Колтер Кара

Знак свыше

Глава 1

Итан Блэк смотрел в окно. Закат окрашивал дальние холмы в ярко-розовые и оранжевые тона. Последние его отблески таяли на вечернем небе, деревья на темном фоне казались безмолвными, застывшими силуэтами. В хлеву протяжно и мягко промычала корова.

Итан уже не в силах был смотреть на одинокую полосу дороги, извивающейся вдоль гор. Он давно уже проглядел все глаза, ожидая подкрепления, но дорога была пуста.

Итан нахмурился. Его помощник Гампи, мужчина в летах, уже должен давно вернуться и привезти с собой помощницу — какую-то миссис Бетти Бишоп. Итан оторвал от дороги ждущий взгляд, в котором еще не угасла надежда, и с отвращением посмотрел на раковину, доверху заполненную грязной посудой. Сейчас он только и делает, что моет посуду кучу посуды каждый раз. Раньше мытье посуды ограничивалось полосканием под струей горячей воды одной-единственной тарелки, ну двух, если Гампи обедал с ним. И это было не так уж давно — всего две недели назад. Но как могут две недели тянуться так долго?!

Звонкий смех нарушил тишину дома. Итан выглянул в коридор, вытирая пот со лба. В конце коридора, в его комнате, горел свет. Дверь была открыта, и он видел, как дети прыгали на его кровати, визжа от радости. Это были его племянники. Не двойняшки, когда детей нельзя отличить друг от друга, а близнецы: у обоих темные волосы, но чуть посветлее, чем у самого Итана, высокие скулы, доставшиеся от бабушки — матери Итана, коренной жительницы Америки. И только глаза у них были разные. В глубине души Итан радовался тому, что дети не похожи на него и что их не станут дразнить полукровками. Им, как когда-то ему, не придется доказывать каждый раз себе и другим, что ты такой же, как все остальные. И даже лучше: сильнее, тверже, бесстрашнее.

Итан смотрел на детей, боясь, что кто-нибудь из них все-таки свалится на пол. Надо утихомирить их, но, с другой стороны, пусть играют, они очень дружны.

Итан снова вернулся к работе. Посуды накопилось столько, что он сомневался, осталась ли в доме хоть одна чистая тарелка. Вымыв посуду после завтрака и обеда, Итан пошел убирать со стола тарелки, оставшиеся после ужина. Так и есть! Тарелки детей полны, они почти ничего, кроме зеленого салата, не съели, разве чуть поковыряли картошку, которая, если честно признать, была плохо прожарена. Но по тому, какую энергию близнецы сейчас проявляли, прыгая по кровати, салата оказалось вполне достаточно для их насыщения.

Итан наклонился над раковиной. Поза ужасно неудобная, у него уже начинало ломить поясницу и ноги словно онемели. Конечно, это давали о себе знать старые раны и шрамы, полученные на родео за все эти годы. А ран у Итана не сосчитать, хотя ему всего тридцать.

Да что там раны! Самым большим потрясением для него был момент, когда в аэропорту он увидел близнецов, с большими испуганными глазами, держащихся за руки. У него так задрожали колени, как, пожалуй, ни в одной из его схваток с быками.

Итан наконец услышал глухой звук подспудно ожидаемого падения и замер, приготовившись к плачу, но его не последовало. Снова послышался веселый хохот и визг. Дети уже привыкли к нему и новому месту и ничего не боялись. Скорее всего, им и тогда не было страшно, видимо, боялся он, Итан, а дети лишь почувствовали его страх.

А чего еще можно было ожидать от мужчины, который большую часть своей взрослой жизни провел в битвах с разъяренными быками? Встреча с двумя крошечными живыми существами оказалась для него таким испытанием, которого он даже не предполагал.

Его сестра Нэнси и ее муж Эндрю были врачами и уже давно уехали миссионерами в Африку, в маленькую страну Ротанбонга. Итан так ни разу и не смог произнести это слово правильно. Близнецы родились там, и Итан с удовольствием читал письма, в которых описывались их жизнь, привычки, характер, вкусы. Ему доставляло радость посылать подарки на дни рождения и Рождество — куклы для Дорин и машинки для Дэнни. К счастью для Итана, существовали красочные каталоги, по которым можно было все это заказать. Представить себе, как бы он стал покупать такие вещи сам, он при всей его фантазии не мог.

Но несколько недель назад позвонила сестра и взволнованно, что было весьма странно для нее, сообщила ему очень неприятные вещи: оказалось, что в их городе свирепствует какая-то эпидемия. Итан из-за плохой связи не расслышал название болезни, от которой вымирали целые деревни. Нэнси и Эндрю очень беспокоились за детей, но сами уехать не могли: как врачи, они обязаны были остаться. Разумеется, любящий дядя согласился встретить детей и держать их у себя столько, сколько понадобится, хотя, честно говоря, у него было дел по горло — он владел целым ранчо.

Но сказать «да» — это одно, и совсем другое — жить с двумя пятилетними варварами, то есть кормить их, развлекать, заботиться, чтобы с ними ничего не случилось, причем ежедневно! Он даже не подозревал, что это такое. Иногда у Итана оставались силы только на то, чтобы вечером доползти до кровати и рухнуть на нее без признаков жизни. Он чувствовал себя настолько измотанным, как будто целый день один объезжал быков и делал прививки целому стаду.

— Ну где же ты, Гампи? — взывал он в темноту ночной дороги.

Только бы старый грузовик не сломался где-нибудь по дороге! От этой мысли Итан похолодел. Нет, это ерунда, Гампи справится с любой поломкой, он всегда умел творить чудеса с этой развалиной! Но как посмотрит миссис Бишоп на то, что ей придется простоять на ноябрьском холоде пару часов? Этот вопрос очень тревожил Итана, ведь он желал миссис Бишоп только хорошего. Она была кузиной его соседа, и друзья посоветовали Итану обратиться за помощью именно к ней.

Миссис Бишоп было пятьдесят четыре года, она воспитала четырех своих детей, и, хотя жила за тысячу километров, в другом штате, они с Итаном обо всем договорились.

Близнецы приехали несколько дней назад, но куча грязного белья росла на глазах, на ранчо пора было делать анализы животным, а с Дорин и Дэнни постоянно возникала масса проблем, которые усугублялись тем, что ребята не понимали или делали вид, что не понимают, родного языка.

Услышав визг, Итан тяжело вздохнул и закрыл глаза: опять начинают драться. Он заглянул в дверь и увидел барахтающуюся на полу кучу. Прямо на его шляпе!

— Эй! — прикрикнул он на детей.

Дорин испуганно вскочила с пола, и Итан, к своему ужасу, увидел, как ее глаза стали заполняться слезами. Слезы настолько обескураживали его, что он часто не знал, как поступать дальше. Он подошел, поднял с пола шляпу, при этом так ругнувшись, что у сестры, несомненно, тут же случился бы инфаркт, а потом пошел в гостиную и плюхнулся на диван.

Все, больше не могу!

Но когда через некоторое время Дорин просунула голову под его руку, а Дэнни прижался к нему с другой стороны, Итан растаял и нежно обнял племянников.

— Сколько раз мы уже смотрели этот мультфильм, дядя? — спросила Дорин, счастливо улыбаясь.

— Двадцать семь, — укоризненно качая головой, сказал Итан.

Дети довольно переглянулись и, перебивая друг друга, запели вступительную песню. Итан, разомлевший и усталый, чувствовал, что его веки слипаются…

Ему показалось, что прошло две минуты, как он заснул, но на самом деле мультфильм уже давно закончился, и дети спали, прижавшись к нему. Но сон продолжался… или нет?

В комнате находился ангел, с длинными густыми волосами золотого цвета, большими карими глазами и прямым носом. Помада на губах ангела слегка стерлась, но… разве ангелы красят губы? Итан заморгал и потряс головой. Разве ангелы носят розовые костюмы с короткими юбками, открывающими длинные стройные ноги?

— Вот мы и дома, — услышал он знакомый голос Гампи.

Да вот он и сам. Выглядит необычайно довольным собой. Итан тихонько высвободился из детских объятий, подошел к столу и, не обращая внимания на Гампи, обратился к прекрасному видению из его сладкого сна.

— Кто вы? Зачем вы здесь? — спросил он неприветливо. Конечно, не очень-то гостеприимно, но эти волосы, губы, ноги… Ему сейчас не до них, и «ангел» должен это понять сразу.

***

Лэки Маккейд в оцепенении уставилась на ковбоя. Стройный и сильный, сантиметров на восемь выше ее самой, а она тоже не маленькая. В чертах его лица чувствовалась порода в гордом четком подбородке, острых скулах, прямом носе. Черные, как смоль, волосы, длинные ресницы и крупный рот. Кожа отливала бронзой, наверняка в нем течет индейская кровь. Рукава рубашки закатаны, и Лэки не могла не оценить сильных накачанных рук, широких, в два аршина, плеч. На правой руке она заметила небольшой шрам.

Глаза, серые и чистые, как вода в горном ручье, смотрели на нее с удивлением и, пожалуй, злостью.

— Здравствуйте, — нервно сказала она.

— Кто вы? — настойчиво повторил он свой вопрос.

Судя по всему, он рассердился — но почему? Лэки с надеждой посмотрела на своего спасителя — Гампи. Отказать в гостеприимстве человеку, даже если ты его не знаешь, — не очень хороший поступок, особенно если гость молодая девушка. Лэки, конечно, не думала, что попадет в такую ситуацию…

Там, в аэропорту, она позвонила жениху и сказала ему, что надо подождать со свадьбой, а Кит не принял ее предложение и сказал, что вылетит к ней следующим же рейсом и они поговорят.

Лэки не хотелось ни о чем разговаривать, и она решила потихоньку отсидеться в маленьком отеле, но ей не удалось найти не то что номера в отеле, а даже комнатушки — в городе проходила какая-то конференция. И тут она встретила этого темнокожего седого старика в потертых джинсах, вероятно потомка индейцев. Лэки понравились его темные глаза, удивительно мудрые и добрые. Казалось, эти глаза знали секреты всего мира, и ее собственные тайны в том числе.

Старик казался взволнованным и нервно мял в руках свою шляпу.

— А вы случайно не няня? — спросил он, смущенно улыбаясь и обнажая беззубые десны.

Лэки не была няней. Она была юристом, характер имела выдержанный и уравновешенный, как и подобает при такой профессии. Но сегодня ей попался очень трудный клиент, она не поехала в свой офис на окраине Лос-Анджелеса, а решила посмотреть на родео, чтобы набраться сил и успокоиться.

Лэки выбрала этот маленький городок, Калгари, потому, что когда-то, еще в детстве, хотела попасть сюда, на самое знаменитое в мире родео, так она слышала. Но почему этот милый потомок индейцев спрашивает ее, не является ли она няней? Лэки уже собиралась ответить «нет», когда незнакомец заговорил снова.

— Если вы не няня, меня ждут большие неприятности, — сказал старик грустно. Его глаза так и просили ответить «да»…

Лэки пришла в замешательство. Внутренний голос взывал к благоразумию и советовал не совершать необдуманных поступков. Но события последних дней, в том числе и в сфере личных дел, требовали разрядки. Ее скучная, размеренная жизнь тянулась слишком долго. Лэки хотелось хоть раз в жизни забыть, что есть работа, долг, Кит, кинуться в конце концов в какую-нибудь авантюру!..

А потом, вкусив свободы и окунувшись в незнакомую, но, по ее мнению, настоящую жизнь, она успокоится, вернется домой и выйдет замуж за Кита.

— Да, я няня, — сказала она и протянула руку Они обменялись рукопожатием, и все сомнения Лэки улетучились. От этого человека исходило мягкое, успокаивающее тепло, в нем чувствовалась доброта и сила.

— Я потерял бумагу, где написано ваше имя, мисс.

Лэки колебалась: вот сейчас она назовет свое имя, а старик вспомнит имя настоящей няни — и приключение закончится, она сядет на самолет и вернется домой.

Но обмануть старика она не могла.

— Меня зовут Лэки Маккейд.

Губы старика растянулись в улыбке.

— А я Нельсон. Нельсон Поднимись-на-Гору.

Лэки ответила, что ни разу не слышала такого красивого имени.

Он потупил глаза и смущенно кивнул.

— Но вы можете звать меня просто Гампи. Лэки хотела спросить его о детях, но передумала: предполагается, что она все знает.

— А где ваш багаж? — спросил он.

— Потерялся. Это грустно, но обещали разыскать. — Лэки чувствовала себя виноватой, что ей пришлось лгать такому замечательному человеку, но что она могла придумать другое? По крайней мере, это правдоподобно.

— Обязательно найдут, — сказал старик успокаивающе.

И, глядя на него, Лэки поверила в свою ложь, хотя понимала, что просто говорит с добрым и благожелательным человеком…

Именно это она вспоминала, глядя на сурового ковбоя, и все больше и больше сожалела о своем сумасбродном, иначе и не скажешь, решении. Он отнюдь не похож на человека, которому нужна какая-то помощь, а двое детей, доверчиво прижавшихся к мужчине, придавали ему своеобразное обаяние, подчеркивали его мужественный вид.

— Итан, перед тобой леди, — мягко сказал ему Гампи, за что получил гневный взгляд в ответ. — Это наша новая няня.

Лэки не знала, куда спрятаться от этого пронзительного оценивающего взгляда. И вот, к счастью, Гампи отвлек своего хозяина, пытаясь объяснить ситуацию.

— Ты же сам знаешь, куда я ездил, — неторопливо разъяснял Гампи. — В аэропорт, за няней.

— Я же сказал, что ей пятьдесят четыре года. А ты кого привез? Ты что, слепой? Этой девушке не больше… — его глаза внимательно осматривали ее, двадцати пяти.

— Женщине, — поправила его Лэки, — тридцать.

Он бросил на нее короткий взгляд и снова переключился на старика.

— Гампи, рассказывай. — Его голос был низким и мелодичным. — Где миссис Бишоп?

Дети зашевелились на диване, потом потянулись друг к другу и обнялись. И Лэки вдруг почувствовала к ним нежность.

— Эта девушка была единственной в аэропорту, — сказал Гампи твердо. И я решил, что она и есть няня. Ну, а возраст — да я и не расслышал твои слова!

— Да любой, у кого есть глаза, поймет, что она не няня. Нам нужен человек, который будет готовить, убирать дом, присматривать за детьми, стирать, а эта городская красотка вряд ли сможет даже пожарить картошку.

— Она очень милая, и дети полюбят ее, — упрямо сказал Гампи.

— Не представляю, что мне делать, у нас нет времени ни для проверки ее способностей и умений, ни для обучения «леди»!

Лэки, которой даже не предложили сесть, продолжала стоять. Шум голосов разбудил детей, они сели на диване, потирая глаза, и удивленно смотрели на нее: в доме новый человек! Потом соскочили с дивана и выбежали из комнаты.

— И не трогайте мою шляпу! — крикнул Итан вслед, не поворачиваясь. Дети ответили топотом и смехом. Похоже, они не очень-то боялись этого ковбоя, несмотря на его суровый внешний вид и грозный окрик.

Видимо, Гампи также не придавал значения ни тону, ни взглядам рассерженного хозяина дома.

— Думаю, она должна остаться.

— Ты сумасшедший, старик! Или ты думаешь, меня можно купить ее красотой и ангельским видом? Я приказываю тебе отвезти эту «леди» туда же, где и нашел.

— Так-так, — мягко сказал Гампи, — значит, сейчас я сумасшедший старик, а когда тебе что-то надо, так я дедушка? В этих местах называют дедушкой того человека, которого очень уважают, — объяснил Гампи, заметив удивленный взгляд Лэки. Он покачал головой и посмотрел на Итана.

Лэки удивилась еще больше, заметив, что тот отвел взгляд первым. Его скулы нервно подергивались. Но когда он снова поднял глаза на Гампи, лицо было спокойно, как будто ничего не произошло.

— Хорошо, пусть остается, — медленно произнес он.

— Пожалуй, ваш хозяин прав, — сказала Лэки, поворачиваясь к Гампи и касаясь его плеча. — Я совершила ужасную ошибку и уеду. Тому, кто является без приглашения, всегда следует ожидать такого приема.

Гампи внимательно посмотрел на нее и, поняв по ее решительному виду, что настаивать не стоит, вздохнул. Но тут в комнату, пританцовывая, вошла девочка.

— Гампи, я уронила в унитаз твои ключи. — Девочка весело смотрела на Лэки. Она была голубоглазая и крепенькая, очень похожая на Итана. — А у тебя бывают такие промашки?

Краем глаза Лэки заметила, что Гампи едва удерживается от смеха. Но тут появился второй пострел и поднял на Лэки большие глазенки.

— Я Дэнни.

— Привет, — сказала Лэки, улыбнувшись.

— А я Дорин, — сказала девочка. Но Итана эта сцена не обрадовала и не разжалобила.

— Можешь взять мою машину, — сказал он хмуро. — Ты вернешься, вероятно, не скоро, но мы успеем накормить скот и сделать кое-что по хозяйству.

Лэки взволнованно посмотрела на Гампи. Старика собираются гонять всю ночь туда и обратно, а потом еще он должен кормить скот и прочее?.. На Итана она даже не глянула, но он, видимо, понял, что перегнул палку, — на дворе ночь.

— Впрочем, оставайся и займись делами. Я сам отвезу ее.

Лэки вдруг поняла, что злость, крики — это наносное, на самом деле этот человек внимательный и добрый. И еще… когда он вышел из комнаты, вместе с ним будто что-то унеслось… Энергия, свет. Лэки была как натянутая струна, так на нее действовала его близость.

Дэнни и Дорин покрутились по комнате и выскочили в коридор. Лэки принялась изучать гостиную, довольно уютную, но без малейшего намека на богатство. Диван старый и разбитый, но видно, что удобный. На полу толстый ковер, хорошо сохраняющий тепло в холодные зимние дни. Стены голые, но чистые.

Разумеется, Киту и ему подобным такая комната не понравится, им нужны персидские ковры, дорогие вазы, антиквариат. Но Лэки притягивала именно такая простота и уют.

Она рассматривала кассеты на журнальном столике, надеясь, что они хоть немного раскроют ей тайну хозяина этого дома. «Маугли», "Танцы с волками", «Черепашки-ниндзя», сказки.

Гампи сел на диван, он выглядел невозмутимым и спокойным, но Лэки чувствовала себя виноватой за то, что обманула его.

— Простите меня, Гампи, — сказала она мягко. — Я не должна была допускать всего этого.

Он просто улыбнулся в ответ, той доброй понимающей улыбкой, которую Лэки уже успела полюбить.

Дверь в кухню с грохотом распахнулась.

— Где мои ключи, черт побери? С другого конца дома послышались сдавленные смешки.

— Дорин? Дэнни? — В ответ тишина. — Где мои ключи?

Вновь раздался сдавленный хохот. Итан, услыхав ответ на свой вопрос, мгновенно проглотил дальнейшую фразу. Все замерли, слышно было лишь, как урчит холодильник.

И тут Лэки осенило.

— В туалете? — Она переглянулась с Гампи, и они оба в изумлении покачали головами.

Вот дела! Что предпримет Итан? Лэки приготовилась к взрыву, но его не последовало. Итан вернулся в гостиную и сел на диван, устало закрыв глаза. Он выглядел совершенно изможденным.

— Вы ведь, наверное, даже готовить не умеете? — пробормотал он в ее сторону.

— Считайте, что вы не ели вообще, если вы не пробовали моего вегетарианского чили, гордо ответила Лэки.

— Вегетарианского чили? — переспросил Итан с отвращением. И тут они услышали звук сливного бачка и веселый детский смех. — Моя жизнь, — произнес Итан нарочито медленно и четко, — еще никогда не была так беспросветна, как сейчас.

Лэки почувствовала, что лучше всего промолчать. Гампи решил поступить так же. И в это время раздался телефонный звонок. На секунду все замерли. Мужчины переглянулись.

— И как по-твоему, кто это? — спросил Итан.

— Ни малейшего понятия, — ответил Гампи.

— Думаю, это наша настоящая няня. И она совершенно справедливо посылает на наши головы гром и молнии! — Итан поднялся и пошел к телефону.

Глава 2

Итан поднял трубку, взглядом следя, как розовый костюм усаживается на диван, положив ногу на ногу. Один этот костюм объяснил все.

Няня! Его ждут большие проблемы, теперь он уверен в этом.

Итан нарочно вел себя грубо с приезжей красоткой, и это раздражало его, но еще больше его злило, что она не выходит у него из головы.

Что там говорит ему по телефону Деррик Бишоп? Итан попытался сосредоточиться.

Ее мать в больнице в Оттаве? Она сломала ногу, поскользнувшись на банановой корке в аэропорту? А как же он, Итан? Где он теперь возьмет няню?

Правда, перед ним сидит эльф в розовом костюме, который наверняка сам нуждается в няне. Он повесил трубку и стал внимательно изучать девушку.

Нет, нет и нет! Ну что она может делать на кухне этими холеными руками с длинными накрашенными ногтями? И как она будет стирать с этой гривой ниспадающих на лицо волос? Что она вообще понимает в маленьких детях, знает ли она, чем их кормить? И главное… Не хочет ли она его очаровать? Эти позы, красивые жесты, умоляющие взгляды…

Итаном Блэком интересовалось много красивых девушек. И его популярность все росла. Еще бы! Преуспевающий ковбой, участник всех последних родео. Но он давно был абсолютно равнодушен к их кукольной красоте. Сейчас его привлекало внутреннее содержание, так Итан по крайней мере считал. А судя по первому впечатлению, эта особа, похоже, блистала только внешней красотой, во всяком случае, умного она ничего не сделала. Кто бы еще додумался поехать в грузовике с незнакомым стариком неизвестно куда? Остается надеяться, что она не проститутка… Хотя нет, ее одежда выглядит слишком дорогой и элегантной, правда слишком яркой. Ее вполне можно принять за обеспеченную и состоятельную даму, занимающую высокую должность. Она хорошо улыбается, держится ровно, даже скромно… Но это ничего не меняет, она самозванка и наврала Гампи!

Но зачем? Такая красивая, обеспеченная, но, похоже, несчастная? Если он ее оставит у себя, не вляпается ли он в какую-нибудь историю? У него и так по горло забот, ему хватает и детей! И почему Гампи был так неосмотрителен? В конце концов, здесь он хозяин, а не Гампи. Девушка должна уехать!

Конечно, эти милашки, его племянники, подкинули дровишек в огонь, спустив ключи в унитаз. Придется разбирать туалет, но завтра Гампи все равно отвезет ее в аэропорт.

Да, но что делать с детьми? От одной мысли, что их придется брать с собой на хозяйственный двор, у Итана волосы на голове вставали дыбом. Их, конечно, можно было отправить с Гампи, но в маленьком грузовичке всем не хватит места, да и Гампи ни за что не согласится на это.

Итан вернулся в гостиную. Дети были в комнате, играми в ковбоев, скачущих на венике. У Дорин на шее болталась его шляпа.

— Как вас зовут? — спросил Итан женщину.

— Лэки, — ответила она просто. — Лэки Маккейд.

— Мать миссис Бишоп сломала ногу, — сказал он Гампи, — она пока не в состоянии приехать. Может, мисс Лэки Маккейд согласится на какое-то время остаться?

Гампи засиял, как будто только что выиграл приз. Дети завизжали, застряв между диваном и столиком. Лэки нагнулась и схватила их обоих.

— Если вы будете вести себя хорошо и пойдете сейчас спать, то завтра будете помогать мне печь печенье.

— А какое?

— А какое вы любите?

— Шоколадное и с чипсами.

— У нас нет шоколада и чипсов, — отрезал Итан. Интересно, долго эта женщина собирается здесь оставаться?

— И главное, это совсем недолго, — спокойно сказала Лэки, как будто прочтя его мысли. — Всего полчаса или чуть больше. — И она улыбнулась детям, словно все было уже решено, такой ослепительной улыбкой, которая почти растопила враждебность и настороженность Итана. — Но можем и овсяное испечь, если нет шоколада, — миролюбиво предложила она.

Ребята захлопали в ладоши и закричали, что собираются вести себя тихо и идут спать, но завтра с утра прибегут к ней.

— А овсянка есть? — спросила она у Итана. Тот кивнул, сложив руки на груди, стараясь не выказать, как удивлен поведением детей: послушно взялись за руки, пожелали всем спокойной ночи и вышли из комнаты. И это все по одному ее слову!

Гампи самодовольно улыбался.

— И все-таки она не останется здесь! — отрезал Итан, когда Лэки вышла вслед за детьми.

— Ну, на ночь она остается — это точно. Если только у тебя нет запасных ключей.

Запасных ключей не было, и Гампи знал об этом.

— Я сегодня же постараюсь достать их.

— Ладно, но я не буду ждать. Да уже и слишком поздно, чтобы ехать.

Итан понял, что ведет себя глупо. Они ведь уже решили, что она уедет завтра. Действительно, ночь на дворе. И как всегда, ему нужно уложить детей спать.

Однако ребята позвали не его, а Лэки и, когда она прошла к ним, попросили ее уложить их в постель и рассказать сказку.

Итан был потрясен! Он готовил им еду, мыл горы посуды, двадцать семь раз смотрел с ними «Маугли», разрешал им играть со своей шляпой, и они в одночасье предали его!

— Ну теперь она просто должна будет остаться и испечь печенье, сказал Гампи довольно. — Обещания нужно выполнять.

Итан ужасно не хотел признавать своего поражения, но все складывалось так удачно, что оставалось хотя бы для вида согласиться. В конце концов, утром они с Гампи покормят скот, а она в это время присмотрит за детьми, сделает печенье и уедет сразу же после завтрака. Не самый лучший вариант, но он подходит. Конечно, неизвестно, что привело ее сюда, но на воровку она не похожа, да и красть здесь абсолютно нечего.

— Я уже сто лет не ел домашнего печенья, только готовые, магазинные, сказал Гампи. Он встал с дивана и потянулся. — Ну, я пошел. А может, она приготовит нам и завтрак? Мне надоело есть одну кашу, если честно.

Итану тоже осточертела каша, особенно та, что готовил Гампи, заливая ее кипятком прямо из-под крана. Но жаловаться он не мог, иначе пришлось бы взвалить на себя и приготовление завтрака каждый день.

— Размечтался! Гампи, посмотри на нее, разве она похожа на женщину, которая каждый день готовит завтрак?

— По-моему, да, — упрямо настаивал Гампи, проходя в коридор. — Кто умеет печь печенье, тот сумеет приготовить и что-нибудь еще, кроме каши.

— Не знаю, какое оно будет на вкус, — не сдавался Итан, идя следом за Гампи.

— Давай заключим пари. Если Лэки приготовит завтрак, она остается.

— Гампи, мы даже не знаем, кто она. Почему вдруг без вещей оказалась в аэропорту и так легко согласилась с тобой ехать неизвестно куда?

— Ну посмотри в ее глаза, только не так, как ты, с предубеждением, а как я — по-человечески. Я уверен, она справится с этой работой. Она должна тут остаться. — Гампи открыл дверь, пустив в дом порыв холодного ветра. Он так часто оказывался прав, что Итан волей-неволей верил ему и быстро соглашался со стариком. — Если она приготовит утром завтрак, попросишь ее остаться, — упрямо продолжал Гампи.

— Сдаюсь, но только если он будет вкусным, — ответил Итан. Так он обезопасил себя от проигрыша, но Гампи все равно выглядел довольным. Может, ты сегодня останешься тут?

Гампи покачал головой и вышел. Итан вернулся в дом, в котором было непривычно тихо, но когда он прислушался, то услышал ее негромкий голос. Он даже включил радио, чтобы заглушить его, и пошел разбирать туалет.

— Дети уже уснули. Я тоже собираюсь пойти спать. Где я могу расположиться?

Итан лежал, скрючившись на полу, отвинчивая бак. Она смотрела на него почтительно, как на искусного врача, который делает операцию.

— Первая дверь направо. Выспитесь хорошо, не вставайте рано, предложил он. Ему ведь нужно выиграть пари. Интересно, из чего она приготовит вкусный завтрак? У Итана теперь не хватало времени, чтобы запастись нужными продуктами, имелись только яйца, крупы и масло. Что же, он пожелает ей удачи. Во всяком случае, овсянка вряд ли поможет Гампи выиграть пари. Успокоившись, Итан принялся за работу.

Час спустя, достав ключи, приняв душ и проверив, спят ли дети, Итан отправился к себе. Проходя мимо плотно закрытой двери Лэки Маккейд, он подумал о том, что у нее ведь совсем не было с собой багажа. Зачем и откуда она могла приехать сюда? И в чем же она будет спать?

Лэки лежала на кровати и думала. Кровать была узкой, матрац комковатым. Интересно, думала Лэки, а где спит он? Что за глупые мысли! Да и ситуация глупая. Она находится в неизвестном доме, представилась няней, от нее явно избавятся завтра…

Что с ней произошло за какие-то двенадцать часов? Сегодня утром она позавтракала и поехала на работу. Сегодня утром она была преуспевающим юристом, готовилась к свадьбе с человеком, который давал ей все, о чем многие мечтают: любовь, дом с видом на пляж, машину… Правда, о детях разговор не заходил, Лэки только сейчас подумала об этом.

Мысли ее снова вернулась к телефонному разговору с Китом из аэропорта в Калгари…

— Кит, — она прислонилась к стеклу телефонной будки аэропорта и следила за самолетом, — давай подождем со свадьбой! — Ее голос звучал твердо и уверенно, не предполагая никаких компромиссов. В трубке была тишина.

— Лэки?

— Ты слышишь? — повторила она еще тверже, чем раньше, и представила себе его: сидит за столом, в развязанном галстуке, склонив светловолосую голову над кучей бумаг, хотя все его внимание сейчас целиком принадлежит ей.

— Я не могу отменить свадьбу, — пробормотал он. — Осталось три недели.

Лэки подумала, что он, наверное, расстроился, а когда он хмурится, у него на лбу появляются глубокие складки.

Лэки вздохнула. Самолет превратился в маленькую точку. Напротив телефонной будки стояла красивая бронзовая статуя ковбоя рядом с лошадью, и ей почему-то стало грустно.

Может, это связано со свадьбой? Лэки хотелось, чтобы свадьба была скромная.

— Где ты находишься? — требовательно спросил Кит.

— Это не важно.

— Код района 403, - прочитал он вслух отображенный на дисплее номер.

Лэки смотрела на статую. В детстве ее самая заветная мечта была побывать на родео. Может, стоит побывать на родео, пока она здесь? Ведь оно проходит как раз в это время. Она слышала, как на другом конце провода Кит листал страницы телефонного справочника.

— Канада? — удивился он. — Провинция Альберта. Лэки, что ты делаешь в Альберте?

— Не знаю, — ответила Лэки. Она действительно не знала, как это получилось. Увидела расписание рейсов, и ее как будто что-то подтолкнуло сесть именно в этот самолет, и сделать это немедленно. Ни одна самая маленькая мысль, самое незначительное сомнение не шевельнулись в ее голове: а как Кит отнесется к ее путешествию?

Привлекательный мужчина, успешный бизнесмен, способный покорить любого и любую, полюбил именно Лэки и собирается устроить пышную свадьбу.

Лэки тоже сделала прекрасную карьеру, и вместе они составляют замечательную пару.

— Лэки, что произошло? — Кит был нежен и доброжелателен, но Лэки знала, что он нетерпеливо смотрит на часы, она чувствовала это:

Кит не любил капризов, а сейчас это был ее каприз.

— Я не готова, — сказала она. — Не готова. Я сомневаюсь.

— Какие сомнения и именно сейчас? Ты могла сомневаться шесть месяцев назад, год назад!

Да, она не уложилась в его график, и сомнения пришли не по расписанию. Приглашены две сотни гостей, назначена дата. Конечно, все не вовремя, но это ее не остановило.

— Кит, мне немного не по себе.

— А-а, — протянул он облегченно. — Лэки, все невесты чувствуют волнение перед свадьбой.

Ее это совсем не убедило. Счастливые невесты не садятся на самолет, чтобы улететь на другой конец континента только потому, что волнуются.

— Ты слишком много работала в последнее время и устала, — говорил он. У него был тихий, спокойный голос, чувствовалось, что этот человек не вникает в проблемы собеседника, а имеет готовый ответ на любую ситуацию.

Может быть, он был и прав. Предсвадебные хлопоты, постоянные встречи и обсуждения выбили ее из спокойного ритма жизни, да еще работа… слишком много впечатлений…

— К тому же, — добавил Кит, — ты много работала с разводами.

И это тоже было правдой. Лэки успела насмотреться, чем заканчиваются эти сказочные свадьбы.

— Я жду тебя, вылетай следующим же рейсом обратно. Все будет хорошо.

Лэки глубоко вздохнула: Кит, как всегда, прав. Она перенервничала в последнее время. И тут она увидела свое отражение в стекле. Что ж, выглядит очень респектабельно: шикарный костюм, красивая прическа, хотя и слегка растрепанная. Разве она похожа на женщину, которая может ни с того ни с сего потерять голову и совершить столь безответственный поступок? Подвести своего жениха, родителей, гостей?.. Но чем больше она смотрела на свое отражение, тем больше убеждалась, что там незнакомка, а вовсе не она, Лэки Маккейд.

— Мне пора, — сказала она.

— Нашел: Калгари! — сказал Кит. — Ты в аэропорту в Калгари! Посиди пока в баре, я приеду за тобой. Сколько мне понадобится времени?

— Не приезжай. — И Лэки повесила трубку, не дослушав его.

Вот тогда она и стала звонить в гостиницы, но выяснилось, что мест нигде нет.

Лэки сидела и думала, что делать дальше, полететь куда-нибудь еще? Но это бессмысленно, в конце концов, глупо, но внутри ее что-то толкало продолжать дальше эту глупость. Прожить тридцать лет и ни разу не совершить ни одной глупости и необдуманного поступка? Смешно!

Она всегда ставила цель и добивалась ее достижения. В восемнадцать поступила в университет, получила ученую степень и место в пятерке лучших, а потом и работу в одной из самых престижных юридических фирм в Лос-Анджелесе, что было очень хорошо для девушки из простой небогатой семьи, дочери полицейского. Ее полюбил обеспеченный, преуспевающий, красивый мужчина и предложил стать его женой… чего ей не хватало?

Она могла бы гордиться своей судьбой, но какое-то странное чувство поселилось в ее душе. Какое же? Пустота, подумала она с отвращением. В жизни, переполненной настолько, что не хватало даже времени на нормальный завтрак, — пустота?

Внутренний голос говорил ей, что она должна вернуться, но Лэки не могла сдвинуться с места. Что с ней? Где ее рассудок? Но чем больше она себя убеждала, тем хуже себя чувствовала.

Она юрист, многого добилась, собирается выйти замуж за Кита Уилкокса, самого завидного холостяка во всем Лос-Анджелесе. Ее родители рады за нее, она получит все, чего ей только могли пожелать. Нужно вернуться следующим же самолетом.

Что подумают родители? Для них это удар.

Лэки взяла сумочку, к ней вернулось чувство здравого смысла. Конечно, она переутомилась, много работала, да еще последнее время шли одни разводы…

— Простите, мэм… — Перед ней стоял Гам-пи. Лэки глянула ему в глаза и, как загипнотизированная, пошла за ним…

И вот она лежит на неудобной кровати, надеясь на чудо, которое позволит ей остаться и осуществить свою сумасбродную мечту, и если присматривать за этими очаровательными детьми и есть то самое, чем можно заполнить пустоту, она готова.

Итана разбудили солнечные лучи и запах чего-то вкусного, который щекотал ноздри и манил. Впервые за две недели он проснулся и не увидел перед собой две пары широко распахнутых глаз. Удивительно, но он почувствовал, что именно этого ему не хватает.

Он оделся и направился в кухню. Однако у плиты орудовал не Гампи, а Лэки. Ее волосы были заплетены в косу, костюм сильно помят. Значит, она спала в нем.

— Доброе утро, — сказала она весело, — завтрак готов.

Гампи и дети уже вовсю работали вилками.

— Омлет по-мексикански, — объявила Лэки, ставя перед ним тарелку.

Дивный запах яиц, лука и приправ щекотал ноздри. Итан нехотя сунул кусочек в рот. Пища богов! А соус! Он посмотрел на довольно улыбающегося Гампи.

Она не останется, упрямо подумал Итан, но… промолчал.

— Обещания нужно выполнять, — сказал Гампи громко.

Итан нахмурился. Что такое он обещал вчера? Впрочем, это было не обещание, а сделка. Нет, скорее спор, и они даже не разбили руки.

Но Гампи не нужны были условности. Он верил не в рукопожатие, а в честность. Если человек что-то сказал, то он должен отвечать за сказанное. Даже если он вынужден был согласиться, когда, смертельно уставший, чувствовал себя загнанным в угол. Итан понял, что проглотил приманку и теперь прочно болтается на крючке.

— На сколько вы сможете остаться? — спросил Гампи у Лэки, видя, что Итан вместе с омлетом проглотил собственный язык.

Лицо Лэки сияло, она не отводила от всей компании радостных глаз.

Итан не мог понять, почему ей так хотелось здесь остаться? Модных магазинов нет, двое непослушных детей, старик и он, изо всех сил старающийся казаться неприветливым и даже грубым. От чего-то бежит? Что бы это ни было, наверняка что-то серьезное. Но что? Неполадки с другом? Невольное преступление?

Она посмотрела на него, и Итан принялся за еду, делая вид, что полностью увлечен рассказом Дэнни о его сне про монстра, который ел лягушек и фиолетовых собак.

— Я могу остаться, пока вы не найдете кого-нибудь другого, — ответила Лэки. — Две недели максимум.

Все сейчас смотрели на него. Даже Дэнни внезапно замолчал. Дорин положила руку ему на плечо.

— Ну, пожалуйста, дядя, — попросила она. Если он скажет «нет», она заплачет. Итан знал это. А Гампи может уйти на несколько дней в горы, он всегда так делает, если его обидят. Тогда Итан уж точно пропадет, ему ведь придется делать все самому, и вряд ли он справится.

Он закончил завтрак, поднялся, надел шляпу и куртку. Только переступив порог одной ногой, он сказал:

— Согласен.

И даже не повернулся, чтобы увидеть реакцию Лэки. Он не хотел видеть ее реакцию, потому что знал, что, если она наградит его этой ослепительной улыбкой, он пропал. Безнадежно и навсегда.

Итан натянул шляпу на лоб и выскочил на улицу.

Глава 3

Она остается! Лэки не верилось, что она сейчас так далеко от всего, оставшегося там, в Лос-Анджелесе. Это было очень приятное чувство. Лэки смотрела в окно, убирая со стола. Какой вид открывался за ним! Красивый пейзаж, амбары и сараи, скот и лошади во дворе… И Итан. Какой у него упругий шаг. Вот он идет к сараю, засунув руки в карманы, шляпа надвинута на лоб до бровей. Он пнул ногой кусочек льда, и тот укатился далеко вперед. Видно, что зол и совсем не рад тому, что она здесь останется.

Она вздохнула и пошла к детям. Но Дэнни и Дорин счастливы. Они вместе с ней сидели за столом, рассказывали всякие истории, которые с ними приключались, и обещали показать кучу интересных вещей. Пришел Гампи и налил себе кофе.

— Спасибо за завтрак, — сказал он и прокашлялся. — Итан хороший и добрый человек, но на него слишком много навалилось в последнее время. Он скоро поймет, что ваша помощь это подарок небес.

— Это ведь всего на две недели, — заметила Лэки.

Она сложила тарелки в раковину и стала размышлять о своей будущей жизни. Свадьбы не будет — с этим решено. У нее снова промелькнула мысль, что если она сейчас вернется, то все будет по-прежнему. Но нет, она останется и поможет этому упрямцу.

И что, собственно, он имеет против нее? Почему такая неприязнь?

Но хватит думать о нем. Она и без того в его присутствии так взволнована, что похожа не на взрослую женщину-юриста, а на влюбленную школьницу. Сегодня чуть не выронила омлет ему на колени, когда он нечаянно коснулся ее руки. А что будет, если она останется здесь надолго? Ее сердце уже замирает при одном взгляде на него. И началось это с того момента, когда она увидела его в обнимку с детьми на кушетке. Но за две недели ничего не случится, можно быть спокойной. В конце концов, у них негласная сделка: она поможет ему справиться с племянниками, которые не давали ему заниматься делами, а он… он спасет ее от нее самой, невольно предоставив ей шанс разобраться в своей жизни и понять, почему она последовала столь странному порыву.

— Так мы будем печь печенье? — потребовал Дэнни.

— Сначала вымоем посуду. Пододвиньте стулья и помогите мне.

— Правда? — Глаза ребят были широко распахнуты от восторга.

Гампи довольно улыбался.

— Увидимся за ленчем, — сказал он, а потом добавил:

— Приготовьте какое-нибудь мясное блюдо, это будет для него лучшим лекарством.

Лэки улыбнулась.

— Хорошо, приму к сведению.

***

Дэнни и Дорин стояли на стульях и тщательно возили губкой по тарелке, когда в кухню вошел Итан. Лэки осматривала содержимое шкафчиков, выясняя, что еще следует купить. Она хочет кормить их вкусно, раз уж ее взяли вместо какой-то миссис Бишоп, и докажет ему, что он ошибся в оценке ее способностей. Она сможет быть хозяйкой и няней, хоть он в это и не верит.

— Дядя, посмотри, — сказала Дорин, показывая ему тарелку, — мы с Дэнни помогаем.

Итан удивленно и ласково потрепал племянницу по головке.

— Что ж, я рад, милая, что тебе нравится. — Он отвернулся, не заметив, как радостно засияли глаза девчонки.

Итан открыл холодильник, стягивая перчатки с руки зубами, засунул их в карман и достал бутылку с белой жидкостью. Лэки заметила, как красиво джинсы обтягивают его бедра. Похоже, они были специально созданы для таких мужчин, как он.

Она наблюдала, как он достал огромный шприц из другого кармана и сноровисто набрал в него содержимое бутылки.

— Надеюсь, это не для кого-нибудь из нас? пошутила она, подумав, что Итан мог быть и сантехником и доктором, так уверенно он орудовал инструментом.

Итан бросил на нее быстрый взгляд.

— Кажется, мэм, вы утром кашляли? — Его лицо оставалось бесстрастным, но Лэки заметила веселый блеск в его глазах. В эту минуту она поняла, какой он на самом деле — добрый, наблюдательный, с хорошим чувством юмора.

Лэки ничего не ответила и стала так внимательно изучать крупы, как будто от этого зависела ее жизнь. Дети смеялись и весело кричали:

— Лэки сделают укол! Лэки сделают укол!

— Нет, не Лэки, — сказала она, выглядывая из-за шкафчика. Она снова и снова вспоминала интонацию, с которой он произнес это самое «мэм», как-то завораживающе тягуче… А его улыбка?..

Она захлопнула дверцу шкафчика и открыла холодильник, чтобы проверить, что там, а потом стала составлять список необходимых продуктов, которые надо купить. И при этом старалась не смотреть на Итана.

— А кому сделают укол? — спросил Дэнни.

— Корове номер сто тридцать один, — ответил Итан, ставя бутылку на место, — она больна.

— А она будет плакать, когда ты будешь делать ей укол?

— Она даже не почувствует. — И с этими словами Итан пошел к двери.

— Дорин, твоему дяде нужно работать. Давай все остальные вопросы ты задашь во время ленча, хорошо? — мягко заметила Лэки и внезапно почувствовала, что он еще в комнате.

Она повернулась и посмотрела на него. Итан лениво натягивал перчатки.

— Я скажу Гампи, чтобы он дал вам какие-нибудь свои рубашки и джинсы. Мои вам не подойдут. — Его глаза медленно скользнули по ее телу. Лэки нервно потянула юбку, одернула жакет. — И потом… Я давно хотел спросить почему вы поехали с Гампи? Вам никто никогда не говорил, что нельзя садиться в машину к незнакомцам?

Он шагнул к ней, взгляд его скользнул по ее волосам, лицу, остановился на губах. Лэки уже не слышала, как болтают дети, сейчас мир был сконцентрирован только в нем. Она видела его сильные плечи, обтянутые рубашкой, добрые смеющиеся глаза, твердые губы, чувствовала запах его тела, смешанный с запахом кожи, животных и свежего морозного воздуха. Лэки нервно попятилась и почувствовала, что находится в тупике — она была прижата к холодильнику.

— Ай-ай-ай, — говорил он нараспев, — вы боитесь меня? Взрослая женщина, выросшая в городе, должна быть более осторожна с незнакомцами, особенно провинциалами.

Он сделал еще один шаг к ней, в глазах его все ярче загорался огонек любопытства.

— Вы хотите напугать меня? — Сердце Лэки готово было выпрыгнуть из груди, когда он снова приковал свой взгляд к ее губам.

Он хочет поцеловать меня, думала она, но без всякого страха. Наоборот, ей нестерпимо захотелось почувствовать вкус его губ.

Итан медленно наклонился к ней.

— Напугать вас? Напугать вас я смогу, открыв вон ту дверь в чулан. Нет, я просто хочу вас спросить… — Он наклонился еще ближе. Лэки затаила дыхание и закрыла глаза. — Зачем вам все это нужно?

Лэки не отрываясь смотрела на него. Итан отступил на шаг, надел перчатки.

— Вы все еще не ответили на мой вопрос, напомнил он. — Почему вы приехали сюда? От чего или от кого вы убежали?

Как он догадался, что она бежит от чего-то? Впрочем, ничего сложного, иначе разве она поехала бы неведомо куда и неведомо с кем, не взяв с собой даже необходимой одежды?

— В моей жизни все несколько усложнилось. Мне нужно было уехать ненадолго, чтобы обо всем подумать.

Итан пристально посмотрел на нее — уж он-то наверняка ни от чего не убегал в своей жизни, — но понимающе кивнул, и Лэки поняла, что он верит ей. Нехотя, но верит.

— Дело в мужчине, — равнодушно произнес он.

— В некоторой степени, — кивнула она. Удивительно, но это на самом деле было так. Если бы проблема была только в Ките! Проблема была именно в ее чувствах и отношении к Киту, свадьбе, жизни.

— Он бьет вас? — спросил Итан непринужденно, но в глазах его загорелся огонь, которого Лэки не могла не заметить. От этого взгляда у нее перехватило дыхание. Интересно, почему это так заботит его? Может, потому, что Итан ковбой и имеет определенные понятия о мужской чести?

— Конечно, нет, с чего вы взяли?

— Такие вещи часто случаются. Где вы живете?

— В Лос-Анджелесе.

Если он и удивился, то ничем не выразил этого.

— Далековато отсюда. А чем занимаетесь?

— Вы так уверены, что я не няня?

— Перестаньте играть со мной, я не слепой. Лэки передернула плечами.

— Я юрист.

— Вот именно. Вы пробудете здесь, пока я не найду настоящую няню. Вы слишком хороши для няни, и если бы не Гампи… — Он отвернулся и направился к выходу.

— Дядя? — раздался голосок Дорин.

— Что, милая? — спросил он, берясь за ручку двери.

— Мне очень нравится Лэки. А тебе нет?

— Ну да… Вообще-то… — Он вышел. Лэки показалось, что он хлопнул дверью немного сильнее, чем это было необходимо.

— Кажется, моему дяде вы не очень нравитесь, — сказала Дорин с участием.

— Я думаю, что вашему дяде нужно узнать поближе человека.

— Но мы-то с Дэнни понравились ему сразу!

Лэки подумала, как проницательны дети и как они чувствуют людей, их неискренность или безразличие. И, похоже, Дэнни и Дорин нисколько не боялись своего строгого дядю.

— Во-первых, вы — дети и племянники, а к другим он предъявляет определенные требования, и, если человек соответствует им, он вырастает в его глазах.

— Вырастает в его глазах? Ты собираешься вырасти в его глазах? недоверчиво переспросил Дэнни.

— Разве человек может расти, как цветы или деревья? — удивилась Дорин.

— Вырасти в глазах — значит показать себя с лучшей стороны, показать, что ты умеешь делать, — пояснила Лэки.

— А может, ему не нравится розовый цвет? предположила Дорин, критически разглядывая костюм Лэки.

— По-моему, ты совершенно права, — поспешила согласиться с ней Лэки. Она тщетно пыталась собраться с мыслями.

В кухне полно дел, но тот же самый порыв, который заставил ее сесть на самолет, погнал ее теперь на веранду, откуда просматривался весь двор. Она увидела, как Итан подошел к лошади и дал ей яблоко. Когда он его взял? Видимо, украдкой, но почему? Это его холодильник, его яблоки, ей-то что? Какой этот ковбой еще мальчишка!

Вдруг Итан обернулся и, увидев ее, замер. С минуту они неподвижно смотрели друг на друга. Потом он вскочил на лошадь, круто развернулся и галопом сорвался с места. Лэки смотрела, как он уносится все дальше и дальше, пока окончательно не скрылся из виду.

Как он сидит на лошади! Эта гордая осанка, твердая уверенная посадка много говорили о его характере.

Лэки, ты дурочка! Разве он герой любовного романа? Можно представить его лицо, если ему сказать что-нибудь подобное.

Лэки вернулась в кухню, твердо решив больше не думать об Итане.

— Мы будем делать печенье? — требовали дети.

— Да, но сначала мне нужно… — Лэки сделала глубокий вдох и подошла к двери, о которой говорил Итан. Что бы там могло напугать ее?

В глубине души Лэки надеялась, что дверь окажется заперта, но она скрипнула и открылась. Что же там такое? Скелет? Она заглянула в щель и рассмеялась. На полу лежала огромная куча грязного белья, предназначенного для стирки.

Итан скакал прочь от дома и, зная, что она следит за ним, нарочно пускал лошадь еще быстрее. Глупо? Нет, это нормально, когда мужчина скачет, зная, что за ним наблюдает хорошенькая девушка. Но у него такого не было еще никогда.

Похоже, он слишком долго жил отшельником. Гампи уже давно предлагал ему продать ранчо и пожить для себя, так сказать, наслаждаться жизнью, пока молод. Итан же был уверен, что он как раз и живет настоящей жизнью. Любимая, хотя и тяжелая работа, свежий воздух, лошади и скот, земля — все это успокаивало его, как ничто другое, давало ему уверенность в себе. К тому же разве он не окунался в море развлечений? У него были слава, аплодисменты, любовь… но и потери, когда он похоронил лучшего друга. Именно тогда он заглянул в себя, и ему не понравилось то, что он там увидел. И сейчас, глядя на других мужчин, он не понимал, к чему все они стремятся. Крутые машины, большие деньги, особняки? У него тоже было все, чего Итан хотел от жизни. Именно было — до прошлого вечера.

Теперь он понял, что ему надо. Заглушить голод внутри. Сейчас. Потом будет поздно и невозможно.

Уж не подумала ли она, что он собирался поцеловать ее там, на кухне? Но когда она отпрянула назад, Итан почувствовал облегчение. Кто бы ни была эта женщина, она на удивление сдержанна, застенчива, и… как это лучше сказать?., от нее исходит какая-то чистота. Но возможно ли в таком возрасте оставаться невинной, тем более живя в Лос-Анджелесе? Что за мужчина рядом с ней? Что ж, если ей нужна помощь, он протянет руку, а она — ему?.. Как далеко, однако, он заглянул…

Картина, которая продолжала разворачиваться в мозгу Итана, рисовала ему, как их тела и губы соединяются, как они…

Стоп! Как бы сильно ни манили ее глаза, как бы ему ни хотелось почувствовать своими губами ее нежные губы, он сегодня же начнет искать новую няню, обзвонит всех соседей и знакомых. К концу недели ее здесь уже не будет, не жениться же на ней! Но внутри уже сидел червь сомнения и грыз его. А если жениться на ней? Как замечательно звучит — Лэки Блэк. Нет, нет и нет!

— Хей, — окликнул его Гампи у сарая, но Итан не отзывался. Он думал о том, что такая женщина, как Лэки, не станет менять свою фамилию, вступая в брак. — Итан! Витаешь в облаках?

Итан нахмурился.

— Да, кое о чем думал.

— Например?

Итан не отвечал, и Гампи рассмеялся.

— А, ну понятно.

— Ты не мог бы достать ей что-нибудь из одежды? — равнодушно спросил Итан.

— Постараюсь.

Во время ленча Лэки была одета в джинсы и клетчатую рубашку, но и эта одежда не скрывала ее форм. Свои роскошные волосы она заплела в косу, но несколько прядей красиво обрамляли разгоревшееся от жары в кухне лицо. Итан пытался заставить себя смотреть в тарелку, а не на нее, но не мог отвести глаз. На тарелке же была какая-то странная, но потрясающая на вкус еда, от которой просто текли слюнки. Может, и не стоит так спешить избавиться от нее, думал Итан. Она действительно умеет готовить. Он снова посмотрел на нее и решил, что голубые джинсы были специально созданы для женщин с таким телосложением, как она… Нет, она должна уехать отсюда! Неважно, что она замечательный повар.

— А вы, ребята, хорошо себя вели? Вы не расстраивали Лэки? — важно обратился Итан к детям. Они оба посмотрели на него с такой укоризной, что ему стало неловко. Да и Лэки совсем не выглядела расстроенной или утомленной.

Дорин, забыв, что они "послушные дети", опустила пальцы в молоко и начала расплескивать его.

— Прекрати! — сказал Итан и устало вздохнул, когда глаза племянницы снова начали наполняться слезами. — В Ротанбонге, где они жили, — объяснил он Лэки, — дети делают все, что хотят, до восьми-десяти лет. Там считают, что дисциплина и наказание только развивают дурные наклонности, и сестра решила, что надо уважать обычаи страны, в которой она живет.

— Это правильно — уважать привычки и традиции других, — заметил Гампи, но все же с досадой посмотрел на детей, которые, слыша объяснения дяди, теперь вдвоем плескались в молоке.

Лэки встала, убрала их стаканы со стола и снова села на место, как будто ничего не произошло.

— Не могли бы вы передать мне перец? попросила она Итана абсолютно спокойным голосом.

Итан с ужасом покосился на племянницу и племянника, уверенный, что те сейчас хором заорут. Но они спокойно принялись есть дальше. Он взял перечницу и встретился с Лэки взглядом. Как красиво облегала рубашка ее грудь, оставляя открытой нежную шею. Если бы можно было перебросить ей перец, он сделал бы это, но ему пришлось передать его, и его рука коснулась ее руки. Он чуть не выронил перечницу на середину стола. Неважно, что она хорошо ладит с детьми и вкусно готовит, — она уедет отсюда! Но Гампи, похоже, был совсем другого мнения и с аппетитом уплетал завтрак.

— Спасибо за еду, но мне нужно срочно позвонить, — решительно сказал Итан, поднимаясь со своего места, и, не удержавшись, взял с тарелки немного печенья — очень вкусного, пришлось ему признать в душе.

Он вошел в маленькую комнатку, которая служила ему кабинетом, и закрыл за собой дверь. Нашел телефоны соседей под стопкой бумаг и набрал первый номер, одновременно откусывая печенье.

Он успел сделать уже шесть звонков и съесть почти все печенье, когда в дверь постучали. Вошла Лэки.

— Ну как, дозвонились?

Кабинет вдруг показался Итану совсем маленьким. Он наполнился притягательным запахом печенья, приправ, молодой женщины и еще чего-то…

— Я все думаю о воспитании детей в Ротанбонге.

— Наверное, сестра в этом вопросе несколько перестаралась, — как бы оправдываясь, произнес он, — но мои племянники обыкновенные дети, не хуже других…

— А я не считаю, что такое воспитание нормальное.

Итан не знал, что ей ответить, чувствуя в данный момент лишь острое влечение к «няне». Черт! Стоит только посмотреть на эти губы, и думать о чем-либо другом уже невозможно!..

— Я останусь только на две недели, — успокаивающе сказала Лэки, и Итану показалось, что она тоже смотрит на его губы. Слава Богу, только две недели! Что может произойти за две недели? Кроме того, что она наконец наведет порядок в этом бардаке, все постирает и уберет.

— Я уже подыщу кого-нибудь к этому времени, — сказал Итан с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

— Да уж, хлопот вам досталось порядочно.

Дети давно вас раскусили и из сурового с виду ковбоя вьют веревки.

Итан удивленно смотрел на нее. Неужели Дорин, пятилетняя малышка, управляет им? Ну если ему не справиться с пятилетней представительницей женского пола, что уж тогда говорить о взрослых женщинах? Поэтому-то он и живет здесь один! Итан инстинктивно это чувствовал.

— Похоже, вы очень хорошо ладите с ними, неохотно заметил Итан.

— Я люблю детей. Когда-то я хотела стать учительницей.

Ей ведь тридцать лет, подумал он, и если она так любит детей, то почему у нее до сих пор нет своих? Но вопрос был слишком личным, поэтому Итан задал другой:

— И почему же ваши планы изменились?

— Видимо, это было мимолетное увлечение. — Лэки смутилась. — Нам нужно кое-что купить. — Она нарочно поменяла тему, уходя от разговора о своей личной жизни, и протянула Итану список продуктов.

Итан не знал, как выглядит тмин. Честно говоря, он не знал, что представляет из себя добрая половина всего указанного там. Он живо представил, как будет ходить между рядов с озадаченным лицом и спрашивать у какой-нибудь девчонки, что это такое. Он вернул список Лэки.

— Вы умеете водить грузовик?

— Это так же, как и легковую машину? спросила она с сомнением в голосе и пожала плечами.

Итан кивнул.

— А продукты понадобятся очень срочно?

— В холодильнике только мясо, — сказала Лэки.

— Ну и что? Мясо — это хорошо.

— Нет, нужны и другие продукты. Итан с удивлением отметил, что она слегка покраснела. И еще больше удивился, почувствовав, что и его щеки тоже горят.

— Я отвезу вас в город сегодня днем, — проворчал он.

— Спасибо, — сказала она и собралась уходить.

— Печенье было вкусное, Лэки. Она обернулась и благодарно улыбнулась ему, обнажая ряд ровных белых зубов.

— Вот видите, а вы сопротивлялись, — засияла она.

Он ведь знал, что ее улыбка добьет его, знал это! Итан схватил телефонную трубку и принялся ожесточенно набирать номер. Дверь за ней тихонько закрылась. Зазвонил мобильный телефон, и Итан понял, что набрал свой собственный номер.

И еще он с дрожью понял, что спокойная жизнь, которая была у него раньше, кончилась. И навсегда.

Глава 4

Итан смотрел на дорогу, громко включив радио. Дорин и Дэнни тихо сидели на заднем сиденье, разглядывая книжки с картинками, которые Лэки купила специально для них. Глядя на племянников, Итан не верил своим глазам.

— Они обычно спорят и ругаются, — сказал он, выезжая на главную дорогу. У Лэки перехватывало дыхание, когда она смотрела на пейзаж вокруг. Безлюдье, только горы и холмы. Она понимала, что Итан принадлежит этой земле. Такая жизнь требует силы и стойкости. Итан же обладал и тем и другим, и в избытке. Они проехали поворот, где находился указатель близлежащих городков и деревень. — А иногда и дерутся.

Лэки посмотрела на детей. Каштановые головы были склонены над книгами. Она потрепала их по волосам, дети улыбнулись ей в ответ на ласку радостными улыбками, от которых растаяло бы любое сердце, а уж про ее и говорить не приходилось. Как им удалось так быстро завоевать ее сердце?

Из радиоприемника лилась песня про ковбоя, одинокого, сильного и неукротимого, который бежал от искушений, от голоса своего собственного сердца. Песня про Итана, подумала Лэки.

— Мне иногда приходилось даже останавливаться и разнимать их, — сказал Итан. Он посмотрел на Лэки. — Может, вы их заколдовали?

Он шутил, но это было видно только по блеску в его глазах и по тому, как подергивались уголки его резко очерченного рта. Грузовик вдруг стал очень маленьким. Лэки была окутана запахом Итана, настоящим мужским запахом, у нее кружилась голова, и в глазах стоял туман. Она старалась не смотреть на него, но краем глаза видела его сильные руки, крепко держащие руль. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, но чувствовалось, что слушает песню, — ковбой встал перед выбором: либо сдаться в руки девушки, либо уехать туда, где закат. Лэки вдруг показалось, что вместо убежища здесь, на ранчо, она повстречалась с опасностью, о которой и не догадывалась. Она размышляла об этом и гадала, чем же закончится песня, но Итан внезапно выключил радио.

— Мне нужно слышать мотор. Вроде что-то стучит? — оправдался он.

Лэки прислушалась, но не услышала ничего особенного, кроме четкого слаженного гула мотора. В конце концов, что она понимает в моторах, сантехнике и вообще в ковбоях? Он, похоже, не хотел объяснять истинную причину, по которой выключил радио.

Наконец они приехали в городок, и Итан вырулил на стоянку. Дорин и Дэнни отложили книжки и стали смотреть на улицу.

— Мы уже приехали? — спросила Дорин.

— Нам надо составить план, — сказал Итан серьезно.

— Какой план? — спросила Лэки. Дети тем временем уже отстегнули ремни и начали прыгать на сиденье.

— В последний раз, когда мы вместе ходили за покупками, Дорин отправилась в одну сторону, а Дэнни в другую. В Ротанбонге нет таких магазинов, или же они просто в них не были.

— А мы обожаем магазины! — крикнул Дэнни весело.

— Помните, что я вам сказал? — Итан повернулся и попытался приковать их к сиденью одним взглядом — таким, что от него задрожал бы любой.

Наступила тишина, которую нарушали только звуки ударов о сиденье дети продолжали тихо прыгать.

— В последний раз они вели себя просто дико, — рассказывал Итан шепотом.

— Дико? — Лэки тоже перешла на шепот.

— Я нашел Дорин в одном ряду, с полным ртом шоколада, а Дэнни был в другом ряду, оборачивал печенье в туалетную бумагу.

Строгое выражение лица Итана предупреждало, что смеяться здесь нельзя, но Лэки рассмеялась.

— Это было совсем не смешно, — резко сказал он.

— Я понимаю. — Лэки попыталась сдержать приступ смеха, но не могла. Она отвернулась к окну, ее плечи подрагивали.

— Очень, очень скоро поймете, — зловеще пообещал ей Итан.

Лэки закусила губу и серьезно посмотрела на него.

— Уверена, мы справимся.

— Да, справимся, потому что у меня есть план.

— Какой план? — Лэки уже приготовилась к тому, что сейчас он положит перед ней карту магазина с начерченным маршрутом.

— Я возьму Дэнни с собой в «Автозапчасти», кое-что купить для трактора…

— Не-е-е-ет! — закричал Дэнни, прыгая на сиденье. — Я пойду в магазин. Итан явно был озадачен.

— Хорошо, тогда я возьму Дорин…

— Не-е-ет! — закричала Дорин. — Я хочу в магазин с Лэки.

— Хорошо, останемся все вместе в машине, сказал Итан, быстро принявший решение. — Я схожу в «Автозапчасти», когда Лэки вернется из магазина.

Но Дорин и Дэнни хором кричали:

— Нет!

— Итан, — мягко сказала Лэки и положила руку ему на плечо. — Идите и покупайте детали для трактора, а мы пойдем в магазин.

— Да! — заорали дети одобрительно. Лэки вдруг ощутила тепло его руки, силу, которая таилась в этих плечах, жизнь, бьющую ключом, и тут же резко отдернула руку. Она никогда не отдавалась на волю страстей. Она, Лэки Маккейд, всегда была собранной, спокойной и холодной. Что с ней случилось? Или она ищет способ убежать от реальной проблемы — как разобраться в своей запутанной жизни, своей настоящей жизни?

— Вы не знаете, на что идете, — предупредил ее Итан.

— Дэнни и Дорин, — строго сказала Лэки, прекратите прыгать и выслушайте меня, прежде чем мы пойдем в магазин. — (Итан не отрываясь внимательно смотрел на нее. Дети тоже замерли.) — Это магазин, — продолжала она, — в котором продаются продукты. За все то, что лежит на полках, надо платить. Это не принадлежит нам, пока мы не заплатили. Понимаете? — (Дети одновременно кивнули.) — Это магазин продуктов, а не игрушек, и тут нельзя ни с чем играть. Понятно?

Они снова закивали. Итан громко вздохнул, поражаясь ее наивности.

— Я еще ни разу не была в этом магазине, продолжала Лэки, — и мне понадобится ваша помощь. Если вы меня бросите, то я потеряюсь. Или не смогу ничего найти. А еще каждый из вас сможет выбрать что-нибудь для себя, чего нет в этом списке, хорошо?

Дети закивали еще радостнее.

— Это не пройдет, — мрачно подытожил Итан и тяжело вздохнул.

— Готова поспорить, что все пройдет, и очень удачно, — понизив голос, сказала ему Лэки.

— Нет уж, хватит с меня на сегодня споров. Дорин и Дэнни, я не хочу, чтобы за мной приходил полицейский, понятно? — (Им было непонятно, но дети все равно закивали, чтобы только угодить дяде.) — В этом магазине у меня счет, — сказал он Лэки. — Просто попросите, чтобы записали на мой счет. Встретимся здесь, у грузовика.

Он вышел из машины, надел шляпу и зашагал прочь. Лэки не могла оторвать от него глаз, от его уверенной походки, широких плеч. Когда он скрылся из виду, она вышла из машины и забрала детей.

Они замечательно провели время. Дети были в магазине второй раз и искренне радовались самым обыкновенным вещам, задавая тысячу вопросов, но вели себя спокойно, только спорили по поводу того, что выбрать себе, пока Лэки выискивала продукты для дома.

В кассе сидела очень молоденькая девушка, на вид лет шестнадцати. На карточке крупными буквами было написано имя «Элис».

— Я прошу вас все это записать на счет Итана Блэка, — сказала Лэки, выкладывая товары на прилавок. Она не привыкла к тому, что здесь все знали друг друга, и была удивлена, когда после ее просьбы лицо этой хорошенькой девушки вытянулось.

— На счет Итана?

— Я его няня, — попыталась объяснить Лэки. Через окно она увидела Итана с большим свертком.

— Ему нужна няня? — запинаясь, спросила девушка. У нее от неожиданной новости перехватило дыхание.

Лэки не дала созреть сплетне.

— Это Дорин и Дэнни, его племянники. Они гостят у него.

— А, племянники, — протянула Элис с некоторым разочарованием и облегчением. Еще бы! Такая сплетня улетучилась, не успев появиться. Зато самый привлекательный холостяк в окрестностях по-прежнему оставался свободен.

Лэки могла только догадываться об истинных причинах столь быстрой смены выражений на лице девушки.

Но ее догадки подтвердились, стоило Лэки посмотреть на Элис, когда в магазин вошел Итан. Такими взглядами одаривают звезд экрана или кумиров. И Лэки отлично понимала девушку: Итан выглядел как романтический герой, в этой шикарной шляпе, натянутой на глаза, широкоплечий и статный.

— Привет, Итан, — сказала Элис срывающимся голосом. — Объезжал быков?

— Нет, я этим больше не занимаюсь, — ответил Итан просто.

— Дядя, я выбрала бекон! — Дорин подбежала к нему, и Итан подхватил ее на руки с удивительной легкостью, поцеловал в лоб и усадил на столик.

- А я выбрал йогурт для Дорин и для себя и хорошо себя вел, правда, Лэки?

— Да, и ты и Дорин — замечательные ребята. Итан чувствовал, что он побежден. Он взял пакеты и вышел на улицу. Элис провожала его тоскующим взглядом.

— Жаль, я не знала, что ему нужна няня, печально сказала она, глядя на Итана сквозь оконное стекло.

Лэки могла бы сказать ей, что через две недели это место будет свободно, и поступила бы честно. Но язык не повиновался ей, и она промолчала. Она вышла из магазина, помогла уложить покупки и обратилась к Итану:

— Где я могу купить все остальное?

Тот, не поднимая головы, кивком указал ей:

— Попробуйте там.

— Не побоитесь остаться с детьми? Я пойду?

Итан минуту посомневался, но все же кивнул утвердительно. Магазинчик был небольшой, но Лэки нашла все необходимое, даже жидкость для снятия лака, а потом не удержалась и купила рубашки и свитера для малышей.

Выйдя из магазина, она увидела, что Итан ждет ее около машины, скрестив руки на груди и надвинув шляпу на лоб. Из грузовика доносились вопли.

— Они никак не решат, кому есть красный, а кому желтый йогурт.

Лэки не могла побороть чувства нежности к этому стальному ковбою, который оказывался таким беспомощным, когда рядом были двое сорванцов.

— Итан, — сказала она, не сдержавшись, вам срочно нужно пройти курс по руководству и управлению детьми.

Ну все. Теперь она услышит про настоящую няню или про желание взять два билета на самолет и отправить этих непосед обратно. Но вместо этого он улыбнулся, отчего помолодел лет на десять и стал еще более привлекателен.

— У меня уже есть все, что мне нужно, сказал он, похлопывая себя по карману, и достал маленькую коробочку с ватными тампонами для ушей. Лэки рассмеялась и села в машину. Она сказала детям, чтобы они поделили йогурт поровну — тогда каждому достанется и красного и желтого.

Итан сел в машину, уже доставая коробочку, но тут заметил, что дети притихли.

— Как вам это удалось?

— Переговоры, — ответила Лэки. — Это же моя специальность. А девочка в магазине, похоже, к вам неравнодушна, — заметила она небрежно, глядя в окно, будто этот вопрос ее совсем не волновал.

— Правда?

" — Она сказала, что была бы не против поработать у вас няней.

— Надеюсь, вы не предложили ей занять ваше место?

— Разве это плохая кандидатура?

— Мне не нужен еще третий ребенок в доме.

Итак, он не польщен вниманием такой молоденькой и хорошенькой девушки. Лэки с облегчением вздохнула.

— А что она имела в виду, когда говорила о быках?

— Я раньше объезжал лошадей и участвовал в родео, — сказал Итан после паузы. — Не понимаю, откуда она знает. Наверняка была еще совсем маленькой и не застала расцвета моей карьеры. Думаю, наслушалась приукрашенных историй.

— Вы были участником родео? Когда я была маленькой, я так хотела хоть разок побывать там.

— Зачем?

— Даже не знаю. Просто был такой период в моей жизни. А почему вы этим занимались?

— Тоже был такой период в моей жизни, сдержанно ответил Итан.

Они почти разговорились, но тут он вдруг спохватился, чувствуя, что эти разговоры перешли за установленную им черту. Проехав еще несколько километров, он не выдержал и спросил:

— Значит, вы никогда не бывали на родео?

— Видела по телевизору.

— Что же вам больше всего в этом нравится?

Внешний вид зрелища, хотела сказать она.

— Очень красочно и увлекательно, — ответила Лэки, решив не признаваться, что когда-то родео казалось ей еще и самым романтичным и подходящим делом для мужчин: бесстрашные ковбои, смотрящие в глаза свирепым быкам и с легкостью объезжающие строптивых лошадей. Она отлично понимала, почему Элис так смотрела на Итана. И еще она поняла, что ее потребность сделать что-то непредсказуемое была не нова и любовь к приключениям таилась в ней в детства.

Тут дети закричали, Итан закрыл уши тампонами, и разговор прервался.

Зачем ему надо было шутить? Смех, думал Итан, распаковывая покупки, удивительно преображает ее лицо. Оно словно озаряло светом все вокруг, делалось таким привлекательным, что хотелось на него смотреть и смотреть. Ну и что? Он уже не раз подчинял свои чувства воле и справлялся со своими увлечениями. Но здесь было не просто увлечение, он начинал уважать Лэки. Да она и была достойна уважения. Она не была няней, но так умело справлялась с детьми… Он недооценил ее, теперь Итан это понимал. Она вовсе не безмозглая красотка.

Неожиданно в нем поднялось чувство недовольства собой и легкое раздражение. Да еще эта дурацкая песня его растревожила…

Зачем вообще ему надо окунаться в чувства, которые Лэки волей-неволей пробуждала в нем? Сегодня она положила руку ему на плечо, и он почувствовал себя как-то по-особому… уютно…

Он тотчас же отбросил эти мысли. Ему мало уюта дома? И все-таки ее прикосновение нечто другое. Это была нежность. Нежность? Итан и не помнил, чтобы в последнее время он когда-либо вообще употреблял это слово.

— Лэки, я могу взять детей с собой покататься на лошади, пока вы будете готовить обед.

Он и сам не знал, зачем сказал это. Но что-то же надо делать? Поскорее избавиться от нее, от ее блестящих волос, ее улыбки, ее округлых форм, которые скрывала новая рубашка. Подумать только, он предложил ей побыть с детьми! Как такое вообще могло прийти ему в голову? Но он ведь не хочет помогать ей, цель его — избавиться от нее. Конечно, сначала нужно будет найти кого-нибудь другого, но не эту девчонку, которая всегда смотрит на него влюбленными глазами.

Если бы она знала, что в ковбоях нет ничего романтичного, что они упрямы и эгоистичны, всегда поступают по-своему, она бы переключила свое внимание на бухгалтера или юриста.

Он тоже упрям и эгоистичен. Почему же он предложил Лэки помощь? Да, дети — его племянники, и он их очень любит, хотя они избалованные и ужасные сорванцы, ломают вещи, засовывают их в неподобающее место, не всегда слушаются, а в прошлый раз чуть не снесли целый магазин в городе. Но все же они придавали его жизни какую-то осмысленность.

— Дядя учит меня ездить на лошади, — гордо заявила Дорин.

— Это здорово, — сказала Лэки и улыбнулась Итану. — Я всегда мечтала научиться ездить верхом.

Итан одевал детей, думая над словами Лэки. Зачем ей учиться кататься верхом? Когда они вышли, Лэки следом за ними выскочила на крыльцо, накинув жакет. Она завистливо глядела на детей, ездящих по загону.

— Посмотри на меня, Лэки, — прокричала Дорин, — я уже умею все делать сама.

Лэки кивнула и улыбнулась им. Она была такая потерянная и жалкая, кутаясь в свой жакет от холодного ветра.

Не делай этого, говорил Итану внутренний голос.

— Не хотите попробовать? — тут же спросил он ее.

Лэки пораженно смотрела на него.

— Я?

— Но вы же хотели научиться ездить верхом, или я ослышался? Ну, давайте, — подбадривал он ее. Лэки колебалась, но потом решилась и подошла к загону. Итан поменял седла, чувствуя, что Лэки пристально наблюдает за ним.

— Можно я попробую сама? Пожалуйста!

— Что?

— То, что вы только что сделали. Итан снова расстегнул подпруги и отступил на шаг назад. Он с удивлением смотрел, как она в точности повторила все его действия. Не то чтобы это было очень сложно, но все же многим требовалась не одна попытка, чтобы научиться седлать лошадь.

— Ну же, Лэки, давай, — подбадривал ее Дэнни.

— Поставьте ногу в стремя, — говорил Итан, замирая при мысли о том, что ему придется касаться ее и помогать сесть на лошадь.

Но Лэки справилась сама, легко и грациозно сев в седло. Ее лицо сияло, пока он рассказывал, как управлять лошадью. Лэки тронула лошадь и, запрокинув голову, весело рассмеялась.

— Это здорово! Это просто здорово. Она проехала пару кругов, и Итан предложил ей поехать быстрее. Она прекрасно держалась в седле, красиво и изящно. Сделав еще два круга, Лэки остановилась, спрыгнула на землю и передала поводья Итану. На ее лице читалось сожаление.

— У меня сгорит обед.

Он хотел было сказать ей, что она уже спалила его, Итана, но вовремя остановился — он и так зашел слишком далеко — и взял поводья.

***

Они вошли в дом после прогулки и направились в кухню, откуда доносился приятный запах. Гампи уже сидел за столом, болтая с Лэки так, будто они были давними приятелями. На тарелках лежали куски хорошо поджаренной курицы с рисом, источавшие дивный аромат пряностей.

— Это есть в моих кулинарных книгах?

Лэки улыбнулась.

— Я и не знала, что у вас есть кулинарные книги. — (Гампи хмыкнул, а Итан недоверчиво смотрел на Лэки, соображая, где она могла держать кулинарную книгу, разве что под платьем?) — Я умею готовить, и не так уж сложно запомнить рецепт, сделав блюдо пару раз, — сказала она прежде, чем Итан успел задать вопрос. Но он смотрел на нее с подозрением: как можно все это запомнить?

— М-м-м, очень вкусно, — с набитым ртом промычал Гампи.

Итан придерживался того же мнения, но признать это вслух было выше его возможностей. Он сдержанно поблагодарил за обед, встал из-за стола и пошел в кабинет, плотно захлопнув за собой дверь.

Надо немедленно найти няню, подойдет любая, кроме Элис. Он принялся обзванивать соседей, прислушиваясь к смеху детей, плескавшихся в ванне. Потом стало тихо. Итан вышел из кабинета и с некоторым разочарованием обнаружил, что дети уже улеглись, не пожелав ему спокойной ночи. Гампи и Лэки сидели в гостиной и играли в карты.

— Я учу ее играть в покер, — сказал Гампи. — Будешь с нами?

Конечно, нет, кто вместо него будет присматривать за ранчо? Он плохо спал этой ночью и ляжет пораньше.

— Нет, — сказал он немного более резко, чем хотел.

Гампи пожал плечами и стал раздавать карты.

— Похоже, она снова меня обыграет, — жалобно сказал он.

— Новичкам всегда везет.

— Не думаю. Она помнит все карты, которые вышли из игры.

Итан посмотрел на Гампи. Пора уходить, но ноги не идут, может, все же присоединиться к ним? Как заманчиво выглядит их уютный тет-а-тет… они смеются, мило переглядываются. Итан взглянул на Лэки.

— А чем вы занимаетесь в юридической фирме?

— Я — юрист, — пожала Лэки плечами. — А что делает юрист, вы знаете.

Итан закрыл глаза. Совсем недавно он говорил себе, что ценит ум выше красоты, и вот перед ним и красивая, и умная женщина. К тому же этот юрист умеет готовить, любит детей, знает толк в развлечениях — играет в покер, ну и хочет научиться ездить верхом. Но от кого же она пытается убежать? Впрочем, он тоже — но осознал это только сейчас.

Он пытается бежать от собственного сердца, от счастья, от женщины своей мечты.

Глава 5

Лэки лежала в постели, вспоминая свои первые четыре дня на ранчо. Она научилась играть в покер, ездила на живой, настоящей лошади. Она видела снегопад и каталась на санях. И напекла печенья на целую армию.

Сегодня, когда она пошла пожелать детям спокойной ночи, Дорин обхватила ее руками за шею и прошептала:

— Я люблю тебя.

Глупо, конечно, но Лэки почувствовала себя счастливой. Она многого добилась в своей жизни, но события прошедших четырех дней внесли в ее душу какое-то умиротворение. Но надо быть честной — конечно же, не печенье и не жареная курица и даже не поездки верхом делали ее счастливой.

Он, Итан, ковбой и грубиян… вот кто заполнил ее жизнь.

Почему ее так сильно влекло к нему? Что вызывало в Лэки такую неистовую потребность узнать его ближе? У нее есть другая жизнь, за миллион километров, с которой еще надо будет разбираться — в конце концов, она очень некрасиво поступила по отношению к Киту, но… тем не менее она здесь и ничего так не хочет, как узнать поближе Итана, жить рядом с ним, любить его. Разве он грубый? Как он уважительно и с почитанием обращается с Гампи, как нежно смотрит на детей, осторожно подбрасывая их в воздух.

Он больше не приглашал ее покататься на лошади. Лэки вообще казалось, что он ее избегает. Утром он вставал очень рано, сам готовил себе поесть и незаметно уходил. Однажды утром она, услыхав его шаги на кухне, встала и, обнаружив, как он готовит себе овсянку, решила, что не позволит ему ходить полдня с полупустым желудком, и завела будильник на половину шестого. Но, проснувшись, обнаружила, что Итан уже ушел. Ну что ж, играть в кошки-мышки она не собирается, пусть ест свой овес.

Но к обеду он приходил в дом, болтал с племянниками, обсуждал дела на ранчо с Гампи, всегда вежливо благодарил ее за обед и снова уходил, а она оставалась на весь день с детьми. Ужинать он отправлялся к себе, взяв тарелку с едой. И демонстративно плотно закрывал за собой дверь.

— Вы ему нравитесь, — довольно сказал Гампи в один из таких вечеров. Лэки удивленно посмотрела на него.

Но сейчас, лежа в постели, она думала об этом. Может, все не так уж плохо, как кажется? Но если Итан не чувствует такого же влечения, как она, почему он избегает ее? С другой стороны, в этом есть и положительное, ей сейчас не до новых романов, надо решить, что им с Китом делать. Она чувствовала за собой вину, особенно перед отцом. У него больное сердце, ему нельзя волноваться.

Отец был вне себя и приказал ей немедленно возвращаться домой. Можно подумать, Лэки три года, а не тридцать.

— Тебе надо хорошенько обо всем подумать, моя милая! — прокричал он и повесил трубку.

Подумать обо всем. Как раз для этого она и приехала сюда. Нужно было думать о будущем, но Лэки не могла. Она жила сегодняшним днем, и он был наполнен заботами о детях, стиркой, кухней, а завтра — завтра она и будет решать, что делать.

Лэки не спалось, она встала с постели. В доме было еще темно и тихо, и она пошла на кухню. По пути зашла в ванную, достала белье из стиральной машины и разложила его в сушилке. Сквозь маленькое окошко выглянула на улицу.

Ночь была ясной, над ранчо сияла полная луна, окрасившая все в нежный серебристый цвет. Вдалеке была роща, которую они с детьми еще не успели исследовать. Как и многое другое. Ей очень хотелось пройти к загону, чтобы увидеть, как Итан управляется со скотом, и вдруг она ахнула, вглядываясь сквозь деревья: вдалеке был настоящий вигвам, но скрытый среди деревьев. Не успела она рассмотреть его, как в комнате неожиданно зажегся свет. Лэки была в длинной мужской рубашке, а ноги голые. На пороге стоял Итан, в одних джинсах и босой. В его глазах промелькнул огонь, но тут же погас.

— Извините, я не хотел вас напугать. Дэнни иногда бродит во сне, так что приходится прислушиваться.

Лэки пыталась успокоиться, но его широкая, слово вытесанная из камня грудь и плечи не давали ей возможности хотя бы слышать, что он говорит.

— Так Дэнни ходит во сне? Может, запирать двери? А вы не пробовали посоветоваться с врачом?

— Постараюсь придумать что-нибудь с дверью. А насчет врача… Они же здесь ненадолго, родители сами побеспокоятся.

Какая у него красивая медная кожа! Сильные руки! Лэки не могла справиться со своими чувствами и отвернулась к окну.

— Лэки, я не разрешаю вам стирать по ночам, это не входит в обязанности няни. — Его голос, низкий и завораживающий, обволакивал ее, как туманом.

Лэки, не поворачиваясь, нервно рассмеялась.

— Я все равно встала. Мне не спится.

— Что-то беспокоит?

Лэки замерла. Эта неожиданная забота тронула ее сердце.

— Бывает, тем более на новом месте. Кстати, а что это за вигвам?

Итан подошел ближе и стал рядом с ней.

— Там живет Гампи. — От него пахло мылом, деревом, кожей, все это создавало по-настоящему мужской запах, от которого у Лэки пересохло во рту.

— Гампи живет там в такую погоду? — спросила она, стараясь не дышать.

— Я то же самое ему говорил. Попробуйте, отговорите его от этого.

— И он всегда так жил?

— Эта блажь пришла ему в голову год назад. Лэки не знала, что сказать, чувствуя, что оставаться здесь больше не может.

— Я собиралась выпить стакан молока, а вы ничего не хотите? — Она была уверена, что он откажется, вежливо поблагодарит ее и уйдет к себе. Но…

— Молока не хочу, а от мороженого не отказался бы.

Сердце ее ухнуло вниз. Они будут вдвоем, одни… Неужели это она опытный, искушенный юрист престижной фирмы? Девочка-подросток, у которой отнялся язык, вот кто такая Лэки. Она подошла к холодильнику, но Итан мягко взял ее за плечи и отстранил.

— Я сам. Сейчас вы не няня, а просто случайная гостья.

— Признайтесь, испугались, что я попрошу почасовой оплаты? съехидничала Лэки-юрист.

— Я не смогу себе такого позволить. А вам нравится быть юристом? — Он взял мороженое и сел за стол.

Лэки налила себе молока и тоже села. Нравится быть юристом? Она ни разу не задавала себе такого вопроса!

— В общем да, — ответила она и сменила тему. Вслед за этим мог последовать вопрос о ее личной жизни. — Все-таки почему Гампи живет там?

— Года два назад он посмотрел фильм "Танцы с волками". На следующий же день купил себе видео и эту кассету.

Лэки вспомнила, что видела этот фильм на столике.

— Я бы не отказалась посмотреть его еще раз.

Итан застонал.

— О нет, только не говорите этого ему. Мы смотрели его уже раз восемьдесят. Он знает наизусть все слова.

Лэки улыбнулась, представив себе двух холостяков, которые снова и снова смотрят один и тот же фильм.

— Он говорит, что фильм восстановил справедливость, рассказав, как поступили с его народом, которым он гордится. Вскоре Гампи сообщил, что возвращается к обычаям предков, начал строить вигвам и через год переехал в него.

— Он замечательный человек, — сказала Лэки искренне.

— Да. Я его очень люблю и уважаю. Вам стоит навестить его как-нибудь. Только возьмите с собой что-нибудь в подарок. Плитку шоколада, например. Я всегда так делаю, хотя вижу его каждый день.

— И часто вы навещаете его?

— Пока не приехали близнецы, я там пропадал почти все время. Гампи очень интересно рассказывает о жизни предков. Кстати, в жилах моей матери текла индейская кровь. Гампи научил меня делать луки, барабаны, стрелы.

— Здорово! — восхитилась Лэки. Она вдруг представила, как он мастерит лук, склонившись над рабочим столом. Отблески огня в камине играют на его лице… — Вы тоже гордитесь своим происхождением?

— Пожалуй, — сказал он немного удивленно. — Хотя даже не знаю, как это началось. В первом классе кто-то обозвал меня грязным индейцем, и это отразилось на моем характере, я постоянно доказывал всем свое «я».

Лэки не могла и представить, что Итану нужно что-то кому-то доказывать. У него было все, что должен иметь порядочный человек и настоящий мужчина: открытый сильный характер, честность, красота, ранчо и даже, пусть и в прошлом, слава…

— А где вы встретились с Гампи? — Лэки задала вопрос, не сомневаясь, что ее ангел-хранитель из аэропорта помог и Итану найти себя и обрести покой.

— Однажды он появился здесь — искал работу, а я как раз стал владельцем ранчо после отъезда родителей в Аризону. Я тут же взял Гампи, но он скорее мой друг, чем работник. На хозяина я никак не похож, да и не умею командовать.

Лэки рассмеялась.

— Кто тут действительно хозяин, так это близнецы.

Итан тоже рассмеялся. Лэки отдала бы все, чтобы продлить этот разговор, но он уже поднялся и составил посуду в раковину. Мелочь, конечно, но Кит никогда бы не стал делать этого, подумала она.

— Спокойной ночи, — сказал Итан и посмотрел на нее. Она замерла в ожидании — неужели это все? Каждая клеточка ее тела ждала продолжения чтобы он заключил ее в объятия и целовал, целовал, целовал…

— Спокойной ночи, — пробормотала она, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами.

Он постоял какое-то мгновение, словно ожидая с ее стороны призыва, потом повернулся и вышел.

Итан вернулся в комнату и плотно захлопнул за собой дверь. Сердце бешено билось в его груди. Она, верно, не представляла, как хороша в длинной мужской рубашке, с распущенными и слегка растрепанными после сна волосами.

Уйти — вот единственный выход. Уйти вообще от нее, иначе он пропадет. Он и так еле сдерживался, чтобы не заключить ее в объятия и целовать ее, вкушать ее, ласкать ее. Желание горело в нем так сильно, что он никак не мог прийти в себя. Последнее время он всячески избегал ее — вставал рано и уходил прежде, чем она появлялась в кухне. Конечно, приходилось идти на жертвы, например пропускать завтрак, но это не слишком большая цена за спокойствие, иначе он не мог выкинуть ее из головы весь день.

Тем не менее, несмотря на меры предосторожности, принятые им против чар этой «няни», он все равно не мог избавиться от ее образа, думая о ней постоянно. Но в конце концов, он же не стальной. Он зрелый мужчина из плоти и крови, и давно уже его плоть и кровь бунтуют… а эта очаровательная «няня» создана для него.

Сегодня он хотел проверить себя и остался с ней, чтобы видеть, как она пьет молоко, как улыбается, чтобы слышать ее мягкий голос. Уже давно он не сидел вот так с кем-нибудь за столом. Гампи не в счет, конечно же. И уже давно ему не было так хорошо, он никогда не чувствовал такого уюта, умиротворения.

Конечно, умиротворения… но вслед за ним Итан, услышав, как скрипнули пружины ее кровати, пришел в неописуемое волнение. Перед глазами до сих пор стояли ее босые ноги, и он не мог думать ни о чем другом.

Он заметил, что в вигваме Гампи горит огонек. Неужели старик не спит?

Итан оделся, снова пошел в кухню, взял печенья, вышел на улицу и направился в рощу, окружавшую жилище Гампи.

— Входи, — пригласил Гампи, он увидел Итана еще раньше. Итан вошел и почувствовал, словно перенесся в прошлое. В шалаше было тепло и пахло дымом. Гампи сидел на ложе из шкур, скрестив ноги, и смотрел на огонь. Похоже, он и в самом деле ожидал гостей в час ночи, подумал Итан. Он передал ему печенье, Гампи поблагодарил его и положил у ног.

Итан ожидал, что Гампи начнет разговор, но тот молчал. Да Итан был и рад этому, очень уж у него на душе было нелегко, да и сама ситуация необычна — говорить о женщине. Когда Итан потерял своего лучшего друга, Брайна, погибшего на родео, Гампи нашел волшебные слова, которые стали бальзамом для душевной раны Итана, и он снова обрел себя.

Но сейчас? Он, Итан, должен сделать выбор, другого пути нет.

Гампи оторвал взгляд от огня и посмотрел на него.

— Создатель предлагает человеку все, что ему нужно для счастья. Но принимать ли божественный дар — решать тебе.

Итан уставился на Гампи. Неужели он говорит о Лэки? Но Гампи замолчал, он и так много сказал. Довольно вздохнув, он съел печенье, разделся и лег на шкуры, укрывшись одной из них. Через минуту шалаш наполнился его храпом.

Итан поднялся и вышел. Была великолепная ночь. Светила полная луна, ярко сияли звезды. Воздух был холодным, свежим и чистым. Все, что нужно для счастья, подумал Итан. Все ли?

— Познакомьтесь с ней поближе, — раздался вслед голос Гампи. — Что в этом страшного? От этого больно не будет.

Разве он, бесстрашный ковбой, боится боли? Правда, один раз ему пришлось испытать боль. Брайн был его лучшим другом с первого класса, плечом к плечу они шли по жизни, познали первую любовь, читали мысли друг друга, объезжали лошадей и быков, страдали от ран, которые наносили быки. И когда не стало Брайна, он почувствовал, что от него оторвали половину, что такого близкого человека у него никогда не будет.

Но появился Гампи, потом близнецы, и теперь она…

Может, Гампи прав? Он совсем не знает ее, то есть самую малость, знает, как она двигается, шутит, готовит. Но что у нее в душе, какой она человек, что стоит за этой красивой оболочкой?

Он вспомнил, как она смотрела на него за столом, в кухне. Ее глаза звали, манили его. Так недолго и голову потерять.

Но неужели он проживет свою жизнь, не желая терять покой? Что хорошего в этой одинокой мужской жизни? Стоит ли держаться за счастье, которое он себе нарисовал?

***

Лэки искренне удивилась, увидев утром, что Итан сидит за столом и читает газеты. Теперь он был в фланелевой рубашке, но Лэки знала, что скрывает эта фланель. И вряд ли забудет его фигуру Аполлона.

Гампи сидел рядом, пил кофе, хитро улыбаясь, и молчал.

Лэки уже начала готовить завтрак, когда в кухню вбежали заспанные и растрепанные дети.

— Гампи, оказывается, вы живете в вигваме? Я увидела его только вчера вечером. Какой он красивый! — сказал Лэки.

— Ага, — согласилась Дорин, — красивый. Дядя водит нас туда, и мы сидим на животных, которые теперь стали коврами, вокруг костра. А Гампи рассказывает нам интересные истории.

— Моя бабушка настоящая индианка, — гордо сказал Дэнни. — Она сейчас в Аризоне вместе с дедушкой. Дядя Итан, покажи Лэки ее платье.

Дядя Итан кивнул, не поднимая глаз от тарелки и газеты, которую читал. Потом он резко вздрогнул и поднял взгляд на Гампи. Лэки показалось, что тот под столом пнул его ногой. Итан откашлялся.

— Лэки, сегодня можете привести детей к загону, я дам им еще один урок верховой езды. — Он снова получил пинок под столом. — И вы тоже сможете покататься, — сказал он медленно.

— Вот здорово, — отозвалась Лэки. Она действительно была рада этому предложению, пусть оно и было сделано под давлением. Гампи выглядел очень довольным, а вот Итан нет.

Ведь ничего страшного не случится, думала Лэки, если они узнают друг друга поближе.

Днем, когда они шли к загону, Дорин призналась Лэки, что любит дядю Итана больше всех, после мамы и папы.

— Думаю, я выйду за него замуж, когда вырасту, — решила она.

Дэнни сердито посмотрел на нее, понимая, что он выпадает из их дружеского союза.

— А я женюсь на Лэки, — нашелся он. Та рассмеялась.

— Дорин, и ты, Дэнни, вы еще слишком малы, чтобы жениться и выходить замуж, а нам с дядей Итаном к тому времени, когда вы вырастете, будет слишком много лет.

— Но я все равно буду любить тебя, — не сдавался Дэнни, а Дорин кивнула.

— И я буду любить вас, — прошептала Лэки. — Обещаю.

Близнецы вырастут без нее. И их жизнь, их интересы, их первая любовь… пройдут мимо нее. Но что тут страшного? Она ведь знает их всего пять дней, что-то она впала в сентиментальность. Ведь существуют почта, телефон. В конце концов, они приедут в гости.

Лэки наблюдала, как Итан общается с детьми, удивительно терпеливо и мягко. Глядя, как он подсаживает Дорин на лошадь и объясняет ей что-то, Лэки поняла, что никогда не будет ни писать, ни звонить. Она не будет оглядываться на прошлое.

— Нравится? — Гампи стоял рядом с ней и как будто читал ее мысли. — Вы чем-то обеспокоены?

Лэки улыбнулась.

— Похоже, что так оно и есть.

— Прошу вас как-нибудь навестить меня в моем жилище, согласны?

— Обязательно.

Гампи с улыбкой смотрел на детей. Когда они закончили кататься, он пригласил их к себе есть шоколад, и компания ушла, оставив Лэки и Итана наедине.

Лэки знала, что Гампи с детьми так же нелегко, как и Итану, поэтому предложение старика тронуло ее и в то же время навело на подозрение. Неужели Гампи занимается сводничеством? Лэки покраснела при мысли об этом.

Итан увлеченно седлал лошадь, потом заставил Лэки проехать пару кругов по загону шагом и только потом пустил лошадь трусцой. Лэки вцепилась в поводья и сжала зубы. Но хорошо хоть сейчас она перестанет думать об Итане, о том, как выглядит его широкая грудь без рубашки. Постепенно Лэки привыкла к его присутствию и даже начала слышать его голос. Она испытывала какое-то удивительное чувство от сознания, что управляет такой большой лошадью.

— Не хотите попробовать легким галопом? Это легче, чем трусцой.

Страх Лэки прошел, она кивнула, выслушивая инструкции Итана, как использовать поводья и как пустить лошадь бегом.

Лэки словно летела на крыльях. Ветер играл в волосах, обдувал лицо. Она чувствовала силу лошади под собой, ей казалось, будто часть этой силы передалась и ей, уверенной и свободной. И это было прекрасное чувство.

Она проехала второй круг вдоль забора и с каждой минутой чувствовала себя в седле все более естественно. И в какое-то мгновение, несмотря на охватившее ее чувство счастья, Лэки поняла, что плачет. Господи! Она ведь никогда не плакала, по крайней мере не помнит такого, но каким-то образом эти слезы тоже были частицей свободы и счастья. Она поспешила вытереть слезы, увидев, что к ней направляется Итан.

— Лэки, что случилось? — Он ускорил шаг, заметив, что она плачет. Вам больно? Что случилось? — Итан стащил Лэки с лошади и застыл, держа ее в руках.

— Все в порядке, — ответила она, замирая в его объятиях. — Не знаю, почему плачу. Это так глупо, мне еще никогда не было так хорошо. — Особенно сейчас, в его руках, так близко к нему, что она слышала, как бьется его сердце, в такт ее собственному.

— Слава Богу! — выдохнул Итан. Это было сказано так заботливо, что у Лэки все запело внутри. Он отстранил ее и изучающе посмотрел на лицо, отер слезы. И замер, поражаясь своим действиям.

— Это ведь всего лишь езда на лошади, — сказал он.

— Для вас это всего езда на лошади, а для меня мечта детства, которая наконец-то сбылась. Я могу еще покататься?

Итан кивнул, и Лэки каталась до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом, а руки озябли и онемели. Все это время Итан сидел на заборе и смотрел на нее. Лэки пыталась отослать его — правда, в глубине души она не хотела этого, — но Итан ее не слушал. И Лэки поняла, что он стал частью ее новой жизни.

Глава 6

— Лэки, ты все время смеешься, — заметил Дэнни одобрительно.

— Правда? — удивилась Лэки, потому что обычно она всегда была очень серьезной, чего вообще-то и требовала ее работа. Итак, ей оставалось восемь дней жить в этом раю — так она представляла свою жизнь здесь.

Она забавлялась с детишками, пекла печенье, смеялась до колик в животе, играла в снежки, отправлялась на верховые прогулки.

Вернувшись вчера домой, она увидела, что Гампи лежит на полу, его голова обмотана туалетной бумагой, а Дэнни и Дорин собираются отправить ложку с какой-то черной жидкостью в его еле видный рот.

— Мы врачи, — важно объявила Дорин. — У Гампи ранена голова, мы даем ему лекарство.

— Какое лекарство? — встревоженно спросила Лэки.

— Кленовый сироп, — послышался сдавленный голос Гампи.

Лэки казалось, что она лопнет от смеха. Следующим пациентом должна была стать она, и она упала на пол, со стонами жалуясь на больную ногу.

Перелом — поставили диагноз «врачи», утешив, что у них есть все средства для оказания медицинской помощи. С серьезными лицами «доктора» обматывали ногу Лэки туалетной бумагой, а она громко стонала.

Вошел Итан, улыбнулся и покачал головой. Лэки предложила ребятам сделать перерыв, помыть руки и садиться ужинать. После ужина игра продолжилась, и тут Итан удивил всех, став следующим пациентом. Лэки мыла посуду и слушала, как Дорин ставила диагноз.

— Ноги болят? — выясняла она.

— Ушиб, — объявил Дэнни. Видимо, ребята стали ощупывать ноги, потому что послышался вой Итана от несуществующей боли. Дэнни и Дорин весело смеялись и снова и снова давили ему на колени.

Гампи присоединился к Лэки, взяв полотенце, и принялся вытирать тарелки. Он удовлетворенно улыбался.

— Предлагаю вам покататься и завтра, я присмотрю за ними.

Лэки хотела было отказаться, но решила, что не стоит капризничать, у нее и так оставалось мало времени. Это еще один дар свыше, и она с радостью приняла его.

На следующий день Лэки приготовила еду пораньше и объяснила Гампи, как ее разогреть. В кухню вбежали дети.

— Гампи, пойдем в комнату. Сегодня мы будем играть в полицейских. Угадай, кем ты будешь?

— Преступником?

— Да! — завизжали дети.

— Вы уверены, что все будет в порядке? спросила Лэки. Гампи спокойно кивнул. Надев зимнюю куртку Итана, шерстяную шапочку, шарф и перчатки, Лэки побежала к загону. Лошади уже были оседланы.

— Вы готовы выехать за пределы загона? хмуро спросил Итан, поглядев на нее через плечо. Вообще-то Лэки до смерти боялась выезжать за пределы ограниченной территории, где было более или менее безопасно. Но она не упустит этой возможности, дары нужно принимать обеими руками. Зачем же она тогда приехала сюда, если не разнообразить свою жизнь, слишком безопасную, слишком скучную, без приключений?

— Готова, — ответила она.

Итан наградил ее одобрительной улыбкой, легко перекинул ногу и запрыгнул на лошадь, делая все это с удивительной грацией. Лэки решила в точности все за ним повторить, но слишком рано понадеялась на себя и повисла на боку у лошади. Тяжело пыхтя, она все-таки вскарабкалась в седло и посмотрела на Итана. Он озорно улыбнулся, явно насмехаясь, хотя и по-доброму, над ней.

— Прекратите смеяться надо мной, — предупредила она его строго, беря поводья.

— Почему это? Что вы со мной сделаете?

— Подам на вас в суд. — Лэки всунула ноги в стремена.

Итан так расхохотался, что она не могла не ответить ему тем же: он очень хорош был в этот момент.

— Сначала вам придется поймать меня, адвокатишка.

Он пустил лошадь в галоп и помчался к воротам загона. Это был вызов, и Лэки колебалась всего лишь секунду. Она ему покажет адвокатишку!.. Пришпорив и раззадорив коня, она перевела его на рысь. Итан тем временем остановился, открыл ворота, не слезая с коня, и помчался по пастбищу, взметая клубы снега за собой. Лэки заколебалась. А вдруг там скользко? Она почувствовала, что волнуется, но вспомнила слова Гампи и успокоилась. Она готова ко всему, что ей предложит жизнь.

Конь Лэки перешел на медленный галоп. Казалось, не было надежды сократить дистанцию между ней и Итаном, но она и не стремилась к этому, снова испытывая чувство абсолютной свободы и радости. Шапка слетела, ветер растрепал ее волосы, но Лэки как будто не замечала этого. Итан, похоже, остановился ненадолго, Лэки скоро догнала его, и их кони теперь скакали бок о бок, а в конце поля перешли на шаг. Лэки шутливо похлопала Итана по плечу.

— Вам водить. Я вас нашла.

"Нашла" — это слово пронеслось в голове Лэки снова. Нашла его, мужчину, которому смогла бы отдать сердце и душу. Но не слишком ли она самонадеянна? Та ли она женщина, которую ищет Итан? Какая женщина нужна ему? Такая же сильная и независимая, как и он сам? Она сможет ремонтировать сантехнику, подковывать лошадей, готовить одно мясо. Ее не надо будет учить ездить верхом.

Они поднялись по высокому склону и сейчас стояли на вершине, вдыхая морозный воздух.

— Слезьте с лошади на минуту, дайте ногам отдохнуть.

У Лэки подкосились ноги, когда она спрыгнула с лошади, но Итан в ту же минуту оказался рядом и поддержал ее.

— Где ваша шапка?

— Я ее потеряла где-то там.

— Уши замерзли?

— С чего бы им замерзать? — ответила Лэки гордо, хотя не чувствовала ушей уже давно. — Вы тоже без шапки-, и ваши уши не замерзли.

— Моя кожа выдублена на морозах и давно привыкла к ним, а ваши уши перенесли резкий температурный скачок.

— Но мне не холодно, — с глупым упрямством повторяла Лэки. Итан снял перчатки, протянул руки и накрыл ее уши.

— Но уши почему-то холодные, — укорил он ее с улыбкой. Прикосновение его горячих рук было великолепно. Лэки блаженно закрыла глаза. — И руки немного замерзли. — Сняв с нее шарф, он обвязал его вокруг ее головы. Лэки пыталась сопротивляться, боясь за свою красоту, но Итан взял ее руки в свои. — Не брыкайтесь, — сказал он, — вы хороши в любой одежде.

Да, его поведение и его слова говорят о том, что с его сердцем происходит то же, что и с ее. Итан отпустил ее руки и приказал:

— Надевайте-ка перчатки обратно.

— А если я этого не сделаю? Итан усмехнулся.

— Тогда я подам на вас в суд.

Они стояли рядом, любуясь равниной и рекой. Дом Итана с высоты казался маленьким и игрушечным, из трубы шел дым, по бокам были разбросаны постройки. Лэки замерла от восторга: она была сейчас на небесах.

— Иногда, — заговорил Итан после долгой паузы, — я стою тут и думаю, что, может быть, один из моих предков так же стоял вот здесь и смотрел на эту землю еще до того, как она была укрощена. Какая она тогда была красивая, первозданная, не потревоженная рукой человека, и в это мгновение я чувствую тесную связь с моей родиной, народом.

Стена между ними рухнула. Он открыл свою душу, впустил ее туда.

— Нам пора, — сказал Итан, — вы вся дрожите.

Но Лэки не осмелилась сказать, что это не из-за холода, а из-за жестокой внутренней борьбы, которую она сейчас переживала.

Час спустя, расседлав коней и отведя их в конюшню, Итан и Лэки вошли в дом и почувствовали едкий запах горелого. Не снимая ботинок, Итан помчался в кухню и, открыв духовку, выпустил облако черного дыма. Потом взял сковородку и бросил ее содержимое в раковину. Лэки побежала в гостиную. Гампи сидел в кресле и мирно спал, руки и ноги его были крепко привязаны к стулу пестрыми банданами. Дети лежали на диване и тоже спали. Лэки и Итан переглянулись, улыбнулись друг другу и все поняли.

— Сейчас вы примете горячую ванну, — сказал он ей, — а я придумаю что-нибудь к обеду.

На обед они ели бутерброды с ореховым маслом. Дэнни и Дорин заявили, что это их любимое блюдо.

— Дядя Итан, — не унималась Дорин, — давай покажем Лэки бабушкино платье. Ну пожалуйста.

После некоторых колебаний Итан согласился.

Пообедав, они все вместе — кроме Гампи, который был слишком измучен за целый день, спустились в подвал, где стояло множество коробок и старый шкаф. Дети сразу же бросились к нему и распахнули дверцу. Платье висело на вешалке, сделанной в виде ветки дерева. Оно было великолепным, из нежнейшей кожи, светлого, почти белого цвета, с искусно отделанными краями.

— Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела, — сказала Лэки, затаив дыхание, и ее рука сама потянулась коснуться его. — Откуда оно может быть?

— Моя бабушка сшила его для моей матери на свадьбу, — ответил Итан.

Лэки показалось, что она слышала отголоски грусти в его голосе. Дети уже успели распаковать какую-то коробку и достали фотографию.

— А это свадьба дедушки и бабушки, — сказал Дэнни, протягивая фотографию. — Но она не в этом платье.

Лэки взяла старую фотографию. Мать Итана была очень красивой женщиной, длинные черные волосы окутывали ее, как плащ. Но она была в обыкновенном платье. Отец выглядел сильным и большим, глаза его были настолько похожи на глаза Итана, что казалось, будто это зеркальное отражение. И в этих глазах светилась любовь к невесте.

Смотрел ли Итан так на кого-нибудь? И посмотрит ли когда-нибудь?

— Почему же она не надела это платье? спросила Лэки дрожащим голосом.

Итан подошел и взял у нее фотографию.

— В то время было не модно быть аборигенкой, а она хотела, чтобы мой отец гордился ею. Она хотела войти в его мир.

— Но она надела его хоть раз? Итан кивнул.

— Года два назад, когда сестра с мужем привозили сюда детей крестить. Тогда моя мать была в этом платье.

— Она сказала, что больше никогда не наденет его, — сообщила Дорин.

— Что? — удивленно спросил Итан. Для него это явно было новостью.

— Она сказала, что оно для твоей невесты. — (Лэки испытала странное чувство при мысли о том, что какая-то женщина будет выходить за Итана замуж в этом платье. Неужели это чувство зависти? Нет, это было глубже, чем зависть, это была глубокая печаль.) — Только вот я не поняла, кто такая невеста.

— Это женщина, на которой твой дядя женится, — объяснила Лэки. Дорин округлила глаза.

— Я не знала, что ты собираешься жениться, дядя Итан.

Тот разглядывал шкаф и молчал. Лэки наклонилась к стоящей рядом коробке и стала рассматривать старые фотографии. Она нашла фото маленького Итана. Его было легко узнать те же темные, как смоль, волосы, улыбка.

— Так ты женишься? — требовательно спросила Дорин.

— Нет, — как-то придушенно ответил Итан.

— А ты, Лэки? — спросил Дэнни. Как раз через неделю Лэки должна была выйти замуж.

— Нет, — ответила она так же сдавленно, как Итан.

Дорин с минуту смотрела на них обоих.

— Так вы могли бы пожениться друг на друге.

— Точно! — поддержал ее Дэнни. Лэки не могла поднять глаз и продолжала разглядывать старую фотографию Итана. На ней он уже не был малышом, а гордо сидел на лошади. Уже тогда он, казалось, чувствовал себя сильным, способным покорить любую вершину.

— Ну вы же можете жениться друг на друге!

— Дорин, хватит, — отрезал Итан, — идите играть.

Дети так и поступили.

На фотографиях был еще один мальчик, но светловолосый, с огненным взглядом.

— Кто это? — спросила Лэки. Итан взял фотографию.

— Брайн, он жил на соседнем ранчо.

— Вы были друзьями? — спросила она, рассматривая фото двух дерущихся мальчишек на лужайке у самого дома. Дерево, которое росло рядом, сейчас уже было метров двадцать в высоту.

— Лучшими друзьями.

— А сейчас? Наступила тишина.

— Он умер, — сказал Итан ровно. — Погиб на родео.

Лэки взглянула на Итана. В его глазах, несмотря на то что он пытался сделать бесстрастное лицо, отразилась боль. Только сейчас она поняла, почему он тогда так грустно спросил ее, что ей нравится в этом спорте. Она уже жалела, что когда-то ей нравился этот жестокий спорт, который убивает людей.

— Мне очень жаль, — сказала Лэки. — А вы были там?

— Он умер на моих руках, по пути в больницу. — Итан сложил все фотографии и убрал их обратно в шкаф. — Я мог запретить ему выступать в тот день. — Лэки заметила легкое раздражение на его лице. Итан был так недоволен собой, что не смог закрыть эту тему так же легко, как закрыл крышку коробки. Он злился, что не может удержаться и рассказывает ей все это.

— Зачем его было останавливать?

— Он плохо чувствовал себя в тот день. На родео нельзя совершать ошибок, ты должен на сто процентов сконцентрироваться на происходящем, а он пил весь предыдущий вечер.

— Вас он послушал бы? — мягко спросила Лэки.

— Не думаю.

Она поняла, что лучше не затрагивать больше этой темы, и отвернулась.

— Дэнни, Дорин, пойдем наверх. Сейчас будем принимать ванну.

Уложив детей, Лэки прошла по тихому и пустому дому в комнату, чтобы взять жакет. Она слышала, как Итан разговаривает по телефону в своем кабинете с каким-то соседом, выспрашивая про няню. Пора наконец навестить Гампи. В последнюю минуту она вспомнила, что нужно взять что-нибудь для Гампи, и захватила пару хлебцев, которые они испекли сегодня с детьми.

— Здравствуйте. — Лэки неловко топталась перед шалашом.

— Входи, — сказал Гампи и отдернул покрывало. Лэки замерла в восхищении. Жилище Гампи было впечатляющее, как она и предполагала, а сам Гампи выглядел очень торжественно, гордо и очень мудро. Он жестом пригласил ее сесть. Лэки передала ему хлебцы и села рядом.

— Здесь здорово, — сказала она, любуясь отблесками огня, горевшего в центре вигвама. Они молчали некоторое время, но Лэки не чувствовала дискомфорта. Здесь царили тишина и покой.

— Так почему же ты решила стать юристом? спросил Гампи, нарушая эту тишину. Ответ Лэки поразил ее саму.

— Так хотели мои родители. — И перед ней тут же предстало гордое лицо отца в тот день, когда она получала диплом. И этот диплом соответствовал представлениям отца об определенном месте в жизни. Он был рад и предстоящей свадьбе с Китом, которая открывала ей дверь в самое блестящее общество, куда для него вход был закрыт.

— И они счастливы? — спросил Гампи.

— Они очень гордятся мной. — Лэки поняла, что не ответила на его вопрос. А взгляд Гампи словно приковал ее к месту.

— И только? А я спрашиваю, счастливы ли они? И ты?

— Я — да! — Лэки прекрасно понимала, что счастливая женщина не поедет в незнакомые дали с незнакомцем и неизвестно куда, но не сдавалась. — Когда я была маленькой, — стала рассказывать она, сама того не замечая, — я все время мечтала ездить верхом. Я ездила на метле, представляя, что это мой конь, я вырезала картинки коней, у меня даже была своя ковбойская шляпа. А когда мы катались с Итаном, я снова почувствовала себя маленькой девочкой, как будто эти мечты вовсе и не умирали, а просто ждали своего часа. — И только одно желание было другим, такого она себе и не представляла.

— Мечты и желания любят, чтобы их не забывали, — заговорил наконец Гампи. — Их нужно претворять в жизнь, но надо иметь сильный характер, чтобы они осуществились.

Лэки вздохнула. Он прав, но все ли зависит от нее?

Итан положил трубку. Похоже, мать Билла согласилась помогать им через несколько дней. Она подходит по всем требованиям, и он должен был бы прыгать от радости. Но почему же не прыгает? Почему не испытывает ту радость, которую испытывал, когда наперегонки мчался с Лэки по холмам? Эта настоящая радость зажигала его кровь огнем. Гампи, Гампи, твои советы очень хороши, но не для него.

Итан опять вернулся к мыслям о Брайне. Так ли он виноват в его смерти, как думает?

Разве остановить Брайна кому-то было под силу?

Но он рассказал Лэки про случившееся с другом не потому, что она нашла старые фотографии. Это было нечто большее. Когда она неожиданно заплакала и открыла часть своей души, он тоже открылся ей, рассказав о Брайне.

Но что особенно потрясло Итана, так это ее реакция на платье его матери. И в глубине души он понял, что оно создано для нее. Он прекрасно себе представлял, как потрясающе она будет выглядеть в нем, правда, только в его мечтах, и вряд ли эти мечты сбудутся — ей осталось здесь жить неделю. Что ему делать? Уехать на эту неделю? Или?.. Да, он принимает этот дар останется с ней, в конце концов, поучится у Лэки, как обращаться с детьми, но разве ему так уж важно уметь ладить с ними? У них есть родители. Эх, ты, Итан, все-то ты лукавишь, даже сам с собой!

Зазвонил телефон, и Итан нерешительно посмотрел на него. Билл? Конечно, он звонит предупредить, что его мать сможет приехать прямо сейчас. Он взял трубку.

— Алло? — Не Билл. — Что? Вы хотите… Зачем вам мой старый регистрационный номер участника родео? Как он мог понадобиться? — Итан слушал, не веря своим ушам. — Я участвую? Что? В родео? По-моему, тут какая-то ошибка. А, вот как. Все ясно, я перезвоню вам завтра утром, хорошо?

Итан положил трубку и покачал головой. Да, этот старик сделал все, чтобы ему не пришлось скучать.

Глава 7

Когда Лэки вернулась от Гампи, в доме было темно и тихо. Ей совсем не хотелось спать, впервые за долгое время она чувствовала такой прилив сил и энергии, словно заново родилась.

Она повесила жакет и пошла на кухню. Возможно, ее мечты и желания помогут ей обрести себя. Взяв ручку и бумагу, она пошла проведать детей, поцеловала еще раз их пухлые щечки. Проходя мимо комнаты Итана, остановилась и прислушалась, сама не понимая зачем. Услышать его дыхание? Какие глупости! Лэки вошла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, распустив волосы, и смотрела на чистый лист бумаги. Надо составить план дальнейшей жизни, вот что ей следует сделать.

И первое, что ей пришло на ум, — изменить прическу.

Обрезать волосы — написала она. Наконец-то сбудется ее детская мечта. С шестнадцати лет она мечтает об этом, но стоило ей заикнуться, со всех сторон только и слышалось:

"Да как тебе в голову такое могло прийти?" Кит, кстати, тоже был против.

— Лэки, у тебя такие прекрасные волосы. Ты что, сошла с ума?

Следующие пункты ее дальнейшего грандиозного жизненного плана были не менее радикальными и романтичными. Против некоторых она ставила вопросы сможет ли она осуществить их без чьей-то помощи? Чьей-то?.. Некоторые были просто отголосками прежних мечтаний. Записывая их, она иронически улыбалась:

Покататься верхом

Стать учительницей

Иметь детей?

Побывать на родео?

Искупаться обнаженной

Потанцевать с…

Поменьше грустить и больше смеяться

Если ошибаться — то признавать это

Не бояться жизни во всех ее проявлениях

Лэки еще раз просмотрела список. Побывать на родео? Но там погиб друг Итана! И все-таки она не могла заставить себя вычеркнуть этот пункт. Лэки пробежалась еще раз глазами по всему списку и пришла в восторг.

Особенно вызывающим был пункт "Искупаться обнаженной". Неужели это все? После недолгой борьбы с собой Лэки приписала внизу:

Поцеловать Итона. Пожалуй, два пункта она уже выполняет.

Лэки рассмеялась и с удовольствием поставила галочки около "Покататься верхом" и "Больше смеяться".

Но почему же в этом списке нет ничего о Ките?

Последняя мысль поразила ее саму.

Она не любит Кита! Да, они встречались, находясь постоянно в вихре деятельности, забот, окруженные всеобщим одобрением и поддержкой. Кит нравился ей, она уважала его. Они оба жили в мире, где ценили прагматизм и ценили его больше, чем душевные качества.

И сейчас Лэки ясно осознала, что заставило ее сесть в самолет и прилететь сюда. Это был зов души настоящей Лэки, которой она пока еще не знала. Разве может Лэки Маккейд прожить без любви?

Поцеловать Итона К чему все это приведет? Она смяла листок и швырнула его на пол. Потом разделась, забралась под одеяло и уснула.

— Мне тут вчера вечером позвонили насчет родео, — осторожно начал Итан разговор с Гампи, когда они все вместе сидели за столом.

Лэки пристально смотрела на него, почувствовав напряжение в его голосе. Она тут же встала из-за стола и повернулась к буфету.

— Правда? — небрежно бросил Гампи, принимаясь за яичницу с ветчиной. Лэки, ты слышишь?

Лэки делала вид, что очень занята солонкой. Она уже научилась различать, когда Гампи что-то замышляет.

— Похоже, Гампи, меня записали на следующее родео.

Она резко повернулась, и глаза ее сделались размером с чашку. Гампи сидел, покачиваясь в кресле, и о чем-то думал.

— Ах, это… Лэки, ты не присядешь?

— Это? — настороженно спросил Итан.

— Да это маленькое родео, у них не будет приличных быков.

— Но я столько лет уже этим не занимался!

— Ничего страшного. Будет отличная выручка, соберется много народу. Все придут посмотреть на двукратного чемпиона, который ушел в отставку и вот теперь снова собирается бросить вызов… быкам и судьбе.

Так он двукратный чемпион, отметила Лэки.

— Какое нам дело до выручки?

— А такое — часть ее пойдет на благотворительность: в школы, где старшеклассникам по специальным программам будут рассказывать, кто такие коренные американцы, а также о предрассудках, традициях, обычаях, вере. Итан глубоко вздохнул.

— И кто это им будет рассказывать?

— Я.

— Так зачем тебе деньги? — спросил Итан, и легкая улыбка тронула его губы. — Насколько я знаю, ты всегда бесплатно проводил занятия.

— Я и дальше буду работать бесплатно, гордо ответил Гампи. — Но мне придется много ездить и понадобятся деньги на еду, на дорогу. Так ты будешь участвовать?

— Хорошо, хорошо, буду, — Итан поднял руки, сдаваясь. Потом он добавил тихо, так что Лэки едва могла различить звуки:

-..дедушка.

Гампи удовлетворенно кивнул.

— Раньше ты делал это только для себя. Но если человек научится что-то отдавать, он научится и любить.

Сердце Лэки учащенно забилось, она быстро отвернулась от них — знала, что ее волнение и заинтересованность отразятся на лице, а она не хотела, чтобы они это видели.

Итан будет бороться один на один с этой горой мышц, с этим чудовищем? Итан, а не какой-то безликий ковбой… Итан, ее Итан. Ведь на родео погиб его лучший друг.

— Когда состоится родео? — быстро спросила она.

— В следующие выходные, — ответил Гампи. — Плакат с твоим изображением висит уже давно, Итан. Удивляюсь, как ты не видел его.

Значит, Лэки будет еще здесь и впервые в жизни увидит настоящее родео. Конечно, она может туда и не ходить. Но как можно туда не идти, если там будет участвовать Итан?

— А можно мы тоже пойдем? — спросили дети.

— Конечно, — сказал Итан. — Почему же нельзя?

Почему? Потому что ты можешь погибнуть, вот почему, пронеслось в голове Лэки!

— Вы уверены, что это подходящее развлечение для маленьких детей? спросила она нервно.

Гампи и Итан удивленно посмотрели на нее.

— Конечно, подходящее, они сами уже пробовали учиться на овцах.

Лэки пораженно смотрела на всех.

— Что? Но ведь это же опасно!

— Только из-за того, что они возвращаются грязные, как чертенята, и стирки на целый день, — ответил Итан.

— Лэки, — мягко сказал Гампи, — ты слишком много беспокоишься, я ведь уже говорил тебе.

Она пожала плечами и, сняв фартук, пошла к себе в комнату. Там она села на кровать и подняла с пола список. Она написала всякую бессмысленную ерунду, а на этом ранчо детей с детства учат принимать вызов. Да, может быть больно, но нужно встать и идти дальше… познавать жизнь.

Спустя несколько часов дети были уложены спать, а Лэки сидела на диване в гостиной и думала, что ей придется уехать до родео. Сегодня Итан отправился на встречу с матерью Билли, возможной новой няней.

Лэки включила радио, поймав какую-то музыкальную программу. Она опять мысленно вернулась к списку. «Потанцевать». А почему бы и нет? Не сейчас и не здесь? Кто ей помешает? Спящие малыши? Но это же глупость! Она никогда еще не танцевала и не умеет танцевать. Кстати, Кит тоже не умеет. Музыка играла, и Лэки закрыла глаза, качаясь ей в такт. Нет, танцы ее не привлекают. Скучно.

— Что вы делаете?

Лэки вздрогнула и резко повернулась. В дверях стоял Итан. Лэки нервным жестом отправила волосы за уши и сунула руки в карманы.

— Решила размяться, думала, я одна.

На губах его играла легкая улыбка. Лэки готова была провалиться сквозь землю от стыда. Хотя что тут, собственно, такого?

— Значит, вы танцуете, только когда одни? — Итан изучающе посмотрел на нее, потом пересек комнату и оказался рядом. — Лэки Маккейд, вы хоть раз в жизни сделали что-то из того, что очень хотелось?

— Что вы имеете в виду? — настороженно спросила Лэки, стараясь не выдать своего чувства. — Вы как будто читали мой список.

— Какой список? — спросил Итан, притворяясь равнодушным. — Ладно, неважно. — Он сделал музыку громче. — Идите сюда.

— Зачем? — нервно спросила Лэки, не в силах оторвать взгляда от его губ. — Вы разбудите детей.

— Их и пушкой не разбудишь. Идемте танцевать.

— Танцевать с вами? — Лэки нервно облизала губы.

— По-моему, здесь больше никого нет. Или вы хотите танцевать с Гампи?

Он прав. С Гампи было бы намного проще танцевать, чем вот с этим красавцем с серыми глазами.

— Я буду выглядеть глупо, — тихо сказала Лэки, потупив глаза. Через секунду Итан уже стоял рядом с ней.

— Глупо? — Он поднял ее подбородок, и Лэки смотрела теперь прямо в его бездонные серые глаза. — Да вы прекрасны, как богиня. Вы никогда не будете выглядеть глупо, даже в бикини на родео.

— У меня нет бикини, — слабо сказала Лэки. Она прекрасна, как богиня, снова и снова вертелось в голове Лэки. От этих слов у нее кружилась голова. Эти слова она ни разу не слышала от своего жениха, а должна была бы.

— Я не могу, Итан. Я не умею. — Она отпрянула назад и скрестила руки на груди.

— Упрямая. Сможете. Я закрою глаза. — Итан так и сделал. — Я не буду смотреть на вас, обещаю.

Лэки закусила губу. Сейчас отказаться было уже сложнее. Потому что сейчас она смотрела на него, а он ее не видел. К тому же его слова о том, что она прекрасна, пробудили что-то внутри ее. Что-то говорило ей: у нее обязательно получится. Итан уверенно держал ее и танцевал легко и красиво, казалось, в нем взыграла кровь его индейских предков, не хватало только барабана и бубна. Лэки никогда не испытывала ничего подобного. Как она могла раньше не учиться танцевать?

— Не подсматривайте, — предупредила она его.

— Я обещал.

Лэки начинало нравиться все больше, и в тот момент, когда она поняла, что это прекрасно, Итан врезался в журнальный столик. Лэки остановилась и рассмеялась. Итан тоже засмеялся.

— Теперь мне можно танцевать с открытыми глазами? — Лэки кивнула, и он отодвинул столик в сторону.

Они начали танцевать вместе, пока не выдохлись. Лэки смеялась, она чувствовала себя удивительно свободно и тут же подумала еще об одном желании.

— Я больше не могу, — смеялась она. — Я уже едва дышу. Чувствую себя так, как будто пробежала километр.

Началась новая, но уже медленная мелодия. Итан протянул руки, приглашая ее в свои объятия. Лэки не могла отказаться, она уже не могла сопротивляться, управляемая какой-то неведомой, непреодолимой силой. Какие сильные и нежные у него объятия! Она чувствовала, как их сердца бьются в такт. Она положила голову ему на плечо, вдыхая запах его кожи. Глаза Итана были закрыты. Мелодия окутывала их, соединяла вместе, отзывалась в их душах.

Они едва двигались, крепко прижимаясь друг к другу, держась друг за друга, как люди, которые только что потерпели кораблекрушение и остались совсем одни во всем огромном мире. Они были похожи на людей, которые очень долго искали чего-то, не понимая, чего, и вот сейчас, в это мгновение, обрели это. Мелодия закончилась, но Итан не отпускал ее, и они стали танцевать под новую.

Когда они скакали верхом, Лэки казалось, что она очутилась в раю. Сейчас она поняла, что ошиблась. Ничто не могло сравниться с этим мгновением, сейчас она по-настоящему находится на небесах, когда они танцуют вместе, в этой полутемной комнате.

Вчера Гампи сказал, что ее желания помогут ей найти себя. Лэки не знала, имел ли он в виду то желание, которое разгоралось сейчас внутри нее, но она знала, что сейчас больше всего хочет этого мужчину, которого искала и ждала всю свою жизнь.

Она прижалась к нему, чувствуя, как Итан притянул ее к себе еще ближе. Она подняла голову и взглянула на него, в его серые глаза и на его чувственные губы. Она провела рукой по его щеке, потом по нижней губе. Итан прикоснулся к ее пальцам губами, нежно и чувственно. Поцеловать Итана — эта мысль снова пронеслась в ее мозгу.

И она поцеловала его! И он поцеловал ее в ответ, требовательно, жадно. Буря нарастала, и поцелуи его становились все более требовательными и ненасытными. И Лэки отвечала на них с тем же жаром. Она на ощупь нашла пуговицы его рубашки и расстегнула их, чувствуя, как буря внутри нее переходит в нестерпимое напряжение. Не отрывая своих губ от его, она сняла его рубашку и бросила на пол. Ее руки блуждали по его телу, по сильным мышцам, не находя себе покоя.

— Лэки, — простонал Итан, — если мы не остановимся…

— Не остановимся, — выдохнула она. — Даже не думай останавливаться.

Но все же он остановился, чтобы посмотреть в ее лицо и понять, в самом ли деле она хочет этого. И потом сдался, так же стремительно, как и сама Лэки. Он подхватил ее на руки и понес в комнату, закрыв за собой дверь ногой.

Он положил ее на кровать и накрыл своим телом. Его рот прижался к ее губам, чтобы затем подарить поцелуи всему ее телу. Его руки нашли пуговицы на ее блузке и быстро расстегнули их. Лэки трепетала и от восторга, и от легкого страха.

— Лэки? — Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее. — Все в порядке?

— Да. — Ее голос дрожал, как будто она была уже на грани слез.

— Ты уверена? — Он нежно коснулся кончика ее носа.

— Да, просто я… Я немного боюсь.

— Меня?

— Конечно, нет!

— Тогда… — на лице Итана отразилась догадка. — Лэки, ты никогда не делала этого раньше?

Она покраснела.

— Мне уже тридцать. — Она попыталась притянуть его к себе, но Итан сопротивлялся, не сводя с нее изумленных глаз.

— О, Лэки…

— Я хочу тебя, — прошептала она страстно. Итан отстранился и сел на край кровати, опершись локтями о колени и обхватив голову ладонями. Он глубоко вздохнул и, повернувшись к ней, застегнул пуговицы ее блузки.

— Это не должно быть вот так.

— Как? — спросила Лэки, чувствуя себя униженной.

— Ты всю свою жизнь чего-то ожидала. Ты ведь совсем не знаешь меня.

Она не знает его? Как он мог такое подумать? Как она могла не знать его, если видела, как легко он укрощает лошадь, как ласков с ребятишками, как уважает и чтит Гампи? Она знала тепло его рук, когда они скакали верхом в тот морозный день… Может, он хочет сказать, что совсем не знает ее? В самом деле?

И все-таки в глубине души Лэки понимала, что он прав. Она всю свою жизнь прожила в прагматическом мире. Разве можно полюбить за такой короткий срок? Неважно, что говорит ее глупое сердце.

Ее чувства готовы были вот-вот прорваться на свободу, но он отверг ее. Лэки знала, что сможет свести его с ума всего еще одним поцелуем, она чувствовала эту силу внутри себя. Но что будет потом, завтра?

Она встала, дрожащими пальцами привела в порядок блузку, пряча лицо под каскадом волос.

— Конечно, ты прав, — сказала она легко. — Я едва знаю тебя, и ты не знаешь меня.

Она спрыгнула с кровати и вышла из комнаты, не оглядываясь.

В своей комнате, посмотрев в зеркало, она увидела совсем другого человека — на нее смотрела женщина страстная, в которой горел огонь желания. И эта женщина очень нравилась Лэки.

На столике лежали ножницы. Лэки взяла их и снова посмотрела в зеркало. Она отделила длинную прядь волос и срезала ее прямо на уровне уха, потом другую и еще одну.

Она девственница. Итан лежал на кровати, положив руки под голову. Он слышал, как она ходит в соседней комнате, и ему хотелось пойти к ней, все объяснить, сказать, насколько это серьезно, но, подумав, он решил, что сегодня не стоит обсуждать этот вопрос.

Все произошло так быстро, его жизнь за какие-то несколько дней сильно изменилась.

Он даже узнал кое-что о ней и ее характере как она сейчас улыбнется детям, как сияют ее глаза, когда она ездит верхом. Он даже может рассказать ей о том, о чем не знала ни единая живая душа, — Лэки поймет его.

И он хотел ее. Как женщина она ему безумно нравится. Отказаться от нее? Нет, ни за что, тем более теперь, когда он узнал, что она девственница. Как такое вообще возможно с ее внешностью, ее образом жизни в большом городе, в ее возрасте? Но он как мужчина чувствовал, что это было абсолютной правдой. Эта нежная, порядочная, умная, красивая девушка должна стать его женщиной! Ему повезло. Итан чувствовал, что теперь они не смогут расстаться, словно ничего не произошло.

Так что же произошло? Она появилась в его жизни и растопила его сердце, поселила в нем надежду, вернула его к жизни.

Это Гампи виноват, что она смогла подойти так близко к нему. Нужно было слушать внутренний голос, который предупреждал его с самой первой минуты, как только он увидел Лэки, что такая няня ему дорого обойдется. И тем не менее он не послушался. А теперь увяз так, что вытащить его из сетей «няни» не сможет никто. Но слава Богу, что мать Билли сможет приехать уже на следующей неделе. А пока они с Гампи справятся и сами. Лэки не должна больше на них работать. Ее жизнь и ее мир где-то далеко, за многие сотни километров отсюда. Ее мир совсем другой, скоро она вернется туда, он останется в своем. К тому же она бежит от чего-то, о чем еще ни разу не сказала.

Он поступил правильно, разумно, благородно. Тогда почему же он сейчас чувствует себя таким несчастным?

Глава 8

— Какой у нас беспорядок, — сердито сказал Гампи, усаживаясь за кухонный стол. — Захожу в гостиную, там радио вовсю орет, валяется твоя рубашка. Завтрак не готов, кофе нет. Мне пришлось заварить кофе из пакетика, а я его ненавижу, — ворчал он.

— Ничего, переживешь, — сказал Итан. Он старательно прятал от Гампи лицо, потому что тот читал по его лицу как по книге. А сегодня утром, когда Итан посмотрелся в зеркало, он увидел там совершенно другого человека: страсть и огонь разгорелись в этом человеке слишком ярко и слишком сильно.

— Я положил твою рубашку, кстати одну из лучших, в угол. С чего это ты вдруг разбросался?.. — Гампи замолчал так внезапно, что Итан не выдержал и позволил себе беглый взгляд через плечо.

Гампи застыл на месте, поднеся кружку к губам, но так и не сделав глоток. Его взгляд был прикован к двери. Итан посмотрел туда же и раскрыл рот.

— Доброе утро, — весело сказала Лэки. — Кажется, я немного проспала. Но через несколько минут вы будете кушать блинчики, — продолжала она, будто ничего не случилось.

— Я готовлю тосты, — сказал Итан, но Гампи задвигал носом и выразительно посмотрел на Итана — тосты сгорели.

— Что случилось, Лэки? — выдавил Гампи. Итан же продолжал делать вид, будто ему все равно, будто он даже не заметил, что она обрезала волосы. Он намазывал масло на почерневший сухарь.

— Постриглась, — засмеялась Лэки. Итан хрустел бутербродом, пытаясь принять независимый вид — ему-то какое дело до ее прически? Но не выдержал:

— Это имеет какое-то отношение к прошлой ночи? — Он хотел, чтобы это прозвучало мило и небрежно, но из горла выдавилось что-то нечленораздельное.

— К прошлой ночи? — переспросила Лэки с широко распахнутыми невинными глазами.

— К прошлой ночи? — эхом отозвался Гампи.

Итан бросил тост в ведро, положил себе в чашку сахар, но тут же вспомнил, что никогда не пил кофе с сахаром, и выжидающе посмотрел на Лэки. А Гампи между тем пристально изучал его лицо.

— К прошлой ночи — никакого, я давно хотела обрезать волосы, веселилась Лэки.

— Тебя одолела страсть выполнить то, что давно хотелось сделать? спросил Итан и посторонился, пропуская Лэки, иначе им бы пришлось коснуться друг друга.

— Мне кажется, я уже созрела кое-что переменить в своей жизни, ответила она.

Итан не мог не признать, что она выглядела великолепно, короткие волосы очень ей шли, подчеркивая красивое строгое лицо и открывая длинную изящную шею. Она должна уехать сегодня же, пытался убедить себя он, но от его решимости уже ничего не осталось. Но все-таки он заставил себя сказать:

— Я нашел новую няню.

— Отлично, — сказала Лэки, не глядя на него. — Когда она сможет начать?

Гампи вдруг громко застонал, Лэки и Итан одновременно оказались около него. Гампи схватился за свое плечо и согнулся пополам.

— Что случилось? — Лэки тревожно склонилась над ним.

— Рука болит, — выдохнул Гампи.

— Рука? Или ниже, в области сердца? — Она мельком взглянула в его глаза и увидела там неподдельный ужас. — Это сердечный приступ?

Итан кивнул в недоумении.

— Я споткнулся в гостиной и упал, сразу не почувствовал, а теперь думаю, что сломал руку, — сказал Гампи.

Итан недоверчиво смотрел на него. Он не раз наблюдал, как Гампи справлялся с животными, падал с коня, как его бодали быки. Неужели он мог сломать руку, споткнувшись в гостиной? Но Лэки ничего этого не знала и заботливо заворачивала рукава рубашки. Гампи протяжно стонал.

— Не навреди, — предупредил Итан, — сейчас сюда прибудет бригада врачей.

Лэки укоризненно посмотрела на Итана, но Гампи улыбнулся. Он улыбнулся и Лэки, когда она снова посмотрела на него.

— Со мной все будет нормально, — сказал он храбро. — Я просто полежу денек.

— Хорошая мысль, — сочувственно сказала Лэки.

— Нет, лежать, пожалуй, нельзя, кто же поможет Итану кормить скот? невинно спросил Гампи.

Итан закрыл глаза.

— Ничего, справится один, — успокаивала старика Лэки, заботливо ухаживая за ним.

— Может быть, вы поможете ему? — сказал Гампи, улыбаясь. — А ребята побудут со мной. Я им буду рассказывать всякие истории.

— Я?.. Но я не умею. Я вообще ничего об этом не знаю.

— Ну это же не хирургическая операция, заметил ей Гампи. — Вы можете сидеть за рулем. Итан покажет. Правда, Итан?

А почему бы и нет? Он побудет с ней наедине, извинится за вчерашнюю ночь, сообщит, что они больше не нуждаются в ее услугах, может даже сразу отвезти ее в аэропорт, после того как они накормят скот.

Но зачем в таком случае брать ее с собой? Можно все сказать и здесь официально.

Гампи улегся на кровать с пафосными стонами. Лэки принесла мешочек со льдом.

— Итан, принеси полотенце, я сделаю компресс.

Итану хотелось сказать Гампи, что тот слишком проворно двигается со сломанной рукой, но пошел за полотенцем, решив промолчать — Гампи мог найти любой ответ, еще более неожиданный.

Проснулись дети. Как же они обрадовались, увидев, что Гампи лежит на диване!

— Он заболел? — с восторгом спрашивали они.

— Заболел, — ответил Итан без тени милосердия. — И вы должны ухаживать за ним весь день. — Затем через плечо бросил Гампи:

— Вот эта бригада врачей будет тебя обслуживать. Понял?

***

Лэки чувствовала необычайную легкость: во-первых, она шла рядом с Итаном и, во-вторых, избавилась от длинных волос. Глядя утром в зеркало, она думала, не пожалеет ли о своих длинных волосах. И сейчас пришла к мысли, что все сделала правильно.

Единственно, о чем она сожалела, — что не сумела справиться со своими чувствами и сама спровоцировала Итана на их страстные объятия. Она вынудила его целовать ее. Вынудила? Так ли уж он не хотел этого? Нет! Это он спровоцировал ее своим комплиментом и танцем.

Она еще раз прокрутила в мыслях происшедшее и обдумала свой приговор. Юрист она или нет, в конце концов?

— Лэки, — сказал Итан тихо, — прости меня за вчерашнее.

— Здоровый мужчина и здоровая женщина под одной крышей — что в этом такого? — Она сумела выдержать равнодушный, слегка удивленный тон, справилась с дрожью.

— Иногда я не верю, что такая нежная девушка — и занимается юриспруденцией! И вдруг сквозь такую прелестную оболочку действительно выглядывает юрист. По-моему, дело тут вовсе не в здоровье.

— А в чем?

Он посмотрел на нее, покачал головой и вздохнул.

— Тебе очень идет такая прическа, Лэки.

Отличный отвлекающий маневр! Он почти сработал. Итан сделал ей комплимент и так нежно произнес ее имя. Она-то надеялась на большее. Большее?

Лэки прекрасно понимала, что ее притязания беспочвенны и явно преувеличены, и была рада, что может это честно признать. Пусть другие женщины принимают минутную страсть за любовь, но Лэки могла отличить одно от другого. Бракоразводные процессы — хорошая школа для таких, как она, мечтательниц.

Итан открыл дверцу грузовика и терпеливо ждал, пока Лэки сядет. Да, он был настоящим джентльменом и сейчас, и прошлой ночью. Интересно, изменится ли он в лице, если она наступит ему на ногу? Но, поразмыслив, она села посередине, хотя раньше всегда садилась в кресло ближе к окну. Итан сел рядом, их ноги теперь касались друг друга, но выражение его лица осталось бесстрастным. Она хотела убрать ногу, но не сделала этого.

— Когда приедет новая няня? — спросила она. Может быть, у нее все-таки еще есть время? Она рождена для этих полей и просторов. И ее сердцу нужен он.

— Через неделю, — сказал Итан после долгой паузы. — Ты сможешь остаться, пока она не приедет?

Значит, ее присутствие желательно, но говорит ли это о том, что он захочет поцеловать ее?

— Думаю, смогу.

Сердце Лэки бешено забилось — у нее есть еще одна неделя, которая все прояснит, хотя неделя — это так мало. Смогут ли они за неделю разобраться в своих чувствах и решить кардинально изменить судьбу?

— А кто она, новая няня?

— Мать моего знакомого, дама в годах.

— Вы ее знаете? Какой у нее характер? Дэнни и Дорин полюбят ее?

— Думаю, они поладят. Конечно, они будут по тебе скучать, особенно вначале. Да и Гам-пи тоже… — А как же он сам? Лэки едва удерживалась, чтобы не спросить его. Но Итан ничего об этом не сказал. — Но ты ведь с самого начала дала понять, что не останешься здесь надолго.

Они были у подножия холма. Итан остановил машину, и они поменялись местами.

— Итак, вот та педаль у тебя под правой ногой — это сцепление.

— Сцепление, — послушно повторила Лэки. Его плечо касается ее плеча. Какие уж тут уроки вождения?

— А вот это коробка передач.

— Ага, понятно. — Она на всю жизнь запомнит его запах. Сейчас она впитывала его, дышала только им.

— Вот, посмотри, на них черточками показаны все передачи. Их пять.

— Так, вижу, пять передач. — Она смотрела на его сильные пальцы и, вспомнив, что вчера эти пальцы были на ее груди, задрожала.

Итан продолжал объяснять:

— Чтобы переключить передачу, нужно выжать сцепление. Вот сейчас у тебя нейтральная, ты нажимаешь сцепление, мягко и плавно переключаешься и одновременно отпускаешь педаль газа. Все понятно?

— Конечно. — И этот голос она никогда его не забудет. Такой глубокий, мужественный. Может, ей бросить в конце концов работу юриста и стать писательницей? И описывать его в каждой книге?

— Попробуй.

Как она может это попробовать? Она почти ни слова не слышала из того, что он говорил, она думала только о своем, готовясь к прощанию, запоминая все, что касалось Итана. К прощанию, которое так или иначе наступит, хотя и было отложено.

Проведут ли они ночь вместе до того, как она уедет?

Не сходи с ума, Лэки! Хватит и того, что ты сейчас рядом с ним. Но сколько времени ей потребуется, чтобы забыть этого ковбоя? Господи, она готова отдать ему и тело и душу, всю себя, ту Лэки, о существовании которой она даже не подозревала. Но нужно ли это Итану?

— Готова попробовать?

Может быть. Только вот думала Лэки совсем не о вождении грузовика. И зачем она согласилась остаться еще на одну неделю? Чтобы продолжать мучить себя?

В кабине было жарковато, и Лэки начинала нервничать. Она выжала сцепление, надавила на газ, грузовик резко дернулся вперед и тут же заглох. От резкой остановки Итан уткнулся в лобовое стекло.

Потирая лоб и покачивая головой, он смотрел на Лэки.

. — Очень плохо слушала своего учителя. О чем ты, адвокатишка, думала?

— Нужно пристегиваться, — ответила Лэки без всякого сожаления. Она завела мотор снова и посмотрела на Итана. По его виску стекала капелька крови. Лэки протянула руку и вытерла ее.

Не нужно было этого делать, нельзя прикасаться к нему. Лэки завелась в ту же минуту. Итан нервно посмотрел в зеркало, вытер мокрый лоб и пристегнул ремень.

— И ты тоже пристегнись.

— Дай мне посмотреть твою рану.

Да, это всего лишь царапина, но Лэки все равно достала платок из кармана и промокнула его лоб.

— И что с вами со всеми сегодня случилось? спросила она.

— Я тоже об этом думаю. Столько лет объезжали диких лошадей, были на родео — и ни царапины, а тут нате: Гампи с переломанной рукой, я с разбитым лбом. Может, ты наколдовала? Напустила на нас порчу?

— Конечно, это все я, если больше не на кого свалить свои неудачи!

— Ладно, давай попытаемся снова. Выжми сцепление, переключи первую передачу. Медленно отпускаем газ… Медленно…

Рыча, грузовик проехал пару метров и снова заглох. Лэки посмотрела на Итана. Ей казалось, что сейчас она увидит в его глазах нетерпение и злобу, но на самом деле он едва сдерживался от смеха.

— А что тут такого смешного?

— Лэки, да у тебя совершенно нет способностей к вождению грузовика.

— Какая жалость! Я никогда и не хотела стать водителем грузовика.

— Ну наконец-то мы нашли хоть что-то, что Лэки Маккейд не хотелось бы сделать.

Как же ей легко с Итаном, даже несмотря на прошлую ночь. Она согласилась бы вести грузовик хоть весь день напролет, только бы он вот так вот сидел с ней рядом.

— Ты смеешься надо мной? — спросила она подозрительно.

— Нет, мэм, — ответил Итан торжественно, но в глазах его прыгали смешинки. — Если бы ты была крупнее и силачкой, то я бы вел грузовик, а ты бы закидывала тюки, а так придется…

— И стала бы самой высокой женщиной в мире.

— А где бы ты взяла такие мускулы? — Итан напряг мышцы рук.

У Лэки пересохло во рту. Она помнила эти мышцы и как они волновали ее.

— Я могу попробовать перекидывать тюки.

— Только через мой труп.

— Ну ладно, тогда давай учи меня, пока коровы не умерли с голоду.

И Итан продолжал учить ее, терпеливо и мягко, не теряя чувства юмора, когда ситуация выходила из-под контроля. И если воспоминания о прошлой ночи мучили его так же, как и ее, то этого совсем не было заметно.

— Ну, поздравляю, ты прошла курс обучения. Зачтено.

— Правда? — спросила Лэки с восторгом.

— Ну, тебя еще нельзя выпускать на скоростную магистраль, но ты сможешь ехать медленно, на первой передаче, пока я буду сбрасывать тюки. Сможешь ведь?

— Да, я справлюсь.

Итан перебрался в кузов, и Лэки тронула машину. Она только собиралась поздравить себя, как заметила в зеркало заднего вида, что Итан исчез. Она ударила по тормозам, забыв выжать сцепление, и мотор заглох.

— Ну вот, а все было так хорошо, — пробормотала она и выскочила из машины. Итан только что поднялся с земли и отряхивал джинсы.

Лэки подбежала к нему.

— Что случилось?

— Тебе нужно немного попрактиковаться трогаться с места. Когда ты дернулась вперед, я упал.

— Ой, прости, прости меня.

— Да ладно, ничего страшного.

Лэки внимательнее присмотрелась к нему. Рукав рубашки порван, на плече ссадина, а лоб весь в грязи.

— Ты точно справишься? И выживешь?

— Будем надеяться, — ответил Итан. И Лэки вдруг поняла, что он говорит вовсе не о кормежке скота, так же как и она.

А Итан ругал себя за то, что не захотел пригласить новую няню уже на этой неделе. Зачем он это сделал? Он что, собирается проверять себя на прочность? Разве он сделан из стали?

Он и так уже знал, что слаб. Он еле выдерживал такое близкое соседство в одной кабине. Ему хотелось запустить руки в эту пышную шевелюру, прижать Лэки к себе, целовать снова и снова. Он едва соображал, что говорил, когда учил ее водить машину. Несправедливо было обвинять ее в том, что она совсем не способна водить грузовик, когда он и сам едва мог собраться с мыслями и наверняка говорил все не правильно. Ему бы надо было дать награду за выдержку. Она даже и не догадывается, как ему хочется поцеловать ее.

И упал он вовсе не потому, что Лэки резко дернула машину. Он просто выворачивал шею, чтобы увидеть ее в боковое зеркало.

Что ж, он выторговал себе еще одну неделю. Еще неделя, чтобы любоваться ею, упиваться ее запахом, слышать этот смех и стараться как можно дольше удержать его в своей памяти. Сохранить все это внутри себя, чтобы хоть что-то осталось с ним в те темные долгие зимние вечера, когда ее здесь уже не будет.

Не будет. Эти слова поразили его как удар. Лэки здесь не будет. А может, если он хорошо попросит, она останется еще? Хотя бы на неделю? Потом Итан вспомнил о прошлой ночи.

Он сможет попросить ее остаться только в том случае, если придется говорить о слове «навсегда». Итан чувствовал, что уже готов к этому.

— Что такое?

— Похоже, я ударился головой сильнее, чем думал, — пробормотал он.

— Дай я посмотрю.

— Нет! — Она уже протянула руку, но его крик заставил Лэки отдернуть ее. — Давай начнем кормить животных, уже и так поздно.

— Хорошо. — Лэки развернулась и села в кабину, смотря на него в зеркало заднего вида.

Неужели она плачет? Господи, у него нет ни малейшего понятия, как сделать женщину счастливой. Он всегда будет грубить и доводить ее до слез. Она разрыдается, даже услышав его предложение.

Лэки Маккейд, ты выйдешь за меня замуж?

Ну вот, теперь у него еще неделя на то, чтобы думать только о ней и мечтать поцеловать. И… сделать ей предложение?

Грузовик снова дернулся, и Итан упал на землю.

Ну вот, думал он, глядя в голубое небо. Нужно быть осторожным с такими женщинами. Стоило только недоглядеть, и вот ты уже лежишь на лопатках, не зная, чем тебя сбили с ног.

Большая старая корова подошла к Итану и с любопытством смотрела на него.

— Это я, всего лишь я, — сказал ей Итан. — Ты видишь меня каждый день. Правда, под другим углом.

Он вскочил, догнал грузовик и запрыгнул в него.

К тому же нельзя забывать, что она юрист и зарабатывала, верно, большие деньги. А он? А ее образ жизни? Он даже затруднялся представить, как она жила.

Жениться на ней? Его разум не принимал такого решения.

Ну так прими этот вызов! Когда-то он только это и делал. Восторг внутри и буря аплодисментов удовлетворяли какую-то дьявольскую потребность в опасности, в риске. И все же он вернулся сюда и нашел удовлетворение среди бескрайних полей, в тяжелом труде, на родине своих предков, нашел самого себя, и он был рад этому, гордился своим прошлым и гордился тем, кем он был на самом деле.

Тот шальной парень, каким он был раньше, никогда бы даже и не задумался о том, чтобы связать с кем-то свою жизнь. Но теперь он по-настоящему готов сделать это. Готов разделить свою жизнь с Лэки.

Сейчас ему придется принять вызов, который намного серьезнее всего того, что было с ним раньше. Он должен сделать ей предложение и сказать эти слова: Лэки, ты выйдешь за меня замуж?

Вообще-то, вряд ли у него получится вот так вот просто подойти и сказать ей это. Он должен дождаться знака или чего-нибудь в этом роде. Гампи бы одобрил это. Знак свыше — вот что должно стать отправной точкой.

Ладно, если он выиграет на родео в воскресенье, то он сделает предложение Лэки. Пусть она рассмеется ему в лицо или заплачет… а может, и ответит «да». Но он уже давно не занимался родео, так какие у него шансы на победу?

Очень большие, в том-то вся и проблема. Но Итан внезапно осознал, что сейчас у него появилась надежда и еще кое на что. Сбрасывая последний тюк, он поймал себя на том, что насвистывает мелодию из той песенки про ковбоя. Как она называлась? Кажется, "Сила любви"? Сейчас-то он почувствовал эту силу как нельзя лучше, она кипела в нем, и ничто не могло сравниться с ней.

Лэки остановила грузовик и вышла, поправляя волосы легким движением руки. Солнце играло в ее волосах. Итану захотелось подхватить ее на руки, закружить и рассказать о том, что он чувствовал, о том, какая истина ему только что открылась.

Он влюбился. Ему уже тридцать лет, и он впервые за всю свою жизнь влюбился. И похож сейчас на пятнадцатилетнего мальчишку, который боится, что девушка посмотрит на него и все поймет. Он сунул руки в карманы и стал с интересом рассматривать свои ботинки.

Сделать ей предложение? Да он и слова ей сказать не сможет. Хотя нет, все-таки что-то он сумеет.

— Готов поспорить, что Гампи спалил обед.

— Может быть. — Лэки тоже рассматривала землю под ногами. — А что, если нам сегодня покататься?

Она попала в цель — Итан ничего не хотел так сильно, как поехать кататься с ней хоть сейчас. Но ему же надо подготовиться к родео.

— Не могу, мне надо потренироваться перед родео.

— Что ж, это важнее, чем прогулка.

— Я рад, что ты все понимаешь как надо. — Он посмотрел ей в глаза. Она пока еще не знает его истинных чувств. Но очень скоро узнает;

Глава 9

Пророчество Итана сбылось — обед действительно сгорел. Но Гампи, казалось, этого не замечал и уплетал собственное произведение за обе щеки. Повязка висела у него на шее как оказалось, рука больше не болела.

— Куда это Итан так побежал, даже не пообедав? — спросил Гампи.

— Он сказал, что ему нужно немного попрактиковаться. Репетиция перед родео.

— Попрактиковаться? Итану Блэку нужно практиковаться?

— Ну он так сказал.

— Можно подумать, что на кону большие деньги. Он все равно весь свой выигрыш передаст мне, хотя сам об этом еще не знает.

— А может, он захочет забрать выигрыш себе, — предположила Лэки. Если он, конечно, выиграет.

— О, он, конечно, что-нибудь выиграет. Но он сделает это все равно не из-за денег. Зачем такому человеку, как Итан, деньги? У него и так уже есть все, что ему нужно.

Лэки посмотрела на Гампи. Это действительно так. Она пришла из мира, где деньги были чем-то вроде бога. Каждый час был рассчитан и стоил определенную сумму. Даже человека измеряли деньгами.

Но только не Итана. Он создавал свои собственные правила и играл только по ним, и они не имели никакого отношения к деньгам.

— Почти все, что ему нужно, — задумчиво рассуждал Гампи. — Возможно, есть кое-что. Одно-единственное. Но это все равно не купишь за деньги.

— И что же это? — спросила Лэки небрежно, делая вид, что ей совсем все равно и она спрашивает только для того, чтобы поддержать разговор.

— Ты знаешь, — мудро ответил Гампи.

— Я?

— Ну тогда постарайся догадаться.

Сегодня была суббота, последний вечер перед родео. Два дня Лэки не видела Итана, только следы его присутствия — остатки завтрака, недопитый кофе. Но сам он превратился в привидение.

После обеда она вздремнула, и, когда проснулась, ей показалось, что она еще спит… Увидела склоненное над собой лицо Итана и нежность в его глазах. Ей приснилось или она действительно чувствовала прикосновение сильной руки к своей щеке?

— Привет, — прошептала она. — А сколько уже времени?

— Поздно.

— Тебе ведь завтра понадобится много сил, а ты вернулся так поздно. Итан улыбнулся.

— Умница. Откуда ты все знаешь?

— Ты сам говорил, что нужно быть на сто процентов сильным и уверенным, чтобы сконцентрироваться.

— Ты слишком волнуешься, — ответил он, ласково коснувшись кончика ее носа.

— Гампи все время мне это говорит. — Лэки потянулась и зевнула.

Завтра она увидит Итана в бою, перепачканного в грязи, но мужественного. Только таким и может выглядеть настоящий мужчина. Почему его глаза так радостно сияют? Он действительно чувствует себя счастливым?

— Как дела? — спросила она беззаботно, пытаясь подняться и сесть. Может быть, тогда он сядет рядом с ней?

— Лучше не бывает.

Да он просто сияет. Как будто нет ничего прекраснее на свете, чем бои с быками. Это ему нравится больше, чем танцы, поцелуи, беседы и все на свете. Что ж, может быть и так.

— Мне страшно, — сказала Лэки.

— Из-за меня? — Итан удивленно смотрел на нее, очень довольный ее словами.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Она уже была готова просить его не участвовать в соревнованиях завтра, в то же время понимая, что не в силах укротить его. Она может просто принимать его таким, каков он есть, и любить его.

Его глаза отчего-то потемнели. Уж не прочитал ли он эту заветную мысль? Итан протянул руку и взял ее за подбородок, лаская большим пальцем ее щеку. На секунду сердце Лэки остановилось. Неужели это возможно и она ему небезразлична? И действительно дорога ему?

Он опустил руку.

— Думаю, мне надо принять душ. От меня, наверное, не совсем приятно пахнет.

От него пахло очень даже приятно. Запах кожи, смешанный с запахом свежего морозного воздуха и пота. Это был запах мужественности, силы и непоколебимости. Лэки только теперь поняла, что все парфюмерные компании совсем не разбираются в запахах.

— Спокойной ночи, Лэки.

Почему он не попросил дождаться его? Она просидела бы тут сколько угодно. Но он, насвистывая какой-то мотив, пошел в ванную. "Сила любви"? Что бы это означало?

Он внезапно повернулся и поймал ее взгляд. Лэки покраснела, а Итан, бесстрашный ковбой, весело ей подмигнул.

Она не спала почти всю ночь, думая об Итане. Ей показалось, что было еще слишком рано, когда дети ворвались в ее комнату в пижамах и ковбойских шляпах.

— Смотри, что мы нашли на кроватях сегодня утром! — закричал Дэнни. Как думаешь, это фея их оставила?

— Фея боев с быками, — предположила Дорин. — Или тогда дядя Итан. Я надену то, что ты мне купила, Лэки.

Как ни странно, Дэнни, который никогда не заботился, что и как надевать, тоже заявил, что он наденет куртку, которую купила Лэки.

Они были такими милыми в новых куртках и ковбойских шляпах, что их хотелось запечатлеть, нарисовать. Гампи тоже выглядел очень элегантно в джинсовой рубашке, красивом галстуке, в белой ковбойской шляпе и начищенных ботинках.

Лэки почувствовала себя неуютно, плохо одетой — она была в простых джинсах и фланелевой рубашке. У нее одной не было ковбойской шляпы. И вдруг… Что это лежит там, на столе, белое? Шляпа!

— Это тоже проделки феи?

Под восторженные подбадривающие крики близнецов Лэки надела ее. Она подумала, что смотрится очень глупо и смешно, но, посмотрев в зеркало, поняла, что шляпа очень идет ей и прекрасно сидит.

Лэки чувствовала себя так, будто была рождена для того, чтобы носить эту шляпу. Как будто обрела себя, подумала она не в первый раз.

— Итан уже ушел? — спросил Гампи.

— Думаю, что да.

— Ковбои — суеверный народ. Он должен сконцентрироваться и не хочет, чтобы ему кто-нибудь или что-нибудь мешало.

— Например? — спросила Лэки, деловито упираясь руками в бока. Гампи улыбнулся.

— Ну, например, ему могло помешать то, как ты выглядишь в этой шляпе.

Лэки не могла не улыбнуться. Но потом ее мысли сразу же перенеслись к Итану и быкам, с которыми ему предстояло сейчас сражаться.

Лэки думала, что время для нее будет тянуться медленно. Но когда она очутилась у большой арены, вдыхая новые для нее запахи, в первые же секунды была очарована зрелищем. Столько ковбоев она не видела еще ни разу в своей жизни.

Было что-то особенное в этих ковбоях: даже в том, как они ходили уверенно и гордо. Люди, перешагнувшие возможности человеческого тела, познавшие победы и наслаждавшиеся законной славой. Что-то было в них такое, что манило и интересовало Лэки с самого детства. Но сейчас она могла сказать, что это было: мужественное сердце ковбоя.

Она нашла места для себя и детей. Гампи, с какой-то большой таинственной сумкой за плечами, скрылся куда-то сразу же, как только они вошли на трибуны.

Родео началось выходом наездниц в красивых рубашках, шляпах и брюках. Они выскочили на арену галопом, держа в руках разноцветные флаги, которые развевались за их спинами.

Как же Лэки хотелось быть там, среди них! Девушки выстроились в ряд, и на арену верхом и без седла выехал индеец, в том наряде, в который одевались его предки.

— О, смотрите, да это же Гампи! — закричала Дорин. Лэки растерянно смотрела на арену: действительно Гампи.

— Привет, Гампи! — закричал Дэнни в полной тишине, встретившей появление Гампи.

Его представили, сказав, что сегодня он откроет родео.

Гампи протянул руки ладонями кверху, поднял подбородок и закрыл глаза. Все зрители встали, сложив руки для молитвы и склонив головы.

— Создатель, — начал Гампи громко и уверенно, — сегодня мы просим твоего покровительства и защиты. В мужестве и силе людей и животных сегодня мы увидим твою славу. Пусть барьеры между нациями и расами падут, и мы, познав радость братства, гуманизма, ощутим себя единым народом. Мы благодарим тебя за тот дух, который ты ниспослал на эту арену и в наши сердца.

Он опустил руки, проехал круг по арене, ловя взгляд каждого, как показалось Лэки, и затем ускакал за кулисы с гордо поднятой головой. Мгновение стояла тишина, а потом трибуны взорвались аплодисментами. Лэки благодарила судьбу за знакомство с этим прекрасным человеком.

Родео началось выездом женщин, которые чуть раньше выносили знамена. Сейчас они умело направляли фыркающих, горячих, норовистых коней через барьеры.

Лэки подумала, что она бы непременно научилась этому, если бы осталась тут. Но вряд ли останется, уже все ясно. Интересно, что делает Итан? Вполне возможно, смотрит из-за кулис на этих храбрых девушек.

Гампи сел рядом, снова одетый в джинсы и рубашку. Он принес с собой целый пакет хот-догов.

— Гампи, ты отлично начал родео, — сказала Лэки, кладя руку ему на плечо.

— Спасибо. Я готовился к этой речи почти месяц, а стоило только открыть рот, как я начал говорить что-то совсем другое.

Лэки засмеялась, а Гампи с ребятишками пошли записываться для участия в родео они собирались показать езду на овцах. Она тоже хотела пойти с ними, но Гампи велел ей оставаться здесь, чтобы не потерять выгодные места. Лэки даже показалось, что старик оберегает ее от какого-то тяжелого зрелища.

Во время перерыва Лэки с интересом наблюдала за окружающими. Ее шляпа была здесь как нельзя кстати. Столько ковбойских шляп одновременно Лэки еще не видела. Вдруг взгляд ее упал на светловолосую голову человека, который шел по рядам на другой стороне арены. Она замерла: это был Кит.

Кит! Не может быть! Кит и понятия не имеет, где она. Лэки тряхнула головой, пытаясь отбросить эту мысль. Но даже если бы он знал, где она сейчас находится, то вряд ли бы приехал сюда, он для этого слишком высокомерен.

Она пристально вглядывалась в толпу, но больше его не видела. Ошиблась!

Родео началось.

Дорин была первой. Она выехала на арену, пришпоривая животное. Овца проскакала почти половину пути и внезапно остановилась. Толпа рассмеялась, а Дорин продолжала пришпоривать овцу. Уже прозвенел сигнал, и Дорин пришлось спрыгнуть с миролюбивой, спокойной овцы. Она поклонилась с трагичным видом. Толпа загудела, подбадривая девочку, и та сияла, широко улыбаясь. Лэки решила, что теперь Дорин пристрастится к этому занятию навсегда. И если женщинам тут позволено участвовать в родео с быками, то Дорин будет в первых рядах.

Лэки почувствовала глубокую грусть. Она представляла себе, как их дороги с Дорин расходятся и поведут их совсем в разные стороны. Она никогда и не узнает, кем станет Дорин наездницей, медсестрой, агентом по недвижимости или просто матерью и женой.

Ее собственное будущее вдруг показалось Лэки мрачным и безрадостным.

Но тут на арене появился Дэнни, и Лэки отвлеклась от грустных мыслей. Его овца была живее, чем та, на которой выезжала Дорин. Она прыгала из стороны в сторону, а потом резво подбросила задние копыта в воздух. Дэнни вцепился изо всех сил, нахмурив брови, сосредоточиваясь и целиком отдаваясь этому моменту. Сейчас он очень напоминал Итана. В конце Дэнни помахал поводьями в воздухе, как это обычно делают настоящие ковбои. Публика приветствовала его громом аплодисментов.

Лэки приложила пальцы ко рту и громко засвистела. Она не делала этого лет с четырнадцати, мама ей запретила свистеть, считая это мальчишеством.

Дэнни запутался в поводьях и упал, но быстро встал, отряхивая шляпу. На лице его сияла улыбка. Да он прирожденный ковбой, подумала Лэки.

Когда детское отделение родео закончилось, Гампи с детьми вернулись к Лэки, восторженно обсуждая победы и любуясь заработанными медальками.

Началась следующая часть — с быками. Лэки чувствовала, что ее нервы натянуты как струна, и, когда комментатор объявил о начале представления, она чуть не упала в обморок. Только бы Итан выехал первым, это ее как-то успокоило бы, но желание ее не сбылось.

Лэки смотрела иногда родео по телевизору, там быки не казались такими большими. Сейчас, видя перед собой этих фыркающих монстров со злыми красными глазами, она была потрясена. Этот ужас называется спортом? Люди, которые выходят на арену, напоминают гладиаторов, они рискуют жизнью, чтобы публика получила удовольствие и развлеклась!

На арену выпустили первого быка, и его наездник был сброшен уже через пару секунд. Он и люди, которые были на арене, подбежали к забору, вовремя перемахнув через него, через несколько секунд бык пронесся туда, где они перепрыгнули препятствие, и вонзил рога в забор. Двое людей на лошадях спокойно отогнали разъяренного быка в открытые ворота. Бык проскакал туда почти галопом.

Сердце Лэки бешено колотилось, она уже почти не чувствовала своего дыхания. Объявили следующего участника. Снова не Итан!

Второй ковбой продержался восемь секунд. Результат, по мнению Лэки, был впечатляющий, но Гампи сказал, что слабовато. Слабовато? Ее захлестывало от впечатлений, когда ковбой оказался на земле и, пошатываясь, пошел к выходу, а бык помчался за ним на такой скорости и с таким огнем в глазах…

По арене впереди быка побежал клоун, отвлекая его. Лэки чуть не закричала, когда бык развернулся и наставил рога на клоуна. Но тот запрыгнул в бочку посередине арены, и бык стал колотить ее рогами, перекатывая по арене. Лэки закрыла глаза, не дыша.

Приоткрыв глаза, она увидела, что бык все-таки нашел выход, и клоун благополучно выбрался из бочки, прошелся по арене под гром аплодисментов и поклонился публике.

Лэки благодарила Бога, что Итан не был одним из них. Дорин, чувствуя себя опытной участницей родео, взяла Лэки за руку и успокаивала ее.

Следующий ковбой продержался тоже восемь секунд, и вдруг его рука запуталась, когда он собирался спрыгнуть.

— Вот так было и с Итаном, — сказал Гампи. — У него до сих пор шрам на руке.

Ковбой наконец высвободил руку, потирая плечо, и помахал зрителям. И вдруг, посмотрев в сторону кулис, Лэки заметила Итана он садился на быка и выглядел спокойным и сосредоточенным.

Сердце ее замерло, дыхание остановилось. Она не мигая смотрела на этого человека и знала, что он единственный в ее жизни мужчина, которого она будет любить всю жизнь.

Эта секунда длилась долго, а в следующую открылись ворота. Как глупо и наивно было думать, что ничего не произойдет за каких-то две недели! Теперь она понимала, что восемь секунд могут изменить всю жизнь. Эти восемь секунд смогут изменить и ее жизнь тоже — если с Итаном что-то случится, если он упадет с быка или тот проткнет его своими рогами…

Она не сводила с него взгляда. Лицо Итана было спокойно. Потом она увидела, как он кивнул кому-то, и ворота распахнулись…

Да, вся жизнь может измениться не только за две недели. И даже не за восемь секунд. За одну секунду. В одну секунду путь Лэки по дороге жизни был определен. Одной секунды и одного взгляда в глаза было достаточно, чтобы понять, кому принадлежит ее сердце.

— Вы Итан Блэк?

Итан кивнул. Перед ним стоял высокий загорелый блондин. Красивый, прямо голливудская внешность. Южный акцент. У Итана внезапно возникло дурное предчувствие.

— Я ищу Лэки Маккейд. — (Итан ничего не сказал, снимая зубами кожаную перчатку.) — Я по кредитной карточке вычислил магазин, где она делала покупки. В магазине мне сказали, что она работает у вас. Кажется, няней. Это было сказано со скрытым презрением.

— Допустим, — сказал Итан. Он смотрел на этого человека глаза в глаза. И этот взгляд, возможно, был не очень приятен, потому что мужчина заметно отстранился от Итана. Когда он заговорил снова, насмешки в его голосе больше не было.

— Меня зовут Кит Уилкокс. — Он протянул руку. Итан взял ее, но не успел пожать, когда тот закончил:

— Я ее жених.

Рукопожатие было таким крепким, что мужчина поспешно убрал руку. Он настороженно смотрел на Итана.

— Мне нужно найти Лэки. — Итан подумал, что это не правильно. Если бы Лэки хотела, чтобы ее нашли, она бы сама сделала шаг на-, встречу. Но потом Уилкокс продолжил:

— У ее отца был сердечный приступ.

Итан не хотел верить человеку, стоящему перед ним. Возможно, он обманывает его и у него какие-то свои планы. Но тут он вспомнил, как побледнела Лэки, услышав, что у Гампи сердечный приступ. Это наверняка потому, что она уже сталкивалась с подобным в прошлом.

Итан услышал, как объявляют его номер.

— Послушайте, сейчас мой выход. Я помогу вам ее найти, когда все закончится.

— Спасибо. Я очень вам признателен.

Итан кивнул, ничего не сказав. Он прошел к кулисам и почувствовал, что его энергия словно вся впиталась в землю или растворилась в воздухе. Он уже не мог сосредоточиться. А это не совсем хорошо.

Да, впрочем, какая теперь разница? Зачем ему теперь победа?

Этот парень одет шикарно. Рубашка и ботинки дорогие, пожалуй, стоят как самое лучшее седло. Они вместе наверняка подходят на звание пары года. И он сможет обеспечить ее всем необходимым: «мерседесы», особняки, бассейны…

Итан сел на быка, крепко взял в руки все снасти и сосредоточился. Вдруг ему показалось, что сейчас во всем мире есть только он и вот этот бык. И еще восемь секунд. И от этого чувства Итану стало лучше. Он кивнул, и ворота открылись.

Итан выехал на арену, Лэки открыла глаза. Она больше не боялась. Она чувствовала какой-то благоговейный трепет, глядя на то, как уверенно Итан держался. Он как будто угадывал каждый следующий рывок быка и каждый удар копыт. Казалось, не было ни единой секунды, когда он был бы в опасности. Сигнал, возвестивший о том, что восемь секунд прошли, прозвучал, и Итан легко спрыгнул со спины быка. Его шляпа упала, и он нагнулся, чтобы поднять ее, следя за быком пристальным, но бесстрашным взглядом. Надел шляпу, оглядел толпу, ища глазами кого-то. Его взгляд нашел ее. Лэки улыбнулась и помахала ему, потом засвистела, приветствуя его.

Он улыбнулся в ответ, но даже со своего места Лэки могла заметить, что что-то в этой улыбке не так. В ней была странная грусть. Он поприветствовал ее и уверенной походкой ушел с арены.

— Молодец, совсем неплохо, — сказал Гам-пи. — Хотя вряд ли он победит.

Как Гампи может такое говорить? Как Итан может не победить, он уже победил! Он остался жив, с ним все в порядке. Это все, что ей было нужно. Лэки встала со своего места.

— Гампи, присмотри за детьми, хорошо? Я "должна быть с ним. Я пойду. Гампи улыбнулся.

— Давно пора.

Лэки казалось, что она не идет, а ее несет невидимый поток, или это она летит на крыльях, легко пробираясь через толпу. Она искала Итана взглядом и вдруг заметила, что он идет прямо к ней гордой, самоуверенной походкой, высоко подняв голову.

И тут Лэки увидела человека, который шел рядом с ним. Кит. Нет, она не хочет видеть его! Да, она виновата, но сейчас ей нужен Итан, он возбудил в ней любовь, а Кита она уважает, и не больше.

Уверенная походка Итана слегка изменилась, когда он заметил Лэки. Кит тоже увидел ее, и его лицо просветлело ненадолго, потом он снова сосредоточенно нахмурился. Лэки не отрывала глаз от лица Итана, вполуха слушая, что говорит Кит:

— Лэки! Что ты сделала со своими волосами? Они под шляпой?

Она неохотно отвернулась от Итана.

— Я их обрезала. Что ты тут вообще делаешь? — Лэки казалось, что Кит украл у нее момент, который должен был принадлежать только ей одной. И Итану. И этот момент, судя по ледяному взгляду Итана, не вернуть.

Лэки задрожала.

— Ты воспользовалась кредитной карточкой. Этого достаточно, чтобы найти тебя.

— Лэки, — Итан внезапно очутился прямо перед ней и коснулся ее подбородка, — твой отец болен. Тебе нужно возвращаться домой.

Она смотрела на него, ничего не понимая, потом перевела взгляд на Кита, который запоздало сообразил, что сейчас, пожалуй, не время хвастаться мастерством сыщика.

— Сердце? — спросила она медленно. Кит кивнул.

— Через час самолет. Мы можем успеть, если поторопимся.

— Мне нужно попрощаться с близнецами и Гампи. Мне нужно… — Она смотрела на Итана, но его лицо расплывалось перед ее глазами. Ей нужно было, чтобы он обнял ее. Неужели он не догадывается?

— Я попрощаюсь за тебя, передам им приветы и все объясню. — Его голос был таким же ледяным, как и его взгляд. С ней он уже попрощался.

Лэки почувствовала, как по ее щекам текут слезы, которые вобрали все: страшную новость о болезни отца, прощание с Итаном, его отчужденность и так некстати появившегося Кита.

Что ж, может, это и есть ее судьба, которую она так старалась обмануть.

— Я позвоню тебе, когда приеду, — сказала Лэки. Ее плечи тряслись. Кит обнял ее одной рукой, но она чувствовала, как ему неудобно делать это при людях, видела, как он бросает растерянные взгляды по сторонам, хотя он никого тут не знал.

Лэки освободилась от его руки и прильнула к Итану, обхватив его обеими руками. Он обнял ее, крепко и быстро, а потом отстранил от себя. Сквозь слезы, не видя его лица, Лэки чувствовала, что он отдаляется от нее.

Нет, она должна вернуть его!

— Итан, я сделала кое-что из того, что мне хотелось сделать. Еще до того, как я встретила тебя.

Усталая улыбка коснулась его губ.

— И что же это было?

— Две недели назад, — прошептала она сквозь слезы, — я села на этот самолет.

Идя к выходу, Лэки слышала, как объявляли результаты. Итан был на втором месте. Комментатор объявил, что он пожертвовал все свои деньги в благотворительный фонд и призывает всех остальных сделать то же самое. Лэки рассмеялась сквозь слезы.

— Лэки, — умоляющим тоном сказал Кит, пожалуйста, возьми себя в руки. И, пожалуйста, сними эту дурацкую шляпу.

Глава 10

Лэки вышла из палаты отца, прошла по тихому коридору больницы и спустилась вниз, в фойе. Там стояло несколько маленьких диванчиков, она села на один из них, пытаясь собраться с мыслями.

Кит недавно уехал в офис, чтобы что-то там забрать. Во всем виновата она, так сказал Кит.

Лэки посмотрела на часы. Уже поздно. Она обещала маме переночевать с ней. Интересно, сколько сейчас времени у них на ранчо? Нужно позвонить сразу, пока еще не слишком поздно.

Лэки набирала номер, глядя в окно, на голубое небо. В воздух поднялся огромный самолет, и у нее перехватило дыхание от воспоминаний.

Она надеялась, что трубку возьмет Итан, но это был Гампи.

— Привет, Гампи. Это я, Лэки. — Прошло каких-то четыре часа, и вот они уже находятся как будто в разных мирах. Но голос Гампи звучал так близко и так знакомо.

— Как твой отец? — спросил он.

— Я только что была с ним. Ничего страшного, он уже в порядке.

Ее отец был так рад ее видеть. И довольным взглядом обменялся с Китом. Ну, конечно, он не мог подстроить сердечный приступ, но умело использовал это, чтобы вернуть ее домой.

— Ты здесь абсолютно ни при чем и не должна винить себя, — мягко сказал Гампи.

Лэки улыбнулась: она поняла, что так прочно прижимало ее к земле, мешая подняться в воздух. Чувство вины и ответственности за всех и каждого, кроме себя самой.

— Мне, наверное, не стоило улетать, — сказала Лэки. — Конечно, он переволновался.

— Твой отец страдает избыточным весом? спросил Гампи.

— Ну да, а что…

— Он курит?

— Да, но…

— И у него раньше были сердечные приступы?

— Да, но…

— Это не твоя вина. Повтори это.

— Это не моя вина, — повторила Лэки тихо.

— Скажи это твердо, уверенно. Лэки рассмеялась.

— Ты замечательный человек, Гампи. Я говорила тебе об этом?

— Скажи еще раз, твердо и уверенно.

— Ты замечательный человек.

— Да не это! Это ты и так сказала хорошо.

— Хорошо. Это не моя вина. — И внезапно Лэки осознала, что она не просто произнесла эти слова, она почувствовала это на самом деле. — И во всех проблемах Кита я тоже не виновата.

— Точно! Молодец.

— Да ты ведь даже не знаешь, кто такой Кит.

— Догадываюсь. Ты собираешься выйти за него замуж? Итан сказал, что парень, который приезжал за тобой, — твой жених.

Теперь понятно, почему Итан смотрел так холодно тогда, на родео. Лэки вздохнула. Там, на ранчо, она чувствовала себя такой сильной, знала, что ей нужно. Но здесь все по-другому, и она другая. Все то, что она чувствовала там, свобода, легкость, независимость — исчезло сразу же с переменой климата. А может, их и не было и все это — фантазия?

По дороге домой, в самолете. Кит заговорил о том, чтобы назначить новую дату и что они могут не делать большую свадьбу, раз она этого не хочет. Они могут просто улететь на Гавайи и пожениться там.

— Я не выйду за тебя замуж. Кит, — сказала она.

В ее голосе были железная твердость и уверенность, которым она научилась там. Но Кит, похоже, этой твердости не заметил. Он был уверен, что все это пройдет. Нужно только немного времени, больше упорства.

— Нет, Гампи, мы расстались. Я не собираюсь выходить за него замуж.

— Я могу сказать об этом Итану? Значит, ты от него бежала? Ты его не любишь?

— Думаешь, он поймет? Вряд ли он убегал от кого-нибудь.

— Ты будешь удивлена, — сказал Гампи. — Эй, сейчас же прекрати! закричал он кому-то.

— Что случилось?

— Дэнни укусил меня за ногу, отбирает у меня трубку. Ладно, ладно, держи.

— Привет, Лэки! — Сначала она услышала голос Дэнни, потом последовали звуки возни и драки и послышался голосок Дорин, потом снова Дэнни.

— Ох, ребята, не деритесь. Я рада вас обоих слышать. Дядя дома? пыталась навести порядок Лэки.

— Он поехал за новой няней.

— Обещайте, что будете слушаться ее, договорились?

— Договорились, — послышались сдавленные смешки, не предвещавшие новой няне ничего хорошего.

Лэки повесила трубку и заплакала. Как быстро он нашел ей замену. Лэки успокаивала себя, повторяя, что она вернулась в свой мир. Это ее настоящая жизнь, она тянет ее к себе снова. Но она сама изменилась, в ней появилось что-то, чего раньше не было, какая-то внутренняя сила двигает теперь ее желаниями, толкает ее на несвойственные ей, юристу, взрослой женщине, экстравагантные поступки.

Что ж, посмотрим, что будет дальше, мудро решила Лэки и пошла к отцу.

— Я думал, ты ушла домой, милая, — сказал отец.

Лэки наклонилась, откинула седые волосы со лба отца и поцеловала его.

— Я забыла кое-что сказать тебе.

— Ты ведь выйдешь замуж за Кита? — спросил он с надеждой.

— Нет. И я пришла сказать тебе, что это моя жизнь. Я не могу жить только так, чтобы вы с мамой были мной довольны.

— Разве мы этого требуем? — с обидой спросил он.

— Ты требуешь. Ты всегда хотел, чтобы я стала юристом.

— Так ведь это престижная, хорошо оплачиваемая работа. Я хотел, чтобы ты жила лучше нас, попала в хорошее общество.

— Разве ты недоволен своей работой? спросила она.

— Не очень. Я никогда ее не любил. Но люди моего поколения считали так: у тебя есть работа, вот и работай, нравится тебе это или нет. Ты должен содержать свою семью.

Лэки грустно посмотрела на отца. Он всю жизнь делал то, что нужно было или что он должен был делать, а совсем не то, чего ему хотелось.

— Папа, так сделай из этого вывод: почему я должна делать то, что не нравится?

— Поздно говорить об этом.

— Дорогой, я думаю, что ты всегда хотел быть юристом, поэтому хотя бы во мне видел свою мечту осуществленной.

Отец улыбнулся.

— Возможно, так и есть.

— А я хотела быть учительницей.

— Учительницей? С твоим умом?

— Да, эта работа кажется мне очень творческой и необходимой, она требует гибкости, наблюдательности, если хочешь, артистизма… Я люблю детей.

— Ну, так у вас с Китом могут быть… Лэки покачала головой.

— Нас с Китом больше нет. Я не выйду за него замуж. Я не люблю его.

— Да что ты знаешь о любви?

— Намного больше, чем несколько лет назад. Я уже взрослая женщина, папа. Мне тридцать лет, и я уже больше не твоя маленькая крошка.

— Ты всегда будешь моей маленькой крошкой. Значит, ты собираешься бросить свою работу?

— Это значит, что мне еще нужно обо всем подумать. И решить, чего я хочу от жизни.

— Лэки, все, чего я хотел, — это чтобы ты была счастлива.

— Я знаю. Ты просто был уверен в своей правоте, в том, что твои советы сделают меня счастливой.

— О, Лэки, останься с Китом. Он даст тебе все, чего только твоя душа пожелает.

— Нет, теперь уже не сможет. Я только сейчас начинаю понимать, чего хочет моя душа, а этого Кит мне не в силах дать.

— Так скажи мне, чего хочет твоя душа? спросил отец немного брюзгливо.

Поймет ли он, если она расскажет ему о ковбое, ранчо, Гампи, малышах? Лэки улыбнулась своим мыслям и ничего не ответила отцу.

— Я приду навестить тебя завтра, после работы.

— Если у тебя все еще будет работа, — сказал отец укоризненно.

Придя в офис на следующий день, Лэки сразу же положила перед начальником заявление об уходе. Он собирался серьезно отчитать ее за прогул, но, увидев заявление, забыл про выговор и стал просить ее остаться. Лэки лишь качала головой, твердо стоя на своем: она больше не будет здесь работать.

Этой твердости она научилась там, на ранчо.

Она должна уважать себя, иначе как она станет женщиной, которая достойна любви Итана?

Затем она прошла в свой кабинет и захлопнула дверь, даже не дослушав секретаршу, которая пыталась передать ей какие-то сообщения.

Через некоторое время в кабинет без стука вошел Кит.

— Не хочешь сходить куда-нибудь пообедать?

— Мне некогда, спасибо. Я просматриваю объявления о продаже лошади.

— Лошади? — отозвался он эхом.

— Ты не ослышался.

— Это имеет какое-то отношение к этому человеку на родео?

— Дело во мне. Я всегда хотела лошадь.

— Почему же я об этом не знал?

— По-моему, мы с тобой многое не узнали друг о друге. И это причина нашей несостоявшейся свадьбы.

— Думаю, дело не только в «неузнавании». Скорее всего, между вами что-то произошло, я прав?..

— И почему же ты так думаешь?

— Ты стала другой. В тебе горит какой-то огонь.

— Правда? — Она была довольна. — Кит, а я и не знала, что ты можешь быть поэтом.

— До университета я писал стихи, — ответил он. — В это трудно поверить, правда?

— Мне ты никогда не говорил об этом. Знаешь, в тебе тлеет огонь. И когда-нибудь другая женщина зажжет его. Прости, что я не смогла стать этой женщиной. В том, что свадьба не состоится, виновата только я, но подумай сам: зачем тебе жить с равнодушной женщиной, сердце которой принадлежит другому?

— Сандерсон сказал, что ты подала заявление об уходе, — перевел разговор Кит, смутившись от ее речей. — Что ты собираешься делать дальше?

— Узнаю, что мне необходимо для того, чтобы стать учительницей: снова учиться или посетить какие-то методические семинары?

Она приготовилась к насмешливым замечаниям но вместо этого увидела задумчивое лицо и услышала неожиданную для нее оценку:

— Думаю, ты будешь замечательной учительницей, Лэки. Что заставило тебя обрезать волосы? Ты сейчас совсем другая. Похожа на мальчишку-сорванца, который вот-вот полезет в драку.

— Я обрезала волосы, потому что захотела поступать по-своему и жить так, как я хочу, а не так, как мне советуют другие люди.

— Лэки, надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Я искренне тебе этого желаю.

— Спасибо. — Она молча проводила его взглядом.

Итан смотрел в свою тарелку: пюре и два хорошо прожаренных куска говядины, политые сметанным соусом, выглядели аппетитно. Но, откусив кусок мяса, Итан чуть не выплюнул все на тарелку, его сдержал только сердитый взгляд Гампи. Почему все, что миссис Джастин готовила, выглядело так красиво, но было так невкусно?

Дэнни и Дорин выстраивали вулканы из картофельного пюре и пропускали мимо ушей замечания новой няни, делая вид, что вообще не разговаривают по-английски.

Гампи тоже старался не смотреть на Итана, как будто это он был виноват в том, что у отца Лэки случился сердечный приступ. Атмосфера за столом была такой тяжелой, что Итан обрадовался, когда зазвонил телефон. Он поднялся, чтобы ответить, а потом подумал, что это может быть она. Лэки звонила каждый вечер, болтала с Гампи и детьми, но его не просила к телефону. Не хочет — не надо, и у него есть гордость.

Гампи сообщил ему, что она разорвала помолвку, и ожидал, наверное, что он бросится за ней на следующем же самолете, но он промолчал.

Ему нужен был знак свыше, он попросил его. Он загадал на родео, но вышел на второе место. Значит, так и должно быть. Телефон надрывался, и никто, похоже, не собирался брать трубку. Наконец Итан сдался.

Это была его сестра.

— Дэнни и Дорин какие-то подавленные в последнее время, я звоню уже несколько дней. — Послышались помехи на линии, голос ее исчез, но потом появился снова:

— Мы с Эндрю решили, что надо их забирать, пусть потерпят еще месяц.

Итан почувствовал, как его сердце упало. Лэки нет. Скоро не будет и близнецов. И во что тогда превратится его жизнь?

— Скажи им об этом сама, — предложил Итан. — Сейчас я их позову.

Передав трубку детям, он вышел на крыльцо. Было очень холодно. При каждом его выдохе в воздухе образовывалось облако пара. А в Калифорнии, там, где Лэки, сейчас, наверное, хорошо. Через некоторое время он почувствовал, что не один.

— А, Гампи…

— Звонила Лэки. Сразу же, как только дети повесили трубку. Она хотела поговорить с тобой. Хотел тебе сказать, в следующем месяце начинается мое турне по школам.

Великолепно! Ни Лэки, ни близнецов, ни Гампи! Итан пытался найти хоть одно светлое пятно на мрачном небосклоне своей жизни. Пожалуй, одно — не будет стряпни миссис Джастин.

— Я подумал, что ты сможешь помочь мне перевезти все вещи. Я больше не смогу тут работать.

— Гампи, ты не просто работник здесь, и ты это знаешь. Эта земля принадлежала твоим предкам так же, как и моим. И она принадлежит тебе так же, как и мне. К тому же я так к тебе привязался, черт возьми. И я бы очень хотел, чтобы ты всегда считал это место своим домом.

Гампи кивнул, явно довольный этими словами.

— Когда я впервые пришел сюда, ты так не считал.

— Ты хороший учитель, Гампи.

— Спасибо. — Наступила тишина, потом через некоторое время Гампи продолжил:

— Если устраивать свадьбу, то лучше сделать это, пока твоя сестра дома. Не так-то просто ей будет летать из Ротанбонги туда-сюда.

— Свадьбу? Чью?

— Не притворяйся. Неужели твое сердце не говорит тебе об этом? спросил Гампи тихо.

— Мое сердце мне ничего не говорит.

— Тогда ты просто не слушаешь его.

— Я загадал! — выпалил Итан. — Если я займу первое место, то предложу ей остаться.

— Загадал?

— Я подумал, ты одобришь мою идею, это так в духе наших родовых традиций.

— Да ты просто дурак!

Итан, нахмурившись, смотрел на него, а потом рассмеялся и сам.

— Гампи, ты прав: человек, который позволяет исходу родео решить свою судьбу, конечно же, дурак!

Гампи полез в карман и достал скомканный лист бумаги.

— Миссис Джастин нашла это под ее кроватью. — И он передал Итану список желаний Лэки, с ее пометками, знаками, галочками… И только одно было яростно вычеркнуто. Но Итан мог разобрать слова:

Поцеловать Итона.

Сердце его бешено билось в груди. Она хотела иметь детей. Неужели от него? При одной этой мысли у него пересохло во рту. Но, может, не стоило так быстро делать выводы? Поцеловать его не значило мечтать о том, чтобы он стал частью ее жизни, или о том, чтобы у них были дети. Но потом он вспомнил ту ночь, когда они танцевали. Как давно это было! Ту ночь, когда она готова была отдать ему не только свое тело. Каким он был дураком, что не понял этого. Она готова была отдать ему свою жизнь, свою душу, а он ушел, отказавшись от ее дара. Неудивительно, что она так повела себя потом, а сердечный приступ отца был лишь уважительным предлогом.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросил Гампи.

И внезапно Итан отчетливо понял, что ему нужно делать.

— Поеду к ней. — Он аккуратно сложил лист. — Думаю, я должен вернуть ей это.

Гампи кивнул.

— Пожалуй, я могу поехать с тобой.

— Зачем это? — спросил подозрительно Итан.

— Я никогда не был в Калифорнии. Хочу посмотреть.

— Лэки, это только что принесли для вас. Лэки подняла голову от стола. Ее секретарша Келли держала в руках большую коробку.

— Как ваша рука? — вежливо поинтересовалась Келли и поставила коробку на стол.

Лэки ездила вчера верхом и упала с лошади, но, несмотря на боль, сегодня собиралась повторить прогулку.

Когда-то она думала, что у нее есть десять дней, чтобы пожить полной жизнью. Она не права — у нее намного больше времени. Да, Лэки, твое сердце разбито. Разве ты упала только с лошади? Ты упала с высоты своей недосягаемой мечты. Больно? Но это и есть настоящая жизнь, а не тот розовый флер, которым ты прикрывала свою скуку.

— С рукой все в порядке.

— Вам стоило бы повидаться с тем парнем, который это принес, — сказала Келли, покраснев. Лэки удивленно посмотрела на нее.

— Широкоплечий ковбой? — догадалась она.

Келли кивнула, улыбнулась и вышла из кабинета.

Лэки уже знала, что сейчас произойдет, и закрыла глаза… вспоминая ту ночь, в гостях у Гампи в вигваме, и почти ощутила запах кожи, которым был наполнен тогда шалаш. Лэки глубоко вдохнула, удивляясь тому, как запах почти окутывал ее и как умиротворенно она себя сейчас чувствовала. В своем воображении она была в свадебном платье из кожи, а Итан сидел напротив, у костра, в обычной кожаной рубахе индейцев.

Она открыла глаза. Запах был отчетливым и сильным — запах кожи и дыма. Лэки поднялась из-за стола так быстро, что уронила стул. Ее сердце забилось сильнее, когда она взяла в руки коробку. Дрожащими руками она разорвала веревки и открыла крышку. Ее сердце остановилось совсем, а глаза наполнились слезами.

Непослушными, сразу одеревеневшими руками она прикоснулась к нежной коже платья — платья матери Итана. Нет, платья невесты Итана.

Лэки вынула его из коробки и прижала к груди. Потом подбежала к двери.

— Келли, а где…

Она замерла. Ее мечта сидела на диванчике в приемной, закинув ногу на ногу.

— Привет, — сказала она. Итан поднялся. Его серые манящие глаза, не отрываясь, смотрели на нее. Келли наблюдала эту сцену затаив дыхание. — Что ты тут делаешь? — машинально спросила Лэки, прижимая к себе платье.

— Проезжал мимо, решил заглянуть.

— Врешь! Мимо ты никак проезжать не мог, а тем более просто так.

— Гампи очень захотелось увидеть Калифорнию.

— И это роскошное платье ты отдаешь мне? Просто так?

Лэки открыла дверь и пригласила его войти. Она еле успела закрыть ее, как уже оказалась в его объятиях и ловила его поцелуи, страстные, жаждущие, нежные. Он целовал ее, словно солдат, который очень долго не был дома, словно моряк, или фронтовик, или исследователь. И она отвечала на его поцелуи, как женщина, которая слишком долго ждала, молясь и надеясь.

Он прошептал ей что-то на ухо про купание, отчего Лэки покраснела до корней волос.

— Ты нашел мой список! — вынесла она обвинительный приговор. — Так ты поэтому приехал?

— Я же сказал, Гампи хотел посмотреть Калифорнию.

— Ну и много он успел увидеть?

— Пока он не отчитался передо мной, но знаю, что сейчас он в больнице, знакомится с твоим отцом.

— С моим отцом? — прошептала она.

— Он настоял на том, чтобы я получил благословение твоего отца, прежде чем прийти сюда. Ты же знаешь Гампи.

— Благословение отца?

Итан сделал вид, что не заметил вопроса.

— Похоже, он там задержится, твой отец хороший слушатель. Когда я уходил, Гампи объяснял ему, как много сейчас химикатов в продуктах питания и как правильно питаться.

Он поцеловал ее в кончик носа, так что ей теперь было трудно сконцентрироваться на разговоре. Они говорят о благословении отца?

— Гампи самонадеянно сказал твоему отцу, что вылечит его, не успеет он и глазом моргнуть.

— С помощью древних рецептов своих предков?

— Вероятно. Гампи знает их массу. Лэки рассмеялась.

— Так, а теперь давай вернемся к благословению моего отца и к этому платью. Итан снова поцеловал ее.

— Ты знала, что твоему отцу всегда хотелось порыбачить? Гампи обещал его взять его с собой, когда поедет навещать нас.

— Нас?

— Меня и тебя.

— Меня и тебя?

— А на что я, по-твоему, просил благословения у твоего отца? Чтобы он разрешил Гампи поехать на экскурсию?

Лэки держала платье так крепко, что ее пальцы побелели.

— Так что же будет со мной и с тобой, Итан? Он нежно посмотрел на нее и торжественно сказал:

— Мы будем кататься верхом, учить друг друга, заведем детей, будем ходить на родео, плавать обнаженными, танцевать, смеяться, совершать ошибки. Жить полной жизнью. Жить вместе, всегда.

— О, Итан…

— Тебе просто нужно сказать «да», и все.

— Да, Итан.

— А я ведь еще даже не задал вопрос.

— Да. — Она поцеловала его в шею.

— Лэки, ты выйдешь…

— Да. — Она поцеловала его снова, коснулась его лица ладонями.

—..за меня…

— Да. — Она поцеловала его снова.

—..замуж?..

— Да, тысячу раз да. — Они целовались, испытывая друг к другу страсть и нежность.

Лэки закрыла глаза и растворилась в его объятиях. И сразу же увидела: она в кожаном индейском платье, он в рубашке из кожи. Они во дворе, за ранчо. Рядом с ними Гампи, близнецы, его и ее родители, фермеры, индейцы и даже коллеги-юристы. Все веселые, радостные, дружелюбные. Вокруг них царит любовь, вечная, способная залечить любые раны.

И ее взгляд перенесся к холму, на вершине которого они с Итаном стояли тогда во время прогулки верхом. Даже в воображении у Лэки перехватило дух. Потому что там находились он, предок Итана, и его женщина, с развевающимися по ветру черными волосами и проницательными карими глазами. Они были просто великолепны. Свободные и непокоренные.

И предок Итана поднял свое копье, благословляя их, а потом воин и его невеста развернулись и ускакали прочь.

Content

Колтер Кара
Знак свыше

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10