Антон и Настя Мажирины

Один год до Пробуждения

Реальная история

Просветления

Благодарности

Я благодарен Сергею Рубцову за то, что показал Путь. Сергею Атману за то, что вытряхнул из моей головы огромную кучу мусора. Михаилу Молдованову за то, что дал руку и вытащил. Маме и папе за то, что всегда поддерживали меня в моих безумных поисках. Я знаю, что со мной было тяжело с самого рождения, — спасибо, что вырастили. Спасибо Насте, что поверила, осталась и дошла со мной до конца вопреки всему и несмотря ни на что.

Антон

Я благодарю от всего сердца Сергея Рубцова и Сергея Атмана за то, что вели меня. Благодарю Мишу Молдованова за то, что вытащил. Благодарю своего папу, который искал по-настоящему и передал своё стремление мне. Его не стало за 9 месяцев до того, как мы встретили Гуру. Благодарю свою маму за помощь в самые тяжёлые моменты — не знаю, как бы я дошла без её покровительства. Наконец, благодарю своего мужа, без которого я бесцельно промотала бы свою жизнь, так и не узнав, зачем она мне дана.

Настя

Предисловие

Эта книга рассказывает о нашем с Настей Пробуждении, хотя, конечно же, оно не моё и не Настино — оно просто есть. Мы написали её, потому что литературы подобного рода нет, а она очень нужна. Все книги о Пробуждении либо полны мистификаций, либо являются переводами или переводами переводов, что, безусловно, искажает смысл повествования и лишь вводит ищущих в заблуждение. Эта история написана двумя людьми, прошедшими весь путь — от полного невежества до окончательной Реализации — в наше время и в нашей стране. Книга состоит из дневников, которые Настя писала по пути, и воспоминаний, которые я написал, уже будучи Пробуждённым. Все имена, кроме имени одного ключевого персонажа, реальны. По просьбе этого человека мы заменили его фамилию на прозвище Атман, которым мы его в шутку называли. Наша история очень личная, но, мне кажется, рассказ о Пробуждении не может быть иным. Если уж рассказывать, то рассказывать всё, ведь наша цель — донести до максимального числа ищущих, что Пробуждение возможно, что оно не где-то там, за Гималайскими горами или в следующих жизнях, — оно здесь, сейчас и может быть достигнуто каждым, кто действительно хочет его достичь. По пути мы наделали кучу глупостей и пишем о них лишь для того, чтобы вы не повторяли наших ошибок, не придумывали себе испытаний и практик, не ставили над собой экспериментов. Вся наша история говорит лишь об одном: что бы человек ни делал, сам он не может вырваться из иллюзии. Иллюзия знает тысячи способов удержать вас. Как говорил Махариши, для тех, кто не нашёл, путей бесконечно много, но для тех, кто нашёл, путь всегда один. Единственный совет, который мы можем вам дать: если хотите Пробудиться, ищите того, кто уже Пробуждён, и следуйте за ним, иначе вы окончательно запутаетесь в собственном уме. Только Пробуждённый может вывести вас из иллюзии.

Предисловие Михаила Молдованова

Что бы человек ни искал в своей жизни, какие бы цели ни ставил, к чему бы ни стремился, он всегда ищет одно: окончательное удовлетворение, счастье, которое бы наполнило его жизнь и никогда бы не истощалось. Основой любого желания человека, целью любого его действия является поиск этого совершенного и стабильного состояния счастья. Реализацию такого неисчерпаемого состояния счастья и называют Пробуждением.

Пробуждение — это всего лишь термин, слово, понятие. Реальность же, на которую указывает это слово, безгранична, бесконечна, непостижима умом. Это сама сущность человеческой жизни, существования. На ведическом языке это называется Атмой, то есть Абсолютом, сознающим собственное существование. Так как Пробуждение лишено каких-либо качеств, его описывают как состояние полноты, завершённости, самодостаточности, абсолютного удовлетворения, вечности, бесконечности, чистого бытия.

С реализацией Пробуждения достигается цель жизни человека. Человек находит абсолютное и неподвластное времени удовлетворение, жизнь в полной свободе, полноту жизни. Пробуждение — это встреча с самим собой, с тем, кем человек всегда был, есть и будет.

Для людей религиозных Пробуждение — это реализация Бога. Это полное единение с Богом. С пробуждением человек полностью растворяется в Боге, а Бог растворяется в человеке. Человек, оставаясь человеком, после пробуждения живет жизнью Бога на земле. Его дыхание — это дыхание Бога, его желания — это желания Бога, его действия — это выражение воли Бога. Всё это приходит совершенно естественно, без мучений, отречения или страданий. Человек живёт в царстве Бога, в единстве с Ним и естественной преданности Ему.

Для людей, ищущих Истину, Пробуждение — это реализация Истины. Это становление Истиной. Это выход за границы двойственности и объединение всех противоположностей мира в Истинности Бытия. После Реализации человек неотделим от Истины: он не «знает» Её — он сам является Ею.

Для людей, ищущих себя, Пробуждение — это встреча с собой. Это возвращение в себя настоящего, естественного, живого, лишённого масок, защитных оболочек, эгоистических устремлений. Это полная гармония с самим собой, таким, какой ты есть.

Для людей, недовольных жизнью, Пробуждение — это жизнь, наполненная абсолютным удовлетворением, счастьем, свободой. Свобода в данном случае — это не возможность делать всё, что хочется, это свобода от всего, что человек делает и думает.

Для людей практичных Пробуждение — это самое практичное явление. После Пробуждения человеку уже ничего не нужно для себя. Всё, что он мог сделать для себя, он уже сделал — теперь можно использовать время и энергию для всего «остального».

В современном мире всё, что связано с темой самореализации, наполнено эзотерическим мусором и мистикой и весьма далеко от Истины. Стоит ли говорить о том, что само Пробуждение рассматривается как сверхсложная или невыполнимая задача. Вместе с тем во все времена и во всех поколениях были люди, которые жили в реальности Пробуждения.

В древней Ведической науке знание о том, каким образом человек может реализовать главную и единственную цель своей жизни — Пробуждение, изложено в совершенном и законченном виде. Ведическая наука предлагает систематизированное и проверенное временем знание, которое может применить любой человек любой эпохи, любого социального уровня и любых религиозных взглядов для реализации своей главной цели: жизни в абсолютном удовлетворении, счастье, свободе, истине, жизни в Боге.

Именно поэтому Ведическая наука называется наукой. Наука характеризуется систематичностью и проверяемостью. Любой человек в любой точке мира может применить научный метод и получить ожидаемый результат. Это относится и к Ведической науке, представляющей знание о реализации человеком Пробуждения.

Ведическая наука — это систематизированное знание о мироздании, законах природы и реализации человека, передающееся в Традиции Ведических Мастеров из поколения в поколение. Это знание о законах, принципах и способах реализации конечной цели эволюции человека: Пробуждения, Просветления. Оно основано на полном и совершенном понимании абсолютной природы человека как непроявленного высшего Я, Абсолюта, Атмы, на полном и совершенном знании Брахмы, природы мироздания, превосходящей проявленное и непроявленное и неотделимой от высшего Я, а также на знании механизмов, принципов и законов проявления, поддержания и растворения мироздания. Это знание позволяет найти подход, дающий возможность любому человеку любой эпохи (Сат-юги, Трета-юги, Двапара-юги или Кали-юги) достигнуть высшей цели: полной реализации, жизни в полной свободе и удовлетворении, в Сознании Брахмана. В Ведической науке подход к самореализации человека зависит не только от человека, его психофизики или природы его тела и ума, но и от времени, в котором человек живёт, поскольку в разные эпохи законы природы работают по-разному и по-разному влияют на человека. Ведическая наука владеет полным и совершенным знанием о реализации любого человека в любое время.

Путь, или метод, который предлагает Ведическая наука, универсален, но каждый человек проходит его по-своему, проживает его индивидуально. Перед вами книга, в которой описан опыт конкретных людей, прошедших этот путь. Эти люди — наши современники, они родились в наше время, учились в современных школах. Можно сказать, что они «продукт» современного социума, современной эпохи. Применив Ведический подход к Пробуждению, они прошли путь до конца, и результат, о котором говорит Ведическая наука, стал для них реальностью. Но, пожалуйста, не пытайтесь повторить самостоятельно то, что описано в этой книге: ни практики, ни методы, ни стиль жизни. Если вам необходимо Пробуждение, найдите Гуру и придите к нему. Это основа Ведической науки о Пробуждении.

Гуру — это не просто человек, с которым произошло Пробуждение и который знает своё Я. Гуру обладает интеллектуальным знанием о том, как помочь другим людям прийти к Самореализации. Большинство реализованных людей зачастую просто пытается «вести» других по пути, пройденному ими самими, втискивая людей с разной психофизикой в одну и ту же схему. Это очень опасно, поскольку разные типы психофизики требуют разных подходов и разных процессов трансформации.

В теории процесс Пробуждения очень прост: человек, достигающий Просветления, не создаёт ничего нового — он уже есть Абсолют, безграничность, чистое сознание, истинное Я, реальность. Но до Реализации человек не живёт этим и «не является» этим, поскольку одержим своими идеями, концепциями, представлениями, мусором своего ума. Человек настолько отождествляет себя с содержимым ума, с его программами, что, сам того не зная, является рабом своего ума. Пробуждение — это всего лишь освобождение от оков тела, органов чувств, ума, эго. Но для обретения этой свободы разным типам психофизики нужен разный подход. Ведическая наука обладает полным знанием о том, какие процессы, методы и практики необходимы для освобождения каждому типу людей.

В этой книге описаны частные случаи Пробуждения, которые ни в коем случае не стоит рассматривать как общую схему или тем более как руководство к действию. Это субъективный опыт, рассказ от первого лица о процессах, происходивших с людьми, реализовавшими Пробуждение: об их мыслях, чувствах, желаниях и действиях в процессе изменения и подготовки их ума и тела. Эти примеры могут вдохновить многих ищущих, помочь им почувствовать, что цель, к которой они идут, реальна, показать, что у тех, кто уже дошёл до цели, были те же мысли, чувства, эмоции и желания, что и у них самих. Этот живой рассказ может стать вдохновляющим примером того, как люди стремились, как принимали решения и шли к своей цели. Возможно, эта книга разожжёт в вас огонь поиска. И тогда вам пригодится знание сути Ведического учения о самореализации: к Пробуждению приходят, следуя наставлениям Гуру.

Начало

Единственная цель жизни — обрести Просветление. Ничто не имеет значения по сравнению с этим совершенно естественным и возвышенным состоянием сознания. Стройте свою жизнь вокруг этой цели, стремитесь к ней, не запутайтесь в мелочах, и тогда она будет вашей.

Махариши Махеш Йоги

Пробуждение — это ответ на вопрос о себе самом, о смысле жизни, о том, зачем я родился и зачем живу. Пробуждение — это свобода: от всех вопросов, от времени и пространства, от жизни и смерти, от знания и неведения.

Сергей Рубцов

Просветление, или Пробуждение, — это самое естественное качество жизни человека. В нём нет ничего экзотического или мистического. Это вы сами, ваше подлинное Я, ваша сущностная природа. И эта природа очень проста, естественна и грациозна.

Михаил Молдованов

Хочу обратить ваше внимание на полку, на которой стоит эта книга. Полка называется «Эзотерика», а это значит, что на ней должны стоять книги, посвященные поиску Истины. Так вот, эта книга не имеет ничего общего с полкой «Эзотерика», хотя и стоит на ней. Знание Себя и Абсолютная Истина не имеют ничего общего с йогами, медитациями и прочим эзо-фастфудом ньюэйдж-культуры — всё это пыль в глаза. Просветление — это последний этап эволюции человека. И если бы в современном обществе не было утрачено знание о том, зачем мы родились и куда идём, эта книга стояла бы рядом с учебниками анатомии или в отделе научно-популярной литературы. Но, к сожалению, современное общество верит, что вселенная создана случайно и сама по себе не имеет никакого смысла, а люди рождаются, чтобы работать добиваться успеха, «брать от жизни всё», умирать и больше не возвращаться. В своём безумном стремлении «в никуда» человек даже не замечает тех крупиц счастья, которые достаются ему ценой неимоверных усилий, и не дорожит ими. Ведь все же знают, что где-то там, в будущем, есть больше и лучше — нужно ещё чуть-чуть, ещё немного, и мы обязательно там окажемся. Но проходит жизнь, и мы оказываемся не там, а на больничной койке, а затем в могиле, так и не поняв, зачем мы в этот мир приходили и где то заветное счастье, к которому мы так упорно шли.

Однако проблема не в человеке, а в отсутствии знания. Стремление к счастью заложено в нас природой, и именно оно заставляет нас менять работу, место жительства, партнёров, оставлять семьи, прыгать с парашютом и покорять горные вершины. Ради обретения счастья и покоя человек готов делать всё что угодно, и наша цивилизация предлагает ему всё что угодно, кроме истинной и единственной цели его поиска — самого себя. Если же мы всё-таки сворачиваем с известного всем «шоссе в никуда» — со сладкими мечтами о запретном в начале, со средним достатком и разочарованием от всего в середине и с могилой в конце, то натыкаемся на внушительных размеров полку «Эзотерика», пахнущую сандалом и манящую тайной. И мы, осознавшие, что офис — это не про нас, бежим искать другое счастье, со сладким эзотерическим душком. Чакры начинают вращаться, анахата открывается, детство прорабатывается, астральное тело сияет. Мы делаем йогу, кружимся как суфии, молчим на ретритах, голодаем и чистимся. Периодически нас «накрывает», «сносит» — что-то открывается и куда-то течёт. Трансерфинг и Кастанеда — наши верные друзья. Мы управляем миром. Мы управляем сновидениями, мы смотрим в Википедии, как выглядит пейотль и что такое самадхи. Нам очень нравится эта волшебная реальность, ведь теперь мы отличаемся от других, и люди, не знающие, что такое «маятник», кажутся нам одураченными этими самыми маятниками, наглухо застрявшими в своей мещанской реальности с бесконечными зарплатами и корпоративами. Видя таких людей, мы посылаем им лучи добра: «Я желаю всем счастья», — как учил нас Торсунов…

Но проходит год, другой, третий (хорошо, если не двадцатый), и, наигравшись в эзотерику, мы однажды понимаем, что никуда не ушли, что трансерфинг почему-то работает не всегда, чакры мы так и не видим, а душа как просила чего-то далёкого и прекрасного, так и продолжает просить, несмотря на открытую сахасрару. И вот нас уже тошнит от этой полки с вездесущим Ошо и бессмертным Кастанедой. Может, попробовать випассану? А ещё на днях кто-то о каком-то Просветлении говорил…

Мой путь был таким же, как и у всех. Рассказываю я о нём не для того, чтобы показать, какой я хороший, потому что дошёл туда, куда шёл. Я хочу попробовать заразить вас вирусом поиска, который рано или поздно поглотит вас с головой, и тогда вам не останется ничего другого, как сдаться и Пробудиться.

Первый мистический опыт

До встречи с Пробуждёнными

Я искал себя давно. Сначала — в книгах по психологии, потом — на психологических тренингах. Начинал с Синтона. Затем мне попались книги Грофа и Уилбера, в которых я впервые прочёл это заветное слово — Просветление. Помню, я тогда очень сильно возбудился. У меня было ясное ощущение, что это что-то ключевое, то, что обязательно нужно найти. Проблема была в том, что авторы говорили о Просветлении как о какой-то таинственной Атлантиде. Будто бы когда-то существовало нечто большое и величественное, но своими глазами никто этого не видел. Даже внуки людей, видевших Пробуждённых, давно умерли, поэтому знать о Пробуждении мы можем только со слов людей, которые краем глаза видели могилы этих внуков. Создавалось впечатление, будто это знание забыто, утеряно и покрылось толстым слоем пыли и паутины, из-под которого нам уже никогда его не извлечь. Да, мы можем стремиться к этому, медитировать и заниматься йогой, но достичь Этого просто невозможно ни за одну, ни за тысячу жизней.

Прочитав о Просветлении, я попробовал медитировать. Сел на диван, закрыл глаза. На волне моего возбуждения мне казалось, что меня обязательно возьмут Туда. Я просидел целых пять минут, что было для меня настоящим подвигом, но ничего не произошло. Я лишь почувствовал, что комната стала очень маленькой, а я — будто бы очень большим. Мне понравилось это ощущение, и я решил, что если медитировать дольше, то я буду увеличиваться до тех пор, пока однажды не охвачу собой всю вселенную, — это и будет Просветлением. Ведь пишут же: я есть всё. Значит, направление верное. Но, сев медитировать во второй раз, никакого расширения я не почувствовал. Я не почувствовал его ни в третий, ни в четвёртый раз. Тогда я решил купить книгу по медитации и прочитать «инструкцию». Автор методично объяснял, как важно правильно сидеть и дышать, и свёл в аккуратную табличку все ожидающие меня препятствия (их оказалось довольно много) и все этапы и уровни пути (их было штук семь — за седьмым уровнем следовало Просветление). Книга была умной, аккуратной и создавала впечатление, что написавший её человек много знает: если он ещё не Просветлённый, то находится как минимум на седьмом уровне. Я стал вникать и медитировать. Учился правильно сидеть, дышать — всё по науке. Но примерно через неделю это занятие мне наскучило — как бы я ни сидел и ни дышал, со мной ровным счётом ничего не происходило. Я никуда не улетал, не расширялся, не видел других миров и не продвинулся ни на один из уровней. Автор книги писал; чтобы получить ощутимый результат от практики, нужны «ретрит» и «уединение» продолжительностью как минимум 30 дней. Нужно уехать в какой-нибудь специально подготовленный для таких целей загородный дом (в книге было подробно описано, как этот дом должен быть устроен и какие продукты нужно закупить) и оставаться там в одиночестве на протяжении тридцати дней, усиленно практикуя. Мне было двадцать лет, и у меня не было специального загородного дома для медитации.

К тому же на полке, где я нашёл Уилбера, Грофа и вышеупомянутого мастера медитации, стояла масса других волшебных книг. Во многих из тех книг говорилось, что Просветление — это термин, который выдумали какие-то хитрые люди, чтобы управлять нашим сознанием. Ведь мы не знаем, что это. А как можно стремиться к тому, чего не знаешь? Зато мы знаем, что такое счастье, и поэтому должны постоянно развивать себя и становиться всё счастливее и счастливее. Счастье же приходит к человеку, когда он добивается своих целей. Значит, нужно научиться управлять своими целями, своей жизнью и быть счастливым. Аргументы приводились довольно веские, и я им поверил. Я решил добиться цели — создать свой бизнес и стать счастливым, а медитацией заняться тогда, когда у меня будет собственный загородный дом для медитации.

И я начал делать бизнес. Сначала это была студия дизайна, затем проект для фрилансеров в Интернете. Параллельно я продолжал читать книги с моей любимой полки. Увлёкся Трансерфингом, затем Симороном. После этого — тантрой. Познакомился с массой интересных людей, которые тоже что-то искали. Учителя объясняли нам, что необходимо «раскрыть себя», докопаться до глубинных слоёв. Там, в глубине нашей сущности, находится нечто необъяснимое и сказочно прекрасное, бесконечный источник кайфа, до которого просто нужно добраться. Для этого можно заняться йогой, а ещё лучше экстатической йогой, чтобы «пёрло и колбасило» от каждой асаны. Так меня затянуло в глубины эзотерического болота.

По пути я встретил Настю. Я, как и все «продвинутые эзотерики», считал, что отношения непременно должны быть свободными, что ревность — это порок, а те, кто ревнует, — отсталые мещане, неспособные совладать со своими примитивными страстями. Настя тоже так считала.

История Насти

До встречи с Пробуждёнными

Я долго считала, что не так достойна «чего-то выдающегося в области духовности», как другие: рьяные эзотерики, усталые воины, борцы за истину. Моя жизнь — полная противоположность жизни образцового ищущего и одновременно доказательство того, что для достижения высшей цели существования человека, для реализации Себя Настоящего, не нужно никаких особых условий. Никакой эзотерики и странных наклонностей. Никаких тонких энергий. Никакого трудного детства. Только искреннее всеобъемлющее желание. В каждом из нас уже заложено абсолютно всё необходимое. Вы можете быть каким угодно, и это реально именно для вас, такого как есть. Но можете не сомневаться: все качества, которыми вы наделены, потребуют на вашем пути к себе максимального раскрытия, на пределе возможностей.

Мама забеременела мною, когда училась на втором курсе ЛГУ в чужом городе Ленинграде, так что новость обо мне никого особенно не обрадовала. Женаты родители тогда не были, и после моего рождения им предстояло пройти очень насыщенный совместный путь и исследовать весь широчайший спектр отношений между супругами. Если не касаться бытовых сложностей, картина была такая: в 70-80-е папа активно искал истину в книгах, людях, практиках и растениях. Маме же, по натуре настоящему воину, в этом путешествии рядом с папой было несладко и пришлось преодолеть массу самых ужасных женских страхов за него, семью и детей. Но я об этом ничего не знала. Помню, что мы с братом были для мамы друзьями, вместе с ней изучавшими мир и игравшими с ним. Помню, что папа на подсознательном уровне привил мне осознанные сновидения и обожаемый им мир Кастанеды, хотя и не объяснил, что со всем этим делать. Кроме того, в наших происходивших время от времени «скорпионьих» стычках он активировал мой боевой дух. Достигнув возраста «серьёзных взрослых родителей», папа с мамой начали увлечённо делать бизнес, и благодаря этому (хотя и не только) мне снова удалось избежать «правильного» присмотра. Если честно, я не помню вообще никаких воспитательных мероприятий, нотаций и ничего такого, что могло бы ограничить мой самостоятельно развивающийся внутренний мир или принудительно изменить его в «нужную», «правильную» сторону. Я не помню никаких трудностей и лишений — только кучу игр, походов, инсценировок, творческих выдумок и летние каникулы у бабушки, которые и были для меня настоящей жизнью.

В итоге за время детства и ранней юности у меня сложилось понимание, что я живу в идеальной семье, полной любви и весёлых приключений. Мои отношения будут такими же идеальными, как у мамы с папой, а муж — таким же умным и красивым, как папа. Жизнь — это аттракцион, сбывшаяся волшебная сказка, которая никогда не причинит вреда. Моя жизнь так надёжно «крышуется» какими-то вселенскими силами, что я могу никогда ничего не бояться и всегда получать всё, что пожелаю.

Во время учёбы в школе и университете у меня, конечно, были свои подростковые заморочки и проблемы. Книг я не читала, ничем не увлекалась, но накопила собственный опыт и умничала. Преобладающим фоном моей жизни была совершенно неосознанная радость и «праздник каждый день» напоказ. Естественно, я казалась всем немного странной из-за своей экзальтированности в сочетании с рассудительностью. В остальном я была обычной девочкой, которая шла туда, куда вела жизнь, и это меня устраивало — просто потому, что я не задумывалась: а что будет завтра, что ещё есть, кроме этого, зачем это всё?

Тем не менее после окончания универа я провалилась в глубины экзистенциального кризиса и поняла, что того, чем живу я и всё мое окружение, недостаточно, что я хочу «чего-то принципиально другого». Что делать, я не знала, поэтому пришлось разрушить старое и начать с нуля. Я спонтанно уехала в Москву (а куда ещё?) в тридцатиградусный мороз, оставив всё позади. Обосновавшись в Москве, я начала общаться с едва знакомым мне Антоном, который по странной случайности точно так же сбежал из Питера (а куда ещё?), но на полгода позже меня. И Антон, такой глубоко неудовлетворённый даже в самые радостные моменты и вечно и всюду чего-то ищущий, просто «убил» меня. Поначалу мы не разговаривали ни о чём «потустороннем», потому что такому мыслителю, как он, разговор на подобные темы с вороной вроде меня казался совершенно бессмысленным. И всё же — на одной интуиции — моё Я намертво прилепилось к нему, к тому, что за ним, к тому, куда он идёт. Моё Я было готово на всё, готово было быть с этим бескомпромиссным человеком в любом статусе и качестве, лишь бы только идти рядом с ним. Моё эго уничтожали, распиливали на кусочки четыре года. Четыре жутких года для всего того, что я считала собой, и четыре самых счастливых года для Я, которое «случайно набрело» на дорогу к Себе.

Всё. Никаких приливов и отливов. Никаких «да — нет», «буду — не буду», «хочу — не хочу». Мы просто испытывали на себе всё подряд, забирались куда можно и куда нельзя, бежали напролом с растущим в геометрической прогрессии ускорением, опираясь на абсолютное чутьё и честность Антона и мою подогревающую жизненную силу и веру. У парного пути есть очень много бонусных опций, но это отдельная тема. Стремительный совместный путь по двум «сектам» и множеству семинаров, финишный год с Просветлёнными, три месяца «доваривания», и — добро пожаловать в Голливуд.

Симорон

До встречи с Пробуждёнными

Первой постоянной практикой для нас стала йога в Симороне у Долохова и Гурангова. Мы занимались ею около трёх лет. Всё было направлено на максимальный эффект от практики. Все асаны выполнялись мощно и даже немного агрессивно. После выполнения сразу чувствовался энергетический прилив. Практика должна была «переть» и «пробивать». Особенно приветствовалось, когда, выполняя упражнения, люди теряли сознание, улетая в какие-то «параллельные миры». Тогда говорили: «Человека реально пропёрло». Предполагалось, что, выполняя практику, люди «будут летать в другие миры», у них «откроются чакры», «повысится чувствительность», появятся силы на управление матрицей (этой реальностью), и, «повесив трусы на люстру», они смогут добиться повышения зарплаты. Как это ни смешно, многие действительно добивались. Выходили замуж, худели, получали повышение. У Папы с Бородой (т. е. у Долохова и Гурангова) есть масса правдивых историй о том, как Симорон работает в реальной жизни.

Если отбросить эту «волшебно-потешную» сторону учения Папы и Бороды, останется их неутомимое стремление к истине. Именно это меня в них цепляло. Папа с Бородой не просто развлекали народ — они прежде всего искали Себя, а народ был прицепом. В этих поисках они побывали везде, где только можно и где нельзя. Они обшарили все миры вдоль и поперёк, пообщались со всеми богами. Из состояний, которые они испытывали, можно составить «Энциклопедию тонких миров», что они, кстати, и делают в своих книгах. Они постоянно менялись, постоянно экспериментировали, разрушили все эзотерические шаблоны, высмеивали всех псевдогуру и делали всё по-своему. Для меня они были первыми учителями, показавшими, как нужно искать: бескомпромиссно, самоотверженно, не боясь никого и ничего, не щадя себя. Я бы и дальше симоронил, если бы у меня были хотя бы намёки на те состояния, которые они описывали. Я же на фоне всех этих «лётчиков» по астральным мирам (так назывались особенно продвинутые адепты) был эзотерическим инвалидом. Так ничего и не найдя, я ушёл из Симорона, но папа-бородинская йога была для меня святыней. Я был уверен, что йогу нужно делать именно так и никак иначе.

Тантра

До встречи с Пробуждёнными

Затем была тантра у Петра Острикова, на которой мы познакомились с Викой. Для меня, как и для Вики, это была первая тантра. На самом тренинге мы не слишком сблизились, но случилось так, что домой мы ехали на заднем сиденье одной машины. Тогда мы и разговорились. Из разговора я понял, что Вика — это я, только в женском теле, — ни больше ни меньше. Она очень понравилась мне своей безбашенностью, пофигизмом и цинизмом по отношению к миру и к себе. К тому же она понимала мои шутки, а это дорогого стоит. Мы обменялись телефонами и периодически созванивались. В то время я плотно «сидел» на Симороне и пригласил туда Вику. Она приехала на один из фестивалей, но, очевидно, её не «пропёрло». Потом она стала организовывать тантру Сергея Слюсарева и настойчиво звала туда нас с Настей: каждый месяц писала эсэмэски с приглашениями на выездные тренинги, и в конечном итоге мы сдались и поехали. После этой поездки мы окончательно бросили Симорон, интерес к которому и так стремительно падал, и целиком посвятили себя тантре в интерпретации Сергея Слюсарева.

Нам нравилось всё: люди, тренер, атмосфера и, самое главное, то, что происходило с нами. За год тантра превратила нас из ищущих кайфа симоронавтов в не жалеющих себя на пути эзоспартанцев. «Это тантра!» — шутили мы, перефразируя известное высказывание из фильма «300 спартанцев».

Слюсарев предлагал в основном переделанные ошовские практики, и нам казалось, что это и есть настоящий путь к Себе, а не какой-то там детсадовский Симорон. Мы по полчаса стояли на пятках и лопатках, подняв таз кверху, мучили себя динамическими медитациями, выворачивались наизнанку на проговорах (практика, на которой нужно говорить о том, что происходит, что задевает, как правило, это самые откровенные вещи). Именно регулярная и методичная тантра Слюсарева, на четырёхдневный интенсив которой мы ездили каждый месяц в течение года (плюс два раза в неделю ходили на вечерние занятия), позволила нам понять, чего же мы ищем на самом деле, научила нас обращаться с энергией, научила ответственности за принятые решения, чётко обозначила границы наших Я и, самое главное, научила идти до конца, как бы ни болело тело и ни вопил ум. На очередном тантрическом выезде я сделал предложение Насте. Так всё и началось.

Ирония вселенной заключается в том, что именно наш тренер Сергей Слюсарев познакомил нас с Пробуждёнными. Он и Вика сходили на встречу с неким Сергеем Рубцовым и «случайно» предложили сходить и нам. Позже я разговаривал со Слюсаревым о Сергее, но выяснилось, что Рубцов его не зацепил. Меня это просто подкосило, и разрыв с тантрой произошёл практически мгновенно. Слюсарев не верил, что у пути может быть финал, а для меня после встречи с Рубцовым больше не существовало пути без финала. Вику, в отличие от Слюсарева, Рубцов зацепил. Причём так мощно, что она боялась даже думать о нём. Своими ментальными клешнями она изо всех сил вцепилась в Слюсарева, чтобы, не дай бог, её не засосало в Пробуждение. Тогда мы пошли к Пробуждению без них.

Но на тонком плане Вика всегда оставалась с нами. Мы с Настей были практически уверены, что стоит Вике решиться, и она обязательно Пробудится. Мы даже шутили: мол, вытащим её из тантры, она Пробудится, а мы за ней пролезем. В итоге так и случилось. Всё время, пока шли без неё, мы мысленно возвращались к ней и даже встречались с ней пару раз. Жизнь начала отрывать Вику от Слюсарева, с которым её связывал целый спектр всевозможных отношений, но она продолжала цепляться. А так как Вика была очень сильной девочкой, то держалась до последнего, и на этом последнем этапе ей было очень больно. Оторвали её с мясом и кровью. К Пробуждённым она пришла с намерением: Пробуждение либо смерть. Но об этом позже.

Встреча с Гуру

Один год до Пробуждения

В первый раз я увидел Сергея Рубцова в апреле в клубе «Кайлаш». Мы с Настей пришли на «встречу с Пробуждённым» просто из любопытства. До этого я видел «Просветлённого» всего один раз — во время поездки на симоронский фестиваль на Иссык-Куле. «Просветлённый» был как с картинки: индийская внешность, белая борода, сидел он на стуле, накрытом белой накидкой. Он смотрел на собравшихся «мудрым глазом» и вещал «истину» о том, что думать нужно позитивно, ведь у того, кто позитивно мыслит, в жизни всё позитивно. Помню, я тогда пытался почувствовать какие-нибудь исходящие от него лучи, энергию. Мне казалось, что от Пробуждённого обязательно должна исходить какая-то особая энергия. Или что он должен посмотреть на меня, тогда я по взгляду точно пойму, Пробуждённый он или нет. Ведь у Пробуждённых «особый взгляд»… Послушав про позитивные мысли, я решил валить оттуда, так и не почувствовав никакой энергии и не поймав «особого взгляда».

В общем, мы спускаемся вниз по ступенькам «Кайлаша». Раздеваемся, оставляем ботинки у порога, заходим и… видим трёх с половиной человек на стульях и странного мужика у плаката. Мы садимся и слушаем. Мужик начинает что-то мямлить себе под нос, говорит про какой-то путь, про самадхи, и тут я наконец понимаю, что он и есть Пробуждённый Сергей Рубцов. Не знаю, в чём именно было дело: в отсутствии трона с белой накидкой, в движениях его тела или в его расслабленной манере говорить, но что-то в нём меня мгновенно зацепило. Я впервые в жизни поверил в Пробуждение. Мне почему-то стало страшно, я встал и сказал об этом, на что Рубцов ответил пренебрежительно:

— Я работаю только с бесстрашными, мне слабаки неинтересны.

Я сел и больше ничего не спрашивал. Во мне всё горело, я понял, что меня зацепили. Посидев ещё немного, мы с Настей вышли из помещения, сели в машину, посмотрели друг на друга, выдохнули и обнялись. Было ясно: мы нашли что-то очень ценное. Мир казался простым и понятным. Из головы на время исчез мусор. В тот момент мы чувствовали себя так, будто можем свернуть горы. Настроение было таким, словно мы уже Пробудились. Мы включили радио, звучал «Человек на Луне» «Наутилуса»:

«Он хотел бы покинуть тайком царицу ночей,

Но боится остаться без тела, как всякая тень.

И когда готов он сделать свой решительный шаг,

Петушиный крик возвещает день…»

Мне почему-то казалось, что эта песня играет только для нас с Настей. Как будто Бог даёт нам сигнал: мол, давайте, делайте шаг. Кажется, мы где-то остановились поесть и начали возбуждённо обсуждать встречу.

Говорили про Рубцова. О том, какой он крутой, и о том, что это «то, что надо». Потом мы поехали домой. Странным образом в голове всё сложилось, и я понял, что именно ради этой встречи я жил, что тяготившее меня ожидание чего-то волшебного впереди было связано именно с этим моментом, именно с этой встречей.

31 мая

Встреча была очень важной. От этого человека сильно фонит чем-то нам неизвестным. Мыслей мало, вопросов почти нет, немного грустно от того, какими он нас видит. Ощущение свободы.

Вышли оттуда звенящие, наполненные. Радио разрывается и поёт нам о пути и возможности «всё бросить». И ещё про Рубцова — человека с Луны:

«И я в таком же положении, как человек на Луне.

И поэтому, и поэтому он улыбается мне.

Мы друг друга, мы друг друга

Понимаем вполне -

Я и человек на Луне».

Я плачу, дыхание перехватывает. Всё вокруг разворачивается, как будто мы впервые в жизни прикоснулись к чему-то настоящему, как было при первых соприкосновениях с эзотерикой. Мир другой. Ничего не важно. Все страхи, испытания и проблемы — фигня.

Главное, что мы вместе. Мы вместе идём туда, куда нам надо, к Настоящему. Мы закрываем свадьбой все «каналы» (ожидания и вопросы друзей, родственников и социума) и становимся полностью свободными. Мы будем сами по себе. Как в космосе, опираясь лишь друг на друга. Ещё чуть-чуть. Ничего не бойся, Антон, я с тобой.

2 июня

Тема, запущенная Просветлённым, варится в нас все последние дни. Переосмысляются отношения с жизнью, делами, социумом, философией пути и т. д. Просветление ближе и ближе, реальнее и ощутимее. Наш совместный путь безумно красив и как будто нереален — иногда бывает просто невозможно поверить в то, что всё это действительно с нами происходит. Всё время разговариваем. Я читала «Сиддхартху» Гессе — слова стелют прямо по сердцу, пробивают насквозь, я понимаю, о чём он, чувствую его Желание, Поиск. Я думаю о том, как живётся в Просветлении, остаются ли там отношения с миром, радость от мелочей? Что меняется? Продолжается ли жизнь?

Говорили в бане с Серёжей [Слюсаревым, тренером по тантре] о Просветлённых. Он утверждает, что в нём ничего не отозвалось. Антон глубоко «разочаровался». Серёжа сказал, что видит Антона куколкой бабочки на пороге рождения. Наши пути с группой по тантре стали расходиться.

3 июня

Продолжаем думать о Просветлении. Я верю в Антона.

4 июня

Вчера ночью по пути домой я начала читать вслух «Сиддхартху» Гессе, и он так струился сквозь меня, так звенело каждое слово, что я не могла остановиться, а Антон всё продолжал вести машину. Я читала главы для него и про него, одну за другой. Мы наматывали на машине круги возле дома, потом просто слонялись по району. Я дико хотела спать, во рту пересохло, язык заплетался. А я всё читала и читала.

Сегодня выезжаем на четырёхдневный загородный тренинг по тантре. Ощущение очень необычное: на фоне всех последних событий кажется, будто мы оставляем какую-то часть жизни, прощаемся с ней навсегда, а впереди — чистый лист, новая ступень… Не знаю, как это описать. Вместо обычных сборов мы накидали в две «икеевские» сумки какие-то вещи и поехали, оставив пустую кровать без белья и покрывала. В открытую дверь со свистом влетел ветер. Ветер больших перемен.

Мы впервые ехали с Викой. Она боится и не хочет (непонятно, чего именно: то ли тантры, то ли Просветления). Её ломает, а мы говорим: чего бояться, раз «ведут». Если отрезают, надо соглашаться, надо помогать отрывать. Такое чувство, что мы очертя голову бросаемся в какую-то тёмную нору, не зная, что там ждёт.

Последний тантрический семинар

Один год до Пробуждения

Прежде ежемесячные выезды на тантру проходили в частном доме в Коломне. На этот же раз мы поехали в Барыбино. Дом в Коломне был уютным и обжитым, и наш тренер ни за что бы оттуда не уехал, но произошёл конфликт с хозяйкой дома, и нам пришлось искать другое место для занятий. Дом в Барыбино был специально построен для занятий боевыми искусствами: просторный зал с жёсткими матами, маленькие кельи. В общем, жёсткий дом, не Коломна. Мы решили его хоть как-то смягчить, потому что у нас было много практик, связанных с агрессией, и такая боевая обстановка могла привести к непредсказуемым результатам. Стали вешать какие-то цветные тряпки на стены, натягивать нитки.

Я помогал Серёже [Слюсареву]. Он знал, что мы ходили к Рубцову, и почему-то начал нас подкалывать на тему Пробуждения. Мне это показалось очень странным. Серёга выглядел не очень. У него опухли левый глаз и щека. Оказалось, что он сам только что вернулся с какого-то тренинга. Причём ему пришлось уехать с середины, чтобы проводить нашу тантру. Я напрямую связал его опухший глаз с тем, что он, не успев выйти из одного процесса, пытается начать другой.

Начался тренинг, и, как мы и предполагали, агрессия попёрла у всех и сразу. Я чуть не избил одного типа, который меня толкнул, — хорошо, что вовремя остановился. К концу тренинга начались более серьёзные неприятности. У Вики что-то защемило в спине, и она со страшными криками рухнула на пол. Один мальчик подвернул ногу и не мог ходить. Пришлось вызывать «скорую». Оказалось, что ничего серьёзного не произошло, но осадок остался у всех. Для меня, привыкшего прислушиваться к сигналам природы, это был явный, намёк на то, что с тантрой пора завязывать.

9 июня

Хотим поехать на ретрит к Рубцову под предлогом выходных и того, что у нас нет горячей воды, а потом — рвануть на море. Дочитала «Сиддхартху». Думаю о нём. Сильно. Хочется читать ещё, узнавать о Просветлении.

12 июня

Я продолжаю болеть после тантры. Решили ехать на семинар к Рубцову. У обоих к вечеру возникло дикое нежелание ехать, как будто на противную дачу, копать огород. К тому же я болею. По-прежнему болит горло, хотя уже меньше. Вдобавок почему-то стали опухать и краснеть глаза. Но всё же поехали. Странное ощущение — как будто сквозь толщу воды. Ещё никогда ни в одном деле нам не приходилось сталкиваться с таким количеством препятствий! Заблудились, ехали по разбитой дороге. Не доехали, развернулись, ехали по тупиковой дороге сквозь комариный рой. Упёрлись в рельсы. Решили вернуться домой, чтобы нас больше не мучили. Вот они, обещанные «испытания на пути к Просветлению».

Выводы такие: слушать свои ощущения и не путать их со страхом эго, с которым нужно сражаться. В любом случае в том болезненном состоянии мы были не готовы. Ещё не перешли один рубеж, а уже двинулись к новому. К Вике ночью приходили какие-то сущности и панический ужас. Чуть не померла, говорит, от страха.

14 июня

Всё плохо, я болею, Антон грустит. Спасаемся прогулками и Интернетом. Я решила сидеть дома и выздоравливать. Осознанности и осмысленности мало. Ночью мысленно молилась маме, а на следующий день она сказала, что всю ночь меня от чего-то спасала во сне. Мне стала легче.

15 июня

Я почти поправилась. Ходили по кафешкам. Сидели в «Гинотаки», Антон говорил о своей тоске по настоящей жизни. О том, что можно никуда не бежать, чтобы иметь всё. Но всегда мешает иллюзия желания чего-то ещё- так устроено эго. Когда я слушала Антона, меня наполнила вселенская любовь к нему и желание ему помочь — или хотя бы не мешать.

Вторая встреча с Рубцовым

Один год до Пробуждения

После нашей неудавшейся попытки поехать на загородный семинар к Рубцову он сам приехал в Москву, и мы пошли на встречу, но не одни. Взяли с собой двух подруг. Видимо, нам казалось, что все непременно должны повидаться с этим замечательным человеком. Мы немного опоздали. Рубцов говорил то же самое, что и в первый раз. О том, что нужно пройти Путь. Что есть конкретные точки пути: выделение наблюдателя, самадхи, «Котёл Гуру». Что все Пробуждённые проходили через эти точки и миновать их нельзя. Помню, как меня коробило от слова «Гуру». От него попахивало пафосной индусской экзотикой. Но Рубцов произносил его как-то особенно. Для него это слово было не просто красивым термином. После встречи я набрался смелости и подошёл к организаторам, чтобы взять контакты Рубцова. Они мне дали свой телефон. Как оказалось, Рубцов остановился у них. Организаторов звали Маша и Андрей.

После встречи мы пошли в ближайшее кафе. Девчонки спрашивали меня: что это было? Я рассказывал им о Просветлении и о том, что это единственная цель человеческой жизни. Они внимательно слушали, но не понимали моего возбуждения. Таня спросила, может ли человек (имея в виду себя) уже быть Просветлённым и не знать об этом. Я попытался что-то объяснить, но сдался, поняв, что говорю сам с собой.

На самом деле так оно и было. Мне было страшно, и потому я хотел убедить других людей в том, что всё это реально. Я задумался о том, чего хочу я сам. Нужно ли мне это? Наконец, я решил, что нужно, и немедленно захотел встретиться с Рубцовым лично. Я позвонил по выданному мне телефону и спросил, когда можно прийти. Мне ответили: прямо сейчас. Но мне почему-то прямо сейчас не хотелось, а хотелось через час. Но через час уже было поздно, и мне предложили прийти на следующий день в 11 утра. Я с облегчением положил трубку и вернулся к девчонкам. Мы ещё посидели в кафе и о чём-то поговорили, но я уже был целиком в завтрашней встрече, так что мне было не до девчонок. Отвёз Настю домой, а сам поехал в «Кофеманию» подумать.

«Кофемания» была нашим с Настей любимым местом. Там действительно самый вкусный в Москве кофе, хотя и недешёвый. А ещё там собирается соответствующая публика. Место не пафосное, но статусное. С одной стороны, все сделано довольно просто, с другой — уровень сервиса и качество еды очень высокое, поэтому в «Кофеманию» приходят люди, любящие хорошие места и себя в них. Я сидел, пил кофе и смотрел вокруг. Вот девушка подносит кофе к губам, оттопырив мизинец, вот два гламурных мальчика, хвастающихся друг перед другом карьерными успехами. Вот престарелый любимец женщин в окружении смеющейся свиты… Для чего они живут? О чём думают? Кто я такой, если я сижу среди них? Нет, я не хочу этого… Не хочу быть, как они. Нужно бросать эту бредятину под названием «комфортная и успешная жизнь», завязывать с нею. На этой дороге меня ждёт только смерть. Я расплатился по счёту и поехал домой.

На следующий день я приехал к Рубцову ровно в 11. Разделся, зашёл, сел на пол. Рубцов сидел за компьютером спиной ко мне и даже не поздоровался. Я знал, что так будет, — прочитал отзывы о встречах с ним. В общем, я сидел и ждал, торопиться мне было некуда. В квартире кроме Рубцова были Маша с Андреем, у которых я вчера взял телефон. Квартира была однокомнатная, и когда Рубцов освободился, хозяева удалились на кухню, а он сел рядом со мной:

— Ну, чего пришёл?

— Мне надоело искать. Я хочу Пробуждения.

— А чего ты ищешь?

— Не знаю, себя, наверное.

— Понятно… Ну, вот у нас тут есть Школа, — он начал рыться в своей сумке, — надо написать заявление… Ещё есть ашрам на Алтае…

Заявление он не нашёл и сказал, что в другой раз как-нибудь напишем.

— Ну что, давайте чай пить?

Мы перешли на кухню и уселись на пол (мебели в доме не было). Хозяева заботливо разлили чай. По всей кухне были расклеены фотографии с их свадьбы. Улыбающиеся лица, белое, розовое, весёлые надписи. Было ощущение, что всё это давно забыто. Мира, в котором были сделаны эти фотографии, уже нет. Андрей казался слегка «прибитым» и как будто смотрел на мир из иллюминатора подлодки. Маша выглядела потерянной и молчала. Тогда я подумал о предстоящей свадьбе с Настей. Мы станем такими же?

Пили чай. Рубцов что-то говорил, а я пытался найти какое-нибудь доказательство его Пробуждённости, но так ничего и не почувствовал. Единственное, что могло бы сойти за такое доказательство, — его глаза. Они были как бы притоплены. Область вокруг глаз была тёмной. Я читал, что у Пробуждённых глаза как будто размягчаются, и от этого возникают потемнения. Я спросил про глаза. Он ответил, что раньше область вокруг глаз вообще была чёрной. Меня это впечатлило.

Через какое-то время позвонила Настя, чтобы узнать, как у меня дела. Я ответил, что здесь хорошо, и предложил ей прийти. Она пришла, а чуть позже пришла ещё одна девочка. Мне показалось, что девочка уже давно «в теме» и знает, как себя вести. Я стал наблюдать за ней. Она села в угол и просто, молча, сидела. Мне показалось, что она ждёт, когда мы уйдём. Но мы не уходили. Позже я узнал, что её зовут Юля Лапова. Она Пробудилась практически одновременно с нами, через год после встречи с Рубцовым. Я спросил, что нужно делать, чтобы Пробудиться. Рубцов ответил, что нужно строить ашрам на Алтае. Он сказал это с нажимом, и я вспомнил, что он это повторяет уже не в первый раз за встречу, но почему-то воспринял это как шутку. Позже я ещё не раз попадался на эту уловку эго и видел, как на неё попадаются другие. Пробуждённый может неоднократно сказать человеку, что ему делать, но человек этого не услышит. Некоторым это твердят изо дня в день, раз за разом, но ум воспринимает эти слова как шутку, как бред, как сарказм — как угодно, но не как руководство к действию. Я услышал Рубцова, но всё равно не поверил. Для меня его указание было чем-то очень экзотическим. Строить ашрам? На Алтае? Такое только в книгах бывает… Я сказал, что пока на Алтай поехать не могу, и спросил, что можно сделать уже сейчас. Он усмехнулся и ответил: выделять наблюдателя.

— А как? — спросил я.

— Повторяешь вслух: «Кто говорит?» — и отвечаешь: «Я говорю».

— И что должно произойти?

— Выделится наблюдатель, будешь видеть себя как бы со стороны.

— А быстро повторять?

— Да. В быстром темпе и вслух.

— А потом что делать?

— Ты выдели, потом придешь.

— Я читал на сайте про тарабарщину, это что?

— Ну, просто набор бессвязных слов. Говоришь, что в голову придёт. Иногда «говорилка» перетекает в тарабарщину.

Я был знаком с этой практикой. В тантре Слюсарева она называлась «Джибириш», да и в Симороне мы иногда ею баловались. Я решил, что это хорошо, потому что практика мне очень нравилась, и казалось, что я могу делать её бесконечно. Главное — выделить наблюдателя, а потом как-нибудь и до самадхи доберёмся.

Потом Рубцов сказал, что с кем-то произошло какое-то событие и что завтра этот человек будет в Алабушево под Москвой. Мы взяли телефон Юли, договорились поехать вместе и пошли домой. Дома мы немного попрактиковали говорилку. После часа говорения бессмысленных фраз мы окончательно измотались и поняли, что не так это просто — выделить наблюдателя, а с самадхи, похоже, будет ещё тяжелее…

26 июня

С утра Антон поехал к Рубцову один: так было надо. Он совсем «не в себе», а я старалась не думать ни о нём, ни о Просветлении. Не мешать. Собралась поехать с подругой искать свадебное платье, а Антон написал, что я могу приехать к нему, если хочу. Меня скрутило, я стала злиться, но поняла, что не могу не поехать. Я сделала свой шаг, вошла в свою «дверь в стене».

У Рубцова я сидела, молчала, слушала. В голове в его присутствии — блаженная пустота, внимательность. Очень хорошо отвечать на вопросы Сергея — предельная ясность и отсутствие мишуры. «Откуда я в эзотерике и зачем она мне?» Рассказываю. Антон очень переживает за то, как я себя веду или могу повести. Ничего. Мне хорошо. Я сижу, меня накрывает нереальная радость, счастье и хочется безудержно хохотать над всем.

После встречи в кафе я яростно пыталась вывести Антона из состояния священной торжественной грусти и тоски и прогнать его мысли о невозможности «всё бросить». Чувствую, что всё хорошо, что никаких страданий и лишений нет и не нужно, что у нас совсем другие условия, мы любимцы Бога и вселенной. Когда придёт время, будет возможность сделать выбор. Если рубить сейчас, будет смешно и глупо, как с поездкой в Алабушево, — комариные укусы по всему телу, рельсы посреди дороги и возвращение домой несолоно хлебавши. Нужно просто делать всё возможное, чтобы не отставать, чтобы успеть за своим поездом. День был волшебный, объёмный. Ощущение, что вокруг движутся все механизмы мира, — масштабно, гулко.

Знакомство с Сергеем Атманом

Один год до Пробуждения

На следующее утро Юля позвонила, и мы на двух машинах поехали в Алабушево. В доме в Алабушево находились какие-то люди — насколько я понял, это и была Школа. Все сели есть, и мы тоже присоединились. После еды ребята начали разговаривать. Я не заметил, как это произошло, но выяснилось, что один из них тоже Пробуждённый. Я подумал, что они шутят, и переспросил. Но они настаивали на том, что это правда. Пробуждённый был каким-то помятым, тихим парнем, которого я сначала даже не заметил. Все вдруг засуетились и пошли наверх. Сказали, что Сергей Атман (это и был новый Пробуждённый) будет рассказывать свою историю. Мы тоже поднялись. В комнате было девять человек: Сергей Рубцов, Сергей Атман, Артём К., Юля Лапова, Вера Г., Лёша Б. и мы с Настей. Юля Ф. была оператором.

На моих глазах происходило чудо. Человек Пробудился буквально вчера и впервые рассказывал об этом. Я слушал всем своим существом. Мне хотелось буквально «впрыгнуть» в него. Серёга говорил очень просто и расслабленно, и это подкупало. Никакой напыщенности, никаких терминов. При этом он весь буквально светился, несмотря на свою помятость. Было видно, что человек только что выбрался из какого-то ада и теперь ему действительно хорошо. Большую часть времени говорил Артём — он жил с Серёгой последние два месяца перед Пробуждением. В отличие от умиротворённого Серёги Артёма трясло. Он, заикаясь, рассказывал о том, как Атман после бессмысленного спора об истине с какой-то Оксаной Стародетской — тогда мне это имя ни о чём не говорило — стал молиться и Пробудился. Вскочил и сказал: «Я Пробудился, я пошёл!» Потом Артём с Серёгой пошли в метро и купили пачку хороших сигарет. Я говорил только «б… эээ… одно слово, а он говорил только два — так мы и общались…

Сергей Рубцов, глядя на эту картину, от всей души улыбался и, кажется, благодарил кого-то, периодически закрывая глаза. Забегая вперёд, скажу, что впоследствии я очень редко видел его улыбку. Большую часть времени он казался мне хмурым и грустным.

Меня очень беспокоил вопрос о моём бизнесе. Мне хотелось его оставить, и я пытался получить какой-то знак, понять, как мне с ним быть. И тут Серёга начал рассказывать о том, как потерял всё. «В 93-м году я потерял всё: бизнес, машину, квартиру… Вышел на улицу с пакетом в руках, а в пакете: шапка, майка и трусы… И после этого я ни разу не ночевал на улице…» Не знаю, почему, но каким-то мистическим образом эта фраза меня и напугала, и успокоила. Я увидел за ней проявление воли бескомпромиссного и мудрого Бога, которого заботило только одно: моё Пробуждение. И, судя по всему, Бог не остановится ни перед чем. Его не тронут ни моя боль, ни мои слёзы, ни попытки убежать. Но, если я буду действительно честен в своём стремлении соединиться с ним, он не оставит меня и обо всём позаботится. Нужно только верить… Я не знал, откуда взялись эти мысли…

Серёга также говорил, что перед Пробуждением его всего «разъедало», как кислотой. Мне это показалось важным. Я считал, что Пробуждению обязательно должны предшествовать какие-то телесные спецэффекты.

Встреча была недолгой. После неё я робко подошёл к Серёге и, пытаясь сохранить лицо, серьёзно спросил о том, что нужно делать для Пробуждения. А он довольно резко ответил:

— Вам же в Школе Рубцов говорил: выделять наблюдателя, потом тарабарить, что непонятно?

— В какой Школе?

— Вы что, ещё не в Школе? — Он сделал большие глаза.

И мы побежали на первый этаж к Рубцову, вступать в Школу. Для того чтобы вступить, нужно было написать заявление в свободной форме. Мол, я, такой-то, хочу Просветления. Или что-то подобное. Писать почему-то было страшно.

Рубцов достал бланки, дал их мне и Насте:

— А что писать?

— Ну, напиши, чего ты хочешь.

Я написал: «Я, Мажирин Антон, хочу Пробудиться». Число и подпись. Он взял бумагу, убрал её в сумку. Глаза его заблестели, он улыбнулся и засмеялся дьявольским хохотом. Шучу, конечно, но ощущение было именно такое — как будто мы только что отдали душу дьяволу и написали, что претензий не имеем и назад её не попросим.

Через какое-то время мы собрались домой. Нас попросили отвезти вещи Сергея Рубцова на квартиру к Андрею с Машей, где мы встретились с ним в первый раз. Мы, конечно, согласились. Наш багажник набили какими-то велосипедами, кастрюлями и сковородками, и мы, счастливые, отправились в путь. Выгрузив всё это барахло у Маши и вернувшись домой, мы пошли пешком к Новодевичьему монастырю, по дороге делая практику.

27 июня

Утром читала Раману [Махарши], плакала, отказывалась от всего. Днём поехали с Юлей Лаповой в Алабушево. Там Серёжа Атман рассказал о своём опыте. Многое в его жизни совпало с нашими переживаниями. Это нас вдохновило. Антон получил ответ на вечный вопрос «бросания всего»: 1) Не нужно насиловать мир. То, что у тебя есть, создал не ты, и ты не вправе это уничтожать. 2) Пробуждённый — это в первую очередь человек.

Поблагодарили, уехали и буквально побежали делать практику. «Кто говорит — я говорю». Всё изменилось. Мы отдаём себя миру. Мы на пути, мы можем. Вышли из дома на ночь глядя и шли пешком, делая практику. Три часа ходили: дошли до Новодевичьего монастыря и тарабарили там. Я готова идти сколько понадобится. К себе. Я намерена Пробудиться.

29 июня

Встретилась с Таней. Я была под впечатлением от темы Пробуждения. Говорила о практике, о встрече и о том, что я обо всём этом думаю. О том, что я готова от всего отказаться. Позже приехал Антон. Таня шутила надо всем, о чём мы говорили в отсутствие Антона: над практикой, отказом, наблюдателем и самадхи. Антона обидело её несерьёзное отношение к нашей практике и к тому, что мы делаем. Решили больше не распространяться о наших поисках.

В последние дни вообще ничего не цепляет так, как это обычно бывает, когда какая-нибудь глупость заслоняет от тебя весь мир. Зато мы увидели, что, больше не попадая в привычные маленькие ловушки, мы угодили в большую. Мысли о Пробуждении, представление о нём, желание прорваться в него побыстрее, «вне очереди» заслоняют всё, даже жизнь. Ради Пробуждения мы готовы убедить себя, что испытываем что-то особенное: отречение от жизни, друг от друга, усердие. Кажется, что Оно вот-вот придёт, что нужно ещё чуть-чуть. Мы постоянно надеемся на авось, на случайное чудо, в каждом мало-мальски значимом моменте видим выбитую золотыми буквами фразу: «И это было последнее, что он видел /делал /думал перед Пробуждением».

Мы вдруг ясно поняли, какая гигантская ловушка — само это желание, само стремление, но понимание хотя бы частично ослабило её хватку. Нас переполняет множество чувств: мы очень переживаем, мы страдаем оттого, что зациклены, мы плачем потому, что «хотим в рай», но нас не берут.

Мы пришли домой, пытались уснуть в плохом состоянии. Я плакала о том, что мне хорошо просто оттого, что Антон рядом. Я его никогда не брошу, никогда не оставлю. Очень долго тупили у компа, читая о Просветлении и пытаясь найти «что-то новое», потом уснули с «кто говорит» на языке.

30 июня

Проснулись, два часа делали «кто говорит». Мне хорошо, только когда я сама с собой — «размышляю» о Просветлении или делаю практику. Мы очень много думаем об этой теме и пытаемся осознать себя в ней. В остальное время внутри меня пороховая бочка.

В бане с тантристами сам собой получился разговор. Он был важен для нас: мы должны были рассказать Серёже [Слюсареву] о том, что с нами происходит. Мы словно сообщали тому, кто за нас отвечал, что теперь пойдём одни и будем отвечать за себя сами.

Мы поняли, что своего персонажа, свою личность или оболочку можно развивать и улучшать до бесконечности — с помощью тантры или чего-то ещё. Просветление не об этом.

Очень люблю Антона и то, что между нами. Мы очень сблизились. Хотя периодически он меня бесит.

1 июля

Свинская раздражительность. И ничего с ней не сделать — разве что проговорить. Встретились с Катей З., она приятная и светлая. Рассказывала про православие и монастырь, куда ездила на послушание, про свои переживания и открытия. Там всё то же самое, что и на тантре! То же, что и во всех поисках, во всех сектах, во всех практиках: те же процессы, но без конечного результата, без конца пути.

После [еженедельного вечернего] занятия по тантре поехали к Светке П., хотя всё подсказывало, что надо ехать домой. У неё мы несколько часов крайне возбуждённо говорили о Просветлении и о стремлении к себе. Когда вышли, почувствовали себя плохо, как-то опустошённо. Стало ясно: это — сакральное, об этом нужно не говорить — нужно чувствовать и делать. Это нечто священное, только между нами и Богом. Это понимание приходит уже не в первый раз.

6 июля

Сейчас настроение замечательное. Валяюсь дома, смотрю видео с Просветлёнными. К вечеру мы наполнились радостью и любовью. Сидели в «Кофемании» и говорили о том, что больше не ощущаем привязанности к состоянию распирающего счастья, к красоте вокруг, которая так ярко разворачивалась после каждого тренинга, к жизни «на 100 процентов». Дико прёт, но с ума от этого не сходим. Понимаем, что негативная или позитивная окраска происходящего не имеет значения. Видим свои реакции и шаблоны со стороны.

10 июля

Последние дни разрывает на части от счастья, радости, волшебства, свадебных делишек, выбора платьев-колец и т. п. Оказывается, счастье настолько же сложно проживаемо, как и негатив. Так было всегда, просто ценности были окрашены: радость — хорошо, грусть — плохо. Иногда даже хочется сбежать. Ощущение, что для проживания этого уже не хватает ни слов, ни тела и его возможностей. Но всё это не имеет значения — нужно искать себя за всей этой чехардой настроений.

13 июля

Антон уехал на весь день по делам, а я шесть часов делала «кто говорит». Сходили на «Ледниковый период», посмеялись от души. Потом тупили. Не хочется абсолютно ничего. Всё лишено смысла. От этого ни жарко ни холодно. А на улице лето.

14 июля

Тупили в кафешках. По-хорошему. Какая-то приятная щекотка внутри тела оттого, что ничего не интересует и всё лишено смысла. От этого ни трагично, ни маетно — просто никак.

Потащились в баню поздороваться с тантристами. Сбежали, даже не попарившись.

В последние дни очень беспокоил Рубцов. Смысл имело только Просветление. Практика не делается, поэтому к нему «не ехалось» — было стыдно, неудобно. Но он не отпускает! Набрались духу и через силу позвонили ему — телефон выключен! Почему-то порадовались. Дозвонились Юле [Лаповой] — она всё рассказала: Сергей вчера уехал жить на Алтай.

С облегчением выдохнули. Всё хорошо. Всё правильно. Вечером открыли карту — Рубцов уехал в какую-то непроходимую глушь. Никакой транспорт туда не идёт. Но было смутное ощущение, что ехать туда придётся.

22 июля

Антон весь день думает о Просветлении и уходе из бизнеса — эта дилемма разрывает его ум на части. Приятное ожидание изменений и одновременно страх. Думаем о поездке на Алтай, об отпуске (нужно взять паузу, всё обдумать), о том, как жить дальше. А жизнь по-прежнему — по линиям: возвращаясь из аэропорта (отвозили Диму), заблудились и оказались у какой-то реки. Вокруг ни души. Сели на брёвнышко. Сидели, глубоко дышали. Глядя на спокойную воду реки, Антон говорил, говорил и говорил о страхах оставить бизнес и о финансовых раскладах, а я слушала. Больше от меня ничего не требовалось. Сейчас я всё время ощущаю себя частью большего, так что красота и правильность мира открыты мне постоянно.

Планы и пожелания на этот месяц [1]:

Едем на Алтай, делаем техники, приближаемся к: Просветлению.

Едем вдвоём в тёплые края или принимаем правильное решение насчёт поездки.

Принимаем решение насчёт симоронского фестиваля на Форосе и выездной тантры в Крыму.

Разбираемся в отношениях с тантрой, понимаем, что и зачем нам нужно, а что — нет.

• У нас достаточно сил, смелости, решительности, воли, уверенности, взаимной поддержки и понимания для того, чтобы принимать изменения, чтобы делать всё, что нужно, быстро и смело и идти дальше — дальше, до самой цели.

Выход из бизнеса и знакомство с Михаилом Молдовановым

Одиннадцать месяцев до Пробуждения

Вопрос с бизнесом высосал из меня все соки. Мы с моим партнёром Васей построили свой проект с нуля. На тот момент это был самый известный сайт для фрилансеров в Рунете. У меня были квартира и машина, я довольно крепко стоял на ногах. Компания плавно и стабильно развивалась и моего активного участия не требовала. В основном всей текучкой в последнее время занимался Вася, а я участвовал в делах вполсилы, если не меньше. Ездил по симороновским фестивалям, потом на тантру. А ещё был долгий период голодания, когда на месяц меня полностью выключило из процесса.

И вот теперь нужно было решать: уйти или остаться? Если остаться, то на каких условиях, ведь мне нужно будет на неопределённый срок уехать на Алтай, а это будет совсем нагло с моей стороны, ведь я получаю зарплату. Может, взять отпуск? А если я уйду, на что жить? На какой срок мне хватит денег? Я не мог принять решение. Может быть, ещё год подождать с этим Пробуждением? Накопить побольше денег и, не напрягаясь, заниматься тем, чего я действительно хочу? Когда ситуация накалилась в моей измученной голове до предела, Вася сам предложил встретиться и поставил вопрос ребром: «Либо ты полностью посвящаешь себя бизнесу, либо уходишь. Дальше так продолжаться не может». Я сказал, что подумаю, но уже тогда знал, что уйду. Решение было тяжёлым. Наверное, самым тяжёлым в моей жизни. Я сам строил этот бизнес и посвятил ему пять лет. Он приносил приличный доход и нравился мне. Но мне нужно было решать: либо Пробуждение, либо бизнес. Я пришел домой, посчитал деньги, которые у меня остались. Оказалось, что хватит ещё года на три. Поговорил с Настей и решился. Позвонил Васе и назначил встречу на следующий день.

Кроме Атмана у Рубцова было ещё двое Пробуждённых учеников. Михаил Молдованов и Ольга Родионова. Мы посмотрели видеозаписи встреч с Михаилом: выглядел он странно и говорил заумно. А в паре с Ольгой они вообще представляли безумную картину. Михаил в старом костюме и очках-хамелеонах выглядел так, словно его заморозили в девяностые, а теперь разморозили и посадили на стул. Ольга же была странной лысой девушкой, которая размахивала руками и ничего конкретного, кроме каких-то бурных эмоций, не выдавала. Идти к Михаилу мне не хотелось. Но, так как Вася отложил встречу на вечер (возникли какие-то срочные дела), мне было необходимо себя чем-то занять — ждать было просто невыносимо. Если бы дела обстояли иначе, я бы вряд ли поехал. Мне казалось, что этот странный человек совсем не похож на Пробуждённого, хотя и Рубцов подтвердил, что он таковым является. И Настя почему-то непременно хотела с ним познакомиться.

Встреча была на Кантемировской, в той самой квартире, где месяц назад пробудился Сергей Атман, но мы тогда об этом не знали. Мы также не знали, что дверь нам открыла та самая Оксана, которую он упоминал в своём рассказе.

В квартире уже были какие-то люди, и мы сели вместе с ними на пол у стола из клеёнки. Стали говорить, что кроме Миши должен прийти ещё и Сергей Атман, — это меня обрадовало. На столе появилась какая-то еда, и я начал думать о том, как бы потихоньку налить себе чайку, чтобы никто не заметил, что меня в данный момент больше интересует чай, а не великие духовные истины. Через некоторое время пришёл Михаил с какой-то женщиной. Он сел, сообщил, что Атман не придёт и что сегодня он будет один, а потом строго спросил:

— Ну что, рассказывайте, кто вы такие, зачем пришли и что для вас значит Пробуждение.

Я прикинул фразу, которая по моим расчётам должна была обязательно понравиться Мише, и стал ждать своей очереди. Все отвечали на вопрос, а я мысленно их оценивал. Этот глупый, эта боится, этот точно не конкурент и т. д. Когда очередь дошла до меня, я сделал невозмутимое лицо, выдержал паузу и продекламировал голосом Левитана:

— Меня зовут Антон. Для меня Пробуждение — это свобода от самого себя…

Я явно сказал лучше всех и был очень горд собой. Но аплодисментов почему-то не последовало. Напротив, Михаил пренебрежительно перевёл взгляд на следующего человека, и опрос продолжился.

Когда все представились, Миша начал рассказ о Пути. Он говорил те же слова, что и Рубцов, но как-то по-другому, вплетал какие-то неизвестные мне термины: «бхакта», «ягья»… Звучало очень круто. Ребята стали спрашивать про самадхи. Я слышал, что для Пробуждения нужно обязательно испытать самадхи и выделить наблюдателя, но что это такое, я так и не понял. Для меня самадхи было чем-то совершенно недостижимым. Максимум, на что я мог рассчитывать, — это на наблюдателя, и то не в ближайшем будущем. А вот девочка Вера, уточнив пару каких-то технических моментов, скромно сообщила всем присутствующим, что она может войти в самадхи за десять минут. Без всякой там тарабарщины. Миша не менее скромно промолчал. Он явно видел нас всех насквозь, и это меня очень пугало и радовало одновременно. Задав пару странных вопросов, эта самая Вера и её муж решили удалиться. Они торопились на какой-то «Конгресс Адвайты» — там, по их словам, были другие Пробуждённые, в том числе, как выяснилось позже, и неявившийся Сергей Атман. Миша говорил что-то ещё. Никто уже не стеснялся, все пили чай и ели торт.

Вскоре собрание закончилось. Мы собрались уходить. Миша спросил, проводить ли обучение ТМ. Соберётся ли народ? Люди начали спрашивать, что это, а Миша объяснил, что это трансцендентальная медитация Махариши и что обучение будет длиться четыре дня. Настя что-то об этом читала, и ей захотелось пойти.

Я уже упоминал о том, что пытался медитировать. Читал разную литературу, но ничего толкового у меня не вышло. Я никуда не улетал, мне не становилось ни лучше, ни хуже. Разочаровавшись в медитации, я отдал предпочтение динамическим техникам, которые в изобилии предлагала тантра в интерпретации Слюсарева.

Я не хотел идти на обучение, но решил, что составлю Насте компанию, — она обучится, а я посижу. Набралось достаточно народу, и Миша попросил всех принести цветы, марлю и фрукты, чем очень меня заинтриговал. Я всё же хотел посмотреть, что он собирается со всем этим делать, хотя денег было жалко.

В целом встречей мы остались довольны. К тому же мне удалось себя чем-то занять и не думать о предстоящем разговоре с Васей.

Мы встретились с Васей в «Кофемании» на Никитской. Взяли прекрасный кофе, и я сказал:

— Я решил, что ухожу.

— Хорошо, а что будешь делать?

— Я встретил Просветлённых. Буду Просветляться.

— Понятно.

Допили кофе и разошлись. Вот так просто.

Ощущение было такое, будто меня очень долго держали в пыльном, затхлом чулане с чемоданами денег, и вот наконец я впервые вышел на свет. Воздух казался мне сладким, люди — красивыми (и это в центре Москвы). Сначала мне захотелось побежать, и я побежал. Потом пошёл. Очень медленно. Я шёл и улыбался. Почему-то вспомнил день вступления в пионеры. Я тогда точно так же шёл и улыбался. Купил воды, пошёл на бульвары. Сел на скамейку. И сидел. Смотрел, как ходят люди, как падают листья, как что-то клюют голуби. Сказать, что мне было хорошо, — не сказать ничего. Я написал эсэмэску Насте и просто физически почувствовал, как она её прочитала и что происходит у неё внутри. Я погулял ещё немного, а потом Настя приехала на бульвар, и мы с ней встретились. Мы обнялись, я вкратце рассказал ей, что было.

25 июля

Эпохальное полотно: Вася вместо встречи с Антоном, ждавшим его с 7 утра, уехал за 100 километров, чтобы с кем-то переговорить на какой-то конференции. Мы помаялись и потащились к Просветлённым. Там все сидели унылые, но с Мишей и Иланной клёво — Иланна нас вообще лучше всех понимает. Главное — следовать за Гуру [2] и постоянно быть в процессе. Надо строить ашрам, так надо.

После такого своеобразного «убивания времени» Антон наконец встретился с Васей. Всё кончено. Или начато. Внутри свобода и невероятное число вариантов того, куда пойти и что делать. Ура-а-а-а-а!

Обучение Трансцендентальной Медитации

Одиннадцать месяцев до Пробуждения

Подумав, я решил, что пройду обучение вместе с Настей. Мы взяли марлю, купили цветы, фрукты и снова поехали на Кантемировскую. Там были уже знакомые нам ребята. Мы поздоровались и стали ждать Мишу. Он пришёл. Мы пили чай, а Миша удалился в соседнюю комнату. Через какое-то время он пригласил всех к себе. На столе стоял портрет какого-то древнего мужчины. Выглядел этот мужчина, как тот первый Просветлённый, которого мы видели на Иссык-Куле. У портрета лежали цветы и фрукты. Миша раздал всем по цветочку и велел встать перед портретом. Сам он также повернулся к нему, зажёг ароматическую палочку и начал петь какую-то заунывную песнь на неизвестном мне языке. Пел он довольно забавно. Я старался сосредоточиться и не отвлекаться, хотя мне больше хотелось разглядывать людей, чем смотреть на дяденьку на портрете. Примерно через минуту Миша начал какие-то манипуляции с палочкой, водой и свечкой. Он водил ими перед портретом, лил воду на принесённые нами марли, зажигал свечку, а потом тушил, не переставая петь свои забавные песни. Когда церемония закончилась, он велел положить цветы к портрету, что мы и сделали. Потом он попросил всех выйти и заходить по одному, когда он вызовет. Кроме того, он попросил не шуметь. Одному человеку Миша велел остаться. Мы ушли. Кто-то пил чай, кто-то просто сидел. Мы старались не шуметь, как просил Миша.

Мне всё это казалось смешным. Какие-то портреты, дядьки с бородой, цветочки, песенки. Бред какой-то. Зачем Просветлённый этим занимается? Он же Абсолют. Неужели Абсолют не может обойтись без этих языческих ритуалов? Но мне было интересно, что будет дальше, и я, набравшись терпения, стал ждать. Люди, выходившие от Миши, ничем особенным от нас не отличались. Они не светились, не летали, а спрашивать о том, что же там за дверью, было как-то неприлично. Меня вызвали в самом конце. Я вошёл в комнату. Миша велел мне сесть на диван. Сам он сидел на стуле напротив меня. Он сообщил, что скажет мне мантру и повторит её несколько раз. Я начал опасаться, что мантра будет длинной и я ее не запомню. Оказалось, однако, что это всего одно слово, и я расслабился. Когда процесс инициации был завершён, Миша спросил:

— Хорошо?

— М-м-м… Да.

— Почувствовал расслабление?

— М-м-м… Да.

— Это и есть Трансцендентальная Медитация.

— И всё?

— Да.

— Можно идти?

— Да.

Я вышел за дверь, чувствуя себя полным дебилом. И за это я отдал деньги? Какая-то разводка… Я посмеялся над своей глупостью и пошёл за стол. Увидел Настю, сделал большие глаза и улыбнулся. Она тоже улыбнулась. Вышел Миша, и все стали пить чай. Как оказалось, Оксана зря времени не теряла и приготовила очень вкусные макароны с базиликом. Мы их быстренько умяли, поскольку к тому времени все уже порядком проголодались.

Миша и сегодня пришёл с женщиной, которая оказалась его женой Иланной. Иланна очень быстро говорила и постоянно перебивала Мишу, чем напомнила мне Настю. Я спросил у неё, изменился ли Миша после Просветления. Она сказала, что изменился кардинально. Он стал очень спокойным и даже поправился на десять килограммов за очень короткий срок, что раньше было бы невозможно. Меня это очень впечатлило. Люди просто так не поправляются, по себе знаю. Позже каждый раз, когда мой ум отказывался верить в то, что вся эта «банда» действительно Просветлённые люди, а не сборище разводил, решивших «нагреть меня на бабло», я вспоминал Иланнины слова: «Он поправился на десять килограммов». Тогда вера возвращалась ко мне, и я продолжал идти.

Следующие два дня Миша объяснял различные аспекты практики. Мне было интересно. Впервые мне объяснили, что во время медитации не нужно пытаться сохранять расслабленность или отгонять мысли. Напротив, мысли считались продуктом выхода стрессов и потому были необходимы. Но я по-прежнему сомневался в целесообразности этой техники. Мне казалось, что прав был Рубцов, который сказал, что только тарабарщина может привести меня к Просветлению, главное — не лениться и практиковать.

В конце третьего дня Миша заговорил о семинаре, который он собирался провести в Крыму. Нам захотелось туда поехать, продолжить общение с Мишей. Но к тому времени мы уже запланировали поездку на Алтай к Рубцову. Решили всё обдумать, когда приедем домой. Перед выходом нам почему-то вручили пакет, который нужно было передать Атману. Мы давно хотели к нему съездить, но всё время ленились, и вот теперь появился повод.

В целом Миша нам понравился. Он многое нам разъяснил. Было видно, что знает он ещё больше и может объяснить вообще всё что угодно. Но то, что в качестве основной практики он предлагает медитацию, нам показалось странным. Мне почему-то казалось, что, сидя в медитации, — даже если медитацию эту давал Махариши — никуда особо не продвинешься. Я привык к тантре, к её жестким и, как мне казалось, эффективным практикам и считал, что путь к Просветлению должен быть жёстким. К тому же Рубцов говорил на встрече, что Путь не для слабаков и пройти его могут далеко не все.

И всё же мы решили сначала съездить к Мише на семинар, а уж потом к Рубцову (на Алтай можно было приехать в любое время). Купили билеты и поняли, что всё сделали правильно.

26 июля

У Миши было странно. Немного жалко денег на какую-то мантру. Но мы вдохновились и будем практиковать. Я очень весёлая и счастливая оттого, что Антон наконец немного расслабился. Он тоже счастлив. Сидим в парке у Новодевичьего монастыря.

27 июля

В машине выбили стекло и украли навигатор. Антон оставил его на виду, а машину — прямо под фонарём. Мы списали это на то, что, поскольку идём по пути, «матрица» при любом удобном случае пытается засосать нас в трясину своих дел — нужно быть намного осторожнее. А ещё мы увидели в этом метафору: теперь мы идём без навигатора со встроенной автоматической подсказкой и каждый миг решаем сами, куда нам надо.

Поехали к Мише. Очень не хотелось из-за «противных сектантов», которые приходят на встречи. А на встречу пришли сектанты в квадрате, которых понабрали на конгрессе Адвайты. Даже Миша ужасался. Потом медитация. Мне очень хорошо, а Антона вообще вставило. Я очень-очень-очень рада.

28 июля

С утра делала практику ТМ, потом ревела и психовала. Параноила. Снова ревела. Антон меня утешал. Странное зрелище.

Пришла тётенька-парикмахер прикинуть причёску для свадьбы и начесала мне «дом» на голове. Антон его пригладил. Но я опять психую, всё плохо.

Поехали к Мише на обучающую встречу. Он нам всё офигенно объяснил про Трансцендентальную Медитацию и разные её тонкости, описал детали Пути.

Пакет для Атмана

Десять месяцев до Пробуждения

Нас попросили передать пакет. Мы позвонили Сергею Атману и узнали, где он находится. Он жил в чьей-то квартире на окраине города, куда мы и поехали. Приехав, обнаружили его сонным и в мятой футболке. Он поставил чай и включил музыку. Мне это показалось странным. Зачем Просветлённому музыка? Ему что, скучно или нужно заполнять пустоты какими-то звуками? Сергей казался самым доступным из всех Пробуждённых, и мы, пользуясь случаем, стали расспрашивать его о том, о чём у Миши и Рубцова спросить боялись:

— Как ты себя чувствуешь? Что поменялось?

— Да ничего не поменялось. Просто я вспомнил Себя, вот и всё.

— А чувствуешь-то себя как?

— Да отлично я себя чувствую.

На первой встрече он говорил, что молился. Я попросил его рассказать о молитве.

— «Не я, но ты, Господи. Не я, но ты, Господи». Вот так и молотил по несколько часов в день.

— Ты ещё говорил, что тебя разъедало всего, как кислотой.

— Ну да, разъедало… Жгло всё внутри. Физически прям. Не знал, что делать… Но мне Артём объяснил. Бхакта, говорит, у тебя, «милость Гуру», понимаешь ли, радоваться надо! Нормальная такая бхакта. Катался по полу, встать не мог.

— А давно ты Рубцова встретил? Сколько времени у тебя занял весь Путь?

— Три месяца. Под пресс меня загнали и выжали всё, что могли.

— А тарабарщину ты делал?

— Да, делал.

— А как долго и как часто?

— Ну, в свободное от работы время. Я же в «копчужке» [3] жил. Там ни окон, ни дверей. Начинаешь тарабарить — всё гудит. Непонятно: то ли день, то ли ночь… Потом кто-нибудь звонил, приходилось заканчивать. Иногда совершенно не понимал, сколько времени прошло, в изменёнке какой-то болтался…

— И так все три месяца?

— Да. Когда мантра выделилась, стал её долбить. Стенок семь прошёл, наверное… Тарабаришь, тарабаришь — бац! — стенка рушится, потом дальше…

Мне всё это казалось каким-то бредом. Каких стенок? Какая молитва? Но выглядел и говорил он вполне адекватно, так что ему хотелось верить.

— Ас Рубцовым ты часто встречался?

— Раза три-четыре. Я к нему в Питер приехал. У самого: ни денег, ни жилья. Сказал, что останусь у него, — мне жить больше незачем. Останусь, пока не Пробужусь. Тогда он спросил: а с работой что? Я ответил, что брошу работу, чтобы у него жить. Но он сказал, что так не годится. Нужно выполнять свои обязательства. Работу оставлять нельзя. Сказал, чтобы я ехал обратно и практиковал. Велел выделять наблюдателя. Как выделишь, говорит, придёшь. Ну я ноги в руки и пошёл.

— Выделил?

— Ну да. За пять дней. Круглосуточно молотил: «Кто говорит? Я говорю!»

— И как это было?

— Я в магазин пошёл. Устал молотить. Решил, что сегодня уже не выделю. Пошел хлеба купить. Расстроился. Ну, а что делать? Подхожу к кассе, и вдруг — бац! — отлетаю назад и вижу себя со стороны.

— Прям как меня сейчас?

— Ну да. Вижу, как даю деньги, как беру сдачу, беру хлеб, разворачиваюсь и ухожу.

— То есть это не глюк? Ты реально видел себя со стороны? Это не было в тумане или как во сне, например?

— Да нет же, говорю тебе. Реально себя видел. Как будто я другой человек. Вот он я: стою, покупаю хлеб, а вот другие люди рядом.

— И сколько это длилось?

— Недолго. Потом всё в норму пришло, и я поехал к Рубцову, Говорю: «Всё, выделил, что дальше делать?» А он у меня спрашивает: «Хм, точно выделил?» Я отвечаю: «Да, точно». Он помолчал, потом говорит: «Ну, если выделил один раз, то второй ещё проще будет. Давай-ка ещё раз». Меня просто вынесло. Я едва не убился, пока наблюдателя этого выделял, а он мне предлагает ещё разок выделить. Я, конечно, перетерпел, хотя мне реально хотелось его убить. Но раз сказали — значит, надо делать. Я смирился и уже собрался уходить, а он хитро посмотрел на меня и говорит: «Выделил, значит?» — «Да». — «Ну и ладно, делай тарабарщину». Фу… Меня отпустило. Не знаю, как бы я его второй раз выделял, — проще было удавиться. На радостях побежал тарабарить.

— А тарабарил долго?

— Так все три месяца и тарабарил.

— По три часа?

— Ну да, иногда больше.

Я подумал, что я вряд ли так смогу. Вспомнил, как мы с Настей по дороге до монастыря и обратно по несколько часов тарабарили без каких-либо подвижек, и мне стало как-то не по себе.

— А что, тарабарщина должна в какую-то мантру превратиться? — спросил я.

— Ну да. Ты тарабаришь, а какие-то слова начинают повторяться и сбиваются в устойчивую мантру, которая уже не меняется, — как ты её ни разбивай. Вот её и повторяешь.

— А какая у тебя получилась?

Он выдал какой-то набор слов, будто бы выдранных из итальянского языка, но совершенно бессмысленных. Мантра была довольно длинная, слов семь-восемь.

Потом мы поговорили про его путь. Он рассказал, что у него был бизнес, были деньги, женщины. Всё, чего он хотел. Но в один прекрасный миг он сел и сказал: «Господи, и это всё? И ради этого я живу? И что дальше?»

И тут началось. Девушка ушла, украв деньги. Квартиру он потерял при неудачном обмене. Бизнес накрылся, потому что рабочие стали пить. Он остался один, без денег, без бизнеса, без квартиры. На улице. Попросился пожить к сестре, а она его не пустила. Кое-как нашёл, где переночевать и что поесть. Так продолжалось семь лет.

— Но вы не парьтесь, — Серёга прочитал наши мысли, — может, у вас всё по-другому будет. Необязательно всё отберут — я просто привязан был очень. Я ведь, пока всё не забрали, даже и не думал о каком-то там Боге. Бабло есть, жрачка есть, заказал тёлку, трахнул — и нормально. На следующий день то же самое. Какой Бог? А вот когда всё забрали, тогда я репу-то и зачесал. Стал бегать по всяким батюшкам, магам и гадалкам. Я ведь телепатией занимался, целый курс прошёл. Могу печень тебе откалибровать. Хочешь?

— Да ладно?

— Запросто. Пять сеансов по тысяче рублей, и у тебя новая печень.

Я засмеялся. Зазвонил телефон, Сергей снял трубку и стал объяснять, как к нему добраться. Минут через пять пришёл какой-то парень с теми же вопросами, что и у нас, и мы решили ехать домой.

— Ну что, удачи вам. Приходите ещё. Вы вроде ребята толковые.

29 июля

Мы собрались к Серёге Атману. Не хотелось жутко — как всегда перед встречей с Просветлённым, мы придумывали предлоги и отговорки, чтобы не ехать, но нам всучили вещи для Серёги. И вышло всё, как всегда, очень хорошо и полезно. Я назвала его хитрым сказочником: он всё время хитро улыбается и аккуратно вставляет иголочки в нужные места. Но мне это всегда только приятно, а Антону и подавно. Задаём ему вопросы, рассказываем о своём пути, расспрашиваем о его. Он нам вещает о практиках, о самоотдаче, о выделении наблюдателя. Об утончении слоев, которые с нас снимают. Первый слой — это физические объекты. За ним идёт вынужденный «ментальный стриптиз». Чем дальше, тем пуще: на каждом шагу поднимаются какие-то штуки, от которых надо избавляться. Идёшь как по лезвию!

Мы благодарим, уходим, улыбаемся. Он стал как-то ближе. Говорит: «Вы интересные, рад был вам». Приятно это слышать. Вроде бы уходишь довольный, но не комфортом, а тем, что ты в потоке. Внутри свербит, время идёт. Пора! Пора! Скорее!

Приехали на еженедельную тантру. А там, кажется, всё уже отмерло. Вот Серёжа [тренер] — он такой знакомый. И уже чужой. Делаешь практики, а в голове вопрос «зачем?!». Ушли с середины. Очень легко на душе. Почему-то очень хотелось это сделать, обрубить эту дорогую сердцу связь. Наши пути с этими людьми разошлись.

Дома всё поменялось. Мы делаем то же, что и обычно, но теперь это наполнено смыслом! Всё это ради нашей цели! Искренне, от души хочется освободиться от пищевых удовольствий и зацепок за людей и несовершенство — или, наоборот, совершенство. Пожалуйста, поскорее возьмите нас к себе на небо! Закалите, укрепите, дайте цельности, дайте опыт, и мы придём к вам с пустыми руками, но с открытым сердцем.

Больше всего на пути заряжают следующие мысли: всё, что приносит удовольствие, — мешает. Всё, что приносит радость, — помогает.

Я сказала, что считаю, будто каждый путь может быть разным — у кого-то радостным, полным смеха и шариков, а не горя и слёз. Серёга как-то хитро со мной согласился. Это восхитительно, потому что я чувствую: мой путь именно такой. Я готова пройти его и не запутаться, не сбиться. Господи, дай мне сил принять и понять всё, что ты сделаешь, и сделать всё что ты скажешь. Открыться тебе до конца, всем сердцем. Помоги сдвинуть глыбы, преграждающие нам дорогу друг к другу.

Свадьба

Десять месяцев до Пробуждения

Для начала расскажу, почему я решил жениться. Мне, как и многим «продвинутым» людям, казалось, что свадьба — это изживший себя, никому не нужный ритуал. Зачем устраивать это нелепое шоу? Рядиться в платья, надевать кольца, ставить штампы в паспорта, всех поить и кормить? Какой смысл? Мы ведь живём вместе, любим друг друга. Что изменит свадьба? Мы снимем костюмы и будем жить дальше — так же, как жили раньше. Что это даст, кроме колец на пальцах и печати в паспорте? Вот как я думал. Но постепенно в меня начали вливать информацию, которая изменила эту точку зрения. Во-первых, я увидел, что эта позиция не моя. Она была в меня кем-то заложена. Я выяснил кем, но это отдельная тема. Во-вторых, мысль о том, что нужно жениться на Насте, засела в моей голове и не выходила из неё на протяжении месяца. Тогда я решил: почему бы и нет.

Смех смехом, но после свадьбы, после этого «глупого ритуала» изменилось буквально всё. Энергия перестала рассеиваться, и мы физически почувствовали это. Ведь до свадьбы мужчина, даже если он говорит, что любит и никогда не оставит, всё равно одной ногой вне семьи. Потому что семьи нет. Да, люди живут вместе, у них даже могут быть дети, но подсознательно мужчина знает, что всё это как бы не по-настоящему. Он всегда оставляет для себя лазейку. А вдруг попадётся лучше, ведь на свете так много людей.

Даже если мужчина об этом не думает и никак это для себя не формулирует, само качество энергии совершенно другое. Мужчина и женщина не замкнуты друг на друга, и процессы, которые должны происходить, не происходят. Женщина тоже это чувствует, но настоять на свадьбе не может. Это равносильно признанию недоверия к своему мужчине, которое способно развалить всё, что есть.

Кажется, всё логично. Действительно, зачем эти глупые кольца? Но в глубине души женщина неспокойна. Она чувствует, что лазейка есть, но сделать ничего не может. Тогда, чтобы обезопасить себя, она начинает соревноваться с мужчиной. Бежит вверх по карьерной лестнице, зарабатывает деньги, заводит любовников. А когда рождаются дети, что происходит в нашем мире всё реже, их отдают нянькам, бабушкам или в детский сад. Потому что на детей нет времени. Люди хотят быть свободными… В общем, как я уже говорил, это очень обширная тема, тема для отдельной книги. Так что оставим глобальные вопросы и вернёмся к нашей свадьбе.

На фоне встреч с Пробуждёнными и выхода из бизнеса свадьба как-то отошла на второй план. Мы что-то делали, как-то готовились: нашли дом, купили платье, выслали приглашения, но не более. Решили, что всё должно получиться само собой. Совершенно не хотелось делать что-то сверх необходимого минимума. Мы просто хотели провести ритуал. Мы считали, что это очень важно.

ЗАГС и ритуал мы решили разделить, причём ритуал провести раньше. Свадьба должна объединить две семьи и дать нам энергию для движения вперёд — вот в чём состоял наш основной мотив. Нас «венчал» Сергей Слюсарев, наш тренер по тантре. Мы так хотели. Мы считали себя открытыми и готовыми абсолютно на всё, что предложит Бог, — настоящими тантристами. А значит, кому, как не Сергею, проводить этот ритуал?

На свадьбе не было алкоголя, что оказалось для некоторых наших друзей довольно грустным известием. В качестве тамады выступал ещё один наш очень хороший друг — Сергей Тамаев. Он ведёт тренинги и здорово играет на барабанах. Может раскачать публику без той искусственности, которая обычно ощущается на свадьбах. Серёга придумал много интересных и непошлых конкурсов, позволивших всем перезнакомиться, но без алкоголя всем было тяжеловато, даже несмотря на активность Серёги.

В конце дня мы провели ритуал, ради которого всё и затевалось. Это было действительно красиво. На закате мы разложили на земле лепестки цветов, поставили свечи. Уселись на подушках в круг и пели мантру, кидая в центр рисовые зёрна. Серёга Тамаев играл на барабане. Народ на свадьбе был разношёрстный, и мы боялись, что не все смогут выдержать долгое сидение под заунывные песни, поэтому ограничились двадцатью минутами. Но, как выяснилось позже, действо всем очень понравилось, так что можно было посидеть и подольше. Перед пуджей (принцип ритуала был заимствован из индусской традиции) Сергей Слюсарев сказал, что это ключевой момент свадьбы, который позволит присутствующим зарядить наш брак энергией, и это поможет ему выдержать предстоящие испытания. Поэтому все, даже самые отъявленные скептики, отнеслись к ритуалу довольно серьёзно и вкладывались по-честному.

Я смотрел на свечи, на лепестки роз, на поющих друзей и понимал, что это — прощальная песня. Сами того не зная, они провожали нас в дорогу и благословляли. Когда закончили петь, Серёга сыграл заключительное соло на барабане, после которого наступила завораживающая тишина и пошёл дождь…

Мы собрали лепестки — каждый положил в свой мешочек частичку этого общего, только что созданного сердца из лепестков и зёрен, — и все побежали в дом. Когда наступила ночь, мы вышли на улицу и запустили в небо бумажные фонари со свечами внутри. Фонари наполняются горячим воздухом, летят и светятся. Все фонари были белые, кроме одного — нашего с Настей. Наш был в виде красного сердца и гораздо крупнее других фонарей, поэтому все опасались, что с ним что-нибудь случится: что он не полетит или упадёт раньше времени. Но, когда мы зажгли и отпустили его, он уверенно полетел вверх, вспыхивая красным и пробивая себе путь сквозь потоки ночного воздуха. Все заворожено смотрели, пока сердце не скрылось в ночном небе…

Мы снимали дом на два дня. Предполагалось, что все в нём переночуют, а утром общение продолжится. Уставшие, но довольные, мы с Настей заперлись в своей комнате, молча посмотрели друг на друга, обнялись и уснули как убитые.

Утром нас разбудили тантристы. Они сказали, что нужно завязать глаза и куда-то идти. Нас вывели во двор, и когда нам развязали глаза, мы увидели перед собой палатку! Мы буквально подпрыгнули от неожиданности, потому что уже решили ехать к Мише на семинар, для которого нужно было купить палатку. Мы успели примериться к паре вариантов. И палатка, стоявшая перед нами, была именно такой, как нам нужно. Подарили палатку на свадьбу, вы только представьте! Ничем, кроме как Божественным вмешательством, объяснить это было невозможно. Бог выстилал нам дорогу и помогал. С горящими глазами мы забрались внутрь. Настя смеялась, будто в придачу к палатке ей подарили полцарства. Ребята, конечно, ожидали, что мы обрадуемся, но чтобы так… Они явно не понимали, что это для нас значило, а объяснить мы не могли.

Свадьба и всё, что на ней происходило, сделали своё дело. По пути к Себе мы часто с благодарностью вспоминали всех, кто участвовал в нашей свадьбе и поделился с нами своим теплом перед предстоящим походом.

5 августа

После свадьбы писать не хотелось. Привычка пытается отвалиться. Но, как мне кажется, зря. Буду говорить о том, что чувствую. Антон — мой муж, я — его жена. Он близок мне, как никогда раньше. И я всем сердцем благодарна за это.

Читала записи ребят из Школы [4]. Пробирает сильно. Хочу к ним в ашрам, в уединение, хочу к Гуру. Хочу избавиться от всего лишнего, хочу проживать весь опыт без заминок, без остатка и сомнений. Хочу доверять Богу, Гуру, себе. Хочу, не сомневаясь, идти вперёд. Хочу, чтобы без сна, инертности, шелухи. Помоги мне, пожалуйста, мне и моему мужу, я очень этого хочу. Помогинам исполнять твою волю, следовать ей. Помоги убрать всё, что стоит между тобой и нами.

7 августа

Антон парится насчёт ухода с работы — мозг ему дал кучу раскладов, глупейших. Парится, что мы «рано занялись Просветлением», надо было ещё пару лет потупить. Смотрим Мишины видео, от него очень хорошо. Невероятное, правильное ощущение от того, что с нами происходит, от того, как мы иногда мучительно, но всё же делаем то, чего от нас хочет мир.

Слюсарев написал неприятное письмо. Чувствуется, что наш уход вызвал в нём обиду и досаду, но он не хочет этого показывать и поэтому пишет всякую чушь. Типа того, что мы бросили тантру, так как упёрлись в некую пробку… Антон расстроился, ему это неприятно и кажется странным. Сорвался на мне.

Потом мы вдвоём ревели и обсуждали всё, что между нами, — а заодно ивсё остальное. В качестве ответа выслали Серёге Слюсареву песню Дэвида Боуи «Spaseoddity». Про космонавта, с которым потеряна связь, и поэтому Земля считает, что он обречён на гибель. Естественно, с намёком на Антона. Вот фрагмент песни:

«Но здесь, за сотни тысяч миль, я в полной тишине,

И думаю, корабль мой знает путь…

Внутри жестянки, высоко над миром.

Внизу синеет шар земной, а я в руках судьбы».

Прикол ещё и в том, что эту песню на нашей свадьбе пели под гитару Ира с Гошей. Мне об этом Антон сказал, я не знала.

Антон, наконец, смог попросить Бога убрать всё лишнее — раньше было страшно. Оказалось, что страшно только попросить, а на самом деле всё действительно лишнее. Антон сказал, что взял меня в жёны навсегда, и это даже не обсуждается, поэтому вся эта фигня, все наши проблемы в отношениях ничего не стоят.

Расписались с грехом пополам. ЗАГС — ужасное место. Собираем вещи для поездки в Крым.

Семинар с Мишей в Крыму

Десять месяцев до Пробуждения

После встречи с Атманом скелет Пробуждения, выстроенный Рубцовым и Молдовановым, начал обрастать плотью. Миша рисовал чёткие схемы, а Серёга говорил живые, конкретные слова: пошёл туда, сделал то. От этого Пробуждение стало превращаться из чего-то неприступного и далёкого во что-то обыденное и мирское. И меня это радовало.

Встречались в «Кофемании» на Трубной с Викой и Игорем, нашими друзьями по тантре. Они тоже интересовались Пробуждением. Мы описали им Атмана и сказали, что решили сруливать с тантры и идти Туда. Они решили поехать познакомиться с Сергеем. После поездки Вику очень «расколбасило», но она и на этот раз испугалась, а Игоря ничего не зацепило — он так и остался в тантре.

Мы поехали в Крым. Взяли свою модную палатку и прыгнули в поезд. После выхода из бизнеса мне была очень нужна эта поездка. Я должен был физически выбраться из этого города, потрогать свободу руками. Я был очень счастлив. Впервые за пять лет я почувствовал, что «на месте», что иду в верном направлении. В Крым мы прибыли днём, а до места добрались только к ночи. Мишин семинар проходил в какой-то забытой всеми деревне, и точный адрес таксист, конечно же, не знал. Звонить Мише в двенадцать ночи как-то не хотелось (тем более мы уже звонили час назад). Мы решили не испытывать терпение водилы, катаясь мимо Тёмных домов, и выйти. Такси уехало и увезло с собой уют салона и свет фар.

Мы остались в полной темноте посреди незнакомой крымской деревни. Вокруг ни души, куда идти — неясно. Побродив немного по улицам и не найдя указанного в описании дома, мы решили, что нужно переночевать где-нибудь в поле, а поисками дома заняться с утра. Поле было рядом. Мы раскрыли нашу палатку и мысленно поблагодарили ребят, которые нам её подарили, а также её гениальных конструкторов: палатка раскрывалась сама, а раскрывшись, приобретала нужную форму. Не нужно было ничего натягивать и поправлять. Нам оставалось только вбить колышки. Забравшись в палатку и сияя от счастья, мы посмотрели друг на друга и обнялись. Впервые за долгое время мы чувствовали себя детьми, которые строят в квартире домики из одеял и стульев, а потом прячутся в них. Было очень уютно и романтично: палатка посреди поля, освещенная огромными южными звёздами, а в ней мы — два маленьких ребёнка, прижимающихся друг к другу и улыбающихся во весь рот. Я лежал и благодарил Бога за то, что он дал мне сил уйти из бизнеса и уехать из Москвы, и за то, что подарил мне такое счастье: небо, поле, палатку и Настю в ней.

Мы проснулись часов в шесть и отправились на поиски нашей группы. Выйдя на ближайшую улицу, мы прошли всего пару домов и нашли нужный адрес. Оказалось, что мы ночевали в трёхстах метров от наших друзей. Мы перенесли вещи, по-быстрому умылись и присоединились к занятиям.

Занятия состояли из йога-асан и медитации. Всё было расписано по минутам, и свободного времени практически не оставалось. Когда же оно появлялось (часа два после обеда), все шли на море и по дороге делали либо говорилку («Кто говорит?»), либо тарабарщину — если уже выделили наблюдателя. Задерживаться на море не рекомендовалось: искупался и назад. Весь путь до моря занимал минут тридцать по пыльной и противной степной дороге под палящим солнцем, так что лишний раз идти по ней не хотелось. Поэтому мы выделяли наблюдателя в поле. По часу, по два мы ходили по полю и молотили: «Кто говорит? Я говорю», постоянно проверяя: выделился ли наблюдатель? А сейчас? А это что было? Ещё не наблюдатель?

Пищу готовили самостоятельно, дежурные каждый день менялись. Медитировали мы в специальном помещении. Перед медитациями и между ними лежали и слушали ведические гимны — каких-то «блеющих мужиков», как я их тогда назвал. Я не понимал, зачем это нужно… Эти лежания просто убивали меня. Ладно, медитация, ладно, йога — там хоть что-то происходит. Но эти лежания… Я спросил об этом Мишу, и он ответил, что лежать надо, это часть практики, такое активное ничегонеделание. Лучше от этого объяснения не стало.

Между медитациями мы делали йога-асаны. Как я уже говорил, образцовой йогой для меня была папа-бородинская. Я точно знал, что в Сурье руку нужно ставить именно с внутренней стороны, что «заднюю ногу» нельзя ставить на колено — так «не прёт», что нужно обязательно «поддыхивать» и «холотропить», иначе «не вставит». И тут Миша со своими, с позволения сказать, йога-асанами: «Колено — на пол, расслабляемся, не перенапрягаемся, ноги можно чуть присогнуть…» «Что это за йога? Тело не дрожит, не раскачивается, в голове не звенит. Что это вообще такое? Присогнуть ноги? Как можно с такой йогой куда-то улететь?» — думал я, выпрямляя «заднюю ногу». «А ножку нужно со-о-огнуть», — тут же поправлял меня проходивший мимо Миша. «Хо-ро-шо, — отвечал я сквозь зубы, — со-гну». Борьба с моей «задней ногой» продолжалась весь семинар. Я всё время её разгибал, а Миша неустанно сгибал. Под конец я сдался.

На медитациях у меня часто болело в груди. Я подошёл к Мише спросить, в чём дело. Он сказал, что это предсамадхическое состояние. «Ничего себе! — подумал я. — Я ведь ещё наблюдателя не выделил, а уже «предсамадхическое состояние». Такими темпами и за один семинар Пробудиться можно». Но семинар шёл, а приставка «пред» в слове «предсамадхическое» никуда не исчезала. Потом Миша всех расспрашивал, есть ли у кого-нибудь ощущение простого присутствия в медитации, когда просто чувствуешь: «я есть» — и все. Люди стали поднимать руки. Я не знал, есть ли у меня это присутствие, но руку тоже поднял — что я, лох, что ли? Андрей выделил наблюдателя и всем об этом рассказывал. Мне было завидно. Миша очень странно общался с людьми. Он совершенно не был вовлечён. Казалось, ему вообще параллельно на всё, что с нами происходит. Это слегка раздражало. У меня предсамадхическое состояние, а он на меня даже внимания не обращает…

Иногда Миша беседовал с нами и рассказывал о своём Пути. Особенно мне запомнился его рассказ о «корне ума». По словам Рубцова, этот «корень ума» можно увидеть, если очень долго тарабарить. «Корень ума» — это та штука, из которой появляются мысли. Миша сказал, что видел его ещё до встречи с Рубцовым. Выглядит он как игла в центре шара, и, если войти в эту иглу, случится самадхи.

— Я долго вокруг него летал, — рассказывал Миша. — Никак не мог подступиться. Войти не мог, хотя знал, что войти надо. Изучил со всех сторон.

Меня это очень впечатлило. Было похоже на какие-то кастанедовские сказки… У меня возникла ассоциация с Кощеем и его смертью-иглой в яйце. Миша сказал, что так оно и есть. Что образы в сказках появились не просто так. Ещё он сказал, что у Пробуждённых «выгорают» какие-то тонкие ткани в подкорке головного мозга, и поэтому Пробуждение необратимо. Я подумал, что, видимо, на этом основан метод сверления дырки в черепе для достижения Просветления, о котором я слышал. Я спросил об этом Мишу, а он засмеялся. Сказал, что таким способом можно реанимации достичь, но никак не Просветления.

Как-то во время обеда я решился спросить про йогу, чтобы отстоять своё право выпрямлять «заднюю ногу». Миша поинтересовался, какую йогу я делал раньше. Я, заикаясь, начал объяснять ему про какие-то чакры. Миша меня резко оборвал и сказал, что чакры — это полная хрень.

— Чакры — это просто энергетические центры. Они просто есть. Их нельзя открыть или закрыть сознательно. Если вы чувствуете чакру, значит, что-то с ней не так. Вы же печень свою не чувствуете, если она у вас не болит. То же самое с чакрами. Выкиньте из своих голов весь этот эзотерический бред.

Я немного обиделся, но бред про чакры из головы выкинул. Мне давно казалось, что что-то с этими чакрами не так, раз все их чувствуют, «раскрывают» и «продыхивают», а у меня ничего не выходит, как бы я ни старался.

— А что это за йога, которую ты даёшь, откуда она? — спросил я.

— Это йога-асаны, — Миша настаивал именно на этом термине, — которые давал Махариши своим индусским ученикам.

Иногда Миша уезжал и оставлял нас одних. В это время йогу вёл Костя. Мне это казалось странным. Костя что-то бубнил себе под нос, и я каждый раз думал, что я бы провёл йогу намного лучше. Но Миша почему-то меня не выбирал.

В целом семинар прошёл плавно и незаметно. Режим соблюдался, еда готовилась, но наблюдатель не выделялся, как мы ни старались. За обеденными беседами я многое узнал о Мише. Узнал, что он учился в Ведическом Университете Махариши, что с Рубцовым встретился, когда уже практически готов был умереть от постоянных качелей «из самадхи в ад». Когда Миша пришёл к Рубцову, то даже говорить не мог — за него говорила Иланна, его жена. Она сказала: «Вот человек Просветления хочет, но не знает, что делать. Вы дайте ему задание, он побежит выполнять». Рубцов дал задание, и Миша побежал выделять наблюдателя. Выделил за два дня, потом тарабарил, достиг самадхи, и через 2месяца наступило Пробуждение. Миша говорил, что был уже готов, что пришёл к Рубцову горячим, хотя и полностью растренированным. Он уже долгое время не практиковал, потому что разочаровался в практиках. Приглашение на встречу с Просветлённым он получил «В Контакте». Позвонил организатору, находясь на улице.

У него не было ручки, чтобы записать телефон Рубцова, и он записал его на асфальте. Позвонив, первым делом спросил:

— А состояние у вас устойчивое? Давно держится?

Рубцов ответил, что устойчивее некуда. Мише больше ничего было не надо. Ему нужен был именно прямой, физический контакт с Пробуждённым. Без физического контакта он шёл к Пробуждению уже 10 лет. Вот что он написал после Пробуждения.

История Михаила Молдованова

Когда в конце 80-х я начал поиск и стал пытаться найти ответы, искать, разумеется, было негде. Как и многие, я начинал с Кастанеды, с редких проблесков в журнале «Наука и религия». Потом обучился медитации (технике Трансцендентальной Медитации). Но меня не удовлетворяло чтение книг — хотелось понять Истину и узнать, как получить к ней доступ. Я поехал в Ведический Университет Махариши. Там соприкоснулся с Ведическим знанием, исходившим из первоисточника — от самого Махариши Махеш Йоги, который был представителем этой традиции. То, что я узнал, коренным образом отличалось от всего, что я читал прежде. Истина была очень проста, даже элементарна: Просветление даётся только Просветлёнными. Если точнее, то к Просветлению приводят наставления Гуру и служение ему. Причём всё, что для этого необходимо, изложено очень просто и ясно. (Если кого-то это интересует, могу рассказать.) Но я же знал лучше! Я уже начитался, у меня уже было своё «понимание» и «знание». И полная уверенность, что есть «другие пути»! Этими «путями» я ходил долго. На них было и раскрытие определённых сиддхов (то, что называется сверхспособностями), и получение «знаний», и самадхи, и много чего ещё. Не было только главного: того, что я искал, — себя, Просветления.

В конце концов, вспомнился закон Мерфи: «Если у вас что-то не получается, прочтите, наконец, инструкцию…» А инструкция была проста: иди к Просветлённым… И я начал искать их. При этом у меня уже было своё представление о том, «как они должны выглядеть». В Ведической традиции представлен весьма обширный диапазон этих самых Просветлённых: от Джанаки, у которого был дворец из золота, жены, наложницы и власть, до Дататреи, живущего на болотах и измазанного навозом; от Вартикакары — умнейшего и образованнейшего человека, знатока Ведических писаний, до Тротаки — безграмотного пастуха, не умевшего толком выражать свои мысли.

Просветлённые нашего времени тоже отличались большим разнообразием: от Рамана Махарши, не бравшего денег, до Махариши Махеш Йоги, оставившего после себя несколько миллиардов долларов… В любом случае я считал, что от Просветлённых должно что-то исходить, — нечто такое, по чему их и нужно распознавать. Таким было моё представление о Гуру…

Когда я впервые увидел Сергея Рубцова, то испытал настоящий шок. Обшарпанная питерская коммуналка (что это такое, поймёт лишь тот, кто бывал в питерских коммуналках), разрисованные детьми стены, усталая жена и лысый человек в обветшалой одежде, говоривший о Просветлении. Выйдя за дверь, я твёрдо решил, что больше сюда не вернусь! Пришёл через три дня…

Потом пришло то, что называется «принять Гуру». Это особый момент. Ты не знаешь, просветлён этот человек или нет (в природе не существует теста на Просветление), это даже не вопрос веры, но ты хочешь Просветления — и это для тебя главное.

А потом это случилось со мной. То, что называется Просветлением. Когда это случается, ты это знаешь на все сто процентов — тебе не нужны ни от кого никакие подтверждения, потому что ты становишься собой, тем, кем был всегда, тем, кем являешься — безграничным, бесконечным, абсолютным существованием. (Не буду останавливаться на описании этого состояния — думаю, вы сотни раз читали такие описания, написанные разным языком с использованием разных терминов, — и всё равно ЭТО не выразить словами.) Теперь я знаю, что Просветление действительно даётся только Просветлёнными. Ведическая Традиция была права.

____________________

Когда Миша рассказывал о своём опыте, я не мог поставить себя на его место. Миша был недосягаемо умён и крут. Он знал все термины и видел нас насквозь. Кому, если не ему, Просветлевать? Конечно, он Пробудился. Вон сколько шёл… Поэтому мне был ближе Сергей Атман с его схемой «Шапка, майка и трусы».

А ещё Миша всё время говорил об открытии сердца. Мол, только сердцем можно туда попасть. У меня сердце ассоциировалось с анахата-чакрой. Если сердце открыто, то в груди должно что-то теплиться и греть, а в душе должны цвести цветы. Если сердце человека открыто, то он всех вокруг любит и со всеми добр. Так я тогда думал. Поэтому в моём случае ни о каком открытии сердца речи идти не могло. У меня розы в груди не цвели — у меня там всё болело, я был на всех зол как собака. Наехал на Диму из-за кондиционера, ворчал на всех вокруг. Мне всё не нравилось. Сидеть неудобно, дорога пыльная, наблюдатель не выделяется. Какое, на хрен, сердце…

Однажды Миша положил мне руку на грудь, когда я в очередной раз сообщил ему о болях в груди в надежде получить хоть какое-то подтверждение тому, что практика идёт хорошо, раз есть телесные симптомы. Он положил руку и молча держал ее, а я весь напрягся в попытке расслабиться, чтобы, не дай бог, не упустить открывающие сердце божественные лучи, которые всенепременно должны были исходить из его руки. Но сердце так и не открылось, хотя я был уверен, что не упустил ни одного луча.

Миша постоянно повторял, что нужно «жить не для себя». Как это осуществить на практике, да с моим «закрытым сердцем», я не понимал. Но начал заставлять себя мыть за всеми посуду вне очереди и убирать со стола. Ломало жутко…

Когда семинар заканчивался, Миша заговорив о строительстве центра. Мол, есть в планах, но неясно, где строить. Нужно посмотреть землю под Питером, возможно, в Йошкар-Оле — «там воздух очень чистый, потому что войн не было». Я спросил, что он думает об Индии. Мы с Настей собирались в сентябре ехать в Индию, могли присмотреть там какой-нибудь старый ашрам. Миша ответил: «Почему бы и нет. Индия — хорошо, поедете — посмотрите. А в Йошкар-Олу никто не собирается?» Я спросил: «А сколько туда ехать из Москвы?» Миша сказал, что недолго.

У нас была машина и свободное время, так что я вызвался съездить. Мне казалось странным, что почти никто не проявлял никакой инициативы. Все сидели, потупив взгляд, и, даже когда Миша напрямую обращался к кому-то за помощью, помощь эту оказывали «через не хочу».

Мы сказали Мише, что собираемся поехать к Рубцову на Алтай. Миша почему-то ухмыльнулся и сказал, что Серёга (так он его называл) скоро сам в Москву приедет. Я спросил, точно ли он это знает, на что Миша ответил: с Серёгой вообще ничего не может быть «точно». Тогда я подумал, что это несомненный признак настоящего Гуру — быть спонтанным.

Под конец Миша начал намекать, что через 2 недели произойдёт какое-то событие, так что мы «должны быть готовы». Мы, конечно же, подумали, что это он о чьём-то Пробуждении говорит, и наверняка — о нашем. В ту ночь мы лежали в палатке и чувствовали, что, как ёжик в тумане, плывём по какой-то неизвестной реке в неведомом направлении, и нам от этого очень-очень хорошо: я ёжик, я упал в реку…

Домой мы летели на самолёте. Обсуждали семинар, Мишу. Нам «всё очень понравилось» (Миша часто смеётся над этой фразой, которую произносят все новички, побывавшие на его семинарах), и у нас остался заряд для продолжения практики в Москве. Миша рассказывал, что перед Пробуждением он «ходил в капюшоне» — ничего не видел вокруг себя, был сосредоточен на цели. Мы решили, что в Москве тоже будем придерживаться этой тактики. Уже в аэропорту, по прибытии, мы старались не отвлекаться на людей и красивые рекламные картинки. Это оказалось намного тяжелее, чем мы думали.

Москва после Крыма

Десять месяцев до Пробуждения

После Крыма мы были заряжены на практику. До Алтая оставалось пять дней, и мы не хотели растерять то, что накопили. Продолжали вставать в пять утра и делать ТМ с йогой (прости, Миша, с йога-асанами). Но с каждым днём поддерживать этот темп становилось всё тяжелее. Под конец пятого дня мы откровенно расслабились и решили, что обязательно нагоним на Алтае.

22 августа

Приехали с намерением никуда «не сливать» энергию. Ничего не делаем, кроме практик. День голодали. Устали, очень тяжело, еле выползли и восстановили режим (с пяти утра до девяти вечера). У жизни теперь есть цель и смысл, она самая настоящая. Это ощущение ничто не заменит. Мы друг другу очень помогаем и оказываем поддержку, как будто мы на самом настоящем полном опасностей пути. Сейчас я чувствую Мишу в сердце — может быть, не настолько, насколько хотелось бы — чувствую, что он нас ведёт.

Когда мы вернулись из Крыма, всё звенело, «матрица» шаталась, пытаясь нас увлечь, но мы делали практики. Оставшиеся дни в Крыму пытались открыть себя Гуру и понять свой путь. Между ребятами произошёл конфликт (Миша уезжал, ребята галдели, а Антон на них рявкнул), после чего было открытие друг другу и близость.

Когда по возвращении Миша сказал мне: «Слишком много себя, посмотри на других», — наступил кризис, и мы с грустью поняли свою бессердечность, замкнутость, ограниченность. К утру всё развеялось, и мы сердцем почувствовали практики, которые делаем не для себя. Мы много мыли посуду и делали что-то для других с настоящим удовольствием (под конец я вошла во вкус). Мне снились осознанные сны про Мишу: я склонялась к его ногам, принимая, пуская в сердце. Мы поняли смысл практики (делать то, что говорит Гуру, идти по рельсам, никуда не сворачивая), физиологию Просветления, почувствовали пустоту, почувствовали мысли как не принадлежащие нам голоса в голове. Мы приближаемся, и всё очень хорошо, очень правильно. Миша говорит, через две недели что-то произойдёт.

24 августа

Наблюдение: нужно расслабиться. Мы перенапрягаемся. Движение к Богу, отношения с Богом, с высшим Я — это как отношения между влюблёнными. Нельзя слишком давить своим желанием и чувством или брать силой, иначе произойдёт вынужденный разрыв, отдаление. Нужно больше расслабляться, всё происходит само, нужно только постоянное звенящее натяжение.

Ужас. Вчера был «развесёлый» день. Хотелось побыть отдельно друг от друга. Антон целый день мне казался агрессивным и плохим. Потом он отклонялся от расписания, чем меня рассердил, и поэтому я упорно делала практику на чувстве ненависти. Практика шла плохо, тяжело. Был час истерики. Легли спать порознь, и обниматься не хотелось.

Сначала мы ездили в метро с «опущенным капюшоном», но потом меня увлёк телик, потом люди в метро на обратном пути — их лица прямо затягивают, интересно.

С другой стороны, когда мы приехали из Крыма, режим и «капюшон, надвинутый на глаза» были реальной, необходимой и единственно верной стратегией. Сейчас Москва нас «разболтала», и мы не можем удерживать барьер, не насилуя себя. Барьер не нужно держать «из принципа», «из принципа» исключать контакты и всё интересное. Потому что, если загнать всё это внутрь, оно всё равно не даст покоя и потом выйдет боком. Здесь мы можем практиковать в определённом ритме. Если хочется другого, нужно искать другие условия. Когда мы возвращаемся в социум, отказываться от связей и обязательств (кто-то из друзей и близких волнуется, кто-то скучает) — это насилие над собой. А вот когда мы в отъезде, за нас никто не переживает.

Все ищущие пытаются следовать словам людей, которые уже прошли путь. «Надо устать от всего», «надо открыть сердце». Мы и ищущие усиленно «устаём от всего» — кто как может. В результате случаются конфузы, мы получаем ожоги разной степени тяжести и смеемся над самими собой. Реальное раскрытие происходит только тогда, когда ты перестанешь пытаться понять Бога или Гуру умом, когда услышишь сердцем, чего он хочет, как он тебя ждёт. И продолжишь что-то делать для него, будешь делать, что можешь.

Когда мы отпустили напряжение, стало невероятно хорошо. Такое ощущение, что хлынул поток, жизнь и радость снова потекли через нас. Я отвечаю на письма, пишу пост, мы разговариваем о том, что нам интересно. Всё, как раньше, — интересно и ярко. Не нужно этого стыдиться, если это так.

Поездка на Алтай

Девять месяцев до Пробуждения

«Ашрам» Рубцова располагался в маленькой алтайской деревушке под Бийском, носившей романтическое название Озеро Куреево. У Насти в самолёте выделился наблюдатель. Я ей почему-то не верил и в то же время завидовал. Её опыт не был похож на атмановский, к тому же произошло это на границе между сном и явью, и я списал это на глюк. Но Настя решила, что он выделился, и начала делать тарабарщину вместо говорилки. Больше по пути ничего примечательного не случилось, кроме встречи с бабушкой, которой мы помогли купить билет на автобус, чем были очень горды. Сергей Атман тоже был там, и это нас очень обрадовало. Мы позвонили ему из автобуса. Он нас узнал и сказал, что нас встретят.

Автобус ехал до О. Куреево по разбитой дороге три часа. На всём пути нам навстречу попалось максимум две-три машины. Мы остановились возле местного сельпо и вышли. Нас встречали Маша (это ей мы завозили вещи Рубцова) и Юля, снимавшая видео с Сергеем Атманом. Мы обнялись и пошли в ашрам. Ашрам представлял собой дом с одной комнатой, в котором жили все остальные ребята, человек 15–20. Когда мы пришли, почти все сидели на полу за столом-клеёнкой. Сергей Рубцов тоже присутствовал. Мы поздоровались и сели. Нам налили чаю и спросили, как там Мишин семинар. Мы ответили, что отлично. На что Рубцов сказал: «Конечно, отлично, на море… да на пляже…» Потом он сказал, что Алтай — это не шутки, что место это суровое. Нужно два-три дня ничего не делать, чтобы пройти адаптацию, — мол, это вам не море.

Но, несмотря на алтайскую суровость, обстановка в ашраме была очень непринуждённая. Люди слонялись кто куда. Каждый занимался чем хотел. Меня это немного смутило, потому что я приехал продолжать практику, а здесь дисциплиной и не пахло. Пахло деревенской сметаной, мёдом и хлебом, за который мы с удовольствием принялись.

Мы с ребятами спали на полу в спальниках, Сергей Рубцов с женой и детьми снимал дом неподалёку, где и ночевал. К нам он приходил 3 раза в день: на завтрак, обед и ужин. Он молча ел, садился за компьютер, который был только в этом доме, что-то делал на своём сайте и уходил. Так продолжалось изо дня в день. Никаких практик, никакого режима…

27 августа

Ощущение, что мы попали туда, куда надо, домой — несмотря на деревню, жуткий, с точки зрения моей прежней личности, быт, общую комнату, набитую людьми, неуютное место, «русский лес», всегда внушавший мне тоску и даже страх, и т. п. Впервые мне так хорошо в таком странном месте. Мы помылись в бане, познакомились с парой ребят — Сергеем и Мариной — и, довольные, легли спать в общей куче на надувных суперковриках. Чего ещё желать?

Иногда по утрам появлялся Сергей Атман и проводил зарядку. Мы брали коврики и шли на открытую площадку. Зарядка была совсем неэзотерическая. Сначала суставная гимнастика, потом силовые упражнения. Очень много упражнений на пресс. Потом удары по воздуху руками и ногами. Делая всё это, я чувствовал себя очень странно: мы к Просветлению идём или к битве готовимся? Судя по тому, как Атман показывал удары, он профессионально занимался какими-то единоборствами, и получалось у него здорово. Я тоже в детстве занимался единоборствами, и мне нравилось молотить воздух. Мне казалось, что делал я это лучше всех, и поэтому я был очень доволен собой. Потом была йога. Она тоже была какой-то странной. С надрывом каким-то, что ли. Она тоже была похожа на силовые упражнения. Мне опять пришлось переучиваться, потому что Серёга, как и Миша, требовал чёткого выполнения его инструкций. Мы зачем-то подолгу стояли в асанах, терпели усталость и боль. Эта зарядка вызвала во мне жуткое сопротивление, и через какое-то время я от неё отказался. Мы с Настей стали делать Мишины йога-асаны вместо атманской хатха-йоги и медитировать.

Готовили в ашраме по очереди. Водопровода, конечно же, не было, и воду приходилось накачивать в бочки. В отдельной постройке была баня, которую топили практически каждый день. Перед поездкой Настя жутко боялась деревенского быта — у неё были какие-то неприятные детские воспоминания о мытье ног в тазике на даче у бабушки. Но, сходив пару раз в баню, она просто влюбилась в деревню.

28 августа

Хорошо выспались, поделали странную атмановскую разминку без Атмана, потом Гуру [Сергей Рубцов] сказал девочкам взять нас в лес. Вообще, он говорит, что нужна адаптация — не перенапрягаться и ничего не делать три дня, потому что Алтай может жёстко накрыть. Мы пошли на первую «серьёзную практику»: собирали живицу в лесу. Антон пострадал сильнее всех — тупняк с выдавливанием по капле смолы из деревьев его добил. Собирательство для мужчины — это жесть.

Слушали выговор Сергея по поводу того, что никому ничего не надо, Антон качал воду. Часть особо преданных ребят решила остаться здесь зимовать — уж не знаю, их это было решение или Рубцов велел. Они говорят об этом с суровым и обречённым, но стойким видом. Меня тоже заразили. Плющит, потому что, если идти коротким путём, вроде бы надо остаться здесь. Но как же жуткая сибирская зимовка?

Когда эта тема была поднята (хотя нам никто не предлагал оставаться), я решила, что от нас требуется именно это и теперь не отделаться. Слёзы наворачиваются на глаза оттого, что я понимаю: это ведёт меня к свободе, и всё же внутри всё переворачивается. Мне непонятно, зачем устраивать такую драму из какой-то зимовки в деревне.

Сергей Атман тоже жил в отдельном домике. Мы периодически его навещали. Там была маленькая уютная комнатка с печкой, свечи и ноутбук, на котором он показывал нам семинары некоего Виктора Мороза. В первый раз, когда я увидел Мороза, мне стало жутко смешно. А ещё я сильно недоумевал: зачем Просветлённый человек такое смотрит да ещё и нам показывает? Мороз выступал перед аудиторией каких-то тёток, по классификации Папы и Бороды относившихся к категории «похудеть и выйти замуж». Мороз говорил на странном, совершенно неестественном библейско-старославянском языке: «И сказал Господь: да, это так. Идти тебе тропою сей, да обрящешь то, чего ищешь…» И всё в таком духе. Меня просто выворачивало от смеха. Кроме меня, почему-то никто не смеялся, и от этого становилось ещё смешнее. Мороз не унимался: «Когда Бог дал мне силу слышать…»

— Что это за бред? — не выдержал я.

— Что не нравится? — спросил Атман.

— Но это же ересь какая-то, нет?

— Не знаю, мне помогало.

Ребята не поддержали меня, и я подумал, что, наверное, чего-то не понимаю, раз все смотрят, а я возмущаюсь. Наверное, нужно как-то принять этого странного дядьку. Я стал напряжённо вслушиваться. Бесспорно, в его словах был определённый смысл. Он говорил, что Бог учит нас любить и поэтому засовывает в разные неприятные ситуации. Смысл прост. Если принять, что весь мир — это Бог (что я, безусловно, принимал), а Бог — это любовь (с чем тоже поспорить трудно), то мы отрицаем те части Бога, которые не любим. И Бог, показывая нам эти части, учит нас любви. Например, мы ему говорим: «Не люблю бомжей». А он начинает в нас этими бомжами тыкать, пока не полюбим. Но начинает как бы издалека, гуманный потому что. Сначала ты на улице видишь бомжа, думаешь: «Фу, бомж», — и проходишь мимо. Бог это дело видит и делает пометку в своей чёрной книжечке (или она у него белая?) — берёт тебя, так сказать, в оборот. Шьёт дело. Потом ты видишь бомжа рядом с собой в метро и отходишь — ещё одна галочка. На следующий день в метро бомж уже садится рядом с тобой. Ты брезгливо вскакиваешь и переходишь в другой вагон. Потом бомжи начинают селиться у тебя в подъезде. Потом твои соседи спиваются и превращаются в бомжей. В какой-то момент ты просыпаешься и понимаешь: ты живёшь в городе бомжей… И тут самое время задуматься о смысле жизни, о любви и о Боге, потому что, если ты в ближайшем будущем не полюбишь всех этих дурно пахнущих людей, Богу придётся применить последнее и самое мощное оружие любви: он превратит тебя в то, чего ты больше всего не любишь, — в бомжа!

Но смех смехом, а я задумался. Какая-то логика в этом есть. Ведь недаром всё, от чего мы отворачиваемся, постоянно попадается нам на глаза.

После просмотра Мороза Атман начал с нами беседовать. Было похоже на проговоры или «шеринги», которые мы так любили на тантре. Все стали рассказывать о своих беспокойствах, а Серёга объяснял, откуда они берутся и что с ними можно сделать. Подумав, я сказал: мол, меня волнует то, что я считаю себя чересчур крутым. Серёга посоветовал сказать об этом Богу:

— Ты пальцы растопырь — ты же крутой, подними взгляд к небу и скажи: «Ну чё, ёптыть!» Сможешь?

Я растопырил пальцы, но сказать не смог.

— Ну что, очко заиграло?

— Ага.

— Ну, понял теперь, кто на самом деле крутой?

Я понял.

На третий, кажется, день Рубцов решил провести с нами занятия. Мы сели, и он стал рассказывать про астральное тело. Если его выделить и находиться в нём, то тарабарить можно будет чуть ли не бесконечно. Для этого, как он сказал, существует масса упражнений. Можно, например, сесть на колени и просидеть час, потом резко встать. Либо стоять у стены, опершись на неё пальцами. Стоять нужно долго, тогда в какой-то момент стенка начнёт проваливаться, уходить из-под пальцев.

— Давайте попробуем, — сказал Рубцов.

Все пошли к стене. Я тоже пошёл. Вообще я слабо верил в весь этот бред об астральных телах и пошёл к стене только потому, что так велел Рубцов, — расстраивать его мне не хотелось. Я простоял минут пятнадцать, но никакое астральное тело у меня не выделилось и стена не провалилась. Мне стало скучно. Я тайком обернулся: смотрит ли Рубцов? Он не смотрел. Тогда я переместился в дальний угол зала, делая вид, что сосредоточенно ищу подходящее место, потом ещё раз убедился, что Рубцов не смотрит, и сел. Некоторые ребята тоже сели — видимо, у них, как и у меня, ничего не получилось. Кто-то остался стоять. Когда все закончили, Рубцов спросил, у кого получилось и кто что почувствовал. Кто-то говорил, что чувствовал, как стена стала мягкой. Я промолчал.

Потом Рубцов рассказал о технике двойного действия. Это когда ты любое своё действие повторяешь два раза. Например, тянешься за чашкой, берёшь её, а потом ставишь обратно и берёшь снова. И так повторяешь любые действия. Эта техника позволяет привязать ум к телу. То есть через какое-то время ум будет оставаться там, где находится тело, а так как тело постоянно находится в настоящем моменте, ум тоже будет возвращаться в «сейчас», а не плавать в прошлом или в будущем. Позже я узнал, что Рубцов в своё время тренировал телохранителей и давал им эту технику. Техника мне понравилась своей простотой, и я тут же начал её выполнять. Хватило меня дня на два — потом я успешно о ней забыл, но если вспоминал, то делал вновь. После упражнений все сели пить чай.

Рубцов почему-то казался очень хмурым. Он ни с кем не разговаривал и постоянно повторял, что никому ничего не надо. Я не понимал, о чём он, — ведь мы же приехали, ждём, когда он нам что-нибудь скажет, покажет какую-нибудь штуку. Мы готовы были действовать, а он только твердил своё: «Никому ничего не надо…»

29 августа

С утра расчудесная йога с Атманом, жёсткие упражнения на пресс и усиление волевого центра. Потом мы поговорили с Рубцовым о тарабарщине и пошли её делать в лес. Я кричала с полной отдачей, быстро выделилась короткая мантра. За пару часов очень устали. Потом было странное занятие с Сергеем Рубцовым — упражнения, чтобы почувствовать астральное тело. Потом говорилка. После обеда я уснула мертвейшим сном, а, проснувшись, занимались у Атмана — молитва, пранаямы. Он очень клёвый, помогает.

После ужина собирались с Атманом делать практику которую на тантре мы называли проговорами, но в общем доме спонтанно родилась другая практика: чтение Раманы Махарши и разговоры с Рубцовым до ночи на жуткие темы о спартанцах, общине. Всё отзывается, но осадок от этих тем жутчайший. Какая «община», что за сектантский ужас вообще?!

В целом ощущение такое, что нас несёт куда-то с огромной скоростью и сделать ничего нельзя: невозможно отступить, невозможно передумать — можно только максимально быстро и отважно прожить всё, что предназначено, и не оглядываться.

30 августа

Антон провёл Мишину йогу, и после завтрака мы пошли в лес тарабарить. Очень не хотелось, шло вяло. В голове постоянно плавают мысли о ближнем и дальнем будущем, о том, как зимовать, что делать и т. п. Я постоянно не здесь. После обеда вдруг накрыло: я не хочу этого подвига, зимовки. Я сформулировала самые грустные мысли и со слезами высказала их Антону. Было чувство, как во время голодания, что мы впутываемся в какое-то мутное дело не подумав. Вернее, слишком сильно что-то надумывая. Эта натянутая «драма» если и сплачивает нас, то уж слишком дорогой ценой.

Я периодически парюсь, что не помогаю людям и думаю только о себе, своих близких и их комфорте. Мне кажется, я должна в себе взращивать стремление помочь, быть в команде. Чувствую, что это всё — какая-то мозговая плесень.

В какой-то момент я снова сказала, что готова зимовать, всё приняла. И тут после ужина всё изменилось: мы пошли к Атману на «сеанс молитвы» — те самые проговоры. Сначала смотрели видео Мороза, из которого вынесли для себя схему пути к Богу через друг друга. А потом были проговоры, на которых, по идее, надо говорить о проблемах и наболевшем. Так вот, у меня вообще не оказалось проблем — аж обидно до слёз. Атман заставил нас с Антоном задуматься, действительно ли мы хотим остаться на Алтае зимовать и откуда идёт это желание. Спросил: неужели мы думаем, что можем мозгом что-то запланировать наперёд или в обход Бога? Если надо будет, он нас здесь и так оставит, а если нет, нас здесь не будет. Велел мне любить Антона и молиться, чтобы дошёл хотя бы он. Никогда не забуду эти слова и невероятно сильную эмоцию, которую донёс до меня Серёга: путь — это не духовный туризм. В конце дороги либо Пробуждение, либо смерть. Третьего не дано.

А тем временем девчонки (Люба К., Аня Семёнова, Вероника И. и Юля Ф.) попали в интересную ситуацию. Их отселили в отдельный домик, потому что они ходили в купальниках и вызывали разложение в «сплочённых рядах ищущих», которые вместо практики предпочитали смотреть на их полуобнажённые тела. Когда девчонки поняли, что это не курорт, а «суровый Алтай», было уже поздно. Им прозрачно намекнули, что раз им так невыносимо жарко, пусть поживут отдельно. Позже девчонки, в полной мере осознав свою вину, решили её искупить и побрились наголо. Рубцов, говорят, был доволен. Юля бриться не стала. Ей сказали, что она «выпала из потока», и к девчонкам почему-то не поселили. Вот с этими «изгнанницами» и жил Атман. С ними мы смотрели Мороза. Позже, когда Серёга и девчонки уехали, мы перебрались в их домик и жили в нём с Настей и Вероникой.

Я усиленно практиковал, но наблюдатель не выделялся. Зато я вспомнил несколько случаев из детства, когда видел себя со стороны. Один раз это случилось, когда я дрался с хулиганами, другой — когда меня чуть не задавила машина. Рубцов говорил, что такое возможно, но я не был до конца уверен, что это то, что нужно. Я поговорил с ребятами, но они как-то избегали разговоров о наблюдателе и самадхи, — было ощущение, что они знают что-то такое, о чём мне не говорят.

Кто-то сказал, что выделил наблюдателя, кто-то утверждал, что и самадхи уже было, но все говорили как-то неуверенно и туманно. А ведь Рубцов сказал, что человек точно знает, если это произошло. Поняв, что у ребят ничего не выясню, я набрался смелости и пошёл к Рубцову. Выбрал момент и сказал, что наблюдателя не выделил, но вспомнил случаи из прошлого, когда он у меня выделялся. Рубцов попросил эти случаи описать. Я описал. Тогда в своей безразличной манере он сказал:

— Ну, хорошо…

— Можно мне делать тарабарщину вместо говорилки? — робко спросил я.

— Делай, — равнодушно отозвался он.

Осчастливленный, я отполз. Ура! Я выделил наблюдателя! Конец мучениям. Я куда-то продвинулся. Наконец-то я смогу увидеть «корень ума»! Я рассказал об этом Насте, и она тоже за меня порадовалась. Мы пошли в лес и вместе практиковали тарабарщину. Был дождь, но нас это не остановило. Мы практиковали пару часов, а потом из леса внезапно появился Артём, который сказал, чтобы мы орали потише, — местные жители и так косо смотрят и говорят, что мы сектанты… Мы решили, что будем практиковать минимум три часа в день. Иногда практиковали и по шесть. Нашли поляну и ходили по ней кругами, тарабаря. Было тяжело. Иногда очень тяжело, но мы продолжали. Иногда Настя ненадолго засыпала на каких-то старых досках. От наших хождений вокруг поляны появилась чёткая тропинка.

Рубцов, как я уже говорил, практически ни с кем не общался. Он был суровым и неприступным, как скала. Подходить к нему было страшно. Мне практически ничего о нём не было известно, кроме обрывков каких-то слухов и того, что он сам о себе написал в своей книге.

История Сергея Рубцова

Мой кризис начался в конце 2005 года, всё закрутилось где-то в ноябре. Какие-то встречи, видео с сатсанга Пападжи… Меня спрашивали: «Просветлённый Пападжи или нет?» Я говорил: «Я знаю только состояние «самадхи», а Просветлённый он или нет, не знаю. Какая вам разница? Пахать надо!» Я всё время делал практику «иных языков»: днём и ночью, когда не спал. Утром просыпаюсь: ещё мысли не появились, а я уже та-та-та…

В конце января 2006 года я сидел в кресле и читал книгу Пападжи. Дочка играла, жена сидела на полу и что-то делала. Помню момент, когда жена взяла ползавшую дочку, притянула её к себе (я заметил это краем глаза, и мне это показалось странным — жена как бы защищала дочку от чего-то, хотя никакой видимой угрозы не было). Я в это время читал разговор Пападжи с человеком, который много лет занимался духовными поисками, побывал во многих ашрамах, но не добился никаких результатов. И вдруг что-то произошло! Совершенно неожиданно! (Перед этим всё вокруг на мгновение затихло, как бы остановилось, но тогда я даже внимания на это не обратил, не придал никакого значения.) Сам момент я описать не могу — нет для этого слов, — только последствия, когда я увидел снаружи и внутри себя беззвучный «атомный взрыв». Он был похож на атомный гриб из документального фильма про ядерные испытания… Пространство всколыхнулось — я это реально почувствовал и увидел как внутри себя, так и снаружи, и меня… расщепило! — ум-тело и Я. Мгновенно пришло понимание-знание (именно так, одним словом!): «Неважно, что делает тело, я знаю, КТО Я! Неважно, о чём думает ум, я знаю, КТО Я!» Я всё понял — мгновенно понял, что произошло, что случилось! За какие-то доли секунды понял! Это понимание было за пределами слов, логики и вообще всего, но я знал, что это Просветление… Я смеялся и плакал: «Каким же я раньше был дураком, как я не понимал, что Просветление — это так просто! Это так просто! Так просто…» После этого смеёшься не переставая. Смеёшься или плачешь от понимания того, что Просветление — это так легко, а ты был таким глупым! Место в книге Пападжи, на котором это случилось, я отметил карандашом.

Раньше я был уверен: описать можно всё что угодно. Но после произошедшего «события» я знаю: Это описать невозможно! Всё, о чём я здесь пишу, очень и очень приблизительно, а сам момент Просветления я вообще описать не могу — он от меня ускользнул! Эмоции? Чудо, радость, «свершилось!», освобождение… Тысячи восклицательных знаков не передадут того, что я чувствовал…

Просветление — это очень просто! Мастера говорят: «Гуру, Гуру, Милость Гуру». Да! Да! Гуру, только Гуру! Я никаких усилий вообще не прикладывал. Всё произошло САМО! Всё произошло абсолютно неожиданно для меня! Впрочем, я бы и не смог ничего сделать…

Я, искатель истины, всегда находился в полном неведении относительно того, чего ищу. Просветления? Да! Но что это такое? Для меня цель поиска всегда была обозначена опосредованно: либо через тех, кто достиг, либо через тех, кто сам ещё ищет, а когда говорит о Просветлении, то только передаёт чужие слова. Но не существует полузнания: либо Я — Атман и Знаю это, либо полное Неведение.

Просветлённый — это нищий, у которого есть всё, потому что никакие земные блага, никакие материальные ценности не могут заменить и одной миллионной доли того, что имеет Просветлённый. Это вне понимания, вне ума [5].

____________________

Вскоре мы решили навестить Рубцова и посмотреть, где он живёт.

Мы дошли до его дома, но Сергея там не было. Были только Вероника с Ксюшей. Перед нашим приходом они что-то делали по хозяйству, а теперь пили чай, сидя на бревне возле дома. Мы присоединились к ним. Чашек не хватило, и я пошёл за ними в дом. Когда зашёл, увидел странную вещь: в комнате стояла палатка. Внутри дома, в жилой комнате стояла кровать, а рядом — раскрытая палатка, в которой, судя по всему, семья Рубцовых ночевала. Меня это очень удивило. Я взял кружки и понёс их девчонкам. Мы стали пить чай и говорить о том, как Рубцов живёт и о чём думает. Вероника сказала, что ему никто не помогает, что тело у него болит и делать он ничего не может, а ищущие думают только о себе.

— Крыша течёт, крыльцо скрепит. Воду далеко таскать. Ещё за Ричкой надо следить (Ричард — сын Рубцова). Я потихоньку что-то делаю, но этого явно недостаточно.

Говорила Вика от сердца, и я проникся её словами. Рубцов всё время таскал Ричи за собой. Оксана, его жена, уехала со старшей дочкой в Новосибирск по делам, и Рубцов был один. К тому же я действительно видел, что ходит он с трудом, но не знал почему. Несмотря на это, Рубцов всем своим видом показывал, что помощь ему не нужна.

— А почему он ничего не говорит? Почему не попросит о помощи? — спросил я.

— Ну, такой он человек. Всю жизнь сам. Не привык просить ни у кого.

— А он вообще хоть кем-то интересуется или ему всё равно, что с нами происходит?

— Конечно, не всё равно. Спрашивает обо всех у меня. Как тот? Как этот? Он переживает за всех очень. Он всё видит. Зря вы думаете, что он не замечает ничего. Он всем говорит, что для Пробуждения делать надо, но никто же его не слушает.

— А много работы вообще? Что делать нужно?

— Да куча всего…

— Так давай попробуем хотя бы какой-то список составить и ребятам показать? Никто ведь не знает об этом, все его боятся и подойти не могут. Наверняка кто-нибудь захочет помочь — просто людям надо знать, что делать.

— Давай. Я тоже так думаю.

И мы принялись составлять список. Насчитали пунктов пятнадцать. Какие-то дела были крупные, вроде утепления стен, какие-то — мелкие, вроде ремонта крыльца. Пока мы составляли список, пришёл сам Сергей Рубцов. Он явно понял, чем мы занимаемся. Поздоровался. Мне очень понравилось, что он заметил наше «тимуровское» начинание. Чтобы усилить эффект, я стал спрашивать, уточнять у него напрямую: «Что нужно делать?», «Правильно ли мы записали?» — и далее в том же духе. Рубцов отвечал. Я был очень горд собой: наконец-то Гуру меня заметил. Рубцов позвал всех в дом пить чай. Мы сказали, что уже попили, но с удовольствием попьём ещё раз. Все переместились в дом. Сергей что-то рассказывал и был заметно теплее и ближе, чем обычно. Мне это было приятно, и я с удовольствием что-то спрашивал, пытался, как мог, поддержать беседу, лишь бы его прекрасное расположение духа никуда не улетучилось.

— Смотрите — радуга! — внезапно сказал Рубцов.

Мы посмотрели в окно. Там и правда была очень яркая и красивая радуга. Кто-то предложил:

— Пойдёмте на улицу.

И мы пошли. На улице выяснилось, что радуга полная.

— Второй раз в жизни вижу полную радугу, — сказал Сергей улыбаясь.

У меня на душе было очень хорошо, оттого что он улыбается, что не хмурится и не ворчит. Я готов был пить чай, смотреть на радугу — всё что угодно, лишь бы он улыбался… И тут мы увидели, что радуги две. Одна над другой. И обе были полными.

— Просто чудеса какие-то, — сказал Сергей. — Надо срочно сфотографировать.

Фотоаппарата ни у кого не было. Кто-то пытался фотографировать на телефон, а я думал: это наверняка знак того, что я на верном пути.

На радостях я починил ступеньку у крыльца. Она была слишком длинной и прогибалась под тяжестью ступавшего на неё человека. Нужно было вставить подпорку, чем я и занялся. Постарался сделать хорошо, потому что был наслышан про историю с крышей и другие попытки как-то помочь Сергею. Он увидел, чем я занят, но никак не отреагировал. Сказал только: «Да брось её, хрен с ней», — или что-то вроде этого. Но я доделал своё дело. Можно было ещё много чего сделать, но я решил: на сегодня хватит. Во-первых, Рубцов заметил список и понял, что я им интересуюсь, а во-вторых, я починил крыльцо, и это он тоже заметил. Решив, что я и так уже молодец и перенапрягаться не стоит, я гордо понёс список в ашрам.

На следующее утро я собрал всех ребят и произнёс пламенную речь. Выставил Рубцова чуть ли не немощным стариком, а ищущих — кровопийцами, присосавшимися к его слабому телу. Кто-то промолчал, а кто-то сказал, что приехал сюда практики делать, а не брёвна таскать. Позже выяснилось, что промолчавшие уже имели опыт помощи Сергею, почему-то в этом опыте разочаровались и теперь помогать не хотели. Были и те, кто, как Андрей Сорокин (у него Рубцов останавливался в Москве), видел в поведении Рубцова некий план Гуру, не покладая рук борющегося с нашими непомерно большими эго. Андрей сказал, что может взять список себе, а если у кого-то возникнет желание помочь, пусть обращается к нему, он «даст работу». Андрей сделал много: провёл электричество в баню и к туалету, с нашей помощью вымостил дорожку от ашрама до туалета и бани, позаботился о множестве разных мелочей. О своих трудовых подвигах он каждый раз докладывал Рубцову, на что Рубцов совершенно никак не реагировал. Я бы уже со стыда сгорел, наверное, но Андрюха держался. Глядя на наш быт и труд как сторонний наблюдатель, а не участник, я вижу, что на Алтае мы играли в Просветление. Играли в Гуру, играли в Помощь Гуру, играли в Практику. Нам всё было интересно. Даже затея с зимовкой была частью игры. Мы решили, что недостаточно круто просто приехать на Алтай, нужно ещё и остаться здесь зимовать, тогда боги, несомненно, увидят наш подвиг и обратят на нас внимание. Слава богам, они увидели в нашем подвиге глупость и послали Атмана, который посеял в наших наивных головах сомнения. Зимовать мы не остались, но успели подумать о том, где снять или даже купить дом и сколько дров нужно запасти, чтобы не замёрзнуть. Крутило нас в связи с этим решением жутко. Но мы по-честному решили остаться, а потом так же по-честному ехать в Москву, оправдав себя тем, что раз по-честному, значит, вся нужная работа уже проделана, и можно уже не оставаться.

Но некоторые ребята, решившие остаться, не передумали. Это были Андрей с Машей, Вероника и Артём. Они усиленно готовились к зимовке: запасали дрова, крутили банки с огурцами и помидорами и варили варенье, которым периодически угощали нас, чему мы были несказанно рады.

31 августа

Всё было как-то уныло и обречённо. Бесила работа по хозяйству и перспектива её выполнения. Антон делал дорожку до бани, а я снова спала без задних ног. Рубцов тоже странный: на всех ворчал, говорил, мол, делайте, что хотите. Грустные, мы пошли смотреть дом, в котором он живёт, и прилегающий участок, на котором планировалось построить ашрам. Поговорили с девочками — с Ксюшей и Вероникой — о тяжёлой участи ищущих, составили список дел, которые нужно сделать для семьи Сергея. Когда он пришёл, мы помогали ему, дополняли список, пили чай и любовались радугой. На волне этой мимолётной сонастройки были готовы опять кинуться давать денег, покупатьмашину, которая нужна была его семье для зимовки, и вообще что угодно. Помогать по хозяйству не хотелось совсем. Этот диссонанс (дать денег, но не делать идиотскую работу) выводил из себя.

Приготовили в общем доме ужин. Антон пошёл провожать Сергея — вернулся с огромными глазами и потерянный. Говорит, что у него возникло чувство жалости. Что оно бесит, это неправильное чувство, что на нём дела не делаются, что энергия не течёт к Рубцову. Мы поговорили, и стало легче.

Пошли к Атману. Он подвёл итог нашим метаниям, заявив, что у нас своя голова и мы можем делать всё, что нам нравится, никого не слушая, — только своё сердце. Вышли мы с невероятным чувством облегчения, с пониманием, что мы в очередной раз получили какой-то урок. Мы полны энтузиазма. Мы со всей ясностью увидели, как, словно в известной притче, вместо того чтобы для познания Истины пятнадцать минут спрашивать себя перед зеркалом «Кто я?», мы, посчитав, что это слишком просто, хотели двадцать пять лет мыть конюшни, чтобы потом вернуться к этому же вопросу. Поняли, что не хотим строить ашрам, что хотим и с удовольствием поможем людям, Гуру — кому угодно, если они попросят это сделать и если у нас будет искреннее желание делать. Мы поняли, что ценим и любим Атмана и от души хотим помочь ему делать то, чего он хочет. А он всем сердцем хочет помогать людям Пробудиться.

Иногда в ашрам из своего ссыльного домика приходил Атман, и я не упускал возможности с ним пообщаться. Расспрашивал его про Путь, про самадхи и про то, как он себя чувствует после Просветления. Серёга был совсем не похож на Рубцова и Молдованова. Если к Рубцову было вообще не подойти, а к Молдованову подойти можно было, но с трудом, то Серёга был «своим парнем» и говорил про Пробуждение по-простому и не стеснялся в выражениях. Его язык был мне понятен, и я просил рассказать ещё. Вот его история Пробуждения.

История Сергея Атмана

Моя история о пути к Богу начинается с того момента, когда рухнул фундамент социума и оказалось, что моё понимание себя, мира и общества не столь надёжно, как я думал раньше.

Я считал тогда, что люди, которые руководят другими, отличаются большей осознанностью, и поэтому решил организовать свой бизнес. Несколько раз эта затея рушилась, пока однажды не воплотилась: я стал успешным предпринимателем. Тогда, в конце 2002 года, я, сидя в одиночестве в своём офисе, задал себе вопрос: «А что дальше?» После этого в течение трёх месяцев у меня «забрали» бизнес, квартиру — всё, что я считал важным. А я всё продолжал спрашивать: «Для чего это всё? Почему это со мной происходит?» Сейчас я понимаю, что это был ответ на мой запрос: меня начали «чистить», готовить к встрече с Богом.

Ничто не могло меня удовлетворить. Всё, что предлагала жизнь, тешило лишь некоторое время, а потом снова возникал вопрос: «И это всё, ради чего я живу?» Меня не понимали, когда я говорил о Боге, никто не могответить на мои вопросы.

Я начал искать ответы в различных эзотерических течениях и брал из всего, что попадалось, только то, что резонировало со мной, что находило отклик в моём сердце и было практически применимо в моей жизни. Большое значение для меня имела школа Виктора Мороза, рассказывавшего о том, что путь человека — это путь Бога. Смысл его учения сводился к одному: человек, ищущий Бога, ищущий ответы на свои вопросы, в первую очередь должен честно взглянуть внутрь себя: чем наполнен его внутренний мир, чем перекрыта Истина, находящаяся в нём самом. Я стал понимать, что не воспринимал мир таким, какой он есть, а искажал его своими представлениями, суждениями о том, как всё должно быть. Видя, что мой внутренний мир несовершенен, наполнен ненавистью, осуждением, недовольством, неприятием и желаниями, которые уводили в сторону, я начал разговаривать с Богом и просить его помочь мне освободиться от всего наносного, сбросить всё ненужное и реализовать план развития, который Он для меня приготовил. Это стало единственным моим желанием. Это было то, что давало мне силы жить.

В течение семи лет я учился смирению, принятию событий своей жизни такими, какие они есть, видению сути происходящего: в чём смысл этих ситуаций, чему через них меня учит Бог? Мне приходилось проходить через боль, унижение, одиночество и безысходность, освобождаясь от ненависти, жалости к себе, обид на людей, на самого себя. Я учился жить, принимая всё, что происходит, и благодарить за всё: за самые сложные, жёсткие и жестокие с точки зрения обычной человеческой жизни ситуации.

Сейчас я понимаю, что все события имели одну цель: меня готовили к встрече с Сергеем Рубцовым. Выходных не было: по нескольку раз каждый день приходилось сталкиваться со своим невежеством, с мусором, которым были наполнены моя голова и моё сердце.

В 2008 году настолько разочаровался всвоих исканиях, что был готов принять всё что угодно, любое стечение обстоятельств. У меня не было никакой цели. Всё, что было в мире, перестало для меня существовать. Сам же я просто существовал, ни на что не надеясь. Просто просил Бога научить понимать, видеть суть моей жизни, просил дать мне знание самого себя. И в тот момент, когда надеяться было уже не на что, когда меня уже ничего не интересовало, меня пригласили на встречу с Пробуждённым Михаилом Молдовановым. На этой встрече я сердцем почувствовал, что именно этого я всегда искал, что человек, говорящий о своём Пробуждении, говорит Правду. Я вцепился в это руками и зубами и понял, что мне это нужно!

Затем было знакомство с Сергеем Рубцовым, после которого моя уверенность в том, что я нашёл, что искал, укрепилась. На тот момент я не предполагал, что всё кардинально изменится, что это последняя точка на пути, который я проживал.

Выполняя техники, предложенные Рубцовым, я ни на что не рассчитывал — просто делал то, что говорил мне Гуру. Я не знал, достигну Пробуждения или нет. Мне нечего было терять, кроме своих иллюзий и страданий, поэтому я просто выполнял предложенные практики с максимальной отдачей. Как потом оказалось, это сыграло решающую роль.

Мне было сложно понять, что значит «встать на Путь». Около полутора месяцев я пытался понять это умом, с помощью логики, пытался разобраться, что такое стопроцентная самоотдача Богу. В какой-то момент я чётко осознал, почувствовал, что перешагнул ту черту, за которой была неизвестность, пропасть. Всё остальное было потеряно навсегда, я был готов умереть. Я вспоминал свои иллюзии, благодарил Бога за каждый момент моей жизни и просил прощения. Наконец, я отпустил и желание Пробуждения — желание получить ответ на вопрос: «Кто я есть?» Когда я это сделал, произошло то чудо, ради которого я пришёл на эту землю и которое называется «познать Себя».

____________________

Иногда он сидел, улыбался и долго смотрел в одну точку. Я спросил:

— Тупишь?

А он ответил:

— Пробуждённый не тупит, он пребывает…

— А что ты там видишь?

— Да ничего. Пустоту…

— А мир стал ярче, красивее после Пробуждения?

— Он другой стал. Вроде те же самые вещи видишь, но как-то по-другому. Как будто каждый раз по-новому, что ли…

— А что нужно делать? Как мне Пробудиться?

— Нужно хотеть этого больше жизни, и Бог выведет. Практику делать. Вообще, я просил Бога помочь.

— А как?

— Ну, говоришь: «Господи, я хочу Пробуждения, я готов на всё. Убери всё лишнее, всё, что мешает мне познать тебя», — и он начинает потихоньку убирать. Больно, конечно, но зато потом хорошо.

После этого разговора я попробовал попросить Бога убрать всё лишнее. Смешно, но я не смог это сделать. Было очень страшно. Сразу стало понятно, за что я цепляюсь и что боюсь потерять. Самый большой страх: остаться на улице без денег. Я не понимал, откуда он взялся, ведь если думать рационально, такого не могло случиться никогда. Даже если у меня кончатся все деньги и я потеряю квартиру, что может случиться с каждым, всегда есть друзья и родители, которые не откажут в помощи. Не знаю, чего я боялся. Скорее всего, просто неизвестности. Но ещё больше меня пугало то, что я притягиваю то, чего боюсь. Ведь об этом пишут во всех эзотерических книгах. Мы притягиваем то, о чём думаем! Мне хотелось быстрее избавиться от этого страха, чтобы Бог не начал убирать то, что мне мешает… Страх подогревало ещё и то, что я бросил работу и жили мы на скопленные деньги. К тому же, судя по историям Пробуждённых, через потерю всего прошли все. Рубцов ушёл с работы и остался на улице. У Миши тоже не было дома, и он долгое время жил у друзей. Серёга, как известно, потерял всё. Неужели всем нужно пройти через это?

Когда уезжала большая часть народа, мы, поддавшись общей волне, тоже решили уехать, хотя по билетам должны были лететь только через две недели. Мы долго метались: уезжать или не уезжать? Бегали к Атману советоваться. Он сказал, что решать нам. В конце концов решили уехать. Подошли к Рубцову и заявили ему об этом. Сказали, что поедем в Москву помогать Атману. Он посмотрел на нас и неожиданно эмоционально сказал:

— Какие же вы тупые… Не нужно никому помогать. Атман взрослый человек, сам справится. Побудьте здесь, отдохните. Успеете вы в свою Москву.

После такого неожиданно конкретного и адресного «наставления Гуру» мы не могли не остаться. На следующий день «ссыльные» девчонки уехали, а ещё через день уехали и Атман с Любой. Мы с Настей перебрались в их уютный домик и жили в нём до отъезда в Москву.

На Алтае я стал читать книгу Хакуина, рекомендованную Рубцовым. Хакуин был дзенским мастером и очень крутым мужиком, жившим с 1686 по 1768 год. В автобиографии «Дикий плющ» он рассказывает о своём пути. Вот отрывок, который навсегда врезался в мою память:

«Я хотел остаться неподалёку от Эгоку и иметь возможность изредка приходить к нему на „личную беседу“. Я не послушался его совета и отправился в близлежащее селение Синода, в храм Инрёдзи школы Сото. Некоторое время я оставался в дзенском зале храма.

В те времена там располагалось более пятидесяти человек. Рядом со мной сидел монах по имени Юкаку Едза. Он был старшим монахом и имел подлинное стремление двигаться по Пути. Мы выяснили, что наши намерения полностью совпадают. Мне чудилось даже, что я знал его уже много лет.

Вскоре случилось так, что мы вдвоём решили вместе погрузиться в медитацию. Мы поклялись не прерывать свои частные занятия в течение семи дней и ночей. Никакого сна. Никакого отдыха. Мы срубили из бамбука палку, своеобразный сиппей длиной в три ладони, и сели лицом друг к другу, положив сиппей меж нами на землю. Если один из нас заметит, что веки другого сомкнулись хотя бы на мгновение, то тот должен схватить палку и ударить другого меж глаз, — решили мы.

В течение семи дней мы сидели прямо, как ствол дерева, в полной тишине, плотно сомкнув зубы. Веко ни одного из нас не дрогнуло. До самого последнего мига ни одному из нас так и не пришлось взять в руки палку».

В одну из ночей был сильный снегопад, и всё покрылось снегом. Глухой, гулкий звук падающего с веток снега создавал впечатление совершенной тишины и чистоты. Я попытался выразить в пятистишии радость, которую тогда испытал:

«О, если бы я мог вновь

Услышать звук снега,

Падающего в темноте ночи

С деревьев Старого храма,

Что в Синода!»

Теперь вы понимаете, насколько он был крут? Семь дней, не смыкая глаз, они сидели друг напротив друга без пищи и воды. Современным ищущим такое и не снилось… Я решил хоть как-то приблизиться к подвигам Хакуина. К тому же Атман говорил, что нужно нарабатывать «волевой центр», и предлагал упражнение для того, чтобы посмотреть, кто на самом деле нами руководит. Нужно было поставить ноги на ширине плеч, вытянуть руки в стороны параллельно земле и простоять так пятнадцать минут. Мы, конечно же, кинулись выполнять. Встали с Настей друг напротив друга, поставили будильник на часах и вытянули руки. Минут через пять почувствовали, что стоять невыносимо, и Настя начала пищать и делать жалостливое лицо (говорить было нельзя). Я в ответ хмурил брови и заставлял ее мужаться. Она попищала и перестала. Что-то в ней переломилось и изменилось. Она встала ровно, расправила плечи и стояла так до самого конца, не опуская рук. Я же начал медленно, но верно «сдуваться» и под конец был похож на какого-то червя с руками. Тело мое извивалось и тряслось, ноги подкашивались, а руки неуклонно ползли вниз…

Вдохновлённый Хакуином, я сообщил Насте: дабы «закалить дух», нужно раз в день придумывать себе какое-нибудь испытание. Начнём мы с выделения астрального тела. Мы решили простоять полчаса у стены с закрытыми глазами. Чтобы нам никто не мешал, ушли из дома и оперлись на стену беседки, что стояла у пруда. Я поставил будильник на часах. Мы встали и закрыли глаза. Во время прошлого «испытания духа» рук я не опустил, но по формальным признакам, конечно, проиграл Насте. Меня это задело, поэтому на этот раз я решил, что не сдамся ни при каких обстоятельствах. Какое, к чёрту, Просветление, если я у стены полчаса постоять не могу?

Минут через пятнадцать начался кошмар. Меня пожирали мысли: «Опусти руки. Что за тупое занятие — стоять у стены? Чего ты хочешь добиться? Ты же знаешь, что это ничего не изменит. Опусти руки! Мне больно! Я умру!» Потом подул ветер, и я вспомнил, что мы пришли сюда после бани. «Ты простудишься! Прекращай этот цирк! Ты реально простудишься и заработаешь воспаление лёгких! Хватит выпендриваться, ты уже достаточно долго простоял. Есть здравый смысл. Ты занимаешься идиотизмом. Ты умрёшь! Ты умрёшь!» Но было и что-то, следившее за всем этим. Что-то беспристрастное и бессмертное видело все эти мысли. Я не знал, что это. Мы простояли ровно полчаса. Всё это время мысли то отступали, то наступали с новой силой. Под конец терпеть стало просто невыносимо. Но будильник прозвенел, мы отошли от стены и обнялись. Никакого астрального тела мы, конечно, не выделили. Потом мы пошли домой. По дороге я стал шмыгать носом. «Всё же простудился», — подумал я.

К вечеру простуда усилилась. Настя утеплила меня и всю ночь подкидывала дрова в печку, чтобы я спал в тепле. К утру благодаря её заботам я выздоровел.

5 сентября

Мылись в бане. После этого истязали себя стоянием на ветру у стены. Интересно. Но Антон начал простужаться. После обеда пошли практиковать. Я была на грани отчаяния и слабости, но доделала. К вечеру Антон заболел. Во мне поднялась дикая агрессия — из-за практик, наверное, и всех «подвигов». Пришёл Рубцов, пообещал с нами со всеми поговорить, но помолчал, половил мух и ушёл. Сказал Артёму, что всем надо уезжать. Никто не может понять, что это не шутка, поэтому все ржут. Маша хочет определённости, Андрей философствует, Тема говорит, что никуда не уедет, а нам хорошо. Мы открываемся Гуру, как можем. Хотя и непростительно медленно.

6 сентября

Завтра Сергей Рубцов уезжает в Москву. Весь день обсуждалась тема, что ребята ничего не понимают: их то гонят, то не гонят. Маша в шоке. Андрей, как всегда, блаженно улыбается и молчит, будто что-то знает, в чём я сомневаюсь. Вероника — «преданный боец», которого оставляют. Артём тупит в компе и хочет остаться.

Ночью я долго топила печку, чтобы Антон спал в тепле и выздоровел. Я счастлива это делать, что могу ему помочь и выразить свою любовь через действие. Потом, днём, я спала, а он практиковал. За обедом все ждали прощального разговора с Сергеем, он не состоялся. Мы попрактиковали в чудном лесу, собирая грибы, потом их почистили и приготовили замечательный ужин.… Мне здесь очень хорошо, я не хочу уезжать, но боюсь зимы.

За ужином разговор опять не состоялся. Ребята непунктуальны — сначала пришли не вовремя, потом вообще лениво разбрелись. Сергей смотрел на всё это с каким-то особенным отчаянием, разочарованием и унынием. Ушёл.

Ещё я прочитал в дневниках Рубцова про «трассу». Вот что он писал:

«Мы целую ночь ходили туда-сюда. Я ставил себе цель: пройти 45 километров. Прошёл я их или не прошёл — точно сказать не могу. Не в этом дело. Главное, что я упорно ходил: одежда мокрая, течёт как с гуся. Был февраль месяц, и в ту ночь случился невероятно сильный снегопад. Я по трассе туда-сюда прошёл раза два или три, потом физически уже не мог… До домика доползёшь (он находился недалеко), упадёшь, не раздеваясь, и лежишь… Сил нет встать, а еще надо ходить! Нет, не могу. Но я вставал и шел. Километров 45 прошёл. Около тридцати все прошли. Зачем это надо? Я и сам не знаю, говорю, но надо. Потом когда-нибудь трасса встретится, и жизненно необходимо будет её пройти… и мы её пройдём! Конечно, это я сам для себя больше говорил.

На самом деле это не было тренировкой воли, физической выносливости или чего-то ещё… Я вычитал у Гурджиева: астральное тело или воля кристаллизуется очень просто: прошёл сорок миль — так не садись, а ещё три мили пройди! Сделал работу, но еще за пределами сделай. Тело уже не может подниматься, но ты встаёшь и идёшь! Поднимание своего тела и тренирует волю! Неважно: хочу — не хочу, нас научили быть ленивыми, вот мы и ленимся. Но надо встать и пойти! Только так происходит разделение: тело делает, а я наблюдаю за действием… Это состояние транса, другой режим функционирования организма. Будет очень тяжело, но это в любом случае накапливается».

Мы с Настей, как водится, решили повторить подвиг. Ночью Настя боялась, поэтому мы пошли днём. Конечно, эффект не тот, но мы же не Рубцов…

Встали с утра и пошли. Шли и тарабарили, тарабарили и шли. Стало жарко, мы разделись и спрятали вещи под деревом. Пошли дальше налегке. Прошли в одну сторону километров пятнадцать. Развернулись и пошли назад. Всё время тарабарили, не отвлекаясь. Вернулись в деревню, искупались и пошли на обед. Трасса оказалась не такой сложной, но ноги гудели. В общей сложности мы прошли тридцать километров за шесть часов.

Почти все разъехались, и мы остались с Андреем, Машей, Вероникой и Артёмом. Продолжали практиковать, но уже без особого рвения.

7 сентября

С утра Рубцов уехал как будто бы сердитый, никому не дал его проводить. Ребята в молчаливом, но героическом смятении. Маша крутит заготовки на зиму, Вероника собирает грибы килограммами. Андрюха, деревенский парень, ест за троих и работает без остановки. Артёмка уломал Рубцова, чтобы тот его не выгонял.

Все чем-то остервенело занимаются, но как будто не задумываются: Что они делают? Зачем? Какова цель?

Мы встали в 6. Всё вокруг удивительно хорошо и красиво. Поели и отправились в путь. Шесть часов шли пешком по внезапной жаре и практиковали. Круто. Ноги отваливаются. Пришли домой, и я практиковала во сне. Поговорили о том, что практика делает своё дело незаметно — просто не надо ни о чём думать, ничего ждать, ни о чём париться.

Мы согласны на всё: на любые условия и испытания. Нам здесь хорошо. Хорошо там, где мы есть. Сейчас мы в нашем уютном домике, при свече, после бани, чая и йоги. Свеча горит, Антон спит, печка топится, а я абсолютно счастлива!

8 сентября

Знаменательный получился ужин при свечах с оставшимися ребятами — спонтанный проговор о том, что мы чувствуем и чем вообще живём, инициированный Серёгой С. Все были очень искренние и чистые. Мы помолчали, а потом стали обсуждать то, как ведём себя друг с другом и с Гуру, почему он постоянно расстраивается из-за отсутствия группы, единства, из-за того, что мы накидываемся на еду, что не замечаем друг друга и подхалимничаем. Это был невероятный обмен. Я провалилась в глубокую тишину и пустоту, а Антона, наоборот, «несло». По пути домой между нами произошёл раскол: я раздулась в своём суперпереживании и не хотела выходить из него, несмотря на то что Антон сказал мне, что я цепляюсь за состояние. Кто-то внутри меня понимал, что надо слушать мужа, а остальные «крутые персонажи» говорили, что они крутые. Потом он очень искренне и нежно сказал, что я могу оставаться там одна, но мы там можем быть и вместе. Я обняла его и заплакала. Я смеялась, улыбалась, молча благодарила. Следующий день мы решили сделать днём молчания.

9 сентября

После вчерашнего открытия и дружбы мы почему-то решили молчать. Уж не знаю, зачем это надо. У меня, как обычно, с утра необузданное веселье. После завтрака отправились практиковать тарабарщину на просеку, ведущую в соседнюю деревню. Сначала я осталась сидеть посреди дороги, потому что «я так хотела», не слушалась Антона. Потом опомнилась, обнаружив, что осталась посреди глухой просеки одна, испугалась, побежала искать Антона, звать по лесам и очень радовалась, когда нашла. Мы сидели на холмике с удивительным видом на горы, соседнее село Шунарак и реку Бию. Потом спустились к реке. Потом час трудного обратного пути по пеклу в нашу деревню в тяжёлых сапогах и куртках.

То ли солнце меня доканало, то ли переутомление, но у меня случилась неконтролируемая истерика. Поругались. Я отчётливо вижу всех своих персонажей: кто ноет, кто жалеет себя, кто вредничает, кто ненавидит всех, но не могу прижать их, нет воли. Какая-то раздвоенность: с одной стороны, детское удовольствие от истерики, а с другой — понимание, что я «проигрываю раунд» и не продвигаюсь вперёд. От этого ещё невыносимее.

10 сентября

С утра мы присоединились к ребятам за вторым завтраком с сырниками. Много трындели, эго раздулось так, что, когда ушли, стало противно и стыдно. Стали разбирать меня, я плакала. Я поняла, что у меня нет центра. Есть личности, которые мною управляют, и я неразрывно отождествляю себя с ними. Сначала был шок, потом мне захотелось от них отказаться. Открытие было огромного масштаба — особенно шокировали любимые добрые и хорошие образы, роли, которые, как оказалось, тоже мною управляют. Я готова от них отказаться, разлепиться с ними. А ещё нам нужно научиться замедляться, находиться в покое, а мне — слушаться Антона и не винить себя, если что-то не получается.

11 сентября

С утра было холодно и дождливо. Мы решили в первый раз за две недели позволить себе расслабон и посмотрели сначала фильм о том, как снимали «Матрицу», а затем саму «Матрицу», в перерыве приготовив обед и пообедав. Потом попрактиковали часок. Обнимались в лесу. Потом я отстирывала цемент (Антон с ребятами вчера таскал цемент для ашрама), а Антон грузил дрова.

14 сентября

Было много разговоров о том, как делать практику: что мешает, плохо ли спать вместо практики. У Антона практики идут хорошо. Больше ничего не помню из этих дней.

Вчерашний «сатсанг» с ребятами, который провёл Антон, меня сильно достал. Мы говорили друг другу о том, что, по нашему мнению, мешает нам на пути. Мне все сказали, что мне не нужно Пробуждение, что это для меня игра, что отношение у меня несерьёзное, что это духовный туризм. У меня в голове отчаяние, протест: «Да пошли вы! Да вы сами-то! Это неправда! Это не игра!» Желание оправдаться. Мне кажется, что они смотрят поверхностно и видят образ девочки-припевочки, который я создала и которым я управляю. На следующее утро тем не менее я плакала. Мне обидно, обидно, что мне обидно, и ещё раз обидно в квадрате. Я не знаю, как мне не быть рабом этого образа и показного веселья. Я вообще уже не знаю, что — правда, куда надо идти и кому я подчиняюсь на самом деле.

И вообще что делать? Где за всеми этими ложными я — Я? У меня обида на ребят, обида на образ, поработивший меня. С другой стороны, всё это смешно. Я не знаю, что делать. Как быть серьёзной? Надо ли быть серьёзной? Что надо для этого делать? Что за чушь?

Москва после Алтая

Девять месяцев до Пробуждения

Мы ехали в Москву с твёрдым намерением помогать Атману. Он наш Гуру, решили мы. Ещё на Алтае я разговаривал с ним про его сайт и нарисовал пару идей, которые ему понравились. Я позвонил и выяснил, что он набирает группу йоги. В назначенный день мы пришли в квартиру к Анжелике. Атман давал ту йогу, которой занимался сам. У него была тетрадочка с записями упражнений, и он их старательно нам диктовал. Он давал комплекс на месяц для самостоятельных занятий и брал помесячную оплату. К тому времени я с горем пополам наконец понял, что сами по себе упражнения неважны. Важен тот, кто их даёт. Мне было уже всё равно, что делать, и я не пытался сохранить ничего из старых наработок.

Йога начиналась с самых азов. В течение первого месяца мы каждый день просто сгибали и разгибали суставы рук и ног и вращали головой. Неважно, сколько ты лет до этого занимался йогой, — садись на пол и двигай стопами: вперёд — назад, вперёд — назад. Потом кисти рук, потом вращение головой. Вставать нужно было в 6 утра — это было обязательным условием, которое мне понравилось, хотя выполнять его иногда было тяжело. Ложиться нужно было не позже 22:00, а есть можно было не позже 18:00. Все эти требования мы с Настей старательно выполняли. Мне нужно было самадхи — Серёга обещал его через полгода занятий по его системе. Я верил. Меня пёрло от того, что, прозанимавшись йогой три года, я сижу и, как в детском саду, учусь сгибать стопы.

Я в очередной раз прочитал дневники Рубцова и увидел, что он добивался самадхи через голод. У меня был опыт четырнадцатидневного голода ещё до встречи с Рубцовым. Мы знали, что это такое… И Настя просто не пустила меня туда второй раз. Тогда я решил: раз не голод, то будем неделю сидеть на одной овсяной каше без масла, соли и сахара. Я хотел укрепить «центр воли», а на самом деле мне, скорее всего, просто хотелось себя как-то помучить и доказать, что я чего-то стою. И мы сели на овсянку. Соблюдали режим: утром делали йогу, тарабарили минимум пять часов в день с перерывами на овсянку. Это была жесть. К концу третьего дня мы эту овсянку уже видеть не могли. Она была противная, пластмассовая и просто омерзительная, но мы продолжали её есть. Атман над нами смеялся и явно видел в наших действиях что-то такое, чего не видели мы. Но мы не отступали. К концу пятого дня мы были высушены и злы, как собаки, а результат был нулевой.

17 сентября

Антон поехал продавать машину. Сначала сомневался и немного жалел. Вернулся озабоченный и рассеянный. Я хочу общения с ним, его внимания и любви, но в Москве он совсем не такой, как на Алтае и в Крыму, — Москва забирает его. Плохо. Йога и медитация — очень хорошо. Компьютер — плохо, хочу перестать зависать в нём. Хочу делать практику. Лежали и разговаривали про детей (эта тема впервые возникла у меня в голове и между нами, после того как я услышала разговор Сергея с Мариной о том, что нужно заводить детей). Мне очень смешно и почему-то тепло на сердце от этой новой мысли, а у Антона — шок!

18 сентября

Новый лунный месяц мы снова встретили в самолёте. Месяц назад по возвращении из Крыма мы яростно пытались делать практику в Москве и выстроить режим — у нас ничего не вышло, и мы поехали на Алтай. Там пришло понимание настоящей ценности всей этой сумасшедшей, бездумной гонки за практикой и многих других вещей. Теперь мы заново выстраиваем себя, но мы уже другие — сказывается полученный опыт. Мы видим себя и учитываем, что находимся под влиянием поля Москвы. Видим её ложные цели и воздействия, развращённый вкус. Еда, к примеру, уже не та — вся пластмассовая. Отношения не те — отчуждённые, сухие. Привести в порядок мысли и сохранять цельность и направление движения в Москве тоже непросто. Но мы стараемся.

Я начала каждый день формулировать и писать от руки в блокноте свои цели, то, чего я хочу достичь. Антон тоже увлёкся этим. Вообще, мне очень нравится, как потихоньку выстраивается жизнь. Теперь ко всему иное отношение. Наша жизнь такая, какая она есть, а не игра в эзотерику. Появилось другое понимание всего, что нас увлекало, чем мы жили и живём, потому что всё это нанизывается на цель. Кажется, что теперь так будет всегда, что этот приобретённый стержень и чёткое понимание направления сохранятся. Не верится, что мы снова потеряем ориентиры и расклеимся.

19 сентября

Мысли:

• Слушать, всегда ощущать Гуру (безличного Гуру, высшее Я) внутри. Делать для него, чувствуя его.

• Выбрать истинное и ложное одинаково полезно — это позволяет увидеть то, что мешает. На пути нет ошибок. Есть решения, которые развивают интуицию и позволяют нащупать дорогу к себе.

После вчерашнего эмоционального перевозбуждения я с утра как с бодуна. Я не управляю своими личностями, и это сводит меня с ума.

Были на встрече Атмана с ищущими у Анжелики дома. Стало понятно, как мы изменились. Я не стараюсь вставить себя везде, где получится, — во все разговоры и обсуждения, но отмечаю моменты, когда должна была бы это сделать. Анжелика своей суетливостью и болтовнёй похожа на меня. Тоже не бесит. Естественное, спокойное принятие всех.

Атман дал «сатсанг с разоблачением», рассказывал о том, как вылезали у него личности и как он их побеждал. Я понимаю, что пока не добилась победы, — есть только осознание своего положения и стремление его изменить. На встрече я плачу. Я понимаю, что страстно желаю этого. Я хочу этого, я могу, я дойду. Это создано для меня моим Гуру, мной. Я благодарна всем сердцем, я не верю в то счастье, которое дано мне. Счастье услышать, почувствовать, захотеть, устремиться навстречу. Я благодарна и буду делать всё, чтобы осуществить это!

20 сентября

Не могу делать йогу: ленюсь, кривляюсь, канючу. Пыталась написать стих Гуру. Это меня сильно утомило, потому что мои чувства в стих не уместились. Что-то я очень измоталась. Завтра садимся на кашу. Мда-а…

21 сентября

Делали практику 5 часов. Вкладывалась, но внимание уплывает. Еда — овсянка без соли и сахара. Сначала интересно, потом хуже и хуже. Ум сходит с ума, пытается отказаться. Голова болит. Антон несколько раз психовал. Сначала злился, что у меня практика идёт, а у него нет, потом по всяким мелочам — и всё на меня. Прошло само, вытащить его не удалось. Мы договорились стараться быть заодно.

22 сентября

Три часа ударной практики, почти не отвлекаясь. Кашка идёт получше. Написал Атман, и мы к нему поехали — в гости к Руслану с Машей. Он рубил направо и налево — страстно говорил о Пробуждении, о жёсткости пути и «разбирал» наши субличности. Я чувствую в нём огромную любовь. Я хочу открыть сердце. Плачу. Он видит все мои неискренние жесты и взгляды, видит, что они идут не изнутри, что все мои проявления — поверхностная суета. Такое ощущение, что он знает всё о каждом, видит всех насквозь. Домой ехали счастливые.

23 сентября

Мантра — три часа с отдачей, но не так хорошо, как бы хотелось. Овсянка вкусная. Реально хорошо. Антон не в себе от каши. Я ему пытаюсь помочь, но чувствую, что он не реагирует. Сказал сейчас, что мы по отдельности. Так не должно быть. Йога была насыщенная: огромный воз мыслей и пониманий и отстранённое наблюдение за мыслями — они чьи-то.

24 сентября

Встаём с трудом. Каша не очень. Практика идёт лениво, внимание в отличие от предыдущих дней размазывается, бегает, не уходит в практику. Но это ничего, это обычные рабочие моменты, хотя от них тяжело и хочется ничего не делать, злиться, хочется есть. Куча эмоций. Антон, наоборот, — молодец.

Семинар с Атманом

Девять месяцев до Пробуждения

Серёга организовывал двухдневный семинар под названием «Жёсткие практики» в Подмосковье. Мы, закалённые тантрой любители помучить себя и ближнего своего, конечно же, первыми ринулись туда, ещё будучи на овсянке. Народу было человек пятнадцать. Предполагалось, что на семинаре будет сыромоноедение, — это когда за раз ешь сырой продукт только одного вида. То есть если выбрал морковь, то ешь морковь и ничего кроме, пока не наешься, если выбрал яблоко — то ешь яблоко. Мне было всё равно: моно там или сыро, главное — не овсянка… Также предполагалось, что весь семинар мы будем молчать и соблюдать строгий режим. Из практик: тарабарщина и йога Атмана. В первый день Серёга поднял нас в 3 утра и, выгнав на улицу, велел делать шаги вместе с пранаямой. Нужно было делать вдох и выдох на определённое количество шагов. Мы какое-то время так походили, затем вернулись в дом и стали делать йогу. Стояли в асанах и делали сидячие пранаямы. Затем было два часа тарабарщины. Серёга подходил к каждому, слушал и корректировал. Я старался тарабарить очень громко, но оказалось, что я тарабарил неправильно. Серёга сказал, что мы зря выделили мантру — у него она не выделялась до самадхи, и в самадхи он влетел без мантры, на одной тарабарщине. Он сказал, что нужно разбивать устоявшиеся шаблоны говорения и мантру ломать. Она выделится по-настоящему только тогда, когда сломать её ты уже не сможешь. Меня это заявление опечалило, так как я считал, что у меня мантра выделилась ещё на Алтае и именно мантру я тарабарил. Похоже, наш с Настей тридцатикилометровый поход и вообще вся каждодневная практика шли коту под хвост. Но делать нечего: я стал ломать мантру, стараясь не предаваться печали.

Потом был долгожданный завтрак из сырых монофруктов. После треклятой овсянки первый банан за шесть дней показался мне просто фантастическим. Будь я даже Набоковым, я не смог бы описать его вкус. Я просто тонул в нём. Все сосочки моего языка тянулись к нему и требовали продолжения торжества. Я и не думал им отказывать. Ребята же, напротив, выглядели удручёнными. Им на фоне их обычной диеты сырые монофрукты казались едой странной. После завтрака мы пошли тарабарить на улицу. Ходили по расположенной неподалёку поляне и бубнили или орали на все лады, кто как мог. После двух часов таких хождений Серёга остановил нас и спросил, как эффект. Я сказал, что в помещении лучше. Действительно, на открытом воздухе вся энергия тарабарщины, казалось, куда-то улетучивается и не конденсируется, а Серёга объяснил, что ее нужно накопить, и тогда тебя как бы засосёт в «корень ума». Он тоже видел «корень ума» и описывал его также, как Миша и Рубцов. Меня это завораживало. Во мне есть какая-то мистическая штука, из которой текут мысли, и её можно увидеть. Я хотел добраться до неё.

На обед опять были фрукты, и я долго выбирал между апельсином и персиком. В итоге выбрал персик и не пожалел, глядя на кислое лицо Насти, которая выбрала апельсин.

После обеда мы делали повторение мысли. Нужно было просто сидеть и повторять мысли, которые возникают в голове: «Сказали повторять мысли. Сказали повторять мысли. Хрень какая-то. Хрень какая-то. И зачем это? И зачем это? Всё. Всё. Хватит повторять! Хватит повторять!» И так далее. После часа практики стало видно само поле, в котором находятся мысли. Обнаружилось какое-то белое пространство, в котором плавали мысли. Состояние было интересное. Потом мы снова делали йогу. Потом свободное время, которое можно было потратить на прогулку. Я пошёл тарабарить один на поле возле нашего дома. Тарабарил до темноты, ходил по кругу. Когда настало время возвращаться домой, я пошёл в сторону огней. Вышел на тропу, направился к строениям, а когда подошёл, вдруг понял, что это какие-то другие строения, вовсе не наши. Я посмотрел на поляну, на дома, потряс головой, ничего не понимая. Мне казалось, на поляну ведёт только одна тропа, и именно по ней я возвращался. Но почему здесь стоят совершенно не знакомые мне дома? Может, я что-то перепутал? Я вернулся на поляну. Прошёл метров триста вперёд и триста назад, но никакой другой тропы не обнаружил. К тому же огни были именно в стороне этих незнакомых строений. Других огней вокруг либо не было, либо их загораживал лес. Я вернулся назад в надежде, что наваждение исчезнет, но оно не исчезло. Передо мной всё так же стояли незнакомые строения. Ум начал срочно латать дыры, образовавшиеся в результате такого конфуза: «Я ведь всё правильно делал… Шёл на огни… По единственной тропинке. Как же это может быть? Вероятно, я всё же не там вышел. А как же огни? Куда идти, если огней больше нигде нет?» Я решил пройтись немного вдоль строений — может быть, проглядел развилку и вышел не с того края. Судя по домам, я попал в какую-то элитную часть посёлка. Всё было из дорогого кирпича и выглядело пафосно. Собаки за заборами, шлагбаумы, литые ворота, фонари. Я прошёл всю улицу, но не увидел ничего похожего на наш дом. Улица уходила дальше, вглубь деревни, но как отыскать наш дом с этого края, я совершенно не представлял. У меня не было ни телефона, ни названия улицы, ничего. Я понял, что вышел не там, что могу и за всю ночь не найти дом, и стал думать, что делать дальше. Я давно приучил себя в экстремальных ситуациях представлять самый печальный исход. Обычно после того, как в красках обрисуешь себе самую страшную картину и примешь её, становится легче. В данном случае самой страшной картиной было то, что я не смогу в темноте отыскать дорогу к дому и мне придётся ждать утра. Ничего, в общем, страшного, но и ничего хорошего. В доме меня ждала Настя, и я уже чувствовал, что она начала беспокоиться. Ночь была не тёплой, но и не такой холодной, чтобы замёрзнуть. Я решил, что, в крайнем случае, спать ложиться не буду. Буду всю ночь ходить, а утром как-нибудь разберусь.

Мне всегда было страшно представить себе, каково это — остаться одному без денег и жилья, и вот Бог предоставил мне шанс испытать это на своей шкуре. Я решил использовать шанс и найти источник этого страха. И вот я на улице, один и без денег. Помощи ждать неоткуда. Боюсь ли я чего-нибудь? Нет. Я ничего не боялся. Наоборот, меня захлестнула волна какой-то радости и веселья. Ура, приключения! Пробежав немного вглубь посёлка и так и не поняв, как найти наш дом, я вернулся бегом на поляну и решил выйти на её противоположную сторону. Шёл быстрым шагом. Было полнолуние, и я вспомнил фильмы про оборотней. Я вообще боялся леса, а тут весь набор: один в лесу, ночь и полная луна. Но страха, как ни странно, не было вообще. Наоборот. Было ощущение, что Бог играет со мной в какую-то весёлую игру и показывает, что он будет со мной всегда. Я буквально чувствовал его присутствие, знал, что он со мной и не бросит меня. Он специально загнал меня сюда, чтобы показать, что все мои страхи совершенно беспочвенны. Не нужно бояться, нужно просто идти, что я и делал.

Примечательно было ещё и то, что я заблудился и вышел к элитному посёлку, который символизировал мою жизнь в Москве до встречи с Пробуждёнными, а теперь возвращался назад, в наш дом для практик, который символизировал Меня настоящего. Я поплутал ещё какое-то время и нашёл другую тропу, находившуюся на противоположной стороне поляны. Пошёл по ней. Вдалеке показались строения, и, подойдя поближе, я увидел в конце тропы человека — это была Настя. Как же я был рад её видеть! Всё кончилось, я нашёлся. Мы обнялись и пошли в наш Дом вместе. Она говорила, что волновалась, но была уверена, что со мной ничего не случилось. Вышла меня поискать, звала, а я не отзывался.

Придя домой, мы легли спать. Я лежал и думал о том, что когда-нибудь найду настоящую, а не символическую дорогу к Себе, так же, как нашёл её в этой показательной, созданной для меня Богом ситуации. И не будет ни страха, ни сомнения, ни боли.

На следующий день встали мы в пять. Сделали йогу, пранаямы. На завтрак была рисовая каша с маслом, чему я был несказанно рад. Похоже, только мы с Настей ели ее с удовольствием. Остальные ребята нашего восторга не разделяли. А после завтрака весь семинар внезапно сдулся. Серёга сделался каким-то печальным и велел нам делать, что хотим. Все, конечно же, немедленно начали разговаривать, пить чай и разбазаривать всё то, что успели накопить за первый день. Мы с Настей уселись делать повторение мысли, но атмосфера была такой, что практика совершенно не шла. Потом Серёга предложил посмотреть Мороза. Все обрадовались, что можно потупить у телевизора, ничего не делая. На этот раз Мороз меня «вставил» по-настоящему. Я начал понимать, о чём он говорит, и мне стало стыдно за то, что я в первую нашу с ним встречу не смог разглядеть истину за его нелепой подачей. Мы посмотрели пару встреч с Морозом, и все начали собираться — через час или два нужно было выезжать в город, и мы с ребятами окончательно расслабились. Назад ехали в электричке, и Серёга с ребятами купили пива, что мне показалось совершенно диким.

На этом мои игры в аскезу не кончились. По возвращении мы загоняли себя тарабарщиной, не позволяли себе ни телевизор, ни компьютер, ни даже книги. Жёстко следовали диете и ни с кем не общались. Серёга, глядя на нашу жизнь, только посмеивался. Через какое-то время он пришёл в гости и начал мягко говорить: мы должны впустить жизнь в свой дом, что, изнуряя себя практиками, мы ничего не добьёмся — только подорвём психику. До меня это доходило с трудом. Мне казалось, что себя нужно сломать, перебороть и высушить, как делали Хакуин и компания, чтобы Бог в конце концов заметил меня. Но после разговора с Серёгой я начал понимать, что заблуждался. К тому же по факту самоистязание ни к чему не привело. И мы решили приспустить поводок. Режим нарушать не стали, но начали позволять себе читать, гулять. Это был глоток свежего воздуха. Стало значительно легче, и жизнь забурлила. Почувствовав облегчение, я решил не останавливаться и скоро уже сидел за столом с Атманом и Олей Родионовой. Перед нами стояли рюмки с водкой. Я не пил до этого год и два года не курил. И почему-то кто-то во мне решил, что именно этот барьер мешает моему Пробуждению, что больше всего на свете я боюсь спиться и умереть в канаве, нищим и всеми презираемым. И я решил преодолеть свой страх — так меня учила тантра: нужно преодолеть страхи и стать сильнее. Страх спиться я «преодолевал» с 25 октября по 25 февраля. С помощью волшебного зелья мы залезли в самые глубокие недра своих личностей, где встретились с тем, о чём вспоминать не хочется совершенно.

25 сентября

Перед отъездом был жуткий день овсяного обострения. Мы оба были вымотанные и злые. Антон на прогулке злился, на нас чуть не наехала машина. Потом делали практику в изнеможении, а потом случился скандал по поводу организации встречи Миши. Орали друг на друга, всё понимая, но не могли остановиться. Овсянка, аскеза — ужас. Мы стали злые, жестокие, без сердца.

26 сентября

Семинар. Встали в 3:15.Гуляли, медитировали, мысли сразу стали уходить. На завтрак — один фрукт или овощ. Потом практика. Я стала чувствовать её как мелодию, чувствую, идёт ли она, как и откуда. Плакала, сама не знаю отчего. На обед выбрала помидоры. Потом Серёга дал молитву о гордыне: «Господи, прости мне гордыню мою». Я начала без особой веры и вообще не ощущая никакой гордыни в себе, но доверяя Гуру, давшему такое странное задание. И вдруг пошло. Сначала полились слова — как будто кто-то вкладывал мне их в голову. А потом — присутствие Бога. Это присутствие помогло ясно увидеть, где у меня лежит всё тайное и скрытое, в том числе и гордыня. Я засмеялась от радости, потом наслаждалась этим присутствием и заплакала от любви, которая потекла ко мне. Она такая огромная, а у меня такая маленькая пропускная способность. Я разговаривала с Ним. Он был невероятно близко, и я почувствовала, что прошла всю эту дорогу неслучайно и не зря и что Пробуждение — это то, чего Он от меня хочет и ждёт. Я всё сделаю для этого.

На ужин прогулка, рис, мантра. Йога идёт суперски. Всё очень хорошо. Я очень скучаю по Антону [6] и наблюдаю за этим.

27 сентября

Дома мы поняли, что не знали, не видели друг друга, что надо идти к высшему Я друг друга, что нам друг друга достаточно, чтобы убирать все перегородки из сердца. Зачем для этого другие люди?! Это было невероятное открытие. Я чувствовала, как Бог смотрит через меня на Антона и говорит: «Ну где же ты был всё это время?!»

Стена

Восемь месяцев до Пробуждения

В спальне при ремонте мы зачем-то сделали низкую стенку посередине комнаты, которая отделяла кровать от рабочего стола. Вроде задумка была хорошая, и стена действительно разделяла пространство на два сектора, но со временем мы стали замечать, что находиться в спальне не хочется совсем. Света было мало, и стена жутко давила.

Когда атмановский семинар закончился, к Атману приехала из Питера Аня Семёнова. Она зашла к нам в гости. Аня занимается Васту- «ведическим фэншуем». Увидев стенку, она сказала, что центр комнаты, по Васту, оставляют для Бога. Там должно быть много света и украшений, а у нас стена на месте Бога. Мы эту стену уже давно хотели снести, а тут ещё такое заявление. Естественно, я сразу пошёл в магазин за кувалдой. Место для Бога расчищалось с трудом. Строители сделали свою работу добросовестно. Но под конец дня мне удалось её сломать. На вынос кирпичей сил уже не оставалось, и мы решили отложить это мероприятие на следующий день.

8 октября

Мы пошли в магазин за кувалдой, чтобы разрушить стену посреди комнаты. Купили кувалду, нарисовали на стене кирпичики, которые «мы положили на месте Бога в своём сердце», подписали их («гордыня», «злость» и т. п.) и после нескольких тактических ошибок и попыток взять стену нахрапом стали методично разбирать её по кусочкам, спокойно и терпеливо. В основном всё делал Антон. Я читала Мороза про гордыню. Меня накрыло раскаяние и чувство «как же так?! почему я этого о себе не знала?! как это скрылось от меня?». Я плакала, молилась и просила, умоляла вести меня дальше. После этого сначала выключился свет в квартире, а потом я стала заболевать — стремительно и странно. К концу дня у меня поднялась температура и разболелось горло… Чувствую небольшое огорчение из-за болезни, смешанное с огромной благодарностью за заботу обо мне, хоть суть этой заботы мне и неясна.

Мы легли спать на полу на кухне. Я помолилась, и мне всю ночь снились Бог, молитвы, разговоры с ним. Я ничего не помню, но было ощущение настоящей работы. Я страдала от температуры и физической боли, но не жаловалась, потому что ощущала: Он со мной. Вот уж помолилась так помолилась. Мда-а.

9 октября

Пришла Анька и сказала, что стену мы должны выносить все вместе, раз уж она тут. Рассказала новость про Рубцова, что у него родился сын и как он счастлив. Сказала, что нам надо поехать к нему, он «ждёт нас». Мы удивились и умилились, желание поехать к нему действительно было, особенно у меня — хотелось увидеть его. Поговорили о Школе и необходимости взаимопомощи на пути. Всё замечательно.

10 октября

Я иду на поправку. Анька ночевала у нас. Ребята с утра разгребают стену. Я тоже из последних больных сил вынесла парочку кирпичей, а потом поспала. Позже с Анькой разбирали её завалы-зажимы — у неё за время, проведённое с Серёгой, тоже всплыла куча проблем и комплексов. Потом ходили на фильм о Пробуждении («Луна 2012»): там люди-клоны со сроком годности пытались вернуться «домой» с Луны.

Аня наконец уехала. Мы созвонились с мамой Антона, после чего начались многоплановые масштабные разборки. Антон разбирался с тем, что я встреваю в разговор с его родителями и веду себя плохо, а я — с обидой на него. Мне представилось, что я — Бог, который кажется Антону болтливым клоуном, и это моё своеобразное бремя. Потом Антон зациклился на том, что совсем меня забил и запритеснял своими претензиями и требованиями, а я сказала, что это чушь и что будет новый урок — пусть в него вкладывает эту энергию, вместо того чтобы извиняться.

Комната теперь чистая, просторная, уютная — не нарадуемся. На место Бога спонтанно повесили наши старые рисунки сердца и Антона, рисующего сердце, а также персонажа под названием «Лесной бог». Изменения, натурально, пробирают до мурашек. Мне хочется рассказать маме обо всём, что происходит, я буду счастлива, если мне представится возможность сделать это, донести это когда-нибудь. Аня передала, что нас зовёт Рубцов. Я очень хочу к нему. Я увидела его в новом свете и наконец-то хочу с ним поговорить.

17 октября

Пока мы были в Питере, Миша остановился у нас дома. Приехали — а он уже у нас. С утра болтали с Мишей, он нам разъяснил понятие «Гуру». Мы поняли, что Атман — наш Гуру, и очень радовались этому, писали ему счастливые эсэмэски.

После Мишиной встречи поехали с Атманом к нам домой. Пригласили целую толпу московских ищущих отмечать ведический Новый год. Было очень хорошо, радостно, уютно, и мы ощущали любовь — к Серёге и к Мише. Из всех друзей, которых мы звали, до встречи на тему Просветления дошли только две девчонки с Симорона. Миша нам объяснил про говорилку, дал ритм — у Антона она сразу полилась.

Поездка к дольменам

Восемь месяцев до Пробуждения

Итак, мы постепенно подсели на Виктора Мороза. Стали играть в его весёлую игру «найди Бога в том, чего не любишь». Молились, каялись, избавлялись от гордыни. Видели во всём, что с нами случается, уроки Бога — короче, встряли по самое не хочу.

Увидев нашу увлечённость, Серёга решил её поддержать и организовать поездку к дольменам. Почему к дольменам? Потому что Виктор Николаевич Мороз начал свои поиски Бога после грандиозного мистического опыта, который получил во время посещения этих самых дольменов. Дольмены — это камни с дырками, оставленные «древними». Вокруг них, как и вокруг любых подобных конструкций, ходят тучи мифов и легенд, одной из которых положил начало опыт Виктора Николаевича. Бог заговорил с Виктором Николаевичем, когда тот находился у дольменов. Потом Виктор Николаевич привёл к дольменам других людей, и с ними тоже заговорили Бог и его посланники. Люди стали приходить к дольменам всё чаще и получать послания и наставления, которые старались выполнить, чтобы в следующий раз к ним не было претензий, а были лишь новые задания. Вот так они и проводили время. Потом за какой-то прокол Бог устроил Виктору Николаевичу сердечный приступ, и тот угодил в больницу, где понял, что отправили его в больничную палату для того, чтобы он написал книгу и рассказал всем про дольмены.

Сергей Атман посещал лекции Мороза пять лет, до встречи с Рубцовым. На лекциях разбирались бытовые ситуации, и Мороз помогал людям понять, что та или иная ситуация значит и что через неё хочет сказать Бог. Сам Сергей тоже ездил к дольменам с группой и тоже общался с Богом — говорил, что именно после поездки к дольменам начался его путь, что именно после нее начались самые «суровые уроки». На эти слова мы и клюнули. Мы никак не могли дождаться, когда же начнутся «суровые уроки» и настоящие испытания. Когда же Бог создаст ситуацию, в которой мы покажем ему и, конечно же, себе, какие мы крутые воины духа. И будем показывать снова и снова. Ну и в итоге дождались…

К дольменам нужно было ехать на пять дней. Находились они под Новороссийском. Там же жил Виктор Николаевич Мороз. Серёга сказал, что, если удастся перед дольменами к нему попасть, это будет большая удача. Он нас благословит, после чего «работы нам на годик хватит». Мы разместили в Серёгиной группе «В контакте» объявление о том, что организуется поездка. В итоге собралось восемь человек, включая Атмана. Это были мы с Настей, Люба Ким, Аня Семёнова, Лёха, Костя К. и некто Рафаэль, которого мы видели первый раз в жизни. Некоторые ребята были из Питера, но выезжали мы из Москвы. Все собрались на вокзале, сели в поезд и поехали в Новороссийск.

По дороге Серёга созвонился с Морозом, а когда положил трубку, торжественно объявил: «Нас ждут!»

И вот Новороссийск, такси, и после непродолжительных поисков мы уже в посёлке Мороза, идём к его дому. Серёга, помимо того чтобы познакомить нас с легендой о дольменах, преследовал ещё и свои цели. Во-первых, ему хотелось взглянуть на своего учителя Пробуждённым взглядом и посмотреть, кто же он есть на самом деле. Может быть, он тоже Пробуждён? А во-вторых, ему просто хотелось сказать учителю человеческое спасибо.

Мороз оказался огромным мужчиной лет шестидесяти. Вид у него был не очень здоровый, но впечатление на людей он производил мощное. Мы расселись и начали задавать вопросы. Минут через пять выяснилось, что Мороз не знает, что такое Пробуждение, и вообще не имеет свойства напрямую отвечать на поставленные вопросы. Все его рассуждения сводились к его теории «уроков любви» и показу мистического творчества его дочери. Я быстро разочаровался и подумал, что моё первое впечатление от видео на Алтае было верным. Что-то с этим мужчиной не так. Через какое-то время в дом на вечернюю молитву стали подтягиваться люди из группы Мороза. Серёга очень рекомендовал помолиться в этой группе и попросить «убрать всё, что мешает». Я решил: может, Мороз и не в себе, но раз Серёгу от него так пропёрло, почему бы и не помолиться. Если это сработает и приведёт меня к Пробуждению, я готов молиться кому угодно и сколько угодно. Группа собралась, начался сеанс молитвы. Заиграла музыка, все закрыли глаза. Скоро в комнате началась непонятная возня. Я приоткрыл глаза и увидел, что какая-то женщина улеглась на пол и скулила, вскидывая руки к небу. У неё явно был религиозный экстаз. Мне стало неловко, и я закрыл глаза. Все эти стоны отвлекали от молитвы, и я не мог думать ни о чём, кроме как о ползающей по полу женщине.

Сеанс закончился. Мороз стал спрашивать, кто что видел. Женщина начала описывать свои грандиозные переживания, группа её поддерживала. Все чему-то радовались. Я опять почувствовал себя эзотерическим инвалидом. Когда очередь дошла до меня, я сказал, что ничего не видел. Потихоньку все стали расходиться. Я решил спросить у Виктора Николаевича, что мне мешает прийти к Богу? Он посмотрел на меня внимательно и сказал: «Терпение». Он подтвердил мои мысли.

На следующий день мы к дольменам не поехали, потому что пили, а винили в этом провидение. Серёга говорил, что к дольменам нас не пускают — не зря же мы тут все напились. Время ехать к дольменам ещё не пришло. Поехали лишь на третий день. Серёга нас отвёл к камням, велел общаться. Я честно подошёл, прислонился ухом — а вдруг правда что-то скажут, но ничего не услышал. Утверждают, что слышат не все, но многие чувствуют какое-то присутствие. Что-то необычное. Я не чувствовал ровным счётом ничего, кроме холода.

На обратной дороге мы набрали «святой воды». Вернулись в частный дом, в котором остановились. Дольмены находились в разных местах, и сами они были разными. На следующий день мы поехали к другой группе камней. Но и там я ничего не почувствовал.

Был, правда, один момент, который остался в сердце. Когда мы шли к дольменам, Серёга крепко взял меня за руку и повёл за собой, как старший брат. Мне было немного неловко, ведь в России мужики не держатся за руки, но ничего пошлого в этом, конечно же, не было. Серёга шёл и говорил мне что-то про путь и про Бога, который мне обязательно поможет. В тот момент я понял, насколько сильно этот человек верит в меня и хочет, чтобы я попал туда же, где находится он. Несмотря на всю его суровость, обусловленную жизненными невзгодами, иногда в нём вспыхивало и загоралось сердце невероятной красоты и силы, согревавшее всё вокруг. Возможно, лишь благодаря этому сердцу, а не железной воле, о которой он без устали твердил, он и Пробудился. И только благодаря этому сердцу мы оставались с ним так долго, несмотря на многие его странности.

Вечером Рафаэль (мальчик, которого до этого никто не видел и не знал) истерически засмеялся и сказал, что Пробудился. Я было поверил, но потом увидел, что он в совершенном неадеквате. Серёга с ним поговорил, заставил поотжиматься и поприседать, после чего возбуждение Рафаэля сошло на нет, но вера в своё Пробуждение не прошла. Он смотрел на всех как безумный, и мне становилось от этого страшно…

Несмотря на то что я ничего не почувствовал, мы очень сблизились с питерскими ребятами, и это мне нравилось, но настало время уезжать. В поезде мы поговорили с Серёгой о том, что было и к чему это приведёт. Он сказал, что, даже если мы ничего и не почувствовали, всё уже сделано. Что начнут происходить события, которые изменят нашу жизнь. «Хотелось бы верить», — подумал я.

Питерские ребята уезжали домой в день прибытия в Москву. У них было немного времени, и Аня Семёнова заскочила к нам домой — не помню уже зачем. Мы показали ей фотографии с нашей свадьбы, посмотрев на которые она сказала: «Ты, Антон, граф. Тебе нужно от этого графа избавиться, и Атман тебе в этом поможет, как никто другой», — и уехала.

Несмотря на разочарование в Морозе, мы ещё довольно долго играли в игру «избавься от гордыни» и «расшифруй послание Бога и поблагодари его».

24 октября

Были у Мороза. Корабль восхищения его учением и преклонения перед ним, который строил Атман да и мы тоже, разбился. Помолились. И началось. Пришли в ресторан. Там Серёга жёстко меня взгрел на тему помощи Антону — типа я сую ему «записи ума» вместо настоящей помощи. Тяжело было сразу прийти в себя от такой новости.

Потом нашу общую гордыню после Мороза (мы такие офигенные ищущие и нашедшие (в случае Серёги) Просветление, а Мороз — старый безумный дед) слили дэпээсники. Всех нас вытащили из такси и обшмонали в поисках наркотиков. Мы приуныли. Потом был ночной сатсанг, где Рафаэль немного двинулся и решил, что он Пробудился, — орал, смеялся и плакал, а Атман его вытащил.

28 октября

Два дня пытались попасть к дольменам, но пили весь день и всю ночь, так что выбрались только в последние два дня. Сначала был дольмен «дедушка» — болело сердце, чувствовалась благодать. На следующий день — посёлок Пшады. Дольмен вселенской матери. Накрыло ещё в Геленджике, за столом в кафе, где мы сидели в ожидании автобуса. Аня с Серёжей синхронно увидели во мне светящуюся женщину в белом, неземной красоты и мудрости. Потом весело ехали на автобусе и будто попали в «волшебный мир», в другой век, в дохристианскую эпоху. Посетили дольмен матери. Потом была прогулка к городу дольменов, полная любви. Купались в реке голышом. Дольмен «патриарх» — великий и добрый.

По дороге домой поднялась тема моей верности мужу. Серёга на меня вдруг набросился, сказал, что я как жена не должна показывать чужим своё тело. Я пыталась оправдаться, мол, купались все, но он как-то по-своему видел то, что и как я делала. В его словах было очень много ненависти ко всем неверным женщинам в его жизни и просто к женской неверности как таковой. Сказал, что, когда придёт время, будет проверка, так ли я верна и предана Антону. Было очень тяжело ощутить всё это, его картину мира применительно к себе. Меня накрывает и сильно крутит, я пытаюсь понять, что со мной не так.

Потом Антон загрустил, захотел делать практики и заниматься чем-то полезным, а не выпивать и смотреть на камни. Атман почувствовал это, очень рассердился и всех разогнал. Мы ушли спать и заперлись на замок от всей нашей странной компании. Дорога в поезде была любопытная — с отъехавшим Рафаэлем (его так до конца не отпустило) и певицей-гитаристкой из соседнего купе.

4 ноября

Встретились с Таней С. Она переживает за нас, расспрашивает о том, что мы делаем, сомневается в правильности пути и в том, что наши новые друзья не шарлатаны. Мы задумались: откуда такие страхи у наших друзей? Нам кажется, что это страх подлинно или потенциально ищущих — идти туда, куда их зовёт высшее Я.

Всплыла тема красоты и уникальности прекрасной Ларисы (знакомая Ромы, с которой он пришёл к нам в гости), в которую влюбились все мальчики — от нашегоДимы (младший брат Антона) до Антона и Атмана. Меня накрыло, как никогда. Я поняла и увидела наконец, что меня очень сильно унижает, когда мой любимый муж смотрит на других, сравнивает и я оказываюсь хуже. Это просто невыносимо. Я не хочу, не умею унижаться. Очень больно, очень обидно, я молюсь, я вижу причинно-следственные связи, но не могу совладать со своими чувствами.

Дома произошло кое-что необычное. У меня внезапно полились слезы, я спонтанно начала молиться, прося прощения за гордыню перед другими девушками. У меня перед глазами вставали картины, когда я была юная, свободная, глупая, ветреная пофигистка и нравилась всем мужчинам. Мне было плевать на других женщин, на женщин этих мужчин и их чувства. Мне было даже приятно осознавать своё сиюминутное превосходство над ними, которое я читала в глазах их мужчин. И у каждой женщины я просила прощения за то, что возвышалась над ней за счёт качеств, которые не являются моей заслугой. Очень больно, тяжело, и запасы там внушительные. Простите меня, простите, пожалуйста.

5 ноября

Поговорили с Таней С. о её беспокойстве за нас («Вы даёте им деньги?») и спросили, почему именно наш образ жизни её так сильно волнует, почему беспокоятнаши деньги и возможность, что нас разводят. Сказали ей, что за такой «развод», за настоящую жизнь в поиске себя настоящего, ничего нежалко.

7 ноября

Антон решил встретиться с Серёжей Слюсаревым. Рассказал потом об их разговоре: каждый из них остался при своём. Сергей, по его собственным словам, никуда конкретно не идёт. Его критерий «правильности» состояния, его ориентир — благость и открытость. Также, по его словам, я агрессивна, и это плохо. А ещё наша «группа» — т. е. Оля, Атман, мы с Антоном и Анька (такой компанией мы ходили в баню с тантристами, занимающимися у Серёжи) — держится друг друга, в то время как «его ребята» открыты. Вдобавок ко всему Антон, по его мнению, пошёл к Пробуждению «из-за эго».

Сергей ушёл, а у нас вдруг поднялось очень много тем. Сначала я напряглась: почему мужчины меня сторонятся? Где они видят агрессию и холод? Я для них как будто из другого мира. Это видно по Атману, Слюсареву и другим «учителям», да и не только по ним. Я вспомнила Веру З. и её холодность, которая так задевала и бесила меня. Я догадывалась, что это неспроста. И тут Антон выдал: это всё правда, я холодная и высокомерная Снежная Королева. Меня будто огрели по голове — я была не в состоянии это принять, обомлела и минут пять не могла прийти в себя. Тогда Антон похлопал меня по плечу — мол, расслабься. Сказал, что просто помогал мне разобраться. Я обалдела.

Потом была тема замужества. Мол, я изменилась после замужества, как и все женщины, но не хочу этого признавать, а ещё не хочу признавать, что мне замужество было нужно и я обманывала Антона, демонстрируя ему только лучшие качества, — так запрограммированы делать все женщины: «продавать себя» и скрывать недостатки. Оказалось, я панически боюсь, что кто-нибудь узнает о моих тёмных сторонах, потому что они плохие и недостойные. Чувствую себя ущербной. Но Антон говорит, что чем неожиданней и полней я раскрываюсь, тем лучше. Потрясающее открытие. Как и то, что я как за шторкой прячу ото всех и от себя свои негативные качества и не хочу никому их открывать, потому что это больно, это равносильно добровольному умиранию. Сухой остаток такой: я злая, холодная, плохая жена и замужем по расчёту. Я не хочу, чтобы видели то, что я скрываю, потому что это я решаю, какой быть и что показывать. А мне нужно принять всю себя, забрать всю силу отовсюду, увидеть, кто через меня живёт, обнаружить его и подчинить себе.

Дома после всех обсуждений и откровений накатила любовь друг к другу. Я сияла как алмаз. Мы разговаривали — просто как муж и жена. Нам хотелось просто жить, без рамок и постоянной работы, потому что нам казалось, что мы слишком много работали. Это наша сильная сторона, а слабая сторона — неумение ослабить этот напор, просто жить и радоваться, открывать мир, делать что нравится, не предавать себя, не изменять себе. Мы хотим в Индию! Хотим другую йогу, Мишину. Хотим любить друг друга и радоваться друг другу, даже если на достижение этого уйдёт куча лет. Так прошли три дня без Гуру… Что же будет дальше? Очень интересно.

9 ноября

Поехали на занятие по йоге, которое решили вести вместе с Атманом. Никто не пришёл, кроме Лёхи П. Ищущих нет. Как говорит Рубцов, никому ничего не надо. Ну и плевать. Надо жить. Пусть сами приходят.

Маша-Марина Штейн

Семь месяцев до Пробуждения

Дольмены как-то быстро забылись, но события действительно стали разворачиваться нешуточные. Во время очередной поездки в Питер с Серёгой Атманом я влюбился в Машу Штейн. Не знаю, что это было: провидение, карма или просто глупость, но, как бы там ни было, крышу мне снесло.

Я уже говорил, что и я, и Настя были сторонниками «свободных отношений», и, казалось, после свадьбы мало что изменилось. Правда, свободными наши отношения были только с моей стороны, так как Насте никто, кроме меня, не был нужен. В общем, нас с Машей закрутило. Я словил грандиозное самадхи, а Настя очень сильно пострадала.

Когда мы приехали в Москву, многие вещи прояснились. Мы с Настей помирились, но остался сильный фоновый стресс. Под вечер позвонила Маша и сказала, что хочет приехать, чтобы разобраться в отношениях. Я её особо не звал, но она, преодолев какие-то невероятные трудности с покупкой билетов, всё же приехала, и «вечеринка», начатая в питерской коммуналке, продолжилась. Под вечер Настя лежала на кровати «убитая» и не могла даже разговаривать. Всё это происходило на фоне планировавшегося в Москве семинара Мороза, который назывался «Семейные отношения». Мы на него собирались и, естественно, всё списали на него. Мол, нас «готовят».

Мы поговорили с Мариной (Машей), и она собиралась уехать в тот же день, так как всё, что хотели, мы выяснили. Но, уже выходя из подъезда, чтобы ехать на вокзал, она наткнулась на Серёгу Атмана, который привёл её назад. Серёга сказал, что раз уж она приехала, ей стоит задержаться на пару дней в Москве и сходить на Мороза.

10 ноября

Питер. Первый день. Происходит много нехорошего — писать об этом не буду. О том нашем приезде по Питеру потом ходили и жуткие слухи, и достоверные факты. В самом начале, по пути к Аньке, у которой все тусили, я на автопилоте зашла в церковь и стала молиться какой-то иконе. Как оказалось — Ксении Петербургской. Узнала потом, что она покровительница семьи. <…> Весь день страдаю с переменным успехом… <…> У нас шок и слёзы, потрясение, потом — невероятная любовь. Я просто разрываюсь на части.

В. Мороз, семинар «Семейные отношения»

Семь месяцев до Пробуждения

Утром приехала Ольга Родионова, которая тоже хотела пойти на встречу с Морозом. Мы собрались и все вместе поехали.

Людей набиралось много, поэтому Виктор Николаевич устраивал встречу только для нас, ищущих. Обычной аудитории — престарелых домохозяек — слава богу, не было. Мороз удивился, что так много молодых людей, и начал выступление. Тема семинара — «Семейные отношения» — в связи с недавними событиями была для нас очень актуальна. Несмотря на мой скепсис по отношению к учению Мороза, я слушал очень внимательно. Но не потому, что Виктор Николаевич обладал какими-то сверхспособностями (этого я, кстати, не отрицал, но из-за моего стойкого отвращения к разного рода религиям, мне не нравилась его форма подачи), а просто потому, что он был мудрым и приятным человеком, многое повидавшим за свою жизнь. Всё, что он говорил, было интересно, и я, отбросив предубеждения по отношению к форме, в очередной раз многое для себя почерпнул.

Семинар длился два дня. На второй день, перед заключительной частью, Мороз устраивал личную консультацию, и мы с Настей на неё пошли. У него действительно был какой-то дар, в полной мере раскрывавшийся именно во время подобных консультаций. Мы спросили, в чём наша проблема. Мороз ответил, что Настя слишком сильно держится за меня и поэтому я ей изменяю, ведь такова природа мужчины: он всё делает наоборот. Мне же он сказал, чтобы, несмотря на это, я старался не изменять, потому что ни к чему хорошему измены не приведут. Всё просто, банально, но ничего другого нам и не требовалось.

После консультаций проходила заключительная часть, на которой Мороз говорил про детей. У нас с Настей уже был разговор о детях, и она дала мне понять, что хочет ребёнка, но я был не готов. Мне казалось, что заботы о детях могут помешать Просветлению, которое было для меня важнее. Мороз говорил о том, что настоящая проверка отношений начинается только после появления ребёнка. Ребёнок высвечивает в родителях все скрытое, вскрывает это. С тем, что вылезает, приходится разбираться, и многие пары этого не выдерживают. Ещё он говорил, что если уж мы тут собрались для того, чтобы познать Бога, то ребёнок — это самый естественный природный инструмент, позволяющий обнаружить всё, что Бог от нас скрывает. Он объяснил, как на энергетическом уровне люди блокируют свою жизнь, используя контрацептивы и не позволяя ребёнку появиться. Сказал, что таким образом мы тормозим свою эволюцию. Я слушал это, соглашаясь практически с каждым словом, и в какой-то момент согласился окончательно. Решил, что контрацептивами больше пользоваться не буду. Если Богу будет угодно послать нам ребёнка, то пусть он это сделает. А Пробуждение, если это действительно эволюционный процесс, никуда не денется. Даже если и денется, то, по крайней мере, Настя будет счастлива. И тут случилось что-то невероятное. По моему позвоночнику снизу вверх пробежал физически ощутимый обжигающий энергетический разряд. Позвоночник выпрямился, и всё тело начало звенеть. «Ни хрена себе», — только и успел подумать я. Во мне будто бы какую-то пробку выбило. Энергия продолжала струиться, а я только и мог, что повторять про себя: «Спасибо, спасибо, спасибо…»

11 ноября

На следующий день вслед за нами приехала Марина Штейн. <… > Я осуждала происходящее, но ничего не делала, поступившись собой. <…> В какой-то момент стало очень плохо, потом всё рассосалось. <…> Всё это меня выжало просто досуха, и по физическим ощущениям, и ощущениям от мира я почти умерла. <…> На семинар Мороза «Семейные отношения» приехала Ольга Родионова, которая потащила нас в Новодевичий монастырь. Там я молилась, как могла, после чего нашла 100 рублей. Атман сказал, что за проделанную работу.

Перед встречей с Морозом мы пошли к нему на консультацию. Многое обговорили: отношения и блоки, запросы и ожидания — всё, что мешает мужу и жене идти друг к другу. Мороз подтвердил все наши предположения. Марина наконец уехала. Мы остались с Олей и Серёгой и всю ночь рисовали. Началась новая эпопея.

Рождение Насти

Семь месяцев до Пробуждения

Все эти передряги с Машей и Морозом даром не прошли. В Насте что-то изменилось. Если раньше она ничего не говорила мне по поводу моих выходок, а только тихо терпела, стараясь не показывать, что ей больно, то теперь она хотя бы начала напрямую говорить о том, что совершенно их не хочет и что они причиняют ей ужасную боль. Я сказал, что понимаю её, но иногда ничего поделать с собой не могу и не знаю, как я поведу себя в следующий раз. И тут Бог, недолго думая, решил нам послать возможность проверки. У меня был день рождения, и к нам в гости пришли девушки, ищущие истину или того, что дадут. Я запал на одну из них. Тогда Настя подошла и в присутствии этой девочки впервые в жизни высказала мне то, что копилось годами: «Если тебе нужна п…а, то иди ты в п…у!» Развернулась и ушла. Я понял, что Бог именно этого Настиного проявления добивался. В тот день родилась Настя-воин, а я перестал бегать по девочкам.

Позже, когда мы поговорили в спокойной обстановке, выяснилось, что Настя терпела всё это потому, что боялась: если начнёт заявлять о своих правах, то потеряет меня, и готова была жертвовать собой ради сохранения отношений — пусть даже такой ценой. Ведь для меня так были важны «свободные отношения». Даже Слюсарев на свадьбе, венчая нас, с тантрической гордостью за своих учеников объявил: «Эти двое позволяют друг другу буквально всё…» Позже я часто вспоминал эту фразу, думая о том, в какие дебри может завести человеческая погоня за мнимой свободой без знания о свободе истинной.

После этого разговора и всех предшествовавших ему событий Настя стала другой. До того дня все — и Атман, и я, и даже Мороз на консультации — говорили ей, что она что-то скрывает, в чём-то обманывает себя и других… Но никто не мог чётко сформулировать причину, по которой от неё исходило это впечатление. Мы с Серёгой даже придумали для этого термин: 20 % лжи. Это выглядело как некая прослойка, которую она не видела. 20 % чего-то лживого, лежащего в самом фундаменте её личности и мешающего ей жить. После «рождения Насти» злосчастные 20 %, позволяющие мне ходить «налево», исчезли навсегда. Настя стала цельной.

19 ноября

Мы сидели на дне рождения Антона, уютно смотрели фильмы. Потом стало скучно, и мы позвали нескольких ищущих. Пришли преимущественно мальчики — Теймур, Лёха П., Ромка, а также Таня П. и Лариса. Было очень весело и душевно. Серёга танцевал и читал Атман-рэп — белый импровизированный стих про Пробуждение, было очень смешно. Серёга с Антоном напали на меня, найти «20 % лжи», которые всегда сводили меня с ума. Я поняла, что обманываю себя и других, что не могу эти 20 % откинуть — не знаю как, не знаю, в чём они заключаются, и от этого очень тошно. Закончилось все семейным скандалом и другими неприятными сценами. <…> Я поняла, что боюсь агрессии, и тем не менее Антон не может силой во мне ничего ломать. Потом всё закончилось, и мы уснули в абсолютном мире и гармонии друг с другом.

20 ноября

Не помню, что было днём, но мы позвали Юльку С. со Светкой П., Ирку С., Катю З. и ещё двух ищущих девочек. Первые ушли через час, З. не вошла в дверь даже, испугавшись неясно чего, а девочки решили остаться. Антон в своём стиле на нетрезвую голову увлёкся одной из них, а она была не против. И тут произошло чудо: впервые за годы совместной жизни я позволила себе проявиться целиком. Я, не боясь, что правильные, гостеприимные и приличные жёны не должны себя так вести, яростно и честно сказала всё, что я думаю на эту тему, в лицо ему и всем присутствующим. Меня пробила дрожь, и я, как никогда прежде, ощутила своё Я. Это стоило всего, что я пережила. Антон смотрел на меня восхищённо. Серёга в углу хихикал — это он меня спровоцировал на этот шаг.

Потом пару дней был «отходняк»: мы гуляли, смотрели фильмы, болтали. Провели целый день в «Шоколаднице». Расстраивались, что ничего не клеится с группой Атмана и с мероприятиями, что ищущие разбежались, что никому ничего не надо. За сайт браться не хочется. Мы решили больше ни за кем не бегать. Легли спать. Пришли без звонка те две девочки с дня рождения. Не смогли сказать, что им нужно. Мы были в шоке и отправили их спать. Антон не стал никого спасать и лечить, и я им горжусь.

21 ноября

Сегодня первый день, когда мы остались с Антоном наедине. Мне важно было поговорить с ним о том, что происходило со мной в последние безумные дни. Мы пошли в кафе и говорили о том, что я всегда, с нашей первой встречи, подстраивалась под Антона, предавая себя настоящую, что панически боялась его потерять, потому что тогда потеряла бы путь. Ради того, чтобы оставаться с ним, я была согласна на все, даже на полное самоуничтожение. Я втёрлась к нему в доверие и разрешала ему всё. И даже помогала ему в том, что делало мне больно. Это отличало меня от всех женщин, которых он встречал, и я это знала. Мне казалось, что он меня любит за что-то конкретное, боялась, что любое слово поперёк заставит его прогнать меня. Всё это нам помог вскрыть Серёга, разбиравший наши отношения по косточкам. Я больше всего на свете боялась, что он, способный вертеть людьми как хочет, разлучит нас с Антоном. Он действительно провоцировал нас на это: то подталкивал Антона ходить с ним по бабам, то заставлял меня задаваться вопросом: на фига мне такой муж, а если посмотреть ещё шире — на фига такая прилипала, как я, нужна ему? В конце разговора я почувствовала невероятную радость и облегчение, Антон нарисовал меня почти переплывшей реку и стоящей одной ногой на спасительном берегу, но по-прежнему цепляющейся за Антона-соломинку и не желающей сделать первый самостоятельный шаг — вместе с ним, но без опоры на него.

Рубцов отверг Атмана

Шесть месяцев до Пробуждения

В какой-то момент начали ходить слухи, будто Рубцов сказал, что Атман не Пробуждённый. Непонятно, откуда они поползли, но они заставили меня перетряхнуть свои представления об отношениях с Серёгой. Я стал размышлять над этой ситуацией и на полном серьёзе представил, что он мог и в самом деле не быть Пробуждённым, а значит, я отдал свою душу какому-то сумасшедшему. Вспомнил Мороза и другие Серёгины странности, которых было немало. А что, если так? Куда он нас заведёт? Что, если вообще никто из них не Пробуждён? Может, они всё это придумали и сами не знают, куда нас ведут? Но потом я вспомнил Мишины слова. Его неоднократно спрашивали, как он, придя к Рубцову, понял, что тот Пробуждённый? Миша отвечал? «Я не знал, Пробуждённый он или нет. Это невозможно проверить, но мне было абсолютно всё равно. Я сам хотел Пробуждения. И если этот человек действительно Пробуждённый, я разобьюсь об него (первоначальное значение слова „Гуру“ — твёрдый, неподвижный, камень, скала), а если не Пробуждённый, это ничего не изменит. Главное — Я верю. И Мне надо». И это была правда. Невозможно знать наверняка: Пробуждён человек или нет. Не существует детектора, который бы это определил. Знать об этом может только твоё сердце. Учитель, каким бы он ни был, может тебя довести только до того уровня, на котором находится сам. Если ты честен и знаешь, чего хочешь, то фальшь ты почувствуешь сразу. Я не знал, Пробуждён Серёга или нет, но ясно видел, что он находится где-то там, куда я ещё не залезал. И ни один из учителей, попадавшихся мне на пути, там не находился. Что бы это ни было — Пробуждение или что-то ещё, — я хочу туда. Решив это для себя, я успокоился.

Позже выяснилось, что Рубцов ничего такого об Атмане не говорил. Он только сказал, что Серёга пока ещё не Мастер, имея в виду, что, Пробудившись, ещё нужно стать Мастером, чтобы вести людей за собой. И в этом он был прав. Серёгу эти слухи тоже очень сильно расстроили, хоть он и не подавал виду. Нам пришлось напиться. Подтянулся какой-то народ из ищущих, мы отправились в «16 тонн» и пили там. Серёга был очень возбуждён и продолжал заводиться, срываясь на всех вокруг.

Наехал на Падрика, который был тамадой на нашей свадьбе (он как раз приехал из Екатеринбурга в Москву проводить тренинги). Кончилось всё отвратительной ситуацией, в результате которой в наших с Настей отношениях наступил самый серьёзный кризис за всю их историю. Отношения с Атманом также дали первую трещину. Подробностей не будет — скажу лишь, что в какой-то момент я снял кольцо и сказал Насте, чтобы она ехала жить к маме.

2 декабря

В последние дни вижу вспышки, в которых Антон является мне очень сильным и мудрым, божественным. Утром поползли сплетни, что Рубцов сказал, будто Атман не Пробуждённый. Хотя на самом деле он сказал: «Пробуждённые так себя не ведут». С этого момента на наших переплетённых путях начался принципиально новый этап.

Мы встретились с Серёгой в «Шоколаднице». Ему уже успел позвонить Серёга П., а нам написали Люба К. и Оля Родионова. Накрыло всех сильно, хотя всё пытались свести к шутке. Серёгу зацепило очень глубоко, будто ребёнка, от которого отказался отец. События разворачивались стремительно. Приехал Падрик — мы давно хотели разделить с ним тему Просветления. Мы перекочевали в «16 тонн». Подъехали Димка с Соней (старые знакомые с Симорона), а Атман всё расходился. Падрик к тому моменту понуро замолчал, получив в свой адрес пару комментариев в духе «ну что, лохматый». Подъехал Лёха П. Серёга говорил, что много молился, в том числе за связь с Рубцовым, и теперь начинается новый этап.

Как казалось нам, Атман понял, что теперь, когда у него нет опоры на Гуру, ответственность за нас полностью лежала на нём, и ему нужно побыть наедине с собой, чтобы это осознать. Но внешне его состояние выражалось так: «Езжайте все к Рубцову, он всё знает», «Хочу ему в глаза посмотреть после такого заявления», «Как он мог? Идите все отсюда, я не Пробуждённый». Мы отвечали, что вне зависимости от того, что он скажет, мы поедем, только когда сами захотим. А сейчас мы хотим быть с ним. Он улыбался.

Дальше была жесть. Антона накрыло. Он говорил, что ему надоело быть марионеткой, что он хочет помнить и о себе, и о своём пути, о своей цели. <…>Антон целый час молился о том, чтобы избавиться от всего, что мешает. <…> Я не чувствую ни боли, ни страха. Меня опустили на самое глубокое дно. Ощущения, которые мне пришлось пережить на своей шкуре, были не из приятных: «Я — медуза, которая присосалась к чистому, светлому и честному Антону. Если я хочу познать себя и не быть тряпкой, я должна уйти от него. Все разрулится, если захочет Бог. Я использую Антона, обманываю его, вру, и нет меня хуже на земле». Я ушла всё это переваривать. В сердце по-прежнему пусто. Я приняла расставание: кратковременное, долговременное, даже, наверное, окончательное, даже смирилась, что приеду к маме на чемодане. Я перебрала все пути отхода, потом их отбросила и ощутила удовольствие от возможности довериться Богу.

Все ушли, и всё кончилось. Мы вдвоём с Антоном легли спать, и тут внезапно была поставлена последняя точка. Мы лежали в обнимку. Я много плакала — плакали отпадающие зажимы и забитые стороны. Я почти физически это ощущала. Плакали от счастья те грани, которые наконец увидели свет. В теле и психике что-то кардинально менялось, варилось.

На следующее утро мы спонтанно уехали от всего в Златоуст. Позвонил Серёга, мы сказали ему, что уезжаем. «Понятно», — ответил он и перестал выходить на связь.

Златоуст

Шесть месяцев до Пробуждения

Когда всё закончилось, мы были уже другими. После жопы, в которой мы побывали и из которой выбрались, нас уже ничего не пугало. Наши души, состоявшие из навязанных нам кем-то лживых ценностей, представлений и ожиданий, под действием сверхтемператур сложившейся ситуации переплавились в единый сверхпрочный монолит. Мы точно знали, чего хотим. Мы хотим быть вместе. А всё остальное — Пробуждение, Атман, Рубцов, тантра с её псевдосвободой и псевдооткрытостью — пойдёт лесом, если попытается это разрушить.

Мы решили, что нам срочно нужно уехать из Москвы. Куда угодно, лишь бы подальше от Атмана и всей этой пробужденческой темы. Мы купили билеты и тем же вечером уехали в Златоуст к моим родителям. В деревне под Златоустом у них был домик. Мы забрались в него, заперлись и спали круглыми сутками, практически не общаясь.

Родители, конечно, удивлялись, но ничего не говорили. Кормили нас домашним мясом и поили молоком. Постепенно мы отошли от шока.

В Златоусте мы съездили на могилы к моим деду и отцу. Прежде на их могилах я не был, хотя бабушка всё время меня об этом просила. У меня были свои отношения со смертью. Я считал, что смысла ездить на могилы нет никакого. Но на этот раз я решил: это нужно сделать. Нужно было восстановить родовой поток, как говорил Мороз, да и бабушку хотелось порадовать.

Когда мы пришли к могилам, у меня почему-то выступили слёзы. Мне вдруг стало ясно, зачем мы сюда приехали.

20 декабря

Мы приехали в деревню и спали два дня. С родителями отношения изменились. Меня жёстко плющило. Звонила Марина Штейн, говорила, что пообщалась с Мишей, рассказала ему нашу историю, и мы вдруг почувствовали, что теперь накрепко связаны с ним. День ото дня связь становилась всё прочнее и прочнее. Атман, как мы поняли, не хотел с нами общаться и жалел нас, поскольку увидел, что нам тяжело переносить происходящее. И вообще, он сам был рад избавиться от всего, что заставляет его вести себя странно, причиняя боль ближнему, — то есть в первую очередь, как это ни парадоксально, от нас.

Как-то ночью я не могла уснуть и отчаянно молилась: о пути, о силе, о себе и о свободе. Антону снились кошмары, а в момент пробуждения он увидел молившуюся женщину в белом. И тут я получила неожиданный подарок: я нашла маленькое светящееся зерно себя, которое давно прятала. Оно было погребено под страхом и неуверенностью, огорожено программами самосохранения и обмана, позволявшими мне сидеть на той груде богатства, которую удалось нажить: муж, семья, «духовность» — венец мечтаний любой женщины. Найдя это зерно, на волне огромной радости и безусловной любви к Антону, я впервые (!) обняла Антона как Бога, как светящегося духа, увидела в нем «своего маленького играющего весёлого Бога», золотого, доброго, резвящегося. Я впервые по-настоящему попросила у него прощения за то, что всю жизнь упорно не узнавала его и любила картонку. Я благодарила его так, как никогда прежде. Моя душа, которая почему-то была цвета индиго, сияла и радовалась, узнавая его, впервые прикасаясь к нему. Я любила его просто так. Это было чудо.

На следующий день мы спокойно провели время дома. Поехали в кафе, поговорили обо всём за чашечкой кофе. Потом поехали в гости к ребятам. Так здорово, что нас несёт поток, — просто не нужно ему сопротивляться. Мы не знаем, что будет дальше, в следующий момент, и думать об этом не имеет смысла.

Посмотрели кино про бабника, и эта тема впервые оставила меня равнодушной. Я ощутила радость, потому что то, что я нашла в себе и в Антоне, потихоньку раскрывается, и я начинаю видеть во всём, что причиняло мне боль, красоту и истину. Без усилий и необходимости принимать.

Дома мы общались с родителями и переписывались с друзьями. Мы вдруг поняли, что нам так часто бывает плохо от общения с родными, потому что мы прячем себя от них. Мы думаем, что бережём их, тщательно подбирая факты, слова и фразы. А на самом деле из ощущения, что они «не готовы», чтобы мы были рядом с ними такие, какие есть, со своими настоящими целями и идеями, вырастает гордыня. Нужно оставаться собой; не прятать, а открывать; познавать себя рядом с другими людьми. Иначе нам никогда не выбраться из безумных кругов гордыни и самообмана. Последние дни в Златоусте мы провели с родителями, почти ни с кем не встречаясь, занимаясь родителями и друг другом. Когда Антона не было, мы с его мамой проговорили много тем. Я очень хорошо её почувствовала, исчез внушительный слой закрытости и неискренности. За ужином мы в шутку поднимали очень острые темы: неопрятности, нехозяйственности, нарушенного режима, ухода Антона с работы. Маме было очень тяжело справиться, но наш разговор перед отъездом растопил лёд и залил на его место что-то новое и светлое.

Ещё одна интересная вещь, которую обнаружил Антон, — его внутренняя пустота, от которой он всю жизнь ищет спасения в тёлках, Интернете, алкоголе и развлечениях, потому что боится заглянуть в неё. Страшно быть одиноким среди людей. Как сказал Слюсарев во время одного упражнения, в этом одиночестве очень ярко проявились подлинная сущность и сила Антона.

Помимо прочего, говорили о детях. Эта тема продолжает висеть. Мы увидели, что Антон боится этого рубежа.

Екатеринбург и Серёга Тамаев

Шесть месяцев до Пробуждения

Златоуст находится в трёх часах езды от Екатеринбурга, где жил Падрик. Ту злополучную встречу, на которой Атман выплеснул на него свою агрессию, Падрик в спешке покинул, и нам хотелось как-то объяснить ему случившееся, а заодно встретиться с его бывшей женой Аней, с которой он развелся, но продолжал поддерживать тёплые отношения. Как я уже говорил, с Аней и Серёгой (Падриком) мы познакомились на Симороне и, съездив вместе на пару фестивалей, очень сблизились. У Ани родилась дочка, и нам интересно было на них посмотреть. Серёга встретил нас на вокзале, и мы сразу поехали к Ане.

Анька жила в однокомнатной светлой квартире в центре Екатеринбурга. Мы обнялись и сели пить чай. Спрашивали Аньку про дочку, про роды. Она рассказывала, как она теперь счастлива и что все тренинги яйца выеденного не стоят по сравнению с процессом, через который она прошла. Она действительно сильно изменилась. Потом мы поехали к Серёге. Видно было, что он хочет поговорить об Атмане, но подходящей ситуации не возникало. По странному совпадению в те же дни в Екатеринбург приехал Борода с тренингом «Симорон». Его семинар организовывал Падрик. На вечер была запланирована баня, в которую мы с удовольствием пошли. Я был очень рад встрече с Бородой. Я до сих пор с теплотой отношусь к Папе и Бороде, хоть и ёрничаю иногда по поводу их учения. Всё это — поездка к родителям и на могилы к отцу и деду, неожиданные встречи с Бородой, моим первым учителем, и Слюсаревым, моим предпоследним учителем, — как бы обрубало концы и отдавало долги. Эти события заворачивали меня на самого себя. После каждой такой встречи я как бы забирал частичку себя, оставленную когда-то по неосознанности.

После бани мы поехали к Серёге (Падрику) домой. Взяли пива, хотя Серёга не пил, но без пива мы никак не могли поговорить про Атмана. Тема была слишком болезненной для нас обоих. После первого же глотка Серёга буквально взорвался и произнёс монолог минут на сорок, суть которого сводилась к следующему: если то, к чему мы идём, — Пробуждение, и к этому Пробуждению ведут такие люди, как Атман, то мы идём куда-то не туда. Я был готов к этому разговору.

Атман явно не был классическим Гуру из проспектов об Индии. Мы стали разбирать ситуацию. В итоге выяснилось, что Серёгу тема Пробуждения задела очень сильно. Что он к этому шёл всю свою жизнь, но, когда он увидел Атмана, в его картине мира возник гигантский разрыв. Пробуждённый не должен быть таким! К середине ночи мы общими усилиями более или менее залатали дыры, образовавшиеся в его картине мира, и пошли спать. Наутро он отвёз нас в аэропорт, и мы улетели в Москву. В итоге Серёга смирился с тем, что Пробуждённые бывают разными, и встал на Путь. Из всех наших многочисленных «сектантских» друзей с тренингов и из эзокружков только он и Вика, услышав о Пробуждении, пошли к нему, вместо того чтобы прятаться за пёстрой вывеской бесконечного саморазвития и бескрайнего и неопределённого пути к чему-то светлому. Мы искренне желаем ему дойти.

21 декабря

Было очень приятно и радостно вернуться на страницы прошлого, поболтать с Бородой о том, что интересно им с Папой, побыть собой, потанцевать, пообщаться с людьми.

Дома мы зажгли свечи и наконец распечатали тему, которая висела весь день: Серёга Атман в жизни Падрика. Мы никогда не видели, чтобы Падрик так размахивал руками и «брызгал слюной». Его зацепило очень сильно. Интересно, как по-разному Гуру цепляет каждого человека. Мы проговорили полночи.

22 декабря

На следующий день после прилёта в Москву нас с Антоном разбросало в разные стороны из-за казавшегося незначительным пустяка. Я написала Атману. Он сухо ответил, чтоб мы приходили 13-го на общую йогу. После того как мы в тот день вернулись домой, Антон, ничего не сказав, ушёл в неизвестном направлении. Дал о себе знать только в 11 вечера: написал, что сидит с Таней С. Меня плющило, я не понимала, что с ним случилось. Я кое-как уснула, а в 3 часа ночи он опять вышел на связь и позвал меня в «16тонн». Сидел в обществе официанток и выпивал. Видно было, что у него на душе очень плохо: не депрессия или уныние, а глубочайшая экзистенциальная тоска, которую не утопить даже в алкоголе. Мы потусили в «16тоннах» и вернулись домой.

Серёга пригласил нас в гости, на посиделки по случаю свадьбы Руслана и Маши. Мы с Антоном, общаясь и смеясь, причесались и очень хорошенькие и весёлые отправились в гости. В гостях Антона как подменили, он скис. Через час он исчез. Ушёл, не сказав ни слова. Меня накрыло, я стала пережёвывать в уме эту ситуацию, и тут Атман мне помог. Он сказал, что нужно просто любить мужа таким, какой он есть, что такая любовь — великая сила, сметающая всё. И всё прошло.

Атман говорил с новобрачными о браке, об особенностях жены, о чемоданах ожиданий и планов, с которыми она приходит к жениху, а в моём случае — ещё и к будущему отцу моего ребёнка. Я поняла, что, если прийти в новую жизнь максимально чистыми, можно каждый момент писать страницу совместной жизни, на которой будет только настоящий момент, наполненный любовью, писать любовь прямо сейчас.

Потом Атман перестал говорить позитивно, снова пытался громить моё «слипание с Антоном», издевался. Он прекрасно умеет заклинить ум. Меня от всего это выворачивало, весь мой мир рушился. Я не знала, как это всё понимать и что Атман пытается мне сказать. Не хотела слышать и слушать. Чувствовала, что он хочет, чтобы я перестала трястись над нажитым, отлепилась от уютного гнезда семейной жизни, которое свила в голове. Но я не знала, что делать. Я оцепенела и не могла сдвинуться со своей позиции, я застряла. Мне хотелось убежать и никогда больше не поднимать эту тему. Всё что угодно, но только не это.

Потом Атман хотел со мной поехать на машине по пробкам к нам домой, где меня ждал Антон. Я представила, сколько мне ещё придётся его терпеть, и сказала, что хочу поехать на метро. Мы очень долго проторчали на улице препираясь. Я никак не могла уйти, просто оцепенела. Атман не отпускал меня, а Антон звонил и ждал меня дома. Я была очень зажата и взволнована. Мне было страшно, что Серёга меня разрушит окончательно, но я оставалась, потому что другая часть меня хотела разрушения всего, что постоянно причиняет мне такую боль. Атман проделал колоссальную работу. У меня сел телефон, и Серёга запрещал мне отвечать Антону на эсэмэс. Он что-то видел в нас со стороны и хотел, чтобы Антон тоже кое-что понял, поволновавшись за меня после того, как оставил одну. Наконец мы, по-видимому, этого дождались и поехали домой. Перед отъездом мы час разговаривали по-английски с чернокожим парнем о самопознании у ларька с фастфудом.

Атман заявился к Антону и в своём стиле успел достать его очень быстро и очень сильно. Антон велел Атману ехать домой, сказал, что Атман ему не нужен и что он как-нибудь сам разберётся со своей женой. И если ему не видать Пробуждения в этой жизни, то он и без него как-нибудь проживёт. Атман уехал. Антон сказал, что ему, кроме меня, никто не нужен, что ему нужно идти ко мне, а не за странными Гуру, что он готов завести детей, и пошли к чёрту все Гуру и самокопания. Я заплакала от счастья, а потом уснула. Серёга, похоже, добился, чего хотел.

23 декабря

Весь день во мне разворачивались вчерашние события, заявление Антона о детях и всём остальном. Я снова почувствовала себя растерянной невестой, стоящей перед рубежом, к которому так стремилась, увидела багаж своих ожиданий и растерялась. Потом думала об Атмане, о том, что я не могу открыться, не доверяю ему, боюсь, хотя он желает нам только добра. Мне было стыдно за вчерашние беспочвенные страхи и кривляния.

Весь день я гуляла, а вечером произошли события, позволившие Антону своими глазами увидеть ситуации, в которых недавно пришлось побывать мне, увидеть, что всё действительно неважно, главное — мы вместе. Но ему было больно и тяжело, он снова ощутил свою слабость, которую он так боится показать сам себе и другим. Он увидел, что у нас общая проблема: мы дошли до определённого рубежа, до пропасти и уже стоим на краю, но боимся полностью отдаться Богу, который сильнее нас.

Потом была безумная ночь. Говорили о страхе утратить контроль, лишиться пути к отступлению. Это и называется «сдаться». Мы обнаружили, что уже можно не делать бездумно всё, что скажет Гуру, потому что Истина начинает просыпаться и в нас. Пора начинать делать что-то от Себя. Каждый из нас уже может от Себя сказать: «Я хочу этого, Я не хочу того». Мы разобрали (не прошло и полгода) мою ситуацию с девочками, которыми увлекается Антон, и выяснили, что я могу не терпеть этого, могу вести себя по-другому.

Пока у меня есть выбор, я могу и должна выбирать то, что выбирает Истина во мне. Когда выбора нет — остаётся только сдаться. Господи, как просто. Мы получали то, что хотели — тотальную жесть. Мы шли на «всегда говори „да“», прожигали руку щёлочью до кости, как в «Бойцовском клубе». Это глупо. Моё сердце наконец-то открылось всему, что было, всем мучившим меня людям. Начала зарождаться не вымученная, а подлинная любовь и благодарность — без надрывов, без истерик и показухи. Потому что это всё очень просто и всего лишь у меня в голове. Всё очень хорошо.

Появление Вики

Четыре месяца до Пробуждения

Внезапно появилась Вика. Она окончательно ушла из тантры — навсегда. Ушла в таком состоянии, что готова была уже на всё. Личные отношения с тренером вконец измотали её. Она за одни сутки прошла с Атманом все «испытания», которые мы проходили несколько месяцев, и осталась у нас жить. Мы были ей очень рады. Утром мы вчетвером пошли в кафешку перекусить, и Атман начал в очередной раз «ковыряться» во мне. Он сказал: «Тебе нужно прямо сейчас взять и выкинуть всё. Просто выбросить всё старое. Одним махом. Представь, что прямо сейчас мы с тобой берём и уходим. Больше ничего нет: ни дома, ни семьи, ни денег — вообще ничего. Будем бомжевать. Может, есть будет нечего. Вот так будем жить всю жизнь, пока не Пробудишься». Он часто говорил нечто подобное, пытался выбить меня из привычной колеи. А я пытался представить эту ситуацию. Допустим, у меня ничего нет, допустим, я бомжую и т. д. Но дальше умственных построений дело не шло. Как будто была какая-то стена, за которую я не мог шагнуть. Но на этот раз случилось нечто необычное. Я вдруг в один момент смирился с тем, что всю жизнь буду нищим, сопьюсь, стану бомжом. Все мои самые яркие страхи встали передо мной, и, вместо того чтобы смотреть на них и рассуждать, как я обычно делал, я просто «пошёл» в них. Я решил: как этот человек сейчас скажет, так я и сделаю. Пойду с ним и буду бомжевать. Мне не нужна жизнь, которой я живу. Если я не знаю себя, то зачем мне жить? Чем мне дорожить? Моей квартирой? Комфортом? Зачем всё это, если я всё равно в конце концов умру? Не лучше ли сделать это сейчас и не бояться больше никогда? Это были даже не мысли. Я не думал и не рассуждал — все эти формулировки пришли уже потом, а в тот момент я просто решил: «Будь что будет!» Я посмотрел на Атмана и сказал, глядя ему в глаза: «Давай, говори, что делать, я готов». И во мне что-то лопнуло. Будто вспышка какая-то. Словно я перевалился сквозь эту стену, за которой так долго не мог оказаться. Почему-то стало легко. Мне было всё равно, что он сейчас скажет: я был готов ко всему. Но он ничего не сказал. Просто загадочно посмотрел на меня, заказал ещё по коньяку и как-то по-особому мне его предложил. Уже без вызова, с уважением. Я выпил. Серёга сказал, что во мне что-то изменилось. И от Миши, и от Серёги я слышал, что есть некая стена страха, сквозь которую человек в определённый момент проваливается. Для Миши этой стеной была встреча со странным тёмным существом, которым оказалось его эго. Серёга вообще несколько таких стен страха проломил. А у меня, как я понял уже позже, был этот момент преодоления в кафе. Это ещё не было Пробуждением, но дальше всё стало как-то значительно легче. Видимо, это и было пресловутое «становление на Путь», когда ты решаешь: либо смерть, либо Пробуждение. Рубцов говорил, что только после этого всё начинается, а до этого идёт разминка.

Разговор с Мишей

Шесть месяцев до Пробуждения

Всё это время в Москву раз в один-два месяца приезжал Миша, чтобы проводить семинары. Останавливался у нас. Он видел, что с нами происходит, или догадывался об этом, но не вмешивался. До нас доходили какие-то слухи о том, что ни он, ни Рубцов совершенно не одобряют того, что с нами творится. Но мы-то знали лучше и продолжали тонуть. Когда до нас постепенно стало доходить, что мы занимаемся чем-то не тем, мы спросили Мишу, что мы делаем не так, и он ответил:

— Есть два способа осветить дом. Первый — разрушить стены. Второй — провести электричество и включить свет. Вы рушите стены…

Вообще-то все наши извращённые попытки достичь Пробуждения своим умом очень подробно описаны в книге Чогьяма Трунгпы «Преодоление духовного материализма». Это, наверное, единственная книга, в которой настолько точно и полно описаны игры ума на пути к Просветлению. Но, к сожалению, даже её неоднократное прочтение не помогло нам избежать и половины описанных в ней ловушек, хотя и помогло осознать, что мы в ловушке, а не на Пути.

Однажды мы решились поговорить с Мишей на тему семейных отношений. Решили узнать его точку зрения на всё, что с нами происходило. Миша был в курсе истории с Машей Штейн. Я рассказал ему в общих чертах о том, что произошло, а также о моей проблеме с девочками. Миша сказал, чтобы мы заказали ягью на семейные отношения. И добавил: «Ну, нравится смотреть на девочек — смотри. Зачем же к действиям переходить?» «Хм, — подумал я, — а ведь действительно. И почему я раньше об этом не думал?» Мы заказали ягью. В итоге она привела к новому обострению наших отношений, в ходе которого был выметен весь оставшийся мусор.

Метания от Гуру к Гуру

После нескольких крайне неприятных ситуаций, описать которые, не навредив действующим лицам, не представляется возможным, я начал постепенно отдаляться от Серёги. Но до конца отлепиться не мог; было страшно остаться без Гуру. Мне казалось, что я предам его, ведь мы «столько прошли вместе». Но моё сердце потянулось к Мише, хотя сам я этого не понимал. Просто делал то, что он говорил, и не делал того, что говорил Атман.

В очередной свой приезд Миша предложил провести у нас дома Курс Полного Знания. Я согласился, а согласившись, понял, что влип. Нужно было нести ответственность за людей. Два раза в неделю люди собирались у нас дома, медитировали и смотрели КПЗ — так мы прозвали Курс Полного Знания, лекции Махариши, составленные с особым садизмом. В ходе каждой из сорока лекций Махариши и его коллеги на протяжении двух часов повторяют три с половиной слова и обмусоливают их с разных сторон. Миша говорил, что в смысл вслушиваться не нужно — надо уходить за слова, тогда всё будет хорошо. Но легко сказать, да нелегко сделать. Больше месяца таких вечерних занятий выдерживали немногие. У Вики на первом занятии случилась истерика, но она стоически продолжала смотреть.

Кроме того, по выходным мы проводили интенсивы по Мишиной технологии. Атман сначала смотрел на всё это со снисходительной улыбкой, а потом, когда понял, что происходит, попытался объяснить нам, что мы пошли не туда (куда бы он хотел), но было уже поздно.

Время шло, а со мной «ничего не происходило». Стало только хуже. К чему я пришёл? Чего я достиг? Я ездил в Крым, ездил на Алтай, истязал себя практиками, топил себя в вине, а потом в вине за вино. И что в итоге? От чего ушёл к тому и пришёл. Делаю Мишину йогу, медитирую. Сделал какой-то адский круг. Зачем? Почему я не могу выбрать между Мишей и Атманом? Сколько ещё это будет продолжаться? А может, всё это разводка? Есть ли вообще Пробуждение и Пробуждены ли эти люди? Может быть, они — шайка шарлатанов? Почему никто не Пробуждается? Ведь прошёл уже почти год с момента последнего Пробуждения. Последним был Атман. Может быть, всё, лавочка закрылась? Я не знал ответов на эти вопросы. Но назад пути уже не было. Я просто делал практику.

12 февраля

Надоела привязанность к дневнику, и я решила ничего не писать. В этой последней записи опишу события прошедших двух месяцев.

Как мы готовились к встрече Нового года, не помню совершенно. 21-го на неделю приезжал Миша, и у нас снова получился уютный персональный «семинар» с байками и историями, незаметно что-то меняющими внутри. Приходил Серёга Атман, и они на пару с Мишей своими монологами и диалогами «друг с другом» снова чуть не довели Антона до самадхи. Баловались джйотищем, узнали, что мы брахманы и кшатрии. Послушали Мишины истории про детей и их души, про Юги и т. д.

Новый год и десять дней после него мы провели с Ильнаром и его сестрой. Ильнар приехал из Казани, чтобы познакомиться с Серёгой. Сам Новый год прошёл тихо, с Сашей и Юлей И., Лёхой И., его девушкой Светой и с кем-то ещё. Но в следующие дни мутная московская волна пьянства, разброда и шатания всё-таки захлестнула нас, и началась череда настоящих безумств. Приезжала Эля, каждый день был Карим (кличка Ильнара).

Что было ещё… Когда праздники закончились и мы остались одни, приехал Миша, и во мне открылось простое бытовое служение Гуру и ищущим, которые идут за ним. Я всё намывала и начищала, готовила круглые сутки. Я в этом ощущаю себя очень хорошо. Миша на этот раз был серьёзный и уставший. Кажется, он очень много себя отдаёт нам. Разговоров на этот раз меньше, и они менее развлекательные.

Когда все уехали, мне стало совсем тяжело. Я всё время плакала, злилась непонятно на что, не могла справиться с тем, что чувствую, вернее, чувствует кто-то во мне. Я уже ничего не понимала. Меня постоянно что-то не устраивало в Антоне, и я злилась на это. Но он все эти дни держался молодцом. Мой герой.

Мы разобрали кровать, два раза в неделю стали проводить совместные трансцендентальные медитации с Мишиной группой, смотреть лекции Махариши. По выходным — интенсивы. Жизнь стала ашрамная, и то русло, в какое мы попали, кажется очень правильным, единственно правильным, таким, какого хочет вселенная. Постоянно какие-то люди, разговоры или просто пребывание вместе. Каждый ощущает, что делает то, что делает, для другого, а другой — в свою очередь — для него. Жить для других — это прекрасно. Это сложно, но очень правильно. Я всё больше понимаю, что мне нужно двигаться к моему мужчине, отдать ему всю себя, принять и полюбить его, а не целый мир и каких-то замороченных людей. Я знаю, что мне туда. Я молю Бога дать ему сил дойти туда, куда он идёт, а мне — сделать то, что от меня для этого требуется.

После многих месяцев избегания темы Просветления на встречу с Серёгой приехала Вика и осталась у нас на месяц. Хлынула какая-то новая волна женской энергии, служения, любви, семьи. Мы все вместе занимаемся практиками, интенсивами и смотрим лекции. Жить вместе здорово. Проводим вчетвером всё время, идет постоянная, мощная работа друг с другом. Вика вообще до фига всего отдала очень легко.

В нашем пространстве появился Серега Тамаев (Падрик) — был проездом в Москве и остановился у нас. И тут произошли очередные шокирующие события. <…> Всё это нас очень сплотило и изменило. В стрессовых ситуациях с меня моментально осыпалось все наносное, я ощущала Себя Настоящую как никогда. Сейчас всё потихоньку возвращается в привычное русло с обычными чувствами, но мы уже другие.

На какое-то время мы расстались с Атманом, и особого желания встречаться с ним у нас не было. В Москву приехал Рубцов. Настя пошла к нему под предлогом того, что повела Вику. После маеты с Серёгой и в каком-то смысле потери курса и ориентиров для Насти этот визит был не просто обычным проявлением любопытства — он бы жизненно важен. У неё с Рубцовым состоялся разговор. Сначала Рубцов поручил ей писать книгу, что она сразу стала делать по приходу домой через сильное сопротивление. На следующий день, когда Настя снова пришла к нему, в разговоре выяснилось, что она уже год ведет дневник. Тогда Рубцов сказал: «Ну, значит, книга уже написана, тогда сожги всё, что написала». Настя прибежала домой с горящими глазами и бросилась выполнять и это поручение, будто от этого зависела её жизнь. Сожгла все свои прошлогодние записи, которые кропотливо вела на бумаге, и удалила личный блог, выдержки из которого приведены в этой книге [7].

Уничтожив записи, Настя, как было заранее оговорено, позвонила Сергею и спросила, что дальше. Он велел ей прийти на следующий день самой и привести меня. На следующее утро мы пришли к нему втроём. Встреча проходила в квартире у Верясовых. Сергея и хозяев не было — они уехали купаться в проруби, и нам пришлось ждать. Мы вышли с девчонками покурить на лестничную площадку и, как только закурили, услышали на лестнице голоса Рубцова и Серёги Верясова. Сергей поднялся, увидел нас и впервые поздоровался со мною за руку. Докурив, мы вернулись в квартиру. Как всегда было много народу. Мы вчетвером — я, Настя, Вика и Аня Семёнова — сидели на кухне и не участвовали в общей беседе. И мы, и Аня уже прошли точку невозврата. Мы либо сидели молча, либо общались о пустяках, потому что о Пробуждении говорить уже не могли. Вика тихо в уголке читала книгу Чогьяма Трунгпы и ни с кем не общалась. Когда Сергей выходил курить трубку, мы выходили вместе с ним. Рубцов улыбался, шутил, рассказывал разные байки из своей жизни — я впервые видел его таким. Настя собиралась вступить в его обновлённую Школу под названием УниверСити, потому что он велел ей определиться: если она хочет быть с ним, это следующий шаг. Я не хотел вступать в Школу. Я сказал Насте, что, если для неё это важно, она может вступить одна, и дал денег. Она улучила момент, когда Рубцов ушёл в дальнюю комнату, и пошла вступать.

Я подошёл к двери, чтобы послушать, о чём они будут говорить.

— Я готова вступить, что для этого надо?

— Ну, вот программку возьми, сейчас впишем тебя… — не торопясь сказал Сергей. — А деньги у тебя откуда?

— Муж дал.

— А муж согласен, что ты в УниверСити вступаешь?

— Да, согласен.

— А ты не работаешь?

— Нет.

— А почему не работаешь?

Я вошёл к ним и сказал, что хочу послушать, о чём они говорят.

— Так сложилось, — сказала Настя.

— Ну, тогда тебе нужно устроиться на работу и самой оплатить обучение… А ты, Антон, не будешь вступать?

— Я не понимаю, зачем мне это и чем УниверСити принципиально отличается от Школы, которая была?

— Вступи и поймёшь.

— Я не понимаю зачем, говорю же. Мне абсолютно всё равно, там я или нет. Я и так делаю практики, без УниверСити.

— Раз всё равно, тогда или вступи, или скажи «нет». Прими решение. Ты не здесь и не там, понимаешь?

Я понимал. Но не понимал, почему так тяжело это сделать, если я действительно уже там был, если вся разница только в записи в листочке Рубцова. К тому же мне не хотелось, чтобы мы с Настей были по разные стороны баррикад, — раньше у нас был один Гуру, и мы прошли через всё вместе.

— Хорошо, — сказал я. — Где расписываться? Кровью?

— Ну, кровью необязательно, — усмехнулся Сергей.

Он достал свой список, дал его нам. Мы записали свои фамилии, отдали взнос.

— Ну всё, теперь, главное, до лета не выходите из УниверСити, а потом можете делать всё что угодно.

Мы пошли на лестницу покурить. Сергей пошёл вместе с нами.

— Насчёт работы, — сказала Настя. — Сколько и где нужно работать?

— Хитрая какая, — усмехнулся Сергей. — Ну, поработай месяца три, будет достаточно. Нужно окунуться в социум, установить связи, посмотреть, как люди живут.

Мы посидели ещё какое-то время. Верясов с Аней начали петь песни под гитару, и нас потянуло домой.

После похода к Рубцову мы бросили пить и больше не начинали, но продолжали курить. Правда, уже не сигареты, а трубку — по примеру Рубцова.

На следующее утро начались Настины метания в поисках работы. Она категорически не хотела работать, но для неё было жизненно важно выполнить указание Рубцова. Предыдущими, ничего особенного для неё не значащими поручениями она привела себя в готовность, и теперь сбросить набранные обороты было просто невозможно. Это было что-то с чем-то. Она плакала, кричала, говорила, что всех ненавидит, посылала всех Пробуждённых в далёкие края. В конечном итоге всё утихло, и она спокойно устроилась официанткой в «Планету суши» на Манежке и начала работать.

Ниже привожу её переписку с Рубцовым.

27 февраля

Настино письмо Сергею Рубцову

Сергей, спасибо большое за урок, с работой. Я злилась, плакала, закатывала истерики. Я столкнулась с тем, что до отвращения не хочу иметь ничего общего с работающей социальной средой. Я смотрела вакансии в Интернете, и меня душили приступы несоизмеримого с масштабом «проблемы» отчаяния. С одной стороны, было неприятие работы, с которой, как мне казалось, я распрощалась и к которой, по моему твёрдому убеждению, у меня полностью отсутствует интерес. Особенно душило то, что мы на пару с Антоном культивировали и даже распространяли выведенную из собственного опыта идею о том, что женщина не должна работать и что для неё стремление реализовать себя в этой сфере — глупая трата семейной энергии. Мне совсем не хотелось теперь даже ненадолго выходить из семьи, ведь я нашла себя как «очаг», уютно устроилась и не слишком волновалась о том, что пока не очень-то тянула на звание домохозяйки. Наверное, мне не хочется что-то делать самой — я спряталась за семейную жизнь, растворилась в ней и не желаю вылетать из удобного гнезда.

Но у меня из головы не шла Вера и её магазин. Никуда больше моя энергия не текла, никто из огромного списка друзей не откликнулся на мой запрос о работе. Под влиянием того, что мы неожиданно «всей душой» полюбили трубку и курим сейчас только её, раскрывая все тонкости этого табачного времяпрепровождения, в моей голове засела мысль, что я бы с удовольствием продавала табачные изделия. Я села писать Вере и, когда писала ей о своих мотивах, не ныла и не жаловалась Антону, я кое-что поняла.

После того как я перестала зарабатывать, при кажущемся интересе к поиску себя я стала каким-то приложением к Антону. Он оплачивал моё участие в школах и семинарах, и где-то в глубине души мне казалось, что он брал меня с собой «в большие духовные дела» «за компанию». А у меня постепенно складывалось ощущение, что мне это не нужно, что я просто хочу его везде сопровождать и следить, как бы он чего такого, отличного от «Пути», не натворил. Да и вообще мы всегда и везде были неразлучны. Я почувствовала, что занимаюсь всем этим лишь постольку, поскольку с самого начала знала, что мне придётся заниматься странными вещами, — такой уж у меня муж. Передо мной развернулась такая картина: сама я ничего не вкладываю, никуда по-настоящему не стремлюсь, не плачу деньги, не вкладываю силы, ничего не отдаю, ничем не жертвую, не отрываю от себя — я не вовлечена. Я вроде бы проживаю какие-то «важные» вещи, но это для меня всего лишь приключенческий аттракцион с ужастиками. Я по-прежнему могу прятаться за Антона — это удобно, потому что, когда, условно говоря, начнётся бомбардировка, окажется, что военную кампанию я не оплачивала и спрос с меня маленький. В итоге я так до конца и не поняла, что я делаю не так и как мне осознать, что я сама отвечаю за свою жизнь, смерть, реализацию, и при этом оставаться с мужем, за-мужем, продолжать делать всё, что я делаю, но с другим отношением. Хотя я чувствую, что у меня всё есть: и желание, и возможность, но всё так невпопад, запутано, запрятано и перекошено, что я остаюсь там, где описала. Хотя, очевидно, кое-что прояснилось.

Мне очень неудобно отправлять Вам это большое письмо, которое я написала вчера, но сегодня мне ответила Вера, и возник маленький вопрос. Оказалось, что Вере нужен новый продавец взамен уволенного. Но из-за её графика передо мной встаёт такой выбор: либо коллективные практики, которые проходят у нас дома 3 раза в неделю, и один поход в баню, либо работа, которой я хотела бы заниматься. Мы нацелились пройти Мишин курс до конца, потому что пока ничего доводить до конца не получается. Если говорить о том, что я чувствую, я бы хотела остаться дома. Как мне быть? СПАСИБО ВАМ.

Р. S. В нашем магазине продаётся покерная трубка из светлого дерева, но ее нужно осмотреть.

Ответ Сергея Рубцова

Здравствуй, Настя!

Иди на работу и не парься по поводу Мишиного курса. Трубку я бы, конечно, посмотрел. Привет Антону и Вике. И разгони домашний тусняк! Пиши о результатах. Какой табачок курите?

Сергей

Ответ Насти

После того как отправила Вам письмо, поднялась вся моя ложь: я прячусь за встречами и занятиями, лишь бы не идтитуда, куда на самом деле сейчас нужно. Ужасно. Главный козырь, который будет использован, если другие защиты рухнут, — Антон сказал, что не хочет, чтобы я работала, если забеременею. Не по физическим причинам, а по «космически-энергетическим» — есть даже красивое ведическое обоснование этого подхода. Понимаю, что мы живём не в ведические времена, но мозг как клешнями вцепился в эту идею. Хотя пока ничего не произошло, кажется, я загоняю себя в кошмар, которого не хотела бы ни за что: становлюсь параноидальной мамочкой.

Вера может взять меня только с 15-го. Подождать или найти что-то другое?

Я не поняла про домашний тусняк. Вы о гостях и посиделках после занятий? О нашем обычае зависать на диване и вслух рассуждать о том, как бы нам так извернуться, чтобы «встать на путь»? О том, что у нас живёт Вика? Или о том, что мы проводим курс? Отказаться от него, как я сейчас ощущаю, не в моей власти — Антон взял на себя это обязательство перед Мишей. Теоретически мы можем арендовать под курс помещение. Но это только моё предположение — я пока не могу говорить за нас обоих.

Мне трубка не очень понравилась на первый взгляд, хотя она очень мужественная, можно сказать, героическая. Мы курим любимую вишню, но планируем совсем не курить.

Настя

Ответ Сергея

Не нужно распыляться. Переведите занятия в другое помещение. У вас дом, а не ашрам, ашрамом он никогда не будет. Будьте вдвоём или втроём и отдайте своё время практике — тарабарщине. Она укрепит волю и даст жёсткую силу.

Работай прямо сейчас, а после можно и у Веры.

16 дней раскисания недопустимы!

Письмо Вики Сергею Рубцову

Сергей, здравствуйте!

Пишет вам Вика, от Насти с Антоном. Хочу попросить вашего совета. Я живу у Насти с Антоном. Мы ввели распорядок дня и практик, покончили с вредными привычками. Читаем, тарабарим, делаем йогу, медитируем. Параллельно ведём хозяйство.

Я как-то спросила у вас, что мне делать, и вы ответили: нужно взять себя в руки, вступить в УниверСити. Тогда я всё хорошо обдумала и поняла, что не готова. Но сейчас я действительно хочу. Созрела.

У меня нет денег на членский взнос, и я решила, что нужно пойти работать. Я искала вакансии домработниц, продавщиц, администраторов, но потом поняла, что хотела бы найти такую работу, которая давала бы возможность помогать больным людям, — сиделки или медсестры. Я хотела вас спросить: правильно ли я решила? Иду ли я в нужном направлении или мне это только кажется? Спасибо вам.

Антон и Настя передают вам привет.

Вика Роляк

Ответ Сергея

Да. Всё верно. Чтобы двигаться по пути, нужно действовать. И неважно, какое будет действие, лишь бы оно было.

Самообеспечение хорошо ещё и тем, что даёт уверенность.

Сергей

4 марта

Настино письмо Сергею Рубцову

Доброе утро, Сергей! Докладываю обстановку.

Вчера я первый день отработала официанткой в ресторане на Красной площади. Там очень бурная жизнь и работа, но мне очень понравилось. (Не нравится только, что работать приходится в прокуренном помещении.) Мыслей почти нет всю смену, никакой чепухи в голове — ни насекунду нельзя отвлечься от происходящего вокруг: либо что-нибудь перепутаешь, либо уронишь, либо забудешь. Хотя раньше я ныла и психовала, сейчас я просто не понимаю, как могла отказываться от этого!

Насчёт тусняка. Этот курс сейчас невозможно перенести в съёмное помещение — если проводить занятия 2 раза в неделю, придётся платить около 15 тыс. в месяц. Антон сначала сказал, что других вариантов пока нет. Но в какой-то момент сам курс, сопутствующие практики и посещающая их публика нас довели до состояния такого раздражения, что мы уже были готовы всех выгнать и от всего отказаться. Но наутро всё улеглось. Решили пока продолжать (из тех, кто ходит на занятия, никто не может всех разместить у себя). Но упразднили бесцельные шатания, болтовню и чаепития — теперь просто пришёл-ушёл.

С момента последней встречи с Вами у всех нас всё очень изменилось — со стороны незаметно, но изнутри очень ощутимо. Мы все Вам очень благодарны.

Настя

Ответ Сергея

Всем привет! Вот и хорошо. Как Вика?

Ответ Насти

Вика тоже хорошо. Ищет работу. Мы перестали курить, пить и начали тарабарить понемногу. Антон резко перестал общаться с Серёгой, но на тренировки собирается продолжать ходить.

Ответ Сергея

Дела идут!

У Сергея Верясова в Московской области есть участок 20 соток. Не хотите заняться постройкой ашрама?

Разрыв с Атманом

Четыре месяца до Пробуждения

Поход к Рубцову и Настина активность дали мне энергию. И я решил наконец-то сдвинуть себя с мёртвой точки и пойти с Серёгой Атманом на тренировку по рукопашке, о которой он говорил. Тренировки проводили якобы по какой-то энкавэдэшной системе, и Серёга давно уже о них говорил. Мы пришли. Занятия вёл какой-то молодой парень. Техника была довольно странной, направленной на моментальное и максимально жёсткое поражение противника. На первом же занятии нас стали учить опрокидывать человека затылком на землю, пихая ему палец в глаз…

Мы вышли с тренировки, дошли до метро. Я постоял с Серёгой, пока он курил. Посмотрели друг на друга и разъехались по домам. Приехав домой, я твёрдо знал, что эпопея с Серёгой завершена, — дальше я иду без него, и будь что будет. Я поговорил с Настей — у неё те же мысли. Я взял телефон, набрал Серёгу и сказал ему об этом. Больше мы с ним не встречались.

Решив действовать дальше, я написал два письма. Одно — Мише. В нём я матом крыл Курс Полного Знания и ищущих, которые сидят из-за этого курса у меня на шее. Письмо я не отправил — мне стало значительна легче просто от того, что я его написал. Второе письмо, Рубцову, было таким:

«Здравствуйте, Сергей, это Антон.

Настя с Викой вам написали и ходят довольные. Я посмотрел на них и тоже решился.

После того как я вступил в УниверСити, началось что-то странное. Мои отношения с Атманом испортились, и я сказал ему, что мы пока не будем видеться и общаться. Мишин Курс Полного Знания начал меня сильно раздражать. И тусовка вокруг него тоже. Это вы колдуете?

Сейчас моя жизнь выглядит следующим образом. Мы живём вчетвером в двухкомнатной квартире: я, Настя, мой младший брат (он скоро съедет) и Вика. У меня остались деньги с моей предыдущей работы. На них мы и живём. Настя устроилась на работу.

Есть режим дня. Мы делаем йогу по утрам, ТМ — утром и вечером. Начали тарабарить. Правда, мало: всего по 2 часа в день. В остальное время читаем и делаем всякую мелочь по дому. Про себя тарабарить пока не очень получается — тарабарщина начинает угасать после 10 минут или мысли в сторону уводят. Записался на тренировку по рукопашке. Это меня вроде взбодрило.

В голове всё время крутится мысль, что надо что-то делать. Что-нибудь организовать. Йогу, например. Я раньше вёл йогу, и энергии было много. С другой стороны, смущает то, что я, по сути, не знаю, что людям сказать, хотя говорить люблю, да и в йогу уже не очень-то верю…

Подскажите, плиз, как мне быть?

Заблудившийся Антон».

Сергей ответил:

«Постройте дом-ашрам в Московской области. Там у Сергея Верясова участок есть. Поговори с ним. Мы все, конечно, будем помогать. Не трать время на ТМ и йогу. Отдай его тарабарщине. Она даст сил и направит куда нужно».

Я сказал ребятам, что Мишины интенсивы по выходным отменяются (они были нашей инициативой), но Курс Полного Знания остался. Вместо интенсивов мы собирались делать тарабарщину с участием всех желающих. Я также созвонился с Сергеем Верясовым, и на следующий день мы поехали смотреть его участок. Он был в трёх часах езды от Москвы. Мы — я, Настя и Вика — поехали на Серёгиной машине. На участке была баня и беседка, и дом уже не влезал. У Серёги был ещё один участок через дорогу, на котором теоретически можно было поставить ашрам, но гораздо лучше было бы купить землю рядом с первым участком и поставить ашрам у бани, а не через дорогу. Серёга сказал, что соседний участок продаётся и он знает продавца. Я решил, что куплю участок, если цена будет подходящая. Мы позвонили хозяйке. Она заломила какую-то заоблачную цену. Оценив свои финансовые возможности, я понял, что купить участок можно, но тогда не совсем ясно, на что жить дальше.

Тогда же к нам приехал Миша с очередным семинаром. Я рассказал ему про участок и ашрам Рубцова. Миша неожиданно эмоционально сказал, что у Серёги Рубцова куча недостроенных ашрамов по всей стране разбросано. И этот будет таким же. И добавил: если хочешь построить дом для практик, строй его сам и не привязывайся к Рубцову, не придавай дому статус ашрама — просто пускай туда Сергея Рубцова и вообще, кого захочешь и когда захочешь, но будь в доме хозяином.

Я подумал, что это логично. А ещё я понял, что если откажусь строить ашрам, то не смогу больше обращаться к Рубцову, а значит, этим отказом разорву все связи с ним. Поговорил с Настей — она была на моей стороне, и я, недолго думая, принял решение. Я правильно сделал, что вступил в УниверСити. Сергей помог мне сдвинуться с мёртвой точки, но дальше я пошёл без него.

Миша планировал провести программу «ТМ-Сидхи», перед которой обучающиеся должны были пройти курс йога-асан как в Москве, так и в Питере. Перед отъездом Миша предложил мне приехать в Питер, обучиться йоге вместе с питерскими ребятами, а потом провести её здесь, в Москве. Я обрадовался этому предложению и в душе сразу согласился, но не знал, как отреагирует Настя, поэтому сказал, что подумаю. Мы проводили Мишу, закрыли дверь, и я понял, что у меня больше никого нет, кроме него. Метания между «Гурами» закончены. Я остаюсь с ним до конца, что бы ни случилось. Итак, я в очередной раз пришёл к тому, с чего начинал. Я снова стал ТМ-ить и делать йога-асаны. Курить трубку мы тоже бросили и больше не начинали. Я наконец осознал, что ничего не знаю, не понимаю и зовут меня никак. Я решил просто делать то, что говорит Миша. Мне было всё равно, что он скажет.

20 марта

Настино письмо Сергею Рубцову

Сергей!

Из-за этой чёртовой работы (или одновременно с моим выходом на работу) в семью пришла разруха: всё вверх дном, иногда мы даже не можем поговорить нормально, понять друг друга, а такого не было никогда. Всплыли какие-то старые «проблемы». Я не нравлюсь Антону, когда прихожу с работы, — как минимум он не может ко мне «привыкнуть» и сторонится. Сказал, что, конечно, посмотрит, что из этой затеи выйдет, но вообще, по его мнению, «уже пора заканчивать». При этом я себя на работе прекрасно чувствую — насколько этовозможно…. Чисто внешне я «нашла себя»: мне всё нравится, очень увлекает, очень интересно всем заниматься, люди все замечательные (и клиенты, и начальство), каждый день что-то новое. Отличные перспективы и обещания «светлого будущего». Хочется стать полноценным официантом, выучить дурацкое японское меню. И всё же я каждый раз чувствую, что на целую смену полностью теряю себя ту, к которой привыкла за последний год.

Насколько всё изменилось в сфере моей личной социальной реализации, настолько же всё изменилось и в семье, но со знаком «минус». Из головы не идёт мысль: лучше уж я не буду работать и делать то, что приятно мне, чем будет ТАК. Лучше я буду дома сидеть, буду с Антоном во всех его начинаниях, буду делать всё ради мира в семье.

Пока что всё остановилось на том, что приехал Миша и позвал Антона (я-то работаю!) на двухнедельный курс йоги в Питер. Я сначала приняла в штыки как саму затею, так и то, что Антон уедет именно сейчас, когда у нас в семье не пойми что происходит, но потом смягчилась. Антон сказал, что хочет поехать, я не стала мешать.

В общем, он уезжает. К тому же мы опять безнадёжно не понимаем друг друга, Антон смеётся над тем, что я боюсь его отпустить, а я готова взорваться от переполняющих меня чувств. Я в полном смятении — и это если забыть об истериках и других побочных явлениях женской психики.

В остальном: мы ни фига не тарабарим, Вика уехала, садистский Курс Полного Знания продолжается у нас дома, но я в это время учу меню. Вот.

Ответ Сергея

Ребята! Определитесь наконец. В нашем УниверСити невозможна раздвоенность, и я всем об этом говорю. Иначе человека всегда будет «болтать».

Сергей

Ответ Насти

Я же о себе пишу, почему Вы говорите о «нас»? Я по-прежнему хочу выполнить то, о чём мы с Вами говорили. Но не ценой отношений с мужем.

Ответ Сергея

Поэтому я и говорю о ВАС.

Во время очередного приезда Рубцова Настя пошла к нему, чтобы честно высказать всё, что у неё было на душе. Она хотела остаться с ним, но не разделяла его идей. К тому же муж, без которого она не могла, ушёл к Молдованову. Произошёл очень эмоциональный разговор с Рубцовым, сильно повлиявший на Настю. Рубцов сказал, что выбор за ней, главное — его сделать. Неопределённости он не терпит.

Поездка в Питер на йогу

Три месяца до Пробуждения

Я приехал в Питер и остановился у Настиной мамы. При встрече обнялся с Машей Штейн. Я боялся, что мои чувства вернутся и вся поездка в Питер превратится в борьбу с ними, но я увидел Машу, мы обнялись — и ничего не произошло. Она мне показалась какой-то пустой внутри, прозрачной. Но особого значения я этому не придал. Просто поблагодарил Бога, что меня отпустило и колбасить больше не будет. На йогу можно было ходить один раз в день: утром или вечером. Я ходил два раза, йога мне нравилась. В остальное время гулял по Питеру. Как-то после утренних занятий Маша подошла ко мне и предложила вместе пообедать. Мы пошли в «Крошку Картошку».

— Как жизнь-то? — спросила Маша.

— Да нормально. Затрахало меня это Пробуждение. Не понимаю уже ничего. Пусть всё идёт, как идёт. Буду просто жить.

— Это правильно. Хрень это всё. Я вот вообще Пробудилась.

— Что?!

— Ну что-что… Пробудилась я.

Меня на минуту парализовало.

— Что значит Пробудилась? Миша в курсе? — Я старался сохранять спокойствие.

— Нет, я ему ещё не говорила.

Я немного помолчал, чтобы прийти в себя, отхлебнул чаю.

— А ты уверена, что это не самадхи и не глюки? Давно держится?

— Да, 2 недели, с семинара ещё.

— На семинаре случилось?

— Нет, после. В метро ехала, и случилось.

Во мне что-то вскипело, перелилось через край и затихло. Я поверил. Как и Артём после Пробуждения Атмана, повторял про себя только одно слово…

— Слушай, ты обязана сказать Мише. Если это правда, то ребята должны знать. Это очень важно!

Маша пожала плечами. Мы посидели ещё немного, а потом она ушла, оставив меня с пустой головой, в которой бегало как ошалелое и ударялось о стенки черепной коробки то самое слово: «О…ть!»

Я позвонил Насте и рассказал про Машу. Настя не поверила. Она была уже в аэропорту, вылетала в Питер. Я сказал, чтобы прилетала быстрее, — при встрече всё обсудим.

Вечером я пришёл на йогу и увидел Машу, которая сидела возле Миши и рассказывала ему о своём Пробуждении. Я не решился к ним подойти. Слышал только, как Миша сказал: «То, что с тобой произошло, называется атмавидья — знание себя…»

Он говорил что-то ещё, но я не расслышал. Я ждал в раздевалке, когда уйдёт Маша, чтобы спросить у Миши, правда ли она Пробудилась. Вошёл Миша. Я, сохраняя невозмутимое выражение лица, спросил:

— Пробудилась?

— Да… — безразлично бросил Миша.

— Правда Пробудилась?

— Да. Я ещё сегодня, когда говорил с ней на йоге, почувствовал, что барьера нет, но как-то внимания на это не обратил… Меня на семинаре самого плющило сильно, так что ее я и не заметил.

Сказав это, он ушёл.

У меня внутри всё полыхало: «Маша Пробудилась! Миша подтвердил!» От разрыва мозга меня спасла только йога: во время занятий я ни о чём другом думать не мог, но после двух часов упражнений мне удалось прийти в себя. Приехала Настя, и мне нужно было её встречать. Я рассказал о разговоре с Мишей. Настя не верила.

На следующее утро мы пошли на йогу вместе, а после отправились в кафешку к Любе, и там меня накрыло. Я и верил, и одновременно не верил. Две мои части рвали и раздирали всё внутри, и, чтобы избавиться от противоречия, я решил позвонить Мише. Набрал его номер и блеющим голосом БГ спросил:

— Миша, я не могу успокоиться. Это правда?

— Что правда? — резко спросил Миша.

— Ну, что Маша Пробудилась.

— Какая тебе разница?! Занимайся своими процессами! — отрезал Миша и положил трубку.

Это подействовало — меня как водой из ведра окатили. Я перестал суетиться. Медленно, но верно факт Пробуждения Маши Штейн начал плавить все выстроенные за полгода схемы моего Пробуждения. В тот же вечер мы поехали к Маше в гости. Купили подарочный чай, цветочек. Поздравили её, посидели немного на кухне. Маша выглядела какой-то отстранённой, другой. Как будто бы её не было с нами. С одной стороны, это косвенно доказывало, что с ней действительно что-то произошло, с другой же — казалось, что она слегка зазналась. Мне почему-то стало неприятно. Не знаю отчего. Может быть, оттого, что я завидовал, а может быть, мне было грустно сознавать, что она уже по другую сторону баррикад и такой, как прежде, я её больше не увижу. Чуть позже приехала Аня Семёнова. Она до последнего не верила в Пробуждение Маши, но бутылка вина, выпитая перед визитом, помогла ей справиться с сомнениями.

В понедельник Настя уехала — она приезжала на выходные.

История Пробуждения Маши Штейн

Когда мне было 14 лет, меня зацепила книга Пелевина «Чапаев и Пустота». Целый год перед этим я страдала из-за «выхода во взрослую жизнь» и полного набора жутких подростковых проблем, и вот наконец пришло понимание, что внешнее не имеет значения, что цель может быть только внутри.

С тех пор все события и люди, которые «случались» в жизни, будто вели меня в одном, единственно верном направлении. Тогда мне ещё незнакомы были слова «Пробуждение» и «Просветление». Об Этом мне никогда не думалось концептуально, но цель ощущалась ясно. Были и периоды отторжения «внутрь-направленности», и периоды полного погружения в себя. Но состояния всегда были неустойчивые, сродни полёту того, кто не умеет летать и к тому же не видит места для приземления.

Прошла через наркотики («выделение наблюдателя»), а с рождением ребёнка — через опыты «самадхи» и пришедшие с ним «сидхи». Я не знала этих понятий, просто думала, что это в порядке вещей, и радовалась всему происходившему со мной, гонялась за сильными впечатлениями.

К Мише Молдованову на обучение Трансцендентальной медитации (ТМ) попала «случайно». Зацепило то, что этот человек может ясно и логично объяснить происходящее со мной. Ведь тогда всем этим состояниям придавалось такое значение! Хорошо ещё, что чужие опыты не были настолько важны. Ведь человеческий ум изо всех сил старается подменить главную цель набором мелких целей — например, увлекает достижением состояний, которые были у Пробуждённых до Пробуждения…

В эти четыре с половиной месяца уместилось многое. Были практики: йога, ТМ, семинары, а главное — было общение с Мишей. Это было воздухом, которым я дышала последние четыре с половиной месяца. Самые абсурдные указания Гуру наиболее эффективно подтачивали стереотипы.

Было всё: и отторжение, и принятие, потом снова отторжение, снова принятие. Смысл этих метаний был в том, чтобы не терять точку сборки, точку привязки к Гуру, сохранять связь с ним даже в моменты противоречия.

Казалось, что информация проходила сквозь меня, как сквозь сито, в котором оставались не выражаемые вербально сгустки Истинной природы.

Но с приходом опыта осознания собственной Истинной природы стало абсолютно ясно, что это переживание невозможно разделить ни на какие ощущения. Это нечто глобальное, такое, что обнаруживается через открытое, преданное, сильное и одновременно пустое сердце. Оно обнаруживается раз и навсегда. Только им и стоит жить — и «до» Пробуждения, и вне концепций.

Как быть самой жизнью, из которой ничего не отнять и к которой ничего не прибавить? Этот главный вопрос больше не мучает меня. Всё, что я могу посоветовать ищущим себя: «Да идите вы в Мишу!»

____________________

Из записи Марины в Живом Журнале после Пробуждения:

«10 марта были оставлены беспокойства. На физическом уровне я просто ехала в метро и закрыла глаза, чтобы помедитировать. В тот день закончился шестидневный загородный семинар.

После семинара состояние было действительно «тонкое»: казалось, что и тело, и ум подобны пару, что они лёгкие и невесомые; казалось, что меня может сдуть ветром (а оказалось, что не меня).

О той секунде (нет, меньше). Не помню, где располагалось это физическое ощущение… Единственное телесное проявление, которое успел отследить ум: фонтан вырывающихся из груди цветов, точнее — бутонов, распускающихся с огромной быстротой. Так это описать проще всего.

А теперь попробую по сути. Ключом к Истине послужило то, что раньше казалось самой большой проблемой в жизни: любовь — одна и одинаково сильная к разным людям — мужчинам и даже к женщинам, всегда сопровождающаяся влечением на уровне ума и тела. Хотя в ней обычно и не было стремления обладать, что смягчало ситуацию, эта любовь не вписывалась ни в какие социальные и моральные рамки, потому что ум работал нечётко, как слаженный механизм, а предательски расплывался.

У этой любви была ещё одна, совершенно неприглядная сторона: хотя эта любовь была моей тайной, но мучила она меня изрядно — у меня случались пугающие приступы ненависти или равнодушия к собственному ребёнку, иногда доходящие до ярости. Все этисостояния были болезненными и как будто разрывали меня изнутри. Как бы то ни было, причиной сильных и противоречивых чувств всегда было желание.

Совсем другой оказалась Любовь к Гуру. Гуру в моём сердце — это МишаМолдованов. Забавно, но так уж принято у людей: вешать ярлыки бессмысленных имён. Миша — такой же Миша, как я — Маша).

Меня давно не покидало чувство, чтоЯ, которое любит, ничем не отличается от Я, которое любят. Но только благодаря Мише в тот вечер 10 марта между этими Я был построен мост. Пойдя по нему и растворившись, пришло Истинное Я, которое одновременно и есть мост. Самое забавное, что так есть, было и будет.

Ничего другого нет! Мои слова — просто сравнения, но только с их помощью можно хоть что-то описать. Все человеческие слова не смогут передать той благодарности, которую я испытываю к Своему высшему Я — к Мише. Вообще-то до сих пор я и не пыталась выразить её словами. Но раз уж я взялась за слова… Спасибо!

То, что было потом, вспоминается смутно. Вышла из метро, шла на автомате. Много плакала и одновременно много смеялась. Плакала, наверное, от благодарности, а смеялась…

Ощущение, будто вокруг театральная постановка в сумасшедшем доме, где все актёры забыли, что они актёры, и с увлечением играют — живут свои роли. А я вспомнила, кто Я, и смотреть вокруг стало смешно и жалко. Жалко оттого, что каждый актёр держит во рту вкусную конфету, но не замечает её и с упоением роется, роется в гигантской груде пустых и красивых фантиков.

Выйдя из метро, я также увидела нечто похожее на ниточки моих старых намерений. Увидела их природу. Она была эгоистичной. В тот же миг ниточки осыпались, как разбитые стеклянные трубочки.

Я много раз за эту жизнь вспоминала, кто я. Но мне было не за что зацепиться. Я будто соскальзывала, и опыт оставался только в уме. Но теперь ничего не уходит. Потому что больше нечему уходить. Теперь ко мне ничего не приходит, потому что нечему приходить!

26 марта 2010 г.»

Москва, ТМ-Сидхи

Два месяца до Пробуждения

Когда йога закончилась, я вернулся в Москву и сам начал проводить йогу. Никаких особых чувств я по этому поводу не испытывал. Проводил — и всё. Нужно было провести десять занятий, и мы с Настей каждый день ездили в Богом забытый бизнес-центр, который ребята нашли для занятий. С одной стороны, я был рад, что чем-то занят. С другой — мне было уже всё равно.

Приехал Миша, чтобы провести ТМ-Сидхи. Он приезжал каждый выходной в течение месяца и давал новые сутры. Месяц прошёл быстро. Пришло время ехать в Питер на заключительный блок программы.

Котёл Гуру

Написано Настей через полгода после Пробуждения

Милостью Бога в самом начале апреля я забеременела. Тогда же милостью Гуру началась последняя стадия пути, которую Сергей Рубцов называет «котёл Гуру». Два с половиной месяца того, что ещё называют «непуть».

Будущий ребёнок поселился в моём сердце достаточно давно. Ещё на Алтае после услышанного мною разговора Сергея Рубцова с Мариной З. о семье и о том, что нужно заводить детей, я осознала, что хочу ребёнка. Антон по своей мужской природе тему с ходу не понял, сказал, что нужно «Пробуждаться, а не детей заводить», но я особо не огорчилась, так как по-женски понимала, что в мужской голове дети быстро не делаются. А вот поселить их туда (в отличие от идеи женитьбы) должна именно женщина. Эта тема вернулась и «проросла» в октябре при участии Атмана и Мороза — об этих событиях мы писали. После этого мы, что называется, «позволили ребёнку прийти». Делали мы такую необычную и магнетическую вещь впервые, поэтому я пребывала в несколько напряжённом ожидании: когда же он придёт и как это будет. За пять месяцев, к марту, я так сильно устала от ожидания и от того, что мы вытворяли на пути к Просветлению, что буквально забыла о своём желании и о возможности его осуществления. Как водится, тут всё и случилось.

Я уже настолько смирилась, что это будет не скоро и не со мной, что задумалась о «странном» самочувствии и о том, что нужно сделать тест на беременность, лишь через полтора месяца после зачатия. Поэтому природа того, что происходило со мной в эти полтора месяца, была мне совершенно неясна, и это сводило меня с ума или точнее — полностью лишало рассудка. Вдобавок к мощным природным трансформациям зарождения новой жизни, о которых я и не подозревала, «абстрактный» Гуру взял меня в свои лапы и с помощью всей вселенной «шкурил» то, что оставалось от моей личности. Получилось так, что к этому моменту ушли все мысли, аналитические расклады, вопросы и наивные представления о том, что я куда-то иду, куда-то расту и могу что-то изменить. У меня была цель, за которую я держалась зубами, хотя и отбросила мысли о ней. У меня была работа в ресторане, назначенная Гуру (на тот момент для меня воплощённым в Рубцове). Выполнить задание Гуру мне было так же необходимо, как солдату стоять на посту, даже если война закончилась, и все про него забыли. Я просто делала, делала и делала: ходила на работу и учила меню, а в остальное время отдыхала.

В середине марта произошло одно из немногочисленных событий того периода, которое я бы отнесла к ключевым. В Москву в очередной раз приехал Миша. Мы всегда с нетерпением ждали этих пяти-, семидневных визитов. Но этого приезда я не помню совсем — помню только, что, уезжая, Миша бросил буквально в дверях: «Антон, приезжай в Питер, обучись йога-асанам». Затем луч Гуру пронзил меня: «А ТЫ, НАСТЯ, ОТПУСТИ ЕГО». Дверь закрылась. Внутри меня раздался вопль: «Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!» Это 2 недели! Нет, нет и нет! Антон ещё ничего не сказал, даже никак не отреагировал, но мой ответ — НЕТ.

Без пяти минут беременная женщина, только-только осознавшая существование своего Я, отдельного от Я мужа и тоже желающего реализации… Женщина, взявшая на себя ответственность и решительно отправившаяся в своё собственное, отдельное путешествие в поисках Истины (я говорю о походе к Рубцову и всём, что за ним последовало). Я была просто в отчаянии и не могла понять, как можно теперь меня оставить одну. Во мне всколыхнулось всё, что может в такой ситуации всколыхнуться в очень привязанной жене, в течение примерно трёх лет не разлучавшейся с мужем больше, чем на пару дней. В первую очередь всплыли ревность и вся гамма женских страхов. Конечно же, Антон хотел этой поездки — я это знала. Конечно же, она была нужна нам обоим, но смириться вот так сразу я просто не могла. За Мишей, бросившим эту фразу, несомненно, стоял Мой Гуру — от этого понимания не отделаешься и не спрячешься, не соврёшь себе. Антон понимал меня и всё же был недоволен. Два дня мы безуспешно пытались эту поездку обсудить. Я была явно не в себе, а Антон готов был отказаться от поездки ради меня, но такое положение дел и мои несамостоятельность и несостоятельность его злили. В эти дни мне было действительно плохо — как перед устройством на работу, но я понимала, что решение я приняла ещё тогда, когда услышала слова Миши. Нужно было просто решиться его произнести и осуществить…

В какой-то момент всё переменилось. Антон стал мягким и любящим. Он нежно и заботливо меня успокоил и как-то очень легко, без особых слов убедил моё сердце, что не нужно бояться, что нужно и дальше идти тем нелёгким путём, который оно выбрало. Нужно просто довериться сердцу и Богу и ничего не бояться. Я вдруг с радостью его отпустила, всё наладилось, и эта разлука стала одним из самых прекрасных эпизодов в нашей жизни, притом что другие отъезды Антона были для меня пыткой. На этот раз не было никакой ревности, никаких страхов и сомнений — лишь полное единство друг с другом на расстоянии.

Никаких других событий этого тихого, будничного апрельского периода я не помню, что сильно отличает его от «сознательной части» пути, когда я кропотливо документировала всё, что отдала, всё, что отпало, и всё, что, по моему мнению, ещё предстояло отдать.

Какая милая чушь вся эта мозговая акробатика! Я просто жила ради цели, как и учил нас Миша миллион раз. Также по Мишиному совету я ни от чего не пыталась избавиться, скрипя умом, потому что, живя ради цели, ты просто теряешь по пути всё, что мешает её достижению, не замечая, не думая о том, что потеряно и была ли потерянная вещь ценной.

Помню только, что много плакала, но не из-за неприятных событий, которых, можно сказать, и не было, а из-за какой-то необъятной тоски по чему-то высшему, из-за разъединённости с миром, из-за отдалённости от чего-то, чему я принадлежу, чем являюсь. Очень много молилась, ходила в плеере на работу и обратно и слушала церковные песнопения.

Помню, мне хотелось прийти в какое-нибудь место — в храм или церковь, где было бы очень много Бога, где он был бы максимально сконцентрирован, намолен, практически ощутим, чтобы максимально сблизиться с ним, слиться хоть на мгновение, отогреться от нарастающего чувства одиночества. И мы ходили к Матроне и молились, хотя от этого больше Бога, разлитого в воздухе, не стало.

Слушала «Йога-Васиштху», и меня просто заворожили её невероятные образы и воспевание Высшего Я в притчах, повествованиях, вопросах и ответах, в исполнении мудрых царей, демонов, богов, святых, Просветлённых и отчаянно ищущих. Каждая моя клеточка впитывала золотой свет, который, как мне казалось, шёл прямо из наушников, когда я слушала все эти оды Высшему. Читавший «Васиштху» что-то вещал голосом полумужчины-полуженщины, гнусавого диктора, начитывающего аудиокниги (хотя, надо отдать ему должное, свою речь он оживлял чувством), читал непостижимые умом притчи о сущем и несущем, бытии и небытии, реальности и нереальности. А я молча плакала на руках у недоумевающего Антона и отчаянно пыталась понять, зачем эта временная жизнь, какой смысл даже в самом дорогом, что у меня есть: в любви, в Антоне, если всё это заберут через несколько десятков лет. Я даже готова была бесцельно прожигать жизнь, но не могла смириться с тем, что нашей совместной жизни с Антоном, нашей любви суждено однажды окончиться. Я знала: что-то не так, так не должно быть, я нахожусь в каком-то жутком плену, во власти обмана. Зачем это всё, если оно подлежит разрушению, а того, что невечно и неразрушимо, я не познала. Я понимала, что слаба и абсолютно бессильна что-либо изменить. Мне действительно хотелось умереть от отчаяния.

Было ещё одно выдающееся событие, давшее мне возможность выпутаться из очередных силков ума: на выходные я приехала в Питер погулять с Антоном, а там, прямо под нашим носом, Пробудилась Марина Лалыко-Штейн. Это было как гром среди ясного неба! Уже почти год ни одного нового Пробуждения! Первый Пробуждённый у Миши! Очень молодая девушка! И мы её очень хорошо знаем! Впервые дошёл кто-то, с кем мы искали вместе, кого мы знаем. Мы помним, какой она была, когда пришла, как шла, что делала. Теперь-то можно рассмотреть внимательно, что это за «до» и «после», «было» — «стало». Возможно, новоиспечённый студент хотя бы морально поможет абитуриентам прорваться? Но это была скорее позиция Антона, который почти сразу, после нескольких звонков Мише за разъяснениями (Миша велел ему не париться и заниматься собой) и после похода в гости к Марине, поверил в это чудо. Меня же скрутило так, что не передать. Физически, морально, психически. Поистине самые великие страдания приносят не трагические события в жизни, а тяжесть расставания с убеждениями и представлениями, в которые вложено много энергии, веры и сил.

Вот, что я тогда написала для себя и ребят по дороге обратно в Москву: «Лично для меня Пробуждение (мне уже самой странно называть Его этим словом) Марины оказалось неожиданным потрясением. И даже не потому, что напряжение немного ослабло и мы стали постепенно расставаться с безумным фанатизмом в отношении Просветления. Так получилось, что на один короткий, но очень насыщенный период нас с Мариной довольно близко свела судьба, и я знаю, что Маринин «Путь» и его «итог» полностью и совершенно отличаются от тех концепций Пробуждения, познания Себя, Истины и т. п., которые, как оказалось, невинно, но железобетонно успел навязать мне ум, а также от всех представлений о том, что и как нужно делать.

Мы с Антоном узнали о том, что «произошло» с Мариной, 10 марта, чуть раньше «официального объявления» и, так уж получилось, даже немного раньше Миши. После первой короткой волны радости, возбуждения и волнения наступил период выжидательного безразличия — «Миша-то не подтвердил». Затем — «ха, Миша-то неофициально подтвердил — есть огромная вероятность, что он всех разводит (обойдусь без подробностей, но скажу, что была одна гениальная теория ловли ищущих в капкан Гуру), а Марина просто находится в одном из привычных для неё изменённых состояний сознания». Пока я ждала официального объявления или хотя бы объявления об объявлении, мы виделись с Мариной, общались. Что-либо спрашивать было тупо и бессмысленно. Все было понятно и без слов. К тому же она написала очень ясный и дающий пищу для ума пост в своём журнале.

Я пару суток жила одновременно в двух реальностях: в реальности разводки неопределённого масштаба и назначения… и другой реальности, в которой очень близко знакомый мне человек вспомнил Себя и свою природу. Причём сделал он это простым и естественным способом, доступным каждому человеку. Вторая реальность абсолютно по всем показателям была более приятной, желанной и невероятно выгодной. Но кто-то внутри меня отчаянно вопил: «Нет!» Мало того, этот голос вопил не бездумно — он создал приличное количество казавшихся достоверными фактов. Находясь в двух реальностях, хранитель величественной концепции Просветления испытывал совершенно дикие, противоречивые по своей природе чувства к Мише. Именно Миша и только Миша, по мнению этого голоса, был виноват в разладе и смятении: все Мишины слова и полуслова (причём даже сказанные не мне) вызывали ненависть и отторжение, потому что причиняли боль подыхающему оратору в моей голове. Было странно наблюдать это упрямство, эту инертность, это тотальное нежелание ума, вцепившегося в свежий труп жирной, упитанной концепции «я знаю, как всё на самом деле», расцепить свою мёртвую хватку. Очень больно и обидно расставаться с этой ментальной шелухой, в создание которой угрохано столько времени моей жизни, столько усилий и энергии. Отказаться от неё сейчас? Шагнуть в более простую реальность? Расстаться с заблуждениями? Или остаться там, где была, — в мрачном чулане, зато на сундуке с нажитым добром? Конечно, второе, и я не желаю ничего слышать! Это же мои драгоценные заблуждения! Мои! Пошёл бы этот Миша!

Я до последнего ждала, что всё это окажется неправдой, — только бы сберечь своё «старьё». Одновременно с этим я ясно видела, что ни для владельца новой реальности, ни для владельца старой не было важно реальное положение дел. Война внутри меня уже началась и была в самом разгаре — вот единственное, что было важно в тот момент. Тогда я тотально, искренне, больше всего на свете захотела узнать свою Истину. Мне было плевать абсолютно на всех вокруг и в первую очередь на Пробуждённых. С какой стати они издеваются над нами?!

Ужас. По моей оценке, в зависимости от того, насколько тупой или мудрой я окажусь, мне предстоял один из двух вариантов. Либо долгая и непредсказуемая по форме, но понятная по сути осада моего жадного умишки. Либо осознание сущности моего заблуждения и сдача, капитуляция, добровольный отказ от всего разом — будто лечь под скальпель, спокойно, просто и естественно, с глубоким внутренним пониманием смысла и необходимости операции. В любом случае так называемый Путь — это не шаг безумного самоотречения или бессмысленная жертва, не штурм Зимнего, а очень тонкий, интеллектуальный, индивидуальный процесс, происходящий внутри тебя, не отслеживаемый и не поддающийся описанию. Внешне же он может сопровождаться любыми ситуациями.

Благодаря Марине, какой я её знаю, а также самой ситуации я поняла, что этот процесс не имеет ничего общего ни с внешним служением Гуру, механистичным выполнением его предписаний и слепым соглашательством, ни с практиками (в любом виде и количестве), ни с отказом от имущества, ни с количеством сатсангочасов — всё это было не про Марину, ни, в особенности, с субъективным опытом других людей, нашедших Истину. Страшно наблюдать за тем, как ум, подобно шакалу, тащит мёртвые разрозненные факты биографий Пробуждённых и ищущих в свою нору, долгими зимними вечерами прилаживает их друг к другу и создаёт жуткого монстра Франкенштейна. Этому процессу нет конца, и ум здесь обвинить не в чем — это ведь его работа. Но жутко думать о том, каких ещё умозрительных монстров можно создать из этих бессмысленных кусков историй, если не учитывать того, что творилось внутри них. Пытаться бездумно повторить чей-то путь — то же, что искать под фонарём потерянные в другом квартале ключи, потому что так светлее.

28 марта 2010 г.

Помню, в момент написания этого эмоционального письма я твёрдо знала, что нахожусь на Пути. Но мне было от этого ни жарко ни холодно, для меня этот факт ничего особенного не значил, и я ни с кем, даже с Антоном, его не обсуждала.

Потом в моей привычной, несчастно-размеренной жизни, в которой тем не менее радости было не меньше, чем до начала поиска, произошло ещё одно событие. Миша собирал группу на месячный семинар, который две недели проходил в Москве, давая возможность ходить на работу, и две недели в Питере с «полной занятостью». Антон не сомневался, что поедет туда, — он «ушёл сердцем» к Мише и хотел быть с ним, идти за ним. А вот у меня опять возникли сложности. Я ведь была «на задании» у Сергея, я была до сих пор связана с ним, и я это знала. Так вот в тот момент, когда я попыталась «прощупать» эту связь, я осознала, что задание выполнено. Я устроилась на работу, удержалась на позиции, наладила отношения с людьми (даже с нелюдимыми поварами), выучила всё меню, сдала его директрисе быстрее других ребят, у меня появились неплохие карьерные перспективы. Я стала официанткой (вместо девочки на побегушках), получила свои первые чаевые, разрулила первые конфликты из-за столиков с коллегами и с посетителями, которые были не в духе. Если проследить траекторию моего персонажа, видно, что мне светило блестящее освоение профессии, успех, популярность, желание тренировать новичков, возможно, переход в менеджеры… и, бог знает что ещё. Увлекательная карусель. А теперь мне предстоял разворот в противоположном направлении, предстояло уничтожить то, что было только что построено и начинало становиться привычным, то, с чем я уже неплохо сжилась. Жертва, конечно, ничтожная, но в тот момент в расчёт принимались уже не материальные потери, а бесчисленные привязки, привычки и концепции.

С другой стороны, к Мише я питала смешанные чувства. Наверное, находясь в конце Пути, я должна была наконец себе признаться, что среди Пробуждённых, за которыми я «пыталась идти», Миша цеплял меня сильнее всех. И не любовью и открытостью, как Серёга Атман, не силой, основательностью и внушительным жизненным опытом, как Сергей Рубцов… Чувство к Мише не было приятным смирением, покорностью, благоговением, которое я испытывала к другим. При всём уважении к нему я по-настоящему, отчаянно сопротивлялась. Мол, если я кому-то и сдамся, то точно не ему. Это шло не от сердца, а из вертлявого ума, скрутившего кукиш и не желавшего сдаваться без боя. Я понимала, что могла продолжать работать и по-прежнему воображать, что делаю большое дело, но чувствовала, что вернуться к Рубцову и следовать его указаниям дальше я уже не могу. Я ему честно об этом сказала во время нашей последней встречи. Сказала, что мне не близки его идеи и жить ими я не могу хотя бы потому, что мой муж не собирается ни строить ашрам, ни жить в деревне, ни создавать общину.

Спас положение мой Антон. Я разглядела его в каше мыслей и чувств и сказала ему, что уже ничего не понимаю, но раз он идёт с Мишей, а мне нужно сделать выбор, то я выбираю идти с ним. До конца. Я собиралась продолжать работать, пока идёт семинар в Москве, потом уволиться и покончить с этим «развлечением». Я уже почти ничему не верила: ни Мише, ни его намерению помогать людям Просветляться (я втайне надеялась, что Марина ещё «уснёт», Миша будет злорадствовать, а я окажусь круче всех), ни тем более его сомнительным техникам. Но это не имело никакого значения. Я приняла решение лечь на операцию, и, как бы ни выглядел врач, от него, а не от доброго светящегося ангела будет зависеть моя жизнь. За четыре встречи с Мишей, ради которых он каждые выходные мотался в Москву, мы должны были получить десяток сутр (что-то типа мантр, но на русском языке) и практиковать их «сверхурочно» после Трансцендентальной Медитации. Потом нам предстояло поехать в Питер, получить полётную сутру, после чего летать на матрасах с 6 утра до 8 вечера каждый день. «Ну и отлично, — подумала я, — теперь я уж точно ничего не знаю, не понимаю и не могу загадывать — не могу даже фантазировать на тему будущего. Так намного проще».

Питер, полётный блок

Два месяца до Пробуждения

Мы приехали в Питер. Полётный блок, рассчитанный на две недели, проводился в подвале, пол которого был специально для этого устлан матами. Началась практика. Целыми сутками мы не вылезали из подвала. Медитировали, летали и делали йога-асаны.

На третий день в перерыве между практиками мы пили кофе в «Чашке» на Горьковской. Настя ушла в туалет и вернулась с большими глазами. Села и сказала, что у неё две полоски. Она беременна… Я улыбнулся. Для меня это почему-то не было новостью. Я был готов. Мы обнялись, и я понял: похоже, кто-то обратил на нас внимание.

С каждым днём в моей голове рождалось всё больше бизнес-идей. Однажды я не выдержал и прямо во время медитации записал несколько таких идей в телефон. Раньше я бы себе такого не позволил. После практик Миша сообщил, что скоро будет какой-то большой ведический праздник, и вывесил список благоприятных ягьей на этот период. Я прочитал весь список, и больше всего мне понравилась Канака Дхара Ягья-ягья для обретения большого богатства. Предназначена людям, уже имеющим финансовую опору, — им она приносит ещё большее богатство. Стоила эта ягья каких-то безумных денег. До этого я уже заказывал две ягьи: на Пробуждение и на семейные отношения. Теперь же я смотрел на Канака Дхара Ягью, и мне было тяжело самому себе признаться в том, что я хотел денег, а не Пробуждения.

Как-то во время обеда в перерыве между практиками мы столкнулись в кафешке с Мишей и Иланной. После обеда мы вместе пошли прогуляться вдоль Невы. Стояла прекрасная солнечная погода, и нам казалось, что отпущенный нам час растянулся минимум в три раза. Мы заговорили о ягьях, и я сказал как бы в шутку:

— А мне больше всего понравилась ягья на обретение большого богатства.

А Миша серьёзно и убедительно ответил:

— Так ты её и закажи. Чего ты паришься?

Я совсем не ожидал такой реакции, но на сердце почему-то вдруг стало спокойно и легко. Вернувшись в Москву, я перевёл деньги и заказал эту ягью.

В итоге выяснилось, что эта ягья была непростой. Как и все ведические технологии, она работала только в сторону эволюции, и, если с точки зрения его эволюции человеку в данный момент было вредно иметь много денег, она просто давала, что было для человека жизненно важно. Видимо, боги решили, что жизненно важным для меня было Пробуждение. Семинар закончился, и мы вернулись в Москву.

День, когда я услышал Гуру

Один месяц, до Пробуждения

В Москву приехал Миша проводить очередные встречи с московскими ищущими. Я давно хотел сводить его в «Кофеманию» на Трубной — Миша, как и я, любил кафешки. Мы приехали, взяли по раф-кофе. Миша потеплел и стал рассказывать какие-то эпизоды из личной биографии. А я просто сидел и слушал его голос. Мне было хорошо с ним. Я уже ничего не хотел — только сидеть с ним рядом. Потом мы пошли пешком к Кузнецкому Мосту, и, когда мы проходили мимо Джаганната, Миша произнёс ключевую фразу, которую говорили мне все Пробуждённые:

— В твоём случае, Антоха, всё просто… Сделай бизнес.

Сказав это, Миша, пошёл к метро, а мы с Настей зашли в магазин за какими-то покупками.

Про бизнес, про большое дело мне говорили с самого начала. Рубцов говорил: «Антону нужно большое дело». Атман говорил: «Тебе проще миллионером стать, тогда тебя деньги парить не будут». И вот теперь Миша: «В твоём случае всё просто…»

Говорили все и не по разу. Но я упорно этого не слышал. Отмахивался. Ведь я там уже был. И ушёл оттуда. Из этой безумной гонки. В ней нет ничего хорошего, что я могу там найти? Они говорят мне это, чтобы посмеяться надо мной. И т. д. и т. п.

Но Мишины слова упали в благодатную почву, сдобренную сидхами и ягьей. Я приехал домой и, не теряя времени, стал разбирать свои идеи. Поставил рабочий стол в комнате, купил новый стул, поставил монитор и сел делать дело. Я давно хотел сделать хороший сайт знакомств. У меня были неплохие идеи на этот счёт, и я погрузился в работу с головой. Встречался с людьми, договаривался о производстве, рисовал дизайн, изучал рынок, читал про «Мамбу» и «Лавпланет» — в общем, работал. К тому времени я решил, что я полный дебил и что Пробуждение таким идиотам не дают. Буду жить, как жил раньше. Я знаю, что я хочу только одного — Пробуждения, но ничего сделать для этого не могу. Я перепробовал всё. Я устал. Настя беременна, и нам нужно продолжать жить. Если Пробуждение придёт — хорошо, а если нет — что поделать? Я не буду больше ничего искать. Мой Гуру — Миша. У меня есть стул, стол и компьютер — нужно работать.

Я договорился о встрече с одним ключевым человеком, но он мог со мной встретиться только через пару недель. Поэтому работа встала, и мы с Настей собрались поехать в Турцию, так как нам хотелось полностью забить на всю эту тему с Пробуждением и перезагрузиться. Мы отдавали себе отчёт, что ничего не изменится, что будет так же плохо, как и было, но этот «гештальт» нужно было завершить: мы уже очень давно хотели на море. И вот, недолго думая, мы купили путёвки в Чип-Трипе. (Никогда не покупайте у них ничего!)

Турция

21 день до Пробуждения

И вот мы в Турции. Странный обшарпанный отель, но само место живописное. Мы живём в центре какого-то леса, и вокруг очень мало людей. Едим вкусную еду, купаемся в море, о котором так долго мечтали. Нам тепло, воздух свеж и прозрачен, но нам отвратительно плохо. Мы совершенно не на своём месте. И, куда бы мы ни пришли, найти этого места мы не можем. И ещё анимация… Призванные нас развлекать сотрудники отеля кричат в микрофон, ставят весёлые, по их мнению, песни, а под вечер начинается шоу, которое гремит на всю округу. Нас от всего этого просто тошнит. Мы ложимся спать в 22:00, а шоу заканчивается в 1:00. Всё это время мы лежим и слушаем это бредовое шоу. В первый день у Насти случилась истерика. Она со слезами на глазах спрашивала у меня: «Зачем мы здесь? Почему это происходит с нами? Это вообще с нами происходит?» Как выяснилось позже, это был котёл. Я через силу заставлял себя медитировать. Это помогало, но ненадолго. Настя практически не медитировала.

Единственное, что хоть как-то помогало, — это прослушивание «Йога-Васиштхи» в плеере телефона. Я практически не вынимал наушников из ушей и всё слушал бесконечные переливы историй про царей, богов и героев, идущих к Просветлению и в конечном итоге обретающих его. Эти истории как бы «расплавляли» реальный мир, и сквозь эту расплавленную оболочку реальности я почти что видел всех этих царей и героев и представлял себя на их месте. Но, когда я снимал наушники, от осознания того, что это происходило с кем-то, а не со мной, становилось ещё хуже.

Под конец «отдыха» нам сообщили известие, которое перевернуло во мне всё. Пробудилась Аня Семёнова. Мы тут отдыхаем, а люди Пробуждаются! Мне хотелось бросить всё и купить билет в Москву. Запереться в квартире и больше никогда из неё не выходить. Меня абсолютно всё достало.

История Ани Семёновой

Мои самые ранние воспоминания о себе начинаются с момента окончания моей прошлой жизни. Я помню себя очень пожилой женщиной с длинными седыми волосами. Я понимаю, что умираю, смотрю на себя как бы изнутри и вижу неотвратимо приближающуюся смерть. Я понимаю, что жизнь прошла, сил и возможностей больше нет, а нечто самое главное так и не произошло… С чем могли быть связаны эта тоска и печаль, я тогда не понимала. Просто были воспоминания — и всё… За ними ничего… Я родилась в этом теле, в котором отчётливо помню себя с двух лет… Именно с этого глубинного чувства разочарования и усталости, какой-то незавершённости всё началось вновь. И я стала искать, думать, как решить эту космическую головоломку. Очень многие вещи мне уже были знакомы… Я уже не раз наступала на одни и те же грабли, но если я родилась — значит, мне предстояло всё это преодолеть ещё раз, причём было неясно, что у меня на этот раз получится…

Я выделила в своей жизни несколько ключевых этапов, сыгравших важную роль на моём пути.

Сначала был институт. В институте мой первый Гуру (профессор архитектуры) сказал, что истина в простоте! «Проектируйте простые и понятные дома. Украшательство и лепнина — это прикрытие неграмотной архитектуры, рассчитанной лишь на визуальный эффект. Внешний фасад — это лишь обложка, надо заглянуть внутрь дома. Весь Петербург — просто театральная декорация, излучающая роскошь и изобилие, но за его фасадами разруха, бесконечные узкие коридоры, десятиметровые комнаты с четырёхметровыми потолками — шедевры современной архитектуры…» На осознание этой простой истины мне понадобилось шесть лет. Оказалось, чтобы проектировать по-настоящему простые, понятные и светлые дома, архитектору нужно избавиться от изрядной доли своего собственного мусора. Творение мастера полностью отражает его внутренний мир — чем сильнее засорены мозги творца, тем более сложные и нагромождённые псевдосмыслами произведения он создаёт.

Самое удивительное, что профессор нам ничего не объяснял, ничему нас не учил, только ворчал и ругался, никогда не улыбался и всегда был всем недоволен. «Вы тупая, бездарная, вы ничего не понимаете. Как вы можете что-то дельное спроектировать, если вы ещё не прожили жизнь, да и к тому же вы женщина…» За глаза я и мои однокурсники называли его нашим Гуру, ёрничали… Позже я поняла, что Гуру бывают и такими. И учения их от этого менее эффективными не становятся.

Понадобились колоссальные усилия, чтобы понять, чего от меня хочет Мастер, так как этому не могли научить ни учебники, ни другие люди, а дойти до этого умом было очень трудно. Вся современная цивилизация построена на копировании. Все всё копируют друг у друга: одни списывают в школе, другие срисовывают картины, третьи слизывают бизнес-идеи, четвёртые подражают известным личностям… И никто, почти никто не умеет думать сам — этому не учат в школе!

Только когда я оказалась в безвыходном положении и никто не мог мне помочь, объяснить простой язык архитектуры, я наконец сдалась, я перестала искать вне себя, перелистывая тысячи журналов и книг. Я посмотрела в себя, обратилась к своим внутренним резервам, и оказалось, что они необъятны, а моя индивидуальность неисчерпаема…

Освободившись от гор стереотипов, я смогла самостоятельно, просто и ясно выражать свои мысли через формы зданий, научилась отсеивать в своих проектах всё лишнее и наносное. Я поняла, что отныне, слушая своё сердце и при условии полной самоотдачи, смогу решить любую задачу. Невыполнимых задач не бывает. Если один человек сумел осознать и воплотить нечто, то это по силам и остальным, а возраст, пол и т. д. — это лишь мишура, на которую не стоит обращать внимания. За два дня до диплома мой профессор пожал мне руку. Он несколько раз эмоционально произнёс, что я его поразила своим проектом. Похвала из его уст звучала совершенно неожиданно.

После шести лет жёсткого режима, внутреннего напряжения, недосыпания, недоедания и полного погружения в процесс учёбы меня накрыло сильнейшее самадхи… Я чувствовала, что я — больше не я, что прорвало все мои внутренние плотины и вода жизни подхватила меня и понесла с огромной скоростью… Все события в моей жизни ускорились в десятки раз: приходили и уходили люди, события, уроки… Если раньше я стояла на земле, то теперь неслась с бешеной скоростью в абсолютно неуправляемом потоке, сносящем всё на своём пути: деревья, строения, камни. Я успевала только удивляться: что же такое со мной произошло?

Потом была поездка в Индию. Выход из социума.

После окончания института я поняла, что больше всего на свете хочу поехать в Индию. Я год отработала в очень успешной конторе, фактически исполняя обязанности главного архитектора… Это притом что я была самым молодым специалистом, и все кому не лень выражали в мой адрес своё презрение: из зависти или просто по глупости… Я несколько раз пыталась оттуда уволиться, но, к моему величайшему удивлению, за меня держались: предлагали повышение зарплаты, сулили радужные перспективы и многое другое. Когда я в очередной раз уволилась и осталась практически без средств к существованию, один из моих начальников предложил организовать фирму. Мне пришлось согласиться — я ведь хотела поехать в Индию. Наша контора успешно просуществовала полгода. Всё это время я копила деньги на Индию — больше меня ничего не интересовало.

Когда я наконец положила на стол своему начальнику заявление об уходе, я узнала, что такое гнев социума. Хотя я была практически неуязвима и на меня ничего не действовало — ни запугивание, ни обвинения во всех смертных грехах, ни даже попытки начальника отправить меня к психиатру, — он всё же нашёл способ мне отомстить. Он позвонил моей маме и сказал, что меня завербовали и я не ведаю, что творю, а он ко мне относится как к дочери и очень за меня переживает. Дело было сделано. Из уст моей мамы на меня обрушилась лавина проклятий, но я не изменила своего решения. Тогда мой начальник запил с горя. Он пил целую неделю, целую неделю он не появлялся на работе. Репутация фирмы висела на волоске. Через неделю терпение у наших работодателей лопнуло (надо сказать, это были очень серьёзные люди — камеры слежения они вмонтировали даже в туалете, а разговоры в кабинетах записывались на плёнку). Контракт с моим начальником был расторгнут — его уволили. Через неделю, когда он вернулся на работу, начался ад. Он швырнул мне в лицо мои документы, отключил все компьютеры, чтобы я не могла с них забрать свои проекты. Он источал ужас, гнев и трёхэтажный мат. Ещё через неделю уволились все оставшиеся сотрудники нашей фирмы — все ждали, когда кто-нибудь сделает первый шаг. Так я вышла из социума. Мне, конечно, не дали зарплату за полтора месяца, да я на этом и не настаивала. Я была счастлива, что я могу ехать в Индию, что сожгла все мосты и больше меня ничего не держит. С мамой мне удалось договориться чисто по-женски. Это было незабываемо. Это был прорыв в небо…

Затем была организация-секта последователей Саи Бабы.

Там я получила опыт того, что, как я позже узнала от Миши, называлось принятием ответственности за свои поступки, за свою жизнь. Когда я вышла из социума, у меня появилась масса интересных возможностей. Бери — не хочу. В обмен на мою жизнь мне готовы были предложить шелка и яства: например, святость (то, что вы ищете), вселенское господство (то, чего вы ещё не пробовали), место в раю (довольно хорошо раскупаемый товар), удачное будущее воплощение и жизнь у стоп Саи Бабы (эксклюзивный товар) и т. д. Мне совсем не хотелось влезать ни в какие организации — я знала, что на меня взвалят кучу обязательств, а ведь я только закончила институт и уволилась с работы. Но время не ждало.

Видимо, потому что я интуитивно представляла весь ужас своего положения, я всегда была готова нестись сломя голову в неизвестном направлении. Меня не пугали ни секты, ни зомбирование, ни гипноз. Я ходила везде и всюду. Моя мама постоянно предостерегала меня, что мне может не хватить сил выйти из секты, ведь секты уже поглотили многих ищущих. Мне было нечего ей ответить. Я понимала одно: волков бояться — в лес не ходить. Всё, как в компьютерной игре «Аладдин»: пока не соберёшь все фишечки, тебе не дадут супероружия, с которым можно пройти следующий уровень. А если ты прыгаешь, то прыгать нужно двумя ногами на шатающийся камушек. Только если всё по правде, по-честному, Вселенная даст тебе прямой и честный ответ, скажет, надо тебе сюда или нет. А если одной ногой стоять на земле, а второй ощупывать камешек, ничего не произойдёт — Вселенная отвечает только на конкретно поставленные вопросы, подкреплённые реальными необратимыми действиями!

Я приняла решение ввязаться в эту организацию, даже если она окажется самым большим лохотроном на свете. Мне сразу стало легко и просто. Я по-честному впахивала, занималась бесконечной благотворительностью, детскими праздниками, ремонтами интернатов, кормлением бездомных и т. д. Как я и ожидала, ответственных людей было немного, поэтому мне приходилось брать на себя ответственность за многие проекты, но это меня не тяготило — я ведь сама приняла это решение. Я даже не представляла, как много дел можно делать одновременно. Этот опыт расширил мои представления о самой себе. А через полтора года я поставила вопрос ребром: я сделала всё, что было в моих силах, — где счастье? Счастья не было. Считается, что люди, которые уходят от Саи Бабы, уходят от Бога и никогда не воплотятся в человеческом теле. На меня смотрели как на самоубийцу, и всё же я пошла искать дальше. Но где искать, я уже не знала. Если я ушла от Бога, то мне оставалось идти только к Сатане…

Следующий этап: выделение наблюдателя.

18 февраля я пришла на бал к Сатане. Там я задала только один вопрос: «Саи Баба — Пробуждённый?» В ответ Сергей Рубцов крикнул через весь зал, что я ни хрена не понимаю и непонятно, зачем вообще пришла. Позже я повторяла свой вопрос ещё несколько раз, пока Миша наконец не осчастливил меня ответом. В результате у меня произошла остановка ума и тут же выделился наблюдатель. Две недели я ходила и не могла понять, что этот шаман со мной сделал. Я подумала, что эти ребята не простые шаманы. Они особенные, они что-то знают.

Я ничем особенно не отличаюсь от большинства людей — у меня те же проблемы и трудности. Только я стала жить не на черновик, а на чистовик: делать всё, как в последний раз, жить, как в последний раз, любить, как в последний раз… В этом нет ничего мудрёного — Истина в простоте! Спасибо дорогим и любимым Гуру: Сергею Рубцову, Сергею Атману, Мише и Маришку.

____________________

Мне было так плохо и в то же время смешно, что вместо поздравления я отправил Ане эсэмэску с одним словом: «Сука…»

Поездка к Вике, Пробуждение

День Пробуждения

Из Турции мы вернулись с мыслью, что больше никогда и никуда не поедем. Не нужно нам никакое море. Я буду сидеть и работать. Я попытался восстановить режим и снова начал медитировать. Но в какой-то момент я физически почувствовал отторжение к практикам. Тогда я махнул на них рукой и вообще перестал медитировать.

Мы давно не видели Вику и написали ей письмо. Она ответила коротко: «Всё нормально» или что-то в этом роде. Это не было на нее похоже. Обычно она писала не меньше трёх абзацев, а тут какое-то странное «всё нормально». У нас появилось ощущение, что она уже не в нашем мире. Возможно, она Пробудилась. Чтобы проверить свою догадку, мы решили к ней приехать. Вика жила за городом в доме своих родителей. Через пару дней мы выехали туда на электричке.

По дороге меня всё жутко раздражало. Я забыл, что такое электрички, и, конечно, не поехал бы, если бы помнил. Духота, деревянные скамейки, кругом все возятся и разговаривают. Периодически что-то продают и орут при этом на все лады. Ввалилась толпа алкоголиков. Они начали пить водку в метре от меня и что-то бурно обсуждать, дыша на всех перегаром. Всё это приводило меня в ужас. Я еле вытерпел два часа. Под конец кондукторам понадобилось насильно высадить какого-то пассажира с велосипедом прямо в ту дверь, из которой мы собрались выходить. Пассажир сопротивлялся и кричал. Велосипед загородил проход и бился колесом о проём. Наконец кондукторы втроём вытолкнули пассажира на перрон, и мы вышли за ними. Электричка уехала. Наступила тишина. Вокруг был лес, а в конце перрона нас ждала Вика с сыном. Они были на великах. Мы обнялись и пошли к дому по узкой тропинке. Вика была какая-то очень тихая и отстранённая. Она что-то говорила, и мы что-то говорили, но эмоций, которые обычно захлёстывали нас при встрече друг с другом, не было. Была только тихая и спокойная беседа о пустяках. Мы не спрашивали её о Пробуждении, как будто боялись его спугнуть, хотя спросить хотелось. Поэтому, когда мы пришли в дом, я начал задавать наводящие вопросы, пытаясь вывести её на эту тему:

— Ну и как ты теперь живёшь?

— Да никак, просто живу. Вот с Костей играю целыми днями.

У Вики с сыном было много проблем, поэтому фраза «играю с Костей целыми днями» из её уст звучала очень странно. Раньше она обычно говорила что-то типа: «Опять наорала на Костю, а потом плакала…»

— А изменилось что-то?

— Да ничего не изменилось. Просто поиск окончен. Как будто и не надо больше ничего искать.

Я попытался обнаружить в себе жгучее чувство незавершённости, ожидания чего-то такого, что обязательно должно случиться в будущем, но почему-то не обнаружил.

— Погоди, но у меня тоже этого чувства нет сейчас.

— Ну и хорошо. А ты чего-то другого хотел?

— Стойте, стойте, но ведь я страдаю! — сказала Настя и осеклась.

Она больше не страдала. Была только инерция. Я сидел и смотрел на зелёный забор и не видел будущего.

Мне показалось, что присутствие Вики что-то изменило во мне. Ничего не нужно искать, всё спокойно, всё хорошо. Нет будущего, нет прошлого. Возможно, это самадхи или ещё какой-то глюк, но, чем бы это ни было, это было очень хорошо и очень просто. Мы ещё немного поговорили и пошли спать. Конечно, это просто Вика. Нам было абсолютно ясно, что она Пробудилась…

История Вики Роляк

Когда просят рассказать «историю», всегда возникает один вопрос: «Какую историю? О чём?» Конечно, история была. Её сложно воскресить в памяти и ещё сложнее в неё поверить.

Я привыкла максимально усложнять себе жизнь. Постоянные ожидания и неудовлетворённость отступали редко и ненадолго, вынуждая бегать и искать. Раньше мне было невдомёк, чего именно я ищу и откуда при вполне благоприятных жизненных обстоятельствах эти ощущения обделённости, неполноценности и несчастности. Казалось, спасительный «выход» где-то, с кем-то, когда-то. И дорога к нему почему-то пролегала через адскую боль, страдания, слёзы. Сегодня это кажется лишь забавным. Словно, очнувшись от кошмарного сна, пытаешься вспомнить его сюжет и понять, что же тебя так напугало. Вроде что-то было, а вроде и не было. Да и какое это имеет значение, если всё позади? Ведь ирония в том, что никакого кошмара никогда не было. А значит, и рассказывать НЕ О ЧЕМ. Иллюзия растворилась настолько естественно, что затёрся сам момент растворения. Поиск завершён. Ничего не достигнуто, ничего не изменилось. Просто всё стало самим собой. До смешного легко и просто. Нет ничего плохого и ничего хорошего. Всё просто так, как есть. Жизнь, свободная от неудовлетворённости и боли, свободная от желания перемен и бесконечных метаний. Всё остановилось, и ничего не происходит. Есть лишь покой и тишина. Что бы ни делало тело. Что бы ни делали с ним.

Что нужно, чтобы стать тем, кем вы и так являетесь? Твёрдое намерение «найти», «познать», «дойти». Оно само уберёт всё ненужное, как только станет единственным стремлением, единственным желанием, единственным интересом, с которым вы будете засыпать и просыпаться и которому вы отдадите все силы и всю душу. Тогда на это желание придёт Гуру «снаружи», без которого не произойдёт встреча с Гуру «внутри». Этого будет достаточно, чтобы понять, что нужно лишь проснуться. Дзинь-дзинь!

Я благодарна Мише, Сергею и всем остальным.

____________________

…На следующий день ничего не прошло. Будущее не вернулось. Я постоянно находился здесь и сейчас, хотя и не проговаривал это для себя. Мне почему-то было уютно и хорошо в любом месте, где бы я ни находился. Вика с Костей собрались гулять, а нам с Настей не хотелось. Мы хотели поспать. Они ушли, а мы остались. Тогда мы впервые посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Неужели это всё?

— Похоже, да.

— Вот так просто?

— Ну а как ещё?

Мы сидели и смотрели на забор. Потом пришла Вика, и мы начали собираться домой. Я решил, что если это глюк, то он обязательно пройдёт в электричке. Вика с Костей проводили нас до электрички, сев в которую мы поняли, что чувствуем себя в ней так же хорошо и безопасно, как в Викином доме. Невероятный контраст с поездкой к Вике. «Похоже, это всё. Неужели это всё?» Ум не верил. Но тот, кто видел ум, и тот, кем я стал, просто молчал. Ему больше ничего не было нужно. Поиск был окончен, я знал об этом на 100 %.

Мы приехали домой и решили для верности подождать ещё ночь. Легли спать в состоянии невероятного нарастающего блаженства. Проснулись в три утра. И все. Мы поняли, что можно ликовать. Ничего не прошло. Я есть То. И проще Того ничего не может быть. Оно всегда было, есть и будет Тем. Во все времена и в каждом человеке. Я побежал к компьютеру и включил «Я свободен» Кипелова. Мы сидели и слушали.

А потом оделись и побежали на улицу. Хотелось просто идти куда-то вперёд без всякой цели. Москва вдруг превратилась из серого, унылого, высасывающего энергию мегаполиса в уютный маленький домик только наш с Настей.

Вернувшись домой, мы позвонили сначала Ане, а потом Мише. Миша строго спросил:

— Как это было?

Я ему всё рассказал. Он поздравил нас и попросил записать историю, пока ничего не забылось. Вот что мы написали в первые дни после Пробуждения.

Запись Антона после Пробуждения

Ну вот и случилось то, к чему я шёл 10 лет. Внутри меня всегда жил человечек, который, что бы я ни делал, говорил мне тихим и спокойным голосом: «Это не то… Тебя опять обманули».

21 июня я посмотрел на кресло, в котором сидел тот самый человечек, и не увидел его. Вместо человечка стояла табличка: «Поиск окончен». Я не поверил. Три дня я думал, что табличку уберут, что человечек вернётся и опять заговорит, но он не вернулся…

Я позвонил Ане, потом Мише и понял: «Всё. Это оно». Никакого взрыва, никакой тряски, ничего. Просто тихое и спокойное «ничего»…

Сам момент оказался гораздо проще, интереснее, чем мой ум мог себе представить. Но путь к нему был адом. С другой стороны, любая жизнь вне Этого — ад. Мы все бегаем по раскалённым углям с завязанными глазами от одного столба к другому в поисках спасения. А когда повязка падает, оказывается, что угли были не на земле. Они просто прилипли к нашим ногам ещё в детстве, когда мы играли в жмурки. Но теперь угли отвалились. Всё это время мы бегали по чистой прохладной траве, думая, что находимся в аду. И мы стоим с обожжёнными, но благодарными за чудо спасения пятками и улыбаемся.

Краткое описание пути:

• Впервые о Пробуждении я узнал в 2001 году в Питере из книг Кена Уилбера.

• Летом 2009 года я пришёл на встречу с Рубцовым и понял, что мне туда.

• Тем же летом я оставил бизнес, женился на Насте, и мы вместе поехали на семинар к Мише.

• После семинара мы поехали на Алтай к Рубцову.

• После Алтая поехали на семинар к Атману.

• С Атманом нас колбасило довольно долго и жестоко. Мне казалось, что путь должен быть именно таким: боль, кровь и унижение. Так я себе представлял духовный рост — «спасибо» тантре. Но Серёга тут совершенно ни при чём. С тем же успехом я мог биться головой о стену и думать, что духовно развиваюсь.

• После Серёги я (сердцем) ушёл к Мише и остался с ним. Решил: это всё. Метаться надоело.

• Пробудилась Марина. Это дало мне очень многое. Её Пробуждение развернуло моё представление о пути на 180 градусов.

• Прошёл курс «ТМ-Сидхи».

• Пробудились Аня и Вика. Эти люди были настолько близки мне, что мне ничего не оставалось, как пробудиться самому.

Некоторые мифы, связанные с Пробуждением

Миф 1: Нужно отдать всё

У меня осталась квартира, доля в бизнесе, и я совсем не нищий. Правда, я всё это отдал. Я внутренне смирился с тем, что всё потеряю.

Как понять, что вы действительно смирились, а не обманули себя? Нужно сделать выбор, который может привести к тому, чего вы боитесь. Сделать искренне. Бог обязательно создаст подходящую ситуацию и проверит вас.

Я, например, ушёл с работы, на которой получал приличные даже по московским меркам деньги. Но я не уходил до тех пор, пока мой партнёр сам не подошёл ко мне и не сказал: «Определяйся: либо ты занимаешься бизнесом, либо йогой». Я подумал и выбрал йогу.

Миф 2: Нужно делать практики

Их нужно делать не для Пробуждения, а чтобы вытащить свои истинные желания. Это действительно подготовка психофизики. Но не более. Ничего не случится, если вы пропустите вечернюю медитацию, потому что до смерти устали на работе.

Миф 3: Нужно служить Гуру и людям

Я, как и многие, услышав о служении, тут же кинулся служить. Подносить Гуру кружки и мыть посуду вне очереди. Но в один прекрасный момент всё это стало мне противно. Я не хочу никому служить! Самая большая глупость — служить кому-то, чтобы чего-то добиться. Это не работает. Это просто отвратительно.

В то же время делать людям хорошо, когда тебе этого действительно хочется, — это просто приятно, но не более того. Это ни к чему не ведёт. Служение приходит само, когда ты просто рад быть с Гуру или с любым своим близким другом и тебе хочется разделить с ними свой мир, сделать так, чтобы они улыбнулись, когда ты приготовишь для них вкусную еду, угостишь их кофе или покажешь фильм, который тебя зацепил.

Миф 4: Нужно быть хорошим, нельзя поступать плохо

Меня жутко бесили люди. 70 % времени я находился в состоянии раздражения и испытывал отвращение ко всему, что они делают. Я очень страдал из-за этого, потому что думал, что попаду в ад, не пробужусь, притягиваю к себе негатив, порчу себе карму и т. д. Что я только не делал, чтобы это изменить. Представлял, что всё вокруг Бог (по Морозу), повторял «Я желаю всем счастья» (по Торсунову), дышал, считал до 10, слушал тело. Ничего не работало. Люди бесили меня, и точка. Когда я признался себе в этом, стало намного проще. Ну, бесят и бесят. Что я могу поделать? Я стал позволять себе обижаться, психовать, кричать, ругаться и язвить. Это намного интереснее, чем всепрощение.

Миф 5: Путь к Просветлению — это путь воли

Впервые услышав про волю, я тут же кинулся голодать и составлять жуткие режимы дня. Тарабарил по 6 часов, сидел на одной овсянке без соли и сахара целую неделю. Я ничего не добился — только стал ещё больше психовать и дёргаться.

Да, это путь воли, но не в том смысле, что нужно уморить себя практиками или голодом. Воля должна проявляться не в истязании тела, ума и близких людей, а в совершенно чётких и конкретных решениях. Оставить это — сделать то. Уйти отсюда — пойти сюда. Достал волю, сделал и убрал назад.

Миф 6: Гуру — волшебник, который видит твои мысли, знает, когда ты Пробудишься и что тебе нужно для этого есть на завтрак

Гуру — это носитель идеи. Это человек, который уже сделал фильм, построил бизнес, нарисовал картину, открыл Америку. Ты приходишь к нему, и он заражает тебя этой идеей. Говорит: парень, это будет круто! Если ты сделаешь это, ты просто обалдеешь! И вы заражаетесь. Вы кладёте эту мечту в своё сердце и живёте с ней. Со временем эта мечта разъест вас изнутри.

Миф 7: Должны происходить необычные вещи

Должно открыться сердце, наступить самадхи, тело должно разъедать как кислотой, должен выделиться наблюдатель, Иисус должен спуститься на землю и открыть вам истину.

Никогда за все 10 лет духовных поисков у меня, как мне казалось, не было и намёка на какую-либо эзотерическую хрень! Я страшно комплексовал по этому поводу. В Симороне все извивались и стонали, видели коридоры, выходили из тела, путешествовали по другим мирам! Я же стоял как столб и хлопал глазами. На тантре люди испытывали космические оргазмы и видели откровения. Я кушал кашу и молчал… На холотропе все проходили пренатальные матрицы и видели себя в момент рождения! У меня только руки сводило.

Никакого наблюдателя. Никакого самадхи. Никакого Иисуса. Только Пробуждение. Лишь оно должно вас интересовать. А если для того, чтобы вы Пробудились, понадобится Иисус или НЛО, его пошлют, не сомневайтесь.

Что же нужно делать?

Нужно действовать! Делать что-то нужно для того, чтобы понять, что ничего не работает. Счастья и удовлетворения нет нигде. Все это понимают. Но ум не обмануть. Он всё равно тянет вас за собой и шепчет: «Пойдём туда, там классно… Уйдём отсюда, здесь плохо…» Нужно до конца проработать эту идею.

Нужно идти туда, куда зовёт ум, и наблюдать. Замечать и протоколировать все обещания, которые ум не выполнил. Потом будет что ему предъявить. В конце концов, ум устанет. Он сам осознает, что всё тщетно. Надо понять, что ум — не враг. С ним не нужно бороться. Ум — это механизм, изначально запрограммированный на то, чтобы вести вас к Пробуждению. Он не даёт вам успокоиться и сидеть на месте. Каждую секунду он напоминает вам, что вы ещё не пришли. Вы не там, вы не на месте, всё должно быть иначе. Он заставляет вас действовать.

Наконец, ум перебирает все варианты, устаёт и удаляется за ненадобностью. Худшее, что вы можете сделать в этой ситуации, — попытаться ему указывать. Он обидится и затаится, но не уйдёт.

Для того чтобы количество ситуаций не было бесконечным, нужно себя ограничивать, естественным образом беря на себя ответственность. Нужно жениться, родить ребёнка или заняться большим делом. Тогда вы будете находиться в тесных рамках ситуации и не запутаетесь.

Итак, единственное, что важно, — быть честным, верить и продолжать идти! Эта пустыня когда-нибудь кончится, и вы выйдете к воде.

Как здесь? Оно того стоит.

Спасибо, Миша.

Запись Насти после Пробуждения

Пожалуй, самым большим чудом мне кажется не само Освобождение и не эта новая жизнь, а то, что мы даже сюда «втиснулись» вместе, одновременно. Вселенная вынашивала двойню. С другой стороны, в моём сердце зрело именно такое желание — быть свободными вместе с мужем, знать одну Истину, жить в единой Реальности, познать настоящую любовь. Хотя я не верила, что это возможно, слишком уж похоже на сказку. Теперь, когда всё «случилось», я поняла — для меня по-другому просто не могло быть.

Пробуждение

Мы узнали о Просветлении от Сергея Рубцова 29 июня 2009 года. С тех пор произошло многое. В какой-то момент желание получить что-то для себя, на халяву, Пробудиться вдобавок к чему-то ещё, исчезло, игры в поиск закончились. Всё началось «по-настоящему» в конце марта, когда я, поговорив с Сергеем Рубцовым, многое поняла о себе и о том, что для меня значил мой поиск. В результате этого разговора я нехотя устроилась на работу. Решение пойти работать было для меня очень тяжёлым, это был тот самый мучительный шаг, который сдвинул всё с мёртвой точки.

Потом я так же нехотя пошла к Мише на двухмесячный курс. Но уже не за ростом, переживаниями или развитием, как раньше, — теперь я шла «сдаваться». Мне было всё равно, работают его техники или нет. Это решение помогло мне осознать, что останусь с Мишей, — дальше бегать от Гуру к Гуру было невозможно. Потом было Пробуждение Марины, выходящее за рамки всего, что я знала о Пробуждении. Оно как клещами выдрало из меня огромный кусок концептуального дерьма. Все эти события запустили такие мощные процессы, и мир так обрушился на меня, что на привычный анализ и создание видимости контроля просто не осталось сил. Я просто жила как могла.

Последнее желание

Как по классике, после отчаянных поисков невротическое рвение окончательно исчерпало себя, и мы позволили жизни быть такой, какая она есть. То есть со всеми желаниями и подлинными интересами. После Мишиного курса «ТМ-Сидхи» нас понесло в Турцию — хотелось «проветриться». Эти 10 дней невозможно описать. Десять дней извращённейшей пытки, истязаний изобилием в золотой клетке — в замечательном уединённом отеле «всё включено» в одном из самых красивых мест на побережье. Единственным положительным моментом было то, что мы были друг у друга. Ум, рвавшийся к внешнему удовлетворению, как в сказке «Золотая антилопа», был засыпан по самое «не хочу» золотыми монетами «счастья», моментально превращавшимися в черепки. Он вынужден был признать, что его представление о счастье было в корне неверным, и угомонился. За время «отдыха» мы полностью и искренне избавились от всех желаний и по возвращении были счастливы тем, что имели на данный момент. Я целыми днями сидела дома, и меня это полностью устраивало. Мне хотелось, чтобы меня никто не трогал, и всё шло, как идёт. Как в песне «Сказка» группы «Каста»: «Уж как-нибудь проживу».

В котле

Все эти три месяца — в особенности в Турции и после неё мы вели «обычную среднестатистическую жизнь». Без лишений, страданий, жести, ужасов и крови. Так было снаружи. А внутри очень-очень глубоко происходила ювелирная по своей точности подрывная работа. Дни и минуты облегчения сменялись моментами полного разрушения — у меня как будто выскребали все метафизические внутренности без наркоза. Думаю, в женском варианте это похоже на предродовые схватки. И всё же это было по-своему приятно и сопровождалось полным смирением, урок которого я каждый раз получала. Жить Так, в этом смирении — словно учиться плавать, когда тебя выбросили в открытое море, — вполне естественно и одновременно очень трудно.

Помимо бытовухи моя душа болела о многом: о прекрасном, волшебном и великолепном высшем Я, о смерти, о неизбежной разлуке с мужем, о том, какого чёрта придумали всю эту канитель (жизнь) и зачем я живу, если это не вечно. Феерическим окончанием всех этих переживаний стала ночь, когда огорчение по одному из бытовых вопросов переросло в отчаяние, в полное сумасшествие, сопровождавшееся очень ясной и осознанной — и оттого болезненной — потерей себя. Как я провела остаток ночи и не рехнулась, я не помню, а утром мы спонтанно поехали к Вике на дачу.

Как всё кончилосьу

Замечательным солнечным днём на прохладном тенистом балконе, сидя на диване-качалке, мы вели обычный разговор — без каких-либо целей и смыслов.

Вика — наш близкий друг или, лучше сказать, боевой товарищ, совершавший плечом к плечу с нами подвиги самоистязания. Но после нашего расставания за три месяца она поразительным образом изменилась. (Мы подозревали, что после её решительного ухода к Сергею Рубцову эти изменения могут означать только одно.) И вот Вика — такая живая и одновременно уравновешенная, спокойная и адекватная (совсем не та Вика, которую мы знали) — сидит и рассказывает нам о том, как она живёт. И вдруг — мягко-мягко — нас то ли осенило, то ли подтолкнуло, то ли начало засасывать в какую-то реальность, отличную от той, в которой мы жили. Антон описал свои чувства так: «Кажется, мой поиск окончен». Я начала эмоционально доказывать, что, хотя я тоже это чувствую, это не может быть концом, ведь я так страдаю, я так несчастна. И в тот самый момент, когда я это говорила, я поняла, что уже не могу убедить даже саму себя. Мои слова перестали быть правдой. Те неуловимые изменения, которые прокрались непонятно как и даже непонятно куда, удовлетворяли ищущего внутри. «Я не знаю, что это, но я нашёл, что искал».

Момент Пробуждения

Мы переспали с тем, что «случилось», но ничего не ушло. Дальше были двое восхитительных суток, настоящая феерия. Медленное пробуждение ото сна. Сначала заторможенность и непонимание происходящего, потом недоверие к пространству, в котором ты проснулся, боязнь снова оказаться в приснившемся кошмаре. Это было похоже на разгорающийся огонь, на просыпающийся вулкан, на медленно-медленно распускающийся цветок ослепительной, невероятной красоты, на открывающуюся шкатулку с невиданным сокровищем. Но это уже поэзия. Важно то, что это невозможно познать, не отдав всё, всего себя. Это понимаешь чётко и ясно, это приходит как озарение. Настоящая сущность такой отдачи полностью отличается от того, что в процессе отчаянного (или вялого) поиска представляет себе ум. Информация о том, что такое освобождение и что происходит после него, совершенно лишняя и даже вредная. Я слышала об этом миллион раз, но оказалось, что всё совсем по-другому. Всё равно будет не то и не так, как воображает ум. По сравнению с той живой и естественной красотой, которая есть на самом деле, придуманный мной образ освобождения, освобождённого человека, его жизни и ощущений — просто нелепая, уродливая пластмассовая конструкция, созданная в пьяном угаре. Забудьте все описания. Просто знайте: вы ищете именно то, что нужно, и идите к своей цели.

Женский путь?

Может быть, моё понимание своего опыта поможет женщинам. Моя отдача была связана с семьёй, с мужем. Женский путь — сочетание накопления решительности, уверенности, женской силы, самостоятельности и ответственности и отказа от всего этого. Женская сдача заключается в покорности на пике своей красоты и силы, в смирении перед мужем, перед Богом. Полная отдача собственной личности и её «заслуг» своему избраннику. Слова «муж» и «Бог» в процессе поиска стали синонимами — и вовсе не в известном пошловато-романтическом смысле. В моём понимании женщина устроена так, что для неё самая естественная точка концентрации эволюционной силы, проявления божественной воли — это мужчина, которому она так или иначе в данный момент отдаёт себя. В каком-то смысле это проще, чем покориться вселенной во всём многообразии её проявлений — не нужно ломать голову, где божественная воля и чего она от тебя хочет в данный момент, — и одновременно сложнее.

Именно в этом балансе накопления и покорности и крылась настоящая — не ложная, не внешняя и не притворная — отдача. День за днём шла жёсткая внутренняя борьба, мне приходилось «выгрызать» каждый кусочек Себя Настоящей, снова и снова поступаться своими принципами и эгоистическими соображениями. Иногда это казалось совершенно диким, и я думала: зачем мне это? это несправедливо! я это не отдам — в этой ситуации уж точно не отдам. Но кто-то внутри знал: надо именно так. Всё это относится к наиболее осознанной части «саморазрушения», перед которой была простая подготовка, разминка: попробовала так, схитрила тут, поискала там, тут сдала позиции, тут пострадала, но как-то вяленько, что ли, не насмерть. Пока ты не «сжёг все мосты», ты всегда втайне знаешь, что, как бы ужасно ни выглядела ситуация, она тебя не доканает. Я свои мосты сожгла в тот момент, когда поняла, что мой мужчина — это Антон, а мой Гуру — Миша, что я с ними до конца, навсегда, пока эта чёртова жизнь не подойдёт к финалу — к Пробуждению или смерти. И вот тут-то, когда я оказалась в этих тисках, из меня и сделали отбивную, за что я безмерно благодарю своего мужа и своего Гуру, хоть они и садисты.

При встрече с Мишей мы подарили ему открытку, в которой было написано: «Спасибо, отпустило».

Две недели после Пробуждения

Поначалу это было похоже на фейерверк, восторженное сумасшествие, поездку в Лас-Вегас с миллиардом долларов, безумный полёт на межгалактическом корабле в открытом космосе. Почему в первые дни был такой эффект? Потому что раз за разом в повседневных действиях вы обнаруживаете вместо «себя старого» какого-то, пардон, сверхчеловека. При этом вы не излучаете золотых радуг, не выходите из тела, не читаете чужих мыслей и чувств, не знаете, есть ли жизнь на Марсе, не левитируете и не телепортируетесь. Если вы ничего этого не знали, не умели и не чувствовали раньше, вам и теперь это не удастся. Попробую пересказать на современном языке то, что я сама раньше не до конца понимала в формулировке священных писаний.

1. Вы становитесь абсолютно цельной личностью. Это не значит, что вы стучите кулаком по столу и можете построить любого. Вы просто излечились от «шизофрении» — у вас нет внутренних конфликтов, борьбы субличностей за власть над телом и умом. Как следствие, абсолютно всё, что вы говорите и думаете, ощущается как Истина. Вы безоговорочно верите себе. Вы ни в чём не сомневаетесь. Очень просто, правда? Но это бесценный дар для вечно страдающего и чего-то боящегося человека.

2. Страхов нет. Это не значит, что теперь можно броситься под поезд, влезть в драку или совершить экстремальный поступок. На самом деле вашу энергию пожирают повседневные страхи: боязнь быть непонятым, показаться глупым, остаться нелюбимым, никому не нужным, никчемным, боязнь будущего (а если я заболею? если обеднею?), страх потерять деньги, вещи, страх быть пойманным на постоянном вранье. Мне очень понравилась Мишина история о его кошмаре — он услышал в своей голове голос: «Сейчас ты узнаешь правду про себя», — и это повергло его в неописуемый ужас. Бессмысленно искать на пути большие страхи, о существовании которых вы узнали из книг или с чьих-то слов, — повседневных будет вполне достаточно.

После Пробуждения вы видите в повседневной жизни все те места, куда лично вас долбили ваши «если», комплексы и страхи. Вот они: ещё свежие натёртые мозоли, нарывы и раны. Только сейчас вы можете понять, почему жизнь в этих мозолях, в ежеминутных уколах в больное место — это пытка, тюрьма. Благодаря этому теперь вы чувствуете себя свободным, дышащим полной грудью, живущим полной жизнью человеком.

3. Нет прошлого, нет будущего. Но не пытайтесь убедить себя в этом — избавиться от планирования и рефлексии самостоятельно невозможно. Постоянное пребывание в настоящем моменте — такое же следствие окончания поиска, как и то, что вы перестаёте бояться или становитесь цельным. Перебирать миллионы «если» становится просто невозможно. Это абсурд. «Что, если я окажусь на улице без пищи и денег?» Возможно, это действительно будет не очень приятно, но сейчас вы просто не в состоянии это обдумать, потому что не можете знать, что будет тогда. Вы полностью живёте в настоящем, в настоящих чувствах и переживаниях. Как можно представить то, чего нет?

4. Вы действуете, но не вовлечены в действия и чувства. Я, которое вы знали до освобождения, умерло навсегда (даже жалко его немного). Теперь, если можно так выразиться, у вас дома никого нет, кроме высшего единого Я, которое постоянно осознаёт самое себя. Можно часами делать то, что раньше вызывало стресс: ездить в общественном транспорте, ходить по магазинам, говорить с людьми — даже в случае неприятных и вынужденных социальных контактов. За эти действия теперь некому переживать. Теперь вы просто и с упоением что-то делаете — как маленький ребёнок, пробующий что-то впервые.

Если за время поисков вы не успели стать святым, то вы будете чувствовать то же, что чувствовали всегда: раздражение, обиду, интерес, восторг и упоение… Но шлейф мыслей, тянущийся за чувством, исчезает. Вы не приковываете себя железным тросом мыслей и анализа к объекту удовольствия, желания или раздражения. Ситуация, как стихия — дождь, ураган или вспышка молнии, — занимает ваше пространство и проходит — вы моментально забываете о ней, как в детстве. Оттого что вы перестаёте терять энергию во всех описанных ситуациях, её становится так много, первое время вы бегаете как ошпаренный за всеми подряд и говорите только об этом. Ну, или пишете.

Вывод: то, что мы всю жизнь ищем в духовных, психологических, религиозных и даже бизнес-группах и учениях, находится вне них, хотя они и обещают дать то, о чём я написал выше, некое облегчение посредством техник, знаний, упражнений, постоянной работы над собой. Не подозревая о возможности полностью реализовать человеческий потенциал, мы обманываем сами себя, убеждаем себя, что того, чем мы занимаемся, достаточно для счастья. Находясь в неведении, мы в своём отчаянном поиске размениваемся на унизительные (теперь это стало очевидно) подачки в виде «улучшения качества жизни», «утончения восприятия», «увеличения энергии», «решения проблем», «обретения веры в себя», «Повышения осознанности», а также раскрытия чакр и путешествий в другие миры и прошлые жизни. Как сказал один шутник в фильме «Реальная любовь»: «Дети, не покупайте наркотики… Становитесь рок-звёздами, и вы получите их даром!»

На Пробуждении жизнь Антона и Насти не закончилась. О том, что происходит с ними сейчас, и о том, что они об этом думают, можно прочитать в ЖЖ-сообществе «Zaumom»:

zaumom.livejournal.com

и на сайте www.Zaumom.ru

Наш учитель — Михаил Молдованов. Своим Пробуждением мы всецело обязаны ему. Если вы действительно ищете себя, вам нужен человек, который обладает знанием, основанным на традиции Просветления.

Без Сергея Рубцова наш путь был бы невозможен. Именно с него все началось. История Сергея также есть в книге.

Единственная цель жизни — обрести Просветление. Ничто не имеет значения по сравнению с этим совершенно естественным и возвышенным состоянием сознания. Стройте свою жизнь вокруг этой цели, стремитесь к ней, не запутайтесь в мелочах, и тогда она будет вашей.

Махариши Махеш Йоги

Ваше усилие — это необходимое условие. Вы должны сами увидеть солнце. Могут ли очки или солнце видеть за вас? Вы должны сами увидеть свою истинную природу. И не так уж много потребуется помощи, чтобы сделать это!

Рамана Махарши

Что такое Просветление? Путешествие в другой мир, в рай без боли и страданий? Состояние заоблачного блаженства, доступное только восточным мудрецам, многие годы проведшим в медитации? Благодать, нисходящая на праведников? Есть ли оно вообще, какое оно? И к чему оно простым смертным, вроде нас?

Авторы этой книги получили ответы на все эти вопросы, пройдя непростой путь к Просветлению. Они наши современники, молодые люди, которые дышат тем же воздухом, ходят по тем же улицам, смотрят те же фильмы и решают те же личные, бытовые и финансовые проблемы, что и мы. Их история понятней и ближе, чем истории просветлённых мудрецов, живших за много веков до нас, и поэтому является источником огромного вдохновения.

Никаких сложных философских теорий, никакой эзотерики, никакой фантастики — лишь реальные и откровенные отчёты о том, что на самом деле происходит. с людьми, идущими к Просветлению.

Книга состоит из дневников Насти, которые она вела весь год до Пробуждения, и описания пути от лица Антона, которое он написал уже будучи Пробужденным.

Книга содержит истории Пробуждения других людей, с которыми они встретились на пути.

Примечания

1

[1] Я составляла их практически ежемесячно в начале каждого лунного цикла.

2

[2] Здесь и далее понятие Гуру употребляется как применительно к Высшему Я, так и к конкретному человеку, на текущий момент являющемуся «маяком» на пути к себе.

3

[3] Ангар, где производится мебель.

4

[4] «Книга ищущих» составленна из рассказов учеников Сергея Рубцова.

5

[5] Из книги С. Рубцова «Обретение себя» (см.: http: konwoo.narod.ru). В текст цитаты внесены изменения. — Прим. ред.

6

[6] Во время семинара пары должны были спать отдельно и не могли общаться.

7

[7] Позже мы восстановили блог — оказалось, что ЖЖ удаляет дневники не сразу, а дает месяц подумать, чем мы и воспользовались.

Content

Антон и Настя Мажирины
Один год до Пробуждения

Благодарности

Предисловие

Предисловие Михаила Молдованова

Начало

Первый мистический опыт

История Насти

Симорон

Тантра

Встреча с Гуру

Последний тантрический семинар

Вторая встреча с Рубцовым

Знакомство с Сергеем Атманом

Выход из бизнеса и знакомство с Михаилом Молдовановым

Обучение Трансцендентальной Медитации

Пакет для Атмана

Свадьба

Семинар с Мишей в Крыму

История Михаила Молдованова

Москва после Крыма

Поездка на Алтай

История Сергея Рубцова

История Сергея Атмана

Москва после Алтая

Семинар с Атманом

Стена

Поездка к дольменам

Маша-Марина Штейн

В. Мороз, семинар «Семейные отношения»

Рождение Насти

Рубцов отверг Атмана

Златоуст

Екатеринбург и Серёга Тамаев

Появление Вики

Разговор с Мишей

Метания от Гуру к Гуру

Разрыв с Атманом

Поездка в Питер на йогу

История Пробуждения Маши Штейн

Из записи Марины в Живом Журнале после Пробуждения:

Москва, ТМ-Сидхи

Котёл Гуру

Питер, полётный блок

День, когда я услышал Гуру

Турция

История Ани Семёновой

Поездка к Вике, Пробуждение

История Вики Роляк

Запись Антона после Пробуждения

Некоторые мифы, связанные с Пробуждением

Что же нужно делать?

Запись Насти после Пробуждения

Пробуждение

Последнее желание

В котле

Как всё кончилосьу

Момент Пробуждения

Женский путь?

Две недели после Пробуждения

Примечания