Алексей Ефимов,

Олег Верещагин

ХРУСТАЛЬНОЕ ЯБЛОКО:

КНИГА ТРЕТЬЯ

ИМЕНЕМ КРОВИ

Авторы от всей души благодарят

Vikarti Anatra,

придумавшую замечательный образ Анхелы Маржеты.

Сейчас, когда я бродил и летал по внутренним помещениям планеты, мне представлялись наивными прежние мои восторги перед совершенством Плутона. Вот где было совершенство - совершенство зла, угрюмая гениальность недоброжелательства, свирепый шедевр тотального угнетения и несвободы!..

И еще я думал о том, на каком непрочном фундаменте зиждилась исполинская Империя разрушителей: мы даже и не ударили по ней, только толкнули - и она стала разваливаться!

Нет, думал я, знакомясь со Станцией, это непрочный цемент - взаимное недоброжелательство и ненависть, всеобщая подавленность и всеобщий страх, иерархически нарастающее угнетение...

Только взаимное уважение и дружба, только доброта и любовь могут создать социальные сооружения вечные, как вечен мир!

Сергей Снегов. Люди как боги.

Хрустальное яблоко. Книга 3

1. РАЗОРВАННАЯ СЕТЬ.

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

В зале поднялся нестройный шум, быстро усилившийся до крика. Мьюри толпой рванулись к выходу, но гвардейцы-джангри встали у дверей и никого не выпускали. Охэйо замер с рукой возле уха - и с каждой секундой лицо его мрачнело. Похоже, что новости были воистину скверными. Наконец, принц убрал телефон, осмотрелся - как-то по-мальчишески растерянно - потом вдруг глубоко вздохнул и резко мотнул головой, словно вынырнул.

- Тихо! - рявкнул он, выйдя в центр зала, и весь шум как отрезало. Теперь Игорь понял, что видит его настоящего - он тоже знал таких людей, безбашенных в обычной жизни, которые при кризисах не впадали в панику, не орали, призывая всех на баррикады, а просто работали - и решали казалось бы неразрешимые задачи. - Только что мы узнали, узнали совершенно точно, что столкновение линкора со станцией-штаб-квартирой "Амфатары" и, якобы, "обращение" Неймура - это провокация, организованная руководством самой "Амфатары" - оно сейчас вообще находится в другой солнечной системе.

- Извольте объясниться, сударь, - сказал Цесаревич. - Вы хотите сказать, что это столкновение - инсцинировка и что на самом деле никто не погиб?

Охэйо покачал головой.

- Нет. Столкновение было настоящим - и катастрофа тоже. Среди погибших не оказалось лишь руководства корпорации, все остальные жертвы - просто кровавые декорации чудовищего спектакля, призванного пробудить сочувствие к тем, кто не заслуживает его ни в малейшей степени.

- Но зачем это было им надо? - выкрикнул кто-то из мьюри.

- Это совершенно очевидно, - Охэйо вдруг улыбнулся, холодно и страшновато. - Все, кто способен думать, давно поняли, что после выступления Неймура революция и гражданская война стали неизбежны, слишком много противоречий накопилось в обществе. Также все, кто способен думать, давно поняли, что сами по себе "Амфатара" и ее присные эту войну проиграют - попросту потому, что слишком многие их ненавидят. А вот если выставить СЕБЯ жертвой предательского нападения и привлечь Федеральный Флот на свою сторону...

Среди гостей-мьюри снова поднялся шум - негодующий, испуганный. Один из них вдруг выхватил оружие, хлопнул выстрел - и он с развороченной грудью отлетел под ноги остальным.

Капитан Лвеллин не стал убирать бластер - он неподвижно смотрел на толпу, как змея, и, похоже, страстно желал, чтобы нашелся СЛЕДУЮЩИЙ. Но СЛЕДУЮЩЕГО, как нетрудно догадаться, не нашлось.

Игорь заметил, что толпа мьюри резко разделилась на две части - одна умирала от страха и страстно желала оказаться как можно дальше отсюда... а вот вторая смотрела на нее с презрением и ненавистью. Охэйо при всем этом даже не моргнул.

- Советую запомнить вот что: "Амфатара" и ее присные, чтобы победить в этой войне, пойдут на все. Понимаете? Абсолютно на ВСЕ. На самую чудовищную ложь, на геноцид, на измену и сговор с Чужими... А если победить не получится - они сделают ВСЕ, чтобы утянуть Йэнно Мьюри в могилу, вслед за собой. И возможности уничтожить ВСЮ жизнь на планете - у них есть. Начиная от вирусов и кончая релятивистскими ракетами. Да и потравить всё живое газом, учитывая масштаб их химической промышленности - не такая уж сложная задача.

Игорь заметил, как сразу изменилось, построжало лицо Цесаревича, как сомкнулись вокруг него уже не опускающие оружия преображенцы, как рядом мгновенно появился офицер с терминалом спецсвязи...

Страшно не было. Ни чуточки. Даже несмотря на то, что Игорь понимал: они все, скорее всего, умрут. Он не сомневался, что здешние "хозяева жизни", даже падая в пропасть, сделают все, чтобы их убить. А вырваться из самого сердца здешнего гадюшника будет, мягко говоря, затруднительно...

Охэйо снова поднес к уху телефон - он тоже с кем-то разговаривал. Потом убрал его и осмотрелся. Сейчас он выглядел хмурым - но не испуганным.

- Господа! - громко заявил он. - По не зависящим от нас причинам мы должны немедленно покинуть планету. Капитан Хортон уже предупрежден, он поднимет "Анниту" - Игорь догадался, что речь идет о той самой крейсероподобной "яхте" наследника. - Через десять минут она будет здесь, поэтому, мы собираемся на крыше и берем с собой только то, что можем унести. Ваше Высочество, - он повернулся к Цесаревичу, - я предлагаю вам воспользоваться моим гостеприимством. Мы сочтем за честь доставить вас на орбиту, к вашим кораблям.

- Благодарю, но я не могу оставить моих людей, - ответил Цесаревич.

- Мы можем забрать и сотрудников вашего посольства. Будет тесно, но мой корабль хорошо бронирован и вооружен. Я полагаю, что в данных обстоятельствах это важнее всего остального.

К удивлению Игоря, Цесаревич кивнул - как наследник престола, он умел принимать быстрые решения. Тут же рядом с ним вновь появился офицер с терминалом спецсвязи и только что отданные приказы были изменены.

Хорошо, что прием состоялся так поздно и наши уже в посольстве, подумал мальчишка. Но, всё равно... кто-то же наверняка работает сейчас В ПОЛЕ - и вот им эвакуация уже не светит...

- Господа! - сейчас принц обращался уже к мьюри. - Я предлагаю вам немедленно покинуть посольство - а при возможности, саму эту планету. Самое большее через полчаса здесь будет настоящий ад - и не в переносном, а в самом прямом смысле. Если вы не сможете улететь - запасайтесь всем необходимым и спускайтесь в катакомбы, как можно глубже. Те, кто НЕ сделает это, вряд ли доживут до рассвета.

Зал начал стремительно пустеть. Мьюри повалили на выход, джангри рассасывались по боковым проходам - должно быть, побежали за вещами. Игорь оглянулся на Цесаревича - тут замер в кружке преображенцев, разговаривая с кем-то по спецсвязи и, видимо, отдавая приказы - потом опомнился.

Вытащив местный телефон, он быстро набрал номер Лины. Она ответила почти сразу.

- Игорь, где ты? Что с тобой? - спросила она.

- Слушай... - сердце защемило от мысли, что он никогда больше не увидит ее, да и говорит, конечно, в последний раз. - Хватай в охапку все необходимое и спускайся вниз, в катакомбы. Как можно глубже.

- Что?

- Это война! - закричал мальчишка. - Понимаешь, война! "Амфа" сорвалась с катушек, она может всю планету засыпать термоядерными бомбами, если не чем похуже! Ради всего, что нас связывает, я прошу тебя - не пытайся меня отыскать, спускайся вниз, как можно быстрее! Куда угодно! В любое убежище!

Секунду Лина молчала. Молчание обжигало Игоря, как раскалённое железо в ладони.

Потом девушка коротко спросила:

- А ты?

- Я улетаю домой! Все, прощай! - мальчишка резко прервал связь, чтобы не травить и так ноющее сердце. Оставалось надеяться, что Лина ПОЙМЕТ - и последует его совету.

На душе было погано, но Игорь тут же опомнился. Оставался еще Вайми с его сумасшедшими дружками - и уж эти-то наверняка влезли в самое горнило.

Он торопливо набрал номер мальчишки и на сей раз ему пришлось ждать довольно-таки долго. Игорь даже подумал, что Вайми просто забыл где-то телефон в революционном угаре - но после десятого гудка тот, наконец-то, изволил отозваться.

- Кто? А, это ты, Игорь? - возбужденно затараторил он, так быстро, что землянин едва его понимал. - Мы полицейский участок захватили, представляешь? Полицаи все сбежали, тут оружия дофига, мы сейчас пойдем бордели "Нихеля" громить! Ййййййхххууу!!!

- Отставить громить! - непривычно командным голосом заявил Игорь. - Это война, настоящая война, понимаешь? В новостях говорят, что на орбите уже идут бои, вот-вот сюда посыплются бомбы! Так что собирай свою банду - и уматывай вниз, иначе все просто поджаритесь!

- ЧТО? - теперь в голосе Вайми прорезался настоящий ужас. Игорь вспомнил, что это ЕГО планета - и что такая новость могла снести с катушек даже взрослого, здорового мужика.

- Это не конец истории, это начало новой! - крикнул Игорь. - Не распускай слюни, ты будешь ее творить! Но для этого ты должен, сначала, просто остаться в живых!

- Ладно, - невероятно, но Вайми, похоже, опомнился и говорил уже вполне нормальным голосом. - А как там ты?

- Я... я улетаю домой. Может, увидимся еще, когда-нибудь... - в зале гулко взревела сирена и мальчишка торопливо убрал телефон. Похоже было, что спокойно покинуть гостеприимных хозяев у них, к сожалению, не получится.

* * *

Кто-то из джангри вывел изображения с внешних камер Малау на главный экран. Прорезая толчею воздушного движения, к посольству неслась дюжина тяжелых штурмовых челноков класса "Страж" - Игорь, уже неплохо знакомый с местной военной техникой, узнал их. Каждый из них нес четыре мощных лазерных пушки и четыре магазинных ракетных установки, а его бронированный корпус прикрывали два генератора защитного поля. Сверх того, каждый из них нес на борту шестьдесят тяжеловооруженных солдат.

Челноки сопровождало десятка три бронированных флаеров - коротких, с клиновидными кабинами машин. Под их широкими, наклоненными вниз крыльями висели по два массивных цилиндра лазерных же пушек. Все машины были зеркально-черные, на их броне резко выделялась эмблема Сил Безопасности "Нихеля" - латный шипастый кулак, сжимающий три молнии. Вторая такая же эскадра направлялась к земному посольству.

Как ни странно, у Игоря отлегло от сердца - господа бандиты решили привычно захватить заложников, вместо того, чтобы просто уничтожить пришельцев. Они, несомненно, знали, ГДЕ сейчас находится Цесаревич - а такие мелочи, как дипломатическая неприкосновенность, не останавливали их нигде и никогда. Как и вопрос, бить ли первым - к Малау потянулись дымные стрелы ракет.

Лазерные пушки на ограде посольства сразу же ответили - и все произошло очень быстро. Воздух рассекла подвижная сеть лучей - и в следующий миг на месте всех ракет распустились облачка взрывов. Эсбешники, впрочем, не остались в долгу - пушки флаеров и челноков открыли ответный огонь и лазерные башенки Малау в один миг окутались гигантскими фонтанами искр - они были прикрыты противолазерной керамической броней, но между броневых плит зияли щели амбразур и защитные лазеры выходили из строя один за другим.

Но на этом успехи эсбешников и кончились. Малау была прекрасно защищена - шесть независимых генераторов силовых полей, восемь тяжелых лазерных орудий на крыше и рота охраны - 144 имперских гвардейца. Гвардейцы пока что бездельничали, а вот тяжелые орудия тоже открыли огонь - и челноки эсбешников начали просто взрываться один за другим. Силовые поля могли защитить Малау от всего - кроме, разве что, ядерного удара, и даже сокрушительные взрывы немногих долетавших до цели идемитных ракет пока что не могли его пробить.

Игорь ощутил, как пол под ногами подрагивает. А ведь у нас в посольстве нет таких пушек, вдруг подумал он. Как же там наши-то?!

* * *

Лазерных пушек в земном посольстве действительно не было, а защищавшее его силовое поле эсбешники смогли сбить массированными ракетными залпами. Но вот потом их ждало несколько крайне неприятных сюрпризов.

Во-первых, в посольстве не возникло никакой паники. Возможность штурма была предвидена заранее и все необходимые действия на этот счет - так же заранее расписаны.

Во-вторых, предупреждение об атаке пришло за считанные минуты - но оно сыграло свою роль, люди успели занять отведенные им позиции.

В-третьих, земляне далеко не в первый раз сталкивались с технически превосходящим противником - а на дворе стоял совсем не пятый год Галактической Эры. Когда штурмовые челноки СБ "Нихеля" зависли над зданием, готовясь выбросить десант, на его крыше появилось несколько солдат с громоздкими, почти полутораметровыми винтовками. Разработанные в Эдинбурге EW101 "Shockrifle" выстреливали высокочастотным импульсным зарядом такой мощности, что он был опасен для самых крупных боевых машин и даже для стационарных укрепленных центров. Дальность их огня не превышала двухсот метров - но челнокам этого хватило. У двух мгновенно отключились двигатели, они перевернулись, рухнули вниз мёртвыми глыбами и взорвались. Еще у нескольких выбило защитное поле - и в их силовые отсеки мгновенно влетели пущенные с крыши же кумулятивные реактивные гранаты, сразу же превратив их в гигантские огненные шары.

Потеряв в один миг половину машин, эсбешники дрогнули. Они никогда не были хорошими бойцами, они воевали за деньги, ради денег они были готовы пойти на всё - не только на убийство, а на любое злодейство - но они твердо усвоили, что деньги ни к чему тем, кто не сможет их потратить. Яростный, мгновенный и холодный отпор прирождённых бойцов их просто-напросто... испугал. Уцелевшие челноки врубили маршевые двигатели и дружно рванули вверх - прямо под огонь тяжелых орудий Малау, канониры которых уже расправились со своей партией и жаждали отомстить дорогим хозяевам за многие годы унижений, которым те подвергали их родину.

* * *

Еще менее удачно закончилась попытка захватить стоявшие в космопорте земные челноки. Экипажи их всегда были на местах, предупреждение об атаке пришло вовремя - и когда с зависших наверху бронированных флаеров посыпалась было штурмовая пехота, ее встретил огонь плазменных роторов. Силовые поля мьюри не могли сдержать мощь тяжелого оружия и попавших в прицел солдат просто разрывало на куски, вместе с защитой. Потом стартовые двигатели челноков тоже дохнули огнем - и эскадрилья бронированных громадин поднялась в воздух. Земляне всегда держали здесь достаточно машин, чтобы вывезти разом весь состав посольства - и девять штурмовых челноков представляли собой силу, с которой лучше не связываться. Построившись клином, они напролом пошли к посольству. Жалкие попытки полицейских флаеров остановить их были мгновенно подавлены огнем тяжелых плазменных пушек - нарушивший правила гостеприимства ставил себя для землянина вне закона.

Между тем, побоище на космодроме еще только начиналось. Среди прочих, на нем стояли и четыре скиуттских корабля - и не челнока, а рейдера - и они стартовали тоже. После предательского нападения на союзников-землян скиуттов охватило чувство, которое - весьма бледно! - можно было назвать БЕШЕНСТВОМ. Первый же попытавшийся преградить им путь фрегат мьюри попал в фокус огня всех четырех рейдеров и был мгновенно разнесен в клочья. Канониры зенитных установок тем временем отводили душу, расстреливая полицейские и эсбешные флаеры, легкое оружие которых ничего не могло сделать с защитой пусть и грубых, но всё же полноценных боевых кораблей.

Но больше всего неприятностей эсбешникам доставила личная яхта Е.И.Высочества принца-наследника Империи Джангра. Этот корабль был уникален в своем роде - его построили Аниу, на заказ - так что когда яхту окружили штурмовые челноки "Нихеля", из её бронированных бортов просто выдвинулись двадцать противоракетных лазеров. Мощность восьми из них составляла восемьсот мегаджоулей в выстреле, мощность остальных поменьше - двадцать, но все вместе они просто вымели пространство вокруг яхты за считанные секунды. Потом громадина плавно оторвалась от поверхности и воздух вокруг нее забурлил жидким стеклом, когда поднялись щиты.

Вовремя! Среди стоявших на краю поля сверхтяжелых танков началось движение, сразу несколько из них повернули башни - и почти одновременно сверкнули выстрелы. Силовое поле яхты вспыхнуло - но отразило удар 200-миллиметровых снарядов, летевших со скоростью десять километров в секунду. В боекомплект танков входили и ядерные снаряды - и капитан Хортон не стал дожидаться следующего, совершенно логичного шага. "Аннита" дала ответный залп из торпедных орудий.

Каждая из четырех торпед несла термоядерный заряд мощностью в шестьсот килотонн - и там, куда они ударили, разверзлась огненная бездна.

* * *

В космосе было ещё жарче. Джангрийская эскадра, сопровождавшая яхту принца-наследника, насчитывала дюжину крейсеров - и СВБ "Нихеля" посчитала их легкой добычей. Во всяком случае, они решили, что десяток крейсеров корпоративного флота легко с ними справится.

Хотя законы Федерации запрещали даже мега-корпорациям строить полноценные боевые корабли, корпоративные крейсеры были километровой длины громадинами с массой покоя в тридцать два миллиона тонн. Главный калибр каждого крейсера составляли два осевых рельсовых орудия, стрелявших восьмитонными самонаводящимися снарядами мощностью в тридцать мегатонн, универсальный - 16 башен со спаренными плазменными орудиями, ПРО - 32 лазерных башни. Сверх того, каждый крейсер нес 160 тяжелых ПКР с термоядерными двигателями, способных разгоняться до скорости в двенадцать тысяч километров в секунду и поражать цели на расстоянии светового часа.

По сравнению с ними крейсеры Джангра казались игрушечными. Эти треугольные корабли массой по 180 тысяч тонн и длиной в триста метров несли по паре осевых рельсовых орудий - а также 25 лазерных башен ПРО. И всё.

Однако, у джангри было одно небольшое преимущество - они ЗНАЛИ о готовящемся нападении. Пусть всего за минуты - но этого хватило, чтобы объявить боевую тревогу. Вполне разумно рассудив, что корабли "Нихеля" направляются к ним вовсе не с добром, джангри открыли огонь первыми. К кораблям СВБ понеслись две дюжины двадцатитонных снарядов. Их защитой было лишь маскировочное покрытие, но устроены они были хитро: подходя к цели, каждый снаряд отстреливал свою пятитонную головную часть со сверхмощным кумулятивным зарядом. Узкая, как игла, струя распыленного идемита прожигала силовое поле, а потом, уже при ударе о броню, срабатывала термоядерная боеголовка. Дистанция была смешной по меркам космического боя и крейсеры СВБ просто ничего не успели сделать. Восемь из них мгновенно превратились в плазму, два успели открыть ответный огонь и даже уничтожили два джангрийских крейсера - но второй залп оставшихся превратил в пар и их.

* * *

- Господа, боевая тревога! - очень обыденно сказал адмирал Ознобишин. Голос его был совершенно спокойным. Возможное предательское нападение на земную эскадру десятки раз проигрывалось на учениях - еще до отправки с Земли - и то, что невозможное превратилось вдруг в реальность, не вызвало ни у кого не то что паники, но даже и просто секундного замешательства. - Только что бандитами, отринувшими все представления о Чести, было учинено злоумышление действием на особу Наследника Цесаревича, на жизни наших дипломатов и дипломатов наших братьев-англосаксов. Так как правительство Федерации Йэнно Мьюри, в нарушение всех принятых на себя обязательств, не предприняло никаких мер для их защиты, я приказываю: всеми находящимися в нашем распоряжении силами обеспечить эвакуацию с поверхности наших людей. Открытия врагом огня не ждать, все идущие в атаку корабли уничтожать немедленно и без предупреждения! Слава России!

- Слава, слава, слава... - мрачно и свирепо прокатилось по отсекам русских кораблей, и откликнулись англосаксы:

- Rule, Britain! Marsh on!

Со стороны это могло показаться бессмысленным актом отчаяния - однако, и сами земляне, и их корабли были уже далеко не те, что в начале Первой Галактической. Более того - в этой эскадре собралось все лучшее, что только могла дать Земля.

Здесь СВБ "Нихеля" отнеслась к поставленной задаче всерьез и бросила против землян полсотни крейсеров, прикрыв их двумя сотнями фрегатов. Каждый из крейсеров был крупнее земного линкора и эсбешники не сомневались в легком и быстром успехе. Брать пленных они не собирались, отданный им приказ был очень прост: уничтожить землян полностью и как можно быстрее, с помощью любых доступных средств. Но, как и с джангри, внезапной атаки не вышло. Более того - земляне сами постоянно отслеживали перемещения всех потенциально опасных кораблей и офицеры на мостиках не только пили кофе, но и решали, что они станут делать, если прямо вот сейчас...

Приказ Цесаревича - как, впрочем, и приказ главы земной делегации, лорда Оксбриджа, разрешал адмиралам атаковать первыми любые явно угрожающие корабли, так что дожидаться нападения земляне не стали. Когда парившая возле терминала армада кораблей "Нихеля" вдруг включила двигатели и повернула в сторону землян, ее встретил настоящий шквал огня. Флагман русской эскадры, "Полтава" несла двенадцать башен главного калибра, в каждой из которых стояло спаренное ионное орудие с дальностью огня в восемь с половиной тысяч километров. А почти таких же линкоров в земной эскадре было четыре и каждое их орудие делало сейчас по сто двадцать выстрелов в минуту... Одного такого выстрела было достаточно, чтобы превратить в пыль фрегат. Защитные поля крейсеров были в тысячу раз мощнее - но щиты головного корабля эскадры рухнули почти сразу. Через миг он разлетелся вдребезги, за ним, очень быстро, взорвалось еще несколько.

Внезапный сокрушительный отпор мгновенно сломил дух эсбешников. Снова из безнаказанного профессионального убийства, за которое хорошо платят, "акция" превратилась в настоящий бой равных противников, а к такому наемники были не готовы. Они сами поставили себя в невыгодное положение, окружив ударные корабли бесполезными, как оказалось, фрегатами - предназначенные для атак на минимальной дистанции, фрегаты несли лишь батарею мощных плазменных пушек, их огонь сейчас просто не доставал до цели. Земные канониры откровенно отводили душу, расстреливая эти корабли и за считанные минуты уничтожили их несколько десятков.

Окруженные непрерывными взрывами, лишенные маневра из-за царившей возле терминала корабельной суматохи, крейсеры СВБ начали отворачивать, стараясь выйти из боя. Лишь немногие из них решились открыть ответный огонь - но их снарядам нужны были секунды, чтобы достичь цели, в отличии от молниеносных ионных зарядов землян. К тому же, те неплохо подготовились к отражению такого рода нападений: универсальный калибр "Полтавы" составляли 24 башни со спаренными плазменными орудиями, предназначенными специально для перехвата вражеских снарядов. Их приводы и системы наведения были столь совершенны, что встречным огнем они могли поражать даже такие же плазменные заряды, так что ни один направленный в линкор снаряд просто не долетел до цели.

Не все выстрелы эсбешников прошли мимо или были перехвачены. Земляне потеряли вспомогательное судно "Иркут" - к счастью, с пустыми трюмами - и два эсминца, русский и англо-саксонский - но первая атака была отбита. Впрочем, адмирал Ознобишин понимал, что это ещё самое начало: ни Федеральный Флот, ни корабли "Найраваны" пока что не вступили в сражение и от того, чью сторону они выберут, зависело сейчас все...

2. ЗЛЫЕ СОЛНЦА .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

Игорь замер у парапета на крыше Малау, глядя в пустынный внутренний двор. Солнце стояло уже совсем низко и мир вокруг казался сумрачным. На южном горизонте, над космопортом, пробив разметанные взрывом тучи, стоял огромный черный гриб. Бои шли уже по всему городу, в том числе и здесь - отсюда Игорь не видел, что творилось в рабочих кварталах, но над ними кружили боевые флаеры и даже теперь, днем, различались зарницы разрывов. Битва с карателями шла всего километрах в пяти - но он уже не сможет поучавствовать в ней...

Предатель, горько подумал мальчишка - словно сам себя ударил по лицу. Обещал... призывал... кричал, горланил, подбоченивался: я землянин!.. земляне своих не бросают!.. И вот они - поверившие ему - там. А он - тут. В безопасности. Дважды и миллион раз предатель, потому что там ещё и Лина.

Руки мальчишки согнули и вырвали кусок прочнейшего ограждения. Игорь выпустил кусок металла, не глядя на него...

Вдруг там, куда он смотрел, сверкнула бесшумная вспышка. Всё залил неистовый, невыносимо яркий свет. Игорь крепко зажмурился, но тепло захлестнуло его, словно горячая вода. Сквозь толщу силового поля и даже сквозь одежду он всей кожей ощутил давящую силу ядерного жара. Потом жар истаял, исчез. Пол ударил мальчишку по ногам, здание подпрыгнуло и задрожало, но не сильно - взрыв, судя по всему, был воздушным.

Открыв глаза, он увидел вдали новое, ярко-белое солнце. Оно выросло, вывернулось в страшную черно-багровую тучу. Под ней рос огромный клокочущий столб скрученного жгутами огня. Простым глазом была видна ударная волна: взрыв спрессовал воздух, он уплотнился, посинел и упругой, прозрачной стеной шел к нему - сначала вроде бы медленно, потом быстрее... быстрее... и четкая синеватая тень обрушилась на Игоря с непредставимой скоростью. Он даже не успел отпрянуть, лишь напрягся, ощутив мягкий удар ногами и ладонями. Все его тело прошил сокрушительный грохот, заставив задрожать даже кости, смутный покров поля пошел рябью, но выдержал. С соседних же домов снесло крыши, стену одного из них вдавило, как бумажную - и яростный шквал полетел дальше, вздымая тучи пыли.

На душе у Игоря стало погано. Даже во времена Первой Галактической никто не применял ядерное оружие на населенных планетах. Никаких договоров на этот счет не было - ни официальных, ни неофициальных - просто любой, кто начал бы бросать атомные бомбы на города, поставил бы себя вне закона... и, пожалуй, все соседи, независимо от того, враждовали они или нет, объединились для того, чтобы уничтожить сумасшедшего. История Галактики знала всего несколько таких историй - но их памяти хватало на многие поколения вперед. Здешние же "хозяева жизни", похоже, решили, что им не писаны вообще НИКАКИЕ законы. Они бомбили СВОИХ. Тем самым они мгновенно исключили себя из состава людей, стали стаей кровожадного зверья, с которым бесполезно разговаривать и которое можно только уничтожить. А он - землянин и дворянин... чёрт, просто ЧЕЛОВЕК! - не сможет в этом поучаствовать... и теперь уже и это возмущало мальчишку до глубины души.

Вообще-то, Игорь понимал, что с куда большим удовольствием "хозяева жизни" уничтожили бы их - но орудия Малау работали пока вполне исправно, и даже если бомбу запустили бы - до цели она просто бы не долетела. Сейчас на крышах здания собралась большущая толпа - многие из гостей и весь персонал джангрийского посольства. Все с надеждой смотрели на юг - туда, откуда должна была появиться яхта.

Наконец, там стали видны вспышки - и всего через минуту показалась разномастная эскадра. Яхта наследника скользила над крышами на антигравах, словно плывущая гора, вокруг нее держали строй четыре скиуттских рейдера, опиравшихся на ослепительные столбы плазмы. На них со всех сторон наскакивали вооруженные флаеры СВБ, жаля их лазерным огнем.

На глазах мальчишки один из рейдеров союзников развалился на куски и рухнул вниз; тут же заработали лазерные орудия яхты, и воздух зарябил от взрывов.

Над головой с ревом прошла эскадрилья земных штурмовых челноков, развернулась и встала в оборонительный круг над земным посольством. Устроив классическую еще со времен легендарной Второй Мировой "карусель", они поочередно пикировали на что-то, невидимое отсюда, и из-за крыш поднялись жирные столбы дыма - похоже, что эсбэшники решили добраться до него и по земле, мир их праху...

А потом яхта оказалась совсем рядом и Игорь едва не отшатнулся от бронированной громадины, как-то вдруг заполнившей полнеба - точнее, его и отшатнуло, горячей воздушной волной. Броневые плиты на ее носу раздвинулись, оттуда выполз широкий пандус, лег на крышу. Мастерство пилотов яхты впечатляло - он даже не вздрагивал и лежал ровно, как мост.

- Все внутрь, быстро! - заорал Охэйо.

Игорь побежал, стараясь не потерять преображенцев из виду - сейчас было не до сантиментов. Миновав просторный шлюз, он влетел в ангар яхты - здесь стояли изящные флаеры, сейчас совершенно бесполезные. Большая часть джангри остановилась тут, но просторные пандусы вели наверх, на смотровую галерею, и Игорь взлетел по одному из них - следившие за погрузкой офицеры-джангри не решились его остановить.

Выбежав наверх, мальчишка на миг удивленно приоткрыл рот. Коридор был выдержан в худших традициях мьюри. По его потолку волнами катился светящийся туман, отливавший расплавленной медью и золотом. Шершавый упругий пол покрывали подвижные живые узоры, - они струились и переливались под ногой. Толстые стены были прозрачны до невидимости. За правой темнели самые настоящие джунгли - сумрачная глубина зелени с редкими пятнами ослепительно ярких цветов. За левой лежала сумрачная панорама города - над полуснесенными крышами стоял ещё один чудовищно распухший ядерный гриб. Картина была сюрреалистическая, словно в фантастическом стерео - но любоваться ей долго Игорь не смог.

Погрузка заняла какие-то минуты. Едва последний человек ступил на борт, бронированные створки сошлись, яхта развернулась - так быстро, что людей на ее палубах сбило с ног - и помчалась к земному посольству. Под ее днищем проплывали резиденции здешних богачей - темные, затаившиеся. Должно быть, их хозяева сейчас дрожали на самых нижних этажах своих убежищ, молясь о том, чтобы никто из восставших не кинул сюда бомбу. Игорю этого тоже не хотелось бы - сейчас, пока он еще не убрался отсюда.

Когда яхта зависла рядом с крышей посольства, мальчишка пулей вылетел наружу, к своим. Его встретил настоящий хаос - крыша была покорежена и завалена догорающими обломками двух рухнувших на неё штурмовых челноков. Обломки остальных догорали во дворе и на прилегающих улицах.

Лавируя между грудами покореженного железа, к пандусу быстро побежали люди и сердце Игоря сжало от неожиданной боли - смотреть на землян, бегущих от опасности, было невыносимо. Но жутко распухающий на востоке ядерный гриб яснее ясного говорил, что тот, кто немедленно не уберется отсюда - или не зароется, как минимум, на километровую глубину - имеет очень мало шансов дожить до нового рассвета.

Паники, впрочем, никакой не было, напротив, эвакуация шла быстро и деловито. Несли документы, оружие, раненых - и, увы, убитых, погибших при защите посольства. Было их немного, всего пятеро - но всё равно, это означало, что виновные уже не отделаются извинениями...

Сейчас мальчишке уже казалось, что собирается гроза, - дул сильный, пахнущий озоном ветер, мерцали зарницы взрывов и выстрелов, небо затянули тяжелые облака... Вдруг с юга донесся далекий звук, похожий на гул самолета. Секунды через три за ним, затопив все небо, накатило сине-зеленое сияние. Стало светло, словно днем - и на фоне этого света вдруг вспыхнуло белое, очень чистое пламя. Оно ослепительным клинком ударило откуда-то из-за Малау, косо вошло в тучи и вспыхнуло за ними, словно огромное косматое солнце - сверхмощные лазеры планетарной обороны расстреливали какой-то большой, прикрытый силовыми полями корабль.

На глазах изумленного Игоря белизна перешла в синь, потом в пурпур и поплыла на север. С небес обрушился гром взрыва - глухой, громкий удар, от которого задрожала крыша. Тут же стало совершенно темно - казалось, что погас даже закат, такой яркой оказалась вспышка. Белое пламя вновь косо ударило в тучи, вспыхнув за ними уже на севере, потом еще раз - и вдруг небо прошила очень яркая белая вспышка. Через несколько секунд на северном горизонте, выжигая облака, вырос купол слепящего пламени. Над ним, параллельно земле, разлетелся такой же огненно-белый диск.

Что там творилось дальше, Игорь не видел: всё небо залил ослепительный свет, такой яркий, что стало больно глазам. В этом сплошном, ровном сиянии пропали все окружавшие его предметы и давящее тепло хлынуло сверху, словно горячая вода. Крыша под ним заплясала, как безумная, он зашатался, замахал руками - и, наконец, упал лицом вниз.

Когда сияние начало затухать, Игорь приподнял ресницы. Над горизонтом, в широкой бреши разорванных облаков, ещё вспухал громаднейший, уже светло-оранжевый купол. Он рос, набухая всё больше и, оторвавшись-таки от земли, превратился в приплюснутый шар. Казалось, там восходила немыслимая алая планета, окруженная идеально правильным кольцом пухлых туч, тянущая за собой смерч тускло-дымного пламени.

Игорь, открыв рот, глазел на это невероятное видение. Оно длилось уже секунд тридцать, когда на него накатился звук взрыва - низкий, почти инфразвуковой гул, от которого заныли зубы и помутилось в глазах. Воздушной волны не было, но вдали стеной поднялась пыль - как поднимается разбившаяся об мол волна. Крышу снова тряхнуло, плиты перекрытия, на которых он стоял, задребезжали, едва не вылетев из пазов.

Судя по всему, их спасло очень мощное поле, прикрывшее весь этот район. Игорь замер, пытаясь разглядеть его - а шар ещё увеличился, медленно и беззвучно скользя вверх. В него, как в воронку, казалось, втянется вся земля. Постепенно тускнея, он сделался огненно-красным, затем темно-бордовым, оплывая вниз дымными языками и через минуту после вспышки пропал вовсе, - но мальчишка не мог сдвинуться с места, весь в холодном поту. Йэнно Мьюри обратилась в пылающий ад - но это не доставило ему радости. Напротив - ему страстно хотелось вытащить на свет всех виновников этого - и собственноручно свернуть им шеи.

- Игорь, где ты там? - закричал Яромир. - Наши уже все на борту!

Мальчишка ошалело мотнул головой - он и не заметил, что остался совершенно один. Осмотревшись напоследок, он побежал к пандусу. Тонкий бело-голубой луч пропахал крышу у самых его ног, но Игорь даже не сбился с ритма, просто перепрыгнул дымящуюся раскаленную борозду. От борта "Анниты" вверх тоже протянулся луч и где-то за спиной грохнуло - защитная сетка "яхты" работала превосходно. Сверху, правда, посыпались раскаленные обломки и мальчишке пришлось попрыгать, уворачиваясь от падающего железа. Смотреть вверх не получалось - смотреть надо было под ноги, чтобы не грохнуться - и он раскинул над собой зыбкую сеть ОЩУЩЕНИЯ.

Раньше у него не получалось раскинуть её так далеко - но, когда припекает нужда, ещё и не такие таланты раскрываются. Да и ничего особо сложного тут не было, если совсем уж честно. Обломки - они и есть обломки, они просто падают и даже медленно для его внутреннего взора - он обходил места их падения даже не задумываясь особо, как это у него получается. Вот предвидеть атаки реального противника в настоящем бою - это сложнее, это - настоящее мастерство, которому ему - еще учиться и учиться, как бы ни хотелось ему верить, что в свои неполные четырнадцать он знает абсолютно всё...

Едва Игорь вскочил на пандус, "Аннита" начала подниматься, одновременно разворачиваясь и мальчишка едва не полетел вниз, лишь чудом удержав равновесие. Обижаться он не стал - их время стремительно истекало, а на кону стояла вовсе не одна его жизнь.

Пандус с глухим рокотом пополз внутрь корабля. Игорь перепрыгнул с него на пол огромного шлюза - и тут же за его спиной сошлись многослойные броневые плиты. Здесь, на срезе, была хорошо заметна их толщина - добрых полметра - и мальчишка понял, что сейчас он - более-менее в безопасности. Более-менее - потому что для боевого корабельного лазера даже такая броня преградой быть не могла, они пробивали по двадцать метров стали...

Игорь осмотрелся. Никакой паники не было - земляне быстро и организованно отходили вглубь корабля. Они миновали ангар, за ним Игорь заметил высокие квадратные ворота, ведущие в какое-то просторное, полутемное помещение - наверное, в грузовой трюм. Там, в мертвенном свете синих ламп, тускло отблескивал темный голый металл.

Вдруг чья-то невероятно цепкая рука схватила его за локоть, остановив на бегу. Рывок был такой, словно за спиной раскрылся парашют - несмотря на молодость, Игорь не раз и не два прыгал с ним и хорошо знал это выворачивающее нутро ощущение. Он мгновенно развернулся - и замер, увидев Охэйо.

- Притормози, - спокойно сказал принц. - Иначе ничего не увидишь.

- Чего? - мальчишка осмотрелся.

Обширный ангар уже почти опустел. В нем остался лишь Охэйо со своими неизменными спутниками, главным телохранителем капитаном Лвеллином и майордомом Ханнаром - и Цесаревич вместе с подполковником Алябьевым - преображенцев рядом с ним не было, и это мгновенно изменило решение мальчишки - оставить Цесаревича с чужими он просто не мог. Пусть даже и с союзниками - всё равно, долг перед Императорской Фамилией - для дворянина совсем не пустой звук...

- В рубке восемь мест, - пояснил Охэйо. - И не все они заняты. Надеюсь, что ты не откажешься?..

- Нет, конечно, - Игорь даже удивился вопросу. Он и в самом деле не отказался бы - на земных боевых кораблях вход в рубку был разрешен только тем, кто стоит в ней на вахте - да еще командиру. Присутствие посторонних там запрещалось категорически. Смешно - но какой-то частью сознания мальчишка был возмущен этим предложением. Кто он такой, в самом деле?..

Последние земляне втянулись в ворота трюма - и те сразу же с лязгом сошлись за ними. Еще секунда - и оттуда донеслось приглушенное гудение. Игорь дернулся - ОЩУЩЕНИЕ товарищей вдруг пропало. Не оборвалось, как смерть - это ощущение он тоже уже знал - а просто... исчезло, словно его выключили.

- Я включил в трюме статическое поле, - пояснил Охэйо. Игорь заметил, что он держит руку на левом запястье - там блестел массивный, похожий на комбрас браслет. - "Аннита" не предназначена для такого количества людей, просто не хватит противоперегрузочных ложементов - и после первого же попадания на борту была бы кровавая каша. Всё, времени нет, пошли!

Шустро взбегая по ведущему наверх пандусу, мальчишка вспоминал всё, что знал об этом статическом поле. Оно создавало своеобразную "кристаллическую решетку", которая останавливала движение молекул, то есть, мгновенно "замораживала" человка. А после отключения поля он так же мгновенно "оживал", что было гораздо лучше старинного анабиоза. На Земле совсем недавно стали его применять, потому что только-только научились его контролировать, не позволяя стазису превратиться в вечный каменный сон. Игорь знал также, что на современных боевых кораблях статическое поле служит для защиты экипажей на боевых постах от ударов и других тому подобных неприятностей - но с применением его в таких масштабах сталкивался впервые. Кто бы ни строил эту "яхту" - дураком он отнюдь не был.

Выбежав, наконец, на верхнюю палубу, мальчишка на миг удивленно замер. За прозрачной броней галереи словно колыхался океан растопленного жидкого стекла, сквозь него смутно просвечивали какие-то вспышки и полосы - Игорь догадался, что смотрит на мир сквозь толщу защитного поля. Судя по всему, они оказались в гуще боя, столь жаркого, что капитан уже не решался использовать орудия, тоже уязвимые для вражеского огня.

Толстая квадратная дверь из белой эмалевой стали пропустила их в рубку - овальное помещение, в котором стояло восемь огромных, похожих на какие-то фантастические цветы кресел. Кроме них, в ней не было никаких приборов, вообще ничего - лишь занимавшее всю переднюю стену громадное изогнутое окно. Вид в нем был кристально чистым и мальчишка догадался, что имеет дело с экраном. Прочая отделка тут оказалась такой же пёстрой, как и в коридоре и Игорь поразился, как нормальный в общем-то принц терпит такую безвкусицу.

В центральном кресле, окруженный множеством рукояток и маленьких цветных экранчиков - часть из которых горела прямо в воздухе - гордо восседал Охэйо. Тот, в смысле - ДРУГОЙ Охэйо - спутать их, несмотря на совершеннейшее внешнее сходство, оказалось решительно невозможно. Перед ним был штурвал, а босые почему-то ноги удобно упирались в педали, похожие на автомобильные. Игорь сразу же понял, КТО проектировал этот странный корабль.

Цесаревич на мгновение замер - словно матерый волчара, почуявший вдруг дичь - и мальчишка дорого бы дал, чтобы узнать, ЧТО он думает, что смог ОЩУТИТЬ, глядя на двух совершенно одинаковых принцев - но сейчас на такие глупости совершенно не было времени.

За этим, очевидно, капитанским креслом плавной дугой стояли семь других и мальчишка бросился в крайнее слева, словно в воду - времени и впрямь совсем не оставалось.

Кресло тут же сомкнулось вокруг него, словно хищный цветок. Мягкие выступы обхватили его тело так, что на свободе осталась только голова и руки - ощущение было страшноватое, но приходилось терпеть. Никаких пультов и экранчиков вокруг не появилось, но мальчишка был только рад этому - ещё не хватало чему-нибудь помешать!

Охэйо-сарьют повернулся к ним. Его зубы были оскалены в усмешке, а глаза блестели так, что становилось страшновато. Защитное поле "Анниты" под непрерывным обстрелом полыхало так, словно на него целыми ковшами лили расплавленную сталь - но он явно был глубоко счастлив тем, что оказался в такой вот ситуации. Вот уж воистину - человек на своем месте. Игорь хорошо знал эту породу - сам был из таких.

- Держитесь крепче! - крикнул Охэйо. - Я стартую так, что чертям тошно станет! Йээээ!

Его босая нога вдавила педаль и мальчишку сразу же втиснуло в подушки - антигравитационное поле ощутимо поддало махину корабля снизу. Одновременно Охэйо потянул штурвал на себя - и Игорь с каким-то восторженным ужасом ощутил, как "Аннита" начала опрокидываться назад. В какой-то миг ему даже показалось, что она перевернется вверх дном, но нет - с мягким, но мощным толчком корабль замер, становясь вертикально. Кресло тряхнуло, исчерченный лазерными трассами горизонт провалился вниз. Нос корабля уперся в совсем уже близкое дымное небо. Охэйо переключил что-то на пульте - и снова нажал на педаль.

Корпус "Анниты" завибрировал, воздух вокруг наполнил могучий свистящий гул - и дымные тучи наверху вдруг засияли страшным блеском. Охэйо начал подниматься не на гравистатах, а сразу на плазменных двигателях. Это означало, что на месте земного посольства останется лишь озеро расплавленного стекла - но мародерам не достанется ничего и при этой мысли мальчишка ощутил вдруг мстительное удовлетворение. Откуда-то от пальцев ног поднялась волна дикого, нечеловеческого восторга, которая всегда охватывала его в любой стартующей в небо машине. Несмотря на ртутное давление перегрузки, ощущение взлета было удивительным. Вокруг него лежала невероятная горная страна из дымовых туч, в них и вокруг них роились, как злобные насекомые, боевые флаеры и упорно жалили стартующий корабль лазерным огнем - но напрасно, напрасно!

Внезапный чудовищный удар швырнул его вправо, мир вокруг померк - мальчишка скорее ощутил, чем понял, что в рубке на миг сработал статический генератор, спасая их от превращения в мешки с костями. Едва он очнулся, второй чудовищный удар швырнул четверть миллиона тонн "Анниты" влево, третий, почти сразу же - вверх. Корпус загудел, застонал тысячей голосов сразу, этот апокалиптический звук был уже невыносим для слуха. Далеко внизу из туч вынырнули коробки сверхтяжелых танков - они поднимались за ними на гравистатах. Сверкнули вспышки выстрелов - и почти сразу же корабль вновь сотрясли два чудовищных удара. Небо превратилось в купол чистого пламени - но всего мгновение спустя "Аннита" пронзила его и оставила позади.

Ядерные, вдруг понял Игорь. По нам стреляют ядерными снарядами. Невероятно, как мы еще можем оставаться в живых, когда...

Охэйо заорал что-то, беззвучное в этом чудовищном грохоте, яростно вцепившись в штурвал. Откуда-то снизу, из-за спины, покатилась поглощающая всё волна низкого, вибрирующего рева - заработал маршевый термоядерный двигатель. По креслу словно с размаху врезали сзади - и мальчишку вдавило в упругие подушки с такой силой, что потемнело в глазах. Опираясь на тридцатикилометровый факел ослепительной плазмы, корабль вырвался из дымного ада, едва не ставшего их могилой - в космос.

3. ВОЛЯ ЗЕМЛЯН .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

В космосе тоже был ад. Сотни кораблей сошлись в братоубийственной мясорубке - и эта битва бушевала не в открытом пространстве, а вблизи планеты, служившей едва ли не самым оживленным центром судоходства в Галактике. Весь огромный экран был испещрен вспышками взрывов и выстрелов, исчерчен факелами грузовых кораблей, панически удиравших кто куда на полной тяге. Везло не всем - попавшие под шальной выстрел грузовозы просто распадались на куски, летящие следом налетали на них - и обломков становилось ещё больше. Даже Игорю было понятно, что в какой-то миг число столкновений превысит критический предел и вызовет цепную реакцию катастроф, на многие годы вперед превратив окрестности Йэнно Мьюри в непроходимую тучу космического мусора.

Перед креслом, наконец, вспыхнул изогнутый прозрачный экран тактической схемы. Одновременно мальчишка ощутил, как кто-то - он даже не мог сейчас понять, кто - прикасается к его сознанию, пытаясь объяснить происходящее, но сознание не выдержало, поплыло - Игорь потерял себя, он воспринимал, но не осознавал происходящее. После десятикратной перегрузки сердце бухало где-то у горла, в глазах темнело. Тем не менее, мальчишка почти сразу разобрался в объяснениях и в висевшей перед глазами схеме - годы жестких, даже порой жестоких тренировок в Лицее прошли совсем не даром.

Дела, прямо скажем, обстояли неважно. Крейсера "Сурнимайа" были мощнее крейсеров "Амфатары" - при почти одинаковых размерах они несли шесть осевых рельсовых орудий главного калибра - но их банально было меньше. К тому же, с терминалов "Амфатары" поднялась туча истребителей - каждая из этих небольших машин несла по четыре осевых лазера и 16 легких ракет с ядерными боеголовками. Одна такая ракета не могла пробить щит крейсера - но ракет было очень много...

Вдруг экраны "Анниты" засияли ослепительной расплавленной сталью, отражая поток лазерного излучения и Охэйо заорал - то ли от боли в глазах, то ли просто от ярости. Экраны погасли - камеры нырнули под бронированный крышки, чтобы не сгореть в чудовищном сиянии. Корабль ослеп - но Игорь успел увидеть, что крейсеры "Амфатары" атаковали их со всех сторон и ускользнуть из этой ловушки было уже совершенно немыслимо. Вот только Охэйо и не собирался УБЕГАТЬ. Едва экраны протаяли, он снова врубил маршевый двигатель и направил "Анниту" на ближайший крейсер "Амфатары" - лоб в лоб.

Мы все сейчас умрем, подумал вдруг Игорь с какой-то отстраненной веселой яростью. Ну и пусть! Если и умирать - то именно так, в бою, вместе со своими врагами. Мы уже победили, мы подожгли это осиное гнездо и эти твари всё равно сгорят, они сами это понимают, и...

Охэйо снова завопил - но это был дикий вопль охотника, загнавшего, наконец, нож в сердце огромного злобного медведя. Он развернул корабль, словно удирая от врага - только вот бегством это не было. Низкий гул двигателей внезапно перешел в пронзительный, почти ультразвуковой свист - и в лоб противнику ударил поток гамма-излучения, бьющего из аннигиляционного реактора "Анниты". Километровой длины крейсер - вместе с выпущенными им снарядами - просто испарился в одно мгновение.

* * *

Игорь не был таким уж особым любителем истории - но в Лицее её проходили весьма основательно. Во времена древней могучей Империи Добра, государства по имени СССР, когда в ходу ещё были военные атомные подводные лодки, враги-американцы очень любили незаметно подкрадываться к ним сзади - чтобы сразу же потопить, начнись вдруг война. Советские капитаны придумали простой и жестокий прием против этой хитрости - он назывался "Сумасшедший Иван". Субмарина-цель внезапно разворачивалась и шла на преследователя лоб в лоб на полном ходу. Нервы капитанов-янки такого не выдерживали. Никогда. Они отворачивали и удирали. Те, кто пробовал-таки геройствовать - уже с изрядно помятыми корпусами.

Неизвестно, знал ли Охэйо-сарьют об этом вот маневре, но он проделал нечто подобное - направил "Анниту" прямо в лоб ближайшему крейсеру, полагаясь лишь на силовой экран, если говорить о защите. А потом развернулся на сто восемьдесят градусов - и включил установленный Аниу фотонный двигатель. Аннигиляционный реактор "Анниты" был мощностью в девять миллионов тераватт - то есть, сжигал в секунду почти сто килограммов вещества - но этот поток не был направленным, он быстро рассеивался в пространстве - как выстрел из дробовика - и был эффективен лишь на небольшой дистанции. Сам этот прием требовал точнейшего рассчета, потому что противник тоже вел огонь и удара тридцатимегатонных снарядов щит корабля точно не выдержал бы.

На несколько секунд огонь врага прекратился - эсбэшники явно не ждали, что эта вот козявка, летающий дворец молодого бездельника, окажется смертельно опасной - и Охэйо направил "Анниту" на новую цель...

Это походило на какой-то безумный танец - да, пожалуй, и было им. Резкий, звенящий вой фотонного привода, дикие виражи, от которых глухо гудел корпус и темнело в глазах, не менее дикие вопли Охэйо-сарьют, его непереводимые комментарии по поводу распыления очередного врага, напоровшегося на столб твердого, словно сталь, света, - всё это сливалось в какой-то бредовый калейдоскоп.

Я не хотел бы, чтобы он стал моим врагом, вдруг подумал Игорь. Наверное, проделать такое смог бы любой хороший пилот - окажись он достаточно безумным, чтобы вообще это представить. Но вот ухитриться ни разу не попасть при этом лучевым потоком в планету или даже в какой-нибудь орбитальный терминал мог только настоящий мастер. А у людей знающих насаженная на острие копья муха вызывает куда больше уважения, чем разрубленный лихим ударом панцирь...

После пятого или шестого испаренного крейсера от них отступились - решили, что себе дороже связываться с сумасшедшими, да ещё такими ловкими. Но вот от флота "Сурнимайа" к этому времени уже мало что осталось - в таком бою огневая мощь значила намного меньше, чем количество огневых точек. Однако почти сразу же победителей накрыла волна небольших кораблей, очевидно, принадлежавших "Минералик". Каждый из них нес два курсовых лазера - и шесть спаренных лазеров системы ПРО - а также тридцать две ПКР "Нова". Не все из них были обычными - да и действовали эти корабли хитро: ослепляли противника близкими ядерными взрывами, после чего к цели прорывались совсем другие ракеты. Каждая из них, как с удивлением понял Игорь, имела простейший, но мощный гипердвигатель - и всё, что попадало в радиус его действия, тут же исчезало в гиперпространстве. Силовая защита от этого не спасала - а размер каждой зоны перехода был всё же слишком мал, чтобы утащить крейсер целиком. После попадания такой ракеты корабль превращался в обкусанный огрызок, смятый и расплющенный к тому же приливными силами - ясно было, что ничего живого остаться там не могло. Истребителям везло больше - они, обычно, проваливались целиком, но гипердвигателей на них никогда не ставили и вернуться назад они могли лишь в трюмах больших кораблей или благодаря какой-то природной аномалии - то есть, никогда.

Никто на Земле не стал бы использовать такое оружие - не потому, что не додумался бы до него, а потому, что гипердвигатели стоят слишком дорого, чтобы использовать их в качестве бомб.

Игорь вновь ошутил всю разниницу между землянами и мьюри - то, что для одних казалось безумным расточительством, для других было всего лишь тактическим приемом... по-прежнему безумно расточительным по своей сути. И это также говорило о том, как высок научный и промышленный потенциал мьюри. Как бы ни были велики доступные ресурсы - а организовать столь массовое производство столь дорогих устройств невозможно без радикальных изменений в технологии. Если Земля заполучит её - строительство межзвездных кораблей станет дешевле на целый порядок, и одно это даст людям колоссальное преимущество...

Мальчишка невольно поежился при мысли, что вся эта мощь могла обрушиться на них, землян, даже не ожидавших такого - и ещё раз невольно-бесхитростно и искренне восхитился мудростью Его Величества, сумевшего найти единственно верный путь к победе в, казалось бы, абсолютно безвыходной ситуации...

Особо долго размышлять над этим у него, правда, не получилось. Как-то вдруг он понял, что "Аннита" оказалась в самом центре строя рейдеров "Минералик" - и что истребители "Нихеля" и "Амфатары" уперлись в него частоколом своих лазерных лучей, обгонявших тучи выпущенных ими же ядерных ракет. Натыкаясь на бледные пузыри защитных полей, они мгновенно расцветали косматыми звездами взрывов.

Но, несмотря на небольшой размер - каждый рейдер имел массу покоя всего в пятьдесят тысяч тонн - защита у них оказалась отличной. И они не только защищались, они нападали, причем, не по одиночке - точно сфокусированный огонь нескольких рейдеров мог если и не уничтожить противника, то сбить его защиту, сделав корабль уязвимым для ракет. Но чаще всего эти атаки не достигали цели и мальчишка видел, как три рейдера "Минералик" выкатились из строя, устремившись к ближайшему крейсеру "Амфатары". Второй слой экрана показал, как из их торцов вырвались три спаренных столба лазерного огня, ударив во вражеский щит - и не пробив его, погасли. В следующий миг залп осевых орудий крейсера накрыл их - и рейдеры просто исчезли, распыленные на атомы взрывами тридцатимегатонных боеголовок. Лишь четверть их ракет несла гиперприводные бомбы - и этого оказалось недостаточно. Рейдеры действительно оказались маневреннее - но истребители "Амфатары" очень искусно навязали им бой, не подпуская к своим кораблям.

Рейдеры "Минералик" гибли сотнями - они прекрасно справлялись с истребителями, но из-за слабой силовой защиты горели под огнем тяжелых крейсеров. Хорошо сфокусированный пучок энергии мог проткнуть щит, способный противостоять даже ядерному удару.

Крейсеры "Сурнимайа" держались лучше. Лазерные лучи рассеивались и дробились в их могучих защитных полях, их отблески отражались от их зеркальной брони - но, когда тридцатитонные гиперскоростные снаряды сминали их защиту, они тоже вспыхивали мгновенно исчезавшими солнцами. Залпы их осевых орудий чаще всего шли мимо, не достигнув врага, и их число сокращалось с каждой секундой. Конечно, крейсеры "Амфатары" тоже были уязвимы и гибли, но гораздо реже, чем нужно. Хуже всего оказались истребители: едва крейсеры и рейдеры лишались спасительных полей, они били в них ракетами, прошибая насквозь гамма-лазерными пучками и превращая во вспухающие тучи белого огня.

Охэйо бешено метался по полю боя, непрерывно уворачиваясь от снарядов и ракет и едва ли ещё что-то замечая. Текучие полотнища силовый полей корабля под непрерывными ударами гневно полыхали, переливаясь всеми цветами радуги - словно в ответ на его настроение.

Игорю отчаянно хотелось быть там, в бою. Хотя враг тоже нес потери, с каждым крейсером повстанцев, беспомощно испарявшимся в облаках своих же обломков, в ничто обращались и восемьсот мьюри, и смотреть на это было невыносимо. Обе стороны уже полностью утратили управление: сражение превратилось в хаотическую бойню, напоминавшую чем-то безжалостные и дикие битвы древнейших времён, когда враг шёл с мечом на врага - лицо в лицо, не глядя по сторонам. Тактические системы захлебывались, не в силах обработать огромный объем информации, помехи от ядерных взрывов и гиперпрыжков превратили изображения на экранах в бесполезную рябь. Охэйо это, впрочем, не остановило.

Хотя "Аннита" не являлась, собственно, боевым кораблем, - тяжелых ракет, плазменных и рельсовых орудий не ней не было - она бесстрашно бросалась в атаку. Игорь словно оказался на какой-то сумасшедшей подлодке - Охэйо уже не пользовался маршевым двигателем и "Аннита" то и дело ныряла в гиперкосмос. Хотя его тело было плотно зажато в упругом противоперегрузочном саркофаге, пол каждый раз уходил у мальчишки из-под ног, а полыхающее небо битвы сменялось гиперпространственной мглой, высоко над которой колыхалась призрачная поверхность Реальности. Они неистово устремлялись к ней - и иногда ослепленный и оглушенный переходом Игорь успевал заметить пугающе близкую тушу крейсера "Амфатары" - к ней, оставляя идеально ровные полупрозрачные хвосты, устремлялись рои белых звёзд, но прежде, чем происходил взрыв, они снова ныряли в переливавшуюся мглу. На тактической схеме, парящей в центре рубки, были видны столь же дикие маневры других кораблей. Они пытались поразить их, но безуспешно, так как "Аннита" мгновенно ныряла в гиперкосмос, "всплывая" вновь уже возле других целей.

Отличные сенсоры и высокоточный гиперпривод позволяли ей "выныривать" уже внутри сферы вражеской защиты и атаковать так, словно её вообще не было. Огневая мощь её лазерных пушек была, правда, слишком малой, чтобы поражать даже фрегаты - но это и не требовалось. Проникая за экраны, Охэйо давал залп ядерными торпедами, и на столь малой дистанции результат был убийственный. Он умел драться и восемь крейсеров "Амфатары" - каждый в километр длины - превратились в неосязаемую пыль. Но затем торпедные магазины опустели, - а в остальном сражение шло вовсе не так хорошо.

Флот Федерации, наконец, определился с врагом - и им оказалась совсем не "Амфатара". Даже его фрегаты помимо 16 тяжелых ПКР имели на вооружении по четыре башенных лазерных орудия мощностью в полтора гигаватта. На линкорах таких орудий было тридцать восемь - плюс еще четыре осевых орудия, мощностью по двести гигаватт каждое. Крейсеры Федерального Флота - относительно небольшие по здешним меркам, всего пятьсот метров в длину корабли, были буквально набиты оружием - 25 тяжелых счетверенных лазеров, 15 плазменных орудий, 20 рельсовых - и это не считая тяжелых ПКР и оборонительной мелочи. Защита у них была очень слабой - по сути, крейсер представлял собой реактор с нанизанными на него орудийными батареями - но для корабля, способного извергать сплошной поток огня, защита не слишком и требовалась. Для снарядов они были практически неуязвимы, а от лазеров их неплохо защищало отражающее покрытие. К тому же, к военным присоединились и корабли "Найраваны" - по сути, такие же военные крейсеры, только устаревшие и проданные корпоративным силам. Более крупные и тяжелые - девятьсот метров длины и восемь с половиной миллионов тонн массы против всего двухсот тридцати тысяч тонн новейших кораблей - они были, к тому же, гораздо хуже вооружены: восемь рельсовых орудий в четырех башнях, десять счетверенных лазеров и триста противокорабельных ракет. С активной защитой у них оказалось плоховато - но вот пассивная была выше всяких похвал. К тому же, все эти корабли сражались совместно - сильно защищенные корабли "Найраваны" двигались в первых рядах, принимая на себя огонь врага, а крейсера Флота шли за ними, стреляя через промежутки строя. Линкоры прикрывали всю эту формацию своим огнем. Ещё со времен греческой фаланги правильный строй был главным преимуществом регулярной армии - и так осталось даже в эру космических сражений. И, пусть адмиралы Флота сделали трагически неправильный выбор - но воевать они умели.

Флот повстанцев - он уменьшился уже в несколько раз - отступал, отчаянно огрызаясь. Но адмиралы недаром поставили в первые ряды устаревшие крейсеры. В отличии от более современных (и более дешевых) кораблей, они обладали отменными щитами. Попадая в них, лучи лазеров рассыпались волнами ослепительных радужных бликов. Повстанцы пытались сосредоточить на одной цели огонь нескольких крейсеров, но безуспешно, так как рельсовые орудия противника раз за разом били по ним, разбивая их строй, а иногда и проламывая силовые стены их защиты. Так как координация их сил была хуже, повстанцы не могли помешать этому. Враг тоже нес потери, но это уже не могло им помочь. Крейсеры "Найраваны" атаковали их ракетами, заставляя перебрасывать всю мощность боевых лазеров на их истребление. Наконец, наступил пат: крупные корабли Флота не могли подойти к планете без риска напороться на ответный огонь, а уцелевшие корабли повстанцев были не в силах перехватить бессчетные истребители, стартующие с ударных авианосцев - каждый из них нес их больше пяти тысяч.

Истребители "Нихеля" первыми устремились в атаку, но лучше бы они этого не делали - десятки одновременно вылетавших из зенитных лазеров синих лучей - условных, разумеется, так как свет не был виден в пустоте - превращали их в мгновенно лопавшиеся пузыри вполне реальной белой плазмы. Некоторые корабли успели уничтожить по тридцать или пятьдесят этих лишенных защитных экранов устройств, прежде чем супердредноуты Флота открыли по ним огонь, превращая повстанцев в пар.

Спустя две минуты всё было кончено: армада повстанцев превратилась в туманный слой кристаллической пыли. Несмотря на бешеный огонь, часть кораблей смогла прорваться в открытое пространство и через несколько минут ушла в гиперпрыжки. Над поверхностью планеты роями восходили огни ракетных пусков и ионосфера рябила от разрывов - защитная автоматика сбивала падающий мусор, - но сражение, по сути, уже кончилось.

А ведь теперь наша очередь, как-то отстраненно подумал Игорь. То есть, в "Анниту"-то они вряд ли попадут, она просто уйдет в гипер, но вот наш флот... и флот джангри...

Сам по себе, потрепанный сражением Федеральный Флот уже не выглядел особенно устрашающе - но вот супердредноуты...

Каждый из этих чудовищных кораблей нес по двенадцать осевых рельсовых орудий, стрелявших тысячетонными снарядами - по сути, тоже кораблями, этакими брандерами-камиказде. И в дополнение - четыреста пусковых установок, в каждой из которых - 32 ПКР. Плюс артиллерия - 16 200-гигаваттных башенных лазерных орудий, 30 спаренных плазменных, 30 спаренных башенных рельсовых, 500 1,5-гигаваттных лазеров оборонительной сетки... Плюс - сотни истребителей и тяжелых десантных кораблей. Все это упаковано в многометровую броню, прикрыто многослойными силовыми полями и гравитационным генератором, искривляющим само пространство...

Однако, сюрпризы этого длинного и жестокого дня еще далеко не закончились. Многие, очень многие предвидели возможность катастрофы - и джангри не составляли исключения. Помимо военного флота, вокруг Йэнно Мьюри болталось немало их торговых кораблей. Самым крупным из них был построенный здесь же джемпфрейтер "Панопира" - старый, уже просящийся на списание корабль, который в пылу боя был покинут экипажем. Но вот его бортовые системы работали вполне исправно - и после полученного с "Анниты" сигнала шестьдесят огромных грузовых контейнеров были отстрелены. Затем пироболты разнесли на сегменты сами эти контейнеры - и к Федеральному Флоту понеслись шестьдесят сверхтяжелых противокорабельных ракет, вершины джангрийской оружейной мысли - настоящие монстры размером со старинный морской эсминец и массой в семь тысяч тонн. Они обладали собственной силовой защитой, лазерной оборонительной сеткой и несли на борту по нескольку десятков противо-противоракет. Их пучковые двигатели использовали распад сверхтяжелых ядер - аномалонов и разгоняли их до скорости в шестьсот километров в секунду.

Хотя половина их мощности уходила на создание оборонительных щитов, до цели дошло только четырнадцать ракет. Многие из них были уничтожены, другие взорвались, прокладывая дорогу остальным. Сами их двигатели служили и боевым зарядом - замкнув накоротко силовые контуры магнетронов, они сжигали аномалоновое ядро в одной наносекундной вспышке, посылавшей в цель пучок ускоренных теравольтажем протонов с убийственной точностью и мощью. Попавшие под залп линкоры мьюри просто испарялись - даже их защита не могла удержать столь чудовищный поток энергии. Супердредноуты отразили удар - но всего через несколько секунд в их щиты ударили уцелевшие ракеты - и в самой середине строя Флота вспыхнули вдруг три чудовищных багровых солнца.

Главный боевой режим превращал двигатель в миниатюрный пульсар, раскинувший вокруг себя сеть магнитного поля мощностью в десять миллиардов гаусс. Любая материя, попадая в него, текла вдоль силовых линий, словно газ - и неуязвимые супердредноуты буквально разносило в клочья.

* * *

- Что это было? - спросил Игорь спустя, примерно, минуту - когда чудовищные солнца уже погасли, превратившись в кустистые туманности. Над полем боя царило потрясенное молчание - все три супердредноута были уничтожены, несмотря на гравитационную защиту. Погибла и половина линейных кораблей - и даже один ударный авианосец. То, что осталось от Флота, уже совсем не смотрелось устрашающе.

- Это главный боевой режим, - спокойно ответил Охэйо. Не Охэйо-сарьют, а принц. - Мьюри забыли, что гравитационное поле не экранирует магнитного.

- Это то, что ты придумал? - спросил Игорь.

Охэйо кивнул.

- Как и любой нормальный парень, я клялся защищать Родину. Защищать её, как солдат, я не мог. Но я смог сделать кое-что другое.

- Ты действительно хороший человек, - ответил Игорь. - И на своем месте. Всё правильно.

- Да. Но вы уничтожили их флот и открыли дорогу, - каким-то странным, очень нехорошим голосом сказал вдруг Охэйо-сарьют. - Смотрите...

На Йэнно Мьюри вспыхнуло ослепительное солнце - даже здесь, за много тысяч километров, Игорь невольно закрыл рукой глаза. Сердце у него противно сжалось. Отсюда уже плохо различались очертания материков и океанов и нельзя было представить, где произошел взрыв. Если это в столице... то Лина...

- Мультигигатонный взрыв, - сказал принц. - Термоядерный. Ну-ка...

Ослепительное солнце вдруг выросло, заняв весь экран - потом начало гаснуть и исчезло. Похоже, всё, происходящее вокруг яхты, записывалось - и теперь принц пустил запись в обратную сторону. Над синей дымкой атмосферы осталась висеть темная черточка корабля. Возле него повисло несколько строчек - данные бортового транспондера.

- Автоматический грузовик "Сулкарай", приписан к порту Нова на Джаггане. Но ведь это... джаго... они!!!

- Ещё! Ещё летят! - заорал сарьют, переключая экран. На нем появилась дюжина - нет, две точно таких же грузовозов. Их двигатели работали на полной мощности, а траектории упирались в планету, как мечи. Сомнений не оставалось - они шли на таран. Остановить их мьюри уже не могли - первый, предательский, взрыв вывел из строя все защитные системы.

- В каждом из них - термоядерная бомба мощностью в пятьдесят гигатонн. Если хотя бы половина прорвется - планете конец, - констатировал принц.

Игорь осмотрелся в поисках кораблей мьюри. Увы - после ракетной атаки "Панопиры" от их флота мало что осталось. Перехватить корабли-убийцы было просто некому. Хотя...

- По кораблям джаго - огонь! - скомандовал Цесаревич. Игорь догадался, что он всё это время держал связь с эскадрой. И не просто держал, но и командовал.

Для человека со стороны такая команда показалась бы глупостью - с самого начала заварушки земная эскадра уходила от планеты и сейчас была уже так далеко, что корабли-брандеры оказались вне зоны досягаемости орудий. Ракеты же к ним просто не успевали.

Обычные ракеты.

На пути кораблей-брандеров начали появляться вспышки - не адские солнца мультигигатонных детонаций, а почти безобидные с такого расстояния взрывы стандартных тридцатимегатонных боеголовок. Вот первый браднер развалился на куски, за ним - второй... потом всё же полыхнул адский огонь - на третьем сработала система детонации. Но заряды перехватчиков продолжали взрываться - и уже очень скоро от эскадры кораблей-убийц не осталось ничего.

* * *

Игорь с трудом перевел дух. На его глазах земляне спасли жизни восьми миллиардов человек - дети другого солнца, мьюри тоже оставались людьми. Пусть многие из них считали землян врагами - но даже враг должен пасть в честном бою, а не безоружным, от предательского удара подлого зверья.

- Джаго что - окончательно сошли с ума? - удивленно спросил Охэйо-сарьют. - Они что - не понимают, что даже если они уничтожат домашний мир мьюри - у колоний хватит сил стереть их с лица Вселенной?

- Ненависть, сударь, - спокойно ответил Цесаревич, - затмевает рассудок. А джаго ненавидели мьюри с самого начала - как ненавидят они все народы, не происходящие от их корня - и нас, и сторков, и мьюри тоже. Увечные душой всегда люто ненавидят тех, кто служит напоминанием об их убожестве. Вероятно, они уже очень давно планировали эту операцию. А, очень может быть, и приложили руку к организации смуты. И их адский план наверняка бы удался - если бы не мы.

Охэйо-принц хмыкнул.

- Все мы судим о других по себе. Джаго тоже. Но для них гибель соплеменников - большой праздник, ведь тогда выжившим остается больше земли и жратвы. Они и представить не могут, что некоторые - не прощают.

Игорь невольно посмотрел на экран. Ему открылось сюрреалистическое зрелище: брандер взорвался в верхних слоях атмосферы и там, где поток излучения ударил в планету, образовался... нет, не гриб, а фантастическая система из трех почти совершенно правильных дымовых колец диаметром в сотни километров - а в самом центре сияло белое, ослепительное пламя, над которым прямо в космос поднимался зыбкий, призрачный конус превращенного в плазму воздуха. Кольца медленно вращались, проблескивая в разрывах туч огнем и неотвратимо расползаясь в стороны - а в самом центре было видно, как по поверхности планеты растекается во все стороны матовобелое сияние взрыва. Вокруг огненно-дымных колец над планетой висела бесформенная серая мгла. Представлять, что там творится, было страшно. Число жертв этого взрыва, окажется, должно быть, чудовищным.

- Температура двенадцати тысяч квадратных километров поверхности под нами превышает десять тысяч градусов, - принц говорил каким-то совершенно незнакомым, хрипловатым голосом. - И радиация. Несколько миллионов рентген. Это означает...

- Я знаю, - мягко сказал Охэйо-сарьют. Он, наконец, разобрался с приборами и нанес место взрыва на карту. - Диаметр кратера - впрочем, он наверняка будет доверху заполнен магмой - превышает тридцать километров. Всё живое на поверхности планеты уничтожено в радиусе трехсот километров. Только убитых будет больше сорока миллионов. А если взять раненых, контуженных и просто облучившихся - то число их возрастет ещё раз в двадцать. Каждый десятый из тех, кто живет на этой несчастной планете.

- Честью моего рода я клянусь покарать совершивших это, - спокойно сказал Цесеревич. Игорь уже знал, что ТАК спокоен он бывает лишь в нечастые минуты крайнего бешенства.

Принц повернулся к нему. У него тоже было спокойное лицо. СТРАШНО спокойное.

- Я тоже. Но, сколько бы мы им не мстили, убитых уже никто никогда не вернет, понимаешь? И - их дети тоже никогда не появятся на свет. И дети их детей. Разве наша месть утешит погибших? Или хотя бы нас - тех, кто видел и не предотвратил всё это?

Игорь очень хотел знать, что на ЭТО ответит Цесаревич - но земляне бы никогда не простили такого - и Игорь знал, что мьюри не простят тоже. Хорошо хоть, что взрыв произошел в тысяче миль от столицы - и ни Лина, ни Вайми не должны были пострадать.

Мальчишка не знал, что именно здесь, в Озерном Краю, среди роскошных отелей, на пятикилометровой глубине скрывался подземный город - настоящая, а не парадная резиденция Федерального правительства. Чудовищный удар термоядерного молота вмял геологические пласты в недра планеты, превратив владык Федерации и всё их окружение в тонкую прослойку в спрессованных взрывом породах.

* * *

- Джаггану конец, - сказал принц. - Чем бы ни кончилась эта война, выжившие мьюри не успокоятся, пока не прибьют к стене труп последнего джаго во Вселенной. И мы им в этом поможем, клянусь Небом. У нас тоже есть, за что платить. Кстати, а чем вы их так?

Цесаревич с усмешкой покачал головой.

- Не думал, что стану об этом говорить - но после того, что сделал ты... У нас есть гиперракеты - то есть, ракеты, которые летят к цели не в обычном, а в гиперпространстве - и летят очень быстро, смею заметить.

- Но разве можно поставить гипердвигатель на ракету? - удивился принц.

- Нельзя. Её катапультирует в гиперпространство двигатель корабля. Всё, что есть на самой ракете - это простейший стабилизатор, который удерживает ее в гиперкосмосе - да и то, лишь до назначенной точки выхода.

- А система наведения? Нашим ученым так и не удалось решить эту проблему. Нельзя наблюдать за реальными объектами из гиперпространства... если ты не Аниу.

- Инерциальная. Такими ракетами можно стрелять лишь по неподвижным целям - или по целям, траектория которых известна - как вот сейчас. В маневреном бою толку от них немного.

- Зато такая ракета может "вынырнуть" даже внутри цели - и уничтожить любой корабль. Квиты, - подытожил принц. - Мы умеем больше, чем думали друг о друге.

- Пьеса ещё не закончена, - сказал вдруг Охэйо-сарьют с изрядной долей яда. - Похоже, что пришел лесник.

- Что?

Игорь повернулся к экрану. Непонятно, откуда сарьют узнал старинную земную шутку о немцах, партизанах и леснике - но суть дела она передавала точно.

Эскадра Аниу не принимала никакого участия в начавшейся заварушке - а сумасшедших, готовых задеть её, не нашлось. Когда в припланетном пространстве вспыхнул бой, все восемь кораблей начали сходить с орбиты - на малой тяге, потому что мощность аннигиляционного реактора каждого из них достигала уже такого уровня, где энергию меряют не в киловаттах, а в тоннах - он мог превращать в излучение тридцать шесть тысяч тонн материи в секунду - и если бы лучевой поток такой мощности ударил в Йэнно Мьюри, с планеты просто сорвало бы атмосферу. А реактор крейсера был еще на порядок мощнее - причем, вся эта мощь могла быть направлена в осевой суперлазер, способный поражать цели на расстоянии в миллиарды километров. Аниу держали на окраине системы дюжину таких крейсеров - сейчас они вышли из гиперпрыжка точно в промежутках строя своих грузовых кораблей. Такая точность смотрелась впечатляюще - а огневая мощь крейсеров впечатляла ещё больше. Помимо осевого орудия каждый из них нес ещё восемь башенных, мощностью по 2200 тераватт - и на любой наличный в системе корабль этого хватало вполне.

- Что они здесь делают? - удивленно спросил Игорь.

- То, что им давно стоило сделать, - ответил Охэйо-сарьют. - Смотрите. Там только два крейсера, остальные десять - десантные корабли.

С десантными кораблями Аниу Игорь уже был знаком - много читал о них, когда писал доклад об этой расе. Осевых суперлазеров на них не было - зато каждый из них нес восемнадцать тысяч истребителей, тридцать шесть тысяч десантных челноков - и восемь миллионов солдат. Что ж, всё правильно: нельзя занять планету, угрожая сжечь её с орбиты. Каким бы мощным ни было оружие, никакая территория не может считаться захваченной, пока по ней не пройдет пехотинец. Невероятно, но крейсеры Аниу вообще не несли экипажей, будучи полностью автоматическими, как и их бортовой флот. Игорю это казалось диковатым: погибать на войне, конечно же, страшно и ужас как не хочется - но доверять защиту Родины машинам... Пусть даже эти машины и лучше - но есть вещи, которые не доверяют никому, потому что каждый должен делать их сам. А тот, кто перекладывает заботы на чужие плечи, становится... правильно, слизняком, который рано или поздно, но неизбежно попадет под даже не безжалостный, нет - равнодушный чужой сапог. Ужас Верхнего Края, Богомолы, о которых земляне уже наслышались, тоже когда-то были всего лишь боевыми машинами - пока вконец обленившиеся создатели не наделили их разумом и правом принимать решения. Они никак не ожидали, что первым же решением машин станет уничтожение создателей - как бесполезной паратизической прослойки, вредно влияющей на бюджет и расхищающей ресурсы государства...

- Так, пошла передача, - сказал принц. - Требуют немедленно прекратить огонь и не препятствовать высадке гуманитарных сил, которые займутся раздачей... гуманитарной, ясен пень, помощи и... обучением?! Круто берут, однако.

- Каким обучением? - спросил Игорь. В его представлении десант на планету выглядел несколько иначе.

- Жизни при коммунизме, разумеется. А если кто-то будет учиться плохо - то его можно и простимулировать. Лассой, например. Она у каждого "миротворца" Аниу есть.

Мальчишку передернуло от отвращения. Андрюшка Ворожеев кое-что рассказал ему о знакомстве с этим устройством, позволявшим управлять ощущениями и даже эмоциями другого человека - и Игорь больше не удивлялся тому, что на Земле за создание таких вот игрушек издавна полагалась смертная казнь. У Аниу же лассу имел каждый - как каждый землянин имел комбрас.

Мальчишка даже не мог представить, как вообще существует такое общество - обычно создатели всяких оргазмотронов вымирали очень быстро. Должно быть, у Аниу за долгие века выработался своеобразный иммунитет к этой дряни - но у их соседей его не было, и все попытки Аниу поделиться с ними своим "счастьем" неизменно кончались вымиранием последних от избытка удовольствия и полного истощения сил. К тому же, он теперь знал, ЧТО Охэйо имел в виду, говоря "простимулировать". Использовать для принуждения боль - это обычно, это отлично помогало от лени, и даже в Лицеях порой прибегали к таким методам. Но вот использовать для принуждения удовольствие... вот в этом было что-то, невыразимо мерзкое.

Игорь знал, что в старину, когда на Земле еще существовали наркотики, их не только продавали для наживы, но и раздавали даром - чтобы получить армию рабов, готовых ради дозы не только на убийство, но и на любое злодейство. Аниу рабы были не нужны - они действовали совершенно бескорыстно и искренне считали, что несут всем счастье.

С таким вот подходом мальчишка еще не сталкивался. Он знал, что зло обычно порождает неуемная жажда счастья для себя и любым способом. Но вот что жажда осчастливить всех вокруг может стать еще намного худшим злом - такая мысль была для него в новинку. На Земле "помочь" - значило просто выручить из беды. Большой или малой, опасной или смешной - но беды. А счастье... его же нельзя дать, его можно только добиться - самому, самостоятельно, иначе какое же это счастье? Когда он, Игорь, побеждал в соревнованиях - немалой, прямо скажем, ценой - он был счастлив. Но если бы звание победителя ему преподнесли за просто так, за красивые глаза - он почувствовал бы себя оскорбленным и даже униженным - как любой нормальный человек, которому бросили подачку. А раздавать подачки насильно, под прицелом зависших на орбите крейсеров, способных смести с лица планеты всё, вплоть до гор - это было уже надругательством над самим понятием справедливости, и всё существо мальчишки восставало против такой вот "помощи".

- Неужели мьюри согласятся с этим? - возмущенно спросил он, потому что хорошо понимал, ЧЕМ закончилось бы предложение такой вот "помощи" Земле - любой из землян предпочел бы умереть в бою, чтобы не попасть в чистую просторную клетку с обильным кормом.

- Многие, очень многие согласятся, - хмуро ответил принц. - Они УЖЕ приучены жить ради того, чтобы потреблять удовольствия. Единственное, что еще удерживает их от превращения в скотов - это необходимость работать, чтобы получить деньги на эти удовольствия. Всё же даже в капиталистическом обществе есть свои плюсы - оно безжалостно карает совсем уж откровенных бездельников. А тут им предлагают то же самое - но уже совершенно даром. Конечно, Аниу по мере сил постараются устранить слишком уж явные пороки - а уж привить свою культуру они попробуют тут обязательно - но самая суть потребительского общества останется тут неизменной. У самих Аниу девяносто восемь процентов населения такие же и ничего страшного они тут не видят. Там-то потребляют высшие достижения искусства и культуры, в основном - на борту звездолета, даже огромного, с материальной роскошью особо не забалуешь.

Игорь знал, что с планет Аниу выжили Богомолы - с помощью таких милых средств, как релятивистские ракеты и бомбы с антиматерией - что, по идее, никак не способствовало столь бурному росту гедонизма. Вероятно, при столь высоком развитии автоматики, абсолютное большинство населения было Аниу совершенно не нужно - для управления промышленностью и развития науки вполне хватало того самого активного полумиллиарда. Но еще одним проклятием их расы и ловушкой для неё стало биологическое бессмертие - даже практически полное прекращение рождаемости, неизбежное при очень высокой стоимости жизни на борту космических кораблей и неизбежной ограниченности ресурсов не помогло им отрегулировать численность населения - напротив, привело к неизбежному застою и сделало любые перемены в обществе, мягко говоря, затруднительными. Это была совершенно чуждая Земле цивилизация - как по своему образу жизни, так и по основным ее целям. Игорь это понял ясно, когда писал свой отчёт... совсем недавно, а кажется - миллион лет назад.

- Всё равно, многие будут против, - упрямо повторил мальчишка. - Вайми, например - помнишь, я тебе о нем рассказывал? Ну никак я не поверю, что он согласится не вставая с дивана жрать, да галактических классиков почитывать. Человек должен сам что-то делать - иначе это уже и не человек.

- Не волнуйся - самых активных членов здешнего общества Аниу... как это сказать? Да, кооптируют, - ответил Охэйо. - И дело для них найдут, не волнуйся. Отправят на передовую - воевать с Богомолами. Или в шарашке какой-нибудь научной вкалывать. Только решать что-нибудь важное им не дадут, с этим у Аниу строго. То есть, может быть и дадут, но только тем, кто уже полностью проникся.

- Типа, я буду воевать, а за моей спиной будут такое вот "счастье" распространять? - зло спросил Игорь. - Да фиг я на это соглашусь! Сами пусть с машинами воюют, а не фигней своей всех вокруг достают!

- Никогда не забывай - всё, что у них есть, Аниу создали сами, - ответил Охэйо. - То, что они могут позволить себе превратить абсолютное большинство своего населения в пассивных потребителей культурных и разных прочих благ, всего лишь означает, что элита их общества чертовски хороша. Уверяю тебя - они-то отлично понимают, что делают, зачем и почему. Они ЗНАЮТ, что сопротивление будет, и даже отчаянное. По старинным, но до сих пор правильным канонам для полного контроля за населением оккупированной страны на сто человек нужен один солдат. Именно поэтому их сюда прислали восемьдесят миллионов. А вторым эшелоном наверняка прибудут и осназовцы - потому, что здесь развелось огромное количество сволочи, и убивать им все равно придется, причем, много. Только вот КОГО убивать - осназовцам обычно всё равно. Аниу далеко не пусечки - непрерывная война, знаешь, не способствует развитию гуманизма. Если она чему-то и способствует, то разве что расхождению углов - чем больше розового меха внутри, тем длиннее шипы на броне снаружи. Когда тебя в любую минуту могут аннигилировать - то каждый день живешь, как последний. Я думаю, что началось всё именно с этого. А кончилось желанием сделать счастливыми всех, до кого выйдет дотянуться. Богомолы с нашей точки зрения совершенно безумны, фоморы в сравнении с ними образец логики и разума - а безумие, знаешь, заразительная штука. Особенно, когда тебе нужно понять безумного противника. Мьюри еще повезло, что к ним повернулись розовой стороной - а не той, что с шипами. Хотя... Там же наверняка не только "миротворцы", там и Пастухи есть...

О Пастухах Игорь уже знал. Формально эта милая организация следила за чистотой культуры Аниу - на деле же усердно пресекала все отклонения от "генеральной линии", то есть, по сути, была политической полицией. На двадцать четыре миллиарда населения у Аниу приходилось 144 миллиона Пастухов - одно это говорило о том, что принудительное счастье там нравится далеко не всем. Правда, к чести Аниу, они сами не слишком-то жаловали эту организацию - или, быть может, в родной среде у нее уже просто не осталось работы, потому что в гедонистическом обществе грань между извращенной прихотью и сознательным нарушением закона становится неразличимой. Так или иначе, но в основном эта публика работала в Союзе Аниу, на тех двухста восьми планетах, которые Аниу смогли-таки затащить в свое царство всеобщего благоденствия. Суммарное их население приближалось к триллиону - так что дел у них наверняка хватало.

Игорь невольно усмехнулся. В Русской Империи политической полиции не было никогда, с самого дня ее рождения. Основную массу мерзавцев и предателей смели еще Серые Войны - а жить в Империи было так удобно, что бороться с ней могли разве что сумасшедшие. Такие тоже находились, к сожалению - но в таком исчезающе ничтожном количестве, что держать какую-то структуру для борьбы с ними просто не имело смысла. К тому же, любой землянин теперь хорошо знал эту мерзкую породу и был приучен с ней не церемониться. Дворянин же мог ПОЧУВСТВОВАТЬ мерзавца. Некоторым удавалось скрываться и от них - но лишь пока они держали в узде собственные порочные наклонности. Кое-кто даже успевал нанести серьезный вред - прошлогоднее дело Карева было у всех на слуху - но ни у кого, даже у самых коварных и хитрых подонков, еще не выходило сотворить зло дважды. Кара за совершенное настигала их быстро и неотвратимо. И наглядно - так, что повторять их "подвиги" обычно не тянуло никого. Однако, Пастухи играли в Союзе ещё и роль разведки - и сомневаться в том, что они приложили руку и здесь, не приходилось.

- Интересно получается, правда? - сказал вдруг принц. - Кто-то подталкивает "Амфатару" и компанию начать войну против собственного народа - а потом появляются спасители в белом и наводят порядок. Странно, что они не сделали этого раньше - как минимум весь последний век такая возможность у Аниу была. Собственно, они и в поводе не очень-то нуждались. Могли просто послать эскадру - и всё. Но не послали... не посылали до сих пор. Похоже, что и там есть свои подводные течения...

Игорь невольно вздрогнул - принц не мог прочитать его мысли, но у умных людей они часто приходят в голову одновременно.

- Ты хочешь сказать, что это они подтолкнули "Амфатару" устроить провокацию? - недоуменно спросил он. - Но это же само по себе преступление!

Принц скривился, словно раскусил недозрелый лимон.

- Во имя счастья всем даром можно пойти ещё и не на такое. А уж сотрудников "Амфатары" им никак не было жалко.

- Не слишком-то хорошо у них получилось, - сказал Игорь. - Если бы не мы - они бы прибыли к радиоактивному кладбищу.

- Я думаю, никто не мог представить, до какой степени джаго свихнулись от своей ненависти, - ответил принц. - Так что они нам обязаны - только толку-то...

- И восстание у них плохо получилось, - добавил мальчишка. - Военные его разбили.

- Нет, как раз тут всё прошло правильно. Злобные угнетатели начали топить в крови восстание трудящихся - и тут как раз прибывают спасители. Вполне возможно, что Пастухи приложились и к этому - тем более, что это дает Аниу отличный повод лишить мьюри военного флота.

- Для нас, землян, такие игры отвратительны, - заметил Цесаревич. - Мы предпочитаем честный бой с врагом, даже если он тяжел. Потому что слово Честь для нас - не пустой звук. А нечистая совесть способна сожрать даже самого отъявленного мерзавца.

Принц усмехнулся.

- А разве я говорил, что хороши? Отвратительны, конечно. И особенно потому, что все эти мерзости совершаются во имя Добра. Аниу могли просто захватить Йэнно Мьюри в любой момент - причем, многие бы их поддержали! - но тогда им пришлось бы сражаться. А что до совести - то против творящих зло во имя добра, да еще с искренней убежденностью в правоте своего дела, совесть, к сожалению, бессильна. Взяток они, конечно, не дают, к шантажу тоже не прибегают - это ниже их достоинства. А вот сознание перестроить полностью - это, по их мнению, не зло, а всего лишь социальная терапия. У них и наказаний-то никаких нет - если что-то сотворишь, то тебе мозги вправят сразу, за государственный счет, и гуляй.

Игорь поёжился. В Империи тоже гноить людей в тюрьмах было не принято - но лишь потому, что за мелкие проступки наказывали публично и физически или просто заставляли возместить ущерб трудом. За тяжелые же преступления кара была одна - смерть. "Виновного прости или убей!" - этот принцип в Империи действовал неукоснительно. Когда каждый человек носит Закон в душе - нужды в писаных законах становится очень немного.

- Это что же получается? - возмущенно сказал мальчишка. - Если им попадется какой-нибудь убийца, маньяк - они его просто вылечат и отпустят? И даже не подумают, каково родным и друзьям убитых от того, что эта тварь рядом с ними ходит, как равная?

- Именно так, - Охэйо кивнул. - Ты думаешь, Аниу как здешние умельцы действуют, которые просто блоки в сознание вбивают? Ну так сильный человек такой блок всё равно сломает - а слабый свихнется скорее всего, от подсознательного принуждения. Нет, тут всё хитрее. Аниу не связи в сознании меняют, а воспоминания. Человек же не просто так что-то решает, а на основании того, что он помнит. Раз воспоминания другие - то другие и решения. А что ты после этого - уже и совсем не ты, а другой человек - ну так ведь никакого насилия! Убить - это нельзя, это зверство. А заменить одну личность другой - это то же самое, но гуманно и безболезненно. Обычная мера социальной гигиены... И даже, с точки зрения Пастухов - бескорыстная помощь на грани подвижничества. Дело-то ведь сложное, фальшивые воспоминания - это огромный объем информации. Тут интеллектронные компьютеры нужны со специальными программами для её выращивания. А потом всё это еще надо и записать аккуратно, чтобы точно встало на место стертого и окружающей реальности противоречило не слишком нагло, к тому же. Дело тонкое, требующее большой квалификации и опыта. Вот почему, я думаю, они раньше сюда не полезли - не могли производство фальшивых воспоминаний наладить, для такой большой цивилизации, как Йэнно Мьюри, это сложно.

Игорь помотал головой. В его представлении всё это было самой настоящей черной магией, чистым, концентрированным Злом. Сторки, например, тоже умели делать такие вещи - но для создания нерассуждающих солдат или рабов... и они никогда не хвалились тем, что несут таким образом благо.

- Мерзость какая, - сказал он. - Честнее уж просто убить.

- А это, - вдруг ответил Охэйо-сарьют, - как, впрочем, и всегда - зависит от намерений и от умения, конечно. В Йэннимуре, например, есть машины для принудительной загрузки знаний всем, кто попадает в радиус их действия. А можно еще и совести добавить. Или воображения. Или ума - чтобы сам клиент понял, что натворил. Вот ЭТО иногда жестоко - действительно жестоко, по-настоящему. Но без этого иногда просто нельзя, не получается иначе. Не убивать же всех подряд, в самом-то деле...

- А если их много? - спросил Игорь. Придумать возражения против принудительного вкладывания ума сразу у него как-то не получилось.

- У каждого симайа есть такая способность. Ты вот, например, можешь просто приказать умереть обычному человеку. Взрослый дворянин, - он посмотрел на Цесаревича, - я думаю, может гораздо больше. Для Сущности, даже небольшой, тут вообще нет препятствий. Ну а для Сущности великой изменение всего окружающего - ее естественное свойство, хотя так высоко мы забираться не будем... Конечно, с помощью корабельных систем можно изменить сознание населения целой планеты - хотя обычно симайа так не делают... Можно даже так незаметно вмешаться, чтобы они сами себя уничтожили - я думаю, что Иннка может много чего рассказать на этот счет, это часть ее работы...

- Воевать так - бесчестно, - резко ответил Цесеревич.

- Травить тараканов дустом - НЕ бесчестно, - спокойно ответил сарьют. - Во Вселенной много дряни, которая не заслужила ни достойной жизни, ни даже достойной смерти. Есть просто дерьмо, которое нужно выгребать.

Игорю очень хотелось узнать, ЧТО ответит на это Цесаревич - но услышать ответ ему было не дано. Пространство между планетой и флотом Аниу изогнулось и вспыхнуло - из гиперпространства выходил ОЧЕНЬ крупный объект.

Игорь не очень удивился, увидев супердредноут мьюри - ещё один. Но этот чем-то отличался от других - такой же плоский ограненный массив, похожий на широкий каменный наконечник копья - но какой-то горбатый, больше похожий на панцирь черепахи.

И...

И...

И в следующий миг кошмарные, грозные корабли Аниу - все двадцать - превратились в ослепительные солнца.

* * *

...Несколько секунд в рубке "Анниты" царило потрясенное молчание. Онемели все - даже те, кто понимал, что случилось. Ослепительный свет взрывов залил и разбелил экран - Игорь даже почувствовал тепло. Потом сияние начало слабеть...

Там, где только что висела армада из двадцати одетых в неразрушимый нейтрид громадин массой по триллиону тонн каждая, сейчас вспухало колоссальное облако раскаленного газа.

- Ну вот, теперь вы имеете представление, на что похожи войны в Верхнем Крае, - неожиданно спокойно сказал принц.

- Что это было? - спросил Игорь. Голос у него дрожал и он почти выкрикнул снова: - ЧТО ЭТО БЫЛО?

- Инвертор барионного заряда - или, проще говоря, аннигилятор второго рода, - так же спокойно ответил Охэйо-сарьют. - Технология Богомолов, разумеется. Эта штука превращает обычное вещество в антиматерию - как и любой фотонный привод, но принцип там совершенно другой. Аниу до такого не допрыгнуть ещё тысячу лет как. А может, и вообще никогда. Хороший облом, да? Два крейсера - это для Аниу мелочь. А вот десять процентов десантного флота - это уже серьёзнее. Десять процентов всех наземных сил - это уже совсем серьёзно. А пара миллионов специально подготовленных Пастухов - действительно нехорошо, потому что у Аниу серёзные проблемы с восполнением потерь живой силы... Мьюри тоже далеко не дураки. Они искали способ отразить агрессию - и, наконец, нашли. По странному совпадению тот же, которым Богомолы остановили экспансию Аниу в Верхнем Крае.

- О небо и горы, здешние идиоты хотя бы понимают, с КЕМ связались? - теперь спокойствие изменило и принцу. - Враг Богомолов - это ЖИЗНЬ. Вообще. Любая. Да, конечно, они окажут любую помощь, чтобы сокрушить с тыла то, что не смогли снести атакой в лоб. Но неужели кто-то верит, что уничтожив Аниу, они остановятся?

- С таким оружием мьюри сами их остановят, я думаю, - предположил Игорь.

- Когда рыба глотает наживку, она не может заглотить одного червяка, а крючок игнорировать, - ответил принц. - Барионный инвертор - это лишь вершина айсберга. У Богомолов много технологий. Технологии бессмертия - путем переноса сознания в машину. Технологии расширения сознания с помощью имплантов. Технологии киборгизации. А кто из здешних толстосумов не желал бы жить вечно? Желающих получить сверхспособности - хотя бы и путем превращения в полуробота - у мьюри тоже хватит.

Игоря передернуло. Он тоже хотел бы стать быстрее и сильнее - но встраивать в свое тело механические элементы? Брр! Лучше умереть.

- Только в итоге никаких мьюри уже не будет, а будут только миньоны Богомолов, - безжалостно закончил принц. - Глупо думать, что можно выиграть у шулера его же картами. О, он разворачивается...

Супердредноут в самом деле разворачивался. Не оставалось сомнений, что второй его целью станет земной флот.

- Всё, довольно, - сказал Цесаревич - его слова были словно бы выкованы из брони и вставали в воздухе в военный строй. - Код "омега".

* * *

С самого начала сражения земной флот уходил от планеты. Его корабли не были скучены в одном месте, а размещались в припланетном пространстве довольно свободно. На высоте шести тысяч километров - там, где вокруг планеты крутился вспомогательный флот из грузовых и ремонтных судов - осталась хрупкая, ажурная конструкция диаметром в триста шестьдесят метров и массой более восьми тысяч тонн - её собрали уже здесь, из привезенных в трюмах деталей. Приказ Цесаревича в один миг достиг флагмана - и, уже в форме машинного кода, вернулся обратно.

В один и тот же миг взорвались девяносто шесть термоядерных бомб, закрепленных на углах конструкции. Каждая из них была лишь "лампой накачки" для гамма-лазера мощностью в шесть тысяч тераджоулей. И все эти джоули, выброшенные коническими нановолоконными матрицами, ударили не наружу, а внутрь, сходясь в одной точке. Вовсе не пустой - в центре, в хитроумной магнитной ловушке, парил крохотный сферический сгусток очень странной материи - бозонной плазмы, состоявшей не из протонов и нейтронов, а из пи-мезонов и других, более тяжелых частиц. Диаметром всего в микрометр, он весил больше тонны. Чтобы создать его, возле Плутона построили сферу из сверхмощных ускорителей - массой в девятнадцать миллиардов тонн и восемьдесят миль в диаметре. Все это понадобилось лишь для того, чтобы превратить ядро из восьми тонн урана вот в это.

Сейчас в это микронное ядро ударил поток гамма-излучения мощностью в сто сорок четыре мегатонны, в один миг сжав его до размеров атома. Концентрация энергии оказалась столь высока и столь специфична, что само пространство вскипело, выбросив часть заключенной в нем бесконечной энергии - во все стороны со скоростью света понеслась волна возбужденного вакуума, сокрушая не только материальные тела, но и самую структуру метрики.

Через ничтожно малую долю секунды ударная волна погасла, исчерпав энергию - но всё, что находилось в радиусе пяти тысяч километров, уже распалось на элементарные частицы.

От супердредноута мьюри, созданного по непревзойдённой технологии машинной цивилизации Богомолов, не осталось никаких следов.

На сей раз тишина воцарилась не только в рубке "Анниты". Стало тихо во всей системе Йэнно Мьюри. Совсем. Мертво.

И голос Цесаревича прозвучал в этой тишине, как гром небесный.

- Я, наследник престола Русской Империи, приказываю всем, кто поднял против нас оружие, прекратить огонь и сдаться.

* * *

- Круто играете, - сказал Охэйо-сарьют, когда остатки Федерального Флота сообщили о капитуляции. - Очень круто. Вы ведь притащили сюда эту штуку, чтобы уничтожить Йэнно Мьюри, если они всё-таки решат начать против вас войну?

- Да, - спокойно ответил Цесаревич. - Для меня выживание Империи... и Земли - не пустой звук, сударь. Но я очень рад, что нам не пришлось применить эту... вещь по её прямому назначению.

- Тем не менее, вы и Федерация Йэнно Мьюри отныне находитесь в состоянии войны.

Цесаревич холодно улыбнулся:

- Сколько её осталось - той Федерации? Да и война началась ещё в миг, когда мьюри злодейски напали на наше посольство. Покушение на мою особу - это, в масштабах Галактики, мелочь. Но убийство людей, за которых я несу ответственность - это нечто совершенно другое. Если мы после всех попыток мирного контакта были атакованы, значит, была атакована Земля, ибо это она нас сюда послала. Поэтому Земля может через нас ответить. Надеюсь, что вы знаете эту старинную поговорку. Nemo me impune lacessit.

- Никто не нападет на меня безнаказанно, - мгновенно перевел сарьют, демонстрируя отличное знание изучаемой только в земных Лицеях древней латыни.

- Да, сударь. И Русская Империя, и Англо-Саксонская Империя стоят именно на этом. Нападение на любого гражданина Империи является нападением на Империю. На этом мы стоим и сходить с этого не намерены. Как бы тяжело это ни было. Через две недели объединённый флот Земли выступит в поход. Как и флоты всех наших союзников.

4. ТУЗЫ, КОРОЛИ И ДЖОКЕРЫ .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

- Так. Похоже, что продолжения не будет, - сказал Охэйо-сарьют спустя, примерно, минуту. В голосе его прозвучало отчетливое разочарование, хотя Игорь даже представить не мог, что ещё тут может случиться - после всего этого.

Сарьют коснулся чего-то на пульте - и кресло раскрылось, словно цветок, выпустив его на волю. Охэйо тщательно и с чувством потянулся, поднявшись на пальцы босых ног. Вслед за ним из кресел выбрались и остальные.

- Я полагаю, сударь, что нам следует о многом поговорить, - сказал Цесаревич, многозначительно глядя на двух стоявших перед ним Охэйо - совершенно одинаковых, однако спутать их было невозможно.

Игорь заметил на его лице добрую усмешку охотника-таксидеримиста, поймавшего на мушку интересный экземпляр. Охэйо тоже ее заметил - и, более того, истолковал её совершенно правильно.

- Прошу меня простить - но... как это сказать? Да - моё время, к сожалению, вышло.

Пространство на экранах "Анниты" всколыхнулось - словно пруд, в который бросили камень. В тот же миг яхту ощутимо тряхнуло. Совсем рядом с ней возник странный корабль, похожий на... да совершенно ни на что не похожий - плоский, изящно сужавшийся в центре, что делало его более узкую переднюю часть похожей на голову кобры. Странный рисунок стыков или швов лишь подчеркивал сходство. И он был красив - страшной, нечеловеческой красотой космических бездн. Он был фиолетово-черный, лишь вдоль узкой кромки зубчатыми сегментами тянулась полоса фиолетово-белого, невыносимо чуждого, туманного сияния. Мощь, мощь - самая ткань Реальности вокруг него становилась зыбкой, как туман. Игонь понял, что видит личную яхту Анхелы. Точнее говоря, сама эта яхта и БЫЛА Анхелой - её видимым сейчас воплощением.

- Это Анхела, - подтвердил сарьют. - "Омега". Её... катер. Да, сейчас, - он уже обращался к кому-то, кого здесь не было. Потом шагнул, словно на невидимую ступеньку - и замер, стоя прямо в воздухе. Похоже, что уходить обычным путем, через шлюз, он не собирался.

- Подождите, сударь, - сказал Цесаревич.

Охэйо повернулся к нему.

- Я думаю, что лицеист Сурядов может дать вам все необходимые разъяснения, - сказал он с очаровательной невинностью.

Добрый взгляд охотника-таксидермиста переместился на мальчишку - и Игорь мысленно застонал. Вот ведь ехидна! Теперь именно ему придется объясняться с Цесаревичем. И с подполковником Алябьевым. И с Андреем Даниловичем. И с доктором Анисимовым. И... да, пожалуй, с половиной земной делегации. Не то, чтобы он боялся этого - каждое слово той беседы он запомнил наизусть - но всё же, не он должен был быть на этом месте...

- Успехов вам в ваших начинаниях, - Охэйо прижал к груди скрещенные руки и слегка поклонился. - Прощайте.

Пространство вокруг него выгнулось пузырем, размазавшим очертания фигуры, словно кривое зеркало. Игорь напрягся - непонятно почему, он ожидал, что пузырь сейчас схлопнется с оглушительным треском. Но столь же плавно пространство разгладилось - и от Охэйо не осталось никакого следа.

Игорь перевел взгляд на экран. Но "катер" Анхелы тоже исчез - и никто даже не заметил, как это случилось.

* * *

Всего час спустя "Аннита" висела в самой гуще корабельного роя - земные корабли, джангнийские корабли, сдавшиеся корабли Федерального Флота и корабли повстанцев - армада получилась довольно-таки внушительная.

Между кораблями густо сновали челноки - многие, очень многие решили вести переговоры лицом к лицу, да и среди экипажей кораблей Флота далеко не все поддерживали повстанцев - их надо было переправить на планету и поместить под арест, хотя сопротивления они и не оказывали - пока, по крайней мере. На борту "Анниты" тоже оказалась масса лишнего народу - даже мьюри - и сейчас их всех надо было рассортировать и отправить, куда следует.

В большом зале для приемов, расположенном на главной палубе, собралась шумная толпа. Но вокруг Охэйо и Цесаревича, стоявших в стороне от общей массы, оставалось свободное пространство - подходить слишком близко к державшим наготове РАП преображенцам никому не хотелось. Игорь стоял внутри кружка, не зная толком, что он, собственно, тут делает. Охэйо предложил ему остаться - такое приглашение со стороны принца походило на вежливый приказ, а Цесаревич, к которому Игорь обратился за советом, лишь иронично заметил, что он, Игорь, уже вполне взрослый человек и может решать такие вопросы самостоятельно. Вздохнув поглубже, мальчишка остался - дел у него вполне хватало, но ведь интересно же! Да и столь невероятное везение долго продолжаться не могло.

- Итак, Ваше Высочество, - докладывал адмирал Ознобишин, - капитулировало и сдалось пять линкоров, тридцать крейсеров разных проектов - как федеральных, так и корпоративных, и более четырехсот эсминцев, фрегатов и другой мелочи. Что прикажете со всем этим делать? Предупреждаю сразу: призовых партий хватит лишь на линейные корабли, с остальными я не знаю, что делать.

- Передавайте всё под контроль повстанцев, - ответил Цесаревич.

- Но, Ваше Высочество...

- Мы здесь не для того, чтобы наживаться на чужой беде, Виктор Егорович, - мягко сказал Цесаревич. -У этих кораблей есть вполне законные хозяева - и, надеюсь, они смогут распорядится ими лучше нас. Всё равно, у нас не хватит людей, чтобы их использовать, а сидеть на них, как собака на сене никуда не годится. Корабли повстанцам очень нужны, вы сами это понимаете.

- Да, Ваше Высочество. Когда нам следует ждать прибытия подкреплений?

- Силы постоянной готовности будут здесь через две недели - один тяжелый ударный авианосец, десять легких эскортных, десять крейсеров ПКО и десять ракетных крейсеров. А также линкор "Мурманск" в качестве флагманского и штабного корабля. Еще десять - войсковые транспорты, семь сверхтяжелых танкодесантных и три транспорта снабжения. На них к нам прибудет Первый десантно-штурмовой корпус, две бронетанковых и одна мотопехотная дивизия с частями усиления - всего двести пятьдесят шесть тысяч человек. Все это будут прикрывать сорок два эсминца и тридцать два корвета. Как вы понимаете, это лишь то, что мы держим в постоянной готовности к вылету. Каков будет состав Объединенного Флота Земли - пока что сказать трудно, так как участвовать в походе захотят все, включая наших союзников. Посему, сударь, - Цесаревич повернулся к неподвижно стоявшему рядом послу Сторкада, - перед вами сейчас очень простой выбор. Либо вы встанете в один ряд с нами - либо мы пройдем сквозь вас.

- Но, сударь... - попытался возмутиться посол.

- Послушайте, - Цесаревич обращался к нему, словно к упрямому ребенку. - Мы даем вам шанс вырваться из порочного круга, в который вы сами загнали себя ещё много столетий назад. Ведь и вы - в ловушке, пусть и иной, чем была Федерация! Я не спорю - в те дни, когда воздвигалась ваша Империя, Галактика была местом столь жутким, что ваше общество более чем соответствовало ему - об этом говорят ваши несомненные успехи. Но галактика меняется - а вы остаетесь на месте. Уже со времен Первой Галактической у Сторкада нет союзников. Все ваши соседи вас презирают, боятся и ненавидят. И с каждым годом боятся всё меньше, а презирают всё сильнее. Вы платите им тем же - и даже не замечаете, что сами превращаете себя в карикатурный штамп на тех, кем вы были когда-то. Сколько ещё осталось вам до начала катастрофического вырождения? Век? Или полвека? Чем станут ваши гордые замки, во что превратится ваша прекрасная родина?! - посол на миг опустил глаза, а Цесаревич продолжал - страстно, неистово: - Мы все стали свидетелями большой беды, вызванной теми же силами, которые пятьсот лет назад едва не погубили нашу Землю. Вы можете прийти к мьюри рука об руку с нами - как друзья и соратники. В таком случае вас примут как равных в семье друзей. Или вы можете наброситься на них, как стервятники бросаются на раненого льва. Но в таком случае, сударь - мы вас просто уничтожим. Ибо любому терпению однажды приходит конец. Я всё сказал, сударь. Решайте.

- Я передам ваше предложение Совету Глав Родов, - сухо, официально сказал сторк, так же официально поклонился и отошел, тут же пропав в шумной толпе.

- Надеюсь, - заметил лорд Оксбридж, - что он сделает правильный выбор. Собственно, у них нет вообще никакого выбора. Мы загнали их в угол. Я бы даже сказал: наконец-то - и без выстрелов. Мои поздравления.

- Если заставить сторков выбирать между бесчестьем и смертью, они выберут смерть, - сухо ответил Цесаревич. - Как и мы. Но сейчас ситуация иная. Сторки должны понять, что побеждает не тот, кто завоевывает земли, а тот, кто завоевывает сердца. А они совсем не глупый народ, сэр. Упрямый - да, но не глупый. Если они не могут получить всё сразу - они берут то, что могут взять.

- Я знаю, - лорд Оксбридж усмехнулся. - И что мы будем делать с нашим... приобретением? Насколько я знаю, ещё никому не удавалось взять на шпагу целую звездную систему.

Цесаревич поморщился.

- Я бы не советовал вам шутить таким образом, Эдвард. Если мы решим воевать с народом Йэнно Мьюри - мы проиграем, точно так же, как проиграли ваши предки, решившие подчинить себе весь мир. Нет. Наш истинный враг - это раздувшиеся от жадности отвратительные пауки, которые сосут соки этого самого народа. Сами по себе они ничтожны, но вот паутина лжи, которую они сплели, очень опасна. Она очень многих запутала - а кое-кого и убила. Именно эту паутину мы и должны уничтожить. Наш долг - помочь тем мьюри, которые хотят того же, не больше.

Лорд Оксбридж посмотрел на толпу мьюри - многие из них предпочли улететь с планеты вместе с землянами и одно это говорило о многом.

- Доверьте это мне. Я хорошо разбираюсь в подобных вопросах.

- Не сомневаюсь, - Цесаревич усмехнулся. - Только не забывайте, что за любую уступку, которую вы от них потребуете, в конечном счете придется платить вам же.

- Мы не торговцы, сударь, - лорд Оксбридж усмехнулся в ответ. - Но как мы поможем им победить, если не заставим их понять, чего они хотят сами?

- Я не сомневаюсь в вас, сэр. Тем не менее, я посоветовал бы вам обратиться за помощью к нашим специалистам. У них очень хорошие контакты с мьюри

- Не сомневаюсь, - лорд Оксбридж иронически посмотрел на стоявшего рядом Игоря. В этот день всё перемешалось - вчера представить такую ситуацию было просто немыслимо. - Тем не менее, мы оказались в глазу бури - и я хотел бы знать, какой шторм настигнет нас в первую очередь. Наш флот будет тут только через месяц - а если сторки заупрямятся, то и гораздо больше. Виктор Егорович? - он повернулся к адмиралу.

- Основные силы Федерального Флота разбросаны по пограничным системам, - начал Ознобишин. - Те, что развернуты у границ со Сторкадом и Джагганом, вряд ли сдвинутся с места - это равносильно тому, чтобы бросить их население на расправу - но вот развернутые у более спокойных границ могут прибыть сюда самое большее через неделю. Основные силы корпораций-антагонистов также не пострадали. Каждая из них контролирует десятки и сотни звездных систем и трудно сказать, насколько велики на самом деле их силы. Насколько я знаю, у "Сурнимайа" есть свой супердредноут и ударный авианосец - устаревшие и списанные из Флота, но мощные и вполне боеспособные. У "Минералик" тоже есть боевой флот - возможно, они сделали самый правильный выбор, поставив на небольшие, но хорошо вооруженные корабли. Такая война может тянуться десятки и сотни лет - пока противники не искрошат друг друга до полной технической невменяемости... мы-то помним это по примеру последних лет Первой Галактической... Вмешательство Флота могло бы прекратить войну довольно быстро, но, так как Федеральное Правительство погибло, я сомневаюсь, что силы Флота сохранят единство. Влияние "Сурнимайа" в нем традиционно очень велико - но многие также поддерживают "Найравану" и компанию. Скорее всего, Флот расколется. Сколько кораблей примкнет к каждой из сторон - пока что сказать трудно - А как поведут себя соседи?

- Для Джаггана война - дело решенное. Их же собственными стараниями ситуация упростилась до крайнего предела - или мьюри или они - и я не сомневаюсь, что джаго вложат все силы в один сокрушительный удар. Без предварительной подготовки они могут бросить в бой около пятисот кораблей разных типов и назначения, не считая десантных транспортов, в том числе двенадцать ударных авианосцев класса "Рыргак". Эти корабли являются не только мобильными базами авиаподдержки, но и мобильными десантными базами, они несут по сто двадцать истребителей - примитивных с нашей точки зрения, но вооружение их очень мощное. Флагманский корабль их флота - супердредноут "Адмирал Храггар" - имеет в длину четыре километра и массу покоя в четыре миллиарда тонн. Он несет на борту сверхмощные плазменно-термоядерные орудия - а также двадцать четыре десантных баржи. В сущности, сам "Адмирал Храггар" представляет собой сверхтяжелый десантный корабль -.устаревшая, но предельно защищенная конструкция, обладающая, к тому же, очень мощным оборонительным вооружением и представляющая собой трудную цель даже для наших современных линкоров.

- Кроме того, - добавил вдруг Охэйо, - я очень сомневаюсь, что Богомолы не закидывали удочек и там. Нам известно, что джаго строят ещё один супердредноут длиной около пятнадцати километров. Вполне возможно, что к этому их сподвигло получение новых технологий. В таком случае нам стоит ждать крайне неприятных сюрпризов.

- Еще один супердредноут с аннигилятором? - спокойно спросил Цесаревич.

- Может быть, хотя тогда нам всем придется очень плохо. Но насчет этого я сомневаюсь - корабли Богомолов совершенно непригодны для людей, да они их никогда и не дадут. А построить корабль такого класса сами джаго не смогут.

- А как поступят Аниу?

Охэйо задумчиво почесал в затылке.

- Они лишились здесь ресурсов, достаточных для работы их промышленности в течение десяти лет. Это не смертельно для них, но очень, очень неприятно. С учетом того, что Богомолы наверняка используют удобную ситуацию, организовать крупномасштабное вторжение им будет трудно - но нам много и не надо, правда?

- Не хотелось бы с ними воевать, - Цесаревич задумчиво почесал бровь. - Мммм... по крайней мере - в этом столетии, - не без иронии добавил он. - Мы ещё как бы немного не готовы.

- У Аниу есть все права для вмешательства, - возразил лорд Оксбридж. - В конце концов, они тоже мьюри по крови.

- Это может показаться странным, но я полюбил народ Йэнно Мьюри, - ответил Цесаревич. - И считаю, что только он сам может решать свою судьбу. Аниу же никогда мне не нравились. При всей высоте их техники в них есть что-то... нечеловеческое. Скорее, именно благодаря высоте их техники. Кому-то это может показаться ретроградством - но я люблю и привычный мне мир и намерен его защищать. Совершенно независимо от того, кто на него покушается.

- И что вы намерены делать? - спросил Охэйо.

- Сейчас внизу все тихо, - Цесаревич задумчиво посмотрел на экран. - Но не думаю, что это надолго. Спор зашел слишком далеко, чтобы его можно было разрешить миром - да никто и не хочет этого. Впрочем, завтра сюда прибывает Оттин Неймур - и, если он не провозгласит себя Императором, я лично очень сильно удивлюсь. После этого дела должны пойти на лад.

- Это значит, что мы останемся на орбите, Ваше Высочество? - спросил Игорь.

- Совершенно верно, сударь, - ответил Цесаревич. - Сейчас внизу - настоящий ад. Разрушения, пожары, миллиардные орды озверевшего хомячья и безумная война всех со всеми. Туда пойдут пластуны и люди из Черной Сотни. Потом, быть может, пойдут и другие. Но вы, молодые люди - вы останетесь. Свою работу вы уже сделали - и, смею заметить, сделали с верхом.

- В таком случае, Ваше Высочество, - упрямо сказал Игорь, - я надеюсь, что вы разрешите мне вернуться на планету одному. Под мою сугубую личную ответственность.

- Зачем вам, сударь, понадобилось... - начал было Цесаревич, но тут же догадался. - Лина?

- Да, Ваше Высочество, - Игорь склонил голову, стараясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец. - Надеюсь, вы понимаете, что я не смогу принять ваш отказ. Это совершенно невозможно.

- Я понимаю, - Цесаревич задумался. - Что ж, сударь. Это против всех правил - но, как я понимаю, любой мой запрет вы всё равно нарушите. Посадить же вас под арест в таких обстоятельствах я просто не имею права. Посему, отправляйтесь - и считайте, что мы ничего не видели.

5. ЖИЗНЬ ЖЕНЩИНЫ .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

- Летишь? - сразу же спросил Яромир, когда Игорь ворвался в отведенную лицеистам кают-компанию.

- Лечу, - ответил Игорь. - Просто не могу иначе, понимаешь?

- Я с тобой, - сразу же сказал Яромир.

- И я! - выкрикнул Андрюшка Ворожеев.

- И я!..

- И я!..

Игорь с ужасом обвел взглядом товарищей, уже понимая, что ничего не сможет изменить.

- Что же вы делаете, ребята...

* * *

Улететь по-тихому, к сожалению, не получилось. В ангаре, возле указанного капитаном Денисовым челнока, спасательный отряд поджидал лично Цесаревич с преображенцами - сам бывший лицеист, он прекрасно понимал, чем всё это кончится.

- Судари мои, - начал он. - Надеюсь, вы понимаете, что разрешение вернуться на планету было дано одному Сурядову. По сугубо личным обстоятельствам.

- У меня там тоже... обстоятельства! - вдруг звонко крикнул Мариан.

- И у меня! - добавил Раймар, отчаянно при этом краснея.

- Если вы хотите нас остановить, Ваше Высочество, - закончил Яромир, - вам придется делать это силой. Никто не учил нас бросать в беде друга.

- Ребята, - Цесаревич почти умолял, - что же вы делаете?! Мы не можем позволить себе потерять вас в чужой войне! Вы - лучшие!

- Если это так, - отчеканил Яромир, - то позвольте нам, Ваше Высочество, и впредь иметь возможность не только называться так, но и быть такими - и в глазах всех вокруг, и, что намного важнее, перед самими собой.

Цесаревич нахмурился. Игорь уже знал, что в гневе этот спокойный и вежливый человек может быть страшен - и совсем не в переносном смысле. В глазах его зажглись опасные огоньки, сейчас он был похож на большого рассерженного волка. Нет, не так. На Волка - с большой буквы.

- Ну что ж, судари, - сказал, наконец, он. - Боюсь, что вы просто не оставляете мне выбора. Надеюсь, вы понимаете, что, как русский дворянин, я просто не могу остаться в стороне, когда речь идет о жизни женщины. - Он повернулся к удивленным преображенцам и неожиданно весело взмахнул рукой. - Гвардия, за мной!

- К сожалению, Ваше Высочество, - сказал подполковник Алябьев казенным, невыносимо скучным голосом, - как офицер, отвечающий за безопасность каждого человека в этой миссии - в том числе, и за вашу, я не могу разрешить этот вылет, пока не будут предприняты все надлежащие меры по обеспечению безопасности Вашего Высочества.

Цесаревич посмотрел на него с неким ироническим интересом.

- И что же вы имеете в виду, Мстислав Григорьевич?

- Мною уже вызваны лица, способные обеспечить безопасность Вашего Высочества, - ответил подколковник тем же невыносимо скучным тоном, хотя в глазах его отчетливо прыгали чертики.

- И я, думаю, могу догадаться, о каких именно лицах идет речь, - ответил Цесаревич.

- Не о всех, Ваше Высочество, - подполковник наконец улыбнулся. - Далеко не о всех.

Игорь вздохнул. Задержка не обещала быть долгой - но всё равно... ждать в такой ситуации - невыносимо, куда проще действовать самому. С другой стороны, один в поле - не воин и если кто-то хочет встать с тобой плечом к плечу, то отказывать ему - предательство...

Он, конечно, догадывался, о ком идет речь - и не слишком удивился, увидев подходящую к ним "Анниту". Всего через пару минут весь линкор содрогнулся от мягкого, но ощутимо мощного толчка стыковки - как ни старались джангрийские пилоты, но масса "яхты" ненамного уступала "Полтаве". Зашипели и защелкали шлюзы - и всего через минуту в ангаре появился Охэйо собственной персоной - с ним был капитан Лвеллин и не меньше взвода солдат. Сейчас принц был совсем не в сандалетах, а в высоких, отделанных сталью ботинках и в черных шароварах, таких же, как и у солдат. Поверх черной куртки-мундира была надета броня из глянцевито-черных пластин. Они казались прилепленными к слою темной блестящей смолы, струившейся между стыками. Время от времени она выпускала острые шестидюймовые иглы и пристально следила за мальчишкой множеством крохотных злых глаз. Выглядело это весьма устрашающе, но голова Охэйо была непокрыта, а глаза весело блестели.

- Я думаю, Ваше Высочество, - сказал он, - что, раз я привез вас сюда, то смогу вернуть и обратно. Надеюсь, вы не против вновь прибегнуть к моему гостеприимству?

- Из всех воздушно-космических средств, имеющихся в нашем распоряжении, яхта Его Высочества, безусловно, является самой вместительной и защищенной, - добавил подполковник. - Боюсь, что до прибытия с Земли тяжелых десантно-штурмовых кораблей, мы не сможем предложить Вашему Высочеству ничего, более надежного. Кроме того, яхта Его Высочества способна вместить до бригады живой силы - что, учитывая численность добровольцев, которые решили отправиться на планету вместе с Вашим Высочеством, я думаю, весьма существенно.

- Мстислав Григорьевич, знаете, что сказал мне отец, когда я решил отправиться сюда? - Цесаревич вдруг усмехнулся. - "Васька, погибнешь - убью!" Как вы понимаете, я не намерен огорчать Его Величество. Тем более, отвергать предложение верного и надежного союзника, - Охэйо прижал к груди ладони скрещенных рук и вежливо, слегка поклонился. - Но, как я понимаю, это еще не всё?

- Отнюдь, Ваше Высочество. Учитывая сложность поставленной задачи, я решил, что вам понадобится... проводник, который хорошо ориентируется в городских катакомбах. К счастью, искать его долго не пришлось. Как раз сейчас он приближается к "Полтаве".

Игорь подбежал к окну - здесь, в ангаре, были обычные окна, хотя и из бронированного стекла. Он увидел корабль, похожий на ёлку, установленную на массивной подставке - роль "подставки" играл двигательный отсек, а на "ветках" крепились грузовые контейнеры. Это был джемпфрейтер - один из множества, кишевших в этой системе. Стыковаться с линкором он не стал - "яхта" Охэйо закрыла едва ли не все шлюзы - но от него отделился челнок. Он устремился к ней с рассчетливой лихостью профессионального пилота, привыкшего ценить свое время.

Когда шлюз открылся, на палубу выплеснулась шумная толпа. Едва взглянув на нее, Игорь радостно понял, что операция по спасению Вайми провалена глубоко и безнадежно - потому что юный мьюри спрыгнул на палубу первым. За ним повалила и вся уже знакомая компания - в ней набралось добрых человек тридцать, вперемешку мальчишки и девчонки, в ярко-пёстрой одежде, уместной на Земле разве что на пляже. Сам Вайми был в бронированном нагруднике, точнее, в полицейском энергожилете - он проецировал силовое поле, защищавшее владельца от выстрелов из мелкого ручного оружия. Живот у него был голый - впрочем, и остальные его товарищи смотрелись не лучше, кое-кто просто в шортах и босиком. Зато оружие теперь было у всех - сам Вайми держал в руках армейскую лазерную винтовку.

Последним из шлюза выбрался атлет в пилотском комбинезоне и в шлеме. Забрало у него было откинуто - и Игорю показалось, что он снова видит Вайми, только лет на двадцать постарше. Не приходилось сомневаться, что он видит его отца. Тот встал позади толпы ребят, осматривая ангар земного линкора с острым и вполне профессиональным интересом. Вайми говорил, что его отец в юности служил на Флоте - а, став пилотом джемпфрейтера, как-то раз сжег пиратский корабль со всем экипажем. Теперь мальчишке стало ясно, в кого удался сын.

- Итак, Мстислав Григорьевич, - Цесаревич иронически осмотрел примолкших мьюри - они сбились в кучку и осторожно посматривали по сторонам, явно дичась многочисленных землян-военных. - Вы решили доверить судьбу наследника престола этой... гм... компании?

- Если вам, Ваше Высочество, нужны проводники в городских катакомбах, то никого лучше этой банды просто не найти, - серьезно ответил подполковник. - Тем более, что они знакомы с тем конкретным их районом, в котором вам придется вести поиск.

Цесаревич посмотрел... нет, не так - ПОСМОТРЕЛ на собравшихся перед ним мальчишек - и по ним словно прошел ветерок. Кое-кто непонимающе поёжился, кто-то ошалело распахнул глаза - в самом деле, ощущение, когда в тебя СМОТРЯТ было не из приятных, уж Игорь-то мог подтвердить это - а вот Вайми сам посмотрел на Цесаревича с этаким обалделым ПОНИМАНИЕМ. Лицо его отца осталось бесстрастным - уж ему-то, верно, было не привыкать к параноикам-работодателям - и Игорь невольно хихикнул. Предстоящее мероприятие - сколько у них сейчас уже врагов? - не обещало участникам ровно ничего, кроме, разве что, вполне возможной смерти - но, если кого-то из них оставят тут, он почувствует себя кровно обиженным. Они все свихнулись, наверное - и это здорово.

- Ну что ж, Мстислав Григорьевич, - Цесаревич спокойно кивнул, - полагаю, что вы правы. Эти... гм... провожатые отлично мне подойдут. Мальчишки. Девчонок я не возьму ни в каком случае.

По группке мьюри вновь прошло волнение - на сей раз вполне удовлетворенное. Глаза Вайми заблестели нехорошим азартом - и Игорь подумал, что этот конкретный товарищ пойдет далекоооо...

Однако, полететь прямо вот сейчас у них опять не получилось.

- Я полагаю, Мстистав Григоревич, что это еще не весь эскорт, который вы собрали для сопровождения моей скромной особы? - иронично спросил Цесаревич.

Подполковник удовлетворенно кивнул.

- Отнюдь, Ваше Высочество. Если вы соизволите посмотреть в окно...

Игорь тоже посмотрел - на сей раз там не было ничего необычного, всего-то три "Кондора" - англо-саксонских штурмовых челнока. Каждый из них вмещал роту штурмовой пехоты - союзники не поскупились и выслали "в сопровождение" наследника целый батальон.

Один из "Кондоров" состыковался с "Полтавой" - и через минуту на палубу выплеснулась настоящая волна штурмовиков. Они были уже вполне готовы - в иссиня-черной боевой броне "Грендель", с трехствольными роторами, которые англо-саксы предпочитали плазме.

Мьюри и даже джангри ошалело попятились от этого напора - вид англо-саксонской брони был сугубо утилитарным, без так любимых, например, сторками дизайнерских наворотов - однако вызывал уважение даже у тех, кто еще не видел англо-саксонских панцирников в бою.

Офицер, руководивший отрядом, откинул шлем. Командир Первого десантно-штурмового командо Первого полка Корпуса Морской Пехоты Его Величества, подполковник Франциско Нуньес-и-Бальбоа был совсем не англичанином и даже не шотладцем, как большинство офицеров Корпуса, а чистокровным испанцем. Со своими щегольскими усами-шилами и острой бородкой клином, он был похож на старинного конкистадора - и даже держал в руках самую настоящую шпагу. Ей дон Франциско владел, может, и похуже бога - но определенно лучше того, что считалось возможным для человека. Сейчас её клинок сверкнул молнией, взметнувшись в военном салюте.

- От имени лорда Оксбриджа и от моего лично я приветствую вас, Ваше Высочество, - официально сказал он. - Лорд Оксбридж сожалет, что не может принять участие в предстоящей вылазке - однако же считает, что вы не отвергнете участие... э... небольшой группы добровольцев.

Игорь хихикнул. Он не сомневался, что если бы не прямой запрет главы земной делегации - в добровольцы пошел бы каждый второй - не считая каждого первого.

- Не отвергну, - с усмешкой ответил Цесаревич. - Однако, и не стану скрывать, что дело опасное.

Дон Франциско кивнул. В его темных бесстрастных глазах зажегся угольками огонек мрачного удовлетворения.

Встретившись с ним взглядом, Игорь невольно вздрогнул. Дон Франциско был безупречно вежлив и ироничен - как и полагается земному дворянину. Однако, большинство дворян имели интересы в разных областях. Единственным же интересом дона Франциско была Война. Это не значило, конечно, что он не занимался теорией - такого специалиста по военной истории стоило ещё поискать - однако, Игорь знал, что этот человек мог быть абсолютно безжалостным. Сторки, фоморы, джаго - да много кто ещё мог подтвердить это на собственном печальном опыте. А скиутты нескольких самых воинственных кланов приняли полковника в свои ряды ещё в бытность его лейтенантом...

Цесеревич задумчиво обвел взглядом собравшуюся толпу - как-то незаметно, она заполнила просторный ангар полностью.

- Я полагаю, господа, что наша спасательная экспедиция будет похожа на полноценное вторжение.

- Черт побери, сэр, - ответил дон Франциско, - это будет именно оно!

* * *

Как Игорь уже и ожидал, полететь сразу у них всё-таки не вышло. Полковник Макаров собрал своих подопечных в просторном помещении главного арсенала "Полтавы". Лицо у него было серьёзное.

- Скажу сразу: мне ваша затея категорически не нравится. У нас на борту есть люди, гораздо лучше подготовленные для этого. Однако, решение вами принято и потому вы лично будете отвечать за все возможные... последствия, - полковник помолчал. - Как вы все, надеюсь, понимаете, я пойду с вами - как командир вашей... гм... группы. И что ВСЕ мои приказы обязательны к немедленному исполнению - как и приказы ЛЮБОГО старшего по званию. Потому что ЭТО - уже не игра. Это война. А правила войны вы знаете. ЧЕМ кончается их нарушение - тоже... Далее. Точного плана операции у нас пока что нет - похоже, что уже и не будет. Сейчас боевики "Нихеля" штурмуют главную столичную энергостанцию. Мы наносим по ним воздушный удар, при необходимости высаживаемся и учавствуем в обороне. Если такой нужды не возникнет - действуем по обстоятельствам. Ваша главная задача - поиск... гм... девушки. Вторая, но не менее важная - разведка. Обо всем, что представляет интерес, докладывать немедленно. Местные с вами не пойдут, но будут постоянно на связи, не стресняйтесь спрашивать у них совета, но следовать ли им - решайте сами. Огонь вести по необходимости, насильников, мародеров, грабителей - уничтожать на месте.

Игорь длинно выдохнул. На сухом военном языке "огонь по необходимости" означал, что стрелять разрешается лишь в ответ на огонь противника. Обычно при планетарном десанте отдавался совсем другой приказ - "вести огонь на поражение немедленно", то есть, без особых рассуждений бить всё, что покажется явно враждебным. Но мальчишка понимал, что здесь ситуация иная, здесь всё перемешано и вооруженный мьюри - совсем не обязательно враг. Могло быть и хуже - например, приказ "вести огонь на поражение - лишь в случае крайней необходимости". А крайняя необходимость - это когда кого-то из твоих товарищей ранят. Или убьют. Но бывает - что иначе нельзя. Стрельба без раздумий во все стороны тоже дорого обойтись может. Фоморы - наглядный тому пример... А теперь я должен рассказать вам, с чем мы можем столкнуться там, внизу, - Андрей Данилович подошел к столу, на котором было разложено различное оружие мьюри - часть его добыли сами мальчишки. Мариан картинно закатил глаза - лекция явно обещала стать длинной - но полковник взглянул на него так, что мальчишка невольно вытянулся и щелкнул каблуками, а соседи на него зашикали - знать врага на войне дело первейшее, без этого и сам сгинешь и друзей подведешь.

- Так как мьюри уже давно используют лазеры для боев на планетах и в космосе, - начал полковник, - мы покрыли вашу броню черным абляционным материалом. Это вещество - толстый эластичный полимер, который очень хорошо поглощает лучистую энергию. При попадании луча он сразу испаряется, минуя фазу плавления, очень эффективно отводя энергию. Внутренний слой покрытия состоит из полупроводниковой сетки, которая обеспечивает отличную защиту от ЭМ-атак, например, мазеров. Далее.

Полковник поднял крупнокалиберное ружье с барабанным магазином в прикладе.

- Это, - сказал он, - штурмовой дробовик мьюри калибром двадцать миллиметров. Ручка для переноски, стабилизированный прицел с оптическим зумом обычного и ночного видения, фонарь, передняя рукоятка, устройство ослабления отдачи. Двадцать патронов в одноразовом пластиковом магазине, общий вес с патронами - шесть килограммов. В качестве боеприпасов могут применяться разрывные гранаты со стабилизаторами, фугасные снаряды, бронебойные снаряды, металлические стрелы и картечь. Возможен запрограммированный взрыв гранаты в воздухе и стрельба кассетными боеприпасами. Советую вам всем хорошо запомнить, как выглядит эта штука. Данный вид оружия наиболее опасен, так как способен стрелять атомными пулями...

Подождав, когда утихнет удивленный ропот, полковник продолжил:

- Как вы все знаете, атомные пули представляют собой миниатюрные ядерные или даже термоядерные боеголовки. Роль детонатора в них играет крохотная магнитная ловушка с нанограммами антиматерии. 50 граммов в тротиловом эквиваленте хватает, чтобы начать деление. Мощность взрыва может быть еще увеличена с помощью термоядерной реакции. Картина взрыва типична - раскаленный до рентгена плазменный шар, испускающий палящую вспышку тепла, взрывную ударную волну и импульс нейтронного излучения. Типичная атомная пуля 20-миллиметрового калибра может буквально испарить человека в защитном доспехе и разнести вдребезги средних размеров особняк, попутно излучая столько нейтронов, что их хватит на уничтожение даже радиационно стойкой электроники в радиусе десятков метров. Понятно, что такое оружие не годится для ближнего боя. Кроме того, атомные пули не выдерживают высоких ускорений при выстреле - их максимальная скорость не превышает четырехсот метров в секунду, что делает их довольно уязвимыми для систем лазерной обороны. Однако, поскольку таких систем у нас нет, соблазн применить против нас именно это оружие у мьюри будет очень велик. Систем наведения у атомных пуль нет - однако, поскольку такое оружие доверяют лишь очень хорошим стрелкам, это не существенно. Кроме того, мьюри производят миниатюрные атомные пули калибра 6,2 миллиметра - они слишком слабы для термоядерного синтеза, почти вся их взрывная сила исходит от деления - но всего одна такая пуля может превратить незащищенного человека в облако кровавого пара. Хотя такая мини-пуля гораздо дороже обычной и ее эффективность против тяжелобронированных целей незначительна, стрелять ей можно из чего угодно - электротермическое ружье, гаусс-пистолет, обычный пистолет, да хоть рогатка - хватило бы начальной скорости на детонацию. Но наиболее вероятно применение мини-атомных пуль вот из такого оружия, - полковник поднял со стола автомат, похожий на миниатюрную копию дробовика - тоже с барабанным магазином в прикладе. - Отвод пороховых газов, вращающаяся казенная часть. Калибр - 6,2 миллиметра, скорострельность - 600 выстрелов в минуту, емкость одноразового пластикового магазина - 80 патронов, вес с патронами - около трех килограммов. Коллиматорный прицел со встроенным лазерным прицелом, индикатор прямой видимости. Данный образец оружия позволяет компенсировать скверную точность стрелка высокой скорострельностью. При нужде же в дело идут миниатюрные ракеты, которые могут зафиксироваться на цели еще до запуска, а потом упорно преследовать ее. В открытом космосе такие ракетки легко разгоняются до двух километров в секунду. Мини-боеголовки могут нести и телеуправляемые или даже полностью автономные беспилотные дроны - но дрон-бумеры, как их тут называют, летают всё-таки небыстро и их легко можно сбить - в отличии от пули. Поэтому наиболее продвинутые модели дрон-бумеров лишь выслеживают цель - а потом запускают по ней ракету.

25-миллиметровые атомные снаряды для автоматических пушек служат у мьюри элитным противотанковым вооружением. При стрельбе очередями они могут разбить даже сверхтяжелый танк и быстро пробивают укрепления. Снаряды, конечно, управляемые, с аэродинамическими рулями для корректировки курса. Как правило, к ним добавляют кумулятивный заряд, способный прожечь практически любой материал на глубину не менее полуметра - а самые продвинутые модели сами кумулятивные, концентрируя большую часть энергии взрыва в узком переднем конусе. Как вы все знаете, у нас тоже есть подобные боеприпасы - но не пули, а гранаты для 40-миллиметрового переносного гранатомета. Их мощность сравнима с 20-миллиметровыми пулями мьюри. К сожалению, начальная скорость гранат для ручных гранатометов еще меньше, чем у ружейных пуль, что делает их легкой мишенью для систем обороны. Кроме того, хотя система сдерживания антивещества сейчас относительно безопасна, любое ее повреждение означает взрыв боеголовки, так как в бою они применяются полностью снаряженными.

Такие же, но более мощные устройства мьюри используют в космосе - это мощные бронебойные боеголовки для универсальных 40-миллиметровых орудий. Электромагнитные ускорители могут выплевывать их со скоростью пулемета. Каждая из них имеет мощность в 20 тонн в тротиловом эквиваленте, а для срабатывания ей достаточно всего лишь разбиться о цель. Кроме того, они часто несут "лидирующий" кумулятивный заряд - иногда на основе второй кумулятивной микро-боеголовки, прожигающей броню корабля струей высокотемпературной плазмы. Собственно, это всё, - закончил полковник. - Тяжелая боевая техника для вас тоже опасна - но, к счастью, хорошо заметна ввиду своего большого размера. А вот внезапный выстрел из засады - дело совершенно другое... - полковник обвел мальчишек взглядом. Было видно, что вся эта затея ему категорически не нравится. - Вопросы?

- Андрей Данилович, а почему мьюри против нас всё это не применили, когда штурмовали посольство? - спросил Ярослав.

Полковник усмехнулся.

- Не успели. На убитых-то мы много чего нашли, не волнуйтесь. А в космосе наши просто не подпустили мьюри на дистанцию огня их 40-миллиметровок - врезали первыми. Зато здесь у вас будут все шансы познакомиться с этой дрянью вплотную, - полковник помолчал. - Еще вопросы?

Вопросов не последовало - мальчишки уже всё решили и никакие рассказы об могуществе противника изменить их решение уже не могли, лишь добавили холодной сосредоточенности.

- Значит, с вводной всё, - подвел итог полковник. - Поскольку уровень радиации в зоне поиска очень высок, пойдете в "Латниках". Обращаться с ним, надеюсь, умеют все?

Ответом был тихий восторженный вой. Русский доспех тяжёлого пехотинца - "Латник" - внутри легко подгонялся по размеру нажатием двух кнопок. Его можно было подогнать даже по десятилетнему мальчику - земляне не хотели повторения дней, когда это может понадобиться, но годы Первой Галактической помнили все. Внешне это была 2,5-метровая полутонная глыба композитной, титановой и стальной брони, позволявшая обитателю самоокапываться, совершать прыжки на пять-семь метров в высоту и двадцать-тридцать в длину, часами выдерживать температуру в 200-300 градусов Цельсия (а 20-30 минут - до двух тысяч!), свободно дышать в критично ядовитых атмосферах и до двух суток жить в безвоздушном пространстве. Автономный запас делал возможным пять суток не покидать доспеха ни для приёма пищи и воды (кстати, фильтры позволяли пить воду, от которой немедленно умер бы сколь угодно тренированный человек), ни для отправления естественных потребностей. Постоянно осуществлялась связь по нескольким каналам. Гидропривод доспеха работал от ядерной батареи и увеличивал физическую силу человека трёхсоткратно. При желании и небольшой тренировке тяжёлый пехотинец мог двигаться совершенно бесшумно, а при нужде - проходить сквозь толстые стены "напрямую" или развить скорость до 60 км/ч.

Доспех защищал обитателя от излучений, ударных волн, старых добрых пуль и в целом практически всех видов угроз. Конечно, прикончить русского в "латнике" было можно. Но для этого следовало очень постараться. Автоматическая аптечка - довольно простая, но вполне эффективная - позволяла превратить доспех в маленький полевой госпиталь и даже несложную операционную.

В стандартном варианте на предплечья доспеха крепились: плазмомёт ИжК-88 - на правое; самозарядный гранатомёт "печка" - на левое; за плечами - две трёхзарядных пусковых установки универсальных ракет. На поясе размещались ручные гранаты и многофункциональный тесак - по размеру он, впрочем, больше напоминал "полуторный" прямой меч времен ранней Земли с тем отличием, что рукоять и гарда составляли одно целое с лезвием из сверхтвердого сплава. Шестьдесят гранат к гранатомёту и тысяча восемьсот зарядов к ИжК-88 составляли полный боекомплект. Вспомогательный боекомплект "Латника" включал восемь плазменных гранат, а еще пара - тяжелые, зеркально блестевшие цилиндры со скругленными кромками - содержали заряды мощностью в тонну тротила. Точно такие же заряды служили боеголовками ракет.

Сложная система сенсоров и дисплеи в шлеме позволяли управлять всем этим оружием одновременно, находить и выслеживать врага ночью, в тумане, под водой, задымлённом пространстве, при постановке помех. Но шлем, матово-черный снаружи, изнутри обеспечивал и круговой визуальный обзор. Верхний слой доспеха менял цвет в зависимости от местности, на которой находился солдат - сейчас, впрочем, он был скрыт под толстым слоем дополнительной противолазерной брони.

Сам себе столовая, танк, туалет, узел связи, спальня, больница и что угодно, тяжёлый пехотинец был ударным кулаком (нередко - в прямом смысле слова) Русской Империи.

Игорь тренировался с доспехом с десяти лет на практике, а в теории - с семи. Проще говоря, он обращался с "Латником" так же легко, как и с собственным телом - и знал, что никто из друзей не уступает ему в этом. Кое-кто из здешних - может, по глупости, а может, и намеренно - представлял земных дворян злобными идиотами, готовыми броситься с мечом на танк. На деле же никто из дворян не отказывался от самого лучшего оружия, которое есть под рукой. Потому что это - не турнир, а война, а быть убитым на войне единственно из-за собственной глупости - не лучший способ послужить Отечеству.

- Так, всё, орлы, - подвел итог Андрей Данилович. - Одеваемся!

Конечно, в "Латник" можно было залезть, как говорится, в чем есть - проект брони это предусматривал, ибо всякое бывает, а лишняя минута в бою может стоить жизни. Но сейчас спешить особо было некуда, так что Игорь одевался по уставу - то есть, сперва разделся догола, потом натянул мягко облегающий тело хлопковый комбинезон, а потом - поддоспешник, похожую на свитер броню из множества мелких, зеленовато-серых боразоновых пластин. Подкладка его была толстой и мягкой, из карбинового нановолокна и особой полимерной жидкости - текучая при плавных движениях, при ударах она становилась твердой, словно сталь. Поддоспешник покрывал Игоря целиком, кроме головы, он включал также обувь. Высокий двойной воротник защищал шею и горло.

Стянувшись, поддоспешник мягко обхватил тело и мальчишка невольно повел плечами - он весил килограммов десять, но сейчас этого почти не ощущалось. Со стороны это могло показаться смешным - лезть в бронекостюм в такой броне - но в бою всякое бывает, а боец и без "Латника" не должен оставаться беззащитным. Отделение для личного оружия в нем тоже имелось и Игорь поместил туда свой верный ТБ-98 - так, как полагалось уставом.

Войти в "Латника" было совсем нетрудно - броня сзади раскрывалась, как надкрылья жука. Ухватился за захваты, подтянулся - и ты уже внутри. Потом нажимаешь подбородком на две кнопки - справа и слева - и всё. Сегменты брони беззвучно смыкаются за спиной, подушки амортизации раздуваются, мягко, но плотно облегая тело, перед глазами вспыхивают дисплеи - и ты превращаешься в живой шагающий танк, равный по боевой мощи как минимум дюжине "обычных" пехотинцев. А может, и целому взводу.

Автоматически включилась система терморегулирования - по капиллярам поддоспешника побежала в меру теплая вода, свежий прохладный воздух наплывал из вентиляции мягкими волнами, а такая же мягкая, почти беззвучно-низкая вибрация гидромоторов пронизывала тело. Ощущение было необъяснимо уютным, но он уже привык к нему и почти не замечал.

Проверяя исправность брони, Игорь выхватил из ножен тесак, провел пару выпадов. Вокруг так же "разминались" товарищи - и смотрелось всё это, надо сказать, страшновато. Не раз и не два "латники" обращали врага в бегство именно вот так - не тратя патронов, одним лишь напором с холодным оружием в руках.

Понятно, что только им - и даже встроенным оружием "Латников" - снаряжение отряда отнюдь не ограничилось. Тиудир - его доспех казался располневшим из-за дополнительных батарей - аккуратно подключил к нему "Ваджру" - а "Ваджра" была оружием, что и говорить, жутковатым. Нет, в виде ее ничего особо страшного не было - толстая, побольше метра в длину, труба с отходившим от ее заднего торца кабелем. Но вот когда она стреляла, из ствола била непрерывная, геометрически прямая сине-белая молния в окружении синего нимба черенковского излучения от рассеянных электронов, оправдывая свое имя. Била она недалеко, всего метров на двести - но даже стоять рядом с трассой излучения не стоило, тормозной рентген - это не шутки. А уж в точке попадания... И это не говоря об электромагнитных помехах - "Ваджра" надежно вырубала всю электронику. Она сносила защитные поля и от встречи с ней не поздоровилось бы даже тяжелому танку. Яромир аккуратно пристроил на плечо пятнадцатизарядный двадцатимиллиметровый "Булат" - электромагнитную снайперскую винтовку, бронебойные пули которой летели со скоростью три километра в секунду и точно поражали цель за две с половиной тысячи метров. Дик Шелтон (понятно, что мальчишки-англосаксы пошли вместе с русскими) предпочел "Булату" отечественную EX13 "Disruptor", стрелявшую импульсными электромагнитными снарядами. Вальтер Оскенштерн, памятуя о любви мьюри к автоматическому оружию, прихватил знаменитую EW101 "Shockrifle" - для доспеха эта двадцатикилограммовая дура была пушинкой, и даже то, что штатной ее батареи хватало всего на пять выстрелов, сейчас значения не имело - Вальтер подключил ее к внутренним батареям доспеха. Расходившийся конусом луч накрывал на предельной дальности зону диаметром в пятьдесят метров - то есть, превращал винтовку почти в оружие массового поражения, способное одним выстрелом повергнуть в шок целое полчище живых врагов - или превратить в лом толпу роботов. Андрюшка Ворожеев прихватил 40-миллиметровый гранатомет и набил микроатомными зарядами все свободные отделения доспеха - хотел посчитаться с мьюри за всё хорошее. Вокруг с мрачным спокойствием вооружались и другие. Кто-то брал ГАП ТЛ-89 - десятимиллиметровый плазмомет повышенной мощности, который за минуту расстреливал свой двухсотзарядный магазин и поражал цели на практически любом расстоянии в пределах видимости. Кто-то - "Метлу", четырехствольный ротор, бивший на полтора километра со скорострельностью две тысячи выстрелов в минуту. Сам Игорь взял полуавтоматический гранатомет "Бич" - он мог за двадцать секунд отправить все свои двенадцать 25-миллиметровых гранат на пятьсот метров. Гранаты были кумулятивные - для охоты на крупную птицу, как мрачно пошутил Раймар, выбравший то же оружие.

Ну всё, держитесь, сволочи, странно веселея, подумал мальчишка. МЫ этого не хотели. Но так захотели ВЫ. И теперь - теперь пришло НАШЕ время.

Время платить по счетам.

* * *

Миг начала их великого похода был так же неприметен, как и смерть - просто исчезло постоянное ощущение ожидания, к которому Игорь уже почти привык. Потом исчезла тяжесть и он ощутил, что взлетает над полом - "Аннита" отключила гравитаторы, чтобы без проблем отстыковаться от "Полтавы". У мальчишки закружилась голова.

Сейчас все они - бронепехота, джангри и мьюри - собрались в просторном трюме "яхты". Выстроившиеся вдоль стен длинные ряды русских "Латников" и англо-саксонских "Гренделей" сделали его похожим на какой-то мрачный древнеегипетский храм. У джангри серводоспехов не было, зато нашлось кое-что другое - в центре ангара стояли четыре тяжелых бронетранспортера "Хейс" - массивные восьмиколесные машины в серой антирадиационной броне, оснащенные ядерными генераторами и силовыми щитами, и вооруженные 15-миллиметровыми пулеметами. Их пули - идемитные оперенные стрелки в керамической обойме - без труда протыкали двухдюймовую сталь, а в силовом поле взрывались, как небольшие снаряды. Внутри этих машин разместился взвод джангрийских гвардейцев - а также отряд юных мьюри, кое-как упакованных в лёгкие доспехи из земных арсеналов. Отговорить от высадки их было невозможно, да никто и не пытался это сделать - в конце концов, это был ИХ мир. Почти все они лишились домов - а многие и родителей, и Игорь не сомневался, что ими владеет та же свирепая ярость, как и им.

Никаких захватов для сервоброни в трюме "яхты", разумеется, не было - во время очень быстрой подготовки ограничились тем, что натянули вдоль стен стальные тросы. За них приходилось держаться руками, в то время как остальная часть доспеха болталась в воздухе. Игорю не очень это нравилось, но выбирать не приходилось. Смотреть здесь было не на что, так что он переключил визор "Латника" на вид, который транслировался с внешних камер.

Рассеченная угольно-черными тенями, грозная громадина "Полтавы" плавно ушла назад. В визор хлынул ослепительный солнечный свет. Игорь не мог понять, откуда он исходит - за сияющим краем рамы была непроглядная, пугающая чернота.

Охэйо повернул корабль, и свет померк. Теперь всё поле зрения заняла слепяще-белая стена, испещренная синевато-серыми, отливающими металлом разрывами - как догадался мальчишка, поверхность Йэнно Мьюри. Она ощутимо двигалась, приближаясь - адмирал Ознобишин подвел эскадру очень близко, чтобы до предела сократить путь уязвимых десантных челноков.

Вокруг них замелькало что-то темное - покрытые металлокерамической броней корабли, одни узко-хищные, другие - массивные и угловатые. Дюзы их двигателей сияли звездной голубизной. Их были десятки, сотни. Они обгоняли "Анниту" или летели рядом с ней. На их гладких панцирях сияли эмблемы Русской и Англо-Саксонской Империй. Игорь узнал стремительные, похожие не то на наконечники копий, не то на каких-то фантастических летучих рыб "Фэйри" - общеземные, то есть, вообще-то, англо-саксонские атмосферно-космические истребители. Официально "Фэйри" был дальним истребителем планетной и орбитальной обороны - но вот атаковать противника это пилотам не мешало ничуть. Благо, было из чего - четыре тяжелых плазменных пушки (по две в каждом крыле), две самонаводящихся ядерных противокорабельных ракеты под крыльями, да еще рельсовый "гатлинг" под кабиной пилота. Это если бой идет в космосе. Если в атмосфере - можно обычных ракет подвесить или бомб. Много - двигатель у "Фэйри" термоядерный, на дейтерий-гелии-три, этот истребитель мог разгоняться до четырехсот километров в секунду - понятно, на низком ускорении. В бою, когда тяга растет за счет скорости истечения - до двадцати, но зато с многократными перегрузками. В крайних случаях пилот мог и форсировать двигатель - но тогда перегретая плазма могла просто разорвать магнитную "бутылку" и испарить весь истребитель - да и тем, кто рядом, мало бы не показалось.

В атмосфере "Фэйри" летал на вполне обычных электрореактивных двигателях, питавшихся напрямую от вихревого реактора и мог свободно держать два с половиной маха - сколько нужно или пока пилот не устанет. "Фэйри" мог летать даже в очень плотной атмосфере - в четыре раза плотнее земной - да и вообще, конструкция его была на удивление надежна и могла выдержать даже очень серьезные повреждения.

В отличии от автоматических истребителей Аниу, да и самих мьюри, "Фэйри" управлялись живыми пилотами. Игорь знал, что это - вовсе на так глупо, как думают некоторые. Во-первых, поставить на "Фэйри" робопилота, конечно же, можно - но для этого придется кабину пилота снимать и весь истребитель серьезно переделывать. Во-вторых, попробуй императорских асов в отставку отправить - тут не то, что бунта не миновать, тут не миновать революции - сколько мальчишек в эти асы рвется! Да и просто, глупо это. Очень глупо. Создать эффективного робопилота - дело нехитрое. Только программу в него придется каждый раз загружать заново, для каждого конкретного противника или даже поля боя. А если нет ее? Вот то-то же. И телепилотирование - тоже не панацея, системы постановки помех его глушат на раз. А живому пилоту нужна лишь простая и эффективная система управления огнем, которая на все помехи кладет с прибором. А кто не верит - пусть самих пилотов спросит. "Фэйри" чаще всего списывают после многих лет эксплуатации - просто списывают, по износу, а не из-за боевых потерь, хотя воюют на них преизрядно и воюют не трусы. Да и техниками "Фэйри" любим за надежность и удобство обслуживания... Да и вообще всеми любим - именно "Фэйри" сопровождают прибывающие и отбывающие грузовые и пассажирские корабли на любой подвластной землянам планете...

- Кто это? - сидевший в БТР Вайми не смог удержаться от вопроса.

- Это наши штурмовые челноки и истребители, - пояснил Игорь. - Наш эскорт.

- Кто в них?

- Добровольцы. Ты же знаешь, что земляне - самые лучшие наземные бойцы? Поскольку там, внизу, идет война, их помощь будет вам очень кстати.

- Сколько их?

Игорь быстро переключил визор в тактический режим и посмотрел.

- Девяносто челноков. Тысяча восемьсот добровольцев. Все - ветераны разных войн, новичков Цесаревич запретил брать - ну, кроме нас, конечно. Штурмовые танки были бы лучше, но у нас сейчас их нет. Разве что ваши - ну, повстанцы - подбросят нам технику.

Вайми вздохнул.

- Игорь, я даже не знаю, поможет ли кто-то из нас вам. Это старая наша беда - каждый гуляет сам по себе и делает лишь то, что ему нравится. Делает хорошо, но часто очень плохое. Сейчас очень многие внизу взялись за оружие, чтобы защитить свое имущество, не больше. Тех, кто не забыл о Чести, тоже много и они действительно дерутся сейчас очень хорошо - но поодиночке и имея за спиной, кого защищать. Понимаешь... нам очень трудно объединиться. Хороших людей у нас тоже хватает - но мы разучились доверять друг другу.

- Не разучились, а разучили, - ответил Игорь. - Потому что эти ваши "хозяева жизни" на самом деле слабы и прекрасно понимают, что против организованной силы им не выстоять - они и друг-друга-то жрут, словно пауки в банке. Отсюда вся эта остервенелая пропаганда индивидуализма, всё это деление на корпорации. Разделяй и властвуй. Но, знаешь, всего сразу не бывает и даже такое вот начало лучше, чем вообще никакое. Понимаешь?

Вайми не ответил. Игорь подумал, что плохо вот так разговаривать - когда не видно лица.

- А что ты будешь там делать? - спросил он.

Вайми помолчал.

- Если честно, то я хочу уничтожить джаго. До последнего. Не потому, что они на нас напали... ну, и поэтому тоже, конечно, но... на войне ведь редко думают, КАК победить - главное ПОБЕДИТЬ. Мы сами такое творили, что мне вспоминать сейчас тошно... Но джаго считают нас, мьюри... как вы говорите? Да, унтерменшами - и презирают нас. ОНИ! Вот чего нельзя снести! Ты знаешь, что они захватили уже восемьдесят заселенных планет? ВОСЕМЬДЕСЯТ, землянин! Всё их население было уничтожено. Более ста миллиардов. Разумных. Живых. Я думаю, что этому пора положить конец.

- И что же - конкретно - ты хочешь сделать?

Вайми рассмеялся. Нехорошо так рассмеялся. Совсем нехорошо.

- Знаешь, я БОЮСЬ того, что мне хочется сделать. Понимаешь... нельзя ТАК ненавидеть. Мне самому страшно от этого - я свихнуться просто боюсь, я ведь не собака бешеная, я всё же человек. Но... знаешь... я РАД, что всё так случилось. Да, да, понимаешь? Я! РАД! ЭТОМУ! - сейчас Вайми почти кричал, он выплевывал слова, словно раненый - кровь из пробитой груди и совсем не был похож на прежнего себя, мальчишку-весельчака. - Потому что мы сами топили друг друга в дерьме - а ОНИ смотрели на нас и смеялись, глядя, как мы в нем барахтаемся! Но теперь... О, теперь всё изменилось. Да, ВСЁ. Теперь мы не масса "производителей-потребителей", акционеров, дистрибьюторов и разной прочей мрази. Теперь мы народ, который хотят уничтожить. ОДИН народ. Пусть не все, пусть нас мало - но мы ЕСТЬ и мы ВИДИМ друг друга - вот в чем ваша заслуга, больше, чем в чем-то другом. Теперь, чем сильнее нас будут бить - тем больше мьюри очнутся и потребуют мести. А воевать мы умеем, ты же знаешь... Джаго повезет, если от них останутся хотя бы чучела в музеях.

- А ваши "хозяева жизни"?

- А КТО они теперь? Ты правильно сказал. Безумцы, решившие уничтожить свой народ, запутавшиеся в своих собственных интригах, предавшие и продавшие всё, что только можно! Они - главные виновники всего этого. Знаешь - мне не страшно будет даже умереть, если перед смертью я точно узнаю, что эти твари сдохнут.

- А если мы проиграем войну?

Вайми вновь нехорошо засмеялся.

- Хочешь правду? Мне плевать. Потому что я уже смотреть не могу на всё это паскудство. Так что, я или уничтожу его - или сдохну, пытаясь уничтожить. Если мы не сможем жить, как люди - то зачем нам вообще ЖИТЬ?

Игорь промолчал.

* * *

Посадка оказалась неприятной процедурой - для начала Охэйо развернул корабль кормой вперед и включил главный двигатель, чтобы погасить скорость. Когда он заработал, Игорь отчаянно вцепился в тросы - казалось, "Латника" куда-то тащит трактор.

Когда они вошли в атмосферу, во весь обзор визора заполыхало ослепительное радужное пламя. Охэйо убрал внешние камеры и в визоре повис мрак. Игорю стало трудно дышать, сердце болело, перегоняя тяжелую, словно свинец, кровь. Торможение оказалось слишком резким - но, поскольку исходная скорость "Анниты" составляла шестьдесят километров в секунду, в этом не было ничего удивительного. Ни одного корабля мьюри они так и не увидели - до тех были тысячи миль и они не подходили ближе. Теперь - да, теперь почти всесильные хозяева Среднего Края боялись "диких землян".

Наконец, тяжесть стала более-менее нормальной. Снаружи доносился приглушенный рев - они миновали звуковой барьер. Охэйо вновь открыл камеры, но всё, что видел мальчишка - серое струящееся месиво. Они пробивали облака.

Вдруг в его животе вновь возникло тянущее, неприятное чувство. Его Игорь уже научился определять безошибочно - Охэйо запустил защитный генератор корабля.

- По нам стреляют снизу, - небрежно пояснил принц.

- А почему мы тогда не чувствуем ударов? - спросил Игорь. Он очень сомневался, что ему ответят - но ему ответили.

- Это лазерный огонь. Нет момента импульса, понимаешь? По нам сейчас стреляют... да, уже семнадцать батарей. Если они все придут к точной синхронизации залпов, нас просто разорвет. И любого. Если ваши не накроют их с орбиты, так и будет. Сейчас...

Ничего не произошло. Они продолжали мчаться вперед. Неприятное ощущение в животе осталось, но Игорь думал, что сможет к нему привыкнуть.

Облака разорвались неожиданно. "Аннита" была уже невысоко над землей, под низко нависшими тучами. Игорь увидел...

...Тяжелый танк на улице пытался сдержать напор паукообразных боевых дронов, ворочая туда и сюда закрепленным на командирском люке ротором. Попадая под огонь дроны с невероятной быстротой отпрыгивали в стороны, кое-кому не везло - но их было слишком много. Паучья волна рассыпалась, окружая машину - и та вдруг исчезла в бурлящем облаке взрыва...

...Начиненные взрывчаткой дроны-камикадзе ползли по земле, словно пытаясь слиться с ней. Звезды лазерных ударов вспыхивали между них, подрывая то одну, то другую машину - но уцелевшие продолжали ползти...

...Траншея с азартно палящими солдатами - все они в защитных костюмах, от их лазеров тянутся длинные питающие шнуры. Но земля, изрытая воронками, затрудняет им обстрел - и вот первый дрон-камиказде взрывается среди них. В воздух летят какие-то лохмотья...

...Облицованная сталью башня высотой с пятиэтажный дом - из множества узких её амбразур вырываются веера огненно-синих лучей. Что-то многочисленное, мелкое ползет к ней, карабкается вверх по стенам. И вновь - вспышки многочисленных взрывов. Мьюри очень любили всяких боевых киберов - и вот теперь вся эта механическая армия повернулась против них...

Как смог понять Игорь, под ними была одна из огромных термоядерных электростанций столицы - шесть колоссальных срезанных пирамид, скрывающих в себе реакторы. Их окружали плоские строения поменьше и пруды - первые большие водоемы, которые он здесь увидел.

Станция снабжала энергией огромный кусок городской территории - возможно, он протянулся на сотни миль во все стороны - и мьюри позаботились о её защите. Укрепленная полоса достигала в ширину почти полумили. Сразу за внешней высоченной стеной тянулся широкий ров, точнее, соединяющий пруды канал, заполненный исходящей паром, явно ОЧЕНЬ горячей водой. За рвом - несколько рядов высоких заграждений из колючей проволки, несомненно, под током высокого напряжения. Между ними - облицованные сталью башни-доты. Между башнями - густая сеть укреплений попроще: бронеколпаки и траншеи с ходами сообщения. Собственно территорию станции опоясывал второй ров, похожий на ущелье, и монолитная стена высотой с десятиэтажный дом, тоже с башнями, увенчанными куполами тяжелых лазерных пушек. Вот только никаких силовых щитов здесь не было: иначе всё избыточное тепло реакторов оставалось бы в защитном поле и станция просто не смогла бы работать...

В Лицее Игорь прошел полный курс фортификации и не нашел, к чему придраться. Даже дурацкое, казалось бы, расположение внешней стены с наружной стороны рва имело смысл: штурмующие подорвали её во множестве мест, но разрушить её полностью были не в состоянии. И им пришлось засыпать ров через узкие проломы, под ураганным огнем.

Тем не менее, они перебрались. Ров у проломов местами был завален - и вовсе не телами нападающих, а чем-то вроде клеток. Кое-где дроны сумели прорвать уже две линии укреплений из пяти; кое-где мьюри не допустили их и до внешней стены. Тем не менее, дроны продвигались. У них не было тяжелого вооружения, но его с успехом заменяли многочисленность и бездумная храбрость - начиненные взрывчаткой "многоножки" и "пауки" слепо бросались вперед, стараясь подорвать укрепления. Большинство этих самоходных мин гибло, но некоторые из них достигали цели, прикрытые плотным огнем живых боевиков "Нихеля". Ответный огонь защитников был страшным - здесь они могли позволить себе не жалеть энергии. Было вообще непонятно, как дроны не гибнут под ним все и мгновенно, - но увидев стлавшиеся по земле облака дыма, Игорь начал понимать, почему.

Лазеры обладали низкой проникающей силой - они резали, плавили, при достаточной концентрации энергии даже взрывали - однако их невесомый свет быстро рассеивался в шлейфах дымовых шашек, клубах поднимавшегося от прудов пара и поднятой многочисленными взрывами пыли. Впрочем, если бы мьюри смогли выделить под укрепления хотя бы несколько километров расчищенной территории, они получились бы совершенно неприступными. Здесь же все их позиции оказались скучены; башни первой линии стояли слишком близко ко рву и их можно было достать выстрелом из гранатомета. Стен они, конечно же, не пробивали, попасть в амбразуру было очень непросто - но, рано или поздно, это удавалось, а заменить разбитые взрывами лазеры защитники уже не успевали. Подавив их огонь, штурмующие могли подойти ко второй линии укреплений - и всё начиналось сначала...

Но, скорее всего, дроны-камикадзе ничего бы не добились, если бы не бешено метавшиеся шары наемников-дайрисов. Они легко двигались по самой неровной земле, быстро уходили от обстрела тяжелых орудий. Быстрота же спасала их от пехотного огня - щупальца мелькали с едва уловимой скоростью и лучи ручных лазеров просто не успевали их сжечь. Дайрисы были достаточно цепкими, чтобы удерживать подрывные заряды - добравшись до укрепления, дайрис моментально отскакивал и мчался дальше, а через несколько секунд гремел взрыв. Если дайрису удавалось забраться в траншею, он просто катился вдоль неё, оставляя за собой только трупы. Этих тварей было относительно немного, они тоже были уязвимы и гибли - но за каждую мьюри платили десятками своих убитых...

Наблюдения Игоря были очень недолгими. Он ощутил, что "Аннита" быстро развернулась на ходу: пол в трюме заметно накренился. Потом вниз устремился целый ливень лучей и запущенных земными штурмовиками ракет. Земля от их взрывов буквально расплескивалась, словно жидкость, каждый взрыв оставлял многометровую воронку. Вниз также градом сыпались кассетные бомбы и водопадами лился напалм. Плазменные орудия соединили небо и землю лесом огненных трасс.

Как оказалось, обученные воевать с такими же, как они, наемниками, боевики "Нихеля" ничего не смогли противопоставить настоящей, хорошо вооруженной армии "дикарей". Их боевые лазеры могли поражать цели и на такой высоте, - но не могли причинить никакого вреда "яхте", защищенной, кроме силового поля, полуметровой толщины броней. Вот только "Аннита" у нас одна, подумал вдруг Игорь - а у этих мразей вся планета... ну - пока что...

Веет древнею Войною

Из бездонных наших глаз.

Оглянитесь. За спиною

Будет кто-нибудь из нас.

Оставляя за собою

Суету, добро и зло -

Меч в руке! Готовы к бою?!

Эскадрилья! На крыло! (1.)

1.Стихи Алькор.

Охэйо, похоже, надоела перестрелка - корпус "Анниты" завибрировал, воздух вокруг наполнил могучий свистящий гул - и корабль рванулся вперед с такой силой, что мальчишку едва не швырнуло на стену. Похоже, что устроенный тезкой-сарьют "мастер-класс" совсем не прошел даром - принц включил плазменные двигатели и повел "Анниту" совсем низко, над самой землей. Корабль вновь накренился - он описывал вокруг станции колоссальный круг - а тянувшийся за ним километровый плазменный хвост выжигал наемников "Нихеля" и их боевых дронов, словно чудовищный огнемет. Теперь это напоминало уже не битву, а, скорее, истребление колорадского жука.

Игорь прекрасно понимал, ЗАЧЕМ наемники "Нихеля" напали именно на энергостанцию: здесь, на Йэнно Мьюри, где солнечного света и земли не хватало, чтобы прокормить огромную массу населения, такой объект даже до войны имел жизненно важное значение. А теперь, когда на многие годы вперд выращивать урожай можно будет лишь в герметически закрытых теплицах - и подавно... А, по мнению Игоря, мрази, решившие нажиться на страшной беде своего народа, не заслуживали ни человеческой жизни, ни даже человеческой смерти. Да, дворянин мог дать равный бой равному противнику - бывало, что и на шпагах. Но заразную и ядовитую плесень выжигают огнем и кислотой и это - правильно.

"Аннита" завершила второй круг - а оставленные ей огненные валы уже сшиблись, уничтожив всё, что было между ними. Защитники станции заранее спрятались - а массивным её постройкам ударная волна повредить не могла. Эта битва закончилась - но война только началась...

* * *

Когда энергостанция осталась далеко позади и "Аннита" направилась к городу, к тому самому району, где жила Лина, Игорь начал переключать визор с камеры на камеру, чтобы осмотреться. Утешительного в увиденном было очень мало - они летели в самом центре магистральной воздушной трассы, но других машин на все четыре стороны видно не было, не было видно вообще никакого движения. Закат превратился в диффузное облако коричневато-серебристого свечения, повисшее над северным горизонтом - а повсюду вокруг них вздымались чудовищные дымные столбы, подсвеченные снизу заревами. Они вздымались на уровень облаков, сливаясь в сплошную, высоко зависшую массу - но все же, их высота была часто меньше ширины. На фоне заката столбы дыма казались непроницаемо-черными, на востоке отблескивали мутной, призрачной белизной - и все медлительно, неторопливо клубились, величаво поднимаясь вверх. Казалось, что на равнине вокруг проснулось сразу множество вулканов - и везде, где, судя по карте, находился город или поселок, вздымался очередной дымный столб. И лишь тогда Игорь начал ощущать страх. Нет. Не за себя.

Он просто не представлял, как найти Лину в этом пылающем аду.

Отвлёкшись от этой мысли, Игорь удивленно повернул голову, заметив проплывающую внизу, маленькую отсюда Малау. Боевые дроны мьюри запрудили кольцевую дорогу, ворота во внешней стене оказались выбиты, но сама Малау была еще жива - темно-синий, переливчатый силовой щит перекрывал пролом ворот и куполом вздымался над двором. Интересно... И хорошо - но сейчас неважно. Это - потом, Малау может и подождать, сколько бы джангри не оставили там ценного.

- Господа, подходим к цели, - объявил по общей связи Цесаревич и мальчишка вздрогнул, словно проснувшись. Они летели на восток - там зловещий сумрак за бесформенной массой развалин прорезало зарево пожара. Игорь видел монолитную, в полгоризонта, стену дыма, подсвеченную снизу сполохами пламени. Вдали, на ее фоне, двигались огромные, как скалы, силуэты террейнов - тоже разбитых, охваченных огнем. Всё это казалось ненастоящим и потому нестрашным, но все равно, у него свело все мускулы - картина была вполне апокалиптическая. И он должен был найти там Лину. ДОЛЖЕН. Иначе окажется, что всё это, весь этот поход - всё это зря. Даже если они перебьют и разгонят всех гадов - для НЕГО всё равно зря. Но об этом Игорь запретил себе думать.

- Господа, приготовиться к высадке! - объявил Цесаревич - и почти в тот же миг пол уплыл у Игоря из-под ног. "Аннита" резко пошла вниз. Мальчишка не видел, куда они спускаются - казалось, что в бездонную дымную мглу - и сердце у него замерло. Не только от падения - сейчас начнется бой, мальчишка не сомневался в этом. И в этом бою он должен победить. Несмотря ни на что. Вариант поражения исключался - потому что Лина в таком случае тоже умрет, а допустить это было невозможно.

Гул двигателей стал громче, пол завибрировал, резко нажал на ноги - "Аннита" тормозила. Потом последовал мягкий, сокрушительно мощный удар - "яхта" врезалась днищем в землю. Да уж, пилот из принца никакой, подумал мальчишка - но он доставил нас сюда, а это главное.

- Господа и... как там?.. товарищи, это конечная станция, - объявил по громкой связи Охэйо. - Мой чокнутый тезка спалил в бою почти всё топливо - его осталось лишь на то, чтобы вернуться на орбиту, а там уже придется ждать танкер с Джангра. Извините.

- Ну всё, веселье кончилось, - проворчал Раймар, отцепляясь от троса. - Придется самим. Нет, ну что за жизнь...

Бронированные ворота трюма раздвинулись, внутрь вихрем ворвалась пыль.

- Пошли, пошли, пошли! - крикнул Андрей Данилович.

Разведчики выходят первыми, вспомнил Игорь. А разведка сейчас - это мы.

Отцепившись от троса, он побежал вперед, вслед за полковником - значки на визоре четко показывали, кто есть кто.

Спрыгнув с пандуса, Игорь быстро осмотрелся. Тяжелые дымные тучи скрыли сияние заката, стало почти совершенно темно - но они, судя по всему, приземлились на каком-то необозримом неровном пустыре. По всему его периметру торчала бесконечная зубчатая гребенка развалин, за ними мерцали зарева пожарищ. Впереди клубились чудовищные зыбкие силуэты, великанские, фосфоресцирующие багрянцем и пурпуром тени в развевающихся одеждах, - они то пригасали, то вспыхивали ярче, словно поднимаясь в рост. Сердце мальчишки ухнуло, он не сразу сообразил, что видит просто подсвеченные снизу столбы дыма - похоже, глубоко под землей горел какой-то химический завод.

Слева кто-то приглушенно ругнулся и он повернул голову. Яромир стоял всего шагах в трех, голос у него был совершенно обалдевший - он был готов увидеть что угодно, но это...

Вокруг с ревом, в тучах пыли, садились штурмовые челноки, из распахнувшихся люков выбегали отряды закованных в броню доспехов пехотинцев, бодро выкатывались "Росомахи" - трехосные колесные броневики огневой поддержки. Девяносто таких вот машин и полбригады тяжелых пехотинцев - это очень много. Даже не считая того, что с воздуха их поддерживает пара эскадрилий "Фэйри" - да и челноки и сами земные корабли отнюдь в долгу не останутся. Теперь страха не было, только азарт - ну, господа, чья возьмет?

- Вперед, - скомандовал Андрей Данилович. - Выдвигаемся в город. Не зевать!

Быстро рассыпавшись цепью, лицеисты двинулись на восток - к заслонявшей полнеба туче черного дыма. К ним же присоединились джангрийские БТР: четыре с взводом гвардейцев и один - с группой Вайми. Мало - но мы самое острие копья, подумал Игорь. За нами идут "Росомахи" и тяжелая пехота. Если мы не нарвемся совсем уже глупо - всё будет хорошо... Хорошо, что Цесаревич остался там, на плацдарме, вместе с Охэйо - как координатор операции. Всё же, не дело наследника престола бегать по развалинам, он и так уже сделал для нас очень много. Теперь наш черед...

Они осторожно шли вперед, лавируя среди бетонных глыб и обгоревших металлических конструкций, прислушиваясь после каждого шага и напряженно осматриваясь. Вокруг не было ни огонька, ни души - но даже это необъяснимо пугало. Из огромных провалов в земле с глухим мощным ревом поднимались толстенные столбы дыма, рассеивая текучий багровый свет; между ними темнели вздыбленные нагромождения мятой стали высотой в несколько этажей - чудовищный молот ударной волны снес здесь целые заводские цеха. Впереди вздымалась плывущая в подвижном зареве выпуклая наклонная стена мегабашни. В неё был врезан трапециевидный портал с парой высаженных взрывом стальных ворот. За ними жутко чернела тьма. Хорошо, что нам туда не надо, подумал Игорь. Пока что...

...Когда они вошли в столицу, вокруг по-прежнему никого не было. Огромный город казался вымершим - ни одного огня, ни одного целого здания. Они шли среди бесконечных, безжизненных развалин. Там, где фасады ещё уцелели, окна зияли прямоугольными дырами и за ними громоздились завалы. На них сквозь бреши в крыше падал бледный, призрачный свет. Другие здания превратились в мертвые, выгоревшие остовы, просвечивающие насквозь. Игорь не представлял, что тут творилось. Он хотел спросить Андрея Даниловича, но не осмелился - не хотел отвлекать.

Впереди, в развалинах замерцал огонек, к идущему впереди полковнику потянулась плазменная трасса - и брызнула во все стороны, разбившись о защитное поле. Никто из мальчишек не успел ничего сделать - на доспехе Андрея Даниловича хлопнул гранатомет, в развалинах бабахнуло, всплыла туча дыма. Мальчишки рассыпались, окружая позицию стрелка - но вот стрелка там не оказалось. Лишь плазменная винтовка, наспех прикрученная к какой-то, перевернутой уже взрывом турели - вероятно, оставленной защищать чей-то дом и чудом уцелевшей во всем этом хаосе.

- Не зевать! - повторил Андрей Данилович. - Тут этих сюрпризов будет много.

Игорь поморщился. Да уж. "Умное" оружие мьюри очень любили. И не только всякие там переключателя между видами боеприпасов, встроенные камеры и прочее. Были и "умные пули" с гиперзвуковыми воздушно-реактивными двигателями - они имели встроенные сенсоры, воздушные рули и системы наведелня. В принципе, любой ручное оружие тут могло быть оснащено системой самонаведения и установлено в качестве стационарной огневой точки или вооружения дрона, если его поместить на штатив или подходящее транспортное средство - хотя это и стоило дорого. Страшно это - людей уже нет, а их машины всё еще воюют...

Здания по обе стороны улицы зияли пустыми дырами окон и дверей, их стены кое-где рухнули, груды камня громоздились на лестничных клетках и в подъездах. Дальше начались пожары. Дым и пепел затянули все небо и были видны лишь бесконечные руины в багровых сполохах пламени - дикий, сюрреалистический сон. Игорь не мог поверить, что шел тут с друзьями и что тут было таинственно и красиво. Он просто не узнавал этих мест, не хотел узнавать... На дороге то и дело попадались горящие машины, и "Латник" со скрежетом расталкивал их. Многие уже дотлевали, другие - те, где стояли батареи - были разворочены взрывами. Людей здесь нигде видно не было. Живых, то есть. Иногда Игорь замечал что-то, похожее на шмат обугленного тряпья - но каждый раз отворачивался, опасаясь, что его стошнит. "Хозяева жизни" били по своим, без разбора, только чтобы убить побольше - уже без надежды на победу, без плана, почти без цели. Судороги неограниченной войны.

Ближе к эпицентру тел уже не было - от них просто ничего не осталось. Хотя воздух в "Латник" шел через многослойные фильтры, Игорь все равно чувствовал удушливый смрад сожженого мяса - воображаемый, конечно, но не менее от этого ужасный. Не желая уступать себе, он угрюмо смотрел в визор. Все здания здесь разнесло начисто, - только стальные балки торчали из груд бетона и битого кирпича. Оставалось надеяться, что никто не укрылся в подвалах - спасателей не будет и агония обреченных продлится несколько дней...

В сам эпицентр они, конечно же, не пошли, свернув к юго-востоку. Игорь был только рад этому: сейчас он не желал испытывать уже никаких чувств и знал, что именно в этом его спасение.

6. ОРФЕЙ И ЭВРИДИКА.

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

Игорь, петляя, шел по улице. Петлять приходилось из-за машин - их выгоревшие остовы громоздились причудливо, как штормовые наносы. Сама улица, как ни странно, уцелела - хотя деревья на ней превратились в низкие, обугленные обрубки, а по обе стороны угрюмо темнели ободранные каркасы офисных башен - громоздившиеся на каждом этаже завалы тлеющих обломков делали их похожими на многоэтажные свалки. Воздух был сизый от гари, в нем кружились легкие белые хлопья, они причудливо вились между развалин и оседали на землю толстым, пушистым ковром. Но это был не снег.

Кое-что похуже.

ПЕПЕЛ.

Он подавался под ногами с противным хрустом битого стекла и при каждом шаге Игорь морщился - и без того, счетчик Гейгера стрекотал, как безумный. Обычному человеку тут не помог бы и "Латник" - дворяне же могли блокировать воздействие радиации, но их способности тоже имели предел. Мальчишке было откровенно страшновато, хотя вокруг - насколько хватал глаз - ничто не двигалось, лишь иногда что-то рушилось в развалинах. Да и нечему было уже двигаться - люди превратились в жилистые, смолистые коряги, скорченные внутри сгоревших машин или занесенные на земле пеплом. Он и не воспринимал их, как людей.

Только сказочка х...ая -

И конец у ней неправильный:

Змей Горыныч всех убил и съел... - вертелись и вертелись в мозгу Игоря когда-то где-то слышанные или читанные слова. - Только сказочка х...ая -

И конец у ней неправильный:

Змей Горыныч всех убил и съел...

...Только сказочка х...ая -

И конец у ней неправильный:

Змей Горыныч всех убил и съел... - и от них никуда было не деться. (1.)

1.Стихи Янки Дягилевой.

Трттттттттт, сообщал счётчик равнодушно и непрестанно. Для Игоря это был не страшный звук. Но для тех, кто, наверное, ещё был жив в этих десятках километров руин, он значил лишь одно - смерть. Неизбежную и страшную. Мальчишка ощутил, как по всему телу прошли волны озноба - отчётливо вспомнились выученные признаки лучевой болезни: кровавая рвота... язвы, сливающиеся в конце концов в одну целую... паралич... и всё это - в полном сознании, у живого человека...

На миг от ужаса его закачало - почудилось, что это Земля. И что всё, о чём говорили на уроках истории, повторяется, для него повторяется, сейчас.

Нет, нет! Это не Земля! Это чужая планета... Но бесстрастные мощные устройства то и дело доносили до Игоря стоны и крики о помощи. В некоторых местах стон был сплошным, а в других он слышал голоса, слишком тонкие, чтобы принадлежать взрослым - дети, к несчастью, более живучие, чем их родители, звали на помощь из дышащих рентгенами развалин.

Эти завалы придётся разбирать десятилетия, думал мальчишка, отмеряя шаги. Как у нас после Серых Войн. Сколько людей умрёт до того, как их найдут?! Он с трудом сдерживал себя мыслями о Лине - и всё равно ощущал себя предателем. Несколько раз попадались ему и люди - но они шарахались от шагающего по улице чудовища, да и потом - они всё равно уже были мертвы...

Ему было девять лет, когда в классе зашёл спор о применении оружия массового поражения "по площадям". Многие мальчишки настаивали, что слишком дорого - платить людьми там, где можно решить проблему одним ударом с орбиты; в конце концов, "война есть война!" Это он сам так сказал, Игорь. А учитель спокойно и сухо ответил, что "война есть именно война, а не убийство. И если есть хотя бы минимальная возможность не превращать дело мужчин в грязь, то ею надо воспользоваться - даже ценой жизни. Ценой жизней. Исключение бывает лишь когда речь идёт о жизни твоей расы".

Потом Игорь признал правоту этих слов. Но - признал, только признал. А понял - вот понял именно сейчас. И внезапно жалость и ужас, владевшие земным мальчишкой, превратились в злость, в ненависть. Да, это была не Земля, и не его соотечественники умирали под развалинами. Но сейчас это не имело значения. Он не мог никого спасти (мог надеяться только на то, что за его спиной уже идёт Мощь, которая вызволит-таки многих, очень многих...), но готов был убивать тех, кто оказался настолько скотоподобен, что приказал убивать своих же братьев - ради химер, ради нелепой жажды денег и власти.

Вокруг была не война. Вокруг было убийство. Он знал, что это разные вещи и выучил эту разницу. Древний инстинкт подсказывал Игорю: в таких случаях надо просто как можно скорее и беспощадней убить убийц. И долго ждать не пришлось.

На наемников "Нихеля" мальчишка наткнулся очень глупо - они банально столкнулись нос к носу, обходя груду обломков. Их было четверо - трехметровых бронированных чудищ, уже совсем не похожих на человека - широкие безголовые туши с нелепыми обрубками конечностей, ослепительно-радужно сверкавшие противолазерным покрытием. Эту модель доспехов мальчишка уже знал. В левой "руке" - трехствольный мультилазер, в правой - плазмомет и дробовик - одни боги знают с какими зарядами. На "плечах" и "бедрах" - изогнутые бронированные коробки турбореактивных двигателей - эти штуки еще и летают. На левом плече грозно топорщится ствол 25-миллиметровой рельсовой пушки - опять-таки невесть с какими снарядами, под плечом, в пусковых трубах - три тупорылых самонаводящихся ракеты. Землянам до таких доспехов было пока далеко. Вот только начинка доспехов сильно разнилась - и уже совсем не в пользу мьюри.

Наемники ошарашенно замерли: не ждали. Можно было просто отступить - к своим ребятам, к джангри, под прикрытие стволов "Хейсов" и "Росомах". Вот только Игорь отступать не собирался.

...Там, в твоём прошлом, жестокий бой -

Невесёлые там дела...

Сторки прожгли периметр. И всё - труба.

Но там, под огнём - твой дед, он наводит в борт

Сквозь канал ствола... (1.)

1.На основе стихов Олега Медведева.

Все преимущества были на стороне мьюри - первый же выстрел 25-миллиметровки просто проткнул бы землянина насквозь, вместе с доспехом. Но наёмники фатально уступали Игорю в двух вещах - в невероятной быстроте движений и в готовности сражаться без оглядки.

Стволы рельсовых пушек синхронно дернулись, наводясь на мальчишку, но Игорь уже оказался - жутким бронеклубком, стремительным перекатом - рядом с крайним наёмником. Устройство их брони было очень хитрым: верхний её слой состоял из сверхтвердого искусственного алмаза, предназначенного для разрушения высокоскоростных кинетических снарядов. Он также превосходно отражал и рассеивал лучи лазеров. Второй слой состоял из сверхпрочной моноволоконной губки, предназначенной для улавливания осколков внешнего слоя и был пропитан быстротвердеющим на воздухе вязким полимером, способным в некоторой степени восстанавливать повреждения внешнего слоя. Внутренний слой брони тоже состоял из алмазоидных пластин, более толстых, чем наружные, с добавками бора, свинца и других материалов, предназначенных для защиты от излучения. Но вот на двухсоттонный удар огромного стального кулака эта броня рассчинана не была. Игорь ударил в середину верхнего сегмента доспеха, прямо в призмы визоров, вогнав глубоко в корпус алмазное крошево и расколов череп наемника, словно тухлое яйцо. Второй получил в упор гранату "Бича" - мальчишка просунул ствол гранатомета сквозь силовое поле, бесполезное против таких вот медленных атак и граната ударила точно в стык между средним сегментом и бедром, проткнув толщу брони и тело наемника струей раскаленной плазмы. Уцелевшие дернулись, отступая - но Игорь уже нырял под выстрелы третьего, закрываясь им же от четвёртого. Его мультилазер плюнул жидким солнцем, вгоняя в напарника двадцать импульсов в секунду. Броня вспыхнула, лопнула, вскипела и вновь взорвалась - огня в упор не выдержал даже алмаз. Игорь отшвырнул неуклюжую тушу и вплотную столкнулся с четвертым.

К таким вот сюрпризам мьюри оказался не готов: вместо того, чтобы просто отступить и дать залп из всех калибров, он попытался не то оттолкнуть, не то просто ударить мальчишку. Вот только вместо нормальной руки "Латника" у мьюри был неуклюжий обрубок, да и землянин вовсе не собирался ждать, когда его ударят - Игорь изо всех сил врезал в брюхо доспеха мьюри, с хрустом кроша алмазные пластины. Второй удар превратил в пыль сферу инфраоптической системы, третий - проломил головогрудь. Наёмник, наконец, отступил, наводя на него вооруженные "руки" - и Игорь в упор выстрелил в него весь магазин плазмомета. Разбитая броня не выдержала - плюнула сначала фонтанами осколков, искр и кипящей полимерной жижи - а потом крови и пара, когда плазма добралась до плоти. "Руки" доспеха дернулись, инстинктивно стараясь прикрыть брешь - и наемник тяжело опрокинулся навзничь. Третий - с прожженной спиной - лежал ничком, дёргая "руками", но это были уже явно предсмертные судороги, передаваемые сервомеханизму. Перезарядив оружие и наступив на врага, Игорь вогнал длинный клинок тесака в пробоину доспеха, и судороги тут же прекратились. Он ощущал лишь холодную злость - это были не солдаты, не воины, не честные и храбрые враги, а - наймиты, убийцы своего же народа, и они заслужили самую страшную гибель - быть выброшенными без доспехов в этот ад. Так что Игорь подарил им лёгкую смерть.

Ни боли нет, ни сожаленья -

Глядеть на ваши кровь и страх!

Конец ваш - миру избавленье,

Земле спасение - ваш крах! - вспомнились ему слова древнего поэта. (1.) Как всегда было с мудростью древних - верные слова.

1.А.Харчиков.

Переводя дух, Игорь даже не заметил, как его окружили товарищи, с удивленным уважением глядя на четыре покореженных туши. Еще вчера этим трофеям цены бы не было, отстраненно подумал мальчишка. А сегодня - это просто лом. Мусор, такой же бесполезный, как обломки бетона вокруг. Жизнь идет быстро...

- Ну, ты даешь, - Яромир хлопнул его по плечу - так, что броня доспеха загудела. - Четырех таких тварей завалить...

- Я думаю, что лицеист Сурядов понимает, что сейчас ему просто повезло, - сухо добавил Андрей Данилович. - Окажись наемники хоть немного осторожней - и все могло кончиться совсем не так однозначно.

Да уж, подумал Игорь. Если бы эти придурки следовали уставу, то есть, шли парами на расстоянии в пятьдесят метров... Нет, первую пару я бы всё равно завалил... но вот вторая... да. Тут осторожнее надо быть...

- Продовижение прекратить, занять оборону, - между тем скомандовал полковник. - Те, кого мы уничтожили - лишь разведывательный дозор. Они, к сожалению, успели сообщить о стычке. Сейчас сюда направляется около тысячи боевых роботов... с легкой бронетехникой.

Всё, началось, со странным холодным азартом подумал мальчишка. Теперь посмотрим, кто кого...

- Оборону отставить, - сказал по общему каналу дон Франциско - сейчас именно он командовал десантом. - Это не самый серьезный противник. Вперед!

- Вот это по-нашему, - с уважением сказал Тиудир. - Ещё ждать этих гадов, мы лучше уж сами...

В самом деле, так лучше, подумал Игорь. Глупо ждать, когда противник спланирует атаку, гораздо удобнее навязать встречный бой... Тем более, что такого вот мьюри явно не ожидают - тридцать мальчишек идут в атаку на тысячи боевых роботов...

Роботы, правда, оказались так себе. Страшноватые металлические скелеты, вооруженные устаревшими, но вполне смертоносными плазменными винтовками и роторами - на таких Игорь уже насмотрелся на полигоне и они его не впечатлили, мягко говоря. Кое-кто, правда, тащил ракетные установки - но нападения машины в самом деле не ждали, шли по улице плотной колонной и земляне вышли на нее сбоку - атака атакой, а тактических маневров еще никто не отменял.

Игорь шел первым и еще метров с пятидесяти открыл огонь. Плазменные очереди пробивали роботов насквозь - защитных полей у них не было, но роботы и не думали отступать. Они повернулись всей массой и бросились на них. Мальчишка косил их справа налево и обратно - и все равно не успевал расстреливать всех. По нему тоже стреляли - но силовое поле "Латника" легко держало огонь. "Интересно, на кого мьюри рассчитывали, когда создавали этих дуболомов? - подумал Игорь. - Похоже, что на совсем уж примитивных дикарей..."

- В атаку бегом! - приказал Андрей Данилович.

У роботов не было даже подобия строя - просто бесформенная толпа. Земляне с ходу врезались в нее, они двигались так быстро, что даже машины не успевали в них попасть - они, как демоны, носились вокруг них, круша роботов ударами штурмовых тесаков и решетя плазменным огнем. Игорь стрелял почти в упор и вокруг ширилось нагромождение дымящегося лома. Это было жуткое побоище - но машины всё равно не сдавались.

Бум! Мощный плазменный заряд врезался в грудь "Латника", едва не сбив мальчишку с ног. Игорь качнулся назад, но всё же восстановил равновесие и осмотрелся.

Всё-таки, мьюри смогли перехитрить их: подсунув для приманки толпу устаревших роботов, они окружили сражавшихся землян более тяжелой техникой. То есть, роботы как-то очень быстро кончились, но их место заняли небольшие, с легковую машину, шагающие танки, похожие на массивные столы с плазменными пушками. Эти пушки стреляли почти непрерывно, но силовой щит "Латника" всё равно держался, хотя страшные удары бросали доспех то вправо, то влево, а ослепительное полыхание растекавшейся по полю оранжевой плазмы закрывало мальчишке весь обзор. Плазмометы землян тоже не пробивали их защиты и дело могло кончиться довольно плохо - но тут подоспели джангрийские "Хейсы". Мощь силовых щитов "танков" сразу же обернулась против них - 15-миллиметровые идемитные снаряды впитывали ее, как губку и тут же взрывались, снося эти самые щиты и пробивая "танки" насквозь. Фонтаны искр, вспышки вторичных взрывов - шагающие "столы" валило или просто разносило на куски. Джангри уже добивали последних, когда уцелевшие мини-танки дали согласованный залп, пришедшийся в борт неосторожно развернувшегося "Хейса". Бок машины подбросило, она отлетела метра на два и замерла, как вкопанная - а "танки" готовились к новому залпу. Оскенштерн, пробормотав что-то, явно нехорошее, по-шведски, снес их всех одним выстрелом из своей EW101. На этом бой и кончился, вместе с врагами.

Подойдя к подбитому БТР ближе, Игорь непроизвольно сглотнул. Техническому чуду джангри пришел конец: плазменный удар пробил поле и полтора дюйма керамопластовой брони, и в борту машины зияли две страшных выжженых дыры, обрамленных седой бахромой нановолокна. Сквозь них внутри исходившего дымом и жаром корпуса виднелись какие-то смолистые останки. Хорошо ещё, что для экипажа всё кончилось сразу - и что Вайми там не было...

- Внимание, господа, - сказал дон Франциско. - К вам движется вторая волна: тяжелая техника с пехотой. Много. Неприлично много. Сейчас я бы посоветовал вам занять оборону. Дело предстоит жаркое.

Да уж, подумал Игорь, выбирая место поудобнее за грудой обломков. Всякие там роботы и дроны - это, конечно, здорово и хорошо - но у них есть один прискорбный недостаток: в бою они очень быстро кончаются. И в атаку приходится идти самим. Посмотрим, как господа мьюри дерутся в настоящем бою...

Ждать врага долго не пришлось. Первый образец "тяжелой техники" появился буквально через пару минут. Больше всего, как ни странно, эта машина до смешного походила на шагоход из древнего фильма "Звездные войны" - четыре механических ноги, бронированная алмазом и наноуглеродным волокном туша величиной с большой грузовик и угловатая башка на гибкой шее, мотавшаяся на высоте двухэтажного дома. Судя по размеру башки, пилота в ней не было - но весила эта тварь, наверное, тонн шестьдесят. Пара тяжелых плазменных пушек под "челюстью" и пара роторов там, где полагалось быть ушам - вот это уже действительно серьезно. Черт знает, был ли экипаж в этом глухом броневом ящике - но машина шагала через обломки быстро и уверенно, она явно строилась как раз для таких вот городских боев в развалинах, где не пройти ни колесной, ни гусеничной технике.

Земляне открыли по шагоходу бешеную стрельбу, но он, несмотря на разрывы гранат и огонь электромагнитных винтовок, продолжал идти вперед. Похоже, что на защиту его создатели не поскупились. Игорь пожал плечами - и выпустил по шагоходу ракету. Немного изменив курс, она врезалась прямо в безглазый бронированный лоб. Машина мгновенно исчезла в шаре ослепительной плазмы, из которого полетели тысячи раскаленных обломков. Казалось, они летят прямо в него и Игорь инстинктивно отпрянул назад. В следующий миг ударная волна подняла его в воздух и отбросила на несколько метров. Если бы не надежная защита "Латника", он вполне мог бы погибнуть.

Опомнившись, Игорь мгновенно вскочил на ноги. Дым и пыль рассеивались с поразительной быстротой - они втягивались в ножку поднимавшегося гриба. От шагохода не осталось ничего, кроме мелкой широкой воронки. Взрыв не только снес сгоревшие флаеры, но и выломал изрядную часть стены соседнего здания, проделав обширный пролом, заваленный каменным крошевом.

Вот вам, мстительно подумал мальчишка. Считаете нас дикарями - ну так попробуйте на вкус НАСТОЯЩЕЙ войны с настоящим противником. Посмотрим, понравится ли вам... Вас учили убивать. А нас - воевать. Чуете разницу, сволочи?! Чуете?!

Джаго бы вполне хватило бы урока - но это были, к сожалению, не они. Всего через минуту в конце улицы показался танк, очень похожий на тот, что взорвался возле электростанции - обтекаемый, плоский, как дохлая лягушка, без колес или гусениц - машина плыла низко над землей, расталкивая обломки подушкой силового поля. Весила она явно за сотню тонн, да и оружие у нее было серьезное - по бокам башни крепилось два тяжелых рельсовых орудия, а на ее крыше стояла турель с ротором. На сей раз мьюри не поскупились, выслав против землян монстра, предназначенного для борьбы с тяжелой техникой. За ним шло еще четыре шагохода - десантных, теперь он вспомнил эту модель. Вообще-то, вся эта техника считалась у мьюри устаревшей, ее списали из армии и продали СВБ корпораций... Современные танки мьюри выглядят совсем иначе - восьминогие громадины с мощным корабельным лазером, питаемым не менее мощным реактором - и с целой батареей лазеров поменьше. Боезапас ракет у них был небольшим - но эти ракеты, как правило, несли тактические ядерные боеголовки. Правда армия пока что не вмешивалась - в любом случае, судьба наемников волновала их весьма мало.

Вновь пожав плечами, Игорь выпустил по танку вторую ракету. Противоракетных лазеров на танке не оказалось - когда его проектировали, их еще просто не было - и, чиркнув по верхней лобовой плите, ракета ударила прямо под башню.

Тонна в тротиловом эквиваленте - это не так уж и много. Но танк разнесло вдребезги, словно стекляшку - осколки брони полетели во все стороны из облака пламени. Взрыв был такой силы, что идущему за танком шагоходу буквально разбило "голову" - машина смялась, как картонка, встала на дыбы и взорвалась. Пылающий остов опрокинулся кверху лапами, и, разваливаясь, мгновенно превратился в груду огнедышащего лома.

Как прикинул Игорь, внутри машины сидело не менее двух десятков наемников, - однако выпрыгивать вон было уже некому. Три других шагохода мгновенно опустились на брюхо, из них, как тараканы, поползли сверкающие фигурки, дергаясь и замирая под прицельным огнем.

Броня мьюри была похожа на панцири здоровенных жуков. Она и в самом деле состояла из синтетического хитина, покрытого поликристаллическим алмазом и подбитого синтетической же паутиной. Она была громоздкой, отлично защищала от виброножей и подкалиберных боеприпасов - но не от плазмы, мьюри здорово отставали от землян в области био-керамических технологий, полагаясь на защитное поле. Вот только силовых генераторов у этих наемников не было - дешевое пушечное мясо, брошенное господами на убой. И только теперь, похоже, начавшее понимать это - с ужасом понимать.

Уцелевшие мьюри рассыпались во все стороны, стреляя из лазеров и забрасывая землян ручными гранатами, - но и то и другое не особенно точно. А в ближнем бою плазмометы землян оказались гораздо эффективнее - один выстрел мог пробить самый тяжелый доспех наемника, и они не слишком-то рвались вперед. В отличии от землян - совсем рядом с Игорем Яромир поднял свой "Булат", прицелился и выстрелил. Звук был негромкий, но в груди попавшего в прицел наменика возникла внушающая уважение звездообразная дыра.

Поднявшись на ноги, шагоходы открыли ураганный огонь. Мальчишка кувырком ушел в укрытие - и, выглянув в пролом, увидел десяток бежавших к нему наемников, безликих в своем защитном снаряжении. Поймав в прицел самого наглого, он нажал спуск. ИжК-88 вовсе не был игрушкой - мьюри подняло в воздух и отбросило на несколько метров, одновременно разбивая в кровавые брызги. Потом один из зарядов попал в его лазер - и наемник исчез в электрическом огне, мгновенно разлетевшись в клочья. Уцелевшие с похвальной быстротой бросились назад и попрятались. Двое, правда, осмелились высунуться и принялись стрелять в него из своих лазеров - но Игорь сшиб их одной короткой очередью. Против этакого воинства хороший стрелок мог держаться долго - пока его не обойдут с тыла...

Через минуту в атаку пошел шагоход - не десантный, а легкий, патрульный, двуногий. Очередь автоматического плазмомета хлестнула по блокам стены, но бетон выдержал. Тогда экипаж стал рассчетливо стрелять по стене за Игорем - заряды плазмы рвались на ней в ослепительных вспышках и на него обрушился ливень каменной крошки и искр.

Зло усмехнувшись - для "Латника" он был не опаснее грибного дождичка - Игорь дал ответную очередь. Прицел плазмомета разнесло вдребезги, сам плазмомет разбило и свернуло набок, патроны в его простреленной турели начали рваться, как шутихи, рассыпая снопы ослепительных искр.

Тем не менее, шагоход продолжал идти вперед. Составленная из одних острых углов броня машины с наглухо задраенными смотровыми люками оказалась неуязвима для его оружия - а за её бронированным корпусом шел десяток солдат. Игорь догадался, что, подойдя ближе, они просто расстреляют его из гранатометов. Похоже, что наемники наконец-то забыли о деньгах - сейчас главным для них было убить наглого мальчишку. Что ж, это было намного достойней и понятней для Игоря...

К счастью, он не был здесь единственным землянином - а шагоход, слишком глубоко забравшись в переулок, подставил бок. Огненная стрела без вспышки пронзила броню машины - и шагоход взорвался изнутри. Снося люки и верхние листы, из всех щелей вырвалось кустистое пламя. Горящие обломки посыпались на головы наемников, те бросились врассыпную - и Игорь успел скосить добрую половину прежде, чем остальные попрятались.

Насладиться победой он не успел. Из-за руин с гулом вылетел боевой флаер и устремился в атаку.

Игорь понимал, что его единственный шанс - сбить машину раньше, чем его разнесут в клочья. Мгновенно переключившись на ракеты, он поймал её в марку прицела - хорошо, что здесь ручное наведение! - и нажал спуск.

Флаер летел по какой-то хитрой кривой, но для Игоря не составило труда понять, где он должен оказаться в следующий миг. Огненный след ракеты и трасса машины пересеклись. В последний миг флаер нырнул вниз - слишком резко и врезался в глухую стену. А в следующий миг в его правый стабилизатор врезалась ракета.

Взрыв был чудовищным - гигантское облако огня и разлетавшихся обломков. Игоря резко ударило воздухом, прямо на шлем "Латника" упал каменный блок величиной с могильную плиту. Разломился... Будь он без брони...

Когда обломки перестали падать, Игорь осторожно выглянул. В добротной, метровой толщины стене возник громадный пролом, за ним был широченный развал крошеного бетона, окаймленный остатками осыпавшихся перегородок и рухнувшими балками. По ним бежали быстрые струйки огня. Да, господа капиталисты, земное оружие - это вам не шутки...

Вокруг клубился густой дым, но вот видел он всё по-прежнему очень чётко - мультиспектральный визор "Латника" работал где угодно. Заметив неторопливо плывущий вперед свуп с двумя наемниками, Игорь недовольно помотал головой - похоже, что его начали убивать, не считаясь с потерями.

Стрелять в свуп ракетой было глупо - слишком мелкая цель, а ракет осталось всего три. Плазмомет? Нет - пока он будет возиться с защитным полем, наемники подберутся так близко, что увидят - и прикончат его. Отступить? У одного мьюри - а может, и у второго - были примитивные, но смертельно эффективные базуки. Игорь знал, что даже "Латник" не выдержит удара кумулятивной гранаты. Но сдаться...

Он переключил систему наведения на "Бич" и сжался за стенкой. Из гранатомета можно стрелять лишь с очень близкого расстояния - и, если первый выстрел окажется неточным, он тут же умрет.

Когда свуп оказалась метрах в десяти, он не выдержал - выпрямился и выстрелил навскидку, почти не целясь. Силовое поле не удержало кумулятивного взрыва - броня на груди водителя разлетелась в брызнувшие кровью клочья. Свуп пьяно вильнул вбок и, накренившись, врезался в стену. Обеих наемников взрывом выбило из седел. Они грохнулись на землю с пятиметровой высоты - один головой вниз, второй - плашмя на живот. Следом за ними упал гранатомет, его заряд сдетонировал, и мьюри исчезли в полыхнувшем белом огне...

Игорь с облегчением перевел дух - и тут же подавился воздухом. Впереди показались три других свупа - построившись треугольником, они плавно плыли вперед. За ними - ещё пять, идущих широкой дугой. Эти машины были больше, их защиту "Бич" уже не взял бы. А за ними - две цепи пехоты. Не меньше сотни наемников...

На сей раз Игорю ничего не стоило ускользнуть, прячась в развалинах, но он не стал. Звуки боя - стрельба, взрывы, грохот машин - внезапно как бы отдалились. Он быстро поменял позицию, надеясь, что за грудой развалин его не видно.

Три передних свупа повернули в его сторону. Игорь снял с пояса плазменную гранату. Она весила побольше килограмма - но "Латник" мог метать гранаты с такой силой и точностью, что вполне заменял миномет. Игорь быстро переключил взрыватель на ударную детонацию - возиться с рассчетом времени не хотелось. Предохранитель долой, теперь осталось только угадать траекторию свупа... а, вот!

Встав на колено, Игорь метнул гранату. Он нарочно бросил ее несильно, чтобы силовое поле свупа не смогло отбросить её. Пилот то ли не заметил летящий в него предмет, то ли просто не успел увернуться. Граната пролетела сквозь поле, ударилась о корпус...

Свуп разлетелся на куски в облаке ослепительного пламени. Второй свуп взрывом перевернуло вверх дном и наемники полетели на землю, третий лег набок и его экипаж сшибло с сидений - один грохнулся о землю загривком, другой повис на руках, снаружи защитного поля. Игорь сбил его короткой очередью из плазмомета, потом бросил вперед щупальце Силы - и, направив пустой свуп навстречу остальным, рванулся в сторону, прячась за руинами.

Поднявшись, он увидел, что хитрость удалась - мьюри начали яростно расстреливать пустой свуп. Он взорвался на достаточно большом расстоянии, но взрывная волна разметала остальные свупы, разрушив их строй. Несколько мьюри на них потеряли оружие, один сам вылетел за борт. Пехота, впрочем, открыла по нему шквальный огонь и Игорь метнулся в сторону, укрывшись за массивом многоэтажного здания.

Огненно-белый луч прошел в сантиметре от его головы. Повернувшись, он увидел пикирующий на него флаер.

К его счастью, эта машина была вооружена парой лазерных пушек, жестко закрепленной в корпусе. Развернуть их было невозможно, но Игорь едва успел убраться с пути машины, чудом не попав под огонь. Это был очень серьезный противник - подобравшийся слишком близко для ракет, и он не мог состязаться с ним в подвижности. Единственным его преимуществом была неожиданность - разворачиваясь, флаер потерял ход и Игорь прыгнул на него, стараясь приземлиться на крышу. Он чуть было не соскользнул вниз, но ему удалось зацепиться за стабилизатор. К счастью, у этой машины не было хвостовой турели.

Флаер свечой пошел вверх, но Игорю оставалось лишь подтянуться и забросить себя на крышу машины. Он разбил боковое окно бронированным кулаком, схватил стрелка за шиворот и рванул, что было сил. Тот немедленно вывалился, ударив ногами пилота, пролетел метров сто, вопя и трепыхаясь, - а потом замолк, пробив изрядную дыру в какой-то плоской крыше.

Всех бы их так...

Игорь уже держался за край окна. Всего одно движение сорвало фонарь и швырнуло его внутрь кабины. Пилот с огромными от ужаса глазами попытался выхватить короткий бластер - но Игорь, взяв наемника за за шиворот, просто вышвырнул его вон, словно мешок. Короткий визг захлебнулся в реве турбин.

Вот теперь я, кажется, убьюсь, как-то равнодушно подумал мальчишка. Или нет?

Кабина была слишком тесной для "Латника" - да и управлять машиной в бронированных перчатках всё равно невозможно. Да и не нужно - Игорь легко мог дотянуться до рычажков и кнопок с помощью Силы. Он быстро выровнял полет - управление оказалось несложным, явно рассчитанным не на гениев - и, не слушая воплей и приказов в наушниках, осмотрелся. С этого летающего насеста надо было слезть немедленно - но мальчишка решил сделать это с максимальной пользой.

Так... А вот это кое-что интересное - целый батальон наемников штурмует почти дотла разрушенный квартал - и обороняются в нем явно не земляне. А раз в атаку идут наёмники - сто процентов, там держатся стоящие ребята. Наемники, впрочем, всё же не рвутся вперед - добрая половина их собралась на какой-то платформе за остовом многоэтажного здания - то ли у них там временный лагерь, то ли полевой аэродром. Пара танков и два десятка шагоходов - это, пожалуй, многовато для примерно сотни повстанцев. Что ж - это соотношение можно и изменить...

Игорь направил флаер вниз, целясь в скопище техники. Его сразу же заметили и, более того, правильно поняли его намерения. Внизу засверкали вспышки выстрелов, и мальчишка включил защитное поле. Ракет у наемников, к счастью, не оказалось - а вот зенитные лазеры были. Воздух вокруг машины замерцал, дробя луч волной ослепительных бликов. Сильно преломляя свет, поле рассеивало убийственную иглу, превращая её в безвредное (хотя и очень яркое) сияние, ещё ослабленное поляризованным стеклом. Интересное такое поле... вроде как противолазерные поля есть только у Аниу... или были...

Жаль разбивать такую машину - но ничего не поделаешь...

Погибать при геройском таране Игорь, понятно, не собирался - выровняв курс флаера и убедившись, что он точно не пролетит мимо скопища техники, мальчишка просто прыгнул за борт, до предела раскинув силовое поле "Латника", используя его как парашют - и амортизирующую подушку...

Это было похоже на прыжок в воду - его подхватило и понесло что-то невероятно плотное, смутно, неразличимо мерцающее - и почти в тот же миг выплюнуло. Игорь резко ударился о каменистую землю, упал, покатился, поднялся, потом замер. Голова мучительно кружилась, его по-прежнему куда-то несло, но ощущение постепенно слабело; когда оно окончательно прошло, он помотал волосами и поднял голову, осматриваясь. Вовремя!

Флаер врезался в бок одного из танков и взорвался. Внутри облака пыли полыхнуло ещё несколько взрывов, вверх полетели куски искореженной стали. Всё исчезло в гигантской клубящейся туче. Полагая, что внимание мьюри наверняка привлечено к ней, Игорь взобрался на руины какого-то здания и осторожно выглянул. Когда дым рассеялся, он увидел, что у наемников остался всего один танк и дюжина шагоходов. Их армия сократилась на четверть, в середине платформы зияла огромная дыра. Да уж, усмехнулся мальчишка, тут вам не равнина, тут климат иной... летят к вам лисчики, одна за одной...

На платформе поднялась вдруг ужасная суматоха. Наемники сбегали с неё по пандусам, просто прыгали с краев. Казалось, их отталкивает, разбрасывает ливень тонких синих лучей. Вскоре Игорь увидел солдат-мьюри: они двигались, непрерывно стреляя. Мальчишка ощутил нечто вроде облегчения: по крайней мере, теперь всё кончится быстро. Как только они его заметят...

Его заметили. Не менее десятка солдат упали на колено на самом краю платформы и открыли шквальный огонь.

Игорь удивленно замер. Лучи сверкали вокруг него, косили, кромсали бегущих - но ни один не прошел близко. Напротив, они даже расчищали ему путь, по которому он мог бы добраться до платформы... но он не мог. Ноги подогнулись.

Игорь сел на землю. В ушах шумело, битва превратилась в беззвучное мелькание теней. Солдаты пустили в ход базуки; вспышки разрывов казались в этом полумраке ослепительно яркими. Наемников охватила паника - они отступали, рассыпались, скрываясь в развалинах. Солдаты решительно продвигались вперед, не жалея энергии и боеприпасов. Игорь понял, что подоспели союзники...

Мгновенно, без предупреждения, мир снаружи окрасился в страшный белый цвет. Жидкое, бурлящее сияние окружило его, изображения на экранах "Латника" погасли, сменившись сразу множеством тревожно-алых надписей. Затем за стеклами визора полыхнул клокочущий огонь. Страшный удар вогнал Игоря в глубину подушек. "Латника" швырнуло в воздух и он полетел, кувыркаясь.

Мальчишка инстинктивно сгруппировался - и вовремя. Его так приложило о землю, что потемнело в глазах... мгновения небытия... Игорь отчаянным усилием вышвырнул себя из обморока - если бы не защитные подушки, его просто расплющило бы об изнанку брони. Несколько мгновений в его глазах плавала жаркая тьма, потом он опомнился, встряхнув головой, и осмотрелся.

Всё, что ему удалось увидеть сначала - это склон из перемешанной с крошеным бетоном рыхлой земли. Он перевернулся на живот и осторожно поднялся чуть выше.

Его окружал невообразимый хаос - стекло, застывшее окаменевшими кляксами, причудливо выгнутые обломки стальных стен, какие-то тлеющие щепки, очевидно только что бывшие деревьями. Сам "Латник" лежал в глубоком провале, наполовину засыпанный землей. Метрах в тридцати дымилась огромная воронка: очевидно, сюда от души шарахнули микроядерной ракетой - и жизнь Игоря спасла только русская броня, выдержавшая этот взрыв. Впрочем, он понимал, что если бы заряд ударил прямо в него - он бы не уцелел. Опомнившись окончательно, он посмотрел вверх.

Над ним, частично скрытый тучей дыма, висел виновник торжества: серо-стальной вытянутый восьмиугольник штурмового монитора мьюри, длиной метров в триста и шириной не менее ста. На его узких торцах торчало по паре тяжелых лазерных орудий, на каждой центральной боковой грани было ещё по четыре орудийных башни, немного поменьше. Между многометровой ширины стальных плит, составлявших корпус монитора, виднелись узкие амбразуры и стволы разнообразных пушек. Игорь заметил также огромные закрытые ворота. Вокруг этой плоской, похожей на авианосец штуковины парило несколько десятков маленьких, похожих на автомобильные фургоны - но только собранные из таких же серо-стальных броневых листов. Из их плоских насекомоподобных морд то и дело вырывались ослепительно-яркие белые лучи, падавшие куда-то за окружающие крыши; оттуда немедленно поднимались столбы черного дыма.

Игорь лишь начал пугаться по-настоящему - поверить, что он видит ЭТО наяву и впрямь было трудно - когда небо над летающей крепостью вдруг будто прокололи иглой и там, - меньше булавочной головки, - сверкнула ярчайшая точка-звезда. Всего через миг она выросла в огромный огненный шар. Визор залил ослепительный свет, изображение расплылось, погасло. Через какие-то секунды страшный удар потряс доспех. Игорь полетел вверх и закричал. Визор потух, все вокруг громыхало и катилось, казалось, в самый ад. Потом земля ударила его и тьма сменилась болью.

* * *

Когда визор загорелся вновь, Игорь опомнился, словно очнувшись. Улица за секунды превратилась в свалку - всюду валялся искореженный хлам пополам с обломками, в них, отчаянно ругаясь, возились подоспевшие земляне. Монолитное покрытие раскололось, железобетон стен расселся и в пыльную мглу развалин втекал быстро густеющий дым.

Чья-то рука взяла его за плечо и без нежности поставила на ноги. Это был Яромир - доспех его побелел от оседавшей пыли, внешняя броня ободрана, как наждаком, но сам "Латник" не пострадал ничуть. Сам Игорь с удивлением понял, что и он отделался испорченным противолазерным покрытием.

- Пошли! - сказал Яромир, осматриваясь, очевидно, в поисках остальных. Все они куда-то исчезли, словно по волшебству.

- К-куда? - спросил Игорь. Он был потрясен случившимся сильнее, чем ему бы хотелось. Не каждый день над твоей головой взрывается мегатонная бомба - а ты остаешься жив и почти цел. Почти.

- Туда, - Яромир показал на чудом уцелевшую платформу.

Пригнувшись на пандусе, "Латник" поднялся наверх. К удивлению Игоря, здесь мало что напоминало о бушевавшем аде - впрочем, висевшая в воздухе пыль не давала ничего разглядеть. Тучи разметало взрывом, стало довольно светло. Только треск счетчика Гейгера и резкий хруст шлака под ногами говорили о том, что тут творилось: шагатели куда-то снесло, танк превратился в оплавленный стальной гроб. Что ж: тем, кто в нем сидел, уже не потребуются услуги могильщиков...

- Так, - сказал Андрей Данилович, когда все собрались. - Выдвигаемся к региональному центру "Сурнимайа" - сейчас там собираются беженцы. Если Лина жива - то она, скорее всего, там.

Если жива, подумал Игорь. Нет, к черту! Жива - и всё. Точка.

* * *

Когда они подошли к эпицентру, гриб уже рассеялся, ушел вверх, оставив лишь редкую пылевую завесу. Воздушный взрыв не создал кратера, только оплавил землю на несколько километров вокруг. От зданий, впрочем, тоже не осталось и следа, по сплошным руинам они шли долго и у Игоря было время присмотреться к стекловидной, с потеками, желтовато-зеленой поверхности. Где-то в километре справа проплыли остатки неузнаваемо изувеченного монитора - какие-то скрученные обломки торчали из нагромождений развалин, как корешки гнилого, сломанного зуба. Оттуда еще лениво поднимался белесый мутный дым. Подальше, за остекленевшей и полностью оплавленной землей, тянулись длинные черные полосы - следы коснувшихся почвы чудовищних клубов пламени.

- Эти... мьюри были виноваты только в том, что не захотели думать и приняли нас за врагов, - тихо сказал Яромир. - Мы их уничтожили, но лекарство оказалось ещё хуже болезни.

Игорь угрюмо кивнул. Он заметил, что чувствует себя, словно простуженный. У него шла кровь из носа, невыносимо сильно болела голова, ныли кости рук и ног, а иногда он просто отключался, совершенно внезапно - словно на несколько секунд переставал существовать. Это всё были признаки облучения. Быстро... Пока признаки не из самых опасных, но Игорь не сомневался, что они предвещают ему большие неприятности. Он уже знал, к чему это может привести и лейкоз казался благодеянием по сравнению с другими вариантами - саркомой, например.

- Сколько мы получили? - наконец спросил он.

Яромир тихо засмеялся.

- Импотентом боишься стать? Мелко плаваешь, братец. Раньше надо было бояться.

Игорь тряхнул головой, словно очнувшись, потом вывел на визор показания счетчика и сверился с ним.

- Где-то бэр сто или около того, - подтвердил Ярослав. - Это с самого начала.

- Это опасно?

- В общем, нет. Даже для первой степени маловато.

- Степени чего?

- Лучевой болезни.

- А... - посмотрев вокруг, Игорь замолчал. Желание выяснять детали их медицинского будущего у него, почему-то, прошло. Но оставалась ещё масса вещей, о которых ему нужно было знать.

- Где эти чертовы повстанцы? Попрятались по щелям и ждут, когда мы их от ига капитализма избавим? А вот фиг им. Не хотят драться - пусть так под игом и сидят.

Яромир хмыкнул.

- Ты спасибо скажи, что против нас одни эсбешники корпов воюют. Если бы еще и военные поперли - нам бы небо с овчинку показалось.

- А что ж не поперли? - хмыкнул в ответ Мариан. - Мы же того... этого... агрессоры. Инопланетные. Вот, - он явно спародировал идиотский тон некоторых здешних "аналитических" передач.

- Военные капитулировали, согласно приказу Цесаревича, - с немецкой обстоятельностью объяснил Раймар. - То есть, они сейчас как бы права не имеют - хотя, на самом-то деле им никто не запрещал, Цесаревич только нас их попросил не трогать. Так нет - сидят и ждут. То есть, деруться, вообще-то, но когда наемники их самих задевают, от сих до сих. Дальше - ни-ни.

- Чего ждут? - заинтересовался Андрюшка Ворожеев.

- Чья возьмет, - серьезно пояснил Тиудир. - Вот как станет ясно, чья возьмет - тут они за него ого-го! Чтобы верность доказать и всё такое.

- Гадко всё это, - сказал Игорь. - Наемники их же народ убивают - а они смотрят. Да их самих убить мало из-за этого...

- А ты на себя чужую шкуру не примеряй, - посоветовал Ярослав. - Наемники-то тоже мьюри, а тут уже столько народу погибло... Мьюри-то себя ровней богам считали, а тут бах - война. Такая... Сейчас единицы что-то могут делать - остальные все сидят в прострации и стараются поверить, что всё это - на самом деле. Или, напротив, НЕ поверить. Я читал, после Третьей Мировой у нас то же самое было... Ага, вот и они.

Игорь поднял голову. В миле от них возвышались два невероятно огромных здания, накрытых еще более огромным прозрачным куполом силового поля. Когда они подошли ближе, мальчишка заметил за ним массивные орудийные башни. Там тоже не горело ни огня, но вокруг башен кружили военные флаеры.

Лина там, подумал мальчишка. Должна быть там. Устал он уже от всего этого...

Идти по сплошным руинам было трудно и земляне спустились в полузасыпанный канал. Подернутая ржавой пленкой вода в нем смотрелась отвратительно и была радиоактивной - но выбирать не приходилось, карабкаться по обломкам всем уже надоело до чертиков.

А ведь здесь - идеальное место для засады, подумал мальчишка. Вот засядут наверху наемники с базуками...

Краем глаза он заметил движение и лишь спустя мгновение услышал плеск - несколько боевых киберов, похожих на механические скелеты - таких он уже тут видел, - пугающе быстро кинулись наперерез из какой-то зияющей трубы. Если бы им не мешала глубокая вода, они настигли бы его раньше, чем он успел опомниться. Оружия у них не было, зато они тащили металлическую сеть. Понятненько. Господа бандиты сообразили, что в бою с землянами им ничего не светит и решили раздобыть заложника. А вот фиг им...

Игорь поднял плазмомет, прицелился... Здесь, в канале, звук выстрела был совсем иным - глухим, но резким. На броне ближайшего кибера вспыхнуло алое пятно, совсем неяркое в свете Таллара, - но он тотчас перевернулся через голову, подняв огромный, как при взрыве, фонтан брызг и больше не двигался. Почти в одно мгновение Игорь подбил ещё троих, потом совсем рядом с ним раздалось ещё два выстрела. Последние киберы тупо врезались в воду, широкие веера взметенных ими брызг попали на доспех - так они были близко. Мальчишка оглянулся на друга, потом с облегчением перевел дух.

- Сейчас нам повезло, их было немного, - сказал Яромир, отдышавшись. - Но может быть и иначе. Давай так - я смотрю вправо, ты влево. Ясно?

- Да.

- Поднимаемся наверх, - приказал Андрей Данилович. - В этой дыре нас накроют очень быстро.

Проклиная на все лады злую судьбу, мальчишки взобрались на осыпавшийся под ногами берег. Увы - наверху их уже ждали. Угловатые фигуры киберов набегали сверху, с гребня завала, стреляя из дробовиков - подкалиберными бронебойными стрелами. Похоже, что с техникой у господ бандитов стало совсем уже плохо... вот интересно - почему это?..

Быстрые синеватые вспышки разметали набегавшую стальную волну. Игорь всего за секунду четыре раза нажал на спуск, подбив четыре или пять киберов. Почти в тот же миг рядом с ним раздались выстрелы Яромира - и "убитых" киберов стало десять или одиннадцать. Они с железным стуком повалились на обломки, но это не задержало атаку даже на мгновение: хотя под огнем полегла добрая половина нападавших, уцелевшие и не думали отступать. Один из них налетел-таки на Яромира, и тот врезал врагу кулаком в грудь - изо всех сил и не жалея. Панцирная кираса промялась, как бумажная, из-под неё брызнули искры и дым. Скелетообразная фигура с лязгом повалилась назад. Игорь ударил так же - и второй кибер свалился со свернутой броневым кулаком головой. Из-за него тут же налетел третий, ловко отбив руку с оружием и едва не сбив мальчишку с ног.

Игорь выхватил острый, как бритва, штурмовой тесак - его лезвие описало широкий полукруг, словно коса, и кибер отшатнулся от него, размахивая обрубком руки. Малчишка сам бросился на него и всадил все сорок дюймов молибденового клинка прямо под грудной панцирь. Из пробоины посыпались искры, машину затрясло в электрических конвульсиях. Игорь с отвращением вырвал оружие. Кибер тут же рухнул и замер неподвижно. Всё это заняло какие-то минуты - они даже не успели войти в раж. Хорошо, что даже бронебойные пули были "Латникам", что горох...

Услышав нарастающий вой, Игорь поднял голову. Впереди вздымались две светлых башни Центра. Уступчато сужавшиеся кверху, увенчанные острыми шпилями, они резко выделялись на фоне темного неба, искристо поблескивая бесчисленными окнами - и к ним неслись два оранжево-белых огненных шара, оставляя бледные, идеально ровные следы. Они, словно мыльный пузырь, проткнули силовое поле - оно вспыхнуло кольцами, ослепительными и разноцветными, - косо, сверху вниз, врезались в башни - и исчезли, оставив лишь горизонтальные фонтаны разлетавшихся, словно брызги, обломков.

На какое-то мгновение Игорю показалось, что всё уже кончилось - но в следующий миг два квадратных восьмидесятиэтажных массива превратились в чудовищные, бело-красно-черные облака невероятных взрывов, знаменуя смерть десятков тысяч мьюри. Прямо в лицо Игоря полетела туча пылающих обломков и он невольно отпрянул назад. Только доспех его и спас - ударная волна отбросила "Латника", словно пустую коробку - хотя до Центра было добрых полмили. Ничто, на самом деле, ещё не закончилось и "хозяева жизни" продолжали свою страшную жатву.

Лины там не было, яростно подумал мальчишка. Просто не было.

Интересно, сколько мне придется еще бродить здесь, спросил он себя. Искать Лину дома или в клубах ее отца смысла не имело - там остались лишь мёртвые развалины. Лезть в катакомбы? Сначала бы найти входы - позаваливало же все, да даже если и найдешь - ищи там, он помнил свой единственный визит в подземелья Джей-Тааны, слишком хорошо помнил... Пусть сейчас на нем чуть побольше трусов - шансов что-то найти это прибавит не много...

Кстати, о найти... После той стычки с атаки как отрезало. Уже добрых полчаса они не встречали никого - ни наемников, ни уцелевших. Ладно те - забились в подземные норы. Или умерли. Но вот наемники...

Игорь не верил, что их оставили в покое так вот легко. Да, конечно, они преподали наемникам хороший урок - но тогда должны появиться ДРУГИЕ мьюри - те, ради кого они тут, собственно, и оказались. Но нет ведь никого. Все как вымерли и даже разведка с орбиты не могла найти никаких...

Игорь замер, полностью оцепенев - все его чувства работали, зато в голове не осталось ни одной мысли. Все это походило на сон - странный сон наяву. Не будь окружающее похоже на сюрреалистический бред, он соображал бы лучше, а сейчас ощущение реальности окончательно покинуло его. Реальности? А что это такое - реальность?...

...А ведь я, кажется, лежу, вдруг понял мальчишка. И не помню, сколько прошло времени. Отключился. Так вдруг? Или... отключили? Стоп, да это же ментальная атака! И не простая, призванная оглушить или убить, а ооочень аккуратно гасящая сознание...

Как всегда в таких случаях, едва он понял, в чем дело, морок исчез. Нет, давление чужой мысли осталось - но теперь Игорь легко мог заблокировать его. И не только заблокировать, но и ощутить источник - над ним медленно, с легким шипением, плыл странный овальный, сине-серый предмет метров пять длиной и два в диаметре. Интересно, что это, лениво подумал мальчишка. Оно ведь явно неживое, я же чувствую... А неживое не может вести ментальных атак. Или может?

Он попытался приподняться - и в его лицо ударил сноп фиолетового света, больше похожего на поток пронизанной электричеством горячей воды. Игоря сбило с ног и оглушило - это сквозь броню-то! - но он пришел в себя почти сразу: застыв над ним на уровне крыши двухэтажного дома, овальная штуковина вдруг буквально разлетелась в клочья, брызнув во все стороны обломками и лилейно-белым огнем.

Игоря, как доской, ударило спрессованным воздухом - и ментальной волной тоже - и вторично он очнулся лишь через несколько секунд. Вокруг него падали, высоко подскакивая, куски какого-то пёстро-зеленого дымящегося металла.

Опомнившись окончательно, он сел и помотал головой, потом осмотрелся. Тиудир спокойно опускал "Ваджру": чем бы ни была эта дрянь, неуязвимой для земного оружия она вовсе не являлась. Ослепительное копье искусственной молнии прикончило её со смешной легкостью.

- Так, ребята, похоже, что против нас бросили новейшее оружие, - сказал Яромир. - Я ни разу не слышал тут о таком, а я много что слышал...

- Мы сами тут новейшее оружие, - Славка Макаров протянул руку и по руинам скользнула полоса ослепительного пламени. - Фигня всё это - Игоря-то они на неожиданности подловили, а так-то для дворян это не опасно.

- Для дворян-то неопасно, - согласился Яромир, - а вот для простых мьюри так очень даже. Ох, не нравится мне всё это...

- А мне наплевать, - резко сказал Игорь. - Вы зачем за мной пошли? Всё равно, пока дело не сделаем - нам отсюда пути нет...

* * *

Загадка раскрылась очень быстро. Не успел мальчишка пройти и ста метров, как его пронзило острое ощущение смертельной опасности. Повинуясь чистому инстинкту, Игорь кувырком ушел в сторону - а там, где он был, вспыхнул воздух.

Счетчик Гейгера взвыл - похоже, что в него стреляли из чего-то, намного более жуткого, чем простой лазер. Полыхнувший за спиной взрыв вполне это подтвердил. В тот же миг мальчишка вскочил на ноги - и сразу заметил стрелка.

И замер.

Это был Аниу. Точно такой же, как те, встреченные им в торговом центре. В пушистом облаке белых нитей, босой... Хотя сейчас это облако не было уже ни белым, ни пушистым. Руки, ноги, лицо - всё стало грязным и ободранным. И грязь эта вовсе не простая. Мьюри на его месте уже давно был бы мертв. Игорь ощущал, что и Аниу тоже практически МЕРТВ - лишь созданная всё еще действующими наноботами магнитная сеть позволяла ему как-то двигаться. В глазах и глубже, в душе, сияло чистое, полное сумасшедшего ликования, беспримесное безумие. И он целился в Игоря из...

Не рассуждая, Игорь вскинул гранатомет и нажал спуск. Описав короткую дугу, граната ударила Аниу прямо в грудь. Какие бы супертехнологии не создавали его защитное поле - удара земной кумулятивной гранаты оно не выдержало. Аниу, как куклу, швырнуло назад - в облако вырванных из спины кровавых брызг. Но он успел нажать на спуск - и мир вокруг взорвался.

* * *

Похоже, это входит у меня в привычку, подумал мальчишка, приходя в себя. В какой раз уже за последний час? Долбануло его здорово - и не только ударной волной. На счетчик радиации смотреть уже не хотелось - и так ясно, что по возвращении на "Полтаву" его ждет госпиталь. Когда он оттуда выйдет - и выйдет ли вообще - вопрос непростой и, как говориться, открытый. Ладно, к черту. В любом случае, он продержиться еще несколько часов - и за это время Лина должна быть найдена. Должна. И всё тут.

Мальчишка помотал головой и осмотрелся. Яромир сидел на земле, скрестив ноги, так спокойно, словно занимался медитацией. В руке у него было оружие, какого Игорь до этого не видел: черный, массивный цилиндр с ручкой и широким соплом, окруженным загнутыми внутрь трапециевидными лепестками. Сбоку, возле ручки, горели два резких, ярко-красных огня.

Заметив, что он очнулся, Яромир встал и подошел к нему, не обращая внимания на бурлящее неподалеку озерцо магмы. С неожиданной легкостью подняв друга на ноги, он потащил его к ближайшей стене.

- Тебе повезло, - проворчал он, когда Игорь очухался и сам повел "Латника". - "Латник" - это не реактивный истребитель, но скачет очень шустро. Мало кому удается так близко разминуться со смертью.

- Если бы я не замер, как последний дурак... а я что, увернулся от выстрела?

- Еще как увернулся, - подтвердил Яромир. - Мы офигели даже. Такого даже в стерео не показывают, потому что не поверит никто...

Игорь печально покачал головой.

- Совсем не помню... Кстати, что это за оружие?

- Аннигилятор. Аниу - мьюри таких не делают. Дальнобойность у него, правда, небольшая и всего пять зарядов - черт знает, зачем Аниу вообще его сделали и в кого он тут стрелял...

Игорь удивленно присвистнул. Аннигилятор был, в общем, штукой несложной: лазер, который выжигает воздух на трассе выстрела, и небольшой ускоритель, стреляющий пучком заранее запасенных античастиц. Эффект был потрясающий - и не только в плане взрыва, но и в плане далеко расходившегося излучения, столь мощного, что аннигиляторы не годились на роль личного оружия. Даже при стрельбе в открытом космосе инструкция требовала убедиться в отсутствии пыли и газа на трассе выстрела. Впрочем, Аниу с их бессмертием на это наверняка пофиг...

- Черт, мы совсем забыли, что тут, на Йэнно Мьюри, осталось немало Аниу, - сказал Игорь. - И явно не простых гостей, а... как это раньше называли? Пятая колонна, да?

- Похоже, - проворчал Яромир. Новость совсем его не радовала. - Мало нам было наемников... Те-то простодырые совсем, их действия предугадать несложно. А Аниу - они же чокнутые, черт знает, что им придет в голову, сколько их тут, что у них есть... Ладно, чего травить душу... Пошли.

Несколько первых минут они шли вполне спокойно. А потом, словно ниоткуда, появился собрат сбитого Тиудиром "яйца" - только раза в два больше. Игорь попытался, но не успел поймать его в прицел. Дрон прошел над ними и завис на высоте метров в двадцать. Вдруг их залило ослепительным сиянием. Двигатель доспеха моментально заглох, визоры и индикаторы погасли. "Латник" остановился, словно врезавшись в гору из ваты - мягко, но быстро. Игоря пребольно ударило лбом о рамку визора и несколько секунд он не видел ничего, кроме разноцветных звезд в глазах.

Опомнившись, он приник к триплексам, но яростный свет снаружи не давал ничего разглядеть - они словно попали внутрь неоновой трубки. Когда он попытался вызвать остальных, оказалось, что радио точно так же мертво, как и все остальное. Сам он мог говорить, но не двигаться: сила тяжести вдруг выросла в несколько раз. Воздух внутри доспеха наполнился электричеством: волосы у мальчишки встали дыбом, как проволока. Яростно сражаясь со всё возрастающей тяжестью, он приподнял предплечье доспеха и ствол гранатомета задрался вверх на девяносто градусов. Его пальцы уже лежали на спуске. Пошевелить ими оказалось невероятно трудно. Тем не менее, это удалось и он вздрогнул от приглушенного грохота.

Очередь 15-миллиметровых гранат ударила прямо в брюхо дрона, разрывая основание пленившего их силового луча. Силовой конус не гас, но его основание начало подниматься и под ним становилось темно. Такого просто не могло быть - но сейчас Игорь вкладывал свою ярость и гнев в каждый выстрел - и вот это оказалось пострашнее кумулятивных зарядов.

Едва давление чуть ослабло, мальчишка собрал все силы - и ударил тварь огненной волной НЕНАВИСТИ, так, как никогда, наверное, не смог бы ударить человека. И...

Силовой луч вдруг погас, словно его сдули, дрон подскочил, как ужаленый и с огромной скоростью умчался. Тотчас все лампочки вновь вспыхнули и "Латник" рванулся вперед с такой силой, что чуть не опрокинулся.

Несколько секунд царило удивленное молчание.

- Похоже, теперь все наоборот - они боятся нас, - наконец сказал Андрей. Его голос звучал возбужденно. - Здорово ты ему всыпал, а?

- Но мы же его не подбили, - рассудительно сказал Яромир. - Что, если сюда летит целая стая таких?

- Может быть, у них... - начал Славка Макаров - О!

Игорь рывком обернулся, увидев под тучами огромный сине-фиолетовый шар, быстро спускавшийся к земле. Пройдя над мальчишками, он заскользил вниз каким-то странным стремительным зигзагом и приземлился всего метрах в трехстах, сплющившись и превратившись в купол размером с футбольное поле. Он переливался всеми цветами радуги и мерцал, словно северное сияние, а внутри него смутно виднелось что-то большое и красноватое. Мальчишка бездумно отметил, что этот светящийся купол не освещал ничего, словно его образ возникал прямо в глазу. Снова ментальные штучки...

Яромир неожиданно сорвался с места, помчавшись к этой штуке, и Игорю оставалось только следовать за ним. Он хотел остановить друга - но для этого его нужно было хотя бы догнать, а Яромир без труда загнал бы лошадь, мчась с ней наперегонки. Он захотел крикнуть - но горло перехватило и из него вырвался только какой-то придушенный писк. Казалось, что друг мгновенно сошел с ума - и Игорю очень хотелось проснуться, вот только от яви не было пробуждения.

На полдороге его вдруг охватил сильный и беспричинный страх, словно излучаемый этой странной штуковиной. Сначала это был страх необъяснимый, чисто физический - у него свело все мышцы, поднялись волосы, мурашки побежали по спине, а сердце забилось, как бешеное. Он не понимал реакции тела и замер, ощутив, что его заливает уже страх психологический. Чем бы ни была эта штука, ее ментальное поле было просто чудовищным. Вскоре страх сменился паникой - и Игорь обратился бы в бегство... если бы Яромир повернул назад. Проклиная все на свете, он побежал вслед за ним, уже не обращая внимания на то, что творится с ним самим.

Яромир первым врезался в зеленовато-голубое поле - и его отбросило назад метра на три. Он перекатился, тут же вскочил на ноги, словно пес - и Игорь едва не налетел на него. Они замерли, ошалело осматриваясь - и в то же мгновение их залило таким ярким, ослепительным светом, что Игорь ничего не мог различить - его словно засунули внутрь сине-белой матовой лампы. Какая-то необъяснимая сила прижала его к земле, он не мог пошевелиться, генератор защитного поля на спине гневно зажужжал и раскалился так, что обжигал даже сквозь подушки. Все это продолжалось, быть может, секунд пять - а когда давление исчезло и свет погас, они были уже внутри купола. Над ними, всего метрах в пяти, нависало совершенно плоское, сине-серое дно - из него к ним тянулось что-то вроде толстого, гибкого хобота с зияющим жерлом на конце. Воздух ревел в нем, затягивая внутрь щебень и обломки. Вдруг там вспыхнул ослепительный свет - и ничего больше Игорь не запомнил...

* * *

- Игорь. Игорь! - кто-то оглушающе засвистел в микрофон и лишь тогда мальчишка опомнился. Яромир сидел на нем верхом, крепко держа за плечи - похоже, он тряс его, словно крысу. Когда Игорь в сердцах послал его, он тихо засмеялся и тут же поднялся, потянув его за собой - Игорь не понял, как оказался на ногах. Голова у него гудела, словно ее лягнул осел, обожженые лопатки чесались - но в остальном он чувствовал себя вполне нормально. О том, что стало с кораблем Аниу, спрашивать не пришлось - совсем рядом, застряв в проломленном остове трехэтажного дома, лежал перевернутый, дымящийся остов, похожий на жука длиной метров в пятьдесят - из его развороченного брюха с гулом вырывалось странное, ядовито-зеленое пламя.

- Как? - наконец спросил Игорь.

Яромир сунул ему под нос блестящий цилиндр гранаты.

- Микроядерный заряд. Эта тварь нацелилась на тебя - а я кинул ему в пасть вот это. Хорошо, что наши щиты выдержали - он взорвался прямо над нами. По мне словно танк проехал, - в самом деле, он был весь в грязи. Игорь посмотрел на себя - и он тоже. Им повезло, что тварь успела заглотить заряд - и не успела выплюнуть его обратно. Интересно, зачем мы были им так нужны, подумал мальчишка. А, уже неважно.

- Это Крест России... с мечами... - сказал Яромир возбужденно. - И мне и тебе. Без тебя у меня ничего бы не вышло.

- Ты с ума сошел? На фига тебе Крест? Мы что тут - за награды воюем?

- Да тошно мне стало - этой твари бояться, - проворчал Яромир. - Было бы чего - а то так, морок...

- А, вот это по-нашему, по-земному... - ответил Игорь. Что-то назойливо жужжало в голове, толкалось в сознание... что-то... нет, КТО-ТО. Лина! Живая! Теперь он чувствовал ее! Словно спала какая-то пелена...

Мальчишка посмотрел на полыхающей остов. А ведь и в самом деле - спала, подумал он.

- Хватит трепаться, пошли, - сказал он. - Я ее... я ее чувствую.

- Лину? - сразу догадался Яромир. - Черт... а ведь я с тобой, похоже, не пойду, - проворчал он, осматривая колено доспеха. Оно было покорежено - не сильно, но так, что нога не сгибалась. Идти так было невозможно, а прыгать на одной ножке - увольте, здесь не цирк...

- Дел-то, я один пойду, - сказал Игорь. Он понимал, что бросать друга нехорошо - но друг всё понимал, да и вообще, остановить его сейчас не могла уже никакая сила на земле и на небе...

- Я тут наших подожду, - понимающе кивнул Яромир. - Да не волнуйся ты за меня, оружие-то всё исправно. Если кто полезет - я так его ошарашу... Кстати, возьми, вот - он протянул Игорю аннигилятор Аниу. - Тут всего один заряд остался - но может пригодиться, это тебе не граната...

Игорь молча взял оружие. Потом пошел - не прощаясь, не оглядываясь. Радио молчало - то ли окончательно испортилось, то ли некому уже было отвечать... а, неважно. Он вытащит Лину из этого ада - даже для этого ему придется умереть.

* * *

Идти по прямой тут было невозможно - и всё-таки Игорь шел так, словно его вел невидимый компас. Сейчас ничего, кроме этого компаса, не имело значения. Нет, вообще-то имело - Игорь понимал, что не имеет права НЕ ДОЙТИ. Потому что тогда Лина умрет тоже.

...Первым пришло ощущение чужого пристального и недоброго взгляда - как дворянин, Игорь легко мог ощутить такие вещи. Потом, почти сразу, пришло пронзительно-острое ощущение опасности. Не тратя времени на размышления, Игорь вихрем отскочил в сторону... вовремя! Там, где он только что стоял, вспыхнуло атомное солнце -небольшое, но смертельное для всех, кто попал в него. За мгновение до взрыва до мальчишки долетел звук выстрела - вот и снайпер с атомными пулями. Прекрасно... то есть, прекрасного тут ничего нет. Солдат-попрыгунчиков, как их прозвали после той демонстрации, мьюри не выпустят - погода, знаете ли, теперь не та, слишком много выпадает рентгенов... Тем не менее, какой-то энтузиаст таки нашелся... не пожалел времени, а может, и здоровья, чтобы убить его, Игоря...

Зря ты это затеял, подумал мальчишка, обходя позицию снайпера по широкой неровной дуге. Я не знаю, зачем ты напал на меня, но пощады не будет. Даже если ты мстишь за брата или отца, убитого сегодня в бою с нами - всё равно... Да будь ты хоть девчонкой - но раз ты в меня стреляешь, то всё равно враг.

На первый взгляд, могло показаться, что у Игоря нет никаких шансов - наемнику был нужен лишь один точный выстрел из развалин. Или не очень точный - когда ты стреляешь атомными пулями, промахнуться не страшно, результат будет тот же... Но он ЧУВСТВОВАЛ разум наемника - пусть не точно, не полностью, но чувствовал - чувствовал его страх и холодную, рассчетливую ненависть. Нет, это не девчонка и не мститель за погибших - это сознательный, идейный враг, враг не одного его, Игоря, а враг землян вообще. Враг Земли. И враг очень опасный.

А ведь я его не вижу, вдруг понял мальчишка. Чувства уверяли его, что наемник стоит вон там, на углу того, что осталось от улицы. Но глаза не видели ничего. Игорь устал, как собака, глаза горели и слипались - и страшно хотелось поверить, что всё это просто какой-то не слишком хитрый глюк.

Вот только чувства дворянина не лгут. Глаза можно обмануть, Силу обмануть невозможно. Этот мерзавец стоит там - и даже не целится, наслаждаясь его, Игоря, слепотой, растягивая миг торжества. Но почему тогда...

Дженсьют, вдруг понял Игорь. Дженсьют был на Йэнно Мьюри штукой довольно обычной - им пользовались военные, полицейские, тайные агенты правительства, боевики гангстерских банд и повстанцы. Он мог одновременно и поглощать, и передавать электромагнитное излучение, делая своего владельца невидимым в ультрафиолетовой, видимой, инфракрасной и микроволновой области. Он также служил фазированным лазером, настолько мощным, что владельцу дженсьюта обычно не требовалось никакого дополнительного внешнего оружия. Дженсьют был гораздо надежней обычного костюма-хамелеона, но требовал мощного встроенного компьютера. Впрочем, дженсьют не давал полной защиты - его можно было обнаружить с помощью акустики или интерферометрии.

Или с помощью Силы.

Дурак ты, подумал он про наемника, который уже буквально лучился самодовольством. Ты даже не знаешь о земных дворянах ничего, кроме местных скверных баек. Не знаешь, что мы били даже фоморов - могучих ментальных бойцов, не чета вам, идиотам. А теперь ты, пожалуй, умрешь. Хватит.

Коротко рявкнул гранатомет. И в ментальном пространстве воцарилась тишина...

...Дальше на его пути не попалось ничего интересного. Даже довольно крупная банда в стелс-костюмах отвлекла Игоря лишь ненадолго.

Стелс-костюм представлял собой сочетание микрокамер и пленочных экранов. Камеры снимали фон на одной стороне костюма, экраны проецировали его на другую, делая владельца стелс-костюма невидимым. Он был не так надежен, как дженсьют - большинство охранных систем легко обнаруживали его с помощью систем анализа движения - но дешев и популярен даже среди уличных банд. Но мальчишку ничуть это не трогало. Будь бандиты в дженсьютах или без них - они все равно не могли спрятаться, их выдавал смрад собственных мыслей. Игорь убивал их походя, со скучным отвращением - не война, даже не охота, просто уборка дерьма. Никакого серьезного оружия у них не было - даже не наемники, обычная разбойничья банда, охреневшая от безнаказанности - а беспорядочная пальба из гаусс-винтовок и ручных лазеров вреда "Латнику" причинить не могла. Игорь даже не тратил на них гранат, стрелял из плазмомета - даже на самых вертких хватало одного выстрела. Уцелевшие вскоре потеряли всякий интерес к охоте на крупную дичь и разбежались - он их не преследовал. Это было совершенно неважно.

Игорь остановился, не веря, что всё-таки дошел. Впереди, всего метрах в ста, был складской модуль, сваренный из старой корабельной брони - такие тут часто использовали для хранения ценных товаров. Модуль был полузасыпан обвалившейся стеной - но вполне цел. Он терялся на фоне развалин но Игорь чувствовал, что Лина - там, внутри. Только...

Только тут его ЖДАЛИ. И совсем не наемники, нет. Больше всего эта тварь походила на чудовищного паука - восемь когтистых членистых лап и массивная туша между ними. Высотой она была, наверное, метров в шесть, но из-за рахмаха своих лап казалась приземистой. Несмотря на свой размер - сорок пять тонн брони и оружия - она двигалась поразительно быстро, на торчавшем вверх суставе каждой лапы помещался спаренный лазер - и еще одна здоровенная пушка, - в том, что заменяло твари голову. Ее покрывали скопления неестественно ярких красных глаз-датчиков, пауки поменьше бегали по панцырю, а вокруг вился рой каких-то тварей - Игорь без труда узнал в них дронов-камикадзе.

Во всем облике этой механической твари было что-то, до жути чужеродное - ни мьюри, ни даже Аниу создать такое не могли. Наверное, это Богомолы - точнее, боевая машина, построенная по технологиям Богомолов, подумал мальчишка - мьюри и не знали, что это - одно и то же... Так вот, значит, они какие... Да уж, Аниу не позавидуешь... Ведь ни ракетой, ни даже атомной пулей эту тварь не возьмешь - она просто не пролетит сквозь лазерную защитную сетку... вот зачем тот Аниу взял аннигилятор... и вот в кого он стрелял... у всех своя война...

Игорь бросил "Латника" в немыслимый кувырок, уходя от выстрела - а под ним вспухло облако ослепительной плазмы. Но счетчик Гейгера на этот раз молчал и мальчишка понял, что встретился с еще одной технической новинкой - о ней ему как раз недавно рассказал принц.

Дезинтегратор был штукой жуткой, но по своей сути довольно простой: просто луч бозонов, переносчиков слабого взаимодействия - они разрывали атомные связи, превращая цель в огромный шар перегретого газа. Дальность этих штук никогда не превышала двухсот метров - а обычно, не более пятидесяти - и они были почти так же опасны для стрелка, как для жертвы. Плохое оружие для человека - но не самое плохое для машины-убийцы...

Ударная волна ощутимо поддала мальчишку снизу, закрутив в воздухе. Время для стрельбы было не самое подходящее - но Игорь уже понимал, что второго шанса у него не будет, второго шанса эта тварь никому не дает. Это не тупой боевой дрон, это - убийца со злым и мощным разумом...

Рука, словно сама по себе, потянулась к отделению костюма, открыла его, достала аннигилятор - Игорю казалось, что всё происходит страшно медленно, хотя на самом деле глаз не смог бы за этим уследить. Мальчишка прицелился - и нажал спуск. В бронированной перчатке это не получилось бы - но, кроме пальцев, у него была Сила.

И чудовищный механический паук растаял в огне.

* * *

Ну, вот и все, подумал Игорь, останавливаясь у бронированной двери. От Богомола не осталось ничего - кроме разбросанных вокруг оплавленных обломков. Взрыв был такой силы, что прикончил и его, и всю его механическую свиту. Всё же, машина не может быть ВОИНОМ, подумал он. Убийцей - да, убийцей может. А воин... Воин не тот, кто умеет убивать других людей. Воин - это тот, кто, когда приходит беда, встречает её лицом и с тем оружием, которое у него есть, несмотря на опасность. А убивать... Это нетрудно. Научить убивать можно кого угодно, но от этого они воинами не станут...

"Между прочим, а как я попаду внутрь? - с внезапным испугом подумал мальчишка. Дверь-то заперта, на электронный замок, и как его открыть - я не знаю, даже в теории. А выламывать - не тот случай, ох, совсем не тот..."

Не придумав ничего лучше, он просто постучал.

И ему... открыли.

Внутри складской модуль оказался вовсе не так уж и прост. За первой бронированной дверью скрывалась вторая - а между ними помещался самый настоящий воздушный шлюз, совмещенный с дезактивационной камерой - Игоря со всех сторон обдало какой-то белесой жидкостью, мгновенно смывшей с "Латника" радиоактивную пыль. Потом вихрь горячего воздуха вытянул пары этой самой жидкости - надо полагать, тоже не самые полезные для здоровья. И лишь потом открылась внутренняя дверь.

Игорь вошел.

Внутри оказалось просторно и светло. Какие-то ящики, коробки... И впрямь склад. Но не простой, а, так сказать, для выживания - продукты, в основном, аптечки, еще что-то... предусмотрительный тут всё же народ.

Лина стояла в самом центре. Уже не в той воздушно-легкой одежде, в которой он ее увидел - в сером комбинезоне, в ботинках. С лазером в руках. И лицо у нее... НЕ ДОЛЖНО быть у девушек таких лиц...

А ведь она будет стрелять, вдруг понял мальчишка. Ведь она же не знает, кого впустила - и все же впустила. Не знала? Или, наоборот - ЗНАЛА? Черт, не о том надо сейчас думать...

Игорь торопливо нажал кнопки и выскользнул из раскрывшегося "Латника". Воздух тут был теплый, застойный, душный - о системе регенерации воздуха тут или не подумали или она вышла из строя...

Потом Лина вдруг оказалась рядом с ним - и все мысли вылетели из головы мальчишки.

Черт, теперь я понимаю, почему рыцари ради принцесс шли на бой с драконами, подумал Игорь спустя неопределенно долгое время, осторожно размыкая объятия. Потому что это - здорово. Вот. Только...

Он осторожно отстранил девушку, глядя в ее глаза. Ничего тут не было "здорово". Ничего.

- А твой отец где? Где остальные? - вопрос был глупый, ненужный был вопрос - но надо было сейчас сказать хоть что-то.

Лина спокойно посмотрела ему в глаза.

- Нет их... никого.

Она сказала это так же спокойно, как смотрела - страшно спокойным тоном человека, у которого в душе всё уже прогорело до пепла.

Черт, черт, черт! - подумал Игорь. Да что же это... да как же так можно...

Мальчишка почувствовал, как в его душе появилось еще одно черное пятно. Самое большое. Сейчас он хотел лично прикончить всех здешних наемников, каждого из них, отубая их конечности и глядя в их глаза, полные боли. Он хотел взять всех здешних олигархов и долго-долго жечь их напалмом, пока их пепел не развеется по вселенной. Они заслуживали большего, чем просто смерти за то, что они сотворили с его Линой. Со всем этим городом.

- Лина, - он крепко взял ее за плечи. - Что с тобой было?

Девушка не ответила... но ее память словно вспыхнула... и Игорь увидел...

...Они даже не успели добраться до дома. Ее отца и его товарищей убили здешние бандиты - покромсали лазерами на куски, просто так, и еще - чтобы завладеть ей, Линой. Вот только она уже давно решила, что никому не будет принадлежать... так. А после того, как Игорь сказал ей, что НЕ ПРИДЁТ - ей уже ничего не было страшно, самое страшное было сказано и случилось. Когда главарь бандитов схватил ее - твердо уверенный, что не встретит никакого сопротивления от запуганной насмерть девчонки - Лина коснулась массивного браслета на левом запястье - и он вдруг упруго развернулся, превратившись в короткий изогнутый кинжал. Еще через миг этот кинжал вспорол бандиту брюхо - тот с диким воплем отшатнулся от нее, пытаясь поймать выпавшие наружу кишки. Всего минуту назад один вид этого убил бы девушку на месте. Но сейчас - сейчас ее вела только ненависть...

Она бросила кинжал и подняла лазер убитого главаря - быстрее, чем ошарашенные его смертью бандиты успели что-то сделать. Наверное, ее бы всё равно убили. Но, к ее счастью, лазер был очень простым оружием. Чтобы пользоваться им, не нужно было иметь даже тех небольших навыков, которые нужны для стрельбы из автоматического оружия. Ни звука, ни отдачи. Только яркий свет. Нажимай спуск и веди. Целиться, считать упреждение не надо. Вспышки огня обозначали попадания.

...Это заняло не более трех секунд. Лазер в руках Лины дернулся несколько раз, чтобы накрыть бандитов, старавшихся избежать луча, потом всё кончилось. Кто-то кричал, оглушительно громко в тесноте коридора. Лина осторожно пошла вперед, чихая от резкой вони сгоревшего мяса.

Первый бандит. Мертв. Голова срезана до половины. Главарь.... С этим всё ясно - снесена голова и обе руки до плеч. Третий...

На Лину смотрели расширенные, полные боли глаза. Лазер почти отжег правую руку - она болталась на лоскуте кожи. Узкая дымящаяся рана с обугленными краями тянулась от правого бока до центра груди. Явно не жилец - луч проник глубоко в тело, повредив внутренности. Но он ещё смотрел на неё и даже старался отползти...

И не кричал. Кричал бандит, которому лазер исполосовал грудь, оставив несколько глубоких, выжженных шрамов. Этот ещё сможет жить - если ему своевременно помогут...

Потом Лина поняла, почему победители так часто добивают вражеских раненых. Не из жестокости, совсем наоборот. Просто невозможно смотреть на чужие страдания, зная, что можешь в одно мгновение их прекратить...

Но она не могла.

...Второй раз бандиты встретили ее уже здесь - когда она пыталась открыть этот вот модуль, подготовленный ее отцом на крайний случай. Только сейчас в ее руках был лазер, взятый у мертвого главаря - цилиндр длиной сантиметров сорок и диаметром в шесть, с удобнейшей ручкой и шершавой, искрящейся поверхностью. Дуло было крохотным, едва заметным - но она видела, как луч такой штуки обрубал руки и вспарывал животы...

- Не двигайтесь, - отрывисто сказала девушка, голос у неё был усталым и хриплым. - Всякий, кто подойдет ближе, - умрет.

Один из бандитов не внял предупреждению: он с ревом бросился на неё. Лина вскинула оружие и прожгла в нем аккуратную дымящуюся дыру - точно в центре груди. Когда бандит рухнул на землю, он был уже мертв.

Остальные пятеро бежали...

- Лина, Лина, Лина, - шептал Игорь, гладя девушку по волосам. - Ты не будешь ничего этого помнить, этого не было, не было... - он ощущал, что и в самом деле смог заблокировать эти рвущие ее душу воспоминания. Не зная, толком, как - но сумел. Так нельзя делать - но это неважно, сейчас главное - добраться до своих, землян - а там ей помогут уже настоящие специалисты, мастера своего дела...

На сей раз Лина сама отстранилась от него, глядя на него с некоторым недоумением.

- Игорь? - удивленно спросила она, и мальчишка понял, что она, оказывается, узнала его только теперь. - А откуда ты здесь? Как ты меня нашел?

- Это неважно, - Игорь с облегчением перевел дух. Сейчас и взгляд, и лицо Лины были уже вполне человеческими. - Ты меня прости за... прости. Мы, русские, своих не бросаем, - просто сказал он. - Никогда. Сейчас мы уйдем отсюда к своим... ну, к нашим, и всё будет хорошо.

- Как уйдем? - ответила Лина с чисто женской практичностью. - Защитных костюмов тут нет, отец их не успел купить просто. Да и не помогут тут костюмы - радиация снаружи слишком сильна.

Упс, сказал себе Игорь. Вот как раз об этом я и не подумал. И помощь не вызовешь - радио-то сдохло. Ждать тут? Тоже не выход - вдвоем они просто задохнутся быстрей. Нет, их будут, конечно, искать - и найдут, но вот когда? И живых ли? Тут ничего еще не кончилось - Игорь чувствовал это - тут даже корабельная броня не поможет. Нет, уходить надо. И быстро. Прямо сейчас. Слишком много вокруг охотников - и не только мьюри. Слишком многим земляне уже наступили на хвост - и слишком многие мечтают отыграться, уже любым способом...

Вообще-то выход был - и очень простой. Игорю он, правда, не нравился - попросту потому, что ему тогда, вполне возможно, придется умереть и не сказать, что приятно - но выбора-то всё равно нет, а значит, и думать тут не над чем... Девушка тоже смотрела на него. Догадалась? Наверное...

- Лина, - Игорь взял её за локти. - Сейчас ты сделаешь вот что. Ты влезешь внутрь, вон туда, - он показал на "Латника", замершего посреди комнаты, как статуя Командора. - Это просто, там место сразу для всего найдётся. Потом подбородком нажми две кнопки - левую, правую. И не пугайся - тебя как бы... ну... обляжет. А дальше можно просто идти. Больше ничего не делай, иди и всё. За мной.

- А... ты? - Лина посмотрела на мальчика большими глазами. Игорь рассердился мгновенно, потому что сопротивление девушки по волоску уменьшало его решимость - он понимал, что снаружи ему придётся солоно. Очень солоно. Но в любом случае - что же делать? Опять вспомнилась школа, разговор с наставником: " - Как ты думаешь, если одно и то же смертельно опасное задание могут выполнить - и погибнуть - либо одна девушка, либо десять мужчин - кому следует поручить задание? - Мужчинам. В любом случае. - Но тогда погибнут десять человек. А так - одна... - Ну и что? Это не имеет никакого значения. В функцию мужчины это входит - умирать..."

Его пробрало дрожью, но мальчишка скрыл это и повернулся к Лине всем телом:

- Лина... - голос Игоря изменился, девушка отстранилась, закрываясь рукой:

- Не надо! - выкрикнула она. - Нечестно же!

- Лина, - Игорь почти заставлял себя говорить, - делай, что я скажу.

- Нет! - мьюри резко опустила руку. Она была бледна, глаза мгновенно запали - но она... она сопротивлялась голосу дворянина. Это было невозможно... только уже в следующий миг Игорь понял, в чём дело - и растерял свои навыки мгновенно.

Силы - невозможные силы - сопротивляться приказу Лине давала... любовь.

К нему. К Игорю.

И Игорь вздохнул:

- Лина, пожалуйста, делай, как я скажу, - попросил он самым обычным голосом. - А за меня не беспокойся. Я могу выдержать очень высокую радиацию. И довольно долго.

Это было правдой. И боевая форма-поддоспешник неслабо экранировала радиацию, и сам Игорь на самом деле вполне держал радиацию. Вот только - это было не всей правдой. Потому что снаружи была не просто радиация - там совсем недавно разорвалось до чёрта бомб... Там был смертельно заражён даже воздух.

Но Лине, наверное, тоже было очень страшно. И она - простительно и к облегчению Игоря - и его страху - предпочла поверить.

* * *

Бронированная дверь шлюза загорохотала, отползая в сторону. Внутрь ворвался сизый от гари, жаркий воздух, невыносимо воняющий горелым мусором. Игорь крепче сжал в руках взятый у Лины лазер - нельзя ж было идти совсем уж безоружным - и заставил себя вдохнуть его.

После первого вдоха бояться было уже нечего. Игорь понимал, что с этого самого вдоха его организм начал насыщаться смертоносными изотопами. И если он задержится - то может оказаться бесильной даже могучая корабельная медицина. Может оказаться, что это на самом деле смерть. Идиотская смерть - её не видно и она нелепа до предела. И чудовищно обидна.

Но он дворянин. А дворяне часто умирают. И нелепой, и безвестной, и непередаваемо страшной смертью. Когда иначе бывает нельзя... а сейчас иначе нельзя.

А буквально на следующем шагу Игоря вдруг подхватили мощные руки. Он дёрнулся, извернулся - и понял, что его подняла Лина.

- Показывай, куда идти, - сказал девичий голос, странный и диковатый от бронированного чудовища. - Я побегу.

Игорь от смущения несколько секунд молчал - ему было неудобно и казалось даже, что Лина смеётся, хотя это было глупостью, конечно. Потом прислонил комбрас к сенсорной пластине:

- Видишь экран слева-вверху?

- Да.

- Там зелёная стрелочка появилась?

- Ой. Да.

- Иди так, чтобы стрелочка всё время двигалась к верхнему краю экрана.

И пустил из комбраса на сенсор программу возвращения.

* * *

Как оказалось, ядерные взрывы разнесли тут далеко не всё. Лина замерла у начала длинной пустой улицы. Вдоль нее протянулись глухие, черные, пятиметровой высоты стены, под ними с низких фундаментов струили темно-синий, мерцающий свет кубические проекционные матрицы. Силовой щит призрачной зыбью колыхался над их головами. Справа виднелись длинные глухие корпуса наземных убежищ, тоже усыпанные призрачно-синими и фиолетово-зелеными квадратами. Слева вздымалось несколько чудовищных тарелок планетарных локаторов и похожие на наклонные башни стволы противоорбитальных орудий. За стеной, по обе стороны улицы, чернели пирамиды высотой в четырехэтажный дом, усеченные плоскими тарелками отражателей. Над венцами острых шпилей пирамид мерцали рои расплывчатых лиловых звезд, а над ними высоко в небо поднимались кинжаловидные столбы призрачного сияния. Эти проекторы формировали самый верхний слой щита - уже где-то в стратосфере. Именно они спасли всё это от разрушения в самом начале войны, когда бомбы сыпались градом.

Игорь поежился. Перед ним, всего метрах в двухстах, зияли широкие ворота, перекрытые лишь синим сиянием силового поля, за ними - еще несколько таких же, уходя куда-то в бесконечность. Силовые поля жужжали и мерцали. Картина была странная и чуждая, словно на другой планете. Хотя это и есть другая планета... Интересно, кто всё это контролирует, подумал он - и не летит ли сюда ещё...

Вдруг что-то вспыхнуло и их швырнуло в море света. Игорь инстинктивно прикрыл глаза и видел кости пальцев в ослепительном лиловом сиянии - словно на рентгеновском снимке. Затем земля ударила "Латника" снизу, раздался невероятный грохот и через несколько секунд налетел жаркий вихрь. Взрывная волна обрушила на них шквал песка и мелких камешков. По лицу точно серпом резанули - остро и больно. Игоря выбило из неуклюжих рук доспеха и отбросило шагов на семь - к счастью, он упал удачно.

Вторая вспышка, третья, четвертая, пятая... Игорь зарылся в пыль, спасая лицо от волн света и жара. Земля каждый раз содрогалась и больно била его по животу.

Когда снова воцарилась ночь, голова у мальчишки мучительно кружилась, а волосы прилипли к лицу. Вокруг него в небо восходили страшные багровые солнца. Под ними все бурлило, как в котле, клокотало и втягивалось в них, оставляя внизу дым, пыль, мглу и пожарища. Антенны и стволы орудий исчезли - лишь кое-где из-за стены торчали углы нагроможденной, искореженной стали.

Могучие руки подхватили его, подняли в воздух.

- Игорь, ты в порядке? - незнакомым искусственным голосом спросила Лина.

- Да в порядке, в порядке, - проворчал мальчишка. - Лазер подбери, а то мне тебя нечем защищать будет...

Проверив поданное оружие и пристроив его поудобнее, Игорь бросил прощальный взгляд назад. Сияние адских взрывов погасло, он видел только подсвеченные снизу багровым чудовищные тучи. Стало совершенно темно. Насколько он видел, ни одно силовое поле больше не работало. Надеюсь, что они укрывали виновников всего этого, подумал мальчишка.

* * *

Лина пробиралась вперед в поднятой взрывами пыли, освещенной лишь заревами далеких пожаров. Несколько минут в ней вообще ничего видно не было, а потом и этот мутный свет померк. Над самой головой Игоря поплыли, клубясь, страшные, черно-желтые тучи. Из них пошел словно бы крупный черный снег и мальчишка испуганно сжался. Сердце у него тоскливо заныло: они попали в "хвост" атомного взрыва, а значит, не миновать изрядной дозы облучения даже тем, кто укрылся за толстыми стенами и под надежным силовым покровом. А уж ему...

Ну вот и всё, подумал мальчишка. Теперь - теперь ему оставалось только остановить себя. Или...

Помимо всего прочего, дворяне умели впадать в оцепенение, почти неотличимое от смерти. В таком состоянии человек почти не потреблял кислорода, да и радиация ему совсем не так опасна. Шанс призрачный - но раньше смерти сдаваться всё равно нельзя...

Игорь закрыл глаза и сосредоточился, вспоминая нужные формулы. Да... кажется, вот так...

Он завис в пузыре светящегося золотого тумана, то дымчато-темного, то яркого, идущего волнами - и постарался устроиться поудобнее на этой зыбкой, мягчайшей, светящейся постели. Возможно, ему только казалось, но запах гари и дыма исчез. Теперь он мог дышать, легко и свободно.

Ровное мерцание тумана навевало дремоту. Игорь вольно растянулся, опустил ресницы. Ему было уютно и тепло. Он не заметил, как пришел сон, и поплыл - в никуда...

* * *

Андрей Данилович был зол. Яромир тоже был зол, да все они злились - Игорь словно провалился сквозь землю. Они мотались по руинам, как безумные, то и дело вступая в короткие, ожесточенные схватки с наемниками и местными бандитами, в конце концов едва не попали под ядерный удар, нанесенный с орбиты по базе "Амфатары" - но мальчишка как в воду канул, то ли погиб, то ли что-то, куда как похуже... Кстати, а кто там это?..

- Что за чёрт?

То, что это Игорь, не оставалось сомнений - об этом точно говорила отметка на дисплеях. Но "латник" шёл как-то неуклюже, словно внутри находился несмышлёный мальчишка. Это раз. А два... два - на руках идущего лежал человек.

- Игорь! - выкрикнул первым Дик Шелтон, бросаясь навстречу идущему. Это было дикостью, но именно Игорь лежал на руках своего доспеха - словно тот ожил и нёс хозяина... раненого? умирающего? мёртвого?!

Андрей Данилович первым оказался рядом, остальные отстали от него лишь на миг. Игорь был цел - но без сознания и весь обсыпан пеплом. О том, что это за пепел, гадать не приходилось - едва Яромир протянул к другу руку, счетчик радиации взревел. Какого черта он... - подумал Яромир - и понял. Любой из них в этой ситуации поступил бы так же.

Полковник быстро склонился над мальчишкой, потом выпрямился.

- Всё, возвращаемся, - приказал он. - Его надо в госпиталь, немедленно...

7. inner space .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

В просторном ангаре "Полтавы" собралась небольшая толпа - тридцать лицеистов с ведущими, Лина, Цесаревич и Охэйо со Лвеллином. Все они смотрели на лежавшего на каталке мальчишку. Игоря освободили от поддоспешника и тщательно дезактивировали - но это и всё, что можно было сделать. Лицо мальчишки стало бурым от "ядерного загара", черты заострились, тело мелко подергивалось - и даже не имевшие особых познаний в медицине могли понять: это уже агония.

- Я ничем не смогу ему помочь, - сказал, выпрямляясь, профессор Белозерцев, главный врач экспедиции. - Мальчишка получил больше восьми тысяч бэр - само по себе это больше двенадцати смертельных доз. Кроме того, каждая клетка его тела отравлена радиоактивными изотопами. Если с последствиями облучения мы еще как-то сможем бороться, то с этим - нет.

- И что вы предлагаете? - спросил Цесаревич.

- Эвтаназия, - отрывисто сказал Белозерцев. - Он проживет еще сутки, максимум - двое. Потом наступит смерть от дыхательной недостаточности и отека головного мозга. Даже шансов вернуть ему сознание, хотя бы на несколько минут, нет никаких. Повреждения необратимы.

Цесаревич кивнул. Как и Белозерцев, он это знал. Эвтаназия безнадежно больных стала на Земле делом обычным еще во времена Серых Войн. Единственное, что изменилось с тех пор - для этого требовалось личное согласие больного. Если он был в состоянии его дать. (Впрочем, земляне не цеплялись за жизнь любой ценой, и желавших превращать свои последние дни и дни своих близких в ад не находилось уже давно...) Если же не был в состоянии - то решение принимали трое врачей.

- А что скажете вы, Ваше Высочество? - обратился он к принцу.

Охэйо покачал головой.

- Наша медицина, увы, намного хуже вашей - у нас нет... целителей, - он посмотрел на Цесаревича. - Но я могу позвать... тезку. Он разбирается в этом куда лучше меня.

- Зовите, - сказал Цесаревич. Сама идея совсем ему не нравилась - но, когда речь шла о жизни человека, отвергать даже малейший шанс он просто не имел права.

Принц с минуту повозился со своим браслетом, потом поднес его к уху и закрыл глаза. Никто не представлял, где сейчас находится его двойник и как его можно вызвать. Пауза продлилась еще, примерно, минуту. Потом за спинами людей щелкнула дверь - и, обернувшись, они увидели сарьют. Тот вышел из комнаты, предназначенной для хранения скафандров: проблема заключалась в том, что из нее не было другого выхода, а единственная ведущая в нее дверь находилась у всех на виду.

Кое-кто с изумлением посмотрел на двух совершенно одинаковых принцев - но сейчас было не время для проявлений любопытства. Сарьют подошел к каталке, склонился, посмотрел...

- Я смог бы его вытащить, - наконец, сказал он. - Если бы у меня было оборудование, взять которое тут решительно негде. Но даже тогда это заняло бы добрых полгода.

- Это значит, что вы не сможете ему помочь, сударь? - спросил Цесаревич.

Охэйо покачал головой.

- Я - не смогу, но Анхела сможет. Если захочет.

- Как это - захочет? - сухо спросил Цесаревич. - Можно ли смотреть на умирающего ребенка - и не помочь?

Охэйо пожал плечами.

- Офицер Станции всегда поступает так, как хочет офицер. Исключения... очень редки. Он может помочь любому - но лишь тогда, когда это зачем-то ему нужно или этот кто-то ему нравится. - Он вновь пожал плечами. - Но, пока не попробуешь, не узнаешь, верно?

Никто не заметил, чтобы Охэйо-сарьют подал какой-то сигнал - казалось, что он просто, склонив голову, смотрит на мальчишку - но всего через минуту дверь экипировочной щелкнула еще раз. Из нее вышла женщина лет тридцати, не слишком, на первый взгляд, примечательная. Коротко стриженые огненно-рыжие волосы, чуть широковатое лицо с бледным загаром и веснушками - с ним странно не вязались светло-серые, почти прозрачные глаза. Одета она была во что-то вроде длинного свитера - если бывают, конечно, свитера из зеленоватой кожи, украшенной золотым выпуклым узором. Толстый ворот и высокие обшлага были украшены серебристыми значками - меч, пронзивший круг. Ничего больше странного в ее одежде не было - черные брюки, тяжелые ботинки...

Решительно никто не удивился бы, встретив эту девушку, например, в немецкой автономии. Ее легко можно было принять за учителя - или, делая поправку на решительное выражение лица - пилота транспортного корабля. Яромир, правда, уже видел Анхелу - но та длинноносая светло-русая девица не имела ничего общего с этой, быстрой и собраной. А вот для того, кто умел ВИДЕТЬ, странностей в ней было неизмеримо больше. Живое, совершенно человеческое тело было буквально нашпиговано наноботами - настолько, что весило больше обычного, наверное, раза в полтора. И эти наноботы были не из обычной материи, даже не из нейтрида, а из... чего-то, явно не входящего в рамки классической физики.

Мальчишку передернуло. Ни за какие сверхспособности он не согласился бы жить в таком вот теле... впрочем, в нем и не жили - своего сознания у него и не было. Управляемая чужой волей кукла, не более. И воля это была вполне материальной - Анхелу окутывало облако невидимой глазу, но вполне ощутимой для юного дворянина... ряби? Слов не хватало. В общем, нечто невнятное, не черное и не белое, не близкое и не далекое, странное до самых пределов воображения - и еще дальше. Наверное, так бы могла выглядеть проекция одиннадцатимерной фигуры в трехмерном пространстве, подумал вдруг мальчишка. Чем бы ни была Анхела, она была ВОВНЕ, она просто не вмещалась в этот мир. И, чем бы ни была эта... рябь результат был вполне очевиден: в ее предалах Реальность определяла не физика, а Воля и Представление. Наверное, взорвись тут, в ангаре, водородная бомба, Анхела даже не моргнула бы. Это было настолько странно и далеко, что даже не пугало.

Анхела быстро подошла к каталке. Перед ней бездумно расступились - никому не хотелось попасть в ее... ореол. Подняла и развела в стороны руки. Тело мальчишки плавно всплыло в воздух... и вдруг беззвучно вскипело, распадаясь бесцветными струями. Какой-то миг - и от него ничего не осталось. Совершенно ничего.

По ангару пронесся изумленный вскрик, словно вырвавшийся из одной груди. Даже те, кто мог ВИДЕТЬ, почти ничего не заметили - ореол Анхелы вдруг расширился, вобрал в себя мальчишку, уплотнился на миг... и вновь стал прежним. ОЩУЩЕНИЕ Игоря исчезло - не угасло, как при смерти, а просто исчезло, словно его выключили.

- Где он? - крикнул Андрюшка Ворожеев.

- Здесь, - Анхела на миг коснулась лба. Голос у нее оказался совершенно обычный. - Вы получите его обратно через тридцать часов. Совершенно здоровым.

Яромир подавил тяжелый вздох. Как ни странно, он ждал мгновенного исцеления - но, как оказалось, что даже богам (кем была Анхела на самом деле? Они видели лишь ее часть - но вот насколько большую?) для всего нужно время.

- Вы уверены, сударыня, что сможете вернуть нам Игоря Сурядова - живого и здорового? - сухо спросил Цесаревич.

По губам Анхелы скользнула быстрая, как молния, улыбка.

- Хуже не будет.

- Гарантии? - голос Цесаревича был требователен и резок.

- Я сказала, - вновь эта улыбка, словно молния, сверкнувшая в туче. - Разве мало?

Цесаревич не ответил, только чуть наклонил голову. В самом деле, сомневаться в чьем-то слове в Империи было не принято.

- Еще вопросы? - Анхела обвела взглядом молчаливую аудиторию. Никто не издал ни звука.

Я могу задать ей любой вопрос, вдруг подумал Ярослав - и почти наверняка получу ответ. Вот только радости это мне не добавит - и она это знает.

- Тогда - всего хорошего.

Быстро развернувшись, Анхела исчезла в экипировочной.

- Ну вот, теперь вы представляете, на что всё это похоже, - нарушил затянувшееся молчание Охэйо-сарьют. Тон его, отчасти, был извиняющимся. - У Сущностей нет времени на хорошие манеры.

- Боюсь, - сухо сказал Цесаревич, - что, последовав вашему совету, сударь, я совершил очень большую ошибку, доверив жизнь и самую суть подданого Империи столь бесцеремонному... существу. Я хочу верить в то, что она сдержит обещание - но если нет, сударь, боюсь, что вам придется дать объяснения насчет того, насколько вы были в курсе происходящего. И, если вы не сможете их дать - вам придется ответить за злоумышление действием на подданого Империи, а также и за ложь.

Охэйо хмуро посмотрел на него.

- Анхела держит свое слово. И это всё, что я могу сказать после обращения в таком тоне... сударь. - Заметив несколько десятков сошедшихся на нем недружелюбных взглядов, сарьют вдруг смутился, как мальчишка. - Прошу меня простить... - он почти бегом скрылся в той же экипировочной и ее дверь хлопнула, как выстрел.

Примерно через минуту Яромир прошел вслед за ним и распахнул эту дверь.

Как и следовало ожидать, просторное, ярко освещенное помещение было совершенно пусто.

Она сказала, что хуже не будет, вдруг подумал мальчишка. Но не сказала, что не будет ЛУЧШЕ.

И вот это пугало больше всего.

* * *

Игорь не сразу понял, что пришел в себя. К реальности его вернул холод, от которого он начал дрожать. Он лежал у сырой стены полуразрушенного подвала, полузасыпанный каким-то шлаком - словно лежал здесь уже многие годы. Когда он заставил себя встать, шлак осыпался с него, словно песок. Игорь помотал головой, чтобы вытрясти его из волос, потом отряхнулся. Он, правда, никак не мог вспомнить, как сюда попал и что должен делать дальше. Но все его вещи остались на месте, и мальчишка жадно схватился за ТБ-98. Он помнил, как его несло куда-то в прохладных, гибких волнах, мягко скользящих по коже - они проходили сквозь него, увлекая все глубже в небытие...

Когда он уснул окончательно, его поглотили тягучие, бесконечные сны. Они были очень тяжелыми. Игорь никак не мог проснуться. Ему снилось, что он просыпается - и он просыпался в новом сне, еще более тяжелом и страшном, чем прежде. Нагой и дрожащий от холода, он бродил по коридорам какого-то огромного здания - казалось, целую вечность, каждый раз вздрагивая, когда его босая нога касалась ледяного камня. Он то поднимался по бесконечным лестницам, то шел по анфиладам темных комнат. В полумраке он не мог видеть цветов, все казалось ему серым, плоским, едва различимым, а вокруг бродили темные призраки. Он боялся их, хотя знал, что увидеть его нельзя - его тело словно бы стало прозрачным и все окружающее просвечивало сквозь него. Но вот его ощущения во сне были реальными - даже сильнее и ярче, чем наяву - и это оказалось особенно мучительно. Он проползал в узкие, тесные щели, карабкался по крышам на огромной высоте, спускался глубоко вниз, погружаясь в блестящую, вязкую жидкость. Все время ему было невыносимо холодно. Ледяной пол обжигал босые ноги, словно раскаленный, но он пробирался в полумраке, сером, бесцветном, все более странном, все дальше.

И это было лишь начало, вход. Потом Игорь оказался в смутной, темной Вселенной, в неисчислимом множестве жизней одновременно. Казалось, в них прошли тысячи лет. Воспоминания о них были врезаны в него неизгладимо - хотя ему вовсе не хотелось вспоминать. В некоторых реальностях он становился автором или жертвой мучений, столь изощренных, что они превращались в искусство почти экстатическое. Или он просто становился другим - живущим в темном мире ради темных удовольствий - и это очень нравилось ему. Но он видел и истинную Вселенную - пространство, необычайно глубокое, затененное призрачными, синеватыми туманностями, в которых тонули неисчислимые рои звезд, но заселенное. Мириады тускло-серебристых спиральных конструкций пронизывали его, протянувшись из бесконечности в бесконечность бритвенно-тонкими слоями. Мелкие группировались вокруг крупных, следуя изгибам их спиралей, они становились все больше, сами превращаясь в центры маленьких скоплений - и этот неправильный, поразительно сложный узор тянулся, насколько хватал глаз. Все было безупречно четким, резким и лишь бесчисленность мелких деталей давала мальчишке представление о невообразимых размерах этого космического города. Он видел другие, такие же бритвенно-плоские города, но уже цельные - перистые палевые пластины, рассыпавшиеся разрезными спиралями, состоявшими из еще меньших и еще - пока его глаз не тонул в тончайшей паутине самоподобного кружева. Иные города казались ему сплетенными из безупречно изогнутой синеватой проволоки - загнутые влево перепончатые, фестончатые изгибы, состоявшие из еще меньших, шествующие друг за другом, словно вырастающие у берега волны. Цепочки ажурных тяжей закручивали их в спирали, и, истончаясь до невидимости, сбегались лучами мохнатых плоских солнц. Это было немыслимо красиво - и немыслимо чуждо.

И еще более странное - бархатно-черная сфера, повисшая в пустоте, облепленная другими - все меньшими, сидящими друг на друге в какой-то неравномерной, непонятной гармонии. Мертвенно-синее сияние обрамляло их, мягко растворяясь в пустоте, пронизывая себя спутанными, ажурными нитями - они тянулись в бесконечность, образуя непредставимо сложный узор. В них запуталось множество тускло-серебристых светящихся сфер, похожих на луны - больших и столь крошечных, что они едва были заметны. Мальчишка чувствовал, что это - что-то необычайно древнее и важное, одно из тех немыслимо далеких, затерянных на самой окраине мироздания мест, что придали ему форму и дали законы, благодаря которым все живое появилось на свет. Это ощущение неизмеримого покоя и силы Игорь просто не мог выразить, но сейчас его интересовали более насущные вещи.

Там, во сне, он чувствовал Лину. Это чувство не исчезло после пробуждения - он по-прежнему чувствовал ее и должен был отыскать. Все остальные чувства отступили, даже страх - если бы Лину отыскать не удалось, Игорь умер бы с большим облегчением.

Он полез наверх, карабкаясь по грудам битого кирпича. Они осыпались, увлекая его вниз, но Игорь не сдавался. Наконец, ему удалось выбраться на широкую прямую улицу, залитую рыжим светом фонарей. Дома здесь были четырех и пятиэтажные, ободранные, все в потеках, они смыкались в два непрерывных массива. На их высоких крутых крышах торчал сплошной лес ржавых ажурных антенн. Небо оказалось темное, сквозь туманную дымку просвечивали мутные звезды. Игорь с удивлением смотрел на них - он видел звезды многих миров, но вот эти были ему незнакомы. Какой-то совсем чужой мир - чужой и неприятный.

Быстро осмотревшись, он пошел налево, к какой-то площади, испуганно оглядываясь - реальность теперь казалась ему смутной, как продолжение сна, но он вдруг почувствовал, что за ним следят.

Игорь остановился и тут же услышал торопливые шаги - впереди, позади, везде. Чуть дальше по улице над крышами возвышалась шестнадцатиэтажная жилая башня и он решил укрыться в ней. Лезть в темные закоулки не хотелось, но стоять посреди улицы было еще опаснее.

Проскользнув в зияющую дверь, он побежал вверх по лестнице. На последнем этаже мальчишка миновал еще две двери и, жадно хватая ртом воздух, остановился в просторной комнате с выбитым окном. Вдоль ее стен стояли застекленные шкафы, на столах и полу была разбросана посуда. Казалось, все панически бежали отсюда во время обеда, но от еды, если она вообще здесь была, не осталось никакого следа. Голодный Игорь вздохнул и сел на подоконник, переводя дух и осматриваясь.

Город лежал под ним неправильными кусками темноты, рассеченной мутно-рыжими ущельями освещенных улиц. Выбитые окна зияли квадратами фосфоресцирующей абсолютной тьмы. Наверху тлели мутные звезды. Движения нигде видно не было, но ему постоянно чудились странные шорохи, мелькания - скрытая, потаенная жизнь. Он видел белые сполохи вокруг, за крышами домов - такие яркие, словно светило солнце, но не слышал ни звука. Небо и горы, куда его занесло? Почему он не помнит, как попал сюда? Не помнит даже, каково его последнее воспоминание? Контузия, что-ли? Нет...

Услышав странный, стрекочущий треск, Игорь оглянулся. Свет испорченных, но еще горевших люминисцентных ламп вдруг странно замерцал, сочась сквозь стекло. Из него, словно корень, вытянулась полупрозрачная, туманно сиявшая трубка, беззвучно и страшно извиваясь в воздухе. Ее конец вдруг распался облачком искр, слившихся в призрачный шар. Он ярко вспыхнул и совершенно бесшумно потянулся к нему. Страшный, сюрреалистический сон, ставший вдруг реальностью.

Воспитание землянина и дворянина спасло его - еще не успев испугаться, Игорь, вскочив, швырнул в шар подносом. Шар с треском взорвался и погас. В лицо мальчишки, как кулак, ударила волна горячего воздуха, все стекла в дверцах шкафов разлетелись. Но тотчас затрещало в корпусе выключателя, зыбкий свет замерцал в его щелях. Но теперь страха уже не было. Таинственное нечто оказалось вполне уязвимым - и, решив не церемонится, Игорь выпалил в него из РАП. Полыхнуло белое пламя, истлевшие обломки выключателя разлетелись по всей комнате. Желтое сияние гневно затрещало и вдруг с тихим свистом ушло в стену. На секунду повисла тишина, потом Игорь вновь услышал треск, уже из коридора.

Выскочив за дверь, он увидел текущее по стенам живое синеватое мерцание - оно походило на множество призрачных вращавшихся колец. Они пульсировали, исчезали и появлялись снова.

В глазах у Игоря поплыло, он шагнул вперед, уже не контролируя себя. Его рука поднялась сама по себе, словно во сне - вбитые в подсознание боевые рефлексы всё же работали. Мертвенное сияние смыло волной вихрящегося белого огня и ударная волна отбросила мальчишку в глубину коридора. Затем все стихло, лишь сизый дым и тлеющие пучки проводов в развороченном взрывом распредщите напоминали о происшедшем. Толстая куртка и ловкость спасли Игоря от синяков, но встать он смог не сразу. Остро пахло паленым металлом и пластиком. Именно эта вонь убедила его в том, что противник вполне материален и, следовательно, уязвим. Но от этого он не становился менее опасным - а неизвестное пугало.

Игорь быстро растер ладонями лицо. Он совершенно не представлял, что это было - а ведь есть и другие противники, те, кто следил за ним на улице. Они уже были здесь - он услышал доносившийся снизу нарастающий шум.

Несколько секунд Игорь убеждал себя, что ему показалось, потом в его груди разлился ледяной холод - бежать отсюда было некуда, разве что - выпрыгнуть в окно...

Сперва ему захотелось где-нибудь спрятаться. Потом он вспомнил об оружии и его страх превратился в ярость. Сидеть и ждать, пока его найдут, было невыносимо. Мальчишка побежал вниз, навстречу частому топоту, потом, опомнившись, замер возле открытой двери, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Лестница дрожала от гула. Игорь на миг растерялся - ему хотелось вернуться назад, затаиться, но он понимал, что это глупо. Сжав зубы, он вновь побежал вниз. Что бы там ни было - но вот так просто он не сдасться...

Тремя этажами ниже он увидел десятка полтора высоких, закутанных в изодранные коричневые плащи фигур. Их разделял лишь один лестничный пролет. Они на миг замерли, увидев его.

Через секунду Игорь вскрикнул, - их лица походили на обгоревшие пластиковые маски, а глаза-пузыри были совершенно черными - без белков.

* * *

Почти инстинктивно Игорь вскинул РАП и нажал спуск. Голова первой твари взорвалась облаком искр, брызг и разлетавшихся клочьев, она взмахнула руками, отлетая назад, и опрокинулась навзничь. Мальчишка нажимал на спуск вновь и вновь, приветствуя каждое попадание диким воплем. Плазменные заряды сносили тварям головы, опрокидывая назад, но уцелевшие с ревом бросились на него, размахивая руками. В мальчишку полетели камни. Один из них ударил его в грудь, другой - прямо в лоб и ослепленный болью Игорь выронил оружие. Уже в последний миг опомнившись, он бросился бежать. Когда лестница кончилась, он забился в самую дальнюю комнату и просто ждал - пока целая толпа причудливо деформированных тварей не ворвалась в нее.

Игорь вскочил, прижимаясь к стене. Выхватил плазменный нож - внешне он походил на фонарик, но вместо света из его блестящего рефлектора вырвался семидюймовый клинок мертвенно-синего, очень яркого огня. Вся комната засверкала, словно усыпанная алмазами. Резко запахло озоном. Игорь, как зачарованный смотрел на сияние неподвижного пламени. Оно казалось холодным и застывшим, и горело беззвучно. Лишь прислушавшись он уловил тихий печальный свист. Мальчишка чувствовал, как нож рвется из руки - струя плазмы действовала как реактивный двигатель.

Твари попятились, удивленно разглядывая его. Они были одеты в длинные грязно-коричневые плащи. Плоть на их лицах обгорела и вздулась неровными пузырями, а головы и руки оказались искорежены, словно в кошмарном сне. Игорю показалось, что их формы продолжают медленно меняться. В их глазах мерцал синий, неестественный свет и сухой шорох сопровождал их движения. Что же это, что? Что это за место?

Твари начали приближаться к нему.

Лишь сейчас он заметил, что в руках они держат длинные палки с крючьями.

* * *

Игорь не двигался, пока они не подошли вплотную. Потом, яростно закричав, он сам бросился на них, вонзив огненное лезвие прямо в лицо ближайшей твари - оно взорвалось смрадными горячими брызгами, открывая ухмыляющийся череп. Игорь полоснул тварь еще несколько раз, растерзав ее в обугленные лохмотья, она рухнула... тут же кто-то схватил его за плечо...

Он повернулся, взмахнув плазножом. Темная плоть второй твари с треском вскипела от прикосновения огня, расходясь, словно сгнившая ткань. Когда клинок рассек ей шею, она отпустила его, опрокинувшись назад. Третьей твари лезвие пламени отсекло руку и глубоко вошло в грудь, рассыпая горящие брызги. Она завертелась, нелепо махая сожженным обрубком и рухнула под ноги остальным. Дыра в ее груди напоминала огромный рот с огненными губами. Отпрянувший было Игорь увидел, что несколько окруживших его врагов испуганно попятились и вновь бросился на них...

Перекошенные уроды двигались неуклюже и гораздо медленнее землянина. В тесноте они не могли свободно орудовать своими палками и лишь мешали друг другу. Гибкий, как стальная пружина, мальчишка отбивался, уклонялся от ударов и нападал сам. Огненный клинок в его руке отсекал руки и головы, вспарывал животы, перерубал палки. Мерзкая плоть вспыхивала с шумом и кипящая черная кровь стекала смрадными ручьями.

Пробившись через строй гадов, Игорь обернулся на лестнице. Одна из тварей с широко разведенными руками мчалась за ним, издавая неестественно высокий визг. Ее плащ пылал сверху донизу, за ней тянулся шлейф черного дыма. Попасть в эти липкие огненные объятия было равносильно смерти.

Игорь судорожно рванулся вбок. Тварь промахнулась, рухнув в пролет лестницы. Он перепрыгнул через нее, стремительно скатился вниз и выбежал на улицу. Он не думал о том, куда бежать, но ноги сами вынесли его, куда нужно. Куда он хотел попасть еще до.

Площадь выглядела жутко. Все окна в окружавших ее домах выбиты, причудливо скрученные фонарные столбы казались бредом безумного абстракциониста. В воздухе висел резкий, непонятный запах. Гарь? Нет. Тогда что?

Глядя на дико искривленное железо Игорь вздрогнул - это и впрямь была сцена из кошмарного сна. Но, кошмар это или нет, страха он больше не чувствовал. Единственное, что его тревожило - беззвучно мелькающие вокруг тени и странные желтые сполохи за крышами. Во всем этом месте, во всем мире было что-то недоброе и жуткое. Чуждое. Нечеловеческое.

Игорь осторожно вступил на площадь. Густохвойные деревья на ней были жутко, неестественно разросшимися. Они странным образом не пострадали от, очевидно, грянувшего тут взрыва, хотя здесь под его ногами толстым слоем лежал невесомый коричневый пепел, похожий на снег.

Он подошел к согнутому в дугу, судорожно искривленному фонарному столбу, поднял руку и коснулся его. В следующий миг мальчишка с криком отскочил - его ударило током.

Столб задрожал и начал выпрямляться с адским стоном. Не рассуждая - если бы он задумался, он бы погиб - мальчишка выхватил плазнож и метнул его, включив. Бешено вращаясь, оружие огненным диском полетело вперед, легко разрубив толщу ожившей вдруг стали.

Столб переломился посередине и застыл. Упавшая верхушка с хрустом разлетелась на куски, в обрубке полыхнуло призрачное голубое пламя, затем погасло с негромким хлопком. Игорь вновь шарахнулся назад, поднял оружие, потом, осторожно - кусок металла, рассматривая излом.

Сталь, побывавшая в страшном живом сиянии, стала рыхлой и крошилась у него в руках. Мальчишка содрогнулся, представив, что оно может сделать с живым телом. Например, превратить его в ту черную тварь...

Он отшвырнул обломок и повернулся к громадному плоскому зданию, почти вдвое ниже, чем окружающие его многоэтажки, но гораздо больше - оно занимало целый квартал. Его привлек горевший в окнах желтый электрический свет - все другие здания вокруг были темными. Стена первого этажа оказалась глухой, в ней светились лишь три застекленных двери. Выше, откуда-то из утробы огромного зала, тоже пробивался бледный свет.

Осторожно толкнув среднюю дверь, мальчишка попал в лабиринт безоконных галерей, залитых ярким розоватым сиянием длинных ламп и заваленных товарами. Именно заваленных - здесь когда-то был гигантский магазин. Теперь все вещи были сброшены с полок, свалены в беспорядочные груды, через них с трудом удавалось перелезть. Здесь могла спрятаться целая армия. Игорю постоянно казалось, что за ним следят, хотя, кроме мерного жужжания ламп, он ничего не слышал.

Пробираясь все дальше, он попал в пустой служебный коридор. Свет здесь был тусклее, жужжание ламп - тише. Вскоре мальчишка вышел к лестнице и, толкнув тяжеленную дверь, оказался в почти темном тамбуре. Перед ним была новая дверь - стальная, двустворчатая, она, очевидно, вела на улицу. На нее откуда-то сзади падал зыбкий, подвижный свет. Обернувшись, Игорь увидел другую лестницу, уходившую на глубину метров в пятнадцать и темную, но внизу словно мерцал громадный телевизор.

Чувствуя, что все это происходит во сне, мальчишка бесшумно пошел вниз. Казалось, он несколько раз заснул и проснулся на ходу. Этот спуск занял словно целые дни.

Окончив его, он оказался в обширном низком помещении. Одна из его стен была покрыта неярким текучим узором. Многоцветный, он казался объемным, уходящим в бесконечную глубь, и состоял из бессчетного множества деталей - их было так много, что сознание мальчишки не могло вместить их. Его глаза рефлекторно захлопнулись, он понял, что есть вещи, на которые действительно нельзя смотреть. Когда он пытался, его сознание ускользало, не выдержав нагрузки - Игорь чувствовал, что вот-вот лишится его, но не упадет в обморок, а просто станет каким-то совершенно другим.

Он миновал этот зал, опустив ресницы и ведя ладонью по стене. Невидимые узоры словно бы щекотали ее и даже с закрытыми глазами он ощущал давление этой чужеродной сложности. Глаза и уши не могли помочь ему в поисках выхода, но, к счастью, были и иные чувства. Следуя навстречу струям все более холодного воздуха, он неожиданно вышел к пропасти - инстинкт заставил его ресницы распахнуться, когда до нее оставался всего шаг.

Игорь испуганно замер. Он стоял на узкой полосе гладкой стали, над уходящим глубоко вниз шестигранным зеркальным колодцем. Над его головой в несколько ярусов сплетались синеватые толстые трубы. Далеко внизу из узких высоких проемов струился зеленовато-белый свет. Ажурная сеть лесенок и галерей оплетала стены, ныряя в круглые отверстия.

Мальчишка ошалело почесал в затылке - он совершенно не мог представить, что это за место. Да и боги с ним - но возвращаться назад не хотелось, а в какую сторону пойти - он не знал. Сейчас его судьба зависела от чистого везения.

Он пошел влево, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Идти по гладкой стали оказалось трудно и, если бы Игорь не догадался разуться, то наверняка сорвался бы и упал - держаться тут было не за что.

Миновав проем в перегородке, он попал в новую шестигранную шахту, потом в еще одну и в еще. Здесь царила абсолютная тишина, лишь изредка откуда-то долетало гудение, столь слабое, что Игорь не знал, не кажется ли оно ему. Ни живых существ, ни машин не попадалось на его пути, но он был только рад этому. Нет, это не убежище, не катакомбы... а что?

Сотовая несущая панель, вот что, вдруг понял Игорь - такие штуки используют на самолетах... и в космических кораблях. Похоже, что это какая-то станция - громадная. Но зачем тут эти нелепые кирпичные дома, магазины, лампы?

Ога, да это же, наверное, полигон, подумал мальчишка. Чуть больше и сложнее, чем у нас в Лицее, явно давно заброшенный - ну и что? Главное - что из этого сюрреалистического мирка есть выход...

Он прошел уже тысячу шагов - может, и больше - когда ему попался первый выход наверх: совершенно темная шахта метров двух в диаметре. Нащупав на ее стене скользкие скобы, Игорь быстро полез по ним. В шахте вихрился, спускаясь вниз, ледяной смерч, и она казалась бесконечной, но мальчишка лез вверх, почти не сбавляя темпа, пока не оказался в чем-то вроде многогранной железобетонной ротонды. Узкие проемы в ее стенах были забраны решетками, но в одной из них зиял рваный, ощерившийся пролом. Продравшись сквозь него, Игорь увидел над головой мутное, сизо-рыжее небо - а опустив взгляд, вздрогнул. Он был в обширном дворе, огороженном трехметровой кирпичной стеной - через такую он не мог перелезть. Здесь стояло несколько плоских, промышленного типа строений. В выбитых окнах одного из них горел свет, оттуда слышался шум - голоса, крики, возня... а во дворе маленькими группками бродили черные твари с бесформенными, похожими на пузыри лицами и неестественно большими глазами.

Отступать, спускаться в этот дурацкий лабиринт не хотелось. Игорь побежал, стараясь отыскать выход, но двор оказался еще больше, чем ему представлялось и он запутался в поисках ворот. Твари двигались медленнее и он легко уклонялся от них - но он не мог бежать все время. Наконец, мальчишка заметил, что от освещенного цеха через стену идут толстые, поднятые на бетонных опорах трубы. Он повернул к нему и вбежал в распахнутые настежь ворота.

В светлом, совершенно пустом цехе собралось, наверное, несколько сот тварей. Они были нагими, но их поверхность - рыхлая, липкая и черная - ничем не напоминала кожу. Они то ли занимались любовью, то ли танцевали в каком-то ломаном бесовском ритме. Игорь видел, как их слипшаяся плоть перетекала с одного костяка на другой, тянулась, подобно резиновым лентам. Если бы не пустой желудок, его бы вырвало.

В центре зала возвышался полый многогранник из труб. К нему сходилось, сбегалось множество кабелей - а внутри металось мертвенное лиловое сияние.

* * *

Игорь узнал его, когда вспомнил оживший столб на площади. Он шарахнулся назад, но стена мерзких слизистых тварей уже зажала его в клещи, тесня к многогранной клетке. Он понял, что, попав в нее, станет таким же, и выхватил плазнож, но шансов отбиться у него не было. Игорь понял, что сейчас его жизнь закончится. Он попытался думать о Лине, но это плохо получалось - было слишком страшно. Как во сне. Но думать, что это сон, было бы концом...

Его прижали к широкому проему пустой грани. Игорь уперся в его боковину, и, уже чувствуя, как мертвенное сияние обжигает затылок, что было силы, оттолкнулся от нее. Твари повалились на пол вместе с ним и левая рука мальчишки вдруг оказалась в тисках липких лап. Он ударил в горло схватившую его тварь, обезглавив ее, и, рывком вскочив, бросился бежать.

Он надеялся прорваться к выходу, но врагов было слишком много. Уворачиваясь, ускользая от них, Игорь оказался прижатым к стене. Он залез на узкую галерейку второго яруса и развернулся, яростно отбиваясь. Он уже не надеялся выжить и мечтал об одном - умереть прежде, чем твари схватят его.

Они пытались, Игорь отбивался, не чувствуя в последней ярости ничего, кроме наносимых врагу ударов. Наконец, твари отступили - у многих недоставало рук или частей лица, а другие мертвой грудой лежали под лестницей. Игорь внимательно смотрел на них - по его лицу из свежих ссадин текла кровь, но было видно, что тем, кто хоть как-то дорожит своей жизнью, лучше вовсе к нему не подходить. Вот только долго это продолжаться не могло - под ним колыхалось уже сплошное море черных тел.

Ворота зала взорвались. Их разметал свет - синее, беспощадно яркое пламя. И в еще дымящемся проломе появился Яромир.

Игорь ничуть не удивился - все было так, как должно быть. Друг тоже заметил его. Их разделяло море нелюдей, но это уже не имело значения.

С ледяным спокойствием Яромир навел оружие и выстрелил. Едва луч коснулся первой черной твари, она вспыхнула ослепительным пламенем, затем взорвалась. Клочья горящей плоти полетели во все стороны и от твари остался лишь растекшийся по потолку столб пара.

Яромир замер на секунду - он явно не ждал подобного эффекта - потом вновь поднял оружие. По залу разнесся испуганный крик, словно вырвавшийся из одной груди. В следующий миг ослепительный луч впился в толпу.

Твари целыми десятками вспыхивали и взрывались в тучах пара. Они кинулись бежать, но луч находил их и в дыму, нанося неотвратимые, меткие удары. Весь цех затянуло паром, трещало, как на огромной сковородке в аду.

Игорь закричал, когда огненное лезвие рассекло многогранник и белое пламя, пробив крышу, разметало по залу крутящиеся обломки труб. Мальчишка сжался, прикрывая глаза, пытаясь спасти их от ослепительных фонтанов искр. Он не видел, но слышал, как луч расчертил зал от стены до стены, сжигая все, что в нем находилось. Потом стало тихо и он поднял голову.

Воздух стал острым, наполнился жаром и гарью. Невыносимо пахло горелой... но не плотью, а вроде бы землей. Перегноем - мерзкая, богопротивная вонь. Игорь закашлялся, но именно эта сатанинская вонь привела его в себя. Только что страх буквально душил его... а сейчас он уже не мог поверить, что испытывал это наяву.

Через минуту аммиачно-едкий пар рассеялся. Мальчишка увидел пустой чистый пол, усыпанный бурым дымящимся крошевом - все, что осталось от орды тварей. На стенах дымились рубцы, что-то сыпало искрами, что-то тихо потрескивало, разгораясь. Он осторожно спустился вниз. Под ногами хрустели осколки бурой пузырчатой массы, похожей на шлак. Не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего плоть. Что ж, тем лучше...

Они сошлись в центре, обойдя мелкую, обожженую впадину. Игорь ничего не мог с собой поделать - он бросился в объятия друга и, прижавшись к нему, зарыдал, как ребенок. Он чувствовал легко объяснимую громадную радость и совершенно необъяснимый стыд.

- Ты в порядке? - спросил Яромир, осторожно отстраняя его. Игорь хотел ответить, но сил хватило только на слабый всхлип.

- Что с тобой? - спросил Яромир, уже резче.

- Мне стыдно. Я... я струсил. Извини.

- За что?

Перехватив его взгляд, Игорь смутился, как маленький мальчик.

- Когда это... сияние напало на меня, я убежал, - наконец сказал он. - Но недалеко: меня поймали эти твари. Я... словно спал вечность. Видел этот город, потом мне показывали разные страшные вещи, - он помедлил, - чтобы я предал себя... потом... я видел звезды, мироздания. И я видел... Я стоял на равнине... под серыми звездами... а потом... - Он встряхнул головой. - Ничего не помню. Там, где было воспоминание - только пустота... и все.

- Странно. Значит, мы видели одно и то же.

Яромир слабо, задумчиво улыбнулся.

- Там был еще кто-то, не ты... Это была она, да?

- Да, - тихо сказал Игорь. - Лина. Мы были там вместе...

Яромир молча кивнул.

- Я видел... Чтобы спасти ее жизнь, ты пожертвовал своей. Это... это страшно?

Игорь тихо, зло засмеялся.

- Это входит в функцию мужчины - умирать. Умирать страшно, да. Но жить, когда умерла та, кого ты мог бы спасти - гораздо страшнее. Как выбирать между страхом и совестью?

- Никак, наверное, - Яромир уже думал о чем-то другом. - У нас есть союзники, о которых мы не знаем, - наконец сказал он. - Не знаю, что это было, но оно вывело нас. Вывело из той темноты, что была внутри нас... Знаешь, когда меня пытали... во сне... хотели, чтобы я предал тебя... я выдержал. И, если ты не найдешь Лину...

- Найду, - спокойно ответил Игорь. - Наши мысли уже дважды были в одном месте и в одном времени... это очень много. И почему-то мне кажется, что однажды мы с тобой расстанемся... навсегда. Там, куда я в конце концов попаду - на ту равнину, - за мной не сможешь последовать даже ты.

Игорь вдруг замер, удивленный тем, что только что сказал. Не только в сказанном им была некая странность - во всем окружающем мире было что-то ужасно неправильное. Это никак не могло быть иллюзией - мальчишка ощущал каждую клеточку своего тела и всё, что к нему прикасалось, но...

Но ничего этого просто... не могло быть. Он с ужасом понял, что таки оказался во сне - но в ЧУЖОМ сне какого-то бесконечно огромного, безумного сознания, и что его друг - не более чем искаженный чужим безумием призрак.

Интересно, что станет со мной, когда оно... когда это проснется, с каким-то отстраненным спокойствием подумал вдруг мальчишка. А, ладно - к черту, к черту, я не хочу видеть этот чужой бред, он не более чем морок, непонятно как забравшийся в мою голову. А нас хорошо учили, что делать с мороками.

Мальчишка закрыл глаза, сосредоточился, призывая Огонь. Потом поднял ресницы. Лениво посмотрел вокруг. Усмехнулся презрительно. С его рук потекли струи белого пламени, морок вокруг полыхнул, словно пропитанная бензином бумага. Яростное ревущее пламя подхватило и понесло мальчишку вверх... и, как-то вдруг, всё исчезло.

* * *

Какое-то время он спал. Потом пришло пугающее даже во сне ощущение провала в небытие. Это было как смерть, это БЫЛА смерть: время остановилось, его не было и Игоря не было тоже. Иногда приходили расплывчатые серые видения, беспорядочные, смутные, но их было пугающе много. Он боялся пропасть, просто затеряться в них. Потом прекратилось даже это. Потом на какое-то мгновение пришла чудовищная боль. Игорь очнулся и понял, что умирает: его уносило куда-то, но куда - он понять не успел. Снова тьма, небытие. Во тьме - вновь дымчато-золотой свет и мягкое, ровное тепло. Ему было уютно, как никогда, он нежился в этих, пронизывающих его волнах, пока не понял, что очнулся.

Ему по-прежнему было очень уютно. Сначала он потянулся и зевнул, и только потом осмотрелся, однако увиденное заставило его вздрогнуть, а сердце - часто забиться.

Это совсем не походило на госпиталь. Правду говоря, вообще мало на что походило. Он оказался в комнате, пепельно-белой, просторной, очень соразмерно отделанной, но не лежал, а почему-то парил в странно упругом, теплом воздухе. Место было незнакомое и он несколько секунд удивленно смотрел вверх, потом, поняв, что это не сон, вскочил упруго и стремительно. Крутанулся на пятках, чтобы охватить взглядом всю комнату - и замер.

Всего шагах в пяти от него стоял... наверное, мьюри - парень лет пятнадцати, почему-то совершенно обнаженный, очень похожий на Вайми - та же кожа цвета застывшего золота, те же черные волосы, такие же длинные синие глаза.. А ведь на мне тоже ничего нет, вдруг понял Игорь. Это всё совсем ему не нравилось. Он бессознательно принял боевую стойку - и удивленно вздрогнул, когда мьюри принял ее тоже. Двигался он с хищной страшноватой грацией, совсем не подходившей к обалдевшему лицу и мальчишка подумал, что не хочет с ним драться. То есть, совсем. И он, похоже, знает боевой стиль земных витязей... откуда?

Игорь осторожно отступил назад - и мьюри отступил тоже. Боится? Или...

Мальчишка осторожно выпрямился - и мьюри выпрямился тоже. Черт, да это же просто громадное, во всю стену, зеркало!

Игорь почти рассмеялся от облегчения, потом поднес к глазам руку - и замер, чувствуя, как обморочно бухает сердце и темнеет в глазах.

Рука была НЕ ЕГО. Гладкая, без мозолей, с кожей идеально золотистого оттенка.

Мальчишка ошалело опустил взгляд. Он не представлял, что собирается увидеть - но чужих рук ему никто не пришивал, всё тело было такое... золотистое.

Игорь вновь посмотрел в зеркало - уже внимательнее. Там стоял серьезный пятнадцатилетка-мьюри - рослый, гибкий... правильные и чёткие черты высокоскулого лица... гладкая золотистая кожа... красивый изгиб губ... большие, длинные глаза, тёмно-синие, опушенные густыми ресницами... лохматая грива густых черных волос, падающих на плечи... крепкие, мускулистые руки... он был хорошо сложен, строен и даже красив, но... но это был НЕ ОН!!! На его... на лице застыло обалдевшее выражение. Нет, быть такого не может, это всё бред, бред, бред...

Игорь ущипнул себя за ногу - получилось плохо, ногти соскользнули с гладкой кожи, но всё равно вышло больно. Нет, это не бред... а что это, что? В кого он превратился? Как? Зачем? В памяти звенела пустота. Он совершенно не мог вспомнить, как сюда попал, что вообще было до...

Меня из Лицея теперь выкинут, уныло подумал Игорь. Потому что я теперь не Игорь Сурядов, даже не землянин, а вообще непонятно что. И куда мне идти?

В ООСЕВИК меня с рукам оторвут, вдруг подумал мальчишка. Готовый агент, никакой кальки личности не надо.

Эта мысль привела его в себя. В конце концов, не в гусеницу его превратили, а во вполне... - Игорь высоко подпрыгнул и, сделав двойной кульбит в воздухе, ловко приземлился на ноги - ...развитого парня. А ведь могли бы и пол сменить, вдруг подумал он - и даже хихикнул про себя. Ладно, с собой разберемся потом, сейчас главное понять, что это за место.

Оторвав взгляд от зеркала (из-за него комната казалась вдвое больше), Игорь вновь осмотрел ее. .Комната была узкой, с множеством непонятных вещей в застекленных нишах стен. В ней царствовал ровный пепельно-белый цвет. Ни ламп, ни окон не было: гладкий шелковистый материал потолка светился сам, но так рассеяно, неярко, что свет, казалось, падал ниоткуда. Мебели нет, дверь - гладкий лист какого-то пластика без ручки и петель, как в психушке, в палате для буйных. Спасибо, неизвестные друзья, это очень мило, мы оценим ваше гостеприимство... Ещё - две вентиляционные решетки под потолком. И всё. В комнату проникал слабый гул - словно где-то работал вентилятор, но больше - ничего.

Игорь попробовал открыть одну из ниш - напрасно. Закрыты все... хотя нет. В одной лежала одежда - пушистая, пепельно-белая, под цвет стен, туника с золотой отделкой и черным, тоже пушистым поясом. На его взгляд в этом одеянии из толстой, но мягкой ткани было что-то, откровенно девчоночье, но выбора не оставалось - или одевайся, как хотят хозяева, или гордо ходи голый.

Игорь взвесил одежду на руке - и небрежно уронил на пол. Платье это или нет - но такое он не наденет, спасибо. Раз не хотите дать нормальную одежду - любуйтесь на все, что я могу вам показать. Да, судари - это именно то, что я о вас думаю. Ах, это оскорбляет ваш тонкий художественный вкус? А меня вот оскорбляют эти девчоночьи тряпки. Или рубаха и штаны или - утритесь и любуйтесь видом.

Мальчишка невольно хихикнул про себя. Да уж - вот смелый вызов истинного героя... но рабство как раз и начинается с таких вот безобидных мелочей, с готовности не спорить по пустякам, соглашаться, не поднимать волну... А потом и охнуть не успеешь, как покорность войдет в привычку... Ладно, надеюсь, тут не будет женщин... Теперь - дверь...

Очевидно, за ним наблюдали - едва мальчишка повернулся к двери, она мягко, беззвучно распахнулась и в комнату вошли двое...

Вначале Игорь решил, что людей, но, присмотревшись, изменил свое мнение. Возможно - и даже скорее всего - это были не люди. Глаза у них были большие и внимательные - с узкими вертикальными зрачками, казавшиеся безжалостными.

Игорь удивленно разглядывал странную пару. Они казались едва достигшими совершеннолетия, босые, рослые и очень стройные, с густыми, металлически-черными волосами - но на этом их сходство кончалось. Спутанные крупными кольцами волосы юноши падали на плечи. Волосы девушки... о небо, он все же идиот... собранные в пугающе тяжелый хвост на затылке, каскадом струились по спине. Одеты они тоже были по-разному. Юноша - в такой же пушистой, пепельно-белой, под цвет стен, тунике с черным, тоже пушистым поясом. Девушку вместо одежды окутывало странное полупрозрачное сияние, не скрывающее, собственно, ничего... забавно. Она решила его соблазнить? На пару с парнем? Оптимисты...

Кожа у пары была темно-золотистая, отливающая влажным матовым серебром, у юноши - однотонная, у девушки - вся в узоре смутных дымчатых пятен... как у какой-то змеи... брр! Темная на плечах и бедрах, она была чуть светлее на пояснице и груди. Ладони и подошвы были почти светлыми, живот - светло-золотистым.

Игорь не понимал, как может видеть её со всех сторон сразу, но это было как образ в воображении - образ удивительно точный и самостоятельный. Если до предела скосить глаза в сторону, он видел только смутное дрожащее пятно со слабыми радужными бликами - как если бы эта девушка была... не вполне реальной. Морок... интересно, как она выглядит на самом деле... хотя... лучше не надо. Может, это вовсе и не девушка...

Лицо юноши было твердым, словно бронзовая маска, с большими и длинными, широко расставленными глазами глубокого темно-синего цвета. Лицо... девушки? напротив, было мягким и коротким, ниже высоких скул оно идеально точными дугами сбегало к узкому подбородку. Глаза у неё были серебряными и светились, словно матовый алмаз, нос короткий и закругленный, губы - красиво очерченные и пухлые, похожие на дважды изогнутый лук. Они приоткрылись в улыбке, обнажая белизну зубов, и выражения лиц пары были разными - веселое и любопытное, почти дерзкое, у девушки и хмурое, даже сумрачное - у юноши. Они были очень красивы - настолько, что их красота была уже не привлекательной, а тревожной и даже пугающей. В ней не было ничего беззащитного, невинного. Игорь мгновенно понял, что он - не на "Полтаве". Сколько... сколько же времени прошло? Что это за место? Кто эти пугающие и одновременно симпатичные существа? Впрочем, сейчас это совершенно неважно...

- Судари, - холодно и твердо сказал Игорь. - Я предупреждаю вас, что являюсь гражданином Русской Империи - и что за любое причиненное мне зло вам придется ответить.

- Тебе ничего не угрожает. Ты в полной безопасности, - девушка говорила не на любом известном Игорю языке, а на каком-то другом - очевидно, на своем родном. Но он с удивлением понял, что отлично знает этот язык. Это пугало его больше, чем всё остальное. Если они смогли запихнуть в его сознание свою речь, то могли сделать с ним и что угодно ещё. И... да, он и ДУМАЛ сейчас как-то по-другому.

Игорь чувствовал, что какие-то вещи просто выпали из его памяти - попросту потому, что он не мог их теперь осознать. Из него словно вынули добрую треть его сути. И сейчас там было пусто. Стерильно чисто и холодно. Как и вокруг. Во всем происходящем было что-то нереальное. Он едва смог вспомнить о Силе - а уж о том, чтобы прикоснуться к ней, не могло быть и речи. Но ведь это же невозможно!..

Стало страшно. Очень. Уже по-настоящему. Если они смогли вынуть из него часть его сути - и вложить взамен часть своей - то значит, они могли сделать с ним все. Буквально всё - что им придет в голову. Превратить в кого угодно. Нет, так думать нельзя, это прямой путь к безумию...

- Вы что-то сделали со мной, - пробормотал он, сжав руками голову. - Я даже... - он замолчал.

- Естественно, - девушка явно не считала нужным что-то скрывать. - Мы спасли твою жизнь. В той степени, в какой это было возможно.

- Возможно? - удивление оказалось таким сильным, что перебило даже страх.

- Тела мы спасти не смогли, - призналась девушка. - Поэтому, тебе дали другое, оно подойдет тебе даже лучше.

Игорь горько улыбнулся. Страх отпустил - на его место пришло презрение. Теперь он вспомнил все - полет к Йэнно Мьюри, Лину - всё-всё-всё.

- А вы что - знаете, что для меня лучше?

Она улыбнулась. Страшновато.

- О да. Поверь нам, мы знаем.

Игорь, наконец, понял, КОГО они ему напоминают. Он должен был обмереть от страха... но ничего не почувствовал. Бояться? Жирно им будет...

- Вы Аниу? - в лоб спросил он. И через миг понял, что перестал дышать в ожидании ответа.

Девушка улыбнулась. Клыки у неё были несколько больше, чем он находил привлекательным, зато передние зубки трогательно маленькие - это походило на улыбку кошки.

- Аниу? Они лишь одно из наших Отражений... не самое удачное, к тому же. Мы - Йэннимур, Исходная Линия. В общем - добро пожаловать во Вселенную Золотого Народа. Твой путь был очень долгим. Часть твоей сути погибла. Даже странно, что мы смогли собрать остальное.

Это звучало как шутка, причем, довольно глупая. Но лица пары были очень серьёзны. Игорь вдруг почувствовал что-то, весьма похожее на страх. Не очень сильный - он просто не мог поверить, что всё это происходит с ним и наяву. И не мог представить, как такое вообще могло быть - хотя и понимал, что МОГЛО. Но он изменился сам и насколько сильно - он не знал. Йэннимур, значит...

Игорь вспомнил недавний рассказ сарьют - принудительное внедрение бессмертия... культурная экспансия... пакт между человеком и котом - горькая фраза Охэйо об отношении симайа к "младшим расам". Да уж, ТАК наверное не попадал еще никто из лицеистов Империи...

- Я полагаю, нам пора представиться, - продолжила девушка. - Твое имя нам известно. Я - Наммилайна Сариммай, из Второй Генерации симайа. Он - Вайми Йенай, основатель Третьей Генерации.

- Что это значит? - имя было знакомое, но на того этот Вайми не слишком походил.

- Почти все ныне живущие симайа - его потомки.

- Скорее уж свои потомки: детей у меня было не так много, - вдруг возмутился юноша. - Я делал то, что должен был. - Он улыбнулся и добавил: - И что мне нравилось.

Игорю понравилась эта добавка, но Наммилайна пояснила:

- Симайа - это Вторая Форма, взрослые. Обычно мы выглядим вот так...

Она поджала ноги, повиснув в воздухе, и вдруг... свернулась. На её месте парил дымчато-золотой шар диаметром в полметра - светящийся и Игорь чувствовал исходящий от него, словно от солнца, цепенящий упорный жар. На него пристально смотрело две пары громадных серебряных глаз. Расплывчатость, мерцания исчезли. Это был её подлинный вид.

Через секунду Наммилайна обрела прежний вид, томно потягиваясь. Игорь медленно покачал головой. Он уже видел одного... одну симайа - но их... чужеродность неприятно его поразила. Впрочем, так и лучше, наверное... Желать это вот в образе девушки - спасибо, он еще не псих.

- Вы - не люди, - то ли спросил, то ли обвинил он, стараясь, чтобы в голосе не звучал страх.

- Нет. Наше внешнее сходство - результат эволюционной конвергенции, не больше. Мой истинный вид напугал тебя, но мы не любим вранья. Здесь говорят то, что думают - попросту потому, что ложь мы видим даже издали. И так гораздо проще жить. Далее. Мы все находимся на борту астромата Йэннимурского Союза Многообразий "Тайна". Йэннимурский Союз - это объединение ВСЕХ симайа, - она подчеркнула последнее слово. - Цель нашего существования - в том, чтобы ВСЕ жизни во Вселенной продолжались вечно.

- Ни фига себе претензия... - пробормотал Игорь.

- Угу, - согласилась Наммилайна с неожиданным юмором. По ее лицу скользнула быстрая, как молния, улыбка. - Но именно благодаря ей ты до сих пор жив. Твоя... душа попала в нашу Ловушку.

- А что со мной было? - немедленно спросил Игорь.

- Боюсь, что пока я не смогу это объяснить, - ответила Наммилайна.

- Хорошо. Что вы хотите со мной сделать?

- Постараться, чтобы ты понял, что хочешь сделать с собой сам. Вряд ли больше.

Игорь вздохнул. Ладно, это уже что-то. Лучше, чем ничего, по крайней мере.

Какое-то время он сидел молча. Ладно, это не враги - но уж и точно не друзья... пока что.

- Вы, наверное, должны знать всё о множестве других цивилизаций... - осторожно сказал он. Личные проблемы - личными проблемами, а раз попал в новое место - изволь собирать информацию. Это - обязанность.

Наммилайна улыбнулась. Этого вопроса она явно ждала.

- О, мы знаем. Но предупреждаю тебя: ты не найдешь там ничего того, о чем мечтаешь.

- Почему?

- Все примитивные культуры одинаковы в своем невежестве. Когда ты изучаешь первые несколько рас, различия могут показаться восхитительными. Потом они начинают утомлять. Вариации бесчисленны, но в очень узких рамках: жизнеспособных вариантов развития немного.

Это Игорь уже знал и так. На языке у него, правда, завертелся достойный ответ на "примтивные культуры, одинаковые в своем невежестве" - но мальчишка задавил его усилием воли. Сперва знание, потом действие - так его учили в Лицее. Правильно учили...

- А высокоразвитые расы?

- О, тут разнообразие больше, чем ты сможешь представить. Но ты вряд ли сможешь его понять. Во всяком случае, ты не найдешь там ничего близкого. Высокоразвитые цивилизации, как правило, небиологичны. Это машинные культуры, часто не несущие в себе никакой памяти своих создателей. Чаще всего, это мертвые процессы самоорганизации, совершенно непонятные даже для нас. Они тоже умеют творить красоту, но она слишком далека и абстрактна для обычного живого существа.

- А кто тогда вы?

Наммилайна улыбнулась.

- Мы - исключение. Физически мы - тоже машины, бозонно-плазменные структуры. Но наши сознания - живые. Мы растем и получаем воспитание как живые существа. Собственно, этому мы обязаны всем. Эмоции могут показаться слабостями, но они очень важны. Иначе может оказаться так, что ты сможешь сделать всё, но ничего не захочешь. Во всяком случае, детство Вайми - и моё тоже - было гораздо ближе к человеческому, в твоем понимании.

Игорю захотелось сказать "да неужели?"... но ненадолго. Было слишком много всего, о чем он должен был знать.

- Но вы позволите мне посмотреть... ваши материалы о других расах?

- Несколько позже. В этом океане легко утонуть, Игорь. Я полагаю, Вайми сможет немало рассказать тебе на этот счет... Сейчас мы знаем восемь миллионов разумных рас. Информации о каждой больше, чем ты сможешь усвоить за всю жизнь. Мы учимся не поглощать всё без разбору: только то, что нужно. У нас можно проводить всё время, что-нибудь узнавая. В результате, ты всё будешь знать, но ничего не успеешь сделать. Изучай только то, что действительно привлекает тебя. А этого, уверяю, будет совсем не так много. Может быть, даже меньше, чем ты бы хотел.

- Почему? - сейчас мальчишка действительно был удивлен.

- Игорь, я знаю, о чем говорю. Моя профессия связана с примитивными расами.

- Ты историк? - ничего другого ему просто не пришло в голову.

Наммилайна вздохнула.

- Нет. Я... ты можешь назвать меня разрушителем. Моя специальность - уничтожение примитивных культур. О, я никого не убиваю. Я открываю им нашу, йэннимурскую культуру - а погрузившись в неё, примитивная цивилизация просто вливается в нашу. Лучшие её представители становятся симайа, одними из нас, остальные... получают свой искусственный рай, и живут в нем, ни на что уже более не влияя. Но, уверяю тебя, это печальный труд.

- Почему? - спросил Игорь. Больше по инерции - внутри у него разгоралось холодноее пламя.

Это враг, понял он. Враг страшный, смертельный - и еще более страшный оттого, что не считает себя врагом. Что там сказал Охэйо про Аниу? Кооптируют? И она еще смеет их презирать?

- Игорь, есть разница между тем, что ты достиг сам, и тем, что тебе дали. Даром. Но мы не можем пройти мимо миров, где царит нищета, голод, невежество, всяческое разорение. Мы никого не заставляем смотреть, мы просто говорим им: "смотрите". И они смотрят. Смотрят, Игорь. И все ИХ достижения становятся для них просто глупыми, бесполезными игрушками - а это, знаешь, трудно пережить. Им везет, если они этого не замечают - но так бывает далеко не всегда. Многие так никогда и не могут принять нас - и не могут пойти дальше, ведь мы не помогаем даже невольным врагам. Мы предлагаем им бессмертие, как и всем прочим, - но иногда они отказываются и от этого. А вот кое-кого из тех, кто рвется к нему, мы стираем - просто потому, что они не заслужили жизни вообще. Как бы то ни было, результат всегда один: кто-то вечно смотрит в экраны, созерцая творения наших марьют, а кто-то, вместе с нами, идёт к звёздам. Но таких всегда меньше. Намного.

- И так происходит... всегда? - Игорю казалось, что всё это происходит в жутком сне. Они же понимают, что творят, с каким-то ужасом подумал он. Понимают! И - творят всё равно. Вот что было совершенно непонятно - и потому страшно.

- Возможны варианты. Там, где природа жестока к разумным, они всегда намного любознательней и честней. Это парадокс Керхера: чем лучше природные условия, тем хуже в них растут культуры. Здесь почти нет исключений. На теплых, спокойных мирах цивилизации развиваются очень медленно. Там почти никогда не возникает науки. Только деспотии и их войны. Цивилизации застревают в вечном феодализме на десятки, иногда сотни тысяч лет, потом угасают, возрождаются вновь - и так без конца. А вот в мирах, где нужно буквально зубами цепляться за жизнь, цивилизации растут очень быстро. Они часто бывают суровыми, но сплоченными. Иногда им даже удается сохранить свою культуру после встречи с нами. Но никогда - полностью, Игорь.

- Холодные миры? - ему сразу вспомнились Серые Войны... и мир, в котором они велись - мир бесконечной зимы...

- О, не только. Жаркие миры - жаркие настолько, что полуденное солнце может убить человека. Миры, полные жизни - безжалостной и хищной. Это, как правило, они же. Миры, просто расположенные неудачно - в системах двойных звезд с их резчайшими перепадами климата или в астероидных поясах, под постоянным разрушительным обстрелом. Родина Возрождения Файау, Уарк, была именно такой. Она вращалась вокруг квазара. Жесткая радиация, холод, полумрак, постоянные метеоритные ливни. И этот мир породил величайшую культуру нашей части Вселенной. Эрайа, наша природная родина, относилась к первому типу. Теплый мир - такой теплый, что экваториальный океан никому не удавалось пересечь, пока не были созданы подводные лодки. Ветры такой силы, что могли унести и разбить человека. Звери, которых почти невозможно убить холодным оружием. Не говоря уж о полчищах насекомых, паразитов и заразных болезнях. И там возник красивейший народ Вселенной. Золотые айа. Это мы.

- Я могу спросить... - медленно сказал мальчишка, - зачем вам нужно давать им бессмертие... несмотря ни на что?

- Мы даем не бессмертие, а бытие. Смерти не существует, Игорь. Но по ту её сторону нет ничего. Было бы слишком жестоко обрекать мириады разумных на бесконечные скитания в пустоте.

- По ту сторону нет ничего... - медленно повторил Игорь. - Нет. Не верю.

- Ты там был, - негромко напомнила Наммилайна.

- Я там не был, - резко ответил Игорь. Ему вспомнилось то ощущение, которое испытывает, наверное, каждый землянин в дни, когда чтит память предков - ощущение того, что сотни тысяч душ, добрых и отважных, становятся частью тебя...

Вдруг ему стало смешно. Он понял, что эта вот Сущность - такая хитроумная, настолько уверенная в себе - просто ничего не знает о Звездной Дороге, о том, кто и куда уходит по ней - туда нет доступа отринувшим человеческую суть. И стало жалко идиотов, которые, из самых лучших побуждений, захотят отобрать у землян всё это...

Он прямо посмотрел на сидящих перед ним. Сейчас нагота и чужое нелепое тело не мешали ему ничуть.

- Вы изучили восемь миллионов разумных рас - но так ничего и не поняли, то ли не захотели, то ли просто не смогли... Может, ваш мир на самом деле такой, как вы рассказываете - в таком случае мне жаль вас. Слепцы, ведущих слепых... Но наш мир - другой. Совсем другой. И таким, как вы - в нем нет места. И не будет. Не может быть. Вы можете попробовать дать нам ваше Добро - силой. Но я могу сказать только одно - мы не берём подарков от тех, кого не можем назвать друзьями. И не учимся у тех, кто решил нас учить, не зная и не желая знать нас самих... - мальчик встал. Симайа отступили. От него, от голого мальчишки в чужом теле. Смешно... - Да, мы дикари. Но мы слишком дорого заплатили за свою дикарскую культуру и дикарскую историю. И мы не отдадим ее кому бы то ни было. А потому... - и он улыбнулся, широко и красиво, во все зубы, - можете теперь пойти на..!

А волчата красивы,

Волчата храбры -

Пусть и прячутся в губы

Клыки до поры...

И - живьём разрываемы! -

Не закричат...

Мы гордимся, что так

Воспитали волчат... (1.)

1.Песня группы "Конструктор"

8. ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА .

НАДЕЖДА .

21-й год Первой Галактической Войны.

Известие о том, что транспортники привезут ещё беженцев, ни у кого не вызвало никаких особых чувств...

...До войны на нашей Надежде жило около сорока миллионов человек, в основном русские. Сейчас - в три раза больше, и кого только нет. Конечно, Надежда планета большая, не меньше Земли и куда щедрей, места хватает всем. Людям вообще повезло, что первая открытая ими планета за пределами Солнечной оказалась именно такой. Как говорили нам в школе: "Это как бы подхлестнуло стремление человека к экспансии." Хорошие слова. Красивые.

Правда, выяснилось, что "хороших" планет в космосе не так уж и много. А желающих владеть ими - полно. И вот теперь снова - как уже было когда-то - Надежда оставалась единственной планетой, кроме Земли, которой всё ещё владело человечество. Об остальных вспоминали беженцы...

...У нас была обычная семья. Нет, не совсем. В отличие от большинства моих одноклассников мой отец - командир носовой артустановки главного калибра на крейсере "Летящий" - был жив. Старший брат Витька - ему было двадцать два года... было бы... год назад погиб во время планетарных боёв на Грин Вэлли. (И трое дядей, и двое двоюродных братьев тоже погибли, но раньше...) Второй брат, Сашка, ему было семнадцать, уже почти год служил на орбитальном терминале оператором системы наведения. Там же, в госпитале, работали медсёстрами сеструхи-близняшки, двадцатилетние Ирина и Кристина, и там же воспитывали своих детей - у каждой уже было по сыну чёрт знает от кого, кто сейчас в этом особо разбирается, разве что дворяне...

А мы жили на планете в посёлке Заводстрой. Не ЗаводсКОЙ, а именно Заводстрой. Когда-то тут и правда построили завод - рядом оказались богатые месторождения меди, потом, уже в войну, их выбрали, тогда в старых корпусах развернули производство комплектующих к... в общем, комплектующих. Ну, вы знаете, как это: восемь часов стоишь и что-то делаешь, а что - сам не знаешь. И анекдот про то, как рабочий унёс с завода комплектующие к детской кроватке для сынишки, стал собирать по инструкции и получил крупнокалиберную винтовку - тоже слышали, конечно.

Какой-то другой жизни я не помнил. Бывало лучше, бывало хуже, но в общем-то ничего не менялось. Шла война. Сначала мы её весьма лихо выигрывали, потом выяснилось, что слишком велики пространства, занятые противником, наше наступление застопорилось само собой - тут-то на нас и навалились кучей, и мы начали отбиваться, потом - отступать... А дед, бабушка, мама, я, две младших сестры и маленькая племяшка жили себе и жили. Мама работала в управлении завода. Сестрёнки уже два года ходили в школу. Я ходил в школу три дня в неделю и уже полтора года на том же заводе ещё три дня в неделю по десять часов в сутки стоял у станочка, развлекая себя мыслями о том, что вещи, которые делаю я, помогают воевать. Это было трудновато. Вот ребятам из патронного было легче. Олежка Разин мне как-то признался, что он, заштамповывая каждую термитку, представляет себе, что она отрывает башку тому скиутту, который снёс ноги его отцу... Это стимул, я понимаю. А про нашу продукцию говорили всё, что угодно: от того, что это детали для унитазов на эсминцах, до того, что это реле для сверхмощных ракет. Ничего себе выбор, да?!

В воскресенье можно было отдохнуть, но мы почти все ходили в юнармейский клуб и торчали там с утра до позднего вечера. Так как сомнений в том, что Чужие придут и сюда - уже почти не оставалось. Бежать нам всё равно уже было некуда (разве что на Землю?), да и охоты бежать не имелось. С двух сторон Заводстроя лежал практически первобытный лес, он тянулся километров на восемьсот и туда и туда, до самого Серебряного Океана и гор Восточных - и поселковая Дума давно приняла решение, что делать, если общий план обороны рухнет. Ну, вы понимаете.

С едой у нас было не так, чтобы плохо. Конечно, как люди кое-где живут на один паёк - я себе не очень представлял (а ведь есть такие места - особенно после того, как у нас отобрали Беловодье, а у англосаксов - Хольд, две самых мощных сельскохозяйственных планеты, снабжавших обе империи продуктами). Нам помогал большой огород за домом, хотя возни с ним было немеряно...

В общем, я ещё раз говорю - я не знал, как можно жить иначе. Я родился, когда война шла. И уже не первый год. И в общем-то не думал, что мы живём так уж плохо. А в фильмы и хроники, изображающие довоенную жизнь, трудновато поверить, если честно...

...Это было в среду после уроков. Мы с ребятами пошли посмотреть, кого там еще привезут - космодром как раз в трёх километрах от окраины посёлка, на транспортной развязке. Вообще-то он грузовой, конечно, но с начала войны это уже никого не колыхало.

Пошли не все. Кому-то было лень, у кого-то оказались дома дела... Мой лучший друг Такеши (он, между прочим, настоящий японец!) остался с отцом - у их семьи аж с самого заселения Надежды своя студия художественных фильмов с несерьёзным названием "Япона Мама". Но название несерьёзное, а они не только всю нашу планету снабжают любыми фильмами, но и по всей известной галактике торгуют, и заказы то и дело получают. Вот и сейчас им нужно было лепить фильм про партизан. Кстати, "своих" Такеши снабжал фильмами "прямо из печки" и, естественно, бесплатно.

Ну, в общем, он не пошёл. Нас собралось три десятка парней не только из нашей параллели, но и из других классов, и вообще со школы. И наверняка и ещё придут компании.

Конечно, смотреть на человеческую беду приятного мало. А хуже беженцев я ничего никогда не видел. Но люди всегда ходят. В основном - помочь, чем можно, порасспрашивать насчёт родственников, друзей, знакомых... Мало ли, что ещё? Поэтому мы не удивились, когда оказались в довольно плотном потоке идущих и едущих к космодрому земляков. Нас предлагали подвезти несколько раз, но денёк конца весны был отличный, и мы шагали себе по обочине. Босиком, кеды несли кто в руках, кто на плече. У нас вообще апрель-октябрь - сказочное время. Кто угодно подтвердит. Говорят, до войны там, где сейчас армейские учебные лагеря, были базы для туристов - много-много, целая цепь.

Но это было до войны...

...Все восемь транспортников сели прямо на поле космодрома и были видны издалека - чёрные, словно из кубиков составленные, с нелепыми закрылками. Ясно становилось, что им никогда больше не взлететь - такие корабли не садятся на планеты, если только нет особой нужды. Мы даже приостановились, рассматривая занявший почти всё поле ряд металлома, и Валька Прудкин вынес вердикт:

- Отлетались кораблики.

Его никто не поддержал. А я подумал невольно, сколько умения и мужества понадобилось от экипажей, чтобы осуществить эту посадку.

Между кораблями и выгнутыми огромной буквой С зданиями портового комплекса сновали машины и двигались люди. Обычно пешком на поле никого не допускают, но тут уже было бессмысленно обращать внимание на такие запреты: главным осталось - поскорей разместить людей.

- Пошли, - предложил Тома Фильхе, доставая из кармана бумагу - список тех, о ком его просили узнать и спросить родственники, соседи и вообще кто-то. У нас у всех были такие списки.

В здания пускали любого желающего, и мы, рысцой спустившись вниз по склону холма, с которого вела дорога, сразу рассыпались кто куда счёл нужным. Я покричал имена-фамилии из своего списка и неожиданно какие-то люди - семья - мне ответили, что какой-то никогда мной не виденный старый знакомый деда, оказывается, жил рядом с ними и погиб во время штурма планеты. Мне почему-то стало ужасно тоскливо, обидно и жалко погибшего старика. И стыдно. И ещё страшно. Это было отвратительное, низкое чувство - страх. Но я никак не мог отвязаться от мысли, что всё. Мы проиграли. Засовывал список в карман, он никак не засовывался, и я в конце концов разозлился и запихал его скомканным. Уж что сказать деду - не забуду. Или ничего не говорить?

Кругом было шумно, людно и суетливо. Кругом было шумно, людно и суетливо. Никому не было дела до моих чувств - да и что мои чувства на фоне вот этого? Смешно...

Мне захотелось пойти домой, закрыться в комнате и никуда не высовываться, может быть, даже лечь в кровать и укрыться одеялом... но, движимый неприятным и непреодолимым любопытством, я завернул ещё в одно место, куда заходил всегда, когда мы посещали космодром. Я не знаю, что меня туда тянуло. Стыдно признаться, но, наверное, это было желание осознать свою успокоенность - что у меня-то пока, хотя бы пока, всё нормально...

...Это был самый обычный ад - без старинных сковородок и чертей, просто ад детского распределителя. "Распределение живого груза", как бессердечно и ясно пишут в сопроводительных бумагах в таких случаях. Отец говорил.

Плач. Крики. Ругань. Голоса. Запахи грязного белья, мочи, ещё чего-то химического. Военные. Медсёстры и врачи, делающие свою работу до грубости быстро, потому что детей - тысячи. Сами дети, ещё не отошедшие от перелёта. Киснет на полу блевотина. Дети лежат вповалку на каких-то матах вдоль стен - кто-то спит, кто-то безучастно смотрит, замучившись, в потолок, кто-то плачет... Грудой в углу - под охраной дюжих солдат - конфискованное оружие. Подростки, по-взрослому ругаясь, лезут к этой куче с искажёнными лицами - недетские, солдатские угрозы, требования вернуть то, что для них ассоциируется с безопасностью, с возможностью защищать себя и близких хоть как-то... Девчонка лет четырнадцати, собрав малышей, читает им вслух "Вини-Пуха" - бумажную растрёпанную книжку, обгоревшую по краям. Восьмилетняя девочка спит прямо на полу, прижав к груди грязную, замызганную куклу, через неё перешагивают, забыв о старом поверии - или нет у англосаксов такого, что, если перешагнуть через ребёнка, он перестанет расти? Мальчишка лет десяти-двенадцати кривится от боли, стараясь не плакать - ему дренируют начавшую гнить рану в левом боку, зашитую какими-то невообразимыми нитками. На тележках увозят в дезинфекцию одежду с наспех приклёпанными личными пометками; раздетых отправляют налево в дверь мальчиков, направо в дверь девочек, за дверями - санпропускники, обнажённые тела выглядят странно беззащитными, многие истощены до синевы. Третья дверь - в операционную, около неё - наш хирург в окровавленных перчатках разговаривает с англосаксонским офицером с серым от недосыпа лицом. Девочка лет пяти в одних трусиках молча бродит по залу, кого-то ищет...

... - Кормить будем всех! Я сказал - всех, но после санпропускника!..

... - ...осколочное, пневмоторакс, осколок всё ещё внутри...

... - ...пусти, не имеешь права забирать, чёртов коп!..

... - ...да заберите же вы его! Он сторк, но его родители повстанцы, а наши мальчишки его бьют всю дорогу!..

... - ...как тебя зовут?

- Цо пани хце? (1.)

- Как твоё имя?

- Не розумем. Не розумем, Проше пани... (2.)

- ...бомбордират не био? Сионзи не био бомбордират?.. (3.)

- ...Порт-Кук, Астор, 224, Ники.

- А кто твои папа, мама?

- Папа, мама.

- Кто они?

- Порт-Кук, Астор, 224, Ники. общем, он не пошёл.атно. про партизан. и дело получают.бжают любыми фильмами, но и повсей лать, если общий план обороны рухне

- Пишите, англосакс, мальчик, примерно два-три года... Он твой брат, девочка, слышишь?

- Вас ду бист шпрэхн, фрау?.. Ах, ист кнабэ!.. (4.) Йа нихьт... не знат. Ми алле... бежат. Находит его... унтэр грунт... (5.) в развалина...

... - ...Мадрэ, мадрэ! (6.)

- Пишите - испанец... В этом бардаке кто-нибудь знает испанский?!

- Мадрэ, мадрэситта!..

... - ...дов э ла папа? Мама? Дов э ла? (7.) О чёрт...

... - ...сэ ла. Пардон... (8.) я не знайу, кто они есть. Я и мон ами... друг, он голляндец, вон он... мьи нашльи их на улица, где оньи... как это?.. сидьеть и плякать...

... - ...ты немка, австрийка, кто?

- Ихь вайс нихьт, фрау... (9.)

- Ну не плачь, не плачь... Пишите - немка...

... - ...Пыл твееквект... (10.) прямо на споорвейк... (11.) Не полеть... только скрэстись...

- Сквозное ранение в мякоть шеи слева...

... - ...я есть хочу... хочу есть...

... - ...мама кричала сзади: "Беги! Беги, не оглядывайся! Не оглядывайся!" Так страшно...

... - ...дефицит веса - 15%...

... - ...Давай запишемся, как братья? Чтоб дальше вместе?

- Давай...

... - ...Цэ що? Та вы сказылысь, тётичку ничого мэни не трэба, тильки посплять, а цэ йим, йим зовсим тяжко...

... - ...Не подходи! Не подходи, башку снесу, не отдам!

- Не дури, парень, положи... хватай его, Ген!..

... - ...Елена Никифоровна, тётя Лена, я больше не могу, это же не дрова, это дети!

- Возьми себя в руки, милая, или убирайся и плачь дома! Им и так тяжело, а тут ещё твои сопли!..

... - ...аппарато, аппарато! (12.)

- Тише, тише, нет никаких самолётов, никто тебя не обидит... Витамины дайте, в комплексе...

- ...Да я швед, а не англичанин! Это он англичанин, а билет его у меня, потому что он не соображает ничего, он контуженный!..

... - ...Мои родители здесь, в столице, сообщите им!..

... - ...Что значит: "Раздевайся!"?! Мне не пять лет, я взрослая девушка!

- Сержант, в санпропускник эту идиотку! Силой!..

... - ...ми сега шестьнадесят. Сум едан. Едан, чуете? Дайте ми орыжье. Био местить, повеч няма никого. Дай ми орыжье... (13.)

... - ...Кто может дать разрешение вступить добровольцем? Вот мои документы, смотрите сами...

... - ...Закрой хлеборезку, а то так звездарезну - пуговицы от кальсон поотскакивают!..

... - Это твоя сестра?

- Пишите, как сестру.

- Как её зовут?

- Я не знаю, миссис...

1. Чего госпожа хочет? 2. Не понимаю, простите, госпожа... (польск.) 3. Бомбить не будут? Сегодня не будут бомбить? (сербск.) 4. Что вы спрашиваете, госпожа?.. Ах, этот мальчик!.. (немецк.) 5. под землёй... (немецк.) 6. Мама, мама! (исп.) 7. Где твои папа? Мама? Где? (итальянск.) 8. ...вот так. Простите. (фр.) 9. Я не понимаю, госпожа... (немецк.) 10. Схватка. 11. Железная дорога. (голландск.) (12.) Самолёт, самолёт! (исп.) 13. Мне сейчас шестнадцать. Я один. Один, понимаете? Дайте мне оружие. Буду мстить, больше нет никого. Дайте мне оружие... (сербск.)

Я начал пятиться к выходу - и почти столкнулся со своим ровесником. Мальчишка в форме со знаками отличия неизвестной мне части держал на руках девочку лет четырёх - в обрывках платья, с недетски усталыми глазами. Она посмотрела на меня - медленно, пристально - и положила голову на плечо мальчишке. А тот, облизнув чёрные сухие губы, зачем-то сказал мне по-русски - на школьном языке, правильном и медленном:

- Неделю в этой банке. Кислорода 18%, гравитация ноль, места на каждого - полтора метра на полметра по-вашему. Стакан воды в день... Это Надежда?

- Надежда, - я кивнул, шагнул дальше... и остановился. Посмотрел на стоящую возле стены с какими-то листами женщину-офицера - это была наша соседка, Пустовалова. - Тёть Рит, - окликнул я её. Она посмотрела, кивнула, и снова уткнуться в бумаги я ей не дал. - Я возьму вот их? - кивнул я в сторону мальчишки и девочки, которые подошли за мной следом. - Они будут у нас жить.

Это как-то само собой сказалось. Я успел удивиться - и услышал, как тётя Рита говорит:

- Погоди пару минут, сейчас в список внесу, чтобы на них всё оформили... Маме привет передай.

* * *

Да уж. "Привет маме" получился неплохой. Наши младшенькие девицы, высыпав из своей комнаты - и сестрёнки, и племяшка - уставились на девочку на руках англичанина - он её так и не спустил с рук, так и нёс до дома, молча шагая следом за мной. Бабушка, выйдя следом за ними, держала руки под передником. А мама, как раз пришедшая с работы, только глаза расширила.

- Ма, вот это... - начал я и сообразил, что ничего не знаю о тех, кого привёл в дом. Я судорожно схватился за карман, в котором были временные удостоверения, но мальчишка меня опередил:

- Ричард Толливер, - представился он, - а это моя сестра Марджери.

- Очень приятно, - всё ещё непонимающе кивнула мама. Я вклинился:

- Ма, они у нас будут жить.

Тут подоспел дед. Он вошёл с улицы - наверное, возился в саду - и сразу на всех прикрикнул. На "баб" - чтобы не стояли, как памятники первопроходцам, а занялись девочкой и ужином. На меня - для порядка. На Ричарда - чтобы отдал сестру. Он и отдал, успокаивающе сказав на родном языке заозиравшейся девочке:

- Марджи, это хорошие люди.

- Мы будем тут жить? - спросила девочка, которую взяла мама, всё ещё стараясь отстраниться от неё - поближе к брату. Дик помедлил, опустил глаза, поднял их... и тут мама наконец-то включилась:

- Конечно, будете жить тут, - сказала она. - Я тётя Ира, и я о тебе позабочусь, пока не придёт твоя мама.

- Мама не придёт, - серьёзно и спокойно ответила Мардж, тем не менее обвивая мамину шею (мои сестрёнки зашушукались сердито, и я показал им кулак) руками - тонкими и грязными. - Маму убили Чужие, тётя.

Английский мальчишка закрыл лицо руками и содрогнулся - длинно, сухо. Потом опустил руки, начал зачем-то расстёгивать куртку - и мы с дедом изумлённо подались вперёд, не веря своим глазам.

Под курткой вокруг тела Ричарда было плотно обмотано пропотевшее, помятое, грязное, но хорошо узнаваемое знамя - белое полотнище с алым Крестом Георгия. Знамя Англо-Саксонской Империи. По верхнему краю его, под тёмными то ли от времени, то ли от грязи золотыми кистями шла надпись -

Bright's Light Riflemen

...Мы с Диком улеглись на одной кровати - просто не было свободных. Он ни о чём не спрашивал, вообще не говорил ничего, хотя комнату оглядел внимательно, только когда я сказал, что завтра сколочу топчан, тихо ответил:

- Я сам. Я умею, ты только покажи мне, где у вас инструменты и материал. Меня дед научил. Он был хороший плотник.

Он вставлял в сказанное по-русски английские слова, но я хорошо понимал английский. Мне было не по себе. Английскому мальчишке пришлось в пору всё моё, он и сейчас лёг в моих трусах... но когда я помогал ему найти одежду после душа, то увидел на теле Ричарда - бабушка обработала - следы свежих, ещё только начавших подживать, ран. На правом бедре и на правом боку. Мне хотелось спросить, откуда это и от чего, но я просто не посмел.

Мы лежали и не спали. Снаружи было темно, только вдали что-то шумело - я сам не мог понять, что. И, кажется, уже начал засыпать, когда голос Дика меня выдернул в мою комнату:

- Ты меня у себя поселил, а я - я предатель. Я бросил в бою своего командира и убежал.

Я привстал на локте и чуть не грохнулся с кровати - она была односпальная. Англичанин лежал и смотрел в потолок - глаза поблёскивали, и я понял, что это слёзы.

- Ты же знамя полка спас, - сказал я недоверчиво. Дик скривил губы:

- Ну спас. Знамя спас, а командира бросил.

- Расскажи, - потребовал я, и Дик резко сел. Подтянул колени к подбородку и опустил на них голову - так, что я видел только его макушку и не видел - глаз.

- Ну слушай... - глухо произнёс он...

* * *

...Что мы сейчас защищаем?

Я не знаю.

Я не знаю, есть ли у нас соседи слева и справа. Я даже не знаю, сколько у меня осталось людей. Возможно, я один сижу в этом подвале и жду новой атаки. Будет ли она последней? Этого я не знаю тоже.

Я знаю только, что, пока мы сидим здесь, шаттлы, может быть, ещё продолжают улетать.

Я знаю так же, что, если мы уйдём, то они точно перестанут улетать.

Я отдаю свою жизнь - и с ясностью это понимаю, что нам не выбраться отсюда живыми - за то, чтобы продолжали улетать шаттлы, за Императора, за наш Брайт, за то, что я - землянин и англосакс. Я богатый человек. Есть столько вещей, за которые я умираю.

Если наши когда-нибудь найдут эти записки, пусть знают - мы не отступили живые и не отступим мёртвые. Если же эти строки читает враг - пусть посмеет сказать, что мы не верили...

...Человек откладывает ручку и сидит над листами бумаги.

В подвале полутемно, только горит синеватым светом химический фонарь - переломленная пополам палка на краю стола, рядом с очкастым глубоким шлемом. Около бойницы, в которой пляшут отблески пожара, стоит длинная самозарядка - крупнокалиберный полуавтомат. Лежат похожие на книги обоймы, ручные гранаты. Стоят два гранатомёта - кустарные, производства местной мастерской. В другой бойнице - перископ. Ящики вдоль стены. Около входа - неожиданно яркое знамя Империи: белое полотнище, алый георгиевский крест, золотая корона в пересечении его лучей, надпись - название полка...

Снаружи - рокот и свист. Временами мягкой судорогой сводит пол, стены и потолок. Бой за кварталы пакгаузов вокруг последнего космодрома планеты Брайт всё ещё идёт.

Может быть, надо было уйти в леса между Силвер Стрим и Трибоем. Там пол-континента девственных лесов, туда ушли кое-кто из регуляров, ушли в полном составе кланы МакТэвишей и Стюартов, многие из гражданских англичан, норвежцы Сорансена - с семьями, даже со скотом... Они могут продержаться там годы. Даже десятилетия...

Из сорока лет жизни - треть средней жизни землянина, всего треть - человек отдал армии Империи двадцать шесть лет. Он начинал ещё до войны. Война взяла троих сыновей, младшему из которых было семь. Война взяла жену. Скоро возьмёт и его.

Но только не прятаться. Даже с самыми благими целями. Нет, те, кто ушёл - они ушли, пусть им поможет счастье землян. Он никого не держал из своего взвода, он никого не держал из примкнувших ополченцев. Когда всё ТАК рушится - каждый сам выбирает, как продолжать борьбу. Среди землян нет трусов. Выбор каждого - его выбор.

Позиции атакуют нэйкельцы. Странно, этих существ не воспринимаешь, как живых. Как будто механизмы идут. Он вспомнил последнюю атаку. Один из них издыхал, застряв в проломе. Синеватая вязкая жидкость, вытекающая через пробоину в сером панцыре - между двух щупалец. Третье - шарит по камню. "Йук-йук-йук..." - быстрый звук непонятно откуда. Даже не похоже, что это умирает живое существо.

Вспомнились аборигены Брайта - вялый, малочисленный мирный народец, обитавшие в предгорьях "лупоглазики" с оранжевой весёлой шерстью. Землянам они были бесполезны, почти необучаемы, но места хватало всем, и приходивших в города и посёлки никто, конечно, не гнал и ни к чему не принуждал. У Стива - младшего - был слуга не слуга, игрушка не игрушка из лупоглазиков. Как его звали - кому интересно? Стив называл его Апельсин, и тот охотно откликался.

Тогда... одиннадцать дней назад... во дворе...

У Апельсина кровь была почти человеческая, алая. Когда он стащил лупоглазика с сына - прямо посреди развороченного двора - Апельсин вдруг сказал по-английски: "Больно, человек, больно, зачем Стив больно, зачем я больно?" - и затих. А Стив простонал: "Па-а-ап... он меня... закрыл..."

Лупоглазик не спас сына. Не мог спасти. Кругом всё было начинено стальными стрелками в палец длиной, тело сына - тоже, и он умер через полчаса. Наверное, лучше бы было ему - сразу.

Но Апельсин закрыл мальчика собой. Как бы там ни было.

Он вырыл яму посреди двора, рядом с тем, что было его домом. И похоронил в ней - рядом - своего сына и Апельсина...

..."Йук-йук-йук..." - звук надоедливо лезет в мозг. Дик Толливер подошёл ближе, сунул прямо в дыру панциря ствол офицерской "гюрзы" и выстрелил. Щупальца обвисли. Дик зло засмеялся...

... - Товарищ майор, можно?

Как будто спрашивает разрешения войти в класс во время урока...

...Майор Сайклс обернулся.

На пороге штабного подвала стоял Дик. При свете фонаря лицо мальчишки казалось белым овалом с темными ямами глазниц. Без шлема, в лёгкой броне, с висящим на плече "абаканом", Дик держал на руке прижавшуюся к нему девочку лет четырёх, в запачканном платье. Девочка спала, обеими руками обхватив подростка за шею - поверх жёсткого ворота-валика жилета.

Сайклс кашлянул.

- Это что такое?

- Сестра, - ответил Дик. Он подошёл к столу, и стало видно, что у него глаза ненормального. - А знаете, в наш дом попали наконец. Мама всё тянула, тянула, они выходить собрались - и как раз угадало. А Мардж жива осталась, её в калитку выбросило. Ну и она сюда добралась.

Девчонка на руках Дика завозилась, захныкала и крепче вцепилась в брата. Тот приобнял её.

- И что ты дальше собираешься делать? - уточнил майор. Дик пожал плечами с остро торчащими стопорами для ремней снаряжения. Ответил с заминкой:

- Я не знаю. Ну ей же некуда было идти. Пусть со мной.

Майор закрыл блокнот, сунул куда-то за ящики. Спросил:

- Сколько наших осталось?

- А никого, - Дик вдруг улыбнулся. И это была весёлая, нормальная улыбка. - Вы не помните? Я же вас сюда затащил. Вы без сознания были. А больше никого не осталось.

- Никого, ясно, - майор кивнул. Он и правда только теперь вспомнил разрыв рядом, вспышку... До этого почему-то казалось, что он сам вошёл в подвал. - Шаттлы взлетают?

- Десять минут назад взлетел нормально, - Дик удобней устроил сестру. - А полчаса назад то ли сбили на взлёте, то ли что с двигателем случилось - я не понял, только он сразу за окраиной упал.

- Возьми знамя, - кивнул Сайклс на флаг у двери, и мальчишка повёл туда же взглядом. - Сними с древка. Иди на космодром. Постарайся сесть на шаттл.

- Не, я не пойду, - сказал мальчишка. - И не приказывайте, я всё равно не пойду. Я лучше тут.

- А я не приказываю. Сестру спасай. И знамя. Ну и... - Сайклс хмыкнул. - Ну и расскажешь там, как мы геройски дрались. Соври побольше, чтобы было красиво. Это важно, когда красиво.

- Я... - мальчишка посмотрел на спящего на руках ребёнка. - Но я...

- Ты иди, Дикки, - сказал майор мягко, ласково, как сыну. - Знамя забери и иди.

- Пойдёмте вместе, - выдохнул Дик умоляюще.

- Ну что ты глупости говоришь, - спокойно ответил майор. - Я не могу. Я присягу давал. А ты должен. У тебя ребёнок.

- Я её посажу и вернусь, - сказал мальчишка. - Не пропадёт с людьми. Её посажу, знамя отдам и вернусь. Я быстро. Ага?

- Иди, - кивнул майор. Смотрел, как мальчишка, уложив спящую девочку на ящики, аккуратно снимает знамя. Сайклс вытащил из кармана бумажник. Белые листки фунтов - потрёпанные и новые... несколько платиновых соверенов... карточки - местные, больше нигде не ходят, но всё равно. Снимок. Он засунул бумажник в вырез платьица спящего ребёнка.

- Я быстро, я вернусь, - Дик поднял сестру на руки снова. Знамя он засунул под ремни на груди. - Я вернусь.

Сайклс отдал честь - без наигрыша. Одной из традиций полка Bright's Light Riflemen было то, что они имели право не отдавать честь военнослужащим других полков. Но эта традиция почти утеряла смысл в объединённой армии Земли. Кроме того, майор подумал, что Дик ничем не хуже его ветеранов.

Мальчишка ответил тем же - на миг его лицо стало очень серьёзным, не усталым, а именно серьёзным. И вышел.

Сайклс ещё какое-то время сидел неподвижно. Потом поднялся, вывалил на пол из двух ящиков чёрные брикеты пластита. Сел за стол и положил рядом ручную гранату. Аккуратно разогнул усики чеки.

Чтобы - когда настанет момент - не замешкаться...

... - Ты не вернулся? - глупо спросил я.

Дик не удивился идиотизму вопроса, лишь покачал головой, не глядя на меня.

- Я не смог. Мы вскочили в шаттл, и меня не выпустили. Я секунду замешкался, искал, кому сестру отдать. И всё. Я просто не успел. Я правда не успел... но я теперь всё время думаю, что я его бросил.

Мы сидели рядом на кровати, и казалось, что я знаю Дика сто лет, как любого из нашей компании, с которой его надо будет непременно познакомить.

- Никого ты не бросал, - уверенно сказал я. - Ты просто дурак, как все англосаксы, - он сердито отстранился. - Нет, правда. Ты душу полка спас, ты, может, в миллион раз больше просто чем человека... - у меня кончились слова, и я сердито встал. - Пойду в сортир. А ты ложись и не валяй дурака.

Дик послушно лёг. Вздохнул. Потом опять привстал на локтях:

- Ой, погоди! Посмотри, как там Мардж. Она боится одна, понимаешь?..

...Мама ходила по коридору, укачивая сонно похныкивающую маленькую англичанку. Я слышал, как мама тихонько напевает:

- За душой, за пазухой,

Встрепенулась раз, другой

Лёгким звоном под дугой

Не дала уснуть...

Полетела лёгкая

С облаками окая

Стрелами, не строками

Ворожила путь... (1.)

1.А.Красавин. Славословие.

Что-то шевельнулось во мне... что-то, чего я, конечно, не мог помнить, но почему-то помнил - и помнил отчётливо: мамин голос, мамино лицо, мамину песню... такую непохожую на колыбельную, хоть и негромкую - спетую надо мной, совсем крошечным...

Мой брат серой птицей метался по лесу,

Собой прикрывая волчиц да щенят;

И, пулю приняв, не визжал - пел последнюю песню,

И псы сторонились его, неживого, в санях.

Что вякает пёс? Мол, большие сейчас перемены?

И наших щенков "благородно" возьмут в зоосад?

Я псам никогда не прощал первородной измены!

С дороги! Не пятятся волки назад! (1.)

1.И. Семёнов. Песня волка-одиночки.

Вы как хотите. Но я это - вспомнил.

9. НЕПРОШЕНЫЙ ДАР .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

Смешно, но в итоге Игорь испугался. Сказать-то можно всё - но ведь потом слова придется подкрепить делом - а что он сможет против двух Сущностей? И не страшно, что убьют - а страшно, что заставят ПОВЕРИТЬ. В свое. И не словами, нет - силой.

Заставлять его, впрочем, никто не стал. Наммилайна очень земным жестом покрутила пальцем у виска, развернулась и вышла. Вайми, однако, остался, с каким-то новым интересом глядя на него.

- Мои поздравления, Игорь, - ядовито сказал он. - Вышло офигеть как вежливо.

- Мои поздравления, Игорь, - сказал он. - Я и не знал, что ты сам разберешься в себе. Ты выдержал испытание.

При звуках этого голоса мальчишка вздрогнул. Он был слишком похож на голос того Вайми и Игорь чувствовал, что и сути говоривших схожи, только тот Вайми был мальчишкой - а это создание взрослым, даже древним: его жизнь горела звездным огнем под внешней симпатичной оболочкой.

- Ты, я вижу, уже знаком с моим здешним Отражением, да? - спросил Вайми.

- Да, - Игорь по мере сил поджал ноги и обхватил их руками, но всё равно чувствовал себя весьма неуютно. Стало стыдно - но одевать эту дурацкую тунику было бы еще стыдней. - Ты читаешь мои мысли?

- Нет. Ты стоек душой, поэтому я скажу тебе правду. Ты мертв.

- Мертв? - удивился Игорь. - По-моему, я вполне жив, раз говорю это.

- Конечно, ты жив, но твое тело мертво. Знаешь ли, радиация в Джей-Таане сейчас очень высокая, а твоя защита была... скажем так, недостаточной. К счастью, мы смогли поймать твою... душу прежде, чем она затерялась в Эккайа навсегда. Сейчас твое сознание живет в компьютерной сети нашего корабля.

- Но я же не призрак! - возмутился Игорь. - Мои руки, ноги, всё тело - я чувствую его, как всегда!

- Это значит лишь, что мы хорошо сделали свою работу. Впрочем, скоро ты получишь свое тело назад - если хочешь, мы даже улучшим его, хотя, по-моему, это делать не стоит.

- Значит, город и те черные твари? - это тоже придумали вы? - удивленно спросил Игорь. - Зачем?

Вайми спокойно посмотрел на него.

- Мы должны были знать, как ты отнесешься к этой... новости. Традиционный тест на необычное... не самый сложный, кстати. Всё прошло успешно. Более-менее.

Игорь вспомнил текущий с рук Огонь, вспомнил тающий в нем морок... Усмехнулся.

- Не думаю, что вам там удасться еще кого-то... протестировать.

Вайми пожал плечами.

- Нет, почему? Это просто запись - ее можно снова запустить, хотя программу-стимулятор ты обвалил, поздравляю. Это мало кому удается.

Мальчишка хмыкнул. Обвалил одну - обвалит и другую, вот эту. И что тогда с тобой будет, друг мой сердечный? Проснешься? Или нет? Интересно...

- Наверное, долго пришлось бред для такой жути собирать?

Вайми искоса посмотрел на него. Усмехнулся.

- Нет. Собирать ничего не пришлось. Все сведения о ней мы взяли из исторических записей. Такой мир и в самом деле был. Очень давно.

Игорь задумался, на секунду опустив голову. Поморщился.

- Да? Не хотел бы я в нем оказаться... ну да не важно. Значит, я по-прежнему в иллюзии?

- Ну, в общем... да. Я же говорю тебе - что у тебя нет тела. Ведь...

- Мне интересно всё это, - откровенно нетерпеливо перебил Игорь, - и я чувствую, что ты считаешь меня другом. Но, черт побери, мне можно, наконец, одеться?

Вайми как-то непонятно посмотрел на него. Усмехнулся.

- А я что - запрещаю? - он отвернулся к стене, что-то рассматривая.

Игорь со вздохом подобрал тунику. Он уже понимал, что вел себя глупо - но тут уж хозяева сами виноваты, могли бы и понять, что их моды не всем тут подходят.

Одевшись, мальчишка вновь подошел к зеркалу. Туника не доходила ему даже до колен, однако была удобной и он-здешний выглядел в ней совсем неплохо - если не смотреть на голые ноги. Ладно, в Древней Греции такое же носили - и никто не морщился. Теперь - главное...

- Объясни, наконец, что со мной стало - и как я оказался здесь?

Вайми вдруг улыбнулся. Потом его лицо стало серьезным.

- Вряд ли ты в это поверишь, но ещё никогда, за все семь тысяч лет её работы, в нашу Ловушку Душ еще не попадалось существо из мироздания, настолько отдаленного. Для такого хрупкого создания, как ты, такая смелость удивительна. На самом деле удивительна. Даже сам Хранитель Ловушки был удивлен. Он очень редко вмешивается в чужие дела, но для тебя он сделал всё, что мог - направил тебя в Туннель, по которому летел наш астромат... корабль. Сейчас ты на борту "Тайны"...

- А кто вы? - спросил Игорь. - Кто Золотой Народ?

- Мы предки файа. Они воссоздали нас из уважения, но мы стали лучше, чем были - так бывает, если создающий любит того, кого создает. Мы избраны, чтобы наследовать файа их мироздание. А они... пошли дальше, выбрав иные пути...

Игорь пожал плечами. По его мнению, всё это - "избраны, чтобы наследовать" - звучало смешно, напыщенно и глупо. Но кто их знает - вдруг на самом деле так?

- А я? Что будет со мной?

Вайми пожал плечами.

- Ты выберешь это сам. Я не знаю. Вернуть тебя домой будет очень трудно, но мы можем сделать это - хотя бы из уважения к твоей смелости. А я бы хотел, чтобы ты стал моим братом. Мой народ отличается от других. Не все симайа, - такие, как я - родились золотыми айа. Мы многих принимаем в свою семью. Видишь ли... мы рождаемся, как вы, как вы растем, стареем... но не умираем. Там, где вас поглощает смерть, мы изменяем свою суть. Не всем из нас дана способность Приобщать, но я ей обладаю. Когда ты выйдешь из машины, я смогу... ты станешь одним из нас, но только навсегда, Игорь. Истинная свобода дается лишь раз. Никто не в силах отнять этого дара. Ты уже не сможешь жить в мире своих снов, как сейчас. Мы можем заглядывать в этот мир, но вместить нашу сущность он не может. Но если хочешь, ты сможешь остаться тут навечно.

- Я не хочу жить в иллюзии, - опустив глаза, глухо сказал мальчишка. - Это всё равно, что брести по краю пропасти с закрытыми глазами.

- Пусть так, но мир снов не более хрупок, чем мир яви, поверь мне. Вдобавок, он бесконечно разнообразней. Не думай, что тут ты сможешь всё. Нет. Ты будешь жить здесь, как жил там, у себя. У нас есть мир... где живут люди... миллиарды их... и этот мир гораздо интереснее, чем твой. В нем нет смерти. Если ты умрешь там, то просто очнешься в каком-нибудь другом мире... Видишь ли, это мир... несозданного. Там живут наши творения, которые ещё не созданы, живет всё лучшее, что в нас заключено и что мы должны спасать друг в друге. В этом мире мы сами - завтрашние... - Вайми мечтательно прикрыл глаза. - Когда мы смотрим в него, нас охватывает неутолимая тоска. И в этой тоске мы стремимся переделать наш мир, нашу Реальность, чтобы она стала похожа на наши мечты о ней... - его бездонно-синие глаза вдруг сумрачно блеснули из-под золотящихся темных ресниц. - У моего народа есть мечта, Игорь. Ничто не ненавистно нам так, как страдания - неважно, свои, или чужие. И мы хотим... чтобы нигде - нигде во всем мироздании - не осталось места для страданий и смерти. Это глупо звучит, я знаю, но в словах трудно выразить всю глубину наших чувств. Пускай мой народ молод, но наши знания очень стары. Мы с самого рождения видим суть вещей - те, кто ушли дальше, научили нас. Мы знаем, что наша мечта осуществима и что она исполнится. Пускай это займет миллиарды лет - что за важность? Это можно сделать. Это правда. Но, - на миг его глаза беспощадно сузились и вдруг мальчишке стало страшно, - мы не допустим, чтобы кто-то встал между нами и нашей мечтой. Воин-мечтатель - самое страшное, что только может быть во Вселенной. Он смотрит, но не видит ничего иначе, как через призму своей мечты. Страдания и смерть легко проходят мимо глаз, не желающих их замечать... Мечтатель страшнее безумца, потому что ведает, что творит, но его душа парит так высоко, что её уже не трогают чужие страдания - она ослеплена собственным светом. Именно здесь нас ждет основная ловушка, - Вайми взглянул прямо в глаза Игоря. Тот прямо и открыто встретил этот взгляд - и не удивился, когда симайа прочел его невысказанные мысли. - Мечтая о рае, легко сотворить ад. Лучший способ установить мир - уничтожить своих врагов. Мы знаем это, но не можем отказаться от нашей мечты. Грань между безднами столь узка, что мы не видим её. Но мы пройдем по ней, Игорь. Пройдем. Однажды мы станем старше и мир будет принадлежать нам - ради единственной цели, которая может это оправдать. Впрочем, - Вайми на миг улыбнулся, - будущее творит само себя. Сколько рас уже пытались пройти по нашему пути? И что они сейчас? Прах. Мне не стоит говорить за других, но я хочу помочь тебе - просто потому, что мне это нравится. Так чего же ты хочешь?

- У меня есть... девушка, - смущенно сказал Игорь. - Ее зовут Лина. Я хотел спасти ее... и даже не знаю, смогла ли она дойти до наших. Помогите ей. Больше я ни о чем не прошу.

Вайми задумался.

- Всё не так просто, как тебе кажется, - наконец ответил он. - К сожалению, я знаю, о ком идет речь - из твоей собственной памяти. Любопытство - страшная вещь...

Игорь опустил голову в сильнейшем смятении чувств. Услышав о том, что Вайми прочел его память, он пришел в дикую ярость... и, в то же время, был рад, что не нужно ничего объяснять. Вдруг поединки на арене Ярмарки показались ему детской забавой - враги были злобны, и, ослепленные злобой, глупы. Они нападали, он защищался - всё было просто. А вот если ты просто не можешь понять своих чувств к тому, с кем разговариваешь - что тогда? В самом деле?

Вайми надолго замолчал.

- Любовь - величайшая из сил нашей души, - вдруг тихо сказал он. - Она приносит нам счастье, но не только. Любовь может быть и самой разрушительной из всех наших сил. В ослеплении любви можно перейти границу... когда уже ничто иное не кажется важным. В желании любой ценой быть с любимой... любимым... любимыми можно шаг за шагом разрушить весь окружающий мир и оказаться в пустыне, откуда уже не будет иного выхода, кроме смерти. Так было... и будет, даже если мы решим иначе. Путь между безднами чересчур узок... впрочем, что толку в словах? Я вижу, как ты страдаешь и не хочу этого. Все мы совершаем ошибки, падаем... но потом поднимаемся. Мы поможем твоей девушке - если сможем помочь тебе.

Несколько минут они молчали. Игорь пытался разобраться в своих чувствах, однако тщетно. Слишком многое ему нужно было обдумать. Впрочем, остались и более важные вещи, которые он должен был знать.

- Вы сможете вернуть меня домой? - наконец спросил он прямо.

Вайми пожал плечами.

- Нам будет трудно помочь тебе. "Тайна" может пройти через Зеркало Сути, но на той стороне мы не сможем обогнать свет. Лишь Нэйриста, Строитель Туннелей, может там это сделать, но никто не пошлет туда такую громадину только ради тебя. Она пожирает по солнцу каждые тридцать дней, знаешь ли. Даже Анхела решилась пройти этот путь лишь однажды. А мой народ слишком юн, у нас ещё нет таких вещей... и вряд ли скоро будут.

Игорь, однако, не хотел отступать.

- Я не верю, что вы ничего не можете сделать. Наверняка, какой-нибудь выход есть.

Вайми насмешливо поклонился.

- Конечно, ты прав. Невозможного нет, всё можно сделать, вопрос лишь в том, когда и какой ценой. Наш не-пространственный привод не действует в вашей Вселенной, но Врата Мэйат могут открыться в любой её точке. Положим, нам даже известно, какой именно. Но, я не могу обещать, что мои... потомки не вмешаются в вашу жизнь, едва получат такую возможность. И ваша судьба уже не будет вашей собственной. Об этом ты не думал?

- Думал, - осторожно сказал Игорь. - Мне вообще-то нравится ваш народ. Вы не такие, как все.

- Тебе нравлюсь лишь я, потому, что других симайа ты еще не знаешь, - мгновенно отпарировал Вайми. - А мы бываем всякие. Не все из нас знают, где нужно остановиться. Ты же слышал, что говорила Наммилайна. Другие наши - такие же. Готов ли ты взять на себя ответственность за весь свой мир?

Говорить это совсем не хотелось, но Игорь заставил себя сказать правду.

- Нет.

Вайми на миг склонил голову. Игорь понял, что это не только знак уважения.

- А если я скажу тебе, что тогда ты не сможешь вернуться домой?

- Зачем ты испытываешь меня? - вдруг тихо спросил мальчишка. - Что изменится от моего ответа? Или эти вопросы не от недоверия, а просто из пустого любопытства? Если ты видел меня изнутри - зачем спрашивать?

- Я видел твою память, но не душу и не могу предвидеть твоих поступков. Не нам выбирать тебе путь. Но мы должны сначала знать, потом хотеть. Такова суть моего народа.

- Так вы отвезете меня домой?

- Если ты захочешь, то да. Но вот захочешь ли ты?...

Игорь не хотел это говорить... но это не имело никакого значения.

- Так - не хочу. Империя - важнее, - отрубил он. И подумал неожиданно спокойно, что, если пройдёт сто лет и родичи Вайми на самом деле попробуют принести землянам какое угодно счастье... что ж, даже год - это срок. Что уж - век. И еще неизвестно, кто кого будет тогда учить жить...

И ощутил невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение - словно нажал кнопку на древней "сигналке". Над зыбкими руинами, заполнившими было его душу, ликующе и стремительно вознеслись стройные башни - и выше башен стояли суровые великаны со звёздами глаз. В их взглядах было одобрение и... и ВОСХИЩЕНИЕ?!

Мир вокруг погас.

* * *

Лес тонких металлических колонн уходил вверх и вниз, насколько хватал глаз. Соединенные горизонтальными поперечинами, они составляли колоссальную трехмерную решетку, похожую на кристаллическую. Её освещали редкие синеватые огни и один из них был совсем близко - яркий, резкий, сине-белый шар, пылавший прямо в воздухе. Ни проводов, ни лампы. Ничего. Только чистое, беззвучное сияние. Но когда Игорь захотел коснуться этого чуда, его пальцы уперлись в упругий воздух - предосторожность нелишняя, так как шар излучал и заметное тепло. Тяжести здесь не было: он свободно парил в воздухе.

Расстояние между прутьями или трубами - толщиной дюйма в три - оказалось не очень большим: в самый раз протянуть руку или толкнуться ногой. Игорь осторожно поплыл вперед, скользя между прутьев - туда, где горел чистый золотистый свет. В стальной чаще трудно было находить проходы, несколько раз он попадал в тупики, пока не выбрался в некое подобие туннеля.

Эта чаща не всюду была одинакова: она то становилась реже, то сгущалась, образуя гигантские облака металлической паутины. Однако, появилось новое побуждение, влекущее его туда, смутное, но неотступное и он не стал сопротивляться ему.

Впереди было круглое пространство размером с комнату, окруженное многослойными стальными решетками. Свет падал из пяти прорезающих сплетения стали тонких прозрачных колонн, словно наполненных раскаленной золотой пылью. А между ними он увидел Анхелу. Он никогда прежде не видел ее - но он ее знал и это совсем не было удивительно.

Он прянул вперед, протискиваясь через прутья. Анхела повернулась на шорох, потом замерла, касаясь ладонью стены. Из украшений на ней были лишь браслеты на запястьях и щиколотках; покрывающий их золотой узор слабо светился в полумраке. Ее красивое высокоскулое лицо казалось сосредоточенным и хмурым, словно она постоянно размышляла над вещами, которые ей не нравились.

Какое-то время они молчали. Игорь вдруг понял, какая тут тишина. Казалось, они совершенно одни в этом безграничном пространстве. Трехмерная решетка уходила в бездну под их ногами, над головой - повсюду. Редкие синеватые огни тлели в ней, словно звезды. Их отблеск лежал на темной стали призрачными длинными полосами. Слабый, равномерный поток влажного, прохладного воздуха шевелил их волосы. Их ресницы поднимались и опускались так медленно, словно они были где-то глубоко под водой. Их темные в полумраке глаза, казалось, знали всё.

- Игорь, зачем ты здесь? - голос Анхелы был таким отстраненным, холодным, что, казалось, принадлежал не ей.

- Потому, что я люблю Лину.

Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга. Игорь был потрясен до глубины души. Признание вырвалось у него неожиданно... но он чувствовал, что это - правда. Её самый глубинный, нижний слой. Слова тут были уже не нужны.

Глаза Анхелы остались непроницаемо спокойными. Её красивые губы вдруг тронула недобрая, всезнающая усмешка.

- Любишь? Разве ты знаешь, что такое любовь?

Игорь легко толкнулся босой ногой, поплыл к ней. Замер, сжав ладонью решетку. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Чистое, похожее на маску из тусклого серебра лицо Анхелы казалось таинственным. Её большие глаза были непроницаемо темными, древними.

- Любовь не может жить сама по себе, Игорь. Ей нужна цель. Цель любви - это продолжение рода. А какое продолжение рода у вас, детей двух разных рас? Ваша любовь бесплодна. Пустая трата чувств, времени, сил, которая ни к чему не ведет. А я не люблю напрасной работы. Зачем мне спасать тебя, если в этом просто нет смысла?

- Нет, - тихо возразил Игорь. - Смысл есть всегда. Хотя бы потому, что Лина не будет больше одинока.

- Что ж, ты неглуп, и ты получишь свою награду. Может, ты даже поймешь, как мало она на самом деле значит.

- Почему?

- Игорь, я БЫЛА в твоем будущем. Я не смогла увидеть всё, но я там БЫЛА. Быть там вторично я не хочу.

- Была? Неужели ты хочешь сказать, что... - Игорь осекся и замолчал.

- Чтобы вытащить тебя, я должна тебя знать, - сказала Анхела. - Я не могу спасать никого.

Игорю не хотелось рассказывать, но и молчать он тоже не стал. Ему пришлось рассказать обо всем: о посольстве к мьюри, так неожиданно предавшим их, о друзьях, о похищении Андрея, о поисках в подземельях, уходящих в самое сердце земли...

Это был долгий рассказ: из его памяти всплывало куда больше подробностей, чем ему бы хотелось. Здесь она определенно улучшилась: стоило только подумать о чем-либо из прошлого, как воспоминания начинали сами рватся вверх, иногда даже против его воли. Здесь он часто вспоминал такое, что, казалось, должен был забыть, отчего его жизнь - её отражение в его памяти - стала едва ли не вдвое длиннее.

- Нам придется поспешить, - сказала Анхела, когда он закончил. - Слишком многое тебе еще нужно сделать. Я вложила в тебя многое из того, что знаю о Вселенной. Ты должен будешь рассказать своим всё, что только помнишь. Я знаю, что это утомительно, но это очень важно.

Игорь кивнул. Ему не хотелось этого делать... но он был должен. Разве не для этого он оказался здесь?

- Это война, правда? - спросил он, уже зная, что время его здесь истекает. - Нравится нам, или не нравится, но мы должны сражаться. Мы не можем стоять в стороне.

- Я могу всё, Игорь. И я никому не обязана. Но знание, открытое мне, заставляет действовать.

* * *

Игорь не знал, сколько пробыл во тьме. Вначале был пугающий разрыв небытия. Потом он, не сознавая себя, стал смутно ощущать течение времени. Ему грезились смутные, беспорядочные сны, но он чувствовал, что ему очень уютно и тепло.

Мальчишка проснулся незаметно. Он лежал на чём-то мягком, укрытый толстой тканью. Слышался равномерный слабый звук - то ли шум крови в ушах, то ли просто гудение. В общем, его телу было хорошо и так же уютно было его душе - длинный кошмарный сон закончился.

Тихо вздохнув, Игорь расслабился. Он чувствовал, что спал очень долго, но вот когда он уснул и что было на самом деле, а что - во сне? Он никак не мог вспомнить. В голове крутились непонятные, бессвязные обрывки. Кажется, он почему-то попал в госпиталь и с тех пор плыл в смутных объятиях кошмаров. Или нет? Вроде бы, война с мьюри ему, увы, не приснилась, и поиски Лины тоже. Но вот потом... Мертвецы, симайа, все эти бесконечные видения - всё это, конечно, не могло происходить в реальности. Просто не могло. Только...

Игорь не считал себя гением, он не мог придумать вещей, о которых неведомо откуда теперь знал. В самом деле, откуда он мог узнать, что Вселенная - совсем не то, что ему представлялось? Он видел - или ему снилось, что он видел - бесчисленные звезды, бессчетные галактики, огненные воронки квазаров - и то, что лежало ещё дальше... или всё это ему просто померещилось и на самом деле Вселенная построена из огня и Сил, кипящего хаоса, в котором он плыл всего миг - и вечность?

Вздохнув, мальчишка открыл глаза. Анхела стояла возле постели, очень спокойно глядя на него. Одета она была странновато: во что-то вроде длинного свитера - если бывают, конечно, свитера из зеленоватой кожи, украшенной золотым выпуклым узором - но он сразу УЗНАЛ ее. Да и странно было бы не узнать ту, благодаря которой во второй раз родился на свет... Кстати, а ГДЕ?

Игорь недоуменно огляделся. Он лежал в полутёмной комнате, похожей на срезанный снизу овал. Кровать... то есть, конечно, не кровать, а... что-то, очень мягкое - стояла у стены, плавно переходившей в свод. Его составляли неправильной формы панели с множеством мелких деталей и каких-то светящихся черточек. Двери не видно не - да она тут явно и не нужна.

На госпиталь "Полтавы" это место мало походило. Всё здесь было каким-то незнакомым. Даже свет. Дело не в его оттенке - он как раз очень ему нравился - а в чем-то другом, в чем - он не мог представить. Всё было безжалостно четким и каким-то... неправильным. Ненастоящим.

- Где я? - наконец спросил он.

- В Реальности, - спокойно, как всегда, ответила Анхела. - До этого мига ты жил в моем сознании, в его отражении, в иллюзии, во сне. Сейчас ты на борту "Омеги"... моего катера.

- Я не понимаю!

- Я объясню. Попробуй-ка встать...

Он попробовал - и тут же едва не свалился: здесь всё совершалось мгновенно, он двигался как-то слишком легко, и, начав движение, уже не мог остановиться. Что за нафиг? Что это с ним?

Кое-как утвердившись на ногах, мальчишка опустил взгляд. Он был обнажен и, тщательно осмотрев себя, понял, что новое тело ничем не отличалось от его собственного, но словно чья-то рука стерла с него все мелкие дефекты, шрамы, даже родинки. Шрам от проволочного хлыста тоже исчез - и вот это Игоря взбесило.

- Пусть это выглядит не очень красиво, - гневно сказал он Анхеле, - но этот шрам - не просто память о том, что я пережил. Я доказал, что могу победить честно, доказал, что не боюсь своего страха. А теперь оказалось, что ничего этого словно и не было!

- Всё это осталось в твоей памяти, - очень спокойно ответила Анхела, - в твоей душе. Разве доблесть определяет число шрамов? А на Земле ты и так будешь... необычен. Не стоит привлекать лишнего внимания.

- Да? Шрамы на моем теле - это не просто память о пережитой боли! Это часть моей жизни. Пусть это и глупо, но я гордился ими. А теперь я... словно самозванец какой-то!

- Разве кто-то у вас посмеет назвать тебя так?

На это Игорю нечего было возразить, и он с трудом смог прогнать мерзкое чувство - казалось, его обокрали. Но Анхелу, похоже, ничуть не трогало его душевное смятение.

- Координация движений у тебя еще не настроена, - сказала она. - Я бы посоветовала тебе начать с этого.

Вздохнув, мальчишка начал привычную с раннего детства разминку. Получалось не очень. Лишь после нескольких минут осторожных попыток тело стало, как и раньше, бездумно подчиняться ему. Вот только ноги почему-то ещё плохо слушались.

- Это пройдет, - сказала Анхела. Она следила за ним с усмешкой, но молча. - Если ты захочешь этого.

- Как это? - немедленно спросил Игорь.

- Именно это я и хочу объяснить, - мальчишка ожидал, что она сядет, но, похоже, что об усталости Анхела давным-давно забыла - как забыла и о многом другом. - Твое тело сейчас - проекция, так же, как и мое. Сознание - в носителе, таком же, как и меня. Реально - это очень маленький фрагмент моего носителя, полностью автономный. Регенерация, соответственно - почти абсолютная. Если в этом месте молекулы обычной материи существовать не могут вообще никак в данный момент - идет аварийное торможение психоматрицы - и аварийный сигнал мне. Так что в термоядерный реактор лучше не входить. За исключением этого, тело можно хоть аннигилировать - регенерация все равно сработает.

- Это что же выходит - я теперь никогда не умру? - ошалело спросил Игорь.

Анхела улыбнулась.

- Если захочешь - то нет.

- Это что, я теперь, выходит, как Аниу? - Игорь совершенно запутался. Он чувствовал, что должен просто взбесится от всего этого... но только не получалось. Она мне, наверное, успокаивающего вкатила, заранее, подумал мальчишка. Чтобы я не орал и башкой об стены не бился от радости. Только нафига?

Он стал... не то, чтобы старше, но он выжил, станцевав с самой смертью и страх больше не имел над ним власти. А воскресшего из мертвых уже трудно чем-то смутить или испугать. И вообще - что может быть страшным, если нет смерти?

Бесчестье, вот что, подумал вдруг мальчишка. ЭТО хуже любой, какой угодно смерти.

- Лучше Аниу, - ответила Анхела. - С небольшими недостатками: эмоционально психоматрица "тормозит" - как и у меня, собственно. Возбуждение идет медленно, его падение - еще медленнее.

- Ох! - стать бесчувственным болваном Игорю никак не улыбалось. - Это что же выходит - я теперь Лину разлюблю?

По лицу Анхелы скользнула быстрая, как молния, улыбка.

- Нет. Лину ты любишь по-прежнему. Даже, может быть, СЛИШКОМ сильно, судя по тому, что ты сделал с собой. Забыть это можно, но, намного сложнее, чем... человеку, - вновь эта улыбка, быстрая, словно укус змеи. - Далее. Запаса энергии для системы абсолютной регенерации хватит на триста тысяч часов непрерывной работы. Без ее использования носитель сможет работать около двух тысяч лет. Силовых полей и другой защиты, кроме этой - нет. Если нужно выйти в непригодную для жизни среду - будешь гулять в скафандре, как и раньше. Или - под абсолютной регенерацией... чего я искренне не советую. Можно очень быстро сойти с ума. Проблем от повреждения мозга не будет - но это и все. Половые органы... - Анхела вновь улыбнулась, - всё на месте. Всё, что в этих клетках было модифицировано до меня - так и остается, остальное - изначальное, включая ДНК. Так что детей иметь можно, но носитель - не наследуется. Зрение, слух и прочее немного усилены, по желанию - могут быть еще усилены, но расширения спектра - не делалось. С памятью - аналогично. Сила - НЕ выше исходной, но если быть уверенным, что тренировками можно достичь большего - можно увеличить ее в три-четыре раза. Возраст - тоже настраивается. Естественное старение блокировано, вместо теломеров в ДНК поставлены заглушки. Если ты несколько месяцев подряд считаешь, что твой внешний возраст не соответствует реальному - идет перестройка тела. Если почувствуешь себя старым - система будет имитировать сбои и в конце концов - смерть от старости. На самом деле - аварийное торможение психоматрицы и сигнал мне. Там - решим окончательно. Есть и дышать надо по-прежнему. Точнее, можно НЕ делать этого - если хочется посмотреть, как работает абсолютная регенерация. Если попробовать подключить любую аппаратуру считывания сознания и ты считаешь, что обстановка - безусловно дружеская, будет попытка контакта через нее и согласование сброса туда психоматрицы. Копии или оригинала - как попросит аппаратура считывания. В любом случае, будет активной лишь какая-то одна копия.

- А зачем это мне? - сбрасывать себя куда-то там Игорь отнюдь не собирался.

Анхела улыбнулась.

- Например, ты захочешь стать симайа. Я обязана предусмотреть любую возможность. Для их уровня - построить прыгалку между двумя вашими вселенными возможно. Нужная математика у них уже есть, в плане энергии для них это обойдется дорого - но вполне возможно. Да и Охэйо найдет, чем заняться в своей бесконечной жизни...

- А Сила? - нервно спросил Игорь. Сейчас он ровно ничего не ощущал.

Анхела вновь мрачно улыбнулась.

- Пси-компонента вашей вселенной почти нулевая, классических магов тут быть не может. Псионика ваших дворян - это другой принцип, гораздо более сложный в освоении, из-за необходимости использовать источники энергии за пределами данной вселенной. Собственно, потому вы и дворяне, что можете за пределы трех измерений очень немного смещатся. А пси - особенность сознания, а не тела. Даже у вас оно может жить автономно... частично, пока что. Носитель пси-способности, такие, как телекинез, мысленная связь и прочее - поддерживает. Совместимость с местной системой эффекторов я сделала. На штатную работу эффекторов носителя это похоже мало, но софт, на котором запущена психоматрица - очень хороший и адаптивный. Думаю, максимум придется освоить те же способности, что были у тебя при рождении. Если это в принципе не противоречит логике работы системы.

Перед Игорем забрезжила практически безбрежная тема для вопросов - но Анхела не была настроена отвечать.

- У меня очень мало времени на самом деле. Вот, держи, - она протянула ему две серебряных фигурки - девушки с прижатыми к груди руками, каждая - не больше мизинца, на цепочках.

- Что это? - спросил Игорь.

- У вас это называют флешкой. Здесь - краткое описание всех сделанных мной модификаций. В понятном Империи виде. Одна - тебе, вторая - тому, кому ты доверяешь, и кто сможет во всем этом разобраться. Это для того, чтобы если тебя еще кто-то потащит - не было сюрпризов.

- Спасибочки, - проворчал Игорь. - А где я был? Что это за сны?

Анхела пожала плечами.

- Изначально это планировалось, как один из тестов на получение обвеса для офицеров Станции. Здесь без них тоже нельзя обойтись. Для обладателя обвеса главное - сохранение контроля над разумом. Все остальные опасности - ничтожны по сравнению с этой.

Игорь глубоко вздохнул. Ему совсем не хотелось говорить то, что он собирался сказать - это могло кончиться для него очень плохо - но он был должен. Просто - должен.

- Сударыня, - начал он холодным, официальным тоном. - Поверьте, я глубоко ценю усилия, которые вы приложили для спасения моей скромной особы. Но: я не помню, что просил вас о разного рода... модификациях. Я не могу принять их. Просто - не могу. И потому прошу вас вернуть мне мое собственное тело.

Угу, подумал мальчишка - а если это невозможно? Где мое тело, в самом деле? Что, если мне до конца дней... тьфу, до конца вечности придется жить в этой вот... проекции на обвесе? Бррр!

Анхела посмотрела на него с удивлением.

- Я могу это сделать. На самом деле - это гораздо проще. Но - зачем? Понимаешь ли ты, от чего отказываешься? И я не хочу что-то тут исправлять - то, что получилось, мне весьма нравится.

Мальчишка вздохнул. Она что - в самом деле, не понимает? Или притворяется?

- Как я уже сказал вам, сударыня, - тем же холодным официальным тоном начал он, - я люблю Лину. Вы представляете, каково мне будет остаться одному - похоронив и ее, и моих детей?

Анхела пожала плечами.

- Я могу наделить носитель способностью к размножению. Лина и твои дети станут такими же, как ты.

Игорь вздрогнул. Нет уж, подумал он. Лучше уж я, чем они. Спасибо.

- А их дети и дети их детей? - горько спросил он. - А их супруги, друзья и товарищи? Вам придется изменить всё человечество - а потом и все расы в галактике, чтобы она не стала ареной истребительных войн, порожденных завистью к бессмертным. Вы уверены, что у вас хватит сил на такой подвиг? Хватит сил смотреть на то, во что вскоре превратится галактика, перенаселенная бессмертными? Или вы хотите лишить нас способности иметь детей? Все расы? Впрочем, это неважно... Дело в том, сударыня, что никто из землян - даже умирающий старик - не примет ваш... подарок. У нас... свои пути, мы просто не нуждаемся в нем. И не будем нуждаться - уж поверьте. Всё, что у нас есть, мы создали сами - и считаем себя вправе гордиться этим. А вы хотите лишить нас гордости, бросив подачку. Хотите нас унизить, на самом-то деле. Думаете, это нам понравится? Нет... Поэтому, сударыня, - голос мальчишки окреп, - я прошу вас вернуть мне мое собственное тело. Если же это невозможно - лишите меня жизни, потому что жизни в вашем... творении я никогда не приму.

Анхела с сожалением посмотрела на него.

- Ты не представляешь даже, от чего отказываешься, но - ладно. Это твое право и твой выбор. Поэтому...

- И еще... - заторопился мальчишка. - Заберите с "Полтавы" мои вещи, я не хочу возвращаться к друзьям голым или в том, что вы для меня придумаете.

Анхела усмехнулась.

- Ладно. Сейчас...

...На секунду вспыхнула боль - в нескольких местах тела. Вспыхнула - и откатилась.

Мир погас.

* * *

В этот раз пробуждение оказалось неприятным: Игорь словно очнулся от кошмара. И совершенно не мог вспомнить, что было в этом новом небытии - наверное, и к лучшему. Он всё ещё вздрагивал от пережитого напряжения: ещё до сна он тщетно пытался высвободиться из какой-то чуждой, умирающей глыбы. Это походило на роды - долгие и мучительные. Он помнил... не руки, чье-то присутствие, помощь, которые позволили ему освободиться. Это существо стало близким ему, словно мать, но он совершенно не помнил его, точнее, её - поскольку это, несомненно, была она.

Вспомнив о ней, он рывком сел, его большие глаза широко открылись. В один миг к нему вернулось прежнее ощущение реальности и его ум лихорадочно заработал, жадно вбирая в себя весь окружающий мир. Он был в той же комнате - но на сей раз смотрел на нее своими глазами, а не нечеловеческим взглядом "проекции". Не так уж и много тут странного - ну, комната и комната, и что? Это же совсем неважно сейчас...

Игорь быстро посмотрел вниз, сам себе не веря.

И увидел шрам от боевого хлыста. А ещё - ощутил СЕБЯ. Именно СЕБЯ. Привычного. Обычного...

В общем - СЕБЯ.

Анхела, как тогда, стояла рядом, с сомнением глядя на него.

- Я не люблю ломать уже сделанное, - хмуро сказала она, - и не уверена, что не сделала еще хуже, чем ты хотел. Попробуй-ка сесть...

Игорь кивнул, потом медленно, неловко сел. Голова слегка кружилась, тело казалось ему оцепеневшим и чужим. Впрочем, оно и было чужим - восстановленное по его генетическому коду и снабженное всеми его воспоминаниями, но всё же, не его собственное. Что стало с его гнжлдгти вместилищем, со всем этим... обвесом и проекцией, Игорь не знал - и не хотел знать.

Он встал и тут же зажмурился. Вроде бы всё в порядке, вот только пол под ногами как-то странно качается... впрочем, он чувствовал, что это быстро пройдет. Он знал, что, по сути, воскрес из мертвых, но не мог в это поверить. Важно было лишь одно - он жив... и скоро вернется домой.

Анхела посмотрела на него с очевидным скепсисом - как хозяйка смотрит на непропеченный пирог - потом сказала:

- Полагаю, что тебе нужно одеться.

Игорь вспомнил, что до сих пор обнажен, но стыда не было - не до того сейчас. И она всё равно всего его видела...

- Да, конечно. Во что? - это прозвучало, как вызов - и по губам Анхелы скользнула быстрая, как молния, улыбка.

- В свою одежду, во что же еще?

Игорь осмотрелся. В самом деле - возле... постели или как это тут называлось - лежала его собственная лицейская форма - всё, что он снял, забираясь в "Латник". Тут же лежало и его оружие - Игорь едва сдержался от того, чтобы цапнуть его первым. Да, это были его вещи - уж их-то он узнал. Здорово, гордая ходьба с голым задом и девчоночьи туники уже надоели до чертиков...

Одевшись, Игорь тщательно оправил мундир. Сейчас он и в самом деле чувствовал себя - собой, то есть, старшим учеником Селенжинского Императорского Лицея, а не подопытной крысой.

- Готов? - Анхела нетерпеливо посмотрела на него. - Тогда пошли. Тебя там уже ждут.

- Подожди... - мальчишка вдруг вспомнил про свои "тесты". Нелепый город с мертвецами - это лишь морок, пес с ним, а вот второе... - Симайа - они на самом деле кто? - Пусть они и лишь потенциальная угроза Империи - он должен знать о них как можно больше.

Анхела пожала плечами.

- Симайа - это отчасти энергетическая, отчасти физическая сущность с человеческим интеллектом и дополнительным ИИ - для математических расчетов и прочего. Есть встроенная связь - НЕ межмировая. Удаленных резервных копий, как у Аниу - нет, акцент на чисто физической защите. Могут принимать любую форму, но лишь в приблизительно человеческих размерах и внешне. Кстати, для них "выйти из тела" - невозможно физически. Пси-способности - есть и очень мощные, они могут включать в себя человеческое сознание и менять его так, как сочтут нужным - возможность "расщепления" интеллекта на несколько параллельных потоков у них имеется. Лет до сорока они растут как обычные люди... золотые айа, потом - проходят Трансформу, а это - дело непростое, магнитные монополи как источник энергии нужны и берут не всех, а кто справится. Их еще называют Обрекающими-на-Жизнь. Фактически, у них самое страшное преступление - это самоубийство, независимо от мотивов.

Игорь хмыкнул. Да, наверное, для Обрекающих-на-Жизнь такое вот пренебрежение их милостями действительно очень обидно...

- А Охэйо? - спросил он. - Кстати, взаимотношения между сарьют и симайа - какие?

Анхела пожала плечами.

- Практически - никаких. Симайа жили в одной части Вселенной, сарьют - в другой. Потом симайа решили границу немного подвинуть - просто посмотреть, получится ли. А в их физике сарьют жить не могут... Треть погибла, остальные сбежали. Охэйо им потом отомстил, но способ был... очень необычный, мягко говоря.

- А вы - такие же, как симайа? - спросил Игорь. - Тоже мечтаете всех осчастливить?

- Нет. Станция скорее будет исправлять ошибки, объяснять, почему человек был неправ. Получить в ответ на глупый провал направление на курсы повышения квалификации или просто на практические занятия, силой - это обычный ответ. Реально Станция устроена как индивидуально-коллективный разум, побочный эффект - строго говорить о личности, например, Командора сложно, учитывая кучу аватар, часть из которых - имеет автомномную аппаратную базу, часть - на биологическом носителе, часть - может быть очень долго вне контакта, либо просто в ускоренном времени, часть - имеет жесткое программирование. Воинские звания - в явном виде их нет. Офицеры обычно более опытны и имеют больше знаний, как и возможностей по анализу, также некоторые вещи - психоконтроль, управление опасными установками - советник будет делать, даже если может, только если офицера нет рядом и ждать его - тоже нельзя. Если нужно - группа в зависимости от опыта и способностей формируется. Вариант, когда в такой группе офицер будет советнику подчинятся - возможен, но бывает редко. Например, если офицер - ученый в первую очередь и вообще не изучал стратегию, а ситуация требует именно военных навыков... Лейтенант - это вообще биоробот с управлением от главного компютера Станции, без своего разума. Хотя система допускает загрузку туда человеческой личности - этим не пользуются обычно. Для всех, включая Командора, положены большие усилия, чтобы у них оставались человеские в первую очередь эмоции и чувства. Да - их можно пригасить, но процесс намеренно сделан не самым удобным. Да - частично осознают, что вообще-то - это эмуляция, у офицеров - но одна из особенностей того, как работают офицерский компьютер - это осознание не влияет на поведение. Проблемы с этой эмуляций у офицеров или любое отклонение от реальности - повод для доработки системы. По крайней мере, идеал такой.

- А ты? - для Игоря это общество было совершенно непонятным - и бесконечно чужим. Не хотел он на Станцию... нечего там ему делать, да и не понравилось бы ему там...

Анхела пожала плечами.

- Я - "роевая личность". Грубо говоря - разные "ипостаси" одного человека, снабженные автономными ИИ и имеющие ограниченную связь друг с другом. Подразумевается, что разные "ипостаси" выполняют и различные функции... Ладно, довольно. Пошли.

10. ВОЛЯ ПРЕДКОВ.

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

На борту "Полтавы" царила нервная обстановка. Всего несколько часов назад в систему Йэнно Мьюри прибыл Император - не русский и не англо-саксонский, а спешно и решительно самокоронованный (впрочем, при вовсе не фальшивом и не организованом специально массовом одобрении народа) всего сутки назад Неймур I. Понятно, что не своим ходом прибыл, а на борту принадлежащего "Сурнимайа" супердредноута "Йомханг" - три с половиной километра длины, два миллиарда тонн массы покоя. Впрочем, даже он казался крошкой рядом с ударным авианосцем "Дантетайгер" - шесть километров длины и восемь с половиной миллиардов тонн массы покоя. 144 спаренных тяжелых лазера, 9600 тяжелых ПКР "Нова", 5200 истребителей и 2600 штурмовиков - и всю эту радость сопровождало три обычных линкора и две сотни крейсеров корпоративного флота. Остатки Федерального Флота, войска "Найраваны" и "Ириваны" тут же присягнули Императору - но вот объяснение с землянами и джангри прошло на повышенных тонах, Неймур никак не мог простить им уничтожения флота - и его вполне можно было понять. Армады джаго шли сюда полным ходом, силы "Нихеля" и "Амфатары" пока выжидали - но никто не мог поручиться, что они не нанесут удар в спину в самый критический момент. Фактически, от объявления войны Неймура удержало лишь то, что земляне, буквально, спасли его планету. Прочь их не выгнали - но вмешательство "во внутренние дела" таки запретили. Да оно особо уже и не требовалось, это вмешательство - "Дантетайгер" привез две с половиной тысячи десантных транспортов и больше миллиона тысяч солдат Императорской армии - это не считая ста тысяч единиц различной бронетехники. Сейчас вся эта армада была уже высажена, и Йэнно Мьюри бурлила, как котел - там шло восстановление законной - отныне законной - власти. С врагами народа Неймур не церемонился - тех, кто отказывался сдаться и присягнуть Императору, тут же уничтожали. Наемники оборонялись отчаянно - терять им было уже нечего, за государственную измену их всех ждала петля - и в чью сторону склонится победа, пока что было совершенно непонятно.

Непонятно было, и что стало с Игорем - в назначенный срок Анхела не появилась. Вызванный задерганным принцем Охэйо-сарьют лишь заявил, что "возникли проблемы" - и тут же смылся, прихватив личные вещи Игоря - чтобы ему было, во что одеться. Он обещал вернуть Игоря через шесть часов - и к этому времени на ангарной палубе собралась целая толпа: мальчишки-лицеисты, их ведущие, много взрослых и членов экипажа корабля - история Игоря стала известна всем и все желали ему удачи. Был тут и Цесаревич, была и Лина - сразу после прибытия на борт ее утащили в госпиталь. Следов облучения не нашли - но психотравма оказалась серьезная, и Белозерцев погрузил девушку в глубокий сон, из которого она вышла лишь недавно. Теперь удержать ее было невозможно - и она ждала вместе с остальными...

* * *

Игорь не знал, как долго придется лететь до "Полтавы" - но всё оказалось проще. Анхела взяла его за руку - и мир вокруг... вывернулся, иначе не скажешь. Мальчишке показалось, что его закрутило в темноте, он полностью потерял ориентацию - его с огромной скоростью потащило то ли вверх, то ли вниз, то ли вообще непонятно куда - и в тот же миг всё кончилось.

В глаза ударил яркий свет. Игорь зажмурился, потом открыл глаза.

Он стоял в просторном ангаре "Полтавы". Земляне - его товарищи, русские, англосаксы - замерли вокруг. Осмотреться толком у него, правда, не вышло. К нему метнулось что-то сине-золотое - и Лина чуть не сбила его с ног, заключив в такие крепкие объятия, что мальчишка охнул. Раньше он никогда не держал в объятиях настоящей живой девчонки и это оказалось... в общем, когда он смог думать более-менее связно, прошло немало времени. Это было... здорово. Настолько здорово, что ради одного этого мига он согласился бы пройти весь этот кошмар - с начала и до конца - сколько угодно раз.

На них смотрели - и СМОТРЕЛИ - но сейчас Игорю было на это наплевать. Он прошел через ад, он вернул свою Эвридику и отстоял себя - и был дико, до безумия счастлив.

Краем глаза он заметил, что Анхела улыбается - вполне обычной человеческой улыбкой. А ведь она не для меня старалась, вдруг понял мальчишка. Кто я ей? Она ради Лины старалась. В самом деле - если я никому не нужен, то нафиг я тут нужен? А, ладно. Всё, всё. Кончилось это.

Но, как оказалось - не кончилось.

- Я благодарен вам за то, что вы спасли от неизбежной смерти Игоря Сурядова, дворянина Империи, - начал Цесаревич, - и вернули его нам, живого и здорового, в здравом уме и трезвой памяти. Тем не менее, сударыня, вы нарушили оговоренный вами же срок - и я вправе потребовать объяснений.

- В задержке виноват сам Игорь, - ответила Анхела. - Он не согласился с тем, что я наделила его уменьшенной версией моего обвеса. Эти шесть часов ушли на то, чтобы извлечь из него его суть - и дать ей новое тело. ВАШИХ шесть часов. МОИХ - гораздо больше.

- Сударыня! - голос Цесаревича зарокотал вдруг смертельной угрозой. - Я не думаю, что Игорь Сурядов желал ваших непрошенных подарков! И не думаю, что он желал стать объектом для ваших сомнительных... опытов!

Анхела улыбнулась. Неприятно.

- Можете ли вы, Ваше Высочество, гарантировать, что Игорю Сурядову впредь не придется получать такие дозы облучения?

- Нет, - Цесаревич ответил резко, но откровенно. - Дворяне - воины.

- В таком случае, - с удовольствием сказала Анхела, - его возвращение в обычном виде подпадает под статью Кодекса Независимой Станции Транквилити "Оставление в опасности". Как полноправный Офицер Станции, я обязана обеспечить достаточную защиту тем, кому решаю оказать помощь - в том случае, если это не противоречит остальным статьям Кодекса. И, если работа мной начата - она должна быть завершена максимально эффективно в доступных рамках. Предоставление носителя в таких случаях является стандартной процедурой, так как он дает защиту почти абсолютную. Но, как вы верно заметили, Ваше Высочество, Игорь Сурядов не был согласен с предоставленной защитой - и мне пришлось снять ее. Я не вижу тут повода для споров, так как инцидент исчерпан.

- Послушайте, вы, как вас там... - отрывисто, но уже обычным голосом сказал Цесаревич. - Мне на... мне наплевать на ваши кодексы или что там вы придумали для себя. Когда вы имеете дело с подданым Империи - то извольте следовать нашим законам! Или хотя бы спрашивать его согласия на ваши манипуляции! Раз вы считаете, что инцидент исчерпан - так и быть. Но предупреждаю, что господина Сурядова мы изучим весьма тщательно. И, если ему нанесен хоть какой-то ущерб, либо мы обнаружим вашу попытку обрести власть над ним... вам придется ответить за это, сударыня. Пусть не сейчас - но, уверяю вас, рано или поздно вам придется горько пожалеть о нечестной игре, если она действительно имела место.

Анхела улыбнулась - с мрачным юмором. Похоже, что ситуация ее забавляла.

- Было бы крайне интересно посмотреть, сударь, на ваш метод - но нет. Я не всегда говорю ВСЮ правду - но я никогда не обманываю. Юный Сурядов возвращен к вам в том состоянии, в котором он пребывает обычно. Я признаю, что предоставила ему обвес без его согласия - но лишь потому, что еще никогда не встречалась с отказом. Я вижу, что ваша культура не очень одобряет... искусственность. Что ж. Вы вправе требовать компенсации за недостойное обращение с юным Сурядовым - и я могу вам ее дать. В разумных пределах, конечно. Я знаю, что пси-компонента вашей вселенной почти равна нулю - классических магов у вас не может быть, а псионика дворян империи - это другой принцип, гораздо более сложный в освоении, из-за необходимости сбора ошметков просачивающейся из-за пределов данной вселенной энергии. Так вот. Я могу подвесить за орбитой Плутона... скажем так, источник Силы. Благодаря ему сила дворян Империи резко возрастет и они смогут постичь многое, ранее недоступное им. И - если они захотят - они смогут инициировать теперь и не-дворян, пусть их сила будет и слабее - но потенциал есть у почти ста процентов населения Империи. Достаточно ли этого?

Ну ничего же себе... - охнул про себя Игорь. Это что же выходит - Анхела вроде бога? А подарок роскошный, просто немыслимый... да... да - вот только вот принимать его нельзя. Никак. Вообще.

Он с тревогой посмотрел на Цесаревича - но его опасения оказались напрасны. Цесаревич... рассмеялся.

Презрительно.

- Любители непрошеных подарков, - с непонятной интонацией сказал он, наконец. - Как же вы все обожаете это самолюбование собственным могуществом - и слишком далеко зашли. Вы слишком самонадеяны - и забыли о том, что вы - уже давно не люди. Вы сами отказались от этого. Что ж... Мы не станем принимать непрошеных даров. И уж тем более не будем ничего требовать у существ, дающих столь сомнительные подарки. Ром и одеяла, заражённые оспой, тоже были весьма ценными сами по себе, знаете ли. Но у них был длительный и очень неприятный... эффект. А мы, земляне, русские и англо-саксы.. и наши союзники... мы - давно не индейцы и не тихоокеанские племена. Возможно, вы делаете столь щедный дар от чистого сердца. Возможно. Но если бы вы были истинно мудры - то давно заметили бы, что мы, земляне, сами НИКОГДА и НИКОГО не делаем счастливыми. Мы поселяемся где-то, ни у кого ничего при этом не отбирая. Ни плохого, ни хорошего. И живем. Просто живем. А уж местные сами решают, нужно ли им то, что принесли мы. При этом мы - в отличии от вас, сударыня! - отлично понимаем, что народы - разные. И то, что хорошо одним - других может просто убить.

- Иными словами, - сухо сказала Анхела, - вы отказываетесь, потому что боитесь не справиться... с подарком?

Цесаревич снова засмеялся.

- Да нет. Просто чтобы всё было честно. А то ведь даже волк может сдохнуть от лени, если его поселить рядом с продуктовым складом, ворота которого открыты...

- Тем не менее, - с нажимом сказала Анхела, - сдохнуть можно НЕ ТОЛЬКО от лени. И потом - придёт время, и люди Земли сами откажутся от жёсткой биоформы.

Цесаревич резко вскинул голову.

- Это будет НАШЕ время, сударыня, - жестко сказал он. - И НАШ отказ. Не ваш. Отнюдь не ваш!

- Земляне могут не пройти этот путь, - предупредила Анхела. - Слишком много сил на вашем пути не хотят этого.

Цесаревич снова засмеялся.

- Не вы первая пугаете нас этим... На нашем пути стояли уже многие... Теперь - их нет. Или - они встали рядом с нами. Послушайте, сударыня, - он помолчал, очевидно впервые за этот разговор тщательно подбирая слова. - Я нахожу дальнейшую беседу с вами не только совершенно бесполезной, но и в крайней степени утомительной. Вы здесь не к месту. Не ко времени. Не к счастью. Сейчас из Империи потихонечку начинает формироваться единый, пусть и индивидуально-коллективный разум категории Эль. Да, он еще очень слаб, но признаки его - уже видны. Я вижу, что вы хотите общаться с нами. Хорошо. И, тем не менее, вам придётся подождать нашего согласия - каких-то две-три тысячи лет. Раз вы столь могущественны - значит, вашего терпения хватит на этот срок. А там уж посмотрим, кто кого переупрямит - если вам нужно только и именно это.

Анхела улыбнулась - с мрачным юмором.

- За этот срок я сама смогу... подрасти - и весьма существенно, смею заверить.

Цесаревич спокойно кивнул.

- Вряд ли мы сможем дорасти до уровня людей Станции. Вы же не дикари, который заигрались в богов. И даже не Аниу. И естественно, вы будете расти. Но ведь не только же вы... А с возрастом разница в этом самом возрасте, - Цесаревич вдруг улыбнулся, - перестаёт играть большую роль. Много ли первоклашке даст назойливая опека пятиклассника? Разве что так и не позволит ему вырасти в мужчину... А вот для тридцатилетнего тридцатипятилетний - ровесник, человек одного поколения, и говорят они на равных. Надеюсь, вы поняли, что я хотел сказать.

Анхела ответила кивком:

- Мне отчаянно жаль - но что ж... Это ваше право и ваш выбор. Еще вопросы есть? Нет? Тогда - прощайте.

Воздух вокруг нее исказился - и ангар опустел.

Вот и все, уныло подумал Игорь. Сейчас меня отпрепарируют и выставят, как экспонат...

...А потом к нему бросились друзья и всё стало - как прежде...

...На шее мальчика, под одеждой, покачивались необычные флешки.

Последнее слово Анхела всё же оставила за собой.

11. РАБОТА ПОД НАЗВАНИЕМ ВОЙНА .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

Игорь подозревал, что возвращение получится... суматошным, но действительность превзошла все его ожидания. Сначала ему пришлось объясняться с Цесаревичем. Потом - с полковником Алябьевым. Потом с Линой. Потом Лину утащили куда-то русские девчонки, а его самого, наконец, загнали в госпиталь.

К тихой радости мальчишки, никакой вивисекции не было - просто полное обследование, как перед полетом сюда - но времени это отняло изрядно. Результатами медики, правда, не делились. Но Игорь особо и не беспокоился, вспоминая ВЗГЛЯД Цесаревича - воспоминание было как чьё-то слово чести, надёжнейшая гарантия от любых бед. Потом Игоря пригласил к себе некий господин в безупречно отглаженном костюме-тройке - даже с часами на цепочке, как у старинных купцов - и принялся очень тщательно расспрашивать о самых мелких событиях его жизни в возрасте трех-четырех лет, в том числе и о таких, знать о которых никто и не должен. Под конец он предложил Игорю просчитать в уме курс "Полтавы" от Земли до Йэнно Мьюри. Изрядно попотев, Игорь с этим справился. В результате статский советник Савицкий - огромные вислые усы делали его невероятно похожим на тюленя - предположил, что после окончания Лицея Игорь, возможно, согласится пройти стажировку в ООСЕВИК. Мальчишка осторожно пообежал подумать - после чего был отпущен на все четыре стороны.

Это значило, впрочем, что ему пришлось рассказать всё сначала - уже ребятам и Андрею Даниловичу. Наконец, Игорь почувствовал, что выдохся. Яромир отвел его в каюту - но сам не ушел, глядя на друга с неким странным интересом.

- Говоришь, я целую толпу тех тварей перебил? - наконец, спросил он.

- Угу, - мрачно согласился Игорь. Сейчас он больше всего хотел спать.

- А из чего? - поинтересовался Яромир.

- Слушай, я не помню, - огрызнулся мальчишка. - Да и какая теперь разница - это же просто сон был. Ты лучше мне расскажи, что тут без меня было.

- Что было... - Яромир сел у стены и усмехнулся. - Неймур прибыл - в смысле, новый Император. С целой армадой. Сразу начал на нас наезжать, войной грозил даже - очень ему не понравилось, что мы флот их разнесли. Ну и джангри тоже досталось, Охэйо на него наорал - мол, сам бы посмотрел на него в такой ситуации...

- Охэйо? Наорал? - Игорь помотал головой. Представить это было трудновато...

Яромир усмехнулся.

- А, ты же не знаешь. Наши совсем его задергали - где ты, что с тобой, когда будешь - он тут и бегал, как мальчик на посылках. А тут еще такое, его родине войной грозят. Вон он и с катушек, начал орать, что лучше в бою сдохнуть, чем с такими дураками рядом жить. Если бы его Ханнар с Лвеллиным за шиворот не оттащили, до мордобоя бы дошло, ей-богу. Неймур даже с лица спал. Он-то привык, что вокруг все под козырек берут, едва он что-то скажет. Да и у нас с ним вышло не лучше. Мол, дикари, варвары, оккупанты, применили оружие массового поражения в населенной системе... Тут Цесаревич ему и заявил, что раз он хочет воевать с Землей - пусть воююет на здоровье, только не удивляется потом, что его царствование стало самым коротким в истории... А лорд Оксбридж добавил, что Федеральный Флот его первого и поджарил бы, как мятежника и узурпатора... Тут он и заткнулся - умный все-таки мужик, просто сам на нервах оттого, что дома у него такое... Нам, правда, вмешиваться запретил, сказал, что сами с наемниками справятся.

- И что? - спросил Игорь.

- А то. Армия у него одно название, что Императорская - на самом-то деле такие же наемники, да отряды повстанцев. Как схлестнулись - у наших офицеров слезы аж текли, такое обе стороны отмачивали. Смеяться бы, да не смешно, правда... Искрошили друг друга в капусту - а толку... Кто бы мог подумать, что мьюри просто... разучились воевать?

Игорь фыркнул.

- Ну, ты и загнул... Они ж на всех соседей жуть наводят - на нас тоже, кстати.

Яромир покачал головой.

- Наводить-то наводят, но лишь за счет техники. Как мьюри воюют? Бомбят, бомбят и ещё раз бомбят. Если нельзя бомбить - посылают дистанционно управляемых дронов. Дронов побили - фигня, сделаем и пошлем новых. А вот чтобы самим... с этим у них плоховато. Даже просто с оружием тренироваться - оно времени требует. А вокруг столько удовольствий! Лень. Даже поговорку придумали: "всегда найдется тот, кто выстрелит быстрее". А фирмы, которые автоматическое оружие производят, эту лень всячески культивируют. Мол, лучше занимать глаза, руки и ум тем, что действительно важно - зарабатыванием денег. А оружие пусть таскает андроид-телохранитель, которого мы вам продадим по сходной цене... А с другой стороны - частные охранные фирмы, их тут было море. Только не андроидов предлагали, а своих наемных мордоворотов. А богатые и рады: только бы не самим. И это несмотря на то, что тут без оружия не выжить! Тут если город не патрулировался полицией повсеместно и круглосуточно, то на улицу безоружным не выйдешь. Не бандиты убьют, так СВБ соперничающих корпораций. Да и сами власти тут такие, что хуже всяких бандитов... Поймут, что беззащитен - раздавят, как клопа. Просто так, для развлечения. Нет, когда ты старик или женщина, без телохранителя, неважно, живого или искусственного, не обойтись. Но вот когда взрослый здоровый мужик вместо бластера покупает робота-телохранителя, или, если денег не хватает, сторожевого дрона, который следит, не подобрался ли кто сзади... Тут самые крутые параноики целые сети таких дронов заводят, за всем, что вокруг происходит, следить. А сами не знают, с какого конца за бластер взяться. Выживальщики, блин... Вместо того, чтобы живую собаку завести - за бешеные деньги покупают поддельную, которая на вид совсем как настоящая - а на деле автоматическая боевая платформа, набитая всем, что только влезет - от маленьких ослепляющих лазеров до дальнобойных ракетных установок. А дальше уже цепная реакция идет - когда у соседа есть такой миниатюрный шагающий танк, с бластером на него не полезешь. Только покупать такой же. Целее будешь. Вот и пошло-поехало...

- Но многие же мьюри личное оружие носят, - удивился Игорь. - Карманные лазеры, пистолеты, виброножи...

- Это в основном те, у кого денег на роботов нет, - возразил Яромир. - А в массе-то мьюри привыкли, что за них дядя воевать будет. Не армия, так полиция, не полиция, так личный робот-бодигард... А сами-то пистолет в руки взять бояться, не говоря уж о том, чтобы самим под пули идти. Ты на Земле такое себе представить можешь? Вот и я не могу. А теперь полиция с армией хизнули - и что? Тут сразу войны начались. Гражданские. Буквально - между отдельными гражданами. Натравливали друг на друга своих роботов, чтобы счеты свести или там поживиться. Кто больше купил, тот и герой. А потом оказалось, что батарейки-то у роботов не бесконечные - а электричества в розетке нету, кончилось там электричество. И всё... Из танкособаки-то лазер не достанешь, да и толку-то от него, без электричества... А бандиты тут как тут. С острыми ножами и тупыми тяжёлыми дубинами. И привет. А самим объединиться - ум не доходит, привыкли, что каждый сам за себя... Мой дом - моя крепость, всё такое... Вот и мрут теперь на ровном месте - и не жалко, разве что детей только - они-то ни в чем не виноваты... Ладно, друг, - он зевнул. - Давай-ка спать.

* * *

Утро тоже выдалось... интересное. Сначала в гости пришла Лина - и мальчишка порадовался, что земные девчонки явно подробно объяснили ей правила вежества, иначе дело запросто могло дойти до такого, что дворянам до свадьбы делать категорически не положено: Лина вела себя очень чопорно, скованно, но в конце концов прыснула, и они всё-таки целовались, а потом Лина расплакалась, вспомнив от отце, Игорь утешал её, и они целовались опять... Потом с неофициальным визитом заявился принц - с явной надеждой погреть уши. Игорь, которому уже до смерти надоело повторять одно и то же, предложил ему обратиться за помощью к действительному статскому советнику Савицкому, который, безусловно, предоставит ценному союзнику Земли всю интересующую его информацию. Охэйо скривился, словно куснул недозрелый лимон - не иначе, господин Савицкий и его вежливо, непреклонно и подробно расспрашивал о превратностях его босоногого детства - или, что вернее, об весьма интимных деталях его взаимоотношений с тезкой-сарьют - но потом начал пугать Игоря разными невероятными вещами (вроде женитьбы на своей пресловутой старшей сестре)... наконец, рассмеялся и потащил мальчишку за собой. И не куда-нибудь, а на заседание спешно учрежденного штаба Объединенных Союзных Сил, куда его пригласили в качестве консультанта по Аниу. На вопрос Игоря, в каком качестве он-то там будет находиться и что говорить, когда его начнут выводить за ухо, принц что-то такое изобразил спиной и этим ограничился...

- ...Пока что ситуация неопределенная, - говорил адмирал Ознобишин, когда принц с Игорем вошли. - Флот джаго движется сюда на полной скорости, не атакуя пограничные колонии - это значит, что они нацелились на крупную добычу. Скорее всего, они прибудут сюда раньше нашей объединенной эскадры - а до выхода Объединенного Флота Земли остается еще две недели. Ситуация в Сторкаде и колониях Йэнно Мьюри остается до сих пор непонятной, у нас есть сведения, что столкновения распространились на всю территорию Федерации, но об их ходе у нас достоверной информации нет. Сторки также не определились с решением - неизвестно, атакуют ли они Джагган, оборона которого с отбытием основных сил джагганского флота резко ослаблена, решат ли напасть на мьюри или атакуют наш флот. В последнем случае наше положение станет... довольно неудобным. Однако, самый опасный вариант развития ситуации - это столкновение мьюри и Аниу. Поэтому, я хотел бы послушать, что нам может сказать человек, который бывал там и хорошо их знает.

- Пока что этот вопрос не срочный, - сказал Цесаревич. - А вот столкновение с превосходящими силами мьюри волнует меня гораздо больше.

- Мьюри, вообще говоря, разучились воевать, привыкли побеждать за счет превосходящей технологии, - сказал адмирал Ознобишин. - За ними - преимущество в точном оружии большой дальности, то есть, в лазерах. Это преимущество почти решающее - но не абсолютно. Их лазерное оружие очень эффективно против ракет - а вот против крупных кораблей, если те не подойдут совсем близко, его эффективность всё же ограничена. Наш единственный шанс - это подойти к ним близко, а это возможно лишь с помощью маскировки.

- В части обнаружения атакующего врага у нас будет безусловное преимущество, - сказал, поднимаясь, главный тактик эскадры, контр-адмирал Кауфман. - Любой термоядерный двигатель выбрасывает плазму с начальной температурой около ста миллионов градусов. Основное ее излучение рентгеновское и потому наши рентгеновские телескопы могут не только обнаружить высокотемпературный факел, но и дать информацию о его мощности и особенностях термоядерной реакции, а по ним определить класс корабля и даже его принадлежность. Они могут обнаружить корабль с работающим двигателем за миллиард километров.

Контр-адмирал отпил воды - равномерно, одинаковыми небольшими глотками, ровно полстакана.

- Конечно, наши корабли снабжены антирадарным покрытием, а также покрашены в черный цвет, чтобы избежать оптического обнаружения - но самый демаскирующий их признак - это тепло, ведь реакторы военных кораблей очень мощные - и даже их отключение не решит проблемы, потому что для современных ИК-телескопов даже объект комнатной температуры остается в пространстве очень ярким. Единственым способ скрыться от них, это охладить корабль - точнее, его обшивку - до температуры космического вакуума, то есть, до минус двухсот семидесяти градусов. Конечно, тепло всё равно надо отводить, поэтому мы помещаем радиаторы в фокус отражающей тарелки, чтобы сконцентрировать сброшенное тепло в одном луче. Правда, сам этот луч рассеивается на межпланетной пыли и потому может быть обнаружен, но уже с очевидным трудом. Таким образом, я считаю, что у нас есть хороший шанс подойти к противнику на дистанцию действительного огня, если он не будет очень осторожен - что, впрочем, маловероятно, учитывая грубую тактику мьюри...

- Если бы у вас были энтропийные ловушки... - вдруг сказал Охэйо.

- Что? - спросил кто-то.

Охэйо вздохнул.

- Это большие магнитные цистерны, как для хранения антивещества, только внутри - железо с ядерно охлажденными спинами - у него теплоемкость намного больше обычного. Туда выведены радиаторы, пока массивы ловушки не прогрелись - обнаружить наши корабли невозможно. Надолго ее не хватает - но всё-таки... Единственный недостаток - это штуки тяжелые, так что у наших крейсеров нет брони, на нее просто не остается массы.... Кроме того, на них стоят голографические маскировочные системы, которые радиоволны поглощают, а свет просто пропускают насквозь...

- Я полагаю, сударь, ваши корабли намерены сражаться рядом с нашими? - спросил Цесаревич.

- Конечно, - Охэйо кивнул. - В любом случае, сейчас уже поздно отступать. Или мы победим вместе с вами, или...

- В таком случае, я предложил бы поставить ваши корабли в первую линию, как более устойчивые к обнаружению, - предложил адмирал Ознобишин. - Кроме того, я предложил бы вам доверить верховное командование над вашей эскадрой мне. Я сомневаюсь, что Ваше Высочество или ваши адмиралы имеют боевой опыт, равный опыту адмиралов Земли.

Охэйо пожал плечами.

- Меня совсем это не радует, но это правда. Я согласен - но лишь на время... данной операции.

- Естественно, - сказал Цесаревич. - У нас нет никаких намерений подчинять себе вашу Родину. Вы можете не поверить после всего, что мы продемонстрировали, но у нас вообще нет желания подчинять кого-либо силой.

- Кроме того, я намерен выставить на трассах наиболее вероятного подхода противника минные поля, - сказал адмирал Ознобишин. - Мьюри давно не пользуются минами, и потому есть шанс, что они не будут ждать встречи с таким "примитивным" оружием и не будут готовы к ней. Это дополнительно увеличит наши шансы.

Игорь знал, что космическая мина - штука, в общем, несложная: сенсорный кластер и ПКР в контейнере, которая автоматически атакует всё, что не передает правильный код. В силу ее пассивной природы, мину можно было замаскировать так, что враг обычно вообще не замечал ее вплоть до начала атаки. Конечно, если у врага есть лазеры, шанс, что ракета долетит до цели, ничтожный - но вот если он не ждет встречи и его оружие не включено... в общем, шанс есть и неплохой.

- Тем не менее, нам пока что не хватает некоторых, критически важных технологий, - сухо сказал Цесаревич. - Вы нам не поможете? - обратился он к принцу.

Охэйо задумался.

- Нет, почему... Я думаю, что можно сделать... Ускорители плазмы у вас очень хорошие... а в плазме электромагнитные поля очень мощные... короче, из плазменной пушки можно сделать импульсное протонное орудие. Оно, конечно, сложно, и надо нейтрализатор пучка еще ставить - ну, параллельный ускоритель электронов - чтобы он не рассеивался, ну и чтобы он сквозь магнитные поля проходил, конечно...

- И что нам это даст?

- Ну как... Дальнобойности особой не обещаю - охлаждение пучка штука сложная, тут специальные лазеры нужны, а у вас с ними... понятно. Но для боя на планетарных орбитах хватит. Фича тут в том, что пучки релятивистских протонов обладают огромной проникающей способностью - через метр брони проходят свободно. А потом, - Охэйо хихикнул, - создают ливень мюонов, которые сами по себе могут пройти через много метров стали...Это каскадное излучение создает чрезвычайно высокий уровень радиации, который уничтожает все формы биологической жизни - и даже хорошо защищенную электронику. Короче говоря, мгновенно выводит корабль из строя. И силовые поля ему пофиг, что интересно... А вот у мьюри таких орудий нет. Ускоритель протонов обычный - штука громоздкая, несколько сот метров минимум. Иногда - несколько десятков километров... В корабль такое не засунешь, да и в космическую станцию не очень... Кстати, протонные орудия - как и любой излучатель энергии - можно использовать в качестве локатора, с очень высоким разрешением. Преимущество его в том, что никакой экранировки тут не существует. То есть, можно всю маскировку врага обесценить - если он к ней еще прибегнет, конечно. Я сейчас к вам наших инженеров пришлю, они сразу этим займутся...

- Ну что ж, на этом можно и закончить, - подвел итог Цесаревич. С явным облегчением, даже не думая его скрывать. - За работу, господа!

12. Цена победы .

ЙЭННО МЬЮРИ - НАДЕЖДА.

205-й год Галактической Эры - 22-й год Первой Галактической Войны.

Они вышли из комнаты в числе последних - Игорь не считал себя вправе лезть впереди людей с большими погонами, а принц чего-то задержался. Впрочем, почти сразу стало ясно - чего. Выйдя, Игорь было направился к себе - ему было, чем заняться - но Охэйо не слишком-то вежливо поймал его за рукав.

- Чего тебе? - спросил мальчишка. Он уже привык обращаться к принцу по-свойски. Тот и не возражал, собственно.

- Мы еще с Первой Галактической не закончили, - ответил Охэйо. - Ты мне фильмы показывал, помнишь? Ну, еще до того, как началось всё это... - он неопределенно повел рукой. - Нет, ты не думай, я понимаю, что времени мало, чтобы все подряд смотреть, но хотя бы главное - как вы победили. Ведь всё же против вас было...

- Ладно, - вздохнул Игорь. Дела-делами, а сейчас и ему снова хотелось вспомнить Первую Галактическую, когда земляне - совсем как сейчас! - встали лицом к лицу с чудовищно превосходящей силой - и победили.

На этот раз он не стал подбирать фильмы. Он просто сосредоточился, воспроизводя в памяти то, что вспоминалось ему там, где его хотели сделать лучше, не спросив его желания. И принц застыл, расширив глаза - он видел то, что вспоминал Игорь...

- Земляне!

Я поведу вас туда,

где не бывали мы!

Мы пройдем сквозь толпы

врагов,

как сквозь лес,

затрещат их кости, как сухие сучья.

И если прекратится треск,

значит полегла в боях слава наша!

Мы войдем в их миры,

как пламя в камыш,

города их вспыхнут

другими огнями,

их планеты навзничь

падут перед нами!

- Шел на площадь за рядом ряд.

К небесам поднимались руки.

И клялись войска.

Был парад.

Проносились хоругви, хоругви.

В центре вился имперский флаг,

черно-желто-снегово-белый,

а на левый и правый фланг

уносились знамена красные.

Этот видел его, видел тот

наше красное, красное знамя,

красное-красное, как восход,

потревоженный ураганами.

До далеких звезд пронесли

цвет восхода -

и мы узнали,

что закаты нездешней земли

были цвета земного знамени!

Всё пройдя и смерть победив,

возвратимся мы стариками.

Станут драками наши бои,

реки быстрые -

ручейками.

Мы вернемся в свои города,

где полдневный дремотный воздух,

и лишь в снах к бойцам иногда

возвратятся

дальние звезды... (1.)

1.Переделка стихов О.Сулейменова из поэмы "Глиняная книга".

* * *

В чашах факелов, опоясывавших зал частой лентой, горело настоящее пламя - яркое, ало-золотое. Вокруг большого каменного стола, занимавшего весь центр зала, в креслах с высокими спинками и широкими подлокотниками, сидели около полусотни мужчин, в основном одетых в мундиры разных родов войск. В центре стола голубовато светился шар выключенного стереоэкрана; возле него высился увенчанный прямой золотой ладонью алый штандарт с золотой свастикой. Все слушали молодого широкоплечего генерал-полковника в форме Объединенного Флота, который один не сидел за столом, а стоял под одним из факелов.

- Сейчас, после двадцати двух лет тяжелейшей войны, в которой мы одерживали победы и терпели поражения, которую вели с напряжением всех сил, на алтарь которой положили десятки миллионов молодых жизней, огромное количество крайне необходимых Земле материальных ресурсов, всю нашу веру и волю к победе, всю нашу научную мощь - так вот, сейчас мы на грани краха. Да, краха! - он повысил голос, перекрывая начавшийся легкий шум. - Всем вам известно, что несколько лет назад альянс Чужих против нас стал реальностью - они отринули свои разногласия ради победы над нами, и их мощь выросла в разы. Вы все так же знаете, что мы до сих пор отстаем технически. Если раньше нам удавалось одерживать победы сперва за счет внезапности, потом - используя старые счеты врагов между собой, то вот уже несколько лет мы более не можем на это рассчитывать - и терпим поражение за поражением. Многие из рас, которые уже были готовы нас поддержать, вновь заняли выжидательную позицию - и я не могу их винить. Чужих намного больше. Их оружие всё ещё лучше. У них достаточно решимости, чтобы вести эту войну, пусть это и решимость страха. Они хорошо с нами познакомились и понимают; если нас не остановить сейчас, то мы уничтожим их миропорядок - даже не по злой воле, а просто потому, что для нас в нем нет места. В сложившихся условиях... - он выдержал паузу. - В сложившихся условиях Военный Комитет Большого Круга Объединенной Земли, который я возглавляю волей Их Императорских Величеств Императоров Русской и Англо-Саксонской Империй, пошел на заключение перемирия... - он поднял руку, глуша уже не шум, а начавшийся яростный рев. - Не мира, а перемирия, товарищи, которое поможет нам оценить ситуацию и принять решение... Мы отброшены фактически в границы Солнечной Системы. За ее пределами в наших руках только Надежда и две Луны. Если мы отдадим Надежду - мы лишимся нефти, а с нею - пластмасс и горючего, все еще необходимого для наземной техники. Ресурсы нефти и вообще полезных ископаемых на Земле минимальны... Кроме того, на Надежде находятся миллионы беженцев, которых нам просто не на чем эвакуировать. Защищаться нам тоже нечем. Второй, Четвертый, Пятый, Шестой и Седьмой флоты уничтожены практически полностью, у нас нет никаких сведений об их остатках, мы даже не знаем, есть ли эти остатки. Первый флот имеет едва сорок процентов списочной численности. Регулярная армия находится в плачевном состоянии - мы считаем убитыми, искалеченными, попавшими в плен и пропавшими без вести до восьмидесяти процентов ее состава, мы даже не знаем точной цифры наших потерь за последние полтора года. На Сельговии собираются десантные армии Чужих. Оттуда одиннадцать дней броска до Надежды. Десантного броска, не боевого даже. Это знаем мы, и Чужие это знают тоже. В этих условиях, - голос генерал-полковника звякнул металлом,- у нас остаются два выхода. Первый выход - КАПИТУЛЯЦИЯ.

Люди с бледными лицами повскакали с мест. При свете факелов они казались оскаленными животными, загнанными в угол, но от того лишь более опасными и разъяренными. И русские, и англосаксы, и представители автономий словно разучились говорить - они рычали и выли. Оратор вскинул руки:

- Тише, товарищи! Тише! Мы встречались с делегацией Чужих. Условия капитуляции таковы. Мы остаемся лишь в пределах Солнечной Системы. Уничтожаем весь военный флот кроме сторожевых кораблей. Все космические перевозки для наших нужд вне пределов Солнечной Системы переходят к Чужим. Мы распускаем армию, оставляем лишь силы внутренней безопасности с легкой техникой и стрелковым оружием. Наблюдатели Чужих получают контроль над производством. И наконец... - генерал-полковник перевел дух, сжал и разжал кулаки. - Мы даем заложников. Десять миллионов заложников - по выбору Чужих, которых они разместят на своих планетах.

Опираясь локтем и грудью на стол, белобрысый молодой швед крикнул, не вставая:

- У меня двое маленьких сыновей и грудная дочка! Если Круг согласится... если только... я убью детей и жену своими руками, а потом покончу с собой!

- Нас растерзают наши же люди, если узнают, что мы поставили подписи под документами, отдающими в рабство миллионы землян!

- Они возьмут детей! Вы понимаете - ДЕТЕЙ, как бандиты Безвременья!

Рослый англичанин в мундире генерал-майора десантников, положив на гранит стола ладони, поднялся в рост. Верхнюю часть его лица скрывала повязка. Голосом невыразительным и резким он сказал:

- Я проклинал тот день, когда лишился глаз. Но если будет принято решение о капитуляции - я тот день благословлю, потому, что не увижу этого... Вы говорили о двух выходах. И сказали, что это первый. Каков второй?

- Второй - это ТОТАЛЬНАЯ ВОЙНА, - генерал-полковник обвел зал взглядом, и стало совсем тихо. Англичанин медленно опустился на место. - Это значит, что придется призвать пятнадцатилетних и разрешить вступать добровольцами в армию тринадцатилетним. Надо будет разрешить вступление в действующую армию женщинам. Нам придется отменить не только отпуска, но и выходные, и праздники, снова увеличить рабочий день - уже до двенадцати часов. Мы вынуждены будем на треть сократить пайки, ввести трудовую повинность для десятилетних и вернуть на работу пенсионеров, пенсии которых придется урезать до минимума. Придется остановить практически все гражданское транспортное сообщение. Подача тепла и света снова будет сокращена, а она и так на пределе. В результате не десять миллионов окажутся в рабстве - а умрут в боях ДЕСЯТКИ МИЛЛИОНОВ. Погибнут в новых боях вдобавок к тем, кто уже погиб. Наш народ вправе просто отказаться делать все это. После двадцати лет разговоров о скорой победе предложить им ТАКОЕ... - он покачал головой и продолжал: - Мы их правители, но мы и их слуги. И мы обязаны сначала спросить людей Земли, а потом - решать самим, - он показал на экран компьютера. - По распоряжению моего коллеги из Социального Комитета вот уже два дня по месту жительства всем гражданам обоих Империй и всех автономий раздают одноразовые "сигналки" с двумя кнопками, нажатие которых фиксируется Центральным Информаторием. К этому моменту их получили практически все земляне старше тринадцати лет... - он вытер лоб рукой. - Красная кнопка - тотальная война. Зеленая - капитуляция. Товарищи, сейчас я дам сигнал, и экран начнет фиксировать ответы. Нижний правый угол - война, нижний левый - капитуляция. Прошу внимания. Я... - он склонился над столом, помедлил, выложил на его поверхность тяжелый армейский пистолет "гюрза". - Если голосование подтвердит решение о капитуляции... я не считаю себя вправе, поскольку наш курс... и прошу всех в этом случае последовать моему примеру. Я отдаю приказ о начале.

Он коснулся основания голографического экрана, и в его углах вспыхнули первые цифры. Вокруг стола пробежало движение - на его холодную поверхность люди спокойно и решительно выкладывали оружие.

Алые цифры в правом углу слились в кровавое сияние. В левом - медленно ползли. Постепенно - никто не сказал бы, сколько времени прошло - движение слева остановилось совсем; справа - еще продолжалось, но уже было видно десятизначное алое число - и жалкие пять зеленых цифр.

- Голосование проведено, - тихо, но очень громко в молчании зала Большого Круга сказал генерал-полковник. Его лицо вдруг дрогнуло и исказилось, превращаясь в страшную маску - Люди Земли отказались быть рабами! Они сказали своё слово! Что скажем им мы, правители Земли? Хотите ли вы капитуляции?!?!?!

- Нет... нет, никогда!!! - завыл зал, вскипая волной.

- Тогда - тотальная война!!! - оратор вскинул руки, и пламя факелов заметалось огненными крыльями.

- Да... да, война!!! - послышался рев, слитный и мощный.

- Мы поставим на карту все! Если мы возьмем Сельговию, то запасов, накопленных Чужими для десантных армий, нам хватит на год войны - и жизни! За этот год мы восстановим и нарастим флот! Мы ударим снова и снова! Мы будем бить - пока не победим или не погибнем все до единого!!! Юрий!

В зал чеканным шагом вошел, отсалютовав Большому Кругу, широкоплечий подросток, одетый в мундир Селенжинского Императорского Лицея. Не надо было присматриваться внимательно, чтобы заметить сходство между ним и генерал-полковником. Подросток под пристальными взглядами вновь затихших людей обогнул стол и подошел к генералу.

- Да, отец, - его ясный голос эхом отразился от стен.

- Товарищи, вы все знаете, что моей дочери десять, а младшему сыну - пять лет, - генерал-полковник положил ладонь на узкий витой погон лицейского мундира. - Юре четырнадцать. Сегодня мы приняли ужасное, бесчеловечное решение - и я, ответственный за него, не имею права уходить от этой ответственности. Юрий, ты сегодня же оставишь лицей и вступишь в первую же формирующуюся для десанта на Сельговию часть.

- Да, отец, - спокойно ответил мальчик. В его взгляде, брошенном на отца, были только любовь и бесконечная вера.

- Скорее всего, сынок, ты погибнешь. Ради Земли. Ради ее будущего. Ты понимаешь?

- Я понимаю, отец. Я готов, - так же спокойно сказал мальчик. И посмотрел на людей вокруг стола. - Я бы только хотел просить присутствующих последовать примеру моего отца. Тех, у кого есть сыновья подходящего возраста.

* * *

Антон Федорович Шевардин, капитан первого ранга Флота и личный адъютант Его Императорского Величества Александра IV, подходя к дверям своих комнат, распустил галстук парадной формы, втянул ароматизированный хвоей воздух - и только теперь заметил, что около входа стоит Вар-Ан-Та.

Вождь Войны нэрионов-"предателей" был один - без свиты, даже без Тени (так называли у нэрионов личного адьютанта, как правило - младшего родственника). Каперанг Шевардин и Вар-Ан-Та дружили со времён знаменитого плана "Знания-сила", когда юнга с "Мстислава" Антон Шевардин спас пленного подростка-нэриона, сына одного из лидеров повстанцев, от мучительной смерти в руках джаго.

- Я уже знаю о результате, - Вар-Ан-Та поднял длиннопалые изящные руки и накрест положил их на эполеты землянина, наклонил голову и опустил уши чуть в стороны. - Моя благодарность и моё преклонение, мой брат по сердцу. В случае вашей капитуляции нас ждала гибель. Да простится мне, что я говорю в первую очередь о своём народе, хотя реки крови вновь придётся пролить вам.

Он говорил по-русски совершенно чисто, без характерного "беличьего" акцента, который некрасиво смешил землян.

- Да. Реки крови, - устало ответил Шевардин и подумал о своих детях - десятилетнем Артёме и дочках, тройняшках-трёхлетках Оле, Снежинке и Ростиславе. У Вар-Ан-Та было двое сыновей - нэрионы чаще всего рожали парами... - Мало ли крови пролили вы, Ваат? - он назвал Вождя Войны мальчишеским именем. - Не будем считаться кровью...

- Мне стыдно, мой брат по сердцу, - руки нэриона опустились, уши шевельнулись - вперёд-в стороны. - Когда-то мы сломались вот на таком. Нас не хватило на самый страшный шаг... который, возможно, стал бы спасением нашей чести и справедливости в Галактике. Во всяком случае - в нашем её кусочке...

Капитан первого ранга кивнул. Он хорошо знал историю Нарайна. Нэрионам долго везло больше, чем землянам. Хотя их история тоже была полна крови и крутых лестниц вверх, с которых их раса не раз срывалась, но всё-таки на Нарайне коммунизм победил без самой страшной войны, без почти полной гибели цивилизации. Около трёхсот лет назад нэрионы вырвались в дальний космос, освоили несколько десятков планет и лун - и столкнулись с Четырьмя Расами. Хотя напрямую Чужие не угрожали Нарайну в тот момент, но их жестокость в отношении покорённых рас толкнула возмущённых нэрионов на сперва скрытую конфронтацию, а потом и открытую войну с угнетателями Галактики. Нэрионы бились отчаянно, война продолжалась одинадцать лет. Медленно теснимые, несущие большие потери, истощившие ресурсы, в конце концов они вынуждены были согласиться на мир - мир на условиях победителей. Жестоких - не жёстких даже - условиях. Гордых, отважных, веривших в справедливость и отвагу нэрионов не просто разбили - их унизили. Как ни странно, от полного порабощения побеждённых спасли враги-сторки, в ходе войны с обычной своей "романтичной прагматичностью" оценившие храбрость бойцов Нарайна. Но с тех пор нэрионы обязаны были участвовать во всех войнах Сторкада и менять свои законы по прихоти сторкадских наместников. Не смирившиеся до конца, помнившие о прекрасном, справедливом прошлом, нэрионы восприняли появление в космосе землян как шанс отомстить старым врагам даже не за поражение в войне - за издевательства и отвратительный диктат...

- Я до сих пор помню боль, которую причиняли мне джаго, - тихо сказал Вар-Ан-Та. - И то, что готов был начать умолять их о пощаде. Ты пришёл, как герой из песни, сын Земли. Мне до сих пор снятся кошмары о том дне - но во всех них приходишь ты, и мучители тают, как дурнотный туман над пустошами... - нэрион по-человечески кивнул: - Вы победите. Я верю в это, мой брат по сердцу. И завтра мои старшие встанут в строй наших отрядов, которые пойдут в бой рядом с вами. Они горды этой честью, поверь.

* * *

Потом я много раз думал, что, наверное, интересно было наблюдать за поведением людей, которым работники Социального Комитета раздавали те сигналки. Простые такие аппаратики, две кнопки - красная и зелёная. Нажмёшь красную - голосуешь за войну. Нажмёшь зелёную - голосуешь за... нет, я не хотел думать даже "за мир". За сдачу. Сдача - это не мир. Это позор. Это всё равно смерть, только гадкая и позорная, как... как утонуть в гавне.

Так вот, очень по-разному вели себя люди. Кто-то брал аппаратик сразу, кто-то медлил, кто-то - брал так, словно боялся обжечься. Где-то потом собирались семьями, где-то - группы друзей, кто-то наоборот - уходил подальше от людей. В общем, все по-разному себя вели. Одинаковым было только то, что везде стало тихо. Это даже страшновато казалось - множество людей и почти полная тишина. Даже мелкие молчали, многие только испуганно цеплялись за родителей или просто за старших...

...А несколько человек застрелились. Я сам не видел, потом говорили. Наверное, не могли выбрать между двумя этими кнопками, и смерть оказалась третьим - самым простым - выходом...

...Нам сигналки раздавали в здании школы. Их раздавали всем, кому исполнилось тринадцать. Это было, мне кажется, справедливо, хотя до совершеннолетия в тринадцать ещё несколько лет. Но раз уж речь зашла о том, что нам разрешат вступать добровольцами... Я до сих пор помню, как на моей ладони лежал этот приборчик. Простенький, тупой. Я такой могу сделать за четверть часа дома. Ну, в принципе такой.

Но... не ТАКОЙ.

Я смотрел на приборчик, и меня стало тошнить. Очень сильно тошнить. Мы все - наша компания - задержались около школьного крыльца. Поодаль стояли десятка два ребят-нэрионов из местной колонии беженцев. Стояли, смотрели на нас молча, только ушами дёргали... смешно так. А я на них глянул и не мог больше смотреть. Снова начал пялиться на приборчик на своей ладони и вспоминать фильм, документальный, который недавно крутили, наверное, по обеим Империям... Там были куски из трофейной инструкции Чужих - как обращаться с населением захваченных территорий...

Не успевшее эвакуироваться земное население без исключения по возрасту и полу должно быть помещено в лагеря с отделением мужчин старше 12 лет от женщин и детей, а детей старше двух лет в свою очередь от женщин. Следует твёрдо помнить и внушить всем своим подчинённым, что все без исключения земляне сколь-либо сознательного возраста опасны и являются упорными фанатиками сопротивления. К минимальной хотя бы покорности их может привести только постоянная и реальная угроза близким - желательно родным детям и жёнам. Впрочем, и это не обеспечивает стопроцентной уверенности в подчинении, поэтому контроль нельзя ослаблять ни на секунду хотя бы из чувства самосохранения.

Не привлекать ни к каким работам даже в случае изъявления желания!

Наличие шейного платка красного или зелёного цвета у ребёнка или подростка, означающее принадлежность к военизированным организациям - смерть!

Вызывающее неподчинение приказам - наказание! (Не смерть, так как такое поведение часто апеллирует к смерти как избавлению от плена).

Помните, что на территории, занятой нашими войсками, почти повсеместно, где это позволяет ландшафт, действуют с очень большой хитростью отряды бандитов как из регулярных войск землян, так и из гражданского (условно) населения. В случае уничтожения такого отряда прямо запрещается захват пленных с любыми целями кроме скоростного допроса с последующим обязательным уничтожением. Возраст, пол, физическое состояние в расчёт не берутся. Известны случаи убийств и диверсий, совершённых 5-7-летними детьми или инвалидами.

Бежавшие ранее к землянам и схваченные теперь рабы - независимо с оружием или нет - должны немедленно уничтожаться в назидание другим.

Бежавшие ранее к землянам и схваченные теперь рабы - независимо с оружием или нет - должны немедленно уничтожаться в назидание другим. Вот так вот. То есть, эти нэрионы умрут. Мы их всех хорошо знали, они ходили в нашу школу тоже, и их старшие воевали вместе с нашими. У нас жили не только нэрионы, просто их было больше всего... А мы, наверное, не умрём. Нас, наверное, даже не возьмут в заложники, ведь в заложники будут брать только дворянских детей. Просто, например, я никогда больше не смогу носить свой галстук.

Я увидел вдруг, что Гэндзо роняет свою сигналку под ноги. И спросил:

- Ты чего?

- Да я уже нажал, - равнодушно ответил он.

- Каку... - начал было я, но осекся. Глупый был вопрос, и Гэндзо ответил мне немного удивлённым взглядом. Потом сощурил свои и без того узкие глаза и стал куда-то смотреть - куда-то в небо.

У Дика сигналки не было, и он ответил на наших взгляды:

- Да я сразу нажал, как дали. Чего тянуть, ясно всё...

Эти слова меня оглушили своей определённостью и правдивостью. Я снова посмотрел на приборчик, на свою ладонь - живую ладонь, пошевелил пальцами. Ужас, который внезапно меня охватил, был таким, что я сразу нажал красную кнопку, уронил сигналку, браво улыбнулся всем и, что-то пробормотав, что, мол, сейчас вернусь, отошёл от них.

Я завернул за угол, и меня всё-таки вырвало. Очень-очень сильно, до желчи. Но мне стало легче, намного. Страх ушёл и уже больше не возвращался. А когда через двадцать минут стало известно, что за капитуляцию проголосовало ничтожно мало людей, настолько мало, что цифру просто не стоило брать в расчёт - то ли одиннадцать, то ли двенадцать с чем-то тысяч из едва ли не полутора миллиардов голосовавших - нас всех охватило какое-то странное возбуждение. Как будто враг уже побеждён и вообще всё на свете хорошо.

Наверное, так чувствуют себя пьяные. Не знаю. Мы шли по улице нашего Заводстроя - снова наполнившегося шумом, даже сверх обычного - шли группой, во всю проезжую часть, шли, обнявшись за плечи - и Валька Прудкин вдруг громко, звонко запел - а мы подхватили, все сразу, не сговариваясь:

- Кто умер рабом, тот не жил никогда.

Кто истинно жив, никогда не умрет.

Мы верим: Великих традиций Звезда

На небе полуночи скоро взойдет.

Умершим в удел достаются гробы.

Живые наследуют солнечный Трон.

И только живых собирает в ряды

Полярной Звезды штурмовой легион!

...Сейчас, когда я стар и уже немного мне осталось в этом мире - я верю в эти строки ещё больше, чем верил тогда. Когда мы, пацаны, шли по улице маленького посёлка большой Империи, решившей НЕ СДАВАТЬСЯ - и пели. Пели так, что, клянусь, услышь эту песню наши враги - они бы закончили войну уже тогда.

С нами не имело смысла воевать. Не воюют с теми, кого заведомо нельзя победить.

13. НЕИГРУШЕЧНЫЕ СОЛДАТИКИ .

НАДЕЖДА .

22-й год Первой Галактической Войны.

Плац.

Двести мальчишек стоят на плацу. Младшим тринадцать. Старшим четырнадцать.

Сержант говорит, прохаживаясь туда-сюда:

- Тяжело видеть, что в таком юном возрасте вы успели наделать столько глупостей. Я их перечислю, чтобы вы всё поняли. Глупость первая! - он останавливается, поворачивается лицом к строю. - Вы пошли добровольцами! Глупость вторая! Вы пошли добровольцами в наши войска! Глупость третья! Вы пошли добровольцами в наши войска и в наш лагерь! Глупость четвёртая! Вы пошли добровольцами в наши войска, в наш лагерь и мою роту! Четыре глупости - и каждая из них смертельно опасная! Ну а теперь я представлюсь! Я ваш старший инструктор сержант Крамарев!

* * *

Столовая.

Маленькие треугольные столики на трёх человек.

Я никогда в жизни так не ел. Правильней сказать, я, сколько себя помню, всегда был немного голоден. Меньше, больше, но всегда. А тут огромный выбор и добавка. Лопают все. Большой зал со сводчатым потолком полон звуками, немного похожими на звуки свинарника во время кормёжки. Глаза у большинства растерянно-обалделые. Мне стыдно, я стараюсь не жрать по-свински, и это получается, хотя ощущаю, что у меня руки трясутся от жадности, словно меня могут опередить и отобрать еду. За добавкой - очередь, но женщины на раздаче дают её только один раз. Кое-кто подходит и снова, но они говорят извиняющимся голосом:

- Больше одного раза нельзя... Ничего, ничего, отъедитесь... - а у самих блестят глаза.

Я ем, смотрю на них и думаю, что и их дети, наверное, сейчас в армии.

Мы едим и нас не торопят. Как позднее увидим, это исключение.

Глаза у Дика становятся сонными. Он слегка удивлённо говорит:

- Слушай, что со мной? Больше не хочу...

- Просто наелся, - говорит худенький незнакомый мальчишка, сидящий с нами третьим.

- Да? - сомневающимся голосом спрашивает Дик. - Новое ощущение...

И мы опять едим.

* * *

Зал учебного центра.

- Это скиуттский боец. Взрослый скиутт имеет рост около двух метров и весит под сто килограммов. Чудовищных размеров волк, вставший на задние лапы и наделённый не очень гибким, но всё-таки разумом - вот что такое скиутт.

Голограмма поворачивается, движется. Мы много раз видели скиуттов в стерео, но тут совсем не то. Он кажется живым. Инструктор показывает лазерной указкой:

- Скиутты исповедуют философию планетарного боя. 50% ваших противников на земле будут именно из этой расы. Они очень сильны, один скиутт легко расправится с двумя-тремя взрослыми мужчинами. Малочувствительны к боли от природы и благодаря воспитанию. Безоглядно отважны. Минусы - они проигрывают людям в быстроте движений, это раз. Два - скиутт в силу строения организма не может сомкнуть руки на груди, ну, как бы обнять себя, понятно? В ближнем бою это и то, что люди - а вы особенно - ниже их ростом, даёт шанс поразить вот эту точку. Это двойная восьмёрочная мышца, проще говоря - "восмёрка". Если её повредить, то скиутт потеряет способность к быстрому передвижению и вы сможете его добить. Нападать лучше вдвоём на одного - один отвлекает, а второй атакует... Их любимое оружие в ближнем бою - холодное в виде вот этих перчаток с клинками. Скиутты обожают бластеры разных моделей, от, скажем так, карманных до здоровенных установок. Тому, кто попал под струю высокотемпературной плазмы, не поможет никакой доспех. Остаётся только молиться, чтобы сгореть сразу - это три или четыре секунды диких мучений, но только три или четыре. Ожоги от скользящих попаданий настолько чудовищны, что в половине случаев заканчиваются той же смертью, но по прошествии долгих часов. Однако, у скиуттских бластеров есть минус, и серьёзный. Их струя летит с небольшой скоростью. Если будете быстры и ловки - сможете увернуться даже от выстрела в упор...

* * *

Ночь. Спальник. Шёпотом разговаривают двое.

- Ты почему пошёл?

- А ты?

- Я первый спросил.

- Ну... У меня только мама и две младших сестры. А были отец, двое дядей, старший брат... Чужие их всех убили...

- У меня тоже...

Тишина. Темнота. Вздох.

* * *

Двое молодых офицеров негромко разговаривают возле умывалки. Отжимаю швабру и вижу приближающегося заспанного сержанта с полотенцем через плечо - и...

Офицеры тоже поражены. Они застывают, только моргают глазами. Потом один спрашивает у недовольно глядящего на них - почему пройти не дают? - сержанта:

- Вы себя в зеркало видели?

- Нет, а что? - настораживается сержант.

- Да нет, ничего, - говорит второй офицер и изысканно делает шаг в сторону: - Прошу...

На лице у сержанта - роскошные усы из зубной пасты. Он входит внутрь - и через секунду из умывалки раздаётся хохот. Офицеры тоже смеются. Я улыбаюсь. Сержант выходит наружу, вытирая мокрое лицо полотенцем, и говорит:

- Наверное, я их плохо гоняю, раз у них остаются силы на такие шуточки... Ничего, я это исправлю. Через каких-то полчаса.

- Мальчишки, - говорит первый офицер, - чего вы хотите?

Ему около двадцати. Вместо правой руки - протез.

* * *

Оружие.

Всё наше, русское. Никаких новых моделей, всё знакомо по урокам в школе. Я держу в руках тяжёлый "абакан". Барабан на 50 патрон - калибр 7,62х39, пули бронебойные. Трубка оптического прицела. Под стволом - трёхзарядный помповый двадцатимиллиметровый гранатомёт ГДП-7; гранаты с картечью, осколочные, термобарические.

Лежат ручные гранаты. Пистолеты "гюрза". Стоят пулемёты - "печенеги" и удлинённые "абаканы" с двойными барабанами. Оружия много, самого разного.

И мы знаем, как оно уступает оружию многих наших врагов. Иногда - всё равно что кремнёвое ружьё по сравнению с магазинной винтовкой. Но другого оружия у Земли пока нет. А значит, мы пойдём в бой с этим.

Пойдём в бой - и победим.

* * *

Плац.

Три часа ночи.

Бежим по кругу семнадцатый километр.

Сержант кричит:

- Бодрей! Ну! Я знаю, что вы думаете! - он качается на каблуках. - Вы сейчас думаете, как вам тяжело! Правильно думаете!

Строй хрипит и бежит молча.

- Но вы забыли об одной очень важной вещи! Вы не призывники! Вы добровольцы! Это огромная разница! Вы даже по нынешним правилам призыву не подлежите! Вы сами это выбрали! Любой из вас может сказать сейчас! Прямо сейчас! Вот сейчас! Сказать! Всего! Два! Слова!

- Сержант - козёл, - сипит Дик. Строй смеётся. Бежит, хрипит и смеётся, не может не смеяться. Сержант смеётся тоже, но я как раз бегу мимо и вижу, что у него в глазах... да, у него в глазах БОЛЬ.

- Нет, не это! - кричит он. - На месте стой! Направо! Упор лёжа принять! Р-раз!.. Сказать всего два волшебных слова! Я! У! Х! О! Ж! У! Была команда "раз!" Сказать "я ухожу!"! Тут же встать! Встать с этого засранного бетона! И уйти вон в те двери, пока остальные будут тут корячиться! И ещё год, а то и два - гулять! Спать! Есть! Пить! Начать трахаться! Делать всё то, чего скоро большинство из вас уже не смогут делать, потому что мёртвые не пьют, не спят и не трахаются! А если гуляют - то очень недолго, когда оторвёт башку! РААААЗ, я сказал!

Перед глазами - крошки бетона. На них падает мой пот. Не каплями, а струйками. Не падает, а льётся. У Вовчика из носа течёт кровь. На бетоне пот и кровь по цвету почти одинаковы...

- Два! - всеобщий выдох облегчения. - Может, вы думаете, что я вас испытываю на мужество, как суровый, но справедливый сержант в стерео?! Нет! НЕТ, нет, НЕТ, глупые щенки!!! Те, кто останется - они умрут! Поймите, они умрут! Почти все! Многие умрут уже в самом начале высадки, не успев даже выбраться из модулей! Уходите! Скажите эти два слова - и уходите! Год! Два года жизни! Вы не знаете, что это! РАЗ!!! За месяц всё может измениться! ВСЁ!!! Всё может решиться без вас, и никто вас ни в чём не упрекнёт, потому что в вашем возрасте нельзя требовать от человека, чтобы он пошёл и отдал то, чего не имел - ЖИЗНЬ отдал! Мальчишки! Откажитесь! ОТКАЖИТЕСЬ! - кричит он, и я вижу, приподняв лицо, что он... он ПЛАЧЕТ. - Без вас! Уходите! Без вас! Уходите! - кричит он. - Два! Раз! Два! Раз, два, раз, два, раз, два! Встать! Налево! По кругу! Бегом! Марш!

Он бежит рядом с нами. Нога в ногу. Бежит и кричит:

- Идиоты! Придурки малолетние! Чего вы добиваетесь?! Вы СМЕРТИ добиваетесь, да поймите же вы это!!! СМЕРТИ! ВАС! НЕ! БУ! ДЕТ!!! Умоляю, мальчишки, дурачьё - уходите! Живите!

- Нам! Всё! Пое...ть! - вдруг звонко выкрикивает наш запевала. И мы на бегу подхватываем:

- Будем! Молодыми! Умирать!

- Нам! Всё! Пое...ть!

- Будем! Молодыми! Умирать!

Строй бежит и орёт эти строчки до гипноза, поёт страшную песню смерти, гимн смерти. Хором. Сержанта не слышно. Он бежит рядом.

Бежит и плачет.

* * *

Зал учебного центра.

- Попадать в плен не рекомендую, - говорит инструктор. - В начале войны большинство рас относились к пленным достаточно гуманно, но с тех пор всё изменилось, вы знаете. Лучшие из наших врагов - скиутты - пленных просто презирают, потому что по их философии в плен может попасть только трус. Вас ждёт лагерь под куполом на какой-нибудь Луне, где вы скоро сойдёте с ума от тоски и безысходности. Джаго же, например, начнут с того, что изнасилуют вас, а потом скорее всего кастрируют, вырвут глаза и язык, отрежут уши и ещё живого бросят на съедение каким-нибудь своим крысам... В левом нагрудном кармане вашего жилета располагается вытяжное кольцо. При нужде до него можно добраться даже без рук. Оно приводит в действие направленный заряд, поставленный напротив сердца - оно и только оно, можете не опасаться случайного срабатывания от удара или сотрясения. Рывок за кольцо - и вы ничего не почувствуете, взрыв проломит рёбра и разнесёт сердце за доли секунды. Это не больно, только немного страшно, когда приходится так делать.

Он показывает кольцо на тросике, достав его из кармашка. Тянет за него и улыбается:

- Last chansе, - говорит он на родном языке.

* * *

Умывалка.

- Да правильно всё сержант тогда говорил! Просто погибнем, и всё! Вспомните, как они наши армии смели - а там НАСТОЯЩИЕ солдаты были, их по многу лет готовили! Понимаете, пропадём без пользы! Надо как-то по-другому, ну, мир на время заключать...

- Скажи прямо, что ты струсил.

- Я не трус! Я тоже добровольцем пошёл...

- Ну а теперь добровольцем вали отсюда.

- Ты мне не указывай!

- А ну-ка дайте, я ему...

Драка. Трое бьют одного, хотя так не бывает. Бьют беспощадно, не по-мальчишески.

- Трусло!

- Гадина!

И - самое страшное:

- ПРЕДАТЕЛЬ!

- АААААТставить!!!

Это сержант...

...Трое отжимаются на плацу под мелким дождиком. Мимо проходит избитый. Уже в гражданке. Идёт к дверям наружу. Трое не смотрят ему вслед. Для них его больше не существует.

- Раз! Два! Раз! Два! Раз! Я сказал - РАЗ, бойцы!!!

* * *

Танцы.

Девчонки пришли с соседнего завода. Наши ровесницы, чуть постарше, чуть помладше. Всё наше командование куда-то пропало, мы предоставлены сами себе и это здорово.

* * *

Мы лежим на траве. Её голова у меня на груди.

- У меня будет ребёнок, - шепчет она. - Обязательно будет ребёнок от тебя. Я знаю.

Ты можешь не возвращаться, просто знай, что он будет от тебя. И когда он вырастет, я расскажу, кем был его отец.

- Кем? - спрашиваю я.

- Героем, - просто отвечает она.

* * *

Знамя над плацем, на котором застыли ряды солдат. И - плывёт в такт шагам почётного караула знамя погибшего на Брайте полка, ныне обрётшее новых защитников и детей. Уже не только и не столько англичан, но разве это важно?

Знамя с надписью -

Bright's Light Riflemen

* * *

Когда странная "запись" кончилась, Охэйо растер ладонями лицо и посмотрел на Игоря, как разбуженный. Вид у него был пришибленный. Мальчишка заметил, что за эти двое суток принц вообще здорово сдал - совсем не спал, наверное. Оно и понятно - флот мьюри-то как раз джангри и вынесли и никакой самообороной тут уже не оправдаешься - Неймур не из тех, кто прощает, а если за джангри ПРИДУТ - от них просто ничего не останется. Поспишь тут... А тут еще такое - как это бывает, когда в твой дом приходят превосходящие числом и силой враги. Не ко времени это пришлось и не к месту - ну да что теперь...

- И как тебе? - спросил Игорь, просто потому, что надо было спросить.

Охэйо зло посмотрел на него.

- Ненавижу войну, тошнит... Нет, не от вас, - спешно поправился он, - а просто от всего этого... Мне Анхела рассказывала, как они воюют - просто запускают заряд, вспышка - и всё. А тут... Не оттого даже тошнит, что мы колбасу с маслом жрали и мьюри зад вылизывали, когда вы так вот сражались. Просто... вот смотришь на себя и думаешь - а я бы пошел добровольцем в тринадцать лет, зная, что, скорее всего, тупо погибну в первой же атаке, даже не поняв толком, куда стрелять? Остался бы защищать Родину - зная, что можно просто уйти в лес и там дождаться своих? И понимаешь - не-ет, кишка у тебя тонка, братец... И не только у тебя... Как надоело это всё... Слушай, а что мы тут все делаем? - спросил вдруг Охэйо, словно проснувшись. - В Первую Галактическую было понятно - к вам пришли, чтобы сделать рабами, вы кровью превозмогли всю эту мразь... Но здесь-то мы что делаем? Ведь источник-то всего тогдашнего гадства - здесь, здесь, здешние фирмы благословляли ту войну, на ней тут триллионы сделали, из кожи вон лезли, чтобы она не кончилась... Что мы тут делаем? Защищаем Вавилон галактики, планету, которую, по-хорошему, давно надо взорвать к мышам собачьим? К черту, пусть мьюри передерутся с джаго и сторками, пусть все они сдохнут и тут останется лишь пыль...

- Ты что?! - испугался Игорь. - Нельзя так говорить...

Охэйо посмотрел на него. Лицо у него было усталое и сонное.

- У меня уже крыша едет от всего этого. Ладно, хватит. Я спать хочу, не могу больше...

14. ПЛАСТМАССОВЫЙ МИР: ПОСЛЕДНЯЯ АТАКА .

ЙЭННО МЬЮРИ .

205-й год Галактической Эры.

Когда из яви сочатся сны,

Когда меняется фаза луны,

Я выхожу из тени стены,

Весёлый и злой.

Когда зеленым глаза горят,

И зеркала источают яд,

Я десять улиц составлю в ряд,

Идя за тобой.

Игорь не помнил, где он услышал эту песню. Она назойливо крутилась в голове - первый куплет словно нарочно сочинили про Охэйо... про ВТОРОГО Охэйо. Очень было похоже...

Твоя душа в моих руках

Замрет, как мышь в кошачьих лапах,

Среди тумана не узнает меня.

И ты на годы и века

Забудешь вкус, и цвет, и запах

Того, что есть в переплетениях дня.

Нет, что-то во всём этом было нехорошее, тревожное. Неправильное. Уж он-то, дворянин, знал, что страшные сказки о существах, отнимающих не жизнь, а самую СУТЬ человека - далеко не всегда только СКАЗКИ. Но ведь Охэйо-сарьют не такой? Или ТАКОЙ? Что он о нем, в сущности, знает? Что он сделает с тем, кто разозлит его ОЧЕНЬ сильно?..

Ты спишь и видишь меня во сне:

Я для тебя лишь тень на стене.

Сколь неразумно тебе и мне

Не верить в силу дорог!

Когда я умер, ты был так рад:

Ты думал, я не вернусь назад,

Но я побрался однажды в щель между строк

Я взломал этот мир, как ржавый замок,

Я никогда не любил ворожить, но иначе не мог!

...Интересно, можно ли в самом деле вернуться С ТОЙ СТОРОНЫ? В легендах возвращались - и для любви, и для мести - но то в легендах. А что, если (от этой мысли тревожно и сладко замирало сердце) такое вот возможно НАЯВУ? Он повидал уже достаточно чудес в своей короткой жизни. Более чем... И разве он сам - не вернулся ОТТУДА?

Когда я в камень скатаю шерсть,

Тогда в крови загустеет месть,

И ты получишь дурную весть

От ветра и птиц.

Но ты хозяин воды и травы,

Ты не коснёшься моей головы,

А я взлечу в оперенье совы,

Не видя границ.

Тебя оставив вспоминать,

Как ты меня сжигал и вешал:

Дитя Анэма умирало, смеясь.

А я вернусь к тебе сказать:

Ты предо мной изрядно грешен,

Так искупи хотя бы малую часть!

Одна мысль о том, что кто-то мог сжигать и вешать ребенка, приводила Игоря в ярость. Но если ЭТОТ ребенок умирал, зная, что сможет ВЕРНУТЬСЯ - и отомстить? Дикая мысль...

Ты спишь и видишь меня во сне:

Я для тебя лишь тень на стене.

Я прячусь в воздухе и в луне,

Лечу, как тонкий листок.

И мне нисколько тебя не жаль:

В моей крови закипает сталь,

В моей душе скалят зубы страсть и порок,

А боль танцует стаей пёстрых сорок.

Я никогда не любил воскресать, но иначе не мог!

...А если это ребенок развратный, порочный и - БЕССМЕРТНЫЙ? Нет, бред, бред, не бывает развратных и порочных детей - просто НЕ БЫВАЕТ. Или... всё же бывает? И их не остановит даже смерть - потому что они ВОЗВРАЩАЮТСЯ? Возвращаются - и мстят?

Когда останемся мы вдвоём,

В меня не верить - спасенье твоё,

Но на два голоса мы пропоём

Отходную тебе.

Узнай меня по сиянью глаз,

Ведь ты меня убивал не раз,

Но только время вновь сводит нас

В моей ворожбе.

...Можно ли убивать кого-то РАЗ ЗА РАЗОМ? Сознание начинало кипеть от этого...

Опавших листьев карнавал,

Улыбка шпаги так небрежна.

Дитя Анэма не прощает обид.

Ты в западню мою попал,

Твоя расплата неизбежна.

Ты знаешь это - значит, будешь убит!

Ты спишь и видишь меня во сне:

Я для тебя лишь тень на стене.

Настало время выйти вовне,

Так выходи на порог!

Убив меня много сотен раз,

От смерти ты не уйдёшь сейчас.

Но ты от злобы устал и от страха продрог,

Я тебе преподам свой последний урок.

Я никогда не любил убивать, но иначе не мог!

Что там было НА САМОМ ДЕЛЕ? Нет - ЧТО ТАМ БЫЛО? Неужели есть существо столь порочное - и столь бессмертное, что его пришлось убивать много сотен раз - снова... и снова... и снова... пока убийца и мститель сам не свихнулся и ЭТО не пришло за его душой и жизнью - то ли в бреду, то ли уже наяву? Игорь попытался представить СЕБЯ рыцарем, много сотен раз убивавшего ОДНУ И ТУ ЖЕ порочную тварь - и голова у него закружилась. Нет, есть же долг, Долг - но ЭТО уже слишком. Слишком...

Я никогда не любил ворожить,

Я никогда не любил воскресать,

Я никогда не любил убивать,

Я никогда не любил,

Но иначе не мог... (1.)

1.Песня групы "Джэм"

Ой! Охваченный сумбуром мыслей, мальчишка не заметил, как буквально налетел на кого-то. Он поднял голову - и замер, увидев Цесаревича. Тот смотрел на него с неким ироничным любопытством - но совсем без обиды.

- Простите меня, Ваше... - начал мальчишка и осекся. Последний куплет крутился в голове, как ёж. Существо, никогда не любившее, было откровенно жалко. Но как это можно - не любить убивать - и убивать, снова... и снова... и снова... Воображение усложливо подсунуло Охэйо-сарьют в образе бессмертного вампира - и Игорь недовольно помотал головой. Нет, свихнуться же можно от этого!

- Что за песня? - спросил Цесаревич и мальчишка вздрогнул: похоже, что он напевал ЭТО вслух даже не замечая!

- Так... просто... - пробормотал он, упорно глядя в пол. Признаваться Цесаревичу в том, что его одолела такая вот глупость было невероятно стыдно.

- Нет, не просто, - Цесаревич вдруг взял его за подбородок и силой поднял голову. Пальцы у него были как стальные - и взгляд тоже. - Я вижу, что совсем не ПРОСТО. Ну-ка, спой всё - с начала и до конца.

Это был уже приказ - и пришлось, засунув стыд подальше, спеть. Получилось неплохо даже - и Игорь вдруг испугался, что Цесаревич тоже начнет напевать эту жуть - а потом и другие, и...

Цесаревич, однако, напевать не стал - только хмыкнул и покачал головой.

- И что это было? - спросил мальчишка. Песня мгновенно вылетела у него из головы - должно быть, от волнения.

- Ничего особенного, - Цесаревич мягко увлек его к стене, где стояли удобные сидения. - Всего лишь мемобомба.

- Что?

Цесаревич поморщился.

- Ах да, вы же это не проходили еще... Мемобомба может быть произведением искусства - картиной, скульптурой, музыкой и даже проявлением естественной красоты - любым явлением или предметом, которое специально "настроено", чтобы вызвать экстремальное и непреодолимое чувство, взрыв эмоций, часто - страх, радость, любопытство или духовное прозрение или всё сразу, чтобы человек вышел из строя на более или менее длительное время или даже полностью изменил свое мышление... туда, куда нужно. Мемобомбы попроще могут вызывать тошноту, судороги, паралич и потерю сознания. Иногда - смерть. Даже если их создатели и не хотели этого... Ну вот - ты подцепил такую мемобомбу.

- И что мне теперь делать? - уныло спросил Игорь.

Цесаревич усмехнулся.

- Ничего. Теперь ты понимаешь, что всё это написано лишь затем, чтобы вызвать сумбур в голове - и заставить думать о вещах, думать о которых не стоит. Этого достаточно.

Игорь почесал в затылке. Теперь ему было почти смешно - почти взрослый парень, дворянин - и чуть не свихнулся из-за такой вот глупости. Обидно...

- Кто это сделал? - спросил он глухо. Язык бы этому умельцу вырвать... или ещё что-нибудь...

- Мьюри, - спокойно ответил Цесаревич. - У них тоже есть мастера психологической войны. К счастью, как правило, чтобы быть эффективным, мем-воздействие должно проводиться скрытно и/или очень тонко. Если человек понимает, что его ВЕДУТ - он, скорее всего, не пойдет, просто из упрямства. Конечно, чтобы создать мем-бомбу, нужно отлично знать объект атаки - культуру, психологию, язык... изучили, как видишь. Но очень часто для эффективного воздействия мем-бомбы нужно некоторое количество предварительной психологической подготовки - для тебя ей стала встреча с Охэйо, ты теперь готов поверить в любую невероятность - вот эта песня про НЕВЕРОЯТНОЕ тебя и зацепила.

- Не в первый раз уже, - проворчал Игорь. - Со мной уже несколько раз такое было... на Земле. Когда я песни слушал или фильмы смотрел, которые сильно цепляли. Что, они тоже?..

Цесаревич улыбнулся.

- Нет. Не нужно путать с мем-бомбами нормальный ответ души и тела на проявление подавляющей красоты, а также повышенную восприимчивость к искусству, которая у тебя, похоже, присутствует... Мем-бомбы вызывают негативные реакции, очень часто - подсознательные. Истинные произведения искусства душу ВОЗВЫШАЮТ. Даже если это мучительно.

- А это опасно? - спросил Игорь и тут же поправился: - я мем-бомбы имею в виду.

- Опасно, - ответил Цесаревич. - Но - не очень. Люди, к нашему счастью - РАЗНЫЕ. И потому мем-бомба может поразить лишь очень небольшую группу единомышленников или даже отдельных людей. Для целого народа нужно множество сложных мем-бомб, что практически, конечно, неосуществимо. По крайней мере, об эффективных мем-атаках на крупные и разнообразные популяции мы не знаем. А мы знаем много.

- А до меня такое было? - с ннтересом спросил Игорь.

Цесаревич кивнул.

- Несколько переданных нам мьюри клипов и мелодий на самом деле являлись мем-бомбами, а уж в довоенную эпоху, когда Империй еще не было, многие художественные произведения, включая настоящие шедевры, были преднамеренно искажены и использованы в качестве средства ведения войны. Атаки этого типа очень трудны для определения и защиты из-за обвинений в удушении свободы и творчества художников, тем более, что эмоциональные реакции, которые вызывают мем-бомбы, часто совпадают с теми, которые стремятся вызвать сами художники. Маскировка мем-бомб часто столь тонка и вредоносные мемы так эффективно скрываются внутри сознания общества, что они часто не выявлялись в течение многих лет - а иногда оставались незамеченными до тех пор, пока не возникали целые течения порочного искусства или большая часть населения вдруг не впадала в безумие. ООСЕВИК занимается и такими вопросами, но тайно - открытые расследования против художников, подозреваемых в умышленном производстве мем-оружия, станут лишь причиной многочисленных споров и обвинений со стороны организаций, объединяющий людей искусства. А вот здесь, как и в случае со многими другими смутно определимыми угрозами, мем-бомбы стали благодатной почвой для развития разного рода теорий заговора. Некоторые "теоретики искусства" здесь считали, что общество мьюри в целом может быть поражено некими, доселе неизвестными видами вредоносных мемов, которые могут распространиться гораздо шире, чем все ранее известные и даже привести к гибели здешнего человечества. Многие параноики и "артпокалиптические группы" считали, что источником такой широкомасштабной атаке будет некий артефакт невероятной новизны. Они выдвигали многочисленные протесты и предостерегали против тщательного изучения артефактов загадочного происхождения - и, в конечном счете, оказались правы, потому что знакомство с образом жизни землян в самом деле разрушило общество мьюри. И, одновременно - начало его возрождение.

- Ничего себе... - протянул мальчишка и опомнился. - Ваше Высочество, прошу меня простить - но я спешу...

- К Охэйо? - сразу догадался Цесаревич.

- Ну да. Смешно просто - такая война, а он фильмов просит, как мальчишка...

- Не смешно, - сказал Цесаревич, - если вспомнить, ПРО ЧТО эти фильмы. По мне - так в самый раз. Да ты иди, иди...

* * *

Ругая себя за глупейшую трату времени - это же надо, почти уже взрослый дворянин едва не свихнулся из-за какой-то дурацкой песенки! - Игорь спустился в ангар. И удивленно замер.

Командир приписанной к линкору роты космопехотинцев, капитан Волков, отбивался от добровольцев-джангри - к счастью, пока что словесно. Джангри было много, не меньше нескольких десятков. Все они чем-то походили на Охэйо: длинные черные волосы и светлая, с серебристым отливом, кожа. Лица у них были правильные и красивые, глаза - темно-зеленые, большие и внимательные. Все они, казалось, имели один возраст - лет, примерно, двадцати, в темной одежде длиной до середины икр и до локтей, богато расшитой белым, красным и золотым; узор орнамента Игорю ни о чем не говорил. На запястьях и лодыжках у всех были браслеты, словно отлитые из черного, блестящего стекла, тоже украшенного золотым узором. Такими же были и плотно прилегающие пояса. Проекторы защитного поля, догадался мальчишка.

- ...Сражаться вместе с вами - честь для нас, - говорил один из джангри, как решил Игорь - их вожак. Это был рослый, сильный юноша с хмурым, хотя и очень красивым лицом. Его выделял черно-золотой витой шнур в гриве волос; концы шнура болтались у него за левым ухом. - За всё время существования Империи эта честь не была оказана еще никому, - он говорил на мьюрике, так как ойрин, язык Джангра, необъяснимо похожий на валлийский, тут мало кто знал - ну, пока что.

- Честь - честью, а что вы делать умеете? - не уступал капитан. - У меня даже в рядовых нет того, кто бы меньше десяти лет служил! Они хоть меня заменить могут, если надо! А ты вот - сможешь? Да ты хоть броню пехотную надеть хоть раз пробовал? Да я таких, как ты...

Джангри слушал его с видом мрачного упрямства - было видно, что он не отступится, и согласен даже на то, чтобы подносить патроны и оттаскивать раненых - дело, кстати, не менее важное, чем идти в атаку. А ведь это джангрийские дворяне, судя по одежде. Еще месяц назад наверняка цедили слово "землянин" через губу, с брезгливым презрением - а теперь вот поди ж ты...

Игорь покачал головой. Наверное, это и называется - "нет отбоя от добровольцев" - хихикнув про себя, подумал он. Мало того, что мы, земляне - явно чокнутые, так это еще и заразно. Нет, это ж просто кошмар какой-то!..

...Челнок с "Анниты" его уже ждал - пилот посмотрел на мальчишку явно неодобрительно, но оправдываться за опоздание Игорь не стал - в конце концов, он не по делу, а, можно сказать, в гости.

В ангаре "Анниты" его никто не встречал, и пилот - или не совсем пилот - отвел его прямо к принцу. Охэйо выглядел лучше, чем вчера - продрыхся, наверное, подумал мальчишка. Или тезка просто по щекам надавал - оно тоже замечательно действует...

- Ну, что сегодня? - спросил он.

- Сельговия, - ответил Игорь. - Самая страшная битва Той Войны...

- Только... - принц вдруг дёрнул плечами, - ты мне снова фильмы показывай, ладно, как сперва? Через себя такое пропускать, как ты в прошлый раз устроил мне - страшно, - неожиданно признался он откровенно.

15. ПРЫЖОК ВОЛКА .

СЕЛЬГОВИЯ .

22-й год Первой Галактической Войны.

Тот, кто рассчитал этот отчаянный прыжок земного флота, недаром заработал себе нервный срыв. Подобной точности вычисления, судя по всему, были сделаны вообще впервые в истории звездоплавания.

Впрочем, это выясняли потом. А в тот момент...

На Сельговии отметили внезапный, не по сроку, сильный прилив. Даже в реках. И снова - в тот момент никто на поверхности не мог себе и представить, что это прибыл земной флот. У тех, кто вообще думал об этом флоте, царила полнейшая убеждённость в том, что земляне просто-напросто собираются эвакуировать свою последнюю надежду - планету Надежда. Поэтому не то что наземные наблюдатели, но даже те, кто находился в космосе, ещё какое-то время тупо созерцали - на экранах приборов и визуально - возникший прямо на орбите, внутри минных полей и орбитальных фортов флот.

То, что это флот - земной, физически никому не могло прийти в голову. Просто физически. Это предполагалось разве что в положенных на самые дальние "полки" запасных планах. Искать эти планы было уже поздно. Мысль о том, что это пришли земляне - посетила Чужих только в тот момент, когда первые корабли Альянса уже горели.

816 боевых вымпелов и четыре тысячи истребителей Третьего Флота под командой адмирала Ставроса Навкатоса вступили в отчаянное сражение с двадцатитысячной армадой Альянса. Отчаянное - но совсем не безнадежное. Нет, будь корабли Чужих готовы к битве - землян бы просто уничтожили, брезгливо поморщившись. Вот только ГОТОВЫ Чужие не были. У кого-то на борту не было экипажей, у кого-то - не поставлены еще орудия, у кого-то - разобран реактор, да и сами корабли даже не были развернуты в боевые порядки, они просто кружили вокруг планеты бесформенными кучами. Мало кто успел просто открыть огонь. А когда ракетная волна дошла до цели... в общем, тогда было уже поздно. Корабли скучковались так густо, что, когда взрывался один, его осколки поражали соседей. Чем-то это было похоже на цепную реакцию - и так же фатально. Выстроенные в порядки "к переходу", корабли Чужих гибли сотнями...

Десантные отряды под прикрытием восьмидесяти мониторов - почти триста тысяч бойцов-штурмовиков - брызгами кипящей стали рассыпались по системе - к базам и терминалам, к складам, платформам и Лунам врага. Реорганизованные остатки Первого флота растянулись в сферу вокруг системы - редкую, но достаточную, чтобы не выпустить никого и ничего в открытый космос.

Не кладите все яйца в одну корзину, как говорят англичане. Чужие - положили. Они смертельно устали от этой бесконечной, нелогичной, странной и страшной войны, в которой открывшиеся новые звёзды, вместо того, чтобы стать полем для азартного грабежа, начали выплёскивать отряды безумцев, готовых биться насмерть за дикие, непонятные почти никому вещи и слова; они подготовили последний удар тщательно, вложив в него всё - и теперь были твёрдо уверены в победе.

То, что сделали земляне, не вмещалось не только в рамки, нет, если имеешь дело с ними, то это уже привычно - не вмещалось это вообще никуда.

Но самое важное началось чуть позже. Когда четырёхтысячный строй на живую нитку скроенных транспортов окутал планету шаром-коконом - и вниз ринулись, проламывая не успевшую опомниться оборону и уничтожая её узлы, сорок мониторов и двенадцать тысяч истребителей. А за ними - как в пылающий ад - ливнем рухнули десятки тысяч десантных контейнеров-модулей.

Это высаживалась 16-я армия - 40 миллионов человек при поддержке десятков тысяч единиц бронетехники, самолётов и вертолётов - девять десятых живой силы, которой ещё располагала Земля. Это была армия добровольцев. И 20% армии составляли женщины, 35% - подростки младше 16 лет.

На Сельговию словно бы опустилась, рассекая по-живому дороги, линии связи, топливопроводы, налаженные пути сообщения, а главное - рассеянные по поверхности армии врага, мощная стальная решётка.

Вот только она была не стальной... Это были люди. Всего лишь люди...

Это были люди.

* * *

Вновь земляне пустили в ход свой давний и до сих пор так и не побитый козырь - чёткое планирование, когда каждый знал, что делать и в какие сроки.

Специальные группы атаковали лагеря рабов, разбросанные в сельскохозяйственных и промышленых районах планеты. Получили оружие и командиров и встали в ряды бойцов восемьдесят тысяч пленных землян и три миллиона рабов разных рас; сто сорок тысяч земных женщин, маленьких детей и стариков, почти два миллиона разумных других рас были освобождены и выведены в безопасные зоны планеты.

Через две недели после начала боёв практически в один день закончились две битвы, шедшие соответственно с пятого и второго дня высадки - сражения у хребта Варха-хрис и на полуострове Коррмай, в которых земляне потеряли треть личного состава десанта и почти половину техники. Но то, что осталось от полевых и десантных армий Чужих - собранных для броска на Землю ста тридцати миллионов бойцов и орд техники... в общем - не осталось почти ничего. Действуя на опережение, не жалея техники и людей, то выбрасывая петли окружений, то ощетиниваясь рассекающими оборону клиньями атак, то выстраивая мгновенную несокрушимую стену обороны, которая тут же снова оскаливалась контратаками, рвавшими в отчаяньи атаковавшего врага в клочья - земляне избивали Чужих сотнями тысяч, как будто вернулись первые пять лет войны. Невозможно было поверить, что в бой большей частью идут почти не подготовленные мальчишки и женщины. Чужие были разгромлены в пыль, им не помогли ни новейшая техника, - парки которой большей частью были захвачены десантными отрядами, кстати, ни свирепость, ни тройное численное превосходство... Те из Чужих, кому повезло уцелеть или не участвовать в битвах, - сторки и скиутты, в основном - поспешно откатывались на север - в район мощнейшего "восьмиугольника крепостей", защищавших колоссальные склады снаряжения, продуктов, боеприпасов.... Отсидеться там - было последней их надеждой. Нет, что помощи не будет - понимали все, потому что ни флота, ни подготовленной живой силы у Альянса почти не оставалось. Но у Чужих было то, чего не было у землян - были ресурсы. А крепости могли позволить обескровить землян в атаках на них - а там... кто знает, как всё обернётся? Время - время снова решало всё.

Это понимали и земляне. Поэтому 16-я не остановилась. Ни на час. На "восьмиугольник" со всех сторон хлынул обезумевший, освирепелый, уже не знающий ни страха, ни даже просто самосохранения человеческий прибой...

...От Третьего Флота осталось семнадцать вымпелов. Но особых усилий от них и не требовалось - сколь-либо организованной силы в космосе у Чужих уже не оставалось, кто не сдался и не погиб в схватках с Первым Флотом при попытке прорваться - просто-напросто прятался, где мог, и не помышляя о вступлении в бой.

Но на планете ещё ничего не было решено.

* * *

Меня разбудил чувствительный удар по шлему. Пожалуй даже слишком чувствительный, но я только благодарно выдохнул - мне снова снилось, как сбоку от нас взрывается и рушится вниз огненными россыпями соседний транспорт. Я уже две недели - с начала операции - не мог отделаться от этого сна, он мне снился почти каждую ночь, даром что наша батальонная группа в боях пока не участвовала.

Да, вот... повезло. Я иногда думал, что повезло, когда видел, как грузят раненых или когда мы проходили по местам боёв. Но чаще злился - сражение за Сельговию идёт уже почти полмесяца, а мы тащимся в резерве. По-моему, то же самое ощущали все ребята и девчонки. Девчонок у нас всё-таки было не очень много, но - были.

А тот сон не отпускал. Это было на орбите, когда мы грузились в ящики модулей, все спешили, орали, толкались, хотя было ясно заранее, кому и куда идти - и вдруг висевший невдалеке от нас транспорт окутался пламенем. Весь. И стал разваливаться. Стало тихо, потом кто-то тонко крикнул: "Мама!!!" - и я увидел человеческие фигурки, тут и там выпадающие из медленно идущей вниз огненной руины. Их было много-много. Сотни...

Потом меня втолкнули в модуль. Просто пинком втолкнули. А ещё через минуту мы уже падали вниз, я держался за стропы, стиснув зубы и старался не закрывать глаза - они закрывались сами собой. И всё-таки не выдержал - закрыл. А когда открыл - то над опускающимся пандусом алела чудовищная жаркая звезда - здешнее солнце, Уррках - и внутрь дул горячий ветер от каких-то всё ещё потихоньку рушившихся развалин...

Мы подошли к крепости Эрнорх. Вернее, к тому, что от нее осталось. Здесь скиутты сопротивлялись так удачно, что их внешние форты пришлось уничтожить ударом с орбиты. Сейчас врагов - и ничего живого - здесь уже не было, пожары успели отгореть и ветер очистил небосвод от кромешного дыма. Устроить засаду в выжженой пустоши было невозможно, да и некому, так что нас высадили здесь.

Выбравшись из модуля, я по щиколотку провалился в серый летучий пепел. Инстинктивно отряхнул ноги, одновременно осматриваясь. Вокруг лежала тускло-серая, ровная, как стол, пустыня, - она тянулась во все стороны, насколько хватал глаз, лишь на западе виднелись крутые бока далекого горного кряжа, облитые кровавым светом низко стоящего солнца. Покров плотных коричневых туч, изрезанных йодисто-бурыми разводами, нависал над землей, словно потолок огромной душной комнаты. Сама равнина была совершенно безжизненной и гладкой до удивления. На юге, куда нам было надо, где-то, бесконечно далеко, земля и тучи сплавлялись в темной рыжеватой мгле. На ее фоне застыла наклонная, нелепо растянутая колонна пылевого смерча. Она соединяла землю и тучи, окруженная словно бы недоразвитыми отростками. Пейзаж был странный и чуждый, словно на другой планете. Впрочем, почему "словно"? Это другая планета и есть...

Вдруг пришло ощущение чужого пристального взгляда, столь острое и реальное, что я невольно попятился. На многие десятки километров вокруг не осталось ни единой живой души, но ощущение взгляда не исчезло, усиливалось и, наконец, стало непереносимым. Другие ощущали то же самое. Только нам было на это плевать. Пусть Чужие смотрят - раз больше ничего не могут...

...Нам потом сказали, что потери при высадке были минимальны. Удивительно малы, настолько хорошо отработали мониторы и истребители и настолько неожиданным было наше появление. Всего четыре транспорта на орбите и около сотни модулей. Погибло около сорока тысяч человек. При расчётах твёрдо предполагали вчетверо большие потери...

- Всё, сейчас пойдём, - сказал Прут. Мы, казалось, так давно называли друг друга только по позывным даже в обычной жизни, что имена стали стираться. Я повозился на сиденье и, вывернув шею, посмотрел вперёд.

Впереди горело. Всё горело, от земли до неба. Это что - туда надо идти? Хотя... чего я ожидал?

Мы стояли в улице - как раз там, где она переставала быть улицей и превращалась в нагромождения мусора и металла. Дальше начинались подходы к одной из крепостей Восьмиугольника. Их уже прогрызли наши. Чего это стоило - от нас никто не скрывал: из пяти тысяч человек 75-й бригады, шедшей впереди нас, в строю не осталось НИКОГО. Их даже не успели отвести и заменить - санрота лишь собрала около пятисот раненых и отправила в тыл. Остальные погибли, и зачастую даже останки найти было невозможно. От людей оставались только строчки в штабных списках. Шедшая перед 75-й 4-я бригада нэрионов за три дня до этого точно так же перестала существовать почти полностью. От прикрывавших 75-ю и 4-ю бригады 14-го штурмового авиаполка и 247-го полка штурмовых вертолётов осталось соответственно 2 и 5 машин - из 45 и 40...

Сейчас нас готовились прикрывать 57-й и 212-й полки. Пока ещё полного состава. Как и мы.

Вот так вот. Знаете, как в песне...

Крутые дяди говорят: "Твои потуги смешны. Куда годна твоя дурацкая рать?!

Подумай сам: коснётся дело настоящей войны - они же строя не сумеют держать!"

Ты серый снег смахнёшь с лица - ты улыбнёшься легко - ты скажешь: "Верно. Но имейте в виду:

Где ваши штатные герои не покинут окоп - мои мальчишки не сгибаясь пройдут..." (1.)

1.Стихи Олега Медведева.

Наш "Легионер" (1.) с открытыми люками и дверями стоял в общей цепи. Но сцепка уже была разорвана - нам предстояло наступать пёхом, моя группа - впереди, группа Танто - позади машины. Все мы - двенадцать человек, вступившие в армию на Надежде - были тут.

1.БМП земных армий второй половины Первой Галактической войны. Представляло собой двухзвенную гусеничную машину. Первое звено несло 175-мм штурмовое орудие, два трёхствольных 12,7-миллиметровых пулемёта-ротора и два шестнадцатиствольных блока активной защиты; имело экипаж из четырёх человек. Второе звено транспортировало (в том числе при необходимости в автономном режиме) восемь человек десанта - две боевых группы - и имело амбразуры для стрельбы из личного оружия и один шестнадцатиствольный блок активной защиты.

Экипаж штурмового звена:

Рядовой Эдвард "Артур" Фарвелл, прикрывающий пулемётчик-раз, 14 лет.

Сержант Дик "Болт" Толливер, прикрывающий пулемётчик-два, 14 лет.

Капрал Димка "Брат" Симонов, стрелок-три, 13 лет.

Рядовой Олег "Казак" Разин, стрелок-четыре, 13 лет

Первая огневая группа:

Сержант Максим "Вал" Валохин, стрелок-раз, 14 лет.

Рядовой Джок "Джей" Льюис, штурмовой пулемётчик-два, 13 лет.

Капрал Юрка "Прут" Курзанов, снайпер-раз, 13 лет.

Рядовой Игорь "Сирин" Симонов, гранатомётчик-раз, 14 лет.

Вторая огневая группа:

Сержант Гэндзо "Танто" Такеши, стрелок-два, 14 лет.

Рядовой Майкл "Файр" Брэнсон, штурмовой пулемётчик-раз, 14 лет.

Капрал Валька "Валёк" Прудкин, снайпер-два, 13 лет.

Рядовой Тома "Мессер" Фильхе, гранатомётчик-два, 14 лет.

Надо сказать, экипировали нас очень неплохо. Снаряжение и оружие, может быть, не имели того суперэстетичного вида, который придают им, если есть время, на самом-то деле, со многими вещами можно не возиться (например, какая разница, покрашен корпус ручной гранаты в приятный неброский зелёный цвет, или так и остался "природного" серо-пластмассового оттенка?) - но были выполнены качественно, давно подогнаны нами каждым для себя и по себе и многократно опробованы. Ни личных вещей, ни продуктов (если исключить полуторалитровую фляжку с водой и плитки концентрата - паёк на трое суток) у нас не было - только боеприпасы и снова боеприпасы. Я нёс четыре полных пятидесятизарядных барабана к "абакану" (пятый был примкнут), ещё две сотни патрон в пачках, двадцать 20-миллиметровых гранат к трёхзарядному подствольнику-"помпе" (не считая уже заряженных), шесть ручных гранат, две реактивных гранаты "овод", два подрывных заряда, тесак-"гладиус", "гюрзу" и три запасных обоймы к ней... Да ещё три гранаты к гранатомёту Сирина. На каждом - шлем с забралом, гарнитурой связи и прицелом-ЭВМ, жилет с грудным вкладышем из керамики, прочным воротом, оберегающим шею, наплечниками и фартуком, брассарды, наколенники, поножи, перчатки... В общем, выглядели мы, наверное, на самом деле грозно.

Позади нас появилось три "вулкана" (1.) Машины, размалывая в окончательную пыль развалины, расползлись в ряд, синхронно задрали стволы - и мы порадовались, что на нас шлемы. Каждые пятнадцать секунд вперёд уносились шесть восьмидесятикилограммовых фугасов - содрогалась земля. Орудия проводили расчистку именно для нас, и при виде этого, если честно, прибавлялось уверенности.

1.Самоходное универсальное орудие земных армий второй половины Первой Галактической войны. Вооружалось двумя 203-мм орудиями, 15-мм пулемётом, двумя восьмиствольными блоками активной защиты и штурмовым БПЛА на специальной рампе. Имело экипаж из 5 человек.

- Поскорей бы, - Джей устроил удобней "печенег". Лентами он запасся так, что, на мой взгляд, вообще не должен был и с места сдвинуться. За спиной торчал запасной ствол. Его голос в связи стал тихим и чуточку шелестящим: - Вал... Максим, если меня...

- Молчи, - оборвал я. - Никого не убьют, понял?

- Понял, - ответил он на моё тупое враньё.

За вчерашний день на нашем участке убили четыре с половиной тысячи людей и чуть меньше нэрионов. Они сделали своё дело - закрепились у самых фортов. Тех, по которым сейчас бьют "вулканы" и, наверное, авиация, просто в этом аду не понятно и не слышно даже то, что делается уже в ста метрах от нас... Из каждых десяти погибли девять. То есть, в нашем отделении к вечеру сегодняшнего дня уцелеет кто-то один. Ну или двое.

Нет, думать не надо. Нельзя думать про это.

- Поскорей бы... - вырвалось теперь уже у меня.

Никто не ответил.

Девять шансов из десяти, что меня сегодня убьют.

Я представил себе, что стоит за этими словами - и меня полностью, без остатка, затопил страх. Страх такой силы, что я перестал ощущать тело. Была колышущаяся темнота и маленькая искорка, которая вот-вот погаснет - я. Я?! Я!!! Я не хочу! Я не хочу! Я не стану! Зачем я здесь?! Я мог ещё год! Я год ещё мог!!! Ещё год жить! Вечность! Год!

Я!

НЕ!!

ХОЧУ!!!

Дайте мне жиииить!!!

Говорят, что подростки не представляют своей смерти. Так вот - это враньё. Я видел себя - лежащим в оплавленных развалинах, с развороченным черепом. В разбрызганном мозге копошились местные жучки. И это - ВСЁ?! И больше - НИЧЕГО?!

ЗА-ЧЕМ?! Зачем всё это?! Империя?! Но меня не будет! Победа?! Я не увижу её! Родные, близкие?! А почему они должны умереть?! Мы не дворяне. Нас не тронут. Мы бы жили, как жили. Враньё. Ложь. Всё враньё, кроме того, что я сейчас должен будут встать и упасть лицом в горячую пыль. Мама!!! Я не хочу умирать!!! Враньё, всё враньё, никакого героизма, ничего нет - только моя смерть, сразу за этой вот линией развалин...

В ушах бурлила, клокотала кровь. Казалось, что сейчас она польётся из глаз, из носа, из ушей... она и польётся, в меня попадёт - и я...

...Где-то в кровавом тумане прошёл наш комвзвода - лейтенант Марьянов. Он был старше нас на четыре года. Дворянин. Не потому, что офицер, и офицер не потому, что дворянин. Просто дворянин, и всё. Он встал чуть сбоку от нас, на стыке нашего и соседнего отделения, перекинул на грудь, поперёк неё, "абакан", положил на него руки и стал смотреть в небо. Как Танто когда-то - когда нажал кнопку сигналки...

Сейчас отползти. Просто отползти в развалины. Спрятаться. Бросить всё оружие. Затаиться. Меня нет. Я та искорка, которая не хочет гаснуть. Меня слишком мало...

"Летящий" сгорел в бою. Отец погиб. Я это уже знал. Мне сообщили на второй день высадки. Ему не будет стыдно, он мёртв... или...

...потом? Что потом? Наша победа? Я представил себе победу - просто слово, ПОБЕДА, огромное, сияющее - и на его фоне я на четвереньках выползал из развалин. Безоружный, весь в пыли, в крошке, трясущийся. Мерзкий до такой степени, что... Поражение? Ну и что? Меня точно такого же выволокут из развалин враги. И будут смеяться. Или просто презирать, если смеяться не умеют. Или даже этого не сделают - прикончат, и всё.

Неужели я трус до такой степени, что не могу даже представить ничего больше своей жизни?

Эта мысль была неожиданно спокойной и отчётливой. Если и правда самое главное для каждого - его жизнь... ну если это так и есть на самом деле... то значит, что я, что мой отец, что все-все-все жили неправильно. И он мне неправду говорил тогда...

Про плен...

...Страшным был плен вообще. Любой. Те нормы, которые тщательно, иногда даже показушно, соблюдались в начале войны, были давно сметены двойным валом озверения. Сперва Чужие, перепуганные победами землян и разъярённые их непреклонным сопротивлением, стали отыгрываться на пленных. А через какое-то время и земляне, осатаневшие от того, в каком виде находили своих товарищей (и не только солдат, нет, если бы - женщин и детей...), практически догнали врага в жестокости.

Правда - всё-таки лишь по отношению к пленным бойцам, да и то не всегда. И среди врагов далеко не все щеголяли жестокостью - многие тоже старались сберечь хотя бы остатки воинских кодексов, а кое-кто - скиутты, например - словно бы в укор даже нашим по-прежнему не поднимали рук на беззащитных. Да и мы, земляне, не раз удерживали своих союзников-перебежчиков от сведения древних и в общем-то справедливых счётов с Четырьмя Расами.

Трусы же, вроде джаго, свирепствовали безумно. Они были жестоки к пленным и в начале-то войны, а уж теперь... Землян, попадавших к ним в руки, ждала неизбежная и кошмарная гибель - или наполненное изощрённым садизмом рабство, заставлявшее желать этой гибели. Было немало случаев, когда, чтобы не попасть к джаго, с собой кончали любыми доступными способами дети четырёх-пяти лет; даже их, не понимающих ещё, что такое смерть и жизнь, война научила, что нет страшнее плена у джаго.

И всё-таки попасть к дайрисам было страшнее. С самого начала войны.

Дайрисы просто не понимали слова "пленный". Мощнейшие менталисты, они ломали психосопротивление даже у земных дворян, превращая людей в протоплазму. Вивисекции и экспериментальный забой детей, кошмарные опыты с новыми видами оружия - всё это дайрисы делали совершенно спокойно и естественно. И их даже не в чем было обвинить!!! Если джаго понимали, что делают зло и делали его с наслаждением трусов - дайрисы с их точки зрения всего лишь изучали врага... Те, кто вырвался их из плена, как правило, были практически безумны и далеко не всех удавалось вернуть к нормальной жизни. Кому же повезло вернуться здоровыми психически - рассказывали вещи настолько ужасные, что им первоначально не верили. Не верили - пока не захватили один из исследовательских центров дайрисов. В нескольких залах как раз шла работа, и отец говорил, что никогда не забудет, как снимал с какого-то подобия стола не перестающего кричать мальчика лет десяти - вскрытого накрест, практически выпотрошенного, но - живого; питательный раствор, тут же вводимый в кровь, не давал ни умереть, ни хотя бы потерять сознание. А существа, перемещавшиеся вокруг того стола, даже не понимали ПРИЧИНЫ его криков, в которых только иногда ещё прорывалось сознательное и членораздельное: "Дяденьки, дяденьки, не надо!" - хотя какие там "дяденьки"...

Они не мучили. Нет. Они изучали.

Спасти ребёнка удалось чудом. Его - удалось. И ещё много кого. Много. А других...

Отец вспоминал, не скрывая от меня, как они, спеша, отталкивая друг друга, поливали струями огня захваченных дайрисов. Не понимающих даже, что они - пленные... Кем были для них земляне? Чудищами? Кошмаром? Стихией?

Их не получалось даже ненавидеть... Но уничтожать - уничтожать их было надо. Надо, как надо строить плотину от разлива реки, как надо стрелять в скопившийся на склонах гор снег. Чтобы не умирали люди.

Дайрисы

Дайрисы - полностью негуманоидная кремнийорганическая форма жизни, происхождение которой до сих пор неизвестно: ряд ученых считает их всего лишь потомками биомашин Рейнджеров, однако точно это до сих пор не установлено.

Внешне дайрисы представляют собой полупрозрачные, радужно светящиеся сферы высотой по грудь среднему человеку, но несколько шире. Они состоят из упругого, похожего на резину материала, снабженного 20-30 гибкими отростками длиной до метра. Часть их несет различные органы чувств, другие являются аналогами рук или ног гуманоидов. Дайрисы способны очень быстро двигаться по почти любой поверхности, их естественное вооружение включает несколько когтей, обладающих режущими свойствами виброножа. Также они способны атаковать жертву мощным электрическим зарядом, вызывающим немедленную смерть.

Относительно разумности дайрисов существуют различные теории. Большинство ученых считает, что этот разумный вид не имеет индивидуального сознания, и каждый отдельный дайрис представляет собой лишь клеточку единого разумного сверхорганизма - но объединяет ли он всю расу или таких сверхорганизмов много - неизвестно.

Раса дайрисов высоко развита технически, кроме того, они способны жить при температуре плюс/минут 100 градусов, в ядовитой или разреженной атмосфере. Они чрезвычайно многочисленны (их общая численность оценочно достигает ста миллиардов), но большую часть их империи составляют безжизненные Луны. Она занимает обширную территорию и простирается вплоть до Верхнего Края, имея форму своеобразного конуса, "основание" которого находится у Медленной Зоны, а верх простирается на неизвестную пока высоту.

Дайрисы известны своим непредсказуемым и часто агрессивным поведением, отчего большинство рас Местной Зоны избегают общения с ними. После смерти тела дайрисов приобретают кристаллическую структуру и игру света, схожую с алмазной. Многие недобросовестные торговцы продают тела умерших или умерщвленных дайрисов как произведения искусства, однако наличие их почти всегда провоцирует дайрисов на нападение.

Выдержка из электронного издания

"Расы Местной Зоны.

Справочник для учебных заведений не-людей."

Издание 200 г. Галактической Эры.

Луна. Русская Империя. Звёздный Порт.

...Пусть жизнь самое важное. Пусть. Вот я и буду защищать жизнь. Жизнь мамы, жизнь сестричек, жизнь той девчонки, которая стала моей в ночь перед отлётом. Чтобы никогда к ним не пришли эти твари. И чтобы мне не пришлось прятаться от вопросов - где был ты, когда?..

Пусть ни за что другое. Мне и этого хватит, чтобы...

...Красная ракета взлетела откуда-то сзади, описала дугу и повисла, резко однотонно воя, над нашими позициями. Видная и слышная со всех сторон...

- УРРРРРАААААА!!!

...Самыми смешным и диким было то, что мы - я имею в виду всю нашу роту - ворвались в укрепления на назначенном нам участке без потерь.

Я даже не понял, как это произошло. Мы бежали впереди непрерывно стреляющей поверх наших голов сразу из обеих роторов машины, потом я вскарабкался на какой-то вал - из горячего щебня, дымящегося мусора и угловатых глыб - и увидел лужу слизи, какие-то блёстки и три угловато сломаных в шарнирах ноги - всё, что осталось от нэйкельского шагателя-биомеха. В него, судя по всему, прямиком угодил НУРС с вертолёта. И сообразил, что мы уже на вражеских позициях, более того - в укреплениях.

Наши, возбуждённые атакой и обрадованные её простотой, тут же рассыпались вокруг. Огневая подготовка так отделала линию обороны врага, что зачастую невозможно было понять, что перед тобой - останки Чужого или просто мусор. Не получалось даже пугаться или брезгливо отворачиваться - всё было слишком неожиданно, всего было слишком много...

- Урааа!!! - неслось откуда-то сбоку уже не яростно, а ликующе. Я посмотрел туда - над развалинами там рвался и бился алый флаг. Техника и люди переваливали через руины волнами, над ними вились стаями БПЛА, чуть выше курсировали вертолёты - а я их и не замечал, и не слышал... Офицеры карабкались дальше на вал, залегали на нём, широко разбросав ноги; наш комбат сидел перед развёрнутым экраном полевой связи.

- Прошли, что ли?! - крикнул мне, высовываясь из люка "легионера", Брат. Я пожал плечами - я сам не понимал, что к чему. Кроме того, что жив - и от этой мысли меня постепенно заполняла дикая, неконтролируемая и глупая радость. Не знаю, что я отколол бы от этого чувства, если бы случайно не обратил внимание на группу наших, столпившихся над вполне целым (если не считать обугленной, вывернутой дыры в груди) телом сторка-офицера. Судя по некоторым останкам, тут в числе прочих держали оборону джанеты, а этот, конечно, командовал...И почти уцелел. По крайней мере - опознаваем...

Я подошёл ближе. Судя по наплечникам - и учитывая то, чему нас учили - сторк был офицером, причём не из младших. Кто-то уже стащил с него шлем; одна из девчонок, присев, вдруг стала вытирать кровь, которая натекла на лицо из носа и рта убитого. Это было нелепо и смешно, но никто ничего не говорил. Ещё кто-то пытался реанимировать офицерский планшет убитого. А я, нагнувшись, взял пистолет убитого сторка - другого оружия у него не было, а эту модель нам не объясняли. Здоровенный, крупнокалиберный, как наш земной "Кольт", с тонкой трубочкой лазерного прицела. Интереса ради поводил ярким зайчиком по развалинам, поцелился... А прицел-то не простой, а с дальномером - не только указывает точку попадания, но еще и делает автоматические поправки с учетом дальности. Не промахнёшься.

Стрелять из чужого оружия я не стал, просто разрядил и вытащил обойму. Патроны были тоже вроде кольтовских - толстые, но со светлыми, явно не металлическими пулями.

- Пластик, - сказал я, - фигня. И зачем?

- Дай-ка сюда, - Артур ловко выщелкнул из обоймы один патрон. - Ого, тяжелый... - грязными пальцами, как клещами, он ухватил пулю, расшатал, выдернул из гильзы. Подкинул на ладони, хмыкнул.

- И что? - спросил я.

- А то, - Артур резко сжал пулю. Пластик хрустнул, на землю посыпался темно-серый металлический порошок. - Вольфрамовая пыль. Гадость. А тут еще и капсюль есть, - он повернул ко мне донце пули. В самом деле, там был капсюль - как у нас, в пристрелочных. - Я такие видел уже. Они даже броню весом проламывают. А сразу под кожей разрываются - и каждая пылинка рвет тело, как снаряд. Видел я, что тогда бывает... Снаружи тело целое - а внутри ничего нет. Превратилось в жижу и вытекло. Гуманное оружие - раненых не остается... Гады...

Я бросил пистолет рядом с трупом, повернулся и полез на вал - ближе к нашему лейтенанту. Пригнулся, лёг рядом на горячий щебень.

Дальше, за воронками и грудами земли на узком участке поля, начиналась высокая скальная гряда, прорезанная порталом здоровенного туннеля. Портал запирали толстенные стальные ворота, а по обе их стороны стояли угловатые мощные башни, исклеванный нашей артиллерией, но не разбитые полностью. И вокруг них и на скалах за ними было движение. Неуловимое, деловитое и многочисленное.

- Там они, - сказал Марьянов, в мою сторону так и не посмотревший. - Сейчас ещё раз шарахнем и пойдём брать. Там, за этой грядой, уже сама территория крепости начинается.

На левом фланге загудел рожок, ему откликнулся правый фланг, комбат - уже закончивший связь - откликнулся в центре. Это был сигнал готовности к атаке, и вскоре на валу и его склоне собрались все. Над нами, резко снижаясь, устремились вперёд вертолёты, а потом пролетели первые снаряды - туда, к гряде, сметая с ее склонов всё, вплоть до мха.

Сигналом к началу штурма стал взрыв - наши рванули трофейную цистерну с горючим, чтобы создать атакующим защитную завесу. В небо взметнулось клубящееся облако пламени, потом крепость затянули тучи черного дыма. Оттуда тотчас раздались резкие удары плазменных пушек, но их почти перекрыл согласный рев множества атакующих людей.

- Вперёд, вперёд! - прокричал в наушниках Марьянов. - Взвод, вперёд!

В команде не было нужды, в общем-то. В меня словно вселился бес, и я немного опомнился только когда понял, что вокруг бегут вперёд сотни таких же, как я, в камуфляжных доспехах. Мы атаковали.

Я отклонился влево, стараясь держаться границы дымного облака, пронизанного сизыми сполохами разрядов и страшными воплями, - несмотря на дымовую завесу, далеко не все выстрелы плазменных пушек шли мимо цели.

- Сирин, рядом дер... - окликнул я своего гранатомётчика, бежавшего рядом, но Игорь вдруг молча отлетел назад, окутавшись облаком алых брызг, и "легионер" переехал его. Тот самый, наш "легионер", который вёл его младший брат... - Ааааайааа!!! - бессмыслено закричал я - и налетел прямо на проволоку, почти невидимую в этой дымной мгле. Она упруго спружинила и бросила меня назад, сбив с ног. Я - и словно бы не я - швырнул под проволоку заряд, рванул, падая наземь, чеку - рявкнуло, проволока завитками полетела в стороны, и я, вскочив, бросился прямо вперёд, в огромные черные клубы. К счастью, дым поднимался вверх, и хотя бы земля под ногами была видна. Повсюду вокруг кричали, вопили, стонали, трещали выстрелы. Несколько раз я спотыкался о дымящиеся, обугленные тела. Некоторые из них еще шевелились, но я старался просто не замечать этого. Однажды меня тоже опрокинул разрыв белого пламени, я покатился по перепаханной земле, но тут же вскочил и побежал дальше, стреля перед собой - это было какое-то исступление, я поступал, как все эти вопящие в едком дыму люди вокруг.

Вокруг то и дело сверкали плазменные трассы - но лишь споткнувшись о незнакомого парня, старавшегося закрыть огромную обугленую дыру в животе, я понял, что всё снова совершенно всерьез...

...Башня показалась неожиданно. Я едва не налетел на ее серую, несокрушимую стену, уходящую высоко в дымный полумрак. Здесь, в мертвой зоне, я остановился, чтобы перевести дух. Амбразуры нижнего яруса находились почти на уровне земли - прямоугольные окна, низкие и длинные, прорезанные в двухметровой бетонной стене. Прорези были такими, чтобы просунуть ствол с ночным прицелом, но не больше.

Подбежавший парень сунул заряд прямо в щель, из которой как раз показался тупой торец бластера. Внутри глухо грохнуло - и вместе с дымом из амбразур вырвались вопли раненых и брань уцелевших. Откуда-то слева выдвинулся "легионер" - наш?.. нет... - и вдруг подлетел на несколько метров, кувыркнулся, врезался юлой прямо в бегущих следом наших, разбрызгивая вокруг алое крошево. Ко мне подскочил откуда-то из дымовых клубов Файр, но ничего сказать не успел - что-то яркое и явно горячее перерезало его пополам в районе живота. Верхняя часть тела - руки не выпускали пулемёт - отлетела куда-то в сторону...

Я понял, что ору. Я орал всё это время. И не мог перестать. Это было уже не "ура!", а какой-то вой-рёв, жуткий и совершено безумный.

Задняя дверь правой башни была массивной стальной плитой. Ее вынесли кумулятивными снарядами почти в упор; неширокий проем в толще бетонной стены был оплавлен, рядом лежал разбитый в мусор вертолёт, в котором виднелся разорванный в клочья гнутыми полосами металла экипаж... Озверелые люди в доспехах, рвущиеся в башню, грубо отпихивали меня, но я так же яростно пихался в ответ и все же попал в просторный, почти темный каземат, сразу споткнувшись обо что-то мягкое. Сверху доносилась стрельба - на верхних ярусах еще держались Чужие. Здесь же было почти пусто, лишь вдоль стены к плазменной пушке тянулись бронированные трубы энерговодов - зато на полу лежали трупы доброго десятка сторков. Всех их изрешетило осколками взорванной двери прежде, чем они успели отступить. Их кровь чавкала под ногами и ручейками стекала в пролет лестницы.

Ниже, на втором ярусе, как и на первом, лежало еще несколько мертвых сторков - у них были черные панцири из титановых пластин, покрывающих их тела от плеч до верха бедер, но такая броня, отражающая прямой удар автоматной пули, конечно, не могла защитить от взрывов. Тел землян не было - мы забросали нижние этажи гранатами. Здесь, как, впрочем, и всюду, плавал едкий дым.

Короткая лестница вела к взорванной двери в ярко освещенный каземат под воротами, заполненный машинами и приборами, в котором теснились вооруженные люди. Пульты, с которых управлялись орудия, обзорные экраны - все было разбито вдребезги, изоляция в них горела, и всё плавало в дыму. Тем не менее, по грохоту колес над головой, я понял, что ворота уже открыты.

На полу лежало несколько мертвых, наших и строков, словно бы изорванных каким-то великаном с бешеной злобой: здесь стреляли друг в друга в упор. Я быстро проскочил комнату. Одна из двух ее тыльных дверей, ведущих в главный туннель, тоже была разворочена взрывом. Лестница за ней вела к боковой, тоже взорванной двери. Здесь крови не было - уцелевшие догадались сбежать перед взрывом.

Теперь стало ясно, почему орудия защищавшего туннель изнутри форта не накрыли нас прямо в туннеле. Какой-то экипаж пожертвовал своим невесть зачем сюда попавшим "Вулканом" - он шел по туннелю вперед, словно пробка, прикрывая другие машины своей массой и силовым щитом. Насколько я помнил, "Вулкан" весил более двухсот шестидесяти тонн - но это все равно не помогло. Сейчас он замер посреди внутренней площади, развернувшись почти боком. Вся передняя его часть была страшно разворочена, из остова клубами шел дым, но он до сих пор служил неплохим укрытием. Десятки выехавших из-за него "Легионеров" тоже были подбиты, - но их пылающие коробки создали своеобразную ступенчатую баррикаду, подходившую к самому фортовому рву. Здесь, на площади, как и у ворот, полегло, наверное, несколько сот землян - но те, кто шел за ними, подобрались достаточно близко, чтобы бить по амбразурам из гранатометов, почти в упор... Я сунул кому-то одну гранату, потом вторую - Сирина больше не было, ему гранаты не нужны...

Как и любой современный бой, штурм продлился считанные минуты - потом из форта перестали стрелять. Поднявшись на внутренний склон гряды, я увидел, как Чужие бегут в переулки гарнизонного городка, уже не сопротивляясь - а наши расстреливают их, словно дичь, врываются в здания... Кое-где еще держались сторки и скиутты, но их участь тоже была решена - было видно, что через минуту наши подтянут орудия, а потом просто перестреляют их, не входя в радиус огня ручных бластеров.

Хрипя, я снял шлем, сдёрнул с пояса фляжку и начал пить. Горло саднило, когда я попытался что-нибудь сказать - ничего толком не вышло. Когда ко мне подошёл Танто, я ничего не смог спросить, но он догадался, о чём я и сказал:

- Вальку в клочья. Почти сразу. Я без снайпера. Проклятье, он даже выстрелить ни разу не успел...

- Сма... кхрррии... - я ткнул фляжкой.

К нам подошли Болт и Казак. У Олега правая рука была перемотана мокрой красной тряпкой. Болт нёс гранатомёт.

- А где... - начал Танто. И осекся. Дик ткнул рукой в одну из горящих коробочек "легионеров". Рядом с ней лежал Артур, и по его спине бегало пламя, но англичанину было уже всё равно - его разорвало почти пополам.

- Димка там, - сказал Болт. - Внутри. Не вылез даже. Осталось нас семь человек от двенадцати, ребята.

Ну вот и хорошо, подумал я. Он не узнает, что раздавил брата. Пусть уже мёртвого.

Потом я осознал эту свою мысль - и от ужаса отшатнулся, закрывая лицо локтем.

16. ЖИВОЕ ПЛАМЯ .

СЕЛЬГОВИЯ .

22-й год Первой Галактической Войны.

Вглубь Эрнорха мы не прошли - просто не смогли. Второй батальон, свежий, рванувшийся в атаку новой волной, за восемь минут лёг почти весь - четыреста человек - и мы стали закрепляться... Вовремя - в контратаку Чужие пошли через какие-то десять минут после неудачной атаки.

На этот раз уже мы взяли своё. В двух десятках метров от нашей - теперь нашей - линии обороны вырос вал из трупов Чужих и их техники. Ближе не прошёл никто, и теперь мы приходили в себя, прислушиваясь, как по позициям противника снова и снова молотят с воздуха и артиллерией.

Во время отражения контратаки был убит наповал наш лейтенант, мы оттащили его к стене, куда сносили все трупы и ошмётки, которые не разваливались в руках. Командовать нами взялся - как-то очень просто и естественно - наш ровесник из другого отделения, от которого только он один и остался. Его тоже звали Юрка - как нашего Прута, Юрка Столпников, и то, что его отец - тот самый Столпников, генерал-полковник Объединенного Флота Земли и глава Военного Совета Большого Круга - я узнал уже потом, совсем потом, нескоро... А в те моменты это не имело значения. Значение имело то, что позицию нельзя было отдавать, чтобы соседний 219-й батальон успел пройти вглубь Кхрриа-Хорк и закрепиться... И ещё то, что нам хотелось есть. И пить.

Над дымящимися руинами впереди шёл воздушный бой. Кто-то из третьего взвода отыскал в открывшемся обрушенном подвале лопнувшую трубу, из которой текла чистая вода, мы все повзводно напились и наполнили фляжки, потом снова попили, вернулись на позиции и устроились там, грызя брикеты сухого пайка. У них был вкус топлёного молока, а на языке откушенные куски приятно размазывались в мокрую пасту, и от них не хотелось пить. Кто-то даже начал рассказывать, из чего их делают, ссылаясь на свой опыт работы на фабрике по производству этих самых брикетов. Потом из тыла подвезли боеприпасы, а следом опять подошли "вулканы" - сплошной цепочкой, насколько хватало глаз направо и налево, но стрелять с ходу не стали, задрали спаренные стволы и замерли. За ними выстраивались свежие части... Наш новый командир отправился к комбату доложить о том, что принял командование взводом, а мы продолжали ждать и пытались отдыхать.

Сделалось относительно тихо. Я то и дело ловил себя на мысли, что ищу взглядом погибших ребят, и от своего собственного поведения мне становилось не по себе. Я пытался себя убедить в том, что их уже нет, но получалось плохо - в мозг лезла и лезла мысль, что они просто куда-то отошли в сторону и сейчас вернутся. Я заметил, что так же, как и я, ведут себя вокруг очень многие - вскидывают головы и озираются в поисках погибших друзей, а потом сникают...

А потом я услышал первый стон. И даже приподнялся. За мной начали прислушиваться другие, и вскоре почти пол-батальона слушало эти бесконечные и надоедливые стоны, звучавшие где-то впереди. "Ааааа... - и через какое-то время опять: - Ааааа..."

- Наш это, наш, - прошептал Прут. - Ну честное слово же наш стонет. Ну человек же стонет, пацаны, человек стонет...

Мы молчали. Да, похоже. Очень. Чужие стонут не так, даже не похоже. Кто там может быть, среди этих развалин? Откуда там наш? С подбитой вертушки какой-нибудь? С самолёта пилот? Разведчик?

- Макс, ну Максимкаааа... - чуть не плачет Прут. - Ну давай я сползаю. Наш умирает, ну ведь слышно... - у него сумасшедшие, огромные от чужой боли глаза. Странно, кругом столько смертей, а тут слушаешь стоны и правда кажется, что это мирное время, когда нельзя допустить, чтобы так страдал человек...

- Да заткнись ты, - процедил я сквозь зубы. То ли Пруту, то ли стонущему. Отложил "абакан". - Сам сползаю. Посмотрите тут.

Я перелез - перевалился перекатом - через бруствер. Полежал. Смешно - у Чужих нет снайперов, потому что нет порохового оружия. И никакой прибор не позволит обнаружить в раскалённых развалинах человека, да ещё в нашей форме. Но убить могут и случайно, поэтому я полежал полминуты и, взяв в зубы нож, пополз вперёд. Не быстро, но расчётливо. Рука-нога, рука-нога... Вот тут можно проползти через груды трупов, не выдавая себя...

...Трупы скиуттов - и так огромных - от жары уже разнесло вдвое, они казались великанами из кошмарного сна. Отлично, легче прятаться... разбитые орудийные бластеры... прислуга около них... это ещё вчера было тыловой линией обороны... Скиутты все кажутся здоровенными, но до меня вдруг дошло, что рост этих, у орудий - примерно как у нашего взрослого мужчины.

И я понял, что это - ИХ МАЛЬЧИШКИ. Как мы. Они тоже бросают в бой последнее, что осталось... Один лежал на другом, сжимая в руках бинт - его убило в тот момент, когда он пытался перевязать своего друга. Их, "волчьего", Пр... Юрика или Эдди... Я прополз мимо. Стонали совсем рядом, за опрокинутым паровым бронефургоном - штабной машиной скиуттов. Интересно, почему их высокоразвитые союзнички не дают им техники посерьёзнее? Скорее всего, опасаются... Такая вот дружба.

Я прополз вокруг фургончика. Тут тоже были мертвые скиутты... но среди них я увидел человека.

Вернее, это в первые секунды мне показалось, что человека. А потом я понял, что это сторк.

Я отличил его снова только по форме - совсем не такой, как наша, хотя и чем-то похожей, как похожи все предметы утилитарного назначения. Снова убедился, что инструктора были правы - внешне сторка от человека не отличишь. И стонал он так, как люди - как раз когда я увидел его, он снова приоткрыл рот и застонал.

Я встал, достав пистолет и убрав нож. Сделал несколько шагов. И увидел сразу несколько вещей.

Сторк был моим ровесником. Коротко подстриженные волосы поблёскивали металлом, зелёные глаза смотрели прямо на меня. На закопчённом лице тянулись вниз следы слёз. Это было первое.

Второе - у сторка вместо ног было месиво по колени. А выше по коже разбегались бурые ветвистые молнии гангрены. Он то ли лежал, то ли сидел в высохшей луже крови и... всего остального. Скорее всего, у него ещё и был перебит позвоночник.

Третье - выше колен ноги были стянуты бинтами натуго. Он перебинтовал ноги, чтобы остановить кровь. И сидел тут. Ждал, когда за ним вернутся и надеялся на это. Но никто не пришёл. Только я.

Руки сторка - длиннопалые, грязные - зацарапали по поясу. Искали кобуру, но там её не было, его оружие лежало поодаль. Зачем-то снял до того, как ранили - может, чтобы легче было наблюдать? Губы сторка скривились и он сказал:

- Фитч... - облизнул покоробившиеся губы и повторил: - Фить...

И я понял, что он просит пить.

Я подошёл и присел рядом с ним. Почему-то мне не было противно, и злость совсем отсутствовала.

- Ну что? - спросил я. - Что мне с тобой делать? - сторк сглотнул и закрыл глаза. Веки у него дрожали. Было ясно, что больше он ничего не попросит. - Можно сейчас достать зажигалку и начать тебе жечь глаза. Потихоньку, полегоньку... Или вон взять щепки и начать их тебе вставлять под ногти... Не понимаешь? А можно просто тебя тут оставить... У тебя ведь позвоночник сломан, а вместо ног - сам видишь. Даже если вдруг вспомнят и вытащат - ампутация по пах и палка больше никогда не встанет... Да и не придёт за тобой никто. Полежишь ещё немного, помучаешься - напоследок самое страшное - а там с ума сойдёшь... ну и умрёшь через денёк. Тоже не понимаешь? - я отстегнул фляжку и, сняв крышку, приставил к губам сторка. Он стиснул губы, но я наклонил фляжку, и он начал глотать воду, открыв глаза и захлёбываясь, булькая и давясь. Выпил всю фляжку и посмотрел на меня. А потом неожиданно улыбнулся:

- Щеллёвек... зпаазибо...

- Да пожалуйста, - я сел возле него. - К нашим я тебя не потащу. Тебя убьют... Давай-ка с этим кончать. А? - я показал пистолет. - Ну что ты тут мучаешься? Раз - и всё... Давай, я быстро... Или очень страшно?.. А, ты же не понимаешь...

Он снова улыбнулся, только горькой улыбкой. Полез куда-то за нагрудник и достал твёрдую пластинку, в которой я с удивлением узнал стереофото. На фоне невероятно красивого горного леса из стройных редких деревьев с алым кустарником в подлеске стояли две женщины - точнее, женщина и девчонка - в открытых платьях и диадемах на пышно-облачных волосах.

- Кэй'рит йенн... - он погладил пальцем лицо старшей. - Куандо Фиремм... - он коснулся лица младшей. Подал снимок мне. Махнул рукой: - Потём... Потём вийна... имм... знать... - положил снимок мне на колено и показал на пистолет, а потом на свой правый висок. И, чуть повернувшись, начал насвистывать - как ветерок в скалах.

Я взвёл курок и выстрелил ему в голову.

Под дождями плачет

Жёлтых лип конвой...

Где же ты, удача?

Что стряслось с тобой?

Вслед каким знамёнам

Ты летишь в зелёном

С непокрытой головой?

Ломкие страницы.

Старый переплёт.

Быстрая куница

В клетке не живёт...

Был бы козырь "крести",

Был бы кодекс чести -

Даже смерть была б не в счёт... (1.)

1.Стихи Лоры Бочаровой.

* * *

- Сюда!

Я спрыгнул в здоровенную яму воронки, перекатился, вытянулся рядом с опустошающим ленту Джеем. Джаго валили на нас буквально сплошной стеной, без техники - наверное, осталась в тылах, сожжённая нашими. С другой стороны от Джея лежал Прут, методично вышибавший мозги офицерам и тем, кто тащил тяжёлое оружие. Я слышал по связи, как Юрка считает:

- И двадцать четыре... и двадцать пять... промазал... и двадцать шесть... и двадцать семь...

- Гранаты давай! - крикнул мне Мессер, и я сунул ему обе притащенных сумки:

- Танто где?!

Он мотнул головой, заряжая гранатомёт термобарической. Высунулся, гранатомёт хрипло выплюнул назад струю пламени, и среди наступающих джаго вспух огненный клубок.

- Держитесь, мальчики, держитесь! - канал комбата доносил его голос вместе со стрельбой. Он ничего не приказывал и ничем не руководил - он стрелял сам и призывал нас держаться и держаться. - Дер... - а через полминуты другой голос прокричал: - Говорит лейтенант Уайерти, я заменил майора Серебрякова, павшего смертью храбрых за Землю... отомстим, ребята!!! Держаться!!!

- Ссссукииии... - цедил Джей и водил стволом "печенега" - туда-сюда. Потом - завалился в сторону, вытолкнул из-под маски струйку крови и застыл в неудобной позе. Но в воронку соскочил Болт, Дикки, Дик был жив! - и свалился за пулемёт прямо с ходу.

- Где Казак?! Олежка где?! - я ударил англичанина по вздрагивающей от выстрелов спине. Болт, не отрываясь, отозвался:

- Убит в пяти метрах отсюда, мы с ним раненых оттаскивали... ленту!

Я помог ему заправить ленту. Пулемёт плевался свинцом, из трёх пуль хорошо если одна летела в цель, но Болт стрелял, не переставая. А потом к нам в окоп упала граната - я успел заметить, что это наша граната, то ли кто-то кинул так из наших, то ли джаго швырнули трофейную.

Я успел заметить только это - а Прут, выпустив снайперку, успел упасть на гранату спиной...

...Меня оглушило. Оказывается, я не только заметил гранату, но и успел к ней податься. Просто Юрка успел раньше. Я валялся на скате воронки, пытался подняться - безуспешно, рыгалось кровью и плыло всё тело - и смотрел, как Болт меняет ствол - на последнюю запаску, прежний ствол лежал рядом, изогнутый почти буквой С - а Мессер заряжает гранатомёт. Шлема на немце не было, и по его волосам текла кровь из раны, в которой поблёскивала кость.

- Последняя, - сказал он, выстрелив и спокойно выпустив своё оружие. И я услышал его голос - железный, резкий, совсем не мальчишеский, выпевавший на родном языке:

- riechen nach spaerlichem Wermut beissende Tropfe des Regens,

neigt sich das Himmel des Friedhofs gegen heidischem Kreis.

ohne Stolze und Hoffnung, Seine Vergebung wegen,

schreiend das bloede Luder seine Stimmbaender reisst. (1.)

1.Стихи Jakal.

и, раздвигая тучи штевнем перед собою,

путь продолжает бледный барк на серой волне.

стая теней оленей пятится к водопою,

зверь, потерявший имя, воет в кольце камней. (немецк)

Пропев-выковав последнее слово, он метнулся вперёд из воронки - как прыгающий волк, сжимая - я сейчас увидел это - в одной руке инженерный заряд с примотанными двумя ручными гранатами, а в другой - кольцо своего "последнего шанса".

Взрыв.

Волна джаго раздалась, заколебалась - не только у нас, по всему фронту. В их тылу трещали выстрелы - офицеры убивали первых беглецов. Хрипя, пересиливая своё тело, я выполз на противоположный скат воронки - к Болту, который почему-то перестал стрелять и даже привстал.

И увидел в двадцати метрах справа, возле разрушенной стены, рядом с подожжённым "легионером", Юрку Столпникова.

Я видел, как Столпников-младший, наш недолгий командир, стреляет из "гюрзы", полулёжа на боку - рука дёргалась от выстрелов, а вместо ног у него было какое-то месиво. Он не мазал - джаго, бежавшие к нему с искажёнными ужасом и злобой рожами, падали один за другим. Потом в него попали, он всем телом дёрнулся назад, выплюнул кровь - и снова начал стрелять, только теперь попал всего однажды. А потом и в него попали опять - прямо в лицо, и только тогда он откинулся на спину и замер, а подскочивший джаго занёс над ним длинный кривой клинок... и рухнул наземь, потому что спрыгнувший с обреза стены - как кошка - невесть откуда взявшийся Танто снёс ему голову вместе с шлемом и латным воротником. У японца, как видно, уже не было боеприпасов, и я видел - я видел, я никогда не смогу забыть этого - как огромные чёрные фигуры нахлынули со всех сторон сразу. И всё-таки Танто ещё отбивался от них тесаком, вертясь и кружась в каком-то диком танце... а потом - потом я услышал громкое, звонкое, короткое, как выстрел:

- Банзай!!! - и во все стороны в грохоте и пламени полетели ошмётки тел. Танто вырвал кольцо "последнего шанса"...

Тогда мы с Диком снова начали стрелять ...

...Джаго побежали внезапно. А я, как во сне, увидел, что в их тылу, над фортом Кхрриа-Хорк - наше знамя. Земное знамя. 219-й вышел туда. Вышел вовремя, и теперь джаго драпали, чтобы не оказаться в кольце - но это было бесполезно, потому что эфир уже гудел от переклички нэрионов - они выдвигались уступом навстречу джаго, я даже видел за развалинами их технику и слышал по связи свирепый трещащий визг - они увидели старого врага, и это была гибель для джаго...

- Чужие бегут, - сказал я Дику. - Всё. Восьмиугольник... Болт, ты что?! Дикки!!!

Он лежал рядом с пулемётом и смотрел на меня, зажимая в боку рваную дыру, из которой толчками плескалась кровь. Падая на колени, я рванул карман с аптечкой... и понял, что это бесполезно. С другой стороны туловища была вторая дыра - оттуда осколок вышел, вынеся с собой половину внутренностей. А я ничего не заметил. А Дик стрелял...

Тогда я просто взял его руку в свою и сказал:

- Всё будет нормально... сейчас.

- Ма... рдж... - Болт откусил слова, как жёсткий хлеб и так же закашлялся, словно от крошек. - Макс... Мардж вырасти... не оставь... - он вдруг с дикой силой сжал мою руку, привстал, и из его глаз полилось сияющее ликование. - Мы им... да... ли... по... бе... - и спокойно откинулся на камни.

- Победа, - прохрипел я почти так же сухо и болезненно, как он. И поднялся.

Вокруг не было никого. Только трупы. Трупы, оплавленные камни, горящая техника. В десятке шагов за нашими позициями без головы лежал какой-то капитан, и прямо перед ним развевалось наше полковое знамя, знамя, которое он нёс сюда, вперёд - с алым крестом, короной и надписью:

Bright's Light Riflemen

Из нагрудного кармана у меня, пока я нагибался к Дику, выскользнула фотография, взятая у сторка. Я поднял её, спрятал обратно. Огляделся снова. Шатаясь, подтащился к знамени и встал возле него.

- Пацаны! - хрипло позвал я, отдирая присохший язык. - Пацаны, откликнитесь! 211-й! Кто-нибудь!

Эфир перекликался чужими голосами. Тогда я сорвал шлем и, глядя туда, где развевалось над развалинами земное знамя, крикнул во весь голос:

- Па-ца-ныыыы!!!

Легенду в детстве слышал я от брата,

А тот её услышал от отца -

Что павший вновь рождается солдатом,

Чтоб Путь пройти с начала до конца...

Ведь корни только крепнут под золою!

Весною вновь распустится листва...

Солдат, вчера погибший под Москвою -

Не ты ли был с Кондэ при Рокруа (1.)?! (2.)

1.Принц КОНДЕ Луи II Бурбон (1621-86) - великий французский полководец. 18-19 мая 1643 года французская конница под его командой разгромила у селения Рокруа испанских наёмников-пехотинцев, выстроенных в правильные порядки для отражения конной атаки - до той поры подобное никому не удавалось. 2.Стихи Хельги N Кенти.

* * *

В развалинах царило нестерпимое пекло. Алый Уррках занимал полнеба, похожий на свежую рану. Все плыло, дрожало и корчилось в полуденном мареве, усиленном жаром от оплавленных, горящих развалин. Равномерно ухала артиллерия, ее залпы перемежались длинным громким шипением - скиутты посылали вдоль улиц хлысты оранжевой плазмы, свивавшейся в желтые, быстро тающие в раскаленном воздухе, спирали, и видно было, как вспыхивает и течет, застывая бурыми лужицами, камень.

Майор Легарэ умирал в остатках какой-то комнаты, на подстеленных полотнищах разборной палатки. Его вытащили из-под плазмомета, но от прежнего майора Легарэ в этом оплавленном теле не осталось даже голоса - уже полчаса он не приходил в себя, трясся в забытьи и чужим языком твердил: "холодно, холодно, холодно..." Врачей или хотя бы фельдшеров в батальоне не осталось, но Джен Нэррин понимала сама, что это подбирается к майору посреди инопланетного пекла смерть.

Она сидела возле него не потому, что это было нужно. Просто не хватало сил бросить его - такого красивого, молодого офицера. Вовсе не черный обрубок, пахнущий чем-то страшным, а именно Жана Легарэ - того, кто выступал у них в школе... После того выступления полкласса девчонок записались добровольцами.

И она.

Джен посмотрела сквозь щель на улицу. Одна коробка "Легионера" еще вишнево светилась, другие давно остыли и стояли черными гробами. Неподалеку из кучи угля высовывались черные ветки... но она знала, что это за куча и что за ветки.

От 219-го батальона - прошедшего в самое сердце вражеской обороны - не осталось и десятой части. И по-прежнему перегораживала путь линия обороны скиуттов.

- Сержант Нэррин.

Ей показалось, что она ослышалась. Но потом Джен бросилась к лежащему на грубой ткани телу, нагнулась:

- Я слушаю, господин майор, - "Жан", добавила она одними губами.

Изо рта Легарэ текла кровь. Глаз у него не было, смотреть ему в лицо было страшно, но Джен не содрогнулась, когда черная ветка (его рука!!!) нашла и охватила ее запястье поверх гибкой брассарды.

- Если через час, - майор говорил прежним своим голосом, - если через час линия обороны здесь не будет прорвана - к завтрашнему утру около Кхрриа-Хорк будут лежать пять тысяч трупов. Бригаде конец, - Джен кивнула, забыв, что майор не может видеть. - Сержант Нэррин. Вы - старшая по званию среди оставшихся. Через сорок минут наш флаг должен быть над опорным пунктом. Сорок минут. Иначе все зря. Иначе, - он вдруг приподнялся, и кровь потекла из трещин в корке, покрывавшей смесь его кожи с остатками формы и снаряжения, - я прокляну вас оттуда, сержант.

- У нас осталось сто пятьдесят детей, господин майор, - ответила Джен очень спокойно, чтобы не закричать, не взвыть, как скиутты. Они выли так, видя, как горят и в восьмой раз откатываются назад, обезумев от страха, наступающие земляне. А она готова была взвыть от отчаянья... - Я старшая, а мне всего восемнадцать.

- Не имеет... значения... - Легарэ начал задыхаться. - Сорок минут... или бойня для бригады... опорный пункт... долг, сержант...

- Хорошо, - Джен снова кивнула, забывшись. - Через сорок минут наш флаг будет там, господин майор.

- Долг... честь, слава... Земля... только вперед... - Легарэ выгнулся и отчетливо сказал: - Мама.

Джен поняла, что он умер.

Поднимаясь, она закинула краем полотнища обугленное тело. Невидяще посмотрела на свой шлем, лежащий рядом. С силой пнула его, на ходу подобрала "абакан" со штыком и подствольником - и вышла прочь...

...Траншея представляла собой просто подвальный коридор со снятым потолком. Тут тесно, плечом к плечу, сидели оставшиеся в живых бойцы 219-го - оружие между колен, шлем на стволе. Возле пулеметов и тяжелых винтовок, выставленных в импровизированные бойницы, дежурили несколько человек.

На Джен повернулись сто с лишним лиц - одинаковых, закопченных, со смешными пятнами от очков вокруг испуганных и усталых глаз. Она мало кого помнила по именам - пополнения гибли так быстро, что люди не успевали стать своими. Но сержант Нэррин знала, что среди этих полутораста пацанов нет никого старше ее. А вот младше шестнадцати - больше половины.

Бойцы молчали. Первым задал вопрос семнадцатилетний Игорь Муромцев - оторвался от прицела, подошел и тихо опросил:

- Что с ним?

По нынешним меркам Муромцев мог считаться ветераном и опытным бойцом. Джен ответила - не для него, для всех:

- Майор Легарэ умер.

Короткое, почти неуловимое, но испуганное движение прошло по траншее. Потом кто-то тонко спросил - с отчаяньем:

- А... что же теперь?!

Джен подошла к одной из бойниц. Со стороны скиуттов выпрыгнули и хлестнули по улице два плазменных хлыста. Воздух дрожал над развалинами, над сожженной техникой, над обугленными и полуобугленными трупами в бесполезной броне. Совсем недалеко лежал оплавленный шлем. Девушка долго смотрела на него, пока не расплылось изображение - тогда она поняла, что плачет и, подождав, пока высохнут слезы, повернулась к остальным.

- Готовьтесь к атаке, - приказала она спокойно.

Она опасалась протестующих криков, отказов. Но все произошло ещё страшнее. Никто не двинулся с места. Все плотнее прижались друг к другу и к камню. У Игоря лицо сделалось таким, словно он раскусил лимон.

- Ребята, надо, - тихо, но внятно сказала она. - Бригада погибнет, если мы не возьмем укрепления. Понимаете - бригада погибнет, пять тысяч человек. Вставайте же, ну? - не приказала, а попросила она.

Все оставались неподвижны, только косились в сторону бойниц, за которыми очередной плазменный вихрь пожирал развалины. Джен поняла, что они боятся. Настолько ярким было зрелище горящих людей, много раз виденное за последнее время, что представить себя на их месте было легче легкого. И никто не хотел умирать, как они.

Джен прошлась по траншее; те, мимо кого она проходила, притискивались к камню плотнее, словно боялись, что она станет их хватать и выбрасывать наружу, под огонь.

- Они не пойдут, - еле слышно сказал Игорь, подходя в обнимку со своей снайперкой. Джен бросала на него короткий взгляд:

- А ты?

Он оценивающе посмотрел на улицу. Пожал плечами;

- Бессмысленно. Метров тридцать пробежим - и все.

- Твой отец, кажется, погиб два года назад? - спросила Джен.

Игорь понял ее и усмехнулся углом рта:

- Смерть - это не месть.

Она прошла к выходу из траншеи. Остановилась возле рыжего парнишки - лет 15, с усилием вспомнила его имя - Лэри. Джен еще ничего не сказала, а рыжий уже сжался в комок, глядя на нее огромными синими глазами.

- Лэри, надо, - со всеми доступными ей силами убеждения произнесла Джен почти ласково, надеясь на чудо: сдвинешь одного - пойдут и другие. - Ну понимаешь... надо, - она окинула взглядом траншею, повысила голос: - Ну мальчишки же. Ну, я понимаю все. Но НАДО. Наши ведь погибнут... Лэри...

Она осеклась - рыжий вдруг заплакал. Сначала тихо, просто роняя слёзы на обтянутые пятнистой синтетикой коленки, потом - навзрыд, сотрясаясь от плача - и в рыданиях прорвалось отчаянное и откровенное:

- Н-не-е... ппппойду-у... не мммогу-у... - и наконец - самое откровенное, вой, не крик солдата, а вой смертельно перепуганного ребёнка: - Стра-а-ашно-о-о!!!

Траншея заволновалась. Джен заморгала растерянно, наклонилась к рыжему, но тот, бросив "абакан", отшатнулся от нее, закрываясь руками и сжимаясь в комок - и девушка выпрямилась. Сама глотая слезы, закричала сорванно и бессвязно:

- Ну же, мальчишки!.. Ну, я знаю, что... да - страшно!.. Надо, мальчишки!.. Ребята - надо, надо же, ну - плачь не плачь - пошли!

Они - не шли. Нет, они не были трусами, и она это знала. Просто есть вещи, которые превышают человеческие возможности - например встать, сделать полсотни шагов и заживо сгореть в высокотемпературной плазме. И главное - заранее знать, что сгоришь. Солдат идет в бой, надеясь, что убьют не его, а другого. На верную смерть людей словами не поднять. Тогда она выхватила "гюрзу" из открытой набедренной кобуры и, потрясая ею, закричала, перемежая речь русским матом, которому ее научили мальчишки - не эти, но такие же, давно почти все лежащие мертвыми среди развалин Сельговии:

- А ну встать! Застрелю! Трусы! Вперед! Вперед, подонки, предатели!

- Стреляй лучше ты, - сказал кто-то тихо, но она услышала. И поняла - не пойдут. Она их не заставит.

Почему-то от этой мысли стало ясно-ясно перед глазами, а все вокруг как-то отдалилось. Она огляделась и, чувствуя, как закипает на непослушных губах сладкая вязкая пена, а голова куда-то уплывает, чужим голосом сказала;

- Значит, боитесь? - ее пальцы сняли "абакан" с предохранителя, потом переставили переводчик на автоматический огонь. - Ладно. Тогда я сама. Одна.

Она проскочила мимо окаменевшего Игоря (кажется, он рванулся следом, крикнув: "Стой, Женька, дура!!!") и выбросила послушное тело наружу...

...Прихлынувшие к бойницам ребята молча смотрели, как она бежит и стреляет.

Скиутты сожгли ее в пятидесяти шагах от траншеи. Все видели, как Джен сделала в огненном вихре еще несколько шагов, продолжая стрелять, молча - а потом упала вниз, не сгибаясь и не останавливаясь.

Уже обугленной костью.

Тихо-тихо было в траншее.

Да. Словами на смерть людей не поднять.

Игорь подошел к лестнице, опустил очки. Потом повернулся и сказал хрипло:

- Все, кто не гад - за мной...

...Оказывается, через огонь тоже можно пробежать... Скиутт - огромный, в угловатой броне - стреляет раз, другой, двое падают горящими лохмотьями... скиутт отбрасывает бластер, взмахивает правой лапой в когтистой перчатке, отшвыривает чье-то окровавленное тело... но рыжий Лэри подкатывается сзади ему под ноги, еще кто-то из пацанов с налета бьет прикладом в грудь, заваливает, цепляется за когтистую лапу, наваливаются спереди сразу трое, растягивают гиганта за все четыре - и Игорь, прыгнув сверху, со страшным матом вонзает нож в щель между шлемом и нагрудником - раз, другой, третий...

...Угол большого зала. На замусоренном полу - вперемешку мертвые люди и скиутты, оружие, кровь. Семеро скиуттов притиснулись к стене и друг к другу, выставив когтистые перчатки - последнее оружие ближнего боя, шерсть на всех слиплась от своей и чужой крови. Они хрипло, рычаще дышат - трое настоящие гиганты, четверо - ростом со взрослого человека, тоже подростки, последние резервы почти так же, как и Земля, перенапрягшейся в страшной войне расы. Один скулит, поджав левую лапу к груди и тесно прижавшись к прикрывшему его собой взрослому.

Напротив - полсотни мальчишек, в ожогах и крови, в пыли и копоти, с выставленным оружием. Со свистом рвется возбужденное, яростное дыхание. Сквозь строй проталкивается Игорь и подходит почти вплотную к скиуттам. У него обгорело лицо слева, правая рука - в крови. Он говорит, не заботясь, поймут ли его:

- Сдавайтесь. Только дёрнетесь - мы вас в клочья голыми руками порвем.

Тишина, лишь скулит раненый, да похоже дышат те и другие. И вдруг один из скиуттов становятся на колени. Откидывается на спину (кто-то из остальных плачуще взрыкивает). Выпрямляет ноги. И закрывает морду скрещенными лапами.

Поза сдачи.

И ложатся остальные... Только один - подросток - вдруг отчаянно лает-хрипит, прыгает в сторону и перерывает себе горло когтями, сползает по стене, заливаясь кровью.

Остальные - сдаются. Впервые - сдаются людям. Горстке мальчишек...

* * *

- Дмитрий Иванович!

Полковник штаба вторжения Макаров поправил перчатку на левой - искусственной - руке, потерянной три года назад в быстрой тупой перестрелке на одной нейтральной планете. Макаров был молод, ему ещё не исполнилось тридцати. Но ворвавшийся в штабной кунг лейтенант был моложе намного. Глаза у мальчишки смотрели шало, губы вздрагивали, ноздри раздувались, как у зверя, испуганного запахом крови.

Для своего племянника, которого он воспитывал уже пять лет и ответственность за судьбу и честь которого он взял на себя, когда и сам был ещё сущим мальчишкой - после гибели всех родственников Володьки - можно было сделать исключение в субординации. Хотя бы такое...

- Садись, - Макаров ткнул перчаткой в стул наискось. - Что случилось? Ты же вроде на отдыхе должен быть...

Вместо того, чтобы сесть, лейтенант почти навалился на стол, приблизив лицо к лицу полковника:

- Что творится на равнине?! - выдохнул он. - Майор Болконский отделил пленных скиуттов от джаго...

- Что тут удивительного? - Макаров мысленно выругался: вот оно, неизбежное... и как теперь объяснять? А объяснять будет надо... только пару секунд времени выгадать... - Эдька... майор Болконский один из моих лучших офицеров. Кроме того, ты же знаешь, что они с сестрой два года жили у скиуттов в начале войны...

- Но отделили всех! Там одни джаго! - лейтенант перевёл дыхание. - Три миллиона!

- Больше, - поправил Макаров спокойно. - И что?

- Зачем их отделили?! - лейтенант облизнул губы. - Дядя!

Макаров положил на стол кулаки.

- С орбиты спускается фрегат. Он пройдёт над равниной на факелах, - ровно сказал полковник.

- Дядя! - лейтенант отшатнулся. - Дядя, это... это подло! - он отшагнул от стола. Макаров смотрел на племянника бесстрастно и пусто. - Это бесчестно! Этому нет названия! Я... - мальчишка закусил губу и неожиданно выдал: - Я пойду туда. К нам. И пусть факел...

Полковник вырвался из-за стола размытой молнией. Несколько секунд схватки - и лейтенант, вырываясь из рук дяди - искусственной и не уступающей ей по силе живой - оказался на полу. Ещё секунда - и он перестал даже дёргаться - любое движение причиняло невыносимую боль...

- Слушай меня, - голос полковника был ровен и тих, в нём не было ни усталости, ни злости, ни даже напряжения, словно он держал в руках не крепкого тренированного парня, а мышонка. - Ты знаешь, чем занимается 564-й отдельный медицинский батальон? Чем он вот уже почти месяц занимается, я тебя спрашиваю? Почему туда отбирали в таких количествах педиатров и психиатров? Почему только дворян? Видимо, не знаешь - не интересовался, и я понимаю, ты пришёл сюда честно бить вооружённого врага и свой долг выполняешь умело и храбро. Слава и признание тебе. Но вот я имею привычку интересоваться всем, хотя моё дело - инопланетные расы. То, чем занимается батальон, впрочем, имеет к ним прямое отношение, к инопланетянам. К джаго. В их лагерях содержалось около тридцати тысяч земных детей. 564-й весь этот месяц занимается ими. Кого-то пришлось усыплять. Навсегда. К счастью - всего десяток. А вот многих пришлось усыплять на время, чтобы память не мешала работе медиков своим постоянным возвращением, чтобы даже сны детям не снились. Половина мальчиков кастрирована. Физически это можно восстановить, хоть это и долгий процесс. Я ничего об этом не знал, понимаешь, я не представлял себе, что такое можно сделать с ребёнком, и чуть не потерял сознание от облегчения, когда мне сказали, что есть технология. А вот воспоминания о том, что с ними делали, у мальчишек останутся даже после полного курса лечения. Что было с девочками - я говорить не хочу. Тех, кому удавалось сбежать, прятали даже дикари-джанеты. Только сбежать удалось мало кому - джаго очень тщательно стерегли своё развлечение. Их выкупали сторки - когда джаго соглашались продать. Их отбивали скиутты - однажды они штурмовали лагерь и вывели почти семьсот ребятишек, этот скандал улаживали целые делегации, и скиутты наотрез отказались вернуть спасённых... Но тысячи - тысячи, глупый щенок - оставались там. И тысячи там - умерли. Знаешь, какой смертью? Не знаешь? Так завтра я тебе покажу тот лагерь. Хочешь увидеть тропинки, ровно и аккуратно вымощенные черепами, подобранными по размеру? Хочешь всё это увидеть?! - полковник неожиданно выревел, не сказал, последнюю фразу, выревел, как зверь в драке, тряхнул племянника и отшвырнул его на стену кунга. Тот ударился, сполз на пол, но при этом не сводил глаз с дяди.

- Нет... - простонал он. Сжал кулаки, поднимаясь, покачался и заколотил ими в стену - так, что металл стал гнуться. - Нет, нет, нет, нет, нет!!! Я не хочу жить! Что же это такое?! - он ударил кулаками ещё раз - и снова сполз на пол, всхлипывая. - Дядь Дим... - простонал он, вздрагивая. - Дядь Дим... я домой хочу... я так хочу домой... и не помнить всего этого... сделай так, чтобы я не помнил... я не хочу всё это знать... дядь Дим...

Макаров подошёл и молча сел рядом. Плачущий племянник уткнулся в грудь полковника и затих.

Так они сидели молча и неподвижно, пока в дверном иллюминаторе кунга не прокатилось медленной волной отдалённое свистящее пламя...

* * *

В длинном овальном зале, похожем на паривший на орбите двойной звезды возле огромной искусственной крепости-сателлита мыльный пузырь, расчаленный почти невидимыми нитями тросов и трубами коридоров, шло заседание Генерального Совета Альянса. Постоянные делегации Четырёх Рас занимали центральный круг, представители ещё двадцати пяти рас - "союзников" - располагались во внешнем. В полной тишине все смотрели на главу делегации сторков, съёнунка Кен Ло Сиада токк Сиада апМид Сиада, как раз поднявшегося со своего места.

Сторк молчал. Уже долго. Слишком долго. Поэтому его слова, тут же переведённые на множество языков, были вдвойне неожиданны...

- Остатки наших армий на Сельговии капитулировали, - подняв бледное лицо, тихо сказал сторк. Но связь разнесла его слова по залу... и следом прошло движение - как будто судорога смертельно раненого. Но было тихо - Альянс переваривал эту невероятное, невозможное, даже не предвидевшееся в теории событие. Поэтому новые слова сторка упали по-прежнему в тишину:

- Также Первый Флот землян под командой адмирала Эдварда Оффингема разгромил три спешно собранных тыловых эскадры, пытавшиеся прорваться в систему - последние наши хоть что-то значившие военно-космические силы. Потеряны все склады в системе и весь наш транспортный флот. Потери в живой силе также катастрофичны, но не критичны, однако... - сторк сделал усилие, его горло под жёстким помпезным воротником парадного мундира дёрнулось отчётливо, - ...однако материальные потери исключают возможность ведения сколь-либо активных действий в течение как минимум пяти ближайших лет. Тридцать пять секторов из сорока пяти мы вынуждены были очистить... вернее - там просто нет наших организованных сил. Мы должны срочно эвакуировать не только все земные колонии, взятые нами... но и значительную часть своих планет... Скиутты, шэни, нэрионы, гаргайлианцы ОФИЦИАЛЬНО перешли на сторону Земли. Добавочно в космос вышли сотни старых корыт землян, они рассыпают с них миллионы мин, создавая барьерююю и высаживают с них миллионы солдат, своих и вооружённых наших рабов, занимая всё, что можно. И, по данным наших спецслужб, за этим барьером бешеными темпами готовится контрнаступление... сюда.

Световой меч полоснул карту - пронзая, рассекая тело Альянса, в самую глубь, к Четырём Планетам.

Только теперь поднялся шум. Обычный и ментальный. Но всех перекрыл представитель Джаггана - огромный, в богатых одеждах и тяжёлых украшениях, он вскочил и фальцетом завизжал, взмахивая тяжёлыми рукавами цветастого платья:

- Это катастрофа! Джагган отказывается! Мы более не можем! Мы всегда предупреждали! Мы издавна желали мира с Землёй! Вы! Мы! Нас принудили! Я готов лично возглавить экстренное посольство!.. - он забулькал горлом, выпучил глаза с побагровевшими белками и завизжал уже почти безумно: - Мира! Наши исстрадавшиеся народы хотят мира! На любых условиях! Мы будем говорить с землянами о мире! Сейчас же при...

Он поперхнулся воздухом, закашлялся. Его соплеменники, дружно повскакав с мест, поддерживали своего лидера воплями, полными страха и обвинений в адрес всех подряд - кроме землян. Сторки, тоже поднявшись, молча созерцали джаго. Дайрисы обменивались высокими гудящими нотами - слышимые человеческим ухом, они свидетельствовали о напряжении и волнении. У нэйкельцев царил открытый хаос.

- Земляне не согласятся на мир! - крикнул, теряя невозмутимость съёнунк. - Поймите, они сейчас могут нас добить, да - и в то же время они уязвимы, как никогда! Мы должны пойти их путём и подготовиться к сопротивлению! У нас ещё есть время, и... - но сторка перекрыл злой и испуганный вой джаго.

- Довольно!

- Мир!

- Сторкад не примет мира от победителя-врага! - покраснев особенно резко при бледной коже, выкрикнул Кен Ло Сиад токк Сиад апМид Сиад. - Вы трусы! Ничтожества! Предатели!

- Безумный фанатик! - провизжал руководитель джаго. - Я доложу на Джагган о том, что...

- Замолчи, ошибка природы! - взорвался один из младших сторкадских офицеров. - Всю войну вы путались у нас под ногами и плели заговоры со всеми, кто не брезговал протянуть вам руку! Но земляне разве что плюнут в вашу лапу! Сторкад не примет мира! Старшие братья, не молчите! - он повернулся к остальным делегатам, и Кен Ло Сиад токк Сиад апМид Сиад прокричал ещё отчаянней младшего, выкидывая руку в яростном жесте:

- Не примем мира! Сила с нами, мужи Сторкада!..

...Но сила уже была не с ними...

17. КРОВЬ - НЕ ВОДА .

АРК-СЕЙОР .

23-й год Первой Галактической Войны.

Защитники Серого Перевала сопротивлялись с отчаянной отвагой. Отряды подростков и детей вместе с женщинами удерживали на северо-восточных склонах в сотни раз превосходящие их по силам партизанские бригады сейри во главе с землянами-командирами - воодушевляемые вековой ненавистью к жестоким поработителям, сейри рвались вперёд безудержно, не считаясь с гигантскими потерями, но не могли пробиться через укрепления, ставшие местом гибели десятков тысяч аборигенов и сотен сторков. Остатки регулярных войск и взрослые ополченцы-мужчины сражались на юге, удерживая натиск частей земного десанта, возглавлявшегося страшной легендой Арк-Сейора - беглым рабом Борисом Рокотовым, "Железной Смертью", пятнадцать лет наводившим ужас на всю планету во главе целой армии из таких же беглецов и диких сейри, а ныне - генерал-майором Объединённых Вооружённых Сил Земли Борисом Антоновичем Рокотовым, командиром 4-й дивизии сверхтяжёлых танков.

И когда настал момент, в который стало ясно, что землян удержать не удастся - с перевалов скатилась навстречу атакующим укрепления штурмовым группам стальная, изливающая огонь лавина сторкадских танков - последний резерв командующего обороной последнего оплота Сторкада на планете фантора Сэило Свэки кен ло Свэки апСвэки. Фантор сам возглавил атаку, подняв на командной машине тяжёлое знамя Сторкада с девизом своего рода -

СМЕРТЬ ПРЕЖДЕ БЕСЧЕСТЬЯ !

Смешавшиеся земляне откатились по склонам вниз, оставляя сотни трупов. Но на равнине навстречу сторкадскому танковому клину пошла, сплошной стеной колеблясь в зыбком жарком мареве испарений, 4-я дивизия. И над головным 120-тонным чудовищем-"кирасиром" билось в поднятом армадами сыром горячем ветре алое с золотой свастикой знамя Земли, наискось перечёркнутое личным девизом Рокотова, выбранным им во время недавнего получения дворянства "за свершения, превышающие обыденный человеческий долг" -

МУЖЕСТВО ЗНАЕТ ЦЕЛЬ !!

К вечеру того дня во встречном сражении - всего лишь одном из сотен подобных, что произошли за эту войну - сторки были разбиты. Среди разорванных, выгоревших, перевёрнутых, вывернутых наизнанку жуткими цветками металла сторкадских и земных машин Рокотов и кен ло Свэки встретились лицом к лицу...

- Лучше бы ты не выводил нас тогда к нашим, - сказал фантор. Его лицо - в грязных разводах и лопнувших пузырях ожогов - было усталым и злым. Но Рокотов узнал бы его, даже если бы ему не сообщили заранее, кто командует обороной. - Лучше бы вы дали сейри нас убить - и меня, и сестру.

- Висанти жива? - спросил Рокотов, снимая наконец купол шлема - промятый и обгорелый. Сторк покачал головой:

- Нет. Три года назад погибла вместе со своим госпиталем на орбите Арк-Тарона.

Рокотов наклонил голову. Помолчал.

- Будь проклято ваше безумие и трусость наших союзников, - сказал сторк горько. - Прекрати истребление, мой спаситель и враг. Наш гарнизон капитулирует... при условии сохранить жизнь тем, кто не может защищать себя.

- Пустые слова, - ответил Рокотов устало. - Мы никогда не убиваем женщин и детей. И не делаем из них рабов, Сэило. Тебе ли не знать этого. Земля не будет мстить. Никому.

Сторк сел в горячую грязь у разорванной гусеницы машины, рядом с которой стоял - и спрятал лицо в ладонях.

Три месяца боёв за Арк-Сейор закончились...

...Не подчиняясь решению о сдаче, ещё бились в горных фортах-гнёздах несгибаемые профессионалы войны, чьи роды никогда не складывали оружия перед врагом - "и не с нас начнётся трусость!" Ещё отчаянно сражались на перевале отряды мальчишек-ополченцев - "не будет стыдно за нас павшим отцам!"

И земляне отступили от перевала, уводя сейри. И не стали разрушать запасной космодром в одной из долин, хотя легко могли это сделать...

* * *

В штабном кунге 4-й дивизии был полупритушен свет полевого автономного фонаря. Вокруг, за бронированными тонкими стенами, слышался неумолкающий даже в ночи шум - шум множества людей и техники, шум лагеря победителей.

Мужчина познакомился с женщиной только сегодня. На далёкой Надежде, где женщина была беженкой, у неё остались в семье подруги две маленькие дочки и сын постарше - от разных мужчин. Был когда-то и муж - когда-то, почти в начале войны, и недолго. Недолго - потому что погиб. Женщина была офицером, майором с орбитального госпиталя, и тут организовывала отправку раненых.

Мужчиной был генерал-майор Борис Рокотов. У него в джунглях, в земном селении, тоже были дочь и сын, но их мать-англичанка уже давно погибла в схватке с карателями сторков и была похоронена за окраиной селения.

Они увиделись с этой женщиной, которую звали Лада, когда она пришла на приём по делам. Недолго говорили - о делах. И, когда окончился очередной длинный, суматошный и хлопотливый день, без особых рассуждений, понимая друг друга с полувзгляда, встретились снова и пришли в штабной кунг генерал-майора. Только затем, зачем в таких случаях приходят мужчина и женщина - не больше, не меньше. Без высоких или мерзких слов, без рефлексий - просто пришли.

И вот теперь...

... - Странно, - буркнул Борис, переваливаясь на спину. В голосе его было смущение и раздражение. - Не получается ничего.

- Ну тогда подожди, - спокойно, без насмешки, ответила Лада. - Полежи просто. У мужчин это бывает.

- Ну, у меня как бы раньше... - начал Борис и вдруг хмыкнул: - А ты что, родом с Китежа?

- Да, - майор удивлённо приподнялась на локтях. - А откуда ты взял?

- А вот, - рука мужчины коснулась ожерелья, которое лежало выше женской груди - на коричневом потёртом кожаном ремешке скалился набор больших клыков. - Это маха, да?

- Точно, - кивнул женщина и усмехнулась. - Врать не буду, сама не стреляла... Брат. У меня был старший брат, его как тебя звали, Борька... Ну, вообще-то их два было - старших... Но я про Борьку. Они с другом как раз в тот день, когда Чужие нас атаковали - знаешь, наверное, это было первое нападение в той войне - ездили охотиться. И он привёз эти клычищи. Бросил их в стол, а дальше...

- А дальше? - тихо спросил Борис. Он не сводил глаз с женщины. Та снова усмехнулась - недобро:

- А дальше они обороняли посёлок. Витька... это был Борькин друг... он потом всё рассказал. Они из посёлка спаслись, а потом напали втроём на врага - Борька, Витька и Олег, дворянин один наш... У них даже получилось. Только когда они уходили, на них напали с воздуха. И схватили всех троих. Витька сумел убежать, когда наши бомбили корабли Чужих. А Борьку и Олега - их увезли. Мы потом искали. И просто искали, и среди пленных, тогда ещё пленных разменивали. Ни-ко-го... В те времена женщин ещё не очень охотно брали служить, но я дождалась, когда исполнится четырнадцать, и пробилась на курсы. Я даже сама не понимала, веришь ли, как я, оказывается, Борьку любила... дурака такого... братца...

- Ладка, - странным голосом сказал Борис. - А ты... ты меня СОВСЕМ не помнишь?

Женщина села. Вгляделась в лицо мужчины. И поднесла руки к щекам. Молча и медленно, как будто руки стали очень тяжёлыми.

- То-то и оно-то, - спокойно продолжал Борис. - Природу - её... не обманешь.

И вдруг тяжело задохнулся и спрятал лицо в сгиб руки.

- Мама, - тяжело выговорил он, кривя губы. - Мама жива?

- Никого нет, кроме меня... и тебя, - ответила Лада. И порывисто обняла брата...

... - Ты вернёшься на Китеж? - Лада Рокотова, закутавшись в армейское одеяло, смотрела, как брат наливает в кружки чай. Не было больше майора медслужбы, офицера - была младшая сестра, чудом встретившая последнее на этом свете близкое существо - брата... - Я когда выйду в оставку, то полечу туда. Детей в охапку - и туда. Сразу - туда. Пусть там хоть пепелище на месте нашего посёлка. Пусть хоть сперва в шалаше жить... Борь, ты вернёшься?

Генерал-майор протянул ей кружку. Взял свою в руки, покатал в ладонях. И медленно ответил:

- Я прожил на этой планете почти двадцать лет. Почти две трети своей жизни. Я двадцать лет воевал здесь. Знаешь, как было страшно, как было безнадёжно по ночам в горных джунглях, когда с их вертолётов нам кричали об очередной павшей планете, об очередном поражении Земли? Темнота, огни в небе и голос - как вибрирующий металл: "Земляне!.." - и дальше то, чего не хотелось слышать. Но мы слышали. И на следующий день опять воевали с ними. Мы поклялись, что будем воевать, даже если падёт сама Земля... - он резко поставил кружку на стол и встал, упершись головой в потолок кунга. - Мы не уйдём с этой планеты. Тут могила Лёшки Лазарева - в горах, под обвалом, который он вызвал... А у Юльки Лазаревой, отчаянной нашей ракетчицы, нет могилы - она в океане... Нас двести тридцать восемь бежало из того лагеря почти двадцать лет назад - а сейчас осталось из тех беглецов сорок три. Выросших. А из погибших многие так и не успели вырасти... Тут у Лидки с Олегом родились все пятеро детей, они как раз успели вырасти, а старшие - и повоевать, и они не знают другой родины... И мои дети родились здесь, и моя жена похоронена в здешней земле, Ладик... Прости.

Он сел рядом с сестрой на кровать, и они - мужчина и женщина, взрослые, повидавшие всё и вся - обнялись и затихли - брат и сестра, разлучённые ещё в детстве войной, которую они выиграли наконец... И слышно стало, как неподалёку отчаянный мужской голос поёт - под гитарные рывки:

- ...и пылала обшивка,

И плавились скрепы,

И в расщелины гибельных скал,

Раскаленным дождем

Из-под самого неба

С воем капал горящий металл!.. - и вдруг тише, тише, тише, почти нежно: -

...Я помню домик у реки,

Сосновый лес вокруг.

Овраг, в котором тек ручей,

И за рекою луг.

И нас, по целым Божьим дням

Плескавшихся в реке.

И мамин смех, и сосен шум,

И камешки в руке.

Я вновь недавно в те места

Пришел издалека.

Разрушен дом, и лес сгорел,

И высохла река.

Всё было чуждым, как во сне,

Мне кажется с тех пор,

Что жизнь моя приснилась мне

И снится до сих пор.

И значит темная вина,

Лежащая на мне, -

Лишь тень, мелькнувшая на миг

В счастливом детском сне.

И значит, скоро я проснусь

И, выпив молока,

По тропке вниз туда помчусь,

Где плещется река... (1.)

1.Стихи С.Калугина.

18. НАВЕЧНО .

ЗЕМЛЯ .

25-й год Первой Галактической Войны.

Сторк был почти неотличим от людей Земли - высокий, в помпезном, даже слишком, парадном мундире, он вошел в зал и окинул собравшихся невыразительным взглядом больших, ярко-зеленых, широко посаженных глаз. Узкое бледное лицо с гладкими скулами и прямым носом было бесстрастно. Точным, неожиданно земным жестом сторк отдал честь.

Генерал-полковник подумал вдруг, что в этом совпадении нет ничего случайного. Земной обычай отдания чести произошел от того жеста, которым средневековые рыцари поднимали забрало. Сторки походили на землян почти до смешного; скорей всего в их истории тоже было нечто подобное. Он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы посмотреть Сторкад в жизни - не на экране. Красивая планета... А через секунду пришла и другая мысль: не случайно враг выбрал именно сторка для этой миссии. Именно из-за похожести, чтобы смягчить землян.

- От имени, - начал сторк, и генерал-полковник внутренне вздрогнул от неожиданности, - объединенного командования Нэйкели, Дайрона, Сторкада и Джаггана, а так же подчиненных планет я, Кен Ло Сиад токк Сиад апМид Сиад... - дальше звание, соответствующее земному маршальскому; по нему и по имени, указывавшему на принадлежность сторка к элите элиты от элиты планеты, генерал-полковник почуял всю важность намерений врага и с трудом заставил себя сохранять хладнокровие, - ...уполномочен предложить противной стороне мир.

- Отказано, - сказал генерал-полковник и злорадно увидел, как расширились глаза сторка. Сделав вид, что он этого не замечает, генерал-полковник начал: - От имени объединенного командования Земли, Скиутты, Брэссудзы, Нэриана и Гаргайла я, генерал-полковник Столпников, глава Военного Комитета Большого Круга Объединенной Земли, уполномочен предложить противной стороне капитуляций, - глаза сторка стали яростными и надменными; генерал-полковник добавил: - Прошу помнить, что наши флоты находятся на орбитах всех ваших метрополий, кроме Дайрона. Прошу так же не забывать, какое количество добровольцев с миров, названных вами "подчиненными планетами" жаждет принять участие в высадке. У вас есть полномочия для принятия решения?

- Да, - сторк на миг прикрыл, глаза. - Воля победителя - закон для побежденного, и мы принимаем условие о капитуляции. Начнем с того, что возвратим всех ваших пленных, в том числе - переданных в частное владение, не требуя возвращения наших...

Позади в зале поднялся радостный и недоверчивый шум. Сторк, презрительно скривив губы, окинул взглядом ту часть зала, где сидели не-земляне:

- Поясните вашим... - последовал сторкадский вариант "шакала" - ...что мы капитулируем перед Землей. Вам решать и ставить условия. Только вам.

- Несомненно, - согласился генерал-полковник и, протянув руку, взял из пальцев подошедшего адъютанта лист бумаги. - И все позднее будет обговорено подробнейшим образом. Но прямо сейчас бы я хотел поставить вопрос о Сторкаде. Вот список тех, кого Земля хочет получить для суда - двести тридцать семь офицеров и гражданских.

Сторк окаменел. Не менее полуминуты он не сводил глаз с невозмутимого лица землянина. Потом отчетливо перевел дыхание и заговорил тихо-тихо, перейдя на родной язык:

- Мне известно, что вы понимаете меня. У меня было восемь сыновей. Шестеро старших мертвы. Седьмой калека. Ваша ракета оторвала ему руки и ноги... Восьмому - по вашему счёту тринадцать лет; сейчас он дежурит в расчете ПКО моего города. Так вот. НИКОГДА Сторкад не выдавал своих. Если вы будете настаивать на этом позорном пункте - мы станем драться с вами до конца. МЫ ВСЕ СТАНЕМ ДРАТЬСЯ. Вам ли не знать, как это - когда ДЕРУТСЯ ВСЕ? А последние из нас уничтожат планету. Мы подготовились. Итак, человек? Представители Дайрона готовы заменить меня на переговорах.

Генерал-полковник вновь посмотрел в глаза сторка. Ему вспомнился зал с факелами - несколько лет назад...

Улыбка сына - доверчивая и гордая...

...Клочки разорванного листа спланировали под ноги сторку и человеку. Сторк проводил их безумными глазами. Поднял их - уже непонимающие, больные, смертельно усталые, измученные - да какие угодно, только не грозные! - на человека. Человек бесстрастно сказал:

- Теперь приступим к началу подробного обсуждения...

...Привалившись к закрывшейся двери спиной, Столпников, генерал-полковник Объединенного Флота Земли и глава Военного Совета Большого Круга, всхлипнул, обеими руками разорвал тесный ворот парадного кителя и, почти ничего не видя от слез, срывающимся голосом выкрикнул внутрь каюты:

- Юрик... сыночек!.. Ты слышишь?! Победа, мир, Юрик! Победа!..

Веселый мальчишка улыбался плачущему отцу.

Молча.

Со стены.

Из траурной рамки портретной голографии...

...Когда Столпников оторвал голову от поверхности стола и повернулся на чужое присутствие, то увидел, что около входа в каюту - плечом к плечу - стоят его юные адьютанты. Все трое. Двое землян, один шэни. Они стояли и смотрели на генерал-полковника, который медленно вытер мокрое от слёз лицо платком, вытащенным из кармана френча. Когда же он так же медленно убрал платок обратно - старший из адъютантов, пятнадцатилетний Женька Лузгин (в год Сельговии его, тогда ещё просто лицеиста, пришлось на месяц запирать в комнате - по просьбе старшего брата, ушедшего в десант и погибшего там) хмуро произнёс:

- Товарищ генерал-полковник... дядь Саш... вы не волнуйтесь, мы никому не скажем.

Сам ещё мальчишка, он хорошо знал, как приходят такие слёзы.

А тринадцатилетний Властик (Властимир) добавил просяще:

- Вы только не плачьте больше... Юрке было бы стыдно...

- Я... не буду, - генерал-полковник встал. Посмотрел на шэни - Руадо Филу Одиннадцатый ответил вопросительным взглядом. - Руад, теперь ты сможешь вернуться на Брэссудзу. Ваш народ отныне св... - Столпников поперхнулся, на миг прикрыл глаза и продолжил твёрдо: - Ваш народ свободен.

- Мой народ свободен, - повторил по-русски шэни. - Я вернусь на Брэссудзу и буду строить корабли. Исследовательские - чтобы знать не только то, что внутри нас, но и вокруг. И военные - чтобы никто больше... никогда... - шэни не стал договаривать. Вместо этого он сделал несколько шагов и, обеими руками взяв руку землянина, положил её себе сперва на правое плечо, потом - на грудь и прижал. - Ты навсегда мой второй отец, - сказал он на брэссике. И вернулся в маленькую шеренгу. Столпников кивнул и ответил на том же языке:

- Ты навсегда мой новый сын... - и, краем глаза заметив, что Властик прикусил губу, повернулся к нему. - Властимир... - тот подтянулся, всем своим видом показывая готовность к исполнению. - Ты по-прежнему живёшь при штабе? - Властик немного растерянно кивнул, потом поправился:

- Да... так точно... - и неуверенно улыбнулся: мол, где же мне ещё жить, если никого нет? Из всей большой когда-то фамилии Новицких, вписанной в Готский Альманах, остался только он, Властик Новицкий - да его сестра Света... Остальные превратились в галерею портретов в Зале Памяти пустующего поместья на побережье Енисея - от контр-адмирала Новицкого, смертью героя павшего в боях за Брайт, уже не в космосе, где погибла его эскадра, уже на поверхности, за скорострельной пушкой... до зверски замученного джаго пятилетнего Дани, который так и не сказал ни словечка, не издал ни стона... он и не знал ничего, он, пятилетний, не хотел просто, чтобы враги радовались крикам землянина-дворянина...

- Пойдёшь жить к нам? - просто предложил генерал-лейтенант. - Ко мне?

Властик покачнулся. Глаза стали огромными. Он моргнул, облизнул губы. Выдавил:

- А Светка...

- И Светку забирай, - сказал глава Военного Совета Большого Круга.

Властик прыгнул вперёд - молча, стремительно - и повис на Столпникове, расцарапав тому подбородок жёстким погоном. У мальчишки бешено колотилось сердце - ему было тесно под мундиром. А генерал-полковник, неуверенно обняв прилипшего к нему адьютанта, вдруг понял, что стало легче. Намного легче...

...А Юрка улыбался - улыбался всем в комнате. Светло и открыто.

19. СУД ЧЕСТИ .

РАЗНЫЕ МЕСТА .

Первый год мира и Галактической Эры.

В зале Палаты Лордов царила почти полная тишина. Такая, что было слышно, как мягко шелестят, словно бы сами собой покачиваясь под высоким потолком, полотнища гербовых знамён. Две огромных занавеси с гербами Англо-Саксонской Империи скрывали большие экраны внешней связи - не гаснувшие последние четверть века, а сейчас наконец-то не нужные...

Дело, которое сегодня решалось здесь, было внутренним делом Лордов Империи.

Несмотря на тишину, зал был полон. Более четырёхсот человек ровными рядами занимали скамьи морёного дуба, обитые зелёным сукном. Непривычно яркой для этого зала была палитра мундирных красок - редкий из сидевших на скамьях, не носил военной формы. Не очень привычным для древних стен был и возраст собравшихся. Первое со времён начала войны и после роспуска чрезвычайного Большого Круга Земли заседание Палаты поражало молодостью собравшихся; многих из тех, кто занимал родовые места, вполне справедливо было бы назвать "мальчишками". Но что было делать, если старшими мужчинами в своих родах остались именно они - именно им перешли родовые кольца... если эти кольца удавалось сохранить, если что-то оставалось от прежнего владельца.

Резкий троекратный стук в двери породил в рядах движение - головы поворачивались в сторону входа. Лорд-канцлер спросил звучным голосом, не поднимаясь со своего места:

- Кто хочет войти?

- Король! - раздалось из-за дверей глуховато.

- Мы не звали короля, - ответил лорд-канцлер. Стук повторился.

- Кто хочет войти? - ответил лорд-канцлер.

- Король! - раздалось снова. И снова прозвучал ответ:

- Мы не звали короля.

Третий раз трижды постучали в двери. И на тот же вопрос: "Кто хочет войти?" - послышалось:

- Сэр Эдвард, лорд Оффингем, барон Виндзор, Лорд Империи.

- Пусть войдёт наш брат, как равный среди равных, - ответил лорд-канцлер.

Его Величество Эдвард Оффингем, победитель в битве за систему Сельговии, вошёл быстрым шагом - такой же мундирный, как и большинство сидящих в зале. Ещё молодой - недавно ему исполнилось пятьдесят - рыжеволосый атлет с узкими полосками бакенбардов коротко - двумя поворотами головы - огляделся, снимая парадный шлем, прошёл на своё место, сел - поставил палаш между ног - рядом опустил шлем - швырнул в него белые перчатки; всё - практически одним движением. Сложил узкие длиннопалые ладони на рукояти палаша; по залу прошло движение - почти все молодые и немало лордов постарше повторяли позу короля. Скорей неосознанно.

Можно было начинать.

- Мы собрались здесь на первое наше заседание после победы Земли, чтобы решить тяжелый вопрос, - заговорил лорд-канцлер. - Это - судьба одного из нас. Всем вам, лорды, известен чудовищный поступок сэра Нилана, лорда Вайпера, барона Инис, Лорда Империи. Означенный лорд в дни войны, в то время, когда нашими врагами Большому Кругу была предложена позорная капитуляция, готовил измену Человечеству.

Хотя практически все присутствующие были хорошо знакомы с этой на самом деле позорной историей, по залу пронёсся невольный вздох. Введённая ещё в начале войны чрезвычайная и обязательная для обеих Империй и всех автономий статья оказалась практически бесполезной. Она предусматривала наказание для тех, кто "осознанно, без понуждения и по своей воле будет предпринимать действия словом или делом, направленные во вред Человечеству." Но таких случаев за всю бесконечную войну произошло едва с десяток. И среди изменников не было ни одного дворянина. Поэтому первоначально в историю лорда Вайпера просто отказывались верить даже те, кто занимался расследованием. Лишь работа Геральдической Палаты (1.) дала настолько прямые и ясные доказательства, что сомневаться стало бессмысленно...

1. Геральдическая Палата в Англо-Саксонской Империи занимается не только родословными и родственными связями дворянства. В её функции входит расследование сомнительных или даже преступных деяний, совершённых дворянством.

И всё-таки произошедшее было настолько диким, что и после окончания расследования в это отказывались поверить - нет, не разумом, а тем, что называется, наверное, "душа". Вот и сейчас зал молча внимал словам лорда-канцлера, который зачитывал материалы обвинения. Само их звучание казалось скорее вычиткой из материалов дела о психической травме, полученной в бою, причём не дворянином. На некоторых лицах даже появились недоверчивые улыбки, кто-то перешепотнулся. Но большинство оставались холодно-бесстрастны, лишь поблёскивали глаза, да кое-кто поигрывал пальцами на рукоятях палашей. Однако, когда прозвучали слова: "...будущая Земля как Конфедерация, а не как империя, как страна, где нет агрессии, дубового милитаризма и толпы паразитов-дворян во главе с бездарным ничтожеством на троне. Увы, но дворяне - это целиком паразитическое сословие. Они ничего не производят, не занимаются наукой или бизнесом. Они только командуют и прожигают жизнь... ударные силы империи сейчас уже уничтожены, инициатива и способность к наступательным действиям ею безвозвратно утрачены. Дальше пойдет добивание. Земля продержится еще 2-3 года и кончит безоговорочной капитуляцией и судом над военными преступниками..." - спокойствие изменило практически всем дворянам. Не помогли ни воспитание, ни врождённое английское спокойствие - слишком нелепы в своей чудовищности... или чудовищны в своей нелепости?!. были эти слова. Лордов переполняло непонимание. Как можно было так говорить об императоре?! Ведь из Дома Оффингемов за годы войны погибли каждые восемь мужчин из десяти! И что значит эта глупость про дворян, которые якобы не занимаются наукой? Никто не подсчитывал, конечно, никому не пришла бы в голову такая глупость - что-то делить - но у каждого из сидящих в зале людей старше двадцати лет была минимум одна научная работа. И откуда это дикое древнее слово БИЗНЕС в отношении дворянства?! Дворяне воины, этим они и занимались... Кто военные преступники?! Разве Земля начала войну?! Какой "суд над военными преступниками"?! Всем известны - точнейшие данные были затребованы и взяты у врагов после победы - списки тех, кто должен был стать заложниками-полурабами на чужбине: это тысячи детей, совсем малышей, из семей офицеров и учёных... Как можно смаковать возможность поражения своей Отчизны - да будь она даже сто, тысячу раз не права?! Как можно хранить в своей душе такую злость на своих же братьев?!

- Оскорбление правящего дома! - раздался чей-то звенящий от ярости совсем юный голос. Его поддержали другие - разные:

- Ложь!

- Ложь и предательство!

- Измена!

- Смерть ему!

- Смерть!

- Он сошёл с ума! - крикнул кто-то, и установилась почти облегчённая тишина. Это могло быть пусть странным, притянутым за уши - но всё-таки объяснением...

- Лорд Вайпер рассчитывал после победы Чужих получить пост координатора по связам с оккупационной администрацией, - сухо подытожил лорд-канцлер.

Стало тихо. На этот раз - совсем. Мёртво. И в этой мертвенности со своего места поднялся Эдвард Оффингем.

- Говорю как высший судья Имперского Суда Геральдической Палаты, - сказал он, упирая палаш в пол и скрещивая на его рукояти ладони. Зал поднялся - как один человек. - Сэр Нилан, лорд Вайпер, барон Инис, Лорд Империи, обвиняется в оскорблении правящего дома. Измене словом и делом Человечеству, совершённой осознанно, без понуждения и по своей воле. Во лжи, недостойной Лорда Империи и не приличествующей ему. Находясь в здравом уме и твёрдой памяти, он не может рассчитывать на снисхождение за свои проступки и повинен смерти через усекновение головы. Ни родне преступника, ни их чести не будет причинено никакого урона, ибо доказано, что они не помышляли о злодеянии своего родича... Приговор окончательный и будет приведён в исполнение на месте... - король повысил голос: - Введите обвиняемого!

И выдернул из ножен палаш.

* * *

Император Русской Империи Александр IV открыл глаза.

Он не мог понять своих ощущений и, не двигаясь и не вставая, пытался в них разобраться. Он ощущал то, что сейчас, когда-то очень давно в последний раз... очень давно...

Я же просто выспался, неожиданно понял он и улыбнулся. Вот что это. Я выспался.

Привстав на локте, он столкнулся взглядом со взглядом застывшего наискось от постели генерал-адьютанта. Генерал-адъютант был старше молодого Императора, на этой должности он служил ещё отцу Александра IV и, вернувшись живым из боя, в котором погиб Василий VI, попросил отправить его - как недостойного прежней должности - командовать кораблём на передовую. Новый Император не выполнил просьбы и ни разу не пожалел об этом. Включая и штурм Сельговии, когда он, Император, командовал линейными силами Земли в бою в системе... Перед тем сражением адъютант неожиданно сказал: "Ваше величество, если и вы вздумаете погибнуть рядом со мной - со стороны вашего рода это будет просто свинством..."...

- Сколько я спал? - спросил Император и прокашлялся: голос сел во сне. Адъютант ответил с непроницаемым лицом:

- Сейчас заканчиваются вторые сутки.

- Вторые сутки?! - Император рывком сел. - И меня...

- И вас никто не будил, потому что я и Министр Двора запретили это. В конце концов, я думаю, вы заслужили это, Ваше Величество.

Какое-то время Император молчал. Потом спросил, глядя в окно:

- Мы действительно победили, Олег Вадимович?

Адъютант позволил себе лёгкую улыбку:

- Мы действительно победили, Ваше Величество. А теперь всё-таки надо приниматься за дела. За дела мира.

- Сначала - в туалет, - пробормотал Император...

...Полковник КГБ Богдан Игнатьевич Равиков был первым, кого принял Император. Вот уже пять лет полковник Равиков занимал пост председателя очень странного учреждения - Отдельной Комиссии по провокациям, созданного аж пятнадцать лет назад, в те дни, когда Земля начала терпеть неудачи в войне. Высокий, со следами ожогов на левой щеке и левой кисти, полковник начал свой доклад с обычного для своего стиля общения иронично-парадоксального заявления:

- Полагаю, Ваше Величество, что это мой последний доклад и что вообще вскоре я останусь безработным, чем очень рад. Собственно, на этом можно закончить. Я пять лет торчу на этом посту, получаю жалованье и даже временами отдыхаю. Я содержу штат из двухсот человек. И я должен признаться, что работа наша совершенно провалилась. Судя по материалам, оставленным моим предшественником - провалилась изначально, так что это не моя вина.

И он довольно улыбнулся Императору, который ответил такой же улыбкой...

... Отдельная Комиссия по провокациям была создана с подачи Василия VI, которого изначально беспокоило опасение: не начнутся ли в связи с долгой и тяжёлой войной - войной, которой не видно конца и которая требует всё больших и больших жертв - среди землян процессы моральной деградации? В этом случае даже выигрыш в войне потерял бы минимум половину своей ценности - перед Землёй в полный рост встали бы обрётшие плоть жуткие призраки прошлого - воровство, ложь, подлость, разврат, моральная опустошённость, бессилие духа... Комиссия работала на опережение, масштабно и грязно - вытаскивала на свет божий забытые мерзости и пороки, широко и активно забрасывала сети самых отвратительных неводов: организовывала чёрные рынки продуктов, предлагала фальшивые оформления больничных листов, работала с детьми и подростками, соблазняя их лёгкой наживой на спекуляции или проституции, пыталась создавать "оппозиционные кружки" среди людей творчества...

Все её затеи так и не вышли из начальной стадии. С точки зрения психологии прошлого, на которой нарочито и твёрдо строилась деятельность Комиссии, люди Земли вели себя неадекватно. Недоедающие, они не желали спекулировать продуктами. Больные, они упрямо занимал рабочие места. Дети с голодными глазами топтали предложенный им за "паскудство" шоколад, рвали деньги и стайками набрасывались на "покупателей". Вечно недовольные всем писатели, художники и поэты не желали иметь с оппозицией ничего общего, потому что "в такое время любая оппозиция - просто-напросто измена Отечеству". Агентам требовалась на самом деле хорошая подготовка - им многократно приходилось спасаться бегством от тех, кого они старались "осчастливить через подлость". А около двадцати человек погибли...

... - Большинство же людей, - с удовольствием продолжал полковник, - просто-напросто не понимали, чего от них хотят, пока им буквально на пальцах не разъясняли это. Да и тогда сплошь и рядом считали это неудачной шуткой.

- Мы выиграли войну... - медленно сказал Император. - И более того - её выдержали наши души. Это победа, друг мой.

- Это победа, Ваше Величество, - Равиков встал и поклонился. - Теперь же я хотел бы сразу по завершении дел выйти в отставку и вернуться домой. На мою Луну-11... Они меня ждут, и я хочу им сказать, что не забыл их, - непонятно добавил он.

- Что ж... - Александр IV улыбнулся печально. - А у императоров отставки не бывает.

* * *

На широкую, крытую длинными пластинами дранки, веранду расположенного прямо над прозрачной бирюзовой водой морского залива хэлэ задувал мягкий тёплый ветер. Острова, разбросанные по морской глади там и тут, казались игрушками-декорациями из детского набора. Подъездная дорога - по сторкадской традиции узкая и заглублённая - была пуста, только двое мальчиков - не в форме, а в широких штанах и свободных рубахах - о чём-то разговаривая, вели в поводу сложивших крылья нак'ятт, рыжего и пепельного - и ветер доносил к хэлэ высокие детские голоса и протяжное сиплое мурчание животных.

За низким столом с ранним завтраком, на широких скамьях, сидели друг против друга сторк и мьюри. Мьюри - совсем молодой, развязный, подвижный, с быстрым взглядом, но одетый по местной моде - держал профессионально-раслабленным длительным хватом маленькую коробочку видеофона. Сторк - постарше собеседника, явного журналиста - сидел прямо, положив одну руку - живую, кулаком - на стол, а вторую - явный протез - на колено, обтянутое мундирными брюками; он был в форме офицера космофлота.

- Таким образом, - задал следующий вопрос мьюри, - вы провели в плену у землян почти пять лет. С двенадцатого по семнадцатый год войны по земному счёту, если я не ошибаюсь? - сторк кивнул. Вы попали в плен ребёнком и бежали из него подростком. Мужественный поступок.

- Нам троим просто повезло, - сторк покачал головой. - В начале войны это было бы невозможно, а в то время землянам во многом уже было не до нас. Фактически мы были предоставлены сами себе, а обмены почти прекратились.

- И тем не менее, вы не держите на землян зла...

- Я их ненавижу и восхищаюсь ими, - отрезал сторк. Брови мьюри поднялись вверх:

- О, какое... гм... пикантное сочетание. Ненависть, я полагаю, связана с вашими личными страданиями в плену?

- Неверно, - отрубил сторк. - Никто не причинял мне никаких страданий просто затем, чтобы их причинить. Землянам в то время и на той Луне, где я содержался, нечего было, грубо говоря, жрать! Но нас, своих врагов, они кормили. Да, кормили, хотя имели полное право сказать: вы затеяли эту войну - пошли в ледяное озеро! А они - кормили. Плохо кормили, я ходил голодный всё время и научился не стыдиться, когда подбирал объедки. Но их дети - они тоже подбирали те же объедки. В своей стране. Я это видел. И не гнали меня, когда я приходил и искал, чем набить живот. Били, но не гнали. Били, но ни разу не отняли еду... - он помолчал. - Моя ненависть к землянам - это ненависть человека великой расы и гражданина могучей Империи, - сторк произнёс эти слова без пафоса или наигрыша, - к удачливым соперникам. И не более того. Никаких личных мотивов.

- Земляне выиграли войну... - мьюри покосился на аппаратик в своей руке, посмотрел на спокойно сидящего сторка. - Откуда же восхищение? Я давно и плотно занимаюсь этой темой, постоянно публикую рейтинговые статьи в пяти изданиях и пишу книгу... - лицо мьюри, который выдержал паузу, чтобы произвести на собеседника впечатление посильней, стало откровенно самодовольным, и сторк чуть двинул иронично углом жёсткого рта. - На мой взгляд земляне - просто ненормальные, не ценящие ничьих жизней, включая свою. Таким просто не место в цивилизованной Галактике!

- Разве всё это имеет значение, если они победили? - с насмешкой сказал сторк. - Мы никогда не ищем причин для оправдания, потерпев поражение. Особенно не стараемся принизить победившего врага. Мы пытаемся понять, чем он был сильней нас. Поэтому Сторкад вечен... Если же вы так неприязненно относитесь к землянам - то почему вы не вмешались в войну на нашей стороне?

Бронзовая кожа мьюри потемнела, он неожиданно смешался. Сторк продолжал, чуть наклонившись вперёд:

- Вот вы - именно вы, конкретно вы, так смело сказавший сейчас, что земляне ненормальные и им не место в Галактике! - пошли бы воевать против них? В моём Роду за время войны погибло несколько сот мужчин. Все они были добровольцы. Как стал добровольцем и я, когда удался наш побег. Я вернулся домой и увидел, что у нас тоже нечего есть. Но я не закричал: ДАВАЙТЕ СДАВАТЬСЯ! Этого не позволил себе ни один сторк. Даже Безродный. Я пошёл воевать. И через три года потерял руку. И заплакал в первый раз с того дня, как попал в плен к землянам - в день, когда наши трусы-союзники предали нас и вынудили подписать капитуляцию. А вы - вы бы пошли сражаться с этими ненормальными?

- Я как-то... - мьюри замялся. - Я как-то не рассматривал вопрос о военной карьере...

- Я не о карьере, я о готовности пойти воевать с теми, кого вы так легко записали во Вселенское Зло, - усмехнулся сторк. - Знаете, я не мог просить еду. Язык не поворачивался. Мне казалось, что весь Род стоит вокруг и презрительно смотрит на меня при одной только мысли об этом. Я подбирал то, что находил. Но я иногда ещё и крал. Мне это казалось достойней. Я представлял, что иду в набег на вражеский остров. Дети играют, даже когда играть нельзя... А знаете, как голодные дети крадут еду? Они в этот момент похожи на маленьких хищных животных... Я визжал, как зверёк, кусался и пинался, когда меня поймала женщина, в парнике у которой я украл несколько огурцов. А она притащила меня домой и надавала по щекам. А потом заплакала и сказала: "Какой же тощий..." - эти слова сторк произнёс по-русски, и не стал их переводить, хотя мьюри смотрел вопросительно. - У неё было четверо детей. Три девочки и мальчик. Одна девочка - не её, погибшей подруги. И она посадила меня за стол с этими детьми. И сказала: "Ты не кради, ты лучше к нам ходи, если совсем невмоготу..." И я больше не крал. Не мог. Стыдно было. Стыдно перед этой женщиной. Перед врагом... А к ней я иногда приходил. Редко, но приходил... - сторк резко вздохнул. - Я хорошо помню, как они садились за стол. Тем, что они делили на пятерых... на ШЕСТЕРЫХ... в мирной жизни едва ли наелся бы и один из них, честное слово... Но они три раза в день, вымыв перед этим руки, садились за стол, дети повязывали салфетки и мать аккуратно клала каждому на тарелку его порцию. Потом они ели это. Ножом, ложкой и вилкой. И вставали из-за стола, когда разрешала мать, не забыв перед этим поблагодарить... Я часто думаю сейчас - тогда было не до этого - что ими двигало? Мне это казалось каким-то сумасшествием, я свою еду просто сжирал, сжавшись в комок - и не понимал их. Мне это казалось дикостью... Задумываться я стал потом. И понял. Понял всё-таки. Они хотели остаться людьми в любых условиях. И это у них получалось. Получилось.

- Хм... - мьюри помолчал. - Мне кажется, что они просто были немного ненормальные. Знаете, это типичная психологическая реакция - спрятаться от каких-то ужасов за формализованный ритуал... - речь журналиста стала гладкой и плавной, он откинулся чуть назад и водил свободной рукой в воздухе, как бы подчёркивая свои слова и упиваясь ими. - Подобное поведение позволяет убедить себя, что никаких бед и неприятностей нет, что всё идёт своим чередом... Я понимаю, шла война, но подобное поведение очень ярко обрисовывает расстройство психики, которое нуждается в срочной помощи психолога... - мьюри вдруг осекся. - А что вы так на меня смотрите?

Сторк встал. Сейчас он смотрел на мьюри даже без ненависти - с равнодушной брезгливостью, как на отвратительное насекомое в коллекции.

- Сейчас, - очень спокойно сказал он, - вы лжете, пытаясь унизить людей, которые, в отличии от вас и вам подобных, смогли сохранить честь. Вы прекрасно знаете, что не способны ни на что подобное - и вот поэтому брызжете лживым ядом... Боюсь, что беседа закончена. Прощайте.

- Но я ещё не задал вам несколько очень важных вопросов! - растерянно возмутился мьюри.

- К чему их задавать, если вы не в силах понять мои ответы? - холодно поинтересовался сторк и, щёлкнув каблуками, повернулся и зашагал к выходу.

А с дороги взлетели в воздух, в небо Сторкада, в котором так и не появились корабли врага, шумно распахивая крылья, нак'ятт - рыжий и пепельный - неся на себе пригнувшихся к гривам седоков...

20. Выбор судьбы.

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры.

Игоря разбудил сигнал тревоги - сигнал был незнакомый, какое-то мяукание, но он все равно понял, что это. Мальчишка вскочил, ошалело осматриваясь. Место было незнакомое, и в первый миг Игорю показалось, что всё это - тоже сон, который вовсе и не сон на самом деле. Потом он узнал гостиную на борту "Анниты" - надо же, он тут и уснул после того последнего фильма.

В гостиной было пусто. Игорь быстро одернул мундир, не глядя, точно надел фуражку и выбежал в коридор. Там тоже оказалось пусто - должно быть, все уже разбежались по боевым постам или укрылись в трюме. Вздохнув, мальчишка побежал в рубку - это было наглостью с его стороны, но что же еще делать? Сидеть в гостиной, ожидая, когда добрый дядя о нем вспомнит... неет, это не для землянина.

У входа в рубку он столкнулся с принцем - Охэйо тоже торопился, и Игорь уступил ему дорогу - как-никак, принц был у себя дома, в каком-то смысле.

Войдя внутрь, на какой-то миг мальчишка замер - удивился, что Охэйо вдруг оказался у панорамного окна... но потом узнал сарьют. Тот, словно ощутив его взгляд, повернулся к нему. Глаза у Охэйо-сарьют блестели, он улыбался... но улыбка была, говоря честно, страшноватой.

- Корпы всё-таки решились, - сказал сарьют, и Игорь понял, в чем причина его возбуждения. Он предвкушал знатную потеху - что, по мнению мальчишки, было вполне естественной реакцией - уж всяко лучше, чем страх. - Похоже, что "Амфатара" ввела в систему до половины всего своего флота, "Нихель" - треть. Кроме того, с ними часть кораблей Федерального Флота. Учитывая силы, необходимые для обороны их систем, здесь всё, что они могли против нас бросить.

- Сколько их? - спросил принц.

Хороший вопрос, подумал Игорь. От ответа зависит, жить нам - или умереть.

Сарьют вновь страшновато улыбнулся.

- Около тридцати линейных кораблей, восемьсот крейсеров. До пяти тысяч фрегатов и другой мелочи. Восемьдесят десантных судов - это больше трех миллионов солдат. Суперкораблей, к счастью, нет.

Единственная хорошая новость, подумал мальчишка. У Императора Неймура есть супердредноут и ударный авианосец - это отчасти уравнивало силы... но только отчасти. Весь его флот насчитывал всего с десяток линкоров и три сотни крейсеров - то есть, был меньше раза в три. Но земная эскадра казалась крошечной даже на фоне этого флота - два авианосца, четыре линкора и восемь крейсеров. Да еще с десяток джангрийских кораблей. Да эта вот "яхта" - почти без топлива, неспособная даже уйти в гипер. Паршивый расклад... если брать в рассчет только количество. С качеством тоже было плоховато - лазеров у землян таки не было и в открытом бою с мьюри им мало что светило. Наверное, поэтому Неймур высокомерно заявил, что обойдется без их помощи - что, впрочем, было землянам только на руку. Не связанные взаимодействием с местными, они готовились к бою по-своему - сейчас земные корабли, погасив реакторы и отключив локаторы, залегли в засаду несколько в стороне от ведущих к планете торговых трасс, включив на полную мощность холодильники и окружив себя минными полями. Так же поступили и джангри. Среди их крейсеров висела и "Аннита". А вот у мьюри никаких маскировочных устройств не было - они слишком привыкли полагаться лишь на мощь своего оружия...

- Интересное предстоит дело... - протянул принц.

Игорь молча согласился с ним - да уж, интересное... В открытом бою шансов у Неймура попросту не было бы - однако, здесь он мог опереться на мощь стационарных систем обороны: десяток базовых станций Флота, каждая из которых несла 15 лазеров ГК и 120 лазеров ПРО, не считая ракет и гаусс-роторов ближней обороны. На них размещалось 2345 истребителей - и еще 1200 на пяти линейных авианосцах Федерального Флота, примкнувших к Неймуру. Это не считая четырех сотен эсминцев и 1243 фрегатов, шестисот мобилизованных гражданских кораблей - из которых большинство как минимум не уступало фрегатам по боевой мощи, двух тысяч автоматических спутников системы ПКО, каждый из которых нес сотню ПКР "Нова" - и миллиардов ложных целей, большую часть которых составляли обломки, оставшиеся от предыдущей битвы...

Тем не менее, Неймур не собирался геройствовать, и его силы подготовились к жесткой обороне. Они укрылись внутри зоны огня стационарных защитных систем - первую линию обороны составляли спутники, вторую - сам флот и третью - военные станции и авианосцы. По мнению Игоря, построение было вполне грамотным - вот только неясным оставалось, как стороны распорядятся своими силами...

Как и следовало ожидать, всё началось с обмена ракетными залпами - имперцы запустили свои ракеты, корпы свои. В ракетах у имперцев было ощутимое преимущество - одни лишь оборонительные спутники запустили их больше двухсот тысяч. Корпы запустили полтораста - это значило, что большую часть их флота всё же составляют корпоративные крейсеры, вовсе не столь мощные, как военные, несущие, в основном, энергетическое вооружение.

Ракет было так много, что их хвосты превратили небо в какой-то невероятный огненный дождь. Вернее, два дождя, которые шли навстречу друг другу.

Игорь замер, глядя, как сближаются две огненные волны. Ни одна из ракет не была направлена в землян - пока их просто не замечали - но все равно, смотреть на это было откровенно страшно.

Волны ракет разошлись, пройдя друг через друга - и по ним начали стрелять. Стреляли всем, даже главным калибром - когда в тебя летят, буквально, сотни тысяч стрел термоядерной смерти, как-то не до экономии боеприпасов.

Экран (в обзорном окне ничего видно не было - Охэйо закрыл его броней на всякий случай) зарябил от взрывов. Как ни плотна была сеть обороны - перехватить все ракеты было невозможно и к ряби удачных перехватов добавились ослепительные солнца термоядерных детонаций. Большая часть ракет была предсказуемо направлена в суперкорабли Императора - но если "Дантетайгер" прикрывала туча из пяти тысяч его истребителей, то старый супердредноут похвастать такой защитой не мог. ЗРК, зенитки, даже главный калибр истребляли атакующие ракеты тысячами - но их было слишком, слишком много. Ракеты просто захлестнули оборону, как волна захлестывает берег. Очень скоро искры удачных перехватов погасли в ослепительных вспышках прямых попаданий. "Йомханг" нес три генератора дефлекторных щитов и защита продержалась еще несколько секунд - но потом силовые поля рухнули и ракеты ударили прямо в броню.

* * *

Игорь закричал, когда флагман Императорского Флота превратился в облако раскаленных обломков. Одно это могло прекратить битву... но Флот не дрогнул. Эти мьюри всё же сильно отличались от прежних. Потери уже не могли их напугать, потому что они знали, что защищают.

Мальчишка с облегчением перевел дух. Первый удар Императорский Флот выдержал - хотя лишился двух линкоров и доброй трети крейсеров. Ракеты корпов вымели половину малого флота, выбили почти все мобилизованные гражданские корабли, снесли с орбиты две базовых станции и тяжело повредили несколько других - но к самой планете прорвались лишь немногие и все они были перехвачены системами ПКО. А вот корпам пришлось совсем несладко. У них почти не было истребителей - авианосцами "Амфатара" обзавестись не смогла, а флотских ей так и не досталось - и ракеты имперцев выбили у них треть линкоров и добрую половину всего флота. Тем не менее, их флот прошел через облако пара и обломков, оставшееся от уничтоженных собратьев и продолжил наступление. На их стороне всё еще оставалось почти двухкратное преимущество в силах - и они были полны решимости уничтожить возомнивших о себе рабов. Теперь возможности сторон оказались примерно равны - но корпов было больше. Они всей массой нацелились на "Дантетайгер" - огромный корабль отбивался от них, словно медведь от стаи собак, массированный ракетный залп существенно проредил ряды атакующих, а истребители безжалостно трепали уцелевших - но силовые поля у старого авианосца были откровенно слабыми и первое же прямое попадание наверняка станет для него и последним.

Размен, вот что это будет, понял Игорь. Корпы просто задавят имперцев числом, потеряв половину кораблей и прорвуться к планете, если...

- К бою, господа, - приказал принц - и Игорь не сомневался, что тот же приказ отдал и Цесаревич. Армада корпов прошла мимо земного флота, оказавшись в очень неудобном положении - ослепленные факелами собственных двигателей, они не могли заметить даже направленных им в задницу ракет. Их было не так много - но под удар попали как раз скверно вооруженные десантные транспорты, под завязку набитые дрессированными головорезами.

Игорь завопил от восторга, когда залп землян накрыл неуклюжие громадины, отправляя в небытие миллионы убийц. Не тех же, что учинили бойню в своем родном мире - но ничуть не лучших. Вспышки тридцатимегатонных боеголовок превращали их в плазму, в вспышки света, в ничто.

Куликово Поле, вот что это, подумал мальчишка. Когда в толпу монголов, стиснутую между реками, оврагами и рощами, уже почти задавившую числом русских ратников, вдруг врезался бронированный клин конных витязей. Не так уж и много их было, и в чистом поле монголы лишь посмеялись бы над такой атакой, рассыпаясь в свою поганую бесчестную "карусель"... но вот так, когда ты уже побеждаешь и тебя самого начинают бить, а шарахнуться некуда - такого трусливая натура степных разбойников не выдержала, они побежали всей толпой - и всей толпой были перебиты воинами на свежих конях...

Корпы, правда, оказались покрепче - они начали всей массой разворачиваться, чтобы напасть на нового, неожиданного врага. Сейчас нам будет кисло, подумал Игорь. Однако, вал вражеского огня словно проваливался в пустоту - и мальчишка понял, что их до сих пор не видят. Антирадарные покрытия и радиторы сделали свое дело, превратив земные и джангрийские корабли в невидимок. Вот только на малом расстоянии это помочь уже не могло - и землянам оставалось только вступить в бой. Навстречу мьюри ударили плазменные и ионные орудия... немного модифицированные за последние дни. Эффект от их применения был незаметен - никаких взрывов, ничего - просто несколько кораблей мьюри внезапно прекратили огонь, буквально выжженые изнутри смертоносной радиацией.

Вот теперь наемники дрогнули - часть их кораблей начала отворачивать, часть - продолжала атаку... и попала под убийственный огонь плазменных орудий. Они должны отвернуть, подумал Игорь, когда лазеры мьюри нащупали крейсер "Разящий", превратив его в солнце в космической пустоте. Но даже если они не отвернут - они уже проиграли, потому что у них не осталось наземной армии, потому что наша гибель уже ничего не изменит, потому что...

Ослепительная вспышка разбелила экран - и "Аннита" взметнулась на дыбы, как обезумевший конь. Корпус жутко загудел - и мальчишка подумал, что этот звук - последнее, что он слышит в жизни...

* * *

- Все целы? - крикнул принц, выбираясь из кресла.

- Все, все, - пробурчал сарьют. Он по-прежнему стоял у экрана, что-то делая с пультом - понятно, что ему помог обвес, подумал мальчишка. Мне бы так... впрочем, лучше не надо. Не дорос я еще до подобных вещей - и дорастать не хочу. Или хочу... но - сам. САМ.

- Что это было? - спросил он.

Сарьют повернулся к нему - вновь со своей страшноватой усмешкой.

- Ядерный снаряд, только и всего. "Аннита" цела - более-менее, если не считать того, что у нас сдохла защита и двигатели. Она выдержала, так что облучения особого мы не получили. Корабль, правда, нуждается в капитальном ремонте - но это поправимо. Ага...

Он чем-то щелкнул - и экран засветился вновь.

Взглянув на него, Игорь сузил глаза и стиснул зубы. От земной эскадры осталась только половина. Флагман англо-саксов "Хенгист" просто исчез, крейсер "Грозный" превратился в искореженную развалину. "Полтава" уцелела - но в ее корпусе зияло несколько страшных выжженых пробоин. За считанные секунды боя земляне потеряли пять тысяч человек - но свое дело они сделали, выбив линейное ядро корпоративного флота. На уцелевших навалились имперцы - и вот тут пара их уцелевших линкоров стала решающим козырем, да и преимущество военных кораблей в лазерном оружии, самом опасном на ближней дистанции, тоже сыграло свою роль. Сейчас у корпов осталось всего несколько десятков крейсеров - которые панически удирали из системы, даже не поджидая разную мелочь, которая просто в панике кидалась кто куда. Это был даже не разгром - это была катастрофа... От грозного только что флота карателей уцелела лишь пятая часть...

Мы добьем эту мразь, угрюмо подумал мальчишка. С имперцами или нет - но добьем. Им не будет пощады, гибель землян не должна остаться неотмщенной. Но...

- Вот, этого, собственно, и следовало ожидать, - сказал сарьют, мрачно глядя на экран.

Повернувшись к нему, Игорь увидел, что в систему Йэнно Мьюри входит еще один флот.

* * *

... - До пятисот кораблей различного типа и назначения, - говорил адмирал Ознобишин. Игоря до сих пор потряхивало - броня боевой рубки спасла Цесаревича и земной штаб, но ведь могла и не спасти. Голос у него был спокойный, даже скучающий. - До ста двадцати линейных бортов с массой покоя около шестидесяти миллионов тонн каждый, двенадцать ударных авианосцев с массой покоя около шестидесяти пяти миллионов тонн, остальные корабли - ударные крейсеры с массой покоя около семи миллионов тонн каждый. Десантные корабли отсутствуют, я повторяю - десантные корабли отсутствуют. Это не флот вторжения, это флот ликвидации. Флагманский супердредноут опознан как "Адмирал Храггар". Это джаго.

Так и должно было быть, мрачно подумал мальчишка. Когда дерутся львы - добыча всегда достается шакалам. Он не сомневался, что джаго "героически" выжидали, пока битва имперцев и корпов закончится - чтобы потом смело добить истекающего кровью победителя. А имперцы действительно истекали кровью - от их флота осталось всего два линкора и полсотни крейсеров разной степени поврежденности. А один "Адмирал Храггар" - это четыре миллиарда тонн массы покоя, две сверхмощных плазменно-термоядерных пушки, способных одним выстрелом испарить линкор, пятьсот тяжёлых лазеров, купленных у доверчивых... а точне - просто жадных мьюри, две тысячи зенитных лазеров, столько же тяжелых плазменных орудий, пятьсот тяжелых рельсовых, тысячи термоядерных ракет, многометровая броня и сверхмощные защитные поля. И, даже если бы всего этого флота тут не было...

Он перевел взгляд на странный корабль, летевший несколько в стороне от строя. Больше всего он походил на трубу - его длина превышала диаметр в добрых раз пятнадцать - и мальчишка вспомнил рассказы сарьют. Да, это джагганский корабль - но построенный по технология Богомолов.

- Пятнадцать километров длины, более трех миллиардов тонн массы покоя, - монотонно диктовал принц показания датчиков. - Два сверхмощных осевых протонных орудия - учитывая, КТО все это проектировал, скорее всего, АНТИпротонных - двести пятьдесят счетверенных тяжелых лазерных орудий, тысяча тяжелых плазменных орудий, пятьсот тяжелых рельсовых орудий, двести пятьдесят пусковых шахт для ракет - наверняка, с аннигиляционно-плазменным двигателем и еще какая-нибудь мерзость, вроде гиперторпед. Броня комбинированная, генераторов дефлекторных щитов пятнадцать - это чудище спокойно переживет попадание тератонной термоядерной бомбы. Что будем делать?

- Драться будем, - мрачно ответил мальчишка. Отступать перед джаго было невозможно - и не потому, что от этого страдала честь, а потому, что за спиной - миллиарды мьюри, которых эти уроды просто-напросто убьют, а заодно уничтожат их родную планету. Шансов на победу совсем, правда, нет - но что ж делать? Бежать, бросив на расправу тварей миллиарды людей - да проще самому в чан с кипятком прыгнуть...

Жаль. Жаль. Не успел подойти земной флот. Но он подойдёт, и тогда - джаго всё равно конец. А пока надо их просто задержать. И...

- Нет, что будем делать? - упрямо повторил Охэйо - Шансов на победу у нас нет даже одного на тысячу. У вас осталась половина эскадры - почти все корабли в ней имеют различной степени повреждения - у нас уцелело всего два крейсера и эта вот яхта - пользы от которой никакой. Все, что мы сможем добиться - уничтожим у джаго несколько крейсеров, после чего дружно сдохнем. Для дела-то оно и не жалко - но домашний мир мьюри погибнет, вот что печально. Останутся только колонии, принадлежащие куче разных корпораций - а это все равно, что ничего. Это не говоря о том, что в руки джаго попадет вся промышленность системы, верфи и семнадцать недостроенных супердредноутов. Я не знаю, насколько они смогут освоить все это - но ваша эскадра вряд ли с ними справится. Ваш объединенный флот - может быть, но с такими потерями, что это ровно ничего не изменит - вас все равно сожрут сторки.

- И что ты предлагаешь? - спросил Игорь.

Принц пожал плечами.

- Если подумать, то нам осталось только... о-о-о!

Игорь повернулся к экрану. Он был готов увидеть всё, что угодно - после событий последних двух недель не удивился бы ничему, но...

Но ЭТО?!?

Только что вокруг флота джаго была пустота - и вдруг ее заполнил рой, туча, неисчислимая орда отлично знакомых землянам кораблей - их были тысячи... нет - десятки тысяч. Это даже не армада, подумал Игорь оцепенело, такого, наверное, не было у НИХ со времён Первой Галактической... это же Объединенный Флот Империи: личный флот Императора, государственный флот, частные флоты Высоких Родов, вольные рейдеры - все-все-все...

...все боевые корабли...

...Империи Сторкад.

* * *

- Господа! - повявившийся на экране сухолицый клювоносый сторк в черно-золото-белом мундире с расшитыми высоким воротом и тяжёлыми обшлагами был немолод, совсем даже немолод, но слово "старый" никак к нему не шло - скорее он не имел возраста, как не имеет его Время. Игорь с крайним удивлением увидел, как Цесаревич склоняет голову... и только потом узнал Джерд Хо ширр токк Ширр ап Мид Ширр... - короче говоря, Главу Совета Глав Родов, Императора Сторкада, по-земному. - Чем бы ни закончилась битва - теперь не вмешивайтесь, это наше дело. Тысячу лет мужи Сторкада ждали этого дня. И вот - финал! Победим мы или погибнем - но никто и никогда больше не упрекнет сторков в бесчестности.

В рубке установилась тишина, в которой металлическим звоном прозвучали последние слова Императора:

- Сила с нами, мужи Сторкада!

- Сила с нами! - отозвался, распирая эфир, слаженный хор. И в нём не было и тени страха - только откровенный энтузиазм, только рёв стаи накъя'тт, пикирующих за добычей.

21. ПОРВАННАЯ ЦЕПЬ .

ЙЭННО МЬЮРИ.

205-й год Галактической Эры. Месяц спустя.

Аниу всё-таки пришли. Как говорили в старину - "в силах тяжких". На окраине системы Йэнно Мьюри безмолвно замерли две сотни тяжелых - по триллиону тонн каждый - крейсеров и сотен шесть похожих на фрезы кораблей-разведчиков. Не просто так замерли - в безупречном, холодно-жутковатом строю, который бы сделал честь даже сторкам. В строю не было ни авианосцев, ни десантных кораблей - на этот раз Аниу пришли не захватывать, они пришли мстить. Вот только ситуация с тех пор... скажем так, немного изменилась. После того, как Джагган лишился военного флота, а строки столь внезапно превратились в союзников, мьюри смогли собрать для защиты материнской планеты огромный флот - больше сотни линкоров, полоторы тысячи крейсеров и десятки тысяч малых кораблей. И супердредноут - такой же, как уничтоживший эскадру Аниу. Он пока не был закончен постройкой - аннигилятор не действовал, одни лишь двигатели и сенсорные системы - но со стороны-то ведь не видно, правда?

Флот мьюри стоял стеной, преграждая Аниу путь вглубь системы. И на сей раз они были не одни. Вокруг их строя и внутри него замерли совсем другие корабли - всего месяц назад такое нельзя было представить даже в бредовом сне: сторки и мьюри в одном строю. Теперь же - теперь никто не сомневался, что может быть иначе.

Игорь поёжился, вспомнив ТОТ БОЙ. На самом деле это был даже не бой - рассчетливое бесстрастное убийство. Больше всего это походило на разделку туши профессиональным мясником - сторки действовали со страшной, безжалостной методичностью. Организованность их действий поражала - казалось, что этот бой они репетировали годами. Да скорее всего, так и было. Сторки тысячи лет мечтали о Последнем Бое, который навсегда положит конец войне с джаго - и вот, этот бой состоялся. Они потеряли тысячу двести кораблей - из пятнадцати тысяч - но от армады джаго не осталось ровным счетом НИЧЕГО. Не уцелело ни одного корабля, ни одного катера. Пленных сторки не брали - и их можно было понять. Напав на гражданское население, джаго сами поставили себя вне закона, и тут были не женщины и дети - тут были военные корабли, законная добыча с любой точки зрения. Их нужно было уничтожить - и их уничтожили. Атаки сторков походили... да, походили на какой-то странный танец - их эскадры кружили вокруг армады джаго как электроны вокруг атома, в странном, непрерывно меняющемся ритме - и жалили, жалили, жалили ракетами и лазерным огнем, не обращая внимания на страшный ответный огонь, который вырывал из строя сотни кораблей. Координация их сил поражала - даже неуязвимые, казалось, бы, щиты супердредноутов рухнули почти сразу. Остальное же уже напоминало не битву, а, скорее, истребление колорадского жука. Джаго никогда не были хорошими бойцами - они, как всегда, надеялись на громоздко-угрожающую многочисленную технику, но техника их подвела. После гибели флагмана управление их флотом исчезло, каждый был сам за себя - кто-то пытался бежать, кто-то отчаянно хотел сдаться - но пощады не было никому, никто не спасся! Не прошло и часа, как пространство опустело - на месте чудовищной армады осталось лишь медленно расползавшееся облако космического мусора...

Сторки могли захватить систему, как нефиг делать, подумал Игорь. Но когда сторки делают выбор - они делают его навсегда, окончательно. Они связались с Императором Неймуром и сказали, что будут охранять систему до прибытия имперских и союзных им сил - и ничего не попросили взамен. Ничего... Игорь не сомневался, что мьюри стало стыдно - да они и не скрывали этого.

А союзные силы вскоре прибыли. Сначала - эскадра адмирала Мартынова, "пожарная команда" Русской Империи - и с ней Первый десантно-штурмовой корпус с частями усиления и англосаксонские Мобильные Силы. На сей раз Неймур не стал отказываться от помощи землян - а двести пятьдесят шесть тысяч земных воинов с тяжелой техникой могли... в общем, они могли многое. Вместе с частями новосозданной Императорской Армии они буквально вымели планету от наемников и мародерских банд. Тех не спасло ни превосходное оружие, ни знание катакомб - в конце концов их выловили, выследили, всех уничтожили. Кое-где пришлось тяжеловато - терять наемникам было уже нечего и они оборонялись с яростью загнанных в угол крыс - да и разных жутковатых гостей на Йэнно Мьюри нашлось совсем немало. Тем не менее, даже "пятую колонну" Аниу одолели, задавили холодным расчетом и мужеством. А потом...

Игорь осмотрелся вокруг. Раньше он слабо представлял себе, что это такое - Объединенный Флот Земли. И не только Земли - свои флоты послали скиутты, нэрионы, даже шэни - наверное, все союзники Земли, у которых вообще были корабли. Им не приказывали. Никому не приказывали земляне. Они просто - пришли, и это окупало всё. Всё, начиная с самой первой крови давней войны, слёзы, боль, страдания, безнадёжность, бессилие и тоску.

Они пришли.

Здесь их собрались буквально десятки тысяч - сотни линкоров, крейсеры, эсминцы, транспорты - необозримая, потрясающая армада, от одного взгляда на которую захватывало дух. Одна Русская Империя прислала восемнадцать линкоров. Двести тринадцать крейсеров. Кораблей меньшего тоннажа - более полутора тысяч. Шестьдесят четыре войсковых транспорта - полтора миллиона солдат только наземной армии. А уж количество добровольцев, добравшихся сюда на борту собственных кораблей и чуть ли не своим ходом, и вовсе не поддавалось подсчету - по вполне очевидным причинам. Человечеству бросили вызов - и оно ответило. Ответило очень серьезно - только сейчас Игорь видел два огромных контейнеровоза, на скорую руку переоборудованных в носители гиперпространственных ракет. А три корабля из эскадры - совсем особые, автоматические брандеры, вокруг корпусов которых собраны мины Зильвицкого - если хотя бы один такой выйдет из гипера в середине строя Аниу, там, где за крейсерами затаился десяток кораблей управления - им совсем не поздоровится. И Аниу это вполне понимали - во всяком случае, не решились напасть сразу, а затеяли переговоры. Сейчас на огромных экранах в кают-компании "Полтавы" были видны обе стороны - с одной стороны Цесаревич с советниками и адмиралами, с другой - Аниу в своих пушистых нитяных облаках. Игорь уже знал, что это - адмиралы их Звездного Флота - казавшиеся, впрочем, мальчишками из-за своих юных лиц. Собственно, нельзя было даже сказать, юноши это или девушки - одежда надежно скрывала тела, а лица Аниу ни о чем не говорили, они были слишком какими-то искусственно-красивыми. Наверное, это всё-таки парни, решил Игорь. Женщина, командующая космическим флотом - это уже чересчур.

... - вы можете сокрушить нас - здесь и сейчас, - говорил Цесаревич. - Но: это обойдется вам дорого. Мы не беззащитны. И мы можем прожить и без вас - а вот вы прожить без наших ресурсов не сможете. Кроме того, Йэнно Мьюри - и ваша родина тоже. Да, она долгое время была средоточнием зла - но ныне зло повержено. Чем вы помогли этому? Отвечаю: ничем. Вы даже мстить опоздали. Ваша месть обрушится на невинных - и ни я, ни мои соплеменники, ни даже мои потомки - никогда не простим вам этого. Хотите ли вы одержать победу в одном сражении - и получить в наследство бесконечную истребительную войну? Войну на два фронта, которую вы заведомо не сможете выиграть? Или переборете свой гнев - и придете к мьюри как старшие братья и товарищи? Решайте - здесь. Сейчас. Сегодня. Мы - мы готовы к любому решению.

Аниу смотрели на него молча, с каким-то непонятным выражением - озадаченным, скорее, но не злым - а потом просто прервали связь. Так ни словечка и не сказав.

Вот и все, подумал Игорь. Сейчас они нас снесут - тут и сказочке конец.

А потом он увидел, что Аниу уходят.

* * *

- Ну вот, это всё, кажется, - вздохнул принц.

Игорь печально кивнул. Увы - всё хорошее, что имеет начало, имеет и конец. Большой Поход земного флота только начинался - под контролем корпораций оставались еще сотни звездных систем, и даже Неймуру стало понятно, что война без помощи землян и их союзников затянется на долгие кровавые десятилетия - но вот лицеисты возвращались домой. Кое-кто пробовал протестовать - и получил в итоге прямой приказ Цесаревича: геройство - геройством, а в Лицеях скоро начинаются занятия и пропускать их юный дворянин не должен. Если он, конечно, хочет стать взрослым дворянином.

Ничего себе вышли каникулы, подумал мальчишка и вздохнул. Принцу тоже пора было возвращаться - дома его ждали дела, мать-Императрица, жена наконец - и Игорь понимал, что если они еще раз и встретятся, то очень нескоро, когда он, Игорь, уже станет взрослым. А кое с кем не встретится, наверное, никогда.

Второй Охэйо - сарьют, стоял тут же, в одной из гостевых комнат "Анниты" - но Игорь уже никогда не спутал бы их. Они были, словно два брата - старший и младший. Совсем недавно мальчишка бы не поверил, что сможет увидеть два варианта одного и того же человека - и даже подружиться с обоими - но теперь не видел в этом ровно ничего необычного. В голову, правда, упорно лезли мысли о том, что интересно было бы познакомиться с разными вариантами СЕБЯ - но привычным усилием воли Игорь прогнал их. К чему травить себя рассуждениями о невозможном?

- Нет, почему всё? - упрямо повторил мальчишка. - С тобой-то мы еще встретимся когда-нибудь - Джангр и Земля теперь союзники. А вот с тобой... - он повернулся к "старшему брату" - уже, наверное, никогда. А жаль. Я хочу задать тебе столько вопросов...

Сарьют покачал головой.

- На многие вопросы я не смогу дать ответов - слишком на многие. А есть вопросы, ответы на которые ты услышать не захочешь, - он вдруг сердито взглянул на Игоря.

- У меня для тебя есть подарок, на память, - заторопился принц. Он снял висевший на поясе кинжал - и протянул мальчишке.

Игорь извлек его из ножен и стал с интересом разглядывать. Очень красивое оружие - блестящий, дюймов в восемь клинок, казалось, был сделан из полированного серебра; он сбегал к острию двумя математически безупречными параболами. Поперечина была массивной, с зазубринами, рукоять - широкая, с накладками из серого, шершавого гранита - такое оружие никогда не скользнет в руке. На клинке были выбиты непонятные геометрические знаки. Работа была очень тонкой и точной.

- Спасибо, - искренне поблагодарил он.

- Ну вот... надеюсь, что ты меня не забудешь, - принц крепко пожал ему предплечья, как делали джангри, расставаясь. - До встречи - когда бы она ни была!

Он быстро повернулся и вышел. "Старший брат" задумчиво смотрел ему вслед.

- Игорь, пошли, нам уже лететь пора, - в дверь тут же просунулся неугомонный Яромир. Игорь поморщился - как ни растягивай время, оно обязательно кончится.

- Зайди-ка сюда, юноша, - попросил Охэйо и Яромир зашел, глядя на него с явным интересом.

- Да, действительно, пора лететь, - сказал сарьют, вновь усаживаясь. Игорь и Яромир последовали его примеру. - Тебе стоило бы сказать, что ты придешь с другом, - он хмуро посмотрел на чеха. - Ну что ж, ничего не поделаешь, - он печально вздохнул, - я задам этот вопрос вам двоим. Хотите ли вы полететь с нами? Анхела, наконец, нащупала дорогу в Большую Пестроту - во вселенную, где живут Великие Маги. Будет очень интересно, без сомнений.

Игорь удивленно и насмешливо посмотрел на него. Смешно - они стали друзьями, но так друг друга и не поняли. Как можно предлагать русскому - даже не дворянину - бросить Империю?

- Боюсь, что ваше предложение... немного опрометчиво, сударь, - так же спокойно-насмешливо сказал Яромир. - Для вас естественно бросить что угодно, едва впереди замаячит что-то интересное. Но для нас - для нас нет. Для нас превыше всего долг. Долг перед родом, перед Империей, перед Землей, наконец. Вот это вы так и не смогли понять. Ни вы, ни ваши... попутчики. Боюсь, что так никогда и не поймете.

- Так уж никогда и не пойму? - в тон мальчишке, так же спокойно-насмешливо спросил сарьют.

Яромир как-то непонятно посмотрел на него. Скривил уголок губ. Улыбнулся.

- Сударь, я спою вам песню, которую сложили о вас и ваших... попутчиках после известных... событий, связанных с юным Сурядовым, - Игорь удивленно посмотрел на него. - Если вы и в самом деле наделены душой - вы поймете, что мы думаем о вас и ваших предложениях, - мальчишка подобрал забытую тут кем-то гитару и запел.

- По дороге в Закат есть долина одна,

Где убитые спят, и больная луна

Там танцует смешно танец, дикий как бред,

Тех, кто умер давно, вызывая на свет.

Так приходи же к нам, по чужим следам,

Выпей - коль с живыми не пьется!

На пороге сна сказка лишь одна:

Что живому луна - то мертвому солнце...

Что живому луна - то мертвому солнце...

И, почти из засады, навстречу луне

Поднимаются всадники в тусклой броне.

Их разбиты гербы, и не видно венцов,

И скользит луч луны над толпой мертвецов.

Так приходи же к нам по чужим следам,

Если жить причин не осталось!

На пороге сна песня лишь одна:

Что живому печаль - то мертвому радость...

Что живому печаль - то мертвому радость...

И пронзает луну мертвых рыцарей взгляд;

Тихой смерти струну они слышат - и спят.

Ветви мертвые гнутся, и стонет вода,

Только им не проснуться, увы, никогда!

Так приходи же к нам по чужим следам,

Прорастив в пути в бесконечность!

На пороге сна правда лишь одна:

Что живому обман - то мертвому Вечность...

Что живому обман - то мертвому Вечность...(1)

1.На самом деле - песня групы "Джэм"

На какое-то время стало очень тихо. Лицо Охэйо было хмурым и задумчивым.

- Мы живые, сударь, - сказал, наконец, Яромир. - Мы живые. А вот можете ли про себя сказать это вы - давно забывшие, как жить и как умирать? А может - вообще никогда не жившие по-настоящему? Никогда никого не любившие, ничего не терявшие, не боявшиеся ничего - потому, что бессмертный не чувствует страха? И - не способные пересилить свой страх, как сделала это Джен Нэррин - и миллионы других землян. Не способные ступить на Звездную Дорогу, давно забывшие о своих предках - даже если они у вас когда-то были. Так почему же вы думаете, что землянин - любой землянин - согласится бросить свой живой мир и, подобно вам, слепым червям, ползать по изнанке вселенной? Вы просто смешны мне, сударь. Что общего может быть у живого человека - с мертвецом?

- Все умирают, рано или поздно, - ответил Охэйо равнодушно. - Я думаю, что когда-нибудь ты поймешь это. - Он посмотрел поочередно на Игоря и Яромира. - Ну что ж... было очень мило.

Он встал, с удовольствием потянулся, поднявшись на пальцы босых ног, зевнул - и печально посмотрел на мальчишек.

- Это всё, собственно. Прощайте.

Воздух вокруг него выгнулся пузырем, размывая очертания фигуры - и сарьют исчез.

Игорь перевел взгляд на экран. Там, несколько в стороне от эскадры, парила яхта Анхелы. Вот она плавно и быстро развернулась, словно выбирая курс к неведомой цели - и пространство перед ней разверзлось тускло-радужной, уходящей в пустоту воронкой. Бездонной воронкой - Игорь чувствовал, что эта брешь ведет не в какой-то из миров, а за пределы этой Вселенной.

Яхта мгновенно прыгнула в нее - и брешь захлопнулась. "Анниту" ощутимо встряхнуло - лишь отголосок той мощи, что унесла странных гостей джангрийского принца за пределы мироздания.

Вот и все, подумал Игорь. Они никогда не вернутся - всего лишь потому, что один-единственный мальчишка коротко и страшно открыл им их собственную суть. А мертвецам нет дороги в мир живых.

И подумал ещё: я боялся, что обрушившееся на нас знание - о том, как велика Вселенная и как малы в ней мы - раздавит нас. Лишит воли и испугает. Но теперь я вижу, что это был смешной и напрасный страх. Чем безграничней Вселенная и чем больше в ней загадок - тем больше нам и нашим потомкам простора и работы. Вот и всё.

* * *

Их было сорок семь.

Двадцать три русских, двадцать четыре англосакса.

Сорок семь - погибших на Йэнно Мьюри, не в космических боях. Пошедших туда, куда можно было не идти. И погибших в чужой войне.

В чужой ли?

Плотный строй живых землян замер в палубе "Полтавы" - перед другим строем - небольшой шеренгой мёртвых.

- Легенду в детстве слышал я от брата, - звонко, страшно пел стоявший возле желобов с трупами Андрюшка Ворожеев, -

А тот её услышал от отца -

Что павший вновь рождается солдатом,

Чтоб Путь пройти с начала до конца...

Ведь корни только крепнут под золою!

Весною вновь распустится листва...

Солдат, вчера погибший под Москвою -

Не ты ли был с Кондэ при Рокруа?!

Да, подумал Игорь. Да, да. Да. Вот что никогда не смогут понять даже самые бессмертные Сущности - и поэтому вот им суждено всегда бежать от нас в бессмысленном животном страхе...

С краю лежал один из мальчишек - один из тридцати, он погиб на планете. Это был Дьюни МакКуари. В парадной форме, как и взрослые его соседи, до груди укрытый тяжёлым флагом своей Империи, с дирком в сложенных на груди руках и спокойным, гордым лицом. Игорь не очень хорошо его знал. Но это ничего, просто ничего не значило. Потому что Дьюни уже шёл, удивлённо озираясь, по Млечному Пути... куда? Игорь не знал. И это было правильно. Когда-нибудь и он, Игорь, пойдёт туда, и под его сапогами маняще и загадочно зазвенят серебряные звёзды... А пока - счастливого пути, отважный брат мой Дьюни... Приходи к нам в дни, когда мы чтим наших погибших. И верь - и в остальные дни мы не забудем тебя...

- Мгновенья исчисляются веками!

Не думайте о том, что не сбылось!

А Млечный Путь под вашими ногами

Горит огнём, словно Аркольский Мост... (1.) (2.)

1. АРКОЛЕ - селение в Сев. Италии, на левом берегу р. Альпоне, около которого 15-17 ноября 1796, во время Итальянского похода Бонапарта 1796-97, французские войска под командованием генерала Наполеона Бонапарта нанесли поражение австрийской армии. Именно там Наполеон, видя, что его солдаты уже не отваживаются пройти через мост, осыпаемый пулями австрийцев, на котором уже погибли несколько десятков самых отважных бойцов, схватил знамя и бросился в атаку впереди своих людей. Мост был взят, а будущего императора не задела ни одна пуля! 2.Стихи Хельги N Кенти.

А теперь - домой, подумал Игорь, глядя, как жёлоб опускается вниз - в криокамеру, в которой павших и доставят на Родину. Каждому своя дорога. Домой. Домой. Домой.

22. СЧАСТЬЕ .

ЗЕМЛЯ.

206-й год Галактической Эры.

Вагон струнника мягко набрал скорость и, внезапно взмыв на высоту пятиэтажного дома, понёсся над землёй словно бы по воздуху - ведущие тросы не были видны, и казалось, что зеркальная капля скользит в небе каким-то чудом. Внизу проносились леса - зелень, поля - уже подёрнутые золотом, реки и озёра - сияющая синь - и всё это отражалось, скользило и менялось в больших синих глазах девушки, смотревшей в большое бортовое окно. Разрез глаз, золотистый цвет кожи, тщательно уложенная, но всё равно пышно-огромная копна тёмных волос - всё это выдавало в обладательнице глаз, пропускавших через себя мир, инопланетянку-мьюри, облик которых на Земле после недавних событий стал хорошо знаком всем - редкий землянин не следил с напряжением за очередной битвой Экспансии и Энтропии, от всей души желая победы далёким, но совершенно ясно своим, тем, кто не хотел больше жить - гнить - в болоте...

Девушка было одета по-земному - светлые широкие шорты-юбка, лёгкая рубашка-безрукавка, сандалии, изящный комбрас - но тяжёлые золотые браслеты на запястьях и щиколотках - совершенно не по земной моде - ещё раз подтверждали, что это мюри. А вот рядом с нею на мягком полукруглом диванчике сидел типичнейший землянин-русский - юноша в форме лицеиста. И если его спутница привлекала внимание просто как представительница своей расы, то юношу хорошо знали в лицо миллиарды разумных существ. Это был Игорь Сурядов, один из героев прославленного уже на всю Галактику Земного Посольства. Над левым карманом его парадного френча скромно поблёскивала планки высших наград обеих Империй.

Но юный герой, образцовый землянин и настоящий русский сейчас был занят только одним - он неотрывно глядел на свою спутницу. И чуточку улыбался. Тепло и слегка растерянно.

- Чего хотел этот старик? - вдруг спросила девушка, отворачиваясь от окна. По русски она говорила бегло, но не очень чисто, раскатистые низкие нотки превращали её голос в подобие мурчания, а твёрдые согласные как бы проглатывались. Впрочем, мальчишка, судя по всему, привык к такой речи и ответил немного удивлённо:

- Ничего. Просто увидел, что ты одна и что ты явно не с Земли, вот и решил помочь. Так часто бывает - прилетают к нам, из любопытства куда-нибудь сунутся и теряются, а как выбраться или хоть помощи попросить - толком не знают.

- Я немного испугалась, обрадовалась, когда ты подошёл, - призналась она. - А теперь вспоминаю - ты говоришь правду, у него были добрые глаза... - и, помолчав, продолжала с почти детским удивлением, искренним и чистым: - Так странно. Вы добрые. Вы на самом деле добрые. Я совсем не видела злых лиц и пустых глаз. Но так же не бывает. Добрые всегда слабы. Я так узнала с детства. А тут... - она сделала плавный жест рукой. - Тут всё не так. Я знаю, что вы, люди с добрыми глазами, легко убиваете. И те, кто считал себя непревзойдёнными убийцами и кичился этим, ломаются в ваших руках, как сухая ветка...

- Мы убиваем лишь на самом деле злых... - начал мальчик, но девушка помотала головой и засмеялась:

- Ты не понял, Игорр... - она смешно и ласково раскатила имя спутника, и тот заалел щеками и словно бы размяк. - Я не ругаю вас. Я удивляюсь и восхищаюсь. Я рада, что нашлось во Вселенной добро, которого страшатся сильные и злые... - взяв мальчика за щёки, она коснулась своим носом его. - Спасибо...

- Это не я... это мы, - смутился Игорь, не пытаясь высвободиться и млея от живого, уютно дышащего тепла рядом. - Это мы все и даже вы. А я что... Тебе нравится здесь?

- С тобой или на вашей планете? - девушка отстранилась и села удобней. Игорь подсел поближе и обнял её, запустив узкую сильную ладонь в дебри волос девчонки. Засмеялся:

- Хитрюга. На планете. Тебе не холодно?

- Только чуточку, - ответила девушка, устраиваясь удобней на руке Игоря. - И странно. Я готовилась увидеть что-то очень-очень военное. Суровое, жёсткое, как ваши вожди. А увидела... цветы, - и она засмеялась. Игорь засмеялся тоже, вспомнив, как на первой остановке струнника совсем недалеко от лунадрома, когда они только-только вышли из шаттла, к ним подошёл мальчишка - лет двенадцати. Он нёс в руках огромную охапку полевой кашки, и глаза у него были счастливые и обалделые - кто знает, почему? Но он протянул Лине эту охапку и звонко, ясно сказал: "Вот, это тебе!" - и зашагал прочь, махнув рукой. Лина, изумлённо приняв сиренево-бело-зелёную волну, только и спросила: "За что?!" А мальчишка на миг приостановился и ответил: "Просто так!" - и убежал. - И теперь - тут столько зелени, и воды, и воздуха, и неба, что я просто не верю; как это может быть - для всех - даром? Это как в ваших фильмах. Но там можно соврать, приукрасить. А тут я вижу своими глазами...

Моя душа-птица, подумал Игорь, ласково глядя на Лину. Я не могу тебе объяснить, как мы шли к этому. Ты не Аннит Охэйо анта Хилайа, ты ужаснёшься былому и согнёшься под тяжестью всех тех судеб, всех тех жизней, что были отданы за право, за желание отдать те цветы незнакомой девушке - просто так... А через сто лет люди одной с тобой крови вряд ли поверят, что на их планете когда-то не хватало на всех чистого неба...

- Мы можем выйти сейчас, - спохватился Игорь. - Тогда придётся дольше идти пешком, но ты увидишь наш дом и... - он смешался.

- Выходим, - Лина решительно поднялась и тут же села на колени Игорю. - Ой.

Струнник начал мягкое торможение...

...К изумлению Игоря, станция была не пуста. Совсем рядом с платформой всадница на большом чёрном жеребце удерживала в поводу ещё двух коней. Игорь - странно - сперва узнал коней из конюшни поместья, Чёрта, Шумного и Арлекина. И только потом - мать.

Велина Целимировна сидела в мужском седле, издалека глядя на вышедших из вагончика юношу и девушку. Точнее - Игорь понял это через секунду - только на девушку. У него захватило дух, и Игорь прошептал:

- Лина, нас встречает моя...

- Помолчи, - негромко и строго сказал неожиданно девушка. - Веди меня.

Они пошли - платформой, мимо павильончика, потом - по лесенке вниз, на тропинку. Всё это время их провожал взгляд Велины Целимировны. Игорь пытался заставить себя успокоиться, но не получалось - внутри всё вибрировало. Он покосился на лицо Лины - та шла спокойно, не сводя глаз с фигуры всадницы.

Девушка и юноша остановились в двух шагах от чуть кивающих конских морд.

- Я вернулся, мать, - сказал Игорь, кланяясь. - Роду Сурядовых не было бесчестья.

- Я знаю, мой средний сын, я горда тобой и тебя ждут в поместье с достойной встречей, - ответила женщина и перевела взгляд на девушку. - А ты Лина? - резко спросила она - в упор.

- Я Лина, - девушка сделала жест приветствия, принятый у мьюри и посмотрела в глаза Велины Целимировны. Игорь перестал дышать. Серые глаза смотрели в синие. Синие - в серые. Казалось - бесконечно долго.

Улыбнувшись, Велина Целимировна перебросила повод Шумного Игорю:

- Помоги своей невесте сесть в седло, Игорь, - сказала она, и Игорь увидел только теперь, что Шумный засёдлан женским седлом. - И поедем шагом. Женское седло лучше, если тебе ещё предстоит рожать, - пояснила она Лине, золотая кожа которой потемнела. - А мне хочется показать тебе наше поместье. Ты понравилась мне, мьюри. У моего сына есть глаза.

- У него есть сердце, - ответила Лина. И ахнула - Игорь, подхватив её под бока, легко взметнул в седло...

ЭПИЛОГ.

ЙЭННО МЬЮРИ.

226-й год Галактической Эры.

Шаттл состыковался с терминалом с мягким, почти беззвучным толчком - мастерство пилотов-англосаксов было, как обычно, выше всяких похвал. Зашипели уравнители давления - и всего через минуту массивные люки распахнулись, выпуская немногочисленных пассажиров, в основном, мьюри, возвращавшихся домой. Обычная, ничем не примечательная картина - и лишь одно задержало ненадолго внимание немногочисленных зрителей. Это "одно" было семейной парой - и, если молодая женщина в традиционной для мьюри одежде привлекала внимание лишь каким-то нездешним, благородно-сдержаным выражением лица - то ее муж, такой же молодой мужчина в безупречном светло-сером костюме-тройке - был несомненным землянином. Между ними шел рослый поджарый мальчишка лет пятнадцати, одетый в форму Селенжинского Императорского Лицея. Лишь высокие скулы и не свойственный русским, да и землянам вообще, густой, темно-синий цвет глаз выдавали в нем примесь мьюрской крови. Любой, кто взглянул на него, сразу заметил бы сходство сразу с двумя идущими по сторонам такими несхожими взрослыми - и подумал, что это их сын. И не ошибся бы: Дмитрий Игоревич Сурядов был старшим сыном дворянки Лины Сурядовой, в девичестве Тутанекай - и Игоря Викторовича Сурядова, дворянина, действительного статского советника Особого Отдела Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Сейчас, впрочем, господин статский советник был здесь по делу совершенно личному - он встречался со старым другом.

Друг ждал его тут же - такой же рослый мьюри в сине-черно-золотом мундире каперанга Императорских Военно-Космических сил. Он показался Димке ровесником отца - и внимательный взгляд мальчишки сразу заметил на его груди планки боевых наград, а белый верх плоской, с большим козырьком, шапки, которая заменяла мьюри фуражку, говорил, что перед ним - капитан крейсера. Рядом с ним стояла девушка, чем-то неуловимо похожая на Лину - его жена.

Женщины обменялись здешними приветствиями - прижимая к груди ладони скрещенных рук и вежливо, слегка, кланяясь. Мужчины пожали друг другу предплечья - как поступали, встречаясь, тут старые друзья - а потом обнялись, по русскому обычаю. В последний раз они встречались не так уж и давно - всего четыре года назад. Тогда Вайми Анхиз был всего лишь фрегаттен-капитаном.

Он с интересом посмотрел на мальчишку, замершего чуть позади своего старого друга.

- Старший сын? Я его ещё не видел. Только по рассказам и знаю.

- Дмитрий сын Игорев Сурядов, русский дворянин, сударь, - мальчишка щелкнул каблуками и слегка склонил голову. - Отец тоже много рассказывал мне о вас.

- Легко догадаться, о чем... - Вайми улыбнулся и почесал затылок совершенно мальчишеским жестом. - Уверяю тебя, что слухи о моей скромной особе очень сильно преувеличены.

- Я хотел бы стать таким, как вы, сударь, - прямо ответил мальчишка.

Вайми покачал головой.

- Я служу Его Величеству уже почти двадцать лет - и почти всё это время я воевал с собратьями. Я занимаю столь высокий пост лишь потому, что погибли очень многие из тех, кто был достоин его намного больше моего.

- Вы честно выполняли свой долг, сударь, - с чисто земным упрямством заявил мальчишка, и Вайми улыбнулся:

- Похож на Маонея, моего старшего. Глазами и... упрямством.

- А где ваш сын, сударь? - мелком посмотрев на молча улыбающегося отца, тут же спросил Димка.

- В Императорском Лицее - да, теперь они тоже у нас есть, - ответил капитан. - К сожалению, он не смог вас встретить - но очень скоро ты с ним познакомишься. Ладно, чего ждать? Пошли?

Маленькая делегация прошла к другому шлюзу, к которому был пришвартован капитанский катер - без экипажа, так как капитан сейчас находился не на службе. Вайми сам сел за управление - и повел катер с уверенной профессиональной лихостью, доставшейся ему от отца. Димка немедленно прилип к окну - и отец с усмешкой смотрел на него. Сын еще никогда не был на Йэнно Мьюри - а тут было, на что посмотреть.

Конечно, с тех пор, как он был здесь в первый раз, изменилось очень многое. Корабельная суета исчезла - точнее, осталась, но она уже не так поражала воображение, как в тот раз. После разрыва отношений с Аниу поставки гравиприводов прекратились - а наладить их производство пока так и не удалось. Да и население планеты сократилось очень сильно - сейчас на ней жил всего один миллиард мьюри. Далеко не все, к счастью, погибли еще в первые дни Второй Гражданской - многие улетели в колонии. Общая численность расы сократилась вдвое - почти двадцать лет войны дали о себе знать - но вот качество возросло очень сильно. Император Неймур I чем-то был похож на старинного земного Петра Великого, которого до сих пор русские историки не могли оценить однозначно - он проводил реформы с размахом, не считаясь с возражениями и давя малейшее сопротивление с методичной безжалостностью. Далеко не все пока что было сделано - и работы оставалось еще на века - но результаты уже сейчас впечатляли. Йэнно Мьюри окружили шестнадцать космических фортов - тускло-серых многогранников, каждый в три километра диаметром и массой в пять миллиардов тонн. Каждый форт представлял собой термоядерную электростанцию мощностью в пятьсот гигаватт, окруженную фазированными излучающими решетками - вся эта мощность могла быть сконцентрирована в метровом пятне на расстоянии десяти тысяч километров или размазана по любому количеству целей. Эти же решетки служили и локаторами - так что никто уже не мог подобраться к родному миру мьюри незаметно. Пощады незваным гостям не было, бдительный взгляд фортов мог в одно мгновение превратиться в поток истребительного огня. Да и флот мьюри был совсем не тот, что прежде - возле терминалов висело восемь супердредноутов второго поколения, с аннигиляторами - а ведь в Императорском Флоте их двадцать...

Игорь усмехнулся. Что ж. Земной флот тоже изменился за эти годы - супердредноутов земляне не строили, но линкоров нового поколения, с лазерными и протонными орудиями, только русские ввели в строй более двухсот - а в гиперкосмосе таились неуловимые, как старинные подлодки, брандеры с минами Зильвицкого. Любой агрессор, посягнувший на Землю или её союзников, количество которых возросло с восьми до пятнадцати рас, очень горько пожалел бы об этом - если бы успел. Недаром злейшие враги землян фоморы куда-то исчезли. На самом деле исчезли - глубоко очистили погранзону и то ли подались подальше от греха всей расой, то ли перемерли от огорчения... Этот вопрос как раз сейчас осторожно выяснялся.

Игорь вздохнул. Да, за эти двадцать с лишним лет мир изменился очень сильно. Джагган исчез с галактической карты - сторки убедительно попросили не вмешиваться, и земляне последовали совету - в самом деле, не стоило смотреть на то, что там творилось, и тем более принимать в этом участие. Мьюри сторки тоже попросили не вмешиваться - и через несколько лет от джаго остались лишь чучела в музеях, как и было обещано. Древней вражде настал конец, и сторки выбили своего противника почти начисто.

Но после этого побоища в Галактике стало легче дышать, ей-богу...

Проблем более практического плана землянам это, правда, не убавило - что бы сторки не говорили о справедливости, но территорию Джаггана они, невинно похлопав своими знаменитыми зелёными глазами, просто оставили себе. Даже не обсуждали ни с кем этот вопрос: с чего? Никто же больше - да-да-да! - не участвовал в решительном искоренении "всегалактической заразы"? Империя Сторкад размашисто выросла едва ли не вдвое, вплотную приблизившись к размерам прежних, легендарных времен - а самомнение сторков, сокрушивших старинных врагов и утеревших нос самим мьюри, резко взлетело на высоту, и вовсе недосягаемую. А самоуверенный сторк - очень неприятный собеседник, это Игорь знал по своему опыту. Как говорил молодой Император Василий VII, занявший этот пост после того, как три года назад его отец удалился от дел: "Сейчас я и Глава Совета Глав Родов - друзья, но будет ли дружен со мной и моим наследником его наследник?" Да и на верфях Сторкада замечена подозрительная возня, там строятся корабли, до странного похожие на легкие крейсеры Аниу - а сами Аниу что-то часто замелькали в Сторкаде. Кто бы мог подумать - однако, как известно, сосед моего соседа - мой друг...

Да, Аниу... Разом отлученные от кормушки Императором Неймуром, они ничего не забыли - то тут, то там случаются молниеносные вылазки, среди малоразвитых рас на отдалённых планетах, как грибы после дождя, вылезают странные, не самые приятные культы - а спецслужбам приходится разбираться со всем этим. И многие доносят, что на верфях Аниу строятся непонятные объекты, очень похожие на генераторы вакуумной ударной волны - мобильные и многоразовые, в отличии от мин Зильвицкого. И кто-то буквально простреливает Известную Галактику одноразовыми зондами - они выходят из гипера, снимают систему - и, сбросив куда-то пакет данных, самоликвидируются прежде, чем к ним успевают хотя бы подойти близко. И Вайми прямо вот сейчас говорит о капитане-торговце, который видел мельком корабль, очень похожий на разведчик Аниу - однако же с параметрами, буквально повергающими в шок. Для него это просто забавная байка - но для него, Игоря, за этим таиться нечто большее, он слышал об Исходной Линии - и, если прототипы Аниу дотянулись и сюда, то может быть очень плохо, он помнит свою встречу с двумя милыми Сущностями, так умело смоделированную Анхелой - и помнит мерзкое чувство бессильной беспомощности... Но он уже совсем не тот, что двадцать лет назад - и Земля тоже. Любой из землян лишь посмеется над глупыми посулами мертвых Сущностей - а если те решат навязать им свое Добро силой... что ж, Земля теперь найдет, чем удивить незваных гостей. Страшно удивить, смертельно. Так что пусть лучше даже не пробуют - целее будут...

Игорь усмехнулся. Работа... Что ж - сотрудник ООСЕВИК всегда на посту, даже когда он не на посту. И его долг - думать об угрозах, косвенных, отдаленных - или вовсе призрачных. Впрочем, что бы ни случилось, какие бы Силы не приходили сюда, бряцая мертвым всемогуществом - земляне выстоят и победят - земляне выстоят, он не был в этом уверен - он это знал...

Катер заложил широкий круг над Джей-Тааной, столицей планеты. С тех пор она очень сильно изменилась - Игорь помнил, как смотрел на ту же самую местность в первые дни войны: гористое поле - серые хребты и развалы бетонного крошева, перемешанного с балками каркасов, между которых местами блестела вода погребенных под обломками каналов. Всё вокруг дымилось. Неистовый ветер подхватывал и рвал дым, не давая ему подняться и мир вокруг казался странно подвижным, текучим, нереальным. Само пепелище напоминало не развалины, а чудовищных размеров свалку... Сейчас на месте расчищенных и дезактивированных буквально по миллиметрам руин поднялись белоснежные пирамиды тысячеэтажных зданий Императорского Города. Шеренги этих совершенно одинаковых громадин протянулись вдоль каналов, насколько хватал глаз, самые дальние из них казались неясными призраками - словно снежные горы со дна жаркой долины. Вечером, окрашенные мимолетным закатным багрянцем, они поражали воображение своими размерами и геометрической правильностью. Их вершины ещё долго розовели, когда на земле уже царила темнота. Зато колоссальная пирамида Императорского Дворца была видна прекрасно. Над широким кольцом воды, замыкавшим дивный венец радиально сходящихся каналов, вздымался высокий цоколь с глухими, наклоненными внутрь стенами. Восемь отвесных пилонов по его углам изумляли размерами, а центральная пирамида вздымалась на три мили. Нестерпимо горящие на солнце субстальные иглы-шпили вокруг неё поднимались ещё выше. Не символ тщеславия Императора, нет - символ величия возрожденной Империи...

Катер влетел в широкий проем - и плавно опустился на пол просторного ангара. Тут стояло множество разных машин - и Вайми, поворачиваясь, широким жестом указал Димке на небольшой изящный флаер.

- Если хочешь - можешь сразу полететь в Лицей. Там программа забита, он сам долетит, куда нужно - а сына я уже предупредил. Он тебя встретит. А нам с твоим отцом надо поговорить... о делах.

Мальчишка вздохнул - как взрослые встречаются, так сразу у них тайны. Но тут уж ничего не поделаешь - отец не где-нибудь работает, есть вещи, для которых он и в самом деле слишком мал... Да и познакомиться с сыном старинного отцовского друга хотелось, чего уж там... Мальчишке чаще всего интересней с мальчишкой...

...Все четверо взрослых смотрели, как мальчик пружинисто идёт к обтекаемой, весёлой раскраски, машине - казалось, в лицейскую форму облечён сгусток любопытной радостной силы или даже чистой разумной энергии, которой вдруг почему-то захотелось воплотиться в мальчишку... хотя, если подумать, лучшего вместилища для такой энергии просто не найдёшь.

Потом они переглянулись - и во взглядах было понимание и немного грусти...

...Лететь в незнакомом флаере, которым, к тому же, ты не можешь управлять, было немного странновато и неприятно - как ни крути, он тут один, а вокруг - огромный чужой мир. Союзный Земле - но чужой всё равно. Мысль о возможной опасности, впрочем, приводила мальчишку в восторг.

Джей-Таана вскоре осталась позади, под флаером потянулись джунгли, лишь изредка прорезаемые дорогами - здесь природа быстро возвращает отобранное у нее, и не поверишь, что двадцать лет назад тут были, в основном, пустыри и свалки. Да уж, свой мир мьюри почистили очень основательно - да и джангри тоже, отец рассказывал - как только Федерация и джаго сгинули, ойрин быстро навели порядок в своем мире недрогнувшей рукой и даже оттяпали с краешку у ошеломленных такой наглостью сторков несколько бывших джагганских планет - все это под чутким руководством принца, который до сих пор оставался Наследником. Здоровье у его матушки было отменное и помирать в ближайшую сотню лет она явно не собиралась. Понятно, что принц ничуть не был огорчен этим, а власть - ну так должен же сын помогать матери?..

После Йэнно Мьюри они как раз собирались на Джангр - отец рассказывал, что у принца уже двое сыновей, пятнадцати и двенадцати лет - и что от братьев лезут на стенку даже их родители, которых никак не назвать тонкими ранимыми натурами. А уж выводок детей старшей сестры наследника - это, по слухам, нечто и вовсе чудовищное, невиданное даже для прирожденных авантюристов-землян... Димка хотел увидеть Джангр, очень хотел, даже больше, чем Йэнно Мьюри - потому что он уже БЫЛ ТУТ СЕЙЧАС, а на Джангре - ЕЩЁ НЕ БЫЛ. Но всё-таки, глядя на пейзаж внизу, он чуточку хмурился задумчиво и улыбался растерянно - половина крови в его жилах была от этой планеты, совершенно непохожей на Землю. Может быть, и это его Родина? Хотя бы чуть-чуть? Конечно, у человека не может быть двух Родин... и всё-таки, капельку... От матери, которую Димка любил с почти неприличной для земного дворянина силой и нежностью, ему достался великолепный голос, Лина сама при любой возможности занималась с сыном пением и музыкой. И, когда три года назад в Лицее взялись ставить музыкальный спектакль, "Песню о Нааре" - по мотивам потрясшей Землю одноимённой книги автора-мьюри, рассказавшего о той войне, с которой началось новое общество - конечно, Димку выпихнули петь зонги главного героя...

Димка вздохнул и покачал головой, вспомнив, как пел - сперва пел просто старательно...

- Горячие лица,

горячие сердца,

Воздух августа

дрожит от ударов!

Скользят подошвы...

Как капли свинца -

Капли дождя

ударяют в тротуары!

И вдруг - от старательности, он сам не заметил, как и когда! - не осталось и следа. Может быть, потому что он пел об очень знакомом, повседневном...

- В ударах бешеных

скрестив свои клинки,

Волосы ветру

отдав на съеденье,

Мальчики бьются -

как ветер легки,

В неистовом и звонком,

как вихрь, упоенье!..

А дальше с казалось бы знакомыми, отрепетированными, словами нахлынула такая тревога, что Димку покачнуло на сцене - в мелькании декорационных огней...

- ...А где-то за небом, где души пусты,

В пекле другого, смертного боя,

Мальчик упал на почерневший пустырь,

Руки раскинув в ракетном вое...

Мальчик упал на почерневший пустырь,

Руки раскинув в ракетном вое!

Пережало горло - на крохотный миг. Димка упрямо мотнул головой. Надо было допеть. Хотя он отчётливо видел то, о чём поёт, словно он, Димка, перевоплотился в того мальчика-мьюри на самом деле... и это было горько и страшно... но не безнадёжно. Если допеть - то всё будет правильно.

- Горячее небо... и горячая кровь,

И в воздухе не дождь, а свинцовый ливень -

Наотмашь ударил - и снова, вновь,

На небе кровавые капли плыли...

Наотмашь ударил - и снова, вновь,

На небе кровавые капли плыли!

И в вое ракетном, в атомном бреду,

И в пулемётной больной лихорадке,

Дождь проливной выжигал траву -

Радиоактивные сыпал осадки...

Дождь проливной выжигал траву -

Радиоактивные сыпал осадки!..

...Потом, уже на последнем куплете, он ощутил на щеках сырость и обмер - вот позор-то! Но... да нет, видели и чувствовали его слёзы все. Вот только никакого позора не случилось. Так он впервые понял - хотя никто так и не объяснил этого ему - что не все слёзы - стыд для дворянина. Что от ощущения спасённой гордости и ощущения справедливого счастья - тоже плачут. И потом, после спектакля, они уже вместе, всем классом, пели совсем другое - пели, демонстрируя рукопашку...

- То не грозое небо хмурится,

Не сверкают вдали клинки!

Это батюшки Ильи Муромца

Вышли биться ученики!

За победу их деды молятся,

Ждут их тернии и венцы!

Распотешились добры молодцы,

Распотешились молодцы!

Эх! Надо нам жить красиво!

Эх! Надо нам жить раздольно!

Богатырская наша сила -

Сила духа - и сила воли!

Богатырское наше правило -

Надо другу в беде помочь!

Отстоять в борьбе дело правое,

Силу силою превозмочь!..

И это тоже было про него, Димку. И уже - про них, землян. Про тех, кто спешит на помощь, не дожидаясь наград и благодарностей. Кто так и живёт - "превозмогает силу силой". Злую - доброй. И это - правильно...

...Флаер быстро пошел вниз - в окруженную скалами долину реки, заполненную островами и зарослями. Никаких построек видно не было, и мальчишка на миг поморщился - попасть в здешние джунгли ему не слишком-то хотелось: приключение невовремя... Потом он заметил, что на полянке, на которую спускался флаер, его уже ждут. Просто тот, кто ожидал, был как бы частичкой леса и замечался не сразу, хотя стоял открыто и не маскировался...

...Сын Вайми оказался гибким юношей лет всего пятнадцати - широкогрудым, узкобедрым, длинноногим, с темно-золотистой кожей, живописно ободранной - её покрывали царапины и ссадины, а кое-где виднелись и синяки. Из-под лохматой массы спутанных, черных, как ночь, волос внимательно смотрели громадные, широко расставленные синие глаза, словно светившиеся изнутри. Диковатое лицо юноши было очень красиво, не столько за счет свежей правильности черт, сколько за счет выражения - ещё наивной жадной внимательности и, в то же время, постоянного глубокого размышления. Подживающие ссадины ничуть не портили его, напротив, придавали "хозяину джунглей" на удивление естественный вид. Одето это чудо природы было лишь в парео на бедрах - да еще в ремень с тяжелым ножом, если так можно сказать. Одним словом - вполне соответствовало отцу...

...Час спустя, когда мальчишки познакомились, слегка поссорились (Димка осторожно потрогал рассеченную губу и заодно проверил, не шатаются ли зубы - юный мьюри оказался не дурак подраться) помирились и выкупались в знак примирения - они растянулись на песке, бессовестно жарясь на солнце. Мьюри, наверное - в знак солидарности, потому что Димка сомневался, что его кожа может еще хоть сколько-то загореть. Наверное, мьюри всё же светлокожие от природы, как те же ойрин с Джангра - просто от рождения загорелые до невозможности, невольно подумалось ему.

Они потрепались на вечную для парней тему - о девчонках, потом как-то незаметно перешли к вещам, более серьезным, подобающим юным дворянам - а этот дикий Маугли тоже оказался дворянином, его отец честью и мужеством выслужил даже не личное, а потомственное дворянство - и не было похоже, что выбор Императора ошибочен...

- Так что же выходит - это у вас лицейская форма такая? - Димка кивком указал на парео, сейчас небрежно валявшееся на песке - наготы мьюри, как и земляне, не стеснялись ничуть.

- Ну да, - удивленно ответил Маоней. - А что? Очень удобно. Не жарко.

Димка хихикнул - представил, что было бы, если бы и в земных Лицеях ввели такую же форму - потом спросил уже серьезно:

- А как вы тут учитесь? Ну, вообще живете?

Маоней пожал плечами.

- Я-то уже не учусь - всё, выпускник, как и ты... Гуляю вон просто... Как жили... ну, как наши предки жили много тысяч лет назад. Ели то, что могли найти и поймать - случалось, и голодали. Спали в том, что могли построить своими руками, и одевались так же - и, в то же время, нас каждый день учили космографии, инфрафизике, нейрогенетике, истории и ещё тысяче других вещей. Мы были очень довольны такой жизнью, настолько полной, что каждый её день казался нам вечностью. Хотя, не всегда, знаешь... Это тут-то влажно и тепло - а вот в горах зимой мороз такой, что трескались деревья. Мы закутывались в шкуры и всё равно дико мерзли, когда приходилось выходить на улицу. Зимой на охоту ходили только мальчики, девушки оставались в домах - и мы страшно гордились тем, что страдаем вместо них... А весной и осенью были страшные бури, когда реку запруживали упавшие деревья и потом начинался настоящий потоп... мы лезли спасаться на скалы, но никто из нас не погиб, Димка. Мы, мьюри - на самом деле очень живучий народ. Однажды я упал с дерева, метров с восьми - и отделался всего лишь синяками. Правда, я, если честно, очень страдал от боли и пару дней не мог ходить - но зато потом стал осторожнее. А если кто-то из нас ухитрялся сломать руку, она заживала всего за пару недель... нам говорили, что надо для этого делать.

- Но не помогали?

- Нет. Когда любого из нас спасали от смерти, мы просто не замечали этого.

- И вы были довольны тем, что над вами так... э... издевались? - спросил не без подковырки Димка. Нет, в земных Лицеях ученики проходили через испытания, намного более суровые - случалось, что и гибли - но мьюри! Законченные гедонисты!..

- Издевались? - Маоней вдруг нахмурился. - Мы были счастливы. Всё, что у нас было, мы делали сами, своими руками. Ты никогда не думал о том, что счастье - именно в преодолении трудностей?

- Но это... довольно своеобразное воспитание, - ответил Димка. Да, обучение в Лицеях суровое - но на подножном корму их обитатели таки не жили и шкур своими руками не выделывали... по крайней мере, не дольше месяца-другого в год (Димка усмехнулся своим воспоминаниям).

Маоней пожал плечами.

- Единственно достойное разумного существа, как мне кажется. Нас же учили. Рассказывали о таких вещах, о которые обычно не говорят никому. От нас ничего не скрывали. Мы знали, что вырастем и выйдем в большой мир, где тоже будем счастливы - но уже иначе. Каждый миг нашей жизни был полон. Теперь мне хватит впечатлений, чтобы написать множество книг... Мы не знали скуки...

- Зато голодали и мерзли?

- Нечасто. И отдавали последний кусок тем, кто слабее. А если поначалу случалось его утаить - меня, например, мучила совесть и одного раза хватило, чтобы... мы не сознавали себя счастливыми. Глубина наших детских переживаний была огромна. Но мы учились... учились всему...

- Но как вы жили? - Димка тоже уселся поудобнее. Было страшно интересно - словно во сне, когда родной город становится вдруг таинственным и незнакомым.

- Учились, добывали пищу, спали. Это, собственно, всё. Добрых полдня мы проводили в воде и плавали так же привычно, как ходили. Нам постоянно приходилось бегать, плавать, лазить, обдираясь в зарослях до крови... лишь вечерами, у костра, мы могли поговорить друг с другом, часто на голодный желудок, - но с ним, кстати, гораздо легче думается. Мы привыкли не бояться холода и боли, и это наше упорство потом очень нам пригодилось. Мы стали красивыми и сильными, даже не думая об этом... но, знай мы всё заранее, мы не захотели бы такой жизни, - Маоней замолчал. На берег накатывались мелкие волны, и в джунглях крались вечные шорохи и шелесты.

- Мы жили очень дружно, - через минуту продолжил он. - Даже странно. У каждого из нас были друзья, но вот врагов не было, хотя мы дрались по десять раз на дню, даже девочки. Любой спор разрешался у нас кулаками, часто дрались даже друзья - просто ради развлечения. Бывало, что проигравший получал несколько ударов босой ногой в живот, но покалеченных или, тем более, убитых, никогда не было. Всё это было не всерьез. Ссорились мы гораздо реже, чем дрались. Энергия просто переполняла нас... - Маоней замолчал, а потом с улыбкой добавил:

- Это похоже на то, как учили вас, правда?

- Ну в общем... да, - неохотно признал Димка. - Но нас всё равно учили лучше, вот!

- Нет, нас лучше! - в качестве решающего аргумента Маоней показал ему язык. - И мы, мьюри, станем первой расой Галактики, вот!

Димка посмотрел в темно-синие глаза юного мьюри, полные бесконечного, вполне земного упрямства, вздохнул - и вдруг улыбнулся.

Что бы там не говорил отец - но ничего, на самом деле, не кончилось.

На самом деле, всё только начиналось.

Для всех. Пожалуй - для всех.

Content

Хрустальное яблоко. Книга 3

1. РАЗОРВАННАЯ СЕТЬ.

2. ЗЛЫЕ СОЛНЦА .

3. ВОЛЯ ЗЕМЛЯН .

4. ТУЗЫ, КОРОЛИ И ДЖОКЕРЫ .

5. ЖИЗНЬ ЖЕНЩИНЫ .

6. ОРФЕЙ И ЭВРИДИКА.

7. inner space .

8. ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА .

9. НЕПРОШЕНЫЙ ДАР .

10. ВОЛЯ ПРЕДКОВ.

11. РАБОТА ПОД НАЗВАНИЕМ ВОЙНА .

12. Цена победы .

13. НЕИГРУШЕЧНЫЕ СОЛДАТИКИ .

14. ПЛАСТМАССОВЫЙ МИР: ПОСЛЕДНЯЯ АТАКА .

15. ПРЫЖОК ВОЛКА .

16. ЖИВОЕ ПЛАМЯ .

17. КРОВЬ - НЕ ВОДА .

18. НАВЕЧНО .

19. СУД ЧЕСТИ .

20. Выбор судьбы.

21. ПОРВАННАЯ ЦЕПЬ .

22. СЧАСТЬЕ .

ЭПИЛОГ.