

— Нет. Ему незачем со мной встречаться. И я предпочла бы, чтобы так оно и дальше было.

— Ну, так помогите же нам, доктор Ван Витт, — тихо, но настойчиво попросила женщину Пибоди. — И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы оно действительно так дальше и было.

— Я была очень молода, — начала Фелисити. — А он был очень обаятельным, очень красивым молодым человеком. Я была им совершенно очарована. Голову от него потеряла, будь это хоть трижды штампом. Он за мной ухаживал, тенью за мной ходил. Цветы, подарки, стихи, внимание. Я не влюбилась, это я уже потом осознала. Он меня пленил. Он ведь был в буквальном смысле всем, о чем только могла мечтать молодая девушка.

Фелисити замолчала, но, как подметила Ева, уже не пыталась тянуть время. Нет, она мысленным взором окидывала свою молодость, вспоминала, возвращаясь в прошлое.

— Меня он не любил. Это я осознала раньше, чем разобралась в собственных чувствах, но мне хотелось, чтобы он меня любил. Отчаянно хотелось. Так что я, как и многие девушки в таких случаях, старалась быть такой, какой он хотел меня видеть. Мы повсюду разъезжали с ним, и с Пат, и Слаем, это было так увлекательно. Боже, как нам было весело! Куда податься на выходные, думали мы, — в Ньюпорт или на Лазурный Берег? А может, слетать пообедать в Париже? Мы делали все, что нам было угодно.

Фелисити вздохнула, помедлила, но затем продолжила свой рассказ:

— Он был моим первым любовником. Я была наивной и робкой, а он был весьма тактичен. В первый раз. Но он хотел чего-то другого, от чего мне было немного не по себе. Но он меня не принуждал, по крайней мере явно. Тем не менее чем больше мы с ним были вместе, тем больше я чувствовала, что что-то не так. Что-то… так бывает, когда краем глаза замечаешь какую-то тень или движение, поворачиваешься, а там уже ничего нет. Но ты-то знаешь, что видела что-то.

Она отпила из стакана, откашлялась.

— Он увлекался наркотиками. Как, в общем-то, и многие в то время, так, развлечения ради. По крайней мере, так мне казалось. Но он ведь только и делал, что развлекался, мы все только этим и занимались. Так что всегда было, чем себя подбодрить. К этому он меня и принуждал — к наркотикам, к развлечениям, настаивал, чтобы я не замыкалась в себе. Когда они со Слаем оказывались вместе, начиналось какое-то безудержное, прямо-таки дикое веселье. Поначалу меня это даже привлекало. Но потом все зашло слишком далеко. Вечеринки становились бесшабашными, веселье безудержным, развлечения дикими. В глубине души я ведь не была такой, какой хотела казаться.

Фелисити опять замолчала, выравнивая дыхание. Видно было, что этот рассказ дается ей нелегко. Рядом с ней ее надежной опорой по-прежнему была Анна.

— Он начал причинять мне боль. Совсем немного, просто небольшие такие случайности — случайности с синяками. И я начала замечать, что ему нравится видеть мой испуг. Он, конечно, меня потом всегда утешал, но я по лицу видела, что ему нравилось меня пугать — то случайно запрет меня в комнате без света, то погонит машину как сумасшедший, то, когда купаемся в море, ненадолго задержит меня под водой. И в постели он стал грубым — даже жестоким.

Фелисити уставилась в свой стакан. «Снова вспоминает», — поняла Ева. Но когда Фелисити поднесла стакан ко рту, рука у нее не дрожала.

— Во всем остальном он был очарователен — такой обходительный, внимательный, остроумный. Сначала я думала, что проблема во мне, что я слишком в себе замыкаюсь, не готова пробовать все новое и увлекательное, нестандартное. Но…

— Вам не нравилось то, что нравилось ему, — подсказала Ева. — И не нравилось, то, к чему он вас принуждал.

— Да. Дело было не во мне. Я начала понимать, что ради того, чтобы сделать ему приятное, а если говорить честно, чтобы угодить ему, я притворяюсь кем-то, кем не являюсь на самом деле, и что я не смогу играть эту роль. Я не хотела ее играть, — уточнила Фелисити. — Однажды я нечаянно подслушала, как они со Слаем меня обсуждают. Они смеялись надо мной. Я поняла, что должна с ним порвать, но не знала как. Родители в нем души не чаяли. Он был такой обаятельный, любезный, такой идеальный мужчина. Если не считать того, что я замечала, так сказать, краем глаза. Если не считать тех случайностей. И я решилась. Однажды я с ним нарочно поссорилась. На людях, потому что боялась его. Кончилось это тем, что он разорвал помолвку. Он жутко разозлился, он был просто в ярости, наговорил мне ужасных вещей, но для меня каждое его слово было облегчением, потому что я знала: теперь я ему не нужна, теперь он обо мне забудет. Бросит меня, и я вновь обрету свободу. С тех пор мы с ним не разговаривали.

Она усмехнулась, покачала головой:

— Буквально ни разу не разговаривали, больше он мне ни слова не сказал. Будто между нами ничего не было. Когда Патриция вышла замуж за Слая, мы оба были на их свадьбе. Винни даже не поздоровался со мной, даже не посмотрел в мою сторону… Не так, знаете, чтобы меня специально унизить, нет. Так, словно он меня вообще не замечал, словно меня там не было. Меня в его жизни больше не существовало. И это для меня было еще большим облегчением.

«Рорк сказал: они тебя не замечают», — вспомнила Ева. Она правильно поняла, что имела в виду Фелисити.

— Эта информация, если можно так выразиться, может вам пригодиться?

— Да. У вас очень милый дом, доктор Ван Витт. Уверена, у вас прекрасные дети, замечательный муж, есть настоящие друзья, любимая работа.

— Верно, есть.

— Может, тогда вы и были молоды, — произнесла Ева, поднимаясь с кресла, — может, и были наивны и очарованы им. Но голова у вас была на месте.

— Он опасен, — вдруг сказала Фелисити. — Они оба опасны. Я в этом уверена.

— Я тоже. Вас и вашу семью он не потревожит, — пообещала Ева. — Вы живете в другом мире, у него нет причин желать вам зла. Я собираюсь поговорить с вашей двоюродной сестрой.

— Может, мне с ней сначала поговорить, вспомнить прошлое, рассказать о нашем разговоре? — предложила Фелисити.

— Да, это могло бы помочь.

— Я так и сделаю. — Фелисити тоже встала, протянула Еве руку. — Надеюсь, я смогла вам помочь. Но, должна сказать, читать про такие истории увлекательнее и не так душу выматываешь.

— Верно подмечено, — согласилась Ева.

14

Пибоди пребывала в задумчивости на протяжении нескольких миль. За окнами расстилался щедрый на зелень летний пейзаж.

— Ты же не думаешь, что Дадли придет в голову покушаться на нее или ее семью?

— Не сейчас. Сейчас он с головой ушел в это их состязание. Хотел бы с ней поквитаться за то, что она его бросила, сделал бы это давным-давно. — Еве не терпелось поговорить с Мирой, но… — Он считает, что она его не стоила. Для него она была всего лишь игрушкой. А потом она ему надоела, или он счел ее неподходящим объектом. Так это выстраивается у него в голове. И поэтому, как она сама сказала, в его мире она перестала существовать. На данный момент она даже точечной вспышки не оставляет на его радаре. Если они будут и дальше продолжать в том же духе, набирать очки, или как они там это называют, любой из них может решить, что это личное дело и за него стоит поквитаться. Но не сейчас.

— Если это состязание, как они его придумали? Такие, как эти двое… Как им в голову пришло? Неужели один из них просто сказал: «Слушай, а не устроить ли нам турнир убийств?» Так и вижу, — добавила Пибоди. — Выпили лишку, сидят балдеют, может, даже порошочком заполировали. Под газом чего только не сболтнешь! И пока ты под газом, тебе кажется, что это так клево, так здорово и умно, просто гениально, но ты в жизни этого не сделаешь на трезвую голову. А они сделали. Правила установили, все расписали, разложили по полочкам. — Пибоди нахмурилась и устроилась поудобнее. — Это не шутки. Даже если для них это игра, это — большая игра. Не убийство само по себе, хотя и этого за глаза довольно, но выбор — жертва, оружие, время, место плюс надо свою задницу прикрыть. И все это — с холодным носом? В смысле если уж идешь на такой турнир, на такую охоту — это же спорт, состязание, ловкость, хитрость, — ты же не можешь просто запрыгнуть в игру, если хочешь выиграть. Ты не можешь вот так запросто вскочить на лошадь и погнаться за голубой лентой, если раньше ни разу не сидел в седле, верно? Потому что — сто к одному! — ты не просто проиграешь, а еще и опозоришься. Чтоб такие солидные мужики нарвались на позор? Я этого не представляю.

— Хорошо. — «На самом деле просто отлично», — отметила про себя Ева. — Я тоже этого не вижу.

— Думаешь, они уже раньше убивали?

— Держу пари на твою задницу.

— Эй, а на мою-то за что? — Грозно прищурившись, Пибоди ткнула пальцем воздух. — Потому что она больше? Потому что жировая прослойка толще? Это удар ниже пояса.

— А твоя задница и есть ниже пояса. Ладно, я и на свою побьюсь об заклад, если тебе от этого легче.

— А давай лучше поставим на задницу Рорка. Я считаю, что из нас троих его задница — лучшая.

— Вот и отлично. Давай поставим на все три задницы, — предложила Ева. — Они уже убивали раньше. Скорее всего — вместе. В первый раз, может, увлеклись, может, вышло случайно, а может, и умышленно, этого я пока не знаю. Но я готова поставить на задницу Миры, — она же у нас мозгоправ! — что именно убийство толкнуло их за черту. И не только само убийство. Главное, оно им сошло с рук.

— У Миры симпатичная задница. Серьезно.

— Вот она обрадуется, что ты так думаешь!

— Черт, не говори ей, что я так сказала. — Пибоди поморщилась и даже съежилась на сиденье. — Я просто развивала мысль.

— Предлагаю тебе развить вот какую мысль, — предложила Ева. — Если считать, что предложенная гипотеза верна, высока вероятность, что Дадли и Мориарти убили — случайно или умышленно — где-то не позже прошлого года. Я прокачала вероятность вчера вечером и получила восемьдесят девять и девять десятых процента. Развиваем мысль дальше и предположим, что это тоже правильно: скорее всего, убийство произошло, когда они были вместе, и они сговорились это дело прикрыть. Успех ударил им в голову, и они решили устроить состязание. Когда убийство сходит с рук, это же кайф! Хочется пережить его снова и снова.

— Звучит жутко, но более правдоподобно, чем просто «Пошли кого-нибудь замочим».

— Может, они путешествовали, ездили куда-нибудь по делу или на отдых, — продолжала Ева. — Они оба больше шляются по разным местам, чем тут, в Нью-Йорке, работают или делают вид, что работают. Я хочу отследить их разъезды за прошлый год, а потом провести поиск пропавших без вести или нераскрытых убийств, подозрительных смертей в тех местах за тот период.

— Может, они убили того, кого не будут искать.

— Возможно. Но мы начнем с того, что можем сделать реально. Я думаю, убитых будет двое.

Пибоди задумчиво кивнула:

— По трупешнику на брата. Они должны начать с равного счета. Господи, все безумнее и безумнее с каждым шагом.

— Терпи, нам предстоит новый раунд. В самом скором времени.

Рорк не увлекался игрой в гольф. Играл он редко и только в качестве прелюдии или дополнения к деловым переговорам. Хотя ему нравился математический, научный аппарат игры, сам он предпочитал спорт, связанный с большим риском и большими нагрузками. Но он находил, что это удачная мысль — развлечь партнера игрой, раз уж партнер так любит гольф, тем более что в данном конкретном случае Рорк нарочно подстроил, чтобы этот раунд совпал с утренним сеансом возле лунки Уинстона Дадли и Сильвестра Мориарти.

Рорк сменил деловой костюм на легкие спортивные брюки цвета хаки и белую рубашку для гольфа в одной из частных раздевалок, а затем решил скоротать время, пока ждал своего гостя, в комнате отдыха, где на экране развлекательного центра проплывали ключевые моменты знаменитых гольф-матчей.

Заметив, что из раздевалки вышел Дадли, Рорк поднялся и фланирующим шагом направился к бару с освежающими напитками. Его расчет оказался точен: их пути пересеклись. Рорк остановился и небрежно кивнул:

— Дадли!

Брови Дадли поползли вверх:

— Рорк? Я не знал, что вы член клуба.

— Я нечасто здесь бываю. По правде говоря, гольф не моя игра, — признался Рорк, пожимая плечами. — Но ко мне приехал в гости деловой партнер, он без ума от гольфа. А вы часто здесь играете?

— Дважды в неделю, как по расписанию. Когда играешь, имеет смысл держать себя в форме.

— Да, наверно, вы правы, — кивнул Рорк. — Я и сам стараюсь держать себя в форме, но вот гольфом не увлекаюсь. Вряд ли мне удастся погонять Сью по полю.

— А какой у вас гандикап?

— Двенадцать.

Рорк заметил, как ухмыльнулся Дадли, даже не пытаясь скрыть пренебрежение.

— Вот потому-то и надо держать себя в форме.

— Да я и не спорю. А у вас какой гандикап?

— О, у меня восемь.

— Мне кажется, у Сью такой же. Надо было бы пустить его в паре с вами. Толку было бы больше.

Дадли коротко рассмеялся и махнул кому-то рукой. Рорк обернулся и кивнул подходившему к ним Мориарти.

— Я не знал, что вы здесь играете, — заметил Мориарти.

— Играю, но редко.

— Рорк пригласил партнера по бизнесу пройти раунд, хотя уверяет, что гольф — не его игра, — пояснил Дадли.

— Самый приятный способ сочетать бизнес с удовольствием, — осклабился Мориарти. — Если, конечно, навыки есть.

— Если бизнес не доставляет удовольствия, стоит ли им заниматься? Дэвид! — Рорк обернулся, приглашая стройного мужчину с короткими темными волосами с заметной проседью присоединиться к группе. — Дэвид Сью, Уинстон Дадли и Сильвестр Мориарти. У нас с Дэвидом общие интересы в курорте «Олимпус» помимо всего прочего.

— Очень рад. — Дэвид с чувством пожал протянутые руки. — Уинстон Дадли Третий, часом, не ваш отец?

— Часом, мой.

— Мы знакомы. Надеюсь, вы передадите ему мои наилучшие пожелания.

— Буду рад. — Дадли чуть переместился и встал вполоборота к Рорку. — Откуда вы его знаете?

— Общие интересы в бизнесе и страсть к гольфу. В игре он просто зверь.

— Вы с ним играли?

— Много раз. В последний раз, когда мы играли, я у него один ход отбил. Нам надо договориться, провести матч-реванш.

— Может быть, я смогу его заменить? Что скажешь, Слай? Сыграем двое на двое?

— А почему бы и нет? Если только Рорк не возражает.

— Отнюдь! — «Ну надо же, до чего просто получилось!» — подумал Рорк.

Вскоре они уже стояли под легким ветерком у первой лунки, оглядывая поле. Дадли натянул на голову бейсбольную кепку с козырьком.

— Я познакомился с вашей женой, — сообщил он Рорку.

— Вот как?

— Вы же наверняка знаете об убийстве. Водитель лимузина, заказанного убийцей, который, по-видимому, взломал счет одного нашего сотрудника из службы охраны. Нечто чудовищное.

— Да, я слышал в новостях по телевизору. Надеюсь, это не причинило вам слишком много неприятностей?

— Да так, рябь на воде. — Дадли отмахнулся легким движением руки и вынул из сумки для клюшек первую. — Ваша жена оказала мне услугу: раскрыла аферу двух моих подчиненных.

— Правда? — изумился Рорк. — Это не связано с убийством?

— На первый взгляд нет. Она обнаружила эту аферу, пока расследовала взлом счета. Я хотел бы послать ей цветы.

— Не берите в голову. Она считает, что это ее работа, вот и все.

Дадли, разминаясь, несколько раз взмахнул клюшкой.

— Я прочитал книжку Надин Ферст. Мне казалось, вы более активно участвуете в работе вашей жены.

Рорк одарил его самой бесхитростной из арсенала своих улыбок.

— В книжке это неплохо описано, верно? Очень эффектно получилось. В деле Айконов было много сочного мяса, оно вызвало большой интерес, по всему свету прогремело. А убитый водитель лимузина, пусть и имеющий к вам лишь косвенное отношение… Нет, это совсем не так сенсационно.

— Репортеры считают, что и тут мяса довольно. — Повернувшись спиной к Рорку, Дадли атаковал первую лунку.

«Разозлил я его», — понял Рорк и ничуть не удивился, заметив, что Дадли и Мориарти, как сговорившись, стали дружно его игнорировать. Дэвид Сью интересовал их куда больше: это был человек их круга, голубой крови, не то что выскочка из дублинских подворотен.

Рорк не сомневался, что они бы и словом с ним не перемолвились, не говоря уж о том, чтобы предложить игру двое на двое, если бы не думали, что у него есть определенная информация по расследованию Евы. А теперь, когда он дал понять, что у него такой информации нет, они сразу утратили желание с ним общаться.

Но, держась от него подальше, они дали ему возможность понаблюдать за ними.

Рорк заметил, что они жульничают, а добравшись до пятой лунки, сумел расшифровать их знаки и сигналы. Движения у них были плавные, неспешные, отлично срепетированные, отметил он.

«Чертово па-де-де», — определил он мысленно.

Где-то на середине поля Рорк и Сью решили послать вперед электрический карт с клюшками, а сами прошлись пешком до следующей лунки.

Жара еще не достигла пика, да и на окруженной деревьями площадке для гольфа, обдуваемой легким ветерком, она была вполне терпимой, даже приятной.

А прогулка казалась Рорку куда более приятным времяпрепровождением, чем битье маленького белого мячика клюшкой.

— Они вам хамят, — заметил Сью. — Изысканно вежливо, непринужденно, но хамят.

— Меня это не смущает.

Но Сью покачал головой:

— В своем хамстве они чувствуют себя вполне комфортно, ну, вот как в этой обуви для гольфа.

— Я думаю, обувь заботит их гораздо больше. Хамство — их вторая натура.

— Похоже на то. — Сью с любопытством взглянул на Рорка. — Мы с вами давно уже ведем дела вместе, вы не раз баловали меня партией в гольф, хотя сами его не любите, но впервые вы организовали игру двое на двое. Вы специально подстроили, — повторил Сью, — чтобы Дадли вам это предложил.

— Знаете, почему мне так нравится вести с вами дела, Дэвид? Помимо всего прочего? Вы проницательны. Видите правду, сколько бы дерьма сверху ни было намазано.

— В этом мы с вами равны. Вот поэтому я и подумал: у вас есть другие дела, со мной не связанные.

— Вы правы. Пользуясь случаем, хочу узнать ваше мнение. Вы ведь знакомы с отцом Дадли. Что вы думаете о сыне?

— Что он и его друг не из тех людей, с кем я обычно играю в гольф.

— Потому что они жульничают! — отрезал Рорк.

Сью остановился как вкопанный и прищурился.

— Жульничают? Я что-то такое заподозрил, но… Зачем им так рисковать, их же исключат из клуба! С позором! Ради случайной игры… Мы же не держали пари, не назначали приз…

— Для некоторых победа важнее игры.

— Вы о них доложите?

— Нет. Меня это не касается. Пусть выиграют в гольф, как им хочется, главное, они проиграют в другой игре, куда более крупной. Для меня эта партия в гольф — пристрелка, не более. Хотелось понять, как много они могут себе позволить, на что, по их мнению, имеют право, насколько они самоуверенны. Мне извиниться за то, что я вас в это втянул?

— Не надо, если объясните, что к чему.

— Как только смогу. Вы хорошо знаете старшего Дадли? — спросил Рорк.

— Могу вам откровенно сказать, что отец разочарован сыном. И теперь я вижу, что основания у него есть. — Сью вздохнул. — Жаль, что вы пренебрегаете гольфом. У вас природные способности, вы в прекрасной форме, а вот интереса нет. Будь у вас больше энтузиазма, мы бы их побили, хотя они и жульничают.

«Ну что ж, — подумал Рорк, — я же хотел развлечь партнера по бизнесу».

— Я могу сделать так, что они вряд ли станут мухлевать.

— Серьезно?

— Гм. — Рорк сунул руку в карман и включил карманный компьютер, снабженный кое-какими функциями, еще не вынесенными на рынок. — Пожалуй, мы так и сделаем. Надо же тренироваться. В самой игре, Дэвид, я больше полагаюсь на вас, но с этой минуты я тоже включусь… с большим энтузиазмом, так сказать.

Сью ответил ему выразительной ухмылкой:

— Давайте уроем ублюдков.

Ева подошла к дверям «загона» убойного отдела в тот самый момент, когда Бакстер и Трухарт из него выходили.

— Тебя ищет некая Патриция Делотер, — доложил Бакстер. — Мы отвели ее в комнату отдыха.

— Угу. Быстро расходятся слухи.

— Да уж. Например, слухи о том, что будет в субботу. Ждем с нетерпением.

— Спасибо за приглашение, лейтенант, — добавил Трухарт.

— А, да. Верно. Хорошо. Пибоди…

— Слушай, Даллас, Трухарт стесняется спросить, ну так я за него спрошу. Можно ему прийти с девушкой?

— Да мне-то что? — пожала плечами Ева, а Трухарт порозовел и ссутулил широкие плечи. — Это значит, что ты тоже хочешь прийти с девушкой?

— Вообще-то нет, — ухмыльнулся Бакстер. — Прийти с девушкой — значит, надо уделять ей внимание. Нет, что касается меня, буду только я, пиво и бифштекс из натуральной говядины. Нам пора в суд. — Бакстер приложил два пальца к виску, словно салютуя, и двинулся к эскалатору.

— Спасибо, лейтенант, — поблагодарил Трухарт. — Кейси будет ужасно рада. Э-э-э… может, нам что-нибудь принести?

— Что, например?

— Блюдо?

— У нас есть блюда. Блюд у нас полно.

— Он хочет сказать, еду, — выступила переводчиком Пибоди. — Выброси это из головы, Трухарт. Еды у них тоже хватает.

— С какой стати людям приносить еду с собой, когда они приходят к тебе поесть? — недоуменно спросила Ева, когда Трухарт бросился вслед за Бакстером.

— Так принято.

— Господи, сколько же всего напридумано! И кто только все это придумывает? Все равно как платья и костюмы.

— Правда? — захлопала ресницами Пибоди.

— Ладно, забудь. Я возьму Делотер. Запиши беседу с Ван Витт и займись поездками.

— Уже бегу.

Ева направилась в комнату отдыха. Здесь стояли простые, крепкие столы и торговые автоматы. В воздухе витал запах скверного кофе и заменителя мяса. Копы приходили сюда передохнуть или провести беседу в неформальной обстановке.

Никто не принял бы женщину, занимавшую угловой столик, за полицейского. Пышные вьющиеся рыжие волосы, светящиеся золотом и рассыпающиеся ниже плеч огненным водопадом, обрамляли фарфорово-белое личико, на котором выделялись дерзкие зеленые глаза, такие же, как у ее кузины.

На этом семейное сходство заканчивалось.

На ней была облегающая безрукавка с глубоким вырезом, щедро демонстрирующим весьма впечатляющий бюст, и короткая, тоже плотно облегающая юбка, подчеркивающая длину и красоту ног. На шее поблескивали тонкие цепочки разной длины. Одни покоились на впечатляющей груди, другие достигали пояса ее короткой юбки.

Она выглядела… беззаботной, решила Ева. Как будто у нее времени полно и она может сидеть тут, сколько захочет, оживляя своей вызывающей яркостью и блеском эту скучную комнату. К тому же ее как будто забавляло, что она вдруг оказалась в столь не подходящем для себя месте.

— Миссис Делотер?

— Это я. — Патриция Делотер смерила Еву быстрым взглядом с ног до головы и протянула руку. — А вы лейтенант Даллас.

— Простите, что заставила вас ждать. Я собиралась сама вас навестить в ближайшее время.

— Фелисити мне позвонила. Я как раз была в городе, вот и решила приехать сюда. Потрясающее место. О, какой дивный жакет! Леонардо?

Ева бросила рассеянный взгляд на синий жакет, который надела, чтобы прикрыть оружие.

— Может быть.

— Простые линии, лаконичный дизайн, насыщенный синий цвет, кельтский рисунок пуговиц бросается в глаза… Кстати, такой же, как на вашем кольце. Шикарно выглядит. И сидит идеально.

Ева с удивлением оглядела свой жакет. Она-то считала, что это просто темно-синий жакет.

— Леонардо — одна из причин моего приезда в город. Он моделирует для меня платье.

— Понятно. Хотите что-нибудь выпить?

Улыбка Патриции, и без того обворожительная, стала ослепительной.

— А это не смертельно?

— Вода.

Патриция со смехом кивнула:

— Ну, значит, вода.

Ева подошла к автомату, мысленно заклиная его быть послушным. Она ввела свой код, заказала две бутылки воды, и, к ее изумлению, машина беспрекословно выдала две бутылки воды.

Когда Ева вернулась к столу и села, Патриция протянула руку за бутылкой.

— Пока мы не начали, позвольте мне сказать: я в курсе кое-чего из того, что вам сегодня рассказала Фелисити, но всего я не знаю. Мы с ней дружим, мы любим друг друга, но как-то так получается, что мы все время теряем друг друга из виду, наши пути расходятся. Мне очень жаль, что я была к ней не внимательна, когда она связалась с Винни. Мне надо было бы ее опекать. Мы обе были молоды, но она всегда была мягче меня, добрее, чувствительнее, ранимее. Наверно, я поэтому и пришла. В каком-то смысле чувствую себя в ответе за то, что с ней случилось. За то, как он с ней обошелся.

— Она это пережила, — заметила Ева.

Патриция опять улыбнулась:

— Она мягче и добрее, но в чем-то сильнее меня. Женщина, на которой он в конце концов женился, не была ни мягкой, ни доброй, но и с ней у него ничего не вышло. Зато она вышла из этого брака гораздо богаче, чем была раньше. А может, и стала жестче.

— Вы знакомы с Аннэли Бэббингтон?

— Знакома, хотя мы не слишком близки. Какое-то время я встречалась с ее вторым мужем. — И опять Патриция ослепила Еву улыбкой. — Мы игривые разноцветные рыбки в маленьком кровосмесительном пруду. Судя по тому, что Фелисити мне рассказала, я сразу поняла, что рано или поздно вы захотите побеседовать с Ли. Наверно, придется позже, потому что она сейчас отдыхает и ее не будет в Нью-Йорке еще недели две. Но я вам уже сейчас могу сказать: в нашем пруду ни для кого не секрет, что Ли и Винни, мягко говоря, не пылают страстью друг к другу.

— Как насчет вас и Сильвестра Мориарти? — спросила Ева.

— Ни малейшей искры.

— Может, расскажете мне об этом? О нем?

— Слай… — Патриция вздохнула и отхлебнула воды. — Женщина своего первого не забывает… я имею в виду мужа. Вы своего первого даже не сменили.

— И не собираюсь.

— Все мы так думаем… поначалу. Я была от него без ума. Может, я вообще слегка свихнулась, но я была молода и богата, я считала себя неуязвимой. А он был такой интересный, такой надменный, весь лощеный, светский и немного опасный. Меня это привлекало — то, что крылось под внешним лоском.

— Опасный? В каком смысле?

— Все происходило моментально — азартно, жестко, агрессивно. Ну, еще бы! Иначе и быть не могло, мы же не хотели быть как все, а стоило нам притормозить, и стали бы как все. Нет, этого мы не могли допустить. Мы слишком много пили, мы испробовали все модные наркотики, занимались сексом всюду, где можно и нельзя. — Патриция склонила голову набок и лукаво взглянула не Еву: — Ваша мама говорила вам в детстве: «Если твои друзья прыгнут с утеса, ты тоже прыгнешь?» Это такое общее место родительских поучений.

Перед глазами у Евы мгновенной вспышкой пронеслось воспоминание: лицо матери, глаза, полные ненависти к ребенку, которого она произвела на свет.

— Нет.

— А у нас это был постоянный припев. Но в том-то и дело, что нам хотелось первыми прыгнуть с утеса. Если на что-то появлялась мода, мы ее немедленно вводили. Если возникали неприятности, значит, это мы их провоцировали. Один бог знает, сколько денег потратили наши родители, чтобы уберечь нас от тюрьмы.

— В вашем досье нет арестов.

— Подмазывали кого надо. — Патриция выразительно пошевелила пальцами. — Это тоже постоянный припев, понятный на всех языках. Мы были избалованными, совершенно отвязанными сопляками. А потом я окончательно слетела с утеса. Влюбилась. Мне казалось, что и он питает ко мне какие-то чувства, что это любовь. Возможно, так оно и было… поначалу. Это была странная любовь, но… какое-то время она продолжалась. А потом он познакомился с Винни, и, хотя я далеко не сразу это поняла, его Слай полюбил больше, чем меня. Без романтики и секса, — уточнила она. — Слай любит женщин. Но я поняла одну вещь. Мы уже были женаты, и мне уже было ясно, что нашему браку пришел конец, когда я это поняла. А поняла я вот что: они — не две стороны одной медали. Они — одна сторона. И на другой стороне им, по большому счету, никто не нужен.

— Он когда-нибудь причинял вам физическую боль?

— Нет, ни разу. Мне кажется, у него были другие женщины, им он причинял боль, но мне — никогда. Я была его женой, как ни странно, он этим гордился… какое-то время. И все же, пока мы были еще женаты, где-то год спустя после того, как Винни и Фелисити разорвали помолвку и Винни уже вовсю крутил романы с другими женщинами, Слай спросил меня, не соглашусь ли я на эксперимент с третьим партнером.

Патриция помолчала, отпила воды и кинула изучающий взгляд на Еву.

— Фелисити мне говорила, что вы снисходительны и не склонны осуждать ближних.

— У меня нет ни причин, ни поводов осуждать вас, миссис Делотер.

— Сделайте мне одолжение, тем более с учетом темы разговора. Зовите меня Пат. — Патриция поставила бутылку на стол и умолкла надолго. Вокруг них журчали разговоры, люди входили и выходили. — Мне нелегко об этом вспоминать. Боже, я и вправду была без ума от Слая. Мне казалось, в нем есть все, что мне нужно. Волнующий, дерзкий, красивый. И в те времена я была молода, я была готова испробовать все, что угодно. Только поначалу я решила, что он имеет в виду Винни, а вот к этому я не была готова.

— Почему?

Патриция наклонилась вперед над столом:

— Я поняла, что Слай — это все, что мне нужно. Было в нем что-то грозившее мне гибелью или проклятием. Я пришла к этому слишком поздно. Но Винни? Когда Фелисити разорвала помолвку, он… Светский, лощеный, но чувствовалось, что под этим лоском скрывается чудовище. Было что-то в его глазах, в его голосе, в жестах… Оторопь наводило. Честное слово, я просто не знаю, как это вам объяснить, но хотя я была молода и готова к приключениям, я не была готова разделить с ним постель. И я дала это понять Слаю — решительно и недвусмысленно.

— И как он это воспринял?

— Две недели он со мной вообще не разговаривал. По правде говоря, уехал без меня на несколько дней, проводил время… черт, я уже не помню где. Да это и не важно. Когда он вернулся и мы помирились, он мне сказал, что рассердился, потому что его взбесило мое отношение. Я-де оскорбила его лучшего друга и установила ограничения в наших отношениях. — Патриция усмехнулась. — Я не изменила мнения насчет этих ограничений, но с облегчением вздохнула, когда он сказал, что вовсе не это имел в виду. Он не хотел приглашать в нашу постель другого мужчину, даже своего ближайшего друга, он хотел пригласить другую женщину. И я подумала, что это может быть забавно, а насчет Винни я и впрямь перегнула палку. И я решила: черт возьми, почему бы и нет?

Он предложил нанять профессионалку, лицензированную компаньонку, чтобы все было спокойно и на уровне. Ничего личного. Должна вам честно сказать, мне эта идея понравилась. И поначалу это было безумно сексуально, волнующе, невыразимо интимно. Она была очень искусна, соблазнительна и потрясающе красива. Терпелива со мной — ведь для меня это был первый опыт с женщиной и с двумя партнерами зараз.

В голове у Евы раздался звоночек.

— Вы помните, как ее звали?

— Простите, нет. Я ее имени не слышала, по-моему, она не представилась. А что, это важно?

— Это может оказаться важным. Помните, как она выглядела?

— Как сейчас. У меня ее лицо в мозгу отпечаталось. — На этот раз без всякой улыбки Патриция постучала себя по лбу. — Сначала Слаю нравилось за нами наблюдать, потом мы развлекались втроем какое-то время. Но потом он начал делать ей больно, он стал так груб, совершенно на себя не похож… во всяком случае, я от него ничего подобного не ожидала. Мне это не понравилось, а вот ее как будто не смущало. По правде говоря, она меня успокоила. Помню, я пила шампанское чуть ли не ведрами, курила травку, приняла, как мне показалось, «Экзотику». А потом началось легкое безумие. Нет, тяжелое безумие. Неистовство, злоба. Я потеряла контроль, потеряла ориентировку. Я почти ничего не помню об остатке ночи, о том, что было наутро.

— Он вам что-то подсыпал.

— Он подсыпал мне «Шлюхи» и «Дикого кролика» на закуску. «Изнасилование в отключке». И это сделал со мной мой муж. — Патриция на миг сжала губы и схватилась за цепочки у себя на шее, словно они были якорем, удерживающим ее на месте. — Мне нравится секс. Много-много секса. Но это не было добровольно. Вы меня понимаете?

— Да.

— Когда я всплыла, скажем так, я подумала, что просто перебрала с алкоголем и наркотиками, с экспериментами. Физически я чувствовала себя ужасно, в голове все расплывалось, я была просто больна, мне было так плохо, что Слай приставил ко мне домашнего робота и держал меня в постели, вливал в меня бульоны и чаи, пока все не прошло. Но потом стало еще хуже. Ко мне пришли воспоминания — такие краткие вспышки. Они преследовали меня месяцами. Мне казалось… я готова была поклясться, что вижу над собой лицо Винни, слышу его голос, чувствую его тело. Слай ни разу не попросил меня повторить этот опыт, он уверял, что мне почудилось, и я в конце концов махнула рукой. Но в глубине души я знала, что ничего мне не почудилось. Видела по тому, как Винни на меня поглядывал.

Когда Патриция замолкла, Ева подалась вперед и заглянула ей в глаза:

— Хотите, устроим перерыв?

— Нет-нет. Давайте с этим покончим. Однажды я ждала подругу в кафе «Чи-Чи». Мы собирались пообедать и пройтись по магазинам. И вдруг на стул напротив меня села та лицензированная компаньонка. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Она села и говорит, что всему есть границы, а мой муж их нарушил. Но предупредила, что откажется от своих слов, если я расскажу мужу о нашем разговоре. А потом она рассказала мне, что он подсыпал мне наркотики и отдал меня своему другу, когда я была в отключке. — Голос у Патриции задрожал, она схватила бутылку, отпила воды, и это помогло ей справиться с собой. — Может, меня это не колышет, сказала она, это мое дело. Она могла бы потерять лицензию, если бы узнали, что она была с клиентом, который употребляет наркотики, так что это она тоже будет отрицать, если дело дойдет до разбирательства. Но она считает, что я имею право знать, как он со мной обошелся. Она еще мне сказала, что они засняли все это на видео. Засняли, как трахались со мной по очереди. А она ничего не сказала и не сделала, не вступилась за меня, потому что испугалась их, потому что она была новенькая, потому что мой муж был ее клиентом. Она встала и ушла, не дав мне рта раскрыть, а я так растерялась, даже не знала, что сказать. Но я ей поверила, я чувствовала, что она говорит правду.

— Хотите еще воды? — спросила Ева.

— Нет, я в порядке. Все это было давно, я это пережила. — Патриция судорожно перевела дух. — Я решила подождать. Прошло несколько недель. Я стала искать диск, когда мужа не было дома и времени у меня было достаточно. В конце концов я его нашла. Я сделала копию, она до сих пор у меня. И Слай знает, что у меня есть эта копия. Я бросила обвинение ему в лицо, можно сказать, что я его шантажировала. Получила при разводе серьезные отступные. — Патриция откинулась на спинку стула. — Наверно, я поступила как эгоистка, как расчетливая сука.

— Лично я считаю, что вы поступили умно.

Опять сверкнула эта ослепительная улыбка.

— Спасибо вам. Я никому об этом не рассказывала. Даже мужу, моему третьему, которого я очень люблю. Я вышла замуж во второй раз, еще не успев опомниться от первого раза. Это была ошибка. Но с Квентином у нас хороший брак, у нас хорошая жизнь, и я предпочла бы — даже сейчас, — чтобы он ничего не знал. Но Фелисити решила, что это очень важно, чтобы вы знали, что собой представляют эти двое.

— Это действительно очень важно, я бы сказала, жизненно важно. Извините меня. — Ева встала из-за стола, вытащила коммуникатор и, отойдя на несколько шагов, вызвала Пибоди. — Моя напарница принесет кое-какие фотографии, — объявила она, вернувшись к столу. — Я хочу, чтобы вы на них взглянули. Вы не против?

— Да, я посмотрю. — Пальцы Патриции вновь затеребили цепочки, скрутили их, опять раскрутили. — Может, мне стоит уехать из города?

— Не думаю, что вам что-то угрожает, но, насколько я понимаю, вы вращаетесь в одних и тех же кругах, бываете в одних и тех же местах, правда, в разное время. Я бы советовала вам и впредь придерживаться этого правила — насчет разного времени.

— Ну это нетрудно.

— Они обычно бывают вместе в одно и то же время и в одних и тех же местах? — спросила Ева.

— Часто, насколько я могу судить по тому, что читаю и слышу. Они любят состязаться в играх и хвалиться своими победами. Ну, похвалиться-то мы все любим, это простительно. Я иногда встречаю их в разных местах и всякий раз стараюсь поговорить со Слаем. Меня гордость толкает. Но это все показуха, на самом деле мы — чужие друг другу люди, у нас нет общих друзей… настоящих друзей. Думаю, вы меня понимаете.

— Да, я понимаю, — кивнула Ева.

— Как ни странно, я их не боялась всерьез… до сих пор. Считала, что преимущество на моей стороне, к тому же все это было так давно… Но сегодня Фелисити позвонила, и все вдруг вернулось, стало таким реальным… И мне стало страшно.

— Хотите мы возьмем вас под защиту, Пат?

— Спасибо, я могу нанять охрану и… я обязательно так и сделаю, но все равно спасибо. Вы действительно думаете, что они убили двоих?

Ева пристально взглянула на Патрицию, и та прочла правду в ее глазах.

— Мориарти и Дадли представляют интерес для нашего расследования. В данный момент у меня нет доказательств против кого-либо из них. — Ева выдержала паузу. — Вы меня поняли?

— О да, я все прекрасно поняла. Когда вошла Пибоди, Ева поманила ее:

— Это детектив Пибоди. Патриция Делотер.

— Спасибо, что пришли к нам, миссис Делотер. Патриция улыбнулась, но этой улыбке не хватало прежней ослепительности.

— Это был незабываемый опыт.

— Я прошу вас взглянуть на эти фотографии. — Ева открыла папку и начала раскладывать снимки. — Скажите мне, может, вы кого-то узнаете?

— Вот она. — Не успела Ева выложить фото с удостоверения личности, как Патриция указала пальцем на Аву Крэмптон. — Это та лицензированная компаньонка, Слай ее нанял. Тут она, конечно, постарше, но я ее узнала.

— Это та лицензированная компаньонка, которую Сильвестр Мориарти нанял, когда вы были женаты, та самая, которая впоследствии рассказала вам о той ночи, когда вы были ее клиентами?

— Да, это она, тут двух мнений быть не может. Она хороша, не правда ли? Такое лицо невозможно забыть. Она мне очень помогла. Я ее помню.

— Хорошо. Спасибо.

— Погодите. — Патриция схватила Еву за руку. — Фелисити говорила, что двое были убиты. Она — одна из них?

— Да. Вот что я прошу вас сделать. Держитесь от него подальше, не светитесь на его радаре. У него нет причин вам навредить, вот давайте сделаем так, чтобы их и не было. Может, вы мне потом еще понадобитесь, но в ходе следствия я постараюсь обойтись без вашей информации.

— Он ее убил.

— Могу сказать вам только одно: она мертва.

Патриция закрыла глаза.

— Я попрошу мужа приехать в Нью-Йорк. Я ему все расскажу. Если вам надо использовать то, что я вам рассказала, полный вперед. Она в свое время помогла мне и сделала это по доброй воле. Если он в ответе за ее смерть, это, скорее всего, из-за той ночи, верно?

— Я бы сказала — да, — подтвердила Ева. — А где сейчас ваш муж?

— В Лондоне, по делам.

— Оставьте мне ваши координаты и телефон и отправляйтесь лучше к нему в Лондон. Вам там будет спокойнее. Могу вызвать пару офицеров, они проводят вас куда вам будет угодно, останутся с вами, пока вы в Нью-Йорке.

— По мне заметно, что я так напугана?

— Вы поступили правильно. С какой стати вам быть напуганной?

— Я дам вам мою визитную карточку. Я согласна на ваших офицеров, и я последую вашему совету. И еще я позвоню Фелисити и приглашу ее к нам в Лондон со всей семьей.

— Мне кажется, это отличная мысль. Пибоди?

— Я это устрою. Прошу вас подождать прямо здесь, миссис Делотер.

— Я всегда считала себя храброй, — задумчиво проговорила Патриция. — А теперь мне хочется попросить вас не уходить, посидеть со мной, пока не придут ваши офицеры.

— Без проблем, — кивнула Ева. — Вы не знаете, у Мориарти или Дадли есть арбалет?

— Не знаю. Но я знаю, что они оба помешаны на оружии и на войне. У нас есть общие знакомые, кое-кто ездил вместе с ними на охоту, на сафари… Мы с Квентином ничем подобным не увлекаемся. Но я могу поспрашивать.

Ева задумалась.

— Когда будете в Лондоне, может, вы могли бы связаться с кем-нибудь из тех, кто с ними охотился? Только не задавайте прямых вопросов.

— Просто спросить: ну и как? — кивнула Патриция. — Ну, к примеру, мы с Квентином подумываем съездить на сафари или на охоту. Как это выглядит, что надо делать, какие слухи ходят, какие истории рассказывают? Да, это я сумею. — Она подалась вперед, заглянула в глаза Еве: — Я думаю, вы уже знаете ответ на этот вопрос, но я должна его знать. Почему она, а не я? Зачем ее убивать? Лицензированную компаньонку, нанятую столько лет назад?

— Она была лучшей, — просто ответила Ева. — Вы были всего лишь его женой, а потом перестали. А вот она стала лучшей в своей профессии, к тому же тот давний эпизод… Они не могли перед этим устоять…

— Всего лишь его женой… — Патриция делано рассмеялась. — Что ж, слава богу, это даже хорошо, что я для него так мало значила.

— Вы еще будете значить очень много. Когда мы с этим покончим, вы будете значить о-го-го сколько! И, как мне кажется, это лучшая месть. Ее невозможно купить за деньги.

Ева поднялась, когда Пибоди вошла с двумя офицерами.

15

«Связи», — размышляла Ева, провожая взглядом Патрицию, взятую в «коробочку» двумя здоровенными полицейскими.

— Ты нарочно выбрала ребят покрупнее, чтобы она почувствовала себя уверенно?

— Я думала, это добавит эффекта, — призналась Пибоди. — Она сразу распознала фото Крэмптон. Больше двенадцати лет прошло, а она ее сразу узнала.

— Некоторые лица не забываются.

Например, лицо ее отца, нависшее над ней в темноте, когда он насиловал ее. Она слишком хорошо знала, что некоторые лица, минуты, кошмары остаются навсегда.

— Значит, Крэмптон выбрали не случайно.

Ева покачала головой и, сделав знак Пибоди следовать за ней, направилась в свой кабинет.

— Просто ей не повезло. А ты верно подметила, что там есть связи, во всей этой мешанине. Неслучайные связи.

— Ура мне! Хотя я и не нашла того, что искала.

— Связи были неявные, они на это и рассчитывали. Они же не думали, что мы будем разговаривать с их бывшими. Им это и в голову не приходило. А если бы и пришло, они же были уверены, что женщины нам ничего не скажут, не захотят воскрешать былые унижения.

— Нам повезло.

— Нет, — поправила Ева свою напарницу. — Нам повезло, потому что мы хорошо работали. Ава Крэмптон — это не просто связь, для Мориарти она заноза в боку. К тому же ее устранение добавило к состязанию приятный бонус. Так что выбор не совсем произвольный, только я этого не увидела, а ты просекла.

— И опять ура мне! Ура! Извини, мне нужна была эта минутка.

— Минутка истекла.

— Ладно. Итак, условия состязания подразумевают наличие некой связи между убийцей и жертвами. Возможно, в каждом случае эти связи уходят глубоко в прошлое, поэтому вряд ли существует опасность, что жертвы узнают своего убийцу.

— Дадли убил Крэмптон, — возразила Ева, — И хотя он, вероятно, трахал ее в ту ночь, связь у нее была с Мориарти. Он ее нанял. Его жена. Его дом.

— Это опять подмена, — подсказала Пибоди.

— Ну да. Или… — задумчиво проговорила Ева на ходу, — еще один колышек в поддержку дружбы. Давай я окажу тебе эту услугу, приятель.

— Это не дружба, это… Мира нашла бы, как это назвать. Какое-нибудь длиннющее заумное слово.

— Какое бы слово она ни нашла, наверняка выяснится, что есть какая-то связь между Дадли и Хьюстоном. Может, тоже лет двадцать назад, но она есть. Может, как раз в том, о чем ты раньше говорила: когда Хьюстон влипал в неприятности с наркотой. — Ева подошла к отделу убийств. — Дадли и Мориарти употребляли, и — я готова пари держать — Дадли до сих пор употребляет. Им же надо было где-то покупать наркоту. Хьюстон употреблял и толкал, они все одногодки. Они могли у него покупать, прежде чем Хьюстон встал на путь исправления. — Она вошла в «загон». — Патриция говорила, что их семьи потратили кучу денег, отмазывая их от тюрьмы и чтоб приводов не было. Допустим, Хьюстона взяли за сделку, а дурь он толкал нашему Дадли. Папаше Дадли пришлось выложить энную сумму, вытащить сыночка из передряги, и наверняка его это здорово разозлило. Он мог наказать сына по-своему.

— По-моему, очень похоже на правду. Фактор мести, фактор расплаты. Обе жертвы обслуживали их так или иначе, — предположила Пибоди, заходя следом за Евой в ее кабинет. — Потом они добились успеха, заимели деньгу, но все равно предлагали свои услуги.

— Вполне возможно, что этого довольно. Обе жертвы, несмотря на успешность и внешний лоск, остались, по сути, теми же, какими были когда-то, как выразилась Делотер. — Ева остановилась, изучая доску, а Пибоди, подойдя к автоповару, запрограммировала две порции кофе. — Логика такая: они этих людишек тогда покупали и теперь могут купить.

Ева взяла кофе и присела на край письменного стола, не сводя глаз с доски.

— Кто смог бы связать их с лицензированной компаньонкой, которую они нанимали, когда им было по двадцать лет? Они не числятся в ее записях. И кто смог бы связать их с водителем лимузина, который толкал им дурь, когда они были еще чуть ли не детьми?

— Даже если мы сможем связать их с прошлым, это еще не доказательство, — вставила Пибоди.

— Нет, но будет. Они слишком самонадеянны, любят свои приколы и шуточки, и это еще одна ошибка.

— Может, они до сих пор употребляют, как ты говоришь.

— Тут никакого «может» нет. У Дадли целый магазин игрушек, как тут удержаться, чтобы не попробовать? А с этой их тесной дружбой, держу пари, Мориарти делит забавы с другом.

— Секс — еще один аспект. Их не было в списке клиентов Крэмптон, но они могут оказаться в чьем-то другом списке.

И опять Ева покачала головой:

— Они слишком горды, они не станут платить за секс. А еще меньше им хотелось бы рисковать, что кто-то это обнаружит. Они выше этого. На данном этапе они пребывают на вершине пищевой цепочки, им не пристало платить. Женщины должны сами им все давать, причем с большой охотой. Да и вообще речь идет не о сексе. И не шла изначально. Дело во власти, в доминировании, насилии, превосходстве. Дорогие забавы. Человек накачивает дурью свою жену, чтобы понаблюдать, как его друг ее насилует. Секс тут ни при чем. Это их частная вечеринка. И была, и есть. Это их связь друг с другом. Патриция была еще одним узелком веревки, которая их связывает. Они же родственные души, черт бы их побрал!

— Если они накачали дурью Делотер, чтобы по-братски попользоваться ею, они могли повторить этот фортель с кем-нибудь еще, — заметила Пибоди. — Если они используют секс для этого.

— Могли, — согласилась Ева. — Только им пришлось бы быть более осторожными, раз уж она их застукала. Что у тебя по разъездам?

— Могу тебе сразу сказать: они объездили весь мир. Может, официальный адрес у них в Нью-Йорке, но их по полгода тут не бывает. А может, и больше, чем по полгода. Я отбираю совместные поездки и те, где они оказались в одном месте, хотя добирались туда по отдельности. У обоих есть частные самолеты — и не по одному, а по несколько! — так что отслеживать их нелегко. Плюс к тому у них есть дома, виллы, квартиры буквально по всему миру. Даже в пределах одного года нам придется изрядно попотеть.

— Перебрось мне половину, я начну поиск по пропавшим без вести и нераскрытым убийствам.

Ева села за стол и принялась изучать доску с фотографиями. А потом позвонила Чарльзу Монро.

— Я только что послал тебе письмо по электронке, — сказал он. — Мы ждем не дождемся встречи со всеми в субботу.

— В субботу?.. А, да. — «Что я наделала?» — Хорошо.

— Но ты ведь не затем звонишь, чтобы попросить нас принести картофельный салат?

— Нет, я звоню по поводу Авы Крэмптон. Она когда-нибудь рассказывала про один случай? Это было в самом начале ее карьеры. Ее наняли для любви втроем. Муж и жена. Молодые, богатые. Во время сеанса муж подсыпает жене в коктейль смесь «Шлюхи» с «Диким кроликом» и приводит на вечеринку друга. Муж и его друг имеют жену по очереди.

— Нет, она ничего такого не рассказывала, да и не стала бы. Она могла потерять лицензию — временно или навсегда — за то, что не сообщила об использовании наркотиков, особенно если жена не знала и не дала согласия заранее. Это приравнивается к изнасилованию, Аву могли обвинить в соучастии, а это означает конец карьеры. Она, конечно, могла бы сообщить об этом задним числом, чтобы прикрыть себя, у нее бы и оправдание нашлось: ее заставили силой, она испугалась… Но все равно это отрицательно сказалось бы на ее профессиональном статусе.

— Я так и думала.

— Если все так и было, откуда же ты узнала? — спросил Чарльз.

— Она рассказала жене.

Чарльз улыбнулся на экране видеотелефона.

— Это похоже на нее. Действовать напрямую.

— Что могло двигать мужем? Ты можешь мне объяснить?

— Я же не знаю предыстории, не знаю, какие у них были отношения… Поэтому могу сказать только, как я это себе представляю. Использование специальных наркотиков говорит о его желании контролировать и унижать. Он пригласил к участию другого мужчину, не поставив жену в известность, не заручившись ее согласием. Так он реализует свое желание, в то же время демонстрируя другому мужчине, что его жена — его собственность. Он может делать с ней что хочет. По существу, он говорит: пользуйся ею, она для этого тут и находится. Делясь ею, они превращают ее в своего рода товар, что-то вроде блюда, которое они могли бы заказать на ужин и разделить порцию пополам. Хотя это может быть и способом проявления подавленной гомосексуальности.

— Трахая ее тандемом, они метафорически трахают друг друга.

— Можно и так сказать.

— Очень интересно. Спасибо, — поблагодарила Ева.

— Рад был помочь.

Отключив связь, Ева несколько минут просидела в задумчивости. Ей хотелось сложить новую информацию в целостную картину. Потом она дополнила записи, составила отчет, добавила свои выводы, зафиксировала мнение специалиста по сексуальным отношениям и определила направления, по которым собиралась продолжить расследование.

Копии она отослала Уитни и Мире.

Ева сделала записи в журнале убийств и обновила данные на доске, потом села, вскинув ноги на стол, и, держа в руке кружку кофе, снова задумалась.

«Сегодня вечером, — сказала она себе, — или завтра. Времени до нового раунда почти не осталось». Она чувствовала, что нащупала схему, и если она не ошибалась, Мориарти сделает свой ход. А это означает, что жертва как-то связана с прошлым Дадли, и заманят ее в ловушку через фирму «Дадли и сыновья».

— И это может быть кто угодно, — проговорила Ева вслух.

Нет, не совсем так. Этот кто-то должен находиться в Нью-Йорке, так как и Дадли, и Мориарти в этот момент находились в Нью-Йорке. Значит, намеченная жертва или живет, или работает здесь, или в настоящий момент находится здесь с визитом.

Жертва занимает заметное место в своем деле — в сфере обслуживания, скорее всего. Родом из низов? Это было то общее, что сближало обеих жертв: начали с нижних ступеней общественной лестницы и сумели по ней подняться высоко.

Это важно?

Продолжают работать по своей специальности. Кто-то, кого можно нанять или пригласить, с кем можно проконсультироваться или к кому можно записаться на прием.

Черт!

Кто-то умрет только потому, что пара самовлюбленных психов хочет скрепить свою дружбу кровью. А она не может это доказать.

Нет, она не будет сходить с ума из-за того, что еще не случилось, сказала себе Ева. Надо разобраться с тем, что уже произошло. Больше толку будет. Открыв файл, который ей прислала Пибоди, она приступила к медленному систематическому поиску смертей.

На экране у нее были графики и таблицы данных, когда вернулась Пибоди.

— Даллас!

Ева вовремя вскинула голову и успела поймать энергетический батончик, который ей бросила Пибоди.

— Эти штуки — гадость жуткая.

— Не-а. Жутко вкусные. Так говорит автомат. И потом, если ты нашла столько же нераскрытых и без вести пропавших, сколько я, тебе надо подкрепиться.

— Ну, может быть. — Ева разорвала обертку. Пока она сидела, погрузившись в работу, легкая головная боль, уже начавшая давить ей на глаза, временно отступила, сосредоточенность поглотила ее. Теперь боль вернулась. Ева откусила дольку и поморщилась. — Господи, что они туда пихают?

— Этого лучше не знать. Если у нас нет работы на выезде, я заберу эти файлы домой, поработаю в комфортной обстановке.

— А что это ты так рвешься домой?

— Потому что смена кончилась, мне нужен мой мужчина и нормальная еда.

Ева в недоумении уставилась на свои наручные часы.

— Вот черт!

— Могу остаться, если хочешь работать здесь.

— Нет-нет, иди домой. Я потеряла счет времени. Перешли все, что у тебя есть, на мой домашний комп, и я… — Ева не договорила, заметив, что Пибоди ее больше не слушает. Ее напарница отступила на шаг, принялась поправлять прическу, а на лице у нее расплылась блаженная улыбка.

— Что здесь делает Рорк? — нахмурилась Ева.

И тут раздался его голос:

— Привет, Пибоди. Отличная прическа. Спокойная, деловая и в то же время женственная.

— Ой… — Пибоди засуетилась еще больше, взбивая волосы. — Спасибо.

— Лейтенант заставляет тебя работать сверхурочно?

— Она уходит! — рявкнула Ева. — Пибоди, уходи.

— Желаю приятного вечера, — попрощался Рорк. — Увидимся в субботу.

— Мы обязательно придем.

— Вот тебе обязательно надо это делать? — яростно повернулась к нему Ева, когда Пибоди убежала.

— А «это» — это что?

— Делать ее дурочкой и заставлять смотреть на тебя телячьими глазами.

— Очевидно, есть у меня такой талант, хотя лично мне она вовсе не показалась дурочкой, и глаза у нее не телячьи. — Рорк вошел в кабинет и присел на Евин стол. — А вот ты выглядишь усталой и сердитой. — Он взял надкусанный энергетический батончик. — Полагаю, причина отчасти кроется в этом.

— Почему ты не дома? Что ты вообще здесь делаешь?

— Я пошел на оправданный риск, рассчитав, что застану свою жену за рабочим столом. А теперь она может отвезти меня домой, но сначала мы где-нибудь остановимся и поедим.

— Мне обязательно надо…

— Работать. Да, я знаю. На ужин может быть пицца.

— Это нечестный прием.

— А кому нужны честные приемы? Мне они всегда казались бесполезной тратой времени. — Рорк щелчком отправил энергетический батончик в утилизатор мусора. — Собери, что тебе понадобится, и мы поедем, а я тем временем расскажу тебе, как я сегодня играл в гольф.

— Ты же терпеть не можешь гольф.

— Сегодня — больше, чем когда-либо, так что, считай, ты мне задолжала. Пиццу покупаешь ты.

— С чего это я тебе задолжала? — ворчливо спросила Ева, заталкивая файлы в сумку.

— Я сегодня восемнадцать лунок гонял с твоими подозреваемыми.

Ева замерла.

— Что ты делал?!

— У меня есть деловой партнер, он обожает гольф. Я назначил ему встречу в клубе, где играют Дадли и Мориарти. Мы сыграли двое на двое.

Ева почувствовала, как внутри ее назревает взрыв.

— Черт бы тебя побрал, Рорк, зачем тебе…

Он ткнул ее пальцем в живот и прервал гневную тираду на старте:

— Не начинай! Я и без того все утро подгонял мячик клюшкой к дырке в земле. Идиотское занятие. Готов признать, мне в любом случае пришлось бы его гонять, потому что Дэвид любит эту дурацкую игру. Вот я и решил разнообразить неизбежную тягомотину работой на выезде. По-моему, получилось очень эффективно. Я иногда натыкаюсь на твоих подозреваемых в разных местах.

— Да, но… — Ева подумала и вынуждена была признать, что приступ бешенства пошел на спад. — Ладно. Что ты…

— Давай договорим на ходу, — перебил ее Рорк. — Я уже настроился на пиццу.

— Ладно-ладно! — Ева схватила сумку и выключила компьютер. — Ты никогда раньше не играл с ними в гольф?

— И никогда больше не буду, — пообещал Рорк, когда они двинулись к выходу. — Хотя в конце концов мы их побили, опередили на три хода, и, могу тебе точно сказать, их это не обрадовало. Мы им здорово испортили денек. Правда, они это умело скрывали, — добавил он и с обреченным вздохом втиснулся вслед за Евой в лифт, в котором уже ехала дюжина копов.

— Они не любят проигрывать.

— Я бы сказал, выигрыш для них — что-то вроде религии. Ради него они даже жульничают.

— Серьезно? — Ева прищурилась. — А в общем-то, меня это не удивляет. Ты хочешь сказать, они и жульничают на пару?

— Именно так. Не знаю, как они играют друг с другом один на один, но когда пара на пару, у них есть система.

Двери лифта открылись. Двое копов, энергично действуя локтями, выбрались из лифта, вместо них в кабину втиснулись еще трое. Запах пота стал еще ощутимее.

— А как же можно мошенничать в гольфе?

Один из копов, явно любитель гольфа, презрительно фыркнул:

— Не так уж это сложно, сестренка.

Ева бросила на него уничтожающий взгляд через плечо.

— Лейтенант Сестренка.

— Прошу прощения.

— У них есть свои условные знаки, кодовые слова, — вставил Рорк.

Коп в форме рядового понимающе кивнул.

— Подкупи мальчишку, который мячи подносит, может, он пару ходов у тебя с гандикапа снимет. Я как-то раз играл с парнем, он мячи в кармане носил. Ронял прямо через штанины. Задница!

— Наши игроки похитрее, потехнологичней, — напрямую обратился к нему Рорк. — У них были мячи с начинкой, запрограммированные на карманные навигаторы.

— Во жулье! Ничего святого. Если парень мухлюет в игре, он на все способен. Не постесняется у родной мамаши последние деньги стырить.

— Это уж точно, — искренне согласился с ним Рорк.

Этот разговор так его развеселил, что он и не заметил, как лифт достиг гаража.

— Они хорошо изучили площадку, — продолжал Рорк, пока они шли к машине. — Наверняка у них есть план или карта с обозначением каждой лунки, разные ситуации запрограммированы. Они друг другу знак подают, изучают разные позиции, углы удара и все такое прочее. У них заготовлены объяснения на любой случай. Один бьет по мячу, другой включает устройство. Все проходит гладко, без заминки. Я сяду за руль, раз уж у тебя голова болит.

— У меня не болит голова. Ну, не очень. — Увидев его вопросительно поднятые брови, Ева опустилась на пассажирское сиденье. — У меня глаза болят. Это совсем другое дело.

Рорк обогнул капот и сел за руль.

— Они очень осторожны. Стараются играть не слишком хорошо, чтобы не навлечь на себя подозрений. Просто они — опытные игроки, больше ничего. А сегодня у них была очень хорошая игра, показатели куда лучше гандикапа. Вплоть до десятой лунки.

— Не знаю, что это значит, и не хочу знать, — отозвалась Ева.

— Меня это тоже не слишком волнует.

— Преуспевающим бизнесменам полагается любить гольф. На этот счет есть какое-то правило.

— Ну что ж, по твоим правилам я полный банкрот, — жизнерадостно и даже не без гордости признался Рорк. — Как бы то ни было, у десятой лунки мы начали сокращать разрыв.

— Как же вам удалось их побить?

— Дэвид — великолепный игрок, я тоже подтянулся, можно сказать, проникся духом игры, отдал ей всего себя.

— Сам же говоришь, они жульничали. Чтобы жухалу побить, одной только хорошей игры мало.

— Не они одни такие способные. Я заколодил их приборчики моим собственным. Стоило им пустить в ход свои штуковины, как мячик отлетал не туда или клюшка цепляла за землю. В общем, они поплыли.

— Что, как рыбы?

— Я тебя обожаю. Честное слово. — Не в силах удержаться, Рорк наклонился и звонко чмокнул ее в щеку. — Рядом с тобой чувствую себя дурак дураком.

— Ладно, как скажешь.

Рорк легко двигался в плотном потоке, обгоняя другие машины.

— Я посылал их подачу далеко вправо или влево, в штрафную зону или на неровное поле, что добавляло им ударов или очков. В гольфе побеждает тот, у кого очков меньше.

— Это даже я знаю.

— Как бы то ни было, у тринадцатой лунки — для них это было несчастливое число — мы сравняли счет, а они больше не могли рисковать и пользоваться своими устройствами. Мы начали играть по-честному.

— Серьезно?

Рорк повернул голову и улыбнулся Еве:

— Велик был соблазн поддать им жару, просто ткнуть их носом в их же дерьмо. Но я пригласил Дэвида, чтобы сделать ему приятное, а ему больше нравится честная победа. — Он умолк на минуту и стремительно преодолел перекресток. — Да и мне тоже.

— Как они восприняли проигрыш?

— Взбесились до чертиков, но все под маской громкого смеха и вежливых поздравлений. Даже угостили нас выпивкой у девятнадцатой лунки. У Дадли руки тряслись от бешенства. Ему пришлось держать их в карманах, пока дрожь не утихла. А утихла она, как мне кажется, только когда он отошёл в туалет и чего-то нюхнул или глотнул.

— Да, я пари держать готова, он много чего нюхает, глотает или выкуривает. Но я спросила, как они отнеслись к тому, что проиграли именно тебе.

«От моего копа ничего не ускользает», — подумал Рорк.

— Я бы сказал, они быстро съехали с высокомерного презрения к судорожной ненависти, и это само по себе приятно. Будь я человеком брезгливым, пришлось бы мне соскребать с себя эту ненависть шпателем, как замазку, потому что она была плотная и липкая, но штука в том, что я и от нее получил удовольствие.

— А все потому, что пил за их счет и вторил их натужному смеху, а на самом деле кукиш им показывал.

— С выражением особой скромности на лице и смущенной улыбкой: «Да что вы, мне просто случайно повезло».

— Ты их выдоил досуха, — заключила Ева.

— Как пару коров с тучным выменем.

— Фу, какая гадость!

— Сама бы посмотрела! Между прочим, тебе было бы полезно там побывать. Тебе любопытно будет узнать, что у Дадли случился нервный приступ в раздевалке, когда нас не было рядом, и он приказал уничтожить все свои клюшки.

— А ты откуда знаешь?

— Подкупил человека из обслуги, разумеется.

— Разумеется.

— А кроме того, он разбил свой передатчик. Я нашел куски на полу в раздевалке, которой он пользовался.

— Горяч, горяч… Это хорошо. Я этим воспользуюсь.

— Я так и подумал. Между прочим, он упоминал тебя. Сказал мне, что он с тобой встречался, пытался вызнать, что я знаю и вовлечен ли я в твое расследование. Я сделал вид, что это дело не представляет для меня интереса, что шофер и лицензированная компаньонка не стоят не только моего внимания, но и твоего тоже, насколько я понял. Это ему очень не понравилось.

Ева ответила не сразу. Рорк ловко маневрировал в лениво текущей реке машин.

— Что ж, это хорошо. Отлично разыграл карты. Его это зацепило. То, что его касается, не может быть обыкновенным, заурядным, в этом все дело. Если ты прав, если им нужна именно я, а может, и ты, значит, они сильно разочарованы: тебя это дело не интересует, а для меня это всего лишь рутинная работа.

— Дело Айконов было сложным и запутанным — колоссальная работа для следствия, оно произвело много шума в прессе, привлекло общественное внимание. Ты говорила, что он упомянул это дело и книгу Надин в разговоре с тобой, когда ты его допрашивала. То же самое он проделал со мной.

— Черт! — Ева потерла руками лицо. — Может, это их и вдохновило.

— Рано или поздно они все равно бы к этому пришли. Но мне и вправду кажется, что книга и фильм, который по ней снимается, навели его или их на мысль, как было бы здорово тоже стать героями книги или фильма. Провести свой турнир, привлечь к себе всеобщий интерес, заработать скандальную славу, стать героями шумного уголовного процесса.

— Да, такая забава как раз по ним. Можно на этом сыграть, — задумчиво проговорила Ева. — Да, пожалуй.

Рорк занял частное подземное гаражное место. Ева считала, что они слишком дороги, и из принципа отказывалась ими пользоваться.

— Можно было найти место на улице.

— Почему бы тебе не расслабиться хоть ненадолго, дорогая? Тут неподалеку есть одно местечко. Сегодня приятный вечер, можно немного прогуляться, и я гарантирую, что пицца будет отличная.

Рорк взял Еву под руку, и они вышли на улицу.

— «Одно местечко», конечно же, принадлежит тебе.

— Ну, раз уж моя жена питается почти исключительно пиццей, я решил, что это хорошая мысль — прикупить местечко поближе к дому, где подают отличный сырный пирог.

— С этим не поспоришь.

Ласковое вечернее солнце выманило на улицы толпы людей. Туристы, груженные покупками, задирали головы, глазели на небоскребы и воздушные трамваи. «Путаются под ногами», — раздраженно подумала Ева. И действительно, людям, идущим по своим делам, приходилось лавировать и уклоняться от столкновений. Эта картина была похожа на странный и хаотичный балет, решила Ева, сопровождаемый ревом гудков, громкими разговорами уличных торговцев, писком сотовых телефонов и устройств с наушниками.

Пара подростков на скейтбордах. Ржут как лошади. А на углу торговец с передвижным грилем затянул песню.

— Пожалуй, это была неплохая идея — пройтись, — согласилась Ева.

— У тебя даже голова прошла… то есть, прости, глаза.

Рорк остановился и выбрал букет из неизвестных Еве цветов — ярко-алых и синих, — выставленных на тротуаре. Он заплатил продавцу и протянул букет Еве. А торговец с грилем все распевал итальянскую песню.

«Чертовски приятный момент, — подумала Ева. — Чертовски приятный момент в Нью-Йорке».

— Будем считать, что это свидание, — сказала она вслух.

Рорк засмеялся, обвил рукой ее талию, притянул к себе и демонстративно крепко поцеловал, вызвав аплодисменты продавца.

— Вот теперь у нас свидание.

Они прошли еще полквартала, и он подвел ее к столику на открытой веранде оживленной пиццерии. Ева постучала пальцем по табличке «Стол заказан».

— Ты его заранее заказал.

— Хорошо быть готовым ко всему. Я и пиццу заказал заранее, они знают, что нам принести. Ну теперь, когда я рассказал тебе, как провел день, расскажи, что у тебя новенького.

— Мой день был довольно бурным.

— Я не вижу синяков.

— Он был бурным, но не в этом смысле.

Ева рассказала о беседе в Гринвиче. Она не успела закончить, когда официант принес бутылку красного, бутылку минеральной воды и живописное, как натюрморт, блюдо закусок.

— Я бы сказал, Фелисити приняла мудрое решение и счастливо избежала худшей доли.

— Все эти годы она таила в душе страх. Это был глубокий тайник, такой глубокий, что, мне кажется, она о нем могла забыть на время. А потом что-нибудь напоминало ей или у нее просто случался неудачный день, и тайник открывался. Было в Дадли что-то такое, что она разглядела только тогда, когда подобралась к нему поближе, — а мне кажется, у нее есть эта жилка, она же психотерапевт! — и поняла, что ей грозит опасность.

— Он же чудовище, не так ли?

— Почему ты так говоришь? — спросила Ева.

— Помнишь того типа, который похищал женщин и пытал их до смерти? Он был чудовищем. Айконы с их безумной наукой и игрой в Господа Бога тоже были чудовищами. И этот такой же. Он использует свое положение, хотя ничем это положение не заслужил, ничего сам для этого не сделал, но он хочет запугивать или унижать, потому что только так он чувствует себя значительным и всесильным. А теперь у него и вовсе началось обострение — он убивает из спортивного интереса, для забавы. Богатство и положение достались ему по наследству, но вместо того, чтобы что-то с этим наследством делать или хотя бы продолжать приумножать, он воспринял его как право на исключительность и вседозволенность, как право делать все, исполнять любое, даже самое потаенное свое желание, даже желание убивать.

— И опять-таки с этим не поспоришь. — Ева окинула взглядом пиццу, которую официант поставил на стол. — На вид — просто обалденно. Вторая беседа была еще круче. Ты уверен, что хочешь услышать за ужином?

— Ну, у нас же всегда так, верно? — Но Рорк разглядел что-то в ее взгляде. — Если хочешь, это может подождать.

— Лучше не стоит. Я имею в виду ждать.

И она рассказала ему о предательстве, жестокости и насилии. Ей показалось, что так легче — высказать все это, выложить, пока вокруг раздавался шум города, пока они ужинали вместе, пока он накрывал ладонью ее руку в знак полного понимания и сочувствия.

— Ты чувствуешь связь с ними, особенно с Патрицией Делотер.

— Может, даже больше, чем следовало бы.

— Нет. — Рорк опять накрыл ладонью ее руку. — Не больше, чем следовало бы.

— Они ведь не обязаны были мне рассказывать — ни та, ни другая. Они сами так решили. Вот и Ава решила рассказать Патриции, что с ней сделали, хотя могла бы просто уйти и выкинуть все из головы. Они поступили правильно, но это было для них непросто.

— Тем двум, что живы и окружены семьями, я думаю, теперь станет легче. Мне кажется, когда ты со всем этим покончишь, тайники страха опустеют.

Ева отпила вино и подумала: «Нет, тайники страха никогда не опустеют до конца». Но она не стала говорить об этом вслух.

— Они оба — чудовища. Убийцы вовсе не всегда бывают чудовищами, — добавила Ева. — Многие убивают по ужасным причинам — из эгоизма и ревности, но чудовищами не становятся. Тот кретин в Ирландии был дураком и эгоистом, он отнял жизнь у Холли Керлоу, а за что, спрашивается? Она оскорбила его нежные чувства? Или он просто был пьян и зол? Но он никогда не забудет того, что сделал. До конца своих дней он будет вспоминать эту сцену, потому что он не чудовище.

«А ты навсегда запомнишь ее имя, — подумал Рорк, — и ее лицо».

— Некоторые убивают, потому что они сбиты с толку, неверно ориентированы, напуганы. Некоторые убивают из жадности, из зависти. Но эти двое… Они убивают, потому что вбили себе в голову, будто имеют на это право. Под их лоском скрывается чудовище. Но я тебе больше скажу: внутри этого чудовища сидит вздорный избалованный ребенок.

— Теперь ты сумела лучше их узнать.

— Я их узнала, — согласилась Ева. Ее глаза приняли бесстрастное выражение. Глаза копа. — Узнала кое-какие их слабости, увидела дефекты в полировке. Их следующая жертва… у нее должна быть какая-то связь с ними в прошлом… Пибоди была права на этот счет, и мы эту связь найдем. Не знаю, поможет ли это нам их остановить, но это точно поможет мне запереть покрепче дверь, когда мы засадим их в камеру.

— Я тебе помогу, когда вернемся домой. Разделим поиски и посмотрим, что у нас получится. — Рорк подлил ей в бокал еще вина. — Я думаю, ты была права. Они практиковались.

— Я не могу исправить то, что они уже совершили, могу только с помощью следующих случаев попытаться остановить их. Но, Рорк, у меня слишком мало улик, я не смогу, не успею помешать очередному убийству. В глубине души я знаю, что уже опоздала. Чьи-то часы тикают, чье-то время уходит прямо сейчас. — Ева взглянула на мельтешащую толпу, на туристов, на других посетителей кафе, потягивающих вино на свежем воздухе за столиками с яркими скатертями. — Может, сейчас их будущая жертва вот так же сидит за столиком, пьет вино… Или работает допоздна, или собирается пойти в гости. В общем, он сейчас занят чем-то обыденным, тем, что обычно люди делают летним вечером в Нью-Йорке. И даже не подозревает, как мало времени ему отпущено. Даже не подозревает, что чудовище уже поджидает его у двери. А я опоздаю.

— Может, так оно и есть, и я знаю, что ты будешь страдать, если это так. Но, Ева, чудовища даже не подозревают, что ты дышишь им в затылок. Они понятия не имеют, что их время тоже утекает.

Ты должна об этом знать. Ты должна это помнить. — Рорк поднес ее руку к губам и поцеловал. — Поехали домой. Вдруг нам все-таки повезет и мы успеем их опередить?

16

Люк Делафлот подъехал к элегантному дому в Верхнем Ист-Сайде ровно в восемь часов вечера. Он всегда гордился своей пунктуальностью. У ворот Делафлота встретил внушительного вида робот, сопроводивший и его, и водителя, нагруженного тщательно упакованными продуктами, в просторную кухню с окнами, выходящими во внутренний дворик. Из окон открывался вид на маленький пруд с японскими карпами и сад.

Орудия своего ремесла Делафлот всегда возил с собой, что, по его мнению, свидетельствовало и об их значении, и о его собственной значительности и эксцентричности.

Пятьдесят два года назад он родился в Топеке, штат Канзас, и звали его тогда Марвином Клинком. Талант, учеба, труд и огромное честолюбие позволили молодому Марвину стать Люком Делафлотом, шеф-поваром из Парижа. Он составлял меню и готовил обеды для королей и президентов, услаждал своими блюдами эмиров и султанов. Он спал с герцогинями и посудомойками.

Знатоки говорили, — он это знал, потому что сам запустил эту рекламу, — будто те, кому посчастливилось попробовать его паштет из утки, знают, что такое пища богов.

— Можете идти. — Делафлот небрежным движением руки отпустил водителя. — Ты. — Он указал на робота. — Покажешь мне посуду.

— Минутку, — обратился робот к водителю и выдвинул несколько глубоких ящиков, где размещались кастрюли, горшочки для запекания, различные формы и сковороды. — Я провожу водителя и вернусь вам помочь.

— Помочь? Мне не нужна помощь. Держись подальше от кухни. Кыш!

Оставшись один, Делафлот открыл ящик с ножами, мерными ложками и другими орудиями своего ремесла. Он вынул штопор и открыл одну из бутылок вина, отобранных лично им. Потом достал из хромированного шкафчика подходящий бокал.

Потягивая вино, он оглядел свое временное хозяйство: плиту, духовые шкафы, рабочие прилавки — и одобрительно кивнул.

Для клиента, щедро оплатившего ему приезд в Нью-Йорк, чтобы приготовить поздний романтический ужин на двоих, он намеревался создать набор закусок, среди которых главное место отводилось черной икре, лично им выбранной и подаваемой в хрустальной формочке на ложе из колотого льда. Когда аппетит разгорится, счастливая пара насладится первым блюдом — муссом из лососины с его фирменными багетами и тонкими ломтиками авокадо. Основное блюдо — запеченная пулярка а-ля Делафлот — будет подано с глазированными мини-овощами и посыпано свежим розмарином, выращенным им самим.

О, какой аромат…

Салат из свежей зелени, собранной всего за час до того, как он сел в свой частный самолет, потом набор зрелых сыров. Завершит ужин знаменитое шоколадное суфле.

Весьма довольный собой, Делафлот включил свою любимую музыку — романтические баллады, на французском, разумеется. Прекрасное дополнение к романтическому ужину. Он надел фартук и принялся за дело.

Нередко ему приходилось исполнять и обязанности помощника: шинковать, нарезать, счищать кожуру. Ему это не казалось обременительным. Форма овощей, текстура продуктов, запах специй — все волновало его и доставляло наслаждение. Для Делафлота чистка картошки могла быть наслаждением не менее чувственным, чем раздевание любовницы.

Он был мужчиной невысокого роста и стройного сложения. В лице, обрамленном ухоженной гривой шелковистых золотисто-каштановых волос, привлекали внимание большие карие глаза под тяжелыми веками. Они придавали ему вид мечтателя-романтика и зачастую становились первым действенным средством обольщения женщин.

Он обожал женщин, обходился с ними как с королевами, нередко у него бывало по несколько любовниц одновременно.

Он жил полной жизнью, выжимал из нее каждую каплю наслаждения и получал удовольствие от жизни.

Пулярка томилась в духовке, мусс охлаждался в холодильнике. Делафлот налил себе второй бокал вина. Смакуя вино, он попробовал один из своих фаршированных грибочков и одобрительно кивнул.

Делафлот подготовил рабочую поверхность, вымыл овощи, зелень и пряные травы для салата и оставил их обсохнуть. Он заправит салат фирменным соусом с эстрагоном, пока его клиентка и ее счастливый муж поглощают основное блюдо. Довольный ароматами, наполняющими кухню, Делафлот полил пулярку соусом, секрет которого хранил не менее тщательно, чем королевские бриллианты, и отправил в духовку чудесные крошечные овощи.

Только после этого он вышел в огороженный сад, где согласно воле клиента должно было сервировать ужин. И опять Делафлот одобрительно кивнул. Великолепные розы, пышные кусты гортензий, сплетающиеся арками деревья, белые звезды лилий заполняли пространство вокруг мощеного дворика-патио. Вечер стоял теплый и ясный, Делафлот собирался распорядиться, чтобы в патио были установлены и зажжены десятки белых свечей. Это добавит ужину романтики.

Он проверил время. Официанты прибудут с минуты на минуту, ну а пока их нет, он позовет робота, заставит его установить стол, покажет ему набор скатертей и столовых приборов.

Делафлот вытащил из пачки одну из своих травяных сигарет и закурил, пока готовил сцену.

Стол вот тут. Маленькие свечи, мерцающие в прозрачных стеклянных подсвечниках. Свежесрезанные розы из сада в низкой вазе. И еще свечи, свечи, окаймляющие дворик… Все белые. Он пошлет одного из официантов подкупить еще, если тех, что есть, не хватит.

Ах да, настурции. Он добавит лепестки в салат для яркости и пикантности.

Хрустальные бокалы, конечно.

Шум города, уличного движения проникал через стены ограды, но он заглушит это музыкой. Робот должен показать ему, где находится музыкальная система, и тогда он выберет подходящую музыку.

Он обошел двор и замер, увидев мужскую фигуру, выступившую из освещенной кухни в погруженный в полумрак сад.

— А… наконец ты пришел! Тут предстоит много работы… — Делафлот осекся и удивленно поднял брови, когда узнал мужчину. — Мсье, вас я не ожидал увидеть.

— Добрый вечер, Делафлот. Прошу прощения за уловку. Я ваш сегодняшний клиент, но мне не хотелось, чтобы об этом стало известно.

— О, так вы желаете сохранить инкогнито, да? — Понимающе улыбаясь, Делафлот постучал себя пальцем по носу. — Провести свидание с дамой, как говорится, втихаря, да? Можете довериться Делафлоту, я само воплощение конфиденциальности. Но мы еще не закончили. Дайте мне время создать обстановку, а не только ужин.

— О, я уверен, ужин будет великолепен. Пахнет просто божественно.

— Благодарю. — Делафлот отвесил легкий поклон.

— Вы приехали один? Без ассистентов?

— Все приготовлено исключительно моими руками, как оговорено в контракте.

— Бесподобно. Вы не могли бы отойти чуть в сторону на минутку? Мне надо кое-что проверить.

С типично галльским движением — чуть приподняв плечи, — отработанным годами, Делафлот отошел вправо.

— Да-да, именно так. Один момент. — Мужчина отступил в кухню, взял прислоненное к стене оружие. — Пахнет и впрямь божественно, — повторил он, вновь выходя во двор. — Какая жалость!

— Что это у вас в руках? — нахмурился Делафлот.

— Это мой черед. — И мужчина выпустил смертельное оружие.

Копье вонзилось точно в сердце, словно оно было обведено кружком мишени. Наточенное острие наконечника пробило сердце насквозь, вышло наружу и вонзилось в ствол декоративного вишневого деревца.

Мориарти внимательно посмотрел на повара, пригвожденного к дереву. Его руки и ноги еще дергались в конвульсиях, хотя тело и мозг уже умерли. Мориарти подошел поближе и заснял видео в доказательство того, что завершил раунд.

С уверенностью человека, знающего, что все в порядке, он вернулся в кухню и спрятал оружие в футляр. На мгновение он приоткрыл дверцу духового шкафа, вдохнул душистый аромат и выключил духовку.

— Действительно жаль.

Чтобы добро не пропадало, он поставил в пакет бутылки вина и шампанское, которое охлаждал Делафлот. В последний раз огляделся вокруг, убедился, что все выглядит именно так, как надо, удовлетворенно кивнул и прошел по дому к парадной двери. Робот, которого он запрограммировал специально на этот случай, ждал его в черном четырехдверном седане.

Бросив взгляд на часы, он улыбнулся. Он уложился в двадцать минут.

Он не произнес ни слова. Согласно заданной программе робот привел машину в гараж Дадли.

— Отнеси пакет с бутылками в личные апартаменты мистера Дадли, — приказал Мориарти, — и верни машину. Потом возвращайся на базу и отключись на ночь.

В гараже Мориарти взял бокал с мартини, оставленный им на скамейке меньше получаса назад, и выскользнул в боковую дверь. Он осторожно прошел в дом и смешался с многочисленными гостями шумной вечеринки. Она была в полном разгаре.

— Кики! — Мориарти окликнул женщину и обнял ее за талию. — Я как раз говорил Зоэ, как чудесно ты сегодня выглядишь, и решил, что должен тебя разыскать и сказать тебе об этом сам.

— О, мой дорогой!

— Слушай, это правда, что я только что услышал? Насчет Ларсона и Кит?

— А что тебе сказали? — Она взглянула на него с жадным любопытством. — Видимо, я давно никуда не выбиралась, еще не все сплетни слышала.

— Давай-ка выпьем, и я тебе все расскажу.

Пока Мориарти шел за ней к бару, он отыскал глазами среди гостей Дадли. Их взгляды встретились, и он чуть заметно кивнул. Они оба улыбнулись.

Ева потерла рукой затылок, разминая затекшую шею.

— Люди пропадают, умирают… Вот зачем нужны копы. Но…

— У тебя что-то есть? — Рорк работал на втором компьютере в ее кабинете, чтобы удобнее было обмениваться впечатлениями.

— Где-то девять месяцев назад они оба ездили в Африку, в частный охотничий клуб. Лицензия стоит целую кучу денег, и разрешается убить только одно животное из утвержденного списка. За эти деньги полагаются проводники, повар, разные там слуги, средства транспорта, включая вертолеты. Спишь на гелевых матрацах в белых палатках с климат-контролем, другие эти палатки за тобой таскают, ешь с фарфоровых тарелок, пьешь тонкое вино и все такое. В рекламе это называется «элитным приключением». Можно съесть изысканный завтрак, а потом пойти и подстрелить слона.

— А зачем? — удивился Рорк.

— Вот и я так думаю, но некоторым людям нравится стрелять в живое, особенно если оно не может выстрелить в ответ. Мелли Бристоу, аспирантка из Сиднея, работала над магистерской диссертацией, тема — фотоохота, нанялась в клуб поваром.

Одним прекрасным утром ее нет на месте, некому готовить гурманский завтрак. Они решили, что она ушла из лагеря одна — поснимать на фото и на видео. Согласно заявлениям тут у меня в материалах дела она и раньше так делала, ее фотоснаряжение отсутствует, рюкзак — тоже. Но она не отвечает по мобильнику, хотя и персонал, и гости обязаны носить с собой мобильник круглые сутки. Все нервничают и злятся, потому что она задерживает охоту. — Ева развернулась в винтовом кресле. — Кто-то вместо нее готовит завтрак, ее по-прежнему нет. Тогда устанавливают местонахождение мобильника. Один из проводников выходит из лагеря, чтобы привести ее назад, но находит только мобильник. Он обеспокоен, дает знать в лагерь, формируется поисковая группа. Они находят большую часть ее снаряжения, камеру и прочее и обнаруживают кровавый след. Выходят по следу на стаю львов и видят, как львица со львятами закусывают тем, что от нее осталось.

— Боже, какой жуткий конец! Даже если они доедали ее останки.

— Вот и я не думаю, что она была съедена живьем. Львы добрались до нее, когда она уже не дышала.

«Как бы там ни было, — мысленно добавила Ева, — это страшный конец».

— Ты думаешь, Дадли и Мориарти убили ее, а потом подкинули львам?

— Такое не каждый день случается, — вздохнула Ева. — Но вот в чем штука. Когда они отбили ее останки у львов, на ней все еще был надет пояс. Ну… более-менее. Они все обязаны носить с собой парализаторы, и ее парализатор был в кобуре. Это была ее третья поездка с этой туркомпанией, то есть она не была желторотой, тем более что весь персонал в обязательном порядке проходит подготовку, прежде чем выехать с группой на сафари. Выходит, у нее было время вынуть из чехла мобильник, уронить его, а парализатор она так и не вытащила? И на камеру в то утро не было сделано ни одного снимка. «Не стыкуется, — подумала она. — Просто не склеивается».

— Она отходит на милю от лагеря, но при этом ни разу не щелкает камерой? — Каждая деталь дела настораживала Еву, посылала тревожные звоночки. — Они нашли то, что определили как место смерти: поломанные кусты, кровь, следы волочения и так далее. За милю от лагеря, а хватились ее сразу после рассвета. Значит, она ушла еще затемно, фонарь был у нее в рюкзаке, хотя, по данным на сайте, именно в это время животные с большими зубами выходят на охоту.

— И как местная полиция квалифицировала происшествие? — осведомился Рорк.

— Смерть в результате несчастного случая. У нее шея была сломана. Говорят, львы вцепляются в горло, вырывают его, ломают шею дичи. Львица, у которой есть котята, тащит добычу в нору, или в логово, или на место прежней стоянки, чтобы накормить малышей.

— Миля — путь немалый, — заметил Рорк. — Даже если она ударилась в панику — а кто не ударился бы на ее месте? — и побежала не к лагерю, а прочь от него.

— А в беге по пересеченной местности я ставлю на львицу. Может, она была глупа, я это допускаю. Но я читаю ее данные, и она не производит впечатления неумной женщины. Она проводила время в австралийском буше, ездила в какой-то заказник на Аляске, бывала в Индии. У нее был опыт, она знала, как позаботиться о себе. Посмотри на нее. — Ева вызвала на экран идентификационное фото.

— Очень привлекательная женщина, — отозвался Рорк. — Очень привлекательная.

— Может, один из них решил, что имеет на нее право, а она не согласилась. Или даже согласилась, но дело зашло слишком далеко. У тебя на руках мертвая женщина, что ты будешь делать? Зовешь своего лучшего друга, и вы вместе решаете проблему.

— Они слаженно работают вместе. — Рорк вспомнил состязание на поле для гольфа.

— Одна сторона медали. Так их описала бывшая жена Мориарти. Они работали в паре. Одели ее, взяли ее вещи. Они знали, где пасется семейство львов, где охотится львица. Они же все это видели накануне, и проводник рассказывал. Нести мертвый груз целую милю, конечно, нелегко, но не так страшно, если по очереди. Сбрасываете тело, может, делаете несколько разрезов, чтобы большая кошка почуяла кровь и пришла закусить. Бросаете камеру, бросаете телефон, возвращаетесь в лагерь. Если кошка не пойдет на сотрудничество, что ж, составляете алиби друг другу. Все равно дело выглядит так, будто женщина ушла из лагеря сама и на нее кто-то напал. Просто этот кто-то был на двух ногах.

Ева взяла кофейную кружку и нахмурилась, обнаружив, что кружка пуста.

— Как бы то ни было, возможно, с этого началось. Именно там. Убийство — был ли это несчастный случай или порыв — прикрывало их, действующих заодно. Они здорово погудели, потом последствия. Идут поиски, и только вы двое знаете, в чем дело. Это так возбуждает! Черт побери, все получилось так, как вы рассчитывали! Вы недосягаемы — ну разве это не здорово?

— Сколько они там пробыли? — спросил Рорк.

— Три дня. Это был четвертый день.

— Они взяли трофей? На охоте?

— Гм… — Ева повернулась к экрану компьютера, еще раз просмотрела показания и отчеты. — Нет.

— Ну, тогда у них мотивация была еще сильнее, чем ты изложила. Они заплатили за охоту, но трофей не взяли.

Ева помолчала.

— Который час в Африке?

— Смотря где. Африка — большой континент.

— Зимбабве.

— Ну… — Рорк взглянул на часы. — Около пяти утра.

— Эй, ты откуда знаешь? Вот так, с ходу?

— Это математика, дорогая. Не забивай этим свою хорошенькую головку.

— Укуси меня.

— С учетом темы разговора это звучит пугающе. Гм… Прежде чем ты начнешь звонить в охотничий клуб и уточнять детали, пожалуй, у меня есть для тебя еще одна.

— Где?

— Неаполь, Италия. На побережье. Они участвовали в парусных гонках в Неаполитанской бухте. Это продолжалось пару недель. За это время некая София Риччи, двадцать три года, пропала без вести. Она была в яхт-клубе, пила, перебрала, поссорилась со своим дружком и ушла.

— Одна?

— Одна, — подтвердил Рорк. — Вся прямо так и кипела согласно показаниям свидетелей. В последний раз ее видели примерно за полчаса до полуночи. Она не вернулась домой, но ее соседка не стала беспокоиться: решила, что она осталась у приятеля. Следующий день у нее был нерабочий, поэтому никто ее не хватился. Так продолжалось до воскресенья, когда приятель пошел к ней домой мириться. Он сообщил о ее исчезновении в полицию, а они, конечно, начали его подозревать, и это тянулось довольно долго. Но они установили, что он ушел из клуба через полчаса после нее и он дважды звонил ей по телефону на следующий день, что подтверждено его исходящими звонками. Она не ответила, и он решил, что она все еще на него сердится. Ее так и не нашли. Это было семь месяцев назад.

— Океан большой, — вздохнула Ева.

— Это верно. Все это время твои подозреваемые находились на яхте Дадли или на вилле Мориарти. Оба они вместе с некоторыми другими членами яхт-клуба приняли участие в первоначальном поиске.

— Добавляет остроты. Еще одна женщина, — задумалась Ева, — еще одна молодая женщина. Да, с этого тоже могло начаться. Они решили, что женщины — легкая добыча, тем более что их двое, а женщина одна. У большинства женщин не было бы ни единого шанса.

— Полиция сняла обвинение с ее приятеля, но первые семьдесят два часа он был у них на прицеле. Они рассматривают версию похищения. У нее были друзья, близкие, никаких крупных неприятностей, хорошая работа и так далее.

— Через два месяца после первой… Пибоди говорила, что они могли практиковаться на людях, которых никто не хватится, но я думаю — нет. Кайфа больше, если бьют тревогу, организуют поиски, пресса поднимает шум. Возможно, Риччи у них вторая. Два месяца — приличный срок, чтобы поздравить друг друга с удачной отмазкой от обвинения в убийстве, погудеть, остыть, соскучиться и захотеть все испытать по новой.

— У них было время все спланировать, — согласился Рорк. — Работать вместе — значит решить, кто за что отвечает, скоординировать действия и расписания.

— Время все обсудить и спланировать. И опять довольно далеко от их базы, — отметила Ева. — И то ли они не захотели еще раз возиться с трупом, то ли специально решили двинуть в такое место, где легко избавиться от тела и его не найдут, по крайней мере, пока они там. Может, они там немного побродили, повысматривали, пока не нашли обозленную, чуть навеселе женщину.

— Очень хорошенькую, — добавил Рорк и вывел изображение на экран.

— Да, поначалу этот фактор мог сыграть роль. Попользоваться ею, разделить по-братски, убить. Но секс им не нужен. Они торчат от убийства, это их кайф. Скоро им понадобится новая доза. Может, они изменяют правила, что-нибудь поменяют, посмотрят, как все получится.

— Думаешь, это с самого начала была игра? Состязание между ними?

— Это близость. Это… — Ева повернулась и взглянула на него, встретила его взгляд. — То, что мы здесь делаем, ищем пропавших и убитых. Ты и твоя тетя говорите друг другу какие-то слова — важные слова — по-ирландски. Чарльз готовит омлет для Луизы, потому что она вернулась после ночной смены. — Ева умолкла, словно не знала, стоит ли продолжать. — Неуклюже звучит. Просто я не знаю…

— Да нет, я понимаю. В их случае это больше, чем работа в команде, общие интересы, партнерство. Ты видишь в этом некую странную извращенную любовь.

— Да, пожалуй. Если бы я была Мирой, сказала бы, что они нашли друг друга, почувствовали друг друга. Может, если бы они не встретились… — Ева пожала плечами. — Но они встретились. И, как это ни ужасно, они дополняют друг друга.

— Да, я понимаю. Могли быть и другие, Ева. Еще до Африки. Другие, которых никто не хватился, как говорит Пибоди.

— Медленное погружение, — задумчиво проговорила Ева, чувствуя, как бешено заколотилось сердце при этой мысли. — Отрабатывали технику работы в команде и только потом выбрали кого-то заметного, даже рискнули выбрать того, кого можно с ними связать. — Она взъерошила волосы. — Давай начнем поиск с этой точки, будем держаться заметных жертв. Предположим, от шести до восьми эпизодов после Италии. У таких убийц обычно возбуждение нарастает. Это как наркотик. Им все чаще нужна новая доза.

Ева дала компьютеру команду отследить местонахождение подозреваемых в указанный период и уточнила параметры поиска.

— Сукины дети! Сукины дети! Я так и знала, чертовы ублюдки! Данные на экран! Ты только посмотри, — повернулась она к Рорку. — Семь недель ровно день в день после исчезновения женщины в Италии. Прошвырнулись в Вегас поиграть в казино. На этот раз ближе к дому. Едут не вместе, но встречаются в Вегасе. Дадли приехал на день раньше. Большой турнир в баккара. Дурацкая игра, по-моему.

— На самом деле она…

— Не перебивай.

— Слушаюсь, сэр.

— Остряк-самоучка, — пробормотала Ева. — Женщина, двадцать девять лет, найдена убитой в своей машине на краю дороги в пустыне к северу от Вегаса. Следы от шокера на груди. Забита до смерти монтировкой прямо на месте. Оборонительных ранений нет, сексуального нападения не было. Сначала они ее обесточили, потом убили. Сумки нет, драгоценности пропали. Разыграли ограбление. Машину ее тоже изуродовали. Когда копы такое видят, сразу решают: наркота. Какие-нибудь обдолбанные бродяги, обозленные на весь мир. Что-то в этом роде. Прижали ее к обочине, оглушили шокером и так далее. А вот зацепка. Убитая — Линетт Джонс — работала в баре в том самом казино, где проходил турнир по баккара. Следующие два дня у нее были выходные, она получила зарплату и целую гору чаевых и отправилась на озеро Тахо на встречу со своим парнем. Все, кто был в зоне слышимости, знали, куда она собирается и когда, потому что у них с ее парнем было что-то вроде годовщины отношений, и она везла кольцо, собиралась предложение делать. Кольца тоже на месте не нашли.

— Они давали показания, — заметил Рорк, пробежав глазами данные.

— То-то и оно! Держу пари, они не могли дождаться часа, когда их начнут поджаривать. А сами наблюдали, как копы идут по неверному пути. Вот тут-то они и начали надуваться от самодовольства, поняли, как убийство все крепче связывает их друг с другом и с жертвой. Я тоже их накрепко свяжу, я для них удавку сделаю из этой связи.

— Не сомневаюсь, но пока все, что у тебя есть, это то, что вы называете косвенными уликами.

— Расскажите это бычьим яйцам, как вы, парни, это называете.

Рорк весело рассмеялся, а Ева в ответ зарычала на него.

— Сам не понимаю, почему всякий раз, когда я слышу эту идиому моей юности из твоих уст, чувствую себя одновременно растроганным и возбужденным?

— Идиома-шмидиома… Главное, что к месту. Я сумею сшить это дело, тут видна схема, и я ее выявлю. Просто надо сделать ее очевидной, чтобы убедить судью выдать мне ордер на обыск. Мне нужна следующая жертва в последние три-четыре месяца.

И Ева нашла ее — три с половиной месяца назад. На этот раз мужчину, старше годами прежних жертв.

— Архитектор, — прочитала она, — считается одним из лучших в своей области. Убит во время отдыха на своей вилле на Лазурном Берегу. Жена нашла его утром в бассейне. Оглушен шокером, потом задушен гарротой — орудие убийства оставлено на теле — и только после этого упал или был сброшен в бассейн.

— А жена? — спросил Рорк, когда Ева прочитала вслух данные.

— Ничего не слышала. У них сынишка шести лет, ему нездоровилось, он капризничал — так говорится в отчете, и медики подтверждают, — поэтому она все ночь провела в его комнате. У жены — никакого мотива. Брак счастливый, никаких ссор, никаких связей на стороне — ни у него, ни у нее. У нее свое состояние, причем немалое. Она тесно сотрудничала со следствием, открыла все финансы, не моргнув глазом. У нее бы сил не хватило закрутить проволоку у него на шее, даже если бы она перед этим вырубила его шокером. И нет никаких признаков того, что она наняла киллера.

— Первый убитый мужчина из тех, что ты обнаружила, — задумался Рорк. — Человек семейный, оставил жену и ребенка.

— Я ее знаю — в смысле жену. — Ева прищурилась, стараясь припомнить. — Откуда же я ее знаю? Карманди Девар. Черт, откуда я ее знаю? Имя знакомое. Компьютер, поиск Карманди Девар в файлах и записях по Дадли — Мориарти.

Принято. Работаю…

— Оба были там же в то же время?

— Да, они там были. Болтались там с кучкой других бездельников, которые обычно толкутся в таких шикарных местах. Вот публикации в прессе… Вот оно! — воскликнула она, опережая компьютер.

Задание выполнено. Карманди Девар фигурирует в файлах светских новостей, там же упоминаются фамилии Дадли и Мориарти. Чаще Мориарти, который много раз сопровождал ее на…

— Я поняла, отменить задание. Он за ней ухаживал, — повернулась Ева к Рорку. — До того, как она вышла замуж за архитектора, Мориарти ухаживал за ней. Она унаследовала богатство, вращается в высшем обществе. Точнее, вращалась, пока не родила ребенка. Могу на что хочешь поспорить, они нанесли ей визит, выразили соболезнования, пришли на похороны с печальными лицами. Сволочи! Самодовольные надутые засранцы!

— Тогда тебя заинтересует вот это дело, хотя оно ломает схему. Два месяца назад, — добавил Рорк. — Опять женщина, Ларинда Вилли. Считалась величайшим меццо-сопрано своего поколения, да и не только своего. Знаменитость, в семьдесят восемь лет считалась одной из крупнейших и влиятельнейших покровительниц искусств в мире. Ее нашли на пороге Оперного театра в Лондоне. Заколота ударом в сердце. И снова они оба были там в то время: Мориарти — якобы по делам, а Дадли — на лондонской премьере кинокартины, в которую он вложил деньги. Ни один, ни другой не имел никаких связей с Вилли.

— Никаких видимых связей, — уточнила Ева. — Это не ломает схему. Наоборот, это работает на новую схему, ту самую, что я ищу. Мы копнем глубже и наверняка что-нибудь найдем. Может, один из их дедушек ее трахал, или их матери заставляли их ходить в оперу и слушать ее пение, когда им хотелось обезьяну за хвост дергать. — Она прошлась взад-вперед и вспомнила, что уже давно не пила кофе. — Мне надо взбодриться.

— Я принесу. Мне тоже не помешает.

— Который час сейчас в Африке?

— На час больше, чем было, когда ты спрашивала в первый раз, — ответил он со смехом.

— Я могла бы сейчас им позвонить. — Ева снова прошлась взад-вперед. — Хотя нет, сначала надо все отсмотреть, сопоставить. «Внести на доску, — добавила она мысленно. — Всех жертв, все данные на них».

А потом она позвонит в Африку, расширит картину и начнет подниматься наверх с самой нижней ступеньки.

— Спасибо. — Ева взяла у Рорка кружку кофе и отпила большой глоток. — Я их, считай, накрыла. Придется поработать, придется лавировать, идти на разные уловки и ухищрения, но у меня уже столько всего есть, что я могу начать давить. Ты мне сегодня сэкономил массу времени.

Рорк погладил Еву по щеке. «Бледная, наверное, от усталости», — подумал он.

— И ты отблагодаришь меня тем, что проторчишь тут за столом еще несколько часов.

— Мне надо все записать, связно изложить, только тогда я смогу попросить Рио уговорить судью выдать мне ордера на обыск двух влиятельных мужчин, чередующих алиби по убийствам. Я должна ее убедить — и Уитни тоже, — что все это реально и устоит в суде. Если я не сумею связать все эти жертвы с ними, мы не сможем использовать все, что мы на них нарыли. Пока нет. И еще…

— Чье-то время истекает. — Рорк наклонился и коснулся губами ее губ. — Я знаю. Я могу повесить этих новых убитых на доску. Не надо делать круглые глаза. Я знаю, как твоя голова работает.

— Да я и не спорю. Но… я должна сделать это сама.

— Это что — суеверие?

— Нет. Может быть. В общем, я должна сама, и все. Это поможет мне все сорганизовать в голове.

«Потому что теперь все они принадлежат тебе, — подумал Рорк. — И это тоже своего рода близость».

— Ну тогда я займусь своей работой.

— Мне нужно посидеть еще пару часов. Ложись спать, как только ты…

— Я по возможности предпочитаю спать с моей женой. Мне хватит работы на пару часов.

На самом деле он не сомневался, что Ева просидит у себя в кабинете гораздо дольше.

Ева уже забыла, который час должен быть в Африке, к тому времени, как позвонила в охотничий клуб, зато она твердо знала: в Нью-Йорке два часа ночи.

Сначала она решила попробовать окольный путь уловок и недомолвок, но быстро передумала. Если кто-то из сотрудников или владельцев охотничьего клуба или еще кто-нибудь вздумает вступить в контакт с Дадли или Мориарти и рассказать им, что она интересуется этим делом, что ж, она не против.

Пусть всполошатся, она готова им в этом поспособствовать.

Закончив разговор, Ева взглянула на свои записи. Проводник сначала осторожничал, потом стал откровеннее. Ему явно была симпатична Мелли Бристоу, Ева это сразу почувствовала.

Этот человек сказал ей, что до сих пор не понимает, как и почему она вдруг ушла так далеко из лагеря. Он так и не понял, как и почему она ни с того ни с сего забрела на территорию, где, как всем было отлично известно, охотилась львица.

Так и не смог смириться с мыслью о том, что она оказалась столь беспечной, или о том, что она вдруг отправилась куда-то затемно.

Дадли — надменный хвастун, он груб с персоналом. Капризный, нетерпеливый. Были подозрения, что он протащил в лагерь наркотики.

Мориарти — холодный, держался особняком. Не разговаривал с персоналом, разве что приказы отдавал или требовал.

Затем Ева попытала счастья с местными следователями и сумела нарастить немного мяса на скелет, составленный из новостных сообщений.

Она перешла по хронологической шкале к Неаполю, Лас-Вегасу, Французской Ривьере, Лондону, подбирая крошки и кусочки, компонуя их в единое целое.

Пришлось использовать обратную сторону доски, чтобы выписать эту хронологическую шкалу, уточнить географию, добавить фото каждой из жертв и все это соединить новыми заметками. С фактами и предположениями.

«Семь мертвецов», — размышляла Ева, отступив на шаг от доски. Она уже знала, что руки этих двоих запятнаны кровью семи человек.

А возможно, что жертв и больше.

Она продолжала смотреть на их лица, когда Рорк вышел из смежного кабинета, остановился за ее спиной, положил руки ей на плечи и принялся их растирать, избавляя ее от напряжения.

— Все эти оборванные жизни… Женщина, любившая дикую природу… девушка с другом, который хотел с ней помириться… муж и отец… женщина, собравшаяся начать новую жизнь в замужестве… старая певица, дарившая людям наслаждение и радость. А еще муж и отец, когда-то начинавший скверно, но сумевший стать порядочным человеком. И женщина, которая однажды дала другой женщине шанс избавиться от чудовища. И все они на этой доске, потому что два урода жаждали острых ощущений. Они хотели развлечься, как хотят развлечься нормальные люди, когда включают телевизор или идут в кино.

— Нет, это скорее похоже на новый, более сильный наркотик.

— Ну да, пожалуй. — Ева потерла слипающиеся глаза. Она была измучена, ей было тошно. — Ты прав, тут нечто большее. И это поможет мне их остановить. Да, это наркозависимость. Она будет их подталкивать.

— Идем в кровать. Тебе надо поспать. — Рорк повернул ее лицом к себе и обнял. — Отложи все это на пару часов, Ева. Отдохни.

— Ты прав. Все равно у меня уже голова не работает. — Ева вышла из кабинета следом за ним.

До трех часов утра, сообразила Ева, вызова из диспетчерской так и не поступило. Может, она сумеет остановить этих безумцев вовремя. Может, ей не придется вешать на доску еще чью-то фотографию.

17

Сначала ей показалось, что ее разбудил лев, грызущий ее ногу. Ей бы и этого хватило, но когда она выкарабкалась на поверхность из глубин сна, оказалось, что это ее полицейский коммуникатор посылает пронзительные и настойчивые сигналы.

— Ах, чтоб тебя!

Рорк успокаивающим жестом похлопал ее по плечу. Ева села в постели.

— Блокировать видео, — торопливо пробормотала Ева, хватая коммуникатор с ночного столика. — Даллас.

Сообщение для лейтенанта Ева Даллас.

Она приняла сообщение и приказ прибыть по указанному адресу в Верхнем Ист-Сайде, потом спустила ноги с кровати и уронила голову на руки. Она приняла вызов.

— Прежде чем ты себя распнешь, — проговорил Рорк, — скажи мне, что еще ты могла бы сделать?

— Я не знаю. В том-то и проблема. Если б знала, что еще можно было сделать, я бы это сделала. И тогда мне не пришлось бы ехать на труп. — Ева потерла глаза и вскинула голову. — Но в глубине души я знала, что придется.

— Ты устала, ты злишься. Тут мы с тобой на одной волне. Нам ни разу не удалось спокойно поспать с тех пор, как мы вернулись из отпуска. — Рорк пригладил рукой волосы и сел. — Мне приснилось, что по дому рыщет голодный лев в поисках закуски.

Ева повернула голову:

— И он нашел. Мне приснилось, что этот чертов гад грызет мою ногу. — По каким-то необъяснимым причинам ей стало легче оттого, что их подсознание сработало солидарно. — Мне надо быстро сполоснуться под душем, прояснить мысли. Чертовы львы!

— Я тоже хочу принять душ. Насчет львов — согласен.

Ева с подозрением взглянула на Рорка.

— Позволь мне поехать с тобой, место преступления недалеко отсюда.

— Да мы спали-то часа три, не больше, — возразила Ева. — Можешь лечь и еще поспать. Ты же не…

Но он уже встал с постели.

— Я побуду твоей Пибоди, пока она туда доберется. Ей гораздо дольше ехать, чем нам.

Ева задумалась, машинально взлохматив волосы.

— Мне действительно не помешала бы такая Пибоди, пока Пибоди не подъедет. И кружка крепкого кофе.

— Вот и давай двигаться.

Когда они спустились вниз четверть часа спустя, Соммерсет уже стоял в холле, затянутый в свой обычный черный костюм. «Может, он в нем спит, — подумала Ева, — как вампир в гробу?» Но она воздержалась от колкостей, увидев, что Соммерсет держит в руках поднос с двумя стаканами, плотно закрытыми крышками, и бумажный пакет, пахнущий, как показалось Еве, свежими бубликами с корицей.

— Возможно, когда-нибудь в будущем вы двое попытаетесь все-таки пожить в этом доме.

— В этой развалюхе? — Ева торопливо схватила с подноса стакан, пока он не передумал.

Рорк взял второй стакан и пакет с бубликами.

— Спасибо. Будь добр, позвони Каро. Пусть она проведет голографическую конференцию в восемь. Она справится. Я с ней свяжусь, если будет необходимость что-то изменить в расписании.

— Разумеется. Может, ей следует внести изменения в вашу официальную биографию и указать, что вы «полицейский помощник»? Могу посоветовать.

— А вот это называется «наезд». — Но Ева ухмыльнулась, оглянулась на Соммерсета и Галахада, примостившегося у его ног, и направилась к двери. — Спасибо.

Она ничуть не удивилась, увидев, что ее машина уже ждет у крыльца. «Как у него это получается?» — в который раз подумала Ева.

— Может быть, мне нужен и Соммерсет. О боже, неужели я это сказала?

— Осмелюсь напомнить, что Соммерсет у тебя уже есть. Он только что обеспечил нас кофе и бубликами.

— Не желаю об этом думать. Я поведу. А ты — раз вызвался побыть Пибоди — начинай. Узнай, кто хозяин дома, куда мы едем и какое отношение он имеет к Дадли. На сей раз связь будет с Дадли. — Прямо за рулем Ева разломила пополам бублик, откусила большой кусок и отпила кофе. — На этот раз частный дом, а не общественное место. Может, это что-то значит? Может, там были какие-то люди, пока совершалось убийство или…

— Дом принадлежит Гаррету Фросту и Мерил Симпсон. Симпсон работает начальницей отдела маркетинга у Дадли.

— Что ж, они все еще играют по правилам. Убит мужчина, так что это не она. Может, ее сожитель?

— Муж, — уточнил Рорк. — Женаты девять лет.

— Может, это не он, если только они не сломали схему. Чем занимается ее муж?

— Корпоративное право. Солидная фирма, он там проработал двенадцать лет. Полноправный партнер, но ничего такого не вижу, что подводило бы его под правила их турнира.

— Ну, значит, супруги все еще дышат и с убитым они не связаны. Держу пари, Дадли не раз бывал у них в гостях. Знает, где у них что, — заметила Ева.

— Но ты думаешь, что убивал Мориарти?

— Это его подача. — Ева обогнула двухэтажный автобус, медленно ползущий на восток с сонными пассажирами. — Да, скорее всего, Дадли дал ему план дома. Для них убийство имеет не меньшее значение, чем очки в игре, а может, и большее, — добавила она, — поэтому они держат счет равным. Тут есть своя логика. Безумная, но есть.

Пока Ева вела машину по городу, Рорк, хотя и по-своему, исправно играл роль Пибоди.

— Фрост и Симпсон владеют этим домом и живут в нем последние шесть лет. Еще у них есть дом на острове Джекилл. И двое детей — девочка и мальчик, шести и трех лет соответственно. Кроме того, Симпсон состоит в отдаленном родстве с Дадли по материнской линии. Племянница второго мужа его матери.

— Любопытно, — признала Ева. — Увеличивают связь, добавляют еще одно звено. И это еще больше укрепляет меня в мысли, что он хорошо знал дом изнутри.

— Есть еще более любопытная деталь. Фрост и Симпсон купили дом у Мориарти.

Ева бросила на него быстрый взгляд и проскочила перекресток на желтый свет.

— Шутишь?

— Вовсе нет. Он владел этим домом до них в течение пяти лет. Я бы сказал, он прекрасно знал дом и не нуждался в помощи друга.

— Плевать они хотели на риск. Они не боятся, что их свяжут с убийствами. Наоборот, они этого жаждут.

— Это добавляет остроты и поднимает турнир на новый уровень, — согласился Рорк. — Усложняет задачу.

— Да, и кайфа прибавляет. Это входит в правила… в правила их соперничества и турнира, — добавила Ева. — Они должны выбирать цель, как-то связанную с ними, и совершают убийство, используя другую связь. Это повышает ставки. А в чем состоят ставки? — спохватилась она. — Что получает победитель?

Она подъехала к воротам и внимательным взглядом обвела дом. Потом показала жетон полицейскому, стоявшему у ворот.

«Это не просто дом, это особняк», — уточнила для себя Ева. Он, конечно, не дотягивал до уровня Рорка, ну а кто мог бы дотянуть? И все же в этом особняке было три этажа, он занимал целый угол на перекрестке двух улиц, красивый дом окружала низкая ограда.

Когда полицейский их пропустил, Ева въехала во двор и остановила машину позади пары черно-белых полицейских автомобилей.

— Тут наверняка хорошая охранная система. — Вылезая из машины, Ева заметила камеры наблюдения и сенсорные датчики. — Может, они оставили систему, которую установил Мориарти. Ему просто пришлось взломать их коды.

— Тело на заднем дворе, лейтенант, — доложил ей полицейский. — Там сад с патио. Его нашел садовник. — Полицейский указал на рабочий пикап. — Говорит, приехал сделать кое-какую работу, и еще он говорит, что хозяева в отъезде, они сейчас в Джорджии. Всю неделю их не было. Дом был заперт, — продолжал он, провожая Еву и Рорка внутрь. — Никаких признаков взлома, никаких следов борьбы. Тут полно всяких ценных вещей прямо на виду. Непохоже, что что-то взято.

— Дом осмотрели? — спросила Ева.

— Да, лейтенант, мы все обошли. Дом пуст, все в порядке, все на своих местах. Если не считать кухни. — Он указал, когда они вошли. — Тут кто-то готовил. В духовке целая курица, практически готовая, судя по виду, а на столах много другой еды и разных приспособлений для готовки.

— Духовка была включена или выключена, когда вы пришли?

— Выключена, лейтенант. Свет горел, и музыка играла, вот как сейчас. На убитом поварской фартук, и, должен сказать, это зрелище не для слабонервных.

— Где садовник?

— Тут у нас. И он, и его сынишка… зря он сегодня сына на работу взял. Они вон там. — Он указал рукой. — Похоже на комнату горничной. Или тещи.

— Начинайте обход соседей. Если кто-то что-то видел, я хочу знать. И держите свидетелей под наблюдением, пока я за ними не пошлю.

— Есть.

Ева вышла из кухни в сад. Пришлось согласиться с патрульным. Это было зрелище не для слабонервных.

Она обработала изолирующим составом руки и ботинки, бросила баллон с аэрозолем Рорку, но не сразу сошла с места. Это надо было осмыслить.

— Садовая зона. Стены есть, но низкие, все практически на улице, мимо люди ходят, машины ездят, кругом дома стоят. Кто-то может выглянуть в окно. Так что место, вполне подходящее по условиям турнира. — Она повернулась к убитому. — Он же повар, верно? Какой-то важный повар.

— Шеф-повар. Если не ошибаюсь, это Делафлот из Парижа. Да, — подтвердил Рорк, — он очень известный повар. Один из лучших в мире. Он владеет парижским рестораном, носящим его имя, и иногда приезжает по приглашению сюда. Обслуживает главным образом частных клиентов. Глав государств и тому подобных важных персон.

— Это вписывается в схему. Итак, Мориарти заманивает его сюда, скорее всего, пустив в ход удостоверение Фроста или Симпсон. Надо будет проверить, как он сюда добрался и…

— У него личный самолет. Это нетрудно подтвердить.

Ева кивнула.

— Заманил его сюда, даже заставил готовить или хотя бы начать. Выманил или силой вытолкал его из кухни во двор, а потом… Шеф-повар в саду и… Что это за штука пригвоздила несчастного к дереву?

— Нечто вроде копья.

Ева нахмурилась, глядя на Рорка:

— Что за копье? Ты же у нас спец по оружию.

— Ну, ты слишком многого от меня хочешь! Самого оружия — пушки, из которой вылетела эта штука, — здесь нет, верно? — Но Рорк заинтересовался и, подойдя поближе, принялся осматривать копье в неярком свете раннего утра. — Копье должно лететь с большой скоростью, иначе не пробить тело и не пригвоздить его к дереву так, чтобы оно не упало. Вряд ли это сделано вручную. Копье металлическое, не деревянное. Тонкое и гладкое, хорошо отполированное и… я думаю, это гарпун.

— Гарпун? Каким китов убивают?

— Я бы сказал, кого-нибудь помельче в данном конкретном случае. Мне кажется, это специальный гарпун для спортивной рыбалки. Его не бросают, им выстреливают из особого ружья. Но это только догадка. Все, что могу.

— Шеф-повар в саду, убитый гарпуном. Под схему подходит. Считай, ты забил гол.

Ева подошла поближе и открыла полевой набор.

— Побудь еще Пибоди.

— Пибоди не определила бы гарпун.

Еве пришлось признать его правоту, она передала ему набор.

— Время смерти и установление личности.

Рорк часто видел, как это делается, к тому же он сам предложил себя на роль Пибоди. Он принялся за работу, пока Ева осматривала тело.

— Других повреждений на теле визуальный осмотр не выявил. Оборонительных ранений нет. — Осмотрев землю вокруг, Ева пометила окурок для «чистильщиков». — Вероятно, его окурок. Даже Мориарти не настолько самонадеян, чтобы преподнести мне ДНК на окурке. В нем сколько росту — пять футов семь дюймов? Копье пробило грудь, прошло прямо сквозь сердце, как у Авы Крэмптон. Это очень важно. Наверняка входит в подсчет очков. Ему не нужно, чтобы жертва заорала от боли. Значит, бить надо сразу в сердце. Да, рост примерно пять-семь, грудь пробита насквозь, и копье вошло прямо в середину ствола дерева. Как будто у бедняги на груди мишень была нарисована.

— Это Делафлот, — подтвердил Рорк. — Люк Делафлот, возраст — пятьдесят два года, двойное гражданство, место проживания — Париж, адрес есть. На данный момент не женат, трое детей от трех предыдущих связей.

— Все это мне пока не нужно.

— Я же изображаю Пибоди, а наша девочка дотошна до крайности. Время смерти — двадцать два часа и примерно восемнадцать минут. — Встретив недовольный взгляд Евы, Рорк добавил: — Имейте снисхождение, лейтенант, я же первый день на работе!

Ева отмахнулась от него, вернулась в кухню и снова вышла в сад. Изучила тело, проделала все то же самое еще раз.

— Кто-то впустил его в дом или дал ему коды, чтобы он вошел сам. Но кто доверит чужаку коды от своего дома? Скорее всего, кто-то его впустил. Тут полно всякой еды. Значит, либо убитый привез ее с собой, либо убийца все заранее приготовил.

— Насколько мне помнится, Делафлот всегда настаивал, что провизию выбирает и доставляет он сам.

— Ладно, это значит, что не стоит и пытаться отследить покупки Мориарти и припереть его. Если Мориарти его впустил, встает вопрос: знал ли его убитый, ожидал ли увидеть именно его? Он ведь должен был проверить клиента, как любой, кто оказывает услуги? Но он же должен как-то попасть в дом, значит, кто-то его впустил. Если это Мориарти, зачем так долго тянуть с выстрелом? Цыпленка за какое время можно приготовить? — спросила Ева.

Рорк уставился на нее.

— Откуда, черт побери, мне знать? Ева послала ему искрящуюся улыбку.

— Бьюсь об заклад, Пибоди знает.

— Разрази меня гром! Погоди, а сколько в нем фунтов?

— А я откуда знаю? — Ева, нахмурившись, развела руками. — Он примерно вот такой.

— Да это не цыпленок, это целая курица. Пулярка. — Рорк что-то наколдовал на карманном компьютере. — Часа два, если верить этому.

— Из тебя вышла неплохая Пибоди. Выходит, убийца выключил духовку перед уходом. Он же не хочет, чтобы включилась дымовая и пожарная тревога! Этак пожарные нагрянут! На мой взгляд, пулярка выглядит вполне готовой. Значит, дотомилась до готовности в разогретой духовке, когда ее выключили. И ему нужно было время все подготовить. Стало быть, убитый, скорее всего, пробыл в доме часа два. Готовил, резал, смешивал… в кухне полно ножей, тесаков и всяких острых штук. И шикарный ящик с отделениями.

— Полагаю, это имущество Делафлота.

— Мориарти не стал бы его впускать, а потом еще два часа тут околачиваться, пока идет готовка. Это бессмысленная трата времени, да и риск слишком велик. — Ева обошла кругом патио, прикидывая ракурсы. — Может, он его впускает, уходит, возвращается. Мы проверим электронику, но вряд ли он засветился на камерах наблюдения. Наверняка свет был отключен, когда Делафлот сюда прибыл.

Ева еще раз вошла и вышла. «Прикидывает, — понял Рорк. — Смотрит под разными углами, пока в голове не щелкнет: вот этот — верный».

— Поздний романтический ужин, — объявила она, выходя в сад. — Иначе быть не может. Гостей они не ждали, еды маловато. Так что, похоже, поздний ужин на двоих. В кухне на столе открытая бутылка вина и стакан. Наверняка это погибший пил. А где вино для ужина? Где шампанское? В холодильнике ничего нет. У хозяев, конечно, есть винный погреб или винный бар где-то в доме. Но…

— Делафлот, скорее всего, выбрал и привез вино для ужина, — закончил за нее Рорк.

Ева кивнула.

— Итак, этот парень знай себе готовит ужин на двоих с романтикой, сам пропускает стаканчик под это дело. Кое-что уже готово. В холодильнике что-то пахнущее рыбой остывает, пленкой затянутое. Ни за что не поверю, что хозяева могли оставить в холодильнике что-то пахнущее рыбой, уезжая в отпуск. Даже я знаю, что так не делают. Значит, он кое-что успел приготовить, поставил пулярку в духовку, ну и всякая зелень для салата стекает в этой посудине с дырочками. Устраивает себе перерыв, выходит в садик покурить. Погоди-погоди, а где поварята? Разве шеф-повару не полагаются помощники? Ну, там овощи резать, картошку чистить?

Рорк взглянул на несчастного Делафлота.

— У него уже не спросишь.

— Мы проверим. Как бы то ни было, он здесь, у него перекур. Мориарти либо с ним, либо выходит в сад следом. Оружие у него где-то спрятано…

Нет, он выходит, потому что оружие у него с собой. Если бы он спрятал оружие, кто-нибудь — например, садовник, пришедший на день раньше, — мог бы его найти. Он заставляет жертву встать возле этого дерева. Подвинься, приятель. Сделай шаг назад. С этого момента ему пришлось действовать быстро: убитый не пытался бежать. Никто не сумел бы сделать такой выстрел и попасть в дерево, прямо в самую середку, если бы повар бросился бежать.

Ева подошла к порогу, заняла позицию у дверей кухни, вскинула руку, словно целясь из оружия. Потом передвинулась на пару дюймов и кивнула. Она готова была пари держать, что, когда они смоделируют ситуацию, компьютер поместит убийцу именно в ту точку, где она сейчас стоит.

— Потом он проверяет, просто чтобы точно знать, что набрал свои очки, выиграл раунд. Звонит Дадли в подтверждение? Может, делает снимок или даже короткое видео — надо же поделиться новостью с приятелем! Входит в кухню, выключает плиту, а потом думает: «Какого черта? Не пропадать же добру!» Забирает вино, оставляет только открытую бутылку и уходит.

— Туда и обратно через ворота? Это же риск, кто-то мог его увидеть.

— Дадли был в гриме, когда отправился в луна-парк. Мориарти тоже наверняка загримировался, постарался быть не похожим на самого себя. Вряд ли он приехал на своей машине, если только он не идиот, наверняка взял такси или лимузин с шофером и парковался явно не здесь. Ему пришлось пройти какое-то расстояние, уйти подальше от того, кто его привез. И он должен принести с собой устройство для гарпуна, механизм… из чего стрелять. Значит, в руках у него могли быть футляр или чехол для копья, контейнер для механизма и еще сумка для вина. Мы это используем.

«А это, пожалуй, след, — добавила она мысленно. — Мужчина идет пешком, несет продолговатый чехол и сумку. Если повезет…»

— Он смотрелся просто как какой-то парень, несущий домой продукты из супермаркета, — заговорила она вслух, — но мы это используем. И на фиг было ему забирать вино? Жадная самодовольная сволочь!

— Есть садовая калитка, — заметил Рорк. — Было бы разумнее воспользоваться ею, выскользнуть за углом, обогнуть дом, а потом уж идти к главным воротам и входить через парадную дверь.

— Верно. Отличная мысль.

— Извини, что я так долго. — Навстречу им выскочила запыхавшаяся Пибоди. — В метро такое!.. О, привет, Рорк.

— Можешь быть собой, — сказала Ева Пибоди. — И ты, — повернулась она к Рорку, — можешь быть собой.

— Ну, раз я могу быть собой, уделю тебе еще несколько минут, — предложил Рорк. — Найду систему наблюдения, посмотрю, есть ли там что-нибудь полезное для тебя.

— Было бы неплохо. Убитый — Делафлот Люк. — Ева начала вводить Пибоди в курс дела. — Шикарный шеф-повар, лучший в своем роде.

— Та же схема. А чем это он приколот к дереву?

— Мы думаем, это гарпун.

— Как для китов?

Ева не смогла удержаться от сарказма:

— А ты присмотрись хорошенько. Думаешь, эта зубочистка побеспокоит кита?

— Но гарпун — это же для китов, так? Как в той книжке, где один чокнутый парень на шхуне гонялся за китом. Вместе с другим парнем по имени Исаак, или Ицхак, или… Погоди… Как же его звали? — Пибоди крепко зажмурилась и тут же открыла глаза. — Измаил. «Зови меня Измаилом».

— Если парень гоняется на шхуне за китом, ясное дело, что он чокнутый. Без вариантов. И, ты уж извини, тебя я буду звать Пибоди. Эта штука вылетела, скорее всего, из гарпунного ружья. Его используют для охоты на крупную рыбу. И на шикарных французских шеф-поваров.

Поджав губы, Пибоди оглядела Делафлота.

— Эта штука бьет наповал.

— Время смерти… — начала Ева и на этот раз изложила все до конца.

— Жестоко, — вынесла приговор Пибоди. — Заставить его притащиться сюда аж из самого Парижа, потратить все это время на готовку, а потом — бах! — проткнуть его гарпуном, пока пулярка еще сидит в духовке.

— Я думаю, пулярка уже не волнует убитого. Он, скорее всего, привез продукты с собой, возможно, закупил их еще в Париже. Он же французский шеф-повар, наверняка предпочитает известные ему продукты. Проверь это. Хочу идентифицировать привезенные вина. Ни за что не поверю, что это была всего одна бутылка, да притом уже открытая. И еще проверь его перемещения. Он прилетел один? Как добрался сюда из аэропорта? Нужно точно установить время. Пусть ОЭС проверит систему наблюдения, и «чистильщиков» неплохо было бы пригласить, и медэксперта. Надо известить владельцев дома. Мы…

Ева замолкла, когда в сад вышел Рорк.

— Лейтенант? Вам следует это увидеть.

— Неужели он засветился на системе?

— Нет. — Рорк подошел к ней. — Зато там есть кое-что еще.

Ева проследовала за ним к небольшому, хорошо оснащенному пульту наблюдения.

— Нет никакого движения вот до этого момента. Семнадцать тридцать.

Поскольку просмотр у него уже был остановлен на нужном месте, Рорк просто запустил воспроизведение.

Ева увидела, как у ворот останавливается машина.

— Седан последней модели, нью-йоркские номера. Пробей их, Пибоди.

Ворота плавно разъехались.

— У него был код или байпас, он въехал прямо внутрь.

Домашнее наблюдение зафиксировало автомобиль возле дома. Водитель вышел, шагнул к входной двери и ввел код.

— Это не Дадли и не Мориарти. Ну-ка, увеличь изображение. Я хочу получше рассмотреть… — Ева смолкла на полуслове, придвинулась к экрану. — Да это чертов робот! Ладно, это умно, признаю. Они не идиоты. Пустили в ход робота, запрограммировали его на коды входной двери. Он входит, ждет жертву, впускает жертву. Он запрограммирован на то, чтобы быть на месте, изображать… ну, то, что ему велено изображать. Прислугу, скорее всего.

— Никакого движения, пока не прибыл Делафлот, а прибыл он ровно в двадцать часов. С шофером. — Рорк прокрутил изображение к новой точке. — Как видите, их действительно впускает робот. А четверть часа спустя охранную систему отключили. Камеры, сигналы тревоги, замки. Отключение должно было встревожить охранную компанию, если она была извещена об отъезде хозяев. Исхожу из предположения, что хозяева — люди разумные, компанию известили. Это означает, что преступники использовали байпас, клон, работающий в альтернативном режиме, чтобы у компании не возникло сомнений в непрерывности работы системы.

— «Интелликор» — компания по безопасности и обработке данных, — вставила Пибоди. — Мориарти запросто мог раздобыть клон.

— Ас отключенной сигнализацией Мориарти может смело входить в дом через главный вход, не рискуя засветиться на камерах. Ему даже код не надо набирать, потому что дверь не заперта. — Ева прошлась взад-вперед. — И уехал он на машине прямо отсюда, пешком не шел. Зачем идти, когда можно сесть на заднее сиденье и приказать роботу ехать туда, куда нужно? Мы, конечно, проверим, но… Я думала, у нас есть след, но он только что исчез.

— Машина принадлежит некой Уиллоу Гэнтри, — доложила Пибоди. — Я веду проверку.

— Машина наверняка угнана. «След не просто исчез, он испарился», — мысленно признала Ева. — Она нужна им на несколько часов, они заставили робота ее угнать. Они даже не позаботились изъять гибкий диск или испортить винчестер. Им плевать, что мы идентифицируем робота или машину. Машина уже на месте, там, где они ее взяли, или ее бросили где-то еще, а робот демонтирован и переработан.

— Могу провести диагностику системы прямо на месте, посмотрю, может, найду байпас, — предложил Рорк.

Ева взглянула на него и покачала головой:

— Я ОЭС на это брошу, пусть работают.

— Ну что ж, тогда я пойду, у меня тоже есть работа. Но сначала минутку вашего внимания, лейтенант. Удачи, Пибоди.

— Увидимся завтра.

— А что у нас завтра? — насторожилась Ева, когда Рорк вытянул ее из комнаты.

— Суббота.

— Как это может быть, что завтра уже суббота?

— Наверно, это пятница виновата. — Рорк положил руки ей на плечи. Он молчал, пока Ева не встретилась с ним взглядом. — Ты не могла его спасти. Не могла!

— Умом я это понимаю. Стараюсь внушить это и остальным системам моего организма.

— Старайся как следует. — Рорк запрокинул ее лицо и поцеловал.

Он знал, что творится у нее внутри. Именно поэтому, потому что он знал, ей стало немного легче. Ева обняла его и поцеловала в ответ.

— Спасибо тебе за помощь.

Она вернулась в дом и застала Пибоди в кухне. Ее напарница изучала пулярку в духовке.

— Знаешь, выглядит так, что слюнки текут. Итак, Уиллоу Гэнтри, шестьдесят три года, приходящая воспитательница-няня. Уголовного досье нет. Я на всякий случай позвонила в компанию, в которой она работает. Она с мужем — они женаты тридцать восемь лет — уехали два дня назад к дочери и зятю, у которых вот-вот родится ребенок. Они не вызывали такси, поехали в аэропорт на своей машине.

— Значит, угнали с долговременной стоянки. Наверно, бросили где-нибудь на улице, когда сделали дело. Позвони охране аэропорта, пусть попробуют найти машину, — распорядилась Ева. — Если ее там нет, давай окажем супругам Гэнтри услугу и дадим ориентировку всем постам. Вернем им машину.

— Вернуться домой и обнаружить, что твою машину сперли? Обидно!

— Бывает и хуже, но ты права — обидно. Давай-ка побеседуем с садовником и его сыном.

— А он с сыном пришел? — Глаза Пибоди округлились. — И ребенок это видел?

— Да, он пришел с сыном. Разве я не говорила?

Мысленно радуясь, что Пибоди на месте и сможет справиться с ребенком, Ева открыла дверь.

Да, это было жилище прислуги, возможно, экономки или дворецкого типа Соммерсета. Приличная гостиная, просторная, хорошо обставленная.

Полицейский сидел в одном из мягких кресел и говорил с мальчиком о бейсболе. Удачный ход, решила Ева. Отметив, что мальчику лет шестнадцать, она во второй раз поблагодарила бога.

Мальчик был худенький и аккуратный, с кожей цвета густого какао. Хорошенький, почти красавчик. Небось девчонки тают, когда ловят влажный взгляд этих карих глаз. Он сидел рядом с отцом на диване и спорил с копом о подаче на третьей базе во вчерашней игре.

Отец, тоже худой и аккуратный, держал в руках матерчатую бейсболку и нервно мял ее пальцами. Он был не так красив, как его сын, но у него было выразительное, словно высеченное из камня лицо и блестящие волосы, все в мелких завитках.

Он поднял голову, когда вошла Ева, и его измученное лицо вспыхнуло надеждой.

— Офицер, мне нужна эта комната.

— Да, лейтенант. Болельщик нью-йоркской «Метс», кто бы мог подумать! — Полицейский покачал головой, поднимаясь с кресла. — Каких только чудиков на свете не бывает!

— Да бросьте! Классная команда! — Мальчик засмеялся, но тоже скосил глаза на Еву и придвинулся ближе к отцу.

— Я лейтенант Даллас. — Ева знаком дала им понять, чтобы они сидели, когда отец и сын начали подниматься. — А это детектив Пибоди.

— Я Джеймс Мануэль, а это мой сын Чаз.

— Нелегкий у вас выдался день. — Ева села в кресло, освобожденное патрульным. — Вы работаете на мистера Фроста и миссис Симпсон, не так ли?

— Да, я ухаживаю за садом, за прудом. У меня несколько клиентов в этом районе. Они уехали. Их здесь не было… когда это случилось.

— Я так и поняла. А почему вы с сыном пришли сюда этим утром?

— Мы хотели наполнить кормушку: карпов в жару полагается кормить чаще. Ну и освежить мульчу, обрезать глазки…

— Простите, что вы собирались сделать?

— Надо обрезать увядшие соцветия с растений, с кустов. Нельзя допускать, чтобы завязались семена, это…

— Ладно, я поняла.

— И мы хотели подкормить почву. Сын пришел со мной, хотел помочь. У нас была еще работа тут по соседству. Кое-какие посадки и небольшой ремонт. Мы пришли сюда пораньше, потому что тут только уход, а хозяева в отъезде, мы бы их не побеспокоили. Мы пришли прямо на рассвете. Хозяйка — она дала мне код калитки. Я этот код пять лет знаю, с тех пор как начал на нее работать. И с этим кодом могу проходить в калитку и прямо в сад. Не в дом, — поспешно добавил садовник. — Мы в дом не входили.

— Я так и поняла. Итак, вы пришли сделать свою работу и прошли в калитку. Вы припарковали свою машину и прошли с сыном прямо в сад.

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Да, мэм, именно так мы и сделали.

— Мы тогда еще смеялись, — вступил в разговор подросток. — Я рассказал анекдот, и мы смеялись. Я первым вошел. Мы сначала даже не заметили. Мы смеялись, отец повернулся закрыть калитку, и тут я его увидел. Я увидел мертвого человека.

— Ты, наверно, ужасно испугался. — Вот умеет Пибоди вступать в контакт! Подошла и присела на боковой валик дивана рядом с мальчиком.

— Я завопил как резаный. — Чаз смущенно опустил взгляд. — Прямо как девчонка завизжал. А потом опять засмеялся. Я думал, это понарошку. Я думал, этого не может быть.

— И что было потом? — спросила Ева.

— Я уронил сумку с инструментами. — Джеймс содрогнулся. — Грохот был прямо как от взрыва. По крайней мере, у меня в голове. И я побежал к человеку. Мне кажется, я кричал. А Чаз схватил меня, оттащил назад.

— Это все инструменты. Они так грохнули, когда отец их уронил. Такой громкий лязг. Вроде того. И он хотел оторвать человека от дерева. Боже! — Мальчик прижал ладонь к животу.

— Хочешь, устроим перерыв на минутку? — Пибоди положила руку ему на плечо. — Может, хочешь водички попить?

— Нет, спасибо, не надо. Я же знаю, не полагается ничего трогать. В полицейских боевиках всегда так говорят. Я подолгу смотрю телевизор, и там всегда так говорят. Сам не знаю, как я вспомнил. А может, и не вспомнил. Может, просто не хотел, чтобы папа его трогал. Это было… ужасно.

— Мы ушли, — продолжал Джеймс. — Ну, мы не остались в саду. Я подумал: вдруг там кто-то есть? А со мной мой мальчик… мой сын.

— Вы все сделали правильно. Все в порядке, — сказала ему Ева.

— Мы забрали инструменты. Сам не знаю как, просто я никогда не забываю инструменты. И мы побежали к пикапу. Мы позвонили девять-один-один и рассказали, что мы видели и где находимся. И мы заперли в машине все двери и стали ждать, пока приедет полиция.

— Вы когда-нибудь раньше видели этого человека?

— Нет, мэм. — Джеймс покачал головой. — Кажется, нет, не видел. Мэм, миссис Симпсон, мистер Фрост… они хорошие люди. Я пять лет на них работаю. У них дети есть. Это не они. Они этого не делали. Их вообще тут не было.

— Я знаю. Вы о них не беспокойтесь. А где прислуга? Кто живет в этих комнатах?

— О, это Ханна, мэм. Миссис Вендер. Она с ними в Джорджии. И Лилиан — она с детьми помогает. Они туда каждое лето ездят на месяц, у них там дом.

— У них робот есть?

— Нет, вроде бы нет. Я тут никогда робота не видел. У них есть Ханна и Лилиан, и уборщики приходят два раза в неделю. И я.

— А у остальных есть код доступа к воротам и к садовой калитке?

— Я не знаю. Я бы сказал, у Ханны, может, есть, и у Лилиан. Лилиан водит детей в парк, значит, им надо входить и выходить. А Ханна ходит за покупками, так что ей тоже надо входить и выходить. Но их здесь нет. Это был кто-то другой. Я не знаю, что здесь делал этот человек, как он сюда попал. Почему кто-то убил его здесь? Это хорошее место, хороший дом. Они хорошие люди.

— Вот это я и собираюсь узнать. Вы все сделали правильно. А теперь мы этим займемся.

— Мы можем уйти?

— Да. Офицер взял у вас адрес и телефон? На случай, если нам придется еще раз с вами побеседовать.

— Да. Мы ему все сказали. Может, мне сказать мистеру Фросту и миссис Симпсон? Рассказать им, что мы нашли?

— Мы им сами скажем, — покачала головой Ева.

Они поднялись вместе с ней, и Пибоди проводила их до дверей. Мальчик обернулся и встретился взглядом с Евой.

— Все совсем не так, как по телевизору. Совсем по-другому.

Она вспомнила Шона, стоявшего над телом девушки в ирландском лесу.

— Люди всегда так говорят. И они правы.

18

Ева прошлась по дому, чтобы почувствовать это место, понять, что за люди здесь живут. И убедиться, что никаких роботов в доме нет.

Она нашла винный погреб — хорошо укомплектованный, с крепкими запорами. Надо будет сказать электронщикам, чтобы проверили записи в журнале, определили, когда из погреба в последний раз брали вино, но Ева без проверки знала, что они подтвердят: убитый привез вино из Франции, а убийца забрал бутылки с собой.

Ева вернулась в кухню. Все, что она знала о кулинарии, свободно уместилось бы в чайной ложечке, и еще осталось бы место, но общее представление она составить могла.

Ей вновь вспомнилась кухня в фермерском доме в Ирландии, вспомнилась Шинед, готовящая завтрак.

«В этих штуках есть своя система, — размышляла она. — Что идет первым номером? Вынуть провизию. Я бы так и сделала. Провизию и орудия труда. Кое-что, наверно, нуждается в охлаждении, значит, он это положил в охладитель, пока не придет время это готовить. Включил музыку, может, налил бокал вина. Все подготовил. Он уже работал здесь раньше? Мы это узнаем. Если он уже знал, где что лежит, значит, ему не пришлось тратить много времени на подготовку».

Ева открыла духовой шкаф и осмотрела пулярку.

— Рорк говорит, что эту птицу меньше чем за два часа не приготовишь. Два часа — это, наверное, максимум, но в любом случае он занялся ею первым делом.

— Рорк знает, как готовить пулярку?

— Нет, он по компу посмотрел.

Пибоди еще раз заглянула в духовку и кивнула.

— Минут девяносто, не меньше, но для овощей это слишком много, значит, он положил их позже. Я, честно говоря, знаю, как запекать цыпленка, но не пулярку. Он ее соусом поливал, и видишь, как он ножки и крылышки связал?

— Да, красота неземная. И сколько надо возиться, чтобы запихнуть ее в духовку?

— Ну… он же профессионал, значит, меньше, чем обычному человеку. А может, и больше: он готовит со всякими прибамбасами. Ну, скажем, полчаса. Он успел очистить и вымыть овощи, стало быть, прошло еще немного времени уже после того, как он отправил птицу в духовку.

— У него тут какая-то рыбная штука. — Ева открыла холодильник.

Опять Пибоди всунула голову внутрь и втянула в себя воздух.

— Это мусс. Вот на это потребовалось время. И тут еще артишоки. Наверно, он собирался что-то с ними делать. И икра! Вот это настоящий шик. И вся эта зелень на дуршлаг откинута. Жаль, что вся она теперь подвяла.

— Если все это сложить, он тут работал не меньше двух часов. Судя по бутылке, выпил пару бокалов вина. Медэксперт подтвердит.

— А знаешь, что еще? — Подбоченившись, Пибоди внимательно оглядела кухню. — Тут чисто. Никаких брызг, пятен, очисток, кожуры, все аккуратно, ничего не разбросано. Когда моя бабушка готовит, можно подумать, по кухне ураган прошел. Значит, или он сам, или убийца тут все прибрал.

— Ну, думаю, убийцу мы можем исключить. Смысла нет, да и не такой человек Мориарти, что бы вытирать кухонный стол или загружать грязную посуду в машину. Это не его дело. — Но замечание Пибоди помогло Еве увидеть кухню по-новому. — Профессионал умело организовывает свое рабочее пространство, скорее всего, он сам тут все и прибрал или робота подключил. Мы все это скормим компьютеру, узнаем наиболее вероятное время. Наверняка Мориарти тоже проводил все эти подсчеты. Сигнализация была отключена, и все, что ему оставалось, — это приказать роботу отвезти его, куда он скажет.

Ева задумчиво обошла кухню, покачала головой…

— Он не сам сюда приехал. Зачем ему чикаться с двумя машинами? Возможно, опять воспользовался роботом. В противном случае ему пришлось бы пройти пешком несколько кварталов. А это значит, что он должен был изменить внешность. И тащить гарпунное ружье в приметном футляре или чехле. Если дело было так, робот впустил его через ворота, а Мориарти послал робота к машине. — Ева сунула руки в карманы. — Нет, это неряшливо. Зачем ему тащиться пешком, когда под рукой есть робот и угнанная машина? И алиби железное согласно их схеме. Он не станет зря тратить время.

— Машина дает ему прикрытие, и ничего во внешности не надо менять, — добавила Пибоди.

— И у него было чудесное безопасное место, где он мог скрыться. Всего в пяти-шести минутах ходьбы отсюда.

— Нью-йоркский дом Дадли, — догадалась Пибоди.

— Именно. Робот на угнанной машине привез его сюда. Он знает, что жертва занята в кухне, в крайнем случае отдыхает в саду. Мориарти предстояло всего лишь пройти через дом в кухню. Если жертва в кухне, надо просто выманить его в сад. Если он в саду — а так оно и было, он вышел покурить, — Мориарти выходит и просит его встать вон у того дерева. И таранит его гарпуном. Прячет устройство в чехол, берет вино, уходит, и робот отвозит его обратно. Убийство заняло пять-десять минут, не больше, с той минуты, как он проехал в ворота.

Ева в последний раз обошла кухню.

— Мне нужно точно установить время, а потом мы узнаем, где был Мориарти вчера вечером. Неужели им хватило наглости обеспечить алиби друг другу? Поехали, навестим Дадли.

— Он связан с хозяевами дома, — заметила Пибоди. — Значит, согласно схеме у него есть алиби.

— Правильно. И я хочу знать, что это за алиби. Но первым делом я хочу связаться с хозяевами дома. Мы должны знать, что не они нанимали убитого. У Делафлота наверняка есть ассистент или секретарь. Свяжись с ними, узнай, как там у них все организовано. Как его нанимали, как договаривались, как он перемещался. И продукты, все эти заготовки. Он привез все с собой? Если так, где он покупал продукты? Главное, отследи вино. Это будет ключевая улика.

— И что потом? — спросила Пибоди.

— Потом? Потом мы все, что добудем, свяжем воедино. — Ева чувствовала, как закипает гнев в груди, и превратила его в решимость. — Мы устроим им спектакль, Пибоди, потому что мы должны убедить Уитни, прокурора и всех остальных, кого надо убедить, выдать нам ордера. Я хочу разобрать на атомы все дома, офисы, игровые площадки, клубные кабинеты и съемные квартиры этих подонков.

Может, это было мелко с ее стороны, может, суетно и даже низко, и уж, безусловно, это не имело никакого отношения к делу, но Ева ощутила холодное удовлетворение, увидев, что дом Дадли в подметки не годится дому Рорка. Дом Рорка мог бы дом Дадли проглотить, выплюнуть и даже не заметить.

И это при том, что дом был вполне внушительный. Судя по виду, до Городских войн это был небольшой отель. Его перестроили и превратили в мини-поместье, нарочито модерновое и показушное на Евин вкус.

Правда, она честно признавала, что вкус у нее появился совсем недавно, за последние год-два.

Окна, покрытые серебряной амальгамой для защиты от нескромных взглядов извне, отражали город, над которым Дадли мог посмеиваться, скрываясь за стеклом. Он предпочел каменные скульптуры растениям по обеим сторонам входа.

«Может, кто-то и называет это высоким искусством, — подумала Ева. — Но уж точно не я».

Система безопасности провела ее через все этапы проверки, после чего женщина с пышными формами в облегающем красном форменном костюме открыла дверь.

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, мистер Дадли выйдет через несколько минут. Он просит извинить его за то, что заставляет вас ждать. У него вчера допоздна были гости.

Она провела их через просторный холл, отделанный в серебристых и красных тонах с вкраплениями черного, в огромную гостиную, на стенах которой глянцевый белый цвет перемежался с лакированным черным, а пол представлял собой просто шахматную доску.

Мебели, яркой, полированной и блестящей, как драгоценности, было слишком много. Ева подумала, что, если она проведет в этой комнате минут двадцать, у нее определенно разболится голова.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Я уже заказала кофе. Мистер Дадли присоединится к вам в самом скором времени.

— Так у него вчера была вечеринка?

— Да. — Женщина ослепительно улыбнулась. Зубы у нее были белее белого. — Вечеринка в саду. Вчера была такая чудесная погода. Последние гости ушли около четырех утра.

— Некоторые люди просто не понимают, когда надо уйти, — сочувственно кивнула Ева.

Красная Униформа рассмеялась, сверкая зубами.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, но мистер Дадли был не против, я уверена. Мистер Мориарти — его самый дорогой друг.

Ева ответила ухмылкой.

— Держу пари.

— Пойду взгляну, как там ваш кофе.

Ева кивнула, не давая Пибоди открыть рот.

— Я сама спала прошлой ночью не больше двух часов, — заговорила она и отошла к окну, не скрывая зевоты. — И чего этому садовнику дома не сиделось? Мог бы прийти на работу попозже. Все равно этому французскому покойнику спешить уже некуда.

— Я же тебе так и не успела рассказать, что творилось в метро этим утром, — с ходу подхватила Пибоди. — Там у них был какой-то сбой, мне пришлось сойти на предыдущей станции и пилить пешком до самого места преступления.

— Как выдастся паршивый денек, так обязательно с утра пораньше. Пресса, конечно, накинется на это дело, и наш майор захочет бросить им кость.

— Слава богу, пресса пока не связала первые два. Может, они не допрут?

— Нам пока везет. Такое везенье долгим не бывает.

Другая женщина, помоложе, но тоже пышнотелая и тоже в красной униформе, вкатила столик на колесиках, на котором был сервирован кофе и стояло серебряное блюдо с булочками.

— Прошу вас, угощайтесь. Могу я вам еще что-нибудь предложить?

— Нет, спасибо, все чудесно.

— Обязательно попробуйте булочки. Селия их только что испекла.

Когда вторая красавица в красной униформе выскользнула за дверь, Ева скептически оглядела блюдо.

— Я так понимаю, Селию на вечеринку не позвали.

— А я съем булочку, — решила Пибоди. — У меня была энергичная утренняя прогулка.

Но в ту самую минуту, как она выбрала себе булочку, в гостиную вошел Дадли.

Глаза у него блестели. Блестели, по мнению Евы, подозрительно ярко. Такой блеск в глазах бывает после приличной дозы запрещенной химической дряни. На этот раз он был в свободной домашней одежде богатого человека. А на ногах у него были те самые дорогие мокасины.

— Какая приятная неожиданность с утра пораньше! — Дадли одарил их лучезарной улыбкой. — Надеюсь, вы пришли сказать, что нашли убийцу водителя лимузина.

— К сожалению, нет.

— Гм. Ну что ж… я полагаю, такое дело требует времени. — Дадли налил себе кофе, добавил в чашку три аккуратных кусочка темного тростникового сахара и расположился в кресле напротив. — Чем же я могу помочь вам, дамы?

— Сожалею, что пришлось потревожить вас в столь ранний час, — начала Ева, — да еще после, как нам сказали, бессонной ночи.

— Дивная была вечеринка. По правде говоря, сегодня я чувствую прилив бодрости. Такие вечеринки с друзьями придают мне сил.

— А вот меня эти светские мероприятия страшно утомляют, но, как говорится, о вкусах не спорят.

— Верно подмечено.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — упрямо продолжала Ева, покончив с обменом любезностями. — Простите, вы не будете возражать, если я запишу наш разговор? И мне придется зачитать вам ваши права. Это обычная формальность, просто для протокола.

— Я ничуть не против.

— Ценю ваше понимание. — Ева включила камеру и заметила, что глаза Дадли заблестели еще больше. — Лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди беседуют с Дадли Уинстоном Четвертым в его доме. — Она зачитала ему права. — Мистер Дадли, у вас работает некая Мерил Симпсон, это верно?

— Да, она начальник отдела маркетинга нашей компании. И дальняя родственница… в некотором роде. Только не говорите мне, что с ней что-то случилось. Как мне помнится, в данный момент она с семьей в отъезде.

— Так и есть. Однако ее удостоверение и ее корпоративная кредитная информация были использованы в совершении убийства.

— Этого просто не может быть. — Дадли картинно всплеснул руками. — Неужели опять?

— Боюсь, что дело обстоит именно так. Не исключено, что кто-то получил доступ к ее кредитной информации еще до последней проверки безопасности. Если позже, значит, у вас по-прежнему проблемы с безопасностью.

— Это кошмар! Это просто какой-то кошмар. — С театральным вздохом Дадли провел рукой по льняным волосам. — Должен вас заверить, Мерил не может быть замешана. Никоим образом. Она не только верный член команды Дадли, говорю вам, она родственница.

— У нас нет оснований предполагать, что она замешана. Этим утром я говорила с ней и с ее мужем, проинформировала их об инциденте. Я также сообщила им, что в данный момент нет необходимости для их немедленного возвращения в Нью-Йорк, но, как мне показалось, мистер Фрост намерен вернуться, чтобы убедиться, что дом в порядке, и успокоить жену.

— Да, он человек ответственный. Какой ужас… — Дадли устремил скорбный взгляд на Еву. — Вы сказали «дом»? Их дом?

— Совершенно верно. Удостоверение и кредитная информация миссис Симпсон были использованы для найма частного повара, некоего Люка Делафлота из Парижа.

— Делафлота?! — Дадли прижал ладонь к груди. Ева подумала, что он, наверное, отрабатывал этот жест и потрясенное выражение лица перед зеркалом. — Нет! О боже, это его убили? Он мертв?

— Вы его знаете?

— Да, конечно, я его знаю. Этот человек — истинный творец, мастер. Гений! Мы — я, мои друзья и родные — много раз нанимали его по особым случаям. Да я сам обедал в его ресторане, когда в последний раз был в Париже. Как это произошло?

— Я пока не вправе разглашать детали. Раз уж вы работодатель и даже родственник миссис Симпсон и лично были знакомы с убитым, я обязана задать вам вопрос о вашем местопребывании вчера с девяти часов вечера до полуночи. Очевидно, вы принимали гостей, — продолжала Ева. — Если бы вы предоставили мне список приглашенных, пусть даже частичный, для проверки, это помогло бы нам покончить с формальностями и сосредоточиться на иных версиях следствия.

— Конечно-конечно. Я просто в себя не могу прийти. Я позвоню в нашу службу безопасности и прикажу им еще раз все проверить.

— Это разумное решение, — кивнула Ева. — Еще раз извините, что пришлось побеспокоить вас дома да еще принести вам столь неприятные новости. Спасибо, что уделили нам время.

— Буду счастлив уделить вам все мое время при столь трагических обстоятельствах. Какая ужасная новость!

На этот раз он надел маску озабоченной скорби, а может, и скорбной озабоченности. Ева подумала, что он выбирает выражения лица, как другой человек подбирает к костюму подходящий галстук.

— Я хочу позвонить Мерил, выразить ей мою поддержку и сочувствие. Это ведь можно, это не запрещено, верно?

— Безусловно, нет. Не будем больше вас задерживать. Будьте добры, если бы вы передали нам список гостей или хотя бы несколько имен, мы не будем больше вам мешать.

— Одну минуточку, я только скажу Мицци, чтобы сделала вам копию списка приглашенных. — Дадли поднялся и подошел к переговорному устройству.

— Симпатичные ботиночки, — заметила Ева с обезоруживающей улыбкой. — Серебряные пряжки придают им щегольства, и в то же время они, похоже, удобные.

— Спасибо, они действительно очень удобные. Стефани всегда сочетает стиль с комфортом. Мицци, будь добра, сделай копию списка вчерашних гостей для лейтенанта Даллас. Да, дорогая. Спасибо. — Дадли вернулся к столу и взял свою чашку кофе. — Вы когда-нибудь обедали у Делафлота? — спросил он.

— Не знаю, не уверена.

— О, если бы вы у него хоть раз пообедали, вы бы запомнили. — Дадли на минуту забыл о маске озабоченности и скорби, по его лицу разлилась блаженная улыбка. — Странно, что Рорк не захотел вас побаловать.

— Что ж теперь об этом говорить! Увы, мы упустили шанс. Жаль, конечно, но, честно говоря, я предпочитаю итальянскую кухню, — добавила Ева, вспомнив о вкусной пицце, которую ела вместе с Рорком накануне вечером.

Мицци, еще одна девица в красной униформе, вошла в гостиницу, энергично переступая на тонких, как зубочистки, высоких каблуках.

— Пожалуйста, лейтенант. Список гостей с контактными телефонами. Чем еще я могу вам помочь?

— Спасибо, этого довольно. Еще раз благодарю вас. — Ева поднялась и протянула руку Дадли. — О черт, извините, я забыла о протоколе! Беседа окончена.

И она отключила камеру.

— Мицци вас проводит. Держите меня в курсе событий, — попрощался Дадли.

— Вам первому сообщу.

Когда они вышли и сели в машину, Ева довольно улыбнулась.

— Ботиночки срисовала?

— О да. И теперь они есть у нас на видео, и его преступно-убийственные ноги в них всунуты.

— Убийственные ноги? — переспросила Ева.

— Ну, он же убийца, а ноги к нему приделаны. Алиби железное, — добавила Пибоди. — А первая секс-бомба в красном костюме упомянула, что Мориарти тоже был на вечеринке, значит, у него тоже есть алиби.

— Отсюда рукой подать до дома Симпсон. Я засекала: шесть минут. Может, на минуту меньше поздним вечером, но давай прикинем двенадцать на туда и обратно, десять на убийство и еще две максимум на злорадство и на вино. — Ева в последний раз бросила взгляд на дом Дадли в зеркале заднего вида, когда они отъезжали. — Шумная вечеринка, куча народу толчется в доме и в саду, входят и выходят, выпивка течет рекой. Кто обратит внимание на одного гостя, отлучившегося на полчаса, а то и меньше?

— Как-то все это зыбко, — возразила Пибоди. — Но они богатые люди, а богатые люди обычно стоят друг за дружку горой. Бьюсь об заклад, больше половины гостей присягнут, что Мориарти там был и никуда не отлучался.

— Значит, нам надо доказать, что отлучался. Хотя бы на то время, чтобы всадить гарпун в Делафлота. Пошли дальше. Должна всплыть прошлая связь между убитым и Дадли. Мы ее найдем. Убитый старше его лет на десять, стало быть, в школу они ходили не вместе. Давай первым делом покопаемся в светских колонках, сплетнях и прочей подобной дряни. Проверим прошлое убитого, посмотрим, где и как он пересекался с Дадли. Может, они ездили в одни и те же места, может, у них были общие интересы, общие знакомые или подружки.

Ева включила телефон на приборной доске и позвонила Фини.

— Привет, — отозвался он.

— У меня есть видео Дадли в тех же гребаных штиблетах, в которых он был на Кони-Айленде. Можешь сравнить картинки и получить совпадение?

— Тащи сюда. Картинка из луна-парка небезупречна, но, я думаю, мы сможем дать тебе большую вероятность.

— Мы как раз едем к вам. Мне нужно это совпадение уже сегодня. Мне требуется боезапас, причем побольше, если я хочу получить ордера. А я очень хочу!

— Мы постараемся. А «уже сегодня» это во сколько?

— Я тебе потом скажу. Когда сама узнаю. — Ева отключила связь и повернулась к Пибоди: — Закажи конференц-зал.

— На когда?

— На сейчас. И до тех пор, пока я, черт побери, не покончу с этим делом! Мне нужно место, хочу все разложить. Нужна доска побольше, и раз уж ты все равно этим занимаешься, закажи второй компьютер. И еще мне нужны Бакстер и Трухарт.

— А мне нужен миллион долларов и попа поменьше. Как раз собиралась добавить это к заданию.

Пибоди пожала плечами, когда Ева напустилась на нее, и принялась за работу.

В квартале от Управления засигналил Евин коммуникатор. Она ответила по наручному компьютеру с часами.

Сообщение для лейтенанта Ева Даллас.

— …Вашу мать!

Ненормативная лексика по официальным каналам коммуникации может окончиться выговором. Срочно явиться в Центральный парк, беговая дорожка на Большом холме. Вызывают детективы Рейнеке и Дженкинсон.

— По какому делу? — запросила Ева.

Возможное убийство, возможная связь с ведущимся в данный момент расследованием. Срочное требование ваших детективов прибыть на место. Принято?

— Принято. Черт бы вас побрал! — добавила Ева, обрывая связь. — Позвони кому-нибудь из парней. Прямо сейчас, — потребовала она, развернула машину и начала пробиваться в северную часть города.

— Рейнеке, — доложила Пибоди, — телефон на щитке.

— Попробуй только дергать меня по пустякам, — пригрозила ему Ева.

— Мы считаем, что это один из ваших, лейтенант. Похоже на самоубийство, но только на первый взгляд. Мы прибыли на место, присмотрелись, и это пахнет убийством. Установили убитую. Адриенна Джонас. Она была… как это называется? Организатором банкетов и торжеств для богатых. Любой каприз за ваши деньги. В своем деле она номер один, понимаете?

«О да, — подумала Ева, чувствуя, как заколотилось сердце. — Я понимаю».

— Продолжай.

— Повешена на дереве рядом с беговой дорожкой. Повешена на кнуте погонщика скота. Такую вещь — кнут погонщика скота — не каждый день увидишь в Нью-Йорке, а уж тем более не каждый день увидишь женщину в вечернем платье, повешенную на кнуте. Мы решили, что убийство по составляющим совпадает с твоими делами. Общественное место, жертва — лучшая в своем деле, нестандартное оружие, если это можно так назвать.

— Оцепите место, чтоб муха не пролетела. — Ева из четвертого ряда свернула к тротуару, не обращая внимания на вой гудков. — Доставь видео Фини, собери все остальное. Начни без меня. В общем, делай все, что можешь. Проверь список гостей, Пибоди. Поработай с ним. А я поеду на место, к детективам.

— Даллас, как, черт побери, он это сделал? Как он мог…

— Просто работай. Вылезай из машины.

Не успела Пибоди хлопнуть дверцей, как Ева врубила сирены, влилась в поток и погнала машину в верхнюю часть города на полной скорости.

Вероятно, при жизни Адриенна Джонас была красавицей, решила Ева, но так уж выходит, что жертвы повешения никогда не сохраняют красоту. Это просто невозможно. Кнут раскровенил ей шею, она умерла не сразу, успела расцарапать себе кожу в попытке освободиться от удавки, перед тем как ее вздернули и оторвали от земли.

Она потеряла туфли, видимо, пока тело дергалось и билось в агонии. Элегантные вечерние туфельки валялись на траве.

— Ее заметила пара ранних бегуний. Они нас и вызвали. — Рейнеке большим пальцем через плечо указал на двух жмущихся друг к другу женщин, которых допрашивал Дженкинсон. — Они сказали, что какая-то женщина повесилась. Были в полной истерике. Могу их понять. По вызову приехали патрульные, посмотрели и послали в убойный отдел, чтобы мы сами решали. Как только мы установили личность, сверили с твоей наводкой, присмотрелись к тому, на чем она была повешена, ну и решили: что ж, лопни наша печенка, это дело для Даллас.

— Вы правильно решили. Время смерти — наверняка сегодня ранним утром. Не вчера. Вчера была очередь Мориарти. Просто Дадли сделал свой ход с утра пораньше.

— Вы точно угадали, лейтенант. Мы уже установили время смерти. Около трех часов утра. Хотите поговорить со свидетельницами? Могу вам сразу сказать, мы уже провели с ними раунд. Они здесь бегают трусцой три раза в неделю, на пару безопаснее. Обе чисты. Живут в одном доме на углу Сотой и Пятой.

— Нет, не хочу. Если вы записали их данные, отпустите их. Дайте мне пять минут, детектив.

— Есть, лейтенант.

На минуту Ева прижала пальцы к глазам, приказала себе выбросить все постороннее из головы. «Работай», — приказала она себе, как только что приказывала Пибоди.

«Заманил ее сюда, — думала она. — Нанял ее по фальшивому удостоверению, чтобы его имя не всплывало в ее записях. Организатор банкетов и торжеств. Такие привыкли ходить в самые странные места в любое время. Они работают на богатых и эксцентричных. Он пришел первым, уже поджидал ее здесь. Скорее всего, она его знает. Да, скорее всего, он ее раньше нанимал. Он как раз из ее клиентов. Она, конечно, удивилась, увидев его. Не его ожидала увидеть. Но она не испугалась».

Ева осмотрела тело, обошла его кругом. Одежда не порвана, отметила она. Значит, один удар кнута. Похоже, он практиковался. Один взмах, и кнут обвивается вокруг ее шеи. Боль, шок, удушение.

Хмурясь, Ева присела на корточки, осмотрела землю.

Удар кнута свалил женщину с ног. Она упала… возможно, на четвереньки. Ева заметила небольшие следы от травы на ладонях жертвы, на коленях как раз за подолом нарядного короткого платья.

— Но он должен был перебросить кнут через сук. Сук невысокий, но тут и не нужно большой высоты. Какого она роста, если без каблуков? Пять и три?

— Пять футов, два с половиной дюйма, это указано в удостоверении. Прошу прощения, лейтенант. — Дженкинсон пожал плечами, когда она повернулась и хмуро уставилась на него. — Я думал, вы меня спрашиваете.

— Нет, я просто размышляла вслух. Он должен был ее вздернуть. Что ж, он в хорошей форме, и росту ему хватает. Но тут нужно иметь мощную мускулатуру. Или рассчитывать на действие каких-нибудь химических веществ, — задумчиво добавила Ева.

«Зевс» делает людей всемогущими. Или, по крайней мере, дает им такой впрыск адреналина, что они сами начинают в это верить.

— Он наркоман. Принял — и силы взыграли. Может быть, он принес складную лестницу. Черт, может, он ей велел принести складную лестницу! Втащил ее наверх, пока она задыхалась, брыкалась, царапала шею. Закрепил рукоятку кнута, подождал, пока она не перестанет биться. Это много времени не заняло. А потом он вернулся домой и сказал приятелю, что сравнял счет.

— До нас дошли слухи, что вчера был еще один.

— Да, они здорово погудели.

— Мы с Рейнеке хотим участвовать, Даллас. Этим уродам надо прищемить хвосты.

— Вы приняты. Доставьте ее к Моррису. Пусть «чистильщики» прочешут это место, как будто тут бриллианты рассыпали. Дай мне ее адрес. Да, а где ее сумка?

— Сумки тут не было. Может, бродяга какой мимо проходил и свистнул? Люди, сама знаешь, на все способны.

— И оставил эти туфли? Держу пари, их за кусок толкнуть можно запросто. Нет, это убийца забрал сумку. Наверняка у нее была сумка. Пудреница, помада, кредитные карточки, мобильник. Возможно, какая-нибудь едкая брызгалка от грабителей, а может, и сирена. Он забрал сумку, как его приятель забрал вино. Да, они начинают делать ошибки, — пробормотала Ева. — Наглые подонки.

— Она жила на Сентрал-Парк-Уэст. Недалеко же ей пришлось идти, чтобы умереть. Хотите, кто-нибудь из нас пойдет с вами, лейтенант?

— Нет. — Ева взяла адрес. — Заканчивайте здесь. Расставьте все точки над i. И напишите отчет. Работайте с Пибоди. У Сильвестра Мориарти, скорее всего, обнаружится в прошлом какая-то связь с ней. Вам надо эту связь найти. Пибоди введет вас в курс дела. Если у вас есть сейчас в работе что-то горячее, передайте другим детективам. Это дело — первоочередное.

— Без проблем.

Ева еще минутку постояла, глядя на потерявшую красоту Адриенну Джонас, потом резко развернулась и ушла.

Пересекая парк, она вытащила телефон. Ей просто хотелось поговорить с ним. «Всего минутку, — уговаривала она себя. — Тридцать секунд. Просто увидеть его лицо. Боже! Хоть что-нибудь».

— Здравствуйте, лейтенант. — Каро, секретарь Рорка, улыбнулась ей с экрана. — Прошу вас подождать всего минутку. Сейчас я вас соединю.

— Он занят? — «Иначе ответил бы сам», — мысленно добавила Ева. — Это неважно, — сказала она вслух, — я ему позже перезвоню.

— У меня приказ соединять вас немедленно, как только вы позвоните. Я… С вами все в порядке?

«Господи, неужели это так заметно?»

— Да, я в порядке.

— Одну минутку, — попросила Каро.

«Дура, — ругала себя Ева. — Дура, не надо было его отрывать. Дура, не надо так за него цепляться. Что тебе, дуре, сейчас нужно, так это дело делать. Но если прервать связь, он сам перезвонит. В ту же минуту. А ты будешь выглядеть уже полной идиоткой».

— Ева? Что случилось?

— Не надо мне было… Ладно, неважно, я уже позвонила. Еще один труп.

— Сегодня?

— В три часа утра. Центральный парк. Я просто… О господи! Он повесил ее в парке. На бычьем кнуте. А я только что…

— Ты сейчас где?

— Выхожу из парка, иду домой к убитой. Надо все проверить, узнать, как и через кого ее наняли. В общем, я должна работать.

— Дай мне адрес. Встретимся там.

Ева ощутила ком в горле и поняла, что чувства отражаются у нее на лице, несмотря на решимость и кипящий в душе гнев.

— Я вовсе не за этим сорвала тебя с совещания. Извини за беспокойство.

— Если ты не дашь мне адрес, я его добуду другим способом, а это тебе не понравится. Давай не будем спорить о ерунде, когда мы оба устали и расстроены.

— Слушай, у меня своя работа, у тебя своя. Извини, что я…

— Даю последний шанс избежать ссоры. Ты не в лучшей форме, так что победа будет за мной.

Ева выругалась, но дала ему адрес.

— Предупрежу охрану здания, чтобы тебя пропустили.

— А вот это уже просто оскорбительно. Скоро буду.

«Значит, он опять побудет Пибоди, — подумала Ева. — Какого черта? Мне не помешают любые лишние глаза, уши, руки и мозги, тем более — его».

19

Швейцар бросил взгляд на машину Евы, и его сразу перекосило. Он покинул свой пост и подошел к ней. Правда, улыбочку надел, это ей пришлось признать.

— Чем-нибудь я могу помочь вам, мисс?

Выйдя из машины, Ева показала ему жетон.

— Кое-чем можете. Во-первых, проследите, чтобы моя машина осталась там, где я ее поставила. Во-вторых, пропустите меня в квартиру Адриенны Джонас. В-третьих…

— Я должен спросить у мисс Джонас, прежде чем вас пускать, э-э-э… — Он еще раз глянул на жетон. — …Лейтенант.

— Что ж, желаю удачи. Она как раз на пути в морг.

— Да что вы такое говорите! — На его лице отразились искреннее огорчение и растерянность. Ева даже пожалела, что не проявила больше такта. — Мисс Джонас умерла? А что случилось?

— Вы хорошо ее знали?

— В жизни не видел другой такой приятной леди. Всегда поздоровается, всегда улыбнется. Это был несчастный случай?

— Нет, кто-то сознательно умертвил ее.

— Да что вы такое говорите! — воскликнул он. — Вы хотите сказать, кто-то убил ее? С какой стати кому-то убивать такую милую леди?

— Вот именно это мне и хотелось бы узнать. Вам придется меня пропустить. — Как он сам раньше присматривался к ее жетону, Ева присмотрелась к бейджику с именем у него на груди. — Льюис! Ко мне должен подъехать гражданский консультант. Вам придется пропустить и его тоже.

— Прошу вас, дайте мне минутку.

Он снял щегольскую красную шляпу с серебряным позументом, склонил голову и закрыл глаза. Растроганная таким безыскусным проявлением чувств, Ева растерялась. Она машинально сунула руки в карманы и позволила ему провести эту минуту скорби.

Он тяжело вздохнул, надел шляпу и расправил плечи.

— Я должен зарегистрировать ваш жетон. — Он распахнул дверь в тихий, прохладный, безупречно убранный вестибюль. — И мне нужно знать имя консультанта.

Ева еще раз извлекла жетон.

— Рорк.

Привратник вскинул голову.

— О! — Он опять, на этот раз еще внимательнее, присмотрелся к жетону. — Я не знал… не понял. Прошу прощения, что задержал вас, лейтенант Даллас.

— Все в порядке.

Значит, дом принадлежит Рорку. А что еще на свете новенького?

— Прошу вас, лифт номер два до пятьдесят первого этажа, а потом… Господи, у меня мысли путаются! — Он почесал затылок, покачал головой. — Мисс Бонита уже там, наверху. Поднялась примерно полчаса назад.

— Мисс Бонита?

— Мисс Бонита Уоллес, ассистентка мисс Джонас, и Марибель — это экономка. Она незадолго до вашего прихода ушла за покупками. Мне предупредить мисс Бониту, что вы поднимаетесь?

— Нет. Кто еще на нее работает или живет в квартире?

— Есть еще Кэти. Что-то вроде девочки на побегушках, но она сегодня еще не приходила. У Марибель своя квартира рядом с мисс Джонас.

— Хорошо. Спасибо.

— Она в квартире пятьдесят один ноль-ноль, лейтенант, — сказал он вслед Еве, когда она направилась к лифту. — Не хочу учить вас вашей работе или что-то в этом роде, но вы уж с ней помягче как-нибудь, с мисс Бонитой, я вас очень прошу. Как бы эта новость ее не убила.

Ева кивнула и вошла в лифт. Вообще-то убийство убивает, размышляла она. Она набрала упомянутые привратником имена в карманном компьютере, пока лифт бесшумно и плавно поднимал ее на пятьдесят первый этаж.

Нажимая на кнопку звонка рядом с широкими двойными дверями квартиры пятьдесят один ноль-ноль, Ева посетовала, что не знает, как это — «быть помягче».

На голове у женщины, открывшей дверь, было не меньше пяти фунтов курчавых черных волос, а ее кожа имела цвет кофе со сливками, который так любила Пибоди. Ее глаза цвета весенней листвы остановились на лице Евы да так и застыли. Застыли надолго. Ева поняла, что может не беспокоиться и не соображать, как бы быть с ней помягче.

— Я вас знаю. — Низкий хрипловатый голос прерывался. — Я знаю, кто вы такая. Это Адриенна? С ней что-то случилось? — Ее губы задрожали, рука стиснула дверной косяк. — Прошу вас, скажите сразу.

— Я обязана проинформировать вас, что Адриенна Джонас мертва. Сочувствую вашей утрате.

Бонита Уоллес покачнулась, но, когда Ева бросилась ее поддерживать, выпрямилась и удержалась на ногах сама. Слезы показались в этих глазах цвета нежной листвы, но не пролились.

— Кто-то убил Адриенну?

— Да.

— Кто-то убил Адриенну, — повторила Бонита. — Ее здесь не было, когда я приехала. Она не отвечает по мобильному. Кто-то убил Адриенну.

Она не собиралась падать в обморок, визжать или ударяться в истерику, подумала Ева, но это еще не значит, что она не в шоке. Под словом «помягче», решила она, могут скрываться самые разные вещи.

— Мне хотелось бы войти. Почему бы нам не войти и не сесть?

— Да-да, мне надо сесть. Да-да, входите.

Прихожая замыкалась еще одной парой двойных дверей, сейчас открытых, ведущих в просторную гостиную с высоким потолком и широкими — во всю стену — окнами. Под окнами располагались встроенные сиденья.

Бонита медленно опустилась в кресло.

— Когда?

— Сегодня рано утром. Ее нашли в Центральном парке возле Большого холма. Вам известно, как она могла там оказаться?

— У нее была назначена встреча. В три часа утра.

— Встреча с кем?

— С Дэррином… — Голос изменил Боните. Она покачала головой и откашлялась. — С Дэррином Васински. Это клиент. Он хотел устроить там свадьбу дочери, и именно в три часа утра. Она обручилась там со своим женихом именно в это время. — Бонита прикрыла глаза рукой и глубоко вздохнула. — Простите! Я пытаюсь говорить связно.

— Не спешите. Хотите что-нибудь? Может, воды?

— Нет. Он назначил Адриенне встречу прямо там, чтобы она имела представление о местности… ну… как это место выглядит в этот час. Его дочь жаждет романтики, но чтобы все было не как у других. Что-то такое, чего никто никогда не делал. Он хотел, чтобы Адриенна все устроила. О боже, боже! Дэррин тоже убит? О господи!

— Нет. Он новый клиент?

— Нет, он и раньше к нам обращался, и лично, и по работе. Он финансовый директор в нью-йоркском отделении «Интелликор».

«Ну еще бы», — мысленно прокомментировала Ева.

— Надо было мне с ней пойти. — Дыхание у Бониты прерывалось, она изо всех сил пыталась овладеть собой. — Адриенна такая самостоятельная… Она может постоять за себя. Но мне надо было пойти вместе с ней. Мы с ней вчера были на вечеринке, она собиралась в парк прямо оттуда.

— А где была вечеринка? — насторожилась Ева.

— В доме Уинстона Дадли. Там еще все было в самом разгаре, когда я ушла где-то в половине второго. Я не знаю, когда она ушла. Она встретилась с Дэррином? Вы не знаете, что там…

— Он лично назначил эту встречу? — перебила Ева.

— Да. Он прислал ей письмо по электронной почте. Вчера после обеда. Лейтенант, Дэррин не стал бы причинять вред Адриенне, могу вам поклясться. Он прекрасный человек, преданный своей семье… Поэтому он и пошел на это — дочке хотел угодить.

— Вы, или мисс Джонас, или кто-то еще из персонала говорил с ним лично об этих приготовлениях?

— Нет, только по электронной почте. Все придумалось в последнюю минуту, и мы бы не стали этим заниматься, но Дэррин наш постоянный клиент с давних пор.

«А просьба постоянного клиента с большим стажем, пришедшая в тот момент, когда Джонас уже не было дома, когда она была уже на вечеринке у Дадли, куда он не случайно ее пригласил, это гарантия, что она окажется именно там, где им нужно, и в нужный час».

— Мне нужны копии этих сообщений. Скажите, а мисс Джонас когда-нибудь выполняла заказы мистера Дадли или мистера Мориарти?

— Да, они оба наши давние клиенты. Что это было? Ограбление?

— Нет.

— Я бы ни за что не поверила, что Адриенну может убить грабитель. Она знает самооборону, у нее черный пояс в нескольких видах единоборств, она всегда носила с собой газ в баллончике и сирену.

— В сумке?

— Баллончик с газом — в сумке. А сирена у нее на часах. Вот — у меня точно такие же. — Бонита постучала по запястью. — Адриенна всем, кто с ней работает, раздала по таким часам. Нам приходится бывать в самых необычных местах, часто в не самое подходящее время. Мы все занимаемся на курсах самообороны. Она заботилась о нас, — добавила Бонита, и первая слеза покатилась по ее щеке. — Вы можете мне сказать, что с ней случилось?

«Все равно это скоро выйдет наружу».

— Она была повешена.

— О боже, боже! — Кофейная кожа Бониты посерела, она стиснула руки на коленях. — Неужели все это происходит наяву?

— Я понимаю, как вам тяжело, но мне нужны эти письма. И позвольте мне пройтись по квартире. Это нужно для следствия. У нее есть свой кабинет? Она здесь работала?

— Да-да. Мы в основном работаем в соседней квартире, но работа всегда выплескивается в жилые комнаты, это неизбежно.

— Вы, мисс Джонас и Кэти?

— О боже, я должна сказать Кэти. Она сегодня придет только в полдень. Надо ей позвонить. И Биллу, и Джули.

— Кто такие Билл и Джули?

— Ее родители. Они живут в Талсе. Она родом из Талсы.

— Мы сами уведомим ее родителей. Вы можете позвонить им позже, после того как я с ними поговорю.

— Хорошо. Да. Я так и сделаю. Я забеспокоилась, когда сегодня утром ее здесь не оказалось. Но я подумала: вдруг она вернулась на вечеринку после встречи с клиентом, вдруг кто-то пригласил ее домой? Такого почти не бывает, но Адриенна… она иногда встречалась с Брэдфордом Зандером. Он тоже был вчера на вечеринке. Но она не отвечала по телефону, а ведь она всегда настаивала, чтобы мы обязательно отвечали по телефону или хотя бы подтверждали, что звонок принят. Но я все успокаивала себя, что это ничего не значит, дам ей еще несколько минут, может, она душ принимает или… А потом я увидела вас у дверей и все поняла. Мы на вас целое досье собрали.

— Что вы на меня собрали?

— Ой, простите, я не то имела в виду. — Бонита Уоллес вытерла мокрые от слез щеки ладонями. — Адриенна считает, что надо быть готовыми ко всему. В один прекрасный день вы могли стать нашей клиенткой. Поэтому мы собираем информацию: статьи и основные данные. Она восхищалась вами. Она твердо верила, что женщина оставляет глубокий след, когда делает нужное и важное дело. И как только я вас увидела, сразу поняла, почему ее нет дома, почему она не отвечает по телефону. Она — моя лучшая подруга на всем белом свете, и я сразу поняла: вы пришли сказать мне, что она умерла. — Бонита всхлипнула, но постаралась удержать слезы. — Вы найдете того, кто с ней это сделал. Она ждала бы этого от вас. Я отведу вас в ее кабинет.

Стоило им подняться, как у двери прозвенел звонок.

— Извините меня.

Бонита встала и направилась к двери, а Ева чуть передвинулась на диване, чтобы не терять ее из виду. Она увидела, как вошел Рорк и взял Бониту за руки. Говорил он тихо, Ева различала только мягкие, утешающие интонации голоса.

Когда Бонита повернулась, Ева убедилась, что слезы взяли над ней верх.

— Идемте в кабинет. Я дам вам распечатку этих писем.

— Было бы неплохо, если бы вы дали мне и список тех, кто знал, что мисс Джонас собирается на эту встречу в парк и когда она состоится.

«Не нужно мне все это, — подумала Ева, — но ей поможет чем-то себя занять».

— Хорошо. — Бонита провела их обратно в прихожую и через оставшиеся открытыми двери в другую большую квартиру.

Здесь жилая комната была переоборудована в приемную с таким расчетом, решила Ева, чтобы клиенты чувствовали себя комфортно. Стильно, светло, встроенные шкафы, в недрах которых, как предположила Ева, скрывались развлекательные экраны и прохладительные напитки.

«Потом, — пообещала себе Ева, — надо будет пройтись по остальным помещениям, по личному пространству».

— Можете мне сказать, были ли у нее неприятности с кем-нибудь? Может, какой клиент остался недоволен, даже рассержен, предъявлял претензии? Может, личные проблемы?

— У нее не было недовольных клиентов. Она находила решение любых проблем, и, если это было не то, что они хотели, у нее был прямо-таки дар убеждать их, что это оно самое и есть или даже лучше, чем они ожидали. И личных драм у нее не было. Не было серьезных связей. Она говорила, что еще не готова к серьезным отношениям. Честное слово, я просто не представляю, кто мог с ней такое сотворить. Люди ее любили, это было основой ее успеха. Она давала людям то, что они хотели, дарила им радость, делала их счастливыми.

Бонита провела их в другую жилую комнату, поменьше, а оттуда — в кабинет. Он напомнил Еве кабинет Миры. Не по обстановке, по атмосфере — женственной, изящной и деловой в одно и то же время.

— Могу дать вам эти письма на диске, или, может быть, вы предпочитаете распечатку на бумаге?

— Мне не помешало бы и то и другое.

— Хорошо.

Бонита села, включила компьютер. Закончив работу, она вручила Еве тонкую папку с распечаткой и диск в конверте.

— Я бы хотела просмотреть другую корреспонденцию и клиентские файлы.

— Я, наверно, должна сказать, что наш бизнес основан на доверии и неразглашении информации. Но я сейчас не могу даже думать об этом. И я знаю, что Адриенна разозлилась бы ужасно, что такое случилось… Извините, это звучит по-дурацки.

— Нет, это звучит совершенно правильно.

Бонита улыбнулась:

— Она бы дала вам все, что нужно для вашей работы, и ждала бы того же от меня. Если захотите еще что-нибудь скопировать или перебросить, просто скажите мне, пожалуйста.

— Без проблем.

— Если я вам больше не нужна, мне бы хотелось остаться одной на несколько минут.

— Да, конечно. Мисс Уоллес?! — окликнула ее Ева, когда Бонита двинулась к выходу. — Мне кажется, мисс Джонас прекрасно умела выбирать себе друзей.

— Очень мило было с твоей стороны ей это сказать, — прошептал Рорк.

— Но я себя чувствую совсем немило. Не только Адриенна сегодня разозлилась. Но я же тебе говорила, я справлюсь.

— Следует ли мне понять это так, что ты злишься на меня?

— Нет, — вздохнула Ева. — Ну, немножко. Но в основном потому, что ты здесь, а я могла бы треснуть тебя по башке, если бы захотела.

— Если бы я не пришел, ты бы на меня не злилась, но и треснуть меня по башке не смогла бы.

— Только не надо сейчас на мне демонстрировать свою логику. У них была длинная ночь, шумная вечеринка и их тайное личное развлечение на стороне. Они решили использовать вечеринку и друг друга для алиби плюс еще преимущество — заманить Джонас, куда им надо. Один выскальзывает, гарпунит шеф-повара, затем, чуть позже, другой выскальзывает, вешает организаторшу торжеств. И они прикрывают друг друга. А кстати, ты мне не говорил, что этот дом — твой.

— Я мажоритарный акционер, но я об этом даже не вспомнил, когда ты дала мне адрес. Я ее немного знал. Адриенну, — пояснил Рорк.

— Ты был ее клиентом?

— Нет. — Рорк сунул руки в карманы и обошел комнату кругом. — Мне посредники не нужны, я могу сам устроить себе все, что захочу. А если у меня нет времени или я не хочу его на это тратить, у меня есть Каро и Соммерсет. Но у нее была блестящая репутация. — Рорк коснулся пальцами фотографии на стене, на которой Адриенна и Бонита стояли в обнимку и улыбались. — Прелестная женщина, — добавил он, — с бездной вкуса и обаяния. Я знаком с несколькими ее клиентами, они работали с ней и с Бонитой Уоллес. Как им удалось заманить Адриенну в парк?

Ева вкратце изложила ему суть дела, одновременно пробегая глазами распечатку писем.

— Этот парень — Васински — скажет, что понятия не имеет об этом деле. И он скажет правду. Мне, конечно, придется его проверить, но все окажется точно так же, как у остальных. Просто подставное лицо. Только, в отличие от остальных, он знал убитую.

— А это уже нечто новенькое, — заметил Рорк.

— Да, они с каждым разом повышают ставки. Смотри, прямо здесь, в письме к ней, он будто бы просит ее не звонить ему по телефону, потому что он весь день будет на совещаниях. Просит ничего не оставлять в голосовой почте, потому что хочет сделать сюрприз, а жена может проверить его сообщения и так далее в том же духе. Писать только на этот электронный адрес, который он специально создал, — не его обычный адрес! — чтобы все держать в секрете, пока работа не будет готова.

— И она ни в чем не усомнилась, — предположил Рорк.

— Он — ее давний клиент, она его хорошо знает. Он упоминает имя жены, имя дочери, он подпустил столько личных моментов, что она поверила. Он тут даже упоминает, что ему будто бы известно, что ее пригласили на эту вечеринку. Так с какой стати ей сомневаться? Может, ей случалось выслушивать и не такие странные просьбы.

Ева села за стол и начала листать самую свежую корреспонденцию.

— Раз уж ты здесь, а я еще не треснула тебя по башке, может, проверишь настольный телефон?

— Я это сделаю при одном условии. Перестань себя винить. Прямо сейчас. Сию минуту.

— А я и не виню. Ну… ладно! — Ева еще раз взглянула на фотографию и отметила про себя, что была права: Адриенна Джонас при жизни была очень красивой женщиной. — Я чувствую, что отстаю в этом забеге, и поэтому еще двое мертвы. Но я также знаю, что забег ведется нечестно. Все так устроено, чтобы я не знала, кто жертва, и тратила время на проверку подставных и их алиби.

— А зачем тратить время, если ты знаешь, что они подставные, а их алиби — туфта?

— Потому что я не могу играть по их правилам. Я должна представить прокурору, а потом и судье с присяжными, что я расследовала, проверила и отбросила лишнее. Что я собрала все доказательства. Может, этот Дэррин Васински с ума свихнулся и вдруг решил закрутить бешеный роман с убитой. Вдруг он решил сымитировать чей-то почерк и убил, потому что она отказалась бежать с ним в Мозамбик или она пригрозила рассказать его жене, что у них был грязный секс в Мозамбике, когда он якобы ездил в Альбукерке по делам?

— Но ты всему этому не веришь ни единой секунды.

— Ни единой наносекунды, но это надо проверить, подтвердить, вычеркнуть из списка. Когда я вычеркну подставного из списка, чтобы там не было поля для маневра, останется голая схема. И мне придется только установить достаточное основание для обвинения и косвенные улики для ордера на обыск. И тогда я приведу их на скамью подсудимых.

Ах, как же Ева хотела привести их на скамью подсудимых! Как же ей хотелось увидеть на скамье подсудимых этих самодовольных ухмыляющихся ублюдков!

— Эти ублюдки думают, что они такие умные, такие ловкие, мало того, они думают, что закон их не достанет, потому что они — богатые и важные господа, а я должна играть по правилам. Но именно правила в конечном счете их повяжут и задушат. Компьютер, ответ на адрес на экране. Без текста.

Минутку, пожалуйста… Адрес был удален. Желаете воспользоваться другим адресом того же лица?

— Нет. Отменить задание. Итак, первый этап: адрес, который он открыл, чтобы ее заманить, уже закрыт. Могу пари держать, стерли его удаленным доступом. Что ж, мы можем с этим работать.

— Можем. — Рорка, конечно, до чертиков раздражали ее строгие правила и сроки, но он готов был признать, что, только не срезая углов, а тщательно обводя их, она добивается результатов. — Прекрасно. Любой спец из ОЭС засечет тебе местонахождение компьютера, с которого был создан, а потом удален этот адрес. Но они-то наверняка тоже это учли.

— Значит, использовали комп другого подставного лица или пошли в интернет-кафе с фальшивым удостоверением. Все равно оставили след. Пока что они идут впереди, но оставляют крошки печенья, и по этим крошкам я их найду.

Рорк невольно улыбнулся и провел рукой по ее волосам.

— В сказке были хлебные крошки.

— А я предпочитаю печенье. И крошек у меня столько, что я из них слеплю целое чертово печенье. Но насчет ОЭС ты прав. Я их сюда вызову, пусть покопаются.

— Пока ты будешь их вызывать, я найду тебе, где создан аккаунт.

Ева заколебалась.

— Разрешение у нас есть. Валяй. И все-таки я вызову ОЭС. Пусть займутся делом, а я вернусь в Управление, только по пути в морг загляну. Прямо сезонная распродажа — два по цене одного.

— Ну и шуточки у тебя! — покачал головой Рорк.

— Юмор черный, — согласилась Ева, — зато помогает с ума не сойти. Если найдешь, где этот комп, — и смотри, работай честно, без этих твоих косяков! — я получу разрешение обследовать всю квартиру убитой. Мало ли что мы еще найдем.

Она ничего не нашла в квартире Адриенны, что могло бы ей пригодиться, но, покопавшись в файлах, убедилась, что и Дадли, и Мориарти пользовались ее услугами в прошлом. С разрешения Бониты Уоллес Ева воспользовалась телефоном в квартире убитой, чтобы уведомить ближайших родственников.

Когда она закончила разговор, Рорк, склонившись над ней, поцеловал ее в макушку.

— Их эта новость убила. Но и тебе было больно.

— Я не могу сейчас об этом думать. — Она не могла позволить себе переживать. Только не сейчас. — Он использовал удаленный доступ. Скорее всего, одноразовый телефон. Оба раза. И открыл, и закрыл.

— Один и тот же аппарат оба раза, — подтвердил Рорк. — С него же и письма посылал. Из разных мест. Места я тебе засек.

— Мне надо все это собрать воедино. Ты мне время сэкономил, так что по башке я тебя не тресну.

— Моя башка тебе благодарна и в то же время удивительным образом разочарована.

— Я не знаю, когда вернусь домой, — предупредила Ева.

— И я не знаю, когда вернусь домой. Я раскидал кое-какие дела, которые надо было раскидать, поэтому я еду с тобой в Управление и посмотрю, чем смогу помочь Фини.

— Я бы тебе сказала, что Фини сам справится, но у меня на руках девять мертвецов… Не откажусь ни от какой помощи. Нет смысла просить тебя не покупать моим копам гору жратвы?

Рорк жизнерадостно улыбнулся ей в ответ:

— Ни малейшего, если я проголодаюсь.

Когда они спустились на улицу, он обхватил ее лицо ладонями.

— Нет смысла говорить тебе, что надо поспать хоть часок — хотя бы на полу у тебя в кабинете?

— Только не сегодня. — Подал голос ее коммуникатор. — Погоди. Даллас.

— Скажи, что ты меня любишь, — потребовала Пибоди.

— Не могу. Мой муж стоит рядом. Вдруг он что-нибудь заподозрит?

— Он поймет, — уверенно заявила Пибоди, — когда вы оба услышите, что я нашла. Угадай, чья мамочка крутила огненно-страстный роман с покойным французским шефом, когда он еще не был покойным. Примерно лет двадцать пять назад.

— Делафлот трахал мамашу Дадли?

— Так говорят, причем по-французски. В то время в Европе этот роман наделал много шума. Убитый был моложе, а она была все еще замужем за папашей Дадли. Она его бросила — папашу Дадли — и стала открыто жить с Делафлотом. Продолжался роман всего ничего — около полугода, но брак с Дадли распался, и, если верить сплетням, скандал причинил много неприятностей семейству Дадли.

— Пибоди, я к тебе очень привязана. Большего не заслужила.

— У-у-у… А я-то думала, ты меня любишь…

— Найди мне связь между Адриенной Джонас и Мориарти. Я уже знаю, что он не один раз был ее клиентом. Найди мне что-нибудь, тогда и поговорим о любви. Как дела с мокасинами?

— Я с головой зарылась во внебрачные романы, мир моды и светских развлечений, скандалы со знаменитостями. Я проверю.

— Я еду в морг. Когда закончу, вернусь в Управление. Отполируй мне это дело, Пибоди.

— По-моему, оно уже начинает блестеть. Честное слово, мне так кажется.

Ева отключила связь.

— Мне пора.

— Что там насчет обуви? — спросил Рорк, пока она садилась в машину.

— Подонок был в тех же мокасинах, что мы срисовали с камеры наблюдения, когда я допрашивала его этим утром. Крошки печенья.

Рорк проводил ее взглядом и решил непременно купить печенье перед встречей с ней в Центральном полицейском управлении.

Пибоди перезвонила, когда Ева шла по длинному белому коридору морга.

— Я все еще очень к тебе привязана, — предупредила Ева.

— Сейчас ты скажешь, что питаешь ко мне нежные чувства, и это по меньшей мере. Неофициально: Макнаб говорит, что, если это не тот же самый чертов мокасин, он съест его с соусом для барбекю.

— Да он все, что угодно, съест с соусом для барбекю, — отмахнулась Ева. — Мне нужно официальное заключение.

— Фини только что официально подтвердил, что мокасин, который был на ноге у Дадли этим утром, того же размера, той же модели, того же цвета, что и на камере наблюдения в луна-парке.

— Уже теплее, но до нежных чувств все-таки не дотягивает.

— Он не может стопроцентно подтвердить, что это тот самый мокасин. Он дает вероятность восемьдесят восемь и семь десятых процента.

— А мне нужно девяносто с лишним. Пусть попробует еще немного увеличить изображение. И передай ему, что девяносто с лишним лучше, чем восемьдесят восемь.

— Я передам.

Ева сунула коммуникатор в карман и толкнула плечом двойные двери анатомички.

Моррис оторвался от работы и взглянул на нее.

— Ну что ж, Даллас, можно сказать, что у нас тут убийственное лето.

— Скоро-скоро оно станет убийственным для двух самодовольных скотов.

— Сейчас мы к этому вернемся, но сначала позволь тебя поблагодарить за завтрашнее сборище.

— А-а… Я думаю…

— Я понял, что слишком часто отгораживался от друзей. Это проще — погружаться в собственное горе, оставаясь в одиночестве. Время от времени меня надо подталкивать, чтобы я вылезал из своей норы.

— Да. — А у нее-то уже сложился логичный и разумный план — как перенести эту дружескую вечеринку! — Гм… Ну что ж.

— Могу я попросить об одолжении? Мне бы хотелось кое-кого привести с собой.

У Евы сам собой открылся рот.

— Э-э-э… да, конечно. Я не знала, что ты…

— Это не то, что ты подумала. Это Чале… отец Лопес. Мы с ним крепко подружились, и, я знаю, ты высоко его ставишь. И он к тебе очень привязан.

«Все друг к другу привязаны, — подумала Ева. — Священник на вечеринке у копов. Ну, точнее, у одного копа, — подкорректировала она себя. — Черт, а почему бы и нет?»

— Без проблем. Буду рада с ним повидаться.

— Спасибо. А теперь вернемся к твоему тандему.

— Ха. Я назвала это «два по цене одного». Мы оба психи.

— А как еще пережить это кошмарное лето? Кстати, наш француз на самом деле родом из Топеки. Урожденный Марвин Клинк.

— Без балды?

— Пибоди провела проверку, включая все данные по законной смене имени. Как бы то ни было, твое предположение на месте оказалось верным: смерть в результате сквозного ранения гарпуном. Гарпун идентифицирован, и лаборатория подтверждает, что вылетел он из гарпунного ружья.

— Вообще-то это не твоя обязанность. Ты что, созванивался с Дики Беренски? И он подтвердил?

— Мы все стараемся по максимуму. К тому же мне было любопытно. А знаешь, он влюблен.

— Да, я слышала.

— Не могу себе представить его в этом качестве.

— Еще бы! — Ева ткнула его в плечо в знак солидарности. — На меня он жуть нагоняет.

Веселые искорки зажглись в темных глазах Морриса, и Еве впервые за этот ужасный день стало немного легче.

— Нехорошо так говорить, но и на меня он жуть нагоняет. Идентификация оружия уже ждет тебя на столе в кабинете. Опять рана в сердце. Острие гарпуна пробило грудь, вошло в сердце и вышло из спины. Гарпун удалили, как видишь, зарегистрировали и отдали в лабораторию. Других ранений нет. Он выпил белого вина незадолго до смерти. Я заказал анализ вина для определения марки.

— Не надо, у меня есть бутылка.

— А мы подтвердим, что вино именно из нее. Он съел легкий обед — салат, креветки на гриле, спаржа в винном соусе и небольшую порцию мороженого крем-брюле.

Несмотря на обстоятельства Ева почувствовала, как у нее разыгрывается аппетит.

— Неплохо пообедал.

— Надеюсь, так оно и было, — кивнул Моррис. — Были в его желудке следы и другой пищи, съеденной уже позже. В очень малых количествах Я думаю, он пробовал то, что готовил. И еще немного сыра и пара крекеров. Наркотиков в организме нет. Он был курильщиком.

— Все сходится, — подтвердила Ева.

— Он делал пластику лица и тела, — продолжал Моррис. — Но вмешательство минимальное. Держал себя в форме, хороший мышечный тонус.

— Что насчет нее? — Ева перешла к телу Адриенны.

— Она не так быстро умерла. Выпила шампанского, потом нейтрализовала его действие. Позже я дам тебе точное время. В желудке кое-какая еда, обычная для вечеринки. Икра, тосты, салат, ягоды. Все это было съедено за два, максимум за четыре часа до смерти. Никаких признаков сексуальных контактов — насильственных или добровольных. — Моррис поднял мертвую руку. — Есть следы небольших ушибов на ладонях и на коленях, соответствующие падению. Вот эти глубокие царапины на шее соответствуют крови и коже у нее под ногтями. Она расцарапала себе шею и, как видишь, сломала при этом три ногтя, причем два из них — под корень. С кровью.

— Старалась отодрать от себя кнут.

— Кнут трижды обмотался вокруг шеи. Удар был нанесен со страшной силой. Местами — видишь? — сорвало кожу, дыхательное горло было перекрыто, гортань раздавлена.

— Она не могла кричать, — заметила Ева.

— Нет, не могла. А если присмотришься… Хочешь очки?

— Нет, я и так вижу. — Ева наклонилась ниже. — Он вздернул ее… может, даже от земли оторвал. Потом еще раз — еще выше, подтащил, вздернул на сук. Шея у нее не сломана. — Ева взглянула на Морриса, и он кивнул в подтверждение. — Значит, ее смерть была ужасной и мучительно медленной. Бесконечной. Минута, может, две, но ей они показались вечностью.

— Боюсь, что так и было. — Моррис тоже склонился над телом. — Она страшно мучилась.

— Тебе придется говорить с ее родителями.

— Я скажу им, что смерть была мгновенной и она ничего не почувствовала. Они захотят мне поверить, значит, поверят.

Шагая в обратном направлении по длинному белому коридору без окон, Ева подумала, что и ей самой хотелось бы в это верить.

20

Ева бурей ворвалась в «загон» убойного отдела.

— Трухарт!

Он подскочил на сиденье от неожиданности, поднялся и вытянулся по стойке «смирно», уронив стопку дисковых файлов.

— Лейтенант!

— Что бы ты ни делал, отложи это в сторону. Я перешлю тебе список орудий убийства — снимки, марки, модели, регистрационные номера. Займись ими. Мне нужно все: список продавцов, даты продаж, имена коллекционеров, номера и даты лицензий. Перекрест с Дадли и Мориарти — лично и через их компании: «Дадли и сын» и «Интелликор» соответственно. Все филиалы, отделения, всех членов семьи проверь. Включая бывших жен и членов их семей, живых и мертвых. Вопросы? Глаза у Трухарта округлились.

— Э-э-э… Никак нет, лейтенант.

— Хорошо. Бакстер!

Он не стал вскакивать, улыбнулся ей со своего места.

— Здесь.

— Тот же список оружия. Мне нужны имена и адреса охотничьих клубов, охотничьих и рыболовных угодий, разрешающих использование арбалетов и гарпунных ружей. Держись первоклассных мест, экстра-классных. И не только здесь.

При этих словах Бакстер вскинул голову.

— Во всей разведанной вселенной?

— А когда получишь, — как ни в чем не бывало продолжала Ева, — добудь мне список членов или клиентов. Найди Дадли и Мориарти. Они практиковались, они любят выставляться. Где-то, когда-то они уже пускали в ход это оружие. Так, Рейнеке, Дженкинсон, ваш отчет по убийству Джонас — мне на стол, живо! Будете вести это дело, как если бы Адриенна Джонас была вашей любимой подружкой. Если Дики еще не пробил кнут, не слезай с него, пока не пробьет. А когда у него будет информация, передайте Бакстеру или Трухарту. Да, и найдите мне экспертов по подобным кнутам.

— Экспертов? — переспросил Дженкинсон.

— Если я дам тебе бычий кнут, ты будешь знать, как закрутить его у кого-нибудь на шее? Да так крепко, чтобы потом ее на этом кнуте повесить? Он же должен был где-то узнать, как это делается, у кого-то научиться? Эксперты, места, инструкторы. Найди их, свяжись с ними, копай, пока кто-нибудь не вспомнит Дадли или Мориарти. Или обоих. Ищи. Ясно?

— Ясно, — ответил Дженкинсон, а Рейнеке показал большой палец.

— Кармайкл! — Ева удивленно повернулась, когда ей ответили два голоса.

— Детектив Кармайкл, — уточнила она, вызвав легкое разочарование у рядового Кармайкла. — Я дам тебе список имен приглашенных к Дадли на вчерашнюю алиби-вечеринку.

— Прошу прощения, лейтенант, я не в курсе деталей и подробностей следствия по этому делу.

— Введи ее в курс, — распорядилась Ева, обернувшись к Пибоди. — Когда ознакомишься с материалами, — продолжала она, — обзвони всех. Оба подозреваемых в какой-то момент покидали дом: Мориарти — скорее всего, незадолго до двадцати двух ноль-ноль, и вернулся он еще до двадцати трех; Дадли — между двумя и двумя тридцатью ночи. Вернулся где-то после трех ноль-ноль. Дадли, возможно, уехал вместе с последней жертвой. Найди мне кого-то, кто их видел, кто их хватился. Когда покончишь с гостями, начинай работать с обслугой — постоянной и нанятой на этот вечер. Новый парень? — Ева указала на молодого широкоплечего мужчину, переведенного в отдел несколько дней назад, когда она еще была в отпуске.

— Детектив Сантьяго, лейтенант.

— Так, работай с Кармайкл. — Она попыталась вспомнить, как организованы роскошные многолюдные вечеринки у Рорка. — Дадли наверняка нанял парковщиков. Многие гости приезжали и уезжали в наемных лимузинах с водителями. Потом люди из фирмы по обслуживанию банкетов, официанты… У них нет особых причин хранить верность хозяину. Для таких, как Дадли, прислуга — невидимки, и это их слабое место: они считают, что прислуга ничего не видит и не слышит, а если что и заметит, так никто ничего не скажет, потому что не посмеет. Найдите мне кого-нибудь с мозгами.

Ева перевела взгляд на рядовых в форме.

— Ньюкирк, Пинг, другой Кармайкл, вы на подхвате. Делайте то, что вам скажут детективы. Если что-то всплывет, если хоть ветерок прошумит, немедленно докладывать. Полный инструктаж и все отчеты через два часа. Комната для совещаний… Пибоди?

— Комната В.

— Комната В, через два часа. Носом землю рыть! — приказала Ева. — Эти подонки убивают людей так легко, как ребенок наступает на муравьев. Ему просто нравится их давить. Мало того, они нас за дураков держат, думают, нам их не достать, куда уж нам! А мы докажем, что они ошибаются. Пибоди, со мной!

В отделе Ева направилась прямиком к автоповару, взяла себе кофе и ткнула пальцем в кофе-машину, приглашая Пибоди.

— Лучше я воздержусь. — В голосе Пибоди слышалось искреннее сожаление. — Я уже засыпала и приняла энергетик. Теперь у меня такое чувство, будто веки приклеены к бровям и не закрываются. Я не нашла связи между последней жертвой и Мориарти.

— Отдай это Кармайклу. Рядовому Кармайклу. И почему у них одна фамилия на двоих? Одному из них надо сменить фамилию. Короче, рядовой Кармайкл у нас зверь по части деталей. Да знаю, знаю, ты бы и сама нашла, — сказала Ева, не давая Пибоди возразить. — Но у него глаз свежий и нервы не так напряжены. А ты мне нужна для других дел. Погоди минутку.

Ева села, скопировала нужные файлы и отослала их задействованным копам.

— Французский повар. Его вино и припасы.

— Все закуплено в веселом Париже. — Столько деталей теснилось у нее в голове, что Пибоди решила свериться с записной книжкой для большей точности. — Получил заказ пять недель назад.

— Пять недель… Что ж, это хорошо. Это подтверждает, что они все планировали заблаговременно. Дадли заранее знал, что Симпсон с семьей будет в Джорджии. Она подала заявку на отпуск заранее, у них всегда в это время семейный отдых. Эти уроды хотели наверняка заарканить Делафлота, им надо было разузнать его планы и обеспечить себе алиби. Надо было все просчитать, засечь время. Наверняка они практиковались.

— Приглашение повару было сделано по электронной почте, по временному адресу, приписанному Симпсон, это я уже проверила. Ассистент убитого пометил это как сюрприз для мужа — для Фроста. Интимный, романтический ужин для двоих. На свежем воздухе.

— В саду. Все подготовлено в саду, — кивнув, добавила Ева.

— Поздний ужин, — продолжала Пибоди. — Расходы на перелет Делафлота — а он летал только личным самолетом — оплачены в самом начале этой недели со счета Симпсон. Делафлот лично отобрал и закупил провизию и вино в день отъезда. У него солидная доля акций в виноградниках, он выбрал три бутылки «Пуйи-Фюисс», бутылку «Сотерна», три бутылки шампанского. Все — под маркой «Шато-Делафлот». Я записала год сбора урожая для каждой бутылки: убитый все данные держал в электронной таблице.

Пибоди ненадолго умолкла. Блаженная улыбка расплылась по ее лицу.

— И вот что еще, Даллас. Поскольку клиент представил все это как особый случай — стоимость не имеет значения, — он взял шампанское из ограниченных запасов. Урожая того года осталось всего несколько бутылок. Они пронумерованы, представляешь? Он взял бутылки номер сорок восемь, сорок девять и пятьдесят из своего личного запаса для особых клиентов.

Ева улыбнулась в ответ на улыбку Пибоди.

— Что ж, может, я и впрямь тебя люблю.

— О-о-о…

— Если мы найдем одну из этих бутылок, прямо ею заколотим их в гроб. Почисть свой рапорт. Через пару часов будешь докладывать прокурору и нашему шефу.

— Ой!

— Позвони Фини, скажи ему, где и когда. Жду от него отчета и доклада. Все должны быть готовы и явиться вовремя. Никаких извинений. Назначу командиру и Рио встречу через десять минут после того, как мы все соберемся. Введи в курс дела Кармайкл… обоих Кармайклов. Я пошлю тебе отчет по Джонас, как только его составлю. А теперь уходи. Закрой дверь.

Не успела Пибоди закрыть за собой дверь, как Ева уже звонила майору Уитни. Она предупредила его и Шер Рио, потом позвонила Мире. Будь у нее время, она порадовалась бы, увидев на экране лицо временной секретарши.

— О, привет, лейтенант. Ой, а доктор сейчас занята. У нее пациент.

— Я собираюсь переслать ей некоторые файлы. Начну прямо сейчас, потом, в течение часа, еще кое-что подошлю. Она должна прочитать их немедленно и явиться в Управление, в отдел убийств, комната для совещаний В, со своим заключением в четырнадцать пятнадцать.

— Ой, мне кажется, у нее встреча назначена в…

— Это высший приоритет, — перебила девушку Ева. — Майор Уитни и помощник прокурора тоже там будут. Присутствие доктора Миры обязательно.

— Ой! Я отменю встречу и…

— Отлично. Если у доктора будут вопросы, она знает, как со мной связаться.

Оборвав связь с секретаршей, Ева перебросила Мире составленный Пибоди отчет по Делафлоту, отчеты других детективов по Джонас. Сама Ева перечитала отчеты патологоанатома, лаборатории и предварительный отчет «чистильщиков».

Затем, выбросив из головы все лишнее, она начала составлять собственный отчет по каждому из убийств.

Дважды Ева отрывалась от работы, чтобы взять новую порцию кофе, уточнить хронологическую шкалу на доске, проверить на компьютере время, необходимое для перемещений из дома Дадли до каждого места преступления — пешком и на машине. Вывела на экран карту, изучила ее и проложила по компьютеру кратчайший маршрут к каждому месту и обратно. Она вышла из кабинета и наткнулась на Дженкинсона, подходившего к двери.

— Если у тебя что-то есть, говори на ходу.

— Давай я тебе помогу, — предложил он.

— Не надо. У меня все сбалансировано.

— Как скажешь. — Он пошел с ней в ногу. — Мы связались со службой такси, которой жертва — наша жертва — обычно пользовалась. Они доставили ее к Дадли, и она сказала водителю, что позвонит им, когда захочет вернуться. Машина была заказана заранее, и маршрут включал заезд домой, потом в парк и назад или — в зависимости от времени — прямо в парк, без заезда домой. Она специально обговорила оба варианта.

— Решила, что если на вечеринке будет тоска зеленая, она уйдет, заедет домой на время, а потом поедет на деловую встречу в парк. Хорошо.

— Но это еще не все. Около двух часов ночи она аннулировала заказ.

Ева удовлетворенно кивнула.

— Потому что кто-то предложил ее подвезти.

— Мы проверили все службы такси на Манхэттене. Никто не забирал пассажира в этом месте между двумя и тремя ночи. И никто не высаживал пассажира в этот отрезок времени у входа в парк, ближайший к Большому холму. Мы делаем вывод…

— …что ее подвезли, — закончила за него Ева. — И этот кто-то — сам Дадли.

— Вот и мы так думаем. — Дженкинсон распахнул перед Евой дверь в комнату В и вошел следом за ней. — Кармайкл с новым парнем никого пока не нашли, но они продолжают опрос: видел ли кто-нибудь Дадли вместе с убитой между двумя и полтретьего ночи.

— Хорошо. — Ева положила принесенные материалы на длинный стол. — Она уж точно не своим ходом добралась с вечеринки до этого места в парке на таких каблучищах. И зачем ей отменять заказанную машину? Только если кто-то предложил ее подбросить. Все альтернативные средства транспорта мы проверили.

«На вечеринке была тьма народу, — размышляла Ева, — кто угодно мог предложить ее подвезти. Адвокаты на это и будут бить. Ничего, мы их окоротим».

— Придется нам поднажать и пробить ордер на обыск всех машин Дадли на следы ее ДНК. Если повезет, найдем ее волос, отпечатки пальцев, это поможет нам его утопить.

— Мне кажется, Кармайкл — рядовой Кармайкл — что-то нашел. Он напевает про себя, знаешь, как он мычит себе под нос, когда у него что-то есть.

— Да, мычит, даже похрюкивает. Это хорошо.

— Рейнеке надавил на Беренски, и Дики выдал инфу. Это австралийская штука, этот кнут, и сделана она из чертова кенгуру.

— Это такие попрыгунчики с кармашками на брюхе?

— Они самые. Кнут семи футов длиной, а с ручкой — все одиннадцать, причем ручка у него стальная, утяжеленная свинцом. Дики говорит, что кнут был смазан какой-то дрянью — какой-то мазью для кожаных изделий. Он сейчас пытается установить марку, производителя и дату выпуска, но говорит, что никакая это не старина. Говорит, что сам кнут сделан вручную. Вот мы и нагрузили Трухарта, пускай проверит австралийских производителей кнутов. Когда Дики додаст нам остальное, это сузит поиск. Ты знаешь, что этот идиот влюблен? — добавил Дженкинсон.

— Да, мне говорили.

— Жуть берет.

— Все мы так говорим. За работу, Дженкинсон.

Оставшись одна, Ева начала готовить доску.

Она наполовину закончила хронологическую шкалу, когда другой Кармайкл вошел, довольно мыча и похрюкивая.

— Босс, у меня кое-что есть.

— Давай, — буркнула Ева, не прерывая работы.

— Джонас раньше работала администратором в отеле «Кеннеди» на Парк-авеню. Начала ассистенткой сразу после колледжа. Дед Мориарти владел отелем вместе с двумя партнерами. Там проводились разные мероприятия — деловые и частные.

Ева оглянулась на него и кивнула, признавая совпадение.

— Когда дедушка отдал концы, он оставил свою долю Мориарти, внуку, а тот ее продал лет десять назад. Убитая все еще там работала. Работать на себя начала только через год после продажи отеля. Про нее статья была в «Нью-Йоркере», про то, как девчонка со Среднего Запада стала одним из лучших гостиничных администраторов в Нью-Йорке.

— И она пустила в ход этот капитал, сделала на него ставку в своем бизнесе. Умно. Хорошая работа, Кармайкл. Напиши отчет, приложи заметку и любые другие медиаданные.

«Лепится, лепится печенье, — сказала она себе. — Лепится по крошкам».

Заполнив доску, Ева села за компьютер — проверить снимки и данные, которые собиралась вывести на большой экран.

— Лейтенант? Извините, что помешал.

— Если у тебя что-то есть, Трухарт, ты не помешал. Если у тебя ничего нет, уходи.

— Это насчет гарпунного ружья.

— Валяй.

— Они провели серию тестов в лаборатории. По механизму и по гарпуну. И проверили существующие правила. Выходит, что пусковое устройство…

— А поживее можно? Не тяни кота за хвост.

— Э-э-э… И гарпун, и ружье, из которого он выпущен, превышают ограничения, принятые уставами спортивной рыбалки здесь, в США, и в Европе, а также во многих других странах. Поиск Бакстера по турам и клубам подтверждает их участие. Мистер Беренски…

— Черт бы тебя побрал, Трухарт! — Ева уставилась на него, повернувшись в кресле. — Неужели ты и впрямь так его называешь?

Трухарт порозовел.

— Ну… не всегда. Он дал заключение, что оружие было произведено до принятия Устава, потому что сделано оно в Америке. Или оно сделано в нарушение Устава, и он склоняется к этому, он считает, что оружию лет пять-десять. В этом интервале. Некоторые внутренние части несут клеймо производителя, и я проследил их до компании во Флориде. Это один из филиалов фирмы Мориарти, одно из подразделений его компании «Спорт-Тек».

Ева с удовольствием потянулась всем телом, улыбнулась, хотя ее глаза оставались холодными и бесстрастными.

— Вот как?

— У меня тут все данные, лейтенант, если хотите проверить.

— Это было риторическое «вот как». Работаем дальше, я хочу вложить это ружье прямо в руки Мориарти. — Ева нахмурилась, увидев, что вошел Бакстер. — Я еще не разобралась с твоим парнем.

— У меня есть кое-что вдогонку к его порции. Оба подозреваемых действительно одно время состояли в одном спортивном клубе любителей рыбной ловли и дайвинга, хотя оба не продлили свое членство. Но оба дважды — пять лет назад и не далее как прошлой зимой — принимали на частном острове человек пятьдесят гостей. Своих ближайших друзей. Программа вечеринки включала плавание с аквалангом, спортивную рыбалку с любой яхты по вашему выбору и подводную гарпунную охоту. А также другие водные виды спорта. Среди гостей были знаменитости: звезды кино и прочие. Пресса погуляла по буфету.

— Чертовски верно!

— Вот и я так думаю, — кивнул Бакстер. — Есть у меня наводки и по экспертам, и инструкторам в обращении с кнутом. Их куда больше, чем ты могла подумать.

— Поезжай в Австралию.

— Спасибо, всю жизнь мечтал.

— Придется по телефону. Кнут сделан из кенгуру. Может, Дадли брал уроки у того, кто сделал этот чертов кнут. Так что запиши себе: сделанные вручную кнуты из долбаного кенгуру.

— Сейчас проведу поиск, но к брифингу могу и не поспеть, Даллас, времени слишком мало.

— Начинай, но далеко не уходи, будь на месте. Собери все, что у тебя есть. Будь краток. Нам надо подороже продать товар.

Когда Бакстер и Трухарт вышли, Ева встала и с сомнением взглянула на автоповар. Ей до смерти нужна была новая доза кофе, но она вспомнила, что не загрузила в машину настоящий кофе.

— Черт! Иногда приходится пить, что дают, а не то, что хочется.

Ева запрограммировала двойную порцию черного. Когда аромат ударил ей в ноздри, она улыбнулась. Автомат был загружен ее брендом.

— Пибоди, я и впрямь тебя люблю.

Она глотнула кофе, стараясь не обращать внимания на спазмы в пустом желудке из-за переизбытка кофеина. И тут вошел Фини.

— Выжал тебе девяносто процентов. Девяносто и одну десятую. И больше не получишь. А ну-ка, дай сюда! — Фини выхватил у нее кофе и начал пить, как верблюд в оазисе. Он бросил на нее взгляд поверх кружки. — Пожалуй, тебе это пойло нужнее, чем мне. Видок у тебя, как будто ты неделю не спала.

— Четверо мертвецов, Фини, меньше чем за неделю. А эти? — Ева указала на ту сторону доски, куда поместила других жертв. — Все эти тоже. Они были раньше. На них эти двое руку набивали. Сегодня или завтра тут может появиться еще одна фотография. И что у меня есть? — Она взлохматила волосы и потерла глаза. — Я как будто паутину свиваю. Пара-тройка… из чего там вьют паутину?

— Ткут, — поправил ее Фини.

— Как скажешь, — отмахнулась Ева. — В общем, мне нужно что-нибудь покрепче паутины. То, что у меня есть, указывает на мотив, метод, возможность, но железных доказательств нет. А мне предстоит убедить прокурора и Уитни, что они у меня есть.

— Думаешь, у тебя получится?

Ева с сомнением покачала головой, и Фини больно ткнул ее пальцем в плечо.

— Ай!

— Ты лучше поверь, мать твою, если хочешь, чтобы они поверили. Не заставляй меня и остальных тратить время попусту.

— Знаю, знаю. Я устала, дергаюсь. И ужасно хочется кому-нибудь морду набить.

— Я бы тебе посоветовал принять энергетическую пилюлю, но ты ж небось накачалась кофе по самую макушку. — Фини бросил на Еву долгий, пристальный взгляд. — Иди… сделай что-нибудь с лицом.

— Что-что?!

— Ну, что вы, бабы, обычно делаете. Одно дело — выглядеть усталой, а другое — выглядеть выжатой как лимон. Так ты вовек ордеров не получишь!

— Думаешь, если у меня есть вагина, значит, я таскаю с собой косметику?

— Господи, Даллас, что у тебя за язык! Косметики у тебя нет? Ну так раздобудь, одолжи у кого-нибудь! Ради всего святого, ты же не хочешь, чтоб они, глядя на тебя, подумали: «Черт, Даллас ужасно выглядит, ей надо отоспаться». Ты же хочешь, чтобы они не об этом думали, а о твоих доказательствах.

— Ладно, черт с тобой! — Ева выхватила коммуникатор. — Пибоди, переключись в частный режим.

— Что? У нас есть след?

— Мы в частном режиме?

— Да, а что слу…

— У тебя есть штукатурка? Для лица?

— Э-э-э… да, конечно. У меня в столе целый запас… А что у меня с лицом?

— У тебя ничего. Это для меня. И учти: ни слова, ни полслова. Попробуй только заикнуться, я вырву твой поганый язык голыми руками и скормлю первой попавшейся бешеной собаке. Встретимся в туалете, и тащи штукатурку. — Ева отключила связь. — Доволен? — спросила она у Фини и, демонстративно стуча ботинками, вышла.

Это заняло не больше пяти минут. Заняло бы меньше, если бы Пибоди не совалась под руку с советами и поучениями. Первым долгом Ева сунула голову под кран, стиснула зубы и включила холодную воду.

Шок разогнал тяжелую усталость.

Ева замазала тональным кремом черные круги под глазами, нанесла на щеки немного румян. Она и вправду была очень бледная.

— Все, хватит.

— У меня есть отличная помада и потрясающий карандаш для век, и еще…

— Хватит, — повторила Ева и, вновь взлохматив волосы, направилась обратно в комнату совещаний.

От запаха еды у нее закружилась голова. За те несколько минут, что ее не было, кто-то внес еще один стол и загрузил его бутербродами, хот-догами, пиццей.

Рорк взял бутерброд и протянул ей:

— Ешь. Еда проясняет мысли. А потом можешь съесть печенье.

Ева не стала спорить, откусила сразу чуть ли не половину. И просто закрыла глаза.

— Ладно. Это вкусно. А печенье у тебя тоже есть?

— Мне показалось, это будет как раз кстати. А теперь выпей таблетку. Нет смысла начинать это дело с головной болью. Да это всего лишь от головы, — добавил он, сунул ей в рот таблетку и подал бутылку воды. — Пей.

— Черт! Прекрати, ты роняешь мой авторитет. — Ева отпила воды и откусила еще кусок бутерброда. — Я здесь главная.

Рорк шутливо дернул влажную прядь ее волос.

— И тебе это очень идет. Весь твой «загон» гудит.

— Мне нужно пять минут тишины, прежде чем…

— Жратва! — Макнаб, вероятно почуявший еду еще у себя в отделе электронного сыска, первым бросился к столу.

— У тебя есть пять минут, — сказал Рорк, и Ева кивнула.

Деваться было некуда, поэтому Ева подошла к окнам и вытеснила из сознания восторженные вопли копов, набросившихся на дармовую еду.

Только услышав голос своего командира, Ева повернулась. В эту минуту в комнату вошла Мира и направилась прямо к ней.

— Я не могла вырваться раньше.

— Вы успели просмотреть хоть что-то из того, что я вам послала?

— Я все прочла. Местами вы весьма убедительны. Будь у нас еще час, мне кажется, мы могли бы некоторые моменты еще больше заострить.

— Уже середина пятницы. Половина местных жителей в июле разъезжается на выходные. Я должна все это изложить Рио, мне нужно, чтобы она убедила судью выдать ордера. Хочу успеть до конца рабочего дня. Мы только ее ждем, так что… А вот и она. Я начинаю.

Ева вышла на середину комнаты.

— Офицеры, детективы, займите свои места. Если хотите и дальше наедаться, делайте это тихо. Командир, спасибо, что уделили нам время.

Уитни молча кивнул и сел. Положил на тарелку пару кусков пиццы. Вид у него был… виноватый, сообразила Ева. Она не знала, что и думать.

— Жена не одобряет, когда он перебивает аппетит между обедом и ужином, — прошептал Фини ей на ухо.

— Как раз вспомнила, что я сегодня не обедала, — проговорила Рио, откусывая понемногу от разломленного пополам бутерброда.

Ева еще на минуту вытеснила из сознания голоса, смех, шарканье стульев. Пусть успокоятся. Она бросила взгляд на Рорка. Он не сел, отошел к окнам и прислонился к стене.

Она подошла к двери и закрыла ее. Потом вернулась на середину комнаты.

— Прошу всех обратить внимание на доску. — Используя лазерную указку, Ева подсветила по очереди каждую фотографию. — Бристоу Мелли, Зимбабве, Африка, — начала она и перечислила все имена. — Эти люди были убиты Уинстоном Дадли и Сильвестром Мориарти. Я знаю это абсолютно точно так же, как знаю абсолютно точно, что они совершат новое убийство, если их не остановить.

Она выдержала паузу, отсчитала две секунды, чтобы дать присутствующим это усвоить.

— Мы с детективом Пибоди выстроили обвинение, как я полагаю, достаточно убедительное, что бы требовать ордера на обыск резиденций, офисов и автомобилей подозреваемых. После убийства Адриенны Джонас к следственной группе присоединились детективы Рейнеке и Дженкинсон. Сегодня я дала каждому из присутствующих здесь офицеров задание… по этому расследованию. Объединенными усилиями мы выстроили еще более прочное и расширенное обвинение. Мы работали в сотрудничестве с ОЭС, доктором Мирой и гражданским экспертом-консультантом. Бристоу Мелли, — повторила Ева и вызвала данные на экран.

Ей потребовалось время, но она не могла их торопить. Она описала в подробностях каждую из жертв, все, что связывало их с убийцами. Она вызвала каждого из членов команды, и они изложили результаты собственных изысканий, после чего Ева суммировала новые данные.

— Обувь. — Рио указала пальцем. — Сколько продано этого цвета и размера?

— Пибоди!

— В Нью-Йорке — три пары. Я проверила: один из покупателей был в Новой Зеландии во время убийства. Второй живет в Пенсильвании, ему восемьдесят три года. Не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, где он был во время убийства, но он ни по росту, ни по телосложению не соответствует снимку, который ОЭС сумел получить с камеры наблюдения в парке. Он на шесть дюймов ниже и по крайней мере на двадцать фунтов легче.

— Хорошо. Но по всему миру продано больше, на это и будет давить защита.

— Семьдесят пять пар продано на момент убийства, — вставила Ева. — Пибоди уже вычеркнула сорок три.

— Уже сорок шесть, лейтенант.

— Ладно, с такими шансами мы поборемся, — кивнула Ева.

— Алиби, — начала Рио.

Пока они с Евой спорили, у Бакстера засигналил коммуникатор. Он бросил взгляд на дисплей, сделал знак Еве и вышел из комнаты.

— Некоторые из гостей готовы поклясться под присягой, что Дадли и Мориарти не покидали вечеринки, — продолжала Ева. — Другие утверждают, что не видели одного из них или обоих на протяжении значительного времени. Третьи вообще не помнят, видели или нет. Если ты не сумеешь сломать такое хлипкое алиби, значит, не умеешь работать.

— Не учи меня делать мою работу, — отвечала Рио. — Моя работа — ставить под вопрос все твои находки. Если ты арестуешь этих двоих раньше, чем у меня будет железное обвинение, они могут ускользнуть. Мой босс не даст ордер на арест, пока не поверит, что может добиться обвинительного заключения. Это очень богатые люди, они могу себе позволить целую армию лучших адвокатов.

— Плевать я хотела, что они там…

— Лейтенант. — В конференц-зал вернулся Бакстер. — Можно вас на минутку?

Ева подошла к нему, выслушала, кивнула.

— Скажи всем.

— У меня только что был телефонный разговор с одним из самых авторитетных и известных производителей кнутов, хлыстов, плетей и прочего. Он подтверждает, что именно он изготовил орудие последнего по времени убийства для некой Леоны Блум, купившей его как подарок другу. Вместе с кнутом она оплатила и курс уроков. Этот спец по кнутам аккуратно ведет записи: он гордится своей работой. Этот курс прослушал Уинстон Дадли Четвертый шесть лет назад в Сиднее.

— Это хорошо, — кивнула Рио.

— Спец по кнутам помнит Дадли, — продолжал Бакстер. — Помнит, как серьезно он относился к урокам. Он не только прошел предложенный курс, оплаченный Леоной Блум, но и заполировал его дополнительным, который оплатил сам. Спец по кнутам говорит, что к концу занятий Дадли чертовски здорово управлялся с кнутом.

— Отлично! — одобрила Рио.

— Это прямое попадание, — возразила Ева. — А тебе что надо? Понаблюдать в прямом эфире, как они кого-то убивают? Мы можем пристегнуть к ним оружие, мы можем пристегнуть к ним убитых. У Мориарти обнаружится арбалет и гарпунное ружье. У Дадли наверняка сохранился чехол от штык-ножа, можешь не сомневаться. Футляр для кнута. Им нужны эти фетиши, напоминания. Любуются на них и злорадствуют. Мы не можем угадать, кого они наметили следующей жертвой, но можем быть твердо уверены: жертва уже намечена. И не одна. — Ева давила, сознательно давила на эту кнопку всем своим весом. — Они подсели на это дело, как на наркотик, и они не остановятся. Не могут остановиться, — настаивала она. — Эта игра их захватила с головой, и счет у них равный. Всю жизнь они играли в работу, играли в спорт, просто играли, черт бы их побрал, и вот наконец нашли себе игру по душе. Это их частная, глубоко личная игра, она их связывает, как любовников. Они убивают людей, которые сами по себе ничего для них не значат и становятся значимыми только потому, что эти двое решили их убить. Удостоили вниманием. У жертв никогда не было и не будет того, что эти двое считают своей привилегией по праву рождения.

Ева окинула взглядом присутствующих и начала по новому кругу.

— Они наркоманы, — повторила она, — и они не откажутся от этого наркотика. Они вроде как духовные братья, и они не откажутся от своего союза. Они могут перенести игру в другое место — в Европу, в Южную Америку, в Азию, — сдобрят пирог специями, когда им надоест Нью-Йорк, но они не остановятся.

— Я думаю, они не уедут отсюда, пока не закончат этот раунд своего турнира, — негромко заметила доктор Мира. — Я согласна с оценкой лейтенанта. Эти двое — наркоманы, им приходится постоянно удовлетворять свои желания, свои капризы, подпитывать чувство соперничества и в то же время сопричастности друг к другу. Им надо баловать себя, а этот турнир — их высшее достижение, их партнерство. Они состязаются, но действуют заодно. Убивают двух людей одного за другим, используют одно и то же алиби… Для них это новое, еще не изведанное опьянение. Новое острое ощущение, новая взаимозависимость. Они могут продолжить в том же духе, могут изменить правила и повысить риск. И опять убьют вместе. Мне кажется, именно так они намерены позабавиться с вами, Ева.

21

Рорк уже не раз спрашивал себя, посещала ли эта мысль Еву, но теперь убедился, что она по этой дороге так и не пошла. О, с самооценкой у нее все было в порядке, ей просто не приходило в голову, насколько точно она соответствует психологическому портрету жертвы.

Она была лучшей в своем деле, ее имя стало известно особенно широко после того, как вышла книга Надин Ферст о деле Айконов. Она сама сделала себя тем, чем стала.

Строго говоря, ее нельзя было нанять за деньги, но она служила. А связь с ними? Черт побери, она связана с ними через него, не так ли?

И вот наконец до нее дошло, и Рорк понял, что она уже прикидывает, как ей это использовать. Использовать себя.

— Вы считаете, что я мишень? — обратилась Ева к Мире.

— Я считаю, что вы не только идеально подходите, в их глазах вы — высший приз. Они специально подгадали с первым убийством, чтобы дело досталось вам. Рисковали, конечно, но шансы были велики, — напомнила Мира. — Если бы дело не попало к вам, все равно ко второму убийству вы бы им занялись так или иначе, причем оно косвенно было связано с Рорком через место преступления. Вы отвечаете их представлениям о жертве. Вы лучшая в своем роде, и вы служите. Вы получили известность благодаря своей службе.

— У меня нет с ними никаких связей в прошлом, — возразила Ева.

Но в ту самую минуту, как она это сказала, Ева бросила взгляд на Рорка.

— Разумеется, у тебя есть с ними связь, — невозмутимо проговорил он, — потому что с ними связан я. В прошлом я с ними часто пересекался в бизнесе. Не знаю, принимают ли они бизнес близко к сердцу, но если да, они должны на меня здорово злиться за некоторые из моих сделок.

Ева привычным жестом сунула большие пальцы в карманы брюк.

— Тогда почему они не напали на тебя?

Рорк улыбнулся.

— Разве это не было бы забавно? Но я им не подхожу. — Он покачал головой. — Я не оказываю услуг, я не продаюсь за деньги. А вы, лейтенант, служите и защищаете, за что и получаете зарплату. Попробуй хоть на минутку рассуждать, как они рассуждают, а не смазывать, шестеренки на то, как сделать из себя приманку, и ты увидишь, что в их глазах ты — забава, баловство. Мое баловство, дорогая, роскошная игрушка. С их точки зрения я тебя купил со всеми потрохами. Только не надо злиться.

Он ощущал огненную ярость, исходившую от нее волнами, но продолжал стоять, прислонившись к стене, и наблюдать за ней.

Она овладела собой — он невольно восхитился силой ее воли — и кивнула.

— Хотела бы я все это обдумать, обсудить, но мне надо вести следствие и получить ордера — это главное. Тебе хватит материала для Рио?

— Я представлю ему данные и надавлю. — Рио так и осталась сидеть на месте, глядя на доски и экраны. — У тебя тут целая гора косвенных, их хватит, чтобы выстроить убедительную аргументацию и получить ордера на обыск. На арест не хватит… да ты и сама понимаешь, — добавила она. — Ты убедила меня, я сумею убедить прокурора. Но учти: убедить судью подписать ордера на обыск жилищ двух бизнесменов, которые ранее не привлекались, имеют безупречную репутацию и хорошую родословную, пользуются влиянием, имеют связи, — это будет та еще работенка! И это потребует времени. — Она встала. — Так что мне лучше сразу приступить к делу. Ты проделала отличную работу. Я с тобой свяжусь.

— Ну-ка, давайте накидаем гору побольше, — сказала Ева, когда Рио вышла. — Копайте, давите, жмите, выманивайте информацию, идите на любые уловки. Набросаем гору побольше, и нам хватит на арест. Все за работу! Доктор Мира, — продолжала она, когда все копы поднялись, — уделите мне несколько минут, у меня к вам разговор. Командир, я буду держать вас в курсе дела.

— Пожалуй, я останусь.

— Как угодно, сэр. Пибоди, ты будешь координировать…

— Если моя напарница собирается насадить себя на крючок, как червяка, я хочу принять непосредственное участие в планировании операции.

— Операция «Наживка» нуждается в электронной команде, — объявил Фини.

Он выбрал маринованный огурчик на столе с едой и аппетитно захрустел.

— Я пока никакой такой операции не планирую. — Ева чувствовала, как ее буквально загоняют в угол. — Это всего лишь запасной вариант, если Рио не достанет ордеров. Я думаю, она их достанет, так что прошу всех перестать надо мной трястись. Прошу прощения, командир.

— Можете не извиняться.

— Доктор Мира, если я мишень, значит, скорее всего, они уже наметили место и оружие, если не время.

— Я согласна. Мне кажется, вы станете для них финальным раундом, по крайней мере здесь, в Нью-Йорке, и по крайней мере на этом этапе турнира. Все указывает на то, что они наслаждаются игрой, ее результатами, так что вряд ли они наметили вас для последнего раунда. Но…

— Если мы получим ордера на обыск, ситуация переменится кардинальным образом, — кивнула Ева. — Это их разозлит, они захотят ответить по-свойски. Разобраться со мной пораньше.

— Да, я с этим согласна. Они оставили часть себя на месте, точнее сказать, на местах преступлений: орудия убийства. Косвенными уликами они связали себя с убийствами именно для того, чтобы вынудить вас с ними связаться. Они, конечно, состязаются друг с другом, но как команда они бросают вызов вам.

— И они элементарно жульничают. — Рорк взял бутылку воды со стола.

— Они это испробовали на тебе, но ты их побил. В гольфе, — пояснила Ева. — Ты меня не убедил: ты был бы куда более перспективной мишенью. Правда, ты не служишь… Но ты нанимаешь целую армию служащих. Ты уже их конкурент, и они тебя не любят, потому что ты имел наглость сколотить состояние, а не унаследовать. Могу пари держать: тебе с ними и по женской части приходилось пересекаться. Путаться с теми же бабами, с которыми они путались.

Рорк неторопливо отпил воду.

— Могу лишь сказать, что с тех пор мой вкус значительно улучшился. Могу также напомнить о том, что ты и без меня прекрасно знаешь. Нет лучшего способа нанести мне удар, чем убить мою жену.

— Это ту самую, которую ты купил со всеми потрохами?

«Ага, это тебя разозлило, голубушка», — подумал Рорк. По каким-то необъяснимым причинам, непонятным и ему самому, ее реакция немного умерила его гнев.

— Они так это видят. Они не понимают ни тебя, ни меня, если на то пошло. И уж конечно, они не понимают, что такое любовь. Вы со мной согласны, доктор Мира?

— Безусловно. Они сделали свой выбор — они убивают женщин. Взгляните на соотношение. — Мира указала на доску. — Они убивали мужчин и еще будут убивать, если их не остановить. Но их любимая мишень — женщины, поскольку оба они считают женщин товаром для использования, расходным материалом. Второсортными существами.

— Особенно Дадли, — согласилась Ева. — Он окружает себя женщинами. Для него это как гарем. Хорошо. — Она вновь кивнула, ее мысль работала скачками. — Нам надо кое-что предпринять. Может, ордеров и будет довольно, чтобы передвинуть меня на первое место в очереди, но мы можем кое-что придумать, заставить их поспешить с исполнением.

— Но если ты подождешь, пока Рио достанет ордера, — запротестовала Пибоди, — у нас будет больше времени на разработку стратегии, отходных путей.

Фини покачал головой:

— Если Даллас пойдет ва-банк, они среагируют. Им придется обороняться. Им придется поспешить со следующим ходом, да к тому же они будут разозлены. Это не они загонят ее туда, куда им удобно, она их загонит. Можем повесить на тебя глаза и уши.

— У меня есть вот это. — Ева подняла руку с компьютером-часами на запястье, и глаза Фини хищно прищурились.

— А ну, дай поглядеть… Сними, — велел он ей, когда Ева протянула руку. — Не бойся, не украду.

Ева сняла часы, а Фини сел за стол и принялся их изучать.

— Я устрою стычку с ними. Я зла. — Ева кулаком постучала в грудь. — Число трупов растет — два за один день. Я ведь лучшая, да? А они меня опережают на каждом шагу. Я знаю, что это они, — продолжала она, расхаживая взад-вперед. — У меня все красные стрелочки на них нацелены, но они получают все новые очки, а у меня ноль. Я выгляжу не профессионалом.

«А с этим можно работать, — вдруг поняла Ева. — Да, я могу с этим работать».

— Командир не спускает с меня глаз, муж злится, потому что я вечно торчу на работе и не уделяю ему внимания. Я выгляжу как пугало, и мне это не нравится. Я их заставлю шевелиться.

— Сколько времени вы им дадите? — спросил ее Уитни.

— А столько же, сколько они дали мне. Я должна разозлить их на личном уровне. Я против них. Финансы мне урезали, — решила Ева. — Точно! Не могу получить доступ к финансам через Департамент, но ничего, я пущу в ход личные средства в обход Департамента. Вы еще не знаете, кто я такая! Вы еще не знаете, что у меня денег больше, чем у вас обоих, вместе взятых! Это до них дойдет, верно? — обратилась она к Мире. — Пусть он меня купил со всеми потрохами, зато теперь к моим услугам миллиарды, если я его буду трахать, когда он захочет.

— Дурак, и его деньги — вода, — пробормотал Рорк. Ему стало смешно, хотя ничего смешного не было.

— Я бы сказала, именно так они и воспринимают ваши отношения, — вздохнула Мира.

— А я бы сказал, что это не похоже на запасной план, — вставил Рорк.

— Фини прав, я пойду ва-банк. Могу сама выбрать время. Врежу им, когда буду точно знать, что мы получим ордера, но еще до того, как мы их предъявим. Им это только добавит охоты разделаться со мной поскорее. Укусим в нужном месте, — упрямо заявила Ева, и Рорк понял, что она старается залучить его в свой угол ринга, — и они нападут на меня. Нападут на копа, и все — они спеклись. И все их дорогие адвокаты, семейные состояния и чертовы родословные не помогут им избежать срока до конца их паршивых жизней.

— Тебя это беспокоит? — спросил Рорк. — Ты боишься, что, несмотря на все полученные доказательства и те, что ты еще получишь с ордерами, они сумеют избежать суда?

— Меня беспокоят они! — Резким взмахом руки Ева указала на доску, на лица убитых. — Вдруг мне придется повесить туда еще чье-то фото? Вот что меня беспокоит.

Рорк не сводил с нее глаз. Вот она поняла, что дала волю чувствам, выдала их в присутствии начальства. Вот она овладела собой, напустила на лицо деловую озабоченность.

— Они хотят увидеть там мое лицо, — заговорила Ева бесстрастно. — И хотят увидеть поскорее. Что ж, мы все для этого сделаем.

— А знаешь, я над чем-то похожим работал в свободное время, — заметил Фини, продолжая изучать наручный компьютер с часами. Его спокойный голос разрядил напряженность, повисшую в воздухе. — Симпатичная штучка. Компактная, а прибамбасов больше, чем во всех моих версиях. — Он поднял голову, бегло скользнул взглядом по Рорку и остановился на Еве. — А знаешь, что было бы здорово? Если бы вы оба столкнулись с ними где-нибудь как бы невзначай. В публичном месте. В ресторане, в клубе, типа того. Вот что тебе контакты закоротит, понимаешь? Ты хочешь немного отдохнуть, а они тут как тут, прямо у тебя под носом. Может, ты уже не в настроении, допустим, у тебя размолвка с Рорком, а тут они. Вот ты и съехала с катушек. И тогда это выйдет как бы непреднамеренно. На минуту потеряла контроль над собой.

— Отлично, — согласилась Ева.

— Бывают и у меня озарения, — скромно кивнул Фини. Он поднялся, вернул Еве часы-компьютер и поглядел на Рорка. — Классная работа.

— Спасибо.

— Пибоди, попробуй узнать, где эти двое собираются провести этот вечер. Хотя бы один из них. Вечер пятницы… Вряд ли они сидят дома и играют в маджонг.

— Давай я узнаю, — предложил Рорк. — Мне это проще, да и быстрее получится.

Он вынул мобильник и вышел.

— Все равно хочу повесить на тебя глаза и уши, — сказал Еве Фини.

— Отлично. — Ева сунула руки в карманы и двинулась из комнаты вслед за Рорком.

— Носи их на себе все время, пока не запрешься в своей крепости и не начнешь отрабатывать миллиарды.

— Что… — И тут до нее дошло. — Господи, Фини!

— Ты первая начала. Так я готовлю глаза и уши.

— Я требую, чтобы вас постоянно сопровождали два офицера, — добавил Уитни. — С этой минуты.

— Мы с Макнабом берем сегодняшний вечер, — вызвалась Пибоди.

— Они тебя видели, — напомнила ей Ева.

— Они меня не срисуют.

Мира тихонько вышла и выждала, пока Рорк не закончил телефонный разговор.

— Хочу извиниться перед вами, — начала она. — Я не могла по чистой совести промолчать и оставить свое мнение при себе, хотя и знала, как она отреагирует, как поступит. Но мне очень жаль.

— Мне приходится мириться с ее работой. С тем, что она собой представляет, — добавил Рорк, напоминая себе, что Ева тоже приняла его таким, как есть. Сам не отдавая себе отчета в том, что делает, он сунул руку в карман и нащупал серую пуговицу. Евину пуговицу. — Это обязательство началось с той минуты, как я полюбил ее, и было скреплено клятвой, когда я на ней женился. Еще до того, как вы ей сказали, я пребывал в жутком раздрае: не знал, говорить ей или нет.

— Понимаю.

Рорк пристально взглянул на Миру:

— До сих пор не знаю, кто бы во мне победил.

— А я знаю. Вы сказали бы ей, а потом поругались бы из-за ее решения. Но только с глазу на глаз.

— Наверное, вы правы.

— Что вас больше смущает? То, что она собирается сделать, или то, что она может это сделать из-за ее связи с вами?

— С таким же успехом можно монетку кинуть. Они меня презирают всеми фибрами души, и им нравится мне это демонстрировать. Совсем чуть-чуть, но чтобы сомнений не осталось. Наверно, думают, что я обижусь, почувствую себя оскорбленным.

— Как вы уже заметили, они вас не понимают.

— Если бы понимали, давным-давно уже попытались бы ее убить. Они думают, ее смерть станет для меня досадным неудобством, нарушит порядок моей личной жизни и работы на какое-то время, расстроит меня. — Рорк крутанул пальцами пуговицу. — Все это доставило бы им удовольствие. Если бы они знали, что потеря Евы меня уничтожит, причем на такой глубине, какой они и вообразить себе не могут, они изрезали бы ее на кусочки и искупались бы в ее крови.

— Нет, — произнесла Ева громко, остановившись на пороге, — они этого не сделают, потому что я хитрее их. Им не одолеть меня, и уж тем более им не одолеть нас. Можете дать нам минутку? — попросила она Миру.

— Конечно. — Мира коснулась руки Рорка и отошла.

— Ты что ж думаешь, эти два придурка, выросших на папочкиных трастовых фондах, могут меня свалить?

«О да, — подумал Рорк, — с самооценкой у нее все в порядке. И нрав крутой. Как и у меня».

— Нет, я так не думаю. Но мог ли я подумать, что эти два выродка, выросшие на папочкиных трастовых фондах, убьют девятерых или даже больше, пока Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка гоняется за собственным хвостом?

— Гоняется за… — Ева задохнулась от негодования. Рорк мог бы присягнуть в суде, что кожу ему на самом деле обожгло огненной лавой ее взгляда. — Ты так это называешь? Мы построили железное дело меньше чем за неделю, а ты говоришь, мы гоняемся за собственным хвостом? Мы ночей не спали, пот проливали, нащупали связи, на которых мы их повесим, а ты так называешь полицейскую работу? За хвостами гоняемся?

— Ты такое железное дело выстроила, что теперь готова бубновый туз на спину повесить, не полагаясь на полицейскую работу?

— Да такова полицейская работа, черт бы тебя побрал! Ты с самого начала это знал, и если ты не можешь меня поддержать, когда…

— Прекрати сию же минуту! — предупредил ее Рорк. — Я не говорил, что не могу тебя поддержать, просто не хочу, чтоб меня загоняли силой.

— А у меня времени нет водить тебя под ручку, дебатировать и дискутировать. Я не сообразила, что они охотятся за мной, а ведь должна была. Я этого не увидела, хотя оно должно было мигать огнями у меня в голове, как неоновая реклама. Я буду знать, кто их следующая жертва, если эта жертва — я, и мне не придется стоять над трупом еще кого-то, кого я не смогла спасти.

— Все это я прекрасно понимаю и тебя понимаю тоже. — Черт, до чего же он устал! Припомнить не мог, когда в последний раз чувствовал себя таким измотанным. — Неужели ты всерьез думаешь, что я за тебя не волнуюсь, что у меня нет опасений и черных мыслей? Попробуй встать на мое место. Допустим, я буду приманкой. Что ты сделаешь?

— Я тебе доверяю и не сомневаюсь, что ты сумеешь о себе позаботиться, используешь все доступные возможности, чтобы обеспечить свою безопасность.

— Ева, ради бога! Хватит забрасывать меня навозом. Это приличный костюм.

Она с шипением втянула в себя воздух, но он увидел, что ее обида прошла.

— Ладно, я тебе доверяю, но я бы тоже волновалась и тревожилась. У меня тоже были бы черные мысли. А тебе бы это не понравилось. Ты бы на меня разозлился до чертиков.

— Хорошо.

Ева прищурилась, глядя на него:

— Хорошо? И это все?

— Я уже мысленно провел с тобой куда более долгую и яростную схватку. Это был неистовый и громкий спор.

— И кто победил?

Рорк не мог удержаться, ему надо было прикоснуться к ней. Он коснулся ее ямочки на подбородке.

— В моем мысленном споре мы до победы не дошли, но раз уж мы тут закончили спор, хотелось бы думать, что победили мы оба.

— Я ведь не шутила, хотя не надо было это говорить в присутствии Уитни. Я не могу поместить на доску еще одно лицо.

У него на глазах лицо самой Евы изменилось, смягчилось, она позволила ему заглянуть себе в душу, увидеть, что там творится.

— Те, что сейчас на доске, я не могла предотвратить, не могла их спасти. Но если там появится еще одно лицо, это будет на моей совести, потому что я знаю, кто это делает, и у меня есть средства их остановить. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы остановить это.

— А ордеров тебе мало?

— Я должна была в это поверить, чтобы они мне поверили. Я и сама верю… почти на все сто. — Ева на секунду отвернулась. — Но есть этот малый шанс, эта доля процента, что вдруг они все предусмотрели, все тылы прикрыли, не оставили никакого зазора, а нам не хватит доказательств на обвинение… Или мы их арестуем, прокуратура предъявит официальное обвинение, а их флот дорогих адвокатов найдет маленькие дырочки, и через эти дырочки они утекут в суде. Я страхую риски, и у меня есть еще парочка идей: они добавят перцу. А ты мог бы мне помочь.

— Ну что ж, я мог бы.

— Знаешь, где они будут сегодня вечером?

— Они идут на балет в Стратмор-центре.

— Можешь достать нам билеты?

— Дорогая, у нас есть ложа. Однако они перед спектаклем зайдут выпить по коктейлю в баре «Лионель».

— Отлично, это еще лучше. — Ева взяла его за руку и сплела пальцы с его пальцами. — Давай-ка я тебе все объясню.

Рорку пришлось признать, что за столь краткий срок она придумала интересный и неожиданный сценарий. Он внес несколько уточнений и исправлений. Сердце у него все равно было не на месте, но он понимал, что лучше уже не будет.

— Дам Рио еще тридцать минут. К тому времени она должна закончить разговор со своим боссом. Надо проинструктировать команду.

— Они встречаются в семь, — сказал Рорк. — У тебя есть время поспать часок. Это не обсуждается, — заторопился он, увидев, что Ева приготовилась возражать. — И не на полу. У вас в лазарете должны быть хотя бы койки.

— Ненавижу лазарет.

— Придется потерпеть, — посоветовал Рорк.

— У Миры в кабинете есть большая кушетка. Спрошу, пустит ли она меня.

— Не «меня», а нас. Мне тоже поспать не мешает.

Она уснула как убитая, такой бы и хотели увидеть ее двое богатых мерзавцев. А потом позвонила Рио. Еще раз.

— Скажи, что у тебя есть ордера.

— Я же тебе говорила: сама позвоню, когда будут. Разве я не говорила, что босс считает лучшей кандидатурой судью Дуайера? — В голосе Рио явственно сквозили нотки раздражения и досады. — Никаких связей ни с одной из семей, прочная репутация, открытый ум и так далее, и так далее. И разве я тебе не говорила, что судья Дуайер уехал на рыбалку в Монтану?

— А разве я тебе не говорила, найди кого-нибудь другого?

— Не учи нас делать нашу работу. Прокурор уже говорит с судьей — прямо сейчас, в эту минуту. Обговаривает с ним весь ход дела. Интуиция мне подсказывает, что мы уже почти доехали. Мы уже на девяносто процентов там.

— Ладно, это близко. Получишь ордера, позвони Бакстеру. Он старший на том конце.

— А ты где собираешься быть?

— Собираюсь потолковать с парой парней в баре. — И Ева дала отбой.

Тут как раз пришел Фини.

— Надо тебя снарядить.

— Я этим займусь. — Рорк вошел следом за Фини с серебристой сумкой-вешалкой в руках. — Ей все равно надо переодеться.

— Во что? — подозрительно нахмурилась Ева.

— В подобающий случаю костюм. Твоя подстава будет выглядеть убедительнее, если ты оденешься соответственно.

— Проверю тебя, когда оденешься. — Фини насмешливо фыркнул и вышел.

— Раздевайтесь, лейтенант, — велел Еве Рорк.

Он закрыл и запер дверь.

— Мне надо куда-то деть оружие. Я без него не могу.

— Я же сказал «подобающий случаю костюм».

Рорк расстегнул молнию на сумке.

Платье оказалось простое, короткое, черное. Но оно шло в комплекте с жакетом до бедра, который застегивался спереди на целую кучу замысловатых пуговиц с петлями.

— Меня раз пять кто-нибудь убьет, пока я вожусь с этими пуговицами и достаю оружие.

Рорк продемонстрировал ей, дернув за полу жакета.

— Пуговицы только для вида.

— Неплохо. Совсем неплохо. — Ева разделась, Рорк прикрепил записывающее устройство, микрофон и крошечный наушник. — А откуда платье?

— Из твоего гардероба. Я попросил Соммерсета привезти его. Вместе с аксессуарами. — Рорк протянул ей пару бриллиантовых сережек. — Стоит им это увидеть, и они думать забудут, что ты можешь быть на прослушке. И часы смени на вечерние.

Часы сверкали бриллиантами, как подсвеченный изнутри лед. Ева оглядела их с сомнением.

— Я даже не знаю, как они работают.

— Точно так же, как и повседневные. Можешь положить в сумочку вытяжное оружие, но больше туда ничего не войдет. Туфли надень.

Туфли были пламенно, просто убийственно красные. Каблуки такие, что ноги у Евы заныли при одном только взгляде на них.

— И как прикажешь мне в них бегать?

Рорк бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся:

— А ты собираешься бегать?

— Ну мало ли… — Но она оделась и сунула ноги в убийственные туфли. — Ну и как я выгляжу? Соответственно?

— Ты бесподобна. — Рорк обхватил ее лицо ладонями. — Для меня ты всегда выглядишь потрясающе.

— Мы же должны злиться друг на друга, ты еще не забыл? Тебе придется войти в образ.

— Злиться на тебя? С этим у меня проблем не бывает.

Рорк усмехнулся и поцеловал ее в губы. На краткий миг прижался лбом к ее лбу. Тут раздался стук в дверь, и он, оторвавшись от Евы, пошел открывать.

— Пибоди, ты выглядишь чудесно.

— Спасибо. — Пибоди вскинула руки ладонями вверх. — Ну как? — спросила она Еву.

Она тоже была в черном — молодежно-прикольном — платьице с ярким полосатым жилетом, прикрывающим кобуру с оружием. На голове у нее был парик с целым стогом безумных, закрученных штопором кудряшек, глаза подведены изумрудно-зеленым цветом, а губы красны, как туфли Евы.

— Ты права. Они тебя не срисуют, — признала Ева.

— Мы с Макнабом выдвигаемся на позицию прямо сейчас. Будем уже на месте, когда объекты туда прибудут. Детектив Кармайкл и новый парень берут на себя балет. Бакстер на низком старте ждет отмашки. Как только получит ордера, двинет обе группы на обыск.

— Хорошая работа, Пибоди.

— Увидимся в баре.

— Она гудит, — заметила Ева. — Она сегодня уже приняла энергетическую таблетку, но дело не в таблетке, она кайф ловит. Потому что мы уже близко и очень скоро приведем их в комнату для допроса. Приведем, поджарим, вытащим признание. Конец фильма.

— Не она одна кайф ловит.

— Можешь прозакладывать свою задницу, умник. — Ева пару раз присела и повернулась волчком, чтобы проверить, не тесно ли ей будет в этом платье. — Заметно, что я вооружена?

— Я вижу, что они ничего не увидят. А знаешь, я начинаю входить во вкус.

— Погоди, пока я не всажу в них по заряду. — Ева рывком раскрыла жакет, извлекла оружие. Снова спрятала в кобуру. — Вот тогда и поймешь, что такое кайф.

Они вошли в зал, отделанный в рубиновых и сапфировых тонах, продолжая негромкий, но ожесточенный спор. Когда Рорк сжал ее локоть, Ева резко выдернула руку и демонстративно повысила голос:

— Не вздумай меня умасливать.

— Мне бы и в голову не пришло. Столик на двоих, — сказал Рорк женщине-метрдотелю, подошедшей к ним и ухитрившейся сохранить невозмутимость. — Рорк.

— Да, сэр. Ваша кабинка уже ждет вас. Сюда, прошу вас.

— Ты же знаешь, как на меня давят. Мне приходится с этим справляться, — продолжала Ева, старательно не сводя глаз с Рорка. — Майор как сел мне на задницу, так и не слезает.

— А не могли бы мы для разнообразия хоть на один вечер забыть о твоем майоре и твоих проблемах? Как было бы здорово! Виски, — бросил Рорк официантке. — Двойной.

— А для вас, мадам?

— Выстрел в голову. Без содовой.

Рорк наклонился к ней, словно шепча что-то на ухо, а Ева резко отодвинулась.

— Потому что мне это нужно, вот почему. Слушай, я же здесь, разве нет? Чего уже завтра нельзя будет сказать о тебе: ты же уезжаешь. В который раз!

— У меня работа, Ева. У меня есть обязанности.

— Ну надо же! У меня тоже.

— Только твоя работа не вставляет такие игрушки тебе в ушки, — заметил Рорк и щелкнул пальцем по бриллиантовой серьге.

— Я на них зарабатываю другими способами, и не забывай… — Ева оборвала себя на полуслове, как будто только что заметила Дадли и Мориарти. — Только этого мне и не хватало для полного счастья, мать твою! Это просто бесподобно!

— Говори потише.

— А ты меня не учи, что мне делать и как говорить! Меня уже тошнит от приказов. Я лучший убойный коп в этом гребаном городе, а что я вижу от Департамента по этому делу? Ноль. Что я имею с тебя? Меньше, чем ноль. Да пошли вы все! Я сама о себе позабочусь. Причем прямо сейчас.

Она вскочила и выбралась из кабинки, а он бросился ее удерживать, но так рассчитал свой бросок, чтобы опоздать ровно на секунду.

Еве пришлось признать, что пройти несколько шагов до кабинки напротив в убийственных красных туфлях на шпильках — это было мощно.

— Думаете, я дура?

— Лейтенант Даллас! — Весь сочась приветливостью и сочувствием, Дадли потянулся жать ей руку. — Мне кажется, вы расстроены.

— Только тронь меня, и я отволоку тебя в участок за нападение на офицера. — Ева с размаху шлепнула обе ладони на стол между ними. — Я знаю, что это вы убили Делафлота и Джонас. Может, и других, но про этих я точно знаю.

— По-моему, вы пьяны, — очень тихо проговорил Мориарти.

— Пока еще нет. Можешь мне поверить, когда я говорю: я выстрою дело. Мне плевать, сколько времени это займет. Вам меня не побить. Это моя игра. Это моя работа.

— Ева! — Рорк подошел к ней, схватил ее под локоть. — Прекрати. Мы уходим.

— Ваша жена выглядит очень расстроенной и, похоже, бредит, — злорадно улыбнулся Дадли. — А вы, похоже, не в состоянии ее контролировать.

— Никто меня не контролирует, кретин. Хочешь уйти? — повернулась Ева к Рорку. — Милости прошу. Уходи! Ты же собирался завтра куда-то там лететь? Так почему бы не сегодня? Давай, лети. Оставь меня в покое.

— Превосходная идея. Я так и сделаю. Примите мои глубочайшие извинения, джентльмены. Ты сама доберешься до дому, — повернулся Рорк к Еве.

— Доберусь, когда сама захочу. — Рорк ушел, а Ева вновь повернулась к сидящим в кабинке. — Департамент не дает мне денег на полномасштабную операцию против вас, подонки. Ничего, я и без них обойдусь. Да пошли они! Он даст мне денег. — Она кивнула вслед ушедшему Рорку. — Я свое урву, и я знаю как. Может, у прокурора кишка тонка выдать мне ордер, но… дайте время. Я обычно всегда закрываю дела. И это закрою. — Она схватила со стола один из стаканов, залпом сделала большой глоток и с размаху стукнула стаканом об стол. — Думали, я не просеку? Подставляете мне ваших людей, прикрываете друг другу задницу… Один прикрывает, другой убивает. Вы оба знали двух последних жертв, и я установлю, откуда вы знали первых двух. Помните: я дышу вам в затылок.

— Вы ставите себя в глупое положение, — холодно заметил Мориарти, но при этом бросил тревожный взгляд на Дадли.

— А помните, как Делафлот поставил в глупое положение всех Дадли, когда окучивал мамочку Винни? — Ева зло ухмыльнулась. — О да, я и это знаю. Я много чего знаю. Почти достала вас, мальчики. Пора платить по счетам.

— Мадам. — Женщина-метрдотель подошла к ним, бросая на мужчин извиняющиеся взгляды. — Мне придется попросить вас уйти.

— Да бога ради! Я найду местечко получше, чем это, где обслуживают таких подонков, как эти двое. Пейте-пейте, ребята, — бросила она мужчинам. — В тюрьме такой шикарной выпивки не подают, а именно там вы и окажетесь через двое суток. И это я вас туда засажу. Можете смело на это ставить.

Ева даже пожалела, что на ней нет театрального плаща. Так было бы здорово хлестнуть их широкими полами по их гнусным лицам, повернувшись волчком!

Стремительным шагом Ева вышла из бара и, не снижая темпа, преодолела целый квартал на север, а потом еще полквартала за поворотом. Фини распахнул перед ней задние дверцы начиненного электроникой фургона. Ева забралась внутрь и немедленно сбросила туфли.

— Ну? Как я справилась?

— Будь я на тебе женат, сразу подал бы на развод.

Рорк взял ее руку и поднес к губам.

— Она сукина дочка, но она моя сукина дочка.

Ева постучала себя по уху с наушником.

— Пибоди докладывает, что у них напряженный разговор. Ей кажется, что Дадли пытается в чем-то убедить Мориарти, настаивает на своем.

— Я сам ее слышу. — Рорк тоже постучал себя по уху. — У меня тоже уши есть.

«Отличная была мысль — подбросить им намек, что ты сегодня уезжаешь. Они захотят сделать ход», — подал голос ее коммуникатор. Ева перевела сигнал на компьютер с часами у себя на запястье.

— Смотри, — сказала она Фини. — Даллас.

— Рио получила ордера, — доложил Бакстер. — Они уже у нас.

— Пока не входите. Дайте им немного времени. Если наша уловка сработает, один из них или оба съездят домой или на работу, где у них есть личные апартаменты. Им надо взять оружие. Дайте им приехать и уехать. Дайте им пробыть внутри не больше десяти минут. Если они задержатся хоть на минуту дольше, входите. Не хочу их спугнуть, не хочу, чтобы они избавились от улик. Если возьмем их с оружием, добавим покушение на офицера полиции. Глазурь на кексе.

— Мы ждем.

— Черт, жалко будет, если все зазря, — сказала Ева Рорку. — Такой спектакль! Черт! — повторила она, опять услышав в наушнике голос Пибоди. — Они заказывают еще по коктейлю. Похоже, все-таки не клюнули. Оставайся на месте, следи за ними! — приказала она Пибоди и снова ответила по коммуникатору: — Что?

— Движение в доме Мориарти. Это робот, Даллас, тот самый робот, что у нас на дисках из дома Фроста и Симпсон.

Ева изумленно покачала головой:

— Боже, какие же они идиоты! Они не ликвидировали робота! А теперь, скорее всего, он привезет им оружие. Пустите слежку за роботом. Я хочу знать, куда он отправится, что будет делать. Как выйдет из дома, немедленно входите. По всем объектам. — Ева помассировала босую ногу. — Они клюнули.

— Похоже на то, — отозвался Рорк.

22

Ева пыталась вытеснить из сознания тот факт, что Рорк и Фини разговаривают на компьютерном жаргоне. Хватит с нее того, что по другую руку от нее Макнаб и Пибоди сидят, прижавшись друг к другу, как пара сонных щенят. Она не сомневалась, что их шепот и хихиканье носят сексуальный характер.

Если ей не удастся в самом скором времени выбраться из проклятого фургона, она совершит массовое убийство. Пустит в ход на манер ледоруба каблук этой убийственной красной туфли, выковыряет этим каблуком компьютерные и щенячьи мозги.

«А ведь такие каблуки могут стать отличным оружием, — подумала Ева. — С нужной силой, под нужным углом можно, пожалуй, и мозги вышибить. Может, поэтому женщины их и носят, — пришло ей в голову. — На тот самый случай: „Вдруг мне понадобится кого-нибудь кокнуть“. Что ж, это имеет смысл. Только тогда уж имело бы смысл носить их на руках, чтоб когда нужно…»

Ее кровожадные мысли прервались и рассыпались, когда в ухе раздался голос детектива Кармайкл:

— Объекты входят в театр.

— Ясно. Не спускай с них глаз.

— Слежу. Идут прямо в буфет. Заказывают бутылку шампанского в ложу. Целый спектакль разыграли: громко хохочут, привлекают внимание. Так, вот теперь направляются в ложу. Официанты суетятся, спешат принести им шампанское в ложу до поднятия занавеса.

«Рисуют алиби», — сказала себе Ева.

— Занять места. Если один из них пойдет пописать, ты пойдешь с ним.

— Нет, это я, пожалуй, доверю новому парню.

— Торопятся, — заметила Ева. — Пришли за пять минут до начала, заказали шампанское… Бармен их запомнит, как и официанты, и кое-кто из публики, кто рядом с ними был.

«Идиоты, — подумала она, — но кое-что все-таки соображают».

— Им придется дождаться начала спектакля, прежде чем делать ход. Подождать, пока свет не погасят, пока все взгляды не устремятся на сцену. Но это будет скоро. Очень скоро. А ну, прекрати! — Ева толкнула Пибоди. — У меня из-за тебя глаз дергается.

— Да мы просто тут сидим! Мы же ничего не делаем.

— Я сексуальное хихиканье за двадцать шагов слышу.

— И ничего я не хихикала.

— Не ты. Он.

Макнаб невозмутимо улыбнулся Еве:

— Это был чисто мужской смешок.

— Вы же копы. Вот и ведите себя как копы. — Ева заерзала, нахмурилась. — А ты чего смеешься? — накинулась она на Рорка.

— А вот сядь сюда, и я тебе скажу. — Он бросил на нее озорной взгляд и похлопал себя по колену. — Могу даже показать, что такое чисто мужской смешок.

— Прекрати! Не вгоняй в краску Фини.

— Я ничего не слышу, — пробормотал Фини, упорно глядя в пол. — Мы готовим операцию по поимке двух психов, убивающих из спортивного интереса, а меня тут окружают хихикающие, дергающиеся, хмыкающие идиоты.

— Разве я не велела тебе это прекратить?

— Не обращай внимания, а то ты их только раззадориваешь, — с мрачной серьезностью проговорил Фини, поднимая на нее глаза. — Ну вот, теперь и я начал дергаться. А все потому, что ты разрушила стену.

— Какую стену?

— Я мысленно построил стену, чтоб не слышать ваших сексуальных смешков. Теперь ты ее разрушила, и я слышу смешки. Вот и дергаюсь.

— А, так это я виновата? Ну и чего стоит твоя стена, если она рушится при одном упоминании… А ну, всем заткнуться! — приказала Ева, когда подал голос ее телефон. Она взглянула на дисплей и хищно улыбнулась. — Представление начинается.

Ева нарочно привела волосы в беспорядок, похлопала себя по щекам, чтобы они покраснели, а затем поднесла телефон к самому лицу. Ничего, кроме этого лица, Дадли видеть не должен.

— Какого хрена тебе надо, задница? — спросила она заплетающимся языком.

— Лейтенант Даллас, слава богу. Вы должны меня выслушать. У меня всего несколько минут.

— Да пошел ты!

— Нет-нет, послушайте меня. Мне нужна ваша помощь. Это Слай. Мне кажется… Господи помилуй, мне кажется, он сошел с ума.

— Говори громче. Тут шумно, я тебя еле слышу.

— Я не могу говорить громче, не могу так рисковать. — Дадли по-прежнему говорил театральным шепотом. — Послушайте меня, послушайте! Мне кажется, он убил Делафлота и несчастную Адриенну. Когда вы ушли из «Лионеля», он мне такого наговорил! Я ушам своим не верил! Он был так страшно зол и так напуган… Он говорил… Я не могу передать вам все это по телефону. Он пьет, он слишком много пьет. Надеюсь, вскоре мне удастся ускользнуть. Я что-нибудь придумаю, а может, он отключится, и тогда я уйду… Мне надо встретиться с вами. Я должен вам сказать… Прошу вас, вы должны со мной встретиться.

— А сам-то ты где? Я могу доложить, его арестуют. Отволокут его в участок в наручниках.

— Нет-нет! А вдруг я ошибся? Он мой самый старый, самый близкий друг. Имейте снисхождение. Я прошу вас о помощи. Прошу именно вас, лейтенант, потому что только вы знаете, что надо делать. Если я ошибся, если мне показалось, вы поймете, и мы не поставим Слая в дурацкое положение. Но если я прав, вы раскроете все эти ужасные убийства прямо сегодня, до того как он… Вы опять станете героиней. Вся слава достанется вам, вы остановите это безумие. Только вы одна, пусть мое имя даже не упоминается. Это… это больно. Прошу вас, пожалуйста. Я в Стратмор-центре. Я могу выйти так, что никто не заметит, но я не могу отойти далеко. Мне придется вернуться до антракта… Богоматерь Теней. Это всего в квартале от театра.

Ева ничем себя не выдала, продолжала хмуриться в телефон, хотя внутри у нее растекалось ощущение торжества.

— Это, что ли, церковь?

— Это близко, и мы сможем поговорить. Нам никто не помешает, и никто нас не увидит, не подслушает. Мне придется довериться вам. Надеюсь, вы знаете, что надо делать. Я буду там через двадцать минут, и тогда я расскажу вам все, что знаю. Я только вам могу рассказать.

— Ладно-ладно. Но, смотри, Дадли, чтоб дело того стоило. У меня был паршивый день. — Ева прервала связь и похлопала телефоном по ладони. — Они и впрямь думают, что я дура.

— Злобная, разобиженная дура, — добавил Рорк. — Они пойдут на тебя вдвоем.

— Безусловно. Фини?

— У меня все под контролем.

— Макнаб, садись за руль, а я соберу команду в церковь. Уличный уровень и не дальше, чем в двух кварталах от церкви.

— Есть.

— А ты что делаешь с этой штукой? — спросила Ева Рорка, увидев, что он погружен в работу на карманном компьютере.

— Вывожу поэтажный план церкви на экран. Ты же хочешь освежить свою память.

— Он рассуждает, как коп, — повернулась Ева к Фини. — Терпеть не может, когда я это говорю, но… что ж тут еще скажешь? Дадли сказал, через двадцать минут, значит, будет на месте через пятнадцать или еще раньше. А мне придется топать туда не меньше квартала на этих проклятых каблучищах — с востока, на случай, если один из них будет следить за мной. Дадли накачался, — добавила она. — У него зрачки размером с тарелку. Мориарти тоже наверняка нанюхался.

— Только не думай, что это делает их менее опасными, — посоветовал Рорк.

— А я и не думаю. Но это делает их неосторожными. Это их толкает на авантюры… может, даже больше, чем тот маленький спектакль, что мы для них разыграли. — Ева взяла у Рорка карманный компьютер и изучила экран. — Хорошо, действуем, как договорились, — сказала она, когда команда Бакстера доложила о передвижениях робота. — Поставим людей здесь и здесь. — Она оглянулась на Пибоди и получила в ответ кивок. — Второй расчет здесь, прикрывает пути отхода. Пусть не двигаются, пока оба объекта не окажутся внутри, и чтоб никто не вздумал выйти из укрытия, пока я не подам команду. Ясно?

— Да, лейтенант. Я войду прямо сейчас, займу вот эту позицию. Макнаб…

— Я займу вторую.

Пибоди открыла было рот, но тут же его закрыла, взглянув на Рорка.

— Хорошо. Вы двое занимайте позиции внутри. — Ева была готова предложить Рорку свое запасное оружие, но она прекрасно знала, что раз уж Соммерсет привез одежду для нее, он наверняка захватил и оружие для своего хозяина. Ей даже спрашивать не хотелось, как он пронес оружие через систему охраны в Центральное управление полиции.

— Я хочу быть внутри, Даллас.

Ева оглянулась на Макнаба. Он ловко припарковал фургон у тротуара. Временами он раздражал ее до чертиков, но она доверяла ему безраздельно.

— Займешь место рядом с Пибоди. И лучше бы мне не слышать никаких смешков. — Ева вскинула палец, указала на наушник. — Да, четко и ясно. Дадли пошел. Оставайся на месте, Кармайкл, пока не двинется Мориарти. Не наседайте на него, дайте ему свободу маневра. Расчет А, шевелите булками! Живо в церковь!

Рорк наклонился к ней и заговорил, прижимаясь губами к ее уху:

— Подумай хорошенько и не давай им оставить на тебе ни царапины, если хочешь, чтобы они пришли к тебе на допрос одним куском и в сознании.

Не успела Ева ответить, как он повернул голову и крепко поцеловал ее в губы.

— Береги моего копа, — сказал он ей и выпрыгнул из фургона следом за Пибоди.

Ева потянулась за туфлями и встретила загадочно-бесстрастный взгляд Фини.

— В чем дело?

— Я молчу. Ни слова не сказал. У нас тут есть бронежилеты, если хочешь.

— Меня это полнит, — отказалась Ева, и он засмеялся.

— Все равно не поможет, если они выстрелят в голову. Вот, держи. — Фини выдвинул один из ящиков и вытащил бутылку.

— Фини, да ты с ума сошел! Не буду я это пить! Ты же не думаешь, что я буду пить перед операцией?

— А я и не предлагаю пить. Сполосни рот и выплюни. — Фини протянул ей стакан и бутылку ирландского виски. — Ты же хочешь, чтоб они поверили, что ты пьяна и по пьяни попалась в их дурацкую ловушку? Так вот, пусть от тебя разит.

— Дельная мысль.

Ева налила в стакан виски, поболтала во рту, а заодно смочила кожу на горле, как духами, и Фини опять засмеялся. Потом она выплюнула виски, наклонилась вперед и дохнула ему в лицо.

— Ну как?

— Сойдет. А у нас завтра будут гамбургеры из настоящего мяса?

— Возможно.

— Я бы съел во-о-от такущий. А как насчет сладких пирогов? Пироги будут?

— Не знаю.

— Лимонный торт с меренгами. Вот что подходит для летнего барбекю. Или пирог с клубникой.

— Лично этим займусь, если меня не убьют.

— Моя бабушка пекла лимонный торт с меренгами. На меренгах были рассыпаны такие сахарные шарики. Она классно умела печь — бабушка моя.

— Ням-ням. Дадли приближается к церкви. — Ева встала, для проверки еще раз рванула жакет и обнажила оружие. — Ладно, сгодится. Всем расчетам занять места. Выходит Даллас.

— Тебе надо слегка шататься, вдруг они за тобой следят?

Ева выбралась из фургона через задние двери.

— В этих туфлях? Без проблем.

— Удачной охоты.

Ева послала улыбку и захлопнула дверцы.

Она шла не спеша, проигрывая в голове свои действия. Засекла своих копов, но ведь она знала, где искать. Шатаясь, она вошла в церковь.

Он зажег несколько электрических лампочек в форме свечек, отметила Ева, поэтому свет колебался. Она сделала пару неверных, неустойчивых шагов и остановилась в центральном проходе между скамьями.

— Дадли, ты тупая задница. — Эхо ее голоса отразилось от стен и прокатилось по пустой церкви. — Не вздумай тратить мое время зря.

— Я здесь. — Его голос дрожал. Он-то, наверно, хотел, чтобы голос звучал испуганно, догадалась Ева, но она почувствовала, что он давится от смеха. — Я… я хотел убедиться, что это вы. Что он не пошел за мной.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду. Мне платят за защиту городских тупиц.

— Вам мало платят. — Он вышел из тени в дальнем конце церкви.

— А ты чего так дергаешься? Сколько мне платят, не твое дело. Тут главное — власть. Это бесподобно — смотреть, как подозреваемые мочой исходят, стоит мне на них надавить. У тебя пять минут, — предупредила Ева, когда детектив Кармайкл прошептала ей на ухо, что Мориарти на подходе.

— Вы не представляете, как много это для меня значит — что вы пришли сюда вот так. Я понимаю, под каким ужасным давлением вы находитесь.

— А на это существует выпивка. К черту давление. Закрою это дело и буду светиться на экранах месяцами. Может, еще одну книгу обо мне напишут. Пара богатых придурков вроде вас с Мориарти… Пресса ко мне на карачках приползет.

— Это не я, это все Слай. — Дадли сделал несколько шагов к ней и опять остановился. — Я его прикрывал, но я не знал, что он натворил. Если бы я знал… Я только сегодня вечером узнал правду.

— Ты даром тратишь время, Дадли. Говори давай, а не то отволоку в участок за приставания к офицеру. Я не в настроении тащиться в Управление, да еще вместе с тобой.

«Мориарти у дверей», — прозвучало предупреждение у нее в ухе, и в тот же миг она заметила легкую вибрацию телефона в кармане у Дадли. Он сунул руку в карман.

— Эй, руки наружу, чтоб я их видела! — Ева принялась пьяным жестом рыться в сумочке.

— Прошу прощения. — Дадли вскинул руки. — Я нервничаю, у меня сердце болит. Вы должны мне помочь! — И он, словно в отчаянии, схватил ее за оба запястья.

Дверь распахнулась у нее за спиной. Еве пришлось подавить инстинктивное желание защищаться. Вместо этого она пошатнулась. И почувствовала, как к ее горлу прижали электрошокер.

— Стой очень тихо! — приказал Мориарти.

— Эй, погоди, погоди! — заорал Дадли. — Еще не время. Черт бы тебя побрал, Слай! Не вздумай жульничать.

— Просто привлекаю ее внимание. — Мориарти опустил электрошокер к плечу Евы.

«Это меня свалит, но не убьет», — подумала Ева.

— Что это за игра, черт побери?

— Это не игра, лейтенант, — сказал ей Дадли. — Игры — это для детей. А это… это приключение. Это турнир. А ну-ка, брось эту хорошенькую сумочку! А не то Слай сделает тебе очень-очень больно.

— О-о-очень больно, — повторил он, когда она заколебалась.

— Давайте не будем нервничать. — Ева разжала пальцы и уронила сумку.

— Жаль, времени у нас маловато. — Дадли отошел назад и наклонился. — Мы-то надеялись, что времени у нас будет побольше, когда очередь дойдет до тебя. И мы собирались устроить это в соборе Святого Патрика. Это было бы грандиозно.

— Это прогремело бы на всю страну, — поддержал друга Мориарти. — А это что за место? Совершенно непримечательное.

— Теперь будет. — Дадли выпрямился и вытащил из-за спинки скамейки шпагу. Взмахнул ею в воздухе.

— Что это такое? — спросила Ева.

— Это? — Дадли встал, как фехтовальщик, и вскинул вперед одну руку, со свистом рассекая воздух клинком. — Это шпага, тупая ты сука. Итальянская, старинная, очень-очень ценная. Это оружие аристократа.

— Вам это с рук не сойдет. Моя напарница знает, где я и с кем встречаюсь.

— Ложь тебе не поможет. Ты так пьяна, ты имени своего не помнила, когда я выманил тебя из какой-то пивнушки. И ты пришла, как я тебе и сказал.

— Вы их убили. Их всех. Хьюстона, Крэмптон, Делафлота, Джонас. Вы оба работали в сговоре, как я и думала.

— Это была не работа, — поправил ее Дадли.

— Это было развлечение, — добавил Мориарти.

— Мы планировали еще один раунд перед тобой, но…

— Я так и знала! — Все еще разыгрывая пьяную, Ева беспомощно покачнулась в руках Мориарти. — Вы в сговоре друг с другом убили четверых.

— В Нью-Йорке, — уточнил Дадли, ухмыляясь во весь рот. — Но мы набрали много очков в других местах.

— Но почему? Что они вам сделали?

— Ничего. Эти ничтожества стали для нас новой забавой. — Дадли захохотал так, что весь затрясся.

— Винни, нам пора возвращаться, скоро антракт.

— Ты прав. Какая жалость, что мы не можем с ней поиграть немного. Только смотри: это должно быть одновременно. В ту же самую минуту, чтобы счет остался равным. Твой курок, мой клинок. Давай на счет «три».

Мориарти наклонился к ней, коснулся губами ее уха.

— И кто у нас теперь задница? — шепнул он Еве.

— Конечно, ты.

Резким ударом локтя Ева оттолкнула руку Мориарти, прижимавшую шокер к ее шее, и одновременно вонзила острый каблук ему в ногу. Повернулась, и в этот самый миг Дадли, не успев ничего понять, сделал выпад. Клинок легко скользнул по ее бицепсу и дернулся, когда она закончила поворот. И пронзил Мориарти насквозь.

Округлив глаза от ужаса, Мориарти взглянул на кровь, сочащуюся сквозь белоснежную нарядную рубашку.

— Винни, ты меня убил.

Когда он упал, Дадли взвыл от бешенства и досады. В церковь хлынули копы с обнаженным оружием, а Ева позволила себе свое собственное баловство: нанесла Дадли короткий яростный удар по лицу.

Рорк бросил взгляд на свалившегося мешком Дадли и перешагнул через него.

— Второй жакет испорчен за одну неделю.

— Я не виновата.

— А кто виноват, хотел бы я знать? И вот, смотри, ты на костяшках кожу сорвала.

— Не смей… — прошипела Ева, когда он поднес ее руку к губам, и поморщилась, когда поцеловал костяшки.

— Ты это заслужила, — сказал Рорк, — за то, что свалила его. Ты же знала, я сам хотел.

— «Скорая» и фургон уже в пути. — Пибоди бросила взгляд на Мориарти. — Отличный был ход. А жакетика жаль.

Ева прижала руку к порванному рукаву. Шпага разорвала ткань и оцарапала ей кожу.

— Дело того стоило. Так, ребята, заканчивайте тут. Пибоди, забронируй мне комнату для допросов. Да, и передай медикам, пусть подштопают этого мерзавца, он мне нужен живой. Может, это будет выглядеть эффектно, если окажется, что приятель его убил, но мне не до подобных эффектов. Я вернусь в Управление, переоденусь и отчитаюсь перед майором.

— Никуда ты не пойдешь, пока медики не обработают рану, — вставил Рорк.

— Да он меня едва зацепил, и не зацепил бы, если бы не эти проклятущие туфли.

— У тебя есть выбор. Сядь и дождись медиков, или я опозорю тебя перед твоими людьми и поцелую.

Ева села.

Поскольку Дадли потребовал адвоката, едва придя в сознание, Еве хватило времени принять душ и переодеться, отчитаться перед Уитни, выслушать рапорты, проинструктировать и распустить команду.

Она осталась в комнате В одна… перед доской, перед лицами убитых. Она вспомнила жену Джамаля Хьюстона, его партнера и друга, рыдающих родителей Адриенны Джонас, ее ассистентку, еле держащую себя в руках, и всех остальных, кому ей пришлось нанести удар известием о смерти.

Она еще раз поговорит с ними со всеми, скажет им, что те, кто отнял эти жизни, сокрушил все эти миры, были остановлены. И она все сделает, чтобы они заплатили за свои действия.

Ей хотелось верить, что это поможет живым, она продолжала верить по причинам, которых сама до конца не понимала, что это служит утешением мертвым.

— Ева.

— Доктор Мира. — Ева отвернулась от доски. — Что вы здесь делаете… так поздно?

— Хотела досмотреть все до конца. — Мира встала рядом с Евой и оглядела все фотографии. — Как их много… Это же чудовищно!

— Жертв могло быть еще больше. Мы остановили их сегодня, и мы закроем за ними дверь тюремной камеры. Во многом благодаря вам, доктор Мира. Если бы я раньше догадалась, что они сделали меня мишенью, на этой доске было бы меньше лиц.

— Вы прекрасно знаете, что это не так, и нельзя так думать. С таким же успехом можно сказать, что их было бы больше, если бы вы так быстро не расшифровали схему. Вы работали над этим делом, и сегодня вы его закроете. Я бы хотела понаблюдать за допросом Дадли.

— Ну, это может быть еще не скоро. Он совещается со сворой адвокатов.

— Я подожду. Мне сказали, что вы ранены.

— Да это всего лишь царапина, честное слово. Это все из-за туфель. На таких каблуках не устоишь. И все-таки. — Ева шлепнула себя по руке. — Это была старинная итальянская шпага. Круто!

В комнату вошла Пибоди:

— Привет, доктор Мира. Даллас, главный адвокат Дадли хочет с тобой поговорить.

— Надеюсь, ему есть что сказать. Я с ним встречусь возле комнаты для допросов.

Бентли Соренсон, импозантный мужчина с гривой темных волос, жгучий цвет которых подчеркивали серебристые пряди на висках, сухо поклонился Еве.

— Лейтенант, сообщаю вам, что я намерен подать официальную жалобу на ваше обращение с моим клиентом, которое квалифицирую как применение неоправданно грубой силы, провоцирование и преследование. Кроме того, я уже созвонился с прокурором по поводу сфабрикованной информации, на основании которой был проведен незаконный обыск резиденции моего клиента, его офиса и принадлежащих ему автомобилей. Я требую немедленного освобождения моего клиента до вынесения решений по этим жалобам.

— Вы можете подавать какие угодно бумаги. Можете созвониться с губернатором, с вашим конгрессменом, да хоть с самим президентом, но ваш клиент отсюда не выйдет. Вы можете сколько угодно устраивать мне обструкцию, мистер Соренсон. — Для пущей убедительности Ева передернула плечами. — Я поеду домой и хорошо проведу выходные. Хоть отосплюсь немного. А ваш клиент проведет выходные за решеткой.

— Мистер Дадли — уважаемый и преуспевающий бизнесмен, член одной из самых респектабельных семей этой страны. Он никогда раньше не привлекался к уголовной ответственности и полностью сотрудничал с вами и вашим Департаментом. Более того, он обратился к вам за помощью и предложил свою помощь, а вы злоупотребили его доверием.

— Знаете, я все никак не могу решить: вы идиот или так делаете свою работу? Так и быть, истолкую сомнение в вашу пользу: вы делаете свою работу. А теперь вам придется решать: будете вы блокировать допрос сегодня, и в этом случае ваш клиент пробудет за решеткой до понедельника, или мы войдем в эту комнату и поговорим. Меня любой вариант устраивает.

— Я могу за час организовать слушания в присутствии судьи.

— Полный вперед. А я сосну часок, пока вы готовите слушания. У меня была трудная неделя.

— Вы всерьез готовы рискнуть карьерой ради этого дела?

Ева переменила позу — выставила вперед бедро, сунула большие пальцы в карманы брюк.

— Это угроза, советник?

— Это вопрос, лейтенант.

— Я вам скажу, чем я не готова рискнуть. Я не дам вашему клиенту выйти из этой комнаты — разве что в камеру, — пока не допрошу его. Я не готова рискнуть тем, что он растворится в воздухе, потому что у него есть на это средства. Решайте. Вы прекрасно понимаете, что я могу продержать его до понедельника, так что давайте не будем тратить время зря. Или я поговорю с ним сейчас, или я иду домой.

— Ладно, будь по-вашему.

Ева пустила в ход наручный компьютер.

— Детектив Пибоди, явитесь в комнату для допроса. Правда, клево, а? — спросила она, заметив, что Соренсон разглядывает компьютер-часы.

Затем она распахнула дверь и вошла.

Челюсть у Дадли припухла, кожа покраснела, глаза тоже были опухшие и красные от слез. У него было время спуститься с высот наркотического опьянения, заметила Ева. Что ж, это ей на руку. По обеим сторонам от него сидели еще два адвоката. Женщины — молодые и красивые. Одна из них — Ева глазам своим не поверила! — держала его за руку.

— Включить запись. Лейтенант Ева Даллас допрашивает Дадли Уинстона… Четвертого. — Ева демонстративно опустила на свою сторону стола тяжелую папку с файлами. — На допросе также присутствуют официально зарегистрированный адвокат подследственного мистер Бентли Соренсон и два других представителя. Будьте любезны, назовите ваши имена для протокола.

Они назвали имена, но Ева запоминать их не стала, для нее они так и остались Блондинкой и Рыжей.

— Детектив Делия Пибоди входит в комнату для допроса. Итак, все в сборе. Как лицо, Винни?

— Ты меня ударила. Я тебе жизнь спас, а ты меня ударила и притащила сюда как преступника.

— Жизнь мне спас? Ну надо же! А мне — и моей камере тоже — помнится совсем другое. Кстати, она была включена на протяжении всей нашей встречи согласно процедуре. И то же самое подтверждают записи и показания офицеров в церкви Богоматери Теней.

— Мы оспорим эти записи и показании, — вставил Соренсон, — поскольку мы можем доказать вашу личную неприязнь к моему клиенту.

— Давайте попробуйте. Посмотрим, куда вас это заведет. Что ж, со встречи в церкви и начнем. Уинстон Дадли, вы позвонили мне около двадцати часов ноль-ноль минут сегодняшнего вечера.

— Она была пьяна, — сказал Дадли Соренсону. — Но я был просто в отчаянии. У нее язык заплетался, а когда она пришла, до того была пьяна, что еле стояла на ногах.

Ева открыла папку с файлами, извлекла лист бумаги и бросила его на стол.

— Мой анализ на токсикологию с интервалом в час — с девятнадцати до двадцати одного. Все чисто.

— Фальшивка, как и все остальное! Ты уже была пьяна, когда устроила скандал у «Лионеля». Дюжина свидетелей готова это подтвердить, как и то, что ты была настроена агрессивно. Твой собственный муж был от тебя в ужасе.

— Кстати, Рорк передает привет. В церкви ты мог его и не заметить. — Ева улыбнулась, заметив, как лицо Дадли побагровело от ярости.

— Вы подстроили моему клиенту ловушку, — начал Соренсон.

— Нет. Ваш клиент позвонил мне, что может подтвердить протокол обоих наших телефонов. Я с ним встретилась по его просьбе. Привела с собой группу поддержки, что является законной процедурой и предписывается Департаментом. Ты признался, Винни, признался под запись во время нашей встречи, — пока твой дружок прижимал шокер к моему горлу, — что вы двое участвовали в соревновании — убийстве избранных вами жертв.

Ева вынула из папки фотографии и разложила их на столе.

— Ты искажаешь мои слова. Я делал все, что мог, чтобы остановить Слая. — Слезы, как ей показа лось искренние, навернулись на его глаза, хотя Дадли продолжал врать, прикрывая свою убийственную, кровопролитную — вспомнилось Еве определение Пибоди — задницу. — Я предал и убил моего лучшего друга ради тебя.

Ева устремила на него такой же взгляд, какой он сам бросил на Рорка в баре «Лионель». Взгляд, полный плохо скрытого презрения.

— А быстро же ты заложил своего лучшего друга. Быстро и легко.

— Я исполняю свой долг. И — Господь свидетель! — ему это уже не повредит. Он мертв. Я его убил, чтобы спасти тебя.

— Успокойся, ты его не убил. Он, в общем-то, чувствует себя вполне прилично.

— Все ты врешь. Я его видел.

— Да что ты там видел! Ничего ты не видел. Ты ж торчал на «Супере» в смеси с чистым «Зевсом». Анализ на токс вашего клиента. — Ева выбрала из папки и бросила на стол еще одну распечатку.

— Я был напуган. Допустим, это слабость, но я был напуган, вот и принял кое-что. Можешь обвинить меня в использовании, но…

— Ничего не говори, Винни, — предупредил Соренсон.

— Я не убийца! — Дадли повернулся к Соренсону: — Это был Слай. А теперь Слай мертв!

— А вот тут ты ошибаешься. Утром я с ним поговорю, — пообещала Ева. — Держу пари, он тебя заложит так же легко и быстро. При нем офицер дежурит, так вот, он докладывает, что Слай жутко обижен на тебя за то, что ты его проткнул.

— Я спасал тебя.

— Да? А зачем ты принес старинную итальянскую шпагу в церковь, Винни?

— Это не я. Слай ее принес.

— Да нет, на самом деле это не он. Ее принес ваш робот. Тот самый робот, которого вы двое использовали в качестве прислуги в доме Симпсон в тот вечер, когда Слай — в сговоре с тобой — убил Люка Делафлота. Робот у нас, Винни, мы уже прокручиваем его диски. Вы, парни, здорово влипли с этим роботом. Вам надо было сразу его уничтожить. — Ева кивнула Пибоди, и Пибоди вышла из комнаты. — Детектив Пибоди покидает комнату для допроса. Вам много от чего следовало бы избавиться, — продолжала Ева. — Ой, смотри-ка, еще картинки.

— Я понятия не имею, кто эти люди, — ответил Дадли, крепко сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Ну как же, ты их хорошо знаешь! Ты же их убил.

— Лейтенант, если вы собираетесь выдвигать новые нелепые обвинения в дополнение к тем, что уже порочат имя моего клиента, мне придется…

— Тут важна схема, советник, и я могу связать каждого из этих людей с вашим клиентом. Вот первая жертва, которую мы нашли. Вы в Африке, жара, никакой цивилизации. И, черт побери, вы же ей щедро заплатили. Она должна делать, что ей приказывают. А у тебя еще эта навязчивая мыслишка в голове зудит, — добавила Ева, поднимаясь и выходя из-за стола. — Женщины должны ложиться, когда им велят лечь, и раздвигать ноги, когда от них этого требуют. Так что, в общем-то, она сама во всем виновата, и слава богу, что рядом с тобой был Слай. Он помог тебе выпутаться из щекотливой ситуации.

Ева встала за спиной Дадли, наклонилась над столом, прямо над его головой и вытянула из кипы снимков фотографию мертвой Мелли Бристоу.

Блондинка прикрыла глаза и отвернулась.

— Жуткое зрелище, верно? Но вы не переживайте, она уже была мертва. Зато какой кайф — и это убийство с рук сошло! И вообще, эти люди — всего лишь нанятая обслуга… как, например, София Риччи из Неаполя или Линетт Джонс из Вегаса.

Ева перебрала все фотографии, постучала пальцем по каждой, пока Соренсон опровергал ее обвинения, а Дадли дергался на стуле.

— Но стоит ли тратить время на ничтожных, никому не известных людишек? Гораздо круче убивать заметных, даже известных в своем роде. Добавить к состязанию немного перца. Кстати, а что в финале должен получить победитель?

— Это все ваши выдумки, — оборвал ее Соренсон.

— Элитная версия классической игры «Улика». Вот, кстати, послушайте. — Ева нажала кнопку воспроизведения записывающего устройства, уже подведенного к нужному месту, и из динамика послышался голос Дадли:

Игры — это для детей. А это… это приключение. Это турнир.

— Сколько очков ты получил за лицензированную компаньонку на Кони-Айленде, убитую штыком? — спросила Ева. — Это был штык твоего двоюродного деда. Или за устроительницу торжеств в Центральном парке, повешенную на бычьем кнуте? Бычий кнут был сделан на заказ лично для тебя в Австралии. Детектив Пибоди возвращается в комнату для допроса. Смотрите-ка, она принесла подарки. Скромные сувениры от хозяев гостям.

— Меня там и близко не было — ни в одном из этих мест. Ты прекрасно знаешь, я гостей принимал в ту ночь, когда Адриенну убили.

— Мы опросили людей из списка твоих гостей, Винни. Более того, мы опросили людей, нанятых обслуживать твою вечеринку. Наемные работники, Винни, многое замечают, а знаешь почему? Потому что такие, как ты, их в упор не видят. — Ева улыбнулась. — Мы уже нашли нескольких гостей, заявляющих, что они тебя искали, хотели попрощаться перед уходом, но так и не смогли найти.

— У меня большой дом и обширное поместье.

— Да-да, тебе пришлось нанимать много работников, чтобы всех обслужить, а у них есть одно досадное свойство, Винни. Они тебе ничем не обязаны, им незачем лгать ради тебя. Мы уже нашли кое-кого, кто видел, как ты вместе с Адриенной Джонас направляешься в гараж. Кое-кто еще заметил, как ты вернулся после трех утра. Один.

— Ты их подкупила! — Пот градом катился по лицу Дадли. — Ты против меня целую войну развязала. Это все зависть в тебе говорит.

— Прости, а чему завидовать?

— Может, ты и выжала из Рорка законный брак, может, у тебя теперь и есть деньги, но ты никогда и ничего не будешь значить. Вы оба — беспородные шавки… Вам никогда не стать такими, как я.

— За что я искренне благодарю Бога. У меня есть показания, записи, свидетели, орудия убийства. Нет, погоди! — воскликнула Ева, словно вдруг вспомнила что-то важное. — Знаешь, что еще? Вот это было заперто у тебя в ящике. В твоей спальне. — Ева вынула из принесенной Пибоди коробки вечернюю сумочку. — Это сумка Адриенны Джонас.

— Она забыла ее на вечеринке. Я хотел потом ей вернуть.

— Э, нет, придумай что-нибудь получше. Опять ты забываешь о такой досадной мелочи, как обслуживающий персонал. Люди видели, как Адриенна входит в твой гараж с этой сумкой.

— Она ее там обронила.

— Но, странное дело, ее мобильника в сумке не было, хотя люди видели, как она говорит по мобильнику за пару минут до того, как ты проводил ее в гараж. И вот еще странность: ее отпечатки и несколько волосков с ее головы были найдены в твоей машине. Но и это еще не все! Двое нанятых тобой сторожей видели, как твоя машина покидает территорию меньше чем за час до ее гибели.

— Значит, она попросила кого-то из слуг себя подвезти. Я не могу уследить за всеми.

— Твои ботиночки? — Ева вынула пару мокасин из коробки. Дадли пожал плечами. — Ладно, сэкономлю нам всем время и скажу тебе, что они были взяты из твоего шкафа для обуви, помечены и зарегистрированы как вещественное доказательство. Ты был в них в ту ночь, когда убил Аву Крэмптон. Мы тебя срисовали в этих самых мокасинах и в театральном гриме с накладками, когда ты входил вместе с ней в «Дом ужасов» на Кони-Айленде меньше чем за тридцать минут до установленного времени ее смерти.

— Ничего у тебя нет. Я там все… Меня там не было.

— Ты хотел сказать, что ты там все вырубил? Обесточил наблюдение вот этим. — Ева извлекла из коробки пульт. — Отличная работа, Винни. Надо отдать тебе должное. Но ты не все вырубил. И прежде чем вы скажете, что такую обувь носят многие, — повернулась Ева к Соренсону, — вам следует знать, что они производятся очень небольшими партиями, а в этом размере и этого цвета очень мало пар было продано, и мы уже вычеркнули остальных из списка подозреваемых. Честное слово, мне кажется, ваш клиент был не до конца откровенен с вами.

— Мне нужно время, чтобы переговорить с моим клиентом.

— Да, конечно. Это можно. Но с учетом позднего времени я могу перенести продолжение этой беседы на утро понедельника. Держу пари, ты сейчас чувствуешь себя неважно, Винни. Ломочка начинается, да? Смотри, ты же весь в поту, трясешься… Бьюсь об заклад, тебе нужен дозняк. Нервы успокоить. До понедельника далеко, а уж в камере время тянется особенно медленно — побаловать себя нечем. А ты ведь привык!

— Ты не можешь держать меня здесь.

Ева наклонилась к самому его лицу:

— Еще как могу.

— Соренсон, кусок дерьма, сделай что-нибудь!

— Лейтенант, могу я поговорить с вами за дверью?

— Я с места не сдвинусь. — Чтобы это продемонстрировать, Ева откинулась на спинку стула и скрестила ноги. — Почему бы тебе не пойти на сделку со мной, Винни? Ведь план был именно таков. Но Слай все испортил, он не умер. Можно сказать, нагадил тебе. Он неудачник. Впрочем, ты тоже неудачник. Господи, да на тебя взглянуть невозможно без смеха. Я вас обоих побила, а ведь еще недели не прошло. Пожалуй, мне положен приз победителя. — Ева вытащила из коробки бутылку шампанского. — Шикарное французское вино. Особый урожай, нумеровано и подписано. И зарегистрировано в журнале Делафлота: взято и доставлено к ужину в доме Симпсон. А нашли мы его знаешь где? В твоем винном погребе. Этот Делафлот, конечно, не имел права обжиматься в постели с твоей мамашей. Да кто он такой? Псевдофранцуз, выскочка!

— А ну, заткнись!

— У меня еще много чего есть. Очень много. Так много, что меня просто удивляет, как вам, двоим идиотам, удалось девять месяцев продержаться на плаву. Что скажет судья из Полицейского департамента Нью-Йорка? — Ева сделала приглашающий жест Пибоди.

— Судья дает им пять и восемь десятых очка из десяти. Но это за изобретательность, — пояснила Пибоди. — За технику исполнения оценка ниже: четыре и шесть десятых.

— Ну что ж, это справедливо. Но ведь было весело, правда, Винни? До того весело, что ты это делал из любви к искусству, а не ради выигрыша. Ты это любил не меньше, чем свою дрянь — всю эту химию. А что это за жизнь, если и погудеть не дают?

— Довольно, лейтенант. — Соренсон поднялся со стула. — Мы закончим этот допрос прямо сейчас.

— Я здесь не останусь, в камеру не пойду. Ты, сволочь, кретин, делай, за что тебе деньги платят! Я хочу домой. И пусть эта сука получит по заслугам!

— Что, приперло, Винни? — Ева сочувственно покачала головой и взглянула на часы. — Да, уже изрядно времени прошло. Домой ты больше не попадешь никогда, Винни, но даже если бы чудом ты туда попал, все равно не нашел бы своих заначек. Мы их все конфисковали.

Дадли вскочил на ноги, наотмашь ударил Рыжую, пытавшуюся его удержать и успокоить, да так, что она слетела со стула.

— Не смей дотрагиваться до меня! Что ты о себе возомнила?! Кто ты и кто я?! Я тебе плачу, я тебя нанял, купил с потрохами.

— Ты купил с потрохами всех этих людей. — Ева указала на разбросанные по столу фотографии. — Ты заплатил им и считал, что имеешь полное право убить их ради собственного развлечения.

— Это ты верно заметила. Мы имели полное право. Они — ничто, такие же роботы. — Дадли широким жестом смел фотографии на пол. — Кто заплачет, если робот сломается? А ты? Да ты всего лишь шлюха наглого выскочки, которую он взял напрокат. Надо было сразу тебя убить, в первую очередь.

— Ну что ж, логично. Но на этот самолет ты уже опоздал.

— Уинстон, не говори больше ни слова. Ты меня слышишь? Ни слова больше!

— Будешь слушать своего наемного слугу, Винни? — Ева подпустила сарказма в голос. — Он будет тебе говорить, что делать, чего не делать?

— Никто не говорит мне, что я должен делать. Я ухожу отсюда, и я тебя уничтожу. Думаешь, никто тебя не достанет, потому что ты вышла замуж за деньги? У меня есть имя, у меня есть влияние, связи. Да я тебя одним словом раздавлю.

— Каким словом? Каким словом, Винни? Мне одного слова мало, мне нужно несколько. Вот они: Уинстон Дадли Четвертый, в дополнение к уже указанным обвинениям против вас вы настоящим обвиняетесь в убийстве и заговоре с целью убийства по пяти дополнительным эпизодам, а именно: Мелли Бристоу…

Пока Ева продолжала скорбное перечисление имен и обвинений, Пибоди у нее за спиной распахнула двери двум конвоирам. Поскольку один раз она ему уже врезала, Ева стремительно отклонилась в сторону, когда Дадли бросился на нее, и предоставила конвою его усмирять.

— Лейтенант! — бросился вслед за ней Соренсон. — Совершенно очевидно, что мой клиент эмоционально и психически неуравновешен, возможно, страдает от последствий злоупотребления наркотиками. Я…

— Обсудите это с прокурором. Я свою работу сделала.

Ева бросила это через плечо, не останавливаясь. Когда она проходила мимо зоны наблюдения, оттуда вышел Рорк и двинулся вперед с ней в ногу.

— Совсем неплохо, лейтенант. Совсем неплохо для шлюхи, взятой напрокат.

— Приятный комплимент из уст наглого выскочки.

— Какая же мы с тобой прекрасная пара! — Рорк взял ее за руку. — Готова к выходным?

— Хорошо, что напомнил. Мне нужен лимонный торт с меренгами и пирог с клубникой.

— Надо же, какая ты жадная!

— Слушай, ну иногда же можно немного себя побаловать? — Ева повернула к комнате совещаний. — Мне надо тридцать минут, не больше, чтобы разобраться с бумагами. И завтра с утра пораньше прихвачу пару часов с Мориарти.

Рорк лишь кивнул, продолжая держать ее за руку, пока они вместе смотрели на доску.

— Фотографий больше не будет, — сказал он тихо. — Только не сегодня.

— Да, не сегодня.

«Он понимает, — думала Ева, — что мне нужно убедиться в этом. Он понимает, как понимаю и я, что будут другие лица. В другие дни, другие ночи. Но не сегодня».

Ева повернулась к нему, обняла, положила голову ему на плечо и перевела дух.

«Он прав. Мы с ним — прекрасная пара».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Историю расследования таинственного убийства короля империи голографических игр, едва не стоившего Рорку и Еве жизни, читайте в романе Норы Роберте «Смертельная игра».

2

Около 158 см, вес — около 45 кг.

3

Рост — около 178 см, вес — около 77 кг.

4

Рост около 179 см, вес — около 77 кг.

5

О расследовании убийства пластического хирурга Айкона читайте в романе Норы Роберте «Рожденные смертью».

Content

Нора Робертс
Избалованные смертью

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Примечания