Салли Маккензи

Джентльмен-повеса

Глава 1

Стивен Паркер-Рот шлепнулся в глубокую лужу. Вверх взлетели грязные брызги, штаны промокли, фрак покрылся отвратительными пятнами, на лице появились черные веснушки. Он вытер крупную каплю с правой щеки чистым краем галстука и нахмурился, глядя на виновника катастрофы:

— У вас отвратительные манеры, сэр.

Преступник покосился на него, свесив набок язык. Похоже, он нисколько не был сконфужен.

— Ничего бы не случилось, если бы я не был так сильно пьян.

Собеседник Стивена слегка наклонил голову.

— Сомневаетесь? — Стивен для большей убедительности ткнул пальцем в стоявшего перед ним довольно крупного пса. — Предупреждаю, я очень опасный человек. Я всегда выходил победителем в схватках. Везде — от Бордо до Буэнос-Айреса и Бостона. Многие негодяи прокляли тот день и час, когда наши пути пересеклись.

Пес гавкнул — звук был удивительно глубоким и звенящим — и опустился на землю, положив голову на передние лапы. Но его задняя часть оставалась приподнятой, и мотался из стороны в сторону, как флаг на ветру. Стивен почесал пса за ушами.

— Ну ладно, я понимаю, вы же не знали. Вы просто… — снова нахмурился. — Нет, вы не бездомный бродяга, для этого вы слишком чисты. Тогда почему бегаете по Гайд-парку в одиночестве? — Его пальцы нащупали в густой шерсти ошейник, а потом он заметил волочившийся по траве поводок. — Понятно, вы здесь не один. Так что же вы сделали со своим хозяином, сэр?

Пес насторожился. Издалека донесся женский голос, звучный и невероятно соблазнительный:

— Гарри!

— …или с хозяйкой?.. — Неожиданно Стивен понял, что беседует с пустотой. Гарри уже со всех ног несся по траве к высокой даме, появившейся в сотне ярдов от места происшествия. На незнакомке была чудовищных размеров шляпка, а платье висело как мешок, потому что было на несколько размеров больше.

А жаль. Такой красивый голос не должен принадлежать столь непрезентабельному существу.

Хозяйка пса остановилась, чтобы взять поводок, и Стивен подумал, что лучше ему подняться и встретить незнакомку стоя, как и подобает джентльмену.

Он попытался встать на ноги, но грязь не желала выпускать его из своих цепких объятий. Макиннеса хватит удар, когда он увидит, во что превратилась его одежда. Почему камердинер, прекрасно себя показавший в джунглях Амазонки и в африканских пустынях, вернувшись в Англию, вдруг стал таким занудливым педантом?

Ох! Может, и не стоило подниматься с земли? Решение явно было не самым удачным.

Стивен наклонился, оперся руками о колени и несколько раз сглотнул. Помогло. Земля перестала вращаться, а недавний ленч, слава Богу, остался в желудке. Не очень-то вежливо знакомиться с дамой, предварительно во всех подробностях ознакомив ее с содержимым собственного желудка.

— Гарри, не спеши!

Женщина явно запыхалась, ее голос звучал резко, но все равно в нем звучали нотки, заставившие Стивена почувствовать смутное беспокойство.

«Притормози, идиот. Возможно, у нее лошадиные зубы и дыхание, отравленное миазмами чеснока. Или у нее вовсе нет зубов, и ей перевалило за восемьдесят».

Стивен покосился на приближающуюся незнакомку. Нет, пожалуй, ей все же не восемьдесят. Она слишком быстро двигается для такой замшелой древности.

Ужасная шляпа съехала набок. Вот оно что! Теперь он видел, с какой целью надет этот омерзительный головной убор. Оказывается, он был призван закрыть густую копну ярко-рыжих кудряшек, вспыхивавших на солнце, как умытые росой розы.

На ней были очки, которые, похоже, были готовы вот- вот свалиться с довольно-таки внушительного носа. Восхитительно пухлые губы скривились в недовольную гримасу. Незнакомка явно не была красавицей, но определенно обладала привлекательностью.

Кто она? Горничная, которой поручили выгулять хозяйскую собаку? Ни один дворецкий или экономка, пребывающая, конечно, в здравом уме, не отправит такую девицу с подобным поручением. Это собака выгуливает ее, а не она собаку. Шлюшка? Непохоже. Сейчас чертовски ранний час. Кроме того, Стивен никогда не слышал о даме полусвета, у которой была бы крупная невоспитанная собака, голос сирены, рыжие кудряшки и которая бы носила очки. Продажная женщина с таким набором характерных черт, безусловно, стала бы сенсацией.

У мужчин, естественно. Может быть, она вдова? Или замужняя дама? Дьявол! Стивен надеялся, что она все же не замужем. Очень уж он не любил связываться с замужними леди.

Он встряхнул головой. Похоже, у него серьезные проблемы с рассудком. Нашел время думать о флирте!

Он пьян. Очень сильно пьян. В этом все дело.

А у незнакомки щеки полыхали румянцем. Она явно находилась в крайней степени раздражения и сердито смотрела на Стивена.

Он был весь покрыт грязью, в туфлях отвратительно хлюпало, но это ведь была не его вина. Это все ее невоспитанный пес.

Гарри протащил хозяйку еще несколько ярдов и радостно запрыгал в луже у ног Стивена. Брови девушки были того же цвета, что и волосы. Пожалуй, она больше похожа на огонь, чем на розу. Неужели она так же необузданна в постели?

Стивен на мгновение закрыл глаза. Если бы он мог вспомнить, сколько стаканов бренди выпил, то непременно дал бы зарок никогда не пить так много.

Он открыл глаза и взглянул на девушку.

— Э… Доброе утро, — проблеял он. Собственный голос показался ему совершенно трезвым. Ну, или почти… — Прекрасная погода, не так ли?

— Вовсе нет. — Незнакомка резко выдохнула и откинула волосы с лица. Глаза у нее были зелеными и тревожными, как бушующий океан, и полными страсти.

Возможно, ему придется совсем отказаться от бренди, хотя выпивка никогда раньше не делала его столь похотливым.

Незнакомка сглотнула, очевидно, пытаясь взять под контроль свое дурное настроение.

— Да, конечно… погода прекрасная. А вы очень добры, если заметили это после того, как Гарри пихнул вас в грязь. Примите мои извинения за его поведение.

М-м-м, ну что за голос! Ему бы хотелось слышать его в минуты страсти, выкрикивающим его имя…

Нет, больше никакого бренди.

— Гарри — овчарка, — сказала девушка. — Думаю, он пытался увести вас от лужи, а не толкать в нее. — Она поправила шляпу.

Нет, только не это. Стивен не мог позволить, чтобы очаровательные рыжие кудряшки снова оказались под этим вопиющим уродством. И он сорвал некрасивый головной убор с головы незнакомки, бросил в лужу и для верности несколько раз наступил на него ногой.

— Моя шляпка! — Леди Энн Марстон с отчаянием уставилась на свою вещь, бесславно погибающую под ногами ужасного грубияна. Что же это за джентльмен, нападающий на женские шляпки?

Он совсем не джентльмен. Пусть этот человек красив, как грех, у него удивительно чистые голубые глаза и густые золотистые волосы, но в мужчине главное не красота, а характер и поведение — этот урок она усвоила навсегда. А уничтожение женских шляпок — не признак хорошего тона.

Энн набрала в легкие воздух, чтобы высказать все, что она думает о подобных манерах, и не проронила ни звука. Неужели запах, который она почувствовала, — это запах бренди? Но ведь человек не может быть пьяным в десять часов утра!

— Ваша шляпа — мерзость, — сказал пьяный господин.

— Нет! — Ну вот, теперь он и ее оскорбляет. А под его ногами только что погибла ее любимая шляпка. Возможно, этот головной убор действительно не слишком стильный — она никогда не старалась одеваться стильно, — но это никого не касается. Она любила эту шляпку, привыкла к ней за долгие годы.

— Вы ведь купили ее не в Лондоне?

— Конечно, нет. Лондонские шляпки — это просто вычурно разукрашенные пучки перьев и соломы. А я предпочитаю функциональные вещи.

Ей давно пора уйти. Да, джентльмен упал в лужу, но скорее всего по собственной вине, и Гарри тут ни при чем. Всем известно, что пьяницы нетвердо стоят на ногах. Энн потянула поводок, но ее пес стоял как вкопанный у ног этот животного в человеческом обличье.

— Функциональные? — Он еще глубже втоптал несчастную шляпку в грязь. — Какую функцию может выполнять это недоразумение?

— Шляпка защищала меня от солнца! — «И укрывала от посторонних взглядов мои неприличные волосы».

Последнюю фразу Энн проговорила мысленно. Странному пьянчуге все равно нет никакого дела до ее проблем. Он не сможет ее понять, поскольку сам не рыжий. А если бы и был, мужчине, скорее всего, наплевать на цвет волос.

Он фыркнул:

— Она защищала вас от солнца и всех мужчин, которые вас в ней видели.

Ах, как бы ей хотелось побольнее ударить его! Не думает же этот осел, что она глупенькая мисс, подыскивающая мужа! Или думает?

— Я надеялась, что она защитит меня от навязчивых мужчин, — прошипела Энн, окинув нахала самым грозным, по ее мнению, взглядом. — Таких, как вы.

Пьяный джентльмен хохотнул:

— Ну вот, вы поставили меня на место. И это вместо того, чтобы сказать спасибо за то, что я вас спас от самой уродливой шляпки в Британии. — Он чуть подался к ней, снова окутав парами бренди. — Когда решите подыскать ей замену, зайдите в лавку мадам ле Флер на Бонд-стрит. У нее самые привлекательные шляпки.

Ну конечно, этот бездельник — эксперт в женской моде. Энн снова дернула поводок. Гарри только зевнул.

— Вы пьяны, сэр.

Мужчина с готовностью кивнул, и при этом вовсе не выглядел виноватым.

— Боюсь, что да.

— Тогда вы, наверное, очень рано встали, иначе бы не успели так набраться. — Как это, однако, неприятно: такой красивый мужчина — и такой распущенный!

— Нет, я еще не ложился.

— Не ложились? — Энн внимательнее оглядела своего собеседника. Под слоем грязи на нем, несомненно, был вечерний костюм.

А под костюмом — широкие плечи, плоский живот, узкие бедра… Она покраснела. Черт, ну почему она так легко краснеет! Она зажмурилась и тяжело вздохнула, все еще ощущая запах бренди. Что с ней такое? Ну да, даже будучи смертельно пьяным, этот человек был очень привлекательным, но он был мужчиной, а от мужчины можно ждать только неприятностей. Она пришла к такому выводу много лет назад.

— Так что сегодня я еще ничем предосудительным не занимался…

Он сделал паузу, и, черт возьми, она не могла отвести от него глаз!

— …но ничего не имею против того, чтобы начать, если хотите. — И он вопросительно поднял брови.

К собственному немалому удивлению, Энн не возмутилась, а подавила смешок.

Глаза незнакомца вспыхнули, а губы медленно растянулись в улыбке. Пропади все пропадом! У него ямочки на щеках!

— Хотите забраться в мою постель?

— Конечно, нет!

Он, безусловно, худший из всех самодовольных лондонских хлыщей. Только такого знакомства ей не хватало. И все же… в нем есть что-то удивительно милое и забавное. Пожалуй, ей придется смириться с ужасной правдой. Какая-то часть ее хотела бы откликнуться на его непристойное предложение.

— Ведите себя прилично!

Она больше не позволит себе обмануться. И пусть этот мужчина вовсе не похож на лорда Брентвуда, его сердце, вероятнее всего, такое же черное. Сердце и другой, чисто мужской, орган.

— Ну, как хотите. — Он пожал плечами. — Лично я отправлюсь в постель, как только доберусь до дома. — Незнакомец снова поднял на Энн глаза, и в его глазах вспыхнула надежда. — А вы уверены, что не желаете хотя бы прочитать мне сказку на ночь?

Еще один смешок ей удалось подавить с большим трудом. Даже пришлось закашляться. Этот парень, вероятно, профессиональный соблазнитель, если даже в таком неприглядном виде сумел очаровать ее защищенное броней сердце. Надо постараться, чтобы с ним не встретилась ее единокровная сестра. В свои восемнадцать Эви ещё слишком молода и не научилась противостоять красивым негодяям.

— Совершенно уверена. И кстати, вам не следует меня провожать.

— Еще как следует! Я не был бы джентльменом, если бы отпустил вас домой в одиночестве.

Энн воинственно задрала нос:

— А вы и не джентльмен. А я отлично доберусь домой одна.

— Не доберетесь. Леди всегда необходим мужчина, чтобы ее защищать.

— У меня есть Гарри. Он мужчина и защитник.

— Вы с ним не справляетесь.

— А с вами справлюсь?

Выпалив эти слова, Энн застыла, словно удивившись собственной смелости, а потом покраснела.

— Уверяю вас, я найду дорогу домой. — Слава Богу, Энн перевела глаза от его лица на собаку. — Прошу вас извинить меня за то, что Гарри привел вашу одежду в столь плачевное состояние. Я извинилась бы раньше, если бы вы не уничтожили мою шляпку.

— Я бы не трогал вашу шляпку, — сказал Стивен и еще раз наступил на отвратительный головной убор, — если бы она не оскорбляла мои мужские чувства.

Энн сжала губы в тонкую линию. Ей очень хотелось дать этому нахалу достойный отпор, но она сдерживалась.

Эта перепалка показалась Стивену на удивление возбуждающей.

Девушка глубоко вздохнула, заставив свое бесформенное одеяние натянуться в самых интересных местах.

— В любом случае, — пробормотала она, — Гарри виноват. — Она окинула взглядом испачканный галстук Стивена и вздохнула еще раз: — Ваша одежда, наверное, безнадежно испорчена. Отец возместит вам убытки. Пожалуйста, пошлите счет лорду Крейну.

Вот почему он ее не знал.

— Значит, вы дочь Безумного Крейна!

Стивен уже достаточно протрезвел, чтобы заметить, как Энн поморщилась, но ведь она уже должна была привыкнуть к этому прозвищу. Крейна все называли безумным. Его страсть к поиску древностей была даже сильнее, чем страсть Стивена к поиску новых видов растений. В клубе «Уайтс» говорили, что граф приехал в город ненадолго — привез дочь на ярмарку невест. Стивен нахмурился. Он, конечно, был пьян, но все же не до бесчувствия, и мог сообразить, что эта девица довольно стара для дебютантки.

— Значит, вы ищете мужа?

Возмущению Энн не было предела.

— Конечно, нет! — Она облизнула свои необычайно сексуальные пухлые губки. — Да и вообще, выйдите, наконец, из лужи — у вас, наверное, уже ноги промокли.

— Вы правы. — Стивен поднял ногу, чтобы подкрепить это утверждение наглядной демонстрацией, едва не оставив в грязи туфлю. — И не кричите на меня. Я уже много лет увертываюсь от дебютанток. Правда, вы, похоже, немного пересидели в девицах.

— Мне двадцать семь лет, — процедила Энн сквозь зубы, — хотя это не ваше дело. Это мою единокровную сестру представляют обществу, а не меня.

— Понятно, — кивнул Стивен. Теперь он вспомнил. — Вы — старшая дочь Крейна, от его первой жены, «синий чулок», в отличие от…

Сообразив, что говорит, он закашлялся.

— В отличие от красотки младшей. — Ее голос прозвучал ровно, но еще до того, как она резко повернулась и зашагала к Гросвенор-Гейт, он успел заметить боль в ее глазах. Даже Гарри, прежде чем уйти, взглянул на него с упреком.

Дьявол! Нехорошо. Но ничего не поделаешь. Придется ее отпустить. Она все равно не захочет оставаться с ним больше ни минуты.

Но он не мог отпустить ее. Он не разбивал ее сердце и никого не оскорблял, по крайней мере, намеренно. Надо извиниться. И Стивен поплелся за ней.

Как же ее зовут? Будь он проклят, если помнит имя! В клубе никто не говорил о «синих чулках». Дочь Крейна шла довольно быстро, но ей мешали юбки, и Стивену не потребовалось много времени, чтобы ее догнать.

Как он и опасался, она плакала.

— Убирайтесь, — буркнула Энн, не глядя на него.

— Послушайте, мне очень жаль. Я не хотел вас обидеть.

Она фыркнула и зашмыгала носом. Стивен предложил ей носовой платок.

— Спасибо, — сказала Энн, покосившись на спутника. Ее глаза за стеклами очков покраснели.

Стивен взял из ее рук поводок, и она громко высморкалась, после чего пошла дальше, глядя прямо перед собой.

— Меня не обидели ваши слова. Совершенно. Просто в глаз попала соринка. Вы сказали правду. Моя сестра — настоящая красавица. Надеюсь, у нее будет замечательный сезон. — Она бросила на него неприязненный взгляд. — Но для вас она слишком молода.

Его новая знакомая была похожа на котенка, который старается притвориться тигром, пуская в ход свои крошечные коготки и зубки. Стивен понимал, что действительно ее обидел. У него были сестры, и он отлично знал, когда девушки чувствуют себя оскорбленными.

Он ощутил странное тепло в груди. Скорее всего, это несварение. Да, он слишком много выпил. А увидев леди… леди…

— Вы не сказали, как вас зовут.

Она пожала плечами:

— Вы тоже не представились.

— Совершенно верно. Позвольте представиться. — Стивен слегка склонил голову. — Стивен Паркер-Рот, к вашим услугам.

— Что?! — Энн споткнулась. Стивен протянул руку, чтобы ее поддержать, но она отпрянула. — Червовый Король?

— Ну… да, иногда меня так называют. Мне, знаете ли, везет в карты.

В карты? Энн еще раз шмыгнула носом.

— Речь не о картах.

— Именно о картах.

Проклятие! Этот негодяй выглядит как мальчик из церковного хора — безгрешный херувим. Но она достаточно долго общалась со своими единокровными братьями, чтобы усвоить: маске невинности доверять нельзя.

— Разве? — В ее голосе звучал неприкрытый скептицизм.

Стивен засмеялся:

— Пожалуй, мое умение играть в карты — не единственная причина, по которой я получил это прозвище. Надо полагать, вы его слышали, леди… леди?.. — Он нахмурился. — Я все еще не знаю вашего имени.

Что ж, Энн вполне могла сказать, как ее зовут. Все равно они рано или поздно встретятся, когда начнется сезон.

— Меня зовут леди Энн Марстон.

— Леди Энн. — Стивен поклонился.

В его устах ее имя звучало как чужое, словно оно принадлежало красивой или, по крайней мере, интересной женщине. Такой, какой он мог бы заинтересоваться.

Идиотка! Только круглая дура способна подумать, что Червовый Король может проявить хотя бы мимолетный интерес к рыжему очкастому «синему чулку». Энн Марстон не была красоткой. Она обладала совершенно заурядной внешностью, если, конечно, не считать ее ужасных волос.

И она была рада, да, именно рада, что он не заинтересовался ею. Потому что она нисколько не заинтересовалась им.

Интересно, с каких пор она стала такой лгуньей?

— Откуда вам известно мое прозвище, леди Энн, если вы совсем недавно приехали в Лондон? Если верить слухам, граф бросил вас… — Он закашлялся. — Я имел в виду, что граф разместил вас в Крейн-Хаусе только вчера.

«Бросил» — вполне подходящее слово. Отец едва дождался, чтобы она, Эви и мальчики вышли из экипажа, и тут же уехал. И уж точно не позаботился о своевременной доставке и выгрузке их багажа. Он и Джорджиана слишком спешили в порт, чтобы успеть на корабль в Грецию. К счастью, днем раньше в Лондон прибыла и уже поселилась в доме кузина Клоринда, но пока в нем царил полный хаос.

— Знаете, лондонские газеты привозят и в деревню.

Стивен удивленно поднял бровь, и его физиономия стала раздражающе заносчивой.

— Ах вот как! Значит, вы читаете колонки светских сплетен?

Энн тоже подняла бровь:

— Я читаю всю газету.

Но да, она уделяла особое внимание сплетням, касающимся Ч.К. Ее интересовал этот человек, разумеется, с чисто научной точки зрения. Год или два назад она прочла в журнале, который нашла на столе у отца, статью мистера Паркер-Рота об одной из его экспедиций за растениями. Статья была умной и интересной. Вероятно, этот человек умел морочить другим голову не только при личной встрече, но и с использованием пера.

Энн покраснела. Она думала о нем… один или два раза. Ведь она по большей части проводила время в одиночестве. Пусть она решила навсегда покончить с мыслями о мужчинах, но этот все же сумел привлечь ее внимание. Да и какой вред могли принести безобидные мечтания? Все равно она была уверена, что им никогда не придется встретиться.

Пришлось.

Следовало ожидать, что двадцатисемилетняя старая дева будет вести себя разумно, тем более девица с ее опытом.

Вокруг уже стал появляться народ. Улицы и переулки были пустынными, когда она рано утром вышла из Крейн-Хауса, и это было очень хорошо, потому что ей почти все время приходилось бежать, чтобы успеть за Гарри. Зато теперь глупый пес спокойно шел у ног мистера Паркер-Рота.

— Общество часто дает прозвища, — проговорил Стивен. — Как только вы и ваша сестра посетите первое мероприятие сезона, эта участь, скорее всего не избежит и вас.

— Искренне надеюсь, что нас чаша сия минует. — Проклятие, как она будет справляться с многочисленными светскими обязанностями, если ей некому помочь, кроме кузины Клоринды? Энн прикусила губу. Как это похоже на отца и Джорджиану — сбежать в Грецию, чтобы вдоволь покопаться в грязи, бросив ее отвечать за детей! Хотя Эви уже не была ребенком. Нет, конечно. Они не попали в эту передрягу, если бы она была маленькой девочкой.

Энн подавила тяжелый вздох. Слава Богу, Эви — разумная девушка, но и себя она тоже когда-то считала разумной. А когда лондонский повеса уделил ей немного внимания…

Боже правый, а вдруг Брентвуд сейчас в Лондоне?

Нет, ей не может не повезти так сильно. Она уже несколько недель внимательно читала все светские сплетни, и его имя ни разу не было упомянуто.

Но если он в Лондоне…

— О чем вы задумались, леди Энн?

У нее отчаянно заколотилось сердце.

— В общем, ни о чем.

— Нет? А у вас был очень сосредоточенный вид.

— Разве? В любом случае мы уже пришли к Крейн-Хаусу, — Слава Богу! — Удивительно быстро. — Она возбужденно болтала, понимая, что если будет беспрерывно что-то говорить, он не сможет задать вопрос, на который ей не хотелось бы отвечать. — Спасибо за то, что проводили меня и Гарри. Если вы отдадите мне поводок, то сможете… — Энн не стала говорить, что он сможет отправиться в постель, она же леди, не так ли? — …сможете заняться своими делами. — Она улыбнулась — по крайней мере, честно попыталась это сделать — и протянула руку. Если ей повезет, возможно, они больше не встретятся.

Ха! Как они могут больше никогда не встретиться, если она здесь проведет весь проклятый сезон? Не будет же она прятаться в комнате и отправлять Эви на балы и вечеринки в сопровождении одной лишь старенькой кузины Клоринды!

Если только мистер Паркер-Рот завтра же не уедет из Лондона на поиски какого-нибудь экзотического растения в далекую страну. Очень далекую. Надо будет не забыть помолиться об этом вечером.

— Леди Энн, — сказал Стивен, неожиданно став серьезным.

— Мистер Паркер-Рот, я должна идти. Кузина Клоринда и моя сестра, должно быть, уже беспокоятся.

Она огляделась по сторонам. А что, если кто-нибудь выглянет из окна и увидит, как она беседует с мужчиной? Они оба вполне узнаваемы. Ее собеседника все знают, а ее выдают огненные волосы, не прикрытые шляпой. По этим ужасным волосам ее узнает любой, кто не является дальтоником.

Но может быть, на них все же никто не обратит внимания. Еще очень рано, в обществе в такое время еще спят… наверное… Правда, в соседнем доме живет леди Данли, а эта сплетница способна раздуть скандал на пустом месте. Кузина Клоринда предупредила Энн относительно этой женщины в тот самый момент, когда она переступила порог Крейн-Хауса. И сама леди Данли уже успела остановить Энн и пожаловаться, что мальчики дразнят ее драчливую серую кошку.

— Но я так и не извинился должным образом, — сказал Стивен.

Гарри спокойно сидел у его ног. Интересно, почему пес такой смирный?

— Не нужно никаких извинений, мистер Паркер-Рот. А теперь, пожалуйста…

Стивен легонько коснулся ее губ кончиками пальцев. Ох!

Его кожа была чуть грубоватой — эти руки явно держали не только стакан или карты — и теплой.

Неожиданно Энн забыла об окнах, из которых их можно увидеть.

— Я не хочу, чтобы вы считали себя некрасивой. — Его пальцы нежно коснулись щеки, потом подбородка, другой щеки. — Вы очень красивы.

Он профессиональный соблазнитель. Вон как искусно опутывает ее своими чарами. Внутренний голос, почему-то звучавший очень тихо, почти не слышно, напомнил Энн о сплетнях и леди Данли, о грубых и беспринципных злодеях, о том, что нельзя допускать, чтобы фантазии переселялись в реальный мир, — это признак полного идиотизма, но впервые за много лет она не обратила на него никакого внимания. Ее руки медленно поднялись и коснулись широкой груди Червового Короля.

В ее мечтах он был не только красив, но также добр и благороден.

Энн хотела почувствовать то, что этот мужчина может ей дать. Пусть только один раз. Так сказать, в научных целях. Так будет легче втолковать себе, что мечты никогда не станут реальностью и мужчин лучше всего избегать.

Его дыхание было теплым и сохраняло аромат бренди.

— Вы пьяны. — Обращаясь к Стивену, Энн напоминала об этом неприглядном факте самой себе.

Он не стал спорить.

— Да. Но я не слеп.

Его губы коснулись ее губ, и все внутри у нее сразу затрепетало. Этот поцелуй — если столь легкое касание можно назвать поцелуем — не был похож на горячие слюнявые поцелуи, коими ее одаривал Брентвуд. Со стороны Брентвуда это была всегда атака, и ей хотелось защищаться. Здесь все было по-иному.

Успокоение, а не похоть. Приглашение, а не приказ.

Притягательный, соблазнительный, делающий грех божественным даром.

— Энн.

Ей нравилось, как звучит ее имя в его устах. Ощутив пробежавшую по телу волну дрожи, она тихонько вздохнула и потянулась к Стивену, как подсолнух тянется к солнцу.

Он издал негромкий удовлетворенный звук и чуть прикусил ее нижнюю губу, а свободной рукой — той, которая не держала поводок Гарри, — принялся поглаживать ее затылок.

Энн почувствовала, как в животе разливается странное тепло. Что-то твердое и холодное начало таять. Она прижалась к сильному мужскому телу, желая — нуждаясь в его тепле.

А потом услышала шипение кошки и яростный лай Гарри. Пес рванулся в сторону, потянув за собой Стивена. Энн почувствовала, что нетвердо держится на ногах, и вцепилась в жилет Стивена.

— Держись, — пробормотал он, обхватив рукой ее за талию. Но битва с силой притяжения все же оказалась проигранной, и оба грохнулись на тротуар. — Уф-ф! — выдохнул Стивен, принявший на себя всю тяжесть удара. Энн была далеко не пушинкой.

— С вами все в порядке? — испуганно спросила она.

— Выживу, — сквозь зубы ответил он.

— Мне очень жаль, — проговорила Энн, и на мгновение замерла, лежа на нем. Его тело было твердым. Приятно твердым. И, в отдельных местах, еще тверже…

Ее лицо вспыхнуло. Где ее голова! Подумать только, она, Энн Марстон, лежит на незнакомом мужчине посреди площади, и, судя потому, как сильно солнце припекает ноги, ее юбка задралась до колен. А реакция мужчины, если ее не подводят чувства, вполне нормальна. Боже, какое унижение! Если их кто-нибудь увидит…

Она начала вставать, но Стивен ее удержал.

— Отпустите меня! — Энн тщетно пыталась вывернуться из его объятий. — Подумайте, какой разразится скандал, если нас заметят.

Стивен слегка поморщился, но еще крепче обхватил ее… немного ниже талии.

— Осторожнее с коленом, милая.

— Ой! — Ее нога действительно оказалась у него между ног, а колено — в опасной близости от… — Извините…

— Ничего страшного пока не произошло. — Стивен улыбнулся, правда несколько напряженно. — А теперь мы можем…

В этот момент рядом кто-то шумно вздохнул.

— Проблемы, — пробормотал мистер Паркер-Рот.

Энн подняла голову. В десяти футах от них с выражением восхищенного ужаса на лице стояла леди Данли.

— Леди Энн и мистер Паркер-Рот! — воскликнула она. — Чем это вы занимаетесь?

Глава 2

Стивен потер виски и тайком поерзал на жестком неудобном стуле, стоявшем в библиотеке лорда Крейна. Не меньше сотни маленьких чертиков с молоточками собрались в его голове и теперь деловито колотили там по всему, что им попадалось, а визгливые крики вокруг только усугубляли его мучения. Он отдал бы все свое состояние за возможность оказаться сейчас в своей спальне с задернутыми шторами и холодным компрессом на лбу. Но он все же был, несмотря на все свои недостатки, джентльменом и не мог бросить в беде леди Энн, предоставив ей выслушивать в одиночестве вопли престарелых клуш.

Стивен покосился на Энн. Судя по ее внешнему виду, она была вполне способна постоять за себя. В данный момент она, сдвинув на переносице брови, хмуро разглядывала свою кузину мисс Клоринду Стрэндж и леди Данли. Стивен мог бы поклясться, что ее ноздри раздувались от гнева. Будь он ближе, возможно, заметил бы сыпавшиеся из глаз зеленые искры.

— Кузина Клоринда, леди Данли, вы придаете слишком много значения совершенно незначительному инциденту.

— Слишком много? — Леди Данли возмущенно фыркнула, а ее брови высоко взлетели. — Я не понимаю, как можно придать слишком большое значение тому, что леди забавляется с мужчиной в общественном месте, да еще с каким мужчиной — с самим Червовым Королем! — Она метнула на Стивена негодующий взгляд. В ответ он улыбнулся — с максимальной любезностью, на которую был способен в подобных обстоятельствах.

— Энн! — Мисс Стрэндж была сердита, она не любила, когда ей мешали. А в тот момент, когда леди Данли ворвалась в дом, волоча за собой провинившихся, она читала какой-то толстый пыльный том. — Это правда?

— Конечно, нет! — Леди Энн очаровательно покраснела. — Я ни с кем не забавлялась. — Великий Зевс, она стала еще краснее! — Даже не думала.

Проклятие, он бы с удовольствием позабавился с этой дамой в закрытой комнате на широкой мягкой постели. Странно. Его никогда раньше не тянуло к старым девам в очках, да еще одетым в мешок. Но именно в этой старой деве было нечто такое… Она показалась ему восхитительной — застенчивая, неуверенная и в то же время любопытная… убойное сочетание.

— Как нет? — возмутилась леди Данли. — Я видела вас в объятиях мистера Паркер-Рота. Вы обняли его, поцеловали, а потом швырнули на землю, чтобы продолжить свои греховные забавы.

Острое желание ударило Стивена прямо… в голову, и он моментально потерял нить беседы. К счастью, инстинкт подсказал ему, что следует немедленно встать и отойти за спинку стула, чтобы нижняя часть его тела оказалась скрытой от орлиного взора леди Данли. Он ничего не имел против того, чтобы леди Энн продолжила свои греховные забавы с ним.

Интересно, насколько греховной она может быть? Хороший вопрос. Над этим стоит поразмыслить. Впрочем, если воображение ее подведет, он сможет прийти ей на помощь. Его воображение в подобных случаях всегда оказывалось на высоте. Вот и теперь оно услужливо подбросило ему несколько весьма пикантных картинок, совершенно неподобающих текущей ситуации. Но если бы он и Энн оказались в спальне…

— Мистер Паркер-Рот, кажется, я слышала ваш стон!

Будь он проклят, если взгляд леди Данли не был устремлен на его пах, надежно скрытый спинкой стула!

— Не думаю, мадам, хотя у меня действительно немного болит голова.

Но она продолжала сверлить глазами стул, из-за которого Стивен решил не выходить, даже если мир вокруг рухнет. Потом леди Данли усмехнулась и объявила:

— Не сомневаюсь.

Она же не может видеть сквозь стул, утешил себя Стивен. Или может? Он почувствовал, как шея залилась краской, но постарался не обращать на это внимания. В этом углу комнаты достаточно темно, так что цвет его кожи трудноразличим… Он на это надеялся.

Покосившись на Энн, Стивен убедился, что она настолько уязвлена… или разгневана, что утратила способность к связной речи. Ее рот был открыт, но из него вырывались только отдельные сдавленные звуки.

К сожалению, мисс Стрэндж изъяснялась вполне связно.

— Энн, ты действительно была на земле с мужчиной? — Таким же тоном она бы произнесла «с дьяволом, пожирающим души».

Ее резкий голос бил прямо между глаз. Стивен потер «ушибленное» место пальцами и навалился на спинку стула. Судя по всему, мисс Стрэндж не испытывала горячей любви к особям мужского пола. Впрочем, это неудивительно. Он не мог вообразить представителя своего пола, пожелавшего стать мужем этой инквизиторши. Она выглядела как престарелая цапля, застывшая и состоящая из одних углов. У нее была очень длинная шея и похожий на клюв нос. Седые волосы она убирала в такой тесный пучок на затылке, что ее водянистые глаза, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц.

— О да! — Леди Данли даже не пыталась скрыть торжество. Она окинула его взглядом, прежде чем понизила голос до громкого шепота и заговорила: — Юбки леди Энн были задраны до колен, а руки мистера Паркер-Рота лежали на ее… заднем месте.

Леди Энн застонала — и вовсе не от подавляемого желания. Но это было и не важно. Ее голос, глубокий и чувственный, заставил его мужское естество увеличиться еще на дюйм.

Черт побери! Сейчас не время и не место развлекаться фривольными мыслями о леди Энн. Они оба оказались в слишком неудачной ситуации. Не секрет, что леди Данли — самая большая сплетница в Лондоне, если не во всей Англии.

Рот мисс Стрэндж открылся от удивления, а горло двигалось, словно она действительно была цаплей, пытавшейся проглотить крупную рыбу.

— Я упала, — проговорила леди Энн, наконец вновь обретя свой чудесный голос. — Я не… Ничего не было… — Она глубоко вздохнула и повернулась к леди Данли: — Всему виной ваша кошка.

Боже правый, неужели Энн не понимает, что ходит по краю пропасти? Обвинение кошки этой женщины в недостойном поведении чревато социальной гибелью! Ее же не примут ни в одном приличном доме! Это все равно что бежать перед набирающим скорость экипажем. Леди Данли может — и, безусловно, так и сделает — несколькими словами, сказанными в нужном месте и в нужное время, уничтожить ее репутацию.

Стивен откашлялся.

— Возможно, нам стоит сесть и обсудить ситуацию за чашкой горячего чая? — Сам он предпочел бы хороший стакан бренди, но даже его проспиртованный мозг понимал, что сейчас не стоит об этом заикаться. Тем более что размеры его мужского достоинства достаточно уменьшились, чтобы он мог без опасений выйти из-за стула и сесть. К тому же ноющая боль в паху была не слишком сильной. Теперь у него болело плечо и бедро, на которые он только что упал, а голова — та вообще грозила взорваться. У него подрагивали колени, и угрожающе бурлило в животе.

Дамы проигнорировали его разумное предложение.

Леди Данли раздулась, как разъяренная кошка.

— Как вы смеете говорить, что Мисс Уискер виновата в вашем непристойном поведении?!

— Потому что она действительно виновата. — Леди Энн сцепила руки, словно пытаясь таким образом удержаться и не придушить леди Данли. — И никакого непристойного поведения не было.

Брови леди Данли взлетели так высоко на лоб, что скрылись в волосах.

— Если вы считаете, что кататься по тротуару в страстных…

Энн перебила ее:

— Все произошло совершенно случайно. Ваша кошка пробегала мимо, Гарри устремился за ней, потянул мистера Паркер-Рота, и мы оба упали.

— Ну да. — Губы леди Данли растянулись в угрожающей улыбке. — И вероятно, именно присутствие Мисс Уискер как-то заставило вас ласкать и целовать мистера Паркер-Рота до того, как ваша невоспитанная собака сбила вас с ног?

— Нет. Я имею в виду, что я этого не делала. — Лицо леди Энн стало свекольно-пунцовым. — Это он поцеловал меня.

Последовавшее молчание было оглушающим.

— Иными словами, этот человек применил силу? — Мисс Стрэндж задохнулась от возмущения.

На Стивена обратились две пары женских глаз. Леди Энн оказалась настолько учтивой, что принялась внимательно изучать пол под ногами.

— Э-э-э… — Если он правильно помнил, леди Энн не возражала против поцелуя, а даже наоборот, отвечала на него. Определенно, он все помнил правильно. Конечно, он был сильно пьян, но ведь не до беспамятства. Он никогда не напивался до такой степени, чтобы приставать к женщинам, не желающим этого.

— Нет, конечно, кузина, — сказала леди Энн, — он не применял ко мне силу, не говори глупостей. — Ее щеки полыхали огнем. Казалось, еще чуть-чуть — и они задымятся.

Мисс Стрэндж похлопала Энн по плечу:

— Ладно, ладно, девочка, не расстраивайся, это не твоя вина. — Она с открытой злобой уставилась на Стивена. — Все знают, что мужчины слишком часто идут на поводу у своих инстинктов.

Энн сделала шаг в сторону.

— Ты, наверное, вычитала эту реплику в плохом романе, Клоринда. Мистер Паркер-Рот не нападал на меня. — Она пожала плечами. Энн явно чувствовала себя не в своей тарелке, но считала своим долгом сказать правду. — Возможно, он был инициатором поцелуя, но я не слишком сопротивлялась.

«Не слишком»? Стивен прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Вообще не сопротивлялась.

Он кашлянул, чтобы привлечь внимание дам. Нельзя было позволить Энн выпутываться самостоятельно из щекотливой ситуации. Пожалуй, перед ними открылась мышеловка, и обойти ее было невозможно. Оставалось только войти внутрь, желательно, с максимальным достоинством.

— Конечно, вы не сопротивлялись. Да и с какой стати? — Стивен подошел к Энн, взял ее руку, с чувством прижал к своей груди и только после этого повернулся к остальным женщинам: — Приношу свои извинения, леди, за то, что позволил страсти одержать верх над разумом, но, надеюсь, вы меня поймете и простите. Ведь я так давно не видел свою нареченную и не смог сдержаться.

— Нареченную?! — Это слово все три женщины произнесли одновременно и одинаково скептическим тоном. Проклятый греческий хор. На него устремились три пары округлившихся от удивления глаз.

— Ты не говорила, что помолвлена, Энн. — В голосе мисс Стрэндж звучала странная смесь смущения и ужаса. — Я бы определенно запомнила это. Да и твой отец не упомянул о твоей помолвке в своем письме. — Она сделала паузу и нахмурилась: — По крайней мере, мне так кажется. Вообще-то он так много пишет о своих глупых древностях, что я не слишком внимательно читаю его послания.

Энн попыталась высвободить руку, но Стивен держал ее крепко.

— Я ничего не сказала тебе, кузина, потому что мистер Паркер-Рот и я не… ой!

Она с упреком взглянула на новоявленного жениха, но он только счастливо улыбался. Ему не хотелось причинять ей боль — не дай Бог, теперь на руке останется синяк, — но он не мог позволить ей погубить его отчаянную попытку спасти ее репутацию. Неужели она ничего не понимает? У них один выход — изобрести нечто правдоподобное. Леди Данли может усомниться в их истории — даже наверняка усомнится, — но она не будет знать точно, сколько в ней правды. А у него и Энн впереди целый сезон, чтобы убедить общество в своей любви.

Он поднес руку Энн к губам, чтобы поцеловать дрожащие пальчики, и снова улыбнулся, когда она покраснела и сделала еще одну попытку высвободить руку. Что ж, приключение может стать довольно приятным. Ну а если оно закончится браком — вероятно, так оно и будет, что ж… Только вчера вечером — или это было сегодня утром? — он думал о том, что пора ему обзавестись семьей. Ему уже тридцать, два месяца назад он едва избежал умело расставленной брачной ловушки. Его старший брат и младшая сестра уже имеют семьи и активно заняты производством потомства. Кажется, после второй бутылки бренди он решил, что не желает окончить свою жизнь престарелым дядюшкой Стивеном.

Впрочем, ему этого и не позволят. Когда он последний раз был дома на крестинах племянника, матушка намекала — нет, пожалуй, это были уже не намеки, — что он должен познать радости брачного союза, и чем скорее, тем лучше. Джон и Джейн уже пристроены, так что теперь у нее есть время заняться поиском пары для него. Ник еще слишком юн — счастливчик!

Стивен вспомнил, как смеялся, наблюдая старания матушки женить Джона. Год за годом она таскала его за собой на вечеринки и балы и знакомила со всеми подходящими, по ее мнению, девицами. Ему бы не было так весело, будь он ее жертвой. Откровенно говоря, он даже немного удивился, когда матушка не последовала за ним в Лондон, когда он уехал после крестин. Благодарение Богу, мысли ее пока заняты младенцем Джеком, но Стивен не сомневался, что роль бабушки ей в ближайшем будущем наскучит, и она снова вернется к выполнению материнских обязанностей.

Сказать по правде, такой брак представлялся ему не слишком обременительным. Этот фарс спасет его от раздражающего процесса поиска невесты или знакомства с претендентками, выбранными матушкой. Женившись, он немедленно уедет в очередную экспедицию и будет с большим удовольствием искать столь милые его сердцу растения на далеких берегах. Это даже удобно, если в его поместье будет жить женщина, которая станет согревать его постель и заботиться о детях, когда они появятся. Это будет не такой брак, как у его родителей, и не такой, как он себе представлял, но это будет союз, каких в обществе великое множество.

Он с любопытством всмотрелся в лицо леди Энн. Похоже, она настолько переполнена эмоциями, что может вот-вот взорваться. Интересно, какой она будет в страсти, когда окажется в его постели?

Восхитительной.

Она не просто согреет его постель. С ней будет жарко.

— Знаю, мы пока не готовы к официальному оглашению, любовь моя. — Энн бросила на него сердитый взгляд. — Но раз уже леди Данли и твоя кузина все узнали… — Стивен повернулся к королеве лондонских сплетниц: — Мы бы хотели попросить вас, леди Данли, какое-то время сохранить наш маленький секрет. — Он даже не рассмеялся, понимая абсурдность этой просьбы. С таким же успехом можно было просить солнце поменяться местами с луной.

— Конечно! — Глаза леди Данли возбужденно горели. — Можете положиться на меня. Я не скажу ни слова ни одной живой душе.

Стивен ей поверил. Она будет молчать ровно столько времени, сколько понадобиться, чтобы перейти площадь и постучать в дверь ее лучшей подруги Мелинды Фолуэлл.

— Я считаю, что граф, если бы знал об этой помолвке, обязательно предупредил бы меня. — Мисс Стрэндж поморщилась, словно почувствовала неприятный запах.

Неужели у этой женщины вообще нет мозгов? Помолвка его и Энн, может быть, действительно не более чем притворство, но почему она желает обсуждать это в присутствии леди Данли? Нельзя не видеть, что эта дама пойдет на край света за крошечной сплетней, а здесь для нее настоящий пир души.

Стивен заставил себя улыбнуться:

— Полагаю, лорд Крейн слишком спешил, чтобы успеть на корабль.

— Спешил, — подтвердила Энн, — и это еще мягко сказано. Он практически вышвырнул нас из экипажа, не дожидаясь, чтобы тот остановился. И уж точно он не перебросился с тобой ни одним словом, Клоринда.

— Нет, — вздохнула мисс Стрэндж. — Этот человек одержим глиняными черепками и обломками статуй. И всегда таким был. Мы были удивлены, когда он вылез из грязи, в которой копался, достаточно надолго, чтобы жениться на твоей матери, Энн. А нынешняя графиня… она так же помешана на черепках, как и он.

— Джорджиана разделяет папины увлечения, — сказала Энн, сдерживая раздражение. Отец и Джорджиана были легки на подъем и, прослышав об интересной находке, не раздумывая, бросали все и уезжали, оставляя ее справляться с делами дома. К этому она уже привыкла. Но вывозить Эви в свет… О чем, интересно, они думали? Она ничего не знала о лондонских сезонах, ее саму никогда не представляли обществу, и было ясно, что Клоринда ей не поможет. А теперь еще эта бессмысленная помолвка, все только усложняющая…

Теперь осталось только появиться Брентвуду — для полноты катастрофы.

— Но с тобой тоже не так просто поговорить, — сказала Энн. — Ты всегда утыкаешься носом в очередную орнитологическую книгу и обо всем забываешь.

— Это совсем другое дело! — фыркнула Клоринда. — Я изучаю живых существ, они дышат, летают, поют. А твой отец и его графиня копаются в исторических помойках, — она снова поморщилась, демонстрируя свое отвращение к этому занятию, — и извлекают на свет божий чей-то мусор.

Мистер Паркер-Рот громко кашлянул.

— Ну что еще? — с досадой воскликнула Энн, однако ее сердце предательски замерло, стоило ей взглянуть на Стивена. Все же он чертовски красив. И должно быть, привык к восхищенным женским взглядам.

Идиотка, конечно, на него всегда глазеют. Он же Червовый Король Сердец. Женщины соперничают друг с другом за его внимание.

— Полагаю, нам больше не стоит отнимать время у леди Данли, — сказал мистер Паркер-Рот, наклонив голову. — Уверен, у нее множество других неотложных дел.

— Да, конечно. — Энн покосилась на назойливую соседку.

Маленькие глаза-бусинки леди Данли горели любопытством. Она, определенно, собирала крупицы сплетен так же трудолюбиво, как белка собирает на зиму орехи. Того и гляди у нее начнут раздуваться щеки.

— Извините, леди Данли, и не позволяйте нам больше вас задерживать.

— Ну что вы. — Женщина ласково улыбнулась, словцо была совершенно безобидной матроной. — У меня как фаз сегодня нет никаких срочных дел. Пожалуйста, занимайтесь своими делами и не обращайте на меня внимания. Считайте, что я пальма в кадке.

Пальма в кадке, но с каким длинным языком…

— Быть того не может, — сказала Энн. — Я же знаю, вы чрезвычайно занятой человек. — «Только занимать не своими делами». Она подошла к двери библиотеки и распахнула ее, а мистер Паркер-Рот с улыбкой предложил даме проводить ее до выхода. Леди Данли заколебалась, но в конце концов, вероятно, пришла к выводу, что у нее нет выбора. С явной неохотой, волоча ноги, она направилась к двери.

Энн оглянулась на кузину. Клоринда уже вернулась к книге, от которой ее оторвал визит пылающей праведным гневом леди Данли.

— Ты идешь, Клоринда?

— Хм?.. — Клоринда перевернула страницу.

— Ты идешь проводить наших гостей?

Не отрываясь от книги, Клоринда сделала неопределенный жест рукой:

— Полагаю, ты справишься с этим без моей помощи.

— Очень хорошо. Я…

— Только будь осторожна. — Клоринда отметила пальцем место в книге и подняла глаза на Энн. — Мистер Паркер-Рот — красивый мужчина, на него приятно смотреть, но все же он немного повеса. Не зря же его называют Червовым Королем.

— Да, я знаю. — А Клоринда разве не знает, что мужчина, о котором она говорит, стоит в коридоре рядом с дверью и все слышит?

Стивен подавил смешок. Леди Данли хихикнула.

— Я должна тебе еще кое-что сказать, Энн, — пробормотала Клоринда и снова опустила глаза к книге. — Проведя всю жизнь в деревне, ты вряд ли набралась опыта, необходимого для города, и тебя легко провести.

— Спасибо, Клоринда. — Нет необходимости приезжать в Лондон, чтобы узнать о существовании распутников и повес, их везде хватает, но Энн не собиралась обсуждать эту тему сейчас, в присутствии Червового Короля и главной сплетницы Лондона.

Закрыв за собой дверь библиотеки, она любезно проводила гостей к выходу. Она была очень рада наконец отделаться от леди Данли… и от мистера Паркер-Рота, конечно. Как только они окажутся за порогом, она сможет вернуться к делам. Она собиралась утром как следует изучить сад, разбитый за домом, но Гарри требовал прогулки, а потом случился инцидент с Червовым Королем и леди Данли. И все планы рухнули. Избавившись от незваных гостей, она пойдет наверх и займется…

Нет, пожалуй, если день так скверно начался, то ничего хорошего можно не ждать. Мальчишки наверняка что-нибудь натворят — сейчас ей даже хотелось, чтобы они подразнили несносную мисс Уискерс. Да и надо пройтись по магазинам с Эви, и еще не известно, чем это кончится. Для ее выхода в свет требуется дьявольски много одежды.

Энн украдкой оглянулась. Леди Данли внимательно смотрела по сторонам, словно стараясь запомнить каждую деталь. Во время одного из своих редких визитов в Лондон отец не должен был приглашать ее заходить к ним запросто, по-соседски. Непонятно, зачем он это сделал. Возможно, он уделяет больше внимания греческим и римским артефактам, но все же должен был распознать ходячую неприятность, тем более, если она живет в соседнем доме.

Должно быть, она издала какой-то звук, потому что леди Данли оглянулась и вопросительно посмотрела на нее.

— Э-э-э… — Что сказать? Леди Данли определенно чего-то ждала. — Приношу свои извинения за поведение Гарри. — Она уже много раз сегодня повторяла эту фразу, хотя сейчас не искренне. Леди Данли следовало держать свою нахальную кошку в доме.

— Все в порядке, — милостиво улыбнулась леди Данли, разглядывая через лорнет статую обнаженного Аполлона. — Ничего страшного не произошло. Мисс Уискерс, наверное, уже вернулась к дому.

— Тогда, наверное, вы должны поспешить и впустить ее в дом, — с надеждой проговорила Энн. Они как раз подошли к входной двери. Мистер Паркер-Рот первым ухватился за дверную ручку.

Леди Данли наконец оторвалась от созерцания фигового листка, прикрывавшего мужское достоинство Аполлона.

— Нет, я уверена, дворецкий уже впустил ее, если, конечно, мисс Уискерс не предпочла остаться на лестнице. Ей очень нравится лежать на верхней ступеньке у двери и греться на солнышке. Мне кажется, кошка на ступеньках — символ домашнего уюта, вы со мной согласны?

Энн растерянно заморгала. Она никогда не связывала уют в доме с наличием в нем представителя семейства кошачьих.

— Наверное, вы правы.

Леди Данли удовлетворенно кивнула:

— Конечно, я права. — Она прошла мимо Энн, но на пороге остановилась и окинула ее суровым взглядом. — Прежде чем я уйду, хочу напомнить вам о необходимости держать собаку на привязи. Мисс Уискерс и я, мы обе будем крайне недовольны, если нас и впредь будет беспокоить это невоспитанное животное.

Пока причиной беспокойства была именно Мисс Уискерс, но Энн удержалась от комментариев.

— Да, конечно, я постараюсь держать Гарри подальше от вашей кошки.

Леди Данли кивнула в сторону Стивена:

— Вам поможет жених. Крупным собакам часто нужна мужская рука.

— Разумеется. — Стивен лучезарно улыбнулся и обнял Энн за талию. — Буду счастлив взять Гарри в свои руки.

Почувствовав его прикосновение, Энн замерла. Лорнет леди Данли снова взлетел к глазам. Теперь она уставилась на мужскую руку, лежащую на талии Энн. Та попыталась — пусть не слишком энергично, но все же попыталась — высвободиться, но рука Стивена действительно оказалась твердой. Стивен не только не отпустил ее, но его рука скользнула ниже и теперь лежала на бедре, как раз в том месте, где заканчивался корсет.

Ох, она чувствовала каждый палец этой руки, словно они прожигали дырки в платье и сорочке. Твердость руки и тепло, исходящее от сильного мужского тела, заставляли мысли путаться.

Хотя о чем тут, собственно говоря, думать? Разумом она отчетливо понимала, что должна отодвинуться, но тело почему-то отказывалось повиноваться. Энн втянула в себя воздух и сразу почувствовала запах — неповторимую смесь ароматов бренди, влажной одежды, одеколона и… мужчины.

В животе разлилось тяжелое тепло.

Боже, она никогда в жизни не испытывала ничего подобного, даже когда считала, что влюблена в Брентвуда. Не к добру это все.

— Я постараюсь научить Гарри вести себя по-джентльменски, — тем временем говорил Стивен. — Поскольку я все время был в Лондоне, а леди Энн — в деревне, у меня не было возможности заняться его воспитанием. Кроме того, в деревне собакам предоставляется больше свободы.

— Это я уже заметила, — заявила леди Данли, хмуро глядя на мужчину, — там свободно себя ведут не только собаки. Но даже в деревне не одобрили бы такого поведения, как то, чему я только что была свидетельницей. Вы же знаете, что лондонское общество не потерпит ничего подобного.

— Я…

Стивен не позволил Энн продолжить.

— Мне остается только еще раз извиниться за столь грубое нарушение приличий. Вероятно, всему виной временное безумие. Ведь я так давно не видел любимую. — Мистер Паркер-Рот выглядел искренне раскаивающимся — вероятно, долго практиковался перед зеркалом, будучи ребенком.

Боже правый, леди Данли ему улыбнулась!

— Конечно, я вас прощаю, мой мальчик; Тем более что вы обещали впредь сдерживать свои эмоции. Я понимаю, что такое любовная страсть молодости.

Энн едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Леди Данли уже давно перевалило за сорок, если не за пятьдесят. Должно быть, любовная страсть молодости превратилась в очень смутное воспоминание.

— Но я проявила бы непозволительную беспечность, — продолжила леди Данли, — если бы не сказала, что общество будет удивлено столь внезапной помолвкой. Вы же не хотите усложнить жизнь леди Энн и ее семьи.

— Конечно, нет.

Энн почти не слышала, о чем шла речь дальше. «Общество не поймет?» Какая ужасная мысль!

Должно быть, она издала какой-то звук, потому что леди Данли обратила на нее покровительственный взгляд:

— Вы счастливица, леди Энн. Множество юных девушек будут по ночам плакать в подушку, когда узнают, что Червовый Король больше не свободен.

У Энн сердце провалилось в пятки. Это, должно быть, просто ночной кошмар, утешила она себя. Такое не может случиться в жизни. Скоро она проснется и убедится, что спокойно лежит в своей кровати в Крейн-Хаусе и происшествие в парке ей просто приснилось.

— Да, известие о вашей помолвке наделает много шума в обществе. — И леди Данли наконец избавила их от своего присутствия, устремившись через площадь, причем ее походка подозрительно напоминала бег вприпрыжку. Из-под куста к ней метнулась большая серая кошка и пошла рядом.

— Ну, по крайней мере, с Мисс Уискерс все в порядке, — сказал мистер Паркер-Рот, закрывая дверь.

Энн непонимающе уставилась на мужчину:

— Мне плевать на состояние здоровья этой глупой кошки. Куда пошла леди Данли?

— К Мелинде Фолуэлл. Она живет в доме номер сорок пять.

— Кто эта Мелинда Фолуэлл, и почему вы тоже не уходите?

Стивен взял ее за руку.

— Мелинда Фолуэлл — вторая по значимости лондонская сплетница. Вторая после леди Данли. А не ухожу я, потому что нам надо обсудить нашу помолвку. — Он пошел по коридору, открывая двери и заглядывая в них. — Вот, эта комната прекрасно подойдет.

Стивен потянул Энн за собой в комнату, которую Хоббс, днем раньше показывавший дом, назвал восточной.

Она же называла ее гаремом. Комната была обставлена низкими изящными кушетками и изобиловала огромными подушками. Тонкие полосатые занавески свисали с потолка вдоль стен, и создавалось впечатление, что находишься в гигантском шатре.

Мистер Паркер-Рот взял с каминной полки бронзовую статуэтку и принялся ее внимательно рассматривать.

— Интересные у вас украшения, леди Энн.

— Здесь все так было, когда мы приехали, — буркнула она и взяла у него из рук статуэтку. Раньше она не обратила на нее внимания. Статуэтка изображала мужчину и трех женщин, и они… — Боже правый! — Она быстро засунула бронзовое непотребство за одну из кушеток. Как только ей удастся избавиться от новоявленного жениха, она немедленно тщательно изучит все безделушки и уберет неприличные, пока их не обнаружили близнецы. Эта комната должна была понравиться десятилетним сорванцам. — Очевидно, в семье моего отца увлекаются коллекционированием эротичных — я хотела сказать «экзотичных» — вещиц.

— Вероятно. — Настырный жених успел найти еще одну неприличную статуэтку на полке.

— Поставьте на место!

— Ну, не знаю. Пожалуй, она выглядит… возбуждающе, вы не находите? — Мистер Паркер-Рот обжег ее горячим взглядом и стал поглаживать большим пальцем выдающихся размеров грудь бронзовой женщины.

— Конечно же, нет! — Большую грудь ему придется поискать где-нибудь в другом месте.

Да и какое ей дело до большой или маленькой груди?! Как будто ей больше не о чем думать. Это же неприлично.

Но ее тело не считало подобные мысли неприличными. Маленькая грудь обрела почти болезненную чувствительность, словно мистер Паркер-Рот ласкал ее, а не бронзовую фигурку.

— Вы, по-моему, хотели что-то обсудить?

Он поставил статуэтку на полку и улыбнулся:

— Да, хотел. — Его голос звучал как грех. Да и выглядел этот мужчина живым воплощением греха.

«Он же Червовый Король, дурочка. Соблазнение — его второе имя».

Энн оглянулась в поисках массивного прочного дивана, за которым можно было бы спрятаться, но в этой чертовой комнате не было традиционной мебели. Тогда она схватила пухлую подушку и выставила перед собой, словно щит.

Стивен остановился в добрых двух футах от невесты и нахмурился:

— Ты же не боишься меня, Энн.

— Конечно, нет! — Господи, помоги ей! Беспокойство сделало его еще более привлекательным.

Она нисколько не боялась его. Она боялась себя.

Что с ней? Неужели она забыла, что бывает, когда тело одерживает верх над разумом? Десять лет назад она отправилась с лордом Брентвудом в сад барона Геддинга и вернулась обратно уже не девственницей. Разумные люди не повторяют подобных ошибок.

Хотя…Однажды утраченной девственности все равно нельзя лишиться еще раз.

— Я не причиню тебе боли. — На лице Стивена была искренняя тревога. — Я думал, ты знаешь об этом.

— Ты пьян.

Он покачал головой и поморщился:

— Уже нет. Протрезвел. Но даже пьяный я никогда бы не применил силу к женщине.

Понятно, что ему не приходилось этого делать. Женщины сами на него бросаются.

Энн уронила подушку на кушетку, чувствуя непонятное смущение.

— Ты хотел поговорить о фальшивой помолвке?

Стивен всмотрелся в ее лицо, потом пожал плечами и взъерошил волосы.

— Я действительно считаю, что это единственный способ спасти твою репутацию и не лишить твою сестру лондонского сезона.

У Энн появилось пренеприятнейшее чувство, что он прав. Ей было, в общем-то, наплевать на свою репутацию — чтобы что-то спасать, надо это иметь. Но она была готова драться когтями и зубами за право Эви выйти в свет, насладиться сезоном и, возможно, найти подходящего мужа.

— Если леди Данли будет держать язык за зубами, все обойдется.

Стивен закатил глаза:

— Да, если я обзаведусь крыльями, то буду летать над Темзой.

— Но…

— Но я уверен, что леди Данли и Мелинда Фолуэлл в этот самый момент рассказывают нашу историю — разумеется, под большим секретом — десятку-другому своих ближайших подруг. К вечеру о ней узнает весь Лондон.

— Нет.

— Да. Не надо хорошо знать Лондон, чтобы знать, как распространяются слухи. Их и в деревне хватает.

— Вы правы. — Хотя историю с Брентвудом удалось сохранить в тайне — вероятно потому, что о ней знали только два человека — он и она. Энн никому и никогда не рассказывала о своем падении, а Брентвуд, скорее всего, забыл о ней в тот самый момент, когда опустил ее задранное платье. Позднее она поняла, что является лишь одной из многих его побед.

Проклятие! Они только вчера приехали в Лондон, а она уже все испортила. Не слишком ли быстро?

— Эй! — Стивен похлопал Энн по плечу. — Не надо грустить. Прорвемся.

Энн вымученно улыбнулась.

Он погладил ее по щеке.

— Будет легче, если все будут считать, что мы любим друг друга. Поскольку леди Данли стала свидетельницей довольно-таки пылкой сцены, нам стоит намекнуть на существующую между нами страсть. Сдержанность, конечно, необходима, но все же надо постараться создать впечатление, что как только окружающие нас люди отвернутся, мы сразу окажемся в объятиях друг друга.

— Как, по-твоему, этого добиться?

Стивен усмехнулся:

— Ну, для начала, не стоит постоянно бросать на меня такие хмурые взгляды. Как считаешь, ты справишься?

— Постараюсь. — Помимо воли Энн опустила глаза и уставилась на его губы. Внутренний голос сразу же завопил, что так не подобает себя вести, но глаза жили своей жизнью.

Его губы были такими приятными.

— Вот так. У тебя здорово получается. — Его голос неожиданно охрип, а руки обвились вокруг ее талии.

Его губы теперь были очень близко и неуклонно приближались. Он коснулся губами ее губ и отстранился. Этого Энн показалось недостаточно. Должно быть, она издала какой-то недовольный звук, потому что его губы сразу вернулись. Он не впивался в ее рот, не старался просунуть язык прямо в горло и не прижимал к себе так сильно, что было трудно дышать. Он не делал ничего из того, что нравилось Брентвуду.

Стивен держал ее крепко, но нежно и очень медленно, даже как-то лениво исследовал ее рот, наполняя все ее существо жарким жидким теплом, разливавшимся внутри.

Энн знала, что происходит между мужчиной и женщиной. Это было стыдно и болезненно… по ее мнению. Но у многих замужних женщин, судя по всему, мнение было другим. Говоря о своих супружеских обязанностях, они краснели и довольно улыбались.

Может быть, половой акт бывает разным с разными мужчинами. Ведь поцелуи, выходит, тоже могут быть совершенно разными.

Ее тело подсказывало, что со Стивеном все будет иначе, намного лучше.

— Энн, — хрипло сказал Стивен, — здесь некого обманывать. Тебе полагается отталкивать меня и одаривать сердитыми взглядами. — Он легко поцеловал уголок ее рта. — Тебе полагается сердиться и требовать, чтобы я немедленно остановился.

Он снова поцеловал ее и привлек ближе к себе, так что она ощутила его эрекцию.

По спине пробежала нервная дрожь. Брентвуд делал тоже самое.

Но его руки были грубыми. С ним она чувствовала себя в ловушке.

А с этим же мужчиной Энн чувствовала себя свободной. И желанной.

Червовый Король Сердец получил свой титул по праву. С этим не поспоришь.

Стивен потянул Энн к одной из кушеток, но та оказалась слишком низкой. Энн потеряла равновесие и рухнула на нее, запутавшись в собственных ногах и юбках и увлекая за собой Стивена. В этот момент плотно закрытая дверь распахнулась, и в комнату ворвался Гарри.

Глава 3

Пес, конечно, не мог открыть дверь самостоятельно, и Стивен попытался разглядеть, кто еще находится в комнате. На пороге стоял мальчик лет десяти и с откровенным любопытством их разглядывал.

— Энн, что ты здесь делаешь с этим джентльменом?

Энн, издавая смущенные возгласы, отчаянно барахталась, пытаясь встать. Ее колено снова оказалось в опасной близости от мужского достоинства Стивена, угрожая положить конец его надеждам на будущее отцовство. Решив, что надо действовать, он взял ее за локти и сдвинул с себя, потом встал и помог подняться.

— Филипп, — проговорила Энн, нервно поправляя очки на носу. Ее волосы рассыпались по плечам, а лиф платья был в некотором беспорядке. — Когда ты хочешь войти в комнату, прежде всего, следует постучать. — Она хмуро взглянула на возбужденно лаявшего Гарри: — Замолчи, глупый пес. От твоего лая звенит в ушах. — Она поправила платье и раздражённо спросила у Стивена: — Ты видишь где-нибудь хотя бы одну мою заколку?

Очевидно, Филипп был неплохо воспитан и не сказал Энн, что она находится не в том положении, чтобы читать ему лекцию о хорошем поведении. Но в его воспитании все же имелись некоторые пробелы, потому что он просто заметил:

— Не думаю, что папа это одобрит, Энн.

Лицо и шея Энн стали темно-красными.

— Э-э-э… ну… это не то… — Она закашлялась. — Ты еще недостаточно взрослый, Филипп, чтобы все понимать, — в конце концов, заявила она классическим тоном старшей сестры.

Разыскивая заколки, Стивен улыбнулся. Его сестра Джейн пыталась использовать такой же тон с Ником, но поскольку между ними была разница всего лишь в четыре года, эффект не был достигнут.

Ах вот они! Стивен просунул пальцы между подушками и вытащил две заколки. Интересно, как они туда попали? Впрочем, не важно. Главное, что они нашлись. Он не был экспертом в женских прическах, но достаточно часто помогал сестрам — не Джейн, а двум младшим — и мог сделать внешность Энн более презентабельной.

Он выпрямился. Филипп, сохраняя очень серьезное выражение лица, следил за ним. Прекрасно. Этот парнишка и должен наблюдать за каждым мужчиной уделяющим внимание сестре.

— Вот, позволь мне… Эй, сэр! — Стивен хмуро взглянул на Гарри, который в порыве энтузиазма вскочил и поставил передние лапы ему на бедро. — Только вас мне и не хватало. Сидеть!

Гарри подчинился, свесив язык и колотя хвостом по полу. Он взирал на Стивена с чисто собачьей преданностью.

Брат Энн расслабился. Очевидно, он считал, что Гарри хорошо разбирается в людях.

Энн протянула руку за заколками.

— Спасибо, давай их мне.

— О нет! — заявил Стивен и убрал руку с заколками за спину. — Я тебе помогу.

Энн нахмурилась:

— Я справлюсь сама.

— Ты не справишься без горничной и зеркала.

Она возмущенно фыркнула:

— Ошибаешься. Я не беспомощная лондонская леди, которая ничего не в состоянии сделать сама.

Стивен расхохотался:

— Не шуми. Я не собираюсь втыкать заколки тебе в голову. — Он запустил пятерню в ее волосы и пришел в восторг. — Чистый шелк.

— Ты собираешься заколоть их? — возмущенно пропыхтела Энн. — Или будешь держать целый день?

— Ну… — усмехнулся Стивен.

— Энн! — В комнату ворвались еще два человека: молодая женщина и мальчик — точная копия Филиппа. От брата его отличал только пластырь на лбу. Гарри прыгал вокруг, радостно тявкая.

Женщина, миниатюрное видение с золотистыми кудрями и сияющими синими глазами, закричала:

— Что вы делаете с моей сестрой, сэр? Немедленно отойдите от нее. — Она ухватилась за бронзовую фигуру, стоявшую на столе, но не сумела ее сдвинуть и закричала: — Джордж, зови Хоббса, Филипп, помоги мне!

— Эви, — подала голос Энн, но на нее никто не обратил внимания.

Филипп нахмурился:

— Что ты собираешься делать с этим, Эви?

— Вышибу разбойнику мозги, конечно, — воинственно сообщила она и покосилась на брата: — Ты не хочешь мне помочь? Эта штуковина тяжелая.

А тем временем Джордж, сжав кулаки, подошел к Стивену:

— Отойдите от Энн, сэр, или сильно пожалеете.

— На полтона ниже, дружок! — Стивен изо всех сил старался не смеяться. Он быстро привел волосы Энн в некое подобие порядка и убрал от нее руки. Его невеста, вероятно, была слишком смущена, чтобы говорить, а Эви все еще пыталась сдвинуть с места тяжеленную бронзовую фигуру.

— Я не понимаю, почему мы должны вышибать мозги гостю, — рассудительно проговорил Филипп и почесал Гарри за ухом.

— Ради Бога! — К Энн наконец вернулся дар речи. — Будь же благоразумна, Эви.

Джордж выбрал именно этот момент для нападения, но Стивен, имевший пять братьев и сестер и бывший вторым по старшинству в семье, легко поймал мальчика и теперь твердо, но аккуратно держал его, позволяя тому верещать и размахивать руками и ногами.

— Джордж, что за манеры?

— Я не позволю ему тебя обидеть, Энн.

— С чего ты взял, что он меня обижает?

Джордж перестал вырываться и внимательно посмотрел на Энн:

— Не обижает?

— Конечно, у меня и в мыслях не было обидеть твою сестру, Джордж, — сказал Стивен и осторожно выпустил мальчика из рук. — С моей стороны было бы глупо обижать собственную невесту.

За этим объявлением последовало ошеломленное молчание, после чего три изумленных голоса хором повторили:

— Невесту?

Энн издала звук, подозрительно похожий на стон, и закрыла лицо руками.

— Вы собираетесь жениться на Энн? — Джордж, растерянно моргая, с размаху плюхнулся на кушетку, которую только что освободили Стивен и Энн. — Вы ничего не перепутали? Может быть, вы имели в виду Эви? Ведь это она у нас красивая.

— Конечно, он ничего не перепутал, дурья твоя башка! — Эви прекратила сражение со статуэткой и сложила руки на груди. — Это замечательно, Энн. Я так за тебя рада. Я уже и не надеялась, что ты когда-нибудь выйдешь замуж.

Энн вскинула голову и с откровенной неприязнью уставилась на сестру:

— Ты считаешь меня совершенной уродиной, Эви?

— Что ты, конечно, нет. Просто ты никогда не выказывала ни малейшего интереса к мужчинам. — Она покраснела. — Мама думала, что ты… другая.

— В каком смысле другая? — живо заинтересовался Филипп. Он и Гарри сели на кушетку рядом с Джорджем.

— Не важно. Она ничего особенного не имеет в виду, — сказала Энн. От унижения она готова была немедленно провалиться сквозь землю. Что подумает мистер Паркер-Рот? Она не осмеливалась даже взглянуть на него.

Джордж закатил глаза:

— Нет, она определенно что-то имела в виду, иначе она не сказала бы «другая» таким тоном.

— Папа все объяснит тебе, когда повзрослеешь, — порозовев, сказала Эви.

Ну наконец сестренка сначала думает, а уж потом говорит. Надо будет ей еще раз объяснить, что слова не должны опережать мысли. Лондон — не деревня. Если здесь не следить за языком, несдержанность может обернуться катастрофой. Слухи…

Господи, о чем она думает?! Упрекает Эви за несдержанность в словах, а сама проявила несдержанность в поступках, да еще на людях. Если позволяешь себе обниматься с Червовым Королем, и тебя видит за этим занятием Королева Сплетен… любой проступок Эви по сравнению с этим — детская шалость.

А если еще выплывет на свет ее скандальное поведение с Брентвудом…

Энн потерла переносицу. У нее начиналась головная боль.

— А папа знает, что Энн помолвлена? — спросил Филипп. — Он что-нибудь говорил об этом перед отъездом?

— Конечно, знает, Филипп, — вмешалась Эви. — Просто ему надо было уладить много дел, поэтому он был слишком занят и забыл нам сказать.

Филипп кивнул:

— Понятно. Совсем как в тот раз, когда он купил библиотеку барона Редлауна. Мы были очень удивлены, когда первый экипаж, нагруженный книгами, подъехал к дому?

— И, как обычно, наших родителей не было дома, — вздохнула Эви, — и тебе пришлось разбирать эту уйму книг, помнишь, Энн?

— Скукотища! — воскликнул Джордж. — Ну сколько можно говорить о книгах? — Он с подозрением уставился на Стивена: — Вы тоже дьявольски помешаны на книгах, сэр?

Стивен улыбнулся:

— Нет, не дьявольски.

— Джордж, не приставай к мистеру… мистеру… — На лице Эви проступила растерянность. Обернувшись к Энн, она спросила: — Ты назвала нам имя своего жениха, Энн?

— Ты же не дала мне и рта раскрыть, — устало вздохнула леди Энн. Взглянув на Стивена, она проговорила:

— Сэр, как вы уже, наверное, поняли, это моя сестра Эванджелина и мои братья — Филипп, виконт Ратледж, и Джордж. — Потом она повернулась к юным родственникам: — А это мистер Паркер-Рот.

Эви протянула руку:

— Очень рада познакомиться, мистер… ой! — Она отдернула руку раньше, чем Стивен успел коснуться ее пальцев. — Но… — Она прикусила губу. — Я думала, что вы уже женаты.

— Это его брат, Эви, — вздохнула Энн.

— Да, вы, наверное, имеете в виду моего старшего брата Джона, — улыбнулся Стивен. — А я второй сын, Стивен Паркер-Рот.

Глаза Эви расширились.

— Червовый Король? — Она метнула на Энн странный взгляд.

— Э-э-э… да, — сказал он. Ему никогда особенно не нравилось это прозвище, но теперь он им был сыт по горло. — Мне, видите ли, везет в карты.

— В карты? Но…

Энн решила положить конец опасному разговору.

— В карты, — внушительно проговорила она и окинула сестру и братьев многозначительным взглядом.

— Мы обязательно как-нибудь с вами сыграем, — встрепенулся Филипп.

— Осторожно! — предупредил Джордж. — Филипп надувает всех, даже папу.

— Помолчи! — угрожающе прошипел Филипп, после чего обратился к Стивену: — Мы же играем не на деньги, а на интерес. Я, конечно, не рассчитываю обыграть вас, но просто в нашем доме никто не умеет играть в карты. Как же можно не запоминать, какие карты уже вышли?

— Весьма распространенная ошибка, — улыбнулся Стивен. — Я с удовольствием сыграю с тобой, когда не буду занят сопровождением твоих сестер на светские мероприятия.

— Это правда? — обрадовалась Эви. — Вы будете ходить с нами на все балы и вечеринки?

Энн встревожилась.

— Не глупи, Эви. Конечно, он не будет этим заниматься. Мистер Паркер-Рот — слишком занятой человек для этого.

— Конечно, буду, — сказал Стивен и взял Энн за руку. Ему показалось, что сначала она хотела вырваться, но, должно быть, в последний момент сообразила, что это будет выглядеть странно — мальчики, может быть, и не заметят, но сестра определенно заподозрит неладное, — и сдержалась. — Что может быть важнее, чем посещение светских мероприятий с невестой?

— Прекрасно! — Эви едва не запрыгала от радости. — Признаюсь честно, я беспокоилась относительно моего первого выхода в свет. Моя лучшая подруга Констанс Донбартон предупредила, что будет нелегко, причем тогда мы еще думали, что мама будет здесь, чтобы сопровождать меня. Понимаете, мама — дочь приходского священника, а папа, хотя и граф, приезжает в Лондон, только если без этого нельзя обойтись. Констанс говорит, что его считают странным, и это вовсе не удивительно, потому что он действительно очень странный.

— Папа вовсе не странный, — вяло возразила Энн и сделала попытку высвободить руку. Стивен ее не отпустил.

— Ты отлично знаешь, что он странный, Энн. Он не думает ни о чем, кроме древних артефактов.

Энн что-то тихо проворчала себе под нос. Отрицать столь очевидный факт было бы нелепо.

Эви серьезно посмотрела на Стивена:

— Папина мама, к сожалению, умерла, его единственная сестра тоже, так что меня некому ввести в общество. Было бы легче, если бы у Энн уже был сезон, и она была бы замужем за каким-нибудь важным человеком. Но, к сожалению, об этом я могу только мечтать.

— Мы уже все поняли, Эви, — сказала Энн таким тоном, словно ее единственным желанием было заткнуть сестре рот.

— Но ведь ты не можешь не согласиться, Энн, что кузина Клоринда в этом деле не помощница. Скорее наоборот. Она даже в большей степени «синий чулок», чем ты.

— Вовсе нет. — Глаза Энн уже метали молнии. — Я имею в виду, что она не в большей степени «синий чулок», чем я.

Эви не обратила внимания на гнев сестры, продолжая с надеждой взирать на Стивена.

— У вас ведь есть сестра, не правда ли? Полагаю, вашего влияния, особенно как жениха Энн, будет достаточно, но помощь женщины никогда не помешает.

— У меня три сестры, но, полагаю, вы имеете в виду Джейн, потому что Джулиана и Люси еще не выезжали, — сказал Стивен. — Если вы читаете колонку светских сплетен, как ваша сестра, — он метнул на Энн многозначительный взгляд, который она предпочла проигнорировать, — то, наверное, помните: о ней довольно часто писали в позапрошлом году.

У Эви вытянулось лицо.

— Ах да, теперь я припоминаю… Скандал с виконтом Моттоном. Но ведь они, кажется, поженились.

— Да, и даже без особого ущерба для своей репутации. Но Джейн никогда не была любительницей мероприятий сезона. Она твердо верит, что деревенский воздух гораздо полезнее для ее сына, чем лондонская копоть, и в ближайшее время не планирует сюда приезжать. — Стивен подозревал, что сестра снова находится в интересном положении, но ни она, ни ее муж ничего об этом не сказали. — Так что единственный Паркер-Рот, с которым вы можете встретиться в этом сезоне, кроме меня, — это мой брат Николас, который заканчивает учебу в Оксфорде.

— Ну что ж, уверена, вы всех знаете. — Эви выглядела обнадеженной, но явно нервничала. — С вами мне будет намного легче, чем если бы со мной были только Энн и кузина Клоринда.

— Спасибо за доверие, — сухо сказала Энн. Хотя мысленно признала, что Эви была абсолютно права.

Энн ровным счетом ничего не знала о лондонском обществе. Этим утром она проснулась в холодном поту — собственно, поэтому она и отправилась гулять с Гарри, — боясь сделать неверный шаг и загубить шансы Эви. И она уже его успешно сделала. Но если мистер Паркер-Рот действительно будет на их стороне, это поможет.

Она не может погубить сезон Эви: кто знает, догадается ли папа дать ей еще один шанс. Эви слишком красива и жизнерадостна, чтобы остаться старой девой или от отчаяния выйти замуж за жирного старика, пожелавшего иметь дома молодую жену.

— У меня есть пара-тройка приятелей, не сумевших избежать похода к алтарю, — сказал Стивен. — Уверен, их жены будут рады посодействовать. Они помогут вам благополучно миновать все опасные мели и рифы светского общества.

Эви захлопала в ладоши:

— Как чудесно!

— Вы сказали, что ваш младший брат заканчивает Оксфорд, сэр? — спросил Джордж.

Стивен улыбнулся:

— Да. Ты тоже планируешь учиться в Оксфорде, Джордж?

— Нет. Может быть. Я пока не знаю. Это Филипп ученый, а не я. Я только подумал…

— …что ваш брат, или если не он, то его друг, может быть нашим наставником? — договорил Филипп.

— Если ему не надо будет ходить на лекции, — поспешно добавил Джордж.

— Он сможет показать нам город, — мечтательно проговорил Филипп. — Мы вместе покатаемся на воздушном шаре…

— …сходим в королевский зверинец…

— …в музеи…

— …в общем, увидим все интересное, что должны увидеть мальчики в Лондоне, — закончил Джордж, — но чего мы не увидим, если останемся только с Энн и кузиной Клориндой.

— Папа сказал, что найдет нам дружелюбного спутника, чтобы мы не путались под ногами у женщин, но потом услышал о новом археологическом открытии и забыл, — сказал Филипп.

— Папа забывает обо всем, когда разговор заходит о древностях, — добавил Джордж.

На Стивена смотрели два абсолютно одинаковых мальчишеских лица. Он улыбнулся, хорошо понимая их чувства.

У Энн защемило сердце.

— Боюсь, Филипп и Джордж правы, — вздохнула она. — Папа ничего для них не сделал, а если сделал, то не сказал нам, что именно. Эви и я будем слишком заняты, чтобы уделять много внимания мальчикам. А на кузину Клоринду, как вы сами видели, положиться нельзя.

— Кузина Клоринда? Ты не можешь совершить такую подлость — привязать нас к ней! — воскликнул Джордж. — Она запрет нас в библиотеке. Фил при этом, может быть, и выживет, но я уж точно не перенесу такого издевательства. Я сразу подохну от скуки.

Энн нахмурился:

— Чтение пойдет тебе на пользу, Джордж.

— Ты же видела, как она вчера пыталась заставить меня читать эту чертову…

— Джордж!

— …ужасную книгу о каких-то глупых птицах!

— А ты вызвал у нее усиленное сердцебиение и головную боль, когда сказал, что тебя интересует единственный вид птиц — те, которых можно насадить на вертел, — смеясь, сказала Эви.

— Я же говорю, что на Клоринду нельзя положиться, — вздохнула Энн. — Возможно, вас можно отправить погулять по городу с лакеем, но мне эта идея тоже не нравится. Вы же обманом заставите несчастного позволить вам делать все, что взбредет в голову.

— Дайте мне немного времени, и я поговорю с Николасом, — сказал мистер Паркер-Рот. — Его пока нет в городе, но я жду его со дня на день. Если он не сможет уделить внимание мальчикам, то, уверен, подскажет нам подходящую кандидатуру.

— Это очень мило с вашей стороны. — Энн взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, и покраснела. Эту вещь тоже придется убрать. Циферблат обнимали мужчина и женщина, но то, чем они занимались, было не предназначено для глаз не только мальчишек, но и Эви. Интересно, кто выбирал украшения для этой комнаты? — Посмотрите на часы! Вернее, не надо, не смотрите! Но нам следует поторопиться. Эви, ты готова идти по магазинам?

Мистер Паркер-Рот усмехнулся:

— Ты говоришь таким тоном, дорогая, словно планируешь визит в Ньюгейтскую тюрьму, а не приятную прогулку по Бонд-стрит.

— Нет ничего приятного в походам по магазинам. — Энн уже чувствовала, как в животе все переворачивается. Она ненавидела визиты к портнихам и шляпницам. Она была слишком высокой, худой, и имела неприлично рыжие волосы. У миссис Уоддингли всегда вытягивалось лицо, когда она видела Энн на пороге. Ей приходилось прибегать к военной хитрости — пускать впереди себя Эви. Только удовольствие одевать красивую, словно куколка, Эви спасало несчастную женщину от полного отчаяния.

— Мама говорила, что нам следует пойти к портнихе по имени мисс Ламонт, — сообщила Эви, — но она вообще-то не слишком сведуща в вопросах моды. Мисс Клоринда тоже. Когда я ее спросила, куда нам пойти, она просто пожала плечами и сказала, что все портнихи одинаковы, так что все равно.

Стивен подавился смешком и закашлялся. Он все же Червовый Король, а значит, должен быть экспертом в части женской одежды.

— Боюсь, я не могу согласиться с вашей кузиной, — казал он. — И не могу советовать идти к мисс Ламонт.

— Вы знаете, где ее магазин?

— Нет. — Эви вопросительно взглянула на сестру: — Ты знаешь, где он, Энн?

— Конечно, нет. Я думала, Клоринда знает.

— Тогда, я полагаю, вопрос о мисс Ламонт, которая, несомненно, достойна всяческого уважения, отпадает, — усмехнулся Стивен.

— Пожалуй, да. — Эви прикусила губу. — Но что нам тогда делать?

Энн точно знала, что ей хотелось сделать, — напрочь забыть обо всех проблемах. Но даже она понимала, что посещать мероприятия лондонского сезона в деревенской одежде невозможно.

— Буду рад помочь. Я знаю несколько модных магазинов, — сообщил мистер Паркер-Рот, даже не покраснев, — и с удовольствием составлю вам компанию и стану гидом.

— Ты не должен… — начала Энн.

— Это замечательно! — одновременно с ней воскликнула Эви.

Они взглянули друг на друга, потом обе уставились на Стивена.

— Люди начнут болтать, если ты поведешь нас к портнихе, — неуверенно сказала Энн.

Стивен ухмыльнулся, и на его щеках появились чертовски привлекательные ямочки.

— Нет, не беспокойся. Уверен, для мужчины вполне естественно помочь собственной невесте и ее сестре не заблудится в городе, куда они только что приехали. Наоборот, сплетни начнутся, если я брошу вас одних в столь тяжелый час.

— Ну, если так…

— Мистер Паркер-Рот прав, Энн, — сказала Эви. — Он не сделает ничего, что могло бы повредить тебе в глазах света. — Она засмеялась и встряхнула головой. — Я все еще не могу поверить в твою помолвку. Хотя я заметила, что ты уделяла особое внимание упоминаниям о Червовом Короле в светской хронике.

Глаза Стивена изумленно округлились.

Энн была готова придушить Эви, но не была уверена, что не умрет от унижения еще раньше.

— Где вы познакомились с Энн, сэр? — спросил Филипп, не переставая чесать живот Гарри. — Она не была в Лондоне. Она вообще нигде не была.

— А вы никогда не приезжали в Крейн-Хаус, — добавил Джордж.

У Энн екнуло сердце. Великий Боже! Воистину, устами младенца глаголет истина. Она и Стивен еще не успели придумать правдоподобную историю — не было времени.

Она покраснела. А то время, которое было, они использовали не так, как следует.

— Пусть Энн сама расскажет вам нашу историю, — заявил мистер Паркер-Рот.

Что?

Теперь все смотрели на нее. Ее мозг — та его часть, которая сейчас не проклинала некоего джентльмена из высшего общества, — отказывался функционировать.

— Я… познакомилась с мистером Паркер-Ротом в доме у барона Геддинга.

Она на мгновение прикрыла глаза. Зачем, спрашивается, она это сказала? Ведь давно обещала сама себе никогда не вспоминать ту ужасную вечеринку.

— У барона Геддинга? — Филипп был искренне удивлен. — Когда ты была у барона Геддинга, Энн?

— Это было очень давно. — Ну вот. Теперь она будет выглядеть полной идиоткой. — Пожалуй, вскоре после вашего рождения.

— Я помню, — вмешалась Эви. — Хотя мне тогда было только семь лет. Ты действительно вернулась другая. — Она нахмурилась. — Но ты была тихой и грустной. А должна была радоваться жизни, если влюбилась.

Что можно было на это сказать? Она вовсе не влюбилась тогда, скорее лишилась иллюзий.

Дни после той злосчастной вечеринки были ужасными. Ее взгляды на мир и свое место в нем претерпели резкое изменение. Она перестала быть доверчивой невинной девочкой.

Хорошо хоть месячные продолжались регулярно, так что ей не пришлось опасаться нежелательной беременности от Брентвуда.

— Мне показалось, — заметила Эви, — что ты так и не стала такой же веселой и жизнерадостной, как до той вечеринки.

Слава Всевышнему, мистер Паркер-Рот все же соизволил прийти ей на помощь!

— Тогда мы были слишком молоды, чтобы думать о женитьбе, — по крайней мере, я. Мне было только девятнадцать лет.

«И ты лишь начинал свой путь к титулу Червового Короля, — подумала Энн. — Вернее, Короля Сердец».

— Так что нам пришлось расстаться. — Он снова взял Энн за руку. — Боюсь, что в свои девятнадцать я был весьма поспешен и опрометчив. Думаю, тогда я причинил Энн боль.

Энн ощутила досаду, вслушиваясь в романтическую чепуху. Джордж внимал истории, разинув рот и прижав руки к груди.

Эви, однако, ничего не заподозрила. Она вздохнула, сочувственно поглядывая на сестру:

— Значит, вот почему ты никогда не проявляла интерес к мужчинам. Ты была верна своей единственной истинной любви.

Филипп явно почувствовал сомнение.

— Ты ждала его десять лет, Энн? Так долго?

Энн подумала, что вполне солидарна с Джорджем, который был занят тем, что закатывал глаза и корчил забавные рожи, старательно выражая отвращение ко всему происходящему.

— И вы больше никогда не виделись? — спросила Эви, вероятно, желая услышать рассказ о тайных встречах.

— Дело в том, что меня долгое время не было в стране, — сказал Стивен. — Я объездил весь свет, разыскивая новые растения для моего брата. Но мы все же один раз встречались, не правда ли, дорогая?

«Думай! Когда ты еще раз уезжала из дома?»

Только когда умер дедушка.

Она тогда ездила в Кембридж в отцовском экипаже, в сопровождении горничной. Отец тогда уехал в Йоркшир, прослышав, что там были найдены интересные артефакты. А близнецы заболели, так что в кои веки с детьми осталась Джорджиана.

— Мы действительно ненадолго увиделись два года назад в Кембридже, когда умер дедушка.

Энн категорически не нравилась вся эта наспех придуманная история, но выбора не было. Эви и близнецы не смогут держать язык за зубами, и если у близнецов не будет случая проболтаться в социально опасной ситуации, он найдется у Эви. Оставалось только надеяться, что в Лондоне не будет ни одного участника той злосчастной вечеринки. Кстати, а кто там был, кроме барона Геддинга и лорда Брентвуда? Энн задумалась, но так и не смогла вспомнить.

— Ах да! — улыбнулся Стивен. — Мы провели вместе несколько сладких запретных минут, прежде чем я уехал в экспедицию в Южную Америку.

Интересно, почему даже самые обычные факты в его устах звучат так романтично? Энн хмуро покосилась на жениха. Он усмехнулся и вытащил из жилетного кармана часы.

— Если я буду сопровождать вас в походе по магазинам, дамы, нам лучше поспешить.

— Вы, должно быть, захотите сначала вернуться домой, сэр. Очень уж вы грязный.

Стивен оглядел свой покрытый пятнами костюм и погибшие туфли.

— Совершенно верно, Филипп. Я переоденусь и вернусь за леди, скажем, — он еще раз посмотрел на часы, — через час. — Обращаясь к мальчикам, он добавил: — А с вами, молодые люди, мы увидимся после того, как я выполню все обязанности по отношению к вашим сестрам.

— Да, сэр, — ответил Филипп.

— Здорово! — взвизгнул Джордж. Гарри возбужденно залаял. — Наконец-то мы сможем выйти из дома!

— Ты приехал только вчера, Джордж, — напомнила Энн. — Вряд ли это сравнимо с тюремным заключением.

Мистер Паркер-Рот благодушно засмеялся:

— Даже несколько часов могут показаться бесконечно долгими десятилетнему мальчику, правда, Джордж?

— Да, сэр.

Улыбнувшись, Стивен поцеловал руку Энн.

— Увидимся позже.

«Черт бы побрал все на свете!» — подумала Энн, провожая взглядом Стивена. Она не должна чувствовать себя брошенной, глядя, как уходит Король Сердец.

Глава 4

Стивену пришлось силой втолкнуть леди Энн в магазин мадам Селесты. Он мог бы побиться об заклад, что, не стой он прямо за ее спиной, как стена, она бы непременно сбежала. Ему еще не приходилось встречать девушку, столь несерьезно относящуюся к своей одежде.

Эви быстро прошагала в глубь магазина и остановилась, глядя круглыми глазами на рулоны материи и журналы с фасонами, но Энн застыла в дверях.

Селеста стояла у прилавка с пожилой, но очень стильно одетой и причесанной женщиной — леди Брентвуд. К счастью, чрезвычайно неприятного сына этой дамы — маркиза Брентвуда — с ними не было. Нельзя сказать, что маркиз имел обыкновение держаться за юбки матери, — нет, конечно. Скорее, эти юбки были единственными, которых этот негодяй не касался.

В обществе Стивена прозвали Червовым Королем, или Королем Сердец, а в узком кругу мужчин маркиза называли королем совсем других частей женского тела. Перед ним все чаще закрывались двери приличных домов. Он действительно был грязным подонком и источником постоянных тревог для своей матери.

Леди Брентвуд, закончив делать покупки, повернулась к Стивену и улыбнулась, хотя ее улыбка казалась усталой и грустной.

— Мистер Паркер-Рот, как приятно снова вас встретить!

— Леди Брентвуд. — Неужели Энн стала еще напряженнее? Он покосился на невесту. Ее лицо было пепельно-серым. Он взял ее под руку, на случай если ей потребуется помощь. — Позвольте вам представить моих спутниц: леди Энн Марстон и ее сестра леди Эванджелина.

Эви приветливо улыбнулась, а Энн застыла, будто сломанная кукла. Что это с ней?

— Дочери лорда Крейна. — Красивое лицо леди Брентвуд озарила грустная улыбка. — Рада познакомиться с вами. Ваша кузина Клоринда — моя хорошая подруга, так что я знала о вашем скором приезде в город.

— Вот как, — с трудом проговорила Энн. Ее чудный голос звучал глухо, словно ее держали за горло. Леди Брентвуд, похоже, ничего не заметила.

— Сегодня у меня небольшая карточная вечеринка — ничего особенного, будут только самые близкие. Возможно, вы придете? — Ее улыбка стала чуть более оживленной. — Признаюсь, мною движут и тайные мотивы. Надеюсь, мой сын тоже появится. Вы когда-нибудь поймете, что матери никогда не отказываются от надежды на счастье своих детей. Я постоянно молюсь, чтобы он нашел хорошую женщину и наконец женился.

— Правда? — Эви явно обрадовалась, получив первое приглашение. — Мы можем пойти, Энн?

— Я пока не знаю, — сказала Энн. — Мы только что приехали в Лондон. — Ее голос был тихим и напряженным. Не приходилось сомневаться, что она знает о репутации Брентвуда из газет.

Улыбка леди Брентвуд поблекла. Она заметила сдержанность Энн — к сожалению, ей была слишком хорошо знакома такая реакция.

— Я надеялась… Клоринда сказала… Понимаете, она случайно упомянула, что вы еще не замужем, леди Энн.

Что-то в оцепенении Энн заставило Стивена насторожиться. Похоже, она может вот-вот взорваться. Бедная леди Брентвуд этого не заслужила.

— Дело в том, что мисс Стрэндж упустила некоторые факты, — поспешно вмешался он. — Леди Энн не замужем, но она помолвлена… со мной.

Он явственно услышал, как Селеста и ее помощница, терпеливо ждавшие окончания разговора, изумленно ахнули. Леди Брентвуд снова улыбнулась, на этот раз ее лицо выражало искреннюю радость.

— Чудесная новость. Примите мои поздравления. Ваши родители будут в восторге.

— Мама определенно будет в восторге… если узнает.

Эви уже открыла рот, чтобы просветить леди Брентвуд относительно деталей этой неожиданной помолвки, но Стивен был склонен оставить их на откуп сплетням.

— Да, — сказал он, прежде чем Эви успела заговорить, — по этой причине я и лишил мисс Стрэндж удовольствия пройтись по магазинам с юными леди. — Энн фыркнула, но Стивен предпочел проигнорировать сей неподобающий звук. — Вот я и привел дам к Селесте, чтобы она занялась их гардеробом.

— Прекрасно. — Теперь глаза леди Брентвуд смеялись. — Уверена, что Клоринда была счастлива избавиться от этой обязанности. Подозреваю, что, если бы не вы, она нашла бы другой способ избежать ходьбы по магазинам. — Она обернулась к Энн и Эви: — Не беспокойтесь, милые. Селесте можно доверять. Она великолепная портниха, а мистер Паркер-Рот способен дать вам любой самый квалифицированный совет. Искренне надеюсь, что, уточнив ваши планы на сегодняшний вечер, вы все же примете мое приглашение.

Эви сделала изящный реверанс, а Энн лишь что-то пробормотала, после чего леди Брентвуд ушла.

Интересно, что это с Энн? Он считал, что она лучше воспитана. Но размышлять на эту тему времени не было — к ним уже шла Селеста.

— О, месье Паркер-Рот! — просияла портниха, раскинув руки, словно собираясь заключить мужчину в объятия. — Как приятно видеть вас снова, да еще с двумя красивыми девушками!

Она едва не подпрыгивала от радости, а Стивен чувствовал себя блудным сыном. Он два месяца назад расстался со своей последней любовницей, и с тех пор у него не было повода заходить в магазины женской одежды.

Портниха окинула цепким взглядом Энн и едва заметно поморщилась. Впрочем, этому вряд ли стоило удивляться, поскольку для похода по магазинам Энн выбрала такое же уродливое платье, как тот мешок, что был на ней во время утренней прогулки в Гайд-парке.

— Как ты уже догадалась, — сообщил Стивен, — леди Энн и леди Эванджелине потребуется новый гардероб для сезона.

Улыбка Селесты стала еще шире.

— Прекрасно!

Энн расправила плечи и сделала глубокий вздох — словно готовилась броситься в бой.

— Это первый выход в свет моей сестры, мадам. Ей понадобится… — Она сделала паузу, нерешительно взглянула на Стивена, потом снова перевела взгляд на портниху. — Ей понадобится все, что для этого необходимо.

Селеста хлопнула в ладоши:

— Понимаю. Бальные наряды, и платья для прогулок… много всего. — Она окинула Эви профессиональным взглядом и заулыбалась: — Вы очень красивы, мадемуазель, но мои платья сделают вас еще прекраснее. Все лондонские женихи будут у ваших ног. Ваш отец не будет знать отбоя от предложений.

Эви улыбнулась и покраснела.

— Спасибо, мадам Селеста. Хотя я не могу поверить… ну в общем, я надеюсь, в ваших словах есть хотя бы крупица правды.

— Конечно, есть. Спросите месье! — Селеста обернулась к Стивену: — Разве мои платья не являются мечтой всех лондонских леди?

— Да, это так. Я бы не привел вас сюда, Эви, если бы был уверен, что Селеста — мастер своего дела.

Ему показалось, что Энн что-то прошептала относительно Короля Сердец и легиона женщин, но он предпочел ничего не услышать.

— А вы, миледи? — Селеста повернулась к Энн, но изо всех сил старалась не смотреть на ее одеяние. — Вам тоже обходимо много платьев.

Энн издала странный звук — нечто среднее между стоном и рычанием.

— Полагаю, мне тоже придется сшить несколько платьев, но не так много, как сестре.

— Ты не права, дорогая, — заявил Стивен, ласково потрепал невесту по голове и поспешно убрал руку, чтобы она не укусила его за пальцы. Краем глаза он заметил восторженный взгляд Селесты. Если его не подвели уши, стоявшая за его спиной помощница портнихи завистливо вздохнула. — Леди Энн придется выступить компаньонкой сестры, но я надеюсь, леди Эванджелине не потребуется слишком уж строгий надзор. — Он склонился к Селесте и прошептал ей на ухо: — Я намерен при любой возможности заманивать невесту в самые темные уголки садов и парков.

Селеста захихикала:

— Представляю, как будут огорчены другие дамы, узнав, что вы наконец отдали свое сердце.

Стивен мог бы поклясться, что Энн, стоя за ним, кипит от злости. Он лишь надеялся, что она не набросится на него прямо в магазине. Он обратил на свою нареченную влюбленный — по крайней мере, он на это рассчитывал — взгляд, но она не ответила тем же. Ее глаза сузились, ноздри, раздувались от едва сдерживаемого гнева, губы были сжаты в тонкую линию.

— Когда же будет свадьба, месье? — спросила Селеста, очевидно, рассчитывая получить заказ на свадебное платье.

— Мы пока не назначили дату. Я, конечно, хотел бы обвенчаться как можно скорее, но моя сладкая мучительница хочет заставить меня ждать до конца сезона.

Стивен коснулся губами пальцев Энн — она попыталась вырваться, но он был сильнее — и улыбнулся Селесте:

— Еще даже не было официального объявления в газетах. Графу пришлось срочно уехать из города. Леди Энн, конечно, хочет дождаться возвращения отца, а уж потом придавать гласности нашу помолвку. Надеюсь, мы можем положиться на вашу скромность?

— Конечно! Что за вопрос? Не волнуйтесь. Я буду нема как рыба.

Стивен и не думал волноваться. Он точно знал, что Селеста передаст новость всем, кому только сможет. Но леди Данли и миссис Фолуэлл уже были заняты тем же самым, и скромной французской модистке было далеко до высокородных английских дам. Это они могли поднять — или уже подняли — большую волну сплетен, а портнихе был по силам разве что небольшой всплеск.

— Мистер Паркер-Рот, — сквозь зубы прошипела Энн.

Селеста покосилась на нее и взяла Эви за руку:

— Мадемуазель, позвольте показать вам некоторые рисунки, а месье тем временем поговорит с вашей сестрой.

Портниха отвела Эви к столу, заваленному модными журналами. Стивен был уверен: если Эви хотя бы в малой степени похожа на других женщин, это займет ее надолго. Они едва успели отойти в дальний угол магазина, как Энн взорвалась.

— Ты сошел с ума! — сообщила она. — К вечеру о нашей помолвке будет знать весь Лондон.

Эта женщина определенно не имела ничего общего с дамами, окружавшими его до сих пор. Она чем-то напоминала его сестру Джейн, хотя его чувства к Энн были очень далеки от братских.

— О ней уже знает весь Лондон. Не забывай о леди Данли.

Энн застонала:

— Черт! Черт! Черт! Что же делать?

Стивен бросил взгляд на Селесту. Она смотрела на него поверх склоненной головы Эви и дерзко улыбалась. Подмигнув, она отвела глаза. Вероятно, француженка считала, что Энн страдает от неутоленного желания. Ах, если бы!

— Мы будем помолвлены, по крайней мере, до конца зона, — с томной улыбкой прошептал Стивен на ухо Энн. Селеста должна была подумать, что он говорит слова любви. — Если нет, погибнет не только твоя репутация, и сезон Эви. Вспомни сцену, ставшую всему причиной. — И то, что впоследствии происходило в странно украшенной комнате Крейн-Хауса, конечно. Впрочем, об этом Стивен предпочел не напоминать, хотя сам ничего не забыл. Покинув Крейн-Хаус, он снова и снова переживал каждое мгновение — сладкий аромат кожи Энн, влажное тепло ее рта, дрожь ее хрупкого тела.

У него было много женщин — ну ладно, очень много, — но ни одна из них так не притягивала и не интриговала его.

— Конечно, я помню. Разве такое забудешь? Я никогда в жизни не испытывала такого стыда.

Стивена раньше никогда не привлекали женщины-воительницы. Некоторые мужчины считают, что несдержанные женщины особенно горячи в постели. Однако практика показывает, что если женщина кричит и спорит в гостиной, в спальне она занимается тем же самым. Энн была другой. Он мог бы побиться об заклад на годовой доход, что ее колючесть вызвана не плохим характером, а чем-то иным. Возможно, тут есть какая-то связь с маркизом Брентвудом.

— Не могу поверить, что стала участницей такой позорной сцены, — сказала она. — Если бы ты не был так пьян…

Стивен прижал палец к губам Энн и почувствовал, как она задержала дыхание. Ее глаза изумленно расширились.

— Если бы ты дала мне должный отпор, Энн, я бы остановился. Даже совершенно пьяный, я не стал бы настаивать. Я уже говорил и могу повторить еще раз: не надо меня бояться.

Энн тряхнула головой:

— Я вовсе не боюсь тебя, наглец!

Она лгала и сама это понимала. Она очень боялась, если не его, то чего-то другого. Чего?

Он это выяснит со временем — не сейчас. Усмехнувшись, Стив взял Энн за подбородок и повернул к себе лицом.

— Что-то ты слишком волнуешься, когда речь идет обо мне. Твоя сестра сказала правду? Ты давно сохнешь по мне?

Энн покраснела и отвела глаза.

— Конечно же, нет. Мы только что познакомились.

— Да, но сестрам обычно известны самые страшные тайны друг друга.

Энн на мгновение встретила его взгляд, но тут же отвела глаза. Высвободившись, она подошла к столу, за которым сидели Эви и Селеста.

— Ты уже нашла для себя платье, Эви? — весело поинтересовалась она. Только ее веселость казалась неестественной.

Леди Энн Марстон определенно была интересной, необычной штучкой. Энергичная и робкая, смелая и в то же время застенчивая. Такое сочетание может свести с ума.

Хорошо, что он любит загадки.

— Много платьев, Энн! — Эви едва дышала от восторга. — Для поездок и прогулок, вечерние и бальные. О, ты только посмотри, какая очаровательная амазонка! Жаль, что мы не привезли сюда лошадей.

— Не привезли, и, слава Богу. Подумай о расходах. Лошади едят, как крокодилы. — Восхитительный голос Энн теперь звучал так язвительно, что на нее с недоумением уставились и Эви, и Селеста.

Да, сезон, безусловно, обещает быть интересным, если Энн будет и дальше бросаться в бой с каждым встречным.

— Я тоже не держу лошадей в городе, поскольку слишком редко здесь бываю, — сказал он, — но у меня есть друзья, имеющие хорошие конюшни. Уверен, что смогу найти вам лошадь для прогулок, Эви.

— Да, мадемуазель, вы обязательно должны кататься на лошади в Гайд-парке. Так принято.

Селеста, конечно, старалась обеспечить себе несколько лишних пенсов, но, по сути, она была права.

— В любом случае вам понадобится амазонка для вечеринок в загородных домах, частью которых всегда является верховые прогулки.

Лицо Эви загорелось, а Энн напряглась.

Хм… Его нареченная явно не одобряет вечеринок в загородных домах, а поскольку, судя по всему, она принимала участие лишь в одном подобном мероприятии, имевшем место в имении барона Геддинга десять лет назад…

Ему придется выяснить, что там случилось. Геддинг был в городе, а Стивен всегда гордился своим умением вытягивать информацию у людей так ловко, что они об этом и не подозревали. Геддинг был не слишком умен, так что разговорить его можно довольно легко, а вот подвести к нужной теме… пожалуй, будет проблемой.

— А вы, леди Энн? — обратилась к ней Селеста. — Вам же тоже нужны платья. Извините, но это, — она с гримасой отвращения покосилась на платье Энн, — совершенно никуда не годится. — Она выбрала несколько рисунков и протянула их Энн. — Взгляните, думаю, вам понравится.

— Нет, я… то есть я не… — Энн с ужасом смотрела на рисунки в руках Селесты, словно портниха держала клубок ядовитых змей.

— Позвольте мне. — Стивен взял рисунки и быстро просмотрел их. Его внимание привлекло одно бальное платье с глубоким декольте. — Вот, пожалуй, это. Ты будешь выглядеть в нем восхитительно, Энн. Оно такого же цвета, как твои глаза.

Энн покосилась на картинку и замотала головой:

— Нет, ни в коем случае.

— Почему? — недоуменно нахмурился Стивен. Он показал рисунок Эви и Селесте: — Вы не считаете, что это платье будто создано для Энн?

— Оно мне не подойдет! — Энн едва не подавилась этими словами. Для мужчины с якобы превосходным вкусом мистер Паркер-Рот не заметил очевидной, можно сказать, бросающейся в глаза проблемы. Ее бедная маленькая грудь была слишком плоской, чтобы ее выставлять напоказ таким образом, даже с учетом героических усилий самого лучшего корсета.

— Оно очаровательно, Энн. — Эви внимательно рассматривала изображение. — Мне не приходило в голову — я имею в виду, что ты ничего подобного раньше не носила, — но, думаю, мистер Паркер-Рот прав. Ты будешь в нем выглядеть изумительно. Что тебе не нравится?

— Да, леди Энн, в чем проблема? — Мадам Селеста улыбалась, но в ее голосе слышались нотки раздражения. — Платье очень милое, вы в нем будете настоящей красавицей, месье будут завидовать все мужчины.

Они все были слепыми. Или безумными.

— Платье действительно красивое, но мне оно не подходит, — сообщила Энн и почувствовала, что краснеет. Черт бы побрал ее белую кожу!

Мистер Паркер-Рот, Эви и мадам Селеста — все смотрели на нее в полном недоумении.

— У вас наверняка есть что-то еще. — Энн потянулась за рисунками, но Стивен отодвинул их на край стола.

— Нет уж, просветите нас, леди Энн, что вас не устраивает?

Она повернулась к Селесте. Портниха ее поймет. По крайней мере, миссис Уоддингли ее всегда понимала, она всегда добавляла лишний ряд кружев, бант или ленты на лифы Энн в тщетной попытке скрыть грудь, точнее сказать, ее отсутствие.

— У вас найдется что-нибудь более скромное?

— Скромное? — Мадам Селеста несколько мгновений молча переводила глаза с Энн на мистера Паркер-Рота. — Но что в этом платье нескромного?

Эта мерзкая женщина определенно решила заставить ее произнести постыдную правду вслух.

— Мне необходимо что-нибудь более закрытое. — Энн улыбнулась, понимая, что изобразить веселье ей не удалось. — В конце концов, я всего лишь компаньонка и не хочу привлекать внимание к себе.

Мадам Селеста открыла рот от удивления:

— Компаньонка?

— Конечно. Это выход в свет моей сестры, а не мой. Я только буду сидеть у стены с другими зрелыми женщинами. — Таков был ее план, когда стало очевидно, что Джорджиана решила поручить сезон Эви ей. И тем более сейчас, когда выяснилось, что лорд Брентвуд здесь. Она не хотела встречаться с этим мужчиной.

— Но вы же нареченная месье! К вам будут прикованы взгляды всего Лондона!

— Вы ошибаетесь. — Энн почувствовала себя больной.

— Боюсь, Селеста права, Энн, — вмешался Стивен. — Люди проявляют слишком много внимания к моей жизни. Ты сама имела возможность убедиться, как часто мое имя упоминается в колонках светских сплетен. Все это ужасно раздражает, но я ничего не могу поделать.

— Ох… — Почему-то всякий раз, когда кажется, что хуже просто некуда, становится еще хуже. Как же ей пережить этот сезон? — Разве они не могут смотреть на меня в платье с высоким воротом и длинными рукавами? Я всегда мерзну.

Мадам Селеста помрачнела. Вероятно, она прикидывала, сколько сможет заплатить Энн, чтобы она никому не упоминала имени своей портнихи.

А мистер Паркер-Рот беззаботно рассмеялся:

— В лондонском бальном зале замерзнуть невозможно. Поверь мне, там всегда жарко и душно. — Он покачал головой, однако смотрел проницательно, и Энн захотелось провалиться сквозь землю. — Ты же не хочешь, чтобы в обществе утвердилось мнение, что я женюсь на чудачке. Не то чтобы меня заботило, что скажут другие, но слухи и сплетни могут доставить тебе и твоей сестре немало неприятных минут. А значит, меня они разозлят.

— И главное, во всем этом нет никакой необходимости, — сказала мадам Селеста. — Простите мою смелость, миледи, но вы ведете себя глупо. Вам все будут завидовать — ведь вы нареченная самого Червового Короля. Вы преуспели там, где потерпели неудачу другие. Почему вы не хотите надеть платье, которое соответствовало бы вашей красоте?

— О Боже! — Энн села. Визит в магазин превратился в форменный кошмар.

Стивен опустился на стул рядом с ней.

— Все будет хорошо, Энн. Уверен, мадам Селеста преувеличивает. Конечно, люди будут проявлять любопытство, но очень многие порадуются за меня — за нас.

— Ох! — Энн уставилась на стол, хотя его не видела. Было бы плохо, будь она действительно невестой мистера Паркер-Рота, но ведь она ею не была, а значит, все складывается еще хуже. Ей придется играть роль перед обществом, которое пристально следит за каждым и не прощает ошибок.

Нет, она определенно заболеет.

Она закрыла лицо одной рукой:

— Почему бы вам просто не выбрать несколько вещей для меня?

Мадам Селесте не пришлось повторять дважды. Она энергичным жестом придвинула к себе рисунки и начала показывать Стивену.

— Энн, — тихо сказала Эви. — Ты уверена, что не хочешь сама взглянуть на фасоны? У мадам Селесты чудесные платья, совершенно непохожие на простые старомодные произведения миссис Уоддингли.

— Не хочу. Уверена, мадам Селеста и мистер Паркер-Рот и без меня знают, что сейчас в моде. — Поскольку ее фигура больше всего напоминала палку, было, в общем-то, все равно, что на нее повесить. Она в любом одеянии будет похожа на мальчишку, нарядившегося в обноски сестры.

Эви решительно откашлялась:

— Я никогда это не говорила, но думаю, что платья, которые ты носила дома… Одним словом, миссис Уоддингли не умеет шить платья, которые бы подчеркивали достоинства и скрывали недостатки твоей фигуры.

— Это потому, что у меня нет никакой фигуры, Эви. — Энн никогда не завидовала совершенным округлостям сестры, но в создавшихся обстоятельствах в ее душу впервые закралось некое подобие зависти. На Эви любое платье сидело изумительно.

— Неправда! Просто ты стройнее многих женщин.

Энн лишь сокрушенно вздохнула. Десять лет назад она не была такой тощей, но пышными формами не обладала никогда. Интересно, почему тогда Брентвуд выделил из толпы именно ее — костлявую, рыжеволосую, робкую мисс в очках?

Должно быть, ему было скучно, или мужчины заключили какое-то пари. Больше никакой причины она предположить не могла, сколько ни думала о той вечеринке.

— Энн, давай посмотрим, как выглядит на тебе этот цвет. — Мистер Паркер-Рот закончил беседу с мадам Селестой и теперь держал в руках рулон красноватой ткани. Это вывело Энн из ступора. Она в немом изумлении уставилась на Стивена.

— Ты ослеп? — Как можно было не заметить ее ярко-рыжие волосы? — Я не могу носить красное.

— Давай посмотрим, можешь или нет. — Он протянул свободную руку, чтобы помочь ей подняться. — Встань перед зеркалом Селесты, и мы увидим, какие цвета тебе идут.

— Коричневый, — буркнула Энн. Хотя она не стала бы утверждать, что ей шел коричневый цвет. Просто он не привлекал к ней внимания. С этой задачей успешно справлялись рыжие волосы. — Миссис Уоддингли всегда шила мне коричневые платья.

Мадам Селеста так сильно ударила кулаком по столу, что Энн подпрыгнула.

— Эта миссис Уоддингли или безрукая дура, или слепая. Ее и близко нельзя подпускать к шитью платьев. Ей вообще нельзя давать в руки иголку и наперсток. — Селеста ткнула пальцем в сторону Энн, и на ее физиономии явственно проступило негодование. — Эта вещь — у меня язык не повернется назвать ее платьем — отвратительна. У нее цвет грязи — нет, конского навоза! Я бы свою собаку не нарядила в такое уродство.

Мистер Паркер-Рот решил проявить больше дипломатичности.

— У него неприятный цвет… и фасон… я же говорил тебе. Как только будут готовы новые платья, тебе нужно будет сжечь его, Энн, вместе с остальными платьями, которые тебе сшила миссис Уоддингли. — Он хохотнул. — Я, конечно, помогу. Думаю, Эви и мальчики тоже не откажутся поучаствовать. Ты как считаешь, Эви?

— О да! Я буду счастлива предать огню старый гардероб Энн. И я сама соберу все вещи для костра, если она вдруг проявит нерешительность.

— Я не собираюсь жечь вещи, сшитые миссис Уоддингли, — сварливо заявила Энн, хмуро глядя на мистера Паркер-Рота. — За них деньги уплачены, и немалые.

Мадам Селеста что-то проворчала себе под нос. Энн расслышала только два слова: «месье» и «голая».

— Ну нет так нет, — примирительно сказал мистер Паркер-Рот и подвел Энн к зеркалу.

Он стоял за ее спиной и ободряюще улыбался ей в зеркале. Только она не чувствовала ни бодрости, ни уверенности. Шарахнувшись назад, она врезалась в его твердое, как скала, тело.

Стивен покосился на Селесту:

— Почему бы тебе не заняться снятием мерок с леди Эванджелины?

Ответная улыбка мадам Селесты показалась Энн довольно-таки злорадной.

— Прекрасная идея, месье. А вы тем временем поможете леди Энн выбрать цвета.

— Конечно. Это займет некоторое время, так что вы не торопитесь.

Улыбка модистки стала еще шире.

— Да, месье. У нас с мадемуазель много работы. — И она подмигнула.

Что еще задумал этот человек?

— Я уверена, что должна пойти с Эви и…

Мадам Селеста энергично потрясла головой:

— Нет, леди Энн. Вы нам не нужны, правда, мадемуазель?

Глаза Эви были полны тревоги.

— Вы правы, мадам. Мы уже выбрали несколько цветов и фасонов. А снять мерки ты никак не поможешь.

— Все равно я должна быть рядом с тобой.

Мистер Паркер-Рот держал ее за локоть. Его хватка была уверенной, а большой палец описывал маленькие круги по тыльной стороне руки. Она чувствовала приятный запах его одеколона.

— Не глупите, — сказала мадам Селеста, решительно встала и жестом предложила Эви проследовать в примерочную. — С вашей сестрой ничего не случится. — Она кивнула своей помощнице: — Бетти, иди с нами.

— Да, мадам. — Бетти понимающе улыбнулась Энн и скрылась за дверью вслед за модисткой и Эви.

Энн сильно прикусила нижнюю губу. Черт возьми, она осталась со Стивеном, вокруг нет никого — и в течение некоторого времени не будет, если, конечно, не придут новые покупатели.

В животе неприятно заурчало. Наверное, так же чувствует себя мышь, загнанная кошкой в угол. Энн почувствовала, что дрожит, — ну, точно, испуганная мышь.

Нет, это не правда. Она не была испугана. Она была… взволнована. Если так чувствует себя мышь, она очень хочет, чтобы ее поймали.

Глупость какая! Достаточно мистеру Паркер-Роту подойти к ней близко, и вся ее решимость и здравый смысл куда-то улетучиваются.

— Я должна быть рядом с Эви.

Его губы слегка дрогнули. Это были красивые губы — узкие и твердые, а не влажные и пухлые, как у Брентвуда.

— Ничего подобного. — Его дыхание шевелило пряди волос над ухом. — Ты только помешаешь мадам Селесте и Бетти. — Его ладонь медленно поползла вверх по ее руке. — И разочаруешь меня.

— Ох! — Неужели он соблазняет ее? Вообще-то она знала, что такое соблазнение, но сейчас ею владели совсем другие чувства, чем во время злосчастной встречи с лордом Брентвудом.

Стивен не произнес ни слова, чтобы склонить ее к греху — у него не было такой необходимости. Он просто стоял рядом, а его пальцы слегка поглаживали ее руку. Создавалось впечатление, что он мог бы простоять так весь день. Казалось, ему больше нечего делать — только стоять рядом и касаться ее.

Энн нервно вздохнула. Его запах и тепло были везде. От них путались мысли, возникали странные, неведомые ранее ощущения. Ее маленькая грудь словно увеличилась. В нижней части живота — самой нижней — появилась тянущая боль, колени предательски задрожали. Она покачнулась, и рука мистера Паркер-Рота — Стивена — обняла ее за талию, чтобы поддержать.

Он привлек ее к себе. Энн почувствовала, какое твердое и мускулистое у него тело.

— Посмотри в зеркало, Энн, — прошептал он, касаясь губами ее уха.

Энн подняла глаза и вздрогнула, увидев их отражение. Милосердный Боже! Она выглядела настоящей распутницей — прижалась спиной к мужчине, рот открыт, щеки горят. Она зажмурилась:

— О, я…

— Как приятно ты пахнешь! — Он поцеловал удивительно чувствительное местечко под ухом, и по телу Энн пробежала дрожь. Поражаясь собственному бесстыдству, она немного наклонила голову, открыв шею для поцелуев.

Она почувствовала его улыбку, а потом его губы начали восхитительное путешествие по ее шее, уху… Интересно, он поцелует ее в губы, если повернуть голову?

Нет, остановился на щеке.

— Искусительница, — пробормотал Стивен.

Это подействовало как ушат холодной воды. Брентвуд сказал то же самое перед тем, как…

Энн гордо выпрямилась и устремила в зеркало решительный взгляд.

— Я не искусительница. Ты говоришь нелепости!

Брови Стивена поползли на лоб. Его лицо было так близко, что их можно было потрогать пальцами. Хотя Энн, как воспитанная леди, никогда бы не сделала ничего столь неприличного.

— В моих словах нет ничего нелепого. Вот уже третий раз ты искушаешь меня и подталкиваешь к непристойному поведению.

Третий раз?!

— Нет, я… — Первой была катастрофа, свидетельницей которой стала леди Данли, потом инцидент в комнате-гареме, и теперь… — Раньше ты был пьян. — Она принюхалась. — Ты и сейчас пьян?

— Разумеется, нет. Должен сказать, что у меня нет привычки целовать воспитанных молодых леди, когда я пьян.

— Я не молодая.

— Ты моложе меня.

Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, но потом Стивен засмеялся и чмокнул Энн в нос.

— Мы поспорим об этом позже — буду с нетерпением ждать этого занимательного разговора, — а теперь нам следует все-таки выбрать цвета. Эви и модистки не вечно будут находиться в примерочной.

— Да, я знаю. Но нет никакой необходимости беспокоиться относительно красного, потому что я… ой!

Стивен буквально завернул ее в красную ткань, прикрывшую коричневое платье. Энн растерянно заморгала. Почему-то этот цвет заставил ее кожу сиять. Перемена была разительной.

— А как насчет этого? — На смену красной ткани пришла темно-зеленая, почти такого же цвета, как ее глаза.

— Красиво. — Она бы с удовольствием надела такое платье… одна дома. — Но я же буду выделяться в таких ярких цветах.

Стивен ухмыльнулся и накрутил на палец рыжий завиток.

— Энн, ты будешь выделяться, что бы ни надела. — Его глаза стали серьезными. — Ты должна перестать держать свет под спудом.

— Какой еще свет? — Она скорчила рожицу в зеркале. — Не забывай: это Эви — красавица, а я — «синий чулок».

— Эй! — Он повернул Энн лицом к себе и приподнял пальцем ее подбородок, чтобы встретиться с ней глазами. — Ничего подобного. — Его губы медленно раздвинулись в задорной улыбке. — Я не знаю ни одного закона, запрещающего «синим чулкам» быть красавицами, но если такой есть, ты его определенно нарушила.

— Не надо…

Губы Стивена накрыли ее рот, и все слова, потеряли смысл.

И вообще все вокруг стало не важным. Энн могла думать лишь о том, как его губы касаются ее губ, требуют, чтобы она открылась для него. Его язык проскользнул в ее рот, наполнив его и заставив желать большего.

Поцелуй прервался до обидного быстро. Энн даже недовольно застонала.

— Тише, любовь моя, — шепнул Стивен, прислонившись лбом к ее лбу. — Мы не одни.

— Что?

Глаза Энн широко распахнулись, она отскочила в сторону и оглянулась. В дверях примерочной стояла улыбающаяся мадам Селеста.

— А вы, однако, шалун, месье. Для занятий любовью следует выбирать более уединенное место. Что подумает мадемуазель о поведении своей сестры?

Стивен взял Энн за руку и притянул к себе.

— Она все поймет правильно, да, Эви? Что я без ума от леди Энн. — Он поцеловал ладонь невесты. — Ну а теперь, я полагаю, леди Энн готова для снятия мерок. А леди Эванджелина пока составит мне компанию.

— Но… — В примерочной мадам Селесты уже никак не скрыть отсутствия каких бы то ни было женских форм.

— Идемте. — Селеста отступила в сторону, жестом предложив леди Энн следовать впереди, вероятно, чтобы преградить ей путь к бегству. — Мы освободим вас от этого уродливого кокона и превратим в прелестную бабочку.

Если бы только это было возможно…

Энн оглянулась на Стивена и Эви. Оба энергично жестикулировали, требуя, чтобы она шла в примерочную.

Что ж, похоже, у нее нет выбора. Ей придется подчиниться и испробовать на себе способности мадам Селесты к превращениям, даже если в результате получится не бабочка, а бледная моль.

Глубоко вздохнув, Энн направилась в примерочную.

Глава 5

— Неужели мадам Селеста успеет закончить бальное платье до сегодняшнего вечера? — Эви покраснела и оглянулась на Энн. — Я имела в виду два бальных платья.

— Я ей сказала, чтобы она сначала сшила твое, — сообщила Энн, пока они поднимались по ступенькам Крейн-Хауса. — Я могу надеть старое.

— Нет, не можешь! — Эви оглянулась на Стивена в поисках поддержки: — Вы же не позволите ей появиться в обществе в старой тряпке, правда?

— Не стоит волноваться. Селеста все сделаем вовремя, и у вас еще останется время. Она прекрасная модистка и имеет хороших помощниц.

Он потянулся к дверной ручке, но не успел дотронуться до нее, как дверь распахнулась, и на пороге появился неопрятного вида дворецкий. Его галстук съехал набок, а волосы стояли дыбом.

— Хоббс? — с тревогой спросила Энн. — Что случилось?

— О, миледи, я… — Хоббс сделал попытку приосаниться, но потерпел неудачу. — Понимаете, молодые джентльмены куда-то пропали.

— Пропали? Что значит пропали? — Энн оттолкнула несчастного, заламывающего руки старика, ворвалась в дом и стала лихорадочно оглядываться, словно мальчики могли прятаться за портьерами или под столом. — Куда они могли пойти?

— Не знаю, миледи. — Хоббс с надеждой взглянул на Стивена. Так утопающий смотрит на проплывающее мимо бревно.

— Что значит — ты не знаешь? — Было удивительно, что Энн не схватила старика за шею. Судя по его виду, дворецкий явно опасался чего-то подобного. На всякий случай он отошел подальше.

— Энн, если бы Хоббс знал, где мальчики, он бы не говорил, что они пропали. Ты можешь довести его до апоплексического удара, но этим делу не поможешь.

Энн взглянула на Стивена так, будто собиралась оторвать ему голову.

— Я знаю! — Ее глаза наполнились слезами.

— Энн, это же Лондон, — неуверенно начала Эви. — Не думаю, что…

— Вот именно! — перебила сестру Энн. — Это Лондон, где полно злодеев всех мастей. Это не деревня, где мальчики все знают, да и их знают все соседи. Но здесь, возможно, в эту самую минуту их поймала в каком-нибудь переулке шайка воров.

Похоже, все, включая Хоббса, были готовы расплакаться.

— Послушай, Энн, не забывай, где находишься. Это Мейфэр, а не рабочая окраина. Не думаю, что нам следует тревожиться о безопасности мальчиков. — Стивен обратился к Хоббсу: — Когда вы обнаружили их пропажу?

— Примерно десять минут назад, сэр. И, должен заметить, собаки тоже нет.

— Ну, вот и ответ. — Стивен улыбнулся Энн. — Они повели Гарри на прогулку.

— Но разве этим не должен был заняться один из лакеев? — спросила Энн Хоббса. Судя по всему, бедолаге, не, выполнившему свои обязанности, грозили крупные неприятности.

— Да, миледи. Но мисс Стрэндж пожелала переставить кое-какую мебель, и Чарлз, должен признать, очень ответственный юноша, выпустил собаку на задний двор. Но псу там не понравилось. Лорд Ратледж и его брат сказали, что поведут его в парк на площади, и мисс Стрэндж согласилась.

— А где кузина Клоринда?

— Она пошла в гости к леди Брентвуд, миледи, незадолго до того, как пропали юные джентльмены.

Лицо Энн покинули все краски жизни. Да что это с ней? Она выглядела так, будто вот-вот лишится чувств. Стивен взял ее за руку.

— Вы отправили кого-нибудь на поиски мальчиков, Хоббс?

— Да, Чарлз и остальные лакеи обшарили весь парк, сэр. Они только что вернулись. Мы как раз собирались послать за мисс Стрэндж.

— Клоринда не поможет, — заявила Энн и выдернула руку. Похоже, она уже пришла в себя. — Мы должны расширить район поисков, двигаясь одновременно во всех направлениях. Я пойду…

— Позволь обо всем позаботиться Хоббсу и лакеям. — Стивен обернулся к дворецкому и приказал: — Отправьте людей до Парк-лейн, Оксфорд, Маунт и Бонд-стрит. Если там мальчики не найдутся, можно попробовать поискать их дальше, но я подозреваю, что дети сами через некоторое время вернутся.

На физиономии Хоббса проступило нескрываемое облегчение. Он был счастлив снова получить приказ. Все же чертовски неприятно, когда что-то приходится решать самому.

— Я все сделаю, сэр.

Зато Энн не почувствовала никакого облегчения. Она пришла в ярость.

— Ты слишком много на себя берешь! — воскликнула она. — Отец поручил братьев мне, и я, конечно же, приму участие в поисках.

— Лакеям будет намного легче без тебя.

— Ничего подобного.

Стивен не намеревался тратить время на споры. Он уже понял, что убедить в чем-нибудь Энн попросту невозможно. Хотя если бы она потрудилась задуматься, то сразу бы поняла: если она пойдет с лакеями, то будет только отвлекать их, потому что им придется заботиться и о ее безопасности тоже:

— Ты никуда не пойдешь.

— Я не останусь дома! — в отчаянии выкрикнула Энн. — Не могу!

Эви положила руку на плечо сестры. Она тоже выглядела встревоженной, но не такой невменяемой, как Энн.

— Уверена, с мальчиками все в порядке. Они вдвоем, да и Гарри с ними.

— Но это же Лондон, Эви. Здесь может случиться все, что угодно!

Стивен подумал, что если не займет сейчас чем-нибудь Энн, она доведет и себя, и Эви до истерики, и тогда уж потребуется врач.

— Мне кажется, Гарри очень понравилась утренняя пробежка по Гайд-парку, и он повел ваших братьев туда.

Энн на мгновение нахмурилась, потом кивнула. Ее мрачное лицо немного просветлело.

— Да, возможно, ты прав. Думаю, я смогу повторить наш утренний маршрут. В любом случае стоит попробовать. — Последнюю фразу Энн договорила уже за дверью.

Похоже, она и не думала ждать Стивена.

— Хоббс, вы организуете поиски?

— Да, сэр. Я немедленно этим займусь.

— Эви, вы в порядке?

— Со мной все нормально, сэр. Вы лучше поторопитесь за Энн. Она уже, наверное, на полпути к Парк-лейн.

— Не сомневаюсь. Вы не волнуйтесь. Мы обязательно найдем мальчиков.

Эви нахмурилась:

— Но ведь Гайд-парк очень большой, сэр.

— Да, но Гарри, как мне показалось, умный пес. Если мы не найдем его, он обязательно отыщет нас.

Выходя за дверь, Стивен услышал смех Эви. Как она и предполагала, Энн не дожидалась его на ступеньках. Он успел заметить ее уродливое коричневое платье, когда она заворачивала за угол на улицу, ведущую к Парк-лейн.

Стивен споткнулся, но быстро восстановил равновесие. Неужели он действительно собирается на ней жениться?

Его честь, и все такое. Решив быть честным с собой, Стивен ухмыльнулся. Он не мог дождаться, когда окажется с Энн на брачном ложе.

Если бы вчера ему кто-нибудь сказал, что он обручится с первой встречной женщиной, Стивен назвал бы этого человека идиотом. С другой стороны, самые лучшие решения он всегда принимал не раздумывая, без предварительной подготовки. После многих лет исследования неизвестных земель и переговоров с местными жителями и другими коллекционерами растений он стал легко принимать мгновенные решения. Научился доверять своему внутреннему чутью.

Энн ему нравилась.

Нельзя было не восхищаться ее преданностью семье. А ведь в обществе так много женщин, занятых только собой и своими развлечениями. Но Энн другая. Она будет так же хорошо заботиться об их детях, как и о своих братьях и сестре. И роль хозяйки дома она выполняет блестяще. Безумный Крейн отсутствует в доме, наверное, также часто, как Стивен.

Так почему же мысль поселить Энн в своем поместье и продолжать путешествовать его смущает? Ситуация была очень удобной. Он не смог бы найти жену, лучше отвечающую его требованиям, даже если бы провел тщательный поиск во всех лондонских бальных залах. Странно. Должно быть, еще сказывается эффект злоупотребления алкоголем накануне.

Завернув за угол, Стивен увидел в десяти ярдах от себя Энн, целеустремленно шагавшую вперед. Все же ее платье было вопиюще безобразным. Хорошо хоть на ней сейчас нет утренней шляпки — она довершила бы катастрофу. Хотя, откровенно говоря, новая шляпка была ненамного лучше.

Стивен ускорил шаги.

— Тебе следует ходить медленнее, — сообщил он, как только догнал невесту. Он даже же пытался предложить ей руку — понимал, что бессмысленно.

Энн покосилась на Стивена:

— Почему? Я хожу слишком быстро?

— Нет, но мы обращаем на себя внимание. — Он указал на группу молодых людей, прогуливающихся по другой стороне улицы. Один из них остановился и поднес к глазам лорнет. — И пожалуйста, не показывай этому нахалу язык.

Энн слегка замедлила шаг.

— Я бы никогда не сделала ничего подобного. Для этого я слишком хорошо воспитана. Но я не понимаю, почему эти молодые люди обратили на меня столь пристальное внимание.

Бедняжка Энн. Лондонское общество станет для нее суровым испытанием. Интересно, почему отец не позаботился о ее сезоне? Из-за мальчиков? Когда они родились, ей было около семнадцати. Появление близнецов, должно быть, способно нарушить даже самый размеренный домашний уклад. Но тогда почему ее не привезли в Лондон годом позже? Тогда еще была жива леди Фаррингтон, старшая сестра лорда Крейна. Она вполне могла вывести Энн в свет.

— Ну, во-первых, ты очень красивая незнакомка. — «В ужасном платье» — этого Стивен, конечно, не сказал. — А во-вторых, я бежал за тобой вдоль всей Аппер-Брук-стрит.

Энн остановилась, похолодев.

— Ты не бежал за мной.

— Еще как бежал! — Воспользовавшись остановкой, он предложил ей свою руку.

Энн нахмурилась, но взяла его под руку, и дальше они пошли вместе.

— Это ужасно, — выпалила она, покосившись на молодых людей.

— Это Лондон. Общество всегда наблюдает и сплетничает. Не сомневаюсь, что за нами и из окон следят.

— Нет! — Энн резко повернулась к ближайшему окну и успела заметить, как опустилась занавеска. — Как это можно выносить?

Стивен пожал плечами:

— Привыкнешь. Я научился не придавать значения тому, что думают окружающие, но мужчине игнорировать мнение общества легче, чем женщине. Вам приходится быть намного осторожнее, заботиться о своей репутации.

— Да.

Какого черта она все время краснеет и выглядит такой несчастной?

— Что-нибудь случилось?

— Н-нет. — Энн откашлялась. — Нет, все в порядке.

Она явно не была готова ему довериться. Не важно. Все равно он рано или поздно узнает, что ее тревожит.

— Признаюсь, мне здорово помогает то, что я редко бываю в городе.

Энн подняла на него глаза:

— А почему ты сейчас здесь? Я думала, что ты путешествуешь по каким-нибудь неведомым джунглям.

Хороший вопрос. Стивен сам неоднократно задавал его себе в последнее время. Обычно, возвращаясь из экспедиции, он сразу начинал готовить следующую, но сейчас его как-то не тянуло в дальние страны.

— Мой хороший друг граф Кендерли в феврале женился, и я хотел быть в Англии, чтобы присутствовать на торжестве. А в прошлом месяце у моего старшего брата родился сын. — Стивен рассмеялся. — Маленький Джек — крошечное краснолицее сморщенное создание — обладает отличными легкими и постоянно орет, но Джон и Мэг без ума от него.

— Ничего, через пару месяцев он станет похож на человека. — Энн заулыбалась. — Я помню, какими хилыми были близнецы, когда родились. И тоже все время плакали. Мы даже не были уверены, что они выживут. А посмотри на них сейчас! — Ее улыбка померкла. — Хотела бы я посмотреть на них сейчас. О чем они только думали, уйдя так далеко?

— Насколько я понимаю, они ни о чем не думали. Если у мне не изменяет память, десятилетние мальчишки живут настоящим и не заглядывают вперед.

— Твое утверждение может быть справедливым по отношению к Джорджу, но Филипп обычно сверхъестественно осторожен и предусмотрителен.

Они вышли на Парк-лейн, и Стивену пришлось крепко сжать руку Энн, чтобы не позволить ей выбежать на дорогу перед экипажем.

— Не спеши. Теперь я вижу, что Джордж — не единственная импульсивная натура в вашей семье.

Энн покраснела.

— Утром здесь такого движения не было.

— Разумеется. Горожане еще спали. — Убедившись, что Энн не вырывается, Стивен перевел ее через дорогу, и они вошли в парк. Перед ними было две тропинки: та, что тянулась прямо, вела в Кенсингтонский сад, та, что сворачивала налево, — к Серпентайну и Роттен-роу.

Энн остановилась.

— Гайд-парк такой огромный! — Ее чудесные глаза снова затуманились волнением. — Как мы их найдем?

— Не беспокойся. Найдем. — Стивен направился по тропинке к Серпентайну, но Энн осталась на месте.

— Подожди! Откуда ты знаешь, что они пошли именно туда?

— Я и не знаю.

— Вот именно. Не знаешь. Они могли пойти и по другой тропинке. Нам придется разделиться. Я пойду…

— Ты пойдешь со мной. И больше не будешь ходить одна. Так что лучше привыкни к этой мысли.

— Но это же глупо. Перед нами две дорожки, нас тоже двое, значит…

— С каких пор дети и собаки стали ходить по дорожкам?

Это резонное соображение заставило Энн замолчать.

— Ой!

— Вот именно. Кроме того, юным девушкам неприлично ходить…

— Я не юная девица.

Мистер Паркер-Рот возвел глаза к небу, вероятно, моля Всевышнего о терпении.

— Хорошо, ты зрелая девица. Все равно люди станут судачить, если ты будешь бегать по парку без сопровождения.

— Мне все равно, что скажут люди. Меня заботит только безопасность Филиппа и Джорджа.

— А меня заботит твоя безопасность. Пусть в Гайд-парке нет разбойников с большой дороги, все же это не то место, где женщина может спокойно гулять в одиночестве. — Стивен усмехнулся и добавил: — Даже если ничего страшного не произойдет, к тебе может пристать какой-нибудь пьяный хлыщ.

Энн невольно рассмеялась. Этот человек невозможен!

— Ты же заверил меня, что больше не пьян.

— Да, поэтому, оставаясь рядом со мной, ты в безопасности.

— Но… — Она посмотрела на вторую дорожку. Они потеряют так много времени, если выберут не то направление.

— Пойдем, Энн. — Стивен твердо взял ее за руку и повел за собой. — Если бы чуть раньше ты позволила мне договорить, я бы сказал, что не знаю, какую дорогу выбрали мальчики, но думаю, что они, по крайней мере, Гарри, направились к Серпентайну. Вы же утром шли именно туда, разве нет?

— Нет. То есть, «нет» относилось только ко мне. Я просто шла за Гарри.

— Понимаю. Гарри, наверное, почуял воду и бежал туда, а я его отвлек.

— Может быть, ты прав. — Она надеялась на это всей душой.

— Конечно, я прав. И перестань волноваться. Мальчики, скорее всего, прекрасно проводят время и не поблагодарят нас за то, что мы помешали им наслаждаться жизнью.

Беспокойство сменилось злостью.

— О, я намерена не просто помешать им! — Она свернет им шеи. Обоим.

— Смотри под ноги. — Стивен указал ей на кучку собачьих экскрементов на дороге. Усмехнувшись, он поднял одну бровь. — Знакомая картина?

— Нет. Ты ужасный человек! Это не Гарри… Когда Гарри… — Засмеявшись, Энн выпалила: — Это совершенно неподобающий предмет разговора, но нет, я не думаю, что это оставил Гарри.

Стивен кивнул:

— Ладно. Но я должен был спросить.

Они долго шли по дороге молча. Интересно, почему ей так спокойно с этим мужчиной? Она должна сходить с ума от тревоги за мальчиков, но чувствует себя почти спокойно, потому что верит Стивену, знает, что он держит ситуацию под контролем.

Это неправильно и опасно. Она уже один раз поверила мужчине — лорду Брентвуду.

Нет, сейчас все по-иному. Она теперь старше и мудрее, да и Брентвуд никогда не проявлял интереса к ее семье.

Энн покосилась на мужественный профиль Стивена. А что, если бы она действительно познакомилась с ним в доме у барона Геддинга? Тогда она уж точно не пошла бы в сад с Брентвудом.

Мистер Паркер-Рот был греховно красив — с выгоревшими на солнце волосами, голубыми глазами и длинными ресницами. Но что самое важное — он выглядел счастливым, как будто считал жизнь забавным приключением. Лорд Брентвуд всегда был мрачным.

Ах, если бы можно было все начать сначала!..

Но думать об этом — пустая трата времени. Прошлое осталось в прошлом. Она поехала на ту злосчастную вечеринку и сделала то, что сделала. Никакие жалобы и сожаления ничего уже не изменят.

Впрочем, нет никаких оснований думать, что Червовый Король заметил бы ее на вечеринке, даже если бы был там. Он и сегодня не обратил бы на нее внимания, если бы не Гарри.

— У меня грязь на щеке? — поинтересовался Стивен.

— Что? А, нет.

— Слава Богу. Ты так внимательно всматриваешься в мое лицо, что я даже ощутил некоторую неловкость. — Нахмурившись в притворном испуге, он добавил: — Только не говори, что у меня имеется какой-то физический дефект, который я за все эти годы не заметил.

Энн уже в который раз покраснела.

— Извини. Я знаю, что пристально смотреть на мужчину неприлично.

Губы Стивена дрогнули и медленно раздвинулись в улыбке, явив миру ямочки на щеках.

— Энн, ты можешь смотреть на меня, сколько хочешь и когда хочешь.

Наверное, она покраснела еще сильнее. Ей следует думать о Филиппе и Джордже, а вовсе не о мистере Паркер-Роте и ямочках на его щеках.

— Ты снова встревожилась?

— Нет. — Она пожала плечами. — Ну, может быть, немного. Еще далеко идти?

— Мы почти пришли. — Стивен коснулся рукой ее щеки. — Ты только не слишком ругай мальчиков.

— Не слишком? Они всех нас перепугали до смерти!

— Знаю, но они, вероятнее всего, даже не подозревают, какой шум из-за них поднялся. Они же знают, где они. И знают, что они в безопасности. Уверен, они искренне удивятся, когда узнают, что ты беспокоилась. И этот урок они должны усвоить на всю жизнь. Джентльмен никогда не должен без острой необходимости заставлять леди тревожиться.

Энн едва не рассмеялась. Как может Червовый Король говорить такие вещи не моргнув глазом? Брентвуд определенно не придерживался такой философии. Даже ее отец, прежде всего, думал о своих древностях, а уж потом о семье. Вчера он поспешил в порт, даже не подумав, как Энн справится с первым выходом в свет Эви.

— Не могу поверить… Стой! Что это? Подожди! Мне кажется…

— Да, мне тоже кажется, что я слышал лай Гарри. Сейчас деревья загораживают обзор, но…

Энн не стала медлить. Подобрав юбки, она бросилась бежать и остановилась, запыхавшись, у последнего дерева перед большим открытым пространством, за которым начиналось озеро Серпентайн. По берегу бегали два мальчика и собака, тявкавшая на лебедей.

— Ну как, мы нашли их? — спросил подошедший сзади мистер Паркер-Рот.

— Да, превеликий Боже, да, с ними все в порядке! — Энн почувствовала, как медленно начал ослабевать тугой комок беспокойства в груди, и неожиданно для самой себя бурно разрыдалась.

Стивен обнял ее и прижал к груди, предоставив возможность обильно поливать слезами его рубашку.

— Извини, — сквозь слезы пролепетала Энн. — Обычно я не такая плакса.

Стивен прижал ее к себе сильнее и нежно поцеловал в висок.

— На тебя просто слишком много всего свалилось: приезд в Лондон, огромная ответственность за выход в свет сестры, за мальчиков… — Его голос был тихим, но уверенным. Создавалось впечатление, что ему не впервой утешать рыдающую женщину. — А в довершение всего мальчики сбежали. Вот у тебя нервы и не выдержали.

— Возможно. — Энн сделала глубокий вдох. От него так приятно пахло. Сейчас она постоит в его объятиях еще минуточку, и…

— Паркер-Рот! — За ее спиной раздался глубокий и немного резкий мужской голос. — Как странно видеть тебя в таком… — мужчина многозначительно кашлянул, — интересном положении.

Нет! Энн замерла, а потом зажмурилась и лишь теснее прижалась к груди Стивена, желая лишь одного: немедленно исчезнуть, провалиться сквозь землю. Этот голос… Она не слышала его десять лет. Возможно, она ошибается и мужчина вовсе не…

— Брентвуд! — Тон мистера Паркер-Рота был сухим и холодным.

Глава 6

«Чем этот ублюдок обидел Энн?» — подумал Стивен. Услышав его голос, она так сильно прижалась к нему, словно увидела сатану.

Брентвуд был мерзавцем. Стивен начал презирать маркиза еще в Итоне, когда увидел, как этот ублюдок пытается окунуть нового студента головой в уличный сортир. Вокруг стояло много студентов, но они боялись вмешиваться. Брентвуд был крупным парнем — он рано приобрел внушительную комплекцию — и вовсю использовал свой титул, чтобы запугивать окружающих.

Стивен был слишком зол, чтобы опасаться. Он как следует врезал Брентвуду, а потом при активной помощи несостоявшейся жертвы, теперь его лучшего друга, Дамьена, графа Кендерли, сделал с ним то, что хотел сделать он, — окунул головой в сортир. Брентвуду потребовалось много воды и моющих средств, чтобы избавиться от вони.

Это было одно из самых приятных воспоминаний Стивена об Итоне.

Обычно Брентвуд сторонился Стивена. Но, как выяснилось, не всегда. Тут легкий ветерок донес запах бренди.

Похоже, сегодня Гайд-парк — место паломничества не успевших протрезветь пьяниц.

— А я всегда считал, что ты очень разборчив, — заявил, растягивая слова, Брентвуд. — А тут вижу, что ты обжимаешься с женщиной, одетой в самое уродливое платье, которое мне только приходилось видеть. — Брентвуд повел бровями. — Вероятно, эта тряпка скрывает такое восхитительное тело, что даже Червовый Король не устоял. — Он обернулся к женщине, цеплявшейся за его руку: — Мэг, полагаю, тебе следует спросить, не хочет ли она поработать в твоем заведении. Это все же лучше, чем работать в парке. — Он язвительно хохотнул.

Мэг — мадам Маргерит, владелица «Храма любви», одного из самых низкопробных борделей в городе: — хрипло засмеялась:

— Я смогу найти применение новой птичке, особенно если Червовый Король научил ее, как ублажить мужчину. Эй, детка, повернись, чтобы мы могли тебя как следует рассмотреть!

Энн с силой вжалась в плечо Стивена.

— Предлагаю тебе и твоей спутнице продолжить прогулку, Брентвуд, — сказал Стивен, поглаживая спину Энн. Он бы с удовольствием сбросил мерзкую парочку в Серпентайн, но для этого ему пришлось бы выпустить из рук Энн или, точнее, убедить ее выпустить из рук его. Она вцепилась в него так сильно, что, наверное, останутся синяки.

— Если это твоя новая любовница, парень, позволь мне дать тебе совет: купи ей пару платьев, — рассмеялся Брентвуд, обдав Стивена алкогольными парами. — Женская часть общества, в первую очередь леди Ноутон, будет расстроена, узнав, что Червовый Король отдал свое сердце — ну или, по крайней мере, одолжил его — простой работнице. — Маркиз осклабился: — Представь нас. Я хочу первым узнать ее имя.

Энн усилила хватку. Стивен подумал, что у него определенно останутся синяки.

— Нет. — Он говорил достаточно внушительно, чтобы Мэг сделала несколько поспешных шагов назад, однако Брентвуд был слишком пьян, чтобы адекватно оценить ситуацию. — Возможно, ты чего-то не понял. Убирайся.

— Да ладно тебе, Паркер-Рот. Не будь таким собственником.

Брентвуд направился к Энн, но, прежде чем успел дотронуться до нее, Стивен резким ударом оттолкнул его руку.

— О! — Брентвуд осторожно погладил ушибленные пальцы. — Чего ты дерешься?

Стивен встретил недоуменный взгляд маркиза.

— Только попробуй прикоснуться к леди, и я сломаю все твои конечности.

Повисло неловкое молчание.

— Не лезь к нему, — сказала Мэг, потянув Брентвуда за рукав. — Не понимаю, зачем вы, мужчины, сцепляетесь друг с другом из-за шлюхи. Вы же похожи на бешеных собак, защищающих свою кость.

— Он бешеный, это уж точно. — Брентвуд поправил манжеты, стараясь не касаться ушибленных пальцев. — Но я…

Окончание фразы Брентвуда заглушил яростный лай. Гарри выскочил из воды и, оскалив зубы, понесся прямо на Брентвуда. Умный пес.

Мэг завизжала, а Брентвуд побледнел.

— Полагаю, животному все равно, какого цвета твой жилет, Брентвуд.

Маркиз явно старался испепелить противника взглядом. Мэг быстро пришла к выводу, что она тут лишняя, и, подхватив юбки, побежала прочь. Маркиз держался до тех пор, пока Гарри не оказался в ярде от него. Только тогда, вероятно, оценив размеры собачьих зубов, он тоже побежал. Гарри устремился в погоню, но, отогнав «разбойников», вернулся к хозяевам. Он высунул язык и шумно дышал.

— Хорошая работа, — сказал Стивен.

Энн наконец ослабила хватку, опустилась на колени и обняла Гарри за шею.

— Хорошая собака, — пробормотала она и уткнулась лицом в его густую шерсть. — Очень хорошая собака.

Стивен оглянулся на Брентвуда и Мэг, но те были уже далеко. К сожалению, они очень скоро установят личность Энн. Сколько других нелепо одетых женщин видели с ним сегодня? Черт, о старшей дочери Крейна сейчас, должно быть, так много говорят, что другие слухи и сплетни на время забыты.

Подбежали Филипп и Джордж. Мальчики были с ног до головы в грязи.

— Добрый день, сэр, — задыхаясь, проговорил Филипп. — Мне очень жаль, что Гарри прогнал ваших друзей.

— Эти люди никогда не были моими друзьями, — сказал Стивен, — так что я с удовольствием наблюдал, как Гарри обратил их в бегство.

— Да? — Филипп явно ничего не понял, но решил не забивать себе голову. — Энн, ты должна обязательно увидеть лебедей. Гарри хотел подружиться с ними. Это было так смешно! — Он подошел к сестре, которая все еще стояла на коленях рядом с Гарри, и от растерянности разинул рот: — Ты плакала? — Поскольку глаза Энн были красными, а лицо покрыто пятнами, для такого вывода хватило проницательности даже десятилетнего ребенка.

— Нет, — сообщила Энн, шмыгнув носом. — Я не плакала.

Ложь была настолько очевидной, что все замолчали. Неловкую тишину нарушил Джордж, вероятно, более чуткий, чем брат. Он присел на корточки рядом с сестрой и тихо спросил:

— Что случилось?

— Ничего. — И она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в шерсть Гарри.

Филипп и Джордж недоуменно уставились на Стивена. Господи, какие же они одинаковые!

— Ваша сестра немного расстроена.

Мальчики переглянулись, посмотрели на Энн и опять на Стивена. Они явно ничего не понимали.

— Энн никогда не плачет, — проинформировал Филипп.

— Да, — согласился Джордж. — Вы не должны думать, что берете в жены плаксу.

Филипп энергично закивал:

— Энн — лучшая из сестер. Возможно, она не так красива, как Эви, но зато она практична. Она ведет хозяйство в нашем доме, и именно к ней, а не к маме с папой при необходимости обращаются дворецкий, экономка и управляющий.

— Вы будете рады, что получили такую замечательную хозяйку. — Джордж пожал плечами. — К тому же вы уже слишком старый, чтобы думать о совсем юной девушке.

Стивен почувствовал, что у него невольно приоткрылся рот. Он никак не мог решить, что делать: устроить мальчикам головомойку или расхохотаться. Они напомнили ему торговцев на окраине Рио, которые пытались всучить ему полуживого пони. Лошадка, может быть, и не красива, утверждали они, но зато очень умна.

Неудивительно, что Энн не ценит свою красоту. А близнецы считают, что он слишком стар и не должен обращать внимание на внешность жены? Его губы скривились. Впрочем, тридцать лет действительно старость для десятилетних мальчишек.

— Вы не все понимаете, мальчики. Во-первых, я считаю, что Энн очень красива.

Энн подняла голову. Теперь на Стивена были обращены три удивленных лица.

— Во-вторых, для мужа важна не только внешность жены, хотя ни один мужчина не может быть слишком старым, чтобы наслаждаться женской красотой. И в-третьих, тридцать лет — это еще не старость.

Филипп наморщил лоб:

— Но жена преподобного Бракстона — уродина. У нее косоглазие и кривые зубы.

— А миссис Трент, жена мясника, похожа на свинью, — добавил Джордж. — Она даже визжит, как свинья.

— Мальчики! — Энн шмыгнула носом, встала на ноги и вытерла глаза рукавом. — Говорить такие вещи неприлично. Миссис Бракстон и миссис Трент — почтенные дамы. Они очень добры. — Не придумав, что еще сказать, Энн еще раз шмыгнула носом.

Стивен предложил ей носовой платок.

— Спасибо, — Она громко высморкалась. — Прошу меня извинить, я, похоже, опять забыла платок дома.

— Ничего страшного, — галантно заявил Стивен. — Я всегда готов прийти на помощь леди.

— Но если я продолжу в том же духе, вскоре весь ваш запас носовых платков перейдет в мою собственность.

Джордж пожал плечами:

— Миссис Бракстон печет очень вкусный яблочный пирог, а миссис Трент разрешает играть со своими кошками, но это ничего не меняет. Они обе уродины.

— Так почему ты плакала, Энн? — спросил Филипп.

Энн нахмурилась:

— Потому что я волновалась о вас с Джорджем. Мы пришли домой, а вас нет. Никто не знал, куда вы подевались. Хоббс чуть с ума не сошел. В доме все вверх дном. Если хотите знать, сейчас все слуги вас ищут.

Мальчики выглядели потрясенными.

— Но мы же не терялись! — воскликнул Филипп.

— Вы знаете, где вы, но никто больше этого не знает. — Стивен перевел суровый взгляд с одного мальчишеского лица на другое — абсолютно такое же. — Я думал, мы договорились, что пойдем на прогулку вместе, когда я вернусь с дамами.

— Да, — согласился Филипп, — но Гарри не мог больше ждать. Он хотел гулять.

— И гулять он захотел именно здесь, — добавил Джордж. — Он сам привел нас сюда. Тянул всю дорогу. И здесь совершенно безопасно. Нам ничто не угрожало.

Энн нахмурилась, готовая устроить близнецам выволочку.

— Думаю, нам всем следует вернуться в Крейн-Хаус, — поспешно сказал Стивен, взяв ее за руку. — Ты же хочешь как можно скорее сообщить Хоббсу, что мальчики нашлись.

— Но…

— Ты сможешь сказать все, что думаешь, дома. Там намного меньше любопытных взглядов.

Энн затравленно оглянулась. Неподалеку прогуливались две пары, и они действительно поглядывали на них с любопытством.

— Да, я понимаю. — Выражение лица Энн обещало близнецам крупные неприятности. — Мы все обсудим дома.

Компания двинулась в обратный путь. Мальчики понуро брели позади всех.

— Если бы папа нанял гувернера, — сказал Филипп, — ничего бы не случилось.

Джордж пнул на дороге камешек.

— Мы же не можем все время сидеть дома. Так можно умереть от скуки.

— Да, Энн, — пожаловался Филипп, — кузина Клоринда даже не разрешает мне читать книги в библиотеке.

— Но почему?

Джордж рассмеялся:

— Потому что, когда она вошла в библиотеку, он рассматривал картинки с голыми людьми в какой-то книге.

Филипп покраснел и покосился на близнеца:

— Ты тоже их смотрел. И кстати, из-за тебя нас поймали. Если бы ты так не шумел, она бы ничего не узнала, и я бы успел вернуть книгу на полку.

— Что?! — Энн воскликнула так громко, что Гарри залаял. — Что это за книга?

Филипп пожал плечами и покраснел.

— Не знаю. Я не смог прочитать названия. Она на другом языке. Поэтому я и взял ее с полки — хотел посмотреть, о чем она.

Принимая во внимание произведения искусства, которые украшали комнату в Крейн-Хаусе, Стивен мог предположить, о какой книге идет речь.

— Эви говорит только о платьях и вечеринках, — сказал Джордж. — Дома она вроде бы не была такой пустышкой. А ты всегда чем-то занята.

Энн нахмурилась:

— Конечно, я всегда занята. На меня свалилось столько дел! Отец и ваша мама не предупредили меня, что уезжают и поручают мне вывести в свет Эви. Я же ничего не знаю о лондонском обществе.

— А разве не кузина Клоринда должна заниматься Эви? — спросил Филипп.

— Ты видишь, что кузина Клоринда занимается Эви? — Чувственный голос Энн стал громче. — Нет, она сидит в библиотеке или навещает друзей. — Она тяжело вздохнула, явно стараясь обрести над собой контроль. — И потом, Джордж, мы в Лондоне еще меньше суток.

— А кажется, вечность, — пробормотал Джордж.

— Неужели нельзя проявить чуточку терпения?

Оба мальчика вздрогнули, поскольку Энн перешла на крик. Пожалуй, пора их разделить. А то как бы чего не вышло.

— Почему бы вам двоим не пробежаться вместе с Гарри впереди? — дипломатично поинтересовался Стивен. — Подождете нас у Парк-лейн.

Ему не пришлось дважды повторять свое предложение. Мальчики сразу воспользовались возможностью сбежать, и через мгновение их уже и след простыл.

— Они слишком легко отделались, — буркнула Энн.

— А ты собиралась отчитывать их всю дорогу?

— Да.

— Я думал, ты хотела отложить расправу до возвращения домой.

— Дома не будет никакой расправы. Я никогда не могла долго на них сердиться. — Энн жалобно взглянула на Стивена: — Они должны понять, что не могут вести себя как им вздумается.

— Думаю, они все поняли, когда увидели, что ты расстроена.

Несколько минут они шли молча. Энн хмуро смотрела на дорогу, явно готовясь к беседе с братьями. Не приходилось сомневаться, что она их очень любит.

— Уверен, что Николас или я сумеем до конца недели решить проблему с гувернером для ребят.

Энн вздохнула:

— Это было бы чудесно, спасибо тебе. — Она подняла голову — на губах улыбка, но в глазах тревога. — Знаю, что я беспокоюсь слишком сильно, но они — особенно Джордж — такие энергичные… В деревне они знают все уголки, но Лондон — это совсем другое дело.

— Согласен, им нельзя позволять бегать по городу без надзора. — Стивен сделал паузу и окинул Энн задумчивым взглядом. — Всегда можно наткнуться на человека, встречи с которым хотелось бы избежать.

Энн побледнела и отвела глаза.

— Ты не хочешь рассказать мне, по какой причине боишься лорда Брентвуда?

— Я его не боюсь.

— Разве? Тогда почему намертво приклеилась ко мне во время нашей встречи? — Он усмехнулся: — Не то чтобы я жаловался… но ведь интересно.

Энн закрыла глаза, словно скрывала боль.

— Ну, возможно, я действительно немного боюсь маркиза.

Стивен погладил ее по щеке и повернул к себе:

— Посмотри на меня, Энн.

Она покачала головой и сделала попытку отстраниться, однако он не позволил.

— Энн.

Вздохнув, она открыла глаза. В них стояли слезы. Они сверкали в ее зеленых глазах, как дождевая вода на листьях Амазонии. Одна слезинка все же пролилась и медленно скатилась по щеке. Стивен вытер ее пальцем.

— Ты не должна его бояться. Брентвуд — негодяй. Я это знаю. Он был таким столько, сколько мы знакомы. Но теперь ты помолвлена со мной. Поверь, я смогу тебя защитить.

По щекам Энн потекли слезы. Она резко отвернулась, и Стивен не мог больше видеть выражение ее лица.

— Наша помолвка не настоящая, и ты не можешь меня защитить.

Энн поспешила вперед, и Стивен не стал ее удерживать.

— А вот и Чарлз! — воскликнул Джордж и помахал лакею, стоявшему на другой стороне улицы.

— Спасибо за все, мистер Паркер-Рот, — сказала Энн, обращаясь к его галстуку. — Мы больше не станем отнимать у вас время. Чарлз проводит нас домой.

— Но я буду рад…

На короткое мгновение их взгляды встретились.

— Пожалуйста. — Энн произнесла только одно слово, но сколько в нем было отчаяния и безысходности!

— С сестрой все будет в порядке, сэр, — немного скованно пообещал Филипп. — Мы и так слишком долго пользовались вашей добротой.

Судя по всему, мальчик уже забыл о своем безответственном поведении.

— Тогда я оставляю леди Энн в ваших надежных руках, лорд Ратледж. Увидимся завтра. Вторая половина дня вас устроит?

Филипп кивнул:

— Конечно, сэр.

— Но вы должны обещать, что больше не дадите леди повод о вас тревожиться.

— Да, сэр. Даю слово.

— А ты, Джордж?

— Мы будем ангелами.

Стивен не мог не рассмеяться.

— Я не прошу о чуде. Просто держитесь подальше от неприятностей. Справитесь?

Джордж состроил уморительную гримасу:

— Что я должен обещать: не беспокоить людей или держаться подальше от неприятностей? Уточните, сэр. Согласитесь, что это не одно и то же.

— Просто никуда не уходите с площади, ничего не ломайте и оставьте в покое кошку леди Данли.

— Хорошо.

Энн уже обрела хладнокровие и протянула Стивену руку.

— Еще раз спасибо за помощь, мистер Паркер-Рот. Я ее очень высоко ценю.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Меня зовут Стивен, Энн. И я всегда к твоим услугам. Увидимся вечером у графа Кендерли.

— Что? Это какая-то ошибка!

— Нет, любовь моя. Никакой ошибки.

— Пойдем, Энн, — нетерпеливо сказал Джордж. Чарлз уже перешел улицу и стоял чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу.

— У нас нет приглашений.

— Будут.

— И мне нечего надеть. — Энн воинственно вздернула подбородок.

Стивен ухмыльнулся. Все в порядке. К ней вернулся бойцовский дух, по крайней мере, частично.

— Понимаю, у тебя нет веры в то, что Селеста умеет творить чудеса, но очень скоро ты сможешь в этом убедиться. — Он поклонился и ушел, улыбаясь, поскольку явственно расслышал сдавленное проклятие Энн.

— Мальчики, — сказала Энн. — Уведите отсюда Гарри. Он только что едва не смахнул хвостом со стола эту фиолетовую вазу. — Они пили чай в зеленой гостиной, слишком маленькой для трех женщин, двух мальчиков и большой собаки.

— Это уродливая ваза, — заявил Филипп и обнял Гарри за шею. — Пусть лучше разобьется.

Джордж упал на пол и начал бороться с Филиппом, стараясь отнять у него Гарри, при этом он лишь чудом не сбил ногой китайскую фарфоровую свинку.

— Если мы разобьем все уродливые вещи в этом доме, в нем станет больше места.

— Не думаю, что папе это понравится, Джордж, — сказала Эви, успев спасти из-под его локтя очаровательную пастушку.

Джордж замер, предоставив Филиппу снова получить Гарри в свое единоличное пользование. Его глаза загорелись.

Ставлю шиллинг, что он ничего не заметит!

— Боже мой! — Клоринда прижала руку к груди и с отвращением поморщилась: — Они всегда такие… активные?

— Да. — Энн укротила мальчиков взглядом, который отрабатывала десять лет. — Мы не будем спорить, Джордж. А теперь, пожалуйста, уведите отсюда Гарри.

— Вывести его на улицу? — поинтересовался Филипп.

— Ведите его куда хотите. Главное, чтобы этой зверюги не было здесь и чтобы вы оставались на площади или на заднем дворе. Больше никуда не уходите.

— Не уйдем. Мы дали слово мистеру Паркер-Роту. Правда, Джордж?

Джордж пожал плечами.

— Джордж. — За десять лет Энн отработала не только взгляд, но и тон.

— Ну хорошо. Да. Мы никуда не уйдем. — Джордж явно надулся. — Мистер Паркер-Рот сказал, что придет завтра. Это правда?

— Да. Так что вам осталось ждать меньше двадцати четырех часов.

— Это вечность!

— Джордж, это…

К счастью, как раз в это время Хоббс принес поднос с кексами.

— Ура! — в один голос завопили мальчики. Последовала вспышка шумной активности, после чего близнецы исчезли, прихватив с собой Гарри и не меньше половины кексов.

Клоринда с облегчением вздохнула и бросила грустный взгляд на опустевший поднос.

— Искренне надеюсь, что мистер Паркер-Рот найдет молодого человека, способного обуздать этих дьяволят — я хотела сказать «милых деток» — достаточно скоро.

— Уверена, он постарается, — сказала Энн.

Клоринда удовлетворенно кивнула и вернулась к беседе, прерванной близнецами:

— Я все же не понимаю, почему ты с такой решительностью отказываешься принять любезное приглашение леди Брентвуд. — Она сделала глоток чая. — Нам очень повезло, что она именно сегодня устраивает свою вечеринку. И ты, и Эви сможете познакомиться с нужными людьми, прежде чем броситься в водоворот светских развлечений. А вдруг Эви прямо на этой вечеринке встретит подходящего мужа! Я тогда смогу вернуться в библиотеку. У вашего отца, конечно, множество недостатков, но у него чудесная библиотека.

Больше всего Энн хотелось вернуть в комнату близнецов и Гарри. Они хорошо сбивают с мысли Клоринду.

— Думаю, после сегодняшних волнений спокойный вечер дома пойдет нам всем на пользу.

Строго говоря, Клоринда была права. И если бы приглашение исходило от любого другого человека, Энн, безусловно, приняла бы его. В общем-то, и леди Брентвуд показалась ей очень приятной женщиной. Но идти на вечеринку, на которой будет присутствовать ее сын, да еще показать ему Эви… Ни за что на свете.

Энн почувствовала, что ее бьет дрожь. Она не хотела иметь ничего общего с этой семейкой.

— Нельзя сказать, что Эви никогда не была в обществе, Клоринда. Она посещала самые разные мероприятия дома.

Клоринда фыркнула:

— Это же деревня! Никакого сравнения с лондонским обществом! Слишком много девушек приезжают из деревни, считая, что могут вести себя здесь как дома, и не производят ожидаемого впечатления, проваливаются на первом же балу.

Эви подалась вперед:

— Я совсем не устала, Энн. И кузина Клоринда права. Может, мне лучше начать с малого, так сказать, намочить ноги сперва в маленьком пруду, или, если хочешь, в луже? — Она улыбнулась. — Леди Брентвуд была очень мила, когда мы встретились в магазине. Так что я бы с удовольствием пошла к ней.

— Ну хорошо, а что ты наденешь? — Энн использовала последний козырь. Эви не была тщеславной, но любила красивую одежду. — Наши платья еще не прибыли.

— Ой! — Эви так очевидно расстроилась, что у Энн защемило сердце. Но она постаралась избавиться от сомнений. Она точно знала, что лучше им не ходить на эту вечеринку.

Клоринда сделала глоток чаю.

— Уверена, что какая-нибудь одежда у вас есть. Это же всего-навсего небольшая карточная вечеринка. Марион отлично понимает, что вы только что приехали в Лондон.

— Леди Брентвуд, может быть, и понимает, но как насчет ее гостей? Лондон живет слухами.

— Ты в этом успела убедиться на собственном опыте, не далее как сегодня утром, не так ли, моя девочка? — спросила Клоринда.

Энн покраснела. Она успела забыть о леди Данли.

— Всегда полезно начинать с малого, — назидательно проговорила Клоринда. — Ты можешь убедиться, в какую сторону дует ветер, и подготовиться к будущему урагану. Пусть для начала ты пообщаешься лишь с несколькими старухами, но зато будешь чувствовать себя увереннее в бальном зале, куда попадешь через день или два. Ты же не хочешь быть застигнутой врасплох. Это будет ужасно и для тебя, и для твоей сестры.

Энн почему-то представила себе зал, полный шипящих и фыркающих кошек — от амбарных особей до львиц. С вздыбленной на загривках шерстью, задрав хвосты, они собрались и ждали, готовые разорвать ее на части своими когтями.

Она, должно быть, застонала, потому что Эви потянулась к сестре и положила руку ей на плечо.

— Не волнуйся, Энн. Мистер Паркер-Рот наверняка будет рядом и поддержит тебя.

Будет. У лорда Кендерли. Она не сказала об этом приглашении Клоринде, потому что его еще не принесли, так же как и платья от мадам Селесты. На поверку мистер Паркер-Рот оказался столь же склонен давать лживые обещания, как и Брентвуд. Она лишь надеялась, что он позаботится о мальчиках. Не может он быть настолько жестоким, чтобы обнадежить их и бросить. Или может?

Клоринда внимательно изучала сладости на подносе: поскольку кексов ей не досталось, она выбрала пряник.

— Я бы не стала рассчитывать на присутствие мистера Паркер-Рота, — заметила она, — хотя Марион, конечно же, пригласила и его.

Энн выпрямилась:

— Я и не рассчитывала встретиться с ним. Уверена, у него очень много обязательств.

Клоринда приподняла бровь:

— Мне известно только об одном.

— Я говорю не об этом, кузина, и тебе это отлично известно.

— Терпение! Терпение! — сказала Клоринда и назидательно погрозила пальцем. — Ты должна улыбаться и выглядеть скучающей, что бы тебе ни говорили.

— Ты наверняка ошибаешься насчет мистера Паркер-Рота, кузина. — Голос Эви был удивленным. — И ты тоже, Энн. Почему вы считаете, что он не придет?

— Он Червовый Король. — Клоринда пожала плечами и откусила внушительный кусок пряника. — Это значит, что он умеет избегать неприятных ситуаций.

— Но ему нравится Энн!

— Нет, Эви. — Энн потянулась за чашкой, но, заметив, что ее рука дрожит, решила отказаться от чая.

Все, абсолютно все — кроме Эви, конечно, — знают, что ее помолвка не настоящая. Червовый Король не может жениться на рыжеволосой неуклюжей женщине, такой как она, когда к его услугам весь Лондон, если не вся Англия. И с этим ничего не поделаешь.

Клоринда кивнула:

— Ты слишком наивна, Эви, тебе совершенно необходимо приобрести немного столичного лоска. Мужчину застали целующим девушку. Что он еще мог сказать? — Она пристально взглянула на Энн. — Когда сезон окончится, люди все забудут, если, конечно, Энн не опозорит себя еще каким-нибудь недостойным поступком.

Энн опустила голову. Но Клоринда не была жестокой. Она была справедливой. Просто слушать ее слова было не очень приятно.

— Ты ошибаешься, Клоринда. Мистер Паркер-Рот по-настоящему увлекся Энн. — Эви хихикнула. — Видела бы ты их у мадам Селесты.

Энн закрыла глаза. Если она сейчас умрет от унижения, то избавит себя от долгих недель страданий.

— Внешность может быть обманчивой.

— Внешность может быть убийственной, юная мисс, — строго заявила Клоринда. — Если ты будешь вести себя осмотрительно в течение сезона, полагаю, все обойдется. Но если ты будешь демонстрировать плохое воспитание и дурные манеры и погубишь свою репутацию… Общество ничего не забывает.

— Я знаю.

Голос Клоринды потеплел.

— Не будь к себе слишком строга, милая. Червовый Король умеет заставить женщин испытывать чувства, которые они не должны испытывать. Он в этом деле гений. Не стань жертвой его льстивых речей. Он очарователен и будет оказывать тебе подчеркнутое внимание, но ты должна всегда помнить, что это ничего не значит. Думай о себе. Ты хочешь, чтобы люди забыли о твоем проступке, а не жалели, когда свадьба не состоится.

Энн кивнула. Она знала, что Энн смотрит на нее круглыми изумленными глазами, но не могла заставить себя встретить взгляд сестры. Иначе она расплачется. Как глупо! Клоринда ведь не сказала ничего такого, чего она не знала.

К счастью, кузина снова переключила внимание на Эви.

— Марион сказала, что на вечеринке будет ее сын, маркиз. По правде говоря, думаю, она устраивает эту вечеринку в надежде, что маркиз, наконец, встретит женщину, на которой согласится жениться.

— Леди Брентвуд упоминала об этом.

Энн сжала кулаки. Услышав об этом в магазине мадам Селесты, она едва не набросилась на бедную женщину с кулаками, хотя, конечно, леди Брентвуд никому не хотела зла. Энн раньше не думала об этом, но, должно быть, матери невероятно тяжело осознавать, что ее сын негодяй.

— Мне показалось, ты предложила ей мою кандидатуру в невесты?

— Ну и что в этом плохого? Ты не замужем и даже не помолвлена, насколько мне известно. Двадцатисемилетняя старая дева не может быть слишком уж разборчивой.

— Но это же маркиз Брентвуд! — Энн показалось, что все ее внутренности свернулись в тугой узел.

Клоринда отвела глаза. Что ж, значит, еще не все потеряно.

— Не могу сказать, что мне нравится этот мужчина, — по правде говоря, он разбивал сердце Марион несчетное число раз. Но он все же маркиз. Пэр. — Она покосилась на Эви: — Можешь на нем попрактиковаться.

— Клоринда, что ты несешь? — Энн не могла поверить своим ушам.

— Я имела в виду практику в необходимых социальных навыках — обходительности, вежливости и все такое.

— Лорд Брентвуд — такой человек, с которыми Эви лучше вообще не знаться.

— Конечно, она должна его знать! Он же маркиз! Хотя, по-моему, его уже не везде принимают.

— Он плохой маркиз! — выкрикнула Энн. Она понимала, что не может найти подходящих аргументов и поэтому выглядит неубедительной, но отчаяние мешало ей мыслить здраво. Они не пойдут на эту вечеринку. Ни за что на свете.

— Энн, большинство представителей высшего общества нельзя назвать хорошими. По мне, все они бесхребетные идиоты. Я же не говорила, что Эви должна поощрять этого типа.

— Не понимаю, какой может быть вред, если мы пойдем на вечеринку, Энн, — вмешалась Эви. — Я не полная дура, и меня не ослепит титул. Думала, ты это знаешь.

— Да, но… — Черт! Теперь она оскорбила Эви.

Она знала, что сестра не увлечется Брентвудом. Эви намного красивее, чем была Энн в ее возрасте, и в любом случае Энн будет рядом и не позволит ему ее куда-нибудь увести. Правда заключалась в том, что Энн была невыносима мысль о новой встрече с Брентвудом, причем на скромной домашней вечеринке, где от него негде будет спрятаться.

— Понимаешь…

— Миледи! — В комнату вошел Хоббс, неся на подносе конверт. — Послание от графа Кендерли. Его слуга ожидает ответа.

У Энн перехватило дыхание. Неужели это обещанное приглашение? Сердце учащенно забилось.

— Граф Кендерли? О чем может идти речь? — Клоринда взяла бумагу с подноса и вскрыла конверт. — Боже мой! Граф Кендерли просит нас оказать ему честь и принять участие в небольшом застолье перед вечерним балом.

Энн почувствовала дурноту. Ее переполняли эмоции — радость, облегчение и что-то еще, чему она затруднялась подобрать определение. Пока мистер Паркер-Рот держал слово. К сожалению, платья от мадам Селесты так и не принесли. Что ж, это от него не зависело. Вероятно, он переоценил способности модистки.

Клоринда прижала послание к груди:

— Это удивительная удача! Интересно, как мы попали в список гостей графа Кендерли?

— Мистер Паркер-Рот упоминал о такой возможности, когда мы гуляли с мальчиками в Гайд-парке, — пробормотала Энн, обращаясь к своим рукам. Она чувствовала на себе взгляд Клоринды, но не собиралась поднимать глаза.

— Я же говорила, что вы ошибаетесь! — воскликнула Эви. — Мистер Паркер-Рот увлекся Энн.

— Что ж, — задумчиво протянула Клоринда, — это очень мило с его стороны. Бал станет событием сезона, и если лорд и леди Кендерли окажут тебе покровительство… Они входят в самое высшее общество.

— Так я скажу лакею лорда Кендерли, что вы принимаете приглашение, миледи?

— Да, конечно, Хоббс. Мы не можем пренебречь такой замечательной возможностью. Да, и пошлите записку с извинениями леди Брентвуд.

Энн разрывалась на части между облегчением и паникой. По крайней мере, теперь она не столкнется с Брентвудом. Но она окажется брошенной на растерзание другим представителям общества, которые могут оказаться еще хуже. И у нее как не было, так и нет приличного платья. Она никогда не придавала особого значения одежде: удобно и практично — значит, подходит. Но надевать на бал в высшем лондонском обществе серо-коричневое платье, которое она носила уже пять лет — или больше? — как- то не хотелось. Тем более там будет мистер Паркер-Рот.

Хоббс вернулся с порога.

— Боюсь, в волнениях сегодняшнего дня я забыл сказать, что, пока вы искали мальчиков, прибыли пакеты от мадам Селесты. Одна из горничных сложила их внизу. Сказать, чтобы их отнесли в ваши комнаты, леди Энн?

Эви захлопала в ладоши. Энн с большим трудом удержалась от столь несерьезного действа.

— Да, пожалуйста, Хоббс.

— Должен ли я сказать лакею лорда Кендерли, что вы принимаете предложение мистера Паркер-Рота сопровождать вас? Насколько я понял, мистер Паркер-Рот находился в доме лорда Кендерли, когда отправляли приглашение.

— Да, Хоббс. Это будет очень кстати.

— Что я говорила?! — воскликнула Эви, лишь только Хоббс закрыл за собой дверь. — Помолвка Энн настоящая!

Клоринда задумчиво посмотрела на Энн:

— Должна признать, что мистер Паркер-Рот прилагает некоторые усилия, чтобы придать ей такую видимость.

«Ах, если бы не только видимость!» — подумала Энн и пошла вслед за Эви наверх, чтобы разобрать содержимое пакетов мадам Селесты.

Глава 7

— Так расскажи мне, почему я должен был пригласить на сегодняшнее торжество дочерей Крейна? — Дамьен Уэстон, граф Кендерли, налил два стакана бренди и передал один Стивену, развалившемуся в кресле у камина. Сам Дамьен опустился в соседнее кресло, вытянул вперед свои длинные ноги и скрестил их. — Я и не знал, что ты в хороших отношениях с Крейном.

— Я с ним почти не поддерживаю отношений.

— Значит, ты друг леди Крейн?

— Нет. — Стивен сделал большой глоток бренди. Если бы Дамьен сегодня посетил «Уайтс» или любой другой клуб, где собираются представители бомонда, а не корпел в своем кабинете над латинским переводом, он бы уже был в курсе дела.

Может, стоит рассказать ему всю историю сейчас? Это непременно надо сделать до приезда Энн, подумал Стивен, но слова застревали в горле. Все казалось разумным, когда он был с Энн, а после того, как леди Данли застала их на площади, он был уверен, что у него нет другого выхода, но сейчас… Дамьен или назовет его идиотом, или будет хохотать до колик — или сделает и то и другое.

К тому же всего лишь несколько недель назад в этой самой комнате Стивен вдоволь поиздевался над другом в связи с его предстоящей женитьбой.

— Они только вчера приехали в город и никого не знают. Их кузина, мисс Клоринда Стрэндж, номинально является их компаньонкой, но фактически вся нагрузка по организации первого выхода в свет леди Эванджелины ложится на старшую сестру — леди Энн.

— Понятно. — Дамьен посмотрел на друга и сделал глоток бренди. — И когда же было основано благотворительное общество по обеспечению благополучия юных мисс, достигших брачного возраста? Я, должно быть, пропустил объявление.

Стивен поерзал в кресле.

— Я просто подумал, что девушкам стоит помочь.

— Да?

Молчание было коронным трюком Дамьена. Он издавал ни к чему не обязывающий вопросительный звук и терпеливо ждал, пока его собеседник заполнит паузу словами.

Стивен держал рот на замке и молча смотрел на друга.

Губы Дамьена дернулись.

— Не хочешь говорить? Но я же все равно узнаю.

— Не сомневаюсь. Да я и сам расскажу тебе, только чуть позже. Все равно весь город уже знает — и ты бы знал, если бы потрудился выйти из своей берлоги.

Дамьен усмехнулся и, слава Богу, устремил свой проницательный взгляд на огонь.

— Я слышал, что младшая дочь очень красива.

— Да, хотя еще очень молода. Лишь недавно рассталась с учителями.

— Но ей достаточно лет для замужества. Она приехала найти себе мужа, не так ли?

— Возможно. И уж определенно, чтобы приобрести немного столичного лоска.

Голос Дамьена стал подозрительно вкрадчивым.

— И ты ей, конечно, в этом поможешь.

Стивен почувствовал раздражение.

— Я не интересуюсь леди Эванджелиной, — отчетливо проговорил он.

— Нет, конечно, — сразу согласился Дамьен.

Стивен ощутил странное желание врезать другу между глаз.

— Знаешь, Кендерли, временами ты раздражаешь меня больше, чем все остальные мои друзья, вместе взятые.

Со стороны двери кабинета донесся звонкий смех, и физиономия Дамьена сразу приняла довольное выражение, как случалось всякий раз, когда он видел свою очаровательную жену. Мужчины встали, чтобы поприветствовать леди Кендерли.

— Конечно, мистер Паркер-Рот не интересуется леди Эванджелиной, Дамьен, — сказала она, войдя в кабинет и закрыв за собой дверь. — Дело в том, что он помолвлен с ее старшей сестрой.

Дамьен удивленно присвистнул и замолчал, не в силах вымолвить ни слова.

— Я как раз собирался тебе сказать, — вздохнул Стивен.

— Тогда приношу свои извинения за то, что опередила вас, равно и за вмешательство в вашу беседу. — Леди Кендерли подошла к мужу. — Я стучала, но вы, наверное, были слишком увлечены разговором и не услышали.

Дамьен поднес руку жены к губам и улыбнулся:

— Ты всегда желанна там, где нахожусь я, Джо.

Стивен отвел глаза. Ему не хотелось смотреть на друга в роли преданного и до безумия влюбленного мужа. Дамьен всегда отличался рациональностью и практичностью.

К счастью, сам-то он никогда не потеряет голову от любви. Нет, случайный выбор невесты, тем более, если она такая чувственная, восприимчивая женщина, как леди Энн, — это совсем не плохо.

Стивен покосился на леди Кендерли. Он не слишком хорошо ее знал, но этим вечером она выглядела как-то иначе. Она была высокой и худой…

Хм… возможно, не такой уж худой?

— Что привело тебя сюда, любовь моя? — спросил Дамьен, усадив жену в кресло, которое сам освободил.

Леди Кендерли снова засмеялась:

— Очередная катастрофа в кухне.

Дамьен поморщился:

— Этот чертов бал! Я же говорил, что тебе не следует брать на себя такие заботы. В твоем положении следует больше отдыхать.

А-ха-ха! Значит, Дамьен, как обычно, не стал терять времени и молодая пара уже ждет ребенка.

Леди Кендерли улыбнулась и похлопала рукой по подлокотнику кресла:

— Присядь и перестань хлопотать надо мной, дорогой. Я совершенно не устала. Твоя бесценная экономка справляется со всем без моей помощи. Она успела пригладить взъерошенные перья кухарки раньше, чем я появилась на сцене.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — Леди Кендерли ухмыльнулась. — Но на случай, если я все же ошиблась, я решила спрятаться здесь, чтобы переждать бурю.

Дамьен все никак не мог успокоиться.

— Ты же знаешь, мы могли все отменить: разослать извинения всем приглашенным и провести тихий вечер вдвоем.

— Даже слышать не хочу! Мы огорчим бесчисленное множество людей — думаю, некоторых даже разочаруем, — и в доме все вообще пойдет вверх дном! Если ты опасаешься теперешнего недовольства кухарки, представь себе, что будет, когда ты ей скажешь, что вся проделанная ею гигантская работа пойдет насмарку! — Леди Кендерли обернулась к Стивену: — Дамьену она, конечно, и слова не скажет — как же, хозяин! Но зато пострадаем мы все.

Стивен заулыбался:

— Уверен, ваша кухарка проявит чудеса сдержанности, поскольку вы в деликатном положении.

Леди Кендерли покраснела.

— Ах, значит, ты все же заметил мою оговорку, — сказал Дамьен. — Мы пока никому не говорили. Еще слишком рано.

— А ты считаешь, что я разнесу новость по всему городу? Ты же знаешь, я не из тех, кто распространяет слухи.

— Я тоже. — Дамьен стал серьезным. — Я не собираюсь лезть в твои дела, но хотел бы знать, чтобы случайно не допустить ошибки: каков твой интерес в старшей дочери Крейна? Надеюсь, ты не сомневаешься, что можешь доверять Джо и мне. Ты попросил нас включить этих дам в список гостей, и мы это немедленно сделали.

— Да, мистер Паркер-Рот. Я, конечно, человек в вашем кругу новый, но вы можете положиться на мою скромность, — сказала леди Кендерли. — Откровенно говоря, я решила, что в слухи о вашей помолвке трудно поверить, хотя слышала, по сути, одинаковую историю от самых разных людей. Теперь вы подтвердили, что все сказанное — правда. Но остался вопрос: почему?

Стивен тяжело и протяжно вздохнул.

— Если до вас дошли слухи, вы понимаете почему.

— Я ничего не слышал, — заявил Дамьен. — Просвети меня, пожалуйста.

— Леди Данли увидела меня, целующим леди Энн на улице у Крейн-Хауса.

Леди Кендерли деликатно кашлянула.

— Более того. — Она повернулась к Дамьену. — Леди Данли обнаружила твоего друга лежащим на спине перед входом в Крейн-Хаус, а леди Энн — растянувшуюся на нем.

Стивен почувствовал, как жар заливает шею и лицо.

— Всему виной безумная кошка леди Данли. Она метнулась мимо нас, и собака леди Энн бросилась за ней. Поскольку я держал поводок, а собака, мягко говоря, не маленькая, я не устоял на ногах и упал. А так как я держал еще и леди Энн, она тоже упала — на меня.

Он кашлянул и замолчал. На него изумленно уставились две пары глаз — голубые и карие. Молчание затянулось, но Стивен ни за что на свете не согласился бы его нарушить.

Дамьен нахмурился:

— Это как-то неожиданно. Ты давно знаешь леди Энн? Не припомню, чтобы я встречал ее в городе.

Ему следовало рассказать все Дамьену с самого начала. Если бы он так и поступил, историю можно было бы изложить связно и логично. А так она звучала более чем странно.

— Я познакомился с ней сегодня утром.

Дамьен остолбенел. Стивен решил получить удовольствие хотя бы от этого. Еще ни разу ему не удавалось ввести своего рассудительного друга в ступор.

— Значит, если я правильно понял, ты встретил леди Энн сегодня утром впервые, заключил ее в страстные объятия и так увлекся поцелуями, что забыл обо всем и позволил псу свалить тебя с ног. — Дамьен закатил глаза. — Нет, пожалуй, ты забыл обо всем еще раньше, когда стал целовать эту юную даму на улице. Причем на улице, на которой живет главная лондонская сплетница.

Стивен внимательно рассматривал стиснутые руки.

— Мы сначала немного поговорили.

— Чудесно! Иными словами, прежде чем начать приставать к девице, ты удостоил ее беседой!

— Я не приставал к ней.

— Значит, она приставала к тебе? — Дамьен явно развеселился.

— Нет, конечно, нет. — Стивен пожал плечами. — Просто… так случилось. Я был пьян.

— Понятно. — На лице Дамьена появилось задумчивое выражение. — Я раньше не знал, что ты влюбчивый пьянчуга.

Леди Кендерли положила руку на колено мужа.

— Не важно, что произошло. Важно, что будет дальше. — Она хмуро взглянула на Стивена: — Что вы чувствуете к леди Энн? Вы хотите на ней жениться?

Хороший вопрос.

— Что я хочу или не хочу, сейчас не имеет значения. Я скомпрометировал леди и должен все исправить. Единственный выход — женитьба.

Леди Кендерли вздохнула и подняла глаза к небу.

— Вы говорите как мужчина, который видит только черное и белое.

— Стивен не как мужчина, — хихикнул Дамьен. — Он и есть самый настоящий мужчина.

Леди Кендерли снова закатила глаза:

— Знаю. Я не настолько ослеплена любовью к тебе, дорогой, чтобы не видеть дальше своего носа.

Дамьен неожиданно нахмурился.

— Знаешь, Джо, было бы лучше, если бы ты не смотрела на других мужчин. — Он, разумеется, шутил… частично.

— Не глупи! Смотреть и хотеть — не одно и то же, по крайней мере, для женщин. — Леди Кендерли засмеялась и покосилась на мужа: — Ты постоянно держишь меня в тонусе, не даешь расслабиться и пересмотреть свои привязанности.

— Это верно. — Дамьен самодовольно улыбнулся.

Стивен заерзал в кресле. Он был рад, что его друг счастлив в браке, но ему совершенно не хотелось наблюдать, какими страстными взглядами обменивается эта пара. Может быть, они забыли о его присутствии?

Леди Кендерли похлопала мужа по бедру — слишком близко к мужскому достоинству, чтобы Стивен не обратил на это внимания, — и снова засмеялась:

— Кажется, мы заставили мистера Паркер-Рота покраснеть. О чем только мы думали?

Стивен прекрасно понимал, о чем думает Дамьен. Граф открыл рот, вроде бы собираясь ответить на вопрос, но, к счастью, передумал и ухмыльнулся, а леди Кендерли опять обратилась к Стивену.

— Возвращаясь к вашей проблеме, мистер Паркер-Рот… — начала она.

— О, давайте не будем возвращаться к моей проблеме, леди Кендерли! — Больше всего на свете Стивену хотелось сменить тему разговора. — Как я уже сказал, у меня нет никаких проблем. Абсолютно. — Он извлек из кармана часы. — О, вижу мне пора…

Леди Кендерли положила руку на его запястье.

— Сэр, я не могу поверить, что вы действительно хотите жениться на леди Энн.

Неужели у супруги Дамьена плохо с головой?

— Я же сказал, что мои желания не имеют отношения к делу.

— Они имеют самое прямое отношение к делу. — Леди Кендерли сжала его руку, слегка встряхнула и отпустила. — Я понимаю, что вы скомпрометировали девушку…

— Вряд ли ее можно назвать девушкой. Мы почти одного возраста.

— Ну, тогда, — вмешался Дамьен, — она должна была понимать, что делает. Возможно, она коварная кокетка, расставившая ловушку богатому жениху.

В душе Стивена начал подниматься гнев.

— Она не такая.

— Она довольно долго пересидела в девицах, — сказала леди Кендерли. — Это могло подтолкнуть ее к отчаянным мерам.

— Она вовсе не в отчаянии. — Стивен сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Странно, обычно ему удавалось легче контролировать свой гнев. — Ее мачеха, теперешняя жена графа, родила близнецов, когда Энн было семнадцать лет и ее следовало представить свету. Поэтому она ни разу не приезжала в город.

— Ни разу за все годы? — Голос Дамьена был полон скепсиса.

— Насколько я понял, на нее взвалили так много обязанностей, что мысль о браке просто не приходила ей в голову. Ты же знаешь, что Крейн моментально бросает все и несется в другой конец света, услышав об интересной археологической находке. Очевидно, леди Крейн путешествует вместе с ним. Энн отвечает за всю семью, когда они в отъезде. Они и сейчас в отъезде. Крейн и его жена бросили всех в Крейн-Хаусе и немедленно уехали, чтобы успеть на корабль, предоставив Энн организовать выход в свет младшей сестры.

— Боже правый! — Леди Кендерли пришла в непритворный ужас. — И ей некому помочь?

— С ней только престарелая кузина, мисс Клоринда Стрэндж.

— Странная женщина, увлеченная птицами? — спросила Леди Кендерли.

Стивен кивнул.

— Это не та ведьма, которая в прошлом сезоне набросилась на леди Уоддингли, потому что ее шляпка была украшена какими-то экзотическими перьями? — живо заинтересовался Дамьен. — Она еще стащила шляпку с головы леди Уоддингли и обругала ее нехорошими словами. — Дамьен засмеялся. — Карикатуристы изрядно позабавились. Целую неделю картинки висели в витринах всех магазинов гравюр и эстампов.

— Вполне возможно. В прошлом сезоне меня не было в Лондоне. — Он отдал растения, привезенные с Амазонки, Джону и сразу отбыл в очередную экспедицию.

— Да, все правильно. — Дамьен злорадно ухмыльнулся. — Теперь я понимаю, что подошло время очередного ежегодного скандала Паркер-Ротов. Твоя сестра развлекала общество в позапрошлом году — скандал завершился ее поспешной свадьбой с виконтом Моттоном. В прошлом году общество шокировал старина Джон. Теперь твоя очередь.

— Очень смешно. — Хотя, в сущности, Дамьен прав. Стивен лишь надеялся, что родители уже привыкли к разговорам вокруг своих детей.

— Джентльмены, — вмешалась леди Кендерли, — вы ушли слишком далеко в сторону. Давайте вернемся к существу дела. — Она устремила проницательный взгляд на Стивена: — Вы любите леди Энн, мистер Паркер-Рот?

— Люблю ли я ее? — Стивен уставился на жену Дамьена с искренним недоумением. — Я же с ней только что познакомился!

— Джо, позволь мне сформулировать вопрос так, чтобы мой друг-мужчина понял его. — Дамьен осклабился: — Ты хочешь ее?

Проклятие! Стивена охватил жар. Хочет ли он Энн? Он представил себе ее, одетую в уродливое коричневое платье.

Нет, пожалуй, нет:

Он вздохнул и взъерошил волосы.

— Все намного сложнее.

— Нет никаких сложностей! — Дамьен потянулся за стаканом, который поставил на боковой столик, когда вошла его жена, и сделал глоток. — Ты или хочешь ее, или нет. Мне кажется, что нет. И ты не можешь на ней жениться, если не испытываешь желания. Такая совместная жизнь станет адом.

— И для нее тоже, — добавила леди Кендерли.

Трижды проклятие! У Стивена внутри все переворачивалось. Он не мог понять, что чувствует, и это ужасно раздражало. Он всегда понимал себя.

Что ж, возможно, ему трудно было разобраться с тем, что творится в его голове, но свои обязанности он знал точно.

— Я скомпрометировал ее. И должен жениться. — Он пожал плечами. — Мне уже стукнуло тридцать, пора обзаводиться семьей. Матушка мне постоянно об это напоминает.

— Тридцать — еще не старость, — сказал Дамьен. — Еще есть время. Тебя же не гложут мысли о наследнике титула. За неимением титула.

Леди Кендерли с шутливым гневом воскликнула:

— Так вот почему ты женился на мне!

— Не говори глупостей, Джо. Я женился, потому что сходил по тебе с ума. — Дамьен потряс головой: — Нельзя жениться на женщине, если она тебе не нравится, Стивен. Лучше я свяжу тебя по рукам и ногам и отправлю на первом же корабле на континент, чем позволю совершить такую глупость.

— Ты можешь попробовать. — Истина заключалась в том, что Дамьен был почти таким же хорошим бойцом, как и он сам. Стивен не считал, что граф сможет одержать над ним верх, но не был уверен в этом на все сто. — А мне нравится Энн.

— Ну, это уже что-то, — улыбнулся Дамьен. — Значит, это не будет абсолютно холодный брак по расчету. — Граф снова стал серьезным. — Будь же благоразумен. Тебе не нужен вежливый равнодушный союз. Если бы ты происходил из другого семейства, было бы куда ни шло. Но я слышал рассказы о твоих родителях, о Джейн. Дьявол! Мы все думали, что Джон — единственный Паркер-Рот, у которого в жилах течет ледяная кровь. И что оказалось? Не забывай, ты Червовый Король, иначе говоря, Король Сердец, и не можешь жениться без любви.

Стивен почувствовал себя загнанным в угол и разозлился.

— Ты же знаешь, что я ненавижу это прозвище.

Леди Кендерли коснулась его колена:

— Вы же только что познакомились с леди Энн. Я понимаю, если бы между вами вспыхнуло физическое влечение. Но вы сами сказали, что не испытываете желания. А пока вы ее слишком плохо знаете, чтобы понять, нравится она вам или нет.

— Леди Кендерли, я всегда гордился тем, что хорошо разбираюсь в людях. Иначе я бы не выжил. В чужих странах, в джунглях или саванне, среди туземцев, которые часто не знают ни слова по-английски, приходится доверять своей интуиции.

Дамьен кивнул:

— Это правда. И я могу согласиться с тем, что у тебя удивительное чутье, когда речь идет о людях. В конце концов, у тебя же хватило ума подружиться со мной.

— Мне просто не хотелось видеть, как ты окунешься головой… в исключительную учтивость Брентвуда.

— Ну; это детали.

— Будь же серьезным, Дамьен! — воскликнула леди Кендерли. Она кивнула в сторону Стивена: — Я понимаю, что имеет в виду мистер Паркер-Рот. Имела возможность наблюдать собственными глазами. Некоторые люди безошибочно чувствуют, кому можно доверять, а кому нет.

— Совершенно верно. Энн, безусловно, можно доверять. Она очень ответственный человек, предана сестре и братьям, хотя вполне могла бы устраниться от их воспитания.

— Ну, прямо образец совершенства, — проворчал Дамьен.

— Я не позволю тебе говорить о ней пренебрежительно, Дамьен!

Леди Кендерли подняла руку:

— Пожалуйста, джентльмены, не надо ссориться. Позвольте мне задать вам только один вопрос, мистер Паркер-Рот.

— Леди Кендерли, если ваш твердолобый супруг не возражает, я был бы рад, чтобы вы называли меня Стивеном. — Он криво улыбнулся. — Пожалуй, наша беседа уже давно вышла за рамки формальной.

Леди Кендерли кивнула:

— Буду рада. Дамьен всегда говорит о тебе, Стивен, с таким восторгом!

— Джо, об этом ему совершенно незачем знать, — вмешался граф.

Леди Кендерли фыркнула, но больше никак не отреагировала на слова мужа.

— А ты должен называть меня Джо. И даже если ты захочешь называть меня «бесенком Джо», как это иногда, в сердцах, делает Дамьен, я все равно задам тебе этот последний вопрос.

— Осторожнее, дружище. — Дамьен откровенно забавлялся. — Теперь ты в настоящей беде. Вопросы Джо похожи на удар рапиры — доходят до сердца.

Джо без улыбки покосилась на мужа:

— Знаешь, дорогой, если не помогаешь, хотя бы не мешай. — Вновь повернувшись к Стивену, она спросила: — Ты сказал, что целовал леди Энн. Тебе бы хотелось сделать это снова?

Стивен залился краской. Удар рапиры? Мягко сказано.

— Что за вопрос, Джо? — удивился Дамьен. — Он же мужчина. Мы это уже установили.

— Да, а леди Энн — женщина. Один поцелуй может быть ошибкой, но два — это уже демонстрация привязанности, чувства близости…

— Или похоти. — Дамьен захохотал. — А если есть искра, из нее может разгореться настоящий пожар, не правда ли, любовь моя?

— Точно. — Джо в упор уставилась на Стивена. — Итак, Стивен, ты хотел бы еще раз поцеловать леди Энн?

Что там говорили о пожаре? Стивену показалось, что его физиономия полыхает огнем. Он кашлянул и буркнул:

— Я это уже сделал.

Джо захлопала в ладоши:

— Отлично! Тогда я возлагаю на тебя большие надежды. И буду счастлива помочь леди Энн найти свое место в обществе. Конечно, я не эксперт в этом деле — я вращаюсь в высшем обществе совсем недавно, но Дамьен — человек важный, занимающий очень высокое положение, о чем он периодически любит мне напоминать.

— Нет, Джо…

— Прекрати, Дамьен, я же шучу. — Она улыбнулась Стивену: — Думаю, вам надо сохранить помолвку до конца сезона, чтобы посмотреть, как будут развиваться ваши чувства. Если тогда окажется, что ты не можешь полюбить леди Энн или она не может полюбить тебя, после завершения сезона помолвку можно будет тихо разорвать.

Стивен не понял, каким образом супруга Дамьена взяла на себя ответственность за его матримониальные планы, но, похоже, она уже крепко держала их в своих нежных руках.

— Но я не собираюсь разрывать помолвку.

Графиня встала.

— Знаешь, Стивен, я тоже считаю, что ты этого не сделаешь. — Она поцеловала мужа в щеку. — А теперь, джентльмены, прошу меня извинить. Я должна убедиться, что кухарка успокоилась, и мы сегодня будем ужинать.

Энн смотрела на разложенное на кровати платье. Она втайне надеялась, что мадам Селеста выберет для сегодняшнего бала зеленую ткань, но она выбрала красную.

— Оно очень… красное, правда? — с сомнением проговорила Эви. — Ты считаешь, оно подойдет к твоим волосам?

Энн сокрушенно вздохнула:

— Думаю, мы это скоро узнаем. Если не подойдет, я надену свое лучшее бальное платье, которое привезла из дома.

Они обе взглянули на жалкое коричневое платье, брошенное на соседний стул. Энн достала его из гардероба после того, как развернула пакеты мадам Селесты. Оно было бедное и мрачное, но, надев его, она уж точно не будет выделяться.

В красном же платье ее увидят все. Она будет похожа на… ну, в общем, она не была уверена, на кого будет похожа. Энн погладила рукой шелковистую ткань.

Ей захотелось свернуть его и убрать с глаз долой. Но она не успела, поскольку в комнату вошла Эви.

Ей не следовало терять время на примерку! Но ткань была такой мягкой… приятной на ощупь. Ее пальцы медленно скользили по платью. А когда в магазине мадам Селесты мистер Паркер-Рот закрыл этой тканью уродливое коричневое платье, она сама себе показалась в зеркале не такой как всегда. Симпатичной. Почти.

Энн снова посмотрела на Эви и улыбнулась:

— Ну, по крайней мере, твой дебют произведет впечатление, а для меня только это имеет значение. — Она медленно покачала головой, откровенно любуясь сестрой. — Ты всегда красива, но сегодня… сегодня ты выглядишь обворожительно.

Эви вертелась перед зеркалом, не в силах скрыть восторг.

— Красивое платье, правда?

Платье было очень красивым: тонкий белый муслин, рукава с буфами и широкая голубая лента вокруг талии, такого же цвета, как глаза Эви.

— Да, но девушка в этом платье еще красивее.

Эви еще раз посмотрела на себя в зеркало и повернулась к Энн:

— Я уверена, что мадам Селеста не могла сшить неудачное платье для тебя, Энн. Да и у мистера Паркер-Рота отличный вкус. Он помогал тебе выбрать цвет, разве нет?

— Да, но небольшой отрез ткани, который мы смотрели в магазине, не казался таким чрезмерно красным. Уверена, я буду выглядеть, как спелый помидор.

Эви хихикнула:

— Не говори так. Ты слишком худая, чтобы выглядеть, как помидор в любой стадии созревания. — Она взяла платье и встряхнула. Яркий атлас приятно зашуршал. — Оно даже не красное. Это цвет полевых маков. Смотри, явно виден оттенок оранжевого.

— Хм… — Платье было очень просто скроено и почти не имело украшений. Гладкое, не перегруженное деталями и такое яркое, что казалось живым в руках Эви.

— Ну же, Энн, примерь его. Мэри пошла помочь Тредлик одеть кузину Клоринду, так что я стану твоей горничной.

У Энн было странное чувство, что, надев это платье, она превратится в кого-то другого. Глупо, конечно. Но все же… в таком платье будет очень трудно избегать внимания.

Эви еще раз встряхнула платье.

— Ты не можешь размышлять всю ночь. Скоро приедет мистер Паркер-Рот.

В животе заворочались внутренности. Стивен увидит ее в этом платье. Это хорошо или плохо?

Да какая ей разница?

— Очень хорошо. — Решившись, она позволила Эви помочь ей надеть шокирующее творение мадам Селесты.

Ткань очень приятно пахла. Атлас чувственно ласкал кожу. Энн ощутила, как ее наполняет новая, неведомая ей энергия. Она уже много лет не чувствовала себя такой живой.

Глаза она предусмотрительно закрыла, стараясь оттянуть момент, когда станет ясно, что выглядит ужасно. Неожиданно ей захотелось хотя бы раз в жизни быть красивой. У нее пропало желание снять новое платье и надеть старое, откровенно говоря, заношенное до дыр.

— О Боже! — Голос Эви звучал очень странно. В нем было… благоговение?

Энн заставила себя открыть один глаз и покосилась на свое отражение в зеркале.

— Ой…

Она открыла второй глаз.

Мадам Селеста явно была волшебницей. В ее платье у Энн была довольно красивая фигура! Она поднесла руку к лицу. Женщина в зеркале сделала то же самое. Шея над маленькой грудью была открыта довольно-таки сильно, а юбки спускались мягкими складками от завышенной, но четко обозначенной талии. Цвет вовсе не делал ее похожей на клоуна или, еще хуже, на дешевую проститутку, а заставлял ее кожу светиться. Глаза стали глубже и ярче.

— Я выгляжу почти симпатичной…

— Симпатичной? — Эви задохнулась, не в силах подобрать нужное слово. — Ты выглядишь восхитительно! Потрясающе! Мистер Паркер-Рот не сможет отвести от тебя глаз. Подозреваю, все мужчины, с которыми мы сегодня встретимся, будут смотреть только на тебя. Я окажусь в твоей тени.

— Не говори глупостей! — Энн наконец сумела оторвать взгляд от зеркала, хотя временами не могла отказать себе в удовольствии и косилась на свое отражение. — Я старая дева и никому не интересна. Меня, если так можно выразиться, давно положили на полку. Никто не взглянет на меня второй раз.

— Ты вовсе не на полке. Во всяком случае, больше не на полке. Ты помолвлена с мистером Паркер-Ротом. — Эви ухмыльнулась: — Я рассчитываю только на него. Надеюсь, он сможет отогнать ухажеров, которые будут ходить за тобой по пятам.

— Ходить за мной, как стая гусей? Ты все-таки думай, что говоришь. — Жаль, что она не может рассказать правду о своей помолвке Эви. Всегда легче, если можешь с кем-нибудь поделиться. Возможно, если она поклянется молчать…

— А вот и я, миледи. Вы, наверное, решили, что я о вас забыла? Но мне пришлось… Боже… — Мэри вошла в комнату и замерла на пороге с открытым ртом. — Леди Энн, это вы?

Энн почувствовала, что краснеет.

— Конечно, я, Мэри, кто же еще? — Она махнула рукой в сторону младшей сестры: — Посмотри, какая у нас Эви красавица.

Мэри бросила взгляд на Эви и снова уставилась на Энн.

— Да, миледи, Эви — красивая девушка, и платье ей очень идет, но вы… — Она потрясла головой и лукаво ухмыльнулась: — Полагаю, вы недолго проходите в невестах.

— Мэри! — Энн не сомневалась, что ее щеки стали ярче, чем платье. Эви тоже покраснела и засмеялась.

— Помяните мое слово, миледи, — торжественно заявила Мэри. — Как только мужчина увидит вас в этом платье, он побежит за специальным разрешением. — Она подмигнула. — Он захочет немедленно снять с вас платье и заполучить вас в свою постель.

— Уверена, что тебе не следует рассуждать о таких вещах. — Энн с трудом выговаривала слова. Она была смущена, сильно нервничала, но к этому примешивалось что-то еще. Странное волнение. Что ни говори, было бы приятно увидеть восхищение в глазах мистера Паркер-Рота. Хотя бы на мгновение.

Мэри отмахнулась:

— Вы обе уже взрослые, а значит, должны думать о браке и о брачной постели. — Она выдвинула стул. — А теперь нам надо спешить. Хоббс только что сообщил, что мистер Паркер-Рот уже приехал. Мисс Клоринда спустилась вниз. — Она усадила Энн на стул. — Мы не должны заставлять мужчину ждать, тем более в компании мисс Клоринды. Она и ангела способна довести до безумия своими разговорами. — И Мэри стала твердой рукой расчесывать непослушные волосы Энн.

— Мне не терпится взглянуть на выражение лица мистера Паркер-Рота, когда он тебя увидит, — сказала Эви, пританцовывая от возбуждения. — Думаю, Мэри права. Он будет очарован.

Энн слабо улыбнулась. Ее волнение перешло в новую стадию. Теперь ей казалось, что в животе, груди, горле — везде трепещут крыльями сотни бабочек. И она едва заметила, как Мэри уложила ее волосы и искусно вплела в них несколько цветков.

— Все, миледи, вы выглядите как картинка.

Энн встала, уступив место Эви. У нее дрожали колени, ноги казались ватными. Хорошо бы не упасть на лестнице и не скатиться прямо к ногам Червового Короля. Тогда уж он точно бросится от нее бежать со всех ног.

Глава 8

— Девочки спустятся через минуту, — сказала Клоринда. — Горничная заканчивает их причесывать.

Стивен кивнул. Он надеялся, что Энн и Эви не станут долго задерживаться, поскольку не был уверен, сколько еще сможет выносить мисс Стрэндж. Последние пять минут показались ему сутками. Хуже того, он чувствовал, что она неуклонно приближается к теме, которую он считал крайне неприятной.

И не ошибся.

— В обществе вас называют Червовым Королей и Королем Сердец, — сообщила она, — и, насколько я слышала, прозвище вполне заслуженное. — Она повела седеющими бровями и шлепнула Стивена по руке.

Он сделал шаг в сторону, чтобы оказаться вне пределов ее досягаемости.

— Слухам всегда свойственно искажать факты, — дипломатично заметил он.

— Да ладно вам, сэр. Вы любимчик женщин. Признайтесь.

Он не собирался ни в чем признаваться.

— Мисс Стрэндж, мне не совсем ясен предмет разговора. К чему вы клоните? — Не то чтобы это был действительно разговор. Разговор предполагает двух добровольных участников. В данном случае участник был один, и это был не он.

Клоринда нахмурилась:

— Я клоню к тому, сэр, что вы опытный мужчина, никогда не знавший недостатка в женщинах. Бедняжка Энн для вас — все равно, что маленькая испуганная мышка для кота. Вы проглотите ее в один присест.

Проклятие! Ему не следовало развлекаться похотливыми мыслями, стоя в холле дома графа Крейна с престарелой мисс Клориндой Стрэндж, но его рациональный, добродетельный разум, похоже, совершенно утратил контроль над нерациональной, похотливой нижней частью тела. Ему никак не удавалось избавиться от крайне привлекательных картин, которые рисовало ему богатое воображение. В них неизменно присутствовала Энн, обнаженная, в его постели…

Судя по всему, он лишился рассудка. Он сказал Дамьену и его жене, что не испытывает похотливого вожделения к Энн, и это было правдой. Она ему нравилась, но не принадлежала к тому типу женщин, которые пробуждают в мужчине животные инстинкты. Интересно, почему тогда эти самые инстинкты пробудились? Причем до вполне наглядного проявления. Благо тусклый свет способен скрыть многое.

Если же Клоринда и в самом деле считает Энн кроткой маленькой мышкой, она совсем не знает свою кузину.

— Я помолвлен с леди Энн, мадам, и вовсе не собираюсь ее проглатывать. — Стивен закашлялся, почувствовав, что его мужское достоинство зашевелилось, вероятно, возбудившись от мыслей о проглатывании… о том, что можно сделать ртом… и о личности леди Энн. — С моей стороны вашей кузине не грозит никакая опасность. Наоборот, мой долг — ее защищать.

Клоринда снова шлепнула его — надо же, потерял бдительность! — на этот раз веером. Пришлось отступить еще на шаг.

— Хорошо сказано, сэр, но мы оба знаем, что ваша помолвка ненастоящая. Даже странно, что такой опытный сердцеед, как вы, вдруг решил поцеловать старую деву, девицу, которая уже потеряла всякую надежду и которую так давно убрали на полку, что она сама стала частью шкафа. Хотя, возможно, случаются и более странные вещи. В любом случае вы очень добры, если стараетесь сохранить репутацию нашей Энн.

— Здесь и речи нет о доброте. — Как осмеливается эта карга называть Энн старой девой? — Для меня это удовольствие.

Клоринда фыркнула:

— Удовольствие? Да ладно вам, сэр. Удовольствие вы найдете в другом месте. В этом я не сомневаюсь. — На этот раз она шлепнула сама себя — стукнула веером по ладони.

Черт знает что! Похоже, она думает, что он ничем не отличается от других лондонских хлыщей.

Конечно, она именно так и думает. Она же знает только его прозвище. Его самого она совсем не знает.

— Я бы считала себя не выполнившей свои обязанности, если бы не указала на очевидные обстоятельства, мистер Паркер-Рот. Хотя Энн намного старше любой дебютантки, это в каком-то смысле и ее первый выход в свет, как и Эви. Нет, конечно, она не ищет красивого титулованного мужа. Это было бы смешно. Но правда заключается в том, что у нее никогда не было лондонского сезона, и я боюсь, что она закружится в вихре развлечений и потеряет голову. Короче говоря, я опасаюсь, что она не устоит перед вашими чарами. — Клоринда негодующе фыркнула: — Да и какая женщина может устоять перед вами?

Великий Зевс! Она покраснела? Нет, конечно же, нет. Ему показалось.

— При нормальных обстоятельствах ей бы ничего не грозило. Она бы тихо восхищалась вами издалека с остальными глупыми гусынями, потом уехала бы в деревню и все забыла. Но из-за этой странной помолвки ее имя будут постоянно связывать с вашим, и она, наверное, будет проводить некоторое время в вашем обществе — сегодняшнее приглашение к лорду Кендерли — наглядный пример. — Клоринда покачала головой и тяжело вздохнула: — Я очень боюсь, что наша дорогая Энн потеряет из-за вас голову и влюбится. И когда вы разорвете помолвку после окончания сезона, это станет для нее тяжелым ударом. Хотя ей следовало быть умнее.

Гнев в груди Стивена, нараставший с каждым словом противной мегеры, перешел в холодную ярость. Он был сбит с толку и сам не понимал, что чувствует. Лишь одно он знал точно: Энн не имеет ничего общего с той жалкой личностью, о которой вещала Клоринда.

Стивен сглотнул. Он не собирался раскрывать свое сердце перед этой женщиной, но, по крайней мере, он мог, как и она, отметить очевидное.

— Мадам, человек чести не разрывает помолвку.

— О да, конечно! Я постараюсь повлиять на Энн, чтобы она сама положила конец глупому фарсу. Если же она не послушает меня, то подчинится отцу. Вам не следует беспокоиться из-за этого. Я просто хочу вас просить, чтобы вы не ранили Энн слишком глубоко.

Стивен стиснул зубы. Он не мог припомнить, когда еще был так зол. Ему хотелось схватить Клоринду за плечи и трясти до тех пор, пока уродливый красный тюрбан не свалится с ее дурной головы. Он хотел…

— О, небо! — Глаза Клоринды стали круглыми, как блюдца, рот открылся. Она смотрела в сторону лестницы.

Стивен проследил за ее взглядом. На площадке стояла леди Эви. Селеста хорошо поработала над ее платьем. Оно идеально подходило девушке-дебютантке: не совсем простое, но и не вычурное, платье подчеркивало утонченную красоту Эви. Стивен не сомневался, что многие молодые люди потеряют головы от любви, когда это грациозное создание войдет в бальный зал Дамьена.

Он отметил все это сразу, одним взглядом, и лишь потом увидел причину шока Клоринды.

Действительно «О, небо!» — или речь уже идет о рае? Энн… черт… она выглядела потрясающе. Красное платье подчеркивало, а не скрывало округлости фигуры — красивые бедра, тонкую талию, маленькую, но соблазнительную грудь. Она была замысловато причесана — казалось, волосы вот-вот рассыплются по нежным плечам — и походила на ожившее пламя.

Стивен признал, что ошибся. Он испытывал физическое желание. Чистая горячая похоть ударила его прямо в живот… ну, или чуть ниже.

Наконец он обратил внимание на лицо Энн. Хм… Ее чувственные пухлые губы были сжаты в тонкую линию, щеки пылали лихорадочным румянцем, прекрасные глаза были полны зеленого огня.

Их взгляды встретились. Ее глаза метали молнии. Похоже, великолепная Энн была в ярости. Стивен приготовился к бою.

Он спрятал улыбку. Все же эта девушка чудо как хороша!

Энн была так зла, что могла плеваться огнем. Нет, ей хотелось броситься вниз по лестнице и врезать проклятому Королю Сердец в самое уязвимое место.

Так, значит, человек чести не разрывает помолвку, которой не хочет? И Клоринда вместе с отцом окажут на нее давление, чтобы это сделала она?

Глупая наивная Энн, старая дева, на которой давно поставили крест, может влюбиться в баловня всех женщин Лондона?

— Я уверена, мистер Паркер-Рот вовсе не хочет разрывать помолвку, — прошептала Эви. — Кузина сама не понимает, что говорит.

Энн боялась открыть рот, чтобы не наговорить лишнего. Она всегда считала себя человеком сдержанным, но ведь не настолько…

— Мне кажется, мистер Паркер-Рот выглядит потрясенным, — продолжила Эви. — Ты не должна обращать внимание на глупую болтовню Клоринды.

— Я не обращаю. — Энн наконец обрела голос. Он был более напряженным, чем ей хотелось бы, но все же она не кричала и не плакала. — Спускайся, Эви. Неприлично заставлять себя ждать.

— Хорошо. — Эви внимательно посмотрела на сестру и побежала вниз по ступенькам.

Бедная старая дева Энн глубоко вздохнула, выпрямилась и гордо вздернула подбородок. Она никому не позволит жалеть себя, и в первую очередь проклятому Королю Сердец.

Энн чувствовала себя неловко в открытом платье, но была уверена, что как-нибудь справится. И не станет съеживаться и пятиться, когда люди будут на нее смотреть. Она же справилась десять лет назад.

Вернувшись домой с той вечеринки в доме барона Геддинга, она была уверена, что все узнают о ее падении. Она научилась притворяться, много смеялась, чтобы не огорчать Джорджиану, которой предстояло скоро рожать, а потом, чтобы помочь ей оправиться после родов. Все понимали, что она очень нужна дома, и никто не ожидал, что она будет посещать светские мероприятия. Ей следовало заботиться об Эви и близнецах. К тому времени как в доме снова все пошло как раньше, она создала себе маску, за которой успешно пряталась. Прошло много лет, но она не забыла, как ее носить.

Придав лицу нейтральное выражение, Энн начала спускаться вниз. Увы, ее старая маска, вероятно, поизносилась. Во всяком случае, на Короля Сердец она не произвела должного впечатления. Этот ужасный человек продолжал следить за ней горящими глазами с дьявольской улыбкой на красивых губах. Она чувствовала, что его взгляд вот-вот прожжет дыру в ее платье — в самом интимном месте. Да еще проклятые юбки так нежно ласкали ноги. Энн их немного приподняла, но все равно не могла держать их на расстоянии от своего тела. На ней была надета сорочка, но мадам Селеста сделала ее почти незаметной.

К тому моменту как Энн достигла нижней ступеньки, ею владели самые разные эмоции: злость, стыд, восторг… что-то такое, чему она не могла подобрать название. Мистер Паркер-Рот не сводил с нее напряженного взгляда. Он определенно ее хотел. Не для брака, конечно, — он же не стал отрицать, что Клоринда и отец должны убедить ее разорвать помолвку, — а для чего-то другого.

А что хотелось бы получить ей?

При этой мысли у нее заныла грудь, а соски стали твердыми. Что за черт! Их же видно сквозь платье! Она же говорила, что у этого корсета скандально глубокий вырез! Невероятным усилием воли Энн заставила себя не смотреть вниз, на свою грудь. Надо все-таки попытаться направить свои мысли в более подобающее старой деве русло.

Мысли наотрез отказывались туда направляться. Вероятно, всему виной греховное платье — и греховные, искушающие глаза мистера Паркер-Рота. Тем не менее, часть ее гнева, похоже, трансформировалась в какое-то другое, очень странное, очень сильное и очень горячее чувство. Ничего похожего она раньше не испытывала.

Это похоть?

— Тебе не кажется, что это платье немного… немного… — Клоринда хмурилась, но никак не могла найти нужное слово. — Оно не в твоем обычном стиле.

Энн покраснела. Но замечание Клоринды, или глаза мистера Паркер-Рота, или жар внутри собственного тела, в общем, что-то придало ей смелости, и она ответила:

— Спасибо, Клоринда. Поскольку мой обычный стиль — все коричневое и бесформенное, я, пожалуй, приму твои слова как комплимент.

— Платье Энн прелестно, кузина Клоринда! — негодующе воскликнула Эви. — И она в нем очень красива.

— Оно определенно привлечет к тебе внимание, Энн. Ты уверена, что хочешь этого? — Тон Клоринды не оставлял сомнений в том, что Энн не должна этого хотеть.

Энн пожала плечами и почувствовала, как атлас скользнул по груди.

— Я не могу указывать людям, куда смотреть. Мне это платье нравится. — Ей требовалось внимание только одного человека — мистера Паркер-Рота, а оно у нее в данный момент было в избытке. Стивен взял ее руку и поднес к губам.

Черт бы побрал моду носить перчатки! Его губы коснулись мягкой ткани перчатки, а Энн так хотелось почувствовать их на своей коже! Но даже от такого прикосновения у нее перехватило дыхание, а из головы вылетели все мысли, во всяком случае, разумные.

Она посмотрела на его склоненную голову. Чего она ждала от этого мужчины? Он принадлежал ей до конца сезона.

Должно быть, ее румянец уже сравнился по интенсивности цвета с платьем.

— Платье Энн великолепно, — сказал Стивен, — но не может сравниться с красотой леди, которая его носит.

Хоббс принес верхнюю одежду, и Стивен отошел от Энн, чтобы помочь одеться Эви и Клоринде, которая выглядела, как будто только что съела лимон. Потом он вернулся и каким-то непостижимым образом превратил процесс набрасывания на плечи накидки в урок обольщения. Он подошел к Энн чуть ближе, чем следовало, и медленно укутал ее мягкой тканью, причем его руки плавно скользили по ее шее и плечам, обжигая кожу под накидкой. Энн почувствовала, как по телу пробежала теплая волна.

Разум требовал, чтобы она стоически игнорировала бурю чувств, которую в ней вызвали прикосновения этого невероятного мужчины, а тело откровенно наслаждалось ими.

Стивен положил руку Энн на свою и накрыл ее пальцы ладонью. Жест был одновременно защищающим и собственническим.

— Мы идем? — спросил он Клоринду и Эви, во все глаза таращившихся на него: Эви — с восторгом, Клоринда — с негодованием.

— Мистер Паркер-Рот, — воскликнула Клоринда, — я думала, мы поняли друг друга!

Стивен слегка поклонился:

— Думаю, я понял вас, мисс Стрэндж, но искренне сомневаюсь, что вы поняли меня.

— Что ж. — Клоринда устремила суровый взгляд на Энн: — Предупреждаю вас, мисс, будьте осторожны. Опасайтесь волков в овечьих шкурах.

— Да, Клоринда, — ответила Энн, хотя, принимая во внимание то, что она в данный момент чувствовала, опасаться следовало скорее мистеру Паркер-Роту.

Стивен рассмеялся:

— Никто и никогда не говорил мне, что я похож на овцу, мисс Стрэндж.

Клоринда с шумом вздохнула. Ее ноздри затрепетали — она была оскорблена в лучших чувствах.

— Вы наглец, сэр. — Она качнула тюрбаном и раздраженно фыркнула: — Поторопитесь. Не следует заставлять лорда и леди Кендерли ждать.

Она повернулась и величаво поплыла к двери, которую Хоббс уже давно держал открытой.

Эви бросила на Энн многозначительный взгляд — правда, Энн не стала бы утверждать, что поняла его значение, — и побежала за Клориндой, оставив ее в холле с мистером Паркер-Ротом и Хоббсом.

Как раз в это время Энн наконец спустилась, точнее, свалилась с небес на землю. О чем она только думает? Она разозлилась на Клоринду, но кузина была, в сущности, права. Сколько бы Энн ни пыталась изображать обольстительницу, в глубине души она остается тихой деревенской мышкой, и теперь ее рука лежит на руке волка. Если не проявить осторожности, она станет закуской в его следующей трапезе.

Она попыталась высвободить свою руку. Никакого эффекта. Хватка Стивена была нежной, но сильной.

— Отпусти! — прошипела она, пытаясь высвободиться и украдкой бросая взгляды на Хоббса. Дворецкий весьма успешно притворялся глухим и слепым дверным косяком.

Невозможный мистер Паркер-Рот улыбнулся:

— Нет. — Через мгновение его улыбка стала шире и он добавил: — Никогда.

Энн закатила глаза:

— Это же нелепо! Я… Ты… — Она хотела указать на его двуличность: зачем, спрашивается, он делает вид, что она ему небезразлична, если их помолвка — всего лишь фарс?

— В моем поведении нет ничего нелепого, Энн. Я бы с удовольствием подробно объяснил тебе здесь и сейчас, какие чувства испытываю к тебе, но боюсь, что для терпения Клоринды и стоицизма Хоббса эта беседа станет слишком тяжелым испытанием.

Энн покосилась на Хоббса. Кончики его ушей алели, как маков цвет.

— Мы поговорим об этом позже, в более подходящей обстановке. Ты со мной согласен, Хоббс?

У Хоббса зарделись щеки, став такого же оттенка, как уши.

— Полностью, сэр.

— Хоббс!

— Леди Энн, не делайте глупостей, — сказал Хоббс, — и не слушайте мисс Стрэндж.

— Вот видишь, Хоббс — мудрый мужчина.

Энн знала лишь одно: у нее снова открылся рот. Еще немного, и она вполне может предложить себя в качестве ловушки для мух.

— Но…

Из экипажа донесся недовольный голос Клоринды:

— Эй, вы двое, поторопитесь! Мы не обязаны ждать вас всю ночь.

— А вот с этим я согласен. — Стивен повел Энн к двери. — Не беспокойтесь, Хоббс, я доставлю обратно дам в целости и сохранности.

— Не сомневаюсь, сэр.

Стивен жестом отослал лакея и сам помог Энн подняться в экипаж. Заглянув внутрь, она споткнулась и остановилась. Теперь она поняла значение взгляда Эви. Предательница заняла место рядом с Клориндой, оставив сиденье напротив — очень, надо сказать, узкое сиденье — для Энн и Стивена.

— Ты приросла к месту, любовь моя? — услышала Энн сзади голос Стивена. Одновременно его теплая ладонь легла на ее ягодицы. — Заходи и садись. Клоринда желает поскорее тронуться в путь.

Энн забилась в угол, предоставив львиную — вернее, в данном случае волчью — долю сиденья в безраздельное пользование мистера Паркер-Рота.

Зря старалась. Стивен сел вплотную к ней. Придвинься он чуть ближе, оказался бы у нее на коленях.

— Ты оставляешь место для кого-то еще? — пробормотала она, когда экипаж тронулся с места.

— Прости, я не расслышал, — сообщил Стивен, подавшись к ней.

Энн слегка ткнула назойливого жениха локтем:

— Подвинься.

Тот лениво улыбнулся и положил ее руку на свое бедро. Энн понимала, что должна воспротивиться столь вопиющей дерзости, но ее рука оказалась прижатой восхитительно теплой мужской ладонью.

Она еще никогда не касалась бедра мужчины, даже Брентвуда. Она вообще почти не касалась тела Брентвуда. Что между ними было? Случайное пожатие рук, поцелуи украдкой. А потом наступило то ужасное утро, когда он, едва поздоровавшись и даже не поцеловав ее, задрал на ней юбки и сделал это. Благодарение Богу, их никто не видел.

Она не будет об этом думать. Она не может об этом думать. Все ее внимание было сосредоточено на мускулистом бедре Стивена, которого касалась ее ладонь. Бедро было твердым и теплым.

Эви ухмыльнулась и выгнула бровь: «Я же говорила тебе».

Кузина Клоринда сначала долго смотрела на их руки, а потом устремила гневный взгляд в лицо мистера Паркер-Рота.

— Сэр, я не привыкла к такому скандальному поведению.

— В нашем поведении нет ровным счетом ничего скандального. Энн — моя нареченная, мы находимся в уединении моего экипажа. Я просто держу ее за руку, а не занимаюсь с ней страстной любовью.

Следовало отдать кузине Клоринде должное: она была не столько смущена, сколько рассержена.

Стивен пожал плечами. Он сидел так близко, что Энн почувствовала это движение.

— Да и кто станет распространять слухи? Вы?

— Конечно, нет! — Клоринда окинула их еще одним неприязненным взглядом, негодующе фыркнула и отвернулась к окну.

Энн тоже посмотрела в окно, тщетно стараясь не обращать внимания на сидящего рядом Стивена. Она чувствовала себя ужасно. Теперь этот негодяй лениво поглаживал ее ладонь. Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на непередаваемом ощущении. М-м-м…

Стивен опять подался к ней, прижимая ее своим телом к стенке экипажа.

— Ты замерзла, радость моя? — Его дыхание щекотало ей ухо.

— Н-нет, — прохрипела Энн и, откашлявшись, повторила: — Нет.

Она вовсе не замерзла. Ей было жарко. Ужасно жарко. И влажно. Энн смутилась.

Экипаж подпрыгнул на ухабе, Стивена качнуло, и Энн получила возможность во всех подробностях рассмотреть его галстук и жилет. Они были безупречны. Его запах — мыло, чистое белье и мужское тело — наполнил ноздри. Энн задрожала.

— Уверена, что тебе не холодно? Если хочешь, я могу тебя обнять. Будет теплее. — Его глаза — они находились в паре дюймов от ее глаз — смеялись.

— Подвинься. Ты мнешь мое платье.

— Извини.

Стивен действительно отодвинулся, но их бедра все равно соприкасались. Энн чувствовала это на каждом ухабе — а их было удивительно много, этих ухабов. Она раньше не замечала, насколько неровные дороги в Лондоне.

Странное ощущение снова зародилось где-то внутри и стало заполнять все ее существо. Соски стали твердыми, грудь — необычайно чувствительной, между ногами увлажнилось. Ей нужен был его…

Нет! Она вздохнула. Она не желает, чтобы кто-нибудь касался ее там опять. Одного раза вполне достаточно. Было очень больно и стыдно.

— Нам долго ехать? — Энн подозревала, что мистер Обольститель Паркер-Рот приказал кучеру выбрать самый длинный путь к дому графа Кендерли, возможно, даже через Йоркшир.

Стивен улыбнулся ленивой понимающей улыбкой, которая лишь усилила негодование Энн. Она могла поставить на кон все деньги, которые выдавались ей на булавки, что негодяй точно знает, как она себя чувствует.

— Мы почти приехали. Кажется, экипаж останавливается.

Слава Богу! Энн искренне надеялась, что на ее лице не отразилось облегчение.

— Давно пора. — Клоринда не потрудилась скрыть свое облегчение. — Мне казалось, что мы никогда не приедем. — Она окинула Стивена неприязненным взглядом и процедила сквозь зубы: — Надеюсь, сэр, вы знаете, что делаете.

— Даже не сомневайтесь. — Голос Короля Сердец был холоден и тверд.

Лакей открыл дверцу, опустил ступеньки экипажа, и Стивен вышел, чтобы помочь спуститься дамам.

Энн впервые после того, как села в экипаж, позволила себе вздохнуть полной грудью. Она уже давно — с той самой незабываемой вечеринки — не чувствовала такого возбуждения. Тогда, вернувшись домой от барона Геддинга, она ощущала себя глупой и грязной. Словно все над ней смеялись. Другие девушки избегали Брентвуда — видели, что он собой представляет. А она — нет. Она оказалась единственной безмозглой идиоткой, которая…

Нет, она не станет больше себя ругать. Это было одним из условий мира, который она заключила сама с собой. Нечего постоянно оглядываться назад. Она давно смирилась со своей ошибкой и ее последствиями и перестала мечтать о добром муже и детях.

Да и мечтать ей было некогда.

— Энн, любовь моя, ты собираешься просидеть в моем экипаже всю ночь? — Стивен уже давно стоял у дверей кареты и протягивал ей руку. Он ухмыльнулся — в темноте было хорошо видно, какие белые у него зубы. — Если хочешь, я могу забраться обратно и доказать, что в экипаже можно проводить время со всей приятностью. Это, вероятнее всего, шокирует твоих родственников и выйдет за рамки даже самого либерального толкования поведения помолвленной пары, но, если желаешь, я готов.

Энн подавила сильное желание согласиться и устремилась к двери.

Нет, не стоит заставлять ждать графа и графиню Кендерли.

Стивен взял ее руку и внимательно всмотрелся в глаза.

— Энн, мне наплевать на удобства графа и леди Кендерли, и их бал может превосходно обойтись без нас.

— О! — Еще никогда в жизни у нее так сильно не колотилось сердце. Он же не хочет на самом деле затащить ее обратно в экипаж и показать все… эти вещи?.. Или хочет?

Судя по выражению его лица, определенно хочет.

Глава 9

Пальцы Энн дрожали. Она выглядела насмерть перепуганной. Но вместе с тем создавалось впечатление, что ее одолевает жгучее любопытство. Стивен получал огромное удовольствие, поддразнивая ее. Он был чертовски счастлив.

Она притягивала его, даже одетая в бесформенный коричневый мешок и с чудовищной шляпкой на голове. И он определенно восхищался ее умом. Но каким же наслаждением — и облегчением — оказалось появление столь сильного физического влечения к девушке, на которой он обязан жениться!

Стивен поднес к губам ее руку, поцеловал ладонь и довольно ухмыльнулся, услышав ее короткий хриплый вздох. Энн была неиспорченной и удивительно восприимчивой, моментально реагировала на любое слово или прикосновение, словом, нисколько не походила на искушенных вдов, с которыми он предпочитал общаться.

— Это первый из множества поцелуев, которые я намерен тебе сегодня подарить, — шепнул он.

Ее глаза расширились.

— Может быть, вы поторопитесь? — донесся до Стивена недовольный голос Клоринды. — О нашем прибытии не доложат, пока вы к нам не присоединитесь.

— К сожалению, — тихим шепотом проговорил Стивен, — мне не позволили заняться этим в собственном экипаже.

— Конечно, нет! — Энн снова вскипела праведным гневом.

Стивен решил, что будет лучше, если пока не станет рассказывать ей о великолепных садах Дамьена, в которых так много увитых листьями восхитительно темных беседок, вполне подходящих для уединенных… бесед. Он уже водил нескольких вдовушек на экскурсию по отдаленным уголкам садов, но на этот раз все будет иначе. Он поведет туда свою нареченную, будет долго целовать ее, а потом подарит кольцо, которое, наверное, уже прожгло изрядную дыру в его кармане.

— Мистер Паркер-Рот, пожалуйста, — снова раздался скрипучий голос Клоринды. — Мы вас ждем.

— Как они нетерпеливы, да? — сказал он Энн, и та сдавленно усмехнулась.

Они вместе поднялись по лестнице и остановились у двери.

— Ну, вот и мы. Можешь постучать, Фредерик, — сказал Стивен лакею.

Фредерик, весьма дерзкая, по мнению Клоринды, личность, нагло ухмыльнулся и потянулся к дверному молотку. Почти сразу дверь открылась. На пороге стоял Хантингтон, дворецкий Дамьена. Он, должно быть, топтался за дверью и недоумевал, что их задержало.

— Мистер Паркер-Рот, дамы, прошу вас, входите. Хантингтон отдал вещи гостей лакеям и повел их в гостиную. Леди Кендерли — Джо — направилась к вновь прибывшим, как только о них доложили, ведя за собой седого мужчину в очках.

— Как приятно видеть тебя снова, Стивен! — сказала она. — Я рада, что ты пришел.

Он поклонился и усмехнулся:

— Спасибо, что включили нас в список в последний момент.

— Я счастлива включить твоих друзей в нашу компанию. — Леди Кендерли указала на стоявшего рядом мужчину: — Позвольте представить вам лорда Рамзи. Мисс Стрэндж, полагаю, вы уже знакомы с бароном.

— Да, — ответила Клоринда. — Мы знакомы с Дикки и спорим друг с другом уже многие годы. — Она засопела. — Я бы сказала, что у нас имеются разногласия по всем вопросам орнитологии.

— Ну, не по всем, — сообщил лорд Рамзи.

Клоринда насмешливо подняла бровь:

— У нас разногласия даже насчет того, о чем именно мы не можем договориться.

Рамзи засмеялся:

— Ты определенно согласишься, что лучше обсуждать птиц, чем определенных представителей общества с птичьими мозгами.

— Ну… — В душе Клоринды явно боролись дух противоречия и приверженность к правде. — Возможно.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Балы и светские вечеринки невыносимо скучны. Надеюсь, вы извините мою резкость, леди Кендерли. Меня бы здесь не было, если бы приглашение послал не ваш муж, граф. А сейчас, надеюсь, вы извините нас с мисс Стрэндж.

— Конечно.

— Я вовсе не намерена беседовать с тобой, Дикки. Ты, как обычно, слишком самонадеян.

Лорд Рамзи взял Клоринду за руку.

— Ты всегда ведешь себя как тот человек, который, рассердившись на свое лицо, откусил себе нос, Клоринда. Перестань ворчать и позволь рассказать тебе о замечательных синицах. В моих владениях их живет целая стая.

— Не понимаю, почему меня должны интересовать твои синицы… а что, кстати, за синицы? — Клоринда все же позволила, чтобы лорд Рамзи увел ее в тихий угол.

— Эти двое хорошо подходят друг другу, — сказала Джо, провожая их взглядом.

— Вы так думаете? — Эви поморщилась. — Они же все время ругаются.

— Ну, иногда все же в споре рождается истина. — Джо поискала глазами мужа.

— Никогда не думала, что кузина Клоринда способна второй раз удостоить мужчину взглядом, если у него нет крыльев и оперения.

— Энн! — Эви удивленно уставилась на сестру.

Энн покраснела.

— Ох, простите меня! Меня, к сожалению, иногда подводит мой язык. Я не хотела говорить ничего плохого.

— Но ведь это чистая правда! — Стивен захохотал. — По крайней мере, до этого момента я тоже так считал.

Джо покачала головой:

— Лорд Рамзи овдовел три года назад. Если бы он хотел обзавестись новой женой, думаю, он уже сделал бы это. — Она пожала плечами и улыбнулась: — Все дело в том, что, после того как я вышла замуж, мне хочется, чтобы каждый нашел свою пару. — Она живо обернулась к Энн: — О, как я невнимательна! Я должна была сразу пожелать вам счастья!

Энн была похожа на испуганного олененка. Стивен искренне понадеялся, что она не начнет рассказывать Джо историю их помолвки.

— Я знаю, что вы еще ничего не объявляли официально, но Стивен нам сегодня все рассказал, и мы первыми его поздравили. — Джо встретилась глазами со Стивеном. — По-моему, он вами всерьез увлечен.

— Ты не ошиблась, Джо.

Улыбка леди Кендерли стала шире.

— Чудесно. Признаюсь, поначалу мы с Дамьеном немного встревожились — все получилось слишком неожиданно, да и слухи ходят несколько странные. Но теперь я вижу, что все хорошо. Забавно, правда, Стивен? Иногда достаточно момента, чтобы со всей определенностью понять: решение правильное.

— Ты снова права, Джо. — Стивен улыбнулся Энн. Теперь осталось только убедить в этом его вспыльчивую возлюбленную.

Энн глотнула вина и оглядела сидящих за столом гостей. Собралось восемнадцать человек — маркиз Найтсдейл и его супруга опаздывали. Все они были хорошими друзьями графа и графини. Гости улыбались и оживленно переговаривались. Клоринда и лорд Рамзи сели за стол рядом и вели увлеченный спор о чем-то, безусловно, имеющем отношение к птицам, а Эви болтала с симпатичным молодым человеком, имени которого Энн не могла вспомнить.

Она почти не принимала участия в беседе. О, с ней все были вежливы, и никто не задавал вопросов о внезапной помолвке, но все, должно быть, считали, что это правда, раз уж она здесь. Ей следовало бы чувствовать себя свободно, но это оказалось нелегко. Она ощущала себя самозванкой.

Она действительно была самозванкой, и если бы эти люди знали ее настоящий секрет, они бы отвернулись от нее. Все как один. Незамужних женщин, отдавших свою девственность негодяю, не принимают в хорошем обществе.

А если узнает Стивен…

Энн закрыла глаза. Поскольку Брентвуд в Лондоне, вопрос стоит не «если», а «когда».

В дверях столовой появился дворецкий.

— Прибыли лорд и леди Найтсдейл, милорд.

— Превосходно. — Лорд Кендерли и другие мужчины встали, когда пара вошла в комнату. — Очень рад, что вы смогли выбраться.

— Мои извинения, Кендерли. Один из наших детей почувствовал себя не слишком хорошо, и Эмма хотела убедиться, что все в порядке, прежде чем уйти из дома.

— Надеюсь, ничего серьезного, — сказала леди Кендерли.

— О нет! — улыбнулась леди Найтсдейл, усаживаясь за стол. — Просто небольшая лихорадка. Наш старший сын заразился первым, и теперь болеют все по очереди. У няни есть все необходимое, но, конечно, я беспокоюсь.

— Понимаю. — Леди Кендерли жестом указала на гостей: — Думаю, вы знаете всех присутствующих, кроме леди Энн Марстон и ее сестры леди Эванджелины. Это дочери лорда Крейна. Они только вчера прибыли в город, и мы очень рады, что они сочли возможным принять наше приглашение.

— Рад знакомству. — Лорд Найтсдейл приветливо поклонился. Но его супруга явно была недовольна. Она бросила хмурый взгляд на Энн и завела разговор с лордом Уэстбруком.

— Кажется, я ей не понравилась, — шепнула Энн Стивену, сидевшему справа от нее.

— О, не обращайте внимания на Эмму! — ответил тот и сделал глоток вина, — Она может быть агрессивной, если тревожится о ком-то из членов семьи, но у нее золотое сердце.

— Эмма? — Энн бросила еще один взгляд на женщину, после чего покосилась на соседа: — Как вышло, что ты в таких близких отношениях с леди Найтсдейл?

Ужасный человек радостно заулыбался:

— Похоже, ты ревнуешь, радость моя?

Энн покраснела.

— Нисколько! Я просто удивлена, хотя, наверное, чему тут удивляться? Ты же вращаешься в высшем обществе.

Стивен засмеялся:

— О, я знаю Эмму не по обществу! Ее сестра замужем за моим братом.

— Ах да. — Энн вспомнила рассказы о скандале в прошлогодних газетах.

— К сожалению, наших дальних родственных связей оказалось достаточно, чтобы она начала проявлять ко мне особый интерес. Уверен, она обязательно подойдет к нам на балу и станет задавать неудобные вопросы о помолвке, и при этом не будет так любезна, как все остальные. Но Найтсдейл обуздает ее.

— Понятно. — Все очень хорошо, подумала Энн. Возможно, она сумеет весь вечер прятаться в комнате отдыха, но кто тогда будет присматривать за Эви? Судя по тому, как увлеченно Клоринда беседует со своим знакомым, она уже сняла с себя ответственность за юную кузину.

— Уверен, что не видел вас в Лондоне раньше, леди Энн, — обратился к ней герцог Элфорд, сидевший справа от нее. — Но ведь не может такого быть, чтобы это был ваш первый приезд в город.

— Тем не менее, это так, ваша светлость.

Герцог Элфорд был одним из самых могущественных людей в Англии. Энн сразу очень понравился и он, и его жена-американка. В янтарных глазах герцога светился ум и чувство юмора.

— У вас не было сезона?

— Нет. Моя мачеха родила близнецов, как раз когда я должна была ехать в Лондон. — Это было хорошее объяснение. Она сегодня уже столько раз повторяла его, что теперь слова слетали с языка с изумившей даже ее саму легкостью. Тем более все это было правдой. До определенной степени. Если бы она настояла, папа нашел бы какую-нибудь родственницу, которая вывела бы ее в свет. Его сестра, леди Фаррингтон, тогда предлагала свои услуги. Но Энн не захотела ехать в город, а папа не настаивал. — Мне пришлось помогать ухаживать за ними и за Эви.

— Понятно. — Взгляд герцога был задумчивым. — Но зато теперь вы можете возместить все то, чего были лишены раньше.

— О, я собираюсь оставаться на заднем плане, ваша светлость! Это выход в свет моей сестры, а не мой.

Герцог усмехнулся:

— Простите, что я затронул эту тему, леди Энн, но вам не удастся быть на заднем плане. Ваша красота и ваша помолвка с Червовым Королем уже поставили вас в центр всеобщего внимания.

— О! — Щеки Энн снова стали пунцовыми. Она почувствовала, как Стивен под столом взял ее руку и слегка сжал.

Герцог выглядел озадаченным.

— Я влез не в свое дело? Приношу свои извинения. Но о вашей помолвке сегодня весь день говорили в клубе, и я не думал, что это секрет. — Он пожал плечами и улыбнулся: — Истина заключается в том, что если эта новость была секретом, больше она таковым не является.

— Совершенно верно. — Стивен Паркер-Рот окинул задумчивым взглядом невесту. — Мы планировали дождаться возвращения домой отца Энн, но это было до того, как нас увидела вездесущая леди Данли. Теперь ждать нет смысла. Все и так все знают. Сегодня я пошлю объявления в газеты.

Газеты! У Энн сжалось сердце, а перед глазами заплясали черные точки. Это значит, что о помолвке прочтут во всех гостиных Мейфэра, ее будут обсуждать за каждой чашкой чая, кофе или шоколада… Когда она будет разорвана, разразится грандиозный скандал, даже если это произойдет после окончания сезона.

Нет. Энн похолодела. До конца сезона все не продлится. Она совсем забыла о Брентвуде. Прочитав объявление, он немедленно раскроет ее тайну.

Господь милосердный! Над ней не будет смеяться только ленивый. Ее имя станут склонять во всех клубах, в витринах будут вывешивать скабрезные карикатуры. От нее все с презрением отвернутся. Все, и первым будет мистер Паркер-Рот.

Энн сделала над собой усилие, чтобы подавить панику. Пожалуй, не стоит больше скрывать свой позор. Тогда она сможет уехать домой и продолжать вести спокойную жизнь. Отец не вышвырнет ее из дома. Или… Нет, конечно, нет. Она нужна ему, чтобы управлять поместьем.

Она только должна найти какой-нибудь способ спасти сезон Эви.

Стивен постучал ножом по стакану, чтобы привлечь к себе внимание. Добившись желаемого, он встал и помог подняться Энн. У нее дрожали колени.

— Друзья, я должен сделать объявление. — Он ухмыльнулся. — Возможно, то, что я скажу, уже не новость. Герцог только что сообщил нам, что об этом уже говорили в клубе «Уайтс». Тем не менее, хочу сообщить вам лично, что леди Энн согласилась сделать меня счастливейшим из смертных.

— Тост! — воскликнул маркиз Найтсдейл, вставая. Все остальные мужчины тоже встали и подняли бокалы. — Пусть мистер Паркер-Рот и леди Энн будут счастливы — очень счастливы вместе. И, леди Энн, добро пожаловать в мою большую — чрезвычайно большую семью.

— Желаем счастья! — Лорд Кендерли поднял свой бокал и выпил.

— Поцелуй! — потребовал лорд Уэстбрук, допив вино. — Поцелуй свою даму, Паркер-Рот.

— Робби! — Леди Уэстбрук потянула мужа за рукав. — Веди себя прилично!

— Да ладно тебе, Лиззи. Я просто даю возможность мужчине сделать то, что он хочет сделать. — Граф ухмыльнулся.

— Но ты же смущаешь леди Энн!

— Она все равно не может стать краснее, чем уже есть, — пожал плечами лорд Уэстбрук.

— Робби!

— Я думаю, ваш муж исполнен самых благих намерений, леди Уэстбрук, — объявил Стивен.

Все засмеялись, но Энн взглянула на жениха с ужасом. Он не посмеет! Или она ошибается?

Он посмел. Легко и очень нежно он коснулся губами ее губ. У Энн перехватило дыхание.

Гости засмеялись и захлопали. Стивен нежно улыбнулся, и Энн наконец получила возможность сесть — точнее, рухнуть — на свой стул.

Она тотчас со всем вниманием уставилась в тарелку — так можно было ни на кого не смотреть. Ах, если бы только она действительно была помолвлена с этим человеком!

Увы.

Лорд Кендерли встал:

— Чтобы отвлечь всеобщее внимание от бедной леди Энн и дать ей возможность прийти в себя, я тоже сделаю объявление. Уверен, что вы сохраните этот секрет.

— Ага! — Лорд Кендерли широко улыбнулся. — Итак, ты не терял времени, дружище?

— Если мне не изменяет память, ты тоже, Робби, — сказал лорд Найтсдейл.

Герцог подался вперед и посмотрел сначала на лорда Уэстбрука, потом на лорда Найтсдейла.

— Должны ли мы на самом деле позволить Кендерли сделать свое объявление? Возможно, он хочет сообщить, что ожидает в этом сезоне рекордный урожай зерновых.

— Ну да, — буркнул лорд Уэстбрук. — А я — королева Шеба.

Лорд Кендерли, смеясь, поднял руки:

— Джентльмены, тише. Уэстбрук не ошибся. Леди Кендерли действительно в положении.

Гости снова захлопали, а те из них, кто уже стали родителями — таковых оказалось большинство, — сразу начали давать полезные советы.

Энн заставила себя улыбнуться. Все женщины — за исключением Клоринды и Эви — были примерно ее возраста, и все они имели детей или ожидали их появления. Если бы она действительно была невестой Стивена — Боже, как все запуталось! — если бы она действительно собиралась за него замуж, через год она могла бы уже стать матерью.

Ей стало так больно, что захотелось кричать. Она страстно мечтала иметь ребенка. Она хотела иметь мужа, семью и дом, свой, а не отцовский. Но она все испортила, когда позволила Брентвуду залезть ей под юбку.

Черт возьми, но ведь она была так неопытна! Она совершила одну ошибку — да, огромную, ужасную ошибку, но ведь всего одну! Неужели за нее придется расплачиваться всю жизнь?

Энн вымученно улыбнулась какой-то шутке лорда Уэстбрука.

Жизнь несправедлива, и ей это было хорошо известно. Она думала, что уже давно успела смириться с этой истиной. Люди совершают ошибки, и временами эти ошибки меняют все. Мать на секунду отвернулась, и ее ребенок погиб под колесами мчащегося экипажа. Всадник во время прогулки решил заставить лошадь перепрыгнуть через живую изгородь и сломал шею.

Глупая девчонка вообразила, что влюбилась, и нарушила главное правило общества.

Хотя все могло обернуться еще хуже. Их могли увидеть. Ей бы пришлось выйти за Брентвуда замуж. Год за годом жить с ним, делить кров и постель, было бы куда хуже, чем то, что она имеет сейчас.

Она услышала смех Стивена, почувствовала прикосновение его руки под столом и захотела…

Нет, она не станет хотеть невозможного.

— Здесь так много людей! — Голос Эви дрогнул.

Стивен стоял в бальном зале Кендерли. Рядом с ним были Эви и Энн. Клоринда, позабыв о своих обязанностях компаньонки, уединилась с мистером Рамзи на скамье за развесистой пальмой, росшей в кадке, и они продолжили оживленную дискуссию о синицах, больших веретенниках и других пернатых созданиях.

— Тем лучше, — сказала Энн. — Значит, ты познакомишься со многими приятными молодыми людьми, Эви. Не сомневаюсь, что тебе не придется сидеть у стены во время танцев. — Голос Энн звучал уверенно, но взгляд, который она бросила на Стивена, был тревожным.

— Ваша сестра совершенно права, Эви. — Стивен не сомневался, что юная дебютантка будет пользоваться успехом. Она красива, к тому же дочь графа, пусть даже этот граф — Безумный Крейн. И она пользуется благосклонностью лорда и леди Кендерли. — Вы будете иметь потрясающий успех.

Улыбка сделала лицо Эви еще красивее.

— Вы действительно так думаете?

— Даже не сомневайтесь. Нам придется только найти вам первого партнера, а остальные выстроятся за ним в очередь. К концу бала у вас будут болеть ноги от танцев. — Он огляделся. Выбрать подходящего молодого человека будет совсем просто. Их вокруг великое множество; — есть из кого выбрать. А в зал входили все новые и новые гости. Джо имела все основания быть довольной. Ее первый бал обещал стать заметным событием сезона.

Дэвенпорт болтал с Эви во время ужина — он будет достойным кандидатом. Куда только он делся? Ах вот оно что. Лидия Фицуилльям уже вцепилась в него своими острыми коготками. Бедный парень. Ну ничего, найдем другого.

Черт! К ним идет Эмма и волочит за собой Найтсдейла. Болезнь кого-то из их ребятишек можно считать везением. Нет, Стивен, конечно, не желал ничего плохого малышам, но то, что он не встретился с Эммой перед ужином, было неслыханной удачей. Он не сомневался, что не следует ждать от судьбы бесконечных милостей и надеяться, что она оставит его в покое на весь вечер. Она бросала такие пристальные взгляды на Энн во время ужина, что наверняка расстроила ее пищеварение. Слишком уж осунувшейся выглядела бедняжка, когда гости встали из-за стола.

— Приветствую вас, Эмма, Найтсдейл, — сказал Стивен.

Эмма едва удостоила его взглядом, зато лицо ее мужа выражало искреннее сочувствие.

— Леди Эванджелина, леди Энн, — сказала Эмма. — Жаль, что у нас не было возможности поболтать перед ужином. — Леди Найтсдейл обращалась к обеим дочерям Крейна, но ее внимание было сосредоточено на Энн.

— А я была огорчена, услышав, что заболел ваш малыш, — ответила Энн. — Надеюсь, ничего серьезного.

Что ж, Энн сделала удачный ход, заговорив о мальчиках. Это наверняка возвысит ее в глазах Эммы.

— О нет! Конечно, мать всегда тревожится, но Генри — это наш второй сын — крепкий орешек и обычно переносит такие вещи намного лучше, чем Чарли, его старший брат.

— Знаете, — проговорила Энн, — я заметила то же самое с моими братьями-близнецами. Один всегда переносил болезни лучше, чем другой.

— Правда? — Глаза Эммы заблестели. Возможно, она воздержится от обсуждения вопросов, более неприятных, чем круп. Стивен начал потихоньку расслабляться. — Вы заботились о младших детях?

— О да! — вмешалась Эви. — Родители часто уезжают, и Энн присматривает за нами. Она лучшая из сестер.

Эмма улыбнулась:

— Я очень рада это слышать. Дело в том, что я тоже вырастила младшую сестру, и полученный опыт пригодился, когда у меня появились свои дети. Хотя все дети разные, и вы, леди Энн, это, безусловно, поймете, когда выйдете замуж за Стивена, и у вас родится ребенок. Кстати, о Стивене… — Стивен моментально насторожился. Черт возьми, зря он расслабился. — Должна сказать, что ваш жених умеет удивлять. — Эмма устремила на него пристальный взгляд: — Почему ты ни словом не обмолвился, что собираешься жениться, когда мы виделись на крестинах Джека?

Стивен покосился на Найтсдейла, надеясь, что тот поможет, но супруг Эммы остался невозмутим. Наверняка почуял что-то неладное.

— Тогда еще ничего не было решено.

— Правда? — Эмма взглянула на Энн, но та лишь покачала головой. — Но все же намерение было. Мы же виделись всего пару недель назад!

— Намерение, может, и было, но тогда я еще не был готов поделиться им с матерью. — О том, что пару недель назад — даже пару дней назад — он и не подозревал о существовании Энн, Стивен не сознался бы Эмме даже под пыткой.

— Верю. Но сейчас-то ты им уж точно написал. А мы на днях получили письмо от Мэгги, и в нем нет и намека на твою помолвку.

Это правда. Надо будет срочно написать матери.

— Она так много написала вам о ребенке, что ни на что другое просто не хватило места. — Он засмеялся. — Никогда бы не поверил, если бы сам не был свидетелем, но мой братец, похоже, наконец нашел нечто, интересующее его больше, чем растения.

Но Эмму было не так легко сбить с толку.

— Я уверена, что Мэгги нашла бы место для информации о столь чрезвычайном событии. Даже новорожденный не может отвлечь от помолвки деверя, тем более, если он так хорошо известен всему Лондону, как Король Сердец. — Она улыбнулась Эви: — Но, полагаю, вы-то все знаете об этой помолвке, леди Эванджелина. Женщины обычно более откровенны, чем мужчины.

Эви покачала головой:

— Нет. Мне Энн и словом не обмолвилась, хотя думаю, что она рассказала о помолвке родителям. Я узнала о ней только… на днях. Это был настоящий шок. — Она сделала паузу и решила, что последняя фраза была не вполне уместной. — Я имела в виду приятный шок. Я искренне рада за Энн. Она никогда не интересовалась мужчинами дома, но теперь я понимаю, что всему виной привязанность к мистеру Паркер-Роту. Они уже давно любят друг друга.

Эмма удивленно подняла брови, а цвет щек Энн сравнялся по яркости и насыщенности с волосами и платьем.

Стивен взмолился, чтобы все гости разом от них отвернулись, но слишком хорошо знал общество, чтобы понадеяться на такую удачу всерьез. Пора заканчивать эту крайне неприятную беседу.

— Ну, теперь мы, наконец помолвлены, — сказал он, поднес руку Энн к губам и поцеловал ее, — и, признаюсь, я абсолютно счастлив. Надеюсь, вы пожелаете нам удачи.

— Как же иначе. — Найтсдейл расплылся в улыбке. Судя по лицу Эммы, ей еще было что сказать, но, благодарение Богу, она решила промолчать. Маркиз держал ее за руку, которую, возможно, слишком сильно сдавил. Случайно, конечно. — Вы уже назначили дату свадьбы?

— Мы хотели дождаться окончания сезона и возвращения лорда и леди Крейн, — сказал Стивен. — Так, моя радость?

Энн не сразу поняла, что «моя радость» относится к ней, и кивнула с некоторым опозданием.

— Хм… — Найтсдейл был явно сбит с толку.

Энн вздернула подбородок и, встретившись взглядом с маркизом, не отвела глаз. Выражение его лица сразу смягчилось.

— Дело в том, что леди Данли рассказала очень странную историю. — Эмма посмотрела на Энн, потом на Стивена и снова на Энн, словно никак не могла решить, кого из них следует винить в случившемся. — Она утверждает, что стала свидетельницей совершенно неуместного проявления близких отношений между вами в общественном месте!

Найтсдейл, так и не отпустивший пальцы жены, накрыл их другой рукой.

— Не думаю, что поведение Паркер-Рота — наша забота, дорогая. — А взгляд, брошенный им на Стивена, ясно говорил о том, что если действия родственника нарушат покой его жены, тому придется заплатить высокую цену.

Стивен уверенно встретил его взгляд, хотя было очевидно, что для этого ему пришлось сделать над собой усилие. Он привык иметь дело с людьми — участникам экспедиций за растениями приходится иметь дело с разными, в том числе и не слишком дружелюбно настроенными, индивидами, — но маркиз явно не был расположен шутить. Должно быть, это выражение лица он отработал в армии, где служил в чине капитана, прежде чем смерть брата заставила его прервать службу и стать маркизом.

— Это, несомненно, наша забота! Он брат Мэгги!

— Да, но, тем не менее, полагаю, Мэгги не поблагодарит нас за вмешательство. — Найтсдейл еще раз окинул Стивена задумчивым взглядом. — Паркер-Рот знает свои обязанности. Я в этом не сомневаюсь.

— Безусловно, — кивнул Стивен. — Можешь не волноваться, Эмма. — Он улыбнулся, правда, немного натянуто. — Ты же знаешь, что я не безответственный шалопай, не думающий ни о ком, кроме себя.

Теперь настала очередь Эммы краснеть.

— У меня и в мыслях этого не было. Я не имела в виду, что… ну, возможно, я и предположила, что… то есть приношу свои извинения, если я тебя обидела. — Эмма улыбнулась Энн: — Вы сделали удачный выбор, леди Энн. Я не хотела, чтобы у вас создалось неверное впечатление.

— Я поняла. — Она покосилась на Стивена и улыбнулась: — Спасибо.

— А вот и еще один член нашей семьи, — сказал Найтсдейл, глядя в сторону. — Оказывается, Николас уже приехал.

— Ник? — Стивен оглянулся, увидел младшего брата, прокладывающего себе путь через толпу, и радостно заулыбался. Теперь, как только заиграет музыка, он сможет поручить Эви Нику. — Должно быть, сюда его направил мой камердинер.

— Привет, Стивен, — заулыбался Ник. — Ты слышал, что о тебе болтают? Леди Данли видела, как ты целовал… ой! Ты наступил мне на ногу, олух!

— Совершенно верно, — прошипел Стивен, — и с удовольствием, сделаю это еще раз, если ты не начнешь соображать. Разуй глаза, болван!

— Что? Я ничего не… Ух ты… — Ник наконец обратил внимание на дам, стоявших рядом со Стивеном.

— Наконец-то. — Стивен потянул брата за руку. — Леди Эванджелина, леди Энн, позвольте вам представить моего младшего брата Николаса.

Ник вежливо поклонился Энн, перевел взгляд на Эви и замер. Что ж, по крайней мере, у него глаза не вылезли из орбит, и на том спасибо. Он даже умудрился поклониться, хотя весьма неуклюже.

— Счастлив познакомиться, леди. Эмма, Найтсдейл, рад встрече.

— Леди Энн — моя невеста, Ник, у леди Эванджелины — Эви — сегодня первый выход в свет.

Ник с трудом оторвал взгляд от Эви и вытаращил глаза на Стивена:

— Извини. — Он потряс головой и засмеялся: — Я, вероятно, слишком отвлекся и не расслышал. Мне показалось, ты сказал, что леди Энн — твоя… невеста.

— Я так и сказал.

У Ника отвисла челюсть. Черт бы его побрал! Стивен услышал, как сдавленно засмеялся Найтсдейл.

— Итак, для тебя это тоже новость? — уточнила Эмма.

Ник потрясенно уставился на Эмму:

— Более чем. — Он переступил с ноги на ногу и покосился на Энн. — Но я счастлив поприветствовать свою новую сестру… — его глаза снова метнулись к Эви, — И поближе познакомиться с ее семьей.

Оркестранты наконец начали настраивать инструменты. С минуты на минуту начнутся танцы.

— Ник, — сказал Стивен, — полагаю, леди Эванджелине необходим партнер.

— Какое совпадение! — с явным удовольствием ответил Николас. — Мне тоже нужна партнерша. — Он поклонился Эви: — Не согласитесь ли вы подарить мне первый танец, леди Эванджелина?

Эви засмеялась:

— Почту за честь, сэр.

— А я бы попросил вас подарить первый танец мне, леди Энн, — усмехнулся Найтсдейл, — но боюсь, Стивен не придет от этого в восторг.

— Совершенно верно, Найтсдейл, в проницательности тебе не откажешь. — Он очень хотел потанцевать с ней и не имел ни малейшего желания быть партнером Эммы, чего ему никак не удалось бы избежать, если бы ее муж отправился танцевать с Энн. Ему вовсе не улыбалось в течение всего танца уклоняться от вопросов Эммы.

Стараясь не обращать внимания на шепотки и любопытные взгляды, Стивен повел Энн в центр зала. Он надеялся, что первым танцем будет вальс. Он предвкушал вальс с Энн, правда, ему хотелось бы, чтобы обстановка была более интимной.

Ободряюще улыбнувшись невесте, Стивен решил, что непременно уведет ее в укромное место. Как только танец закончится, он пригласит ее в сад, в одну из уединенных беседок Дамьена. Там он поцелует эту восхитительную девушку и наденет ей на палец кольцо. И тогда их помолвка станет официальной.

Стивен не мог этого дождаться.

Глава 10

Зазвучали первые такты вальса. Энн почувствовала тяжесть в животе, а сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. В это время рука Стивена легла ей на спину.

Она положила руку на его плечо и лишь потом с превеликим трудом заставила себя поднять глаза и посмотреть на своего кавалера. На его подбородке была видна слабая тень пробивающейся щетины, длинные ресницы обрамляли чистые голубые глаза. Она вдохнула его запах —| причудливую смесь ароматов мыла и вина, чистой одежды и мужского тела, почувствовала силу его руки и твердость плеча.

Когда Стивен целовал ее, она была к нему ближе, но почему-то сейчас, под звуки вальса, его прикосновения казались до неприличия интимными, вероятно потому, что они находились у всех на виду, под прицелом любопытных глаз. Уже после первых шагов музыка окутала Энн волшебными чарами, и ей показалось, что она попала в чудесную сказку, у которой непременно будет счастливый конец.

Она ощутила необходимость немедленно что-то сказать, чтобы слова разрушили горячие обволакивающие путы. И ей это удалось, хотя голос слегка дрожал.

— Должна предупредить, что никогда не вальсировала на публике. — Проклятие! Она хотела сказать совсем другое. Хотя это тоже было правдой. Если честно, дела обстояли и того хуже. Она вообще ни разу не танцевала вальс с мужчиной. Ей приходилось танцевать только дома, когда она помогала Эви разучить нужные па. Но вальс со Стивеном — это совершенно другое. Он был выше, шире, сильнее Эви. — Так что не сердись, если я отдавлю тебе ноги.

Мистер Паркер-Рот усмехнулся:

— Ничего страшного. Я рискну. Пока у тебя все получается прекрасно.

Это и было самым странным. Ведь Энн едва держалась на ногах.

— Полагаю, твои пальцы еще не стали плоскими только потому, что ты великолепный танцор.

Правый уголок его рта дернулся в полуулыбке.

— Уверяю тебя, мои бедные ноги оттаптывало не так уж много юных мисс из лондонского общества. — Рука Стивена медленно опустилась на талию партнерши, и они закружились по залу. — Почему ты не танцевала раньше, Энн? — Его взгляд стал скептическим. — Только не говори, что там, где ты живешь, вальс не в чести, — я в это не поверю. Его уже давно не считают скандальным танцем. Даже патронессы «Олмака» его одобрили много лет назад.

Энн покраснела. Десять лет назад, когда она в последний раз танцевала на публике, вальс еще считался неприличным.

— У нас танцуют вальс, но не я.

— Почему?

Не пора ли ему оставить ее в покое? Неужели не видно, что она не желает об этом говорить? Энн отвела глаза и увидела Эви, вальсирующую с Николасом. Ее сердце наполнилось гордостью, и на какое-то время собственные проблемы отступили на второй план. Эви была так красива. Она определенно будет иметь успех. Энн согласилась бы терпеть любые тревоги и неудобства, лишь бы видеть ее блистающей в лондонских гостиных.

— И все же, почему? — Стивен не желал отступать. — Ты не кривая и не хромая, как раз наоборот. Ты обладаешь естественной грацией. Энн, ты очень красивая женщина и должна была пользоваться бешеной популярностью дома.

Этот мужчина невероятно настойчив!

— Я была удивительно популярна среди хозяек домов. Они всегда рассчитывали, что я буду развлекать гостей старшего возраста.

— Иными словами, ты была обречена нянчиться со стариками? Тебе нравились разговоры по душам с глухими и беззубыми?

— Нет. То есть я хотела сказать «да». — Энн засмеялась. — С тобой трудно разговаривать. Я вовсе не была нянькой. Просто я радовалась возможности помочь и получала удовольствие от бесед со зрелыми членами общества.

— Хм… — Их взгляды встретились. — Но ты так и не ответила на мой вопрос. Почему ты не танцевала? Определенно, ни одна хозяйка дома не могла настаивать, чтобы ты проводила с престарелыми гостями все свое время.

А даже если и так, мужчины не могли этого допустить.

— Дома все знали, что я не танцую.

— Ты танцуешь. И неплохо.

Энн поморщилась:

— Только для того, чтобы избежать неприятного разговора с леди Найтсдейл.

Стивен наклонил голову, соглашаясь с партнершей:

— Да, я тоже почувствовал желание унести ноги. Эмма может вцепиться в человека, как голодный терьер, если только почует запах тайны.

Ха! Леди Найтсдейл следовало бы взять у мистера Партер-Рота уроки упорства… и собачьей хватки.

— Тогда я постараюсь в будущем избегать ее.

— Удачи! — Стивен насмешливо фыркнул. — Если она решила до чего-то докопаться, никто не сможет от нее скрыться.

Энн почувствовала, что внутри все перевернулось. Похоже, лондонский сезон станет для нее сущей пыткой. Она с тоской посмотрела в уголок зала, где собрались компаньонки, и обнаружила, что все они, как одна, смотрят на нее и перешептываются. Может быть, у ее платья оторвался подол. Она взглянула вниз и убедилась, что все в порядке.

— Эмма может раздражать, — продолжил Стивен, но у нее действительно золотое сердце, поэтому я обычно прощаю ее навязчивость. — Он усмехнулся. — Или уезжаю из страны. Самым привлекательным в моих экспедициях является то, что я могу в любое время, когда пожелаю, уехать от слишком рьяных родственников. Кстати, ты совершенно напрасно считаешь Эмму тяжелым человеком. Ты еще не познакомилась с моей матерью.

С матерью? Энн охватила самая настоящая паника. Немедленно заболела голова. О матери она как-то не думала.

— Разве твоя мама не собирается на сезон в Лондон? — Энн дала себе слово, что если эта незнакомая ей женщина решит нагрянуть в Лондон, она найдет способ сбежать в деревню. Придется Клоринде отвлечься от книг и начать выполнять свои обязанности, или отцу и Джорджиане оторваться от проклятых черепков и заняться дочерью.

— Сомневаюсь, что она приедет. Она еще не наигралась с недавно родившимся внуком. Думаю, даже ее многочисленные друзья-художники не смогут ее сюда заманить. Скорее всего, она поручила Нику скупить все кисти и краски, какие он только сможет найти. Он тоже немного художник, так что всегда покупает то, что ей нужно.

— Правда? Я обязательно спрошу, какие магазины он предпочитает. — Боже, на нее глазеют не только компаньонки! На нее смотря все! А она-то наивно считала, что, когда начнутся танцы, к ней потеряют интерес!

— Ты рисуешь? — спросил Стивен.

— Да. — Она постарается не обращать внимания на любопытные взгляды. — У меня, наверное, нет таланта, но это занятие помогает расслабиться. Особенно мне нравится рисовать растения и цветы.

— Значит ли это, что ты интересуешься ботаникой?

— Да, хотя не могу сказать, что обладаю глубокими знаниями предмета. — Как же трудно игнорировать упорные женские взгляды! Похоже, многие жаждут устроить ей допрос с пристрастием. — Я даже читала твою статью в «Джентльменз мэгэзин». Жаль, что женщины не могут организовывать собственные экспедиции.

Стивен засмеялся:

— Подруга моей матери Агата Уизерспун и ее компаньонка Пруденс Доддингтон-Принс как раз этим и занимаются. Они часто ездят в зарубежные поездки, хотя лично я этого не одобряю. Когда мы поженимся, ты сможешь путешествовать со мной, по крайней мере, до рождения нашего первого ребенка.

В его глазах застыло странное собственническое… покровительственное выражение. У Энн замерло сердце от… от чего?

Дети. Их общие дети.

Но он будет ездить в поисках новых растений по всему миру, а она будет оставаться в Англии одна и воспитывать детей. Она не понаслышке знала, как больно детям, родители которых постоянно путешествуют.

Оркестр стих. Они стояли у открытого окна. Свежий ночной ветерок приятно холодил разгоряченную кожу.

— Хочешь немного прогуляться по воздуху, Энн? Ты выглядишь разгоряченной.

Ее действительно взволновали непрошеные мысли и танец.

— Мне не следует.

— Но почему? Мы помолвлены.

— Вовсе нет.

Стивен взял ее руку и поднес к губам.

— Да. Объявление об этом завтра будет во всех газетах.

Проклятие! Как получилось, что ее жизнь так неожиданно вышла из-под контроля?

— Я должна присматривать за Эви. — Она оглянулась по сторонам и встретила горящий ненавистью взгляд черноволосой красотки, одетой в красное платье, даже более яркое, чем ее наряд. Судя по выражению лица женщины, она была занята решением насущного вопроса: как лучше всего оторвать Энн голову? Это еще кто?

— С Эви все в полном порядке. Она разговаривает с Ником. Насколько я понял, он только что представил ее одному из своих оксфордских друзей. — Он протянул невесте руку: — Пойдем, Энн. Прогулка по свежему воздуху тебе не повредит. В зале очень душно.

— Знаешь, — вздохнула Энн, — мне одного скандала на первое время хватит.

— Нет абсолютно ничего скандального в прогулке по свежему воздуху во время бала. Даже если бы мы не были помолвлены.

Возможно, это правда, если мистер Паркер-Рот имеет в виду именно прогулку и ничего больше, но что-то в его глазах — наверное, жар — говорило о том, что у него другие планы.

— Все равно я… — Ей на глаза снова попалась черноволосая красавица. Теперь женщина разговаривала с другим мужчиной. Это же…

Брентвуд. Господи, помоги!

Энн схватила жениха за руку и потащила за собой в сад.

Стивен не понял, почему Энн вдруг изменила свое отношение к прогулке, но спорить не стал. Он шагнул на террасу и сразу почувствовал облегчение, не менее приятное, чем ночной ветерок. Проклятие, сегодня его весь вечер преследовало ощущение, что у него на спине нарисована мишень. Он бы не удивился, если бы почувствовал вонзившийся между лопаток нож. Стивен покрутил головой и с наслаждением повел плечами. Даже женщины, которых он едва знал, сегодня метали в него кинжально острые взгляды.

— Как здесь хорошо! — пробормотала Энн.

Она проводила взглядом еще две пары, которые наслаждались свежим воздухом, и быстро, почти бегом, устремилась к самой темной части террасы. Стивен молча шел следом. Достигнув ее края, Энн поспешила вниз по ступенькам. Еще лучше.

— Возьми меня под руку, Энн. Дорожка может быть неровной.

— О да! Спасибо. — Она оглянулась. Неужели тоже ожидает удара в спину? Стивен надеялся, что она ничего не заметила, но устремленные на нее взгляды тоже нельзя было назвать добрыми.

Он накрыл ее руку своей, и они молча пошли вперед по усыпанной гравием дорожке. В саду было очень тихо. Дамьен приказал развесить на деревьях фонари, чтобы его гости не спотыкались, но, к счастью, пока больше ни у кого не возникло желание подышать свежим воздухом. Они будут первыми, и Стивен точно знал, куда он ведет невесту.

Музыка стихла. Чем дальше они отходили от дома, тем темнее становился сад.

Энн оглянулась и споткнулась. Стивен едва успел ее подхватить.

— Осторожно!

— Спасибо. Обычно я не так неуклюжа. Я… — Она снова хотела оглянуться, но остановила себя. — Мне следует смотреть, куда я иду.

— Я не позволю, чтобы с тобой произошла какая-нибудь неприятность, любовь моя. — Он не позволит ей упасть и не допустит, чтобы ей причинили вред гарпии.

Мария была худшей из них. Дьявол, неужели она думает, что он будет продолжать оказывать ей внимание? Он решительно положил конец их связи, когда она хотела завлечь его в брачную ловушку в доме барона Грейхэма.

Стивен все еще не мог поверить, что ей хватило бесстыдства устроить такое. Она овдовела пять лет назад и хорошо знала правила игры. Эта женщина безумна, если могла подумать, что он на ней женится. Но даже если бы он проявил к ней интерес, чего он, безусловно, не делал, по его мнению, она должна была ответить отказом. Он всегда считал, что она намеревается двигаться вверх по социальной лестнице — ее бедный покорный супруг был всего лишь бароном. И ее новое увлечение подкрепляло эту теорию. Иначе, зачем она связалась с маркизом Брентвудом?

Вот это уж точно был бы союз, скрепленный в аду. Мария красива, но испорчена и чрезвычайно требовательна. А Брентвуд — подлый и беспринципный негодяй, тучный и быстро лысеющий. Его, должно быть, привела с собой Мария. Дамьен никогда не приглашал в свой дом отбросы общества. Вообще-то Дамьену не следовало приглашать и Марию. Это благодаря графу Кендерли и его прелестной супруге Стивен ускользнул из ее когтей в феврале. Она и Брентвуд — определенно два сапога — пара.

Здесь, в дальнем уголке сада, растений было больше. Деревья вплотную подступали к дорожке, и Энн шла очень близко к нему. Она даже не стала протестовать, когда Стивен обнял ее за плечи. Если он Король Сердец, то Дамьен определенно был принцем. Граф совершенно точно знал, как создать атмосферу уединения — прелюдию к соблазнению.

— Мы очень признательны лорду и леди Кендерли за то, что они в последний момент включили нас в список своих гостей, — сказала Энн и еще раз оглянулась.

— Они сделали это с радостью. — Стивен повел Энн по узкой дорожке к роскошной иве. — Почему ты все время оглядываешься?

— Я… ну… я любовалась видом графского дома. Он очень красив, превосходно освещен — совсем как волшебный замок.

— Ты очаровательная лгунья! — расхохотался Стивен.

Будь в саду достаточно света, он бы увидел предательский румянец на щеках Энн.

— Ничего подобного… то есть… но ведь дом на самом деле очень красив. — Она резко обернулась, чтобы показать это, и обнаружила, что дома вообще не видно — он полностью скрыт растительностью. — Ох!

Стивен увлек Энн под иву. Теперь их никто не мог видеть, но сквозь ветви проникал лунный свет, и он смог рассмотреть выражение ее лица.

— Тебя что-то тревожит, любимая? — Он аккуратно убрал с ее лба выбившуюся из прически прядь волос. — Не думай ни о чем плохом, прошу тебя. Поверь, я никому не дам тебя в обиду.

Энн издала какой-то звук — что-то среднее между судорожным вздохом и смешком, покачала головой и сделала быстрый шаг назад.

— Ой-ой! — Оступившись, она начала падать. Стивен поймал ее и привлек к себе.

— С тобой все в порядке?

Энн прижалась к Стивену.

— Да, я просто наступила на подол.

Ее губы были так искушающе близко, тело прижималось к его телу, а слабый аромат лимона кружил голову. Руки Стивена скользнули по атласу платья — по спине, талии, округлым бедрам — и прижали Энн еще ближе.

Селеста определенно была ведьмой. Создавая это одеяние, она хотела свести его с ума от похоти. Возможно, как раз в этот момент она весело смеется, представляя, как он героически сражается со своими желаниями.

Ничего, пусть смеется. А он будет думать о другом.

— Энн, — едва слышно пробормотал он и коснулся губами ее щеки.

Ее руки скользнули вверх и обняли его за шею, а тело, мягкое и женственное, прильнуло к нему.

Стивен улыбнулся, борясь с охватившим его желанием. Энн явно отказалась от сопротивления и отдала себя в его руки, причем буквально. Стивен был полон решимости не обмануть ее доверия. Он будет любить ее, заботиться о ней, женится, обеспечит ее безопасность, подарит ей детей…

Он прижался лицом к ее волосам и вдохнул ее чудесный аромат. Как же от нее приятно пахнет!

Стивен всегда больше задумывался о том, чтобы не иметь детей, чем о продолжении рода. Он неизменно принимал необходимые меры, чтобы ни одна из его любовниц не забеременела. Но когда он окажется в постели с Энн…

Стивен ткнулся носом в нежное местечко под ухом Энн, наслаждаясь пьянящим ароматом ее кожи и волос, прислушиваясь к учащенному дыханию. Энн прижималась к нему и, должно быть, вполне отчетливо ощущала его эрекцию. Он был готов взорваться.

Он не мог овладеть ею здесь, в саду Дамьена, хотя, видит Зевс, желал этого больше всего на свете. Если б они были женаты, то могли бы выскользнуть из ворот и поспешить домой, в постель. Но только они не были женаты. Пока еще нет. Ему придется проявить терпение, научиться владеть собой.

Стивен провел губами по ее нежной шее и плечу. Энн наклонила голову, чтобы ему было удобнее, и застонала.

Проклятие! Запас терпения уже истощился, а контролировать себя было все труднее. Сыграть свадьбу до окончания сезона, похоже, будет физически невозможно. Он умрет от приапизма[1] намного раньше.

Стивен медленно обвел пальцем вырез платья и заметил, что Энн прикусила нижнюю губу. Она слегка выгнулась, будто поощряла его исследования. Стивен улыбнулся.

Он убедит Энн пожениться по специальному разрешению. Люди будут судачить, но они будут судачить в любом случае. И Джон, и Джейн вступили в брак при скандальных обстоятельствах, так что он просто продолжит традицию Паркер-Ротов.

Он проник пальцем под лиф платья. У Энн перехватило дыхание, и она выгнулась еще больше.

Селеста была настоящим мастером своего дела. Из всех платьев, которые он повидал за долгие годы, ее произведения лучше всего сочетали элегантный вид с множеством обольстительных деталей. Стивен скользнул пальцем чуть- чуть ниже и нащупал соблазнительно отвердевший сосок.

Стон был заглушен нежным поцелуем.

Вообще-то можно и несколько предвосхитить клятвы у алтаря… совсем немного, ничего страшного в этом нет… но не на земле же в саду Дамьена. Будут и другие возможности. Он все же Король Сердец, хотя в прошлом ему нечасто приходилось отыскивать потайные уголки в общественных местах, чтобы насладиться близостью. Вдовушки обычно приглашали его в свою постель, но временами и им хотелось разнообразия, флирта с привкусом опасности. Или они попросту желали почувствовать, как солнце пригревает обнаженное тело.

М-м-м… Как бы ему хотелось увидеть Энн обнаженной!

Стивен засунул под корсаж всю руку и освободил одну грудь. Нельзя приводить ее одежду в полный беспорядок. Им скоро придется вернуться в бальный зал. Да и пятен на платье желательно не оставлять. Но если проявить осторожность…

Он наклонил голову и провел языком по твердому напряженному соску. Энн негромко вскрикнула и обхватила руками его голову. Тонкие пальцы запутались в волосах и замерли. Казалось, она никак не могла решить, оттолкнуть его или, наоборот, теснее прижать к груди.

— О, мистер Паркер-Рот… — Ее бедра инстинктивно задвигались. — Пожалуйста… ты должен…

Он бы рад продолжить сладкую пытку, но побоялся, что не выдержит сам. Пятна на его одежде тоже нежелательны.

Засмеявшись, Стивен поднял голову и обхватил ее грудь рукой.

— Энн, любовь моя, меня зовут Стивен. Тебе давно пора забыть официальное обращение. — Он снова поцеловал нежную грудь. — Мы помолвлены, и наши отношения уже стали довольно близкими. Ты согласна?

— Нет. — Она опустила глаза и долго смотрела на мужскую руку, сжимающую ее грудь. А ее пальцы все еще оставались в его волосах. — Ты не должен этого делать. — Ее голос слегка дрожал.

— Знаю, но ты слишком сильно меня искушаешь. — Он достал носовой платок и медленно, очень медленно и осторожно вытер ее грудь. — На атласе не должно остаться влажных пятен, правда, любимая?

Энн кивнула, словно зачарованная, следя за его руками. Ее ладони теперь лежали на его плечах.

Стивен поправил на Энн платье и тщательно разгладил его.

— Прекратите это, сэр, — пробормотала Энн, все еще держась за его плечи.

Возможно, она хочет отпустить его, но не может, предположил Стивен. Ноги не держат.

— Дрожат коленки, Энн?

Она внимательно посмотрела на него, но руки с плеч так и не убрала.

— Сэр, мы не должны быть в саду одни.

Стивен обхватил Энн за талию и нежно поцеловал.

— Стивен, меня зовут Стивен.

Энн откинула голову, но не пыталась высвободиться. Ее руки все так же лежали на его плечах.

— Сэр.

— Стивен. — Он опять поцеловал ее. Это были легкие поцелуи, простое касание губ. Он не мог позволить себе ничего более страстного. Пока не мог. Им действительно пора возвращаться в бальный зал. Они уже пробыли в саду слишком долго. Несмотря на помолвку, незачем давать лишний повод для сплетен.

— Пора идти, — заявила Энн. — Я должна посмотреть, как там Эви.

— Мы пойдем, но сначала пообещай мне навсегда забыть официальное обращение и впредь называй меня только по имени.

Руки Энн переместились с его плеч на грудь.

— Ну хорошо, Стивен.

Он усмехнулся:

— Я тебе уже говорил, что у тебя удивительный голос? Мое имя в твоих устах звучит потрясающе, даже когда ты раздражена. Представить себе не могу, каким станет твой чудный голос в минуты страсти.

Энн судорожно втянула в себя воздух. Было видно, как отчаянно она пытается овладеть собой. Наконец ее взгляд стал твердым.

— Не будь смешным. — Она сделала шаг назад. — Нам пора идти.

— Еще одну минуту. — Он полез в карман.

Энн уперла руки в бока.

— В чем дело? Ты сказал, что мы пойдем, если я стану называть тебя по имени. Я обещала. Ты не слишком порядочен, если… ох! — Она спрятала руки за спину. — Что это?

— На что это похоже? — Стивен показал кольцо, но в лунном свете его невозможно было оценить по достоинству. — Это твое обручальное кольцо. Я должен подарить его тебе. Мне кажется, это вполне подойдет. Рубины превосходно гармонируют с твоими волосами. — Он взял левую руку Энн, которую она все еще прятала за спиной, и потянул к себе. — С волосами и темпераментом.

— У меня вообще нет темперамента. — Энн сжала руку в кулак, чтобы нельзя было снять перчатку.

— Нет? Тогда красный цвет — цвет страсти. Твоей и моей. — Стивен медленно, по одному разогнул пальцы и снял с руки Энн перчатку.

Она упорно качала головой, следя, как он надевает кольцо.

— Мне придется его тебе вернуть, — сказала Энн, кашлянув.

— На свету оно будет выглядеть намного лучше.

Энн удивленно подняла глаза:

— О, я вовсе не это имела в виду! Кольцо прекрасно. — Она снова взглянула на драгоценность и перешла на шепот: — Оно великолепно. — Вздохнув, она попыталась снять кольцо. — Но я не могу оставить его у себя.

Стивен накрыл ее руки своими. Он желал, чтобы кольцо осталось у нее, даже если она разорвет помолвку. Он выбирал его специально для нее. Это кольцо никогда не будет выглядеть должным образом на другой женщине. Но говорить все это он не стал. Ему не хотелось, чтобы кольцо полетело ему в голову. Тогда его придется долго искать в темноте — в пыли и листьях.

— Тогда вернешь его мне в конце сезона. А пока ты должна носить его, чтобы не возбуждать ненужных разговоров.

Он положил ее руку на свою и повел обратно к дому. Все получилось не так, как он представлял себе. Он ожидал… хотя, когда речь идет об Энн, ожидать нельзя ничего. Она совершенно непредсказуема.

Стивен ускорил шаги. Им действительно надо побыстрее вернуться в зал. Если повезет, то до начала следующего танца.

— Мне очень жаль, что ты оказался втянутым в эти неприятности, — сказала Энн, — и вынужден нести расходы. — Она взглянула на него очень серьезно. — Я буду внимательна с твоим кольцом и ни за что его не потеряю. Обещаю.

Стивен почувствовал раздражение.

— Это твое кольцо, Энн. Ты можешь выбросить его в Темзу, если есть желание.

— Нет. — Она нахмурилась. — Я ношу его только временно.

— А я говорю, что оно твое. Мне оно не нужно. Поверь, я не собираюсь дарить его другой женщине, если решу жениться. — Стивен редко злился, но сейчас был близок к этому состоянию, как никогда.

— Но оно ведь очень дорогое.

— Ну и что? Ты считаешь меня нищим? Пусть у меня нет титула, но на паперть я пока не собираюсь. У меня есть собственное имение в Девоне. Поверь, у тебя нет оснований опасаться голодной смерти.

Энн высвободила руку и прошипела:

— Ты специально притворяешься бестолковым. Поскольку в действительности мы вовсе не помолвлены, я не могу принять от тебя такой дорогой подарок. Ты должен обещать, что возьмешь кольцо обратно, когда все это закончится, иначе я не соглашусь его носить.

— А ты специально все усложняешь. — Стивен скрипнул зубами. У него был довольно громкий голос, а возле бального зала не следовало устраивать ссору. Кто-нибудь определенно услышит, и пойдут разговоры, что жених и невеста уже ругаются.

Энн снова уперла руки в бока. Чудесно. Теперь к ним не надо даже подходить близко. Издалека тоже можно понять, что происходит.

— Соблюдай осторожность. — Теперь настала его очередь шипеть. — Нас могут увидеть.

Но Энн была упряма, как осел… ослица.

— Ты согласишься взять кольцо обратно, когда помолвка будет разорвана?

— Хорошо. — Стивен легко мог согласиться на это, поскольку не собирался разрывать помолвку. И у него еще будет время убедить эту колючую женщину, что она тоже не хочет ее разрывать. — А теперь давай сменим тему. Расскажи, что или кто в бальном зале так тебя испугал, что ты утащила меня в кусты?

Глава 11

Желудок Энн сжался от страха. Слава Богу, он был пуст, иначе бы ее стошнило прямо на красивый вечерний костюм жениха. Энн зажала рот рукой и судорожно сглотнула.

— Что случилось? — Стивен был по-настоящему встревожен.

Когда о ней в последний раз кто-нибудь тревожился?

— Хочешь, уедем? Экипаж будет здесь через минуту. Ты и оглянуться не успеешь, как окажешься дома.

Да, так будет лучше всего. Она скажется больной. Она действительно очень плохо себя чувствует. Вернувшись в Крейн-Хаус…

Нет, это невозможно. Люди заметят ее отсутствие, пойдут разговоры. Кроме того, это первый выход в свет Эви. Если она уедет, Эви ни за что не останется на балу. А на сегодняшний бал собралось так много привлекательных молодых людей.

— Н-нет! — Энн тяжело вздохнула. В конце концов, она достаточно взрослая и сумеет справиться с ситуацией. — Я в порядке.

— Ты бледна, как мел. — Стивен потянулся к ее лицу, но она поспешно отступила, и даже успела вовремя приподнять юбки, чтобы не наступить на подол.

Энн знала, что Стивен хмурится, но старалась не смотреть ему в лицо. Вместо этого она уставилась на его жилет и со всей поспешностью натянула перчатку, скрывшую обручальное кольцо.

— Что-то произошло, Энн, в этом я уверен. Но что? Почему ты вдруг потащила меня в сад?

Она не могла рассказать ему о Брентвуде. Она никогда и никому не рассказывала эту историю.

— Ничего. Извини. Я просто не привыкла к толпе и жаре.

Энн казалось, что она затылком чувствует его взгляд.

— Послушай, Энн, я же не глупец. Скажи, что тебя тревожит?

Стивен явно был намерен добиться ответа. Но что она могла сказать? Во всяком случае, не правду. Мысли возбужденно метались, словно бабочки и стрекозы. Но Энн не знала, как объяснить свое поведение. Ну почему он не оставит ее в покое! В конце концов, невежливо так упорно настаивать на своем. Но его, похоже, такие соображения, как вежливость, не волнуют.

— Энн.

Он постепенно утрачивал терпение, но что он мог сделать, если она откажется отвечать? Не станет же он выколачивать из нее правду!

Энн еще не была готова опытным путем выяснять, как далеко Паркер-Рот может зайти в своем любопытстве. Должно же существовать какое-нибудь простое… ах, ну да.

— Если хочешь знать, мне очень неприятно, когда меня испепеляет взглядами так много женщин.

Наступила долгая пауза. Превосходно. Наконец-то ей удалось нанести ему удар. Энн осмелела и подняла глаза. Стивен хмурился.

— Испепеляют взглядами? — Он закашлялся. — Ты имеешь в виду, что на тебя многие смотрят? Но это же естественно, милая. Наша помолвка для всех как гром среди ясного неба. Люди проявляют естественное человеческое любопытство.

— Мужчины, может быть, и любопытствуют, а женщины злятся. Они считают, что Короля Сердец увели у них из-под носа, и сделала это не божественная красавица, а старая дева — дочь Безумного Крейна.

Стивен еще сильнее нахмурился:

— Проклятие! Не обращай на это внимания! Я не понимаю, почему женщины — некоторые женщины, — добавил он, — считают, что между нами существуют какие- то отношения. Уверяю тебя, дорогая, я никогда их не поощрял.

О да, конечно! И она сама — одна из многих несчастных.

— Самая злая из них — черноволосая красавица.

— Черноволосая? — Интересно, ей показалось, или она действительно услышала нотку неловкости в его голосе?

— Да. И очень красивая.

Стивен ухмыльнулся:

— Сегодня я смотрел только на одну женщину, а у нее волосы рыжие.

Энн закатила глаза:

— Но эта женщина не сводила с тебя горящих глаз. Она стояла рядом с лордом… — Энн перевела дух, — с лордом Брентвудом.

Стивен сцепил руки за спиной и осторожно заговорил:

— Ты, наверное, имеешь в виду вдову барона Ноутона? Ты считаешь ее красивой? Я — нет. — В его голосе была досада… или горечь? Может, она разбило его сердце? Судя по тому, как она смотрит на Стивена, она бы с удовольствием это сделала, если бы смогла. Дама элегантная и холодная, как лед. — Раз уж ты упомянула Брентвуда, давай поговорим о нем, — сказал Стивен. — Неужели это его мерзкое присутствие заставило тебя с такой поспешностью воспылать любовью к ночному воздуху?

Энн не умела лгать, но могла уклониться от правды.

— С чего ты взял? У меня нет ничего общего с маркизом. — «Вот уже десять лет».

Стивен взглянул на Энн и промолчал. Черт! Она закусила губу, чтобы тут же не выложить все отвратительные подробности своего короткого знакомства с Брентвудом.

Мистер Паркер-Рот явно умел докапываться до правды. Вероятно, это умение он выработал в экспедициях, когда искал редкие растения.

— Ты же понимаешь, что я все равно узнаю истину. Ты можешь избавить меня от потери времени и беспокойства, рассказав мне обо всем немедленно.

— Да? И лишить тебя удовольствия выведать тайну? — Энн уже была на грани истерики. — Мне нечего тебе рассказать. Нет никакой тайны. — Она вымученно улыбнулась: — По-моему, мы провели слишком много времени за пределами зала. Пора возвращаться.

— Очень хорошо. — Стивен предложил ей руку и повел к входу в зал, но, сделав несколько шагов, остановился.

Энн бросила на него вопросительный взгляд.

— Как я уже говорил в Гайд-парке, тебе нечего бояться Брентвуда. Он негодяй, но, как многие негодяи, в душе трус. Он не обидит тебя.

Мистер Паркер-Рот, конечно же, ошибался. Брентвуд мог обидеть ее, а вместе с ней и Эви. Для этого ему надо было всего лишь рассказать об их встрече десять лет назад.

— Если что, дай мне знать. Я разберусь с ним.

— Да, спасибо. — Но уже слишком поздно. Как только Брентвуд скажет леди Данли или любой другой сплетнице о том, что случилось в доме барона Геддинга, сезону Эви настанет конец. С ней, с Эви, и даже с кузиной Клориндой перестанут здороваться. Отец вернется и узнает об их позоре. А они будут жить затворницами в лондонском доме или вернутся в деревню. Будет знать, как бросать их одних!

Нет, на этот раз отец ни при чем. Вся вина будет лежать только на ней.

Энн, под руку со Стивеном, направилась в бальный зал. Вероятно, примерно так чувствуют себя преступники, которых ведут на гильотину.

* * *

Стивен наблюдал, как Энн вальсирует с Дамьеном. Красный атлас бального платья соблазнительно облегал ее стройную фигуру. Она двигалась удивительно легко и грациозно. Как же Энн красива! Ей нужна была только подходящая одежда, чтобы выявить привлекательность, надежно скрытую под бесформенными, мешковатыми одеяниями.

Энн улыбнулась на какое-то замечание Дамьена, и Стивен ощутил укол ревности. Великий Зевс! Только этого не хватало! Дамьен — его лучший друг, счастлив в браке, обожает жену, и все же он с трудом подавил желание увести Энн подальше от него.

Да, сезон будет нелегким, если он станет ревновать Энн ко всем мужчинам, оказывающим ей безобидные знаки внимания. Лучше уж заняться чем-нибудь полезным, например, выяснить, чего она так боится.

Интересно, почему она раньше не танцевала? В этом не было никакого смысла. Энн не была юной девушкой, оказавшейся в стесненном положении. Она дочь графа. Ее отец, конечно, человек эксцентричный, но все же не настолько, чтобы люди шарахались от него и от его семьи. Эви прекрасно танцует, значит, она посещала балы у себя в деревне. Так почему же мужчины обделяли своим вниманием Энн?

Да, уродливые платья, которые она предпочитала, ей не помогали, но они скрывали только физическую привлекательность. Любой человек, поговорив с ней несколько минут, не мог не оценить ее страстность, силу воли и смелость.

Это означает, что либо все мужчины в окрестностях имения Крейна идиоты, либо Энн сама хотела оставаться незамеченной. Почему?

Стивен мог побиться об заклад, что это как-то связано с Брентвудом. Придется перекинуться парой слов с чертовым маркизом. Где он, кстати?

Ах вот же он! Мерзавец с кем-то фланирует у пальмы в кадке и явно наблюдает за Энн. Что ж, самое время…

— Ты меня избегаешь, дорогой?

Проклятие!

— Здравствуй, Мария. — Стивен постарался не выказать слишком явного недовольства из-за встречи с леди Ноутон. — Ты ищешь маркиза? Он прячется вон в тех пальмах.

— Я ищу тебя, Стивен. — Она погладила его по руке. — Я скучала.

Он отступил на шаг назад. Теперь она до него не дотянется.

— Сомневаюсь, Мария.

— Но ведь я не видела тебя уже много месяцев. — Мария капризно надула губы. И как ему могла раньше нравиться такая идиотская гримаса? Леди Ноутон исполнилось тридцать. Стара уже, чтобы играть в детские игры.

— Два месяца, если быть точным. И я тогда ясно дал тебе понять, что наша связь окончена.

— Но я…

— Мария, вместе со мной твоей благосклонностью пользовалось еще не меньше двух мужчин. Так что, когда мы расстались, ты не могла пожаловаться на одиночество. — В принципе он не имел ничего против того, чтобы делить любовницу с кем-то еще, но в какой-то момент это стало неприятным. — Разве Фортингли и Холтингтон тебя тоже бросили?

— Нет, но…

— Да и Брентвуд, судя по всему, присоединился к компании.

— Да, но…

— И ты носишь бриллианты, которые, насколько мне известно, ты купила на деньги, оставленные мною в качестве прощального подарка. — Именно они были на ее шее. По мнению Стивена, эти драгоценности были слишком аляповатыми, но Мария всегда любила крупные и блестящие украшения.

— Они красивые. — Мария нежно погладила камни. — Но это вовсе не значит, что я не скучала по тебе. А ты вспоминал меня?

— Нет.

Мария была явно удивлена его прямотой, но взяла себя в руки и беззаботно рассмеялась:

— Возможно, ты этого не осознавал. И владевшее тобой чувство неудовлетворенности подтолкнуло тебя к такой скоропалительной помолвке. Чем еще можно объяснить скандальное поведение? Подумать только, целовать женщину на улице. — Она покачала головой. — Если тебе понадобилась женщина, ты всегда мог прийти ко мне.

Стивен даже немного растерялся, не сразу сообразив, что на это ответить.

— Ты, как всегда, слушаешь сплетни, Мария. Нельзя же верить всему, что говорят в обществе.

— Значит, на самом деле ты не помолвлен? Я же говорила Уолли…

— Уолли?

— Маркизу Брентвуду. Я ему говорила, что все это обман.

— Нет, этой части сплетен ты вполне можешь верить. Леди Энн и я действительно помолвлены. Можешь пожелать мне счастья.

Мария выглядела так, словно пожелания счастья застрянут у нее в глотке. Интересно, почему ее так разбирает? Да, тогда, в феврале, она убедила себя, что хочет выйти за него замуж. Но теперь у нее есть Брентвуд. А у этого негодяя — титул.

— Конечно, я надеюсь, что ты будешь счастлив. — Точно таким же тоном обычно желают врагам провалиться сквозь землю.

— Спасибо. А теперь, надеюсь, ты извинишь меня…

Она схватила его за рукав:

— Сейчас начнётся очередной танец. Давай потанцуем — отпразднуем твои хорошие новости.

— Мария…

— О, Стивен, не будь таким мрачным! Я же не приглашаю тебя в свою постель. Речь идет только об одном танце.

При такой постановке вопроса было бы странным, если бы он отказался с ней танцевать. На них уже и так бросали любопытные взгляды. Раньше ему в голову не приходило скрывать свою связь с этой женщиной.

— Очень хорошо.

Ведя Марию в центр зала, он поискал глазами Энн. Дьявол! Она стояла рядом с маркизом Брентвудом и, судя по выражению ее лица, не была этим обстоятельством обрадована.

— Не беспокойся. — Мария всячески старалась вернуть себе внимание бывшего любовника. — С твоей драгоценной невестой ничего не случится. Ей понравится танцевать с Уолли. Что ей может грозить в доме лорда Кендерли?

Это правда. Энн была здесь в безопасности. Что бы ни связывало ее с Брентвудом, маркиз был членом общества. И пусть во многих высокопоставленных домах его не принимали, менее щепетильные хозяева продолжали приглашать его на балы и вечеринки, или, как, по мнению Стивена, было и сегодня, он являлся с кем-то без приглашения. Энн придется часто видеть его в обществе. Пусть привыкает.

— Чудесно! — с энтузиазмом воскликнула Мария, как только оркестр заиграл. — Это вальс.

— С возрастом ты стала гораздо красивее, дорогая. Завоевать расположение Короля Сердец — это большой успех, — сказал Брентвуд, когда заиграла музыка. Вальс.

Энн едва не передернуло, когда к ней прикоснулся маркиз. Проклятие! Она не сомневалась, что этот подонок ничего не забыл.

Энн сосредоточенно смотрела на его галстук с крошками нюхательного табака и еще какими-то неприятными пятнами. От маркиза довольно неприятно пахло, и если бы он выглядел так же десять лет назад, она бы на него и не посмотрела, и уж тем более не отправилась бы с ним в сад.

— Это платье выглядит значительно лучше, чем твои прежние наряды.

— Лондонские модистки искуснее деревенских. Та, что сшила это платье, мастерски владеет иголкой.

Брентвуд засмеялся, и Энн окутали зловонные пары чеснока и лука.

— Да, Селеста, безусловно, талантлива. Узнаю ее работу. Но даже если бы не узнал, несомненно, догадался бы. Паркер-Рот всех своих женщин водит только к ней.

Как осмелился этот негодяй заявить, что она — одна из женщин Паркер-Рота?! Пусть она не его невеста, но все же и не его любовница.

Энн бросила на маркиза хмурый взгляд:

— Если вы намерены оскорблять меня или его, лучше закончить этот танец сейчас и разойтись. — Ей следовало отказаться и не танцевать с ним, но это породило бы новые слухи. Она уже вальсировала со Стивеном, так что не могла утверждать, что вообще не танцует.

По выражению лица маркиза Энн поняла, что он разочарован. По его мнению, она должна была превратиться в дрожащее бланманже.

— Вот как? Котенок показывает коготки?

— Вы отлично знаете, что меня вряд ли можно назвать котенком. — Энн чуть отодвинулась, чтобы Брентвуд не отдавил ей ноги. Танцевать с маркизом — все равно, что с быком. Нет, ей, конечно, не приходилось танцевать с быком, но Брентвуд был такой же большой и неуклюжий.

— Нет, ты старая кошка. Ты, должно быть, счастлива, что, наконец, поймала мужа, и не просто мужа, а самого Паркер-Рота. Как тебе это удалось? До сих пор он ловко избегал матримониальных ловушек.

Мистер Паркер-Рот, безусловно, был более ловким, чем маркиз. В танцах.

Проигнорировав оскорбительный вопрос, Энн огляделась.

— Лорд и леди Кендерли, наверное, довольны. Бал явно удался. — Проклятие! Стивен вальсирует с черноволосой красавицей.

Брентвуд проследил за взглядом Энн.

— Надеюсь, тебя не беспокоит, что твой будущий муж танцует с Марией?

— Почему это должно меня беспокоить?

— Ах, ну да, ты же недавно приехала и ничего не знаешь. Позволь мне просветить тебя. Мария — леди Ноутон — любовница Паркер-Рота. — Маркиз осклабился. Интересно, почему она не замечала раньше, что у него зубы испорченные и кривые? — Многие считали, что они поженятся. А почему бы и нет? Мария принадлежит к высшему обществу, ее отец и покойный муж были баронами. А Паркер-Рот — обычный простолюдин. Ваша неожиданная помолвка стала настоящим шоком для бедной женщины.

Энн было наплевать на сердечные переживания леди Ноутон. Честно говоря, она сомневалась, что у ледяной красавицы есть сердце. Но что касается Паркер-Рота… Она могла бы поклясться, что при упоминании о вдове Стивен почувствовал неловкость. Может быть, это из-за нее он был так пьян тем утром в Гайд-парке? Наверное, они именно тогда расстались, и он старался утопить горе в вине. Поэтому он ее и поцеловал. Не могла же ее невзрачная внешность вызвать страсть в мужчине.

Он определенно нашел способ сообщить леди Ноутон, что его помолвка — обман.

Рука Брентвуда двинулась вниз по спине Энн и задержалась на ее ягодицах. Энн всей своей тяжестью наступила негодяю на ногу.

— Ох! — Он окинул ее злобным взглядом, но руку убрал.

— Извините, — мило улыбнулась Энн. — Я отвлеклась. Что-то задело меня сзади. Надеюсь, ничего подобного больше не повторится.

Брентвуд возмущенно хрюкнул:

— Я сказал и могу повторить. Все считали, что Паркер-Рот женится на Марии. Сама Мария уж точно была в этом уверена.

— Увы, мир полон разочарований, полагаю, вам это хорошо известно. — Энн резко повела локтем, поскольку маркиз начал прижимать ее к себе, но он успел уклониться от удара.

— Паркер-Рот тоже будет разочарован?

Энн не поняла, что имел в виду Брентвуд, но спрашивать не стала.

— Мистер Паркер-Рот и я хорошо понимаем друг друга. Поверьте, вы можете не беспокоиться и не лезть в наши дела.

Брентвуд казался задумчивым — если идиот вообще может выглядеть задумчивым.

— Итак, он знает, что ты не девственница?

Вот же ублюдок! Господи, только бы их никто не услышал и никто не обратил внимания, что ее лицо стало краснее, чем платье! Черт бы побрал ее белую кожу, которая так быстро и легко краснеет!

— Вы ведете себе неприлично, лорд Брентвуд.

— Так он знает? Возможно, ты уже успела побывать в его постели? Многие в этом уверены. Ты выкрикивала его имя так же громко, как мое — тогда, десять лет назад, в саду у Геддинга?

Теперь Энн не чувствовала смущения. Она была в ярости. Ей не следовало продолжать этот разговор, но злость, уязвленное самолюбие и ненависть, копившиеся в ней десять лет, требовали выхода.

— Вас подводит память. Я не знаю и никогда не знала вашего имени, лорд Брентвуд, а если я и кричала в тот злосчастный день, то лишь от боли и шока.

Энн остановилась и попыталась вырваться из его цепких рук. Брентвуд не отпускал. В результате в них врезалась другая вальсирующая пара.

— Наши извинения, — пробормотал Брентвуд и снова закружил Энн в вальсе. Она была вынуждена подчиниться. — Тише, малышка. Откуда столько яда? — Его маленькие поросячьи глазки не отрывались от ее лица. — А ты и в самом деле стала намного интереснее, чем была в юности. Знаешь, судя по слухам, я был уверен, что ты уже согрела постель Паркер-Рота, но теперь думаю, что нет. — Брентвуд удовлетворенно кивнул, и его улыбка, и без того крайне неприятная, стала еще противнее. — Он думает, что ты девственница, не так ли? Интересно, он разорвет помолвку, если узнает, что получает подпорченный товар?

Энн была уверена, что молчание — лучший ответ. Тем более что она все равно не знала, что сказать.

— Мужчины могут быть весьма эксцентричными, когда выбирают женщину для создания семьи, дорогая. Пусть у Паркер-Рота нет титула и он всего лишь второй сын, но я не сомневаюсь, что он хочет жениться на девственнице. Первая брачная ночь станет для него жестоким разочарованием. Ведь на простынях не окажется ни капли крови.

Боже правый! Энн охватил самый настоящий ужас.

Но нет, ей нечего опасаться. Они же на самом деле никогда не поженятся. А значит, не будет и первой брачной ночи.

От этой мысли она счастливее не стала.

Брентвуд наклонился к ней ближе, и Энн едва не задохнулась от удушающих миазмов чеснока и лука.

— Знаете, леди Энн, я считаю своим долгом предупредить друга о том, что его собираются обмануть. — Он удовлетворенно кивнул и нагло заулыбался: — Да, я просто обязан поступить как честный человек.

Его поросячьи глазки лукаво блестели.

— И Паркер-Рот окажется перед дилеммой: разорвать помолвку и подвергнуться осуждению общества или все же жениться на шлюхе. Вот уж не знаю, что он предпочтет… — Маркиз вздохнул. — Хотя я могу поступить иначе — пустить слух о твоем позоре. Нет ничего легче. Достаточно шепнуть кое-кому пару слов. Все поверят. Ведь порядочные женщины не целуются на улице. Слухи распространяются быстро. Ты и оглянуться не успеешь, как перед тобой закроются двери всех приличных домов. И перед твоей симпатичной сестренкой тоже. Ее сезон закончится, так и не начавшись.

— Вы не посмеете.

— Еще как посмею! Я это обязательно сделаю. Даже более того, я испытываю прямо-таки непреодолимое искушение сообщить правду твоей сестричке. Скажем, я поведу ее на прогулку в сад и все скажу. Кстати, она намного красивее, чем ты была в ее годы.

— Вы не сделаете этого. — Энн тщетно пыталась справиться с ужасом. Она не сомневалась, что он сделает все, что говорит.

Брентвуд рассмеялся:

— О, дорогая, конечно же, сделаю, причем получу огромное удовольствие! Скажу честно: я буду наслаждаться каждой минутой. Хотя меня можно убедить попридержать язык, если, конечно, мы договоримся. Мы с тобой заключим соглашение.

— Соглашение? — Она не хотела, чтобы Эви испытала боль, если могла это предотвратить.

— Да, соглашение. Одна ночь в моей постели — и я буду нем как рыба. Согласись, я прошу немного. Я даже готов дать тебе время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Ну, или чтобы проникнуться желанием.

Энн чувствовала: еще немного — и ее вырвет от отвращения. Прямо здесь, в бальном зале графа Кендерли.

— Думаю, недели будет достаточно. Ровно через неделю, считая с сегодняшнего дня, мы будем снова танцевать, но уже в моей постели. — Маркиз поднес ее руку к губам и запечатлел на ней смачный поцелуй. — Не сомневайся, тебе понравится.

Слава Богу, музыка кончилась.

Глава 12

— Доставь экипаж домой, Алберт, — сказал Стивен, поднимаясь вслед за дамами к входной двери Крейн-Хауса. — Я немного задержусь здесь и потом приду домой пешком.

— Но, сэр…

— Это все, Алберт. — Стивен был не в том настроении, чтобы спорить с кучером.

Алберт тронул лошадей.

Клоринда замерла и недовольно уставилась на Стивена:

— Что значит: вы задержитесь здесь, сэр? Уже поздно, и вас никто не приглашал.

— Я сам себя пригласил, мадам. Нам с леди Энн необходимо кое-что обсудить.

Эви нахмурилась и покосилась на Энн. Та рассматривала свои перчатки.

Путешествие в экипаже от дома Дамьена до Крейн-Хауса оказалось куда менее приятным, чем поездка на бал. Напряжение было настолько сильным, что оно убило даже веселость Эви, которая искренне радовалась своему первому лондонскому балу. Стивен искренне сожалел об этом, но никак не мог забыть пренеприятнейшее зрелище: Энн вальсирует с Брентвудом.

Энн тоже была на грани нервного срыва, так что атмосферу отравляло не только его плохое настроение.

— Это может подождать до утра, сэр, — чопорно сообщила Клоринда.

Внутренний голос, правда, очень тихий и неуверенный, еле слышный в его разгоряченном мозгу, подсказывал, что все разговоры действительно лучше отложить на потом. Необходимо дать себе и другим время, чтобы успокоиться. Но Стивен мысленно приказал голосу заткнуться.

— Нет, мадам. Я должен поговорить с леди Энн немедленно.

— Вы бесцеремонны, сэр. — Клоринда повернулась и остановилась в дверях. Хоббс топтался за ее спиной и нервно заламывал руки.

— Я очень решителен.

— Энн, — подала голос Эви, — ты хочешь поговорить с мистером Паркер-Ротом? Если нет, Хоббс не позволит ему войти.

Глаза Хоббса стали круглыми, как тарелки, и он принялся нервно оглядываться по сторонам, словно выискивая сильных лакеев, способных прийти ему на помощь. Умный человек. Стивен не хотел травмировать ни в чем не повинного дворецкого, но ни за что не позволил бы, чтобы тот его задержал.

— О, не делайте глупостей! — воскликнула Энн, окинув жениха раздраженным взглядом. — Конечно, он может войти, если хочет. — Она кивнула Хоббсу, который с явным облегчением улыбнулся.

— Спасибо. — Стивен пропустил Клоринду и Эви вперед, но только на полшага. Хоббс, естественно, не станет его задерживать, но женщины вполне могут попытаться захлопнуть дверь перед его носом.

Энн уже сняла накидку и теперь медленно шла к лестнице. Стивен обошел Клоринду и схватил невесту за локоть:

— Я же сказал, что нам нужно поговорить.

Энн обратила на Стивена хмурый взгляд, но в ее глазах явственно присутствовал страх, что разозлило его еще больше. Она не может его бояться. Она должна знать, что он никогда не обидит женщину, тем более ее.

— Я сказала, что ты можешь войти, но не говорила, что буду с тобой разговаривать. — Энн пожала плечами и отвела глаза. — Я устала.

— Совершенно верно, — вмешалась Клоринда, сняв накидку и отдав ее Хоббсу. — Мы все устали. — Ее взгляд и тон никак нельзя было назвать приветливыми. — Очень устали. Иди наверх и ложись спать, Эви. Уверена, мы все скоро последуем твоему примеру.

— Хорошо. — Эви неуверенно посмотрела на сестру, потом на кузину и перевела взгляд на Стивена: — Спасибо вам, сэр. Даже если сейчас обстановка не очень спокойная, я должна сказать, что провела чудесный вечер.

Стивен с огромным трудом заставил свои сжатые губы разомкнуться и сложиться в некое подобие улыбки.

— Я очень рад, Эви. Вы сегодня имели большой успех. Все молодые люди — и некоторые мужчины постарше — у ваших ног.

Лицо Эви осветила робкая улыбка.

— Вы действительно так думаете? — Она покраснела. Хмурая физиономия Стивена еще немного расслабилась.

— Я в этом уверен.

— А ваш брат… — Ее румянец стал гуще. — Он такой приятный молодой человек…

Стивен засмеялся. О-хо-хо! Неужели ветер подул в этом направлении? Будет весьма неприятно, если он не сможет урегулировать отношения с Энн. Ник, конечно, еще очень молод, но для него Эви — хорошая партия.

— Бедняга Ник буквально сражен вашей красотой, леди Эванджелина.

— Теперь вы смеетесь надо мной, сэр! — Эви выглядела в равной степени смущенной и довольной.

— Ты, кажется, шла спать, Эви, — буркнула Клоринда.

— Да, конечно. Спокойной ночи. — Эви присела в реверансе и побежала вверх по лестнице.

— Хоть эта девочка счастлива, — задумчиво пробормотала Клоринда, провожая взглядом Эви.

Энн упорно рассматривала нижнюю стойку перил, как будто это было некое новое архитектурное чудо. Когда Эви скрылась в своей комнате, Клоринда стала еще мрачнее.

— А теперь, сэр, говорите, что вы хотели сказать. Надеюсь, это не займет много времени. Мы все устали.

Эта дама собирается присутствовать при разговоре? Судя по всему, да.

— Вы вполне можете идти отдыхать, мадам. В вашем обществе нет необходимости.

— Разумеется, есть, мистер Паркер-Рот. Вы и Энн еще не женаты.

— Мы помолвлены.

— Помолвка — еще не свадьба, сэр.

Энн устало засмеялась:

— Иди спать, Клоринда. Мистер Паркер-Рот не собирается меня насиловать.

— Энн!

Клоринда явно была шокирована. Стивен тоже. Слышать, как это неприятное слово произносит Энн, и думать, что оно как-то связано с происходящим между ними, было неприятно.

Энн прикрыла рукой глаза — неужели она плачет?

— Извините. Я действительно очень устала. Вечер получился более напряженным, чем я ожидала.

Клоринда обняла Энн за плечи:

— А мистер Паркер-Рот имеет наглость задерживать тебя. Ты можешь поговорить с ним утром. Пойдем, девочка, я провожу тебя.

Энн покачала головой и выскользнула из объятий кузины.

— Нет. Лучше уж мы поговорим сейчас. Я все равно не смогу спать. Для этого я слишком возбуждена. А ты иди.

В глазах и голосе Клоринды была искренняя тревога.

— Ты уверена?

— Да. Не жди, ложись спать. Со мной все будет в порядке. Не волнуйся.

— Ну хорошо. Я действительно очень устала. — Взгляд, которым Клоринда одарила Стивена, менее стойкого человека сразил бы наповал. — Я полагаюсь на вашу честь, мистер Паркер-Рот.

Он поклонился:

— Можете не беспокоиться, мадам.

Еще немного помедлив, Клоринда наконец направилась к лестнице.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мадам.

Несколько минут Стивен и Энн молча следили, как Клоринда медленно поднимается по ступенькам. Как только она скрылась из виду, Энн обернулась к жениху:

— Ну, и что же ты хотел мне сказать?

Стивен оглянулся по сторонам. Хоббс ушел, как только закрыл входную дверь. Они были одни, но Стивену не хотелось вести разговоры в таком открытом месте. Звуки разносятся далеко, особенно в облицованном мрамором зале с широкой лестницей.

— Здесь есть место, где мы могли бы поговорить? Только желательно не в библиотеке и не в той странной комнате с непристойными безделушками.

Энн вздернула подбородок:

— Мы вполне можем поговорить здесь.

Не было никакого смысла тратить время на споры. Стивен взял свечу, подхватил Энн под руку и повёл ее в заднюю часть дома.

— Мне придется открывать каждую дверь, или ты скажешь, когда мы подойдем к подходящей комнате?

Он решительно прошел мимо странной комнаты и библиотеки. Собственно говоря, им не нужно было много места. Обязательным условием являлось наличие двери, которую можно закрыть, и стен, поглощавших слова.

Энн что-то пробурчала и пошла вперед.

— Зеленая гостиная подойдет, — сказала она, открыв дверь.

Это была маленькая комната со столом, стульями и большой кушеткой. Огонь в камине почти погас, и было довольно прохладно. Энн вздрогнула.

Стивен закрыл дверь, снял фрак, набросил его на плечи Энн и направился к камину, чтобы подбросить дров.

Энн уткнулась лицом в ткань фрака — Стивен все равно стоял к ней спиной, так что ничего не заметит, — и тяжело вздохнула. Господи, помоги! Что же делать с Брентвудом?

Ее охватила паника. Стало трудно дышать.

С напряженным вниманием Энн следила, как Стивен разворошил угли. Огонь медленно разгорался. Энн почувствовала, как глубоко внутри ее тоже вспыхнула какая-то искра.

Он был зол на нее. Сейчас он скажет, что она не должна была так себя вести, не должна была вальсировать с Брентвудом.

Энн не хотелось спорить. Она не хотела его гнева. Всей душой она жаждала его силы, его тепла. Его самого.

Этот мужчина что-то разбудил в ней, какое-то непонятное желание. Оно возникло сразу же, когда он впервые поцеловал ее, и с того момента только усиливалось.

Энн злилась на Стивена, а он злился на нее.

Она не хотела злиться. Не сейчас. В данный момент ей нужно было только тепло, которое помогло бы ей забыть злость и страх. Забыть стыд. Забыть Брентвуда.

Огонь, должно быть, уже достаточно разгорелся, поскольку Стивен положил кочергу и повернулся к ней. Ткань его рубашки была настолько тонкой, что сквозь нее было видно его тело.

Зачем, интересно, он носит жилет?

— Не смотри на меня так, Энн. — Его голос был напряженным, но не злым.

— Как? — Огонь разгорелся, и в комнате быстро потеплело. Даже стало жарко. Энн сбросила фрак, повесила его на спинку стула и направилась к Стивену.

Она чувствовала себя… безрассудной.

Сделав несколько шагов, Энн остановилась. Еще шаг, и она полностью опозорит себя, если начнет расстегивать пуговицы на его жилете. У нее руки чесались сделать это.

Ей хотелось снова почувствовать тепло его ладоней, вкус его губ. После вальса с Брентвудом ей было необходимо прикосновение Стивена, чтобы вновь ощутить себя чистой.

Энн на мгновение закрыла глаза. Она должна все рассказать ему, она не станет больше лгать своим молчанием.

Но только не сейчас! Какой может быть вред от небольшой задержки?

Она все расскажет… позже.

— Ты намерен меня наказать? — поинтересовалась она и на всякий случай добавила: — Я имею в виду: словесно… не руками, а языком…

Ох! В животе разлился жар, между ногами стало влажно. Ох, не следовало ей упоминать о языке!

— Надо бы. — Стивен говорил напряженным шепотом. Он смотрел на нее во все глаза, и глаза эти были… голодными?

Энн облизнула пересохшие губы. Стивен внимательно проследил за движением ее языка.

— Почему?

Он растерянно заморгал:

— Что почему?

Ей тоже было трудно ухватить нить беседы.

— Почему ты хочешь меня наказать?

Глаза Стивена сверкнули. Но ведь она точно сказала «меня наказать», а не «сними мое платье», разве не так?

Она была уверена, что произнесла именно первую фразу, хотя желала выговорить вторую.

— Да. — Его взгляд метнулся в сторону. — Я хочу… я хочу сказать…

Он шагнул к ней, схватил за плечи и встряхнул, не сильно, но достаточно чувствительно, так что булавки, судя по всему, из последних сил удерживавшие ее волосы, выпали и непослушные кудри рассыпались по плечам Энн. Стивен отдернул руки и спрятал их за спину.

— О чем ты думала сегодня вечером? — Его голос был хриплым.

— Когда именно? — уточнила Энн. Теперь она могла легко дотянуться до пуговиц на его жилете. Они ее притягивали. — Когда была с тобой в саду?

Она сразу покраснела. Этого тоже не следовало говорить.

Энн не имела намерения рассказывать Стивену, о чем думала тогда и что чувствовала. Потому что, если бы рассказала, ей оставалось бы только попросить, чтобы он заставил ее испытать то же самое снова…

Дверь закрыта. Она уже и так падшая женщина. В двадцать семь лет ей может больше и не представиться шанс заняться… этим видом деятельности.

Когда Стивен узнает правду — когда все узнают правду, — у нее вообще не будет никаких шансов. Конечно, если она не решит пойти по обычному пути падших женщин.

— Нет, черт возьми! — К Стивену вернулась способность к связной речи. — Когда танцевала с Брентвудом.

Брентвуд. Энн снова почувствовала себя грязной.

А что делал Стивен, когда она терпела издевательства лорда Брентвуда?

Злость все же лучше, чем холодное болезненное ощущение полной безнадежности.

— Удивлена, что ты вообще меня заметил. Мне казалось, что ты полностью занят своей партнершей — твоей любовницей — леди Ноутон.

Стивен нахмурился:

— Это Брентвуд тебе сказал, что Мария — моя любовница?

Он назвал эту женщину по имени.

Энн прикусила губу. Она словно бы получила удар ножом.

«Дура! Какое тебе дело до того, что делает мистер Паркер-Рот? Ты и он — чужие люди. Вы сейчас вместе только из-за скандала и фальшивой помолвки. В конце сезона, или даже раньше, если получится, вы разойдетесь и больше никогда не встретитесь!»

Если бы Энн попыталась заговорить, она бы расплакалась. Поэтому она молча кивнула, но одна предательская слезинка все же скатилась по ее щеке.

Стивен погладил ее по щеке и стер слезинку. Его голос прозвучал тихо и почти нежно:

— Она была моей любовницей, Энн. Но уже давно ею не является. Мы расстались в феврале. Мне потребовалось время, но я все же понял, что она мелочная и алчная женщина.

Теперь он гладил ее голову. Не отрывая глаз от губ, он медленно, очень медленно склонился над ней. Энн почувствовала, как сильно забилось сердце, и началась болезненная пульсация в нижней части живота.

Энн потянулась к жилету Стивена.

— С тех пор в моей постели никого не было. — Он скользнул губами по ее лбу, потом по щеке. — В сердце тоже.

Губы Стивена коснулись ее губ. Только коснулись… Он не впился в ее рот, как сделал это Брентвуд на той ужасной вечеринке.

Энн хотелось, чтобы Стивен проявил больше настойчивости, но она заставила себя стоять спокойно. Если это ее единственный шанс, она решила им воспользоваться. Пусть она больше не девственница, но все же она совсем ничего не знала о физической стороне любви. Ей хотелось узнать, есть ли в этом что-то еще, кроме неловкости и боли, которые она испытала с Брентвудом. Нет лучшего способа этого выяснить, чем позволить Королю Сердец стать ее учителем.

Стивен запустил пальцы в ее волосы, стал вынимать оставшиеся там булавки и бросать их на ковер. И вот ее дикая рыжая грива, больше ничем не удерживаемая, укрыла ей спину.

— У тебя потрясающие волосы, — сказал Стивен, касаясь их лицом и целуя Энн в шею.

Энн почувствовала ноющую боль в груди и внизу живота. Ее охватил жар — казалось, тело вот-вот вспыхнет.

Она хотела обнять Стивена, крепко прижаться к нему, но усилием воли заставила себя стоять на месте. Она больше не бросится очертя голову вперед и не пропустит из-за своего невежества что-то чудесное. Она так надеялась, что свершится чудо.

Но было бы еще чудеснее, если бы на Стивене не было этого ужасного жилета.

Энн расстегнула верхнюю пуговицу на нем, и Стивен тихо рассмеялся.

— Вы, кажется, раздеваете меня, леди Энн? — прошептал он ей на ухо.

Ее пальцы на мгновение замерли. Быть может, она ведет себя слишком смело? Но в его голосе не было гнева. Наоборот, в нем чувствовались смешинки. Энн сглотнула и ухватилась дрожащими пальцами за вторую пуговицу.

— Тебе наверняка жарко.

Стивен начал покрывать легчайшими поцелуями нежную кожу за ее ухом, а Энн ощутила, как напряглись и стали твердыми соски.

— Ты права. Мне немного жарко. — Он выпрямился, чтобы ей легче было достать остальные пуговицы. — Спасибо, что подумала об этом. Мне определенно будет комфортнее с меньшим количеством одежды.

Энн храбро встретила его взгляд, но сразу отвела глаза и уставилась на пуговицы. Его взгляд казался слишком напряженным и проницательным. Если она проявит неосторожность, он сможет прочитать ее тайну по лицу. Она расстегнула последнюю пуговицу, распахнула жилет и погладила грудь мужчины, прикрытую только рубашкой. Так лучше. Не совсем хорошо, конечно, обнаженная кожа была бы предпочтительнее, но все же гораздо лучше.

— Ты хотела расстегнуть только эти пуговицы, Энн?

— Д-да. — Она знала, какие еще пуговицы он имеет в виду. Их было трудно не заметить. Ведь они начинались чуть ниже пояса, всего лишь в дюйме от ее пальцев. Его эрекция было очень сильной — пуговицы едва не отрывались. Расстегнуть их было бы актом милосердия. Но Энн еще не настолько осмелела.

— Жаль, конечно, но думаю, ты права. — Стивен снял жилет и бросил его на стул. — Знаешь, а ведь мне все еще жарко. Тебя оскорбит, если я сниму и рубашку?

У Энн пересохло во рту.

— Нет, — с трудом выдавила она. — Меня это не оскорбит.

— Превосходно! — Стивен сбросил галстук и снял рубашку.

Как он красив! Пламя камина играло на его широких плечах и мускулистых руках, освещало грудь.

Энн еще никогда не видела мужчину без рубашки. Брентвуд не потрудился раздеться, когда взял ее девственность. Тогда они были в саду барона Геддинга. Вероятно, ему не было жарко.

А жаль. Если бы он сбросил одежду, хотя бы частично, вид рыхлой белой плоти, возможно, помог бы ей прийти в себя, и она бы убежала. Хотя вряд ли. Она же считала, что влюблена без памяти. Когда Брентвуд повел ее в уединенный уголок сада, она была взволнована и возбуждена. Она считала его романтическим героем, а себя — смелой и отчаянной.

Энн не была отчаянной ни до рандеву с маркизом Брентвудом, ни после него — до сегодняшней ночи. Безрассудство вообще было не в ее характере. Но тогда ей только исполнилось семнадцать. Она была глупа и немного зла на отца, который снова позаботился о прибавлении в семье. Тем более что ухаживать за детьми предстояло ей.

Итак, она отправилась в кусты за лордом Брентвудом. Как только они добрались до местечка, со всех сторон укрытого густой растительностью, маркиз деловито прислонил ее к стене и, не теряя времени, стал грубо лапать и целовать. Его руки жадно шарили по ее телу, мяли грудь, тискали ягодицы. Энн честно старалась ощутить волнение и безудержную страсть, но это оказалось совершенно невозможно, поскольку одновременно она пыталась дышать, что удавалось не всегда. А потом неожиданно она почувствовала прохладный воздух на бедрах, и прежде чем смогла сказать хоть слово, что-то твердое вонзилось в нее в самом интимном месте между ног. Она оцепенела от резкой боли, но Брентвуду на это было наплевать. Он был слишком занят, двигаясь в ней.

Ну, по крайней мере, все закончилось быстро.

— Энн, с тобой все в порядке?

— Что? — Она моргнула. Дьявол, она снова позволила проклятой памяти увести ее в прошлое!

Стивен нахмурился:

— Ты выглядишь… пришибленной.

Он отступил и наклонился, чтобы взять рубашку. Неужели он сейчас ее наденет? Нет! Она не позволит Брентвуду и дальше отравлять ей жизнь.

— Все в порядке. Обними меня, пожалуйста.

— С удовольствием. — Стивен обнял Энн и прижал к себе.

Это было замечательно. Стивен был теплым и сильным. С ним Энн чувствовала себя в безопасности, а не угодившей в ловушку, как с Брентвудом.

Она не помнила, когда ее в последний раз кто-нибудь обнимал.

— Так лучше? — Его дыхание пошевелило волосы, и через мгновение губы коснулись ее макушки.

— Да. — Энн прижалась к великолепному мужскому телу и усилием воли прогнала прошлое. Ей хотелось жить настоящим, остановить это прекрасное мгновение. Чуть улыбнувшись, она погладила его мускулистую спину.

— Энн.

— Что? — Интересно, его кожа сладкая или соленая? Решив это немедленно выяснить, она прикоснулась к его плечу кончиком языка и услышала, как он задержал дыхание.

Соленая, определенно соленая.

Энн почувствовала, как шевельнулось и сильнее ткнулось ей в живот его мужское достоинство, и улыбнулась. Немного подумав, она поцеловала оказавшийся в непосредственной близости от ее губ сосок. У Стивена перехватило дыхание, и он резко отстранил ее.

— Нет! — Ей хотелось вернуться к теплому мужскому телу, но сильные руки, удерживавшие ее за плечи, не позволяли воплотить это желание в жизнь.

— Энн! — Стивен слегка встряхнул ее. Пришлось поднять глаза. Его лицо было суровым, челюсти плотно сжаты. — Энн, чего ты добиваешься? Если будешь продолжать в том же духе, я могу зайти далеко.

— Хорошо. — Она скажет, чего добивается. Проведя ладонями по каменным мускулам предплечий, она прошептала: — Поцелуй меня.

Взгляд Стивена изменился. В глазах зажглись огоньки. Мышцы напряглись. Он был таким сильным…

— Поцелуй, но мягко… не пытайся раздавить меня. Я хочу иметь возможность дышать.

Стивен негромко засмеялся:

— Ладно. Попытаюсь. Но если я слишком увлекусь и проявлю больше энтузиазма, чем тебе хотелось бы, останови меня. — Он нежно привлек Энн к себе. — Если в это время твои губы будут заняты, можешь слегка оттолкнуть меня. — Она снова ощутила тепло его тела. — Да, если это не сработает, можешь оттолкнуть сильно. Договорились?

— Да. — Она подняла голову. — А теперь, может быть, ты все же сделаешь то, что я прошу, и используешь свои изумительные губы для более приятных дел, чем пустые разговоры?

Его губы слегка дернулись.

— С удовольствием, мадам. — Стивен склонился к Энн. Теперь его губы почти касались ее рта. — Ты этого хотела?

— Да. — Она желала именно этого. И уже получила бы все, что хотела, если бы не позволила себе отвлечься на мысли о Брентвуде.

Она больше не станет думать об этом отвратительном человеке.

Энн ответила на поцелуй Стивена.

— Так достаточно мягко? — шепнул он.

— М-м-м…

Его рука стала ласкать ее грудь, и эти прикосновения были удивительно приятными. Но мешал лиф платья. Жаль, что Энн не может избавиться от него с той же легкостью, с какой Стивен избавился от своей рубашки.

А потом его пальцы скользнули под тонкий атлас, и Энн почувствовала, как ткань опустилась, обнажив грудь.

— Ты не возражаешь, если мы переместимся на кушетку? Честно признаться, я немного устал стоять.

Ей тоже было трудно стоять. По непонятной причине колени грозили вот-вот подогнуться.

Стивен подхватил ее на руки — легко, словно Энн ничего не весила, — и уложил на кушетку. После этого он сам растянулся рядом, опершись на локоть.

— Какая ты красивая! — пробормотал он.

Ее грудь теперь была открыта, и Стивен не сводил с нее глаз. Но Энн было все равно, она чувствовала себя бесшабашной и чуточку распутной.

Стивен стал ласкать соски, и у Энн потемнело в глазах. Создавалось впечатление, что внутри ее тела протянулись некие невидимые, вибрирующие нити от сосков к низу живота, к тому самому месту, куда так грубо ворвался Брентвуд десять лет назад. Если Стивен собирается…

Господи, помилуй, она не может всерьез рассматривать такую возможность! Или может? Тогда это было так неловко и больно.

На этот раз все будет иначе.

Стивен еще раз поцеловал ее в губы, а затем дорожка поцелуев стала медленно и нежно опускаться вниз. Его губы коснулись подбородка, горла, ключицы… Что он хочет сделать? Через мгновение все стало ясно. Его губы опустились к ее груди и обхватили напрягшийся сосок. Энн нервно вздрогнула.

Стивен приподнял голову и взглянул на нее, но его губы оставались совсем рядом с соском.

— Я недостаточно осторожен?

О чем он толкует?

— Ты стонала. — Он лизнул ее сосок.

Энн пробормотала что-то неразборчивое и прижала его голову к своей груди.

Стивен дунул на влажный сосок и рассмеялся:

— А ты требовательная, Энн!

— Просто… ох! — Оказалось, что его рука успела опуститься к подолу ее платья и теперь медленно скользила вверх по обнаженному бедру, все выше, ближе к…

Кончиком пальца он раздвинул влажные складки, нащупал маленький бугорок, о существовании которого Энн даже не подозревала, и начал его поглаживать. Каждое прикосновение вызывало в ней все новые, ранее неизведанные ощущения.

Ох, что это? Она изо всех сил вцепилась в плечи Стивена и замерла. Почти. Происходило что-то, над чем она была не властна. Она не знала, что это, но зато ее тело знало. И Стивен знал тоже. Еще одно прикосновение, еще одно, и вот…

Волны наслаждения одна за другой стали накатывать на нее. Когда схлынула последняя, Энн почувствовала себя тряпичной куклой. Похоже, у нее больше не было ни костей, ни мускулов. Она поцеловала его ключицу — только потому, что эта часть тела оказалась ближе всего к ее губам.

— Это было очень приятно. Я и понятия не имела…

— Конечно, ты понятия не имела. — Стивен чмокнул ее в макушку. Его голос был напряженным, хотя в нем слышался сдерживаемый смех.

Энн подвинулась ближе и обнаружила, что он вовсе не расслабился. Его мужское достоинство оставалось большим и твердым.

Стивен немного отодвинулся. Их тела больше не соприкасались.

Значит, теперь он захочет сделать то, что сделал тогда Брентвуд. Ей следовало бы расстроиться, но она была слишком переполнена новыми ощущениями, чтобы беспокоиться об этом.

Нет, это было неправдой. На самом деле она желала, чтобы он это сделал. Она хотела дать ему удовольствие, как он подарил его ей. Энн была почти уверена, что на этот раз больно не будет. Стивен не мог не знать, как сделать процесс пусть не приятным, но, по крайней мере, не болезненным. Но как сказать, что она вовсе не против его вторжения?

Энн дотронулась до скрытой под одеждой мужской плоти.

— Нет, Энн. — Стивен решительно убрал ее руку. — Уже поздно. Мне пора.

Но Энн чувствовала, что должна убедить его остаться. Она потянулась к нему другой рукой, но он отстранился, встал и даже, для верности, отошел от кушетки.

— Ты играешь с огнем, — сказал он.

Энн села — грудь обнажена, одежда в полном беспорядке.

— Возможно, я хочу сгореть.

Стивен долго смотрел на ее грудь, потом взглянул в глаза. Взъерошив волосы, он глубоко вздохнул и усмехнулся:

— Полагаю, я рад, что ты так к этому стремишься, но придется потерпеть. Я не возьму твою девственность на кушетке в гостиной с незапертой дверью.

— О! — Энн почувствовала, как покраснело не только лицо, но и все тело.

Стивен не мог взять ее девственность. Она не сумела ее сохранить, чтобы отдать ему.

— Не надо огорчаться. Это не займет много времени. Думаю, что после сегодняшней ночи мне следует получить специальное разрешение. Не хочу ждать до конца сезона, чтобы уложить тебя в постель.

Мысль о постели не могла не вдохновить. Энн тоже не хотела ждать до конца сезона. Она не желала ждать даже до конца недели или до конца часа.

Но ей придется ждать вечно, ведь она не может выйти замуж за Стивена.

Ей нужно все ему рассказать немедленно. Она непременно все ему расскажет. Нужно только суметь пережить удивление, а вслед за ним и презрение на его лице.

Стивен взял рубашку и быстро надел ее.

— Оденься, пожалуйста. Нельзя, чтобы тебя в таком виде заметили слуги. Иначе завтра к обеду об этом будет знать весь Лондон. — Он застегнул жилет и потянулся за фраком. — Мы, конечно, помолвлены, но мне бы не хотелось развлекать здешнее общество историями о своих амурных похождениях.

Энн сидела без движения, поэтому он подошел и сам поправил на ней платье.

— Я всегда старался проявлять осмотрительность. Наш поцелуй на площади стал исключением из правил.

Голос Стивена звучал совершенно обыденно. Неужели она только вообразила его страсть? Энн устремила взгляд на его брюки. Нет, она ничего не придумала. Он… точнее, часть его, безусловно, ее хотела.

— Прекрати, — попросил Стивен.

— Что прекратить?

— Прекрати так на меня смотреть. — Он взял ее за руки и поставил на ноги. — Ты должна лечь в постель, Энн, причем одна. А мне пора идти. — Поскольку она не шевельнулась, он бесцеремонно подтолкнул ее к двери: — Давай.

— Очень хорошо. — Энн вышла из комнаты и почти без принуждения дошла по коридору до входной двери, но там остановилась: — А как насчет поцелуя на ночь?

Стивен схватил со столика шляпу и, не глядя, нахлобучил ее на голову.

— Нет. Закрой дверь, — сказал Стивен и устремился вниз по ступенькам. Он открыл дверь и выскочил на улицу так быстро, словно опасался погони.

Энн повернула в замке ключ, вздохнула и медленно направилась в свою комнату, надеясь, что сможет уснуть до рассвета.

Глава 13

Понимая, что в ближайшее время ни при каких обстоятельствах не уснет, Стивен остановился неподалеку от Крейн-Хауса. Он поправил одежду и поморщился. Боль в паху была чрезвычайно неприятной. Он даже удивился, что еще может ходить.

Черт, он заслужил награду за сдержанность. Увидев Энн, полураздетую, с глазами, затуманенными желанием, он мобилизовал все свою силу воли, чтобы отстраниться. Если бы он остался в той маленькой комнатке еще на одно мгновение, то овладел бы Энн в рекордно короткий срок. Не слишком хороший способ показать неопытной женщине, что такое физическая любовь.

Стивен опустил глаза. Ну сколько же можно?! Его мужское естество все еще пульсировало. Ему больше нельзя думать об Энн, иначе некоторые его органы попросту взорвутся.

Следует выяснить, почему Энн так сильно реагирует на Брентвуда. После ее весьма эмоционального выступления на балу у Дамьена все общество только и говорит о ее взаимоотношениях с маркизом. Наверное, уже существует не меньше дюжины самых разных гипотез. Стивен собирался объяснить ей, что необходимо научиться лучше скрывать свои чувства, но… отвлекся и не выполнил задачу.

Он разыщет Геддинга — вот что он сделает. Конечно, были шансы, что Геддинг слишком пьян, чтобы сказать что-нибудь интересное. Правда, трезвый Геддинг тоже не слишком информативен. В любом случае стоило попробовать. Все равно ему необходимо чем-то заняться. Сон на повестке дня пока не стоял.

Геддинг обнаружился в клубе «Уайтс», как обычно, с бутылкой бренди.

— Не возражаете, если я присоединюсь? — спросил Стивен, опускаясь на соседний стул.

Барон непонимающе уставился на него. Прошло несколько долгих минут, прежде чем в его глазах мелькнуло узнавание.

— А, это вы, Паркер-Рот. — Геддинг икнул и пожал плечами: — Хотите выпить?

— Благодарю вас. — Проклятие! Судя по всему, он наливается бренди уже давно. Разговаривать с ним — пустая трата времени.

Стивен сделал глоток из стакана, который протянул ему барон, и стал размышлять, как бы невзначай заговорить о вечеринке, имевшей место в его доме десять лет назад.

— Слышал, вы обручились с девчонкой Крейна?

Стивен едва не пролил на себя бренди, В конце концов, может быть, ему и удастся что-нибудь узнать.

— Да.

Геддинг пьяно кивнул:

— Рад это слышать.

— Почему?

Барон пожал плечами:

— Всегда чувствовал себя немного виноватым перед ней. Пригласил ее к себе в дом в качестве одолжения Крейну, ну, вы понимаете. Ей было только семнадцать и не помешало бы приобрести немного лоска перед выходом в свет.

Стивен ждал продолжения, но Геддинг замолчал, задумчиво уставившись в стакан. Наверное, его следует подтолкнуть.

— Ну, и что дальше?

Барон вздрогнул и удивленно воззрился на Стивена, словно забыл о его присутствии:

— Вы о чем?

К счастью, в клубе почти не было людей, и рядом не оказалось никого, кто мог бы подслушать их содержательную беседу.

— Вы говорили, что чувствуете свою вину перед леди Энн. Почему?

Геддинг нахмурился:

— По правде говоря, нет никакой причины. — Он сделал глоток и пьяно вздохнул: — Хотя, наверное, мне следовало лучше за ней следить. Я обещал Крейну, что моя кузина Оливия возьмет девочку на себя, и он отправил ее ко мне в сопровождении одной только горничной. Но Оливия, как назло, в последний момент свалилась с жесточайшей простудой. Ей пришлось остаться дома, а девочка оказалась у меня без дуэньи. Но я не посчитал это проблемой. Она казалась такой тихой, серьезной и послушной.

Энн тихая, серьезная и послушная? Может быть, они говорят о разных людях?

— Но проблемы все-таки возникли?

— Хм… — Геддинг скривил губы и покачал головой: — Нет. Не думаю.

В его голосе не было уверенности, и Стивену пришлось сцепить руки в замок, чтобы удержаться и не схватить пьяного барона за шкирку и как следует не встряхнуть. Может быть, необходимую информацию удастся вытрясти?

— Лорд Брентвуд тоже был у вас в гостях?

Геддинг кивнул:

— Да. Все же на редкость неприятный человек, вы со мной согласны? Я его не приглашал — он приехал с Хеддингтоном. Но выставить его за дверь, когда он был уже на пороге, я не мог. Все же он маркиз.

— Понимаю. Выгнать его вы не могли.

— Но все же я беспокоился. Он уже тогда слыл развратником, а тут еще начал заигрывать с леди Энн. Он-то не имел в виду ничего серьезного — он и тогда, и сейчас избегал серьезных отношений, но, боюсь, девочка немного увлеклась. Да и как могло быть иначе. Она же была совсем юной и неопытной.

— Да. — Стивену пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос звучал ровно. Бедняжка Энн. Десять лет назад Брентвуд, должно быть, показался ей Адонисом. — Но он ведь не зашел слишком далеко?

— Не думаю. Вы же знаете, как это бывает. Несколько многозначительных взглядов, букет глупых комплиментов, прогулка в саду и все такое. Вызвав прочный интерес женщины к себе, он, в свою очередь, терял интерес к ней и переходил к следующей жертве. — Геддинг вздохнул: — Но тогда леди Энн восприняла это слишком тяжело. Она быстро уехала, сказав, что мачехе нужна ее помощь, но никто не поверил этой отговорке. А после этого в обществе ее больше не видели… Я всегда чувствовал неловкость, вспоминая эту историю. — Геддинг задумчиво взглянул на Стивена: — Вот что я вам скажу, сэр. Я рад за девочку. Мне кажется, что сейчас она нашла свое счастье. Желаю вам обоим всего самого хорошего.

— Спасибо.

Геддинг налил себе еще бренди.

— Вы хороший человек. И пусть вас называют Королем Сердец, вы нисколько не похожи на Брентвуда. Вы не гоняетесь за всеми юбками и не коллекционируете дам, как табакерки, только потому, что можете это делать. — Барон фыркнул: — Хотя, бьюсь об заклад, в последнее время он пользуется меньшим успехом удам. Адонис не может быть таким тучным.

— Это уж точно.

— Но он все еще маркиз. Некоторым дамам все равно, как выглядит мужчина, если у него есть титул. — Геддинг махнул рукой: — Не подумайте, что я говорю о леди Энн, вовсе нет. Хотел бы я посмотреть, как с Брентвуда кто-нибудь собьет спесь. Этот человек слишком уж много о себе мнит.

Стивен встал и поклонился:

— А я буду рад оказать вам и обществу услугу и преподать маркизу урок сдержанности.

— Превосходно! Не могу дождаться.

Стивен на ходу поздоровался с друзьями, наперебой звавшими его выпить вместе с ними или сыграть в карты, но не принял ни одного приглашения. Он не чувствовал в себе тяги к общению.

Что Брентвуд сделал с Энн? Это было нечто большее, чем неудачный флирт. Да, Энн тогда была юной и впечатлительной, возможно даже, как утверждает Геддинг, серьезной и послушной, хотя в последнее ему было очень трудно поверить, но она никогда не была идиоткой. Она могла испытать жестокое разочарование, когда Брентвуд утратил к ней интерес, но должна была усвоить урок и двигаться дальше. Она не стала бы прятаться от общества на десять лет, да и не реагировала бы на маркиза так бурно по прошествии столь длительного времени.

Единственное объяснение, которое он мог предположить, — это…

Ад и проклятие! Если то, что он заподозрил, — правда, он лично кастрирует ублюдка тупым ножом.

Стивен подошел к двери клуба. Ему придется о многом подумать, а думать лучше в одиночестве и в темноте. Сейчас он…

Черт! Дверь распахнулась, и в клуб ворвался маркиз Найтсдейл. За ним шли герцог Элфорд и граф Уэстбрук.

— Паркер-Рот, тебя-то я и ищу, — заявил Найтсдейл. Обернувшись к своим спутникам, он сказал: — Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Уэстбрук рассмеялся:

— Удачи, Паркер-Рот! Кажется, тебя ждут крупные неприятности. — Он похлопал Стивена по спине: — Но, не волнуйся. Он не пронзит тебя шпагой. К счастью, он забыл ее дома.

— Робби, ты мешаешь! — рявкнул Найтсдейл и покосился на Элфорда: — Джеймс, сделай одолжение, уведи этого идиота.

Элфорд ухмыльнулся:

— С удовольствием. Пойдем, Робби. Мы вполне можем выпить.

— Прекрасная идея! Желаю тебе хорошо провести время, Чарлз, — сказал Уэстбрук. — Можешь не торопиться.

Мы не будем скучать.

— Прекрасно. — Он покосился на Стивена и буркнул: — Следуй за мной. — После этого он почти бегом устремился в маленькую гостиную.

— Какие-то проблемы, Найтсдейл? — удивленно спросил Стивен. С таким же успехом он мог пытаться остановить мчащегося быка, задав ему вопрос о погоде.

Найтсдейл ворвался в небольшую комнату, убедился, что она пуста, плотно закрыл за собой дверь и только после этого ответил:

— С Эммой всегда есть проблемы.

Черт! Черт! Черт! Он попал в ловушку и знал об этом, но все же не был намерен сдаваться без боя.

— Не хочу сказать ничего плохого, Найтсдейл, но интерес твоей очаровательной супруги к моим делам переходит все границы. И я не могу понять, чем он вызван. Ведь не я женат на ее сестре.

Найтсдейл только вздохнул.

Пропади все пропадом! Стивен понимал, что это слабый аргумент. Нет, по правде говоря, это вполне хороший аргумент, даже отличный, если только разговариваешь с благоразумным человеком. Но Эмма никогда не была благоразумной и имела отвратительную привычку вмешиваться не в свои дела. Одной только вероятности того, что его действия могут как-то повлиять на ее драгоценную сестру, было достаточно, чтобы пробудить ее активность. А если Эмма за что-то бралась, то не обходилось и без Найтсдейла, который обожал жену, хотя они были женаты уже пять лет, имели двоих сыновей и еще воспитывали двух племянниц Найтсдейла.

Чарлз сцепил руки за спиной и хмуро взглянул на родственника:

— Эмма желает знать, правда ли, что твоя помолвка фиктивна.

«Как, черт бы ее побрал, она догадалась?» Стивен величественно скрестил руки на груди:

— Я публично объявил о нашей помолвке за ужином. Вы оба меня слышали, равно как и все остальные. Теперь я не могу взять назад свои слова, даже если бы захотел. А я не хочу.

Найтсдейл слегка кивнул, не сводя со Стивена пристального взгляда. Вероятно, он легко внушал подчиненным трепет, когда служил офицером на Пиренейском полуострове.

— Вальс леди Энн с лордом Брентвудом стал настоящим спектаклем. Общество гудит, хотя, похоже, никто не знает, что с этим делать. — Взгляд Найтсдейла стал еще пристальнее, если такое вообще было возможно.

Стивен пожал плечами:

— Общество любит строить предположения по любому поводу.

— Да, но если мне будет позволено высказать предположение, я считаю, что твоя невеста испытывает ярко выраженную неприязнь к лорду Брентвуду.

— А кто, обладая здравым умом, любит маркиза?

Найтсдейл наклонил голову:

— Никто, но Брентвуд не всем отвечает взаимностью. Я считаю, что ублюдок собирается причинить неприятности леди Энн, и если задело берется Брентвуд, эти неприятности будут особенно паскудными.

Стивен тоже мог выглядеть внушительно и грозно.

— Пусть попробует.

Найтсдейл слегка расслабился. Он все еще стоял, выпрямившись, как доска, но больше не выглядел опасным.

— Если тебе потребуется помощь, чтобы разобраться с ублюдком, обращайся.

— Спасибо. Думаю, справлюсь сам.

— Тем не менее, предложение остается в силе. Насколько я знаю, Уэстбрук и Элфорд тоже будут рады поучаствовать. — Найтсдейл усмехнулся: — Возможно, тебе будет интересно узнать, что Брентвуд по уши в долгах. Об этом мало кто знает, но если он немедленно не найдет выхода, кредиторы очень скоро начнут обивать его порог.

Значит, у Брентвуда большие долги? Это интересно. Люди, погрязшие в долгах, обычно хватаются за все, чтобы только удержаться на плаву. Они могут идти на любой риск. Стивен улыбнулся. Он с удовольствием воспользуется ситуацией. Для начала надо будет скупить часть долгов ублюдка.

— Спасибо. В этой ситуации есть ряд чрезвычайно привлекательных возможностей. Ты согласен?

Найтсдейл довольно расхохотался:

— Я надеялся, что ты их увидишь!

— Чем вы занимались, мисс? — возмущенно фыркнула Клоринда. — Впрочем, можете не отвечать. И так все ясно.

Энн подпрыгнула от неожиданности и едва не уронила свечу. Лиф платья она не придерживала, и поэтому ее грудь оказалась лишь немного прикрытой.

— Я думала, ты легла спать.

Клоринда демонстративно оглядела кузину с головы до ног — от распущенных волос, в которых не осталось ни одной заколки, до измятых юбок.

— Я так и поняла.

Энн могла бы сказать, что все не так плохо, как могло быть, но все на самом деле было очень плохо. Кроме того, у нее не было сил на объяснения.

— Извини, если ты не спала из-за меня. — Она медленно направилась к двери в свою спальню. — Я иду в постель. Спокойной ночи.

— Энн! — Из-за спины Клоринды выглянула Эви. У бедняжки чуть глаза из орбит не вылезли, на лице застыло странное выражение — смесь ужаса и возбуждения.

Энн покраснела.

— А ты почему не спишь?

— Мы ждали тебя. — Эви тоже покраснела. — Ждали и разговаривали о бале. Я была слишком взволнована, чтобы немедленно лечь спать. А ты все не шла и не шла… Я уже много раз порывалась спуститься вниз, но Клоринда меня не пустила.

— Я не желала, чтобы бедная девочка увидела слишком много, — заявила Клоринда. — Хорошо хоть мальчики уже спят.

Энн устало прикрыла лицо рукой. Что ж, вот все и узнали, насколько она распутна. Но только в этот раз она вовсе не чувствовала себя блудницей. Да, ей было неловко из-за того, что Клоринда и Эви догадались, чем она занималась, хотя этого она все-таки не сделала. Но только она ни о чем не жалела. Более того, ей понравилось. И она хотела все повторить. Чем скорее, тем лучше.

— Ой, Энн, какое прекрасное кольцо! — В голосе Эви слышалось благоговение. — Его подарил тебе мистер Паркер-Рот?

Энн посмотрела на свою руку. Перчатки она где-то бросила — надо будет утром, пока мальчики не встали, поискать их в зеленой гостиной, — так что кольцо Стивена не было скрыто тканью.

— Конечно, он, Эви. Откуда еще она могла его взять? — Даже на Клоринду, похоже, драгоценность произвела впечатление. — Зайди в мою комнату, чтобы мы могли получше его рассмотреть.

Энн и сама еще толком не рассмотрела подарок. В саду было слишком темно, а потом в бальном зале на ней все время были перчатки. Она уселась на любимый пуфик Клоринды и принялась поворачивать руку то в одну сторону, то в другую. Кольцо показалось ей изумительным: один крупный рубин в простой золотой оправе. Именно такое она бы выбрала сама. От пламени свечи камень засветился, словно в нем загорелся крошечный огонек.

Ах, если бы она была действительно помолвлена! А после всего, что было внизу…

— Вот, выпей немного бренди. — Клоринда дала Энн бокал, а потом налила понемногу себе и Эви.

Энн сделала большой глоток. Жгучая жидкость обожгла горло, и по животу разлилось приятное тепло.

Клоринда что-то буркнула и взяла Энн за руку, чтобы рассмотреть кольцо.

— Очень изысканно. У этого человека есть вкус, и он не стеснен в средствах. Возможно, он действительно решил на тебе жениться. — Она покосилась на смятое платье Энн. — Надейся на это.

Энн покраснела и сделала еще один глоток.

— Конечно, мистер Паркер-Рот хочет жениться на Энн, как же иначе, — сказала Эви. — Только я не понимаю, чем они так долго занимались внизу. Ну, сначала он подарил ей кольцо… А потом они, наверное, обсуждали свадьбу.

— Этим и другими вещами, — проворчала Клоринда.

Энн улыбнулась и отпила бренди. Не было никакой необходимости объяснять, когда именно Стивен подарил ей кольцо.

Клоринда подалась вперед и взмахнула бокалом, так что немного бренди выплеснулось на ковер.

— Если ты действительно хочешь подождать со свадьбой до окончания сезона, лучше уж подожди и со всем остальным. Несколько недель в ту или другую сторону роли не играют, но несколько месяцев… — Клоринда состроила многозначительную гримасу. — Возможно, общество — это сборище идиотов, но эти идиоты умеют считать, по крайней мере, до девяти.

Лицо Энн было не просто красным. Оно пылало ярким пламенем.

— Что ты имеешь в виду? — Эви переводила недоуменный взгляд с Клоринды на Энн и обратно. — При чем здесь умение считать?

— Я имею в виду детей, — пробурчала Клоринда и сделала изрядный глоток. Вероятно, она уже выпила лишнего, раз позволила себе так свободно разговаривать с Эви. Энн должна была остановить ее, но была слишком смущена, чтобы говорить.

Она чувствовала смущение и что-то еще, какое-то горячее томление. Мысль о ребенке Стивена была настолько привлекательной, что все остальное рядом с ней меркло.

— Детей? — удивилась Эви. — Ты хочешь сказать… — Она покосилась на сестру. — Но Энн никогда не сделает это до свадьбы. — Она покраснела. — Я, конечно, не знаю, о чем идет речь. И Энн тоже не знает. Мама ей все объяснит накануне первой брачной ночи.

Энн самым внимательным образом изучала кольцо.

Клоринда определенно слишком много выпила.

— Эви, дорогая, я думаю, что, пока мы здесь ждали, мистер Паркер-Рот как раз объяснял твоей сестре во всех подробностях, что это такое.

— Да? — Эви потрясенно взглянула на Энн.

— Нет. — Энн откашлялась. — Все было не так. — Ну, не совсем так. — Но, Эви, Клоринда в одном совершенно права. Молодые девушки, дебютантки, как ты, должны быть предельно осторожны. — Она определенно не хотела, чтобы сестра пошла по ее стопам. — Мужчины могут легко довести до беды и погубить репутацию женщины. Я старше и уже помолвлена, поэтому мне позволено немного больше.

Клоринда всем своим видом изобразила возмущенное негодование, но Энн ее проигнорировала. Этот разговор уже зашел слишком далеко. Она взглянула на часы:

— Боже, я не представляла, что уже так поздно! — Она встала и поправила измятое платье. Мальчики рассчитывают на полноценную прогулку завтра. Если держать их взаперти, неприятностей не оберешься.

Эви засмеялась:

— Папа вернется и обнаружит, что дети перебили все его безделушки.

— Нам повезет, если близнецы ограничатся этим, — вздохнула Клоринда. — Как вы можете постоянно жить с этими сорванцами? Они так утомляют.

— Им по десять лет, — сообщила Энн. — И люди ко всему привыкают.

Эви кивнула:

— Они могут раздражать — да, что говорить, они очень часто раздражают, — но я не представляю себе жизни без них. Я их люблю.

— Хм… Возможно. Лично я искренне надеюсь, что мистер Паркер-Рот подыщет для них подходящего наставника. В самом ближайшем будущем.

Эви порозовела.

— Был разговор о том, что мистер Паркер-Рот попросит о помощи своего младшего брата. — Розовый цвет постепенно сменился свекольно-красным. — А когда мы танцевали вальс, мистер Николас Паркер-Рот сказал, что с удовольствием встретится с мальчиками. Если они найдут общий язык, он сможет провести с ними некоторое время, потому что не имеет пока определенных планов.

Неужели Эви влюбилась в брата Стивена? Энн нахмурилась, а потом мысленно пожала плечами. Все равно из этого ничего не выйдет. Бал у Кендерли был первым выходом Эви в свет. До конца сезона ей предстоит познакомиться еще со многими молодыми людьми. А брат Стивена слишком юн, чтобы думать о создании семьи.

— Ну, тогда я не удивлюсь, если завтра к нам явятся сразу два Паркер-Рота.

— Ты правда так думаешь? — Эви вскочила со своего места и мельком взглянула на часы: — Ой, уже действительно очень поздно! Пора спать. — Она так быстро побежала к двери, что едва не разбила об нее стакан, который все еще держала в руке.

— Что это с ней? — удивилась Клоринда. — Это младший Паркер-Рот привел ее в такое возбуждение? Странно. Мальчик, конечно, приятный, но в нем нет ничего особенного.

— Сразу видно, что тебе уже не семнадцать. — Энн поставила стакан на столик рядом с графином. — Уверена, Эви еще не раз влюбится до конца сезона.

— Возможно. — Клоринда пронзила ее острым взглядом. — Кстати, тебе уже тоже не семнадцать. О чем же ты думала сегодня?

Энн опять залилась краской. Эх, не успела она выйти вместе с Эви! С чего это Клоринда так активно взялась выполнять свои обязанности компаньонки? Неужели в библиотеке кончились все книги о птицах?

— Поверь, хотя со стороны может показаться, что наши отношения зашли довольно далеко, на самом деле ничего серьезного не произошло.

Клоринда воззрилась на кузину так, словно у той неожиданно выросла вторая голова.

— О чем ты говоришь?

— Как? О том, что произошло, точнее, не произошло, внизу.

— Ах вот оно что! — Клоринда плеснула в свой стакан еще бренди. — Я имела в виду не это.

— Нет? — Внезапно Энн охватило дурное предчувствие. — Тогда о чем ты? — Энн медленно направилась к двери. Пусть уж Клоринда допивает свое бренди в одиночестве.

— Я имею в виду твой вальс с лордом Брентвудом. У меня создалось впечатление, что вы давно и близко знакомы.

— С чего?.. Почему?.. Откуда?..

Клоринда нахмурилась:

— Я не понимаю.

Энн сглотнула и попыталась успокоиться.

— Я хотела сказать: откуда мне знать маркиза?

— Хороший вопрос. — Клоринда явно дожидалась ответа.

Энн взялась за дверную ручку. Пусть ее уж лучше поджаривают на сковородке все черти ада, но она ни за что не расскажет историю своего общения с Брентвудом. К счастью, Клоринда не слишком настаивала.

— О чем ты беседовала с лордом Брентвудом во время вальса?

— Ну, я не помню… Кажется, о модистках и о моей помолвке.

— Леди Данли сказала, что это было похоже на ссору любовников.

— Уверяю тебя, ссорой любовников это уж точно не было. — Слова «любовь» и «Брентвуд» несовместимы в одном предложении — да что там, на одной странице. — Мне жаль огорчать тебя, поскольку я знаю, что леди Брентвуд — твоя близкая подруга, но мне этот человек не нравится.

— Ну, это было видно и без твоих объяснений, — вздохнула Клоринда. — Честно говоря, я думала, что мистер Паркер-Рот хочет поговорить с тобой именно об этом. Он был явно на взводе, пока мы ехали домой. Но… — Она обвела укоряющим взглядом платье Энн. Интересно, его еще можно будет привести в порядок? — Очевидно, он больше интересовался другими темами.

Энн изо всех сил сжала дверную ручку. Пожалуй, ей пора идти. Но нет, Клоринда опять грозит ей пальцем.

— Ты не должна давать повода для сплетен и огорчать мистера Паркер-Рота, Энн. Тебе здорово повезло, что удалось поймать такого мужчину. Он, конечно, не Крез, но вполне состоятелен. Дикки сказал, что он делает удивительно удачные вложения. Он уже давно считается одним из самых завидных женихов.

— Понимаю. — Значит, мужчина ее грез не только красив, но и богат. Неудивительно, что на нее сегодня было направлено так много злобных женских взглядов.

— Признаюсь, сначала я посчитала вашу помолвку обманом. Просто думала, Король Сердец дал слабину, когда леди Данли с победным кличем затащила вас обоих в дом, но теперь я вижу, что ты ему небезразлична. — Клоринда указала на обручальное кольцо Энн. — Я только одного не понимаю: когда вы успели договориться?

— Что?

— И не надо повторять мне сказку о том, что десять лет назад вы познакомились на какой-то вечеринке. В такую чушь и младенец не поверит.

— Почему?

— Итак? — Клоринда ждала ответа.

— Итак? — повторила Энн и улыбнулась. Как ей выйти из этой чертовой комнаты?

— Когда вы познакомились и полюбили друг друга?

— Ну… Это трудно объяснить. — Энн наконец распахнула дверь. — Слишком трудно, чтобы заниматься этим в столь поздний час. Я буквально валюсь с ног. Спасибо за бренди. Спокойной ночи.

Она выскользнула за дверь и со всех ног бросилась в свою комнату.

Глава 14

Насвистывая, Стивен постучал в дверь «Храма любви». Утро оказалось удивительно удачным. Информация Найтсдейла была верной. Лорд Брентвуд действительно был должен очень многим. Стивен довольно ухмыльнулся и похлопал себя по карману, в котором лежала пухлая пачка долговых расписок, которые он скупил. Теперь у Брентвуда один кредитор — мистер Паркер-Рот.

Когда Энн расскажет, что между ними произошло, он решит, как поступить.

Стивен еще раз постучал, на этот раз сильнее. Было очень рано, но Мэг придется пошевелиться. Она — очередное звено в цепи, которой он намеревался связать Брентвуда по рукам и ногам.

Наконец в доме раздался поток брани и дверь распахнулась.

— Какого дьявола… — Мэг замолчала и разинула рот: — Это ты?

— Вроде бы я. — Стивен оттеснил ее в сторону и прошел в дом. Ему не хотелось, чтобы хозяйка борделя захлопнула дверь перед его носом. На Мэг был выцветший голубой халат и чепец, вероятно, некогда бывший белым, но уже давно посеревший. Без пудры и румян она выглядела намного старше, но Стивену она в таком виде нравилась больше. Так она хотя бы немного походила на нормального человека.

Мэг закрыла дверь.

— Какого черта ты здесь делаешь? Все мои девочки спят. Я тоже спала, пока ты не начал тарабанить в дверь. — Мэг скорчила презрительную гримасу: — Хотя, думаю, ты здесь не из-за девочек. Мое заведение недостаточно хорошо для тебя.

— Мэг, ты же знаешь, что я не посещаю бордели.

Если бы и посещал, этот занял бы последнее место в списке. Не то чтобы у Стивена были какие-то особые запросы, просто ни Мэг, ни ее девицы не придавали большого значения чистоте. Вши — это самое безобидное, что можно было здесь подцепить.

Мэг остановилась посреди комнаты и демонстративно уперла руки в бока. Она явно не собиралась предложить ему сесть. Впрочем, это и к лучшему. В подобных заведениях лучше было стоять. Мало ли какие паразиты могли завестись в мебели.

— Итак, зачем ты здесь?

— Я хочу поговорить о маркизе Брентвуде.

Мэг сплюнула в угол.

— Об этом куске дерьма? Ничего о нем не знаю и знать не хочу. — Мэг поморщилась: — Он боится испачкать свой маленький член — а он у него маленький, поверь, мне это доподлинно известно, — засовывая его в таких, как я. Да и зачем ему мараться? У него же есть благородные дамы, с готовностью раздвигающие перед ним ноги. Поговори со своей шлюхой — леди Ноутон. Он теперь спит с ней.

— Леди Ноутон вовсе не моя. — Стивену было неприятно думать, что когда-то он действительно бывал в постели Марии. Тогда он думал вовсе не мозгами, но теперь даже его мужское естество вроде бы съежилось, когда он вспомнил о черноволосой вдове.

— Да, Брентвуд говорил, что выгнал тебя из ее постели.

— Мэг, я похож на человека, который позволит Брентвуду себя откуда-нибудь выгнать?

Она оглядела Стивена с головы до ног и пожала плечами:

— Честно говоря, не очень.

— Вот именно. Мы с леди Ноутон расстались несколько месяцев назад. Потом она заманила в свою постель Брентвуда. Мне кажется, она наконец нашла себе пару. Они птицы одного полета.

— Это уж точно, — скривилась Мэг. — Пусть вместе горят в аду.

Реакция Мэг ненамного отличалась от реакции человека, у которого Стивен купил долговые расписки Брентвуда. Маркиз, как и все негодяи, был крайне непопулярен в обществе. Люди желали, чтобы он наконец получил по заслугам.

— Значит, ты не расстроишься, если в жизни Брентвуда вдруг наступит черная полоса?

— Расстроюсь? Да я буду плясать от радости. И все девочки тоже.

— Тогда, может быть, вы станете ненароком сообщать клиентам, что у маркиза пустые карманы? — Брентвуд до сих пор удачно скрывал свое финансовое неблагополучие.

Так что, когда правда станет известна, он не только будет в ярости, но и моментально лишится влияния.

— У него действительно плохи дела? — спросила Мэг с плохо скрытой надеждой в голосе.

— Хуже некуда. Он по уши в долгах. У меня есть его долговые расписки. — Стивен извлек из кармана изрядную пачку бумаг и предъявил Мэг.

Ее ноздри затрепетали.

— Грязный ублюдок! — взвыла она. — Если бы я знала, то ни за что не пустила бы его на порог. Подумать только, ведь этот лживый сукин сын обещал купить мне новый дом, ближе к Мейфэру. Он сказал, что мои девочки будут лучшими в городе. А сколько раз он уходил, не заплатив за работу? Между прочим, с ним приходилось немало поработать. Возможно, леди Ноутон устраивает его маленький крючок, но я если уж имею дело с мужчиной, то хочу что-то от этого иметь, если ты понимаешь, о чем я. — Она внимательно посмотрела на пах Стивена: — Уверена, ты знаешь, что я имею в виду. Леди Ноутон холоднее льда, если она раздвигает ноги перед Брентвудом после тебя.

Стивен посмотрел на часы. У него не было желания обсуждать подвиги в постели — ни свои, ни Брентвуда.

— Извини, мне пора бежать. Обещал невесте погулять с ее братьями по Лондону.

— Может быть, провернем это по-быстрому? Я сделаю тебе скидку за удовольствие. Мое удовольствие. — Мэг призывно улыбнулась, продемонстрировав отсутствующие передние зубы.

— Спасибо, но нет.

Мэг нахмурилась. Она выглядела оскорбленной. Стивену не хотелось обижать свою новую союзницу, но принять ее щедрое предложение он тоже не мог. Да и как могло быть иначе? Он же теперь помолвлен… Ну вот, он уже прячется за юбки леди Энн.

— Невеста не одобрит.

Хмурая гримаса Мэг сменилась насмешливой улыбкой.

— Умереть — не встать. Король Сердец стал подкаблучником.

— Ты меня разоблачила, — усмехнулся Стивен. — Но, надеюсь, ты сохранишь мой маленький секрет.

— Ага. — Мэг улыбнулась, и у нее на щеках появились ямочки, как у игривой юной мисс. — Я больше заинтересована в распространении слухов о некоем мерзком ублюдке без пенни в кармане.

— Превосходно. Делай это при любой возможности.

Стивен махнул рукой и сбежал вниз по ступенькам. Он имел все основания быть довольным собой. Девочки Мэг развлекали самых разных мужчин — и пэров, выкроивших свободную минутку, и лакеев, и торговцев. Новость о тяжелом финансовом положении Брентвуда распространится быстро и через день или два станет всеобщим достоянием.

Маркиз будет извиваться, как червяк на сковородке. Стивен готовился насладиться незабываемым зрелищем.

— Чему ты ухмыляешься, братишка? — Ник расположился в кресле у камина в кабинете Стивена. В руке он держал стакан с вином. Он выглядел невеселым.

— У меня было удачное утро. — Стивен налил себе вина и с удовольствием развалился в другом кресле. — А ты почему не весел? Мне казалось, тебе не терпится отправиться в Крейн-Хаус.

Ник покосился на брата:

— Родители здесь.

— Что? — Стивен вздрогнул так сильно, что пролил вино на брюки. Выругавшись, он достал носовой платок, тщательно вытер капли и только после этого поднял глаза на Ника. — Этого не может быть.

Ник закатил глаза:

— Может. Они только что приехали.

У Стивена отчаянно забилось сердце. Он любил родителей, но любил их намного больше, когда они были у себя дома.

— Ты, должно быть, ошибаешься. Матушка ни за что бы не оставила младенца Джека, а отец — свой кабинет.

Ник устремил взгляд в потолок, словно надеялся найти там толику разума, которая очень бы пригодилась брату.

— Я, конечно, на восемь лет моложе тебя, но все же не грудной младенец. Могу тебя заверить, что я узнал родителей. Матушка, кстати, меня едва не задушила в объятиях. А отец, по-моему, больше всего хотел вернуться к своим сонетам. — Он нахмурился: — Но они явно оба хотели поговорить с тобой.

Проклятие! Стивен двумя глотками осушил стакан и снова наполнил его.

— Матушка не могла узнать о помолвке. — Он сделал несколько быстрых глотков и покачал головой: — Нет, не могла. А если и узнала, то никак не могла так быстро добраться до Лондона. Сообщение появилось в газетах только сегодня утром. — А до вчерашнего дня у него и мыслей подобных не было. Но говорить об этом Нику было вовсе не обязательно.

— Подозреваю, что через пять минут после моего отъезда она решила, что меня нельзя оставлять в Лондоне на попечении одного только Короля Сердец, — усмехнулся Ник.

Стивен поежился. Черт бы побрал это дурацкое прозвище!

— Я не твой опекун.

— Я знаю. Ты это знаешь. Полагаю, даже отец это знает. Но у матушки другое мнение.

Ник скорее всего прав. Мать на самом деле, по всей видимости, считала, что Стивен обязан присматривать за братом. Он, конечно, так бы и поступил, но его понятие о приемлемом для молодого человека поведении в Лондоне и соображения матери на этот счет были диаметрально противоположными.

— А я был готов поклясться, что ничто, кроме разве что конца света, не сможет разлучить матушку и ее обожаемого внука.

— Она, наверное, убедила себя, что мой приезд в Лондон можно квалифицировать как конец света.

Стивен насупился:

— А как же девочки? Разве она не должна заботиться о Джулиане и Люси?

— Джон и его супруга не настолько поглощены ребенком, чтобы не иметь возможности уделить внимание девочкам. К тому же наши сестрички вполне способны позаботиться о себе сами. Джулиане уже семнадцать. Если бы она не сожгла брови и ресницы во время взрыва, когда проводила свой последний опыт, то в этом сезоне ее бы уже вывезли в свет.

— Боже правый! — Маленькая Джулиана здесь, в Лондоне. Впрочем, на крестинах Джека она выглядела вполне взрослой. Очевидно, она слишком давно не была дома.

— Ну а если уж матушка приехала в Лондон и услышала о твоей помолвке, а она определенно уже все знает, причем не от меня, теперь ее никакими силами отсюда не утащишь.

— Великий Зевс! — Стивен с тоской посмотрел на бутылку — в ней еще оставалось так много изумительной мадеры, но он не мог больше выпить ни капли. Они с Ником обещали быть в Крейн-Хаусе. Мальчики ждут. — Когда, по-твоему, они вернутся?

— Не знаю. Они не сказали. — Ник выпрямился и поставил стакан на столик. — Думаю, если мы немедленно уйдем, то когда они вернутся, нас не будет дома.

Эви довела сестру до безумия.

— Ты можешь сесть и перестать бегать к окну? Ей-богу, хуже мальчишек!

Энн тоже сильно нервничала. Совсем скоро она опять увидит Стивена — мистера Паркер-Рота. Что он теперь о ней думает? Накануне она вела себя как самая настоящая распутница. Хуже того, она намеревалась вести себя так же и сегодня.

Эви вспыхнула и опустилась на краешек кресла.

— Но ведь они должны были уже приехать!

Энн бросила взгляд на часы:

— Прошло всего пять минут после назначенного часа.

— Они опаздывают!

Энн отложила шитье. Все равно работа не двигается.

— Когда джентльмен говорит, что придет в два часа, это вовсе не значит, что он обещает появиться минута в минуту.

Эви разгладила крошечную складку на юбке.

— Да, я знаю, но мне показалось, что мистер Паркер-Рот очень пунктуален.

— Ты с ним только что познакомилась. Не понимаю, как можно так быстро сделать вывод о его привычках?

Эви пожала плечами:

— Не знаю, просто мне он показался очень точным и энергичным. Иначе нельзя. Ведь ему приходится организовывать дальние экспедиции. Но ты же знакома с ним много лет, разве не так?

«Не ведаем, какую сеть себе плетем, единожды солгав». Сэр Вальтер Скотт был абсолютно прав.

— Я… ну…

По лестнице загрохотали шаги, которым вторили лай Гарри и восторженные вопли мальчиков.

Эви не встала — она выпрыгнула из кресла и в мгновение ока оказалась у окна.

— Они здесь! — воскликнула она.

Энн нахмурилась. Сестренка слишком взволнована.

Она успела поймать Эви за локоть и не позволила броситься навстречу гостям с тем же энтузиазмом, с каким бросились близнецы и собака.

— Эви, ты же не хочешь, чтобы у Николаса Паркер-Рота создалось неверное впечатление.

Эви покраснела.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты все отлично понимаешь. Не надо заставлять мужчину думать, что ты слишком к нему благосклонна.

— Но я действительно к нему благосклонна.

Ну вот. Приехали.

— Это невозможно. Ты с ним только что познакомилась. Кроме того, он слишком молод. И ты тоже.

Эви стиснула зубы. Она имела легкий характер и обычно пребывала в отличном расположении духа, но иногда проявляла небывалое упрямство. Сейчас, похоже, был именно такой случай.

Энн пожала плечами. Мистер Николас Паркер-Рот определенно не старался произвести такое впечатление.

— Он вовсе не слишком молод, — заявила она. — И я тоже. Ты была в таком же возрасте, когда встретила его брата.

Проклятие! Какого черта она соврала, что встретила Стивена на вечеринке у Геддинга? Просто она не привыкла врать.

— Это другое дело.

— Не понимаю почему. Если, конечно, не считать того, что ты потеряла десять лет жизни, тайком страдая по мистеру Паркер-Роту. А я не собираюсь повторять такую глупость.

Энн услышала, как открылась дверь. Стивен с братом, должно быть, вошли в холл. Гарри лаял как одержимый.

— Просто будь осторожна, договорились? Мужчины здорово отличаются от женщин. Невозможно угадать, о чем они думают. — Энн уж точно катастрофически ошиблась насчет мыслей Брентвуда.

— Я знаю. Я не ребенок, хотя некоторые считают меня маленькой несмышленой девочкой. — Окинув сестру выразительным взглядом, Эви открыла дверь и вышла из комнаты. Ну, по крайней мере, не вылетела как угорелая. И то хорошо.

Энн на несколько секунд зажмурилась. На душе было тревожно. В семнадцать лет она была так же непоколебимо, как Эви, уверена, что знает все. Никто не смел давать ей советы. И куда это ее привело? Она не допустит, чтобы Эви пошла по ее стопам.

Глубоко вздохнув, Энн постаралась успокоиться. Вообще-то ситуации действительно разные. Да, Эви молода, но она умница и ее не одолевает, как тогда Энн, глупая злость из-за рождения близнецов. И, что самое главное, у Эви есть она, Энн, которая не спустит бдительного взгляда с мистера Николаса Паркер-Рота.

Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Стивен. Энн вздрогнула от неожиданности. Он засмеялся:

— Ты идешь? Мы уже готовы. Мальчики и Гарри изнывают от нетерпения.

Энн никак не могла восстановить дыхание. Выходит, она так же глупа, как Эви, — стоило ей увидеть Стивена, как сердце заколотилось и мысли спутались.

— Куда мы идем?

— К Тауэру, посмотреть королевский зверинец. Там сейчас очень мало зверюшек, но мальчики сказали, что им все равно. Это не займет много времени, а потом можно будет отвести Гарри на прогулку в парк.

— Хорошо. — Интересно, он помнит, чем они занимались накануне, так же хорошо, как она, или уже и думать забыл?

— Я вижу, ты надела еще одно творение Селесты. — Стивен окинул быстрым взглядом золотисто-желтое платье для прогулок и вошел в комнату. В руке он держал шляпную коробку. — Очень красиво. Но красное платье мне понравилось больше.

— Ты отлично понимаешь, что красное платье совершенно не подходит для прогулки среди дня. — Энн с любопытством косилась на коробку, но считала невежливым спросить, что в ней.

Стивен довольно заулыбался:

— Я тебе кое-что принес. — Он протянул ей коробку.

Энн почувствовала себя ужасно взволнованной. Он принес ей подарок.

— Уверена, ты не должен был этого делать.

— А я уверен, что должен. Открой.

Она развязала ленту и открыла коробку. Внутри лежала шляпка, отделанная золотой лентой и букетиками незабудок. Энн уставилась на нее как завороженная. У нее еще никогда не было такой изысканной вещи.

— Очень красиво! И идеально подходит к платью.

— Так и должно быть. Я выяснил у Селесты, какое платье она тебе отправила.

Энн всегда считала лондонские шляпки совершенно непрактичными, нефункциональными, а значит, и ненужными, но эта…

— Я не могу ее принять.

— Конечно, можешь.

— Но…

Стивен взял невесту за руку:

— Можешь. Все равно я должен тебе новую шляпку взамен той, которую втоптал в грязь. — Он взял шляпку и надел Энн, завязав ленты под подбородком. — Посмотри, эта шляпка оттеняет твои волосы, а не прячет их, — сказал он, повернув ее к зеркалу.

Энн не могла отвести глаз от своего отражения. Шляпка выглядела очень мило, и Энн сама себе показалась элегантной… почти.

— Спасибо.

— Не за что. А теперь нам лучше выйти. Подозреваю, твои братья уже потеряли терпение. Поторопись. На улице очень тепло. Плащ не понадобится.

Они вышли в холл, который был уже пуст. Энн не удивилась тому, что мальчики и Гарри не стали ее ждать, но Эви…

Впрочем, и этому вряд ли стоило удивляться. Эви, скорее всего, надоели непрошеные советы старшей сестры.

— Как мы туда попадем? Нас слишком много, чтобы поместиться в один экипаж.

Стивен распахнул входную дверь, и Энн увидела ответ. Перед Крейн-Хаусом стояли два экипажа, на дверцах одного был герб графа Кендерли. У кареты Стивена стоял лакей и держал поводок Гарри.

— Дамьен одолжил мне свой экипаж — похоже, все набились именно туда, — сказал Стивен, закрывая дверь.

Энн нахмурилась, глядя на экипаж графа. Как же она сможет следить за братом Стивена, если будет ехать отдельно?

— Не уверена, то есть я совершенно уверена, что Эви и твой брат не должны ехать одни.

Стивен рассмеялся:

— Они и не одни! Не сомневаюсь, что Филипп и Джордж будут надежными компаньонками… компаньонами. Если я правильно помню, десятилетние мальчишки чрезвычайно наблюдательны и, безусловно, станут громко протестовать, если брат станет приставать к твоей сестре. — Стивен взял невесту за руку и повел к экипажу. — Должен признаться, они проявили необычайную для столь юного возраста мудрость — оставили Гарри, чтобы он сопровождал нас. Это на случай, если мои животные инстинкты одержат верх. — Последние слова Стивен прошептал Энн на ухо, помогая сесть в экипаж.

По ее телу пробежала волна дрожи. Значит, он помнит, чем они занимались ночью. Ее грудь заныла, и Энн отчетливо поняла, что ничего не имеет против повторения.

Еще большой вопрос, чьи животные инстинкты скорее одержат верх.

Гарри запрыгнул в экипаж за ней, а Стивен задержался — он что-то говорил кучеру. Энн обняла собаку за шею и зарылась лицом в его мягкую густую шерсть. Возможно, если она станет обнимать Гарри, то сумеет сдержаться и не набросится на Стивена, когда он окажется рядом.

Энн и помыслить не могла, что у нее когда-нибудь возникнут подобные желания. Тем более после отвратительного опыта с Брентвудом. Но ведь маркиз делал совсем не то, что Стивен. Она понятия не имела, что ее тело может испытывать такие восхитительные ощущения.

Она сама себе напоминала ребенка, получившего новую игрушку. Ей хотелось играть с ней весь день.

Стивен, наконец, забрался в экипаж и расположился на сиденье напротив Энн. Их колени почти соприкасались, и тело ее дрожало от возбуждения.

Стивен ухмыльнулся и отвернулся, чтобы открыть окно.

Энн приказала себе вести себя пристойно и постаралась сосредоточиться на чем-нибудь другом. В конце концов, с какой стати она постоянно думает о широких плечах и искусных руках мистера Паркер-Рота? Самое время прояснить вопрос относительно его брата и Эви.

Она выпустила из рук Гарри и выпрямилась:

— Мистер Паркер-Рот…

Он засмеялся:

— Стивен, любовь моя. Мы же договорились. А после нашей близости прошлой ночью такая официальность вообще смешна. Тем более в уединении моего экипажа.

Карета тронулась с места. Гарри — предатель — бросился к окну и высунул свою лобастую башку на воздух. А Стивен занял место Гарри рядом с Энн.

Она отодвинулась к стенке, но сиденье было узким и Стивену не составило труда придвинуться к ней. А когда она почувствовала его твердое бедро рядом со своим, все мысли о Николасе и Эви улетучились из головы.

— Только не говори, что забыла все те приятные вещи, которыми мы занимались накануне.

— Ах! — Неужели она превратилась в полную идиотку, и не в состоянии произнести ни одного связного слова — только охает и ахает?

Стивен покачала головой:

— Что ж, придется напомнить. — И он погладил ее по плечу.

— Ох! — Словно ток пробежал по ее телу от его пальцев к соскам, а потом к крошечной частичке плоти между ног, которую он обнаружил ночью.

Стивен нахмурился:

— «Ох!» — это «да» или «нет»?

Ее сердце отчаянно колотилось, в груди и нижней части живота чувствовалась дрожь — короче говоря, думать было невозможно. Разум и моральные устои упорно твердили, что она должна произнести четкое и ясное «нет», но тело кричало «Да!»

— Так нельзя, — с огромным трудом выдавила Энн. — Я не могу приехать в Тауэр в… растрепанном виде. Все поймут, чем мы занимались.

— Значит, «Ох!» — это «да», но будь осторожна.

Энн поневоле засмеялась:

— Ты невозможен.

— Зато прав. — Стивен наклонился и поднял ее юбку. — Неловко говорить, но я обладаю достаточным опытом, чтобы делать то, что хочу, не оставляя наглядных свидетельств для слухов.

Его рука нежно ласкала ее бедро.

— Я… я хотела обсудить интерес твоего брата к моей сестре, — сказала Энн.

Теперь его ладонь согревала ее колено.

Стивен чмокнул ее в щеку.

— Мне кажется, что эта тема ужасно скучна, однако я постараюсь тебя выслушать, если хочешь. — Его губы приблизились к ее губам. — Откройся для меня, — прошептал демон-искуситель.

Он явно не имел в виду ее рот.

Ну и куда подевался Гарри, когда он ей так отчаянно нужен? Глупая собака высунулась в окно! Она ужасно выполняет обязанности компаньонки.

— Пожалуйста, Энн. — Пальцы Стивена скользнули между ее ног. Его глаза стали глубокими синими омутами искушения.

А она — всего лишь бедная… ужасная женщина. И она раздвинула ноги.

Ладонь Стивена была большой и теплой.

— Вокруг люди! — Увы, ее телу, похоже, это было все равно, но разум все еще сопротивлялся. Правда, из последних сил.

— Мы в моем экипаже.

— Кто-нибудь может нас увидеть.

— Никто не смотрит, но в любом случае не так легко разглядеть, что происходит внутри движущегося экипажа. — Стивен поцеловал ее в уголок рта. — Мы будем осторожны.

«Осторожны!» Она была какой угодно, только не осторожной. Колени голые, ноги раздвинуты, а рука Стивена — под юбками. В одном он был прав. На них никто не смотрел. Люди вокруг спокойно шли или ехали по своим делам, не обращая внимания на скандальные Действия, происходящие внутри этого транспортного средства.

— И каково будет наказание, если нас обнаружат? Все равно мы уже помолвлены.

— М-м-м… — Тихий голос разума, все еще старавшийся быть услышанным в ее затуманенных чувствами мозгах, твердил, что Стивен, неверно трактует ситуацию, но его оказалось легко игнорировать, тем более что ее бедное тело все громче требовало, чтобы она дала волю руке искусителя.

Подушечкой пальца он поглаживал ее обнаженную кожу.

Энн еще чуть-чуть раздвинула ноги. Глаза Стивена потемнели, а ладонь скользнула выше и замерла.

Энн задыхалась. Еще чуть-чуть, остался какой-то дюйм, и его пальцы коснутся того самого чувствительного бугорка плоти, о существовании которого она узнала этой ночью. Если только он дотронется до нее там, она взорвется и испытает то, что уже однажды испытала.

Ее бедра устремились навстречу ему, из уст вырвался сдавленный стон.

Сейчас, Энн?

Даже если бы на карту была поставлена ее жизнь, Энн не смогла бы произнести ни слова. Поэтому она молча кивнула.

Его пальцы тронули маленький бугорок — раз, другой, третий, и снова Энн оказалась во власти наслаждения. Накатывавшие на нее волны были так сильны, что она изо всех сил прижалась к Стивену — иначе эти волны могли ее унести. Он накрыл губы Энн своими, чтобы заглушить стоны, и целовал до тех пор, пока не схлынула последняя волна наслаждения.

— О-о-о!.. — Шевельнуться она не могла. Внезапно пробудившийся внутренний голос опять принялся занудствовать. Теперь он утверждал, что она должна ощущать неловкость: виданное ли дело — рука мужчины все еще находится под ее юбками, — но Энн чувствовала себя слишком довольной, чтобы прислушаться. Ее охватило ощущение полного удовлетворения. Подняв голову, она поцеловала Стивена в щеку.

— Все в порядке?

— М-м-м… — Более чем в порядке.

Энн опустила голову на грудь жениха и замерла, прислушиваясь к стуку конских копыт, скрипу колес и дыханию Стивена. Шевелиться ей не хотелось.

Прошло несколько минут — или недель, — и Стивен вздохнул:

— Я рад, что доставил тебе удовольствие, дорогая, но тебе пора возвращаться к реальности. Мы подъезжаем к Тауэру.

— Что?

Стивен ухмыльнулся, но Энн успела заметить, что в его глазах застыло напряжение. Он поправил ее юбки и отодвинулся, слегка поморщившись. Ему больно?

Она посмотрела на его пах.

— Бедняжка! — Энн потянулась к нему, но он поймал ее руку.

— Не надо.

— Почему? Тебе же, наверное, неприятно!

Стивен снова улыбнулся, правда, криво.

— Это пройдет.

— Но разве я не могу… — Она опять потянулась к нему, но была остановлена. — Ты такой… твердый. Наверняка я могу как-то помочь, только скажи, что надо сделать.

— Надо сменить тему разговора. Может быть, обсудим наших родственников, едущих в другом экипаже?

— Что?

— Ты же хотела поговорить о моем брате и твоей сестре. Если помнишь, они едут за нами.

— Ах да, конечно.

Гарри залился лаем. Судя по всему, он готовился выпрыгнуть из экипажа через окно.

— Гарри! — Энн схватила поводок. — Что с тобой?

Стивен выглянул в окно.

— Что-нибудь случилось? Мы не в Тауэре?

— У нас все в порядке. — Стивен сел и опустил голову. — У моих родителей тоже.

Глава 15

— Твои родители? — Энн побледнела. — Отец и мать?

— Да, конечно. — Стивен внимательно осмотрел невесту. Ее прическа и одежда были в полном порядке, а шок от известия о появлении его родителей заставил кровь отхлынуть от ее лица.

— А что ты думала? Меня нашли в капусте? — Тон Стивена был несколько резче, чем хотелось бы, однако неудовлетворенное желание всегда делает мужчину раздражительным.

— Разве они не в деревне?

— Очевидно, нет. — Стивен понимал, что обязан взять себя в руки и обуздать эмоции. Вины Энн нет в том, что родители его выследили. Ему следовало дождаться их дома, но он и подумать не мог, что они последуют за ним в Тауэр.

Очень подходящее место. Жаль, что ему здесь не отрубят голову.

— Что они обо мне подумают? — Шок Энн сменился откровенной паникой. Как раз этого ему и не хватало. Он мог поклясться, что видит белки ее глаз, словно у лошади, готовой, очертя голову, броситься наутек.

— Я дочь Безумного Крейна. Меня толком не воспитывали. Я никогда не была в Лондоне и не имею светского лоска. И я стара. — Ее чудный голос прерывался. Энн говорила слишком быстро и громко, чтобы успевать еще и дышать. — Еще я только что занималась… — Она опять стала свекольно-красной. — Ну, тем, чем занималась. С тобой.

Усилием воли Стивен постарался говорить спокойно.

— Никто не догадается, посмотрев на тебя, чем мы занимались. — То, что люди могли подумать, взглянув на него, — другое дело. Но к счастью, размеры его мужского естества наконец уменьшились. — Просто улыбайся и старайся не чувствовать себя виноватой.

Лучше бы ему не говорить о том, что она выглядит виноватой. Энн опять залилась краской.

— Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. — Стивен засмеялся. — Хотя лучше не смотреть на меня так сердито.

— Я вообще на тебя не смотрю!

Стивен решил не спорить.

— Энн, матушка будет счастлива познакомиться с тобой. Мне тридцать лет, мои старший брат и младшая сестра уже имеют семьи и даже подарили родителям внуков.

Когда я был на крестинах племянника, матушка недвусмысленно объявила, что теперь вплотную займется моей женитьбой. Твое появление избавило ее от множества проблем.

— Ну а как быть со странными обстоятельствами нашей помолвки? Они ей наверняка не понравятся.

— Вовсе нет. Наша семья специализируется на странных обстоятельствах и скандальных браках. Джейн уже была беременна, когда выходила замуж за Моттона, а Джон неоднократно компрометировал свою будущую жену. Об этом писали во всех газетах.

Энн снова покраснела, но уже не так сильно.

— Да, я помню.

— Так что от меня никто и не ждал ничего иного.

Если Энн ему и не вполне поверила, то, по крайней мере, слегка успокоилась. Его мужское естество тоже. В любом случае, не было времени продолжать разговоры. Экипаж качнулся и остановился. Гарри ткнулся носом в дверь.

— Сидеть, — приказал Стивен. — Я не смогу тебя выпустить — ты же не пускаешь меня к двери.

Гарри попятился назад и сел. Стивен закрыл окно, открыл дверцу экипажа и опустил ступеньки.

— Сидеть, — повторил он Гарри, который вознамерился стрелой вылететь на улицу.

Стивен вышел и помог Энн спуститься по ступенькам. За ней на землю спрыгнул Гарри. Ник, Эви и близнецы уже выбрались из экипажа, и Ник — дай Бог ему здоровья — знакомил присутствующих с родителями.

— Откуда они узнали, где мы? — тихо спросила Энн, пытаясь удержать Гарри, который рвался к молодым хозяевам.

— Думаю, мой камердинер сказал, куда я поехал. Они заезжали раньше, но меня не было дома.

Мать определенно заметила экипаж. Она сразу обернулась и приветливо улыбнулась, хотя ее острый глаз не пропустил ни одной, даже самой мелкой детали. Хорошо хоть его мужской орган приобрел нормальные размеры. Стивен увидел, как отец взял мать за руку — вероятно, чтобы она не бросилась навстречу.

— Пошли. Не волнуйся, — пробормотал Стивен. Волноваться следовало ему. Он повел невесту к родителям, при этом его не оставляло ощущение, что он — Даниил, а они — львы.[2]

— Матушка, отец, какой сюрприз!

Мать Стивена нахмурилась и одарила его одним из своих знаменитых многозначительных взглядов.

— Не знаю, что тебя удивило. Уверена, Николас не скрыл, что мы в городе.

— Ах да… — Увы, Стивен не мог отрицать сей очевидной истины. Николас стоял рядом. — В любом случае позвольте мне представить вам леди Энн Марстон, дочь графа Крейна. — Он улыбнулся невесте: — Энн, это мои родители — мистер и миссис Паркер-Рот.

— А это кто? — спросил отец, поглядывая на Гарри, который увлеченно обнюхивал его ботинки.

— Это наша собака Гарри, сэр, — сказал Филипп. — Он очень дружелюбный пес.

— Я вижу.

— Мы поведем его на прогулку в парк, только сначала осмотрим зверинец.

— Зверинец? Я там не был сто лет. Не возражаете, если мы присоединимся?

— Конечно, сэр. — Филипп рос очень вежливым мальчиком.

Все направились по дорожке к Львиной башне, в которой находился королевский зверинец. Мать осталась со Стивеном и Энн.

— Ваш отец и мачеха с вами в городе, леди Энн? — спросила миссис Паркер-Рот.

Стивен не сомневался: матушка знает, что их нет. Услышав о его помолвке, она наверняка выведала все подробности приезда Энн в Лондон.

— Нет. — Неужели в голосе Энн звучала горечь? — Отец и леди Крейн сейчас в Греции на раскопках. Но с нами наша кузина мисс Клоринда Стрэндж. Она наша компаньонка. Точнее, компаньонка моей сестры. Я уже слишком стара, чтобы нуждаться в ее услугах.

— Да, теперь я вижу, вы действительно древняя старушка. — Миссис Паркер-Рот рассмеялась. — Простите мою прямоту, но вы говорите нелепости. Вы только начинаете жить.

Энн вздохнула:

— Увы, нет. Мне уже двадцать семь. Меня давно отправили в чулан на полку.

Судя по выражению лица миссис Паркер-Рот, она посчитала Энн придурковатой особой, однако решила еще немного поговорить с ней.

— Возможно, вы были на полке, дорогая, но сейчас, насколько я поняла, вы помолвлены с моим сыном.

Румянец Энн стал багровым, как закат. Она дважды открыла и закрыла рот, после чего в глазах загорелись огоньки. Проклятие!

Стивен взял руку Энн и слегка сжал. Она покосилась на жениха, но снова открыла рот. Пришлось сжать руку сильнее. Ее глаза сузились, но рот она закрыла.

Стивен кожей чувствовал проницательный взгляд матери. Она что-то заподозрила — в этом можно было не сомневаться. Имея шестерых детей; она выработала в себе способность чувствовать любые их отговорки и ухищрения, но, по крайней мере, сейчас, не могла точно знать, в чем дело.

— Да, матушка. Леди Энн согласилась сделать меня счастливейшим из смертных.

— Это немного неожиданно. — Теперь мать обращалась непосредственно к Энн, почуяв, что из нее будет легче выжать правду.

— И да и нет, — поспешно вмешался Стивен. — Мы встретились много лет назад на вечеринке в загородном доме. Тогда я был слишком молод, чтобы думать о женитьбе, но забыть Энн так и не смог. — Глаза матери изумленно расширились. Такую очевидную ложь проглотить было трудно, но мать была очень романтичной натурой. В душе, конечно. Авось не подавится. — Стивен мечтательно улыбнулся. Во всяком случае, он рассчитывал, что выражение его физиономии можно назвать мечтательным. — И когда мы встретились снова, я не мог не сделать предложение. — Теперь настала пора нанести решающий удар. — Возможно, я действительно проявил нетерпение, но ты же сама сказала на крестинах Джека, что мне пора думать о семье. Так что на тебе лежит часть ответственности за мою поспешную помолвку, мама.

Миссис Паркер-Рот кивнула, признав прямое попадание, но, когда речь шла о ее детях, она легко не сдавалась.

— А где вы познакомились?

— У барона Геддинга.

Брови матери удивленно поползли на лоб.

— Я и не знала, что ты в близких отношениях с этим семейством.

— Чтобы получить приглашение, близкие отношения вовсе не обязательны.

— Не помню, чтобы ты посещал такое мероприятие.

— Позволь тебе напомнить, мама, что я посещал множество самых разных мероприятий, о которых ты не знаешь.

Мать Стивена нахмурилась и сжала губы. Ей следовало отдать должное — она никогда не пыталась держать своих детей в узде. Ей это, конечно, не нравилось, но она понимала, что сыновьям необходима определенная свобода, и хотя внимательно прислушивалась ко всему, что говорили люди, все же в дела не вмешивалась.

Она повернулась к Энн:

— А вам тоже понравился мой сын?

Энн покраснела.

— О да!

Великий Зевс! Это прозвучало вполне искренне. Стивен не подозревал, что Энн такая хорошая актриса.

А может быть, она не играет? Вдруг это правда? При этой мысли в груди Стивена разлилось странное тепло.

Он мысленно встряхнулся. Похоже, он сам начинает верить в придуманную историю. Нельзя забывать, что он никогда не был у Геддинга и никогда не видел Энн до их случайной встречи в Гайд-парке. И конечно, она не может испытывать к нему никаких особых чувств.

Тепло исчезло, оставив после себя холодную раздражающую пустоту. Следовало быть честным хотя бы с собой. Ему хотелось, чтобы Энн его полюбила.

Подошел Ник, волоча за собой дико лаявшего Гарри.

— Боже мой, Ник, что за шум? — спросила миссис Паркер-Рот, слегка поморщившись.

— Боюсь, Гарри учуял львов, и они ему не понравились.

Стивен засмеялся:

— Возможно, он считает их переросшими копиями кошки леди Данли?

— Леди Данли? — Его мать поморщилась. — Надеюсь, у тебя нет ничего общего с этой ужасной женщиной?

Итак, матушка еще не знает всех подробностей скандала. Пока не знает. К несчастью, она услышит детальный, еще и приукрашенный вымышленными подробностями рассказ о его похождениях на первом же светском мероприятии, которое вздумает посетить. Хотя, если это повествование еще немного приукрасить, оно уже не будет предназначено для женских ушей. Стивен знал, что вел себя возмутительно, но не жалел ни о чем. Ну, разве что предпочел бы пощадить нервы Энн.

— Увы, — проговорила Энн, — леди Данли живет рядом с Крейн-Хаусом, миссис Паркер-Рот.

— О, бедняжка! — Было видно, что мать Стивена сочувствует искренне. — Эта женщина ужасна. В свое время именно она разнесла по всему Лондону историю о встрече моего старшего сына Джона с Мэгги — теперь она его жена, но тогда еще не была ею — в саду лорда Палмера. — Она лукаво улыбнулась: — Хотя, наверное, я должна поблагодарить ее. Иначе Джон никогда бы не вылез из своих обожаемых кустов достаточно надолго, чтобы заметить Мэгги и жениться на ней. А я не могла бы пожелать для него лучшей пары. Она тоже интересуется ботаникой, но, кроме этого, она замечательная женщина и уже подарила нам чудного внука.

— Боже, только не позволяйте маме рассказывать о внуках! — с шутливым ужасом воскликнул Ник. — Она заговорит вас до смерти, а ведь пока у нее только два внука. Что же будет потом?

— Николас! — Миссис Паркер-Рот попыталась возмутиться, но не смогла. — Неужели я настолько скучна?

— Конечно, нет, матушка. — Ник закатил глаза.

Гарри, некоторое время стоявший спокойно, решил все же вернуться к заинтересовавшим его львам, дернул поводок так сильно, что едва не свалил Ника с ног, и вдохновенно залаял.

— Надеюсь, вы нас извините, — восстановив равновесие, сказал Ник. — Мы с Гарри лучше вернемся к экипажам и пощадим ваши уши. Полагаю, все остальные скоро тоже пойдут назад, так что, если вы хотите посмотреть на животных, поторопитесь.

— Как они могут идти назад, если только что пришли? — не поверила миссис Паркер-Рот.

Ник пожал плечами:

— Боюсь, королевский зверинец оказался для ребят… и взрослых жестоким разочарованием. Пойдем, Гарри.

Гарри сначала активно запротестовал, но быстро сдался и поплелся за Ником.

— Разочарованием? — Миссис Паркер-Рот выглядела искренне удивленной. — Не может быть. Разве тебе здесь не нравилось, Стивен? Я имею в виду: в детстве. Лично мне очень нравилось. Я помню. Не каждый день увидишь гиену или шакала.

— Нет, конечно. — Энн кивнула. — Я была уверена, что близнецы будут в восторге.

— Зверинец за последние годы пришел в упадок, матушка, — объяснил Стивен. — Осталась лишь горстка животных. — Он заплатил за вход, и все прошли через ворота к клеткам. Им пришлось протискиваться сквозь толпу, но Стивен бдительно оберегал мать и Энн от неприятностей.

Заметив их, отец — мистер Паркер-Рот-старший — сразу подошел и взял жену за руку.

— Зверинец совсем не тот, что прежде, Сесилия, — сказал он. — Здесь намного меньше зверей, и все они какие-то худые и жалкие.

Филипп кивнул:

— Не зверинец, а надувательство, миссис Паркер-Рот. Какой же это зверинец, если здесь только пантера, леопард, тигр, четыре льва и медведь?

— И они ничего не делают. Просто лежат, — добавил Джордж.

— У них такие маленькие клетки, — заметила Эви. — А зверюшки выглядят усталыми и грязными.

— Один тигр и одна пантера? — переспросила миссис Паркер-Рот. — Ни шакала, ни гиены?

— Да, — сказал отец Стивена. — Иди сама посмотри.

Они подошли к ближайшей клетке, в которой крепко спал тигр. Казалось, что его шкура изъедена молью. Мистер и миссис Паркер-Рот и Эви пошли дальше, Стивен и Энн — за ними.

— Энн, — заныл Джордж, — мы с Филиппом уже все видели.

Энн отпустила руку Стивена и повернулась к близнецам:

— Посмотрите еще раз. Мы пробудем здесь недолго.

— Но разве мы не можем пойти за Ником и Гарри? Энн, ну пожалуйста!

— Ну…

Шумная компания возбужденных мальчишек разделила Стивена и Энн, и он на минуту потерял ее из виду. Когда же снова нашел глазами невесту, она шла к воротам вслед за Филиппом и Джорджем.

Проклятие, о чем только она думает? Неужели не понятно, что два десятилетних мальчика не смогут обеспечить ее защиту?

— Отец! — Стивен пробился к мистеру Паркер-Роту сквозь толпу, окружившую клетку с леопардом. — Я должен пойти за Энн. Ты позаботишься о матушке и Эви?

— Да, не беспокойся.

Стивен не стал вдаваться в подробности и устремился к выходу из зверинца. Увы, Энн и мальчики уже скрылись из виду. Ах нет, кажется, это шляпка Энн. Если он поспешит…

Он с размаху врезался в широкую спину очень тучной женщины. Она обернулась и угрожающе открыла рот.

— Мои извинения, мадам. Надеюсь, вы простите мою неловкость. Я пытаюсь догнать свою спутницу.

Женщина уперла толстые руки в бока, полностью блокировав проход, и взвыла:

— Ты хочешь догнать свою спутницу? И это дает тебе право оскорблять прохожих?

Такой же дородный мужчина, шагавший чуть впереди, остановился:

— Этот малый пристает к тебе, Мадж? Буду рад отвести его в сторону и разобраться.

Для того чтобы «разобраться» со Стивеном, толстяку было достаточно на него сесть.

— Сэр, я как раз извинялся перед дамой. Я был ужасно неуклюж и толкнул ее. — Он обернулся к толстухе: — Мадам, примите мои самые искренние извинения. Я виноват. Единственным извинением для меня может служить беспокойство о невесте. Мы потерялись в толпе, и теперь она где-то впереди одна.

— Так бы и сказал. — Мадж улыбнулась толстяку. — Мальчик влюблен, Берт. Думаю, мы не станем его задерживать.

— Не станем. — Берт тоже улыбнулся. — Я тоже когда-то был таким, помнишь?

— Конечно, но это было так давно — тридцать лет назад.

Пара все еще стояла на дороге. Обойти их было невозможно. Стивен пришел в отчаяние. Он искренне надеялся, что Энн не попадет в неприятности за это время. Мальчикам хватит ума оставаться рядом с ней.

А если эти люди не уйдут с дороги, он завоет. Или залает.

— Простите, ради Бога, но не позволите ли вы мне пройти? Я очень тревожусь о невесте.

— Разумеется! — воскликнула Мадж и наконец сделала шаг в сторону. — Поспеши за ней.

Стивен увидел Энн в противоположном конце двора. Она стояла у стены одна. Мальчиков вблизи не было. Она…

Ад и проклятие! К ней только что подошел… Брентвуд! Значит, в зверинце все же была гиена. Просто они ее не сразу заметили. Ну, сейчас он положит этому конец.

Стивен решительно направился к Энн и Брентвуду, но тут кто-то схватил его за рукав.

— Стивен — пропела Мария, — как я рада тебя видеть!

— Леди Энн! Какая удивительная встреча!

Брентвуд выглядел довольным, но Энн расслышала в его голосе угрозу. Она прищурилась:

— Что вы здесь делаете, лорд Брентвуд?

Он удивленно поднял брови:

— У меня появилось неожиданное желание увидеть зверей. Зверинец открыт для посещения любой публики. Вы считаете, что я проник внутрь, не заплатив плату за вход?

Энн не верила, что эта встреча произошла случайно. Скорее, она бы могла поверить, что луна сделана из сыра.

— Вы следите за мной?

Его улыбка была отталкивающей. Его место действительно в зверинце, только в клетке.

— Предположим, мне нравится смотреть на тебя и представлять, что я с тобой сделаю через несколько дней. — Он повел бровями. — Предвкушение удовольствия, знаешь ли, есть половина удовольствия.

— Здесь нет ничего общего с удовольствием. Просто вам нравится меня преследовать. — Энн хотела бы сказать, что лучше умрет, чем ляжет в его постель, но не могла. Пока не могла. Сначала ей нужно было придумать какой-нибудь план. Скандал, который разразится, когда он раскроет всем ее тайну, непременно повлияет на сезон Эви. Она должна была найти способ уменьшить ущерб. Ее младшая сестричка не должна пострадать. Кроме того, следовало бдительно следить, чтобы Эви не оставалась наедине с этим негодяем. И тогда можно будет доставить себе удовольствие — высказать ему все, что она о нем думает.

Но сначала ей придется все рассказать Стивену. И пусть она увидит, как на его неизменно приветливом и дружелюбном лице появится гримаса отвращения, — что ж, придется стерпеть. Она обязана сказать ему правду. Нельзя допустить, чтобы он все узнал от кого-нибудь другого.

Брентвуд прищурился:

— Надеюсь, ты не рассчитываешь нарушить нашу договоренность, милая? Уверяю тебя, это будет опрометчивым решением. Я без сожаления уничтожу твою репутацию, а возможно, и репутацию твоей очаровательной сестрички. Ни одна из вас не сможет поднять глаза в обществе. Перед вами закроются все двери. Вас не примут ни в одном порядочном доме. Вам придется, поджав хвосты, бежать из Лондона. — Губы маркиза растянулись в довольной гримасе. Он не спускал масляных глаз с Энн. — Значительно лучше раздвинуть передо мной свои красивые длинные ножки. — Он окинул ее плотоядным взглядом. — Но на этот раз я тебя раздену. Хочу видеть все твои прелести.

Энн проглотила застрявший в горле комок и вцепилась обеими руками в юбки — чтобы не дать мерзавцу пощечину. А еще ей хотелось нанести ему удар коленом в пах, так хотелось, что даже ноги заныли.

Брентвуд довольно расхохотался:

— Какой темперамент! Если ты посмотришь на меня внимательно, то увидишь, что я уже готов насладиться этим огнем.

— Я буду драться.

— Искренне надеюсь, что будешь. Это сделает нашу встречу еще более захватывающей. Я рассчитываю взять тебя много раз, когда ты будешь лежать на спине, стоять на коленях, и, может быть, как и в первый раз, прислонив к стене.

У Энн горело лицо. Она задыхалась.

— Вы отвратительны.

— Безусловно. — Брентвуд коснулся ее щеки и засмеялся, когда Энн отшатнулась. — И ты насладишься каждым отвратительным моментом, проведенным со мной. У тебя волосы — и душа — шлюхи.

— Нет. — Она уж точно ударит его, если останется здесь еще хотя бы на минуту: — А вы мне противны.

Маркиз пожал плечами:

— Ну, это ничего не меняет. Мне, откровенно говоря, все равно, как ты ко мне относишься. — Он подался к ней: — Часто оказывается, что сопротивляющаяся партнерша больше возбуждает.

Неужели никто не видит, как ей плохо? Нет, кто-нибудь определенно придет ей на помощь! Близнецы давно убежали, но, Эви, Стивен и его родители должны вот-вот подойти. Энн с надеждой оглянулась на дорожку, ведущую от клеток, и увидела Стивена… с леди Ноутон.

— Не надейся, что жених тебе поможет, — подленько захихикал Брентвуд. — Наоборот, он будет рад твоему позору. Тогда никто не посмеет упрекнуть его за разорванную помолвку и он сможет жениться на Марии.

— Он никогда и не собирался жениться на Марии. — Энн знала, что Брентвуд лжет. Иначе не могло быть. Стивен сам сказал ей, что давно расстался с любовницей, и никогда не скрывал раздражения от встреч с красивой вдовой. Она видела, как он твердо отодвинул в сторону цепляющуюся к нему черноволосую искусительницу.

— Это он тебе сказал? Червовый Король Сердец? Ну, дорогая, нельзя же быть такой доверчивой!

Энн посмотрела прямо в глаза Брентвуда:

— Так кому же мне верить? Вам? Человеку, который соблазнил разговорами о любви и браке семнадцатилетнюю девочку? Который заманил меня в сад барона Геддинга и взял мою девственность с мягкостью и добротой взбесившегося быка?

— Ты придумала для себя такое оправдание? — Голос Брентвуда был холоден и насмешлив. — Ты рыжеволосая шлюха. Не стоит лгать себе. Ты сама этого хотела. Ты пылала от страсти. Я сделал тебе одолжение, удовлетворив столь сильное желание.

От гнева Энн на некоторое время лишилась дара речи. К счастью, Стивен подошел раньше, чем к ней вернулся голос. Еще мгновение, и она набросилась бы на маркиза при всем честном народе.

— Леди Энн, все в порядке? — Он взял ее за руку и обеими руками сжал тонкие дрожащие пальцы. — Вы выглядите… — его голос стал жестким, когда она перевел взгляд на Брентвуда, — немного расстроенной.

Энн облегченно вздохнула. Близость Стивена подействовала на нее успокаивающе.

— Спасибо, со мной все хорошо.

— А как же может быть иначе? — вмешалась подошедшая леди Ноутон, — Леди Энн и маркиз Брентвуд — старые друзья, не правда ли, леди Энн?

Леди Ноутон следовало согласовать свои действия с Брентвудом.

— Друзья? — Энн постаралась, чтобы ее голос звучал холодно и удивленно, и покачала головой: — Вовсе нет. Просто знакомые. Да и то…

Брентвуд засмеялся:

— Что ты, дорогая, у нас намного более близкие отношения, чем у обычных знакомых.

Итак, негодяй намерен раскрыть ее секрет здесь и сейчас? Энн ожидала, что вот-вот ее охватит дикая паника, с которой она не сможет совладать.

Но вместо этого почувствовала облегчение.

Она даже без особых усилий смогла удивленно приподнять бровь и заговорить ровным, слегка насмешливым голосом:

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали, лорд Брентвуд.

Маркиз уже открыл рот, чтобы назвать ее лгуньей, а Энн вдруг осознала, что сказала чистую правду. Она уже не была юной девочкой, которая сделала глупость, отправившись с Брентвудом в сад барона Геддинга. Она изменилась.

Она почувствовала, как напряглась мускулистая рука, сжимавшая ее пальцы, и улыбнулась. Было так приятно осознавать, что у тебя есть союзник против Брентвуда.

Маркиз секунду помедлил и закрыл рот, должно быть, сообразив, что шансы затащить Энн в свою постель стремительно уменьшаются. Поэтому он убрал меч, который держал над ее головой, и поклонился:

— Не смею противоречить леди.

Она тоже сделала движение головой, которое при желании можно было принять за поклон, и повернула голову к Стивену:

— Думаю, нам пора. Мальчики, должно быть, уже возле экипажей.

— Конечно. — Стивен кивнул леди Ноутон и ее отвратительному дружку: — Леди Ноутон, Брентвуд.

Они пошли к воротам. Выбравшись, наконец из толпы, Стивен покосился на Энн:

— Ты не хочешь рассказать мне, что все это значит?

— Не сейчас. — К ним уже бежал Джордж. Ник, Филипп и Гарри отстали от него ненамного. — Позже. Когда мы останемся вдвоем.

— Хорошо.

— Возможно, в экипаже. — У нее внутри все перевернулось от мысли, что через несколько минут все закончится, но откладывать неизбежное больше не было смысла.

— К сожалению, родители отослали свой экипаж домой, так что они поедут с нами.

— О! — Энн почувствовала огромное облегчение, хотя отлично понимала, что полученная передышка будет временной и короткой. Стивен не был идиотом, и наверняка уже подозревал правду.

— Сегодня вечером, — сказал он. — Я все устрою.

Почти одновременно к ним подбежал Джордж, а с другой стороны подошли Эви, мистер и миссис Паркер-Рот, так что больше не было возможности вести личные разговоры. Энн молча шла рядом со Стивеном, вполуха прислушиваясь к мнению присутствующих о зверинце.

Сегодня она все ему расскажет. Ее пробрала нервная дрожь. Да, она это сделает. И все закончится.

Душа Энн была полна горечи, но в ней жила и гордость. Она не отступила перед Брентвудом. И обязательно скажет правду Стивену. Она покосилась на жениха, который через несколько часов с презрением отвернется от нее. Он о чем-то разговаривал с Филиппом. Если бы только…

Но нет, никаких «если». Никаких сожалений. Только правда.

Она скажет Стивену всю правду. Но как же ей хотелось, чтобы рассказывать было нечего!

Глава 16

— Когда вы планируете обвенчаться? — спросила миссис Паркер-Рот у Энн.

Они направлялись в Крейн-Хаус. Гарри был отправлен в другой экипаж — к Нику, Эви и мальчикам. Очевидно, мать Стивена не желала, чтобы ее отвлекали от допроса.

Энн выглядела виноватой и совершенно не походила на девушку, помолвленную с человеком, которого она любила.

— Мы еще не думали, — пискнула она, потом кашлянула и добавила увереннее: — Пока.

— Не думали? — Взгляд матери Стивена моментально стал подозрительным.

Дьявол, ну почему она не может, как подавляющее большинство представительниц общества, интересоваться больше последними новинками моды, чем детьми?

— Мы считали, что должны подождать возвращения отца Энн и ее мачехи из Греции, прежде чем строить планы. — Стивен взял Энн за руку, — Хотя я подумываю о получении специального разрешения. Никто не знает, когда вернутся лорд и леди Крейн.

Мать Стивена возмущенно фыркнула:

— Неудивительно. Я всегда считала, что граф и его вторая жена не думают ни о ком, кроме себя. И уж точно им нет дела до собственных детей.

— Матушка! — Должно быть, помолвка расстроила ее больше, чем он предполагал. Обычна она не была такой бестактной. — Ты не должна критиковать лорда Крейна. Не забывай, что здесь присутствует его дочь.

Миссис Паркер-Рот покраснела.

— Мои извинения, леди Энн.

— За что же тут извиняться? — Энн высвободила руку. — Вы абсолютно правы. Отец и Джорджиана обычно уезжают, не думая, как их отсутствие скажется на остальных членах семьи. — В голосе Энн явственно слышалась горечь.

— Значит, вас оставляют ответственной за все? — Теперь миссис Паркер-Рот говорила с явной симпатией.

Стивен заерзал на сиденье. Он пребывал настороже. Ему были знакомы приемы матери, которые прекрасно работают, особенно с женщинами. Она притворяется сочувствующей — возможно, она на самом деле сочувствует, — и люди сами не осознают, как выбалтывают все свои секреты. Так что Энн находилась в большой опасности.

— Да, — сказала Энн. — Понимаете, я никогда не возражала, когда мы дома — в деревне. Там я все знаю и умею. Но здесь, в Лондоне… — Она прикусила губу. — Как я уже говорила, отец попросил нашу кузину Клоринду пожить с нами.

Мать Стивена еще раз фыркнула:

— Подумаешь… помощница! Я знакома с мисс Стрэндж. Она не обращает никакого внимания на то, что не имеет клюва, перьев и крыльев.

Энн печально усмехнулась:

— Ну, все не так плохо. Хотя она совершенно не думает о том, как вывести Эви в свет. А поскольку я почти ничего не знаю о лондонском обществе… — Она пожала плечами и вздохнула.

— Бедняжка! Не могу поверить, что леди Крейн уехала, когда ее дочери предстоял выход в свет. И оставила вас без всякой помощи! Ну, я надеюсь, она и ваш отец по крайней мере провели здесь несколько дней и представили вас нужным людям?

— Они высадили нас из экипажа по дороге в порт, а сами даже не вышли из него. Слишком торопились на судно.

— О! — воскликнула мать Стивена и плотно сжала губы. — Думаю, мне лучше промолчать. Скажу только, что…

— Сесилия! — Предостережение в голосе мистера Паркер-Рота-старшего мог не услышать разве что глухой.

Мать Стивена сглотнула и немного помолчала.

— Я вам искренне сочувствую, дорогая. Перед вами поставили весьма нелегкую задачу. — Она повернулась к сыну: — Боюсь, у меня совершенно другие представления относительно обязанностей родителей по отношению к детям.

Интересно, почему она смотрит на него таким обличающим взглядом? У него нет детей.

Пока.

— Как ты видишь по опыту леди Энн, — заявила миссис Паркер-Рот, — детям очень плохо, когда их родители часто отсутствуют.

— Не понял. — Стивен вопросительно взглянул на отца, но мистер Паркер-Рот смотрел на сына серьезным, задумчивым взглядом.

— Надеюсь, ты прекратишь свои путешествия после свадьбы? — спросила его мать.

— Я не думал… То есть я думал, что Энн может ездить со мной.

— Вначале, — вмешался отец. — Но не после того, как у вас появятся дети.

— Да, я знаю, но… — Он покосился на Энн. Та внимательно рассматривала свою юбку. Он не мог оправдать Безумного Крейна, взвалившего свою ответственность на плечи Энн… но не собирался ли он сделать то же самое?

— Ты достаточно богат. Нет никакой необходимости мотаться по всему свету. Сиди дома и занимайся своим садом, как Джон, — сказала миссис Паркер-Рот.

— Не думаю, что Джон с тобой согласится, мама. Для него мои путешествия слишком выгодны.

— Есть и другие люди, которые могут снабжать его экзотическими растениями, — сказал отец.

В экипаже повисло молчание. Весьма напряженное.

Черт побери, эту работу действительно мог выполнить кто угодно! Но она ему нравилась. Ему доставляло удовольствие исследовать новые земли, пробираться по джунглям, одерживать верх над конкурентами. Конечно, ему приходилось падать в реки, утопать в грязи, подвергаться атакам насекомых, желавших съесть его заживо… Но и против этого он не имел ничего против.

Хотя… Может быть, он действительно уже готов осесть? Можно попробовать выращивать растения, как это давно и успешно делает Джон. Растить экзотическую флору — он покосился на Энн — и детей.

Энн кашлянула и заговорила:

— Что касается выхода в свет Эви, если бы не помощь вашего сына, не знаю, что бы мы делали. Он нашел нам отличную модистку, достал приглашения на бал у графа Кендерли, убедил Николаса заняться мальчиками.

Отец Стивена расхохотался:

— Бьюсь об заклад, это не он, а ваша сестра убедила Ника!

— О, я уверена, Эви и словом не обмолвилась о мальчиках! — Энн выглядела искренне удивленной.

Теперь рассмеялась и миссис Паркер-Рот:

— Леди Энн, Эви вовсе не требовалось что-нибудь говорить: понимаете, Ник вовсе не слепой.

— Вот вы о чем… — Энн задумчиво улыбнулась: — Моя сестра очень красива. Об этом все говорят.

— А как насчет красоты ее сестры? — спросил отец Стивена, приподняв брови. — Об этом тоже все говорят?

— Ее сестры? — Энн нахмурилась. — Но ее единственная сестра — я… Ой! — Она моментально стала ярко-пунцовой и неловко улыбнулась: — Конечно же, нет.

— Но почему? — искренне удивилась мать Стивена. — У меня нет слепых сыновей, леди Энн.

— Сесилия — художница, моя дорогая, — сказал мистер Паркер-Рот-старший, — так что, вам придется ей поверить. Она знает, что говорит.

Миссис Паркер-Рот кивнула:

— Вы не похожи на других, но это и хорошо. Жизнь была бы безумно скучна, если бы все люди были одинаковы. — Она взмахнула рукой, указав на сына: — Уверена, Стивен уже сказал вам об этом. Он все же не чурбан. Тем более учитывая его прозвище.

Да… грустно. Теперь уже родители подсказывают ему, как ухаживать за женщиной.

— Конечно, я не раз говорил леди Энн, что она красива, — заявил Стивен и вновь завладел рукой невесты. Энн была краснее, чем маков цвет, и не поднимала глаз. — Разве не так, Энн?

— Да, но, прошу вас, давайте сменим тему. Я высоко ценю вашу доброту, но…

— Это не доброта, это правда! — воскликнул Стивен и сжал руку Энн. Больше всего ему хотелось как следует встряхнуть строптивую невесту. Совершенно очевидно, она не верила ни единому слову — ни его, ни родителей.

— Да-да… О, мы уже приехали! — В ее голосе звучало явное облегчение. В какой-то момент Стивену показалось, что Энн выпрыгнет из экипажа, не дожидаясь остановки. Но она сумела сдержаться. Неуверенно улыбнувшись родителям Стивена, она спросила: — Не хотите ли и вы зайти и повидаться с Клориндой?

Судя по выражению лица мистера Паркер-Рота-старшего, он был бы счастлив отказаться, но жена не дала ему такой возможности.

— Это было бы чудесно, — заявила миссис Паркер-Рот.

Они выбрались из экипажа, и пошли к двери. В это время подъехала карета графа Кендерли с Ником, Эви и мальчиками.

— Вы идите вперед, — сказал Стивен, — а мне необходимо сказать пару слов кучеру Дамьена.

Пока он говорил с кучером, Ник помог пассажирам выйти.

— Думаю, матушка пожелала встретиться с мисс Стрэндж, — сказал он, когда Стивен обернулся к нему.

— Даже не сомневайся. Ты же знаешь, она не оставит без внимания ни одной детали, когда речь идет о ком-то из нас.

Ник расхохотался:

— Тогда мое присутствие в гостиной не требуется. К тому же я должен заняться мальчиками.

— Трус.

Ник ухмыльнулся:

— Предпочитаю называть свой маневр стратегическим отступлением.

К тому времени как Стивен и Ник вошли в дом, мальчиков и Эви уже нигде не было видно. Энн ожидала в холле вместе с мистером и миссис Паркер-Рот. Ник поцеловал мать и получил разрешение делать то, что ему вздумается. В данный момент не он находился в центре ее внимания.

— Мисс Стрэндж в голубой гостиной, — проинформировал Хоббс. — С ней леди Брентвуд.

Энн побледнела.

— Спасибо, Хоббс. — Мгновение поколебавшись, она предложила гостям следовать за ней. — Я привезла мистера и миссис Паркер-Рот повидаться с тобой, Клоринда, — сообщила она, стоя в дверях гостиной. — Надеюсь, мы не помешали.

— Конечно, нет. Входите, пожалуйста. Энн, прикажи, чтобы подали еще чаю и немного бренди, — сказала она. — Вы знакомы с леди Брентвуд?

— Разумеется! — воскликнула мать Стивена. — Как ваши дела?

Леди Брентвуд улыбалась, но ее глаза выглядели красными и опухшими.

— Признаюсь, бывало лучше, миссис Паркер-Рот. Но что я вижу? Вы привезли с собой мужа? Что же заставило вас оторваться от сонетов, сэр, и проделать столь дальний путь до Лондона? Мне казалось, вы терпеть не можете поездки в город.

— Это действительно так, — вздохнул отец Стивена, усаживаясь на кушетку. — Но, кроме меня, некому было сопровождать супругу, а она не пожелала отказаться от поездки.

— Вы, наверное, приехали из-за помолвки, — сказала Клоринда и в полном замешательстве взглянула на Энн. — Но откуда вы узнали так быстро? Или вам все было известно заранее?

— Нет. — Мистер Паркер-Рот-старший покосился на жену, застывшую в неловкой позе.

— Мы приехали, чтобы посмотреть, как наш младший сын проводит время в Лондоне, и были ошарашены новостями Стивена. Полагаю, мы найдем его письмо с радостным известием, когда вернемся домой. — Миссис Паркер-Рот послала Стивену многозначительный взгляд. — А сегодня мы имели удовольствие встретить нашего сына и леди Энн в королевском зверинце по чистой случайности. Но мы безумно рады за молодых.

Принесли чай и бренди. Стивен, схватив стакан, сделал глоток и устремил изучающий взгляд на леди Энн, вполуха прислушиваясь к разговору. Что ее связывает с Брентвудом?

Сегодня он все узнает. Но где они смогут поговорить? Судя по всему, этот разговор потребует уединения. Наверняка разговор коснется чего-то, крайне для нее неприятного, так что нужно будет найти место, где их никто не потревожит.

Они не смогут поехать к нему — такое поведение было бы скандальным даже для помолвленной пары, однако есть еще ее комната…

— Как поживает ваш сын, леди Брентвуд? — спросила миссис Паркер-Рот. Энн оцепенела.

Леди Брентвуд покачала головой и промокнула глаза платочком.

— О, боюсь, он мне доставляет слишком много переживаний.

— Простите, дорогая, — всполошилась миссис Паркер-Рот, — я вовсе не хотела вмешиваться!

— Боже мой, о чем вы говорите! — устало вздохнула леди Брентвуд. — Мне бы вовсе не помешал совет. Все же вы вырастили троих сыновей и трех дочерей.

— Растить детей — тяжелый труд, — улыбнулась мать Стивена и взглянула на сына. — Еще труднее общаться с ними, когда они вырастают.

Стивен сделал изрядный глоток бренди. Он бы предпочел сбежать вместе с Ником, но не мог покинуть Энн.

А сможет ли он уехать от нее? Оставить одну с детьми на много месяцев и отправиться на другой континент?

Проклятие! Мысль ему не понравилась.

Возможно, ему следует пересмотреть намеченные ранее планы, касающиеся женитьбы.

Леди Брентвуд нервно комкала в руках кружевной платочек.

— Лорд Брентвуд — Уолтер — всегда был своенравным ребенком. Если бы только я смогла дать ему братьев или сестер, возможно… — У леди Брентвуд перехватило дыхание. — Но, увы, этому не суждено было произойти. Я часто думаю, что будь он не один, возможно, меньше внимания уделял бы собственным удовольствиям.

Мать Стивена подалась вперед и коснулась рукой колена леди Брентвуд:

— Моя дорогая, я убедилась на собственном опыте, что оглядываться назад нет смысла. Это не помогает. Уверена, что в свое время вы сделали все, что могли.

— Я ей все время твержу то же самое, — вмешалась Клоринда. — Но поскольку я сама старая дева без детей, мое мнение не имеет для нее веса.

Леди Брентвуд тряхнула головой:

— Вовсе нет, Клоринда, я высоко ценю твое мнение.

— Это правда, что нет смысла сожалеть о прошлом, леди Брентвуд, — проворчал мистер Паркер-Рот, — но если и винить кого-то, то исключительно вашего покойного супруга, леди Брентвуд. Боюсь, о его распутстве до сих пор рассказывают в клубах.

Отец Стивена был прав. Брентвуд-старший умер уже лет пятнадцать назад, но о его сексуальных подвигах и сегодня ходят легенды. Не далее как на прошлой неделе Стивен слышал очередной рассказ о знатной оргии, устроенной старым лордом.

Он всегда радовался тому, что его родитель ведет уединенную жизнь. Как справедливо заметила леди Брентвуд, отец редко отрывался от своих сонетов. Стивен улыбнулся, глядя в стакан. Папа, быть может, большую часть своего времени занят творчеством, однако не лишился остроты ума и, когда надо, моментально становился проницательным и довольно-таки резким. В этом Стивен имел возможность неоднократно убедиться еще в детстве.

Сможет ли он заставить Энн в одиночестве заниматься воспитанием их сыновей и дочерей? Сумеет ли отказаться от возможности видеть, как они растут?

— Но что мне теперь делать? — Леди Брентвуд высморкалась. — Уолтер не проявляет ни малейшего интереса к женитьбе. Я не могу его заставить прислушаться к моим словам и познакомиться с подходящей девушкой. А ведь ему уже за тридцать. Давно пора произвести на свет наследника.

— Вы правы, дорогая, — заявила миссис Паркер-Рот, — но я убедилась, что, когда дети вырастают, мы, матери, больше не можем контролировать их действия. — Она демонстративно вздохнула: — Я уже и не пытаюсь.

К сожалению, когда мать сделала это сенсационное признание, Стивен как раз делал очередной глоток. Ему с большим трудом удалось протолкнуть жидкость в горло, не выплюнув ее обратно в стакан. Матушка не пытается контролировать его действия? Это была новость. Стивен покосился на отца. Тот явно был удивлен ничуть не меньше.

— Но как вам удалось убедить старших детей создать семьи? Ведь на кону не стоит титул, да и ваш супруг, слава Богу, жив и вполне здоров.

Мистер Паркер-Рот засмеялся:

— Точное наблюдение, леди Брентвуд!

Мать Стивена тоже заулыбалась:

— Должна сказать, что когда он с головой уходит в создание очередного сонета, у меня иногда возникает сомнение, дышит ли он.

— А как насчет того, что ты делаешь в своей студии? — спросил отец Стивена.

Боже, только не это! Стивен заметил блеск, появившийся в глазах матери. Он знал, о чем идет речь.

— Вы-то совершенно уверены, что я жива, сэр. Ведь вы обычно находитесь в студии вместе со мной, разве не так?

Мистер Паркер-Рот, как правило, не просто находился в студии вместе с женой. Он обычно позировал ей обнаженным. Ну, а после сеанса живописи события развивались вполне закономерным образом. Дети с малых лет усвоили, что когда родители в студии, их нельзя беспокоить.

Отец Стивена сделал еще один глоток.

— Признаюсь честно, леди Брентвуд, я не имею ничего общего с матримониальными планами моих детей, — сказала миссис Паркер-Рот.

«Если и так, — подумал Стивен, — то вовсе не потому, что матушка не предпринимала никаких попыток».

— За Джейн давно утвердилась репутация старой девы, когда во время своего восьмого сезона она неожиданно для всех остановила свой выбор на виконте Моттоне. Что же касается Джона… я уже думала, что мне придется уговорить какую-нибудь симпатичную девушку переодеться экзотическим растением, чтобы он ее заметил, — продолжила она.

Мистер Паркер-Рот фыркнул:

— Они оба оказались замешанными в скандале — это и заставило их пойти к алтарю.

— Но ты же знаешь, дорогой, что оба вступили в брак по горячей любви! — воскликнула мать Стивена.

— Да, но мне кажется, что, если бы не скандал, Джон бы не догадался жениться. — Мистер Паркер-Рот поднял стакан и обратился к Стивену: — Мои поздравления, сынок. Ты первый из нашей семьи сделал предложение невесте, не испытав на себе недовольства общества.

В комнате повисло молчание. Стивен рассматривал виски в своем стакане, словно это был эликсир жизни.

— Может быть, ты нам что-то забыл сказать, Стивен? — подозрительно спросила его мать.

Энн помахала рукой мистеру и миссис Паркер-Рот, уехавшим в экипаже Стивена. Они были очень приятными людьми и никак не выказали своего недовольства, даже узнав все неприятные подробности, связанные с помолвкой их сына. И все же Энн еще никогда в жизни не была так счастлива, когда они наконец ушли.

— Погуляем в парке? — спросил Стивен.

— С удовольствием. — Энн не хотела возвращаться в дом, где могла опять столкнуться с Клориндой и леди Брентвуд. Кроме того, им следовало договориться, когда они встретятся, чтобы Энн могла рассказать жениху свою тайну.

Они вошли в маленький парк. Можно все рассказать сейчас. У Энн защемило сердце, ладони вспотели.

Ну да, она трусиха и старается оттянуть неприятный разговор. Кроме того, в парке довольно много людей. Кто угодно может оказаться рядом, когда она будет делать признание. Если реакция Стивена окажется слишком бурной — Энн не боялась, что он ее ударит, но он мог повысить голос или еще как-то проявить свой гнев. Тогда лучше обойтись без свидетелей. Она хотела оказаться с ним наедине в замкнутом пространстве, где он наверняка будет единственным слушателем.

Постаравшись успокоиться, Энн повернула голову к жениху:

— Почему ты не поехал вместе с родителями?

Стивен ухмыльнулся:

— Не хотел подвергаться допросу с пристрастием. Как ты, безусловно, заметила, матушка может быть цепкой, как бультерьер.

— Но разве ты не должен сказать им правду?

— Что ты имеешь в виду? — Стивен подвел невесту к скамейке, которую вытер носовым платком.

Энн села и оглянулась по сторонам. Стивен опустился рядом с ней. Вроде бы вокруг никого не было, но все равно следовало соблюдать осторожность.

Она подалась к жениху и прошептала:

— Ты должен им сказать, что наша помолвка — обман.

— Энн, дорогая, наша помолвка не обман. Она вполне реальна. Я объявил о ней на балу у графа Кендерли, соответствующее уведомление было напечатано в газетах.

— Ш-ш-ш… — Энн снова затравленно оглянулась. — Говори тише. Нас могут услышать.

— Ну и пусть слышат. Я могу забраться на эту скамейку и прокричать все, что сказал тебе, чтобы услышали не только те, кто близко, но и люди на улице.

Судя по решительному виду Стивена, он так и собирался поступить. Энн схватила его за рукав обеими руками:

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю. Смотри. — Он попытался высвободить руку.

— Нет! — Энн прикусила губу и постаралась говорить спокойно. — Пожалуйста, не делай этого. Подожди хотя бы, пока я скажу тебе все, что должна сказать.

— Это ничего не изменит, — отмахнулся Стивен.

— Это изменит все.

— Нет. — Опомнившись, Стивен изумленно поднял бровь: — Ты что, убила кого-то?

— Тише! — Энн быстро оглянулась. Ну почему он не может быть осторожнее? — Нет, я… — Она должна была рассказать ему все немедленно, но не могла. Ничего, она расскажет ему правду ночью, в уединенном месте, где ее никто, кроме него, не сможет услышать. Это ее долг. Все это время она притворялась перед ним даже лучше, чем он перед своими родителями. — Я все расскажу тебе ночью. Клянусь. Ты уже решил, где мы встретимся?

Его голубые глаза стали серыми от тревоги.

— Полагаю, самым лучшим местом будет твоя комната.

— Моя спальня?! — Голос Энн сорвался, сердце неожиданно стало выписывать немыслимые кульбиты.

Стивен придет в ее комнату? Мысль была воистину шокирующей. А вдруг их кто-нибудь заметит?

Она шумно задышала, успокаивая нервы. В ее комнате их никто не заметит. Она закроет дверь на задвижку. И они на самом деле останутся вдвоем. Никто не помешает. И у них будет сколько угодно времени, чтобы обсудить ситуацию.

И еще там есть кровать.

Энн ожесточенно затрясла головой. Кого она пытается обмануть? Узнав, что она уже не девственница, Стивен с презрением отвернется от нее и немедленно уйдет.

А вдруг он не уйдет? Может быть, он пожелает — ведь он уже будет знать, что не может лишить ее добродетели, — за неимением таковой завершить то, что они начали в зеленой гостиной, а потом повторили в экипаже?

Пожалуй, она сама попросит его это сделать. После того как она раскроет свой секрет, терять ей будет уже нечего. Ей нестерпимо хочется знать, что представляет собой акт любви в постели с добрым и внимательным мужчиной. И она тоже сможет дать ему облегчение.

— Если ты не возражаешь, конечно. Извини, но я не смог придумать ничего лучшего.

— Н-нет, не возражаю, — прошептала Энн. — Но как сделать, чтобы никто об этом не знал?

— Насколько мне известно, вы сегодня вечером собираетесь на бал к Палмерсонам?

— Да. — Неожиданно Энн посетила кошмарная мысль. — Твои родители будут там?

— Возможно, — улыбнулся Стивен. — Но тебя там не будет.

— Почему?

— Ты заболеешь. Выбирай любую болезнь, которая тебе нравится, но только не заразную. Скажи кузине и Эви, что у тебя болит голова или расстроилось пищеварение. В общем, придумай любой недуг, который пройдет к утру.

Опять ложь — хотя это, по сути, ложью не будет. У нее действительно раскалывалась от боли голова, и бурлило в животе.

— А что, если они решат остаться дома и составить мне компанию?

— Заверь их, что тебе будет лучше одной. Ты сможешь лечь в постель и как следует отдохнуть.

В постель… По телу Энн пробежала дрожь.

— Хорошо.

— Договорились. Где твоя комната?

— В задней части дома в северном углу. Я не буду задергивать шторы, и ты увидишь свет.

— Превосходно. А перед твоим окном растет дерево или, по крайней мере, какое-нибудь крепкое вьющееся растение?

— Что? — Неужели Стивен намерен попутно заняться ботаникой?

На его физиономии отчетливо проступило раздражение.

— Я же должен как-то добраться до твоей комнаты? Конечно, можно подняться по лестнице для слуг, но это более рискованно. Вдруг я наткнусь на горничную или на лакея.

— Да, там есть дерево, которое давно пора обрезать.

— Вот и отлично. — Стивен нахмурился: — Скажем, в девять часов мальчики уже будут спать?

Энн кивнула:

— Они спят очень крепко, к тому же детская расположена на третьем этаже и в другом крыле дома.

— Значит, так и решим. Когда я приду, чтобы сопровождать твою сестру и кузину на бал, Ник будет со мной. Потом я под каким-нибудь предлогом извинюсь и уеду, а Нику поручу позаботиться об их благополучном возвращении домой. — Стивен сделал паузу, ожидая ответной реплики.

Энн молча кивнула. Что тут было говорить?

— Я не знаю, когда именно смогу уйти с бала. Надеюсь, что не позднее десяти часов, но все зависит от обстоятельств. Не хочу вызывать подозрения.

Боже правый! Если кто-то заподозрит, что он посещает ее спальню…

— Не надо! — в панике зашептала Энн. — Хватит сплетен.

— Так что прислушивайся. Я брошу в окно несколько камушков.

— Да. Я буду ждать. — Может быть, ей даже удастся услышать его сигнал, если только сердце не будет стучать так громко.

— Ну, договорились. — Стивен встал и помог подняться Энн. Его рука была такой теплой, уверенной и сильной. Пока они возвращались в Крейн-Хаус, он, похоже, не чувствовал никакого смущения. — Начинай притворяться больной прямо сейчас, — сказал Стивен, остановившись у дверей.

Энн опять кивнула — ну чем не китайский болванчик? Притвориться больной ей будет совсем не сложно. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

Глава 17

— Ты здесь один? Без невесты?

Стивен обернулся и увидел Марию. Она явно его искала — он удалился в самый дальний уголок бального зала Палмерсонов и был скрыт от посторонних глаз росшими в кадках пальмами. Все остальные уже поняли, что он не расположен веселиться, и оставили его в покое. Почему Мария не поступит так же?

Ни одно объяснение на ум не приходило.

— К сожалению, да. Леди Энн почувствовала себя неважно и осталась дома.

— Мне очень жаль. — Ее тон и выражение лица противоречили словам.

Стивен нахмурился. Как он мог не замечать мелочной злобы этой женщины? А ведь всегда считал себя проницательным.

Очевидно, нет, раз он иногда позволял себе думать не мозгами.

— Не хмурься. — Мария устремила на бывшего возлюбленного кокетливый взгляд из-под густых ресниц. — Потанцуй со мной. — Она понизила голос до шепота. — Или поведи на прогулку в сад. — Искусительница опустила глаза на его пах. — Поверь, я сумею поднять… твое настроение.

По непонятной причине Стивену захотелось, как испуганной девственнице, прикрыться руками.

— Нет, спасибо. Мне нравится здесь.

Мария тихо засмеялась:

— О, со мной ты можешь не притворяться, Стивен!

— Притворяться? — Что еще задумала эта подлая женщина?

— Ну конечно! Я же знаю, что ты вовсе не хочешь жениться на этой девице, а сделал предложение только из-за скандала. — Она покачала головой: — Ты проявляешь совершенно неуместное рыцарство.

Стивена охватила ярость. С трудом сдерживаясь, он пробормотал:

— Ты ошибаешься. Я очень хочу жениться на леди Энн.

Мария неприятно рассмеялась:

— Ты ошибаешься, если думаешь, что эта маленькая шлюшка согреет твою постель. Брентвуд говорит, что она холодна как лед. — На ее физиономии появилась отвратительная гримаса — смесь ненависти, презрения и насмешки. — Он утверждает, что трахать ее — все равно, что мраморную статую.

Стивен считал, что был в ярости минуту назад? О, как сильно он ошибался! Теперь ярость клокотала в нем, бурлила в крови, разливаясь по всему телу. Хорошо, если от нее не вспыхнут пальмы.

— Ты не станешь повторять эту ложь.

— Это не ложь. — Мария подбоченилась. — Ты считаешь, что твоя невеста — девственница? Тогда тебя ждет разочарование. А она более искусная актриса, чем я считала.

Пропади все пропадом! Мария не лжет. Стивен всегда умел, общаясь с множеством людей, отличать ложь от правды. За многие годы он довел это умение до совершенства.

Энн хотела поведать ему свой секрет. Этот?

Мария сочувственно вздохнула:

— Хотя, может быть, она уже чему-нибудь научилась? Брентвуд переспал с ней много лет назад. Кто знает, сколько мужчин потом задирали ей юбки? Уверена, что немало.

Стивен не собирался говорить Нику, что не здоров, но теперь ничего иного не оставалось. И не важно, что общество станет судачить об одновременной болезни его и леди Энн. Он не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя так плохо.

Мария придвинулась ближе:

— И не надейся, что сможешь вернуться в мою постель. Мое сегодняшнее предложение продиктовано исключительно жалостью. К тому времени как ты поймешь свою ошибку, я стану следующей маркизой Брентвуд.

Это было не слишком хорошо с его стороны, но остановиться Стивен не мог. Он решил отплатить за неприятную правду той же монетой.

— Как мило! И ты его настолько сильно любишь, что разделишь с ним нищету?

— Что? — От неожиданности Мария не успела достаточно быстро скрыть тревогу, которая отразилась везде — в голосе, в глазах, в позе. — А, я понимаю. Теперь ты хочешь отплатить мне ложью за правду.

— Я не лгу.

— Лжешь! — Она улыбалась, но глаза оставались злыми и тревожными. — Брентвуд — маркиз.

— Мария, ты же давно вращаешься в обществе и должна знать, что титул не гарантирует богатства. Разве мало маркизов оказывались в затруднительном материальном положении?

Ее совершенный лоб перерезала единственная морщинка.

— Все равно ты лжешь. Если бы у Брентвуда были финансовые трудности, я бы услышала об этом. А так все молчат.

— Пока молчат, — мрачно усмехнулся Стивен. — Но скоро это изменится.

— Почему?

— Потому что отныне все его долги принадлежат мне. — Стивен ехидно усмехнулся. — Не знаю, как ему удавалось до сих пор справляться со своими кредиторами, но со мной его уловки определенно не сработают. Не склонен, знаешь ли, проявлять благородство с такими людьми, как Брентвуд. Ну а теперь, если ты извинишь меня, я откланяюсь. Это сборище кажется мне смертельно скучным.

Стивену даже не пришлось просить Марию уйти с дороги. Должно быть, его вид был настолько угрожающим, что она попятилась назад, едва не свалив кадку с пальмой. Стивен отыскал Ника, сказал, что плохо себя чувствует, и почти бегом покинул зал. Он надеялся, что не привлек внимание слишком многих гостей, но по большому счету ему было все равно.

Неужели Мария сказала правду об Энн? Не может быть. Но с другой стороны, невеста сама обещала ему раскрыть секрет, который помешает ему на ней жениться.

Как же ему хотелось кого-нибудь ударить или что-нибудь сломать!

Лакей у входа в зал, вероятно, посчитал себя возможной мишенью. Потому что он подал Стивену шляпу и моментально ретировался с максимально возможной скоростью. Проклятие! От него уже лакеи шарахаются. Чтобы немного успокоиться, Стивен решил пройтись пешком. До Крейн-Хауса недалеко.

— Сэр! — Черт! Его заметил кучер. — Вы уходите? Подать экипаж?

— Нет, Алберт. Все остаются здесь. Ник скажет, когда они соберутся уезжать.

— Но, сэр…

— Я предпочитаю прогуляться.

Алберт был исполнен сомнений.

— Надеюсь таким образом прочистить мозги, — добавил Стивен. «И успокоить нервы».

— Но ведь на улицах небезопасно, сэр. Позвольте, я отвезу вас домой. У меня хватит времени, чтобы вернуться за остальными.

— Нет, спасибо. Мне нечего опасаться. Приходилось бывать в намного более опасных местах, чем Лондон. — Ах, если бы только на него напал какой-нибудь разбойник! Он бы с удовольствием размазал его по стенке. — Да, и скажи Нику, что я не знаю, когда буду дома. Пусть не волнуется.

— Но… — Алберт явно боролся со своими опасениями и, в конце концов, с трудом, но победил их. — Я все понял, сэр.

Стивен кивнул и зашагал вдоль по улице. Последнее, чего он хотел, — это оказаться запертым в тесном экипаже. Да и Алберту не следовало знать, что он идет в Крейн-Хаус. Алберт — человек сдержанный, но все же не настолько.

Пропустив быстро едущий экипаж, Стивен перешел на другую сторону улицы.

Энн и Брентвуд. От этой мысли в животе все переворачивалось.

Он посторонился, чтобы дать пройти паре пьяных денди, во весь голос распевавших вульгарную песенку.

Неужели Энн все это время обманывала его?

Завернув за угол, Стивен пересек еще одну улицу.

Нет, этого не может быть. У него слишком разыгралось воображение. Вероятнее всего, крупица истины в том, что сказала Мария, есть, но только крупица. Он почти никогда не ошибался в оценке людей.

Энн не была блудницей. Очевидно, у нее что-то было с Брентвудом, причем крайне неприятное, иначе она так не реагировала бы на него. Брентвуд мог изнасиловать ее.

Нет, он больше не будет размышлять на эту тему й строить предположения. Следует помнить, кто рассказал ему все это. Мария может быть ядовитой, как кобра.

Стивен решил подождать. Энн все расскажет. Ему только необходимо проявить терпение и спокойно выслушать ее. Обвинения и грубые слова не способствуют доверительным отношениям.

Впереди показался Крейн-Хаус. Стивен был доволен, что решил пройтись пешком. Он все еще окончательно не успокоился, но, по крайней мере, уже не был так зол.

Черт побери, да он счастлив! Мысль о том, что он через несколько минут увидит Энн, заставила сердце учащенно забиться, а другой орган — увеличиться в размерах.

Он огляделся по сторонам. К счастью, площадь была пуста. Стивен видел леди Данли на балу, поэтому не волновался, что она подглядывает из окна. Он подобрал несколько маленьких камушков и подошел к окну Энн.

Энн вышагивала взад-вперед перед камином. Она слишком нервничала, чтобы почитать или даже просто спокойно посидеть. Взглянув на часы, она убедилась, что, после того как смотрела на них в прошлый раз, прошло пять минут.

Клоринда и Эви безоговорочно поверили ей, когда она заявила, что больна. Неудивительно. Должно быть, она выглядела — краше в гроб кладут. Чем больше она думала о встрече на балу у Палмерсонов с родителями Стивена или с Брентвудом, тем хуже ей становилось. Ее сильно тошнило. Еще немного — и содержимое желудка окажется на полу.

Эви сразу предложила остаться дома с сестрой, но Энн сумела убедить ее, что компания ей не нужна. Понятно, что на решение Эви все же ехать на бал повлияло присутствие на нем мистера Николаса Паркер-Рота.

Но прежде чем Эви и Клоринда уехали, они настояли, чтобы Энн переоделась в ночную рубашку и легла в постель. Энн откинула распущенные волосы за спину. Это же скандал! Принимать мужчину в таком виде. Хотя теперь уже, наверное, разницы никакой.

Она грустно усмехнулась. Непонятно, почему она так разволновалась. Все равно ее репутация давно погибла. И произошло это много лет назад.

Она посмотрела на часы. Уже почти одиннадцать. Стивен, наверное, не придет. Надо попробовать немного поспать.

Энн откинула покрывало, легла в постель и закрыла глаза. И перед ее мысленным взором немедленно возникла уродливая физиономия Брентвуда.

Глаза сами собой раскрылись, и она хмуро уставилась на полог кровати. Проклятие! Стивен должен прийти. Она не будет знать покоя, пока не расскажет ему все. Сегодня Брентвуд едва не выдал ее. В следующий раз он может и не сдержаться. А если Стивен все узнает от кого-нибудь другого… Она не сможет пережить его презрения.

Ее определенно сейчас стошнит. Надо, пожалуй, достать ночной горшок из-под…

Дзинь!

Энн замерла.

Дзинь! Дзинь!

Вот оно! Это же камушки. Стивен идет!

На мгновение ей захотелось сделать вид, что она спит и не слышит. Но, вспомнив о леди Данли, Энн вылетела из кровати, как пробка из бутылки.

Она распахнула окно и едва увернулась от очередного камушка.

— Извини, — донесся снизу голос Стивена.

— Тише! — Энн высунулась из окна и посмотрела вниз. Стивен спокойно стоял в полосе лунного света. — Поднимайся, пока тебя не заметили.

— Не волнуйся. Леди Данли на балу у Палмерсонов.

Это хорошо. Но леди Данли — не единственный человек в Лондоне с острым зрением и длинным языком. К тому же кто-нибудь из слуг может решить, что он грабитель, и напасть на него. В общем, бояться следовало не только сплетен.

— Поспеши, пожалуйста.

Стивен ухмыльнулся:

— Не терпится меня увидеть?

Похоже, этот человек лишился разума.

— Прекрати болтать и забирайся.

Стивен поклонился.

— Желание дамы — для меня закон. — Он сбросил фрак, жилет и туфли и, подпрыгнув, ухватился за нижнюю ветку дерева. Подтянувшись, он забрался на нее, потом ухватился за следующую.

Энн высунулась из окна еще дальше. Ей хотелось убедиться, что рядом никого нет. Все было спокойно. Но… земля так далеко. А вдруг Стивен упадет?

Она представила его лежащим с переломанными костями на траве.

— Осторожнее!

— Не беспокойся. Мне нередко приходилось забираться на деревья.

— Это было в детстве. — Стивен, конечно, в прекрасной форме, но ведь ему уже тридцать.

— Нет. В последнее время тоже.

— В Лондоне? — Он что, дурой ее считает?

— Разумеется, нет. — Он уже был на уровне окна. — Во время экспедиций довольно часто приходится забираться на деревья. — Стивен снова ухмыльнулся. Все же он ужасно легкомысленный! — Когда тебя преследуют дикие животные, обозленные туземцы или конкуренты, на дереве можно спастись.

Энн вытаращила глаза:

— Я и не знала, что экспедиции за растениями могут быть опасными.

Стивен пожал плечами.

— Всякое бывает. — Он взялся за ветку над головой и с откровенной усмешкой взглянул на невесту: — Ты хочешь, чтобы я вошел или всю ночь просидел на ветке?

Да что это с ним?

— Конечно, входи. Не понимаю, почему ты еще там.

— Потому что ты стоишь в окне, и я не хочу сбить тебя с ног. Но если ты отойдешь в сторону, я войду.

Энн отпрыгнула в сторону, и Стивен перемахнул через подоконник, сразу плотно закрыл окно и задернул шторы.

М-м-м… Какие у него широкие плечи, узкая талия и бедра! А ягодицы… Интересно, увидит ли она их когда-нибудь обнаженными?

Его грудь и руки тоже были красивыми — и приятными на ощупь. Это она хорошо запомнила. А что, если он сбросит всю свою одежду и предстанет перед ней, в чем мать родила? Энн облизнула внезапно пересохшие губы. Ей стало жарко.

Вздрогнув, она честно попыталась отбросить фривольные мысли. Ей следовало думать о предстоящем тяжелом разговоре, а вовсе не о весьма привлекательной заднице мистера Паркер-Рота.

Она расскажет ему свой секрет. Услышав ее исповедь, Стивен распахнет окно и убежит.

Он напряженно всматривался в ее лицо.

— Что с тобой? Тебе жарко?

— Да, я… мне… — Черт возьми, действительно было очень жарко, но вовсе не в комнате. Надо было немедленно поговорить о чем-нибудь нейтральном. — Когда твоя следующая экспедиция?

Стивен скрестил руки на груди и прислонился к стене.

— Пока не знаю. Через месяц или два. Ничего еще точно не решено.

Так скоро?

Хотя чем скорее, тем лучше. Узнав ее позорную тайну, он не захочет больше иметь с ней ничего общего.

— Энн, — перебил ее Стивен, — это не светский визит.

— Я понимаю…

Она посмотрела на его лицо. Глаза Стивена оставались непроницаемыми, губы слегка кривились.

— Садись, — сказала Энн. Если он немедленно не сядет, она не сумеет противостоять искушению и бросится к нему в объятия.

Стивен сел.

— Ты выглядишь слегка взволнованной.

«Слегка»? Мягко сказано. Жаль, что она не догадалась спрятать в своей комнате графинчик с бренди. Глоток огненной жидкости ей сейчас был бы очень кстати.

— С чего ты взял?

Стивен усмехнулся:

— Признаков слишком много — устанешь перечислять. Самые очевидные — ты вцепилась в шаль как в последнюю надежду, а твое лицо почти такое же красное, как волосы.

Лицо моментально покраснело еще сильнее.

— Здесь, пожалуй, слишком жарко. — Стивен дернул свой галстук. — Ты не возражаешь, если я его сниму? Так будет намного удобнее.

— Н-нет. Конечно, нет. — Глаза Энн не отрывались от его пальцев. — П-пожалуйста, устраивайся поудобнее. Ты сам сказал, что это не светский визит.

Энн напряженно следила, как он медленно развязывал галстук.

— Энн, ты говорила, что хочешь мне открыть какую- то тайну, но для этого нужно уединение. Говори.

Она побледнела как простыня. Только обморока ему не хватало! Стивен подошел и взял ее за руки. Они были холодными как лед.

— Энн.

Она прикусила губу и замотала головой. Ни за что на свете она не станет смотреть на него.

— Скажи мне, Энн. Ты же для этого меня позвала. Я пришел. Так зачем откладывать?

— Знаю, — прошептала она, не поднимая глаз. — Я… ой! — Она шмыгнула носом и высвободила руки. — Ты возненавидишь меня, когда я все скажу. Ты станешь испытывать ко мне только отвращение.

— Этого не будет.

— Будет. Иначе и быть не может.

— Энн, ты не можешь знать, какова будет моя реакция, пока не скажешь то, что должна. — Он завладел ее руками и легонько встряхнул. — И я не могу тебе помочь, пока не знаю, в чем проблема.

— Ты не сможешь мне помочь. Никто не сможет.

— Энн, не все так плохо.

— Все не просто плохо. Ужасно!

Стивен приподнял бровь:

— Значит, леди Ноутон сказала правду, и ты задирала юбки перед каждым встречным мужчиной? И твоим любовникам нет числа?

— Что?! — Энн задохнулась от негодования. — Нет! Это было всего один раз, да и тогда я не задирала юбки, это сделал Брентвуд.

Стивен нахмурился, но не отпрянул в ужасе. Он даже не выпустил ее рук. Его теплые ладони давали мужество и утешение.

— Так. — Его голос был суровым, хотя руки оставались нежными. — Значит, Брентвуд тебя изнасиловал?

Энн почти хотелось, чтобы это действительно было изнасилование.

— Нет. Я… я хотела… То есть, нет, я не хотела. Я же не знала. Я думала, что он хочет только поцеловать меня.

Она посмотрела на их соединенные руки. Его ладони были намного больше и сильнее.

Пошла бы она в сад с маркизом, если бы знала, что он хочет сделать? Она же вообразила, что любит его, так же как сейчас считает, что любит Стивена.

Неужели она снова совершает ту же ошибку?

Нет. Она стиснула пальцы Стивена. Теперь она старше. Умнее. Она не рассчитывает на брак. Просто ей очень хочется знать, будет ли акт любви приятнее с добрым и чутким мужчиной. Если она займется любовью со Стивеном, то сможет наконец стереть из памяти отвратительные воспоминания. Так шоколадом запивают горькое лекарство. Или, быть может, она убедится, что Брентвуд не виноват, а сам акт неприятен и не вызывает ничего, кроме смущения.

О, не стоит лгать самой себе! Дело не только в этом. Она по-настоящему полюбила Стивена. Это чувство было сильным и ничуть не напоминало мимолетные эмоции, которые она испытала с Брентвудом.

Но сначала она обязана сказать правду.

— Когда лорд Брентвуд повел меня в сад, я хотела пойти с ним. — Энн не собиралась приукрашивать действительность и придумывать оправдания своей глупости. Подняв голову, она твердо… почти… встретила взгляд Стивена. Он был очень зол — но ведь она это заслужила. — Я действительно считала, что он собирается поцеловать меня. Не то чтобы мне нравились его поцелуи. Но ему нравилось меня целовать. — Она снова опустила глаза. Наивная дура. — Джорджиана говорила, что я не должна оставаться наедине с мужчиной. Но я была убеждена, что речь идет только о поцелуях. Я и понятия не имела, что еще может произойти.

— Энн! — Стивен погладил ее по щеке. Его голос и прикосновения были нежными, хотя выражение лица оставалось суровым. — Не говори больше ничего.

— Я скажу. — Она должна сказать все. Возможно, если она поведает о каждой мерзкой подробности, в ее душе, наконец, наступит мир. — Он отвел меня в дальний угол сада, где никто не ходит, но я не противилась. Я была взволнована. Я думала, что он ищет уединения, чтобы признаться мне в любви. Я ожидала предложения руки и сердца. — Энн съежилась. Теперь она почувствовала себя полным ничтожеством.

— Энн.

Она отпрянула, и Стивен не стал ее удерживать. С большим трудом она заставила себя посмотреть жениху в глаза.

— Брентвуд не сказал мне ни слова о любви. Он только… — Ее чуть не вывернуло наизнанку, настолько отвратительным было воспоминание. — Он прижал меня к стене, задрал юбки и…

Она все-таки оказалась трусихой и отвела глаза, когда говорила все это.

— По крайней мере, все закончилось очень быстро, — сообщила она. Энн попыталась поднять глаза, не смогла и уставилась на подбородок Стивена. — На следующий день я уехала домой, а через неделю обнаружила, что не забеременела.

— Энн. — Он поднял ее голову и заглянул ей в глаза. Странно, но на его лице не было презрения и отвращения, только грусть и сожаление.

Так, теперь он скажет, что очень сожалеет о случившемся. Но в целом, хотя его реакция оказалась не вполне такой, как Энн предполагала, она не ошиблась. Далее последует фраза о том, что он не сможет на Ней жениться. Все правильно. Она только молилась, чтобы у нее нашлись силы принять эту новость спокойно и не разрыдаться.

— Энн. Тебя изнасиловали. Не надо себя винить за то, что случилось.

Что? У него плохо со слухом?

Энн дернулась, но Стивен положил руки ей на плечи.

— Ты меня не слышал? Я же сказала, что хотела пойти с ним.

— Конечно, хотела. Ты была молодой и неопытной. Впервые оказалась на вечеринке в загородном доме одна. А Брентвуд был старше и опытнее. Ты хотела пойти с ним, но не хотела, чтобы он сделал с тобой это.

— Нет, но это меня не извиняет. Я не должна была идти с мужчиной туда, где нас никто не мог видеть. Этого нельзя было делать. Это моя ошибка, за которую теперь предстоит расплачиваться всю жизнь. А когда он поднял мои юбки, мне следовало кричать и отбиваться. Но все произошло так быстро. Она шмыгнула носом. К глазам подступили слезы. Энн чувствовала полную беспомощность с примесью жалости к себе. — Я даже не поняла, что он делает, пока не почувствовала что-то… — она отчаянно покраснела, — там. И сразу вслед за этим я ощутила резкую боль, когда он… сделал то, что сделал.

— Энн, бедная моя. — Стивен нежно привлек ее к себе. У нее не было сил сопротивляться.

— Я даже не ударила его, — сквозь слезы прошептала она. — А потом он улыбнулся и сказал: «Спасибо, дорогая, это было очень приятно». Но это не было приятно! Это было ужасно! — Энн крепко зажмурилась, но это не помогло. Мерзкая сцена огнем горела в разгоряченном мозгу. — Он проводил меня обратно в гостиную. Я пыталась разговаривать с гостями, но поняла, что не могу ни на чем сосредоточиться. А потом я почувствовала, как что- то потекло по ногам. Я побежала в свою комнату и увидела… кровь и семя Брентвуда.

Она вздохнула. Стивен прижимал ее к себе и гладил по голове. Она слышала, как сильно и ровно бьется его сердце.

Постепенно напряжение стало уменьшаться.

— Знаешь, что самое забавное? — криво усмехнулась Энн. — Я до сих пор не знаю, что именно он со мной сделал.

Глава 18

Стивену хотелось кастрировать Брентвуда. Взять невинность семнадцатилетней девушки — само по себе преступление. Но отобрать ее так грубо — это мог сделать только презренный негодяй. Этот человек ни мгновения не думал об Энн. Ему было наплевать, поняла она его намерения или нет, и он уж точно не пытался доставить ей удовольствие.

— Энн, посмотри на меня. — Стивен приподнял ее подбородок. Энн сначала противилась, но потом сдалась и подняла голову, встретив его взгляд. — То, что с тобой сделал Брентвуд, было насилием, и не важно, по собственной воле ты пошла с ним или нет. Ты не давала ему повода для вольностей, но даже если и дала, он не должен был так себя вести.

Энн снова открыла рот, но Стивен не был намерен позволить ей снова винить себя и только себя. Поэтому он прижал палец к ее губам, призывая к молчанию.

— Завтра же я получу специальное разрешение, и мы…

— Нет. Ты не должен на мне жениться. — Господи, как сильно она хотела взять то, что он предлагал! Но он испытывал к ней только жалость. А жалость ей не нужна. Он должен чувствовать к ней отвращение. Она сама себе была противна.

Энн не хотела жалости. Она хотела любви.

— Разумеется, я должен на тебе жениться, — сообщил Стивен.

Энн продолжала стоять к нему спиной. Она боялась, что, взглянув на него, поддастся собственной слабости и примет его предложение.

— Нет. Я же знаю, что наша помолвка — всего лишь способ избежать скандала и не испортить сезон Эви. Теперь ты знаешь, что у меня нет репутации, и, значит, нечего защищать. Как только сезон окончится, мы разойдемся в разные стороны. И, в общем-то, не важно, кем меня будет считать общество — изменницей или падшей женщиной.

— Возможно, для тебя наша помолвка — всего лишь ловкое ухищрение, но для меня все не так. — Его голос звучал очень серьезно. — В тот самый момент, когда я сказал леди Данли, что мы помолвлены, я связал себя словом. Джентльмены не бросают слов на ветер.

— О! — Энн задыхалась, но не от желания. Теперь она не испытывала ничего, кроме злости, и рискнула повернуться и взглянуть в глаза жениху. — Я так и думала. Все дело в твоей пресловутой чести. Ты хочешь не жениться на мне, а всего лишь сдержать слово.

Стивен нахмурился:

— Я этого не говорил.

— То, что ты сказал Клоринде, имело именно такой смысл. — Только почему он выглядит таким сбитым с толку и обиженным? — И не трудись отрицать. Ты и Клоринда стояли в холле Крейн-Хауса перед балом у графа Кендерли и беседовали, а я спускалась по лестнице. Поверь, я слышала каждое слово.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Он почти соблазнил ее. В этом искусстве Брентвуду далеко до Короля Сердец. Он умел пользоваться сочувствием и пониманием, знал нежные слова и умел прикасаться к женщине так ласково, что замирало сердце. Но результат был примерно тем же. Если не хуже. Потому что теперь пронзенным оказалось не тело, как тогда, в саду барона Геддинга, а сердце.

Нет, пожалуй, она несправедлива. Она сама завела себя в сети соблазна. Она приняла желаемое за действительное, а надо было заставить себя снять розовые очки и взглянуть на то, что перед ней, трезвым взглядом. Неужели она ничему не научилась за десять лет?

Энн проглотила раздражающий комок, намертво застрявший в горле.

— Клоринда обещала, что она или отец заставят меня пойти на попятную, так что ты можешь не волноваться. Я не стану тебя преследовать, когда сезон окончится.

Стивен все больше хмурился.

— Но я вовсе не хочу, чтобы ты шла на попятную! И я никогда не говорил твоей кузине, что не хочу на тебе жениться. — Он возмущенно фыркнул: — Мне бы и в голову не пришло вести столь личные разговоры с этой женщиной.

— Тогда как же ты объяснишь то, что я слышала?

— Не знаю. Я не помню, что тогда говорил.

Что ж, по крайней мере, он честен.

— Впрочем, это не имеет значения. Я знаю, что ты имел ввиду.

— Как ты можешь знать, что я имел в виду? Ты умеешь читать мысли? — Его взгляд был открыт и ясен, и Энн ощутила некоторый дискомфорт. — Напомни, что я тогда сказал? Только точно.

Энн вздернула подбородок. Точных слов она, разумеется, не помнила, но это было не важно.

— Ты сказал почти то же самое, что говорил сейчас. Ты связан словом и сделаешь то, что обещал, какими бы неприятными ни были последствия.

— Я на самом деле связан словом. — Стивен смотрел на нее как на слабоумную. — Это правда. Любой джентльмен не бросает слов на ветер. Но я абсолютно уверен, что ничего не говорил о «неприятных последствиях». Ни тогда, ни сейчас. Кстати, я был настроен на весьма приятные последствия, прежде чем мы ввязались в эту глупую перебранку.

— В нашем разговоре нет ничего глупого! И это не перебранка! Я не хочу…

Стивен схватил Энн за плечи и легонько встряхнул. Прикосновение его больших и теплых рук моментально лишило ее способности связно мыслить.

— Энн, вечером перед балом у Кендерли я приехал в Крейн-Хаус слишком рано. Мне не терпелось увидеть тебя снова. К сожалению, твоя кузина уже спустилась вниз. И я был вынужден провести в ее обществе слишком много времени. Признаюсь, я сильно разозлился — она говорила о тебе совсем не так, как мне хотелось… как о ненужной, бесполезной вещи. И я почти ничего ей не отвечал, потому что опасался, что не выдержу и выскажу все, что думаю о злобных старых девах вроде нее. Он сделал паузу и заглянул Энн в глаза. — Я хотел жениться на тебе даже тогда, когда почти не знал тебя. А теперь я очень, очень хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Но если бы не скандал…

— Я сам был полноправным участником и автором скандала.

— Ты был пьян.

— Мне и раньше доводилось выпить лишнего. — Стивен усмехнулся. — В последнее время даже слишком часто. Ну и настал момент, когда Гарри свалил меня в грязную лужу. Но даже пьяным я никогда — поверь мне, дорогая, никогда — не целовал женщин — высокородных или плебеек — на улице.

Энн внимательно всматривалась в его лицо. Она могла поклясться, что Стивен говорит искренне. Неужели она ему небезразлична?

— Но что, если Брентвуд расскажет всем, что я не…

Стивен опять закрыл ее рот пальцами.

— Ничего он не расскажет. Я скупил все его долговые расписки и легко могу уничтожить его репутацию. Так что он будет плясать под мою дудку.

Сердце Энн затрепетало от надежды.

— И все же я не понимаю. — Энн задумчиво взъерошила обеими руками волосы, а ее тонкая ночная рубашка натянулась на груди.

Стивен облизнул внезапно пересохшие губы.

— Чего ты не понимаешь? — Его мужское естество, возбужденное соблазнительной картиной, начало пульсировать, и он сосредоточился на том, чем собирался заняться до начала спора.

Ему хотелось сорвать с нее ночную рубашку. Ему хотелось увидеть каждый дюйм ее восхитительного тела без одежды. Ему хотелось погладить мягкую нежную кожу, почувствовать тяжесть груди, попробовать ее на вкус…

— Стивен!

— Да? — Проклятие! Он с трудом оторвал взгляд от ее груди. — Ты что-то сказала? Извини, я, кажется, отвлекся.

Энн нахмурилась.

— Не следует задавать вопрос, если не собираешься выслушать ответ, — назидательно проговорила она.

— Совершенно верно. — Он заставил себя смотреть только на лицо невесты. Ну, еще губы… и…

Не получается. Тогда надо сконцентрироваться на словах. Опасность еще не миновала. Очевидно, Энн не в настроении заниматься более приятными вещами. Ей хочется поговорить.

— Я весь внимание, — очень серьезно сказал он.

Энн окинула его грустным взглядом:

— Очень хорошо. Я сказала, что не понимаю, почему ты хочешь на мне жениться. Король Сердец может выбрать любую женщину. Я хорошо помню, сколько ненавидящих женских глаз смотрели на меня на балу у графа Кендерли. Так зачем тебе рыжеволосая старая дева, которая к тому же не умеет вести себя в обществе и потеряла, — она потупилась, — свою добродетель?

— Энн…

Она отвела глаза:

— Я не девственница.

— Я тоже не девственник. — Стивен положил руки ей на плечи. — Да и какое значение может иметь крошечный кусочек плоти?

Энн снова разозлилась:

— Очень большое. Решающее.

— Нет. Ты придаешь этому так много значения, потому что его у тебя украли. Я бы хотел помочь тебе, но не могу. К тому же все произошло десять лет назад. Забудь.

— Я не могу забыть. Я падшая женщина.

— Это неправда. Ты одна из самых добродетельных женщин, которых мне доводилось встречать.

— Не говори глупостей! Я…

— Это ты не говори глупостей. Ты воплощение добродетели. — Стивену хотелось встряхнуть ее, но это бы не помогло. Она должна принять эту истину сама. — Ты любишь сестру и братьев и заботишься о них. Ты прощаешь отцу и его супруге их отсутствие и, что, на мой взгляд, самое странное, легко уживаешься со своей кузиной.

Энн засмеялась:

— Клоринда хочет добра.

— Ну, если ты так говоришь. — Он видел, что Энн все еще сомневается. — Пойми, то, что случилось в доме барона Геддинга, сформировало тебя такой, какая ты есть. Это сделало тебя в чем-то сильнее, в чем-то слабее. Кто знает, кем бы ты стала, сложись все по-иному. Возможно — толстой матроной с выводком детей, цепляющихся за твои юбки, или вышла бы замуж за пьяницу, который стал бы тебя бить.

Энн смотрела на него так, словно он открыл ей новый взгляд на суть вещей. Это хорошо.

— Не важно, кем ты могла стать. Ты та, кто ты есть. Ты обязана оставить Брентвуда в прошлом и жить дальше. — Стивен ее встряхнул. Легонько. — Ты даешь этому презренному негодяю слишком много власти над своей жизнью, постоянно думая о его вероломстве.

В глазах Энн блестели слезы, голос прерывался.

— Хотелось бы думать, что ты прав.

Стивен обнял невесту, с радостью заметив, что она прильнула к нему с большой охотой и положила голову ему на грудь. Он прижал ее к себе, слушая, как шипит и потрескивает огонь. Он бы хотел уложить ее в кровать, но, вероятно, она испытала уже слишком много эмоций для одного вечера.

— Я пойду. Тебе надо отдохнуть.

— Нет! — вскинулась она. — Останься.

— Не уверен, что это хорошая идея.

— Зато я уверена, — заявила Энн, но ее губы подрагивали.

— Энн, мы можем подождать. Впереди целая жизнь.

— Но я хочу начать сейчас. — Ее голос звучал уверенно. — Брентвуд украл у меня не кусочек плоти. Он лишил меня мечты о любви, семье и детях. Я хочу, чтобы ты показал мне, как это будет.

Стивен на мгновение прикрыл глаза. Несколько минут назад он считал, что его мужское естество вот-вот взорвется. Оказалось, что это были еще цветочки. А придется вести себя очень осторожно. Энн — девственница, пусть не телом, но душой.

Он внимательно посмотрел на невесту:

— Хорошо. Но только помни: все, что я делаю — или ты делаешь, — мы делаем вместе, а не друг для друга. Если в какой-то момент тебе захочется, чтобы я остановился, достаточно просто сказать об этом.

Энн неуверенно кивнула:

— Понятно. Как мы начнем?

— Для начала ты должна согласиться с тем, что красива.

— Что? — Она попятилась. — Не смеши.

— И не думаю. Любовь в браке — это больше чем родство душ, которое воспевают плохие поэты. Это еще и физическое единство. Существует множество женщин, с которыми я с удовольствием беседую, но не хотел бы видеть их в своей постели. — Он снова потянулся к невесте. — И есть немало женщин, которых я с радостью укладывал в постель, но говорить с ними было не о чем. Ты — первая женщина в моей жизни, с которой мне бы хотелось заниматься и тем, и другим.

— Нет.

— Энн, ну почему ты все время противоречишь мне? Ты должна согласиться, что в данном вопросе опыт у меня больше. И мой опыт говорит, что ты должна понимать, насколько привлекательна, чтобы поверить в мое искреннее восхищение. Поэтому мы начнем с ликвидации твоей ночной рубашки.

— Но тогда я останусь голой! — с отчетливым ужасом в голосе воскликнула Энн.

— Да.

— Так неприлично.

Стивен улыбнулся:

— Было бы неприлично, если бы ты в таком виде явилась на бал в «Олмаксе». Патронессы чрезвычайно придирчивы к одежде. Представь себе, даже мне приходится надевать ужасные бриджи.

— Я знаю, — вздохнула Энн.

— Но здесь, в уединении твоей комнаты, ты можешь делать все, что захочешь. Ты же раздеваешься, когда принимаешь ванну.

— Ну да, — улыбнулась она. — На короткое время.

— Ты когда-нибудь смотришь на себя в зеркало?

— Разумеется. Например, сейчас. — И она шагнула к большому зеркалу.

Стивен последовал за ней и остановился за ее спиной.

— Я имел в виду: смотришь ли ты на себя в зеркало без одежды?

— Конечно, нет! — Энн замолчала, о чем-то задумавшись, и еще сильнее покраснела. — А ты?

Стивен засмеялся:

— Только если мимоходом, когда прохожу мимо зеркала.

— Когда проходишь мимо? Ты хочешь сказать, что разгуливаешь по дому голый?

Улыбка Стивена стала шире.

— Обычно только по своей спальне. — Он опустил голову и шепнул ей на ухо: — Боюсь шокировать тебя еще сильнее, но я сплю голый.

— Ты… — Энн закашлялась. Правда, вместо шока она почувствовала шокирующее ее саму желание.

— Именно так. Хотя мне необходимо много одеял, чтобы не замерзнуть ночью. — Он поцеловал ее в висок. — Уверен, в будущем ты будешь меня согревать. Ну а теперь давай избавимся от этой ночной рубашки, чтобы я мог приступить к процедуре соблазнения.

— Но… — Энн взглянула на себя в зеркало. Она наверняка умрет от смущения. Или нет?

— Прошу тебя, Энн.

А почему бы и нет? Проявлять девичью застенчивость уже нет никакого смысла. Она позволит Стивену быть ее учителем. Он на самом деле имеет больше опыта в таких делах.

— Ну хорошо.

Не успели эти слова сорваться с ее губ, как ночная рубашка оказалась в углу комнаты.

— Упс! — Энн мельком увидела свою белую плоть и плотно зажмурилась.

— Вот так гораздо лучше. — Стивен обнял ее за талию и прижал к себе. — Энн. — Его голос стал хриплым. В нем прозвучало нечто сродни благоговению. — Открой глаза.

Открыть глаза? Ни за что на свете!

— Я не могу.

— Можешь. И должна. Иначе я не смогу продолжать соблазнение.

— Но зачем? — Энн слегка приоткрыла один глаз. Ах, Боже! Ее грудь и бедра на виду… Нет, она этого уж точно не вынесет.

Рука Стивена скользнула к ее груди.

— Я провел без сна много часов, думая о тебе, Энн, представляя, как ты будешь выглядеть обнаженной, но оказалось, что у меня недостаточно развито воображение.

Его слова пьянили и завораживали, от них было трудно дышать.

— Твоя кожа как шелк, а грудь будто создана для моей ладони. Посмотри.

Энн и так смотрела во все глаза.

Ее лицо — нет, все ее тело горело. В ее душе не осталось места для отрицательных эмоций.

Она взглянула на Стивена. Его глаза были прикрыты, а губы сложились в ленивую улыбку. Неужели он действительно ее хочет?

Она-то определенно испытывала жгучее желание. Ей хотелось, чтобы он перестал водить пальцем вокруг соска и наконец дотронулся до него.

Стивен, должно быть, прочитал ее мысли. Он не только дотронулся до чувствительного бугорка, но еще и начал его перекатывать пальцами.

— Ох! — Тело Энн пронзило острое чувственное наслаждение. Она расставила ноги немного шире и, покосившись в зеркало, убедилась, что еще больше походит на бесстыжую распутницу. Но ей было необходимо, чтобы прохладный воздух комнаты немного охладил это интимное местечко.

Нет, она обманывает себя. Ей надо было почувствовать прикосновение Стивена… там.

Словно завороженная она следила, как другая его рука легла ей на живот. Хоть бы он опустил ее чуть ниже. Там, за рыжими кудряшками внизу живота, находилось одно местечко, которое жаждало его прикосновений.

Энн ждала. Возможно, он снова прочитает ее мысли.

Не прочитал. Его рука осталась на месте, словно приклеившись к животу. Тепло его ладони было удивительно приятным, но ощущения были бы намного острее, если бы она опустилась немного ниже.

Энн прижалась спиной к сильному телу Стивена и прошептала:

— Коснись меня!

— Какие мы требовательные! — Энн с восторгом услышала, что его голос прерывается от страсти. — Сейчас посмотрим, что можно сделать. Ты этого хотела? — Его палец быстро нашел чувствительную плоть.

— Ох! — По ее телу пробежала дрожь. — Да. — Это было нисколько не похоже на встречу с Брентвудом. Стивен немного ослабил хватку. Почувствовав, что может двигаться, Энн еще шире расставила ноги, чтобы ему было удобнее. Ей уже было наплевать, как она выглядит.

— Ты уже готова для меня, Энн. — Теперь он говорил хриплым шепотом.

— Ах! — Ей было так хорошо, как никогда раньше.

— Мне кажется, нам пора в постель. Ты как считаешь?

Идея показалась Энн очень привлекательной, но следовало кое-что уточнить.

— А ты не перестанешь делать это?

— Только на время, которое потребуется, чтобы дойти до кровати. А там я буду делать это и много других восхитительных вещей. Но всем этим приятнее заниматься на удобном матрасе.

— И ты тоже будешь голый?

Стивен еще раз поцеловал ее:

— Да, конечно. И ты, кстати, можешь помочь мне избавиться от одежды.

Он выпустил ее из рук. Энн повернулась к нему лицом и, не обращая внимания на странную пульсацию внизу живота, буквально набросилась на пуговицы его брюк. Пока Стивен снимал рубашку, она быстро их расстегнула.

— Ох! — Как только она справилась с последней пуговицей, в ее руках оказался очень твердый мужской член. Ее глаза округлились от удивления. Теперь она поняла, почему было так больно, когда Брентвуд сделал то, что он сделал в саду барона Геддинга.

Стивен все же умел читать мысли.

— В этот раз все будет по-другому, не бойся, Энн. У тебя нет девственной плевы, которая при первом половом контакте рвется, и ты готова принять меня. Влага, которую ты чувствуешь между ног, поможет мне войти в тебя.

— Да? — Это правда, она не чувствовала никакой влаги, когда была с Брентвудом.

— Кроме того, я остановлюсь в любой момент. Тебе надо только сказать. — Лицо Стивена было довольно-таки напряженным. — Только мне было бы легче, если бы ты велела мне остановиться сейчас, а не потом.

— Я не попрошу тебя остановиться. — Как могла она опять начать думать о Брентвуде? В этот раз все будет не так. Ничего похожего. Брентвуд эгоистичен и жесток, а Стивен добр и благороден… и она его любит.

И хочет, конечно. Он погладила его член. Как странно выглядит этот мужской орган. У женщин нет ничего подобного. Он твердый, но вместе с тем удивительно нежный на ощупь. Она провела пальцем от его основания до головки и увидела, как он дернулся, словно был отдельным от своего хозяина живым существом. Заметив капельку влаги, Энн размазала ее по бархатистой коже.

— Энн, — тихо проговорил Стивен.

Она моментально убрала руки и испуганно воззрилась на него:

— Извини. Тебе больно, когда я его трогаю?

Он издал сдавленный смешок:

— Не совсем. Пожалуй, как раз наоборот. Но если я не сяду или, лучше, лягу, это плохо кончится.

— Да-да. — Выражение его лица действительно было напряженным, зато все остальное выглядело чудесно: широкие плечи, мускулистая грудь, плоский живот… надо же, его мужской орган, похоже, стал еще больше! Интересно, как он помещается в брюках? Они, наверное, растягиваются. — Тогда мы должны немедленно лечь в постель.

— Вот и чудесно. Что ты делаешь?

Энн опустилась на колени, чтобы стянуть его брюки до щиколоток. А поскольку чрезвычайно привлекательное мужское естество Стивена оказалось прямо перед ее лицом, она его мимоходом поцеловала.

— Извини, — сразу испугалась она. — Я не хотела…

— Не извиняйся. — Стивен стремительно поднял невесту с колен, одновременно высвободив свои ноги из брюк. — Ты сможешь повторить это — я могу только приветствовать такое начинание, — но давай сначала ляжем.

Подхватив Энн на руки, он устремился к кровати.

Глава 19

Стивену казалось, что он умрет, если немедленно не овладеет Энн.

Нет. Спешить нельзя. Он не может накинуться на нее как дикий зверь. К этому она еще не готова. Да ему и не хотелось вызвать у нее воспоминания о грубом обращении Брентвуда.

Он положил Энн на кровать, лег рядом и приподнялся на локте, так чтобы видеть ее красивое лицо и тело. Ему необходимо было вовремя заметить даже слабую тень тревоги.

Энн повернула голову и нахмурилась, глядя на свечу:

— Ты ее не задуешь?

— Нет. — Стивен положил руку на грудь невесты. — Я хочу видеть тебя.

Энн улыбнулась:

— А я, пожалуй, хочу видеть тебя. — Она провела рукой по широкой груди Стивена и легонько толкнула.

Стивен лег на спину. Что ж, пусть делает что хочет. Хотя он с трудом мог предположить, куда заведет их ее неопытность.

— Что ты собираешься делать?

Энн встала на колени:

— Ты сказал, что я смогу продолжить то, что делала, когда мы лежали на кушетке в зеленой гостиной.

— Да? — Соображать становилось все труднее. Вид ярко-рыжих волос, падающих на молочно-белые плечи и грудь, отвлекал внимание. — Я думал, ты хочешь, чтобы я продолжил то, что делал.

— Чуть позже. Мне очень хочется кое-что сделать. — Глаза Энн были устремлены на…

Зевс всемогущий! Стивен зажмурился и со стоном втянул в себя воздух. Энн целовала его член. Ее губы двигались по нему до безумия медленно. Ах, если бы она только догадалась…

Она догадалась. Сначала она только чуть коснулась его языком, словно пробуя на вкус, но потом осмелела и даже открыла рот, чтобы…

— Энн!

— Что? — Она нахмурилась и прикусила губу. — Разве тебе не нравится? Судя по звукам, которые ты издавал, тебе было приятно.

Стивен почувствовал, что краснеет.

— Конечно, мне приятно. Еще как! Но, боюсь, я больше не смогу сдерживаться. — Он запустил пятерню в ее густые волосы. — Ты довела меня до грани. Я должен тобой овладеть, иначе окончательно потеряю над собой контроль.

— А-а-а… — Энн тоже стала красной.

— Иди сюда, — Он легко потянул ее за волосы. — Если не возражаешь, медленные, неторопливые занятия любовью мы оставим на следующую ночь.

— Не вижу причин для спешки, — пробормотала она, но позволила Стивену уложить ее на кровать.

Лишь только ее спина коснулась матраса, Стивен оказался сверху и припал губами к ее губам.

Энн задрожала. Стивен наконец вошел в нее, и все было совсем не так, как с Брентвудом. Не было и намека на боль — только удовольствие. Энн лежала в мягкой постели, обнаженная, с мужчиной, которого любила всем сердцем. Она чувствовала тяжесть его тела, его твердый член внутри себя и тепло. Это был сущий рай… ну, плотский рай.

Он выскользнул из нее, а потом медленно вошел снова. Вперед-назад, вперед-назад. Напряжение нарастало, и в какой-то момент Энн поняла, что больше не может этого выносить. Они были близки, так близки.

— Ах! — Разрядка потрясла ее. Наслаждение была таким огромным, что казалось нереальным. Сотрясаясь в сладких судорогах, Энн почувствовала, как Стивен излил в нее свое семя.

Может быть, он подарил ей ребенка! Энн искренне надеялась на это.

Стивен ощутимо расслабился. Он был потный и тяжелый. И все еще находился внутри ее. Она обхватила его руками и ногами. Ах, если бы только можно было остановить мгновение!

— Ты в порядке? — с тревогой спросил он.

— Все прекрасно. — Энн блаженно улыбалась.

Стивен засмеялся:

— Я слишком тяжелый для тебя. — Он скатился на бок, и Энн сразу почувствовала пустоту и холод.

— Не уходи!

— Я…

Кто-то громко постучал в дверь. Любовники испуганно вздрогнули.

— Кто это может быть? — прошептал Стивен.

— Не знаю.

— Энн, дверь закрыта! — Это был голос Эви. — У тебя все нормально?

— Скажи ей, что все хорошо, иначе она поднимет на ноги весь дом, — пробормотал он, встал и прошел в угол комнаты, где лежала одежда.

— Я сейчас открою, Эви. — Ночная рубашка Энн, совершив короткий перелет, опустилась на кровать.

— Энн!

— Я уже иду, — ответила Энн, надевая сорочку.

Стивен остановил ее по пути к двери. Он тоже успел одеться и готовился вылезти в окно.

— Хороших тебе снов, дорогая. Скоро мы будем спать вместе.

— Да, я…

Эви изо всех сил дергала дверную ручку.

— Энн!

— Иди. — Он коснулся губами ее губ и открыл окно.

Когда Энн подошла к двери, Стивен уже скрылся из виду.

Стивен растянулся на спине в своей постели, скрестил руки под головой и уставился на полог кровати. Прислушавшись к себе, он понял, что абсолютно, даже как-то неприлично счастлив. Сердце готово было разорваться от радости. Жаль, что Энн далеко. Будь она рядом, он чувствовал бы себя еще лучше.

Прошлая ночь была настолько непохожей на другие, что Стивен сам чувствовал себя девственником. Он много раз вступал в половые связи с самыми разными женщинами, но всегда дело ограничивалось лишь получением удовольствия. Женщины, по сути, ничем не отличались друг от друга.

Все изменилось, когда он встретил Энн. Лишь теперь впервые о себе заявило сердце. С Энн он в полном смысле этого слова занимался любовью. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были адресован Энн и только ей. Он был счастлив поступиться своим удовольствием, только чтобы доставить наслаждение ей.

Стивен весело фыркнул. Нет, пожалуй, он все-таки покривил душой. Счастливым он себя вряд ли мог почувствовать, но, безусловно, сделал бы это, без всяких раздумий и сожалений.

И он никогда не желал, чтобы кто-то из женщин оказался здесь, в его доме, в его постели. Он и у них никогда не оставался на ночь. Мария всегда ужасно злилась, когда он, покинув ее тело, сразу вставал и уходил. Но Энн… Он желал, чтобы она все время была с ним. Будь она сейчас рядом, он бы просто повернулся на бок и…

Но хватит об этом. Пора вставать. Надо умыться и отправляться за специальным разрешением. Стивен желал, чтобы Энн стала его женой как можно быстрее.

Он как раз направлялся в ванную, когда Макиннес открыл дверь. Проклятый камердинер вечно являлся не вовремя.

Шотландец улыбнулся:

— Похоже, я помешал, сэр. Но, боюсь, у меня для вас не слишком хорошие новости. У вас посетитель.

— Да? — По странному блеску в глазах Макиннеса Стивен понял, что с посетителем что-то не так. — Кто это?

— Некая особа по имени Мэг.

— Черт! — Мэг могла прийти сюда, только если у нее есть срочные новости о Брентвуде. Стивен, не глядя, схватил первую попавшуюся пару бриджей и надел их. Макиннес уже протягивал ему рубашку. — Куда ты ее дел?

— Проводил в кухню.

— Дай ей чаю и скажи, что я сейчас спущусь. — Стивен сел и стал поспешно натягивать носки.

— Женщина не похожа на человека, который пьет чай.

— Ну, так налей ей бренди и не отпускай, пока я с ней не поговорю. — Куда, интересно, подевались его туфли?

— Если надо, я привяжу ее к стулу, — сообщил Макиннес и направился к двери. Оглянувшись через плечо, он добавил: — Если вы ищете обувь, то я вижу одну туфлю под столом. — Он осклабился: — От чего вы были пьяны вчера — от бренди или поцелуев леди Энн?

У Стивена появилось пренеприятнейшее ощущение. Похоже, он… краснеет? Стыд какой! Он пробормотал что- то невнятное и решительно полез под кровать.

— Иди и займись Мэг, — приказал он. Вторая туфля действительно нашлась под кроватью. — Ну, иди же!

— Сейчас пойду, только сначала хотел сказать, что мы все, и в первую очередь ваши родители, счастливы, что вы поладили с леди Энн. Знайте это.

Теперь Стивен точно залился краской. Откуда, черт возьми, хитрый шотландец знает, что по этому поводу думают его родители? Хотя, с другой стороны, в этом нет ничего удивительного. В его семейке всем есть дело до всех.

— Да, хорошо, — сказал Стивен из-под кровати. — Я собираюсь сегодня же раздобыть специальное разрешение, только сначала поговорю с Мэг.

Макиннес ухмыльнулся:

— Я немедленно займусь дамой, сэр.

— Ты мог заняться ею уже давно, — буркнул Стивен, вылезая из-под кровати с туфлей.

Когда он вошел в кухню, Мэг сидела за столом со стаканом бренди в руке, а Макиннес следил за ней с таким видом, будто подозревал, что как только он отвернется, она стащит столовое серебро. Кстати, не исключено, что она так бы и поступила, будь у нее шанс.

— Спасибо, Макиннес, можешь идти.

Макиннес скрестил руки на груди и принял вид грозного шотландского воина.

— Я с удовольствием останусь с вами, сэр.

— В этом нет необходимости. — Неужели шотландец думает, что он не справится с Мэг? Он не может так ошибаться. Макиннес видел, как его хозяин справлялся с куда более грозными врагами.

Камердинер колебался так долго, что Стивен уже почти решил выбросить его за дверь. К счастью, до этого дело не дошло.

— Хорошо. Если понадоблюсь, я буду рядом.

— И не смей подслушивать! — рявкнул Стивен. Макиннес бросил на хозяина такой оскорбленный взгляд, что Стивен понял: шотландец приклеится ухом к замочной скважине. Ну и ладно. В конце концов, Мэг не могла сообщить ему ничего сугубо личного.

Мэг сделала большой глоток бренди и вздохнула:

— У этого парня отличная задница. Знаешь, мне всегда нравились шотландцы.

— Я не знал, Мэг, — сказал Стивен, надеясь, что Макиннес слышит каждое слово.

Мэг кивнула:

— Он знает о Храме любви?

— Понятия не имею.

— Расскажи ему, хорошо? — Мэг лукаво подмигнула. — Я дам ему специальную скидку.

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы он узнал об этом. — Стивен мог побиться об заклад, что информация Макиннеса не заинтересует. Камердинер так же разборчив при выборе женщины, как и он сам. — Так что ты хотела мне сообщить?

Мэг еще несколько мгновений с тоской смотрела на кухонную дверь, вероятно, видя за ней Макиннеса, потом встряхнулась и вспомнила, зачем пришла.

— Ах да, я хотела рассказать о Брентвуде. Он пришел вчера поздно вечером, совершенно пьяный, сказал, что леди Ноутон прослышала о его материальных трудностях и указала ему на дверь.

Черт! Он обязан был предусмотреть, что Мария не станет держать язык за зубами.

Мэг сделала еще один глоток бренди.

— Я сказала, что тоже все знаю. Мы немного поспорили, и я указала ему на дверь. — Она довольно ухмыльнулась: — Представляешь, его выбросили пинком из нашего заведения, и он плюхнулся на задницу прямо в грязь. Признаюсь честно, я давно не получала такого удовольствия. — Она залпом допила все, что осталось в стакане. — Но тебе лучше быть осторожным. Он в бешенстве. И он знает, что ты стоишь за его неприятностями. Боюсь, он захочет отомстить.

Проклятие! Надо предупредить Энн.

— И ты только сейчас пришла, чтобы рассказать мне об этом?

Мэг пожала плечами:

— Был другой покупатель. Ты же знаешь, я деловая женщина.

Сдержав желание как следует встряхнуть проститутку, Стивен вложил ей в руку соверен:

— Спасибо. А теперь извини, меня ждут дела.

— Эй, а как я доберусь домой?

Стивен дал ей еще одну монету.

— Найми экипаж, — резко заявил он и распахнул дверь. Как он и предполагал, камердинер ввалился в кухню. — Думаю, Макиннес тебе поможет.

Похоже, собирался дождь.

Энн сидела у окна и задумчиво крошила тост, который ей принесла горничная вместе с чашкой шоколада. Ей не хотелось спускаться вниз к завтраку и разговаривать с Клориндой, Эви и мальчиками. Ей вообще не хотелось видеть людей.

Впервые за десять лет она чувствовала легкость на сердце. Она открыла Стивену свой позорный секрет, и он не отвернулся от нее.

Энн увидела, как к дереву, по которому вчера лазил Стивен, подбежал Гарри и принялся его обнюхивать. Неужели его выпустили на прогулку одного? Собака же может убежать! Ах, нет, Филипп и Джордж тоже здесь.

Энн отпила из чашки и поставила ее на стол. Сейчас, при ярком свете дня, было трудно поверить, что вчерашняя волшебная ночь не была сном. Но все было наяву. Стивен был в этой комнате, в ее постели.

Мальчики чем-то перебрасывались, а Гарри бегал между ними и лаял. Леди Данли скорее всего скоро прибежит жаловаться на шум. Надо пойти и успокоить их. Так она и сделает. Через несколько минут.

Вдруг она уже носит ребенка Стивена?

Десять лет назад она молилась, чтобы этого не произошло. Тогда от страха она не могла ни есть, ни спать, раздражалась по пустякам, плакала без всякой причины. И каким же это было счастьем, когда наконец пришли месячные! Но теперь…

Она положила руку на живот. Как бы ей хотелось, чтобы семя Стивена дало росток!

Конечно, оставалась проблема его экспедиций. Он будет так часто отсутствовать. Правда, он говорил, что она сможет ездить с ним, пока не появятся дети.

Энн отодвинула чашку и снова выглянула в окно. Мальчиков и Гарри не было видно. Куда они пошли? Тучи сгустились и грозили вот-вот пролиться дождем. Лучше уж вернуть ребят домой. И, не дай Бог, Гарри опять потревожит драгоценную кошку леди Данли!

Энн встала и поправила юбки. Ей и самой не повредит глоток свежего воздуха. В деревне она всегда любила гулять, с наслаждением вдыхая холодный и влажный воздух перед грозой.

Ей не повезло. В коридоре ее поджидала Клоринда.

— Как ты себя чувствуешь, Энн?

Клоринда выглядела искренне озабоченной. Интересно, почему? Ах да, она же сказалась больной, чтобы остаться дома накануне вечером.

Физиономия Клоринды осветилась пониманием, а лицо Энн, она была в этом уверена, — смущением. Дьявол, неужели Клоринда догадалась? Нет, это невозможно. Да она и не казалась сердитой, скорее просто внимательной.

— Значит, у тебя просто женские проблемы? Так бы и сказала. Мы все знаем, что это такое.

— Э-э-э… — Ее «проблемы» совершенно определенно были женскими. События прошлой ночи не могли произойти, не будь она женщиной.

— Извини, что я не сразу тебе поверила, когда ты сказала, что недомогаешь, — сказала Клоринда. Она примерилась к шагам Энн и теперь шла рядом с ней вниз по лестнице. — Не знаю, что на меня нашло. Я должна была понять, что ты просто так не упустишь случая повидать своего жениха.

Энн опустила пониже голову, чтобы Клоринда не видела ее глаза и румянец. А ведь она повидала Стивена. Именно вчера.

Спустившись с лестницы, Клоринда остановилась.

— Эви, наверное, сказала тебе еще ночью, что мистер Паркер-Рот был очень разочарован, узнав, что ты осталась дома.

— Да, Эви сказала. — Впрочем, Энн в этом вовсе не была уверена, поскольку не прислушивалась к болтовне сестры — все ее мысли были заняты Стивеном.

— Он был явно не в своей тарелке и очень рано ушел — причем был зол и расстроен — после разговора с леди Ноутон. Он сказал брату, что плохо себя чувствует, но люди говорили, что он наконец порвал с вдовой.

— Вот как?

Неужели Стивен только вчера расстался с черноволосой красавицей? А ей он сказал, что они разошлись еще в феврале.

Он солгал? А единожды солгав…

Энн почувствовала горечь. Все же она идиотка, и ничего с этим поделать нельзя. Только полная идиотка могла подумать, что Король Сердец влюбится в нее. Вероятно, она так ничему и не научилась за десять лет.

— Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? — вторглась в ее мысли Клоринда. — Ты внезапно так сильно побледнела.

— Все в порядке. — Энн вовсе не собиралась обсуждать свое самочувствие. — Мне станет еще лучше, когда я подышу воздухом. Я как раз собиралась выйти и посмотреть, где мальчики, когда встретила тебя.

— Прекрасная идея. Небольшая физическая нагрузка всегда помогала мне в подобных ситуациях. Но следи за тучами. Собирается дождь. И не гуляй слишком долго. Уверена, твой жених очень скоро явится, чтобы справиться о твоем самочувствии.

Энн кивнула. Стивен, вероятно, придет. Визит будет вполне соответствовать его роли заботливого жениха. Она надела новую шляпку и не почувствовала никакого удовольствия. Не то, что вчера.

— Может, Эви пойти с тобой? Она, наверное, в своей комнате. Если хочешь, я…

— Нет, спасибо. — Энн не нужна была компания. Близнецы и Гарри не в счет. Они мальчики и не станут приставать к ней.

— Приятной прогулки. — Клоринда улыбнулась и направилась вглубь дома. — Но не уходи далеко. Нехорошо, если мистер Паркер-Рот придет, а тебя не будет.

Энн хотелось быть как можно дальше, когда явится Стивен, — в Инвернессе, например, или даже в Бостоне, — но она только молча кивнула.

Облегченно вздохнув, когда за ней захлопнулась входная дверь, Энн подняла голову и посмотрела на небо, подставляя лицо ветру. Ощущение было приятным, хотя ее и пробрала зябкая дрожь.

Она выздоровела от Брентвуда, сумеет выздороветь и от мистера Паркер-Рота.

Ха! Если на первое ей потребовалось десять лет, на второе уйдет вся оставшаяся жизнь.

Энн прикусила губу. Нельзя плакать на пороге собственного дома. Леди Данли может увидеть и сделать выводы.

Энн плотно сцепила руки, как будто хотела удержать разбегающиеся эмоции. Нельзя делать поспешные выводы. Слухи часто бывают неверными. Хотя то, что Стивен вчера говорил с леди Ноутон, — правда. Он сам ей об этом сказал. Просто она забыла.

Что он сказал? Леди Ноутон утверждает, что она задирала юбки перед множеством мужчин? Энн хотелось задушить черноволосую вдову… и Стивена вместе с ней.

Где же мальчики? Ах вот они. Она услышала лай Гарри и крики Филиппа и Джорджа. Они действительно гуляли в парке на площади.

Она подошла к краю аллеи и увидела, что на площадь выехал большой черный экипаж. Подождет ли он, пока она перейдет проезжую часть? Нет, похоже, он набирает скорость. Ужасный кучер! Обычно они снижают скорость вблизи жилых домов. Но этот, наверное, пьян. Лучше уж она подождет, пока этот странный экипаж проедет, а потом пойдет в парк.

Непонятно. Экипаж почему-то остановился прямо перед ней. Кучер не знает, куда ехать? Ничего, он быстро поймет, что она тоже не знакома с окрестностями.

Дверца открылась, и из экипажа выскочил разбойничьего вида мужчина. Его шляпа была надвинута низко на лоб, а лицо закрыто шарфом. С козел спрыгнул второй, выглядевший в точности так же.

— Могу я вам помочь, сэр? — спросила Энн, не обратив особого внимания на странную внешность мужчин.

— Да. — Незнакомец схватил ее за плечи. Шляпка Энн упала и покатилась по аллее. — Ты можешь помочь, если спокойно сядешь в экипаж и поедешь с нами.

Энн собралась было закричать, но ей зажали рот грязной, вонючей рукой. Мужчина был силен. Он держал ее крепко и, хотя Энн отчаянно сопротивлялась, вырваться она не смогла.

— Бери ее! — крикнул бандит напарнику. — Она — вот черт! — Энн, извернувшись, сумела укусить грязную ладонь. — Эта чертова шлюха меня укусила! За это Брентвуду придется раскошелиться.

— Скорее! — завопил тот. — Нас могут заметить.

Энн услышала крики мальчиков и бешеный лай Гарри. Краем глаза она заметила, что они бегут к ней. Только бы продержаться еще несколько секунд! Но мужчина был слишком силен.

— Ладно. — Разбойник взвалил ее на плечо, забрался в экипаж и захлопнул дверцу. Надежд на спасение не осталось.

Глава 20

Стивен выпрыгнул из наемного экипажа раньше, чем тот остановился у входа в Крейн-Хаус. Не успел он расплатиться с кучером, как входная дверь распахнулась и на пороге показалась Клоринда — в одной руке скомканный носовой платок, в другой — смятая шляпка Энн, глаза заплаканные.

— О, мистер Паркер-Рот, я так рада вас видеть!

Стивен похолодел. Неужели здесь уже успел побывать Брентвуд?

— Где леди Энн?

— Пропала! — со слезами в голосе воскликнула Клоринда. — Осталась только шляпка. Ах, если бы я только пошла с ней! Возможно, я смогла бы помочь! — И она уткнулась лицом в платок.

— Жди здесь, — приказал Стивен кучеру. — Думаю, ты мне еще понадобишься. — Конечно, если ему удастся получить хотя бы какую-нибудь толковую информацию. Очевидно, Клоринда тут не помощница. Может быть, Эви или Хоббс что-нибудь видели.

Хоббс стоял за дверью, как и в тот день, когда пропали близнецы. Лакей Чарлз топтался рядом.

— Слава Богу, вы здесь, сэр! — На испуганной физиономии Хоббса проступило явное облегчение.

Клоринда, рыдая, дергала Стивена за рукав:

— Вы же спасете, Энн, мистер Паркер-Рот? Спасете?

— Да.

Он умрет ради нее, если понадобится. Но чем скорее он начнет поиски, тем лучше. Время играет против них.

Стивен повернулся к Хоббсу:

— Когда это случилось?

— Пять минут назад, сэр. Мы как раз собирались отправить к вам Чарлза.

Стивен взглянул на лакея:

— Ты что-нибудь видел?

— Нет, сэр, но, наверное, что-то видели мальчики.

— Где они?

— В голубой гостиной, — прорыдала Клоринда. — Успокаивают Эви.

— Хорошо. Хоббс, пошли кого-нибудь ко мне, пусть мой брат и камердинер немедленно приедут сюда. И пусть приведут мою лошадь.

— Да, сэр. Я пошлю Чарлза.

— Превосходно. Пусть возьмет экипаж. — Стивен быстро зашагал через холл, Клоринда следовала за ним по пятам. Рыдания Эви он услышал еще на подходе к двери. Переступив порог, он увидел близнецов, сидевших рядом с сестрой. Все трое были очень бледны и серьезны.

— Мистер Паркер-Рот! — Джордж заметил его первым и бросился к нему. Филипп не отставал.

Клоринда заняла их место на софе и обняла за плечи рыдающую Эви. Та посмотрела на Стивена как на архангела Михаила, явившегося, чтобы уничтожить Люцифера. Сестра Энн была удивительно красива даже с красным носом и опухшими глазами.

— Они похитили ее, сэр, — сказал Филипп. Он храбрился, стараясь вести себя как подобает виконту Ратледжу, но его личико было бледным как смерть, а в глазах стояли слезы.

Джордж кивнул:

— Филипп и я повели Гарри на прогулку в парк на площади. Мы видели, как Энн вышла из дома и подошла к проезжей части, а потом из-за угла вылетел большой черный экипаж и остановился прямо перед ней.

— Мы не видели, кто это, — добавил Филипп, — но похитителей было не меньше двух.

— У одного была надвинута на лоб шляпа, а лицо закрывал шарф, — сообщил Джордж. — Другой все время оставался внутри экипажа.

Филипп кивнул:

— На дверце не было герба, по крайней мере, с той стороны, которую мы видели, но мужчина, который схватил Энн, крикнул, что Брентвуду придется заплатить ему больше.

Джордж ухмыльнулся и гордо выпалил:

— Энн укусила его, сэр. Она очень смелая, правда?

— Не сомневаюсь. — Кровь в его жилах, надо полагать, уже превратилась в лед. Энн одна в экипаже с обозленными бандитами. Он мог только надеяться, что они достаточно боятся Брентвуда, чтобы не причинить ей зла. Нельзя было терять ни минуты. — Вы видели, в каком направлении они поехали?

— Вниз по Аппер-Брук-стрит. — Филипп покачал головой. Похоже, он презирал сам себя. — Мы побежали за ним, но экипаж мчался слишком быстро. И мы его потеряли на Парк-стрит.

— Мы бы не потеряли его, если бы ты не удержал меня и дал перебежать дорогу перед той коляской!

— Коляска бы просто сшибла тебя, и все. Энн это никак бы не помогло. — Филипп посмотрел сначала на Джорджа, потом на Стивена. — Я правильно поступил, сэр? — Мальчик выглядел совершенно несчастным.

— Конечно. — Стивен положил руку на плечо Филиппа. — Вы оба вели себя так, как надо. Джордж, я понимаю, что ты хотел проследить за экипажем, но вы бы потеряли его в любом случае. Экипаж движется быстрее вас.

Джордж тяжело вздохнул, кивнул и внезапно просветлел лицом.

— Но мы видели, как он повернул на Парк-лейн.

— Отлично. Я…

— Что происходит? — В комнату ворвался Ник. — Лакей сказал, что леди Энн похищена. — Увидев Эви, он воскликнул: — Боже мой, Эви, не надо плакать! Мы обязательно найдем твою сестру. — Он сел рядом с ней и, наверное, вырвал бы ее из объятий Клоринды, если бы было меньше зрителей.

— Брентвуд похитил Энн, Ник. Я хочу, чтобы ты остался здесь и оказал всю необходимую поддержку дамам. — Стивен не стал говорить о мальчиках, которым тоже нужна была поддержка.

Ник нахмурился:

— А разве тебе не нужна помощь?

— Полагаю, я справлюсь сам. Но я обязательно пошлю за тобой, если помощь все-таки понадобится. Я скажу Макиннесу, когда он появится, чтобы он проверил все здешние владения Брентвуда. Сомневаюсь, что он где-то залег, но надо быть уверенным.

Ник кивнул:

— Макиннес держался прямо за мной. Он будет здесь с минуты…

В дверях появился Хоббс:

— Ваш камердинер и ваша лошадь здесь, сэр.

— Отлично. Тогда я уезжаю. Мне предстоит очень серьезный разговор с леди Ноутон.

— Да поможет вам Бог, — с чувством сказала Клоринда. — Мы будем ждать добрых вестей. Надеюсь, вы найдете Энн и вернете ее домой целой и невредимой.

Стивен кивнул и вышел, искренне надеясь, что сможет выполнить эту задачу. К несчастью, у бандитов было немалое преимущество на старте.

Нет, он не станет думать о плохом. Он должен добиться успеха. Не может не добиться.

У Энн отчаянно колотилось сердце. Она попыталась открыть окно, чтобы закричать, позвать на помощь, но оно было забито гвоздями. Что она может…

Экипаж резко повернул; Энн схватилась за ремень, чтобы не упасть. Если ей повезет, у быстро несущегося экипажа отвалится колесо. И тогда она спасется… если не сломает шею.

— Можешь не рыпаться. Все равно никуда не убежишь.

Ее похититель снял шляпу и шарф, закрывавший лицо.

Лучше выглядеть он от этого не стал. Лоб над его правым глазом пересекал длинный рваный шрам, а нос напоминал цветную капусту. Должно быть, негодяй раньше был боксером.

Он поднял руку, которую Энн укусила:

— Тебе повезло, что не прокусила до крови. — Он скрестил руки на груди. — Да и Брентвуд сказал, что ты нужна ему в хорошем состоянии.

Энн кивнула — а что она могла сказать? — и уставилась в окно. В нем ничего невозможно было разглядеть, поскольку занавеска была опущена и, должно быть, для верности прибита к стенке, но смотреть на эту тряпку было все же приятнее, чем на похитителя. Она принялась мысленно молиться.

К несчастью, их ничто не задержало. Кучер оказался виртуозом своего дела. Они не перевернулись, ни разу не замедлили хода, и теперь экипаж ехал по прямой и очень быстро, слишком быстро, чтобы пытаться из него выпрыгнуть.

Энн крепче ухватилась за ремень.

— Куда мы едем?

— К Брентвуду, конечно.

— В дом лорда Брентвуда? — Он едва сдержала вздох облегчения. Его дом располагался недалеко от Крейн-Хауса, так что…

— Нет.

— А куда?

— Приедем — узнаешь.

Энн заставила себя дышать медленно и глубоко. Паниковать нельзя. Следует придумать какой-нибудь план.

Мерзость какая! В экипаже воняло грязью, потом и рвотой. Подушки на сиденьях настолько износились, что с таким же успехом их могло не быть вообще. То же касалось и рессор. Когда экипаж наехал на ухаб, Энн сильно подбросило.

Хорошо бы, конечно, узнать, куда ее везут, но это, строго говоря, было не очень важно. Главное, что ее увозили от дома. А когда они прибудут туда, где сейчас затаился Брентвуд, наверняка найдется какая-нибудь добрая душа, которая предоставит ей убежище до тех пор, пока не появится Стивен. А в том, что он придет за ней, у Энн сомнений не было. Этого потребует если не любовь, то хотя бы долг чести.

Она долго и внимательно рассматривала своего похитителя. Быть может, удастся убедить его помочь ей?

— Мой отец и жених будут очень недовольны вашими действиями. Но если вы отвезете меня обратно, все останется в тайне.

Бандит сплюнул в угол.

— Тогда недоволен будет Брентвуд.

Энн постаралась не выказывать своего отвращения.

— Отец с ним разберется.

— Твоего отца нет в Англии.

Тоже верно.

— Но мой жених в Англии.

Похититель нервно поерзал на сиденье.

— Брентвуд сказал, что Паркер-Рот будет счастлив обрести свободу. — Он презрительно оглядел Энн с головы до ног. — На мой взгляд, он прав. С какой стати Королю Сердец жениться на такой тощей швабре, как ты?

Действительно, с какой стати?

Энн решительно отбросила сомнения.

— Может, он хочет жениться на дочери графа.

Мужчина фыркнул.

— Если этот граф — Безумный Крейн? Не думаю.

— Мой отец очень богат.

— Паркер-Рот богаче.

Этот человек просто невозможен!

— Мистер Паркер-Рот презирает лорда Брентвуда. Ему не понравится, даже если тот украдет у него старый сапог. А уж если речь зашла о невесте… — Она покачала головой: — Он будет в ярости.

Неужели на лбу бандита выступил пот? Или ей показалось?

— Брентвуд говорит…

— Лорд Брентвуд ничего не знает. Он не пользуется доверием мистера Паркер-Рота. — Кажется, похититель заколебался. Наверное, чтобы закрепить успех, ему надо предложить денег. — Можете поверить, мой жених заплатит вам намного больше, чем лорд Брентвуд, если вы вернете меня домой.

— Ты уверена? — Мужчина явно колебался.

— Не сомневаюсь. — Стивен, конечно, это сделает.

— Ну… Надо спросить у Гуса.

Судя по всему, Гус сидел на козлах.

— Так сделайте же это!

Бандит протянул руку, чтобы дать сигнал остановиться, но экипаж и так начал замедлять ход.

— Похоже, мы приехали. — Бандит пожал плечами: — Синица в руках лучше, чем журавль в небе. Лорд заплатит нам прямо сейчас, и мы скроемся.

— Но вы не можете отдать меня лорду Брентвуду. — Помимо воли Энн охватила паника. — Отец или жених заплатят вам вдвое больше, чем он, клянусь.

— А Брентвуд нас пристрелит на месте, если мы не отдадим ему добычу, — вздохнул похититель. Он хотел открыть дверь, но та распахнулась сама.

Энн схватилась за ремень. Это была бесполезная попытка. Бандит легко разжал ее пальцы и подтолкнул к выходу. Она споткнулась и вывалилась из кареты прямо в объятия Брентвуда.

— О, моя дорогая леди Энн! Как приятно видеть вас снова!

— Леди нет дома, мистер Паркер-Рот. — Дворецкий Марии немного забеспокоился, увидев Стивена в дверях, но был намерен стоять насмерть.

Стивен отодвинул его и вошел в холл, украшенный в египетском стиле. Он только сейчас понял, как ненавидит всю эту вычурную роскошь. Он досадливо скривился, глядя на кресло, подлокотники которого поддерживали два сфинкса.

— Уэнтвуд, мы с тобой оба знаем, что Мария никогда не покидает постель так рано.

— Но, сэр… — Уэнтвуд нервно заломил руки, вероятно, осознав, что Стивен не намерен уходить. — Леди нет дома для гостей.

— Видишь ли, я не совсем гость. У меня к ней срочное дело, и ждать я не могу. — Он быстро пошел вверх по лестнице. — Полагаю, я найду ее в постели?

— Мистер Паркер-Рот, сэр, прошу вас…

— Не беспокойся, Уэнтвуд, я знаю дорогу. — У него не было времени спорить с дворецким. Каждая секунда промедления могла очень дорого обойтись Энн.

Дверь спальни Марии он распахнул без стука. Как он и предполагал, в постели она была не одна. Мужчина — точнее, мальчик, один из приятелей Ника, — увидев гостя, нырнул под одеяло.

— В чем дело, Стивен? — Мария резко села, продемонстрировав Стивену свои совершенной формы обнаженные груди. — Ты решил заняться любовью втроем?

— Не совсем. — Он обратился к любовнику Марии: — Не беспокойся, Паддингтон, я не скажу твоей матери, где тебя видел.

— Спасибо, сэр, — пискнула груда.

Мария погладила себя по груди.

— Ну, раз уж ты пришел, присоединяйся к нам. — Она улыбнулась, должно быть, считая свою улыбку чрезвычайно соблазнительной. — Ты можешь преподать Томасу мастер-класс. Уверена, он не откажется увидеть Короля Сердец в деле. Правда, Томас? — обратилась она к любовнику.

— Мария! — Стивену надоел этот спектакль. Время шло слишком быстро. — Я спешу.

— Ну, это твое дело. Я тебя определенно сюда не приглашала.

Как бы ему ни хотелось задушить эту женщину, он не мог себе это позволить. Ему необходимо было получить от нее информацию.

— Я уйду, как только ты ответишь мне на пару вопросов. Томас, ты должен забыть все, что здесь услышишь.

— Обещаю, сэр, — отозвался любовник Марии из-под одеяла.

Мария бросила на одеяло хмурый взгляд.

— С какой стати я должна тебе помогать?

— Потому что я благородно предупредил тебя о том, что Брентвуд гол как сокол. И еще потому, что я знаю кое-какие секреты, которые ты скрываешь от общества.

— Это шантаж!

— Называй как хочешь. Но ты же понимаешь, что я не уйду, пока не получу ответы.

Мария несколько мгновений раздумывала и, в конце концов, пожала плечами:

— Хорошо. Задавай свои вопросы. Но я не обещаю, что стану на них отвечать.

«Да куда ты денешься?!» При необходимости Стивен был готов вытрясти ответы.

— Ты разговаривала с Брентвудом после того, как я вчера уехал с бала?

— Конечно. Я привезла с собой Томаса, чтобы он помог мне забыть ту неприятную беседу. — Она вздохнула. — К сожалению, он ничем не отличается от большинства молодых людей. На них приятно смотреть, они пылают энтузиазмом, но на деле все заканчивается очень быстро. Возможно, я возьму его в ученики. Ты хочешь, чтобы я тебя научила всему, Томас?

— Ты сказала Брентвуду, что у меня его долговые расписки? — нетерпеливо перебил ее Стивен.

— Не помню… возможно, сказала.

Не то чтобы он подозревал Мэг в лживости, но следовало убедиться. Он не имел права допустить ошибку. Теперь он был полностью уверен, что за похищением Энн стоит Брентвуд.

— Куда Брентвуд отвезет человека, которого похитил в Лондоне?

Мария злобно хихикнула:

— Что я слышу? Брентвуд похитил твою невесту, милый? Как грустно!

Стивену пришлось напомнить себе, что он не бьет женщин. И не душит их.

— Куда он ее повез, Мария?

— Понятия не имею.

Он, конечно, не душит женщин, но, быть может, только эту одну…

Стивен с изрядным трудом обуздал свою ярость.

— Разве ты не хочешь, чтобы Брентвуд получил по заслугам, Мария? Мне казалось, ты пылаешь жаждой мести за то, что он тебя так нагло обманул.

— Да, но я ничего не имею и против того, чтобы пострадала леди Энн. Ведь это она украла тебя у меня.

Это еще что за новости?

— Мария, мы с тобой расстались в феврале. Это была приятная, но короткая связь.

Мария пожала плечами.

— Итак, ты скажешь, куда Брентвуд отвез Энн?

— Но я действительно не знаю. В городской дом он ее отвезти не мог — там живет леди Брентвуд. Он, конечно, мог отправиться в одно из своих поместий, но я так не думаю. Все они слишком далеко от Лондона, да и слуги будут свидетелями. Насколько я поняла, все они очень преданы леди Брентвуд и не одобряют поведения ее сына.

Все, что она говорила, имело смысл.

— Куда еще он мог ее увезти? — Стивену хотелось кричать, но он всячески сдерживался. По крайней мере, теперь Мария задумалась всерьез.

Ее юный любовник пробормотал что-то неразборчивое.

— Что ты сказал, Томас? — переспросила Мария, заглядывая под одеяло.

Бормотание раздалось снова.

— Очень хорошо, дорогой. Может быть, ты прав. — Мария вернула одеяло на место и улыбнулась Стивену: — Томас считает, что маркиз может воспользоваться домом барона Сэмблтона в Ричмонде.

— Сэмблтон? Но ведь он, кажется, был вынужден уехать за границу после скандала с дочерью лорда Дэшлинга?

— Да, он все еще за границей, — сообщила Мария. — Но он оставил Брентвуду ключ, чтобы тот время от времени мог устраивать небольшие вечеринки.

— Отлично. — Стивен точно знал, где находится этот дом. В прошлом году он посетил его вместе с бароном Тинвейтом. Им захотелось убедиться, действительно ли вечеринки у Сэмблтона так ужасны, как говорят. Убедились. И почти сразу уехали. Забавно, каким строгим пуританином Тинвейт является сейчас, став мужем и отцом. — Тогда я пойду. Можете вернуться к занятию, которое я столь грубо прервал.

— Спасибо. — Мария улыбнулась на удивление искренне. — Желаю удачи.

Стивен закрыл за собой дверь спальни и сбежал по лестнице вниз. Остановившись, он написал записку Дамьену, назначив ему встречу в доме Сэмблтона. Дамьен будет отличным союзником, если с Брентвудом возникнут сложности.

— Пошли кого-нибудь, чтобы немедленно отнесли это графу Кендерли, — сказал Стивен дворецкому Марии и вышел из дома. Бросив монету мальчику, державшему его лошадь, он вскочил в седло.

Если скакать напрямик, он сможет добраться до дома Сэмблтона меньше чем за полчаса. У экипажа большое преимущество во времени, но, если постараться, он приедет сразу после него. По крайней мере, Стивен на это рассчитывал.

Теперь только от него зависело благополучие Энн.

— Милорд, вы обещали нам заплатить за доставку этой девки. — Неприятный человек, ехавший вместе с Энн в экипаже, храбрился, но в его голосе звучали нотки страха. Пожалуй, он не поможет ей справиться с лордом Брентвудом.

— Очень хорошо. Подержи ее, пока я достану кошелек. — Брентвуд толкнул ее в объятия бандита. — Можешь даже полапать ее, если хочешь.

— Она кусается.

— Неужели? — Брентвуд окинул Энн таким взглядом, что у нее кровь застыла в жилах. — Ничего, скоро ей надоест шуметь. Все равно, кроме нас, ее никто не услышит. — Он нашел кошелек и извлек несколько монет. — Вот, держи.

Бандит толкнул ее обратно к Брентвуду, жадно схватил монеты и пересчитал их.

— Там все, что он обещал, Нед? — спросил кучер, остававшийся на козлах.

— Да. — Нед завязал монеты в грязный носовой платок и присоединился к своему компаньону. Ни секунды не медля, тот погнал лошадей прочь.

— Ну а теперь, леди Энн, — сказал Брентвуд, отвратительно улыбаясь, — мы можем немного развлечься.

Он крепко держал ее за плечи, но Энн понимала, что если не решится сбежать сейчас, то потом это будет сделать еще сложнее. Извернувшись, Энн пнула Брентвуда, но он ожидал чего-то подобного и увернулся от удара.

— Дорогая, ты не слишком вежлива, — хохотнул он. — Тогда, у Геддинга, ты хотела меня намного сильнее, но мне, честно говоря, все равно. Мне нравиться борьба, итогом которой будет столь приятный приз.

— Вы отвратительны.

— Возможно. Но заходи же! — Маркиз бесцеремонно подтолкнул Энн к двери. — Кстати, должен сразу предупредить: слуг в доме нет. Мы с тобой здесь одни, дорогая.

— У вас ужасная репутация, но я пока не слышала, чтобы вы похищали женщин.

Он пожал плечами:

— Все когда-нибудь бывает впервые.

— Вы больше не сможете показаться в обществе.

— Плевать. Меня не будет в Англии.

Энн снова начала вырываться.

— Мистер Паркер-Рот меня спасет.

— О, в этом я сомневаюсь, дорогая! Это не мой дом. Он никак не сможет угадать, что я привез тебя именно сюда.

Брентвуд распахнул дверь и затащил Энн в дом.

— Сначала я хотел потребовать за тебя выкуп, — сказал маркиз таким тоном, будто вел светскую беседу. — У Паркер-Рота все мои долговые расписки. Но, как следует поразмыслив, я решил, что он, его проклятые влиятельные друзья и многочисленные родственники превратят мою жизнь в ад, если я останусь в Англии. Так что, раз уж мне придется проститься с родными берегами, я вполне могу напоследок отомстить твоему мерзавцу жениху. — Он захлопнул дверь, запер ее и положил ключ в карман жилета. — Мне почти хочется остаться и понаблюдать, как он будет разгребать кучу мусора, которую я ему оставлю. Он чертовски порядочен. Так что, скорее всего не отвернется от тебя. Но волей-неволей ему придется подождать, чтобы узнать, не понесла ли ты от меня. — Маркиз довольно хмыкнул.

— Вы не сможете со мной ничего сделать! — воскликнула Энн. — У меня месячные.

— Да? Ну, ничего страшного. Я не брезглив.

Энн отвернулась и наконец обратила внимание на место, куда ее привезли. Господи, куда она попала? На стенах висели наручники, в углу стояла корзина с чем-то, подозрительно напоминающим хлысты.

— Что это за место?

— Ты когда-нибудь слышала о лорде Сэмблтоне?

— Нет.

— Ах, ну да, ты же у нас деревенская мышка. Это его дом. Здесь устраивались замечательные вечеринки.

Энн не могла себе представить вечеринки с наручниками и хлыстами.

— У него очень интересный дом. Хочешь осмотреть его?

— Нет!

Брентвуд рассмеялся:

— Это был риторический вопрос, дорогая. Пойдем.

Маркиз затащил ее в большое помещение, которое чем-то напоминало гаремную комнату в Крейн-Хаусе, но стены были покрыты не краской или обоями, а зеркалами, да и непристойных статуэток было намного больше. И они были крупнее — пожалуй, это уже не статуэтки, а настоящие статуи.

— Жаль, что Сэмблтону пришлось бежать из Англии на континент. Его вечеринки были… возбуждающими. Они были почти так же хороши, как у Гриффина, но Сэмблтон не позволял приводить в дом животных.

Энн понадеялась, что не поняла слов Брентвуда, и начала потихоньку пятиться к двери.

— На всех этих кушетках сидели и лежали обнаженные мужчины и женщины во всех мыслимых позах. Восхитительное зрелище.

— Не сомневаюсь. — Энн сделала еще один маленький шажок. Входная дверь была закрыта, но должен быть еще какой-нибудь выход.

— Нам придется постараться, чтобы воссоздать прежнюю атмосферу, — сообщил Брентвуд. — Для начала тебе придется избавиться от этого симпатичного платья.

— Нет.

Брентвуд ухмыльнулся:

— Быть может, я должен сорвать с тебя одежду? Что ж, это может стать забавным. Думаю, мне понравится.

Ему на самом деле придется за ней побегать, если только ей не удастся придумать лучший план.

— Нет. Я хочу сказать: почему я должна раздеваться первой? Думаю, будет намного интереснее, если вы первым избавитесь от одежды. — Энн сглотнула и понадеялась, что ее голос звучит восторженно. — Мне очень хочется увидеть вас голым. Не могу дождаться.

— Да? — удивился Брентвуд.

— Конечно! — Энн еще раз сглотнула и едва не подавилась очередной ложью. — Уверена, что ваше мужское достоинство меня впечатлит.

— Ну… — засомневался Брентвуд.

— В саду барона Геддинга оно показалось мне немаленьким.

— Часто вспоминала нашу встречу?

— Каждый день. — Увы, здесь она не лгала.

— А мне показалась, что тебя не интересует повторение.

Энн пожала плечами. Она будет лгать до последнего.

— Я помолвлена с мистером Паркер-Ротом. Что я могла еще сказать?

— Хм…

— Уверяю вас, я не дура. Если уж я угодила в ловушку, то вполне могу получить удовольствие.

— В общем…

— И эта комната довольно-таки сильно возбуждает. Вы сами сказали.

— Это верно. — Брентвуд заулыбался. — Я уверен, что женщины по природе похотливее мужчин. Ты не первая, кого в этой обстановке одолела похоть. Забавно. Даже скромная правильная мисс может превратиться в похотливую сучку. Нужны только соответствующие стимулы. А у тебя к тому же рыжие волосы и, наверное, душа шлюхи… — Он окинул Энн плотоядным взглядом. — Хочешь меня?

— О да! — «Господи, прости меня. Стивен, ты тоже прости». — Хочу увидеть вас обнаженным. Не могу дождаться. В прошлый раз вы остались в одежде.

— Ну да. Надеюсь, ты как следует постараешься в постели, если я пойду навстречу твоему желанию.

Энн кивнула. К горлу подступила тошнота, и говорить она не могла.

Брентвуд сбросил сюртук и жилет. Энн испытала огромное искушение броситься наутек, когда он стал снимать рубашку.

Грудь маркиза была совсем не такой, как у Стивена. Она была молочно-белой и сплошь покрытой черными волосами — как шерстью. Волосы вроде бы росли даже на спине.

Брентвуд расстегнул штаны, и стал виден маленький мужской орган, изрядно придавленный огромным животом. И этот жалкий крючок причинил ей такую сильную боль?

Энн напряглась. Еще мгновение…

Маркиз спустил штаны до колен и сообразил, что не снял обувь. И тут Энн побежала.

— Эй! Ты куда?

За ее спиной раздался глухой удар — что за чудный звук! — это туша Брентвуда, должно быть, свалилась на пол. Вслед за этим маркиз разразился проклятиями.

Энн дернула входную дверь — на всякий случай, а вдруг произойдет чудо. Но чудес на свете все же не бывает. Дверь оказалась запертой.

— Я все равно поймаю тебя, сука!

Энн быстро оглянулась. Брентвуд катался по полу, тщетно стараясь выпутаться из одежды.

Подобрав юбки, Энн побежала к окну.

Она пыталась открыть каждое окно, мимо которого пробегала, но прислуга лорда Сэмблтона явно хорошо знала свое дело. Его люди качественно закрыли дом, когда хозяин отбыл на континент.

Энн устремилась в заднюю часть дома. Да, здесь была кухня… но дверь в ней была надежна закрыта. Где ключ? Может быть, он в одном из ящиков? Она начала вытаскивать их наугад. Ложки, вилки, тарелки. Никаких ключей.

Неужели она слышала свист хлыста?

Она выскочила из кухни, пробежала столовую. Похоже, впереди библиотека. Возможно, там есть французские окна, выходящие на террасу.

За спиной слышались странные шлепки. Топот босых ног? Похоже, Брентвуд не надел штаны, а снял их, как и ботинки.

Энн вбежала в библиотеку. Да, здесь на самом деле были французские окна, но и их надежно закрыли.

— Я же сказал, что доберусь до тебя!

Оглянувшись, Энн увидела Брентвуда. Абсолютно голый маркиз бежал к ней, размахивая длинным хлыстом. Ей необходимо какое-нибудь оружие. Но какое?

Придется обойтись тяжелой книгой. Ничего другого все равно нет. Энн схватила самую большую книгу, какая попалась ей на глаза. В эту минуту в библиотеку ворвался Брентвуд, и Энн ударила его книгой в пах. Отчаяние придало ей сил. Удар получился немного смазанным, поскольку чувствительные мужские органы надежно защищал живот, но все же довольно ощутимым. Брентвуд зарычал от боли, согнулся и по инерции сделал несколько шагов к французскому окну.

Энн бросилась за ним, чтобы нанести удар по голове. Книга оказалась слишком тяжелой, чтобы она могла поднять ее достаточно высоко и ударить прямо по затылку. Поэтому она вместе с книгой повернулась всем телом, и удар пришелся в висок и ухо. Голый маркиз потерял равновесие и врезался головой в окно.

Стекло разлетелось, и Брентвуд замертво рухнул на пол.

Глава 21

Энн держала книгу наготове, чтобы еще раз ударить негодяя, если он начнет подавать признаки жизни. Маркиз не шевелился. По правде говоря, он выглядел далеко не лучшим образом. Как-то уж слишком сильно побледнел.

Вообще-то он был подозрительно похож на труп.

Господи, неужели она его убила?

Энн бросила книгу и в ужасе попятилась. Ей еще никогда в жизни не приходилось никого убивать. Не то чтобы у нее был выбор в данной ситуации… И не то чтобы она желала Брентвуду долгой и счастливой жизни… Но убить человека…

Энн закрыла лицо руками и задрожала всем телом.

— Энн!

Кто-то коснулся ее плеча. Энн взвизгнула. Она убежит, найдет надежное место и спрячется. Она…

— Энн, это я, Стивен.

Стивен? Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки и обуздать панику. Неужели это Стивен? Она заставила себя убрать руки с лица и открыть глаза.

Это был Стивен.

Она бросилась в его объятия и разрыдалась.

Прибыв к дому и обнаружив его запертым, он испытал горькое разочарование. Он понятия не имел, где искать дальше, но даже если бы у него был план, Стивен понимал, что появится уже слишком поздно, чтобы спасти Энн. Слава Богу, он решил на всякий случай обойти дом, и как раз заворачивал за угол, когда услышал звон бьющегося стекла.

— С тобой все в порядке?

— Д-да. Я в-в п-порядке. — Энн дрожала всем телом. — Он… он мертв? — спросила она, не поворачиваясь к голому Брентвуду.

— Похоже на то. — Стивену не хотелось выпускать из рук Энн, но следовало проверить, дышит ли проклятый ублюдок. — Я посмотрю. Стой здесь. Вот Кендерли. И Найтсдейл тоже.

Стивен надеялся, что Дамьен вот-вот подъедет, но откуда узнал Найтсдейл?

— Привет, Стивен. — Дамьен переступил через осколки и вошел в дом. Найтсдейл следовал за ним по пятам. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я привез с собой Найтсдейла. Вообще-то он сам себя привез. Он был у меня, когда я получил твою записку, и заявил, что поедет со мной. — Граф взглянул на засыпанного осколками Брентвуда и присвистнул: — Чем это вы тут развлекаетесь?

Найтсдейл наклонился, чтобы осмотреть тело. Причем, чтобы приподнять голову Брентвуда, он достал из кармана носовой платок.

— Определенно мертв. Кусок стекла перерезал яремную вену.

— Наверное. — Дамьен не сводил глаз с трупа. — Очень уж много крови.

Энн застонала и еще крепче прижалась к Стивену.

Найтсдейл опустил голову покойного на пол и хмуро обратился к спине Энн:

— Мне жаль причинять вам беспокойство, леди Энн, но не могли бы вы рассказать, что здесь произошло?

— Никто вас ни в чем не обвиняет, — поспешил добавить Дамьен. — Вы защищались от Брентвуда. Но нам необходимо знать кое-какие детали. И в первую очередь, с какой стати Брентвуд решил проломить головой французское окно? — Дамьен неуверенно кашлянул и продолжил: — Он споткнулся и упал сам, или вы ему немного помогли?

Пока Дамьен говорил, Найтсдейл взял покрывало с одного из кресел и накрыл им тело Брентвуда. На виду остались только его кривые уродливые ноги.

— Расскажи нам все, Энн. — Стивен нежно поглаживал ее спину. — А потом я отвезу тебя домой.

Найтсдейл кивнул:

— Да, а мы с Кендерли останемся здесь и все уладим.

Стивен почувствовал, как Энн тяжело вздохнула, собираясь с силами, потом выпрямилась и повернулась к Кендерли и Найтсдейлу:

— Лорд Брентвуд преследовал меня. Я забежала в эту комнату и оказалась в ловушке. Я схватила книгу, и когда он вбежал, я изо всех сил ударила его — дважды. И он упал.

— А книга? — спросил Дамьен.

Энн показала:

— Вот она, валяется на полу.

Дамьен поднял том.

— Пожалуй, она достаточно тяжелая, чтобы сделать дело. — Раскрыв книгу, он ухмыльнулся: — Очень интересно. — Он повернул книгу боком и несколько секунд внимательно рассматривал одну из страниц. — Должен сказать, иллюстрации здесь довольно-таки… информативны. — Он захлопнул книгу. — И непристойны.

Стивену было наплевать, что это за книга, — пусть будет хоть дневник самого сатаны. Он хотел побыстрее увезти Энн. Ее буквально колотила дрожь.

— Вы закончили расспросы?

— Да, — сказал Найтсдейл. Он взял Энн за руку и с чувством проговорил: — Я скажу вам то, что много раз говорил солдатам, служившим под моим командованием, леди Энн. Не позволяйте смерти Брентвуда испортить вам жизнь. Вы хотели не убить его, а спасти себя.

Да, — как-то заторможено пробормотала она. — Спасибо.

Стивен вывел Энн на улицу через то же французское окно. Небо было затянуто тучами. Вот-вот хлынет ливень.

— Дамьен, Найтсдейл! — окликнул он.

— Что?

— Мне придется везти Энн на моей лошади, так что ехать будем медленно. А если пойдет дождь, придется искать укрытие. Отправьте, пожалуйста, кого-нибудь в Крейн-Хаус. Пусть знают, что все в порядке.

— Конечно, не беспокойся.

Найтсдейл посмотрел на небо:

— Вам лучше поторопиться, если не хотите промокнуть до нитки.

Стивен повел Энн вокруг дома. Она смотрела прямо перед собой и молчала. Он тоже не решался заговорить. Энн была так напряжена, что любое слово могло вызвать у нее истерику. Он посадил ее на лошадь, сам сел в седло, и они тронулись в путь.

Ехали медленно. Энн сидела перед ним, прямая как палка. Она была явно не готова о чем-либо говорить.

На руку упала большая капля. К счастью, впереди была маленькая гостиница. Дождь едва моросил, пока Стивен помогал Энн спуститься на землю и передавал лошадь конюху, но, как только они переступили порог гостиницы, хляби небесные разверзлись.

— Нам повезло, — сказал он.

Энн кивнула. Чем скорее они смогут остаться наедине, тем лучше.

— У вас найдется комната для меня и моей жены? — спросил он у хозяина, толстого и невысокого субъекта с веселым добродушным лицом. Стивену показалось, что его рост и ширина совершенно одинаковы. — Начался ливень. Кто знает, когда он закончится.

— Вы правы, сэр. Судя по тому, как сильно у меня ноют кости, дождь будет идти всю ночь. — Он взял со стойки ключи. — У меня есть комната, но только одна. За последний час уже несколько путешественников решили прервать свой путь из-за ненастья.

— Одна комната нас вполне устроит, — сказал Стивен.

— Проходите сюда. — Хозяин повел их вверх по узкой лестнице и показал маленькую, но чистую и уютную комнату. — Вот здесь можете устроиться.

— Спасибо. Пожалуйста, как можно скорее пришлите нам легкую закуску и большой чайник горячего чая, а бутылку бренди — немедленно.

— Сделаю, сэр. — Хозяин поклонился.

Через пару минут кто-то поскребся в дверь. На пороге возник слуга с бутылкой бренди и двумя стаканами.

— Закуски и чай почти готовы, сэр.

— Превосходно. — Стивен налил в стакан щедрую порцию бренди и протянул Энн: — Выпей.

Она покачала головой.

— Это поможет.

Энн снова покачала головой. У Стивена разрывалось сердце. Куда подевалась его страстная вспыльчивая возлюбленная?

— Тогда сядь рядом со мной у огня. — Он подвел ее к маленькому диванчику, усадил, сам опустился рядом и снова протянул стакан: — Сделай хотя бы глоток.

— Не хочу.

— Доверься мне.

Она пристально взглянула на Стивена, вздохнула, послушно взяла стакан и поднесла к губам. Напиток обжег язык и горло, но сразу разлился по телу живительным теплом.

— Лучше? — Стивен взял стакан и поставил на столик.

— Немного.

Энн положила голову ему на плечо и затихла, следя, как пляшут в камине оранжевые и желтые языки пламени. Она слышала, как вошел слуга, расставил на столе еду и снова вышел.

— Ты хотел поесть.

— Позже.

Стивен дал Энн еще один глоток бренди. Медленно, очень медленно она расслаблялась. Жар огня, тепло бренди и нежность Стивена в конце концов растопили лед, сковавший ее сердце. Чувства вырвались наружу.

Энн закрыла лицо руками и разрыдалась.

Господи, ей было так страшно, сначала в экипаже с бандитом, а потом когда ее схватил Брентвуд…

— Энн, послушай меня. — Стивен обнял ее и крепко прижал к груди. — Все закончилось. Старайся больше не думать о случившемся.

Но слезы продолжали струиться по ее щекам.

И лишь когда рубашку Стивена можно было выжимать, слезы наконец иссякли. Энн вытерла лицо и снова положила голову на грудь Стивена. Ровное биение его сердца успокаивало. Она чувствовала тепло и безопасность.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты никогда меня не покидал, — прошептала Энн.

— Я вовсе не собираюсь тебя покидать.

— Собираешься. — Она попыталась улыбнуться: — Разве ты не едешь в очередную экспедицию?

— Нет. Я решил последовать совету матери и осесть. Буду управлять поместьем. — Стивен ухмыльнулся: — Буду сажать и выращивать растения. Помогать тебе растить детей.

— Как я рада! — воскликнула Энн и снова расплакалась. Но теперь это были слезы счастья. — А ты готов отказаться от своего прозвища и перестать быть Королем Сердец? — Она с надеждой заглянула в глаза любимого. — Достаточно ли тебе быть королем только одного сердца — моего?

— Да, — не раздумывая ответил Стивен. — Ведь ты — моя королева.

Примечания

1

Длительная патологическая эрекция.

2

Речь идет о библейском пророке Данииле, которого дважды — при мидянах и персах — бросали в яму ко львам на растерзание, но оба раза он чудесным образом спасся.

Content

Салли Маккензи
Джентльмен-повеса

Глава 9

Глава 12

Глава 16

Примечания