Юлия Фирсанова

Тройной переплет

Пролог

Ударная весть

Сон был замечательный: она опять бродила по огромной библиотеке, той самой, где собраны все самые интересные книги Вселенной, и с полки можно взять любую, только руку протяни. Видение казалось таким заманчивым, что не хотелось выныривать даже в самую великолепную из реальностей…

По утрам Элька вообще поднималась не слишком охотно. «Кто тут такой добрый в восемь ночи звонит?» – эта старая Масянина шуточка была как раз про нее. А уж сегодня, когда весь вечер, вернее, половину ночи как минимум, Элька читала большущий том легенд с объемными иллюстрациями, и подавно. В глаза словно насыпали песка, магический будильник, сувенирчик из Гирзы, уже трижды со все нарастающей громкостью проиграл мелодию. Элька с закрытыми глазами спустила ноги с кровати, не обуваясь, сделала по направлению к ванной шаг, другой. Зацепилась за какие-то длинные веревки с тяжелыми гирьками, безнадежно запуталась в них и стала падать.

«Блин! Босоножки! Я вчера поставила у кровати босоножки… И новую тумбочку тоже!» – последняя мысль ярко осветила голову легкомысленной растяпы прежде, чем сила удара о мебель отправила владелицу в глубокий нокаут.

С отчаянным писком сорвалась с края балдахина Мыша, закружилась над хозяйкой, настырный будильник заиграл мелодию громче. Тщетно! Ни крик летучего создания, ни настойчивая музыка не могли вытащить Эльку из глубокого забытья.

Умный зверек, уяснив бесплодность своих попыток, сорвался с места и вылетел в окно. На площадке перед домом в это чудесное, пронзительно свежее весеннее утро, как обычно, тренировался Эсгал. Сей доблестный муж парил в полуметре над землей в позе лотоса. Глаза спокойно закрыты, руки мирно возлежат на коленях, грудь едва заметно колышется от легкого дыхания. Даже настойчивый звук Элькиного будильника не вывел его из состояния медитации, мысли текли плавно и неторопливо. Зато порхающая летучая мышка весьма спешила. Она с писком бесстрашно врезалась в плечо Гала и, уцепившись за тонкую ткань короткого застиранного халата, заверещала. Сосредоточение нарушилось. Гал рухнул вниз на плиты и выдохнул сквозь зубы всего одно, но очень емкое непечатное слово. Потом добавил еще одно, более цензурное с тяжелым вздохом: «Элька!»

Легко встав на ноги, воитель стряхнул пыль с полы халата, оторвал от своей груди продолжающую верещать мышь и решительным шагом направился к дому, в сторону окон спальни шутницы. Надо же, до чего додумалась: науськать на него зверька! Мыша, убедившись, что воин идет в нужном направлении, затрепыхалась следом.

– Элька! – громко и сурово, перекрывая настырную мелодию будильника, позвал Гал.

Ответа не услышал, откашлялся, позвал снова, снова не дождался ответа и заглянул в окно. Босые пяточки, такие маленькие розовенькие пяточки Эльки, лежащей на полу лицом вниз, – первое, что бросилось в глаза Эсгалу. Уже не думая о приличиях и правилах, воин перемахнул через подоконник. Девушка скрючилась у стоящей рядом с кроватью маленькой тумбочки, из рассеченного виска сочилась кровь. Черная лужица успела собраться на темно-синем ковре.

Гал побледнел как смерть, только зеленые глаза с вертикальными зрачками, окаймленными радужным ободком, зажглись каким-то безумным огнем. Воин метнулся к Эльке, подхватил ее на руки и вихрем помчался по дому, взывая так, что содрогнулись стены коридора: «Мирей! Мирей!»

Громадными скачками он преодолел лестничный пролет и едва не вышиб дверь в лабораторию, где целительница, не испытывавшая никаких проблем с побудкой, с утра пораньше колдовала над каким-то особо полезным для здоровья составом.

Дверь с грохотом распахнулась, чуткая рука эльфийки дрогнула, и ценное зелье пролилось на кремовое платье Мирей, накрепко страхуя ткань от перспективы поноса.

– Что? – Глаза жрицы изумленно расширились при виде оборотня и его ноши.

– Исцели ее! – не то приказал, не то взмолился Эсгал, на вытянутых руках протягивая целительнице беспамятную девушку в коротенькой ночной рубашке. Головка жалко запрокинулась, кровь продолжала течь из рассеченного виска…

– Сейчас, минутку, положи ее на диванчик, – совершенно невозмутимо, будто не замечая полубезумного вида воина, отозвалась Мирей. Что удивительно, Гал беспрекословно повиновался. Уложил Эльку, отступил в сторону и сел у стены прямо на пол, сцепив руки в замок на коленях.

Жрица Ирилии поставила полупустой флакончик с желудочным зельем на стол и протянула к подруге тонкие пальцы. Золотистое сияние благословенной божеством силы охватило ладони эльфийки и стекло на бледное лицо больной. Секунда, другая, третья потянулись, как тягучая патока, вот прекратила сочиться кровь, рассеченная кожа закрылась струпом, потом он отвалился, показывая красный, чуть припухший шрамик. Ресницы Эльки вздрогнули, она открыла глаза, от души чихнула и села, весело заявив:

– Привет, Мири, какой это гадостью у тебя тут воняет? Кстати, а чего я вообще тут делаю?

– Тебя с разбитой головой и без сознания сюда принес Гал, – улыбнулась эльфийка и почему-то кинулась на шею подруге, смеясь от облегчения, в ярких золотых глазах ее стояла подозрительная влага. – Хвала Ирилии, хвала Творцу за то, что я ее жрица!

Элька машинально обняла подругу, погладив по мягким, как шерсть котенка, длинным волосам. Почему-то, в отличие от ее собственных, недлинных, но лезущих всюду прядей, прическа никогда не мешала целительнице в работе. Элька скосила глаза в сторону и удивленно фыркнула, увидев Эсгала, неподвижно, будто статуя Будды-блондина, замершего у стены лаборатории.

– Ага, ясненько, я о тумбочку башкой шибанулась, а с ним-то что? Тоже ударился? И какая кувалда способна пробить голову нашего великого и ужасного?

– Ой! – Бурные эмоции жрицы чуть поутихли, когда она тоже перевела взгляд на воителя. – Он немного не в себе… Кажется, Гал очень-очень испугался за тебя… Я его таким никогда раньше не видела, даже там, на горе Арродрим, когда Темный сказал о Рассветном убийце…

– Так у него шок? – вторично удивилась Элька, бодренько спрыгнув с дивана, вот только ноги как-то подозрительно подкашивались, и подошла к другу. Опустившись рядом с ним на колени, заглянула в глаза, коснувшись своими руками мозолистых рук воителя, и задорно позвала:

– Эй, Гал, алле! Прием! Как слышно? Прием, прием! Я в норме! Приходи в себя и давай отчитай меня!

– Еще один комплекс упражнений на координацию, – сухо отозвался воитель и медленно сморгнул.

Элька прыснула:

– Ну вот, Мири, все с ним в порядке, а ты говоришь…

Закончить Элька не успела, сильные руки воина схватили и крепко прижали ее к широкой груди. На секунду склонившись, Гал глухо попросил:

– Осторожнее, пожалуйста, будь осторожнее, если не ради себя, то ради других.

– Угм, сэнсэй, – трепыхнулась в железных объятиях непоседа и с прежним ехидством попросила: – Но, если ты не собрался придушить меня прямо здесь и сейчас, во избежание будущей нервотрепки, отпусти, а то дышать темно, воздуха не видно.

Гал едва слышно хмыкнул и разжал руки. Неунывающая хулиганка поднялась на ноги и укоризненно заметила, пожав плечами:

– И чего ты дергаешься? Ну, сознание потеряла. С кем не бывает…

– С тобой такое бывает часто? – Теперь уже, кажется, Гал испугался заново, чуть ли не сильнее прежнего.

– Нет, теперь нет. У Мирей замечательные травки, она мне классную настойку намешала, главное – не забывать пить! Так что все о’кей! Ладно, пошла я на завтрак одеваться, да и голову придется мыть, кровь, зараза, в волосах засохла! Увидимся! – широко улыбнулась Элька и исчезла за дверью.

– Элька чем-то больна? – едва за хаотической колдуньей закрылась дверь, надвинулся с расспросами на жрицу Эсгал.

– Нет, просто обычные женские дни у нее проходили тяжело, болезненные спазмы могли привести к кратковременной потере сознания. Но сбор валириссы меняет физиологию людей, делая родственной эльфам. Теперь Элька больше не мучается. – Целительница совсем не стыдилась столь интимной темы, отвечая подробно и по существу вопроса. А вот у Гала, стойкого воителя, которого, казалось, было ничем не пронять, на скулах зарозовели пятна.

Мирей же, чуть циничная, как любой хороший доктор, в вопросах физических, смущалась по-настоящему только тогда, когда дело касалось душевных переживаний. Она обыкновенно не считала себя вправе вмешиваться, но вот сейчас все-таки набралась храбрости и задала вопрос так же прямо, как воин:

– Гал, извини, может, это не мое дело, но почему ты не скажешь Эльке о своих чувствах?

Воитель смутился еще больше, чем при обсуждении вопроса женской физиологии, потом тяжко вздохнул и проронил с горькой усмешкой:

– А зачем это ей…

– Но, Гал… – нахмурила ровные дуги бровей чуткая эмпатка, не согласная с решением коллеги.

– Не надо, Мири, я ничуть не похожу на любимых Элькой вампиров, и… я чудовище куда большее, чем они все. Мне достаточно того, что могу быть рядом, пожалуйста, ничего не говори ей, я не хочу, чтобы она начала меня сторониться, – склонив голову, попросил он и, прежде чем жрица успела что-то добавить, быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 1

Обреченная отдыхать

Едва Элька покинула изолированную лабораторию Мири, как ее чуть не сбило с ног ударной звуковой волной. Музыка, словно прилив, заполнила весь дом и продолжала усиливаться с каждым аккордом.

– Ой-ё! Будильник! – дошло до девушки, и она со всех ног поспешила к спальне, пока оглохшие Рэнд, Лукас и Макс не устроили над ней коллективный суд Линча.

У дверей в комнаты Эльки уже торчал вездесущий Фин и с любопытством заглядывал через порог. Никого другого поблизости не было. Завидев подружку, вор ухмыльнулся от уха до уха и прокричал:

– Приветик, чего у тебя эдак надрывается?

– Будильник! – заорала в ответ Элька.

– Добрая ты наша! Проснулся сам – разбуди коллегу? – понимающе покивал Рэнд, из голубых глаз исчезла легкая тревога, и заплясали лукавые смешинки. Взлохмаченные волосы девушки хорошо замаскировали слипшиеся темные прядки у виска, даже востроглазый вор не приметил следов травмы и не начал приставать с расспросами.

– Ага, а еще оглуши, – отозвалась Элька, наконец добравшаяся до изделия добросовестных мастеров Гирзы (не соврали умельцы, чтоб им икалось! – пока не выключишь, и в самом деле горланить будет так, что мертвого поднимет!), и шлепнула ладонью по узору на боку. Наступила блаженная, даже какая-то звенящая тишина. Впрочем, тут же нарушенная ликующим писком Мыши, спикировавшей с балдахина на грудь хозяйки. Элька машинально погладила преданного зверька.

– Экая ты коварная, – привалившись к косяку, уважительно протянул Фин и в самом деле поковырял в ухе, будто пытался вытрясти из него намертво застрявшие звуки. Бедный полуоглушенный крыс, только сейчас выбравшийся из-за пазухи хозяина, пискнул что-то солидарное с его мнением.

– О, моему коварству вообще нет предела, еще, что ли, разок завести, а то только ты прибежал, – хихикнула Элька, переставляя злополучную тумбочку в выбранный угол. Испачканный кровью ковер уже был очищен заботливой магией дома.

– Ха, а смысл? Лукас дома не ночует и Рогиро с собой прихватил на экскурсию в какой-нибудь очередной «музей», метаморфы опять по поручениям Совета в мирах шустрят, хорошо, если завтра к утру вернутся, Мирей в лаборатории, а Макс у своих машин вообще ничего не слышит. Вот почему Гал не пришел, не знаю, он обычно первый успевает, чтоб тебе чего-нибудь приятное прямо с утра сказать! – дал развернутую справку почти вездесущий и всезнающий вор и весело подмигнул подруге.

– Ты собиралась мыть голову и переодеваться, поторопись, а то опоздаешь на завтрак, – возникнув неожиданно и абсолютно бесшумно сбоку от Рэнда (тот невольно вздрогнул), сурово напомнил воитель и, сочтя миссию исполненной, двинулся прочь.

– Да, насчет приятного с утра ты прав, Гал всегда первый, – поддакнула Элька и отправилась исполнять ценное «приказание».

Так что на завтрак она все-таки успела почти вовремя. Коллеги продолжали рассаживаться за столом, когда в столовую влетела немного влажная после душа, сияющая веселой улыбкой Элька в очередном коротком, едва прикрывающем причинные места, безобразии, условно претендующем на звание платья.

– Всем привет!

– Bonjour, мадемуазель! – рассиялся ответной улыбкой рыжий франт мосье Д’Агар.

Элька не утерпела и, повиснув на шее у инкуба, звучно чмокнула его в щеку, заодно прошлась пальчиками по волнистой рыжине, погладила теплые рожки, едва заметные в буйном пламени шевелюры, и похвалила золотисто-зеленый, скорее, пожалуй, золотистый, чем зеленый, камзол:

– Как всегда, ослепителен!

– Я, между прочим, тоже красавец! Вот и Рэт подтвердит! – не утерпев, встрял Рэнд и прищелкнул пальцами, подавая условный знак крысу. Дрессированное животное ответило согласным писком.

– А еще мосье Фин чрезвычайно скромен, – очень вежливо согласился Лукас, занимая свое место за столом, накрытым скатертью-самобранкой.

– Ой, у меня столько достоинств, – поддакнул вор, опустив очи долу, – что я уж и сам их все упомнить никак не могу.

Компания не выдержала и от души расхохоталась, а Рэнд, присаживаясь рядом с Элькой, продолжил:

– Мы все на редкость замечательные, уникальные и великолепные, я вот думаю, Совет богов вообще должен нам платить уже за то, что мы есть на этом свете!

– Давай напишем им по этому поводу петицию, – с улыбкой предложила Мирей.

– А смысл? Все равно нам скинут, они ж там, похоже, вообще ничего не читают! Может, неграмотные? – фыркнул вор и, прекратив паясничать, принялся обстоятельно заказывать на завтрак запеканку с кучей всяких джемов, варений и почему-то соусов.

Элька тоже открыла было рот, чтобы попросить любимых булочек и кофе, когда Гал огласил очередной категоричный приказ:

– А тебе гречку с говядиной и гранатовый сок.

– За что? – так жалобно, будто ей раскаленный прут к голой коже приложили, взвыла несчастная. – Я же даже не опоздала!

– Ты упала, расшибла голову, потеряла много крови, эти продукты помогут как можно скорее поправиться, одной целительной силы Мирей недостаточно! – сурово объяснил воитель, заложив пострадавшую в неравной битве с тумбочкой Эльку со всеми потрохами. – К тому же, тебе сегодня надо отдохнуть. Координация хромает, а колдовать, едва оправившись, вредно!

– Что-о-о? Какой отдых? – От возмущения Элька едва не свалилась со стула, пока предательница-самобранка, принявшая заказ воителя, шустро метала на стол «деликатесы».

– Мосье Эсгал, как это ни прискорбно, ma chere, не ошибается. Магия, даже хаотическая, не прощает расхлябанности, неловкости и ошибок! – аккуратно придерживая крохотную чашечку кофе, уверенно подтвердил мосье Лукас и озабоченно поглядел на коллегу. То ли сканировал ее каким-то заклятием, проверяя, нет ли утечки мозгов, то ли беспокоился о буре, которую обиженная колдунья могла учинить здесь и сейчас.

– Элька, они правы, – сочувственно поддакнула Мирей, просительно сложив ладошки, – я как целительница говорю, тебе лучше хотя бы денек отдохнуть! А завтра ты будешь совсем-совсем здорова! Я вечерком тебя еще разок полечу!

– А я, когда головой ударился, потом неделю за машиной долго работать не мог, стоит чуток посидеть, так в висках стучать начинало, – будто бы про себя и между делом, но весьма кстати, вставил Макс и, промахнувшись мимо бадейки с какао, потянул на себя один из горшочков с кашей. Поспешно, пока коллега не выпил нелюбимой манки, жрица, подсунула ему нужную посудину.

– Чего ты злишься-то? Отдохнешь денек, пока мы пахать на Совет будем, если что забавное приключится, расскажем, и в зеркале посмотришь, а коль твоя помощь понадобится, отложим работу до завтра и другую депешу разберем, – подбодрил подругу Рэнд и весело ей подмигнул.

Макс сострадательно смотрел в чашку с какао, Мирей – прямо в глаза подруге просительно, но с готовностью перейти от дружеских уговоров к врачебным приказам, Фин сочувствовал, но и поддерживать желания Эльки во что бы то ни стало работать вместе со всеми не собирался, Лукас улыбался, но почесывал бровь – верный признак неодобрительных раздумий, Гал сверлил непослушную коллегу хмурым зеленым рентгеном.

– Вы все сговорились, – печально констатировала хаотическая колдунья, сдавшись перед таким единодушием команды без привычного упрямства, и с надеждой спросила: – Но съесть-то что-нибудь более вкусное можно?

– После гречки, – великодушно разрешил суровый Гал и так посмотрел на Эльку, что она поняла: еще один отказ, и ее свяжут, а потом начнут кормить с ложки, как малое дитя.

– Н-да, типичный зануда, объяснить, почему я не хочу, тяжелее, чем согласиться, – вольно перецитировала проказница кусочек фривольного анекдота под понимающие смешки Фина и Лукаса и с демонстративной неохотой взялась за вилку.

Вот так и получилось, что вся компания божьих помощников отправилась после трапезы в зал совещаний, к пухлой папке с посланиями из сотен миров, жаждущих помощи, а Элька, отчетливо чувствуя себя единственной девочкой из класса, которую не взяли в кино, в гордом одиночестве (Мыша не в счет) поплелась к себе в комнаты. Отдыхать!

Однако уныние было глубоко чуждо ее оптимистичной, деятельной натуре. Очень быстро Элька решила, что проводить внеплановый выходной, сидя в четырех стенах и дуясь на Вселенную за несправедливость, совершенно бездарная трата жизни! И вообще, ей велели укреплять здоровье! А что лучше положительных эмоций способствует выздоровлению? Не гречка же? Элька быстро нашептала Мыше пару словечек и подкинула зверушку в воздух. Та исчезла, а Элька кинулась к шкафу одеваться на прогулку. В какие края? Конечно же в любимый Фалерно!

Уже через несколько минут симпатичная юная блондинка в удобных туфельках-балетках, маленьком топике и укороченных голубеньких брючках, помахивая сумочкой на ремешке-цепочке, шла быстрым шагом по разноцветным камешкам городской мостовой. Куда? А как Творец на душу положит.

Где только не побывала и чего только не повидала Элька: лавочки с книгами, благовониями, украшениями, музей «Поющие камни», где скульптуры действительно пели, Театр масок, в полутьме сцены которого разыгрывались изумительные, словно ожившие черно-белые фотографии, короткие сценки, зоомагазин с маленькими дракончиками, дикати, саламандрами вперемешку со вполне обычными кошками, собаками, птицами феникс, вещуньями и банальными попугаями. Внимание туристки привлекали даже уличные менестрели и творцы иллюзий. Слишком долго жившая в мире, лишенном магии, она все еще продолжала по-детски удивляться и восторгаться искусству волшебных картинок.

Словом, как обычно, Элька с жадным наслаждением поглощала разнообразные впечатления, покупала безделушки и сама не заметила, как успела проголодаться. Хотя, вставая из-за стола, за которым была вынуждена умять здоровенную тарелку гречки, была уверена, что не возьмет в рот ни кусочка до самого ужина.

Соображая, где бы заморить червячка, пока он не превратился в целую анаконду, Элька закрутила головой. Ага! На фасаде здания, окруженного небольшим сквериком с фонтанчиками и крохотными декоративными фонариками, имелась вывеска: «Волшебный вкус». «Может, это о еде?» – понадеялась Элька на ассоциативное сходство мышления с владельцем заведения и поспешила проверить.

Дверь из какого-то белого дерева с едва намеченной резьбой открылась в помещение, где витали такие ароматы, что девушка невольно сглотнула слюну. В большой зале странной, какой-то амебообразной (чем больше толстых ложноножек, тем успешнее эволюция) формы стояли столы и столики, накрытые белым кружевом скатертей, и стулья светлого, почти белого дерева, обитые белой кожей. То тут, то там за ними сидели посетители и кушали.

«Угадала!» – расплылась в довольной улыбке хаотическая колдунья и прошла к маленькому столику у большого окна, окаймленного декоративным полупрозрачным геометрическим витражом.

Официант – мужчина средних лет и совершенно средней средиземноморской, на взгляд Эльки, внешности – возник по правую руку от клиентки почти мгновенно, отвесил легкий приветственный поклон и вежливо уточнил:

– Не угодно ли сделать заказ, леди волшебница?

«Надо же, какой проницательный! И как он просек, что я хаотическая колдунья?» – мимолетно удивилась Элька и на всякий случай огляделась по сторонам, вдруг успела чего-нибудь натворить. Но нет, кажется, все было вполне спокойно и мило-благопристойно. Если непредсказуемый талант и проявил себя, то как-то очень незаметно.

– Я хочу пообедать, – весело улыбнулась она предупредительному и проницательному официанту, решительно захлопывая толстенное меню с великолепными (кажется, они еще и пахли, если задержать взгляд) картинками. – Без лука, капусты, чеснока, гречки и гранатового сока. Во всем остальном полагаюсь на ваш вкус: супчик, мясо или рыбку с гарниром, пару-тройку салатиков, сладкое, а попить – какой-нибудь кисло-сладкий сок. И кстати, где у вас можно сполоснуть руки?

– В правой стороне залы за ширмой-окном ступени вниз, леди волшебница. Я позабочусь о вашем заказе! – Официант поклонился и исчез из поля зрения.

Элька, беспечно бросив сумочку на стул, двинулась в указанном направлении для гигиенических процедур. Омыла в ароматной текучей водице ладони, вытерла их пушистым полотенчиком из ровной стопочки и поднялась в зал, искренне надеясь, что какая-нибудь часть заказа уже ждет изголодавшуюся клиентку. Из-за столика по левую сторону недалеко от ширмы как раз поднимался высокий и очень худой темноволосый мужчина со странными глазами. Они словно были залиты чуть подкрашенным синькой молоком. Но, судя по тому, как уверенно двигался странный человек в длинной не то сутане, не то мантии, он не был слеп.

– Сильдин! – воскликнул он, когда Элька проходила мимо.

«Знакомое имя, где-то я его уже слышала, кажется, Лукас что-то говорил…»

Рассуждения были прерваны самым бесцеремонным образом. Странный тип в сутане схватил Эльку за только что вымытую ручку и, потряхивая ее так, будто всерьез собрался оторвать и прихватить с собой как сувенир, снова рьяно заорал в самое ухо:

– Сильдин, неужели это ты! А говорили, погибла! Значит, эксперимент удался? Выходит, Каеркор напрасно себя корил и всю работу позабыл-позабросил!

– Извините, вы ошибаетесь или с кем-то меня путаете, – ответила Элька, малость ошарашенная таким напором. Она очень сомневалась, что в такой манере здесь, как на Земле, работают нахальные карманники («здравствуй, старый знакомый – извините, обознался – прощай, денежки»), но какого рожна надо этому чокнутому, даже не догадывалась.

– Я не могу путать! – возразил странный тип и привел очень странный аргумент: – Я же тебя вижу!

Компаньонка странного типа, пожилая, но неплохо сохранившаяся женщина в строгом черном платье, с на редкость короткой, буквально тифозной стрижкой, встала из-за стола и тихо заметила, кладя руку на предплечье странного мужика:

– Мар, я помню, как выглядела Сильдин, это не она. Прости Марликана, надеюсь, он не сильно напугал тебя, деточка?

– Нет, конечно… – удивившись столь странному предположению (как можно пугаться такого чудика, вам бы сердитого Гала показать, чтоб дурацких вопросов не задавали!), фыркнула Элька и хлопнула себя по лбу. – А, блин! Я вспомнила, кто такая Сильдин! Это та волшебница-книжница, которая при неудачном эксперименте погибла, мне рассказывали! Только я точно не она!

– Ты Сильдин! – замотал головой не убежденный ни Элькой, ни своей сотрапезницей чудак, все еще не отпуская руки девушки, благо хоть трясти перестал. – Я не могу ошибиться! Твое искристое серебро и синеву плетения ни с чем не перепутаешь! Да, теперь еще радужные искры по окоему проскакивают, но основа все та же!

– Вот как! – покачала головой пожилая дама и, вздохнув, пояснила: – Марликан особенный, он воспринимает мир иначе, чем мы, видит не лица и тела, а ауры, тонкие структуры созданий, если он говорит, что ты Сильдин… Значит, ты, по крайней мере, некогда действительно была ею.

– Хм, может, и так, но теперь я – Элька, хаотическая колдунья, – представилась Элька и глубокомысленно прибавила: – Голодная хаотическая колдунья!

– А-а-а! Вот оно что! – неизвестно чему обрадовался, буквально рассиялся обладатель специфического взгляда на мир, все-таки прислушивавшийся к женскому разговору. – Значит, у тебя получилось соединить силу магии и силу желания! На самом деле получилось, напрасно коллеги сомневались в тезисах…

– Но нам не следует донимать незнакомку. Если память прошлой жизни не подвластна сознанию, значит, так суждено Силами Судьбы, и преступать их волю не должно, – мягко вмешалась женщина, потянув увлекшегося спутника за рукав. – Поспешим, тебе пора начинать лекцию, а ей обедать.

– Да-да, ты права, Ларуна, – чуть поник белоглазый, как ненаигравшийся пес, которого позвали с прогулки домой. Вздохнул, отпустил наконец чужую конечность и просительно сказал: – А ты, Силь, даже если не вспомнишь о былом, но просто пожелаешь поговорить, приходи в Высокий Университет на кафедру магической философии, спросишь магистра Мара.

– Обязательно, – широко улыбнулась Элька, никогда не отказывавшаяся от новых впечатлений, и невольно поморщилась от острой боли, прострелившей пострадавший утром висок. Причем слабая боль эта заметно усиливалась, стоило только задуматься о своей былой жизни. Может, и Лукас тогда, когда вел речь о Зеркале Истинного Зрения, и эта женщина сейчас говорили правду: то, чего знать не положено, действительно лучше не знать? Во всяком случае, до тех пор, пока даже мысль о знании отзывается такой дикой болью, что еще чуть-чуть, и как бы не пришлось бежать к Мирей за помощью!

– Буду ждать, – кривовато и в то же время обаятельно улыбнулся в ответ Мар.

Пара собеседников сделала несколько странных жестов руками и исчезла из зала. Поскольку никто из официантов не кинулся к опустевшему месту с криками: «Куда?! А счет?!» – Элька решила, что такого рода уход в здешнем заведении в порядке вещей, и вернулась к своему столу, изо всех сил стараясь не думать о сногсшибательных новостях. Пульсирующая боль в подраненном виске была лучшим стимулом поиска новых тем для размышлений. Первейшим способом отвлечения девушка всегда считала ворох зрительных впечатлений.

Уплетая салат, очень похожий на оливье вперемешку с грибами, и гадая, многие ли из здешних клиентов в ладах с магией, Элька откровенно глазела по сторонам. Народу в ресторане хватало, но из-за хитрой конструкции помещения и расположения столов никакой скученности и шума не было. До Эльки долетал лишь едва слышный, как слабый звук прибоя, шорох голосов. Это не беспокоило, а скорее, напротив, несло успокоение.

Вот дверь в ресторан открылась, и вошел тип, мгновенно приковавший все внимание легкомысленной колдуньи. Здоровенный, кажется, даже выше Гала, с бело-серыми, не седыми, явно не седыми, а естественного цвета, волосами, яркими серебристо-серыми глазами, вернее, одним глазом, второй прятался под черной повязкой, широкоплечий, но вовсе не массивный, он плавным шагом двинулся в глубь зала. Камзол тонкой кожи подчеркивал весьма соблазнительную, на вкус Эльки, фигуру, высокие сапоги-ботфорты обхватывали мускулистые ноги, серое кружево рубашки не скрывало длинных, крепких пальцев без перстней.

Глава 2

А в ресторане, а в ресторане

Элька нахально глазела на эффектного типа, излучавшего некую силу, подобную сжатой до отказа пружине. И ее внимание не осталось незамеченным.

– Что? – почему-то недобро сощурил глаз незнакомец, резко остановившись перед столом Эльки.

– Извините. Просто люблю смотреть на красивых мужчин, – раскаялась она, обаятельно улыбнулась и затрепетала ресницами.

– Только смотреть? – неожиданно усмехнувшись в ответ и явно расслабившись, кажется, он ждал чего-то совершенно другого, уточнил незнакомец.

– Если бы я начала трогать, то, боюсь, была бы неправильно понята, – искренне пожалела Элька, которой вусмерть хотелось погладить странные волосы собеседника и пощупать кожу камзола. Вот Гал почему-то никогда так не одевался. Все его костюмы были добротными, чистыми, кажется, даже глажеными, где надо, но ничуточки не эффектными.

– Составить компанию? – запросто предложил красавец, положив руку на спинку свободного стула.

– Садись, места хватает, – в тон предложению кивнула Элька и нахально уточнила: – А ты кто?

Каким-то едва уловимым движением собеседник крутанул пальцами стул, с плавной быстротой начал опускаться еще раньше, чем тот закончил вращение, и сел ровно в тот миг, когда сиденье оказалось под ним.

– Кто? Тебя интересует имя? – хмыкнул новый сосед по столу.

– Нет, это не принципиально, я про расу. У тебя волосы странные и повадка, – озадаченно нахмурилась непосредственная девица, сунув в рот очередную порцию салатика, пытаясь сообразить, кого напоминает ей сероволосый тип.

– Попробуешь угадать? – прищурил глаз незнакомец, уже вовсю наслаждавшийся нестандартной беседой.

– Оборотень? – интуитивно, а быть может, ориентируясь на некоторое внутреннее сходство восприятия незнакомца и Эсгала, предположила хаотическая колдунья. Уловила намек на согласный кивок головы, и продолжила: – Только вот какой? Я не знаю!

Неслышно возник официант, незнакомец на мгновенье отвлекся и щелкнул пальцами по выбранным пунктам меню, потом закрыл его и, скорее оскалившись, чем улыбнувшись, заявил:

– Я форвлак. Слыхала о таких?

– Да! – радостно улыбнулась хаотическая колдунья, только что в ладошки от удовольствия не захлопала, как поступала частенько. – Это кто-то вроде больших-пребольших волков из темных миров, они часто бок о бок с вампирами живут.

Оборотень оторопело моргнул, видно, опять не ожидал такой реакции на шокирующее признание, а неугомонная Элька, азартно посверкивая глазами, уже тараторила дальше: – А шкура у тебя какого цвета, когда оборачиваешься? Как волосы – серо-белая или другая?

– Ты что, вообще ничего не боишься? – фыркнул малость опешивший собеседник, откинувшись на спинку стула.

– Боюсь, только не оборотней. – Неожиданно Эльке подумалось о том, что боится она и впрямь только одного: проснуться однажды и понять, что вся ее жизнь от волшебной минуты встречи с парочкой метаморфов не более чем восхитительный сон. – А тебя чего же бояться? Ты ведь не Лихо одноглазое!

– Кто это? – заинтересовался форвлак, инстинктивно чуя возможного конкурента.

– Злой дух, приносящий несчастья, из мифологии моего мира. Считается, как глянет на тебя Лихо одним глазом (второго у него нет в принципе), так только проблемы впереди, добра не жди, – дала справку Элька. – Причем пол этого злодея мифология точно не определяет, поэтому он просто ОНО.

– Забавное создание, – резюмировал увлекшийся разговором оборотень и неожиданно представился, положив руку на ремень брюк около пряжки: – Я – Фельгард, и совершенно точно мужчина.

– Элька, – доброжелательно улыбнулась Элька, понимая, что ей назвали имя. Наемная работница Совета богов уже совершенно перестала жалеть о своем внеплановом выходном, принесшем целый ворох потрясающих впечатлений и интригующих встреч.

Пока новые знакомые беседовали, принесли горячее для девушки и заказ форвлака – едва прихваченный огнем бифштекс, салат и вино. Элька задумчиво покосилась на бутылку и попросила официанта добавить к десерту рюмочку шоколадного ликера. «Гулять так гулять, два без сиропа!» Пусть коллеги знают, до чего довели бедную «больную», а что Элька себя вовсе больной не ощущает, это дело десятое! Пусть им будет стыдно! И вообще вино полезно для крови, так, значит, и ликер тоже!

– Шкура такого же оттенка, как волосы. – Усмехнувшись, оборотень коварно, с явно интимным подтекстом поинтересовался: – Это все или еще что-то хотела спросить?

– А ты не обидишься? – предварительно уточнила Элька, прикусив губку.

– Спрашивай, не захочу, отвечать не буду, – снова не то фыркнул, не то рыкнул Фельгард.

– У тебя правда глаза нет? – прямо в лоб, точно обухом по голове, тюкнула «очень романтичным и тактичным» вопросом Элька.

– Нету, – мрачно отозвался не в добрый час севший за стол болтливой девицы форвлак.

– А почему, если ты оборотень, не вырастил новый? Или недавно пострадал? – В голосе девушки мешалось сочувствие и исследовательский интерес, но не было ни капли подленькой, унижающей жалости и издевки, может, только поэтому мужчина неожиданно для себя снизошел до скупого ответа на вопрос, который не простил бы никому:

– Рана старая, эльфийская зачарованная стрела. Наша сила ее не берет.

– Понятно. – Элька всерьез задумалась, машинально отправляя в рот кусочки жаркого под пряным соусом. – А эльфийской магией лечить не пробовал?

– Что??? – почти поперхнулся своим куском полусырого мяса Фельгард и пронзил болтушку серым взглядом единственного ока, точно собирался пусть не сглазить, как Лихо, но основательно пришпилить к месту. – И какой же эльф стал бы меня врачевать, девица? Даже если эти остроухие болваны сами на границу владений Господина Темной Крови набег устроили, я у них все равно виноватым буду при любом раскладе.

– Неужели за деньги нельзя купить врачебную помощь настоящего целителя, имеющего практику где-нибудь в свободном городе? Не только же эльфы своей магией владеют. Истинному врачу должно быть безразлично, как ты пострадал, – предположила Элька, подходя к вопросу с практичностью бывшей жительницы урбомира.

– Те, кто соглашается помочь, силой снять проклятие не обладают, – буркнул Фельгард, все-таки признаваясь в тщетных и оттого еще более унизительных попытках. – Говорят, нужно особое благословение.

– Понятно, – снова погрузилась в размышления колдунья, соображая, есть ли шанс помочь симпатичному форвлаку. Ведь должна же быть на свете толика справедливости. Если этот тип не соврал и лишился глаза в приграничной стычке…

– Моя дорогая, я вижу, ты не скучаешь, – промурлыкал, возникая прямо в зале, рядом со столиком, хороший Элькин знакомый, почти друг, в черно-синем импозантном камзоле с бриллиантами пуговиц, серебром цепочек и белой пеной кружев рубашки. Мыша-проводница перепорхнула к хозяйке на запястье и снова стала невидимой.

– Ильдавур! – радостно встрепенулась Элька и вскочила, метнувшись в распахнувшиеся с готовностью приветственные объятия вампира. Приобняв ее одной рукой и запечатлев на запястье подруги поцелуй, Господин Темной Крови перевел взгляд на оборотня:

– Лорд Фельгард? Приветствую!

– Ой, вы знакомы! Вот здорово! – еще раз обрадовалась Элька и потянула приятеля к столу. – Садись же с нами!

– Лорд Кар, – кивнул форвлак и уточнил, думая, как некогда Ильдавур, что нашел отгадку нахального бесстрашия девушки: – Это очаровательное создание – ваша возлюбленная?

– Не-а, мы просто приятельствуем, у нас затянувшийся конфетно-букетный период и исключительно платонические отношения, – захихикала в ладошку довольная комизмом ситуации Элька, повторяя ставшее традиционным определение своих отношений с вампиром. – Я бы, может, и не против чего-то посерьезнее, но Гал психовать будет, бедняга. Очень он почему-то вампиров не любит.

– Кто такой Гал? – машинально переспросил Фельгард, едва не захлебнувшийся под приливной волной слов.

– Она о Рассветном убийце, своем хорошем друге, – скупо обронил Ильдавур и аж прижмурился, предвкушая реакцию оборотня. Сам-то он уже успел пережить и первый шок от личной встречи с Эсгалом, и даже последнее абсурдное, но от этого не менее правдивое объяснение юной подруги, касающееся того, кто и почему позаботился о закрытии сезона охоты на великий ужас темных миров, объявленного «Южной Звездой».

– Огхм, – закашлялся форвлак.

Элька заботливо постучала его по спине, заодно и камзол кожаный потрогала. Супер, где бы такого же качества кожу на брючки и жилетку надыбать? Может, Лукас подскажет? Порой она консультировалась с элегантным мосье по кое-каким вопросам моды. Инкуб бывал в курсе не только мужских новинок, но и последних тенденций в дамских туалетах. Наверное, потому, что ему частенько приходилось избавлять своих многочисленных пассий от одеяний. Тут уж поневоле ознакомишься с кроем и фасоном.

Тем временем принесли десерт, Ильдавур заказал себе бокал красного вина, и собеседники собрались продолжить общение, когда тонкая тень заслонила льющийся из окна дневной свет.

– Дева, остерегись, неужто не зришь ты, с кем делишь вино и пищу? – У окна встала тонкая, какая-то хрустально-звонкая (и как только через нее свет насквозь не шел по законам преломления?) эльфийка, чей лик был серьезен и строг. Зато одежда! Легкие голубые и зеленые одеяния, вроде бы многослойные, но почему-то почти прозрачные, не оставляли вопросов касательно телосложения, вернее, теловычитания дивнорожденной. Гал бы точно сделал Эльке замечание, надень она что-то подобное, впрочем, что бы Элька ни надела, Гал все равно делал ей замечания, и эта традиция по-своему уже стала дорога сердцу юной колдуньи. А женщина с острыми ушками закончила свое воззвание патетичным лозунгом: – Монстры есть суть их!

– Ага, я знаю, зато какие красавчики, – расплылась в довольной улыбке Элька и с наслаждением эстетки, созерцающей выставку шедевров мировой живописи, оглядела еще разок своих сотрапезников.

Высокоморальная эльфийка озадаченно сдвинула брови, Фельгард и Ильдавур переглянулись и хором промолчали, решив до конца насладиться представлением.

– Фальшивые краски не должны затмить голоса разума, дева, ступай со мной, отринь притягательную песнь изначальной тьмы, – решившись на второй заход, воззвала эльфийка, простирая над столом руки.

– У меня еще десерт и ликер остался, я кушаю, – терпеливо ответила Элька и добавила, не желая устраивать скандал в заведении с такой превосходной кухней (вдруг запретят приходить), максимально учтиво, немного подражая Лукасу: – Как мне объяснили друзья, Виеста – вольный мир. Здесь есть место любому, соблюдающему его законы. Да, мои спутники – монстры, по твоей мерке, прекрасная дочь Дивного Народа, но они куда большие джентльмены, чем ты, Светлая леди. Видишь, сидят смирно и молча слушают оскорбления, вместо того чтобы послать тебя на три веселых буквы в… лес бабочек ловить.

Фельгард не выдержал и гулко захохотал, стуча ладонями по столу так, что зазвенела посуда, тонко улыбнулся Ильдавур, Элька укоризненно протянула:

– Ну чего вы смеетесь? Тетя хотела как лучше, не ее вина, что она неверно истолковала происходящее.

Хаотическая колдунья подняла взгляд на эльфийскую дщерь и добавила:

– Извини, спасибо за заботу, но я уже достаточно взрослая, чтобы самой выбирать компанию и, если не повезет, огребать за свой выбор по полной программе.

Эльфийка смерила Эльку скорбным взглядом зеленых искристых очей, гордо развернулась и в молчании поплыла прочь. Только колыхались шелка вокруг тощенького тельца. Вероятно, дама решила более не тратить времени на безвозвратно погубленную тьмой развращенную душу.

– Уф! – выдохнула «безвозвратно погубленная», пригубила ликера и, машинально скользя пальчиком по ободку бокала, призналась: – Я уж думала, придется ей нахамить, чтобы отмоталась. У меня что, на лбу написано: «Нуждаюсь в наставлениях и опеке»? А? Скажите только честно, если написано, надо срочно эту надпись стирать, а то Гал уже заколебал, а теперь еще и эта…

– У тебя на лбу написано: «Юная доверчивая авантюристка, ищу неприятности», – с доброжелательной насмешкой в голосе просветил собеседницу Фельгард.

– Что, Иль, правда? – жалобно вздохнула Элька и ойкнула от неожиданности, когда блуждающий по фигурной кромке хрустального бокала палец соскользнул и окрасился кровью. – Блин-тарарам, ну что сегодня за день такой! О сколотый край порезаться угораздило, и скола-то не видно без лупы, а зацепило! – в сердцах воскликнула она и собралась было сунуть палец в рот.

– Подожди, – остановил ее вампир изящным жестом, – я могу исцелить!

– Ой, точно! У вас же в слюне коагулянт и антикоагулянт по выбору содержится, жаль, что тебя утром со мной не было, – спохватилась девушка и без промедления доверчиво протянула пораненный пальчик Господину Темной Крови.

– Что с тобой приключилось утром? – полюбопытствовал он, бережно обхватывая запястье Эльки и приближая ранку ко рту.

– Я о тумбочку спросонья крепко звезданулась, пока Гал меня нашел и к Мирей оттащил, крови натекло. Такое вот бездарное разбазаривание ценного продукта! Хорошо хоть заклятие чистоты действует, а то бы еще и ковер оттирать пришлось или выбрасывать… – щебетала Элька, пока Ильдавур, чуть склонив голову, под завесой полночных кудрей аккуратно слизнул сочащуюся живительную влагу и замер, точно громом или заклятием столбняка пораженный.

Почувствовав, как закаменело тело вампира, Элька испытующе уточнила:

– Уже все?

Не получив в ответ ни движения, ни звука, переспросила, трепыхнув зажатой, точно в каменных тисках, рукой, и второй, свободной, бесцеремонно подергала за прядь волос вампира:

– Эй, Иль, что случилось? Моя кровь столь отвратительна на вкус, что тебя мутить начало? Позвать официанта, пусть тазик поскорее принесут?

– Нет, – односложно выдохнул Господин Темной Крови.

Он очень медленно отмер, выходя из своей неподвижности, и разжал пальцы, бережно, будто хрустальную, отпустив конечность «пациентки». Глаза вампира, обыкновенно просто очень красивые, синие, сейчас, кажется, переливались на свету, как драгоценные камни великолепной огранки. Элька тут же повернула освобожденный палец пораненным местом, покрутила перед глазами и весело удивилась:

– Вот здорово, даже шрама не осталось! Теперь, если где поранюсь, буду к тебе на лечение бегать!

– Не стоит, – медленно проговорил Ильдавур Кар и подчеркнуто серьезно попросил, переплетя аристократичные пальцы с длинными, крепкими и очень острыми ногтями: – Дорогая моя, послушай внимательно. Это очень важно!

– Да слушаю, слушаю, к чему такое вступление? Ты же не лектор, я тебя всегда слушаю и даже заснуть ни разу не пыталась, – удивленно откликнулась Элька, вдохновенно примеряющаяся к воздушному пирогу.

– Твоя кровь очень необычна. Необычна настолько, что способна пробудить неуемную жажду любого вампира, заставить его полностью утратить над собою контроль. Мне стоило труда удержаться от желания осушить тебя полностью, едва отведав каплю. Возможно, вкуси я живого тока, остановиться бы не смог, – не без мрачности проинформировал Ильдавур свою неопытную и безмерно наивную приятельницу. Признаваться в утрате самоконтроля было неприятно, но необходимо: он клялся Тьмой в безопасности девушки перед Рассветным убийцей, да и симпатична была ему Элька, бесцеремонно отвоевавшая изрядный кусок холодного сердца древнего циничного вампира, быть может, тем, что так охотно впустила его в душу сама, без всяких требований и ожиданий.

– Вот засада… – тяжко вздохнула девушка, расстроенная столь интригующим известием, и отправила в рот здоровенный кусок пирога для скорейшего склеивания разбитого сердца. – Значит, на амуры с вампирами мне рассчитывать нечего. То-то Гал возликует…

– Переключайся на оборотней, меня, к примеру, аромат твоей крови с ума не сводит, – вальяжно откинувшись на спинку стула, посоветовал Фельгард, улыбнулся совершенно невинной, демонстративно невинной, улыбкой и почесал себя за ухом.

– Блохи? – столь же невинно, как улыбка форвлака, полюбопытствовал уязвленный Ильдавур.

– Нет, не страдаю, ибо омовения и прочие гигиенические процедуры, мой лорд, совершаю регулярно, – с намеком на рычание в голосе пояснил оборотень, тряхнув такой роскошной гривой волос, что заведись там все-таки блохи, бедняжки непременно заблудились в дебрях безвозвратно, без шанса найти себе пару для продолжения рода.

– Лапки мыли, ушки мыли, даже хвостик не забыли, и вообще мы чистые, монстрики пушистые, – почему-то неожиданно вспомнился и перекроился в тему старый детский стишок про зайчат. Элька звонко рассмеялась, не запрокидывая голову, чтобы не нервировать Ильдавура, а уронив ее на руки.

Даже звук упавшего стула и какое-то не то тявканье, не то кашель, не прервали веселья. А когда девушка закончила хохотать и вскинула головку, то на мгновение онемела от неожиданности. Рядом с упавшим стулом стоял здоровенный, ростом почти с Эльку, серо-белый волчара.

– Ва-а-а! Ух ты! – восхищенно выдохнула она. – Это и есть форвлак?! Какой красавец, а чего это ты прямо в ресторане решил перекинуться? Демонстрируешь несомненные достоинства оборотней на публике в рекламных целях?

Элька скосила глаза вниз на «несомненные достоинства», чуть-чуть покраснела и предпочла изучать прочие параметры великолепного экстерьера. К примеру, лобастую и вместе с тем изящную голову, алую пасть с белоснежными, словно из рекламы зубной пасты, клыками, широкую грудь, высокие мощные ноги и редкостной пушистости хвост. Да и сама шерсть Фельгарда отличалась удивительной красотой, густотой и своеобразным отливом. Если б оборотня сейчас увидела известная меховая маньячка Круэла де Виль, прославленная Диснеем, ни о каких далматинцах дамочка более не помышляла бы, тихо сходя с ума от невозможности заполучить шубу из форвлака!

– Полагаю, виной превращения твоя хаотическая магия, моя дорогая леди, – поправил вампир, сдерживая смех. За время общения с Элькой он уже почти успел привыкнуть к нежданным проявлениям волшебной силы, почти…

– Ой! – виновато заморгала безалаберная колдунья. – Извините, я не нарочно!

Вокруг тела оборотня знойным маревом задрожал воздух, и вот уже огромный зверь стал высоким и весьма озадаченным мужчиной.

– Вот как? – возвратив себе человеческий облик, недоверчиво рыкнул форвлак, подхватывая опрокинутый стул и присаживаясь. – Как это можно колдовать не нарочно?

Фельгард счел, что над ним элементарно издеваются, пользуясь покровительством Господина Темной Крови и Рассветного убийцы. Как странная девица умудрилась заполучить двух таких приятелей, озадачивало форвлака, но не настолько, чтобы он перестал гневаться. Однако, прежде чем Элька начала отвечать, плавному течению беседы снова помешали.

– Дорогие лорды, леди, администрация «Волшебного вкуса» просила бы вас воздержаться от изменений обличья в пределах трапезной залы, дабы не смущать иных клиентов нашего ресторана с безупречной репутацией, – очень вежливо обратился к компании подошедший официант и согнулся в полупоклоне.

– А может быть, в заботах о поддержании репутации ресторана администрация для начала возьмет на себя труд не подавать к трапезе колотые бокалы, которые ранят гостей? – Холодно, как зимняя вьюга, и высокомерно процедил Ильдавур, кивком головы указывая на злополучный край Элькиного бокала, испачканный кровью.

Официант изменился в лице настолько, будто ему, несчастному, сообщили о назначенной на завтрашнее утро собственной казни. Таких испуганных людей Элька, навидавшаяся за время работы на Совет богов всякого-разного, почти не встречала. Схватив злополучный бокал, бормоча извинения и пятясь каким-то странным рачьим образом, работник сферы услуг славного города Фалерно смылся из зала.

– Так как же у тебя получилось «колдовать не нарочно»? – повторил вопрос форвлак, не поведя в сторону ничтожного человека и бровью.

– Если бы я точно знала как, то не нарочно бы не колдовала, – вздохнула Элька, печально подперев рукой щеку, и поведала: – Лукас говорит, что хаотическая магия ориентируется на ассоциации, желании и эмоции. Но это единственное известное специалистам наверняка. У каждого мага свой способ овладения и использования этой силы. Мы пока успели выяснить, что те слова, которые я считаю заклинанием, чаще всего именно им и становятся. Если я очень сильно чего-то хочу, желание тоже осуществляется, но часто бывает и так, что я лишь мельком подумала, а оно уже само колдуется. Сейчас вот никаких заклинаний, только детский стишок прочитала, а ты раз – и облик сменил. Может быть, из-за того, что мне жутко хотелось на настоящего форвлака хоть одним глазком поглядеть. Извини, а? Не злись, пожалуйста! Я сильно тебя обидела? – Элька издала покаянный вздох и жалобно посмотрела на Фельгарда, претерпевшего трансформацию поневоле.

– Нет, просто не ожидал, – простив все мнимые и явные грехи обаятельной преступнице, хмыкнул оборотень.

Она облегченно вздохнула. Форвлак ухмыльнулся и недовольно обернулся, реагируя на вежливое, почти робкое покашливание за спиной. У столика снова стоял посторонний, к счастью, это была не давешняя эльфийка с очередной порцией срочных моралите, а представительный седовласый господин в строгом черном камзоле в сопровождении давешнего официанта с небольшим подносом, накрытым кружевной салфеткой.

– «Волшебный вкус» приносит леди волшебнице и вам, милорды, свои глубочайшие извинения. Пусть бутылка этого превосходного вина станет некоторой компенсацией за доставленные неприятности. Разумеется, ваша трапеза за счет ресторана.

Официант поставил поднос на край стола и благоговейно снял салфетку, демонстрируя три бокала и запыленную темную бутылку вина с уже знакомой Эльке аббревиатурой «ВЛ» и названием «Рубиновый сон».

– О, я такое пила дома, сладенькое, вкусное, – довольно облизнулась Элька.

– У тебя дома хороший выбор вин, как видно, – заметил форвлак, благосклонно принюхиваясь к драгоценному напитку в наполняемом официантом бокале.

Даже Ильдавур дал знак, что конфликт улажен, благосклонным кивком. Пришедшие на поклон рестораторы осторожно удалились, оставив троицу наслаждаться искупительным гостинцем.

– Да, там такая батарея бутылок… мм… винотека, кажется, так коллекция называется, что если бы не работа, то мы почти наверняка спились всей компанией, – глубокомысленно покивала Элька, пригубила великолепное вино и с довольным вздохом резюмировала: – Правда вкусно. Такого я не один, а даже пару бокалов смогу выпить.

– Даже? Плохо переносишь спиртное? – небрежно посочувствовал Фельгард, смакуя дивное вино.

– Нет, если надо, пить могу и больше, вот только вкусно уже не будет, так зачем же переводить ценный продукт? – рассудила девушка. – Вам же лучше с Ильдавуром, больше достанется.

– Если за каждую смену облика мне будет перепадать половина бутылки легендарного лиенского вина, можешь колдовать и дальше, – сочно рассмеялся оборотень.

– Спасибо, а за ту же цену ты не против, если я еще минутку посекретничаю с Ильдавуром? – пользуясь случаем, умильно попросила Элька, пряча глазки в бокал.

– Мне пересесть за другой стол? – буркнул чуть уязвленный оборотень.

– Нет, я магией завесу безмолвия сделаю, спасибо.

Решив, что ей дали согласие, Элька дотянулась до запястья вампира, положила на него тонкие пальчики правой руки, подышала на камешек в перстеньке левой и потерла его об одежду. Когда-то такая вещица – перстень с заклятием тишины – была лишь у Лукаса, но со временем маг обеспечил сим полезным аксессуаром каждого члена команды, кроме Гала, мало того, что тот категорически отказывался носить перстни, еще и заклятия постоянного действия не менее категорично отказывались существовать сколько-нибудь долгий срок в опасной близости от тела воина. Да и не любил тот что-либо делать под шумок.

– О чем же мы будем секретничать, моя дорогая? – выгнул смоляную бровь заинтригованный Господин Темной Крови. Честно сказать, пока он не представлял, что именно может пожелать обсудить с ним тет-а-тет Элька.

Она коротко объяснила суть вопроса, вампир удивился, но дал ей серьезный ответ, не дожидаясь продолжения Элька убрала заклинание.

– Мы закончили, спасибо, а… – начала девушка, оглядываясь в поисках все-таки отошедшего от столика форвлака, когда ее речь прервал голос Рэнда.

Глава 3

Незнание и признание

– Элька? Тебя Гал ищет, кажется, жутко злится, только что не рычит и не кусается. Сейчас тоже у зеркала будет, может, тебе лучше вернуться? – торопливо протараторил вор, успевший к точке назначения первым.

– Зачем? Вы же сами сказали мне… – снова начала и опять была бесцеремонно прервана девушка.

– Элька, возвращайся домой, – бухнул резкий, какой-то напряженный, точно натянутая струна, и явственно сердитый голос Эсгала. – Будем обедать – и за работу.

– А как же выходной? – удивившись приступу склероза у педантичного коллеги, мстительно напомнила «больная».

– Если хватает сил на свиданье к вампиру бегать, значит, работать сможешь, – отрубил неумолимый воитель.

– Ладно, – подозрительно быстро, пряча в уголках рта довольнехонькую улыбку, покорилась Элька и снова потерла перстенек, обращаясь к Ильдавуру и Фельгарду: – Труба трубит, домой зовут, есть дела! Так что спасибо за компанию, классно посидели, мне пора!

– Тебе так нравится работа? – удивился столь ярому энтузиазму форвлак.

– Я ее обожаю, а мне за это еще и платят, – честно призналась Элька и, бросив на прощанье коротенькое: «Увидимся!» – нажала на перстень для телепортации.

«Доносчик» Фин уже успел предусмотрительно слинять куда подальше, чтобы не огрести того самого «первого кнута» от коллеги. Хмурый Гал в одиночестве дожидался проштрафившуюся девицу у зеркала с самым неодобрительно-угрюмым видом. Оглядев вернувшуюся прогульщицу с головы до пят, вздохнул и проронил:

– Тебе велели отдыхать!

– Я и отдыхала, мне же не постельный режим прописали, клистир и кашу через трубочку! А прогулки очень полезны для здоровья! – вскинула голову Элька, как норовистая лошадка. При разнице в росте с воителем, правда, она больше походила на пони, а последние, как водится, при симпатичной кукольной внешности отличаются упрямым и вздорным нравом. – Ты просто Ильдавура жуть как не любишь, поэтому злишься! Вредный ты! Я тебе один секретик любопытный рассказать хотела, порадовать, а теперь обиделась и сегодня ничего не скажу!

– Как-нибудь переживу, идем обедать, – хмыкнул Гал, ничуть не уязвленный обиженным пыхтением гулены.

– Я уже отлично покушала в ресторанчике «Волшебный вкус», но вместе со всеми посижу непременно! – объяснила девушка, метнула сумочку в кресло, хотела отправить туда же пакет с сувенирами, да спохватилась. Слазив рукой внутрь, нашарила нужное и позвала: – Гал, возьми, это тебе!

– Что? – удивился оборотень, принимая маленький плотный мешочек серого цвета с зеленой загогулинкой, походящей на корчащегося в муках червяка или очень запутавшуюся лозу.

– Какой-то чай, в лавке сказали самый горький… как его, что-то с пауками связанное… а, точно, тарангушл, – воспроизвела Элька название травяного сбора, намертво сцепленное у нее в памяти с тарантулами. – Ты же любишь всякую гадость себе заваривать, может, это понравится.

– Так ты же на меня обиделась, – недопонял удивительную логику женских поступков воин, однако мешочек вернуть назад почему-то не поспешил, напротив, пальцы сжал крепче.

– Обиделась, – пожав плечами, непосредственно согласилась Элька с проказливой улыбкой, – поэтому не скажу секрет, а подарок я купила до того, как начала на тебя обижаться. Так что же, теперь его выкидывать в мусор? А вдруг Рэтик подберет, покушает да отравится, как я потом в глаза Рэнду смотреть буду?

– Не надо выкидывать, крыса жалко, я выпью, – неожиданно коротко улыбнулся Гал и обронил добавочное: – Спасибо!

– Пошли в столовую.

Элька ухватила коллегу за рукав и практически потащила за собой на буксире первые пару шагов, так ей не терпелось узнать, чем занимались друзья в ее отсутствие, но расспрашивать воина на ходу не стала. Не умел он интересно рассказывать, не то что красноречивый Лукас или острый на язык Фин. В устах Гала самое занимательное задание сводилось к скупому и оттого скучному, почти цезаревскому: пришли – сделали – ушли.

Народ уже был за столом и даже успел сделать заказ самобранке, Элька и Гал садились последними. Чтобы не отделяться от коллектива, девушка попросила воды с лимоном, воин же получил от скатерти комплексный обед.

– Как ваш променад, мадемуазель? – вежливо поинтересовался маг, помешивая в своей тарелке какой-то кремовый суп-пюре. Рабочую иллюзию благородно-каштановых волос и маскировку рогов он развеивать не стал, чтобы потом сразу можно было браться за следующее дело.

– Оказался весьма плодотворным, мосье, – в тон собеседнику ответила Элька и умоляюще заканючила: – У меня куча интересных новостей, но я умру прежде, чем начну говорить, потому что мне жутко любопытно, что вам сегодня выпало из божественной папочки?

– А, не переживай, парочка пустяков, – заинтересовавшись Элькиными новостями, отмахнулся Фин, по ходу разговора уплетая нечто вроде пирога с многочисленными слоями-начинками. Крыс с неменьшим аппетитом ел то же самое из тарелки хозяина, только предпочитал обходиться без соусов и приправ, которыми заливал свою долю еды Рэнд. – Сначала разыскивали реликвии одного храма, которые свистнули конкуренты из соседнего святилища. Самое смешное в том, что эти чудики, как оказалось, служат двум ипостасям одного бога и так его своими сварами достали, что он на них и глядеть больше не хочет. В общем, мы с Лукасом эти безделушки отыскали, а Гал с Мирей доходчиво объяснили жрецам, как они не правы. Второй случай и вовсе ерундовым оказался: один-разъединый дракоша (не кельмитор, а самый обычный, хоть и разумный) полмира замучил налетами и поборами, а все потому, что от одиночества вконец измаялся. («Бедное создание!» – вставила сочувствующая Мирей, отпивая бульончик с зеленью из фарфоровой кружечки.) – Мы его в соседний мир к сородичам переправили. Ящеру радость, он все про яйца что-то толковал, и народ доволен. Одни рыцари протестовали – у них поход к дракону ритуалом посвящения числился, теперь новый выдумывать придется. Ну да на всех не угодишь! Хорошо, что нам денежки от Совета богов идут, а то б давно с голодухи померли!

– Интересненько! – посасывая водичку с лимоном через трубочку, завистливо оценила Элька.

– А что у тебя за куча новостей? – нетерпеливо переспросил Фин подружку.

– В сравнении с вашими не куча, конечно, так, кучка, – поводив пальчиком по скатерке, заскромничала Элька под многозначительное фырканье Гала, который все-таки потихоньку попросил самобранку заварить чашку подаренного чайку и теперь его дегустировал.

– Нам все равно хочется услышать! – чистосердечно признался Макс, едва не заехав себе ложкой в глаз в силу природной ловкости.

– Я узнала, кем была в прошлой жизни! – торжественно объявила Элька, отсалютовав компании бокалом.

Все разом перестали есть, даже волшебная скатерть затрепетала вставшими горизонтально кисточками от любопытства, заразилась, видно, вирусом этого недуга от жильцов дома.

– Что, нашлось более сговорчивое Зеркало Истинного Зрения?! – восторженно воскликнул Фин, глаза азартно заискрились. – Где? Покажешь?

– Нет, нашелся один немножко тронутый профессор с кафедры философии магии Высокого Университета Фалерно, – пояснила Элька, к легкому разочарованию приятеля, собравшегося уже мчаться сломя голову к волшебному предмету.

– Магистр Марликан? – оживленно уточнил мосье инкуб.

– Ты его знаешь?

– Личной встречи не имел, но наслышан, говорят, очень своеобразный тип, настоящее светило в своей области, его лекции по философии прикладной магии, касающиеся закономерностей применения чар и их искажения структурой силы и души мага, создающего собственные магические поля, приезжают слушать из многих миров, – дал справку мосье. Почему-то, может, из-за того самого искажения магических полей, Лукас посчитал, что его ученую речь кто-то, кроме него самого, понял.

– Ага, мы с ним в ресторане встретились. Так вот, этот магистр Марликан как-то по-особенному людей видит, не глазами, и едва со мной столкнулся, как обозвал Сильдин. Про эту странную магичку, обожавшую книги, как живые создания, ты мне как-то рассказывал. Когда философ узнал, что я хаотическая колдунья, порадовался, что эксперимент Сильдин по соединению силы магии и силы желания увенчался успехом.

– Однако, мадемуазель, вы поскромничали, это, вне всякого сомнения, интереснейшие и значительные новости, – в крайнем удивлении качнул головой маг, глубоко уважавший труды покойной ученой.

– Но я сейчас это обсуждать больше не могу, стоит на теме сосредоточиться, и сразу голова болеть начинает. Мое утреннее падение тут ни при чем, не хмурься подозрительно, Гал! Я уже совсем-совсем поправилась! Наверное, Связист и Лукас правы были, когда говорили о том, что некоторым о своем прошлом лучше не знать, – виновато признала Элька.

И любопытные коллеги, даже изнемогавший от нетерпения Фин, больше не стали задавать вопросов. Жрица переглянулась с озабоченным Эсгалом, сосредоточенно поглядела на Эльку «целительным сканером» золотистых глаз и улыбнулась воину, давая понять, что с подругой действительно все в порядке.

– Да, ты воистину совершенно здорова, – во всеуслышание радостно огласила вердикт Мирей и сделала очередной аккуратный глоток бульона.

– Ур-р-р-а! – вполголоса прокричала Элька и показала язык Галу. Воин никак не отреагировал на дразнилку, если не считать реакцией продолжившееся с видимым удовольствием распитие странного черно-изумрудного напитка из прозрачной чашки. Внутри ее разворачивались и извивались червячками длинные зеленые листики. Девушка укоризненно продолжила: – А ты хотел меня до вечера лечить! О, Лукас, кстати о птичках, то есть о работе, знаешь, от слов того чудика из Высокого Университета мне пришла в голову одна идея относительно действия хаотической магии.

– Почту за честь услышать ее, мадемуазель, – приподнял бровь маг, насторожившись и очень надеясь, что великолепная идея не будет продемонстрирована на практике прямо сейчас, а если будет продемонстрирована, то не обернется погромом. Беседа беседой, но мосье уже расправился с супом и очень не хотел портить аппетит перед вторыми блюдами.

Макс же, обожавший всякие закономерности, выводы, следствия и эксперименты как неотъемлемую часть их выведения, подался вперед так, что очередной экземпляр малиново-синей футболки угодил в тарелку с пюре, добавив в палитру желтого.

– Возможно, моя хаотическая магия опирается на два типа эмоций, отраженных в желаниях, – медленно, пытаясь оформить мысли, возникшие после разговора с форвлаком, в четкие слова, начала почти серьезно Элька. Временно она оставила свою шутливую манеру речи. – Первое – это очень-очень сильное желание, крайняя нужда, как было тогда с камнями в подземелье Дорим-Аверона. Одного слова-посыла оказалось достаточно, чтобы сила начала действовать. Второе – что-то вроде небрежного намерения, почти прихоти, не «безумно надо!», а «не плохо бы!», сдобренного весельем. В этом случае магический отклик идет не спонтанно, а под воздействием какого-нибудь стишка, скороговорки, чего-то такого произнесенного вслух и соответствующего моему внутреннему небрежно-веселому намерению-состоянию. Поэтому, полагаю, чаще всего срабатывают детские и юмористические рифмованные строчки, какие я подсознательно считаю шутливым заклинанием.

– Стройная теория, mon ange, – задумчиво согласился маг, анализируя в процессе Элькиных рассуждений все ситуации, в каковых проявлялся дар хаотической колдуньи, и сопоставляя с выдвинутыми постулатами.

– То есть у тебя получается колдовать, если тебе что-то до зарезу нужно или вовсе почти не нужно, но весело, – подытожил Рэнд, отправляя в рот последний кусок чудо-пирога, разделенный с Рэтом.

Крыс уже отвалился от тарелки и теперь свернулся на коленях владельца, лениво потроша яблоко и ни в какие дебри рассуждений двуногих соседей не вникая.

– Я не мог бы сформулировать лучше, mon amie, – подтвердил Лукас, пригубив вина.

Макс же совершенно уткнулся в тарелку, что-то бормоча под нос. До коллег долетали обрывки слов «мотивация», «интринсивная», «эмоция», «динамическая основа», «косвенное влияние», «активность», «устойчивость», «потребности»… Наконец мнемоб Шпильман оторвался от углубленного созерцания пюре и подтвердил выводы Рэнда энергичным кивком. Этот жест не только дал понять коллегам, что гениальный технарь разделяет точку зрения Фина, но и указал на необходимость или подстричь Макса, или начать заплетать его волосы в косички.

Мирей по зову сердца и долгу сотрапезницы взяла салфетку и бережно обтерла измазанные в картофеле прядки волос друга. Что примечательно, тот вообще не заметил никаких манипуляций с собственными волосами, сосредоточившись на аналитических размышлениях о даре Эльки.

– Ха! Значит, следующую депешу разбираешь с нами и проверяешь основы теории на практике, – разулыбался довольный вор, очень ценивший возможность перекинуться с подругой шуткой за работой. Он доверял остальным коллегам и любил работать в команде, но чувство юмора Фина более всего ценила именно Элька, превращавшая любую работу в развлечение. – Быстренько ты очухалась! Поделись рецептиком!

– Волшебные ладошки Мирей плюс переизбыток положительных эмоций! – назвала самое лучшее средство от любых недугов Элька.

– О! Благое влияние твоего клыкастого приятеля или не обошлось без некоего светловолосого поклонника, о тайной страсти коего ты узнала лишь сегодня? – подмигнул Фин, успевший за считаные доли минуты общения с Элькой рассмотреть маячившего на периферии Фельгарда.

– Я же просил, Мирей. – Гал изменился в лице, встал, с грохотом отодвинув стул, и быстро, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, вышел из комнаты. Его не остановил растерянный и беспомощный возглас эльфийки: «Я ничего не говорила!»

– Чего это он? – искренне удивился вор, передернув плечами. – Решил, что мы о его жутко тайной страсти к Эльке речь ведем?

– Полагаю, что мосье Эсгал действительно решил, что его чувства к мадемуазель стали достоянием гласности, – коротко улыбнулся маг, почесывая бровь. Для инкуба, пусть даже лишь наполовину инкуба, играючи отслеживающего притяжение тел и душ, состояние воина уже давно не было тайной. Возможно, Лукас все понял даже раньше, чем сам влюбленный оборотень.

– Какие чувства? – удивленно хлопнула глазами Элька, приоткрыв ротик.

– Ты что, правда не знала? – изумленно выпалил Фин, покачиваясь на стуле. – А я думал, специально не замечаешь. По Галу же сразу видно, еще с Арродрима всем понятно стало!

– Ага, с Арродрима, значит… дошло, как до жирафа, – оторопело протянула хаотическая колдунья и тут же спохватилась: – Ой, блин, так он теперь точно решил, что кто-то мне проболтался, а я его послала лесом, и пошел переживать в одиночку!

Больше не рассуждая о том, что и насколько правда – обо всем этом можно будет подумать и поговорить после, – Элька подхватилась с места и побежала за воином. Побежала так, словно сдавала спринтерский норматив и от этого зачета зависела жизнь! Чуть притормозила лишь у самой комнаты Гала, и то для того, чтобы не вмазаться со всей дури в запертую дверь. Дверь действительно была заперта, а не прикрыта, как обычно делали члены команды днем, да и ночью почти никогда никто не запирался на замки. Посторонних воров в защищенном мире не водилось, убийц тоже, да и маниакальной скрытностью никто не страдал.

Элька решительно постучала, послушала в ответ тишину и постучала еще раз с тем же результатом. Решительно набрав в грудь воздуха, возопила:

– Гал, открой, или я зайду со стороны окна и разобью его камнем, чтобы залезть, порежусь до крови, и тебе опять придется меня спасать!

Страшная угроза возымела действие. Через несколько мгновений тишины задвижка щелкнула. Элька толкнула створку, вошла и почти стукнулась об угрюмый, полный какого-то серого безразличия, каковым пытаются прикрыться от мира, чтобы не испытывать боли, взгляд Эсгала. Крепко наколовшись с первой своей великой любовью, чья измена обернулась для воина падением в пучину безумия, а темным мирам принесла горы трупов и реки крови, Гал просто боялся нового предательства. Он боялся настолько, что не хотел ничего чувствовать, не хотел новых сердечных переживаний, новой боли. Отстраненно-сурового общения с юной хулиганкой, которой удалось без стука ворваться в его сердце и завладеть им, воину казалось достаточно, и чего-то большего он просто-напросто страшился.

– Во-первых! – с порога начала Элька, даже не думая отступать, демонстративно по счету загибаемые пальцы оказались у самого носа Гала, на уровне горбинки. – Мирей никому ничего не говорила, ей по сану не положено чужие тайны разглашать, во-вторых, Фин имел в виду моего нового знакомого. Но на воре и шапка горит, ты все истолковал по-своему и сбежал переживать. Поэтому, в-третьих, какого черта лысого ты вообще переживаешь? Ты мне симпатичен, если я тебе нравлюсь, так, в-четвертых, приходи ночью в мои комнаты, и дело с концом.

– Я так не могу… Это слишком… – Гал потряс головой, оглушенный откровенной речью вернее, чем ударом меча. От любого другого оружия он, пожалуй, смог бы увернуться.

– Ох, ладно, пойдем, как в «Аленьком цветочке», длинным путем, можешь пригласить меня в выходной погулять. Это для тебя не слишком? – улыбнулась Элька, притопнув ножкой и хлопнув рукой по бедру.

– Не слишком, – пусть неуверенной, кривоватой, но все-таки ответил улыбкой на улыбку воин.

Он было подумал, не шутит ли Элька, однако в ее глазах, кроме обычных искристых смешинок, была еще странная забота, решимость и, пожалуй, удивление. Эта странная девчушка всего несколькими словами, как обещанным камнем, рассадила не стекло, а баррикаду веских доводов, возведенную им на пути к их новым отношениям. У нее, такой естественной и легкой, это вышло запросто, почти играючи…

– Вот и замечательно, тогда пошли работать! Выходные и прогулку еще надо заслужить, груда жалоб ждет! – провозгласила Элька. Снова, как перед обедом, будто и не случилось ничего из ряда вон выходящего, подхватила воителя под руку и потянула за собой.

Глава 4

Тройной переплет

В зале совещаний, в упор не замечая стремительной ретирады Гала из-за стола и раскрытия его великой тайны, мирно рассаживались по своим местам коллеги. По молчаливому уговору друзья решили доверить Эльке беседу с воителем и его успокоение, а со своей стороны вовсе не собирались напоминать ему о глупейшем проколе. Все коллективно жалели бедолагу, наступившего дважды на одни грабли. Любить легкомысленную, увлекающуюся девицу то еще наказание, небось не меньшее, чем жену-изменницу. Кроме того, чтобы трепать нервы Эсгалу всякими подковырками и прозрачными намеками, нужно было бы быть отчаянным самоубийцей. А таковых наклонностей в компании никто не демонстрировал, даже суицидальные порывы «ловкого» Макса проявлялись лишь в области манипуляций с предметами в мире вещном.

– Вы, конечно, по нас ужасно соскучились? – с порога задорно осведомилась Элька.

– Еще минута, и начали б рыдать, – чистосердечно заверил подругу Фин и весело подмигнул ей, а следом и Галу.

Судя по слегка растерянной, но в целом мирной физиономии последнего, девушке удалось загладить невольный промах вора, чему беспечный жулик был очень рад. Признавать такое совершенно не хотелось, но Рэнду было стыдно за собственный болтливый язык. Теперь же, уверившись в том, что мир восстановлен, вор легко запинал странное чувство поглубже в подсознание и постарался забыть о нем.

Мыша сорвалась с запястья хозяйки и перепорхнула к крысу, деловито обшаривавшему угол комнаты. То ли там интересно пахло, то ли просто зверьку захотелось прогуляться. Летучая, почти невесомая товарка опустилась на спинку крупного грызуна, тот весело фыркнул, и они принялись изучать угол вместе, не докучая хозяевам. Буквально с момента первой встречи в доме летучий и нелетучий зверьки великолепно ладили друг с другом и периодически совершали мелкие каверзы, заставлявшие членов команды притворно сердиться. Но на деле людей от души забавляли выходки парочки питомцев. В конце концов, изгрызенный ремешок, которым Эсгал подвязывал на тренировках волосы, не был великой святыней, да и расшитый бисером топ Эльки в раритетах не числился, а уж о мотке проводов Макс даже не вспомнил бы, не найди его Рэнд в гнездышке крыса.

Подлетев к своему месту, Элька плюхнулась на стул и жадно спросила, вытягивая шейку:

– Уже читали бумажку из папочки?

– Нет, мадемуазель, мосье Фин покрутил волчок, и великое счастье озвучить просьбу выпало мосье Эсгалу, посему мы ждали его, – пояснил Лукас, оправляя кружевные манжеты. Кажется, они сейчас интересовали его куда больше, чем некий не в меру серьезный воитель.

– Точно, – согласился Макс и кивнул на красноречиво замерший в направлении пустующего стула волчок-указатель – вещественное доказательство выбора Сил.

«Ух ты блин, как не повезло», – мысленно вздохнула Элька, понимая, что от скрупулезного оборотня им придется выслушать всю петицию целиком, равно как и детальные сведения о мире, ее направившем. И никакие душевные треволнения Эсгала этого обычая не отменят.

По счастью, со школьных и институтских времен Элька обладала замечательным талантом пропускать мимо ушей всякую нудятину и автоматически включать внимание точно тогда, когда речь заходила о чем-то действительно важном. А уж если этот дар давал иногда сбой, так ведь и на старуху бывает проруха. Для исправления недоразумений всегда имелись под рукой куда более педантичные и ответственные друзья, готовые поделиться информацией и не сказать ни слова упрека, например Макс. Вот уж кто никому и никогда не читал морали и ни за что не винил.

Но с другой стороны, чтобы сделать какую-то гадость добряку Шпильману, нужно было быть таким законченным мерзавцем, каковых в команде не наблюдалось, а вздумай обидеть добродушного парня кто со стороны, этому «кому-то» Элька готова была посочувствовать заранее, ибо за защиту гения встали б стеной все друзья. Меч Гала, магия Лукаса, удавка или метательный кинжал Рэнда, хаотическая сила самой Эльки и верный посох Мирей могли убедить кого угодно в ошибочности мнения о безобидности молодого мнемоба. Так когда-то случилось в Гардарне, где Шпильман снимал слепок-отпечаток для поиска королевских сокровищ. Похитители, собравшиеся пугнуть лезущего не в свое дело молодца, столкнувшиеся с таким групповым отпором, сочли за лучшее явиться к властям с повинной – это казалось им единственным шансом на выживание. Впрочем, Элька помнила, какое лицо было у Гала, и целиком разделяла здравую точку зрения преступников.

Воин прошел к толстенной папке с прошениями. Первый ее поистрепавшийся вариант уже давно был отправлен в музей команды ввиду недостаточности размеров и заменен на куда более внушительный аналог не из картона или кожи – этот материал сочли недостаточно прочным, – а из клееного эльфийского шелка – шериаля. На ощупь он походил на плотную кожу, а износостойкостью превосходил оную многократно. Эльфы вот вообще считали, что шериалю, как тем «тапочкам для мальчика», сносу нет, но папка использовалась столь часто, что этому постулату предстояло подвергнуться основательной проверке.

А что касается музея, то после первого десятка приключений, нет, конечно, заданий, приключениями их называли только безответственные типы, вроде Эльки и Фина, то одну из свободных комнат дома на первом этаже рядом с гостиной было решено отвести под хранилище памятных безделиц. Туда складывали всякую всячину, вроде фальшивой короны из Норка, кинжала, которым пытались убить наследника престола в Загренде, прялки сновидений из Сапиша и картины-ловушки из Рюдалиана…

Особенно трепетно заботились о пополнении коллекции Рэнд (тот вообще тащил в дом кучу любопытного хлама) и Связист. Кто бы мог подумать, что Сила окажется таким тряпичником?

Но сейчас компании только предстояло взяться за новое дело. До сувениров было еще далеко. Гал щелкнул замочком, лично выкованным им в виде двух половинок эмблемы команды в один из выходных, и извлек нечто. Пристально оглядел находящееся в его пальцах и тяжело уронил:

– Так!

Все вперили в штатного читателя и «петицию» откровенно непонимающие, абсолютно невинные, можно сказать, бесстыжие, взгляды.

После многозначительной паузы, отведенной на добровольное покаяние, но заполненной лишь тишиной, воин мрачно продолжил:

– Тут несколько прошений, слипшихся в один ком. Кто пролил кофе на бумаги?

– О чем вы, мосье? – удивленно протянул Лукас, чуть подавшись вперед и пытаясь разглядеть причину негодования педантичного коллеги.

Исполненный подозрений взор Эсгала остановился на Максе, единственном кофейном маньяке в доме. А что пролит именно этот напиток, оборотень, отличающийся тонким нюхом даже в человеческом облике, был совершенно уверен.

– Я вообще кофе за столом в зале совещаний не пью, – почему-то виновато, как будто он вместо распития кофе напрудил под столом или глушил коньяк ведрами, принялся оправдываться и краснеть Шпильман. – Вот у себя – да, проливаю, вчера на клавиатуру случайно почти полную чашку опрокинул сладкого, замучился вытирать, так вообще менять пришлось. А здесь нет, никогда, если только у зеркала, в кресле…

– Гал, ну чего ты наезжаешь, – вступилась за друзей Элька, – мы к этой папке вообще не подходим поодиночке и тайком, чего нам, в рабочее время занимательного чтива оттуда не хватает? Как средство от бессонницы используем? Может, это в Совете богов испачкали или при транспортировке, а нам грязное подсунули?

– Какое вопиющее безобразие, как они только посмели?! – демонстративно развозмущался вор, впрочем не прерывая раскачиваний на стуле. – Пачкать прошения – исключительно наша прерогатива! А что мы ей не пользовались, так пока руки не дошли, ну ничего, вот прямо сегодня начнем исправляться! Не сходить ли за соусом?!

– Как только появится мосье Связист, мы ему всенепременно передадим все справедливые претензии. Пусть он поставит в известность о вашем, мосье Фин, праведном негодовании достославных Онтру, Тиваля и Калаша. Заодно нам представится шанс проверить, насколько обидчивы покровительствующие команде боги, – с вежливой, но при этом почему-то донельзя ехидной улыбочкой пообещал приятелю маг, поигрывая кольцом с крупным изумрудом на безымянном пальце.

– Ха, я не удивлюсь, если после таких наездов нам урежут финансирование, – встряла Элька, вновь вытягивая шею (с места было не углядеть), в попытках оценить степень ужасающего опорочивания важной документации.

– Лучше не проверять, если хотят, пусть пачкают, я не гордый, во всяком случае, не настолько гордый, чтобы на пару пятнышек кофе обидеться, – поспешно сменил точку зрения меркантильный Рэнд под давлением доводов Лукаса и Эльки. Пожалуй, вопрос финансирования его обеспокоил куда больше божественной немилости – понятия до некоторой степени абстрактного, в отличие от регулярно получаемой зарплаты и премий.

– Насколько серьезно пострадали петиции, мосье, их совершенно невозможно прочесть? – уточнил маг, прерывая обычный веселый треп.

– Можно, – сухо отозвался воин, не одобрявший неаккуратности в важных вопросах, тем паче божественной неаккуратности. Знать, что кто-то там, наверху, столь безалаберный и могущественный, играет чьими-то судьбами и жизнями… Нет, такое Галу решительно не нравилось!

Ему часто не слишком нравились оригинальной конструкции письма, каковых команда навидалась уже предостаточно: сложенных в виде цветков, фигурок зверей, птиц и людей, вырезанных, выжженных на дереве, вышитых на ткани, выбитых на металле, навязанных узелками на веревочках, вылепленных и вытатуированных. Но это безобразие оказалось не ритуальной композицией, а следствием неаккуратного обращения с напитками. Неодобрительно дернув уголком рта, воитель внимательно изучил комок прошений и аккуратно потянул уголки. Чуть слышно хрустнув, залитые кофе петиции распались. Из комка получилось три неравные кучки. В первой без труда опознавался плотный, чуть помятый листок альбомного формата, похожий на гербовую бумагу с легкой зеленцой. Вторым шел тонкий длинный клочок материала, свернутый в трубочку и более всего напомнивший Эльке кальку. А вот последний оказался вполне заурядным тетрадным листочком в клеточку, сложенным в виде детского кораблика. Во времена босоногого проказливого детства девочка сама пускала такие в тазике, ванне, а потом и в пруду. Один раз так увлеклась сажанием на палубу головастиков, что даже нырнула в водоем со ступенек вслед за груженным будущими лягушками судном. Ох и ругались родители, когда она явилась домой мокрая, по уши облепленная водорослями и тиной! А гулять после три дня не пускали, домашний арест маленькая негодница использовала для изучения процесса горения. Экспериментировала, правда, на балконе, поэтому дом не спалила, только прижгла палец, но, конечно, никому об этом не сказала, чтоб арест не продлили, прибавив в нагрузку бабушкин надзор.

– Три, – педантично подсчитал Шпильман и озадачился, почесывая нос: – С какой же начинать?

– Мне кажется, эти прошения неспроста оказались скреплены вместе, на то была высшая воля Сил Судьбы, – подала мелодичный голос Мирей, глаза жрицы засияли золотым светом посвященной Ирилии, верный признак если не пророческого транса, ниспосланного божеством, то уж личного предвидения непременно. – Мы должны посмотреть их все, в том порядке, как их разъединил Эсгал. Прочесть нужно все сегодня!

Гал воспринял указания эльфийки всерьез, как всегда относился к откровениям целомудренной девы, и сдержанно кивнул. Воин положил на стол перед собой все три «документа», если такой термин был применим к детскому кораблику из тетрадного листка и писульке на тонком клочке папиросной бумажки. Впрочем, первая составляющая кофейного комка все-таки могла претендовать на почетное звание прошения хотя бы по внешнему виду бумаги. Светло-зеленая, на просвет по кромке окаймленная орнаментом из плюща, эта депеша содержала всего несколько строк. По счастью, кофейные пятна, творчески поработав над дизайном страницы, не коснулись написанного. Воин внимательно изучил текст, кашлянул в некотором замешательстве и поделился соображениями:

– Это стихи. Эльфийские. Очень плохие. Я их в рифмованном виде перевести не смогу. Если белым стихом, выходит примерно так:

Животворящая защитница небесная,

О всеблагая Лучнитэль,

Отчаянно взываю!

Ты снизойди к мольбам детей твоих!

И взор ласкающе-лучистый

Обороти к цветам,

Что вянут на клумбах храмов лесных,

Силы живые утративши!

Внемли мольбе!

Закончив чтение, Гал коротко и с облегчением выдохнул. Он и свои-то стихи никогда не читал в обществе (тот единственный раз, на который его спровоцировала хаотическая колдунья ради пользы дела, не в счет), а тут чужой позор озвучить. Очень неловко воину было за неведомого сочинителя. Если тот писал эти жуткие строчки, потому что прошения в их мире полагалось отправлять исключительно в рифмованном виде, тогда еще ладно, но если «поэт» искренне считал свои вирши стихами, то оставалось только сопереживать его окружению.

– Все? – удивилась непосредственная Элька краткости неизвестного таланта. – Может, тут, как с дорим-аверонским письмецом, какой-то шифр или приписка невидимая?

– Маг? – Гал, не доверяя хаотической колдунье анализ пострадавшего письменного источника, лично промаршировал к рыжему мосье и вручил ему послание для изучения. Версия тайного шифра в глазах воителя вполне оправдала бы огрехи стихосложения.

Лукас, готовый согласиться с девушкой, задумчиво покивал, шепнул что-то вроде «Регарэ» и сделал несколько плавных пассов, призывая магическое зрение. Осторожно придерживая за края плотный зеленый лист тонкими пальцами, рассматривал его на просвет минуту, другую, третью. Все терпеливо и молча ждали. Наконец первым не выдержал Фин, азартно поблескивая глазами:

– Ну что там? Неприличные картинки, что ли, видны стали? Чего молчишь-то? Может, мы тоже полюбуемся всем гуртом, кроме Мирей, ей по сану не положено?

– Я думаю, о мой не в меру порывистый и охочий до неприличных картинок друг, – ответил мосье Д’Агар и с ехидцей порекомендовал: – Попробуйте как-нибудь, интересное занятие.

– Уговорил, лет через пятьдесят-семьдесят непременно, коль вспомню, – отшутился Фин, а маг, почесав бровь, огласил свой вердикт:

– Тайных знаков или письмен на этом листке нет и никогда не было, но я обнаружил кое-что иное, не менее любопытное. Готов поклясться, к сему предмету прикасалось создание вышних эмпирей.

– Это как? Кто прикасался? – заморгала озадаченная Элька.

Она все еще слабо разбиралась в метафизике, в отличие от классификации созданий темных миров, изучению которых уделяла изрядное время при максимальном прилежании. Впрочем, то, что ее интересовало, Элька делала превосходно. Может, поэтому так успешно и работала на Совет богов, что занятие это казалось ей самым интересным во Вселенной времяпрепровождением?!

– Дух, – односложно, будто всерьез собрался брать пример с воителя по части кратких изречений, проронил мосье, все еще разглядывая лист, и даже едва заметно, чтобы на челе не осталось морщин, нахмурился. Брови сошлись очень живописно, окажись тут какая-нибудь из поклонниц мага, непременно пришла бы в восторг.

– А не Рогиро ли в папочке шарил? – выдвинул новую версию языкастый вор с хитрой усмешкой. – Может, он и кофеек расплескал, и не только его. То-то я гляжу, коллекционное винцо в баре пропадать стало?

– Не привидение, mon ami, – поморщился Лукас. – Я имею в виду создание тонкой энергии.

– Дух – это единица, осознающая осознание, – с улыбкой процитировала Элька определение из саентологии – религии красавчика Тома Круза.

Оно случайно завалялось в голове со времени платонической влюбленности в обаятельного актера. Конечно, сама религия была, выражаясь ее слогом, глубоко фиолетова Эльке, но кое-что о сем предмете прелестница уловила исключительно потому, что дело касалось милашки Тома.

– Дух, если мы говорим о магической практике, мадемуазель, это создание, некогда имевшее физическую оболочку, но ныне ступившее на новую, высшую ступень жизненного цикла. Не всегда через смерть, возможны иные пути, проложенные совершенной душой, исполненной благих стремлений, – постарался объяснить Лукас сложнейший термин так примитивно, чтобы коллеги его поняли. – Это прошение писало создание вполне живое, сомнений нет, но бумаги касался и дух, призванный нарочно для того, чтобы доставить послание в Совет богов, или явившийся по собственному желанию с той же целью. Его касание перекрывает касание создания плоти, значит, было последним.

– Ладно, какая разница, человек, эльф, дух… Главное – есть жалоба. Вопрос – только какая? У них там на самом деле какие-то цветики повяли или это эльфийская метафора какой-то вселенской катастрофы? – почесал в затылке Рэнд и извиняющее бросил Мирей: – Ты прости, подруга, но эльфы временами так заумно изъясняются, что я диву даюсь, как друг друга-то понимают.

– Они не всегда понимают, – заулыбалась жрица, запросто открывая величайшую эльфийскую тайну. К счастью команды, Мирей не разделяла тяги сородичей к патологически замысловатому красноречию, наверное, на нее наложила благой отпечаток профессия жрицы. – Но, когда есть возможность ответить так же изысканно-цветисто, собеседник может и не догадаться о том, что остался не понят.

– Цветы настоящие, клумбы тоже, – вернув себе прошение, сухо объявил Гал и пояснил: – Для метафор используются другие сочетания рун.

– Я хренею, – протянула Элька, невольно переходя на жаргон своего мира. В последнее время, поддаваясь благому влиянию неизменно вежливого мага, она делала это не столь часто. – Пардон, Лукас, другого слова не подобрать! Теперь нас в садоводы-огородники записали. Может, они там свои маргаритки полить забыли или подкормки переложили, а нам нестись сломя голову разбираться? Блин, вот почему я на завядшие ирисы с клумбы у окошка в Совет богов никому не пожаловалась?

– Потому что знаешь, эту жалобу все равно передадут нам, как заметила утром Мирей, – до отвращения логично объяснил Макс и, кажется, даже не улыбнулся при этом.

Элька только хмыкнула, соглашаясь с технарем, а длиннорукий воин, так и не присев, уже притянул к себе «Дорожный атлас» и на несколько мгновений приложил к обложке «цветочное» послание, «задавая настройку текста». Магия волшебной книги – творения Сил Мира – была такова, что, даже не зная названия мира отправителя прошения (отнюдь не всегда его указывали в тексте авторы петиции), команда могла получить исчерпывающую информацию, просто коснувшись посланием корешка уникальной вещи. Воин раскрыл книгу и начал размеренно читать:

– «Эннилэр – мир-государство в северном регионе миров, на севере граничит с Оргевой, на востоке – с Венстиком, на юге и западе омывается Океаном Миров. Площадь составляет приблизительно семьсот тридцать восемь квадратных километров. Считается миром лесов, озер и болот. Озер насчитывается около шестидесяти тысяч (крупнейшие Айсарэн, Инари, Яннетиль), учет болот не проводился. Главные реки мира: Ониритэль, Иниомэран, Кемитель, Оллеолу. Большая часть территории равнинная…»

Гал продолжал говорить ровным, четким голосом, но Элька уже отключилась, пропуская мимо ушек информацию о горах, болотах, лесах, покрывающих почти три четверти территории мира, бесконечном многообразии растений и редчайших животных, их населяющих. В ее голове задержались лишь данные об основной расе Эннилэр – эльфах и религии – веровании в Живую Природу и покровительницу всего сущего – Богиню Природы Лучнитэль. Причем исключительно потому, что в справочнике имелась прелюбопытная ссылка: ввиду заключения брака с темным божеством раздоров Суарром, богиня Лучнитэль покинула северный регион миров…

«Все!» – наконец раздалась желанная кодовая фраза, выводящая Эльку и Рэнда из прострации. Мирей, напротив, слушала внимательно, потому что речь шла о ее сородичах, Лукас – потому что в силу привычки к головоломным магическим практикам обрел дар запоминать любую информацию, какой бы на первый взгляд бессмысленной и сложной она ни была. А Макс и вовсе никогда и ничего не забывал, во всяком случае, не забывал окончательно, и новое знание обширная память мнемоба впитывала жадно, как губка. Больше всех повезло Мыше и Рэту. Вероломно предав работающих хозяев, зверушки в процессе занудного чтения атласа закончили исследовать угол и смылись из зала совещаний по иным важным делам. Но кто бы стал их за это упрекать? Совет богов не платил животным за прослушивание, без сомнения, нужной, но до жути скучной информации.

Однако не успела Элька перевести дух и открыть рот, как тиран Гал неумолимо объявил:

– Следующее!

Гал отложил «Дорожный атлас», зеленый лист со стихами и взял кораблик из тетрадного листочка.

– «Команда героев! Придите и убейте чудовище!» – огласил воин содержание документа, положил его на «Атлас», выждал секунду, открыл и прочел всего одну строчку на девственно чистой странице: «Венстик – урбанизированный мир. Данные по урбомирам не предоставляются».

Стоически восприняв категоричный отказ в информации, Гал потянулся за последним, скатанным в трубочку листочком и был остановлен голосом пророчествующей Мирей:

– Третьему время еще не пришло, лишь после исполнения первого в суть его вникнуть вам предстоит!

Эсгал дисциплинированно опустил руку.

– И правильно, и правильно, – от души согласилась Элька, накушавшаяся по уши информацией об Эннилэре, – а то вдруг у нас всех, не считая Макса, случится приступ коллективного склероза, тогда ведь перечитывать придется, а второй раз я не выдержу даже за свою зарплату! Хватит цветочков и героев!

– Во-во! Как ты там сказала, подружка, «я хренею»? – переспросил Рэнд и энергично кивнул, соглашаясь с емким определением процесса: – Да, лучше не скажешь. Теперь я тоже! Это самое – хренею! Клумбы в стихах вянут, героев на кораблике зовут…

– Боюсь, мосье, не вы один, – покачал головой Лукас и полез в карман за платочком.

Лоб у мосье был сух, зато жест весьма символичен. Кто бы ни пил кофе в Совете богов, на первый, на второй и на все последующие взгляды он подкинул компании не самую легкую работенку. Но кто платит, тот и заказывает музыку. Следуя пророческим указаниям жрицы Мирей, пора было приступать к обсуждению навалившихся проблем.

– Глаза боятся, а руки делают, разгребемся, не впервой, – беспечно подбодрила друзей Элька одной из вороха многочисленных пословиц и поговорок.

– Разумеется, мадемуазель, вы абсолютно правы, – бодро подтвердил маг, возвращая кружевное творение с изящной монограммой в нагрудный кармашек жилета. – Вернемся к вопросу увядших цветов Эннилэра. Мадемуазель Мири, мне кажется, вам как жрице Ирилии, покровительствующей всему живому, сия тема наиболее близка.

Эльфийка выразила согласие с выбором Лукаса быстрым кивком и улыбкой.

– Остается решить теперь, когда мы ознакомились с двумя эпистолами, в каком порядке следует браться за работу. Возможно, имеет смысл разделиться и заняться одновременно обоими посланиями. Как подсказывает вам интуиция жрицы, Мирей? – обратился к девушке маг.

Эльфийка полуприкрыла глаза на несколько мгновений, обращаясь к своим талантам, дарованным благословением богини, и ответила:

– Нет, не стоит, наши общие силы могут понадобиться для решения каждой из задач, но начать следует с Эннилэра.

– В таком случае, мадемуазель, вы собирайтесь в дорогу, а мы будем вести наблюдение, – согласился мосье, полностью доверяя чутью посвященной Ирилии, и уточнил: – Вы намерены отправиться одна или выберете спутника в пару?

– Элька, ты не хотела бы… – обратилась было Мирей к подруге, а та уже подскочила на стуле:

– Еще бы не хотела! Конечно, я еще ни разу у эльфов не была! Они нам, вернее, Совету Богов, что-то ничего не писали. То ли все в ажуре у твоих сородичей, то ли стеснялись проблемами высшие инстанции беспокоить. А тут такой шанс! И не смотри на меня, Гал, как на врага народа, я сейчас переоденусь даже без напоминаний. И вовсе не потому, что решила стать скромницей и с завтрашнего дня удалиться в монастырь! Не дождешься! У них там осень, мерзнуть совершенно не охота!

– Уф, а я-то уж подумал… – нарисовал на своей подвижной физиономии выражение испуга, сменившегося небывалым облегчением, Рэнд.

Продолжая весело тараторить, торопыга помчалась к шкафу, где команда хранила кое-какую верхнюю одежду для работы в мирах с некомфортной погодой, а Элька хранила одежду всякую, поскольку мало какой мир был готов принять молодую хаотическую колдунью во всей ее незамаскированной красе. Порывшись в необозримых глубинах шкафа, вытащила очень симпатичное и приличное, даже по строгим меркам воина, платье из темно-зеленой с золотыми вставками материи. Рукава были длиной до запястий, а юбка заканчивалась у лодыжек, а не в районе бедра, и даже не имела до оных ни единого провокационного разреза.

– Вы уверены в своем выборе? – тихонько и осторожно уточнил у жрицы Лукас, пока Гал не задал того же вопроса в куда более грубой форме и значительно громче.

Мирей энергично кивнула и шепнула одними губами:

– Так будет быстрее!

Лукас чуть приподнял бровь, раздумывая над словами эльфийки, и потом кивнул, показывая, что понимает и одобряет решение. Пожалуй, только веселая, искренне доброжелательная бесцеремонность Эльки могла подстегнуть слишком велеречивых сородичей жрицы, способных потратить полдня на взаимные расшаркивания, да так и не перейти от процедуры ритуального приветствия к делу. Тем временем, повернувшись спиной ко всей честной компании, бесстыдница, и не подумавшая уединиться для смены гардероба, сдернула через голову блузку, влезла в платье и, повозившись под юбкой, стянула брючки.

– Все! Я готова! – провозгласила она, одергивая подол, и попрыгала, проверив, хорошо ли сел туалет по фигуре.

Жрица только тихонько рассмеялась. Лукас, Фин и Макс, привыкшие к выходкам Эльки, остались совершенно спокойны, а что у Гала на скулах появилось по розовому пятну, так от этого никто еще не умирал! Наоборот, быстрая циркуляция крови временами весьма полезна для организма!

Сама эльфийка, легко переносящая зной и холод, осталась в том же малиновом платье с вышивкой по вороту, только позаимствовала из шкафа золотистый плащ с длинными рукавами и накинула поверх одеяния, прихватила дорожный посох и мешочек со снадобьями. Пусть Мирей вовсе не собиралась сейчас никого врачевать, но выйти из дома без этих атрибутов странствующей жрицы-целительницы для нее было равносильно тому, чтобы отправиться в путь нагишом.

Подруги взялись за руки, нажали на перстни и исчезли из зала совещаний, провожаемые добрыми напутствиями. Коллеги стали занимать места «в зрительном зале» у зеркала наблюдений, готовые следить и в случае необходимости оказать действующим на местности дамам всю возможную и невозможную помощь.

Глава 5

Эльфийские страдания

Эннилэр встретил гостей запахом сухой палой листвы и умиротворяющими музыкальными звуками живой природы. Из тех, которые принято записывать на кассеты для аутотренинга: шелестом ветра, плеском воды, щебетом птиц, шорохом опадающих листьев. Элька открыла почему-то зажмуренные глаза – иногда при перемещении веки закрывались, словно сами собой, повинуясь какому-то глубинному приказу подсознания – и огляделась.

Гостьи мира оказались на пологом берегу у маленького пруда идеально овальной формы. С одной стороны водоем обступали высокие клены, разряженные в пеструю листву цвета золота и багрянца, с другой – зеленела трава поляны, где, как солнечные зайчики, прятались сорванные проказником ветром листья.

Недалеко на пригорке стояла белая открытая беседка, гармонично вписывающаяся в пейзаж. Ее красота завораживала не менее, чем прелесть природы. Три высокие, тонкие, как стволики деревьев, колонны накрывал купол, украшенный по краю столь искусной резьбой, что она казалась кружевом. Да и само строение производило впечатление хрупкого изящества и воздушной легкости. Внутрь вели три пологие ступеньки, на полу в центре стояли маленькая белая скамья и столик.

– А где все? – риторически поинтересовалась Элька у мира Эннилэр.

Обычно, перемещаясь на место отправки прошения, компания встречала хоть кого-нибудь, имевшего отношение к посланной жалобе. Но ни полянка, ни Мирей хаотической колдунье не ответили. Жрица спокойно стояла, опустив руки вдоль тела, вслушиваясь в звучание нового мира, улавливая его неповторимую песню. По губам целительницы блуждала едва заметная улыбка, глаза были прикрыты для пущего сосредоточения на процедуре ментального знакомства.

Непоседе же Эльке не только не сиделось, но и не стоялось на месте. Не чувствуя никакой опасности, она оставила подругу выситься не менее живописным, чем беседка, столбиком, эдакой кариатидой воздуха, а сама решила чуток пройти вперед. Самую малость, чтобы осмотреться. Сменив положение в пространстве на более юго-восточное, путешественница увидела ее! У берега озера, за кустиком низкорослой серебристой ветлы, сидела на корточках фигура в длинном белом одеянии. Густые волосы цвета бледного золота водопадом стекали к ногам объекта, тонкие пальцы правой руки, унизанные изящными колечками, полоскались в воде.

«О! А вот и аборигенка!» – обрадовалась первой живой находке хаотическая колдунья.

– Эй, красавица, да осияет солнце твой путь! – позвала Элька, подбегая с общепринятым эльфийским приветствием на устах к представительнице местного населения.

Та медленно обернулась, звякнув серьгами-подвесками с синими камушками, и оказалась «тем». Да, при всей тонкости, черты лица с высокими, четко обрисованными скулами, лучистыми сине-голубыми звездчатыми глазами, нежным ртом и ямочкой на подбородке явно были мужскими и застывшими в удивлении при виде нежданно объявившейся незнакомки.

– Ой-й-ёёпсс… Извините, со спины такая фигура изящная и волосы длинные-длинные, мне такие за всю жизнь не отрастить, вот и ошиблась, – покаялась Элька, стрельнула глазками, обаятельно улыбнулась и проказливо прибавила: – Хотя вид спереди мне нравится еще больше!

– Кто ты, смертное создание, и какой истины взыскуешь под сенью древ Цветилища? – после театральной паузы разомкнул-таки уста представитель местного населения. Но, судя по чуть зарозовевшим кончикам острых ушек, выглядывающих из прически, искреннее, пусть и совершенно не этикетное приветствие ему показалось приятным.

– Цветилище? Оригинальное название! – одобрил за кадром Рэнд, никогда не упускающий возможности прокомментировать происходящие события. Подчас эти его реплики были столь остроумны, что коллегам приходилось тратить значительные усилия на поддержание соответствующей ситуации мины.

«А что, слово – производное от «цветы» и «святилище», подобрано простенько и со вкусом», – мысленно согласилась Элька. Но вступать в шутливый диалог не стала, сосредоточив свое внимание на ожидавшем объяснений красавчике-эльфе.

– Мы, Элька и Мирей Эдель Эйфель, жрица Ирилии, – девушка махнула в сторону неспешно приближающейся, опираясь на посох, подруги (почему-то раньше Мири таким медлительным образом никогда не перемещалась в пространстве), – прибыли по вашей жалобе на завядшую клумбу. Вот! – Элька протянула руку, и Макс, как раз перечитывающий послание в поисках вероятного, упущенного при первом прочтении глубинного смысла, переправил в ладонь хаотической колдуньи зеленый листок. – Нам бы переговорить с автором, и побыстрее, если можно.

– Истинно так, о дивнорожденный, посланы мы Советом богов, к коему мольба была передана, – чинно, демонстрируя убедительный перстень с эмблемой, подтвердила жрица Ирилии, подступая все ближе к медленно закрывающему и открывающему голубые глазища эльфу. Элька даже не сразу сообразила, что это собеседник моргает в изумлении, уж больно странно выходило, точно в замедленной съемке: порх – ресницы вверх, порх – вниз. – Освети наш путь светом истины, укажи тропу к просителю.

Наверное, Элькина краткость оказалась заразной, Мирей рассчитала правильно. А ее собственное неспешное движение и речь помогли остроухому аборигену преодолеть первый шок и подготовиться к ответу на пулеметный вопрос. Эльф еще раз плавно моргнул, свел ладони не то корзиночкой, не то лодочкой и выдал:

– Сей скорбный лист отмечен узором высшего цветильца. Никто иной не мог бы начертать на нем знаков и прояснить их глубинный смысл. Однако, к великому прискорбию моему, вы, посланцы Совета богов, не сможете разделить с ним сладостный нектар беседы.

– Он что, умер? – в лоб брякнула хаотическая колдунья, уже как-то разок столкнувшаяся с ликвидацией корреспондента прыткими недругами. От живущих, как в замедленной съемке, эльфов она такого не ожидала, но, с другой стороны, неизвестно, сколько времени провалялась бумага в Совете богов, может, не один век. А за такой срок до решительных действий дозрели бы даже такие «дивнотормозящие».

– О нет! – Глазищи мужчины – чудные синие звездочки на голубом фоне зрачков – оказались где-то в верхнем квадрате высокого лба, вслед за ними устремились к волосам ровные дуги светлых, таких же золотых, как волосы, бровей. Длинные рукава легкого с виду, но, вероятно, весьма теплого одеяния со стоячим скругленным воротничком и мелкими, едва заметными жемчужными пуговичками от горла до пят взметнулись двумя птичьими крылами. Эльке сразу вспомнилась картинка из чудесно проиллюстрированной сказки «Дикие лебеди». Именно в таких изящных позах художник изобразил принцев, обращавшихся в птиц под властью злых чар.

Эльф набрал в грудь воздуха – сей ритуал оказал на него успокаивающее действие и дал справку:

– Цветилец покинул храм ради уединения и медитации! Слияния с животворящей и всеблагой Лучнитэль нарушать нельзя! Я не осмелюсь потревожить цветильца!

– А сколько придется ждать? – скрупулезно уточнила Элька, поискав на небосклоне светило, указывающее примерно на первую половину дня, и пошуршав туфелькой в горке сухих ароматных листьев клена. Вкуснее, по мнению девушки, пахли только березовые.

– Завесой тайны истина сия укрыта, – торжественно ответствовал собеседник, будто невзначай выискивая что-то в глубине пустой беседки.

– Для нас или для тебя, дивнорожденный собрат? – переспросила Мирей, брови ее слегка принахмурились, не выказывая неудовольствия, а лишь намекая на него.

– Время божественного откровения и путь к нему невозможно пересчитать, будто лепестки в чашечке цветка священной вастрены, – снова сведя руки лодочкой, теперь-то стало понятно, что этот жест обозначает какой-то особенный цветок, укоризненно качнул головой эльф. Волосы его колыхнулись живописным водопадом живого золота. Наверное, не считая колоссальной длины, такие же густые и красивые были у сказочной Рапунцель.

– Он не знает? – выдвинула догадку-толкование Элька и метнула на подругу взгляд. Та ответила быстрым кивком. – И что делать? Его цветейшество, то есть высшего цветильца, никак нельзя предупредить, что абонент недоступен и сеанс связи не состоится, поэтому можно и с нами словечком переброситься?

– Нарушать медитацию не следует, если не желаешь причинить вред телу и духу, но можно к ней присоединиться, чтобы позвать, – машинально огладила узор на вороте Мирей, тоже почему-то устремив задумчивый взор на симпатичную ажурную беседку.

Элька удивилась такому единодушному любованию и присоединилась к дуэту разглядывателей, пытаясь сообразить, что именно так заинтересовало собеседников в пустом строении. Ну, белочка рыженькая скакала на траве совсем рядом, так ведь не единорог какой-нибудь. А чем может пригодиться белка в деле поиска эльфов? Может, как в анекдоте, пятьдесят грамм муравьев посылают за литром пива, так остается только решить, сколько нужно белок, чтобы доставить на берег озера высшего цветильца для разговора?

Но тут на какое-то мгновение шутница узрела, что пустая беседка на пригорке вовсе не пуста. В ней, зависнув где-то посередине помещения, в районе стола, медленно вращается мерцающая, словно находящаяся одновременно здесь и где-то очень далеко ТАМ, сидящая на корточках и сложившая ладони чашечкой фигура.

«Медитирующий цветилец!» – осенила хаотическую колдунью гениальная в своей простоте идея, вместе с которой пришло и понимание: просто так мужика из тех сфер, где он витает, не дозовешься, а вздумаешь запросто похлопать по плечу и чего-нибудь на ухо проорать, цветилец и в самом деле может кони двинуть.

Тем временем жрица Ирилии приняла единоличное решение. Она забрала у Эльки послание и опустилась на траву рядом с пригорком. Тонкие пальчики одной руки продолжали сжимать то, что новый знакомый, кстати так и не назвавшийся гостьям мира, поименовал скорбным листом, вторая легла на траву, мягко поглаживая ее, словно зверька, посох умостился рядом. Золотистые глаза закрылись, дыхание стало глубоким, ровным, потом более поверхностным и редким. Жрица легко, будто заснула, погрузилась в транс. Элька, доверяясь решению подруги, ни во что не вмешивалась и на всякий случай даже приготовилась придержать симпатягу-эльфа, чтобы не повредил процессу, раз уж дело вмешательства в медитацию может быть таким опасным.

– Мне, что ли, тоже научиться медитировать? – «задумался» вслух Рэнд, развлекая коллег. – А то Гал, Лукас, Мирей – все умеют! Я себя каким-то ущербным чувствую!

– Утешься! Макс, я и ты не умеем, а Связисту вообще как Силе не положено. Так что у нас в команде паритет! Можешь этой науки не осваивать, а если уж переходить на личности, кое-кому, не будем показывать пальцем на Эсгала, на годик-другой медитациям надо было бы вовсе разучиться и вместо этого с утречка спать. Для нервной системы не менее полезно! – шутливо ответила Элька, прищелкнув пальцами для отключения слышимости, чтобы вконец не доконать бедолагу эльфа, в искренней озадаченности следящего за маневрами жрицы. Вроде бы она не делала ничего запретного близ Цветилища, но то, что она творила, было весьма странно: вот так взять и лечь на траву. Нет, вообще-то эльфы часто садились и ложились на траву даже осенью, но не посреди странного разговора.

– А как тебя зовут? Ты тоже какой-нибудь жрец в вашем Цветилище или просто рядом прогуливался? – принялась знакомиться Элька, заполняя вынужденную паузу, а попутно надеясь вытрясти из местного жителя что-нибудь полезное для дела.

– Атриэль нель Ильварис, младший блюститель Цветилища, – спохватился эльф, отчаянно покраснев из-за своей невольной грубости. Поведению чужестранки и жрицы Ирилии могли быть какие угодно оправдания, ему же, позабывшему о вежливом обращении, их не дано было вовсе. Руки эльфа взметнулись ко лбу, сердцу, животу, творя ритуальное приветствие. – Да будет светел твой путь, рианна, посланница Совета богов, если в душе твоей нет зла.

– Спасибо, славное имя, – похвалила Элька и уточнила, как обычно, без труда воспроизводя витиеватое имечко: – Слушай, почему вокруг так тихо, Атриэль нель Ильварис, мы же должны находиться рядом с Цветилищем, так? А народу нет.

– Храм рядом, но сейчас начало осеннего сезона, время раздумий в уединении. Для свадеб, посвящений и проводов еще будет время, – недоуменно пояснил собеседник очевидный для него факт. – В Цветилище остаемся лишь я, старший блюститель да высший цветилец. Но старший блюститель отправился на озера к занемогшей родительнице.

– Понятно, надеюсь, его мама быстро поправится, но это даже хорошо, что не сезон, нам удобнее работать будет. Кстати, я тебя не обидела тем, что говорю непохоже на ваши изысканные речи? – спохватившись на середине разговора, уточнила девушка.

– Ты странно изъясняешься, рианна, но я вижу, что не желаешь меня оскорбить своими речами, – искренне улыбнулся эльф и, в свою очередь махнув рукой на правила, что свидетельствовало о несомненной юности остроухого дивнорожденного и некоторой безалаберности, спросил: – Почему вы столь уверены в бесплодности стараний высшего цветильца достигнуть божественной сути Лучнитэль?

– Мощности передатчика не хватит. Мы перед тем, как прийти на Эннилэр, прочли слова Сил Мира. Ваша богиня вышла замуж и переехала далеко-далеко, к супругу, – открытым текстом признала Элька и одновременно с собеседником обернулась на какой-то сдавленный хрип.

Рядом, будто возник из ниоткуда методом магической телепортации или подкрался из беседки так, что его никто не заметил (с остроухими никогда не угадаешь), находился еще один эльф. Он был высок, на полголовы выше первого, и обряжен в травянисто-зеленую мантию, подпоясанную широким и пестрым, расшитым цветочными узорами, вроде разноцветных розочек, поясом. Цвет лица новенького был еще более художественно-зелен, чем мантия. Особенно колоритно это смотрелось в обрамлении нежно-голубых волос, убранных на виски белыми заколками-цветами. (Когда Элька была маленькой, мама закалывала ей волосы в детский садик чем-то похожим.) Судя по жалобному выражению синих глаз, на полтора тона темнее волос, и страдальчески заломленным голубым, пушистым на самых кончиках бровям, цвет кожи не был присущ дивнорожденному изначально. Он обрел его благодаря несвоевременной откровенности разговорчивой чужестранки.

– Высший цветилец! – переплетя тонкие пальцы уже знакомым цветочком, поприветствовал Атриэль зелененького, как гуманоид с тарелочки, и голубоволосого, как Мальвина, эльфа. – Вы завершили медитативное уединение?

– Меня позвали, – прошелестели губы зелененького, двигаясь, будто сами по себе на закаменевшем лице, пушистые кончики бровей обвисли еще больше, словно хвост у несчастного пса, получившего пинок от любимого хозяина. – Дева-жрица просила меня явиться ради срочных вестей… Неужто, Лучнитэль воистину покинула наш зеленый Эннилэр?

Элька кинула взгляд на Мирей, та уже садилась на траве, стряхивая с плаща и платья опавшие листья. Весь лик жрицы был исполнен печального сострадания. Да, на высшего цветильца в самом деле было больно смотреть, настолько он казался потерянным и почти больным. Если не гость с иной планеты, так точно слопавший какую-нибудь тухлятину бедолага, мающийся животом, которому никто не дал марганцовки и активированного угля.

– Ты так не переживай, – сочувственно попросила хаотическая колдунья, хотела было похлопать по плечу несчастного, да вовремя передумала. Ну как его, если на формальностях зациклен, от такой фамильярности не утешение, а кондратий хватит. – Тебе же радоваться надо, что богиня свое семейное счастье нашла, а с цветами вашими увядшими, о которых ты писал, мы разберемся. Вот прямо сейчас и начнем!

– Я писал? – все еще пребывая в шоковом состоянии или, возможно, не до конца вернувшись в мир реальный из мысленных сфер, где пребывал в поисках единения с божественной покровительницей мира, откликнулся недоверчивым эхом цветилец.

– Да, – подошедшая жрица продемонстрировала вещественное доказательство – кляузу, зачитанную компании Галом не далее часа назад. Для верности плавно помахала бумагой перед тонким носом эльфа и вложила ему в руку, подкрепляя слова тактильными ощущениями. И сочувствующая коллега, и работник Совета богов, и медик-специалист в одном красивом лице!

– Мой скорбный листок. Как он попал к вам? – нашел в себе силы удивиться чему-то необычному, но не настолько шокирующему, как весть о замужестве и последующем исчезновении богини, эльф, машинально сжимая и без того помятую бумагу.

– Из Совета богов, я говорила, – терпеливо повторила Мирей, вероятно уже проведшая первый этап переговоров с эльфом на ином уровне сознания.

– Нет, Мири, он что-то другое имеет в виду. Давайте-ка плясать от печки. То есть сначала. Почему к нам не должно было попасть это письмо, объясните! – попросила Элька, смутно чувствуя, что они с подругой, как Володя Ленин, идут не тем путем.

– На скорбный листок мы изливаем свои тревоги и печали, чтобы отдать дождю. Вода смывает боль, растворяя горестные письмена, и тяжесть на сердце слабеет, – раньше тормозившего цветильца объяснил Атриэль гостьям мира как мог коротко, хоть и по-эльфийски поэтично.

– Так вот почему вы перенеслись на эту поляну. Высший цветилец оставил здесь на травке этот лист, чтобы он растворился без остатка под осенним ливнем, а кто-то, не дожидаясь ритуального конца ценной жалобы, переправил ее в Совет богов! Неспроста Лукас следы духа на бумаге углядел! – осенило одновременно Макса и Рэнда, но последний успел оформить идею в словесной форме, доступной большинству, быстрее.

Вор аж запрыгал на традиционно раскачивающемся кресле и едва не свалился. Он так торопился поделиться мнением, что даже забыл установить режим прослушивания сообщения для избранных, так что речь его услышали и девушки и парочка эльфов.

– Это наш коллега говорит, он и прочие сейчас в другом мире, наблюдают и, если будет нужна помощь, придут, – наскоро дала справку Элька. – Лукас, наш маг, обследовал ваш скорбный лист и установил, что последним его касался некий дух. У вас на примете никого подходящего нет? Мы обычно с отправителями жалобы стараемся побеседовать.

– Духи? Неужто речь идет об эфирных спутницах Лучнитэль? – предположил печальный цветилец. – Уже несколько луннарий мы не имели счастья зреть их. А раньше всегда чувствовали незримое благое присутствие, бывало, в пышных красках заката, розовым рассветом иль лунными ночами мы наслаждались их легким танцем и здесь, и у иных великих древ. Однако ныне, – снова завздыхал жрец, разведя руками так, будто собрался исполнить один из тех самых танцев при луне, – они, как и богиня, недостижимы для нашего зова. Одна ли из опечительниц направила скорбный лист в Совет богов иль кто иной и с какой целью, мне неведомо.

– Как – с какой? Письмо пришло, перед нами поставили проблему, значит, будем решать! С духами или без них, но будем! – убежденно заявила хаотическая колдунья и неунывающая оптимистка по совместительству. Пусть она до конца не понимала, что именно придется делать, но привыкла к тому, что команда справляется с любым поручением, каким бы сложным, таинственным или абсурдным оно ни было.

Мирей уверенно вернула эльфов, пребывающих в прострации и скорбящих по ушедшей с поста богине, к обсуждению сути прошения:

– Печетесь вы о неких цветах, увядших до срока – так поняли мы из письма. Но неясно, почему столь великое значение горести этой придано вами? В осенний сезон крыло увядания касается всей природы…

– Но не Цветилищ! Никогда до сих пор, от рождения мира до этого сезона! Цветилища вянут! Как нам не скорбеть, как не предаваться великой печали? Милость богини, оставившей нас, уходит с Эннилэра вслед за госпожой, – прошептал цветилец, и синие глаза его наполнились слезами. – Если не будет благоуханных Цветилищ, где обменяться брачными ожерельями двоим, где проститься с плотью уходящим, где принести обеты клянущимся?..

Эльке, сроду не носившей с собой носовых платков, захотелось обзавестись парочкой, чтобы утирать слезы горюющему красавчику. Эдакий симпатичный вид был у скорбящего персонажа! А Атриэль взирал на шефа с откровенным ужасом создания, получившего откровения о конце света из уст пророка. Сначала богиня замуж, потом цветочки… Вероятно, до сей поры высший цветилец не делился своими соображениями даже с младшим коллегой, и тот со здоровым оптимизмом юности считал проблему увядшей клумбы, пусть даже священной клумбы, проходящей неприятностью.

– Значит, речь в тексте не о клумбах, а о Цветилищах, то есть ваших храмах Живительной Силы Природы, и Лучнитэль. Все дело в переводе, – уразумела наконец Элька причину великой скорби. Священные цветы имели колоссальное значение не только в религиозной, но и в общественной и личной жизни эльфов. Именно поэтому засыхание растений на корню грозило обществу социальной катастрофой.

– Можем ли мы взглянуть на цветы? – настойчиво попросила жрица Ирилии.

– Если богиня покинула наш мир, к чему все? – вздохнул так, будто являлся вместилищем всех мировых скорбей, цветилец, спрятав лицо в ладонях, и молодой сородич повторил его вздох, заражаясь пессимизмом. Ведь давно известно, что нет ничего более пакостного и заразного, чем эта болезнь! Разве что смех, только веселиться пока было нечему, если только пощекотать унылую парочку.

«А зачем вообще жить, не лучше ли сразу на клене удавиться или в озере утопиться?» – хотела было брякнуть непосредственная Элька, да вовремя прикусила язык. В таком настроении с парочки опечаленных дивнорожденных сталось бы взять и последовать ценному совету. И как потом прикажете отчет в Совет богов писать? «Дело закрыто. Тчк. Причина – самоубийство клиента. Тчк.»?

– Послание было передано, значит, на то была воля Сил, – мягко, но за этой мягкостью таилась стальная уверенность в своей правоте, напомнила Мирей.

Именно так она увещевала и наставляла на путь истинный страдающих пациентов и неверующих, встречавшихся на ее пути жреца. И те, хотели того или нет, всенепременно выздоравливали и обретали веру, – сложно противиться твердости, заключенной в столь привлекательную упаковку.

– Пойдемте, – сдался и цветилец.

Высший там или нет, он тоже оставался мужчиной, попадающим под власть убеждения прекрасной и чистой жрицы Ирилии. И пессимизм пессимизмом, но так хотелось взять и понадеяться на лучшее, предоставив право разбираться с проблемой кому-то другому, могущественному, или увидеть, как тот тоже признает свое поражение.

Эльф выпрямился и гибкой танцующей походкой (как ни печалился, а плестись нога за ногу генетически приспособлен не был) первым направился в сторону кленовой рощи, сдобренной густыми зарослями кустарника с ярко-красными гроздьями ягод. Листья его походили на рябину, только стволики были ниже и более разлапистые. Среди них плавно изгибалась не вытоптанная до почвы, а крытая зелененькой травкой, как паласом, тропа.

Глава 6

Дух надежды

Узенькая, ровно на две худощавых или полторы обычных персоны, тропка вела четверку, шествующую цепочкой, через полыхающие багрянцем клены. Элька сразу решила, что в ее мире тут проложили бы как минимум асфальтовую дорожку, как максимум закатали б в асфальт целый бульвар. Птицы, которым полагалось замолкать по осени, все еще мелодично, пусть и негромко, тренькали где-то над головами, ничуть не смущаясь общества бескрылых двуногих.

Впереди шел Атриэль, и Элька, не тратя времени даром, возобновила расспросы, надеясь немножко растормошить загрустившего блондинчика. Она пристроилась рядом и тихо спросила:

– А почему ты решил стать блюстителем Цветилища? Так сильно хотел служить Лучнитэль?

– Я… – Почему-то кончики ушек эльфа снова покраснели, он исподтишка глянул на высшего цветильца, целиком погрузившегося в океан мировых скорбей, и разоткровенничался. Так поступали многие на первый взгляд сдержанные люди и нелюди, подпавшие под обаяние Эльки. – Мой род счел выгодным заключить союз с западными соседями посредством брачного договора. Я единственный находился в подходящем для обмена ожерельями возрасте. Но…

– Ты же еще молодой, погулять захотелось или невеста не понравилась? – посочувствовала догадливая собеседница без малейшего призвука упрека в голосе.

– Воистину, о рианна, я не испытывал тяги к семейному союзу, но ради блага рода готов был пренебречь личными склонностями, если бы не назначенная в супруги дева – Кайлис нель Альварин. Она прекрасна ликом, и достоинства ее неисчислимы, но избранница значительно старше меня и слишком сурова нравом. – Тонкие пальцы эльфа нырнули куда-то под мантию и вытащили довольно большую беленькую ладанку на цепочке. Щелкнул замочек, и Элька уставилась в превосходно запомнившееся ей по встрече в ресторане лицо.

– Ой! Я ее знаю, – обрадовалась неожиданности девушка. – Сегодня видела, знаешь, насчет сурового нрава ты прав, для этой дамочки существует ее мнение и неправильное. Твоя невеста пыталась прочесть нотацию насчет того, с кем мне обедать! Пришлось послать прекрасную деву в… лес.

Атриэль совершенно по-мальчишечьи хихикнул, тут же опасливо глянул на спину шефа, но тот ничего не услышал или предпочел сделать вид, что не услышал смеха в столь тревожный для родины час.

– О, эта дева именно такова, поэтому я упросил дядюшку рекомендовать меня на освободившееся место блюстителя, сообщив роду, что желаю служить Лучнитэль и эта тяга превыше стремления к брачным узам. А медальон я поклялся родительнице носить как напоминание о долге, ожидающем меня за порогом Цветилища, – закончил чрезвычайно лаконичный для дивнорожденного рассказ мятежный член эльфийского рода.

– И каждый раз, когда думаешь, что в Цветилище скучновато, глядишь в лицо Кайлис, и сразу становится жуть как весело, – подвела итог Элька.

Юноша только опустил длинные ресницы в знак согласия с выводами посланницы Совета богов и спрятал медальон под одежду, а у хаотической колдуньи уже был готов следующий вопрос. Мотнув головой вперед и указывая подбородком на гибкую фигуру высшего цветильца, Элька поинтересовалась шепотком:

– А он всегда такой печальный пессимист или очень из-за цветов переживает?

– Высший цветилец очень огорчен увяданием Цветилищ, но в осеннюю пору и в лучшие времена он никогда не был склонен к веселью, – ответил источник информации и пояснил, видя откровенное непонимание на симпатичном лице внимательной слушательницы. – Он истинный избранник Эннилэра! Его нрав – отражение смены сезонов Живой Природы: осенью – печаль, зимою – покой, весною – любовный трепет, летом – веселье. Ты же видишь голубой отлив волос!

– То есть настроение высшего цветильца и колер зависят от времени года, – удивленно протянула девушка, раньше не слыхавшая о таких уникумах.

– Несомненно, – подтвердил Атриэль, не видя ничего странного в своем рассказе.

– Стало быть, проблема с клумбами только усугубила его романтичную печаль, превратив в черную меланхолию! А как меняется шевелюра? – уточнила Элька.

– Осенью цвет волос цветильца голубой, как выцветающее небо, зимою белый, словно снега, укрывающие землю, весной зеленый, будто первый листок, а летом алый, точно спелая грановика, – поэтично объяснил Атриэль метаморфозы волосяного покрова начальника, которые явно не обошлись без магии эльфов. Он говорил так обыденно, как растолковывал бы малому ребенку элементарные понятия, что вода мокрая, а камень твердый.

– Здорово, а я вот зимой и летом одним цветом, как елка, может, тоже покраситься? Вот рыжей я чего-то давненько не была.

На заднем плане, у зеркала, кто-то тихо не то вздохнул, не то простонал. Элька хихикнула и заметила для друзей:

– Нет, не буду, рыжий у нас уже есть. Красивей, чем у Лукаса, не получится! – И не успел еще кто-то там, в доме, выдохнуть с облегчением, как проказница закончила: – Если менять цвет, то только на кардинально фиолетовый!

Рэнд прыснул, оценивая шутку, Макс простодушно заметил, что светлые волосы подруги ему очень нравятся, а Элька уже почти серьезно заключила, подводя итог беседы с Атриэлем:

– Если у вашего начальника такие сезонные перепады настроения, тогда остается лишь радоваться, что Лучнитэль ушла осенью. Если б вашему цветильцу хотелось летнего веселья, а нужно было по-осеннему горевать, он мог и свихнуться от противоречивых чувств.

И, несмотря на мрачность ситуации, молодой эльф снова не удержался от короткого смешка, видно, слишком явно представил сходящего с ума босса…

Вскоре тропинка вывела путников к огромному дереву. Это был не клен – типичный представитель флоры Эннилэра, на которых гости насмотрелись уже предостаточно, а здоровенный, мало кому доводилось видеть такие, валисандр. Огромное дупло внизу служило распахнутыми настежь вратами, ведущими во чрево древа. Пожалуй, двери в дом компании были поменьше раз эдак в пять. Живой, здоровый, дышащий жизнью и властной красотой великан был Лесным Храмом. У самых корней великого дерева, окружая его, стлался гигантский разноцветный ковер цветов. Кажется, самых разных видов, но, приглядевшись повнимательней, Элька поняла, что растения здесь одной-единственной разновидности, похожие на бордюрные розы, только всевозможных, воображаемых и даже невообразимых, расцветок. Именно эти культовые растения и украшали вышитый этнический пояс высшего цветильца.

«И что их не устраивает? Кто тут вянет, кроме наших ушей, от эльфийских вздохов?» – удивилась Элька, хлопая глазами на великолепную клумбу, каковой не видела даже на картинках с выставок всяких там цветоводов-фанатов из Голландии. Однако, подойдя ближе и приглядевшись внимательнее, сообразила: дивнорожденный цветилец в своем скорбном листке не соврал. Мелкие розочки и впрямь имели слегка усохший вид, несмотря на то что земелька под ними была влажной и вполне даже плодородной, с точки зрения Эльки, провозившейся в отрочестве немало часов на производственной грядочной практике отнюдь не в добровольном порядке.

Мирей, не дожидаясь особого приглашения или разрешения, прошла к грандиозной клумбе, опустилась на корточки, отложила посох и зарылась обеими ручками прямо в грунт под цветочками. Прикрыла глаза, застыла на несколько секунд, потом медленно промолвила, вероятно пребывая в жреческом трансе единения с природой в целом или священной клумбой в частности:

– Эти цветы особые, им нужна не только влага, земля и свет солнца…

«На свету и в хлоропластах из воды и углекислого газа…» – некстати всплыло из запасников Элькиной памяти определение фотосинтеза, а Мирей продолжала:

– Они нуждаются в иной силе, и запасы ее на исходе! Бедняжки! – Эльфийка от всей души пожалела растения и зашептала: – Ирилия всеблагая, снизойди к Очам своим, даруй силы, в коей нуждаюсь, пусть прольется она целительной влагою и напоит страждущую землю!

Руки эльфийки, читавшей молитву, окружило золотое искристое сияние. Оно стекало, будто вода, на подвядшую клумбу и распространялось кругами, все дальше и дальше вокруг древа по цветущему ковру. Под действием живительной силы цветы, будто в убыстренной съемке, поднимали головки, расправляли листочки, наливались свежим соком. Восторженные вздохи цветильца и молодого хранителя раздались слева от Эльки. Клумба снова сияла свежестью и красотой! Легкий, едва уловимый прежде запах тоже обрел новую силу, разливаясь в воздухе ароматом изысканных духов: свежим, легким, увлекающим нюансами полутонов. Этот аромат хотелось вдыхать и вдыхать, его хотелось пить, обернуться им вместо плаща и навсегда забрать с собой на память.

Мирей прошептала благодарность своей богине, откликнувшейся на зов, и встала. Сознание выполненного дела было на прекрасном лице целительницы, но не радость.

А руки ее, между прочим, как подметила хаотическая колдунья, оставались совершенно чистыми, без всякого следа почвы на коже и под длинными ноготками. Вот Эльке на прополке никогда не удавалось такого фокуса. Даже через два слоя перчаток (резиновые и матерчатые) земля умудрялась пробраться внутрь какими-то партизанскими тропами и накрепко обосноваться в лунках ногтей. Причем – вот зловредный парадокс! – чем свежее и красивее был маникюр, тем больше земли оказывалось под ногтями.

– На какое-то время цветам хватит силы моей богини, но сей храм не единственное Цветилище вашего мира, – промолвила Мирей, не вопрошая, но утверждая, может, почерпнула эти сведения через общение с храмовой растительностью.

– Благодарим тебя, жрица Ирилии, за помощь! И глоток для умирающего от жажды – щедрое подношение, – поклонился цветилец, демонстрируя руками очередную фигуру «чашечка цветка». – Признательность наша безмерна, но речи твои правдивы. Скорбью полнятся наши сердца при мысли о неминуемом увядании великолепных Цветилищ – знака божественной милости к нашему миру, нашей великой радости и отраде.

– Значит, все-таки надо поискать того духа, который отправил письмо. Если нет идей у вас, вдруг у него есть какой-то план спасения драгоценных цветочков на всем Эннилэре? Жалко, конечно, что вы спутниц Лучнитэль видеть и ощущать перестали, но должен быть способ их найти, если даже не они зелененький листик в Совет богов переправили, то, наверное, знают того, кто это сделал, – предложила Элька, озвучивая поданное в более изысканной форме настойчивое предложение Лукаса.

– На молитвы спутницы-опечительницы Цветилищ более не откликаются, иного способа воззвать к ним нам неведомо, – расстроенно констатировал высший цветилец. Атриэль лишь вздохнул, в знак солидарности с боссом на предмет отсутствия гениальных идей по поиску духов и возрождения Цветилищ. Все песни-молитвы он знал наизусть, но не места, где обитают духи до и после своих танцев у цветочных клумб.

Впрочем, Элька даже не надеялась на конструктивные предложения от местного населения, она рассчитывала на куда более сообразительных коллег. И не прогадала! Мосье маг, щадя потрепанную чередой потрясений нервную систему эльфов, звук убрать не забыл, так же как и не позабыл навести чары отвлеченного внимания, когда обратился к девушкам с речью.

– Мадемуазели, у меня есть некоторые соображения касательно закономерностей явления духов, – поделился информацией маг. – Вероятно, уход богини лишил притока благословенной энергии не только священные цветы, но и самих духов-опечителей. Именно поэтому они утратили возможность влиять на мир материальный и более не являются зримо в Цветилищах.

– А не могли они просто уйти с Лучнитэль? – подкинул вопрос Фин.

– Нет-нет, мосье, эфирные создания такого рода привязаны к миру, их породившему, чрезвычайно редко они осмеливаются пересекать его границы и неизменно возвращаются, – убежденно возразил Лукас, и поскольку являлся единственным в команде экспертом по ду́хам, впрочем, по духа́м тоже, ему поверили безоговорочно.

– Ага, значит, духи не пеленгуются, потому что им неоткуда стало подзаряжаться, – уяснила Элька и заинтригованно протянула, ожидая выводов мосье: – И как нам решить эту проблему?

– Возможно, мы могли бы помочь созданиям эфирным проявить себя в мире предметном посредством передачи частицы своих сил, – изящно оформил практическое предложение специалист по магии широкого профиля.

– Полагаете, мне следует вознести молитву Ирилии? – озадачилась Мирей.

– А где и как конкретно искать незримых? – в унисон осведомилась Элька.

– Вам искать не придется, и молитв, надеюсь, не понадобится. Если духи были столь тесно связаны с Лучнитэль, что ее уход лишил их силы, то от Цветилища, дома богини на земле, а значит, их собственного приюта, отдалиться не способны. Пока вы шли к храму, я счел возможным нанести визит в библиотеку к сеору Рогиро, а по пути заглянул и в магическую комнату.

– По пути? Напомните мне, чтобы я с этим типом никуда не ходил на пару, коль буду спешить. Это ж надо, на третий этаж через подвал шастать! – мимоходом отпустил шпильку Фин.

Лукас усмехнулся и продолжил:

– Сеор призрак был заблаговременно уведомлен о цели наших поисков. В случае необходимости он согласился оказать помощь в розыске духов и приглашении оных к диалогу. Соблаговолите принять шар Лахтера, мадемуазель Элька. Вы насытите его своей силой. Чистая энергия хаотической магии не отмечена знаком богов, а значит, не покажется чуждой бесплотным служителям Лучнитэль. Коль они откликнутся на зов, то, напитавшись через шар, обретут силы для беседы, – разъяснил маг, как оказалось, успевший за считаные минуты на основании обрывочных сведений разработать детальный план и предпринять первые шаги к его воплощению. Возражений от полевых или уж вернее, клумбово-цветилищных работниц не последовало.

– Ты заранее знал, что Мирей и Элька не найдут духов? – удивился Макс, хоть и отличавшийся великолепным аналитическим мышлением, но таковых выводов не сделавший.

– Пророком в пару к Мирей заделался? – испытующе поддакнул Рэнд.

– Нет, мои друзья, сей дар – исключительная прерогатива жрицы Ирилии, я опирался только на сведения о нелюдимости большинства духов и их склонности к уединению или обществу себе подобных, – коротко объяснил Лукас и был награжден благоговейным и почти комическим в исполнении мнемоба Макса вздохом: «Ты столько всего знаешь!»

– Вы знаете ничуть не меньше моего, коллега, но по несколько иным темам, – мягко ответил мосье скромному гению и позвал вполголоса: – Сеор Рогиро?

Вызывая призрак, как правило, орали лишь Рэнд и Элька, да еще так орали, будто ильтариец находился как минимум на другой планете.

– Разумеется, я постараюсь найти их, – подтвердил вышеназванный галантный сеор, эффектно проявляясь у зеркала в зале совещаний.

Он слишком многим, в частности возможностью вновь изведать все радости плоти, обязан был сеорите Эльке, чтобы кочевряжиться, отказывая в услуге. Кроме того, и это было не последней из причин, сеору Рогиро было до смерти любопытно, в какую авантюру на сей раз вляпались его фактические работодатели. Ведь ильтарийский призрак, несмотря на новые возможности, по-прежнему являлся штатным библиотекарем божьих помощников, и, что греха таить, от работы с книгами и от возможности поучаствовать в решении проблем в мирах Рогиро Гарсидо получал неимоверное удовольствие. Просто, в отличие от Эльки, не оповещал об этом всех и каждого.

– А разве шар используется не для проверки таланта? – мимоходом удивилась Мирей, припоминая свой личный опыт и первые дни в команде, когда посредством этого предмета мосье Д’Агар исследовал магические дарования коллег. Тогда-то впервые и выяснилось, что Элька – натуральная хаотическая колдунья, очень редкий экземпляр волшебницы, а Гал не только угрюмая, но и абсолютно антимагичная личность, разрушающая чары одним своим присутствием (сила воли и никакого колдовства или, упаси Творец, мошенничества!).

– Все так, мои дорогие. Но тест основан именно на невольной передаче испытуемым незначительной частицы своей силы шару Лахтера и резонансных колебаниях, вызываемых этой силой. Вторую функцию я у шара заблокировал, оставив лишь способность к приему энергии. Коль хаотическая магия Эльки действительно руководствуется ее желаниями и мадемуазель захочет передать порцию своей силы шару, то изголодавшиеся духи, получившие приглашение и почувствовавшие свободное течение магии, должны явиться незамедлительно, – разъяснил хитроумный маг свой почти коварный план.

– То есть Рогиро как призрак отыскивает незримых для нас созданий, пеленгует их и приглашает «подзаправиться». Если все получится с шаром, прекрасно! Ну а нет, значит, мои предположения относительно свойств дара неполны или ошибочны, и мы все равно в плюсе, потому что проверили теорию. А ты для общения с духами придумаешь другой способ, если уже не имеешь в рукаве запасного, – закивала Элька, протягивая руки.

Лукас коротко улыбнулся в знак согласия и передал ей выглядевший как хрустальный, но отнюдь не бывший таковым прозрачный шар размером с маленькую дыньку. Одновременно Мирей мигнула в пространстве: Эннилэр – зал совещаний – Эннилэр, переправляя незримого для эльфов Рогиро. Привидение тут же отправилось на поиски. Маг развеял заклятие отвлечения внимания.

– Мы попробуем позвать духов для разговора, – коротко объяснила жрица паре эльфов, в молчаливом, исполненном надежды ожидании взирающих на потенциальных спасительниц.

Кстати, были ли в округе другие живые обитатели мира, кроме жрецов, вроде подсобных рабочих, обслуживающих Цветилище, осталось для Эльки секретом. То ли они умели очень хорошо прятаться, то ли не решались приблизиться к высшему цветильцу и сопровождавшим его лицам! Главное, что никто не мешал.

– Внимание, хаотическая магия! Лукас, ты там точно вторую функцию заблокировал? А то, как начнется дождик из яблок или на сей раз из дынек (Элька их тоже любит!), то-то весело будет! Может, все-таки попросим эльфов отойти подальше, на другой конец полянки? – раздался на периферии ехидный шепоток Рэнда, потом послышался отчетливый звук легкого подзатыльника, нанесенного рукой Гала, и возмущенное шипение вора: – За что, я ж только предложил!

Но Элька уже не обращала внимания на шуточки. Она целиком сосредоточилась на ощущении пушистого тепла в ладошках и своем желании заполнить этот теплый шарик чистой силой, заставить его сиять, как маленькое солнышко, привлекая изголодавшихся духов, точно раздача бесплатного супа. Шар Лахтера становился все теплее и ярче, а потом девушка почувствовала, как ее ладони накрыли чьи-то прохладные незримые длинные пальцы. Ровный свет шара замерцал, Элька ощутила поначалу слабый, но нарастающий сперва медленно, а потом все интенсивнее отток энергии. Словно путник, истомившийся от жажды в пустыне и неожиданно набредший на ручеек, сделал первый робкий глоток, еще не веря в реальность воды, а ощутив блаженный вкус на языке, начал пить торопливо, взахлеб.

Следом за ощущением рук и оттока силы появилось изображение.

Глава 7

Незримые поиски, ларец и лепесток

– Иолир! – не столько выдохнули, сколько пропели благоговейным и благозвучным хором эльфы, проведя визуальное опознание.

А Элька, поверх чьих рук продолжал крепко держать свои тонкие пальцы прекрасный дух, невольно процитировала мысленно:

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Да, незнакомка воистину была восхитительной иллюстрацией в стиле фэнтези к стихотворению Александра Сергеевича Пушкина. Высокая девичья фигура с гибким станом, в светло-голубом легком платье, толстые косы цвета спелой пшеницы, безупречные черты лица. Но прекраснее всего были глаза: огромные, в пол-лица, выразительные, мудрые и в то же время лукавые. Они зачаровывали, приковывая взгляд почище чувственного вампирского гипноза.

«Вот ваш дух, сеорита, – сварливо отчитался на ухо хаотической колдунье призрак Рогиро, – она и сама желает поговорить, обождите немного, пока войдет в силу, а меня, пожалуй, переправьте назад. Эльфийские миры слишком чудесны для такого старого развратника».

Почему-то Эльке показалось, что привидение чем-то озадачено, почти оскорблено, но совершенно не желает этого демонстрировать. Однако выяснять подробности сейчас было несколько несвоевременно. Рогиро исчез, а дух, названная эльфами Иолир, разомкнула перламутрово-розовые, как лепесток цветка, уста и, нежно поглаживая пальчики энергетического донора, изрекла мелодичным, точно флейта, голоском:

– Я просила, на это ушли почти все мои силы, но вы пришли! Цветы снова благоухают, хвала Творцу! Вы оживите другие Цветилища и вдохнете силу в опечителей?

«Да, сдается мне, гениального плана у красотки нет», – хмыкнул закадровый голос – Рэнд.

– Сколько Цветилищ на Эннилэре? – уточнила Мирей, не давая обещаний раньше, чем будет способна рассчитать свои возможности.

– Столько, сколько лепестков в священной вастрене Лучнитэль – триста тридцать три, – несказанно обрадовала помощниц Иолир, все еще не отрывая пальцев от рук хаотической колдуньи, а поглаживания становились какими-то слишком уж настойчивыми. – А ныне мы вознесем хвалу Творцу и Животворящим Силам Эннилэра?

Лучистые глаза как-то по-особенному глянули на Эльку, а ладошки духа скользнули вверх по рукам девушки, кажется имея в виду какой-то весьма специфичный несловесный тип молитвы.

– Высшая ступень жизненного цикла? Совершенная душа, исполненная благих стремлений? Лукас, да она Эльки нагло домогается?! – оторопело, слишком оторопело, чтобы возмутиться, выдохнул Фин.

Смущенно закашлялся Макс. Неодобрительно засопел Эсгал, надменно фыркнул оскорбленный в лучших чувствах дамский угодник Рогиро.

– Для эльфов подобное поведение не является признаком низменных инстинктов, – не без скорби, сам-то он тоже обожал красивых женщин и предпочитал, чтобы они, соответственно, обожали его, констатировал мосье инкуб. – Но, полагаю, до применения силы дело не дойдет, мадемуазель вольна дать добровольное согласие или отказаться.

– Эй, Иолир, ты, конечно, очень красивая, но я парней люблю, извини, – поспешила воспользоваться завуалированным ценным советом Элька, теперь-то понявшая, чего так разобиделся ильтарийский сеор. Скорее всего, призрак-Казанова пытался приударить за симпатичной девицей высшей категории и мигом получил от ворот поворот. Она аккуратно высвободила руки из цепких пальчиков духа и попросила: – Давай лучше о Цветилищах поговорим.

Элька отошла подальше от неправильно ориентированной «совершенной души» и аккуратно положила шар Лахтера на траву рядом с воскресшей шикарной клумбой. Прежде чем отправлять его назад к Лукасу, следовало убедиться, что предмет больше не понадобится. Эльфы, вероятно знакомые с повадками Иолир, потому и не приблизившиеся сразу, теперь подошли к собеседницам с удвоенным ожиданием чуда в широко распахнутых глазах. Подруги переглянулись. Мирей честно признала: «Ирилия поможет, но чтобы обойти все Цветилища, даже при помощи магии перстней, нам не хватит и дня. Должен быть иной способ».

– Неужели ваша Лучнитэль лично поила все Цветилища силой? Как у нее только времени на это хватало? – вслух озадачилась Элька, машинально поигрывая сережкой в мочке уха. В природе божественного девушка разбиралась слабовато, но свое неуемное любопытство слегка придерживала, не желая слишком рьяно интересоваться теми, кто может, небрежно поинтересовавшись тобой, перевернуть вверх тормашками всю счастливую жизнь. – Или для богини это было легко?

– Истоки силы издревле были здесь, потому и воздвиглись в благословенных местах Цветилища Лесные Храмы, – промолвила печально Иолир, кажется, духа ничуть не обидело нежелание Эльки «возносить хвалу» («не хочешь, как хочешь, я тебя вычеркиваю», – как в анекдоте про список на ужин ко льву). Она уже занялась другими, более благосклонными к ее невинным ласкам созданиями. Поглаживала перышки слетевшихся на плечи пестрых птичек, почесывала головку прыгнувшей прямо на руки огненно-рыжей белки и продолжала рассказ: – Сначала ушла Повелительница, но цветы жили, и мы присматривали за ними, как и за другими созданиями Великого Леса, а потом что-то случилось, была сильная гроза, качалась земля, и сила тоже исчезла в одночасье. Мы были слишком беспечны, думали, это ненадолго, реки энергий вернутся в прежнее русло, и гармония восстановится, но этого не случилось. А духи, поддерживая Цветилища, истощили себя до истаивания обличий…

Иолир переплела пальчики «цветком» и печально вздохнула, взгляд, устремленный на посланниц Совета богов, присоединился к молящей четверке мужских эльфийских очей. Легкое светло-голубое, совсем не по осенней погоде, платье духа чуть колыхалось от ветра, которого не было, волосы, туго заплетенные в косы и скрепленные маленькими заколочками-розочками по всей длине, лежали неподвижно. Замерла и сама просительница.

Ответ пришел в виде бормотания осененного очередной гениальной идеей Макса Шпильмана. До Эльки донеслись сначала лишь обрывки словесного потока, при переводе коего сбоил даже универсальный переводчик – подарок Связиста, обязанный переводить все, всегда и везде: икосаэдро-додекаэдрическая система… квазикристалл… силовым каркасом… геоэнергетические линии…

– А что такое икосаэдро-додекаэдр? – уточнила Элька, хватаясь на кончик словесной веревочки, как утопающий за соломинку.

Первый из переведенных терминов смутно напомнил ей что-то из геометрии. Никак не соображая, каким образом раздел математики, занимающийся изучением свойств фигур, может помочь беде, Элька заодно прищелкнула пальчиками, включая звук обсуждения для местного населения. Пусть слушают, не отвлекают, а вдруг и что ценное подскажут.

– Фигура, состоящая из двенадцати правильных пятиугольников и двадцати треугольников, – машинально отозвался умница Макс с легким удивлением, как можно не знать столь элементарных вещей.

Элька зажмурилась и потрясла головой, прогоняя футуристическое видение, услужливо нарисованное богатым воображением, почему-то дремавшим на уроках пространственной геометрии. Хвала уж тому, что не спало беспробудным сном и все-таки обеспечило в аттестате твердую четверку.

– Мосье, как мы понимаем, у вас возникли некоторые соображения по поводу проблем Эннилэра? – тактично прервал свободное падение технаря в пучину специфической терминологии маг. – Не могли бы вы изложить свою теорию максимально доступно для непосвященных?

– Вот-вот, помнишь, Элька как-то говаривала, мы тупые, мы очень тупые! – прозаически встрял Рэнд, никогда не занимавшийся пространственной геометрией иначе, чем решая на время практическую задачу о строении сложного замка и подбора соответствующей отмычки.

– О, тут все очень просто, – настораживающе начал, так, как обычно начинал излагать самые замысловатые постулаты, Шпильман. – Любой мир, как ячейка в структуре ткани Мироздания, по мнению ряда ученых, имеет плетение формы кристалла, в чьих узлах, если примитивно принять форму как каркас, располагаются уникальные точки силы, отмеченные особенной флорой и фауной, залежами полезных ископаемых или ставшие центрами культуры и религии. Точки пересечения основных фигур каркаса совпадают с планетарными разломами, зонами активных процессов в земной коре, а центры мировых геомагнитных аномалий приходятся на вершины многогранников…

– Максик, солнышко, – ласково попросила Элька, умильно складывая ладошки, – еще проще и короче! Пожалуйста! Считай, что ты объясняешь первый закон термодинамики клиническим идиотам с провалами в памяти! И с какого бока эта теория касается наших увядающих цветочков?

– По сути, кристалл сетью пронизывает всю поверхность мира, является его энергетическим телом. И, как тело, обладает свойством подвижности. Скорее всего, на Эннилэре произошло смещение узлов сетки или изменение самой ее формы, так бывает, скажем, даже при незначительном изменении положения мира относительно других миров в структуре ткани Мироздания. Дух ведь упоминала о грозе и землетрясении! Нити теперь переплелись по-новому, поэтому Цветилища лишились подпитки, – горячо постарался растолковать Шпильман элементарное, с его точки зрения, положение дел коллегам, тщетно пытающимся уследить за полетом технической мысли гения. – У меня есть прибор, позволяющий считывать энергополевую природу сети Мироздания и переносить ее на карту. Если мы узнаем, где теперь находятся сместившиеся узлы, то сможем запитать от какого-нибудь из них, максимально мощного, систему храмов.

– Ага, ты хочешь отыскать самый большой новый исток силы и с его помощью поддерживать цветение Цветилищ, – уразумела Элька, в процессе объяснений приятеля едва не открутившая сережку вместе с маленьким ушком в придачу. Такого напряженного внимания не удостаивался ни один из преподавателей математики, даже самый симпатичный и молоденький Сергей Иванович, иначе как Сереженькой не именуемый ни педагогами, ни учениками. Но, с другой стороны, от понимания новой темы урока никогда и не зависела судьба мира, а проваленная контрольная концом света стать никак не могла. – Лукас, это возможно?

– Теоретически да, мадемуазель, но прежде необходимо соединить магической сетью все триста тридцать три Цветилища, а моих скромных сил, как и сил мадемуазель Мирей, на это не хватит. Она не сможет пропустить через себя и удерживать достаточно долго для создания сети такой поток силы, даже если Ирилия пожелает помочь, – озадаченно признал Лукас. Даже не глядя на мосье, Элька могла бы сказать, что тот опять трет свою бедную бровь. (И как она до сих пор не полысела?) – Если бы у нас была хоть какая-то модель, подобие расположения Цветилищ, несущая в себе частицу их сути, это существенно облегчило бы решение проблемы и сократило потребность в прилагаемой силе.

– Как жаль, что утрачен венец Лучнитэль, – подал голос высший цветилец, расхаживая вдоль клумбы столь быстро, что казался голубовато-зеленым мерцанием на фоне цветочной пестроты, и взволнованно пояснил своим зримым и незримым собеседникам: – Сия священная реликвия, некогда хранившаяся в нашем Цветилище, олицетворяла священную вастрену – цветок нашей богини, и все храмы мира, возможно, с ее помощью…

– Почему утрачен? – двумя птицами взлетели пшеничные дуги бровей Иолир, а тонкая рука легла на высокую, для эльфийки, пожалуй, даже пышную грудь. Пестрые птички предупредительно взлетели, рассевшись на ветках ближайших деревьев. – Венец по-прежнему в храме, только взять его и увидеть невозможно. Лучнитэль сама переставила и закрыла ларец, когда примеряла венец в последний раз, и он стал незрим ни смертным, ни духам.

– Модель могла бы пригодиться, – оживился маг и замолчал, предоставляя коллегам женского пола, как самым привлекательным для духа, начать уговаривать Иолир.

– Если вы хоть примерно знаете, где его поставили, покажите высшему цветильцу место, пускай он нащупает ларец и принесет венец, – выпалила Элька, не думая о том, говорит она что-то неудобное или смущающее.

– Показать место?.. Но Лучнитэль сама закрывала… – неуверенно нахмурилась Иолир, приоткрыв в раздумье чудный ротик. Видимо, четких указаний по допуску к святыне богиней отдано не было. – Мы не сможем коснуться реликвии.

– Ваша богиня покинула мир, теперь его будущее в ваших дланях, – мягко напомнила сомневающейся красавице Мирей.

Но всем было совершенно очевидно, что жрица (а возможно, и Ирилия, взирающая на мир ее глазами) такой вопиющей бесхозяйственности и безответственности, почти предательства по отношению к пастве, не одобряла. Как бы счастлива ни была Лучнитэль, но оставить мир на попечение младших духов, не дав им никаких инструкций на экстренный случай и «телефона вызова спасателей», казалось понимающей и совестливой эльфийке преступным разгильдяйством.

– Х-хорошо, – поразмыслив, растерянно согласилась дух, еще не отвыкшая проявлять инициативу, а иначе послание высшего цветильца никогда не оказалось бы на столе у команды посланцев Совета богов. Иолир сделала знак рукой: – Пойдемте, я покажу, где обычно стоял ларец с венцом, Лучнитэль не могла убрать его далеко.

Стоит ли говорить, что вся компания не стала скромно отказываться и последовала за прекрасной проводницей в Лесной Храм. Ступая прямо по ковру из мелких пестрых роз, которые здесь носили имя «вастрены», заинтригованные и исполненные благоговения спутники прошли по овальным ступеням, похожим на наплывы древесной смолы, под светлые своды храма-дупла. До Эльки только сейчас дошло, что большие окна в этом святилище тоже вырезаны в форме головок цветков и затянуты не стеклом, а какой-то прозрачной, точно тюль, тканью, превосходно пропускающей свет. Внутри оказалось гораздо теплее, чем снаружи, несмотря на открытую настежь дверь. То ли эльфийская магия, то ли особенность волшебного по своей сути древа валисандр не пускала в храм осенней свежести, но давала дорогу живительному свету солнца. Пахло почему-то весенней листвой, соком трав, смолой, восхитительными ароматами вастрен и было очень уютно. Стены были покрыты искусной резьбой на растительные и животные мотивы с вкраплением разноцветных камней – сердцевин цветочных чашечек, глаз зверей и птиц и красивыми гобеленами с теми же мотивами, к которым присоединялось изображение юной красавицы в окружении чуть менее прекрасных товарок. «Лучнитэль с духами-спутниками», – решила для себя Элька. Из центральной залы с каменным алтарем-вастреной в центре арочные проходы вели в помещения поменьше. Иолир уверенно свернула направо и остановилась перед простой деревянной нишей и столь же незамысловатой резной скамьей рядом.

– Вот! Он здесь! – указала дух в сторону укромной ниши и вновь повторила загадочное условие: – Но ни смертный, ни дух не сможет нащупать его, если не увидит!

– И не увидит, пока не нащупает. Замкнутый круг, эльфы вокруг! Лукас, что будем делать? – вопросила Элька, являющаяся единственным представителем хомо сапиенс в храме, если не на всем Эннилэре, впрочем, ничуть от этого не комплексующая. Отключать звук она опять не стала, пусть все присутствующие будут в курсе поисковых работ!

– И чего сразу Лукас? – как обычно, передразнил интонации подруги вор и, напыжившись, слишком нарочито, чтобы это было искренним проявлением оскорбленного самолюбия, провозгласил: – У меня, между прочим, есть не только идеи, но и готовый способ решения вашей маленькой задачки!

– Давай! – незамедлительно, ничуть не удивившись предложению Рэнда, потребовала хаотическая колдунья.

– Вот так сразу «давай, а «не Фин, какой ты умница и молодец, как я тебя люблю!» – Бурча под нос привычные шутки, Рэнд принялся рыться в походной сумке, как обычно, пребывающей под креслом, чтоб не ходить далеко, если чего понадобится. Сейчас вор извлек из внутреннего кармашка небольшой, с теннисный мячик шарик, похожий на изделие из матового стекла. Перебрасывая его Эльке через зеркало, объявил:

– Это воровская лампадка, в храме самого Ловкача Джея освященная! На прошлых выходных заимел, еще даже не опробовал! Потри ее об одежду, как засветится, пройдись по нише. Когда свет упадет на скрытый магией или другой силой предмет, тот должен стать видимым! Мири, тебе не отдаю, вдруг от благословения целомудренной Ирилии испортится, а вот Эльке в самый раз будет. Джей веселых девчонок любит!

– Класс! Фин, ты умница, и я тебя, конечно, обожаю! – оценила Элька врученный «прибор», немедленно шоркнув им по одежде. От трения шарик засиял нежно-голубым светом.

– Должно быть, это очень ценный и дорогой артефакт, мосье, – заинтригованно отметил мосье маг.

– Ценный, а дорогой… – Рэнд хитро ухмыльнулся, – не знаю, еще никто и никогда воровскую лампадку Джея не покупал, ее только украсть в храме можно. Если получилось, значит, милостью Ловкача она твоя!

– Своеобразный способ одаривать почитателей, – только и нашел что сказать Лукас, которому могло прийти в голову многое, особенно по части нарушения приличий, но никак не кража в храме. Впрочем, в храме Бога Воров, наверное, это был самый логичный поступок!

Элька тем временем, четко следуя инструкциям Фина, прошлась по нише вперед и направо, к скамейке. Миленьким голубым светом озарялся уютный мирный уголок Храма. Вот шарик осветил выступ-полочку над скамейкой и обрисовал контур того, что ранее было незримо. Нечто массивное, прямоугольное, мерцающее голубыми искорками по обводу, словно этот предмет находится одновременно здесь и еще где-то. Вот как цветилец во время медитации в беседке.

Радостно вскрикнула Мирей, хором вздохнули мужчины.

– Есть! – обрадовалась хаотическая колдунья, решив, что находка по форме вполне соответствует заданным параметрам поиска. – Вот он, голубчик! Давайте берите!

– Я сотни раз приходил сюда для раздумий и ничего не замечал, не чувствовал! – в замешательстве с примесью толики оскорбленного самолюбия промолвил печальный высший цветилец. Обида просачивалась сквозь завесу осенней меланхолии.

Эльф решительно сжал губы и протянул вперед руку, пальцы ощупали и сжались на объекте, почти незримом обычному глазу, и вытащили его из ниши. Прямо в ладонях цветильца проявился ларец. Довольно большой, с две головы, весь – резное дерево очень светлого, почти белого, оттенка. Мотивом узора, как и следовало ожидать, оказалась неизменная вастрена. Кажется, богиня Лучнитэль малость помешалась на этих цветочках, или на них сдвинулись ее эльфийские почитатели. Да что взять с дивнорожденных ценителей прекрасного? Маленькая розочка была довольно милым фетишем, в отличие, скажем, от пауков.

Элька просияла довольной улыбкой и вернула воровскую святыню владельцу. Если уж вещь нашлась, то исчезнуть снова после отключения специфического освещения не могла. Цветилец попробовал приподнять крышку ларца – тщетно. Та ни в какую подаваться не желала.

– Как он открывается? – спросила Мирей, сочувствуя почти детскому разочарованию на лице высшего цветильца.

– Лучнитэль всегда просто открывала его, – пожала плечиками дух не менее растерянно, чем держатель святыни, и пояснила: – Поднимала крышку, и все!

– Слово-ключ, или он заговорен был на руки богини, или она нажимала скрытую пружинку в резьбе, – с ходу предложил три возможных варианта Рэнд, пряча лампадку в карман. Специалист по замкам и запорам, попав в родную среду начал действовать быстро и четко, не дожидаясь ничьих указаний. – Надо попробовать! Ну-ка, дорогу профессионалу, господа и дамы!

Не дожидаясь ничьих разрешений и советов, вор подскочил с кресла и, как был с верным крысом на плече, явился в Лесном Храме Эннилэра. Худощавый, востроносый, с веселыми голубыми глазами, фантастическим обаянием и хитрющей улыбкой прожженного плута, он отвесил короткий приветственный кивок всем присутствующим и объявил:

– Я – тот самый Рэнд Фин, тоже посланник Совета богов. Замки – мой профиль! Чем сложнее, тем интереснее!

Профессионал нетерпеливо протянул пальчики к крышке ларца, который все еще держал на весу эльф. Едва подушечки коснулись дерева, как по крышке промелькнула зеленая вспышка, и прыткого парня отбросило от предмета исследований к соседней стене, может, он полетел бы дальше, да некуда, а сила ускорения была не настолько велика, чтобы пробить навылет крепкую древесину валисандра.

– Ого! На нем еще и защита поставлена, – восхищенно ругнулся Фин, ничуть не обиженный таким отпором. Скорей увидел в нем вызов интеллекту и своим способностям взломщика. Встряхнувшись, ничуть не пострадавший Рэнд легко вскочил на ноги.

– Интересно, а по какому принципу она срабатывает? – с ходу задумался он и предложил: – Слышь, Атриэль, ты не мог бы тихонько коснуться ларца?

Впечатленный спецэффектами от чужого прикосновения, но несколько успокоенный тем, что высший цветилец держит ларец совершенно спокойно, хоть и не может открыть, эльф осторожно возложил пальцы на боковину святыни и тут же отдернул их, пожаловавшись:

– Жжется!

Элька, не дожидаясь особого приглашения, тоже попробовала приложить пальчик к донышку и торопливо сунула в рот, проинформировав:

– А у мефя мофозиф! – Вынув палец, хаотическая колдунья торопливо прибавила: – Если идеек по открытию нет, Фин, лучше притормозить, пока следующий доброволец не пустил в храм удушающий газ!

– Спокойно, подружка, я знаю, что делаю! Иолир, детка, скажи, твоя богиня очень дорожила этим венцом? – подкинул иезуитский вопросик Рэнд, прохаживаясь по нише.

– Да, чужестранец! – согласилась дух, с испытующим интересом следя за попытками живых подобраться к ларцу. Она была настолько захвачена происходящим, что даже не оскорбилась на обращение «детка».

– Хм… – мосье маг мигом сообразил, куда клонит приятель, и задал следующий вопрос, включаясь в беседу: – А не было ли у сей реликвии иного названия, опечительница Цветилища?

– Сия святыня наречена «девичий венец Лучнитэль», о незримый чужестранец, – первым привычно воспроизвел имя священного предмета высший цветилец и попытался отвесить почтительный поклон ларцу в своих же руках.

Несмотря на плавную грацию каждого жеста, все равно вышло комично. Но поставить ларец эльф опасался, дабы тот снова не пропал из виду.

– Ага, так вот почему мы не можем добраться до ларца! Поэтому его ваша богиня небось с собой и не забрала, когда паковалась! Она ж теперь дама замужняя и всяко не девица, – понимающе закивал вор, прищелкивая от возбуждения пальцами, выходило очень громко, не хуже, чем дробь на ложках в каком-нибудь народном ансамбле эхальщиков-ухальщиков-эгегейщиков. На любом прослушивании Фина взяли б туда после первой же демонстрации уникальных умений. – Ты-то, цветилец, саном защищен, а мы напоролись. Мирей, попробуй-ка открыть крышку, ты у нас одна-разъединая целомудренная девица на всю компанию! И если у тебя не выйдет, тогда я вообще не знаю, какая чистота нужна!

Девственная жрица Ирилии с достоинством кивнула, спокойно коснулась тонкими пальчиками ларца и откинула крышку под слаженный вздох облегчения. Элька невольно хихикнула, вспоминая басню незабвенного дедушки Крылова и ее конец, который даже в школе никак не могли правильно продекламировать учителя. Читая «А ларчик просто ОТКРЫВАЛСЯ», педагоги упорно делали акцент на слове «просто», не в силах сообразить, что ящик вообще не был заперт и, чтобы осмотреть содержимое, нужно было элементарно откинуть крышку.

Басенная мудрость Ивана Андреевича сработала! Внутри ларца покоился весьма симпатичный венец из золотой проволоки и драгоценных каменьев, закрепленных в ее витом беспорядке. При ближайшем рассмотрении вещица казалась странной, но стоило взглянуть на нее с некоторого отдаления, и весьма отчетливо проступали контуры прекрасного цветка вастрены с многочисленными лепестками и тычинками.

Убедившись, что работа сделана, Фин хлопнул Эльку по плечу и исчез из храма. Эльфы, кажется, даже ничего не заметили. Несколько секунд благоговейного молчаливого любования было подарено божественной святыне и столько же восхищенных взглядов – целомудренной жрице Ирилии, ставшей ключом к зачарованному ларцу, а потом хаотическая колдунья осведомилась:

– Лукас, а ты вообще сможешь с этой вещью работать, коль у нее такие ограничения на допуск? Цензура пропустит?

– Боюсь, мадемуазель, сие дивное творение не потерпит моего присутствия, а плетение защиты практически блокирует ее полезные свойства, – сдержанно, хоть и с разочарованием, отозвался инкуб, впечатленный оборонительными способностями эльфийской реликвии. Мосье мага можно было назвать как угодно, но уж не целомудренным девственником наверняка. – Нам придется поискать другой выход, – Лукас уловил смену выражения на подвижной мордашке хаотической колдуньи, – или у вас вдруг возникла какая-то идея из области хаотической магии, варианта «а не плохо бы!»?

– Да. Она самая и возникла! А ты не будешь ругаться, возводить очи к потолку, кричать «мадемуазель, я с вами поседею» и вызывать Гала для того, чтобы спеленал меня и оттащил в ближайший дурдом? – вкрадчиво уточнила Элька, и впрямь, как всегда, «своевременно» стукнутая очередной идеей, от которой все сильнее начинали зудеть руки и ноги. И как обычно, проще было ее реализовать, чем выкинуть из головы, но девушка пока сдерживалась, правда, уже едва-едва.

– Non, mon ange, пробуйте, – разрешил, почти попросил, маг.

Он уже немного привык доверять Элькиным душевным порывам, казавшимся поначалу сущим сумасбродством, но в итоге всегда оборачивающимся к вящей выгоде команды. Пусть и происходило все не без нервотрепки для последней, в частности, для мосье мага, считавшего, что магия – наука хоть и творческая, но точная и не любит легкомыслия. Первое время Лукас все ожидал какой-нибудь глобальной катастрофы и выволочки от Совета богов за недогляд, потом подумал, что, если б за Элькой требовался строгий контроль, ее ни за что не допустили бы к работе в команде, отнюдь не всегда способной смирить хаотические порывы, и практически перестал волноваться.

– Давай быстрее, я же сейчас от любопытства умру! Чего ты такое задумала, раз такие условия ставишь? – плюхнувшись в кресло, взвыл Фин, чуть ли не выдирая светлые волосы.

– Спасибо! – просияла улыбкой Элька и быстренько, пока ей что-то творить (или уж вернее, вытворять) не запретил «душка» Гал, обратилась к эльфам: – Мне потребуется оторвать один лепесток с какой-нибудь вастрены Цветилища. Можно?

Иолир, высший цветилец и молодой Атриэль переглянулись в некотором недоумении. Вероятно, к ним никогда ранее с такой кощунственной просьбой никто не обращался. Лишь Лучнитэль и ее спутницы плели венки из священных вастрен. Но те, кто пришли на помощь, уже успели сделать немало для мира и собирались, как эльфы поняли из таинственных разговоров, продолжать помогать.

– Ради Эннилэра! – дал решительное согласие высший цветилец, склонив голову.

– Тогда вы выносите ларчик с венцом к цветам! Он и впрямь пригодится в качестве модели! – предложила Элька и спросила подругу, обычно понимавшую ее не то что с полуслова, даже с полужеста-полувзгляда, как оно и бывает всегда с настоящими друзьями: – Мири, как думаешь, твоя богиня поможет силой другим Цветилищам, если они окажутся связаны в единую систему – сеть, о которой говорил Лукас. Временно, пока Макс нам не найдет большой стационарный источник? Если что, можешь еще из шара Лахтера хаотической магической силы подкачать. Там, кажется, много осталось, тебе только подключиться к нему надо будет…

– Ирилия видит твои намерения и одобряет их, – немногословно согласилась эльфийка, в золотых глазах ее плеснулось неотмирное божественное сияние посвященной – Очей Ирилии. – Мы сделаем! Действуй и ты!

Таким тоном обычно она говорила не сама, а от имени богини, с которой находилась в постоянном контакте, зато по губам Мирей проскользнула самая настоящая собственная улыбка-предвкушение. Жрице не меньше Рэнда нравилось наблюдать за вытворялками подруги, а может быть, нравилось и некой богине Ирилии, только, храня божественный имидж, она не объявляла об этом столь открыто.

Больше никого и ничего не ожидая и ни о чем не спрашивая, Элька рванула к клумбе, эльфы и дух чуть ли не бегом устремились за ней, венец, с которым небось никто, даже Лучнитэль, не обращался столь бесцеремонно со дня сотворения, жалобно позвякивал в ларце. У Цветилища девушка ненадолго притормозила, нагнулась, отщипнула первый попавшийся лепесток у первого попавшегося цветка-неудачника, или, наоборот, редкостного везунчика, коему посчастливилось войти в историю спасения мира, а потом…

Элька запрыгала на одной ножке вдоль клумбы, размахивая рукой с зажатым в ней лепестком, и громко, но совершенно немелодично завопила во все горло:

– Лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, храмы в сеть соедини, клумбам снова цвесть вели! Быть по-моему вели: чтобы все Цветилища Эннилэра снова жили!

– ЧТО? ОНА? ДЕЛАЕТ? – оторопело, с многозначительными вопросительными паузами после каждого слова, буквально пропечатавшегося в воздухе прописными буквами, поинтересовался в пространство вор, пока Элька развлекала общество «шаманскими плясками» без бубна на одной ноге.

– Полагаю, колдует, мосье, – меланхолично отозвался Лукас, пустивший процесс на самотек, и скрестил руки.

Продолжение его ответа потонуло в грохоте и звоне, издаваемым Шпильманом, отлучавшимся в процессе поиска ларца ненадолго и явившимся в зал совещаний с кучей каких-то приспособлений наперевес. Эти штуки выглядели для окружающих не менее дико, чем скачки у клумбы Эльки. Впрочем, Мирей, ничуть не смущенная действиями подруги, уже опустилась на колени у клумбы и положила руку на шар Лахтера, источающий золотистое сияние. По другую сторону от эльфийской жрицы высший цветилец, повинуясь ее властному жесту, пристроил ларец со священным венцом.

Тем временем легкий свежий ветерок, вестник наступившей осени, стал сильнее, он развевал, будто флаги, длинные волосы эльфов и полы их одеяний, воздух почти потрескивал от сгущающейся силы. Особо мощный порыв налетел и вырвал из рук хаотической колдуньи лепесток вастрены, вырвал и понес. Тут же засияли сильнее камушки в переплетении золотых нитей венца, символизирующих Цветилища мира, а жрица звонко запела молитву Ирилии о всеобщем процветании.

Ветер резко улегся. Опустилась почти полная тишина, в которой продолжал звучать мелодичный голос Мирей. Элька тяжело дышала, почему-то впечатление было таким, что она не проскакала на одной ножке несколько метров, а обежала все триста тридцать три Цветилища, ни разу не присев отдохнуть. Рухнув на травку рядом с поющей подругой и закрыв глаза, хаотическая колдунья слушала песню и чувствовала всем телом, всей душой, как, повинуясь ритму и музыке, течет от хрупкой фигурки жрицы – проводницы воли светлой богини – энергия. Течет через сеть, сплетенную хаотической магией, на Эннилэр, в Цветилища, даря жизнь увядающим цветам и надежду опечаленным сердцам эльфов.

А потом снова налетел порыв ветра, и вновь все стихло. На грудь Эльки из невообразимой высоты медленно-медленно, будто вальсируя, спланировал лепесток. Круг замкнулся! Последнее слово песни прозвучало, умолк последний звук. Элька потихоньку села, стряхнув в сторону синюю частицу вастрены, Мирей отняла руки от шара и ларца, чуть наклонилась в сторону. Девушки встретились плечами и снова замерли, набираясь сил, а, быть может, делясь ими друг с другом, без всякой магии или божественного вмешательства, так, как свойственно настоящим друзьям в любом из миров. Высший цветилец осторожно, почти украдкой подобрал лепесток, ставший участником магического действа, и благоговейно опустил его в ларчик, как еще одну святыню нового Эннилэра.

– Есть, мадемуазели! У вас все получилось! – выдохнул Лукас, следящий за происходящим у Цветилища магическим зрением. – Сеть сплетена и насыщена энергией. Теперь ваша очередь, мосье Шпильман!

Ответом магу стала очередная порция грохота в непосредственной близости у зеркала, с которой слилось сосредоточенное сопение технаря: «Иду! Иду!»

Глава 8

Мокрое дело

Перед группой восторженных эльфов и духа той же этиологии явилось очередное сюрреалистическое видение. Это был нелепый лохматый парень в мятой футболке и накинутом поверх просторном камзоле Гала, который оборотень успел навязать торопливому товарищу в предпоследний момент, страхуя от простуды. Все бы ничего, но в последний момент перед отправкой технарь успел зацепить столик с закусками и напитками, да так здорово, что теперь левую полу камзола украшало здоровенное пятно от сока грановики, прежде находившегося в бокале Мирей. Подхватить тару, не поломав ничего из Максова оборудования, никто не успел.

Итак, странный тип, явившийся пред дивными эльфийскими очами, держал в охапке кучу загадочных предметов. Из-под груды оборудования виднелся только характерный нос и фанатично сверкающие глаза. Хорошо еще, камзол воина был традиционно черного цвета и жителей Эннилэра не удалось напугать «кровавым» пятном на ткани. Ибо в сочетании с физиономией горящего энтузиазмом технаря эффект мог быть потрясающим.

– Вот! Я все принес! Лукас мне еще карту Эннилэра листом Шартэ сделал, я ее в память прибора загрузил, сейчас запустим процесс и поглядим… – Возбужденно бормоча под нос не столько для коллег, сколько для себя, Шпильман очень аккуратно, даже ничего не разбив, опустил свою ношу на траву и принялся священнодействовать.

Когда дело доходило до работы с приборами, куда-то испарялся неуклюжий, нелепый, заплетающийся о собственные ноги, рассеянный парень и появлялся мнемоб. Ничего не забывающий, аккуратный и педантичный. На памяти друзей еще не было случая, чтобы он испортил хоть что-то из своих умных аппаратов.

Под заинтересованными взглядами коллег и еще более заинтригованными сторонних наблюдателей Макс взялся за дело. Поместил на траву у клумбы основу, что-то вроде тонкого, но очень прочного плоского металлического овала, поверх водрузил небольшой треножник, а уже к нему стал монтировать некое сооружение. На незамутненный Элькин взгляд, оно походило на кошмарный продукт любовного греха между фотоаппаратом, сканером, барометром и рентгеновской кабиной для хомячков. Руки Макса что-то прикручивали, поправляли, отлаживали, ну а уж то, что при этом говорил Шпильман, никакому магическому переводу не поддавалось. Пока специалист по маги-технологиям проводил подготовительную работу, Лукас сжалился и объяснил растерянным эльфам:

– Стараниями жрицы Ирилии Мирей ваши Цветилища снова полны жизни, но чтобы цветы вновь не начали вянуть до срока, следует подыскать постоянный источник силы, откуда они смогут черпать ее по мере надобности. Именно этим сейчас и займется наш друг, мосье Шпильман.

– О да, я ощущаю, с иными Цветилищами нашего мира ныне все благополучно. А когда ваш друг это сделает, незримый чужестранец, что тогда? – заинтересованно уточнила дух, чуть ли не подпрыгивая от любопытства на месте, словно девочка. Чувствуется, обитательница Цветилища уже давно так занимательно не проводила время, никакие вознесения благодарностей Творцу не могли конкурировать с наблюдением за работой профессионалов – посланцев Совета богов.

– Тогда я постараюсь создать постоянный канал между этим истоком и сетью, соединившей Цветилища, о прелестная Иолир, – подчеркнуто скромно закончил Лукас. Пусть призрачную даму не интересовали кавалеры мужского пола, но галантного обращения это не отменяло. По-настоящему воспитанный лорд вежлив всегда, везде и со всеми, если, конечно, иного поведения не требуют обстоятельства. Последнее допущение первоначально в программу воспитания мосье Д’Агара не входило, но жизнь вносит свои коррективы в модели поведения. – А по окончании работы мы напишем в отчете Совету богов, что ваш мир нуждается в новом божественном покровителе.

– Готово! Сейчас проверю параметры и запущу поиск! – Громкий комментарий Макса прервал любезные пояснения мосье Д’Агара. Технарь нажал на какую-то пластину с левого бока своего творения и отступил на полшага.

Следом раздалось сдержанное гудение, из странного гибрида техники выдвинулся параллельно земле тоненький стержень с ограненным кристаллом на конце и принялся неторопливо вращаться. Едва слышное гудение потихоньку нарастало до интенсивности звука сердитого шмеля, зажатого в кулаке, в светлом кристалле стали проблескивать маленькие искорки, потом настоящие вспышки нежно-зеленого света. Шпильман согнулся чуть ли не вдвое и приник к маленькому окуляру, снова раздалось бормотание:

– Да… точно… как я и думал… Смещение… утолщение… новая центрация…

Никто не лез Шпильману под руку и уточнять деталей процесса не стремился, коллеги – потому что все равно ничем помочь не могли, ибо не разбирались в техномагических устройствах, эльфы в общем и целом точно по такой же причине.

– Ваш товарищ, должно быть, очень сильный маг, – уважительным шепотом поделился с Элькой впечатлением от действий Макса Атриэль.

– Он вообще не маг. Зато великолепно разбирается в том, как, где и когда применить то, что натворили другие колдуны и ученые, – запросто ответила Элька, ничуть не понижая голоса.

Рядом с увлеченным работой коллегой можно было палить из пушки, главное, не палить по любимым приборчикам, он все равно ничего бы не заметил. А что было бы, вздумай кто-нибудь посягнуть на целостность его драгоценного инвентаря, Элька как-то не задумывалась. Хотя, если поразмыслить, с фанатично преданного своему делу Макса сталось бы взяться за посох и продемонстрировать на вандале все приемы, коим он успел обучиться под терпеливым руководством жрицы Ирилии. За себя он бы вступаться не стал, а вот за технику…

– Оно! – спустя еще десяток минут сосредоточенного наблюдения за пыхтением и притоптыванием парня услышали зрители. – Самый большой центр! Так. Максимальное приближение! Да, это точно оно! – Макс разогнулся и нажал на какую-то кнопочку сбоку в теле прибора. Коротко жужукнув на прощание, кристалл мигнул в последний раз, прекратил свое вращение и исчез внутри конструкции. – Болото в пойме реки Оллеолу – этот центр силы один из трех, оставшихся неизменными при смещении, а значит, он накрепко переплетен с нитями структуры других миров и смещаться не должен. Он самый подходящий из источников. Остальные находятся в более труднодоступных местах. Извини, Лукас, не слишком удачный вариант, – виновато вздохнул технарь, будто это он был в ответе за замужество Лучнитэль, последовавшее затем землетрясение и увядание Цветилищ.

– О, мосье Шпильман, не стоит переживать, болото – еще не самое страшное место, где нам доводилось работать, – привычно подбодрил мнительного коллегу маг любезным возражением, припоминая то ли переделки компании посланцев, то ли что-то из богатого личного опыта докомандной практики. – Я заранее приготовлю заклинание и, надеюсь, не успею слишком сильно испачкаться!

– Так быстро… – только и смог вымолвить высший цветилец, оценивая действия команды, откликнувшейся на переправленный находчивой Иолир призыв о помощи. Благоговение и робкие ростки радости пробились сквозь мощную стену сезонной печали.

Вызов с медитации, воскрешение Цветилища, находка священной реликвии, странное не то колдовство, не то молитва жрицы, диковинная магия колдуньи, еще более странные действия загадочного чужестранца – целая лавина событий, – и вот уже Эннилэр, лишенный божественного покровительства, спасен от неминуемой катастрофы. А что увядание Цветилищ и истаивание духов-опекунов привело бы именно к краху мира, лишившегося благодати, высший цветилец был совершенно убежден и теперь растерялся, не зная, как благодарить спасителей. Растерялся, к вящему счастью спасителей. Ибо хуже эльфийского праведного гнева, чреватого ледяным презрением и острыми жалами метких стрел, может быть только эльфийская благодарность. Она столь велеречива и неспешна, что благодетель, не обладающий эльфийской продолжительностью жизни и бесконечным терпением, рискует либо состариться и помереть в процессе благодарения, либо нахамить признательному эльфу и перейти в разряд врагов, чреватый… (смотри выше).

Иолир лишь улыбнулась, согласная со словами высшего цветильца, и протянула длани к цветущим вастренам. В ее руках безо всяких видимых действий, вроде срывания или плетения, оказалось два восхитительных венка, которые эльфийский дух водрузила на головы девушек с торжественным заявлением:

– Примите неувядающий дар Эннилэра, о девы!

Максу, как созданию мужского пола, под определение «девы» никоим образом не подпадающего, венок предложен не был, зато досталась очередная сияющая улыбка.

– Как быстро… – снова, будто его заклинило на этой фразе, повторил высший цветилец, собираясь с силами для первого залпа благодарственного огня.

– Это точно, мы все делаем быстро, иначе в жалобах от Совета богов нас бы уже закопали так, что не выбраться! – довольно хихикнула Элька, поправляя венок, чуть сползающий на ухо, и мысленно радуясь тому, что природа не наградила вастрены колючками.

Мирей и хаотическая колдунья перемигнулись, метнули взгляды на аккуратно разбирающего свою бандуру Шпильмана, профессионально взяли его в клещи и положили загребущие лапки на прибор. Эльфийка просияла прощальной улыбкой:

– Да хранит вас Ирилия, мы отправляемся, дабы закончить работу! Будьте благословенны!

Элька, засунув под мышку шар Лахтера, весело прибавила:

– Иолир, ты прелесть, я почти жалею, что я не лесбиянка! Атриэль – ты душка, жаль, что я не эльфийка, обязательно бы с тобой пококетничала, надеюсь, от женитьбы на этой мымре ты отвертишься! Если будет наседать, скажи, что у тебя в лучших друзьях девица, которая по ресторанам с вампирами и оборотнями шляется. А такие знакомства – сплошной урон для репутации! Высший цветилец, больше не грустите сильнее необходимого для осенней печали, вашим шикарным бровям с кисточками не идет обвислый вид! Всем счастливо!

Девушки синхронно нажали на перстни и испарились с полянки у шикарной клумбы, опоясывающей храм, вместе с Максом и его оборудованием в придачу.

Там, за гранью потускневшего зеркала, трое эльфов недоуменно созерцали опустевшую поляну. Потом высший цветилец, исполненный невыразимых сожалений о непрозвучавшей пышной речи, сглотнул и провозгласил с новой надеждой на продолжительные беседы:

– Надлежит известить иных цветильцев о чуде, сошедшем на Эннилэр! Я отправляюсь к алтарю храма для медитации.

И пусть в его тоне была неизменная осенняя меланхолия, но, помня о том, что брови не должны обвисать, эльф едва заметно улыбнулся.

– Мне нужно будет поговорить с сестрами, – припомнила о своем долге Иолир. – Я присоединюсь к твоим молениям!

Атриэля никто ни о чем не просил и ничего не предлагал, но юный блюститель и так превосходно знал, кому полагается исполнять ритуальную мелодию на лире для погружения в медитацию, созывающую всех духов и цветильцев трехсот тридцати трех Цветилищ мира в единый Круг Дум. Но мысль об эльфийской невесте впервые не висела на душе юноши тяжким бременем.

А в зале совещаний у зеркала появились трое: две особы женского пола в веночках, косматый парень и инвентарь в качестве багажа. Чуть растерявшийся при мгновенном насильственном перемещении без предупреждения технарь едва не уронил прибор. Гал и Рэнд синхронно метнулись со стула и кресла, чтобы подхватить ношу и аккуратно опустить ее на ковер. Шумового сопровождения, нового омовения в непредназначенных для оной цели жидкостях и поломок ценного груза удалось избежать.

– Вот им снова подарки сделали! – «обиженно» выдал вор, оглядывая подруг в благодарственных подношениях.

– Изумительный дар, – согласился Лукас, демонстративно не замечая столь же демонстративной досады в голосе друга. – Осмелюсь предположить, вастрены Цветилища будут вечно свежи и благоуханны.

– Ха, здорово! Повесим в клозете? – предложил похабник-вор и снова заработал легкий подзатыльник от Гала, недовольного оскорбительным высказыванием по отношению к дару, сделанному от чистого сердца.

– Не-э, – довольно захихикала Элька – я свой на стол в комнате положу, пусть пахнет! А Мирей, наверное, в лабораторию отнесет, для освежения воздуха, у нее там иногда такой дух от мазей и настоек, что дополнительный заряд свежести не повредит!

– Разумно. Травы для лекарств часто пахнут своеобразно, – согласилась эльфийка с лукавой улыбкой, не отрицая необходимость ароматизации. Что поделаешь, лекарства должны помогать, а не очаровывать больного запахом или соблазнять вкусом. В вопросах практического целительства романтичная Мирей была весьма рациональной особой.

– Кстати, а где Мыша? – заозиралась Элька, ища взглядом питомицу, не кинувшуюся с приветственным писком к хозяйке.

– Они с Рэтом снова где-то играют, – беспечно отозвался Фин. Прошвырнувшись до Эннилэра и едва не оказавшись между хозяином и стенкой храма при метании от священного ларца, питомец вора решил больше не испытывать судьбу. Ныне он забавлялся в обществе летучей мыши где-то подальше от непоседливого друга.

Успокоенная объяснением Элька отправилась к шкафу переодеваться. Путающиеся в ногах цивильные юбки она считала чем-то вроде маскхалата для похода за языком и при первой же возможности спешила от них избавиться. Гал только вздохнул, ему-то красивые длинные платья очень нравились, но упрекать хулиганку не стал, давно понял, – бесполезно. Кроме того, что уж греха таить, легкомысленные полупрозрачные и провокационно короткие вещи девушки суровому воину тоже очень нравились, но вслух он не признался бы в этом и под пыткой! Порядочная девица не должна носить такие одежды, и точка! Мало ли что подумают не знающие ее люди? А ему их ведь потом, возможно, убивать придется, защищая честь легкомысленной красавицы! Мысль оставить Эльку выкручиваться самой из щекотливой ситуации даже не пришла в благородную голову Эсгала. И это действительно было очень благородно по отношению к типам, вздумавшим оскорбить хаотическую колдунью, чья магия подчас выплескивалась помимо разумных рассуждений владелицы, руководствуясь инстинктами и подсознательными желаниями! И сила эта никаким милосердием, в отличие от Эльки, не обладала!

Тем временем Макс аккуратно пристроил весь багаж в уголке, чтобы попозже вернуть его в рабочий кабинет, и подошел к умостившемуся на столике перед зеркалом наблюдений «Дорожному атласу». В нем Шпильман собирался показать друзьям, где именно его приборы обнаружили самый подходящий узел энергии для запитки храмовых клумб. Все тут же придвинули кресла поближе. Рэнд, Гал, Лукас и Мирей присели, а чуть припозднившаяся из-за смены туалета Элька пристроилась за креслом мага. Сняв венок с вастренами с головы, она по-приятельски положила подбородок на плечо мосье. Книга услужливо раскрылась на запрошенной странице с подробной картой поймы Оллеолу. Гал только глянул на указанную исследователем местность и сразу объявил:

– Один не пойдешь, маг. Такое болото очень опасно, без подготовки в одиночку лезть нельзя.

– Мосье, я воспользуюсь заклинанием левитации, а если все-таки вздумаю тонуть, то не премину нажать на перстень для возвращения, не дожидаясь неприятных последствий, – клятвенно пообещал Лукас, тронутый выражением грубоватой заботы сурового воина. – Сомневаюсь, что кто-нибудь из наших коллег, кроме вас, имеет опыт в подобного рода эскападах, а ваше разрушающее магию присутствие для ювелирной работы в сфере тонких энергий чрезвычайно нежелательно.

– Возьми меня! – с ходу азартным и весьма громким, слышным всем и каждому, шепотом на ухо предложила Элька. – Я заклятия не разрушаю, вдобавок, кроме того, еще ни разу на болоте не была, очень хочется!

– И не будешь, – отрезал Гал, кажется, готовый даже связать непоседу прочной веревкой, буде другие методы, вроде банальных уговоров и строгих запретов, не помогут.

– Ну почему? – заканючила Элька и продолжила неожиданно абсурдно: – А вдруг я там царевича встречу?

– Что? Почему царевича? Откуда? – искренне озадачился поворотом разговора вор, почесав кончик носа.

– Полагаю, мы в очередной раз столкнулись с неким фольклорно-ассоциативным рядом оригинального мышления мадемуазель, – отстраненно рассудил маг, изучая карту.

Вздыхающая над ухом девушка на любвеобильного инкуба никакого возбуждающего действия не оказывала, впрочем, и она сама при тесном контакте с сексуальным монстром никаких иных желаний, кроме стремления впутаться в очередную авантюру, тоже не ощущала. Таковы были диковинные взаимоотношения коллег.

– Так почему царевича? – заинтересованно потребовал ответа у подруги Рэнд.

– Именно на болотах царевичи ищут своих заколдованных невест, которые подбирают их стрелы, – совершенно непонятно «растолковала» обществу Элька, обожавшая в детстве волшебные сказки с превращениями и тогда мало задумывавшаяся об их абсурдной сути.

– Ты хочешь замуж за царевича? – простодушно удивился Макс и, как водится, невзначай попал не в бровь, а в глаз.

– Ой, нет! – Секундочку подумав, Элька замотала головой так, что хвостик светлых волос заметался по плечам и едва не залез в глаза Лукасу. – Это же уйма работы в перспективе, никаких выходных, да еще и одеваться, как захочется, нельзя, этикет… этикет… Насмотрелась! Нет, за царевича замуж не желаю! Просто на болото поглядеть охота и на колдовство Лукаса. В настоящем болоте я еще ни разу не лазала, а как наш маг шарманит, всегда смотреть одно удовольствие!

– Я обещаю, моя дорогая, вы превосходно разглядите все через зеркало, – прижал руку к сердцу и истово пообещал инкуб.

Гал, обдумав и признав все выводы и предложения мага логичными, начал давать четкие инструкции:

– Лукас, будь аккуратен, если придется не левитировать, а стоять или идти. Болота в поймах обычно сплошь травой зарастают, редко кочки, ивы или другое дерево встретишь. Вода на поверхности стоит, местами в озерца собирается, из которых только редкие островки виднеются. Старайся идти по ним, но не прыгай, наступай аккуратно, если кустарник невысокий встретишь, по гряде можно двигаться. От комаров средство приготовь, их там тучи. И обязательно возьми длинный шест, метра на три, прощупывать дорогу.

– Благодарю за ценные указания, мосье Эсгал, – вновь выразил искреннюю признательность инкуб. – Я непременно обо всем позабочусь!

Лукас встал, чтобы пройти к шкафу, на полки которого с некоторых пор из магической комнаты были перенесены кое-какие необходимые вещи.

Инструменты и принадлежности, используемые в работе слишком часто, чтобы не ленивому, но не видящему нужды утруждать себя более необходимого мосье магу не приходилось бегать по пустякам в подвальное помещение. Во избежание недоразумений, охранные и блокирующие чары на шкаф наложил лично Связист, да еще и проверял их время от времени, чтобы не расплелись от Эсгалова антимагичного воздействия. Уже знакомая народу маленькая деревянная шкатулка, инкрустированная мелким голубым жемчугом и серебром, была снята с центральной полки. Лукас нажал на жемчужины. Откинул крышку, вытащил маленькое серое перышко и… уронил его. Пока перышко планировало, маг промолвил:

Энтре аукс абос филер

Аэлэ силлэ лэс хатер.

– Шест в саду тебе вырезать? – дождавшись окончания ритуала, чтобы ненароком ничего не разрушить не вовремя сказанным словом, предложил Гал.

– Нет-нет, не утруждайтесь, мосье, не будем портить деревья, рискуя навлечь на себя гнев мадемуазель Мирей. Я воспользуюсь диаром Киара, – вежливо отказался Лукас и, снова пошарив на полочке, достал маленькую, больше всего напомнившую Эльке эстафетную, палочку невзрачно-коричневого цвета.

– Три метра? Да тут и локтя не будет, – пренебрежительно хмыкнул Фин.

– Разумеется, мой друг, имей этот предмет нужный нам размер изначально, хранить его в комнате было бы несколько затруднительно, разве что под столом совещаний, не находите? – любезно съязвил маг и в качестве демонстрации щелкнул ногтем по тупому кончику «шеста» и провозгласил: – Аллонже!

«Эстафетная палочка» на глазах начала удлиняться с того самого места, которого коснулся Лукас, причем довольно быстро, секунды за две она «доросла до пары метров и, кажется, собиралась расти дальше, кабы не уперлась в худощавую грудь Рэнда, скорее всего, уперлась намеренно. Впрочем, вор даже не успел начать возмущаться, маг сверкнул веселой улыбочкой, выдал очередное «пардон, мосье, немного не рассчитал» и закончил домашние испытания словами:

– Ситэлэ!.. Коэмме!

Удлинение будущего шеста тут же прекратилось, он на миг замер и в следующую пару секунд вернулся к прежнему миниатюрному размеру, годному к спортивно-инвентарной функции.

– Здорово! – откровенно восхитилась Элька, как всегда радовалась эффектным и даже самым незамысловатым трюкам друга, наверное, потому, что слишком долго мечтала о настоящей магии и теперь никак не могла наглядеться на «демонстрацию спецэффектов».

– У меня теперь синяк будет! – с нарочито буйной обидой заявил Рэнд, потирая грудь так, будто его не палкой слегка ткнули, а Гал кулаком врезал, только что навылет не пробил.

– Мадемуазель Мирей, полагаю, охотно осмотрит вас, мосье, – жрица подтвердила готовность к медосмотру подчеркнуто серьезным кивком, подпорченным лукавыми смешинками в глазах, – и определит степень тяжести нанесенных увечий. Поскольку Элька уже здорова, мы можем отпустить вас прилечь без ущерба для общего дела, дабы хоть немного облегчить неизмеримые страдания тела и души, – продолжил шутить с самым разлюбезно-серьезным видом Д’Агар.

– Куда уж вы без меня, незаменимого, – героически отказался Фин и подколол друга: – Буду мучиться на рабочем месте! И пусть тебе будет стыдно!

– О! Вы выбрали жестокое наказание, мосье! – содрогнулся всем телом маг так, словно и впрямь испытал приступ неконтролируемого ужаса.

Он опустил диар Киара в карман камзола и вернулся к шкафу. Оттуда Лукас выудил самую обычную с виду бутылку прозрачного стекла высотой в ладонь и что-то похожее на маленький боб или темную пуговицу. Поставив бутылку на столик рядом, он бросил внутрь «пуговицу» и продекламировал:

Дела грэ дежрен вигер,

Тиса ул ресал денжер!

Фил солид эластигер,

Эт джамас си саинэр.

«Боб» в ту же секунду принялся вертеться, позванивая о донце и бока, все быстрее и быстрее. Заглядевшись на это и ожидая, во что же он превратится, а может, начнет расти, как в сказке «Про Джека и бобовое дерево», Элька упустила из виду детальный смысл заклятия. Она только поняла, что маг пытается сделать из бутылки емкость для хранения чего-то незримого, да увидела на миг вспыхнувшую внутри стекла белую сеточку, будто сплетенную из нитей накаливания включенных лампочек.

– А это чего? – позабыв про мнимую обиду, азартно поинтересовался Рэнд, но к столику приближаться не стал, во избежание очередного физического знакомства с проделками приятеля.

– Не рискуя пользоваться своей магией для творения заклинания, связующего сеть Цветилищ и предполагаемого источника силы в болотах, я воспользовался заготовкой, любезно оставленной мосье Связистом. Он поместил часть своей чистой энергии Силы-Посланника в это семя, и теперь мне достаточно было прочесть заклинание для ее освобождения, – аккуратно закупоривая бутылку и пряча ее в очередной карман камзола, чьи скромные размеры совершенно не вязались с объемами бутылки, дал справку Лукас.

– Все равно что отлить ключ по слепку? – предположил вор, проведя близкую аналогию прежде, чем Макс успел привести какое-нибудь сравнение из научной области.

– Именно, мосье. Я задал форму, а на материал для «ключа» пошла частица силы Связиста, – подтвердил маг, подходя к зеркалу наблюдений. – Теперь маленькое заклятие от насекомых, и я готов буду отправляться!

– Не надо заклятий, Лукас, я приготовлю тебе масло аорид, нанесешь немного на руки и одежду, все мошки стороной облетать будут, – деловито посоветовала эльфийка, подходя к своему личному шкафчику. – Замечательное средство!

Не только маг, но и целительница хранила в рабочей зале кое-что самое необходимое из своих запасов ради экономии времени. Маленький темный флакончик со средней полочки появился на свет, Мирей встряхнула его, внутри тягуче булькнуло, и вынула пробку. Нетерпеливый Рэнд сунулся поближе, занюхнул и разочарованно признал:

– Шишками, лавандой и анисом пахнет!

Лукавый парень явно ожидал, что приятелю придется намазаться какой-нибудь особо мерзкой пахучей дрянью, и был изрядно разочарован приятностью запаха. Элька тоже понюхала пробочку. Свежий и хвойный аромат нежно пощекотал ноздри. Пожалуй, такой репеллент неплохо гармонировал с новыми духами галантного мосье.

– Гвоздика, базилик, – со своего стула, даже не вставая, прибавил к опознанным составляющим притирания Гал – обладатель уникального чутья оборотня с детских лет, проведенных в эльфийском мире, сохранивший знания о многообразии флоры.

– Все растения богаты эфирными маслами, – почесал щеку Макс и оставил свой, как обычно, слабо переводимый комментарий, – вероятно, они являются естественными синтезаторами аналога диметилфтолата.

– Премного благодарен, мадемуазель Мирей, – поклонился Лукас, поцеловав ручку жрицы, и, воспользовавшись пробочкой, привычно-автоматическим жестом «надушил» одежду, шею и запястья. После чего с очередным поклоном вернул флакончик.

Приблизившись к зеркалу, маг снова провел манипуляции с палочкой, превратив ее в жезл, шепнул одними губами: «Воилэр» – и нажал на перстень. Зеленый с золотом камзол мосье очень гармонично вписался в явленный зеркалом образ.

Серо-голубое небо, дарящее мелким дождиком, накрывало пейзаж сверху, в центре висел со своей трехметровой палочкой, будто колдун, страдающий гигантоманией или сильным сексуальным комплексом Лукас, а внизу стелился пестрый растительный ковер желто-зеленого, винно-красного, буро-коричневого и даже местами фиолетового оттенка. Выступали пушистые кусты темно-зеленой ивы и ваирника, местами проглядывали серые озерца чистой воды. На фоне этого основного сочетания цветов просматривались светло-синие верески, белые шапки ульварры, бледно-розоватые колокольчики запоздалого подбела, оранжевые ягодки морошки и бордовая брусника. Будь в команде художник, непременно полез бы за кистями и красками, чтобы сделать акварельный набросок, а так все любовались молча.

Через зеркало не было возможности ощутить течение энергий в узле ее концентрации, и проявлений, подобных тем, что наблюдались в недрах горы Арродрим у запертого магического источника, тоже не было, здесь ведь сила текла свободно, по природным каналам, измененным по естественным причинам. Но вычислениям Макса все доверяли безоговорочно, поэтому просто приняли как факт идею о том, что «копать надо тут и до обеда, вернее, до ужина».

– Интересно, – задумчиво протянула Элька, забираясь на сиденье кресла с ногами и подтягивая одно колено к груди, как любила, – это потому, что оно, болото, эльфийского мира или в таких местах вообще красиво бывает?

– Вообще, – с неожиданно умиротворенной улыбкой проронил Гал, несмотря на суровый нрав, ценивший прелесть природы, – каждый уголок любого мира прекрасен по-своему, надо лишь уметь видеть красоту.

– О да, – тихо согласилась Мирей, присаживаясь на свое место у зеркала.

– Значит, Лукас у нас теперь болотный ведьм! – хихикнула хаотическая колдунья, быстро переходя от умиротворенного созерцания природы к привычному шутливому настрою.

– Почему ведьм? Он же мужчина, честное слово, я, когда с ним в бассейне плавал, сам видел! – удивился Рэнд, столь же привычно подхватывая веселый треп. – Значит, он болотный колдун!

– Не-е, – отрезала Элька. – Болотных колдунов не бывает, это не фольклорно, только ведьмы, а поскольку Лукас – мужчина, значит, он болотный ведьм, и точка!

– А, ну если не фольклорно, тогда ладно, – под смешки друзей согласился вор. Сам свеженареченный «болотный ведьм» только едва слышно фыркнул, показывая, что оценил шутку.

Лукас хорошенько оглядел болото, повел рукой перед глазами, переключаясь на магическое зрение, и на бреющем полете двинулся в юго-западном направлении, выбирая самое подходящее место концентрации силы и площадку для мягкой посадки.

Через пару минут маг завис в воздухе, перехватил шест поудобнее и начал осторожно снижаться. Совет Гала не пропал даром, для приземления была выбрала самая большая, поросшая желтой травой и зеленым мхом кочка рядом с одной свободной от травы «полыньей». Лукас мягко коснулся травы своими элегантными туфлями с большими пряжками и высокими каблуками. Шорох и едва слышное чавканье органично влилось в шелест трав под легким ветерком, редкое лягушачье кваканье, далекий крик птиц «хорр, хорр», «цси, цси», тонкий писк потревоженных вторжением чужака насекомых и шум мелкого дождичка, оставлявшего жемчужинки капель на длинных волосах мосье.

Присев на корточки, Лукас уменьшил шест до миниатюрной версии, подлежащей хранению, спрятал его, вытащил их кармана бутылочку и как раз собрался опустить ее в воду. Хорошо, что только собрался, потому как, едва он наклонился к воде, лицо мосье сморщилось, и раздался оглушительный чих.

– Будь здоров! – от души пожелал приятелю Макс и сам почесал нос.

– Дело не в недуге, мосье, – отмахиваясь от средних размеров тучки жадно гудящих насекомых, отозвался маг, – мне в нос залетели эти надоедливые создания.

– А репеллент, масло отпугивающее, разве не действует? – удивилась Элька, привыкшая к безотказной, стопроцентной эффективности снадобий и молитв эльфийской целительницы, по какому бы поводу они ни были применены. Излечение тяжелейших ран и ликвидация прыща, совершенно некстати вскочившего на самом кончике носа, давались подруге одинаково легко.

– По-видимому, местным комарам не объяснили, что масло аорид должно их пугать, – с легкой досадой признал пострадавший.

Мирей виновато покаялась:

– Прости, Лукас, такое изредка случается с комарами, слишком примитивные создания.

– Не страшно, я сейчас поставлю полог, – не стал ругаться маг с той, что всегда желала только добра, и пробормотал под нос какую-то скороговорку, сопроводив ее прищелкиванием пальцами. Комары зажужжали еще веселее и накинулись на мосье с утроенной силой.

– Осечка вышла? – посочувствовала Элька.

– По всей видимости, эти гнусные создания невосприимчивы к магии в силу того, что обитают близ источника силы, – сердито отмахнувшись от надоедливых кровососов, пояснил Лукас. И, более не тратя времени на борьбу с превосходящими силами неуязвимого и более мобильного противника, потянулся бутылочкой к воде. Маг чуть передвинулся, ища более устойчивого положения на покачивающейся кочке. Носок туфли задел сливающуюся по цвету с желтоватой травой влажную жирную тушку. С негодующим кваком здоровенная бородавчатая жаба свечкой выпрыгнула из зарослей прямо на грудь мага. Не ожидавший такого коварства от представителя мира животных, Лукас потерял с трудом удерживаемое равновесие и с размаху плюхнулся на пятую точку. Хорошо еще, кочка была широкой и в меру устойчивой, она не ушла под воду. Впрочем, мелкий дождик в достаточной мере напитал траву, чтобы щедро намочить и элегантный камзол, и брюки мосье. А жаба, совершившая скачок, продолжала громко возмущаться и дергаться, ибо намертво запуталась лапками в пышном кружевном воротнике. Тот из белоснежного быстро превращался в грязно-пятнисто-мокрый. Шипя сквозь зубы что-то совсем незаклинательное, жертва жабьего терроризма сунула бутылку в карман и обеими руками принялась выпутывать земноводное из детали своего туалета под ехидный совет Рэнда:

– Лукас, чего ты медлишь? Давай целуй ее быстрее! Сейчас она в принцессу превратится!

– Мосье, кто вам сказал, что я питаю к лягушкам столь пылкие чувства? – почти злобно процедил сквозь зубы маг, слишком медленно продвигающийся по пути отдирания жабы от своей груди. – Кроме того, я, подобно мадемуазель, не желаю отягощать себя семейными узами и этикетными обязательствами!

– Да, точно, я слыхала, в тех краях, где жил Лукас, лягушек любят совсем иначе, особенно их лапки под соусом! – насмешливо поддакнула Элька.

Была ли жаба разумна, неизвестно, но вот инстинктом самосохранения, похоже, обладала отменным. Едва девушка заговорила про лапки и соус, как земноводное резко дрыгнулось, извернувшись совершенно немыслимым образом, выскользнуло из кружева, цепких пальцев мосье и бултыхнулось в травяную полынью, обдав своего незадачливого «жениха» столбом брызг. В полном молчании, бывшем куда красноречивее самой забористой ругани, Лукас отер лицо извлеченным из кармана и относительно сухим платком, вернул его назад и снова выудил бутылочку. Того, что сталось с его одеянием, франт предпочел не замечать.

– Прощай, любовь, ква-ква! – очень-очень тихо, чтоб не услышал приятель, шепнул на ушко Эльке Рэнд и сделал ручкой.

Если даже Лукас расслышал шутку, все равно предпочел сделать вид, что нет. Еще раз тщетно отмахнувшись от вездесущего гнуса, мокрый и грязный мосье опустил бутылочку в воду, наполнил ее до половины и шепнул:

– Мэжин!

«Храни!» – послышалось Эльке.

Закрутив крышку, маг нажал на перстень и, к громадному разочарованию голодающих насекомых, вознамерившихся хорошенько распробовать соблазнительного и с гастрономической точки зрения инкуба, исчез. Жалела ли о его исчезновении жаба, осталось команде неведомо.

Лукас переправился к уже знакомой наблюдателям клумбе, то есть к Цветилищу. По счастью, у цветов никого из эльфов не было, поэтому позорной демонстрации измаранного туалета посланцу Совета богов удалось избежать. Он быстро, почти поспешно, раскупорил крышку, вылил водицу точно на то место, где совсем недавно возносила молитву Ирилии жрица, и провозгласил, замыкая сеть чар:

– Конесин лиант!

«Соединяй!» – перевел дар хаотической колдуньи, и одновременно она восторженно выдохнула:

– Ой!

Причудливая магия Эльки, повинуясь желанию хозяйки, опять удружила, позволив ей лицезреть окончание заклинания. Когда молилась Мирей, божественный свет, вызванный силой молитвы жрицы, стекал с ее дланей на цветы и землю. Теперь же, стоило Лукасу вылить воду из болота – источника силы – на Цветилище, как и земля, и цветы, и, кажется, даже сам воздух вокруг засветились пронзительной белизной, и от этой белизны куда-то за горизонт потянулись плотные лучи столь же чистого света. Созданная Элькой и напитанная силой Ирилии сеть, связующая Цветилища, замкнулась на источнике с болот.

– Готово! – довольно констатировал маг и поскорее, пока на шоу не сбежались отлучившиеся от клумбы для групповой медитации эльфы, вернулся домой.

Глава 9

Интерлюдия. Третье прошение – второе дело

– Задание выполнено? – уточнил неумолимый Гал, вместо «молодец, дорогой коллега, прими мои поздравления» и «с возвращением, как я рад тебя видеть!».

А Мирей уже стыдливо хлопотала вокруг с очередным флакончиком, на сей раз лосьоном – верным средством от комариных укусов. Честно признаться, это средство мосье инкубу было необходимо. Ровный, чуть тронутый естественным загаром цвет лица Лукаса понес непоправимый урон. На коже вспухли и продолжали буквально увеличиваться на глазах розовато-лиловые пупыри. Та же участь постигла шею и руки мага, то есть все части холеного тела, побывавшего в болоте на открытом воздухе, в зоне доступа изголодавшегося по мажьей крови гнуса.

– Мири, только не обижайся, но мне кажется, комары приняли твое масло за соус к основному блюду, – захихикал Рэнд, убедившись в том, что приятель в целом здоров и бодр, несмотря на потрясающий внешний вид (пупырчатостью инкуб сейчас мог поспорить со своей несостоявшейся прыгучей невестой).

– Как ты, Лукас? – спросил Макс, с исследовательским интересом изучая следы укусов на теле мосье и его грязно-мокрое облачение.

– Ужасно зудит, но после замечательного лосьона Мирей жжение заметно слабее, – признался маг.

Он прищелкнул пальцами, активизируя заклинание чистки и сушки одежды, покосился на себя в зеркало, проверяя результат, и резюмировал, отвечая воину насчет «выполнения задания»:

– На данный момент? да, мы сделали все, что могли.

Элька только завистливо вздохнула. Лукас снова был чистым, пушистым и шикарным. А вот ей, стоило извазюкаться на работе, приходилось переодеваться и мыться совершенно немагическим образом. Экспериментировать с хаотической магией на себе по таким пустякам она не хотела. Вдруг наколдуется чего-нибудь такое, что Лукас исправить не сможет?

– Но? – закономерно продолжил Эсгал, ожидая разъяснений.

– Питание подключено, но система не предусматривает трансформатора, – догадливо предположил Шпильман, опережая коллегу, продолжавшего придирчиво изучать свою деформированную физиономию и восстановленный костюм перед рабочим зеркалом.

– То есть больше нужно клумбам силы из источника или меньше, они все равно будут получать одинаково? – постукивая по подлокотнику, нахмурилась Элька и, уловив кивок рыжего инкуба, переспросила: – Насколько это важно?

– Первое время не слишком, мадемуазель, растения и духи-опечительницы Цветилищ отложат часть лишней энергии про запас. А в дальнейшем, надеюсь, Совет богов откликнется на наш отчет, и Эннилэр обретет своего постоянного божественного покровителя, чьей заботой и будет поддержание баланса сети, – пожал плечами мосье маг и отметил: – Однако я пока не вижу иной связи между двумя из трех поручений, помимо той, что миры эти граничат меж собой. Возможно, позднее ситуация прояснится. Благодарю, Мирей, мне уже значительно лучше, давайте возьмемся за чтение оставшегося прошения.

Маг еще продолжал говорить, а Гал уже прошествовал к столу, где дожидалась своего часа третья депеша. Пальцы чтеца развернули скатанную в трубочку тонкую бумагу, губы зашевелились, произнося странные, исполненные пылких чувств слова:

– «Веди нас, Сияющий, да растопчутся враги твои и бегут от лика твоего лучезарного ненавидящие его отродья темные. Как дым исчезает, так исчезнут, как воск от огня тает, так погибнут! Поспеши ради спасения нашего! Разбей оковы злобы, что землю сковали, развей стаи нечисти, что супротив нас восстали сквозь врата, древний договор не блюдя. Ниспошли силу людям твоим в темные эти дни! Пусть гнев твой на врагов наших падет! Руки наши укрепи, душу от мук избавь, мужеством и твердою верой дух вооружи на одоление врагов!»

– Одна радость, что коротенько, а не минут на сорок, – оценила Элька проникновенный призыв, зачитанный воином, вспоминая «любимого» начальника, который меньше чем на час первый тост не затевал, и прервать его не было никакой возможности. Один-единственный Первомай, когда Никифырыча свалила жестокая ангина, запомнился коллективу как лучший праздник в году. – Хотя ничего так, красочно, емко и не в стихах, лучше эльфийского опуса.

– Ха, это точно для тебя работа, Гал, – тоном знатока выдал Рэнд, – похоже, там, – вор ткнул в направлении бумажки рукой, – кто-то с кем-то воюет и чьей-то помощи просит. Война ведь твой профиль! А больше, как обычно, ни демона драного не ясно.

– Кроме одной мелочи, у них в большом дефиците бумага, – ехидно вставила Элька, – даже для такой проникновенной речуги на целый листок не расщедрились, не то что эльфы! У них вот даже с узорчиком депеша была! Может, вернемся к цветильцу, попросим пачку бумаги для других страдальцев или из своих запасов выделим?

Гал только дернул уголком рта, не реагируя на треп шутников, и повторил процедуру с приложением прошения к книге. Потом начал декламировать справочный текст:

– «Оргева – мир в северном регионе миров, на юге граничит с Эннилэром, на западе с Венстиком (урбомир), на севере и востоке омывается Океаном Миров… С востока на запад Оргевы находится горная цепь Кенкайс, формирующая Великую Стену Границы государств Союза Эркайса (людей) и Архадаргона (темных рас). К востоку от гор расположены равнины и длинное плато, в горах берет начало много рек, впадающих в Океан Миров. В своем течении реки образуют озера и водопады. На западе лежат заболоченные низины и низменные долины…

Население западной части – люди, восточной – темные расы (оборотни, тролли, огры, орки, гоблины, вампиры, морочники в сильно колеблющихся пропорциях). Оборотни считаются преобладающими…

Вероисповедание: людей – онтаризм, поклонение Сияющему Щитоносцу Онтару и Светлой Жнице Ливее. В Союз Государств Эркайса входят Эркон, Кайгон, Салондра. Государственное устройство Эркона: монархия. Король Арсин Первый…

Вероисповедание темных рас – поклонение Темной Праматери Архадарге. Государственное устройство Архадаргона – теократия, глава – Великая Праматерь, в настоящее время – консорт Бэркруд…»

После этой условно интересной и, безусловно, нужной и важной информации, как обычно почти пропущенной Элькой мимо ушек, снова пошли данные об умеренном климате страны, преобладании хвойных лесов и прочие новости из мира животных и растений. Из всего перечня Эльке запомнился единственный факт: в горных реках водилась форель и в настоящее время (зимний сезон) было совсем не жарко.

– Вот теперь кое-что касательно дела в Оргеве, нашего третьего задания, проясняется, благодарим, мосье Эсгал, – оценил старания чтеца Лукас, потирая бровь.

В руке у Рэнда, словно по волшебству, но, конечно, безо всяких заклинаний, снова появился маленький листочек третьего прошения, незаметно позаимствованный с совещательного стола. Жулик с выражением процитировал выдержки из прошения, только что прочитанного Галом, еще разок для закрепления материала: «Веди нас, Сияющий, да растопчутся враги твои и бегут… отродья темные… Поспеши ради спасения нашего! Разбей оковы злобы… развей стаи нечисти, что супротив нас восстали сквозь врата…» – и с демонстративным вздохом сожаления заключил: – Да, воровать у них там точно нечего! Мне кажется, господа ожидают своего бога Сияющего Щитоносца Онтара для борьбы с нечистью. Интересно, он-то хоть блондин или нам опять Гала красить придется?

– Не могу не согласиться, мосье, с большей частью ваших умозаключений, покраска не в счет. По-видимому, к нам попало письмо с территории людского Союза Эркайса, встревоженного положением дел на границе, иначе истолковать слова о вратах я не могу. Впрочем, все может оказаться совсем по-другому, – задумчиво покивал Лукас, присаживаясь в свое кресло. С каким только извращением ситуаций компании не приходилось по долгу службы иметь дело!

Маг вздохнул и не без тоски обозрел грязновато-зеленые разводы, оставшиеся на обуви после кратковременной экскурсии по болотам. Примененное заклятие чистки распространилось лишь на одежду франта. В конце концов, чуткая душа «поэта» не снесла «позора», он втихомолку слазил в кармашек, вытащил щепотку какого-то порошка или пыли, посыпал сверху свои великолепные туфли и шепнул: «Пропрес». Пыль исчезла вместе с грязью, мосье просиял довольной улыбкой, украдкой почесал последний бледнеющий на глазах пупырышек комариного укуса и коротко, в духе Эсгала, заключил:

– Увидим!

– Да… Это могут быть как просящие о помощи бедолаги, изощряющиеся для того, чтобы быть услышанными божеством, так и фанатики, мечтающие порезать на куски тех, кто не похож на них, – высказала личное мнение Элька.

– Мадемуазель в своем репертуаре, опять встает на защиту темных народов, – едва заметно усмехнулся Лукас, хоть и бывший наполовину инкубом, но себя почему-то к когорте «темных рас» не причислявший.

– Гал их убивает, Мири органически не переносит в силу расовой и жреческой принадлежности, Максу все равно, кого препарировать и изучать под микроскопом, Рэнду все равно, кому чистить карманы. Так должен же хоть кто-нибудь из нашей компании им симпатизировать! – подвела логическую базу под свои загадочные пристрастия неисправимая оригиналка.

– Симпатизируй дома, – трезво предложил Гал, но предложил таким тоном, что понятно было однозначно: это приказ, и оспариванию он не подлежит.

– Да я и не напрашиваюсь, – пожала плечами девушка, вопреки всеобщим ожиданиям и скрытому напряжению воина.

– Почему? – искренне удивился Макс, привычный к тому, что подруга едва ли не со скандалом отстаивает свое право на участие в любых приключениях. Вернее, чем опасней на первый и последующие взгляды было то самое предстоящее приключение, тем с большей горячностью хаотическая колдунья требовала включить себя в команду десанта и очень обижалась на отказ коллег, не стремящихся рисковать ее здоровьем и жизнью.

– А там зима, не люблю холода, – как всегда, неожиданно ответила Элька с невинной улыбочкой.

– Оргева, тебе повезло со временем года! – провозгласил Рэнд, уклоняясь от подзатыльника подружки. Ловкостью Гала она не обладала и, конечно, промазала.

– Полагаю, мы можем отправляться, а детали выясним на месте, – закончил пикировку друзей Лукас.

– Мы – это кто? – подкинул вопрос Фин с подозрительным прищуром голубых глаз.

– Я и маг, – ответил вместо мосье воин.

Он привычно брал командование на себя, когда речь заходила о возможной угрозе. Слишком тревожным показалось Эсгалу письмо с призывом о помощи, чтобы допустить к работе девушек и добряка Макса, даже субтильному вору нечего было делать на потенциальном поле боя, это он правильно рассудил. Кто-кто, а Рэнд никогда не лез на рожон в драке, разыгрывая из себя бойцового петушка, он предпочитал действовать хитростью.

– Кстати, о времени года. Полагаю, нам следует переодеться, мосье Эсгал, – согласился Лукас, пряча усмешку в уголках губ, и прошел к шкафу с одеждой.

– Замерзнуть боишься? – привычно подколол приятеля вор.

– Ни в коей мере, полагаю, коллега Эсгал, в силу особенностей расы, также не слишком чувствителен к холоду, однако вызывать лишние вопросы своим поведением у людей нам ни к чему, – мимоходом разъяснил маг вроде бы Рэнду, но заодно ненавязчиво дал понять воину, что переодевание обязательно. Гал не Элька, капризничать по поводу одежды не стал, зачислив ее в разряд воинской амуниции.

Собрались быстро. Высокие сапоги и что-то вроде длинных курток с капюшонами на меху, подбитые мехом перчатки скрыли франтоватый камзол Лукаса и простые темные брюки Гала и его рубаху. Верный меч – детектор нечисти – воин закрепил в перевязи поверх темно-коричневой куртки. А вот теплое одеяние мага все равно отливало зеленью, вдобавок по капюшону и рукавам оказалось расшито какими-то блестящими камушками. Но требовать от Лукаса скромности было столь же бесполезно, как уговаривать его коллегу оставить меч дома на хранение Эльке или саму хаотическую колдунью раз и навсегда отречься от коротких юбок и топиков.

Инкуб подправил иллюзию благородно-каштанового цвета волос, скрывающую в придачу рожки, и отобрал у Рэнда маленький рулончик письмеца с жалобой из Оргевы. Сейчас команда почти всегда перемещалась на место событий, имея при себе запрос, отправленный в Совет богов. Вид знакомой бумажки, как и перстни с эмблемой, действовал в большинстве случаев успокаивающе на жалобщиков (о, всепобеждающая сила бюрократии и преклонения пред высшей волей!), и они охотнее шли на контакт, или уж вернее, не бросались на жданных/нежданных (нужное подчеркнуть) благодетелей с кулаками или оружием.

Глава 10

Знакомство втемную

Итак, задав зоной перемещения место отправки патетичного письма, Лукас и Гал исчезли из комнаты. Зеркало почти мгновенно настроилось на трансляцию действий обладателей перстней и явило изображение некоего помещения, чьи контуры почти терялись в серых, то ли предрассветных, то ли туманных, сумерках. Единственное, что было видно почти четко: пара «божьих помощников» оказалась на каменном полу у светло-серой стены, сложенной из здоровенных кирпичей. Или кладку делали тролли, или каменщики страдали гигантоманией. Далеко наверху были прорезаны узкие продольные окна, более походящие на бойницы, через них-то и струился свет заодно с зимним свежим воздухом. Судя по изморози на стенах, жаровня с почти погасшими углями неподалеку совершенно не справлялась со своей почетной отопительной функцией.

Впрочем, компании почти сразу стало не до обзорной экскурсии по полутемному помещению. Примерно вровень с ростом Гала, именно поэтому он увидел первым, среди камней кладки был вмурован крупный, с два кулака, прозрачный камень. Вернее, он был прозрачным, покуда чужаки не явились на Оргеве, а теперь начал наливаться цветом. Поначалу едва уловимо розовый, будто первая капля слабого раствора марганцовки в тазике, он стал ярким, как мультяшный поросенок Фунтик, и продолжал набирать цвет.

Воин, недолго думая, схватил мага за шкирку и запросто развернул к стене:

– Это ВЕСТНИК! Камень, чующий нечисть! Сейчас он станет ярко-красным и завизжит! Если ты не сможешь его усыпить, надо уходить.

– Ле сомел дэл! – шепнул Лукас, выхватил из кармана платок и махнул в сторону камня.

Интенсивность нарастания цвета в камне замедлилась, но не прекратилась, а маг быстро объяснил:

– Я замедлил процесс, но остановить его не могу, это противоречит сути ВЕСТНИКА, боюсь, я могу случайно разрушить структуру камня, возможно, нам…

– Обождите, я попрошу Ирилию помочь, – торопливо промолвила Мирей и, сцепив руки в знаке призыва богини, зашептала молитву: – Пресветлая и всеблагая, молю тебя, ради мира и милосердия, даруй защиту друзьям моим, окутай их мантией светлой силы своей…

Испрошенный жрицей миг прошел, Лукас и Гал замерли в ожидании, готовые, как исчезнуть с Оргевы, так и продолжить работу, коль жрице-эльфийке удастся помочь. Прозрачная, почти невидимая пелена нежной голубизны укрыла их фигуры и исчезла одновременно с магией инкуба, сдерживающей предупредительный сигнал волшебного камня. Камень успел промигнуть розовой вспышкой и просветлел до прежней прозрачности, где-то далеко за стенами раздался звук, сходный с трубным ревом лося в период гона, и настала тишина. Почти сразу она нарушилась шорохом и кряхтением за нагромождением камней близ стены несколькими метрами левее. Вернее, за тем, что они приняли за нагромождение. На самом деле это сооружение оказалось невысоким и очень нелепым заборчиком непонятного назначения, высотой по бедро человеку, сооруженным почти у самой стены. Из-за камней поднялся взлохмаченный худой человек в темно-синем одеянии. Эльке оно показалось чем-то вроде широкой мантии, сшитой из плотного куска весьма толстого, простеганного ватного одеяла. Такие у бабушки в деревне вместо матрацев лежали.

– Извините, стоял суточную молитву перед вторжением и ненароком задремал на полчасика, – хрипловатым со сна голосом честно признался местный житель, одергивая широкий пояс на чреслах. – Я пока за служителя в приделе Онтара, хранитель Тарин. Вы, парни, из обещанного пополнения – отряда, испрошенного принцем Арсином? Неужто прибыло?

– Не совсем так, мосье Тарин, – мягко начал Лукас.

– Совсем не так, – поправил любителя словесных игр Гал.

– Однако не темновато ли здесь для беседы, может, нам… – как ни в чем не бывало продолжил маг.

– Да-да, конечно, – недослушал человек и с беспечной уверенностью создания, целиком полагающегося на судьбу или бога, повернулся спиной к паре таинственных гостей. Помахав руками на уровне груди, Тарин торопливо пробормотал: – Восставши от сна, прежде всякого дела иного славлю тебя, Онтар Сияющий! Хвала тебе, о Великий! Да укроешь ты земли и народ свой щитом надежды!

С первым прозвучавшим словом молитвы тот предмет, что коллеги сочли за очередной экзерсис строителей – особо выпуклый и большой каменный блок, – начал испускать слабый свет и оказался здоровенным ростовым щитом, то ли прислоненным, то ли вмурованным в стену. Щитом – атрибутом веры. Он сиял все ярче и ярче, пока не остановился на интенсивности чистого света восходящего солнца. В святилище сразу стало светло, как днем, а может, даже светлее и как-то уютно, несмотря на очевидный холод. Впрочем, изморозь на камнях куда-то успела подеваться, кажется, внутри придела Онтара и впрямь потеплело от искренней молитвы.

– И почему в большей части храмов, этот теперь не в счет, вечно темно, хоть глаз коли? – с неудовольствием заметила любительница эффектных красок – Элька. – Ладно б только у темных богов, но так ведь и светлые церкви вечно по теням прячутся! Во Вселенной ввели повальный режим экономии освещения и спустили в Совет богов строгую резолюцию по этому поводу?

– В храмах Клайда и Эйрана яркий свет переходит в тень и обратно как символ вечно меняющейся и неуловимой сути магического искусства, мадемуазель, – мимоходом заметил Лукас, вступившись за своих божественных братьев-покровителей.

– А в храмах Джея всегда светло! – довольно объявил Рэнд.

– А разве ворам не полагается таиться в тенях? – удивился очевидной нелогичности Шпильман.

– Ха, в тени любой дурак стибрить может, а ты на свету попробуй! – гордо задрал нос профессионал, способный не только срезать у клиента подметки на лету, но и избавить оного от нижнего белья, о чем жертва догадается, лишь собравшись разоблачиться.

Легкий дружеский треп компании закончился, едва жрец закончил осветительную молитву.

– Вот теперь можно и побеседовать, – умиротворенно улыбнулся человек, осенивши себя знаком, состоящим из трех прямых и одной дуги, знаком священного щита, и отступил от сияющего символа на стене. – Так какие тревоги смущают ваш дух, воины?

В мистическом свете стало отлично видно, что говорящий еще молод, борода едва начала пробиваться и, невзирая на тщательные попытки владельца выглядеть солиднее, более всего походила на чахнущие без полива черные былинки. А само лицо человека своей худощавостью моментально напомнило Эльке детский металлический конструктор. Казалось, под кожу Тарина засунули набор деталей странной конфигурации, именно таких, которых вечно не хватало маленькой Леночке для сооружения мельницы или качелей. Серо-зеленые глаза жреца, хотя с такой физиономией он тянул скорее на звание голодца, так вот, глаза первого встреченного оргевца смотрели внимательно, тонкий нос оказался измазан в чернилах, как и пальцы с характерными мозолями, в очередной раз передергивающие без конца сползающий пояс. Стало быть, грамотным он был однозначно.

– Это ты писал? – вынув из пальцев мага записку, в лоб спросил Гал.

Обладатель стеганой мантии-одеяла приблизился к гостям, взял письмо, развернул, глянул и недоуменно протянул:

– Как попала к вам молитва Сияющему, что возжег я на алтаре его прошлой луной?

– Бумага оказалась в Совете богов, они отдали ее нам, – отрубил Гал, не давая Лукасу поизощряться в словесных кренделях политеса.

– Ага, теперь к нам паленая бумага попадает, – шепнул Рэнд на ушко Эльке.

– Радуйся, что он ее просто сжигал, а не самокрутку сворачивал и не в отхожее место обронил, хватит с нас и кофейных пятен, – отшутилась девушка, заставив друга скорчиться от беззвучного смеха. Шумно обсуждать что-то, когда разговаривает Гал, не решался даже дерзкий насмешник-вор.

Воин коротко хмыкнул, окинул жреца-нескладеху подозрительным взглядом и уточнил:

– Ты ничего в молитве не напутал?

– О… – растерянно заморгал тот и резко покраснел до оттенка перезрелого помидора. – Я… я всего лишь помощник служителя, а ныне хранитель храма. Мой наставник погиб, не оставив иных наставлений, кроме тех, что запечатлены в памяти моей. Я писал молитву так, как запомнил ее, слетавшей с уст служителя Карига, перед тем, как он бесстрашно ринулся в битву на крепостные стены и бездыханным пал от руки темного врага. А от второго служителя, Нениурса, что прибыл на замену Каригу, я тоже не успел услыхать текста. Он возжег готовую молитву и в то же утро сложил голову во славу Сияющего ради защиты крепости Кондор от злобной рати.

– Выходит, письмецо оказалось в нашей папочке из-за описки жреца-недоучки? – восхитился у зеркала Рэнд.

– Ничего себе недоучка, одной молитвой такой свет запалить! Да у парня либо врожденный талант, либо прямая связь с Онтаром, не хуже, чем у нашей Мирей с ее Ирилией, – фыркнула Элька, заступаясь за молодого, но подающего надежды служителя.

– Вам нечего стыдиться, мосье, – утешил Лукас несчастного жреца, готового провалиться от стыда в храмовый подвал, а если такового нет, то и сквозь монолитную каменную твердь. – Даже если молитва оказалась в Совете богов по кажущейся случайности, я могу лишь сказать, что ничего случайного в храме, благословенном присутствием божества, не происходит. Все в воле Сил и богов! Сияющий Онтар укрепляет ваш дух, мы же, скромные работники Совета богов, – маг многозначительно проблеснул перстнем с символом должности, – обыкновенно оказываем помощь вещественную.

– То есть вы нам с темными отродьями биться поможете?! – воспрянул духом Тарин и даже выпятил тощую грудь, готовый хоть сейчас ринуться на подвиги. И как его при таком энтузиазме до сих пор не убили-то? Наверное, воистину берег своего непутевого жреца Сияющий Онтар.

– Для начала мы хотели бы узнать, что именно творится в вашем мире, ведь сведений иных, нежели ваша молитва, хранитель Тарин, у нас не имеется, – прозрачно намекнул инкуб.

– Тогда вам надо в зал совета, там сейчас как раз принц Арсин, комендант Вайда и чароплет Шавилан совещаться станут перед грядущим штурмом, я и сам туда идти должен, а едва не проспал. – Молодой хранитель вновь виновато засопел.

Появление посланцев Совета богов не произвело на него шокирующего впечатления, он скорее воспринял их как очередную весточку от своего бога и был готов с безоговорочным доверием принять протянутую руку помощи. Оставалось только надеяться, что и вышеназванные господа, держащие совет, поступят так же.

– Почтем за честь быть препровожденными вами в сие помещение, – велеречиво попросил маг.

Хранитель энергично закивал и полез за барьерчик, откуда вытащил какую-то меховую длиннополую безрукавку с загадочным головным убором. Для Эльки он выглядел попыткой скроить ушанку по рассказам чьей-то тетки, которая только слышала о таком предмете. Нацепив ушанку и накинув верхнюю одежду поверх утепленной мантии, Тарин шустро направился к двустворчатым дверям, ведущим из маленького храма – придела Онтара. Он не без труда распахнул одну из массивных створок. Гал, сочувственно хмыкнув, легким движением руки отворил вторую. Подзадержавшийся Лукас, которому «случайно» не досталось лишней створки двери, шагнул на морозный воздух заснеженного двора первым. И замер недвижим. На гостей мира и Тарина были направлены острия пик, мечи и нацелены стрелы арбалетов. Гал, даже не потянув клинка из ножен, тоже остался стоять, потому что обнаженное оружие стало бы сигналом к битве. Пусть он вышел бы из нее победителем, но драться с теми, кому шел помочь, оборотень не считал целесообразным. Тем паче что разить Эсгал привык насмерть.

– Не двигайтесь, отродья тьмы! – скомандовал грозный бородатый воин, вооруженный топориком, казавшимся сущей безделицей в его руках, а на деле бывшим размером, пожалуй, во всю Элькину руку от плеча до кисти.

– Ох, защити, Сияющий, у них наш служитель! – со смесью злого отчаянья и негодования прибавил арбалетчик по правую руку «переговорщика».

– Что вы, это не порождения Тени, доблестные защитники Кондора! То пришла помощь на зов! – вцепившись обеими ладонями в вечно спадающий пояс, поторопился разъяснить ситуацию Тарин, пока из-за какого-то вопиющего недоразумения не случилось на дворе крепости кровавой бойни. Да еще прибавил: – И я лишь скромный хранитель святилища, величаете вы меня служителем не по чину.

– А визгун орал! – игнорируя поправки в субординации как несущественные, недоверчиво хмыкнул мужичина с топором и даже не покосился, скорее обозначил взгляд куда-то влево и вверх, но в бой, однако, не кинулся.

Лукас обернулся и узрел еще один сигнальный камень, родной брат того, что находился в храме. Скорее всего, он каким-то мистическим образом воспринял сигнал от своего замороченного аналога в святилище и успокоился с некоторым запозданием, успев подать первичный сигнал тревоги. Тот самый «крик лося»!

– О воины, воистину не отродия тьмы мы, с которыми бой вы ведете! Но переместились в крепость магическим способом, вероятно, именно из-за этого и подал сигнал камень. Будь мы врагами и монстрами, разве молчал бы он ныне? – подбросил подходящее оправдание хитроумный маг и тут же, не давая потенциальным нападающим времени на глубокие размышления, отчего это камень орал из-за простого колдовства, продолжил: – Теперь же просили бы мы вас расступиться и не препятствовать, ибо хранитель Тарин торопится сопроводить нас в зал совета. Истинные враги не дремлют!

– Визгун только разок вякнул, он так только на мелкоту вроде орчонка, что тогда в коридор пробрался, сигналил, – крякнул переговорщик, анализируя слова мага. Главным образом, на него произвело впечатление то, что незнакомцы собирались на совет, да и служитель, человек проверенный, богом избранный, чующий нечисть не хуже визгуна, за них заступался. Свободной рукой воин с топором вытащил из-за пазухи ладанку-щит и протянул в сторону Лукаса и Эсгала. – Вот, коснитесь благословленного в Главном Храме Онтара знака щита и ступайте с миром!

Гости Оргевы спокойно – уж с местным-то богом им, явившимся на помощь его пастве в ответ на молитву, конфликт не грозил, возложили пальцы на драгоценную реликвию. Паленым не запахло, никто не заорал, горы, вздымающиеся вокруг замка, не содрогнулись, гром среди ясного неба тоже не грянул, даже снег и тот не пошел. Как золотило солнышко двор замка, так и продолжало светить. Проверяльщик спрятал ладанку за пазуху и облегченно признал:

– Отбой тревоги! Люди…

– Ну почти, почти, – весело согласился из безопасного далека Рэнд. – Так, слегка промашка вышла! Двойной оборотень эльфийских корней и полуинкуб…

– Вот твой человек… – хихикнула Элька, вспомнив что-то свое.

– Чего ты? – ткнул локтем подружку вор, ожидая очередной байки.

Пока Лукас и Гал не слишком развлекали компанию банальным перемещением по местами заснеженному, местами расчищенному двору горной крепости в компании служителя/хранителя (похоже, с титулом тут пока до конца не определились) Тарина и того самого воина, что проводил идентификацию. Он, оказывается, тоже шел на совет, да задержался из-за поданного камнем сигнала.

– Байку древнюю вспомнила, не знаю, правда или нет, а только философы издавна в моем мире спорили, что такое человек и какое краткое и емкое определение можно ему дать. Вот один античный философ, звали его Платон, сказал: «Человек – это двуногое беспёрое существо». А другой философ, тот еще чудак, рассказывают, вместо дома в бочке жил, поймал курицу, ощипал ее и вручил коллеге со словами: «Вот твой человек!»

Рэнд покатился со смеху, Мирей и Макс, довольно часто сталкивавшийся с проблемой формулировки и объяснения своих мыслей, тоже захихикали.

– Это еще не все! – сдерживая смех, воздела палец вверх Элька. – После этого Платон расширил определение: «Человек – это двуногое беспёрое существо с широкими ногтями». Так что если руководствоваться точкой зрения Платона, то наши парни точно люди! А у Лукаса еще маникюр на ногтях имеется! Я бы даже поспорила, что и педикюр!

Смешливый вор едва не уполз под столик, Макс, махнув рукой, просыпал на пол пакет с орешками, Элька, досказала байку и тоже весело рассмеялась. Гал улыбнулся уголком губ, франт Лукас своевременно прикрыл рот элегантной перчаткой, маскируя улыбку…

Между прочим, народу в замке хватало, вот только, как успели приметить «божьи помощники», это была не обычная обслуга захолустного дворянского гнезда, затерявшегося в горах Кенкайса то ли по прихоти сумасбродного владельца, то ли по приказу властителя такового. Не слуги, но воины гарнизона, и, по меркам небольшого замка, гарнизона немалого. Да и каменные казармы, добротная кузня, склады и стрельбище – все во дворе говорило о том, что обороне уделяется серьезное внимание. На одном, довольно рационально скомпонованном пространстве люди ухитрились уместить все, потребное для жизни и защиты. Крепость походила на запасливого путника, который, не рассчитывая на милость дороги, постарался прихватить с собой все необходимое.

У высоких и еще более тяжелых, чем в храме, толстых деревянных дверей, обитых полосами металла, с визгуном в качестве лампочки сигнализации (похоже, весь периметр был подключен к магическим камням-стражам), стояла пара стражников. Причем, как одобрительно отметил Гал, именно стояла, а не подпирала собой створки с небрежной ленцой и даже не притоптывала на морозце. Или дисциплина была хороша, или одежда и обувь подобрана по погоде. Проводник кивнул охране и без лишних слов потянул на себя тяжелое кольцо двери. Та нехотя приоткрылась, и четверо вошли под своды большого пустого и студеного зала. Внутри из-за узких окон было не слишком светло.

– Зал совета на втором этаже, там теплее, да и посветлее будет, – дал справку новым знакомым хранитель. Изо рта у него, как и прежде, на дворе, вырвалось облачко пара. – Крепость большая, а с дровами в горах всегда туго, всего замка не обогреешь. Хорошо еще, комендант Вайда в старинной части подвалов нашла вместе с делянками кашной плесени десяток старинных камней-жаровиков. Ими и греемся, один в казармы выдали, остальные по замковым постройкам распределили.

– Да, без магии прогреть в горах такую махину затруднительно, – прикинула Элька и озадачила коллегу, чтоб не грузить сосредоточенного на предстоящих переговорах Лукаса: – Макс, а что такое камни-жаровики, как считаешь?

– Полагаю, это каменные плиты с вплетенным в структуру заклятием обогрева, – взлохматил голову всезнайка Шпильман. – Некоторыми элементарными манипуляциями с узором на камне заклятие активируется и согревает помещение, сообщая окружающим камням частицу собственной теплоты и поддерживая ее. Обыкновенно такие предметы довольно эффективны и стойки к воздействию времени.

– А-а-а, что-то вроде магического камина «доброе тепло» повышенной мощности, – покивала Элька, наблюдая за тем, как поднимаются по не слишком широкой боковой лестнице Лукас и Гал в прежнем сопровождении воина и жреца.

Маг тем временем уточнял заинтриговавший его плесенный вопрос. Оказалось, в специальных ящиках действительно росла плесень, которая при варке превращалась во вполне съедобную кашу вроде овсянки. Кроме того, рацион обитателей крепости дополняли и загадочные черные грибы, при жарке становящиеся похожими вкусом на мясо. Рацион скромный, но от голода в случае с перебоем поставок продовольствия при снежной зиме в крепости Кондор голод никому не грозил! Макс впитывал интригующие подробности замкового самообеспечения буквально не дыша. Чувствовалось, у него все зудело внутри от желания попросить кусочек плесени и грибок-другой для исследования. Так умница-мнемоб реагировал практически на любую информацию.

На втором этаже коридор, хоть и без окон, был светлее благодаря лампам. У первой же двери слева стояла навытяжку очередная пара серьезных стражников, с челами, отягченными сознанием важности собственной миссии, а изнутри слышался ровный неотчетливый гул голосов. Что беседовали люди, было понятно, а вот о чем, как ни напрягай слух, не разобрать! А и нечего служивым вникать в совещательный процесс: приказали – изволь выполнять!

Двери распахнулись в довольно большую, относительно светлую и даже теплую комнату.

Глава 11

Свидетельские показания

В помещении, торжественно поименованном залом совета, находилось два камина, и в обоих жарким цветом раскаленного камня полыхали красивые узорчатые плиты размером со столешницу средних габаритов. Впрочем, не камины, гобелены на стенах, груда теплой одежды, наваленная в углу у двери, или котелок с булькающим травяным отваром на одной из плит да череда кубков на столике рядом бросились первым делом в глаза, а люди.

Люди сидели в середине комнаты за большим столом, лишь немного уступающим тому, что красовался в зале совещаний команды. Зато здешний был снабжен не волчком игривой расцветки, а вполне приличным макетом крепости, вероятно используемым вместо карты в тактических целях. Присутствующие в зале совета личности казались весьма колоритными.

Полноватый молодой человек с тонкой щеточкой усов был облачен в явно великоватый в объемах камзол скромного цвета, но качественного кроя и ткани. Он был предельно напряжен, почти взвинчен. Яркие синие глаза его лихорадочно блестели, а короткий хвостик черных волос казался чуть встрепанным. Зато стройная, но скорее жесткая, чем гибкая, зрелая женщина в одеянии, явно напоминавшем военную форму, с короткой стрижкой «под горшок», бледно-голубыми глазами и горбатым, кажется, перебитым носом, была абсолютно спокойна. Черноволосый, впрочем, цвет волос едва просматривался, человек неопределенного возраста и почти неопределенного, кабы не вислые усишки, пола был одет в нечто близкое по покрою к мантии-одеялу хранителя. Вот только яркий малиновый цвет и нашитые узоры из бусин ничуть не походили на скромный наряд жреца. Так же как цвет одежды и волос едва ли не терял под обилием лент, бусин и заколок, так черты лица мужчины прятались под изобилием цветных татуировок в виде растительных и геометрических узоров. Этот блестящий тип с любопытством сороки вертел головой по сторонам. Еще пятеро в форме и с осанкой людей, посвятивших свою жизнь воинской службе, сидели спокойно и ровно, терпеливо ожидая начала совета и обмениваясь короткими деловыми фразами. Все повернулись навстречу вошедшим, а молодой человек выпалил очень высоким тенорком:

– Служитель Тарин, топорник Варун! Наконец-то! Кто это с вами?

– Они не опоздали, ваше высочество, – справедливости ради заметила дама с перебитым носом хриплым контральто.

– Извините, принц Арсин, за задержку, – смущенно кашлянул хранитель, не вступая с принцем в пререкания по поводу своего титула, и торопливо продолжил: – Мы промешкали, встречая нежданных союзников!

– Отец прислал отряд? А что же сигнала-то у ворот не было, как горнист проморгал?! – с разгоревшейся надеждой в глазах возликовал было юноша, всмотрелся в Лукаса, потом, вероятно, не найдя его способным возглавить «присланное пополнение», остановился на Эсгале. Воин целиком и полностью соответствовал тому типу личности, которому можно доверить не то что отряд, а и целую армию.

– Нет, – разомкнул уста воитель для доклада по существу вопроса. Он повернул руку таким образом, чтобы продемонстрировать опознаваемый перстень. Пусть Гал и не любил украшения, но этот символ должности носил всегда. – Мы – посланцы Совета богов, волей Сил там оказалась молитва вашего жреца. Расскажите, в чем проблема, постараемся помочь.

– Помочь? Вдвоем? – Женщина со стрижкой под горшок и перебитым носом, вероятно, та самая комендант Вайда, грубо хохотнула. – Как? Уничтожите всех нелюдей на Оргеве или, может, затворите врата? Вдвоем? Вы не похожи на богов!

– Нет, мы не боги, лишь наемные работники богов, как и другие члены нашей команды, наблюдающие за происходящим из иного места. Но все возможно, – с обаятельной улыбкой, не произведшей, однако, на собеседницу благоприятного впечатления, оповестил собравшихся Лукас. – Как изволил заметить мой коллега, объясните суть беды, постигшей Оргеву, и мы со своей стороны сделаем все возможное, чтобы исправить положение. Таков наш долг!

Разрисованно-татуированный колоритный тип, пока шел разговор, развязал одну из своих ленточек, слазил в сумочку у пояса, вытащил что-то в горсти и бросил на стол. Звонко стукнули, покатившись и замерев, три маленькие фигурки, походящие размером и формой на вишневые косточки с вырезанными на них странными символами. Один напоминал глаз, второй – ухо, третий – протянутую ладонью вверх руку.

– Их стоит послушать и принять помощь, – подчеркнуто спокойно и тихо, почти шепотом, заметил человек. В пику хронически любопытному взгляду голос его звучал до странности равнодушно.

– Благодарю за доверие, коллега, – выразил признательность Лукас кивком головы и тоже продемонстрировал опознавательный перстень – знак своей миссии.

– Раз ты так говоришь, чароплет Шавилан, – почесал щеку принц и разрешил, махнув рукой в сторону свободных стульев: – Садитесь!

Женщина «стрижка-горшок» скептически хмыкнула, но иных возражений высказывать не стала. Начальству видней! Да, скорее всего, перебитый нос «красавицы» случайностью не был. Пока она научилась не озвучивать свои возражения в мужском коллективе, весьма вероятно, доставалось гордячке крепко.

– Какая у этого чароплета прическа! – цокнув языком, восхитился Рэнд и задумался. – Себе, что ли, такую сделать? Нет, не буду, у меня столько ленточек и заколок не найдется, даже если Элька поделится, тырить же такую дребедень неинтересно, а покупать стыдно! А чего это он бантики развязывает? Неужели переплетать волосики собирается?

– Чароплет Шавилан использует косицы и узелки на волосах как личные хранилища силы, такое нередко встречается у колдунов, – нажав на перстень, мимоходом объяснил маг, помещая куртку в общую кучу у входа в зал, где уже пристроил свою Гал. – Сейчас, осуществляя ритуал гадания, он потратил частицу из запаса, дабы обеспечить успешность предсказания.

– Здорово! Но все равно хорошо, что ты у нас косички не плетешь, Лукас, мне больше нравится, когда у тебя рыжие локоны свободно ниспадают, вообще люблю, когда у мужчины длинные волосы, как у тебя и Гала. У него, кстати, волосы такие на ощупь приятные! А косички мне кажутся женской прической! – прокомментировала Элька, по своему обыкновению делая комплименты с самым невинным видом, так, будто даже не считала их комплиментами, а может быть, в самом деле не считала.

– А мне длинные волосы не очень нравятся, неудобно расчесывать, – непосредственно заметил Макс, посасывая через трубочку любимую газировку.

– Зачем же тогда отращиваешь? – удивилась эльфийка, стрельнув глазами в сторону дивной густой поросли на голове товарища.

– Отращиваю? – искренне удивился Шпильман, запустил руку в густую шевелюру, потянул за прядь, оценивая длину, и удивленно вздохнул: – Ой! – Подумал и прибавил: – Ой-ой!

– Я считала, ты специально, – лукаво улыбнулась Мирей, – но если просто забыл постричься, я могу вечером тебе волосы подровнять.

– Забыл… Точно, спасибо, – признательно кивнул Макс и смущенно потупился, признавая, что опять попал впросак.

– Ты только сильно не кромсай, он у нас такой милый и пушистый, жалко! – жалобно попросила подружку Элька, которой новая прическа Макса, разумеется, жутко нравилась, и уж кто-кто, а Элька вовсе не собиралась сообщать коллеге о значительном изменении длины волос и рекомендовать обратиться к цирюльнику. Во всяком случае, до тех пор, пока волосы не доросли хотя бы до середины спины.

Лукас опустился на стул, дипломатично выложив на столешницу раскрытые ладони – знак добрых намерений и готовности к конструктивному диалогу, Гал сел рядом, но руки наверх класть не стал. Что бы воин ни делал, все равно казаться безобидным у него не получалось, а притворяться он никогда не умел и не собирался. Иногда, правда, пытался скрывать свои чувства, но, как показала сегодняшняя ситуация за завтраком, и тут потерпел поражение.

– Из послания-молитвы, перемещенной из вашего мира в Совет богов, мы поняли лишь, что благополучию земель угрожают некие темные силы и виной тому нарушение некоего договора и открытие врат, – промолвил инкуб и замолчал, предлагая кому-то из находящихся в комнате дополнить рассказ.

– Шавилан, давай, у тебя язык хорошо подвешен, время до атаки еще есть, – приказал, почти попросил принц, нервно пожевав губу с кусочком уса, и приложился к кубку с горячим травяным отваром.

Гал едва заметно потянул носом и успокоился. Горячая вода и травы, никакого спиртного. Это воин мог только одобрить! Мало кто был способен хорошо сражаться по пьяни, а уж командовать сражением в таком состоянии и вовсе было невозможно.

– Да, ваше высочество, – закивал «красавец-мужчина» и начал без промедления гладкое повествование так, словно предварительно репетировал речь:

– Оргева издавна была будто двумя мирами: людским, где и поныне живем мы, и царством нежити Архадаргоном, что простирается за горами. Мы Онтару Щитоносцу поклонялись и Светлой Жнице Ливее, они – черному чудовищу Архадарге. И бились мы меж собою, жизней не щадя, только силам ли человеческим с тварями совладать? Кровью исходили, покуда не сошелся в поединке покровитель наш Онтар Сияющий с Темной Праматерью всего зла Архадаргой, не одолел ее и не вынудил к заключению договора. С той поры земли наши по горам разделились пеленой туманной, через которую не пройти, а семь врат меж двух частей мира накрепко затворились. По тому древнему уговору, о котором сейчас лишь маги и жрецы, да и то не все, помнят, были богами у врат нерушимых крепости-стражи воздвигнуты. Не скажу, что благоденствие наступило, нет нечисти, так люди и меж собой ссору заведут, но все равно лучше выходило, худо-бедно, а существует Союз Эркайса. Однако ж пять лун назад начало твориться странное и страшное. Комендант Вайда в замке этом, что одним из древних стражей является и Кондор зовется, первой опасность узрела. Ближе к полудню пелена плотная, что завесой врат служит, просветлела, а потом и вовсе исчезла, а через отверстие это хлынули полчища тварей таких, о которых народ позабыть успел. Орки, тролли, гоблины, оборотни, вампиры – несметным числом шли. Вовремя Вайда тревогу подняла, люди здесь суровые, меч из рук и не выпускают. Отбились, большой кровью, но отбились от врагов. Хорошо еще в тот раз они ни лестниц с собой не взяли, ни стрел зачарованных-огненных, а стены у крепости высокие.

– Они едва не задавили нас числом, этим тварям и лестницы не нужны, когти в камень входят, как по дороге, по стенке идут, а часть еще и летать умеет, – мрачно сообщила Вайда, потерев шею, где, как сейчас приметил Лукас, пролегла тонкая, все еще розовеющая полоска царапины. Кажется, в той схватке сама женщина лишь чудом осталась жива. Цинично усмехнувшись, комендант процедила: – Если б я тех козлов духовитых, что струями на стенке меряться вздумали, не пошла взгреть, упустили б мы первый штурм. Полегли бы все как один! В ноги б им, дуракам, поклонилась теперь, да только конец они тогда свой нашли…

– Но бой окончился внезапно, когда пелена на воротах снова темнеть начала, а потом и вовсе вернулась, разделяя наши земли, отступили нелюди заранее, чтоб в свой край вернуться, – продолжил рассказ чароплет. – Комендант Вайда немедля послала птицу с донесением в столицу и гонца в придачу, извещала о нападении и просила помощь.

– Его величество Арсин Первый, на чьих землях расположена крепость Кондор, – чароплет многозначительно кивнул на макет, – изволил выслать с проверкой своего сына-наследника – принца Арсина, отряд в пятьдесят воинов, двух служителей Онтара и чароплета. – Рука Шавилана коснулась макушки, показывая, кого именно рассказчик имеет в виду. – В следующий лунный цикл все повторилось. После ночи полной луны врата растворились на три часа после полудня, и снова был бой, но моей магии достало, чтобы выстроить стену защиты вкруг замка, и врагов мы истребили в тот день без счета. В третий раз во врата вошли и шаманы тварей, которые против чар моих свои выставили, так что пришлось опять воинам мастерство свое показать. Мы уже думали, что следующей атаки через луну ждать, однако ж, врата на другой день истаяли в тот же час. Но на третий день пелена не спала и снова полный цикл держалась. Ныне первый день четвертого цикла полной луны. Через три часа, коль мои косточки не солгали, все случится вновь, враги нападут. А что дальше будет, пока ни нам, ни незримым силам неведомо…

– Сколько воинов в гарнизоне?

– Сто сорок семь, – сухо ответила Вайда и, энергично рубанув рукой по воздуху, убежденно прибавила: – Но на стены, коль нужда будет, весь люд замка поднимется. Нельзя тварей на земли Эркайса пускать.

– Я писал отцу, просил пополнения, но он более не прислал солдат. Возможно, не верит вовсе или не хочет верить, что тут в самом деле все так серьезно… Думал сам ехать за помощью, но боюсь, что все равно убедить его не смогу в том, что страшные легенды стали явью, какие б доказательства ни привез, слишком долго у нас все спокойно в Союзе было. А тут каждый, кто меч держать способен, пригодится. – Принц досадливо мотнул головой и снова прикусил губу.

– По всей видимости, папаша считает, что изнеженный домашний мальчик, которого он услал порастрясти жирок, наложил в штаны и навоображал себе врагов заодно с заскучавшим комендантом Вайдой, коей опостылела служба в глухой провинции. А может, решил, что она с принцем на пару налопалась черных грибочков до страшных галлюцинаций, – предположил Рэнд, внимательно слушавший историю. Но за шутливой репликой вора крылся четкий анализ ситуации. Прищелкнув пальцами, Фин прибавил: – А принц молодчага, домой под папашино крылышко лететь не захотел!

– Вы пробовали вести переговоры? Нападающие выдвигали требования? – уточнил Лукас, чуть приподняв бровь.

– Кто же с нелюдью будет так!.. – Принц буквально задохнулся от возмущения и крепко приложил об стол кубок с отваром, расплескав напиток. Чувствуется, молодому человеку хотелось добавить словцо покрепче, из тех, что он успел нахватать в крепости, но все-таки удержался в рамках приличия.

Согласные с вождем, пусть рыхловатым телом, но сильным духом, рассерженным роем шмелей загудели остальные оргевцы.

– Я не говорю, что с ними можно или нужно вести переговоры, ваше высочество, – мягко отметил инкуб, вовсе не собираясь спорить, – речь идет лишь о том, известны ли вам точно их намерения? Нам нужно знать, как и зачем ваши враги смогли открыть врата, столь долго пребывавшие запертыми, и кто именно за всем этим стоит.

– Им нужна крепость – через нее лежит единственный путь к людским землям, а что дальше… это понятно и без разговоров: покорение наших земель, изничтожение всего рода человеческого под корень. Так говорят о желаниях врагов старинные летописи, – проронил Шавилан, покручивая на пальце одну из своих многочисленных косичек. Жест был скорее машинальным, чем нервическим, любопытный маленький человечек оставался совершенно спокоен. Может, он был фаталистом по природе, или уже как-то на досуге бросил свои забавные косточки и знал, что день грядущий готовит пусть не для мира, но лично для него.

– Нам нужно отстоять крепость и взять пленников для допроса, – вынес решение Гал. Все то время, пока шел рассказ, он внимательно изучал настольный макет. – Дальше будем решать. Комендант, мой меч в вашем распоряжении. Маг действует на свое усмотрение.

Принц охотно кивнул, одобряя такую расстановку сил, хотя его одобрения и разрешения никто и не спрашивал. Но должны же быть у высокородных особ некоторые заблуждения насчет важности своего мнения. Малость успокоившись, Арсин почти машинально потянулся за круглым печеньем или маленькими хлебцами, блюдо с которыми стояло по левую руку у кубка с вином, и сунул в рот. Двинул один раз челюстями и захрипел, подавившись творением хлебопеков. Лицо молодого человека начало стремительно краснеть, приближаясь к дивному оттенку королевского пурпура.

Действуя столь стремительно, что компания наблюдателей у зеркала даже не успела сообразить, порывался ли кто другой оказать помощь наследнику престола, Гал взметнулся со своего места, сместился к стулу Арсина, сложил руки в замок, и, проведя захват под грудью, рывком потянул пострадавшего вверх. Печенье пулей вылетело изо рта принца, а сам он со свистом втянул воздух.

– Впредь ешь аккуратней, – без малейших признаков пиетета перед особой королевских кровей строго посоветовал Эсгал. – И лучше вообще не ешь на советах.

Принц пробормотал слова благодарности, принимая рациональный совет спасителя, и возмущаться не стал, может, предполагал, что суровый воин в ответ на дерзость вполне способен запихнуть выскочившее печенье на прежнее место и сказать, что так и было? А под столом кто-то звучно тявкнул, соглашаясь с дельным советом, потом послышался топоток, и на колени отдышавшегося бедолаги бесцеремонно взобралась маленькая, но очень деловая собачка. На взгляд Эльки, более всего походила она на тойтерьера серо-рыжего цвета.

– Люмми! – Арсин нежно улыбнулся песику, перебирая рукой шелковистую шерстку. – Умничка наш! Пес в прошлый раз в замке орка нашел, который мимо камней сторожевых при штурме проскользнуть исхитрился. Такой лай поднял, что тварь темную вмиг обнаружили и истребили! Он нелюдей страсть как не любит, такой отважный, готов прямо в бой бросаться, перед штурмом запирать приходится, чтоб не убили ненароком.

– Да здравствует Люмми – победитель орков! – провозгласила Элька, живо представив себе маленькое лохматое чудо, попирающее крохотной лапкой массивное тело врага, и прыснула.

Похоже, защита замка Кондор взрастила мужество не только в сердце домашнего мальчика Арсина, но и в его отважном пушистом друге, а может, и тому и другому это качество было присуще изначально, но не находило своего применения в буднях дворцовой жизни?

– А чего ты смеешься? – пожал плечами Рэнд, на сей раз не разделяя веселости подруги. – Вон в Регале специально сафанцев, это псы поменьше Люмми будут, держат, чтобы нежить отгонять. Лай у них такой волшебный! Живому, правда, тоже сдохнуть охота, коль пес забрешет, но и на ночных гостей безотказно действует!

– Специфичная частота лая? – задумался вслух Макс над очередной научной проблемой, пока принц принялся допытываться у Лукаса, какую магическую помощь он способен оказать на то самое усмотрение, о котором говорил воин, а маг отделывался общими фразами, не желая раскрывать карт. Вот любил мосье сюрпризы для непосвященной публики, к тому же пока и сам не знал, какие именно чары сочтет нужным применить…

После объявления о решении посланцев богов люди быстро и четко обговорили последние несколько вопросов, касаемо предстоящей обороны, разобрали свои одежды из груды у дверей, и помещение опустело.

До очередного открытия врат между двумя частями Оргевы, если закономерность, описанная чароплетом, не будет нарушена, оставалось чуть более часа. Принц удалился запирать Люмми да облачаться в защитные доспехи, другие члены совета – командиры небольшого гарнизона – проверять своих солдат и тоже готовиться к штурму. А комендант Вайда, Шавилан, служитель/хранитель Тарин и Лукас с Галом отправились на стены Кондора. Первая – показывать, второй – помогать или советоваться с коллегой, третий – молиться, ну а пара наших друзей изучать обстановку.

Глава 12

О стенах и чарах

Теперь, когда о штурме и огненных стрелах было известно, наблюдателям стало понятно назначение пирамидок снега, складированных в некоем, близком к шахматному, порядке на внутреннем дворе крепости. Его, вместо столь же дефицитного в горах, как и дерево, песка, оставили для тушения случайных пожаров. По крутой, узкой лестнице, где способен был подняться за раз лишь один человек, повернувшийся боком, пятеро гуськом взошли на стену, опоясывающую периметр Кондора. Ступеньки, между прочим, были вычищены на совесть, во избежание бытовых и производственных травм.

Стена была толстой, навскидку не менее пяти кирпичей шириной. В пазы между камнями были вставлены толстые брусья и лежали доски платформы, расширяющие пространство, что позволяло защитникам двигаться и сражаться без особого риска, вплотную познакомиться с жесткими камнями внутреннего двора. Сами доски, как мимоходом отметила Вайда на вопрос об угрозе пожара, во избежание возгорания, были пропитаны какой-то зеленой субстанцией.

Внешний край стены поднимался массивными и частыми высокими зубцами, за которыми могли укрываться защитники, отстреливаясь от нападающих и отстреливая таковых. Горками лежали крупные камни для столь же «мирных» целей и стояли бочки со стрелами. Несколько воинов как раз поднимали дополнительный опасный груз на противовесе, установленном рядом с узкой лестницей десятком метров дальше. Две башни с бойницами по периметру, глядящими на стену и за нее, могли стать превосходным укрытием для уже виденных компанией арбалетчиков, отстреливающих атакующих из безопасных укрытий даже в том случае, если противник все-таки окажется на внутренней стороне стены.

Впрочем, с логической точки зрения таковых врагов просто не должно было быть. Когда Лукас и Гал выглянули наружу, они, а с ними и вся команда увидели далеко-далеко внизу скалистое, запорошенное снегом дно узкой равнины, почти ущелья, с обеих сторон окруженного отвесными скалами. Возможно, в такой местности могли скопиться изрядные груды снега, но по ущелью гулял сильный ветер и сдувал снежинки, не успевшие накрепко уцепиться за камни, в расщелину, протянувшуюся вдоль равнины на всю, сколько хватало глаз, длину, буквально от самых стен.

Элька видела такое когда-то в клубе для альпинистов, куда ее заманил очередной кавалер, стремящийся оригинально развлечь подругу и произвести на нее впечатление своими навыками. Стоило ли говорить, что кавалер был мгновенно забыт, а девушка с головой погрузилась в новую забаву. И надо было такому случиться, на самом верху простой стенки страхующий ее ухажер ухнул с выступа и задел Эльку. Она соскользнула следом и сорвала до крови два ногтя. Нет, не плакала – много чести, но вот интерес к альпинизму пропал напрочь, а заодно и увлечение горе-скалолазом.

Словом, имелась крепость – пробка в бутылке безжизненной равнины и отвесные скалы по краям. В таких условиях даже очень ненормальные герои в обход пойти были просто не способны! Мало того, сама стена замка была не просто отвесной, как скалы, она имела специфический обратный уклон для продвинутых скалолазов.

В дальнем конце ущелистой равнины, напротив крепости, едва заметно дрожал плотный, густой, как молочный суп, туман. Он вздымался вверх ровной белесой стеной, но не делал попыток распространиться или отступить.

– Там река? – почти удивленно уточнил Гал, показав направление.

– Нет, это и есть стена-граница, из-за которой приходят твари, скоро увидите сами, – мрачно объяснила женщина-комендант и предложила: – Еще есть время подобрать вам доспехи в замковой оружейной. Полного комплекта на такой рост не обещаю, – глаза коменданта прошлись по фигуре воина одобрительно-оценивающим взглядом торговки, вздумавшей прикупить хорошего петуха, без всякого сексуального подтекста, – но…

– Нет нужды, если мы сражаемся против темных, у меня будут доспехи, – не без мрачности качнул головой оборотень, вспоминая что-то свое, глубоко личное. – А за арбалетом я успею сходить.

– Мосье? – Лукас изумленно приподнял бровь.

– Я все еще меч Дэктуса, маг, – проронил Эсгал, закрывая тему, и принялся забрасывать Вайду четкими вопросами о сути и характере штурмов.

Хранитель Тарин извлек из-под своей эксклюзивной сутаны модели «стеганое одеяло» цепочку с маленьким бронзовым щитом и, забубнив молитву, зашагал вдоль стены. Правда, на этот раз в тексте больший упор делался на крепость и нерушимость брони. Элька глядела на невзрачного мужчинку во все глаза. В такт его шагам и словам вдоль кладки разливалось густое красновато-сиреневое сияние, поначалу яркое, оно слегка притухало по мере отдаления жреца, но не исчезало совсем.

«Мири, Тарин сейчас крепость молитвой защищает?» – шепотом, будто боялась нарушить ритуал (уж больно сосредоточенным, исполненным сознания неимоверной важности возложенной миссии было лицо хранителя), уточнила Элька у подруги, как субъекта той же профессии, пусть и работающего по контракту на иное божество.

Мирей некоторое время молчала, только золотистые глаза жрицы почему-то сверкали все ярче и ярче. Вот брызнули крупные слезы, и эльфийка согнулась в кресле в три погибели. Нет, она не плакала, она просто рыдала от смеха. И несколько минут не могла даже говорить, наконец сквозь стоны озадаченным членам команды удалось разобрать слова:

– Крепость… но не стен… силы немерено… Богом благословлен! Недоучка! О-о-о!..

– Чего-чего? – нахмурился Рэнд, пытаясь уловить суть шутки юмора.

– Он молится о даровании мужской мощи всем, кто сегодня поднимется на защиту стен, – отсмеявшись, поделилась откровением Мирей. Девственность жрицы не мешала ей быть осведомленной в специфических вопросах.

– Да, «сделать хотел грозу, а получил козу…» – прыснула Элька и договорила, не дожидаясь вопросов: – Песенка такая о волшебнике-недоучке, у меня на диске есть. Дам послушать, а пока пересказывать не буду, чтоб впечатление не портить!

– Н-да, Лукас, вам там с Галом крупно повезло – такое мощное божественное благословение ненароком получить! – глумливо захихикал вор.

Инкуб Лукас, никогда не нуждавшийся в молитвах и иных средствах для укрепления своих сил, только скривился, а Гал так и вовсе не удостоил насмешника даже взглядом.

– А вообще-то жаль мужика, ему бы сборник правильных молитв подкинуть, чтоб о нужных вещах молился, не все ж ему на слух у коллег учиться, да и неизвестно еще, правильным ли они его вещам учить будут… Эгей! – Элька аж подпрыгнула, осененная очередной гениальной идеей. – А в «Дорожном атласе», в разделе религии нельзя книжечку попросить – молитвы Онтару показать на родном для Тарина наречии или том, общецерковном, какое он знает?

– Точно! Мы бы их отксерили, заламинировали, переплели и передали ему! – поддакнул Макс, вскочил и метнулся к столу, зашелестел страницами, воскликнул: – Ур-р-ра! Есть! Я погнал!

И, не дожидаясь рекомендации и предложений помощи, понесся из комнаты с магической книгой наперевес. То, что плечом в полете он шваркнулся о косяк, даже не замедлило скорости движения парня, увлеченного благим желанием помочь жрецу.

– Пойду посмотрю, что у него с рукой, – сочувственно вздохнула Мирей и устремилась за другом.

Вслед за Тарином к делу защиты замка решил подключиться чароплет Шавилан. Он сдернул с волос низку цветных бисерин, сжал в кулак, поднес к лицу и что-то пошептал едва слышно, только тонкие висячие усики подрагивали, точно у насекомого.

– Думаю защитный барьер поставить, – поделился информацией с мосье Д’Агаром колоритный маг, закончив первую заклинательную часть. – Если с врагами шаманы опять на штурм пойдут, надолго их это не задержит, но мы могли бы объединить силы…

– Я обязательно присоединюсь к вашим стараниям несколько позже, коллега, у меня уже есть подходящая задумка, – пообещал Лукас, – я подкреплю барьер своей преградой.

– Два заклятия лучше одного, – философски заметил Шавилан, доверяя предсказанию крохотных косточек, и двинулся тем же путем, что и жрец.

Каждые несколько шагов он останавливался, бросал себе под ноги очередную бусинку, давил ее подкованным каблуком, снова что-то шептал в усы и двигался дальше. Воины, постепенно занимающие свои места на стенах, уступали магу дорогу с тем же уважением, что и служителю Онтара.

– Этот-то все правильно делает или тоже мужское бессилие лечит? А, Лукас? – фыркнул Рэнд.

– Он воздвигает незримый барьер, который встанет у стены в час нужды. Довольно сильный барьер, если не останавливающий, то замедляющий движение врага, – оценил инкуб старания местного представителя касты волшебников, – пожалуй, мне останется только внести в плетение его чар лишь незначительные дополнения… А пока, будьте любезны, мосье Фин, приготовьте мой чемоданчик. Оборудование понадобится весьма скоро.

Дав деловые инструкции коллеге у зеркала, Лукас проинформировал напарника:

– Гал, я хочу присмотреться к вратам поближе, – и, получив сдержанный кивок воина, подошел к просвету между зубцами, вскочил на него и сиганул вниз.

Заклинание избирательной левитации продолжало действовать, поэтому живописной кляксы в красно-зеленых тонах на острых камнях внизу не получилось, зато несколько поначалу изумленно-испуганных, а потом и восторженных ахов от аборигенов-наблюдателей любителю эффектных чар перепало. Высунувшись между зубцами, бородатые суровые мужики с почти детским восторгом наблюдали за тем, как легко, будто воздушный шарик, гигантскими прыжками двигается по равнине странный чужестранец к пелене тумана.

– Что он собирается делать? – нахмурилась Вайда.

– Колдовать, – коротко ответил Эсгал и даже расщедрился на дополнительное пояснение для коменданта: – Вернется, расскажет, если захочет.

– Чем мы можем ему помочь? – тут же выпалила вопрос женщина.

– Не мешать, – закрыл тему воитель и поинтересовался куда более прозаическим вопросом о наведении порядка после боя у стен крепости.

Оказалось, трупы врагов, чтоб не привлекать птиц-падальщиков и не способствовать ухудшению санитарной обстановки по весне, воины собирали и спихивали в практически бездонную расщелину. Туда же, куда вываливали и весь мусор, копившийся в замке столько, сколько Вайда помнила. Никаких запахов, признаков видимого заполнения «мусорной ямы» и жалоб от гипотетических ее обитателей пока не поступало.

Мосье маг за время беседы об отходах достиг пелены тумана, перекрывающей ущелье. Считаные секунды просто смотрел на нее, а потом занялся детальным обследованием загадочных врат. Лукас стянул перчатки и заткнул их за пояс. Изящный привычный жест гибких пальцев подсказал сведущим наблюдателям, что коллега призывает магическое зрение. В течение нескольких минут Лукас стоял у тумана неподвижно, только глаза пробегали вверх, вниз, вправо, влево, наискосок… «Любопытно, – почесал бровь исследователь, дернув уголком рта, – а ну-ка!»

Маг снова подпрыгнул и завис в полуметре над скалами, изучая незримое плетение преграды. По-видимому, он все-таки обнаружил нечто весьма увлекательное, потому что, присвистнул и приложил правую руку к пелене тумана. Удивительно, но пальцы его вовсе не утонули в белой кисее, а легли на нее, как на нечто вполне материальное, плотное и твердое.

«Любопытно», – еще раз повторил маг, глаза азартно блеснули.

Мосье Д’Агар растопырил пальцы весьма странным образом, будто играл в кошачью колыбельку, и ткнул ими в «туман» снова. На сей раз, рука ушла в марево по запястье, и маг снова замер неподвижно. Прошла минутка, другая, третья, вернулся от магического шкафа Рэнд, обнаруживший драгоценный чемоданчик приятеля, задвинутый за каким-то странным предметом, похожим на две связанные ручками сковородки. Невесомым перышком опустилась в кресло наблюдателя Мирей и, тут же с силой вцепившись в руку подруги, торопливо выпалила:

– Элька, он застрял, завяз в этой пелене! Защита Ирилии тает! Спаси его!

Повинуясь душевному порыву, вызванному искренней тревогой эльфийки, хаотическая колдунья, недолго думая или, уж скорее, не думая вовсе, нажала на перстень. Как была, в коротких, чуть ниже колена, брючках, топике и легких туфельках, она оказалась перед другом, завязшим, точно бабочка в янтаре, в тумане узкой равнины Оргевы. Сугробов снега там, как помним, не было только потому, что сильный ветер сдувал почти все к стенам ущелья, словно сажу в дымовой трубе. И, снова не думая, Элька разбежалась и прыгнула на Лукаса, пытаясь тяжестью своего тела и силой инерции вырвать его руку из туманного плена тисков стены. Это сработало! То ли законы физики помогли, то ли магическая энергия хаотической колдуньи, добавленная к магии инкуба, оказалась ловушке не по зубам. Только Лукас дернулся под напором Эльки, его странно побелевшая, будто решившая стать частью тумана, ладонь высвободилась, а уж дальше в действие вступили физические законы. Лукас отлетел от стенки и плюхнулся спиной на припорошенные снегом скалы (видно, планида сегодня у него была такая – падать). Элька приземлилась сверху на друга. Остатки воздуха вырвались из груди бедного мосье, он, вдохнув снова, откашлялся и произнес:

– Тысяча благодарностей, мадемуазель, но теперь не будете ли вы любезны подняться? Боюсь, знакомство с острыми камнями стало неожиданностью для моего позвоночника.

– Ой, прости, Лукас, зато теперь ты точно радуешься тому, что хорошенько оделся в дорогу, – повинилась Элька, сползая со своего живого дивана.

– Не за что извиняться, дорогая моя, но вам, за неимением подходящего облачения, лучше покинуть Оргеву, – попросил маг, тоже поднимаясь на ноги и начиная отряхиваться.

Вслед за Элькой, почти сразу же, к магической стене перенесся и Гал. Он тут же скинул длинную куртку и укутал девушку от макушки до пят. Только после этого сурово объявил:

– Немедленно уходи! И больше не смей тут появляться, слишком опасно!

– Я сейчас уйду, – почти мирно согласилась Элька, заправляя за ухо выбившуюся из встопорщенного порывами ледяного ветра хвостика светлую прядку. Но тут же, разочаровывая воина, почти обрадовавшегося нежданной уступчивости негодницы, прибавила: – Только, если пойму, что нужна вам здесь, вернусь, все равно, можешь ругаться сколько влезет – и даже матом. Непременно вернусь!

– Надеюсь, такого не случится, – хмуро подытожил Гал, понимая, что сейчас не время и не место для споров. К тому же Мирей только что успела растолковать воину, глухому к магическим влияниям, ради чего на Оргеве оказалась Элька.

– Спасибо, здоровская у тебя куртка, и пахнет хорошо, как-нибудь непременно попрошу поносить с кожаными штанишками, – улыбнулась проказница, подмигнула и, сбросив одежду воину на руки, телепортировалась домой.

Гал только покачал головой, одеваясь. Ему-то на морозе холодно не было, а после небрежно-шутливых слов Эльки так и вовсе стало слишком жарко. Оборотень тайком потянул носом запах куртки, теперь несший в себе и частицу аромата девушки, и еще раз тихонько вздохнул…

– Как ты, приятель, как рука? – между тем встревоженно принялся выспрашивать Рэнд, очень берегший свои искусные пальчики, потому и обеспокоившийся судьбой конечности друга, плюхаясь в кресло у зеркала и ставя чемоданчик мосье рядом.

– Уже все благополучно, но, промедли Элька мгновение, вполне мог надолго лишиться возможности владеть конечностью, защиты благой Ирилии уже не хватало, – честно ответил маг, с друзьями в команде он очень редко использовал словесную вязь и полунамеки.

Лукас одной рукой стряхнул снег, налипший на одежду, вторую, ту самую, что угодила в туман, продолжая при этом держать сжатой в кулак. Той же рукой, что отряхивался, отвел полу куртки и распустил завязки маленького, на вид совершено пустого мешочка, прицепленного тоненькими ремешками к поясу. Впрочем, разве с волшебниками скажешь наверняка? То, что казалось пустым, на самом деле таковым могло вовсе и не являться. Маг опустил кулак в мешочек, по лицу скользнуло напряженное выражение, и перевел дух, вынимая разжатые пальцы. Завязки на мешочке были мгновенно затянуты. Продолжая медленно сжимать и разжимать пальцы, Лукас заговорил. Гал, видя, с каким усилием двигает рукой маг, с бесцеремонной заботливостью взял его руку в свои и начал массировать. Подвижность пальцев для творения колдовства была совершенно необходима!

– Я угодил в ловушку, – покаялся Лукас, хоть подобное и являлось щелчком по чувствительному самолюбию. – Пелена границы учуяла и решила вобрать мою магию в свою сеть. К счастью, хаотическая сила мадемуазель показалась ей абсолютно несъедобной и нас, хм, выплюнули непереваренными. Я рисковал не напрасно. Успел выяснить, что сия завеса – очень-очень старое творение чрезвычайно могущественной силы, и теперь склонен согласиться с рассказом чароплета Шавилана об участии богов в ее создании. Таким, как она, со временем становится присуще некое собственное сознание, не разум, нет-нет, но нечто весьма близкое. Граница полна каких-то смутных, непроявленных желаний и ненавидит принуждение. Нечто вынуждает ее приоткрываться. Это весьма неприятно, но она обязана подчиняться тому, что воздействует на завесу с другой стороны. Это нечто или некто, к счастью, не владеет всей положенной силой, способной открыть до конца и оставить ворота распахнутыми настежь. Нам непременно надо выяснить, кто и как делает это, а также, что именно является ключом. Как только пелена истает в очередной раз, я кое-что предприму. Прошу мой чемоданчик, мосье Фин! – закончил рассказ маг и кивком поблагодарил Гала за вернувшую подвижность руку. – И, мосье Эсгал, прежде чем я начну работу, позвольте один вопрос. По соображениям магического толка, ради предстоящего исследования я не смогу укрыть защитой весь замок. Соблаговолите определить, какую именно часть стены здешний гарнизон при вашей поддержке сможет защищать наиболее эффективно.

– От той башни до этой. – Указующий перст воина четко обозначил цель и не менее коротко мотивировал: – Платформы крепкие, зубцы широкие, бойницы в башнях, людей в достатке! Ты можешь гарантировать защиту остальной части стены, выходящей в ущелье?

– Премного благодарен. Не только стены, всей крепости, я создам купол над большей частью замка Кондор. Это заклятие, наложенное раз, не требует подпитки энергии, является замкнутым контуром, который практически невозможно разрушить, – принял к сведению слова коллеги и дал справку инкуб. На самом деле заклятие считалось неразрушаемым, но, как успел убедиться Лукас за свою долгую жизнь, то, что считается, вовсе не является таковым со стопроцентной гарантией, в любом правиле найдутся исключения.

Гал ответил суховатым кивком и перенесся на стену замка. Рэнд переправил приятелю его безразмерный (во всяком случае, так иногда казалось друзьям) кожаный чемоданчик, и Лукас защелкал замочками.

Отключив заклинание, обеспечивающее двустороннюю слышимость коллегам на задании, Элька, все это время задумчиво морщившая лоб, попросила:

– Мири, глянь, чего у меня с ногой, чего-то болит, зараза. Наколола, что ли, сильно?

Элька приподняла стопу, и Рэнд, все еще стоявший у зеркала после передачи чемоданчика, не удержался от тревожного присвиста:

– Как же ты так ухитрилась, подружка?!

Туфелька была располосована посередине будто ножом, а вместе с кожей подошвы досталось и пятке хозяйки. Кровь отчетливо пятнала голубой носочек. Холод Оргевы замедлил процесс, но в тепле дома живительная влага потекла быстрее…

– Ну что я могу сказать? Просто повезло! Похоже, у Лукаса сегодня по расписанию падения, а у меня – день донора. Эх, жаль, Ильдавура под рукой нет, столько продукта зря пропадает, и даже почетный значок и проездной никто не даст, – беспечно пожала плечами девушка, пока над раной, без лишних причитаний, деловито хлопотала эльфийская жрица, взывая к помощи своей милосердной богини. Та, видно уже привыкшая к бесконечным заботам о непутевой подруге своих драгоценных Очей, неизменно откликалась на зов.

Между тем Лукас взялся за колдовство всерьез. Чемоданчик был раскрыт, и мосье почти нырнул внутрь, добывая необходимые атрибуты.

На дне каменисто-снежного ущелья появился сначала маленький раскладной столик, точь-в-точь такой конструкции, какие в мирах урбанизированных народ берет с собой на пикник. У Эльки тоже когда-то такой имелся! На этот столик мужчина нагреб между камнями и водрузил жалкую кучку снега, полил голубой жидкостью из маленькой бутылочки, подождал, чтобы впиталась, и занялся… лепкой. Возился он несколько минут, усердно стараясь придать голубой кучке некоторое сходство не с конечным продуктом жизнедеятельности голубого пони, а с пернатым. Бедное создание вышло таким толстеньким и кособоким, с короткими крылышками, непропорционально длинным клювом, жалкой тоненькой шейкой и дыркой на спинке, что Рэнд фыркнул, а Элька живо вспомнила занятие с глиной в детском саду. Когда-то у нее получалось что-то похожее, и умиление сии шедевральные творения вызвали лишь у любимой бабушки. Пятка уже совсем не болела, вымыв ее в минералке все тем же многострадальным носком, вернее, его не измазанной в крови частью, Элька так и осталась сидеть наполовину босиком, чтобы не пропустить самого интересного. А грязную тряпочку зашвырнула пока под кресло.

– В музей скульптур точно не возьмут, – трезво оценил снежный «шедевр» Фин.

– А если в зал абстракций или примитивизма? – предположила Элька.

– Я и не претендую, – машинально огрызнулся Лукас, снова слазил в чемоданчик, достал из него маленькую жемчужину и вставил в клювик «монстра», затем осторожно отцепил с пояса мешочек и, не распуская ремешков, засунул его в тельце снежной птицы, после чего аккуратно залепил дырочку. Приосанившись, маг продекламировал:

Ана кании́н теклэс,

Десла рич то тоилэс!

Сес ма вокси воилэр,

Форс иваи ин волэр.

Поскольку Элька слушала внимательно и очень хотела понять, что именно происходит, то магия, основанная на эмоциях, охотно отозвалась на просьбу хозяйки. Перевод опять прозвучал синхронными корявенькими стишками:

Нет препятствий на пути,

В поиск ты стрелой лети!

Стань ты голосом моим,

Сила пусть тебя манит.

Всякий раз, когда маг «шарманил», используя заклинания-стихотворения, Элька задавалась вопросом, почему же она слышит такие бездарные вирши. Дело ли в том, что у нее самой напрочь отсутствует дар стихосложения или его нет и у мосье Д’Агара, но тот все равно сочиняет, потому что таковы требования магического искусства. Правда, задавалась она этим вопросом молча и лично для себя, не рискуя даже обсуждать с друзьями, чтобы не обидеть самолюбивого инкуба. Знала по опыту, стоившему ей одного хорошего приятеля, насколько болезненно подчас реагируют сочинители на критику своих гениальных творений.

Тем паче, какими бы глупыми стишками не пользовался Лукас, в пику литературным достоинствам эффективность их всегда оказывалась несомненной. Вот и сейчас странное создание встрепенулось, разбрасывая крохотные снежинки, и превратилось во вполне приличную, даже элегантную белоснежную птаху с голубыми, как та жидкость, которой поливали снег, глазками, лапками и хохолком. Волшебная птичка вспорхнула со стола, сделала несколько пробных взмахов крыльями в сторону пелены врат, зависла у самой границы, а потом, кажется повинуясь мысленной команде Лукаса, вернулась назад и уселась у него на плече.

– Тот, та или то, что открывает врата, находится по ту сторону тумана. – Мосье довольно улыбнулся, когда магический эксперимент подтвердил его умозаключения и сведения, полученные при ментальном контакте с чуждой сущностью границы. – Что ж, подождем, а теперь самое время заняться защитой замка!

Лукас сложил оборудование и нажал на перстень, мгновенно перенесясь на тот участок стены, опоясывающей замок, где стоял Гал. Воин уже успел посетить оружейную рядом с домашним тренировочным залом и прихватить арбалет с «патронами». Кажется, этот был из стреляющих на большое расстояние и с пружиной для фиксации болта, позволяющей стрелять под любым углом и в любом направлении. Воитель как раз показывал коменданту Вайде, интересующимся стражникам и жрецу Онтара, как укладывается болт в желоб, и коротко описывал несомненные технические достоинства оружия. Может быть, был рад пообщаться с коллегами, а может, просто отвлекал ожидающих атаки воинов от неизбежного мандража. Принц Арсин, на сей раз без отважной собачки, но во вполне приличных легких доспехах и теплой одежде, рассчитанных на защиту не только от врагов, но и от холода тоже, был на стене. Вид сохранял спокойный, только уголок глаза у молодого человека едва заметно подергивался.

– Ваше высочество, я хотел бы просить вас об одолжении, – с места в карьер начал Лукас.

Принц нехотя отвлекся от замечательной смертоубийственной игрушки для настоящих мужчин и в некотором недоумении глянул на мага со странной птицей на плече. Что-то раньше у него никаких зверушек не было.

– Чтобы сотворить надежную защиту для крепости Кондор, мне понадобится использовать макет, что стоит в зале совета. Даруете ли вы мне свое великодушное разрешение? Обещаю, никакого вреда сооружению принесено не будет!

– Конечно, ради Кондора делайте все, что нужно, только зал уже затворен, надо взять клю…

– Не стоит, ваше высочество, я использую магию, – коротко улыбнулся мосье, нажал на перстень и исчез со стены, чтобы возникнуть в закрытом зале, где в менее усиленном режиме едва заметно «тлели» жаровики.

Вслед за тем маг подошел к столу, положил чемоданчик рядом с макетом из серого камня, из какого была сложена и сама крепость. Привычно щелкнули блестящие замочки, и из недр колдовского ящика появилось нечто невзрачно-серое. На взгляд Эльки, в руках у друга оказалась самая натуральная серая, задрипанная дерюжка из тех, какими мыли пол уборщицы в школе. Тряпки эти по мере использования превращались из серых в серо-коричневые от вечной мастики. Даже Рэнд удивленно хмыкнул: «Помню, наши нищие во что-то понаряднее рядились!»

Маг взял неприглядный предмет самыми кончиками пальцев (брезговал или того требовал процесс – осталось неясным), встряхнул над столом, дерюжка явно увеличилась в размерах. Лукас покосился на макет, примеряясь, и встряхнул тряпку еще раз, снова произошло увеличение «площади» материала. А потом чуть театральным жестом неисправимого позера мосье накинул дерюжку на модель крепости. Вся она оказалась скрыта под тканью, лишнюю «кутюрье» аккуратно подвернул по краю, только что булавочками не заколол. После этих странных действий Д’Агар из чемоданчика вытащил ножницы. Вполне обычные, маленькие ножнички, лишь чуть крупнее маникюрных, и вырезал в дерюжке горизонтальную полосочку такой длины и ширины, чтобы оказалась открыта та часть миниатюрного замка, параметры и координаты которой обозначил несколькими минутами ранее Эсгал.

– Лиэ протэ солидэ! – промолвил Лукас и звучно хлопнул в ладоши.

Ничего внешне эффектного, подсознательно ожидаемого зрителями, не произошло, однако маг удовлетворенно кивнул, упаковал ножницы назад в футляр, снова закрыл замочки и переправил чемоданчик Рэнду, чем ясно продемонстрировал завершение всех возможных приготовлений волшебного характера к штурму.

Глава 13

Штурм и разведка

Лукас вернулся на стену, правда, в первые ряды отважных воинов, рассредоточившихся по периметру за зубцами стены и на платформах, не полез, предпочтя оказаться чуть в стороне от эпицентра будущих бурных событий. Да и шпаги на поясе у мага сегодня не было, чем он ясно демонстрировал специфику своей деятельности. Принимать участие в махаче и прицельной стрельбе мосье не собирался. Для этого у команды существовал более подготовленный специалист, чей авторитет, судя по уважительному, если не сказать благоговейному, отношению оргевцев, уже сомнению не подвергался. А ведь воин успел показать только свой арбалет! До каких высот взлетит уважение к Галу после демонстрации благословенного меча в ближнем бою, мог бы просчитать разве что Макс, не будь он занят сотворением молитвенника Онтару.

Словом, Лукас встал несколько в стороне от зоны предполагаемого боя, у стены башни. Чуть помедлив, к коллеге присоединился местный чароплет. Где-то в глубине крепости звучно бухнул колокол. Народ на стене застыл в напряжении.

«Сейчас начнется!» – шепнул одними губами Шавилан и дернул себя за косичку, не для колдовства, скорее от нервного напряжения, и защелкал суставами пальцев. Туманная пелена, казавшаяся до поры недвижимой, как гигантская монолитная глыба, заколыхалась, чуть посветлела как раз напротив узкой полоски равнины, и в нее выплеснулась яростно беснующаяся орда.

Нет, войском это море орущих, искаженных яростью и животной злобой созданий никто бы не назвал. Завывали и скалились оборотни, на глазах обрастая разномастными шкурами волков, медведей, тигров. Ревели серые и бурые гигантские тролли и здоровенные коричневые огры, выли крупные оливковые орки, хохотали мелкие черные гоблины, ухали сизые морочники, то сжимаясь до размера ребенка, то вырастая с великана. Капала слюна, возбужденно раздувались ноздри плоских носов и топорщились лопоухие или острые уши, густо заросшие шерстью, таращились налитые кровью глаза. Непрерывно тошнотворно выли рога и ритмично били барабаны с какими-то пестрыми кусками не то меха, не то волос по краям. Присмотревшись получше, Элька решила, что на музыкальные инструменты пошла чья-то кожа, но ей совершенно не хотелось узнать, кому так повезло обессмертить свое имя. Сжимая в руках, лапах, когтях самое разномастное оружие: мечи, сабли, палаши, молоты, топоры, секиры, копья, луки, пращи, – эта безумная, пестро вооруженная масса катилась к крепостным стенам.

Столь же громкий шум Элька слышала лишь раз в жизни. Это был первый и последний ее урок музыки в период школьной практики. Если на остальных уроках маленькие монстрики еще сдерживали себя, то на музыке, где они при попустительстве добряка учителя привыкли стоять на головах, детки отрывались по полной программе и смена педагога этого рефлекса изменить не могла.

Кстати, о том самом предмете. Ритм барабанов и то, что выводили пронзительные рога, сливалось в одну ясно различимую даже в таком безобразии мелодию. При всей драматичности разворачивающихся эпических событий, Элька не удержалась от тихого смешка. Сейчас хаотическая колдунья жалела только о том, что некому разделить ее веселья. Вряд ли кто-то из коллег, кроме пребывающего в дальних далях Связиста, мог хоть раз слышать песню «Взвейтесь кострами, синие ночи, мы пионеры дети рабочих». А именно ее сейчас выводили штурмовики из-за туманной пелены. Девушке с Земли осталось только дивиться причудам Вселенной, где одна и та же мелодия забрела в головы столь разным созданиям.

– Лукас, с ними что-то не так, – содрогнувшись всем телом от мощного эмоционального заряда атакующих, прошептала жрица-эмпатка, отвлекая Эльку от воспоминаний и сравнительного анализа звукового ряда. (Все-таки, кажется, здешняя орда была потише школьников и вопила «Костры» более музыкально.)

– Что именно из всего этого хаоса кажется вам неправильным, Мирей? – несколько недоверчиво бросил быстрый вопрос маг.

– Их ярость и жажда крови, присущая изначально, подпитываются кем-то или чем-то до ярого безумия, – пояснила эльфийка, прижимая ладони к вискам. Даже здесь, по другую сторону зеркала, ей было тяжело выносить такие эманации.

– Может, их просто упоили перед штурмом до полусмерти? Вот как фальшиво песни орут! – с ехидцей предположил Рэнд, невольно поеживаясь при виде буйнопомешанной толпы, на пути коей ему совершенно не хотелось оказаться. Все-таки хорошо, что он не напросился в Оргеву третьим!

– Я постараюсь все проверить, – благодарно кивнул жрице Лукас, снял наколдованную птицу с плеча и подбросил ее в воздух.

– Воробышка жалко, не зашибут его эти оглашенные? – озадачилась Элька, когда пернатое устремилось к подступающей орде.

– Это создание неуязвимо для физического оружия, – с мимолетной гордой улыбкой пояснил маг.

А армия вторжения тем временем приблизилась на расстояние выстрела. Из крепости по команде звучного голоса Вайды и последовавшего за ним сигнала рожка грянул слаженный залп, выкосивший или подранивший (тролля или огра уложить даже несколькими стрелами было не так-то просто) первые ряды врагов. Но вал нападавших лишь разразился еще более яростными воплями и ответил стрелами, камнями и огненными шарами. Залп был неслаженным, но оттого, пожалуй, должен был бы стать еще более губительным.

Держащие оборону воины не могли точно рассчитать окончание атаки, поэтому, ведя ответный огонь, им приходилось быть вдвойне осторожными, тогда как одержимый безумной жаждой крови противник ничуть не заботился о сохранности своих жизней. К счастью, сработала охранная магия Лукаса и щит Шавилана. Все снаряды, не попавшие в участок, вне защитного купола бессильно упали под стены крепости, будто наткнулись на вещественную преграду. Те же, что угодили в просвет купола, были замедлены защитой чароплета, и даже самый неуклюжий воин успел подумать, почесаться, посмотреть по сторонам и увернуться. К попавшим на внутренний двор огненным шарам тут же заспешили люди из укрытий и принялись забрасывать снаряды приготовленным снегом.

Успокоившись на счет действенности защиты, Лукас все свое внимание сосредоточил на птице. Невидимый для врагов посланник всего за пару минут преодолел расстояние до открытых врат и нырнул в полупрозрачную дымку. Птичка вынырнула по ту сторону тумана. Зеркало, среагировав на желание команды и отделенную от мага частицу силы, организовало еще один экран наблюдений за колдовским разведчиком. Пернатое оказалось в узкой скалистой равнине, мало чем отличающейся от той ее части, что находилась на стороне людей, разве что была чуток пошире и позаснеженнее. Снег, скалы, даже замок точь-в-точь копия Кондора, только цвет камня темно-темно-серый, почти черный. Но прежде, чем лететь к жилью, птичка развернулась к вратам и полыхнула голубыми глазками, сканируя местность.

– Вы, несомненно, правы, Мирей, перед вратами арка заклятия берсерка, – отметил маг и прищелкнул пальцами. – Плетение не моей школы, но вполне узнаваемо! А ну-ка!

Дрессированная птичка встрепенула крылышками, взмыла чуть выше, раскрыла клювик пошире, будто собиралась взять ноту фа, и схлопнула его, как хороший бульдог челюсти. Что-то тенькнуло. Будто оборвалась натянутая тетива. Ор, яростные крики, рев, рык и песни толпы, докатившейся уже до самых стен замка, стали тише, но совсем не умолкли, кто бы ни управлял толпой монстров, он, как и говорила Мирей, лишь разжег уже горящий костер до пожара.

А милая маленькая птичка-диверсантка снова энергично заработала крылышками, направляясь в сторону темного замка. Крошке не было никакого дела до бродящих в округе вооруженных монстров. Она видела цель, верила в себя и не замечала препятствий! Ворота этого замка, в противовес планировке людского, находились со стороны границы и были демонстративно распахнуты. Или властелин крепости был абсолютно уверен в своей неуязвимости, или не ждал нападения «человеков». Крылатая нахалка без зазрения совести перепорхнула через стену и устремилась к главной башне. Нырнула в крохотное вентиляционное оконце и пробралась внутрь.

В ярко освещенной гроздьями магических шаров громадной зале на первом этаже, которую люди из-за холода не использовали по причине дефицита отопительных устройств, за громадным столом шумно пировали все те же орки, тролли, гоблины… Вот только оружие, украшения и наряды на них были поярче, чем у штурмующих замок собратьев. (Впрочем, было б удивительно, окажись наоборот. Эльке еще не встречался мир, где начальство одевалось бы беднее подчиненных, нарочитую скромность каких-нибудь религиозных орденов в расчет, разумеется, брать не стоило. Ибо эта скромность была той же самой показухой наизнанку!)

У дальней стены громадной залы, на полукруглом подиуме стояло роскошное высокое кресло, почти трон, с алыми подушками, в котором сидел…

– Ой, Лестат! – пораженно выдохнула Элька.

…Сидел разряженный в кружева, кожу и бархат – наряд явно импортный – блондинистый вампирчик, обладатель самой надменной в этом сезоне мины, кучи кудряшек и щупленькой конституции, которую не могли скрыть ни пышные кружева, ни кудряшки. Он действительно чем-то неуловимо смахивал на Тома Круза в гриме для фильма «Интервью с вампиром». Только если обаяние актера выплескивалось через экран, этот клыкастый красавчик, несмотря на всю симпатию, питаемую Элькой к вампирам, вызывал невольную брезгливую неприязнь. Было в нем что-то такое, как в червивом яблоке. Вроде и приятно на вид, а червоточина на боку имеется, и сразу понятно, что внутри гнильца или что похуже.

Зато персонаж рядом с мальчиком явно вышел из какой-то крупнобюджетной фэнтези-ленты. Это был огромный, поперек себя шире, татуированный с головы до пят гоблин, увешанный кучей всевозможных побрякушек, кусочков меха, камушков, перышек и иных предметов явно ритуального или магического толка. Запас его сногсшибательной «бижутерии» был почти так же велик, как у Шавилана, зато куда богаче. Кроме того, этот экземпляр мага отличался совершенной лысиной, отполированной до оливкового блеска.

Птица, невидимая врагам, преодолев какую-то зеленую паутину, кажется, это были сторожевые или глушащие чары, подобралась поближе к «трону». Вампирчик сидел, забросив одну ногу на подлокотник кресла, и поигрывал кубком. Поглядывая с тщательно нарисованным благосклонным одобрением на пирующую публику, он с капризным нетерпением как раз уточнял у своего собеседника:

– Ты уверен, что на сей раз все получится?

– Мой лорд Бэркруд, я смог придать нашим воинам ярости несокрушимой, но достанет ли ее, чтоб разгромить жалких людишек сегодня за тот краткий срок, что открытию врат отведен, или нам понадобится еще день-другой, как могу я поклясться? – прогудел гоблин, задумчиво скребя подбородок и перебирая многочисленные украшения на нагрудной цепи.

– Ты же знаешь, у нас нет «дня-другого»! Тот ключ, что мне удалось выклянчить у Архи, как знак расположения с обещанием хранить под сердцем вместе со знаком консорта, и второй, который ты, жрец, взял на алтаре в Храме Темной Праматери, раскрывают лишь эти врата на три часа два дня кряду в луну! – прошипел рассерженный вампир, сохраняя на лице приклеенный оскал-улыбку.

«Ага! – отметил Рэнд. – Вот мы и нашли нашего нарушителя договора».

– И пока Праматерь отсутствует, мы должны покорить земли людей или будем наказаны за глупость! – продолжал, не ведая о том, что его несравненная персона привлекла самое пристальное внимание посланцев Совета богов, вампир. – Отступать поздно, Герат, мы по самые клыки влипли в эту заварушку! Если ОНА вернется раньше, на меня-то позлится и перестанет, я умею смягчать сердце нашей темной богини, а вот ты точно заплатишь головой и причиндалами, кожа на барабаны пойдет… Драные демоны, ну почему у той проклятой крепости врата выходят на другую сторону! Как было бы просто с твоими чарами-тараном, как мы рассчитывали… А теперь остается лишь полагаться на этих тупых ублюдков – вождей совета, улыбаться им и обещать сокровища, земли и рабов-людишек! Надеяться, что твое заклятие власти на знаке консорта удержит их от бунта, – рука вампира легла на грудь, лаская что-то скрытое кружевом, – и обещать, что сегодня или завтра весь мир будет у их ног, и отступать! Отступать каждый раз, когда крепость не удается взять, пока открыты врата, чтобы Архи ничего не почуяла! Я должен получить эти земли! Должен! Если войско присягнет мне как правителю новых земель, Архи уже не сможет достать их через пелену! Но нам нужен замок, как первая победа!..

Некоторое время Лукас и компания внимательно слушали хвастовство, проклятия, обещания, угрозы и сетования мелкого, словоохотливого не в меру хлыща (хвастовство преобладало). Но как только мосье понял, что он услыхал достаточно для прояснения ситуации, то прищелкнул пальцами, переходя к следующему этапу программы.

Птичка, тихо сидевшая вверху на лепнине стены, вспорхнула с насеста, подлетела к трону и распахнула клювик.

– О, она сейчас отрастит зубы, загрызет его и отберет ключи? – восхищенно предположила фантазерка Элька, впечатленная перекусыванием заклинаний у туманных врат.

– Все не так просто, мадемуазель, – не без сожаления вздохнул маг, вдохновленный полетом оригинальной мысли девушки.

Из раскрытого ротика волшебного создания донесся высокий и неожиданно мощный чистый звук, похожий за звук камертона, ширившийся и отдающийся от стен, пола, потолка. Он мгновенно привлек внимание пирующих и «гостеприимного хозяина». Птичка прокричала трижды и троекратно увеличилась в размерах, засияла, распространяя голубой свет, словно маленькая звезда. Колдун-гоблин попытался залепить в птичку каким-то зеленым светящимся шаром, но снаряд, долетев до посланницы, впитался в ее сияющее тело без остатка, не причиняя видимого урона. А потом птица заговорила, и голос ее не был голосом Лукаса, звучал он торжественно и сильно:

– Консорт Бэркруд! Ты, поправший древнейший божественный договор Праматери Архадарги и Щитоносца Онтара, почто отворил ты врата, коим надлежит быть закрытыми навеки? Лишь мелочная жажда власти движет тобой и зависть, но не забота о торжестве Архадаргона! Остановись, пока не поздно! Смири гордыню, о закрытии врат разговор поведи с людьми, пока с молитвой к Онтару они не обратились, прося суда и защиты!

– Поведу, – оскалившись, рыкнул вампир, выпятил кружевное жабо и расхохотался, закончив: – Как только летучая мышь на кривом форвлаке в полдень приедет!

Его хохот подхватили пирующие, принимая слова консорта за понятную им шутку.

– Уговор! Ты сказал и был услышан! Жди послов! – звучно прокричала птица и исчезла. Картинка зала в зеркале угасла.

– Сдается мне, этот клыкастый паренек имел в виду «никогда», когда говорил о мышах и форвлаках, – проронил с хулиганской ухмылкой Рэнд, прищелкнув пальцами. – Ему невдомек, что кое у кого дома живут метаморфы и дрессированные летучие мыши, не боящиеся света!

– Местный аналог присказки «когда рак на горе свистнет»? – предположила Элька, собралась было продолжать ехидную беседу о том, как просчитался самоуверенный вампир, но раскрыла рот и заголосила почище птицы: – Лукас! Защита замка! Ты ее снял? Зачем?..

Пока маг развлекался с «радиоуправляемой» крылатой шпионкой, темная орда подступила практически к самым стенам и начала штурм. Да, не окажись у врагов своих магов, и теперь пытаться взять крепость было бы чистым самоубийством. Однако таковые имелись. Остановившись на безопасном расстоянии, шаманы ударили в барабаны из кожи сородичей и завели какой-то речитатив, сплетая сеть заклятия. От земли до вершины стен крепости возникли довольно узкие (на пару пассажиров в ширину) призрачные подобия лестниц. Нападающие, пусть и лишенные магической ярости, но в достаточной мере раззадоренные обещаниями вождей и горячкой боя, ринулись на приступ. Часть лестниц уперлась в наколдованную Лукасом стену, и штурмовикам пришлось разворачивать оглобли, но пара шаманских «эскалаторов» сработала в нужном направлении.

Вот тогда-то компания «божьих помощников» заодно с оргевцами поняла, почему Гал отказался от доспехов и скинул на двор перед боем теплую одежду. При приближении врага, относящегося к классу темных народов, вокруг тела воителя вспыхнул золотисто-розовый свет. Из него соткались поначалу призрачные, а потом и вполне осязаемые легкие латы. Меч засиял чернью и серебром, «переходя в рабочий режим». Воин вступил в бой. Нет, слово «вступил» было слишком медленным для описания того, кто казался летящей тенью, неотвратимой, смертоносной и вездесущей. Его одного, конечно, на тот участок стены, что отмерен был для нападения орды рамками защитной магии Лукаса, все равно оказалось бы мало, но при поддержке грамотно расставленных бойцов линия обороны получилась впечатляющая, если не сказать, непреодолимая. А почему не сказать? Именно так и скажем! Враги ложились, как спелые колосья, Гал буквально сметал их со стены на головы штурмующих. Энтузиазм нападавших, не подогреваемый чарами, при столь смертоносной обороне, делавшей штурм почти стопроцентным самоубийством, мало-помалу начал слабеть. Зато защитники Кондора совсем воспряли духом! Уже слышались веселые голоса, люди начали выводить какую-то боевую песню…

Но тут что-то разладилось в четкой схеме обороны! Гуще и сильнее полетели стрелы гоблинов и орков, а также камни со стороны троллей, очередная шаманская лестница, нацеленная на прежде неодолимый участок стены, пусть и не без труда, все-таки прошила его.

Забеспокоились созерцавшие штурм со стороны коллеги у зеркала. Вернее, как оказалось, забеспокоилась лишь одна Элька, потому что Мирей тихо и незаметно слиняла от зеркала к шкафу со своими медикаментами и закрылась створкой, что-то там перебирая и перепроверяя. Кажется, решила устроить полномасштабную ревизию всех своих запасов. Макс все еще миловался с ксероксом, ламинатором и иными приборами – чудом магитехнологий – на другом этаже, а Рэнд старательно пялился на затухающую часть экрана, транслирующую птичку так, словно она была первой и единственной любовью всей его непутевой воровской жизни. Разбираться в столь странном поведении коллег Эльке, завороженно глазеющей на первую в своей жизни натуральную батальную сцену штурма с Галом, великим и неповторимым, в главной роли, было некогда, она просто завопила, поднимая тревогу.

– Невозможно! – нахмурился мосье, но, тут же проследив траекторию полета очередного камня, едва не оборвавшего карьеру великолепного мосье Д’Агара во цвете лет, прошипел уже нечто гораздо менее цензурное и исчез со стены.

Маг оказался в зале совета. И он там был не один. Рядом со столом стояли ведро с водой, поднос с собранными грязными кубками, швабра и пожилая суровая тетка в серо-черном одеянии. Бурча под нос:

– Совсем распоясались, уже на стол всякую дрянь ложат, так и вещь дорогую попортить недолго, – тетушка упрямо стаскивала серую заколдованную дерюжку с макета крепости.

– Мадам, что вы делаете?! – завопил негодующий Лукас, воздевая руки. Поднять их на женщину, даже такую, он все равно не мог, слишком хорошо был воспитан!

– Это не я, не я, милорд, – торопливо кланяясь, забормотала уборщица, последним резким движением сдернув магическую пелену, – тут так и было, но сейчас я эту дрянь выкину и крепость чистой тряпицей оботру! Лучше прежнего будет!

– О Клайд и Эйран! – в сердцах топнул ногой маг и вернулся назад на стену.

Испорченное ретивой теткой заклятие восстановлению не поддавалось, а защитить заклятие защиты от стороннего физического воздействия в запертой комнате замка, все защитники которого готовились стоять насмерть, отражая вторжение, даже предусмотрительный маг не додумался. Или, возможно, технология наложенных чар не допускала дополнения.

Почесав бровь, Лукас торопливо вытянул из кармана куртки нечто более всего, на взгляд неподготовленных коллег, похожее на серый кубик и крикнул, приставив ко рту свободную ладонь. Почему-то голос мага легко перекрыл весь царящий вокруг грохот, лязг стали и ор:

– Мосье Гал, моя защита нарушена, у вас уже есть пленник? Я могу изгнать врагов?

– Да! – коротко рявкнул в ответ «несколько занятый» воитель, которого атакующие надеялись взять числом. Пока безуспешно, если не считать успехом свою гибель от легендарного меча не менее легендарного в определенных краях Рассветного убийцы.

– Помощь? – столь же коротко предложил Шавилан, чары которого прогибались под атакой шаманов и доживали последние мгновения.

– Нет, заклятие готово, – мотнул головой мосье и, перегнувшись через стену, быстро швырнул кубик вниз, вопя: «Хорэ триэ!»

Шмяканья о камни за общим шумом никто не расслышал, зато потом началось нечто странное. Из-за стен полилось едва уловимое бледно-желтое свечение и куда более мощный, все нарастающий и нарастающий странный зудящий звук. Эта нота, вызывающая ассоциации со скребущим по стеклу когтем и бормашиной старинной закалки, все длилась и длилась. Элька даже взялась рукой за челюсть, так заломило зубы, но на атакующих сия «дивная музыка» произвела куда более мощное впечатление.

На мордах, лицах, физиономиях разномастных выходцев из-за туманной пелены отразился дикий, первобытный, нерассуждающий ужас. А потом они ринулись прочь, отбрасывая оружие, расталкивая и топча своих собратьев, стремясь убраться подальше от источника звука и крепости Кондор. Орда неслась к вратам, которые теперь виделись околдованным врагам единственным шансом на спасение, неслась, оставляя на своем пути затоптанных в панике соратников, холодное железо, луки и кучи… дерьма, вылившегося из расслабленных неодолимым ужасом кишечников. Лишь груды тел у стен крепости, мусора и теплых экскрементов среди камней и снега, распространяющих на морозном воздухе ни с чем не сравнимый «аромат» свидетельствовали о недавнем вторжении. Вой разбитого «кубика» затихал очень постепенно…

– А они не вернутся? – полушепотом поинтересовался Шавилан, с исследовательским интересом созерцая последствия применения чар.

– Если туман-сторож снаружи всколыхнуть значительным движением не от, а к замку, не выждав пару часов, снова завоет. Впрочем, ваше беспокойство, коллега, пустое, раньше наши противники от тряски конечностей избавиться будут не в силах, – позволил себе мстительную улыбочку инкуб и едва заметно поморщился от долетевшего из-за стен мощного аромата.

Глава 14

О пленниках, изнанке магии и пацифизме

Эпидемия ужаса не затронула только тех врагов, что уже находились на стенах и атаковали защитников. Но уцелевших штурмовиков была лишь горстка. Поняв, что остались одни, враги изготовились драться с отчаяньем загнанной в угол крысы до последнего. Но Гал – воин, ужас и истребитель темных народов, неожиданно придержал свой благословенный Дэктусом меч и грозно рыкнул:

– Сдавайтесь – и уцелеете!

– Да чтоб я поверил человеку! – показал свободной рукой странный, но, вероятно, очень неприличный жест здоровенный орк, оскалив клыки.

– А кто сказал, что тебе обещает человек? – гаркнул Гал, на этот раз пользуясь волшебным свойством пряжки-переводчика, делавшей понятной его речь лишь тому, к кому он обращался. Зеленые глаза с вертикальными зрачками, превосходно видные в шлеме благословенных доспехов без забрала, ярко блеснули.

Орк всмотрелся в лицо грозного мужчины, скосил взгляд за стену, на опустевшее ущелье, что-то решая для себя, объявил:

– Я твой пленник! – и разжал пальцы.

Кривой меч и широкий нож лязгнули о камни. Следуя примеру соотечественника, начали сдаваться и остальные бойцы темного воинства. Причем каждый из них повторял слово в слово странную фразу орка. Защитники крепости, конечно, не отказались бы всадить стрелу из арбалета или клинок в беспомощных врагов, но авторитет Гала оказался силен. Даже принц Арсин, показавший себя в схватке пусть и не великолепным, но отнюдь не плохим бойцом и вовсе не трусом, прячущимся за спины солдат, осмелился высказать лишь вопрос, вместо открытого негодования:

– Зачем они нам?

– Пленники – это информация и козырь в переговорах, – кратко перечислил Эсгал, вкладывая совершенно чистый меч, к которому не приставала скверна, в ножны. – Найдете, где их разместить до следующего открытия врат?

– Я б им просто глотки перерезала, но раз нужно… Подвалы в центральной башне, – усмехнулась «добрая женщина» комендант Вайда, пальцем указав направление. – Засовы там крепкие, двери из черного дуба, даже троллю не высадить, а тут всего лишь орки да гоблины. Только народу, чтоб их туда отволочь да сторожить, надо набрать.

– Они сдались, достаточно пары стражей, чтобы довести до места, – с легким удивлением возразил оборотень.

– А если нападут? – изумился хранитель Тарин, вместе с воинами орудовавший на стенах мечом и даже умудрившийся чудом уцелеть, вопреки печальной статистике участи своих предшественников.

Элька особым знатоком в фехтовании все еще не была, но, на ее взгляд, привычный к тому, как танцевал с клинком Лукас и какие кренделя выделывал Фин на тренировках, священник орудовал оружием на редкость неумело, поэтому его невредимое состояние иначе чем чудом именовать было нельзя.

– Они сдались, – повторил несколько удивленно Гал, понимания на лицах окружающих не увидел и, едва заметно нахмурившись, снизошел до детального объяснения: – Они очень редко сдаются, но, если объявляют себя пленниками, то слово держат, это не люди.

– Вас отведут в тюрьму, завтра я решу, как поступить, – оповестил воитель своих персональных пленников.

Те приняли его слова как должное и, конвоируемые несколькими людьми, отряженными Вайдой, начали спуск во двор крепости, не делая попыток сопротивления, не возмущаясь, не задавая лишних вопросов.

– А ведь мы сегодня не просто отбились, мы победили! – почти задумчиво прошептал принц Арсин и одарил воина, а заодно и подошедшего мага – посланцев Совета богов – почти влюбленным взором. – Вы и впрямь помогли! Воистину сами боги, и Онтар Щитоносец направили вас в крепость Кондор в час великой нужды! Но что будет завтра, вы снова будете биться вместе с нами?

Никто, даже раненые, не спускался со стены, ожидая столь важного ответа от могущественных спасителей, явившихся из ниоткуда и способных, наверное, так же внезапно исчезнуть в никуда.

– Завтрашнее открытие врат, полагаю, начнется не боем, а переговорами с консортом Бэркрудом, являющимся непосредственным инициатором вторжения на земли людского Союза Эркайса, ваше высочество, – эдак небрежно промолвил маг, делясь ценной информацией, добытой в столь сжатые сроки в столь напряженных условиях. – А дальше… давайте пока не будем заглядывать так далеко. Нам еще предстоит побеседовать с информатором, раздобытым мосье Эсгалом.

Последний одобрительно кивнул, нагнулся и вытащил за какой-то ремень амуниции повисшего (а может, подвешенного специально) на брусе настила огромного татуированного гоблина в кожаных доспехах с нашитыми на них бляшками. Гоблин, благодаря здоровенному зеленому синяку на виске, временно пребывал в стране беспамятных и ни о чем не волновался.

– О, это и есть наш пленник? – полюбопытствовал Лукас, принимавший от людей похвалы своему гениальному колдовству.

– Да, воин-шаман, судя по татуировкам, из совета вождей племен, он должен кое-что знать. Такие, как он, чуют ложь в других и сами говорят лишь правду, если решают говорить. Очнется через десяток минут, если в чувство не приводить, – оценил состояние добычи запасливый воитель. Доспехи уже успели исчезнуть с его тела, показывая, что угроза боя миновала и жаждущей кровопролития нечисти в радиусе действия меча не имеется. Повесив жертву на плечо, Эсгал легко спрыгнул со стены во двор и почти заботливо положил ценную добычу у стены.

– Кстати, Гал, а почему на Алторане в Луговине Эда ты доспехами не сверкал? Хрялки и мордодралы ведь тоже натуральная нечисть! – мимоходом спросил Рэнд, кажется, только для того, чтобы чем-то занять голову и язык. Чего-то веселый парень был бледноват или даже сероват и дергался так, будто на него подействовали отголоски Лукасовой магии прямо через зеркало.

– Не натуральная. Те твари были сном Темного, не живыми, – коротко пояснил воин, задним числом уже обдумывавший проблему несработавших лат и пришедший к верному выводу после нескольких часов мучительных терзаний на тему своей неполноценности, то есть недостойности и грехопадения.

– Ага, стало быть, против кошмаров у тебя защиты, кроме меча, нет, – провозгласил Рэнд.

– С кошмарами бьются не мечом и доспехами, а сердцем и разумом, мой друг, – задумчиво вставил Лукас, участвуя в разговоре благодаря зеркальным чарам и волшебству перстней, несмотря на то что все еще находился на стене, рядом с принцем и чароплетом.

– Ну, твоя магия там тоже неплохо помогает, – пожал плечами вор.

– А что есть магия, как не сочетание сих двух первооснов? – философски возразил инкуб, на мгновение становясь не изысканным насмешником, знатоком тонких искусств и дамских сердец, а меланхоличным философом. Улыбка, скользнувшая по губам красавца, не имела ничего общего с соблазнением, она была исполнена мудрого знания и легкой печали.

– Я должна осмотреть всех раненых, – не в тему беседы, но руководствуясь более неотложными нуждами, оповестила общество Мирей. Эльфийка появилась из недр шкафа с лекарской сумкой наперевес и накинутым поверх платья плотным зимним плащом.

Не дожидаясь ничьих разрешений и согласований, она намеревалась отправиться в Кондор, туда, куда звало ее служение Ирилии. В такие минуты жрица становилась решительнее любого командира армии, и горе было тому скудоумному, кто осмелился бы встать у нее на пути. Лукас едва успел выдать оргевцам короткую традиционную предупредительную речь перед прибытием эльфийки. Мирей появилась во внутреннем дворе замка, рядом с лестницей наверх, неподалеку от воина, и обратилась к Вайде, спускающейся со стены, чтобы проверить, как обстоят дела внизу:

– Я целительница. Где лучше всего осматривать нуждающихся в помощи?

– В первой казарме, – рассудила комендант, во все глаза разглядывая диво-дивное – красавицу-эльфийку, – великую редкость в оргевских краях. А в захолустной крепости и вовсе никогда не виданную. Вайда махнула рукой в нужную сторону. – Мы там лазарет устроили. Жаровик и все, что можно, нашим лекарем Мерисом уже приготовлено. Все, кому надо, сейчас туда подтянутся. Я провожу!

– Спасибо, – кивнула жрица и деловито зашагала к казармам. Легкие сапожки, подбитые мехом, едва касались камней. Проходя мимо Гала, Мирей приостановилась. Отводя взгляд, она смущенно попросила, коснувшись плеча воина кончиками пальцев: – Умойся, пожалуйста, ты весь в крови…

Гал чуть сдвинул брови, зачерпнул горсть снега и провел по лицу. Горсть стала насыщенно розовой. Воин схватил снег в две горсти и принялся энергично тереть кожу, смывая кровь врагов, забрызгавшую его весьма щедро. Тем временем Лукас, обыкновенно почти маниакально-брезгливый Лукас, продолжал с самым самодовольным видом созерцать результаты действия «панической сирены», соответственно зеркало отражало умывающегося Гала и вид на стену после боя.

А тут на плечо мага приземлилась, вновь обретая видимость, волшебная птица-шпионка, вернувшаяся с опасного спецзадания. Скосив на нее взгляд, Лукас шепнул одними губами: «Трэж вигэр!» – и поднял руку. Бело-голубая птица-вестник перепорхнула на ладонь и истаяла так, будто снег, из которого ее вылепил маг, испарился, не оставив после себя ни капли воды, только маленькую жемчужинку. Ту самую, которую творец вложил в ее клювик изначально.

– Птичку жалко! Красивая была! – мимоходом пожалела Элька.

– Она не была живым и разумным созданием, мадемуазель, – мимоходом объяснил Лукас и спрятал драгоценный перл-первооснову в кармашек для будущих чар, как раз тогда, когда в зал совещаний вбежал довольный Макс, размахивая толстой, нет, совсем даже не брошюркой, а книгой:

– Вот! Полный сборник молитв!

Взгляд технаря упал на зеркало, парень побледнел и с трудом сглотнул подкативший к горлу ком.

– Максик, ты чего? – удивилась Элька, отвлекаясь от «телевизора», и попыталась догадаться: – Ты крови боишься? Да? Тогда не смотри туда, не надо!

– А ты чего, не боишься? – Пока Макс, следуя ценным указаниям подруги, старательно отводил остекленевший взгляд, подкинул вопросик вор. Он подсунул парню бокал с любимой газировкой, конфету и между делом освободил его ослабевшие пальцы от молитвенника. Сам Рэнд тоже пока не рисковал пристально вглядываться в зеркало. – То, что там, на стенке Гал творил, – зрелище не для девичьих глаз.

– Почему? – так искренне удивилась Элька, что Фин чуть не поперхнулся от удивления. Даже у мага выгнулась самым немыслимым образом бровь, а сам виновник «художественного вида» на стену замка Кондор на мгновение прекратил яростно тереть зарозовевшее лицо снегом. – Я же не там, рядышком ошивалась. Через зеркало же, это все равно что кино смотреть. А фильмов мне каких только не приходилось видеть! Галово представление даже на ужастик или триллер не тянет, так, сцена из исторического блокбастера. Красиво смотрелось!

– Красиво-о… – только и смог пораженно протянуть вор, пусть и не бывший пацифистом, но до таких высот кровожадности, чтоб любоваться битвой, как картиной в музее, он никогда не поднимался.

– Ну да, – беспечно пожала плечами Элька и прибавила с проказливым смешком: – Гал так пластично двигается, меч сияет, а доспехи эти посверкивающие, розовенькие, гламурненькие вообще супер!

Неизвестно как уж браслетка-переводчик адаптировала слово «гламурненько», а только воин перестал умываться столь усердно, будто хотел протереть кожу до дыр, и едва слышно насмешливо фыркнул. В общем-то именно этого Элька и добивалась.

Фин подошел к зеркалу и переправил молитвенник Лукасу со словами:

– На-ка, от нашего Макса тамошнему жрецу подарочек!

На руки мосье плюхнулся тяжеленный том заламинированной для пущей сохранности бумаги, скрепленной пластиковыми кольцами. Стремясь поскорее избавиться от столь щедрого подношения, Лукас поискал взглядом не успевшего убраться со стены хранителя, тот все поглядывал на туманные врата, дожидаясь мига закрытия, и позвал:

– Служитель Тарин, ваше усердие в служении Онтару произвело на нас благоприятное впечатление. Не соблаговолите ли принять скромный дар?

Жрец подошел к Лукасу и был немедленно осчастливлен единственным в своем роде сборником молитв. Наморщив лоб, молодой служитель несколько секунд непонимающе смотрел на книгу, потом прочел название, раскрыл и, буквально захлебнувшись восторгом, благоговейно прошептал:

– Откуда? Откуда у вас «КНИГА ПОТЕРЯННЫХ МОЛИТВ»?

Хранитель опустился на колени, прижимая к себе Максово творение, как долгожданное дитя, и глаза его сияли счастливым, почти безумным светом. Лукас немного смутился и поспешил уточнить:

– Потерянных? Что вы имеете в виду?

– В Главном Храме Онтара издревле хранилась книга всех молитв Сияющему, с нее учили гимны жрецы, но в давние времена, почти сразу после сотворения стены, случился страшный пожар, уничтоживший книгу, осталось лишь то, что было в памяти служителей. Мы молились о возвращении реликвии, но Сияющий, вероятно, разгневался за небрежение и не внял.

– А может, он их сам наизусть не помнил, а запасного экземпляра книжицы не имел? – схохмил Рэнд, припоминая, с какими только божественными казусами посланцам не приходилось иметь дело.

– Рукописи не горят! – гордо процитировала умилившаяся сценой Элька.

Маг украдкой подмигнул подруге и повторил понравившуюся фразу жрецу, прибавив уже от себя:

– Ничто не исчезает бесследно. Ныне молитвы снова с вами по милости Сил, мой друг!

– Да! Да! Да! – подтвердил Тарин, подскакивая, точно очень плоский каучуковый мячик в нелепой обертке.

Было совершенно очевидно, что служителю Онтара не терпится уединиться где-нибудь в укромном месте с книгой молитв и читать-читать-читать, а может быть, и учить-учить-учить, на тот случай, если снова приключится какое-нибудь стихийное возгорание и под рукой не окажется спасителей с драгоценной святыней. Что он и не замедлил сделать. Впрочем, благой порыв жреца был спустя несколько мгновений уравновешен совершенно прозаическим стремлением воинов гарнизона спуститься по внешней стороне вниз и посмотреть, не найдется ли там, в куче трупов врагов, сброшенных со стен, каких-нибудь стоящих трофеев, окупающих тяжкий труд доблестных защитников. По перекинутой веревочной лестнице довольно быстро, несмотря на амуницию и одежду, отягчающую тела, полезла парочка самых прытких. И буквально через минуту снизу раздался невозможно удивленный крик:

– Эй, братцы, а эти-то твари внизу живехоньки! Да еще и целы-невредимы, будто и не рубились с нами! Дрыхнут они!

Шавилан, Лукас, принц Арсин и все воины, что еще оставались на стене, ринулись к краю и перегнулись вниз, пытаясь получить визуальное подтверждение словам разведки. Прихватив принца и чароплета, изнывающих от любопытства, мосье с помощью перстня перенесся к подножию стены и занялся сканированием чар.

Наконец маг почесал бровь и пораженно констатировал, картинно разведя руками:

– Уникальный случай! Столь сложного наложения и переплетения не выдумать нарочно и не повторить дважды. Молитва служителя Тарина об укреплении мощи телесной, заклинание замедления чароплета Шавилана, распавшаяся изнанка моего оборонного заклятия и заклятие ужаса, изгнавшее врагов, слились в мощнейшее заклятие целительного сна. Все те, кто не погиб при штурме, а был сброшен вниз или оказался ранен в ущелье, были притянуты и попали под его действие. Они до сих пор пребывают в стабильном коконе чар.

– А погибшие? Трупов-то не видать, или они воскресли? – заинтересовался Рэнд.

– Нет-нет, подобного нарушения причинно-следственных чар заклятие не допустило бы. Остатки жизненных сил были присвоены им столь полно, что от тел не осталось следов материальных, – заключил маг, еще раз обследовав плетение самопроизвольно синтезированных чар.

– Ничего себе! Нет, я знала, конечно, что мы пацифисты, но чтоб настолько… – ошарашенно протянула Элька, машинально подергав себя за хвостик светлых волос.

Теперь все, происходящее у крепости Кондор, и впрямь стало сильно смахивать на съемки крупнобюджетного блокбастера, где актеры – злейшие враги в кадре – яростно рубят друг друга на куски, чтобы после съемок смыть красную краску, переодеться и отправиться вместе выпить по кружке пивка. Лукас был озадачен ничуть не меньше оргевцев, ибо никаких мер к такой отеческой заботе о нападавших не предпринимал. Призвав магическое зрение, мосье принялся изучать загадочный феномен под выжидательное и крайне недоуменное сопение окружающих.

– Как там говорила, Элька – «сделать хотел грозу»? – невинно переспросил Рэнд. – Да, я все больше хочу послушать ту песенку, мы кристалл с этой записью Лукасу подарим!

Мосье лишь улыбнулся краем рта, показывая, что понял иронию.

– Они тоже заложники? – почти с надеждой уточнил принц у работника Совета богов типовую принадлежность спящих.

Одно дело ненавидеть орду, пытающуюся взять приступом крепость на земле твоих предков и зарубить тебя, и совсем другое вот так взять и перерезать глотки беззащитным людям… Нет, конечно, монстрам, поправшим древний договор… Но все-таки. Молодой принц запутался в собственных ощущениях стойкой ненависти, начавших давать сбой несколькими минутами раньше, еще тогда, когда великий воин Эсгал сказал, что слову орка можно верить безоговорочно.

– Разумеется, мосье, – подтвердил Лукас, снимая груз с совести некровожадного наследника престола. – Заклятье зациклено само на себя и, пока мы не оборвем нить, будет действовать. Полагаю, можно оставить наших заложников под стенами замка живым… хм… щитом. Ни обогревать, ни кормить их не понадобится.

– Да тут ведь и наши сыскаться должны! Я сам видел, как Карсин через стену рухнул, что ж, он тоже живехонек? – запоздало сообразил один из несостоявшихся мародеров, обратившись душой к более добродетельным стремлениям.

Арсин с надеждой взглянул на магов, переадресовывая животрепещущий вопрос.

– Конечно, – обнадежил людей мосье Д’Агар, изучая сморенных целительным сном разномастных бойцов. – Чары не различают расы, любой, попавший под их действие, ныне здоров и пребывает в мире сновидений.

– Возможно ли и всех раненых воинов Кондора спустить сюда ради исцеления? – проявляя заботу о гарнизоне, предложил принц.

– Не стоит испытывать крепость чар вторжением в их поле. Наша целительница Мирей окажет нуждающимся всю необходимую помощь. Что до бойцов, пребывающих во власти заклятия, завтра они вернутся в крепость! – заключил маг, и людям осталось удовлетвориться этими обещаниями.

Так все и было решено, а надеявшимся на немедленную поживу воинам пришлось удовольствоваться обещанием выкупа за пленников и вернуться в замок. Как раз туда, где во внутреннем дворе вот-вот должен был прийти в себя элитный пленник Гала, поименованный воином-шаманом.

Глава 15

Допросы и молитвы

Пары минут как раз хватило Лукасу и Шавилану на разглядывание татуировок беспамятного гоблина. С превеликим эстетическим интересом чароплет изучал нательные художества. Кажется, у вислоусого мага даже чесались руки раздеть гоблина и поглядеть, как он раскрашен под доспехами и одеждой. Враги врагами, но искусство татуажа Шавилан ценить умел. Принц же просто нетерпеливо топтался у колоритной туши.

Против воли и Элька увлеклась созерцанием очень рослого гоблина. Волосы его были связаны в конский хвост на затылке, а остальную часть обритой головы покрывали татуировки. Как иная красотка украшениями, воин-шаман обвешался кучей фенечек, среди коих имелись колоритное ожерелье из косточек и клыков на широкой груди и масса прочих занимательных вещиц, за каждую из которых модницы Элькиного мира передрались бы в сувенирном магазине. Вот гоблин наконец очнулся и разлепил веки только для того, чтобы упереться грудью в кинжал воителя и суровый взгляд. Категоричное объявление: «Ты – мой пленник» – последовало сразу.

– Будешь пытать? – деловито спросил гоблин, плавно присаживаясь на холодном камне двора, как на мягком диване.

Казалось, он не испытывает никаких неудобств и совершенно не чувствует холода и ни капельки не волнуется о происходящем и собственной участи. Что это было: колоссальное самообладание, тренированность организма или хорошая мина при плохой игре, Элька сказать не смогла бы, но невольно восхитилась спокойной выдержкой шамана.

– Если все расскажешь, не тронем, – вместо Гала, хлопнув ладонью по бедру, хрипло хохотнула присоединившаяся к компании Вайда. Женщина только что вернулась от казарм, куда провожала целительницу. Дама заметно повеселела со времени утреннего совета и решила проявить к пленнику неслыханное великодушие, а может, просто врала в лицо врагу.

– Буду или сойдемся в поединке до смерти, – серьезно пообещал в свою очередь Гал, не подав вида, что слышал неуместные слова коменданта.

– Поединок – это хорошо! Ты славно бьешься! – растянул пухлые губы в довольной улыбке гоблин. – Спрашивай!

– Кто открывает врата? – начал без предисловий Гал.

– Консорт Бэркруд, – выплюнул имя гоблин и скривился так, что сразу становилось понятно даже не знакомому с мимическими гримасами этой расы: собеседник питает к вышеназванному типу самую «нежную» привязанность.

– Он не пользуется популярностью, – вкрадчиво заметил Лукас, ловивший и более тонкие реакции собеседников. – Почему же вы следуете за ним?

– Ответь, – коротко велел Эсгал, соблюдая какие-то ритуальные правила ведения допроса.

– Темная Праматерь Архадарга оставила его на престоле, прежде, чем удалиться на время, и вручила ключ от врат в знак милости, вожди повинуются ему, – энергично почесал плечи гоблин, что, по-видимому, означало пожатие.

– И она велела следовать за Бэркрудом через туманную границу? – испытующе уточнил маг.

– Нет, – хрюкнул приплюснутым носом гоблин и, прищурившись, в свою очередь, спросил: – Ты гнешь к тому, что консорт самовольно повел нас к вратам, обещая земли мягких человечков и их богатства, и на то не было воли Праматери?

– Мы располагаем убедительными доказательствами, послушай. Вам, принц, и комендант Вайда, полагаю, тоже будет небезынтересно, – довольно улыбнулся мосье Д’Агар. Прочий народ, окруживший кольцом всех названных, Лукас к прослушиванию не приглашал, но и гнать тоже не стал: чем больше свидетелей подлости, тем труднее заткнуть каждому рот.

Маг сделал из пальцев сложную фигуру (не фигу) над крупным изумрудом перстня. Тот таинственно замерцал, приковывая взгляды заинтригованной публики, а потом активизировалось заклинание, сохранившее весь тайный разговор, состоявшийся между консортом и его приближенным, очевидцем которого стала волшебная птица. Недолгий, но, как оказалось, весьма содержательный разговор, заложивший все честолюбивые планы Бэркруда с потрохами обеим сторонам конфликта.

– Так я и знал, клятый вампиришка! Никогда не доверял племени кровососов! Чуял ведь, что юлит и недоговаривает, гнусное порождение болот! Заклятие власти! – рыкнул воин-шаман. Руки его метнулись к поясу, где раньше висели парные клинки, не найдя оружия, сжались в кулаки, а глаза бешено завращались в глазницах.

– По-видимому, ваша Праматерь не желала отворения врат и войны, – глубокомысленно покивал Лукас, и тут же, почти в унисон с его словами, со стороны Храма, откуда нынче утром начинали свое знакомство с Оргевой члены команды, донесся зычный глас и. о. служителя Тарина: «Я нашел!» – и топот сапог по двору.

– Что именно, служитель Тарин? – с легким призвуком раздражения в голосе осведомился принц Арсин, слушавший, затаив дыхание, весь разговор с гоблином и трансляцию откровений вампира. Он сейчас был похож на человека, которого в ключевой момент просмотра триллера просят срочно сходить выбросить мусор.

– Молитву-призыв Сияющему! – выпалил запыхавшийся жрец. Бежал он от замкового святилища до стены недолго, но, по-видимому, столь сильно волновался, что едва мог говорить, его грудь буквально ходила ходуном, и вовсе не от короткой пробежки. И ни великолепной ушанки, ни безрукавки надеть не сподобился. – В той книге, что передал мне чароплет Лукас! На ее страницах есть молитва, которую надлежит огласить, коль будет нарушен древний договор невмешательства и открыты врата. Тогда Онтар Сияющий снизойдет с небес на землю Оргевы, чтобы биться с клятвопреступницей Архадаргой до победы! – В знак доказательства своих слов жрец ткнул под нос его высочеству открытый на нужной странице том. – Вот, она на староэнтарийском, как и все тексты десятого изначального канона, но я хорошо знаю наречие, перепутать не мог!

– Упс! Ну ты им и удружил, Максик! – прокомментировала Элька, как нельзя более подходящим глупым американским междометием. – Похоже, консорт по уши в том самом продукте, что и все за стенами с этой стороны.

– Согласен, подружка, – ухмыльнулся Рэнд, и весельчаки ударили по рукам.

– Но ведь Праматерь может даже не знать о начатой войне, – растерянно заметил Макс, не ожидавший от своего доброго дела столь далеко идущих последствий. Отксерил пару листиков – и вот вам поединок богов! Таких причин армагеддона во Вселенной еще не бывало, но ведь все когда-нибудь случается в первый раз.

– Н-да, незадача, – цокнул языком вор, – интересно, как это ей консорт объяснять будет? Простите, Праматерь, я нарушил древний договор, потому что захотел поиграть в войну с человечками за вашей спиной и оттяпать кусок землицы в личное владение?

– Если будет, кому объяснять, бой богов – это не шутка! – оставив шутливый тон, нахмурилась Элька, трезво оценивая события. – В мифологии моего мира считается, что такие поединки случаются как раз перед концом света, наверное, земля не выдерживает бурных выяснений отношений божеств. Им-то это как нечего делать, подрались, пошумели, новый какой-нибудь пакт о ненападении заключили, а что при этом катаклизмов куча и почти весь народ выкосит – мелочь, снова расплодятся.

Никто из участников зазеркальной дискуссии отключать звук, транслируемый в Оргеву, и не подумал. И, едва отзвучали последние слова Эльки, там, во дворе замка Кондор, повисла звенящая тишина. Люди, от принца со жрецом до простого воина, и гоблин – все поняли, что по вине зарвавшегося консорта вместе оказались в том самом известном ароматном продукте. И в их общих интересах придумать что-нибудь, чтобы как можно скорее из этой ситуации выбраться с наименьшими потерями. Даже Тарин, поначалу буквально горевший идеей о молитве Онтару, приутих. Жрец был истово верующим, но дураком не был и мог согласиться с выводами незримых собеседников. Сияющий почитался паствой, как великий и могущественный бог, но отнюдь не мягкий, уступчивый и кроткий. Напротив, его вспыльчивость воспевалась в гимнах наравне с силой.

– Надо отобрать у вампира те ключи, – не столько вынес решение, сколько констатировал Гал, думая сейчас о том, что уж если он, воитель Дэктуса, смог устроить «армагеддец» стольким мирам, то пара богов для одной Оргевы способна учинить нечто куда более жуткое.

– Постараемся, мосье, – согласился Лукас, уже обдумывая пути и технику изъятия. – Как очевидно из речи Бэркруда, ключи постоянно находятся при консорте, значит, они должны быть при нем и во время завтрашних переговоров. Но как завладеть предметами магическими, что доверены богом и взяты жрецом с алтаря, я должен буду поразмыслить.

– Переговоры? Но ведь в условиях он говорил про форвлака и летучую мышь, – растерянно пробормотал принц Арсин. Озабоченность нарисовалась и на морде гоблина. Как и говорил Эсгал, его пленник умел различать правду и ложь, потому всерьез заволновался о личном и общественном будущем.

– О, на этот счет не волнуйтесь, у нас есть способ выполнить те условия, что консорт счел удачной шуткой. – Ироническая улыбка промелькнула на губах инкуба. – Осталось только посоветоваться кое с кем сведущим по поводу изъятия ключей. Если ваши вожди узнают об обмане и заклятие власти будет развеяно, они не станут просить Праматерь открыть врата и продолжить сражение? – обратился маг с главным вопросом к гоблину.

Могучий пленник вновь почесал свои плечи и раздумчиво сказал:

– Если Бэркруд выставит себя дурнем, лишенным милости Архадарги, а все, кто пошел за ним, тоже, то нет, не должны, коль узнают, что битву богов наши свары земные повлечь могут. Одно дело добрая драка, веселящая кровь, другое – всеобщая гибель…

– Вот нам и цель переговоров, – резюмировал маг и отступил, давая понять, что закончил допрос, скорее оказавшийся похожим на беседу двух разных, но неглупых мужчин.

– Будем биться клинками или без оружия? – спросил гоблин у Гала, уловив, что пора разговоров прошла.

– А тебе не жаль? Такой умный мужик этот зелененький, ушки забавные. Его обязательно убивать? – огорчилась Элька, пресытившаяся на сегодня кровавыми зрелищами, несмотря на все свои заявления про исторические блокбастеры.

– Я обещал, – обронил воин, но в его голосе тоже явственно слышался привкус горечи.

Сегодня Гал ненадолго вновь вернулся к тем кошмарным временам, когда темные народы знали его под именем Рассветного убийцы, и это возвращение оказалось для него неприятным. Брызги крови, слетающие с меча, ему нравились теперь куда меньше капель росы, оседающих на теле, если мчишься по утреннему лугу в шкуре гепарда.

– Ты обещал, что будешь биться до смерти, как я понимаю, – охотно подтвердила Элька и коварно уточнила: – Но разве время и место поединка оговаривались?

– Нет… но… – нахмурился воин, все еще не понимая, куда гнет девушка, зато к экспрессивной речи незримой собеседницы начал с интересом прислушиваться воин-шаман, очаровавший хаотическую колдунью размахом ушей.

– Что «но»? – сердито фыркнула Элька, шлепнув ладошками по подлокотникам кресла. – Пускай сейчас посидит вместе с другими пленниками. Завтра мы все уладим, ворота вновь закроем, пусть зелененький возвращается в свои земли и живет, как прежде. А где-нибудь… э-э-э, не знаю, сколько там точно на Оргеве живут гоблины, лет через пятьсот, перед смертным часом, он призовет тебя на бой, тогда и «сойдетесь в поединке до смерти», – внесла рациональное предложение Элька. – Неужто Лукас такого амулетика сигнального не сделает?

– Если проблема только в этом, то у меня есть заготовки, – охотно подтвердил маг.

– Я хочу заключить такой договор, – обратился Гал к своему пленнику. Голос воина был суров, но в глазах отчетливо теплился огонек надежды, почти просьбы: «Соглашайся!»

Гоблин подумал, соблюдая видимость приличий, и в ответ протянул особым образом согнутую руку. Эсгал точно так же изогнул свою, ладони сплелись в странном пожатии, скрепляющем новые условия. Лукас порылся в кармашках куртки, хранящих кучу всевозможных приспособлений и предметов, наверное, лишь чуть меньшую, чем волшебный чемоданчик, и достал тускло-черный клык на цепочке. После кратких инструкций оказалось: чтобы эта колоритная вещь, органично вписывающаяся в ансамбль одежды гоблина, работала в качестве сигнального маячка, Галу стоило лишь плюнуть на нее сейчас, а носителю предмета – потом, для вызова соперника – бросить ее в огонь.

Гоблин повесил клык на грудь и обратился в пространство:

– Хэй, умная женщина, хочешь стать моей третьей женой?

– Ой, ни разу в жизни меня еще замуж не звали, и никогда не думала, что первым гоблин позовет! – растрогалась хаотическая колдунья, чуть слезинку с глаз не смахнула. – А что так быстро? Ты ведь даже не видел меня?

– Ночью темно, голос красивый, ты умная, – перечислил свои логичные доводы зеленый абориген Онтара под громовые раскаты хохота.

Смеялись все и по ту сторону зеркала, и по эту, избавляясь от долгого напряжения нервного дня, от страхов, горячки боя и тревог за будущее. Улыбнулся даже Гал и задумчиво пошутил (или не пошутил, кто их воинов разберет):

– Тебе еще днем ее терпеть придется…

– Спасибо, но я пока замуж вообще не хочу, – вежливо поблагодарила колоритного жениха Элька.

– Надумаешь, приходи, – великодушно разрешил гоблин под очередной взрыв громового хохота. Но на него не отреагировал, может, счел такую реакцию проявлением радости за его колоритную персону со стороны варваров-людей, чем-то вроде аплодисментов.

– Обязательно! – пообещала Элька, твердо убежденная в том, что какие бы странные идеи ни забредали в ее голову, такой не возникнет точно.

Благополучно разрешив вопрос с последним пленником, коего отправили в башню в сопровождении одного воина исключительно с целью указания дороги и отключения визгунов, попадавшихся на пути следования, Лукас и Гал засобирались домой. Разумеется, они клятвенно пообещали вернуться завтра незадолго до открытия врат. Мирей, оказав всю возможную помощь как людям, так и пострадавшим иных рас, помещенным под стражу, присоединилась к друзьям.

– Тогда на прощанье за наш сегодняшний и грядущий успех позвольте предложить вам гиракского вина – лучшего не сыскать на Оргеве! – воодушевленно воскликнул принц, снимая с пояса фляжку, и почему-то попросил: – Шавилан?!

– Сию минуту, ваше высочество, – охотно отозвался чароплет и дернул с косицы очередную бусину голубовато-прозрачного цвета, пробормотал под нос и пошевелил пальцами, на груде не пригодившихся при обороне камней возник поднос с небольшими прозрачными рюмочками по числу людей, «приглашенных» к столу. Простых воинов, разумеется, в расчет никто не брал. Поить каждого, так никакой фляжки не хватит, бочку выкатывать придется!

Во время допроса Вайда о чем-то напряженно думала, покусывая нижнюю губу, а тут вдруг сорвалась с места, первой подхватила волшебный поднос и принесла его принцу. Несколько удивленный такой нетипичной услужливостью, Арсин открутил крышку и аккуратно разлил тягучее густо-рубиновое вино. Женщина обнесла принца, Тарина, Шавилана, Мирей, последним подала бокальчики посланцам Совета богов, спасителям отечества – мужеского пола, взяла оставшийся себе. Принц несколько мгновений подумал, выбирая тост, и решительно провозгласил, желая не смерти врагам и не победы, но кое-чего куда более значимого:

– За мир и процветание Оргевы!

Гал одобрительно кивнул. Все выпили. Эльфийка пригубила из своего бокальчика и неожиданно обратилась к коменданту замка, сурово нахмурив тонкие брови:

– Напрасно, у тебя ничего не получится. – Глаза жрицы сверкали гневным золотом расплавленной магмы. Очень редко Мирей злилась по-настоящему, и коллеги совершенно не привыкли видеть ее такой.

– О чем вы, мадемуазель? – не понял Лукас причины такого обращения.

– Она знает о чем, – серьезно и почему-то очень сердито отозвалась Мирей, вернула бокальчик на поднос и нажала на перстень, исчезая без обычных милых слов.

Одарив покрасневшую до свекольного оттенка Вайду недоуменными взглядами, маг и воин вежливо простились с оргевцами и тоже вернулись домой, где Рэнд и Элька на два изнывающих от любопытства голоса требовали от эльфийки ответа: чем это таким непотребно-возмутительным ее умудрилась разгневать комендантша, не сказавшая и пары слов. Макс не приставал только в силу природной стеснительности, но глаза сверкали столь же неистовым интересом.

– Она пыталась приворожить Лукаса и Гала, – неохотно призналась Мирей.

Вроде бы такого рода тайны ей следовало оставить при себе, но уж слишком сильно было возмущение жрицы, подпитываемое негодованием богини. (Ирилия давно считала членов команды чем-то вроде семьи своей любимицы.)

– Обоих? Экая темпераментная особа, а по виду и не скажешь! Куда ей столько и когда она только успела втрескаться в них, за несколько-то часов? – удивилась непосредственная Элька.

– Чего, мужиков в замке мало? Нет, наши, конечно, лучше, но не настолько же, чтобы так рисковать, или настолько? – задумался Рэнд, впившись демонстративно-пытливым взглядом в друзей. Сейчас он здорово напоминал ту жену из анекдота, хвалившую любовницу мужа на светском рауте.

– Не из-за любви, чтобы они наверняка остались помогать, – пояснила Мирей. Кажется, мотив действий возмутил жрицу еще больше, чем сам поступок.

– А почему у этой находчивой бабы ничего не вышло? – заинтересовался Фин. – Зелье, что ль, выдохлось или твоя Ирилия помогла?

– Ирилия предупредила, – спокойно согласилась жрица, постоянно пребывающая на прямой линии связи с богиней, – но Лукас-инкуб, он сам есть живое воплощение приворота, а Гал… – Теплая улыбка осветила лицо эльфийки, сделав его похожим на иконописный лик… – Того, кто защищен пламенем истинной любви, ложная не одолеет.

Лукас, освобождаясь от теплой одежды, отвесил Мирей признательный поклон. А заодно скинул маскировочные чары. Начинал кланяться человек-шатен, а закончил огненно-рыжий инкуб с маленькими рожками – истинное воплощение искушения. Самодовольная улыбка мелькнула на его губах.

– Что у тебя с ногой? – вместо стеснения от очередного обнажения его столь долго и тщательно скрываемых чувств строго уточнил Гал у Эльки. Та до сих пор сидела в одном носке.

– А? – Увлеченная происходящим зрительница глянула вниз на босую ногу, стоящую рядом со второй, облаченной по всей форме – в носочек и туфельку. Только сейчас девушка вспомнила про полученное при спасении Лукаса увечье. – Ерунда, на камнях рассадила, все уже зажило. Зато я думаю, это нам может здорово пригодиться!

– Элька, спасибо за то, что спасла меня. – Инкубская улыбочка на красивом лице мага сменилась серьезным, странно-ласковым выражением.

– Всегда пожалуйста! – подмигнула Элька другу, и он залихватски подмигнул ей в ответ.

– Что и как нам может пригодиться? – устало переспросил воин охочую до проказ негодницу, ожидая очередной сумасшедшей, но небесполезной идеи. Только поэтому и не пресек разговор на корню.

Какими бы нелепыми или сумасбродными ни казались предложения, на трезвый и безукоризненно логичный взгляд Эсгала, очень часто именно они, эти сумасшедшие предложения Эльки, являлись самыми полезными. Великую загадку этого феномена воин постичь так и не сумел, но решил для себя, что где-то во Вселенной кому-то очень нравится подсмеиваться над выкрутасами хаотической колдуньи и оставлять его, скептика, в дураках. Может быть, Силам или самому Творцу?

– Ну, это та самая тайна, о которой я сегодня утром говорить не хотела, – хитро улыбнулась Элька, весело пошевелив пальчиками на босой ноге, – потому что на тебя обиделась, но ради дела придется расколоться прямо здесь и сейчас! Внимайте, друзья! Оказывается, моя кровь для вампиров – жуткий кайф, они от одного ее запаха дуреют, а вкус так и вовсе с ума сводит. Нам же что надо? Показать, какой этот консорт болван, и если он только почует, он всякий контроль потеряет…

– Ильдавур пил твою кровь? Отвечай?! – не проорал, скорее с каким гортанным рыком тихо потребовал откровенности Гал, подхватывая Эльку из кресла как пушинку и встряхивая ее. Таким разгневанным команда его давно, пожалуй с алторанских пор, не видела и просто растерялась, не зная, что делать и как успокоить разбушевавшегося оборотня. Физические меры воздействия к нему, в силу разных весовых категорий, были неприменимы, а магически усмирить того, кто разрушает заклятия, было столь же непросто.

– Нет, – пискнула полупридушенной мышью Элька и продолжила: – Он мне палец лечил, я в ресторане о бокал порезалась. Вот он и растолковал мне, что к чему, да я и сама видела, как он закаменел…

Гал подчеркнуто аккуратно опустил Эльку в кресло и быстрым шагом вышел из комнаты.

– Опять обиделся? – растерянно поинтересовалась она у столь же растерянно молчащего общества, достала окровавленный располосованный носок, всучила магу и со словами: – Лукас, если нам это использовать придется, придумаешь, как свежим сохранить, а я к Галу, – понеслась из комнаты, как была босая на одну ногу, скинув для скорости и вторую туфлю.

Глава 16

Истории любовные, мышиные и прочие

Ни в коридоре, ни на лестнице, куда вихрем вылетела Элька, воина уже не было. Даже не слышались шаги. Применив метод дедукции, девушка устремилась на первый этаж, цепляясь за перила и перепрыгивая через три ступеньки кряду. В нижнем коридоре тоже было пусто, но это не остановило преследовательницу, испытывавшую стойкое ощущение дежавю. Она подбежала к дверям в комнаты Гала и, стукнув для порядка на сей раз в незапертую дверь, с разгону ворвалась внутрь. Воитель стоял вполоборота и как раз собирался снять через голову рубашку. Он резко обернулся и в стеснительном замешательстве вперил в Эльку зеленый и какой-то странно виноватый взгляд.

– Гал, ты чего ушел, мы тебя чем-то расстроили? – прямо спросила Элька, подходя поближе.

– Я ушел переодеться и смыть кровь, – промолвил воин, отводя взгляд и возвращая рубашку на место. Коротко вздохнув, он завел старую привычную шарманку: – Тебе не следует находиться в моей комнате с…

– Ты не ответил на вопрос, – качнула головой Элька. – Сначала рычал, тряс меня, как грушу, а потом, не сказав ни слова, почти убежал. Так марафет наводить не уходят!

– Извини, я причинил тебе боль? Напугал? – виновато понурился Гал, комкая край рубашки в кулаке.

– Ты? Напугал? – насмешливо фыркнула Элька и, запросто хлопнувшись на жесткий диванчик рядом со стоящим воином, задорно объявила: – Не дождешься! Я тебя не боюсь и, что бы ты ни выкинул, бояться не начну! И ничуточки мне не больно было, ты мне ни разу больно не делал, даже когда сердишься и ругаешься, всегда очень осторожен! Да, ты воин, значит, не ромашки сажаешь, а убиваешь, но чего ради я должна этого бояться или брезговать? Ты-то от того, что я хаотическая колдунья, мне бойкота не объявил?! Да, тебя бесит моя дружба с Ильдавуром, я понимаю, но ведь терпишь, хоть и злишься чуток…

– Чуток? Я злюсь страшно, в иное время, раньше, я бы убил его, не рассуждая, но теперь… – криво улыбнулся Гал и еще разок вздохнул. – Даже теперь я иногда боюсь, что могу что-то такое сделать…

– А я не боюсь, и ты не бойся. Ты стал другим, я же вижу и знаю, даже если сам ты еще не видишь, насколько другим. И вовсе незачем тут «переодеваться и смывать кровь», давай натягивай рубашку, ты почти чистый, снежком все оттер, а эту капельку на ухе и так соскребем!

Элька подскочила с диванчика и, послюнив пальцы, ухватила Гала за мочку левого уха, где оставалось маленькое бурое пятнышко – единственное вещественное доказательство прошедшего боя. Воин охнул, выпрямившись как струна и почти закатив глаза.

– Ты чего, больно? Ногтем задела? Я нечаянно, – виновато протянула мойщица, отдергивая пальчики. – Вот, уже все чисто.

– Жаль, – шепнул одними губами Гал, открыв глаза, ставшие яростным зеленым пламенем с золотыми искрами по ободку.

– О-о-о! – таки услышав это тихое словечко, с проказливой улыбкой догадалась о причине Элька. – Тогда я с удовольствием тебе все ушки помою! Не знала, что у оборотней это такое уязвимое местечко…

– Надо работать, скоро ужин, – с совершенно очевидной неохотой торопливо отказался воитель, принимаясь застегивать рубашку.

– Тогда пошли к нашим! – вроде бы поддержала трудовые начинания коллеги Элька и тут же, нахально пользуясь его состоянием, провокационно уточнила: – Ах да, ты меня поцеловать не хочешь или это тоже слишком и ты так быстро не можешь?

Вместо ответа Гал решительно шагнул к провокаторше, склонился (из-за разницы в росте наклоняться пришлось сильно) и накрыл ее губы своими горячими, почти обжигающими губами…

– А ты врун! Все-таки врун! – отдышавшись, заявила разрумянившаяся Элька, уютно устроившись в кольце рук оборотня.

На лице воина отразилось искреннее замешательство с недоумением в равных пропорциях.

– Зачем тебе платить девушкам? Если ты так не только целуешься, то это они должны приплачивать! – вспомнив старый разговор, объявила Элька, чем заставила Гала покраснеть, а потом бесцеремонно схватила за руку и снова, уже привычно, потянула за собой прочь из комнаты.

Воин покосился на босую ногу проказницы, легко, как пушинку, подхватил ее на руки, бережно прижал к груди и понес от своих комнат до дверей в Элькины. Причем нес совсем неспешно! Неужто устал в сражении? Боком Гал толкнул дверь, опустил свою ношу на ковер и заботливо велел:

– Обуйся!

– Ладно, – улыбнулась Элька, вытащила запасные голубые носочки, синенькие туфельки-лодочки и быстро надела на ножки. – Вот, жалко только, что теперь придется на своих двоих до зала совещаний топать, мне кататься понравилось. Так, знаешь ли, куда удобнее, чем поперек плеча! Может, снова обувь по дороге потерять и палец ушибить?

– Не надо, – с удивительно нежной улыбкой качнул головой Эсгал, снова взял хулиганку на руки и понес по коридору, лестнице и дальше до пункта назначения.

Шагал он размеренно и плавно, девушка, положив голову ему на грудь, наслаждалась поездкой. Все ухажеры, что когда-либо пытались носить Эльку на руках, несмотря на птичий вес девицы, очень скоро начинали тужиться, краснеть и задыхаться, а у Гала даже не сбилось дыхание. Ему, оборотню и воину, нести ее было совсем не в тягость, скорее напротив. Единственное, о чем он жалел, что расстояние от Элькиной комнаты до зала совещаний так мало и нет под рукой мага, способного превратить его в бесконечность.

Перед дверьми Эсгал поставил проказницу на пол, а она быстро, пока носильщик не успел ретироваться или отстраниться в очередном приступе смущения, нежно чмокнула его в щеку:

– Спасибо! – А потом влетела в зал с привычным радостным вопросом: – Чего вы уже успели натворить без нас, любимых?

– Пока, мадемуазель, я лишь исполнил данное вами поручение, – иронично отчитался Лукас, демонстрируя симпатичный хрустальный флакончик с красной жидкостью. Даже потребные для колдовства и работы мелочи в руках изысканного мосье становились подобны сувенирной продукции. Главное было – не демонстрировать их там, где штучки мосье могли счесть таковой, а то отбиться от толпы желающих приобрести эксклюзивный товар не было бы никакой возможности!

– Ага, значит, это наша наживка! – полюбовавшись флакончиком, обрадовалась Элька и тут же задала следующий вопрос: – А с кем сведущим ты хотел советоваться по ключам?

– Угадай с трех раз, кто, по идее, почти вездесущ и кого фигасе дозовешься? – ухмыльнулся Рэнд, как обычно, качаясь на стуле, раскачиваться в кресле ему уже надоело.

– Связист. Связист. Связист, – занимая свое место, выдвинула девушка три версии под мелодичный смешок Мирей и сдавленное хрюканье Макса.

Команда снова сидела за столом, чтобы видеть друг друга при обсуждении проблемы и иметь возможность разместить необходимый инвентарь.

– Да еще и ребят пока нет, – продолжил Фин. – Теперь Лукас думает, как состряпать качественную иллюзию для Гала, чтобы превратить нашего гепарда в форвлака на время переговоров. Хватит ли шерстинок гигантского волка с Ниперра или придется где-то разжиться более действенным средством. Хорошо хоть, мышь летучая у нас есть натуральная, света не боится, и никого заколдовывать не придется.

– Моя Мыша – самая мышная мышь во Вселенной! – гордо подтвердила Элька и предложила: – А с иллюзией пока погодите, я попробую уговорить Фельгарда. – При упоминании загадочного имени Элька встретила непонимающие взгляды друзей, спохватилась и пояснила: – Э-э, точно, я вам не успела рассказать за обедом. Сегодня днем я в ресторане не только с тем магом, еще и с форвлаком познакомилась, он работает у Ильдавура.

– Да уж, насыщенное у тебя утречко выдалось! – хмыкнул вор.

– Carpe diem! – улыбнулась Элька, процитировав на латыни расхожую фразу: «Лови момент!»

– Вы считаете, мадемуазель, что это создание захочет помочь по доброте душевной и даже даст ради этого выколоть себе глаз? – весьма недоверчиво нахмурился Лукас, пока коллеги переваривали информацию об очередном сногсшибательном знакомстве подруги, позабывшей поставить их в известность о таком «незначительном» факте.

– А он уже кривой, – беспечно отмахнулась Элька и продолжила рассуждать вслух: – И, конечно, задарма он работать не будет. Мирей, я все равно хотела с тобой поговорить, как минутка появится. Фельгард границы у Ильдавура охраняет и глаза лишился, когда эльфы налет устраивали, зрение так и не восстановилось, очень мощная зачарованная стрела попалась. Ты со своей богиней посоветуйся, вдруг она согласится посодействовать? За новый глаз Фельгард нам точно поможет! Ты же пророчица, сама подумай, не просто ж так он мне прямо сегодня встретился! В том же самом ресторане, где я с Атриэлевой невестой и Марликаном столкнулась.

– А как назывался ресторан? – почему-то заинтересовался именно этим вопросом мосье Д’Агар.

– «Волшебный вкус», хорошее местечко, кормят вкусно, уютно, и вид из окна на фонтанчики милый, – дала справку Элька. – Если хочешь, я тебе покажу как-нибудь.

– Не стоит, мой ангел, я знаю это место, – уголком рта улыбнулся маг и объяснил друзьям причины своего странного интереса: – Этот ресторан любят волшебники, и чаще всего именно они посещают «Волшебный вкус». Их привлекает не столько кухня, хотя, мадемуазель права, она изумительна, но и само место. Здание стоит на ПЕРЕПУТЬЕ.

– Чего, на перекрестке, что ли? И что в этом здоровского? – удивился Фин вкусам рестораторов и публики.

– Нет, мой друг, на перепутье магическом, судьбоносном. Таковы встречи и знакомства, что случаются в ресторане, – постарался объяснить Лукас слишком сложное понятие максимально примитивными словами. – Если Судьбе, Року, Случаю угодно тебе что-то подсказать, то именно в этом месте ты найдешь ответ. Но мораль в том, что видеть его и толковать тоже надо уметь, чтобы не совершить ошибки. Поэтому обычные люди избегают «Волшебного вкуса», и именно поэтому его так любят волшебники. Дар хаотической магии сегодня привел мадемуазель в знаковое место, и, я полагаю, привел неспроста. Мы должны со вниманием отнестись к ее встречам и прислушаться к словам.

– То-то официант меня сразу волшебницей назвал, – отыскав ответ на свой утренний вопрос, совершенно успокоилась Элька, ничуть не испуганная «знаковостью» вкусного обеда в замечательной компании. Чудес в мирах много, им стоит радоваться и принимать с открытым сердцем и душой, а не препарировать, разбирая по косточкам!

– Я помолюсь Ирилии и испрошу ее совета, – с явственно ощущаемыми нотками сомнения в голосе согласилась с доводами друзей эльфийка, сложив руки ковшиком, и полуприкрыла глаза. Всю ее фигуру окружило знакомое золотое сияние, Мирей погрузилась в медитацию.

А Фин тем временем возобновил выкрикивание мантры, разработанной еще метаморфами и с переменным успехом применяемой членами команды для вызова Силы-Посланника, вечно пребывающего где-то в недоступных далях. Элька, Лукас и Макс присоединились к стараниям друга. Гал же взял последнее из трех посланий – кораблик из тетрадного листа в клеточку, приплывший из недоступного Силам урбомира, – и задумчиво хмурился, крутя его в пальцах.

– Ай, ребята, приветики, у меня тут дел невпроворот, давайте по-быстренькому, что надо, лады? – откликнулся какой-то глухой, странно далекий и совершенно не по-связистски деловой, хорошо знакомый баритон.

– Я сегодня почти все время за наблюдателя, считай в сознании, – великодушно предложила Элька испытанный в последнее время прием.

Если Связист куда-то сильно торопился или время было дорого, коллеги предлагали Силе воспользоваться чем-то вроде телепатической связи, позволяющей почти мгновенно получить полное представление о происходящем. К удивлению общества, оказалось, что самыми доступными для такой процедуры Связист считает сознания Эльки и Мирей, у первой в пику хаотической природе магии и поведения обнаружилось весьма четкое построение мыслительного процесса, а легкость в общении с Мирей объяснялась ее навыком ментального диалога с богиней. Попытки «почитать» Гала вызвали у Силы мощный приступ головной боли, странный втройне от того, что головы-то у энергетического создания не имелось, а в Максовом заумном пространстве бедняга едва не заплутал, как в петле Мебиуса, на веки вечные. Лукас и Рэнд оказались примерно в середине шкалы предпочтения, первый – из-за излишней скрытности (переломить себя после долгих веков маскировки магу было нелегко), второй – из-за слишком сильно эмоционально окрашенного восприятия, искажающего фактическую картину происходящего сверх приемлемого для анализа.

Связист угукнул, на пару секунд заткнулся и протянул:

– Да-а, дела, три задачки одним комом… Вам, стало быть, теперь ключи отнять надо на Оргеве. Это несложно, знаю я то заклятие, которое Онтар и Архи плели, когда мир пополам пилили. Пока вампирчик помнит, что он хранит, их не забрать, но если хоть на секунду забудет, ключи, как обычную вещь, отобрать можно, они и выглядеть будут такими, как он считает, ключи-то колдовские. Главное – шанса не упустить. Элька насчет крови дело говорила, может сработать. Я с Силами Времени перетру, чтоб они там чуток подкрутили ход, не ждать же вам завтрашнего дня…

А насчет Венстика почти ничем не помогу, очень закрытый урбомир, Силам туда дороги нет, что там творится – не знаю. И вы, когда там работать будете, учтите, магия может вообще не действовать, даже зеркало наблюдений, а перстни только туда и обратно вас доставить смогут, на это их мощи хватит. Но опять же насчет времени я договорюсь, чтоб, когда туда отправитесь, его ускорили. Работу сделаете и в ту же минутку вернетесь, на Оргеву еще до ночи успеете. Если лады, я побег…

– Не смеем вас задерживать долее необходимого, мосье Связист, – настолько подчеркнуто вежливо, что сразу становилось ясно, какая досада скрывается за этими привычно-любезными словами, попрощался Лукас, пока Гал неодобрительно хмурился, а Рэнд подбирал ругательство позабористее.

Ответом стала тишина, настолько пустая, что сразу становилось ясно, Сила-Посланник исчез, даже не отпустив на прощанье ни одного насмешливого комментария и, по обыкновению, не велев магу мосьекать. Вероятно, в самом деле был чрезвычайно занят, как частенько случалось в последнее время.

– Все так, как должно, – разомкнула уста Мирей, прежде чем друзья начали возмущаться безалаберностью энергетического приятеля, всерьез и хором.

Глаза жрицы все еще были полузакрыты, тело окружено ореолом света, она продолжала пребывать в трансе. Оттого с повышенным вниманием прислушались коллеги к словам эльфийской провидицы.

– Умерьте досаду, все правильно, и ныне лишь в наших руках нити событий, тройной переплет, что способен сложиться в прекрасный узор. На Венстик пусть колдунья идет и тот, кого она изберет спутником, потом лишь с форвлаком ей говорить надлежит. Условие таково: за помощь будет даровано исцеление… – Губы девушки еще раз шевельнулись, потом сложились в проказливую улыбку и прибавили: – Присмотритесь к забаве ваших питомцев, это поможет…

Мирей глубоко вздохнула, золотой свет погас, и эльфийка развела руки, потягиваясь одним гибким, грациозным движением, похожим на начало танца.

– Наших питомцев? – взъерошил волосы Рэнд, принимаясь искать взглядом своего крыса и Элькину мышь, запропавших почти сразу после обеда, когда команда увлеклась разбором тройного задания. Зверьков в комнате действительно не было.

– У меня их тоже нет, – поделилась свежим наблюдением владелица уникальной летучей мышки-посланца, заезжавшая в личные апартаменты на Гале, чтобы обуться.

Лукас нагнулся к приятелю, снял с его штанов пару крысиных волосков, подбросил в воздух с присвистом и замысловато прищелкнул пальцами:

– Реше патен энсе вои!

«Отыщи частица целое!» – перевела Элька близко к тексту.

Волоски вспыхнули. В воздухе явственно завоняло паленым, и маг, потирая пальцы, вскочил, чертыхаясь, с совершенно незаклинательным воплем-продолжением:

– Я же запирал утром дверь! Они в магической комнате!

Мосье со всех ног ринулся туда, где, по словам жрицы, а быть может, и самой Ирилии, забавлялись домашние зверьки. Рэнд и Элька, как владельцы виновников переполоха, галопом понеслись следом за магом, а остальные члены команды, переглянувшись, остались на месте. Макс опасался помешать друзьям своей неловкостью, Гал старался без особой нужды к магической комнате не приближаться, чтоб не повредить артефактов, а Мирей… Мирей просто спокойно ждала, когда беглецы вернутся назад, и ничуть не тревожилась.

В магической комнате, куда дверь оказалась приоткрыта всего на пару волосков, было почти чисто. Ну разбросаны по полу и креслам несколько каких-то погрызенных местами тряпичных и кожаных мешочков, обточена зубками зверьков какая-то длинная палочка, ну вывалена из плетеного короба кучка разноцветных шариков, а сам короб распущен на ленточки, а так все мирно, тихо и спокойно. Совсем тихо, ибо виновники маленького беспорядка мирно дремали в свитом из разноцветных то ли платков, то ли шалей гнездышке, по-дружески прижавшись друг к другу шерстистыми бочками.

Лукас окинул беспокойным взглядом арену игрищ крыса с летучей мышью и испустил вздох явного облегчения. Ничего непоправимого зверьки не натворили, да и сами не пострадали, благодаря тому, что большая часть бесценных опасных вещиц была размещена в шкафах и на полках, охраняемых специальными заклинаниями. Вор прошел к гнезду сладкой парочки и сгреб своего питомца на руки, где тот продолжил мирно посапывать, Элька позаботилась о Мыше и поторопилась уточнить:

– И что в этом хаосе нам поможет?

– Покрывала памяти, мадемуазель, – поразмыслив несколько секунд, предположил маг, превосходно знавший свое хозяйство. – Думаю, Мирей имела в виду именно их… Да, эта магия применяется нечасто, но если отпечаток чист и не затронут иными магическими энергиями. А на Венстике, как сказал Связист, магия практически не действует… Полагаю, это именно то, что нам нужно!

– Эй, Лукас, они тут ничего особенного не натворили? – не столько в заботе о драгоценном магическом содержимом комнаты, сколько переживая за своего зверька, уточнил Рэнд, поглаживая спящего крыса. Попутно вор осматривал дружка на предмет подпалин, проплешин, наличия и отсутствия хвостов, лап и ушей.

– Ничего страшного, к счастью, ваши питомцы не обладают столь уникальным интеллектом, чтобы колдовать вместо хозяев, – пошутил маг, подбирая погрызенную палку и то, что назвал покрывалами памяти, а потом признал: – Но будь сие помещение магической лавкой в городе, вы, мой друг, разорились бы, отплачивая ущерб. К счастью, зверьки не нанесли непоправимого урона, даже ледяной жезл Дираф подлежит восстановлению, что же до специфичного набора ингредиентов, в ближайшие выходные я смогу пополнить их состав.

Лукас в последний раз окинул изучающим взглядом миниатюрный погром и открыл дверь в коридор только для того, чтобы услышать характерный звук падения в нескольких метрах далее по коридору и еще более характерную сочную ругань в исполнении ильтарийского сеора. Красота и образность слога поражали воображение, недаром стихи сеора Гарсидо пользовались славой в Ильтарии.

– Что же приключилось у сеора Рогиро? – приподнял брови в изумлении маг и поспешил на звук, любопытные коллеги последовали по пятам, в равной степени горя желанием помочь и узнать, что такого могло стрястись у призрака. Вроде бы от худших жизненных невзгод он был застрахован в силу мертвого состояния.

Двери в тренировочный зал перегораживала здоровенная ледяная стена, от нее шла широкая ледяная дорожка по полу, подтаявшая по краям. Ручейки воды тоненькими струйками стекали вокруг. Под воздействием домашнего тепла глыба уже успела чуть-чуть подтаять. Рогиро, вероятно, по новообретенной привычке переходить от призрачного состояния в плотское по мере необходимости, пренебрег лестницами, спускаясь в подвал. Оттого на него и не отреагировало магическое освещение, а когда визитер обрел физическую форму, то оскользнулся в темноте на ледовом полотнище. Теперь ильтариец сидел, потирая лодыжку, на полу и отчаянно бранился. Завидев мага – удачную мишень для вымещения накопившейся досады, – бывшая Тень Короля не преминула высказать упрек:

– Не будете ли вы, сеор Лукасо, столь любезны впредь предупреждать меня о магических новшествах вроде этого… – Призрак нервно дернул в сторону ледяной преграды рукой.

– Непременно, сеор Рогиро, если я вдруг вздумаю разнообразить интерьер дома чем-то подобным, непременно. Но на сей раз моей вины в произошедшем нет, – пряча улыбку, покивал Лукас.

– Нет? Вы еще скажите, что это наколдовала крыса сеора Фина, – хмуро огрызнулся экс-призрак, лодыжка его распухала прямо на глазах, чем, несомненно, и объяснялся приступ дурного настроения.

– Скажу. Как ни странно это звучит, но вы угадали, сеор, – признал маг под гомерический хохот Рэнда и Эльки, буквально сползающих по стенке тут же рядом с пострадавшим призраком. Лукас и сам кусал губы, чтобы не расхохотаться в голос.

– Рогиро, не сердись, наши зверьки поиграли в магической комнате, – давясь смехом, попросила Элька. – Похоже, они каким-то образом привели в действие какой-то Лукасов артефакт, этот… ледяной жезл Дираф! – как всегда сработала своеобразная память хаотической колдуньи, ухватившая заковыристое название.

– Не только, мадемуазель. – Маг вытащил прихваченный жезл и теперь крутил его в руках, задумчиво хмурясь. – Ваши питомцы умудрились перевести его в некий странный, как сказал бы мосье Макс, режим действия. Обыкновенно жезл действует при прямом направлении на предмет и не может преодолевать материальные преграды. На досуге я рассмотрю это полезное свойство.

– Полезное? – изумился до глубины души оскорбленный Рогиро.

– А пока, – инкуб провел по пострадавшей резьбе рукой, скорее даже погладил предмет, на его конце мелькнул голубой огонек, и глыба заодно с ледяной дорожкой исчезла из коридора, наверное отправившись назад, в милые сердцу родные ледяные края, откуда была извлечена зоомагией.

– Зато теперь, Лукас, если у нас что-нибудь случится, прежде чем кричать «Мадемуазель!», тебе придется проверить виновность Рэта и Мыши, – гордо за выращенных в своем коллективе перспективных проказников заметила Элька. – Или кричать сразу: «Мадемуазель, крыс и Мыша!» Здорово звучать будет, как считалочка!

Рогиро возмущенно фыркнул, а Рэнд недоуменно заметил:

– Ты чего злишься? Нога болит, так давно бы призраком стал, сразу исцелишься!

– Моя способность принимать нематериальную форму, сеор Фин, вовсе не означает того, что в этом доме на мне могут испытывать магию все, кому не лень, даже мыши! – фыркнул ильтариец, однако разумному совету последовал. Честно говоря, сеор Гарсидо был настолько возмущен ощущением острой боли, успевшим подзабыться за века призрачного бытия, что просто не сообразил вовремя сменить ипостась.

– Остается только радоваться, что ваши зверьки, сеорита, не говорят, начни они читать заклинания, я бы пожалел, что покинул Ильтарию, – съехидничал сеор, вновь принимая здоровый физически телесный облик.

– О-о-о, – коварно протянула Элька, – не говори гоп, пока не перепрыгнешь, Рогиро! Это я к тому, что новые функции жезла они для Лукаса уже обнаружили, а там и до членораздельной речи недалеко. Я вообще думаю, что Рэтик и Мыша такие умные, что им пока просто нечего сказать нам, недалеким людям!

Призрак только хмыкнул, но ни брать свои слова назад, ни складывать чемоданы не ринулся. Маг еще раз осмотрел жезл, убрал его в потайной карман камзола и поторопил насмешников с возвращением в зал совещаний. Перед отправкой на немагический Венстик Лукас собирался сделать все, чтобы облегчить коллегам работу и обеспечить максимальную защиту.

Глава 17

Покрывала памяти, а также герои, чудовища и футболки

Мага встретили молчаливым вопросом в глазах, не дожидаясь просьб, Лукас начал объяснять, параллельно проводя подготовительную работу.

– Полагаю, милосердная Ирилия в пророческом откровении, ниспосланном через мадемуазель Мирей, указала нам на возможность применения покрывал памяти!

Пестрые платки, изукрашенные какими-то аляповатыми цветами, похожими на смесь мака, пиона и георгина, но обладающие сиреневыми листьями, появились из-за пазухи мосье Д’Агара. Он аккуратно расстелил один на столе, положил на него петицию в стиле минимализма – кораблик из листочка в клеточку – и прикрыл сверху вторым платком. Оставил странный сэндвич на столе. Прошел к своему шкафчику с магическими причиндалами, выгреб на поднос груду всякой всячины и снова вернулся к платкам. Из кучи с подноса выбрал четыре странных приспособления, оказавшихся зажимами-прищепками с поставцами. По одному зажиму было установлено на каждом из четырех углов платков, скрепляя их концы между собой. В поставцы Лукас вставил по серой свечке, серединку платка между свечками густо посыпал серой пылью. Неизвестно, какими свойствами обладала эта конкретная разновидность, а только ее точное визуальное подобие Элька стирала дома со шкафа, куда забиралась эдак раз в месяц, не чаще. (Ну не таскать же было тяжеленную лестницу с балкона в комнату каждую неделю?) Точно в середину характерной субстанции маг мосье уложил крупный, с два кулака, прозрачный кристалл, ограненный в том самом октаэдро-додекаэдровом стиле, о котором недавно рассказывал умница Макс.

– Если заклинание сработает, мы должны будем увидеть того, кто отправил послание, то есть оставил на предмете самый сильный личный отпечаток, – завершив все предварительные манипуляции, объявил маг.

– А чего мы тогда этими чарами раньше не пользовались? – поглаживая спящего крыса, удивился Фин, припоминая, как часто компании приходилось изображать из себя детективное агентство и разыскивать отправителя петиции, не имея под рукой никаких примет.

– Потому, мой несведущий друг, что сия манипуляция требует значительного расхода магической энергии от субъекта, осуществляющего ритуал, – раз, и почти бесполезна, если предмет подвергался иным магическим влияниям, – два. Видения будут беспорядочно наслаиваться друг на друга и станут неразличимой мешаниной, – с достоинством ответил Лукас и сделал знак, призывающий к тишине. Рэнд торопливо захлопнул рот.

Маг начал ритуал. На кончике указательного пальца правой руки загорелся алый в центре и зеленый по краям огонек. Пальцем-зажигалкой Лукас по очереди коснулся каждой свечи, и те загорелись пламенем точно такого оттенка, что и материал, из какого были отлиты. Элька не могла бы поклясться, что это воск.

Подождав, пока огоньки разгорятся хорошенько, Лукас простер руки полукольцом, словно нежно обнимал свое творение, и звучно провозгласил:

Сэли ке а экрит месс,

Ревиле ва травэ фэсс.

Элька, заблаговременно навострившая уши, услышала:

Тот, кто посланье сие написал,

Лик свой яви через кристалл.

Сформулировав сие пожелание, маг свел ладони в звучном хлопке прямо над платками со всем их содержимым. Чего и следовало ожидать, от мощного движения воздуха легкая пыль поднялась в воздух, но вот дальнейшее привычным законам материальной физики уже не подчинялось.

Волшебная субстанция зависла ровным столбом, ограниченным четырьмя свечками и периметром платка, кристалл посередине начал испускать ровный тускловатый свет, похожий на свет ночника. И в этом свете явилось видение: три поначалу туманных силуэта, чьи контуры постепенно проступали все более четко, до тех пор, пока компания не увидела…

– Дети?! – изумленным хором выпалили Элька, Рэнд, Макс и Мирей.

Да, это действительно были дети, вернее, не совсем малыши, скорее ребятишки лет десяти-одиннадцати. Первый, высокий и тоненький мальчуган с густыми зарослями черных волос, скобками на зубах и круглыми очками, показался Эльке карикатурой на Гарри Поттера. Мантии на нем не было, зато наличествовали старые джинсы и футболка с каким-то персонажем, отдаленно напоминающим Человека-Паука. Костюм у супергероя, правда, отливал сине-зеленым, но нити, вылетающие из пальцев, и положение вис между домами в раскорячку были вполне типичными для вышеназванного персонажа.

Второго, маленького рыжего пацана с румяными яблочками щек и курносым носом, усыпанными веснушками, Элька, долго не думая, обозвала Колобком. Его передние зубы напоминали кроличьи резцы. Бесформенную застиранную футболку украшала картинка с Суперменом в лиловом комбинезоне с набившей оскомину эмблемой.

Третьей была девочка. Светлая афроамериканка или очень темная мулатка с густыми вьющимися черными волосами, заплетенными в две аккуратные косички с заколками-колокольчиками. Впрочем, вместо платья на ней тоже были штаны и футболка с еще одним персонажем в специфичном костюме, которого Элька, дотошно классификацию супергероев не изучавшая, не признала.

– О, демон! – с присвистом выпалил Фин и ткнул пальцем в негритянку.

– Почему демон? – изумилась Элька. – Девчонка как девчонка, рогов и копыт нет, хвоста тоже не видать. Миленькая.

– Ты на ее кожу погляди! – в свою очередь, не понял, с чего это подруга так тормозит, вор и поежился.

– И что? Типичный представитель негроидной расы, в типично подростковой одежде урбомира, – пожала плечами собеседница. – Человек как человек. Мы с тобой беленькие, но ведь есть краснокожие, чернокожие, желтокожие, во всяком случае, в моем мире были, а в других, может, и другой какой колер имеется. Вон русалки голубоватые, гоблины зеленые, огневики алые! Я б еще на каких пестреньких поглядеть не отказалась! А ты чего, негров никогда не видел?

– У нас такой цвет только демоны шангра имеют, рогов у них нет, зато хвост с шипом на конце имеется, и жрут они сырое человечье мясо. Ты уверена, что это человек? – в свою очередь недоверчиво уточнил Фин.

– Это воистину дитя, и в ней нет зла, – отметила Мирей, положив конец спору и мучительным размышлениям Макса о том, как можно проверить изображение субъекта на демоничность, не имея под рукой самого субъекта.

– Ну раз ты говоришь… – сдался вор под гнетом двойного убеждения. – А что тогда понадобилось малышне? Чтобы мы пришли и побили какого-нибудь ужасного хулигана? И откуда они вообще о нас знают?

– Почему вы решили, что речь в послании идет о нас, мосье? – изогнул бровь Лукас.

Заклинание завершилось, и теперь чары поддерживали сами себя, магу не нужно было прилагать усилий для сохранения изображения. Он отошел, опустился на стул и сделал несколько почти жадных глотков воды. Эту субстанцию, как и Гал, он предпочитал всем иным для утоления жажды во время работы. Элька поначалу все удивлялась, что маг не хлещет вино, как подобает французам, но потом решила, что дело в необходимости иметь трезвую голову для чародейства. Может, когда-то Лукас по молодости лет злоупотребил спиртным, «нашарманив» что-нибудь эдакое, после чего его педагогам только и оставалось, что страдальчески кричать «Мосье!» и драть на себе волосы. Только Элька очень сомневалась, что ей доведется услышать столь потрясающую историю. О своих промахах маг говорить очень не любил. А кому такие рассказы по нраву, если исключить мазохистов и завсегдатаев психотерапевтических сеансов?

– Почему про нас? Ну, так там про команду… – почесал острый нос вор.

– Если судить по футболкам детишек, они призывали супергероев, – пояснила Элька тоном опытного специалиста. Впрочем, в команде она именно таковым и являлась, потому как имелась в единственном экземпляре. Макс, если в его мире, совместившем в себе технические достижения с познанием магии, и наблюдалось что-то подобное, увлеченный серьезными науками, вряд ли обращал внимания на подобные пустяки.

– Кто это? – скупо уточнил Гал.

– Мм, выдуманные персонажи, которые обладают какими-то сверхспособностями и применяют их, чтобы помогать людям бороться с катастрофами, чудовищами и злодеями.

– Похоже на нас, – признал Фин. – А в чем тогда разница?

– Им за это не платят, – прыснула Элька. – Все делается исключительно по зову души, ради справедливости и мира во всем мире!

– Тогда точно не мы, – важно кивнул Рэнд, считавший свой гонорар неотъемлемой составляющей радостей жизни и наилучшим вдохновляющим стимулом. Патетичные лозунги, по мнению вора, в таком качестве работали куда хуже!

– А какими способностями обладают супергерои? – уточнил Макс, прощупывая специфику будущей работы.

– Тот парень, который изображен у очкарика, умеет выбрасывать нити паутины из запястий рук и, цепляясь за них, очень быстро передвигаться по воздуху, лазает по стенам и потолку, физически силен, – постаралась досконально припомнить специалистка, напрягая извилины. – У рыжего нарисован тип, который умеет летать, прыгать через дома, обгонять самую быструю лошадь и легко поднимать ее вес, а кожу его мечом не пробить. Кто именно нарисован у девчушки, я не знаю, но, наверное, тоже какой-нибудь суперпупер.

– И ради чего им такие типы? – повторил свой риторический вопрос заинтригованный Фин, судя по его заблестевшим глазам, урбомир потерял преданного поклонника комиксов в лице родившегося в магических мирах вора.

– А Аллах их знает! – честно призналась Элька, окидывая троицу отправителей депеши задумчивым взглядом. – Надеюсь, не для охоты на Волан де Морта. Уж больно очки у поклонника Спайдермена на гарри-поттеровские кругляши похожи.

– Поясните, мадемуазель, ваша информация может оказаться нелишней, – предложил Лукас, после совпадений ресторана-перекрестка готовый поверить во все, даже в то, что Элька назовет им сейчас имя чудовища и его тактико-технические характеристики.

– Вряд ли, мир Венстик, как сказал Связист, совсем немагический, – протянула она, но все-таки рассказала: – Это одна знаменитая сказка из моего мира о мальчике-волшебнике, выросшем в обычной семье, который вместе с друзьями сражался и победил могущественного злого колдуна, решившего править всем миром и обрести бессмертие. Для последнего он свою душу разделил на куски и попрятал во всякой белиберде, от перстня и змеи до школьного дневника. Вот чтобы его, змеюку, в конце концов убить, ребятам пришлось разыскать и уничтожить все хранилища.

– Да, действительно странная история, давно известно, что разделение души лишь ослабляет могущество мага и никоим образом не дарует сил и бессмертия, – удивленно констатировал мосье. – Если умирает физическое тело – основной носитель, то никакие заключенные в предметы кусочки души выжить не помогут. Впрочем, более гадать не стоит. Как бы то ни было, вам, мадемуазель, пора выбрать спутника и отправиться в путь.

Глаза Лукаса многозначительно остановились на воине, давая убедительную подсказку. Элька, однако, как обычно, проигнорировала все красноречивые намеки и объявила:

– Ага! Значит, в путь! Рэнд, пойдешь со мной?

– Почему именно мосье Фин? – нахмурился недовольный маг.

– Потому что урбомир, – пожала плечами девушка, объясняя то, что казалось ей простым и столь же очевидным, как апельсин. – Кого еще я могу с собой прихватить, чтоб на нас весь город смотреть не сбежался? Твои рога и обалденная огненная шевелюра, Лукас, неземной эльфийский лик Мирей, глаза с вертикальными зрачками Гала при его-то росте и повадке – все это без магии не спрячешь, а если прятать, так еще и без конца перестраховываться придется, чтоб никто не раскрыл. – Элька демонстративно загибала пальчики, перечисляя некондиционные приметы дорогих коллег. – Люди только я, Макс и Фин. Максик вам и тут пригодится. – Шпильман, осознавая свою вопиющую бесполезность для работы в полевых условиях, лишь тряхнул косматой головой. – Значит, остается Рэнд. Его только приодеть – и за местного везде легко сойдет.

– Во что одеваемся? Какой-нибудь из костюмчиков этих супергероев состряпаем? – радостно поинтересовался вор. В урбомире ему бывать еще не приходилось, и сейчас он уже заранее изнывал от любопытства. Все новое манило его неудержимо!

– Нет, – не без сожаления отказалась от соблазнительной хулиганской идеи Элька. – Притворяться – лишние проблемы на свои шеи искать, хотели помощи – пусть принимают, какая есть, без спецкостюмов и спецэффектов. Из шмоток надо подобрать что-нибудь близкое к моде их мира, во избежание культурного шока. Надеюсь, много времени у ребят не прошло, если послание из урбомира до Совета богов добралось, наверное, и в самом деле что-то срочное…

Лукас подтвердил предположения коллеги:

– Исходя из цветовых характеристик заклятия, не более десятка дней, мадемуазель.

– Отлично! Значит, судя по одежде наших искателей-супергероев, там довольно тепло. Кажется, у тебя, Рэнд, были такие серые брюки без определенных признаков фирмы-изготовителя, они сойдут! А футболку я тебе одолжу!

– Эй, дорогуша, я, конечно, не здоровяк, вроде Гала, но все-таки мужчина. Вряд ли я в женскую одежонку влезть сумею, – протянул с сомнением вор, оценивая на глаз свои и Элькины параметры верхней половины туловища и заранее предвкушая свой потрясающий вид в каком-нибудь ультрамариновом топике на одной бретельке.

– В женскую, конечно, не влезешь, – со смешком подтвердила девушка, – но эта футболка стиля унисекс, она любому подойдет по фасону, а уж по ширине можно будет тебя, меня и Гала вместе запихнуть. Еще и для Мирей местечко найдется!

– Насчет тебя и меня я согласен, – бодро заверил подругу Фин и, хитро косясь на воина, продолжил: – А вот насчет остального категорически против! Если Гал встанет, то мы с тобой окажемся у него в районе подмышек, что ж тогда, в футболке дырки вертеть или подпрыгивать, чтоб наружу поглядеть? А уж чем дышать придется, я и вовсе молчу…

– Ладно, для начала проведем футболковые испытания в полевых условиях на тебе одном, – смилостивилась владелица универсальной вещи, и парочка шутников отправилась в комнаты за обновкой для Рэнда. Спящий крыс благополучно перекочевал на колени Мирей, а Мыша примостилась на запястье у целительницы. Оба наигравшихся с магическими предметами зверька дрыхли без задних лап.

Выдав Фину обещанную одежду, Элька тоже переоделась в линялые, потертые в складках, зато очень удобные синие джинсы, кроссовки и широкую майку. Правда, не с супергероем, а с фотографией вальяжно разлегшегося здоровенного пса и надписью: «А-а… вор?.. Ну гав, что ли…» Покидав кое-какие вещички в сумку-мешок, Элька побежала назад к залу совещаний. Собираться быстро за время работы на Совет богов она отнюдь не разучилась, наверное, потому, что просто органически не была способна что-либо делать медленно и степенно. Неподалеку от дверей ее поджидал серьезный, как смерть, Эсгал. Бегунья приостановилась и выжидательно глянула на воина:

– Ты чего, решил проконтролировать, во что я переоденусь, и, если не пройду цензуры, отправить переодеваться?

– Нет. – Губы оборотня искривились в намеке на улыбку, потом он вздохнул и решительно притянул Эльку к себе, крепко прижал к груди и тихо попросил: – Будь осторожнее. Я… мне… просто будь.

– Гал, ты чего? Ну что со мной может случиться? – улыбнулась девушка, потершись щекой о мягкую ткань рубашки, стараясь прогнать тень нежданного страха, промелькнувшую в глазах бесстрашного воина.

Он не сказал, но, наверное, подумал столь отчетливо, что мысль, не выраженную в словах, прочла даже не владеющая даром телепатии Элька, бывающая иной раз в делах любовных тупее стены: «Если с тобой что-то случится, как мне жить дальше?»

– Я не знаю, но в письме говорится о чудовище, – серьезно отметил воитель.

– Не волнуйся, – снова попросила неисправимая отптимистка. – Считай нас с Фином разведчиками. Прошвырнемся, принюхаемся к обстановке. Если на Венстике действительно завелось какое-то страшное чудовище, которое нужно убить, мы вернемся за тобой. В таком-то деле маскироваться не надо. Мой меч – твоя голова с плеч, и по домам.

– Слово? – сурово уточнил Гал, у которого, кажется, отлегло от сердца.

– Слово, – энергично кивнула Элька и лукаво поставила условие. – Если ты меня еще разок поцелуешь!

Воитель без лишних слов привлек к себе профессиональную провокаторшу…

– А может, если не ты ко мне, так я к тебе сегодня вечерком приду? – тоном искусительницы предложила Элька, играя прядями мягких волос воина.

– Нет, так не подобает, – твердо, пока соблазн ответить согласием не победил, отказался Гал и со странным для выросшей в урбомире девушки смущением тихо прибавил: – Мне и целовать тебя более не следовало, не понимаю, что со мной творится…

– Это, наверное, тот эликсирчик, который Вайда вам с Лукасом в вино подлила, – догадалась Элька, благодаря какому чуду в ее отношениях с воином наступил столь замечательно резкий прогресс и, казавшаяся еще утром непобедимо-целомудренной крепость дала брешь. – Надо у нее попросить рецепт и поить тебя им вместо ташита каждый день в завтрак, обед и на ужин!

– Не стоит, – без улыбки отказался воин, положив тяжелые ладони на плечи любимой. – Использовать такие вещи не просто не подобает, это преступно. А тебе и ни к чему! Вот, возьми!

Гал достал из кармана маленькую серебристую баночку с уже знакомым колдунье содержимым – великолепной целительной мазью рингмиф, имевшей всего один, зато поистине уникальный побочный эффект.

– Возьми, вдруг пригодится, и возвращайся быстрее! – попросил воин.

– Спасибо, потом обязательно верну! А про «быстрее», Связист же говорил, что Силы Времени помогут, – беспечно ответила Элька, убрала баночку в сумку и устремилась к двери в зал впереди Гала.

А тут и Фин подоспел с перекинутой через плечо весьма объемистой сумкой, снабженной кучей кармашков, ремешков и застежек. На воре красовалась широченная светло-серая футболка с цветным изображением очень-очень толстого белого кота и надписью «Батон белого». Контраст между шириной одежды и щуплой фигурой вора был почти комичным. К тому же Рэнд умудрился заправить футболку в брюки и теперь выглядел как очень странный воздушный шарик, который не надули до конца или надули до половины и перевязали.

Приблизившись к Галу, пройдоха подмигнул воителю и шепнул:

– Ну когда свадьба-то?

– Будешь трепаться, придушу, – столь зловеще пообещал оборотень, что языкастый воришка счел за лучшее не уточнять, шутит ли воин, как обычно, с самым непроницаемым видом или говорит всерьез. Передернул плечами и юркнул в зал. Не хочет Гал говорить, и не надо, все равно рано или поздно все прояснится, а если уж очень любопытство загрызет, можно и Эльке вопросик подкинуть. Та точно душить не кинется!

Вся команда, хоть и предупреждал Связист о том, что зеркало наблюдений работать не будет, уже собралась рядом с ним в надежде на то, что Сила-Посланник могла ошибиться. Ведь случалось же ему иногда попадать впросак! Элька как раз запихивала в карман кораблик-послание от троицы ребятишек. Увидев Фина, Элька прыснула, подбежала и бесцеремонно вытащила рубаху поверх брюк, пояснив:

– Это носится так!

– Что так, что эдак, странное одеяние, – хмыкнул вор и прибавил: – Но рисунок мне понравился. Интересно, можно на моей рубашке что-нибудь подобное сделать?

– У меня дома – запросто, любой каприз от собственного портрета до голой ж… А здесь… Попроси Максика, если нельзя, то он точно изобретет способ, и станет можно! Ну что, отправляемся?

И под пожелания удачи и скорейшего возвращения к ужину парочка долгожданных героев исчезла из комнаты, чтобы материализоваться в той точке Венстика, откуда была отправлена телеграмма-кораблик о вызове.

Глава 18

«Супергерои» идут на дело

Жаркие лучи солнца на коже и теплый ветерок были первыми, что почувствовала Элька. День перевалил на вторую половину, но безоблачное небо давало простор для работы светила. Выгоревшая на солнце листва и трава полянки свидетельствовали о том, что такой денек выдался этим летом отнюдь не первый. Разморенные зноем птицы лениво подчирикивали что-то в кустах, оглушительно стрекотали кузнечики и мелодично журчал ручеек. Скорее всего, именно в его водах и начал странствие к Совету богов кораблик. Чуть выше по ручью была сооружена небольшая запруда, и водица образовывала крохотный прудик или роскошную лужу. Как именовать водоем, каждый мог решить сам, исходя из полноводности романтичной струйки, уцелевшей в душе.

В сторонке от берега стоял раскидистый, толстый, но приземистый дуб. У его корней был сооружен шалаш, а в нижних ветвях пряталась платформа настоящего детского домика. Такие Элька видела раньше только в мультиках или кино. Словом, местечко, на ее неприхотливый взгляд, казалось идеальной мечтой ребенка о тайном заповедном уголке. Вот только идиллию пейзажной картинки нарушала бытовая или батальная, сразу судить было сложно, сцена.

У края поляны довольно крупный мальчик, близкий к званию подростка, о чем свидетельствовали рост и угри, в изобилии усыпавшие лицо, сосредоточенно возил физиономией по траве худенького пацаненка. В последнем, даже без очков, отлетевших на пару метров в сторону, Элька и Рэнд узнали одного из отправителей кораблика. Что удивительно, малый еще пытался сопротивляться, отбрыкиваясь ногами, и не плакал! Бугай же требовательно пыхтел: «Отдавай деньги! Кому говорю?!»

– Ого! Не наше ли это страшное чудовище? – с веселой злостью фыркнул Рэнд и начал действовать.

Из потайного кармашка сумки вор выхватил трубочку, сдернул с кустика рядом горсть твердых глянцевито-черных ягодок и, нацелившись в ягодицы агрессора, дал залп. Тот взвыл, подскакивая на месте, и оставил жертву в покое. Собственные подстреленные ягодицы интересовали его сейчас больше всего!

– Эй, детишки, прервитесь на минутку, – бодренько скомандовал Фин.

– Тебя не спросили, дядя. Чего надо? – грубовато огрызнулся прыщавый, глядя исподлобья настороженно, как волчонок, но на всякий случай делая шаг назад, к кустам, похоже, собирался в случае продолжения обстрела уязвимых частей тела припустить прочь без оглядки.

Очкарик первым делом подобрал свои очки, нацепил их на нос и встал, с достоинством отряхивая траву с джинсов и уже знакомой футболки со Спайдерменом причудливого колера.

– От тебя? Ничего! У нас к нему разговор есть и к его друзьям, – хмыкнул вор и обратился к жертве избиения: – Ты, рыжий зубастик и темненькая девчонка отправляли кораблик с посланием, так мы прибыли. Зови своих друзей!

– Вы?! – Секунда непонимания сменилась огнем благоговейного восторга в глазах пацаненка, он буквально засветился весь от сдерживаемого ликования и едва не воспарил ввысь, точно воздушный шарик. – Я сейчас! Я быстро, только вы никуда не уйдете, пока я…

– Пока не сделаем свою работу, никуда не уйдем, – приложив руку к сердцу, поклялся Фин, и этот рыцарский жест в его исполнении совсем не показался чем-то чуждым. Мальчишка еще раз выкрикнул срывающимся на фальцет голоском:

– Я мигом! – и умчался прочь, с хрустом ломясь напрямки по кустам.

– А ты, пацан, пойди сюда, – миролюбиво предложил вор, убирая трубочку в кармашек. – Да иди, иди, я не кусаюсь.

Прыщавый драчун опасливо, боком сделал несколько шагов к Фину, всем своим видом пытаясь продемонстрировать наплевательское отношение к словам и просьбам странного светловолосого дядьки с веселыми голубыми глазами.

Элька в разговор не вмешивалась, чувствуя, что Рэнд делает все, как надо. Просто присела на траву рядом и кинула тут же сумку. Вопреки мнению Гала о намерении девушки влезть в любое дело, а уж тем паче в любую неприятность, иногда (ну да, действительно только иногда) хаотическая колдунья, даже прибывая на «место происшествия», довольствовалась ролью наблюдательницы и работой на вторых ролях. Вот как сейчас, когда ее магический дар, не менее чуткий, чем пророческое зрение эльфийской жрицы, подсказывал, что поступить следует именно так, а не иначе.

– Чего вы не поделили-то? – запросто спросил вор.

– Ничего, – хмуро отозвался допрашиваемый, ковыряя разношенной кроссовкой траву с твердым намерением если не добраться до соседнего континента, то снять слой дерна как минимум.

– Он что, у тебя в долг брал? – подкинул следующий вопрос Фин, разглядывая собеседника.

– Нет, – скривился парень.

– Но ты пытался деньги отнять. Что, очень монеты нужны? Зачем?

– Жрать купить, – буркнул прыщавый и с откровенным вызовом вздернул подбородок. Дескать, давай, поучи меня жить, козел!

– Только-то? – пожал плечами вор, порылся в своем заплечном мешке, лишенном лейблов, так же как брюки, и вытащил здоровенный бутерброд, где довольно увесистый пласт хлеба терялся под наслоениями сыра, мяса и какой-то зелени. Похоже, перед визитом на Венстик Фин нанес еще один, незапланированный, к самобранке. И магическое создание щедро снабдило вора на дорожку снедью. Подросток при виде эдакого монстра-бутерброда невольно сглотнул слюну.

«Впрямь голодный!» – удивилась Элька, принявшая поначалу слова пацана за обычное оправдательное вранье из серии «дяденька, отпустите меня, я больше не буду, честное слово. До тех пор, пока вы тут ошиваетесь, точно не буду, а как уберетесь на все четыре стороны, так я того очкарика снова отловлю и так отметелю, что он забудет, как маму родную зовут».

– На, держи-держи, не отравлено, – заверил Фин и всучил угощение мальчишке.

Тот поспешно схватил и почти с рычанием впился в бутерброд, откусывая такой кусок, что едва мог двинуть челюстями, чтобы жевать. Ухмыльнувшись, вор еще разок слазил в мешок и вытащил объемную флягу. Поймал вопрос во взгляде подруги и объяснил:

– Да сок там синики, не вино, я ж для ребятишек брал.

– Устроим пикник? – предположила Элька, и приятель согласно кивнул.

На траве появилось светлое полотнище, на которое Рэнд сноровисто принялся вытаскивать всякую съедобную всячину. Бутерброды, печенье, конфеты, яблоки… Нашлись в недрах объемной сумки даже легкие стаканчики, не пластик, конечно, а какая-то разновидность непромокаемого плотного шелка на каркасе. Один из стаканчиков Фин, открутив пробку фляги, наполнил соком и протянул голодному парню. Тот промычал что-то благодарное и продолжил уплетать угощение за обе щеки, прихлебывая сок. Рэнд наблюдал за ним со странным умилением во взгляде и какой-то застарелой болью. Обождав, пока парень утолит первый голод, вор в лоб спросил:

– Тебя что, дома не кормят и бьют?

– С чего вы взяли, я об дверь ударился, – вновь насупился пацан, с вожделением косясь на печенье, и одернул задравшийся рукав рубашки, прикрывая здоровенный, густо-фиолетовый синяк рядом с другим, уже обретшим желтовато-зеленый отлив.

– Ешь, сколько хочешь, – разрешил Фин и продолжил, многозначительно кивнув на то место руки, где под тканью красовались следы побоев. – А только у дверей пяти пальцев не бывает. И если б тебя какой незнакомый взрослый ублюдок лупцевал, ты бы не отпирался, значит, дома поколачивают. Кто? Отец? Он пьет?

– Откуда вы знаете? – распахнулись глаза парня, сразу переставшего казаться грозным и неприступным. Рослый – да, нахальный, конечно, но все еще уязвимый и несчастный ребенок, лишь пытающийся казаться взрослым.

– Первый ты, что ль, кому так «повезло», – грустно хмыкнул вор, пожимая плечами. – Меня мой папашка по пьяни тоже бил, покуда я из дома деру не дал.

– Я как-то раз попробовал, так он нашел и так отходил… – грустно жуя, поделился подросток, начиная испытывать к собеседнику неизъяснимое доверие. – Вообще-то папка у меня не плохой, когда трезвый. Только как мамка померла, с тех пор пьет часто, дерется все время, а жрем мы одни консервированные бобы с тушенкой. Я уже эти банки видеть не могу! Сам в лавке мясной работает, а жрем такую дрянь, колбасу если приносит, то тухлую! Дядька, мамин брательник, они вместе работают, хотел меня даже к себе взять, так папашка его чуть не убил…

– Н-да, дела, – почесал острый нос Фин и вздохнул в унисон с пацаном. – А только дубасить малышню и монеты с них трясти тоже не выход. Это они пока не сообразили, что на тебя можно втроем насесть, а то ведь так отпинают, мало не покажется… Да и кто взрослый заметит, тоже взгреет.

Элька тем временем слазила в свою сумку и достала маленькую коробочку с мазью, той самой, целительной мазью рингмиф из личной аптечки Эсгала, которой он поделился с подругой, и предложила:

– Хочешь, смажу синяки, и они тут же пройдут?!

– А то! Чего ж не хотеть-то! – недоверчиво – где ж видано, чтоб сразу синяки проходили?! – согласился пацан.

– Только пока запах мази нюхаешь и чуток позже, врать нельзя, иначе очень больно будет, – предостерегла Элька, открывая коробочку.

– Брехня небось, – недоверчиво фыркнул пацан, закатывая рукава и штанины, чтобы продемонстрировать богатую коллекцию следов от «столкновений с дверью».

– Я предупредила, – пожала плечами Элька, принимаясь аккуратно смазывать густо-лиловые, синие, зеленые, желтые пятна на руках и ногах жертвы отцовского произвола.

Как раз в это мгновенье за кустами послышался нарастающий шум, тренькнул звоночек, потом что-то бухнуло-звякнуло, свалившись на траву, и из-за кустов на поляну выбежали три запыхавшихся подростка. Первым мчался очкарик с надеждой пополам со страхом перед разочарованием на физиономии и с лихорадочно горящими за стеклышками глазами. Следом, голова к голове, показались девочка и рыжий паренек. На их лицах было написано недоверчивое предвкушающее ожидание. Темнокожая особа женского пола на сей раз щеголяла в коротких шортах и майке с девицей, висящей в воздухе и швыряющейся белыми молниями, а рыжий пацан красовался в футболке со стремительно бегущим человеком в шапке-шлеме с крылышками. Что это не Гермес, Элька была уверена, ибо последнему полагались еще летучие сандалии и кадуцей.

При виде импровизированного пикника на поляне троица затормозила с явственным смущением и опаской на лицах.

– О, а вот и вы, ребята! – просверкнул приветливой улыбкой Фин, повел рукой в сторону скатерти и пригласил: – Присоединяйтесь! За едой и поговорим!

– А Гектор? – неприязненно уточнил очкарик. Первый восторг и безоглядная вера в того, кто так легко поверг в прах его мучителя, сменились озадаченным замешательством. Наверное, карающие герои не должны были кормить врагов бутербродами и поить соком. Такие странные действия не проходили по классу неотвратимого возмездия!

– Очень мне надо со всякой малышней якшаться. Я уже ухожу, – начал презрительно провозглашать прыщавый тиран, попытался было встать и, заорав от прошившей все тело боли, плюхнулся на траву, расплескивая остатки сока из стаканчика, к вящей радости окрестных муравьишек, кинувшихся на экзотическое лакомство.

– Я же предупреждала, – укоризненно качнула головой Элька и объяснила ничего не понимающим ребятишкам: – Мы вашему Гектору синяки смазали одной волшебной мазью, после которой лгать нельзя.

Отдышавшийся парень, не поверивший словам хаотической колдуньи, медленно принимал сидячее положение. Его все еще слегка трясло.

– Совсем? – В глазах рыжего, первым шагнувшего к «столу», заискрились смешинки и предвкушение грядущих великолепных розыгрышей.

– Нет, пока запах не выветрится, – разочаровала детей Элька.

– Жаль, что не совсем, – чуть нервно хихикнула девочка.

– Да садитесь же, говорить о вашем письме про чудовище будем! – вослед Фину предложила Элька и похлопала по траве. – И если беда эта всех касается, то, может, и Гектор что стоящее добавит. Чем больше мнений хороших и разных, тем лучше.

Мулаточка присела первой, поближе к Эльке, как созданию одного пола, хоть и иной расы. И, пожалуй, правильно сделала. Фин вида, конечно, не подал, но вздрогнул едва заметно, когда темнокожая местная жительница подходила к ним. Вору надо чуток пообвыкнуться с тем, что перед ним обычный ребенок, а не демон-людоед.

– Чудовище? Вы рассказали им про чудовище? Как? – разом позабыв про все свои обиды, боль физическую, оскорбленное самолюбие, исчезающие на глазах синяки и вековую конфронтацию с малышней, удивленно выпалил прыщавый тиран, обращаясь к троице.

– Мы не знали, что делать, и решили написать письмо, сказать слова призыва и отправить по ручью кораблик, как Ксаффи из Санидола, – поправив очки на переносице, коротко и смущенно объяснил своему мучителю пацаненок – мозговой центр маленькой группировки.

– Так, стоп, ребята, давайте, для начала познакомимся, – предложил вор. – Я – Рэнд Фин, мою спутницу зовут Элька. Гектора вы нам уже представили.

– Барри Дин, – назвался очкарик, присаживаясь на корточки по другую сторону от Рэнда.

– Чакки Ризот, – тряхнул головой рыжий, плюхаясь на траву рядом с другом и без церемоний хапая со скатерти обсыпанное золотыми кристалликами сахара печенье. Когда он откусывал кусок, Элька едва удержалась от улыбки. Уж больно похожим на декоративного кролика делали пацаненка два больших верхних зуба.

– Ливанна, Лива Шир, – представилась девочка и потянулась за полосатым яблоком, лежащим ближе всего.

– Вот теперь давайте о деле, – улыбнулся Фин, разливая сок по стаканчикам.

– А вы правда герои? – неуверенно переспросила Лива.

– Не знаю, подружка, – внешне беспечно объявил вор. – Но твой кораблик попал именно к нам, приплыв через множество миров. И именно нас послали разобраться с вашей бедой. Так что уж это вам решать, кто мы на самом деле.

– Герои никогда себя героями не называют! – уверенным тоном знатока заключил Барри, прихлебывая сок.

– Это точно, – согласился Чакки, забирая еще одну печенюшку, и ехидно добавил: – Только не герои тоже почти никогда себя героями не называют!

Элька заливисто рассмеялась, заулыбались шутке паренька и все остальные, но веселые улыбки быстро стерлись с детских мордашек, когда речь зашла о деле. По молчаливому уговору Гектора больше из компании не гнали. Похоже, в своем первом предположении касательно чудовища-вымогателя Рэнд ошибся. Тот, кого боялись дети, был известен и их прыщавому врагу и страшил его ничуть не меньше, чем троицу друзей. Трое отправителей призыва переглянулись, и говорить продолжил очкарик, как самый авторитетный в команде:

– Наверное, это чудовище появилось в нашем городе в начале лета, или до этого оно пряталось так хорошо, что мы его не замечали. Эта тварь живет в заброшенном доме чокнутого Кинкерда, у старой свалки на пустыре. Мы там раньше играли летом в прятки, и на свалке и в доме, даже на чердак лазали и в подвал, нам нравилось. Дом заброшенный, но крепкий, там здорово было, а потом вдруг все началось.

– Всё – что? – не понял Фин, машинально жонглируя яблоками. Рыжий хоть и слушал друга внимательно, попытался подражать вору, но все разронял и снова сосредоточился на рассказе.

– Страх! – торжественным, опустившимся до шепота голосом поведал Дин. Пальцы мальчика покрепче сжали маленький стаканчик с соком, как самый надежный из якорей безопасной реальности, оставшийся тут, когда он погружался в воспоминания о пережитом. – Там вокруг так страшно стало, что даже подойти близко никакой мочи не было, а уж зайти внутрь… Только взрослые этого почти не замечали или не хотели замечать. Пьяница Дуг и Чесоточный Чан – бродяги здешние, они нам такие браслеты из проволоки со свалки плели, а мы им еду иногда таскали – пошли в тот дом ночевать, хоть мы им и говорили о страхе. А больше их никто не видел, совсем… Потом на свалке у того дома нашли Бенни, одноклассника Лив. Мертвого, всего в синяках и крови… и никаких следов вокруг, тогда даже взрослые говорить начали, что место там нехорошее и играть запретили. Сказали, что Бенни свалился с ржавой машины, ударился сильно о железки, потерял сознание, да так и умер, потому что его вовремя никто не нашел. А только мы сами с той машины сколько раз прыгали, там матрацы старые навалены, нельзя так удариться, чтоб всему в синяках быть. И после Бенни, всего три недели прошло, прямо под крыльцом того дома Тода нашли. Он на одной улице со мной жил. Его три дня искали, а он там лежал, весь изрезанный… Взрослые на кухне про ножи говорили и какого-то убийцу-гастролера, а только мы думаем, что это когти. Какое-то страшное чудище в доме Кинкерда завелось! Мы днем пытались на разведку сходить, чудища-то в темноте главную силу обретают. Жалко, церковь у нас в городе закрылась, мы по выходным в соседний Кинсли ездим, поэтому святой воды негде налить. Я серебряные украшения из маминой шкатулки взял, Чакки чеснок с кухни, а Лив осиновых кольев вырезала. Только мы дальше коридора пройти не смогли. Такая жуть накатила, ноги подгибались, а еще там, в глубине дома, кто-то рычал, скребся, дышал страшно и огни сверкали красные, зеленые, а на стене кровь засохшая была… Мы убежали. – Барри понурился и тяжко вздохнул, но снова упрямо поднял голову и закончил: – Тогда и решили, что надо героев звать! Обычные взрослые ничем не помогут, они боятся да ничего не делают, воображают, что все в порядке. А вдруг завтра под крыльцом еще кого-то найдут!

Рассказчик закончил, на несколько мгновений воцарилось молчание, нарушаемое только шорохом листвы, щебетом птиц, стрекотом насекомых и чавканьем Чакки. Такое странно мирное молчание на залитой солнцем полянке, никак не вязавшееся с ужасом незамысловатого повествования Барри.

– Н-да-а. Что-то мне это напоминает, – привычно почесала нос Элька и пробормотала почти про себя: – Интересно, клоуна с воздушными шариками никто тут не встречал?

– Шапито к нам в конце лета приезжает, там клоуны бывают и шары продают. А зачем оно тебе сейчас? – удивилась Лив, прожевав кусочек яблока.

– Нет, цирк мне не нужен, жизнь позанятнее любого представления выходит, просто напомнил мне ваш рассказ одну историю, – коротко объяснила девушка.

– Ты с таким уже сталкивалась? – серьезно заинтересовался Фин «чудовищным» опытом подруги.

– Нет, лично нет, – ответила хаотическая колдунья, одобрительно отметив, что он уже не косится украдкой на девочку, ожидая выскальзывания из-под шортиков демонского хвоста. – Историю одну читала давно, еще до того, как с вами работать стала, очень она мне тогда нравилась, страшная, конечно, но про дружбу, отвагу, честь, про то, что они важнее и сильнее страха, там гениально написано. Но не буду сейчас рассказывать, чтоб чистоту восприятия не нарушать.

– Ладно, – не стал настаивать вор, по опыту зная, если информация важная, Элька поведает ему непременно в свой срок, а сейчас, может, не хочет ребятишек еще сильнее запугивать.

Фин обратился к Гектору:

– Ты ничего добавить не хочешь?

– Чего добавлять-то, все так и есть про ужас и малышню, про то, что никто из взрослых ничего делать не хочет. Про бродяжек я только не знал, сам думал, чего давно их не видно. А насчет дома… я иногда раньше туда вечером прибегал. – Парень пожевал губу и честно объяснил: – От отца прятался, иногда даже всю ночь. А как все это началось, как-то раз пытался подойти, такой страх прошиб, что даже на крыльцо подняться не смог, бежал домой и думал, пусть лучше папашка уроет, но туда больше ни ногой. Вроде бы и не видел ничего, только будто дышал кто-то за дверью громко или сопел. А такой страх, я в жизни так не боялся, даже штаны мокрые были!

– Ха, думаешь, мы сухими оттуда вышли? – фыркнул Чакки, и что-то новое, не уважение, скорее приятие, появилось в поведении парнишки по отношению к мерзкому Гектору. Иногда признание в слабости вызывает куда большее уважение, чем похвальба бесстрашием.

– Что ж, значит, первым делом нам нужно осмотреть дом, – резюмировала Элька и попросила: – Проводите?

– Прям щас? – растерялись ребятишки, не ожидавшие такой скорости действий даже от героической группы поддержки.

– Зачем откладывать? Пора высиживать! – бодро объявила Элька.

Фин подтвердил слова подруги:

– Конечно, сейчас! Или почему-то нельзя?

– Можно, наверное. Дом, правда, заколочен, но ведь вы все равно войти сможете? – согласилась и одновременно спросила Лив.

– Конечно, чтобы я да не смог? – похлопал девочку по руке и вздернул нос вор, справедливо гордящийся своей уникальной способностью проникать везде и всюду, особенно туда, где его меньше всего ждут.

– А вам переодеться не надо? – полюбопытствовал Чакки.

– Тебе не нравится моя футболка? – огорчился Фин, всерьез полагавший себя после Элькиного подарка самым модным парнем на деревне.

– Симпатичная, – оценила девочка фасон и, самое главное, картинку с великолепным котом, – но ведь герои, когда делают подвиг, надевают такие специальные костюмы…

Лив откровенно покосилась на мешок Рэнда, на сумку Эльки, наверное гадая, а не прячут ли там они свои яркие спецодежды для подвигов.

– Герои делают это для того, чтобы их никто не узнал, – знакомая с обычаями персонажей комиксов, логично пояснила Элька пребывающему не в теме Рэнду и ребятне. – А нас в городе и так никто ни разу не видел. Так к чему маскарад? Пойдем знакомиться с вашим чудовищем с открытым забралом, то есть лицом.

И Элька принялась помогать товарищу собирать вещи. В четыре руки и четыре ребячьих желудка, для которых со скатерки было прихвачено кое-что на дорогу про запас, дело пошло быстро.

По рассказам новых знакомых, Элька предположила, что они оказались в каком-то глухом провинциальном городке. С одной стороны, это вполне устраивало бывшую жительницу урбомира, а с другой – немного расстроило, ведь Фину не удастся поглядеть на многие чудеса техники, о которых он слышал от подруги и которые рассчитывал осмотреть лично.

Барри объяснил, что быстро добраться до городской окраины, к свалке и дому чудовища, не мозоля глаза прочим взрослым горожанам, можно по тропинке. Пусть Элька и Рэнд выглядели довольно безобидно, но все равно привлекать лишнее внимание групповым шествием по главным улицам с оркестром не спешили. Вдруг тут после убийств ребятишек на пару незнакомых взрослых, идущих в компании с детьми, посмотрят косо, и хорошо, если только посмотрят. Объясняться в местном «отделении полиции» с представителями закона, не имея на руках никаких удостоверяющих личность документов, кроме перстня посланника Совета богов, не казалось Эльке удачной идеей. А чистосердечные рассказы о цели визита на Венстик могли с равной вероятностью закончиться за решеткой камеры или в ближайшем дурдоме, в комнате, обитой мягким материалом. Поэтому «герои» приняли предложенный маршрут через лес с радостью. Велосипеды, на которых детишки примчались к полянке на встречу со спасителями, так и остались с краю поляны, у кустов, прикрытые ради маскировки ветками. И вот уже два члена команды посланцев Совета богов и компания детей двинулись в путь веселым гуртом.

– А как у вас суперсила появилась? – продолжая начатый с костюмов разговор, полюбопытствовал Барри, похоже посвятивший сбору информации о супергероях немало времени и сил.

Вор, малосведущий в терминологии комиксов, перемигнулся с Элькой, предоставляя ей право отдуваться за двоих.

– Хм, Рэнд таким родился, а потом навострился. А я… Пожалуй, обрела ее в результате одного эксперимента, – дала справку Элька, адаптируя историю о заклинании книжницы Сильдин к реалиям урбомира и привычным штучкам из комиксов.

– Повезло, – завистливо вздохнул Чакки, и остальные повторили его слова хотя бы мысленно.

– Точно! – так весело и открыто согласилась Элька, что большая часть зависти у ребятни исчезла без следа.

Эта симпатичная, беспечная девушка была такой яркой, веселой и легкой на вид, что тяжело думать о ней просто не получалось, как ни старайся. Даже зависть, та черная и противная змейка, грызущая душу, становилась какой-то белой и пушистой. «Да, повезло ей, но вдруг когда-нибудь повезет и мне!» – именно такая надежда невольно заглядывала в сердце, не оставляя места злобе.

Так что дорога до свалки ужасов прошла за веселой болтовней о пустяках. Барри рассказывал о своей коллекции марок и комиксов, Чакки – о намерении стать ведущим какого-нибудь популярного комедийного шоу, а Лив – о новом платье, которое наденет на день рождения, на которое, конечно, позовет всех-всех друзей, будет мороженое, газировка, настоящий торт и большие куклы из балаганчика, так обещал папа. Гектор отмалчивался, но, кажется, тоже наслаждался непривычно-бесконфликтным времяпрепровождением и прогулкой.

Глава 19

Дорогой страха

Беспечная болтовня новых друзей замерла сама собой у очередного поворота тропинки.

– Вот там, дальше… то место! – серьезно оповестил «героев» Дин и нервно сглотнул.

За высокими молодыми кленами, живой ширмой загородившими вид, и впрямь простиралась старая, поросшая по краям травой заброшенная свалка всякой старой техники, остовов автомобилей, холодильников, стиральных машин, диванов, кресел, поломанных стульев и прочей неопознаваемой визуально дребедени хламовой категории. А дальше, примерно в сотне метров от посадки, почти вплотную у кромки свалки стоял дом. Двухэтажный деревянный домишко, покосившийся на один бок, но все еще достаточно крепкий. Прикрытая и наглухо заколоченная створка его двери смотрела на лес. Крыльцо, на которое вели три высокие ступеньки, было частью маленькой, крытой черепицей, веранды. Выше над ней слепыми глазками щурились заколоченные окна второго этажа, и сбоку, точно выставленный вверх в неприличном жесте палец (я еще не умер!), высилась кирпичная труба. Часть кирпичей из нее вывалилась и обкололась, так же как черепица на крыше, потемнели от времени доски перил веранды, но дом стоял. И почему-то, вопреки собственному ожиданию, Элька смотрела на него без малейшей примеси страха. Никаких дуновений мистического ужаса не ощущалось. Во взгляде Фина тоже был лишь интерес и азартный огонек предвкушения.

– Пошли? – бросил он подруге и первым шагнул из-за деревьев на пустырь.

Элька поправила лямку сумки и последовала за другом, гуськом потянулись за героями их маленькие приятели. Для проверки хаотическая колдунья подкинула вопрос самому умненькому из компании:

– Эй, Барри, вам и сейчас страшно тут?

– Нне-эт, – сверившись со своим внутренним барометром ужаса, удивленно помотал головой очкарик, ожидавший совсем другого. – Не страшно, так, неприятно малость. Мы же знаем, что тут всякое творилось. Но так, чтоб без оглядки бежать, как всегда было, стоит нам на дом только глянуть, нет. Это, наверное, потому, что мы с вами идем.

– Все может быть, – согласилась Элька и собралась было все-таки рассказать Фину очередную пришедшую ей в голову историю-ужастик о старом доме, как Чакки хлопнул себя по карману одной штанины, потом другой и ойкнул с настоящим ужасом в голосе: – Мой счастливый камешек!

– Чего? – обернулся к мальчонке Фин.

– Я камешек свой счастливый потерял – куриного бога! – чуть не плача, заявил рыжик. – Вот только на опушке в руке держал, в карман опустил, а теперь там пусто.

– Дырявый, что ли, карман? – посочувствовал Гектор.

Растеряха вывернул серый уголок наизнанку и всхлипнул, уставившись на большую, с три пальца, дыру в углу.

– Я забыл!

– Беги глянь, мы и пары десятков шагов сделать не успели, тут он где-то валяется! Враз отыщешь! – великодушно предложил Фин, и пацаненок тут же сорвался с места, за ним понеслись Гектор и Барри. Лив осталась с героями.

– Чего он потерял-то? – спросил Рэнд, следя за тем, как шарят в траве с усердием муравьев дети.

– Куриный бог? У нас так называют небольшую гальку с дыркой, найденную на берегу моря. Считается, он удачу приносит владельцу, – объяснила Элька.

– Да, так! Куриного бога Чакки привез отец из командировки на побережье Оунавы, он с ним никогда не расстается, – поддакнула девочка и хихикнула в ладошку, добавив секретным шепотом: – Он даже спит с ним, под подушку кладет!

Чем дальше от взрослых ползали в траве ребята, тем судорожнее и лихорадочнее становились их поиски. Мальчишки поминутно оглядывались на ожидавших их людей, бросали опасливые, а под конец уже откровенно панические взгляды на дом и косились на лес, будто прикидывали, а не бросить ли все на фиг и не кинуться ли прочь с проклятого места. Но вот Гектор воскликнул:

– Нашел!

Выбросил вверх руку с зажатым в ней неприметным серым камушком, передал его поспешно подскочившему рыжему пацану. Вся троица со всех ног помчалась к Эльке с Фином. Вот они уже, тяжело дыша, затормозили совсем рядом и переглянулись. На лицах проступало откровенное замешательство.

– Странно! – выпалил Чакки и лихорадочно продолжил, пока не ускользнула мысль. – Мы пока искали, все страшнее и страшнее становилось, если б не мой камешек, я б, наверное, вообще убежал оттуда. А теперь снова ничуточки не страшно!

– Это оттого, что мы рядом с вами? – в лоб спросил догадливый Барри.

– Полагаю, так, – кивнула Элька, – а значит, то, что вы чувствуете рядом с домом, не настоящий страх, а кем-то наведенный, может, тем, кто хочет, чтобы люди держались от дома подальше и не совали свои любопытные носы, куда не следует.

– Странно, – хмыкнул Фин, с прищуром изучая загадочный дом.

– Чего странного-то, дядя Рэнд? – не понял Гектор.

– Если чудовище жаждет жертв, зачем внушает страх? Напротив, оно должно завлекать добычу чем-то, игрушки вам, что ли, показывать или… – Вор внезапно замолчал и остро глянул на подругу, припоминая ее недавние слова про клоунов и шары. – Но, с другой стороны, детишек все-таки убивали…

– Ага, – поддакнула девушка и предложила ребятне: – Вы нас проводили, а теперь возвращайтесь на свою полянку к шалашу. Мы туда придем, чтобы рассказать обо всем, как дело завершим.

– Но мы же можем помочь! Мы захватили и колышки, и серебро, и чеснок! – запальчиво предложил Барри, стеклышки очков на солнце блестели слабее глаз.

– Так вот что так воняло, – протянул Фин, и дети невольно захихикали, разделяя мгновения веселья.

– Можете помочь, конечно, но, скорее всего, нам нужно будет разделиться, изучая дом. Вдруг внушенный страх снова одолеет? Провожая вас обратно до леса, мы потеряем время дневного света. Как тогда быть? – коварно поинтересовалась Элька. Детишки виновато потупились и засопели, признавая логичность доводов.

– Мы уходим, но вы нам обязательно обо всем расскажете? – уточнил Дин, признанный старшим в команде даже недавним врагом Гектором.

– Обязательно, – хором подтвердили посланцы Совета богов, повышенные или пониженные, это уж какой меркой мерить, до звания супергероев.

И ребятня поскорее, чтобы дикий страх не успел овладеть сознанием, умчалась прочь, топча высохшую траву пустыря сбитыми кроссовками и сандалиями на босу ногу и вздымая клубы пыли.

– Идем? – уточнил Фин у подруги, получил в ответ кивок и, весело насвистывая, двинулся к чудовищному дому быстрым шагом. Элька пошла рядом.

– Расскажешь мне теперь, о чем при малышне умолчала? – подкинул вопросик друг. Хаотическая колдунья подумала минутку и кивнула, соглашаясь:

– Расскажу, только это ведь просто сказки из моего мира. И пришли на ум только потому, что сейчас мы тоже находимся в урбомире и для ребят все происходящее кажется страшной историей, – предостерегла от излишней веры своим словам девушка.

– Да понял я, понял, говори, – подтолкнул подругу вор. Если уж чему и суждено было стать причиной гибели Рэнда, так это неистощимому любопытству, толкавшему хозяина на самые рисковые выходки.

– Первая история о чудовище, которое жило в канализации и терроризировало ребятишек целого городка, из поколения в поколение питаясь их страхом. Убивало, конечно, но, думаю, только для того, чтобы ужас был сильнее, и, кажется, таким образом оно еще их память поглощало. Оно могло принимать любую форму, так, чтобы воплотить твой самый большой страх, и заманивало к себе жертвы, притворяясь клоуном с воздушными шариками, якобы потому, что детишки падки на такие развлечения. Не знаю, я клоунов с детства не люблю, и подружка моя от них всегда шарахалась. Но это частности. В конце концов несколько храбрых ребят объединились и одолели монстра силой своего мужества, веры и верности. – Элька потеребила сережку и продолжила: – А вторая история о доме-монстре, который весь был живым, потому что в него вселилась душа умершей жены хозяина, очень дорожившей своим жильем и бывшей при жизни форменной мегерой. Та тоже игрушками ребятишек заманивала и погубить их старалась. Но в итоге ее удалось утихомирить обычной беседой о добром и вечном.

– Н-да-а, и такие сказки сочиняют в твоем мире, где не умеют толком колдовать, или у вас что-то похожее случалось? – хмыкнул против воли впечатленный коротким пересказом книги Кинга и мультфильма вор.

– Нет, конечно, не случалось. А сочиняют именно потому, что не умеют колдовать. Тоска по чудесам, даже самым страшным чудесам, заставляющим быстрее бежать кровь и будоражащим душу, неистребима, – печально ответила Элька, в очередной раз благословившая тот миг, когда в ее дверь затрезвонили метаморфы и волшебство стало не мечтой, а самой реальной из реальностей.

– Спасибо за сказки, подружка, теперь посмотрим, какие чудеса и чудовища ждут нас в этом домишке! – объявил Рэнд, завершая разговор.

По скрипучим, рассохшимся ступенькам с набросанным на них сором и травой, проросшей между досками из нанесенных ветром семян, пара поднялась на крыльцо к наглухо заколоченной двери. Вор, продолжая беспечно свистеть, полез в длинный боковой кармашек сумки и вытащил какой-то странный инструмент, больше всего похожий на пассатижи, только какие-то нетипичные, с длинной головкой и тонкими ручками. Фин пробежался чуткими пальцами по доскам, прикидывая, откуда начинать, и быстро, один за другим начал выдергивать толстые гвозди. Причем делал он это с такой несоответствующей щуплой комплекции легкостью, что Элька в очередной раз задумалась о том, насколько силен и вовсе не безобиден этот веселый обаятельный парень, ставший ей другом.

Не более пяти минут занял весь процесс отдирания толстых светлых досок, набитых поперек темной, кое-где рассохшейся и потрескавшейся двери. И вот уже та, как и положено каждым уважающим себя вратам в логово чудовища, отворилась с душераздирающим скрипом. Если монстр пользовался выходом, то либо был абсолютно глух, либо, напротив, обладал специфичным вкусом на звуки, потому как в любом другом случае даже чудовище непременно смазало бы петли маслом.

Фин выдал последнюю ноту довольного присвиста и сноровисто вернул все доски и гвозди в дырочки на них, так, чтобы вход по-прежнему казался заколоченным – страховка от мимолетного любопытства случайных наблюдателей.

Вор порылся в сумке и вытащил небольшой, размером с яблоко, белый и гладкий, как теннисный мячик, шарик в сеточке. Повесил его на пояс и первым скользнул внутрь дома. Элька юркнула следом. Дверь друзья постарались притворить максимально тихо. Она сдавленно взвизгнула в последний раз, будто сдаваясь на милость победителям, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием досок под ногами, и темнота. Из-за заколоченных окон свет почти не просачивался в дом. Впрочем, темнота царила недолго. Белый шарик на поясе Фина начал наливаться желтым сиянием, и вот уже в прихожей стало почти светло.

– Удобная штука, – оценила Элька.

– Ты о свечке кира? Да, я их больше всех магических фонариков люблю, – небрежно согласился вор, проверяя, насколько плотно прикрыл дверь. – Идем на разведку?

– Идем, только ты не хочешь еще лампадку Джея на пояс повесить? Ты ведь ее прихватил? – предложила Элька, присматриваясь.

– Лампадка у меня теперь всегда с собой, только Связист же говорил, обычная магия на Венстике не действует, – чуть нахмурился Фин. Но руку в сумку опустил, нашарил голубой шарик и присовокупил к свечке кира в сетке на поясе.

– Говорил, – согласилась хаотическая колдунья, отметив отсутствие голубого свечения от божественной лампадки. – А вдруг пригодится? Если чудовище есть и оно имеет хоть какое-то отношение к магии, мы будем знать.

– Что ж, твоя правда, подружка, пускай висит, – энергично кивнул вор и первым шагнул вперед.

Элька двинулась следом, потянув носом воздух. Пыль, запустение, старая краска, бумага – это от сохранившихся местами полосок обоев с блеклыми цветочками и ромбиками на стенах, почему-то мох. Точно, он самый! Так пахло от пушистых маленьких холмиков в лесу, где Элька любила собирать лисички. Такой свежий контрастный, совершенно не свойственный покинутому жилью запах. Никаких следов крови ни прямо за порогом, ни дальше по коридору парочка «супергероев» не обнаружила, только след от коричневой краски, которой то ли вконец сбрендивший хозяин дома, то ли какой-то забредший вандал пытался написать на стене слово. Неприличное ли или вполне цензурное, догадаться из-за незавершенности оного было невозможно. Может, именно эти каракули приняли за кровь перепуганные ребятишки?

Вот сваленные в аккуратную скатку на полу в комнате матрацы. Наверное, бывшие лежбищем пропавших бомжей, колченогий стол и три табуретки рядом, несколько погнутых жестяных кружек и мисок. Куча прочего хлама бумажного (пачки журналов, газет), тряпья в соседней комнате, и по-прежнему никакого признака чудовищ: ни борозд от когтей или клыков, ни отпечатков гигантских лап, ни луж крови или экскрементов. Ничего… только запах старого дома и… мха, становившийся почему-то все отчетливее с каждым шагом.

– Наверх? – предложил Фин, указывая на видную с кухни лестницу с полуразвалившимися перилами.

– Слазай по-быстрому, на всякий случай, я тут подожду, – предложила другу Элька, присаживаясь на табуретку, разлинованную узкими полосочками света, пробивающимися из халтурно заколоченного окна.

Вор кивнул и исчез на пару-тройку минут. Вернулся он очень быстро, учащенно дыша, и был почему-то очень бледен. Рогиро в своем призрачном обличье и то не достигал таких высот выбледнения.

– Ты чего? Что-то нашел? – искренне удивилась Элька, к моменту возвращения друга активно ползающая по полу в правом углу комнаты, рядом со столом, и не ожидавшая никаких шокирующих вестей. Ей в доме чудовищ было уютно и спокойно, как у бабушки в деревне, никаких удобств, сортир во дворе, зато мило, просто и душа отдыхает.

– Н-нет, т-т-там пусто, – хрипло прошептал Рэнд и вытер со лба проступившие бисерины пота. – Только знаешь что, этот страх внушенный, о котором малышня толковала, он, оказывается, и на меня действует. Поначалу ничего, а потом, как подальше от тебя отошел да наверх полез… Клянусь Джеем, чуть не обмочился вслед за ребятней. Все казалось, кто-то по пятам за мной ходит, в плечо дышит и шипит, как кравс. А… ты ж не знаешь, кто это. – Выплескивая скопившийся ужас, вор заговорил торопливо, почти захлебываясь словами. – Есть такие твари, их владельцы в пустые дома запускают сторожить, чтоб не разграбили до возвращения. На вид как зубастая змея чешуйчатая, фиолетовая, а плюется паутинной сеткой, чтоб жертву сразу обездвижить и живьем жрать по кусочку. Яд у этих тварей тоже особый, как куснет, кровь вязкая становится, так что добыча до тех пор живет, пока у нее что-то важное не сожрут… Я как-то раз на кравса по молодости напоролся, едва ушел живым, или уж чуть живым. Девка моя тогдашняя меня с полгода выхаживала, и еще столько же пальцы порой так тряслись, что работать не мог.

– Да тут такие зверушки точно не водятся, значит, ты испугался самого своего обоснованного страха, – поразмыслив, предположила Элька.

– Может, и так, – передернулся всем телом Фин, и на пол со странно-металлическим звуком упала маленькая чешуйка приятного фиолетового отлива.

– Не водятся, говоришь? – враз охрипшим голосом переспросил вор и снова вздрогнул.

– Не водятся, – с абсолютной уверенностью повторила девушка, нагнулась к чешуйке, подняла ее и поднесла поближе к лампадке Джея. Та на секунду проблеснула голубым, а потом улика в руке Эльки исчезла прямо на глазах наблюдателей.

– Что ж тогда тут творится? – растерялся Рэнд. – Выходит, тварь та взаправду была и настоящей не была одновременно… У тебя про то сказок на примете нет?

– Есть, – «обрадовала» друга начитанная хаотическая колдунья. – Есть много разных историй о том, как начинают оживать худшие кошмары или самые сильные мечты людей.

– И как с этим в твоих историях боролись? – задал самый животрепещущий вопрос вор, не знавший иных методов борьбы, кроме обращения к сведущему магу или жрецу.

– По-разному. В одной истории вообще методом одеяла, – прыснула Элька.

– Это как? – озадачился Рэнд.

– Накрывались с головой, и все ужасы пропадали, самое верное средство от детских страхов, – захихикала Элька, и Фин невольно заухмылялся в ответ. – А вообще-то лучшее средство от кошмаров – это пойти и выяснить, откуда они берутся. Чем мы с тобой сейчас и занимаемся! А в случае чего подсветим лампадкой Джея, если от нее чешуйка кравса испарилась, может, и полный кошмар дезинтегрирует, когда высветится его невещественная суть.

– Что ж, давай. Слушай, а почему ты не трусишь? – удивился поуспокоившийся в обществе подруги вор.

Мужское самолюбие было задето, но не настолько, чтобы идти дальше в одиночку, проверяя собственную храбрость явлением кравса. Вдруг даже «ненатуральной» змеи – порождения некой загадочной магии – окажется достаточно, чтобы заплевать его паутиной и начать откусывать по кусочку. Лучше уж находиться рядом с напарницей и ничего (в разумных пределах, конечно) не опасаться.

– Не знаю, мне все тут интересно и весело. Скорее всего, хаотическая магия защищает, какой-нибудь купол или зону против внушенного страха создает, явно проявиться не может, но если ужас тут кто-то колдовской напускает и материализует, то моя магия на него реагирует, – пожала плечами Элька и азартно предложила: – Поэтому нас с тобой на пару кошмарики и не трогают, даже не являются напоказ. Жаль, я бы поглядела на свои страхи. Ладно, давай-ка дальше искать того, кто тут безобразничает! Вот в подвал для начала слазаем! У меня сил приподнять крышку не хватает, а ничего остренького под рукой нет, не миской же ковырять. У этих бомжей тут, как назло, ни одного ножа или топорика не нашлось, только пара ложек и вилка, я их уже все погнула. – Деятельная барышня указала на г-образные предметы столового обихода, отброшенные к стенке и признанные непригодными.

– Подвал? – нахмурился Фин и хлопнул себя по лбу, когда спутница чуть отодвинулась и многозначительно побарабанила пальчиками по крышке на петлях, устроенной прямо в полу из досок, некогда крашенных зеленой краской, существующей ныне лишь в форме пятен абстрактной конфигурации и полос.

– Ага, оттуда пахнет приятно, – «веско» обосновала свое рациональное предложение Элька, отползая с люка, чтобы другу было получше видно.

– Ну, давай, больше-то искать негде, наверху вообще хоть метлой мети – пыль да пустота, – признал вор и слазил в сумку за еще одним приспособлением, больше всего похожим на двойной плоский крючок. Фин сноровисто поддел им люк и откинул крышку.

– Вот что значит профессионал! – похвалила девушка, и друг ответил ей проблеском гордой улыбки.

Изнутри пахнуло пронзительной свежестью, мхом и чем-то еще неуловимо-свежим, так пах когда-то давно купленный Элькой освежитель воздуха под названием «После дождя». Ничего схожего с последождевым запахом в нем не присутствовало, но приятный аромат здорово выручал, когда кошка соседей сверху в очередной раз справляла свои дела в лоджии, и стойкое амбре атаковало квартирку Белозеровой.

И еще… Еще там внизу, кроме запаха, был свет, не обычный солнечный свет улицы, просачивающийся сквозь какое-то подвальное окно, не чудом сохранившаяся лампочка, а какое-то жемчужно-розоватое уютное сияние. Рычаний, стонов, завываний, воплей или тяжелого дыхания слышно не было, не раздавалось даже шорохов.

Глава 20

Подвальный монстр

Вниз вела железная лесенка, как те, что висят на домах и называются эвакуационными при пожаре. Как с них прыгать, с высоты третьего этажа, или вылезать немощной старушке, навсегда осталось для Эльки неразгаданной загадкой.

Рэнд, цепляясь по-обезьяньи хватко, слез первым, Элька тоже спустилась быстро и машинально потерла ладонью о ладонь. Впрочем, руки были чистыми, ожидаемой ржавчины на лесенке не оказалось.

Ноги утопали в ковре мягкой растительности, действительно очень напоминающей мох, только мох, крашенный в розово-серый цвет и ароматный, будто проросший в этот подвал прямиком из мечты наивной девицы. И масштабы этого слабо светящегося пространства никак не соответствовали скромному подвалу заброшенного дома. Скорей уж гигантомания больше соответствовала станции метро, которую засадили экзотичной растительностью, превратив в моховую оранжерею.

– Хм, светящийся мох в подвале – вот и весь монстр, – похлопал себя по шее Фин, озираясь по сторонам, тщательнее всего он вглядывался в даль, пытаясь прикинуть размеры помещения и определить, не прячется ли какой-нибудь призрачный или реальный ужас в полутенях. Тишина, элегический нежный свет и тонкий аромат никак не соответствовали представлениям о типовом логове монстра, угнездившемся в голове вора. Тут его осенило: – Слушай, а может, все дело в этом растении? Вдруг у него запах какой-то особый? Есть ведь такие травки, понюхаешь – и неизвестно что чудиться начинает. От этой вот ужасы являются и ненадолго форму обретают. И бродяги в другой город могли податься, таких перетасуй-колоду ничего не держит, а детишки… Жаль их, конечно. Но мало ли почему могли погибнуть.

– Насчет детишек не знаю, – спокойно, почему-то подчеркнуто спокойно согласилась Элька, – а вот бомжи… Фин, глянь-ка под ноги справа.

Вор опустил взгляд и тихо выругался сквозь зубы. Прямо под лестницей и чуть правее того места, где встали люди, на полу виднелось что-то. Только приглядевшись – с того места, где стояла Элька, в свете шарика Фина, подкрепляющего романтичные жемчужно-розовые переливы, это получалось лучше, – можно было рассмотреть нечто вроде смятых комбинезонов с капюшонами. Немалая извращенная или воспитанная на просмотре фильмов ужасов фантазия требовалась, чтобы понять: это – не одежда, а то, что прежде было людьми. Каким образом от них остался лишь тонкий слой внешней оболочки, куда делись все внутренние составляющие и одежда, оставалось лишь догадываться. Но вообще-то догадываться не хотелось даже Эльке, потому что невинными и радостными такие версии не могли быть по определению. Из людей такие штуки по доброте душевной не делают.

– Все-таки настоящее чудовище? Уходим? – шепнул Рэнд. Он враз посерьезнел и подобрался, оставив внешнюю беспечную повадку. Одно дело призраки кравсов, исчезающие от света лампадки, и совсем другое – натуральные свидетельства неких жестоких деяний.

Элька развела руками, показывая, что не знает ответа на первый вопрос, и категорично помотала головой в знак отрицания на второй. Положив два пальца на камень перстня – символа посланцев Совета богов и страховку на случай внезапного нападения, – она затем кивнула в глубину подвала, предлагая тем самым продолжить исследования, а случись что, немедленно переместиться прочь из опасного места. Потом хаотическая колдунья показала на лампадку Джея и имитировала касание. Расшифровавший пантомиму вор согласился с подругой и потер шарик. Тот очень неохотно, медленно и едва заметно начал светиться, это было не то явственное голубоватое марево, как в Лесном Храме Цветилища, а тусклый-тусклый свет. Рэнд первым решительно шагнул вперед на растительный ковер, устлавший пол. Непоседливой и любопытной натуре обоих авантюристов претил разумный выход: уходить, так толком ничего и не выяснив.

Двое осторожно двинулись вдоль стены, так же густо заросшей симпатичным мхом, как пол, в глубь подвала. Мох не чавкал, будто на болоте, а мягко пружинил под ногами хорошим матрасом. Не считая пары помятых половичков из бомжей, обстановка была умиротворяющей и располагающей к расслаблению нервной системы всем, от вида и тактильных ощущений до запаха. Даже лампадка Джея не находила никаких ловушек или тайников. «Оранжерея» решительно отказывалась поддерживать заданный у входа чудовищный имидж. Может, просто чудовище попалось неправильное, с эстетически развитым вкусом и склонностью к флористике в свободное от чудовищных деяний время? Элька как раз хотела поделиться свежей мыслью с другом, когда они увидели ЕГО.

На большой серо-розовой подушке из мха, чуть в стороне от стены, что-то хрустнуло или треснуло с удивительно музыкальным, как удар молоточка по клавише ксилофона, звоном. Розовый бугорок распался, являя содержимое: какую-то искрящуюся собственным жемчужным светом серую полусферу. У Эльки мелькнула нелепая мысль, что нечто подобное мог бы сотворить Фаберже, случись у него приступ гигантомании в духе Церетели. Сияние вокруг диковинного предмета все усиливалось, потом к нему присоединилась дивной красоты мелодия, уже не похожая на ксилофонную, скорей уж это были флейты, фортепьяно и лира, слившиеся в трио. Голубой свет лампадки явно показывал, что все, что видят друзья, реально. Только, если смотреть через призму голубого свечения, вокруг полусферы видно было стремительное кружение радужных, пульсирующих в ритме музыки вихрей.

Завороженная чудесным зрелищем, Элька шагнула чуть ближе, вытягивая шею, синхронно с ней более широкий шаг сделал Фин, а потом и еще один. И тут огромный пласт мха, выгнутый пологим холмом, слева от чудесного бугорка встал на дыбы и метнулся наперерез вору. Над человеком зависла чудовищная многоножка того же самого серо-розового отлива с пушистой спиной, так похожей на окружающую растительность, что обследующие подвал друзья до самого последнего мига не могли отличить фауну от флоры. На беду голубой свет лампадки на участок подвала с лежкой монстра не падал.

Спина у твари была пушистой, зато брюхо гигантского членистоногого блестело стальной броней, а концы множества бронированных лап оканчивались когтями, издававшими зловещий скрежет. Жвала угрожающе сжимались, усы пиками нацелились на Фина.

Дальнейшие события заняли буквально считаные секунды. Вор попытался поднырнуть слева от твари, та махнула лапами. Рэнд очень быстро, так что глаз даже не ухватил движения, согнулся, избегая контакта. Но один из когтей располосовал футболку на спине незваного гостя, а при возвратно-поступательном движении зацепился за лямку мешка и застрял в нем. Вор взлетел в воздух вместе со своей ношей, нелепо размахивая руками. Ремешок не выдержал подвально-чудовищных испытаний на прочность, и Фин полетел точно в направлении чудесного «яичка Фаберже», грозя при приземлении разнести его вдребезги. Сама не зная почему, Элька метнулась наперерез, схватила жемчужно-розовое здоровенное «яйцо» и откатилась прочь, прижимая добычу к себе. То оказалась теплым, очень приятным на ощупь и неожиданно легким. Мелкая, будто декоративная сетка множащихся изящных трещинок на глазах покрыла гладкую скорлупу. Она треснула по боку, вспыхнула серебром, исчезая, и прямо на грудь хаотической колдунье вывалилось некое создание с очень пушистой шерсткой кремового отлива. Походило оно на медвежонка, котенка, щенка и дикати[1] одновременно. На изящной головке с большими остроконечными ушками, украшенными кисточками, раскрылись огромные ярко-синие глаза с длинными загнутыми ресницами.

– Ой, какая лапочка! – Элька, как и любая другая девчонка на ее месте, и, несмотря на всю драматичность и рискованность ситуации, широко улыбнулась.

– Мама! – сказало загадочное нечто нежно-мурлычущим голоском и потерлось о плечо спасительницы.

Над головой лязгнули хитиновые когти многоножки. Та почти нависла над Элькой и милым пушистиком в ее руках, но не нападала. Скорей уж, хоть хаотическая колдунья никогда не числилась в знатоках невербального общения гигантских насекомых, во всем положении, растаращенных глазах и конечностях проглядывало откровенное замешательство. Позади твари увязший во мху Фин пытался подняться и вытащить нож. Голубой свет лампадки заливал сцену, ясно показывая, что все происходящее абсолютно реально и никто из участников постановки исчезать не собирается.

– Э-э, нет-нет, детка, я просто тетя, а мама сзади, вот там! – находчиво и громко, чтобы даже до перепуганного друга, очертя голову и не щадя живота своего, собравшегося броситься на монстра ради спасения жизни напарницы, заявила Элька. Потом девушка обратилась к многоножке, поворачивая перстень к свету, так, чтобы четко просматривалась магическая эмблема: – Прости дураков, не разобрались в ситуации, напугали тебя, ребенка. Мы, наемные работники по контракту, находимся здесь по заданию Совета богов. Ты говорить-то можешь?

– Мама? – с явственным сомнением в голоске протянул милый маленький пушистик, поднимая глазенки на гигантское насекомое, но слезать с Элькиных рук и кидаться в родительские объятия не поспешил, даже прижался к груди «мамы номер один» поплотнее. И стоит ли его в этом винить? Даже новорожденный способен выбирать между теплой и уютной девушкой и огромным насекомым.

Многоножка, уменьшаясь в размерах, пошла серо-розовой рябью, точно гладь пруда в ветреный день. И вот уже вместо чудовищного насекомого на ковер из мха встала высокая, статная женщина с царственно вскинутой головой на длинной шее. Густые волосы смоляным водопадом струились по спине, темные тяжелые одежды с нежной серо-розовой пеной кружевной отделки казались царским убранством. Черные глаза, глубокие и таинственные, были преисполнены нежности, а полные яркие губы на бледном, сияющем жемчужным светом лице раздвинуты в улыбке умиления.

– Дитя мое! – глубоким контральто промолвила преображенная красавица, обращаясь к созданию на руках девушки.

– Мама! – (теперь уже увереннее – вот теперь другое дело!) – повторил маленький пушистик и, не предпринимая никаких действий физического характера вроде поступательных движений по прямой, вдруг оказался на груди черноволосой красотки. Глянул на Эльку и констатировал, закрепляя процесс идентификации: – Тетя. – Дескать, вот теперь я во всем до конца разобрался.

– Ты, странное создание, без труда миновавшее завесу ужаса, почему ты ничего не боишься? – задумчиво промолвила женщина-многоножка, она взирала на Эльку, но одновременно почему-то хаотическая колдунья была в этом абсолютно уверена – вела молчаливый диалог со своим новорожденным ребенком.

– Не знаю, наверное, у меня там внутри какие-то кнопочки не сработали, когда я из своего мира в другие уходила, те страхи исчезли, а новые не включились, – почти виновато постаралась объяснить Элька, уже привыкшая к этому извечному вопросу со стороны друзей, знакомых и врагов. (Первые, задаваясь оным, беспокоились, вторые удивлялись, третьи в открытую возмущались бракованной девицей). – Мы еще раз извиняемся за вторжение в твою детскую, но раз уж все-таки приперлись, не ответишь ли на несколько важных вопросов?

– Совет богов… давно они не вмешивались в мои дела… – прикинула женщина и величественно кивнула, принимая решение. – Что ж, поговорим. Я не могу отказать в такой малости той, что приняла на свет и посвятила мое единственное дитя.

– Что-что она сделала? – удивленно переспросил Фин, понимая, что каким-то образом Эльке удалось решить дело миром и битва или поспешное отступление откладываются или вовсе отменяются. Выбравшись-таки из мха, вор подошел и встал рядом с подругой, готовясь прикрыть ее, если разговор пойдет не так, как надо.

– Подарила обличье и суть. Я удалилась с Оргевы, чтобы мое дитя явилось там, где сможет свободно выбрать путь. Мне не хотелось делать этого за него, как сделала моя мать, – загадочно промолвила собеседница, погладив светлую шерстку малыша.

Пушистик на ее руках прикрыл глазки и задремал, курлыча или мурлыча во сне что-то нежное и мелодичное, почему-то похожее на мелодию, звучавшую в миг его рождения.

– С Оргевы? Эй, а тебя не Темная Праматерь Архадарга, случаем, кличут? – начиная подозревать недоброе, выпалил Рэнд, прежде чем подумал: а подобает ли вот так запросто обращаться к той особе, которую он имел в виду и о государстве которой «много приятного» несколько часов назад им читал Гал?

– Да, паства именует меня так, – с достоинством согласилась женщина, едва заметно нахмурившись при столь вольном обращении. Но, наверное, сочла, что для посланцев оно вполне допустимо, а иначе смертный не стал бы дерзить ей в глаза.

– Значит, ты богиня! – выдохнул вор, задним умом ужаснувшись собственной фамильярности, и тут же весьма уважительно поклонился собеседнице, но падать ниц или преклонять колени на мягком мху не стал. В конце концов, Архадарга не была его богиней, а за время работы на Совет посланцы каких только причудливых созданий не встречали, и богов перевидали немало. Первоначальный ужас и благоговение потихоньку выветрились из душ контрактников, сменившись сдержанной опаской и интересом. Человек привыкает ко всему, даже к явлениям богов, если они становятся систематическими.

– Истинно так, смертный, – подтвердила Темная Праматерь и уже с некоторым раздражением осведомилась: – Так какие вопросы вы желали задать?

– Извини, мы немного растерялись, – попросила прощения Элька, поудобнее устраиваясь на мху, как на диване с мягкими подушками. Рэнд плюхнулся рядом. – Дело в том, что мы как раз работаем над проблемами Венстика, Оргевы и Эннилэра. Богиней Ирилией через нашу жрицу-целительницу было дано предсказание о том, что жалобы из этих трех миров неким образов взаимосвязаны. Только сейчас мы понемногу начали понимать почему. Из урбанизированного мира, это в нашей практике первый случай, пришло послание от детей. Они рассказали о страшном чудовище, обитающем в заброшенном доме, о завесе ужаса, окутавшей местность, о пропавших и убитых.

– Эти недоумки пытались украсть мое нерожденное дитя, – гневом громыхнул голос богини, грозовыми тучами сдвинулись брови, молниями засверкали глаза, кажется, Архадарга вновь увеличилась в росте до размеров многоножки-монстра и, невзирая на отсутствие хитинового покрова и когтей, приобрела пугающий вид. – Как еще я должна была их покарать?

– Что, и ребятишки тоже? – очень удивился Фин таким выдающимся криминальным достижениям в столь юном возрасте. Даже он, воровавший с пеленок, ничего до сих пор не украл ни у одного бога, лампадка из храма не в счет.

– Дети? Я не убивала детей, – резко качнула головой богиня, отметая нелепые обвинения, завеса волос всколыхнулась. – После того, как те двое мерзких людей преодолели туман Неявной Жути, я окружила дом завесой Воплощаемого Ужаса, и никто не являлся здесь до вашего прихода.

– А могли те подсознательные страхи, что воплощались завесой ужаса, погубить детишек? – спросила Элька у женщины, пробуя выстроить здравую следственную версию происходящего.

– Нет, это всего лишь тени разума, – с удивлением, как можно не понимать столь очевидного, возразила богиня. – Они могут лишь внушить нерассуждающий ужас и прогнать прочь, но не в силах причинить вреда телу. Только плоть может повредить плоти в этом мире, лишенном магии для воплощения.

– Ага, если б я на той лестнице, убегая от кравса, свернул себе шею, то и винить бы мог лишь себя, труса эдакого, – хмыкнул вор, против воли оценивая великолепную придумку темной богини.

– Значит, коврики из бомжей вы сделали, но детишек не трогали, и сами себя они убить, десять раз подряд на один и тот же нож напоровшись, не могли. Но кто-то их все-таки убил, чтобы свалить вину на ужасное чудовище из заброшенного дома, кто-то, у кого хватило сил преодолеть чары, – практически поверив Архадарге (а с чего бы богине вздумалось врать смертным в таких мелочах?), подметила Элька. Боги вообще очень редко опускались до лжи, потому что их слова обладали слишком большой силой, силой, способной сделать любую ложь правдой.

Темная красавица снова гневно сдвинула брови и почти выплюнула: «Люди!», с точно такой же интонацией, как чистоплотная хозяйка сказала бы «Плесень!» или «Микробы!». Малыш беспокойно завозился на руках, и богиня постаралась смирить свой гнев, чтобы не разбудить ребенка. Чуть выждав, пока тот заснет покрепче, заботливая мать положила дитя на ковер из мха, прогнувшийся под ее взглядом мягкой округлой волной, образуя удобное гнездышко-ложе.

– Какой он миленький! – искренне похвалила хаотическая колдунья пушистого крошку и почти не удивилась, поймав в ответ улыбку умиления на величественном лице. – Никогда бы не подумала, что у темной богини может родиться такое дитя. А имя вы ему уже выбрали?

– В нашем роду богов-метаморфов наследник изначально приходит в мир свободным воплотиться в том облике, который захочет, – тихо промолвила Архи, – если ничто не подталкивает его к выбору. Я хотела дать своему малышу такое право, потому покинула Оргеву, где моя сила разлита повсюду. Что до имени, то он сам изберет его в должный час.

– А почему ты сказала о подаренном обличье? Если он метаморф и волен принять любой вид? – заинтересованно уточнила хаотическая колдунья, вспоминая парочку своих друзей, меняющих внешность, как иная модница платье по нескольку раз на дню, хоть и предпочитавших вид тощих лохматых подростков.

– Он стал таким, как ты ожидала, возможно сама о том не подозревая, ибо мое дитя читало душу, а не мысли, – мимолетно улыбнулась Арахадарга, кажется, ей нравился оригинальный пушистый вид ребенка. А Элька наконец поняла, почему детка напоминает ей иммунитет из рекламы и кучу всяких разных забавных, когда-либо вызывавших восторг, пушистиков разом. Однако умилительная улыбка богини исчезла, едва она вернулась к серьезному разговору о судьбе своего малыша.

– Я перешла в мир, где почти нет магии, выбрала место в равновесии энергий и затворилась. Но вы проникли через защиту как раз тогда, когда малыш должен был вот-вот явиться на свет. Я обезумела от ярости и обнаружила себя, едва все не погубив. Однако на все воля Творца. Свет твоей души и сумрак моей проявились столь ярко в момент перехода, что дитя мгновенно сделало выбор. Он будет светлым божеством.

– А как же ему на Оргеве? То-то консорт обрадуется… – дернул ртом Фин, предвосхищая перспективы проживания крохотного пушистика в опасной близости от некоего консорта, среди орков, гоблинов, вампиров и прочих народностей темных кровей.

Почему-то ни Рэнду, ни Эльке самолюбивый, напыщенный вампирчик-карьерист не показался способным стать трепетным чадолюбивым родителем, тем более родителем такому милому крохе.

– Я не возьму дитя туда. Мне придется подыскать ему подходящий мир, – коротко объявила Архи (именно так, кажется, именовал ее Связист), принявшая решение в час, если не миг рождения ребенка.

– Тоже какой-нибудь светлый? – для проформы уточнила Элька. В ее хорошенькой головке, опираясь на пророческое объявление Мирей, созрела замечательная идея.

– Да, – подтвердила богиня задумчиво, наверное, мысленно прикидывала, где именно ей разместить ненаглядное и беззащитное дитя.

– А у нас есть один на примете и с вами по соседству, – бодренько объявила хаотическая колдунья и принялась вдохновенно рекламировать товар: – Оттуда как раз богиня по семейным обстоятельствам переехала в другой регион, а духи-помощники остались. Но теперь весь Эннилэр без божественного присмотра остался, клум… э-э… Цветилища вянуть начали, дивнорожденные в панику и слезы ударились. Пока-то мы там энергетические потоки отрегулировали, собрали в единую сеть и к мощному источнику подключили. Но петицию о покровительствующем божестве в Совет богов как раз сегодня собирались вместе с отчетом писать. Кстати, на Эннилэре и местечко подходящее для малыша есть: узловая точка сплетения силы, от которой энергия ко всем храмам идет, – место укромное, на живописных болотах. Поначалу ребенка никто тревожить не будет, да и вы навещать сможете, а потом подрастет и сам где угодно объявится.

– Неплохое предложение. Я помогу вам найти убийцу на Венстике, а вы поможете устроиться на Эннилэре моему малышу, посланцы, – деловито предложила сделку богиня.

– Годится! – шустро, пока дамочка не передумала, согласился Фин, потирая руки.

Глава 21

Охота на чудовище

– Так ты, Темная Праматерь, выходит, знаешь, кто детишек прикончил? – иезуитски вопросил Рэнд, с ходу принимаясь за дело.

– Нет, но узнать несложно, – проронила Архадарга. Похоже, ей и самой не пришлось по вкусу смертоубийство, учиненное в непосредственной близости от роддома-детской и сваленной на «чудовище». – В этом мире невозможно использовать божественную силу во всей полноте, впрочем, мне достанет и жалких крох.

Темные брови недовольно двинулись. Богиня встала, раскинув руки и полуприкрыв глаза, точно вознамерилась делать какую-нибудь гимнастику по методике йогов или дыхательные упражнения. Уже спустя несколько секунд она начала поворачиваться вокруг своей оси, как флюгер на невидимом и неощущаемом ветру. Не завершив полного оборота, остановилась и несколько раз взмахнула кистью, словно наматывала на запястье пряжу. Процедила сквозь белые и неожиданно острые зубы: «Мерзость!» Кстати, были зубки такими изначально или стали лишь сейчас, люди сказать бы не смогли.

– Что – мерзость? – уточнил вор.

– Ваш убийца, – скривилась, будто попробовала прокисшего молока, женщина-богиня. – Он безумен, но хитер. Оставлял трупы тут, чтобы страх мешал людям искать следы, а сам настолько безумен, что уже сроднился с ужасом до такой степени, что не чует его.

– И как нам отыскать этого опасного чокнутого, пока он не порезал еще какого-нибудь ребенка? – озаботилась практической стороной процесса Элька.

– Подойдите, я вам его покажу и дам путеводную нить поиска, – царственно повелела Архадарга, делая приглашающий жест рукой.

Элька и Фин встали с мягкого мха, где сидели с комфортом, ведя диалог с божеством, и подошли ближе. Девушка успела подумать о том, что эта темная богиня не кажется столь же зловещей и черной, как темный бог-пленник Арродрима, с которым команде пришлось столкнуться на Алторане. Конечно, ее присутствие, как присутствие любого бога, ощущалось как нечто более вещественное и настоящее, чем вся иная, измененная реальность подвала, но таких трюков, как Властелин Беспорядка, вроде катания на раскаленной лаве без скейтборда, дама не выкидывала. Ее личность не подавляла настолько, чтобы чувствовать себя беспомощными букашками перед лицом урагана. Но потом хаотическая колдунья припомнила слова Архадарги о невозможности проявления силы в урбанизированном мире и решила погодить с выводами и сравнениями до той поры, пока не увидит новую знакомую в более естественных магических условиях.

Белые, как первый снег, и неожиданно горячие пальцы легли поверх глаз людей, и в яркой вспышке промелькнул образ. Обычная, застиранная почти до потери цвета клетчатая коричнево-зеленая рубашка, потертые, с пузырями на коленях темно-серые джинсы, широкий кожаный фартук поверх этой нехитрой одежды. Небритое несколько дней лицо. Впалые щеки, маленькие бледно-серые глазки в красной сетке сосудов, припухшие веки, брови под стать седому ежику волос на голове, цвета соли с перцем, узкий рот и выпяченный квадратный подбородок. Самый обычный, ничем не примечательный человек. Встреть Элька такого в своем мире, решила бы: обычный работяга-бухарик с завода, из тех, что толпятся на остановке у проходных.

– Мужик как мужик, – разочарованно фыркнул Фин, наверное, ожидая после всех рассказов ребятишек чего-то более зловещего и демонического.

– По статистике, большая часть маньяков тихие, неприметные люди, примерные семьянины и прилежные работники, не привлекавшиеся к суду даже за мелкое хулиганство, – просветила товарища хаотическая колдунья, никогда особенно серийными убийцами не интересовавшаяся, но понахватавшаяся всяких полезных сведений из средств массовой информации, неустанно талдычивших о таких «занимательных созданиях».

– Держи. – Богиня тем временем схватила запястье Эльки и набросила на него что-то невидимое, но плотное, как тонкий кожаный ремешок.

– Что это? – моментально полюбопытствовала ничуть не испуганная хаотическая колдунья.

– Поводок, он приведет вас к этому человеку. Я не буду звать его сюда, к своему малышу, – коротко объяснила Архадарга. – Ступайте, когда закончите дело, я вас найду, дабы вы исполнили свою часть сделки.

Элька хотела было спросить, как именно работает «поводок», но тут же, как когда-то, когда ей пришлось искать убежище драконов по карте Дорим-Аверона, ощутила слабое натяжение. Прислушалась, ощущение стало сильнее. Эльку отчетливо потянуло из подвала наружу, туда, где окопался маньяк.

– Действует! – оповестила друга хаотическая колдунья, благодарно бросила богине: – Спасибо! – и шустро полезла вверх по лестнице из подвала-роддома.

На шкурки бомжей ни Элька, ни Фин больше не обращали внимания. Может, они и собирались совершить лишь кражу, но ведь едва не оказались убийцами светлого бога. И вообще, специалист экстра-класса Рэнд никогда не сочувствовал неудачникам, у которых хватило глупости попытаться обчистить темную богиню и недостало прыткости бежать от ее гнева. Сам-то вор, конечно, любил опасные цели, но никогда не рисковал своей головой необдуманно или в приступе неуемной жадности, умея соизмерять азарт и рассудочное мышление.

Крышка люка – потертые доски с облупившейся краской – встала на место. Материальный заслон отгородил спальню спящего новорожденного бога в симпатичных розово-серых тонах от урбомира с совершенно прозаическим названием Венстик, окрашенного сейчас в желто-голубые краски уходящего лета. Без подвального света и угасшей лампадки Джея сразу стало значительно темнее. Фин перехватил свой мешок и сноровисто завязал на порвавшейся лямке узел, повернул голову через плечо, пытаясь рассмотреть, насколько серьезно пострадала от когтя встревоженной мамаши-многоножки данная в аренду футболка с симпатичным котом. От одной лопатки до другой шел аккуратный, будто сделанный лезвием, разрез.

– И как в таком идти? – цокнул языком вор, искренне расстроенный порчей одежды. Смены с собой, в отличие от съестных припасов, он прихватить не догадался.

– Двумя ногами, – прыснула Элька. – Не переживай, видел, какая у девочки бахрома на шортиках? Скорее всего, тут разные тряпки таскают и, увидев твою спину, просто решат, что это новая модель футболки. Будут придираться, скажем, что мы туристы и у нас сейчас только так и носят! А даже если кому не понравится, дырка-то не на попе, арестовать за оскорбление общественной нравственности не должны.

– Я, конечно, не Лукас, но тоже очень даже неотразимый! – с апломбом заявил Фин, приободрившись. – Полагаю, раньше стражников, мною заинтересовались бы местные дамы… Пожалуй, хорошо, что дырка у меня на рубашке, иначе тебе пришлось бы отбивать меня у орды сгорающих от страсти горожанок!

– Да, ждать, пока тобой, неотразимым, всласть попользуются все местные дамы, нам некогда. Сколько там Силы Времени Связисту ни обещали, а вдруг какой-нибудь сбой случится, как тогда Галу объяснять причину задержки? – с улыбкой заключила девушка, двигаясь по коридору к заколоченной двери.

– А мы возьмем пример с Лукаса и скажем, что ходили в музей, – коротко хохотнул Фин, которому иногда на язык лезли пошлые шутки. Правда, самыми блистательными образцами оных в присутствии жрицы Мирей вор не радовал слушателей. Но сейчас ушки целомудренной эльфийки были далеко, а Элька любила острое словцо.

– Если скажем, что ходили вместе, боюсь, по музеям ты будешь больше не ходок, если только в качестве зрителя, – захихикала Элька, припоминая некоторые подробности биографии Рассветного убийцы и его несколько нервное отношение к изменам спутниц жизни. Пока, впрочем, ее нисколько не волновала такая позиция будущего кавалера, ибо Элька всегда предпочитала решать проблемы по мере их поступления, не заморачиваясь заранее.

– Уговорила, – мигом сменил точку зрения товарищ под давлением веских аргументов, – займемся работой, не отвлекаясь на музеи! И понадеемся, что богиня ни в чем не попыталась затуманить нам голову.

– А кстати, о футболке! – Элька скинула на пол сумку, щелкнула застежкой и полезла внутрь. – У меня тут где-то была декоративная булавка, сейчас сколю тебе разрез, очень стильно будет выглядеть!

– Ну давай, – с некоторым сомнением в возможности такого исхода согласился вор.

– Где же она… Ведь точно помню, что была… Ага, вот и… Ой… – копаясь в вещах, комментировала свои действия девушка. После словечка «ой» она села на пятки и, вскинув голову к другу, заявила, демонстрируя замысловато сплетенное нечто в стиле свихнувшегося музыкального ключа: – Вот булавка, а Архадарга нам точно всю правду сказала, как и мы ей! Я, когда Гектора лечила, плохо крышку на рингмифе закрутила. – Положив булавку сверху на сумку, Элька вытащила открытую баночку с густой мазью и продемонстрировала напарнику.

– Ага, вот так сюрприз! – только и сказал Фин, не зная, сердиться ему на беспечную подругу или смеяться. – Что ж, остается только порадоваться, что никто из нас не додумался соврать.

– Мы бы ей не стали, а она, выходит, тоже была искренна, – заключила Элька, на сей раз со всем тщанием заворачивая крышку.

Подхватив булавку, она развернула приятеля спиной и быстро сколола разрез посередине, превращая дыру в декоративный элемент одежды. У нее самой была такая вот блузочка, только разрезы имелись на рукавах и животике.

Вытянув шею, вор через плечо попытался разглядеть внесенные модельершей изменения в одежду, решил, что вышло всяко не хуже, чем было после нападения Архадарги, и благодарно кивнул подруге. Пока Элька складывала вещи назад в сумку, Фин прятал шарик-светильник и лампадку в карманы.

Вот снова душераздирающе заскрипела дверь, дом, словно старательный актер, продолжал упрямо цепляться за полюбившийся образ логова монстра, не желающего выпускать жертвы из своих лап. Но после разговоров с главным ужасом подвала, парочке друзей уже не были страшны невинные звуки, издаваемые ржавым железом и рассохшимся деревом.

– Опа! – встав столбом на пороге, удивленно выпалил вор. – А вы-то что тут делаете?

Любопытная Элька торопливо выскользнула наружу вслед за напарником. Перед крыльцом, переминаясь с ноги на ногу и отчаянно споря полушепотом, топтались новые знакомые вызванных «супергероев»: тройка писателей кораблика-депеши и Гектор в нагрузку. Похоже, вопреки предварительной договоренности об ожидании на полянке у шалаша, дети решили не уходить далеко от пустыря и сторожить спасителей отечества поблизости от точки их героической миссии.

– Так нечестно, – торопливо и чуточку оправдываясь, выпалил Барри. – Мы подумали, что нечестно уйти. А вдруг вам будет что-то нужно? – Поправив очки, мальчик расправил плечи и решительно продолжил: – Поэтому мы сначала ждали в лесочке неподалеку, там почти не страшно было, а потом вдруг Лив заметила, что совсем-совсем нестрашно стало. Мы поближе попробовали подойти, через пустырь и к дому. Тут тоже уже не жутко, а только странно. Внутрь зайти мы не смогли. На крыльцо подымаешься, а перед дверью тебя словно что разворачивает и назад толкает, пока опомнишься, уже снова перед домом стоишь, будто и не двигался.

– Да уж, хорошо, что внутрь не полезли, – хмыкнул Фин, представляя бурную радость темной богини от встречи с досужим выводком человеческих отпрысков.

– Так вы нашли чудище? – не выдержав, выпалил рыжий Чакки, пытаясь по внешнему виду героев определить положение дел.

– Можно сказать и так, – почесал щеку вор, присаживаясь на крылечко.

– Вы его убили? – благоговейно шепнула девочка, делая осторожный шажок к страшному дому.

«Супергерои» переглянулись, соображая, что именно и как рассказать детишкам. Элька хлопнулась рядом с Фином на ступеньки, сложила руки в замок на коленях и сказала, серьезно, без своей обычной насмешки глядя в строгие, полные ожидания лица ребятни:

– Мы нашли чудовище, только оно оказалось не совсем чудовищем. Оно – создание из далекого мира и пришло в ваш, чтобы спокойно родить ребеночка. А страх вокруг дома навела специально, чтобы никто попусту не беспокоил.

– А кровь? А Пьяница Дуг и Чесоточный Чан? А Бенни? А Тод? – запальчиво принялся перечислять Барри Дин все вины страшного чудовища, отгибая пальцы маленького кулака и чуть ли не потрясая им перед лицами ответчиков.

– Кровь в коридоре – коричневая краска. Бродяги пытались украсть нерожденное дитя того создания, за то, увы, заплатили смертью – мать очень испугалась за малыша и рассердилась. А вот детей убивал человек. Именно его мы сейчас отправляемся искать! Нам показали его лицо и дали способность найти, – отчиталась Элька.

– Мы можем помочь! – рьяно ввернул Чакки, приплясывая от волнения. Даже пыльные пальцы в сандалетах и те шевелились от нетерпения.

– Но можете и пострадать, – нахмурился Фин, он просто не знал, как ему образумить малолетних упрямцев, мечтающих о приключениях в компании великих победителей монстров.

– Мы будем осторожны, – как показалось и Эльке и Рэнду, очень привычно даже не пообещала, а отбарабанила Лив. Похоже, именно так детишки успокаивали родителей, отправляясь на прогулку или, о чем не догадывались «счастливые» родители, навстречу очередному, весьма рисковому приключению, вроде их предпоследней попытки исследовать дом чудовища, вооружившись серебром, чесноком и кольями.

– Точно так осторожны, как вы были только что, когда вас просили ждать на поляне? – эдак невзначай поинтересовалась Элька.

Да, втягивать малышей в опасную авантюру ей тоже не хотелось, но, во-первых, отвязаться от стайки любопытных детей было весьма затруднительно, не применяя насилия, а во-вторых, их знание местности и населения городка могло очень пригодиться.

У ребятни хватило совести немного посмущаться или разыграть смущение, потупить глазки, сунуть руки в кармашки, попинать траву сандалиями и кроссовками. Барри засопел и серьезно сказал:

– Честно, будем осторожны.

– Пообещаете не лезть на острие? Если мы скажем, тут же уйдете без этих вот фокусов? – остро прищурился вор.

Четыре головы закивали энергично, хоть и вразнобой.

– Хорошо, – прищелкнул пальцами Фин и категорично велел: – Клянитесь!

Гектор сложил пальцы левой руки фигой, плюнул на пыльную траву под ногами и растер плевок рваной кроссовкой, один за другим Дин, Лив, Чакки повторили эти своеобразные символические жесты с вопиющей серьезностью.

Элька отдала молчаливую дань уважения другу, ей такой выход в голову не пришел. Одно дело – пустая болтовня об обещаниях, мало ли нотаций читают ребятне взрослые и мало ли дети в ответ обещают, чтобы тут же, через полчаса или на другой день позабыть об этом, как о не стоящих внимания пустяках. Другое дело – настоящая клятва, данная по мальчишеским обычаям. Вспоминая свои собственные детские обеты, Элька не могла не признать: Рэнд выбрал самый эффективный способ.

– Вот и ладно, а теперь пошли!

Фин легко подскочил с крыльца, одергивая задравшуюся футболку. Дружной толпой пошли с пустыря «супергерои» и их добровольные помощники, до жути довольные тем, что их не отстранили от участия в самых главных событиях.

От заброшенного дома и свалки до жилой окраины городка путь был недолог. Взрослые (ну или относительно взрослые, если принять во внимание молодость Эльки) шли быстрым шагом, а ребята так и вовсе после первых пяти минут чуть ли не строевой ходьбы в ногу принялись носиться вокруг, якобы для разведки. При очередной пробежке Гектор заметил замаскированную булавкой дыру на футболке вора, приоткрывшуюся от съехавшей сумки, тряхнул за штанину очкарика Дина, указывая ему на улику, и, восторженно округлив глаза, протянул:

– Рубашка-то у вас порванная, она раньше целая была, до того, как вы, дядя Фин, туда зашли…

Подросток замолчал, явно ожидая подробностей, подобрались поближе и другие ребятишки, изнывая от любопытства.

– Хозяйка дома не сразу поняла, что мы не опасны ее малышу, вот и бросилась защищать, – сверкнул улыбкой от уха до уха вор, вовсе не собираясь делиться незабываемыми ощущениями первобытного ужаса, кои ему довелось испытать за заколоченной дверью. Сначала старый кошмар – кравс, сон о котором иной раз посещал Фина, а потом и переплюнувший всех кравсов многоногий хитиновый ужас – красотка Архадарга, при виде которой вор почти простился с жизнью.

– А какая она… Это чудовище? – аж вытянувшись в струнку на носочках, Лив задрала вздернутый носик-кнопку к рассказчику.

– Сначала форменной сколопендрой казалась, а потом женщина, как женщина, красивая даже очень, если такие темненькие нравятся. Высокая, волосы длинные, цветом как вороново крыло, платье с розовыми кружевами, глаза большие, яркие, точно звезды, хоть и черные, – задумчиво поделился Рэнд, на которого явление крутой нравом красавицы-богини, похоже, произвело куда большее эстетическое впечатление, чем на Эльку. Ей-то Архи показалась величественной и слишком чужой, чтобы считать ее красивой женщиной, но красивым божеством, пожалуй.

– А ее ребеночек? – еще разок полюбопытствовала девочка, мальчишки же почти потеряли интерес к рассказу. Вот если бы чудовище взаправду оказалось чудовищем с клыками, когтями и прочими атрибутами уважающего себя монстра, против которого они собирались в великий крестовый поход, тогда да, стоило бы послушать. Но какая-то пусть даже очень симпатичная тетка с каким-то ребенком… Фу! Не было в этом ровным счетом ничего геройского!

– Беленький и пушистый, – улыбнулась Элька, вспоминая нежное прикосновение шерстки маленького бога к рукам, сияющие синие глазищи, не бессмысленно мутные, а полные разума, живое тепло тельца и жемчужный свет ореола.

– Дядя Фин, тетя Элька, а как вы искать настоящего убийцу будете и что с ним сделаете? – перевел разговор в более продуктивное и интересное русло Чакки.

– Эта тетя из «чудовищного» дома владеет магией, она показала нам убийцу и дала волшебную невидимую ниточку, которая приведет прямо к нему, – максимально доступно растолковала технологию так, как поняла ее со слов Архадарги, Элька…

За выяснением этих и прочих подробностей компания сыщиков успела миновать пустырь и теперь шла по малолюдным улочкам провинциального городка. Небольшие кирпичные жилые домишки в пару, реже тройку, этажей, пыльный плющ у ворот и горшки с цветами на окошках, палисадники. Если магазинчик, то с вывеской и без палисадника – вот и вся архитектурная разница. Словом, ничем не примечательный вид. Даже Фин выглядел разочарованным, похоже, рассчитывал на какое-то специфическое урбошоу. Вот протарахтел мимо, выбрасывая клубы вонючего дыма, маленький автомобильчик. Вор даже бровью не повел, мало ли самодвижущихся повозок он в разных мирах магических навидался. Чего только люди не выдумают, если лошадей приручить не умудрились, а груз на себе волочить нет охоты! Духи незримые, кристаллы энергетические, демоны… да много еще чего всякого-разного, пахнущего поприятнее эдакого разбитого драндулета. А единственный светофор, встретившийся на пути следования компании, оказался неработающим. На вопрос Эльки ответил Барри, растолковав гостям, что днем светофор ни к чему, а включают только ночью, чтоб было видно, где перекресток. Такая вот высокая технология!

– Близко, – шепнула Элька одними губами напарнику, так и не успев договорить о планах по поимке и наказанию детоубийцы. Впрочем, друзья уже настолько хорошо знали друг друга, что могли успешно действовать, ориентируясь прямо по ходу дела.

Впереди слева послышалось быстро приближающееся веселое треньканье, и ребятишки закрутили головами, зачем-то полезли руками в карманы и начали интенсивно шарить в оных.

– Старый Ким! Мороженое! – тремя словами объяснил ситуацию Чакки и облизнулся, что было куда красноречивее всех слов.

Из-за поворота уже выворачивал белый фургончик с веселыми аппетитными картинками на боку. Там были шарики, рожки, стаканчики, эскимо и прочие разновидности холодной сласти, а также довольные физиономии детишек. Управлялось это чудо инженерной мысли маленьким пожилым китайцем в аккуратном белом костюмчике. Во всяком случае, Элька почему-то сразу решила, что китайцем, хоть и не знала, есть ли на Венстике страна Китай. Слишком характерен был разрез узких глаз, тонкая косица прямых темных волос, скуластое лицо и желтоватая кожа.

А со всех окрестных улиц к фургону собирался народ. Бежали и летели на велосипедах – основном средстве передвижения тех, кто еще не вырос из коротких штанишек, – ребятишки, завороженные волшебной мелодией, точно крысы дудочкой гамельнского крысолова. Откуда только взялось сразу столько в полусонном пустом городишке?

Фургончик, не выключая задорной музыки, аккуратно притормозил у тротуара. Никаких знаков, разрешающих или запрещающих парковку, Элька в городе не видела, наверное, жители этого конкретного урбомира, во всяком случае этого городка, еще не обзавелись таким количеством автомобилей на душу населения, чтобы драться за место на стоянке и задыхаться от выхлопов. В городке вообще с дорожными указателями было совсем не густо, местные знали дорогу и так, а чужие забредали настолько редко, что стараться ради них никто и не думал.

Человечек выскользнул из-за руля, подошел к борту машины и, привычным движением откинув крючок, раскрыл створки окошка раздачи, выдвинул небольшой прилавок.

– Ну чего вы? Бегите, покупайте, – подтолкнул вор ребятишек, – мы подождем!

Предлагать «супергероям» мороженое в час выслеживания чудовищного убийцы, наверное, показалось ребятне неподходящим, поэтому они, не дожидаясь повторного разрешения, рванули к фургону. Как раз в это время дверь мясной лавки «Лучший окорок» на боковой улочке отворилась, и на пороге появился хмурый небритый мужик. Выражение вечного недовольства и какой-то серой хмурой тоски буквально впечаталось в неприметное лицо. Пусть нынче этот тип был без кожаного фартука, но Элька и Фин мгновенно узнали в нем преступника из видения, дарованного Архадаргой.

«Убийца!» – одними губами прошипела Элька с тихой угрозой, но почему-то мужик ее услыхал, и в тусклых глазах появился отсвет паники и злоба выловленного у норы зверя. Рука его метнулась к боковому карману джинсов. Продолговатая выпуклость на них, как оказалось, скрывала большой раскладной нож. Одновременно с щелчком выкидываемого лезвия рука девушки, та, на которую богиня намотала ниточку-поводок, дернулась, будто сама по себе, и приподнялась до середины плеча. Сверкнула ослепительная вспышка, такая яркая, что Элька против воли зажмурила глаза от мельтешащих под веками цветных пятнышек, а когда открыла вновь, спустя несколько мгновений, убийцы рядом с лавкой больше не было.

– Где он? Сбежал? – встревожилась хаотическая колдунья, принимаясь крутить головой и с тревогой чувствуя, что сила, ведшая ее по следу, больше не действует. А ведь совсем рядом ели мороженое беспечные ребятишки.

– Ага, сбежал, – почему-то нервически хохотнул Рэнд, покосился на Эльку и вздернул бровь. – Ты чего, правда не видела?

– После той вспышки я ничего не видела, – честно ответила Элька, чуток успокаиваясь, потому что вор совершенно не тревожился. Цветные точки перед глазами все еще кружились в танце, но уже не с такой скоростью, их движение замедлилось до плавного вальсирования, а яркость с прожекторной упала до лампочки ватт в двести.

– Ясно, как говорит наш Гал, доколдовалась, и, как вопит Лукас, «мадемуазель, опять!». Ты подняла руку, наставила палец на того парня, и он рассыпался в прах, хоп – и нету, – почесав нос, коротко объяснил друг. – Может, гад легко отделался, а только ни я, ни ты пытать не умеем, а тащить его домой и спрашивать, умеют ли Гал с Лукасом, я бы побрезговал, да и Мирей ругаться будет. Конечно, еще вариант – отдать его Максу для опытов, но даже я не настолько жесток!

– Главное, что он больше никого не убьет, а остальное не важно, – беспечно пожала плечами Элька и предложила другу: – Мы нашли и уничтожили чудовище – все согласно прошению. Надо немедленно отметить успешное выполнение задания! Пошли по мороженому съедим, пока малышня все не раскупила. Вдруг тот узкоглазый дяденька в белом согласится обменять на наше золото свое сладкое замороженное молоко?

– Мне нравится ход твоих мыслей! Пошли, – беспечно согласился Фин, выуживая из кармана маленькую золотую монетку карнатской чеканки. Совсем без денег вор в путь никогда не пускался, ведь прежде, чем шарить в карманах у местных жителей, следует изучить обстановку и присмотреться к потенциальным жертвам, для чего вполне может понадобиться валюта.

Глава 22

Волшебные метаморфозы

«Супергерои» быстренько присоединились к шумной горстке ребятни, осаждающей фургон с усердием муравьев, штурмующих заваленного слона, и чуток выждали, пока отоварятся маленькие, но горланящие, как толпа больших, покупатели. Гектор, Лив, Дин и Чакки, успевшие к мороженщику одними из первых, торопливо, но все равно с наслаждением вгрызались в холодное лакомство. Почему-то в детстве мороженое хочется именно грызть, наверное, потому, что родители постоянно велят беречь горло, обождать, пока мороженое станет мягким, есть потихоньку и облизывать, а не кусать.

– Что вам предложить, молодые люди? – вежливо спросил китаец, качнув головой в знак приветствия. Короткая темная косичка качнулась вместе с хозяином, мазнув по шее.

– Хотим поменяться, – весело начал разговор вор, обычно легко сходящийся с людьми и нелюдями. Он крутанул в пальцах монетку и положил на ладонь продавца:

– Это тебе, а нам по твоему лучшему мороженому!

– Мы – туристы, случайным ветром в ваши края занесло, ребятишки нам город показывают, – объяснила Элька с обезоруживающей улыбкой, – местной валютой еще обзавестись не успели.

– О? – задумчиво поглядел на монетку пожилой торговец, осторожно попробовал ее на зуб и, откинув крышку холодильного шкафа, вручил «туристам» по громадному эскимо. Про себя же решил, если даже монета не золото, замечательный сувенир и подарок внуку выйдет! Тем более, два эскимо его не разорят!

– А мы разве не идем искать убийцу? – осторожным, но почему-то получившимся очень громким шепотком уточнил Дин, проглотив очередной кусочек мороженого.

Хорошо еще, прочие мелкие любители холодного лакомства, не входящие в шайку, успели удалиться на расстояние достаточное, чтоб не расслышать таких оригинальных откровений. А впрочем, во что только не играют летом мальчишки, быть может, слова мальчугана и не показались бы странными. Элька припомнила собственные забавы от мушкетеров, войны и казаков-разбойников до мафии, где почему-то особенно почетной считалась роль главного мафиозо, и сразу успокоилась насчет маскировки.

– Гм, извините, ребята, но пока вы покупали мороженое, он сам нас нашел. Из лавки «Лучший окорок» выходил. Кажется, сразу понял, что мы его узнали, и попытался напасть. Ножик из кармана вытащил, а Элька стала защищаться. Короче, даже горстки пепла от того типа не осталось, – чуть виновато признал Фин, на самом деле очень довольный тем, что не пришлось вмешивать ребятню во взрослые разборки, но показывать своего настроения, обижая добровольных помощников, «супергерой», как и положено благородному рыцарю, конечно, не собирался.

– Мы ведь даже ничего не заметили… – расстроенно и растерянно протянул Чакки, которому так хотелось вживую посмотреть на настоящую битву со злодеем, организованную по всем правилам комиксов, раз уж получилось вызвать «супергероев».

– Я вам, ребята, по большому секрету скажу: Элька тоже почти ничего не заметила, зато ее сила настороже оказалась. Только был убийца, и уже нет! – хмыкнул вор, дегустируя громадное, облитое шоколадной глазурью и обсыпанное орехами эскимо. Может, ничего уникально-интересного из области техники урбанизированный мир и не открыл гостю, но мороженое оказалось вполне на уровне вкусовых предпочтений Фина: целая куча всего разного в одном куске.

– «Лучший окорок»? А ведь у меня там папашка работает с дядей Ником, – опасливо пробормотал Гектор, уже почти прикончивший свой маленький вафельный рожок (на что-то большое монеток в кармане не сыскалось). – И в лавке после обеда выходной, они мясо солить должны…

– Клетчатая рубашка, штаны серые, волосы седые, небритый, на правой руке от локтя до запястья шрам, – наскоро описал востроглазый Фин охочего до острых предметов покойничка.

– Как же это… дядя Ник… – совершенно растерялся паренек, проведя опознание по приметам. Самый кончик рожка – главное лакомство с твердым кусочком шоколада – выпал из пальцев, но Гектор ничего не заметил.

– Вот уж, пацан, повезло тебе, что дядька к себе не взял, как хотел, – сочувственно хмыкнул вор, в очередной раз удивляясь причудливым вывертам шутницы судьбы.

– Да-а-а, лучше уж мой папашка и бобы проклятущие, чем… – Гектор окончательно смешался и замолчал, думая то же самое, что и Фин, но выразить это словами не мог.

Разговор сам собой заглох. Дети не знали, как описать то, что испытали при шокирующей вести о том, что убийцей оказался знакомый им человек, а никакой не заезжий гастролер. Выходило, что настоящим монстром из подвала был неприметный дядя Ник, знакомый всем и каждому в городке, а не кровожадное нечто из кошмаров, против которого годны святая вода, чеснок и серебро.

– Если можно, еще две порции, пожалуйста, – наклонившись к окошку фургончика и перекрикивая музыку, попросила Элька, глядя куда-то вдоль улицы, и добавила к денежке Фина свою золотую монетку.

Задумчивый китаец, никак не реагирующий на весьма интригующую беседу у фургона, то ли глухой от рождения, то ли глухой исключительно тогда, когда это нужно, проследил за взглядом девушки и безропотно выполнил заказ. Там у угла трехэтажного краснокирпичного дома стояла темноволосая статная красавица в старинном, явно дорогом платье с каким-то милым пушистым зверьком на руках. Не будь старик Ким женат, он бы и сам не отказался угостить такую мороженым, и не только мороженым.

Богиня двигалась с такой плавной и величественной грацией, словно ступала не по пыльной улочке захудалого провинциального городка, а по тронной зале роскошного дворца или, как положено божеству, нефу храма. Вся окружающая ее реальность будто преображалась, начиная сиять отраженной темной красой. Даже дурацкая тренькающая музыка фургончика мороженщика и та, кажется, превратилась в торжественный гимн.

– О, а теперь вы, ребята, можете посмотреть на чудовище, – отвлекая стайку маленьких приятелей от мрачных раздумий, объявила Элька и кивком указала на богиню с малышом.

– Она и взаправду такая красивая и совсем не страшная, хоть и строгая, – с ходу решила Лив, завороженно разглядывая шествующую Архадаргу, слово «шла» как-то не вязалось с нею. А платье на ней было такое, какое девочке непременно захотелось себе сшить, когда вырастет. – И наверное, сердилась только потому, что мы все ей мешали.

– Ага! – полушепотом согласился Чакки, временно утративший способность к вечному зубоскальству. Похоже, на этом месте обосновались благоговейное удивление вкупе с восторгом.

Гектор и Барри лишь тряхнули головами, соглашаясь.

– Вот и извинитесь за все, – предложила Элька, сунув в руки Лив и Дину по мороженому, и подтолкнула в сторону богини так же, как Фин перед этим толкал их к фургончику старика Кима.

Ребятишки сделали несколько робких шагов по направлению к Архадарге, а потом припустили к ней бегом. Чакки помчался следом. Дети остановились, запрокинув головы к высокой красавице, чуть краснея от смущения, заговорили. Та не прерывала. Вот выслушала и с милостивым едва заметным наклоном гордой головы приняла подношение. Одно тут же захватил пушистыми передними лапками маленький бог, второе досталось его матери.

– Эй, бездельник!» – Грубый оклик заставил Гектора дернуться на месте, как от удара током.

Быстрым шагом враскачку к фургону шел высокий мужчина в футболке без рукавов, цвета хаки, синих потертых джинсах и сандалиях. Кожаный фартук закрывал широкую мощную грудь. Серо-зеленые, будто припорошенные пеплом усталой привычки глаза глубоко сидели в глазницах на костистом лице. Темные, коротко стриженные волосы были перехвачены полоской ткани, то ли в декоративных, но скорее все-таки в гигиенических целях.

– Па? – настороженно откликнулся парень, явно ожидая тычка или ругани.

– Ника не видал? Вышел на минуту покурить и как провалился, козел! В бар, что ль, надумал свалить? – ругнулся мясник. Мускулистые (привыкшие к топору?) руки сжались в кулаки, не обещая бездельнику – брату покойной жены – ничего хорошего.

– Н-н-ет, не видел, – поспешно замотал головой Гектор, не зная, стоит ли что-нибудь говорить отцу о том, что случилось, а если стоит, то что именно, и не получит ли сын за свои откровения традиционную награду – подзатыльник. Тем паче врать-то ведь не пришлось, паренек и в самом деле не видел дядю Ника, а историю его кончины услышал из уст Фина.

– А ты что тут делаешь? Никак деньги лишние завелись? – найдя привычный объект для срыва злости, напустился мужик на пацана, отирающегося рядом с фургоном мороженщика.

– Нет, я с ребятами за компанию… – начал было с жалкой торопливостью оправдываться Гектор, а отец уже шагнул ближе, явно не затем, чтобы обнять и приголубить отпрыска. Тот так же привычно сжался, ожидая удара.

– Извините, можно вопрос? – вежливо ввинтилась между сторонами конфликта отцов и детей Элька только затем, чтобы спасти мальчишку от побоев.

– Ну? – набычился мужик, приостанавливаясь в легком замешательстве. Девица сбила ему традиционный ход «воспитательной беседы», в которую в маленьком городке, как правило, никто из случайных свидетелей, если таковые находились, не вмешивался.

– Зачем вы бьете Гектора? Он очень плохо себя ведет и слова уже не помогают? – осведомилась хаотическая колдунья, не задирая собеседника, скорее настолько вежливо интересуясь его мнением, что тому сам тон вопроса показался вдвойне издевательским.

– Тебя, писюху, не спросили, как мне сына жизни учить, – рыкнул «интеллигентный» мясник, кажется, готовый взгреть и хамоватую деваху заодно с отпрыском.

Элька собралась было продолжить содержательный разговор, начатый для отвлечения внимания драчуна от сына, Фин же тем временем прикидывал, как лучше вмешаться без вреда для пацана, чтоб и сейчас его папаша не тронул, и потом не взгрел. Пока никакого иного гарантированного выхода, кроме самого кардинального – отправить папу вслед за дядей Ником, не находилось.

Но тут в дело вступила темная богиня. Ее маленький отпрыск, сбежав с рук мамаши, принял облик какого-то четвероногого зверька – не то большой лохматой собаки, не то заросшего олененка, и теперь носился вокруг ребятишек, угостивших его мороженым, с какими-то радостными писками и мурлыканьем. У Архадарги оказались развязаны руки. Вот она шествовала где-то в конце улицы, а в следующее мгновенье оказалась совсем рядом, как раз напротив разгоряченного мужчины. Богиня наклонилась к его голове и звучно щелкнула зубами, словно что-то откусила… Или откусила в самом деле? Мясник заморгал, недоуменно поглядел на свою руку, сжатую в кулак, будто припоминая, кто он и что вообще здесь делает, потом перевел взгляд на фургон мороженщика, и его осенило:

– Эгей, сынок, хочешь клубнично-вишневого с кедровыми орешками? Ты его раньше любил!

– А-а-а? Ага, – в полной прострации созерцая неожиданную метаморфозу, приключившуюся с отцом, пробормотал Гектор, говорить-то говорил, а сам соображал, не шутка ли это какая-нибудь жестокая, не лучше ли сейчас бежать куда подальше.

Мясник же, порывшись в карманах, наскреб горсть мелочи, с самым миролюбивым видом прошел к прилавку и прикупил для себя и сына по мороженому. Потом хлопнул рукой по бедру и крякнул:

– Эх, точно, я ж Ника искать выходил. И куда он «чертяка» только подевался? Ну, да ладно, в лавке немного работы осталось, скоро засолку закончу. Домой пораньше приду. Как насчет яичницы с беконом и пиццы на ужин, Гек? Годится?

– В самый раз, – только и смог вымолвить парень, все еще переводивший взгляд с холодного вафельного брикетика в руках на лицо отца. Туда-обратно, туда-обратно, и моргал Гектор так отчаянно, будто пытался проснуться и одновременно больше всего на свете боялся такого исхода. Или еще и слезы с глаз смаргивал?

– Вот и лады! – явно обрадовался мужик, хлопнул сына по плечу, ласково взъерошил волосы и двинулся вразвалочку обратно в лавку, кусая мороженое на ходу.

– Уникальная воспитательная методика! – восхитилась Элька и захлопала в ладошки. – Как вы это с ним сотворили?

– Я просто съела его злость, – проронила Архадарга, объясняя необъяснимое, и задумчиво добавила: – Нам с малышом пора расстаться, он не умеет еще сдерживать своей силы и слишком влияет на меня.

Элька покосилась на «оленесобаку». Барри и Лив играли в салки с маленьким богом, и звенел по улице веселый беспечный смех и мурлычущее курлыканье. На пути следования чада Архи прямо сквозь асфальт прорастали большие и яркие, как галлюцинация токсикомана, цветы. Очень красивые, но совершенно не свойственные этому миру, тем паче асфальтовому покрытию дороги. Да, магия или, вернее, божественная сила хлестала из новорожденного бога через край без всякого контроля, в этом хаотическая колдунья мысленно согласилась с богиней, но только на этот счет.

– Спасибо вам большущее, а вы с папкой такое надолго сделали? – благоговейно вопросил Гектор, так и не съевший ни кусочка купленного отцом мороженого. До того ли ему было, когда вокруг творилось такое!

– Того, что было, в нем больше нет, родится ли новая боль и ярость, мне неведомо. – Богиня величественно пожала плечами с почти полным безразличием к поднятой теме, но только почти. Элька готова была поклясться, что за маской безразличия тлеет крохотный огонек сочувствия. Только в существовании этого пламени темная богиня никогда не призналась бы не то что вслух, а даже мысленно самой себе. Архадарга еще раз пожала плечами и констатировала: – Вы забавные создания, радуетесь глупостям, не умеете видеть главного и боитесь таких пустяков…

– То есть если он больше не будет огорчаться, то и в прежнего садиста не превратится? – уточнил Фин самый важный для пацаненка вопрос.

– Я сказала, – чуть принахмурилась Архадарга, посчитавшая разъяснительный вопрос лишним.

– Спасибо! – выпалил Гектор, и глаза на прыщавом лице засияли такой искристой радостью, что подросток в этот момент показался настоящим красавцем, грозой девчонок. Набрав в грудь побольше воздуха, затараторил, сбиваясь и путаясь в словах: – Такое спасибо! Я вам что хотите за папку сделаю, только скажите!

– Хм, можешь отдать мне мороженое, – назначила своеобразную плату темная богиня. – Ты его все равно не ешь, тает…

– Вот, возьмите, пожалуйста! – с готовностью легко расстался с лакомством паренек, получивший сегодня куда более грандиозный, чем все сласти Венстика, подарок – настоящего отца, а не монстра в шкуре родителя.

Архадарга милостиво приняла подношение под совершенно остекленелым взглядом Рэнда. Тот, наверное, считал, что награждением, назначенным после такого необдуманного заявления, может оказаться что угодно, от пинты крови до первенца. С темными богами, даже самыми безобидными с виду, шутки ой как плохи. Но мороженое? Такого вор явно не ожидал, кажется, им с Элькой попалась богиня-сладкоежка, готовая отложить свершение черных дел на потом ради порции холодного лакомства…

– Знаешь, что я думаю? – неожиданно, повинуясь какому-то интуитивному импульсу, бывшему сильнее инстинкта выживания, обязывающего смертных быть крайне почтительными с богами, раз уж не удалось держаться от них на максимальном расстоянии ради спокойной жизни, выпалила хаотическая колдунья. – Ты не черная, а серая, может, темно-серая, но не черная. Ты же говорила, что родители пытались выбрать за тебя, вот и получилось неправильно, а теперь появился на свет малыш и исправил перекос в балансе, ту старую ошибку!

– Ты странно мыслишь, – проронила Архадарга, облизывая губы после мороженого, – но… Не знаю, возможно, в твоих словах есть доля правды… Я подумаю об этом! Когда мое дитя окажется в безопасности. Я исполнила свое обещание, теперь ваша очередь.

– Отлично, надо пристроить малыша! – бодро согласился Фин и намеренно ляпнул: – А потом уже разбираться с нарушением договора о завесе твоим консортом.

– Что-о-о? – громыхнул голос богини так, что содрогнулась земля, а в глазах мелькнула вспышка-молния, зубы, кажется, снова заострились до акульего состояния. Вот теперь любой, глядящий на Архадаргу, не стал бы сомневаться в принадлежности дамы к сонму темных божеств. Только было непонятно, на кого она разгневалась: то ли на зарвавшегося консорта-вампирчика, то ли на посланцев Совета богов, утаивавших от нее до сих пор столь важную информацию.

– А давайте для начала домой вернемся, пусть Макс посчитает совместимость параметров Эннилэра и ребенка, вдруг мы чего-нибудь не учли или место на болоте ему не слишком подходит, другое нужно… Заодно мы тебе в комфортной обстановке все про Оргеву расскажем, а если захочешь, то и покажем, наш маг Лукас даже откровения Бэркруда о планах на ближайшее будущее на перстенек записал! – с ходу предложила Элька. – Ты вот мороженое любишь, так самобранка тебе такой сладкий стол организует!

Напарник хаотической колдуньи промолчал. Даже если и считал ее предложение не самым лучшим, спорить надо было бы раньше, теперь протестовать, рискуя навлечь на себя немилость «капельку расстроенного» последней новостью божества, совершенно не хотелось. Но гроза погромыхала громом, посверкала молнией и ушла стороной: то ли логичные предложения о решении проблем умилостивили гневливую Темную Праматерь, то ли обещанное мороженое, однако лик ее прояснился.

– Я принимаю предложение, – после некоторого размышления изволила согласиться Архадарга и посмотрела на своего резвящегося ребенка. Тот прервал игру в салки и поскакал к матери. За ним с гиканьем понеслась и троица смертных. Что удивительно, случайные прохожие, каковых вообще-то на улице почти не было, кажется, в упор не видели веселящихся детишек, но обходили их стороной. Возможно, действовала божественная сила новорожденного? Или нежелание людей замечать нечто сверхъестественное было столь сильным, что они действительно не видели никого и ничего, выходящего за рамки привычного восприятия? Сама-то Элька всегда хотела прямо противоположного и могла только радоваться, что ее мечты сбылись!

Повинуясь беззвучному материнскому зову, кремовый «зверек», бывший еще минуту назад ростом с пони, уменьшился в размерах. Чего только не сделает ребенок, чтобы забраться на руки к матери! Именно это и проделал малыш, оказавшись рядом с Архадаргой. Он с комфортом уместился в кольце рук богини, подхватившей его в прыжке, и тихо замурлыкал.

– Нам пора уходить, – оповестил подбежавших следом детишек Фин.

– Уже, – разочарованно протянул Чакки.

– Увы, ребята, не вы одни письма пишете, – подмигнул вор мальчишке.

– Мы все понимаем, – торжественно согласился Барри, но за стеклышками круглых очков в глазах мальчишки стояла тоска по уходящему из жизни чуду, а Лив всхлипнула, на ресницах повисли слезинки.

– Тогда вот! Возьмите! – Рыжий насмешник слазил в карман, вытащил оттуда свой драгоценный талисман – куриного бога. Мальчишка решительно, наверное, еще более решительно потому, что боялся передумать, протянул его Фину. – Вам нужнее! Вот рубашку сегодня порвали, а мало ли что еще…

Вор принахмурился на мгновение, соображая: отказываться от такого дара было нельзя, но и лишать мнительного паренька символа защиты ему тоже не хотелось. Лукавая смешинка мелькнула в глазах Фина, когда он торжественно принял подношение и, слазив в сумку, извлек оттуда маленькую фляжку.

– Благодарю, отважный и щедрый Чакки Ризот! Но без ответного дара я не могу принять твой! Я предлагаю вам всем, Чакки, Барри, Лив, Гектор, если достанет силы, испить напитка героев! Вкус его ужасен, но один-единственный глоток дарует мужество и удачу тогда, когда будет нужно!

– Я выпью! – тут же выпалил Чакки, хватаясь за шанс обрести то, что считал утеряным.

– И я, и я, и я! – наперебой подхватили остальные.

Туго закрученная крышечка отошла с резьбы, маленький сосуд лег в руки первого возжелавшего испить напиток героев. Рыжий пацаненок мужественно отхлебнул большой (чтоб уж наверняка подействовало) глоток и выпучил глаза. Несколько секунд дегустатор был на грани того, чтобы выплюнуть питье, но титаническим усилием воли удержался и сглотнул. Лицо его покраснело, как после бани. Пытаясь отдышаться, Чакки больше даже перебросил, чем протянул фляжку Лив. Девочка оказалась умнее и глоточек сделала крохотный, закашлялась, но не выплюнула. Барри решительно принял «переходящий кубок» из рук подружки и тоже пригубил, сглотнул и тут же высунул язык, пытаясь отдышаться. Отдал фляжку замыкающему Гектору и побрел к фургончику старика Кима, нашаривая в кармане монетку. Последний «герой» глотнул напитка и с таким видом, будто собрался показать миру не только этот глоток, но и все содержимое желудка, возвратил флягу Фину.

Тот, поддерживая на подвижной физиономии самое торжественное из возможных выражений, закрутил крышку и спрятал емкость обратно в мешок. К той поре от отъезжающего фургончика с мороженым (заводная музыка уже некоторое время как смолкла) вернулся Барри с четырьмя порциями в руках и оторопелым выражением на мордашке в придачу:

– Старик Ким сказал, что это последнее, он в лавку возвращается, а мороженое просто так нам отдает!

– Уже действует! – удивленно и восторженно выдохнул Гектор, принимая свою порцию.

Пока ребятишки коротко, но бурно обсуждали свойства волшебного напитка и взахлеб благодарили дарителя, Элька тихо шепнула на ухо Фину:

– Спаиваешь молодежь?

– Упаси Творец, – темпераментно побожился вор и так же тихо ответил: – Это соус!

– Бедняжки! – Элька едва удержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Зная трепетную любовь приятеля к самым невообразимым приправам, она могла лишь посочувствовать ребятишкам, отважившимся отведать столь жуткого «напитка». Свое везение и мужество четверка героев заслужила сполна!

Архадарга наблюдала за ритуалом прощания с любопытством. Похоже, богиня давно уже не имела дела с людьми, и для нее сегодняшняя прогулка по улочке городка оказалась чем-то вроде визита в зоопарк. А если учесть, что встречались ей на пути большей частью дети, – то в вольер с молодняком, один из самых забавных уголков мира животных, вызывающих умиление даже у самых черствых натур.

Элька почему-то припомнила один свой поход в зоомагазин в компании с подругой, искавшей витамины для стремительно линяющего кота. Рядом с кассой в рекламных целях стояла большая клетка с волнистыми попугайчиками. Милые птички звонко чирикали, носились по прутьям и радовались жизни. К семнадцатой минуте стояния в очереди всегда любившая пернатых Элька была готова выкупить всех попугайчиков разом, чтобы лично свернуть им шеи. А ведь окажись она в магазине всего на пару минут, до сих пор думала бы о птичках со снисходительной улыбкой из серии «экие милые живчики!». Вот так и забавные ребятишки Венстика, к своему счастью, общались с Архадаргой недолго, поэтому надоесть и разозлить могущественную даму не успели.

– Счастливо, ребята! – тепло попрощались Элька и Рэнд с новыми друзьями.

– А вы совсем-совсем никогда не вернетесь? – приуныла Лив, уголки губ печально опустились, глаза снова повлажнели.

– Кто знает? – пожал плечами вор и усмехнулся краешком рта.

Элька осторожно опустила руку на рукав богини, пусть не считает жест фамильярностью, и нажала на перстень, исчезая из мира Венстик, где оставались четверо крепко верящих в свою силу и удачу детей. А если по-настоящему верить, то все будет получаться! Вселенная ведь тоже начинает верить в тебя! Так что, по большому счету, Фин никого и не обманул.

Глава 23

Домашняя кухня

Двое «супергероев», уходивших из дома ради спасения детей от чудовища, вернулись, да не одни, а с Темной Великой Праматерью Архадаргой и ее новорожденным малышом в нагрузку.

Перед зеркалом по-прежнему находились все члены команды. И они не сидели с удобством в креслах, как заведено, а стояли полукругом, точно торжественные стражи или первая линия обороны. Лица были серьезны, в меру торжественны, а кое у кого (не будем показывать пальцем на Гала) хмуры. Рэт с писком кинулся к вору, взбежал по штанине на руку, а с нее перекочевал на плечо. Мыша спланировала на запястье владелицы и перешла в невидимую форму. Похоже, в краткое отсутствие хозяйки ее успели еще разок напичкать всякой всячиной до состояния переедания, требующего переработки проглоченных запасов в чистую энергию.

Опережая раскрывшего было рот для представления гостей Фина, первым заговорил Лукас. Элегантный инкуб без личины, во всем рыжем великолепии, в одном из своих роскошных золотисто-зеленых камзолов и, пожалуй, самой роскошной пенно-кружевной рубашке отвесил темной богине свой самый лучший поклон, рассиялся самой вежливой из улыбок и любезно промолвил:

– Мы рады приветствовать Темную Праматерь, богиню Архадаргу в нашем скромном жилище. Не позволите ли сопроводить вас в комнаты, чтобы освежиться перед ужином? А после еды мы непременно вернемся к серьезным разговорам о судьбе Оргевы и приюте для вашего потомка.

С алторанских времен у команды стало почти традицией приглашать гостей (клиентов), очутившихся по воле судьбы в доме посланцев Совета богов, на трапезу. За едой, как правило, важного разговора о делах не шло, но совместное поглощение пищи смягчало даже самых враждебно настроенных особ любой расы и пола. И потом решение проблем шло легче. Самобранка – творение Фазира – оказалась столь же бесценным союзником людей, как и призрак-разведчик-библиотекарь Рогиро, хоть и работала на другом поле.

– А откуда вы все знаете, зеркало работало? – запоздало удивилась Элька из-за спины богини.

– Работало, – почему-то очень хмуро подтвердил Гал.

– Хорошо, что мы не пошли в музей, – ввернул Фин с тихим смешком.

– Я к вашим услугам, прекрасная леди. – Инкуб отвесил богине очередной поклон, предлагая ей руку.

– Пусть проводит он. – Архадарга повела бровью в сторону Рэнда. – Не каждый сможет увернуться от моего когтя, ты мне по нраву, мерцающий.

– Э-э, конечно. – Быстро сориентировавшись, вор бросил сумку на кресло и постарался скопировать жест Лукаса. Может, вышло не так элегантно, но вполне пристойно. Природная пластика заменяла Фину знание хороших манер. Так они и удалились вдвоем под задумчивым и даже слегка оскорбленным (почему ему, красавчику инкубу, вечно предпочитают то нелюдимого воина, то замухрышку-вора) взглядом мосье Д’Агара.

– Что там с зеркалом-то? – нетерпеливо уточнила Элька, когда богиня скрылась за дверью. Маленький бог, правда, все порывался слезть с рук матери и тянулся к умиленно взирающей на него Мирей и остальным прелюбопытным созданиям. Даже что-то тихонько не то курлыкал, не то лопотал, но Архадарга держала крепко.

– По всей видимости, пространство, созданное волей богини в подвале дома, не являлось в полной мере принадлежностью Венстика, и договор с Силами Времени, заключенный Связистом, на него не распространялся. Такой же прогиб реальности мог получиться при навешивании на Эльку нити поискового заклятия и появлении богини в городе, – начал выкладку своей гипотезы Макс, теребя край футболки для пущего сосредоточения.

Если б такие действия помогали соображать каждому, как Шпильману, то мир бы давно был полон гениев. А может быть, все дело было в специфичности предпочитаемых парнем одеяний? Такую футболку надеть на себя отважился бы далеко не каждый, а уж носить нечто подобное изо дня в день и вовсе требовало как максимум небывалого мужества, как минимум отсутствия чувства вкуса как такового даже в зачаточном состоянии.

– Отлично! Значит, нам ничего и пересказывать не надо, – порадовалась Элька и тут же метнула новый вопрос: – А что такое мерцающий? Почему она так Рэнда назвала?

– Я не знаю, – сверившись со своей обширной картотекой, стыдливо признался Макс, будто каялся в страшном преступлении, и смущенно покраснел.

– Я встречал такое слово, мадемуазель, но, увы, сразу не припомню где, мне нужно посмотреть кое-какие записи, – принахмурился Лукас и прищелкнул пальцами. – Впрочем, до ужина рассчитываю успеть посмотреть в паре источников и просветить вас, коллеги, по этому вопросу. А пока предлагаю всем освежиться и переодеться.

Требование было справедливым. Вряд ли потрепанные, пропылившиеся джинсы да заляпанные колой и картошкой футболки могли считаться парадной формой одежды. Один за другим члены компании покидали зал совещаний, пока там не остались только Элька и Гал.

– Ты чего хмуришься? – задорно спросила девушка у строгого воителя.

– Ты обманула, – рубанул Гал и посмурнел еще больше. Слишком болезненны были для него воспоминания о женских обманах, чтобы спокойно рассуждать на эту тему. Пусть на сей раз обман и не касался амурной сферы, но Галу все равно было очень неприятно и тяжело на душе.

– Я? Кого? Ты про ребятишек, так соусом их Фин поил… – искренне озадачилась Элька, бесцеремонно кладя ладошки на широкий пояс воина.

– Ты обещала вернуться домой и позвать на помощь, – устало объяснил Гал очевидное, не отстраняясь, но невольно напрягаясь от прикосновения.

– Нет, – энергично помотала головой хаотическая колдунья. – Не так! Я обещала позвать тебя, если нам нужно будет убить чудовище, а мы с ним, как видишь, прекрасно договорились и без членовредительства! Что же до того убийцы-человека, если он попадал в категорию монстров, прости. Я бы тебя непременно позвала, но он почему-то умер раньше, чем я что-то успела сказать.

– Ты невозможная, – вздохнул Эсгал, порывисто прижимая к себе неугомонную проказницу. Тело воина расслабилось, когда разум осознал: обмана не было! Ведь его Элька не из таких, кто обманывает.

– Ага, невозможная, – согласилась девушка и забавно сморщила нос. – Но если бы я была насквозь правильной, это было бы так ску-у-чно!

– Если бы ты была хоть немножко правильнее, мне было бы спокойнее, любимая, – едва слышно шепнул оборотень и замолчал, сам пораженный тем словом, что так легко и совершенно необдуманно сорвалось у него с языка сейчас. А ведь еще недавно он был абсолютно уверен в том, что ни одну женщину не сможет назвать любимой, ни одна не способна будет тронуть его сердце, а если даже случился иначе, то он все равно никогда не признается ей в своих чувствах. Не признается, чтобы больше не страдать и не балансировать на грани безумия.

– О? – Элька моргнула, переваривая такое непривычное для воина и неожиданное обращение. Но ни требовать продолжения трепетных объяснений, ни насмешничать не стала. Напротив, тихо покаялась:

– Я другой быть не умею и боюсь, если попытаюсь, просто перестану быть самой собой. Ты ведь знаешь, я только-только начала быть собой настоящей! Я не хочу меняться даже ради твоего спокойствия!

– Знаю, – шепнул и еще крепче обнял непоседу Эсгал. – Только я буду охранять тебя. А сейчас иди, переодевайся к ужину!

– А я думала, меня опять отнесут… – лукаво протянула Элька, довольная восстановленным миром.

– Ты ходить не разучишься? – по-настоящему улыбнулся Гал, уже привычно подхватывая хулиганку на руки и бережно, но крепко, прижимая к себе.

– Давай поскорее проверим, – инициативно предложила Элька, и Гал хохотнул, не столько забавляясь, сколько просто радуясь этому мгновению жизни здесь и сейчас, свободному от строгого контроля разума.

Однако на ужин любительница поездок на чужих руках все-таки пришла сама, чтобы не смущать воителя вынужденной демонстрацией только-только налаживающихся отношений. Несмотря на свой суровый вид, оборотень был пока удивительно уязвим не то что для шуток, просто для взгляда или случайной фразы. Гал все еще не мог до конца расслабиться, ожидая какого-нибудь подвоха даже от тех, на кого полагался настолько, чтобы доверить прикрывать спину в бою.

Архадарга сменила прическу. Ее густые прямые волосы цвета воронова крыла стали локонами, сколотыми в небрежный узел на затылке. Претерпел изменения и фасон одеяния, но не цвет. Теперь это было черное платье с серой и розовой отделкой, изящным шитьем по открытому вороту, рукавам и подолу. Оно очень шло богине.

Малыш светло-кремового цвета сидел на руках у матери, как декоративная собачка светской дамы на рауте, правда, все время вертелся и что-то тихонько лопотал, а не висел покорной тряпочкой, как дрессированные шавки. И у дамочек из бомонда просто не могло быть таких глаз, как у темной богини, и все более ощутимой, как густое варенье, ауры силы, расправляемой, словно крылья у засидевшейся в клетке орлицы. Не будь команда привычна к общению с самыми разными и зачастую очень могущественными созданиями, и не имей перстней Совета богов, частично гасящих стороннее воздействие, пожалуй, могла бы и испугаться или потерять аппетит. Но, к счастью, определенный иммунитет у коллег имелся. Архадарга удостоилась осторожного с примесью опаски уважения, но никак не страха.

Как обычно, Элька почти опоздала, все уже рассаживались за столом. Рэнд, временно произведенный богиней в кавалеры, как раз помогал ей подвинуть стул. Только торопливо плюхнувшись на свой, девушка заметила, что Лукас собирался оказать ей подобную услугу. Элька едва не проехалась ножкой стула по торопливо отдернувшейся ноге в изящной туфле с малахитовыми пряжками.

– Прости, Лукас, – небрежно извинилась дама.

– По счастью, вы еще не настолько ловки, мадемуазель, чтобы заставить меня воспользоваться помощью Мирей, – коротко усмехнулся маг, оправляя золотистый манжет и присаживаясь рядом.

Элька быстро оглядела коллег. Инкуб и эльфийская жрица всегда одевались очень красиво, первый – в своем золотисто-зеленом стиле, вторая – в легких летящих одеяниях ярких цветов. Гал никогда не изменял своей привычке к простоте, а вот Макс на сей раз, ради гостьи, постарался приодеться. Белая футболка с почти глухим воротом мешала ему, но парень терпел. Рогиро на ужин не явился, похоже, решил, что ему лучше оставаться тайным козырем в игре с темной богиней.

– Торжественный ужин на восемь персон, пожалуйста, учитывая вкусы гостей, – попросил маг у самобранки, и волшебное создание взялось за приготовления. Как уже успели убедиться люди, творение Фазира обладало не только интеллектом, но и чувствами, во всяком случае, самолюбием. И не ударить в грязь тканью перед высокой гостьей и ее чадом для самобранки было делом принципа.

Скатерть обрела официальный снежно-белый цвет. На столе появилась фарфоровая посуда, серебряные приборы, хрустальные бокалы и многочисленные яства, столько великолепные на вид, сколь соблазнителен был аромат, ими источаемый. Чего тут только не было! Первыми были выставлены холодные закуски: крохотные канапе с сырами, рыбой, икрой, мясом, блюда с ассорти из свежих овощей, рыбное ассорти, колбасное, изящные тарелочки с заливным, салаты как минимум пяти видов. Спустя мгновение появились и закуски горячие: креветки, запеченные в тонком тесте, жюльен и паштеты.

– Самобраночка – ты чудо! – с тихим восхищением шепнула Элька, и польщенная скатерка ласково погладила девушку по коленке, принимая комплимент.

Коленка, разумеется, была голой, даже присутствие в доме богини не заставило хаотическую колдунью изменить своим привычкам в выборе одежды. Короткая темно-синяя юбка и очень миленькая белая кофточка с прозрачными кружевными рукавами служили сегодня официальным вечерним нарядом. Впрочем, никому в земную бытность Эльки школьницей, студенткой, а потом и конторским работником добиться от нее более скромного туалета не удавалось. Теперь вот старался Эсгал, но с тем же, нулевым, результатом. Сейчас воин только коротко вздохнул, оценивая очередной столь же красивый, сколь и нескромный ее туалет, но читать мораль при посторонней не стал.

Торжественный ужин начался. Оставалось неясным, чем питалась Архадарга в своем подвале на Венстике: то ли прихватила груз продуктов с Оргевы, то ли красивый мох был съедобен, а может, ей, как божеству, хватало чистой энергии, но сейчас красавица кушала с вполне человеческим аппетитом за троих и пила тоже. Рэнд подливал в ее бокал вино довольно регулярно. Бледные щеки сотрапезницы спустя несколько минут тронул слабый румянец, словно свет рассветного солнца проник сквозь замороженное стекло. Малыш, так и оставшийся на руках матери, тоже не брезговал пищей материальной, и то было вовсе не молоко, положенное новорожденным младенцам. Присмотревшись, Элька заметила, как с тарелок и блюд исчезают кусочки пищи, чтобы оказаться у самой мордочки маленького метаморфа и неторопливо вплыть ему в рот. Вином, правда, ему угощаться не позволили, заменив оное соком.

Закуски компания поглощала в благодушно-голодном молчании, перемежающемся лишь репликами-комплиментами самобранке и прочими ничего не значащими любезными замечаниями общего характера. А потом пришла пора горячих блюд: стейков из вырезки, свинины под сырной корочкой с соусами и картофелем, филе гриль красной рыбы под соусом и с овощами, фазаньих грудок, фаршированных беконом и орехами. В момент перемены блюд пушистый кремовый комочек заговорил.

– Мама, мне нравится новый дом! Тут все очень интересные и еда вкусная! – с протяжным мурлыканьем заявил маленький бог, и Лукас едва не подавился рыбой, фаршированной крабовым мясом.

То, что их дом станет прибежищем столь разных созданий, как инкуб, эльфийка, оборотень, троица людей и крыса с голубыми глазами, было ясно изначально, но потом к этому «джентльменскому набору» добавился ехидный призрак-библиотекарь, летучая мышь-посланник Мыша и парочка подростков метафорфов. А теперь вот еще и недоросль-бог! Почему-то несчастному магу казалось, что это будет несколько чересчур!

К облегчению Лукаса, катастрофическое положение (Архадарга вроде начала раздумывать над идеей устройства дитятки под крылышко посланников Совета богов, одна из которых фактически стала крестной) спасла Элька. По праву тетушки и повитухи она заявила крохе:

– Нет, детка, твой новый дом в другом, чудесном месте на Эннилэре. Мы сейчас покушаем, а потом дядя Макс посмотрит и скажет, где для тебя будет лучше всего!

– Ага, – энергично кивнул лохматой головушкой, до которой пока не добрались ножницы Мирей, Шпильман, подтверждая слова девушки. Пара особо длинных прядей тут же украсилась подтеками сливочного соуса, будто прошла экстренное мелирование. – Все параметры мира у меня сняты, я с тебя кое-какие замеры сделаю и все вычислю! Поначалу, конечно, узел энергий на болотах должен быть оптимальным вариантом, но потом надо бы по сетке храм из Цветилищ подобрать, после развертки…

Дальнейшие слова технаря Элька привычно пропустила мимо ушей, чтобы не вышло короткого замыкания аксонов. Маленький бог тоже быстро утратил интерес к научным объяснениям, сосредоточившись на выставленном самобранкой специально для него лакомстве: что-то невообразимое из разноцветного мороженого, вафельных шариков, орехов, ягод и жидкой карамели.

– Лукас, ты обещал рассказать то, что узнаешь о мерцающих! – напомнила Мирей, уводя разговор в интересное команде, но более безопасное русло.

Фин, делая вид, что целиком увлечен горячим блюдом, навострил уши. Внимательный взгляд голубых глаз метнулся к приятелю.

– О да, – благосклонно принял перемену темы маг, приподнимая бокал в жесте легкого салюта собеседнице. – К сожалению, многого я за столь малый промежуток времени не нашел. Но в «Книге Дарований» есть упоминание о таланте, обладатель которого именуется мерцающим, бликующим, смещающимся. В минуты крайней физической или магической опасности такое создание реагирует инстинктивно, незначительно сдвигаясь в пространстве. Словно мерцает! На несколько мгновений в месте его исчезновения возникает точная фантомная копия, исчезающая, когда мерцающий, ставший на это время незримым для врагов, появляется на другом месте. Этого трюка, как правило, оказывается достаточно, чтобы уклониться от удара. Если опасность чрезвычайно велика, то мерцающей способен даже смещаться через границы миров без подготовки или специальных заклятий. Действительно, уникальный и притом редчайший талант! Забавно, что обладатель его зачастую сам не подозревает о даре, считая все происходящее личным везением или действием неких магических либо божественных сил.

– Все так, – коротким кивком подтвердила богиня.

– Мосье Фин может по праву гордиться своим талантом, – закончил Лукас.

– А мы будем гордиться им! – подхватила Элька. – Вот крыс уже начинает. Аж на задние лапы встал, сейчас аплодировать будет! Ой, нет, это он у тебя, Рэнд, кусок ветчины выпрашивает. А Макс небось спит и видит подвергнуть тебя каким-нибудь опытам, чтобы зафиксировать феномен мерцания!

– Я против всякой подтасовки в экспериментах над моей драгоценной персоной, подождем естественных условий! – вручая попрошайке-зверьку ломтик, с ходу заявил вор, пока фанатик науки Шпильман двумя руками не ухватился за идею болтушки. – Желательно лет двести-триста подождать или дольше! Вы даже можете мной не гордиться, я как-нибудь переживу, так, пару ночей не посплю – и переживу!

Мысленно Фин уже листал картотеку воспоминаний, соображая, где и когда его мог выручить странный дар, о существовании которого он не имел понятия. Выходило не так уж мало…

– Ничего страшного, мосье, мы непременно найдем другой повод вами погордиться, – с преувеличенной серьезностью заверил коллегу маг, только в зеленых глазах инкуба плясали смешинки. – Кроме того, у мосье Шпильмана уже есть одна запись, демонстрирующая уникальную способность, проявленную при встрече с нашей гостьей. Он может поработать с изображением, сохраненным в памяти зеркала.

– Ага, могу, – со вздохом согласился немного разочарованный технарь, не отказавшийся иметь еще пять-десять, а лучше двадцать документальных свидетельств феномена мерцания, пусть даже проявленного в смоделированных ситуациях. Когда дело касалось любимой науки, Макс готов был почти на все!

Тем временем, закончив с десертом, маленький бог все-таки покинул колени матери и занялся исследованием просторов дома. Лукас некстати вспомнил о переполохе, устроенном нынче Мышей и Рэтом, и от всей души понадеялся, что игры этого малыша будут не столь разрушительны. Может, Рогиро приглядит за ним, а в случае чего поднимет тревогу? Или не поднимет, отыгрываясь за унизительное падение. Кто этих мстительных призраков знает?

– А теперь расскажите мне о том, что творится на Оргеве и откуда у вас эти сведения, – скорее приказала, чем попросила Архадарга, едва разделавшись со свининой, рыбой и птичьими грудками.

Похоже, темная богиня не считала десерт и серьезный разговор вещами несовместимыми, негативно сказывающимися на аппетите и пищеварении. Ее беспокоило лишь присутствие ребенка, но теперь она рассчитывала поговорить без помех.

– Гм… – понимая, что вторично просить могущественную гостью оставить беседу до окончания трапезы – моветон, прокашлялся Лукас.

Мосье отложил ложечку, при помощи коей собирался ознакомиться с начинкой сладкого горячего пирога, и заговорил по праву самого красноречивого и обаятельного. Хотя насчет последнего пункта после выбора в спутники Рэнда у мага появились мимолетные сомнения, быстро, впрочем, изгнанные цепочкой элементарных рассуждений касательно того, что дурным вкусом по части поклонников может обладать и богиня. Чего ждать от той, что польстилась на скотину Бэркруда!

– Мы с коллегами, достопочтимая Архадарга, являемся наемными работниками Совета богов, призванными разбираться с жалобами, поступающими из миров в адрес Совета, но его непосредственно не касающимися. Очередным таким посланием оказалось письмо с Оргевы, отправленное служителем храма Онтара Сияющего. Содержание письма осталось непонятым, и, чтобы уяснить его суть, мы были вынуждены отправиться на Оргеву, – обстоятельно начал Лукас.

Компания друзей, бывшая, разумеется, в курсе всего вышеизложенного, переглянулась и вернулась к десерту. С таким темпом рассказа, который взял друг, они вполне могли успеть скушать по порции сладкого, а может, и не по одной. Наверное, благородный маг избрал такой стиль повествования специально, чтобы коллеги успели насладиться сладостями и никакие хмурые богини помешать им в этом не могли!

– …Таким образом, мы рассчитывали забрать у вашего консорта два ключа и затворить врата, распахнутые в нарушение древнего божественного договора, – не меньше чем через пятнадцать минут закончил Лукас, оставшийся во имя высшего долга перед командой без порции сладкого. – Но теперь вы в курсе происходящего и сможете сами…

– Нет, – отрубила нахмурившаяся Архадарга и в ответ на откровенно непонимающие взгляды (почему это нет?) объяснила: – Если я вернусь сейчас, то должна буду убить Бэркруда как предателя.

– Он и есть предатель, – хмуро бухнул Гал, в качестве десерта балуя себя очередной чашкой чая, подаренного поутру Элькой, и каким-то сухим печеньем, находящимся в прямом родстве с походными галетами. – Или ты сама желала войны?

– Не желала, я блюду договор, – качнула головой богиня и вынужденно призналась, объясняя свои действия: – Но он не только изменник, предавший доверие своей повелительницы, но и отец моего малыша. Ребенок почувствует, если я это сделаю. Так будет неправильно… Ваш план хорош, сделайте, как решили, и передайте мне ключи. Бэркруд заносчив, но не глуп, он успеет бежать до моего возвращения.

– И опять все будет по-прежнему? – печально вздохнула Мирей, скорбя о проблемах мира.

– Неужели на Оргеве все настолько сложно, что мир так и будет распилен на две половинки, как мебель при разводе? Это так неприятно, – поддерживая подругу, подосадовала Элька, успевшая проникнуться к стенке-людоедке, нет, все-таки инкубо-магоедке откровенной неприязнью.

– Кто рассказал тебе про мой прошлый союз с Онтаром? – недовольно нахмурилась богиня, впиваясь в языкастую девицу злым взглядом, в котором отражалась застарелая обида.

– Никто, я вообще, фигурально выражаясь, ляпнула, – виновато пожала плечами хаотическая колдунья, в очередной раз попавшая не в бровь, а в глаз, причем настолько метко, что теперь не знала, как загладить обиду. – Извини, пожалуйста, мы не знали, что вы с Сияющим женаты были. В «Дорожном атласе Сил Мира» об этом ни словечка не написано! А про мебель – это в моем мире анекдот такой ходил, что когда бывшие супруги, насмерть разругавшись, разводятся, то делят все так, что даже мебель пилят, потому как полюбовно с имуществом разобраться не могут.

– Все в прошлом, мы не враждуем с Щитоносцем и никогда не враждовали, – успокоилась так же резко, как взъярилась, богиня. Полуприкрыв глаза, будто сейчас вновь лицезрела все, происходившее некогда, она философски продолжила: – Но народы наши жили во вражде изначально, даже когда не существовало стены, а мы с Онтаром были супругами. Век от века бесконечные сражения, взаимная злоба. Люди боялись и ненавидели мой народ, а мы считали их добычей и пищей. Что можно изменить, девочка?

– А вы, когда ключи получите, переговорите с бывшим мужем. Неужели нельзя в этой стенке и вратах кое-что поменять?! – с загоревшимся взглядом инициативно предложила хаотическая колдунья.

Гал только горько усмехнулся, не видя мирных решений извечной проблемы противостояния рас и культов, впрочем, спасибо и на том, что уже не пытался решать ее огнем и мечом. Зато все остальные, особенно Макс, уставились на Эльку в ожидании очередной оригинальной идеи.

– Что именно? – почти удивилась нелепому предложению Архадарга.

– А чтоб через эту стенку могли свободно проходить те, кто думает иначе. Не везде, конечно, но хотя бы в паре-тройке мест избирательную проницаемость устроить! А потом вдруг процесс пойдет? Вон тот зелененький гоблин, которого Гал допрашивал, меня даже замуж звал, значит, не настолько уж людей и ненавидит. Не один же он такой! – внесла рацпредложение девушка и, видя откровенное недоверие на высокомерном лице богини, продолжила: – Ладно, извините, если глупость ляпнула, вам, богам, должно быть виднее, как лучше для своих устроить, а я пошла за Фельгардом!

– Идите, мадемуазель, – вздохнул Лукас и предложил, надеясь оберечь шебутную девицу от возможных неприятностей: – Давайте составлю вам компанию?!

– Ты бы еще Гала со мной послал, чтоб уж точно весь замок Ильдавура переполошить по пожарной тревоге! То-то Господин Темной Крови его обществу порадуется! – скорчила мордашку хаотическая колдунья. – Не надо, я сама, вспомни, вот и Мирей мне одной путь пророчила. Значит, все будет хорошо!

Сделав ручкой друзьям напоследок, Элька, не вставая со стула, нажала на перстень, пожелав оказаться поближе к форвлаку. И оказалась действительно очень близко… у него на коленях.

Сероволосый одноглазый оборотень в расстегнутой свободной рубахе сидел за мольбертом у открытого настежь окна и быстрыми мазками писал акварелью далекие горы на фоне пламенеющего закатом неба.

– Ух ты, какая красота! – с ходу восхитилась Элька, ничуть не смущенная превратным толкованием своего желания при телепортации. А чего смущаться? Колени теплые и широкие, сидеть удобно, мужчина красивый и пахнет приятно!

– Нравится? – польщенно и почему-то смущенно, утрачивая настороженный вид, переспросил Фельгард, споласкивая кисточку.

– Очень-очень! – энергично закивала колдунья, все-таки соскальзывая с мужских колен, пока ее оригинальный способ перемещения не истолковали вполне однозначным образом с закономерным в таких случаях предложением продолжения. – Обожаю акварельные наброски! Ты давай пиши, а я в сторонке обожду! Я не светило, могу и притормозить!

Оборотень только кивнул и вновь погрузился в работу. Кисть порхала, мазок за мазком перенося красоту закатных гор на лист бумаги. И, даже несмотря на повязку, закрывающую один глаз, не было в это время в облике форвлака ничего зловещего и хищного. Перед Элькой, скромно притулившейся в сторонке на кресле вместе с Мышей на запястье, предстал художник. Понимая, что отнюдь не каждому по вкусу пристальное наблюдение за творческим процессом, девушка старательно отводила взгляд, изучая комнату. Отдернутая легкая штора цвета светлый беж, портьера оттенка горького шоколада сдвинута к краю, темный паркет пола и светлый камень стен. Дорогая, но без причуд обстановка. Глубокое мягкое кресло с высокой спинкой в пару к тому, в котором устроилась незваная гостья, массивное, инкрустированное золотой проволокой и накладками бюро, где, вероятно, хранились письменные принадлежности и краски, большой рабочий стол с почти свободной столешницей то ли педанта, то ли создания, не привыкшего держать бумаги на виду. Кажется, это был кабинет хозяина, где он тайком предавался постыдной страсти рисования.

Пару раз обернувшись, форвлак убедился в том, что Элька действительно не собирается мешать, болтать, давать дурацких советов, не пялится, как придурочная, в спину, подобно многим идиоткам, и вернулся к наброску. Он более не обращал внимания на живой элемент обстановки до тех пор, пока не отложил тщательно сполоснутые и обсушенные тряпицей кисти.

– У тебя талант, – констатировала она, подходя к мольберту.

– Если б не родился воином, наверное, мог бы стать художником, – кривовато усмехнулся оборотень. Ужас эльфийских миров, возможно, собирался пошутить, а вышло подозрительно похоже на откровенное признание. Такие часто вырываются против воли, если неожиданно коснуться важной темы, тайну о которой пришлось разделить.

– Почему «мог бы»? Одно другому не помеха. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», а значит, быть можно воином из первых и рисовать картины в свободное от членовредительства время, – перефразировала как никогда актуальное солнце русской поэзии Элька.

– Ты, хаотическая колдунья, прошла сквозь все защиты замка моего лорда только затем, чтобы похвалить пейзажи? – недоверчиво фыркнул Фельгард, убирая все следы творчества, кроме подсыхающего рисунка.

– Пейзажи – это здорово! Если не жалко, подари мне какую-нибудь свою работу или продай! – пользуясь случаем, нахально попросила Элька и продолжила уже другим тоном: – Про защиту я не знала, всегда приходила так, и Ильдавур не жаловался. А сейчас действительно зашла по делу. Помнишь, мы в «Волшебном вкусе» по поводу твоего глаза говорили.

– Помню, – сухо согласился собеседник, враз замкнувшись в себе, настолько ему была неприятна наболевшая в любом из смыслов тема.

– Так вот, мне понадобилась услуга форвлака, за исполнение которой эльфийская жрица Ирилии, целительница, моя подруга, обещала осмотреть твой глаз, – деловито объяснила колдунья. – А наш командный маг сказал, что все встречи в том ресторане – перекрестке судьбы – не случайны, значит, она не была такой и для тебя.

– Кого-то нужно убить? – снимая рабочую рубашку, спокойно уточнил Фельгард, пока не позволяя себе надеяться и гадая, какого рода грязную работу потребуется сделать. Но уже напружинился, чувствуя тот самый зов судьбы, о котором обмолвилась девушка.

– Нет, для «убить» у нас Гал есть, ему за это платят, – беспечно хихикнула Элька. – Да и то не помню, когда ему в последний раз хоть кого-то довелось прикончить, только пугает, правда, пугает качественно. Тебе просто будет нужно обернуться и прокатить на себе мою летучую мышь перед обществом кое-каких слишком много возомнивших о себе типов.

– Что-о? – растерялся Фельгард. Такого нелепого зова судьбы он никак не ожидал, это уж скорей проходило по разделу «издевка».

Элька наскоро объяснила оборотню условия ведения переговоров с консортом на Оргеве. Форвлак громко, от души расхохотался, выдавив сквозь смех слова «повезло тебе… да уж… кривой форвлак… и мышь-посланник в придачу под рукой…». Отсмеявшись, уже серьезно сказал:

– Я помогу, даже если эльфийка ничего не сможет сделать, это забавно…

– Вот и отлично! Об Ильдавуре не волнуйся, я его еще утром спрашивала, если насчет твоего глаза что-то выгорит, он будет не против отлучки. Пойдем? – протараторила Элька.

– Ты что, еще и пророчица, если сразу поняла, что перекресток судьбы с моим глазом связан? – недопонял форвлак закономерностей поведения странной девицы.

– Нет, я хаотическая колдунья, – настал черед удивляться Эльке, тонкие темные брови встали домиком. – Пророчества не по моей части! Это к Мирей, ей по сану положено. А в тот ресторан я вообще случайно забрела!

– Тогда зачем ты говорила с лордом Каром? – нахмурился Фельгард, однако собираться в путь не перестал. Кинжал уже висел в ножнах на поясе, теперь оборотень пристегивал саблю в легких ножнах.

– Хотела заранее выяснить, не будет ли он возражать, если мне удастся уговорить подругу помочь тебе, ты ведь вроде его работник, – постаралась доходчиво объяснить ситуацию Элька, начиная нетерпеливо притоптывать туфелькой.

– Зачем? – еще раз спросил форвлак. – Если утром ты еще не знала о том, что я буду нужен? Почему? – настойчиво продолжил добиваться ответа на вопрос оборотень.

– Потому что перпендикуляр, – попыталась было отбояриться Элька старой присказкой, поняла почти сразу, что с Фельгардом такой трюк не прокатит, и ответила уже серьезно: – Потому что ты красивый! И два глаза лучше, чем один по любому счету!

– Я тебе настолько понравился? – На лице Фельгарда замешательство начало сменяться характерным самодовольно-самцовым выражением.

– Не так! Ты как картина, у которой какая-то вандальная зараза откромсала кусок в середине, – попыталась подобрать подходящее сравнение непосредственная девушка, почему-то вспоминая Эрмитаж и «Данаю». – Ты потерял глаз не по жестокости или глупости, тебе неприятно жить увечным, вот я и решила переговорить с Мирей. Вдруг можно помочь? А теперь и повод подходящий случился. Пошли же!

Элька протянула руку оборотню, заканчивая разговоры.

– Пойдем, коль не шутишь, – согласился тот, чуток оглушенный стремительностью ее действий и нетипично-женским мышлением. (Если мужик не нужен, зачем тогда о его внешности думать?) Элька подхватила завербованного на представление актера под локоть и нажала на перстень.

Наверное, что-то в перстеньке разладилось с функцией телепортации от близости божественной Архадарги, или, напротив, все стало слишком сильно соответствовать проказливой Элькиной натуре. Словом, девушка и форвлак оказались в зале совещаний, куда успели перейти члены команды, и за столом, разумеется, на стуле. Одном на двоих, или, вернее, Фельгард на самом стуле, а Элька опять на коленях у оборотня.

– А вот и мы с Фельгардом! – просияла радостной улыбкой она. – Правда быстро?

– Очень, – вежливо согласился Лукас. – Сразу видно, – маг многозначительно покосился на мадемуазель и ее эффектный мускулистый «стул», – спешили настолько, что даже координаты переноса задавали второпях!

Все остальные, чтобы не нервировать воителя, сочли за лучшее промолчать. А вот сам он оставался на удивление спокойным, наверное, потому, что твердо верил: Элька до безумия обожает лишь вампиров, а кривые оборотни ей не слишком по вкусу. Оправдывая ожидания, девушка слезла с колен форвлака на ближайший свободный стул и коротенько в своей обычной манере ввела гостя в курс дела:

– Про условия для переговоров ты слышал. На Оргеву идут Гал, про него тебе я и Ильдавур уже рассказывали, и Лукас – он наш маг и дипломат по совместительству. Мирей – жрица-целительница-пророчица, Макс – гений техно-магический, Рэнд, специалист по незаметному изъятию и вскрытию, плюс я остаемся наблюдать и помогать. А где, кстати, Архадарга? И как дела с вопросом переселения малыша на Эннилэр?

– Я сделал замеры, запустил программу, – отчитался Шпильман о проделанной работе.

– Дитя захотело погулять в саду, Архадарга отправилась с ним, – в свою очередь, объяснила Мирей, спокойно разглядывая форвлака как потенциальный объект лечения, – вернется, когда начнем. Рогиро за ними присматривает. Малыш уже искупался в бассейне, а о том, что надо отряхнуться, вспомнил в оружейной. – По губам эльфийки скользнула лукавая улыбка, зато воин, которому пришлось наводить порядок после этого акта вандализма, мрачно хмыкнул. Нашлепать маленького шкодника ему вряд ли кто-то позволил, при такой мамочке даже косо смотреть на пушистика и то не рекомендовалось.

– Значит, теперь все справедливо! Разгрому подверглись и магическая и оружейная комнаты – баланс и космическая гармония в действии! А чего мы сидим, кого ждем? – снова подхватилась с места Элька. – Раньше встанем, раньше закончим, а то Гал возьмет и прямо в середине переговоров всех отправит домой спать!

– Это точно, – хихикнул Рэнд, занимая свое любимое кресло перед зеркалом и вытаскивая из ящика на столик всякую всячину из разряда закусок – самые необходимые ингредиенты для успешного наблюдения за переговорами. – То-то консорт озадачится! Небось тройное дно в словах нашего неукротимого искать будет!

– В наши планы входит не озадачить Бэркруда, а лишить его рассудка, хотя бы на несколько мгновений, – педантично напомнил Лукас, подходя к зеркалу.

Инкуб уже успел принять свой людской облик, сменив пылающую рыжину волос на цвет благородного каштана. Искрящиеся изумрудным блеском глаза стали спокойного темно-зеленого оттенка. Маленький флакончик с драгоценной жидкостью – не менее важной составной частью плана, чем кривой форвлак и летучая мышь Мыша, мосье предусмотрительно поместил в нагрудный карман камзола. Теплую одежду на сей раз маг надевать не стал, сочтя, что пренебрежение к холоду подозрительные люди спишут на его способности, а для произведения пущего эффекта на армию противника такое позерство будет не лишним.

Гал тоже не оделся в зимний наряд исключительно из практических соображений. Верхняя одежда могла стеснить его движения. Пусть шли они с магом на переговоры, но воин по опыту знал, что любые переговоры могут обернуться битвой. Люди ли, монстры, на предательство, нарушение слова и хитрость были горазды многие, во всяком случае, консорт Бэркруд, использовавший дар богини для того, чтобы развязать войну, не показался Эсгалу истинным рыцарем, блюдущим честь и держащим слово. А оптимальным ответом на любую неожиданность из разряда предательства Эсгал считал верный меч, способный и предупредить, и помочь в сражении.

Элька приблизилась к Фельгарду, торжественно вручила ему свою питомицу, пересадив на запястье, и велела:

– Позаботься о моей лапочке!

Потом обратилась к Мыше, давая ей ценные указания:

– Умница моя, твое дело – приехать на форвлаке и хорошенько попугать этих любителей присказок шипением, фирменным оскалом, распростертыми крылышками и выпученными глазками! Поможешь отобрать ключи у этого зарвавшегося вампирчика и мигом домой!

– Ты думаешь, посланник тебя понял? – удивился Фельгард, безропотно принимая заботу о зверьке как одно из правил забавной игры, которая могла обернуться весьма щедрым призом. Но от вопроса не удержался.

– Мыша, продемонстрируй фомам неверующим себя во всей славе и блеске! – лукаво попросила Элька.

Летучая мышка в точности выполнила все указания хозяйки насчет акции устрашения. Да так правдоподобно, что матерый форвлак аж вздрогнул от неожиданности. Пожалуй, будь малышка размером побольше, он мог бы испугаться по-настоящему. Раскинутые крылья, фирменный вампирий оскал и глазки на выкате превращали вполне симпатичную зверушку в форменного монстра.

Глава 24

Колдовские вызовы

– Пойдем. – Тяжелая рука Гала опустилась на плечо форвлака и чуть надавила, указывая направление движения к зеркалу.

Лукас нажал на перстень, воин сделал то же самое, и трое переговорщиков исчезли из комнаты. Не столь прыткие, как вор, зрители торопливо кинулись занимать места в партере. Макс умудрился зацепиться футболкой за спинку кресла, ткань задралась, и Элька захихикала. Разрешилось ее недоумение по поводу нетипично-торжественной белой одежды друга. Мирей тоже прыснула, не удержавшись.

– Чего? Порвалась? – сообразив, что смеются над ним, добродушно спросил Шпильман.

– Не-а, Максик, я все дивилась, откуда в твоем гардеробе белая футболка, – улыбнулась Элька.

– У меня белых нет, кажется, – машинально взлохматил волосы рассеянный гений и опустил взгляд на одежду. – Ой!

– Ага-ага, нет, – закивала девушка, пока Рэнд корчился от беззвучного хохота в кресле. Рэт, из опасения быть раздавленным, перебрался на подлокотник. Оттуда он наблюдал за судорогами хозяина с заботливым видом целителя, ожидающего конца приступа эпилепсии у пациента.

Шпильман немного покраснел и принялся торопливо стягивать футболку через голову и выворачивать ее, как полагается. На изнанке спины, воистину бывшей передом, нашлась и картинка в любимых Максом ярких оранжево-зеленых красках. Пирамида из трех котов, балансирующих в попытке дотянуться до компьютерной мышки.

– Стыдно, за ужином в футболке задом наперед и наизнанку перед гостьей сидел, – конфузливо вздохнул технарь, одеваясь, как положено, и присаживаясь на краешек кресла.

– Не расстраивайся, – утешающе погладила друга по руке Мирей, чувствующая его замешательство.

– Вот-вот! – поддакнул насмешник-вор, вручая расстроенному парню бутылку любимой темно-коричневой газировки. – Все к лучшему, приятель! У тебя такая футболочка замечательная, что сама богиня и ее малыш вместо еды на картинку б неотрывно смотрели, а то бы и снимать принялись, чтоб примерить!

Макс смущенно улыбнулся и расстраиваться перестал, тем паче что любопытная Элька подкинула ему вопросик:

– А что ты там за программу запустил?

– Те данные, которые собрал с малыша, и параметры мира для сопоставления загрузил в машину, настроил режим оптимального поиска, расчет сложный, еще с полчаса идти будет, – коротко и по возможности просто, дабы не отвлекать друзей от начавшегося действа, ответил Шпильман. Сам-то он, мнемоб, был способен вести разговор и наблюдать не за одним экраном одновременно.

Все переключили внимание на происходящее в крепости Кондор на Оргеве. Чтобы не тревожить камни-визгуны, реагирующие на оборотневское вторжение заполошным криком, визитеры перенеслись сразу на стену, где этих приспособлений вмонтировано не было. Будь иначе, защитникам пришлось бы отражать все атаки под непрерывный вой камней, и еще неизвестно, на кого сильнее действовало бы такое звуковое сопровождение.

Похоже, Связист свое обещание насчет переговоров с Силами Времени исполнил и по этому измерению. На Оргеве снова царил солнечный и морозный денек, почти приятный, если б не резкие порывы ледяного ветра. А для наблюдателей перед зеркалом так и вообще картинка была просто загляденье. Будь в числе зрителей, а не участников представления Фельгард – любитель горных пейзажей, он непременно пожалел бы, что не захватил своих рисовальных принадлежностей. Крепость в окружении заснеженных вершин Кенкайса, искрящихся на свету, под синими небесами выглядела просто картинкой с рекламного проспекта дорогого курорта, заточенного под старину.

Положение солнца над горизонтом (а друзья еще не встречали такого мира, где бы светило двигалось скачками и в произвольном порядке по неопределенной траектории, хоть Элька и «пугала» их рассказами о странном мире большой черепахи Атуин) явственно указывало на то, что день нынче другой, нежели тот, в который команда покидала Оргеву. Близился час открытия туманных врат.

На стене уже все было приготовлено к очередному витку противостояния: человеки-монстры, второй раунд. Лежали горки камней, стояли прислоненные к стене массивные луки и самострелы, сновали вооруженные люди. Попадались и знакомые по первому визиту личности. Элька узнала синий халат-одеяло тощего хранителя Тарина, чье мужество явно не соответствовало хилой упаковке. Даже издали видно было, насколько перепачкан чернилами нос и подбородок жреца Онтара. Небось переписывал уникальную книгу для коллег и потомков всю ночь напролет, опасаясь какого-нибудь враждебного Сияющему стихийного бедствия, способного лишить мир свежеобретенной святыни. Нынче, как подтвердил короткий шепоток Мирей, преданный служитель бога звучно читал правильную молитву, укрепляющую силу и мужество обороняющихся, а не отдельную, пусть даже самую важную, часть их плоти. Многочисленные косички и бантики длинноусого чароплета Шавилана, облаченного в свежую ультрамариновую с бисеро-узорчатым декором мантию, бормочущего заклинания и растирающего сапожками бусинки, тоже легко поддавались идентификации. Элька поискала глазами принца. Под зимней одеждой степень полноты превращалась в понятие трудноопределимое, а уж некоторую рыхлость тела от избыточной мускулатуры тем паче отличить становилось сложно. Арсин стоял спиной, но его звонкий голос облегчил процесс опознания. Не видно было только коменданта – решительной Вайды.

А перед защитниками крепости предстали трое весьма колоритных гостей. Высокий светловолосый воин в простой темной одежде. Пронзительные зеленые глаза, нос с горбинкой, резкий подбородок. Черные сапоги, черные штаны, светлая рубаха со шнуровкой у горла и большой меч в потертых ножнах на поясе. Его спутник был скорее не одет, а разряжен в роскошный зеленый камзол, затканный золотым шитьем. Кружево рубашки выбивалось из воротника и рукавов пышными волнами, даже на ногах у красавца были не сапоги и плотные штаны, а востроносые туфли с массивными яркими пряжками и лосины. Кажется, этот тип перепутал стену замка с бальной залой. Третий мужчина был таков, что люди на стене невольно напряглись. Сероволосый одноглазый тип в кожаной одежде буквально излучал опасность, даже стоя в нарочито-расслабленной позе, руки вдоль тела, подальше от кинжала и меча, дабы не провоцировать вооруженных и нервных людей. Фельгард давно привык к тому, что многие на него реагируют несколько нервно, и находил сие полезным. Всегда проще напугать, чем убить. Меньше тратится времени и сил.

– Вы все-таки пришли! – с облегчением воскликнул Арсин, оборачиваясь к троице.

Принц сразу уловил, как замерли в странной смеси напряжения, надежды и облегчения люди, с которыми беседовал. Юноша быстрым шагом приблизился к визитерам, одновременно властным взмахом руки приказав всем, кроме Шавилана и Тарина, держаться в отдалении. Словно бы хотел, чтобы беседа не стала достоянием гласности.

– Позвольте представить вашему высочеству нашего помощника, мосье Фельгарда, – коротко, без обычных изысков, отрекомендовал Лукас.

Принц прижал ладонь к груди и кивнул, завершая ритуал.

– Мы обещали, – спокойно проронил Эсгал, отвечая на приветственную фразу Арсина.

– Однако выходка Вайды… – Принц отчаянно смутился, усики нервно подергивались над губой, но, ведомый чувством долга, нашел мужество негромко закончить: – Я приношу вам свои глубочайшие извинения! Комендант понесет наказание за преступление.

– Какого рода наказание, ваше высочество? – принахмурился Лукас, весьма не одобрявший попыток принуждения своей персоны к чему-либо, но склонный быть снисходительным к неудачнице, предпринявшей столь нелепое действие исключительно из желания защитить свою страну. Хотя для инкуба были бы куда более лестными другие мотивы.

– Пять ударов кнутом за попытку приворота – таков закон Эркона, он общий для всех государств Эркайса, – печально доложил Тарин, сведущий в законах поболее, чем в молитвах. Наверное, те записывались лучше и хранились тщательнее. А принц вздохнул, явно испытывая не только неловкость от поступка женщины, старшей его по возрасту и достойной уважения, но и горечь от необходимости отдать приказ о ее наказании.

– Действия коменданта не могли нанести нам урона, а потому мы не считаем наказание необходимым… – прекрасно понимая настроения собеседников, начал Лукас.

Гал, не будучи жесток по натуре, вступаться за пытавшуюся приворожить его идиотку не собирался. Раз заслужила наказание и таков закон, значит, должна заплатить по всей строгости вне зависимости от пола и ранга. Dura lex, sed lex (Закон суров, но он закон), – такого правила, не зная римского права, воин строго придерживался в жизни.

– Но закон… – начал было и Арсин с явной надеждой на то, что хоть один посланец Совета богов подскажет приемлемый выход, подходящий к совершенно другой пословице из другого времени и места. Той самой, где упоминалась часть упряжи. Выразительный взгляд принца буквально кричал: «Пожалуйста, убедите меня!»

– Закон относится к применению чар приворота оргевцами к жителям государств Союза Эркайса? – педантично уточнил маг, чуть выгибая ровную дугу брови.

– Да, – робко, начиная подозревать, к чему клонит собеседник, согласился принц и закивал с утроенной энергией.

– Поскольку мы таковыми не являемся, коменданта можно освободить от порки, не преступая законодательных норм, – заключил мосье, которому претила сама мысль о телесном наказании женщины, пусть даже эта особа с виду была покрепче иного мужика и совершенно не соответствовала эстетическим предпочтениям инкуба. – Сейчас куда важнее ее работа, разумеется, – тактично продолжил маг, – я осмелился бы посоветовать вашему высочеству расспросить, откуда у Вайды взялся приворотный напиток и с какой целью она планировала его применить.

– Я побеседовал с комендантом в присутствии Шавилана, чтобы исключить ложь. Она сказала, что изъяла напиток у одного из солдат, пытавшегося опоить приглянувшуюся ему служанку. Этот человек погиб при первом штурме. Вайда собиралась уничтожить напиток, но в сумбуре следующих дней просто забыла. Нашла фляжку в своих вещах лишь вчера, когда искала запасной ремень, и решила на всякий случай передать чароплету. Но тут появились вы и… – Арсин развел руки на уровне груди, всем своим виноватым видом показывая, что не понимает, как такие преступные мысли пришли в голову суровой, рациональной, временами даже излишне жесткой, но вовсе не подлой особе.

– Полагаю, поскольку мы появились снова, ваше высочество, наилучшим выходом будет снять с коменданта арест и предложить ей, буде такая необходимость возникнет, доказать свою доблесть и чистоту помыслов в бою, – изящно предложил маг.

– Да! Да! Служитель Тарин! – обратился юноша к жрецу, больше предлагая, чем приказывая, но такая манера обращения действовала ничуть не хуже командно-административной. Арсин, пусть и не эффектный красавец, отличался своеобразным обаянием, которое иные умные люди именуют харизмой. Народ инстинктивно тянулся к нему, желая помочь и услужить.

– Мой принц, пока есть время, я схожу за Вайдой, – расцвел улыбкой Тарин и чуть ли не вприпрыжку устремился к лестнице.

– Кстати, сколько еще до открытия врат, по вашим расчетам? – поинтересовался мосье Д’Агар у оргевцев, склоняя разговор в нужную сторону.

– Почти два часа, – так перевел для Эльки мгновенный ответ чароплета браслет-переводчик.

– Великолепно, – просиял маг.

– Вам требуется время на приготовление? – попытался догадаться принц и заботливо предложил: – Возможно, вам нужны теплые вещи?

– Нет-нет, холода мы сейчас не ощущаем, благодарю. Что же до времени… я думал о сюрпризе, который мы можем устроить нашим оппонентам, – начал говорить Лукас, имея в виду еще неизвестный местному населению факт: теперь, когда посланцы Совета богов знали, что находится за туманной пеленой, они могли рассчитать оптимальную точку своего появления, не согласуясь с открытием врат консортом Бэркрудом. Улыбка предвкушения скользила по губам мосье, обожающего подобного рода сюрпризы! Лощеный вампирчик не пришелся Лукасу по вкусу. Да не только Лукасу, он не понравился даже Эльке, обожавшей клыкастый народ в целом и Тома Круза в частности. – А что до приготовления, то все условия начала переговоров нами будут соблюдены в точности.

– О? Но условия? – непонимающе моргнул юноша и заозирался по сторонам, пытаясь обнаружить волка-оборотня и летучую мышь, не в рукаве же их прятал расфранченный посланец Совета богов. Шавилан же, оправдывая звание чароплета, напротив, стал пристально вглядываться в сероволосого.

– Именно так, мосье Фельгард и есть тот самый форвлак, явления которого в столь ультимативной форме возжелал консорт Бэркруд, – с явной издевкой констатировал маг, отвечая на молчаливый вопрос коллеги и развеивая недоумение принца.

Форвлак оскалил крепкие острые зубы в совершенно волчьей усмешке, показывая, что Лукас не шутит. Арсин мужественно улыбнулся в ответ и даже едва заметно качнул головой. Славься вовеки, дипломатия и воспитание! Хотя каких только волков в людских шкурах не бывало при королевском дворе, а там не принято убегать от пугающего собеседника с криком ужаса. Маг же продолжил:

– Роль летучей мыши мы предоставили исполнить питомице нашей коллеги Эльки.

Словно понимая, что речь идет о ней (а впрочем, почему «словно», магическая зверушка понимала очень многое), Мыша проявилась на плече у Фельгарда и обаятельно улыбнулась.

Но эффект театрализованного представления, на который рассчитывал мосье, оказался смазан. Шавилан отвлекся от изучения оборотня и летучей мышки, чтобы сказать, указывая на замерцавший алым камень перстня на безымянном пальце:

– Сторожевик сигнал подает. Кто-то едет!

Лукас примолк, ожидая пояснений. И принц объяснил:

– У Шавилана на тропе к крепости сигнальные маяки расставлены. Мы ведь поначалу думали, что враги, если им из ущелья выбраться удастся, с тыла подойти смогут, к счастью, волшебная стена не пустила. Но маяки оставили на всякий случай.

– Похвальная предусмотрительность, – покивал инкуб и аккуратно осведомился, прощупывая обстановку: – Вы ждете гостей?

– Нет, если только отец все-таки прислал войска… – как-то не слишком веря в собственное оптимистичное предположение, рассудил Арсин и покосился на Шавилана.

– Я постараюсь, если маячок успел запомнить… – расплывчато пообещал чароплет, снял с пальца перстень, вынул из волос один бантик в четыре петельки, распустил две из них. Продернул в перстенек и снова завязал узелок, умудрившись подсунуть в его середину расщепленную ногтем бусинку с пояса. Потом подергал себя за ус (Элька не поняла, являлось ли сие действие частью ритуала или было выполнено машинально) и подул на получившееся сооружение. В полуметре от яркого волшебника соткалась довольно бледная полупрозрачная, не похожая на четкие творения Лукаса картина.

Это действительно был отряд, первым делом подметили наблюдатели, но никак не войска, последнее подразумевало бы куда большее количество народа. С другой стороны, продираться пешком по узкой тропе… Нет, среди людей Эркайса точно не нашлось последователей Суворова, жаждущих выкинуть нечто вроде героического перехода через горы Кенкайса.

– Удачно, – оживился Шавилан. – Они остановились у самого маячка. Но почему?

Чароплет завязал на своем макраме еще один узелок, картинка стала более четкой, и появился слабый, похожий на громкий шепот звук. Пока маг колдовал, Элька еще раз задумалась, почему его называют чароплетом. Будь воля хаотической колдуньи, она бы именовала собратьев Шавилана и его самого как-нибудь иначе, макрамист или узловяз к примеру, и это бы больше соответствовало истине. Но, наверное, словечко «чароплет» выбилось в лидеры из-за своей таинственности, производящей впечатление на публику и потенциальных нанимателей.

«Маломощный магический телевизор» продолжал транслировать жанровую сцену привала или полупривала в заснеженно-каменистом и весьма узком интерьере. Почему полупривала? Потому что большая часть народа смирно стояла и ждала, пока один их спутник вытащит из походной сумки роскошный красно-синий плащ, чтобы попытаться умостить его поверх всей теплой одежды. Стояли действительно смирно, потому как на одевавшемся в явно неурочный час типе был подбитый мехом плащ и шлем с огромным плюмажем (может, его он тоже хранил в сумке и вытащил лишь сейчас?). Плащ никак не желал застегиваться, дюжий мужчина крутился, злобно пыхтел и ругался, точно разбуженный оттепелью посреди зимы медведь.

Находящийся рядом с ним человек в неприметном сером плаще и точно таком же немарком одеянии шпионского оттенка осторожно заметил:

– Командор, почему бы вам не переодеться в Кондоре, после прибытия?

– Чтоб я перед жирным заикой Арсом без плаща и плюмажа явился? Да никогда! – возмутился модник, сделал решительный рывок и все-таки щелкнул крупной пряжкой с каким-то большим, настолько, что настоящим он быть просто не мог, красным камнем. На этой «жизнеутверждающей ноте» трансляция прервалась, от узелка с перстеньком повалил тонкий дымок. «Перегорел трансформатор», – решила Элька.

Шавилан отбросил бесполезное приспособление прочь за крепостную стену, чтобы не обжечь пальцы, и серьезно сказал, показывая, что опознал хотя бы одного из новоприбывших:

– Командор Белиаз, напыщенный петух и глупец. Мужчину в сером я видел, когда работал на Тайный След. Странно, почему его приставили простым ординарцем…

– Тайный След? Секретная служба. Мало ли, у них свои дела на Оргеве. Но почему отец дал отряд именно Белиазу в таком важном деле? – нахмурился Арсин.

Щеки принца после слов пижона в плаще сильно порозовели.

– А крепость Кондор на границе у врат доверена коменданту Вайде за особые заслуги перед короной? – как будто вскользь, проницательно поинтересовался Лукас, весьма раздосадованный непредвиденными обстоятельствами.

– Командору Вайде дали назначение коменданта после драки с двумя командорами на балу в честь Первого Весеннего Солнца, – тихо заметил Шавилан. Искрящиеся неизменным интересом ко всему и вся глаза мага посерьезнели, пожалуй, даже посуровели. – Говорят, кавалеры первыми оскорбили Вайду, кроме того, она победила в той потасовке, но бал был превращен в позорище, а у кавалеров оказались весьма влиятельные покровители, так что повышение в звании командор получила вместе с удалением от столицы…

– Надеюсь, она тех козлов крепко взгрела, – от души заметила Элька, уже простившая решительному коменданту попытку приворота в патриотических целях. Тем паче что приворотное зелье оказало на Гала такой восхитительно-стимулирующий эффект!

– Да такая баба и шею свернуть может, – хмыкнул Фин, вопреки мужской солидарности, становясь на сторону Вайды, как пострадавшей стороны. И вообще, драку двое на одного вор никогда честной не считал!

– Значит, назначение командора Белиаза тоже может оказаться ссылкой, – резюмировал Лукас. – Ваш батюшка прислал пополнение и избавился от нежелательного лица заодно. Но кого именно ожидает увидеть командор в крепости?

– Он говорил обо мне, – вздохнул, даже не столько обидевшись, сколько расстроившись, принц.

– До Кондора его высочество был несколько полноват и в минуты волнения испытывал незначительные трудности с речью, – тактично пояснил чароплет, и в лице маленького, щуплого мага появилось что-то близкое к отеческой заботе. Возможно, именно это чувство и вынудило его оставить престижную службу ради сопровождения принца к границам государства?

– Это я сейчас несколько полноват, – с горьковатой усмешкой прямо сказал Арсин, – а раньше был просто жирным заикой. После того, как в первый раз в бой на стену поднялся и увидел, как из открытых врат эти волной идут, все прошло, стал говорить, как люди.

– Клин клином вышибается, страх страхом изгоняется, похоже, парень перетрусил настолько, что проблем с фифектами фикции больше не имеет. Такой результат куда лучше мокрых штанов, тем паче мокрых штанов на здешнем морозе, после которого и молитвы Тарина не помогут! – констатировала Элька, с новым уважением оглядев неказистого наследника престола, не только переборовшего свой ужас, но и нашедшего в себе силы похудеть. Второе многим приятельницам Эльки показалось бы куда большим подвигом, сама-то она никогда не заморачивалась такими проблемами. Ела, что хотела, но столько энергии тратила на многочисленные затеи, что откладываться про запас было просто нечему, если только пачке пока не реализованных идей.

– Он молодец, – подтвердила Мирей, как целительница, уважая человека, одолевшего недуг без помощи врача.

Даже Гал глянул на мягкотелого принца с одобрением.

– И теперь какой-то пижонистый хам прет в крепость, да еще со шпионом на хвосте. Лукас, они нам не испортят всю малину? – заволновалась хаотическая колдунья настолько, что звук на трансляцию посторонним не отключила.

– Не знаю, мадемуазель, но что мы можем сделать, не замуровывать же ворота крепости от союзников? – развел руками маг.

Шавилан при слове «замуровывать» на секундочку мечтательно прижмурился. Чувствуется, будь у чароплета такая сила, он бы не замедлил воплотить в жизнь предложение незримой советчицы – коллеги чароплета Лукаса.

– А ты на них какую-нибудь сигналку поставь, – с ходу предложила Элька, и торопливо, пока мосье не потребовал расшифровки в духе «что есть сигналка, мон шер?», объяснила:

– Чтоб только с добрыми намерениями по отношению к защитникам Кондора безнаказанно войти можно было, а всяких гадов, кто с камнями за пазухой валит, чтоб каким-нибудь заклятием помощнее прикладывало!

– О, я понял, мадемуазель, полагаю, составить такие чары нетрудно! – заискрился энтузиазмом Лукас, обожавший магические эксперименты не меньше хаотической колдуньи. Только проводил инкуб их в силу богатого житейского и волшебно-практического опыта с несколько большей осмотрительностью и уж тем более никогда не экспериментировал на себе любимом. – Если, разумеется, у его высочества не будет возражений.

– Если никто не погибнет и не покалечится. Все-таки они люди, – немного замялся Арсин, явно борясь с желанием громко закричать: «Да! Да! Да! И еще раз ДА!!!»

Шавилан многозначительно потер руки в жесте предвкушения.

– В таком случае, обождите немного. – Мосье таинственно улыбнулся, нажал на перстень и перенесся со стены прямиком к воротам.

Вероятно, древние строители крепости, возведенной у самой границы, изначально исключали возможность проникновения врага со стороны традиционного входа, поэтому никаких особенно мощных укреплений там возведено не было. Не было даже вполне обычного подъемного моста и решетки. Только большие ворота из металла с деревом, металла, пожалуй, было даже больше. А, может, тот, кто возводил замок, специально сделал вход уязвимым местом. В случае внутренней людской распри хорошо подготовленному отряду прорваться в Кондор не составило бы труда при минимально возможном уроне для сооружения, чьей основной задачей была защита земель Оргевы от нечисти. Впрочем, кто бы и с какими целями ни сотворил крепость именно таковой, сейчас, это было на руку магу.

Лукас достал из кармана маленькое зеркальце и небольшой зеленый камешек, приложил к доскам, почему-то именно к доскам, наверное, условно живой материал обладал большей податливостью к чарам, и торопливо заговорил:

Ун ами энтре эн нон,

Си авес ин мел итон,

Рефле се дансе ун глес,

Ет контре ти межарес,

Кви он вентре ан…

А хаотическая колдунья мысленно напряглась, ловя транслируемый перевод:

Друг войдет и не заметит,

Если же со злом идешь,

Отразится в зазеркалье

И к тебе вернется ложь,

Что учует правды камень…

– Еще не начинали? – Властный вопрос отвлек Эльку от излюбленного занятия – расшифровки магического заклинания. Если уж самой их читать было нельзя, так хоть понять, чего говорят другие, хотелось порой невыносимо!

В зал совещаний вплывала Архадарга. Она приблизилась к полукругу кресел у зеркала наблюдений и начала грациозно опускаться на одно из сидений, не уделяя ни малейшего внимания тому, что место уже занято Рэндом. Прыткий вор успел вскочить и даже пробормотать что-то любезное, вроде бы: «Устраивайтесь поудобнее, прекрасная богиня». А что физиономия у него была не слишком довольная, так не было ли это лишь игрой воображения? Не мог же он, право слово, возмущаться тем, что именно ему оказана высокая честь – уступить место столь великолепной даме?!

– Возникло небольшое техническое затруднение. Сейчас Лукас работает над его устранением, – дал справку Макс и на всякий случай бросил взгляд на футболку. Вдруг она сама, вопреки воле хозяина, снова исхитрилась обернуться изнанкой и снова позорила его перед высокой гостьей дома. Но нет, футболка не подкачала, а значит, можно было со спокойной совестью отдаться процессу созерцания и анализа происходящего на Оргеве.

Пока Шпильман объяснял богине суть затруднения, зеркальце и камешек успели испариться из рук мага. Мосье Д’Агар отступил на несколько шагов от ворот, окинул их хозяйским взглядом и несколько театрально хлопнул в ладоши, а потом встряхнул кистями рук.

– Интересное плетение, – оценила Архадарга и откинулась на мягкую спинку, выполняя пожелание Рэнда, который подтаскивал к зеркалу от стены еще одно кресло для себя и буквально сворачивал при этом шею, чтоб не пропустить ни секундочки представления.

Темная богиня, кажется, действительно заинтересовалась происходящим на Оргеве настолько, чтобы не предъявлять требований к ускорению действий. И с удовольствием наблюдала за магом.

«Наверное, – решила Элька, – мха в подвале на Венстике было предостаточно, а вот телевизор с кабельными каналами в набор молодой матери-богини не входил, и Архи смертельно скучала, дожидаясь, когда из «яичка» вылупится малыш».

Как раз в тот миг, когда гостья одобрила плетение заклятия и маг хлопнул в ладоши, Элька тоже увидела на мгновенье причудливую канву чар и восхитилась вслух куда более эмоционально, тоже захлопав в такт с хлопком коллеги:

– Здорово! Теперь на воротах только предупредительной надписи не хватает, как в Мории, только позаковыристей, все-таки новый век на дворе, что-нибудь вроде: «Если друг – входи, если враг – прочь иди иль пеняй на себя и быстрей заходи!»

Маг снова почувствовал вибрацию изменений в изготовленных чарах.

– Мадемуазель… – тихо, но очень прочувствованно откомментировал Лукас замечание Эльки, явно имея в виду какие-то другие слова, высказать которые вслух ему не позволяло воспитание джентльмена, способного назвать кошку кошкой и внизу самой темной лестницы, после падения с верхней ступеньки по вине хвостатого недоразумения.

– Очень интересное плетение, – снова повторила Архадарга и едва заметно кивнула хаотической колдунье.

– Она опять чего-то наколдовала? – пытливо поинтересовался Рэнд, устраиваясь на новом месте с прежним комфортом и подтаскивая к себе любимые орешки. Архи покосилась на вора и тоже взяла со стола пакетик.

– Oui, мосье Фин, но что именно, я пока определить не могу, – констатировал с досадливым восхищением маг традиционной школы.

Инкуба в равной степени бесила Элькина безалаберность и восхищало изящество ее волшебства и его своевременность. Каким бы некстати учиненным ни казалось ее колдовство первоначально, Лукас уже успел убедиться в его уместности. Теперь мосье считал это свойство одной из природных особенностей редчайшей магии, доставшейся девчушке из урбомира по наследству от прошлого воплощения колдуньи-экспериментаторши Сильдин, заплатившей за свою последнюю гениальную идею жизнью. Теперь, узнав предысторию рождения таланта, Д’Агар, пожалуй, стал лучше понимать его суть.

Уяснив, что творение заклинания завершено и он может более не опасаться повредить его плетение своим присутствием, к воротам перенесся Эсгал. Разумеется, воин не преминул прихватить Арсина, Шавилана и Фельгарда в качестве живого багажа. Длины рук хватило на всех.

От центральной башни крепости к группе встречающих уже спешили жрец и комендант Вайда, с которой сняли домашний арест. Женщина при виде спасителей отечества на мгновенье приняла виноватый вид и чуть покраснела, рука дернулась потереть горбинку перебитого носа, но тут же комендант одернула подбитую мехом теплую куртку и приняла деловитый вид из разряда: «Я знаю, что натворила, но готова смыть позор любой кровью, вашей или моей, неважно, готова прямо сейчас, коль пожелаете».

Однако выяснять отношения или вопрос причастности Элькиной магии к заклинанию Лукаса уже не пришлось, ибо с башни донесся разлетающийся по всей крепости высокий звук рожка и хриплый, явно подстуженный зимой в горах голос наблюдателя: «Отряд у ворот!»

В считаные минуты после сигнала оповещения послышался шум, издаваемый людьми, приближающимися по каменистой тропе. Чтобы именоваться дорогой или хотя бы дорожкой, ей все-таки не хватало ширины. Все, не занятые подготовкой к отражению возможной скорой атаки, начали украдкой сползаться к воротам. Любопытство было сильнее опаски перед возможным разносом от грозной Вайды и принца, да и по новостям с «большой земли» защитники Эркайса стосковались изрядно.

Шум у ворот перешел в надменно-презрительный, полный петушиного гонора уже знакомый, но куда более громкий, чем протранслированный недавним заклятием чароплета Шавилана, гнусавый голос:

– «Если друг – входи, если враг – прочь иди иль пеняй на себя и быстрей заходи!» Что вы тут за ерунду на воротах понаписали? Лучше б королевский девиз и герб выбили! И не жалко ж было золотую краску тратить! Ладно, отпирайте быстрее, мы-то друзья, а не те легионы темные, о которых вы его величеству депеши шлете, от дел государственных отвлекаете!

После высказанной вслух фразы насчет входа-ухода ворота сами по себе, без всякого участия готовых приподнять тяжелый брус стражей начали открываться. Один за другим оба гигантских засова отъехали в сторону, и створка с погромыхиванием распахнулась, являя защитникам Кондора долгожданных, но сомнительно, что желанных в том составе, что явились, гостей.

– Командор Белиаз, приветствую вас и ваших людей у врат Кондора! Надпись на воротах не украшение, а чары защиты, призванные оградить нас от врагов, – неожиданно звучным и сильным, никак не вязавшимся с его мягким обликом и обычными интонациями голосом провозгласил Арсин, беря инициативу в свои руки по долгу высокой крови.

– Ну-ну, – фыркнул ничуть не убежденный командор и первым шагнул в ворота, демонстративно распахивая плащ так, чтобы он развевался поживописнее.

Но в роду этого конкретного товарища явно не было древних королей, как у хорошего знакомого команды – защитника Нала с Алторана, ныне женатого на дане Минтане и активно занятого заботой о производстве наследников и королевстве Мандрагорнал. Вот уж кто умел так умел носить плащи. Сразу становилось ясно: перед тобой потомок знатного рода, а не просто тупой качок, напяливший красивую одежонку ради понтов.

Командор еще разок передернул плечами, пытаясь заставить плащ хлопать на слабом внизу, не в пример вчерашнему, ветерке, и явно пожалел, что в горную крепость не было никакой возможности протащить боевого коня. Вот на коне он сейчас смотрелся бы поэффектнее и куда выше всех встречающих. Вслед за начальством в крепость потянулись остальные вояки.

Выставив вперед ногу в сапоге на меху с яркой шнуровкой и кистями, Бейлиаз раскрыл рот, но вместо очередного хамоватого заявления выдал:

– Кух-ка-ре-кух!

– Что? – удивленно переспросил Арсин, не ожидавший столь идиотской выходки даже от такого записного хама.

– Ку-ка-ре-ку-кху-кху, кудах тах-тах! – повторил и дополнил командор, начиная на глазах наливаться краской гнева.

– О Лукас, ты гений! – выдохнула Элька, от всей души наслаждаясь зрелищем, впрочем, как и остальные, кроме самого командора и человека в сером плаще.

– Вы думаете, мадемуазель? – «скромно» уточнил маг, даже не собираясь опровергать сего восхитительного утверждения.

– Ага, – кивнула Элька и нетерпеливо полюбопытствовала: – А что, они все будут кудахтать и кукарекать? Как те из Темной Братии на Алторане?

– Смотрите, ma chere, мне и самому занятно проверить, но заклятие я плел иной формы, – предложил Лукас, и пусть лицо его хранило серьезность, но в глазах инкуба точно плясал выводок дьяволят.

Мужчина в сером, похоже еще не уяснивший для себя серьезности ситуации, решил, что его пустоголовый, чванливый начальник валяет дурака, издеваясь над принцем. Сердито нахмурившись, он быстро подошел к командору, положил руку ему на локоть и зашипел. Нет, в самом деле, зашипел:

– Т-с-с-с, ш-ш-шс-с-с! Шшшшш!

– Лукас, присоединяюсь к Эльке, ты – гений! Эти ребята нам больше не страшны! – гордый изобретательным другом, подытожил Рэнд. – Напыщенный придурок кукарекает петухом, тайный шпион шипит змеей.

Но если пижон Бейлиаз продолжал топать ногами, кудахча и пытаясь вынуть из ножен меч, то серый ординарец слазил в походную сумку за планшетом, следом достал из нее грифель и лист бумаги. Быстро прикрепил лист на тонкую досочку, вывел что-то и после пары мгновений раздумья решительно протянул жрецу Тарину: наверное, сан служителя Щитоносца подразумевал неподкупность, а может, всего лишь обязательную грамотность для начертания возжигаемых на алтаре молитв.

Тарин взял бумагу и добросовестно озвучил послание во всеуслышание:

– Т-с-с-с, ш-ш-шс-с-с! Шшшшш!

Элька и Рэн, затаившие дыхание при мысли о том, что вдохновенная проделка Лукаса накроется медным тазом из-за одного не в меру сообразительного умника, попадали с кресел от хохота. Тайком заулыбались Шавилан и Арсин, которым Тарин передал бумагу в качестве вещественного доказательства.

– Лукас, ты гений вдвойне, – простонала сквозь смех Элька. Улыбался даже Гал, скалился форвлак, все больше радуясь тому, что согласился на предложение хаотической колдуньи. Развлечение выдалось великолепным!

– Так вот что значат те слова на вратах! – громко, гораздо громче, чем говорила обычно даже своим командирским голосом, «догадалась» Вайда, разрешая недоумение и замешательство в стане новоприбывших и собственных солдат: – Видно, не с добром вы к нам пожаловали, командор. А ну-ка, воины, вы-то как на речь способны или только по-собачьи брехать будете?

– Ты чего, командор, эй, то есть комендант Вайда! Что ж мы, разве с людьми биться явились? – громыхнул из отряда бородач, возвышавшийся на голову над самим Бейлиазом и смотревший на пижона самым хмурым образом еще тогда, на привале. – А этот петух со змеем нас за дорогу пуще вшей достали и кровь пьют – и удавить нельзя! Ну так раз они тепереча кукарекают и шипят, знамо приказывать не могут. Стало быть, теперь ты нам начальство и принц, коль мы в Кондор прибыли!

– А-а, Арген! Ты, что ль, демон старый?! – обрадовалась женщина, как родному, здоровяку, и лед отчуждения был сломан.

На петушащегося Бейлиаза и замкнувшегося в молчании – что шипеть-то без толку, коль никто не понимает? – сероплащенника никто больше не обращал внимания. Вайда повела людей устраиваться в свободную казарму, а двух «зверушек» по приказу принца решено было временно поместить в отдельных апартаментах под соответствующим надзором. Кто ж знает, насколько недобрые мысли они затаили?

К командору применили силу, а ординарец пошел сам, не сопротивляясь. Он даже приостановился, чтобы слегка поклонится принцу в знак признания того, что победа осталась на стороне его высочества, и сделал какой-то знак рукой вроде салюта.

А Арсин, проводив «дорогих гостей», перевел почти влюбленный взгляд на посланцев Совета богов. И, как совершенно ясно почувствовали все, даже маловосприимчивый к движениям людских душ Гал, принц собрался долго, пространно, так, чтоб не каждый эльф переплюнул, благодарить.

Поэтому первым начал говорить воин. Коротко и сурово он бухнул:

– За дело.

– Да-да, мосье Эсгал, вы совершенно правы! Ваше высочество, нельзя ли приказать привести вчерашних пленников во двор? Кстати, как они, не бузили? – подхватил Лукас.

– Нет, тихо все было, вернее, спокойно, они только песни пели. Винзел! – махнул рукой принц, отдавая распоряжение.

Воин кивнул и удалился, свистнув в помощь еще пару конвойных. Видно, авторитет Гала, твердо заявившего вчера, что добровольно сдавшимся врагам нужно верить на слово, действительно был высок в воинской среде, коль на него положились столь безоговорочно. Впрочем, любой хоть раз лицезревший оборотня с мечом, а уж тем более бившийся с ним бок о бок, проникался к Эсгалу если не величайшим благоговением, то уж уважением и восхищением точно.

– Песни у них красивые, – задумчиво прибавил Шавилан. – Я слушал…

– Слушал! Будь твоя воля, дружище, ты б и ночевал под дверью, чтоб ничего не пропустить, и слова записывал на память, – добродушно подколол Арсин старого товарища, оказавшегося истовым меломаном.

В считаные минуты на дворе замка выстроились представители темных народов, с некоторой настороженностью взирая на того, кому сдались в плен в ожидании решения своей участи.

– А что с теми, кто спит у стен под заклятием? – задумчиво уточнил чароплет, интересуясь гениальными задумками посланцев и мага, чье искусство и фантазия искренне восхитили коллегу.

– О, они занимают некоторое место в наших планах, – расплывчато пояснил Лукас и, нажав на перстень для конфиденциальности разговора, поинтересовался у коллеги:

– Мосье Эсгал, как полагаете, «жених» нашей мадемуазель может оказать нам некоторую услугу? – Маг наскоро объяснил, что именно он задумал.

Гал, не утруждаясь словесной формой ответа, коротко кивнул и знаком попросил воина-шамана приблизиться. Тот шагнул из строя пленников, с подрагивающими от интереса ноздрями и кончиками острых ушей. Маг вручил зеленому гоблину моток чего-то напоминающего полупрозрачную веревку, дал инструкцию и перенес его со двора Кондора в другое место. Вернулся мосье почти мгновенно и обратился к Арсину:

– Выше высочество, ваши спящие у стен соплеменники скоро освободятся от чар, мы же отправляемся на переговоры с консортом Бэркрудом. И смею надеяться, как бы дело ни повернулось, более туманные врата не распахнутся, чтобы нести смерть.

– Я верю вам! – пылко ответил принц, если б мог, наверное, тоже устремился на эти самые переговоры вместе с посланцами Совета богов, но, по счастью, сквозь туманную пелену его высочество проходить не умел, а то пришлось бы его запирать, как отважного Люмми, в какой-нибудь зале замка или освободившемся подвале.

– Пленники, сейчас мы собираемся перенести вас по другую сторону врат, в родные земли. Чтобы магия подействовала, вам всем надлежит подойти поближе и прикоснуться либо к одному из нас, либо к тому, кто будет за нас держаться, – дал Лукас исчерпывающие инструкции.

Гал подкрепил право мага на раздачу указаний своим пленникам коротким знаком руки.

– Вы нас что, отпускаете? Без выкупа? – вылупил раскосые глаза так, что они стали почти круглыми, орк, тот, что первым сдался вчера Эсгалу, демонстрируя похвальную сообразительность.

– Нет. Мы вас используем, чтобы показать свою силу, – проронил воин. – Ваше оружие остается победителям.

Орк уважительно ухмыльнулся. Вот такую логику он понимал! И первым положил на предплечье Гала лапу с плоскими, хоть и кривыми, ногтями. Ну чем не человек из Элькиного определения? Вслед за первым остальные пленники быстро обступили двух оборотней и инкуба. Лукас нажал на перстень, задавая координаты телепортации по полученной от птицы-шпионки картинке. Во внутреннем дворе крепости Кондор стало значительно свободнее. Зато народу прибавилось по ту сторону непроходимой туманной границы, на каменистой снежной равнине, где в некотором отдалении от точки прохода уже тусовалось войско для очередного штурма. Появление своих соплеменников в странной компании было встречено озадаченным молчанием, спустя несколько секунд сменившимся тихим рокотом. Маг не дал этому чувству перерасти в агрессию, а тем паче в открытые враждебные действия.

Гал коротко объявлял пленникам: «Свободны».

Военнопленные, отпущенные без всяких условий и существенного выкупа (оружие – штука ценная, но жизнь-то важнее), задумчиво морщили лбы, хмыкали, сопели и фыркали, но иными способами выражать сомнения в словах высокого воителя не стали. Они слаженно устремились к толпе сородичей. Каким бы странным ни был Гал, любой из уходящих был уверен: стрелять в спину он не станет и другим не позволит.

Лукас достал из кармашка камзола маленький серый орешек, не больше фундука, тихо сказал: «Летен дел прок!» – и уронил под ноги. «Защитный купол поставил», – догадалась по переводу фразы Элька.

Топтать камешек, как бисер, в отличие от коллеги Шавилана, маг не стал, он словно вовсе забыл о предмете, занявшись иным, более срочным делом, торопясь действовать, пока ошарашенные происходящим, преобладающие массы противника пялились на нежданных визитеров и пытались сообразить, что к чему и что с этим делать.

Считаные секунды у мосье Д’Агара занял процесс дальнейшего колдовства. Он свел ладони у рта уже знакомым команде жестом, и голос инкуба разлетелся по всей равнине и дальше к замку, Элька могла бы поклясться, что услыхали даже пауки в самых глубоких подземельях:

– Консорт Бэркруд, нарушитель договора богов, твои условия исполнены. Настает полдень. Форвлак и мышь у ворот! Явись и держи ответ в своих действиях!

Понимая, что близится его звездный час, Фельгард довольно оскалился. Очертания мускулистого тела в стильных кожаных одеждах подернулись маревом и исчезли, являя здоровенного бело-серого форвлака. Даже высоченному Галу великолепный зверь был по пояс. На холке оборотня, растопырив крылья для равновесия и пущего пугательного эффекта восседала гордая поручением любимой хозяйки Мыша и старательно выпучивала глаза. Яркое солнышко ничуть не смущало волшебную зверушку.

– Думаешь, этот засранец… – начал было говорить по привычке, что на язык попало, спохватился и рассыпался в извинениях перед Архадаргой Фин: – Ой, простите великолепная леди…

– Засранец, да, – спокойно и даже как-то довольно, дескать, правильно ты его приложил, одобрила использованное определение богиня.

– Эгхм, так ты думаешь, Лукас, он тут же со всех крыльев прилетит? – въедливо уточнил Рэнд, успокоившись на тот счет, что он не обидел суровую и могущественную гостью. А то ведь кто их, женщин, знает, разобидится, и, корми не корми мороженым, прощения не выпросишь, как-нибудь проклянет или покарает. Что боги, что бабы – на это дело горазды! А тут все один к одному.

– Не думаю, не думаю, мосье, но время открытия врат неумолимо приближается, войско ждет. После вчерашнего позорного отступления консорту фактически брошен открытый вызов, если он проигнорирует его, то окончательно утратит политическое положение и доверие вождей и войска, несмотря на всю магию своего шамана. Так что единственное, что может сделать Бэркруд, – это попытаться явиться на переговоры как хозяин, выставив нас жалкими просителями, – выложил карты на стол маг.

– Но ты ему этого не позволишь! – утвердительно предположила Элька.

– Разумеется, нет, мадемуазель, – снисходительно усмехнулся мосье и вежливо попросил: – Не будете ли вы так любезны передать нам с мосье Эсгалом пару кресел?

– Мне – стул, – поправил воин.

– Да-да, конечно, на стуле мосье Гал будет смотреться гораздо уместнее, – оценил со своей колокольни желание коллеги инкуб и с благодарной полуулыбкой принял переданную коллегами мебель.

Теперь явления проштрафившегося консорта ждали не просители, исполнившие нелепые условия, а скорее судьи. Так эффектен был Лукас в своем роскошном камзоле, раскинувшийся в кресле, суровый Гал, сидящий рядом на стуле, и форвлак, после секундного размышления довершивший композицию своей полулежащей тушей у ног воителя.

– Ого! – восхищенно выдохнула Элька и потребовала от технического гения: – Макс, можно эту картинку с зеркала перефотографировать будет? Я вставлю ее в рамку и повешу в комнате! Какая красота!

– Можно, – великодушно порадовал подругу Шпильман, – я с записи изображения пересниму потом, выберу ракурс получше. Или ты хочешь сейчас?

– Нет, Максик, сиди, а то что-нибудь интересное пропустишь, – помотала головой девушка. – Потом так потом, я потерплю! Спасибо тебе!

– А меня на стенку в рамочке не хочешь? – то ли в шутку, то ли всерьез надулся Фин, наморщив острый нос.

– Хочу! – совершенно неожиданно призналась Элька. – Вот как мы с теми ребятишками на поляне сидели или лучше как ты по карнизу в Айчиге прошелся на спор с тем Сумеречным Валетом! Это тоже так здорово было! Все обмерли!

– Так уж и здорово! – польщенно фыркнул Рэнд, получивший за свою выходку изрядный нагоняй от Гала и Лукаса.

– Точняк! – решительно подтвердила безбашенная хаотическая колдунья, к вящему неодобрению более осмотрительных членов команды. – И остальные тоже так думают, только вслух тебе этого никогда не скажут, потому что поощрять необдуманные, неосмотрительные и рискованные поступки нельзя! И если б ты грохнулся, мы б очень переживали!

Элька весьма близко к тексту процитировала последнюю выволочку мосье Д’Агара, устроенную за тот самый трюк в жанре эквилибра, который проделал Фин, чтобы сбить гонор с криминального авторитета и заручиться его помощью в деле о краже наследницы. Последнюю фразу, насчет «грохнуться», девушка прибавила уже от себя.

– А вообще-то это идея, надо сделать памятный альбом с картинками наших приключений, чтобы было что вспоминать и рассматривать, – полушутя-полусерьезно предложил вор, секунду подумал и продолжил: – Если найдется минутка между!

– Да-да, надо нащелкать! – тут же загорелся идеей Макс, да и кому, как не ему, помнившему каждое дело команды во всех деталях, была по силам эта творческая работа! И только цепкие руки Эльки и Рэнда удержали Шпильмана от немедленного воплощения идеи в жизнь или от падения с кресла. Это уж как посмотреть!

Словом, фотография в рамочке на стене, как и альбом, пока оставалась обещанной перспективой, и Элька могла созерцать прямую трансляцию эстетического зрелища. Броский шатен в кресле, суровый воин по правую руку от него. Или это шатен по левую сторону от воина? Кто главнее в этой паре, наблюдатели бы, пожалуй, сказать затруднились. А может, и вовсе главной была большущая, весело скалившаяся зверюга по центру живой композиции, скрестившая лапы в не менее демонстративном жесте, чем маг?

– Они вас боятся, – удивленно констатировала Мирей, чутко улавливая эмоциональный настрой толпы.

Создания, готовящиеся к очередному рейду через врата, и впрямь несколько поумерили пыл приготовлений после дерзкого вызова Лукаса. Те, кто способен пройти сквозь волшебную стену без ключей Бэркруда, вызвать его к себе на ковер, как проштрафившегося сопляка, да притом еще и прихватить с собой пленников, только чтобы отпустить их на свободу, отнюдь не просты. А уж те, кто может так небрежно усесться в кресле (откуда оно-то, кстати, взялось?) на глазах у сотен вооруженных врагов, всего в нескольких метрах от них, – тем более. Нет, к таким загадочным созданиям – а что ни один из этих визитеров не человек, представители темных народов Оргевы чуяли явственно (Лукас специально не стал маскировать свою силу, а Гал не маскировал ее никогда) – лезть с глупыми вопросами или дракой не стоило. Вот явится консорт со своим шаманом, заваривший всю эту кашу, пусть он и разбирается.

Так или почти так подумал каждый вождь разноплеменной орды, кроме одного, то ли самого дерзкого, то ли самого глупого морочника. Туманный забияка, бывший размером не более среднего человека, внезапно вырос до великана, подхватил с земли огромный, с тройку хороших арбузов, камень и с размаху швырнул его в мага.

Камень просвистел, как выпущенный из катапульты, но по гораздо более прямой траектории к тройке, если не считать четвертой летучую мышь, дерзких чужаков. Недолетев до компании каких-то полуметра, снаряд наткнулся на незримую преграду, отрикошетил и устремился именно в ту точку, из которой был послан – в морочника. «Героический» метатель снарядов, не ожидавший такой подлянки, попал под собственное ядро и был буквально вынесен из толпы соплеменников в ближайшую груду камней. Он впечатался в нее и остался недвижим, припорошен слетающим с ближайших валунов снегом. Потерял морочник сознание или счел за лучшее притвориться, что потерял, выяснять уже было некогда.

Глава 25

Переговоры

– Летят, – оповестил мага востроглазый Эсгал.

И так зоркий, после обретения второго обличья, оборотня-дракона, воин получил феноменальное зрение. Если Гал шел на дело, то в биноклях нужда отпадала. Да что бинокли, Элька была почти уверена, что и телескопы бы не понадобились!

– Ты все просчитал, – похвалил Лукаса вор.

– Скажем, мосье, такой исход показался мне наиболее вероятным, – улыбнулся довольный инкуб и снова скрестил руки на груди. Во-первых, такая поза была весьма эффектна, а во-вторых, позволяла незаметно производить некоторые магические манипуляции.

По воздуху действительно летела огромная летучая мышь, щурящая глаза от яркого солнца, но пытающаяся делать это так, чтоб казаться надменной, и гигантский орел. Орел был красив: белая голова и стальной хвост, угольно черное оперение крыльев, крючковатый клюв. А вот вид летучей мыши заставил Эльку тихо захихикать: серые крылья и тельце были вполне стандартной расцветки, зато на голове локаторами стояли полупрозрачные желтые ушки, придавая зловещему облику консорта какой-то дурацкий кукольный вид. Вкупе с прищуренными глазками получалось донельзя комично, почти по-мультяшному.

Коллеги и Архадарга, не знакомые с сим жанром, зато какой только нечисти на своих веках не навидавшиеся, непонимающе покосились на Эльку, та зажала волю в кулак и нашла в себе силы выдавить:

– Уши! Желтые уши!

– А, забавно! – наивно согласился Макс, ничуть не убоявшись гнева богини, скорее всего, потому, что совершенно не подумал о том, что обсмеивает ее бывшего любовника на пару с хулиганкой Элькой.

Тему ушей и их предполагаемой карьеры на ниве мультипликации, впрочем, тоже пришлось закрыть почти сразу, потому что и орел и летучая мышь летели очень быстро. Вот они уже зависли рядом с местом дислокации Лукаса и компании. А вот уже оборотились в знакомую наблюдателям по трансляции из замка пару.

Блондинистый вампирчик с капризной мордашкой, весь в кружавчиках и бархате, и серьезный лысый гоблин-шаман с массой фенечек. Оба старались казаться воплощением высокомерного спокойствия, но явно нервничали. Во всяком случае, у вампирчика подергивалось веко, а зеленый цвет гоблина с момента первого наблюдения через птицу-глашатая претерпел странные изменения в сторону неравномерности распределения по телу. Проще говоря, шаман шел крупными пятнами, точно конь в яблоках, выпачканный в тине.

– Кто вы такие, чтоб заступать мне дорогу к вратам, бросаясь нелепыми обвинениями, и по какому праву требуете, чтобы я держал перед вами ответ? – с демонстративной надменностью, по возможности громко выпалил Бэркруд.

Клыкастик явно чувствовал себя более уверенно от того, что возвышается над сидящими обвинителями. Даже ножку в бархатной штанине театрально выдвинул вперед на полшага, только что руку вперед не выбросил да на бедро не положил. Но зато плечиком так повел, чтоб из-под кружев на груди показалась большая черная штуковина с тускло-зеленым камнем посередине и отливающими багрянцем письменами по краю. Наверное, это и был знак консорта.

Лукас, слушая вампира, встать и не подумал. Напротив, эдак небрежно опустил ладонь на подлокотник кресла и принялся неритмично постукивать по нему пальцами, действуя консорту и шаману на нервы.

К точке противостояния, как недавно люди к воротам в крепость Кондор, начали подтягиваться представители темных племен. Кажется, именно этих колоритных, каждый на свой лад, личностей Элька наблюдала несколькими часами ранее за пиршественным столом в замке. Сложно было не запомнить мелкого, но очень носатого гоблина, оборотня-волка с каким-то пегим цветом волос и здоровенными даже в облике человека клыками, кряжистого орка с витым кольцом – мечтой дикаря-гигантомана – в носу, тролля без одного уха, явно отгрызенного в горячей схватке. А уж огр в меховом пальто или в том, что пальто напоминало, а на деле являлось какой-нибудь шкурой, снятой живьем со злейшего крупногабаритного или очень волосатого врага, и вовсе прочно застрял в памяти Эльки как образец, нет, не доблести или дикости, а местной моды…

Но что именно собрались делать вожди теперь: наблюдать, слушать или бросаться на защиту своего клыкастого лидера с мечами, топорами, ножами, кулаками и прочими тяжелыми предметами наголо, в пику рассуждениям мудрого пленника Гала – оставалось пока лишь гадать. Похоже, все зависело от того, как повернет дело Лукас. Так что, пожалуй, компания посланцев даже ничуточки не волновалась, скорей предвкушала развитие занимательного сюжета.

– Мы – посланцы Совета богов, консорт Бэркруд, и явились на Оргеву по жалобе на ваши действия, поступившей в Совет. Суть ее – в нарушении заключенного между богом Онтаром Сияющим и Темной Праматерью богиней Архадаргой древнего договора. Согласно оному, была воздвигнута стена, разделившая мир, – деловито, с примесью суровой снисходительности, будто отчитывал лазившего в чужой сад за яблоками мальчишку, начал объяснять маг, в отличие от амбициозного собеседника, нарочно не показывая спрятанного в складках кружевной манжеты перстня, удостоверяющего личность.

– Не было никакого договора! Великая богиня лишь оградила земли Архадаргона от светлой скверны. Но теперь мы сильны и можем взять то, что по праву наше! – выпалил консорт, прерывая размеренную речь мосье. Похоже, вампир пустил в ход один из лозунгов, под которыми собрал армию, жаждущую поживы и крови, коими подогревал ее аппетиты и подогревал бойцовский дух.

– Нет-нет, мосье Бэркруд, договор не только был, он есть, и нарушение его может привести к катастрофическим последствиям, – укоризненно покачал головой маг.

– Ложь! А даже если и нет, что могут сделать нам жалкие людишки?! – расхохотался консорт резко и громко, поворачиваясь к вождям, будто предлагая и им разделить веселье.

Те гоготать не стали. Кое-кто, правда, ухмыльнулся, но так, что понять, смеется он над консортом или вместе с ним, было невозможно. Что ж, даже в среде монстров к власти приходят не только самые сильные (когда каждый силен на свой лад – это не показатель), но и умные. А одним из свойств интеллекта является осторожность, не всегда, но довольно часто. Умные и неосмотрительные властвуют недолго.

Основная масса войска, на поддержку которой также рассчитывал консорт, безмолвствовала, вернее, затихла, выжидая, чем обернется дело. Благодаря заклятию Лукаса нелюдям было слышно каждое слово беседы, которую вампир пытался обратить в перепалку, чтобы применить к врагам силу, а маг-противник все никак не давал весомого повода.

Беспокойство Бэркруда усилилось. Замечательное заклятие, которым шаман усовершенствовал знак консорта, почему-то не спешило срабатывать, перетягивая симпатии публики на сторону предводителя. Может, это был кратковременный сбой, случающийся и с самыми надежными чарами, может, сказывалось присутствие разрушающего заклятия Эсгала, а может, все дело было в одном-единственном исполненном презрения взгляде, который бросила богиня Архадарга на своего бывшего возлюбленного. Не он ли лишил знак власти?

– Речь сейчас идет не о людях, хотя и они способны на многое, поверьте моему опыту. Я говорю о великом гневе богов, готовом обрушиться на клятвопреступника, – отвечая на презрительный пассаж о слабости человеков-противников, цокнул языком Лукас.

– До сих пор не обрушился! – вполне разумно парировал вампир.

– Наш визит для переговоров можно считать последним предупреждением, – в прежнем ровно-доброжелательном тоне истинного дипломата, который и смертный приговор, и ноту об объявлении войны зачитает одинаково мирным голосом, разъяснил мосье Д’Агар.

– И что вы сделаете? – надменно фыркнул консорт. Кажется, он был готов повторить трюк с хохотом, но поймал предупреждающий взгляд своего шамана и только оскалился.

Счел своевременным оскалиться и наемный форвлак, пасть, полная жутких клыков, распахнулась и сомкнулась с весьма впечатляющим клацаньем. Так что и в показушном маневре вампир проиграл.

– О, есть несколько вариантов, – невозмутимо продолжил Лукас, потрепав Фельгарда по холке, за что получил весьма красноречивый взгляд оборотня «эй, маг, не зарывайся, я тебе не ручная болонка». – Самыми вероятными мне представляются три. Два из них для вас лично, консорт, и всех темных народов Огревы одинаково невыгодны. Первый – самый благоприятный. Вы распускаете войско и отдаете ключи от врат, которые мы, разумеется, в самое ближайшее время возвращаем Темной Праматери Архадарге.

Вампир злобно зашипел, ясно показывая свое несогласие с таким «выгодным» предложением, да иного от него и не ожидали.

– Второй вариант, – как ни в чем не бывало, вещал мосье, но форвлака больше не тискал. – Мы сообщаем о вашем отказе решить дело миром людям крепости Кондор, а ее жрец читает молитву о нарушении клятвы богу Онтару. Сияющий снисходит на Оргеву и вызывает вашу богиню на решающий бой. Кто бы ни победил, тот мир, который вы знаете, неизбежно перестанет существовать. И наконец, третий вариант. Выслушав ваш отказ, мы извещаем о нем темную богиню, передавая право вершить суд в ее длани…

– И вы считаете, я вручу каким-то наглым самозванцам знак милости моей богини?! – зарычал Бэркруд, совершенно очевидно собираясь отдать приказ о нападении на дипломатов и заткнуть им глотки силовыми методами, не дожидаясь более явной провокации со стороны переговорщиков. Все шло совершенно не так, как он рассчитывал.

– Пожалуй, нет. Вы, консорт, – болван, не способный к разумным поступкам, не пекущийся о благе тех, над кем поставила вас судьба, вы невоздержанны, гневливы и… – Описывая несомненные «достоинства» собеседника, Лукас тайком опустил руку в карман и откупорил пробку у крохотного пузырька с темно-красным содержимым.

И консорт, гневливый, злобный, но все-таки осторожный, почти трусливый тип, тут же принялся оправдывать все эпитеты, которыми наградил его хитроумный инкуб. Оскалившись так, что на лице остались лишь одни безумные глаза и вылезшие сверх всякой меры клыки, вампир молнией ринулся на вожделенный, лишающий рассудка притягательный аромат. Неистовая, чистейшая жажда практически лишила его способности рассуждать. Теперь Бэркруд был готов на все, лишь бы добраться до источающего запах предмета.

Рука Гала, форвлак и доблестная летучая мышь оказались быстрее. Лукас даже не успел привстать с кресла, как оборотень занял позицию между магом и вампиром, Мыша спикировала на грудь нападающего, разорвала вдрызг кружевную рубашку на нем, что-то сжала в лапках и мгновенно исчезла. А воитель сцапал безумца, встряхнул, как нашкодившего котенка, и небрежно отшвырнул прочь, подальше от кровавого аромата, за ту груду камней, где несколько минут назад прилег отдохнуть морочник. Бросок вышел отменный!

– Что ж, выбор сделан, – подвел итог переговоров невозмутимый маг и прищелкнул пальцами, отпуская заранее приготовленное очистительное заклятие, уничтожающее следы крови на одежде и сам ее запах из воздуха. Гримаса недоумения, проскользнувшая на его физиономии, при виде действий летучей питомицы Эльки сменилась прежней маской благожелательного внимания. Форвлак снова лег у ног мосье.

– Так что, война? – озадаченно прогудел огр, то ли самый догадливый, то ли самый бойкий на язык. Бойкий в той степени, чтобы лезть с вопросами к тем, кто швыряется предводителями могущественных темных орд, как мячиками для пинг-понга. Хотя Гал выглядел настолько невинно, что, пожалуй, смог бы сыграть в эту игру и всеми присутствующими вождями разом. Или тогда игра бы уже называлась бильярд, а вместо кия воитель вполне мог использовать меч.

– О нет! – сочувственно улыбнулся Лукас, с демонстративной кротостью складывая руки домиком. Теперь-то мосье не пренебрег демонстрацией перстня, а заодно и очень приличного маникюра, первый, конечно, произвел большое впечатление в стане тех, кто весь уход за ногтями сводил к выскребанию из-под оных засохшей или свежей крови недругов. – Посланцы Совета богов придерживаются определенных правил в своей работе. И главное таково: из-за одного неразумного создания не должен страдать целый мир. Пусть невольно, но консорт Бэркруд избрал первый предложенный вариант. Мы, со своей стороны, позаботимся о том, чтобы передать ключи от врат вашей богине, которая, как очевидно, тоже сделала свой выбор не в пользу консорта, вернее, бывшего консорта. – Маг кивком указал вниз, где валялся знак власти на оборванной цепочке. Камешек по-прежнему блестел ярко, а вот письмена по ободу исчезли бесследно.

«Низвергнут!» – загуляла по пестрым рядам вождей и армии весть. Только так и никак иначе можно было толковать происшествие с медальоном консорта.

– Ах да, еще осталось уладить одно маленькое недоразумение. Не будете ли вы любезны слегка подвинуться в сторону? – Инкуб повел рукой, показывая, куда и насколько именно просит переместиться. Фельгард снова с чувством зевнул.

Озадаченные вожди покорным гуртом исполнили любезную просьбу, не дожидаясь помощи Гала и форвлака. Лукас потянул за полупрозрачную ниточку, появившуюся у него в руке, и будто мигнул в пространстве, пользуясь чарами перстня. На освобожденном участке каменистой равнины появилась изрядная груда спящих участников вчерашнего штурма, связанных между собой той самой веревкой, которую передали не так давно воину-шаману. Он сам являлся пока единственным бодрствующим субъектом в сонном царстве новоприбывших соратников. Хоть рваная одежда и разрубленные доспехи у воинов были в засохшей крови, но храпели, чмокали губами и сопели они так сладко, что сразу становилось ясно: доставлена отнюдь не гора бездыханных тел.

– Маленькое, говоришь, недоразумение? – хмыкнул носатый гоблин и как-то по-старушечьи захихикал.

– Именно, – коротко, в духе Эсгала, согласился Лукас, последним мановением руки снимая расползающиеся сонные чары с бывших пленников.

Моментально поднялся страшный гвалт, и воцарилась сумятица, как раз такая, чтобы под шумок смог исчезнуть с арены переговоров личный шаман вампира, причем исчезнуть как раз в той стороне, куда отшвырнули Бэркруда. Если неудавшийся завоеватель не являлся клиническим идиотом, то непременно должен был воспользоваться ситуацией и дать деру, пока его не собрались линчевать благодарные подданные темной богини Архадарги.

– Au revoir, мосье! – вежливо попрощался за всех маг, встал и отвесил свой лучший малый поклон. Местным, конечно, было уже сильно не до дипломатов, но воспитание обязывает. Уйти молча в подобной ситуации инкуб посчитал моветоном.

Гал, Лукас и форвлак Фельгард исчезли с Оргевы вместе с мебелью, чтобы проявиться в зале совещаний у зеркала наблюдений. Мыша сидела на коленях у Эльки и тяжело дышала, словно представление и атака на Бэркруда утомила зверушку, как бой на ринге. Девушка даже не стала тормошить малышку, только нежно поглаживала ее по шерстке.

Богиня Архадарга взирала на представление и последующее возвращение членов команды с внешне отсутствующим видом. Тонкие пальцы подпирали подбородок, темные глаза смотрели то ли в стенку, то ли в грядущее. Никто тревожить гордую красавицу не спешил, тем более что свою роль она успела сыграть, своевременно лишив консорта знака власти, чем однозначно явила высшую божественную волю.

Если столь могущественной даме угодно помечтать или поразмыслить, то весь мир подождет. А тем временем компания решила переброситься парой словечек между собой.

– Лукас, здорово ты им мозги запорошил! И как этот недоумок на тебя кинулся! Элькина кровушка безотказно сработала! – первым делом одобрил Рэнд, показывая два больших пальца разом, жестом, ставшим у вора традиционным, а некогда подхваченным у подруги. – Кстати, а у кого ключи? Гал отобрал, когда консорта тряс, или ты каким-то фокусом вытащил так, что даже я не заметил?

– Я ничего не брал, – проронил воин, впервые за долгую жизнь заподозренный в воровстве, а не в убийстве кого-либо.

– О, мосье Фин, вопрос о ключах следует адресовать не мне, – возразил маг с таинственной полуулыбкой.

– А кому? – удивленно распахнул глаза Шпильман, полагавший, что Лукас забрал предметы при помощи магического трюка, такого искусного, что он ускользнул от внимания мнемоба.

– Полагаю, Мыше, – признал инкуб, поведя рукой в сторону зверушки, и снова опустился в свое кресло.

Питомица Эльки довольно пискнула и чуть отодвинулась в сторону, показывая два тускло-серых ключа, накрепко зажатых в лапках.

– Ой! – пораженно выдохнула хаотическая колдунья, заметившая ношу летучей мышки только сейчас, когда о ней зашла речь. – Как?

– Вы ведь сами говорили, что летучая мышь понимает каждое слово, мадемуазель, – иронично процитировал инкуб, с комфортом располагаясь на сиденье именно так, как хотелось, а не для того, чтобы производить впечатление на зарвавшихся вампиров и армию монстров. – Вспомните, что вы сказали, передавая Мышу Фельгарду?

– Производить впечатление, – добросовестно попыталась восстановить в памяти подробности ценных указаний хаотическая колдунья.

– И отобрать ключи, – закончил за легкомысленную хозяйку магической питомицы Эсгал с едва заметной усмешкой.

– Хорошо, что ты не велела ей загрызть Бэркруда, а то б Лукаса с Галом кровищей забрызгало! Не отмылись бы! – захихикал вор, пока Элька, вынув из теплых лапок Мыши два небольших, но почему-то очень тяжелых ключа, сосредоточенно их разглядывала.

– Какая умница! – умилилась самоотверженной исполнительности Мирей и потянулась, чтобы приласкать зверушку.

– Да уж, если у вас даже летучие мыши на такое способны, не завидую я тем, кто поперек дороги встанет, – хохотнул развеселившийся Фельгард.

– Да вроде бы никто не вставал, – скромно пожал плечами Шпильман, с явным исследовательским огоньком в глазах поглядывая на форвлака. Наверное, прикидывал, удастся ли и его затащить в свой кабинет для «чудовищных» опытов.

– Или мы просто не заметили, со всеми разобрались Мыша и Рэт, – рассмеялся Рэнд, продемонстрировав оборотню своего отважного крыса, вставшего на ладони столбиком с самым боевым видом.

– Вариант, – тряхнул гривой волос Фельгард, а потом ему стало не до смеха, потому что Мирей поднялась с кресла и торжественно предложила:

– Пойдем, условие исполнено, пришел час сдержать обещание.

Вот так Макс остался без добычи, а здоровенный оборотень покорно, как пес на поводке, пошел за эльфийской целительницей. Он шел с внешне независимым видом, но с какой-то уязвимой надеждой в глазах, вернее, в единственном сером глазе.

Глава 26

О ключах, вратах и дарах

– Значит, вот они какие, ключи от врат, – взвесила Элька в руке два небольших, но увесистых предмета, едва не открывших дорогу к катастрофе, и вздохнула, понимая, что не ей решать судьбу разделенного напополам мира. А то возникла в голове одна соблазнительная идейка… Девушка тряхнула волосами и протянула ключи истинной владелице:

– Возьмите, пожалуйста!

Архадарга, очнувшись от задумчивости, приняла свою собственность. Металлические с виду, похожие на декоративные медные ключи от сундуков, они стали сгустками серебристого света и впитались в ладонь богини без остатка.

Женщина вздрогнула и метнула на хаотическую колдунью взгляд, в котором удивление перемешивалось с гневом в равных пропорциях.

– Что-то не так, мадам? – поспешил уточнить Лукас, чутко отреагировавший на перепад в настроении грозной богини.

– Как ты это сделала? – потребовала ответа Архадарга, взметнувшись с кресла и нависнув над Элькой, только что не встряхнула, как воитель несколько часов назад.

Наверное, у Эльки по гороскопу сегодня был день не только кровопускания, но и навлечения гнева по неведомым причинам.

Гал предупредительно положил руку на эфес. Пусть богов убивать нельзя, об опасностях этих действий говорили команде метаморфы, но если эта женщина будет по-настоящему угрожать Эльке, то плевать воин хотел на все запреты.

– Что сделала? – непонимающе моргнула девушка, не выказывая ни малейших признаков страха. А чего бояться-то? Архадарга показала себя вполне адекватной богиней и ни за что ни про что не должна была бесноваться. О подобном недуге друзей обязательно предупредила бы целительница Мирей, инстинктивно ощущавшая безумцев, как носителей тяжкого заболевания.

– Ты трансформировала врата! – проревела богиня, будто через рупор, так что у Эльки едва не заложило уши от силы звука. Но, наткнувшись на очередной невинный взгляд из разряда «чего-чего изменила?», пояснила уже тише и менее зловеще:

– Когда мы с Онтаром творили СТЕНУ и крепости-стражи, то создали девять врат, каждые заперли на девять ключей – частиц нашей соединенной сути. Они держат все заклятие границы. Бэркруд пытался отворить врата, раздобыв лишь два ключа. Один я вручила ему вместе с амулетом, как символ власти консорта, когда покидала Оргеву, второй он заполучил в Храме Праматери при помощи шамана. Потому Бэркруд смог лишь приоткрыть створки ненадолго, а не распахнуть их, нарушая договор. Ты же, лишь взяв в руки два ключа, изменила сами врата и часть стены!

– Как? – все еще не понимая, отчего весь сыр-бор, удивилась Элька, заодно со всей командой. Впрочем, команда, привыкшая к проделкам хаотической магии, изумлялась гораздо слабее самой обладательницы уникального дара.

– Смотри! – скомандовала Архадарга и властно махнула рукой в сторону потемневшего после возвращения друзей магического зеркала.

По воле богини явилось изображение туманной пелены, насколько хватало взгляда (а вид представился эффектный, с высоты птичьего полета), разделяющей зимние горы на две части, больше не было. Лишь дальше, за замком Кондор и по другую сторону от невидимой ныне стены, проблескивала едва заметная дымка, подсказывающая, что какая-то граница все-таки сохранилась. Зато ровнехонько в середине ущелья, переходящего в каменистую равнину, стояла массивная арка врат с уже знакомой компании надписью золотыми буквами про друзей и врагов. Точно такая же надпись теперь украшала ворота крепости Кондор, появившиеся в прежде глухой стене, и ворота замка на «темной стороне». Надо ли говорить, что даже с такой высоты озадаченность на лицах и мордах свидетелей происшедших чудес читалась явственная.

– А что все-таки случилось с границей? – вслух задумался Рэнд, ожидая расшифровки видения хоть от кого-то: самой Темной Праматери, умника Макса, сообразительного Лукаса или Эльки, осененной идеей.

– От одних врат до других стена теперь стала незримой, – с кривоватой усмешкой пояснила богиня, убедившись совершенно, что смертные и не думают высмеивать ее и девочка-колдунья действительно не ведала, что творила, – и проницаемой для тех, кто не таит в сердце вражды. Далее новой границы, что раздвинулась в обе стороны до крепостей-стражей, гости не смогут ступать по чужой земле. А если решатся обратить силу против хозяев земли, навлекут на себя карающую магию полного превращения. Быть может, – Архадарга в задумчивости тронула темный локон, спустившийся на грудь, – такова истинная воля Сил, воплощенная в хаотической магии. Я не стану менять заклятие сейчас, поговорю с Онтаром, поглядим, что из этого выйдет…

– Неужели все это за полторы минуты проделала Элька, оставив свой ментальный отпечаток на энергетической матрице ключей? – уточнил Макс со скрупулезным интересом исследователя феномена.

Богиня, не привыкшая к загадочным речам высокоинтеллектуального члена команды, едва заметно нахмурилась, а Рэнд поспешил перевести:

– Подержала ключики в руках, и все перевернулось вверх дном.

– Нет, – снизошла до ответа Архадарга, новым взмахом руки убирая изображение зеркала. – Она не колдовала, но пожелала. Магия ключей такова, что откликается на движения сердца.

– А как же тогда Бэркруд… – начала говорить Элька, недоумевая затруднениям консорта в обращении с магическими игрушками. Если он желал, то мог бы ведь отыскать и другие ключи, через уже имеющуюся парочку, и полностью открыть врата…

– Движения сердца, а не жажду власти, – горьковато намекнула богиня, как простая женщина, обманувшаяся в мужчине или пожелавшая обмануться.

– Я не понимаю, ты ведь знала, что он такой… Почему? – в лоб спросила девушка, озвучивая общий вопрос и все-таки опуская просившееся на язык продолжение фразы «связалась с таким подонком».

– Случается, и боги влюбляются не по воле разума, – спокойно, не чувствуя ни капли неловкости, ответила Архадарга. – Бэркруд действительно любил меня, но страсть властвовать оказалась сильнее страсти к женщине. Ради малыша я подарю ему жизнь, пусть использует этот дар, как сможет – коль сможет.

– Если я правильно понял характер консорта, оставшуюся жизнь он проведет в ожидании неминуемого возмездия, – высказал логичное предположение Лукас.

– Надеюсь, что так. – Улыбка богини была далеко не мирной и совсем не светлой. Может, Архи и не была черной, но и белой ее никто бы не назвал. В такой ситуации каждая женщина способна стать черной богиней, и горе тому, кто вызовет ее гнев. Впрочем, гнев Архадарги сменился мягкой, нежной улыбкой, когда она подытожила: – Заканчивайте с Оргевой и займитесь домом для моего малыша, чтобы я могла вернуться в Архадаргон, пора наводить порядок.

Лукас коротко поклонился Темной Праматери, а Макс, на руке которого запипикал браслет-таймер, поспешил назад в кабинет, считывать результаты завершившихся расчетов. Сразу за дверью послышался грохот, Гал вздохнул, переглянулся с магом, тот кивнул, показывая, что справится и один. Воин пошел вслед за Шпильманом, чтобы обеспечить доставку неуклюжего гения до кабинета с минимальным уроном для тела и обстановки дома.

– А давай я с тобой? – едва маг поднялся с места, тут же стала навязываться в компанию Элька.

– Оденьте шубу, мадемуазель, и переобуйтесь, – не стал даже спорить маг, экономя время и, самое главное, нервы.

– Все меня бросают, – демонстративно запечалился Рэнд, приобнимая возмущенно пискнувшего крыса.

– Мы с тобой всем сердцем и мыслями! – пообещала непоседа из глубин шкафа, откуда доставала белые сапожки-унты и длиннющую серебристо-голубую шубу с широким капюшоном, такую теплую, что по морозцу в ней можно было щеголять хоть в одном нижнем белье, без опаски подхватить простуду. Архадарга, вернувшаяся в кресло, насмешливо фыркнула.

Лукас предложил руку приодевшейся Эльке, та кокетливо положила белую пушистую варежку на локоть кавалера. Маг нажал на перстень, и парочка переправилась на Оргеву ко вторым, новообразованным воротам крепости Кондор, где столпился недоумевающий народ.

– О, вот и вы! – вскрикнул принц Арсин, явно подразумевая совершенно другое: «Рассказывайте же поскорее, как дела и что тут вообще, во имя Онтара Сияющего, происходит? А то мы ни демона драного не понимаем!»

– Ваше высочество, – вежливо поприветствовал юношу мосье и первым делом представил ему спутницу, попутно заложив ее с потрохами: – Моя коллега, мадемуазель Элька. Именно ее магическому вмешательству Оргева обязана некоторыми изменениями в структуре заклятия стены, издревле разделявшей две части мира, а следовательно, и в дизайне крепости Кондор.

– О? – непонимающе хлопнул ресницами Арсин, а Элька только сейчас заметила, какие они у него длинные, и подумала, если принц продолжит худеть, то совсем скоро станет настоящим красавцем, да и сейчас он вполне даже миленький.

Шавилан, Вайда, Тарин и прочие выжидающе уставились на посланцев Совета богов. Лукас манерно кашлянул, прочищая горло, но вместо него заговорил кто-то позади Арсина:

– Мой принц, я полагаю, вам нет нужды долее держать меня в заточении, – это произнес тот самый, шипевший представитель Серых Плащей.

– Ой, а дядя-змей заговорил, значит, теперь он играет на нашей стороне, – искренне обрадовалась Элька. – Лучше уж принц Арсин, чем комната на двоих с петухом?

– Значительно лучше, – скупо подтвердил бывший змееуст, обвел недоверчивые лица соотечественников задумчивым взглядом и промолвил: – Ваше высочество изменились в Кондоре, возмужали и обрели исцеление, полагаю, это многое меняет…

– А тебя что, его убить отправляли? – прямо, как топором по темечку, в своем обычном оригинальном стиле спросила хаотическая колдунья.

Шавилан то ли закудахтал, то ли закашлялся, Арсин охнул, а Серый Плащ остро глянул на ту, о которой сказали, будто она изменила древнее заклятие стены.

– Лучше скажи правду, а то опять заколдует. Шипеть – еще не самое худшее в жизни, – предупредил из зазеркалья насмешник Рэнд завывально-загробным голосом.

«Кающийся грешник», вдосталь напрактиковавшийся в художественном шипе под невыносимое кудахтанье командора, счел за лучшее немедленно последовать ценному совету из неизвестного источника:

– В частной беседе его величество высказал расплывчатые пожелания касательно длительной, лучше всего постоянной занятости его высочества на рубежах Оргевы. Но, полагаю, у его величества не было свежей информации, способной повлиять на принятие окончательного решения.

– Арсин похудел и не заикается, – согласилась Элька и сочувственно спросила у наследника по существу: – У твоего высочества братья есть, да?

– Двое младших, от второй супруги батюшки, – печально, но уже не растерянно, скорее разочарованно, ответил принц, весьма быстро сообразивший, что к чему. Дураком-то он не был.

– Тогда и впрямь незачем возвращаться, здесь скоро будет интереснее всего на Оргеве! – бодро заявила хаотическая колдунья, для которой находиться там, где интереснее всего, и было самым главным в жизни.

– Моя коллега имеет в виду следующие изменения, происшедшие с заклятием стены, – все-таки начал свой рассказ Лукас и коротко (богиня у зеркала ясно дала понять, что торопится) обрисовал сложившуюся ситуацию, делавшую крепость Кондор форпостом новой эпохи и островком безопасности вкупе с относительной независимостью на Оргеве в целом и Эркайсе в частности.

Кто бы ни угрожал замку – человек или представитель темных народов, – он просто не был способен преодолеть защитную завесу. А на случай экономической блокады у обитателей оставалась плесень, грибы и куча снега – не ресторанный заказ, конечно, но с голоду не помрешь. Да и подходя к проблеме практически, надо было быть законченным глупцом, чтобы портить отношения с сыном, оказавшимся на переднем крае людской цивилизации. Если не сговоришься ты, вдруг другие окажутся пронырливее. Кроме того, существовало кое-что еще. И об этом «еще» маг упомянуть не забыл. В крепости теперь имелся единственный на всю Оргеву полный список молитв Онтару. Разве такую бесценную книгу могли вручить отступникам и предателям Сияющего? Даже обладая лишь частью информации, Серый Плащ уже сделал выбор в пользу Арсина, так что нынче у его высочества на руках были отличные козыри для политической игры.

Посланца Совета богов слушали в сосредоточенном и каком-то возбужденном молчании. Все понимали, здесь и сейчас на окраине Оргевы начинается новая история мира. А уж какой она окажется, во многом зависит от самих людей.

– Да, вот так с нами всегда, ненароком попросили помощи от нашествия тьмы, а получили зону свободной торговли, – подытожила Элька прочувствованный монолог мосье Д’Агара.

Напряжение и часть трепетного состояния слушателей развеялось. Быстрые улыбки скользнули по губам. А Арсин, понимая, что приближается пора расставания с этими удивительными людьми, за два дня буквально перетряхнувшими его жизнь, жизнь крепости, Оргевы, да и всего мира в целом, заговорил:

– Что бы мы ни просили, получили стократ больше. Примите великую благодарность. – Арсин прижал обе руки к груди и поклонился посланцам. – Я никогда не желал трона и с радостью останусь в Кондоре теперь, но понимаю, что не все захотят разделить мой выбор. Любой, пожелавший покинуть крепость, уйдет с моими добрыми пожеланиями.

В тоне молодого принца уже не было растерянной скорби, с которой он принял известие о замыслах отца, теперь там явственно слышалось облегчение от того, что муторная ситуация разрешилась. Выход из нее был по нраву Арсину.

– Да чтоб я крепость на такого мальчишку оставила! Теперь! С двумя воротами! – громко возмутилась Вайда, ее голос подхватили и другие защитники, успевшие привязаться и к принцу, и к своему суровому коменданту, не лишенному грубоватого обаяния.

– Как же вы без служителя, нехорошо, – отказался Тарин, сверкая глазами от возбуждения. Жрец буквально чувствовал руки Онтара на своих плечах теперь, когда оказался на передовой двух религий.

– Чароплет вам понадобится, – тихонько заметил Шавилан, погладив одной рукой длинные усики, а второй – бусины на пестром поясе.

– Ой, совсем забыла, вот склеротичка! – хлопнула себя варежкой по лбу Элька и звонко чихнула от попавшего в нос пуха.

– A vos souhaits! – пожелал Лукас, что перевелось, как традиционное «Будь здорова!».

– Спасибо! – сморщила нос Элька. Сдернув зубами варежку с ладони, слазила в карман шубки и вытащила связку полупрозрачных шелковых пакетиков с крупными яркими бусинами самых причудливых расцветок.

Публика снова примолкла, оставив выражение верноподданнических чувств ради любопытства.

– Я сегодня в Фалерно купила, думала в вазу насыпать для красоты, но лучше подарю Шавилану на благо Кондора, пусть колдует! – объявила Элька и вручила презент чароплету.

У того, словно у красавицы при виде нового туалета, разгорелись глаза. Под обилием татуировок выражение лица было не разобрать, но поза говорила вернее мимики и слов. Шавилан, почти не дыша, принял подарок и, как Арсин Лукасу, точно так же поклонился Эльке, не выпуская презента из рук. Мосье бережно положил ладонь на руку девушки, торжественно промолвил, замыкая круг беседы:

– Мы сделали то, что должно, будущее за вами! – и нажал на перстень.

Двое вернулись домой.

– Любишь ты дарить подарки, – хихикнул Рэнд, встречая друзей.

– Бывает, особенно когда есть деньги, – беспечно призналась Элька, скидывая шубу прямо на кресло и вылезая из сапожек. – Ему они нужнее, а я себе еще куплю!

– О да, такого запаса чистой магической силы ему хватит очень надолго, – подтвердила Архадарга, забавляющаяся проделками хаотической колдуньи.

– Силы? – слабым котенком мяукнул мосье, уже ничему не удивляясь.

– Я в обычной лавке для плетельщиц покупала, да и стоили они дешево, магические штучки даже в Фалерно задарма не отдают, будь ты хоть десять раз хаотической колдуньей с голубыми глазками, – возразила Элька, не думая, конечно, что богиня ошибается, скорее просто объясняя друзьям, как было дело.

– Ты их сама наполнила магией, когда дарила чароплету с пожеланием, – усмехнулась Архи, уже начавшая привыкать к тому, что девочка-колдунья не ведает, что творит, но, как правило, творит именно то, что нужно. Может быть, именно потому, что удивительно легко и радостно принимает жизнь, что в любом из миров большая редкость.

– А, понятно, – ничуть не расстроилась Элька и подытожила, оттаскивая верхнюю одежду назад к шкафу: – Тогда они Шавилану тем более пригодятся!

Словно ставя восклицательный знак в конце предложения, Элька еще разок звучно чихнула, избавляясь от надоедливой пушинки. Лукас только возвел глаза к потолку, понимая, что спорить бесполезно. А неугомонная непоседа уже тараторила, устремляясь к двери из зала:

– Ладно, пока Максик с результатами не пришел, я сгоняю к Мири, одним глазком гляну, чего там у них с Фельгардом вытанцовывается.

– Лучше все-таки двумя, кривой форвлак свое уже отработал, а заказа на одноглазую хаотическую колдунью нам никто не присылал, – хихикнул Рэнд вслед подруге.

Элька галопом проскакала по коридору к лаборатории Мирей, той самой, где очнулась нынче утром после тесного контакта с тумбочкой, и осторожно просунула носик в дверь. Здоровенный разгневанный форвлак об одном глазе в своем человеческом обличье нависал над хрупкой эльфийкой, сжимая в кулаке махонький флакончик, и рычал. Жрица смотрела на оборотня почти спокойно, только чуть хмурились тонкие брови на дивном лице, и, кажется, ждала, пока он закончит «концерт по заявкам».

Не вдаваясь в подробности происходящего, Элька тут же кинулась на защиту подруги, звонко крикнув с порога:

– Фель, фу!

Именно так она когда-то запрещала лайке лезть в помойку. Столько лет прошло, а командный навык, отработанный в стране свалок, манящих собаку пуще куска свежего мяса, сохранился превосходно. Форвлак резко дернулся от странного вопля и теперь уже зарычал на хаотическую колдунью:

– Обещанное исцеление за помощь? Попросила бы лучше так, ничего не обещая, вместо этакого фарса!

– Ты чего взъелся? – удивилась Элька, бесстрашно подходя ближе. – Давай-ка садись и послушай, чего Мирей скажет! Она лучшая целительница из всех, что я видела! Мири, что, ему действительно нельзя помочь? – Ладошка Эльки уперлась в грудь оборотня и толкнула его к кушетке. Напор был слаб, но Фельгард и сам уже чувствовал, что перегнул палку, напустившись на жрицу из-за яростного разочарования от несбывшейся дурацкой надежды. Сделав два шага назад, оборотень сел, глядя исподлобья одним глазом на двух девиц и тяжело дыша.

– Я помогла, – мелодичный, тихий голос Мирей был исполнен сочувствия, она-то, эмпатка, прекрасно знала, что творится сейчас в душе пациента.

– Помогла? Потыкала мне в глазницу пальцами и всучила мазь с живицей? Я что, похож на идиота? От живицы даже у нас глаза не растут! – Низкий рык опять вырвался из горла Фельгарда, а рука сжалась на флакончике, грозя перемолоть в порошок вместе с мазью, создавая новое лекарственное средство на стеклянной основе.

– О, прости! – Хмурое лицо эльфийки прояснилось, когда она точно поняла, почему гневается оборотень. – Ты же форвлак, мне следовало это учесть. Суть крови темной расы не дала тебе почувствовать прикосновения Ирилии и услышать молитву об исцелении. Светлая богиня снисходила в сей дом и врачевала моими руками твой недуг. Проклятие снято, и твой глаз уже начал расти, а живица нужна для того, чтобы унять зуд. Первое время там будет сильно чесаться…

По мере того как Мирей говорила, смуглое лицо Фельгарда становилось все темнее и темнее, пока наконец Элька не поняла, что оборотень так краснеет. А потом весьма резко ему стало не до смущения, он выругался, сдернул повязку и начал яростно тереть глазницу.

– Уже начало, – рассмеялась Элька, улыбнулась и ее подруга, когда форвлак глянул на мир двумя серыми, круглыми от удивления глазами. Вокруг того, что было прежде пустой глазницей под повязкой, светлело пятно, что придавало грозному лорду весьма комичный, какой-то собачий вид.

«Белый глаз черного Бима», – мысленно дала название явлению хаотическая колдунья и весело посоветовала:

– Ты давай-ка смажь быстрее, Мири дурного не посоветует!

Не дожидаясь реакции смущенного пациента, целительница сама приблизилась к оборотню, вынула из его руки флакончик, обмакнула пальцы и легкими массирующими движениями нанесла мазь на зудящую поверхность. Чесотка быстро унялась. Фельгард с облегчением вздохнул и понуро – извиняться перед эльфийкой, которую минуту назад был готов придушить за все грехи рода остроухих, страшно не хотелось, – признал:

– Я был неправ, прости и прими благодарность за исцеление. Ты воистину самая лучшая из целительниц. Я найду, как отблагодарить тебя.

– Ха, и искать не надо, я уже знаю такой способ, – вновь вмешалась хаотическая колдунья и инициативно предложила: – Пошли, по дороге все объясню!

Мирей только едва заметно наклонила голову, принимая извинения и признательность. В уголках губ эльфийки притаилась улыбка, Ирилия сочла ошибку форвлака весьма комичной. Разделяя веселье богини, жрица улыбнулась шире, теперь, когда пациент отправился домой, некому было счесть ее радость издевкой. Оборотни так часто бывали слишком обидчивы, наверное, столь же часто, сколь упрямы бывали эльфы.

А в кабинете-мастерской Фельгарда Элька уже тыкала пальцем в высохший на подрамнике акварельный этюд, убеждая художника, что такой дар будет в самый раз для Мирей.

Мало смыслящий в эльфийских причудах, смущенный и польщенный форвлак ответил невнятным рычанием, но бумагу из крепления вынул и вручил с полупоклоном хаотической колдунье. Задержал на мгновенье свою широкую руку на ее ладони и предложил:

– Не хочешь остаться, мы могли бы неплохо провести время?

– И пусть весь мир и богиня Архадарга, в частности, подождут? – хихикнула Элька.

– Извини, может, в другой раз, – признал важность миссии посланницы Совета богов оборотень, отступив на полшага.

– Гм… видишь ли, я, оказывается, некоторым образом несвободна, – призналась девушка, скроив такую уморительную мордашку, что сердиться на нее за отказ не было никакой возможности. – Но как-нибудь непременно загляну, если не возражаешь, очень хочется на другие твои работы посмотреть!

– Приходи, покажу, – радостно согласился форвлак. Любовниц у эффектного кавалера хватало, а вот почитатели тайного таланта художника были в страшном дефиците. Если совместить не получилось, Фельгард предпочел второе.

Так что вернулась домой Элька быстро, бережно держа в руке скатку бумаги.

– Вот! Это тебе от благодарного пациента вместе с добавочными извинениями! – Она развернула бумагу, демонстрируя акварельный набросок: пламенеющие закатом небо и горы.

Жрица задохнулась от восхищения. Подруга точно угадала с подарком, такое подношение Мири готова была принять с радостью.

Глава 27

Богопристройная

А в зале совещаний уже объявляли минутную готовность перед перемещением на Эннилэр. Макс пытался досконально изложить коллегам результаты расчетов, коллеги всеми силами пытались увильнуть от этой мозгодробильной чести. Им вполне достаточно было информации о том, что для малыша богини, как и предположила Элька, идеальной колыбелью является источник энергии на болотах. Кроме того, некие безмерно увлекательные расчеты показали периодическую необходимость перемещения крохи по каналам силы в Цветилища, для балансировки энергий мира и самого маленького бога.

Взрослые разговоры быстро наскучили непоседливому малышу, давно уяснившему суть вопроса. Он мягко спрыгнул с колен матери и подбежал к зеркалу. Ткнулся в его поверхность влажным розовым носиком, да только его и видели. Кремовая длинношерстная молния мелькнула и исчезла в проявившемся отражении. Маленький бог, сейчас похожий на маленького олененка, заросшего шерстью, как бобтейл, ни в каких волшебных перстнях для телепортации не нуждался.

Оказавшись на Эннилэре, он принялся самозабвенно носиться по болотам, купающимся в предзакатном солнце. Вздымались тучи золотисто-красных от дробящегося света брызг, взлетали потревоженные птицы и тучи комаров, распрыгивались лягушки. Гвалт поднялся изрядный! Особенно негодовали насекомые и земноводные. Первые – потому, что теплое и пушистое нечто совершенно не годилось в пищу, а вторые – от того, что оное фактически скакало у них по головам. Не умея, в отличие от птиц, летать, лягушки, давая дорогу сияющей божественной младости, плюхающей по воде, квакали что-то совершенно нецензурное. Вот только мнением столь примитивных созданий посланцы Совета богов, обыкновенно старавшиеся учитывать интересы всех сторон, интересоваться не собирались. Почему? А нечего было на грудь мосье магу кидаться и пачкать!

Маленького бога, кажется, весьма забавляло учиненное безобразие вкупе с шумовыми эффектами. А те, кто видел не только внешнее, могли заметить и сияющие круги силы. Они расходились от резвящегося малыша, как звук камертона, отлаживающий общие потоки энергии в мире, куда вступил, или, если честно, впрыгнул, новый БОГ. Эннилэр, беспечно брошенный замужней богиней, уже отзывался на поступь нового покровителя радостной дрожью блаженного предвкушения.

– Насколько я могу судить, прекраснейшая мадам, ребенку здесь нравится, – резюмировал Лукас, обращаясь к богине, тогда как Макс, Рэнд и девушки взирали на резвящегося малыша с почти одинаковым тихим умилением.

Архадарга царственно кивнула в знак согласия и заметила:

– Хорошее место силы!

А малыш, наскакавшись по болоту, – даже в промоинах с открытой водой он, разумеется, и не думал тонуть или проваливаться глубже трети длины лапок – оттолкнулся посильнее и свечкой прыгнул вверх метров на пять. Вот только вниз он опустился уже не на кочках и камышах, а прямо в середине цветочной полянки, весьма напоминающей ту самую, которую днем пытались вернуть, да и вернули, к жизни Мирей и Элька. Напоминающей потому, что эта и была ТА САМАЯ полянка или, выражаясь по-эльфийски, Цветилище. И если насчет цветочков на Эннилэре Элька еще могла что-то напутать, потому что знатоком ботаники себя не числила, то светловолосую эльфийскую деву-духа с нетрадиционной ориентацией и цветильца с бровями-кисточками, танцующих в вастренах какой-то замедленный рок-н-ролл, хаотическая колдунья ни с кем спутать точно не могла. Как и подыгрывающего им на лютне парня, сидящего на широких ступенях дерева-храма, – самого первого своего знакомца в мире.

Маленький пушистый комок, на удивление музыкально подмурлыкивая, принялся плавно нарезать круги и восьмерки вокруг танцующих. К вящему удивлению Эльки, прекрасно помнившей, что бывает с клумбой, если на нее попала сорвавшаяся с поводка игривая собачка, вастрены под мягкими лапками лишь слегка покачивались, а не летели во все стороны, вырванные с корнем. Мало того, от каждого прыжка малыша на клумбе появлялись все новые и новые яркие цветы, а затем к звукам лютни и мурлыканью добавился мелодичный перезвон – это волшебные розочки начали петь в такт музыке.

Лукас вызвал магическое зрение и довольно прижмурил глаза, созерцая переливы энергии в крепнущей от каждого движения малыша энергетической сети, связавшей источник на болотах и Цветилища у Лесных Храмов. Потом маг удивленно выдохнул:

– Невероятно!

– Да, я тоже думал, что вастренам каюк, – прочувствованно согласился Рэнд.

А Макс уже нетерпеливо теребил мага, требуя рассказать, что творится со сплетенной сетью энергии. Мосье еще раз провел рукой перед глазами и почти благоговейно констатировал:

– Если мне не изменяет зрение, новый бог Эннилэра только что открыл новый или притянул на место старый источник, питающий силой Цветилище, а за ним передвинулась вся остальная, смещенная теми процессами, о которых нам говорил мосье Шпильман, сеть.

– То есть теперь все Цветилища не только связаны между собой и истоком на болотах, но, как и раньше, имеют индивидуальные запасники силы? – уточнила Элька, наморщив лобик.

– Oui, мадемуазель, – кивнул Лукас, пораженный феноменом в самое сердце.

– Такая система гораздо надежнее, – довольно оценил Макс разработку божества с технической точки зрения. – В сети выше устойчивость, а автономное снабжение узлов является страхующим фактором.

– Значит, задание выполнено, – объявил Эсгал и глянул на богиню.

Коль команда свое обещание выполнила, то и великолепной Архадарге следовало это признать и отправляться на Оргеву, где ждали ЕЕ обязанности. А коллегам совсем скоро следовало разойтись по комнатам для отхода ко сну. Но темная богиня вовсе не торопилась поступать, как подобает. Она неотрывно смотрела в зеркало, на прежде бледных ланитах лежал густой румянец, глаза ярко блестели и не отрывались от изящной фигуры, перебирающей струны лютни.

– Пойдем, мы с Мирей познакомим тебя с Атриэлем, – веселым шепотом предложила Элька, уловив направление взгляда богини и многозначительно выгнувшуюся бровь инкуба. Демоническая суть ловеласа подсказала Лукасу характер внезапно возникшего интереса.

А тем временем в зазеркальном пространстве на клумбе с вастренами творились все более причудливые дела. Романтичный наигрыш эльфа стал задорнее, движения танцоров более динамичны, а прыжки пушистой лани веселее и выше. Вот она допрыгнула до лица цветильца и лизнула его в одну щеку, зависла на секунду, добралась до второй и наконец до переносицы. От этих легких касаний маленького бога на коже эльфа появились тонкие цветочные узоры, удивительно гармонично дополняющие красоту лица. Закончив с боди-артом высшего цветильца, малыш переключился на Иолир. Дева со смехом подхватила бога на руки, закружилась в вихре танца, а он отметил ее дивный лик и ладони цветочными дорожками-завитками. Потом, оставив танцоров, маленький шутник понесся со всех лап к музыканту и принялся разрисовывать его лицо.

Как раз когда божественный длинношерстный зверек изъявлял свою симпатию Атриэлю, на траву Цветилища шагнули Мирей, Элька и смущенная Архадарга. Мощное давящее излучение ее присутствия, какое казалось посланцам Совета богов почти привычным за несколько совместно проведенных часов, как-то сгладилось, стало мягче и теплее. Нет, Архи не маскировала свою силу, она просто убыла там, где отныне простирались владения маленького светлого бога – ее сына. Эльфийский мир принял Темную Праматерь, но принял на своих условиях, и нельзя сказать, что она этому огорчилась или воспротивилась.

– А вот и снова мы! Заждались? – объявила Элька трем эльфам, встречающим ночь и воплощающим в танце всю радость уходящего дня.

– Ясной луны и ярких звезд, – пожелала Мирей сородичам.

Архадарга царственно промолчала, а может быть, промолчала смущенно. Иногда люди (а чем боги хуже) от неловкости принимают очень надменный вид. Атриэль с маленьким богом в обнимку просиял улыбкой навстречу новым знакомым, обрадовались и цветилец с девой-духом.

– Вы вернулись разделить Ночь Звездного Танца вместе с гостьей? – уточнил цветилец с печальной радостью в голосе, неизвестно каким образом, но интонации у сезоннозависимого эльфа получились именно такими.

– Вообще-то мы заглянули поинтересоваться, как вам новое божество, а заодно его маму, Темную Праматерь Архадаргу, привели, чтобы убедилась, что малыш под присмотром, – просияла довольной, от уха до уха, улыбкой хаотическая колдунья, а Мирей, жрица Ирилии, целомудренная и добродетельная, захихикала. Между прочим, только захихикала, тогда как за зеркалом грянул громовой мужской хохот, ибо с волшебных эльфийских лиц можно было писать триптих «Оторопь».

– Се бог? – от неожиданности переключился в режим высокого штиля цветилец, робко скосив дивно-синие очи на пушистика, нежащегося на руках Атриэля. Эльф как раз отложил лютню и методично почесывал его за ушами.

– Воистину, – торжественно промолвила Мирей.

– Ага, милашка, правда? – поделилась своим восторгом Элька. – Только имени пока нет.

– Он прекрасен, – моментально согласилась Иолир, которой, как успели убедиться члены команды, очень нравились все зверьки и птички, а не только девушки.

– Отныне Эннилэр обрел покровителя и защитника, – без патетики, скорее ласково добавила Мирей. – Пусть он еще мал, но его силы достанет для процветания мира…

– Если возникнет нужда, я приду на его зов и помогу, – нашла что сказать дельного Архадарга.

– Линэр! – вдруг объявил пушистик, довольно жмурящий глаза под руками эльфа. – Меня зовут Линэр!

– Очень красивое имя и к названию мира подходит! Значит, все вообще здорово, просто идеально устроилось! – подытожила Элька и подмигнула Атриэлю: – Кстати, для тебя тоже совершенно идеально. Жаловался, что женить хотят? Так теперь пусть твои родичи только попробуют о невесте обмолвиться, у тебя замечательная отговорка имеется! Никто не придерется!

Откровенная оторопь эльфа сменилась удивленным замешательством, он совершенно не понимал, куда клонит Элька, а та продолжила:

– Сама дева – опечительница Цветилища и высший цветилец в любой момент хоть под присягой поклянутся, что отныне ты не свободен, тебя сама Архадарга избрала для опеки над ребенком и отметила поцелуем!

– Чем? – негромко вякнул эльф, часто заморгав длинными ресницами.

– Поклянемся? – мяукнули Иолир и цветилец, почти сметенные вихрем напора и веселого энтузиазма хаотической колдуньи. Что бы ни хотела от них одна из спасителей мира, но лгать эльфы были не способны и потому не знали, как поступить, чтобы угодить ей.

– Ага! – энергично кивнула Элька.

К счастью, богине элементарных вещей объяснять не понадобилось, намеки она ловила на лету. С таинственной улыбкой на устах женщина подплыла к Атриэлю и склонилась к его губам. Эльф слабо трепыхнулся и замер, завороженный силой неземной красоты. А маленький пушистый бог, напрыгавшийся в своем новом доме, понатворивший чудес и обретший имя, уже крепко спал, свернувшись клубочком на коленях опекуна.

Жрица Ирилии и хаотическая колдунья взялись за руки и исчезли с поляны у Цветилища. Как и сказал Эсгал, задание было выполнено. Зеркало потускнело, стирая изображение. Маленькая мышка по имени Мыша перелетела на запястье возвратившейся с работы хозяйки. Мосье инкуб поднялся с кресла, с хрустом расправил плечи и промолвил:

– Мы недурственно поработали сегодня, друзья!

– Нет, Лукас, ты неправ! – пылко возразил Рэнд.

– Мосье? – Одна бровь на аристократичном лице рыжего мага поползла вверх, демонстрируя удивление вперемешку с толикой неодобрения.

– Мы поработали здорово! Три задания за один день! – провозгласил вор и скромно, даже потупиться не забыл, прибавил: – Я считаю, нам положена премия!

– Мне так нравится твоя математика, – одобрительно поддакнула Элька, ничуть не смущаясь денежными вопросами.

– А есть что-то, что тебе во мне не нравится? – до глубины души изумился Фин, прижав одну руку к сердцу, а вторую к крысу, чтоб ненароком не уронить дружка во время темпераментной жестикуляции.

– Не-а, я вас всех очень-очень люблю! – Сияющая улыбка абсолютно довольного жизнью человека осветила лицо хаотической колдуньи и зал совещаний куда вернее всяких там ламп или магических шаров.

– Думаю, Элька, я озвучу наше общее мнение, если скажу, что мы тоже тебя очень-очень любим, – мягко улыбнулся в ответ Лукас.

Воспитанный мосье очень редко переходил в разговоре с друзьями на «ты», но когда это случалось, сразу становилось ясно: все сказанное чрезвычайно важно для скрытного инкуба, привыкшего прятать за маской вежливости личные симпатии и антипатии.

– Лукас, я тебя обожаю, – рассмеялась девушка, с разгону бросаясь в объятия рыжего мага.

Мирей подошла к Эльке и ласково приобняла ее за плечи. Макс неловко ткнулся носом в волосы девушек. Рэнд положил ладони на плечи Лукаса и Шпильмана, а Гал, в свою очередь обнял всю команду. Длины рук воина вполне хватило. Так и стояли друзья несколько мгновений, делясь теплом взаимной симпатии. Они, избранные Силами и Советом богов для совместной работы, за прошедшее время воистину стали самыми родными и близкими друг для друга созданиями.

– Раз мы все так друг друга любим, значит, легко решим одну маленькую проблемку, – коварно заметил Фин.

– Какую, мосье? – едва заметно насторожился маг.

– Кто будет писать отчет! – озвучивая традиционный вопрос, хором сказали Элька и Мирей, лукаво переглянувшись.

Иногда девушки говорили и действовали так, словно между ними существовала телепатическая связь, но при этом всякое участие магии в процессе отвергали, объясняя все сходством женского мышления.

– Рогиро, – развел руками Макс.

И в ответ на возмущенное шипение призрака, донесшееся откуда-то из-под потолка, и смешки команды самым невинно-простодушным тоном пояснил:

– У него это лучше всех получается.

– Пиши, Рогиро, пиши, мы попросим Связиста выбить жалованье из Тройки и тебе. Как штатному библиотекарю тире секретарю команды, – попросила и одновременно подольстилась Элька.

– Уговорили, сеорита, – проворчал, но слышно было, что проворчал все-таки для проформы призрак, весьма довольный жизнью в доме компании божьих помощников. Тем более жизнью с перспективой официальной зарплаты, которую, имея физическое обличье, было на что потратить.

– Вот как все замечательно устроилось, – умиротворенно подытожил Рэнд и хитро добавил: – А теперь Гал испортит нам настроение своей коронной фразой.

– Пора спать, – остался верен традиции и ожиданиям вора воин. Вот только на суровом лице его и даже в интонациях проскользнуло что-то похожее на почти мягкую улыбку.

Глава 28

Знаменательный день

Вчера, когда практически сразу после возвращения с Эннилэра Гал, взявший на себя многотрудную роль блюстителя командного режима, скомандовал отбой, Элька завалилась спать. Оказывается, она успела за день утомиться куда больше, чем готова была признать, поэтому даже не стала сидеть с книжкой. Все-таки магическое лечение лечением, но сил физических и магических на работу и на выздоровление было потрачено изрядно. Зато нынче, когда зазвонил будильник, Элька почти подпрыгнула над кроватью, чувствуя себя бодрой и, как это ни странно, совершенно выспавшейся.

Потом девушка припомнила, что сегодня выходной и заколдованный будильник звонит на час позже обычного. Улыбнувшись миру и пощекотав лапочку Мышу под подбородком, юная хаотическая колдунья убежала в ванную. Вернувшись оттуда, покрутилась перед зеркалом, выбирая одежду для прогулки, и натянула длинную белую юбку, отличавшуюся не только длиной, но и двумя разрезами до середины бедра и полупрозрачностью ткани. К юбке Элька добавила маленькую маечку белого цвета, с тонким голубым кантом по горловине и пройме, да голубые босоножки на танкетке. Все в самый раз для жаркого лета Фалерно! Бусинки-то вчера подарила, надо новых прикупить!

Мазнув по губам бесцветным блеском, она устремилась к двери и за два шага до нее услышала негромкий, какой-то неуверенный стук. Так в доме никто отродясь не стучал, если вообще стучать удосуживался. Озадаченная Элька рывком распахнула дверь и увидела Гала. Воин – суровый вид, кремовая рубашка, брюки цвета хаки и такой же жилет – стоял навытяжку перед проемом и сердито хмурился. Мыша совершенно незаметно вылиняла, становясь мышью-невидимкой.

«Чего я натворила и когда?» – заинтересовалась неунывающая проказница, но прежде, чем успела задать этот шутливый вопрос, воитель выдохнул:

– Ты уже готова?

– К чему? – озадачилась Элька, широко распахнув глаза и напряженно вспоминая, не назначал ли сэнсэй именно на выходные какую-нибудь зверскую тренировку за столкновение с тумбочкой.

– К прогулке… Я же обещал, – выдавил из себя Эсгал.

И только теперь Элька поняла, что он ничуть не сердится, а просто-напросто нервничает, причем нервничает дико. Зеленые глаза проблескивали, как сигнал светофора, который, того и гляди, грозит загореться каким-нибудь желтым или панически красным с параллельным включением сирены.

– Конечно! Привет! Пойдем! – протараторила Элька, подпрыгнула, чмокнув воина в щеку, подхватила под руку и уже на привычном буксире потащила к выходу из дома.

У команды было принято отправляться на прогулку в другой мир со двора, где стараниями Связиста было налажено заклятие, ориентированное на несколько излюбленных туристических местечек.

«Перекусим в городе», – клятвенно пообещала Элька заурчавшему было желудку.

Почему-то ей казалось, что ожидать, пока она позавтракает, для Гала будет испытанием почище иного боя. Элька вообще после того, как узнала о любовной трагедии в жизни воина и кошмарном срыве, старалась, насколько могла, быть осторожнее в словах и не отпускать шуточки, которые Эсгал мог истолковать превратно. Суровый и непробиваемый с виду, кое в каких вопросах он бывал хрупким, как фарфоровая вазочка. А при всей своей беспечности, Элька не была грубой или жестокой, тем более к друзьям или к тому, кто хотел стать для нее кем-то большим, чем друг.

На пороге, как лишнее доказательно того, что все во Вселенной движется по спирали, Элька и Эсгал почти столкнулись с парочкой собиравшихся звонить метаморфов. Несмотря на подуставший вид, ребята (метаморфы, обычно возвращавшиеся в свой новый дом в обличье человеков-подростков) буквально сияли и держали в руках по огромному букету цветов. Из-под этих растительных монстров с трудом просматривались сами носители.

Кстати, несмотря на усталость, ребята больше не выглядели умирающими от истощения бродяжками. Жизнь в одном доме с самобранкой способствовала наращиванию мясца на косточках, да и выражение бесконечной замотанности из глаз тоже исчезло. Неизвестно, как и где обретались бродяги-метаморфы до встречи с Элькой и как они докатились до жизни такой – выспрашивать подробности биографии, о которых друзья явно предпочитали умолчать, девушка не стремилась, – но сейчас они выглядели куда счастливее, чем раньше. А это и было для хаотической колдуньи самым главным!

– Как хорошо, что мы успели! – хором обрадовались Тэлин и Дэвлин. – Мы в первый раз опоздали, закрутились с делами, но теперь все точно подсчитали – ровно пятое февраля – и успели! Мы тебе цветы в комнате поставим! У людей ведь так принято?

– Ага! Надо же, а я и сама забыла! Но раз пятое, тогда до вечера никуда не убегайте и остальным скажите, что будет праздничный ужин, не торжественный, форма одежды свободная, но точно праздничный! – удивилась и обрадовалась Элька, растроганно глядя на взволнованных друзей.

Не удержавшись, Элька все-таки обняла каждого паренька и расцеловала в обе щеки.

– Передадим и не убежим! – торжественно пообещали метаморфы, покраснев от удовольствия.

Они так и не успели привыкнуть к тому теплу, заботе и неизменной симпатии, какие щедро дарили новым жильцам все обитатели дома. Даже неодобрение Эсгала всегда адресовалось лишь одежде новых соседей, а не им самим, и не воспринималось как враждебный акт. Вот сейчас в ответ на хмурый взгляд воина, задержавшийся на драных джинсах, Тэлин спохватился, и его штаны стали целыми, кажется, даже глаженными. Чего джинсам отродясь не полагалось. Зато Дэвлин улыбнулся самой невинной улыбкой, тряхнул чубчиком, и его рубашка уподобилась джинсам, обретя декоративные дырочки, скрепленные между собой кнопками и цепочками. Увидь их Рэнд, сразу бы сообразил, что Элька, «ремонтируя» драную футболку, ничего не наврала о причудах моды.

– Вот и ладушки, значит, до вечера, а мы на прогулку! – поделилась она с друзьями планами и получила в ответ добрые напутствия и пожелания хорошо поразвлечься.

– Пятое февраля? Эта дата считается в твоем мире праздником? – педантично уточнил Гал, словно собирал на коллегу досье, а может быть, интонация получилась такой из-за того, что воитель все еще продолжал немного беспокоиться.

– Да, обязательно отметим вечерком, а сейчас в Фалерно! – объявила Элька, не вдаваясь в казавшиеся ей очевидными подробности.

Географическое название сработало, как сигнал к телепортации. Полянка в тщательно охраняемом мире опустела.

Прелестные улочки города приняли гостей с неизменным солнечным дружелюбием. Веселый гомон, улыбки, яркие вывески лавчонок, одеяния всевозможных расцветок и стилей, лица разных рас – водоворот подхватил и закружил в своих объятиях. Едва навстречу Эльке попался лоток со сдобой, девушка тут же прикупила несколько трубочек с восхитительными начинками у пухленькой, как румяная булочка, тетушки в накрахмаленном фартуке и аппетитно захрустела.

– Ты голодна? Плохо позавтракала? – нахмурился Гал, скорее шествующий, чем прогуливающийся по Фалерно, кажется, он ощущал неловкость от странного занятия. Обычно воитель шел куда-то (в тир, оружейную лавку, чайный магазин, кафе), а не праздно шатался по улицам.

– Не-а, я вообще не завтракала, – с набитым ртом довольно ответила Элька.

– Почему? – придирчиво уточнил спутник, сразу забывая о своих заморочках и сосредотачиваясь на актуальной проблеме голодающей спутницы.

Она покосилась на него, поняла, что ответ «не успела, потому что ты за мной зашел» будет верным фактически, но психологически ошибочным, поэтому заявила не менее правдиво:

– Обожаю перекусывать на ходу! Когда была маленькой, вечно запрещали, поэтому сейчас еще больше люблю. А тут еще такие вкусности продают, устоять невозможно!

– Если ты хочешь есть, можно зайти в кафе, – предложил не осознающий прелестей «подножного корма» оборотень, слишком взрослый для таких примитивных радостей жизни. А может, ему просто никто и никогда не запрещал ничего подобного? С другой стороны, Эльке хоть одним глазком было бы любопытно посмотреть на того бедолагу, который попробовал бы что-то запретить Галу даже в самую зеленую пору детства оного.

– Зайдем, когда нагуляемся, обязательно! В кафе и ресторанах я тоже кушать люблю! Раньше у меня на это вечно денег не хватало. Но трубочки – просто объеденье, только попробуй! – провозгласила Элька и, не дожидаясь согласия или категоричного отказа, сунула в рот Галу кусочек лакомства.

Тот вынужденно захрустел на пару с девушкой. Несколько крошек налипло к нижней губе, Элька засмеялась и, заботливо смахнув их пальчиком, вручила воину еще одну целую трубочку с пастилой. Спутник принял ее со смущенным вздохом. С лакомством в руке вид у него стал куда более мирный. Наверное, это почувствовала не только Элька.

Навстречу прогуливающейся парочке как раз шел старик с длинной, заплетенной в красивую косу бородой, шляпой в руке и странным животным на правом плече. Вроде бы птица, если судить по клюву, круглым бусинам крупных черных глаз и крыльям, а вот лапы у создания были, как у обезьянки, словно кожаные пятипальчиковые перчатки.

Зверек внимательно посмотрел на Гала и вдруг резко сорвался со своего насеста. Пролетел над шляпой хозяина, выхватил из нее какой-то голубой шарик и устремился к воину. Зависнув на уровне груди, пронзительно свистнул и выпустил из кожистых лапок свою ношу. Эсгал машинально поймал шарик, развернувшийся в его руке тонкой полоской цветной бумаги. Летучий зверек совершил круг почета и вернулся на плечо владельца.

– Чивин считает, что вы, мой лорд, нуждаетесь в предсказании, – задумчиво улыбнулся старик и погладил питомца.

– Нет, – односложно проронил Гал, но за монетой в кошель все-таки слазил, чтобы вручить старику.

– Я не сказал, что вы желаете предсказания, так думает лишь Чивин, – поправил без тени враждебности или оскорбленного недоверия пожилой человек, мягко отводя протянутую воином монету. – И если он сам решил поделиться светом грядущего, то денег я взять не могу.

– То есть ваш питомец что-то предсказал Галу? – заинтересовалась Элька. – И что?

– Пусть ваш спутник, моя леди, подышит на бумагу. Там он увидит ответ, – дал инструкцию по применению человек.

– Так давай дыхни, ты же не перед алкометром у гаишника! – почти потребовала Элька, видя, что воин колеблется. – А что за зверь ваш Чивин? Я таких еще не встречала!

– Он гродших, – ласково улыбнулся старик, погладив создание по голове.

Услышав название, Гал перестал сомневаться. Поднес голубую бумажку ко рту и резко выдохнул. Чуть расширенными глазами он посмотрел на возникшую надпись, и быстрая улыбка скользнула по губам воина. Он поглядел прямо на гродшиха, уважительно поклонился зверьку и сказал:

– Спасибо!

Не прощаясь, старик с диковинным созданием на плече двинулся дальше по улице, быть может, туда, где кто-то другой нуждался в экстренном предсказании. Понимая, что чтение чужих записок, если они не были оглашены, является дурным тоном, Элька все-таки не утерпела и спросила:

– Тебе что-то хорошее напророчили?

– Да, – отрывисто признался Эсгал, бережно свернул бумажку и убрал в карман брюк. Развития темы не последовало.

– А кто такие гродшихи? – задала более невинный вопрос хаотическая колдунья, не без разочарования уяснив, что даже краткий конспект пророчества ей не предъявят.

– О них известно очень мало. Говорят, обитают где-то в далеких горных мирах, иногда почему-то решают жить рядом с людьми-предсказателями, усиливая их дар к прорицанию, – задумчиво ответил Гал и прибавил: – Но я никогда не слышал, чтобы гродшихи предсказывали что-то сами.

– Ты же сказал, что о них известно мало, – пожала плечами Элька, давно привыкшая к тому, что мир переполнен самыми изумительными чудесами и оттого прекрасен вдвойне. – Может быть, о таких предсказаниях просто не принято рассказывать?

– Возможно, – согласился Гал и почему-то едва уловимо покраснел.

Но, что бы ни напророчил гродших воину, это оказало воистину мощный психотерапевтический эффект. Нервничать Эсгал стал гораздо меньше, пошел почти нормальным шагом, и прогулка сделалась просто изумительной! Элька провела спутника по самым любимым местам, так стоит ли говорить, что закончился променад по Фалерно в уже знакомом Галу по вчерашнему рассказу «Волшебном вкусе»?

Девушка сомневалась, согласится ли Эсгал пообедать в том самом месте, где она обедала с вампиром и оборотнем. Но нет, воин выразил согласие с выбором спутницы почти с радостью. Почему? Возможно, потому, что теперь разделить трапезу с Элькой должен был он сам, а не какой-то проклятый клыкастый мерзавец. Роли поменялись, и это доставляло воителю удовольствие. Да и кормили в ресторане на перекрестке, по словам Лукаса, превосходно.

Элька и Гал сидели в уютном полумраке за угловым столиком. Каждый ел то, что было ему по вкусу: девушка – жареное с грибами мясо под хрустящей сырной корочкой и несколько разных салатов, воин – какие-то длинные листки странной формы и еще более странного цвета, издающие запах редиски, и бифштекс с кровью. Когда принесли сладкое – пирожные, кисло-сладкий шербет и кофе, Гал уже не был так умиротворенно спокоен, как после предсказания и в начале обеда, зеленые глаза поблескивали золотом, зрачки пульсировали, дыхание стало чаще. Нет, Элька не отмечала появления и нарастания всех этих признаков, просто в какой-то момент поняла, что Эсгалу не по себе, поэтому, осторожно поставив чашечку на блюдечко, облизнула ложку и прямо спросила:

– Ты чего дергаешься?

Воин как-то странно посмотрел на хаотическую колдунью, наверное, гадал, чем он выдал свое состояние, а потом решительно полез за пазуху и вытащил плоский кожаный футляр, совершенно незаметный прежде во внутреннем кармане жилета. Положив коробочку на стол, подцепил ногтем крышку и открыл ее. Развернув коробочку содержимым к Эльке, отрывисто выпалил:

– Ты примешь от меня этот дар?

– Ой, какая красота! – восхищенно воскликнула Элька, невольно потянувшись рукой к паре чудесных браслетов явно эльфийской работы. Сотворенные из какого-то золотистого и серебристого металлов, сплетались меж собой два стебля, цветущие изумрудами и сапфирами. Один браслет был потоньше, примерно с палец, второй, точная копия собрата, в два пальца толщиной, наверное, для плеча. Ювелирные украшения были великолепны, Элька осторожно, будто боялась случайно повредить тонкое плетение, взяла первый браслет и надела на правое запястье, обновка сжалась, бережно обхватывая руку и моментально согреваясь.

«Еще и магический!» – приятно удивилась девушка.

– Я так рад, что ты согласилась на помолвку, любимая, – смущенно, облегченно и в то же время гордо улыбнулся Гал, протягивая жилистую руку запястьем вверх и чуть задирая рукав рубашки. Это явно было предложением надеть второй браслет на его запястье.

«Помолвку?» – удивился кто-то далеко в закоулках головы Эльки, замершей, точно под заклятием онемения.

А потом пришло ОНО – запоздалое понимание ситуации. Гал ничего не знал о пятом февраля, он не собирался делать ей подарка, а пара браслетов была браслетами для помолвки – обычаем, принятым во многих эльфийских мирах. Пара, собирающаяся связать себя узами брака, для начала надевала эти украшения, чтобы оповестить мир о своем судьбоносном решении и проверить чувства.

«И что теперь делать?» – озадачилась Элька.

Глядя на счастливое лицо Гала – с него одним махом будто стерли несколько десятков лет – «невеста поневоле» поняла: вернуть браслет и признаться в ошибке она не сможет. Не сможет так же, как не смогла бы залепить ни за что ни про что пощечину коллеге, другу, мужчине, которому сильно симпатизировала и к которому, чего от самой-то себя скрывать, испытывала серьезный интерес. Но кто же знал, что Гал захочет наступить на грабли, крепко долбанувшие его по лбу в прошлом, едва не доведшие до безумия, еще разок? Вот она бы, наверное, на повторный эксперимент с собой в главной роли никогда не решилась, предпочтя свободные отношения.

Чувствуя странное смущение, Элька невольно отвела взгляд, делая вид, что ее неожиданно заинтересовали люди за соседними столиками.

Рыжеволосая девушка и ее темно-рыжий приятель дружно смеялись над радужнокрылым сильфом, купающимся в вазочке с шербетом так, словно это был его личный бассейн. Зеленые глазищи малютки сияли неземным восторгом. Элька и сама невольно хихикнула, наблюдая за милой жанровой сценкой мира волшебства. Вот за это ей тоже нравился вольный Фалерно.

За другим столиком в романтичной полутени – почему-то хаотическая колдунья только сейчас заметила их – сидели двое. Поразительно красивая сероглазая женщина с осанкой королевы и высокий, даже сидя он казался высоким, худощавый светловолосый мужчина с совершенно каменным выражением лица. Такое иногда напускал на себя Гал, когда замыкался в себе. Для этого же типа, излучающего опасность, как счетчик гейгера писк на радиацию, такая мина казалась самой естественной из возможных. При всем при этом он умудрялся смотреть на свою спутницу с нежной страстью. Янтарные глаза кавалера чуть ли не пылали.

Внезапно красавица что-то сказала ему, и янтарный прожектор сместился, на мгновение тяжелой чугунной плитой придавил Эльку и Эсгала, потом блондин отвернулся, даруя почти физическое облегчение, и прищелкнул пальцами, подзывая официанта.

«Королева» встала и приблизилась к столу посланников Совета богов. В ее глазах не было тяжести, скорее плясали смешинки.

– Благословляю, – промолвила она, тонкие прохладные пальцы легонько коснулись лба Эльки и макушки Гала, прохлада сменилась странным теплом, точно Элька из ресторана перенеслась на солнечную полянку, почему-то запахло розами и свежестью. Потом все исчезло. Не было в «Волшебном вкусе» ни красавицы с медовыми волосами, ни ее грозного спутника.

А Эсгал гордо улыбался.

– Что это было? – озадаченно поинтересовалась девушка у жениха.

– Наш союз благословила богиня, – просто ответил воин. – Богиня Любви. Какая и почему, не спрашивай, я не знаю.

«Ну раз богиня… Ай, ладно! Это всего лишь помолвка, а никакая не свадьба!» – утешилась беспечная хаотическая колдунья и быстро нацепила вторую браслетку на руку Эсгала, придержала его запястье в своих пальцах и проказливо уточнила:

– Теперь-то ты сможешь входить в мои комнаты после заката?

– И не только входить, – коротко усмехнулся Гал, теперь, с браслетом на руке, он чувствовал себя куда увереннее.

– Я бы предпочла, чтобы ты сказал «и не только в комнаты», – сострила Элька и осеклась под занявшимся зеленым пламенем взглядом оборотня.

Эсгал Аэлленниоль ди Винсен Аэллад эль Амарен Хелек Ангрен склонился через стол к губам невесты и накрыл их своими. Спустя пару минут Элька явственно поняла, что все их поцелуи до заключения помолвки были не более чем целомудренным чмоканьем в лобик, и еще более явственно поняла, что хочет еще и побольше, и побыстрее!

Вероятно, аналогичные мысли посетили и воина, потому что он, весьма неохотно прервав поцелуй, отстранился, чтобы не утратить над собой контроля, и задал совершенно неуместный вопрос, чтобы переключить мысли на другую волну, не связанную с раздеванием невесты и укладыванием ее здесь же на столе:

– Гм, а какой праздник отмечают в вашем мире пятого февраля?

– Не знаю как остальные, а я всегда праздновала день рождения, – проказливо улыбнулась Элька и прибавила утвердительно: – И сегодня тоже буду! Я ведь в вашей компании еще ни разу не отмечала! Ох и повеселимся!

– Тогда надо возвращаться домой, приготовиться, – сделал верный стратегический вывод Гал и поднял руку, вызывая официанта. От движения бумажка-предсказание, вылезшая из кармана, когда доставали коробочку с браслетами, и застрявшая между тканью жилета и рубашки, выпала и развернулась. Элька не успела тактично отвести взгляд и прочла: «Твое счастье идет рядом, не упусти!»

«Может, и мое тоже?» – мельком подумалось хаотической колдунье, когда она подавала бумажку Галу, не показав даже взглядом, что догадалась о сути пророчества.

Разумеется, кавалер оплатил счет целиком. А предложить разделить расходы Эльке, никогда не одобрявшей таких феминистических загибов, не пришло даже в голову. Рука об руку жених и невеста покинули «Волшебный вкус». Уже на улице у ресторанчика девушка неожиданно спросила:

– Почему?

– Что? – не понял Эсгал загадочного вопроса.

– Почему так быстро? Еще вчера утром ты вообще не хотел говорить о своих чувствах, днем поцеловал меня только после того, как приворотного зелья глотнул, а сегодня таким стремительным домкратом… – Элька пожала плечами и помахала перед носом жениха вещественным доказательством – запястьем с браслеткой.

Воин не знал, что такое домкрат, но смысл вопроса понял. Немного помолчал, собираясь с мыслями, и промолвил:

– Помнишь, ты как-то сказала мне, что любой твой день ныне равен целой жизни? Мне, с тех пор как стал работать в нашей команде, подчас тоже так кажется. Вчера, когда тайна раскрылась, я думал, что умру от стыда, но все оказалось совершенно иначе, и, прожив тот день, не тая своих чувств, я понял, что все жизни хочу провести с тобой, называя женой. Никакие размышления моего намерения не изменят, а оттягивать – только мучиться пустыми сомнениями и путаться в них. Я очень рад, что ты согласилась. Может, теперь на тебя не будут заглядываться всякие кривые форвлаки! – под конец позволил себе шутку Гал.

– Он больше не кривой, – похвасталась Элька. – Мирей вылечила!

Воин не стал развивать тему исцеления потенциального соперника, чуть помолчал и смущенно спросил:

– У вас полагаются подарки на день рождения, так? Макс рассказывал.

– Ага, – согласилась Элька.

– Что ты хочешь? – в лоб уточнил воин, вероятно считавший, что сюрпризов на сегодня даже для бесшабашной хаотической колдуньи будет многовато, а может быть, как и большинство практичных мужчин, предпочитал выяснить заранее желание дамы.

– Хочу? – задумалась девушка, приостановилась, поманив пальчиком спутника, попросила его наклонить голову и загадала, шепнув на ухо, намеренно касаясь мочки губами: – Тебя в своей комнате после заката!

– Но это будет подарок мне, а не тебе, – озадачился Гал, но, к удивлению Эльки, смущаться даже не подумал. Возможно, сказывалось отрочество в эльфийских землях, где воителю твердых принципов смогли привить некоторую «легкомысленность» взглядов. Скажем, отсутствие ханжества в интимных вопросах, тем более в тех случаях, когда дело касалось практически узаконенных отношений.

– Пусть будет общим подарком, – разрешила именинница и коварно прибавила: – А вот спорить и торговаться, если уж спросил, что дарить, и получил ответ, у нас не принято!

– Понял, – кивнул Эсгал и снова поцеловал невесту, сочтя этот поступок самым логичным для объявления согласия с вариантом «подарка».

Вот так закончилась историческая прогулка по Фалерно, оставляя в памяти гостей ощущение нагретых за день плит под ногами, золотисто-розовых лучей закатного солнца на коже, запаха пряностей от соседней лавочки, торгующей специями, и жар страстного поцелуя на губах.

Эпилог

Нажатие на перстни перенесло парочку назад, к полянке у дома. Начинало вечереть, солнце золотило макушки деревьев в саду, в траве и кустах прятались первые тени. Стал тише привычный птичий гомон. Элька взбежала на крыльцо и первой нажала на золотую пластину звонка, чтобы услышать музыку. Макс недавно записал на магический кристалл устройства целую кучу новых мелодий из коллекции в комнате отдыха.

Но насладиться игрушкой в полной мере девушке не дали. Дверь открылась после первых же тактов, являя просторный холл, буквально набитый народом. Чтобы заполнить его до такой степени, кому-то пришлось очень сильно постараться! Кажется, да что кажется, наверняка без вездесущего Связиста не обошлось!

Кого тут только не было: Лукас в золотистом камзоле с зеленым шитьем, ясноокая жрица Мирей в легкой, искрящейся серебром малиновой тунике, Рэнд с крысом на плече вместо эполета к васильковой рубашке, Макс в самом настоящем, правда, джинсовом костюме, метаморфы в белых наглаженных рубашках и брюках, призрак сеора Рогиро в парадном камзоле, конечно, Связист во плоти, а еще…

Еще там были повзрослевший, розовый от смущения король Шарль, Сария и Хорхес, Зидоро в новом варианте священной мантии без рюшей, округлившаяся Минтана с Налом в рубашке с гербом, трогг Лумал, роскошный Господин Темной Крови Ильдавур, радостно скалящийся двуглазый Фельгард и многие-многие другие люди и нелюди, ставшие для Эльки если не друзьями, то добрыми приятелями.

– С днем рождения, мадемуазель! Входите же! – просиял улыбкой мосье Д’Агар, отступая от широко распахнувшейся двери. Каштановая бровь мосье многозначительно приподнялась, когда он заприметил браслеты на руках пары коллег, теперь воистину пары.

Мирей и Рэнд, от внимания которых (первой – в силу жреческого сана, второго – воровской сметки) не укрылась обновка, обменялись понимающими взглядами. Фин дернул за рукав Макса и шепнул тому на ухо пару слов, растолковывая, что к чему. Довольно осклабился Связист, сделав на пальцах какой-то условно приличный жест.

А Элька счастливо засмеялась, крутя головой, чтобы рассмотреть всех-всех гостей разом, и звонко провозгласила:

– Привет, друзья! Знаете, это самый лучший день рождения в моей жизни! А может быть, вообще самый лучший день в жизни!

На запястье хаотической колдуньи, то ли соглашаясь с хозяйкой, то ли тоже поздравляя ее, пискнула верная Мыша…

Примечания

1

Дикати – зверек, похожий на пушистый шарик, питающийся чистой энергией. Их держат, как домашних животных. У дикати выразительные глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения. Зверьки обожают красивые стеклышки и звон хрусталя, потому могут проказничать и бить посуду.

Content

Юлия Фирсанова
Тройной переплет

Пролог Ударная весть

Глава 1 Обреченная отдыхать

Глава 2 А в ресторане, а в ресторане

Глава 3 Незнание и признание

Глава 4 Тройной переплет

Глава 5 Эльфийские страдания

Глава 6 Дух надежды

Глава 7 Незримые поиски, ларец и лепесток

Глава 8 Мокрое дело

Глава 9 Интерлюдия. Третье прошение – второе дело

Глава 10 Знакомство втемную

Глава 11 Свидетельские показания

Глава 12 О стенах и чарах

Глава 13 Штурм и разведка

Глава 14 О пленниках, изнанке магии и пацифизме

Глава 15 Допросы и молитвы

Глава 16 Истории любовные, мышиные и прочие

Глава 17 Покрывала памяти, а также герои, чудовища и футболки

Глава 18 «Супергерои» идут на дело

Глава 19 Дорогой страха

Глава 20 Подвальный монстр

Глава 21 Охота на чудовище

Глава 22 Волшебные метаморфозы

Глава 23 Домашняя кухня

Глава 24 Колдовские вызовы

Глава 25 Переговоры

Глава 26 О ключах, вратах и дарах

Глава 27 Богопристройная

Глава 28 Знаменательный день

Эпилог

Примечания