Джоанна Дэнси

Еще один шанс

Глава 1

«Это он, — думала Полли. — Сомнений быть не может. Он! Что ему здесь понадобилось? Приехал в командировку? Его фамилии в списках определенно не было, я бы сразу обратила на нее внимание. Надо уйти, скажу, что плохо себя чувствую, умираю. Лишь бы не встречаться с ним! Я этого не вынесу».

А всего пару часов назад начинался совсем обычный день. Полли приняла смену и выглянула в окно. Ее внимание привлек приближающийся к зданию со стороны автостоянки Бернард. Шел он хотя и торопливо, но с выражением полного спокойствия на лице. Бездельник явно ничуть не тревожился по поводу очередного опоздания.

— Привет! — воскликнул он от вращающейся двери, махнув Полли рукой. — Как тихо-то сегодня, вот бы всегда так!

Полли ответила на приветствие кивком и скептически поджала губы. Даже в самые суматошные дни Бернард не слишком перетруждался — решением большинства вопросов занималась она. Если бы возникли серьезные неприятности, Полли в два счета уволили бы, а Бернард, непутевый племянник главного управляющего, преспокойно остался бы в гостинице и продолжил работать горе-администратором. На него и жаловаться-то было бесполезно: Эндрю Гилленхол, главный управляющий, хоть вкладывал в знаменитый «Тауэр» всю душу и стыдился выходок молодого родственничка, считал своим долгом удерживать его в отеле. Двадцатичетырехлетний Бернард был единственным сыном его младшей сестры, заботой о которой Гилленхол не мог пренебречь.

— Какие новости? — полюбопытствовал Бернард, приблизившись к стойке. — Как прошла ночь? Без происшествий?

— Самодур из пятьсот четырнадцатого наконец уехал, — без энтузиазма ответила Полли. — Долго отказывался оплачивать огромный счет за телефонные разговоры и за три бутылки «Тичерс». Заявил, что вчера на ужин ему подали несвежую говядину, и выругал массажиста за «вопиющий непрофессионализм».

Глаза Бернарда заблестели от любопытства.

— Несвежую говядину? Непрофессионализм? — Он усмехнулся. — Бред какой-то! В «Тауэре» не бывает несвежих продуктов, да и массажисты у нас все как на подбор.

Полли кивнула.

— Дело в том, что клиент вернулся вчера вечером в изрядном подпитии, — пояснила она. — В таком виде заказал ужин и ходил на массаж. Ночью продолжил пьянствовать, болтался по коридору в расстегнутой рубашке и в трусах. Его возмущенные соседи замучили Джеффри звонками. Слава богу, болван уехал сегодня, как только я заступила. — Она посмотрела на часы в углу монитора. — Между прочим, ты снова опоздал. На целых двадцать пять минут.

Бернард хихикнул и провел рукой по редким волосам.

— Вчера слишком поздно лег. То есть уже сегодня. — Еще один смешок. — Если бы ты видела, что творилось в «Максе»! Гвен буквально от пары стаканов сделалось дурно, Альфред обхаживал Монику, а Кристин…

Полли вздохнула. Еще говорят, болтливостью и страстью посплетничать страдают в основном женщины, подумала она устало. Едва ли не каждый вечер в «Максе», широко известном среди гостиничных служащих клубе, собирались любители повеселиться, узнать последние скандальные новости и показать себя. Полли тоже бывала там, но крайне редко — когда праздновали чей-нибудь юбилей или отмечали важную для «Тауэра» дату. Бернард же считался завсегдатаем и неизвестно почему думал, будто обязан регулярно посвящать Полли в подробности происходящих в клубе событий. Она неоднократно говорила ему, что сплетни ее не интересуют, но Бернард либо пропускал ее возражения мимо ушей, либо просто не придавал им значения и продолжал с жаром пересказывать все, свидетелем чему бывал в «Максе». Полли больше не протестовала, но и не прислушивалась к его словам.

— …Представляешь, упал посреди танцпола! — смеясь, рассказывал Бернард.

Его голос доносился до Полли словно издалека. Ее охватила тоска. Как же все надоело, подумала Полли. Глупец Бернард, пересуды, аферы, богатенькие клиенты, для которых нет ни запретов, ни морали… Даже это великолепие… Может, плюнуть на все и уехать к отцу в Уэльс?

Она обвела долгим взглядом до боли знакомый вестибюль, и перед глазами отчетливо возник образ матери. Именно у этой мраморной стойки вечно цветущая и жизнерадостная Джастин проработала много лет, в этом самом вестибюле впервые увидела отца Полли. Ее не стало, когда во время экскурсии по верфи, где сооружали колоссальное судно, обвалился мостик, и группа туристов, в том числе и Джастин с девятилетним сыном, упав с огромной высоты, погибли на месте. Полли было всего одиннадцать.

Давно это было, но рана в душе вмиг ставшей одинокой Полли по сей день кровоточила. Убитый горем отец отдал дочь на воспитание свояченице, а восемь лет спустя, когда Полли уже училась в колледже, снова женился и уехал вместе с новой супругой в Уэльс. Полли же, окончив учебу, стала искать работу в родном Лондоне и, случайно наткнувшись на объявление «Тауэра», решила занять место, некогда принадлежавшее матери. Ее приняли, хотя охотников устроиться в пятизвездочный отель нашлось превеликое множество.

Первое время Полли все казалось, что за ней откуда-то со стороны наблюдает невидимая мать, даже преследовало ощущение: Джастин довольна и любуется дочерью. Когда же работа за стойкой вошла в привычку, воспоминания о матери стали приходить реже, но удовлетворение от осознания того, что занимаешься ее делом, не покидало почти никогда.

Нет, никуда я не поеду, решила Полли, вертя в руке авторучку. У отца своя жизнь, я его плохо знаю, и потом, слишком дорог мне «Тауэр», несмотря на все его недостатки…

— …Нового помощника, — проник в ее мысли веселый голос Бернарда, и она лишь сейчас поняла, что он говорит уже о гораздо более важных вещах, касавшихся, по всей вероятности, внутренней жизни отеля.

— Помощника? — переспросила Полли, поворачиваясь к напарнику и вопросительно на него глядя.

— Мартин ведь ушел, — развел руками Бернард.

А, Мартин, мгновенно сообразила Полли, помощник управляющего.

— Ты с ним уже знаком? — спросила она.

Бернард рассмеялся.

— Эй, что это с тобой? Нельзя быть такой невнимательной, — наставительно заметил он.

Кто бы говорил, подумала Полли, чувствуя себя весьма неуютно, оттого что она все прослушала.

— Я ведь сказал: с помощником еще не познакомился даже мой дядя. Беседа назначена на сегодня, на девять утра. — Бернард посмотрел на дорогие наручные часы, которыми очень гордился. — Минут через двадцать мы увидим, что за красавцы управляют «Дорчестером».

— «Дорчестером»? — Полли поморщилась. Эта гостиница была главным конкурентом «Тауэра».

Бернард укоризненно покачал головой и сложил на груди руки, выражая всем своим видом: повторять сотню раз одно и то же я не намерен.

— Ну прости. Я кое о чем задумалась, поэтому и… — Полли виновато улыбнулась.

— Ладно. — Бернард дружески похлопал ее по плечу. — Так и быть, прощаю. — Он принялся деловито изучать приклеенные к внутренней части стойки записки, оставленные ночной сменой для дневной. Полли легонько дернула Бернарда за рукав.

— Он что, работает в «Дорчестере»? — спросила она. — С какой тогда стати придет в «Тауэр» на собеседование?

Вместо ответа Бернард с важным видом прочел вслух последнюю записку:

— «Герцогиня, для которой забронирован „люкс“ на одиннадцатом этаже, прибудет на сутки позднее». Хм, они что, звонили ночью? — пробормотал он.

— Я спросила про того типа из «Дорчестера», — напомнила Полли.

Бернард расплылся в улыбке, довольный, что она наконец-то упрашивает его поделиться только ему известными сведениями.

— В «Дорчестере» он всего лишь младший управляющий, но прекрасно справляется с работой и у него безупречная репутация. У нас его готовы сразу назначить помощником главного. Если, конечно, он произведет на дядю должное впечатление.

Полли понимающе кивнула. Владелец отеля — мудрый и строгий Ричард Коупленд — всецело доверял главному управляющему.

Зазвонил телефон. Бернард отвернулся к монитору, будто звонки не имели к нему ни малейшего отношения. Полли сняла трубку:

— Приемная отеля «Тауэр».

— Полчаса назад я заказал вегетарианский завтрак! — раздался дребезжащий недовольный голос. — Его до сих пор не принесли! Безобразие! Может, выясните, в чем там дело?

Полли подняла к потолку глаза, но ответила самым что ни на есть любезным голосом, как того требовали жесткие правила:

— По-видимому, произошло какое-то недоразумение, сэр. Мы сейчас же все уладим.

— Надеюсь, — проворчал клиент. В трубке щелкнуло, и послышались короткие гудки.

— Что надо улаживать на этот раз? — поинтересовался Бернард, не отрываясь от экрана.

— Старику из пятьсот восемнадцатого не принесли вегетарианский завтрак. — Полли поежилась. — Ну и мерзкий же у него голос, аж мурашки по коже! И чуть что, сразу звонит нам! — Она уже настроилась на то, что должна отправить Бернарда на кухню, как бы тот ни сопротивлялся, когда ее взгляд упал на окно, за которым, направляясь к парадному входу, шел стройный, одетый с иголочки мужчина лет тридцати с небольшим.

У Полли екнуло сердце. В первую секунду просто от восхищения. Потом — оттого что в памяти ясно всплыли невообразимо сладостные и не менее мучительные воспоминания. Ее охватила легкая паника.

— Бернард! — воскликнула она, не зная, что делать.

Бернард вскинул голову и изумленно взглянул на напарницу.

— Что с тобой? Ты белая как простыня… — Он проследил за ее взглядом и тоже увидел человека, уже входившего во вращающуюся дверь.

— Я на кухню! — Полли уже выскакивала из-за стойки, желая исчезнуть отсюда как можно скорее.

— Постой! — крикнул ничего не понимающий Бернард. — А как же?..

Полли даже не повернула головы. Быстро направляясь в сторону кухонных помещений, она отчетливо слышала шаги человека, от которого убегала, словно от пожара.

Машинально дойдя до кухни и едва услышав, что пару минут назад блюда понесли в номер, Полли пошла назад. Наверняка в вестибюле его уже нет… Надо скорее сбежать и… И что?..

— Бернард, мне нехорошо, — торопливо произнесла она, вернувшись к стойке. — Я ухожу…

У Бернарда вытянулось лицо.

— Шутишь? — выпалил он. — Мне что, придется торчать здесь одному до самого вечера?

— Не знаю. Если хочешь, попроси подыскать тебе временного помощника, — отозвалась Полли, направляясь к служебному помещению. — У меня… — Она остановилась на пороге, обернулась и добавила: — По-моему, я отравилась. Надо срочно ехать домой или в больницу…

Она сняла форменную одежду и надела свитер и джинсы со скоростью поднятого по тревоге солдата. Успокоиться все никак не удавалось. Полли вышла в вестибюль и устремилась к выходу, ни единым словом не реагируя на ворчание Бернарда. Но на полпути остановилась и резко обернулась:

— На сколько суток он снял номер?

Бернард замер в изумлении:

— Кто?

Она сообразила, что ведет себя более чем странно, и покраснела от смущения, но быстро пояснила:

— Тот парень, что вошел, когда я помчалась на кухню.

Бернард моргнул, напрягая память.

— Парень? А! — Он кивнул. — Да ведь это тот самый младший управляющий из «Дорчестера»! Явился на собеседование с моим дорогим дядюшкой. Джеймс… гм… Как же его?

С губ Полли чуть было не сорвалось: Тиммерман, но она вовремя остановилась.

— Короче, Джеймс какой-то там. — Бернард махнул рукой. В его глазах вдруг мелькнул интерес: — А ты что, знакома с ним? Почему вдруг так разволновалась?

Полли почувствовала себя разоблаченной преступницей и пару мгновений, моргая, молчала. Потом поняла, что нельзя так по-глупому выдавать сплетнику Бернарду свои секреты, и покачала головой:

— Нет, я с ним не знакома. Просто в первый момент приняла его за бывшего однокурсника, но теперь мне ясно, что это не он.

Полли ехала куда глаза глядят, пытаясь унять дрожь во всем теле. Поездки по городу на любимом «Форде Фиесте» неизменно помогали ей успокоить нервы.

Надеяться на то, что Джеймса не примут, было бессмысленно. Раз уж сам Гилленхол почти не сомневался, что человек из «Дорчестера» им подойдет, значит, тот действительно соответствовал его представлениям о достойном помощнике. Управляющий ни за что не стал бы тратить на Джеймса драгоценное время, если бы предварительно не навел о нем подробные справки и не удостоверился в том, что подобрал лучшую во всем Лондоне кандидатуру на освободившееся в «Тауэре» место.

Произвести должное впечатление Тиммерман умел. Не только на работодателя — на всех вокруг. Почтенные дамы восхищались Джеймсом, приходили от него в восторг и ровесники, и умудренные жизненным опытом мужчины. А молоденькие женщины тотчас теряли голову. Попалась в плен его очарования и юная Полли, познакомившись с ним на вечеринке.

Случилось это несколько лет назад, когда отец впервые пригласил ее в свой новый кардиффский дом. Были летние каникулы, и мечтавшая отдохнуть от Лондона, Полли с радостью согласилась.

Вечеринки Эстер устраивала с размахом. Очутившись на таком веселье в первый раз, Полли почувствовала себя так, будто перенеслась в другой, более благодатный мир. И даже прониклась симпатией к мачехе, которую до сих пор не могла принять.

О Джеймсе Полли узнала еще до его появления. Когда шумливый мистер Рассел, перекрикивая гомон толпы, громко спросил у хозяйки:

— А где же тот очаровательный молодой человек? Вспоминаю анекдот, который он рассказал в прошлый раз, и до сих пор хохочу. — В подтверждение своих слов Рассел разразился смехом.

Эстер расцвела светлой улыбкой:

— Джеймс весьма приличный молодой человек. Из хорошей семьи и с прекрасным образованием.

— Серьезно? — заинтересованно спросил Рассел. — Где же он учился?

— В Корнеллском университете.

— В Америке? — Рассел покачал лысеющей головой и вдруг прищурился. — А он женат?

Эстер в шутку погрозила ему пальцем:

— Задумал сделать его своим зятем?

— Почему бы и нет? — Рассел посмотрел по сторонам, как бы ища поддержки. — Моей девочке уже восемнадцать, отцу пора позаботиться о ее будущем.

Эстер еще раз помахала перед громогласным гостем пальцем:

— На дворе двадцать первый век, Фил. Твоя девочка сама найдет себе парня — такого, какой ей нужен.

— И я не отказалась бы от такого зятя, — послышалось откуда-то сбоку, и, повернув голову, Полли увидела проходивших мимо дам. — Более того, им буквально бредит и моя Стефани. Только Джеймс на нее даже не смотрит.

— Так он женат или нет? — вполголоса поинтересовалась ее приятельница.

— Эстер говорит, нет, — ответила первая. — По-моему, у него нет даже постоянной…

Продолжения разговора Полли не услышала — голоса незнакомок поглотили звуки музыки и смех. Но до появления Джеймса размышляла только о нем.

— А вот наконец и наш герой! — снова наполнился зал зычным голосом Рассела.

Полли резко повернула голову, чувствуя, что щеки густо краснеют. Она еще не знала Джеймса, но была уже почти влюблена в него.

Стройный молодой человек в светлом костюме и белоснежной рубашке уверенной походкой вошел в зал и остановился перед Расселом.

— Кого это здесь называют героем? — поинтересовался он, лукаво улыбаясь.

Полли смотрела на него во все глаза. Джеймс не отличался редкой красотой. Довольно простое широкоскулое лицо, темно-русые с рыжеватым отливом волосы, глаза не то светло-карие, не то зеленые, рост дюйма на три выше среднего. Но то, как он держался, манера говорить, безыскусная красота каждого движения действовали просто завораживающе.

Полли сглотнула и еще больше покраснела, сознавая, что разглядывает Джеймса слишком уж беззастенчиво. На ее плечо легла чья-то теплая рука, и Полли повернула голову. Рядом с ней, понимающе улыбаясь, стояла Эстер.

— Познакомить?

Полли собралась было отказаться, но вместо этого с готовностью кивнула, и пару минут спустя Эстер уже представляла ее молодому гостю.

— Я на вашем месте плюнула бы на болтовню и потанцевала бы, — сказала Эстер, как будто невзначай вкладывая миниатюрную ручку падчерицы в ладонь Джеймса.

Он повел ее в танце так легко и непринужденно, что Полли показалось, они поднялись над полом и кружат в воздухе на мягком облаке. Джеймс оживленно говорил, а Полли лишь кивала в ответ и блаженствовала, ощущая на спине тепло его ладони. С появлением в доме этого удивительного человека все словно преобразилось — стены, люди, даже звуки. Когда танец закончился, Джеймс шутливо поклонился партнерше, поднес к губам ее руку и, улыбнувшись, пошел прочь, а вскоре исчез из виду. А Полли еще долго стояла на месте, страстно желая, чтобы легкий поцелуй навек остался на застывшей в воздухе руке.

На следующий день с ней творилось нечто невообразимое — казалось, если она не увидит его снова, жить будет незачем. Едва дотянув до вечера, она открылась Эстер, которая выслушала излияния с пониманием и дала слово в ближайшую же субботу пригласить Джеймса на семейный ужин.

Он явился строго к назначенному времени — такой же обаятельный и галантный. Увидев его, Полли вдруг осознала, что все ее прежние увлечения были лишь ребячеством и своего рода подготовкой к главному. Тому, что столь неожиданно произошло теперь.

— Простите, я ненадолго, — сразу предупредил Джеймс. — Ровно в восемь должен предстать перед родителями. — Он негромко рассмеялся и пояснил: — Сегодня у нас небольшой семейный праздник: ровно тридцать лет назад Тиммерманы поселились в Уэльсе. Мама обошлась бы сегодня и без меня, но отец пожелал непременно собраться всей семьей! — Он улыбнулся, и в его улыбке было столько любви и снисхождения к родительским причудам, что усомниться в правдивости его слов было практически невозможно.

И только в душу Полли закрались сомнения. Действительно ли он торопится домой или просто не желает убивать время на нас, на меня? — пронеслось в мыслях. Может, его ждет девушка?

— Передавай родителям горячий привет, — сказала Эстер. — Давненько мы с ними не виделись, надо бы в ближайшем будущем наверстать упущенное!

Чтобы успокоиться, Полли выпила за ужином целый бокал вина и, немного осмелев, вступила в общий разговор. Джеймс внимательно на нее смотрел, но понять что-либо по его взгляду Полли никак не могла. Когда до его ухода оставалось каких-нибудь полчаса, Эстер выглянула в окно и, заметив, что тучи на небе рассеиваются, предложила прогуляться по саду. А выйдя из дома, взяла под руку мужа, увлеченно заговорила с ним про предстоящий ремонт и повела по посыпанной гравием садовой дорожке впереди Полли и Джеймса.

Полли сознавала, что другого удобного случая, чтобы пробудить в Джеймсе интерес, могло и не выдаться. Но заставить себя сыграть роль обольстительницы она так и не сумела. В половине восьмого, дружески пожав Полли, ее отцу и мачехе руки, Джеймс уехал.

В понедельник утром, проводив на работу мужа, Эстер сама заговорила с падчерицей.

— Пофлиртуй с ним, пощеголяй перед ним своими прелестями! — воскликнула она.

— Прелестями? — растерянно переспросила Полли.

Эстер взяла ее за плечи, повернула к зеркалу и со знанием дела пояснила:

— У тебя тонкая талия, высокая грудь, стройные ножки. И густые волосы… — Она задумчиво прижала к губам палец. — Но я на твоем месте сделала бы стрижку. А фигуру следует подчеркнуть.

Полли вопросительно посмотрела на нее.

— Тебе стоит носить нечто более облегающее, — пояснила Эстер. — И короткие юбки. Твоя одежда скрывает все, чем можно гордиться, так что мужчинам и не догадаться, какая ты.

Полли презрительно фыркнула:

— Можно подумать, мужчин интересуют исключительно стройные ножки и высокая грудь.

Эстер потрепала падчерицу по плечу, и в ее глазах отразилось столько материнского тепла, что на мгновение у Полли все замерло внутри.

— Во всяком случае, ножки и грудь для них очень важны. И в этом нет ничего дурного.

Менять прическу Полли категорически отказалась. Впрочем, как и отказалась от облегающего фигуру платья, которое присмотрела для нее Эстер. Но все же приобрела брюки и короткую кофточку.

С Джеймсом за это лето виделась еще несколько раз. Он по-прежнему был с ней мил и словоохотлив, но не более того. На празднике, устроенном в саду по поводу окончания лета, она, так много за это время передумавшая и прочувствовавшая, решилась поговорить с ним более откровенно и, улучив минуту, начала издалека:

— Как быстро пролетели каникулы. — Они стояли среди благоухающих роз, Джеймс смотрел на бархатистые ярко-алые цветы и, казалось, о чем-то мечтал. Полли смущенно кашлянула. — Через несколько дней я возвращаюсь в Лондон, — медленно произнесла она.

Джеймс рассеянно кивнул, и у нее кольнуло в груди. Мысль о том, что ему безразлично ее отсутствие в его жизни, ужасала Полли, но она старательно гнала ее прочь. В конце концов, ничего такого он еще не сказал и, может, даже не хотел с ней расставаться, просто не выражал своих чувств.

— Отец предлагает мне переехать к ним, — осторожно продолжила она, краем глаза напряженно следя за реакцией собеседника. — Я могла бы перевестись в Кардиффский университет. Сначала мне эта идея не понравилась, а теперь… — Она замялась.

Джеймс пожал плечами:

— Я бы на твоем месте остался в Лондоне. Образование там получишь гораздо более приличное. Да и Лондон есть Лондон. Жить там — мечта многих.

Полли не знала, что сказать. Верить в худшее никак не хотелось.

— Дело не только в образовании… — услышала она собственный приглушенный голос. — Даже совсем не в нем…

Джеймс резко повернул голову, пытливо заглянул ей в глаза и, возможно, только сейчас обо всем догадался.

— Полли… — Он неловко похлопал несчастную влюбленную по спине, стремясь не то остудить ее пыл, не то отделаться от нее поскорее. На Полли будто повеяло холодом. — Послушай, ты отличная девочка, — сконфуженно пробормотал Джеймс. — Рассудительная, смышленая, хорошенькая. У тебя еще все впереди… А то, что ты придумала сейчас, — сущие глупости, поверь мне…

Полли показалось, ей залепили пощечину. До того стало обидно и больно. Джеймс хотел было что-то добавить, но приблизившаяся компания смеющихся молодых людей и девушек не позволила ему это сделать.

— Джеймс, в прошлую субботу тебя около полуночи видели в «Джексоне», — бойко заявила самая высокая и привлекательная из девиц. — Питер утверждает, ты в «Джексоне» не бываешь, — она кивком указала на хитро улыбающегося приятеля, — а я говорю, те люди, от которых я это слышала, никогда не врут. — Она кокетливо опустила ресницы. — Мы поспорили.

— На поцелуй, — с таинственным видом сообщил Питер. — Если Мелани проспорит, ей придется поцеловать меня.

— А если ты? — спросил Джеймс.

Компания дружно рассмеялась. «Обо мне он уже и не помнит, — медленно поворачивая к дому, подумала Полли. — Я не интересна ему, ведь я не умею строить глазки, как Мелани». Скрывшись от веселой толпы в своей комнате, она без сил упала на кровать и в отчаянии разрыдалась.

Глава 2

Очнувшись от воспоминаний, Полли остановила машину и принялась обдумывать сложившуюся ситуацию. Помнил ли ее Джеймс? Хранил ли в памяти ее робкое полупризнание или давно выбросил его из головы? Понимал ли, как она страдала, осознав, что ее отвергли?

Как бы то ни было, это теперь неважно, пришло в голову. Сейчас главное избежать с ним встречи, то есть уволиться или же сделать так, чтобы он меня не узнал…

Мысль напряженно заработала. В памяти снова всплыли советы Эстер. У Полли до сих пор была та же прическа — каштановые волосы она стригла до плеч и никогда не красила, а ее гардероб в основном состоял из свитеров и брюк. Она посмотрела в окно и, увидев, что остановилась как раз у салона красоты, мрачно усмехнулась.

— Теперь у меня в любом случае нет другого выхода.

Через несколько минут она села в парикмахерское кресло.

— Какие будут пожелания? — весело спросила мастер.

— Превратите меня в блондинку, рыжую или черную — все равно. И подстригите. Главное, чтобы было не узнать.

Улыбка сползла с губ парикмахера.

— В каком смысле?

— В буквальном. А потом мне хотелось бы проконсультироваться с визажистом. Пусть посоветует, что нужно делать, чтобы глаза, губы, в общем, все лицо видоизменилось.

Аккуратно выщипанные брови мастера сдвинулись к переносице, в глазах мелькнуло подозрение. Полли поняла, что ее пожелания прозвучали пугающе, и поспешила добавить:

— Только не подумайте, что я ограбила банк или зарезала ненавистного мужа, поэтому и собираюсь стать другой. Все гораздо невиннее: я очень не хотела бы, чтобы меня узнал один человек… из моей прошлой жизни, вот и решила… — Она с тяжким вздохом пожала плечами. Парикмахер изучающе заглянула ей в глаза и с пониманием кивнула.

Целый вечер Полли крутилась перед зеркалом, примеряя купленные узкие юбочки, жакеты, кофточки и высокие сапожки и пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь она коротко стриженная блондинка с непривычно томным взглядом — такую шутку с ней сыграл умело подобранный макияж. Да, это она, та самая Полли Джефферсон, которая еще сегодня утром оставалась самой собой и не подозревала, что вот-вот задумает сбежать от целого мира.

Каждый раз, подходя к зеркалу и видя свое отражение, она вздрагивала, думая о том, что, хоть ее новая прическа и выглядит потрясающе, в своем прежнем облике ей было бы гораздо комфортнее.

— Ничего, скоро привыкну, — утешала она себя, стараясь не думать, что придется как-то объяснять окружающим произошедшие в ней перемены. — Только бы он меня не узнал, только бы не пришлось уволиться…

Первым ее увидел дворецкий Фрэнк — окинул беглым восторженным взглядом и почтительно шагнул в сторону, освобождая путь.

— Привет, Фрэнк, — стараясь вести себя непринужденно, произнесла Полли.

Дворецкий зажмурил глаза и покачал головой, словно увидел галлюцинацию и пытался от нее отделаться. Голос Полли он прекрасно знал, но перед ним была явно не она.

— Простите, я не совсем… — растерянно пробормотал он.

— Я всего лишь сменила имидж, Фрэнк, — сказала Полли, радуясь, что ее затея удалась, и досадуя, что вынуждена чувствовать себя не в своей тарелке.

— Полли! — изумленно воскликнул Фрэнк. — Ну и дела!

Полли подняла руку, предупреждая продолжение разговора, и вошла в вестибюль. Ночной дежурный Джеффри, уже приготовившийся уходить, посмотрел на часы, очевидно решив, что сменщица явится позднее обычного, и натянул на лицо улыбку:

— Чем могу быть полезен?

— Джеффри, это я. Пожалуйста, не удивляйся слишком бурно. — Полли прошла к комнате для персонала, а Джеффри проводил ее изумленным взглядом.

Бернард в этот день, как ни странно, опоздал всего на пять минут.

— Ну как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, приблизившись к стойке. — Выздоровела? — Его взгляд скользнул вверх, на лицо Полли, и глаза округлились. — Ой, простите… Я принял вас…

— За Полли Джефферсон, — уже привыкнув к своей новой роли, спокойно договорила за него она. — Это я и есть.

— Ты?! — Бернард рассматривал ее так, словно видел впервые в жизни. — Что это с тобой?..

— Решила стать другой, — сосредоточенно изучая записки Джеффри, ответила Полли.

— Это пищевое отравление так на тебя подействовало? — все еще не веря собственным глазам, спросил Бернард. — Или?.. — Он резко замолчал, и Полли бросила на него быстрый пытливый взгляд. Сплетник что-то заподозрил. — Или ты так постаралась для этого нового парня? Ты ведь из-за него вчера сбежала, хоть и делаешь вид, будто вы не знакомы, так?

Следовало пресечь намеки сейчас же, проявить твердость. Прежняя Полли, добротой которой все пользовались, исчезла навсегда. Ее место заняла новая Полли — более категоричная, даже жесткая.

Окинув напарника строгим взглядом, она нахмурилась и резко произнесла:

— А тебе не кажется, что рабочий день уже начался? Какого черта ты тратишь время на пустую болтовню?

У Бернарда вытянулось лицо. Ни один человек во всем «Тауэре», за исключением Эндрю Гилленхола, его собственного дяди, не разговаривал с ним в таком тоне. Будто загипнотизированный, он послушно встал за стойку.

— В форму тебе лучше переодеваться здесь, — заметила Полли все тем же не терпящим возражений тоном, окинув неодобрительным взглядом брюки Бернарда. — Лиззи стирала бы ее, когда требуется, и отглаживала. Мы ведь лицо отеля.

Ошарашенный Бернард, хоть при любых других обстоятельствах непременно намекнул бы, что у него тут много привилегий, молча кивнул. Полли чуть не рассмеялась, но сумела сохранить строгий вид. В переменах оказались и свои преимущества, за что Джеймсу Тиммерману можно было даже сказать спасибо.

Джеймс Тиммерман. Сосредоточившись на том, как разевают рот знакомые, узнавая, что перед ними вчерашняя скромница Полли, она на какое-то время забыла о человеке, из-за которого теперь изображала из себя знойную красотку. И это давалось ей с большим трудом — у нее было такое ощущение, что она явилась на работу чуть ли не нагишом.

Бог с ними, с ощущениями, подумала она, злясь на себя и весь мир вокруг. Главное, не показывать, что мне безумно неловко. И каким-то образом узнать про Джеймса. Вдруг его все-таки не взяли?

Она искоса взглянула на Бернарда, сосредоточенно просматривавшего списки забронированных номеров. Следовало обращаться с ним в том же духе — жесткость явно действовала на него благотворно.

— А на этом парне ты, по-моему, сам зациклился. Только о нем и твердишь, готов все что угодно увязать с ним, даже расстройство желудка.

Бернард собрался было что-то сказать, но Полли поинтересовалась:

— Его приняли? — она спросила об этом так, будто продолжала начатую тему от нечего делать.

— Да, — сказал Бернард, теперь без тени насмешки. — Работать начнет с сегодняшнего дня.

Полли напряглась и вместе с тем порадовалась, что так вовремя приняла меры предосторожности.

— Сегодня приезжает герцогиня Саутерлендская, — напомнила она тем же тоном, делая вид, что уже забыла о помощнике управляющего. — Во второй половине дня. Надо напомнить Роуз, чтобы проконтролировала, как подготовят «люкс».

Бернард долго смотрел на нее, о чем-то размышляя. Потом не вполне уверенно, что совсем на него не походило, произнес:

— Ты сегодня совершенно другая… Выглядишь иначе и ведешь себя… Что-то произошло?

Полли взглянула на его недоуменную физиономию и против воли улыбнулась.

— Ничего особенного. Просто вчера, полдня промучившись расстройством желудка, я вдруг решила начать новую жизнь.

Бернард скривил губы, явно усомнившись в правдивости ее объяснения, но и не смея вступать в спор.

Роковая минута наступила без четверти девять. В вестибюле появился Джеймс Тиммерман, и, увидев его, Полли воспылала желанием снова сбежать. «Нет, — твердо сказала себе она, усмиряя волнение. — Я выдержу это испытание и больше не стану страдать».

Джеймс решительно прошел к стойке и протянул руку сначала Бернарду, потом Полли.

— Доброе утро, — с подкупающей доброжелательностью поздоровался он. — Я Джеймс Тиммерман, новый помощник главного управляющего. Будем работать вместе и, надеюсь, прекрасно поладим.

Бернард, явно очарованный приятной улыбкой Тиммермана, тоже улыбнулся и назвал свое имя. Полли лихорадочно размышляла о том, что, если впоследствии Джеймс узнает ее фамилию, он наверняка проведет параллель с кардиффскими знакомыми Джефферсонами и тогда, скорее всего, вспомнит ту Полли, чистую любовь которой недолго думая отверг.

— Поллиана, — выдала она, вспомнив героиню из рассказов Элионор Портер, с чьим именем в детстве нередко сравнивала свое.

Бернард вопросительно посмотрел на нее, но она сделала вид, что не замечает его удивления. Ее взгляд встретился с взглядом Джеймса.

Как же трудно и мучительно было смотреть в эти глаза! Каких неимоверных усилий стоило придать себе безучастный, даже скучающий вид!

— Очень приятно, — сказал Джеймс, быстро и, как показалось Полли, одобрительно взглянув на ее прическу. — Удачного трудового дня!

— Спасибо! — воскликнул Бернард. Полли лишь едва заметно кивнула.

Джеймс приподнял руку и пошел в сторону лифтов. Бернард проводил его долгим взглядом и, когда помощник управляющего скрылся из виду, оживленно заговорил:

— Ну и как он тебе? Правда, будто с картинки? Костюмчик идеально выглажен, рубашка в полосочку, запонки в манжетах! Сразу чувствуется школа «Дорчестера», а?

Полли, беря со стойки свежий выпуск «Таймс», чтобы унять мелкую дрожь в руках, лишь повела плечом.

— По-моему, в этом нет ничего удивительного. Этого и следовало ожидать.

— Неужели он тебе не понравился? — Бернард дернул ее за рукав.

— Почему же? — ничего не выражающим тоном отозвалась Полли, уткнувшись в газету. — Понравился. Симпатичный, ухоженный. Для работы в «Тауэре» в самый раз.

— Кстати, почему ты сказала, что тебя зовут Поллиана? — спросил Бернард, легонько толкая ее локтем в бок.

— Потому что это полная форма моего имени, — не моргнув глазом, солгала Полли.

— В первый раз слышу, — пробормотал совершенно сбитый с толку Бернард.

— Вы его видели? — К стойке со стороны лестницы подлетела горничная Кристин. Брюнетка с пышными формами, она больше всего увлекалась мужчинами. Связи персонала с постояльцами в гостинице строго запрещались, Кристин же умудрялась крутить многочисленные романы с клиентами так, что невозможно было что-либо доказать.

— Я и подумать не могла, что место толстяка Мартина займет такой раскрасавец! — Кристин сложила на груди руки и только сейчас заметила Полли. — Полли! Это ты?

На счастье Полли, не желавшей общаться с болтушкой горничной, в вестибюль как раз вошла группа приезжих, и у приемной стойки образовалась небольшая очередь. Часть клиентов еще суетилась у остановившегося перед отелем автобуса, разбирая багаж. Косметологи, сразу догадалась Полли. Заявка на размещение делегации, запланировавшей организовать в «Тауэре» конференцию, поступила неделю назад.

Кристин, откровенно рассматривая преобразившуюся Полли и явно намереваясь продолжить разговор, отступила на два шага в сторону. А она регистрировала косметологов и думала о том, что Кристин во что бы то ни стало попытается закрутить с Джеймсом интрижку. На душе от этого было нестерпимо тошно.

Ну и пусть, говорила себе она, стараясь успокоиться. Тебе до этого не должно быть никакого дела. Забудь, что помощник главного управляющего тот самый Джеймс, привыкни к мысли, что тебя этот тип не интересует.

Если бы все было так легко! Полли незаметно вздохнула и протянула ключ очередному участнику конференции.

Как только очередь рассеялась, Кристин вернулась на прежнее место.

— Выглядишь потрясающе, Полли! — Она немного наклонила голову и внимательнее рассмотрела администратора. — Только знаешь, я бы на твоем месте накрасилась чуть менее броско, по-моему, так было бы лучше. И стала бы не блондинкой, а рыженькой.

Полли сразу поняла, что в Кристин говорит желание убрать появившуюся так некстати конкурентку. Она мрачно усмехнулась про себя. Горничная испугалась, что и Полли положит на Тиммермана глаз. Если бы она только знала, что увлекаться им снова Полли хотела меньше всего на свете.

— Спасибо за совет, но я предпочту остаться такой. Я ведь не сама все это придумала — обратилась за помощью к профессионалам.

Кристин, плохо маскируя недовольство, кивнула.

— Кто-нибудь что-нибудь успел про него выяснить? — полюбопытствовала она. — Про этого, новенького?

Полли с каменным лицом уставилась в газету, хотя так до сих пор и не прочла ни единой строчки.

— Бернард? Ты у нас всегда все знаешь. — Кристин обворожительно улыбнулась Бернарду, готовая, казалось бы, на любые жертвы за сведения о помощнике управляющего.

Тот раздраженно поморщился:

— Если уж он так тебя заинтересовал — чего в общем-то и следовало ожидать, — иди и сама обо всем у него расспроси!

Кристин обиженно фыркнула:

— Какие все странные сегодня! Можно подумать, я спрашиваю о чем-то запретном!

Полли ее присутствие начинало выводить из себя. Посмотрев на часы, она окинула горничную возмущенным взглядом:

— На вашем этаже сегодня поселится герцогиня Саутерлендская.

Кристин вызывающе дернула плечиком:

— И что с того?

— А то, что номер и коридор должны быть к ее приезду буквально вылизаны.

— Ты что, вздумала мной покомандовать? — Кристин сверкнула голубыми глазами.

— Нет, просто напоминаю, — спокойно, но твердо сказала Полли. — Командовать будет твоя непосредственная начальница, с которой я непременно свяжусь, если ты сейчас же не примешься за дело.

На ланч администраторы ходили по очереди. Перерыв Бернарда обычно затягивался — он выпивал по несколько чашек кофе, а после обязательно ходил покурить. Поэтому Полли, чтобы не умереть от голода за стойкой, посещала обеденный зал, отведенный специально для персонала, первой, а потом безболезненно отпускала напарника. Сегодня у нее была другая задача — не столкнуться во время ланча с Джеймсом Тиммерманом и, чего доброго, не подавиться бутербродом. Увидеть, когда он пойдет в ресторан, возможности у Полли не было — лифты и лестница располагались в коридоре за углом. Оставалось положиться на интуицию, которая подсказывала, что не стоит менять давно заведенное правило.

Войдя в начале первого в небольшой, оформленный в бежево-коричневых тонах зал, она настороженно осмотрелась. В столь ранний час на ланч приходили лишь старший посыльный, заведующий отделом закупок и несколько человек из хозяйственной службы. Остальные являлись позднее, после часа. Так было и сегодня. Полли с облегчением вздохнула.

За бутербродами и кофе она с грустью раздумывала о том, что, хоть и преобразилась внешне, стала сварливой и раздражительной. Настоящей старой девой, от которой никому нет спасу.

— Еще кофейку? — послышался за ее спиной мелодичный голос Джино.

Полли повернула голову и, увидев сияющее добротой лицо итальянца, впервые за сегодняшний день по-настоящему улыбнулась:

— Да, пожалуйста.

— Ты стала просто красавицей. Хоть и всегда была привлекательной, — поспешно добавил Джино. — Если бы мне не рассказали, что ты теперь совсем другая, наверно, и не узнал бы.

Полли изумилась:

— Тебе рассказали?

Итальянец кивнул.

— Кто? — спросила Полли.

Джино почесал затылок:

— Я, пожалуй, и не припомню. Сегодня с самого утра вокруг только о тебе и новом управляющем и болтают.

Полли, как ни старалась оставаться невозмутимой, слегка покраснела. Замечательно. Только о тебе и новом управляющем!

— Видела его? — поинтересовался Джино. Он посмотрел в сторону входа, вдруг несколько смутился и, не дожидаясь ответа, поспешил на кухню.

Полли уже знала, кого сейчас увидит, но поворачивать голову не торопилась, внутренне моля бога, чтобы ее подозрения не подтвердились.

— А-а! Поллиана! — довольно громко, так, что его могли слышать все сидящие в зале, воскликнул вошедший. Старший посыльный и заведующий отделом закупок, услышав незнакомое имя, закрутили головами.

Полли схватила чашку, в которой кофе оставался лишь на донышке, вылила в рот самый осадок и лишь после этого повернулась на звук столь знакомого и любимого голоса. Будь с ним похолоднее, пусть не воображает, что все от него без ума, напомнила она себе.

— Да, мистер Тиммерман?

— Зовите меня Джеймс. — Его лицо осветилось дружелюбной улыбкой. — Можно к вам присесть?

Дело принимало опасный оборот. Полли требовалось время, чтобы привыкнуть к самой себе — она до сих пор чувствовала себя слишком неуютно и, разумеется, не была готова к тому, что будет сидеть напротив Джеймса за столиком.

— Конечно, садитесь, — весьма сухо ответила она. — Только я уже собралась уходить. — В эту минуту из кухни появился Джино с чашкой кофе, и Полли, вспомнив о нем, мысленно чертыхнулась.

Поставив чашку на столик, итальянец с широкой улыбкой повернулся к заместителю управляющего:

— Мистер Тиммерман, желаете чего-нибудь посущественнее или просто кофе с бутербродами?

Джеймс просиял.

— Вы уже знаете, как меня зовут?

Джино вскинул руки:

— А как же! Коллектив у нас дружный — о появлении нового человека, тем более на столь ответственном посту, все, естественно, уже прослышали.

Джеймс кивнул. Полли старалась не смотреть на него, но не могла не восхищаться им, за что и кляла себя. Тиммерману было достоверно известно, насколько добрым он может быть с подчиненными и где та грань, переступать которую ни в коем случае не следует.

— Бутербродов и кофе будет вполне достаточно, — произнес он.

— Как прикажете! — Джино тотчас удалился, и Джеймс перевел взгляд на Полли. Та готова была провалиться сквозь землю, но сидела, расправив плечи, и старалась выглядеть спокойной.

— Давно вы здесь работаете? — спросил Джеймс, осторожно, но с любопытством разглядывая собеседницу.

— Давно, — вполне учтиво, но не предполагающим дальнейших объяснений тоном, ответила Полли.

Джеймс улыбнулся уголком губ:

— Вы всегда такая строгая?

Вовсе нет, с болью в сердце подумала Полли. Вслух же произнесла:

— А разве не такой должна быть администратор гостиницы?

— По-моему, не совсем, — сказал Джеймс. — Администратор гостиницы должна быть приветливой и услужливой.

— С клиентами, — довольно резко уточнила Полли, о чем тут же пожалела. Производить впечатление дерзкой и грубой тоже не следовало, иначе можно было в один момент лишиться работы.

— Верно, с клиентами, — подтвердил Джеймс.

Полли сдержанно улыбнулась и впервые за все это время посмотрела ему в глаза.

— Это я умею, можете не сомневаться, мистер Тиммерман.

Выражение его лица немного изменилось. Полли показалось, она увидела в его глазах еле уловимую тень узнавания, и ей стало страшно. В следующее мгновение все прошло. Джеймс посерьезнел.

— Впрочем, вы правы. На том лучшие отели и держатся: никаких вольностей в поведении служащих, только профессионализм и доброжелательность в обращении с клиентами. — Он вздохнул и улыбнулся: — А звать меня все же попрошу Джеймсом. Это ни к чему никого не обяжет.

Кофе был горячий, и пить его приходилось маленькими глоточками. Через несколько минут Джино принес ланч и Джеймсу, и тот, кивнув в знак благодарности, тоже поднес к губам чашечку.

Когда-то я безумно мечтала об этих губах, подумала Полли и потупила взгляд. Не надо об этом. А то покраснеешь как помидор и выдашь себя с потрохами. Глупые мечты остались в прошлом. Пора привыкнуть, что чудес в жизни не бывает…

— Мне нравится ваша прическа, — неожиданно произнес Джеймс.

Полли чуть не захлебнулась очередным глотком кофе. Как бы старательно она ни убеждала себя в том, что прежний Джеймс и любовь к нему затерялись в прошлом, услышать из его уст комплимент было опьяняюще приятно.

— Женщины с короткими волосами обычно решительные и независимые, — добавил Джеймс. — Мне такие по душе.

Полли вдруг охватило желание сознаться, что еще вчера у нее была совсем другая прическа, и она в жизни не подстриглась бы, если бы не его внезапное появление. Но ей удалось справиться с внезапным порывом.

Джеймс, очевидно поняв по ее виду, что его слова не пришлись ей по душе, примирительно поднял руки:

— Расточать вам комплименты мне не к лицу, согласен. Поговорим о делах.

Он снова стал серьезным — таким, каким прежде Полли его не знала. За несколько лет в нем произошли перемены: на лбу появились неглубокие морщинки, которые, впрочем, только красили его, Джеймс раздался в плечах, его лицо стало мужественнее, а во взгляде теперь светилась едва уловимая тоска.

Какое мне дело до его плеч? — в который раз обозлившись на саму себя, подумала Полли. Пусть ими любуется Кристин и все, кому не лень. Я сыта его обаянием по горло и не желаю снова с ним связываться! Она сделала очередной глоток кофе.

— Мне сообщили, сегодня во второй половине дня в «Тауэр» пожалует герцогиня Саутерлендская, — продолжил Джеймс. — Она здесь частая гостья?

— Приезжает пару раз в год, останавливается по давно заведенной традиции у нас. И все поднимает вверх дном.

Джеймс сдвинул брови.

— В каком смысле?

— Как бы хорошо мы ее ни приняли, она все равно находит, к чему придраться, — пояснила Полли. — Устраивает громкие скандалы, чудит, но живет только в «Тауэре», никуда не переезжает.

Джеймс с пониманием кивнул.

— Ясно. Я, пожалуй, сам проверю, как подготовят ее номер. Уверен, свежий взгляд в этом деле не помешает.

Полли кивнула, хотя и знала, что начальница горничных, проработавшая в отеле почти двадцать лет, и без дополнительной проверки все сделает, как полагается. Допив кофе, она поставила пустую чашку на стол и задумалась, как бы повел себя Тиммерман, если бы узнал, что они давно знакомы. Удивился? Или вообще не вспомнил бы ее?

Услышав смех Джеймса, она подняла на него глаза и увидела то самое выражение лукавства, которое так затронуло ее душу при первой встрече.

— В чем дело? — спросила она, совсем забыв, что надо казаться неприступной и строгой.

Джеймс кивнул на ее чашку:

— Когда я пришел, вы сказали, что торопитесь. Но никуда не уходите, даже допив вторую порцию кофе. Смею надеяться, это из-за того, что я оказался не столь уж никчёмным сотрапезником.

Полли покраснела и, не зная, что сказать, поднялась со стула.

— Всего хорошего.

— Как только появится герцогиня, сразу сообщите мне! — крикнул Джеймс, и, хотя Полли уже направилась к выходу, по его голосу она поняла, что Тиммерман улыбается.

Глава 3

В огромном номере «люкс» на одиннадцатом этаже, где через несколько часов должна была разместиться титулованная особа, суетились под умелым руководством начальницы три горничные. Когда Джеймс переступил порог, девушки как по команде повернули головы и расплылись в улыбках. Хотя все они были в форменных платьях и передниках, одна из них резко выделялась. Ее пышная грудь была словно влита в лиф, узенькую талию, казалось, можно было обхватить ладонями. Пухлые губы выдавались вперед, во взгляде ярко накрашенных глаз читалась готовность отдаться страсти.

Взглянув на нее единственный раз, Джеймс понял, что малышка не прочь познакомиться с ним поближе. Будет этому даже рада.

— Здравствуйте, — сказал он, повернувшись к начальнице. — Мое имя Джеймс Тиммерман, с сегодняшнего дня я работаю в «Тауэре» помощником старшего управляющего.

Женщина протянула руку.

— Очень приятно, мистер Тиммерман, — деловито произнесла она.

— Можно просто Джеймс, — сказал он, обмениваясь с начальницей рукопожатиями.

— Замечательно. А я Роуз. Командую этими негодницами. — Она весело подмигнула девушкам, те захихикали. У полногрудой белоснежные зубки, отметил про себя Джеймс. — Пришли проверить, все ли мы предусмотрели? — спросила Роуз, обводя рукой просторную гостиную. — Что ж, мы не против, только вроде бы волноваться нет повода.

— Не сомневаюсь, — улыбаясь, сказал Джеймс. — Я пришел больше для проформы. И чтобы познакомиться с вами.

Горничная с полным бюстом послала ему горячий взгляд. Джеймс на миг задумался, не завязать ли с ней скоротечную интрижку. После побега Кэти ни к чему не обязывающая связь с ветреной красоткой послужила бы ему лучшим лекарством. Отношения между служащими хоть и не приветствовались, но и не возбранялись в гостиницах типа «Тауэра». Категорически запрещалось лишь сближаться с клиентами.

— Пойду пройдусь по всему номеру, — сказал он, делая шаг в сторону ближайшей двери.

— Мистер Тиммерман, — прозвучало у него за спиной, когда он уже перешел в соседнюю комнату. — Точнее, Джеймс…

На пороге появилась та самая горничная с пылким взглядом. Теперь, когда видеть ее мог только Джеймс, ее грудь соблазнительно поднялась.

— Если хотите, я покажу вам, где тут что.

«Не слишком ли ты навязчива, девочка?» — мысленно спросил Джеймс.

— Это малая гостиная, там, в конце коридора, спальни и кабинет, — принялась рассказывать горничная, хоть Джеймс ее об этом и не просил. — Все практически готово к приему гостьи и ее сопровождающих — ванные комнаты вычищены, окна вымыты, мебель отполирована. Все, что может потребоваться герцогине, на своих местах. Осталось только расставить корзины с фруктами и вазы с цветами. Их заказали еще вчера. — Она замолчала и кокетливо закусила нижнюю губку. — Кстати, меня зовут Кристин. И я очень рада, что в «Тауэре» появился такой симпатичный помощник управляющего.

Более подходящей минуты, для того чтобы предложить Кристин провести сегодняшний вечер вместе, было невозможно себе представить. Однако Джеймс не торопился. Слишком откровенные заигрывания его всегда настораживали.

«Во всяком случае, работать здесь я только начинаю, — подумал он. — Эта куколка никуда не денется ни завтра, ни через неделю».

— Спасибо, Кристин, — сказал он, кивая. — С остальным я разберусь сам.

Горничная пожала плечами, бросила на него еще один многообещающий взгляд и удалилась. Джеймс с особой тщательностью принялся обследовать идеально чистые, выдержанные в бело-голубых тонах с золотом комнаты. Ему вдруг представилась администратор с чудным именем Поллиана. В противоположность Кристин она была неприступной, как ледяная гора, но влекла к себе, очевидно, именно поэтому, стократ сильнее. Такой строгой на пути Джеймса, пожалуй, ни разу не встречалось. Поллиана даже почти не улыбалась, хоть улыбка ей наверняка очень шла.

Ему вдруг показалось, что нечто неуловимое в загадочной блондинке ему давно известно, и напряг память, но понять, что именно в ней так знакомо, так и не смог.

Может, я где-то слышал это имя? — возник в голове вопрос. Да-да, только где? При каких обстоятельствах?

Рассматривая белоснежные полотенца, блестящие зеркала и аквариум в ванной комнате, он повторял и повторял про себя чудное имя. Поллиана. В памяти вдруг всплыл эпизод из детства — сестра размахивает перед матерью книжкой с картинками и взахлеб рассказывает о приключениях героини. Тоже Поллианы. На губах заиграла улыбка, на душе от воспоминаний о радужном детстве сделалось тепло и отрадно.

«Фантастическая девушка, — подумал он, вернувшись в малую гостиную и остановившись у широкого окна с видом на фонтан во дворе. — Только мне не видать ее как собственных ушей, даже пытаться не стоит. Те немногие, кто хоть сколько-нибудь интересуют меня, как правило, достаются другим. Остальные, типа Кристин, готовы отдаться мне с ходу. Но как же они все надоели!»

Он вышел из номера с тягостным чувством. Горничных и Роуз уже не было, но во входную дверь как раз вносили цветы и фрукты. Вспомнив о приезде герцогини и о прочих многочисленных делах, в которых еще предстояло разобраться, Джеймс мысленно выругал себя за неуместную сентиментальность и уверенными шагами пошел к лифту, намереваясь отправиться в свой новый кабинет.

Мысли Полли то и дело возвращались к разговору с Джеймсом. Сердце замирало, но она приказывала себе не поддаваться чувствам.

Когда к отелю подъехал лимузин графини Саутерлендской, Полли вспомнила про просьбу Джеймса сразу поставить его в известность и сняла телефонную трубку. Если бы Бернард оказался на месте, она непременно поручила бы это ему, но тот как назло ушел, и разговаривать с помощником управляющего предстояло самой.

Руки дрожали, а сердце учащенно билось.

Прекрати дурить, велела себе Полли. От тебя требуется всего лишь сказать несколько слов. Быстро, пока герцогиня не вошла в вестибюль. В конце концов, это твоя работа.

Сделав глубокий вдох, она торопливо набрала номер и замерла в ожидании.

— Тиммерман, — послышалось из трубки после первого же гудка.

— Это Полли… — проговорила она и поспешно добавила: — …ана, администратор. Герцогиня Саутерлендская приехала. Выходит из машины.

— Понял. Спасибо, Поллиана.

Он произнес всего три совершенно ничего не значащих слова и совсем обычным голосом. Но Полли уловила в его интонации особенные нотки, что-то такое, чего не слышала никогда прежде.

Я придумываю, с тоской подумала она. Ничего особенного в его тоне не было. Он всегда так говорил: мягко, доброжелательно. Этим-то всех и покорял. Я должна смотреть на него исключительно как на начальника. Не то снова угожу в ловушку.

— Добрый день! — прозвучал певуче-властный голос герцогини. — Наш «люкс» готов?

— Разумеется, — ответила Полли с учтивой улыбкой.

Герцогиня никогда не приезжала одна, всегда в сопровождении свиты. Обычно при ней находились девушки-служанки, личный секретарь, водитель; однажды она захватила с собой даже повара, который, по ее утверждению, единственный во всем мире умел готовить суп из зелени с бараниной. Мало того, два года назад герцогиня привезла с собой огромный аквариум, заявив, что, если в номере не будет рыбок, она не сможет успокаивать перед сном нервы. С тех пор в забронированном для нее «люксе» обязательно стоял аквариум с экзотическими рыбами.

Один из младших помощников управляющего, юркий немец Клаус Байер, вскочив со своего места в дальнем конце вестибюля, торопливо пошел навстречу долгожданной гостье.

— Герцогиня, как мы рады снова видеть вас! — пропел он, складывая перед собой руки, будто собравшись помолиться.

Вслед за хозяйкой в вестибюль вошли секретарь, которого Полли видела неоднократно, две девушки в почти одинаковых коротеньких пальто и молодой человек. Посыльные внесли чемоданы и тут же направились с ними наверх. Никаких диковинок среди багажа герцогини на сей раз не было.

— Ваш «люкс», само собой, готов, дорогая герцогиня, — продолжил Байер. — Все в лучшем виде, ждет вас, как всегда!

— Давайте без долгих речей, — чуть наморщив высокий гладкий лоб, произнесла герцогиня. — Мы чудовищно устали, хотим скорее передохнуть.

Герцогиня лишь поставила замысловатую подпись на заранее заготовленном и уже заполненном бланке и тотчас пошла к лифтам. Сопровождающие поспешили за ней.

Полли с облегчением вздохнула. В присутствии этой важной дамы обслуживающий персонал гостиницы всегда пребывал в крайнем напряжении. Она могла вспыхнуть по любому поводу и обрушиться потоком претензий. Предугадать, что возмутит ее в очередной раз, было совершенно невозможно.

Гроза разразилась перед ужином, когда герцогиня увидела, какие блюда для нее приготовили.

Шеф-повар Дуглас Спенсер, благодаря которому рестораны «Тауэра» пользовались популярностью у лондонской элиты, составлял меню для герцогини с учетом всех ее былых запросов, даже предварительно связался с тем самым «единственным в мире» поваром и спросил у него совета. Герцогиня же, чьи вкусы постоянно менялись, прочтя списки блюд, приготовленных к ужину, большую часть из них отвергла и устроила грандиозный скандал.

Бернард с увлечением следил за ходом разбирательства, получая сведения то от горничных, то от посыльных, то от поваров. Полли узнавала о подробностях от него, хоть не слишком ими интересовалась. Лишь когда напарник сообщил, что герцогиня потребовала к себе управляющего и что Гилленхол отправил вместо себя нового помощника, Полли стала слушать его гораздо более внимательно.

— Бог его знает, о чем они там говорили, — приглушенным голосом вещал Бернард. — Только, рассказывают, что через полчаса, когда Тиммерман вышел из ее номера, ведьма совершенно успокоилась. Ужин ей заказали у Дэвида Томпсона. Как выяснилось, сегодня вечером она мечтала отведать блюда тайской кухни. — Он улыбнулся, и Полли поняла, что услышит сейчас нечто такое, чего не желала бы знать. — Молодец дядя, что взял этого Тиммермана. На женщин он воздействует просто магически, даже на таких кобр, как наша «обожаемая» герцогиня. Обаяния у него хоть отбавляй и наверняка море опыта во многих областях. — Он многозначительно подмигнул.

У Полли перехватило дыхание. На миг представив себе, какими методами Джеймс усмирял герцогиню, она крепко сжала кулак и хлебнула воды из стоявшего на стойке стакана.

— Конечно, связи с постояльцами у нас запрещены, — упоенно продолжал Бернард. — Но когда другого выхода просто нет, можно сделать и исключение. Тем более никто ничего не видел.

Полли чуть не крикнула: занимайся-ка лучше делами, но сдержалась и села за компьютер, делая вид, что занята работой.

Ровно через час Бернарда как ветром сдуло. Помчался готовиться к очередной гулянке. Полли же оставила рабочее место, лишь написав указания следующей смене и дождавшись ночных дежурных.

Войдя в помещение для переодевания, она увидела в приоткрытом шкафу свой костюм на вешалке и поежилась: короткая узкая юбочка и приталенный жакет смотрелись превосходно, но в этой одежде она чувствовала себя неловко.

Она устало сняла с себя форму, облачилась в костюм и пошла назад в вестибюль, стараясь ни о чем не думать. Когда за ее спиной снова послышался голос Джеймса, Полли не поверила своим ушам. Он что, специально меня преследует? — пронеслось в голове. Может, все же узнал и затеял дурацкую игру, чтобы меня высмеять?

Она медленно повернула голову. Джеймс прибавил шагу, и они вместе вышли на улицу.

— Подвезти вас? — спросил он.

— Нет, спасибо, я на машине, — сдержанно и не глядя на него, ответила Полли.

— Жаль. — Джеймс усмехнулся. — А то по пути поболтали бы.

Твой поезд давно ушел, с горечью в сердце подумала Полли. И никогда не вернется.

— Разве вы не заметили, что я отнюдь не болтушка? — с нотками обиды в голосе, которую сейчас было совершенно невозможно скрыть, спросила Полли. И тут же пожалела, что не может в полной мере владеть собой.

Джеймс посмотрел на нее несколько удивленно:

— Я, наверно, не совсем удачно выразился.

Подойдя ко входу в подземный гараж, они остановились.

— Я хотел сказать… — Джеймс развел руками. — Понимаете, я здесь человек новый и с удовольствием с кем-нибудь пообщался бы вне отеля.

Полли сурово на него посмотрела и прищурила глаза.

— Да нет, вы, очевидно, не о том подумали.

Он засмеялся, и в памяти Полли ясно ожило то лето в Кардиффе, когда, слыша этот смех, она почти лишалась рассудка. В груди защемило, и захотелось поскорее закончить разговор.

— Понимаете, опыта в управлении гостиницей у меня предостаточно, но существуют еще негласные правила, которых я пока почти не знаю.

— Это естественно, — безучастно произнесла Полли. — Так все начинают.

Джеймс кивнул и отступил в сторону, давая дорогу направляющемуся в гараж человеку. Полли многозначительно посмотрела на часы.

— Торопитесь? — спросил Джеймс, явно не желая ее отпускать.

— В общем-то… — Она повела плечом. — Да. С работы все спешат сбежать поскорее.

— Вы, насколько я понимаю, ушли позже положенного.

— Верно, но теперь мечтаю оказаться дома.

Джеймс поднял руки:

— Я задержу вас всего на пять минут, вы позволите?

Полли взглянула на него вопросительно.

— Задам несколько вопросов о «Тауэре», — деловитым тоном пояснил он. — Это все, что мне от вас нужно, поверьте.

«Почему бы тебе не пристать с расспросами, например, к Кристин? — раздраженно подумала Полли. — Она посвятила бы тебя во все тайны отеля, даже в такие, о которых я понятия не имею, и с превеликим удовольствием! Заодно как следует развлекла бы тебя».

Она скрестила руки на груди:

— Хорошо, задавайте свои вопросы. Только не пойму, почему вы обратились с этим ко мне.

Джеймс сузил глаза.

— Администратору известно о жизни гостиницы больше, чем кому бы то ни было, — заметил он. — У него все на виду.

Полли пожала плечами и ничего не сказала. Джеймс расспросил у нее о системе бронирования номеров, о том, часто ли проводятся в отеле съезды и конференции, и в заключение вспомнил про герцогиню.

— Теперь я понял, почему вы сказали: она все поднимает вверх дном.

Полли кивнула:

— Говорят, вам прекрасно удалось остудить ее гнев.

Джеймс засмеялся:

— Вы уже в курсе? А еще притворяетесь, что не понимаете, почему со своими вопросами я обращаюсь именно к вам.

Полли глубоко вздохнула:

— Большинство сведений доходит до меня, увы, против моей воли.

— Такова уж ваша должность. — Джеймс лукаво улыбнулся, и воспоминания вновь захлестнули Полли. Она потупила взгляд. — А успокоить герцогиню мне удалось очень просто, — продолжил он, — я всего лишь сказал, что, если ей угодно, она в любой момент может переехать в «Четыре сезона» или в «Ритц». Там-де тоже прекрасные шеф-повара, только и они вряд ли наделены телепатическими способностями.

— Что вы имели в виду? — изумилась Полли.

— То, что, если у нашей дорогой гостьи появились перед ужином особые пожелания, ей следовало заранее предупредить об этом работников кухни.

— Конечно, следовало, но она чертовски богата, поэтому и капризничает на каждом шагу. А все вокруг безропотно сносят ее оскорбления, даже сам владелец отеля. — Полли внимательно посмотрела на собеседника. — Вы что, пришли и прямо так ей сказали? В любой момент можете переехать? Не наделены телепатическими способностями?

Джеймс подтвердил:

— Именно так. Само собой, весьма любезным тоном. Я был уверен, что только это на нее и подействует: какое-нибудь неожиданное предложение, может, даже немного дерзкое.

— И как она отреагировала? — спросила Полли.

— На глазах из мегеры превратилась в обыкновенную уставшую женщину.

— Неужели? — не веря собственным ушам, спросила Полли.

— Да. — Джеймс печально улыбнулся. — Я сам ужасно удивился. Представляете, герцогиня тяжело опускается в кресло, закрывает лицо ладонями, сидит так минуты две, потом убирает руки и убитым голосом полчаса мне объясняет, что всего лишь захотела чего-нибудь из тайской кухни и сама не понимает, почему взорвалась. В итоге даже дает обещание, что лично попросит у Спенсера прощения.

— Невероятно, — пробормотала пораженная Полли. — Герцогиня Саутерлендская никогда в жизни не извинялась перед работниками нашей гостиницы.

— А по какому поводу она два раза в год приезжает в Лондон? У меня сложилось впечатление, будто ее что-то сильно гнетет.

Полли посмотрела по сторонам и, понизив голос, ответила:

— Говорят, у нее роман с кем-то из королевской семьи. И в связи с этим возникли какие-то неприятности.

Джеймс кивнул:

— Тогда все более-менее понятно. Она нервничает и срывается на ни в чем не повинных гостиничных служащих.

— Видимо, так, — согласилась Полли. — Конечно, дает о себе знать и характер, и привычка мгновенно получать все, чего ни пожелаешь.

— Согласен, — сказал Джеймс.

Полли поймала себя на том, что за разговором забыла и про время, и про то, какую огромную обиду нанес ей этот человек в прошлом. Следовало немедленно ехать домой.

— Вопросов больше не будет? — холодно спросила она.

Джеймс спохватился:

— Нет, не будет. Я бессовестно пользуюсь вашим личным временем. Простите, ради бога!

Полли лишь кивнула Джеймсу на прощание и торопливо вошла в гараж.

Оставшись на улице один, Джеймс еще продолжал смотреть туда, где только что стояла Поллиана. Потом, вдруг почувствовав себя смертельно одиноким, решил вернуться в кабинет и еще немного посидеть над бумагами.

Около десяти он решил пройтись по гостинице, чтобы получить о «Тауэре» более полное представление, а потом отправиться в какое-нибудь уютное местечко поужинать.

На восьмом этаже Джеймсу навстречу попалась Кристин. Она была уже не в форменной одежде, а в обтягивающем фигуру кремовом платье.

«Что она тут делает? — подумал он. — Так поздно, не на своем этаже…»

— Настолько любите работу, что не уезжаете до самой ночи? — полушутя спросил он.

Кристин остановилась и обворожительно улыбнулась.

— Свою работу я в самом деле люблю. У нас чудесный отель. Скоро и вы его полюбите, не сомневаюсь. — Она закусила нижнюю губу и посмотрела Джеймсу прямо в глаза. — Вы уже ужинали?

Джеймс провел по лбу рукой, вспоминая, что после ланча крошки в рот не брал.

— Еще нет. Как раз собираюсь куда-нибудь поехать.

У Кристин заблестели глаза. Джеймс понял, что, если он сейчас не предложит ей составить ему компанию, она проявит инициативу сама. Может, все же воспользоваться случаем? — подумал он. Сегодня, когда мне так безумно одиноко…

— У вас грустный вид, — заметила Кристин. — Наверняка мечтаете о каком-нибудь тихом и уютном ресторанчике?

— Угадали.

— Могу показать вам одно подходящее место. Готова поспорить, вы там еще не бывали.

Сопротивляться дольше не имело смысла, Джеймс кивнул.

Ресторанчик и правда оказался уютным. Джеймс действительно никогда тут раньше не бывал. Сделав заказ, он откинулся на спинку мягкого сиденья и принялся слушать расщебетавшуюся Кристин. Она без устали рассказывала про «Тауэр» — все более и более пикантные подробности. Джеймс сразу понял, что ничего, что могло бы помочь ему в работе, он до конца вечера от Кристин не услышит.

К тому моменту, когда принесли заказ, ее россказни так ему надоели, что ни о каком сближении с ней он уже не помышлял — мечтал поскорее избавиться. Во-первых, очутившись напротив него за столиком в неярко освещенном ресторанном зале, Кристин пуще прежнего принялась стрелять глазками, что всегда действовало на Джеймса отталкивающе. Во-вторых, связь со сплетницей грозила опасностью с самых первых дней обрести в отеле дурную славу, чего Джеймс желал любым способом избежать. Да и сама Кристин уже не казалась ему столь привлекательной.

Быстро расправившись с ужином, он хотел было отправиться домой, но тут подумал, что из общения с горничной может извлечь и кое-какую пользу. Заказав чашку капучино, он улучил минутку и, прервав очередное излияние Кристин, осторожно спросил:

— А Поллиана? Давно она работает в «Тауэре»?

Кристин непонимающе уставилась на него.

— Администратор, — пояснил Джеймс, немного сбитый с толку ее реакцией. — Которая дежурила сегодня в дневную смену.

— Полли? — уточнила Кристин.

— Гм… Наверно. — Джеймс нахмурился, вспоминая минуту знакомства со строгой блондинкой. — Мне она представилась Поллианой…

Кристин усмехнулась:

— С ней в последнее время творится что-то странное. Еще вчера я принимала ее за совсем другого человека. За этакую скромницу, которая предпочитает оставаться в тени.

Джеймс постарался вспомнить все, что за сегодняшний день успел узнать о загадочной Поллиане. Точнее, Полли — по-видимому, остальные служащие называли ее именно так. Да, она как будто и впрямь не стремилась выставить себя напоказ, однако и скромницей не была. Во всяком случае, работала на такой должности, где стеснительность только помеха, и потом смело, даже временами дерзко разговаривала с ним, а ведь он был ее новым начальником. А какая у нее яркая внешность: прическа, которую осмелится сделать далеко не каждая женщина, макияж под стать стрижке и цвету волос.

Кристин махнула рукой:

— Впрочем, такая она и есть. Только ей вдруг что-то стукнуло в голову. Может, в кого-нибудь влюбилась? Вообще-то, она никому ничего не рассказывает о своих личных делах, а в «Тауэре» ничего такого себе не позволяет.

После каждой реплики Кристин в голове Джеймса рождалась масса новых вопросов, но он молчал, давая горничной возможность высказаться.

— В «Тауэре» Полли лет пять. По-моему, когда-то на этом же месте работала ее мать — именно поэтому она захотела устроиться в нашу гостиницу. — Глаза Кристин вдруг превратились в щелочки. — А почему вы о ней спросили? Заинтересовались?

Услышав в ее голосе злобные нотки, Джеймс мгновенно сообразил, что Кристин видит в Полли соперницу и, если дать ей волю, обольет конкурентку грязью. Следовало закончить этот разговор, причем по возможности так, чтобы вражда Кристин рассеялась.

— Заинтересовался? — Джеймс усмехнулся. — Нет, что вы! Просто она напомнила мне одну старую приятельницу, — выдал он первое, что пришло на ум.

— А-а… — Злобное выражение Кристин сменилось миролюбивым. — Вот оно что. А я уже решила, что вы подыскиваете путь к ее сердцу. — Она засмеялась и немного наклонилась вперед, эффектно укладывая пышный бюст на стол.

Джеймсу вдруг вспомнилась грудь Полли. Более высокая и, как ему показалось, более упругая. И когда он успел рассмотреть ее грудь? Да так внимательно? За ланчем, когда на Полли была форма? Или во время разговора у гаража — она стояла перед ним во всей красе: стройная, с гордо расправленными плечами, в короткой юбочке и плотно облегавших стройные ноги сапожках…

Он залпом выпил успевший остыть капучино.

— Больше ничего не будете заказывать?

Кристин покачала головой. Весь ее вид говорил теперь об одном: хочу побыстрее оказаться с тобой в постели. Джеймсу стало противно.

— Куда вас отвезти? — спросил он, когда они сели в машину.

— А куда бы вам хотелось? — игриво, почти развязно произнесла Кристин.

— К вам домой. — Джеймс, глядя перед собой, завел двигатель.

Кристин заколебалась:

— Мм… А может, лучше к вам или, скажем, куда-нибудь в мотель?

Все ясно, подумал Джеймс с омерзением. Дома у нее муж или бойфренд, а она чуть ли не в открытую предлагает мне себя. Собирается заявиться к нему посреди ночи, наверняка уже сочинила какую-нибудь небылицу, чтобы объяснить, почему вернулась настолько поздно. Как гадко!

— У вас что, нет дома? — невозмутимо спросил он. — Хотите снять у меня комнату или вообще не знаете, где жить?

Кристин глупо хихикнула.

— Да нет, я не в том смысле… Конечно, у меня есть дом… Только там… Видите ли…

— Говорите адрес, — твердо велел Джеймс.

Горничная от испуга прижала к груди сумочку и тихо назвала адрес. Через двадцать минут Джеймс остановил машину перед огромным ухоженным особняком.

— Спокойной ночи, Кристин. Спасибо, что составили мне компанию за ужином. Надеюсь, завтра появитесь на работе без опозданий, — сказал он серьезным начальственным голосом.

Кристин, никак не ожидавшая, что вечер закончится именно так, и, видимо, до сих пор в это не верившая, часто закивала:

— Спокойной ночи, мистер Тиммерман.

Глава 4

Полли ехала домой в смятении. Последний разговор с Джеймсом произвел на нее самое что ни на есть приятное впечатление, но она прекрасно сознавала, что надо держаться в стороне от его волшебного обаяния.

Почему он в Лондоне, а не в Кардиффе? — спрашивала она себя. Когда сюда переехал, как попал в гостиничный бизнес? И где он сейчас? Остался в отеле или поехал домой, к жене?

При мысли о том, что Джеймс мог давно обзавестись семьей, на душе стало тяжко. Мрачные раздумья наверняка вогнали бы Полли в страшную тоску, но от них отвлек телефонный звонок.

— Алло? — без особого энтузиазма ответила она, достав трубку из лежавшей на пассажирском сиденье сумки.

— Полли, здравствуй!

Это был Кеннет. Три года назад Полли чуть было не вышла за него замуж, но, уже явившись к церкви, поняла, что никогда не полюбит его, как Джеймса, крикнула «прости» и сбежала. Хорошо еще, что свадьба планировалась весьма скромная.

Полли очень страдала, из-за того что причинила Кеннету чудовищную боль. Спокойному, все понимавшему, преданному. Столь нежно ее любившему. На следующий после несостоявшейся свадьбы день она раз десять брала трубку с намерением позвонить ему и попытаться все объяснить. Но так и не нашла в себе достаточно мужества.

По прошествии полугода Кеннет появился сам. И с присущим ему благородством сказал, что все понимает и больше ни о чем не станет просить. Но хотел бы по-прежнему видеться с ней. Хотя бы иногда, как друг. Полли с радостью согласилась и по сей день общалась с ним. Ни разу за все это время он не вспомнил ни о своих чувствах, ни об отношениях, которые они когда-то пытались построить.

— Кеннет! — воскликнула Полли. — Как здорово, что ты позвонил. Я в прескверном настроении, еще немного, и точно заплачу! — Она засмеялась, чтобы Кеннет не принял ее слова близко к сердцу.

— Может, встретимся? Поужинаем вместе? — спросил он. — Нельзя допустить, чтобы ты провела вечер, умываясь слезами.

— Хорошо, только сначала пообещай мне кое-что.

— Что? — удивленно поинтересовался Кеннет.

— Что, увидев меня, отреагируешь спокойно. Вообще ничего не скажешь, — добавила Полли, на секунду задумавшись.

Кеннет ответил не сразу.

— Ты… заболела? Что-то стряслось? — осторожно спросил он. — Может, нужна какая-то помощь?

Сердце Полли замерло от умиления и благодарности. Милый Кеннет! Почему все так нелепо складывалось? Человек, с которым было бы надежно и уютно, не вызывал в ней никаких чувств, а тот, кто однажды пренебрег ею, опять будоражил кровь.

— Не волнуйся. Я совершенно здорова. Просто выгляжу теперь по-другому. Так ты обещаешь не удивляться?

— Разумеется, — сказал Кеннет. — То есть… Во всяком случае, постараюсь…

Они встретились в давно облюбованном месте — небольшом кафе в Ноттинг-Хилле. Кеннет по обыкновению явился туда первым, а Полли, заехавшая домой, чтобы взглянуть на себя в зеркало, как всегда, немного опоздала. Он ждал ее за их любимым столиком у окна и читал неизменную «Ивнинг Стандард».

С ним все было бы просто и стабильно, подумала Полли, войдя в зал и задержавшись на пороге. Я была бы самой собой и явилась бы на эту встречу в привычных джинсах и свитере. Она повернулась к стойке, случайно увидела собственное отражение в зеркальной стене и впервые осознала, что со стрижкой нравится себе гораздо больше. Проходивший мимо официант, будто в подтверждение ее мыслей, окинул посетительницу восторженным взглядом и улыбнулся.

— Проводить вас к столику?

— Спасибо, не нужно. Меня ждут.

А может, хорошо, что все складывается так? — неожиданно для самой себя подумала она, направляясь к Кеннету. Ведь если бы не появление Джеймса, я, наверно, никогда в жизни не решилась бы сменить имидж.

Молодой человек за столиком повернул голову и проводил ее взглядом. Его спутница что-то недовольно ему зашептала.

И мужчины никогда не стали бы уделять мне столько внимания, продолжала рассуждать Полли. А это приятно, черт возьми! Хоть, пожалуй, и не столь важно.

Кеннет, несмотря на то что был предупрежден, не сразу сообразил, кто перед ним.

— Простите, здесь занято, — сказал он. Полли улыбнулась во весь рот. — Ах, это ты! — Кеннет хотел что-то добавить, но вспомнил о данном обещании и промолчал.

— Привет! — воскликнула Полли. — Я думала, кто-кто, а уж ты-то узнаешь меня в любом виде.

Кеннет улыбнулся и оглядел подругу.

— Я узнал бы. Но не с первого взгляда. — По выражению его лица Полли поняла, что ему перемены пришлись по вкусу. — Я настраивался увидеть тебя другой…

— Какой же? — Полли лукаво прищурилась.

— Во-первых, в прескверном настроении. И потом не настолько изменившейся. А ты вся сияешь. И… выглядишь так, будто заново родилась.

Полли вздохнула:

— Я и так как будто заново родилась. Но не по своей воле и не от радости.

Кеннет отложил газету и озабоченно нахмурился:

— От чего же?

Они сделали заказ, Полли набрала полные легкие воздуха, собравшись выложить все произошедшее с ней за последние два дня, но подумала о том, что Кеннету может быть неприятно это слышать.

— Могу я говорить с тобой как с другом? — осторожно спросила она.

Кеннет выразительно посмотрел на нее:

— Конечно. Мы ведь и есть друзья.

Полли вздохнула с облегчением и рассказала ему все с самого начала. Кеннет несколько минут обдумывал услышанное, потом, старательно маскируя боль, которую ему причиняли эти слова, медленно произнес:

— Может, тебе дается еще один шанс? Может, стоит попытаться, раз уж настолько сильно его любишь?

Полли чуть не подавилась куском ростбифа.

— Во-первых, я давно его не люблю! — воскликнула она, сознавая, что чересчур разволновалась, и чувствуя, как воспламеняются ее щеки. — Во-вторых, больше ни за что на свете не подвергну себя подобной пытке! И как только такой бред пришел тебе в голову? Я думала, ты искренне желаешь мне добра, а ты издеваешься надо мной, ей-богу!

Кеннет взял ее за руку:

— Успокойся. Разумеется, я желаю тебе добра. Поэтому-то тщательно все взвесил и вижу для тебя в сложившейся ситуации только один выход.

— Выход? — Полли чувствовала, что вот-вот сорвется, наговорит лишнего, но ничего не могла с собой поделать. — По-твоему, это выход? Ты подталкиваешь меня к краю пропасти, из которой мне будет уже не выбраться, с таким невозмутимым видом советуешь положить голову в пасть тигру, да еще и смеешь заявлять, что желаешь мне добра? Ну, знаешь, я от тебя такого не ожидала!

— Считаешь, что я ради собственного удовольствия рекомендую любимой женщине связать свою жизнь с другим? — пристально глядя на нее, спросил Кеннет.

Полли стало стыдно. Ни разу за эти три года она не слышала от него слов о любви. А теперь сама же вынудила заговорить, да еще столь грубо.

— Прости, — пробормотала она. — Эти два дня я точно помешанная…

Кеннет принялся нервно барабанить по столу пальцами.

— Это не выход, Кеннет, — совсем другим тоном произнесла наконец Полли. — Если Джеймс узнает меня, то мгновенно потеряет ко мне всякий интерес. Впрочем, он и сейчас не слишком мной интересуется.

— Если судить по твоему рассказу, совсем наоборот, — возразил Кеннет.

— Глупости! — воскликнула Полли. — Ты преувеличиваешь, потому что ничего не видел собственными глазами. — Она знала, что говорит не совсем искренне, но считала необходимым убедить в этом друга, а главное, себя. — И потом, единожды обжегшись, я теперь просто боюсь этого человека.

— Может, в данном случае стоит побороть в себе страх? — настаивал Кеннет.

— Нет, нет и еще раз нет! — Полли отчаянно закрутила головой. — Да как ты не понимаешь? Страх спасает меня, помогает избежать катастрофы!

Кеннет сжал ее руку:

— Ты слишком взвинчена, Полли. Успокойся, тогда будет легче принять решение.

Полли постаралась взять себя в руки:

— Да, ты прав. Я взвинчена. Но как действовать, уже твердо знаю.

Кеннет смотрел на нее, всем своим видом показывая, что не согласен с ней.

— А кроме всего прочего, я давно поняла, что не создана для серьезных отношений, тем более для семейной жизни, — пробормотала Полли.

Кеннет склонил набок голову:

— Вот так новость!

— Это на самом деле так! — заявила Полли. — Мне очень комфортно одной: делаешь, что хочешь, встречаешься, с кем считаешь нужным, никто тобой не командует, никто не предъявляет претензий. Благодать!

— Не говори ерунды, — спокойно возразил Кеннет. — Если сходишься с человеком, которого ценишь и уважаешь, подобных проблем не возникнет, а жить становится намного интереснее.

Полли фыркнула:

— Все это сказки! Брак, связанные с ним обязательства — сплошные проблемы, все это знают! И потом, если бы я хотела обзавестись семьей, давно сошлась бы… — Она осеклась, но все же робко добавила: — …С тобой.

Кеннет грустно улыбнулся.

— Тебя ведь я ценю и уважаю, и мы прекрасно друг друга понимаем, — с чувством произнесла Полли.

— Но из-за меня ты никогда в жизни не подстриглась бы под мальчика и не рассталась с обожаемыми джинсами, — с той же невеселой улыбкой сказал Кеннет.

Полли покраснела и смущенно провела рукой по коротким волосам:

— Думаешь, я теперь похожа на мальчика?

Улыбка Кеннета стала умиленной:

— На очень-очень симпатичного. Но я, кажется, нарушил обещание.

Полли посмотрела на него с нежностью:

— Так и быть, я тебя прощаю.

— Тогда я скажу больше: теперь ты, хоть я и раньше был от тебя в полном восторге, превратилась в редкую красавицу. Тебе очень идет быть блондинкой. А жакет прекрасно подчеркивает твои изящные формы.

Полли слегка покраснела и поежилась.

— Признаться честно, мне и самой все это начинает нравиться. Поэтому-то и настроение вдруг улучшилось. Но если бы ты знал, как я неуютно себя чувствую! Временами кажется, что я вышла из дома, забыв надеть юбку!

Кеннет засмеялся:

— Привыкай, моя дорогая! И помни: все, что ни делается, — к лучшему!

Кристин остановилась посреди освещенной фонарем гравиевой дорожки во дворе дома, который делила с не слишком молодым, но состоятельным любовником. На душе было отвратительно. Такое с ней случалось нечасто: обычно мужчины мечтали затянуть ее в постель, Джеймса же Тиммермана ее красота почему-то не прельстила. А ведь Кристин готова была поклясться, что в момент знакомства он заинтересовался ею и явно стремился узнать поближе.

В приступе гнева она сняла с ноги туфлю и запустила ее в дом. Каблук громко стукнул о стену, звук эхом отозвался в ночной тишине. В окнах спальни на втором этаже зажегся свет.

Кристин замерла: предстояло прямо сейчас объясняться с Фредом, а она не придумала никакой более-менее похожей на правду истории. Впрочем, старик верил всему, что бы она ни рассказала. Или делал вид, что принимает за чистую монету любую ее ложь. Он конечно же догадывался о неверности молоденькой любовницы, но не чаял в ней души, а потому никогда не устраивал сцен.

— Это ты, Киска? — послышалось сверху.

Кристин быстро подобрала и надела туфлю и поспешила войти в дом.

— Да, я! — ответила она из прихожей. — Ты уже спишь, милый?

— Задремал, но услышал, как ты пришла, и проснулся. — Фредерик Эбрэмс, почти седой человек с некогда спортивной, но теперь оплывшей фигурой, появился на верхней ступени лестницы и протянул руки.

Кристин легко взбежала к нему и обняла за шею, прижимаясь к груди мягким теплым бюстом.

— Не представляешь, что сегодня было, — заговорила она так, будто только и мечтала очутиться дома и поделиться с любовником новостями. — У нас появился новый помощник управляющего, и с первого же дня насаждает свои идиотские порядки! — Притворяться не было нужды — голос при воспоминании о Тиммермане сам собой срывался от гнева. — «Люкс» для герцогини заставил вычистить дважды, хоть мы и в первый раз все сделали как полагается. Для себя, хоть ему и предоставили личный кабинет, выбрал один из лучших номеров и потребовал, чтобы мы мыли и обустраивали его до позднего вечера.

Они прошли в спальню. Кристин вдруг вспомнила, что скандал с герцогиней уладил именно Тиммерман, и он был у нее в номере полчаса или даже дольше.

Теперь все понятно, еще больше выходя из себя, подумала она. Он как проститутка — спит с женщиной, только если ему хорошо платят.

— Я этого так не оставлю, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я отомщу.

— Да не переживай ты так. — Фред сел на край кровати, взял любовницу за руку и усадил к себе на колени. — Лучше вовсе об этом ненормальном не думай — изменить ведь все равно ничего не сможешь, только сама пострадаешь.

Кристин недоуменно на него посмотрела, словно забыла о его существовании:

— Пострадаю? Интересно, как?

Фред пожал плечами:

— Помощник управляющего он и есть помощник управляющего. Если ты выкинешь что-нибудь этакое, он просто-напросто тебя уволит. — У него заблестели глаза. — Лично я был бы только рад. Давно мечтаю, что моя Киска оставит работу и будет встречать меня каждый вечер дома, родная, теплая.

Кристин ухмыльнулась:

— Еще скажи: с пирогом.

— Почему бы и нет? С пирогом, который будет готовить Мэри.

Кристин покачала головой. Без «Тауэра» и многочисленных приключений, которыми была полна ее нынешняя жизнь, она умерла бы в этом огромном доме с тоски.

— Ты же знаешь, как для меня важна работа, — промурлыкала она. — Без нее я буду чувствовать, что вишу у тебя на шее. — На самом деле именно так и было: Кристин тратила втрое больше, чем зарабатывала. — Не переживай, ничего особенного я и не собираюсь делать. Немножко подпорчу этому гаду жизнь, но аккуратно, так, чтобы уволить меня было не за что.

…С утра Полли не видела Джеймса — очевидно, он приехал раньше, чем она. Она умышленно сходила перекусить в кафе на соседней улице: не хотела показываться в обеденном зале. Россказней Бернарда избегала, даже когда тот упоминал про Тиммермана. А вечером поспешила уйти, как только закончилась смена. И всеми силами старалась забыть совет Кеннета и вчерашние разговоры с Джеймсом.

Зато следующий день буквально изобиловал неприятностями. Бернард, как только явился, начал с восторгом делиться услышанными в. «Максе» свежими сплетнями:

— Представляешь, наш Тиммерман осчастливил не только герцогиню!

— Что значит «осчастливил»? — резко спросила Полли, у которой от этих слов все внутри перевернулось.

— То и значит! — ликующе ответил тот.

Но продолжить рассказ помешал приблизившийся к стойке клиент. Он заказывал номер всего на один день и уже уезжал. Полли сосредоточила на нем внимание, не зная, хочет ли она слушать Бернарда. Он же явно намеревался изложить ей все подробности того, что выведал, и в ожидании, когда Полли освободится, нетерпеливо постукивал по стойке карандашом.

— Так вот, — снова заговорил Бернард, как только клиент покинул вестибюль. — Вечером первого же рабочего дня наш герой разыскал Кристин, которая осталась за кого-то поработать допоздна, и уломал ее провести с ним вечер! — Он с победным видом хлопнул по стойке рукой, будто в этом была его личная заслуга.

— Бред! — выпалила Полли, вспомнив, что в тот день они с Джеймсом вместе вышли из отеля. — И как тебе только не стыдно слушать разный вздор, да еще и передавать его всем вокруг?

— Стыдно? — Бернард самодовольно засмеялся. — Может, я и стыдился бы, если бы рассказывал то, в чем был бы не уверен. Достоверные же сведения распространяю с удовольствием. Мы здесь вроде одной семьи, почему бы не знать друг о друге как можно больше? Особенно если те, о ком идет речь, вовсе не против?

Со стороны лестницы послышались шаги. Бернард повернул голову и издал торжествующий возглас:

— А вот и Кристин. Уж ей-то ты, надеюсь, поверишь? Она как-никак принимала непосредственное участие в недавних любопытных событиях.

К стойке подошла Кристин.

— Обо мне разговариваете? — спросила она, расправляя белоснежный передник. — Мне показалось, я услышала свое имя.

— О тебе, о тебе. — Бернард немного наклонился вперед. — Я рассказываю Полли о твоем новом завоевании. Она как будто не верит.

Кристин снисходительно на нее посмотрела.

— По-твоему, красавчик Джеймс мне не по зубам, Поллиана? — Последнее слово она произнесла так выразительно, что Полли сразу поняла: Джеймс разговаривал с горничной о ней.

«Господи! Что именно они обсуждали? Неужели Джеймс обо всем догадался и рассказал Кристин, как когда-то Полли по уши в него влюбилась? Оба, наверное, хохотали до слез…»

— Слишком плохо ты меня знаешь, — протяжно произнесла Кристин, и Полли с ужасом увидела в ее глазах откровенную ненависть и издевку. — Ладно, некогда мне тут с вами трепаться, дел сегодня по горло. А начальство расстраивать ой как не хочется! — Она подмигнула Бернарду и, виляя бедрами, отошла от стойки.

— Ну, что я тебе говорил? — ликовал Бернард. — Тиммерман еще тот бабник! Но он прекрасно знает, что делает, и в «Тауэре» задержится надолго, помяни мое слово!

— Слушай, надоел ты мне со своим Тиммерманом! — не сдержавшись, воскликнула Полли. Ей хотелось сейчас навсегда забыть о Джеймсе и никогда его больше не видеть.

Но ее желанию не суждено было сбыться. Через полчаса Джеймс уже был возле администраторской стойки.

— Здравствуйте, Бернард, здравствуйте, — он обезоруживающе улыбнулся, — Поллиана. Или Полли. Насколько я понял, остальным вы позволяете называть вас так?

Полли хотелось плюнуть в эту довольную физиономию. Но чувства следовало держать в узде.

— Здравствуйте, мистер Тиммерман, — проговорила она. — Поллиана — полная форма моего имени. В последнее время я предпочитаю, чтобы ко мне обращались так. — Она совершенно во всем запуталась. И уже не была уверена в том, что в состоянии остаться в этой игре до конца, даже если удостоверится, что Джеймс не помнит ту несчастную влюбленную Полли.

— Ясно. — Он развел руками. — Что ж, Поллиана так Поллиана. Мне даже нравится.

Окинув его быстрым взглядом, Полли успела заметить, что он выглядит уставшим. Еще бы! — усмехнулась она про себя. Не отдыхает ведь ни днем ни ночью!

— Вчера я рано пришел на ланч, — произнес Джеймс. — После кофе беседовал с шеф-поваром и его помощниками — в общем, знакомился с тем, как идут дела на кухне.

Полли молча слушала, разглядывая разложенные перед ней рекламные проспекты.

— Признаться честно, я надеялся, что встречу в обеденном зале вас, — как будто немного смущаясь, продолжил Джеймс. — А вы так и не появились.

— Я ходила на ланч в кафе, здесь, неподалеку, — не поднимая глаз, ответила Полли.

— Что за кафе? — с интересом спросил Джеймс. — Может, покажете мне? Как насчет сегодня? Скажем, в четверть первого?

Бернард отвернулся, делая вид, что проверяет ключи от номеров. Полли поняла, что он едва сдерживает смех.

— Не получится, — ответила она, тоже стараясь не засмеяться. Веселиться, впрочем, повода не было, вместе с улыбкой, так и норовившей растянуть губы, на глаза наворачивались слезы. — На ланч меня сегодня пригласила подруга.

— А завтра? — тут же спросил Джеймс.

В вестибюль, громко стуча каблучками, вышла герцогиня в сопровождении одной из служанок. По давно заведенной традиции, в это время она совершала утреннюю прогулку.

— Мистер Тиммерман! — воскликнула она, увидев Джеймса. Бернард тотчас повернулся, чтобы не упустить ни единой подробности происходящего. Полли тоже оторвала наконец взгляд от рекламных проспектов: следовало быть начеку — привередливой постоялице в любой момент могло что-нибудь потребоваться.

Джеймс взглянул на герцогиню и приветливо улыбнулся:

— Доброе утро! Рад видеть вас бодрой и цветущей! Как самочувствие? Все ли вас устраивает?

— Вроде бы все. — Герцогиня грациозно подошла к нему и с чувством пожала его руку. — Знаете что? После нашего с вами общения я пришла к удивительному выводу: в этой гостинице все всегда было прекрасно, но здесь очень не хватало вас!

Джеймс приложил руку к груди:

— Вы мне льстите!

— Нисколько, — живо возразила герцогиня. — Такие люди, как вы, — редкость. «Тауэру» повезло.

— Благодарю. — Джеймс почтительно потупил взгляд.

— Надеюсь, мы видимся не в последний раз, — добавила герцогиня, продолжая путь к выходу. — Общаться с вами — одно удовольствие.

— Вы не ответили, — обратился Джеймс к Полли.

— Давайте я лучше просто объясню вам, где находится это кафе, и вы сами туда сходите, хоть сегодня же, — выпалила Полли, сама не ожидая от себя такой дерзости.

Джеймс растерянно посмотрел на Полли.

— Простите, — поспешила загладить свою вину она. — Я сегодня… Неважно себя чувствую, потому и ворчу. Но с клиентами ничего подобного себе не позволяю, можете не сомневаться, — поспешила добавить она.

— Я и не сомневаюсь, — ответил Джеймс, и в его глазах, как показалось Полли, мелькнула тоска. — А что с вами? Может, стоит обратиться к врачу?

Полли приложила руку к виску.

— Ничего особенного — немного болит голова, — солгала она, но тотчас же действительно почувствовала боль.

— Или выпьете таблетку? — участливо предложил Джеймс.

— Нет, спасибо. — Полли натянуто улыбнулась. — Скоро пройдет. Я не любитель глотать лекарства.

Джеймс кивнул и в некотором замешательстве зашагал прочь.

Бернард прыснул со смеху.

— Ну и шустрый! Пытается охмурить всех женщин вокруг, и чуть ли не одновременно! Ты заметила, как светилась физиономия этой фурии? Я, сколько в «Тауэре» работаю, ни разу ее такой не видел! «Здесь очень не хватало вас»! — передразнил он герцогиню, сложив губы бантиком. — Естественно! С толстопузым Мартином было ведь не покувыркаться!

— Да заткнись ты наконец! — не выдержала Полли.

— Ты что, еще заступаешься за него? — удивился Бернард. — Да он ведь и тебе пытается запудрить мозги! Не понимаешь?

— Ни за кого я не заступаюсь! — выпалила Полли. — Просто устала от твоей болтовни до чертиков! Еще немного, и попрошу, чтобы мне сменили напарника, честное слово! Но учти: такая дура, как я, готовая чуть ли не всю работу взвалить на себя, тебе больше не попадется!

Бернард вытянул руки:

— Ну успокойся. Если хочешь, я буду молчать, как немой, для меня это не проблема.

— Молчать, как немой? — переспросила Полли гораздо более миролюбивым тоном. — Сомневаюсь, что ты на такое способен.

— А ты возьми и поверь. — Бернард уже почувствовал, что прощен. — Кстати, правильно ты его отшила. Слишком многого ему хочется. — На его губах заиграла улыбка. — Но, если честно, мне этот парень все больше нравится. И дядюшка им доволен, вчера так прямо и сказал. Только задумайся: всего за пару дней Тиммерман умудрился прекрасно себя зарекомендовать. Молодец!

Полли не могла больше слышать о Тиммермане. Но услышав, что его способности оценило высшее начальство, почувствовала странную гордость.

Глава 5

Когда до конца смены оставалось не более часа, в вестибюль стремительно вошла миниатюрная молодая женщина с выразительными светло-серыми глазами. Взглянув на нее, Полли сразу догадалась, что останавливаться в «Тауэре» вошедшая не собирается.

— Добрый вечер, — поприветствовала та администраторов. — Мне сказали, в этой гостинице теперь работает некий Джеймс Тиммерман.

Полли и Бернард переглянулись.

— Совершенно верно, — ответил Бернард.

— Я хотела бы с ним побеседовать, — решительно произнесла незнакомка.

— Видите ли, — принялась объяснять Полли. — Мистер Тиммерман сейчас занят. Позвоните его секретарю и назначьте встречу на любое удобное для вас время. Я дам вам телефон или, если желаете, сама свяжусь с приемной мистера Тиммермана.

Женщина покачала головой:

— Я должна поговорить с ним немедленно. У меня сугубо личное дело.

— Мы не имеем права беспокоить руководство во время рабочего дня по вопросам, не касающимся отеля, — вежливо возразила Полли, осторожно изучая сероглазую и гадая, кем она приходится Джеймсу.

— Тогда свяжитесь с ним. Скажите, пришла Кэти. Кэтрин Снелл.

— Хорошо, я попробую. — Полли набрала номер, но Салли не ответила, видимо, куда-то отлучившись. — Секретаря нет. Подождете немного?

К стойке подошла дама в очках, а за ней целая группа детей — видимо приехавшие на экскурсию учительница и школьники.

— Здравствуйте! Моя фамилия Браун. Мы забронировали номера неделю назад, — сказала дама.

— Одну минутку. — Полли повернулась к напарнику: — Бернард, будь добр.

Бернард, напряженно наблюдавший за знакомой Джеймса, с неохотой принялся за работу. Полли снова повернулась к Кэтрин Снелл, которая рассеянно взяла со стойки рекламный проспект и принялась нервно размахивать им перед собой как веером.

— Может, вы попробуете позвонить ему самому? — спросила она с мольбой в голосе. — Наверняка ведь знаете его телефон.

В какое-то мгновение Полли ясно ощутила, что завидует Кэтрин, которая определенно была подругой или женой Джеймса, но тут же вспомнила историю с герцогиней и Кристин и сказала себе: ей в самый раз посочувствовать.

— Уверена, секретарь вернется с минуты на минуту. — Она снова принялась набирать номер. В воображении то и дело возникали картинки совместной жизни Кэтрин и Джеймса, но Полли старательно гнала видения прочь. На другом конце провода подняли трубку. — Салли, будь любезна, сообщи мистеру Тиммерману, что в вестибюле его ждет некая Кэтрин Снелл.

Положив трубку, Полли даже заставила себя улыбнуться Кэтрин.

— Сейчас вашу просьбу передадут. Присядьте. Если желаете, полистайте газеты.

Кэтрин Снелл отошла к стене и принялась расхаживать из стороны в сторону. Полли занялась постояльцами, но ни на секунду не забывала о знакомой Джеймса и напряженно ждала, что последует дальше.

— Кэти! — прозвучал со стороны лифта взволнованный голос Джеймса. У Полли замерло сердце.

Кэтрин Снелл остановилась и повернула голову. На ее лице отразилось страдание и, как показалось Полли, раскаяние.

— Джеймс!

Полли продолжала заниматься клиентами, но всеми мыслями была с этой странной парочкой и все боялась что-нибудь напутать с ключами или документами. Поглядывал на Джеймса с Кэти и Бернард.

— Что ты тут делаешь? — сквозь шум Полли едва расслышала голос Джеймса. Ответ Кэтрин Снелл утонул в смехе мальчишки-школьника. Несколько мгновений они молча разглядывали друг друга, потом пошли к лифтам. По пути Джеймс посмотрел на Полли не то извиняющимся, не то растерянным взглядом…

… — О чем ты хотела со мной поговорить? — спросил Джеймс, когда они вошли в его кабинет и Кэти села в кожаное кресло.

— Я вернулась, — сказала она, хлопая ресницами.

— Ты же уверяла, что счастлива с этим французом. Люком, или Жаком.

— Люком, — пробормотала Кэти. — Теперь мне все равно, как его зовут.

Джеймс покачал головой:

— Что значит «все равно»? Это по меньшей мере несерьезно, Кэти! С этим человеком ты сбегаешь от меня, вычеркивая из жизни четыре года, что мы были вместе, так же внезапно возвращаешься и заявляешь, что тебе безразлично, как его зовут!

— Я допустила чудовищную ошибку, Джеймс, — жалобно произнесла Кэти. — Клянусь, это было умопомрачение. Тогда мне в самом деле показалось, что я влюбилась в него без памяти. Но это быстро прошло!

Джеймс мрачно усмехнулся:

— Да уж! Действительно быстро! За каких-то три недели.

— Да. — Кэти с виноватым видом закивала, ее глаза наполнились слезами.

Он отвернулся. Видеть, как плачет женщина, ему было невыносимо. Сразу вспоминалась скорбящая по отцу мать. И младшая сестра, сынишка которой страдал врожденным пороком сердца.

— Если можешь, прости меня, Джеймс, — шепотом взмолилась Кэти. — Даю тебе честное слово: я больше никогда в жизни не причиню тебе боль.

Джеймс не поверил. Создавалось впечатление, что она чего-то недоговаривает и хитрит. Вспоминать о том, какой чистой и преданной любовью он любил ее, было нестерпимо больно.

Видимо, нет на свете настоящих чувств, пришла вдруг в голову безотрадная мысль. Все кругом обман, и ни во что нельзя верить. Ему представилась Кристин, бесстыдно изменявшая какому-то влюбленному олуху, и он наморщил лоб от негодования и отвращения.

Перед глазами возник другой образ — неприступной Полли, а в памяти шевельнулось нечто почти забытое. Да-да, с этой девушкой словно было связано что-то из прошлого, и чем больше Джеймс об этом думал, тем больше убеждался в этом.

Вот кто не сможет одурачить, солгать, подумал Джеймс с необъяснимой уверенностью. А раз такие существуют на свете, значит, все не так уж безнадежно, значит, мир не столь безобразен.

Пусть она не моя подруга и никогда ей не станет, размышлял он. Но видеть ее глаза я теперь буду каждый день. Почему она так строга со мной и как будто не желает меня знать? Может, я не внушаю ей доверия или успел чем-то обидеть?

Кэти громко всхлипнула, и Джеймс, увлекшийся раздумьями о Полли, вздрогнул от неожиданности.

— Кэти, прошу тебя…

Он повернулся. По щекам его бывшей возлюбленной текли слезы.

— Джеймс, прости меня, — повторила она с надрывом. — Я знаю, у тебя благородное сердце. Оно умеет прощать.

— Представим, что я попытаюсь все забыть. А дальше что? — спросил Джеймс.

Кэти поднялась со стула, приблизилась к нему и протянула руки, но Джеймс не взял их в свои, как непременно сделал бы раньше.

Кэти смахнула со щек слезы.

— Что дальше? — Она улыбнулась. — Дальше мы заживем, как прежде. Вдвоем, в нашем общем доме. Может, даже поженимся. Помнишь, как ты мечтал, что у нас появятся дети? Что мы будем вкладывать в них всю любовь, на какую только способны?

«Разве ты умеешь любить?» — подумал Джеймс, скрещивая руки на груди и словно отгораживаясь от Кэти, от общего с ней прошлого.

— Ты никогда не соглашалась на мои предложения, — напомнил ей он.

— Я боялась! — воскликнула Кэти. — Это ведь настолько серьезно, так ответственно! Мне требовалось время, чтобы все как следует обдумать, чтобы понять, готова ли я подарить тебе себя всю, без остатка.

Джеймс усмехнулся:

— Значит, теперь ты наконец поняла.

— Да, поняла, — заглядывая ему в глаза, пробормотала Кэти.

— После того как развлеклась с другим?

— Я ведь все объяснила! Вовсе я с ним не развлекалась! — вспылила было она. — Может, именно это мне и требовалось, чтобы осознать, что лучше тебя нет никого на свете. Пусть все получилось не слишком красиво, — добавила она уже тише, вспомнив, что на этот раз не диктует условия, а выступает в роли просящего.

— Не слишком красиво? — переспросил Джеймс, прищуривая глаза. — Или подло и грязно?

— Если хочешь, называй это так, — смиренно согласилась Кэти. — Только скажи, что прощаешь меня и принимаешь обратно.

Джеймс тяжело вздохнул:

— Не знаю, Кэти… Не знаю…

— Я ужасно скучала по тебе, — прошептала она.

— Я тоже по тебе скучал! Первые дни места себе не находил, никак не мог понять, за что ты так жестоко со мной обошлась! Потом боль утихла, и я понял, что смогу идти дальше один…

— Со мной тебе будет лучше, — уговаривала Кэти. — Я стану идеальной подругой — самой верной, самой нежной.

Странно, но чем больше она обещала, тем меньше Джеймс ей верил. Если две недели назад он закрыл бы глаза на ее выходку не колеблясь, то теперь даже не желал задумываться, сможет ли когда-нибудь забыть ее предательство.

— Давай поговорим после, Кэти. Я чувствую, что сейчас не готов сказать что-либо определенное. Слишком глубокую рану ты мне нанесла, понимаешь? Поживи пока у подруги или у родителей…

От неожиданности и удивления Кэти даже приоткрыла рот.

— Ты что, и на порог меня теперь не пустишь?

Джеймс качнул головой:

— Ничего подобного я не говорил. Конечно, приходи, если вдруг что-нибудь понадобится. Но жить с тобой, встречаться я пока не могу… — Он помолчал. — И не знаю, смогу ли.

Кэти прижала руки к лицу, как будто ее только что отхлестали по щекам.

— Ты сошел с ума…

— Наоборот, наконец-то пришел в себя, — негромко, но твердо ответил Джеймс.

— Может, ты забыл, как клялся мне в вечной любви? — не отрывая от лица ладоней, полушепотом спросила Кэти.

У Джеймса кольнуло в сердце. Он плотнее сжал губы.

— Я все прекрасно помню. И готов повторить: я любил тебя.

— А теперь?..

— Ты сама во всем виновата.

— Значит, ты врал мне? — выкрикнула Кэти, вскидывая руки. — Несчастный лгун! Ничем не лучше мерзавца Люка!

— Что? — Джеймс, сильно хмурясь, наклонил вперед голову.

— Ты такой же, такой же, такой же! — вопила Кэти, топая ногами.

— Значит, он тебя надурил? — спросил Джеймс, засовывая руки в карманы, чтобы не сорваться и в самом деле не дать ей пощечину.

— Представь себе! — забыв об осторожности, выпалила Кэти.

— Каким же образом?

— Люк был дважды женат и у него четверо детей! К тому же он зарабатывает какие-то гроши!

Джеймс громко расхохотался. Не зря ему показалось, что что-то тут не так.

— Значит, ты именно поэтому решила вернуться ко мне? — сквозь смех спросил он.

Кэти, сообразив, какую оплошность допустила, растерялась, но тут же с печальным видом тяжело вздохнула:

— Нет, не поэтому. Главное в том, что я страшно по тебе тосковала…

— Довольно! — прервал ее Джеймс. — Я не настолько глуп, как тебе, по-видимому, кажется. И больше ни капли не люблю тебя.

Кэти в ужасе расширила глаза и закачала головой:

— Не верю…

— Уходи! — Джеймс рукой указал на дверь.

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Уходи и забудь обо мне. — Джеймс прошел к двери и раскрыл ее. — Салли, будь добра, проводи мисс Снелл.

Секретарь поднялась из-за стола и как ни в чем не бывало воскликнула:

— Мисс Снелл, прошу вас!

Метнув в Джеймса исполненный отчаяния и ненависти взгляд, Кэти вышла. Когда Салли вернулась, ее босс в глубокой задумчивости стоял на прежнем месте.

— Может, выпьете воды? — заботливо спросила она. — Или успокоительного?

Джеймс очнулся:

— Нет, спасибо. Салли… Гм…

— Ни о чем не беспокойтесь, — угадав, о чем он хочет ее попросить, произнесла секретарь. — Я ничего не слышала.

Она так спокойно и уверенно это сказала, что у Джеймса вмиг отлегло от сердца. Отличная ему досталась помощница — исполнительная, грамотная, спокойная и все понимающая. Правда, весьма невзрачная на вид, но это не имело никакого значения.

— Благодарю вас, — пробормотал Джеймс, глядя на разложенные по столу бумаги и пытаясь вспомнить, чем он занимался перед появлением Кэти.

Внезапно он почувствовал, что должен как можно скорее покинуть кабинет, где еще пахло духами, а воздух был тяжелым от лжи и низости. И ощутил странную потребность взглянуть в глаза Поллианы.

Торопливо выйдя из кабинета, он ринулся к лифту, моля, чтобы она еще не ушла.

Увы, в наполовину опустевшем вестибюле за стойкой уже стояли дежурные ночной смены.

Полли ехала по городу, борясь с желанием увеличить скорость. Воспоминания о прошедшем безумном дне хотелось уничтожить любой ценой.

Ну и дурой же я была! — размышляла она, то и дело качая головой. Такой и остаюсь. Мечтала всецело посвятить себя типу, который понятия не имеет о серьезных отношениях. Для него это все равно что спорт. Да я и сейчас, увидев его, становлюсь сама не своя, хотя давно уже не наивная девочка и все понимаю!

Она приехала домой и, словно желая смыть с себя все впечатления сегодняшнего дня, встала под горячий душ. Вода помогла ненадолго: как только Полли вышла из ванной, голова снова пошла кругом от прежних тягостных мыслей.

Не в силах оставаться с ними наедине, она схватила телефон и набрала номер Кеннета.

— Предлагаю напиться, — без предисловий выпалила Полли, как только он ответил.

Кеннет присвистнул:

— Ты что, еще и запила?

— Пока нет, но настроена решительно, — заявила Полли, чувствуя, что без помощи алкоголя ей с собой не справиться.

— Не глупи, Полли, — явно не принимая всерьез ее слова, пробормотал Кеннет. — Если у тебя неприятности, давай просто поговорим. Или, если хочешь, снова встретимся.

— Ты не понимаешь, Кеннет! — в отчаянии воскликнула она. — Мне настолько плохо, что разговорами тут не поможешь. Давай куда-нибудь поедем и вместе наберемся.

Кеннет вздохнул:

— Если уж ты действительно хочешь набраться, сделай это дома, чтобы не вляпаться в неприятности и не угодить в полицию. В этом деле у тебя ведь практически нет опыта — и не заметишь, как отключишься. Это опасно.

Полли задумалась. Сидеть дома было нестерпимо — все вокруг раздражало, привычные вещи казались такими надоевшими.

— Тогда, если не возражаешь, я приеду к тебе. У тебя найдется что-нибудь крепкое?

Кеннет долго молчал, и по его сопению Полли догадалась, что он не одобряет ее намерения.

— Треть бутылки полусладкого вина тебя устроит? — спросил он наконец.

— Нет, — возразила Полли.

— Тогда надо будет что-нибудь купить, — нехотя произнес Кеннет. — Сиди дома и жди меня — я сам за тобой приеду.

— Только побыстрее.

В трубке щелкнуло, и послышались короткие гудки. Полли опустилась на диван, закрыла глаза и принялась ждать. Кеннет приехал через полчаса, которые показались ей вечностью.

— Я думала, ты уже не появишься, — сказала она, усаживаясь в машину.

— Я заехал в торговый центр. — Кеннет кивнул на заднее сиденье. Полли повернула голову и увидела бутылку виски. — Сойдет?

Она кивнула.

Всю дорогу Полли чувствовала, как друг переживает за нее, однако в возможности напиться видела свое единственное спасение.

Первый глоток виски обжег горло. В какое-то мгновение Полли показалось, она не осилит и стакана, но, вылив в себя все, что налил ей Кеннет, ощутила приятное расслабление и потребовала еще.

Стены комнаты дрогнули и медленно куда-то поплыли. Преследовавший ее до этого образ Джеймса стал размытым и отдаленным, истории с герцогиней, Кристин и Кэтрин Снелл перепутались и показались просто смешными.

Выпив до дна второй стакан, Полли запрокинула голову и разразилась хохотом.

— Вот умора! — давясь от смеха, воскликнула она. — Ты только представь себе!

— Может, на этом остановишься? — с тревогой на нее глядя, спросил Кеннет.

Полли энергично закрутила головой.

— Ну уж нет! — Выговаривать самые простые слова становилось все труднее и труднее. Но Полли это даже забавляло. — Наливай еще! И про себя не забудь!

— Пойду-ка я посмотрю, нет ли у меня какой-нибудь закуски. — Кеннет встал со стула и направился к холодильнику.

А Полли встала с дивана и принялась кружить по комнате. Ноги вдруг подкосились, и она упала бы на пол, но ее подхватили сильные руки вовремя подоспевшего друга.

— У-у-ух, как плывет голова, — протянула она, когда он усадил ее на прежнее место.

— Что же ты творишь, Полли? Чего ради? — воскликнул Кеннет.

— Ради того, чтобы успокоить душу, понимаешь? Она несносно болит.

Кеннет медленно кивнул.

— А ты говорил про какой-то там шанс! — Полли громко, почти истерично засмеялась. Кеннет зажмурился, словно от приступа боли. — Оказалось, это для него игра, потеха! Чем больше женщин соблазнит, тем ему приятней! У тебя так бывало, а? Чтобы одна, вторая, третья? За один-единственный день! — Из ее груди вдруг вырвался сдавленный стон.

— Полли, милая! — Кеннет вскочил со стула, попытался забрать у нее из рук очередной стакан, но она так неистово в него вцепилась, что едва не раздавила. — Пожалуйста, не пей больше, — с нежностью и состраданием взмолился Кеннет.

Полли, будто не услышав его слов, поднесла стакан ко рту и залпом выпила все его содержимое. Внутренности снова приятно обожгло, но через несколько секунд желудок свело и потемнело перед глазами.

— Кеннет… — только и успела произнести она…

Очнувшись, она увидела, что лежит на диване в гостиной Кеннета, и не сразу поняла, как здесь оказалась. Он сидел рядом.

— Что произошло? — спросила Полли, ощущая, что каждое слово отдается у нее в висках тупой болью.

— Ты выпила больше, чем могло поместиться в твоем желудке, — с мрачным спокойствием ответил Кеннет.

— И?.. — нерешительно поинтересовалась она.

— И тебя вырвало.

Полли закрыла лицо руками. Было страшно представить, как это выглядело со стороны.

— А что потом? Я заснула? — спросила она, не опуская рук. — Ни черта не помню… Какой кошмар!

— Да, заснула, — сказал Кеннет. — Я надеялся, до утра не проснешься.

От стыда Полли захотелось вдавиться в диван и исчезнуть с глаз Кеннета. Потом вспомнился Джеймс… Стало еще хуже.

— Может, попытаешься снова заснуть? — осторожно предложил Кеннет. — Я постелю тебе прямо здесь, или, если хочешь, ложись в спальне, а я…

— Нет, — решительно сказала Полли, садясь. — Послушай, Кеннет… Мне ужасно неловко, что тебе пришлось из-за меня страдать, я пойду…

— Куда? — пристально глядя ей в глаза, спросил он.

Полли пожала плечами:

— Не знаю…

— Я никуда тебя не отпущу, — заявил он.

— Не имеешь права! — парировала она.

— Я боюсь за тебя, Полли, болею душой, понимаешь ты это или нет? — в отчаянии воскликнул Кеннет.

Полли склонила голову.

— Понимаю, — пробормотала она еле слышно. — Но и ты меня пойми…

— Я прекрасно знаю, как тебе плохо, поверь. И стараюсь помочь… — Кеннет взял ее за руки.

— Я вижу. — Полли посмотрела на него преисполненным благодарности взглядом. — Ты лучший друг на земле, Кеннет, но ты не можешь знать, что именно облегчит сейчас мои страдания.

— Тогда скажи, что тебе нужно, — сказал Кеннет, готовый сделать все, что бы она ни пожелала.

Полли покачала головой:

— Не знаю. Дай подумать… Пожалуй, я поеду в клуб. Хочется музыки и танцев.

— Полли, тебе завтра на работу, — запротестовал встревоженный Кеннет.

— Ошибаешься. У меня впереди целых два выходных. — Она решительно встала.

— Тогда я поеду с тобой, — твердо заявил Кеннет, поняв, что уговорить Полли ему не удастся.

Глава 6

У дверей в клуб темнела огромная очередь. Кеннет обрадовался, полагая, что Полли отпугнет перспектива торчать у входа неизвестно сколько, но она ничуть не смутилась.

Он смотрел на нее — коротко стриженную, светловолосую, в короткой юбочке — и не верил, что перед ним его Полли. Женщина, которую он любил больше жизни, за счастье которой был готов терпеть любые лишения. Если бы только в его власти было заставить этого Джеймса обратить внимание на Полли, он бы сделал это, не задумываясь!

Хотя с другой стороны… «Чем больше соблазнит женщин, тем ему приятней!» — вспомнил Кеннет отчаянные слова Полли. — Он только измучит ее, а счастья не подарит. Может, даже хорошо, что мы приехали сюда. Вдруг она познакомится с кем-нибудь и охладеет к Джеймсу.

Очутившись наконец в одном из залов, Кеннет почти успокоился. Танцевать он не собирался, поэтому, купив банку колы, сразу встал у стены. Полли же смело пошла на танцпол. Она двигалась под музыку так свободно и с таким удовольствием, что изумленный Кеннет подумал: оказывается, я не так хорошо ее знаю, как все это время думал…

Посетителей было чересчур много, и вскоре он потерял ее из виду. Пришлось протискиваться сквозь толпу, чтобы держать ситуацию под контролем.

Когда он снова увидел Полли, вокруг нее уже образовался кружок мужчин. Смотреть, как она улыбается другим, было крайне неприятно, но Кеннет с легкостью справился бы со своими чувствами, если бы парни не вызвали подозрения. Точнее, один из них, тот, что смотрел на Полли с неприкрытой похотью. Полли же только улыбалась и с упоением танцевала. И тут наглый тип обхватил ее за талию и с силой привлек к себе. Ошарашенная Полли сжала кулаки и ударила мерзавца по плечам. Тот озверел, вцепился ей в руку и, наверно, заломил бы ее, если бы тотчас подоспевший Кеннет не заехал бы обидчику в физиономию. Тот пришел в себя быстро и, сжав кулачище, нанес ответный удар Кеннету в челюсть.

Полли вскрикнула и схватилась за голову, завизжали и другие женщины. Неизвестно, чем все кончилось бы, если бы из толпы не вынырнули приятели наглеца и насильно не увели его.

Полли схватила друга за руку:

— Кеннет!

— Скорее пойдем отсюда, — сказал он, держась за чудом уцелевшую челюсть.

Полли с готовностью закивала, и они тотчас направились к выходу. Им навстречу попался спешащий к месту происшествия охранник.

В машину сели молча. Кеннет уже не спрашивал, куда Полли отвезти — направился сразу к ее дому.

Это утро было одним из самых тяжелых в жизни Полли. Проснувшись с больной головой, она долго не открывала глаз: не хотела видеть ни единого свидетельства своего вчерашнего позора. Потом она все же заставила себя поднять тяжелые веки и через силу встала с кровати.

Следовало сходить в душ, выпить кофе, чтобы привести себя в более-менее нормальное состояние, но не давала покоя тяготившая сердце вина.

Она, как была, в пижаме, протерла глаза и взяла телефон.

— Кеннет, поверь… — растерянно начала Полли. — Не знаю, с чего начать…

— Не надо слов, — спокойно, даже ласково пробормотал он.

— Если бы ты знал, как мне стыдно, — протянула Полли. — Вспоминаю вчерашний вечер и не узнаю себя…

— Я тоже был в недоумении, — сказал Кеннет. — Но я прекрасно знаю это состояние. Нечто подобное творилось когда-то и со мной.

— Серьезно? — удивилась Полли. И тут же ее осенила чудовищная догадка.

— Я тоже пытался топить свое горе в алкоголе, болтался по ночным заведениям, дрался, ставил в идиотское положение товарищей…

— Когда это было? — спросила Полли, заранее зная ответ.

Кеннет печально усмехнулся:

— Не имеет значения.

— После нашей несостоявшейся свадьбы, правильно? — ненавидя себя и страдая оттого, что она не в силах что-либо изменить, тихо спросила Полли.

— Да, — ответил Кеннет. — Только, умоляю, не кори себя.

— Думаешь, это легко? Особенно после того, чему я подвергла тебя вчера? — Полли закрыла глаза и сокрушенно покачала головой. — Почему ты никогда не рассказывал мне о том, как тяжело пережил мою выходку?

— Я и сейчас не рассказал бы, но решил: если ты узнаешь, что любовные муки у всех примерно одинаковые, быстрее простишь себя, — просто сказал Кеннет.

— Я никогда себя не прощу, — прошептала Полли, глядя в одну точку перед собой.

— Ты должна, Полли, — со всей серьезностью произнес Кеннет. — Какой смысл убиваться? Несчастий на твою долю и так выпало немало.

Полли тяжело вздохнула и вдруг почувствовала щемящую жалость к самой себе. Кеннет был прав. Они оба были несчастны.

— Кстати, как ты себя чувствуешь? — спохватилась Полли.

Кеннет тихо засмеялся:

— Не волнуйся, все не так страшно. Слышишь ведь, я вполне нормально разговариваю, даже смеюсь. Поболит и пройдет.

— Ты удивительный человек, Кеннет, — пробормотала Полли. — Наверно, самый близкий для меня в целом мире. Если б ты только знал, как я хочу, чтоб у тебя все было хорошо. Как жаль, что я… — Она резко замолчала.

— Не любишь меня, — спокойно договорил за нее он.

Полли вздохнула:

— Да.

— Мне тоже жаль, — сказал Кеннет, стараясь скрыть грусть.

— То есть я, конечно, очень люблю тебя, — поспешно уточнила Полли. — Но, к сожалению, так, как любят братьев…

— Я и этому рад, — добродушно отозвался Кеннет, и на сердце у Полли, еще несколько минут назад ощущавшей себя злостной преступницей, стало легче. — И тоже хочу, чтобы у тебя все благополучно устроилось, — добавил Кеннет. — А этот парень, наверно, недостоин тебя… — задумчиво пробормотал он. — Впрочем, кто его знает?..

Выходные прошли насыщенно. Полли позанималась в тренажерном зале, навестила тетю, встретилась с друзьями из колледжа, прошлась по магазинам. Все это время ей хотелось набираться новых впечатлений и не думать ни о чем.

Мысль о Джеймсе вернулась лишь в воскресенье вечером. Но теперь она могла думать о нем почти спокойно и без боли в сердце. Даже хорошо, что я узнала, какой он на самом деле, решила она. Теперь могу быть уверена, что напрасно страдала из-за него.

Всю предстоящую неделю Полли должна была работать в ночную смену. Заступая на дежурство, Полли, хоть и поклялась себе больше не думать о Джеймсе, беспокоилась только о том, в гостинице он или уже уехал.

Бернард, явившийся почти вовремя, принялся по обыкновению посвящать напарницу в собранные за выходные сплетни. Полли все ждала, когда же Бернард упомянет и Джеймса, однако ничего подобного так и не услышала.

— А наш Тиммерман? — неожиданно для самой себя спросила она. — Он бывает в «Максе»?

Бернард потер лоб:

— По-моему, я его ни разу там не видел.

— Странно, — с безразличным видом произнесла Полли.

Джеймс, будто почувствовав, что о нем тут шла речь, внезапно появился возле стойки. Увидев его, Полли вздрогнула.

— Не заметила, как вы подошли, — пробормотала она, надеясь, что он не слышал, о чем они с Бернардом болтали.

Тиммерман улыбнулся, и спокойствие в душе Полли сменилось привычным смятением.

— Добрый вечер! — воскликнул Джеймс.

— Здравствуйте, — напуская на себя строгость, ответила Полли.

— Как быстро вы убежали в тот вечер. Я, выпроводив свою… — Его голос стих, на лицо легла тень. — …Посетительницу, специально спустился сюда, чтобы увидеть вас…

Полли окинула его изумленным взглядом. Он явно издевался над ней, но как искусно играл роль!

— …а вас уже не было, — закончил Джеймс с полуулыбкой.

— Я ушла не раньше, чем положено, — заметила Полли.

Джеймс поднял руки:

— Уверен в этом.

— Вы хотели дать мне какое-то поручение? — спросила она.

— Н-нет, то есть… — Он усмехнулся. — Забудьте. Это совсем неважно.

Полли кивнула, делая вид, будто ей совершенно безразличны его слова.

— Понимаете… — снова заговорил Джеймс таким тоном, словно решил поделиться с ней чем-то сокровенным. Полли уставилась на него широко раскрытыми глазами. Замер в изумлении и Бернард. — Мне все сильнее кажется, что вы каким-то образом… — продолжал он, но не окончил фразу и снова засмеялся. — Впрочем, все это глупости. Желаю удачного дежурства.

Тиммерман стремительно зашагал к выходу, а администраторы проводили его недоуменными взглядами.

— Чего ему от тебя надо? — задумчиво протянул Бернард.

— Понятия не имею, — сказала Полли, старательно скрывая волнение.

Неделя прошла спокойно. Джеймс приезжал на работу рано утром, когда Полли еще стояла у стойки, а уходил, после того как заступит ночная смена. Странных речей больше не заводил, он вообще теперь почти не разговаривал с ней — любезно здоровался, если требовалось, давал поручения и неизменно желал удачи уходя.

Поначалу Полли озадачила перемена в его поведении, но через несколько дней она перестала задаваться вопросами и даже вздохнула с облегчением — такое положение дел ее вполне устраивало.

В выходные Полли снова встречалась с Кеннетом, перед которым все еще чувствовала себя виноватой. Вечер в любимом кафе прошел мило и весело. За три часа, проведенные вместе, они ни разу не вспомнили ни о прошлом, ни о походе в клуб, ни о Джеймсе…

Собираясь на работу следующим утром, Полли подумала о том, что, когда приедет в «Тауэр», Джеймс будет уже у себя в кабинете. А вот сходить вместе на ланч больше наверняка никогда не предложит. За целую неделю она, может, вообще его ни разу не увидит.

Во время ланча Полли опять не пошла в обеденный зал, хоть и внушала себе, что должна спокойно вернуться к старой привычке. А позже, не слыша о Джеймсе почти целый день, она поймала себя на том, что скучает по нему, но быстро прогнала мысль прочь — без его улыбок и намеков жилось гораздо спокойнее. Она и не подозревала, что именно этот день совершенно изменит ее представление о Джеймсе Тиммермане…

Около четырех часов в вестибюль ввалилась группа подростков. В одном из них, на которого остальные явно смотрели как на лидера, Полли тотчас узнала Майкла, сына Скотта Хиггинса — скандально известного, но прочно удерживавшегося в парламенте политика. Последней в отель вошла девушка лет шестнадцати-семнадцати.

С Хиггинсами Полли познакомилась еще в детстве. Мать Майкла доводилась дальней родственницей Джефферсонам. Порой Хиггинсы приезжали на семейные торжества, но держались надменно и всем своим видом давали понять, что они люди высшего сорта.

— Майкл? — изумленно воскликнула Полли. — Что ты здесь делаешь?

Майкл прищурил один глаз и окинул ее изучающим взглядом:

— А-а! Это ты? Не знал, что ты здесь работаешь.

Он облокотился на стойку, и внимание Полли привлекла огромных размеров сумка у него за плечом. Остальные ребята о чем-то шепотом переговаривались, девчонка, то и дело поглядывая на приятелей, качала кудрявой головой и словно чего-то побаивалась.

— Послушай, мы хотим снять здесь номер, — проникновенно глядя Полли в глаза, сказал Майкл вкрадчивым голосом. — Что-нибудь получше.

Полли вопросительно на него посмотрела.

— Мы заплатим, — выпячивая грудь, заявил Майкл.

Полли обвела взглядом всю компанию.

Молокососы, подумала Полли с негодованием. Заплатят! А зарабатывать наверняка еще и не пробовали! Не нравится мне все это. Как бы не вышло скандала.

— А твой отец знает, где ты? — спросила она у Майкла.

В глазах того блеснула досада.

— При чем здесь отец? — задиристо спросил он. — Мы заплатим за номер наличными, чего тебе еще?

Полли нехотя принялась за оформление. Бернард, сложив на груди руки, следил за происходящим с живым интересом.

— Подай, пожалуйста, ключ от восемьсот восьмого, — попросила его Полли. Он взял ключ и протянул Майклу. Компания, воодушевленно принявшись что-то обсуждать, двинулась к лифту. Девчонка пошла с неохотой за ними.

— Не дай бог, поднимут шум, — пробормотала Полли, озабоченно сдвинув брови.

— Или устроят оргию, — добавил Бернард, качая головой. — Молодежи опасно доверять.

Полли пожала плечами:

— Не предоставить им номер мы не имели права. — Она потерла лоб. — Я могла бы связаться с родителями Майкла, потому что знакома с ними, даже состою в отдаленном родстве, но кто меня об этом просил?

— Что они за люди? — спросил Бернард.

— Отец — член парламента, мать главный редактор одного общественно-политического журнала. Влиятельные, высокомерные, обеспеченные.

— Н-да. — Бернард задумался. — С такими и связываться-то неприятно. Если их сынок что-нибудь учудит, даже в полицию не сразу обратишься.

— В том-то и дело, — согласилась Полли. — Будем надеяться, обойдется без проблем. — Она вздохнула. — Девчонка показалась мне напуганной. Ты не заметил?

Бернард кивнул.

— Я тоже так подумал. Позвоню-ка я дежурным по восьмому этажу. Пусть на всякий случай будут начеку.

Глава 7

Виви Прейд вошла в «люкс», дрожа как осиновый лист. От запала, с которым несколько дней назад она заключила проклятое пари, теперь не осталось и следа. То, что ей предстояло сделать, нагоняло страх и предвещало беду.

Мальчишки, очутившись в уединении гостиничного номера, мгновенно стали более развязными и смелыми. Майкл поставил сумку на стол со стеклянным верхом и скомандовал:

— Разгружайте!

Пол и Джереми принялись послушно выполнять приказ — доставать из сумки купленные Майклом бутылки со скотчем и какие-то пакеты. Гас и Уолтер выбрали один из дисков, которые принесли с собой, и включили музыкальный центр. Лестер стоял посреди просторной гостиной и все сильнее мрачнел, а Виви следила за приготовлениями со все возрастающим страхом.

— Пожалуй, надо заказать чего-нибудь съестного, — предложил Майкл, разваливаясь в мягком кресле. — Чтобы уж пир был на все сто. Пол!

— Ага! — раболепно отозвался Пол, тут же хватая телефонную трубку.

— А ты иди переодевайся! — повелительно заявил Майкл, повернувшись к Виви.

— Чего? — Она была растеряна.

— Чего-чего! Переодевайся, говорю! Не в рваных же джинсах будешь показывать стриптиз!

Его властный тон поверг Виви в ужас. Смысл всего происходящего в полной мере стал доходить до нее только теперь.

— Но… — Она растерянно покачала головой. — Мне не во что переодеваться.

Майкл самодовольно рассмеялся.

— Об этом позаботился я. — Он взял со стола один из пакетов и бросил к ногам Виви. — Надеюсь, размерчик подойдет.

Почувствовав себя смертельно оскорбленной, Виви медленно опустила глаза. На этикетке, приклеенной к пакету, была фотография длинных женских ног в розовых чулках.

Виви сжала губы и упрямо покачала головой.

— Давай-давай, не отнекивайся, — ухмыляясь, распорядился Майкл. — Не зря же мы сюда приехали и заплатили за номер огромные бабки.

Остальные, за исключением Лестера, довольно захихикали.

— Она делает вид, что стесняется! — воскликнул Гас, опускаясь во второе кресло. — Видали мы таких скромниц!

Виви не верила, что по собственной глупости влипла в такую историю. Представляя, чем все закончится, она едва не плакала. Ей и в голову не могло прийти, что мальчишки-ровесники превратятся вдруг в чудовищ и станут неумолимыми. До той минуты, пока за ними не закрылась дверь в номер, спор казался ей игрой, а в одноклассниках она видела товарищей.

— Может, сначала дадим ей выпить? — предложил Джереми, доставая из бара бокалы. — Так сказать, для храбрости. И сами разогреемся, заодно дождемся официанта. Если он явится сюда во время самого интересного, возможны осложнения.

Майкл кивнул:

— Дело говоришь.

Джереми придвинул к столу два стула, сел сам и, дернув за руку, усадил Виви. Разлили скотч. Парни все больше оживлялись.

— Пей, крошка! — велел Майкл, придвигая к Виви бокал. Она хотела было отодвинуть его, но Майкл ударил по подлокотнику кресла кулаком. — Пей, я сказал!

В его голосе послышалась угроза. Виви, не помня себя от страха, взяла бокал и сделала несколько глотков. Ее затошнило.

— Все, больше не буду, — решительно заявила она.

Майкл осушил свой бокал и с шумом поставил его на стеклянную столешницу.

— Тебе же хуже, — сказал он, криво улыбаясь.

Гас в предвкушении веселья оживленно потер руки. В дверь постучали, и Пол вприпрыжку побежал открывать.

— Ваш заказ, — прозвучал услужливый голос официанта.

— Да-да, — ответил Пол, беря поднос прямо в дверях, чтобы не впускать человека внутрь. — Спасибо. — Он поспешно закрыл дверь.

— Что ж, думаю, пора начинать, — нараспев произнес Майкл. У Виви оборвалось сердце. Она беспомощно взглянула на Лестера. Он всегда как-то по-особому на нее смотрел, и ей казалось, питал к ней какие-то чувства. Лестер сидел с хмурым видом и глядел на бокал с недопитым скотчем.

— Шуруй, красавица! Переодевайся! — скомандовал Майкл, придвигая к Виви оставшиеся пакеты. Что в них было, она не хотела даже думать. Виви охватила паника.

— Послушайте, ребята, — проговорила она, с ужасом сознавая, что ее голос дрожит. — Может…

Майкл шлепнул по столу ладонью.

— Ты что, решила над нами поиздеваться? Выставить полными идиотами? — Он наклонился вперед и добавил уже спокойно: — От тебя требуется всего лишь станцевать перед нами, вот и все. Ничего другого мы и не ждем.

— Ты уверен? — Виви пытливо посмотрела на него.

Майкл рассмеялся:

— Конечно! Так что не тяни резину: переодевайся, станцуй, и дело будет сделано. — Он гадко ухмыльнулся. — Отсюда ведь тебе никуда не деться. Времени у нас много — пока не получим то, за чем мы сюда пришли, не отпустим тебя.

Виви медленно поднялась и взяла со стола пакеты. О том, что танцевать придется в таком наряде, они не договаривались, но спорить сейчас с Майклом было опасно. Поднимать шум она боялась: если бы ее родители узнали, где и в какой компании побывала их дочь, навек заклеймили бы ее презрением. Почти не веря, что все происходит наяву, она повернулась к двери, соединявшей гостиную со спальней, и сделала неуверенный шаг.

— Эй, ты не все взяла, Ви! — воскликнул Джереми.

Виви повернула голову, и одноклассник протянул ей чулки, которые до сих пор лежали на том месте, куда их бросил Майкл.

Закрывшись в ванной, Виви дрожащими руками разорвала пакеты. В самом большом оказался черный корсаж со шнуровкой и поясом для чулок. В следующем — красная короткая юбка. Виви беспомощно осмотрелась, ища глазами окно или вторую дверь. Легче было спрыгнуть с восьмого этажа и сломать себе шею, чем терпеть такой позор. Но до небольшого окошка под самым потолком было не достать.

Взгляд Виви упал на белый халат на крючке. Точнее, на длинный пояс.

Повеситься! — стукнуло в висках. И никогда больше не видеть эти наглые рожи! Да, это единственный выход…

Она уже медленно вытягивала пояс из петель, когда перед глазами возникло улыбающееся лицо отца. «Ни за что не догадаешься, какой мы приготовили для тебя подарок!» — отчетливо прозвучал в ушах любимый голос. Через неделю ей исполнялось семнадцать.

Сердце защемило. Глаза наполнились слезами.

Нет, подумала она, упрямо приподнимая подбородок. Если меня не станет, родители умрут от горя. А этим подонкам будет наплевать. Так и быть, я выряжусь в эти шмотки! Станцую. А там, если сразу после этого они меня не отпустят…

Душу наводнил страх. Вместе с ним, как ни странно, пришла уверенность в том, что, если от нее потребуют не только стриптиза, она сумеет выбраться из проклятого номера, чего бы ей это ни стоило.

Быстро, чтобы больше ни о чем не задумываться, она стянула с себя свитер, скинула джинсы и прямо поверх белья надела корсаж, юбку и натянула чулки. А в последнюю минуту схватила с крючка халат, накинула его и запахнула.

В гостиной играла теперь медленная музыка. Мальчишки — Виви сразу это заметила — были навеселе, причем определенно добавили не только спиртного.

Увидев ее в дверном проеме, они заулюлюкали, Гас и Уолтер захлопали в ладоши.

— Шоу начинается! — заорал Джереми.

Лестер плотнее сжал губы и посмотрел на Виви таким взглядом, что ей захотелось броситься ему на шею и попросить спасти ее. Он отвернулся.

— Пол, задвинь-ка шторы! — скомандовал Майкл. — Чтоб освещение было соответствующее!

Пол подскочил к окну.

— Вставай вон туда! — Майкл указал Виви на пустое пространство возле бара. — И быстрее скидывай халат! Какого черта ты вообще его напялила?

Виви не привыкла к такому бесцеремонному обращению и была слишком гордой, чтобы терпеть подобное. Она и так снесла чересчур много оскорблений.

— А по какому праву ты со мной так разговариваешь? — вдруг отринув страх, требовательно спросила она.

Майкл наклонил вперед голову:

— Чего-о?

— Тебе не кажется, что ты мнишь о себе слишком много? — с каждым мгновением набираясь все больше смелости, произнесла Виви.

Майкл высокомерно ухмыльнулся.

— А тебе не кажется, что лучше бы ты помалкивала? — спросил он. — Не кажется, что, если я разозлюсь, с тобой может приключиться какое-нибудь несчастье? — Он встал с кресла, неторопливо приблизился к Виви и впился в нее горящим от ярости взглядом, но она и вида не подала, что напугана.

— Снимай долбаный халат! — неожиданно взбесившись, проревел Майкл. — Виви вздрогнула и не успела моргнуть глазом, как руки Майкла вцепились в полы халата и распахнули его. Мгновение, и она осталась в корсаже, юбке и чулках. Комнату заполнил дикий смех и пьяные возгласы.

— Танцуй, чертовка! — прошипел прямо ей в лицо Майкл, откидывая халат в сторону.

Виви обуяла ярость.

— Не дождешься! — с вызовом крикнула она.

— Ах так? — Майкл схватил ее за руку и с силой швырнул на пол. Она ударилась обо что-то твердое головой и на миг потеряла сознание. Когда все вокруг вновь приняло привычные очертания, Майкл сидел на полу и остервенело стягивал с нее чулок.

Виви пронзительно закричала. Лестер вскочил с места, подлетел к Майклу и с размаху ударил его по голове. Майкл вскочил и заехал нападавшему по лицу. Во все стороны брызнула кровь.

Мгновение спустя Лестера били уже трое — Уолтер, Пол и Джереми. Майкл с закрытыми глазами стонал и держался за голову. Виви с криком метнулась сначала к дальней стене, потом, сообразив, что нужно немедленное вмешательство со стороны, рванула к выходу и распахнула настежь дверь. За спиной послышался звон бьющегося стекла и жуткий грохот.

— Помогите! — завопила она изо всех сил.

Услышав, что на восьмом этаже ЧП, Джеймс тотчас бросился в восемьсот восьмой номер, где царил сущий хаос. Ковер на полу был сплошь заляпан кровью, стеклянная столешница перевернутого вверх ножками стола разбита, кресло опрокинуто набок. Сильно пахло спиртным.

Посыльный пытался что-то выяснить у парня лет семнадцати. Тот отвечал высокомерно и грубо, твердя одно и тоже:

— Они сами во всем виноваты.

У стены стояли еще четверо подростков. На диване полулежал окровавленный парень. Рядом с ним, съежившись и трясясь, плакала девушка.

— Что здесь произошло? — грозно вопросил Джеймс.

Услышав его голос, парень, пререкавшийся с посыльным, вмиг замолчал.

— Я прибежал на крик девицы, — сообщил служащий.

— Майкл! — послышался от двери знакомый взволнованный голос. Джеймс повернул голову и увидел стремительно входящую в номер Поллиану.

Она строго посмотрела на высокомерного парня, окинула взглядом трех его приятелей, повернулась к избитому и запричитавшей девушке и, как будто все поняв, схватила телефонную трубку.

— Доктор Даквид, это Полли. Срочно поднимитесь в восемьсот восьмой. Тут жестоко избили человека.

Положив трубку, она обвела комнату внимательным взглядом, торопливо прошла к стене, заметив там халат, подняла его, вернулась к дивану и накинула халат на голые плечи девушки.

— Успокойтесь, — ласково проговорила она. — Все самое страшное позади.

Джеймс наблюдал за ней с восхищением. Поллиана резко повернулась к надменному парню и строго потребовала:

— Расскажи все по порядку, Майкл. Не то я немедленно свяжусь с твоим отцом.

— И что он мне сделает? — насмешливо спросил Майкл. — Нашлепает по попке? Как бы не так! Я ни в чем не виноват!

— Если вы сейчас же не объясните, что произошло, я вызову полицию, — с суровым спокойствием произнес Джеймс.

В глазах Майкла мелькнул страх. Поспешно вошедший в номер гостиничный врач принялся обрабатывать раны пострадавшего.

— Девочке дайте воды, — деловито распорядился он. Поллиана тотчас вышла и спустя пару минут вернулась с наполненным стаканом.

Майкл с вызовом взглянул на Джеймса:

— А кто вы, собственно, такой?

— Заместитель главного управляющего, — произнес Джеймс. — Отвечаю за порядок и спокойствие в этой гостинице.

— Мы ничего такого не делали! — пренебрежительно ответил Майкл. — Пришли, стали слушать диски. А эта парочка… она захотела сыграть роль проститутки, а он…

— Вранье! — вскрикнула девушка, сжав кулачки. — Все было совсем не так!

— А тебя не спрашивают! — рявкнул Майкл.

— Если вы будете разговаривать в таком тоне, я немедленно сдам вас полиции, — пригрозил ему Джеймс.

Майкл присмирел.

— Я не обязан что-либо объяснять, — более сдержанно сказал он.

— Как вас зовут? — спросил Джеймс.

Майкл лишь иронично улыбнулся.

— Майкл Хиггинс, — ответила за него Полли и выразительно посмотрела на Джеймса.

Сын Скотта Хиггинса, понял он. Значит, действовать придется крайне осторожно — это в интересах отеля. Хоть, видит бог, он с превеликим удовольствием сдал бы этого негодяя полиции.

— Молодого человека необходимо отправить в больницу, — заключил врач, наложив последнюю повязку. — А юной леди не мешает прилечь. У нее истерика.

— Поллиана, займитесь, пожалуйста, девушкой, — распорядился Джеймс. — А я попытаюсь продолжить беседу с джентльменами. — Их взгляды на мгновение встретились. Он увидел в ее глазах столько неподдельной тревоги, что проникся к ней еще большей симпатией. — Прошу вас, пройдемте со мной, — сказал он Майклу и четырем его дружкам и вышел из номера.

…Полли хотела поручить заботу о все еще плачущей девушке кому-нибудь из дежурных по этажу, но та так доверчиво вцепилась ей в руку, что оставить беднягу не хватило твердости. Полли решила отвести ее в комнату, где в свободное время отдыхали горничные.

— Если хотите, я свяжусь с вашими родителями или друзьями, — предложила она, когда девушка легла на кровать и укуталась в одеяло.

— Нет, прошу вас! — взмолилась та, оторвав от подушки голову. — Если мои родители об этом узнают, не представляю себе, что будет! — Она всхлипнула, содрогнулась, в ужасе расширила черные заплаканные глаза и, схватившись за голову, прошептала: — А ведь рано или поздно они, так или иначе, все узнают… Ведь так?

— Сложно сказать, — честно призналась Полли. — Но об этом вам лучше пока не думать. Как вас зовут?

— Виви, — одними распухшими губами произнесла девушка. — Вивьен Прейд.

Полли определенно где-то слышала эту фамилию…

— Послушайте, я должна вам все объяснить! — воскликнула девушка, вытирая со щек слезы.

— Я непременно выслушаю вас, Виви, но, может, позже, когда вы немного придете в себя? — участливо предложила Полли.

— Я уже почти успокоилась, — задыхаясь от волнения, быстро проговорила Виви. — Уделите мне несколько минут?

— Конечно. — Администратор села на стул и приготовилась слушать.

— В том, что произошло, я и сама, естественно, виновата. Но все было совсем не так, как сказал Майкл! В общем, дело было так. — Виви села на кровати и принялась нервно сжимать и разжимать тонкие пальцы. — Несколько дней назад на школьной дискотеке мы поспорили. Я была уверена в том, что учитель по истории, который буквально за день до этого слег с простудой, в понедельник будет еще болен. А Джереми заявил, что он придет. Я была уверена, что невозможно так быстро выздороветь, потому смело согласилась на спор. Они сказали: если проиграешь, станцуешь нам стриптиз. Я ответила: без проблем. — Ее губы снова задрожали, но она не заплакала. — Учитель вышел в понедельник. А сегодня после занятий мальчишки подошли ко мне и заявили: за тобой должок. То, что они вовсе не шутят, я поняла, только когда мы закрылись в номере и Майкл стал заставлять меня надеть на себя вот это. — Она распахнула халат. — Как все мерзко!

Полли погладила ее по плечу.

— Я не стала этого делать! — глядя прямо ей в глаза, сообщила Виви. — За это Майкл швырнул меня на пол… А Лестер двинул ему по голове, потому и получил… — Она зарыдала.

— Ну-ну успокойтесь, — ласково пробормотала Полли. — Кошмарная история. У вас что-нибудь болит? Позвать доктора Даквида?

Виви глубоко вздохнула и потерла затылок.

— Со мной все в порядке. Только ударилась головой, когда упала.

— Пусть он осмотрит вас. — Полли решительно поднялась со стула. — А насчет последствий не бойтесь — мы что-нибудь придумаем.

Она шла по коридору, направляясь к кабинету доктора Даквида, которому хотела с глазу на глаз объяснить, что произошло и как напугана девочка, и напряженно размышляла. А Джеймс молодец, невольно пришло в голову. Лично прибежал узнать, в чем дело, и был так решителен, категоричен, тверд…

Осознавать, что они вдвоем взяли на себя ответственность за происшествие, было чертовски приятно. При мысли о том, что сегодня им еще немало предстоит обсудить и проанализировать, замирало сердце.

— Мальчик уже в больнице, — сообщил Даквид, когда Полли вошла в его кабинет. — Серьезных травм и переломов нет.

— Слава богу! — воскликнула Полли. — Он заступился за подругу.

— Я так и подумал. Благородным и отчаянным всегда достается. Как себя чувствует девочка?

— Понемногу успокаивается. Но надо осмотреть ее. Я с этим и пришла к вам. — Она быстро рассказала поведанную Вивьен Прейд историю и отправилась наконец вниз.

У стойки стоял сам Эндрю Гилленхол. Полли вежливо поздоровалась с ним и встала на рабочее место.

— Простите, что я так долго отсутствовала, мистер Гилленхол, — сказала она. — Была на восьмом этаже. Там произошел неприятный инцидент…

— Я уже в курсе, — ответил главный управляющий, сильно хмурясь. — Со мной связался Тиммерман. По его словам, вы явились на место происшествия почти одновременно с ним и тотчас принялись действовать. — Его лицо смягчилось. — Молодец! Спасибо вам.

Полли слегка покраснела:

— Ну что вы. Мы с Бернардом сразу заподозрили, что эта компания что-то затевает. Поэтому я так быстро и сориентировалась.

Гилленхол поднял палец:

— Мой вам совет: никогда не умаляйте своих заслуг. Полагаю, вам надо подробно побеседовать обо всем с Тиммерманом. Сегодня же. Завтра утром мы с ним решим, как действовать дальше.

В предвкушении беседы с Джеймсом сердце Полли часто забилось.

Глава 8

Вскоре в вестибюле появились пятеро «героев». После беседы с Джеймсом Тиммерманом в Майкле заметно поубавилось спеси. Его дружки хмурились, в глазах каждого читался страх. Проходя мимо стойки, Майкл враждебно взглянул на Полли и, не сказав ни слова, зашагал к выходу.

Едва подростки вышли на улицу, к стойке администраторов подошел Джеймс.

— Нам надо побеседовать, — без обычной улыбки сказал он Полли.

Она с готовностью кивнула.

— Тогда пойдемте ко мне.

Когда за ними закрылась дверца лифта, у Полли зашлось сердце. Находиться один на один с Джеймсом в столь ограниченном пространстве, видеть, как едва заметно поднимается и опускается его грудь, было до того волнительно, что она закашлялась и, прикрыв рукой рот, опустила голову.

Салли собиралась домой. Джеймс раскрыл дверь в кабинет и жестом пригласил Полли войти. Она кивнула и шагнула внутрь. Джеймс указал на кожаное кресло.

— Здесь вам, наверное, будет удобнее. Кофе хотите?

Полли подумала, что, если будет держать в руках чашку и время от времени делать глоток кофе, ей будет легче казаться невозмутимой, и кивнула.

— Давайте, я сама приготовлю? — поспешно предложила она.

Джеймс улыбнулся уголком рта:

— Да что вы, мне будет даже приятно. Впрочем, давайте сделаем это нехитрое дело вместе. Достаньте в шкафу Салли пакетик с печеньем и выложите его на блюдо.

Полли пошла в приемную. Ее сердце ликовало. Вместе! Она и не подозревала, что ощутить себя по-настоящему счастливой можно, просто накрывая на стол с человеком, о котором не забываешь ни днем ни ночью.

Голос разума снова напомнил, что увлекаться чувствами опасно, но Полли решила, что сегодняшний вечер будет исключением из правил. Ей стало спокойно и радостно. Потом будь что будет, подумала она.

Выложив на блюдо печенье и поставив его на небольшой кофейный столик, она снова села в кресло и осторожно осмотрелась. На письменном столе в аккуратных стопках лежали многочисленные бумаги. Ручки и карандаши аккуратно стояли в подставке для канцелярских принадлежностей. «Я до сих пор не знаю, женат он или нет», — отметила про себя Полли и поискала взглядом фотографии. Их нигде не было.

— Итак, ситуация сложилась более чем неприятная, — начал Джеймс.

— Да, — подтвердила Полли, заставляя себя вернуться мыслями к несчастной девочке, наглецу Майклу и избитому Лестеру. — И не просто неприятная, а почти тупиковая. С одной стороны, мы не должны оставлять это безнаказанным, с другой — не можем допустить, чтобы «Тауэр» ославился на весь город.

— К тому же совсем нежелательно открыто враждовать с влиятельными людьми, — добавил Джеймс. — Как ни печально это признавать.

Полли живо кивнула и рассказала все, что услышала от Виви.

— Говорите, ее фамилия Прейд? — переспросил Джеймс, наливая кофе. — Неужели это дочь известных супругов-окулистов? Очень приятные в общении люди.

Полли повела бровью:

— Вполне возможно. Да-да, они врачи! Услышав имя девочки, я сразу подумала, что где-то эту фамилию слышала. Вы знакомы с Прейдами?

— Да, — просто ответил Джеймс, садясь к столу.

— Давно живете в Лондоне? — как бы между прочим поинтересовалась Полли.

— Переехал сюда четыре года назад, — ответил Джеймс. — В связи с… — Он на мгновение задумался и, как показалось Полли, погрустнел: — …В связи с некоторыми обстоятельствами. Родом я из Кардиффа. Там, окончив университет, начал работу. Тоже в гостиничном бизнесе. Вы бывали в Кардиффе?

От неожиданности Полли снова закашлялась. Ей стало страшно, что сейчас все выяснится.

— Нет, — выпалила она, качая головой и сознавая, что ложь может быстрее загнать в ловушку. — Точнее, да, я там была, но… давно… и…

Джеймс удивленно на нее посмотрел.

— С этим связаны какие-то неприятные воспоминания? — спросил он.

У Полли вдруг возникло желание сейчас же напомнить ему про их знакомство в Кардиффе и тут же уйти и из этого кабинета, и из «Тауэра». Навсегда. Не сегодня, подсказало сердце. Этот вечер особенный.

— Гм… Мне не хотелось бы говорить об этом, — пробормотала она, поднося к губам чашку.

— Хорошо, не будем, — согласился Джеймс. — А жаль. Я с удовольствием послушал бы, какое впечатление произвел на вас мой родной город.

Полли сделала глоток кофе и вздохнула.

— Может, как-нибудь в другой раз я и поделюсь с вами своими впечатлениями, — промолвила она, разглядывая собственные колени. — А сейчас давайте продолжим разговор о Хиггинсе и о том, что нам делать.

— Да. — Джеймс встал и принялся расхаживать по кабинету. — В рассказ Виви я верю. Я записал имена всех подростков. И хорошенько их припугнул, чтоб всерьез задумались над своим поведением.

— Я так и поняла: когда они выходили, явно дрожали от страха. — Полли задумалась. — Знаете, как стоит поступить? Я лично побеседую с отцом Майкла, расскажу все, как есть. Он человек надменный и вечно занят, но я добьюсь с ним встречи. Пусть устроит сынку головомойку, а дружки Майкла, как только узнают, что ему влетело, подожмут хвосты и без нагоняя.

— Наверно, вы правы. Так мы и поступим.

— Тогда и родители Виви ни о чем не узнают, — заметила Полли, довольная, что девочке можно помочь. — Она вся трясется, когда об этом думает.

— Бедняга, — пробормотал Джеймс. — Значит, решено. Когда побеседуете с Хиггинсом, пожалуйста, сообщите мне о результатах. Терпеть не могу таких негодяев, как этот Майкл! Номер был оформлен на его имя?

Полли кивнула.

— Значит, ему и предъявим счет за повреждение мебели и ковра. Оплачивать его придется, естественно, Хиггинсу-старшему. Это и будет подтверждением всего, что вы расскажете. А Лестер, если посчитает нужным, подаст на дружков в суд.

— Сомневаюсь, что он это сделает, — сказала Полли. — Он ведь сам в этом во всем участвовал.

— Может, он приехал в гостиницу специально, чтобы в случае необходимости помочь Виви? — предположил Джеймс.

— Не исключено, — согласилась Полли. — Но доказать это в суде будет весьма проблематично.

Джеймс остановился перед кофейным столиком, тяжело вздохнул и вдруг предложил:

— А знаете что? Давайте сегодня поужинаем вместе? Можно у меня дома. Я приглашаю вас. Простите, что не заблаговременно.

Полли обмерла. В первое мгновение ей показалось, что она ослышалась. Потом мысли лихорадочно заработали: «Принять приглашение будет полным безумием… Тогда я настолько увлекусь им, что не отделаюсь от проклятых чувств до конца своих дней. И потом ужасно не хочется идти туда, куда он наверняка приводил Кристин, Кэтрин и десятки других женщин… Хотя… Если я откажусь сейчас, никогда больше не получу такой возможности. Надо воспользоваться этим шансом! Что будет дальше — разберусь после».

— Поллиана? — позвал Джеймс, так и не дождавшись ответа. — Я поставил вас своим предложением в тупик? Давайте на сегодняшний вечер просто забудем, что я помощник главного управляющего.

Полли покачала головой, но не нашлась, что сказать. Душу все еще терзали сомнения.

Джеймс с невеселой улыбкой заметил:

— Вы, наверное, успели устать от моего общества. Что ж, не смею навязываться.

— Нет, что вы, — поспешила возразить Полли. — Я немного удивлена, вот и все. Но приглашение с удовольствием принимаю.

Глаза Джеймса засветились радостью:

— Это же здорово, Поллиана!

Полли поехала переодеться, пообещав, что явится на ужин ровно к девяти. Джеймс, не помня себя от счастья, помчался домой.

«Согласилась! — то и дело стучало в висках. — И дай бог, пообщавшись со мной поближе, поймет, что я не какой-нибудь негодяй и мне можно доверять. Если бы она стала моей подругой! Неделю назад я думал, что это неосуществимо, теперь же… Только бы не спугнуть удачу! Интересно, почему ей не пришелся по вкусу Кардифф, — подумал он, вспомнив, как изменилась в лице Полли, услышав упоминание об уэльской столице. — Что с ней могло приключиться в моем любимом городе? Кто-то обидел ее? Какой-нибудь проходимец? Идиотов ведь везде хватает!»

Он досадовал, что в ту пору не знал Полли и не мог ей помочь. И вдруг представил себе, что они вместе едут в Кардифф. Сердце от желания претворить мечту в жизнь забилось сильнее. «Я доказал бы ей, что этот город способен и радовать, — подумал он и тут же одернул себя: — Не торопи события. Она еще даже не пришла к тебе, а ты уже воображаешь, будто уговоришь ее поехать в Кардифф. Поллиана — редкая девушка. От нее не знаешь чего ждать… Но на подлость она не способна, в этом я готов поклясться».

Войдя в дом, он побежал в спальню, намереваясь быстро принять душ и переодеться. Зазвонил телефон.

— Алло? — ответил Джеймс, на ходу схватив телефонную трубку.

— Джеймс, я двадцать минут простояла в пробке, — послышался чуть взволнованный голос Поллианы. — Немного опоздаю. Подождете?

— Конечно, — выдохнул он, опускаясь на кровать и ослабляя галстук. Хотелось сказать: я готов ждать тебя сколь угодно долго. Но таким откровением ее можно было напугать. — Я заказал ужин. Во французском ресторане. Подойдет?

— Замечательно, — ответила Поллиана. — Постараюсь не задерживаться.

Джеймс несколько минут сидел на кровати улыбаясь. Потом подумал о том, не застрянет ли она в пробке снова и не сорвется ли их совместный ужин. В душу закрался страх, и Джеймс удивился. Ему казалось, после расставания с Кэти он уже никогда не станет так остро переживать отношения с женщиной. А ведь Поллиана ему не принадлежала. Даже теперь в ее поведении и намека не было на возможные чувства. В этой девушке скрывалось море загадок. Может, потому-то к ней и тянуло с такой поразительной силой.

Джеймс закрыл глаза и провел рукой по лицу. Ему снова почудилось, что Полли как-то связана с его прошлым…

Полли солгала: никакой пробки не было. Ей просто нужно было время, чтобы прийти в себя. Она позвонила Джеймсу и принялась собираться…

Джеймс встретил ее и провел в гостиную, где негромко играла музыка и горело дюжины три свечей.

— Какая красота! — воскликнула Полли, остановившись на пороге.

— Вам нравится? — обрадованно спросил Джеймс. — Обожаю свечи. Подумал, и вам должно прийтись по душе. Прошу вас, проходите.

На столе уже ждал ужин.

— Не знаю вашего вкуса, поэтому заказал несколько разных блюд: тушеную телятину под белым соусом, фаршированную свинину, антрекоты, паштет из фазана… И шампанское.

Полли показалось, что Джеймс тоже страшно волнуется. Может, он притворяется смущенным, чтобы быстрее покорить чувствительное женское сердце? Впрочем, какая разница? Свечи горят так загадочно, их сияние так волшебно отражается в его глазах, а пути назад все равно нет. Сегодня особенный вечер. Мой и его. Мечты, оказывается, сбываются…

Удивительно, но чем дольше она находилась в его доме, тем сильнее успокаивалась. А когда они сели за стол и выпили шампанского, вообще почувствовала себя так, словно не раз бывала в этой гостиной и еще не раз сюда вернется.

— Забавно все складывается, — пробормотал Джеймс, задумчиво улыбаясь.

Полли вопросительно взглянула на собеседника.

— Я давно мечтал, что мы с вами окажемся за пределами «Тауэра» и пообедаем вместе или поужинаем. Но все не знал, какой найти предлог. А сегодня после этого дикого происшествия все получилось само собой. Не зря говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.

Полли лишь улыбнулась.

— Вы сейчас совсем другая.

— В каком смысле? — спросила она, делая вид, что не понимает, о чем речь.

— В отеле вы такая, что не всякий раз с вами заговоришь, — пояснил Джеймс.

Полли пожала плечами.

— На работе надо заниматься работой, разве не так, господин начальник? — Она снова улыбнулась.

— Так, очаровательная подчиненная, — проговорил он, и его взгляд остановился на ее губах. — Давайте за это выпьем! — провозгласил он, словно отгоняя непрошеные мысли. — За работу на работе и отдых на отдыхе!

— Отличный тост! — Полли взяла бокал и выпила.

«Если бы ты увидел, какие у меня губы, тогда, в Кардиффе! — мелькнуло в приятно закружившейся голове. — Впрочем, лучше поздно, чем никогда! — пришла отчаянная мысль. — Если он попытается поцеловать меня, я не стану сопротивляться, доставлю себе это удовольствие…»

Джеймс тоже выпил до дна и, поставив бокал, неожиданно предложил:

— А давайте перейдем на «ты»? По-моему, за один сегодняшний вечер мы пережили достаточно, чтобы стать друзьями.

Полли слегка прищурилась:

— А вам не кажется, что, если начальник позволяет подчиненному говорить ему «ты», подчиненный может осмелеть до непозволительных пределов?

Джеймс серьезно взглянул ей в глаза.

— Главное, точно почувствовать, с кем сближение возможно, а с кем нет, — сказал он. — Мой отец был управляющим. В кардиффской гостинице. И представьте себе: всю жизнь дружил с поваром. Теперь, когда папы уже нет в живых, Джек, если возникает такая необходимость, помогает маме. Никогда о ней не забывает.

Полли вспомнилась смеющаяся женщина и крепкий мужчина, обнимающий ее за плечи. Они были вместе на торжестве, посвященном годовщине свадьбы Эстер и отца Полли. Сама она не приезжала, но позднее смотрела видеозапись.

— Ужасно… Просто не верится…

— Во что? — не понял Джеймс.

— Гм… — Полли поняла, что почти забыла об осторожности. — У вас такой уверенный и счастливый вид, — нашлась она. — Создается впечатление, что вы никогда не знали горя.

— Ты, — мягко поправил ее Джеймс.

Полли кивнула:

— Ну да. Ты.

— Ошибаешься, Поллиана, — со вздохом произнес он. — Я обычный человек: в моей жизни были и горести, и радости.

Полли вспомнила собственную мать.

— Я знаю, что такое терять самых близких, — проговорила она, уносясь мыслями в самый черный из дней. — Моя мама и младший братишка погибли, когда мне было одиннадцать лет. — Она на минуту замолчала. Джеймс смотрел на нее с искренним участием. — Отдыхая во Франции, они поехали на экскурсию по верфи. Мостик, на котором стояли туристы, внезапно обвалился.

Она живо увидела отца, выронившего из руки трубку и закричавшего на весь дом «нет!». Два прибывшие из Парижа гроба, собравшихся на кладбище людей.

— Я не поехала с ними по чистой случайности, — продолжила она, забыв, что должна остерегаться человека, который так пристально на нее смотрел. — Буквально накануне отъезда опрокинула на себя чайник с горячей водой и обожгла руки. Мама хотела отменить поездку, чтобы мне не было обидно, но отец пообещал свозить меня куда-нибудь этим же летом, на том мы и порешили.

Снова воцарилось молчание. Тишину разбавляла лишь негромкая музыка.

— Жуткая история, — произнес наконец Джеймс. — Говоришь, обвалился мостик? По-моему, я что-то об этом слышал… Может, где-нибудь читал?

Полли осознала, что допустила чудовищную оплошность, и в ужасе расширила глаза.

— Я чем-то обидел тебя? — нахмурившись, спросил Джеймс.

Разволновавшаяся Полли покачала головой.

— Нет-нет, ничем ты меня не обидел, — торопливо сказала она. — Просто я увлеклась воспоминаниями, хотя в последнее время почти не позволяю себе к ним возвращаться. Мрачными мыслями только отравляешь себе жизнь. Лучше вспоминать о хорошем. К примеру, о том, какой веселой была мама или как забавно переживал Эдди, когда смотрел мультики.

Она попыталась улыбнуться. Почему ей пришло в голову делиться с Джеймсом своей бедой? Ей прекрасно удавалось держать все в себе долгие годы. Она никогда ни с кем не разговаривала на эту тему. Слышал от нее о трагедии, пожалуй, один Кеннет.

Джеймс долго о чем-то размышлял. Потом кивнул:

— Да, ты права. Вспоминать о людях, которых больше нет с нами, надо только хорошее. Так лучше и для нас, и, наверно, для них. — Он снова погрузился в размышления.

Она не произносила больше ни слова, боясь, что снова забудется и выболтает лишнее. «Слышал ли он, как погибла женщина, на которой был женат мой отец до Эстер?» — крутился в голове вопрос.

— Ты удивительная девушка, Поллиана, — вдруг вымолвил Джеймс.

Имя, которым так внезапно нарекла себя Полли, прозвучало мелодично и ласково. Удивительная? Она усмехнулась про себя. Станешь тут удивительной…

— Смотришь на тебя и понимаешь: мир не настолько ужасен, — медленно добавил Джеймс.

Будем считать, что я тебе поверила, вздохнув, подумала Полли. Их взгляды вдруг встретились. И она как будто увидела в его глазах ответы на все свои вопросы, решение всех многочисленных проблем. Желание почувствовать его тепло и найти в нем утешение достигло в ней такого накала, что стало страшно.

— Поллиана, — прошептал Джеймс, протягивая ей руку.

Полли, как околдованная, вложила в нее свою. Джеймс медленно наклонил голову, и их губы слились в пьянящем поцелуе.

… — Что мы делаем, милая? — прошептал Джеймс сдавленным от страсти голосом. Они уже сидели на тахте, его руки крепко сжимали тонкую талию Полли.

Она будто очнулась от сладкого сна и, осознав, что играет с огнем, испуганно отпрянула.

— В самом деле! — На ее губах еще чувствовался жар поцелуев, сердце стучало так, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. — Все из-за шампанского…

Она поднялась, смущенно одергивая юбку. Голова шла кругом.

— Или из-за того, что вечер выдался редкий, — слегка охрипшим голосом произнес Джеймс.

— Может быть, — пробормотала Полли, не поворачивая головы. — Который сейчас час?

Джеймс взглянул на часы:

— Четверть двенадцатого.

— Как поздно. Мне пора. — Она обвела взглядом комнату. Свечи догорали. Таинственно поблескивало недопитое шампанское в бутылке. Уходить не хотелось, но инстинкт самосохранения не позволял остаться. — Спасибо за ужин.

— Поллиана, — позвал Джеймс.

Она повернулась. Он встал, приблизился к ней, поднял руку и осторожно, будто имел дело с новорожденным ребенком, поправил прядку коротких волос на ее лбу.

— Прости, если позволил себе лишнее.

Полли улыбнулась:

— Мы оба себе это позволили.

— Пожалуйста, знай: я давно не чувствовал себя настолько счастливым. И очень благодарен тебе за то, что ты приехала, уделила мне внимание. Признаться, я до сих пор не вполне в это верю…

«А я не верю тебе», — охваченная новой волной страха, вдруг подумала Полли.

Глава 9

Джеймс приехал в «Тауэр» немного раньше обычного. Проснулся он на рассвете, ощущая себя самым счастливым в мире. Если бы он не опомнился, вероятнее всего, не остановилась бы и Полли. Когда он представлял, к чему это могло привести, мурашки бежали по коже. И все же хорошо, что у него хватило благоразумия остановиться. Не хотелось, чтобы Поллиана, осознав, что натворила, пожалела об этом и опять отдалилась. Она была нужна ему вся — не только тело, но и душа. Действовать следовало крайне осторожно.

Ее еще не было за стойкой, когда он вошел в вестибюль. «Оно и к лучшему. Пусть пройдет побольше времени, чтобы при встрече она не смутилась. Подойду к ней во время перерыва на ланч».

Он с воодушевлением принялся за дела и не заметил, как пролетело целых два часа. Очнулся, когда зазвонил телефон внутренней связи.

— Джеймс, зайди, пожалуйста, ко мне, — послышался в трубке голос Гилленхола.

— Да, конечно. Буду через пять минут.

От осознания того, что ему предстоит отчитаться за дело, которым они занимались вместе с Поллианой, идти к главному управляющему было даже приятно. Шагая по длинному коридору, Джеймс тихо напевал. А войдя к боссу, тотчас изложил, как они с Поллианой решили действовать.

— По-моему, это самый мирный и самый безопасный путь, — заключил он.

Гилленхол на минуту задумался.

— М-да… Пожалуй. Держи меня в курсе событий.

— Непременно. Можно идти? — Джеймс уже было собрался встать со стула, на который присел, уверенный, что разговор окончен, но Гилленхол жестом велел ему оставаться на месте.

— Не спеши, — сказал он, глядя почему-то не собеседнику в глаза, а в стол. — Надо обсудить кое-что еще.

Джеймс насторожился. На вчерашнем совещании они основательно проработали все текущие вопросы, и Гилленхол явно остался доволен помощником.

— Что-нибудь не так? — спросил он, сбитый с толку очевидным замешательством начальника.

— Нет-нет, все так, — сказал тот. — Все, что касается работы. — Вот только… — Он вдохнул побольше воздуха и поднял глаза: — Мне весьма неловко заговаривать с тобой об этом, но, боюсь, если я не предостерегу тебя, ты наломаешь дров и долго в «Тауэре» не продержишься.

— Что? — У Джеймса от недоумения вытянулось лицо.

— Дело в том, что вчера после работы я встретился за ужином у сестры со своим племянником Бернардом. Наверно, ты давно понял, что парнишка обожает перемыть всем кости и не слишком серьезно относится к своим обязанностям… С этим я, поверь, пытаюсь бороться, но вопрос в другом. От Бернарда я узнал про тебя массу любопытного.

— Про меня? — От неожиданности Джеймс даже рассмеялся. — Что за ерунда? Я с Бернардом почти не общаюсь.

— Зато он общается со всеми вокруг и впитывает в себя слухи, точно губка. Весь отель болтает, что ты развлекаешься по очереди то с герцогиней, то с горничными, принимаешь у себя посторонних дам, при этом пытаешься соблазнить и других служащих отеля.

Джеймс закрутил головой, но Гилленхол поднял руку и продолжил:

— Можешь ничего не объяснять, но имей мои слова в виду. И не забывай: связи с постоялицами могут обойтись тебе слишком дорого. — Он понизил голос: — Когда мне сказали, какими способами ты усмирил тогда герцогиню, признаться, я решил, что стоит закрыть глаза на нарушение правил. Скандалы этой ведьмы у всех у нас в печенках сидят, а тут она вообще разбушевалась не на шутку. Но люди болтают, ты продолжаешь с ней любезничать, а что вытворяешь с горничной — стыдно подумать!

Джеймс прижал к груди руку:

— Послушайте, я не…

— Ничего не объясняй, — повторил Гилленхол более твердо. — И можешь быть свободен. Я тебя предупредил.

Зазвонил телефон, управляющий снял трубку. Джеймсу не оставалось ничего другого, как выйти из кабинета и отправиться к себе.

Только что услышанное не укладывалось в голове. Кто мог распустить по отелю такие гадости? Поначалу он даже не знал, что предположить. Потом, закрывшись в кабинете и немного успокоившись, еще раз воспроизвел в памяти все, что сказал Гилленхол, и картина мало-помалу стала вырисовываться. Кристин, только она…

Наверняка именно из-за этих слухов Поллиана сторонилась меня, размышлял он. И бог знает что обо мне думает. По-видимому, я в ее глазах бессердечный ловелас — завоевываю женщин из спортивного интереса. Может, поэтому, когда я вчера благодарил ее за вечер, она посмотрела на меня почти с ненавистью…

Он обхватил руками голову, некоторое время сидел не двигаясь и смотрел в одну точку в пространстве. Потом вскочил, хотел было сейчас же пойти и объяснить все Поллиане, но вовремя сообразил, что разговаривать с ней следует за пределами пропитанного злословием «Тауэра». Попытаюсь упросить ее уделить мне часок после работы, решил он, снова опускаясь в кресло. А до вечера на глаза ей показываться не буду.

Эндрю Гилленхол всегда вызывал у Полли уважение, но казался ей человеком почти нереальным, беседовать с которым, что-то обсуждать имеют право лишь избранные. Сегодня же она вдруг почувствовала, что может довериться ему.

Он, не задумываясь, согласился поговорить с ней. И они поднялись в его кабинет.

— Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, указывая рукой на небольшой диванчик, обтянутый мягкой коричневой кожей. — Я внимательно тебя слушаю.

Полли все еще колебалась, но потом прижала к груди руки и, отбросив стыд, воскликнула:

— Мистер Гилленхол! Боюсь, я не доработаю до конца смены! И вообще не смогу больше работать…

Управляющий непонимающе повел бровями.

— Видите ли…

Из нее хлынул стремительный поток слов. Она рассказала о погибшей матери, о поездке к отцу, о том, как влюбилась в молодого человека, бывавшего в доме мачехи и отца. В Джеймса Тиммермана.

Гилленхол наклонил голову.

— Не в моего ли нового управляющего?

Полли кивнула. Ее глаза наполнились слезами. Она закрыла руками лицо и сидела, боясь пошевельнуться. Гилленхол встал, подошел к ней, ласково похлопал по плечу и забормотал, стараясь утешить:

— Ну-ну, девочка. Я уверен, все не настолько страшно… На-ка вот, выпей водички. — Он наполнил водой длинный бокал и протянул Полли. Сделав несколько глотков, она немного пришла в себя и продолжила рассказ:

— Со Стороны, наверно, в самом деле кажется, в этом нет ничего страшного. Но когда влюбляешься всей своей юной душой, впервые в жизни, да еще когда у тебя почти нет близких, возникает такое чувство, что предмет обожания — чудо, посланное тебе самим Господом Богом. И пытаешься открыть ему душу, а он вдруг дает тебе понять, что ты ему вовсе не интересна…

Гилленхол насупился.

— Он не принял твою любовь?

Полли в нескольких словах поведала о том, как страдала все эти годы, и объяснила, что изменила внешность специально, чтобы Джеймс ее не узнал.

— До него так и не дошло, что ты — та самая девочка, — с утвердительной интонацией произнес Гилленхол. Полли покачала головой.

— Но дело принимает опасный оборот: он как будто желает развлечься со мной. Оказывает знаки внимания, вчера даже пригласил на ужин… Я держалась с ним крайне строго, а тут вдруг решила: позволю себе расслабиться единственный раз… — Ее стали душить слезы. — Зря я это сделала. Теперь мне в сотню раз больнее, и, кажется, никогда не избавиться… — Она схватилась за шею — к горлу снова подступал ком. — Простите, что обратилась с этими глупостями к вам…

— Бедная девочка. — Гилленхол легонько сжал ее плечо. — Очень хорошо, что ты обратилась именно ко мне. — Он помолчал, сосредоточенно размышляя, чем может помочь. — Что ты собираешься делать?

Полли в отчаянии произнесла:

— Я очень не хотела уходить из «Тауэра», оттого и разыграла весь этот спектакль. — Она провела рукой по стриженым белым волосам. — Но теперь не вижу иного выхода…

— А тебе не кажется, что будет проще и правильнее, если ты возьмешь и обо всем прямо расскажешь Джеймсу? — Слегка прищурившись, спросил Гилленхол. — Он, конечно, не без странностей, но парень толковый и как будто с добрым сердцем.

Полли испуганно закрутила головой.

— Нет, что вы! Если он поймет, что на самом деле я та, которая не вызвала в нем и капли интереса, станет презирать меня за нелепые ухищрения. И опять отвергнет, а я этого не вынесу!

— А если не отвергнет? — предположил Гилленхол. — Если за эти годы он изменился и ценит теперь в женщинах то, чего раньше вовсе не замечал? Чистоту души, порядочность? Конечно, если принимать за чистую монету распространяемые моим племянником слухи, поверить в это не так-то просто…

— Вот именно! — с жаром подхватила Полли. — Потому мне и не стоит на что-либо надеяться. Чудес не бывает!

Гилленхол улыбнулся отечески светлой улыбкой.

— Нет, девочка. В один прекрасный день ты поймешь, что чудеса бывают. Поверь моему опыту. Может, надо лишь немного подождать.

Полли стало значительно легче. Сделав глубокий вдох, она распрямила плечи:

— Наверно, мне все же придется уйти.

— Мне бы очень не хотелось тебя отпускать, — сказал управляющий, глядя ей в глаза. — Может, для начала возьмешь отпуск? Съездишь куда-нибудь отдохнуть, приведешь в порядок мысли и чувства, — он вздохнул, — а я тем временем, так и быть, попробую подыскать тебе новое место. Может, что-нибудь более интересное, чем должность администратора.

— Буду вам очень признательна! — Полли сжала руки.

— Хотя еще раз повторяю: мне будет очень жаль, — сказал Гилленхол.

— Если можно, я уйду в отпуск прямо сегодня, — пробормотала Полли. — Толку от меня все равно никакого.

Гилленхол кивнул. Полли, снова поблагодарив его, уже собралась было уйти, но на пороге замерла.

— Можно попросить вас еще кое о чем? — с мольбой в голосе промолвила она.

— Разумеется.

— Не говорите Джеймсу о том, что я вам рассказала. Вообще не упоминайте о нашей беседе. Хорошо?

Управляющий снова кивнул.

Джеймс еле дождался вечера и за пятнадцать минут до окончания дневной смены спустился в вестибюль. Поллиана никогда не покидала свой пост раньше времени, но Джеймс не желал рисковать. Как убедить ее, что им необходимо побеседовать, он так и не придумал, но надеялся, что все получится само собой. У Поллианы чуткое сердце, и она что-то питала к нему, Джеймсу, теперь он в этом почти не сомневался. В противном случае ни за что не согласилась бы ехать в гости…

За стойкой администраторов стоял один Бернард. Рядом толпились постояльцы, и Бернарду приходилось пошевеливаться, отчего лицо его было напряженным, почти испуганным. От неприятного предчувствия у Джеймса на миг сковало сердце.

— Бернард, где Полли? — спросил он, не пытаясь скрыть волнение.

— Понятия не имею, — с нотками явного недовольства ответил тот. — Уехала после обеда, ничего толком не объяснив. Я сам с удовольствием узнал бы, что с ней и надолго ли она исчезла. — Он подозрительно прищурился. — Может, это каким-то образом связано с вашей вчерашней беседой? На Полли с самого утра не было лица.

Джеймс тяжело вздохнул.

— Не знаю.

В «Тауэре» он пробыл до позднего вечера. Дел скопилось много, но сосредоточиться на бумагах и планах никак не получалось. Вконец измучившись душевными терзаниями и переживаниями за Полли, он вышел из кабинета и вспомнил о вчерашнем происшествии.

Пойду поговорю с дежурными, решил он. И взгляну, привели ли номер в должный вид. Он поднялся на лифте на восьмой этаж и пошел к пострадавшему от вчерашней драки «люксу». Его внимание привлек раздавшийся за дверью взрыв смеха. Хохотала женщина. Мужчина с низким голосом что-то ей говорил.

Кристин, понял Джеймс. Он остановился и шагнул ближе к стене.

— Придешь или не придешь? — настойчиво спрашивал мужчина. — Завтра, в это же время? Я заплачу вдвое больше.

— Всего вдвое? — кокетливо спросила Кристин.

— Если хочешь, втрое! — выпалил ее разгоряченный собеседник.

— Ладно, — сдалась она. — Только никому ни звука! Это большой секрет, понятно тебе?

— Понятно, моя сладкая, — пробасил тот, кто за ее ласки готов был выложить целое состояние.

С минуту не было слышно ни звука. Джеймс, замерев в ожидании, прижался спиной к стене. Дверь стала медленно открываться. Из-за косяка уже показались темные волосы Кристин. Внезапно она ахнула и прошептала:

— А деньги! Я забыла их на столике, так бы сейчас и ушла. Принеси, пожалуйста.

Замечательно! — возликовал Джеймс. Возможность наказать бессовестную лгунью выдавалась просто исключительная. Он дождался того мгновения, когда шаги мужчины, который принес забытые Кристин деньги, приблизились почти к самой двери.

— Можно к вам? — умышленно громко и твердо произнес Джеймс, делая решительный шаг к раскрытому номеру и заставая горничную в самый неподходящий момент. — Я помощник главного управляющего этой гостиницы, — представился он пузатому постояльцу. — Кристин, ты заступила в ночную смену? — спросил Джеймс.

Кристин, побледнев, уставилась на собственную руку, в которой сжимала купюры.

— Я… Да, в ночную смену, — пролепетала она.

Джеймс криво улыбнулся и протянул руку.

— Интересно, сколько же он для тебя не пожалел? Дай посмотреть.

Кристин нехотя разжала руку, и Джеймс взял у нее деньги:

— Тысяча фунтов!

— Если вы позволите, уважаемые, — пробормотал постоялец, напрочь позабыв о своей страсти. — Всего доброго… — Он торопливо закрыл дверь.

Кристин попыталась спастись обаянием. Прикрыв глаза, она ласково протянула:

— Это не то, о чем вы подумали, мистер Тиммерман. Если хотите, я все объясню. Только не здесь. Может, поедем в кафе? — Она с невинным видом улыбнулась, но Джеймс не попался на ее удочку.

— Никаких кафе! — сурово отрезал он. — Продолжим разговор завтра, в кабинете главного управляющего. Деньги я беру с собой и покажу их мистеру Гилленхолу.

— Но почему? — возмущенно спросила Кристин. — Что я такого сделала?

— Ты предоставила услуги проститутки клиенту нашего отеля, — четко выговаривая каждый звук, сказал Джеймс. — Это категорически запрещается правилами. Или ты не знала?

Кристин лишь растерянно хлопнула длинными, густо накрашенными ресницами.

— Можешь считать, что ты уже уволена, — испепеляя ее взглядом, сказал Джеймс. — Признаюсь: лично я вздохну с огромным облегчением.

Глава 10

Главный управляющий уволил Кристин без разбирательств. И как будто поверил Джеймсу, когда он объяснил, что был бессовестно оболган.

О Поллиане никто ничего не знал.

— Может, вышла замуж и куда-нибудь переехала? — предположил официант Джино. — Жаль будет, если она вообще уволилась. Впрочем… — Он потер затылок. — Сомневаюсь, что так-таки и уволилась. Если бы надумала уйти, непременно заглянула бы к нам попрощаться.

В сердце Джеймса поселилась отчаянная надежда. Действительно, рассуждал он сам с собой. Если бы она собралась покинуть «Тауэр» навсегда, то обязательно сказала бы об этом хотя бы Бернарду. Нет, мы еще увидимся. И я упрошу ее выслушать меня, тогда все-все объясню. Она поймет. И, быть может, ей тоже нужен этот наш разговор…

Прошла неделя, а Поллианы все не было.

Управившись с запланированными делами раньше, чем предполагал, Джеймс спустился в обеденный зал, едва начался перерыв. Сев за столик, за которым они единственный раз пили кофе вместе с Поллианой, он вернулся к вошедшим в привычку мыслям о ней.

В одиннадцать лет она потеряла мать и брата, вспомнился ему ее леденящий кровь рассказ. Как страшно. Обвалился мостик… Откуда же я про это знаю?

Где-то в подсознании шевельнулась догадка. Ощущение, что Поллиана уже когда-то была в его жизни, вдруг странным образом усилилось. Полли, Полли, Полли, прозвучало в ушах. В памяти всплыл их разговор о Кардиффе. Потом перед глазами возникли девичьи глаза — выразительные, немного печальные… Очень похожие на глаза Поллианы и как будто не ее… Или?

Казалось, он сойдет с ума оттого, что мысль так издевательски его дразнила, как вдруг в голове четко сложилась картинка из прошлого: вечеринка у Джефферсонов, беседа с дочерью Виктора…

В невообразимом волнении он достал из кармана телефон и набрал номер матери.

— Сынок! — обрадовалась та, мгновенно ответив.

— Мам, как дела? — торопливо спросил Джеймс.

— Робби чувствует себя отлично, Барбара подумывает пойти преподавать. Стефани и Джон звонили вчера: пообещали приехать. — Джеймс любил племянника и сестер всем сердцем, но сейчас мечтал поскорее завершить разговор о них. — Почему так давно не звонил, Джеймс? — спросила мать, и ему на мгновение стало ужасно стыдно.

— Дела… все никак не выбрать свободную минутку. Послушай, ты не помнишь, как зовут падчерицу Эстер? Несколько лет назад она приезжала к ним…

— По-моему, Полли, — сказала мать. — Да-да, Полли. Эстер недавно о ней упоминала. А в чем дело?

— Потом объясню. Я очень скоро позвоню снова. Целую.

Джеймс вскочил из-за стола, совершенно забыв про ланч, к которому так и не притронулся, и ринулся в вестибюль. Слава богу, сегодня Бернард работал в дневную смену и был на месте.

— Бернард, у меня к тебе серьезное дело, — проговорил Джеймс, до сих пор не веря в то, до чего додумался. — Во-первых, пожалуйста, скажи, как фамилия Полли.

Бернард окинул его удивленным взглядом.

— Джефферсон. А что случилось? Она совершила преступление?

Джеймс покачал головой.

— Преступление совершил я. Причем дважды. — Он со всей серьезностью взглянул на Бернарда. — Можно попросить тебя об одном одолжении?

— О каком? — удивился тот.

— Как только здесь покажется Полли, немедленно сообщи мне. Хорошо?

Бернард колебался.

— Сделай, что я прошу, — настойчиво произнес Джеймс. — Если желаешь, расценивай мою просьбу как распоряжение свыше.

Бернард поднял руки, сдаваясь:

— Хорошо-хорошо. Я сразу сообщу. Только как-то странно все это…

— Спасибо, Бернард. Уверяю тебя, никакого вреда я ей не причиню. — Джеймс вздохнул.

А не такой уж он и плохой, этот парень, думал Джеймс, поднимаясь на лифте на свой этаж. Временами производит даже приятное впечатление. Интересно, как долго мне еще ждать? Где она сейчас? Вспоминает ли обо мне?

Теперь все стало на свои места. Там, в Кардиффе, он, бог знает почему, не пожелал присматриваться к Полли Джефферсон и аккуратно пресек заведенный ею серьезный разговор…

Поэтому-то она так странно держалась теперь, была так строга, подумал он, заходя в свой кабинет. И настолько охотно согласилась на поцелуй… Сохранились ли у нее ко мне хоть какие-то чувства? Или только обида и желание отомстить?

Нет, на месть она не способна. А чувства сберегла — я точно знаю. Просто ловко их прячет. Милая Полли…

За три недели, проведенные на побережье, Полли так и не сумела справиться со своим чувством к Джеймсу. Зато привыкла к мысли, что уйти из «Тауэра» ей придется, а Джеймса лучше никогда больше не видеть.

Жизнь — ведь это не только любовь, рассуждала она сама с собой. Есть еще природа, люди, которые нуждаются в тебе, книги, искусство, путешествия. Полноценным и счастливым человеком можно ощущать себя и без того, о ком болит сердце. А любовь никуда не денется. Будет греть сердце, и это уже хорошо…

В «Тауэр» она умышленно пришла через полчаса после начала смены. С таким расчетом, чтобы Бернард уже стоял за стойкой, а Джеймс спокойно работал в своем кабинете. Предстояло побеседовать с Гилленхолом, которому она позвонила накануне, попрощаться с бывшими сотрудниками и забрать кое-какие личные вещи.

Сердце забилось в волнении. Расставаться с тем, что так давно было знакомо и любимо, не хотелось.

Другого выхода нет, напомнила она себе и направилась к стойке.

— Доброе утро! — сказала она, глядя на Бернарда и его новую помощницу.

— Полли! — воскликнул Бернард, расплываясь в счастливой улыбке. — Где ты пропадала? Почему так внезапно меня бросила? Я тут без тебя…

Он взглянул на временную помощницу, та ответила ему кривой улыбкой и отвернулась.

— Полли! Как я рад снова видеть тебя! — Бернард перегнулся через стойку, взял ее за руки и с чувством их потряс. — Когда приступишь к работе?

Полли стало невыносимо грустно. Она прошептала:

— Боюсь…

— Полли! — послышался со стороны коридора до боли знакомый голос Джеймса. Она сообразила лишь минуту спустя: он назвал ее «Полли», не «Поллиана». С чего бы это?

— Здравствуйте!

Джеймс подошел к ней и посмотрел на нее таким взглядом, будто все эти дни думал только о ней.

— Мы перешли на «ты», — исполненным нежности голосом напомнил он. — Забыла?

Полли от изумления приоткрыла рот. Почему он так прямо говорит это в присутствии посторонних? Смотрит на нее чуть ли не с восхищением? Откуда взялся здесь как раз в ту минуту, когда она пришла?

— Н-нет, я ничего не забыла. Но думала, в рабочее время разумнее сохранять дистанцию… И потом, мы так давно не виделись, что как будто снова стали… менее знакомы…

Ей невольно вспомнились горячие поцелуи, которыми они щедро одаривали друг друга в последний вечер перед длительной разлукой, и щеки залило краской.

Джеймс негромко засмеялся.

— Нет, Полли, — возразил он. — Мы никогда больше не будем «менее знакомы». Как я рад, что снова вижу тебя. Если бы ты только знала…

Полли почувствовала, как решительность и спокойствие покидают ее.

— Послушай, нам надо поговорить, — сказал Джеймс. — Сейчас же.

Полли, из последних сил борясь с чувствами, возразила:

— Не могу. Я должна побеседовать с мистером Гилленхолом — он ждет меня.

Джеймс нахмурил брови:

— По какому вопросу?

— Он подыскал для меня место в другой гостинице, — одним духом выпалила Полли. — Я ухожу.

— Полли! — Джеймс взял ее за руку. — Умоляю, сначала выслушай меня. Я обо всем догадался. Я был круглым идиотом! Тогда, в Кардиффе.

Полли густо покраснела и опустила голову, не зная, куда деть глаза. Бернард и его напарница уставились на парочку, раскрыв рты.

— Пойдем ко мне в кабинет, — попросил Джеймс. — Я все-все тебе объясню. Тогда, может быть, отпадет необходимость идти к Гилленхолу. Вы договорились на конкретное время?

Полли, не поднимая глаз, медленно покачала головой.

— Тогда пошли! — Джеймс крепче сжал ее руку и повел к лифту.

— Понимаешь, я тогда не готов был любить, — горячо объяснял он, с мольбой глядя ей в глаза. — Хоть уже и вышел из юношеского возраста. Меня интересовали непродолжительные романчики с несерьезными девушками. Потом это прошло, и появилось глубокое чувство.

Полли сидела в кожаном кресле и молча слушала. Ей казалось, что все происходящее она видит во сне.

— Я думал: это навсегда, — продолжал Джеймс. — Думал до недавних пор. Но моя возлюбленная после четырех лет, что мы прожили вместе, бросила меня, даже не удосужившись ничего объяснить. Уехала во Францию с одним французом, мне позвонила лишь спустя несколько дней. Люблю другого. Счастлива с ним. Так уж вышло. А я из-за нее одной переехал в свое время в Лондон: жизнь в столице была пределом ее мечтаний.

— Помнится, ты сам всегда считал, что в столице жизнь интереснее, — наконец заговорила Полли.

Джеймс взглянул на нее с благодарностью и любовью.

— Ты помнишь, девочка моя. — Он кивнул. — Да, я так говорил, но по-настоящему любил только Кардифф. И до сих пор люблю. Жаль, езжу туда все реже и реже, но, думаю, это нетрудно исправить. — Он помолчал, изучая Полли взглядом, будто видел ее впервые в жизни. — Когда спустя три недели Кэти явилась сообщить, что она ко мне возвращается, я уже знал тебя…

Полли удивленно посмотрела на него.

— Я уже понимал: то была не любовь. Не таких, как Кэти, стоит любить… — Он помолчал, давая ей возможность как следует понять смысл его слов. — Кстати, ты видела ее, она приезжала сюда.

Полли кивнула.

— Теперь я понимаю, какую боль причинил тебе тогда, — прошептал он. — И прошу: дай мне возможность искупить вину. Если, конечно, еще питаешь хоть немного прежних чувств…

Хоть немного! Если бы он мог заглянуть в ее сердце, если бы только знал, насколько огромна и сильна ее любовь! Ей хотелось обхватить его шею руками, прижаться к нему, но было страшно. Слишком долго ей приходилось глушить в себе чувства — дать им волю представлялось невероятным.

— Не знаю, Джеймс… — пробормотала она наконец. — Даже не знаю, что тебе ответить. Я уже настроилась, что уйду из «Тауэра». По-моему, так будет лучше.

На лицо Джеймса легла тень. Во взгляде, обычно столь открытом и уверенном, промелькнул страх.

— Значит, я совсем тебе безразличен, — медленно, через силу выговаривая слова, произнес он.

— Нет! — слетело с губ Полли. — Но… видишь ли… Мы слишком разные.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джеймс, нахмурившись.

— Я смотрю на отношения совсем не так, как ты, — начала Полли, стараясь как можно мягче выразить мысль. — Для меня это не развлечение, не нечто преходящее, а большая ответственность. У меня были отношения только с одним человеком — я думала, со временем сумею полюбить его. Ничего не вышло. Но мы до сих пор близкие друзья и в ответе друг за друга. — Она развела руками.

Джеймс смотрел на нее в недоумении, потом вдруг кивнул, очевидно сообразив, о чем речь.

— Ты, наверно, имеешь в виду распущенные про меня слухи?

Полли пожала плечами:

— Вообще-то я терпеть не могу сплетни и никогда не принимаю их всерьез, но про тебя слышала от самой Кристин…

— Кристин все это выдумала, — перебил ее Джеймс. — В отместку. Ей не удалось затянуть меня в постель. Но я проучил ее, и теперь она больше не работает в «Тауэре».

— Что? — изумилась Полли.

Джеймс рассказал ей о том, что произошло на самом деле. Как увидел Кристин впервые, и она стала строить ему глазки. Не утаил даже, что была у него мысль утешиться с ней после подлости Кэти. У Полли неприятно кольнуло в сердце, но, благодарная ему за откровенность, она не подала вида, что ей неприятно.

Джеймс говорил долго и убедительно. Он признался, что тоже не мыслит себе продолжительные отношения без верности и постоянства. Полли, так давно его знавшая и столь долго хранившая в сердце обиду, вдруг поверила ему. И с души как будто свалился громадный камень.

— Не уходи из «Тауэра», Полли, — сказал Джеймс в заключение своей пылкой речи. — И будь со мной, очень тебя прошу…

Он бережно взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Полли знала, что не найдет в себе сил сопротивляться дольше да и уже не видела в этом ни малейшего смысла.

— Как я счастлив, что пришел в «Тауэр», — пробормотал Джеймс, нежно поглаживая ее руку. — Как хорошо, что меня бросила Кэти и что сегодня я дождался-таки тебя.

Кэти. При упоминании о ней Полли снова встревожилась.

— Что ты сказал ей?

— Что больше не люблю, — просто ответил Джеймс.

— Вы женаты? — спросила Полли.

Джеймс покачал головой.

— Кэти на мои предложения пожениться всегда говорила, что ей надо подумать. И детей она не желала. Все повторяла: это большая обуза. — Он немного помолчал. — А я мечтаю о семье. И о детишках. Ты хотела бы в один прекрасный день стать мамой, Полли?

При слове «мама» у нее защемило в груди. Слишком рано ей пришлось остаться без материнского тепла. Теперь же судьба как будто давала возможность самой обзавестись детьми — вместе с человеком, которого она так давно любила. Джеймс угадал, что своим вопросом всколыхнул давнюю боль, и сжал ее руку.

— Девочка моя, если ты позволишь мне быть с тобой, я сделаю все, что в моих силах, чтобы хоть отчасти возместить тебе заботу и внимание, которых ты так давно лишилась, — проговорил он тихо, словно боясь растревожить ее израненную душу. — А на вопрос о семье и детях можешь пока не отвечать. Не хочу торопить тебя и к чему бы то ни было обязывать. Сначала прости меня и попробуй мне доверять. Остальное придет со временем.

— Я хочу семью, — сказала Полли, собравшись с духом. — И мечтаю о детях, только… — Она замолчала.

— Что? — ласково спросил Джеймс.

— Только прежде я должна избавиться от страха, — призналась Полли полушепотом.

— Страха? — не понял Джеймс.

— Временами мне кажется, если рядом со мной появятся люди, которых я полюблю так же сильно, как любила маму и брата, их непременно отнимет новая беда, — еще тише произнесла Полли.

Джеймс прижал ее к груди, и Полли, как в детстве, почувствовала себя защищенной.

— Мы будем отделываться от этого страха вместе, — пообещал он. — Шаг за шагом, капля за каплей. И одолеем его, поверь.

Полли слышала, как громко стучит его сердце, и ни на миг не усомнилась в его словах.

— Мы нужны друг другу, Полли, — продолжал Джеймс. — Не зря судьба снова нас свела. Ты возродила мою веру в женщину, во все светлое и вечное, ради чего стоит жить. Ты простишь меня? Пусть не сейчас, позднее?

— Я уже простила тебя, — призналась Полли, вдруг осознав, что жизнь наконец вознаграждает ее за все былые горести и лишения.

— Правда? — Джеймс наклонил голову, взял Полли за подбородок и с обожанием заглянул в ее глаза. — Спасибо, девочка моя! Я… люблю тебя.

— И я тебя люблю, — одними губами произнесла она.

Он прижал ее к себе так крепко, что Полли показалось, она сейчас задохнется. И прильнул губами к ее губам. Казалось, прошла целая вечность, пока она наконец отстранилась и перевела дыхание.

— Мистер Гилленхол ждет меня и подыскал мне другое место, — напомнила она негромко.

— Позвони ему и скажи, что ты остаешься, — посоветовал Джеймс.

Полли пожала плечами:

— Мне как-то неудобно…

— Вот увидишь: он только обрадуется. Ну же, смелее.

Главный управляющий мгновенно поднял трубку.

— А! Красавица администратор! — радостно воскликнул Гилленхол. — Племянник сообщил мне, что у тебя все прекрасно! Очень за тебя рад!

— Спасибо, — пробормотала смущенная Полли.

— Когда выходишь из отпуска? — деловито поинтересовался он.

— Гм… Если можно, завтра. Впрочем, даже сегодня. Или… Когда скажете.

Гилленхол засмеялся.

— Остановимся на «завтра». Сегодня приходи в себя.

— А… как же?..

— Что? — спросил управляющий, делая вид, что не помнит о своем обещании устроить ее в другую гостиницу.

— Гм… Ничего. — Полли поймала на себе влюбленный взгляд Джеймса, и на душе у нее, несмотря на властвовавшую за окном осень, воцарилась весна. — Помните, вы сказали: чудеса бывают, надо только их дождаться? — вдруг спросила она.

— Конечно, помню, — ответил Гилленхол.

— Мой светлый час, кажется, настал.

— Мне тоже так кажется. — Управляющий снова засмеялся.

Эстер встретила гостью тортом из слоеного теста, начиненным сухофруктами и пряностями. Виктор был в командировке, но обещал приехать, как только сможет вырваться, чтобы повидаться с единственной дочерью.

Эстер с восторгом отозвалась о переменах во внешности Полли, а когда та поведала ей истинную причину, в изумлении закачала головой.

— Ну и история! Почти не верится. Чем же все закончилось? Тебя устроили в другой отель?

Полли загадочно улыбнулась:

— Не угадала. Я осталась в «Тауэре».

— А Джеймс?

— Мы с ним встречаемся. — Полли смущенно потупила взгляд. — А теперь… решили пожениться и приехали в Кардифф, чтобы пригласить вас на свадьбу.

— Полли! — Эстер вскочила со стула и раскрыла падчерице объятия. Та прижалась к ее груди и вдруг почувствовала, что эта женщина ей не чужая и переживает за нее всем сердцем.

Зря я так долго ее сторонилась, подумала Полли. И напрасно не приезжала к ним чаще. Может, это оттого, что, когда я была еще ребенком, во мне поселилась уверенность: я на земле одна. Теперь у меня есть Джеймс, а старые привычки в прошлом…

— Ты не представляешь себе, до чего я рада! — воскликнула Эстер. — Расскажи же все по порядку. Когда свадьба? Где будете праздновать? Кого планируете пригласить? — У нее оживленно блестели глаза, а с губ не сходила улыбка. Жаль, что у нее нет своих детей, невольно подумала Полли. Она была бы прекрасной матерью: веселая, добрая, всеми любимая…

— В подробности мы вас посвятим, когда соберемся все вместе, — сказала она. — Так решил Джеймс, а я с ним согласилась.

Эстер прикинулась обиженной:

— Я умру от любопытства.

Этот вечер они провели вдвоем. Полли долго рассказывала о своей лондонской жизни, а потом слушала новости Эстер. Ей было приятно находиться в отцовском доме, беседовать с женщиной, соединившей с ним судьбу, однако очень не хватало Джеймса, без которого в последнее время не могла прожить и дня.

Они встретились на следующее утро и отправились осматривать красоты его любимого города. А когда, утомившись от прогулки, зашли в ресторан, расположенный в Кардиффском замке, устроились за столиком и сделали заказ, Полли задумчиво поинтересовалась:

— А тебя не тянет на родину? Не хочется оставить Лондон и вернуться сюда?

Джеймс вздохнул:

— Бывает, хочется. Но я уже привык к Лондону, да и работа в «Тауэре» меня вполне устраивает. К тому же теперь я завишу не только от личных желаний. — Он подмигнул ей. — Моей невесте слишком дорог Лондон. И та должность, которую она занимает.

Полли, грустно улыбаясь, кивнула.

— Спасибо, что не забываешь об этом. — Она задумалась. — Но, знаешь, я начинаю чувствовать, что беда отпускает меня.

Джеймс посмотрел на нее вопросительно.

— В общем, я как будто выздоравливаю, — пояснила Полли. — Мамы давно нет, но ведь есть отец, Эстер, а теперь и ты… Я слишком долгое время пребывала в каком-то мраке и вдруг осознала, что жить надо не скорбью об умерших, а радостями и горестями живых.

Она замолчала. Официант принес заказанные блюда и вино.

— Я к тому все это говорю, что, если тебе вдруг захочется вернуться в Кардифф, я смогу оставить «Тауэр», несмотря на то что там работала мама.

Джеймс взял ее руки в свои и легонько пожал.

— Спасибо тебе, милая. Я буду иметь это в виду. Ну как тебе понравился мой город?

Полли с улыбкой обвела взглядом средневековый зал.

— Я, можно сказать, влюбилась в него, — ответила она. — Первое впечатление оказалось обманчивым.

— Как хорошо, что теперь есть второе, — с довольным видом заметил Джеймс.

Полли кивнула.

— Мама и Барбара пришли в полный восторг, когда я сообщил, что собрался жениться, — сказал Джеймс.

— Правда? — Полли очень пугало предстоящее знакомство с его родственниками. Хотелось прийтись им по душе и беспокоила мысль, что она почти не знает, как ей надлежит вести себя с его матерью и сестрами. — Признаться, мне как-то боязно. Вдруг мы не найдем с ними общий язык? Вдруг твоя мама мечтает совсем о другой невестке?

Джеймс рассмеялся.

— Уверяю тебя, моя мама достаточно умна, чтобы понять: дети делают выбор, учитывая свой вкус, а не ее. Обе мои сестры замужем. Мама прекрасно ладит с зятьями.

— Одно дело зятья, совсем другое — невестка, — пробормотала Полли. — Говорят, к сыну у матери особое отношение. Это мужчина, которого она родила, вырастила, в которого вложила то, чего, ей, быть может, недоставало в муже, в избраннике.

— В моем отце, во всяком случае, как мне кажется, было все, в чем нуждалась мама, — серьезно произнес Джеймс. И вдруг до того ласково улыбнулся, что Полли мгновенно успокоилась. — Ну не переживай, прошу тебя. Готов поспорить, ты им понравишься. Тем более они тебя давно знают по рассказам Эстер. — Его лицо сделалось лукавым. — Кстати, мама наверняка схватилась за телефон, как только я вышел из дома. Не удивлюсь, если они с Эстер до сих пор обсуждают великую новость.

Едва Полли переступила порог дома, как услышала голос отца. У нее екнуло сердце. Увидев, как он поседел и заметно постарел за годы разлуки, Полли в порыве нежных чувств бросилась ему на шею.

— Доченька! — прошептал Виктор сдавленным голосом, и она поняла, что он едва сдерживает слезы.

Почему я отдалила его от себя еще тогда, в детстве? — впервые за долгие годы задумалась она. Потому что он не смог окружить меня заботой, в которой я тогда остро нуждалась? Или потому, что своим детским умом я решила, что он в чем-то виноват?

— Какая ты теперь красавица! — воскликнул отец, отступая на шаг назад и оглядывая дочь с ног до головы. — Пойдем! — Он обнял ее за плечи и повел в гостиную. — Эстер ждет нас с ужином.

Когда уже переговорили обо всем на свете и расправились с запеканкой из телячьих почек, Эстер поднялась из-за стола.

— Я, пожалуй, пойду отдыхать, — сказала она, почувствовав, что дочери и отцу необходимо побыть наедине. — Вы уж извините! Спокойной ночи!

Поцеловав мужа, чмокнув в щеку Полли, она удалилась из кухни. Виктор посмотрел на дочь несколько виновато, точно ожидая от нее какого-то вопроса.

— Почему ты отдал меня тогда на воспитание тете? — спросила она, хоть ни о чем подобном и не собиралась с ним разговаривать.

Виктор положил на ее руку свою и стал мрачнее тучи.

— Я тогда совсем потерялся, Полли. Даже лишился работы и запил. Не мог я, не имел права в таком состоянии растить тебя. А сестра твоей мамы… Она, видимо, сразу поняла, что я останусь без почвы под ногами. Потому сама предложила забрать тебя. Я без долгих раздумий согласился. — Он так тяжело вздохнул, что Полли пожалела, что задала свой вопрос. — Наверно, я недостаточно силен духом, — добавил Виктор. — И сильно виноват перед тобой, но знай… я всегда тосковал по тебе и очень тебя люблю.

Полли подошла к нему и обвила его шею руками. Виктор прижался к ней и долго-долго не отпускал.

— Теперь все пойдет по-другому, — сказала она, наконец отстранившись от него и вернувшись на место. — Мы с Джеймсом поженимся и станем с Тиммерманами одной большой дружной семьей.

Потухшие глаза Виктора озарились светом.

— Да, доченька! Все пойдет по-другому!

Встречи с будущими родственниками Полли боялась совершенно напрасно. Мать Джеймса сердечно заключила без пяти минут невестку в объятия. Барбара обняла ее больше для приличия, но после этого так хитро ей подмигнула, что Полли показалось, они знают друг друга много лет. Муж Барбары, улыбчивый и скромный Барри, с чувством пожал Полли руку, а сын Робби сразу похвастался ей новым игрушечным роботом.

Собрались у Джефферсонов. Эстер, не изменившая давним привычкам, организовала праздник так умело и продуманно, что впечатления остались просто волшебные. Как только сели за стол, молодых засыпали вопросами.

Джеймс отвечал на них охотно и подробно. Свадьба состоится через три месяца. Времени на подготовку хватит с лихвой, поскольку ничего грандиозного ни жених, ни невеста устраивать не желают, а среди приглашенных хотели бы видеть лишь самых дорогих и близких.

— Надо полагать, мы входим в это число, — задумчиво произнес Виктор.

Эстер и мать Джеймса принялись бурно обсуждать грядущее событие. Барбара слушала то одну, то другую и все кивала. Виктор повернулся к Барри и пустился в рассуждения о том, как приятно сознавать, что после тебя на этой земле кое-что останется…

Полли смотрела на все эти оживленные лица, слушала обрывки фраз и не верила в свое счастье. У нее появился Джеймс и большая дружная семья в тот самый момент, когда она меньше всего этого ждала.

— Ну что я тебе говорил? — пробормотал Джеймс, осторожно взяв под столом ее руку и положив себе на колено. — Видишь, насколько искренне все счастливы? Лучшего, по-моему, нельзя было даже представить.

— Да, — согласилась Полли. — У меня такое чувство, что я — это вовсе не я.

— Почему? — Джеймс изумленно посмотрел на нее.

— Слишком непривычны для меня теплые семейные праздники и столько счастья сразу, — вполголоса проговорила Полли, чтобы ее слышал только он.

Джеймс улыбнулся во весь рот и крепче сжал ее руку.

— Теперь только так и будет, — пообещал он, чмокнув невесту в висок.

— Смотрите! — Послышался звонкий голос Робби. О нем за разговорами совсем позабыли, а он так тихо чем-то занимался, что и не напоминал о себе. — Это для Джеймса и Полли!

Мальчишка с сияющими глазами поднял над головой большой лист бумаги. На нем, нарисованное нетвердой детской рукой, красовалось сердце с горошинами-глазами, закорючкой вместо носа и широкой дугой-улыбкой. Под сердцем, кривые и трудно узнаваемые, плясали разноцветные буквы: «Тили-тили теста жиних и нивеста!!!»

— Дарю! — провозгласил Робби, гордо прошествовав к Полли и протянув ей рисунок.

У той на глаза навернулись слезы умиления.

— Спасибо тебе, Робби! — воскликнула она, беря подарок и привлекая мальчика к себе. — Таких красивых рисунков я не видела ни разу в жизни!

— Правда? — спросил Робби, устремляя на нее взгляд своих больших невинных глаз.

— Конечно, правда!

Ребенок вдруг поднялся на цыпочки, быстро и стеснительно поцеловал ее в щеку, вырвался и побежал из комнаты прочь.

— Ты понравилась ему, — пояснила Барбара, переглянувшись с мужем. — Значит, у тебя доброе сердце — наш Робби сразу чувствует, хороший человек или какой-нибудь злюка, прикрывающийся милыми улыбочками. — Она улыбнулась. — Впрочем, по тебе это сразу видно.

— Джеймс выбрал себе лучшую девушку в целом мире! — воскликнула их мать, гордо приподнимая голову. — Между прочим, я примерно такой и представляла себе свою невестку, — понизив голос, добавила она.

Джеймс многозначительно взглянул на Полли. Она улыбнулась ему в ответ.

— Все, кто здесь присутствует, уже любят тебя, — шепнул ей он. — А я так просто обожаю!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джоанна Дэнси
Еще один шанс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10