Лорен Миракл

Букет

Внимание, читатели! На написание этого рассказа меня вдохновила «Обезьянья лапа» У.У. Джекобса, впервые опубликованная в 1902 году. Я прочла ее в подростковом возрасте и испугалась до потери пульса. Будьте очень осторожны с желаниями!

Лорен Миракл

На улице завывал ветер, и слышно было, как скатывается по трубам дождевая вода. Хотя было всего четыре часа, уже стемнело и в пестрой приемной мадам Занзибар ярко горели три настольные лампы, покрытые блестящими шарфами. От них исходили разноцветные блики: ярко-красные играли на лице у Юн Сун, синевато-фиолетовые, пятнистые — у Уилла, отчего он походил на покойника.

— Ты прямо как из могилы, — сказала я ему.

— Фрэнки! — с укором произнесла Юн Сун и кивнула на закрытую дверь кабинета мадам Занзибар — видимо, испугалась, что она нас услышит. На ручке висела красная пластмассовая обезьянка, обозначавшая, что хозяйка сейчас с клиентом. Потом была наша очередь.

Уилл закатил глаза, вытянул руки и, завывая, произнес:

— Я похититель тел! Отдайте мне ваше сердце и печень!

— Нет, только не это! Похитители тел украли нашего любимого Уилла! — я схватила Юн Сун за руку. — Быстро отдай ему сердце и печень, может, тогда он не возьмет мои.

Подруга высвободилась и угрожающе пробубнила:

— Не смешно. Веди себя нормально, или я уйду.

— Прекрати занудничать!

— Вот сейчас встану и уйду! Быстрей, чем ты думаешь! И лишний вес не помешает!

Юн Сун считает, что у нее слишком толстые ноги, поскольку ее супероблегающее бальное платье пришлось сделать немного пошире. Но у нее, во всяком случае, есть платье! И она абсолютно точно пойдет на бал.

— Ну и ладно.

Из-за ее плохого настроения мог сорваться наш план, а ведь мы ради него сюда пришли. Бал все ближе и ближе, и я не хочу сидеть дома одна-одинешенька, пока все нормальные девчонки мажутся блестками и танцуют на высоченных каблуках. Не хочу и не буду! Тем более в глубине души я знала: меня хочет пригласить Уилл. Его просто нужно слегка подтолкнуть.

— Юн Сун! Мы вдвоем с тобой все затеяли, помнишь? — прошептала я, улыбаясь Уиллу с таким видом, как будто мы просто болтаем о чем-то своем, о женском.

— Нет, Фрэнки! Затеяла все ты! — сказала она, не понижая голоса. — Я-то пойду на бал, конечно, если не раздавлю своего парня. Это ты надеешься, что в последнюю минуту случится чудо.

— Юн Сун! — я взглянула на Уилла, и он покраснел. Вот ведь мерзкая девчонка! Ну как можно говорить вслух о таких вещах?!

— Ай! — взвизгнула она, потому что я ее стукнула.

— Ты меня разозлила!

— Хватит уже стесняться! Хочешь, чтобы он тебя пригласил или нет? Ай!

— Девчонки, что у вас там происходит? — спросил Уилл. Он так восхитительно нервничал! Адамово яблоко то поднималось, то опускалось. Хотя, вообще-то, не самое приятное зрелище. Почему-то напоминало игру «достань яблоко», в которую играют в канун Дня Всех Святых.

Но Уилл все равно выглядел восхитительно. И как-то очень уязвимо.

— Она меня стукнула! — наябедничала Юн Сун.

— Было за что! — возразила я. Дальше продолжать разговор не хотелось — Уилл и так уже узнал немало. Я погладила Юн Сун по совсем не толстой ноге и сказала: — Но я тебя прощаю. А теперь замолкни.

Юн Сун никак не хочет понять, что не обо всем можно говорить вслух. То есть понимать-то она понимает, но вот поступает всегда наоборот. Да, я хочу, чтобы Уилл пригласил меня на бал, и чем быстрее, тем лучше, поскольку до «весны — поры любви» остается всего две недели.

Понимаю, название дурацкое, но ведь весна действительно пора любви. С этим не поспоришь. Кроме того, я абсолютно уверена: Уилл — моя любовь на всю жизнь! Ему нужно только преодолеть излишнюю скромность и сделать первый шаг. Хватит уже дружески хлопать друг друга по плечу, щекотать, гогоча от удовольствия, и мутузиться, изображая «похитителей тел». Неужели Уилл не понимает, что я хочу быть с ним?

Он почти решился на прошлых выходных. Мы смотрели «Красотку» — романтическую комедию, над которой хочется смеяться вновь и вновь. Юн Сун пошла на кухню за едой, оставив нас наедине.

— Слушай, Фрэнки, — сказал Уилл, постукивая ногой по полу и прижав согнутые пальцы к джинсам. — Можно тебя кое о чем спросить?

Дураку понятно, что должно было последовать, ведь если бы Уилл хотел, чтобы я сделала звук погромче, он бы так и сказал: «Фрэнки, сделай погром че!» Обычным голосом. Напрямую. Без вступительных речей. А так, о чем он мог меня спросить? Конечно же, хотел пригласить на бал! Счастье было так близко.

Но я его спугнула. Он так волновался, что я тоже разнервничалась и испуганно сменила тему. Потому что глупая!!!

— Гляди, как бывает, — указала я на телевизор. Ричард Гир скакал на белом коне, на самом деле оказавшемся лимузином, к дворцу Джулии Робертс, то есть к старому трехэтажному зданию. Затем вылез из машинного люка и взобрался по пожарной лестнице, а все для того, чтобы завоевать сердце своей возлюбленной. — Никакого сентиментального вздора из серии «Ты такая хорошенькая!» — продолжала я нести ерунду. — Только поступки. Вот как красиво можно выразить любовь!

Уилл сглотнул и сказал:

— Ага.

И задумчиво, с видом испуганного плюшевого мишки уставился на Ричарда Гира. Да, до него Уиллу далеко.

Я не сводила глаз с экрана, понимая, что сама лишила себя возможности пойти на бал. Нельзя быть такой глупой! Не нужно мне «красивое выражение любви»! А нужен Уилл! И как я только умудрилась его спугнуть? На самом деле трусила еще больше, чем он!

Но сейчас все в прошлом. Потому-то мы и пришли к мадам Занзибар. Она предскажет нам будущее, и если она хоть что-то соображает, то, конечно, непредвзято подтвердит очевидное: мы с Уиллом созданы друг для друга. И тогда мой друг наконец-то решится пригласить меня на бал. А я ни за что не буду ему мешать.

Обезьянка задергалась.

— Глядите, она шевелится! — прошептала я.

— Ого! — удивился Уилл.

Из кабинета, ковыляя, вышел негр с белыми как снег волосами. У него не было зубов, отчего нижняя часть лица напоминала сморщенный чернослив.

— Здравствуйте, детишки, — сказал он, слегка касаясь шляпы.

Уилл распахнул перед ним входную дверь. Вот какой воспитанный! Порыв ветра чуть не сбил старика с ног, и Уилл поддержал его.

— Осторожней!

— Спасибо, сынок! — шепеляво ответил старик. — Лучше пойду, а то еще начнется ураган.

— Он уже начался, — сказал Уилл. На улице нагнулись и заскрипели кроны деревьев.

— Да это же легкий ветерок! Воет, как ребенок, который проснулся и хочет кушать. Вот к рассвету начнется настоящий ураган, помяни мое слово. — Старик взглянул на нас. — А вы, детишки, почему не остались дома? Сидели бы сейчас в безопасности, в тепле.

Не стоит обижаться, когда беззубый старичок называет вас «детишками». Но второй раз за последние двадцать секунд? Это уже слишком.

— Мы старшеклассники! И нам нечего бояться.

Смех старика был похож на шуршание опавших листьев.

— Ну ладно, вам виднее. — Он маленькими шажками вышел на крыльцо. Уилл помахал ему рукой и закрыл дверь.

— Сумасшедший старик! — раздался голос позади. Мы повернулись и увидели на пороге кабинета мадам Занзибар в ярко-розовых тренировочных брюках от «Джуси Кутюр» и такой же трикотажной блузке с расстегнутой верхней пуговицей. Грудь у женщины была округлая, упругая и, учитывая отсутствие бюстгальтера, на удивление сильно выдавалась вперед. Губы мадам Занзибар накрасила ярко-оранжевым в тон ногтям. Между двумя пальцами она сжимала сигарету, кончик которой окрасился в тот же цвет.

— Мы заходим или остаемся здесь? Открываем тайны жизни или оставляем их в покое?

Я встала и потащила за собой Юн Сун. Уилл последовал за нами. Мы вошли в кабинет и попытались все вместе втиснуться в мягкое кресло. Уилл понял, что ничего не выйдет, и устроился на полу. Я заерзала, пытаясь отвоевать себе больше места.

— Видишь? Они похожи на сосиски, — сказала Юн Сун, имея в виду свои бедра.

— Подвинься! — скомандовала я.

— Итак, — начала мадам Занзибар, усаживаясь за стол и покуривая сигарету. — Что вас привело сюда?

Я прикусила губу. Как бы получше ей объяснить?

— Ну, вы вроде как предсказательница?

Мадам Занзибар выпустила клуб дыма.

— Браво, Шерлок! Прочли рекламу в «Желтых страницах»?

Я покраснела и одновременно разозлилась. Я спросила, просто чтобы разговор завязать, неужели не ясно? К тому же предсказательница должна сама догадаться, зачем мы здесь.

— Ну, в общем… Ладно. Я это, хотела спросить…

— Давай выкладывай!

Я собралась с духом.

— Задаст ли мне один человек кое-какой вопрос? — Я нарочно не смотрела на Уилла, но услышала, как он издал удивленный возглас. Никак не ожидал такого поворота.

Мадам Занзибар приложила ко лбу два пальца и взглянула на нас пустым взглядом.

— Хм… — задумалась она. — Хм… хм… Все так нечетко. Вижу страсть…

Юн Сун захихикала. Уилл громко сглотнул.

— …но есть некоторые… так сказать… стесняющие обстоятельства.

«Браво, мадам Занзибар, и спасибо! А нельзя ли теперь немного поподробнее? Побольше полезной информации?»

— Но он, этот человек, собирается действовать, руководствуясь своей страстью? — нахально спросила я, не обращая внимания на спазмы в желудке.

— Собирается или нет… вот в чем вопрос, — произнесла мадам Занзибар.

— Совершенно верно. Именно это я и хотела спросить.

— А… все всегда спрашивают одно и то же. А надо задать вопрос себе… — Тут она замолчала. Взглянула на Уилла и побледнела.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего.

— А по-моему, все-таки случилось.

Меня не обмануло ее общение с духами. Хочет, чтобы мы поверили, будто на нее вдруг снизошло необыкновенное мощное видение? Да пожалуйста! Пусть только, черт возьми, ответит на мой вопрос!

Мадам Занзибар театрально пришла в себя и дрожащими руками поднесла ко рту сигарету. Устало посмотрев на меня, она сказала:

— Производит ли падающее в лесу дерево шум, если никто его не слышит?

— Чего?

— Больше мне вам нечего сказать. Хотите — верьте, хотите — нет, — взволнованно сказала мадам Занзибар.

Я поверила. Но когда она отвернулась, я сделала большие глаза и посмотрела на Юн Сун.

Уиллу спрашивать было нечего, но мадам Занзибар почему-то очень хотела сделать для него предсказание. Она поводила руками, словно ощупывая его ауру, и серьезным голосом попросила остерегаться высоты. И попала в точку — Уилл обожает скалолазание. Но любопытнее всего была реакция моего друга. Он поднял брови, а затем на его лице появилось выражение радостного ожидания. Уилл взглянул на меня и покраснел.

— В чем дело? — спросила я. — Почему так хитро смотришь?

— В смысле?

— Уилл Гудмэн, ты что-то скрываешь!

— Ничего, даю слово!

— Не глупи, парень! — гнула свою линию мадам Занзибар. — Прислушайся к моему совету!

— Ой, да не волнуйтесь вы за него. Он у нас сама осторожность! — Я повернулась к Уиллу: — А теперь серьезно. Ты что, решил взять какую-то новую потрясную высоту? Или прикупил фирменный блестящий карабин?

— Юн Сун, твоя очередь. Вперед! — сказал Уилл.

— Вы умеете гадать по ладони? — спросила подруга мадам Занзибар.

Та вздохнула и без особого рвения провела по пухлой ладошке Юн Сун под большим пальцем.

— Ты будешь красива, если сама себе позволишь.

И все. Умнее не придумаешь.

Юн Сун, похоже, была разочарована не меньше меня. Очень захотелось сказать мадам Занзибар, что мы все недовольны! Ну, в самом деле, что это за предсказания? Дерево в лесу, остерегайся высоты, будешь красива, если сама себе позволишь… Как-то жутковато получилось, но, по-моему, нас обманули. В особенности меня.

Правда, сказать я ничего не успела. На столе у мадам Занзибар зазвонил сотовый телефон. Она нажала длинным оранжевым ногтем на кнопку ответа и сказала:

— Мадам Занзибар к вашим услугам. — Слушая собеседника, она начала злиться. — Нет, Сайлас. Это называется… да, совершенно верно: молочница влагалища. Да, именно влагалища!

Мы с Юн Сун в ужасе переглянулись, хотя я и обрадовалась — не могла удержаться. Не тому, конечно, что у мадам Занзибар молочница влагалища, а тому, что она обсуждает это с неким Сайласом при нас. Хоть не зря деньги потратили!

— Скажи аптекарю, что она началась уже во второй раз за месяц, — ворчала мадам Занзибар. — Нужны более сильные препараты. От чего? От зуда, дебил! Или, может, он хочет мне там почесать? — Она заерзала на вращающемся стуле, потирая ноги друг о друга.

Уилл широко распахнул свои карие глаза и испуганно на меня взглянул.

— Не буду я ей ничего чесать! Не хочу! — театральным шепотом заявил он.

Я засмеялась. Уилл передо мной выделывается — хороший знак! Пусть все пошло не по плану, но вдруг я все-таки добьюсь своего?

Мадам Занзибар указала на меня тлеющим концом сигареты, и я виновато склонила голову. А чтобы отвлечься, принялась изучать полки, на которых творился неописуемый бардак. «Магия для служебников», например, соседствовала с «Что делать, если мертвец заговорил, а вы не желаете его слушать». Я пихнула Уилла коленом и указала на книги. Уилл изобразил, как душит беднягу умершего, и я фыркнула.

Над книгами стояла бутылка с крысиным ядом, старинный монокль, банка с чем-то похожим на обрезанные ногти, грязная чашка из «Старбакса» и кроличья лапа с когтями. А полкой выше… очаровательно!

— Это что, череп? — спросила я Уилла.

Он присвистнул.

— Ничего себе!

— Так, — Юн Сун отвела глаза, — если это на самом деле череп, я не хочу ничего про него слышать! Давайте уйдем?

Я повернула ее голову в нужном направлении.

— Гляди! А у него еще волосы есть.

Мадам Занзибар захлопнула крышку телефона.

— Сплошные дураки кругом!

Бледность прошла: видимо, разговор с Сайласом окончательно привел ее в чувство.

— А вы, смотрю, заметили Фернандо?

— Это его череп? — спросила я.

— О боже! — простонала Юн Сун.

— Выплыл на поверхность после ливня на кладбище в Чапел-Хилле, — пояснила мадам Занзибар. — А похоронен был, наверно, в начале прошлого века — гроб у него деревянный и старый такой. Некому было позаботиться о Фернандо, я его пожалела и взяла к себе.

— Вы что, вскрыли гроб? — спросила я.

— Ну да, — гордо ответила предсказательница.

Интересно, а когда она грабила могилу, на ней тоже был костюмчик от «Джуси Кутюр»?

— Но у этой штуковины до сих пор волосы! Отвратительно!

— Не у «этой штуковины», а у Фернандо! Прояви уважение.

— Я просто не знала, что у мертвецов бывают волосы.

— У них не бывает кожи — она сразу же начинает гнить и пахнет ужасно. А волосы могут расти еще несколько недель после того, как человек преставился.

— Ух ты! — Я взъерошила золотистые кудри Уилла. — Слыхал? Волосы иногда продолжают расти.

— Поразительно.

— А это что такое? — Юн Сун указала на пластиковый контейнер, в котором в прозрачной жидкости плавало что-то красноватое, похожее на человеческий орган. — Только не говорите, что оно тоже Фернандо! Пожалуйста!

Мадам Занзибар махнула рукой с таким видом, как будто Юн Сун сморозила жуткую глупость.

— Нет, это моя матка. Мне ее хирург отдал после гистерэктомии.

— Ваша матка? — Юн Сун явно замутило.

— Что, нужно было в больнице ее оставить? Чтобы ее там сожгли? Черта с два!

— А это что? — Я указала на пучок чего-то засохшего на верхней полке. Мадам Занзибар, однако, куда увлекательнее рассказывает о предметах своего интерьера, чем предсказывает будущее.

Она взглянула туда же, куда и я, открыла рот, тут же его закрыла и решительно ответила:

— Ничего.

Хотя, по-моему, с трудом заставила себя не смотреть на странный предмет.

— Ну пожалуйста! Расскажите! — я молитвенно сложила руки.

— Вам не понравится.

— Понравится!

— А мне нет! — вмешалась Юн Сун.

— Да понравится ей! И Уиллу тоже. Правда, Уилл?

— Вряд ли это хуже матки, — ответил тот.

Мадам Занзибар сжала губы.

— Ну пожалуйста! — молила я.

Она еле слышно пробормотала что-то про глупых подростков и про то, что отказывается отвечать за последствия. Затем встала, стащила с верхней полки пучок и положила перед нами. При этом грудь у нее не затряслась, а осталась, как прежде, упругой.

— Ух ты! — выдохнула я. — Букетик для корсажа.

Он представлял собой перевязанные красной ленточкой хрупкие бутоны роз с коричневыми шуршащими краями и сероватое осыпающееся перекатиполе.

— Его заколдовала одна крестьянка во Франции, — сказала мадам Занзибар странным голосом. Как будто кто-то ее заставлял. Нет, скорее, как будто она хотела нам все рассказать, но заставляла себя сдерживаться. — Она хотела показать, что настоящую любовь предопределяет судьба и вмешиваться опасно.

Мадам Занзибар попыталась положить букет на место.

— Стойте! — закричала я. — А как он действует?

— Не скажу! — заупрямилась предсказательница.

— «Не скажу»? Вам что, четыре года?

— Фрэнки! — укоризненно сказала Юн Сун.

— Ты такая же, как все? — спросила мадам Занзибар. — Готова на все, чтобы только заполучить парня? Мечтаешь о головокружительном романе любой ценой?

Я покраснела. Но вот же передо мной и парни, и романы! В душе всколыхнулась надежда.

— Ответьте ей, пожалуйста, а то мы никогда не уйдем, — попросила Юн Сун.

— Нет, — решительно отказалась мадам Занзибар.

— Да вы просто все выдумали! — сказала я.

У предсказательницы вспыхнули глаза. Я ее нарочно спровоцировала. Знаю, это не очень хорошо, но я чувствовала, что мадам Занзибар не врет. И было жутко интересно!

Она положила букет на середину стола. Ничего особенного пока не произошло.

— Он выполнит три желания каждого из трех людей, — сообщила мадам Занзибар. — В этом волшебство.

Мы переглянулись с Юн Сун и Уиллом и рассмеялись. Глупо, конечно, но как красиво сыграно: волнение, смятение и жутковатое заявление.

И все же мадам Занзибар так нас оглядела, что мы умолкли. Особенно странно она посмотрела на Уилла.

Он постарался снова всех развеселить.

— Почему же вы его сами не использовали? — спросил он тоном вежливого и услужливого подростка.

— Я использовала, — ответила предсказательница. Оранжевая помада ярким пятном выделяла ее губы.

— И ваши три желания исполнились? — уточнила я.

— Все до одного, — уверенно подтвердила она.

Мы не знали, что еще сказать.

— А кто-нибудь еще его использовал? — спросила Юн Сун.

— Еще одна женщина. Не знаю, что она пожелала первые два раза, но в последний попросила о смерти. Так букет попал ко мне.

Мы молча слушали ее глупости. Все казалось сном, но тем не менее происходило взаправду.

— Жуть какая, — наконец сказал Уилл.

— А почему он тогда до сих пор у вас? — спросила я.

— Хороший вопрос. — Несколько секунд, показавшихся вечностью, она рассматривала букет, а затем достала из кармана бирюзовую зажигалку и щелкнула ею. После чего схватила цветы с такой решимостью, как будто мечтала об этом уже очень давно.

— Нет! — взвизгнула я и вырвала букет. — Отдайте мне, если он вам не нужен!

— Никогда! Его нужно сжечь.

Я сжала лепестки. На ощупь они напоминали морщинистые щеки моего дедушки, которого я навещала в доме престарелых.

— Ты совершаешь ошибку! — предупредила мадам Занзибар. Она хотела забрать цветы, но вдруг судорожно отдернула руку. Будто что-то помешало — казалось, ею управляет букет. Глупости, конечно!

— Еще не поздно изменить судьбу. — Она пыталась меня уговорить.

— А какова моя судьба? — спросила я дрогнувшим голосом. — Услышать, как падает дерево? А у меня, бедняги, в этот момент будут беруши в ушах?

Мадам Занзибар пригвоздила меня взглядом из-под густых ресниц. Кожа вокруг глаз напоминала гофрированную бумагу, и я поняла, что предсказательница старше, чем кажется.

— Ты грубая, невоспитанная девчонка! И заслуживаешь наказания. — Она откинулась на спинку стула и как будто тут же освободилась от влияния букета. — Забирай его, раз сама так решила. За последствия я не отвечаю.

— Как им пользоваться?

Мадам Занзибар фыркнула.

— Ну пожалуйста! Скажите! — молила я. Не хотелось надоедать, но ведь это действительно очень важно! — Если не скажете, я могу натворить глупостей. Например… разрушить весь мир.

— Фрэнки, верни букет, — чуть слышно сказал Уилл.

Я покачала головой — ни за что!

Мадам Занзибар пощелкала языком, видимо, удивляясь моей тупости. Ну и пусть!

— Берешь букет в правую руку и вслух загадываешь желание. Но предупреждаю: не выйдет ничего хорошего!

— У вас какой-то странный настрой, — сказала я. — Зря вы думаете, что я такая глупая!

— Зря, — согласилась мадам Занзибар, — ты еще глупее.

Тут вмешался Уилл — он ненавидел ссоры.

— То есть вы бы еще раз им не воспользовались?

Предсказательница подняла брови:

— Я похожа на человека, который о чем-то мечтает?

Юн Сун громко вздохнула.

— А я вот мечтаю кое о чем. Например, о бедрах Линдси Лохан. Пожелаешь мне, Фрэнки?

Обожаю своих друзей! Они — просто чудо. Я взяла букет, а мадам Занзибар ахнула и схватила меня за руку.

— Послушай, девочка, — воскликнула она, — если все же им воспользуешься, так хоть пожелай что-нибудь серьезное.

— Да, Фрэнки, — добавил Уилл. — Подумай о бедной Линдси. Ты же не хочешь, чтобы она осталась без бедер?

— Ей хватит икр, — хмыкнула я.

— И к чему они будут крепиться? Какому продюсеру нужна актриса без ног?

Я захихикала, и Уилл остался доволен.

— Какие же вы, ребята, противные! — не сдержалась Юн Сун.

Мадам Занзибар нервничала. Она, видимо, решила от меня избавиться и поэтому отдала букет, но когда я взяла ссохшиеся бутоны, на ее лице отразился неподдельный страх.

Я осторожно, стараясь не помять, убрала букет в сумку и заплатила мадам Занзибар в два раза больше, чем она попросила. Просто, не думая, отдала ей деньги. Предсказательница взглянула на меня устало, плотно сжав ярко-оранжевые губы. Она как будто говорила: «Ладно, дело твое. Но будь осторожна!»

Была пятница, и мы пошли ко мне домой есть пиццу. Такая у нас традиция. По субботам и воскресеньям чаще всего тоже. Мои родители уехали в Ботсвану на семестр — всем добро пожаловать на вечеринку к Фрэнки. Правда, вечеринок как таковых мы не устраивали. Можно было бы, конечно, — дом стоит далеко от города, у немощеной грунтовой дороги, и никаких соседей вокруг. Но мы предпочитали свою компанию. Иногда к нам присоединялся Джереми — парень Юн Сун, но вообще-то он считал, что мы с Уиллом странные. К тому же он не любил пиццу с ананасами и фильмы, которые нравились нам.

По крыше пикапа Уилла стучал дождь. Мы ехали по извилистому бульвару мимо магазинов «Криспи-Крим» и «Пигли-Уигли» и водонапорной башни, одиноко и величественно устремляющейся в небо. В машине было тесно, но мне нравилось. Я сидела посередине, и когда Уилл переключал скорости, его рука касалась моего колена.

— О! Кладбище! — Друг кивнул на кованые железные ворота слева. — Почтим память Фернандо минутой молчания?

— Давай, — ответила я.

Тут вспыхнула молния, осветив ряды могил, и я подумала, как же все-таки жутко и неприятно на кладбище: кости, гниющая кожа, всплывающие гробы…

Я была рада снова очутиться дома. Прошла по комнатам и зажгла везде свет. Уилл в это время заказал пиццу, а Юн Сун стала просматривать взятые напрокат диски.

— Давайте что-нибудь веселое посмотрим? — прокричала я из коридора.

— «Ночной охотник» не пойдет?

Я подошла к ней и стала перебирать фильмы.

— Может, «Классный мюзикл»? В нем хотя бы нет ничего зловещего.

— Шутишь? — вмешался Уилл, закончив разговор по телефону. — А как же сексуальный танец Шарпей, ее брата и маракаса? Разве он не зловещ?

Я засмеялась.

— Ладно, девчонки, вы давайте работайте дальше, а я побежал. Дела.

— Ты что, уходишь? — удивилась Юн Сун.

— А как же пицца? — поинтересовалась я.

Уилл положил на журнальный столик двадцатидолларовую купюру.

— Ее привезут через полчаса. Я угощаю.

Юн Сун покачала головой:

— Повторяю, ты что, уходишь? И даже не поешь с нами?

— Нет. Дела.

У меня сжалось сердце. Так хотелось задержать его! Пусть еще на чуть-чуть. Я ринулась на кухню и достала из сумки букет мадам Занзибар. То есть уже мой букет.

— Подожди хотя бы, пока я желание загадаю.

Уилл весело на меня взглянул.

— Хорошо. Давай, загадывай!

Я задумалась. Теплая, уютная комната, пицца почти на пороге, а рядом два самых лучших в мире друга. Что мне еще надо?

Понятное дело! Конечно же, бал! Я хотела, чтобы Уилл меня пригласил. Возможно, эгоистично иметь так много и желать чего-то еще, но я решила не обращать внимания на сомнения.

Да вы только взгляните на него! Добрые карие глаза, улыбка одним уголком рта, забавные кудряшки, как у ангелочка. Просто воплощение добра и очарования!

Уилл принялся напевать мелодию из «Своей игры», а я подняла букет.

— Хочу, чтобы мальчик, в которого я влюблена, пригласил меня на бал.

— Ну, вот и все! — радостно воскликнул Уилл. — Неужели найдется парень, который не захочет пригласить на бал нашу потрясающую Фрэнки? Теперь давайте поглядим, исполнится ли…

— Фрэнки? Все хорошо? — перебила его Юн Сун.

— Он зашевелился! — Я бросила букет на пол и отпрыгнула в сторону. Руки были влажными и холодными. — Клянусь, когда я загадывала желание, он зашевелился! И еще запах! Чувствуете?

— Нет, — протянула Юн Сун. — А что, чем-то пахнет?

— Уилл, но ты-то чувствуешь!

Он улыбнулся, пребывая в чудесном настроении с той минуты, как мадам Занзибар попросила его остерегаться высоты. Прогремел раскат грома, и друг толкнул меня в плечо и спросил:

— А гром, наверно, организовали злые колдуны? Хотя, нет! Ты ляжешь спать, а наутро скажешь, что у тебя на одеяле корчит гримасы горбатое существо?

— Пахнет гнилыми цветами. На самом деле не чувствуете или разыгрываете меня?

Уилл достал из кармана ключи.

— Ладно, друзья, увидимся завтра! Кстати, Фрэнки…

— Да?

Снова послышался раскат грома.

— Не теряй надежду. Тем, кто ждет, обычно везет.

В окно было видно, как Уилл пошел к пикапу. Дождь лил как из ведра. Я, трепеща, схватила Юн Сун за руки.

— Слышала? Как ты думаешь, что это значит?

— А что бы это могло значить? Он пригласит тебя на бал, разумеется. Видно, просто… ну, не знаю… просто хочет как-то красиво все обставить.

— Например?

— Да не знаю я. Может, напишет приглашение в небе или пришлет поющую телеграмму.

Я завизжала. И Юн Сун завизжала. Мы бешено запрыгали по комнате.

— Признаю, желание ты загадала очень эффектно! — Она изобразила, как пальцем подталкивает Уилла к решительным действиям. — А гниющие цветы… Впечатляет!

— Но они правда пахли.

— Ха-ха-ха!

— Серьезно!

Юн Сун, смеясь, покачала головой. Потом взглянула на меня.

— Тебе, наверное, показалось.

— Наверное, — ответила я.

Осторожно, двумя пальцами подняла букет и забросила его на книжную полку за книги. С глаз долой.

На следующее утро я бросилась вниз, по глупости надеясь обнаружить там… даже не знаю что. Может, свое имя из сотни «Эм-Энд-Эмс»? Розовые сердечки на смешных тесемках на окнах?

А обнаружила мертвую птицу. Ее крохотное тельце лежало на коврике. Птица, очевидно, влетела в дверь во время грозы и пробила себе голову.

Я завернула ее в бумажное полотенце и, стараясь не обращать внимания на ее легкость, отнесла на улицу к мусорному ведру.

— Прости меня, красавица птичка. Лети на небеса!

Я выбросила трупик и закрыла ведро, громко хлопнув крышкой.

Тут в доме зазвонил телефон. Наверное, Юн Сун жаждет новостей. Они с Джереми ушли в одиннадцать, и подруга заставила меня поклясться, что я позвоню ей сразу же, как Уилл наконец-то совершит храбрый поступок.

На дисплее высветилось имя Юн Сун. Точно, я права!

— Здравствуй, моя дорогая! Прости, но пока что ничего нового.

— Фрэнки… — сказала Юн Сун.

— Я тут думала о мадам Занзибар и о ее рассуждениях на тему «Не спорьте с судьбой».

— Фрэнки…

— Нет, ты сама подумай. Ну, пригласит меня Уилл на бал. И что плохого может случиться? — Я вытащила из морозилки коробку с замороженными вафлями. — Плюнет он что ли в меня, когда рот откроет? Или принесет цветы, а из них вылетит пчела и меня укусит?

— Фрэнки, замолчи. Ты что, не смотрела новости?

— В субботу утром? Нет, конечно.

Юн Сун сглотнула.

— Ты плачешь???

— Вчера вечером Уилл забрался на водонапорную башню, — сказала она.

— Что??? — Высота водонапорной башни триста футов, и внизу висит табличка, запрещающая залезать наверх. Уилл давно хотел попробовать на нее взобраться, но так и не рискнул, поскольку всегда соблюдает все правила.

— То ли перила были мокрые, то ли виновата молния… пока неизвестно.

— Юн Сун, что случилось?

— Этот дурак что-то рисовал распылителем на башне и…

— Рисовал распылителем? Уилл???

— Фрэнки, да помолчи же! Он упал! Он упал с башни!

Я вцепилась в трубку.

— Боже мой!!! И как он?

Юн Сун не могла говорить — рыдала. И я ее хорошо понимала. Уилл ведь и ее друг. Но я должна была понять, что произошло.

— Он в больнице? К нему пускают? Юн Сун!

Послышался вопль, затем чьи-то шаги. Трубку взяла миссис Йомико.

— Уилл умер, Фрэнки, — сказала она. — Неудачно упал.

— Уилл… что?

— За тобой сейчас приедет Чен. Поживешь у нас, сколько хочешь.

— Нет! — Коробка с вафлями выпала из рук. — Не может быть! Уилл не мог умереть!

— Фрэнки… — очень грустно сказала миссис Йомико.

— Пожалуйста, не повторяйте! У вас такой… такой голос… — Я никак не могла сосредоточиться.

— Знаю, ты его любила. Мы все его любили.

— Постойте. Уилл рисовал распылителем? Но зачем? Он никогда такими глупостями не занимался.

— Приезжай к нам. Тогда поговорим.

— Но что он рисовал? Не понимаю!

Миссис Йомико не ответила.

— Можно я поговорю с Юн Сун? — попросила я. — Пожалуйста, дайте ей трубку!

Послышались приглушенные голоса, и к телефону снова подошла Юн Сун.

— Я тебе скажу, хотя вряд ли стоит.

Внутри похолодело. Наверное, в самом деле вряд ли.

— Он писал послание. — Она помедлила. — А в нем говорилось: «Фрэнки, ты пойдешь со мной на бал?»

Я села рядом с коробкой. А что она делает на полу кухни?

— Фрэнки! — послышался металлический, еле слышный голос. — Фрэнки, ты еще здесь?

Голос мне не понравился. Не хочу его больше слышать! Я нажала на «отбой».

Уилла похоронили в закрытом гробу на кладбище в Чапел-Хилле. Тело было слишком обезображено, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение. Для меня все прошло, как во сне. Я хотела попрощаться с другом, но не будешь ведь прощаться с коробкой? Мама Уилла бросила в раскрытую могилу горсть земли — ужасное зрелище. Но какое-то невероятное. Как будто все не со мной. Юн Сун сжала мою руку, но я не сжала ее в ответ.

Тем вечером шел теплый весенний дождь. Я представила холодную влажную землю вокруг гроба Уилла и вспомнила Фернандо, чей гроб всплыл на поверхность. Друга похоронили на новой, восточной, стороне кладбища — ухоженное красивое место. И могилы сейчас, конечно, роют по-другому, а не просто лопатами.

Гроб Уилла никогда не всплывет на поверхность.

Я прожила у Юн Сун около двух недель. Звонила родителям, и они хотели приехать домой, но я отказалась. Зачем? Уилла все равно уже не вернешь.

Первые несколько дней ребята в школе перешептывались, и я все время чувствовала их взгляды. Кто-то считал, что поступок Уилла очень романтичен. Кто-то — что глуп. Чаще всего похоронным голосом говорили о «трагедии».

Я двигалась по коридорам, как ходячий труп. Очень хотелось прогулять, но тогда пришлось бы идти к психологу и рассказывать ему о своих чувствах. А я не хотела. Это мое горе, маленький скелет, который будет всегда греметь в моей душе.

Через неделю после гибели Уилла и ровно за неделю до бала ребята уже реже говорили о трагедии, а чаще о платьях, бронировании столиков и лимузинах. Девочка с землистым цветом лица, ходившая с моим другом на химию, предложила отменить бал, но ее никто не поддержал. Сказали, что Уилл был бы против.

Тогда спросили наше мнение, поскольку мы были его лучшими друзьями (и хотя вслух никто этого не произносил, но погиб он из-за меня). У Юн Сун на глаза навернулись слезы, и некоторое время она сомневалась, но потом сказала, что не стоит рушить планы и что, если все останутся дома и будут грустить, лучше никому не станет.

— Жизнь продолжается.

А Джереми кивнул, обнял ее и притянул поближе.

Главный организатор бала, Люси, поднесла руку к сердцу.

— Верно! — А затем с чрезмерно заботливым выражением лица повернулась ко мне. — А ты как, Фрэнки?

Я пожала плечами.

— Мне все равно.

Она обняла меня, а я пошатнулась.

— Итак, бал состоится, — объявила она. — Трикси, собери цветы на вишне. Джоселин, закажи сотню голубых лент и передай, что отказ не принимается!

В день бала, за два часа до того, как за Юн Сун должен был заехать Джереми, я покидала вещи в спортивную сумку и сказала, что еду домой.

— Что? Нет! — Она отложила раскаленные бигуди. На столике перед ней лежала косметика: блестки для тела и блеск для губ. На крючке в ванной висело сиреневое платье с вырезом в форме сердца. Оно было прекрасно!

— Мне пора. Спасибо, что разрешила пожить у тебя, но мне правда пора.

Уголки губ Юн Сун опустились вниз. Она хотела возразить, хотя и понимала, что я права. Я не была у нее счастлива. То есть не в этом дело, конечно, — счастлива я теперь нигде не буду. Но в доме Йомико я чувствовала себя как в ловушке, а Юн Сун страдала, поскольку ничем не могла мне помочь и считала себя виноватой.

— Но сегодня бал. А ты будешь сидеть одна дома? Оставайся до завтра. Я буду молчать, когда вернусь, честное слово. И не начну во всех подробностях описывать, кто с кем закрутил, а кто рухнул в обморок в женском туалете.

— А почему нет? Приходи поздно, шуми, веселись! Так должно быть, Юн Сун. — Неожиданно на глаза навернулись слезы.

Она дотронулась до моей руки. Я постаралась вывернуться как можно незаметнее.

— Но и ты должна веселиться, Фрэнки, — сказала подруга.

— Да… наверное. — Я перекинула сумку через плечо.

— Звони мне в любое время. Телефон будет включен даже во время танцев.

— Ладно.

— А если передумаешь и решишь остаться…

— Спасибо.

— Или если захочешь прийти на бал, то давай! Все будут рады! Неважно, что у тебя нет парня.

Я вздрогнула. Она не хотела меня обидеть, но на самом деле отсутствие парня было важнее некуда. Потому что я должна была прийти с Уиллом. А не иду не потому, что он выбрал другую девчонку, и не потому, что он тяжело заболел гриппом. А потому, что он погиб! Из-за меня!!!

— О боже… Фрэнки…

Я отмахнулась. Не хотела, чтобы до меня дотрагивались.

— Все хорошо.

Мы неловко молчали.

— Я тоже по нему скучаю, — наконец сказала она.

Я кивнула и ушла.

* * *

Я вернулась в свой пустой дом и обнаружила, что отключили электричество. Великолепно! Последнее время это случалось все чаще и чаще. После грозы кроны деревьев попадали в трансформаторы, и весь район на несколько часов оставался без света. Но иногда электричество отключалось без всяких видимых причин. Возможно, слишком много людей пользовались кондиционерами, и происходило короткое замыкание. Хотя Уилл был не согласен. Он считал, что во всем виноваты привидения. Ха-ха-ха!

— Они пришли, чтобы у тебя молоко испортилось! — говорил Уилл жутким голосом.

Уилл.

В горле встал ком.

Я старалась не думать об Уилле, но ничего не получалось. Тогда я представила, что он жив, жив во мне. Сделала бутерброд с арахисовым маслом, но не стала есть. Поднялась к себе и легла на кровать поверх одеяла. Темнело. Где-то закричала сова. Я смотрела в потолок до тех пор, пока могла еще различать трещины, похожие на паутину.

В темноте мысли потекли не в том направлении. Фернандо. Мадам Занзибар. «Ты такая же, как все? Мечтаешь о головокружительном романе любой ценой?»

Лишь от отчаяния я пошла к мадам Занзибар и загадала это дурацкое желание. А ведь из-за него Уилл начал действовать. Чертов букет! Зачем он мне понадобился?

Я села. Букет!

Схватила телефон и нажала на «3» — быстрый вызов номера Юн Сун. «1» — мамы и папы, «2» — Уилла — я до сих пор не удалила его номер, но и не нужно!

— Юн Сун! — завопила я, когда она ответила.

— Фрэнки! — на заднем плане была слышна «SOS» Рианны. — Как ты?

— Хорошо. Даже отлично! Правда, отключили электричество, в доме темно, как в шахте, а я одна, но скоро ко мне кое-кто присоединится! — Я захихикала и на ощупь пошла в коридор.

— Что? — Сильный шум. Громкий смех. — Фрэнки, я тебя очень плохо слышу!

— Букет! Осталось еще два желания! — Я сбежала по лестнице, ликуя.

— Фрэнки, что ты…

— Я же могу его оживить, понимаешь? И все снова будет хорошо! Мы даже сможем пойти на бал!

— Фрэнки, нет! — резко сказала Юн Сун.

— Ну я и дура! Как же раньше-то не додумалась?

— Подожди! Не надо! Не… — Послышался возглас и пьяные извинения. Затем: «Классное платье!»

Похоже, всем было весело. И скоро я к ним присоединюсь!

Я вбежала в комнату, просунула руку за книги и нащупала мягкие лепестки.

— Я вернулась, — продолжила Юн Сун. Стало тише, видимо, она вышла на улицу. — Фрэнки, знаю, ты очень страдаешь! Но пойми! Это совпадение! Ужасное совпадение!

— Думай, как хочешь, а я загадываю второе желание. — Я выудила букет.

Юн Сун испугалась еще сильнее.

— Фрэнки, пожалуйста! Не надо!

— Почему?

— Он упал с огромной высоты. Его тело было обезображено! Поэтому хоронили в закрытом гробу, помнишь?

— И что?

— А еще он уже тринадцатый день гниет в могиле! — прокричала она.

— Юн Сун, что ты несешь? А если бы речь шла о Джереми? Какие могут быть дискуссии? — Я поднесла цветы к лицу, осторожно дотронувшись лепестками до губ. — Все, мне пора. Пожалуйста, оставьте там для меня немного пунша. И для Уилла тоже! Для него побольше! Думаю, он будет умирать от жажды!

Я захлопнула крышку телефона, подняла букет и торжествующе прокричала:

— Хочу, чтобы Уилл был жив!

Снова запахло гнилью. Букет скукожился, а лепестки как будто стали меньше. Я непроизвольно бросила его, как уховертку, которая однажды упала мне на руку. Впрочем, букет больше не нужен. Я ждала Уилла. Где же он?

Оглянулась, наивно ожидая обнаружить его на диване, как будто говорящего: «Ты что, испугалась пучка сухих цветов? Фу!»

Темные очертания дивана едва виднелись на фоне стены, но Уилла не было.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. Никого. Только ветер сотрясает листья на деревьях.

— Уилл?

Тишина. Меня охватило разочарование, и я опустилась в папино кожаное кресло.

Глупая Фрэнки! Глупая, бестолковая, жалкая Фрэнки!

Время шло. Стрекотали цикады.

Глупые цикады!

А затем раздался еле слышный звук, похожий на звук шагов. Потом снова. Я выпрямилась.

На дороге, а может, уже ближе к дому, заскрипел гравий. Шаги приближались. Они явно давались с трудом, будто кто-то хромал или что-то за собой тащил.

Я напряженно слушала.

И тут шаги послышались рядом с крыльцом. Нечеловеческие шаги.

Я с ужасом вспомнила слова Юн Сун: «Тело изуродовано. Гниет». Раньше даже внимания не обратила. А теперь поздно. Что я натворила?

Я вскочила и побежала в коридор. Если кто заглянет в окно комнаты, то меня не увидит. Бог ты мой, кого же я оживила?

Раздался стук в дверь. Я всхлипнула и прижала руку ко рту.

— Фрэнки! — послышался голос. — Черт! Выгляжу я не очень. — Уничижительный смех. — Но главное — я пришел. Чтобы отвести тебя на бал!

— Это необязательно! — завизжала я. — Кому нужен бал? Серьезно!

— Ну да, конечно! Кто бы говорил! Да ты убить готова за романтический вечер. — Затрещала дверная ручка. — Ты меня не впустишь?

Послышались хлопки, будто кто-то выбросил перезревшую клубнику. Затем:

— Черт! Нехорошо получилось!

— Уилл? — прошептала я.

— Неудобно спрашивать… но у тебя есть пятновыводитель?

Боже! Боже-боже-боже!!!

— Ты ведь не злишься? — взволнованно спросил Уилл. — Я очень к тебе спешил! Но знаешь, это так странно… Потому что…

Я представила гробы без воздуха глубоко в земле. Нет! Пожалуйста, нет!

— Ладно, забудь. Просто странно, — он постарался разрядить обстановку. — Так ты меня впустишь или нет? А то я тут на куски распадаюсь.

Я прижалась к стене. Подгибались колени, тело словно чужое. Я понимала, что, пока нас разделяет крепкая входная дверь, я в безопасности. Не знаю, во что превратился Уилл, но он явно из плоти и крови. Частично. Но уж точно не привидение! И вряд ли пройдет сквозь стены.

— Уилл, уходи. Я совершила ошибку.

— Ошибку? То есть? — он растерялся.

У меня заныло сердце.

— Господи… — Я расплакалась. — Мы больше друг другу не подходим, понимаешь?

— Нет. Хотела, чтобы я пригласил тебя на бал? Я пригласил. А теперь не понятно почему… а! Ясно!

— Ясно что?

— Не хочешь, чтобы я тебя видел? Боишься, что плохо выглядишь?

— Э… — Может, ограничиться этим объяснением? Просто сказать «да», и он уйдет?

— Фрэнки, дружище, не бойся! — Он рассмеялся. — Во-первых, ты прекрасна, а во-вторых, по сравнению со мной — сущий ангел!

В его голосе послышалось облегчение. Он как будто догадывался, что что-то не так, но не мог понять что. И вот теперь все прояснилось. У Фрэнки проблемы с самооценкой. Глупая Фрэнки!

Послышалось шарканье и стук маленькой деревянной крышки. Я хорошо знала этот звук и напряглась всем телом.

Ящик для молока!!! Он вспомнил, что в нем хранятся запасные ключи!

— Я вхожу, — сказал Уилл, наваливаясь на входную дверь. — Не возражаешь, Фрэнкс? Мне вдруг жутко захотелось тебя увидеть! — Он ликующе рассмеялся. — Неправильно, конечно, все вышло. Но такова фишка сегодняшнего вечера. Все не так! Серьезно, все!

Я влетела в комнату, встала на четвереньки и принялась лихорадочно прощупывать пол. Господи, ну почему же так темно???

Замок заклинило, и Уилл зазвенел ключами. Дышал он с трудом.

— Иду, Фрэнки! — Бряц-бряц. — Тороплюсь, как могу.

Страх достиг высшей точки, я как будто попала в другой мир. Задыхаясь и плача, шарила и хлопала по полу.

И вот раздался щелчок, и замок наконец сработал.

— Есть! — воскликнул Уилл.

Дверь стремительно распахнулась в тот момент, когда я нащупала на потертом ковре осыпавшийся букет.

— Фрэнки, почему так темно? И почему ты…

Я закрыла глаза и загадала последнее желание.

Стало тихо. Лишь ветер шебуршал листьями, и дверь медленно и ритмично стучала о косяк. Я зарыдала, потому что у меня разрывалось сердце. Нет, оно было разбито.

Через пару секунд цикады вновь затянули тоскливую песню. Я встала, поковыляла к выходу и застыла в дверном проеме, трясясь от холода и вглядываясь в пустынную дорогу, освещаемую лишь тусклым лунным светом.

Об авторах

Мэг Кэбот — автор популярных книг «Дневники принцессы», одобренных критиками и экранизированных компанией «Уолт Дисней». Другие книги для подростков: серии «Посредник» и «Миссия ясновидения», «Отчаянная девчонка», «Отчаянная девчонка-2», «Кумир и поклонницы», «Школа Авалон», «Как стать знаменитой», «Горящие брюки», «Никола и виконт», «Виктория и румяна». Также пишет книги для взрослых: «Просто сосед», «Парень встретил девушку», «Дело не в размере» и «Королева сплетен». Мэг Кэбот живет в Ки-Уэст и в Нью-Йорке вместе с мужем, целым семейством разных кошек и их предводительницей, одноглазой кошкой Генриеттой. Вы можете посетить сайт писательницы: www.megcabot.com

Лорен Миракл — автор повестей для среднего и старшего школьного возраста «Все, как у ведьм» и бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» «TTYL» и «TTFN». У нее степень магистра искусств по детской и юношеской литературе, полученная в Вермонтском колледже. Лорен живет со своей семьей в Колорадо. Она знает толк в вампирах, зомби и прочей нежити! Зайдите к Лорен на www.laurenmyracle.com

Ким Харрисон — по мнению «Нью-Йорк таймс», одна из самых популярных писательниц. Автор таких книг, как «Мертвая ведьма пошла погулять», «Хороший, плохой, неживой», «Как ни крути, помрешь» и «За пригоршню чар». Сейчас Ким Харрисон трудится над следующим романом, а в свободное от работы время ходит по магазинам — покупает диски с хорошей музыкой, шоколад и красивые туфли. Вы можете посетить сайт писательницы: www.kimharrison.net

Мишель Яффе— автор «Киски-бяки» и еще нескольких повестей, включая «Девочку-бяку» и «Любовничка». Родилась Мишель в Лос-Анджелесе, но живет в Лас-Вегасе. У нее есть муж, зеркальный диско-шар и ковер из (искусственной!) шкуры зебры. Пообщайтесь с Мишель на сайте www.michelejaffe.com

Стефани Майер — автор бестселлеров «Сумерки» и «Новолуние». Окончила Университет Бригама Янга, получив диплом бакалавра английской литературы. Живет с мужем и тремя сыновьями в Аризоне. Стефани ждет вас по адресу www.stepheniemeyer.com

Content

Лорен Миракл
Букет

Об авторах