Люсиль Картер

Всё возможно

1

Питер Лейден, высокий статный брюнет, стоял на крыльце отчего дома и курил, выпуская клубы дыма вверх. Моросил мелкий, по-летнему теплый дождь, капли падали на сухую пыльную землю, которая принимала их с благодарностью.

Давненько не было дождя, отметил Питер, гася сигарету о гладкую поверхность перил и ничуть не заботясь о том, что на полированном пластике остался уродливый ожог. Окурок был выброшен в кусты.

Питер был расстроен и подавлен — а такое случалось крайне редко. Обычно настроение его было неизменно благодушным. Он любил жизнь, потому что она редко его огорчала. Любил людей, так как они почти всегда относились к нему с симпатией. Любил весь мир, потому что в свои тридцать шесть лет успел исколесить его вдоль и поперек и знал, как тот прекрасен.

Неприятности, как правило, обходили Питера стороной, и потому, когда они все же его настигали, он чувствовал себя настолько несчастным, что хоть плачь. Однако плакать, когда тебе почти под сорок, стыдно. Так что Питер по-мужски попытался избавиться от гнетущего чувства отчаяния: закурил.

А еще неплохо бы было напиться, подумал он. Утром я буду мучиться похмельем, и остальные проблемы отойдут на второй план.

У ворот остановился белый «лексус» и дважды посигналил. Питер удовлетворенно хмыкнул: его лучший друг Митчелл знает толк в хороших автомобилях. Приятно будет уезжать из этого дома на шикарной тачке, а не на обычном такси.

Питер сел в «лексус», захлопнул дверцу, облегченно вздохнул и решительно указал рукой на дорогу.

— Гони что есть мочи.

— Опять со стариком поцапался? — Митчелл, холеный красавец блондин с золотисто-коричневой загорелой кожей, смотрелся за рулем дорогой машины так, будто поставлялся с ней в комплекте.

— На этот раз все серьезно. — Питер подождал, пока автомобиль отъедет на приличное расстояние от дома, и продолжил: — Он при мне позвонил в банк и приказал заблокировать все мои счета.

— Даже те, о которых он не знал? — усмехнулся Митчелл.

— Как оказалось, он знал обо всех.

Митчелл присвистнул.

— Наличка-то хоть у тебя осталась?

— А как же. Буквально на днях — вот как чувствовал, ей-богу! — я снял несколько тысяч. Хорошо хоть не успел их потратить.

— А жить где будешь?

— Пока у себя. К счастью, квартиру он у меня отнять не может.

— Это ты так думаешь.

— Да уж, он на все способен, — нехотя признал Питер. — Но я надеюсь на лучшее.

— И что же ты натворил в этот раз?

— Кажется, просто попал под горячую руку.

Митчелл недоверчиво на него покосился.

— Не заливай.

— Нет, клянусь! — горячо произнес Питер. — Я понятия не имею, что на него нашло.

— И все же?

Питер немного поколебался и смущенно произнес:

— Ну, быть может, он разозлился из-за встречи с нашими деловыми партнерами, которую я пропустил.

Митчелл хохотнул и хлопнул ладонью по рулю.

— А я про что! Ты вечно откалываешь номера…

— Не слышу сочувствия в твоем голосе, — недовольно пробормотал Питер.

— Это потому, что я не сочувствую.

— А мог бы — хотя бы из вежливости. Ты же вроде всегда считался моим лучшим другом.

— Как твой лучший друг, я приехал за тобой, хотя мог бы сейчас кувыркаться в постели с симпатичной официанткой, с которой познакомился сегодня утром.

— Надо же, на какие жертвы ты пошел ради меня! — восхищенно произнес Питер.

— Вот именно. Так что за тобой должок.

— Как только мой старик сменит гнев на милость и разморозит мои счета, я сразу же куплю тебе путевку в твой любимый Таиланд на две недели.

— Таиланд мне уже прискучил. Сейчас в моде Гоа.

— Как скажешь. — Питер вдруг сник и нахмурился. — Вот только, боюсь, хорошие времена наступят ой как не скоро.

— Да ладно тебе, не хнычь! — беззаботно ответил Митчелл. — Твой отец никогда не злится на тебя дольше двух недель. Сиди, как мышь в норке, не высовывайся, не совершай неблаговидных поступков и скоро снова начнешь сорить деньгами. Придешь к папеньке, бухнешься к нему в ножки, и он просит тебя, как делал это всегда.

— Точно. — Питер повеселел. — Куда он денется? Я как-никак его единственный сын. А поверни-ка сейчас налево. Заскочим в бар, выпьем. Я намерен провести эти две недели без отцовского надзора с толком.

Деньги закончились как-то уж очень быстро. Гораздо раньше, чем позвонил отец Питера — Уильям Лейден. Часть утаенных финансов была спущена на сущую ерунду вроде еды и квартплаты, а часть пошла на такие важные дела, как походы по барам и клубам. Питер успел взять взаймы у Митчелла, обещая ему вернуть долг с процентами, как только вернется в отчий дом. Однако прошло две недели, заканчивалась третья, а Уильям Лейден не давал о себе знать.

Не звонит, не пишет, не передает мне через общих знакомых, как делал это раньше, что мне пора бы уже и вернуться, недоумевал Питер. Может, ждет, что я сам приеду и попрошу у него прощения? Я так и сделал бы, если бы был уверен, что он не выставит меня за порог. Как ни крути, а наша последняя ссора была самой горячей на моей памяти.

Наконец долго молчавший телефон зазвонил. Сухой и скрипучий, как высохшее дерево, голос отца произнес:

— Немедленно приезжай.

— Домой или в офис? — быстро спросил Питер.

— Плевать, — ответил отец и положил трубку.

Поразмыслив как следует, Питер решил встретиться с отцом на нейтральной территории — в офисе. Уильяму Лейдену принадлежало крупное пиар-агентство, уже давно прочно занявшее свою нишу в рекламном бизнесе. Уильям безуспешно, но с упорством, которому могло бы найтись и более достойное применение, много лет пытался приобщить своего сына к работе, однако Питер столь же упорно сопротивлялся. Не то чтобы недостойный отпрыск не хотел продолжать дело отца, скорее Питер вообще не видел смысла трудиться. И в этом по большей части была вина самого Уильяма, разбаловавшего сыночка донельзя. Однако старший Лейден считал, что никогда не поздно заполнить пробелы в воспитании, — и потому ссоры, крупные и мелкие, между ним и Питером вспыхивали постоянно… существенных результатов, впрочем, не принося.

Питер пересчитал деньги в бумажнике, поджал губы, обнаружив, что их не хватит даже на такси до офиса, и позвонил Митчеллу. Тот ответил не сразу. И разговаривал как-то нехотя.

В последнее время Питер использовал его в качестве извозчика постоянно, и Митчеллу это порядком надоело.

— Ты мне нужен.

— Да неужели? — с сарказмом проговорил Митчелл. — Вот это новость! И куда тебя нужно отвезти на этот раз?

— К отцу в офис.

— Едешь мириться? — оживился Митчелл. — Старик сам тебе позвонил?

— Ну да. И был так добр ко мне, — сказал Питер, чтобы успокоить друга. — Возвращайся, говорит, обратно.

— На работу?

— И на работу тоже.

— Так ведь он тебя из бизнеса вроде бы не выгонял. — Митчелл от природы был недоверчив, да и Питера знал как облупленного. — Чего ж домой-то сразу не едешь?

— Слушай, чего ты пристал? — разозлился Питер. — Папаша приказал, чтобы я приехал. Кто я такой, чтобы спорить?

— Ну так взял бы такси. Я, между прочим, занят. У меня встреча с клиентом назначена на два часа дня. И в отличие от тебя я не могу так наплевательски относиться к своим обязанностям. У меня нет богатого папаши.

— Успеешь ты на свою встречу, — пообещал Питер, пропустив мимо ушей остальные слова Митчелла. — Просто закинь меня в офис и все.

— Ладно, — со вздохом согласился тот. — И помни: ты обещал мне оплатить отдых на Гоа.

— Я и не забывал об этом.

Питер повесил трубку и в ожидании Митчелла сварил крепкий кофе. Однако кофе упал в пустой желудок, ничуть не заглушив голод. Питер, быть может, и поел бы чего-нибудь, но в холодильнике было шаром покати.

Придется потерпеть. Отец, конечно, накормит его обедом. А вечером он отужинает, как полагается, уже дома. Эх, и соскучился же он по домашней пище!

Вспомнив, какими блюдами каждый день потчевала семейство Лейден великолепная кухарка, Питер проглотил слюну и попытался заглушить урчание в желудке второй чашкой ароматного, но отнюдь не питательного напитка.

Нужно было вчера купить хотя бы замороженную пиццу, подумал Питер. А не спускать остатки денег на текилу в дорогом баре.

Митчелл приехал через пятнадцать минут. По его лицу было видно, что именно и в каких выражениях он думает о своем непутевом друге. Питер сделал вид, что не заметил ни его плотно сжатых губ, ни укоризненного взгляда. Проще притвориться, что все в порядке, чем тратить время на выяснение отношений.

— Надеюсь, с завтрашнего дня ты будешь снова ездить на своей машине.

— Митч, иногда мне кажется, что ты меня просто терпишь. Да и то с трудом, — ворчливо сказал Питер. — Мы же лучшие друзья, забыл? А ты постоянно пытаешься учить меня жизни, критикуешь, наставляешь на путь истинный… Прямо как мой отец. Тебе что, так трудно время от времени подвозить меня? Если да, то так и скажи. Я попрошу кого-нибудь другого об этой маленькой услуге.

— Вот только не надо обиженно дуться, — фыркнул Митчелл. — Я пытаюсь тебе сказать, что на твоей персоне свет клином не сошелся. И у твоих друзей есть личные дела. Даже я устал выручать тебя каждый раз, когда ты попадешь в беду.

— По-моему, ты мне просто завидуешь.

— Что?! — воскликнул Митчелл, крутанул от удивления руль и едва не вылетел на встречную полосу.

— Да-да! — Питер победоносно улыбнулся. — Тут-то я тебя и раскусил. Ты частенько нудишь о том, как же мне повезло. Мол, я родился в богатой семье, и мне всегда все приносили на блюдечке. А ты, дескать, из сил выбиваешься, чтобы сделать свою жизнь более или менее похожей на мою.

— Ну и?

— Так ты не отрицаешь, что так и есть?

— О чем ты? О том, что ты действительно палец о палец не ударил для того, чтобы чего-то достичь? Да, это правда.

— Я о том, что ты умираешь от зависти. Ты считаешь меня недостойным всех тех благ, которые я имею.

У Митчелла заходили желваки на скулах. Он так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев. Питер, чувствуя себя победителем, с садистским удовлетворением наблюдал за тем, как вскипает от злости его друг.

— Что ж, Питер, — сквозь зубы проговорил Митчелл, — я действительно думаю, что ты не ценишь того, что имеешь. Ты всегда сидел на шее у своего папочки и болтал ножками, в то время как другие работали, не покладая рук. Тебе уж слишком легко все достается. И ты обнаглел, думая, что всегда так и будет. Ты жуткий эгоист. Про друзей ты вспоминаешь только тогда, когда тебе что-то от них нужно и…

— Эй-эй! — перебил его Питер, возмущенный до глубины души. — Не зарывайся, братишка! Не я ли вожу регулярно этих самых друзей по барам и клубам, оплачивая все счета? Не я ли каждый год беру близких приятелей с собой отдыхать на крутые курорты? Не я ли сорю деньгами, лишь бы вы все были довольны?

— Ты, — кивнул Митчелл. — Вот только я имел в виду не тех твоих прихлебателей, которые готовы встать на задние лапки и лаять, лишь бы продолжать веселиться за твой счет. Я говорил о себе. Куда подевались твои друзья, когда у тебя закончились деньги? Кто дал тебе в долг? Кто катает тебя на своей машине? Я! И только я, заметь! Остальные вдруг куда-то исчезли, как только ты объявил, что в твоем бумажнике стало пусто.

— Хочешь сказать, что я покупаю друзей, и только ты, такой бескорыстный, общаешься со мной исключительно по доброй воле?

— Именно так.

— Ну и придурок же ты, Митч.

— Кто из нас больший придурок, покажет время. — Митчелл припарковался у тротуара. — Вылезай давай. Приехали.

— Да ты такой же, как и все! — разошелся Питер. — Все вы заритесь на мои денежки. Ты тоже согласился помочь мне только потому, что я пообещал отправить тебя на Гоа.

— Да плевать мне на курорт!

— Неужели? — с сарказмом спросил Питер, распахивая дверцу автомобиля. — Можно подумать, дружба со мной не приносит тебе прибыли. Да если бы не я, не нашел бы ты приличную работу сразу после колледжа, не сделал бы так быстро карьеру и не было бы сейчас у тебя такой шикарной тачки. А ты еще обвиняешь меня в том, что я пользуюсь своим положением!

— Выметайся, я сказал! — гаркнул Митчелл.

— Ах так! Правда глаза колет? Поэтому ты так спешишь от меня избавиться? Ну-ну!

— Да что с тобой разговаривать? Ни черта не понимаешь!

— Давай, Митч, продолжай изображать рыцаря в серебряных доспехах. Я папенькин сынок, а ты весь из себя трудяга, самостоятельно выбившийся в люди. Я плохой, а ты хороший. Я эгоистичная скотина, а ты…

Питер не успел договорить, потому что Митчелл вытолкнул его из салона автомобиля, захлопнул дверцу и ударил по газам. Через несколько секунд белый «лексус» скрылся из виду.

— Чтоб тебя за превышение скорости оштрафовали! — Питер сплюнул на тротуар.

Он постоял немного, глядя на дорогу, словно ждал, что Митчелл вернется, но, поскольку этого не произошло, да и не могло произойти, плюнул еще раз и направился к главному входу в офисный небоскреб.

Питер от души надеялся, что отец примет его с распростертыми объятиями. Так было всегда.

Так будет и сегодня. И все же сомнения не покидали Питера, пока он поднимался на лифте на нужный этаж.

Да что он может сделать? — успокаивал себя Питер. Конечно, он придумает какое-нибудь наказание для меня. Я даже знаю, какое именно. Снова заставит работать. Ну я сделаю вид, что готов на все, и даже буду изображать примерного мальчика неделю-другую, а потом… потом все вернется на круги своя.

В понимании Питера это означало, что он опять будет жить в свое удовольствие, не слишком задумываясь о таких мелочах, как работа.

Питер вошел в приемную и лучезарно улыбнулся секретарше — сухопарой женщине в возрасте, которая была верной помощницей Уильяма Лейдена вот уже тридцать лет. Та взглянула на «блудного сына» поверх очков в квадратной оправе и усмехнулась.

— Уже? Не ждала тебя так рано. Что, деньги закончились?

— Ах, Марша, как же вы плохо меня знаете! — промурлыкал Питер. — Какие деньги? Не нужно так дурно думать обо мне. Я понял, что отвратительно вел себя, все осознал и ужаснулся своим поступкам. Потому и пришел.

— Не умеешь ты врать, Питер.

— Продолжай так думать, — с улыбкой сказал он. — Это мне на руку. Так что, папа Лейден у себя? Он сам звонил мне сегодня и просил приехать.

— Мистер Лейден тебя не примет, — сказала она. — Он лишь просил передать, если ты заглянешь, что остатки твоих вещей перевезли на семейный склад у причала. Можешь их забрать.

— Остатки вещей? — переспросил Питер. — Какие еще остатки? Дай-ка я сам поговорю с папенькой.

— Я же сказала: он тебя не примет.

— Он ведет телефонные переговоры?

— Нет.

— У него в кабинете важный клиент?

— Нет.

— Он дремлет после сытного ланча?

— Опять не угадал. Кстати, я тебе говорила, что твой отец ждал тебя еще на прошлой неделе? Я же побилась об заклад, что ты продержишься не меньше месяца. И проиграла двадцать долларов, между прочим.

— С кем спорила? — вяло спросил Питер.

— С твоим отцом и поспорила.

— О!

— Да-да, — подтвердила Марша.

Питер направился к двери, ведущей в кабинет отца.

— Так я поговорю с ним?

— Ты вообще меня слушал?

— А в чем, собственно, дело?

— Кажется, чаша его терпения переполнилась. Он просил тебе передать, когда ты появишься, что лавочка закрыта.

— Что-что? — переспросил Питер.

— Новых поступлений не будет. Учет. Ведется ремонт. Короче, баста.

— Марша, ты издеваешься?

Она вздохнула, сняла очки, подалась вперед и проникновенно произнесла:

— Питер, если ты еще не понял, скажу прямо: твой отец от тебя отказался. Я не шучу. Он не даст тебе еще один шанс, не одолжит денег, не позволит тебе вернуться домой. Помнится, ты как-то просил его оставить тебя в покое. Вот он и оставил.

Питер скрестил руки на груди и смерил Маршу скептическим взглядом.

— Да ведь он не серьезно. Когда он тебе все это сказал? Три недели назад, когда был зол на меня?

— Вчера.

— Все еще сердится? — удивился Питер.

— До тебя еще не дошло? Он в ярости!

— Я поговорю с ним, и он передумает.

— Я умываю руки. — Марша надела очки, пододвинула к себе ноутбук и принялась стучать по клавишам.

— Эй, я все еще здесь!

— Мне некогда.

Питер подергал ручку двери кабинета — заперто. Или отца там нет, или, что более вероятно, он заперся изнутри. Так что без помощи Марши в любом случае не обойтись. Даже если Питер будет орать во все горло — отец не услышит. Звукоизоляция в кабинете была превосходной.

Питер подошел к письменному столу секретарши и состроил жалобную мину.

— Марша, ты мне всегда была как мать…

— Меня не разжалобить. Я бездетная старая дева, закаленная многолетней работой с таким жестким человеком, как твой отец. На меня эти твои умоляющие взгляды не действуют.

— Да перед тобой-то я в чем провинился? Почему ты не хочешь мне помочь?

— Потому, что считаю, что твой отец прав. Более того, я думаю, что он слишком долго терпел. На его месте я бы вышвырнула тебя из своей жизни давным-давно. Он столько сделал для тебя, а ты… Впрочем, я не стану учить тебя хорошим манерам, Питер. Воспитательница из меня вышла бы скверная. Однако я выполню приказ мистера Лейдена, чего бы мне это ни стоило: в его кабинет ты не войдешь.

— Но хотя бы скажи отцу, что я здесь!

— Да, пожалуйста, — вдруг согласилась Марша и нажала на кнопку интеркома. — Мистер Лейден, тут ваш сын пришел.

— К черту его! — услышал Питер рев отца.

— Повторите, вас плохо слышно.

— Пусть катится куда подальше, нахлебник безответственный! Лентяй, эгоист, лоботряс…

— Доволен? — Марша прервала поток оскорбительных слов, снова нажав на кнопку.

— Тогда зачем он мне сегодня звонил? — задумчиво произнес Питер.

— Ты идиот, раз так ничего и не понял.

Питер потер виски. У него вдруг мучительно разболелась голова. Он остался без денег, без друга, к которому можно обратиться за помощью, да и на всепрощающего отца больше надеяться не стоило.

— Что же мне делать? — тихо спросил Питер, забыв о браваде.

— Найди работу.

Питер посмотрел на Маршу как на сумасшедшую.

— Как?

— Купи газету, в Интернете поищи…

— Я не об этом. — Питер развел руками. — Зачем мне что-то искать, если у меня…

— …Есть богатый отец? — закончила за него Марша. — Господи, Питер, да повзрослей ты уже! Тебе тридцать шесть лет! Тридцать шесть! Считай, полжизни уже прожито, а ты все по барам да ресторанам шляешься, волочишься за каждой юбкой, да разбрасываешься деньгами, из которых ни цента не заработал сам, словно тебе все еще шестнадцать. Тьфу! Смотреть на тебя противно.

Питер побледнел, плотно сжал губы, развернулся и пулей выскочил из приемной.

— Стой, дурень! — вслед ему закричала Марша. — Вернись, тебе говорят!

Он возник в проеме двери и сердито посмотрел на секретаршу.

— У тебя есть только один выход из сложившееся ситуации, — сказала Марша, понизив голос, хотя знала, что Уильям Лейден ее не услышит. — Докажи отцу, что можешь, если захочешь, взяться за ум. — Она быстро нацарапала несколько цифр на листке бумаги. — Вот, возьми. Это телефон моей племянницы. Ей нужен помощник. Я замолвлю за тебя словечко. Зарплата, конечно, небольшая, но позволит тебе свести концы с концами, пока твой папенька не перестанет на тебя дуться. Это твой последний шанс, Питер, не профукай его.

Питер выхватил у нее из рук листок и, не поблагодарив, ушел. Марша покачала головой, сняла трубку с телефона и, набирая номер племянницы, пробормотала:

— На что угодно готова поспорить, ничего из этой затеи не выйдет. Лентяй останется лентяем, пусть хоть небо на землю рухнет. Эмма меня прикончит за то, что я ее так подставила… Зато на сметном одре я буду вспоминать о том, что попыталась спасти пропащего парня. Умру со спокойной совестью.

2

Эмма Сент-Джон страшно себе нравилась. Не всегда, конечно. К примеру, по утрам, глядя в зеркало, Эмма с ненавистью рассматривала свои всклокоченные светлые волосы, заспанные глаза, веснушчатый нос и припухшие губы. Однако после пятнадцатиминутной зарядки, контрастного душа и косметических ухищрений она превращалась из сонного чудовища в весьма привлекательную женщину. С аккуратной прической, легким макияжем, в элегантной одежде Эмма чувствовала себя неотразимой.

Она должна была выглядеть безупречно, чтобы никакие посторонние мысли не отвлекали ее от важных дел. Когда Эмма преисполнялась любовью к себе, то работа спорилась, сделки заключались одна за другой, а клиенты становились сговорчивыми. Однако стоило Эмме посадить на лацкан пиджака даже крошечное пятнышко, сломать ноготь или — о ужас! — порвать колготки, как все начинало валиться у нее из рук.

Да, Эмма очень себя любила и слишком уж зависела от того, как она выглядит.

Утром в среду Эмма вышла из дома, одетая в новенький светло-серый костюм, посмотрела, нахмурившись, на небо, затянутое тучами, вернулась домой за зонтиком, выяснила, что уже опаздывает в офис, поймала такси, заплатила втридорога и тем испортила себе настроение. Не помогли даже комплименты, которыми коллеги одарили ее еще при входе в здание. Эмма уже решила, что день будет отвратительным, и никто не смог бы ее в этом переубедить.

Сердито хмурясь, она уселась за свой стол, включила компьютер и принялась за чтение писем, пришедших на электронную почту. Часть из них требовала немедленного ответа, другие могли и подождать. Однако Эмма не любила откладывать дела на потом. Она скрупулезно, от первого и до последнего слова прочитывала каждое письмо и составляла примерный план ответного послания. Это была скучная, рутинная работа, но Эмма относилась к ней очень ответственно — как, впрочем, и ко всему, что делала.

В дни, когда настроение ее было безнадежно испорчено (вот как сегодня), Эмма старалась ни на что не отвлекаться, чтобы не раскиснуть окончательно. Она раздражалась сильнее обычного, если кто-то пытался завести с ней разговор, ее критика была убийственной, а замечания обидными. Даже начальник старался обходить ее стороной, когда замечал, что Эмма не в духе. Сама же она избегала общения с коллегами, а по возможности и с клиентами. Так было лучше для всех. Однако она с большим трудом удерживалась от комментариев, замечая чужие ошибки, от погрешностей в работе до неряшливости во внешнем виде. Кусая губы, Эмма сидела за своим столом и пялилась в монитор, стараясь не смотреть по сторонам. Эмма знала: стоит ей хоть на минуту перестать себя контролировать, и она снова доведет какую-нибудь впечатлительную сотрудницу до слез. Попробуй потом испроси прощения и завоюй обратно доверие!

На этот раз Эмме было тяжелее, чем обычно. Она все думала о том, что сильно переплатила таксисту, тогда как никто и слова бы не сказал, если бы она раз в жизни опоздала на каких-нибудь десять минут. Незачем было возвращаться домой и искать зонтик — небо уже прояснилось. Да и не случилось бы ничего страшного, если бы дождь все-таки начался. Эмма боялась вымокнуть только потому, что влажные пятна некрасиво смотрелись бы на ее новом костюме.

Я будто капризная супермодель! — ругала себя Эмма. Слишком уж зациклена на том, как я выгляжу. Ладно бы, если бы я была писаной красавицей… Нет, я, конечно, очень даже ничего, спору нет. Однако моя одержимость внешним видом ничем не оправдана. На меня не нацелены объективы фотоаппаратов, за мной не подглядывают папарацци, надеясь застать при компрометирующих обстоятельствах, на меня не равняются девочки-подростки… Так почему же мне так важно выглядеть идеально? Почему даже локон, выбившийся из прически, выводит меня из себя?

— Простите, вы Эмма Сент-Джон?

Она не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Эмма была погружена в размышления и не заметила, как перед ней вырос высокий мужчина. Он смотрел на нее ясными серыми глазами и загадочно улыбался.

— Да, Эмма Сент-Джон — это я, — сказала она, когда поняла, что мужчина не является плодом ее воображения.

— Питер Лейден. — Он протянул руку. — Очень приятно.

Помедлив, она пожала его ладонь, прокручивая в голове список дел на сегодня. Встреча с неким Питером Лейденом совершенно точно не была запланирована. Однако это имя показалось Эмме знакомым.

Надеясь выиграть время, необходимое ей для того, чтобы выяснять, кто же этот человек, она указала на стул, стоявший напротив ее стола.

— Садитесь, мистер Лейден. Одну минутку, мне нужно кое-что закончить…

Он кивнул, выразив готовность подождать. Эмма окинула мужчину быстрым цепким взглядом: одет в дорогой костюм, рубашка белее белого, холеные руки, гладко выбрит… Богатый клиент? Деловой партнер? Тогда почему он пришел к ней?

Делая вид, что страшно занята важным делом, Эмма набрала его имя в поисковике и прикусила губу, взглянув на полученный результат. Сын Уильяма Лейдена! Ну конечно! Тунеядец и в высшей степени безответственная личность. Тетя говорила о том, что он ищет работу.

— Вот и все. — Эмма выключила монитор и посмотрела Питеру в глаза. — Так по какому вы вопросу?

— Марша вам не звонила?

Эмма нахмурила брови и уставилась в потолок, притворяясь, что напряженно вспоминает.

— Постойте-постойте… Да! Верно! Моя тетя говорила что-то о вас. Кажется, вам нужна работа?

— Вообще-то нет.

— Нет? — удивилась Эмма.

— Не нужна, но я вынужден устроиться куда-нибудь. — Питер развел руками. — Обстоятельства так сложились.

— Понятно… — протянула она. — Резюме принесли?

— Резюме? — переспросил он. — А надо было?

— Разумеется, — оторопела Эмма. — Вы что же, никогда прежде на работу не устраивались?

— Слушайте, вы же знаете, кто я. — На его губах появилась язвительная усмешка. — Зачем этот спектакль?

— Я знаю, что вы сын уважаемого и известного человека, — холодно ответила она. — Однако что собой представляете лично вы, я понятия не имею. И уж конечно я не следила за перипетиями вашей жизни. Увы, иногда яблочко падает весьма далеко от яблоньки, так что ваше родство с Уильямом Лейденом не является той рекомендацией, которая в одну секунду обеспечила бы вам хорошее место в нашей конторе.

Питер скривился, будто съел что-то горькое.

— Короче, у вас есть для меня работа или нет?

— Все зависит от того, что вы умеете.

— Я был бы отличным руководителем.

— Ха! — сказала Эмма с непередаваемым сарказмом.

— Что означает это ваше «ха»? — презрительно глядя на нее, осведомился Питер.

Вместо ответа она выдвинула один из ящиков стола, вытащила оттуда пару листов бумаги и положила их перед Питером.

— Заполните анкету, и тогда посмотрим, что я смогу для вас сделать.

— А просто взять меня на работу вы не можете? — разозлился он. — Без всей этой канцелярской волокиты не обойтись?

Эмма не верила своим ушам. Все, что она слышала о Питере Лейдене, оказалось правдой. Этот взрослый, но не самостоятельный мужчина, которого прогнал собственный отец, все еще считает, что все должны ходить перед ним на цыпочках.

— Мистер Лейден, — Эмма одарила его ледяным взглядом, — я наслышана о ваших… гм… подвигах. Моя тетя Марша предупредила меня, что работать вы не умеете, да и не любите. Она страшно извинялась, что подставляет меня под удар, направляя ко мне человека, который, скорее всего, уже через неделю начнет ныть, жаловаться на усталость, а в одно прекрасное утро и вовсе не придет в офис. Если бы моя дорогая тетушка слезно не умоляла меня дать вам шанс, я бы вас отправила бы восвояси сразу же, как только увидела бы. То, что я потратила на вас целых пять минут моего драгоценного времени, будет дорого вам стоить в будущем. Я делаю вам огромное одолжение, вообще с вами разговаривая. У вас нет ни опыта, ни рекомендаций и ни малейшего — и это я ясно вижу — желания трудиться. И вы еще имеете наглость спрашивать, не могу ли я обойтись без канцелярской, как вы выразились, волокиты? Да чего ради? Место, которые вы планируете занять, мечтают заполучить настоящие специалисты. А вы…

— Я все понял. — Питер неожиданно улыбнулся во весь рот, что, по правде сказать, далось ему с трудом. — Ваш монолог был потрясающим. Клянусь, еще никто не разговаривал со мной в таком тоне. Мне это ужасно льстит. Так держать. Давайте, ставьте меня на место, ругайте меня последними словами, взывайте к моей совести — если бы кто-нибудь сделал это раньше, то я, быть может, давно бы уже стал приличным человеком.

Эмма удивленно уставилась на него. Он серьезно? Похоже, что да. Если бы она услышала хотя бы намек на фальшь в его голосе, то послала бы его ко всем чертям. Однако Питер Лейден был искренен. Так, по крайней мере, ей казалось.

— Что ж, — Эмма указала на анкету, — заполняйте. А там видно будет…

Продолжая улыбаться, он взял анкету, ручку, вышел в коридор и принялся писать, положив лист на подоконник. Стержень скрипел — Питер с такой силой нажимал на него, что едва не порвал бумагу. Да и сам Питер скрипел зубами от злости. Ему хотелось наорать на эту самоуверенную девицу, которая считала себя лучше него. В другое время он с удовольствием прошелся бы по ее внешности, по ее манере говорить, по ее повадкам… Довел бы Эмму Сент-Джон до слез. Просто для того, чтобы стереть самодовольную ухмылку с ее лица.

Однако он должен был играть роль человека, который стремится начать новую жизнь и рад любой помощи от тех, кто уже кое-чего добился. И еще Питеру очень нужны были деньги.

Вообще-то он выкинул бумажку с номером телефона Эммы, как только покинул офис своего отца. Питер надеялся справиться со сложившейся ситуацией своими силами, однако уже на следующий день понял, что это невозможно. Ссора с Митчеллом лишила Питера возможности обратиться к нему за помощью, а остальные друзья неожиданно пропали: они были слишком заняты, чтобы разговаривать с ним, когда он звонил, делали вид, что их нет дома, и даже переходили на другую стороны улицы, когда с ним сталкивались. Питер не видел другого выхода, как воспользоваться советом Марши. Он позвонил ей, пожаловался, что потерял листок с заветным номером, понял, что секретарша ему не поверила, терпеливо выслушал ее ворчание и все-таки получил желаемое. И вот теперь он стоял у подоконника, заполняя дурацкую анкету, задыхался от бессильной злобы и готов был растерзать любого, кто попался бы ему сейчас под горячую руку.

Через пять минут он вернулся к Эмме, добродушно улыбаясь, хотя у него уже сводило скулы, и положил перед ней на стол исписанный листок.

— Благодарю вас, — чопорно сказала Эмма, не глядя на него. — Я свяжусь с вами, если вы нам подойдете.

— Стерва, — прошипел он, когда оказался в лифте.

На него покосилась стоявшая рядом женщина и поспешила отвернуться: еще недавно казавшаяся обаятельной улыбка Питера Лейдена теперь была больше похожа на оскал бульдога.

Представляю, что он обо мне подумал! — в то же самое время сказала себе Эмма не без тайного удовлетворения. Нет, она не радовалась тому, что кто-то затаил на нее черную злобу, но приятно было сознавать, что наглый сын богача получил по заслугам. Впрочем, она поверила в его искренность, когда он вдруг из самодовольного кретина превратился в вежливого, воспитанного мужчину. И все же Эмма не могла не похвалить себя за то, что именно она наставила этого эгоиста на путь истинный.

Ох, как же жестоко она ошибалась!

— Ах, Эмма, Эмма, прекрасна, как вербена…

Эмма поморщилась, услышав звуки голоса Чака Причетта, ее давнего поклонника.

— Некрасиво и не в рифму, — проворчала она. — Да и вербену я не люблю.

— Что поделать, я не поэт. — Он присел на краешек ее стола. — Однако ты действительно прекрасна.

Во взгляде Эммы промелькнуло странное выражение — смесь жалости и отчаяния. Чак прямо-таки изводил ее своими ухаживаниями. Она уже полгода пыталась донести до него всеми правдами и неправдами, что он зря теряет время, однако ее отказы только сильнее распаляли его.

Вообще-то он был довольно-таки симпатичным мужчиной. Правда, нравился он в основном любительницам смазливых мордашек. Эмма же была поклонницей мужественной внешности. Однако Чака никак нельзя было назвать мужественным. Он был худым и нескладным — в восемнадцатом веке Чак считался бы эталоном красоты, но сейчас его субтильная фигура вызывала только сочувствие. Темные волнистые волосы, обрамлявшие его лицо, делали Чака похожим на херувима, а темные грустные глаза с поволокой придавали ему сходство с барашком, идущим на заклание. Кисти его рук с тонкими длинными пальцами должны были принадлежать женщине. То же касалось и его неправдоподобно маленьких ступней, обутых в лаковые туфли. От Чака всегда пахло фруктовой жвачкой и воздушным сладким рисом. И еще он писал дурные стихи и вечно клялся, что бросит это занятие, однако обещания, к сожалению, не выполнял.

В общем, Эмма, предпочитавшая встречаться с Мужчинами (с большой буквы!), оставалась холодна к его виршам и комплиментам, которыми он сыпал.

— Тебе чрезвычайно идет этот цвет, — сказал Чак вдохновенно. — Он тебя так освежает…

Эмма скептически улыбнулась.

— Я всегда ношу одежду серых тонов, но только потому, что считаю этот цвет практичным. Однако сказать, что он меня освежает, может только человек, который ничего не смыслит в моде. К тому же к концу дня я становлюсь одного цвета с моим пиджаком — от усталости моя кожа приобретает пепельный оттенок. Так что твой комплимент больше походит на издевку.

— Ты же знаешь, что я не имел в виду ничего подобного…

— Знаю. И только поэтому не обижаюсь.

Он наклонился к ней и, захлопав длинными пушистыми ресницами, тихо произнес:

— Я намерен пригласить тебя на свидание.

— А я намерена отказать.

— Как? В третий раз? — обиженно произнес Чак. — Это не по правилам.

— О каких правилах ты говоришь, в толк не возьму? — нахмурившись, спросила Эмма. Чак отвлекал ее от написания отчета, который непременно нужно было закончить сегодня, а до конца рабочего дня оставалось всего ничего.

— Если мужчина приглашает тебя на свидание, ты имеешь право отказать ему два раза, но на третий раз обязана принять приглашение, — назидательно произнес Чак.

— И кто придумал это глупое правило?

— Откуда мне знать… но оно существует и все ему следуют!

Эмма красноречиво фыркнула.

— Извини, у меня другие планы.

— У тебя вечно другие планы! — Он явно обиделся. — Эмма, если я не в твоем вкусе, так и скажи.

Эмма на секунду задумалась — и удивилась тому, что замешкалась. Чак действительно был не в ее вкусе. Однако она не могла не признать, что в глубине души не хочет, чтобы он отказался от намерения вытащить ее на свидание. Да и вообще, Чак был единственным мужчиной, который добивался ее внимания. Давненько она не становилась объектом чьего-либо вожделения. Полностью посвятив себя карьере, Эмма временно отказалась от отношений. И следовало признать, период одиночества сильно затянулся.

— Мы можем пообедать завтра, — пошла на компромисс Эмма.

— Отлично. — Чак просиял. — Это твое окончательное решение? Ты не передумаешь?

— Даю слово.

— Чудесно!

Он так искренне обрадовался, что Эмма и сама почувствовала себя счастливой. Конечно, ничего у них с Чаком не выйдет… Ну и что? Они же всего лишь пообедать вместе собираются, а не свадьбу планируют.

— Скажи, а кто это беседовал с тобой сегодня днем? — спросил Чак, который, видно, не знал, что, получив наконец «зеленый свет», нужно уйти от греха подальше, чтобы не спугнуть удачу.

— О ком ты? — проворчала Эмма.

— Да тот тип… Красавчик. — Последнее слово Чак произнес с нескрываемым презрением.

— Говори яснее. Кто только ко мне сегодня не подходил!

— Ну он еще заполнял анкету.

— Ах, этот… — протянула Эмма и с интересом взглянула на Чака. — Красавчик, говоришь? Я и не заметила.

— Так я тебе и поверил, — нервно сказал он. — Да на этого парня пялились все женщины нашего отдела. Даже Луиза, хотя всем известно, что ее ориентация далеко не традиционна.

— Это был Питер Лейден, — равнодушно ответила Эмма. — Я действительно не обратила внимания на его внешность.

— Лейден? Известная фамилия. Этот парень случайно не состоит в родстве с Уильямом Лейденом?

— Питер его сын.

Чак присвистнул.

— И что же богатый отпрыск тут делал?

— Не поверишь: искал работу.

— Ты права, не поверю.

— И тем не менее это так, — пожала плечами Эмма.

— Метит на должность твоего помощника?

— Ни больше, ни меньше.

— Надеюсь, ты отказала ему?

Эмма устало вздохнула и взглянула на Чака, чье лицо перекосило от ревности.

— А тебе-то что?

— Сомневаюсь, что этот человек будет хорошим работником, — солгал Чак. — Зачем тебе лишние хлопоты?

— Так ты просто обо мне заботишься? — усмехнулась Эмма. — И дело вовсе не в том, что моей правой рукой станет мужчина, чья внешность покорила даже Луизу?

Чак покраснел от смущения, поняв, что Эмма легко разгадала его намерения.

— Я добра тебе желаю… — пробормотал он.

— Тогда вот тебе совет: иди-ка ты домой, если действительно хочешь, чтобы со мной все было в порядке. Если я не закончу этот отчет сегодня, то мне придется завтра занять время обеда. Понимаешь, о чем я?

— Не разговаривай со мной как с несмышленым ребенком, — обиделся Чак, но, вспомнив, что фортуна все же на его стороне, снова повеселел.

— Люди бывают такими настырными, — покачала головой Эмма, когда он ушел.

Ей все-таки удалось закончить все дела до того, как офис покинул последний сотрудник. Спустившись в холл, Эмма остановилась, глядя на большие часы, висевшие над дверью. Без четверти девять. Пока она доедет до дома, уже стемнеет. Придется коротать остаток вечера в компании с телевизором — даже лучшая подруга не согласится приехать так поздно.

Я уже забыла, когда в последний раз ужинала в ресторане, поймала себя на мысли Эмма. И почему я перенесла встречу с Чаком на завтра? Можно, конечно, позвонить ему и сказать, что я передумала и готова встретиться с ним уже сегодня, но не покажется ли ему это жестом отчаяния? Как ни крути, а выглядеть это будет примерно так: я с ужасом думаю о том, что вынуждена поехать домой, чтобы в гордом одиночестве съесть мороженое, дабы поднять себе настроение. Нет, Чаку я звонить не стану. Еще решит, что я совсем размякла и готова на продолжение банкета. А я всего лишь хочу поесть в ресторане в приятной компании.

Эмма неожиданно вспомнила о Питере Лейдене. Он не очень-то подходил в ее понимании под понятие «приятная компания», но этот человек, по крайней мере, точно не стал бы ее донимать намеками о своих чувствах, как это сделал бы Чак.

Можно было бы совместить приятное с полезным, подумала Эмма. Моя тетушка все равно не отвяжется от меня, пока я не приму этого лентяя на работу. Уверена, мне придется уволить его уже через месяц. Однако я должна знать, что за человек будет трудиться со мной бок о бок.

Конечно, это невежливо — назначать деловую встречу так поздно, но, если Питеру действительно нужна эта работа, он найдет время, чтобы поужинать со мной.

Эмма не слишком церемонилась, когда речь заходила о ее собственной выгоде. Кроме того, она считала Питера своим должником. Эмма не могла отказать Марше, которая действовала по приказу самого Уильяма Лейдена. Да-да, придется нанять непутевого тридцатишестилетнего мальчишку. Питер, конечно, об этом никогда не узнает, но идея устроить его в офис к Эмме принадлежала старшему Лейдену.

Ничего хорошего из этого не выйдет, вынесла приговор Эмма. Не знаю, что там происходит между отцом и сыном, и, честно говоря, знать не хочу. Однако отказать в просьбе тете я не могу. Не хочу, чтобы у нее были неприятности. Все люди заслуживают второго шанса… Правда, судя по рассказам тети, у Питера этих шансов было более чем достаточно. Не понимаю, зачем насильно вытаскивать человека со дня ямы, где ему комфортно.

Устав от подобных мыслей, Эмма решила просто плыть по течению. Она достала из сумочки телефон, отыскала в записной книжке нужный номер и принялась считать гудки… Эмма не слишком надеялась, что Питер согласится поужинать с ней, но рискнуть стоило.

— Да… — ответил Питер, когда Эмма уже собиралась нажать на кнопку сброса вызова.

— Говорит Эмма Сент-Джон, — произнесла она серьезным тоном. — Мистер Лейден?

— Ну допустим.

— Вы приходили ко мне сегодня… — пояснила она, услышав нотку недоумения в его голосе.

— Что-то не припомню.

— Это точно мистер Лейден? — засомневалась Эмма. — Питер Лейден?

— Да кто вы, черт возьми, такая?

— Вы… вы заполняли анкету… — От неожиданности она начала заикаться. Судя по всему, Питер действительно не мог взять в толк, с кем говорит.

— Ах, это вы!.. — язвительно протянул Питер. — Та, не побоюсь этого слова, дамочка, которая ткнула меня носом в мое собственное…

— Да-да, это я! — перебила его Эмма и тут же осознала, что ее ответ прозвучал более чем бестактно. — То есть… я хочу сказать…

— Что вы там бормочете?

Днем он вел себя иначе! — подумала она. Неужто претворялся? Может, он пьян? Похоже на то.

— Эй, вы там уснули, что ли? — бодро спросил Питер.

А может, и не пьян, решила Эмма. Возможно, он просто не в духе…

Питер подул в трубку и произнес:

— Ау!

Эмма вдруг сообразила, что молчит уже целую минуту, и поспешила заговорить:

— Я хочу пригласить вас на ужин.

— Да-а? — удивленно пробормотал он. — Сегодня?

— Прямо сейчас.

— С чего бы это?

— Я пытаюсь вам объяснить, но вы же не даете мне сказать ни слова! — рассердилась она.

— Я весь внимание. — Его голос сочился сарказмом.

Представляю, что он подумал! Эмма покраснела до корней волос. Наверное, решил, что я приглашаю его на свидание.

— Я просмотрела вашу анкету, — откашлявшись, произнесла она. — Вы нам походите.

Вообще-то на анкету она даже не взглянула, но это уже не имело значения.

— Серьезно? Вот это удача, — тускло проговорил он. — А вы со всеми своими подчиненными ужинаете?

— Мне некогда проводить собеседования в офисе, приходится заниматься этим во внерабочее время, — нашлась Эмма. — Если вы сможете сейчас подъехать в «Синюю птицу»… Вы знаете, где находится этот ресторан?

— Ужин за ваш счет? — вместо ответа спросил Питер.

Эмма опешила. А этот парень не промах!

— Э-э-э… да.

— Отлично, буду там через полчаса.

— Хорошо, я… — Она не договорила — в трубке раздались короткие гудки.

Положив сотовый обратно в сумочку, Эмма вышла из здания и медленно побрела к автостоянке, где на прошлой неделе оставила свою машину, которой почти не пользовалась, считая, что на такси ездить выгоднее.

Любишь кататься — люби и саночки возить, вспомнила Эмма поговорку. Я пригласила его поужинать вовсе не потому, что намеревалась провести собеседование. Стоит ли удивляться, что расплата последовала незамедлительно?.. Однако же какие жадины эти богачи!

Все еще удивляясь, Эмма села в свой «мерседес». Она уже пожалела, что позвонила Питеру Лейдену. Внутренний голос говорил ей, что иной раз вечер в одиночестве может оказаться приятнее, чем ужин с человеком, который не умеет быть благодарным.

3

К моменту появления Питера в «Синей птице» Эмма совершенно успокоилась. Питер, вошедший в ресторан, обнаружил сидящую за столиком в глубине зала все ту же серьезную женщину с плотно сжатыми губами и суровым взглядом, которая встретила его днем в офисе. Эмма полностью вошла в роль будущей начальницы Питера. Она даже саму себя убедила в том, что вызвала его для того, чтобы провести внеплановое собеседование.

— Мистер Лейден. — Она холодно улыбнулась ему. — Присаживайтесь.

Откровенно говоря, Питер был подшофе, но надеялся, что Эмма этого не заметит. Перед выходом из дома он почистил зубы, побрился, сменил рубашку и побрызгался одеколоном. Однако поскольку в ресторан ему пришлось ехать на автобусе, до места встречи Питер добрался несколько помятым.

— Мисс… не помню, как вас зовут.

— Сент-Джон!

— Да, наверное. — Питер уселся на стул и закинул ногу на ногу. — Ну?

Эмма нахмурилась. Питер Лейден с каждой минутой нравился ей все меньше и меньше.

— Я беру вас на испытательный срок.

— И как вы собираетесь меня испытывать?

— Посмотрю, что вы умеете, понаблюдаю за вами в течение, скажем, двух недель. Если вы не совсем безнадежны, то возьму вас на полную ставку.

— Заметано, — равнодушно произнес он. — Ужинать-то будем?

Питер ужасно хотел есть. Вернувшись в свою холостяцкую квартиру, он обнаружил на подоконнике упаковку пива, о которой забыл, и выпил несколько бутылок на голодный желудок, потому что закусывать было нечем. Приглашение Эммы пришлось как нельзя кстати. Питер намеревался хорошенько набить живот — так сказать, про запас.

— И что же, вам совсем не интересно, что вы будете делать, какие обязанности станете выполнять? — спросила Эмма, украдкой принюхиваясь — сквозь одеколонное облако явственно проступал запах алкоголя.

— На месте все выясню.

— А если выяснится, что я наняла вас мыть полы?

— Но ведь это не так? — Питер взял в руки меню и демонстративно принялся листать страницы. — Рекомендую свинину в апельсиновом соусе. Или рыбу в кляре. И то и другое выше всех похвал.

Эмма, обреченно вздохнув, сдалась. Ей тоже не хотелось говорить о работе. Она и сама мечтала наконец вкусно поесть.

— Я предпочитаю красное вино, — как бы между прочим, сказал Питер. — Хотя его и не принято подавать к окуню, который я хочу заказать.

Эмма вскинула брови, но промолчала, хотя ей было что сказать. Во-первых, она вовсе не собиралась поить этого болвана вином. А во-вторых, Эмма не рассчитывала, что Питер закажет одно из самых дорогих блюд в этом ресторане.

— Обойдешься рыбой в кляре, — сухо сказала она, отбросив всякую официальность.

— Даже так? — Настала очередь Питера удивляться.

— Не нравится — не ешь, — отрезала Эмма.

— Вообще-то я не люблю стервозных женщин, — доверительно сообщил он, понизив голос. — Но уж больно жрать охота…

— Еду обычно очень просто достать — ее можно взять в магазине и обменять на зелененькие бумажки.

— Конечно. В том случае, когда у тебя есть такие бумажки.

Эмма посмотрела на него тяжелым взглядом.

— Теперь понятно, почему ты с такой готовностью примчался ко мне на встречу.

— Да уж не из-за твоей сказочной красоты, — съязвил Питер.

Эмма на несколько секунд потеряла дар речи. Она была возмущена до глубины души. Эмма, разумеется, сталкивалась с хамами и раньше, однако Питер превзошел всех.

— Еще одно слово в подобном тоне, — произнесла она, когда снова смогла говорить, — и я передумаю тебя нанимать.

— Глупости! Эмма, ты меня принимаешь за идиота? Можешь не отвечать, я уже успел прочесть ответ в твоих глазах. Так вот, вынужден тебя разочаровать: я не идиот. Марша не просто по доброте душевной посоветовал мне к тебе обратиться. Голову даю на отсечение, здесь замешан мой папаша.

Эмма не видела смысла притворяться дальше и потому утвердительно кивнула.

— Да, но мне даны четкие указания: уволить тебя, как только я пойму, что ты неисправим. Проблема в том, радость моя, что я уже это поняла.

— Ах, радость… — удивился он. — Вот как ты заговорила. Наверное, я тебе все-таки понравился. А что, я не удивлен…

Эмма презрительно скривила губы.

— Самодовольный эгоист.

— Не представляешь, сколько раз меня так называли.

— Вот что, Питер, я вовсе не горела желанием ввязываться в эту авантюру, тем более что я вылечу с работы в мгновение ока, если мой босс узнает, что я нанимаю некомпетентных сотрудников по просьбе миллионеров…

— Не волнуйся, мой отец все тебе компенсирует, — перебил ее Питер. — Кстати, сколько он тебе заплатил?

— Заплатил?! — Эмма стиснула кулаки. — Ты что же, думаешь, что меня подкупили?

— Так ты даже денег с него не взяла? — Питер расхохотался. — Ну и кто из нас двоих больший идиот?

— Я согласилась помочь только потому, что тетя меня об этом попросила. Она вскользь упомянула о том, что ее босс, твой отец, приказал ей найти тебе работу так, чтобы ты об этом не узнал. И вот Марша, вспомнив о том, что я ищу помощника, позвонила мне… Да я даже не сразу поняла, что ты — это ты.

— Могла бы и отказаться, раз тебе ничего не перепало, — сказал Питер, разглядывая свои ногти.

— И откажусь, как только буду уверена, что тетю не уволят.

Питер расхохотался.

— Ой, я тебя умоляю! Мой отец не расстанется с ней ни за какие коврижки.

— Точно? — быстро спросила Эмма.

— Стоп! — Питер все схватывал на лету. — Если я скажу «да», то ты велишь мне убираться, так?

— Совершенно верно.

— Может, он ее и уволит. Определенно уволит.

— Врун.

— Скажи, а Марша не упоминала о том, сколько времени мне нужно играть роль хорошего мальчика, который взялся за ум, прежде чем я буду прощен?

— По-моему, речь шла о том, что мистер Лейден не собирается тебя прощать. Он всего лишь хочет быть уверен в том, что сделал все возможное для твоего спасения.

— Я его единственный наследник, — гордо сказал Питер, выпячивая грудь. — Позлится и отойдет.

— Мне это неинтересно, — откровенно сказала Эмма и с удовлетворением заметила, что ее визави помрачнел. — Я уже устала от этого разговора. Я пришла сюда, чтобы поужинать и объявить тебе о своем решении. А вместо ужина получила порцию сплетен. Официант, который три раза порывался подойти к нашему столику, уже недобро на меня поглядывает. Так что я не желаю больше слушать о тебе, твоем отце и твоих проблемах. Вопросы есть?

— Да. Когда ты закажешь мне окуня?

— Никогда. Я не стану тебя кормить за свой счет.

— Это еще почему?! — взвился Питер. — Ты же обещала!

— Не припомню. А если и обещала, то что мне мешает передумать? Ты меня дико раздражаешь, Питер Лейден. Я с радостью сделаю что угодно, лишь бы насолить тебе.

Он недоверчиво смотрел на нее. Что вообще происходит? Она уже принялась его воспитывать? Ну правильно, это же старинный способ добиться послушания: оставить человека без ужина.

— Я ехал сюда на автобусе, — злясь на собственное бессилие, сказал Питер, — и рассчитывал поесть. У меня нет денег даже на обратный билет.

— Пешком прогуляешься.

— Да я до утра идти буду!

— Не мои проблемы. — Она широко улыбнулась. — О, ко мне вернулся аппетит! С чего бы это?

— Дай угадаю: на самом деле ты хочешь, чтобы я отказался от работы, которую ты мне предлагаешь. Ведь в этом случае ты со спокойной совестью скажешь моему отцу, что я не пожелал принять твое щедрое предложение.

— Уже хочу, да. — Эмма подозвала официанта. — Не задерживай меня, Питер. Мне больше не о чем с тобой разговаривать.

Он кинул на нее взгляд, полный ненависти, и, не прощаясь, ушел. Эмма с облегчением вздохнула. Зачем она позвонила этому Питеру? И что на нее нашло? Как она могла хоть на минуту допустить, что он будет приятным собеседником?

От души надеюсь, что завтра он не явится в офис, подумала Эмма.

Надеждам Эммы не суждено было оправдаться. Питер Лейден явился в офис без четверти девять. Он прибыл даже раньше своей будущей начальницы. Когда Эмма подошла к своему столу, то обнаружила, что за ним уже сидит Питер. Он деловито копался в ящиках, пробегая глазами все бумаги, которые ему попадались. Эмма мгновенно рассвирепела, но заставила себя лучезарно улыбнуться и даже сделала вид, что рада видеть Питера.

— Пришел-таки?

— Как видишь. — Питер поднял на нее взгляд. — Ты не разочарована?

— С чего бы? — Она поставила портфель на стол.

— Да мало ли… — пожал плечами Питер.

— Что ж, раз ты здесь, — сказала Эмма, надеясь перевести разговор в деловое русло, — займемся твоим воспитанием.

— А я-то думал, что ты заставишь меня работать. — Он сделал вид, что утирает пот со лба. — Уф! Пронесло.

Она скривила губы в презрительной усмешке.

— Не рассчитывай на то, что будешь весь день бить баклуши. Для начала оформим все нужные документы о приеме на работу, а затем я расскажу тебе о твоих обязанностях.

— Отлично. — Питер откинулся в кресле. — Действуй, а я подожду тебя здесь.

— Обойдешься, — спокойно ответила Эмма. — Твое место — вон там.

Она указала на старый кособокий стол возле окна. За него обычно сажали новичков. Некоторые так и не дослуживались до рабочего места попрезентабельнее.

Покорно вздохнув, Питер поднялся и поплелся туда, куда указала Эмма. Она же быстро проверила, на месте ли все ее вещи, лежавшие в ящиках и на столе, и отправилась к боссу, заранее краснея от того, что ей придется лгать. Не говорить же начальнику, что новый работник — сотрудник пустоголовый и некомпетентный, хоть и носящий знаменитую фамилию.

Эмма вернулась через полчаса и сразу подошла к Питеру. Тот сидел, положив ноги на стол, и пялился в окно. Все сотрудники, проходившие мимо, косились на него кто с недоумением, а кто и с возмущением. Воровато оглянувшись, чтобы убедиться, что на нее никто не смотрит, Эмма толкнула Питера в плечо и сердито прошипела:

— А ну-ка, сядь как полагается!

— А как полагается? — спокойно поинтересовался Питер, не меняя позы.

— Ты издеваешься? — свистящим шепотом спросила она.

— Немного. — Он улыбнулся. — Совсем чуть-чуть. Я пытаюсь довести тебя до белого каления. Интересно посмотреть, что из этого получится.

— Во-первых, я всегда сохраняю спокойствие, что бы ни происходило. А во-вторых…

— Всегда сохраняешь спокойствие? — расхохотался Питер. — Да ты взгляни на себя в зеркало! Ноздри раздуты, глаза горят… Фурия, а не женщина. Однако очень симпатичная фурия.

Эмма закатила глаза.

— Не пытайся заткнуть мне рот сомнительными комплиментами.

— Не сердись, детка. — Питер неожиданно замолчал и проводил взглядом прошедшую мимо длинноногую брюнетку. — А я здесь, пожалуй, все-таки задержусь…

— Ты еще и бабник, — с нескрываемым презрением произнесла Эмма.

— Как и все мужчины.

— К счастью, не все.

— Значит, ты плохо знаешь мужчин.

— Ох, давай уже перейдем к делу! — не выдержав, воскликнула Эмма.

— Так и быть, — смилостивился Питер. — Я внимательно тебя слушаю.

— Для начала включи компьютер, — приказала она. — Я дам тебе какое-нибудь простенькое задание…

— А чем вообще занимается твоя фирма? — опомнился Питер. — Вы продаете или производите?

— О боже… — прошептала Эмма. — Ты даже не озаботился тем, чтобы выяснить род деятельности компании, в которую шел устраиваться на работу.

— А зачем?

— Меня поражает твоя безалаберность. Ты что же, и табличку на двери офиса не прочитал?

Питер почесал затылок.

— Нет, наверное. Никогда не читаю таблички.

— Мы не продаем и не производим, — сказала Эмма сухо. — Как тебе такой поворот событий?

— Чем же вы тогда занимаетесь?

— Мы — издательство! Догадаешься сам, что тут делают люди?

— Издательство? — Питер удивленно принялся оглядываться по сторонам. — Ты меня разыгрываешь? А где же печатные станки?

— Может быть, я чего-то не знаю? — неожиданно ласково произнесла Эмма. — Да, определенно, так и есть.

— Чего? — недоуменно спросил Питер.

Она потерла подбородок, задумчиво глядя на Питера.

— Ну точно. Теперь все сходится.

— Что ты там еще задумала? — со снисходительной усмешкой спросил он. — Наверняка какую-нибудь гадость. Я уже знаю этот взгляд.

— Тридцать шесть лет, безработный, не способный позаботиться о себе, катастрофически невнимательный мужчина… — негромко принялась перечислять Эмма. — Питер, милый, так ты болен, наверное.

— Чем же это, интересно?

— Я тут недавно как раз пересматривала фильм «Человек дождя»…

— Что?! — вскричал Питер и расхохотался, запрокинув голову. — Хочешь сказать, что я психически неполноценен?

Эмма сочувственно тронула его за плечо.

— Тебе следовало сразу сказать мне об этом. В твоей болезни нет ничего постыдного. В нашей стране — Боже, храни Америку! — психически нездоровые люди могут стать полноценными членами общества. С нашей развитой медициной…

— Ну хватит! — наконец разозлился он. — Я в своем уме, ясно?

— Прости, не хотела тебя обидеть. — Эмма продолжала говорить с убивающей нежностью в голосе. — Но согласись, напрашиваются такие подозрения.

Питер зло смотрел на нее, думая о том, что в сущности терпеть не может женщин. Эти удивительные существа, на первый взгляд кажущиеся ранимыми и беспомощными, способны дать сдачи с чисто мужской силой, если потребуется. Это их умение глубоко ранить чувства соперника одним только словом оттачивалось женщинами веками. Не имея физической возможности сражаться с мужчинами на равных, они кололи их, словно острой шпагой, язвительными фразами и уничижительными словечками, попадая в самое сердце.

— Издательство, значит, — произнес Питер, теша себя слабой надеждой, что Эмма обойдет вниманием его внезапную капитуляцию. — То-то вокруг все только и говорят, что о книгах…

— Да, это могло бы насторожить кого угодно, но только не тебя, — не удержалась от колкого замечания Эмма.

Питер криво усмехнулся, дав ей понять, что она победила.

Ничего, я еще возьму реванш, думал он, кипя от бессильной злобы. Я еще отомщу тебе, Эмма Как-Тебя-Там.

— Наш отдел, — учительским тоном произнесла Эмма, — отдел, которым управляю я, заведует сбытом детской литературы.

Питер кивнул. На самом деле он все же чувствовал себя полным идиотом. Ящики стола Эммы были забиты детскими журналами и так называемыми книжками-малышками. И какой же вывод сделал Питер, обнаружив это? Решил, что у Эммы есть ребенок! Разумеется, Питер не стал ее расспрашивать о «малыше». Он ведь знал, что стоит в разговоре с женщиной упомянуть о ребенке, как она начнет рассказывать, захлебываясь от восторга, о распашонках, пеленках, подгузниках и не остановится, пока не охрипнет.

— Наша задача продать книги, которые выходят в свет, — продолжала Эмма. — Тебе все ясно?

— Что может быть проще? — раздраженно фыркнул он.

— Посмотрим, как тебе удастся справиться со своими обязанностями, — с явно выраженным скепсисом произнесла Эмма.

— Все будет зависеть от того, насколько ты хороший учитель, — съязвил Питер. — Потому что плохих учеников, как известно, не бывает.

— Бывают ленивые, а ты как раз из таких.

Питер подмигнул ей.

— Ты заметила, что мы уже общаемся друг с другом словно старые друзья? Это хороший знак.

— Я — твой босс. Ни о какой дружбе не может идти и речи.

— Фи, какая ты злая.

— Питер! Соберись! У меня нет времени, чтобы пререкаться с тобой. Не желаешь играть по моим правилам — убирайся.

В глубине души Эмма боялась, что Питер может плюнуть на все и убраться восвояси. Если бы он сделал это час назад — она плясала бы от счастья. Однако теперь Эмма уже подставила себя под удар, расписав боссу многочисленные достоинства нового работника, разумеется, выдуманные.

Питер, к ее облегчению, убрал ноги со стола, включил компьютер, положил руки на колени и посмотрел на Эмму широко раскрытыми, наивными глазами.

— Что прикажете делать, мэм?

— Не паясничай.

Эмма прикатила свой стул, уселась рядом с Питером и, призвав на помощь всех святых, принялась обучать человека, которого считала безнадежным болваном.

Этот день показался Эмме бесконечно долгим. К вечеру она была вымотана, выжата, как лимон. Зато Питер, казалось, не устал ни капли. Его энергии хватило бы на троих. Эмма втайне завидовала ему, не понимая, как он может оставаться таким бодрым после восьмичасового рабочего дня.

Впрочем, почему бы он должен чувствовать усталость? — рассудила Эмма. Это же я скачу вокруг него целый день, как вокруг рождественской елки. А он, кажется, половину из того, что я ему сказала, пропустил мимо ушей.

— Когда ты позволишь мне общаться с авторами? — спросил Питер.

— С клиентами, быть может, ты хотел сказать?

— Быть может, — передразнил он ее. — Но мне интересны авторы этих книг.

— С ними работает редакторский отдел.

— Я бы тоже не отказался пообщаться с авторами. Так когда я смогу это сделать?

— Надеюсь, что никогда.

— И что это значит?

— Только то, что я сказала. Тебе нельзя общаться с нормальными людьми. Ты их испугаешь.

— Нормальные люди в писатели не подаются, — буркнул Питер. — А уж тем более в детские писатели. Кем надо быть, чтобы придумывать всю эту чушь? — Он двумя пальцами поднял журнальчик с яркими картинками и прочитал надпись на обложке: — «Бегунок и Рыжик спасают Зайчишку»!

— И что? — холодно спросила Эмма.

— А то, что это бред! Вся эта макулатура, — Питер швырнул журнал за спину и взялся за книжку, — не что иное, как подтверждение того, что еще не всех психов заперли в лечебницах.

— Эти книги читают наши дети!

— У меня нет детей.

— Оно и видно.

— А если бы были, — не унимался Питер, — я бы никогда не стал им читать о том, как зеленый крокодильчик подружился с пушистой лисичкой.

— Вряд ли ты вообще стал бы им что-то читать, — фыркнула Эмма. — Уверена, отец из тебя вышел бы никудышный.

— Опять ты перешла к оскорблениям?

— Иначе от тебя не отвяжешься. Если тебе так не нравится детская литература, зачем общаться с авторами этого, как ты выразился, бреда?

— Я прямо-таки мечтаю лично познакомиться с людьми, которые пишут о похождениях крокодильчиков. Мне нравятся сумасшедшие.

— Держу пари, — в задумчивости произнесла Эмма, — что, когда ты был ребенком, твои родители не рассказывали тебе сказки на ночь.

— Ты права! — с гордостью произнес Питер. — К счастью, меня миновала чаша сия.

— К несчастью, — невозмутимо поправила его Эмма. — Если бы рассказывали, глядишь, стал бы нормальным человеком.

— Ха-ха, — искривив губы в подобие улыбки, сказал Питер. — Сейчас умру от смеха.

Эмма не ответила ему. Она взглянула на наручные часы и с облегчением вздохнула: пора идти домой.

— Завтра, здесь же, в то же время, — сказала Эмма, подхватила свою сумку и быстро пошла к выходу.

— Эй, постой! — крикнул ей вслед Питер. — Куда ты?

Она оглянулась через плечо.

— Домой, куда же еще?

— И меня не подождешь?

— Нет, — отрезала она.

— Вот зараза, — выругался Питер, лихорадочно выключая компьютер и сгребая в кучу листы бумаги, на которых делал пометки. — Ну уж нет, так просто ты от меня не уйдешь!

Он успел перехватить Эмму у выхода из здания. Не став дожидаться лифта, Питер спустился по черной лестнице и теперь тяжело дышал, устав от непривычных физических усилий. Задыхаясь, он схватил Эмму за руку и проговорил:

— Ты… должна… меня… отвезти…

— Я тебе что-то должна? — усмехнулась она. — Сомневаюсь.

— Ты же моя начальница, — сказал Питер, все еще хватая ртом воздух. — И ты… отвечаешь за меня.

— Да, в рабочее время.

— Брось, Эмма, мы так хорошо поладили… Неужто тебе трудно подбросить меня до дома?

— Ты и правда просадил все деньги, которые у тебя были? — удивилась Эмма. — Даже на автобус не осталось?

— А ты думала, что я вру? — с раздражением спросил он. — Вчера я добирался домой автостопом.

— И вчера же я тебе сказала, что твои проблемы меня не касаются.

— Неужели в тебе нет ни капли сострадания? — Он состроил жалобную мину.

Эмма пожала плечами, с насмешкой глядя на него.

— Я безжалостная стерва. Ты этого еще не понял?

Питер недоверчиво смотрел на нее. Впервые он столкнулся с женщиной, на которую не действовали его чары.

А ведь я так старался быть душкой! — вздохнул про себя Питер, борясь с искушением высказать ей все, что он о ней думает. Я был с ней неизменно вежлив с полудня и до самого вечера. Я даже дважды ходил за кофе для нее. Однако она все равно не смягчилась. Да у нее, верно, вообще нет сердца.

— Ну пока, — с ехидной ухмылкой сказала Эмма. — Счастливого пути.

— Ладно же, — процедил Питер. — Не беспокойся, я больше ни о чем тебя не попрошу. Справлюсь сам.

— Желаю удачи.

Ей не было его жаль. Она с мстительным удовольствием представляла, как он тщетно ловит машину, а затем, отчаявшись, идет домой пешком.

Он еще выпьет из меня всю кровь, нутром чую! — подумала Эмма. Так что я имею полное право отыграться на нем, когда представляется такая возможность.

4

Эмма удивилась, когда на следующее утро обнаружила, что Питер снова пришел в офис раньше нее.

Ночевал он тут, что ли? — подумала она.

Питер приветствовал ее взмахом руки и бодрой улыбкой. Кажется, их вчерашний вечерний разговор никак не сказался на его настроении. Должно быть, Питер уже и думать о нем забыл. Неисправимый оптимист, он радовался новому дню и новым возможностям. И хотя Питер до смерти не хотел работать и не скрывал этого, его улыбка оставалась искренней и веселой.

— Что будем делать сегодня? — спросил он, подходя к Эмме.

— То же, что и вчера, — проворчала она.

— Каждый день — одно и то же! — восторженно произнес он. — О большем и мечтать нельзя!

— Не пытайся меня провести, — сказала Эмма, хмуро глядя на него. — Можешь хоть весь день улыбаться, я все равно не поверю, что ты смирился со своей участью.

— Я и не смирился, — доверительно сообщил он. — Просто вспомнил, что в любом, даже в самом неприятном моменте можно найти что-то хорошее.

— И что хорошего ты нашел в работе с детской литературой? — поинтересовалась Эмма.

— Не в работе, нет. Она ужасна и отвратительна. А вот в окружении моем есть кое-что — а точнее кое-кто, — делающее меня почти счастливым. — Питер послал кому-то воздушный поцелуй. — Ах, ма шер…

Эмма оглянулась и едва не подпрыгнула от удивления. Воздушный поцелуй поймала и вернула Сэнди Филипс — редактор отдела детективной литературы.

— Ты флиртуешь… с ней?! — возмущенно воскликнула Эмма, снова поворачиваясь к Питеру.

— А ты против? — Он округлил глаза. — Ой, только не говори, что она — твоя соперница! Наверное, вы обе боретесь за повышение, и она то и дело тебя обходит. Должно быть, ты ей ужасно завидуешь.

— Это Сэнди тебе сказала, да? — Эмма побледнела от ярости.

— Обмолвилась случайно. Сегодня утром, за завтраком.

— Ты переспал с ней? — Глаза Эммы сузились, а свистящий шепот, который она издала, придал ей еще большее сходство с разъяренной ядовитой змеей. — С Сэнди Филипс? С этой…

— Ну-ну, — подбодрил ее Питер. — Говори уже. Интересно, какими эпитетами ты наградишь милую добрую Сэнди, которая лишь по воле случая перешла тебе дорогу, сама того не желая.

— Да ведь она подсиживает меня с того времени, как здесь появилась!

— С ума сойти! — восторженно воскликнул Питер. — А ведь тебя все же можно разозлить так, чтобы ты потеряла контроль над собой!

Эмма судорожно вдохнула воздух, прикусила губу, чтобы непристойное ругательство не сорвалось с ее языка, сосчитала мысленно до десяти и почувствовала, что пелена, застилавшая ей глаза, начала рассеиваться.

Питер Лейден внимательно смотрел на Эмму. Он получал истинное наслаждение, наблюдая за тем, как она пытается справиться с яростью.

И это только начало! — злорадно подумал он. То ли еще будет!

— Я запрещаю тебе общаться с Сэнди Филипс! — наконец тихо сказала Эмма.

— Милая, ты мне не мать, не жена, не сестра и вообще не родственница. Я буду общаться с теми, кого захочу… То есть с кем захочу.

Она сверкнула глазами, заметив усмешку, мелькнувшую на его губах.

— За работу, Питер Лейден! Не стой как истукан.

— Ты не против, если я для начала позавтракаю или хотя бы выпью кофе? В желудке пусто, как в винном погребе моего папеньки.

— А что, тебя Сэнди не покормила завтраком? — спросила Эмма с сарказмом.

— Ой, да ты шуток не понимаешь. Я не спал с ней, — рассмеялся Питер. — Она лишь подбросила меня вчера до дома. Ты же отказалась, вот мне и пришлось как-то выкручиваться.

— Да хоть со всеми тут переспи, это не мое дело, — гордо вскинув голову, произнесла Эмма.

— Ты же только что запрещала мне даже близко подходить к Сэнди.

— Она — другое дело. Сэнди — мой враг.

— А она о тебе так хорошо отзывалась…

— Говоря, что я ей завидую?

— Об этом она как раз не говорила. Я сам догадался.

— Я гораздо талантливее и успешнее нее. С чего мне завидовать?

— Я краем уха слышал, что в прошлом году вы обе боролись за место редактора отдела детективной литературы. И его получила она. А ты так и осталась в отделе сбыта.

— Ей просто повезло, — проворчала Эмма, отводя взгляд.

— Или она талантливее, чем ты.

— При чем тут талант?

— Ты права, ни при чем. Переформулирую свою мысль. В отличие от тебя Сэнди обладает деловой хваткой, потому и получила повышение.

— Займись-ка ты делом, — с неожиданным спокойствием произнесла Эмма, — вместо того чтобы сплетни собирать.

Чем бы ее пронять, чтобы она до вечера сердилась? — подумал Питер. До чего ж она холодна. Прямо-таки Снежная королева.

Он ошибался. Внутри у Эммы все клокотало. Однако она привыкла скрывать свои чувства. Эмма терпеть не могла выскочку Сэнди, но открыто показать свое истинное отношение к ней было бы неприлично.

Эмма сходила за кофе, поставила пластиковый стаканчик на свой стол и представила, что она в офисе абсолютно одна. Не было ни Питера Лейдена, ни Сэнди Филипс, ни… Чака Причетта.

— Привет, Эмма, радость моя! — Чак неожиданно возник рядом с ней. — Ты не забыла, что обещала мне ланч? Вчера я ждал тебя в кафетерии, но ты не пришла.

— Прости, у меня новый помощник, и в связи с этим появилась масса дел. — Эмма кивнула в сторону Питера, с напряженным видом пытавшегося разобраться в отчетах, которые она ему поручила проверить.

— Ах да, Питер Лейден. — Чак даже не удостоил его взглядом. — Ты в курсе, что он флиртует с Сэнди Филипс?

— В курсе, — сквозь зубы произнесла Эмма.

— А ты сказала ему о том, какая она беспринципная особа?

— Чак, если ты надеешься пообедать со мной, больше никогда не упоминай имя Сэнди Филипс.

— Слушаюсь! — Чак вытянулся по струнке, только что честь не отдал. — Кстати, в кафетерии сегодня будут подавать твой любимый шоколадный торт. Я куплю тебе большой кусок, и ты сразу забудешь о всех своих бедах. Ну же, улыбнись, звезда моя! Ты так печальна, что даже небо заплакало! — Он взглянул в окно, по стеклам которого стекали капли дождя.

Эмма выдавила из себя кислую улыбку. Чак ее раздражал, и она не могла дождаться, когда же он уйдет. Эмма с тоской посмотрела по сторонам и встретилась взглядом с Питером. Он удивленно переводил взгляд с нее на Чака и обратно, будто не мог понять, что этот тип, явно принадлежавший восемнадцатому веку, делает в веке двадцать первом.

— Чак, прости, у меня много работы, — произнесла Эмма извиняющимся тоном.

— Да, конечно, — грустно ответил он и медленно удалился.

— Что это еще за клоун? — Питер оказался тут как тут. — Я слышал каждое слово из вашего разговора и могу сказать только одно: кто-то должен сообщить этому парню, что так, как он, уже никто не выражается.

— У тебя слишком хороший слух, — сердито сказала Эмма.

— Что поделаешь. Так что, он за тобой волочится? А ты, наверное, по доброте душевной медлишь дать ему от ворот поворот?

— Во-первых, это не твое дело. Во-вторых, вернись на свое место. И, в-третьих, Чак чудесный человек и он мне нравится.

— Ни за что в это не поверю! — нарочно «не услышав» первые две фразы, сказал Питер.

— Уйди! — рассвирепев, прорычала Эмма, теряя терпение.

Боже, дай мне сил! — взмолилась она, не очень-то веря, впрочем, в действенность своей молитвы. Ведь, судя по всему, Питер Лейден послан ей в наказание за ее грехи.

— Ну как торт? Нравится? — уже, наверное, в пятый раз спросил Чак, с горящими глазами наблюдая, как Эмма ест.

От его взгляда у нее пропал аппетит. Эмма едва не подавилась, заметив, что Чак провожает глазами каждый кусочек, который она отправляет себе в рот.

— Очень вкусно, — пробормотала она, глотая торт, не пережевывая.

— Принести тебе еще?

— Нет! — выкрикнула Эмма, и брови Чак взметнулись вверх от удивления. — Я… вообще-то я на диете.

— О, милая моя, тебе совсем не надо худеть! — с нежностью произнес Чак. — У тебя отличная фигура!

— Льстец.

— Я вовсе не льщу. Я говорю истинную правду! — Чак восторженно всплеснул руками. — Ты такая… такая… худая и красивая!

— А я вот думаю, что ей не мешало бы скинуть парочку килограммов, — раздался голос Питера. — Той части, что пониже спины, это пошло бы на пользу. Впрочем, вру. Если Эмма похудеет еще сильнее, то ей придется остерегаться резких порывов ветра.

Эмма, скривившись, подняла голову и посмотрела в лицо Питеру, который ухмылялся во весь рот. Чак заерзал на стуле и смущенно закашлялся: его до глубины души возмутил и поразил оскорбительный, безобразный намек на несовершенство фигуры Эммы.

— Зря ты это ешь, — ничуть не смущаясь, сказал Питер, кивнув на остатки торта на тарелке Эммы. — Лучше бы взяла салат или овсяную кашу.

— Лучше бы тебе заткнуться, — отозвалась она.

— Я присяду? — Не дожидаясь приглашения, Питер плюхнулся на стул рядом с Чаком и поставил перед собой поднос с одной-единственной тарелкой, на которой лежали половинка грейпфрута и тонюсенький бутерброд.

— А ты, я вижу, тоже блюдешь фигуру, — усмехнулась Эмма.

— Да, что-то я растолстел! — весело воскликнул Питер и хлопнул себя по впалому животу, который в ответ на столь грубое обращение громко заурчал.

Эмма смерила Питера внимательным взглядом. Неужели этот задавака не лгал, когда говорил, что у него совсем нет денег? Возможно, он проедает последние гроши. Если так, то до зарплаты он не дотянет — умрет с голоду. Как бы ей ни был противен Питер, она не могла позволить себе пройти мимо человека, попавшего в беду. С обреченным вздохом Эмма взглянула на Чака и произнесла:

— Спасибо за торт. Я рада, что мы с тобой пообедали вместе, Чак. А теперь не мог бы ты оставить меня с Питером наедине? Я намереваюсь устроить ему выволочку, пока нас никто не слышит.

— Что я опять сделал не так? — встрепенулся Питер.

— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещала Эмма.

Чак поднялся и с явным недовольством, написанном на его открытом всем эмоциям лице, забрал свой поднос и пересел за другой столик. Питер, ковырявший ложечкой свой грейпфрут, посмотрел на Эмму исподлобья и попросил:

— Можно, я сначала доем? Обещаю управиться за пару минут. А потом можешь ругать меня весь остаток обеденного перерыва.

— Расслабься, не собиралась я тебя ругать. Просто хотела отделаться от Чака.

Питер понимающе ухмыльнулся.

— Занудный малый. Как ты его терпишь?

— Он хороший человек, — неуверенно произнесла Эмма.

— Наверное, одиночество тебя совсем доконало, раз ты начала принимать ухаживания этого недотепы.

Эмма густо покраснела.

— Я не… Чак вовсе не…

— Да ладно, детка, мне ты можешь сказать правду, — подмигнул ей Питер. — Наверное, некогда романы-то крутить? Ты же трудоголик каких поискать. Что ж, завести шуры-муры с коллегой — верное решение. Не спорю, это очень удобно. Прелюбодеяние без отрыва от производства — мечта любой женщины, делающей карьеру.

Эмма почувствовала, что ее желание помочь Питеру испаряется с молниеносной скоростью. Ей стоило большого труда усидеть на месте.

— Я хотела предложить тебе денег взаймы, — процедила она сквозь зубы, — но ты сделал все возможное для того, чтобы я передумала.

Выражение его лица изменилось. Питер сразу стал серьезным, как только услышал о деньгах. Оставив в покое истерзанный грейпфрут, он выжидательно посмотрел на Эмму.

— А с чего ты решила, что мне нужны деньги?

— С того, что ты поглощаешь обед, стоящий пятьдесят центов. А вчера, если мне не изменяет память, ты вообще ничего не ел.

— Я считаю, что даже пятьдесят центов за увядший фрукт и пародию на бутерброд — это грабеж. А ведь мне еще сделали скидку за то, что я здесь работаю! Страшно представить, сколько ты отдала за свой шоколадный торт.

— Его купил Чак.

— О, да он сама щедрость!

— Питер, мое терпение на исходе.

— Что ты хочешь услышать? — Его взгляд вдруг сделался злым. — Что я оказался в такой глубокой… яме, что не могу себе позволить даже нормально пообедать? Да, так и есть. И я не скрывал от тебя, что нахожусь в весьма затруднительном положении. Почему, по-твоему, я просил, чтобы ты меня подвезла до дома? Вчера я солгал Сэнди, сказав, что у меня сломалась машина, и потому эта милая, но глупая женщина согласилась мне помочь. Она не спросила, почему я не могу ездить в офис на такси или хотя бы на общественном транспорте, а я не стал ничего объяснять. Однако совсем скоро мне придется придумать что-нибудь поубедительнее, чтобы объяснить ей, по какой причине мой автомобиль так долго находится в автосервисе. Кроме того, Сэнди уже намекала мне на то, что не прочь была бы со мной поужинать. За мой, разумеется, счет, ведь я в общем-то ей должен. А я могу угостить ее разве что водой из-под крана. Никогда не думал, что до такого дойдет, но я голодаю. Вчера я обыскал всю свою одежду, все карманы и, к вящей радости, нашел четыре доллара и сорок три цента. И вот на эти деньги мне придется жить три недели. Как? Клянусь, я не знаю, но, если мне удастся это сделать, я буду считать себя гением.

Эмма подождала, пока он переведет дух, и спросила:

— У тебя есть друзья? Неужто не у кого занять?

— Как оказалось, друзей у меня нет. — Питер нервно постучал пальцами по столешнице. — И этот факт тоже удивил меня донельзя.

Эмма открыла сумочку и достала из нее бумажник.

— Сколько тебе нужно? Триста долларов для начала хватит?

— Хватит, — быстро ответил Питер.

Она протянула ему купюры.

— Отдашь со своей первой зарплаты.

— Почему ты мне помогаешь? Нравится заниматься благотворительностью?

— Это не пожертвование, — напомнила ему Эмма. — Я дала тебе денег в долг.

— И будешь напоминать мне об этом при каждом удобном случае.

— Разумеется. Я помогаю тебе лишь потому, что мне не хочется лишиться помощника. Ты туп и бездарен, но мне некогда искать другого.

— Спасибо за откровенность.

— И учти, — сверля его взглядом, произнесла Эмма, — если я увижу тебя с Сэнди Филипс, то больше никогда и цента не дам. И постараюсь уволить, как только представится такая возможность.

— А если я перестану с ней даже здороваться, ты пожертвуешь мне еще пятьдесят баксов? — спросил он, хитро улыбнувшись.

— Нет, — твердо сказала Эмма. — Больше ты ничего не получишь. А если не хочешь потерять и то, что уже имеешь, придется тебе выполнить мои условия.

— Женщина-кремень, — не без восхищения произнес Питер. — Я начинаю тебя уважать.

— А я продолжаю тебя презирать. — Эмма замахала рукой, как будто отгоняла назойливую муху. — Кыш отсюда. Я намереваюсь допить свой кофе в тишине и спокойствии.

— Желаю удачи. — Питер встал и шутливо поклонился. — Она тебе понадобится, потому что Чак ждет не дождется, когда я наконец уйду. Наверняка собирается снова подсесть к тебе за столик.

— Лучше уж его общество, чем твое, — сухо сказала Эмма, надеясь обидеть Питера, но тот лишь рассмеялся в ответ.

5

— Как у меня дела? — медленно, растягивая слова, произнесла Эмма. — Отвратительно! Я даже не могу толком объяснить почему. Наверное, проблема в том, что я ужасно выматываюсь… И виной тому — Питер Лейден.

Эмма лежала у себя в квартире на диване, задрав ноги вверх. Рядом на полу сидела ее подруга Керри с бокалом вина в руках. В комнате была идеальная чистота: ни пылинки, ни соринки, ни одного предмета, стоявшего не на своем месте. Эмма, приходившая домой лишь для того, чтобы переночевать, тем не менее посвящала уборке три вечера в неделю. Керри, привыкшая к творческому беспорядку в своем доме, всегда чувствовала себя в этой квартире неуютно.

— Можно, я брошу на пол обертку от конфеты? — попросила Керри, поеживаясь. — Я не могу воспринимать твои слова с должным вниманием, пока не избавлюсь от ощущения, что нахожусь в нежилом номере дорогой гостиницы.

Высокая, худая и несколько угловатая Керри с темными густыми волосами длиной до плеч была особой резкой и, не стесняясь, высказывала свое мнение, даже если оно шло в разрез с убеждениями большинства.

— Делай что хочешь, — милостиво разрешила Эмма. — Мне уже все равно.

— О, да тебе действительно плохо! — Керри хмыкнула. — Выпей вина, полегчает.

— Мне полегчает только тогда, когда Питер Лейден уволится.

— Зачем вообще нужно было его нанимать, если он так тебя раздражает?

— Марша просила за него.

— Твоя тетушка не обиделась бы, если бы ты ей отказала.

— Зато огорчился бы ее босс.

— А тебе-то до этого какое дело?

— Теперь я понимаю, что никакого.

— Тогда избавься от этого Питера, о котором я уже не могу слышать, и живи счастливо.

— Не могу. Я уже впряглась в этот воз и буду тащить его до тех пор, пока силы не иссякнут. Уволить Питера значит признать свое поражение. Я вознамерилась сделать из него человека. И не могу отступиться от своих планов только потому, что, видите ли, устала.

— Ты никому ничего не должна.

— Керри, ты же меня хорошо знаешь…

— Ну.

— В таком случае ты должна понимать, что я всегда довожу начатое до конца.

— Рискуя подорвать свое здоровье? А кто-нибудь тебе скажет за это спасибо?

— Боюсь, что нет. — Эмма отобрала у подруги бокал и сделала большой глоток. — Ох, как хорошо! Принеси еще бутылочку, одной будет мало.

Керри послушно сходила на кухню, достала из шкафчика бутылку красного вина, откупорила ее и вернулась. Эмма лежала все в той же позе и все так же тяжко вздыхала время от времени.

— Тебе нужно развеяться, — глядя на нее сверху вниз, сказала Керри. — Давай сходим куда-нибудь…

— И не проси! Я с места сдвинуться не могу. Такое ощущение, что я всю неделю бегала по лестнице вверх-вниз, таская за собой при этом чемодан с кирпичами. А ведь на самом деле я ничего такого не делала.

— В таком случае ты сможешь встать, спуститься вниз и сесть в мою машину, чтобы я смогла отвезти тебя в бар или клуб.

— И куда мы поедем? — слабым голосом произнесла Эмма.

— По дороге решим. Помнишь, как несколько лет назад нашим любимым развлечением было ездить из клуба в клуб? За ночь мы посещали четыре-пять разных мест. Ах, как было весело!

— Теперь я стала старой и ленивой, мне бы в ресторане посидеть, поесть лобстеров…

Керри взяла ее за плечи и хорошенько встряхнула.

— Эмма, вставай! Ты заслужила отдых!

— Именно поэтому я и улеглась на диван. Я так отдыхаю.

— Я бы не трогала тебя, если бы знала, что ты перетрудилась физически. Однако от стресса нельзя избавиться, завалившись на диван.

Эмма неожиданно выпрямилась, села и горящими глазами уставилась на подругу.

— А хочешь посмотреть на человека, который так меня измочалил?

Керри застонала.

— Да ты можешь хоть на минуту о нем забыть? Влюбилась ты в него, что ли?

— К сожалению, нет.

— К сожалению?!

— Если бы я влюбилась в этого ловеласа — я тебе говорила, что он флиртует со всеми женщинами из нашего издательства? — то мне было бы гораздо проще с ним работать. Я бы с нетерпением ждала, когда наступит утро, чтобы вновь увидеться с Лейденом. А вечером не спешила бы уезжать из офиса, лишь бы подольше побыть с Питером. Но нет! Я вздрагиваю, когда звонит будильник, и с головой накрываюсь одеялом, борясь с искушением позвонить начальнику, чтобы, притворившись больной, остаться дома. И весь день я жду не дождусь, когда маленькая стрелка часов переползет на цифру шесть. Керри, я всегда обожала свою работу. А теперь я ее ненавижу.

— Ну-ну, все образуется, — машинально произнесла Керри, не зная, как еще утешить Эмму.

— Я должна познакомить тебя с Питером Лейденом, чтобы ты поняла, что он за фрукт. По пятницам мои коллеги часто собираются в баре. Уверена, что вечеринка сейчас в самом разгаре. А поскольку Лейдена по какой-то непонятной причине сотрудники издательства прямо-таки боготворят, то я готова пари держать, что он отправился в бар вместе со всеми.

— Ты говоришь, что смертельно устала от его общества, и, тем не менее, спешишь увидеть этого Питера снова. Я тебя не понимаю, Эмма.

— Я сама себя перестала понимать. Так мы едем в бар?

— Только если ты обещаешь больше никогда не говорить при мне о своем помощнике.

Эмма загрустила и покачала головой.

— Этого я обещать не могу.

— Ты ненормальная, — вынесла свой вердикт Керри. — Ты одержима этим человеком.

— Да меня трясет от отвращения, даже когда я вспоминаю о Питере!

— Неужели? Ты отвечаешь за свои слова? — с усмешкой спросила Керри. — Тебя тянет к отвратительному? Ты уверена, что это нормально, Эмма?

— Так мы едем или нет?

Керри поджала губы. Очевидно, что Эмма не так уж и устала от Питера Лейдена, раз стремилась увидеться с ним в пятничный вечер. Керри знала этот лихорадочно горящий взгляд, загадочную улыбку, нервные движения рук… Знала по себе. Когда-то Керри была по уши влюблена в человека, недостойного ее. Об этом ей твердили все, но она не желала слушать советы даже от самых близких друзей. В глубине души Керри понимала, что предмет ее любви — негодяй. Однако его отнюдь не джентльменские качества лишь притягивали ее. Как притягивает порой то, что вызывает осуждение или отвращение. Керри была околдована мужчиной, который насмехался над любовью, дружбой, преданностью — над самыми чистыми и святыми чувствами. Он презирал и саму Керри, но она тем сильнее привязывалась к нему, чем чаще он ее отталкивал. Это была больная любовь, выросшая из такой же неприязни, какую сейчас Эмма испытывала к своему новому помощнику. И Керри боялась, что история повторится, но уже с новыми действующими лицами.

Посмотрю на этого Питера, решила Керри. И если он хоть немного похож на человека, который когда-то лишил меня сна, я сделаю все от меня зависящее, чтобы уберечь Эмму от ошибок, когда-то едва не убивших меня.

Керри и Эмма вошли в бар и остановились на пороге, чтобы дать возможность глазам привыкнуть к скудному освещению. Несмотря на шум, Эмма почти сразу услышала голос Питера Лейдена. Ее помощник стоял у барной стойки и о чем-то болтал с барменшей, которая кокетничала с ним столь открыто, что никаких сомнений не оставалось: она с превеликим удовольствием затащила бы этого симпатичного посетителя в постель.

— Вот и он! — с сарказмом произнесла Эмма, и на ее лице появилось выражение брезгливости. — Окучивает очередную красотку.

Керри внимательнее присмотрелась к Питеру. Красивый, ухоженный, знающий себе цену мужчина — он притягивал к себе взгляды. Было очевидно, что он привык к женскому вниманию и воспринимал его как само собой разумеющееся. Однако в поведении Питера не было ничего вульгарного. Он откровенно любовался собой, но не принижал при этом свою собеседницу, не считал себя лучше нее.

Возможно, он просто искусный притворщик, подумала Керри. Я непременно выясню правду.

— Что-то я уже передумала веселиться, — ворчливо произнесла Эмма. — Давай уйдем отсюда.

Она развернулась и направилась к выходу. Керри последовала за ней, но Питер вдруг обернулся и, удивленно подняв брови, громко воскликнул:

— Вот это встреча! Сама Эмма Сент-Джон почтила нас своим присутствием.

Чтоб тебя! — подумала Эмма. Теперь придется остаться.

Эмма вдруг пришла в себя, словно очнулась от сна, и поразилась: зачем она пришла сюда? Что она тут забыла? Вместо того чтобы сидеть дома на уютном диване, попивая вино и болтая с лучшей подругой, она притащилась в этот бар. И для чего? Для того, чтобы познакомить Керри с Питером Лейденом, величайшим лентяем современности!

Тоже мне диковинка, усмехнулась про себя Эмма. Да я, верно, спятила! Три недели — три долгих-предолгих недели! — я провела бок о бок с Лейденом. Я старательно пропускала мимо ушей его глупые шутки и язвительные подколки. Я пыталась научить его хоть чему-нибудь, что умею сама, дабы переложить на него часть своих обязанностей, однако не преуспела в этом. Я терплю неудачу за неудачей не потому, что Лейден так глуп, как я думала в самом начале, а исключительно по причине его острого нежелания работать. Меня трясет от злости, когда я на него смотрю. Однако я все равно приехала сюда… Зачем?!

Керри видела, как изменилось лицо подруги. Эмма смотрела на Питера с такой злостью, что, будь он более чувствительным, непременно оскорбился бы.

Нет, это не любовь, решила Керри. И даже не скрытая приязнь. Это, как я метко подметила, самая настоящая одержимость, но не человеком, а идеей. Педантичная и решительная Эмма, доводящая все дела до конца, воспринимает безалаберность Лейдена как личное оскорбление. Она решила полностью переделать, перекроить на свой лад, перевоспитать взрослого мужчину. А ведь это практически невыполнимая задача.

Интересно, кто кого в конце концов перевоспитает? — пряча улыбку, подумала Керри, интуитивно определившая, что Питер Лейден в упрямстве ничем не уступает Эмме.

Питер же тем временем, распахнув объятия, направился к любимой, по его словам, начальнице. Эмма отшатнулась от него и вытянула вперед руки, не давая ему приблизиться.

— Что за фамильярность, Лейден?! — воскликнула она.

— Мы же не в офисе, расслабься. Опусти немного плечи, перестань вытягиваться по струнке — ты вечно выглядишь так, будто кол проглотила.

Эмма задохнулась от возмущения.

— Что? Ты смеешь делать мне замечания?

— Кто еще решится на это, кроме меня? — Он подмигнул Керри. — Привет, я Питер. Классное платье.

— Керри. — Керри равнодушно улыбнулась. — Не могу сказать, что рада знакомству, — не люблю лгать.

— Ого! — воскликнул Питер. — Я думал, что Эмма — эксклюзивный экземпляр, но нет, есть и другие холодные и ядовитые… красавицы.

— Пойдем-ка займем столик, — не глядя на Питера, произнесла Эмма, потянув Керри за собой.

— А как же все остальные? — Питер преградил подругам дорогу. — Дорогая мисс Сент-Джон, здесь собрались все ваши коллеги. А вы от них нос воротите? Не боитесь, что к вам станут относиться еще хуже, чем сейчас?

— Ко мне все хорошо относятся, — возразила Эмма.

— Ошибаешься. — Питер понизил голос. — Про тебя такое говорят… Признаюсь, я подливаю масло в огонь, но он и без моего вмешательства горит достаточно ярко.

— У меня отличные отношения с коллегами, — прорычала Эмма. — Прочь с дороги.

— Скажи, когда в последний раз ты приходила на офисную вечеринку? — не унимался Питер. — А по пятницам ты разве ходишь со всеми в бар? Нет, ты устало машешь ручкой на прощание и уезжаешь домой. Ты чужачка, Эмма. Они все считают тебя задавакой. Сэнди Филипс им гораздо роднее, чем ты. Кстати, она тоже здесь.

Эмма, собиравшаяся пройти мимо, остановилась и вцепилась в рукав его рубашки.

— Сэнди Филипс? Она же всегда принципиально игнорировала корпоративные вечеринки.

— У тебя устаревшие сведения, — улыбнулся Питер, довольный собой. — Она душа компании, я не преувеличиваю. Неудивительно, что Сэнди вечно на шаг впереди тебя. Она-то знает, что хорошие отношения с коллегами имеют большое значение для человека, который делает карьеру. Так что, Эмма, ты все еще хочешь занять отдельный столик?

Эмма посмотрела на подругу, ища поддержки. Керри криво улыбнулась и развела руками.

— Прости, но он прав. Я ведь тоже постоянно твержу тебе о том, что с коллегами изредка нужно проводить время во внерабочей обстановке.

— Да они мне за неделю так надоедают…

— Что поделать. Психология — дело тонкое. Отвернешься от коллектива, он и не заметит, но, когда тебе понадобится помощь коллег, они сразу припомнят тебе твою отчужденность.

— Ладно, уговорила. — Эмма стрельнула глазами в сторону Питера. — Если ты хоть одно плохое слово обо мне скажешь, я…

— Уволишь, знаю. Ты уже не раз грозилась это сделать. Кстати, если тебе интересно, я выполняю условия нашего договора: не общаюсь с Сэнди. Однако она постоянно меня искушает.

— Ну да, а ты невинен, как младенец, — съязвила Эмма.

— Клянусь, так и есть! Ты и сама увидишь, что я держу оборону из последних сил.

— Болтун, — проворчала Эмма и направилась к столикам в дальнем конце бара, за которыми устроились ее коллеги.

Вечер оказался не таким уж и скучным, к удивлению Эммы. Конечно, ей было бы куда проще, если бы Сэнди Филипс не было в баре и не пришлось бы поминутно отбиваться от ее словесных нападок. Однако даже присутствие соперницы не испортило Эмме настроение.

Балагур и весельчак Питер был в этой компании заводилой. Он проработал в издательстве всего три недели, но уже завел массу друзей. Люди тянулись к нему, как тянутся к свету побеги молодых растений. Он излучал оптимизм и жизнерадостность, хотя в его глазах и мелькала иногда грусть, которую, впрочем, не замечал никто, кроме Эммы. Меньше месяца назад Питера насильно выдернули из привычной среды обитания, но он не впал в уныние. Питер легко влился в чуждый ему прежде социум, однако порой тоска по прошлым временам напоминала ему о себе.

— Что, тяжело удержаться и не потратить за один вечер все деньги, которые у тебя есть? — шепотом спросила у него Эмма, заметив, что он отказался от третьей кружки пива и дорогой закуски, а заказал ту, что стоила дешевле.

— Приходится экономить, — беззаботно сказал он, хотя Эмма все равно уловила в его тоне нотки горечи.

— Это, по-твоему, называется экономить? — с усмешкой спросила Эмма. — Ты же потратишь сегодня долларов пятьдесят как минимум.

— Я сидел на строгой диете всю неделю ради того, чтобы оторваться в пятницу, — признался он. — И вообще, перестань считать мои деньги.

— Это мои деньги, — поправила его Эмма. — Я их тебе дала.

— Да, и теперь я могу распоряжаться ими как хочу.

— Я больше не дам тебе в долг, раз ты так себя ведешь.

— Займу у кого-нибудь еще. У меня теперь много друзей.

— Они перестанут быть твоими друзьями, как только ты попросишь у них взаймы.

— Я уже сталкивался с такой ситуацией, — неожиданно разоткровенничался Питер. — Когда одалживал я — у меня было полно приятелей, как только деньги понадобились мне — все попрятались.

— Говорят, у богачей вообще не бывает настоящих друзей.

— Бывают, — сухо ответил Питер. — Но редко.

— Что-то я не вижу здесь ни одного твоего друга из прошлой жизни, — съязвила Эмма.

Питер промолчал, и это удивило Эмму. Он всегда хамил в ответ на ее выпады. Видимо, последнее замечание по-настоящему задело его.

— Что, я наступила на больную мозоль? — с ехидцей спросила Эмма.

— Смени тему, по-хорошему прошу.

— А иначе что?

— Хочешь начать словесную дуэль? Не спорю, ты в этом мастер, но и я не новичок.

— Ой-ой, наш мальчик не в духе, — глумливо рассмеялась Эмма.

— Учти, я страшен в гневе. — Питер улыбнулся. — Не буди лихо, пока оно спит тихо.

— Что ж, пусть себе спит, — согласно кивнула Эмма, сменив гнев на милость. — Принеси-ка лучше чего-нибудь выпить.

— За твой счет что угодно.

— Теперь ты видишь, с кем мне приходится иметь дело, — сказала Эмма, обращаясь к Керри.

— Ты сама злишь его, подначиваешь, выводишь на эмоции… Неудивительно, что он платит тебе той же монетой.

— Так ты защищаешь его?! — возмутилась Эмма.

— Нет, я лишь пытаюсь быть объективной.

— У тебя плохо получается.

— Не буду с тобой спорить, нет настроения. — Керри подняла руки вверх. — Мир!

— Я действительно веду себя неадекватно? — после непродолжительного молчания серьезно спросила Эмма.

— Есть немного. Однако вы с Питером друг друга стоите. Вот только зря ты пытаешься переделать его. Если в тебе проснулся нереализованный материнский инстинкт, роди ребенка. Перевоспитывать взрослого мужчину — дело неблагодарное.

— Но он ведь совершенно неправильно живет!

— Ты себя слышишь, Эмма?! — воскликнула Керри. — Какую чушь ты несешь! Кто дал тебе право решать за других, как нужно жить? Ты вообще в этом вопросе не авторитет. На тебя, уж прости, вряд ли можно равняться.

— Это еще почему?! — взвилась Эмма.

— Тише ты, — осадила ее Керри. — Твои коллеги начали на тебя с любопытством поглядывать. А что касается твоего вопроса: ты и с собственной-то жизнью разобраться не можешь, куда тебе других учить.

Рот Эммы превратился в букву «о», да и глаза стали круглыми. Керри всегда говорила то, что думает, однако еще никогда она не была так прямолинейна. До обидного прямолинейна!

— Да как ты можешь?.. — выдавила из себя Эмма.

— Извини, но я не заберу свои слова назад. Ты только посмотри на себя, Эмма. Ты со своей маниакальной страстью к порядку, которая начинает прогрессировать всякий раз, как у тебя что-то не получается, никак не можешь быть примером для подражания. Стоит кому-то несколько выйти за рамки общепринятого поведения, как ты набрасываешься на него, словно коршун на добычу, и начинаешь учить уму-разуму. Ты осуждаешь людей, которых не понимаешь. А ведь это не они неправильные, это ты неспособна иначе взглянуть на вещи. Вот и Питер этот… Он не такой, как все, и это тебя бесит. Он слишком сильно отличается от среднестатистических мужчин, с которыми ты привыкла иметь дело. Питер не стремится сделать карьеру или, к примеру, жениться. Он поступает по-своему. И он всегда жил так, как хочется ему, а не так, как принято. А ты сходишь с ума от того, что Питер не желает меняться.

— Ты только что обвинила меня в недалекости взглядов?! — вскричала Эмма, ничуть не заботясь о том, что коллеги станут свидетелем ее ссоры с подругой.

— В общем-то да, — немного подумав, сказала Керри. — Ты со мной не согласна?

— Нет!

— Я не удивлена.

— Керри, ты же моя лучшая подруга!

— Именно поэтому я и не пытаюсь сделать вид, что ты все делаешь правильно. Кто-то же должен открыть тебе глаза на твое… безумие.

— Эй, что случилось? Девочки ссорятся? — Питер появился с тремя бокалами пива и поставил их на стол. — Выпейте и помиритесь.

— Ты… предательница! — глядя подруге в глаза, сказала Эмма, сжимая кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. — У меня просто нет слов.

Керри была обижена. Кто-кто, а уж Эмма не должна была удивляться тому, что подруга прямо высказала ей все, что думала.

— Тебе лучше уйти! — заявила Эмма.

— Да что с тобой стало? — Керри покачала головой. — Я тебя не узнаю…

— А я не узнаю тебя! Друзья должны защищать и поддерживать друг друга, а не бросаться обидными и несправедливыми словами!

— Ну раз ты так все восприняла… — Керри поднялась и, не прощаясь, ушла — только ее и видели.

— Из-за чего сыр-бор? — с интересом спросил Питер. — Парня не поделили?

— Какого еще парня?

— Мне-то откуда знать?

— Считаешь, что подруги могут поссориться исключительно из-за мужчины? — Эмма сердито фыркнула. — Какой же ты узколобый!

— Я лишь наблюдаю за твоими товарками и делаю выводы.

— Держу пари, ты общался исключительно с пустоголовыми блондинками.

— Ну почему же? И с брюнетками тоже.

— Вот и продолжай в том же духе. — Эмма натянуто улыбнулась.

Через минуту она извинилась перед коллегами, попрощалась с ними и встала, чтобы покинуть бар, в который ей вообще не следовало приходить.

— Тебя проводить? — спросил Питер. — Могу даже отвезти тебя домой, если пустишь меня за руль.

— Сама справлюсь.

Он вдруг схватил ее за руку, притянул к себе и шепотом произнес:

— Нельзя разбрасываться друзьями, Эмма. Без них худо.

— Тебя не спросила. — Она вырвалась и оттолкнула его.

Эмма не нуждалась в советах. Тем более в советах Питера Лейдена.

6

Эмма смотрела на Питера, прищурив глаза. Стороннему наблюдателю сразу стало бы ясно, что она презирает этого холеного красивого мужчину. И она презирала — это факт.

— Ты ничего не умеешь. Ничегошеньки! — сказала она спустя минуту. — Какой позор!

Питер, яростно орудовавший степлером, не прерывая работы, пожал плечами и ответил:

— Только поэтому я и терплю твое общество, дорогуша. Как только ты научишь меня всему, что знаешь сама, я сбегу от тебя в другой отдел.

— Да кому ты там нужен!

— Дай подумать… — Он отложил степлер в сторону и скрестил руки на груди. — Может быть, Сэнди Филипс? Она так на меня смотрит.

Он картинно изобразил, как именно смотрит на него Сэнди, и Эмма покраснела от ярости.

— Она тебя не получит! Можешь так ей и передать.

Питер удивленно приподнял брови.

— Ревнуешь, что ли?

— Размечтался. Я не позволю тебе уйти в другой отдел только потому, что уже слишком много потратила сил и времени на твое обучение. Ты мне должен, Питер Лейден!

— Я будто бы снова женат, — хмыкнул Питер. — Вот попал, так попал…

— Ты был женат? — поразилась она.

— О да! Это была катастрофа, а не брак.

— И как давно ты развелся?

— В тридцать три года.

— А дети есть?

— Ты же знаешь, что нет.

— Верно. — Эмма задумчиво нахмурила лоб. — И почему твоя семейная жизнь окончилась неудачей?

— А не много ли вопросов ты задаешь?

— Не хочешь — не отвечай.

— О, большое спасибо, что разрешила, — насмешливо ухмыльнулся Питер.

На столе Эммы зазвонил телефон. Она подняла трубку и, приложив ее к уху, недовольно произнесла:

— Слушаю! Ах, мистер Бигфорт… Да, я сейчас к вам зайду.

— Босс желает тебя видеть? Ой не к добру! — Питер снова защелкал степлером. — Надеюсь, он тебя не уволит.

— Я отличный работник, меня не за что увольнять.

— А ты оптимистка, как я погляжу.

Эмма окинула его внимательным, полным подозрения взглядом.

— Ты что-то слышал? Что-то знаешь?

— О твоем предстоящем увольнении? Нет, ничего не знаю.

— Питер Лейден!

— Благодарю за то, что напомнила, как меня зовут. Я уж начал забывать.

Спокойно, спокойно! — приказала себе Эмма. Он всего лишь снова проверяет меня на прочность. Пора бы уже и привыкнуть. Все-таки я целый месяц с ним работаю. Месяц! Ха! А ощущение такое, будто год прошел.

— Питер, если тебе есть что сказать, лучше скажи, — проговорила она, стараясь контролировать громкость своего голоса.

— Да не нервничай ты так. Я просто пошутил.

— Мне следовало бы догадаться.

Холодно взглянув на Питера, Эмма направилась к кабинету начальника.

Мистер Бигфорт крайне редко покидал свое рабочее место. Утром он приезжал раньше всех, а уезжал позже. У человека стороннего могло бы сложиться впечатление, что Мистер Большой Босс, как его за глаза называли сотрудники, — трудоголик. Однако Эмма, как и остальные старожилы издательства, знали, что Бигфорт в прямом смысле живет на работе потому, что дома его ждет нелюбимая и сварливая жена, с которой он предпочитает видеться как можно реже. Почему мистер Бигфорт никак не решается подать на развод — оставалось загадкой. Эмма считала, что причина его нерешительности крылась в том факте, что издательство юридически принадлежало миссис Бигфорт.

— Добрый день! — Эмма обворожительно улыбнулась, входя в кабинет. — Вы просили меня прийти.

— Да, просил, — рассеянно произнес мистер Бигфорт, роясь в каких-то бумагах.

Это был тучный человек с нездоровым цветом лица — из-за постоянного сидения взаперти. Он страдал одышкой и мучился от колик в боку, да и вообще не отличался завидным здоровьем. Эмма поглядела на него с сочувствием. Если мистер Бигфорт продолжит прятаться от своей жены в тесном и темном кабинете, то совсем скоро превратится в развалину.

— Что слышно от Джейн Дрейк? — спросил он, оставив бумаги в покое. — Она должна была привезти рукопись еще на прошлой неделе.

Джейн Дрейк, бодрая, но необщительная старушка, писала детские сказки, которые пользовались сумасшедшей популярностью. Эмма познакомилась с ней, когда пришла работать в это издательство. Джейн с опаской относилась к людям старше двенадцати лет и с неохотой общалась со скучными и прагматичными взрослыми. Она лично привозила в редакцию рукописи и старалась как можно быстрее покинуть офис. Джейн жила в практически обезлюдевшем поселке, большинство жителей которого давно перебрались в Вашингтон. Старушка же ненавидела этот шумный и суетливый город.

Джейн настаивала на том, чтобы с ней работал один и тот же редактор, отказывалась разговаривать с другими сотрудниками издательства и бросала трубку, даже если ей звонил сам мистер Бигфорт. На причуды писательницы все закрывали глаза, потому что боялись ее потерять. Другие издательства уже не раз пытались переманить ее, но Джейн, к счастью, была верна своим принципам: она терпеть не могла перемены.

Как-то раз редактор отдела детской литературы поручил Эмме съездить к сказочнице за очередной рукописью, потому что писательница приболела и не могла приехать сама. Эмма была уверена, что Джейн не пустит незваную гостью на порог и придется возвращаться в офис несолоно хлебавши, однако старушка неожиданно проявила не свойственное ей радушие. Одиночество ли заставило Джейн Дрейк завести новое знакомство, или виной тому был херес, которого она слегка перебрала за ужином, однако начало новой дружбы было положено. С тех пор писательница общалась исключительно с Эммой, игнорируя даже редактора, к которой, казалось бы, так привыкла за время многолетнего сотрудничества с издательством.

Новую порцию сказочных повестей Джейн действительно должна была доставить в офис в прошлую пятницу. Однако Эмма так закрутилась на работе, что и думать об этом забыла. И сейчас, глядя мистеру Бигфорту в глаза, она пыталась придумать правдоподобное оправдание собственной забывчивости.

— Я немедленно свяжусь с Джейн и выясню, в чем дело, — так ничего и не придумав, сказала Эмма.

— Можете позвонить прямо отсюда. — Мистер Бигфорт придвинул к ней старомодный телефонный аппарат.

Эмма набрала номер, молясь, чтобы сказочница оказалась дома. Джейн ответила не сразу. Сняв трубку после пятнадцатого гудка, она слабым голосом тяжелобольного человека произнесла:

— Слушаю…

— Джейн, милая, здравствуйте! — бодро заговорила Эмма. — Это Эмма Сент-Джон. С вами все в порядке?

— Ах, я тебя сразу узнала! — повеселела писательница. — И со мной не все в порядке. Я сломала ногу.

— О господи! — воскликнула Эмма и заметила, как вздрогнул мистер Бигфорт.

Очень тихо он произнес:

— Скажи, что если она задержит рукопись, то сотни маленьких детишек зальются слезами от горя.

Эмма вновь вернулась к разговору с Джейн. Спрашивать старушку, почему та не предупредила, что не приедет в срок, было бесполезно. Сказочница вообще никогда и никому не звонила.

— Как же это с вами произошло, моя дорогая? — спросила Эмма, искренне переживая за Джейн.

— Франклин во всем виноват. Подвернулся мне под ноги, я оступилась и упала с лестницы. Хорошо хоть шею не сломала.

Эмма вспомнила толстого рыжего кота, который встретил ее на крыльце дома писательницы шесть лет назад. Джейн обожала это ленивое и наглое животное, названное в честь Франклина Рузвельта.

— О, мне так жаль! — воскликнула Эмма.

— Да, мне тоже, — проворчала Джейн. — Из-за него я не попала на выставку детского творчества. Да что я все о себе… Ты же наверняка звонишь, чтобы узнать, готова ли рукопись. Так вот, я успела ее закончить! И уже взялась за следующую. Я буду тебе очень признательна, если ты приедешь ко мне. Сама я еще не скоро сяду за руль.

— Уверена, что мой босс отпустит меня к вам, — сказала Эмма, покосившись на мистера Бигфорта. Тот энергично закивал. — Я могу выехать сегодня вечером, чтобы завтра днем уже быть у вас.

— Чудесно, моя дорогая! — обрадовалась Джейн. — Вот только, я вас умоляю, возьмите с собой провожатого! В нашем районе стало небезопасно.

— Что такое? — испуганно спросила Эмма.

— Нашествие барсуков! — пожаловалась Джейн. — Мы боремся с ними как можем, но меньше их не становится.

Эмма едва не расхохоталась. Барсуки! Что может быть страшнее!

Попрощавшись с Джейн, она положила трубку и взглянула на мистера Бигфорта. Тот сложил руки на толстом животе и вопросительно приподнял брови.

— Жива старушенция?

— Она сломала ногу.

— Хорошо, что не руку, — сказал мистер Бигфорт, — иначе новых сказок мы от нее долго не дождались бы.

Эмма поджала губы. Она не одобряла потребительского отношения к людям. Нельзя же думать только о деньгах. Мистер Бигфорт только что упал в ее глазах на несколько пунктов.

— Поедешь с Лейденом, — сказал он, когда Эмма поднялась со стула.

— Вот еще! Конечно, я поеду одна.

— Это был не вопрос.

Эмма нахмурилась.

— То есть?

— Я не могу отпустить тебя одну — еще заблудишься.

— Я уже ездила к Джейн и знаю дорогу.

— Давно хотел тебе сказать… — Мистер Бигфорт вдруг подался вперед и понизил голос: — Ты знаешь, кто такой Уильям Лейден?

Отец Питера! — чуть было не ляпнула Эмма, но вовремя прикусила язык.

— Э-э-э… Крупный бизнесмен. И однофамилец моего бесценного помощника.

— Не однофамилец, а его папаша! — торжественно произнес мистер Бигфорт.

— Да ну? — изобразила удивление Эмма.

— Представь себе!

— И что с того?

Босс одарил ее взглядом, полным жалости. Наверное, переживал, что Эмма обладает таким скудным умишком, что не в состоянии сложить два и два.

— Я навел справки. Твой Питер поссорился с отцом, но, по слухам, оба близки к примирению. Мы не можем упустить младшего Лейдена!

— Что-то я не поняла, — медленно произнесла Эмма. — Вам нужен Питер Лейден? Но зачем?

Мистер Бигфорт вдруг заулыбался.

— Не забивай свою хорошенькую головку разными глупостями. Все, что тебе необходимо запомнить: береги Питера Лейдена как зеницу ока. Понимаешь, что означает это выражение?

У Эммы потемнело в глазах, как происходило всегда, когда она приходила в ярость. Босс, кажется, считает ее тупой? Она заставит его изменить мнение!

— Все ясно, сэр, — сухо сказала она. — Вы надеетесь, что младший Лейден прикипит к нашему издательству душой и решит остаться здесь навсегда даже после того, как помирится с отцом. И тогда Уильям Лейден на радостях отвалит сыну кучу денег, которые тот, вне всякого сомнения, вложит в ваш издательский бизнес.

— Примерно так я себе это и представляю, — несколько озадаченно проговорил мистер Бигфорт.

— Вы наивны как ребенок.

— Занимайся-ка ты своими делами. Это все, что от тебя требуется.

Эмма вышла из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь, и вернулась к своему столу. Питер, завидев ее, радостно воскликнул:

— Помочь тебе собрать вещи?!

— Придурок, — тихо сказала Эмма и в самом деле начала складывать в свою сумочку все, что лежало на столе: блокнот, ручку, недавно изданную новую детскую книгу, водительское удостоверение…

Питер неожиданно спал с лица. До него вдруг дошло, что его шутка могла оказаться пророческой. А если это так, то у него будут неприятности. Питер мог хорохориться, доводить Эмму, отлынивать от работы, но он прекрасно понимал, что без своей начальницы долго здесь не продержится. Только она знала, как тяжело ему даются даже самые простые задания. Питеру приходилось заниматься статистическими подсчетами, проводить опросы, созваниваться с реализаторами печатной продукции… А ему хотелось делать что-то стоящее. Что-то, приносящее хороший доход лично ему. Он не мог не думать об этом, когда пытался продать очередную книжку сказок. Через силу выполняя поручения Эммы, Питер не мог сосредоточиться и допускал массу ошибок. Эмма ругала его, заставляла переделывать работу, но за глаза хвалила, потому что знала, что если кто-то узнает о неспособности Питера трудиться, то отвечать придется ей самой.

Однако если она уволится, то все вскоре поймут, что я бездарен и глуп! — подумал Питер. Боже, до чего я докатился! Я ведь блестяще окончил школу, а потом и колледж. Да и работа у меня всегда спорилась, когда я снисходил до нее. Сейчас я делаю то, к чему у меня вообще душа не лежит, может быть, поэтому мой интеллект отказывается проявлять себя?

— Эмма, что случилось? — спросил он, полный недобрых предчувствий.

— Собирайся, — коротко ответила она. — Мы уезжаем.

— Куда?

— По дороге расскажу.

— А босс в курсе? — Питер оглянулся на закрытую дверь в конце офиса.

Эмма кинула на него насмешливый взгляд.

— Конечно, в курсе. А ты как думал?

Питер перевел дух. Кажется, обошлось. Хотя Эмма все равно ведет себя странно.

— Сейчас я отвезу тебя домой. Прими душ, переоденься, поешь, возьми в дорогу все, что тебе понадобится, а я заберу тебя часов в пять.

— Есть, мэм! — Он козырнул. — Но мне еще хочется знать, куда мы отправляемся.

— По дороге расскажу, — повторила Эмма, затем закрыла сумочку и замахала руками на Питера. — Вставай! Чего расселся-то? Времени в обрез.

— Заведи себе мужа и им командуй, — ворчливо сказал Питер и еле увернулся от летящего в него блокнота.

7

— Так почему эта Джейн не может переслать свои небылицы по электронной почте? — спросил Питер.

Он сидел в автомобиле Эммы на переднем пассажирском сиденье и с аппетитом уплетал чизбургер. Питер успел принять душ и сменить одежду, однако на то, чтобы перекусить, времени ему не хватило. Эмма вернулась так быстро, что он и опомниться не успел.

— Во-первых, для тебя она не Джейн, а мисс Дрейк…

— Мисс? Так она и замужем не была? Неудивительно, что она впала в маразм и начала сочинять детские сказки.

— А во-вторых, — прорычала Эмма, оставив его замечание без ответа, — если хоть капля сыра упадет на обивку сиденья, я выкину тебя из машины.

— А в-третьих будет? — спросил Питер, слизывая кетчуп с пальцев.

— Непременно. Так вот, в-третьих, Джейн не может переслать свои замечательные, гениальные сказочные повести по электронной почте потому, что пишет их на печатной машинке.

— Что? — Питер чуть не подавился. — Скажи, что ты шутишь. А впрочем, чего еще ждать от семидесятилетней старушенции.

— Еще раз назовешь ее старушенцией, и я…

— Да-да, вышвырнешь меня из машины, — продолжил за нее Питер. — Это я уже слышал.

— Тогда заткнись и доешь наконец этот мерзкий чизбургер!

— Когда ты злишься, сидя за рулем, ты становишься похожей на ведьму, летящую на метле. — Питер сунул в рот остатки булки.

— Тяжелая будет ночка, — негромко сказала Эмма, вздыхая.

— Кстати, почему ты решила ехать ночью?

— Чтобы поскорее вернуться в издательство.

— Разве сроки сдачи этих побасенок истекают?

— Нет. И прекрати столь пренебрежительно отзываться о детских сказках.

— Прости, но я тебя не понимаю, — не унимался Питер. — Босс отпустил тебя прямо посреди рабочего дня, чтобы ты спокойно собралась и съездила к этой старой курице мисс Дрейк…

— Лейден!

— К милой старой женщине, — исправился Питер. — Так вот, почему тебе приспичило ехать прямо сегодня? Почему бы не подождать до утра? Мы бы переночевали в… как там называется то забытое богом место, где живет старая перечница?

— Лейден…

— Где живет дражайшая мисс Дрейк. А потом поутру мы не спеша поехали бы обратно. Целых два дня мы могли бы отсутствовать на рабочем месте, и нам бы никто и слова против не сказал.

— А тебе лишь бы не работать.

— Зато ты трудоголик.

— Ты никогда не изменишься, — покачала головой Эмма.

— Не понимаю, зачем мне меняться. Я себя отлично чувствую. Мне нравится быть таким…

— Бестолковым лентяем?

— Ты не права. Я очень толковый лентяй.

Она хмыкнула и ничего не ответила. Эмма видела, как Питер старается, и знала, что у него не получается пересилить себя, но это лишь доказывало, что она — плохой учитель.

Заметив, что Питер начал клевать носом, она вздохнула свободнее. Эмме нравились ночные поездки. В них было что-то… романтичное.

Она протянула руку и включила радио. Тихие убаюкивающие звуки музыки наполнили салон машины.

— Что это? — сонно спросил Питер.

— Лаунж.

— Включи что-нибудь другое, иначе я усну.

— Так и задумано.

— Нет уж! — решительно заявил Питер и легонько похлопал себя по щекам, чтобы проснуться. — Женщины — ужасные водители. Я это знаю не понаслышке. К тому же я видел, как ты парковалась — обезьяна и та справилась бы лучше.

— Все сказал?

— Еще нет.

— Давай быстрее, я теряю терпение.

— В общем, я не буду спать, пока ты за рулем. Иначе мы непременно попадем в аварию.

— Ой, ну теперь я спокойна, — ехидно сказала Эмма. — Со мной рядом настоящий мужчина, на которого всегда можно положиться в трудной ситуации.

— Ерничай сколько хочешь, это ничего не изменит. Я слежу за тобой.

Питер комично нахмурился, но Эмме было не до смеха. Она мечтала отделаться от него, но понимала, что прочно связана с ним.

Ох, тетушка Марша! Оказала ты мне медвежью услугу!

Три часа ночи, а сна — ни в одном глазу! Чего не скажешь о тебе, Питер Лейден!

Она взглянула на Питера, который храпел, запрокинув голову. Он отключился полтора часа назад и не проснулся, даже когда Эмма по неосторожности въехала в небольшую яму на проселочной дороге. Снова выехав на трассу, Эмма прибавила скорость и сделала музыку громче. Минут через тридцать нужно будет сделать остановку. Хорошо, если попадется придорожное кафе — тогда она выпьет кофе и перекусит. Эмма заерзала: от долгого сидения затекла спина и начала болеть поясница.

Вот тебе и надежный мужчина! — усмехнулась Эмма, вновь кинув взгляд на Питера. Видел бы он себя сейчас. Рот приоткрыт, ресницы дрожат, руки безвольно повисли — ни дать ни взять тряпичная кукла.

Увидев вдалеке неоновую вывеску, Эмма удовлетворенно улыбнулась. Кофе действительно не помешает. А вот с едой следует быть осторожнее: в таких захолустных забегаловках можно запросто отравиться.

— Эй, подъем, соня! — Эмма припарковала машину и потрясла Питера за плечо. — Приехали!

Он хрюкнул, закрыл рот, заморгал и, щурясь от света фонаря, светившего аккурат в лобовое стекло, спросил:

— Мы уже в Лас-Вегасе?

— Держи карман шире.

— Мне снилось, что я еду в Лас-Вегас, — потягиваясь, сообщил Питер сквозь зевок. — Жаль, что это не так.

— Я зайду в кафетерий, а ты можешь остаться в машине, — не слушая его, сказала Эмма, открывая дверцу.

— Погоди, я с тобой. Еще нарвешься на неприятности.

— И ты снова будешь начеку, как и последние два часа, — съязвила Эмма.

— Меня укачало. — Он вылез наружу и, пошатываясь, побрел к кафетерию.

— И качает до сих пор.

Внутри почти никого не было: только пара дальнобойщиков, пожилой охранник да сердитая официантка в старомодной плиссированной юбке.

— Сядем у окна, — сказала Эмма. — Я не хочу выпускать из поля зрения свою машину.

— Детка, если кто-то решит ее угнать, твое зрение ничем не поможет.

— У тебя я совета не спрашивала, — огрызнулась Эмма.

— Чего желаете? — спросила подошедшая к их столику официантка.

— Коньяка, — осклабился Питер и подмигнул ей.

— Еще чего! — хмыкнула Эмма. — Два кофе, пожалуйста. И… есть у вас что-нибудь съедобное?

— Картошка фри, — невозмутимо произнесла официантка.

Эмма взглянула в сторону дальнобойщиков, которые уплетали сандвичи.

— А они что едят?

— Сандвичи с тунцом. Вам пробовать не советую — неделю животом будете мучиться. Этим-то что, — кивнула официантка на водителей, — они привыкшие. Что ни дай — все переварят.

— Тогда несите картошку, — покорившись судьбе, произнесла Эмма.

— А вам чего? — Официантка уставилась на Питера, и уголки ее губ невольно поползли вверх — уж больно обаятельно он ей улыбался.

— Тащи, красавица, пару пакетов чипов. И пива три бутылки. Этого должно хватить, чтобы заморить червячка.

— Я не позволю тебе пить. — Эмма стукнула кулачком по столу. — Ты должен будешь сменить меня за рулем утром.

— Ну уж нет, — рассмеялся Питер, взмахом руки отправляя официантку прочь. — Я в эту поездку не напрашивался. Ты сама меня зачем-то с собой потащила. А я что? Мое дело маленькое. Ты начальница, ты и командуешь. Вот и пришлось мне с тобой поехать.

— Раз уж ты помнишь о том, что я твой босс, выполняй мои приказы.

Питер демонстративно посмотрел на часы.

— Насколько я помню, мой рабочий день начинается в девять утра, а заканчивается в восемь вечера. Намек ясен?

— Считай, что ты работаешь во внеурочное время.

— А оплачиваться мои переработки будут?

— Я заплачу за чипсы.

— Спасибо, я и сам это могу сделать. Как-никак на прошлой неделе я получил свою первую зарплату.

— Кстати, когда ты собираешься вернуть мне долг? — не преминула поинтересоваться Эмма.

— Как только, так сразу.

— Прекрасный ответ. Многообещающий.

— Я старался. — Питер поднялся. — Я отойду на минутку. В комнату для джентльменов.

— Боюсь, здесь такой нет. Как нет и самих джентльменов.

— Один точно есть. — Питер указал на себя.

— Ха! — произнесла Эмма и отвернулась к окну.

Она все же позволила Питеру выпить, но только потому, что не успела его остановить: стоило официантке принести бутылку, как он тот час приложился к горлышку. Однако Эмма очень скоро пожалела о своей невнимательности. Питер неожиданно захмелел с нескольких глотков.

— Что это тебя развезло? — с подозрением глядя на него, спросила Эмма, доедая картофель фри. — Эй, ты же не употребляешь… ну… наркотики?

— Наркотики не для меня! — с гордостью заявил Питер. — Я только пью.

— И, видно, пьешь много. Говорят, что алкоголики быстрее напиваются.

— Вранье, — сказал Питер.

Эмма достала из сумки деньги и кинула несколько купюр на стол.

— Но ты же напился.

— Еще бы! — Питер икнул. — Посмотрел бы я на тебя, если бы ты коньяк запивала пивом.

— Что?! — вскричала Эмма. — Да где ты взял коньяк?

Она зло посмотрела на официантку, которая в ответ вопросительно приподняла брови и подбоченилась, давая понять, что с ней шутки плохи.

Питер же встал, достал из заднего кармана джинсов флажку и помахал ею перед носом Эммы. Во фляжке что-то чуть слышно булькало.

— Еще осталось? — удивился Питер и попытался отвинтить крышку, но потерпел неудачу. — Надо же, как крепко я ее закрутил…

— Вот гад! — с чувством произнесла Эмма. — Лейден! И не стыдно тебе?

— Детка, я сидел на безалкогольной диете почти месяц, не считая тех вечеров, когда меня угощали пивом мои добрые коллеги. Стоит ли меня винить за то, что я захотел расслабиться?

Эмма цокнула языком, оттолкнула его и вышла из кафетерия. Питер как всегда в своем репертуаре. Она в сущности даже не удивлена.

Хотя нет. Она чертовски удивлена! Эмма рассчитывала на то, что под ее влиянием Питер, к которому она относилась как к тяжелобольному, образно говоря, пойдет на поправку. Она частенько против своей воли вспоминала обличительную речь Керри, но отказывалась признать, что подруга права. Любого человека можно изменить, если приложить к этому максимум усилий! Однако Питер оказался твердым орешком.

Ничему его жизнь не учит! — возмущалась Эмма, садясь в машину. Он потерял все: деньги, положение в обществе, друзей… Любой на его месте сделал бы верные выводы, понял бы, что нужно меняться. Любой, но не Питер.

— Продолжим путь! — с энтузиазмом воскликнул Питер, плюхаясь на сиденье. — Мне начинает нравиться эта поездка.

Его ведь даже уволить теперь нельзя! — вдруг осознала Эмма. Бигфорт не позволит мне избавиться от Питера. Вот я влипла-то… Может, и правда стоит отдать младшего Лейдена Сэнди? Пусть она с ним мучается.

— Фу! Ну и воняет от тебя. — Эмма поморщилась. — Ненавижу запах алкоголя.

— Я опущу стекло, раз уж ты так восприимчива к запахам.

— Благодарю. Ты так любезен.

— Я бы поверил в то, что ты действительно стараешься быть вежливой, если бы ты не произносила учтивые слова тоном, полным презрения.

— О, как же я тебя ненавижу! — сказала Эмма, нажимая на педаль газа.

— Ты так часто мне об этом говоришь, что я начинаю сомневаться в твоей искренности. Признай, Эмма, ты жить без меня не можешь. Я твой наркотик. Исчезни я — и ты лишишься смысла существования.

— Твое самомнение раздуто до невозможности.

— Мне даже кажется, — продолжил Питер, — что ты в меня чуточку влюблена.

Эмма расхохоталась, но смех ее был настолько неестественным, что она тут же замолчала.

— Не нервничай. — Питер погладил ее колено. — Мне знаком твой страх. Ты не первая женщина, ненависть которой превращается в любовь.

— Твои предположения так нелепы, что я даже комментировать их не стану.

Питер снова положил ладонь ей на бедро, но на этот раз сразу убирать руку не стал.

— У тебя очень красивые ноги…

Эмма что было сил толкнула его, на мгновение выпустив руль. Автомобиль занесло, но она справилась с управлением.

— Из-за тебя мы попадем в аварию, идиот!

— Из-за меня? Не дергайся, и проблем не будет.

— А ты не распускай руки!

— Да что я сделал-то? Всего лишь дотронулся до тебя… — И он в третий раз стиснул ее колено.

Эмма завизжала от злости, попыталась дать Питеру пощечину, затем, опомнившись, схватилась за руль и вдруг услышала звук полицейской сирены. Взглянув в зеркало заднего вида, Эмма застонала и ударила по тормозам.

— Этого только не хватало! Сейчас меня оштрафуют!

— А я чем виноват? Говорил же: не умеешь водить машину — не берись.

Она непременно его ударила бы, но полицейский уже стучал стекло бокового окна.

— Хочешь, я сам ему все объясню? — предложил Питер.

— Попробуй только произнести хоть слово! — Нацепив любезную улыбку, Эмма опустила стекло и вежливо залепетала: — Ах, я знаю, в чем моя вина! Простите, я, кажется, уснула!

— Врать нехорошо, — прошептал Питер так тихо, чтобы услышала только Эмма.

— Ваше удостоверение, мисс. — Полицейский посветил ей в лицо фонариком. — Эй, да от вас несет виски.

— Коньяком! — поправила его Эмма и, осознав, что только что фактически призналась в совершенном правонарушении, попыталась исправить ситуацию: — То есть пахнет-то не от меня, а от него. Вот от этого парня.

Питер помахал полицейскому рукой. Коп с каждой секундой мрачнел все больше и больше.

— Выйдите из машины! Оба!

Эмма скрипнула зубами от злости. Делать нечего — придется подчиниться.

Полицейский подозвал напарника — молодого паренька, который явно недавно приступил к службе в полиции, и они вдвоем наскоро обыскали Питера и Эмму. Последняя едва не плакала от унижения. Она была опытным водителем с многолетним стажем и ни разу не нарушила правила, никогда не парковалась в неположенном месте и не становилась участницей дорожно-транспортного происшествия. А теперь из-за выходок Питера ей непременно выпишут штраф.

— Эта вроде не пьяная, — сказал молодой полицейский, кивнув на Эмму.

— Зато второй еле держится на ногах. Эй, мистер, вы пьяный или под кайфом?

— Не могу сказать, — произнес Питер.

— Не можете?

— Меня сейчас вырвет…

— О боже!.. — простонала Эмма.

— Посмотри-ка на номер, — вдруг сказал тот коп, что был постарше. — Вроде я его видел в сводках. Неужто краденая?

— Это моя машина! — взвизгнула Эмма. — Я ее купила за свои деньги!

— Не сомневаюсь, что купили. Вот только она все равно может оказаться краденой.

— Да я в салоне ее покупала!

— Мы это выясним, мисс, не нервничайте.

— Вот и я ей все время говорю: кончай дергаться, Эмма, — встрял в разговор Питер. — А то еще, не ровен час, подумают, что мы преступники.

— Заткнись! — свистящим шепотом произнесла Эмма.

— Так… А ну-ка, стойте смирно, мисс!

Эмма и опомниться не успела, как на ее запястьях защелкнулись наручники. Она попыталась слабо протестовать, но ее быстро препроводили в полицейскую машину и втолкнули на заднее сиденье. Через несколько секунд рядом с ней оказался и Питер.

— Послушайте! — кричала Эмма. — Вы не имеете права! Я требую адвоката!

— Будет вам адвокат, — успокоил ее коп. — Непременно. Позвоните ему из полицейского участка.

— Я не понимаю, за что вы нас арестовали?

— Молчи, а то сделаешь только хуже, — прошептал Питер.

— А с тобой у меня будет отдельный разговор! — гаркнула Эмма. — Я тебя придушу, как только с меня снимут наручники.

— Ты бы поосторожнее с такими заявлениями, — усмехнулся он. — Иначе нас вообще не выпустят.

— Буйная дамочка, — пробормотал молодой коп, садясь за руль. — Такая и вправду может прибить.

Эмма замолчала, хотя ее всю трясло от негодования. Она понимала, что может сказать лишнее, поддавшись эмоциям. Однако никто не мог ей запретить возмущаться. Еле слышно бормоча, Эмма ругала полицейских, Питера и свою злую судьбу последними словами.

— Где ты таких фразочек нахваталась? — спросил Питер. — Ругаешься как сапожник.

Эмма двинула ему локтем в бок, и Питер громко охнул.

— Что там у вас? — занервничали копы.

— О, нам срочно нужна помощь! — сказала Эмма. — У моего приятеля начался приступ астмы.

— Уже все прошло, — просипел Питер. — Я умею справляться с такими приступами.

— Мог бы подыграть, — тихо произнесла Эмма. — Попали бы в больницу вместо полицейского участка.

— А куда бы мы отправились из больницы, когда выяснилось бы, что у меня нет астмы? Не в полицию ли?

Эмма и Питер пререкались всю дорогу. Их ругань страшно надоела полицейским. Копы с невероятным облегчением сдали «правонарушителей» дежурному и отправились нести службу дальше.

— Нас посадят в камеру? — взволнованно спросила Эмма. — Я не желаю находиться в одном помещении с наркоторговцами и женщинами легкого поведения!

— На ваше счастье, камеры переполнены, — сказал дежурный полицейский по имени Пол Смит. — Вам обоим придется посидеть в приемной. Даже не надейтесь сбежать.

— А эти железяки вы снимете? — Эмма протянула руки, но Смит покачал головой.

— Наручники останутся на вас. До выяснения обстоятельств.

— Да каких таких обстоятельств? Нас незаконно арестовали! Мы ни в чем не виноваты.

— Все так говорят.

— Но я — не все!

Смит не стал ее слушать. Он вернулся за свой стол, открыл книгу, которую читал, когда привели Эмму и Питера, и больше уже ни на что не обращал внимания.

— Что-то мне подсказывает, — негромко сказал Питер, оглядываясь, — что никаких камер здесь и вовсе нет.

— Так не бывает, — устало ответила Эмма, прислоняясь спиной к холодной бетонной стене.

— У них, скорее всего, имеется какая-нибудь клетушка, куда сажают буйных нарушителей закона, но сейчас там наверняка отсыпается усталый коп. Я уже бывал раньше в захолустных полицейских участках и знаю, как тут все устроено.

— Тогда, может, подскажешь, как нам выпутаться из этой дикой и нелепой ситуации?

— Никак. Остается только ждать. Утром придет начальник доблестных стражей порядка, сделает запрос по нашему делу и отпустит нас, как только выяснится, что машина действительно принадлежит тебе. За тобой числятся какие-нибудь темные делишки?

— Чего?

— Приводы у тебя были?

— Что за сленг! — Эмма цокнула языком. — Впрочем, неудивительно: ты же частый гость в полиции.

— Полчаса назад ты выражалась куда хуже.

— Как ты мог втравить нас в эту историю? — начала причитать Эмма. — Сначала ты напился, потом начал приставать ко мне и тем самым спровоцировал полицейских… И вот теперь, вместо того чтобы быть на полпути к дому Джейн Дрейк, мы проводим ночь в темном, сыром и вонючем участке.

— Не так уж тут и воняет, — принюхавшись, возразил Питер.

— Верно, если сравнивать с запахом, который источаешь ты.

— Ха-ха! Уела!

— Тунеядец, хулиган, алкоголик…

— Ты когда-нибудь прекратишь болтать?

— Зачем только я связалась с тобой?

— Потому что я чертовски обаятелен.

— Я все выскажу моей тетушке! Позвоню ей, как только мне вернут мои вещи. А еще лучше — я свяжусь с твоим отцом!

— Пожалуешься папочке на плохого мальчика?

— Я на коленях, если потребуется, буду умолять твоего отца, чтобы он забрал тебя.

— Если он внемлет твоим мольбам, я тебя расцелую.

— Только попробуй.

— Вообще-то это несправедливо, что ты винишь меня в своих бедах.

— В своих?!

— Хорошо, в наших. Однако признай, что вина по большей части лежит на тебе.

— Да? — с сарказмом произнесла Эмма. — Так-так, продолжай, интересно послушать.

— Ты насильно увезла меня из родного города, хотя я с большим удовольствием остался бы в офисе. Там, по крайней мере, я был бы полезен…

— Хо-хо!

— Не перебивай, пожалуйста. Ты запретила мне выпить пива, а я ненавижу, когда мне что-то запрещают. В противном случае я начинаю все делать наперекор…

— А ты не мог предупредить меня раньше, что у тебя до сих пор продолжается пубертатный период?

— Я просил меня не перебивать! Так вот, последняя твоя ошибка была в том, что ты начала подпрыгивать и дергаться, когда я потрепал тебя по колену. Я же не под юбку к тебе лез! Тебе колена жалко было?

— Даже когда ты случайно меня касаешься, я с трудом борюсь с рвотными позывами.

— Не утрируй.

— Думаешь, я преувеличиваю?

— Еще как! Женщины от меня без ума, и ты не исключение. Я хорош собой, ты же не станешь с этим спорить?

— Стану.

— Из чувства противоречия?

— Ты мне не симпатичен. Я вообще не понимаю, что в тебе такого находят женщины.

— У меня много скрытых талантов.

— Сомневаюсь, — скривила губы Эмма.

— Я могу доказать это.

Неожиданно Питер схватил ее за руки, притянул к себе и чмокнул в губы. Эмма, не ждавшая подобного поворота, как раз собиралась что-то сказать в ответ на его последнюю реплику и потому открыла рот. Поцелуй не удался. Питер разбил губу об ее передние зубы, а Эмма вскрикнула от боли, когда наручники врезались в нежную кожу запястий.

— Эй, потише там! — прикрикнул полицейский Смит, услышав вопли задержанных.

— Чтоб тебя! — простонал Питер, вытирая окровавленную губу рукавом рубашки.

— Ой, как больно! — взвизгнула Эмма, прижимая скованные руки к груди.

— Ну хватит! — Смит отложил книгу, схватил Питера за шкирку и усадил его на скамью у выхода. — Сиди тихо, если не нужны неприятности!

— Я уже их получил.

— Она тебя ударила? — Коп заметил кровь на лице Питера.

— Нет, укусила.

— Вот же психи! — проворчал Смит и до утра больше не произнес ни слова.

8

Эмма проснулась от боли в боку. Открыв глаза, она долго смотрела на темно-серый потолок, пытаясь сообразить, где находится. Наконец в ее памяти всплыли обрывки событий прошлой ночи. Она в полицейском участке! Какой позор!

Пошевелившись, Эмма обнаружила, что лежит на жесткой скамье. Ноги и руки затекли, а в бок упирался ржавый болт, торчавший из стены.

Для чего он здесь? — подумала Эмма и едва не рассмеялась: она думает о каком-то болте, тогда как у нее есть проблемы поважнее.

Она села, покачала головой из стороны в сторону, разминая шею, затем осмотрелась. За старым письменным столом никого не было. Зато на скамье у входной двери спал Питер.

— Эй! Проснись же ты! — прошипела Эмма и, не дождавшись от него никакой реакции, заговорила уже гораздо громче: — Питер Лейден! Подъем!

Он заворочался, едва не упал на пол, повернул голову и уставился на Эмму мутным, ничего не выражающим взглядом.

— Это ты? — удивленно спросил он, еще не полностью проснувшись.

— Давай-давай, напряги память.

Питер так же, как и она минуту назад, огляделся, и морщины на его лбу разгладились.

— Полицейский участок!

— Бинго!

— А где мой приятель Смит?

— Наверное, решил прогуляться, — усмехнулась Эмма. — Там ключ от наручников на столе не валяется? А то дали бы деру.

— Не знай я тебя как облупленную, подумал бы, что ты говоришь серьезно.

— Намекаешь на то, что я не способна на безумные поступки?

— А ты способна?

Эмма оставила этот вопрос без ответа. Она вдруг обнаружила, что ее чудесный серый брючный костюм, который еще несколько часов назад был в безупречном состоянии, измялся, а на пиджаке виднелись темные пятна непонятного происхождения.

— Кровь! — воскликнула Эмма.

— У тебя галлюцинации?

Она потянула за лацкан пиджака.

— Ты испачкал меня своей кровью.

— Ах я скотина!

— Вот именно.

— Бездушное создание. Нет бы спросить, не болит ли у меня губа…

— Ты сам виноват, что разбил ее. — Эмма со слезами на глазах рассматривала измазанную кровью ткань. — О, ты испортил мой костюм!

— Вот незадача.

— Будешь мне должен!

— Оплачу химчистку, так и быть.

— В химчистке мне не помогут. Эту ткань нельзя отбеливать, а иначе кровь уже не отстирать.

— Я не стану покупать тебе новый костюм, если ты об этом.

— Да, об этом!

— В таком случае с тебя новая рубашка! Я ее тоже испачкал. А она, между прочим, стоит недешево.

— Все равно ты покупал ее не за свои деньги.

— А за чьи же?

— Папочка небось оплатил.

— А вот это уже не твое дело.

— А ты мне рот не затыкай!

Они продолжили бы препираться и дальше, и, может быть, дело дошло бы до легкой потасовки, однако дверь участка неожиданно отворилась и в помещение вошел Пол Смит в сопровождении двух копов, которые накануне арестовали Эмму и Питера.

— Вот что… — сказал Смит и закашлялся. — Вот что… вы, собственно, свободны.

— Что, наконец выяснили, что арест был незаконным? — ехидно спросила Эмма.

— Машина-то ваша, дамочка. А вот за вождение в пьяном виде следует наказывать.

— Это я-то была пьяной? Я?!

— Мы принимаем ваши извинения. Это было недоразумение, которое, к счастью, быстро разрешилось. Претензий не имеем, — быстро заговорил Питер, вскакивая с места. — Мы страшно торопимся, так что… — Он вытянул руки, взглядом показывая на наручники.

— Ну уж нет! — вскричала Эмма. — Вы нарушили закон! Вы, а не мы! Продержали нас целую ночь в участке, не составили даже протокол задержания, оскорбляли нас и унижали…

Питер, уже освобожденный от наручников, подскочил к Эмме и ладонью закрыл ей рот. Она вырывалась, брыкалась, мычала, но он держал ее крепко.

— Мы сейчас же уйдем! — нервно смеясь, пообещал он полицейским. — Она всегда была несдержанна на язык. Уж простите ее…

— Да чего уж там. — Смит поспешил отдать ему сумку Эммы и ключи от автомобиля.

Питер выволок Эмму на улицу, силой втолкнул в машину и сам сел за руль. Через минуту они выехали на оживленную дорогу, которая при свете восходящего солнца выглядела куда симпатичнее.

Едва Эмма получила возможность говорить, она разразилась ругательствами. Питер долго выслушивал ее вопли, но держал язык за зубами, не желая подливать масло в огонь. Когда Эмма сделала секундную паузу, чтобы перевести дух, он наконец сказал:

— Я уже понял, что ты не в восторге от местных полицейских. Ты высказалась предельно ясно.

— Не в восторге? — Голос Эммы сорвался на крик. — Я в ярости! В бешенстве! Я буду жаловаться на них! Почему ты увез меня? Я бы им такое устроила!..

— Детка, ты так наивна, — вздохнул Питер. — Ничего бы ты не устроила. Ну если только истерику. Безусловно, они были в чем-то не правы, когда забрали нас в участок…

— В чем-то?

— Успокойся, пожалуйста. Наша машина виляла вправо-влево. Естественно, копы подумали, что ты пьяна. Они должны были задержать нас.

— Задержать, выяснить, что я трезвая, и отпустить восвояси! Нам же пришлось ночевать на скамейках! На нас надели наручники, Питер! Я запястья стерла в кровь!

— Если бы ты принялась качать права, они быстренько засадили бы тебя в самую что ни на есть настоящую камеру. И держали бы там ровно столько, сколько потребуется. А если бы ты выразила желание позвонить своему адвокату, то телефон неожиданно «сломался» бы. Или про тебя забыли бы совершенно случайно. Ты никогда не смогла бы доказать, что полицейские нарушили твои права. Поверь, я знаю, о чем говорю. Они поступают так со всеми, кто не желает вести себя мирно. Это у них называется «укрощение строптивых».

Эмма тяжело дышала, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Она понимала, что Питер прав. Эмма не раз слышала о подобных методах «укрощения».

— Ясно тебе теперь, почему я сразу же уволок тебя, как только нас официально отпустили? — Питер говорил тихим, успокаивающим тоном, и, как ни странно, это подействовало на Эмму.

Она вдруг почувствовала, как остывает сжигающий ее изнутри гнев.

— Я хочу есть, — сказала она после десятиминутного молчания. — И не отказалась бы принять душ.

— Не хочу тебя расстраивать, но в этих краях мотелей днем с огнем не сыщешь.

— Тогда останови хотя бы у какого-нибудь кафетерия. Мне нужно привести себя в порядок.

Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Ей вдруг стало невыносимо жаль себя. Ее одежда была измята и перепачкана, туфли покрывал слой пыли, волосы растрепались, тушь размазалась… А поскольку мироощущение Эммы целиком завесило от того, как она выглядела, настроение у нее упало, как столбик термометра в мороз.

Питер вел себя на удивление покладисто. Он изредка с сочувствием поглядывал на Эмму, но комментариев не отпускал. А она, надеясь на то, что Питер чувствует себя хоть немного виноватым, и, желая его помучить, демонстративно вздыхала, и хлюпала носом. Ей надоело изображать сильную женщину. Эмма даже подумала, что, пожалуй, совершила ошибку, демонстрируя свою несгибаемость и хладнокровие. Возможно, если бы Питер хотя бы подозревал, что и она способна чувствовать и переживать, то не вел бы себя как последняя сволочь.

Через час он затормозил у придорожного кафетерия, как две капли воды похожего на тот, в котором они пили кофе ночью. Эмма даже поначалу решила, что они заблудились и сделали круг. Однако, взглянув на дорожный указатель и увидев номер трассы, успокоилась.

— Я пойду в дамскую комнату, — сказала она. — А ты займи столик и закажи для меня большую чашку капучино, какой-нибудь более-менее съедобный сандвич и большую порцию овощного салата.

— Как скажешь, — смиренно согласился Питер.

— Надеюсь, ты не влипнешь в очередную историю, пока я буду отсутствовать.

— Я постараюсь.

Махнув на него рукой, Эмма вошла в кафе, заперлась в женском туалете и уткнулась носом в мутное зеркало с трещиной посередине. То, что она увидела, превзошло самые худшие ее ожидания.

— О! Кто это? — шепотом спросила Эмма, хватаясь за сердце. — Кто ты, чудовище? И куда подевалась моя дорогая Эмма Сент-Джон?

Она не проронила ни слезинки, когда попала в участок, не расплакалась, когда ее унижали копы, однако увидев себя в зеркале — осунувшуюся, с тенями под глазами, со спутанными волосами, в грязном костюме, — Эмма зарыдала.

— Меня надо показывать на ярмарке за деньги! — всхлипывая, лепетала она. — Мною можно детей пугать! Я монстр! Ужасный монстр!

Для Эммы даже спущенная петля на чулке являлась трагедией, что уж говорить о нынешнем жутком облике.

Она дала себе время выплакаться, затем умылась с мылом, припудрилась, заново накрасила ресницы, нанесла светло-серые тени на веки и подрумянила щеки. Радуясь, что догадалась взять с собой полный набор косметики, Эмма намазала руки кремом, сняла пиджак и блузку, побрызгала тело освежающим спреем, причесалась и залила волосы лаком.

— Так-то лучше!

Спрятав косметичку в сумку, Эмма протерла туфли салфеткой, надела блузку, заправив ее в брюки, затянула пояс потуже, а испорченный пиджак перекинула через плечо.

— Кажется, я снова превратилась в саму себя, — отметила Эмма, бросив последний взгляд в зеркало. — По крайней мере, Джейн должна меня узнать.

Эмма очень удивилась, когда, выйдя из туалета, увидела Питера, в одиночестве сидящего за столиком. Она, конечно, ожидала, что он, как минимум, дерется с дальнобойщиками или соблазняет официантку. Однако Питер, на ее счастье, слишком устал, и ему было не до подвигов.

— Отлично выглядишь. Вид не такой помятый, как полчаса назад. Как тебе удалось преобразиться? — спросил он, когда Эмма села напротив него. — Ты носишь в сумке карлика-визажиста? Или занимаешься колдовством?

— Поскольку это первый комплимент, который ты мне сделал за все время нашего знакомства, я не обращу внимания на те фразы, которые показались мне немного оскорбительными.

— Первый комплимент? — переспросил Питер. — Неправда! Я постоянно тебя хвалю.

— Про себя, наверное.

— Нет, вслух! Однако все чаще за глаза.

— Что так?

— Еще решишь, что я за тобой ухлестываю.

— Я еще не забыла о том, как ты меня лапал, а потом попытался поцеловать.

— Я проводил эксперимент. И он с треском провалился.

Эмма голодным взглядом пошарила по пустому столу.

— Ты завтрак заказал?

— Свою порцию я уже съел и думаю повторить. А твою еду сейчас принесут. Я был уверен, что ты застрянешь в дамской комнате на пару часов, и потому попросил официантку не торопиться.

— Спасибо, — сказала повеселевшая Эмма. — Ты можешь быть милым, когда захочешь.

— Это очень трудно.

— Знаю, и потому вдвойне тебе благодарна.

Она почти полностью простила его, когда официантка поставила перед ней большую тарелку с дымящимся омлетом, миску с салатом и огромную кружку кофе. Кроме того, Питер заказал горячие булочки, так что Эмма даже потрепала его по руке от переизбытка чувств.

— От сандвичей меня отговорили, — пояснил Питер. — Кажется, их везде подают только дальнобойщикам. Однако омлет очень даже неплох, будь уверена.

— Я так проголодалась! — призналась Эмма. — Корову бы съела целиком!

— Живодерка.

— Мм… Ты прав, омлет — выше всяких похвал!

— И стоит дешево. За что люблю такие кафетерии, так это за цены.

— Жаль, что качество пищи чаще всего хромает.

— Просто нужно знать, что заказывать.

— Ох, и салат такой вкусный!

Питер не выдержал и прыснул.

— Теперь ты знаешь, что ощущают преступники, снова вышедшие на волю.

— О да! Все чувства обостряются!

— А может, ты просто отвыкла от нормальной пищи? Я видел, что ты ешь на работе: печенье и конфеты. Теперь понятно, почему ты такая тощая.

— Я?! Тощая?! — воскликнула Эмма.

Питер фыркнул и небрежно пожал плечами.

— А то ты не знаешь.

— Я стройная.

— Тощая!

— Стройная!

— Эй! — Питер вдруг встал и замахал руками, привлекая к себе внимание. — Простите, что отрываю вас от трапезы, но у нас тут возник спор. Скажите, эта дама стройная или тощая?

Восемь водителей-дальнобойщиков, одна старушка и две официантки критически оглядели сгоравшую от стыда Эмму и хором произнесли:

— Тощая!

— Спасибо! — крикнул Питер и плюхнулся на место. — Теперь ты мне веришь?

— Все, Лейден, это была последняя капля! — Эмма запустила в него скомканной бумажной салфеткой.

— У тебя ключицы торчат, локти острые как иголки и коленки вот-вот прорвут ткань брюк. — Питер поежился. — Брр… Сочувствую мужчинам, которые оказывались в твоей постели. Как вы сексом занимались? Наверное, парни после ночи с тобой были все в синяках, бедняги.

— Еще никто не жаловался.

— Тебя просто боялись обидеть.

— Много ты понимаешь.

— В мужчинах? Да уж побольше твоего. Детка, да тебя же даже ущипнуть не за что. Одна кожа да кости. Хотя уверен, и у тебя хватает поклонников. Каких только нет на свете извращенцев.

— По-твоему, на меня может позариться только извращенец?! — возмущенно спросила Эмма.

— Что ж, перефразирую, а не то ты снова начнешь на меня орать. Ты — женщина на любителя. Так лучше?

— Ничуть.

— Извини, помягче ничего не могу придумать.

— Я не всегда была такой худой. — Эмма почувствовала, что обязана оправдаться. — Я часто забываю поесть, потому что слишком занята.

— Я тоже занятой человек, но о еде всегда помню.

Эмма расхохоталась от души.

— Ты-то занятой? Не смеши меня. Ты вообще когда-нибудь работал на износ?

— Представь себе, да, — мрачно усмехнулся Питер. — Когда мне исполнилось шестнадцать, отец взял меня в свою команду. В то время, когда мои сверстники веселились на вечеринках, влюблялись, расставались и заводили новые знакомства, я безвылазно торчал в офисе своего папеньки. Меня готовили к тому, что я однажды стану новым властелином отцовской империи. И я не пытался спорить, не перечил, перестал встречаться с друзьями, не бегал по ночам на свидания. Я учился и работал, работал и учился. Потом был престижный колледж, два года стажировки в Европе… Когда я опомнился и понял, что время беззаботной юности ушло безвозвратно, то впал в уныние. Ведь этой самой веселой поры взросления у меня и не было. И вот тогда я пустился во все тяжкие.

— А твоя женитьба?

Питер кивнул.

— Да-да, я сбавил обороты, когда встретил Лору. Она была утонченной, красивой, хорошо воспитанной женщиной. Нас познакомил мой отец. Конечно же не обошлось без его вмешательства. Лора очаровала меня. Я вспомнил об ответственности, вновь стал серьезным, вернулся в фирму отца, продолжил делать карьеру… Однако мой брак развалился, и я, откровенно говоря, этому рад. Я снова свободен, меня ничто не держит. Нет никаких обязательств! Я наконец предоставлен самому себе!

— Почему ты расстался с женой? — спросила Эмма, глядя на него искоса.

На лицо Питера легла тень задумчивости. Он смотрел на Эмму, но в то же время как бы сквозь нее. Питер погрузился в воспоминания, которые отгонял от себя много лет.

— Как я уже сказал, жену для меня подыскал мой отец. Я влюбился, но Лора никогда меня не любила. Я для нее был лишь выгодной партией. Поначалу, когда я признавался ей в своих чувствах, она смущалась и ничего не говорила в ответ. Однако после свадьбы перестала притворяться и прямо сказала, что испытывает ко мне лишь симпатию. Я долго пытался покорить ее сердце, но все было напрасно. Она оставалась холодной, как лед. Или вот как ты.

— Я вовсе не холодна.

— Тебе виднее. Так вот, Лору устраивал наш брак. Ей не нужны были сантименты. А я не мог жить с ней, зная, что она относится ко мне как к деловому партнеру. И, в конце концов, я с ней развелся.

— Так ты романтический герой с разбитым сердцем, — криво усмехнулась Эмма.

— Да, я такой. А сразу и не скажешь, верно? — Питер не мог оставаться серьезным слишком долго.

— Твой рассказ на многое открыл мне глаза.

— Неужели? Поделишься своими размышлениями?

— Не сейчас. — Эмма доела последний листик салата и со счастливым вздохом откинулась на спинку стула. — Мне слишком хорошо. Не хочу испортить момент.

Питер вдруг хмыкнул и хитро подмигнул Эмме.

— Представляешь, даже здесь, в этом захолустье, нашелся человек, которому понравилась твоя тощая задница.

— Что-что? — нахмурилась Эмма.

— Один из дальнобойщиков не сводит с тебя глаз. Думаю, что в его мечтах ты уже без одежды.

— Кто именно? — Эмма сделала вид, что поправляет волосы, и украдкой оглянулась.

— Вон тот бородач с мощными бицепсами, что сидит у окна.

— Не в моем вкусе, — сказала Эмма.

— Вряд ли его интересует твое мнение. Такие, как он, не спрашивают разрешения, чтобы приударить за женщиной.

— К счастью, ему ничего не светит, ведь ты меня защитишь от его притязаний, — беззаботно сказала Эмма.

— Нет, не защищу. У меня же нет таких бицепсов.

— Ладно, нам пора ехать, — произнесла она, делая официантке знак, чтобы та принесла счет. — Поговорим позже о моих поклонниках.

— Упс.

— Ну что такое?

— Надо было раньше сматываться. — Питер перестал весело улыбаться. — А сейчас уже поздно. Этот крепыш идет сюда.

— Хватит шутить.

— Мне не до шуток…

— Опять ты взялся за старое, Лейден?..

Она не договорила. Неожиданно рядом с ней выросла громадная фигура. Эмма медленно подняла взгляд и уставилась на небритый квадратный подбородок, нос картошкой и маленькие злые глазки.

— Здрасьте! — сказал мужчина, пялясь в вырез блузки Эммы. — Что такая хорошенькая куколка делает в этой грязной забегаловке?

— Куколка ест, — очаровательно улыбаясь, сказала Эмма, свято верившая в то, что любые проблемы можно решить с помощью вежливых переговоров.

— А ну-ка, — громила смерил Питера уничижительным взглядом, — уступи мне место.

— А вы что, инвалид? — спросил тот, угрюмо хмурясь.

— Чего?

— Да еще и глухой вдобавок.

Эмма пнула его под столом ногой. Опять он вместо того, чтобы молчать, когда его не спрашивают, начинает задираться.

— Мы уже уходим, — сказала Эмма, поднимаясь, однако сразу же опустилась обратно на стул, так как незнакомец положил свою огромную ладонь ей на плечо.

— Поболтать охота, — объяснил он.

— Я бы с радостью, но мы спешим.

— Он хахаль твой, что ли?

— Муж.

— А почему колец нету?

Эмма посмотрела на безымянный палец Питера, затем перевела взгляд на свои руки и поспешно сказала:

— Я оговорилась. Он мой будущий муж. А кольца мы еще не купили.

— Врешь, поди.

— Шел бы ты отсюда, приятель, — не выдержал Питер.

— Это ты мне? А ну, повтори! — взревел громила, и Эмме стало ясно, что он с самого начала надеялся затеять драку.

— Не надо так нервничать, — с ледяным спокойствием произнес Питер. — А то кровь носом пойдет.

Дальнейшие события развивались столь стремительно, что впоследствии Эмма так и не смогла вспомнить все детали. Она знала только, что каким-то образом оказалась у двери, достаточно далеко от эпицентра потасовки. Заулюлюкали остальные дальнобойщики, привычно завизжала официантка, принялся звонить в полицию охранник, который едва ли доставал громиле до пояса.

— Питер, беги! — крикнула Эмма.

Однако он не собирался спасаться бегством. Питер схватил стул и что было силы запустил им в своего соперника. Стул разлетелся в щепки. Великан взревел и поднял над головой столик. Неизвестно, чем бы все это безобразие закончилось, если бы Эмма совершенно неожиданно для себя самой и для окружающих не закричала истошным голосом, потеряв от страха контроль, и не упала бы после этого в обморок…

9

— Эти женщины… — услышала сквозь легкий шум в ушах Эмма. — Такие нервные создания. Чуть что — так сразу хлопаются в обморок.

— Такая бледная да худенькая, — сказал второй голос. — Здоровье-то небось подорвано.

— А ты думал. Весь день торчит в душном офисе, на воздух выходит только на пять минут четыре раза в день — ровно столько времени требуется, чтобы дойти от дома до стоянки и от офиса до парковки.

Эмма не открывала глаз, прислушиваясь к разговору. Голоса она узнала, но не могла поверить в то, Питер Лейден и его недавний противник мирно болтают как ни в чем не бывало.

— Кажется, она приходит в себя, — сказал Питер. — Смотри-ка, щеки порозовели.

Ее веки дрогнули, а ресницы затрепетали. Эмма открыла глаза и увидела два взволнованных лица: Питер и громила дальнобойщик склонились над ней.

— Привет! Я Билл. Как себя чувствуете?

— Привет, Билл, — пробормотала Эмма. — Могли бы и раньше представиться. До того как затеяли драку.

Билл виновато улыбнулся.

— Простите, мэм. Не успел.

Эмма пошевелилась, попыталась подняться, но тут же снова упала на скамейку, на которой лежала.

Опять скамья, с грустью подумала Эмма. Хоть бы раз меня уложили спать в теплую мягкую постель.

Питер помог Эмме сесть, поддерживая ее за плечи. Он был так нежен и аккуратен, словно она была хрупкой фарфоровой куклой.

— Где я? — спросила Эмма.

— В подсобке кафетерия. Принести тебе горячего чая?

— Только чая мне сейчас и не хватает для полного счастья, — огрызнулась Эмма.

— В этом вся она, — обращаясь к Биллу, произнес Питер. — С виду милая и слабенькая, а как рот откроет, так сразу становится понятно, что спуску она никому не даст.

— И правильно, — одобрил Билл. — Как еще защищаться женщинам?

— Если бы я могла поднять стол над головой, как некоторые, я защищалась бы по-другому, — сказала Эмма.

Мужчины переглянулись.

— Я говорил, что она не сахар, — шепотом сообщил Питер, глядя на нового приятеля.

Эмма встала и, держась за стенку, двинулась к двери.

— Мы катастрофически опаздываем.

— Никуда твоя Джейн не денется, — проворчал Питер. — Ты все равно не можешь сесть за руль.

— Значит, вести придется тебе.

— Посиди спокойно хотя бы минут десять, приди в себя. Нельзя двадцать четыре часа в сутки думать о делах.

— Я была бы рада, если бы ты хоть иногда о них задумывался. — Эмма остановилась и смерила Билла ледяным взглядом. — Всего хорошего, молодой человек. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся.

— Ну чисто змея, — удивленно пробормотал тот, когда Эмма скрылась за дверью.

— Внешность обманчива, — усмехнулся Питер. — Ты должен знать об этом не понаслышке.

Эмма добралась до автомобиля, с трудом справляясь с приступами головокружения, и обнаружила, что при ней нет сумки.

Может, ее украли в суматохе? Эмма прислонилась к капоту машины и потерла ноющий затылок: при падении она сильно ударилась головой об пол.

— Надеюсь, у тебя нет сотрясения. — Питер вышел из кафетерия и направлялся к ней.

— Твой оптимизм порой так раздражает…

— На всякий случай я отвезу тебя в ближайшую больницу. Билл рассказал, по какой дороге туда можно добраться. Будем там через полчаса.

— Мне не нужна медицинская помощь.

— Еще как нужна. Я определил это по повышенному уровню стервозности — ты сделалась совсем невыносимой после обморока.

— Беспокоиться нужно было бы, если бы я внезапно стала покладистой и доброй.

Питер протянул ей сумку.

— Ох, Эмма, и что мне с тобой делать?

— Со мной-то? — Она нашла в себе силы рассмеяться. — По-твоему, это из-за меня мы снова попали в передрягу?

— А то как же? Билл подошел к нашему столику, чтобы познакомиться с тобой, а не со мной.

— У него кулаки чесались. Я ему даром не нужна была. — Эмма нашла в сумочке ключи и отперла машину.

— Ты все-таки очень плохо знаешь мужчин. Билл хотел произвести на тебя впечатление. Он собирался наглядно доказать, что сильнее меня, и тем самым заслужить твое уважение.

— Хорошо, что он не стал дергать меня за волосы. Кажется, так глупые мальчишки выражают свою симпатию особям противоположного пола?

— Не принижай его умственные способности. Билл настоящий мужчина! Самец! А самцы завоевывают женщин с помощью демонстрации превосходства над соперником. К примеру, твой поклонник Чак — слабый и чахлый индивид с атрофированными признаками мужественности — добивается твоего внимания с помощью льстивых речей. Иного ему не дано, он ведь и на мужчину-то слабо похож…

— Достаточно! — оборвала его Эмма. — Я давно поняла, что ты хотел сказать.

Питер распахнул перед ней дверцу автомобиля.

— Садись, умная девочка. Мужчина позаботится о тебе.

Эмма пренебрежительно рассмеялась.

— По сравнению с Биллом ты просто мальчишка.

— Зато по сравнению с Чаком я мачо.

— Вот это повод для гордости! — с сарказмом произнесла Эмма, забираясь в салон.

Питер захлопнул дверцу, обошел машину и уселся на водительское сиденье.

— Между прочим, Билл уже разочаровался в тебе. Обычно парни, подобные ему, любят женщин, которые способны на скаку остановить коня. Однако он, как выяснилось, питает слабость к нежным и утонченным барышням.

— А я не такая?! — воскликнула Эмма возмущенно.

— Ты считаешь себя слабой и утонченной? — Питер расхохотался. — Надо же, какое самомнение!

Эмма обиженно замолчала. Как ни пытался разговорить ее Питер, она смотрела в окно и делала вид, что ничего не слышит. Лишь когда они едва не проехали нужный поворот, Эмма наконец заговорила:

— Уже скоро полдень, а мы проделали лишь чуть больше половины пути.

— Подумаешь, выбились из графика на пару часов.

— На пару? На четыре часа, Питер, на четыре! К Джейн мы приедем только к вечеру. А вторую ночь за рулем я не выдержу.

— Какие проблемы? Переночуем в мотеле.

— Я уже, кажется, говорила, что там, где живет Джейн, нет мотелей.

— Значит, заберемся в стог сена и будем спать там! — рассердился Питер.

Он как мог пытался развеселить Эмму, но та продолжала огрызаться. У него заканчивался запас терпения и начинали сдавать нервы. Питер скрипел зубами, глубоко дышал, думал о прекрасном — лишь бы не выложить Эмме все, что он думает о ней самой, о ее поведении и ее о бесконечных придирках.

— Не надо на меня кричать, — пробормотала Эмма.

— Снова этот раздраженный тон! — Питер стиснул пальцами руль.

Что я должен сделать, чтобы эта женщина перестала ворчать? Готов поспорить на что угодно: она до сих пор не вышла замуж не потому, что была занята работой, и даже не потому, что ей не встретился подходящий человек. Нет, она одинока по одной-единственной причине: ни один здравомыслящий мужчина не свяжет свою жизнь с этой нервной, стервозной, зацикленной на правилах женщине.

Теперь Питер был счастлив, что она замолчала и погрузилась в размышления. Ему и самому нужно было подумать и разобраться в себе. Он мало знал Эмму и со дня их знакомства несколько раз менял свое мнение о ней. Сначала она его раздражала до такой степени, что Питер несколько раз порывался послать ее к черту и уволиться. Затем, когда у него хоть что-то начало получаться, она смягчилась и стала относиться к нему с участием. А он был так наивен, что поверил: вот она, настоящая Эмма. Ему казалось, что она прячется под маской Снежной королевы, потому что в глубине души Эмма — чуткая, отзывчивая, но очень закомплексованная женщина, которая боится, что кто-то увидит ее слабость и воспользуется ею. Однако довольно быстро Питер обнаружил, что ошибся. Эмма была страшно самоуверенной. Она считала, что все делает правильно. Эмма не верила в то, что может совершать ошибки, как и все другие люди. Она искренне считала себя непогрешимой. За это ее не любили коллеги. Они видели, что Эмма ставит себя выше других. Заносчивость и гордыня обнаруживали себя в каждом сказанном ею слове, в каждом ее жесте.

Возможно, Эмма сама не понимала, что ведет себя так, будто она — королева, а остальные — плебеи. Однако это не извиняло ее поведения. Единственным, кто не видел ее недостатков (которые сама Эмма недостатками, разумеется, не считала), был Чак.

Ха! Чак по уши влюблен в нее. Не стоит ждать от него объективности, подумал Питер. Он говорит всем, кто изъявляет готовность его выслушать, что Эмма настоящая леди. Сегодня, когда она едва не разрыдалась в полицейском участке, и позже, когда упала в обморок в кафе, я даже решил, что в ней есть что-то человеческое. Я опять наступил на те же самые грабли, попытавшись поверить в ранимость ее души. Ну не дурак ли? С тех самых пор, как Эмма очнулась и открыла глаза, она не перестает колоть и жалить меня словами. Раньше я часто слышал в свой адрес, что, мол, я беспринципный и бездушный гад, что у меня нет совести, что мне плевать на окружающих. Теперь я точно знаю, что есть, по крайней мере, один человек, который превзошел меня в этих качествах.

— Питер, — вдруг произнесла Эмма.

— Что? — недовольно спросил он.

— Посмотри по навигатору, сколько миль осталось до ближайшей заправки.

Питер вместо этого кинул взгляд на стрелку, отмечающую запас топлива в баке. Бензина оставалось катастрофически мало. Чуть ли ни с самого начала поездки Питер и Эмма попадали в приключения и в суматохе совершенно забыли о том, что время от времени необходимо останавливаться на автозаправках.

— Ты же все подмечаешь, — ядовито произнес Питер. — Что ж ты не проследила за уровнем бензина?

Эмма поджала губы и, вздернув подбородок, отвернулась. Она понимала, что виновата, но признать свои ошибки ей не позволяла гордость.

— До заправки четыре мили. — Питер хмыкнул. — Топливо закончится гораздо раньше. Нам придется толкать машину. Как тебе такая перспектива?

— Может, лучше пойти к Джейн пешком? Слишком уж много неприятностей поджидает нас на дороге.

— Можешь отправиться в пешее путешествие прямо сейчас. Я не стану возражать.

— Чтобы я оставила тебе свою машину? Не дождешься!

— Ты мне не доверяешь?

— Ни на грош!

— Я в общем-то не удивлен.

— Ты ничего не сделал для того, чтобы заслужить мое доверие.

— Могу ответить тебе тем же.

Эмма возмущенно фыркнула.

— Да если бы не ты, я бы давно уже забрала рукопись и ехала обратно в Вашингтон!

— Так не надо было меня с собой брать!

Питер уже не в первый раз — и, конечно, не в последний — напоминал Эмме о том, что не напрашивался в поездку. Он явно хотел получить ответ на вопрос: почему она заставила его составить ей компанию.

Сказать ему, что наш босс приказал это сделать? — размышляла Эмма. Нет, только не это!

Питер поймет, что он теперь неприкосновенен, и вообще перестанет меня слушаться.

Как будто он когда-нибудь слушался!

Они остановились на полпути к автозаправке, когда мотор начал издавать кашляющие звуки. Эмма первой вышла из машины и пнула колесо, чтобы выплеснуть свою злость, но лишь ушибла ногу.

— Стало легче? — участливо спросил Питер, подойдя к Эмме.

— Нет, — сквозь зубы процедила она.

Эмма огляделась: дорога была абсолютно пустынной. Срезая путь, Питер выбрал трассу, которая давно уже не была оживленной, ибо вела в малообитаемый пригород. С правой стороны дороги росли деревья, с левой был зеленый луг, усеянный полевыми цветами, источавшими пряный запах. Эмма присела на кочку, покрытую сухой пожухшей травой, и вдохнула свежий, насыщенный летними ароматами воздух. У нее закружилась голова: Эмма привыкла находиться в офисе, а когда выбиралась погулять по загазованному городу, то старалась побыстрее вернуться домой, в кондиционированное помещение. Здесь же, вдалеке от Вашингтона, Эмма наконец вдохнула полной грудью. Питер, казалось, разделяя ее чувства. Он стоял у машины, закрыв глаза, а его ноздри раздувались, будто Питер пытался втянуть в себя весь свежий воздух.

— Что делать-то будем? — спросила Эмма спустя пять минут.

— Подождем, пока кто-нибудь не проедет по этой богом забытой дороге.

— И что потом?

— Напряги извилины. Нас возьмут на буксир, конечно.

— Если возьмут.

— Все зависит от того, как мы будем просить об одолжении. Поэтому, умоляю, молчи. Позволь говорить мне.

— Когда ты перестанешь огрызаться?

Питер прыснул.

— Это ты мне говоришь?

Эмма укоризненно посмотрела на него.

— Может, хватит уже спорить? Давай объявим перемирие хоть ненадолго.

— Я не против, — сразу согласился Питер, что показалось Эмме странным.

— Вот так просто?

— А почему тебе непременно нужно все усложнять?

— Я только с тобой такая… сложная.

— О нет, не только со мной. Если бы ты хоть изредка общалась со своими коллегами во внерабочее время, то поняла бы, что все они относятся к тебе как к человеку, который слишком сильно задирает нос.

— Я так себя веду потому, что не желаю, чтобы мне кто-нибудь сел на шею.

— Чтобы сесть на шею, нужно подойти достаточно близко. А ты и на метр к себе людей не подпускаешь.

— Это правда… — неожиданно признала Эмма.

Питер кинул на нее недоверчивый взгляд.

— Это благоуханный воздух цветущего луга тебя опьянил, дорогая?

— Может быть.

Она и в самом деле чувствовала себя захмелевшей. Солнечные лучи были такими теплыми, а трава казалась такой мягкой… Вот бы сейчас прилечь и поспать хотя бы часок — прямо на земле, обнимая ее руками.

— Никуда не хочу ехать! — заявила Эмма.

Она встала, перешла дорогу и окунулась в волнующееся море цветов. Утопая по пояс в траве, Эмма шла и шла вперед, а потом вдруг просто упала и растянулась на земле, как и мечтала, раскинув руки.

Питер видел, как она исчезла, и предположил, что Эмма споткнулась или угодила в яму. Проклиная ее за взбалмошность — и что это ей вздумалось бродить по лугу? — он отправился на поиски.

— Эмма, где ты? — Ее след почти не был виден. Примятая Эммой трава выпрямлялась, тянулась к солнцу. — Эй, Сент-Джон!

— У меня красивое имя, не правда ли? — услышал Питер ее голос. — А Сент-Джон звучит как-то уж слишком официально.

— Имя у тебя самое обычное. Поднимайся, а не то я случайно наступлю на тебя.

— Не наступишь. Я контролирую ситуацию.

Как и всегда, вздохнул Питер.

Пройдя несколько шагов, он споткнулся о ее ноги и, не удержав равновесие, упал, едва не вывихнув руку.

— Контролируешь, говоришь?

— И да, и нет. Я знала, что ты рядом, но не стала тебе об этом говорить, надеясь, что ты упадешь.

— Между прочим, мне больно. — Он сел, потирая руку. — Чего ты тут разлеглась?

Эмма смотрела в небо, наблюдая за облаками. На ее лице было застыло выражение неземного блаженства. Питер не узнавал ее. Он впервые видел, чтобы она так улыбалась: искренне, от всей души.

— Ух ты!

— Что такое?

— У тебя ямочки на щеках.

— Ну да, — недоуменно взглянула на него Эмма. — Они всегда там были.

— Не замечал.

— Потому что ты невнимательный.

— Нет. Просто обычно ты так серьезна, что между бровей у тебя образуется складка, кончик носа опускается вниз, а губы белеют от напряжения. Какие уж тут ямочки. Они, видно, прячутся от испуга.

Она беззлобно ткнула его в бок.

— Замолчи.

— Я не шучу. Ты больше похожа на робота, чем на человека. Может, ты киборг, Эмма? Просто тебя запрограммировали так, чтобы ты считала себя обычной женщиной. Однако сущность-то не скроешь. А что? Это все объясняло бы.

— Что именно?

— Если бы ты оказалась киборгом, то сразу стало бы понятно, почему ты не испытываешь человеческих чувств и эмоций.

— Мне казалось, мы объявили перемирие, — недовольно произнесла она.

— Ты объявила. Впрочем, я ведь и не обижал тебя. Почему правда кажется тебе оскорбительной? Я говорю то, что думаю. Пытаюсь быть с тобой честным. Однако если тебе это неприятно, я буду льстить, как все остальные, а за спиной говорить гадости.

— Меня действительно так не любят коллеги? — спросил Эмма, нахмурившись.

— Сначала скажи, нужна ли тебе правда.

Эмма вспомнила о Керри, которую незаслуженно обидела совсем недавно. Да, теперь Эмма могла признать, что была не права. Однако обида все еще жила в ее душе. Ну а кому понравится, когда человек, которому ты безмерно доверяешь, начинает тебя поучать и принимает сторону твоего врага?

Но ведь Питер мне не враг, подумала Эмма. И даже не соперник. А я вовсе не непогрешимая, какой хочу казаться даже самой себе. И во многих ситуациях я перегибаю палку, когда дело касается контроля над Питером. Керри озвучила мне мои же мысли, которые я слышать не желала. Так что я в общем-то ни за что наорала на нее. Она, наверное, переживает. Первой Керри, конечно, не позвонит, потому что знает, что ни в чем не виновата. Вот приеду домой и попрошу у нее прощения.

Эмма взглянула на гордый профиль Питера, улыбнулась и похлопала рукой рядом с собой.

— Ложись. Поглазеем на облака. Я вижу одно, похожее на котенка.

— Я думал, ты поставила перед собой задачу во что бы то ни стало добраться до старушки-писательницы до заката.

— И мы обязательно до нее доберемся. Вот только дай мне возможность отдохнуть немного.

Питер, кряхтя словно старик, улегся на жесткую землю.

— Если по дороге проедет машина, пока мы валяемся в траве, ты будешь виновата в том, что упустила наш шанс на спасение.

— Питер, мы не на необитаемом острове, мимо которого корабль проходит раз в пять лет. Будет и другая машина, ничего страшного.

— Это ты сейчас так говоришь, а потом опять начнешь винить меня в своих неудачах.

— Обещаю, что не буду.

— Верится, конечно, с трудом.

Эмма пожала плечами.

— Я не стану тебя переубеждать.

— И правильно. Не трать слова понапрасну.

Питер уставился на облака. И что она на них пялится? Какие еще котята ей мерещатся? Да и на земле лежать неудобно. К тому же мошки и муравьи не дают покоя: так и норовят залезть в нос или глаза.

Он услышал ее тихий вздох, и вдруг на него снизошло вдохновение. Питер готов был к тому, что получит хорошую оплеуху и снова впадет в немилость, но терять ему по большому счету было нечего. В нем проснулся бунтарский дух экспериментатора. Питер перекатился на бок, склонился над Эммой, глядящей на него большими удивленными глазами, и поцеловал ее прямо в горячие, зазывно приоткрытые губы. Поцелуй застал ее врасплох, но Эмма неожиданно ответила на него. Она прижалась к Питеру и обвила руками его шею. Ее пальцы перебирали его волосы. Не прекращая ее целовать, Питер медленно расстегнул несколько пуговиц на ее блузке, и его рука скользнула под ткань. Эмма тихо застонала, когда ощутила прикосновение его ладони. Ее еле слышный стон распалил Питера. Неожиданно он понял, что теряет над собой контроль. Эксперимент удался, но результат был неожиданным. Настолько неожиданным, что Питер мгновенно потерял голову. Он не предполагал, что Эмма откликнется на его ласки. И уж тем более Питер не думал, что почувствует влечение к женщине, которую, как ему казалось, он на дух не переносил.

Сигнал автомобиля заставил Питера и Эмму разомкнуть объятия. Громкий звук вырвал их из сладкого плена страсти и заставил вернуться в суровую, отнюдь не романтичную реальность. Ошеломленно глядя друг на друга, они заговорили одновременно — быстро, нервно, глотая целые фразы.

— Я… наверное, это машина… надо идти…

— А мы… прости, я… то есть… машина, да…

Они вскочили на ноги. Питер принялся отряхивать одежду, на которую налипли мелкие сухие травинки и пыль, а Эмма попыталась застегнуть пуговицы, но удалось это только с третьей попытки — пальцы ее не слушались.

— Кажется, нас ждут, — пробормотала Эмма, глядя на старый внедорожник, стоящий на дороге рядом с ее машиной.

— Вот и спасение, — нервно улыбнулся Питер. — Идем же.

Он протянул ей руку, но Эмма отскочила от него будто ужаленная. Она боялась к нему прикасаться — вдруг снова почувствует, как жар наполняет ее тело… Нет, даже думать об этом нельзя!

Спотыкаясь о кочки, они побежали к внедорожнику. Оба видели в нем спасительный маяк, который светит в темноте, чтобы заблудившиеся корабли могли войти в гавань. Из машины вышел полный мужчина в латаном-перелатаном рабочем комбинезоне. Эмма попыталась улыбнуться, но губы ее так дрожали, что она прекратила всякие попытки выглядеть обаятельной.

Мужчина с интересом смотрел на приближающихся к нему мужчину и женщину. И по его насмешливому взгляду Эмма поняла, о чем именно он подумал, когда увидел, как она и Питер выбираются из травы.

— Простите, что помешал, — сказал он.

— Что вы! Вы ничуть не помешали! — хором воскликнули Эмма и Питер. Оба покраснели и смутились, но мгновенно подобрались, когда взглянули друг на друга.

— Я подумал, — продолжил мужчина, — вдруг что случилось. Дорогой автомобиль стоит посреди дороги… Мало ли что произошло.

— И вы оказались правы! — первым нашелся Питер. — У нас бензин закончился. Не подбросите до ближайшей заправки?

— А что, подброшу. Кстати, Фрэнк меня зовут. — Он протянул шершавую и мозолистую ладонь, выдающую в нем привыкшего к тяжелой работе человека.

— Питер Лейден. А это…

— Эмма Сент-Джон, — представилась Эмма.

— Незнакомые имена. — Фрэнк вгляделся в лицо Питера, словно надеялся его узнать. — Вы нездешние?

— Мы из Вашингтона.

Фрэнк присвистнул.

— Далековато вас занесло. По делам тут или как?

Эмма почти пришла в себя, и к ней вернулось ее прежнее задиристое настроение. Какое дело этому человеку до того, откуда они приехали и куда направляются? Вот вечно эти фермеры — а в том, что Фрэнк фермер, Эмма не сомневалась — любят тянуть кота за хвост. Вместо того чтобы оказать реальную помощь, он принялся выспрашивать что да как. Ужас до чего невежливо! Конечно, ему-то что: судя по всему, он никуда не торопится. Однако они-то спешат!

Ты не спешила, когда пять минут назад целовалась с Питером, лежа на траве, шепнул ей внутренний голос, и Эмма разозлилась еще сильнее. Она хотела было сказать Фрэнку, что он сует нос не в свое дело, однако вовремя вспомнила о просьбе Питера молчать как рыба, если появится тот, кто может выручить их из беды.

— Не поверите, но мы едем к одной местной писательнице, — объяснял тем временем Питер, ликуя в душе, что Эмма впервые в жизни последовала его совету.

— Случайно не к Джейн Дрейк? — спросил Фрэнк.

— К ней! А вы с ней знакомы?

— Конечно! Она же моя соседка. Вот только до нашего поселка еще несколько часов езды. Как же вы с бензином-то не рассчитали?

— Забыли по глупости заправить бак вовремя.

— Ну ничего. — Фрэнк наконец перешел к делу. — Сейчас привяжем вашу машину к моей, и я дотащу вас до заправки.

— Можешь сесть в его автомобиль. Вы с фермером, кажется, нашли общий язык, — шепнула Эмма Питеру, пока их новый знакомый искал трос. — А я сяду за руль своей тачки.

— Не хочешь оставаться со мной наедине? Понятно…

— Ничего тебе не понятно! — окрысилась на него Эмма. — Оставь меня в покое, сказано тебе!

— Здравствуйте, давно не виделись! — с непередаваемым сарказмом произнес Питер. — А нельзя ли хоть ненадолго вернуть ту Эмму, которая не орет на меня по любому поводу?

Не удостоив вниманием его вопрос, Эмма развернулась и села в свою машину. Питер возвел очи горе, что-то пробормотал, сплюнул на дорогу и принялся помогать Фрэнку, который отыскал-таки трос.

Никогда больше ее не поцелую! — поклялся себе Питер. Даже если она упрашивать меня будет. Целоваться с Эммой все равно что лобызать медведицу. Вроде с виду милая и пушистая, а стоит отвлечься — получишь когтистой лапой по морде.

10

Добравшись до заправки и распрощавшись с Фрэнком, Эмма и Питер снова оказались наедине в салоне машины. Они хранили молчание несколько часов и ни словом, ни жестом не дали друг другу понять, что помнят о недавнем поцелуе. Будто бы его и не было никогда.

К счастью, дальнейший путь они проделали без приключений. Если, конечно, не считать приключением испортившуюся в один миг погоду. Дождь барабанил по крыше автомобиля и заливал лобовое стекло так, что даже «дворники» не справлялись со своей задачей. Помимо этого поднялся сильный ветер, и машину качало из стороны в сторону, будто та была игрушечной. Эмма с облегчением вздохнула, когда увидела знакомую остроконечную крышу дома Джейн Дрейк.

— Приехали.

— Аллилуйя! — выдохнул Питер. — Надеюсь, она пригласит нас на чай? Если нет, то я сам напрошусь.

— Дался тебе этот чай.

— Не собираешься же ты забрать рукопись и тут же двинуть домой?

— Нет, даже я на такое не способна, — с легкой грустью сказала Эмма. — Кажется, будет буря. Надо быть идиотом, чтобы отправиться в путь в такую погоду.

— О, как хорошо, что ты не потеряла способности мыслить здраво!

— Это сарказм?

— Что ты! Это комплимент.

— А больше похоже на издевку.

— У тебя развивается паранойя, Эмма. Ты психолога посещаешь? Если нет, то начни, очень тебя прошу.

Они вышли из автомобиля и направились к крыльцу дома. Входная дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появилась высокая, жилистая, пожилая женщина. Она опиралась на костыли, вцепившись в них костлявыми пальцами.

Одна нога ее, выглядывавшая из-под длинного мешковатого платья, была в гипсе. Изо рта торчала дымящаяся сигарета в тонком длинном мундштуке. Волосы были всклокочены, будто женщина только что встала с постели.

— Отпад! — громко сказал Питер. — Именно так я вас и представлял. Вот только с мундштуком прогадал. Я думал, что только писательницы детективов дымят как паровоз.

— Не будьте ханжой, молодой человек, — ответила Джейн Дрейк. Голос ее был сиплым и скрипучим, как несмазанные петли двери. — То, что я пишу сказки, еще не означает, что я пью исключительно молоко, не сквернословлю и всегда слушаюсь старших.

— С последним пунктом вам пришлось бы особенно трудно: похоже, древнее вас никого нету.

Эмма пришла в ужас от такого хамства. Она приготовилась принести извинения и даже, если будет нужно, броситься на колени перед Джейн, лишь бы та сменила гнев на милость, однако сказочница вдруг расхохоталась.

— Вот ведь молодой наглец! Оставить бы тебя мокнуть под дождем, чтобы ты подумал над своим поведением. Но, на твое счастье, я слишком добра. Так что заходи уж в дом. Да смотри, будь осторожнее: не наступи на моего кота.

— Уж постараюсь, — улыбаясь во весь рот, сказал Питер. — У меня такие красивые ноги. Не хочу портить ни одну из них уродливым гипсом.

Джейн снова рассмеялась и подмигнула ошеломленной Эмме.

— Неплохого парня ты себе отхватила. Только язык у него длинноват.

— Он не мой парень! — горячо запротестовала Эмма. — Это мой помощник. А язык ему я давно грожусь укоротить.

Эмма была удивлена, что Джейн, обычно избегавшая людей, вдруг сразу признала Питера. Он будто околдовывал женщин, причем любого возраста. Они становились игривыми, начинали беззастенчиво флиртовать и принимались отпускать шутки на грани фола.

Хорошо, что я не поддаюсь его колдовскому очарованию, с гордостью подумала Эмма, но сразу же вспомнила, как потеряла контроль над собой, стоило Питеру поцеловать ее, и поникла.

— Я только что заварила жасминовый чай, — сказала Джейн, проводив их в кухню. — А вчера я напекла пирожков, потому что думала, что вы явитесь утром. Что вас так задержало?

Питер и Эмма переглянулись.

— Бензин кончился. Я забыла заправить машину.

Джейн усмехнулась.

— А ты где был, юноша? Мне казалось, мужчины внимательнее относятся к мелочам вроде уровня топлива в баке.

— Она сказала, что я могу целиком положиться на нее, — испепеляя Эмму насмешливым взглядом, произнес Питер. — Вот я и положился…

Последняя его фраза прозвучала двусмысленно. К счастью, Джейн ничего не заметила. Щеки Эммы покраснели. Она сердито оттолкнула Питера, проходя мимо, и услышала его тихий смех.

— Нам помог добраться до заправки Фрэнк. — Эмма решила скрыть свое смущение, завязав разговор. — Как его фамилия, Питер?

— Не знаю, я не спрашивал.

— Что еще за Фрэнк? — заинтересовалась Джейн.

— Кажется, он ваш сосед. Так, по крайней мере, он сказал.

— Ах, малыш Фрэнки! — ласково проворковала писательница. — О, он очень отзывчивый! Всегда рад помочь людям.

— Малыш? — в свою очередь удивилась Эмма.

— Да, он твой ровесник. Ему всего-то тридцать шесть.

— Мне тридцать пять! — обиженно воскликнула Эмма.

— Ах, прости, я уже забыла, что в твоем возрасте каждый лишний год считается трагедией. — Джейн потрепала ее по руке. — Между прочим, Фрэнк не женат.

— Это вы к чему?

— К тому, что он завидный жених. И ты как раз в его вкусе.

Питер прыснул и, понимая, что уже выдал себя с потрохами, захохотал как сумасшедший.

— А что смешного? — спросила Джейн.

— Ох, да вы только посмотрите на лицо Эммы. Она уже представила себя в роли жены Фрэнка, ужаснулась и так же мысленно с ним развелась. Умора!

— Я бы действительно не отказалась от чашечки чая, — холодно сказала Эмма, будто и не слышала унизительных комментариев Питера. — И, Джейн, милая, подскажите, нет ли у вас в поселке мотеля?

— Или хотя бы постоялого двора, — встрял Питер. — Желательно с конюшней.

— Машину поставьте под навес, — деловито начала говорить Джейн. — А переночевать можно и у меня. Правда, в моем доме только одна комната для гостей. Так что кому-то придется спать на кровати, а кому-то на полу.

— Это шутка такая? — пролепетала Эмма. — Разве нет у вас дивана или тахты?

Джейн развела руками.

— Я же всю жизнь жила одна. На что мне диван, если есть кровать?

— А телевизор как же смотреть? — с улыбкой спросил Питер.

— А телевизора у меня и вовсе нет. Тахта, правда, имеется… Но такая маленькая, что на ней будет удобно спать разве что ребенку.

— Пойдет, — уверенно сказала Эмма. — Питер поспит на ней. Ведь так, дорогой мой?

— Она почему-то всегда становится ласковой, когда пытается унизить меня, — сказал Питер, обращаясь к Джейн. — Обычно от нее доброго слова не дождешься. А тут, гляди-ка, дорогим меня назвала! И кстати, Эмма, деточка, я не собираюсь мучиться, пытаясь устроиться на тахте. Я хочу спать на кровати, как все нормальные люди. Если тебя что-то не устраивает — можешь сама занять тахту.

Джейн принялась жевать мундштук, тайком усмехаясь. До нее наконец начало доходить, что этих двоих связывают не только деловые отношения. Уж больно Питер и Эмма горячо спорили. Слишком ярко горели их глаза. Чересчур колкими репликами они обменивались. Джейн никогда не была замужем, но всегда с интересом наблюдала за влюбленными и научилась замечать то, чего не замечали другие. Она знала, что когда лоб в лоб сталкиваются два упрямца противоположного пола, которые втайне симпатизируют друг другу, то чувство соперничества между ними запросто может перерасти в другое, более позитивное чувство. Пусть не в любовь, но во взаимное влечение точно.

Сначала они набрасываются друг на друга с кулаками, а потом выплескивают свою агрессию, оказавшись в постели, подумала Джейн. Бывают и исключения, конечно, но эти двое в их разряд явно не попадают.

— Пирожков с вишней кто-нибудь желает? — спросила она, вдоволь налюбовавшись раскрасневшимися и разъяренными спорщиками.

Эмма и Питер, ожесточенно обсуждавшие, кто будет спать на тахте, притихли. Они вели себя как дети. И когда вдруг осознали это, то им стало стыдно.

— Спасибо. Я обожаю пирожки с вишней, — негромко сказала Эмма.

Они сытно поужинали, потому что кроме обещанных пирожков Джейн выставила на стол блюдо с холодной курицей и миску с овощным салатом.

Откинувшись на спинку стула, Эмма погладила себя по животу и промурлыкала:

— Как же хорошо!

— Джейн, когда вы успели все это приготовить? — спросил Питер, доедавший шестой пирожок. — Вам ведь, верно, трудно даже передвигаться. А вы нашли в себе силы состряпать отменный ужин.

— Я волшебница, — произнесла Джейн. — За меня все делают домашние эльфы. Стоит только их попросить.

Питер округлил глаза и осторожно спросил:

— Вы серьезно?

— Вот дурачок! — рассмеялась писательница. — Шуток не понимаешь, что ли? Или ты думал, что я в маразм впала на старости лет?

— Вот именно так, слово в слово, он и говорил, — наябедничала Эмма.

— Просто я не люблю сказки, — сконфузился Питер.

— Не любишь? — удивилась Джейн. — Почему?

— Потому, что в них нет ни слова правды, разумеется!

— С чего ты взял?

— Да разве существуют на самом деле эльфы и волшебные феи? А животные разве разговаривают?

— Сказочные персонажи — не что иное, как проекция с реальных людей. И ситуации, в которые эти персонажи попадают, тоже вполне реальны. Сказки учат добру, состраданию, ответственности, говоря с детьми на одном языке.

— Я уже не ребенок, мне этого не понять.

— Вот появятся у тебя собственные детишки, и ты волей-неволей окунешься в детство. Тогда, быть может, до тебя и дойдет смысл сказок.

Питер фыркнул.

— Вряд ли такое когда-нибудь случится.

— Да, точно, — рассмеялась Эмма. — Он ужасно тупой. До него вообще все туго доходит, что уж говорить о сказках.

— Можно, я переночую на улице? — спросил Питер, хотя за окном бушевала буря. — Я не могу оставаться с этой женщиной в одном помещении.

— И не надоело вам препираться? — Джейн поднялась, опираясь на костыли, позвала своего рыжего кота, который мирно спал на полке шкафа, свесив вниз пушистый хвост, и пожелала Питеру и Эмме спокойно ночи.

— Кажется, мы ее достали.

— Еще бы. Ты своим нытьем способен утомить кого угодно, — огрызнулась Эмма.

— Да хватит уже! Заканчивай! — заорал Питер, и она, испугавшись, подскочила к нему и закрыла ему ладонью рот.

— Не кричи! Джейн — старая женщина, ей нужен покой.

— Скажи это себе, — буркнул он, отталкивая ее руку.

В спальне прямо посреди комнаты стояла большая кровать. Питер, взглянув на нее, многозначительно хмыкнул.

— Зря ты переживала. Мы на этой кровати не дотронемся друг до друга, даже если разляжемся на ней, раскинув в стороны руки и ноги.

— Ты все еще надеешься спать здесь? — усмехнулась Эмма.

— Представь себе. Ты можешь лечь на пол, если хочешь, а я буду спать в мягкой постели. А теперь, извини, я отправлюсь в душ. От меня разит, как от фермера, который весь день работал в поле.

— От Фрэнка пахло очень приятно.

— Тебе-то откуда знать, как он пахнет? Ты к нему и близко не подходила.

— Любой мужчина по сравнению с тобой кажется мне идеальным.

Питер фыркнул и скрылся в ванной. Вскоре Эмма услышала шум воды и тихое пение.

А у него приятный голос, поймала она себя на мысли.

Эмма обнаружила, что заботливая Джейн приготовила для гостьи длинную, всю в оборочках, шелковую сорочку, которая считалась модной лет пятьдесят назад. Ночная рубашка выглядела совсем как новая, видимо, старая сказочница хранила ее долгие годы.

Может, Джейн надеялась надеть ее в свою первую брачную ночь, подумала Эмма, понимающе улыбаясь. Бедняжка… Интересно, она когда-нибудь любила по-настоящему? Может быть, она мечтала о муже и детях, но ее фантазии так и не воплотились в жизнь. Возможно, произошла какая-нибудь трагедия. Или же имела место безответная любовь. Надо бы как-нибудь расспросить Джейн о ее прошлом.

Интересно, а я когда-нибудь выйду замуж? — вдруг мелькнула в голове Эммы беспокойная мысль. Годы идут, и я не становлюсь моложе. Раньше, когда какой-нибудь мужчина изъявлял желание встречаться со мной, я думала: успею еще! Я считала, что любовь отвлекает от работы и нужно выбрать что-то одно: карьеру или отношения. И раз за разом выбирала карьеру. Я была уверена, что когда встречу «того самого», то сразу почувствую это и уж тогда переключу на него свое внимание. Однако ни один из тех мужчин, с которыми я встречалась, не казался мне прекрасным принцем. И ни с одним из них я не хотела создать семью. И к чему я в итоге пришла? Мне тридцать пять. Я одинока. Да и карьера моя не очень-то идет в гору. Конечно, впереди у меня масса времени… По крайней мере, мне так кажется. Однако я также слишком хорошо знаю, что время это пролетит так быстро, что я не замечу, как состарюсь и превращусь во вторую Джейн Дрейк. А ведь на самом-то деле мне хочется влюбиться, выйти замуж и родить детей. Я обычная женщина, и желания у меня самые обыкновенные. Однако как раз такие мечты труднее всего осуществить. Где мне найти человека, который полюбит меня и согласится на мне жениться? В моем возрасте уже не выходят замуж по безумной любви. Тридцатипятилетние мужчины и женщины в большинстве своем мыслят трезво. Они оценивают своего партнера с позиции «выгодно — не выгодно». Одна моя знакомая даже составляла список качеств, которыми должен обладать ее будущий муж. И когда нашла подходящего кандидата, то фактически предложила ему сделку. Он посчитал эту сделку выгодной и согласился. А ведь я максималистка. Смогу ли я связать свою судьбу с человеком, который выберет меня только потому, что я подхожу ему по всем пунктам, которые он предварительно скрупулезно обдумал?

Эмма вздохнула, взъерошила волосы ладонью, отметила про себя, что неплохо бы было подстричься, запретила себе думать о грустном и принялась терпеливо дожидаться, когда Питер выйдет из ванной. Эмма нашла какой-то старый журнал, села в кресло и принялась читать статьи, которые всегда будут актуальными: «Пятьдесят способов соблазнить мужчину», «Как поверить в себя и найти свою вторую половину», «Советы для тех, кто недавно расстался со своим любимым».

Интересно, хоть кому-то эти рекомендации помогли? Эмма с усмешкой покачала головой. Из года в год журналы печатают одно и то же. Есть ли среди читательниц такие, кто искренне верит, что достаточно прочитать пару статей, чтобы жизнь навсегда изменилась в лучшую сторону?

Через полчаса пение стихло, а вода перестала литься. Эмма, клевавшая носом, очнулась и с удивлением уставилась на Питера, который вышел из ванной. На нем ничего не было, кроме полотенца, повязанного вокруг бедер. Его влажное тело блестело, капли воды сверкали на коже.

Ох, какой же он красивый! — подумала Эмма, как завороженная глядя на него. Какие мускулы! Я и не знала, что его тело столь совершенно. Вот бы прикоснуться к его груди, прижаться к нему, еще раз ощутить вкус его поцелуя…

Эмма заморгала, пытаясь прогнать морок. С ума она, что ли, сошла? Какие еще объятия? Какие поцелуи? Он ей даже не нравится!

Вообще-то нравится, отозвался ее внутренний голос. Он и в одежде-то весьма привлекателен, а без оной и вовсе безумно хорош!

— В ванной ужасно жарко, — сказал Питер, глядя на нее сверху вниз.

— Мне необходима эта информация? — пролепетала Эмма.

— В общем, нет. Просто нужно было сказать хоть что-нибудь… Чего ты на меня уставилась? Голого мужика никогда не видела?

— Ты же… ты же не собираешься так спать?

— Мне пришлось постирать свою одежду.

— Зачем?

— Не хочешь же ты сказать, что нормально относишься к тому, чтобы ходить в одном и том же белье несколько дней подряд?

— Ну так и постирал бы только белье. — Эмма начала понемногу приходить в себя. — Куда ты дел футболку и брюки?

— Предлагаешь мне спать в брюках? — изумился Питер.

— Нет, но…

— Тогда закончим этот разговор. Отвернись, я скину полотенце и лягу в постель.

Эмма отвернуться не успела. Совершенно ее не стесняясь, Питер обнажился полностью. Эмма издала слабый звук, выразив тем самым свое удивление и возмущение. Однако он не обратил на ее почти безмолвный протест внимания. Скользнув в постель, Питер накрылся до пояса простыней, закинул руки за голову и блаженно простонал:

— О, как же хорошо!..

Эмма не могла оторвать от него взгляда. Она смотрела на влажные пряди волос, прилипшие к его лбу, на мускулистый торс, на темные волоски на его груди, и вдруг ощутила жгучее желание такой силы, что у нее подогнулись ноги.

Пойду-ка и я в душ, решила она и быстро скрылась в ванной. Прислонившись к двери спиной, Эмма несколько раз глубоко вздохнула, приходя в себя. Да, у нее давно не было мужчины, но это же не повод, чтобы кидаться в объятия Питера Лейдена!

А целуется он хорошо, вспомнила Эмма и возмущенно охнула, злясь на себя.

— Эй! С тобой все в порядке? — донесся до нее голос Питера.

— Разумеется! А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты стонешь. — Питер насмешливо хмыкнул. — Извини, если отвлек тебя от какого-нибудь приятного занятия…

— Как тебе не стыдно?! — воскликнула Эмма и, в одно мгновение скинув одежду, забралась под холодные струи воды.

Однако даже холод не остудил жар ее тела. Эмма страшно замерзла и, осознав тщетность своих попыток избавиться от естественного желания зрелой здоровой женщины, включила горячую воду.

Она надела длинную ночную рубашку, оглядела себя в запотевшем зеркале и тихо рассмеялась: не хватает только чепца для полного сходства с молодящейся старой девой.

Неужели этот наряд когда-то считался сексуальным? — удивлялась Эмма, проводя ладонью по мягкому шелку оттенка слоновой кости. Если бы не море оборок, ночнушку можно было бы, пусть и с натяжкой, назвать симпатичной. Питер умрет со смеху, когда меня в ней увидит.

Однако мне нет дела до его мнения! Все лучше, чем спать голой, как делает он.

Эмма ощутила разочарование, когда, войдя в комнату, обнаружила, что Питер крепко спит. Она погасила свет, взяла запасную простыню и улеглась на другой стороне кровати. За окном шумел ветер, гремел гром, поскрипывали гнущиеся к земле деревья, барабанил по крыше дождь. Эмма вдруг почувствовала себя страшно одинокой. Ей непреодолимо захотелось прижаться к сильному мужскому телу, выслушать сказанные шепотом слова утешения. Хотелось быть нужной, любимой… Однако рядом был только Питер, который не знал, что такое теплые чувства. Как бы сильно Эмма его ни желала, она все еще способна была мыслить ясно. Нет, Питер ей не пара. Он способен лишь острить и провоцировать ее.

Неожиданно он зашевелился, пошарил рукой и дотронулся до Эммы. Она вздрогнула и испуганно спросила:

— Что случилось?

— Ты так громко вздыхаешь, что с меня весь сон слетел.

— Я не вздыхала!

— А от чего, по-твоему, я проснулся?

— Неверное, тебя разбудили звуки бури.

— Эмма… — Его голос не был насмешливым, как обычно. — Тебя что-то беспокоит?

Немного подумав и придя к выводу, что не случится ничего страшного, если они немного поговорят, Эмма произнесла:

— Я боюсь грозы.

Он тихо рассмеялся.

— Ты как маленькая девочка, Эмма.

— Смейся сколько влезет, — обиделась она. — Я и не ждала от тебя сочувствия.

Питер придвинулся к ней, и Эмма ощутила, как его теплое дыхание коснулось ее плеча.

— Я никак не могу тебя разгадать…

— Я тебе не ребус.

— О, да ты та еще головоломка! К примеру, твои слова о том, что ты боишься грозы… Мне казалось, что ты вообще не способна испытывать страх.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Согласен. Ведь ты меня не подпускаешь к себе близко. — Он вдруг коснулся губами ее обнаженного плеча. Эмма прикусила губу, боясь произнести хотя бы слово. — Позволь мне побыть рядом без всяких условий.

Он прильнул к ней, обнял одной рукой, а другой погладил ее по волосам. Эмма не шевелилась. Она прислушивалась к своим ощущениям, готовясь дать отпор, если Питер зайдет слишком далеко. Однако Эмма ничего не сделала, даже когда он поцеловал ее. От прикосновения его теплых губ у нее перехватило дыхание. Эмма молчала, изумляясь тому, как приятны ей поцелуи Питера. Она провела ладонями по его плечам. Питер оторвался от ее губ и заглянул ей в глаза. Он не ждал от нее чувств. Он надеялся разбудить в ней страсть. И, судя по всему, это ему удалось. Питер потянул вверх старомодную ночную сорочку, и Эмма помогла снять ее с себя. На мгновение он даже перестал дышать: как она прекрасна! Пышная упругая грудь, тонкая талия, сияющая кожа, гладкая, словно атлас… Питер нежно провел пальцами по ее телу.

— Ты такая красивая…

— На днях ты назвал меня тощей курицей, — напомнила ему Эмма.

— Прости. Беру свои слова назад.

Он прижал Эмму к себе, и их губы слились в поцелуе. Питер уложил ее на спину и накрыл тяжестью своего тела. Он покрывал поцелуями ее грудь, гладил нежную кожу бедер, а Эмма прерывисто дышала, вздрагивая от его прикосновений. Отвлекшись на мгновение, чтобы надеть презерватив, нашедшийся в кармане брюк, Питер вновь обнял ее, и она довольно вздохнула. Эмма обвила его тело ногами, позволяя проникнуть в себя. Мучительно медленно он вошел в нее. Эмма застонала и с этого момента перестала соображать, на каком свете находится. Она словно каталась на американских горках: то верх, то вниз, так что дух захватывало. Питер же, зная, что эта ночь никогда больше не повторится, целиком погрузился в волны безумной всепоглощающей страсти.

11

Эмма не знала, сколько прошло времени, да и не хотела знать. Она лежала, прижавшись к Питеру, а его дыхание щекотало кожу на ее шее. Он спал, умиротворенный и счастливый.

Почему я не стала сопротивляться? — размышляла Эмма. Ха! И я еще спрашиваю? Я ведь хотела его! Я ждала, что он воспользуется ситуацией этой ночью. Глупо себе лгать, Эмма Сент-Джон. Ты втайне мечтала о том, чтобы заняться с Питером сексом. Вот только когда именно я поняла, что готова переспать с ним? Наверное, особенно четко я это ощутила в момент нашего первого поцелуя. И что же будет теперь? Он проснется, посмеется надо мной и мне опять придется обороняться? Он говорил, что устал от наших ссор, но ведь я устала не меньше! Если он не лгал, тогда у нас есть шанс наладить отношения. Мы, разумеется, никогда больше не будем заниматься сексом — не следовало вообще поддаваться страсти. Однако нам предстоит еще долго работать вместе. Может быть, теперь мы сможем найти общий язык. Если опять же Питер не вздумает шантажировать меня. Он знает, как дорога мне моя безупречная репутация. Значит, надо убедить его в том, что я нисколько не стыжусь того, что произошло этой ночью, и не боюсь, что кому-то станут известны интимные подробности.

Она осторожно высвободилась из объятий Питера, обмоталась сползшей ночью на пол простыней, подошла к окну и слегка отдернула штору. Занимался рассвет. Буря отправилась в другие края, оставив после себя ужасный беспорядок. На земле валялись поломанные ветки деревьев, цветы на клумбе под окном были вырваны с корнем, а посреди сада лежала большая жестяная бочка, прикатившаяся невесть откуда.

— Ну как погодка? — услышала Эмма ленивый голос Питера.

— Лучше, чем вчера вечером, — не оборачиваясь, ответила она.

— Иди сюда. Я хочу тебя.

Он произнес эти слова так легко, будто пожелал доброго утра. Эмма даже почувствовала легкую зависть: сама она не могла открыто признаться в своих желаниях.

— Вот как? — Она повернулась к нему и улыбнулась. — Хорошенького понемножку, Питер.

— Ну уж нет! Я не позволю тебе командовать сегодня! — Он вскочил, подбежал к Эмме, подхватил ее на руки и принялся жадно ее целовать.

— Питер… перестань… — простонала она, но сама прижалась к нему еще крепче.

— Перестану, — пообещал он, укладывая ее на кровать. — Но не сейчас.

Они снова занялись любовью. Эмма будто парила в облаках, и ей не хотелось спускаться на землю. Питер был умелым любовником. Он легко довел Эмма до экстаза, заставив ее громко стонать от наслаждения.

Теперь уже точно моя репутация безнадежно испорчена. Почему меня это совершенно не волнует? — отстраненно подумала Эмма.

Когда они, обессиленные, распластались на простынях, солнце уже поднялось над горизонтом. Эмма не спала полночи, но чувствовала себя бодрой, как после длительного отдыха. Питер тоже был полон сил. Он начал что-то напевать, но замолчал, когда увидел улыбку Эммы.

— Я тебя раздражаю своим пением?

— Совсем нет. Пой на здоровье.

— Я бы лучше чего-нибудь съел.

— От вчерашнего ужина кое-что осталось. Давай спустимся на кухню и приготовим завтрак. Не думаю, что Джейн обидится, если мы немного похозяйничаем в ее доме, пока она спит.

— А если и обидится, нам-то что? — улыбнулся Питер.

— Как насчет совместного душа перед завтраком? — игриво спросила Эмма.

— О, я в восторге от твоего предложения. — Он потерся носом о ее щеку. — Знаешь, такая Эмма — немного развратная и откровенная — мне нравится гораздо больше прежней. Скажи, ты снова притворяешься или на сей раз я вижу настоящую Эмму Сент-Джон?

— А Питер Лейден, которому я сейчас смотрю в глаза, настоящий?

— Я всегда настоящий.

— Ой ли?

— Клянусь, я никогда не играю.

— И всегда выставляешь свои чувства напоказ?

— Обычно я выбираю, какие чувства выставить на первый план. Это не считается ложью.

— Но и не открывает всей правды.

— И что с того? Разве не все так делают?

— Все, — признала Эмма. — Даже я не исключение.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— На какой именно? — Она не дала Питеру возможности произнести хоть слово, закрыв ему рот поцелуем.

Эмма давно убедилась в том, что откровенность лишь в редких случаях бывает полезной. Зачем Питеру Лейдену знать, что этой ночью он действительно видел настоящую Эмму?

— Идем-ка в душ, — промурлыкала она.

Питер видел ее насквозь. Его не обманули ее уловки. Однако он сделал вид, что ей удалось обвести его вокруг пальца.

Отношения — это вечный компромисс, подумал Питер, увлекая Эмму в ванную.

Они сидели на крыльце, ели пирожки и запивали их горячим сладким чаем. Воздух все еще пах грозой, но небо уже было ясным.

— Питер… — Эмма готовилась к этому разговору с тех пор, как они вышли из душа. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой.

— Дай угадаю. Ты беспокоишься о том, что кто-то может узнать о нашей связи? Клянусь, я буду держать язык за зубами.

— Дело не в этом. То есть не совсем в этом. Даже если пойдут слухи о нашем… романе, мне на это наплевать. Я взрослая женщина и сама выбираю, с кем мне спать.

— Приятно слышать, что я избранный, — с усмешкой сказал Питер.

— Не перебивай меня, пожалуйста.

— Больше не буду.

Эмма опустила глаза, вздохнула и продолжила:

— Питер, то, что между нами произошло… Думаю, нам не стоит повторять это.

Он долго молчал, обдумывая ее слова.

— Все было настолько плохо? Тебе не понравилось?

— Ох, ну почему мужчины мыслят так прямолинейно? — рассмеялась Эмма. — Секс был просто замечательный. Да что там, это лучший секс в моей жизни!

— И тем не менее ты отказываешься развивать то, что еще минуту назад назвала романом?

— Пойми меня правильно. — Она посмотрела в его серьезные глаза. — Мы не пара. Вчера я готова была тебя убить. Ты несносен! Да и я тоже. Мы настырные и упертые. И вечно будем конфликтовать.

— И именно поэтому наш секс всегда будет феерическим. Неужели ты не понимаешь, Эмма? Мы же одинаковые. Мне нравится играть в игру «кто кого переупрямит». Кстати, ты очень часто выходишь из нее победительницей. В нас кипят страсти. Сегодня ночью мы дали им выход. И результат превзошел наши ожидания. Не нужно ничего заканчивать. Необходимо развить те чувства, которые недавно родились.

— Да ведь нет никаких чувств! — воскликнула Эмма. — Есть только сексуальное притяжение.

— Разве этого мало?

— Мало?.. — Она осеклась. — Для чего мало?

— Для построения отношений, разумеется.

— Питер, о каких отношениях ты говоришь?

— Не пугайся. — Он мягко улыбнулся. — Я не делаю тебе предложение. У меня нет далеко идущих планов насчет тебя. Я хочу лишь время от времени заниматься с тобой любовью.

— Сексом.

— Хорошо, сексом, раз для тебя так важно не упоминать слово «любовь». Ты снова пытаешься все усложнить, Эмма. А ведь ситуация до невозможности проста. Нас тянет друг к другу, мы получили удовольствие от того, что вытворяли в постели. И еще: сегодня мы ни разу не поссорились — вот что важно. Мы наконец-то нашли общий язык.

— Язык тела.

— Чем он хуже вербального контакта? С помощью слов мы никак не могли прийти к компромиссу, но сразу же перестали испытывать неловкость в общении, когда занялись сексом.

— Так ты действительно хочешь продлить нашу интрижку? — удивилась Эмма.

— Да, черт возьми! — с облегчением выдохнул Питер. — Именно это я и пытаюсь сказать. Теперь ты понимаешь, как нам необходим другой способ общения?

— Я подумаю, — сказала Эмма, отводя взгляд.

— Да что тут обдумывать?

— Питер, как человек ты мне не нравишься, честно тебе скажу.

— Да и я от тебя, как ты понимаешь, не без ума.

— Не уверена, что я смогу с тобой встречаться, не испытывая к тебе никаких чувств, кроме похоти.

— Похоть — это не чувство. Это зов плоти.

— Тем более.

— Эмма, я устал тебя убеждать. Подумай, и я приму любой твой ответ.

— Представляю, что начнется, если я скажу нет, — усмехнулась она.

— Я, безусловно, разозлюсь на тебя и попытаюсь отомстить, — честно сказал Питер. — Мое мужское самолюбие будет задето. Я опять превращусь в колкого и едкого негодяя, который постоянно будет пытаться довести тебя до слез.

— Не понимаю… — задумчиво произнесла Эмма.

— Чего именно?

— Ты развелся со своей женой потому, что секс без любви тебя не устраивал. Мне ты предлагаешь вариант, из-за которого ты когда-то развелся.

Уголки губ Питера поползли вверх.

— Видишь ли, милая Эмма, от своей жены я не получал вообще ничего: ни любви, ни качественного секса. Будь она в меня влюблена, я терпимее относился бы к ее холодности в постели. С тобой же все иначе. Ты, конечно, холодная и расчетливая стерва. Однако в постели ты ураган.

— Приятно слышать. — Эмма зарделась от удовольствия. — Вообще-то у меня было мало практики.

— Да? Врешь небось.

— Нет, правда. Я могу сосчитать своих любовников с помощью пальцев одной руки.

— Всего-то? — удивился Питер. — Хотя тебе ведь вечно некогда…

— Да, я даже жалею, что многое упустила в своей жизни.

— А я жалею, что чересчур многое испытал. — Питер улыбнулся. — У меня-то очень богатый сексуальный опыт.

— Я это почувствовала, — подмигнула ему Эмма. — Ты отличный любовник.

— О, как же приятно это слышать! — промурлыкал он. — Но я тебе показал еще не все, на что способен.

— Питер, не торопи меня.

— Не буду, — пообещал он. — Кажется, я слышу голос Джейн. Наверное, она уже проснулась. Давай заберем рукопись и вернемся домой.

— Тебе здесь не нравится? — спросила Эмма. — Я бы, напротив, не отказалась погостить у Джейн день-другой. Тут так тихо и спокойно…

— Вот именно, — сказал Питер. — Слишком тихо и спокойно.

Эмма хмыкнула.

— Ладно, пойдем, любитель шумных вечеринок. Нам действительно пора возвращаться.

Они вошли в дом, а через полчаса сели в машину и уехали обратно в Вашингтон, куда добрались, как ни странно, без происшествий. На прощание Питер чмокнул Эмму в губы и пощекотал ей подбородок.

— До завтра, моя маленькая кошечка. Надеюсь, теперь, после того что между нами произошло, ты не будешь слишком часто выпускать коготки.

— Посмотрим, — подмигнула она ему. — Что-то мне подсказывает, что цапаться мы будем так же часто, как и раньше, только, быть может, менее ожесточенно.

— Меня и это устроит, — усмехнулся Питер. — Если ты перестанешь держать меня в ежовых рукавицах, я заскучаю.

Эмма бродила по пустой квартире, мучаясь сомнениями. Что делать с Питером? Стать его любовницей? А стоит ли? Ведь связь с ним не приведет ни к чему серьезному. Он никогда не изменится. А готова ли она принять его таким, какой он есть?

Была бы здесь Керри, она бы подсказала, что мне делать, подумала Эмма и позвонила подруге.

— Ух ты! — воскликнула Керри, ответив на ее звонок. — Я думала, ты будешь дуться дольше.

— Керри, прости меня, — сразу начала с главного Эмма. — Мне очень стыдно за свое поведение.

— Мне тоже за тебя стыдно.

— Я могу как-то искупить свою вину?

Керри немного помолчала.

— Так ты признаешь, что перегнула палку, обвинив меня в черствости?

— Признаю.

— Ты переспала с Питером Лейденом?

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула Эмма, остановившись посреди комнаты.

— Только в этом случае ты могла пересмотреть свое отношение к нашему конфликту.

— Да, — с обреченным вздохом произнесла Эмма. — Я занималась с ним сексом.

— И в каких отношениях ты с ним теперь?

— Понятия не имею. Он просит меня стать его любовницей, а я…

— Ты сомневаешься и потому решила позвонить лучшей подруге, чтобы она дала тебе совет?

— Как хорошо ты меня знаешь.

— Давай встретимся в «Синей птице». Я давно там не была. Ты ведь еще не ужинала?

— Нет, не успела.

— Вот и отлично. Тогда до встречи в ресторане!

Эмма надела платье, подобрала к нему туфли, уложила волосы, накрасила ресницы, тронула помадой губы и вновь заметалась по комнате. Эмма не находила себе места и смутно подозревала, что это связано с Питером.

Я скучаю по нему! — вдруг осознала она. Я так привыкла видеть его рядом, обмениваться с ним колкими словечками, разговаривать с ним, что теперь, когда его со мной нет, начинаю по нему тосковать.

Она вспомнила, что на обратном пути он много рассказывал о своем друге, с которым поссорился из-за собственной глупости так же, как и она с Керри.

Почему бы не посвятить этот вечер примирению друзей? — подумала Эмма и набрала номер Питера.

— Только не говори, что ты собираешься вызвать меня на работу! — услышала она его веселый голос.

— Нет, я хочу пригласить тебя на ужин.

— Это что-то новенькое.

— На ужин с твоим другом Митчеллом.

— Прости, я тебя не понимаю.

— Питер, я помирилась со своей подругой. Пора и тебе пойти на мировую с Митчеллом, — сказала Эмма. — Я встречаюсь с Керри в «Синей птице». Пригласи туда своего друга. Только учти: мы будем сидеть за разными столиками!

— Ты начнешь обсуждать меня со своей подругой, а я даже не буду знать, что вы там обо мне говорите? Несправедливо.

— Возможно, наговорившись, мы присоединимся к вам.

— Я не могу позвать Митчелла, извини.

— Конечно, можешь!

— Он меня не простит. Да и какой предлог мне найти, чтобы встретиться с ним?

— Обязательно нужен предлог?

— Так будет проще.

Эмма задумалась на несколько секунд.

— Кажется, ты должен ему денег.

— Точно, — проворчал Питер. — Но мне придется отдать ему все, что я с таким трудом заработал.

— Я одолжу тебе денег, — пообещала Эмма. — Голодать не придется.

— Я все-таки думаю, что это плохая идея.

— Питер, ты говорил, что Митчелл был тебе настоящим другом. И всегда тебя поддерживал, что бы ни произошло…

— Да, это так, — с грустью сказал Питер. — Я не привык извиняться… но придется.

— Учись признавать свои ошибки, — изрекла Эмма и улыбнулась: ей и самой эта наука давалась с большим трудом.

— Хорошо, — наконец согласился Питер. — Если Митчелл не откажется встретиться со мной, я приду с ним в ресторан.

— У меня хорошее предчувствие! — взвизгнула Эмма и даже запрыгала на месте от радости.

12

— Какой у него симпатичный друг! — сказала Керри, искоса поглядывая на Митчелла. — Не знаешь, он женат?

Питер и Митчелл пришли в ресторан чуть позже, чем Эмма и Керри, и сели за соседний столик. Питер то и дело подмигивал Эмме, а та начинала смущаться и глупо хихикать. После третьего такого смешка она развернула стул, села спиной к Питеру и приказала себе не оглядываться.

— Я веду себя как девочка-подросток, — переживала Эмма. — Что со мной?

— По-моему, это очевидно. Ты переспала с мужчиной и влюбилась в него, — сказала Керри, не сводившая взгляда с Митчелла.

— Я не влюблена, — тихо произнесла Эмма, — но очень боюсь, что это может случиться. Я не понимаю, Керри, разве такое возможно? Я же его ненавидела!

— Брось, это не так. Ты была им одержима с самого начала. Однако первое время ты воспринимала Питера как объект, который нужно усовершенствовать. А потом, когда он показал свой характер, ты обнаружила, что вы очень похожи.

— Мы — противоположности.

— Ты ошибаешься. Вы сильные, цельные и упрямые натуры. Разница между вами только в том, что ты благодаря своему упрямству движешься вперед, а он остается на месте. В глубине души ты всегда подозревала, что можешь полюбить этого человека.

— Но искра проскочила только вчера ночью!

— Да из вас искры сыпались, даже когда вы просто разговаривали!

— Я не хочу его любить, — пожаловалась Эмма. — Это плохо кончится.

— Волков бояться — в лес не ходить.

— Я могла бы рискнуть лет пятнадцать назад, когда мне нечего было терять, но теперь…

— Эмма, пятнадцать лет назад ты была осторожна, как сапер на минном поле. И что, твоя осмотрительность принесла тебе счастье? Все твои сверстницы, в том числе и я, встречались с парнями, меняя их, как перчатки, а ты делала карьеру. Зато сейчас тебе можно больше не бояться, что ты сделаешь неверный шаг. Рискни, хуже-то не будет.

Эмма задумалась. Питер говорил, что потерял лучшие годы своей жизни, работая на отца. Потому-то и пустился потом во все тяжкие. Эмма в сущности тоже пропустила то время, когда можно было беззаботно веселиться: она начала работать, еще когда училась в колледже. Однако так и не смогла остановиться в отличие от Питера. Она считала его сумасбродом, но ведь нужно иметь смелость, чтобы отказаться от привычной успешной жизни и рассориться со своими близкими, дабы получить возможность пожить в свое удовольствие. С одной стороны, это, конечно, эгоизм. А с другой… разве он этого не заслужил?

Да, но Питер-то думал, что ничего не потеряет, если год-другой побездельничает, продолжала рассуждать Эмма. Он рассчитывал на финансовую поддержку отца. А у меня нет богатого родителя, вот поэтому я и не могу поступить так же, как Питер. Хотя, если честно, мне не раз хотелось плюнуть на все и уехать в теплые края на месяц, пить мохито, танцевать ночи напролет, крутить романы с красивыми мужчинами… Что ж, кажется, я начала понимать Питера. Может, не такой уж он и бездельник, каким мне всегда казался. Просто он очень устал постоянно находиться в напряжении. Это большая ответственность — быть сыном успешного и богатого отца.

От Питера наверняка ждали слишком многого. Он честно старался соответствовать отцовским ожиданиям, но однажды сорвался…

— Эмма! — Керри потрепала ее по руке. — Ты еще здесь?

— Прости, задумалась.

— Питер и Митчелл ушли.

— Как? — Эмма оглянулась. Действительно, за соседним столиком уже никого не было — официант убирал пустые тарелки.

— Питер помахал тебе рукой, но ты не смотрела в его сторону.

— По-моему, — сказала Эмма, надув губы, — я ничего для него не значу.

— Он ничего тебе не должен, — заметила Керри. — Даже если ты влюбишься в него по уши, а он в тебя — нет, ты не сможешь потребовать от него ответных чувств. Это только твое дело: любить или не любить. Питер не обязан отвечать тебе взаимностью.

— Я это прекрасно понимаю, — отозвалась Эмма, вздыхая. — Но мне хочется быть любимой, понимаешь?

— Понимаю, я же женщина.

— Я узнаю, свободен ли Митчелл, — желая сделать подруге приятное, сказала Эмма.

— О, я на это не рассчитываю! — воскликнула Керри, но румянец, появившийся на ее щеках, опровергал сказанные ею слова.

— Что ты мне посоветуешь? — спросила Эмма в конце ужина. — Как быть, Керри?

— Судьба дала тебе шанс побыть счастливой. Воспользуйся им. Я бы воспользовалась.

— Мне бы твою смелость.

— Я одинокая тридцатипятилетняя женщина, как и ты. Однако в отличие от тебя я реально оцениваю свои шансы. Мужчины уже не так часто подходят ко мне знакомиться в барах, мне уже давно никто не признавался в любви, а мои ровесники чаще всего оказываются женатыми… Открой глаза, Эмма, тебе нереально повезло. Нет, правда! Ты встретила мужчину, с которым тебе безумно хорошо в постели. Ты понимаешь этого человека, хоть и не одобряешь его поступки. И он не женат! Боже, да я бы все отдала за то, чтобы быть на твоем месте!

Эмма взглянула на подругу с удивлением. А ведь она права! Абсолютно права! Керри говорила с таким пылом, что ее слова не оставили Эмму равнодушной.

— Я попытаюсь перебороть свой страх. Спасибо, что честна со мной.

— Спасибо, что на сей раз ты за это не обижаешься, — с улыбкой ответила Керри.

— Мне кажется, что на нас все смотрят, — прошептала Эмма, наклонившись к Питеру, который сидел за своим кособоким столом.

— Не чаще, чем обычно.

— Ты никому не говорил о нашей связи?

— Никому, кроме трех-четырех близких друзей.

— Что?

— Я шучу, Эмма. — Он поднял на нее взгляд. — Шутка, понимаешь?

— Больше не смей так делать, — предупредила она.

— Вообще-то Митчелл, конечно, в курсе, что я с тобой переспал. Кстати, ему понравилась твоя подружка…

— Митчелл в курсе? — Эмма схватилась за сердце. — А если он кому-нибудь расскажет? Мир так тесен…

— Эмма, тебе точно пора навестить психолога.

— Может, ты и прав, — со вздохом сказала она и присела на краешек стола. — Я постоянно дергаюсь из-за пустяков.

— И это при том, что ты утверждала, будто тебе плевать, если кто-нибудь прознает, что мы с тобой занимаемся любовью. Ох, прости, сексом.

— На самом деле мне не все равно.

— Я это знаю, но все равно удивлен, что ты призналась. Начала мне доверять?

— Приходится. От тебя зависит мое будущее.

— О, ты мне льстишь, — рассмеялся Питер. — Это я без тебя пропаду. Посмотри на меня: я никчемное создание.

— Неправда. — Она погладила его по плечу. — Ты стал неплохим менеджером. Продажи растут, издательство процветает…

— И все это благодаря мне, — с сарказмом произнес Питер.

— Я это к тому, что если бы ты действительно работал из рук вон плохо, то я давно уволила бы тебя.

— И все равно я ненавижу свою работу.

— А чем бы ты хотел заниматься? — с интересом спросила Эмма.

— Вообще-то мне нравилось трудиться в компании отца, — откровенно сказал Питер. — Я постоянно бунтовал против него, но получал истинное удовольствие от работы.

— Так вернись к нему, в его компанию. Там твое место, рядом с ним.

— Слишком поздно, — покачал головой Питер. — Он не примет меня обратно.

— Глупости! — Эмма рассмеялась. — Держу пари, он будет счастлив, что ты взялся за ум.

— Ненавижу это выражение. Все всегда надеялись, что я возьмусь за ум. А я мечтал, чтобы меня оставили в покое.

— Питер, прости, но ты уже не подросток. Хватит бороться против несуществующего террора отца. Ты умный человек, у тебя есть масса ценных способностей, которым необходимо найти применение. Тебя воспитывали с мыслью, что однажды ты сможешь сменить своего отца на его посту. Почему ты до сих пор сопротивляешься?

— Мне кажется, по привычке.

— Пора изменить себя и свое отношение к жизни, Питер.

Он поймал ее руку и сжал в своей ладони.

— По-моему, я просто боюсь взрослеть.

— Ну и кому из нас нужно к психологу? — Эмма рассмеялась, но внезапно оборвала смех, потому что заметила, как удивленно смотрят на нее коллеги. — Ох, Питер, отпусти мою руку! Люди кругом!

— Прости, забылся.

— Теперь все подумают, что я с тобой заигрываю, — огорчилась она.

— Да пусть думают что хотят! — рассердился Питер. — Сколько можно переживать из-за этого, Эмма?

— Милый, я не стала бы скрывать наши отношения, если бы не была твоей начальницей, — прошептала Эмма. — Но ты же знаешь, что романы на рабочем месте запрещены.

— Хорошо, я буду держать себя в руках. Но, Эмма… мне страшно хочется поцеловать тебя.

— Потерпи до вечера. — Она взъерошила ему волосы. — И я сама тебя расцелую.

— Так ты уже приняла решение?

— Какое решение?

— Не пытайся снова уйти от разговора. Ты знаешь, о чем я.

— Вечером поговорим. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но вовремя опомнилась и сделала вид, что поправляет ему воротник.

— Эмма, что происходит? — Стоило ей отойти от Питера, как к ней прилип встревоженный Чак. — О тебе и Лейдене ходят такие слухи…

— Какие же?

— Говорят, что у вас роман.

Ничего не скроешь от любопытных людей! — подумала Эмма, раздражаясь.

— Врут, — сказала она.

— Но ты держала его за руку, а потом погладила по волосам…

— Вместо того чтобы следить за каждым моим жестом, займись каким-нибудь полезным делом, — огрызнулась она. — Например, начни работать.

— Эмма! — Чак был в шоке. — Я тебя не узнаю!

— Я сама себя не узнаю в последнее время. — Эмма повернулась к Чаку и положила ладони ему на плечи. — Чак, я знаю, что нравлюсь тебе. Так ведь?

Он покраснел, замялся, но в конце концов кивнул.

— Да, очень нравишься.

— Прости, Чак, но у нас с тобой ничего не получится. Мне жаль, но я должна тебе это сказать.

— Можно ведь попробовать! — воскликнул он. — Не отталкивай меня, прошу!

— Чак, ты не в моем вкусе. А я не та женщина, которая нужна тебе.

Он разочарованно смотрел на нее, а в его больших карих глазах стояли слезы.

— О, Эмма, ты разбила мне сердце.

— Знаю, — серьезно сказала она, хотя ей очень хотелось расхохотаться. — Еще раз прошу прощения.

— С ним ты будешь несчастна! — патетически произнес Чак, указав на Питера.

— Прости, Чак, у меня много дел.

Ей было жаль ранимого и влюбчивого Чака. Однако Эмма была уверена, что не пройдет и двух недель, как он начнет ухаживать за другой женщиной. А когда и та его отошьет, он вновь найдет новый предмет обожания. Чак не мог жить без вечного состояния влюбленности.

Краем глаза Эмма заметила, что дверь кабинета начальника открылась. Мистер Бигфорт в кои-то веки решил почтить своим присутствием тех, кто на него работал.

— Вот это да! — Сэнди Филипс остановилась рядом с Эммой. — Какие люди!

Гордо неся перед собой свой большой живот, мистер Бигфорт ловко маневрировал между офисными столами. Он поглядывал на сотрудников издательства со снисходительностью плантатора, который решил проверить, хорошо ли трудятся его рабы.

Эмма вздрогнула и вся подобралась, как пантера перед прыжком, когда мистер Бигфорт подошел к Питеру и горячо пожал тому руку. Большой Босс никогда и ни с кем не здоровался, а уж до рукопожатия снисходил лишь в крайних случаях. Офисные работники раскрыли рты от удивления. Эмма же, толкнув плечом Сэнди, ринулась к Питеру, смутно почувствовав, что происходит что-то неладное.

Уволить он его не уволит, думала Эмма, пока, спотыкаясь, бежала по узкому проходу, огибая своих коллег. Так что вроде бы бояться нечего. Однако вряд ли Бигфорт выполз из своей пещеры только для того, чтобы поздороваться с моим помощником…

— Питер Лейден! — тем временем нараспев произнес мистер Бигфорт. — Рад знакомству. Чрезвычайно рад!

— Я уже больше месяца тут работаю, — напомнил ему Питер, смущенно улыбаясь. Он тоже не понимал, благодаря каким заслугам удостоился чести пожать руку Большому Боссу.

— Да-да, знаю, — хохотнул мистер Бигфорт. — И прошу прощения за то, что не смог пообщаться с тобой раньше, друг мой. Столько было дел…

— Я вас прощаю, — в свойственной ему насмешливой манере произнес Питер.

— Нельзя так разговаривать с боссом! — прошептала Эмма, но ее никто не услышал.

Она остановилась за широкой спиной мистера Бигфорта, не имея возможности подойти к Питеру ближе. Однако тот, кажется, не нуждался в ее защите, ведь ничто ему, собственно, и не угрожало.

Мистер Бигфорт, словно почувствовав, что Эмма сверлит взглядом его спину, повернулся и растянул губы в неестественно добродушной улыбке.

— А, мисс Сент-Джон! Хорошо, что вы здесь. Знаете, я восхищен вашим стремлением выполнять все мои поручения. Такое рвение заслуживает поощрения. — Он похлопал ее по плечу своей огромной ладонью, отчего Эмма едва не упала.

— Поручения? — переспросила она. — Вы о рукописи Джейн Дрейк?

— Нет, я о нашем недавнем разговоре. — Мистер Бигфорт подмигнул ей. — Помните?

Эмма покачала головой, лихорадочно вспоминая, о чем она разговаривала с Бигфортом, когда видела его в последний раз.

Он просил меня найти способ удержать Питера в издательстве! — вдруг озарило ее. Ох, да неужели и до босса дошли слухи о служебном романе? А если так, то, выходит, Бигфорт считает, что я переспала с Питером только для того, чтобы…

— О боже! — воскликнула Эмма. — Это не то, что вы думаете!

— Нет? — огорчился мистер Бигфорт, но через несколько секунд снова заулыбался. — Ладно-ладно, я все понимаю… Поговорим об этом позже, без свидетелей. Вы молодец, Эмма. С вашим-то умишком придумать такой план…

И, посмеиваясь, мистер Бигфорт отправился обратно в свой кабинет.

С моим умишком? Эмма была поражена. С умишком?!

— О чем это он говорил? — озадаченно глядя на нее, спросил Питер.

— Да так… ни о чем. Извини, мне нужно работать.

— Эмма, — он поймал ее руку, — что происходит?

Она не успела ничего сказать в ответ, потому что вездесущая Сэнди Филипс встала между ними и, одарив Питера кокетливой улыбкой, сказала:

— Мистер Бигфорт вызывает тебя к себе.

— Он же только что был здесь.

— Да, а теперь хочет поговорить с тобой наедине.

— Не иначе как предложение мне собирался сделать, — усмехнулся Питер, поднимаясь. — Эмма, мы договорим позже.

Эмма посмотрела в сияющее лицо Сэнди и нахмурилась. Ее вечная соперница пребывала в поразительно хорошем настроении, что было редкостью. Кроме того, Сэнди смотрела на Эмму с плохо скрываемым торжеством. Дурной знак.

— Что ты затеяла? — прямо спросила у нее Эмма.

— Так, подала Бигфорту на днях одну идейку.

— В твоей голове родилась идея? — фыркнула Эмма. — Куда катится мир?

— Смейся, пока можешь, — прошипела Сэнди, мгновенно превратившись в фурию. — Скоро тебе будет не до смеха.

Эмма не нашлась, что сказать. Судя по всему, Сэнди наконец нашла способ выжить свою соперницу из издательства. Знать бы, что она задумала.

Кажется, это не Питеру, а мне вскоре понадобится помощь и поддержка, подумала Эмма. Интриги, козни, заговоры… У меня уже голова кругом идет. Ох, не нравится мне все это…

— О чем вы хотели поговорить? — с ходу спросил Питер, как только вошел в кабинет мистера Бигфорта.

— Да ты устраивайся поудобнее. В ногах правды нет. — Большой Босс, посмеиваясь, указал на удобное кожаное кресло, в которое обычные сотрудники никогда не садились. — Коньячку со мной выпьешь?

— В разгар рабочего дня? — удивленно спросил Питер, усаживаясь.

— А что такого? Я люблю пропустить рюмочку-другую перед обедом.

— Ну раз вы предлагаете, — немного подумав, сказал Питер, — я не стану отказываться.

Мистер Бигфорт потер руки, улыбнулся, достал из шкафчика бутылку очень дорогого коньяка, два бокала и подмигнул Питеру.

— Как тебе у нас работается?

— Да ничего. Не жалуюсь.

— Конечно, после компании твоего отца наше издательство наверняка показалось тебе посредственным бизнес-проектом, — мистер Бигфорт пододвинул к нему бокал с темно-коричневой жидкостью, — но мы стараемся изо всех сил, чтобы…

— Постойте-ка, — прервал его Питер. — Так вы знаете, кто я?

— Я же босс как-никак. Знать обо всем, что происходит в книжном царстве, моя работа.

— Мне здесь действительно нравится, — осторожно произнес Питер, поднимая бокал. — Выпьем?

— За наше сотрудничество! — произнес мистер Бигфорт, улыбаясь.

— Угу, — кивнул Питер и залпом выпил коньяк. — А теперь перейдем к делу. О каком сотрудничестве идет речь?

Мистер Бигфорт сел в свое кресло, сложил руки на животе и сказал:

— У тебя богатый опыт ведения бизнеса. Ты умный и образованный человек. Мне повезло, что ты пришел в наше издательство…

— Слухи о моем профессионализме сильно преувеличены, — буркнул Питер.

— Не скромничай, — рассмеялся мистер Бигфорт. — Твои бывшие коллеги нахваливали тебя.

— Вы общались с кем-то из отцовской компании? — нахмурившись, спросил Питер. — Справки, выходит, обо мне наводили?

— Это бизнес, сынок. Не обижайся. Разумеется, я наводил о тебе справки. Так вот о сотрудничестве. Я думаю, тебе пора занять более высокий пост. Как ты на это смотришь?

— Почему бы и нет? — рассудительно произнес Питер. — Это ведь скажется на моей зарплате?

— Разумеется. Ты станешь зарабатывать гораздо больше, чем сейчас.

— И какую же должность вы мне предложите?

— Я собираюсь сделать тебя начальником отдела сбыта.

Брови Питера поползли на лоб.

— Как так? В отделе сбыта уже есть начальник — Эмма Сент-Джон!

— Да, и она прекрасно справлялась со своими обязанностями до поры до времени…

— Более компетентного сотрудника, чем она, вы не найдете во всем издательстве.

— Ты так говоришь только потому, что спишь с ней. Да-да, я и об этом знаю.

— Моя личная жизнь вас не касается, — холодно произнес Питер.

— Твоя — нет. А вот личная жизнь Эммы меня очень даже интересует. В первую очередь потому, что я не одобряю служебные романы. Мисс Сент-Джон поставила себя под удар, когда придумала свой план…

— Что за план?

— Ах, пустяки, — отмахнулся мистер Бигфорт.

— Вы уверены?

— Вообще-то, — мистер Бигфорт вдруг скорбно вздохнул, — я обязан рассказать тебе о том, что натворила Эмма. К сожалению, она так глупа, что не понимала, как неразумно поступает, соблазняя тебя, Питер…

— Вы меня совсем запутали. — Питер вытер вспотевший лоб ладонью. То ли от коньяка, то ли от слов Бигфорта его бросило в жар. — Объясните, о чем идет речь.

— Несколько дней назад я вызвал к себе Эмму и попросил ее быть к тебе внимательнее. А она восприняла мою просьбу уж слишком буквально.

— Что, простите?

— Если дословно, то я ей сказал следующее: сделай что угодно, чтобы Питер Лейден чувствовал себя здесь комфортно. Как умный и дальновидный начальник я понимаю, какой ты ценный сотрудник, и потому постараюсь удержать тебя в нашей компании всеми силами. Как видишь, я откровенен с тобой. — Мистер Бигфорт развел руками. — Ты только не сердись на Эмму. Ты достаточно долго с ней общался и наверняка уже успел понять, что в ее хорошенькой блондинистой головке слишком мало мозгов.

— Вы не правы, — произнес Питер. — По-моему, вы ее сильно недооценили.

Мистер Бигфорт снова махнул рукой.

— Как скажешь. Однако не стоит ее защищать. Увольнять Эмму я не собираюсь. Просто предложу ей должность пониже, в другом отделе. Она, конечно, сильно потеряет в зарплате, но что поделаешь…

— Наверняка она не на это рассчитывала.

Питер вдруг начал понимать, что за игры с ним вела Эмма. Он вспомнил все: как она издевалась над ним, а потом становилась ласковой, как она трепетала от его поцелуев, как изводила его, а потом все же отдалась ему. Эмма отличный психолог. Она знает, как заставить мужчину потерять голову. Наверняка Эмма затеяла все это с одной-единственной целью: получить повышение!

Питера трясло от злости. Он сам налил себе коньяка, выпил его и утер губы тыльной стороной ладони.

— Я принимаю ваше предложение! — сказал Питер.

Мистер Бигфорт просиял.

— Замечательно! Просто замечательно. Пришли сюда Эмму, я сообщу ей, что отныне ты будешь занимать должность начальника отдела сбыта.

Питер кивнул, встал и направился к двери, но мистер Бигфорт его остановил:

— Подожди-ка, Питер. Мне неловко тебя об этом спрашивать, но ты как-то странно отреагировал на мои слова о плане глупышки Эмма. Ты же не увлекся ею, нет?

— Что вы! — с горькой усмешкой произнес Питер. — Я ее видел насквозь. Она пустоголовая блондинка, и я ума не приложу, как Эмма дослужилась до высокой должности.

— Моя вина — недоглядел, — сказал мистер Бигфорт смущенно. — Эмма умело маскировала свои недостатки. Сэнди Филипс раскрыла мне глаза.

Гнев, клокотавший в душе Питера, начал утихать. Сэнди Филипс? Эта фальшивая, насквозь лживая женщина? Если в деле оказалась замешана она, то ему стоит хорошенько поразмыслить над сложившейся ситуацией, прежде чем делать выводы.

Бигфорт идиот, раз считает Эмму некомпетентной, подумал Питер. Могла ли столь умная женщина, как она, просчитаться, соблазняя меня для того, чтобы выслужиться перед начальством? Пошла бы вообще Эмма на такое?

А почему нет? — тут же ответил себе Питер. Это ведь действительно хороший план: охмурить меня, чтобы я остался в издательстве. Бигфорт явно рассчитывает на деньги, которых у меня на самом деле нет. Да, но ведь Эмма знает, что я практически нищий!

— Я поговорю с ней, — сказал Питер, когда услышал деликатное покашливание мистера Бигфорта — пауза затянулась. — Всего хорошего.

Он направился прямо к Эмме. Она окинула его тревожным вопросительным взглядом и кивнула в сторону кабинета начальника.

— Что ему было нужно?

— Меня повысили, — сухо сказал Питер, наблюдая за ее реакцией.

— Серьезно? — Она выглядела искренне удивленной. — Вот это сюрприз! И кем ты теперь будешь?

— Начальником отдела сбыта.

Эмма молча смотрела на него, скрестив руки на груди и сжав губы.

— На этот раз я не шучу, — сказал Питер.

— Меня увольняют? — прошептала Эмма, обретя наконец дар речи. — Заменяют меня… тобой?

— А я недостоин занять твое место?

— Конечно нет, ты же… — Она осеклась.

— Ну кто? Договаривай. Бездельник? Лентяй? Бездарь?

— Я не это хотела сказать…

— Вот только не надо врать! Кроме того, Эмма, ты была бы права, если бы наградила меня всеми этими эпитетами.

Она пожала плечами.

— Если ты сам это признаешь, какие тогда ко мне претензии?

— Претензии есть, но другого рода. Бигфорт поведал мне об одном занимательном факте. Оказывается, он просил тебя… как же он выразился?.. сделать мое пребывание в издательстве максимально комфортным. Это так?

— Он рассчитывал, что ты впоследствии вложишь в бизнес деньги, — покраснев, сказала Эмма.

— Почему ты мне не сообщила об этой занятной беседе?

— А что бы это изменило?

— Я не стал бы сомневаться в твоей искренности! — не выдержав, заорал Питер. — Знаешь, о чем я подумал, когда Бигфорт обмолвился о вашей маленькой сделке? Так вот, я подумал, что ты, возможно, спала со мной, чтобы получить повышение!

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения, — с трудом выговорила Эмма. — Отлично…

Она внезапно побледнела как полотно. Ее щеки, которые еще секунду назад были розовыми, покрылись белыми пятнами, как бывает, когда кровь внезапно отливает от лица. Губы Эммы задрожали. Ей было так обидно, так больно… Она даже не подозревала, что способна испытывать такие чувства.

Схватив первое, что ей попалось под руку — папку с бумагами, — Эмма размахнулась и принялась что было сил лупить Питера. Бумаги разлетелись в разные стороны. Питер прикрыл лицо руками, отступая, и едва не упал, когда наткнулся на стол.

— Мерзкий! Гадкий! Омерзительный тип! — кричала Эмма, впервые в жизни не думая о своей репутации. — Какая же ты все-таки дрянь!

— Эмма, я не понимаю, что я сделал?! — ошалев от ее натиска, вскричал он.

— Как ты мог допустить мысль, что я переспала с тобой ради… ради карьеры! — Неожиданно она расплакалась от обиды и унижения.

Весь офис собрался вокруг дерущихся. Сэнди Филипс открыто смеялась, показывая на Эмму пальцем. Чак прижимал ладони к щекам и качал головой. О скандале, который только что разразился у всех на глазах, будут говорить еще очень-очень долго.

Я никогда не отмоюсь от этой грязи, подумала Эмма.

— Подавись своей новой должностью! — не выговорила — выплюнула она.

— Эмма, Бигфорт не собирается тебя увольнять. Он всего лишь понизит тебя, — сказал Питер и сразу понял, что лучше бы ему было промолчать.

— Ах, всего лишь? — прошипела Эмма. — Знаешь что, Питер Лейден? Катись ты к черту. Ты и Бигфорт! Оба катитесь!

Она развернулась, растолкала коллег, невольно преградивших ей путь, выбежала из офиса и кинулась к лифту. Эмма привыкла к ударам судьбы и относилась к ним философски. Однако сегодняшнее потрясение лишило ее последних сил.

— Эмма, прости, я нес такую чушь! — Питер, конечно, догнал ее. — Я потрясен не меньше тебя.

— Отойди от меня! — крикнула она, заливаясь слезами.

Питер испуганно попятился. Он никогда не видел Эмму в таком состоянии. Казалось, она вдруг разом потеряла уверенность в себе, которая казалась ему непоколебимой.

— Эмма, это просто недоразумение! Я не приму предложение Бигфорта, клянусь!

— Уже принял! — провозгласила Сэнди Филипс, появившаяся на пороге офиса. — Бигфорт сам мне только что сообщил об этом.

— Как тебе не стыдно? — Эмма смотрела на Питера с таким разочарованием, что он поежился. — Я помогала тебе, учила тебя, пыталась сделать из тебя человека… Я в тебя поверила! А ты… Да ведь для меня это издательство — все! Я столько лет потратила, чтобы дослужиться до своей жалкой должности! Я здесь практически жила! А мне благодаря тебе дали пинка под зад.

— Эмма, я не хотел… Позволь мне все объяснить.

— Нет в тебе ничего хорошего. Ты безмерно эгоистичен. Тебе сделали выгодное предложение — и ты поспешил предать человека, который все это время тащил тебя за уши из болота. Иуда!

Створки лифта разъехались в стороны, Эмма вскочила в кабину и поспешно нажала на кнопку с цифрой один. Питер ошеломленно застыл, позабыв все слова, потеряв дар речи. Происходящее казалось ему дурным сном.

Ведь выеденного яйца эта проблема не стоит, подумал он. Произошло недоразумение… всего лишь недоразумение…

Однако он уже не мог объяснить Эмме, что они оба погорячились. Она уехала.

— Сходим сегодня в бар? — промурлыкала Сэнди, хватая его за локоть. — Отметим твое повышение.

Питер оттолкнул ее с таким отвращением, будто она была жирной гусеницей, упавшей с дерева прямо ему на голову.

— Ты уволена, — тихо и спокойно произнес он.

— Прости, что? — думая, что ослышалась, произнесла Сэнди.

— Собирай свои вещи и убирайся отсюда.

— Ты не можешь меня уволить! — фыркнула она. — Ты мне не начальник.

— Прямо сейчас я пойду к Бигфорту и предложу ему сделать выбор: или ты, или я. Как думаешь, что он скажет?

И Питер действительно отправился к начальнику, оставив Сэнди в растерянности стоять посреди коридора.

13

Эмма открыла глаза и уставилась на будильник. Полвосьмого утра — время вставать на работу… Ах, если бы у нее была эта работа!

Уже две недели Эмма сидела дома, злилась, плакала, жалела себя, ненавидела Питера, скучала по Питеру, убиралась в квартире, мыла окна, игнорировала звонки от Питера…

Всюду был Питер Лейден. Ей чудился его запах, она видела его в каждом прохожем, слышала его голос в ночной тишине. Эмма пыталась выкинуть мысли о Питере из головы, нарочно вспоминала каждое слово из их последнего разговора, но ярость, которую она поначалу испытывала, иссякла.

Я никогда его не прощу, думала Эмма, хотя не испытывала ровным счетом никаких эмоций. Получил мое место и Сэнди Филипс в придачу — что еще надо для полного счастья? Представляю, как он радуется, что избавился от меня.

Однако она знала, что не права. Питер оставил сотню сообщений на ее автоответчике и прислал десятка два писем на ее электронный адрес. Сначала Эмма не слушала и не читала его послания, но, немного остынув, изменила свое решение.

Питер извинялся. Бесконечно извинялся. Уверял, что страшно скучает. Снова просил прощения. Утверждал, что ему трудно без нее…

Конечно, трудно! — усмехалась она. Разве справится он с тем объемом работы, который выполняла я?

Керри убеждала ее поговорить с ним. Подруга Эммы даже каким-то образом подружилась с Митчеллом, который простил Питера и теперь полностью поддерживал его. Эмма же считала, что разговоры ни к чему не приведут, и, в конце концов, перестала отвечать и на звонки Керри.

Перевернувшись на другой бок, Эмма попыталась уснуть, но потерпела фиаско. Организм за долгие годы привык пробуждаться в половине восьмого. Эмма встала, застелила постель, приняла душ, надела, чтобы поднять себе настроение, красивое платье, хотя не собиралась выходить из дома этим утром, сварила кофе и устроилась на низком кухонном диванчике, вооружившись женским журналом. Однако не успела она сделать и пары глотков, как в дверь позвонили.

Если это Питер, я притворюсь, что меня нет дома, решила Эмма. Если Керри — прямо скажу, что не хочу с ней разговаривать.

Однако, посмотрев в глазок, Эмма обнаружила, что за дверью стоит высокий, уже немолодой мужчина, чье лицо ей показалось смутно знакомым.

Она приоткрыла дверь и вопросительно взглянула на незнакомца.

— Я Уильям Лейден, — представился мужчина. — А вы — Эмма Сент-Джон?

— Д-да… — заикаясь от удивления, произнесла Эмма.

Он внимательно осмотрел ее с головы до ног, удовлетворенно кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Питер говорил, что вы красивы, но я не думал, что настолько…

— Ну да, — насмешливо произнесла Эмма. — Теперь я понимаю, у кого ваш сын научился лести.

— Я вовсе не льщу.

Она распахнула дверь и посторонилась, позволяя Уильяму войти, а сама выглянула в коридор: не прячется ли где-нибудь поблизости сам Питер.

— Он ждет внизу, у подъезда, — сказал Уильям, заметив ее взгляд.

— Я не стану с ним разговаривать.

Эмма скрестила руки на груди и пытливо посмотрела на Уильяма. Питер был очень похож на своего отца. Только волосы Питера еще не тронула седина и морщин было меньше.

— Чему обязана? — спросила Эмма. Она не собиралась миндальничать с этим человеком. Будь он хоть мультимиллионером, ее доверие и уважение можно заслужить только поступками.

— Я пришел, чтобы попросить вас простить моего сына.

Брови Эммы поползли вверх.

— Надо же… Вы же совсем недавно с ним даже не разговаривали. А теперь пришли устраивать его судьбу?

Уильям сунул руки в карманы брюк, качнулся с пятки на носок и задумчиво проговорил:

— Питер очень изменился. Я не узнаю его. Одни перемены мне, признаться, нравятся, другие — нет. Питер пришел ко мне мириться не потому, что у него кончились деньги. А потому, что он внезапно повзрослел. Полагаю, вы тому виной. Однако вы также виноваты и в том, что мой всегда улыбчивый сын теперь ходит вечно хмурый и злой.

— А мне-то что с того?

— Честно говоря, я сначала не верил в ваше существование, — пропустив мимо ушей ее вопрос, произнес Уильям. — Однако Митчелл и ваша подруга Керри убедили меня в том, что вы реальны.

— Вы знакомы с Керри?! — изумленно воскликнула Эмма.

— Со вчерашнего дня, — улыбнулся Уильям. — Она очень беспокоится о вас. Ведь, говорят, вы тоже сама не своя после последней ссоры с Питером.

— Ваш сын меня очень обидел.

— Он объяснил мне в чем дело. Я целиком на вашей стороне. Однако полагаю, вы измените свое мнение о Питере, когда узнаете, что он уволился в тот же день.

— И потом помирился с вами? Как оригинально, — съязвила Эмма.

— Да, но, как я уже сказал, Питер явился не за деньгами. Он пришел с деловым предложением.

— С каким же?

Уильям запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда конверт, сложенный вдвое.

— Питер занял у меня денег, чтобы вложить их в бизнес.

— Игорный клуб или стриптиз-бар?

— Понимаю ваш сарказм, но вы ошиблись. Питер купил издательство, в котором вы работали.

Эмма от удивления приоткрыла рот.

— Купил… что?

— Да, вы не ослышались. И сейчас я стою перед вами, чтобы предложить вам работу от имени моего сына. Возглавьте бизнес, Эмма. Никто лучше вас не справится с этим делом. Вот договор.

— Питер купил издательство… ради меня? — догадалась Эмма.

— Ради вас двоих. И он настроен серьезно.

— Зачем это ему?

— Затем, что он, судя по всему, в вас влюблен. Хотя, зная его характер, я уверен, что вы еще не скоро услышите от него признание в любви. Такой уж он человек. Однако Питер мне говорил, что вы привыкли судить людей по их поступкам. Вот и судите.

Эмма отвела взгляд.

— Все слишком сложно.

— Все очень просто, — возразил Уильям Лейден. — Я преклоняюсь перед женщиной, которая сумела изменить моего сына. Я буду в восторге, если вы станете моей невесткой. Однако не будем забегать вперед. Для начала просто поговорите с Питером. Он сходит с ума от того, что вы не отвечаете на его звонки.

— И вам не интересно, что я к нему испытываю?

— Я старый человек, — с улыбкой сказал Уильям. — Я многое повидал на своем веку. И сразу понял, что вы неравнодушны к моему сыну. Иначе вы не стали бы помогать ему. И просьба вашей тети тут ни при чем.

— Я собиралась помучить его еще немного, — честно сказала Эмма. — Но я очень скучаю по нему.

— Успеете еще отомстить ему за его необдуманные поступки, — тихо рассмеялся Уильям. — У вас двоих есть все шансы стать прекрасной парой. Попробуйте.

Эмма хотела по привычке взвесить все за и против, собиралась часок-другой обдумать предложение Уильяма, но вдруг услышала свой собственный голос:

— Я поговорю с Питером.

— Я пришлю его к вам, — слегка поклонившись, ответил Уильям. — Могу ли я рассчитывать на то, что увижу вас на приеме, который я устраиваю в честь возращения моего блудного сына?

Эмма вспомнила серые глаза Питера, его теплые губы, ласковые руки и почувствовала, что больше не может ждать. Она сама к нему спустится, чтобы обнять его, а уж потом закатить оплеуху.

Хитро улыбнувшись, Эмма подмигнула Уильяму Лейдену и сказала: — Что ж… Всё возможно…

Content

Люсиль Картер
Всё возможно

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13