Галина Романова

НЕУГОМОННЫЙ ЭЛЬФ

Пролог

Приграничье между Мраморным и Серебряным Островами.

Почти сорок лет назад

Стоявший перед Наместником эльф больше походил на беженца или дезертира, чем на военнопленного. Изодранный и испачканный мундир — вернее, его остатки — не прикрывал тунику, которая выглядела столь же плачевно. Собственно, если бы не осенние холода, эльф давно бы сбросил это тряпье, в котором лишь при наличии большой фантазии можно было угадать форменный наряд Мраморного Столпа — гвардейца из элитного рода войск.[1] Штаны выглядели точно так же. Волосы неровно обрезаны — даже скорее обрублены ятаганом так, что была видна шея со свежими ссадинами на коже. Ссадины были заметны и на запястьях. Эльф был бос и зябко поджимал грязные пальцы, но во взгляде исподлобья были заметны упрямство и отчаянная решимость.

— Значит, — великолепный лорд Наместник Фарадар Серебряный качнулся с пятки на носок, — ты утверждаешь, что две недели назад без объявления войны орды темноволосых вторглись на территорию Мраморного Острова и практически стерли его с лица земли?

— Утверждаю, мой лорд, — бесцветным усталым голосом подтвердил эльф.

— И что, по твоим словам, генеральное сражение, которое Мраморные Столпы дали темноволосым, закончилось полным разгромом и гибелью наследника Наместника Айлинара Мраморного?

— Да, мой лорд.

— А ты, — безжалостно продолжал Наместник Фарадар, — оказался в плену, откуда через несколько дней сбежал и добрался сюда, дабы предупредить о грозящей опасности?

— Да.

— Занятная сказка…

— Вы мне не верите? — Во взгляде гвардейца вспыхнул огонь. — Почему?

— Почему? — фыркнул Наместник. — И он еще спрашивает! В твоем рассказе все ложь от первого до последнего слова! На границе между нашими Островами тишина и покой. Где потоки беженцев? Где сообщения Видящих о том, что темноволосые идут в атаку? Где гонцы от Наместника Айлинара?

— Я не знаю. Я…

— Ты! Да, ты! Кто ты на самом деле?

— Я уже назвал свое имя…

— Свое настоящее имя или то, которое вложил тебе в мозги шаман твоих хозяев?

Эльф встрепенулся, расправив плечи.

— У меня нет хозяина! — воскликнул он. — Да, я попал в плен, но меня никто не успел сделать рабом!

— О да, — усмехнулся Наместник. — А волосы ты обрезал потому, что летом под ними потеет шея, а ошейник надел по обету, данному возлюбленной?

Усталое лицо эльфа исказилось:

— Вы мне не верите…

— Естественно! Нет, до нас доходили слухи о том, что со стороны Орочьих гор к Архипелагу движется огромная армия. Но разведка утверждает, что первый удар будет нанесен севернее, со стороны Обсидианового Острова! Лорд Отрандир уже собирает войска, я сам послал ему на помощь четыре легиона. Чего добивались твои хозяева, посылая тебя с таким заданием? Тебя заслали на разведку? Или темноволосые задумали что-то иное?

— Я вам все рассказал, — стоял на своем собеседник. — Я — Мраморный Столп и присягал…

Короткая пощечина заставила его умолкнуть.

— Мраморный Столп? — Наместник Фарадар выплюнул эти слова, как ругательство. — Не сметь марать своими грязными губами название одного из лучших гвардейских полков Архипелага! Раб и прихвостень рабов! Ты утверждаешь, что попал в плен. Разве ты не знаешь, что Мраморные Столпы никогда не сдаются? Плен — это самое страшное, самое позорное, что может случиться на войне! В плен попадают только трусы и предатели, которые сами стремятся перебежать на сторону врага. И поступать с ними надо по законам военного времени.

Лицо эльфа дрогнуло:

— Вы…

— Если скажешь, кто тебя послал и с каким заданием, умрешь с честью.

— Я уже все рассказал.

— И продолжаешь упорствовать?

— Да!

— Эй, кто там?

На крик лорда в палатку шагнули три легионера. На их темных нагрудниках серебром были вышиты перекрещивающиеся стрелы — все трое принадлежали к Серебряным Стрелам, гвардии Острова.

— Распять! — коротко приказал Наместник.

Беглец попытался увернуться, но в тесноте шатра не смог оказать достойного сопротивления. Его схватили за локти, заломили руки назад и поволокли прочь.

— Но это правда! Правда! — успел крикнуть он. — Столпы разбиты! Наследник погиб! Гвардии…

Удар кулаком по лицу — офицер правильно истолковал недовольный взгляд своего начальства — заставил его умолкнуть.

В лагере легионеров не было лобного места, следовало отвести осужденного за бруствер и уже там сколотить крест. Проводив взглядом всю компанию, лорд Наместник Фарадар Серебряный уже совсем собрался приказать подать себе коня и протрубить общий сбор, дабы произнести перед легионерами пламенную речь, но внезапно ощутил странный холодок, скользнувший по спине от лопаток до копчика. В палатке был кто-то еще. Кто-то, от чьего присутствия у Наместника сразу замерзли кончики ушей.

Вот и встретились мы, как обещано, — прошелестел голос, способный вызвать дрожь у кого угодно, а не только у того, кто сразу узнал его обладателя.

— Не сейчас, — отрезал лорд Фарадар.

Долг не хочешь ты Нам отдавать?

— Нет!

Время Мы назначали — пришла пора.

— Но я сейчас не могу. У меня есть более важные дела…

Это дело важнее всех клятв?

— Да!

Но наш мир…

— Ваш мир меня не интересует! — сгоряча воскликнул Наместник, и уже когда резкие слова сорвались с его губ, понял, что совершил ошибку. Последнюю ошибку в своей жизни. И закричал.

Когда на крик в палатку ворвались легионеры, Наместник Фарадар был уже мертв. На его теле не было ран, но ужас исказил его черты до неузнаваемости.

Фейлинор прибыл в расположение войск через два дня.

Срочно вызванный Видящей, он примчался, как только услышал о смерти отца. По словам волшебницы, темноволосые применили какую-то странную магию — тайну разгадать так и не удалось.

Подъезжая к лагерю, новоиспеченный Наместник заметил на небольшом пригорке наспех сколоченный из двух бревен крест. К нему был прикручен обнаженный эльф. Четыре легионера охраняли его и хмуро приветствовали Фейлинора.

Тот осадил коня. Взгляд уже отыскал на берегу небольшой речки плот, на котором было уложено для погребального обряда тело его отца — ждали только сына, чтобы тот отдал покойному последний долг и попрощался с ним. Но вместо того, чтобы поспешить на похороны, Фейлинор застыл как вкопанный.

На миг вернулось детство — и первая, и последняя война, на которую его взял отец — вернее, разрешил одному из своих приближенных привезти с собой на фронт юного Фейлинора, который накануне получил звание оруженосца. Мальчика не пустили в бой — как-никак, сын самого Наместника, не стоит рисковать наследником! — но после победы позволили посмотреть на казнь взятых в плен темноволосых воинов. Им всем подарили рабскую смерть — на крестах, оставив висеть и умирать от жажды и удушья. Среди них был подросток, на вид ровесник тогдашнего Фейлинора. Каким-то чудом мальчишки отыскали взглядами друг друга в толпе взрослых — и будущий Наместник Серебряный долго еще помнил глаза умирающего орчонка. И категоричный отказ отца пощадить хотя бы эту жизнь.

— Что это такое? — промолвил он, не отводя взгляда от распятого эльфа. Уронив голову на грудь, тот не подавал признаков жизни. Неровно остриженные волосы полностью скрывали лицо, но на плечах и груди были заметны воинские татуировки.

— Приказ лорда-Наместника, — ответил один из легионеров.

— Наместник… — Перед мысленным взором опять мелькнуло давнее детское воспоминание. — Наместник теперь я. Снять немедленно!

Через несколько минут тело распятого эльфа легло к ногам Фейлинора. Тот склонился над ним, вставая коленями в раскисшую после вчерашнего дождя грязь.

— Дышит…

Альмрааль, столица Великой Паннории.

Почти тридцать лет назад

— А нам точно сюда? Она здесь живет?

— Здесь, здесь! Не боись! Адрес точный!

— Да я не боюсь… Просто темно уже. Окошки не светятся. Может, она спать легла?

— Это было бы неплохо. — Принц Кейтор тихо захихикал.

Его спутник тоже улыбнулся, оценив ситуацию, но тут же напрягся:

— А если легла? Да не одна?

— Еще лучше! Где один, там и трое. Подвинемся!

И принц решительно постучал кулаком в дверь.

— Мари-и-и-иль! — взлетел над ночной улицей его пронзительный голос. — А Мариль? Ты дома?

Карадор вовремя успел схватить приятеля за локоть и толкнуть в сторону — в следующий миг на то место, где они только что стояли, кто-то опрокинул помойное ведро.

— Гады! — заорал принц. — Чего вы кидаетесь?

— А вы чего под окнами орете? — отозвался чей-то сонный голос, принадлежавший, несомненно, мужчине.

— Мы к Мариль! По делу! Она дома?

Карадор опять успел вовремя — прицелившись на голос, в возмутителей спокойствия полетел горшок. Он разбился о мостовую, выплеснув содержимое. Запахло вареными овощами.

Наверху послышался грохот, топот ног и возмущенный женский крик:

— Ах ты сволочь! Я для того похлебку на три дня варила, для того полдня у печи проторчала, чтобы ты ее махом вылил?

— Да я это… того… орут же, — принялся оправдываться мужчина. — Пьянь какая-то…

— Вот и ступай к ним! — визжала женщина. — И пусть они тебя эти три дня кормят! Оглоед! Мало того что тебя — детей я чем завтра кормить буду?

— Так ведь орали же…

— Я тебе сейчас не так поору!

Шум, донесшийся следом, мог быть только шумом семейной драки.

Она разбудила весь многоэтажный дом — захлопали окошки, стали появляться сонные лица. Люди переспрашивали друг у друга, что случилось.

— Эй! — Кейтор решил привлечь к себе внимание, подобрав черепок от горшка и наугад метнув его вверх. — А Мариль дома?

— А кому это она понадобилась?

— Тайная служба его величества!

— Ё!..

Словно волна прокатилась по всем окнам — люди попрятались, как вспугнутые котом мыши. Даже драка между супругами как-то сразу стихла.

— Ой, — промолвил позади Кейтора и Карадора чей-то голосок.

Приятели резко обернулись — за их спинами замерла девушка, прижимая руки к груди. Ее расширенные глаза в тревоге перебегали с лица эльфа на лицо человека и обратно.

— Марии-и-иль! — расплылся в улыбке Кейтор. — А мы к тебе. Вот! — Жестом ярмарочного фокусника принц извлек из-за пазухи две бутыли. — Гостей принимаешь?

— А… но я… — Девушка постреляла глазками по сторонам, но свидетели этой сцены если и наличествовали, то спрятались за плотными ставнями и шторами. — Я тут не работаю. Я… э-э-э…

— Так и мы не по работе! — подмигнул ей принц. — Я иностранному гостю город показываю. К тебе просто так заглянули. По дружбе! Да и должок надо отдать. Я ведь тебе денег должен.

При слове «деньги» глазки танцовщицы вспыхнули.

— Ну раз так, то проходите! — Она улыбнулась и стала первой подниматься по шаткой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. — Только осторожно. У меня знаете, какие соседи!

Протянув руку, Карадор галантно поддержал девушку на крутой лестнице. Молодой эльф танцовщице понравился — не только своими манерами, но и тем, что это был первый Перворожденный, которого она видела так близко. И он был совсем не такой гордый, холодный и высокомерный, как те эльфы, что иногда гарцевали по центральным улицам на своих скакунах. Их женщины были великолепны. Их мужчины, если и ходили на сторону, то обитательницы Лоскутного квартала ничего об этом не знали. Карадор совершенно очаровал Мариль, и девушка даже обрадовалась, когда он стал с нею заигрывать. Она охотно позволила увлечь себя на постель и принялась с удовольствием ласкать сразу двоих мужчин — эльфа и присоединившегося к ним третьим принца. В душе у нее все ликовало — не каждая шлюха может похвастаться тем, что ублажала одновременно двух таких клиентов!

Последствия сказались два месяца спустя.

Сначала Мариль не заподозрила неладного — ну, прекратились женские дела, бывает. Но потом ее внезапно «повело» прямо во время танца на подмостках. Она не сумела удержать равновесия и упала. А когда очнулась, ее первым делом стошнило. Обеспокоенные подружки почти силком потащили ее к лечебнице у Белого Быка,[2] где Мариль услышала свой приговор. Она была беременна.

Все в один голос твердили ей, что от ребенка надо избавиться. Но Мариль хотела сначала рассказать все Кейтору — он и эльф вместе были с нею в ту ночь. Девушка не так часто подрабатывала проституцией, чтобы запутаться в клиентах, и прекрасно понимала, что отцом может быть только кто-то из них двоих. Но ее ждала неудача — за несколько дней до того, как она узнала о своем материнстве, принц Кейтор уехал в Кришталл с молодой женой принцессой Лианой. Карадор покинул Альмрааль и вернулся на Радужный Архипелаг немного раньше приятеля.

Делать аборт было уже поздно. Ни одна знахарка не желала браться за это дело. А в больнице Белого Быка заломили такую цену, что девушка даже не пыталась торговаться — молча повернулась и ушла.

Пособие, которое ей назначил лорд Дарлисс как своему агенту, позволило Мариль как-то выжить — ведь танцевать она больше не могла. Но все равно, беременность протекала тяжело, роды тоже были трудными. Девушка едва не рассталась с жизнью, и новорожденная дочка не вызвала у нее никаких чувств. Знавшая о Проклятии, висевшем над династией королей Паннорских, Мариль с содроганием ждала появления на свет новорожденного. И даже испытала облегчение, когда заметила у девочки заостренные эльфийские ушки и раскосые глаза. Облегчение — это все, что ощутила молодая мать, взглянув на свое дитя. Облегчение — и тревогу, ибо пособие подходило к концу, а ей надо было на что-то жить.

Приняв решение, Мариль завернула дочь в одеяльце и отнесла к порогу монастыря Девы-Усмирительницы, где положила на крыльцо и ушла. А что ей оставалось делать? Эльф уехал в свои земли и никогда больше не вернется.

Двадцать лет спустя, уже став владелицей таверны, где когда-то танцевала на подмостках, Мариль в один прекрасный день увидела, как порог ее заведения переступил Карадор. Он совсем не изменился за прошедшие годы, но изменилась сама бывшая танцовщица. И она ничего не сказала про дочь.

Глава 1

Цитадель. Наши дни

Церемония представления нового Наместника Аметистового несколько затянулась — попутно пришлось решать некоторые внезапно возникшие вопросы — так что, добравшись наконец до отведенных им покоев, Карадор рухнул на неразобранную постель в сапогах и церемониальной одежде с таким тяжким вздохом, словно несколько часов таскал тяжести.

— Уф! — выдохнул он и подмигнул вошедшему следом племяннику. — Ну вот и все! А ты боялся, что тебя не примут! Да эти лорды и чирикнуть поперек не посмели, а сам император тебе текст подсказывал, когда ты запнулся…

Подросток смущенно опустил голову. На щеках его расцвели два пятна румянца.

— Да, дядюшка, — промолвил он.

— А еще бы ему не начать подсказывать, если надо было тебе, Карадор, срочно рот затыкать! — Фрозинтар по давней привычке остановился на пороге, подпирая косяк массивными плечами.

— А что сразу я? — захлопал тот ресницами. — Надо же было Кела поддержать! Он так переволновался, что забыл текст присяги. Я всего-навсего хотел его успокоить…

— Начав рассказывать анекдоты!

— И что такого? Смех — лучшее лекарство.

— Да, но там была императрица!

— И что?

— А то, что некоторые анекдоты в присутствии женщин рассказывать неприлично.

— Да? — Карадор честно сосредоточился, прокручивая в памяти начало байки, которую принялся было травить как раз перед троном императора. — Ну вообще-то ты прав… там в конце будет немного матом… А если вот этот анекдотик? «Возвращается как-то муж…»

— Не надо!

— А если…

— И этот не надо.

— А…

— И этот тоже.

— Фро, так мне что, вообще нельзя анекдоты рассказывать?

— Нет.

— У-у… злюка… Но почему? Ты считаешь, что я вообще анекдотов не знаю?

— Приличных — нет!

— Да, к твоему сведению, в Тайной службе его величества короля Кейтора другие и не рассказывают. Там все анекдоты либо неприличные, либо политические. А я там восемь лет отработал, поневоле запомнишь…

— Вот и запоминал бы политические. А то сплошь какая-то пошлятина.

— Политические — это про Кея? Не-а! Король — мой друг! Он мне письмо прислал, приглашал вернуться…

— Только это письмо почему-то пахло женскими духами. И почерк с завитушками…

— Да? — Карадор вытащил из-за пазухи слегка помявшийся конверт, осмотрел выпавший из него листок со всех сторон, понюхал и даже откусил и пожевал краешек бумаги.

— Ты, наверное, прав, — со вздохом произнес он. — И герба нету… А Кей всегда на гербовой бумаге пишет. Как думаешь, это леди Мидарель мне прислала?

— Мидарель, больше некому, — замогильным голосом подтвердил Фрозинтар кивая. Он всего несколько минут имел сомнительное удовольствие общаться с эльфийкой, которая упрямо считала себя невестой Карадора Шутника, но впечатлений ему хватило надолго. Ей, впрочем, тоже…

— И что мне с нею делать? Посоветовать Кейтору ее выслать из Паннории — так она явится прямо на Аметистовый Остров, да еще сразу в свадебном платье. А повелеть запретить ей выезд из страны — поднимет шум и политические дрязги. Дойдет до императора — мол, ущемляются мои права и все такое. Не, такая подстава Кейтору не нужна!

Закинув руки за голову, Карадор устроился поудобнее и, глядя в потолок, задумался. Келлегор прошел в свои покои, смежные с комнатами дяди. Там его уже ждали двое слуг-альфаров, которые начали помогать подростку — сначала выбраться из церемониальных одежд, а потом надеть обычный наряд.

— Может, сапоги хотя бы снимешь? — поинтересовался Фрозинтар у Карадора.

— А? Что? — Тот на минутку отвлекся от раздумий. — Не, они мне не мешают.

— Но на постели — и в сапогах…

— Так я же их на пол спустил! Хотя, ты прав. Они жутко неудобные. Подошва толстая, наколенники твердые, голень обхватывают плотно… Уф! — Он сел и начал пыхтя их стаскивать. — К тому же это военный стиль. На фига он нужен?

— У нас император — воин, — мягко напомнил бывший наемник, делая шаг в сторону, чтобы не мешать пройти в комнату еще двум слугам.

— А я — пацифист!

— Ой, кто бы говорил, — из своей комнаты откликнулся Келлегор. — А кто обещал лорду Лоредару по ушам настучать?

— Так то — лорду Лоредару, — отмахнулся бывший наследник. — И потом, это когда-а было. Еще осенью. С тех пор я изменился.

— Так быстро?

— А чего тут такого? Вон, Фрося тоже резко изменился. Ты помнишь, каким ты был до встречи со мной?

Бывший наемник пожал плечами. О том периоде своей жизни он вспоминать не любил.

— После общения с тобой любой переменился бы, — только и проворчал он.

Легкие шаги в коридоре Фрозинтар учуял издалека — драур мог загодя ощущать присутствие живых существ. И сейчас он сразу сообразил, что надо ждать гостей. Даже не поворачивая головы и продолжая беседу с Карадором, он краем сознания отслеживал перемещение вновь прибывших и развернулся навстречу им за миг до того, как идущий впереди приостановился, вскинув руку:

— Мастер Эльфин?

— Ох! — Юноша ненамного старше Келлегора даже вздрогнул. — Как вы меня…

— Напугали?

— Заметили, — мягко поправил он.

Фрозинтар пожал плечами. Не станешь же объяснять, что для него время идет довольно медленно и он заранее успевает не только почувствовать любые перемены, но и подготовиться быстрее, чем это сделают остальные.

— К вам можно?

Услышав голоса в передней комнате, из своих покоев выскочил Келлегор, на ходу поправляя балахон адепта Ящера. Посох-змея, все это время дремавший в кресле, с легким шипением устремился ему навстречу, на лету из рептилии превращаясь в палку.

— Милорд? — воскликнул подросток, глядя на юношу.

Эльфин Невозможный, самый могущественный маг среди эльфов, немного смущенно улыбнулся в ответ:

— Брат.

— Брат, — тут же поправился Келлегор. — Это такая честь для меня!.. Чем я могу быть вам полезен?

— Мне ничего от вас не надо, — ответил советник императора. — Я просто хотел поздравить собрата по ремеслу с назначением на должность наследника Наместника Аметистового. И в будущем — полноправного Наместника.

Келлегор смущенно опустил голову, покраснел и что-то забормотал.

— Не беспокойтесь, — по-своему понял его колебания Эльфин. — Вы достаточно молоды, у вас все впереди. Вы успеете постигнуть науку управлять.

— Я не о том, — пролепетал подросток. — Мои способности… Я хочу сказать, что… Наместник-некромант…

— Да, это не каждому придется по вкусу, — серьезно кивнул молодой маг, поудобнее перехватывая посох. — До сих пор не все Наместники поддерживают начинания императора.

— Семь из четырнадцати, — припомнил Фрозинтар, просто для того, чтобы что-то сказать.

— Уже восемь. — Эльфин кивнул на Келлегора. — Трое воздержались, двое против… Еще двое отсутствуют.[3] Отличный расклад! Не забудьте, на стороне императора — и вашей теперь — находится сам Наринар Янтарный и Шандиар Изумрудный!

— Лорд Шандиар — родственник императрицы, — подал голос Келлегор. — Еще бы ему быть против! С Жемчужным Островом тоже все понятно — там нет официального наследника, и они пока молчат. А вот что с Серебряным и Топазовым Островами?

— Топазовый Остров, как один из западной группы Островов, совершенно не пострадал от войны, — пожал плечами Эльфин. — Они просто идут на поводу у большинства. А Наместника Серебряного можно понять — ходят слухи, что именно орки причастны к гибели его отца. Лорд Фейлинор не слишком обожал родителя — тот был иной раз чересчур прямолинеен и иногда совершал опрометчивые поступки, ставя под угрозу жизнь и здоровье окружающих. Поэтому сын никак не может решить, то ли ненавидеть убийц отца, то ли махнуть рукой — мол, война все спишет. Если бы он проголосовал «против», императору понадобилось бы накладывать вето.

— Но зачем вообще нужно это голосование? — поинтересовался Келлегор, которого до сих пор всерьез заботило его грядущее наместничество. — Если император может наложить вето или, более того, самолично назначить Наместника…

— Император Хаук отлично сознает, что его новые подданные — эльфы, — пожал плечами Эльфин Невозможный. — И понимает, что новые обычаи не стоит вводить чересчур быстро. Наступает Эпоха Перемен, но к ним надо успеть подготовиться…

— И все-таки… Зачем понадобилось голосование? Ведь, насколько мне известно, раньше вопрос о наместничестве решался просто — власть передавалась по наследству или…

— Война, брат, многое изменила. Достаточно вспомнить историю Кораллового Острова. Род Наместника Дейтемира прервался, и власть перешла к лорду, имеющему весьма отдаленное отношение к династии.

— Так, — Келлегор начал загибать пальцы, — если я правильно понимаю нынешний политический расклад, императора в Совете Наместников поддерживают только те, кто как-то и чем-то ему обязан? Лорд Шандиар Изумрудный — его дальний родственник…

— И личный вассал, — уточнил Эльфин. — Он принес ему клятву верности еще до окончания войны. Так же, как лорд Эльдар Нефритовый.

— Хорошо. — Подросток загнул второй палец. — Затем, лорд… э-э… Коралловый…

— Данкор из Дома Дармира, — подсказал ему советник. — Бывший гладиатор.

— Ага! — вставил слово и Карадор. — Его мы с Кеем выкупали. Я сам лазил по подвалам, искал его. Весело было…

— Затем, — продолжал его племянник, — лорд Наринар Янтарный, как старейший в Совете. Кто еще? Леди Отрирель Обсидиановая, лорд Моррир Рубиновый… А он почему?

— Император помог ему развестись с женой. Лорд Моррир пацифист…

Карадор тихо захихикал.

— А леди Тинатирель, наоборот, сторонница силовых методов решения конфликтов. Пять лет назад она примкнула к заговору, имевшему целью свержение императора. Лишь благодаря заступничеству ее супруга, теперь уже бывшего, ее оставили на свободе. И даже позволили войти в Совет Наместников, благо ее собственный Карбункуловый Остров с некоторых пор считается отдельной административной единицей. Она, кстати, в Совете возглавляет оппозицию.

— Двое из четырнадцати? — вспомнил Келлегор результаты голосования. — Они не слишком сильны.

— Да, но если к ним примкнут лорды Серебряный, Жемчужный и Топазовый, то у оппозиции окажется тридцать процентов голосов. Если предположить, что по закону голоса отсутствующих лордов традиционно относят к «воздержавшимся», а это на данный момент два Острова — Золотой и Мраморный, то получается примерно половина. Это может создать определенные трудности при принятии некоторых законов…

— Вот за это я и не люблю политику! — громко сказал Карадор, демонстративно опять валясь поперек кровати и закидывая ногу на ногу. — Как встретятся двое политиканов, так сразу разводят говорильню на три часа. Уж на что Кей свой парень, а и то иногда таким занудой бывал… Помяни мое слово, Келлегор, — если не станешь великим некромантом, то крючкотвор из тебя получится отменный!

— Прошу меня простить! — тут же воскликнул Эльфин, так звонко хлопнув себя по лбу ладонью, что Карадор заинтересованно напрягся. — Я же шел сюда совсем по другому поводу. У меня дело именно к вам.

Он развернулся к Фрозинтару, и наемник слегка попятился — уж очень нездоровым блеском загорелись глаза молодого мага. Такой взгляд бывал лишь у Карадора, задумавшего очередную авантюру, то есть не сулил драуру ничего хорошего.

— Вы ведь ученый? — как ни в чем не бывало поинтересовался Эльфин.

— Н-ну, был когда-то… — не сводя глаз с собеседника, бывший наемник отступил на полшага. Мало ли что…

— Вы работали в Академии Магии, еще в Старом Альмраале?

— Да, но очень недолго.

— И занимались, насколько мне известно, теорией и практикой перемещения в пространстве и времени. То есть проектировали и строили Порталы.

— Экспериментировал с созданием пространственно-временного перехода из одной точки мироздания в другую. — Драур позволил себе еще один шажок. — Но я не понимаю, какое это отношение имеет…

— Самое прямое. Вы, наверное, в курсе, что в старые времена существовало несколько магических Орденов, каждый из которых использовал магию определенной стихии? Наш с Келлегором Орден — Йови-Тало, Жизни-Смерти, некромантии и целительства. Был Орден Меана-Огня, практиковавший боевую магию. Был Орден Лар-Воды, ответственный за плодородие, гадание и магию превращений. При короле Торандире Последнем все эти Ордена были уничтожены новым Орденом Видящих, которые сохранили знания лишь некоторых из них, а именно Воды, Земли и частично Жизни-Смерти. Орден Меана-Огня был практически полностью уничтожен, некоторые знания волшебницам потом пришлось восстанавливать, да и то это лишь жалкие крохи. С магией Воды и Земли намного проще — большинство Видящих как раз происходило из этих Орденов, и они сумели сохранить знания своих коллег. Сейчас я занимаюсь восстановлением прежней Орденской системы. Я — адепт Йови-Тало. Брат императрицы, лорд Паномир — адепт Меана, наследник Наместника Бирюзового, лорд Таннелор — адепт Лар-Воды, сама императрица Ласкарирель — Бора-Земли, хотя ей присуща и целительная магия Йови-Жизни. Но есть пятый Орден, вернее, до недавнего времени был… Орден Ша-Ветра. Знания о нем утрачены, сохранились весьма обрывочные сведения, что адепты Ша могли как-то управлять погодой, ветрами, даже климатом.

— А я тут при чем? Пространство — это…

— Это стихия Земли, я знаю.

— И вы предлагаете мне… э-э… возглавить Орден Бора? Знаете, я когда-то…

Фрозинтар когда-то мог вступить в этот Орден, ибо в Альмраале, много тысяч лет назад, все пять Орденов существовали и прекрасно себя чувствовали, практически не конкурируя друг с другом. Более того, уже будучи слушателем Академии Магии, он формально считался и адептом Бора. Другой вопрос, что Орден очень быстро отрекся от него, свой эксперимент Фрозинтар проводил вопреки запрету старейшин, одним из которых был его тесть. И жестокость приговора отчасти была обусловлена именно тем, что молодой адепт пошел против воли старших — следовало показать остальным, что дисциплина превыше всего.

— Понимаете, я… ну… не обладаю всеми нужными знаниями в полном объеме, — нашелся он. — И возглавить Орден Бора…

— Это было бы неплохо, но я хотел попросить вас о другом.

Ого! Драур еще отступил. Выходит, поступки этого юноши предсказать сложнее, чем деяния Карадора. Он опасный противник.

— Дело как раз в том, что вы когда-то проектировали и строили Порталы, работали с пространством и временем, — произнес Эльфин. — Не так давно, прошлой весной, я познакомился с необыкновенным юношей. Он — адепт Ша.

— А я-то тут при чем? Где Ша и где Бор?

— В том-то и проблема! — возбужденно заговорил молодой маг, не замечая, с каким выражением лица пятится от него массивный драур. — Вы представляете — адепт Ша владеет магией Бора!

— Неужели? — Фрозинтар почувствовал себя слегка неуютно.

— Да! — Глаза Эльфина Невозможного горели нездоровым, с точки зрения его собеседника, энтузиазмом. — Этот мальчик как-то смог совместить несовместимое! Маг Воздуха владеет силами Земли! Это уникально! И я хотел попросить вас стать его учителем.

— Что? — Фрозинтар машинально сделал еще шаг — и уперся спиной в стену. Привычно толкнув ее лопатками, он ощутил сопротивление и запоздало сообразил, что его только что загнали в угол в самом прямом смысле этого слова. Советник императора, едва достававший ему макушкой до груди, стоял перед ним и улыбался во весь рот, не подозревая, что могучий драур начинает бояться его улыбки. А он-то по наивности думал, что Карадор — самое страшное, что может случиться на свете! Есть, оказывается, нечто более ужасное — энтузиазм, которым тебя пытаются принудительно заразить.

— Учителем! Мальчик умеет строить Порталы! Без каких бы то ни было приспособлений! Чисто интуитивно! Обходясь голой энергетикой!

— А я-то тут при чем? — снова воззвал наемник.

— Ну как же? Вы же ученый! Вот и научите его делать это правильно! В наш век, когда путешествия между разными Островами Архипелага могут представлять определенные трудности, Порталы могут решить проблему. После разгрома Ордена Видящих осталось так мало волшебниц, которые могли бы взять на себя функции обеспечения нас всем необходимым! Кроме того, не стоит забывать, что многие знания были ими сознательно преданы забвению и нужно восстанавливать утраченное. Вы можете быть полезны обществу!

— В самом деле, Фрося, ну что ты жмешься? — Карадор резко сел на постели. — Порталы — это круто! Я хотел стать искателем приключений, а это — самое что ни на есть настоящее приключение. Ты только представь: мы делаем шаг и оказываемся совершенно в другом мире. Мире, полном опасностей!

Глаза его тоже вспыхнули, и Фрозинтар почувствовал настоятельную необходимость куда-нибудь исчезнуть.

— Н-но это же…

— Телепортация! — выдохнул Эльфин Невозможный таким тоном, что драуру резко поплохело. — Вы представляете, какие открываются перспективы!

— Ага! — встрепенулся Карадор. — Это сколько же можно всего увидеть! В каких местах побывать!

Глаза его мечтательно закатились, и Фрозинтар понял, что очень хочет оторвать кому-нибудь голову. Просто так, на всякий случай.

— Понимаете, мы и сейчас умеем строить Порталы. — Молодой маг сыпал соль на душевные раны драура целыми пригоршнями. — Но они все стационарны. То есть строится некое… э-э… сооружение. Где-то в другом месте возводят точно такое же. После чего маги с той и другой стороны связывают их с помощью заклинания перехода. Можно потом построить третье, четвертое, пятое — они будут соединены друг с другом тем или иным способом. Но сложность в том, что соединенные точки пространства четко фиксированы. Из пункта «А» можно попасть только в пункт «Б», но никак не в «С»…

— Или в «Ж»! — хихикнул Карадор.

— Дядя, вы опять? — воскликнул Келлегор. — Что о вас подумает наш гость?

— И до этого пункта «А» тоже сначала надо добраться, если вы, например, находитесь где-нибудь в…

— Пункте «З», — подсказал Карадор. — Или в…

— Не надо, дядя!

— Ну вот, сразу рот затыкают, — надулся тот, демонстративно отворачиваясь. — Злые вы! Вот построит Фрося Портал — и уйду я от вас.

— Но есть же законы природы, — попытался сопротивляться Фрозинтар, прижимаясь к стене так, словно хотел слиться с нею в единое целое. — Пространство — это…

— Мне можете ничего не объяснять, — вежливо улыбнулся Эльфин, и от его улыбки драуру опять стало слегка нехорошо. — Расскажите все своему ученику.

— У меня нет учеников!

— Есть… То есть будет. Мальчик талантлив! Он просто гениален. Я сам почел бы за честь стать его наставником, но у меня нет нужных знаний. Я дал ему кое-какие основы, кое-что рассказала императрица, но…

— Но у меня тоже нет нужных знаний! Я ничего не знаю по магии Воздуха!

— И не надо! Зато вы научите его строить Порталы…

— И мы отправимся в путешествие. Это так здорово!

Фрозинтар понял, что нужно спасать свою шкуру.

— Я не умею учить, — предпринял он последнюю попытку. — У меня никогда не было учеников. Тем более из других магических Орденов…

— Это неважно. Никогда не поздно попробовать что-то новое.

— Фрося, ну что ты как маленький!

— Я не маленький. Я старый.

— Да? А по виду не скажешь!

— Я родился более семи тысяч лет тому назад!

— И благополучно проспал большую часть этого времени.

— Ладно, все! — Тон Эльфина, спокойный и решительный, так разительно отличался от его недавних восторженных интонаций, что драур вздрогнул. — Сейчас я вас с ним познакомлю.

И советник императора сделал шаг в сторону. Повисла пауза.

— А где…

— Я все понял! — воскликнул Карадор, вскакивая. — Он же адепт Ша! И сейчас просто растворился в воздухе, но все равно здесь! Счас я его…

Бывший наследник принялся размахивать руками — не то отгоняя невидимых комаров, не то что-то разбрасывая.

— Ничего не понимаю, — признался Эльфин, поудобнее перехватывая посох. — Он шел за мной… Нет, этого не может быть!

Драур предугадал его движение и высунулся за дверь практически одновременно с молодым магом. Его острое зрение сразу отыскало причину исчезновения «ученика».

Большая часть Цитадели представляла собой систему пещер, соединенных тоннелями и населенных орками. Поскольку эльфы не слишком-то любили спускаться под землю, для новых подданных была выстроена надземная часть, куда опять-таки вели тоннели. Один из них как раз и проходил тут — эльфийская часть тоннеля была выложена мозаичными плитами с растительным орнаментом, но орочья по-прежнему блистала первородным камнем. Мрачные коридоры лишь кое-где освещались факелами. При свете одного из них драур и заметил прильнувшие друг к другу в страстном объятии две фигуры.

Они забились в небольшую нишу, и лишь благодаря светлым одеждам их и можно было заметить. Тот эльф, что повыше, был в бирюзовом церемониальном наряде наследника Наместника с зеленым и золотистым шитьем. В складках его одеяния почти пропадала хрупкая фигурка в белом. Слившись в поцелуе, они совершенно забыли об окружающем мире, и даже вздрогнули, когда Эльфин демонстративно громко кашлянул:

— Что здесь происходит?

Двое отпрянули друг от друга, не до конца разомкнув объятия, и стало заметно, что это — молодой мужчина и мальчик. Он смущенно покраснел, опуская глаза, но его спутник не выглядел испуганным.

— Иди сюда, — тихо произнес советник императора и, когда парочка подошла ближе, сделал в их сторону широкий жест: — Позвольте представить. Фрозинтар из… э-э…

— Дома Финадара, — подсказал драур. — Правда, сомневаюсь, что он еще существует.

— Из Дома Финадара, — как ни в чем не бывало повторил Эльфин. — Адепт Бор и твой учитель… А это — Льор, сын Лейра. Ваш ученик и…

Его взгляд остановился на спутнике мальчишки, который все еще крепко держал того за руку, спокойно посматривая по сторонам единственным глазом.

— И Таннелор Бирюзовый, — представился тот. — Наследник Наместника и адепт Лар.

— Круто! — Карадор долго не мог молчать и сейчас вылез вперед, протягивая руку для пожатия. — А я вас видел — только что, на церемонии. Так вот вы где сейчас! Давно не виделись.

— Вы знакомы? — поинтересовался Эльфин.

— Да вы что? — Бывший наследник развернулся к нему. — Это же «нелюдь короля»! Они полгода на Кея работали. Такие дела проворачивали! Весь Альмрааль на ушах стоял!

— Что, до сих пор помнят? — поинтересовался Тан.

— Не то слово! Кое-кто все еще в храмах свечки ставит, чтоб забыть!

Фрозинтару стало совсем плохо. Он слышал от Карадора истории о пятерке «нелюдей короля» — три эльфа, орк и магри, — и невольно содрогнулся при мысли о том, что кое-кто из этой компании окажется в пределах досягаемости. С драура и одного Карадора было более чем достаточно. А если к нему присоединится этот одноглазый любитель выпить — пиши пропало.

— Прошу нас извинить. — Тан принял удар на себя. — Это я во всем виноват. Мы просто давно не виделись и, — он с улыбкой посмотрел на мальчика, — не смогли удержаться. Я не смог, — поправился он.

Льор ответил ему застенчивой улыбкой и потерся щекой о его руку.

— До пира в честь нового наследника Наместника еще есть время, — как ни в чем не бывало продолжил Таннелор. — Если вы не против, мы бы хотели…

— А при чем тут я? — пожал плечами Эльфин. — Вот новый учитель Льора — у него и отпрашивайтесь.

Три глаза обратились в его сторону, и драур понял, что ловушка захлопнулась.

К северо-западу от этого места.

Несколько дней назад

В полузаброшенном замке было довольно прохладно — ветер с близких гор нес холодные ветра и дождь, переходящий в мокрый снег. Непогода разыгралась не на шутку, и в большом зале сгустился сумрак, хотя до вечера было еще далеко.

Ближе к камину стоял массивный стол. Слабым огоньком на нем мерцал, пульсируя и переливаясь, словно маленькое сердечко, крошечный фиал, заключенный во флакон из темного стекла.

Сидевший у стола эльф тяжело, не отрываясь, смотрел на огонек. Чудовищным напряжением сил он словно ввинчивал тонкий мысленный щуп внутрь фиала. Сосредоточившись, маг проникал внутрь, становясь этим огоньком, сливаясь с ним.

Он не услышал легких шагов сзади, но, когда неслышно вошедшая женщина остановилась за спинкой его кресла, ощутил ее присутствие. Она мешала ему, не давала сосредоточиться. Только одно могло заставить ее прийти сюда.

— Отец…

Хрупкий контакт прервался.

— Что?

— Отец, я пришла сказать, что его по-прежнему нигде нет.

— Как — нет?

— Вот так. Он исчез, и мои сестры напрасно обшаривают окрестности. След потерян.

— И ты оторвала меня от важного занятия только для того, чтобы сообщить плохую новость? Точнее, отсутствие каких бы то ни было новостей?

— Извини, отец, но я думала, тебе нужно знать… отрицательный результат — тоже результат.

— Да, но это — не результат! Ваши усилия бесплодны. Мне нужны хоть какие-нибудь данные, а не заявления о том, что у вас опять ничего не получается! — рассердился лорд Лоредар, шлепнув ладонью по столу так, что фиал даже подпрыгнул.

— Но у нас мало средств и сил! — запротестовала его дочь, делая полшага назад. — У нас нет никаких приборов, нет запасов энергии. Нам нужен хотя бы один медиум, чтобы пополнить их. Может быть, тогда…

— Медиум, — проворчал бывший советник Наместника. — Где его тут найдешь, на Мраморном Острове? Он же опустел сорок лет назад!

Это было жуткой правдой. Орды темноволосых прошлись по территории Мраморного Острова огнем и мечом, уничтожая все живое на своем пути. Спровоцировав ложные атаки на Серебряный, Обсидиановый и Коралловый Острова, они вынудили тамошних Наместников пребывать в боевой готовности в ожидании решительной атаки и, окружив обреченный Остров, ударили одновременно с трех сторон. Ближайший к Мраморному, Серебряный Остров мог бы оказать военную помощь, но там как раз произошла смена власти. Лорд Фейлинор, заступивший на место внезапно и трагически погибшего отца, просто-напросто опоздал. Как и легионы соседних Островов, которые подоспели на помощь, когда уже все было кончено. Они вышибли орды темноволосых назад, в Орочьи горы, но воскресить погибших эльфов и альфаров не смогли. После того, как территория Острова была очищена от захватчиков, она осталась пустой — количество уцелевших мраморцев было столь ничтожным, что о возрождении не могло быть и речи. Мраморный Остров стоял пустым, и не зря сбежавшие от правосудия пять лет назад Видящие основали новую Обитель именно здесь.

— Ты хочешь, чтобы я отправился куда-нибудь к соседям и выкрал для вас парочку мальчишек? — фыркнул лорд Лоредар. — С некоторых пор мужчин тоже начали учить магии, так что их исчезновение будет заметно. Вас обнаружат. Ты этого хочешь?

— Прости, отец, — потупилась волшебница, — я не подумала…

Бывший советник хотел сказать еще что-нибудь резкое, но промолчал. Все-таки его дочь была настоящей Видящей, прошедшей обучение. А он оставался самоучкой. Собственный отец успел передать ему слишком мало знаний — когда Орден, в котором он состоял, готовясь сдавать экзамены, расформировали, многие юные адепты и послушники разбежались. Некоторых вернули — служить Видящим в качестве источников энергии; другим, не представлявшим ценности, позволили уйти. Отец Лоредара был в числе последних, при обучении звезд с неба не хватал, был обычным середнячком, и сын пошел в отца. А вот дочь — внучка — перещеголяла их обоих.

Нет, схватка с дочерью и ссора никак не входили в планы бывшего советника. Усилием воли он улыбнулся и указал ей на стул рядом.

— Итак, вы опять обшарили весь доступный вам район, но не нашли следов драура? Что это может означать?

— Одно из двух, — пожала плечами женщина, глядя на фиал с искрой. Когда магическое воздействие на нее прекратилось, та замерцала ярче. — Либо он научился как-то закрываться от наших поисков, либо его там нет.

— И что из этого следует?

— Он может быть где угодно, — после недолгих размышлений произнесла волшебница.

Лорд Лоредар протянул руку и дотронулся до фиала кончиками пальцев. Искра внутри отозвалась яркой вспышкой.

— Это-то меня и беспокоит, — промолвил он.

Миновало более полугода с тех пор, как бывший советник Наместника Аметистового поселился в заброшенном замке на территории вымершего Острова в компании беглых Видящих. Приехав, он сразу стал вынашивать планы мести и каждый день ожидал, что к нему явится разгневанный драур, дабы забрать свою искру. Лорд готовился к встрече, но ничего не происходило. Дни тянулись за днями. Чем были заняты его враги? Неизвестно! Что они готовят? Он не верил, что про него все забыли. Этот фиал представляет для его бывшего слуги огромную ценность, в нем заключена жизнь — и Фро непременно захочет получить ее обратно. Но почему он медлит? Почему не подает о себе вестей?

К сожалению, сил уцелевших волшебниц действительно не хватало на то, чтобы охватить сетью магического поиска весь Архипелаг. Поисковым заклинаниям были доступны лишь отдельные его области. И ни в одной из них следов драура не было.

Самым неприятным было то, что по какому-то капризу природы район замка не входил в число этих областей. Волшебницам была доступна лишь зона прямой видимости — та местность, которую можно обшарить взглядом, поднявшись на крепостную стену, без всяких магических усилий. И Фрозинтар мог находиться как раз на границе этой зоны, что совсем не радовало его бывшего хозяина.

Беглого драура надо было как-то отыскать и вернуть «законному владельцу». И чем скорее, тем лучше.

Приморский городок.

Чуть больше месяца назад

— Тридцать восемь… тридцать девять… сорок!

Тара положила последнюю монетку на столбик, невольно залюбовалась ими, но к улыбке примешивалась горечь. Всего сорок золотых «подковок»,[4] не считая пригоршни местной мелкой монеты. Все остальное она ухитрилась спустить. Этого мало, очень мало.

Полгода назад «охотнице» улыбнулась нежданная удача — ей удалось в одночасье заработать целых сто золотых, выдав Тайной службе скрывавшегося у нее эльфа. Столько золота она сроду не держала в руках. Интуиция подсказала ей, что Чекан, вожак ее «стаи», не порадуется тому, каким способом были заработаны эти деньги. Помогать Тайной службе ловить преступников — в воровском мире это называлось предательством независимо от того, из-за чего и за кем гонялись люди короля. А этот эльф еще и просил у Тары приюта…

Девушка в одночасье оказалась выброшенной из привычной среды. Такие огромные деньги не спрячешь, а значит, рано или поздно правда выплывет наружу. И тогда ей несдобровать.

Надо было уносить ноги. Но вот куда?

Неожиданно свалившееся богатство жгло «охотнице» руки. Сто золотых «подков» — огромные деньжищи. Свои же отнимут и прирежут в темном переулке. Ей довольно быстро удалось уехать из страны, перебравшись в Геронту — город, где можно легко затеряться во всех смыслах этого слова.

Первое время все шло как по маслу. Тара ни в чем себе не отказывала — уютная комнатка в приличной гостинице, сытная еда, новые наряды. Но деньги таяли, и, не понаслышке знакомая с изнанкой жизни, девушка понимала, что скоро ей придется как-то зарабатывать на жизнь.

Нравы в Геронте были еще строже, чем в Альмраале, — сказывалась близость моря и пиратов. Стать «охотницей» Тара не могла — город был поделен между различными «стаями» так четко, что достаточно было перейти на другую сторону улицы, чтобы оказаться в безопасности от напавших на тебя грабителей. Одиночку, вздумавшего охотиться на чужой территории, вычислят и убьют сразу же. А примкнуть к какой-нибудь «стае»… Как она себе это представляет? Просто пойти, руководствуясь тайными знаками, тут и там начертанными на стенах домов, в логово «вожака» и попроситься под его руку? А что она скажет? «Я когда-то была в „стае“ в Альмраале, но мне пришлось оттуда бежать, и теперь хочу работать с вами»? Любому дураку ясно: из «стаи» так просто не убегают. Значит, она чем-то провинилась перед своими. Значит, ей не стоит доверять. Значит, она опасна. Нет, как ни прискорбно это сознавать, с ремеслом «охотницы» ей придется завязывать.

Оставалась еще одна профессия, которую можно освоить, — проституция. Но, зная нравы обитательниц Лоскутного квартала, Тара предполагала, что здешние «веселые девчонки» тоже давно объединились. И они точно так же в ножи примут чужачку, которая решит отбивать у них хлеб и клиентов. Нужно как минимум поручительство одной из старших женщин. Но здесь она никого не знает. А связываться с альмраальскими проститутками нет смысла. Значит, и на улицу тоже не пойдешь.

Кем она еще может быть? Наемницей? Так у нее нет боевого опыта. Да и не берут женщин на корабли в качестве бойцов. Телохранителем? Но состоятельного клиента, готового платить за услуги, надо сначала отыскать. Отправиться в монастырь?

А что, хорошая идея! Там ее, во всяком случае, не прогонят сразу. Монахини часто привечают таких заблудших — согревают, кормят, поят… Правда, и за порог потом не выйдешь до конца жизни — будешь либо отрабатывать монастырю за заботу, либо в тесной келье замаливать прошлые грехи.

…Нет, монастырь отпадает, это однозначно. Тара все детство и часть юности провела в этом замкнутом мирке. Ее новорожденной подбросили к порогу обители Девы-Усмирительницы. Означать это могло лишь одно: она была дочерью шлюхи, которая забеременела от одного из своих клиентов, но почему-то вовремя не сделала аборт и избавилась от младенца столь «гуманным» способом. Нет, Тара не ненавидела свою мать — та все-таки родила ребенка, не вытравила плод каким-нибудь зельем. И пристроила новорожденную в монастырь, а не задушила тряпкой и не выкинула трупик на помойку. Пожалуй, стоило сказать ей «спасибо» за дважды сохраненную жизнь. Наверное, она была эльфийкой — нелюди весьма трепетно относятся к материнству и детству. Убить новорожденного скорее могла бы человеческая женщина. Но эльфийка-проститутка? Может быть, она была женой какого-нибудь лорда, но изменила ему с человеком и предпочла скрыть полукровку? Может быть, даже отослала новорожденную ее настоящему отцу, который и распорядился судьбой дочери по-своему?

В приюте обители Девы-Усмирительницы Тара была не единственной девочкой — их было десятка три, таких сироток. Некоторым везло — их забирали бездетные пары. Когда была совсем маленькой, Тара мечтала, что однажды придут и за нею. Потом, став старше, избавилась от детской иллюзии. Раз родители ее не ищут, она сама их найдет. И из приюта девушка сбежала отчасти потому, что хотела отыскать мать или отца, а еще потому, что однажды поняла, что все сироты, которых в детстве не забрали в новые семьи, обязательно должны пополнить ряды монахинь. Тара убежала, но совершенно не ориентировалась во внешнем мире и довольно скоро оказалась на самом дне жизни. Случай свел ее с Чеканом и его «стаей».

А сейчас эта связь была разорвана. И, сидя над горсткой монет, девушка второй раз в жизни задумалась о том, как жить дальше.

Сорок «подковок». За половину этой суммы капитан некоего судна обещал доставить ее на Полуостров. Это очень далеко, там ее не достанут Чекан и все альмраальские «стаи» вместе взятые. Там она сможет начать жизнь сначала. Плохо лишь одно — про Полуостров Тара не знала совершенно ничего. В монастыре девочкам не преподавали географию, полагая, что монахиням-затворницам ни к чему знать о дальних странах, дабы не подвергаться соблазнам. Это пугало, а времени оставалось все меньше — корабль уходит сегодня в полдень.

Девушка бросила взгляд на плотно прикрытые ставни. Сквозь них не пробивалось ни луча света. Весна только началась, корабли лишь несколько дней как покинули доки и причалы. За зиму все поиздержались, и капитан «Крокуса» без лишних разговоров согласился подзаработать. Он спешил на Полуостров в надежде обогнать остальных торговцев, чтобы успеть и первым привезти пряности, шелка и экзотические фрукты и продать их по самой выгодной цене.

У Тары оставалось лишь несколько часов на принятие решения, которое может изменить ее судьбу. Потом будет поздно.

Решительно ссыпав золото в кошель на поясе, девушка собрала в пригоршню мелочь и спустилась в большой зал гостиницы.

Поскольку Геронта была портовым городом, тут ни одно питейное заведение не закрывалось надолго. Некоторые трактирщики и вовсе гордо выводили на дверях надпись: «У нас нет таблички ЗАКРЫТО!» И сейчас, несмотря на близость полуночи, в зале, озаренном светом двух каминов, за столами сидели люди. Некоторые, правда, уже спали, положив головы на тарелки с объедками. Таких оставляли в покое, тут нельзя было только драться и ломать мебель. А спать — сколько угодно.

Сонная подавальщица поставила перед девушкой кувшин с вином и блюдо с мелко нарезанными колбасками. Тара залпом выпила первую порцию и сразу потянулась налить вторую. Ей хотелось напиться — не до поросячьего визга, а просто так, чтобы как следует утопить в выпивке чувство страха и вины. Она собиралась уехать с материка навсегда. «Мои родители… Я так и не сумела отыскать их следы!» Хотя, с другой стороны, а нужна ли им такая дочь? Они уже почти три десятка лет спокойно обходятся друг без друга.

Бутылка вина закончилась довольно быстро, но опьянения не ощущалось, и девушка решила повторить. Окликнув подавальщицу и сделав заказ, она полезла в кошелек за монетами, но рука дрогнула, и деньги просыпались на стол и частично на пол.

Выругавшись, Тара сгребла подковки в кошелек и полезла под стол, собирать остальные. В темноте шарить по грязному полу, где в старой соломе попадались куриные кости, огрызки, прочий мусор, было неприятно, и девушка действовала наугад, нащупывая похожие по размерам кругляши и надеясь, что пальцы не наткнутся на что-нибудь острое или противно-скользкое. Плохо было то, что она не заметила, сколько монеток упало, так что пришлось шарить под столом довольно долго.

Обыскав весь пол, до которого могла дотянуться, Тара выпрямилась, высыпав на стол свою добычу. Золотые «подковки» отправились в кошелек, но среди них оказалось и несколько других монеток — в основном медяшки. И лишь одна отличалась от других.

Судя по цвету, это было серебро. Но удивление вызывало другое: на металле сбоку отчетливо виднелись следы, словно какая-то крыса долго и упорно обкусывала монетку со всех сторон.

Таре стало жарко, а сердце застучало так часто, что она поскорее прижала ладонь к груди. Среди воров ходили легенды о крысьем боге — монете со следами крысиных зубов. Ее можно было попытаться сделать самому, но проще и легче было найти — или получить в дар. Вор, у которого будет эта монетка, всегда окажется с добычей. Грабитель никогда не наткнется на «пустышку» — прохожего, с которого нечего взять. Наемный убийца будет получать только денежные заказы. Проститутка не будет знать отбоя от щедрых клиентов. Но самое главное — владелец крысьего бога будет наделен удачливостью, живучестью и ловкостью крысы. Он никогда не попадет впросак, никогда не окажется в безвыходном положении.

Не веря своей удаче, Тара сидела, таращась на монетку, и даже подпрыгнула, когда над головой раздался ленивый голос:

— Нет, вы только гляньте, какая птичка сидит на этой веточке!

Вокруг захохотали.

— Осторожнее, красавица, прыгай! — продолжал тот же голос. — Не попорти шкурку!

Этот голос был ей знаком. Настолько, что девушка даже не пыталась поднять глаза — взгляд ее остался прикован к крысьему богу. «Как же так? — билась в мозгу неотвязная мысль. — Как такое могло получиться? Почему? Откуда?»

Чекан, ее бывший вожак, присел напротив оцепеневшей Тары. Остальные рассредоточились вокруг.

— Ну, Лисичка… — Чекан положил на стол обе руки. Жест сам по себе многозначительный, если учесть, с какой скоростью этот человек может выхватить нож. — И что это мы тут делаем? Только не ври, что нас ждала в условленном месте!

Тара молчала. Мозг «охотницы» лихорадочно искал выход из безвыходной ситуации.

Подавальщица наконец притащила второй кувшин, поставила на стол. Молча забрала несколько монеток из числа лежащих тут же.

— О, как здорово! — Чекан без спросу потянулся к сосуду и махнул рукой, чтобы принесли еще стаканов. — Выпей с нами, Лисичка! А то ты такая молчаливая потому, что в горлышке пересохло? На, глотни! Не отравлено!

Вокруг захохотали. Тара молча взяла стакан и махом опрокинула в рот. Пьяной не так страшно.

— Ого! — ахнул громила Гейс. Толстяк уже протянул руку, чтобы приобнять ее за талию, но Чекан остановил его жестом.

— Зачем сразу девушку в постель тащить? — улыбнулся он. — А поговорить?

Тара сглотнула. Сердце гулко стучало где-то в горле. Взгляд уцепился за крысьего бога — девушка не знала, при каком условии он начинает действовать. Может быть, стоит взять и сунуть его в кошель? А захочет ли он? «Охотница» совсем недавно стала его хозяйкой, он может и не знать, что ей сейчас очень нужно крысиное умение выбираться из смертельных ловушек.

— Ну и что ты тут делаешь? — прозвучал обманчиво-ласковый голос ее бывшего вожака.

Девушка набрала полную грудь воздуха…

— Я соскочила.

Вот и все. Назад дороги нет.

— Что? — прищурился бывший вожак. — Повтори!

— Я хочу уйти из «стаи», — заговорила Тара, торопясь, пока не перебили. — У меня есть другие дела и интересы. У меня, в конце концов, свои проблемы. Впутывать вас в них я не хочу. Я справлюсь — вы нет. За собой никого не тяну.

— Это из-за того золота?

Девушка застыла. Она не ожидала, что новость распространится по всему Альмраалю. Впрочем, подобные вести всегда расходятся моментально.

— Да. — Она торопливо придумывала, что бы такое соврать. Проблема в том, что ей неизвестно, что именно говорили про ее исчезновение. — Это золото… оно… Ну да, это из-за него. Я его украла.

— И не поделилась? — ахнул Гейс. — С нами? Своими товарищами?

— Если бы я поделилась с вами, я бы утянула и вас! — отрезала Тара. — Вас бы замели как соучастников. Это было покушение на принца крови. — Она вовремя вспомнила кое-что из рассказанного Карадором. — Я глупо подставилась, каюсь. Решила заработать… Я поздно узнала, что там на самом деле. Но, если бы я сказала вам, проблемы были бы у всей стаи! Я ваши шкуры спасаю… Спасала, пока вы меня не нашли!

Грабители переглянулись. Не требовалось особого умения, чтобы прочесть их мысли. Почти все они так или иначе думали об одном: не установлена ли за Тарой слежка. Нет ли поблизости пары подозрительных ушей и глаз, которые непременно обратят на группу мужчин внимание?

— Вот, значит, как… — помолчав, протянул Чекан. — Ты, значит, нас спасаешь… А не врешь?

— С чего? — Тара опрокинула в себя второй стаканчик. От выпитого начало слегка шуметь в голове. — Я законы знаю!

— А если знаешь, то что делаешь здесь?

Хмель мгновенно выветрился:

— А где я должна быть?

— Да где угодно. — Чекан зевнул. — Только не здесь. Во всяком случае, не сейчас.

Ох, как же все было плохо… Девушка почувствовала дурноту.

— Мне уйти? — Надеяться на то, что ее отпустят, глупо, но лучше такая надежда, чем никакой.

— Поздно, — похоронным звоном прозвучало слово.

— Вы меня убьете?

Перед тем как ответить, Чекан некоторое время изучал бледное лицо бывшей «охотницы».

— Надо было бы, — протянул он лениво, — по закону. Если ты впрямь соскочила, ты — чужая. А чужие нам сейчас помеха. Но если ты по-прежнему с нами…

— С вами! — выдохнула Тара, сообразив, что крысий бог все-таки признал ее власть и спасает ей жизнь.

— Это другое дело. Лишний нож стае не помеха.

— Но в Альмрааль мне нельзя! — попыталась подать голос Тара.

— А кто говорит про Альмрааль? Нынче мы охотимся в другом месте!

Здесь, в Геронте? Где улицы вплоть до пяди поделены между собственными «стаями»? Это чистой воды самоубийство! Неужели Чекан не понимает, что делает?

— А… на кого? — все-таки рискнула она подать голос.

— Скоро увидишь, — загадочно промолвил вожак. — Рог, посмотри!

Шустрый мальчишка, умевший метко стрелять — и согревавший постель Чекану, — бросил взгляд в темное окно:

— Никого!

Тара могла бы с ним поспорить — будучи нелюдем, она видела в темноте намного лучше любого человека. Но Чекан не любил женщин. Тару он держал в стае скорее как еще одного бойца. А то, что остальные с нею спят иной раз, — на это ему было решительно наплевать.

— Скоро сама все узнаешь, Тайна!

Девушка улыбнулась в ответ — в «стае» у нее было много имен.

— Что это? — потянувшись к блюду с нарезанными колбасками, Чекан заметил крысьего бога. — Вот это да!

Тара не успела и рта открыть, как ее монеткой завладели чужие пальцы.

— Крысий бог! Нас ждет удача, парни!

— Отдай! — воскликнула было Тара, но тут же осеклась.

Крысьего бога приобрести можно было по-разному — найти, сделать самому, выменять, подарить или получить в дар. Но категорически нельзя отнимать силой. Иначе вместо удачи получишь одни неприятности. Оставалось смириться и стиснуть зубы, чтобы не выдать своих чувств.

Рог ни на миг не сводил глаз с окна, таращась на темную улицу, но все равно не заметил, когда дверь отворилась и на пороге возник незнакомец в длинном плаще с надвинутым на лицо капюшоном.

— Мне нужен человек по имени Чекан, — промолвил он тихим невыразительным голосом.

— Это я, — отозвался вожак.

— Отлично.

В этот момент незнакомец откинул со лба капюшон. Тара, развернувшаяся вполоборота, чтобы лучше видеть, ойкнула и оцепенела. Она ожидала всего, но только не этого.

Глава 2

Никогда еще Фрозинтар не чувствовал себя таким старым, как в эти дни.

Причиной этому были три молодых голоса, ни на минуту не смолкавшие за спиной. Три юных эльфа болтали без умолку, тем более что два из них оказались почти ровесниками и легко нашли общий язык. Младшие наперебой рассказывали друг другу свои приключения, грустные и веселые, или, наоборот, затаив дыхание, внимали байкам и не совсем приличным анекдотам, которыми так и сыпал Карадор Шутник. Тот рядом с ним казался совсем мальчишкой, и его беззаботность только раздражала драура. Бывшему наемнику приходилось то и дело напоминать, что по числу прожитых лет он сам всего на полтора века старше приятеля. И если бы не было шести тысячелетий, которые он провел замороженным…И если бы не последнее столетие…

Ох, а ведь и впрямь прошло уже сто лет с тех пор, как его тело отыскал под Ветхим Городом старый маг! Отыскал и даже сумел сообщить ему некое подобие жизни, ибо справиться с наложенными чарами ему оказалось не под силу. Откровенно говоря, неизвестно, может ли хоть кто-нибудь теперь разморозить его организм! Где та искра, которая может ему помочь?

За спиной раздался новый взрыв смеха, и драур почувствовал укол зависти. Он бы тоже мог многое рассказать этим юнцам, но не станет открывать рот. И не потому, что боится быть отвергнутым, — Карадор будет слушать с разинутым ртом, затаив дыхание от восторга! — просто не стоит мешать им наслаждаться жизнью. Прошлое бывшего наемника представляло собой одно большое темное пятно, которым не стоило гордиться.

…Да еще этот мальчишка, Льор! На память Фрозинтар не жаловался, и с первого взгляда узнал парнишку и одноглазого лучника, с которыми его пару лет назад судьба столкнула в горном ущелье. Правда, тогда он носил маску, пряча под нею свой истинный облик, и эти двое даже не догадались, с кем встретились. Но сам факт лишний раз напомнил драуру, кто он такой и каков окружающий его мир.

— Учитель…

Он даже вздрогнул, сообразив, что поравнявшийся с его конем Льор обращается именно к нему.

— Учитель!

— Какой я тебе учитель, — огрызнулся Фрозинтар, досадуя на то, что в кои-то веки один раз потерял бдительность. Позор, а не наемник!

— Но мастер Эльфин сказал, что…

— Мастер Эльфин может говорить все что угодно, — отрезал драур. — Я тебя учить ничему не буду. Даже не надейся!

— Фрося, ну чего ты такой злой? — с другой стороны подъехал Карадор. — Все в порядке?

Еще полгода назад бывший наемник взвыл бы от злости — его осмеливались жалеть! — но близкое знакомство с правнуком его бывшей жены научило многому. Он лишь скрипнул зубами, отворачиваясь.

— Соскучился? — по-своему понял его Карадор. — Седона! Ау! Тут тебя хотят со страшной силой!

Юная альфара ехала вместе со слугами, держась на некотором расстоянии от знатных эльфов. Конечно, лучше было бы везти ее на луке седла, обнимая тонкий податливый стан, но скакун и так еле передвигал ноги под массивным драуром. Лишний груз, даже если это всего лишь хрупкая девушка, он бы просто не вынес. Нет, можно было бы спешиться и шагать рядом с ее конем, ведя животное в поводу, но тогда остальным пришлось бы подстраиваться под пешехода, что совсем не входило в планы путешественников.

Почти два месяца назад гонец доставил приказ императора Хаука лордам-Наместникам прибыть вместе со своими наследниками в Цитадель и присутствовать при наречении нового наследника Аметистового. Всем своим видом показывая, что собирается отойти от дел и полностью доверяет молодежи, великолепный лорд Калливар отправил вместо себя племянника Карадора Шутника, который и сопровождал юного Келлегора ко двору.

Приказ пришел в самом начале весны, когда всюду еще лежали снега и солнце лишь начинало припекать жарче. Не мешкая пустились в путь, но все равно попали в распутицу — в горах дорог и так почти нет, а из-за таяния снегов вовсе пришлось потерять несколько дней на поиски окольного пути. Сейчас был конец весны, снега сошли, но реки и ручьи вышли из берегов, так что путешествие туда и обратно сильно затянулось. Неизвестно сколько времени они бы потратили на дорогу, если бы пришлось приноравливаться к шагам драура!

Услышав свое имя, девушка быстро поравнялась с эльфами. В седле она сидела ловко — так, словно родилась на спине скакуна. Костюмчик пажа облегал стройную фигурку, немного отросшие за зиму волосы собраны в пышный хвост.

— Вы звали меня? — воскликнула она.

Фрозинтар так и впился взглядом в ее маленький рот.

— Да.

Их скакуны поравнялись. Протянув друг другу руки, девушка и драур на ходу на несколько секунд соединили губы в поцелуе. Вообще-то наемник был пока еще сыт — путешествие верхом позволяло существенно экономить силы, — но сам факт присутствия альфары действовал на него успокаивающе. Он не мог в полной мере ощущать ее прикосновений, но знал, что она не содрогается от отвращения, целуя его.

Прервав поцелуй, они поехали дальше, рука в руке. За спиной опять послышались голоса молодых эльфов, но теперь Фрозинтар спокойнее слушал их смех и шутки.

Фейлинор Серебряный въехал в распахнутые ворота поместья-столицы и словно окунулся в теплое нежное облако. Молодой Наместник любил свой дом, ему нравилось сюда возвращаться — неважно, после охоты или военных учений, поездки по Острову или, как сегодня, визита в Цитадель. Ему здесь нравилось все: и стройные башни замков, возносящие шпили в небо, и редко стоящие высоченные деревья со стволами в три-четыре обхвата, и залитые солнцем лужайки, и ровные ряды плодовых деревьев в садах. В отличие от столиц большинства других Островов, главное поселение Серебряного Острова отнюдь не утопало в зелени и не походило на ухоженный лес, где замки стояли на полянах, соединенные уютными дорожками. Здесь господствовали именно строения древних зодчих — на территории Острова, в северной его оконечности, в предгорьях, жил один из кланов темных альфаров, о-Зубо. В обмен на защиту от воинственно настроенных сородичей — между отдельными кланами до сих пор шла война за обладание древними реликвиями короля Терако, — гномы и возвели эти замки. Деревьев здесь было мало, редкие великаны, которых не вырубали из-за почтенного возраста, и небольшие сады — вишневые, яблоневые, сливовые. Свободное пространство занимали лужайки с коротко подстриженной травой, в которой там и сям блестели звездочки белых цветов.

Единственное, что отравляло Наместнику радость возвращения в родной дом, были орки. Но по приказу императора в каждом поместье-столице с некоторых пор обитало несколько десятков темноволосых воинов. Официально это называлось «миграцией на историческую родину», но многие лорды ворчали, что властитель просто-напросто не доверяет своим новым подданным, вот и приставил своих соглядатаев. Впрочем, надо признать, что пока потомки бывших рабов вели себя достаточно корректно. Они поселились в той части поместья, которую Наместник выделил им для проживания, и без необходимости не покидали ее. Более-менее часто их видели лишь обитатели замков, которые располагались поблизости от того участка. Да еще и Наместник, поскольку десять из тридцати темноволосых воинов особым приказом императора отныне состояли у него на службе.

Они и сейчас замерли десятью колоннами на ступенях широкой лестницы. Еще десять воинов — на сей раз эльфы из когорты Преданных — спустились навстречу осадившим коней всадникам.

— Фей!

Наместник вскинул голову, и улыбка сама собой появилась на его губах:

— Фея?

Молодая женщина, распахнув в объятиях руки, стремительно сбежала по ступенькам.

— Лови меня!

Оттолкнувшись от последней ступени, она прыгнула прямо в подставленные объятия и, обхватив шею Наместника руками, звонко чмокнула его в щеку.

— Фея, малышка, — он вернул ей поцелуй, — ты бы хоть дала мне спешиться!

— Я так соскучилась… Тебя не было больше двух месяцев!

— Но я же ездил не на войну!

— Все равно! Мне страшно, когда тебя долго нет.

Через голову прильнувшей к нему молодой женщины Фейлинор нашел взглядом Асатора. Тот шагнул вперед, протягивая руки, безмолвно готовый выполнить любой приказ лорда. Оторвав от себя собеседницу, Наместник передал ее рыцарю, который подхватил Фею за талию, бережно ставя на ноги, коротко поклонился леди и снова развернулся к всаднику, придерживая его скакуна под уздцы. Эльф-конюший ждал в сторонке, пока Наместник спешится; только тогда он подошел и принял повод из руки рыцаря.

Едва он ступил на землю, Фея со счастливой улыбкой обхватила двумя руками его локоть, склоняя голову на плечо. И так они стали вместе подниматься вверх по широкой лестнице, сопровождаемые молчаливым Асатором, шагавшим позади.

— Я так рада, что ты вернулся, — говорила Фея. — Мне так было страшно одной!

— Одной? А Тиамар?

— Не надо! Не напоминай. — Молодая женщина напряглась. Улыбка покинула ее лицо, в глазах мелькнуло странное выражение — тоска пополам со страхом.

— Фея, он любит тебя! И ты сама когда-то отвечала ему взаимностью.

— Это было давно. До того, как это началось…

Наместник перестал улыбаться, чуть замедлив шаг.

— Что произошло, пока меня не было? — изменившимся голосом спросил он.

— Ничего, — покачала головой его собеседница. — В самом деле, пока ничего. Но я боюсь…

Они остановились, взявшись за руки и не сводя глаз друг с друга. С некоторых пор брат и сестра остались одни на свете — странным образом погиб их отец, прежний Наместник Серебряный. За некоторое время до того скончалась мать — леди Наместница была слаба здоровьем, и, хотя эльфы болеют редко, ей «посчастливилось» подцепить какую-то заразу, с которой не сумели справиться даже целительницы Видящих. Любой другой эльф даже не заметил бы этого, но легкого недомогания оказалось достаточно, чтобы свести женщину в могилу. Ни дядьев, ни теток у них не было, тем более кузенов и кузин, так что у брата и сестры не было никого ближе и роднее друг друга.

— Я боюсь, — прошептала молодая женщина, — что это опять начнется. Я каждую ночь этого жду!

— Но ведь за три месяца ничего не произошло, — попытался успокоить Фейлинор сестру. — Может, это вовсе прекратилось?

Фея покачала головой.

С недавних пор — последние полвека, что совсем мало для долгоживущих эльфов — в поместье-столице стали происходить странные вещи. Время от времени появлялось нечто. Оно почти никак не проявляло своего присутствия, но Видящая утверждала, что есть на Острове что-то, не подвластное ее магии. Чаще всего это нечто приходило во сны молодой женщины. Фея часто просыпалась с криками ужаса, заливаясь слезами, но упорно отказывалась рассказывать, что ей привиделось. Страх ее еще более усугублялся от того, что сестра Наместника несколько раз приходила в себя отнюдь не в своей постели. Как-то раз ее нашли в темном холле лежащей на полу. Второй раз обнаружили в зимнем саду. В третий — стоящей на окне и собирающейся прыгнуть вниз. А после того, как она на рассвете обнаружила у себя в руке обнаженный кинжал, ее муж, лорд Тиамар, стал реже навещать спальню жены — а вдруг однажды этот кинжал окажется у него между ребрами?

Откровенно говоря, Фейнирель с детства была странным ребенком. Пока была маленькой, она росла очень ласковой. Эльфы и альфары, гномы и тролли — ко всем она лезла ласкаться и просилась на руки. Когда немного подросла, за девочкой стал нужен глаз да глаз — она то и дело убегала, чтобы побродить в одиночестве за пределами поместья-столицы, уверяя, что общается с духами леса, высказывала идеи о том, что неплохо было бы посетить другие страны и познакомиться с теми, кто там живет. Однажды она вовсе убежала из дома, решив пешком отправиться к морю. Ее нашли только через месяц, на Обсидиановом Острове. Она ненавидела охоту, могла часами плакать над зарезанным к праздничному столу теленком, и с некоторых пор отказывалась от мяса, питаясь лишь хлебом, фруктами и молоком. Причем фрукты собирала сама, перед этим долго разговаривая с деревьями и упрашивая их поделиться плодами.

Своего отца девушка обожала, но известие о замужестве встретила без восторга и накануне свадьбы убежала из дома. Поиски продолжались несколько дней, а когда беглянку отыскали и привели, с нею произошла разительная перемена. Фейнирель стала замкнутой, тихой. Она как потерянная бродила по своим покоям, часто плакала в уголке или замыкалась в себе. Все говорили, что у нее может возникнуть болезнь. Хозяйка Серебряного Острова,[5] целительница, не отходила от нее ни на шаг. Лишь в присутствии брата Фейнирель ненадолго как бы просыпалась — с тем чтобы через несколько дней опять погрузиться в печаль. Она начала чаще думать о смерти, ей всюду мерещились голоса. Она боялась темноты и таящихся в ней теней. Несколько раз с нею случались припадки и глубокие обмороки. Но вот уже три месяца, как все прекратилось. И никто не мог сказать, радоваться или печалиться по этому поводу.

Семеро всадников осадили лошадей, выехав в долину.

Впереди, в долине, словно на дне чаши с неровными краями покрытых редколесьем холмов, лежало вытянутое озеро. Сейчас, в разгар весны, тут было хорошо — солнце слизало весь снег со склонов, обнажив прошлогоднюю траву, сквозь войлок которой уже начали пробиваться молодая трава и первоцветы. На деревьях распускались почки, с веток ольхи и орешника свешивались гроздья сережек. Озеро сильно разлилось, напитавшись талыми водами, и занимало почти половину долины, хотя летом было наверняка вполовину меньше.

— Куда дальше? — поинтересовался Чекан.

— Сейчас, — его наниматель, эльф, развернул карту, пристроив ее на луке седла, и стал изучать. — Так, тут должна быть река… Вернее, была. Хм! Карта очень старая, но, если мы не ошиблись, то… Вон туда!

Тонкий палец простерся как раз в направлении озера.

— Туда так туда! — вздохнул Чекан, пришпоривая лошадь.

Тара была последней, кто тронулся с места. И дело было не в том, что девушка села на лошадь впервые в жизни всего полтора месяца назад. Просто ей не нравилось само путешествие. Куда они едут? Почему, покинув человеческие земли, пробираются по бездорожью? Зачем, в конце концов, эльфу понадобилось нанимать именно людей? Что помешало ему обратиться за помощью к представителям другой расы? Остроухий щедро заплатил — лошади и припасы, а также оружие были куплены на его деньги. Каждому из шести наемников было выделено по двадцать золотых паннорских «подков» аванса — и еще по пятьдесят должны были они получить при расставании. Плюс ко всему им обещали еще какую-то награду.

Откровенно говоря, не только ей не нравилась поездка. Но наемники редко и неохотно высказывали свои сомнения вслух. Тара лишь по намекам догадалась, что дело в ней, и это отнюдь не добавляло ей радости.

В криминальном мире Альмрааля все на виду. То, что одна из «охотниц» «стаи» Чекана внезапно покинула своего вожака, не осталось незамеченным. Соседи мигом ополчились на ослабевшую «стаю» и выжили ее из города, поделив освободившиеся улицы и дворы между собой. Так всегда — сильный изгоняет слабого, чтобы стать еще сильнее. Из семи «охотников» под началом Чекана зимой осталось лишь пятеро — один предпочел перейти под чужую руку, другого зарезали в стычке. И все из-за Тары, чтоб ее!.. Возвращению девушки не слишком-то радовались, но эльф-наниматель дал понять, что лишний нож не помешает, поэтому ее и терпели. Да еще сыграло роль явное благоволение толстяка Гейса — он пребывал в полной уверенности, что нравится Лисичке, и на привалах не отходил от нее ни на шаг даже в кустах, куда она удалялась по нужде.

С одной стороны, такая забота себя оправдывала — они пробирались по Ничейной Земле, где водились иногда жуткие твари, например та ярко-синяя двуногая ящерица-змея с перьями на загривке. Она накинулась на присевшую под кустиком Тару, и если бы не реакция толстяка Гейса, получила бы прекрасный обед. В благодарность девушке потом весь вечер пришлось сидеть у спасителя на коленях, дышать вонью его гнилых зубов и терпеть потные ладони на своем теле, а ночью еще и изображать вселенскую страсть. Но спасенная жизнь того стоила.

Лишившись места под солнцем, «стая» Чекана была вынуждена покинуть Альмрааль. Странный заказ подвернулся им случайно, эльф нарочно искал таких исполнителей, которым нечего было терять и которые готовы были на любой заработок ради денег. О цели своей поездки он умалчивал, ограничиваясь иносказаниями и намеками вроде «сначала дойдем, а потом…».

И вот дошли. Тара даже не верила, что долгий путь по бездорожью и дикой местности, где нет и следов разумных существ, подошел к концу. Позади грязь и бездорожье, непроходимые заросли и разлившиеся ручьи с ледяной водой, которые надо было переходить вброд. Весна вступала в свои права. Более неприятного времени для путешествия еще надо было поискать — хуже разве что поздней осенью. Но все говорило о том, что обратный путь пройдет легче.

Всадники подъехали к берегу. Озеро слегка изгибалось наподобие лука, «рогами» в противоположную сторону. Эльф снова сверился с картой.

— Нам туда! — Указующий перст снова простерся вперед.

— На тот берег? — Чекан окинул взглядом окрестности. Чтобы обойти озеро, понадобится дня два, а то и больше.

— Нет. Присмотритесь!

Разлившееся озеро захватило часть берега. Тут и там из воды торчали небольшие группы деревьев и крошечные островки, бывшие когда-то холмами. Людям понадобилось несколько минут, чтобы понять, что один из островков имеет очень странную форму.

— Ого!

В окружении деревьев из воды вставала полузатопленная башня.

— Нам надо попасть внутрь, — заявил эльф. — И как можно скорее.

— Ты с ума сошел, остроухий! — проворчал Гейс. — Потонем же. И потом — входы залило.

— Но есть окна, — стоял на своем эльф. — Кроме того, у меня нет времени ждать!

До заката оставалось всего несколько часов, весь день люди провели в седлах, но наниматель не дал им времени как следует отдохнуть. Наскоро расседлав коней, они осторожно направились в сторону полузатопленных развалин.

Чем ближе подходили, тем яснее становилось, что это все-таки не так трудно. В этом месте была небольшая балка, сейчас почти полностью скрывшаяся под водой. Разлив, однако, не поглотил ее целиком — самая большая глубина была по колено. Правда, приходилось пробираться через заросли — балка густо заросла кустарником. Обходя их, толстяк Гейс споткнулся на склоне и шлепнулся в воду. Утонуть не утонул, но перепачкался и вымок с ног до головы.

Проникнуть в саму башню тоже оказалось довольно просто — с противоположной стороны часть стены на уровне второго этажа просто-напросто отсутствовала. Груда камней, густо поросшая камнеломкой, образовывала нечто вроде лестницы, по которой весь отряд поднялся внутрь.

— А ты останься! — В самый последний момент эльф ткнул пальцем в грудь Тары.

— Почему? — заспорила девушка.

— Женщинам там не место! — категорично отрубил наниматель. — Кроме того, должен же кто-то остаться на страже. А у тебя самое острое зрение и чуткий слух.

Он подмигнул ей, и «охотница» почувствовала раздражение. Несмотря на то, что эльф был ей вроде как сородичем — по крайней мере, наполовину, — она недолюбливала его. Из намеков, недомолвок и случайных оговорок можно было понять его историю.

Танир — как звали эльфа — не был знатным. У его отца не было своего замка, он служил рыцарем у эльфийского лорда. Мать Танира была придворной дамой леди, а сам Танир в мирное время считался кем-то вроде прислуги — ему могли отдавать приказы, как альфарам, но он учился владеть оружием, как эльф. Когда на замок напали орки, Танир вместе с немногими уцелевшими оказался в плену. Случайность помешала ему попасть в невольничий караван — орки просто не успели продать людям очередную партию живого товара. А потом император Хаук убил Верховного Паладайна, и все рабы получили свободу. Танир довольно легко приспособился к роли слуги, даже отправился вместе со всеми в Цитадель, где неплохо устроился, играя на том, что остался на белом свете один-одинешенек и нуждается в помощи. Ему удалось войти в число приближенных императрицы.

Несколько лет спустя, когда Орден Видящих был разгромлен, в Цитадель попали послушницы, ученицы и несколько наставниц. Вместе с ними были привезены многие уцелевшие рукописи и книги из библиотеки. Остальное либо сгорело, либо было украдено сбежавшими волшебницами. Танир был в числе тех, кто помогал устраивать библиотеку на новом месте. И совершенно случайно, роясь в старинных книгах и картах, нашел упоминания о родниках. Молодому эльфу никто не препятствовал день-деньской сидеть над старыми книгами — тяга к знаниям, наоборот, только приветствовалась, — и Танир узнал немного более того, что ему было можно.

Родники — они же природные источники магической энергии — его заинтересовали. Эльф вбил себе в голову, что ему таким образом можно будет стать магом. Подобно многим мужчинам-эльфам, он мог читать и передавать мысли и, «подсмотрев» кое-что в мозгах волшебниц, смог научиться кое-каким фокусам. Это уверило его в своих способностях. Оставалось, по мнению Танира, только приложиться к роднику — и готово. Он — всеми уважаемый маг и, может быть, даже правая рука самого Эльфина Невозможного! У сына простого рыцаря оказалось честолюбие знатного лорда. Украв несколько карт, кое-какие амулеты и запустив руку в сокровищницу, он сбежал на поиски родников.

Нет, молодой эльф прекрасно понимал, что за такое его по голове не погладят. Но, с другой стороны, победителей не судят. Напитавшись Силой, он станет магом. Маги сейчас на вес золота, и его простят и поймут.

И вот сейчас он привел своих подчиненных к месту, где, если верить старинной карте, находился один такой родник. Его присутствие ощущалось — то есть его можно было ощутить при наличии некоторых навыков, именно заключенная в нем магия как-то сохранила башню от полного разрушения. Но в книгах нигде не было сказано, что из себя представляет этот источник энергии, как его открыть и как забрать Силу. Впрочем, как раз об этом Танир не думал. У него были амулеты, которыми можно воспользоваться.

Тара осталась снаружи, а остальные полезли внутрь. Девушка могла бы поспорить, но сторону эльфа взял и Чекан. Пусть и временно, но «охотница» снова принадлежала «стае» и подчинилась вожаку. Она села на камни, обхватив колени руками и стараясь согреться. Один сапог ее промокал, и сейчас ноге было холодно и неприятно.

Стащив сапог, Тара разложила мокрую портянку на камнях поближе к свету, растерла покрасневшую ступню. Простуды девушка не боялась, не знала, что такое насморк, но все когда-то происходит в первый раз.

Тихий шорох и шлепок по воде отвлек ее от размышлений. Солнце клонилось к закату, до наступления ночи оставалось уже чуть больше часа, и в тени башни ей почудилось какое-то движение.

Машинально «охотница» достала нож, но присмотрелась — и оцепенела.

Она никогда не видела таких существ. «Гоблины!» — была первая мысль. А кем еще могут быть невысокие ящероподобные существа, ходящие на задних лапах, как люди? Но потом стало ясно, что на настоящих гоблинов они не слишком походили — такое впечатление, что это была помесь гоблина с собакой.

Тара ничего не знала об обитателях Золотого Острова — потомках вполне разумных существ, которые мутировали под действием остаточной магии, разлитой тут и там. Эльф-наниматель либо сам ничего не слышал, либо не счел нужным проинформировать отряд. Но сомнений не было, эти твари явно враждебны людям. Достаточно было один раз поймать взгляд их красных глазок, чтобы понять — странные гоблины пришли сюда в надежде поживиться свежим мясом.

Тара насчитала почти полтора десятка существ. Каждый был ростом с пятилетнего ребенка, но для нее одной и это были серьезные противники. Тихо, стараясь не выдать себя неосторожным движением, Тара подхватила портянку и сапог и попятилась к пролому в стене. Чутье подсказывало ей, что криком она ничего не добьется. Гоблины — или кем были эти странные твари — набросятся на нее и прикончат, прежде чем остальные поймут, в чем дело.

Свое прозвище Тайна девушка заслужила не зря. Как и все остальные клички — Лисичка и Эльфенок. Ей удалось незамеченной проскользнуть внутрь башни и натянуть сапог. Но потом острый слух подсказал, что радоваться рано — тихими скрипучими голосами переговариваясь друг с другом, гоблины полезли внутрь.

Что делать?

Ночь еще не наступила, и все было хорошо видно.

Весь второй этаж представлял собой развалины — проломилась не только внешняя стена. Рухнули перекрытия и внутренние перегородки, отделявшие второй этаж от третьего, так что кругом была сплошь мешанина из камня, трухлявого дерева и прочего мусора. Лишь с трудом можно было догадаться, что тут и там валяются остатки предметов обихода.

В глубине маячили два темных отверстия — ходы вниз. Судя по следам, поисковая группа разделилась и решила обследовать оба. Тара все-таки была плохим следопытом и не могла сказать, куда направился ее сородич — встречаться с Таниром не входило в ее планы. Поэтому она недолго думая нырнула в ближайший.

Нож был крепко зажат в руке. Найти бы удачное место, затаиться и атаковать из засады! Несколько первых убитых и раненых заставят ее преследователей быть осторожнее. А тем временем можно успеть добраться до своих. Втроем-вчетвером намного больше шансов спастись!

На первый этаж вела крутая лестница, наполовину разрушенная временем. Сбежав на несколько ступенек вниз, Тара резко развернулась, делая отмашку — и поняла, что вовремя. Лезвие ножа чиркнуло по морде погнавшегося за нею гоблина. Отпрянув, тот заверещал на своем языке, и остальные откликнулись злобными воплями. От визга заложило уши.

Развернувшись на пятках, девушка со всех ног бросилась прочь.

Как все-таки хорошо быть нелюдем! Ни один человек не сможет двигаться так легко и быстро, ориентируясь в темноте первого этажа. Почти не касаясь сапогами пола, «охотница» промчалась до противоположной стены и одним прыжком заскочила на остатки лестницы. Нижние ее ступени и верх были разрушены, так что образовалось нечто вроде карниза, на котором так удобно было держать оборону.

Враги не заставили себя долго ждать — не прошло и минуты, как гоблины появились вновь. В передних конечностях они держали палки. Жутковато было видеть зверей, ведущих себя как люди. Тара близко не встречала гоблинов, слышала только сказки об этих существах и сейчас мысленно именно так именовала своих противников просто потому, что не сумела придумать или вспомнить другого названия.

Гоблины, однако, оказались довольно сметливыми тварями, они мигом нашли жертву и бросились в атаку. Как оказалось, прыгать эти существа горазды. Тара ойкнуть не успела, как на карниз запрыгнули сразу двое. Одного ей удалось пинком отправить обратно, с другим пришлось сражаться. Но против ножа палка оказалась бессильной — окровавленное тело отправилось следом за первым гоблином, а победительница со всех ног припустила бежать.

На верху разрушенной лестницы обнаружился завал, через который ей с трудом удалось протиснуться в соседний зал на том же втором этаже. Здесь все стены были на месте и обстановка сохранилась довольно хорошо. Если бы не погоня, можно было бы потратить несколько минут на изучение быта здешних обитателей. Но ее противники были намного меньше своей жертвы и протискивались в щели гораздо легче, с прямо-таки змеиной легкостью.

В противоположном конце зала нашлась еще одна дверь. Не раздумывая, Тара метнулась в ту сторону.

И поняла, что просчиталась, когда лестница затрещала под ее ногами, ломаясь и превращаясь в груду обломков.

Завизжав, девушка рухнула на каменный пол, не успев как следует сгруппироваться и лишь прикрыв голову руками от падающих обломков. Приземлилась она тоже не совсем удачно, на нижние ступени, и при падении подвернула ногу. Острая боль пронзила щиколотку. Неужели перелом? Ступить было так больно, что у «охотницы» слезы брызнули из глаз.

Произведенный ею грохот не мог не привлечь внимание гоблинов. Неужели она обречена? Куда бежать? Где спрятаться?

С трудом выпрямившись, Тара огляделась. Она оказалась в подвале, каким-то образом миновав первый этаж. И это было странно — если верно то, что она знала о подвалах, тут должно быть по пояс, а то и по грудь воды. Но нет! Лишь возле выложенных камнем стен тут и там заметны лужи. Но ведь подвал находится ниже поверхности разлившейся воды!

Кроме развалин рухнувшей лестницы — как выбираться назад? — и округлого возвышения наподобие колодца, здесь ничего не было. Ну да! Вот и ответ на вопрос, куда делась вода. Она, несомненно, уходит сюда!

Девушке вдруг очень захотелось пить. Не думая, что теряет время, она подковыляла к колодцу и попыталась приподнять крышку.

Как ни странно, поддалась она легко, даже слишком. Как оказалось, сделана она была из цельного листа железа, которое за долгие годы успело проржаветь. Крышка отлетела в сторону легко, как доска, — и Тару ждало разочарование.

С чего она вообще взяла, что это колодец? Каменная плита была монолитной — то есть отверстие напрочь отсутствовало. Это был цилиндрический камень, весь изрезанный непонятными символами.

— Вот гадство! — Девушка с досады хватила кулаком по возвышению.

Шорох маленьких лапок и злобный визг вернул ее к реальности. Гоблины столпились на верху лестницы, толкаясь и переговариваясь. Потом как-то нерешительно тронулись с места и стали спускаться, хватаясь за обломки лапками.

Тара не думала, что делает. Какая-то балка валялась рядом с возвышением. Девушка подхватила ее и, стиснув зубы от боли в щиколотке, запрыгнула на «колодец», подняв импровизированное оружие для атаки.

— Ну? — Собственный голос показался чужим. — Что застыли? Подходите и берите!

Наверное, что-то в ее голосе действительно было не так, потому что гоблины внезапно застыли, кто где был, тараща глаза. А потом, торопясь и едва не сбивая друг друга с ног, бросились обратно. Не прошло и минуты, как топот их маленьких лапок затих вдали.

Тара выронила свое оружие и опустилась на колени, садясь на возвышении.

Сколько так просидела, пребывая в каком-то отупении, девушка не знала. Время остановилось. Наконец жажда заставила ее слезть на пол. Ноги затекли, руки тоже, спина ныла, но — странное дело! — щиколотка перестала болеть. И — то ли от долгого сидения на одном месте, то ли от слишком резкого прыжка — у нее закружилась голова.

Цепляясь руками за стену, словно пьяная, девушка с превеликим трудом добралась до развалин лестницы. «Это просто усталость! — сказала она себе. — Я весь день провела в седле, ела последний раз рано утром, устала, хочу пить, перенервничала — вот и слабость. Надо просто двигаться — и все пройдет само собой. Я же не хочу умереть в этом подвале. Значит, надо отсюда выбираться!»

Принятое решение оказалось самым верным. Через некоторое время слабость прошла, а каждое новое движение словно будило скрытые резервы организма. Все-таки хорошо быть нелюдем! Человек вряд ли смог вскарабкаться наверх по остаткам лестницы, цепляясь большею частью за торчащие из каменной стены полугнилые обломки. А у Тары за плечами был и опыт жизни на улице, когда приходилось удирать от стражи по крышам или подкрадываться к чужим окнам по карнизам.

Выбравшись на этаж, она некоторое время стояла, прислушиваясь к звукам наступившей снаружи ночи. И каково же было ее изумление, когда совсем близко услышала знакомые голоса и шорох шагов.

— А теперь нам сюда.

Это голос эльфа.

— Точно? — рядом с ним был толстяк Гейс.

— Да. Я чувствую это.

— Чувствует он! Я вот чувствую только, что хочу отлить и пожрать! — А это еще один охотник, Цыря.

— Ручаюсь вам, — снова эльф, — когда вы увидите сокровища, вы забудете обо всем на свете!

— А много там сокровищ? — снова подал голос Гейс.

— Вам хватит!

С этими словами обладатели голосов показались в проеме прямо перед Тарой.

— О, Лисичка! — Толстяк Гейс полез обниматься. — Ты откуда взялась?

— Что здесь делаешь? — Эльф Танир был холоден и сердит. — Я что приказывал? Сторожить вход! А ты…

Хотя не виделись от силы час-полтора, их наниматель вдруг показался девушке просто омерзительным.

— А я пришла предупредить, что тут бродят гоблины! — отрезала она.

— Гоблины?

— Да! Вы разве не слышали крики и визг?

— Какие крики и визг? — прищурился эльф. — Если только ты не вопила от ужаса, заметив паучка, то…

Его остальные слова перекрыли отчаянные вопли.

Все оцепенели — на миг. Потому что буквально через несколько секунд из другого прохода вылетели Чекан, Рог и еще два «охотника», за которыми гнались знакомые Таре гоблины.

Беглецы врезались в замерших соратников, толкаясь, паникуя и увеличивая суматоху. И гоблины их догнали.

Тара каким-то чудом успела отскочить в сторону — как, собственно, и эльф. Будучи нелюдями, они двигались проворнее людей и ухитрились уйти с линии атаки.

— Прикончите их! — заорал Танир.

Неизвестно, кому он орал, но гоблины ожесточенно атаковали людей.

Они были малы ростом, у них было примитивное оружие, но их было больше.

Первым упал Рог — мальчишке кто-то врезал дубиной по колену, и тот покачнулся, теряя равновесие. Второй удар пришелся в живот, третий — по голове.

— Рог! — отчаянно завопил Чекан, когда мальчишка упал. Его крик слился с визгом парня, на которого со всех сторон накинулись гоблины. Да, у них не было настоящего оружия, но на руках росли длинные когти, способные заменить ножи. И около десятка этих «ножей» впились в тело Рога, заживо разрывая его на части.

Нож Чекана был пущен в дело в тот же миг. Спасая своего любовника, вожак «стаи» насадил одного из гоблинов на клинок, за загривок отбросил второго, полоснул по морде третьего — и сумел-таки вырвать окровавленное тело Рога из лап врагов. Цыря, Гейс и двое других охотников тем временем оборонялись от остальной стаи. Оружие было у всех людей, но почти половина выпадов не достигала цели — гоблины были слишком проворны. Сразу двое запрыгнули на жирные плечи толстяка Гейса, цепляясь когтями, и тот заорал дурным голосом и заскакал по залу, пытаясь сорвать их с себя. Цепляясь когтями на ногах, гоблины рвали его передними лапами и зубами.

Тару замутило. Не потому, что девушка была непривычна к виду крови, — просто ей слишком живо представилось, что будет, если часть гоблинов отвлечется на нее. Кроме того, не так уж приятно видеть, как заживо пожирают твоих товарищей. Пусть толстяк Гейс ей не нравился, пусть она решила завязать с прошлым — но это же не повод…

Ничего не видя перед собой от боли, толстяк промчался несколько шагов, споткнулся и рухнул в тот самый «погреб», откуда несколько минут назад выбралась девушка.

Но это была последняя удача гоблинов — Цыря и остальные все-таки как-то сумели отбить атаку. Все люди были потрепаны, истерзанный Рог еле дышал, но и среди гоблинов были потери. Из полутора десятков пятеро валялись на камнях. Остальные куда-то делись.

— Они могут вернуться! — Эльф сделал шаг вперед. — Мы должны отыскать сокровища и родник, прежде чем эти твари приведут подкрепление!

— Ищи свои сокровища сам. — Чекан пытался привести в чувство Рога. — А я ухожу!

— Я вам плачу за то, чтобы вы…

— Чтобы мы тут передохли? Парень помирает…

— Когда найдем родник, я смогу его исцелить! Надо искать и не тратить времени!

— Времени. — Чекан прижал к себе окровавленного подростка. — У Рога его нет совсем!

— Вы все знали, на что идете! Впрочем, если хочешь, человек, можешь уходить. Не держу! Тем, кто остается, достанется больше, только и всего.

Цыря и два других «охотника» смотрели исподлобья. Преданность «стае» боролась в них с алчностью.

— Делайте что хотите, — процедил Чекан, рывком забрасывая на плечо тело Рога и направляясь прочь. Оставшиеся «охотники» голодными псами смотрели ему вслед.

— За мной! — нарушил недолгое молчание эльф. — Он сам выбрал свою судьбу. Сокровища уже близко!

Тара как-то не удивилась тому, что он безошибочно направился ко входу в подвал. Она и остроглазый эльф легко могли рассмотреть, что там внизу, но люди немного замешкались, пока доставали и зажигали факелы.

Прекрасно зная, что там увидит гоблинов, терзающих тушу Гейса, Тара пропустила мужчин вперед, сделав шаг к краю. Только когда они все уже были внутри, торопливо и неловко спустилась по развалинам лестницы. Танир, как более ловкий, успел первым и сейчас стоял, озираясь по сторонам. Гоблинов успели прикончить, и они валялись подле своей жертвы.

— Ну, — Цыря присоединился к нему, — и где сокровища?

— Не понимаю… — Эльф смотрел на постамент расширившимися глазами.

— Чего тут непонятного? Тут явно побывал кто-то до нас!

— Да. — Эльф на неверных ногах сделал вперед пару шагов, протягивая руку к постаменту. — Кто-то уже был тут… совсем недавно, только что… всего несколько минут назад…

Тара, уже сделавшая робкий шаг вниз, застыла, хватаясь руками за стену.

— Чей это след? — Эльф заметил то, что не смогла увидеть она. Но в грязи отпечатались следы ее сапожек.

Медленно, как будто у него онемела шея, Танир повернул голову, провожая взглядом цепочку следов. На осыпи они, конечно, были почти незаметны, тем более в темноте, но направление угадать было проще простого. Девушка даже ойкнула, когда взгляд эльфа столкнулся с ее глазами.

— Т-ты…

— Я ничего не трогала! — попятилась Тара. — Да тут и не было никаких сокровищ! Я думала — это колодец. Я хотела попить воды и…

— И! — взвыл эльф. — Кто тебя просил трогать крышку, идиотка?

— Я не идиотка! — взвилась Тара. — Я просто…

— Что ты сделала? Говори!

— Эти гоблины, — девушка отступила на шаг, — они преследовали меня, и я… Я только подумала, что там можно легко держать оборону… сверху. Они же невысокие, не достанут. И я… залезла…

— Ты — что? Что? — Голос эльфа дрогнул, и «охотница» поняла, что совершила ошибку. — Да как ты посмела? Она принадлежала мне! Отдай!

— Эй, остроухий! — Цыря и два оставшихся «охотника» тем временем шарили по углам подвала, простукивая стены в надежде отыскать тайники. — А сокровища-то где?

— Это она, — процедил эльф, сжимая кулаки. — Она во все виновата!

— Да нет тут никаких сокровищ! — воскликнула девушка, обращаясь к бывшим товарищам.

— Да, теперь нет! — воскликнул Танир. — После того как тут побывала ты! Отдай!

— Крыса! — Цыря сделал свои выводы. — У своих воровать?

Тара попятилась. Крысятничать было опасно — за попытку подобного воровства самое малое — вора сдавали городским стражам. А чаще всего убивали на месте, и не всегда смерть можно было назвать легкой.

— А ну стой!

Тара развернулась и бросилась прочь.

Сердце гулко колотилось в ребрах. За спиной слышался топот ног, тяжелое дыхание и отдающиеся эхом крики. Природное проворство и ловкость помогли беглянке — лишь эльф мог как-то угнаться за нею в темноте заброшенной башни. Цыря и остальные, убежденные, что бывшая «охотница» украла сокровища, немного отстали.

У самого входа ее настигли — чужая рука схватила за куртку:

— Стоять!

Не глядя девушка махнула рукой на голос. В пальцах был зажат нож — привычный, как веер в руках придворной дамы. Она, оказывается, так и не убрала его, и сейчас он оказался кстати. Лезвие на что-то наткнулось, послышался короткий взвизг, и ее отпустили. Не оглядываясь, чтобы посмотреть, насколько серьезна рана ее противника, Тара в два прыжка взлетела на завал и выскочила наружу.

Сгустилась ночь — прохладная весенняя ночь, густая и глубокая. Облака закрыли большую часть звезд, и для людей было довольно темно. Для людей — но не для нелюдей. И пусть в зарослях могли притаиться гоблины, для беглянки они были не так страшны, как ее преследователи.

— Я тебя достану! Слышишь? Достану, где бы ты ни была! — ввинчивался в уши визгливый голос эльфа. — Она должна быть моей! И я ее получу!

Шлепая по колено в воде, Тара добралась до берега, где их ждали лошади. Пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы набросить на своего коня седло. Быстро перерезав ножом привязь остальных животных — пусть ее враги побегают, ловя лошадей! — она вскочила верхом и была такова.

Ночь. Тишина и покой. Все спят.

Облака закрыли луну, лишь кое-где нет-нет, да и проглянут редкие звезды. Робкими огоньками им отвечают факелы ночной стражи. Но свет сейчас не нужен.

Свет не нужен вообще — здесь и сейчас, когда миром правит ночь. Глаза плотно закрыты, рука протянута вперед — растопыренные пальцы ловят пустоту. Босые ноги бесшумно ступают по мозаичному полу. Ни единого шороха или скрипа. До слуха доносятся совсем иные звуки — писк летучих мышей, шорох ветра в ветвях, изредка отголоски перекличек часовых. Но здесь — тишина.

Осторожнее! Ступеньки. Эта лестница ведет вниз и вбок. По ней редко ходят — пальцы босых ног ощущают холодный камень. Двери… Запоры… Снова лестница — на сей раз другая, намного круче и уже. Протянутая вперед рука натыкается на что-то, похожее на паутину. Впору закричать, но нет. Ни звука!

Дальше. Вперед и вниз. Тело скользит само, легкое и невесомое. Оно прекрасно знает, что делает.

Какая-то бледная тень мелькнула впереди. Нет, не стоит волноваться — это всего лишь призрак. Их несколько бродит тут, время от времени позволяя себя увидеть и напомнить о своем существовании. Они безобидны — еще никто и никогда не услышал от них хоть слова. Что они тут делают? Откуда взялись? Кем были при жизни? Никто не знает. Они не выдадут, им можно довериться… не то что остальным.

Конец пути.

— Милорд! Милорд, просыпайтесь скорее!

Еще до того как распахнул двери, впуская перепуганного дворецкого, Фейлинор знал, что случилось несчастье. Поэтому он первым делом схватил висевшую в изголовье кровати шпагу и уж потом впустил посетителей.

— Что случилось?

— Милорд, ваша сестра, леди Фейнирель…

Пробормотав ругательство — чопорный дворецкий даже охнул, ибо ругательство было на орочьем языке, — молодой Наместник помчался по коридору.

Возле покоев его сестры толпились перепуганные служанки-альфары, несколько придворных дам. Среди них выделялся лорд Тиамар — он обратил в сторону шурина взволнованный взгляд:

— Фейлинор, она…

Подлетев, Наместник грохнул кулаком по створкам:

— Фея! Фея, открой!

Изнутри не долетело ни звука.

— Фея, это я, Фейлинор! Открой мне, пожалуйста! Или просто отзовись!

Шорох одежды. Тихий всхлип.

— Оставьте меня…

— Фея, я вхожу!

Отступив на шаг, Наместник прицелился. Сильный точный удар острия шпаги, усиленный массой всего тела, обрушился точно на замок. Хрупкий запор не выдержал. Сделав всем знак оставаться на месте, Фейлинор распахнул дверь, переступая порог.

Комната носила следы ночного погрома — разбросанные вещи, опрокинутые скамьи, осколки посуды, распахнутое настежь окно, сорванные шторы, битые витражи.

Хрустя сапогами по стеклу, Фейлинор подошел к окну. Прижавшись спиной к стене, на крошечном карнизе, крепко зажмурившись, стояла молодая женщина. Она была в одной тонкой сорочке. Ветер налетал порывами, прижимая тонкую ткань к телу. На коже виднелись мурашки. Белое лицо залито слезами, глаза плотно зажмурены.

— Фея, — отложив шпагу, Наместник осторожно присел на подоконник, стараясь не смотреть вниз. Высоты он побаивался, как всякий высокородный эльф, но ради сестры был готов преодолеть и не такое. — Фея, это я. Я здесь! Я спасу тебя! Не бойся!

— Оставь меня, — еле слышно прошептала молодая женщина. — Не подходи.

— Фея, дай мне руку. Слышишь? Просто протяни…

— Нет. Я не хочу!

— Успокойся, — продолжая говорить, Наместник тихо придвигался ближе, внимательно следя за каждым движением собеседницы. — Все будет хорошо. Я сейчас тебе помогу…

— Помоги лучше себе!

— Что?

— Ты не понимаешь, Фей! Это случилось опять… Понимаешь, опять! — В голосе молодой женщины прорвались рыдания.

— Ох, как ты меня напугала, малышка! — Фейлинор невольно рассмеялся. — Мы же договорились, что это всего лишь сны! Мало ли кому что снится! Мне вот тоже иногда мерещатся кошмары…

— Нет! На сей раз это не сон! Это случилось! Опять! Я чувствую!

Скосив глаза через плечо, Наместник нашел взглядом дворецкого и просигналил ему бровями — мол, проверьте, все ли в порядке? Тот важно кивнул и удалился.

— Все будет хорошо, Фея, — снова заговорил Фейлинор, постепенно придвигаясь к сестре. Кажется, она не замечала маневров брата — стояла, не шевелясь и не делая попыток прыгнуть вниз. — Я с тобой. Я тебя не оставлю. И Тиамар…

— Не надо! — Она покачнулась. — Только не он!

— Но он любит тебя!

— Он смеется надо мной! Он мне не верит!

Фейлинор закусил губу. Сказать по правде, он тоже не верил россказням сестры, упорно списывая все на простые совпадения и буйную фантазию девушки. Но говорил вслух совершенно обратное, чтобы не тревожить ее покой. И так душевное здоровье сестры Наместника оставляло желать лучшего. С некоторых пор Видящая целительница вообще жила во дворце, днем и ночью контролируя душевное самочувствие сестры Наместника.

— Я верю тебе. — Он придвинулся еще чуть-чуть. — И сказки, которые ты пишешь под присмотром Видящей, они…

— Это не сказки!

Молодая женщина резко выпрямилась, отрываясь от стены. Еще миг — и она бы шагнула в бездну, но ее брат был уже совсем близко. Он успел обхватить ее за бедра, забрасывая себе на плечо, как пленницу. Фейнирель забилась в его руках, но Фейлинор не выпустил драгоценной ноши, пока не отошел от окна и не опрокинул ее на постель.

В спальню сразу ворвались Видящая, три служанки и Тиамар. Женщины захлопотали вокруг сестры Наместника, а ее муж подошел и захлопнул окно. Он был одним из немногих эльфов, который либо вообще не боялся высоты, либо умел контролировать свои эмоции. Ему бы не составило труда снять жену с карниза, но сейчас он почему-то не спешил ей на выручку.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Фейлинор резко обернулся. В дверном проеме маячил Асатор. Он не произнес ни одного слова, не сделал ни одного жеста, просто стоял и смотрел, но Наместник внезапно понял, что случилось нечто ужасное.

— Тиамар, присмотри за нею, — произнес он и, подхватив шпагу, вышел за порог.

Асатор уже отошел на несколько шагов от двери дальше по коридору и ждал там.

— Что?

— Склепы ваших родителей. Там кто-то побывал.

— И?.. — Воображение нарисовало оскверненные останки матери.

— Ничего не тронули. Просто дверь распахнута настежь.

Фейлинор покачал головой, желая показать, что прочее его не волнует. Наместник невольно бросил взгляд на комнату сестры. Фейнирели в последнее время часто снились кошмары, где так или иначе фигурировала смерть. Видящая заставляла сперва девушку записывать свои сны, а потом придумывать к ним продолжения, чтобы доказать, что все это — лишь плод ее воображения и она имеет над ним реальную власть. Из-под пера сестры Наместника выходили целые повести и небольшие романы. В них было все: чудовища и сокровища, тайны, мистика, загадки, приключения и опасности, любовь и смерть. Не было только счастливого конца: «И поженились они, и стали жить долго и счастливо». Все ее герои умирали, причем некоторых убивали злодеи с особой жестокостью. Интересно, что напишет она сегодня? Легенду о том, как дракон похитил принцессу и съел ее, прежде чем рыцарь-спаситель добрался до логова?

От мыслей о сестре потянулись ниточки далее — к другим ее историям. Молодой Наместник был неглуп и догадывался, что тут может таиться подсказка, как и что делать.

Резко выпрямившись, Фейлинор зашагал прочь по коридору. Асатор тенью следовал за ним.

Далеко они не ушли, миновав две двери, Наместник решительно распахнул третью.

Это была классная комната, где еще девочкой Фейнирель постигала науки. Став взрослой, она здесь же под присмотром Видящей писала свои «сказки». Ими был занят большой, до потолка, стеллаж. И несколько больших листов с рисунками валялись на письменном столе, окне и двух из четырех кресел, расставленных вокруг в беспорядке. Словно одержимый какой-то идеей, Наместник стал перебирать эти листы.

Иногда его сестра рисовала — если чувствовала, что словами не может передать явившиеся к ней образы. Чудовища самого невероятного вида, причудливо переплетающиеся линии, скелеты людей, эльфов и животных. Черно-белые, иной раз небрежные и неряшливые, а иногда пугающе четкие, с гротескным преувеличением отдельных частей… Их было несколько десятков, если не сотни. Один за другим Фейлинор отбрасывал их в сторону, едва взглянув. Асатор ему не мешал — стоял рядом, молча ожидая приказаний.

Копаясь в листах, исчерченных рукой Феи, Фейлинор и сам не слишком понимал, что ищет. И лишь когда чуть ли не на самом дне одной из стопок на глаза попался один из рисунков, он все понял.

Черно-белая картинка поражала своей четкостью — когда на Фейнирель «находило», молодая женщина рисовала просто великолепно. В скалах только что отгремела битва рыцаря с драконом, завершившаяся в пользу зверя. Упав на колени, безутешно рыдающая принцесса обнимала бесчувственное тело рыцаря — дракон перекусил его пополам, и страшная рана была выписана со всеми подробностями. Просто удивительно, как девушка, никогда не бывавшая в бою и даже на скотобойне, смогла с такой точностью передать малейшие детали. Голова дракона-убийцы, напротив, была намечена всего несколькими штрихами — нарисовав главное, художница утратила к картине интерес и забросила рисунок, над которым трудилась больше недели.

Всмотревшись в рисунок, Наместник понял, о чем или, вернее, о ком он думал подсознательно все это время, и поднял глаза на стоявшего рядом Асатора.

— Ты знаешь, что произошло почти пятьдесят лет назад? Незадолго до свадьбы леди Фейнирель?

Рыцарь кивнул:

— Я слышал об этом. Госпожу якобы похитили…

— А потом она вернулась. И твердила о воине, который ее спас.

— О воине, который ее якобы спас, — осторожно промолвил Асатор. — Его никто не видел. Ну или почти никто. Лорд Тиамар как-то обмолвился, что…

— Что некто оказал ему услугу по спасению невесты.

— Он хотел пригласить его во дворец, чтобы воздать по заслугам, — произнес рыцарь.

— Но до дворца тот так и не добрался, — подхватил Фейлинор.

— И тогда вы, милорд, решили, что этот странный спаситель — всего-навсего плод расстроенного воображения вашей сестры.

— И долгое время единственным доказательством его существования были слова лорда Тиамара, что он якобы отдал ему свой колет…

— Что означало фактически посвящение этого спасителя в Серебряные Стрелы,[6] — закончил его мысль Асатор. — Как ваш заместитель, он имел на это право, но больше его никто не видел…

— И решили, что его не существует, — произнес Наместник.

Он посмотрел на стоявшего перед ним рыцаря. Асатор молча выдержал его взгляд. Наместник и его телохранитель понимали друг друга без слов.

Они не расставались с тех пор, как увидели друг друга впервые. Молчаливый, ни с кем не сошедшийся в столице и не заведший близких друзей и тем более семьи, Асатор был безгранично предан Фейлинору. Они не разлучались дольше чем на несколько часов, маленькая комнатка рыцаря находилась в покоях Наместника. Все настолько привыкли к тому, что рядом с ним постоянно маячит тень телохранителя, что не обращали на того никакого внимания. И Фейлинор не раз и не два ловил себя на мысли, что лучшего брата он не мог бы и желать. Серебряному Острову долго не приходилось воевать всерьез, но Наместник знал, что в случае настоящей опасности он может доверить рыцарю свою жизнь. Более того, он бы с радостью отдал Асатору руку своей сестры — если бы Фейнирель уже не была замужем за другим, и если бы между этими двумя хоть раз промелькнула искра взаимного чувства.

— Но это неправда, — промолвил Наместник, прекрасно понимая, что его собеседник сам догадается обо всем. — Я его видел.

— Когда?

— Ты не помнишь? Несколько недель назад, в Цитадели, на церемонии представления нового наследника Наместника Аметистового.

Рыцарь склонил голову набок, безмолвно прося объяснений.

— Ты не мог его не заметить — тот странный эльф, который стоял за спиной лорда Карадора Аметистового. Невероятно высокого роста и мощного сложения. С белой кожей и темными волосами.

— Высокий, как Наместник Данкор Коралловый? — уточнил Асатор.

— Да, но намного массивнее. И ты заметил, как он был одет?

— На нем был мундир Серебряных Стрел.

— Мундир тысячника Серебряных Стрел!

— Который выглядел так, словно эти полвека его носили не снимая… Вы уверены, что это — он? Ведь вы так и не видели его лица…

— Это — наш шанс. — Наместник встал, и листы бумаги с шуршанием упали на пол.

— Вы считаете, что ее кошмары могут как-то быть связаны с…

— Я не думаю — я знаю. Нам нужна помощь, и этот… этот некто мог бы нам ее оказать.

— Если это тот, о ком вы думаете, а не случайное совпадение, — осторожно произнес Асатор.

— А вот это, — Фейлинор положил руки ему на плечи, — выяснишь ты.

Рыцарь не произнес ни слова, лишь выразительно шевельнул бровями.

— Ты отправишься по его следам, — заговорил Наместник. — Он прибыл вместе с лордами Аметистовыми. Это наш шанс. Отправляйся на Аметистовый Остров, разузнай об этом странном эльфе как можно больше. Иди по его следам, постарайся его отыскать и, если это он, убеди приехать сюда.

— Я отправлюсь один?

— Да. Ибо если я ошибаюсь, то… не стоит никому знать.

Асатор не прибавил более ни слова, лишь отступил на шаг, последний раз испытующе взглянул в глаза своего лорда и, круто повернувшись, отправился собирать вещи.

Глава 3

— Наконец-то мы дома!

Пришпорив скакуна, Келлегор вырвался вперед. Долгие недели пути остались позади. И хотя путешествуя по Аметистовому Острову, они ночевали в замках, передвигаясь по дорогам, все очень устали. Хотелось отдохнуть, расслабиться — и поведать оставшемуся дома лорду Калливару о том, что произошло в Цитадели. Самому подростку еще хотелось увидеть мать. Леди Каллирель была больна, зимой она начала чахнуть, и он очень беспокоился о ее здоровье. Родной отец его, человек Даральд Паннорский, тоже был очень стар — жить ему оставалось всего года два. Совсем скоро Келлегор должен был остаться один на свете, и он боялся одиночества. Дедушка, дядя и сестра — это, конечно, хорошо. Но ничто не заменит родителей.

Обогнав кавалькаду всадников, он, галопом промчавшись по усыпанной цветными камешками аллее, первым ворвался в распахнутые ворота замка Наместника, стоявшего в центре поместья-столицы, и спешился одним прыжком, бросив коня.

Лорд Калливар, которому только что доложили о возвращении внука, уже спускался по ступенькам. Выражение его лица было трудно описать — казалось, он был чем-то настолько ошеломлен, что еще не знает, как себя вести, и тщетно старается притворяться, что ничего не случилось.

— Милорд, — прыгая через две ступеньки, к нему подлетел Келлегор, — что, она…

Не так давно получивший звание некроманта, подросток все еще боялся произносить слово «умерла». Посох выпал из его руки, превращаясь в змею. Лорд Калливар неосознанно отступил на шаг — не то чтобы он боялся рептилий, просто когда такая тварь шевелится у твоих ног, поневоле почувствуешь себя неуютно.

— Нет, мальчик, твоя мать еще жива, — промолвил он. — Но она уже несколько дней не встает с постели. Я сказал ей, что ты возвращаешься.

— И что она?

Наместник пожал плечами: дочь никак не отреагировала на слова отца.

— Лучше расскажи, как все прошло. — Лорд придержал внука за локоть. — Император тебя утвердил?

— Да, — несмотря на тревогу о матери, Келлегор разулыбался, — я теперь полноправный наследник Наместника. Твоя отставка тоже принята. До моего совершеннолетия Наместником и моим опекуном назван дядя.

Через голову подростка лорд Калливар бросил взгляд на остальных. Карадор Шутник и прочие только-только въехали на двор и спешивались. От его внимания не ускользнуло появление Льора, но сейчас было не до каких-то мальчишек.

— Карадор, — вздохнул его дед.

— Думаете, он не справится?

Лорд Калливар подавил вздох. Произошло именно то, чего он так в свое время не желал и боялся. Власть в руках беспутного племянника! Впрочем, полгода назад, осенью, тот доказал, что способен на серьезные поступки. Однако, что же такое должно произойти, чтобы серьезности Карадора хватило на несколько лет? Потом, когда власть будет у Келлегора — а случится это сразу после совершеннолетия юного полукровки, — его дядюшка может делать что хочет. Но как бы дожить до этого счастливого момента?

Впрочем…

— Карадор?

— Дядя! — завопил племянник, кидаясь к нему. — Здрассте! Угадайте, что случилось?

— Нет, это ты угадай, что случилось! — внезапно перебили его.

— Что? — Карадор поравнялся с родственниками. — Что-то произошло без меня?

Бывший Наместник страдальчески поморщился. В самом деле — случилось нечто из ряда вон выходящее, и его племянник в этом не участвовал! Хотя, еще не все потеряно.

— Да, произошло. Но без тебя все-таки тут не обошлось, — промолвил он.

— Да, — захихикал Карадор. — Я такой.

Поднимавшаяся по ступенькам Седона тихо пихнула локтем Льора, который скромно держался позади:

— Вот тебе загадка — два дяди и два племянника. Всего сколько будет?

— Э-э… — Юноша окинул взглядом собравшихся. — Трое?

— Ну-у, с тобой неинтересно! — надула губки альфара. — Ты все знаешь!

— Я учусь… во всяком случае, стараюсь.

Слышавший этот диалог Фрозинтар скрипнул зубами. Так уж получилось, что он был единственным, кто терпеть не мог своего «ученика», — остальные молодые эльфы легко приняли Льора в свою среду.

Поприветствовав спутников племянника — от драура он все-таки старался держаться подальше, — лорд Калливар широким жестом пригласил всех следовать за собой. Карадор сразу вырвался вперед.

— Мне ужасно интересно, что тут такого случилось без меня, — говорил он ускоряясь. — Настоящий искатель приключений никогда не пройдет мимо.

— Да уж, — проворчал его дядя, — в такое приключение только вляпываются! Но почему ты мне ничего не говорил? Конечно, я понимаю, что ты долгое время считался изгнанником, но это такое серьезное дело… Ради него можно было бы и написать, поставить родню в известность.

— Вы это о чем? — подозрительно прищурился Карадор. — Если вы о том, что я работал на людей, то…

— Да при чем тут работа? Работа сама по себе — это прекрасно. Любое дело лучше безделья. Тем более что тебе все равно надо было бы на какие-то средства содержать жену.

— Же… жену? Но я…

Карадор осекся — откуда-то из недр дворца, со стороны большой галереи, которая опоясывала нижний холл, и откуда можно было попасть во внутренние покои, послышался восторженный женский крик:

— Ура!

Прошуршав подолом платья, на лестницу выскочила эльфийка в пышных, расшитых цветами, одеждах.

— Ты приехал! Мой Карадорчик!

Всплеснув руками, она бегом бросилась вниз, и ее улыбка становилась все шире и шире, постепенно превращаясь в акулий оскал.

Разогнавшийся Карадор резко затормозил. Несколько секунд он вытаращенными глазами глядел на стремительно приближающуюся леди Мидарель, а потом сорвался с места с отчаянным воплем:

— Спасайся, кто может!

— Держите его! — крикнул лорд Калливар.

Фрозинтар, мимо которого пробегал Карадор, и ухом не повел, но сопровождавшие знатных лордов в поездке рыцари решили иначе. Они профессионально четко сомкнули ряды, и временно исполняющий обязанности Наместника на полном ходу врезался в их строй.

— Карадорчик, иди ко мне, любимый! — Леди Мидарель тоже перешла на галоп, вслед за незадачливым беглецом атакуя рыцарей.

— Что же ты не сказал мне, что у тебя такая очаровательная невеста? — промолвил лорд Калливар, подходя ближе. Сияющая оскалом улыбки эльфийка цеплялась за локоть жертвы всеми десятью пальцами, то с победным видом озираясь по сторонам, то обращая умильный взор на предмет своей страсти.

— Что вы, дядя. — Карадор предпринимал осторожные попытки высвободиться из ее захвата. — Просто леди Мидарель… э-э… просто мы…

— Мы хотели сочетаться браком в соответствии с древними обычаями, — прощебетала эльфийка, — в часовне Покровителей, как положено, а не наскоро, кое-как… В землях людей это сделать было решительно невозможно!

— Так за чем же дело стало? — Лорд Калливар улыбался. — Мог бы написать мне. Ради такого ответственного дела я бы разрешил тебе посетить Остров! И даже вовсе бы отменил свой указ о твоем изгнании.

— Дядюшка, — встрепенулся его племянник, — но вы же прекрасно знаете, что закон обратной силы не имеет!

— Не имеет закон. А это — всего лишь указ. В любом случае я бы что-нибудь придумал — ведь женитьба такой ответственный шаг. Это именно то, чего тебе не хватало для того, чтобы остепениться! Тем более женитьба на такой женщине, как твоя невеста.

Леди Мидарель оскалилась еще шире.

— Но миледи вовсе не моя невеста! — возопил Карадор. — Я вообще не делал ей предложения! И повода не давал!

— Да? А то, что мы с тобой провели вместе ночь — это разве не повод? После того, что между нами было, после того, как я страдала из-за тебя, ты просто обязан на мне жениться!

— А что было? — Карадор задергался, пытаясь выбраться из ее захвата. — Ничего не было!

— Мужчины! — Леди Мидарель страдальчески и вместе с тем кокетливо закатила умело подведенные глаза. — Наделают дел — и в кусты! По-хорошему, на тебя стоило бы разозлиться, глупый ты мальчишка, но ты такой милый, что я не могу долго сердиться! — С этими словами она подмигнула своей жертве с такой улыбкой, что объекту ее страсти стало дурно.

— …И вот теперь, господа, я поднимаю этот бокал за моего племянника… за моего любимого племянника Карадора! За нашего дорогого и любимого Карадора! — Лорд Калливар чуть покачнулся, но вовремя сделал вид, что просто хотел ухватиться за стоявший поблизости стул и немного не рассчитал. — Вы все знали его как шутника, умеющего лишь устраивать розыгрыши и высмеивать чужие недостатки. Но кто же знал, — голос бывшего Наместника поднялся до патетических высот, — кто же знал, что эта оболочка шута и весельчака, рубахи-парня и лоботряса — всего лишь маска? Кто же мог предположить, что в глубине души это ответственный и серьезный юноша, на которого я с огромным удовольствием через несколько дней возложу венец Наместника? И, скажу я вам, еще никогда венец не украшал собой столь достойное чело!

— Ну за достоинство!

— Ага!

Собравшиеся энергично сдвинули чаши, осушая их. Кто-то сразу подставил опустевший сосуд виночерпию, кто-то поспешил воздать должное закускам.

Пир, посвященный сразу двум событиям — утверждению Карадора Шутника временно исполняющим обязанности Наместника до совершеннолетия Келлегора-полукровки и женитьбе его на леди Мидарель — продолжался третий час. Сначала лорд Калливар хотел отметить два праздника отдельно, но жених настоял на полноценном мальчишнике. Так что сейчас в одном из залов дворца Наместника гуляла разношерстная компания — все холостые эльфы без различия возраста и социального положения собрались вместе и методично накачивались вином. По уважительным причинам отсутствовали трое: Келлегор-полукровка, поскольку был молод для таких попоек, Фрозинтар, поскольку вообще не пил, и Льор, который отказался сам.

— Дя-а-а-адюшка, — визгливо протянул Карадор, с некоторым трудом принимая вертикальное положение, — если бы т-ты знал, как я тя л-бю-у-у-у… лбю-блю… не, лул-бю… В-ощем, я ття так того… ну… С-ушай, дай я тя поцелую!

Резко сорвавшись с места, Карадор налетел на дядю, обхватывая его шею одной рукой и смачно присасываясь к его щеке.

— Уйди, — попробовал отбиваться тот, — уй… тьфу! Отцепись! Мм… Перестаа-а-а…

— Дя-а-а-дя. — Карадор таращился на него осоловело-преданными глазами. — Я тя так любю… Ты меня… а я тебя… Ик! Ой!

— Карадор, ты пьян. — Дядя слегка напрягся.

— Ой! И чё? — Племянник продолжал висеть на дяде.

— Тебе надо подумать о завтрашнем дне.

— А чего о нем дум-мыть? Завтр-ра буд'т завтра!

— Завтра твоя свадьба и…

— Ой! Ик! — Карадор вздрогнул, выпучивая глаза. Догадываясь, что за этим может последовать, лорд Калливар поспешил чуть-чуть отодвинуться, чтобы спасти парадное одеяние. — Точно?

— Да. Все распоряжения уже отданы. Ты что, забыл?

— Не-а, — мотнул головой и. о. Наместника. — Но у меня родился тост. Эй, вы, все! За последний день моей свободы! Ур-ра!

Лихо, одним махом он опрокинул в себя содержимое кубка, с чувством грянул его об пол — все вздрогнули от громкого «бздынь!» и кое-кто облился вином, — а потом внезапно обмяк, закатывая глазки. И непременно бы упал, если бы не продолжал цепляться за шею дяди.

— А? Что? Что случилось? — среагировали сидевшие ближе всех гости. — Ему плохо? Он жив?

— Хрр… — сочно возвестил и. о. Наместника.

— Он просто того… пьян! — Лорд Калливар с усилием отодрал от себя храпящее тело, как мешок, перекидывая в кресло. Тело упало, два раза дрыгнуло ногой и, не открывая глаз, провозгласило:

— Сам ты пьянь! А я тр… рр… хрр…

— Переволновался, — со странной интонацией промолвил дядя, погладив племянника по голове. — Завтра его жизнь изменится раз и навсегда… Эй! Кто там!

Фрозинтар отсутствовал на мальчишнике, но это не мешало бывшего наемнику подпирать стену снаружи пиршественного зала. Свадьба отнюдь не вызывала у него положительных эмоций — достаточно было вспомнить, кто невеста! — и драур был настороже. Услышав крик лорда Калливара, он переступил порог пиршественной залы. На бледном лице не дрогнул ни один мускул, лишь глаза сверкнули таким огнем, что некоторые гости разом протрезвели. Чеканя шаг, Фрозинтар приблизился к развалившемуся в кресле Карадору, поднял спящего вместе с оным и спокойно унес прочь.

— И это… пусть он протрезвеет! — крикнул вслед уходящему бывший Наместник.

Карадор во сне почмокал губами и страстно облобызал подлокотник.

Не обращая внимания на его возню и бормотания «ну, иди ко мне, моя цыпочка, что ты жмешься?», бывший наемник добрался до покоев своего друга, пинком распахнул дверь и, подойдя к кровати, перевернул кресло и сильным рывком стряхнул спящего на постель.

— Ой, ё! — воскликнул очнувшийся Карадор. — Ты что, Фрося? Так и убить можно!

— Тебя, пожалуй, убьешь. — Драур одной левой отставил кресло в сторонку. — Что это было?

— Ты догадался? А вот дядя поверил… Брр! — Сев на постели, и. о. Наместника энергично помотал головой. — Я так старался.

— Заклинание трезвости дал тебе Келлегор?

— Угу! — вскочив, Карадор принялся энергично приводить себя в порядок. — Постой на стреме, а? Кто пойдет — свистнешь!

Драур пожал плечами и переместился к двери, привалившись к ней так, что теперь никто бы не смог войти, не сдвинув прежде его с места. Скрестив руки на груди, он спокойно наблюдал за мечущимся по комнате другом, который хватал то одно, то другое, запихивая вещи в дорожный мешок.

— Врете, не возьмете! — сердито бормотал он. — Еще никому не удавалось женить настоящего искателя приключений против его воли! И вот вам всем, а не свадьба! — Миру был продемонстрирован оттопыренный палец. — В окно выброшусь! И даже не пытайся меня остановить!

Последняя реплика была адресована бывшему наемнику, но тот и ухом не повел.

— Переоденься, — спокойно промолвил он. — В этих цветных тряпках только по лесам и шататься.

— Сам знаю! — Набив мешок, Карадор стал выпутываться из церемониальных одежд. Послышался треск рвущейся ткани.

Пока эльф отчаянно боролся с одеянием, Фрозинтар выпрямился, сделав шаг в сторону, и распахнул дверь.

— Ой! — хором воскликнули сразу двое. — Ты чего? Я же просил предупредить!

— Это свои. — Драур протянул руку застывшей на пороге Седоне. — Принесла?

— Да. — Девушка двумя руками прижимала к себе объемистый мешок.

— Это чего? — Из вороха тряпья показалась взлохмаченная голова.

— Дорожные припасы, — пожал плечами драур, снова закрывая двери. — На всякий случай. Ты не пойдешь один!

Карадор не стал задавать лишних вопросов — только кивнул, как само собой разумеющееся, и уточнил деловым тоном:

— Еще кого позовем?

— Нет, — категорично высказался Фрозинтар.

— А этот твой… ну, ученик? Льор?

— Нет!

— А почему?

— Потому, что у меня нет учеников! И я не собираюсь ими обзаводиться.

И кроме того, побег был отличным способом избавиться от навязанной роли учителя.

Тара с тоской огляделась по сторонам. В трактире на окраине маленького городка она выделялась, как одинокое дерево среди пустыни. И не только потому, что других посетителей действительно было мало, — просто девушка не подозревала, что она тут будет единственной представительницей другой расы.

Удирая, куда глаза глядят, от разгневанного эльфа и уверенных в ее предательстве бывших товарищей, она невольно выбрала путь, лежащий в стороне от человеческих городов. То есть отправилась не в обратную сторону, а свернула к востоку. В географии бывшая «охотница» не разбиралась и сейчас недоумевала, куда это ее занесло.

Маленький городок больше заслуживал названия «большая деревня», если исходить из утверждения, что у каждого города должна быть крепостная стена и ворота со стражей, взимающей въездную пошлину. А в центре города должен стоять замок лорда, который в случае войны обязан защищать подданных, а в мирное время — собирать с них дань. Чем больше город, тем сильнее и влиятельнее лорд. А самый сильный и влиятельный — король — живет в столице, выполняя по большому счету те же обязанности, что и какой-нибудь мелкопоместный дворянчик.

Здесь ничего подобного не было. Десятка четыре домов — некоторые в два этажа — располагались вокруг небольшой площади, на которой стояла каменная стела. То ли изваяние местного божка, то ли памятник, значения которого никто уже не помнил. На площади располагалось несколько крупных зданий — трактир и еще два, заинтересовавшие Тару только своими размерами. Грабительница прикинула, что в них могут жить местные представители знати. Но вот чем там поживиться? И вообще, стоит ли наносить туда «визит невежливости»? Имелось слишком много «но».

Первое — у нее еще оставалось порядочно денег, как золотые паннорские «подковы», так и уплаченный эльфом Таниром аванс. Этого вполне достаточно, чтобы продержаться некоторое время, залечь на дно и не высовываться. А в том, что ей стоит затаиться, сомнений не было — «крысу» будут травить долго и упорно. И в этом было второе «но» — если хочет жить, она должна найти такое место, где ее не сразу смогут отыскать.

Нет, этот городишко в принципе подходил для того, чтобы переждать хотя бы несколько дней, но всплывало третье и самое важное «но» — в этом городе девушка оказалась единственной, с какой стороны ни посмотри. Ибо практически все жители городка были светлыми альфарами или малютками-элле.

Ни тех ни других Тара никогда прежде не видела и сейчас исподтишка рассматривала из-под челки.

Альфары сильно напоминали эльфов, разве что были меньше ростом — на целый локоть, и были гораздо стройнее, с большими, чуть раскосыми глазами. Их волосы были всех оттенков — от пепельных блондинов до каштановых. А длинные уши торчали из волос, раза в два превышая длиной уши эльфов. Малютки-элле и вовсе шокировали воображение: ростом они были с двухлетнего карапуза, такие же большеглазые и большеухие, с грубоватыми лицами вечных старичков. Походкой, манерами и голосами они напоминали уродца-карлика, которого Тара однажды видела на подмостках бродячих артистов. Тот оставил у девушки двойственное чувство жалости и брезгливости, и сейчас это чувство вернулось, тем более что подавальщицами у альфара-трактирщика были две женщины-элле.

Одна из них сейчас внимательно разглядывала бывшую «охотницу» с таким видом, что в конце концов девушка не выдержала.

— Что-то не так? — поинтересовалась она нарочито грубым голосом.

— А… э-э… — Подавальщица пожала плечами. — Что угодно заказать?

— Пива, хлеба и сыра, — выпалила Тара первое, что пришло в голову. — И колбаски. Поджаренной.

— Колбасы нет, но есть ветчина. Принести?

Малютка элле сорвалась с места, не дожидаясь ответа. В трактире было пустовато, так что она явно старалась для одинокого посетителя. И через пару минут перед Тарой выставили три блюда — с хлебом, сыром и ветчиной и большую кружку.

— Пива нет, — снова пожала плечами подавальщица. — Есть эль.

Темная жидкость здорово напоминала квас, только оставляла на языке ощутимый травяной привкус, словно сей напиток разбавили крепкой настойкой из полыни и мяты.

— Что ты на меня так смотришь? — поинтересовалась Тара, облизнув пену. — Деньги у меня есть.

— Да так. — Элле опять пожала плечами. — Вы нездешняя.

Голосок у нее, кстати сказать, был довольно мелодичным, хотя и тонким, и совсем не походил на картавый выговор циркового уродца. Да и двигалась элле ловко и легко — видно, что собственное тело не причиняет ей страданий. Поэтому девушка почти примирилась с ее существованием и ответила довольно спокойно:

— Верно. А как ты догадалась?

— Таких, как вы, в наших краях не встретишь. Вы — эльфийка?

Тара поняла, что малютку ввели в заблуждение ее раскосые глаза и тонкие черты лица и поспешила откинуть худ[7] с темных волос:

— Только наполовину.

— Ой! — Элле всплеснула руками. — Это же так хорошо!

— Чего же тут хорошего? — пожала плечами девушка.

— А то, что Перворожденных у нас не очень-то любят, — бесхитростно объявила малютка.

— Почему?

— Они… ну… не такие!

Подробности Тара узнать не успела — вмешался трактирщик.

— Тимпень! — воскликнул он, появившись из подсобки. — Нечего гостям зубы заговаривать! У тебя дел других нету, кроме как мне клиентов распугивать?

Бывшая «охотница» усмехнулась. Все трактирщики одинаковы — готовы хоть демона из иных миров приветить, если это сулит прибыль. Наверняка для него эльфы — желанные гости, пока платят.

— У меня есть деньги, — поспешила сообщить она. — Правда, человеческие, но настоящее золото и серебро.

— Здесь, на Вольной Земле, мы рады любой монете! — провозгласил трактирщик.

— На Вольной? — Это название путешественница слышала первый раз.

— Это вы все именуете наши края Ничейной Землей, а мы называем ее Вольной потому, как уже несколько столетий над нами нет ничьей власти! С тех пор, как Перворожденные ушли отсюда, мы научились сами справляться с трудностями.

— А далеко отсюда до границ?

— А вам куда надо попасть?

— Ну… — Тара решила не вдаваться в подробности. — Подальше отсюда.

— Тогда на юг или на восток. Наймите проводника, чтобы провел вас мимо Островов и уходите в человеческие земли. Или вам надо среди Перворожденных спрятаться? Внешность у вас такая, что и за эльфийку сойдете.

— Я еще не знаю, — честно задумалась «охотница», а мозг уже работал, выдавая одну идею за другой. Выдать себя за эльфийку… Интересная мысль! В «стае» кого только не приходилось играть! Даже знатную деллу.[8] Неужели она не справится?

— Я должна подумать, — произнесла она. — У вас найдется комната?

— Конечно, — кивнул трактирщик. — Линьтинь, проводи!

Вторая подавальщица-элле, которая на протяжении всего разговора была занята тем, что протирала и расставляла на барной стойке кружки, молча подошла и кивнула, жестами давая понять, что ею можно располагать.

Весенний обложной дождь, который так радует поселян, зарядил на рассвете. Он хлынул сразу стеной, словно отрезав трех всадников от остального мира. Не успели они опомниться, как вымокли до нитки. Пришлось сдерживать коней, с короткого галопа переходя сначала на рысь, а потом и вовсе на шаг. Повсюду весело бежали целые ручьи, быстро превращая землю в грязь.

— Надо искать укрытие! — воскликнул Фрозинтар, повысив голос, чтобы перекричать шум дождя. — Мы все промокнем.

— Ничего! — бодро ответил ему Карадор. — Это так здорово! Ты разве никогда не гулял под дождем?

Драур покосился на Седону. Собственно, всадников было не трое, а лишь двое — бывший наемник вез девушку у себя на коленях. Он выбрал себе самого крепкого и сильного скакуна, который сравнительно легко таскал тяжелого драура на широкой спине, но ночная скачка, да еще с двойным грузом, должна была доконать животное.

Альфара, свернувшаяся клубочком на груди драура, вскинула на него усталые глаза. Девушка хотела спать и последние полчаса дремала, пригревшись под плащом своего возлюбленного. Но проливной дождь проникал даже к ней под толстую ткань.

— Не гулял, — отрезал Фрозинтар. — И что-то не хочу. Но нам надо остановиться.

— А зачем? — Карадор крутил головой, озираясь по сторонам.

— Мы провели в дороге всю ночь. Кони устали. Тем более что по такой грязи…

— Мы еще недостаточно далеко отъехали от поместья-столицы. Дядя уже через какой-то час снарядит погоню. Нет, уж если бежать, то долго и упорно!

— Да с такой непогодой все наши следы давно уже смыло дождем. Мы должны выбрать сухое место и…

— Фрося, шутить — это моя привилегия! — фыркнул беглый и. о. Наместника. — Где ты тут видишь сухое место?

— Можно найти. Если хорошо поискать.

Карадор только опять фыркнул. Отыскать сухое место в дождливом лесу действительно было трудно.

Из поместья-столицы они удрали привычным для драура способом — через тайный ход в крепостной стене. Бывший хозяин Фрозинтара позаботился о том, чтобы столь необычный слуга как можно меньше попадался на глаза остальным. Теперь предосторожность лорда Лоредара сыграла свою роль. Через ход ухитрились даже провести лошадей. Ночь, как по заказу, выдалась ненастная — дул ветер, иногда принимался накрапывать мелкий дождик. Перед рассветом он как раз и превратился в ливень, невольно продлив темноту. Завеса облаков закрыла небо от края и до края. Следы беглецов будут надежно смыты потоками грязной воды.

Впереди немного посветлело — лес стал реже, а еще через несколько минут путешественники выбрались на открытое пространство. Ливень тут же обрушился на них с новой силой, и если прежде можно было надеяться, что в одежде оставались сухие нитки, то теперь эта надежда полностью растворилась в воде.

Попасть под весенний холодный дождь — удовольствие невеликое. Прижавшись к широкой груди бывшего наемника, Седона мелко стучала зубами. Тело девушки сотрясала крупная дрожь. Даже в сапожках ее хлюпала вода. А драур, как назло, не мог ее согреть. Его тело не было живым, прижиматься к нему — все равно что искать защиты у камня.

Карадор вырвался вперед. Он, выпрямившись, сидел в седле, и, глядя на его стройную фигуру, Фрозинтар не мог не восхищаться его упрямством. Хотя что такое ливень по сравнению с женитьбой на леди Мидарель? Мелкая неприятность вроде царапины.

Седона тоненько чихнула, шмыгая носом, и драур напрягся. Не хватало девочке простудиться!

— Карадор, — позвал он. — Нужно искать место для дневки!

— А я его уже почти нашел, — тут же отозвался неугомонный эльф. — Вон, впереди. Смотри туда!

Он показывал пальцем куда-то в перелески. За стеной ливня даже сейчас, когда наступило хмурое утро, с трудом можно было что-то различить. Но драур понял, что темная громада — это какой-то замок. Или башня. Сторожевая башня? Неужели они всего за одну ночь добрались до границ Аметистового Острова?

Как выяснилось буквально через несколько минут, это действительно оказалась башня — донжон старого замка в окружении колючего кустарника. Стоявший в глубине Острова донжон не имел какой-либо крепостной стены — в анналах истории было сказано, что за все века существования Аметистовый Остров ни разу не подвергался опустошительным набегам орков и даже не страдал от междоусобных конфликтов. Более того, даже Смутные Века, когда все воевали со всеми, как-то обошли эти земли стороной. Неудивительно, что обитатели этого замка не выстроили оборонительных сооружений.

Отыскать проход в буйных зарослях оказалось делом трудным. В конце концов, Карадор взял меч и прорубил проход, достаточный для того, чтобы по нему гуськом прошли лошади. Фрозинтар ему не помогал — в него мертвой хваткой вцепилась совершенно промокшая и окоченевшая Седона, и драур боялся разжать руки, чтобы девушка не растеряла последние крохи тепла. Но он внес свою лепту, первым пройдя по проходу и одним ударом ноги снеся дверь с петель. Она с грохотом рухнула внутрь, подняв тучу пыли. Альфара вскрикнула от неожиданности.

— Я вхожу, — на всякий случай предупредил драур, прежде чем переступить порог.

— Мог бы и промолчать. — Карадор протиснулся следом и энергично встряхнулся. — Тут все равно никого нет.

— С чего ты взял? — остановившись посреди просторного холла, Фрозинтар вертел головой, озираясь по сторонам.

— После такого начала, — неугомонный эльф кивнул на упавшую дверь, — все обитатели этой башни должны либо из окошек повыпрыгивать, либо на месте скончаться от страха. Тут уже давно никого нет!

Карадор был прав — запустение, царившее в холле, ясно свидетельствовало об этом. Толстый слой пыли и невесть как попавшего внутрь лесного мусора покрывал мозаичный пол, витую лестницу и немногочисленные предметы, валявшиеся тут и там. Несколько разломанных лавок, перевернутый сундук, какие-то мелочи, поеденный молью и погрызенный мышами гобелен с выцветшими красками, битые черепки — вот и все.

Угадав, что за одной из дверей может находиться кухня, драур шагнул туда, расправившись с этой дверью так же, как и с входной. Он не ошибся — очаг, лари вдоль стен, большой стол посередине и остатки посуды говорили, что здесь готовили пищу для обитателей этого места.

— Сейчас тебе станет тепло, — пообещал он, ссаживая Седону на чудом уцелевшую лавку и начиная ломать дверь на куски, чтобы растопить давно погасший камин.

Взгляд его упал на холл — заведя лошадей под крышу, Карадор решительно поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы, воинственно поглядывая наверх.

— Будь осторожен, — напутствовал его бывший наемник.

— А? Что?

— Башня покинута, и явно не вчера. Те, кто тут жил, уходили в страшной спешке. Они забрали все мало-мальски ценное — значит, не собирались возвращаться. И потом, те кусты…

— А что кусты?

— Если мне не изменяет память, это шиповник. Помнишь, там на ветках кое-где оставались сухие ягоды?

— Ну было что-то, — пожал плечами Карадор. — А что?

— А то, что шиповник вырастает вокруг домов не просто так. И далеко не всякий шиповник. Бывает красный и белый…

— Ой, да знаю я все это! — отмахнулся эльф. — Но так даже интереснее.

— Что — интереснее?

— Приключение! — Голос и. о. Наместника задрожал от сдерживаемого восторга. — Ты только представь, Фрося! Заколдованный замок! Шиповник охраняет его от вторжения. Но находится благородный герой, который, преодолев все преграды, проникает внутрь, сражается со злом, и в конце…

— Получает в награду поцелуй прекрасной принцессы, — фыркнул Фрозинтар. — Тебе леди Мидарель было мало?

— Слушай, не начинай, а? Да по сравнению с нею все здешние монстры — просто котята! Ау! Кис-кис-кис! — закричал он, запрокинув голову. — Мои маленькие! Я иду искать!..

— …Приключений на свою задницу, — проворчал себе под нос драур, но собеседник его уже не слышал. Он поднимался по ступеням, не выпуская, впрочем, меча из рук.

Доломав дверь, Фрозинтар быстро разжег огонь в камине, придвинув поближе к пламени лавку вместе с Седоной. Слегка придя в себя, девушка успела стащить мокрую верхнюю одежду, оставшись в сорочке и исподних штанах, отжала волосы и устроилась поудобнее, протягивая босые ноги к самой каминной решетке. Драур наблюдал за ее раздеванием со смешанным чувством нежности и досады. Сорочка прилипла к телу и ничего не скрывала. Альфара жила с ним уже несколько месяцев, с прошлой осени, но драур еще ни разу не воспользовался своим правом. Он отчаянно хотел эту девушку, но мертвое, застывшее много веков назад тело не желало подчиняться чувствам и разуму. Даже когда прикасался к ней, он не ощущал пальцами тепла и нежности ее кожи. Осмелевшая Седона иной раз позволяла ему кое-что, но этого было так мало по сравнению с тем, что он хотел!

— Ты как? — промолвил он осторожно, опускаясь рядом с нею на колени. — Согрелась?

— Немного. — Девушка смотрела на огонь. Даже стоя на коленях, массивный драур был вровень с сидевшей альфарой, и когда она бросила на него взгляд, их глаза оказались совсем близко. Осторожно протянув руку, он дотронулся до выпирающей из-под сорочки груди. Несколько секунд Седона терпела, а потом попыталась отстраниться.

— Ты холодный, — прошептала она. — А я замерзла.

Фрозинтар убрал руку. Он всеми силами старался не показать, как эти слова его задели, но Седона все же почувствовала что-то:

— Извини. Я не хотела…

— Ничего.

Бывший наемник встал, прислушиваясь к звукам. Карадор ушел наверх уже несколько минут назад. За это время могло случиться все что угодно. Нет, в башне было тихо, но отсутствие громких и резких звуков пугало еще больше. Значит, неведомый враг мог напасть из засады и с одного удара… А что там за скрип и шорохи?

Сжав кулаки, драур выскочил из кухни, распугав лошадей, в два прыжка добрался до лестницы, взлетел по ступеням, не касаясь перил, на второй этаж…

Тут пыли было меньше, но все равно следы Карадора отпечатывались достаточно четко. Фрозинтар шлепнулся на четвереньки, втягивая воздух. Смесь свежих и застарелых запахов ударила в нос. Пыль, камень, старое трухлявое дерево, шерсть, Карадор…

Громкий звук, как от падения чего-то большого, все-таки прозвучал, заставив бывшего наемника взвиться в воздух и на полной скорости рвануть в ту сторону. Грохот доносился с третьего этажа. По ушам ударила целая какофония звуков. Взбегая по шаткой лестнице, драур успел отметить, что на шум боя это непохоже.

И оказался прав. Ворвавшись на третий этаж и сунувшись в одну из распахнутых дверей, бывший наемник наткнулся на взгляд целого и невредимого — если не считать порванного рукава куртки и пыли в волосах — Карадора.

— Хорошо, что ты пришел, — как ни в чем не бывало промолвил эльф. — А я тебя хотел звать. Помоги мне его поднять! Там наверняка что-то есть.

Он возился, пытаясь как-то сладить с массивным сундуком, на который рухнул книжный стеллаж. По счастью, эльф успел отскочить, и его не придавило обломками дерева.

— Они в самом деле ушли, забрав все, что только можно, — бормотал Карадор. — Я тут по комнатам прошелся — ничегошеньки нету! В смысле ничего интересного и…

— Ценного? — подсказал Фрозинтар, одной рукой приподнимая стеллаж.

— Ты на что намекаешь? Что я, вор какой-нибудь? Мне просто любопытно. Ты представь — заброшенный замок! Такое приключение! Ого! Что это там?

Драур обернулся и от неожиданности едва не уронил стеллаж назад. В стене обнаружилась дверь. Судя по всему, раньше именно стеллаж закрывал ее от посторонних глаз. Рухнув, тот открыл ее для всеобщего обозрения.

— Вот это да! — всплеснул руками Карадор, перешагивая через обломки. — Таинственная дверь в заброшенном замке! Кру-уто! — Он бережно ощупал темное от времени дерево, покрытое затейливой резьбой. Судя по старым пятнам, когда-то на нем поверх узоров были нарисованы какие-то знаки. — Да брось ты эти деревяшки и помоги мне ее открыть!

Фрозинтар отодвинул обломки стеллажа в сторону и шагнул вперед. Чуткими его пальцы назвать было нельзя — осязание, как и многие другие телесные радости, были пока недоступны, но старый запах никуда не делся.

— Кровь.

— Что?

— Это следы крови. Я не могу определить, чья это кровь — жертвенного животного или разумного существа, но одно ясно: просто так никто пачкать такой жидкостью дверь не станет. Тем более дверь, которая прежде была скрыта от посторонних взоров.

— Ух ты! — Карадор разве что не приплясывал на месте от неожиданности. — Тайна заброшенного замка! Мы должны раскрыть эту загадку!

— А больше ты ничего не хочешь?

— А чем еще заниматься? — вопросом на вопрос ответил эльф. — Дождь пока не перестал, в дорогу пуститься мы не можем… Так и сидеть сложа руки?

— Дела найдутся. Расседлать наконец скакунов, задать им овса, обсушиться у огня, отдохнуть перед дорогой.

— Не будь занудой, Фрося! — решительно отмахнулся Карадор. — Я поехал на поиски приключений! И теперь должен пройти мимо первого же? Тем более что…

Ни эльф не успел закончить фразу, ни бывший наемник придумать достойный ответ. Все это время Карадор шарил руками по двери, и, найдя дверную ручку, не раздумывая дернул ее на себя.

— Не заперто! — взвизгнул искатель приключений и рванул вперед с такой скоростью, что только реакция помогла драуру поймать воротник его куртки.

Навстречу из темного нутра лишенного окон склепа пахнуло затхлым холодным воздухом. Более чуткий драур успел порадоваться тому, что ухватил своего спутника за шиворот и не дал переступить порога. Ладонь свободной руки взметнулась вверх — над пальцами заплясал, хлопая призрачными крылышками, огненный мотылек. Он бестрепетно устремился вперед, освещая довольно просторное помещение и нечто вроде каменного ложа в его глубине, но никто не успел рассмотреть его.

В следующий миг внизу, на первом этаже, что-то произошло.

Пространство вокруг вздрогнуло, словно что-то толкнуло его изнутри. Послышался странный звук, но его почти сразу заглушил испуганный возглас.

Седона! Девушка была одна и…

Не додумав этой мысли, Фрозинтар со всех ног рванулся на первый этаж, волоча за шиворот цепляющегося за все руками и ногами Карадора. Через три ступеньки скатились вниз по лестнице и…

Кулаки разжались сами собой, и что-то недовольно вякнувший эльф рухнул на четвереньки. Не обращая на него внимания, бывший наемник во все глаза смотрел на неизвестно откуда взявшийся посреди холла столб света.

— Это невозможно, — прошептал он. — Без контура это…

Это было реальностью.

— Ух ты! — воскликнул поднявший голову Карадор. — А чего это? Потрогать можно?

— Назад, — скрипнул зубами драур. — Все назад! Это…

Это был Портал. И сомнения в том, что он не может существовать без контура, отпали сами собой, когда в столбе света показалась хрупкая фигурка. Несколько секунд она висела в воздухе, а потом Портал схлопнулся с тихим звоном, и юноша легко приземлился на ноги.

— Круто! — восхитился Карадор, вскакивая на ноги. — А давай еще, а?

— Т-ты… — прорычал Фрозинтар, сжимая кулаки и надвигаясь на пришельца. — Ты что тут делаешь?

— Вы не удосужились предупредить меня о том, что уезжаете. — Льор — а это был он — отступил на шаг и поклонился: — И я счел своим правом последовать за вами, учитель.

— Нет! — прорычал драур, борясь с желанием сдавить эту тонкую шею руками. — Нет, и еще раз нет! Ты мне не ученик! У меня нет учеников!

— Но вас просил об этом мастер Эльфин Невозможный, — пожал плечами юноша.

— Вот пусть сам тебя и учит!

— Ему нечему меня учить. А вот вы обладаете необходимыми знаниями, для того чтобы научить меня строить Порталы.

— Еще чего! — фыркнул Фрозинтар. — Дурака учить — только портить. Это было что угодно, только не Портал. Тяп-ляп, кое-как, без контура, без привязок к местности, без…

— Контур был, — как ни в чем не бывало возразил Льор. — В замке. Я начертил его на полу одной из комнат. А привязка… Я настроился на вас, учитель.

— Идиотизм, — опять фыркнул драур, но голос его все-таки дрогнул. Мальчишка сумел телепортироваться, используя нестационарные ориентиры! В прежние времена адепты Ордена Бора-Земли умели такое, но за прошедшие века знания оказались погребены под грудой новых открытий. А как известно, новое — это хорошо забытое старое.

— Здорово! — Карадор не умел долго молчать и вылез вперед. — А ты еще так можешь?

— Наверное. — Льор сделал шаг, озираясь по сторонам. — Только мне нужно настроиться на кого-то или что-то.

— Вот и настраивайся убираться отсюда, — проворчал драур.

— Почему? — тут же встрепенулся Карадор. — На улице дождь и ветер. Он не может…

— Дождь уже стихает. — Фрозинтар кивнул на распахнутые двери. — Тем более что обратный переход произвести намного проще, если есть контур…

— Контура больше нет, — пожал плечами Льор. — Я сделал его одноразовым, чтобы больше никто не мог прийти сюда по моим следам. Ваш побег произвел настоящий скандал, милорд.

— Надо думать, — хихикнул Карадор. — Леди Мидарель небось хотела сесть тебе на хвост?

— И она еще может это сделать, — буркнул драур, — если некому было разрушить контур после того, как им воспользовались.

— Я сделал его одноразовым! — заспорил Льор.

— Одноразовым — может быть. Но что ты скажешь о следах? Если следы целы, по ним можно создать новый телепорт. Только на сей раз он будет привязан к точке выхода, а не к ориентиру.

Юный эльф сник — казалось, даже кончики ушей у него опустились.

— Но я же не знал, — пролепетал он. — И что, неужели ничего нельзя сделать?

— Сейчас — уже нет. Разве что надеяться, что со следами будут разбираться достаточно долго, и за это время мы успеем отсюда убраться.

— А может, можно как-то воздействовать на точку входа отсюда?

Фрозинтар резко остановился, словно налетел на стену.

— Н-ну, — неуверенно промолвил он, — кое-что действительно можно сделать. Ты какой схемой пользовался?

— Вот. — Льор отыскал какую-то палочку и стал чертить на полу символы.

Карадор покачал головой, глядя на драура, внимательно наблюдавшего за действиями юноши, и тронул за локоть Седону. Девушка все это время стояла в дверях, кутаясь в куртку бывшего наемника.

— Пошли, — кивнул эльф. — Это надолго. Пока они будут болтать, давай перекусим. Уже почти полдень, а я даже не завтракал.

— Ну что?

Танир выпрямился и одним прыжком оказался в седле. Его тонкие губы изогнулись в хищной улыбке:

— Она здесь была. Совсем недавно. Мы ее нагоняем!

Цыря и два его напарника понимающе переглянулись. Уже несколько дней они шли по следу предавшей их бывшей «охотницы». Осмелившись обокрасть товарищей, Тара поставила себя вне воровского закона. Из честной «охотницы» она превратилась в «крысу», которая подлежала уничтожению. Два оставшихся члена «стаи», Хилый и Спат, вполне разделяли его точку зрения.

Четыре всадника пустили коней легким галопом. Эльф скакал чуть впереди, привстав на стременах и вперив взгляд в лесную тропу. Он обязан был догнать девчонку, хотя бы потому, что у него не было другого пути. Эта нахалка осмелилась его обставить! Она каким-то образом ухитрилась осушить родник, забрав силу, которая должна была принадлежать ему. Не для того Танир обокрал императорскую библиотеку — и самого императора, если на то пошло! — чтобы сейчас махнуть на все рукой. Его собственные силы были слишком слабы. Он просто не мог позволить себе вернуться назад несолоно хлебавши.

Счастье, что имеющихся сил и знаний было достаточно, чтобы напасть на след. Все говорило о том, что цель близка. И, когда лес расступился, и всадники, выскочив на равнину, увидели впереди небольшой городок, он ни капли не усомнился в том, что они скоро найдут пропажу.

Радужный Архипелаг отнюдь не представлял собой единое целое — он состоял из нескольких Островов, границы которых охранялись с помощью магии. Видящие поддерживали целостность границ — тот, в чьих жилах не текла кровь эльфов, не мог переступить через невидимую преграду, обреченный вечно топтаться на месте или повернуть назад. Другое дело, что любой эльф или даже полукровка мог открыть для пришельцев Врата одним своим присутствием.

Не все Острова имели общие границы — расстояния между ними были различными, от нескольких сотен ярдов до нескольких сотен лиг. Эти пустые земли именовались Ничейными Землями, и некоторые их области были обитаемы. Там жили люди, лесные тролли, гоблины и светлые альфары, а также обитали странные твари, не встречающиеся больше нигде. И сейчас всадники подъезжали к одному такому поселению. Судя по архитектуре и планировке, жили тут в основном светлые альфары. Значит, найти полукровку-человека не составит труда.

Глава 4

Таре не спалось. И дело было вовсе не в том, что кровать была ей явно маловата и узка, а подушка так пахла травами, что хотелось выкинуть ее в окошко. Просто снизу доносился шум — там звенели голоса, слышалась музыка, смех, шаркали ноги в танце, стучали о столы кружки, трактирщик отдавал распоряжения.

— Нет-нет, — слышался его голос, — танцевать идите на улицу. Тут места мало! Давайте-давайте! Живее!

Хлопнули двери, топот ног, веселые голоса и музыка удалились из трактира, чтобы возобновиться как раз под окошком. Вместе с ними вынесли факелы, и ночь озарилась огнями. Пирушка на первом этаже продолжалась значительно тише, но для проснувшейся девушки и этого было достаточно. Она ворочалась на постели так и эдак. Видимо, трактирщик просто-напросто забыл о единственной постоялице, раз позволил гостям веселиться до упаду. У них что, народный праздник или тут такое творится каждую ночь?

Топот копыт вспугнул танцующих. Музыка смолкла, альфары брызнули врассыпную, но шума и криков не последовало. «Кто-то приехал!» — машинально отметила Тара и приподнялась на постели. Судя по тому, что она узнала накануне, приезжих в этих краях почти не бывает. В ней проснулось любопытство: кого еще могло занести в такую даль?

Хлопнула дверь. Чеканные шаги одинокого путника пересекли нижний зал. По мере того, как он шел к трактирной стойке, стихал и шум пирушки. Да и танцы не спешили возобновляться. Острый слух позволил Таре восстановить картину происходящего снаружи — ночной гость прибыл не один. У порога остались его спутники, и при виде их альфары либо оцепенели от страха, либо поспешили убраться восвояси. В трактир вошел один… нет, не человек. Слишком легкими и быстрыми были его шаги. Женщина или…

— Ч-что в-вам угодно, госп-подин? — слегка заикаясь, пролепетал трактирщик.

— Я ищу женщину, — прозвучал в ответ голос, от первых же звуков которого у Тары мурашки побежали по коже. Это был голос ее прежнего нанимателя, эльфа Танира. — Молодую женщину, полукровку-человека.

— А-а… э-э…

— Ни за что не поверю, что ты ее не видел, альфар! — В голосе эльфа послышались угрожающие нотки. — Я точно знаю, что она заезжала в этот городок. И просто не могла проехать мимо твоего заведения!

Что-то звякнуло. Тара похолодела — так может звенеть только монета, которую бросают на прилавок, а продажность трактирщиков всем известна.

— Значит, наверху? — Видимо, не в силах вымолвить ни слова, альфар указал направление жестом. — Хорошо…

Девушка вскочила плавным движением. Она не разделась полностью — только стянула куртку, сапоги и распустила пояс на штанах. Привести себя в порядок было делом нескольких секунд. Легкие эльфийские шаги возобновились.

— Э-э, господин, — снова подал голос трактирщик. — А деньги…

— Какие? — несколько наигранно удивился Танир. — Я оставляю тебе жизнь, ушастый. Этого достаточно.

Одевшись, как на пожар, Тара тем временем метнулась к окну. Инстинкт заставил ее сначала выглянуть в щель…

Проклятье! Внизу маячили три человека. Острое зрение нелюдя позволило девушке узнать Цырю, Хилого и Спата. Опасны все трое — даже Хилый, самый мелкий в «стае», если не считать мальчишки Рога, который умел отлично метать ножи. Спат, так тот вообще бывший наемник, профессиональный воин. У него единственного в «стае» была кольчуга, которую он носил легко, как льняную рубашку. Сейчас Хилый держал под прицелом арбалета стайку альфаров, в то время как его напарники зорко смотрели по сторонам. Причем Спат — вверх…

Тара отшатнулась, когда ей показалось, что их взгляды встретились. Видеть в темноте бывший наемник, конечно, не мог, но наверняка догадался о том, что закрытые ставни что-то скрывают.

Девушка развернулась к двери за миг до того, как в нее постучали:

— Э-э… госпожа…

Какая же она дура! Как смогла упустить момент? Это же голосок одной из элле! Тимпень, кажется, — вторая-то все больше молчала. Когда эльф успел прихватить заложницу? Наверное, сцапал в зале и нес под мышкой, как куклу или ребенка.

— Госпожа, к вам можно? Вы спите?

Подлец-эльф будет прикрываться карлицей — это несомненно. Что же ей делать? Отступать в окно? Но снаружи караулят члены ее «стаи». Разве только…

Взгляд метнулся к потолку. А миг спустя вверх прянуло и напряженное тело.

Не став ждать ответа, Танир ударил в дверь ногой, и та, не рассчитанная на подобное обращение, распахнулась, с силой ударившись о стену. Волоча оцепеневшую от неожиданности элле впереди, как мешок с требухой, эльф ворвался в комнату. И сразу посмотрел вверх.

Все-таки потолки на постоялом дворе альфаров были слишком низкими. Раскорячившаяся Тара поняла это, когда глаза их встретились. Не раздумывая «охотница» упала вниз.

Испуганно заверещала отброшенная в сторону малютка-элле, когда два противника, сцепившись, покатились по полу в рукопашной схватке. На стороне Тары были годы жизни на улице и драки без правил, когда главным становится желание выжить любой ценой. Но эльф был мужчиной, то есть почти в два раза сильнее. Прокатившись по комнате, он со второй или третьей попытки подмял-таки девушку под себя.

— Др-рянь, — прохрипел Танир, пытаясь усмирить отчаянно сопротивляющуюся противницу. — Т-ты… Как ты посмела…

— Пошел в…! — рявкнула Тара, пытаясь стряхнуть врага.

— Приглашаешь? — нехорошо усмехнулся эльф. — Прекрасный способ забрать у тебя то, что принадлежит мне!

Не понимая, что он на самом деле имеет в виду, девушка принялась отчаянно сопротивляться, но мужчина был сильнее. Прежде чем противница успела вцепиться ему ногтями в лицо, он перехватил оба ее запястья одной рукой, заводя за голову и спеша справиться с ее и своими штанами.

Тара сражалась изо всех сил, не тратя времени на вопли, слезы и эмоции, но отчаяние волной поднималось в ее душе — насильник был все-таки крепче и легко мог добиться своего. Никогда еще, даже живя на улице и в «стае», она не переживала подобного унижения — подчиненные Чекана сами предлагали ей сделать выбор, кто из парней составит ей компанию на ночь и никогда не добивались своего силой.

И это бы непременно произошло — все когда-то случается в первый раз, — но в ту самую минуту, когда выбившаяся из сил Тара готова была прекратить сопротивление, Цыря с парнями все испортил. Будь с ними Чекан, никто из бандитов с места бы не сдвинулся, но Чекана не было — сгинул где-то на территории Золотого Острова без следа. И Цыря, привлеченный шумом и воплями, доносившимися с верхних этажей, решил проверить, что там происходит.

Дверь была распахнута настежь, так что все было видно прекрасно.

— Опа! — ворвался в сознание Тары громкий голос. — А чего это тут…

— Пшел вон! — Танир, уже практически пристроившийся, вывернул шею, обжигая нахального человека гневным взглядом.

Но при этом он чуть-чуть ослабил хватку, и Тара не замедлила этим воспользоваться. Дотянувшись, она что было сил впилась зубами в кисть эльфа.

Зубы девушки, слегка заостренные, как у настоящей лисицы, до десен погрузились в руку Танира, проткнув кожу. Эльф завизжал тонким голосом, рванулся, пытаясь стряхнуть с себя «охотницу». Выпустив ее запястья, он одновременно размахнулся, чтобы от души врезать ей по скуле, но при этом отстранился, давая своей противнице немного простора для маневра.

Тара не замедлила этим воспользоваться. Разжав зубы, она подтянула колени к животу и со всей силы врезала эльфу пятками в причинное место.

Насильника смело прямо под ноги оцепеневшего Цыри. Отчаянный вопль потряс трактир.

Девушка тут же вскочила на ноги и, не тратя времени на то, чтобы схватить свою одежду, рыбкой сиганула в окно, распахивая ставни.

— Милорд! Милорд, мы его нашли!

Лорд Лоредар даже вздрогнул от неожиданности, расплескав на колени чашку травяного чая. По-хорошему, надо было отчитать ворвавшуюся без предупреждения Видящую, но, во-первых, он все-таки в гостях, а во-вторых… что она сказала?

— Нашли? В самом деле?

— Да! — Волшебница прислонилась к дверному косяку, тяжело переводя дух. — Мы внезапно зафиксировали на границе «слепого пятна» какой-то всплеск магической активности. Там сработал Портал.

— Ну и что? Подумаешь! Во многих замках были Порталы. И некоторые…

— Но этот Портал сработал отнюдь не в замке! Нам известны все Порталы — надо же было отслеживать перемещения, чинить их в случае поломки. В общем, это был не просто неучтенный Портал, но Портал буквально в чистом поле! Он возник там из ничего! То место в принципе было непригодно для строительства Порталов, если говорить откровенно. Поэтому мы заинтересовались, что же там могло произойти. Направили туда поисковый луч, и обнаружили вашего пропавшего драура. Он находился как раз в точке выхода Портала. То есть в эпицентре.

— Интересно. — Бывший советник поставил чашку на подлокотник кресла и встал, стараясь не обращать внимания на мокрое пятно на коленях. — Оказался в эпицентре — и выжил?

— Нас это тоже заинтересовало, когда мы стали изучать это явление, — кивнула Видящая. — Порталы обычно привязываются к какому-то месту. В данном случае ориентиром оказалось живое существо.

— Драур — не живое существо. Драур — это драур.

— Это все равно, — заспорила женщина, посторонившись и пропуская лорда за порог. — Обычно Порталы строят стационарными, а точка выхода этого была нацелена на объект, произвольно перемещающийся в пространстве. Короче говоря, имела место телепортация.

— А в чем разница? — невольно заинтересовался бывший советник. Как-никак, он, получивший домашнее образование, не знал некоторых вещей. Орден обладал нужной информацией, но вряд ли волшебницы согласятся поделиться ею с мужчиной.

— Порталы — это вроде дорог. Они проложены раз и навсегда. Входя в Портал, можно выйти только из другого Портала. Вы не можете оказаться в чистом поле, на дне реки или на вершине горной гряды. Исказить работу Портала практически невозможно, если только не разрушить конечную точку или не задать изначально неверные координаты. Порталы, кроме того, стационарны. То есть, если вам нужно куда-то срочно переместиться, вы либо спешите изо всех сил по обычному пути, либо отправляетесь к близлежащему Порталу. Телепортация обходится без всего этого.

— Не понял.

— Для совершения телепортации нужно всего лишь обладать нужными знаниями. Маг-телепортист может исчезнуть из любого места. Если ему надо куда-то переместиться, он просто колдует — и исчезает здесь, чтобы появиться где-то там. Он не спешит к Порталам, поскольку такой Портал ему под силу построить где угодно, на пустом месте. Это утраченное знание. Мы проводили исследования на эту тему и почти приблизились к разгадке. Дело здесь в Силе Земли!

— Да, но при чем тут мой драур?

— А притом, что он был ориентиром для мага-телепортиста! Нельзя перемещаться вслепую — нужно знать, куда ты хочешь попасть, иначе можно просто исчезнуть навсегда. Неизвестный маг явно хотел попасть туда, где уже находится ваш драур. Мы ясно увидели его, изучая это явление.

За разговором они незаметно дошли до подземелий башни, которые волшебницы приспособили для лабораторных занятий. Сила Земли тут была значительно больше, облегчая работу Видящих.

Лорда Лоредара встретила его дочь. Женщина улыбалась, но лицо ее было бледным, а на лбу сверкали капли пота. Видно было, что она очень устала и больше всего на свете хочет лечь спать, держась из последних сил. Две ее товарки выглядели ничуть не лучше, а третья вовсе лежала в кресле с закрытыми глазами. В связи с отсутствием медиумов, служивших источниками энергии, волшебницы полагались только на собственные силы, которые быстро истощались.

— Где он? — воскликнул бывший советник, переступив порог.

— Где-то на западе Аметистового Острова, — на миг прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться, промолвила его дочь. — Движется прочь от границ «слепого пятна».

Бывший советник не мог сдержать улыбку. «Слепыми пятнами» Видящие называли области, по какой-то причине недоступные магическому сканированию. Рельеф местности, природные родники силы, даже крупные месторождения полезных ископаемых могли помешать поиску и словно закрыть от телепатов некоторые районы. Чтобы узнать, что происходит в таком «слепом пятне», нужно было отправиться туда — другого способа волшебницы не знали. Поместье-столица Аметистового Острова, например, находилась в таком «пятне» — из-за выстроенного на окраине Портала. Еще одно опасное для затаившегося в старой башне лорда Лоредара «слепое пятно» находилось в непосредственной близости от места его пребывания, буквально в четверти лиги. Сложность заключалась в том, что эти «пятна» не были постоянны — гроза, например, могла на несколько часов изменить магический фон, уменьшив или увеличив его размеры. Горные обвалы, исчезновения или появление новых родников тоже могли менять границы. Играло свою роль и расстояние, чем сильнее был маг-телепат, тем дальше мог он простирать нить магического поиска, и тем точнее определять наличие таких пятен. Орочьи горы, например, для волшебниц представляли собой одно большое «слепое пятно».

— Это же прекрасно! — промолвил лорд Лоредар, думая о своем.

— Да, — кивнула его дочь, прекрасно угадав мысли отца. — Но позвольте нам немного передохнуть. Я и мои сестры так устали. Мы совершенно вымотались.

— Сколько?

— Порядка двух суток, — подумав, произнесла волшебница.

Бывший советник заскрипел зубами. Целых два дня! Сорок восемь часов! Так много! Но ничего не поделаешь — у беглых Видящих не осталось медиумов, которых можно использовать как источники энергии. Где искать наделенных Даром мальчишек на обезлюдевшем много лет назад Острове, он не представлял. О том же, чтобы стать медиумом самому, не хотел и думать — это такой риск! Оставалось надеяться лишь на то, что за два дня драур не успеет нырнуть в следующее «слепое пятно».

Она бежала, не разбирая дороги, не переводя дыхания, не обращая внимания на отбитые и содранные в кровь босые пятки. Бежала, задыхаясь и выбиваясь из сил, грудью продираясь сквозь заросли и наобум перескакивая стволы валежника и камни. Один раз палец запнулся о камень, в другой раз ступня по щиколотку провалилась во что-то мягкое и влажное, откуда выдирать ее пришлось с противным чмоканьем. Потом был небольшой овражек, на дне которого стояло озерцо воды и куда она свалилась кубарем, основательно перепачкавшись и рассадив локоть. То и дело слышался треск рвущейся рубашки, когда она цеплялась за ветки.

Наконец усталые ноги подогнулись, и Тара рухнула на землю, содрогаясь всем телом и чувствуя боль в сбитых, содранных в кровь ногах. Будучи городской девчонкой, она совсем не умела ходить босиком, и сейчас во время панического бегства содрала кожу на ногах чуть ли не до мяса.

Вдобавок ее бил озноб, многочисленные ссадины покрывали тело, а обрывки рубашки постеснялся бы надеть даже последний нищий. Это уж не говоря о том, что она осталась без куртки, плаща, пояса и оружия. Все это, как и золотые «подковки», спрятанные среди вещей понадежнее, теперь осталось на постоялом дворе.

Тара была одна, беззащитная и одинокая. И совершенно не представляла, что делать.

Нет, конечно, можно вернуться назад или даже сделать большой крюк, обойдя городишко с другой стороны и забрать свои вещи. Но девушка, прекрасно знавшая все закоулки родного Альмрааля, не ориентировалась в лесу. Она, например, не могла бы сейчас сказать, бежала все время по прямой или делала повороты. Неизвестно также, как далеко она оказалась от городка и по какой дуге его надо обходить.

Несомненно было одно — эльф ее так просто в покое не оставит. Он непременно снарядит погоню и будет преследовать бывшую «охотницу», пока есть силы. А это значит, что рано или поздно ее обнаружат по следам. Нет, пока погоня еще далеко, но у них есть лошади, а это преимущество в скорости. И Перворожденный — отменный следопыт. Значит, рассиживаться не стоило. Ее рано или поздно настигнут, но, если она будет сидеть на траве и жалеть себя, это случится очень скоро.

Тара привыкла бороться до конца. Поэтому она со стоном поднялась на содранные в кровь ноги и, закусив губу, чтобы не кричать, кое-как заковыляла через лес, стараясь оставить между собой и погоней как можно большее расстояние.

Ливень окончился во второй половине дня, но за те несколько часов, что он лил, земля настолько размокла и раскисла, что о немедленном возобновлении путешествия нечего было и думать. Ветер разогнал посветлевшие, освободившиеся от лишней влаги облака. Проглянуло солнце, стало теплее и веселее. Впрочем, это была единственная хорошая новость — как быстро выяснилось, от дождя взятый в дорогу хлеб размок, крупа разбухла и лезла из мешочка, соль растаяла. Ветчина с колбасой уцелели, но приправы превратились в кашицу, запахом которой пропиталось все вокруг.

— Ничего! — Карадор бодро откусил от целой палки колбасы. — Это так здорово — преодолевать трудности!

— Я бы попыталась сварить кашу, — предложила Седона. — Крупа-то цела.

— Отличненько, — кивнул эльф. — Вот и займись этим, пока все заняты.

Карадор и Седона посмотрели на драура и юношу, которые, расположившись в холле, увлеченно чертили что-то на полу. Палка скоро сломалась, и в качестве инструмента использовался кинжал. Как раз в этот момент Фрозинтар что-то решительно исправлял на чертеже Льора, злым шепотом выговаривая ему, что «только полный идиот может воспользоваться такой схемой». Ученик внимал ругани учителя как откровению Покровителей. Оба были так увлечены, что не заметили подошедшего зрителя.

— А вот это что за узорчик? — жуя колбасу, Карадор ткнул носком сапога в рисунок.

— Не мешай, — отмахнулся Фрозинтар и снова повернулся к Льору. — Вот здесь и здесь можно по касательной задеть перпендикулярные потоки. Твоя схема «цепляет» их и перенаправляет энергию в другую сторону. Знаешь, чем это может грозить?

— Искажением коридора? — предположил юноша.

— Замыканием его в петлю. Видишь, я рисую векторы движения потоков. Вот, вот и вот! Что получаем в результате? Ну?

Некоторое время постояв над собеседниками, Карадор вздохнул и отошел.

Взгляд его упал на лестницу. Мелькнула мысль о том, что на третьем этаже осталась странная комната. Конечно, не было времени ее как следует рассмотреть — магический огонек успел озарить лишь половину помещения, — но почему-то была твердая уверенность, что внутри что-то есть. Или даже кто-то…

Крикнув Седоне: «Я наверх!» Карадор стал подниматься по ступеням.

По пути заглянув в некоторые комнаты, он еще больше уверился в мысли, что обитатели этой башни ушли, забрав практически все. Они не удирали в страшной спешке, хватая первое, что попадется под руку, а собирались долго и тщательно, вывозя чуть ли не всю мебель, не говоря уже о ценностях. Более того — массивный камин в одной из больших комнат был сдвинут с места, обнажая темное нутро тайника.

— Загадка природы! — проворчал себе под нос Карадор.

Чутье подсказывало, что подобное событие не могло не найти отражения в летописях Острова. Если только сами обитатели этих мест не позаботились о том, чтобы сохранить свой переезд в тайне. А это могло случиться лишь в том случае, если они убрались за пределы Архипелага и здорово заплатили ближайшим соседям за молчание. Случилось это, судя по всему, еще в те годы, когда Карадор был совсем маленьким. Может быть, даже была еще жива его мама. Или это вовсе произошло до его рождения — к сожалению, не осталось никаких улик, указывающих на точное время. Может быть, ответ скрыт на третьем этаже?

Жуя по дороге палку колбасы, эльф добрался до той самой комнаты, откуда его некоторое время назад вытащили за шкирку, и возобновил исследования. Здесь в единственном месте сохранилась какая-то мебель, да и то потому, что стеллажом и сундуком подпирали дверь, ведущую в соседнее помещение.

Два витражных окна покрывала «штора» из паутины и пыли. Снаружи вдобавок висели плети плюща, да и погода была пасмурной, а в соседней комнате не имелось окошек, так что внутри было довольно темно. Карадор задержался на пороге — ему ужасно не хотелось споткнуться обо что-то или налететь лбом на какой-нибудь столб. Надо было как-то разведать путь, ощупывая все перед собой как слепец, но чем? Колбасы для этого было жалко. Подумав, эльф переложил надкусанный продукт в другую руку, достав меч, и переступил порог тайной комнаты.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и он заметил у дальней стены какое-то возвышение — не то помост, не то высокую постель. Чья-то спальня? Похоже на то…

Подкравшись, Карадор на ощупь, где мечом, где рукой, сунув колбасу под мышку, исследовал находку. Это оказалась постель, на которой кто-то лежал. Пальцы нащупали грудь и длинную косу, лежавшую на ней. Девушка?

В детстве маленькому Карадору часто рассказывали старинные сказки. Упоминалось в некоторых из них о зачарованных красавицах, которые спят под действием чар где-нибудь в башне за огненным рвом, охраняемые огнедышащим драконом. Сюжеты все были разными, но имели общее сходство — от чар спасал поцелуй влюбленного юноши.

— Я, конечно, не влюбленный, — сказал сам себе Карадор, — но это такое приключение!

Пощупав в темноте свободной от колбасы рукой, чтобы не промахнуться — меч пришлось тоже сунуть под мышку, — он наклонился и запечатлел на плотно сомкнутых губах незнакомки смачный поцелуй…

Помешивая в походном котелке кашу, Седона размышляла, где достать соль взамен растаявшей, и краем уха прислушивалась к голосам в холле. Фрозинтар своим низким хриплым голосом вещал что-то, постепенно начиная говорить все более сердито. Льор, на которого злился драур, отбрехивался тонким отчаянным голоском, как впервые залаявший щенок. Судя по всему, бывший наемник настолько увлекся разбором ошибок, что забыл о своем обещании не брать учеников, и на данный момент как раз и учил юного эльфа, что и как делать.

Неожиданный вопль, перекрытый яростным ревом дикого зверя, заставил Седону уронить ложку и подпрыгнуть на месте, хотя лично ей ничего не угрожало. Что-то происходило наверху. Истошные крики: «Не подходи! Руки убери, хуже будет! Ма-ама, насилуют!» перемежались грохотом, треском и ревом.

Фрозинтар вскочил с пола как подброшенный пружиной, но не успел сделать и шага — по ступенькам, цепляясь за перила, скатился визжащий Карадор, за которым, протянув руки, мчалась девушка в погребальном саване. Бледное лицо, заостренные черты его, пустые безумные глаза, неестественный для столь хрупкого создания рев и скорость, с которой она двигалась, подсказали драуру, что перед ним упырь.[9]

Карадор метался по холлу, вереща, как заяц. Когда он пронесся мимо в третий раз, Фрозинтар выбросил вперед левую руку, крепко схватив бегуна за локоть. Мелькнула на краю сознания мыслишка, что эдак можно и совсем конечность оторвать, но эльфу все было нипочем. Завизжав, он сделал пируэт, крепко, но неизящно врезавшись носом между лопатками драура. Такой толчок нельзя было не почувствовать — тем более что визг тут же оборвался.

Фрозинтар бросил взгляд на упыря. Повертев туда-сюда головой, нежить двинулась вперед, протягивая руки. Вперед — это к замершему драуру и двум эльфам возле него.

Подпустив тварь достаточно близко, Фрозинтар резко выбросил вперед кулак. Удар был так силен, что послышался хруст ломающихся ребер и нежить отбросило назад. Пролетев несколько ярдов, она шлепнулась на ступени лестницы. Грудная клетка ее была продавлена — сквозь порванное ветхое платье виднелись торчащие ребра с ошметками плоти. Но этот удар отнюдь не был смертельным. Издав пронзительный вопль, упырь одним прыжком оказался на ногах, срываясь с места.

Но и бывший наемник не собирался стоять столбом и ждать.

Они столкнулись в центре зала. Нежить протянула руки, чтобы схватить жертву, но ее противник был быстрее и, главное, сильнее. Пальцы одной руки легли на горло, другой на голову, крепко охватывая череп, после чего последовал резкий рывок в стороны — и вот оторванная голова летит в дальний угол.

Фрозинтар держал обезглавленный труп за шею, пока тот дергался в последних судорогах. Можно было выпустить и раньше — с такими повреждениями упырь уже не представляет серьезной опасности, — но драур представлял себе, как точно так же стискивает шею кое-кого еще. И душит… Медленно, с наслаждением…

— Это было круто! — послышался рядом полный восторга голос. — Как мы ее!

Взгляд, брошенный бывшим наемником на эльфа, заставил того отыграть назад:

— То есть ты ее… но все равно, это было круто! Р-раз — и…

— Т-ты! — выпустив наконец тело, Фрозинтар не преминул вцепиться в шею говоруна. — Д-да ты чем думал, когда ее будил? Ты вообще думать умеешь?

— Да, — довольно уверенно ответил Карадор.

— Сомневаюсь, — процедил драур, мысленно в который раз напомнив себе, что перед ним друг, а друзьями не разбрасываются в прямом смысле слова. — Тогда какого гоблина ты полез в гробницу?

— Но я же не знал! Там девушка лежала. Красивая. Ну я и…

— Что — ты?

— Ну того… поцеловал…

Фрозинтар несколько раз открыл и закрыл рот, не зная что сказать из нематерных слов.

— Я что, что-то не так сделал? — невинным тоном поинтересовался Карадор. — Смотрю… то есть нащупал — девушка. Ну я вспомнил сказки — там принцесса спит зачарованным сном в заколдованной башне. А потом приходит герой, целует ее, она просыпается и…

— И съедает героя, — мрачным тоном закончил драур. — Вот на кой ты мне сдался, а? Навязался на мою голову…

— Простите, учитель, — сидевший все это время на полу Льор приподнялся, — насколько я понимаю, милорд Карадор вам не навязывался. Вы сами…

— А ты вообще молчи! — сорвался драур. — Порталы строить не научился толком, а туда же — сквозь пространство прыгать!

— Но у меня же получилось!

— Уцелеть у тебя получилось, сопляк! Ты что, ничего не понял? Я же тебе объяснял… Вот гоблин! Чертежи!

Пока Карадор исследовал башню, драур с юным эльфом успели исползать пол в холле вдоль и поперек, покрыв его рисунками и символами, прорисованными в пыли. Но сейчас большая часть их была безнадежно испорчена эльфом и его преследователем. Почувствовав на себе пристальный взгляд бывшего наемника — взгляд оценивающий и холодный, — бывший и. о. Наместника попятился.

— Та-ак, — преувеличенно-деловым тоном промолвил он. — Вы тут пока заканчивайте, а я пойду колбасу поищу. Обронил где-то. Целая палка была… то есть целая половина от палки… почти…

Фрозинтар взвыл, сжимая кулаки, и на минутку пожалел, что так быстро расправился с упырем.

Путешествие продолжалось в мрачном молчании. И дело было не в том, что пуститься в дорогу смогли только под вечер и остановились на ночлег, отъехав всего несколько лиг от опустевшей теперь уже башни. Карадор, у которого отняли колбасу, дулся на окружающих. Фрозинтар тщетно пытался успокоиться и не начать крушить все и вся. Седона и Льор тихо боялись. Юноше пришлось сесть на заводную кобылу, из-за чего часть дорожных припасов пришлось навьючить на трех других лошадей. Перераспределение веса отнюдь не пошло на пользу маленькому отряду — в любом случае теперь всадникам будет труднее удирать от погони. А в том, что таковая рано или поздно появится, никто не сомневался. Уж если леди Мидарель проделала такой долгий путь из Великой Паннории на Аметистовый Остров, то так скоро она от своих планов не откажется.

Впрочем, в появлении Льора были и светлые моменты: юноша сам вызвался чистить и обихаживать лошадей, заготавливать дрова для костра, носить воду и устраивать навес для ночлега. В походе эльфов этим обычно занимаются альфары — нескольких слуг специально берут с собой. Сами эльфы могут лишь немного помочь им, если есть время и желание — коня расседлать, ветки в костер подбросить, выбрать место для навеса. Все это должно было свалиться на хрупкие плечи Седоны, но благодаря покладистости Льора девушке оставалось только обеспечивать путников едой.

С мясом вопрос решился быстро — водяная дичь так и кишела по берегам рек и озер, а вот с солью и хлебом скоро начались проблемы. И на третий день пути отряд был вынужден свернуть к небольшому поселению.

Оно стояло в месте слияния двух небольших речек. Проселочная дорога, по которой они ехали последние полчаса, здесь довольно резко сворачивала в ее сторону. Видимо, когда-то основная колея пролегала прямо, но потом путники перестали пользоваться ею, и она заросла, исчезнув без следа. Начинался вечер, тихий и прохладный вечер конца весны. Под кустами распускались звездочки первоцветов, где-то чирикала птаха.

Подъезжая к поселению, Карадор увидел странную картину — село было обнесено бревенчатым частоколом высотой примерно в полтора эльфийских роста. Бревна стояли плотно, чуть ли не двумя рядами, скаля заостренные верхушки, как бело-желтые зубы. Имелись даже тесовые ворота, поверху украшенные резьбой. Через неглубокий ров к ним был перекинут основательный, но очень узкий мостик — как раз, чтобы проехать небольшой повозке или пройти двум людям. Но вот разъехаться двум всадникам уже оказывалось трудно.

— Что это? — вымолвил эльф.

— Приграничье, — подал голос Льор. — А вы разве не знали, милорд?

Карадор обернулся к юноше. За два дня совместного путешествия стало ясно, что тот не относится к числу говорунов. Если не считать общения с Фрозинтаром по поводу строительства Порталов, от него за день можно было услышать лишь несколько слов. А тут, можно сказать, прорвало.

— Не знал, — покачал головой эльф.

— Это Приграничье, — повторил юноша. — Значит, поблизости граница Острова. Когда я был маленьким, мы часто путешествовали по всему Архипелагу и даже кое-где за его пределами. Такие поселения строят светлые альфары на Ничейной Земле или в непосредственной близости от нее. Ничейная Земля очень опасна.

— Чем?

— Ну, — Льор пожал плечами, — там водится много всякого. Мастер Эльфин рассказывал, что в тех местах в Смутные Века часто шли магические бои. И отголоски той магии еще сказываются на животных, растениях и… разумных существах.

— Короче, полно всяких монстров, — подсказал Фрозинтар.

На память само собой пришло прошлогоднее путешествие с южных склонов Плоскогорья через южную же оконечность Золотого Острова и Ничейную Землю до родины Карадора Шутника. Тогда им просто повезло, что они не натолкнулись на опасных тварей. Но второй раз удача может от них отвернуться.

— Это они чего, защищаются так, да? — заинтересовался Карадор. — От кого?

— От тех, кто иногда приходит из-за границы.

— А лорд на что?

— Ну, судя по тому, что мы за последние два часа не видели даже шпилей какого-либо замка, эти земли не принадлежат никакому лорду, — подумал вслух Фрозинтар.

— Или их владелец скончался, не оставив наследников, — подал голос Льор.

— Но тогда у Наместника должны быть об этом сведения, — рассудил Карадор. — Чьим-то вассалом почивший лорд должен быть. Его сюзерен обязан позаботиться о выморочном имуществе.

— Выходит, так заботится, что альфарам приходится защищать себя самим. Или ты хочешь навести тут порядок?

Шутить Фрозинтар не умел — просто отвык за долгие годы, прошедшие после того, как очнулся от ледяного сна. Наверное, поэтому Карадор не распознал в его словах сарказма и кивнул:

— А что? И наведу!

— И станешь господином этих земель?

— Почему бы и нет?

— Осядешь тут. Женишься…

— Э нет! — быстро сообразил и. о. Наместника. — Никаких женитьб! Молод я еще для этого! Мне хочется мир посмотреть, себя показать… А семья и дети — это конец всем радостям жизни.

Фрозинтар вздохнул, исподтишка бросив взгляд на Седону. Как много бы он дал за шанс пожить этими простыми радостями жизни! Есть хлеб и мясо, пить вино и воду, обнимать женщину и чувствовать под пальцами теплое нежное тело. Чувствовать усталость и боль, наконец. Все вокруг такие счастливые и не понимают своего счастья! А он даже под недавним ливнем намокнуть нормально не смог — вода почти вся впиталась в его тело, как в сухую губку.

Пока они разговаривали, их заметили. Над тыном несколько раз показались и тут же убрались головы в деревянных шлемах, обитых полосами меди. А чуть погодя одна створка приоткрылась, пропуская небольшой отряд.

Судя по лицам и телосложению, это были светлые альфары. Но все они щеголяли в кожаных куртках с нашитыми на них костяными и медными пластинами. Восемь альфаров впереди несли щиты из шкур, натянутых на деревянные каркасы, по двое каждый щит. Они закрывали остальных и перегородили мостик. Из-за стены щитов высовывались копейщики и лучники, числом побольше десятка. Наконечники всех стрел были костяными, а копий — железными.

— Ого! Вот так встреча! — усмехнулся Карадор.

— Вы кто такие и куда едете? — срывающимся голосом прокричал кто-то из-за стены щитов.

— Никто! — быстро ответил эльф. — То есть очень даже кто. Я вот, например, Карадор Аметистовый, вольный искатель приключений. Путешествую тут и там просто так, из интересу. Мне охота мир посмотреть. Это вот — Льор. Крутой спец по магии, если кто не знает. Вот это — Фрося… то есть Фрозинтар. Вы не смотрите, что он такой страшный и вроде как неживой. Он действительно немного неживой, потому что он — драур. Но он совсем не страшный драур и на нашей стороне! Он мой друг, если на то пошло и учитель вот этого юного дарования…

«Учитель» и «юное дарование» обменялись столь красноречивыми взглядами, что кое-кто из альфаров покрепче вцепился в свое оружие.

Неизвестно, что бы произошло дальше, но тут вперед вырвалась Седона. Девушка спешилась одним прыжком и подбежала к стене щитов.

Свое, родное, наречие светлых альфаров немного отличается от говора эльфов — в нем намного больше гласных звуков, а некоторые слова произносятся растянуто — от этого зачастую зависит их смысл. Все альфары между собой общались на родном языке, но с эльфами говорили только так. И сейчас Седона заговорила-запела, что-то втолковывая сородичам. Льор с интересом и одобрением прислушивался к ее словам, а вот Карадор вертелся так, словно сидел не в седле, а на колючках.

— Ну чего ты с ними так долго? — ныл он. — Нам же только переночевать, а утром мы поедем дальше.

— Она это и говорит, милорд, — шепотом объяснил Льор.

— Чего? — вытаращился старший эльф на младшего. — Ты их понимаешь?

— Да, — кивнул юноша. — Я знаю кроме этого еще орочье наречие, язык темных альфаров… ну и так, по мелочи, кое-какие человеческие диалекты.

— Круто! А откуда такие знания?

— Я же из семьи бродячих артистов. Мы путешествовали везде. Пришлось учить языки, чтобы давать представления на понятном зрителям наречии. А потом я целый год прожил у орков, в семье Брехта. — Льор испустил вздох, вспомнив своего названого брата.

Седоне тем временем удалось кое о чем договориться. Кто-то из альфаров юркнул в приоткрытые ворота, и пару минут спустя к путешественникам вышел еще один из обитателей поселения. Седина и усталое выражение лица выдавали его возраст. Он же единственный был вооружен деревянной дубиной, утыканной клыками кабанов. Фрозинтар уважительно присвистнул, оценив странное оружие.

— Прошу простить нас за недоверие, — заговорил старик. — Дочь нашего народа все нам объяснила. Но и вы должны нас понять — мы живем уединенно. К нам уже много лет не заглядывали чужаки, разве что фермеры с окрестных хуторов иногда приезжают, чтобы продать или обменять свой товар. Мы не знаем, что творится в мире, живем тихо и мирно… И надеемся, что вы не нарушите наш покой своим присутствием.

Бывший наемник покачал головой. Что-то темнит светлый! «К нам много лет не заглядывали чужаки», — а дорога выглядит так, словно по ней чуть ли не ежедневно сюда заезжают и заходят путники.

— Поехали отсюда, — негромко произнес он.

— Но сегодня у нас праздник, и мы уверены, что это Покровители послали вас сюда, — продолжал пожилой альфар. — Сегодня вы будете нашими гостями. Но завтра на рассвете вам придется покинуть эти места.

— А что за праздник? — Карадор то ли не расслышал последнюю фразу, то ли сразу со всем согласился.

— Ночь новолуния! По традиции, в третье новолуние весны мы справляем свадьбы.

— Это же просто прекрасно! — неугомонный эльф направил коня прямо на стену щитов. — Я страсть как всякое веселье люблю и уважаю!

— Вы согласны быть нашими почетными гостями? — Альфар взял его скакуна под уздцы.

— А то нет! Грех отказываться от такого приключения!

Фрозинтар понял, что отвертеться не удастся, и стиснул зубы.

Конечно, можно было и подождать, но нетерпение оказалось слишком велико. Он и так слишком долго ждал. Кроме того, всем известно, что границы «слепых пятен» довольно нечеткие. Сегодня ты прекрасно видишь замок, стоящий недалеко от «пятна», а завтра оно переползет чуть в сторону — и вот замок уже не доступен телепатическому взору.

В одной из верхних комнат башни наскоро завершались приготовления к обряду. На круглый стол, установленный в центре пентаграммы, положили искру, и шесть волшебниц встали вокруг, держась за руки. Седьмым должен был стать сам лорд Лоредар. Все нервничали — впервые за много веков именно женщины должны стать медиумами, отдавая свою энергию мужчине-магу. Неслыханно! И почему они согласились? Ведь это его личная месть, она не имеет никакого отношения к возможному возрождению Ордена. Но отказываться было поздно.

Шесть волшебниц заняли свои места, взялись за руки и сосредоточились.

Низкие бревенчатые домики стояли по кругу, образуя в центре поселения свободное пространство. Сейчас оно было залито огнями — вокруг жарко горели костры. Спускался красивый вечер, а ночью должно было свершиться главное действо.

В центре площади, увитый свежими ветками с только проклюнувшимися почками и украшенный букетами первоцветов, стоял резной тотемный столб. Он изображал одного из Покровителей, Рира-Зверя. Никто не знал, почему светлые альфары почитали его больше остальных, но факт остается фактом. Даже «домашние» альфары, которые на протяжении поколений жили в замках и считались крепостными, и те в разговорах часто упоминали всего одного Покровителя, игнорируя других.

Напротив тотема был установлен устеленный шкурами и циновками помост, где уселись почетные гости. Карадор устроился впереди, вертя головой и сверкая глазами. Он был совершенно счастлив и разве что на месте не прыгал от восторга. Эльф то и дело порывался вскочить, чтобы начать принимать в обряде самое живое участие, но два альфара-стражника вежливо, но твердо давали понять, что ему отводится пока роль зрителя.

Довольно странно было видеть альфаров вооруженными. Несмотря на то что большая часть оружия была деревянная — с костяными наконечниками стрел и кабаньими клыками, которыми были утыканы дубины, — было заметно, что это грозное оружие. Железа почти ни у кого не было, разве что у старейшин и их сыновей на поясах болтались боевые ножи. Они как две капли воды походили на парные ножи, которые таскал на поясе Льор, разве что рукояти у них были выточены из рога и украшены затейливой резьбой.

Льор, по мнению Фрозинтара, вел себя еще хуже, чем Карадор. Юноша, сидевший сбоку от драура, не снимал рук с ножей и настороженно зыркал глазами из-под желтой челки. От него разило запахом страха, который ни при каких обстоятельствах нельзя демонстрировать перед лицом врага. Дать понять врагу, что ты его боишься, — внушить тому уверенность в своих силах. Как говорится, «верить в победу — значит, уже наполовину победить». А страх сковывает разум и ведет к непредсказуемым поступкам. О Покровители, неужели придется присматривать за двумя неоперившимися птенцами?

Столько же тревожных мыслей доставляла драуру и Седона. Юная альфара, напротив, была безмятежна и весела. Ей где-то раздобыли настоящее платье взамен мужской одежды, переплели волосы, одолжили украшения. И девушка преобразилась так явно, что Фрозинтар с неожиданной болью подумал, что Седона может от него уйти. На нее уже четверо молодых альфаров посматривают с восторгом и посылают ей улыбки. С любым из них она будет счастлива больше, чем с холодной нежитью, которой от нее нужна только энергия. Кроме того, она пока официально считается крепостной, а поселившись здесь, обретет свободу. Какая женщина откажется от тихого семейного счастья ради призрака?

Карадор был занят другими мыслями. Одним глазом посматривая на обряд, который происходил возле тотемного столба, другим он косил по сторонам и то и дело елозил на месте, словно сидел на колючках.

— Слышь, — развернувшись в очередной раз, пихнул он локтем Седону, — а у нас поесть ничего нету?

— Что? — встрепенулась девушка. Она во все глаза смотрела и во все уши слушала, как старейшина и две его помощницы-шаманки закликали дух Покровителя Рира. Оцепившие площадь альфары — многие при оружии — хором подпевали им в нужных местах и притопывали ногами, отбивая четкий ритм.

— У нас колбаски нигде не завалялось? — захлопал эльф ресницами.

— Вот это да! — не выдержала девушка. — И вы в такую минуту можете думать о еде?

— Я всегда о ней думаю. Ты что, забыла? Обязанность женщины в походе — кормить мужчину.

— Не мешай ей смотреть, — промолвил Фрозинтар. — Ну что за характер…

— Думаю, что во-от такусенький кусочек колбаски совершенно его исправит. — Карадор на пальцах показал какой.

— Ты вообще можешь не думать о колбасе?

— Могу, — с готовностью кивнул эльф. — Но не хочу.

Неизвестно, до чего бы они договорились — наверное, до производства колбас из эльфятины, — но в это время первая часть действа закончилась. У подножия тотема вспыхнул огонь. Шаманки отступили в сторону, и старейшина громко провозгласил:

— Сегодня, в ночь новолуния, в день рождения нового месяца, мы празднуем рождение новых семей! Сегодня невесты встретят своих женихов. Сегодня соединятся влюбленные сердца! Придите, юные девы! Приветствуйте невест!

Женщины в толпе заголосили, выкрикивая имена, и из задних рядов одна за другой стали проталкиваться девушки-альфары. Стройные, невысокие, изящные и гибкие, они были одеты в длинные юбки с разрезами до бедра, расшитые бисером и цветными нитями и при каждом шаге открывавшие их босые ножки. Выше талии были прикрыты только их груди, на шеях, в ушах, на запястьях и щиколотках при каждом движении звенели браслеты и ожерелья из янтаря, серебра и меди. В распущенных волосах мелькали цветы. Одни девушки скромно улыбались, потупив взоры, другие вышагивали с гордо поднятыми головами, третьи были серьезны и напряжены, четвертые то и дело косили по сторонам и весело хихикали. Были тут совсем юные особы, но две или три оказались довольно зрелыми — видимо, свадьбы им пришлось ждать дольше обычного.

— А что прекрасная дева? Не желает присоединиться к своим сестрам? — послышался поблизости мелодичный голос.

Фрозинтар и Седона встрепенулись одновременно — какой-то молодой альфар остановился возле помоста и посматривал на них снизу вверх, протягивая девушке руку.

— Нет, не хочу, — краснея и смущаясь под его пристальным взором, пролепетала Седона. — Я не знаю, что там будет происходить…

— О, всего лишь танец. Невесты танцуют для своих женихов! — Альфар улыбнулся еще шире.

— Она не танцует, — холодно отчеканил Фрозинтар, накрывая своей лапищей ладошку альфары.

Приглашавший девушку альфар заметно смутился, а сама Седона покосилась на драура со странным выражением — в нем причудливо переплелись смущение, недоумение и страх.

На краю площади расположились музыканты — несколько барабанщиков, дудочники и один арфист. Полилась мелодия; сначала был просто ритм, но постепенно в него стали вплетаться все более сложные нотки. То одна, то другая девушка начинала притопывать ногами под эту музыку, начиная танец и выходя вперед. Шаги самой первой были робкими и осторожными, но потом танцовщицы отбросили стеснение и наперегонки ринулись в круг. Мелодия и их движения словно соревновались — кто быстрее, сильнее, красивее и ярче. Зрители хлопали в ладоши, криками подбадривали девушек, некоторые женщины пританцовывали на месте от полноты чувств.

Гости тоже не остались равнодушными — забыв свой страх, Льор весь подался вперед, едва не валясь с помоста. Юноша пожирал танцовщиц горящими от восторга глазами и поводил плечами и руками, запоминая некоторые движения. Делать это было довольно сложно, так как единого танца не существовало — девушки явно плясали, кто во что горазд, стремясь перещеголять одна другую. Седона жарко дышала. Даже Карадор, который последние несколько минут чем-то чавкал, стал жевать медленнее.

— Пусти!

Фрозинтар, взиравший на танец с некоторым отвлеченным любопытством — в прошлой жизни он сам любил танцевать, но с тех пор столько всего произошло, что желания веселиться не возникало, — даже вздрогнул. Оказывается, он так сильно стиснул ладошку своей подруги, что девушка морщилась от боли. Надо же! А он ничего не почувствовал! Впрочем, его тело лишено этой возможности.

— Извини, — пробормотал он.

— Пусти, — повторила Седона, отодвигаясь к краю помоста.

— Зачем?

— Я… я так давно не танцевала… наших танцев, — пробормотала альфара. — А мне хочется…

Конечно! Он такой бесчувственный! Она — молодая девушка, ей тоже хочется веселиться и плясать вместе со всеми. Эти альфары свободны — они не фермеры, обязанные ежегодно отдавать лордам-эльфам часть урожая и скота, тем более не крепостные, без разрешения господ не имеющие права покинуть замок до конца жизни. Они живут той жизнью, какую вели их предки до того, как эльфы, лишившись рабов-орков, обратили внимание на них и завоевали светлых альфаров. Говорят, что у них даже была своя правящая династия, которой не стало после порабощения. С тех пор прошло больше тысячи лет, сменилось несколько поколений, но память предков никуда не делась.

Глаза девушки и драура встретились.

— Иди, — глухо пробормотал Фрозинтар, в глубине души загадав: если она просто станцует и вернется, когда музыка смолкнет, значит, она его любит. Если же нет…

Соединив руки, запрокинув головы и закрыв глаза, шесть волшебниц Видящих негромкими голосами тянули песню-заклинание. И шесть тонких нитей — энергетических потоков — тянулись к единственному мужчине, лорду Лоредару, сплетаемые им в магический жгут-петлю. Нити были тонкими, грозившими оборваться, поэтому работа затянулась. Но она все-таки продвигалась. Еще несколько минут — и можно начинать действовать. Еще несколько минут…

Музыка смолкла на миг, после чего возобновилась, сменив ритм и тональность. Льор даже ойкнул, и Фрозинтар покосился на него с неудовольствием — так называемый ученик его беспричинно раздражал, — но тут на площади все пришло в движение, и он забыл про юного эльфа.

К девушкам стали присоединяться и юноши-альфары. Как-то так получилось, что они успели протиснуться в первые ряды зрителей, и теперь один за другим складывали оружие и выходили в круг. С их появлением всеобщий танец стал разбиваться на пары — то один, то другой юноша в танце настигал понравившуюся девушку, и пара начинала кружиться, взявшись за руки. Некоторых кавалеров их подруги принимались дразнить — не прерывая пляски, ускользали, изящно и ловко протискиваясь между танцующими. Вот, уворачиваясь от одного ухажера, какая-то девушка в самый последний момент миновала распахнутые объятия второго, потом точно так же ускользнула от третьего — и впорхнула в руки четвертого. Несколько раз трепыхнулась в его объятиях, а потом притихла и позволила увлечь себя танцем.

Следивший за ловкой плясуньей со вниманием, Фрозинтар не сразу сообразил, что эта красавица и есть его Седона. Он даже привстал, чтобы лучше видеть, но зрение не обманывало — разрумянившаяся, с улыбкой на устах, его возлюбленная танцевала с другим!

Сжав кулаки, драур зарычал, и оба его спутника резво шарахнулись в стороны.

— Ты чего, Фрося? — с набитым ртом воскликнул Карадор. — Так и подавиться недолго!

Фрозинтар шлепнул его между лопатками, от души жалея, что нельзя просто-напросто открутить неугомонному эльфу голову.

— Седона, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

— Чего? А… — Эльф углядел парочку. — Не бери в голову! Девчонки — они все такие.

— Она не такая!

— А какая?

Драур взвыл, да так громко, что стоявшие у помоста альфары с испугом оглянулись. Ему много чего хотелось сказать Карадору, но слова застряли в глотке, и выходило только рычание и хрип.

Внезапно мелодия смолкла. Пары прекратили движение. Несколько оставшихся ни с чем юношей поспешили покинуть площадь, а остальные молодые альфары — рука в руке, глаза блестят, грудь вздымается от глубокого дыхания — повернулись к изваянию Рира-Зверя.

Старейшина — и правитель этого поселения — вышел вперед. Он был горд и счастлив.

— Сегодня, в ночь новолуния, в ночь рождения нового месяца, — провозгласил он, — празднуем мы рождение новых счастливых пар.

— Свадьбы? — весело откликнулся Карадор. — Здорово! Может быть, хоть на свадьбе покормят? А то что-то есть охота…

Фрозинтар, как ни был он ошеломлен поведением Седоны, покосился на друга с недоумением: а кто только что чем-то чавкал? Но эльф ответил ему невинным взглядом ребенка, застенчиво облизывая испачканные в чем-то — драур принюхался: опять колбаса! — пальцы.

Разговоры на помосте не остались незамеченными. Старейшина подошел и важно поклонился гостям.

— Вы — наши почетные гости, — промолвил он. — Не откажите принять от нас угощение и… оказать нам посильную помощь.

— Чего? — встрепенулся Карадор, выпячивая грудь. — Работать за еду? Никогда! Хотя… Сколько еды и что надо делать?

Старейшина подавил улыбку:

— Ручаюсь, вам это понравится. Мы — все наши невесты и их женихи — просим, чтобы высокородный эльф стал первым мужчиной у каждой из этих юных дев. Это старинный обычай и…

— Право первой ночи? — взвизгнул Карадор, вскакивая на ноги. — Круто! А, — все-таки он немного замялся, прежде чем спрыгнуть с помоста, — сколько их?

Старейшина обернулся через плечо:

— Сегодня у нас родится пятнадцать новых семей… Пятнадцать юных девственниц ждут вас!

Фрозинтар заскрипел зубами, сжимая кулаки — старый альфар посчитал и его Седону!

Пение подходило к концу. Медленно, но верно Сила накапливалась в бывшем советнике. Еще несколько минут — и все будет готово…

— Ой! А куда это мы пришли?

В полутьме пряно пахло прошлогодним сеном. Под ногами что-то шуршало.

— Иди ко мне. — Две руки легли на талию, подтягивая Седону ближе к молодому альфару.

— Ой!

Это было все, что успела сказать девушка — в следующий миг ее рот был закрыт поцелуем. Она вывернулась, но ее спутника это не остановило. Он принялся целовать девушку в щеки, виски, лоб, шею, даже уши.

— Ты такая красивая, — бормотал он между поцелуями, — такая необыкновенная… Ты лучше всех! Я без ума от тебя!

Постепенно его губы перемещались все ниже и ниже. Вот они уже скользнули к ложбинке меж грудей. Одной рукой продолжая удерживать девушку в объятиях, другую альфар уже запустил под подол.

— Ну что ты упираешься? — бормотал он. — Иди ко мне! Будет хорошо, обещаю!

— Нет! — Седона все еще сопротивлялась, но уже слабея, и это придавало уверенности молодому альфару. — Мы не должны…

— Но ведь сегодня ночь свадеб! Сегодня можно! — вытащив руку из-под ее подола, альфар потянул за узелок на лифе, высвобождая грудь девушки. — Ого! — вырвалось у него, когда он нащупал не стянутые тканью два полушария. — Какие они у тебя…

— Но разве на меня не распространяется право первой брачной ночи? — Седона предприняла еще одну попытку. — Карадор… разве я не должна быть вместе с другими девушками селения, чтобы эльф…

— Он — чужой, и ты — чужая. — Альфар взглянул ей в лицо. — Наоборот — первым мужчиной у тебя должен стать кто-то из своих, чтобы ты… ну очистилась.

— Очистилась?

— Да! И смогла выйти за меня замуж. Ты понравилась мне сразу, как только я тебя увидел. Мой отец — старейшина поселка. Это честь… Все остальные девушки хотели бы быть на твоем месте!

Седона это понимала, но сообразила и кое-что еще.

— Нет! — воскликнула она. — То есть да, это большая честь, но я… Я принадлежу Фрозинтару.

— Ты его рабыня?

— Нет, но…

— Вы уже женаты?

— Нет.

— Тогда почему? — Альфар требовательно стиснул ее в объятиях. — Если ты ему не жена, не рабыня, не любовница… Тогда почему ты до сих пор с ним? Он же урод!

— Урод, — кивнула девушка. — Но я его люблю.

Ее собеседник рассмеялся:

— Это глупо.

— Нет! — Его смех придал Седоне сил. Она оттолкнула альфара, бросившись прочь. — Нет!

Собранная в тугой энергетический жгут, повинуясь мысленному приказу, Сила устремилась к цели. Вытянувшись в тонкую иглу, она пронзила крошечный сосуд с искрой, мгновенно испепелив его.

И где-то далеко от этого места драур схватился руками за грудь, впервые за долгое время почувствовав боль. Ночь взорвалась яркими красками.

А потом свет погас.

Кругом все веселились, пели и плясали. В большом доме шло веселье, а те, кому под крышей не нашлось места, праздновали на улицах. Отовсюду слышались радостные крики, песни, музыка, смех. Мелькали счастливые лица. Девушку окликали, звали к себе, предлагали присоединиться к празднику, о чем-то спрашивали. Но Седона не отзывалась. Расталкивая всех, она ворвалась в пиршественный зал, промчалась через череду комнат и, ведомая каким-то инстинктом, вбежала в небольшую комнату, озаренную свечами.

— Где он?

Девушка-альфар взвизгнула. Честно отрабатывавший угощение эльф оглянулся с риском сломать шею:

— Ты к-кто? В очередь! Я счас…

Судя по всему, девственница под ним была отнюдь не первой.

— Где Фрозинтар? — Голосок Седоны сорвался на визг.

— А… — К Карадору вернулась способность мыслить. — Не знаю… А что?

Но альфара уже махнула рукой и, не обращая внимания на догнавший ее вопль, бросилась прочь.

Кругом были только счастливые лица, звучали музыка и смех. И никому не было дело до ее страха и тревоги. Ну почему она поддалась? Почему ушла танцевать? Это что, был последний раз в жизни? Он наверняка обиделся и ушел. Но куда? Где его теперь искать? Захочет ли он ее выслушать?

Перепуганная девушка металась среди пестрой веселой толпы и готова была кричать от отчаяния.

Единственным, кто внял ее мольбам, оказался Льор. Чуждый женских ласк — хотя его тоже пытались было заставить «отрабатывать», — юноша просто-напросто сбежал с праздничного пира. Ему хватило нескольких слов, чтобы он все понял и присоединился к Седоне в поисках.

И именно его испуганный крик привлек девушку.

— Нет!

Подбежав, она чуть не споткнулась о бесчувственное тело.

— Нет! Не может быть!

— Он… мертв? — дрогнувшим голосом промолвил юный эльф.

— Нет! — отчаянно вскрикнула Седона, падая на колени перед телом драура и обнимая его голову. — Нет! Этого просто не может быть! Фро, очнись! Прости меня, Фро, я не нарочно! Открой глаза, Фро! Посмотри на меня! Ну?.. О Покровитель! Что мне сделать, чтобы ты очнулся?

Ее кто-то обхватил за плечи, пытаясь оторвать от тела. Сквозь застилавшие глаза слезы девушка увидела, как над телом драура склонился шаман альфаров:

— Он мертв.

— Нет! — вырвавшись из державших ее рук, Седона бросилась к Фрозинтару и в каком-то исступлении прижалась губами к его губам.

Глава 5

— Все. Он мертв!

Произнеся эти слова вслух, лорд Лоредар ощутил двойственное чувство. В основном это было чувство глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы и тихое злорадство от того, что месть все-таки удалась. Но где-то в глубине души жило легкое разочарование — все было кончено, и как-то слишком легко.

— Ты уверен?

Негромкий голос дочери оторвал бывшего советника от размышлений.

— Да. Искра уничтожена. — Он указал на столик, где от хранившего ее кристаллического сосуда осталась только пыль и мелкая крошка. — Его больше нет.

«Его больше нет!» Драур исчез. Нет, он не испарился, превратившись в пыль и обломки полуистлевших костей, которые не соберет заново ни один любитель древностей, — его тело, так сказать, вернулось в исходное состояние. Теперь это просто еще один труп, который вот-вот начнет разлагаться так быстро, что никакой некромант не успеет вдохнуть в него подобие жизни. Не пройдет и месяца, как то, что останется от Фрозинтара, можно будет собрать веником и вымести с мусором на помойку.

В этом и заключалось разочарование. Ибо, была бы его воля, лорд Лоредар убил бы предателя-слугу несколько раз. Или нет — сначала он бы заставил его страдать и мучиться, по одному человеку уничтожая всех, кто ему дорог. И, лишь когда не останется никого и ничего, добил бы.

Раздосадованный, лорд Лоредар попытался смахнуть со стола стеклянную пыль — и неожиданно вскрикнул. Ему показалось, что в ладонь впилась раскаленная игла.

— Что это?

Он и его дочь выкрикнули это одновременно. Среди стеклянной пыли и крошки слабо мерцала крошечная искорка. Но откуда она тут взялась?

Наместник Фейлинор тихо вздохнул и, отложив перо, протер пальцами глаза.

Стояла ночь. Замок почти весь отошел ко сну. Недреманной оставалась только стража и молодой Наместник.

С тех пор как уехал Асатор, Фейлинор боялся спать. Он подолгу ворочался на постели, борясь с бессонницей. Задремывать ему удавалось лишь под утро. Весь день хотелось спать, но стоило наступить темноте, как сон бежал от него. Чтобы хоть как-то оправдать свои ночные бдения, Фейлинор начал чаще смотреть на звезды, приказал раздобыть карты созвездий и внимательно всматривался в символы, пытаясь понять, что означают все эти градусы и радианы. Потом также внимательно наблюдал за небом. Звезд там было в два раза меньше, чем на карте, и иногда приходилось догадываться о том, какие созвездия он видит. Но, во всяком случае, это давало хоть какую-то пищу для ума и позволяло забыть о чем-то еще, чье присутствие никому не удавалось засечь.

Но это «что-то еще» существовало. Об этом знали или догадывались многие, но большинство предпочитало помалкивать, решив, что проблема может исчезнуть сама собой, как рано или поздно исчезает снег под лучами солнца. Откровенно говоря, сам Фейлинор тоже закрывал глаза на это «что-то еще», но совсем по другой причине — он ждал возвращения Асатора. Его телохранитель был теми самыми «лучами солнца», в присутствии которых, как по волшебству, исчезнут все проблемы.

Отложив перо, которым чертил линии поверх карты, пытаясь набросать схему созвездия Змеелюда, Фейлинор решительно встал и направился к дверям. Неплохо бы пройтись, — разминка иногда вносила ясность в его мысли, помогала жить в ладу с самим собой.

Откровенно говоря, Наместник Серебряный не чувствовал себя подходящим для этой роли. Отец был рожден для того, чтобы властвовать, — сильный, решительный, жесткий, умный. Сын пошел не в него — задумчивый, осторожный. «Мягкотелый, — говорил отец и добавлял: — Когда-нибудь твоя робость погубит всех!» И вот сейчас, вместо того чтобы действовать, он сидит и чего-то ждет.

Мягкие шаги пропадали в тишине. Домашние туфли почти не стучали по полу, да и сам эльф привык ходить тихо и плавно. Полная луна озаряла светом пустой просторный зал, лучи проникали сквозь стрельчатые окна и ложились неровными витражными пятнами на мозаичный пол. Балконные двери были распахнуты настежь.

Это был так называемый церемониальный балкон — на нем несколько раз в год Наместник принимал парад своих легионов, с него приветствовали высоких гостей, почтивших Серебряный Остров своим присутствием. С него же взирали на всякие шествия.

Прохладный ветер колыхал светлые одежды. Юная эльфийка стояла, опершись на перила и всматривалась в даль. Даже со спины Фейлинор узнал сестру и на миг почувствовал страх. Неужели опять…

Стараясь не делать резких движений, он стал подкрадываться к молодой женщине, но в самый последний момент она что-то почувствовала и резко обернулась. Глаза их встретились. В зрачках сестры не было и намека на ужас или безумие — только удивление.

— Фей? Что ты здесь делаешь?

— А ты, Фея? — спросил в свою очередь он.

— Жду. — Она дернула плечом, снова поворачиваясь к широкой подъездной аллее. Аллея утопала в лунном свете, и тени от деревьев лежали на ней темными полосами и пятнами.

— Кого ждешь? — Брат встал рядом с сестрой, осторожно приобнял за плечи.

— Его. Ты же знаешь…

— Фея, это невозможно, — попытался возразить он. — Ты сама понимаешь…

Молодая женщина вздохнула и прижалась к брату. Глупые! Они уверены, что Он — всего лишь плод ее расстроенного воображения, что она придумала Его, как все прочие свои ночные кошмары, что Его не существует и о Нем никто никогда не слышал за пределами того крошечного мирка, где обитала сестра Наместника. Да хотя бы и так! Пускай она все придумала, но эта реальность ей нравится гораздо больше, чем мир, в котором ей приходится жить.

— Я понимаю, — с какой-то детской покорностью промолвила она. — Вы мне не верите, но…

— Нет, Фея! — воскликнул Фейлинор. Он хотел сказать: «Только не я!» — но тонкие пальчики уже легли ему на губы:

— Тсс, тихо… Я и так знаю все, что ты скажешь. Вы все говорите одно и то же. Как вам не надоест? Ведь скучно же. А Он…

Он был не таким, как все. Он был необыкновенным, единственным в своем роде, единственным в мире. Он существовал — и если бы Его не было, Его следовало бы придумать. И Он придет.

«Придет, потому что так придумала я!»

Тара никогда не думала, что может так устать.

Шестой день пробиралась она по густым нехоженым лесам, неосознанно выбирая чащу погуще, хотя болели натертые ноги, ныло все тело, не говоря уже о сильном голоде. Лишь жажду как-то удавалось утолять, когда находила ручей. Поскольку выросла в монастыре и почти всю сознательную жизнь провела в городе, типичная горожанка Тара не умела раздобыть себе еду. Нет, она знала о существовании грибов и ягод, но где их искать в начале месяца Быка?[10] О том, чтобы охотиться, вообще не шло речи.

Беглянке повезло лишь дважды за все это время. Первый раз она на берегу ручья нашла гнездо какой-то птицы и, морщась от отвращения, выпила все сырые яйца. У нее потом ужасно болел желудок, а во рту долгое время был неприятный привкус, словно яйца были несвежими, но девушку не стошнило, температура не поднялась и прочих признаков отравления тоже не было.

Благодаря этой неожиданной «помощи» на другой же день Тара сумела добраться до одинокой фермы. Некоторые светлые альфары селились вот так уединенно, на опушке леса — одна-две семьи с детьми и домашними животными. Для торговли и общения они выбирались в ближайшее поселение, все остальное время охотились и возделывали поля и сады. Почти теряя рассудок от голода и нетерпения, Тара как настоящая хищница дождалась, когда все взрослые уйдут на поле, оставив дома только детей, после чего перелезла через низкий заборчик и попыталась проникнуть в дом. Дети напугались до истерики, увидев грязную, оборванную, лохматую девушку с голодными, безумными глазами. Не обращая внимания на их вопли, Тара стащила каравай хлеба, а со двора унесла большую мужскую рубаху и чьи-то сапоги. Светлые альфары меньше ростом и более хрупкого сложения, чем эльфы, так что мужская одежда пришлась воровке впору. Нет, конечно, стоило задержаться чуть подольше и пошуровать в кладовой основательно, но вопли мелкоты здорово действовали на нервы. Кроме того, уставшая девушка была уверена, что по ее следу идет погоня. Чем дольше она остается на одном месте, тем больше у ее врагов шансов поймать беглянку. Судьба и так чрезмерно щедра к ней, раз позволила несколько дней скрываться от разъяренного Танира. Наверное, хочет как следует измотать, прежде чем отдать в руки эльфа.

И девушка поняла, что не ошиблась, когда вечером восьмого дня неожиданно вышла к реке, чуть ниже по течению которой ее острый взор разглядел какой-то укрепленный городок. К тому времени она так вымоталась, так проголодалась, так измучилась и отупела от недоедания и постоянного страха, что недолго думая сорвала с шеи свой кулончик и заковыляла в ту сторону. Она продаст свою первую собственную вещь, самое дорогое, что у нее было и…

Что — «и», додумать Тара не успела. Чуткий слух нелюдя позволил ей издалека услышать топот копыт.

Погоня! Она столько дней ждала ее за спиной, столько раз ей мерещился цокот подков и яростные крики, столько раз она с криком просыпалась под кустами среди ночи от кошмарных снов, что сейчас девушка даже не оглянулась. Сжав кулаки, она что было духу помчалась к городу.

Не было никаких мыслей о том, что местные жители могут ее спасти, что преследователи побоятся нападать на беззащитную жертву при свидетелях, что в конце концов можно позвать на помощь. Был просто инстинкт загнанного зверя — бежать, пока можешь переставлять ноги, бежать, пока есть куда отступать. Она мчалась изо всех сил, рвала сердце и жилы бешеным бегом и старалась не думать о том, что будет, если ей не удастся добраться до спасительных стен.

Удалось.

Пожалуй, впервые за все время существования этого городка свадебные торжества отошли на второй план. Обычай требовал от альфаров следования ритуалам первой брачной ночи — лишить девственности светлую альфару непременно должен кто-то нездешний. Иногда приглашали соседей-фермеров, но чаще всего просто-напросто ждали, когда судьба забросит в эти места человека или эльфа. Не просто чужаки, а представители других рас, они лучше кого бы то ни было справлялись с ролью, ибо считалось, что первая кровь таит в себе опасность и грозит мужчине крупными неприятностями — от потери способности к зачатию до самой смерти. Поэтому в день приезда чужаков справлялось столько свадеб за раз, сколько невест желало участвовать в церемонии. То, что на сей раз свадьбы совпали с новолунием, шаманами и старейшиной было принято как особый знак судьбы. Но кто же знал!..

Пятнадцать семейных пар должно было образоваться наутро, ибо пятнадцать невест вышли вчера в свадебный круг — четырнадцать девушек поселения и одна приезжая. Но праздника не получилось, ибо наутро одну из невест нашли мертвой.

Смерть девушки — всегда трагедия, ибо вместе с нею умирают и ее нерожденные дети. Кроме того, умершая бездетной женщина, по вере альфаров, лишается шанса на новое рождение в облике разумного существа. Еще большей трагедией было то, что умерла девственница. И самое страшное — что девственница была приезжей.

Собственно, никто тогда не понял, что произошло. Видевшие, как упал один из гостей — бледнокожий темноволосый высоченного роста и массивного сложения эльф, — не могли внятно объяснить, как это случилось. Просто его тело мгновенно изменилось: черты лица и само тело исказились до неузнаваемости, а потом он упал. Подбежавшая несколько минут спустя девушка с отчаянным криком бросилась ему на грудь, в каком-то исступлении прижалась губами к его губам и…

— Я обязательно, Фрося, ты слышишь? Я обязательно что-нибудь придумаю. Я вот с места не сдвинусь, пока не придумаю чего-нибудь такого… эдакого!

Драур молчал.

— Фрося! Эй! Ау! Есть кто дома! — надкушенная палка колбасы помаячила туда-сюда. — Что ты молчишь? Хоть знак какой подай!

Красные глаза с вертикальными черточками зрачков качнулись вверх-вниз.

— Уф! Ну и напугал ты меня! — Карадор выпрямился и с чувством откусил от колбасы столько, сколько поместилось во рту. — Ну фево ты мовчифь?

— Я знаю, — шевельнулись тонкие сухие губы.

— Афь? — Эльф на минутку перестал жевать.

Медленно, словно каждое движение отзывалось жуткой болью, драур скосил глаза на Карадора.

— Не сфот… тьфу, — тот торопливо проглотил то, что у него было во рту, — не смотри на меня так! Не могу, когда на меня так смотрят!

Фрозинтар опустил веки, отгораживаясь от внешнего раздражителя.

— Ну вот. — Раздражитель плюхнулся на табуретку. — А теперь ты как будто умер.

Сухие морщинистые веки приподнялись.

— А теперь улыбнись!

Драур попробовал приподнять уголки губ и оскалиться, но получилось плохо.

— С тобой надо что-то делать, — решительно заявил Карадор. — Ты точно колбасы не хочешь? А сыру? А ветчины?

— Нет…

— А попить? — Продукты исчезли, зато появился большой глиняный кувшин. — Пить хочешь?

— Угу, — согласился Фрозинтар, понимая, что иначе от эльфа не отделаться.

— Я счас, — тут же засуетился Карадор. — Счас-счас… Ты садись!

— Не могу.

— Погоди, — не зная, куда деть кувшин, эльф бухнул его драуру на колени, — я тебя подушкой подопру. Счас-счас, погодь… — Он завозился, пытаясь как-то приподнять тяжелого драура, в этом деле не преуспел, и попробовал использовать вместо рычага табуретку. — Ну ты это… уф… шевелись хоть немного!

— Мне тяжело.

— А кому сейчас… уф… легко? Во!

Табуретка все-таки вошла между плечами драура и стеной, и, взяв кувшин, Карадор попытался залить воду в рот Фрозинтара.

— Вот так! Хорошо-хорошо! — приговаривал эльф, глядя, как жидкость плещется, стекая по подбородку и шее за ворот рубашки. — Глотай-глотай! Не отравлено!

— Не могу…

— Тебе тяжело? Ага! — догадался Карадор, снова плюхая кувшин на колени драура. — Глотать больно? Так я тебя с ложечки поить буду! На! — Перед носом появилась большая ложка, которой, судя по внешнему виду, только что ели кашу и забыли помыть. — Та-ак, ложечку за дядю…

— За кого?

— Ну, — заглянул в ложку одним глазом эльф, — меня так мама всегда уговаривала. Папы-то у меня не было. Давай-давай! Во-от так… Ложечку за маму, ложечку за Льора…

— Чего?

— За Льора. Он так переживал! И до сих пор переживает. Да за него вообще три положено выпить!

— Не буду.

— Фрося, не капризничай! Давай еще! Ложечку за Келлегора…

— А он-то тут при чем?

— Ну как же… Он же тоже переживать будет. Ложечку за императора…

— Что-о-о?

— А за кого еще? — искренне удивился Карадор. — Между прочим, ты ему понравился. Помнишь, на пиру…

Фрозинтар закрыл глаза. Думать о прошлом не хотелось. Жизнь была кончена. Седона погибла. И если бы не этот раздражитель, который уже несколько часов хлопотал возле него, драур всерьез бы задумался о том, стоит ли ему продолжать жить.

— Э-эй! Не спать! Не спать! — раздался над ухом требовательный голос. — Мы еще не допили!

— Иди ты… — тихо выругался бывший наемник.

— Куда-куда ты меня послал? — напрягся и. о. Наместника. — Поподробнее, пожалуйста!

Фрозинтар почувствовал настоятельную необходимость не просто повторить, а и продемонстрировать болтуну, что он имел в виду, но тут хлопнула дверь и в небольшую горницу, куда поместили гостей, шагнула шаманка светлых альфаров — как и у эльфов, здесь эту роль часто исполняла женщина.

— Ну как дела? — поинтересовалась она.

— Прекрасно! — отрапортовал Карадор, салютуя рукой с зажатой в ней ложкой. — Объект постепенно приходит в себя и начинает реагировать на внешние раздражители.

«Объект» заскрипел зубами, сжимая кулаки.

— Вот, видите, — в него тут же ткнули ложкой. — Наблюдается реакция на…

— Я тебе сейчас такую реакцию покажу! — взвыл драур, резко выпрямляясь, и эльф рыбкой нырнул за спину шаманки. Сама альфара, которая едва доставала высоченному драуру до груди, нервно вскинула посох:

— Назад!

Фрозинтар сник. В самом деле, что на него нашло? Кидаться на того, кто не сделал ничего плохого? Она, как-никак, соплеменница Седоны…

Шаманка осторожно приблизилась и стала водить рукой перед лицом и грудью обмякшего на ложе драура, время от времени перекладывая посох из ладони в ладонь. Потом на свет появился обточенный камешек, подвешенный на нитке. Им шаманка слегка покачала над тем местом, где обычно бьется сердце, внимательно наблюдая, как камешек то замирает, то начинает бешено раскачиваться из стороны в сторону.

— Вы что-нибудь помните? — поинтересовалась она через некоторое время, прервав манипуляции.

— Сосредоточься, Фрося, — вылез Карадор. — Своими показаниями ты поможешь поставить диагноз.

— Я сейчас тебе диагноз поставлю, — огрызнулся тот. — Черепно-мозговая травма подойдет?

— Фу, как грубо! Нет, чтобы придумать что-то оригинальное! «Смерть трупа наступила…»

— В результате вскрытия… — неожиданно поддержала перепалку шаманка и отступила на шаг. — Ну мне все ясно. Так что вы помните?

Фрозинтар нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Была боль, — произнес он. — Такая, словно что-то вонзилось… вот сюда. — Он показал на солнечное сплетение. — Потом была вспышка — яркий свет, тепло… и все. Мне показалось, что я взлетаю, лечу куда-то вверх, все быстрее и быстрее. Опять появился свет — наверху. Я летел к этому свету, а потом… все кончилось. Я очнулся. Рядом — она. Мертвая.

Выслушав его, шаманка возобновила свои манипуляции. Отставив посох, она принялась делать перед грудью и лицом драура пассы уже двумя руками, время от времени принимаясь что-то бормотать. Несколько раз ее ловкие тонкие пальцы выхватывали щепотью что-то невидимое и либо отбрасывали в сторону, либо закручивали в жгут. Иногда она осторожно дотрагивалась кончиками пальцев до некоторых точек на теле необычного пациента и ненадолго замирала, сосредоточенно хмурясь.

— Могу сказать только одно, — промолвила она несколько минут спустя, встряхнув руки и пряча их в рукава своего балахона. — Вы чуть было не стали жертвой колдовства. Видите ли, у каждого… э-э… существа есть так называемые искры жизни.

— Знаем, — вылез Карадор, который и так последние минуты сидел, дисциплинированно сложив руки на коленях. — У Фроси ее нету, поэтому он не такой, как все. Он — драур. Вы в курсе, что это за существа?

Судя по лицу шаманки, она была очень даже в курсе.

— Так вот, — взяв себя в руки, продолжала альфара, — в ней-то все и дело. Ваша искра… э-э… находилась отдельно от тела, но оставалась с ним неразрывно связанной. То есть она продолжала оставаться частью вас. И если на какую-то часть целого умело воздействовать, то результаты этих действий скажутся непременно и на всем остальном. Проще говоря, вы как бы находились в двух местах одновременно: вы сами тут, а ваша искра — где-то там…

Фрозинтар заскрипел зубами, начиная что-то понимать.

— Где-то там, — женщина сделала неопределенный жест, — на вашу искру было направлено определенное действие, очевидно имевшее целью причинить вам вред.

— Во закрутили! — не выдержал и без того поставивший личный рекорд молчания Карадор. — Скажите проще: Фросю хотели убить?

— Да, — кивнула шаманка. — Используя связь искры с телом. К сожалению, я не знаю, что из себя представляют эти искры на самом деле, но мой дед рассказывал, что они не дают отдельным частям нашей сущности порвать связи друг с другом. Именно пока горит искра, душа находится в теле, а само тело живет. Но точнее…

— Надо спросить Кела, — встрял неугомонный эльф. — Мой племянник — некромант с дипломом, причем потомственный. Только он остался дома, а мне туда возвращаться пока что-то не хочется — там меня, понимаете ли, женить хотели. Но я сказал, что…

— Да можете вы помолчать? — не выдержала уже и шаманка, заработав вопросительный взгляд от драура — мол, теперь вы меня понимаете? — Видимо, эту искру хотели уничтожить, но что-то помешало.

— Что-то или «кто-то», — прошептал Фрозинтар.

— Седона? — вскинул брови Карадор. — Бросьте! Она же не соображает в магии ничего! Как она могла это сделать?

— Я не знаю, — пожала плечами светлая альфара. — Мне мало что известно о природе искр — какими свойствами они обладают, какие в них скрыты возможности, как они загораются, как и почему гаснут… Мы знаем пока очень мало.

Карадор опять открыл рот, но вовремя осекся, заметив кулак, который ему показывал драур.

Для Фрозинтара было все достаточно ясно: только один эльф во всем мире мог совершить этот поступок. Его бывший хозяин, лорд Лоредар. Прошлой осенью он куда-то исчез, прихватив и искру своего слуги. Лорд Калливар прочесал Аметистовый Остров вдоль и поперек, но следов беглого советника не нашлось. А весной пришло приглашение от императора посетить Цитадель, после возвращения оттуда ни у Фрозинтара, ни у Карадора просто не было времени спросить, появились ли за два месяца какие-либо новости. Но как так получилось, что лорд Лоредар ошибся? Неужели он просто перепутал искры? Или изначально удар был предназначен не ему и должна была погибнуть именно Седона? Бывший советник наверняка знал, как важны для его слуги привязанности — Фрозинтар слишком долго был один, для него это прорыв. Лишившись всех, кто ему дорог, драур станет уязвимее, чем прежде, ибо в его душе появятся трещины и настоящие кровоточащие раны…

Он перевел взгляд на Карадора. Правнук его жены, символ верности и преданности, весточка, переданная Тариэлью через время и пространство. Наверное, она хотела родить дочь, чтобы именно влюбленная женщина встретила Фрозинтара по возвращении из небытия. Но родился мальчик — дед Карадора Шутника по материнской линии. У него было три сына и единственная дочь, поздний ребенок, ставшая матерью его друга. Наверное, она и овдовела именно потому, что изначально предназначалась для другого мужчины…

Фрозинтар почувствовал боль, но это была не та боль потери, что терзала его еще полчаса назад. Холодным огнем в нем разгорались отчаяние и злость. Он отыщет своего бывшего хозяина чего бы это ни стоило! Отыщет — и заставит испытать ту же боль, страх и отчаяние, что терзают сейчас драура. Помнится, у него была дочь, Видящая. Узнать бы, где она сейчас, изловить волшебницу и…

Наверное, эти мысли нашли отражение на лице Фрозинтара, потому что Карадор внезапно напрягся:

— Фрося? Ты чего? Ау! Есть кто живой?

— Я его убью, — прошептал бывший наемник. — На части разорву. Он у меня…

Эльф переглянулся с шаманкой светлых альфаров и заметил, что та одобрительно кивает головой:

— Отлично! Отлично! Гнев — лучшее лекарство, которое можно предложить. Гнев — и цель в жизни. Спросите у него, может ли он выйти? Вас там ждут…

Не дослушав, что еще хочет сказать женщина, Карадор вскочил, схватил Фрозинтара за руку и поволок за собой. Драур следовал за неугомонным эльфом машинально — он весь был погружен в мрачные мысли и планы мести.

Их действительно ждали — на площади возле тотема Рира-Зверя собралась нешуточная толпа. В первых рядах стояли старейшина и его сын — тот самый молодой альфар, который еще вчера увивался около Седоны. Гроб с телом девушки — деревянная колода — был установлен у подножия тотема и весь усыпан первоцветами. Вчерашние невесты — а теперь молодые супруги — всхлипывали и прятали покрасневшие глаза. Наверное, каждая представляла себя на месте умершей…

Увидев останки подруги, Фрозинтар выпустил руку Карадора, которой тот сжимал его пальцы, и сделал шаг, опускаясь перед покойной на колени. Установленный на небольшом возвышении, гроб оказался как раз на нужной высоте, и драур прижался лицом к коленям девушки, обнимая ее ноги и испытывая отчаянное желание завыть в голос. Если когда-то у него была надежда как-то добыть себе новую искру взамен утраченной, снова почувствовать себя обычным эльфом и зажить нормальной жизнью со своей женой, то теперь все мечты и планы на будущее рухнули. Им никогда не быть вместе, ему никогда больше не услышать ее голоса, он не узнает, как пахнет ее кожа и не услышит крик их общего ребенка. Теперь понятно, что чувствовала много веков назад Тариэль, оставшись одна. Если бы можно было что-то сделать, как-то изменить судьбу!

Откуда-то из-за спин альфаров вынырнул расстроенный Льор. На юноше не было лица — словно умершая девушка приходилась ему родной сестрой. Он тихо подергал Карадора за полу туники:

— Милорд… старейшина хочет с вами поговорить.

Но светлый альфар уже сам подошел ближе.

— О высокородный, — начал он с вежливым поклоном, — на нас лежит печать боли и скорби. Кроме того, нам грозит беда…

— Что?

— Смерть вашей спутницы может грозить большой бедой всему нашему селению, — невозмутимо объяснил старейшина. — Она — приезжая. И кто знает, какие силы и чей гнев обрушится на нас из-за нее. Вы должны меня понять, — торопливо добавил альфар, заметив, как напрягся его собеседник, — на мне лежит ответственность за все поселение. Мы, альфары, верим, что все в природе взаимосвязано, и взмах крыльев бабочки на одном краю земли способен вызвать бурю на другом. Наши шаманы не дают однозначного ответа, что какая кара обрушится от Покровителя на нас за смерть этой девушки, но в том, что последствия будут, они не сомневаются. Я при этом должен обеспечить безопасность селения.

— Понятно, — помрачнел Карадор, косясь на оцепеневшего в своей скорби Фрозинтара. — А мы-то тут при чем?

— Вы должны согласиться на замену.

— Чего? — вытаращился эльф.

— Вас было четверо, приезжих, — пояснил старейшина. — И четверо должны покинуть наше селение как можно скорее. Но на самом деле вас осталось лишь трое. Вместо одной девушки мы хотим предложить вам другую.

Он сделал знак рукой, и из толпы два крепких альфара вытолкнули девочку-подростка. Для того чтобы вчера вечером танцевать перед женихами, она была слишком юна, но, судя по небольшим округлостям, совсем скоро должен был настать ее черед. В отличие от подавляющего большинства альфаров, волосы ее были светлыми, почти белыми, а глаза — зелеными, как у тех полукровок, в чьих жилах есть эльфийская кровь.

— Это моя внучка, — как ни в чем не бывало объяснил старейшина. — Много лет назад я выдавал замуж старшую дочь. Тогда наше селение тоже посетил какой-то эльфийский лорд с небольшой свитой. По обычаю, ему досталось право первой брачной ночи. Эта девочка родилась через положенный природой срок…

Эльф напрягся, запоздало сообразив, что через год тут вполне может оказаться несколько маленьких Карадорчиков.

— Мы отдаем вам это дитя, а взамен проводим в последний путь мою названую дочь. — Старейшина широким жестом указал на гроб с телом Седоны. — И тогда Покровитель Рир не будет на нас гневаться!

— А если мы откажемся? — осторожно поинтересовался Карадор.

— Это невозможно, — сказал как отрезал старейшина. По тому, каким тоном он это произнес, стало ясно, что для этого альфара безопасность селения — подлинная или мнимая — превыше всего. Он скорее отдаст приказ убить гостей, чем допустит, чтобы его соплеменникам был причинен вред.

— Э-э… мы подумаем. — Эльф полез в затылок. — Посоветуемся…

— Через час вы должны покинуть наше селение, — как ни в чем не бывало сообщил альфар.

Еще неизвестно, до чего бы они в результате доспорились, — Карадор уже набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться тирадой о правах разумных рас вообще и законах гостеприимства в частности, — как шум со стороны ворот отвлек их внимание. Какой-то альфар-воин подбежал и, косясь на пришельцев, быстро-быстро прошептал на ухо старейшине несколько слов. Говорили они по-альфарьи, но по тому, как напрягся старейшина, было ясно, что происходит что-то необычное.

— Чего там? — Карадор мигом оказался рядом.

— Женщина, — перевел старейшина. — Из вашего народа. За нею погоня.

— Благородная леди нуждается в помощи! — по-своему понял происходящее неугомонный эльф. — Долг каждого порядочного мужчины — помочь даме, попавшей в беду! Фрося! Кончай причитать! Нас ждут подвиги и приключения!

И, не дожидаясь реакции драура, обнажил меч и рысью бросился к воротам:

— Отпереть!

Обессилевшая Тара не удержалась на ногах, услышав этот пронзительный крик. На краю сознания мелькнула мысль, что этот высокий голос с визгливыми нотками она уже где-то слышала, но сил не было даже на то, чтобы сосредоточиться и вспомнить — все равно она вспомнила только голос, а язык оказался незнаком. Девушка покачнулась и рухнула на землю, как раз на то место, где только что были сомкнутые створки ворот.

Рядом землю взрыли чьи-то ноги. Приоткрыв глаза, Тара увидела незнакомые сапоги, а в следующий миг ее крепко схватили за локоть и дернули, заставляя выпрямиться.

— Не беспокойтесь, леди, вам тут ничего не грозит, — прозвучал над ухом тот же высокий голос. — Вы в полной… Ма-ама дорогая! — Вторая половина фразы прозвучала на вполне понятном языке Великой Паннории. Боги, да где же она слышала этот визг… — Вот это встреча! Ты тут откуда?

«Попалась!»

Эта мысль молнией обожгла сознание, заставив сердце пропустить несколько ударов. Вот откуда ей знаком этот голос! Но как Танир…

— Пшел на…

— Чё? Ладно, потом поговорим. Счас постой тут, — ее пихнули за спину. — А ну стоять! Эта женщина под моей защитой! Кто ее тронет — будет иметь дело со мной. У меня тут боевой драур на взводе, и я не боюсь его использовать!

Драур? Под защитой? Она что, сошла с ума? Тара покачнулась, с трудом удерживаясь на ногах, и тут же ее с другой стороны подперло чье-то плечо.

— Обопритесь на меня, — прошептал незнакомый юный голос. — Вот так!

Открыв глаза, девушка совсем близко увидела незнакомого эльфа — коротко стриженного, в отличие от щеголявших роскошными гривами остальных Перворожденных юношу, такого красивого, что его вполне можно было принять за переодетую девушку.

Всадник — незнакомый эльф в военной форме верхом на породистом скакуне — тем временем осадил коня перед распахнутыми воротами, с седла глядя на заступившего ему дорогу Карадора.

— Что здесь происходит? — холодно осведомился он.

— Нет, это я должен у вас спросить, что тут происходит? — кинулся в атаку Карадор. — Что вообще тут за беспредел творится? С какого перепуга вы тут мне гоняетесь за беззащитными девушками!

— Я выполняю приказ…

— А я — свой долг! — Меч несколько раз махнул туда-сюда перед носом скакуна, и благородное животное попятилось от греха подальше. — И он велит мне защищать обиженных, униженных и оскорбленных! Вы и шагу не сделаете дальше, если не откажетесь от своих прав на эту женщину!

— Не понимаю.

— Тогда я сейчас объясню! В атаку!

Выставив вперед меч, как наставник указку, Карадор атаковал всадника.

Тот спешился мгновенно, ухитрившись в прыжке выхватить из-за спины два коротких, чуть искривленных на манер орочьих талгатов[11] меча, и приземлился сразу в боевую стойку, играючи отбив первый выпад.

— Ур-ра! — завопил Карадор, снова очертя голову кидаясь в бой. Альфары мигом отхлынули в разные стороны, образовав круг.

Оказавшийся в первом ряду Льор — он поддерживал обессилевшую Тару и не мог двигаться достаточно быстро — во все глаза смотрел на поединок. С каждым взмахом мечей, с каждым новым выпадом становилось все яснее, что приезжий — отменный воин, профессионал до мозга костей и что он не убивает Карадора просто потому, что перед ним соотечественник. С представителем любой другой расы незнакомец бы уже давно расправился, и с Карадором, несомненно, поступит точно так же, когда ему надоест демонстрировать свое искусство на потеху светлых альфаров. То есть в любой момент.

— Постой тут, — шепнул Льор девушке, прислоняя ее к створке ворот и, отчаянно работая локтями, прорвался сквозь строй зрителей, со всех ног торопясь к площади, где возле останков Седоны оставался безучастный к внешнему миру Фрозинтар. Тара прикрыла глаза, с трудом удерживаясь на ногах. Ей было все равно.

— Там… там, — запыхавшийся Льор тряхнул драура за плечо, — Карадора… убивают! Если уже не…

Звон мечей и вопли, которыми вышеупомянутый Карадор сопровождал каждый свой выпад, были прекрасно слышны отсюда.

Если бы речь шла о ком угодно еще, бывший наемник и пальцем бы не шевельнул. Но это был Карадор — последнее близкое ему существо. Правнук Тариэли, ее завет и обещание ждать. Драур не мог допустить, чтобы оборвалась и эта ниточка, связывающая его с внешним миром. Если это правда и лорд Лоредар начал уничтожать всех, кто так или иначе дорог его бывшему слуге, его тем более надо спасти. Он сдохнет, но защитит то последнее, что еще оставалось…

Додумывал эту мысль драур уже в проеме ворот.

Он возник между поединщиками, разметав толпу как вихрь. Левой рукой за шиворот поймал скачущего вокруг Карадора, рывком отправив себе за спину, а правой поймал занесенный клинок, останавливая на лету:

— Стоять!

Парный этому, второй меч уже шел на замах, но его владелец действительно был профессионалом — увидев, что его противник голой рукой остановил меч, он успел повернуть кисть в полете, и клинок обрушился на бок драура не лезвием, а плоской стороной. Живой человек, орк или эльф заработал бы отменный синяк, вряд ли бы удержавшись на ногах, но Фрозинтар даже не дрогнул.

— Что, съел? — высунувшись из-за локтя своего друга, Карадор показал язык. — Это — мой драур, Фрося! И если я ему ска… А! — Эльф вякнул, когда локоть упомянутого драура врезался ему в грудь, возвращая на прежние позиции.

— Стоять, — повторил бывший наемник. — Ко всем относится!

— Ага, — тут же донесся голос из-за его спины, — а лучше убирайтесь-ка подобру-поздорову! Не дадим девчонок обижать! Фрося, ты знаешь, за кем он гонялся? Это же та самая…

Но он замолчал сам, заметив, с каким выражением лица смотрит незнакомый эльф на Фрозинтара. Опустив руки с мечами, он даже отступил на шаг, окидывая массивную высокую фигуру пристальным взглядом.

— Что, проникся? Это, понимаешь ли, настоящий драур! Он тебя может пополам разорвать, если ты не прекратишь преследовать…

— Сударь, — крутанув мечи, незнакомый эльф отработанным движением забросил их в заспинные ножны, оставив рукоятки торчать над плечами. — Мне безразлична эта девушка, кем бы она ни была. Мое имя — Асатор. У меня приказ великолепного лорда Фейлинора Серебряного!

Прищелкнув каблуками, он вытянулся в струнку, отдав короткий по-военному четкий салют.

— Чей? — прищурился Карадор, выходя из-за спины Фрозинтара.

— Лорда-Наместника Серебряного.

— Так, значит, Тара тут ни при чем? А чего же вы тогда за нею гонялись?

Асатор проследил за указующим перстом собеседника, внимательно посмотрев на девушку-полукровку. Она немного отдышалась, но все равно было видно, что ее одолевает смертельная усталость, и лишь упрямство не дает ей упасть на землю. Опытный глаз сразу заметил ее явное сходство, по крайней мере, с одним из присутствующих, но думать об этом не стоило. У него был долг. Был приказ, который необходимо во что бы то ни стало выполнить.

— Где мы можем поговорить? — поинтересовался Асатор.

— Там, — мотнул головой драур.

Кивнув в ответ, что понял, посланник Фейлинора Серебряного шагнул к напрягшейся Таре.

— Сударыня, — отчеканил он, отвешивая короткий сухой поклон, — прошу меня извинить. Это было недоразумение. Если бы я знал, что вы приняли меня за кого-то из своих врагов, не стал бы так спешить и пугать вас еще больше. Могу поклясться, что не отношусь к числу ваших преследователей…

Наверное, он говорил еще что-то — девушка его уже не слышала. Не понимавшая эльфийского языка и лишь сообразившая, что опасность миновала, Тара просто-напросто потеряла сознание.

Очнулась она, лежа на чем-то мягком и теплом. Пахло деревом, шерстью, молоком и хлебом. Слышались негромкие голоса.

— Ну вы вообще того, — вещал знакомый высокий голос. — До чего девчонку довели! Кожа да кости… Э-эй! Давай уже, приходи в себя! Ты вообще живая?

О да, она живая, и ей ужасно хочется есть. Желудок тут же поспешил высказаться, оповестив всех громким бурчанием, и девушке пришлось открыть глаза.

— Привет! — весело воскликнул Карадор, маячивший перед носом с глубокой миской, в которой плавали размякшие кусочки хлеба. — Это тебе! Говорят, самое оно после голодовки. Ты давно последний раз ела?

Тара с трудом села на постели. Она находилась в тесной полутемной комнатке, которую делали под свои размеры светлые альфары — пятерым гостям тут было явно тесновато. Но для уставшей и замученной беглянки узкая короткая постель казалась верхом роскоши.

— Не помню, — прошептала Тара, сглотнув слюну. Есть хотелось неимоверно, но в подсунутой под нос ложке оказался лишь крошечный кусочек пропитанного молоком хлеба.

— Не торопись, — посоветовал присевший рядом тот красивый мальчик, который поддерживал ее у ворот, не давая упасть. — Ешь маленькими кусочками, а то стошнит. Я знаю, — добавил он, обращаясь ко всем сразу, — мне уже приходилось… голодать.

— Отлично! — возвестил Карадор, передавая ему миску и ложку. — Вот и займись ею. А я пока выясню, чего это за нею гонялись всякие там…

— Я тут ни при чем. — А вот этот голос Тара определенно до сегодняшнего дня не слышала. Вскинув глаза, она увидела, что давешний рыцарь стоит у самой двери по стойке «смирно», как прекрасно обученный солдат или стражник в карауле. Кстати, на человеческом языке он изъяснялся довольно четко, хотя и с заметным акцентом. — Я видел, что она бежит в сторону города, но не обратил внимания. У меня приказ великолепного лорда Фейлинора найти того, кто известен ему под именем Серебряного Рыцаря…

Тара напряглась, перестав жевать хлеб — пауза, повисшая в этот миг в разговоре, подсказала девушке, что незнакомец сказал что-то важное.

— Кого-кого? — поинтересовался Карадор.

Фрозинтар оцепенел.

— Примерно пятьдесят лет назад некто, известный как Серебряный Рыцарь, оказал услугу правящему Дому Наместников Серебряных, — промолвил Асатор, — но исчез, не получив своей награды. О нем знали весьма немногие, так что долгое время считалось, что он — лишь плод воображения сестры лорда Фейлинора, леди Фейнирель. Так было до тех пор, пока недавно на церемонии представления нового Наместника Аметистового мой лорд не увидел вас. — Рыцарь кивнул замершему драуру. — И послал меня за вами.

— Зачем? — тут же заинтересовался Карадор, поскольку Фрозинтар продолжал молчать.

— Я не имею права говорить этого при посторонних, но лорд Фейлинор желает встречи с вами…

— Э нет! Так неинтересно! — Неугомонный эльф встал перед Асатором, уперев кулаки в бока. — Кончай темнить! Или ты сейчас колешься, что там задумал твой лорд, или мы тебе устроим допрос с пристрастием по методам Тайной службы Великой Паннории!

Ни один мускул не дрогнул на лице рыцаря.

— Пытайте, — равнодушно разрешил он. — Все равно никто не услышит ни одного слова, предназначенного для чужих ушей.

— Не надо! — тоненько вскрикнул Льор, вздрогнув так, что миска в его руках чуть не перевернулась. Тара поскорее забрала у него посудину и сделала большой глоток, вместе с молоком захватив еще один кусок плававшего там хлеба. У нее вдруг резко пересохло в горле. Ведь и Танир тоже обещал что-то с нею сделать, не только изнасиловать. Эльфы наверняка применяют какие-то особые пытки, неизвестные людям.

— А здесь чужих нет. Здесь все свои! А ну давай выкладывай, какую пакость задумал твой хозяин?

— Мой… хозяин? — Голос рыцаря все-таки дрогнул. — Мой хозяин, как вы изволите выражаться, не способен ни на какую пакость! Лорд Фейлинор — самый благородный и порядочный из всех, кого я знаю. Я буду счастлив умереть, защищая его доброе имя, и, если вы немедленно не возьмете свои слова обратно, вызову вас на поединок!

— А я драура натравлю. Фрося, что сидишь, как неродной? Меня тут сейчас убивать будут…

— Тебя, пожалуй, убьешь, — проворчал тот себе под нос.

— Лорд Фейлинор не хозяин мне, — отчеканил тем временем Асатор. — Но я готов умереть за того, кто спас мне жизнь.

— Вы хотели сказать — «честь»? — неожиданно подал голос Льор и тут же покраснел от собственной смелости.

— Честь… — Лицо рыцаря на миг исказилось как от сильной боли. — Чести у меня нет.

— Вас тоже… изнасиловали в рабстве? — робко пролепетал юноша. — Извините.

С некоторых пор на территории Империи Ирч появилась новая мода — многие эльфы-мужчины, побывавшие в рабстве, стриглись коротко, отпуская волосы разве что до плеч. На Коралловом Острове это был еще и способ подольститься к Наместнику Данкору, который в свое время был рабом. Исключением из постоянно живущих в Цитадели бывших рабов был разве что лорд Тиндар, бывший наследник Наместника Жемчужного — но он носил кастовую прическу знатного орка, хвост на макушке.

— Нет, — слегка удивился Асатор. — Но я выжил, хотя долг предписывал мне умереть вместе с остальными. Я же осмелился остаться в живых и боролся за жизнь, хотя должен был желать смерти. За это меня собирались казнить, как дезертира, и, если бы не лорд Фейлинор, который спас мне жизнь…

Он замолчал, опустив взгляд на свою руку. Тара с любопытством вытянула шею — на ладони в самом центре красовался застарелый шрам. Когда-то кисть была пробита насквозь большим гвоздем или штырем.

— Что это?

— На войне обвиненных в предательстве и дезертирстве казнят рабской смертью, — обычным своим ровным голосом промолвил рыцарь. — Мне поверил только лорд Фейлинор.

— Как, вы сказали, вас зовут? — внезапно поинтересовался Карадор.

— Асатор.

— Из какого Дома? — уточнил эльф, заметивший трехсложное имя рыцаря.[12]

— Не из какого. Моего Дома больше нет. У меня не осталось никого — ни родных, ни близких, ни друзей, ни однополчан. Есть только лорд Фейлинор, которому я служу и ради которого готов отдать жизнь. Вы согласны последовать за мной на Серебряный Остров?

Вопрос относился к Фрозинтару, который так и сидел на своем месте, массивный, мрачный, неотрывно глядевший в пол.

— Как вы нас нашли? — вместо ответа поинтересовался драур.

— Очень просто. Через Портал, — пожал плечами Асатор. — В ваших покоях, лорд, были оставлены довольно четкие следы. Видящая Острова сумела в них разобраться, после чего мы и прошли в него.

Дотянувшись, бывший наемник отвесил испуганно вякнувшему Льору короткую затрещину:

— Придурок! А говорил — «запечатал»…

От вроде бы несильного тычка юноша кубарем скатился с лежанки на пол, сжавшись в комок, и обиженно вскрикнул:

— Но я правда постарался замести следы!

Фрозинтар попытался было дотянуться и пихнуть его ногой, чтоб заткнулся, но Карадора интересовали другие вещи:

— Вы сказали — мы прошли…

— Да, — кивнул Асатор. — Я и леди со свитой.

— Ле… леди?

— Она представилась как леди Мидарель и изъявила желание отправиться вдогонку за своим супругом, — пояснил рыцарь. — Как я понимаю, вы, милорд, и есть муж означенной дамы?

— Ничего я не муж, — занервничал и. о. Наместника. — Мы никогда не были женаты. А она где?

— Леди не смогла терпеть заданный мною темп и отстала в дороге. Я налегке поехал по вашим следам, оставляя для ее отряда метки, чтобы она не сбилась с пути, — спокойно произнес Асатор. — Насколько я понимаю, этого мне не следовало делать?

— Тебе следовало бы прикончить ее и прикопать под первым же кустиком, — откликнулся Карадор, нервно вгрызаясь в толстый кусок колбасы. Откуда он его достал — неизвестно, но сейчас эльф яростно чавкал, торопясь так, словно прибыл из голодного края и не знает, когда придется снова есть. Тара завистливо провожала глазами каждый кусок — ей не досталось ничего, кроме молока и хлеба, да и с тем девушка уже расправилась и хотела еще чего-нибудь пожевать.

— Где она? — Фрозинтар оставался спокоен.

— По моим расчетам, будет здесь через пару часов. Я старался не отрываться слишком далеко вперед…

Карадор с набитым ртом нервно прочавкал что-то нелестное об умственных способностях некоторых профессиональных военных, которых, наверное, слишком часто били по голове тяжелыми предметами, чтобы они сохранили способность соображать.

— Нам надо уходить, — заявил он, судорожно проглотив то, что было во рту. — Я не хочу жениться!

— Куда? — Фрозинтар едва ли не впервые с начала разговора оторвал взгляд от созерцания досок пола.

— Куда угодно и как можно дальше!

— Тогда, может быть, вы согласитесь… — начал Асатор снова.

— Да! — решил за всех Карадор, снова вгрызаясь в колбасу. — Только давайте поскорее! Одна нога там, другая здесь.

— Можно построить Портал, — попытался подать голос желающий реабилитироваться Льор.

— Придурок, — опять высказался драур.

— Нет, учитель! — заспорил юноша. — Я постараюсь учесть ошибки, и я не уверен, что у леди Мидарель под рукой окажется достаточно опытная Видящая, чтобы опять…

Все посмотрели на Асатора, и рыцарь покачал головой:

— Миледи путешествует без волшебницы.

— Отлично! — Льор вскочил на ноги. — Тогда я пойду…

— Ты никуда не пойдешь, — процедил Фрозинтар. — Ты сопляк и недоучка! У тебя ничего не получится!

— Но я же раньше…

— Раньше ты строил Порталы для себя одного. Чтобы переправить столько путешественников вместе с лошадьми и припасами, нужен грузовой Портал. Мало того что сооружать его на порядок сложнее — нужно обязательно устроить привязку к местности хотя бы в точке входа, но еще нужно прогнать через разрыв огромное количество энергии. А ты даже предварительные расчеты делаешь с ошибками. У тебя ничего не получится!

— Тогда научите меня! — воинственно заявил юноша.

— И научу, — несколько опрометчиво ляпнул драур. — И даже сам этот треклятый Портал построю, если ты раздобудешь нужное количество энергии.

— А овкуда эву эвевгию бевут? — с полным ртом поинтересовался Карадор. — Ив амуветов или как? Мовет, типа вевтвы привевти?

— Ты хоть не жуй, когда говоришь, — посоветовал другу бывший наемник. — И куда в тебя столько помещается?

— А я всегда, когда нев… ум-м… нервничаю, есть хочу, — быстро проглотив колбасу, ответил Карадор.

— Прямо бездонная бочка, — пробормотал Льор, помнивший по нескольким совместным ужинам, что неугомонный эльф всегда съедал по две-три порции каши, кулеша или похлебки и еще вечно таскал сухари — перекусить.

— Ну почему сразу «бездонная»? Может, очень даже «донная»…

Фрозинтар резко выпрямился, нетерпеливым жестом останавливая разгоравшуюся дискуссию, и, прищурив глаз, впился в ауру друга пристальным взглядом. Таре даже стало неуютно, когда она случайно взглянула в лицо драура — не хотелось девушке оказаться под прицелом этих красных глаз с вертикальными черточками зрачков.

Вот это да! Теперь стала понятна странная прожорливость Карадора — полгода назад вычерпанный досуха резервуар Силы, которая постепенно накапливалась чуть ли не со дня рождения и. о. Наместника Аметистового, снова был полон. Нет, не доверху, примерно на четверть, но имеющегося должно было хватить на строительство целых двух грузовых Порталов и еще немного может остаться «про запас».

— У нас будет Портал, — промолвил бывший наемник, выпрямляясь и едва не упираясь макушкой в потолок. — Через час.

Тара поняла, что надо действовать.

— А можно, — девушка вцепилась в локоть Карадора, снизу вверх заглядывая ему в глаза, — можно мне с вами?

— Чего? — На нее вытаращились все мужчины.

— Пожалуйста, — чуть не простонала она. — За мной гонятся! Меня хотят убить. Не бросайте меня! Я вам пригожусь! Я все умею…

— Воровать и предавать? — фыркнул драур.

— Мы тебе верили, — добавил Карадор, — а ты позвала стражу…

— Если вы меня не возьмете, — «охотница» крепче стиснула локоть эльфа, — я дождусь вашу леди Мидарель и скажу, что вы отправились на Серебряный Остров!

— Вот…! — Карадор с чувством, толком и расстановкой прошелся по всем родственникам девушки, как говорится, «сверху донизу», не стесняясь в выражениях, и сплюнул на пол. — Придется брать. Или прикончить?

Глава 6

Портал открылся в таком чудесном месте, что, выйдя наружу, Льор, оглядевшись по сторонам, всплеснул руками и тонким голосом воскликнул:

— Красота-то какая!

— Да, — тут же поддержала его Тара. — Это самое прекрасное место из всех, что я видела! Даже на картинках!

За неполные два часа, которые она провела в обществе этих эльфов, «охотница» успела выработать план действий. Ей во что бы то ни стало нужно было как-то закрепиться среди них, войти в эту «стаю» и стать своей. Тогда ее ни за что не отдадут какому-то Таниру, будь он хоть десять раз чистокровным Перворожденным и магом в придачу. Когда живешь на улице, поневоле становишься наблюдательной, начиная замечать каждую мелочь. Девушка успела понять, как привязан мрачный раздраженный драур к болтуну Карадору. Асатор — профессиональный воин, эдакий рыцарь без страха и упрека, про которых в мире людей слагают баллады и легенды. Льор тоже по-своему предан «учителю», который упорно его не замечает и, наоборот, всеми силами старается унизить и даже оскорбить, подмечая малейшие ошибки и огрехи. Но, несмотря на такое обращение, юноша в огонь и воду бросится ради Фрозинтара. Собственно, как и Асатор, хотя причины у обоих будут разными. В целом же, как наметанным глазом определила Тара, подбиралась нормальная «стая», где на роль вожака, кажется, был избран именно драур.

В «стае» у девушки было обычно два пути: либо быть личной подругой вожака, эдакой куколкой-красавицей, которую заваливают подарками взамен на ласки, но с чьим мнением мало считаются, либо быть бойцом со своим мнением, но тогда на подарки можно не рассчитывать, а спать с тобой будут все остальные или вовсе никто. Роль бойца Таре уже была знакома, но за последние два часа девушка успела решить, что стоит попробовать себя на другом поприще. Хотя бы окрутить Карадора! Он, конечно, не вожак, но, учитывая, как к болтуну-эльфу привязан драур, можно считать, что она окажется под надежной защитой.

— Ух ты! — за спиной раздался визгливый голос упомянутого эльфа. — Правда здорово! А где это мы?

Хороший вопрос.

Портал открылся в просторном зале, где высокие сводчатые потолки поддерживал двойной ряд мраморных толстых колонн. Справа и слева шли ряды узких стрельчатых окон с разбитыми витражами. Мозаичный пол под ногами был усыпан мелкой стеклянной крошкой пополам с занесенным ветром растительным мусором. Путешественники оказались точно посередине длинного зала между расположенными в торцевых стенах распахнутыми дверями. Рядом с тем местом, где оказались путешественники, обнаружился еще один вход — широкая мраморная лестница, поддерживаемая витыми колоннами, вела куда-то вверх.

Светило яркое солнце, все было пронизано его золотыми лучами, и даже явное запустение здания не портило общее впечатление.

Асатор, придерживая взволнованных перемещением лошадей, огляделся по сторонам.

— Я не знаю, что это за место, — спокойно сообщил он.

Фрозинтар не удержался и отвесил Льору еще одну оплеуху.

— За что?! — вскрикнул юноша.

— За все хорошее! Кто тебя учил координаты задавать?

— Но я пользовался ориентирами, которые мне дал он! — Юноша обвиняюще ткнул пальцем в невозмутимого Асатора и рыбкой юркнул в сторону, увернувшись от новой затрещины.

— Да?

Нарочито спокойный тон бывшего наемника не предвещал ничего хорошего, но рыцарь пожал плечами:

— Да, я задал именно координаты дома, но, видимо, ошибся. В этом здании я явно нахожусь первый раз.

— Ой, не пойму я, чего вы спорите! — Карадор с хрустом раскусил выхваченное откуда-то яблоко. — Давайте пройдемся туда-сюда и осмотримся. Авось тут кто-то есть и скажет нам, куда мы попали.

Эльф кивнул на ближайший дверной проем.

— А ты уверен, что нам стоит туда соваться? — хмыкнул Фрозинтар, вспомнив еще один замок, куда путешественники сунулись, прячась от дождя, и где напоролись на упыря.

— На сей раз я ни с кем целоваться не буду. Честно-честно! — выставил ладошки Карадор. — Все равно надо же узнать, куда нас занесло?

Что до Тары, то девушка заинтересовалась — ей еще ни разу не приходилось бывать в настоящих эльфийских замках. Да она вообще ни в каком замке не была, даже на крыльце не стояла. А тут такое огромное здание! Оно, наверное, больше самого храма Ора-Создателя, не говоря уже о соборе монастыря Девы-Усмирительницы, где находился сиротский приют.

— Я тоже хочу узнать, где мы, — сказала она. — Думаю, в замке нам не откажут в помощи? Эльфы должны помогать друг другу, так?

Идея была хорошая. Ведомые жующим яблоко Карадором, отряд направился к выходу. И никто не догадался обернуться и посмотреть на идущего замыкающим Асатора — вернее, на его лицо, слишком мрачное для того, кто не знает, куда они попали.

— Где он? Где вы его прячете?

Старейшина альфаров страдальчески кривился, кусая губы и борясь с желанием отдать приказ своим соплеменникам вышвырнуть незваную гостью вон. Решительно сегодня неудачный день! Сначала трагическая смерть одной из невест-девственниц, потом явление полукровки и преследующего ее рыцаря. Затем бегство вчерашних гостей — именно бегство, поскольку «замену» в виде внучки старейшины они просто-напросто оставили дома, — и еще вот это…

Эльфийка во главе немногочисленной свиты — три рыцаря, паж и две служанки-альфары — примчалась в селение каких-то несколько минут назад и уже успела перевернуть все вверх дном. Она решительно отказывалась понять, что Карадор, за которым она гонится, покинул альфаров. Леди Мидарель была уверена, что его просто-напросто прячут. Сопровождающие ее рыцари ходили по домам, заглядывали в подполье и в хозяйственные клети, ворошили копьями прошлогоднее сено и даже проверили чердаки и колодцы. Конечно, альфарам ничего не стоило вышвырнуть троицу за порог — взрослых мужчин в селении было раз в пятнадцать-двадцать больше. Но ведь Перворожденные станут сопротивляться! Один профессиональный воин стоит в битве пяти-шести простолюдинов, а если речь идет о более хрупких альфарах, то и целого десятка. Три рыцаря-эльфа вполне могли убить или ранить половину нападавших. Не желая рисковать жизнями соплеменников, старейшина пытался как-то утихомирить незваную гостью.

— Уверяю вас, госпожа, — в который раз повторил он, — что ваш супруг отбыл полчаса тому назад вместе со своими спутниками, собрав вещи.

— Не верю! — Леди Мидарель трагически заломила руки и испустила глубокий трепетный вздох, переходящий в мученический стон. — Он должен быть здесь! Скажите, а сюда не приезжал еще один рыцарь? Такой высокий, белокурый. — Эльфийка хлопнула ресницами. — Конечно, не такой красавец, как мой Карадор, но все-таки… ну вы меня понимаете?

— Да, госпожа, — кивнул старейшина. — Он приехал, и ваш супруг сразу же собрал вещи и отбыл.

— Это неправда! — воскликнула леди Мидарель. — Мой Карадор… Асатор должен был его предупредить, что я его ищу, что я следую за ним!

Голос ее поднялся поистине до жутких высот, и старейшина альфаров подумал, что, пожалуй, понимает мужа этой леди. И ведь какой благородный! Другой бы сразу задумался об убийстве, а этот пытается просто-напросто удрать. Хотя, если она все-таки загонит в угол, наверняка перережет горло своей «горячо любимой» супруге. Может, он и удрал потому, что мысли о членовредительстве уже давным-давно приходят на ум.

От размышлений старейшину отвлек примчавшийся от ворот стражник:

— Там… там…

— Кто?

— Люди! — выпалил альфар. — И с ними этот… ну… Перворожденный!

— Еще один?

— Да!

Старейшина испустил глубокий вздох:

— Впустить…

Да когда же закончится этот жуткий день?

Люди и эльф ввалились решительно, как захватчики. Во всяком случае, трое мужчин очень уж внимательно и холодно зыркали глазами по сторонам, как будто прикидывали, с чего начать — то ли с грабежа, то ли с массовых убийств. А вот шагавший впереди Перворожденный… Старый альфар немного научился разбираться в эльфах и сразу понял, что этот худощавый и довольно молодой эльф — чародей. Эти глаза… Такой взгляд ни с чем не спутаешь, узнаешь даже по словесному описанию.

— Что вам угодно? — все-таки попытался он начать переговоры.

— Женщину, — процедил эльф.

— Какую? — оторопел старейшина. В голове мелькнула мыслишка отдать чародею только что приехавшую леди.

— Девчонка-полукровка, — скривился Танир как от зубной боли. — Я преследую ее уже несколько дней. Она воровка и утащила у меня… кое-что очень ценное. Ее следы привели сюда. Мы не могли ошибиться.

— Вы говорите о рыжеволосой девушке с зелеными глазами? — уточнил старейшина. — Босая и оборванная? Она действительно была здесь, но ушла отсюда вместе с мужем этой дамы.

Альфар указал на леди Мидарель, которая временно перестала стенать и прислушивалась к разговору.

— Ушла? — чуть ли не хором возопили она и Танир. — Куда? Когда? Как?

Сообразив, что у него есть шанс отделаться сразу от всех незваных гостей и при этом отвести беду от селения, старейшина направился к воротам. Танир со своими спутниками и леди Мидарель шли по пятам.

— Они покинули наше селение чуть более получаса тому назад, — сказал альфар, останавливаясь в проеме ворот. — И направились в сторону во-он той рощи! — кончиком посоха он указал на небольшой островок леса, расположенный чуть ниже по течению реки. — Там есть небольшой курган. Один из Перворожденных, мальчик, сказал, что там — подходящее место.

— Место? — Танир схватил старейшину за плечо, сдавил изо всех сил. — Для чего?

— Я не знаю, господин.

— Спат! — негромко бросил эльф. — Хилый! Проверить!

Двое из трех «охотников» тут же поспешили в ту сторону. Они отошли всего лишь шагов на двадцать — тридцать и остановились.

— Следы! — крикнул Спат, который в прошлом немало времени провел в лесах и умел кое-как разбираться в отпечатках ног, копыт и лап. До настоящего следопыта ему было далеко, но все равно он был более наблюдателен, чем Цыря и Хилый, вместе взятые. — Пятеро. Трое мужчин и двое мальчишек. Или мальчишка и девчонка — не поймешь. Лошадей вели в поводу, а вот тут сели верхом. Пять коней — пять всадников. Поехали в ту сторону!

— За ними! — стиснул кулаки Танир, но едва он сделал шаг, как хищные пальцы леди Мидарель впились ему в локоть.

— Ку-уда? — прошипела озабоченная эльфийка. — А я?

— А вы, — эльф попытался стряхнуть с себя ее руку, но не тут-то было, — идите своей дорогой…

— Ну уж нет! — завопила леди Мидарель. — Эта лахудра сбежала с моим законным женихом! Я должна его вернуть, а этой мымре глаза выцарапать, чтоб не смела чужих мужей отбивать!

— Простите, но он вам муж или все-таки жених? — поневоле заинтересовался Танир, пытаясь высвободить локоть, в который уже вцепились двумя руками.

— Не твое дело! Муж — не муж, а женится как миленький! После того, что я ради него вытерпела, он просто обязан это сделать. Я с вами! Мальчики, вперед!

Три рыцаря бросили шарить по клетям и сараям и окружили свою госпожу. Справедливости ради надо уточнить, что госпожой она им была постольку-поскольку — лорд Калливар Аметистовый выделил леди Мидарель трех сопровождающих, так как был тоже заинтересован в скорейшем возвращении племянника в поместье-столицу. Как бы то ни было, но по указу императора именно Карадор Шутник до совершеннолетия Келлегора-полукровки должен был исполнять обязанности Наместника Аметистового, а не бегать по всему Радужному Архипелагу в поисках приключений.

Спутники Танира оценили рост, вооружение и выправку эльфов и слегка приуныли. Хотя вооруженных мужчин было равное количество, связываться с Перворожденными «охотникам» явно не стоило.

— Не бросайте меня! — Леди Мидарель заглянула Таниру в глаза. — Я вам пригожусь!

— На что? — в сердцах бросил тот. — Вы же не девственница, чтобы приносить вас в жертву!

— А девственница есть! Есть, — закивала эльфийка с радостной улыбкой. Готовая вернуть Карадора, она решила проблему, не задумываясь. — Этот старикан утверждал, что он подарил Карадорчику какую-то девицу из местных. Но мой муж сбежал с той лахудрой и бросил «подарок»!

Детство и ранняя юность Танира прошли на Коралловом Острове, Наместник которого, лорд Дейтемир, считал альфаров кем-то вроде говорящих животных и периодически устраивал на них загонную охоту. Большинство высоких лордов Кораллового Острова старались всеми силами соответствовать, потакая вкусам Наместника. Неудивительно, что и Танир не считал такие «подарки» чем-то из ряда вон выходящим. Он сразу сообразил, как можно использовать это обстоятельство.

— Отец, там опять сработал Портал!

Лорд Лоредар в недоумении вскинул голову, отрываясь от чтения старинного трактата по магии. Убегая из Обители, Видящие прихватили кое-какие книги — столько, сколько смогли унести. Конечно, большая часть библиотеки осталась на месте и попала в руки ненавистных орков и примкнувших к ним предателей, но и то, что они успели спасти, представляло определенную ценность. Во всяком случае, бывший советник никогда не держал таких книг в руках и теперь откровенно наслаждался. Он с неудовольствием отвлекся от чтения, исподлобья посмотрев на вбежавшую в покои дочь:

— Что-то мы с матерью упустили в твоем воспитании. Или ты так распустилась в Ордене, что забыла правила хорошего тона? У вас в Обители не принято стучать, когда входишь?

Волшебница часто-часто заморгала. Она была взрослой женщиной, успевшей подняться на высокую ступень в иерархии Видящих. Она даже родила ребенка и находилась практически в своем доме, но отец — единственный мужчина на всю башню — отчитывал ее, как маленькую девочку.

— Но отец, там сработал Портал!

— И что?

— Не стационарный! Точно такой же, как тот, первый…

— Телепортация? — Лорд Лоредар отложил книгу.

— Да. Структура заклинания та же самая, но выброс энергии намного мощнее. Мы потому и заметили его, что запомнили рисунок.

— Погоди. — Советник снизу вверх внимательно посмотрел на стоявшую над ним дочь. — По твоим словам выходит следующее. Несколько дней назад в первый раз сработал мобильный Портал, ориентиром которому служила не заранее заданная точка выхода, а некий… э-э… объект, не привязанный к местности. Так? Ориентиром был… мы знаем, кто был ориентиром. Как знаем и то, что с ним случилось потом. И вот сейчас ты утверждаешь, что данное явление повторилось? Опять некто построил второй мобильный Портал, нацеленный на точно такую же точку?

— Нет, я немного не так выразилась. Просто я подумала, что вам будет интересно узнать, что появился некто, создающий мобильные Порталы. И при этом пользующийся известной вам схемой…

Бывший советник честно задумался.

— А точка входа где?

— Вот это-то нас и заинтересовало. Точка входа в том месте, где вы атаковали драура.

Лорд Лоредар мысленно выругался. А ведь это заслуживает самого пристального внимания! Все одно к одному. Сначала появляется некто, умеющий строить мобильные Порталы, причем в качестве ориентира он выбирает именно драура. Некоторое время спустя — практически сразу после того, как с предателем-слугой было покончено — этот некто опять строит Портал, исчезая с места совершения убийства. Простая логика подсказывает, что этот некто — свидетель, наверняка видевший гибель драура и знающий, что его смерть была магической. Следовательно, нужно не допустить, чтобы он — или она! — кому бы то ни было рассказали все, что знают.

— Вы проследили за точкой выхода? — поинтересовался лорд вставая.

— В том-то и дело… — Волшебница сделала паузу. — Это примерно лигах в тридцати отсюда. К северо-западу.

— Где? — Советник рванулся к выходу, но вовремя сдержал порыв. — Вы уверены?

— Да, отец! Нам это тоже показалось подозрительным. Там же…

— Я знаю, что там, — отмахнулся отец от дочери. — Это-то и странно…

Решение пришло быстро. Тридцать лиг эльфийский скакун одолеет за каких-то три часа, но это по ровной дороге. Видящие назвали расстояние по прямой. Учитывая, что они находились в предгорьях, прямых путей просто-напросто не существовало. Пробираясь до цели, придется преодолевать овраги и крутые склоны, переправляться через реки и обходить озера, не говоря уже о том, чтобы отыскать идущие в нужном направлении тропы. Придется пройти не тридцать, а все пятьдесят лиг. Никакой конь не сможет скакать без устали пять часов подряд по пересеченной местности. Тем более что скакун на всех один — тот самый, на котором прибыл лорд Лоредар, — и его следовало беречь.

— Отправишься следом, — распорядился он. — Узнаешь, кто это и что там происходит. Сколько их, куда и зачем направляются… В общем, мне нужна полная информация.

— Но почему я? — Волшебницу возмутило, как это мужчина осмеливается ею командовать. Пусть он — ее родной отец и по закону родители имеют право общаться с единственной дочерью после того, как она становится Видящей, но не помыкать ею как маленькой девочкой!

— Я не могу собой рисковать, — снизошел до объяснений бывший советник. — Среди тех, кто прошел через Портал, могут оказаться те, кто знает меня в лицо. О твоем существовании вряд ли кто догадывается — в смысле даже если они и знают о том, что у меня есть дочь, ни за что не признают ее в тебе. Кроме того, ты — женщина. На свете не так много мужчин, способных сознательно причинить женщине вред. Тем более женщине красивой… Ну и наконец наше родство позволит нам поддерживать мысленную связь при любых обстоятельствах, даже невзирая на рельеф местности и природные катаклизмы без использования дополнительных источников энергии.

С последним обстоятельством спорить было трудно — остатки Ордена Видящих испытывали острую нужду в энергии для обрядов. Сложность заключалась в том, что, даже не колдуя, волшебницы все равно были вынуждены пользоваться ею — для того чтобы поддерживать в Башне нормальную жизнь. Такими источниками энергии могли стать медиумы, но где их отыщешь на вымершем почти полвека назад Мраморном Острове! Подсознательно волшебница мечтала отправиться на поиски — даже если придется рискнуть и пробраться на соседние Острова! — поэтому она дала себя уговорить и уже через час покинула Башню, отправившись на северо-запад.

— Ну и ну!

Остальные промолчали, но слов и не требовалось.

Наугад выбранное направление вывело отряд на выложенную мраморными плитами просторную смотровую площадку округлой формы, ограниченную широкими перилами. Отсюда открывался великолепный вид, какой обычно художники рисуют на картинках.

Справа и слева, сколько хватало глаз, раскинулись зеленые склоны гор — не крутые, а пологие, гладкие, густо поросшие лесом. Долину пересекала, разделяя ее надвое, горная речка, текущая издалека. Она впадала в озеро, изогнутое наподобие полумесяца, два «рога» которого огибали огромный скалистый утес, а на его вершине и стоял замок. При внимательном рассмотрении становилось заметно, что для него не зря выбрали именно это место. Пусть склоны гор вокруг были намного ниже и глаже, чем где-то еще, видно, что когда-то здесь с горы сошел селевой поток. Он притащил не только массу земли и жидкой грязи пополам с камнями, но и сковырнул вершину скалы так, что она упала точно поперек течения речки, устроив запруду. Река попыталась прорыть себе новое русло, обтекая преграду справа и слева, но мало преуспела, так что, в конце концов, появилось изогнутое полумесяцем горное озеро, двумя «рогами» огибавшее прочно засевший осколок скалы. На его вершине и был выстроен замок. Строения поменьше, кажущиеся деревенскими домиками рядом с ним, теснились либо у подножия скалы в непосредственной близости от берега озера, либо ухитрились притулиться на небольших уступах, явно искусственного происхождения. Извиваясь, как огромная змея, по склону вверх ползла старая заброшенная дорога, выложенная плашками мрамора. Плиты были пригнаны друг к другу так плотно, что трава не смогла прорасти между ними, и лишь на обочинах ползучие растения начали захват территории.

Тара вздрогнула, когда стоявший рядом с нею Льор одним движением выхватил из ножен на поясе парные боевые ножи.

— Что? — прошептала девушка, косясь на юношу.

— Что-то здесь не так, — прошептал тот, озираясь по сторонам с таким видом, словно их уже окружили вооруженные до зубов враги.

Тара нахмурилась. Кроме тишины, она не замечала ничего подозрительного. Но лично для нее, «охотницы», тишина чаще была союзником.

— А чего мы остановились? — поинтересовался Карадор. — Эй, Асатор! Тут чего…

— Тут никого нет, — проворчал Фрозинтар.

— Опять заброшенный замок?

— Не заброшенный, — промолвил Асатор таким тоном, что все невольно уставились на проводника. — А уничтоженный…

— Ой! — пискнула Тара в следующую минуту.

Сделав шаг вперед, рыцарь упал на колени.

— Засада! — выпалила девушка первое, что пришло в голову.

— Ё…! — ругнулся Карадор и полез прятаться за широкую спину драура. — Во влипли! Ты куда нас завел, полупроводник хренов?

— Домой, — негромко, но таким тоном, что лучше бы уж орал во все горло, произнес Асатор. — К себе домой. Ваш ученик, лорд Фрозинтар, не ошибся. Он точно следовал моим ориентирам. Ошибся я.

— Значит, мы не на Серебряном Острове? — на всякий случай уточнил Карадор.

— Нет. Эти земли раньше назывались Мраморным Островом.

Над отрядом повисло тяжелое молчание. Эльфы переглянулись так, словно по незнанию вторглись на запретную территорию и поздно поняли, что пора вернуться назад. С трудом выпрямившись, рыцарь направился прочь со смотровой площадки. Он шел так, словно его тянуло куда-то на невидимой веревке, и все в настороженном молчании последовали за ним.

Не знавшая истории, Тара поравнялась с Льором и шепотом поинтересовалась:

— А что тут такого?

Юноша посмотрел на «охотницу» со странной смесью сожаления и снисхождения:

— Сорок лет назад орки уничтожили Мраморный Остров. Они стерли его с лица земли.

— Темноволосые обрушились на Остров с трех сторон — с севера, востока и юга, — ровным голосом произнес Асатор. — Ударили одновременно, вынудив Наместника дробить свои силы. Некоторые его вассалы, особенно жившие на востоке, даже не успели как следует вооружиться — их замки брали поодиночке. В генеральном сражении пал наследник Наместника, лорд Айлинар, командовавший Мраморными Столпами. Остатки гвардии попытались прорваться на соединение с силами его отца, лорда Айлинара-старшего, но не преуспели, напоровшись на превосходящие силы противника. Они же не знали, что легионы, которыми командовал лорд-Наместник, были разгромлены на двое суток раньше. Оборонять поместье-столицу было просто некому — к тому времени, когда сюда подошли темноволосые, из десяти легионов тут…

— Остался всего один? — подсказал Льор.

— Я не знаю, — ровным тоном отозвался Асатор. — Мне известно лишь, что тут оставалась леди Фристирель, супруга Наместника, с дочерьми. Но она не была воительницей. Никоим образом не была! Только ее старшая дочь кое-что смыслила в военном деле, но оборонить столицу ей оказалось не под силу.

— А ты откуда знаешь? — вылез Карадор.

— Я не знаю — я догадываюсь, — пожал плечами Асатор, останавливаясь под аркой, где начиналась короткая лестница, ведущая в нижний двор.

На несколько минут все застыли, озираясь по сторонам. Потом Асатор оглянулся на своих спутников. Лицо его было спокойным, как каменное изваяние.

— Это был мой дом, — произнес рыцарь. — Мальчик задал абсолютно правильные координаты.

Льор покраснел, смущенно опуская глаза.

— Ты ни в чем не виноват. — Асатор коснулся рукой его плеча. — Так уж получилось, что, говоря, что мы отправляемся домой, я сказал одно, а подумал о другом. О доме, где родился и вырос.

— Вы, — юноша нашел в себе силы и поднял на рыцаря взгляд, — защищали свой дом и…

— Нет, — отвернувшись, Асатор с верхней площадки окинул взором лестницу, нижний двор, ограничивающие его стены, здания, прилепившиеся к ним и составлявшие целый дворцовый комплекс, а также всю гору и окружающую местность, насколько хватало глаз. — Меня не было здесь… тогда. Я был Мраморным Столпом. В том бою, где погиб наследник Наместника, лорд Айлинар, Мраморные Столпы перестали существовать. Я входил в когорту Преданных.[13] Мы до последнего стояли насмерть над телом лорда Айлинара. Из сотни нас осталось всего четверо. Двое были тяжело ранены, и темноволосые добили наших товарищей. Тех, кто чудом выжил, ожидало рабство. В этой войне темноволосые почти не брали рабов — как я узнал потом, просто потому, что им было не с руки тащить за собой огромный обоз и гнать целую толпу, которая задерживала бы их в пути. Они спешили — им надо было как можно скорее уничтожить Мраморный Остров, пока никто не опомнился и не прислал подмогу. По той же причине орки не оставляли никого в живых из мирного населения — то ли опасались удара в спину, то ли боялись, что найдутся смельчаки, рискнувшие отправиться на соседние Острова и все рассказать. Я многое увидел за те несколько дней, что провел в плену. Не буду говорить, как мне удалось бежать. Но я бежал… Мы бежали. Вместе с последним оставшимся Преданным.

Его подстрелили темноволосые, когда заметили наш побег. Мой товарищ упал, а я не остановился, чтобы ему помочь, и даже не посмотрел, убит он или только ранен. Я пробирался по разоренной земле — орки напали на Остров с трех сторон, и так получилось, что мой путь как раз лежал по следам одной из армий. Там я вдоволь насмотрелся на замки, где были убиты все жители, даже слуги-альфары. Мне удалось пересечь границу и прорваться на Серебряный Остров. Возле самой границы тогдашний Наместник Серебряный, лорд Фарадар Надменный, проводил маневры. Он вместе с лордом Отрандиром Обсидиановым хотел атаковать темноволосых. Я рассказал ему все о судьбе Мраморного Острова, но он мне не поверил. Лорд Фарадар счел меня паникером и трусом, который дезертировал с поля боя, испугавшись каких-то грязных орков. — В ровном голосе рыцаря на миг послышалась горечь. — Он поступил со мной, как обычно поступают с предателями, — приказал предать меня рабской смерти…

Прервав рассказ, Асатор посмотрел на свою ладонь. На коже виднелся старый шрам — когда-то в руку был загнан железный гвоздь, пробивший ее насквозь. Прошло время, рана давно зажила, но след остался. Впечатлительный Льор тихо всхлипнул, и рыцарь, усмехнувшись, взъерошил его волосы как маленькому ребенку.

— К сожалению или счастью, — продолжал Асатор, — через несколько часов Наместник Фарадар скончался при странных обстоятельствах. В палатке никого не было, никто не слышал ни одного звука или шороха. Только внезапно прозвучал отчаянный крик. Когда стража вбежала, лорд Фарадар Надменный был уже мертв. Видящая, не найдя никаких объяснений случившемуся, телепатией послала весть наследнику Фейлинору. Он командовал легионами чуть севернее — на другое утро были назначены маневры двух армий. Лорд Фейлинор приехал на похороны отца… и распорядился снять меня с креста. Кроме него, у меня никого нет. Я обязан Наместнику всем. И обязан исполнить любой его приказ.

Произнеся последние слова, он взглянул прямо на драура. В светлых глазах рыцаря читался вызов.

— Да ладно, мы все поняли! — поспешно произнес Карадор. Неугомонный эльф молчал все это время, ни разу не пытаясь перебить Асатора, и теперь старался наверстать упущенное. — Значит, ты теперь на него работаешь и хочешь, чтобы Фрося помог решить кое-какие его проблемы?

— Попытался решить, — уклончиво ответил рыцарь. — Сестра лорда Наместника, леди Фейнирель, верит, что однажды ей явился некий Серебряный Рыцарь. Она — очень необычная и… немного странная девушка. Ее рассказам мало кто верит, но лорд-Наместник… Впрочем, он сам вам все расскажет. Мое дело — только доставить вас к нему. Вы очень похожи на Серебряного Рыцаря.

— Значит, ваш Наместник считает, что это — я и есть, — уточнил драур.

— Да.

— Понятно, — вместо Фрозинтара вылез Карадор, — что ничего не ясно… Ладно! Фрося, давай сбегай за лошадьми, чего зря время терять.

Достав из-за пазухи половину лепешки, он первым начал спускаться по каменной лестнице на нижний двор.

Остальные последовали за ним — кроме драура, вернувшегося за оставленными на верхнем дворе лошадьми. Все пятеро скакунов ждали там, где их поставили. А куда еще им идти? Понимая, что редко какой скакун согласится спускаться по довольно крутой лестнице, Фрозинтар недолго думая поднял первого и понес вниз. Благо ширина ступенек позволяла спокойно тащить животное на загривке и не бояться, что с такой ношей нельзя пройти.

Поместье-столица Мраморного Острова представляла собой несколько замков, притулившихся на небольших террасах и уступах скалы. Конюшен как таковых тут не было — не имелось достаточно места для содержания скакунов, — как и хлевов для скотины, загонов для птицы и просторных амбаров для хранения зерна и продуктов. Либо в каждом замке имелся совсем небольшой запас провизии — всего на несколько дней — либо хранилища были вырыты глубоко под землей. Впрочем, в последнем бывший наемник сильно сомневался. Да, в архитектуре явно прослеживалось влияние темных альфаров — гномы[14] всегда были хорошими зодчими и умели отлично ладить с камнем, но чтобы эльфы добровольно спускались под землю? Жить в пещерах — удел темноволосых орков, а у Перворожденных стойкая неприязнь подземелий. И это притом что они прекрасно могут видеть в темноте. Собственно, Фрозинтар знал лишь одного эльфа, который не начинал нервничать и проситься наружу, оказавшись в пещерах, — это был незабвенный Карадор. Но этот и. о. Наместника Аметистового вообще не такой, как все. Искатель приключений, так его разэдак!

Остальные путешественники тем временем успели спуститься на целых три двора вниз и оказались на просторном — по сравнению с остальными — плацу. С трех сторон его окружали каменные стены трех замков поместья-столицы. А с четвертой был вырыт глубокий ров с отвесными стенами. По дну журчал ручей — все, что осталось от реки, запруженной упавшим осколком скалы много веков назад. Последние сомнения в том, что строителями были темные альфары, отпали совершенно. Только гномы-рудокопы могли вырыть такой ров.

У сторожевой башни, которая защищала перекинутый через ров неширокий мост, маленький отряд остановился, поджидая драура с лошадьми. Асатор с тревогой несколько раз оглянулся по сторонам.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он.

— А что случилось?

— Никого нет! — Рыцарь даже прошелся туда-сюда, заглянул в башню. — Здесь должны быть тела… Везде, где я бывал на Острове, во время войны темноволосые оставляли трупы валяться где попало. А тут никого нет! Вы заметили — во всем поместье ни одного мертвого тела!

— Может, их в ров покидали? — Тара осторожно подкралась к краю, заглядывая вниз. Льор присоединился к ней, перевешиваясь через перила, и никто из них не заметил, как исказилось лицо рыцаря, — большинство Перворожденных все-таки боятся высоты. А эта полукровка и юный ученик драура смеялись над слабостью своей расы.

— Странно… там тоже ничего нет. Как думаешь, вода могла унести тела вниз по течению? — Льор обернулся к девушке.

— Не знаю, — пожала плечами Тара.

— Это невозможно, — подал голос рыцарь. — Здесь не такое сильное течение. Трупы забили бы русло. Вода ждала бы несколько лет, прежде чем… — Он осекся, покачав головой.

Не особо обращая внимания на эту странность, драур одного за другим на загривке притащил всех скакунов. Асатор с молчаливым уважением и опаской следил за драуром. Тара тоже взирала на это с разинутым ртом. Ей ни разу не приходилось видеть ничего подобного. Нет, иногда в Альмрааль приезжали бродячие артисты, которые показывали чудеса силы и ловкости на потеху публике, но тогда «охотнице» было некогда глазеть на представление — пока толпа жадно смотрела на силачей, она срезала кошельки у ротозеев.

Принеся последнего, пятого, скакуна и поставив его на землю, Фрозинтар выпрямился, прислушиваясь к себе. Энергии оставалось не так много. Когда рядом была Седона, драур не делал больших запасов впрок — ведь он мог прикоснуться к девушке в любом момент. Теперь юной альфары больше нет — душа болезненно сжалась от горьких воспоминаний, — и у него осталось не так уж много жизненных сил. На пару-тройку дней, если ничего не случится.

— Ну что, тронулись? — поинтересовался он у Асатора. — Или вы хотите задержаться?

— Зачем? — горько покачал тот головой. — Здесь явно не осталось никого в живых. Кто бы ни позаботился о телах павших, они не задержались тут надолго.

— Тогда по коням?

— Погодите. — Льор выпрямился. — Милорда Карадора нет!

Фрозинтар выругался, быстрым взором окинув площадь. Так и есть! Неугомонного эльфа и след простыл. Когда и куда он успел исчезнуть? Ведь только что был тут!

— Карадор! — гаркнул он во всю мощь. — Вот гоблин!

— Милорд, где вы? — Льор сорвался с места. — Отзовитесь!

— Может, с ним что-то случилось? — Тара вцепилась в перила, отрезавшие ров от площади.

— Да с ним вечно что-то случается, — в сердцах махнул рукой драур. — Всем оставаться на местах! Не затопчите следы!

Приказ явно запоздал — он же сам, таская туда-сюда скакунов, прошелся по площади вдоль и поперек. Но все равно бывший наемник шлепнулся на четвереньки, принюхиваясь, как огромный пес. Его терзал настоящий страх — потеряв Седону, он не мог допустить еще и потери друга. Слишком многое связывало его с правнуком Тариэли. И если это происки бывшего хозяина…

Пробежавшись на четвереньках, драур «подцепил» ниточку следов неугомонного эльфа и мысленно выругался — Карадор направлялся куда-то в глубь поместья.

— Эй, рыцарь! — через плечо окликнул он Асатора. — Что в той стороне?

— Часовня Покровителей, два замка, — начал перечислять тот.

— А наверху?

— Там были казармы Преданных и замок Наместников.

Крикнув Таре, чтобы присмотрела за лошадьми — да девушка и сама бы не пошла за ними, все еще не придя в себя после многодневной голодовки и бега по лесу, — драур побежал вперед. Асатор и Льор кинулись следом, на ходу выхватывая оружие. Цепочка следов, обогнув стену какого-то замка, по лестнице привела еще на одну площадь, со всех сторон стиснутую зданиями. Только справа ввысь поднималась почти отвесная скала. Камень в этом месте сохранил первозданный вид — имелась даже дикая растительность, плющ и камнеломка.

— Что дальше? — Фрозинтар прекрасно чуял след Карадора, но хотел знать, что тут за здания.

— Вот там и там — замки, — показал рыцарь. — А впереди как раз часовня.

Следы вели в ту сторону.

Часовня так плотно прилегала к скале, что вместо одной из стен был природный камень. Все часовни Покровителей строились по единому плану, разве что эту сверху донизу покрывал типичный для темных альфаров рисунок — сплошные геометрические узоры, в то время как эльфы предпочитали растительный орнамент и стилизованные изображения животных и птиц. Густая поросль плюща аркой опутывала приоткрытые двери.

— Карадор! — позвал Фрозинтар, выпрямляясь на пороге часовни. След неугомонного эльфа вел внутрь. — Ты здесь?

Слабое эхо метнулось под сводами, откуда-то издалека долетел слабый отклик. Он запутался в отголосках эха, и лишь тонкий слух драура смог разобрать, что это было его имя. Он переступил порог, увлекая за собой остальных.

— Вот это да! — не сдержался Асатор, проходя внутрь.

Рыцаря можно было понять. Весь пол в часовне был покрыт скелетами. Теперь стало ясно, куда делись погибшие защитники поместья-столицы и убитые орками мирные жители. Время и падальщики слизали плоть с костей, изуродовали даже кости, так что определить, кем при жизни были мертвецы, не представлялось возможным. Но все они лежали ровными рядами, причем эльфы были устроены отдельно от альфаров и элле, а детей расположили возле женщин. Весь пол был занят телами, оставался лишь узкий проход от дверей в сторону алтарного придела, где в пыли четко отпечатались следы сапог Карадора.

Асатор изменился в лице, останавливаясь и озираясь по сторонам.

— Здесь явно кто-то побывал до нас, — промолвил рыцарь.

— Орки? — предположил Льор. Юноша был напряжен как струна и сжимал рукояти боевых ножей так, что побелели костяшки пальцев.

— Вряд ли. Не стали бы темноволосые так обращаться с телами врагов. Это означало бы одно — уважение к павшим противникам. А орки и уважение — это… — Он покачал головой, отказываясь даже в мыслях допустить такое. — Это несовместимо!

— Орки бывают разными, — неожиданно заспорил Льор. — Я почти год прожил в орочьей семье. Вот. — Он оттянул ворот туники, показывая покрывавшие левое плечо ритуальные шрамы и татуировки. — Это значит, что я — младший приемный сын в клане Эль-Бран. Когда учился у мастера Эльфина, я несколько раз навещал свою названую мать… Но те, кто когда-то захватил мою родную семью и продал нас, — добавил он тише, — совсем другие.

Рыцарь только покачал головой, не зная, что ответить на это.

Фрозинтар сделал несколько шагов по узкому проходу, оставленному между рядами костяков. Наметанным глазом он замечал, что многие скелеты не просто уложены на полу и разделены по полу и виду — возле мужчин также лежало оружие, а рядом с некоторыми женщинами были найдены веретена, превратившаяся в войлок пряжа или посуда. Все говорило о том, что часовню превратили в один большой могильный склеп. Значит, эти тела были приготовлены для погребения по всем правилам — разве что ни сжечь их, ни пустить на плотах и лодках по рекам у добровольных могильщиков не получилось. Вряд ли они не сумели заготовить нужное количество дров — на склонах гор росли вековые сосны и ели, вполне годные для костра. Другой вопрос, что у тех, кто тут потрудился, могло не быть времени и сил и пришлось ограничиться массовым захоронением. Что ж, все лучше, чем оставить тела валяться под открытым небом без присмотра.

— Где они? — подумал вслух драур.

— Кто?

— Те, кто проводил погибших в последний путь. Как считаете, кто-нибудь мог уцелеть?

— Не знаю, — покачал головой Асатор. — Мраморный Остров уничтожен. Не осталось никого живого.

— Как это «никого»? А кто же тогда это сделал?

— Сам теряюсь в догадках. Но Наместник Дейтемир Коралловый и лорд Отрандир Обсидиановый уже после войны посылали на Остров отряды рыцарей в поисках уцелевших. Я также слышал, что лорд Наринар Янтарный поднимал в Совете вопрос о том, чтобы заново заселить эти земли, но его не поддержали. Тех, кто прежде жил на Мраморном Острове и уцелел после учиненной темноволосыми бойни, можно пересчитать по пальцам. — Рыцарь поднял восемь пальцев. — Я — девятый. Охотников присоединиться к нам не было и нет. Возможно, это сделали посланные кем-то из лордов отряды поисковиков. Мой лорд искал выживших сразу после войны. Он велел прочесать западную часть Мраморного Острова, но безрезультатно.

Фрозинтар кивнул, принимая это объяснение. Мелькнула мысль: а что он сам делал и где был в те годы? Ну это-то как раз не вопрос — в те годы он находился в Обители Видящих. Вспоминать то время, что он провел в лабораториях волшебниц в качестве подопытного животного, не хотелось.

— Карадор! — крикнул он, делая еще несколько шагов в сторону алтарного придела.

За алтарем в стене виднелась арка — темный провал вел куда-то под скалу. Справа и слева были устроены небольшие закутки — там, очевидно, когда-то здешние Видящие хранили магические приспособления, книги, амулеты и тому подобное. Обе двери, ведущие в них, были сломаны. Несомненно, неугомонный эльф успел сунуть нос в каждую из них в поисках сокровищ и приключений на свою задницу. Вот где его носит?

— Карадор! Ты где, твою мать? — гаркнул драур с такой силой, что где-то со звоном лопнуло и посыпалось на пол стекло витража.

В ответ в темном нутре подземелья послышался какой-то звук, похожий на изумленный возглас, топот ног, грохот, треск — и минуту спустя на свет выскочил перепачканный в пыли и паутине Карадор. Подлетев к Фрозинтару, он с разгону запрыгнул ему на шею, обхватив руками и ногами:

— Фрося!

— Тебя где носит? — Бывший наемник легко отодрал от себя неугомонного эльфа, придерживая за шиворот как щенка. — Ты что, не знаешь, что…

— Ой, Фрося, что я нашел! — всплеснул тот руками, даже не пытаясь потребовать, чтобы его поставили на пол. — Там, в могиле — ты!

— Что? — Пальцы разжались сами собой. — С чего ты взял?

— Пошли! — Карадор вцепился ему в локоть всеми десятью пальцами. — Сам увидишь!

Драур вскинул свободную руку ладонью вверх. Над сложенными «лодочкой» пальцами возник и затрепетал крылышками огонек-бабочка. Он первым полетел в темный провал подземелья, освещая мрачные своды и массивные колонны из черного мрамора.

— Старинные усыпальницы, — прошептал Асатор, присоединяясь к драуру и его спутнику.

Льор заколебался, прежде чем последовать за остальными — в Орочьих горах юноша бестрепетно шагал во тьму, но тогда рядом был названый брат Брехт, с которым не страшно ничего. А здесь орка не было.

Усыпальница представляла собой внушительных размеров зал, разделенный рядами темных колонн на несколько меньших. Гробницы были огромны — не менее трех ярдов в длину и полутора-двух в ширину и высоту, обильно украшенные лепниной и резьбой по камню. Каждый гроб представлял собой настоящее произведение искусства — на крышке был в полный рост со всем возможным тщанием вырезан портрет того, кто был там похоронен, а на боковых стенках изображались сцены из его жизни. Среди лепнины и орнамента виднелись ряды рун.

Карадор подвел своих спутников к тому месту, где рядом с массивным саркофагом в пыли валялся и дотлевал самодельный факел.

— Я тут ходил, смотрел… читал кое-что, — рассказывал он по дороге. — А потом смотрю — ты! Я прямо глазам не поверил!

— Этого не может быть, — проскрипел драур.

— Смотри сам! Все смотрите! — Эльф широким жестом указал на саркофаг.

В отличие от большинства изображенных тут и там мужчин этот не имел ни доспехов, ни оружия и был обряжен в балахон, который был более похож на наряды Видящих волшебниц — на груди на массивной цепи даже висел медальон с гербом. Кроме того, он был очень молод, на вид ровесник самого Карадора и отличался от своих соседей упрямым и решительным выражением лица. Лица, которое… — О Покровители! — Которое один в один было лицом драура, отличаясь от него разве что не такими резкими линиями носа, скул и бровей.

Подхватив факел, Льор пробежался туда-сюда по ряду соседних саркофагов. Лишь этот имел внешнее сходство с лицом Фрозинтара.

— А ты еще прочти, что тут написано! — заговорщическим шепотом посоветовал Карадор.

Фрозинтар взял себя в руки. В конце концов, что он там увидит? Либо подтверждение, либо опровержение всем сомнениям.

Время не пощадило древний шрифт, но то, что уцелело, не допускало двойных толкований:

«Фрозинтар сын Флоридара из Дома Финадара. Маг. Действительный выпускник Академии Магии 1590 года. 1099–1620 гг. Эпохи Лар.[15] Приговорен к вечности. Да покойся ты с миром, где бы ни находился!»

— Это ты? Ты, Фрося? — Карадор сбоку заглядывал в глаза. — Дом Финадара, да? Дом первой династии Наместников Мраморных?

— Первой династии? — эхом повторил драур, как от мухи, отмахиваясь от огонька-бабочки, который порхал прямо перед его носом. — Этого просто не может быть!

Издалека послышался какой-то звук. Все вздрогнули, а Льор взвизгнул и полез куда-то под мышку драура. Тот за шиворот, как котенка, отодрал от себя юношу и гаркнул в темноту:

— А ну кто там?

— Это я! — послышался неуверенный голос. Сорвавшись с места, огонек-бабочка устремился навстречу Таре, осторожно пробиравшейся между колоннами. — Вы меня бросили! И еще эти скелеты…

— Так чего ты сюда сунулась?

— Так ведь одной страшно! А что это вы тут делаете?

— Да вот, нашли могилу Фроси. — Карадор пошлепал ладонью по крышке.

— Что, правда? — встрепенулась бывшая «охотница». Опыта у нее в таких делах было мало, «стая» Чекана не занималась грабежом могил, но от знающих людей девушка слыхала, что там иногда бывают всякие дорогие побрякушки. Ни один порядочный богатей не уходит на тот свет, не прихватив с собой чего-нибудь ценного. Иной раз крохотный перстенек с пальца покойника стоит столько, что ум за разум заходит.

— А давай посмотрим! — Неугомонный эльф вцепился в край крышки саркофага.

— Ты что делаешь? — заорали на него Фрозинтар и Асатор в два голоса. — Ненормальный!

— Я… эх… просто хочу посмотреть, кто там… уф!.. лежит, — пропыхтел тот, пытаясь сдвинуть тяжелую каменную плиту. — Ну Фрося, что ты как неживой застыл? Тебе что, неинтересно посмотреть на собственный труп?

Бросив настороженный взгляд на своих спутников, драур понял, что отвертеться не удастся. Рыцарь хранил спокойствие, его так называемый «ученик» трусил, но обоих разбирало любопытство. Нет, надо раз и навсегда поставить точку в этом вопросе! Что он, в конце концов, теряет? Карадор и так знает о нем достаточно много. Если сейчас скрыть правду, он такого насочиняет, что все покойные барды в гробу перевернутся, а ныне живущие покончат с собой от стыда и зависти!

Крышка саркофага была пригнана плотно. Время еще больше спаяло ее со стенками, так что пришлось здорово повозиться, прежде чем в напряженной тишине послышался скрежет.

— Еще чуть-чуть! — подначивал вертящийся рядом Карадор. — Вот так! Пошла! Поднажми!

Мелькнула шальная мысль не просто открыть крышку, а «случайно» уронить ее болтуну на ногу. Разозлившись, драур налег плечом, с рычанием сдвигая ее на сторону. Полностью сдвинуть не удалось — у него оставалось не так уж много сил и энергии, но образовавшейся щели было достаточно, чтобы два любопытных носа тут же нырнули внутрь.

— Что там? — пискнул держащийся на почтительном расстоянии Льор.

— Пу-усто, — протянула Тара.

— Кенотаф! — блеснул познаниями Карадор.

Не веря другу, Фрозинтар нашел в себе силы заглянуть внутрь. Саркофаг был пуст. Он даже сунул внутрь руку, но безрезультатно.

— Что это значит? — Асатор подошел ближе. Льор вытянул шею, вставая на цыпочки.

— То и значит. — Карадор выпятил грудь с умным видом. — Кенотафы, то есть пустые могилы, устраивают, когда тело достать не удается. Фрося, ты помнишь, рассказывал, что тебя того… ну, как называется этот вид казни?

— Приговорен к вечности, — проскрежетал драур, пятясь от саркофага. — Они изъяли из моего тела искру и… что-то сделали с нею. Всякий другой должен был умереть, но со мной этого не случилось.

Тара тоже опустила руку в саркофаг и, замирая от страха и недобрых предчувствий, пошарила там. Но вопреки всем ее ожиданиям ни смертельных ловушек, карающих грабителя, ни затерянных сокровищ не обнаружилось. Только какая-то мелкая труха. Вынув руку, девушка брезгливо обтерла ее о штаны.

— Теперь мне все понятно, — произнес Асатор, переводя взгляд с оцепеневшего Фрозинтара на саркофаг и обратно.

— Что вам понятно? — тут же встрепенулся Карадор. — Учтите, Фрося — мой друг, и я не позволю…

— Теперь мне понятно, — сказал рыцарь, — почему старая династия пришла в упадок.

— Но-но! — Неугомонный эльф ринулся в бой с энергией адвоката. — С юридической и криминальной точки зрения «после того» не значит «вследствие того»! И с чего вы взяли, что старая династия пришла в упадок? Сам-то хорош! Выживший Преданный — все равно что предатель. А туда же — на Фросю бочку катить!

— Прошу меня извинить. — Асатор четко, по-военному, отсалютовал и прищелкнул каблуками. — Но Преданных обязуют учить историю Дома Наместников, которому они служат. Тем более что там имело место смена династии, и мы учили историю обеих, старой и новой. В общем, в Доме Финадара с давнего времени в семье был только один ребенок. И не потому, что родители боялись, что два наследника сцепятся из-за власти. Теперь я понимаю, что они просто-напросто боялись. Боялись того, что родится еще один… приговоренный к вечности.

— Дурная кровь, значит? — Драур посмотрел на свои руки и увидел, что пальцы сжались в кулаки.

— Дурная кровь, — кивнул рыцарь. — Согласитесь, чем меньше в семье детей, тем меньше вероятность, что она как-то… э-э… проявит себя. Пока все шло мирно, тактика себя оправдывала. Но потом произошло восстание темноволосых и началось Смутное Время. В Доме Финадара тогда был единственный наследник, юный Флориар. Он был… немного моложе вашего мальчика. — Асатор кивнул на присмиревшего Льора. — Спасая мать, подросток попал в руки темноволосых. И поскольку он был с оружием в руках и успел прикончить несколько врагов, орки его убили. После восстановления мира лорд Наместник Мраморный и его жена приняли решение о рождении второго ребенка. Династии нужен был наследник. Но родилась девочка. Будущая леди Наместница Фристирель. Когда она достигла совершеннолетия, был объявлен открытый турнир на соискание руки наследницы и венца Наместников. Победил лорд Айлинар. У них с леди Фристирель был единственный сын, чьим телохранителем я когда-то был, и три дочери…

— Четверо детей, значит? — фыркнул Карадор. — Перестали бояться, что проявится дурная кровь?

— Она и проявилась, — как ни в чем не бывало, кивнул Асатор. — У младшей из девочек перед самой войной проснулся Дар Видящей. Но, насколько я знаю, в Орден ее отправить так и не успели.

— А у вас, — набравшись смелости, Льор подобрался ближе, заглядывая в лицо рыцаря снизу вверх, — кто-нибудь был? Ну братья или сестры?

— Брат, — помолчав, ответил тот. — Он был пажом у лорда Наместника.

— Извините…

Рыцарь мотнул головой, показывая, что извинения приняты.

— Что вы намерены делать?

Фрозинтар даже вздрогнул, когда сообразил, что Асатор обращается к нему.

— А что еще можно сделать? — проворчал он. — Мы, кажется, куда-то собирались ехать? Что стоим? Кого ждем?

И, не дожидаясь, что ему ответят, драур решительно направился к выходу.

Глава 7

Спустя почти четыре часа после того, как пятеро всадников пересекли старый мост и повернули коней к выходу из долины, через тот же мост проехала еще одна группа всадников — три человека, шесть эльфов и двое альфаров. Спускался вечер, на дне долины уже сгущался полумрак. Пройдет совсем немного времени, и, не успев начать путешествие, им придется останавливаться на ночлег.

— И дернули вас гоблины начать шарить по карманам мертвецов! — ворчал Танир на людей. — Пока всех не обыскали, с места не тронулись. Они были почти у нас в руках, мы их уже нагоняли! Я сам видел сверху эту девчонку! И упустил из-за вашей жадности!

Цыря, на ощупь проверяющий, не вывалились ли из-за пазухи драгоценности, ответил с кривой усмешкой:

— Считайте, что это — наша плата за труды. Сами ж говорили — все, что найдем, наше.

Эльф вздохнул, стискивая зубы. «Охотник» был прав. Он действительно давал такое обещание, но в надежде, что его не придется выполнять. На территории Золотого Острова расплодилось много странных и опасных тварей, и Танир всерьез рассчитывал, что эти монстры прикончат его «охрану» и платить людям не придется. Ну, может, одному-двум, кто получит долю всех остальных и будет рад-радешенек, что жив остался. Кто же знал, что девчонка сможет осушить родник, оставив своего работодателя с носом. Нет, от женщин одни неприятности! Вон еще одна на его шею навязалась…

Эльф покосился на леди Мидарель. Та держалась поодаль с достоинством знатной дамы, которая лишь в силу обстоятельств согласна терпеть рядом присутствие простонародья. Но, почувствовав на себе взгляд сородича, пришпорила своего скакуна, равняясь с ним.

— А скажите, — начала она задумчиво, — убийство той девочки, альфары… оно было необходимо?

Чтобы активировать запечатанный Портал, Таниру пришлось прирезать «подаренную» накануне девственницу. И то выпущенной энергии едва-едва хватило на переход.

— Да, миледи, — ответил он, напуская на себя важный вид, — это же магия. Здесь без жертвоприношений не обойтись.

— Ах, как интересно! — Леди Мидарель загорелась и придвинулась еще ближе, почти наезжая своим скакуном на коня собеседника. — И вот с помощью магии можно совершить все, что угодно?

— Все, миледи. Нужно только знать, как это сделать.

— И вы знаете?

— Знаю, — выпятил грудь эльф.

— Тогда, — эльфийка перешла на заговорщический шепот, — вы можете сделать так, чтобы Карадор в меня влюбился без памяти?

— Заколдовать, вы имеете в виду?

— Да! — жарко прошептала леди Мидарель. — С помощью магии можно заставить влюбиться?

— А вы, леди, сомневаетесь в чувствах своего супруга?

— Я хочу, чтобы он постоянно был возле меня. Чтобы он никогда не смог меня покинуть. Чтобы перестал даже смотреть на других женщин! Я хочу, чтобы он принадлежал только мне, душой и телом. И не только потому, что мы несколько минут постояли возле алтаря Покровителей, а еще и… Ну вы понимаете?

— Понимаю, — с еще более важным видом кивнул Танир, выслушав этот страстный монолог. — И сделаю все, что в моих силах.

— Вы душка, милорд! — взвизгнула леди Мидарель.

Милордом Танира, незнатного эльфа, чей отец был рядовым рыцарем, не называл еще никто. Он гордо приосанился и бросил на знатную даму властный взгляд.

Костерок похрустывал ветками, чем-то напоминая Карадора — тот столь же целеустремленно и вдумчиво обычно уничтожал колбасу. Для ночного зрения драура, который мог свободно ориентироваться даже в самом темном подземелье, его свет был совершенно лишним, но Фрозинтар словно оцепенел. Обхватив колени руками, он сидел в одиночестве у ночного костра и задумчиво смотрел на огонь. Примерно час тому назад Асатор предложил его сменить, но бывший наемник только цыкнул на рыцаря, отослав спать.

Спать не хотелось. Он вообще не спал, коли на то пошло. Драур не нуждался в сне, отдыхе, пище и воде, как обычные живые существа. Его тело не знало усталости, не чувствовало жары и холода, боли и прикосновений. Оно было неуязвимо и практически бессмертно.

И именно из-за этого Фрозинтар сейчас ненавидел себя сильнее, чем когда бы то ни было.

Пока вокруг было движение и хоть какая-то жизнь, он еще мог отвлечься, но стоило остаться в одиночестве, как боль и тоска навалились с такой силой, что хоть волком вой. Седона… маленькая отважная девочка… Он дважды сломал ей жизнь — сначала просто сделав источником жизненных сил, а потом второй раз — вчера ночью. Ну что ему стоило отпустить ее к сородичам? Захотел, чтобы девушка всегда была при нем? Так получи теперь угрызения совести. Сейчас она была бы счастлива с влюбленным в нее мужем. А он…

До сегодняшнего дня у Фрозинтара еще оставались какие-то надежды. Он врал, с самого начала врал хозяину, что ему некуда пойти. Врал потому, что знал — где-то есть дом, откуда много тысяч лет тому назад он уехал, чтобы поступить в Академию Магии в Альмраале. На окраине огромной страны эльфов стоял в ущелье замок — тогда еще один-одинешенек, все прочие появились намного позже. Замок, где жили его родные. Замок, где до сих пор живут его потомки. Где — он был убежден — его до сих пор ждет жена.

На самом деле все оказалось намного сложнее. Тариэль вышла замуж и скончалась при родах, и лишь по чистой случайности случилось так, что ставший ему другом Карадор оказался ее праправнуком. А замок и его родня… сегодня днем он наконец побывал там и увидел, что осталось от родного дома.

Много лет тому назад эта земля еще не звалась Мраморным Островом — у области было другое имя, вычеркнутое из истории, когда рухнула большая страна, разбитая орочьими талгатами, и вместо нее образовались четырнадцать Островов Радужного Архипелага. За сотню лет, которые миновали со времени его «пробуждения», Фрозинтар не успел узнать подробно историю родной страны — ему все время было некогда. Кстати, он и на Серебряном Острове в тот год оказался потому, что направлялся на родину, — хоть издали посмотреть на замок, где много тысяч лет тому назад появился на свет. Его, так и не оправданного преступника — вернее, существо, в которое он превратился под действием наказания, — не пустили бы на порог. Но он мог жить где-то поблизости, затаившись в пещере и хотя бы издали наблюдать за жизнью тех, в чьих жилах текла та же кровь…

Оказалось, что наблюдать не за кем. Через несколько лет после того года Мраморный Остров перестал существовать.

Взгляд сам собой метнулся в ту сторону, где, завернувшись в плащ, спал Асатор. Последний — по его словам — из Мраморных Столпов, гвардейской элиты, рыцарь из числа Преданных, которым судьба умереть или исполнить свой долг. Даже не осколок — мраморная пылинка, незаметная даже опытному глазу среди сотен тысяч других. Все, что осталось от Мраморного Острова. Рыцарь и драур…

«Наместник, — напомнил себе Фрозинтар и поднес к глазам руку, рассматривая свои пальцы. — Из династии Наместников…»

Эта мысль вызвала усмешку. А и впрямь мертвому Острову нужен только мертвый Наместник. Асатор уверял, что орки не смогли убить всех — кроме чудом спасшихся девяти эльфов обязательно должен был остаться хоть кто-то, кого темноволосые пощадили для того, чтобы продать в рабство. Наверняка некоторые из этих несчастных — или счастливчиков, тут с какой стороны посмотреть, — до сих пор где-то живут. И ничего не знают о том, что тут происходит.

«На мертвый Остров вернулся мертвый Наместник».

Фрозинтару понадобилось несколько минут, чтобы переварить эту мысль. В конце концов, у него уже есть кое-какой опыт…

Решено.

Взгляд опять скользнул по телам спящих эльфов и девушки-полукровки. Поразительно похожа на его жену! Как и Карадор. Но у того от матери, правнучки Тариэль, остались только глаза и скулы, а Тара-полукровка получилась почти точной копией — такой же, как сама мать Карадора. И она прожила всю жизнь в Альмраале — городе, где он встретил Тариэль, где она потом, после его казни, вышла замуж, родила ребенка и умерла. Может ли такое быть, что в ее жилах течет та же кровь, или это случайное совпадение? Если и совпадение, то редкое — у обеих даже цвет волос был одинаковым. А ведь среди чистокровных эльфов рыжие волосы — большая редкость.

Мысли дали сбой. Какой бы ни была его жена, она давно уже умерла. И все, кто сейчас окружал его — Карадор, Асатор, Тара, даже этот мальчишка Льор, — рано или поздно умрут. А он будет жить. Он переживет их всех, потому что драуры — бессмертны. Он проводит их на погребальный костер, в фамильный склеп или на плот одного за другим, как Седону, — и останется один. Рядом будут расти и воспитывать своих детей и внуков уже их собственные дети и внуки, а он…

Ненависть поднялась волной в душе — горячая, липкая. Ненависть к своей судьбе, ко всему миру, к тому, что все сложилось именно так и уже ничего нельзя изменить. Зачем ждать? Он уйдет. Прямо сейчас.

Фрозинтар вскочил на ноги. Густые заросли орешника были в двух шагах.

Костер был виден издалека — крошечная огненно-алая точка среди деревьев.

— Один часовой, — доложил шепотом вернувшийся с разведки воин. — Еще четверо спят. Пять лошадей. Сменных нет.

— Значит, не издалека… — рассудил его напарник. — Но откуда?

— У одного на седле герб Серебряного Острова.

— Соседи, значит… Но…

Он не договорил — с противоположной от костра стороны послышался шум.

— Ушел… Пора! — скомандовал Танир.

— Карадор — мой! — тут же послышалось за спиной.

— Вот…! — Цыря высказался коротко и емко.

Вопль леди Мидарель, которая нипочем не желала ждать развития событий на безопасном расстоянии, не просто застал нападавших врасплох, но и поднял тревогу в лагере. Эльфы обычно спят очень чутко, к тому же Асатор был профессионалом. Он вскочил с постели, хватая лежащий рядом меч, — и коротко вскрикнул, когда арбалетный болт прошил ему запястье.

— Не двигаться!

Семь всадников одновременно выступили из зарослей, беря лагерь в кольцо. У двоих из них были заряженные арбалеты — Хват и Спата стреляли умело. Догадываясь, что один из двух болтов непременно вопьется ему в грудь или лицо, Асатор замер на одном колене, сжимая левой рукой простреленное запястье правой. Фрозинтара в поле зрения не было. Неужели его тоже?..

Тара, Льор и Карадор проснулись, садясь на постелях и озираясь по сторонам. Девушку всю затрясло, когда она узнала своих бывших соратников по «стае». Льор потянулся было к ножам, и его непременно постигла бы та же участь, что и рыцаря, но Танир вскинул руку:

— Нет!

Спата опустил арбалет.

— У меня нет никакого желания проливать кровь сородичей, — изрек эльф, — и я искренне вам сочувствую и прошу извинений, — кивнул он Асатору на его рану. — Могу даже пообещать ее исцелить.

— Вы — медиум? — С врагом нельзя разговаривать, но рыцарю нужно было время.

— Нет, — презрительно фыркнул Танир. — Я — маг!

В доказательство он вскинул руки ладонями вверх, и над пальцами засверкали два бело-зеленых переливчатых шара, полных энергии.

— Могу сказать, что мне от вас ничего не надо, — продолжал эльф. — Но вот эта девушка… она — воровка и украла у меня кое-что ценное.

— Ага, а еще отбила тебе самое дорогое, когда ты попытался отнять кое-что ценное у меня! — тихо огрызнулась Тара дрожащим голосом.

— Ценное? У тебя? — фыркнул Цыря. — Да ты с этой «ценностью» лет десять как простилась! Сама, поди, не помнишь, где, когда и с кем!

— А тебе завидно, что надкушенное яблочко досталось? — не выдержала девушка.

— Хватит болтать! — перебил Танир. — Вставай, девка, и шагай сюда.

— А Карадор — сюда! — вылезла вперед леди Мидарель, похлопав себя по колену. — Вы мне обещали, милорд.

— Да, — кивнул Танир. — Вы двое — встали и подошли к нам! Если не хотите, чтобы мы пристрелили эту парочку!

Люди подняли арбалеты. По тому, как хищно блеснули глаза Цыри, Асатор сообразил, что стрелять они будут в любом случае — просто потому, что живые свидетели никому не нужны. И понял по лицам остальных, что они тоже обо всем догадались. Даже Карадор Шутник — и тот вроде бы перестал глупо улыбаться.

— Как вы нас нашли? — опять подал он голос в надежде потянуть время еще немного. На что надеялся, рыцарь сам не мог сказать.

— Да, как? — послышался глухой голос откуда-то из кустов.

Хват и Спата одновременно разрядили в ту сторону арбалеты. Судя по глухому стуку, один из двух выстрелов точно попал в цель.

Кусты раздвинулись, и на поляну шагнул мрачный Фрозинтар. Бледная кожа в свете звезд казалась голубой, черты лица заострились и приобрели отталкивающее выражение, алые глаза горели злым огнем.

— Фрося, — выдохнул Карадор. — А почему ты…

Драур поднял руку и спокойно выдернул из солнечного сплетения застрявший там арбалетный болт, переломив его двумя пальцами.

— Я задал вопрос, — прорычал он.

— Если вы имеете в виду тот Портал, то достаточно было всего-навсего принести кровавую жертву, чтобы он опять стал работать, — как ни в чем не бывало пожал плечами Танир, намекая, что для него подобные фокусы — пара пустяков. — Кстати, а чем вызван такой странный выбор? Мертвый Остров, горы трупов… Там же ничего интересного…

— Кроме золота, — буркнул себе под нос Хват.

— Золота? — эхом повторил Фрозинтар. Перед мысленным взором мелькнули заботливо выложенные кем-то в ряд останки мирных жителей. Орки не тронули украшений, не сорвали с шей убитых эльфиек ожерелья, не сняли с рук браслеты. Это несколько лет спустя сделали люди?

— А что? — по-своему понял его замешательство человек. — Мертвякам они без надобности.

Драур тихо застонал, сжимая кулаки и делая шаг. Сам наполовину мертвец, он ощутил злость и досаду.

— Стой, где стоишь! — долетел до слуха резкий окрик. — А не то мы их…

— Фрося! Фрося, ты чего? Ау! Есть кто дома?

Дома… дома больше нет…

— Так, — обманутый замешательством драура, Танир решил подстегнуть события. — Тара, встала и подошла ко мне. Живо! Леди Мидарель, забирайте своего…

В это время Фрозинтар открыл глаза. И оказавшийся ближе всех эльф содрогнулся, поймав его взгляд. Драур сделал шаг.

Тенькнула тетива арбалета. Болт врезался в грудь напротив сердца и был тут же выдернут, как перо из подушки.

— Мертвякам они без надобности, — пробормотал Фрозинтар.

— Предупреждаю, — вылез Карадор, — он — боевой драур. И если я скомандую ему «взять»…

Воины, сопровождавшие леди Мидарель, сочли за благо остаться на месте.

В этот миг бывший наемник почувствовал на себе взгляд. Асатор так и стоял на одном колене, зажимая рану на запястье, но было видно, что рыцарь только и ждет своего часа. Он умел сражаться обеими руками и не задумываясь схватится за меч левой.

— Кровь. — Фрозинтар заметил его пробитое запястье.

— И тут будет слишком много крови, если ты не отступишь! — заявил Танир.

— Кр-ровь, — прорычал драур.

Они осмелились пролить кровь последнего, может быть, из выживших обитателей Мраморного Острова, его собственного Острова.

— Кр-ровь…

— Ложись! — не своим голосом заорал Карадор.

Тара почувствовала толчок, а потом на нее навалилось чье-то тело, и острый эльфийский нос засопел в ухо. Прямо над головой девушки пронеслось что-то огромное, рычащее, завизжал Льор, а в следующий миг крики людей, топот и предсмертные хрипы слились воедино.

Рядом что-то шлепнулось. Скосив глаза, девушка увидела оторванную руку. С другой стороны оземь тяжело грянулось нечто большое. Заржала лошадь, но звук тут же оборвался. Зажмурившись, Тара оцепенела, молясь только об одном — чтобы это поскорее кончилось, поскорее кончилось, поскорее кон…

— Ну? — раздался рык, который скорее был под стать взбешенному дракону, чем какому-то драуру. — Кто тут еще хочет проливать мою кровь?

Тех, кто мог возразить, не нашлось. В ночи затихал топот копыт — всадники-эльфы во главе с леди Мидарель скакали прочь. Остальных… Асатор, которого задней ногой лошади отшвырнуло к кустам, с трудом поднялся на ноги, озираясь по сторонам. Задняя нога лошади валялась рядом.

На поляне тут и там были раскиданы разорванные тела людей и лошадей. Окровавленный драур с горящими глазами стоял посреди разгрома в поисках живых врагов. На миг рыцарь почувствовал страх — а что, если Фрозинтар примет за врага его? Но тут из-за конской туши показалась голова Льора. Юноша огляделся по сторонам, побледнел, быстро отвернулся, и его вырвало.

Этот звук словно вывел всех из оцепенения. Помотав головой, драур позвал:

— Карадор?

Тара, на которой все это время лежало постороннее тело, завозилась, пытаясь стряхнуть его.

— А может, не надо? — поинтересовалось тело, устраиваясь поудобнее. — Тут так тепло, уютно…

Приподняв голову, Карадор с интересом взглянул в лицо девушки.

— А ты красивая, — сообщил он. — На мою маму похожа.

От него пахло копченой колбасой. Что, опять? И когда только успевает!

— Слезь с меня, — попросила Тара.

— А если я не хочу? — Эльф с интересом изучал ее лицо, то и дело возвращаясь взглядом к губам «охотницы». — А если…

— А если не послушаешься, могу и врезать.

— Как? — Эльф ловко перехватил ее запястье, прижимая к земле.

— Между ног.

На подвижном лице и. о. Наместника промелькнула целая гамма чувств.

— Да-да, — поспешила закрепить успех Тара. — До конца жизни будешь петь в хоре при храме Белого Быка.[16] Первым голосом!

— Ой! — подключил воображение и. о. Наместника и кубарем скатился с девушки, вскочив на ноги с ловкостью и проворством кузнечика.

Тара приподнялась тоже, но, стоило ей окинуть взглядом картину кровавого побоища, а особенно разорванные на части тела ее бывших соратников по «стае», как девушка покачнулась, и тут же сильная рука обвила ее талию.

— Что, совсем хреново? А если вот так…

Ее обняли и быстро поцеловали, но тут же отпустили, потому что реакцией «охотницы» на поцелуй была звонкая пощечина:

— Нахал!

— Но нужно же было тебя как-то в чувство привести! Кроме того, ты довольно красивая девушка…

— Я — не девушка — запальчиво возразила Тара.

— Ну и что? Я тоже не мальчик!

Эта короткая и несколько двусмысленная перепалка на какое-то время позволила путешественникам отвлечься и здорово разрядила обстановку. Все еще прижимая окровавленную руку к груди, Асатор огляделся по сторонам, оценивая произведенные драуром разрушения. Из-за пазухи обезглавленного туловища — кому из покойных спутников Танира оно принадлежало, сказать было трудно — высыпалось несколько золотых украшений. Это помогло рыцарю полностью восстановить в памяти всю картину и сделать правильные выводы. Он сделал шаг и преклонил перед Фрозинтаром колено, низко опуская голову:

— Великолепный лорд…

— З-замолчи, — сквозь зубы процедил драур, снова сжимая кулаки.

— Что, Фрося, тебе тоже не того? — поинтересовался Карадор. — Ты прав, тут как-то неуютно. Давайте переберемся куда-нибудь подальше. А то мне от такого зрелища утром кусок в горло не полезет.

— Да? — тут же среагировала Тара. — В таком случае, стоит задержаться тут до завтрака.

— Правда, — прошептал Льор, которого наконец-то перестало тошнить, — пожалуйста…

Особых возражений не последовало. Эльфы быстро собрали разбросанные вещи, свернули одеяла, оседлали лошадей и покинули место ночного побоища. Издалека, из леса за их спинами послышался пронзительный крик какой-то птицы. А может, это был зверь — мало ли кто бродит в чаще ночной порой.

Крик повторился через несколько минут, намного ближе. Еще через некоторое время на опустевшую поляну осторожно выглянули двое. Вытаращенными глазами обозрели открывшиеся следы побоища. Кровь из разорванных на куски человеческих и лошадиных тел уже успела впитаться в землю, но мелкие падальщики и мухи еще не успели их обнаружить. Да и пахло пока не падалью, а той же кровью.

— Что тут было? — прошептал один.

Второй покачал головой, отказываясь даже обсуждать увиденное. Ни один дикий зверь не мог сотворить такого — такая слепая, бешеная ярость присуща лишь разумным существам, чтобы вымещать ее не только на врагах, но и на ни в чем не повинных лошадях. И что за странный зверь, который, если опять-таки судить по следам, разорвав троих всадников, и пальцем не тронул тех пятерых эльфов, которые ночевали тут? Более того — дал им спокойно уйти.

— Может, магия?

Вопрос остался без ответа. Ни один, ни второй ночной дозорный не владел магическими силами и не мог ощущать проявление этих сил — ведь на том месте, где стоял колдун или маг, насылающий заклинания, обязательно остается след. Опытный маг, как следопыт, может многое рассказать о коллеге по этому отпечатку.

— Что будем делать?

— Вернемся назад и доложим нашим.

Обойдя поляну еще раз и внимательно проследив направление, в котором уехали пятеро ночевавших тут эльфов, дозорные отправились восвояси.

Танир тоже скакал сквозь ночь. Эльф бросил трех «охотников» на произвол судьбы, движимый только одним — желанием спасти свою шкуру. Чисто машинально он кинул в драура отводящим глаза заклятием и, даже не проверив, насколько оно сработало, бросился наутек.

Самоучку терзали противоречивые чувства — страх, злость, досада, ненависть. И половины было бы достаточно для мести. Но строить какие бы то ни было планы он будет позже, когда успокоится, убедится, что за ним нет погони и найдет укромное местечко, где может передохнуть.

Конь мчался по ночному лесу, не разбирая дороги. Это был обычный человеческий конь, а не эльфийский скакун, поэтому он не успел заранее среагировать на внезапно возникшее препятствие.

Отдыхавшая среди корней толстого кряжистого дуба женщина в синем балахоне Видящей издалека услышала топот копыт и проснулась за несколько секунд до того, как на освещенную месяцем прогалину вылетел всадник. Миг — и она вскочила на ноги, вскинув руки:

— Стоять!

Навершие ее посоха полыхнуло ярко-алым, и не ожидавший этого конь резко осел на задние ноги, взвиваясь на дыбы. Ошеломленный Танир кубарем вылетел из седла.

— Стоять! — громко и четко повторила дочь лорда Лоредара, шагнув вперед и крепко схватив коня за уздечку. Посох ее полыхал ярким пламенем, озаряя все вокруг.

Приподнявшись на локтях и морщась от боли в отбитом копчике, Танир во все глаза уставился на женщину. «Волшебница!» — запоздало осенило его.

— Ты кто? — Женщина посмотрела на него сверху вниз. — И что здесь делаешь?

Волшебница… Видящая… У нее должны быть какие-нибудь амулеты — известно, что обладающие магией женщины никогда не выходят за стены Обители, не увешавшись ими с ног до головы. А ему так нужно раздобыть хоть один амулет… Пока он не получит Тару, ему просто неоткуда черпать энергию.

Внезапно глаза женщины изумленно расширились.

— Медиум? — произнесла она. — Ты — медиум?

— Я — маг! — гордо поправил Танир, выпрямляясь и стараясь не обращать внимания на боль в спине. — Ты разве не слышала, что…

Дочь лорда Лоредара покачала головой. Перед нею был медиум, желанный источник магической энергии. Если она приведет его в Обитель, это будет самой большой удачей за последнюю пару лет. И он достаточно взрослый, чтобы заменить собой двух-трех мальчишек.

— На колени!

— Что?

— На колени, медиум! Я — твоя госпожа! — Посох качнулся вверх-вниз.

— Нако-ся, выкуси! — выкрикнул Танир фразу, подслушанную у людей, и взмахнул рукой.

Опыта ведения магических боев у него не было никакого. Он ударил в волшебницу сгустком «чистой» энергии, даже не успев как следует сформировать ее в шар, и Видящая с легкостью отбила этот удар, тут же нанеся ответный.

Волна горячего воздуха сбила Танира с ног. Спиной он упал на какой-то торчащий из земли корень и взвыл от боли. Тут же, приподнявшись на локте, снова метнул в противницу «пригоршню» энергии, как в бою на мечах бросают в лицо противника горсть песка и пыли, но и этот выпад не достиг цели. Хоть и без боевых амулетов, дочь лорда Лоредара обладала опытом и знаниями, которых не могло быть у ее противника. Она даже обрадовалась, когда мальчишка послал в нее третий сгусток магического огня — это свидетельствовало о его потенциале. Но эдак он все разбазарит! И она позволила посоху поглотить выпущенную энергию.

— Сдавайся, мальчишка! Я не собираюсь тебя убивать, но тебе же будет лучше, если ты смиришься!

— Пошла в…!

Этого волшебница не могла стерпеть. Мало того что какой-то медиум осмеливается ей сопротивляться, он еще и хамит! И она ударила со всей силой, на которую была способна. Пусть придется потратить побольше энергии — потом она с лихвой восстановит ее за счет строптивца!

Танир взвыл, когда горячая волна магического огня накрыла его с головой. Ему показалось, что тело окунули в чан с кипящим маслом, а потом еще и подожгли. Завыв от боли, эльф покатился по траве, тщетно пытаясь сбить невидимое пламя, но, в конце концов, обессиленный, упал, сжавшись в комочек на примятой, пожухлой от жара траве.

Убедившись, что медиум прекратил сопротивление, волшебница подошла и, легким пинком перевернув на спину, наступила ему ногой на грудь. Танир снизу вверх смерил ее взглядом.

— Если ты попытаешься сопротивляться, — спокойно сказала женщина, — я тебя убью, но предварительно вычерпаю твою энергию досуха. Отныне ты принадлежишь мне!

— Но я не…

— Ты — медиум. — Видящая перенесла тяжесть тела на ногу, покоящуюся на его груди, и Танир заскрипел зубами. — И только от меня зависит, будешь ты жить или нет.

Навершие ее посоха качнулось, приближаясь к лицу поверженного эльфа. От него исходили свет и жар, и он зажмурился, стискивая зубы и ожидая жгучей боли.

— Да! — выкрикнул он, прежде чем огонь коснулся лица.

— Да, госпожа!

— Д-да, госпожа…

— Отлично! А теперь встал, — нога убралась с его груди, но горячее навершие посоха по-прежнему маячило в опасной близости, — встал на колени, болван!.. Руки за спину! Подбородок вверх!

Танир выполнял все приказы захватившей его в плен волшебницы, стиснув зубы от ненависти. Быстро обойдя его сзади, Видящая отставила посох и обхватила руками его голову. Пальцы ее напряглись. Эльф закричал, чувствуя, как энергия мощным потоком устремилась из него прочь. Сквозь собственный крик он услышал звонкий смех.

— Хорошо!

Боль ушла также быстро, как и нахлынула — дочь лорда Лоредара была опытной волшебницей и отлично умела выкачивать силы из медиумов. Она прислушалась к себе — запас силы сделан большой — и, довольная, потрепала поникшего Танира по бледной щеке:

— Ты молодец. Будешь моим личным медиумом… Вставай!

После обряда перекачки силы Танир едва смог выпрямиться. У него не было даже сил возмутиться, когда волшебница связала ему запястья за спиной, потом сделала на шею веревочную петлю, которую прикрепила к луке седла и взобралась на коня. Повинуясь ее приказу, эльф тронулся с места. Веревка натянулась. Спотыкаясь и едва не падая от усталости, Танир потащился на привязи за всадницей. Сейчас он не мог ни о чем думать.

Леди Мидарель и ее спутники скакали в другую сторону, нещадно нахлестывая коней. Они видели слишком мало, успев улизнуть с поляны до того, как взбешенный драур добрался и до них. Но и нескольких секунд рыцарям хватило, чтобы в корне изменить свое мнение о том, стоит ли продолжать преследование Карадора. Все трое были из числа Преданных Наместника Калливара и, конечно, не раз видели Фрозинтара — неизменного спутника и друга его племянника. Но никто даже не подозревал, на что он способен на самом деле, поскольку еще никто не видел драура в ярости. Внезапное прозрение оказалось довольно болезненным.

Прижавшись к покосившемуся от времени обелиску, Видящая внимательно наблюдала за происходящим возле часовни. Простое отводящее глаза заклинание делало волшебницу невидимой для тех, за кем она следовала по пятам уже несколько часов.

Дочь лорда Лоредара следовала за драуром и его спутниками по заданию отца. Случайная встреча с Таниром позволила ей пополнить запасы силы и навела на след «объекта». Всадница с безопасного расстояния следила за путешественниками и лишь ненамного отстала от них, когда они вернулись в разоренное поместье-столицу бывшего Мраморного Острова. Даже не расседлав коней, все пятеро направились в часовню и оставались там уже несколько минут. Что бы это могло значить? Зачем они спешили сюда? Ведь изначально двигались в противоположную сторону!

Волшебница бросила косой взгляд через плечо. Шагах в пяти, в зарослях кустарника, ждал привязанный конь. Рядом с ним на коленях стоял пленник. Со связанными за спиной руками и кляпом во рту, Танир злобно прожег свою хозяйку гордым взглядом. Глупый мальчишка! Он еще не понимает, что его ждет. Ну да плевать, Орден будет возрожден, а для этого нужны медиумы — живые источники энергии.

В распахнутых дверях часовни показались трое из пяти приезжих: Карадор, которого дочь лорда Лоредара немного помнила — видела издалека несколько раз, когда приезжала в гости, — девушка-полукровка и эльф-подросток. Все трое обладали большим магическим потенциалом, но вряд ли о нем подозревали. Девушка и Карадор были просто сосудами — хранителями энергии, которой сами пользоваться не могли и посему не представляли особой ценности. А вот подросток…

Видящая снова обернулась на привязанного Танира. Один медиум — хорошо, а два — еще лучше. Тем более что потенциал пленника похитительница уже сумела определить на глаз, а тот подросток определению не поддавался. Это могло означать только одно: юный эльф очень силен. Это просто бездонный колодец какой-то! Пожалуй, его тоже можно иметь в виду.

Женщина сосредоточилась, мысленно проговаривая новое заклинание. Оно позволит ей слышать на большом расстоянии не просто каждое слово, но и даже шаги, шорох одежды и вообще все, даже самые тихие звуки, по которым можно восстановить картину происходящего.

О чем болтает троица возле лошадей, ей было не так интересно. Драур занимал все мысли волшебницы.

Шаги… шорох одежды… поскрипывание сапог… легкое позвякивание… чье-то взволнованное дыхание… В часовне двое. Один ходит туда-сюда и что-то раскладывает под внимательным взглядом второго.

— Вот так, — слышится глухой невыразительный голос драура. — Теперь все. Спите спокойно. Больше никто не осмелится потревожить ваш покой.

— Великолепный лорд, — прозвучал взволнованный голос незнакомого эльфа.

— Замолчи! Я — никто.

— Простите меня, — судя по шороху одежд, эльф преклонил перед собеседником колено. — Я опозорил звание Преданного… Я должен был умереть над телом моего лорда. Должен был погибнуть вместе с остальными или покончить с собой потому, что моя жизнь потеряла всякий смысл. Лорд Фейлинор дал мне новый смысл жизни — я служу ему. Но изначально я присягал на верность династии Наместников.

— З-замолчи! — В голосе драура слышится злость. — Иначе я…

— Вы можете сказать, что старой династии больше нет…

— Нет ничего! — взорвался-таки драур, рявкнув так, что у волшебницы чуть уши не заложило. — Ничего нет, ты понимаешь? — продолжал он тише, видимо сообразив, что молодые эльфы не должны слышать их разговора. — Ни династии, ни Преданных, ни самого Острова! Есть только вот это — останки горожан и еще один мертвец, который никак не успокоится, хотя для него в усыпальнице давно готово теплое местечко!

В усыпальнице? Где? Здесь? Не может быть! Подслушивать становится все интереснее.

— Я — мертв! Остров — мертв! — продолжал рычать драур. — А ты — жив! Вот и иди к живым! Оставь мертвецов в покое!

Волшебница тихо усмехнулась. Осмотр местности вокруг поляны, где прошлой ночью этот драур на клочки разорвал трех людей вместе с лошадьми, кое-какие замеченные во время путешествия мелочи и вообще весь опыт подсказывал ей, что Мраморный Остров не настолько мертв, как представляют себе некоторые. У них с этим, как его… кандидатом в Наместники больше общего, чем кажется на первый взгляд. И тот и другой вроде бы мертвы, но в глубине у каждого теплится искра жизни. Ее надо лишь отыскать и разжечь.

Мысли дали сбой. Пару дней назад лорд Лоредар совершил попытку уничтожить взбунтовавшегося слугу, загасив его искру. В тот раз все были уверены, что попытка увенчалась успехом. Но если драур цел и невредим, то чья искра погасла на самом деле? Как такое получилось?

— Вы останетесь здесь, великолепный лорд?

Драур опять зарычал, но как-то вяло, смирившись с титулом:

— А что мне остается делать? Я всю жизнь искал дом. Я его нашел. Здесь все, что мне нужно. И не беспокойся, Преданный, я не буду долго… — он помялся, явно подбирая слово, — страдать. Мои силы на исходе. Еще несколько часов — и я… и меня не станет. Этого времени можно подождать и в саркофаге.

Та, кто подслушивала, тихо покачала головой. Она и ее сестры слишком мало знали о природе драуров вообще и этого в частности, но женщина была убеждена, что речь не идет о банальной смерти. Драуры питаются жизненной энергией — благодаря ей они ходят, разговаривают и ведут себя, как обычные живые существа. Когда энергия заканчивается, они должны пополнить ее за счет живых. Либо погрузиться в анабиоз — спячку, которая может длиться веками. Драур не умрет, но именно что уснет, и Мраморный Остров получит самого лучшего, самого сильного и неуязвимого стража, которого можно вообразить.

— А как же Серебряный Остров и…

— Боюсь, я ничем не смогу помочь. Седона умерла. Я иду за нею. Даже хорошо, что Карадор ушел. Попрощайся с ним за меня.

— И ничего нельзя исправить?

Повисла пауза — драур явно искал способ, как побыстрее отделаться от собеседника без лишнего членовредительства. Почему бы просто не взять и не вышвырнуть его из часовни как ненужную вещь?

— Ничего, — упало короткое слово.

— А если я сейчас пойду и спрошу у лорда Карадора? Милорд! — Громкий крик заставил Видящую зажать уши руками. — Подойдите сюда! Лорд Фрозинтаа-а-а… мм…

Судя по мычанию и короткой возне, драур зажал рыцарю рот мощной лапищей. Но было поздно — неугомонный эльф стремительно обернулся на голос:

— Ась? Фрося, ты чего?

Слышалось яростное сопение и возня — рыцарь отчаянно пытался освободиться из хватки драура. Сил у него явно не хватало. Да и кто бы справился с монстром, который только что разорвал нескольких лошадей голыми руками? Но Карадор чеканным шагом уже направился к часовне.

— Фу, Фрося! — послышался его голос. — Как тебе не стыдно? Нет, я понимаю, вкусы у всех разные, но… Вот гоблины! А я еще к тебе спиной поворачивался…

— Это не то, что ты думаешь, — послышался сдавленный хрип драура.

— А что? Льор, скажи на милость, если два здоровых мужика внезапно начинают обниматься, да еще и… вот так… что это, по-твоему, означает?

— Э-э… — послышалось смущенное блеяние юноши.

— Пр-рекрати!

— Ага! А рот ты ему зажимаешь, чтобы он нас не позвал? Мы бы и так мешать не стали. Воркуйте, голубки!

— Ар-р-р-р!

Видящая даже присела за обелиском — столько в рычании драура было ярости. Но руки он, видимо, разжал, потому что тут же послышался взволнованный голос рыцаря:

— Милорд Карадор, лорд Фрозинтар собирается вас покинуть!

— Что?

— Он хочет уйти от мира и лечь в саркофаг, потому что через несколько часов он умрет!

— Фрося, ты чего? — заверещал Карадор так пронзительно, что отнявшая было руки от ушей волшебница поспешила снова заткнуть их пальцами. — Ты прекрати так думать, не смей, слышишь? Не бросай меня! Ау! Фрося! Погоди! Не поддавайся, борись! А если увидишь свет — не лети к нему. Слышишь, Фрося!

— Прекрати… меня… трясти! — наконец сквозь вопли прорвался знакомый хриплый голос.

— А ты прекрати умирать!

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу умереть. Но у меня на исходе энергия. Ты же знаешь — Седона, она…

Так-так… Несмотря на то что в голове до сих пор все звенело от пронзительных воплей и. о. Наместника, Видящая напрягла слух. Седона… имя не эльфийское. Отец рассказывал, что у драура завелась подружка-альфара. Речь идет о ней?

— Тьфу ты! Так и сказал бы, что запасы энергии на исходе, а не пугал бы меня! Асатор, Фросе нужна энергия. Ну жизненные силы. Он их раньше у Седоны брал, но она умерла позавчера, так что… Вы тут поцелуйтесь, а мы, так и быть, отвернемся.

— Что-о? — взвыли два голоса хором. — Не буду я с ним целоваться!

— А с кем? Со мной, что ли? Я тоже пас… Может, Тара? Иди сюда! Хочешь большой и чистой любви?

— Нет! — послышался сдавленный голос полукровки.

— Э-э… милорд… господин! — Это голос мальчишки! Что он задумал?

— Чего тебе?

— Может быть, я…

— Что? — на сей раз рычал один драур. — Ты что удумал?

— Вы — мой учитель, милорд, — произнес юный эльф так тихо, что волшебница невольно подалась вперед, не веря своим ушам. Но такого просто не может быть. Мужчина-маг учит другого мужчину магии! С ума сойти можно! — И я подумал, что… что могу быть вам полезен…

Волшебница невольно опять оглянулась на пленника. В принципе в часовне не произошло ничего из ряда вон выходящего. Ну медиум приготовился поделиться своей энергией. Но это был ее медиум! Он собирался разбазаривать ее энергию! Видящая дорого бы дала за то, чтобы оказаться сейчас в часовне и своими глазами увидеть, что там происходит. Драур вяло сопротивлялся — Карадор и Асатор были полны решимости переломить его упрямство. Говорили все разом, перебивая друг друга. Даже девушка-полукровка несколько раз вставила слово, и в конце концов драур сдался. Волшебница услышала сдавленный вздох и короткий стон. Она представила, как Фрозинтар стискивает юношу в объятиях, приподняв над землей, как впивается губами в его губы и заскрежетала зубами от досады и отвращения. Ей даже в мыслях было противно допускать такое, но поделать ничего было нельзя.

Когда они наконец показались в распахнутых дверях часовни, Видящая слегка присвистнула. Драур был в своем истинном обличье, но никого это, похоже, не удивляло. А ведь эти существа способны напугать одним своим видом. В свое время, когда дочь лорда Лоредара встретилась с ним и поняла, что под личиной молодого симпатичного эльфа скрывается чудовище, она догадалась, что Фрозинтар носит магическую маску. Когда его похитили и доставили для исследований в Орден, с него сорвали эту личину, явив всем настоящий облик живого мертвеца. Но волшебница, укравшая «ценный экспонат» для личных целей, вернула ему маску: так сказать, живи и помни мою доброту. До недавнего времени она была убеждена, что никто и ничто не заставит его отказаться от нее. А теперь поди ж ты! Разгуливает совершенно свободно.

Путешественники молча направились к лошадям, и волшебница, подобрав полы балахона, бросилась к своему коню. Отец ждет вестей от нее, но это не столь важно. Она должна проследить за драуром.

Так уж получается, что мир намного сложнее, чем представляется большинству его обитателей. Множество разных событий происходит одновременно, и не все из них связаны друг с другом.

На окраине небольшого городка встретились двое.

Тот, кто пришел первым, чувствовал себя как рыба в воде на этой узкой грязной улочке, где лишь отбросы общества и местные жители могли как-то существовать. Рядом в вечернее сизое небо возносилась крепостная стена. Дома, стоявшие вплотную к ней, были самыми настоящими трущобами — приют контрабандистов, авантюристов всех мастей и просто тех, кому больше некуда было податься.

Пришедший первым занял позицию в темном углу, из-под капюшона зорко стреляя глазами по сторонам. Он знал, что явился раньше назначенного времени и успел заранее наметить пути отступления, если что-то пойдет не так. Уж слишком странно звучало приглашение. Но сумма выплаченного аванса должна была отбить охоту задавать вопросы.

Этих двоих он заметил несколько минут спустя. Впереди шагал высоченный мужчина, под плащом которого не было заметно оружия, но это-то и настораживало. Если оружия нет на виду, значит, оно может появиться в самый неподходящий момент и в самом неподходящем месте, например в правом подреберье или сразу в сердце. С этим типом надо было держать ухо востро!

Его спутник двигался с легкостью и грацией, которую не могли скрыть ни мужская одежда, ни темнота. «Женщина», — сообразил ждущий в укромном месте человек.

Парочка остановилась в двух шагах от него, точно в условленном месте, под единственным на всю улицу фонарным столбом.

— Ну и где он? — сразу поинтересовалась женщина. Судя по всему, у нее-то под плащом оружие было — наметанный глаз мог легко заметить его и даже определить. Это был короткий «городской» меч, которым вооружена почти вся стража. Возможно, она даже умеет им пользоваться, но вот серьезным противником эту женщину считать не стоит.

— Терпение, госпожа, — пророкотал ее спутник голосом, от звуков которого у ждущего в засаде человека все сжалось внутри. — Я совершенно уверен, что он уже здесь и наверняка наблюдает за нами. Не так ли, Вибриан Вейт?

Тот, чье имя только что произнесли, был вынужден выпрямиться и сделать шаг вперед:

— Вы хоть знаете, как рискуете, болтая на каждом углу?

— Да как ты смеешь? — прошипела женщина. — Ты знаешь, кто я?

Одним движением она откинула с лица капюшон, и Вибриан Вейт поспешил наклонить голову:

— Герцогиня ап…

— Без имен! — остановил его спутник этой женщины. — Мы все знаем, что рискуем, придя сюда. Но дело важное и не терпит отлагательств.

— Значит, ты и есть тот самый. — Герцогиня пристально рассматривала наполовину скрытое в полумраке лицо собеседника. — Самый лучший Искатель Залесья?

— Значит, вы и есть та самая, — в тон ответили ей, — женщина, которой не стоит становиться поперек дороги?

Некоторое время они созерцали друг друга исподлобья, как два бойца, оценивающие соперника перед поединком.

Прошло несколько столетий после завершения Смутных Веков, прежде чем люди осмелились вторгнуться на территорию, ранее принадлежащую могущественным и загадочным эльфам. Огромные территории, брошенные отступившими на Острова Перворожденными, получили название Ничейной Земли. Те, кому не было места в цивилизованном мире, сначала робким ручейком, а потом мощным потоком хлынули сюда. Пятьсот лет назад некий незаконнорожденный принц, спасаясь от преследований, прибыл сюда во главе своих сторонников и стал основателем Залесской династии, герцогом Даном Залесским Первым. Поговаривали, что отвоевать себе кусок земли и утвердить над нею свою власть ему помог некий демон из иных миров. Потусторонние силы с давних пор служили династии Залесской, и каждый правящий герцог в обязательном порядке изучал тайные знания, передаваемые от отца к сыну.

Но последние несколько лет назад в народе все чаще стали появляться слухи, что нынешний герцог, Дан Шестнадцатый, не слишком-то преуспел в овладении темным искусством. То ли его отец был никудышным учителем, то ли сам наследник не обладал нужными силами, но трон зашатался под представителем рода ап-Мей.

И тем неожиданнее стало известие, что одна из женщин рода ап-Мей питает явную слабость к темным искусствам. И это не просто слабость — природа словно отняла у правящего герцога Дана то, что отдала его старшей сестре. С некоторых пор герцогиня Дайра ап-Мей всюду появлялась в черном и окружила себя магами, чародеями и просто знахарями. Ее люди по всему Залесью разыскивали всех, кто обладал хоть какими-нибудь волшебными силами. Большинство из них переступали порог ее замка, чтобы навсегда исчезнуть в его стенах. Немногочисленные «счастливчики» с такой скоростью спешили убраться куда подальше, что уже одно это наводило на мрачные мысли.

И дело было вовсе не в том, что женщина не могла наследовать власть, пока жив хоть один мужчина из ее рода. Просто в Залесье править мог лишь тот, кто обладал необходимыми тайными знаниями.

— …И ты, надеюсь, догадываешься, зачем тебя позвали?

Искатели были одними из тех, кто — негласно, разумеется, — помогал людям герцогини разыскивать по городам и весям магов, чародеев и гадателей. Поэтому Вибриан только кивнул головой.

— Кого я должен найти, госпожа?

— Не «кого»! Что!

— Простите. Так что я должен найти?

— Меч.

Многое успел придумать себе Искатель за тот краткий миг, когда герцогиня замялась, словно не решаясь произнести это слово. Но чтобы такое…

— Простите? — Ему показалось, что он ослышался.

— Это особенный меч. — Холода в голосе женщины стало больше. — Единственный в своем роде. Другого такого просто не существует в природе, это единственный меч, созданный темными альфарами.

Вибриан присвистнул. Всем же известно, что темные альфары — или гномы, называйте, как хотите, — никогда не пользуются мечами. Их любимое оружие — боевая кирка. В крайнем случае, легкий топорик-клевец, копье, праща, арбалеты всех мастей и размеров. Но никто и никогда не видел темного альфара с мечом. Они и боевые ножи использовали не столько для боя, сколько для того, чтобы свежевать туши животных на охоте. Большую часть оружия гномы изготовляли для себя, лишь иногда снабжая людей топориками и сделанными на заказ арбалетами и катапультами. Мечи на продажу ковали орки, иногда эльфы, да и сами люди тоже. Впрочем, был один меч. Единственный в истории.

— Этот меч зовут Белый Змей, — озвучила герцогиня догадку своего собеседника. — Он был создан тысячу лет назад по приказу гномьего короля и отнюдь не для того, чтобы сей король ходил с ним в битву. Для битв у него были кирка и топор. Нет, этот меч ковался с другой целью, но много веков не использовался по назначению.

— А вы знаете, как его… использовать? — вырвалось у Вибриана.

— Ты сомневаешься, что у меня все получится? — встрепенулась его собеседница. Глаза ее гневно сверкнули на точеном лице. — Если считаешь, что я обманываю, уходи. Тебя не будут преследовать. Просто этим делом займется кто-то другой.

— Кто, например? — против воли заинтересовался Искатель.

— Хотя бы Рей Обжора!

Небрежно брошенное имя подействовало как прикосновение раскаленного железа. Рей и Вибриан Вейт были ровесниками. Они одновременно пришли в гильдию Искателей, учились мастерству у одних и тех же учителей, даже какое-то время снимали комнаты у одной и той же хозяйки. Но как-то так получилось, что Рею чаще доставались денежные, интересные, сложные и опасные заказы, из которых он выпутывался с честью и большими гонорарами. Нет, Вибриан не был неудачником, но он был все время на вторых ролях. В гильдии всегда сначала вспоминали про Рея, а потом уже про него. Вот и теперь к нему обратились, поскольку Обжоры просто-напросто не было в городе.

— Рею противен городской воздух, — быстро сказал Искатель. — Ему в последнее время больше по душе бродить по горам и лесам. Держу пари, что сейчас он сидит у костра где-то на берегу ручья и слушает сверчков, не думая о судьбах мира.

— Значит, ты согласен?

— Есть только одна сложность, — как можно небрежнее ответил он. — Мы с вами не обсудили мой гонорар.

Герцогиня кивнула, словно сама только что подумала именно об этом, и отступила в сторону. Сопровождавший ее гвардеец сделал быстрый шаг. На свет появился туго набитый мешочек.

— Получишь еще столько же, если к следующему новолунию Белый Змей будет доставлен в Залесье!

Искатель взвесил мешочек на ладони и посмотрел на небо. В разрывах облаков мелькал тоненький серпик. До следующего новолуния оставалось чуть больше месяца.

Глава 8

— Скучно! — резюмировал Карадор и с хрустом откусил добрую треть прожаренной сырной лепешки. — Ну фто жа жыжнь! — продолжал он уже с полным ртом. — Фефвефтый день ф пути — и нифего не пвоисво… тьфу… не происходит. Все едем и едем.

— Ну почему же не происходит? — спокойно откликнулся Асатор. — В селение приехали.

Рыцарь сидел так, чтобы взглядом ненавязчиво контролировать входную дверь и половину трактира, где путешественники остановились, чтобы перекусить. А точнее — подчиняясь нытью неугомонного эльфа, который сразу после завтрака стал настаивать на обеде и сейчас ел за двоих. Фрозинтар, устроившийся напротив, точно так же ненавязчиво контролировал лестницу, ведущую на второй этаж, люк в погреб и вход на кухню. Все они были приоткрыты — в погреб только что полез за окороками трактирщик, с кухни через дверь плыли соблазнительные запахи жареного и вареного, а с лестницы второго этажа так легко можно было атаковать. Не то чтобы они ждали нападения, просто оба успели узнать, что «Карадор» и «приключения» — слова-синонимы.

— А тебе мало? — поддержал рыцаря драур. — Достаточно вспомнить, как ты ухитрился потеряться в орешнике…

— Я исследовал местность, — прочавкал Карадор.

— Свалиться в ручей…

— Умыться уже нельзя!

— Чуть не остался под завалом…

— Кто же знал, что этот дом только с виду крепкий?

— А те гоблины…

— Они настолько отличаются от обычных, равнинных, что их грех было не исследовать…

— …Изнутри. Сожрали бы они тебя за милую душу — и дело с концом. Хорошо, что в этих горах не водятся дворхи.

— А это кто такие? — Глаза неугомонного эльфа вспыхнули, как две свечи.

— Карлики-людоеды. Едят все, что можно прожевать. Говорят, они в голодные годы кидают жребий — кого зарезать и съесть из числа своих соплеменников.

— Ты с ними встречался? Почему не рассказывал?

— А чего рассказывать? — пожал плечами драур, одним глазом проследив, как хозяин выбрался из погреба, ловко неся под мышкой окорок. — Я их спугнул, когда они пытались разделать добычу. Сначала дворхи на меня бросились, но потом… убежали.

— Интересно почему? — захихикал Карадор. — Ты же такой душка и лапочка!

Драур скрежетнул зубами, впервые за долгое время желая, чтобы неугомонный эльф хоть чем-нибудь заткнул рот. О том случае он вспоминать не любил — дворхи похитили детей, и он, желая помочь людям и вернув детей, заслужить себе право жить возле селения и хоть иногда общаться с живыми существами, пошел по следу. Но опоздал — оба ребенка были уже мертвы. В ярости и с досады он тогда разорвал пополам нескольких карликов — всех, кого успел поймать. Это отнюдь не улучшило его отношений с горцами, и драуру пришлось уходить из той местности.

По счастью, разговор прервался сам собой — принесли жареное мясо. Подавальщица, ядреная девица, при взгляде на фигуру которой на ум приходили только специальные термины вроде «грудинка», «филе» и «огузок», поставила перед посетителями большое блюдо, где в густой подливке плавали зажаренные с пряностями куски свинины, наскоро украшенные зеленью и порезанной кружочками морковью. Как минимум двое тут же полезли цеплять мясо на лезвия ножей. Деликатный Льор и сам себя назначивший часовым Асатор не спешили присоединяться к двум самым голодным едокам, хотя юноша и провожал каждый кусок тревожным взглядом.

— Что уставилась? — поинтересовался драур, которому телеса подавальщицы загораживали обзор.

— Да вот, — девица смутилась, — вы извините, коль чего не так скажу, но… А вы правда эти… ну… ельфы?

— «Ельфы»… — Рыцарь не отводил взгляда от двери. — Это, как я понимаю, от слова «есть»?

Льор и Тара прыснули. Карадор перестал жевать и уставился на всех возмущенным взором. Щеки его оттопыривались, как защечные мешки хозяйственного хомяка. Поскольку ни выплюнуть, ни сразу проглотить такое количество мяса он не мог, то ограничился выразительным мычанием и постучал себя пальцем по лбу.

— Если ты имела в виду именно это, — Фрозинтар с легкостью подхватил эстафету от Асатора, — то да, мы — ельфы! А что?

Карадор попытался под столом пихнуть драура ногой, но ушиб пятку и тихо взвыл.

— Да так. — Подавальщица смущенно накручивала фартук на палец. — У нас тут менестрель как-то зимой захаживал. Баллады про ельфов пел, всякие истории рассказывал — заслушаться можно! Только у него ельфы другие были.

— А какие? — подала голос и Тара. Ее вдруг разобрало любопытство.

— Ну… не такие. Вот девочка — она точно ельф, то есть ельфа самая настоящая. — Девица кивнула на мигом покрасневшего Льора. — Ельфы — они такие нежные, воздушные. Этим, как его… вертрогадом питаются.

— Ага, — как ни в чем не бывало кивнул Фрозинтар, — виноградом, нектаром и пирожными. А не лопают жареное мясо и копченую колбасу за троих!

Карадор попытался ответить, еще не прожевав то, что было у него во рту, и в результате подавился. Пока он, кашляя, не заплевал все вокруг, драур спокойно шлепнул его между лопатками.

— Да тише ты, Фрося! Так и убить недолго! — воскликнул неугомонный эльф. — А вам завидно? Ну люблю я копченую колбасу! Люблю! И вообще, раз такое дело… Берите, ешьте! — Он демонстративно отодвинул блюдо с мясом. — И не смотрите такими голодными глазами.

— Девочке оставь, — процедил Асатор, старательно отводя глаза.

— Спасибо, — еле выдавил совершенно багровый Льор, робко протягивая руку за самым маленьким кусочком.

Тара не выдержала и фыркнула. Смех подхватил Карадор. Драур переглянулся с рыцарем и заговорщически ему подмигнул. Подавальщица была несколько сбита с толку.

— Но ведь вы же того… ельфы! — воскликнула она, всплеснув руками.

В ответ за столом грянул хоровой хохот. Даже у обычно сдержанного Асатора в глазах плавали смешинки, а плечи тряслись от беззвучного смеха.

— И что? — отсмеявшись, воинственно расправил плечи неугомонный эльф. — Сразу видно, что вы тут нормальных эльфов не видели! На меня в Тайной службе короля Кейтора тоже поначалу косились, как на чудо заморское. Но потом, когда я с первой зарплаты всем проставился, сразу зауважали.

Подавальщица тоже, видимо, знала, что такое «проставляться», потому что посмотрела на Карадора с некоторой долей восхищения.

От дальнейших расспросов их спасло появление новых посетителей. Около десятка вилланов, топая ногами и возбужденно переговариваясь, ввалились в трактир. Сразу стало шумно, тесно и сильно запахло конским потом, землей, навозом и прочими ароматами деревни. Вилланы громко затребовали пива; они не спешили рассаживаться, а собрались у стойки. Подавальщица бегом бросилась за кружками.

Внимательно посмотрев на людей, Асатор движением бровей указал на них Фрозинтару. Рыцарь успел узнать характер драура и понимал, что в трудную минуту на него можно положиться. Бывший наемник ответил ему легким кивком головы. Оба неосознанно приготовились к драке — у большинства вилланов за пояса были заткнуты топоры и ножи для разделки туш. Двое притащили с собой рогатины, с какими ходят на крупного зверя.

— Ну чего? — Трактирщик вместе с подавальщицей быстренько притащил пива и легкой закуски. — Все-таки решились?

— Да. — Один из вилланов, детина поперек себя шире, с торчащей в разные стороны нечесаной бородой, грохнул по стойке кулаком. — А чего ждать? Из города нам не торопятся Искателей высылать, значит, придется идти самим!

— Ого! И не страшно?

— А чего страшиться? Он небось один, а нас вон сколько! — поддержал бородача еще один виллан. Судя по внешности, они приходились друг другу братьями. — Как все навалимся, как ударим — не уйдет!

— Ага, это ежели он один. А коли их там двое окажется? Эти твари поодиночке не летают.

— Больно много ты знаешь, — проворчал третий виллан, который уже успел выпить свое пиво до дна и тянулся за новой кружкой.

— Знать не знаю, а вот менестрель, который тут зимой бывал, балладу сказывал. Помните, про тварь мстительную, которая за убийство подруги рыцареву невесту прикончила?

Подавальщица, как раз притащившая новую порцию пива, хлюпнула носом — видимо, баллада была жалостливая.

— Так менестрель, может, не про эту тварь пел. Мы-то откуль знаем? — рассудил виллан, припадая к кружке. — Эх, хорошее у тебя пиво, брат Рут! Плесни-ка по новой, красавица!

— Э, а нам пива? — воскликнул Карадор. — Мы тоже хотим! И мы раньше их пришли. Ну-ка, Фрося, разберись!

Драться не входило в планы драура, во всяком случае, нападать первым. Весь опыт говорил бывшему наемнику, что ссориться с людьми просто ради ссоры — себя не уважать. Тем более что он мог сломать барную стойку одним ударом кулака. Но зачем?

Оценив рост и разворот плеч бледного до синевы скуластого незнакомца со странными глазами, вилланы как-то сразу притихли. Кто-то словно невзначай потянулся к висевшему на поясе ножу, но Фрозинтар остановился перед ними и осведомился довольно мирным тоном:

— О какой твари вы говорите?

— Ну это… летает тут такая, — начавший разговор детина несколько раз взмахнул руками. — А может, не летает, а ползает…

— Летает-летает! Коли ползала, следы были бы! А то нету! — заспорили с ним.

— А может, она того… крадучись?

— Эдакая махина — и крадучись? Кто видел, чтоб драконы крались?

— Дракон?

Рядом возник Карадор с горящими глазами, потирая руки и подмигивая всем подряд. Вынырнув из-под локтя своего друга, он протолкался поближе, оказавшись в кругу вилланов.

— Дракон? Никогда не видел живого дракона! Он какой? Белый? Черный? Зеленый? В крапинку?

Ободренные вниманием и неподдельным интересом незнакомца, люди заговорили все разом, постепенно разошедшись, и принялись перебивать друг друга, спеша поведать все новые и новые подробности. Каждый горел желанием высказаться первым, каждый был уверен, что располагает самыми точными сведениями, и вообще, был у этого дракона в гостях и за хвост его успел подергать, а остальные — жалкие выдумщики, которые готовы от безобидного ужа бежать без оглядки.

— Тих-ха!

Низкий рык драура прокатился под потолком трактира, заставив вилланов испуганно присесть.

— По очереди, мать вашу!

Через несколько минут все стало более-менее ясно.

Жители данного селения и окрестные хуторяне в основном жили за счет скотоводства — пригодной под пашню земли было не так уж и много, лишь под огороды. Ячмень и овес выращивали не столько на хлеб, сколько на корм скоту, а все нужное закупали в городе на осенней ярмарке. И вот уже несколько месяцев, как только скот выгоняли с кошар на пастбища, в отарах и стадах стали пропадать овцы и коровы.

Вообще-то, и в прошлые годы бывало, что не досчитывались овец и коров — животные могли упасть с обрыва, могли отстать от стада и стать добычей хищников, сами пастухи могли прирезать заболевшее животное. Иногда и случались кражи — где-то в горах жили подземники,[17] которые могли при случае спереть овцу или козу. За год все отары теряли две-три дюжины животных — не так уж и много.

Но в этом году за неполные три месяца отары уже потеряли более полусотни овец и несколько коров. Серьезная потеря, если учесть, что все овцы были матками, ожидающими приплода. Набеги начались не сразу, как выгнали скот, а примерно через пару-тройку седьмиц. До этого все шло как обычно.

Некоторое время вилланы были уверены, что скот таскают подземники. Они даже отказались в этом году от меновой торговли с ближайшим поселением рудокопов — мол, с ворами не торгуем. Гномы кивали на цвергов и дворхов, но доказательств вины последних представить не могли, а овцы продолжали пропадать. Пастухи в один голос утверждали, что это дело какой-то твари. Они описывали зверя по-разному, сходясь на том, что у него есть крылья. Но про драконов тут не слыхали с давних пор, и пастухам не верили. Тем более что большинство нападений совершалось по ночам, когда мало что можно увидеть.

Оберегая свои стада, вилланы стали пасти их поближе к селениям, а на ночь загоняли в кошары. Некоторые, самые осторожные, даже вовсе возвращали коров и овец в сараи, таская им туда возами траву с поля. Нападения прекратились, как по волшебству, окончательно уверив людей, что во всем виноваты именно подземники — одно дело выбраться тайком из пещеры и отогнать к себе пару-тройку овечек, и совсем другое — совершить налет на деревню.

Еще несколько седмиц все шло тихо-мирно, а потом был совершен именно что налет, раз и навсегда доказавший, что подземники, как вполне миролюбивые гномы, так и воинственно настроенные дворхи, тут ни при чем.

Совершилось это белым днем, так что нашлись свидетели нападения.

Косари вышли на рассвете, чтобы до солнышка успеть накосить травы для стоявших в загонах овец и коров. Работали они споро, выкашивая косами-горбушами склоны альпийских лугов и, исполнив работу, собирались отправиться за подводами, чтобы привезти траву животным. В этот момент откуда-то из-за горной гряды на них и напала странная крылатая тварь. От неожиданности — подобных существ люди никогда прежде не видели — все оцепенели. И она совершенно спокойно, упав с высоты, как сокол, подхватила одного косаря и была такова.

Однако это был не последний случай. С момента нападения на человека прошло примерно полмесяца, и с тех пор еще четверых унесла точно такая же тварь. Она хватала всех без разбору, мужчин и женщин, что сбивало людей с толку и заставляло усомниться в том, что они имеют дело с драконом. Ведь даже дети знают, что драконы охочи исключительно до девиц, а простые мужчины им без надобности. Люди стали бояться ходить куда-либо в одиночку и без оружия. Теперь даже женщина к колодцу шла в сопровождении вооруженного мужчины, а детей не пускали со двора. Но все равно раз в день-другой кто-то обязательно пропадал — если не в этом селении, так на уединенных хуторах в окрестностях.

— И как выглядел этот «дракон»? — поинтересовался Фрозинтар.

Вилланы опять заговорили, перебивая друг друга. Двое из них своими глазами видели крылатую тварь, остальные спорили, что после пяти-шести кружек пива без закуски привидится и не такое, а тварь на самом деле выглядела по-другому. Постепенно поднялся общий шум и гвалт, в котором можно было разобрать лишь отдельные слова: «крылья — во!», «зубищи — во!», «когтищи», «хвост такой…», «пасть во какая!», «волосатая вся…».

— Пещерный морл, — произнес драур, выслушав людей.

— Это чего за зверь? — прочавкали рядом.

— Да вот такой… Они обитают на Плоскогорье, но и на восток тоже иногда забираются. Живут парами или колониями — несколько взрослых пар и их детеныши. У драконов в клане обычно яйца откладывает одна пара, вожак и его подруга. А у морл не так. Наверное, у них детеныши появились, вот родители и таскают им еду.

— Еду? — вытаращились вилланы. — Это они и людей, того… тоже?

— Да.

Вилланы нервно переглянулись. Кто-то поспешил залить нервное потрясение добрым глотком пива и потянулся за сухариками, которые лежали на блюде…

То есть должны были лежать. Скользнув пальцами по пустому месту, виллан оглянулся на трактирщика:

— Эй, Рут, а закусь где? Неси давай!

— Да я уж принес… Полное блюдо! Да вон же!

Все разом обернулись, следуя указующему персту, и уставились на Карадора, который, под шумок присев с краешка стола, по одному перетаскал все сухарики и сейчас как раз грыз последний. Застигнутый на месте преступления, эльф хлопнул ресницами:

— Чего? Я всегда, когда волнуюсь, есть хочу!

— Ну ты и обжора! — не выдержал Фрозинтар. — Скажи на милость, ты когда-нибудь не волнуешься?

— Точно! — воскликнул кто-то из вилланов. — Это же Рей Обжора! Все-таки приехал?

— Ась? — заволновался Карадор.

Вокруг него мигом сомкнулось кольцо возбужденных вилланов. Люди толкали друг друга локтями, хлопали эльфа по плечам, снова заговорили все разом. Из обрывков речей стало понятно, что несколько дней назад, когда монстр первый раз напал на человека, в столицу послали гонца с просьбой отыскать и пригласить сюда известного на всю страну Искателя Рея по прозвищу Обжора. В деревне его никто раньше не видел, но менестрель, который прожил тут почти ползимы, часто баловал местных завсегдатаев трактира историями из его жизни. По его словам, это был самый умелый, опытный и ловкий охотник на всяких монстров — настолько, что его даже «ельфы» приглашали, когда у них случалась нужда. Всем ведь известно, что они — существа возвышенные, тонко чувствующие природу, нежные и для них дохлый комарик может стать причиной вселенского траура. А чтобы убивать монстров — и вовсе сил не хватает. Среди вилланов имелись сомневающиеся в том, что великий Рей Обжора явится в их деревеньку. Но вот поди ж ты! Вот он! Живой! Сидит тут, нервно прижав к груди пустое блюдо из-под сухариков…

Особенно радовался необъятных размеров бородач, который оказался деревенским старостой. Именно он составлял письмо для Искателя и как бы нес личную ответственность.

— Что ж вы сразу-то не сказали, господин хороший? — говорил он. — Явились бы ко мне домой, угостили бы вас честь по чести. Свинью бы забили. А то сидите тут, в этом трактире… Небось с вас и за угощение плату взяли?

— А… э-э… — Трактирщик замахал руками. — Да я так, чисто символически… Только за пиво! А закуска за счет заведения. Ешьте на здоровье, господин Рей! Сейчас свиные ребрышки поджарю!

Он сорвался с места, а староста подсел к Карадору, пожирая его глазами.

— В общем так, господин Искатель, — без предисловий начал он, — надо тварь эту изловить и прищучить, чтоб раз и навсегда! И морл там или не морл — нам все едино, как она прозывается. Лишь бы это паскудство нам жить не мешало. Ведь людей ворует, пакость! Само собой, вам почет и уважение. Небось как голову евонную до столицы доставите и герцогу покажете, он вам награду отвалит, а и мы вас не забудем. Скинемся со всех дворов, кто сколько может. Внакладе не останетесь.

— Люди, — драур ненавязчиво воздвигся рядом, — а вас не смущает, что он — эльф?

Вилланы замолчали и обменялись недоуменными взглядами.

— Нет, ну скажи на милость, зачем нам это надо? — ворчал Фрозинтар два часа спустя, шагая по тропе, которая с каждым шагом все круче уходила вверх по склону. Деревня осталась внизу, на перекрестке трех дорог. Там же маячила таверна с аналогичным названием. Маленький отряд отошел довольно далеко от окраины и поднялся повыше, так что можно было разглядеть все дома, окруженные огородами и просторными кошарами для коз и овец. Тропа вилась по пологому склону, густо заросшему молодой травой. Тут и там, напоминая, что это все-таки альпийский луг, торчали валуны и корявые деревья. Среди них бродило стадо. Две пастушьи собаки, крупные серые звери из тех, что один на один выходят со стаей волков и остаются победителями, с ворчанием разогнались было на пришельцев, но натолкнулись на мрачный взгляд драура и решили не рисковать.

— Как «зачем»? — Карадор в кои-то веки ничего не жевал. — Интересно же! Смотри, сколько нам серебра отвалили!

На ладони неугомонного эльфа подпрыгнул кошель с монетами. Вообще-то, кроме серебра, там были и медяшки, но сути это не меняло.

— И что? Ты в самом деле готов… работать за деньги?

— А почему бы и нет? Я же искатель приключений.

— А настоящие искатели всегда работают за идею! — безжалостно припечатал драур, которому идея ловить морла не нравилась совершенно. Другой вопрос, что мнения отряда раскололись — освоившаяся Тара поддержала неугомонного эльфа. Асатор был против, но по другой причине. Рыцарь не скрывал, что для него главное — привести Серебряного Рыцаря к Наместнику Фейлинору, а Карадор со своей тягой к приключениям активно этому мешает. Так что пусть бы себе неугомонный эльф охотился на кого угодно хоть до второго пришествия Покровителей, лишь бы драура оставил в покое. Но беда в том, что драур сам носился с этим типом, как курица с яйцом, и Асатор, скрепя сердце, принял эту преданность. Льор в споре участия не принимал — драура мнение ученика не интересовало. Он бы вообще с радостью избавился от мальчишки на первом же повороте — ему вполне хватало проблем с одним Карадором, чтобы вешать на шею еще и это «юное дарование».

— И потом, ты вот этих пещерных морл видел, а я — нет, — продолжал болтать неугомонный эльф. — Я что — рыжий? Мне тоже интересно!

— А с чего ты взял, что я их видел?

— Ну как же. Ты так уверенно про них рассуждал. Это вообще что за звери?

— Ну… — Драур приостановился, бросив взгляд на открывавшуюся панораму. — Эта тварь похожа на помесь летучей мыши и дракона. Только очень большой летучей мыши. Вместо передних конечностей перепончатые крылья, короткий хвост, шерсть, уродливая приплюснутая морда и пасть с огромными зубами и выпученными глазами. На голове часто встречаются большие наросты. Собственно, весь морл — это крылья, пасть и брюхо, которое надо набить.

— Да уж, мурло мурлом! — заметил Карадор. — А почему их называют пещерными?

— Потому, что живут в пещерах.

— А тут пещеры есть?

— Должны быть. — Драур снова зашагал по тропе. — И где-то недалеко.

— С чего вы взяли? — подал голос замыкающий шествие Асатор. — Эти твари могут прилетать издалека. Ни один хищник не охотится возле своего логова. Мы полгода можем лазить по этим скалам, а нас ждут на Серебряном Острове. Кто знает, что там происходит сейчас?

Наместник Фейлинор ожидал всего, но только не того, что это произойдет среди бела дня.

На каждом Острове устраиваются свои праздники и ведется свой счет годам — новогодие отмечают, как правило, в день венчания на власть очередного Наместника. Но точно так же иногда празднуют и все сколько-нибудь значимые события. Вот и лорд Фейлинор решил воспользоваться случаем и отметить начало лета — пышные торжества, пир, танцы и показательный турнир должны были как-то развеять его сестру. А заодно и ему немного скрасить мучительное ожидание возвращения Асатора. Как долго его верный телохранитель будет искать Серебряного Рыцаря? Он вообще существует или это плод больного воображения его сестренки?

Все жители поместья-столицы энергично взялись за подготовку праздника. Знатные юноши собирались блеснуть своим искусством на турнире, девушки — подыскать себе если не жениха, то возлюбленного. Возле казарм Серебряных Стрел с утра до ночи шли маневры — гвардейский легион готовился поразить воображение зрителей показательными выступлениями. Те из эльфов, кто по ряду причин не собирался участвовать в турнирах, отправлялись на охоту — по традиции на пирах во время проведения подобных праздников следовало подавать только дичь. Личный ловчий Наместника со своей свитой тоже выехал в леса — отыскать подходящую дичь, если лорд Фейлинор захочет погонять зверя лично. Еще один отряд рыцарей рыскал по дорогам и близлежащим замкам — следовало пригласить как можно больше бродячих артистов. Готовились и придворные менестрели, актеры и музыканты.

Суеты было много, но уже одно то, что леди Фейнирель принимала участие в подготовке праздника, радовало ее брата. Молодой Наместник был уверен, что это надолго успокоит девушку. А после всех пиров, увеселений и игрищ можно отправиться в путешествие — пересечь Серебряный Остров вдоль и поперек, завернуть к соседям и даже попытаться проникнуть в таинственную Драгоценную долину — уединенное место на северной окраине Острова. На картах это была территория Радужного Архипелага, но лишь потому, что больше никто не предъявлял на Драгоценную долину своих прав. Можно даже сказать больше — не раз и не два лорды-Наместники Обсидианового, Серебряного, Мраморного и даже Кораллового Островов пытались достичь и исследовать Драгоценную долину, но всякий раз терпели неудачу. Лорд Фейлинор не сомневался, что и его экспедицию ждет провал, но зато хотя бы еще на пару месяцев удастся чем-то занять сестру. А там, как знать…

— Великолепный лорд Наместник!

Поднимаясь по ступеням дворца, он оглянулся — к нему быстрым шагом спешила Видящая. Волшебница была взволнована, и сердце Фейлинора дрогнуло:

— Что-то случилось?

— Нет. Просто я хотела… Я готовлюсь к торжественному молебну, собираюсь устроить небольшую мистерию. Нужна ваша консультация.

— Я ничего не смыслю в магических ритуалах, — облегченно улыбнулся Фейлинор.

— А вам и не надо. — Видящая тоже улыбнулась. — Просто мы хотим кое-что вам показать.

Она сделала широкий жест рукой, приглашая собеседника следовать за собой в собор.

В большинстве поместий Покровителям молились в небольших часовнях, открытых днем и ночью. Лишь немногие Наместники возводили большие соборы, которые при желании могли вместить чуть ли не все взрослое население столиц. Серебряный Остров обладал таким собором — как и почти все замки и дворцы, он был возведен темными альфарами много веков назад. Не примыкавший вплотную ко дворцу и отделенный от него внутренним двором, выложенным узором из плотно пригнанных друг к другу плит, собор поражал своей красотой. Строгость линий сочеталась в нем с изяществом. Лепнина и чеканное листовое серебро не бросались в глаза, а умело подчеркивали природную красоту гранита.

Внутри собора в огромном зале, где высокий потолок возносился на головокружительную высоту, поддерживаемый прямыми колоннами, было довольно светло. Темные альфары умели работать с камнями так, что они как бы светились изнутри, не требуя дополнительного освещения.

Шагая по выложенному мозаикой полу, Видящая с порога принялась вдохновенно расписывать свою задумку:

— Лето — это всегда много солнца, тепла, зелени… Это особое состояние души. И я хочу передать в своей мистерии именно это — ощущение радости. Сначала здесь будет полумрак и прохлада. Мы с девочками задумали, что польется тихая мелодия, подует легкий ветерок с ароматами цветов, зазвучат птичьи голоса…

Фейлинор слушал ее внимательно, стараясь мысленно представить всю картину.

Эта Видящая была уже третьей на его недолгой жизни. Самая первая, которая и настояла на строительстве большого собора вместо маленькой скромной часовни, уже к моменту рождения мальчика была очень стара. Она являлась бывшим боевым магом, принимала участие в магических битвах Смутных Веков, воюя с шаманами восставших орков, и потом помогала налаживать мирную жизнь. С войны у нее осталось несколько шрамов и боевых ранений, которые не поддавались лечению и с течением лет все больше мешали ей исполнять свои обязанности. Фейлинор помнил, что в последние годы старая Видящая все больше вела службы, сидя на креслице подле алтаря, а все остальное делали две ее помощницы.

Потом она покинула свой пост и поместье-столицу, но, вместо того чтобы назначить новой Хозяйкой кого-то из бывших помощниц, Орден прислал новую Видящую, молодую, но уже честолюбивую. Честолюбие ее явно не позволяло новой Хозяйке и дальше оставаться на Острове — она внезапно получила повышение и отбыла в Обитель. Случилось это через несколько дней после того, как перед самой свадьбой с леди Фейнирель случилось несчастье. Именно тогда в ее жизни появился Серебряный Рыцарь. Свадьбу сестры молодого Наместника и лорда Тиамара проводила уже новая Хозяйка, которую Орден прислал взамен быстро уехавшей прежней. Едва переступив порог, волшебница взяла под свою опеку еще не оправившуюся от пережитого девушку. И по мере сил старалась контролировать ее более чем странное и порой опасное поведение. Она была целительницей и, откровенно говоря, многое сделала для того, чтобы поправить пошатнувшееся здоровье молодой женщины.

В соборе кипела работа — три молоденькие послушницы, которых прислали из Цитадели орков вскоре после разгрома Ордена Видящих, дабы местная Хозяйка обучала их своему ремеслу, трудились не покладая рук. Они вместе с несколькими девушками украшали собор, где используя гирлянды цветов, а где и заклинания. Тут и там звенели юные голоса, слышался смех.

Одна из послушниц как раз сейчас, морща лоб, что-то внимательно читала, шевеля губами.

— Как продвигается дело? — обратилась к ней волшебница.

— Вот здесь и здесь мне немного непонятно, — призналась послушница, указывая на испещренный рунами пергамент. — Почерк неразборчив…

— Дай-ка посмотрю!

Фейлинор, любопытствуя, бросил взгляд через плечо и с некоторым удивлением узнал в написанном руку родной сестры. Сомнений не было — только Фейнирель делала такие завитушки на заглавных буквах.

И, когда произнес он эти слова, тьма внезапно пала на мир. Налетел огненный вихрь, поглотивший весь Алинор. Прошелся он по улицам города, не оставив никого живого, лишь черные тени на серых камнях немыми свидетелями застыли, напоминая, что и тут кипела когда-то жизнь. А потом, когда истаял огненный вихрь, пожрав плоть всех, кто жил в городе, разверзлась земля и поглотила мертвые камни. Упали они в бездну и остались лежать там до скончания века.

— Что это такое?

— Ну, — целительница смущенно стиснула двумя руками посох, — ваша сестра, великолепный лорд Фейлинор, зачастую записывает по моей рекомендации свои сны. Во сне ей часто видятся всяческие кошмары — о смерти, гибели мира и прочее… Я стараюсь объяснять ей, что все это — лишь плоды ее воображения. И что она над своим воображением имеет полную власть. Когда она записывает свой очередной кошмарный сон, я заставляю ее сочинить продолжение или переписать его так, чтобы все закончилось хорошо.

— Вот это, — молодой Наместник ткнул пальцем в исписанный пергамент, — по-вашему, счастливый конец?

— Это как раз ее сон. Но я попросила переписать его так, чтобы появилась полная его противоположность. Да вот же он, на оборотной стороне! Извольте взглянуть!

— Не хочу. Лучше скажите, какое отношение видения моей сестры имеют к мистерии?

— Самое прямое. Ибо за основу мы взяли как раз ее сочинение и…

Видящая не договорила.

Часовня внезапно содрогнулась до основания. Послышался треск, с потолка посыпалась каменная крошка. Невесть откуда взявшийся порыв ветра задул свечи на алтаре, и помещение погрузилось во мрак. Девушки хором завизжали и бросились бежать, когда в окнах внезапно полыхнуло алое зарево.

— Что происходит? — воскликнул лорд Фейлинор.

Видящая взмахнула рукой, пытаясь сотворить огонек, но пол качнулся у нее под ногами, и она упала прямо в руки Наместнику.

— О Покровители…

Стены заходили ходуном. Опять послышался треск откуда-то сверху, но его перекрыл странный гулкий голос, произнесший несколько непонятных фраз.

— Бежим!

Лорд Фейлинор сорвался с места, волоча за собой Видящую. Волшебница еле переставляла ноги, тяжело опираясь на его локоть. Вместе с ними спешили и девушки — послушницы и их помощницы. С разбегу они налетели на дверь. Та оказалась плотно закрыта.

Дотронувшись до ручки, Наместник отдернул кисть:

— Горячая!

— Погодите, милорд…

С усилием выпрямившись, Видящая взмахнула посохом, шепотом начитывая заклинание. Ярко-синяя молния сорвалась с его кончика и ударила в дверь. Та содрогнулась до основания. Хрустнул ломающийся камень. Волшебницу «повело», но она решительно отвергла помощь и взмахнула посохом вторично.

Дверь смело с петель. Вырванная вместе с косяком, она упала на ведущую к часовне дорожку. Толкаясь и вопя во все горло, девушки первыми бросились врассыпную. У Фейлинора хватило самообладания пропустить вперед себя волшебницу.

Едва они переступили порог, все прекратилось как по волшебству. Даже свечи возле алтаря вспыхнули как ни в чем не бывало. Но паленым все-таки пахло — их пламя подожгло пергамент, на котором был записан кошмарный сон леди Фейнирель. Сон, который внезапно чуть было не стал реальностью.

— Давайте остановимся здесь!

Подойдя к краю обрыва, Фрозинтар окинул взглядом открывающийся вид. Уже вечерело, солнце наполовину скрылось за вершинами гор, и внизу, в ущелье, давно сгустился полумрак. Где-то чуть ниже по склону виднелись огоньки — пару часов назад они прошли недалеко от небольшой фермы.

— А почему именно здесь? — Асатор подошел и встал рядом.

— Мне здесь нравится.

— А пещерный морл? Его пещеру мы будем искать завтра?

— Почему «искать»? Мы ее практически уже нашли.

— Где?

Все бросились к драуру.

— Вон там. — Фрозинтар указал куда-то вверх. Дальше тропа резко сужалась и карабкалась наверх, забирая так круто, что нечего было и думать провести по ней лошадей. Из-за камней было плохо видно, но острые глаза эльфов различали там что-то вроде небольшой площадки. Словно единственный глаз огромного чудовища, темнел провал пещеры.

— А это точно пещера, где живут морлы?

— Это пещера, где они могут жить. А во-он там мы устроим ловушку, — снизошел до объяснения бывший наемник, указывая на приступку чуть выше по склону. Забраться туда и тем более спуститься оттуда без посторонней помощи было практически невозможно.

Рыцарь пожал плечами, предпочитая во всем соглашаться с драуром. Тем более что в горах с некоторых пор их проводником был именно он, выбирая, куда идти.

— Привал? Отлично! — Карадор снял дорожный мешок с седла своего коня и в обнимку с ним плюхнулся на камни. — И давайте уже поедим!

— Что? — хором воскликнули остальные. — И ты еще хочешь есть?

— А вы — нет? — вопросом на вопрос ответил неугомонный эльф, развязывая узел. — Вторые сутки лазить по горам! Кто как, а я здорово проголодался после этой прогулки. Так, Льор, живо за хворостом! Тара, а мы с тобой…

— Никакого огня, — распорядился Фрозинтар, подходя ближе. — Пламя может спугнуть морла.

— Это чего? — ресницы Карадора замелькали часто-часто. — Сухомяткой давиться?

— Вода во флягах есть. Вина немного — тоже. Перебьешься!

— Точно, — с энтузиазмом кивнул неугомонный эльф. — Как будто мы пережили катастрофу, отрезаны ото всего мира и должны терпеть всякие лишения, перебиваясь с хлеба на воду? Здорово! Тогда — чур! — я делю припасы. И мне нужна тетива лука или струна от лютни.

— Это еще зачем? — удивилась Тара.

— А как же еще по-другому поделить на равные части сало?

— Сало? Откуда оно?

— В селении дали, — бесхитростно пожал плечами эльф.

— А что мне тогда делать? — хлопнул глазами Льор. Юноша привык, что на привалах большая часть хлопот по устройству лагеря ложится на его плечи и сейчас не знал, чем себя занять.

— А ты, — подошел Фрозинтар, — пойдешь со мной.

— Что, понравилось, как он целуется? — захихикал Карадор.

Тара и Асатор с тревогой переглянулись и поспешили отодвинуться подальше, заметив, как опасно засверкали глаза драура. Несчастный Льор вовсе втянул голову в плечи и зажмурился, ожидая минимум подзатыльника, но вместо затрещины на него обрушились холодные слова:

— Будешь играть роль приманки.

— Что? — Такого не ожидал даже много повидавший Асатор.

— Ничего, — пожал плечами Фрозинтар. — Это известно: если какая-нибудь тварь распробовала вкус человеческого — или эльфийского, неважно! — мяса, она перестает ловить четвероногую дичь и переключается на двуногую. Пещерный морл наверняка сегодня ночью тоже вылетит на охоту — детеныши растут, им требуется все больше пищи. Мы забрались довольно далеко от деревни. Хищник на пути туда непременно заинтересуется беззащитной жертвой и попытается напасть. Ты будешь ждать его на скале. А мы — в засаде. Пещерные морлы отлично видят в темноте, так что он не промахнется.

Льор шарахнулся прочь, но твердые пальцы драура сомкнулись на его локте.

— Нет! Я не хочу!

— А что ты предлагаешь? — Фрозинтар, как пушинку, забросил отчаянно брыкающегося эльфа на плечо. — Использовать девушку? Так вот, морлы — не драконы. На девственниц не кидаются!

Не обращая внимания на протесты Льора, драур с легкостью, прыгая с камня на камень, взобрался наверх.

Асатор только покачал головой. Он, конечно, доверял Фрозинтару, но рыцаря все равно терзали сомнения. Подобно большинству своих сородичей, он боялся высоты и мог себе представить, как должно быть страшно юноше одному, над обрывом, на каменном уступе, на ночном ветру и холоде ждать, когда из темноты на него с небес упадет хищник. Он встрепенулся, когда пару минут спустя драур присоединился к остальным.

— Как вы могли его там оставить? — воскликнул рыцарь.

— Как мог, так и оставил, — пожал плечами Фрозинтар.

— Юноша может свалиться с обрыва!

— Там достаточно места.

— А если он попытается спуститься к нам?

— Не попытается, — усмехнулся драур. — Вернее, не сможет.

— Вы его… — Воображение нарисовало Асатору крепко связанного Льора, брошенного на камни совершенно беспомощным.

— Нет, — угадал сомнения собеседника бывший наемник. — Но без вот этого ему будет трудно передвигаться. — Он поднял руку, демонстрируя пояс от штанов, и рыцарь понимающе кивнул. В самом деле, спуститься по крутому склону в темноте, обеими руками поддерживая сползающие штаны, почти невозможно.

Приехавший в деревню знаменитый Искатель Рей Обжора был порядком удивлен, когда его приняли за самозванца. Староста популярно объяснил заезжему «гастролеру», что настоящий Рей уже вчера отправился в горы, и конкурентам тут делать нечего. Впрочем, тут же добавил он, если Искателю хочется, он может отправиться по его следам и на месте выяснить, кто настоящий, а кто самозванец. Вилланам было по большому счету все равно — деньги они собрали и отдали. А кто в результате прищучит морла, тот или этот наемник, не так уж важно. Пусть они сами в своей гильдии между собой разбираются. Небось в одну казну налоги платят!

Рассчитывавший, что его в трактире сытно накормят, как всегда за счет заведения, Рей Обжора был вынужден платить за еду из собственного кармана, ибо конкурент успел как следует потрясти трактирщика — уже после его ухода выяснилось, что в кладовой пропал шмат сала. И когда только успел? Ведь все время на глазах и в окружении толпы народа был! Разве что когда до ветру на минутку отлучался?

Расстроенный — в дороге немного поиздержался и теперь в кошеле звенела одна мелочь, — Рей Обжора на ночь глядя пустился в путь. «Я его достану, — мысленно обещал себе он. — Еще никто и никогда не вставал поперек дороги самому Рею Обжоре! Отыщу этого самозванца, отколочу как следует, может, даже искалечу и деньги отберу… Да, и сало надо прихватить! В качестве моральной компенсации!»

Надо сказать, что Рей был опытным Искателем — следы любого монстра, а водилось их в северных предгорьях довольно много, он различал сразу. Ему ничего не стоило вычислить, в какую сторону отправились пятеро всадников. Плохо то, что из них трое — мужчины. Но двое — явно девушки. Во всяком случае, так говорили отпечатки сапожек и свидетельства очевидцев. Одна постарше, с рыжими волосами, внешне немного похожа на лже-Рея — глаза и нос точная копия, — а вторая совсем девочка. Наверное, дочь одного из спутников конкурента. «Старшая наверняка сестра, — рассуждал Искатель, — надо всего-навсего захватить ее в заложницы. Если этот тип не дурак, он на все пойдет ради девчонки! Я же не буду его убивать — только покалечу как следует, чтоб неповадно было. И деньги заберу!»

Тут мысли Рея Обжоры дали сбой — на тропу перед ним из росших у обочины кустов выступила фигура в балахоне, опирающаяся на посох.

— Стой!

Навершие посоха вспыхнуло ярким светом, и Искатель остановился. «Волшебница!» — осенило его. Но что она тут делает?

— Я жду тебя, — произнесла женщина, откинув с головы капюшон. На Рея Обжору взглянули раскосые эльфийские глаза. Они очаровывали, завораживали, манили, ломали волю…

— Кто… что… — собрав силы, мужчина отвел глаза. Но предательски задрожали ноги. Нет, не зря про эльфов ходит много противоречивых баек, и некоторые даже рады тому, что остроухие редко появляются в землях людей.

— Не бойся меня, — произнесла Видящая. — Я не враг тебе, а союзник. Я знаю, за кем ты охотишься сейчас. И готова помочь.

Удивленный таким поворотом дела, Рей Обжора поднял на нее глаза.

Волшебница улыбнулась и кивнула головой, показывая, что человеку это не померещилось. После случая в поместье-столице Мраморного Острова она связалась с отцом и все ему доложила. Указания лорда Лоредара были четкими и недвусмысленными: его дочь должна была любым способом вывести из игры Карадора Шутника. Как она это сделает, неважно. Но неугомонный эльф должен исчезнуть. Лучше — навсегда. И лучше, если это произойдет при непосредственном участии драура. Ну или хотя бы в его присутствии.

Сначала волшебница удивилась такому странному приказу — при чем тут и. о. Наместника? Но, поразмыслив как следует и немного понаблюдав издалека за путешественниками, кое-что поняла. Ответом на вопрос стала брошенная вскользь фраза: «Седона умерла. Я иду за нею». Та девочка-альфара! Наверняка это ее искра погасла, оставив драура безутешным. Карадор был теперь единственным, кто как-то поддерживал в нем желание продолжать жить и бороться. Если не станет еще и его, сломать бывшего слугу станет намного легче.

— Я знаю, кто тебе нужен, — произнесла она. — Его зовут Карадор Шутник. Он перешел дорогу слишком многим.

— И тебе, волшебница?

Ярко-голубые глаза на миг погасли, прикрытые длинными ресницами.

— Он убил моего отца, — соврала Видящая. — Моя магия не настолько сильна, чтобы я расправилась со своим врагом на расстоянии. Мне нужен союзник. Мой… клан, — продолжала сочинять она, — высказался против убийства Карадора Шутника. Нас, эльфов, осталось слишком мало, чтобы мы уничтожали друг друга. Совет клана ограничился всего лишь изгнанием убийцы в земли людей. Мне предложили забыть его и удовольствоваться этим, но я хочу мести! Поэтому я покинула свой клан и отправилась на поиски врага в одиночку. Я помогу тебе его отыскать, а ты поможешь мне.

Волшебница врала, прекрасно понимая, что мало кто из людей знает точно, как устроено эльфийское общество. После того как полторы тысячи лет назад королевство эльфов после Смутных Веков, восстания орков распалось на четырнадцать Островов Радужного Архипелага, среди людей постепенно распространились крайне противоречивые и откровенно ложные слухи. Многие люди верили, что эльфы живут в лесах, строят свои дома где-то в кронах деревьев, умеют прекрасно по этим деревьям лазить, а их девушки поголовно либо лучницы, попадающие мухе в глаз со ста шагов, либо могущественные волшебницы. И что они селятся исключительно семейными кланами, в которых власть принадлежит старейшинам. Иногда эльфы сами распространяли эти слухи, руководствуясь тем, что подобные домыслы будут сдерживать экспансию людей в исконно эльфийские земли.

Рей Обжора размышлял недолго. Он выслеживал разных тварей и прекрасно понимал, как важно иногда вовремя заручиться поддержкой чародея, будь то могущественный волшебник или простая деревенская знахарка.

— И как ты собираешься мне помочь? — спросил он.

Ответ у Видящей был давно готов.

— Это таким, как ты, можно путешествовать в одиночку, лишь изредка объединяясь с себе подобными, — сказала она. — Самозванцы всегда окружены группой из помощников и почитателей, которые часто делают за них всю грязную работу и распространяют байки об их якобы великих деяниях. У твоего конкурента есть спутник, который не даст тебе приблизиться к врагу на расстояние удара. Но я могу сделать так, что он будет занят и не придет на помощь к самозванцу.

— Их там пятеро, — вспомнил Рей Обжора. — Трое мужчин и две девушки, как доложили в селе.

Волшебница улыбнулась:

— Тебе опасны только двое мужчин. Неужели ты всерьез боишься девушек? Ручаюсь, моя магия заставит охранников самозванца держаться от него на приличном расстоянии. А в одиночку он ничего собой не представляет. Я даже не уверена, что ты получишь удовольствие от победы над столь слабым противником.

Несмотря ни на что, Рей Обжора прекрасно знал, что можно ловко сыграть на собственной слабости. И он не принял последние слова волшебницы всерьез.

Кивнув головой своему союзнику, дочь лорда Лоредара углубилась в заросли, росшие по обочине дороги. Она двигалась в сторону от троп, направляясь прямиком в горы, но шла столь же уверенно, как горожанин идет среди бела дня по родному городу, срезая углы дворами. Магический огонек в навершие ее посоха разгонял темноту, указывая направление.

Идти пришлось долго. Несколько раз проводница останавливалась и принималась озираться по сторонам, водя туда-сюда посохом, словно нащупывала что-то в воздухе. Рей терпеливо ждал. Он догадался, что его спутница что-то ищет, и не собирался ей мешать. Другой вопрос, что они могли двигаться в сторону, противоположную той, куда ушел его конкурент.

Привычный к тому, что порой приходилось сутками преследовать дичь или уходящего от возмездия преступника — и вообще, мало ли кого приходилось искать прежде! — Обжора шагал за волшебницей. Но, когда под утро они остановились, Искатель едва ли не впервые усомнился в том, что стоило так спешить. Он все-таки устал. Если придется драться всерьез, руки и ноги могут его подвести.

Но Видящая оставалась такой же целеустремленной и собранной.

— Видишь? — Она указала кончиком посоха куда-то вверх. — Там, на скале?

Рей всмотрелся в предутренний сумрак. Какая-то тень на камнях?

— Он там. Иди.

— Но, — искатель с сомнением покачал головой, — это же эльф! Разве он не услышит мои шаги заранее?

Улыбка волшебницы была двусмысленной.

— Иди, — произнесла она. — Ручаюсь — к тому моменту, когда ты подберешься достаточно близко, они все там будут очень заняты.

Отступив на шаг так, что тень от ближайшего камня закрыла ее от посторонних взглядов, Видящая начала быстро шептать заклинание. Это должно было отнять много сил, но, если у человека все получится, через несколько часов она восполнит их с помощью этого мальчишки-мага. И в ее распоряжении будут два медиума.

Рей Обжора выждал пару минут, после чего стал крадучись подниматься вверх.

Наступал рассвет. Не чувствовавший ни особого предутреннего холодка, ни запаха свежести, какой всегда бывает по утрам, Фрозинтар ориентировался по положению звезд и особому чувству времени. Когда-то, когда ему приходилось вести обычную для драура жизнь, это было знаком, что пора возвращаться в курган до нового заката. К сожалению или счастью, за сто лет ему не так часто доводилось ночевать в курганах — он несколько десятилетий вел кочевую жизнь, нигде не задерживаясь надолго. Но привычка чувствовать рассвет осталась.

Лагерь спал. Даже Карадор мирно сопел носом, а не чавкал чем-то под одеялом.

Внезапно драур почувствовал тревогу. Что-то происходило. Он ощущал магию. Но кто станет колдовать в это время здесь? Чары не были направлены в их сторону, иначе он бы давно их почувствовал. Тогда что происходит?

Протянув руку, Фрозинтар толкнул в плечо спящего рядом Асатора, и в этот самый миг в вышине хлопнули крылья.

Летучие мыши летают бесшумно, и этот хлопок не услышал бы никто из живых существ. Но драур не был таковым. И испуганный вопль, донесшийся со скалы, куда он вчера посадил в качестве приманки Льора, застал его уже мчащимся вверх, прыгая с камня на камень.

Асатор сел на постели, машинально протянув руку к мечу. Запястье после ранения еще не зажило до конца, и он взял только один меч, в левую руку, но не успел пустить его в ход — сзади послышался шорох. Рыцарь стремительно обернулся — чтобы увидеть, как вверх по склону карабкается незнакомый человек.

Он двигался так быстро и бесшумно, что успел, воспользовавшись замешательством эльфа, преодолеть последние шаги и ступить на площадку.

Наверху послышался шум. Там воедино слились хлопанье крыльев, похожее на плескание мокрых парусов, два крика и глухое рычание драура.

— А? — Карадор вскочил как подброшенный. — Кто? Где? Что? Фрося, где морл? Он пришел! Пусти посмотреть! Я…

— Сидеть, — холодно произнес Рей Обжора. — Иначе я ее убью.

Тара, которая тоже проснулась от шума и голосов, сонным взглядом обвела всех и вздрогнула, когда ей в лицо уперся боевой нож.

Решение пришло мгновенно. Перед нею был вовсе не эльф с магическими силами, а человек, пусть и все в его движениях и внешнем облике изобличало умелого и опытного бойца. Но он, наверное, не знал, что имеет дело с той, которая прошла отличную школу выживания в криминальной среде и знает, с какого конца браться за нож. Для стороннего наблюдателя она так и осталась сидящей на одеяле испуганной девчонкой, но ее рука незаметно скользнула к земле. В городских драках без правил за оружие может сойти все что угодно…

Асатор дернулся, шагнув вперед, но Рей предугадал его движение, ловко перехватив Тару за шею. Девушка сдавленно пискнула — рука у искателя была крепкой, хватка жесткой.

— Не трогайте ее! — воскликнул Карадор. — Она же ничего вам не сделала!

— Она не сделала, а вот вы… — Нож метнулся туда-сюда, по очереди нацеливаясь на обоих эльфов. — Кто из вас Рей Обжора?

— Вот оно, бремя славы, — вздохнул неугомонный эльф. — Даже на отдыхе нет покоя! Хочу предупредить: сейчас мы немного заняты. Слышите шум? — Он ткнул пальцем в небо. — Там сейчас Фрося морла убивает. Вот когда он его убьет…

— Ты? — нехорошо сощурился Искатель.

— Но-но! Повежливее!

— Самозванец!

Больше Рей Обжора ничего не успел сказать: Тара, которую он держал перед собой, как щит, внезапно и резко ударила его пяткой в голень. Искатель взвыл. Девушка тут же пихнула его локтем в солнечное сплетение и, развернувшись, добавила кулаком с зажатым в нем камнем, который успела подобрать, еще сидя на постели.

Ее противник был все-таки опытным бойцом — ему приходилось сражаться и с людьми, и с чудовищами. Но он впервые встретил так умело, отчаянно и, самое главное, грязно дерущуюся женщину. Он кое-как уклонился от удара, и острая грань камня лишь скользнула по его щеке, но потом в дело пошли ногти. Завизжав так, что перекрыла шум сражения драура с морлом, «охотница», как кошка, впилась ему в лицо всеми десятью пальцами, вдобавок ко всему дотянувшись и с чувством укусив за нос.

— Ы-ы-ы! — взвыл Искатель, наотмашь ударив девушку так, что она отлетела в кусты.

— Скотина! — заорал Карадор. — Наших бьют! Асатор, взять!

Рыцарь атаковал в тот же миг. То, что он сражался левой рукой, немного сравняло шансы противников, но лишь в первый миг. У бывшего Преданного был боевой опыт, который и не снился человеку. Он сразу начал теснить Искателя к краю площадки, и тот был вынужден отступать, обороняясь и с горечью понимая, что до сих пор жив лишь по чистой случайности. Ну где же эта волшебница? Почему бездействует?

Сверху послышался глухой рев, и что-то большое, темное, странной формы шлепнулось на площадку. Рыцаря ударило в спину. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию. Его длинный меч потерял свое преимущество перед боевым ножом. Рей попытался этим воспользоваться, по-простому всадив его в живот противника, не защищенный доспехами, но эльф ловко изогнулся. Лезвие лишь царапнуло его, задев одежду, а потом сильные пальцы сдавили запястье Рея. Другая рука легла на шею.

Если бы Обжора знал, что у Асатора повреждено правое запястье и он не может действовать со всей силой, он бы сумел вырваться. Ну или хотя бы попытаться это сделать. Но рыцарь не дал ему времени. Крутнувшись на пятках, он с разворота развернул человека и просто-напросто спихнул его с площадки вниз. Убивать без нужды не хотелось — падение и так должно было послужить тому хорошим уроком.

— Тара! Ты как? В порядке? — Карадор тем временем хлопотал над девушкой, помогая ей принять вертикальное положение. — Больно ушиблась? Руки-ноги чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит? Сколько пальцев я показываю?

— Средний… — процедила Тара, опираясь на его локоть.

— Нет, ты не говори какой, а скажи — сколько?

— А у тебя несколько средних пальцев? Везет…

— В каком смысле?

— В таком, — проскрипел Фрозинтар, не спеша спускаясь вслед за рухнувшим дохлым морлом, — что она имеет полное право его тебе сломать за такие жесты.

На плече драур нес, как овечью тушу, Льора и, спустившись, поставил юношу на ноги. Тот содрогнулся, увидев распростертого посреди поляны монстра. В предутренней дымке можно было рассмотреть его уродливую морду со щелью огромной зубастой пасти, в которой легко могла поместиться конская голова, увенчанный костяными наростами и сложенными в складки ушами череп, выпученными глазами и большими перепончатыми крыльями. Перепонка у них, в отличие от драконьих, тянулась от растопыренных пальцев до задних ног, переходя на хвост, так что зверь впрямь напоминал помесь дракона с летучей мышью.

— Ух ты! — отпустив Тару, Карадор обошел тушу со всех сторон и по-хозяйски немного попинал ее ногами. — Здоровенная зверюга! Страшно было?

— Ага. — Льор торопливо кутался в одеяло. — Я там наверху чуть не замерз. Хотел крикнуть, чтобы мне принесли чего-нибудь укрыться…

— Ну и чего молчал? — пожал плечами Фрозинтар. — Орал бы громче — не пришлось бы до утра там торчать!

Юноша бросил на драура двусмысленный взгляд, но оставил реплику без комментария.

— В общем, он вдруг в воздухе перед скалой возник, как будто наколдовал кто-то, — продолжил он свой рассказ. — Я как раз только задремал, вдруг чувствую — это! Открываю глаза — он. Ну я заорал… Тут вы прибежали, учитель!

— И задушил тварь голыми руками, — со знанием дела подхватил Карадор, изучая помятую шею монстра. — Следствием установлено, что смерть трупа наступила в результате удушения. И как ты его душил, Фрося? Он же воняет! Прямо смердит!

Фрозинтар пожал плечами — запах как запах, ничуть не хуже любого другого. Но вот остальные, как один, морщили носы и принюхивались. Ароматы от зверя исходили кошмарные.

— Так, вы тут все приберите, — распорядился Карадор, — а я за хворостом.

— Зачем?

— Завтрак приготовим. — Неугомонный эльф уже сделал несколько шагов прочь. — Это же такое приключе… э-э, вы чего?

Тара и Асатор, не сговариваясь, сделали шаг к нему, и Карадор понял, что, возможно, его сейчас будут бить.

Глава 9

Инцидент удалось замять — Фейлинор соврал всем, что Видящая демонстрировала ему особое заклинание, разработанное специально для праздника, чтобы устроить световое представление, но немного ошиблась в расчетах. Сама волшебница горячо поддерживала эту версию, но не пыталась разобраться, что же такое на самом деле приключилось в соборе. И она, и Наместник Серебряный догадывались, что дело тут в «сочинении» леди Фейнирель, но никак не могли понять, что же произошло такого, из-за чего вымысел внезапно чуть было не стал реальностью.

Но отменять праздник было уже поздно — благородные леди сшили себе наряды, лорды готовились к турниру, егеря доложили, что в северных лесах видели уникорнов[18] и скальных туров. К тому же сразу две повозки бродячих артистов накануне появились вблизи поместья-столицы. Не станешь же выгонять актеров за порог?

Фея на удивление спокойно восприняла известие о приближающемся празднике. Она даже была рада хоть чему-то, что отвлечет ее от напряженного ожидания. Сестра Наместника перестала то и дело замирать, склонив голову набок и словно к чему-то прислушиваясь. Фейлинор знал, что она ждет топота копыт — вести о том, что к ней наконец-то явится Серебряный Рыцарь.

Сам Наместник тоже ждал. Асатор уехал, и от рыцаря не было никаких вестей. Где он? Что с ним? Добрался ли он до Аметистового Острова? Нашел ли спутника Карадора Шутника?

День праздника начался с музыки. Усиленная магией, мелодия лилась повсюду. Она наполняла воздух, словно аромат цветов, — нежная, светлая, чистая. От ее звуков на лицах сами собой расцветали улыбки, и лорд Фейлинор, едва дождавшись, когда его облачат в церемониальные одежды, поспешил в покои сестры. В конце концов, столь пышно День Начала Лета отмечался из-за нее.

В комнатах леди Фейнирель весело щебетали девушки, на цыпочках порхали туда-сюда альфары и малютки-элле. Сама леди стояла в центре комнаты, ожидая, пока к ее платью прикрепят украшения. Увидев брата, она радостно вскрикнула и бросилась ему на шею.

— Госпожа! Госпожа, будьте осторожнее! — запричитали служанки. — Не помните платье!

Фейлинор подхватил сестру в объятия и закружил.

— Ты превосходно выглядишь, сестричка! — воскликнул он, поставив ее на пол и рассматривая на расстоянии вытянутых рук. — Это платье тебе так к лицу…

Малютки-элле, ворча, тут же окружили брата и сестру и стали прикалывать к подолу серебряное кружево. Широкая лента слабо шуршала и позвякивала.

— Не надо! Что вы! — отбивалась девушка.

— Не мешай им. — Брат удержал сестру за руки. — Тебе так идет! Ты такая красивая…

— Ах, Фей! — В сердцах она притопнула ногой. — Для чего мне эта красота?

— Чтобы все видели — у меня самая красивая сестра в мире! И я ее очень люблю!

— Больше всех на свете?

— Больше всех на свете! — подтвердил молодой Наместник так пылко, что несколько фрейлин тут же загрустили.

— Ты просто еще не встретил ту единственную, которая…

— И не встречу. Потому что есть ты — та самая единственная и неповторимая. Дороже тебя у меня никого нет!

К неудовольствию служанок, брат нежно обнял сестру, мешая им украшать ее наряд.

Слова Фейлинора о том, что дороже сестры у него никого не было, являлись правдой. У его родителей не было братьев и сестер. У них вообще не было близких родственников. Наместник Фарадар Надменный обожал жену и внушил сыну эту слепую любовь. И когда леди Наместница внезапно слегла, оба сильно переживали и опасались за ее жизнь — ведь под сердцем она носила второго ребенка. Лорд Фарадар и его жена решились на рождение еще одного дитя вопреки всем предсказаниям целителей и волшебниц, которые категорически не дозволяли ей рожать. Но оба родителя слишком хорошо знали, что такое одиночество, и не желали обречь единственного сына на такую участь. Пусть хоть Фейлинор не будет одиноким. И мальчик переживал не только близкую потерю матери, но и смерть своего товарища по играм.

Целители и Видящие ошиблись. Вопреки всему леди Наместница выжила и в положенный срок родила живую и здоровенькую девочку. Фейлинор полюбил сестренку сразу — ведь он чуть было ее не лишился. Эта привязанность помогла им пережить одну за другой обе потери — вскоре после свадьбы девушки внезапно скончался на маневрах Наместник Фарадар. А через несколько лет за ним последовала и его супруга — просто однажды легла спать и не проснулась. Оставшись одни, брат и сестра привязались друг к другу еще крепче. И даже брак Фейнирель не смог разрушить их дружбы.

У двери послышались торопливые шаги, и брат с сестрой отпрянули друг от друга, едва знакомый голос произнес:

— Ты еще не готова, дорогая?

Лорд Тиамар, командир когорты Преданных, был старше Наместника, но выглядел достаточно молодо. Даже эльфы иногда обманывались, что уж говорить о людях! Он любил жену и терпел ее причуды со снисходительной улыбкой мужчины, который давно смирился с женскими слабостями. Он терпел даже то, что жена, кажется, не пылает к нему страстью — многие знатные леди выходили замуж без любви, по расчету, так что в этом не было ничего странного.

— Мы уже почти закончили! — Служанки сорвались с места, торопясь привести в порядок платье и прическу молодой женщины. Последним на ее светлые волосы, заплетенные в две косы, лег венец и закрывавшая их фата. Пока они заканчивали приготовления, Фейлинор коротко попрощался и вышел — он должен был дать знак к началу торжественного шествия.

Покидая покои жены и ведя ее под руку, лорд Тиамар слегка наклонил голову и шепотом поинтересовался у нее:

— Сегодня вы хорошо спали, моя дорогая?

— Да, спасибо.

— И вас не мучили кошмары?

— Благодарю за заботу, нет.

— Отлично! Значит, я могу быть уверен, что и праздник пройдет нормально? Без этих ваших выходок?

Молодая женщина удивленно посмотрела на мужа.

— Что вы на меня так смотрите, дорогая? — промолвил он. — Вы же не хотите испортить такой день?

Фейнирель помотала головой.

Яркое, пестрое шествие выплеснулось из дворца. Преданные в начищенных до зеркального блеска доспехах стояли почетным караулом, и каждый мог бы претендовать на роль Серебряного Рыцаря. Незамужние девушки игриво стреляли глазками по сторонам, смеялись и болтали, пританцовывая под лившуюся откуда-то музыку и привлекая к себе внимание. Кроме самого дворца, еще несколько замков распахнули свои ворота. Вливаясь в общий строй, пышно разряженная толпа потекла к собору.

Видящая стояла на крыльце, опираясь на увитый цветами посох. В отличие от всех остальных, она была предельно сосредоточена и напряжена. Впрочем, все, кто видел ее строгое лицо с поджатыми губами, думали, что волшебница просто ушла в себя перед таинством магии.

В тот момент, когда идущие впереди трое — леди Фейнирель, лорд Фейлинор и лорд Тиамар — вступили на выложенный мозаикой дворик перед собором, двери его внезапно распахнулись. Порыв ветра качнул стяги, растрепал волосы и плащи. С ним вместе вырвались на свободу диковинные птицы и с криками закружили над собравшимися. Видящая попятилась, скрываясь в недрах собора.

Сделав еще несколько шагов, леди Фейнирель внезапно остановилась.

— Я не хочу, — прошептала она.

— Что? — обоим мужчинам показалось, что они ослышались.

— Я не хочу туда идти, — громче повторила молодая женщина. — Пожалуйста…

— Фея, что за глупости? — Тиамар крепче стиснул руку жены. — Не порти праздник!

— Празднуйте без меня! Я туда не пойду.

— Почему?

— Я боюсь. — В голосе Фейнирель задрожали слезы.

— Фея, глупышка, — брат попробовал уговорить сестру, — это всего лишь собор. Нас ждет великолепное зрелище. Тебе понравится! И ты…

— И ты тоже не понимаешь! — воскликнула она, топнув ногой. — Вы все меня не понимаете! А я не хочу! Понимаете, не хочу! Не буду! Не желаю! Я боюсь! — пробежав несколько шагов, крикнула она прямо в распахнутое нутро собора. — Слышишь? Я боюсь тебя! И я не хочу умирать!

— Фея, что ты делаешь?

Муж и брат с двух сторон попытались взять ее за руки, но, вырвавшись, молодая женщина со всех ног бросилась прочь, расталкивая гостей.

Он был готов выть от досады, не находя даже описания обуревавшим его чувствам. Она ускользнула! Опять! В который раз…

Обычно Искателям не дают легких поручений — членов этой гильдии призывают, если обычным способом достичь результата не удалось. И каждый, отправляясь на задание, знает, что придется столкнуться с определенными трудностями. Но в этот раз Вибриан Вейт едва ли не впервые решил, что это чересчур сложное и запутанное дело.

Шестой день поисков застал его в паре сотен лиг от столицы герцогства, у подножия мрачной горы, высившейся возле небольшого озера. Ошибиться он не мог — это было то самое озеро и та самая гора, которую ему нужно было найти. В маленьком поселке охотников и рыбарей Искателю объяснили, что он действительно возле Дымного Носа.

Солнце клонилось к закату, и найти человека, который мог бы указать тропинку на вершину Дымного Носа, было затруднительно. Завтра еще можно, но сегодня на ночь глядя никто никуда не пойдет. Поздно! Все равно пришлось бы ночевать где-то под кустами на полпути к цели.

Но Вибриан спешил. Он не прошел и половины пути и ждать лишние несколько часов не намеревался. Тем более если выяснится, что информатор все-таки ошибся. Ведь ему могли и соврать, выдав за истину откровенный бред! Разузнав, где можно найти подходящие тропы, Искатель отправился в путь.

Оставив коня в селении, Вибриан налегке шел широким шагом, одну руку держа возле заряженного арбалета. Стрелял он метко — не как эльф, конечно, но для Искателя хорошо, и знал по опыту, что не промахнется. Сколько раз бывало, что одного меткого выстрела оказывалось достаточно, чтобы остановить нападение хищника.

Тропинка вилась вверх, извиваясь между камнями. Склоны Дымного Носа густо заросли деревьями и колючим кустарником, но чем выше, тем растительность становилась реже. Пока путник одолел пятую часть подъема, сгустилась ночь.

Останавливаться Вибриан не привык. Он задержался лишь для того, чтобы промокнуть глаза особой настойкой, стимулирующей ночное зрение. Подобных средств было достаточно в арсенале его гильдии. Настойка действовала в течение восьми часов, признаком того, что она выдохлась, обычно служит резь в глазах. Повторное применение меньше чем через сутки чревато слепотой. Но Вибриан был уверен, что справится. В конце концов, ему нужно лишь на одну ночь. Он должен добраться до Ноздри как можно раньше, а там поглядим.

Ноздрей — точнее, Ноздрями, ибо было их две — назывались пещеры Дымного Носа. Ему нужна была Южная Ноздря, до которой от подножия было примерно десять-двенадцать часов ходу. Несколько раз в год там встречались люди и подземники — меняли руду, драгоценные камни и поделки на шкуры животных, зерно и различные хозяйственные мелочи. За спиной в мешке у Вибриана был набор деревянной посуды — миски и ложки, а также кое-какие приправы, чтобы можно было притвориться мелким торгашом.

Дымный Нос не зря так назывался — там, где деревья росли пореже, можно было увидеть в темно-синем ночном небе серо-голубые клубы дыма, поднимающиеся из Ноздрей и десятка более мелких отверстий. Под горой жили темные альфары, которые варили сталь и плавили руду для людей, эльфов и орков. Сталеплавильные печи не останавливались ни на минуту, и точно так же ни на минуту не замирало сообщество темных альфаров. В любое время дня и ночи можно было застать кого-либо из этого народа бодрствующими.

И справедливость этого суждения Вибриан Вейт узнал уже через пару часов, когда, одолев последние две лиги, оказался перед огромным зевом Южной Ноздри. Своды пещеры были такими высокими, что клубы белесого дыма поднимались в небо, не мешая низкорослым гномам и более высоким представителям других рас там находиться.

Ночное зрение помогло издалека увидеть небольшое сооружение, сложенное из плотно пригнанных друг к другу камней. Оно напоминало крепость, какие дети лепят из снега, и Искатель не удивился, когда оттуда ему навстречу выскочили четверо альфаров, вооруженные короткими копьями и боевыми кирками:

— Стоять, верзила!

— Спокойно! — Вибриан остановился, подняв руки с раскрытыми ладонями. — Я никому не собираюсь причинять зло. Я — мирный торговец!

Он использовал Голос, тайное оружие Искателей, которое применялось, когда надо было получить нужные сведения. У него было главное преимущество: всему, сказанному им, верили, даже заявлению бородатого мужика, что он — мать-одиночка и очень хочет купить своим сорока шести детям хлеба, а эльфы — маленькие зеленые человечки, которые появляются только после пятой бутылки крепкого вина. Но равно как и достоинство, у Голоса имелся и недостаток — он совершенно не действовал на тех, кто владел хотя бы крупицей волшебных сил. И альфары переглянулись, опуская оружие.

— Но если ты торговец, почему явился в такое время? — Один из сторожей, на вид помоложе остальных, смотрел настороженно. — И в одиночку?

— Ты прав, почтенный рудокоп, — кивнул Вибриан, — я не тот, за кого себя выдаю. Вернее, не совсем тот… Я — приказчик. Купец, на которого я работаю, заслал меня сюда на разведку. Мы хотим торговать пряностями и решили сначала узнать, есть ли тут желающие их купить, чтобы не пришлось гонять караваны и терпеть убытки.

Это альфары могли понять, сами торговцы, они часто поступали именно так.

— Образцы товара с собой?

— Разумеется!

Вибриан скинул с плеча мешок, опустил на камень и осторожно развязал лямки, явив на свет несколько холщовых мешочков.

— Вот извольте видеть, почтенные. Перец черный, горошком. Перец красный, молотый… Горчица, кориандр… сушеный базилик…

— А это чего за палки? — ткнул толстым пальцем в содержимое мешочка один из гномов.

— Это корица. Примите на пробу. Ее можно добавлять в пищу или жевать просто так — отлично освежает дыхание, что так нравится женщинам…

Искатель прекрасно знал, что женщин у темных альфаров рождается меньше, чем мужчин, — на трех невест приходится пять женихов. Межрасовые же браки гномы не признают — «согрешившую» с представителем любой другой расы женщину убивают вместе с детьми, а мужчину-отступника объявляют изгоем и не признают его потомков ни под каким видом. Поэтому гномы из кожи лезут вон, чтобы, во-первых, отбить себе невесту у соперников, а во-вторых, удержать возле себя жену любым способом, вплоть до применения насилия. И трое из четырех стражей тут же придвинулись ближе, заинтересованно перебирая мешочки, принюхиваясь к острым ароматам и разве что не пробуя на язык порошки приправ. Обычно рацион темных альфаров довольно скуден — грибы, рыба, свинина, — и разнообразные приправы могут оказаться как нельзя кстати. Из всех рас в мире еще орки славятся любовью ко всяким добавкам.

Лишь четвертый альфар вел себя так, словно его ничего не интересовало.

— И что ты хочешь за все это, верзила? — поинтересовался он.

Что-то в его голосе показалось Искателю подозрительным. Во всяком случае, он не стал врать и выкручиваться, а ответил именно то, что хотел:

— Всего-навсего меч. Один меч по имени Белый Змей.

Сказал — и оцепенел, чувствуя неприятный холодок в груди. Это что, он сказал сам? Без принуждения и пыток? Как так случилось, что он проговорился?

Три стража тут же забыли про приправы и нацелили на него копья, окружив человека и загородив вход в пещеру. Можно было раскидать невысоких коренастых гномов и бежать, но тогда дело останется невыполненным.

— Прошу вас поверить мне, — заговорил он, снова используя Голос, — я не хочу никого обманывать! Я был готов честно заплатить за него. Зачем вам нужен этот меч? Да, он старинный, но не только вы понимаете ценность таких вещей. Есть люди, которые готовы заплатить за этот раритет огромные деньги. И не только деньги! У меня нет слов, чтобы описать все перспективы, которые откроются перед вашим народом, если меч по имени Белый Змей перейдет из рук в руки. Вы сможете диктовать условия людям! Любые условия!

Копья не опустились, взгляды не смягчились, но четвертый альфар внезапно вскинул руку:

— Ждать здесь.

— Но, Греко… — попробовали урезонить его товарищи.

— Я сказал «ждать!» — с нажимом повторил тот и, развернувшись, со всех ног бросился в глубину пещеры. Не сбавляя хода, он завернул за угол. Через минуту послышался натужный скрип ворота — вниз поехала платформа, связывающая подземелья с поверхностью.

Вибриан Вейт устроился на камнях. Как бы то ни было, у него появилось некоторое время для того, чтобы как следует себя обругать — или же поздравить с удачным исходом дела.

Еще никогда Рей Обжора не чувствовал себя так скверно. И речь не шла о многочисленных синяках, ссадинах, ушибах и треснувших ребрах. То, что он остался относительно цел и невредим — обошлось без переломов! — при падении со скалы, было сущим пустяком по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. В гильдии Рей считался одним из лучших фехтовальщиков — охотнику на монстров просто обязательно в совершенстве владеть любым оружием, — и вот его одной левой победил эльф!

— Я этого так не оставлю, — ворчал он себе под нос. — Я его прикончу…

— Обязательно прикончишь. Рано или поздно! Во что бы то ни стало! — пробовала утешать его Видящая, осматривающая раны Искателя.

— Никаких «поздно»! Рано! Как можно раньше! — воскликнул Рей. — Этот урод… Этот выродок… А ты-то куда смотрела?

— Во-первых, не сметь разговаривать со мной в таком тоне! — негромко, но властно прикрикнула на человека эльфийка. — А не то заколдую! У нас не принято обращаться с волшебницами как с продажными девками. А во-вторых, ты знал, что их там несколько. Так почему полез в драку не с тем, с кем надо?

— Я полез, — буркнул Рей. — Но эта девка здорова драться. Вот гоблинова тварь! — Он тихо дотронулся до исполосованного ногтями лица. — Я думал, она мне глаза вырвет! С-сучка!

Дочь лорда Лоредара лишь покачала головой. Она лечила своего временного напарника кое-как — и не только потому, что целительная магия ей была недоступна. Просто нелишне будет оставить ему кое-какие памятки. Чтобы впредь остерегался выражаться о женщинах в таком тоне!

— А в-третьих, я колдовала, — как ни в чем не бывало продолжала она, снова принимаясь за его ушибы. — Это, знаешь ли, трудная работа. Но ты прав. Мы этого не должны так оставить! Убийца моего отца сам должен быть убит. Как и все остальные, кто попытаются мне в этом помешать.

— Ну, пожа-а-а-алуйста! Ну что вам стоит?

— Нет.

— Ну хоть чуть-чуть! До первого поворота, а?

— Даже на сотню шагов — нет! Сам захотел тащить эту дрянь, сам и нюхай эту вонь!

— Вы просто звери! Слышите? Вы звери, господа…

— Хм!

— И дамы!

— А за это можно и в нос дать, — спокойно произнесла Тара.

Остальные кивками выразили согласие со словами девушки. Оставшийся в меньшинстве Карадор жалобно захлопал ресницами и так красноречиво хлюпнул носом, что Фрозинтар поспешил отвернуться, а Льор заморгал глазами часто-часто, выразительно посматривая на остальных.

Остальные — даже лошади — были как кремень.

Камнем преткновения был пещерный морл. Точнее, голова оной твари, которую Карадор зачем-то решил отпилить и доставить в ближайший город для того, чтобы продать и получить награду за убиение монстра. Пригоршни серебряных монет от вилланов ему показалось мало, и он решил подзаработать. Никто ему в этом не мешал, и он добросовестно отпилил голову мечом, после чего с кряхтеньем и ворчаньем приторочил ее к седлу.

Вот тут-то и началось самое интересное. Ибо голова воняла.

Нет, не просто воняла, а воняла, за считаные часы успев пропитать гнилостным запахом все вокруг. Морщились и отворачивались даже лошади, а мерин Карадора, судя по его виду, вообще задумался о самоубийстве. Несколько часов неугомонный эльф мужественно терпел запахи, а потом стал приставать к своим спутникам с идеей везти трофей по очереди.

— Ну что вам стоит? — канючил он. — А я потом с вами деньгами поделюсь! Пополам! Половину мне, а половину…

— Ага, — прогнусила Тара, демонстративно зажимая нос двумя пальцами, — сдрадали, здачит, все, а даграду одному?

— Да не одному, а всем!

— Поровну!

— Значит, ты согласна? — радостно взвизгнул Карадор, пришпоривая коня. Тара ничего не успела сделать — ее кобыла сама, не дожидаясь команды, резво скакнула в сторону.

— Видишь — даже лошадям эта идея не нравится! — припечатал Фрозинтар.

— Тогда, может, ты ее потащишь? — встрепенулся неугомонный эльф. — А, Фрося? Ты запахов все равно не чувствуешь. Что тебе стоит? Мы же друзья! А друзьям надо помогать!

— С такими друзьями и врагов не надо, — проворчал себе под нос Асатор, но так тихо, что никто не обратил внимания на слова рыцаря.

Деликатный и стеснительный Льор тем временем вырвался вперед, где вонь ощущалась не так сильно и как раз в это время придержал коня, взмахнув рукой:

— Смотрите!

Они пробирались по редколесью, раскинувшемуся на пологом склоне. Далеко на севере вставали горы. Где-то звенел ручей. Дорога, на которую путешественники наткнулись пару часов назад, не выглядела очень уж наезженной. Судя по всему, ею пользовались от силы несколько раз в год, что, учитывая дикость местности, было не так уж удивительно.

В том месте, где остановился Льор, дорога делала поворот, карабкаясь вверх по склону. Дальше прямиком бежала лишь наполовину заросшая тропа. А как раз на развилке торчал грубо обтесанный столб, к которому была прибита доска с намалеванными буквами.

— Тут что-то написано, но по-человечески, — сообщил юноша. — Учитель, вы сможете прочесть?

— Ну-ка, ну-ка… — Фрозинтар пришпорил коня. — Нет, Карадор, оставайся на месте.

— Да-да, — подхватила и Тара, поспешив присоединиться к драуру. — Мы скоренько, туда и обратно.

Асатор ничего не сказал, но посмотрел так выразительно, что слов не потребовалось.

Фрозинтар поравнялся с конем юноши, прищурившись и внимательно рассматривая даже не доску — лоскут бересты, пришпиленный кое-как. Буквы на нем были вырезаны ножом, и лишь поэтому ни дожди, ни ветер не уничтожили надпись. Но писалось явно в темноте, наспех и кое-как. Развернув коня боком, драур стал водить пальцем по рунам.

— Вы знаете человеческую письменность? — с явным беспокойством поинтересовался Льор. — Может быть, Тара…

— Нет, — быстро сказала девушка. — Так коряво написано. Я и половины букв не разберу!

На самом деле она довольно бегло прочла то, что там было написано, и ей совершенно не понравился текст. Впрочем, оставалась призрачная надежда, что она ошиблась, ведь человеческий язык делился на несколько диалектов: северный, западный, южный, восточный и срединный. Они довольно сильно отличались друг от друга, и если житель Великой Паннории еще мог кое-как понять выходца из Вольного Княжества Ирматул, то уже уроженцы Геронты, западного государства, едва могли разобрать, о чем толкует ирматулец. Выросшая и учившаяся читать по срединному диалекту, на котором говорили в Великой Паннории, Тара отнюдь не была уверена, что сию надпись оставил ее соотечественник.

Она переглянулась с Фрозинтаром, и по тому, как сдвинул брови драур, догадалась, что бывший наемник тоже прочел, что там написано. И его терзают аналогичные чувства.

— Ну что там?! — дисциплинированно оставаясь на приличном расстоянии, крикнул Карадор. Неугомонный эльф уже несколько минут не был в центре общего внимания и очень по этому поводу переживал. — Что, читать никто не умеет? Или почерк неразборчивый? Давайте я…

— Нет! — воскликнула Тара, живо представив себе, что опять придется дышать этой вонью, и выпалила не задумываясь: — Если вам дорога жизнь, держитесь подальше от этого места!

Именно так девушка прочла и перевела нацарапанную на бересте фразу, но Карадор понял ее по-своему.

— Ах так? Злые вы! — надулся он. — Уйду я от вас… Буду жить где-нибудь в пещерке, питаться медом и акридами…

— Нет! — воскликнул и Фрозинтар. — Идиот… Просто тут так написано.

— Точно? — прищурился эльф.

— Точнее не бывает! И посему мы сворачиваем…

— Ура! Приключение!

— …и едем в объезд, — бывший наемник как ни в чем не бывало указал на торную дорогу. — Здесь явно короткая дорога, но на ней опасно. Вот и придумали объезд.

— Для идиотов! — с умным видом заявил Карадор. — И ежу понятно, что это и есть ловушка. Она рассчитана на то, что все поверят надписи и свернут с дороги. И попадут прямо в разбойничью засаду!

— А почему именно к разбойникам? — спросил Асатор. Простреленное запястье уже подживало, но рыцарь все равно опасался сражаться правой рукой. Просто чудо, что арбалетный болт не задел кость.

— Ну не знаю, — пожал плечами неугомонный эльф. — Подумалось… Ладно, поехали уже. Чего боитесь? Я же с вами!

Фрозинтар и Асатор переглянулись. В свете всех последних событий это заявление не обнадеживало, а пугало.

И тем не менее драур первым тронул коня, выбирая дорогу.

— Эй, вы куда? — тут же раздался вопль Карадора. — Прямо надо ехать!

— В объезд безопаснее! — отрезал бывший наемник. — У нас трое… нет, даже четверо — не бойцы. Если что — мне опять за всех отдуваться?

— А как же я?

— А тебе достаточно просто встать с наветренной стороны — и противники сами сдадутся. Хватит болтать! Я выбираю безопасный…

Тара тихо буркнула себе под нос коротенькое словечко. Драур и ухом не повел, а вот Льор, случившийся рядом, покраснел.

Ворот натужно скрипел, и платформа ползла вниз с максимальной скоростью, на которую была способна. Если бы было можно, он сиганул бы в шахту просто так, но беда в том, что падать пришлось бы с очень большой высоты. Тут не поможет Сила Гор — не успеешь сосредоточиться, чтобы договориться с камнями, как разобьешься о них в лепешку. Греко приплясывал от нетерпения, и, стоило показаться нужному уровню, спрыгнул с платформы на ходу.

Часовые-альфары вскинули копья:

— Кто?.. А, — один из них узнал Греко, — ты чего тут забыл? Нападение, что ли?

— Нет, — отряхнув ладони, гном вытер их о штаны, — но мне срочно нужно увидеть Старейших!

Ему еще что-то пытались сказать, но он уже сорвался с места и помчался вдаль.

Один из трех жилых уровней — всего их было девять — был изначально предназначен для того, чтобы поражать обитателей поверхности. Здесь были просторные пещеры, где никакие факелы не могли разогнать тьму по углам и осветить потолок. Здесь были длинные галереи, где стройными рядами высились колонны в три обхвата, здесь витые лестницы, словно змеи или лианы тропического леса, вели по всем направлениям, а полы были выложены причудливой мозаикой. Огромные пещеры-залы соседствовали с небольшими каморками, а широкие проходы вели к берегам подземных озер или прямиком к разломам, глубину которых знали лишь те, кто упал вниз. Без проводника тут легче легкого было заблудиться и свернуть не туда. Даже прибывающие с других жилых уровней альфары, случалось, терялись в этих пещерах. Что уж говорить о врагах!

Греко не относился ни к тем ни к другим, но все равно, задумавшись, проскочил нужный поворот и был вынужден вернуться.

Его путь завершился в просторной галерее, где было шесть рядов колонн по полторы сотни штук в ряду. Расстояние между рядами равнялось пятидесяти гномьим шагам, а между отдельными колоннами в ряду — тридцати. Тут и там виднелись огни факелов, в обязанности специальных рабочих входило день-деньской ходить по таким пещерам и галереям и менять погасшие факелы на новые или доливать масло и нефть в светильники.

Здесь Греко умерил свой бег — негоже предстать перед Старейшими запыхавшимся, как простой мальчишка. И к часовым, замершим перед высокими, в три гномьих роста, дверями, он подошел чеканным ровным шагом. И не удивился тому, что копья с коротким стуком скрестились перед его бородой.

— Куда? Зачем?

— К Старейшим, — ответил Греко. — Срочное дело.

— Жди здесь.

Один часовой остался на посту, второй прошмыгнул через низкую дверку сбоку. Было слышно, как он задвинул за собой засов.

Греко не особенно удивился. Он заложил руки за спину и стал осматриваться по сторонам. Несколько сотен поворотов[19] он не был здесь. И тут ничего не изменилось. Даже, кажется, те же комья пыли валяются по углам.

Он не слышал шагов, но сумел не вздрогнуть и ничем не выдать себя, когда услышал натужный скрип отворяемой створки. Обернулся медленно, с достоинством, взглянув на невысокого — даже по меркам их народа — альфара с бережно расчесанной и уложенной волосок к волоску бородой. Одет он был во все белое. На плечах — шкура пещерного волка.

— Греко? — Седые брови вошедшего сурово сошлись на переносице. — Ты здесь откуда? Разве забыл, что срок твоего наказания еще не истек?

— Я помню, дядя. — Племянник низко склонил перед ним голову. Он был не просто выше низкорослого дяди, но и выше многих своих соплеменников, что отнюдь не добавляло ему любви среди сородичей. — Мне осталось еще сто тридцать шесть поворотов прожить на поверхности. Но у меня дело чрезвычайной важности. Скажи, я смогу сегодня поговорить со своим отцом?

— Сомневаюсь, — процедил старый альфар, — что у Старейшего найдется сегодня время. Я доложу, что сын хотел видеть отца. Если он не слишком занят, то скажет, через сколько поворотов ты должен подойти для аудиенции и где она состоится. Жди здесь, а я схожу и…

— Но я не могу ждать! — воскликнул Греко. — Это дело чрезвычайной важности!

— Для Старейшего нет ничего более важного, чем…

— Чем сохранность Белого Змея!

Старый альфар метнул на стражей зоркий взгляд, и те одновременно отступили на шаг. Клан Терако, один из восьми, ведущих свой род от короля Терако Энергичного — старшего сына короля звали в честь отца, что служило для представителей этого клана дополнительным поводом для гордости, — был избран хранителем меча по имени Белый Змей. Альфары много веков вели друг с другом войны за обладание древними реликвиями. Недавно прошел слух, что в клане Якко обретены сразу две из них: чаша Нефритовый Змей и пояс Золотой Змей, принадлежавшие королю Терако. Старейшины нескольких кланов прибыли во владения Якко, дабы своими глазами узреть реликвию. Если бы ее подлинность была установлена, был бы избран новый король, из клана Якко. Но проблема была в том, что не все кланы прислали своих представителей, а значит, споры продолжались. Род, к которому принадлежал Греко, входил в число этих упрямцев — дескать, пояс и подделать можно. Да и обретен он был как-то странно — найден случайно, да к тому же Перворожденным, а эти эльфы мастера всяких интриг и ловушек. С тех пор прошло более полугода, но споры не утихали до сих пор.

— Хорошо, — сдался старый альфар. — Идем. Но помни — отец тоже считает дни до конца твоего наказания.

Опять заскрипела створка ворот, пропуская двух гномов в палаты Старейших. В этой части пещер жили те, кто в случае чего должен будет принять венец и стать новым королем. Не все Старейшины были таковыми по возрасту — титул можно было заслужить. Старейшие знали, что короля изберут из их числа жеребьевкой, и в ожидании этого плели друг против друга интриги. Греко сильно подозревал, что его наказание было подстроено врагами его отца — он был одним из самых молодых Старейших и должен пережить почти всех своих соперников. У него было больше шансов дожить до выборов короля, и Греко, как старший сын, тогда окажется наследником престола. Но у остальных были свои сыновья и внуки, и каждый хотел, чтобы именно его потомок после его смерти надел корону. Лишь одно сдерживало стариков — Белый Змей. Ради его сохранности можно было и отступить от своих принципов, отказавшись от трона.

— Но смотри, — на ходу наставлял дядя племянника, — если окажется, что ты напрасно побеспокоил Старейшего, новое наказание покажется тебе детской игрой! Тебе будет грозить полное изгнание!

Молодой гном скрипнул зубами, но ничего не сказал. Зачем напоминать о том, что и так известно?

В этих пещерах было на порядок светлее — тут белый, серый и розовый мрамор служил своего рода отражателями для светильников, в потолках некоторых пещер были устроены световоды. Да и от светлых одежд мелькавших тут и там альфаров было как-то чище. Прислуга и охрана занимались своими делами, не обращая внимания на Старейшего и его спутника.

Зал, в который привели Греко, был выложен мраморными и слюдяными пластинами от пола до потолка. Тут и там в резных поставцах сверкали друзы горного хрусталя, берилла и хризолита. За каждый из этих камней властелин любого человеческого государства отвалил бы кругленькую сумму. Альфары на весь материк славились своим умением работать именно с камнем.

Бесшумно отъехала в сторону плита-дверь, и в залу вступило несколько гномов. Все они были в длинных, до пола, одеяниях Старейших, и Греко почувствовал себя слегка неуютно. Да, если дело не выгорит, его наказание продлится до конца жизни, плавно перерастая в изгнание. А это означает, что в случае чего его род получит меньше шансов стать правящим домом. Он стоял столбом, пока гномы рассаживались на установленные вдоль стен кресла. В отличие от тронного зала, эти кресла были невелики и совсем без украшений.

Когда все расселись, пришедший со Старейшими распорядитель сделал ему знак, разрешая говорить.

Сделав шаг вперед, Греко поклонился, по обычаю прижимая руку к сердцу:

— Приветствую вас, Старейшие, и смиренно прошу уделить крупицу своего драгоценного внимания ничтожному мне!

— Кто ты, — над оставшимся согбенным гномом прозвучал важный голос, — сын чьих родителей осмелился поднять свой голос?

— О Старейшие, — гном не спешил выпрямляться, — мое имя — Греко, сын Драго Молота, сына Якко, сына Греко — Победителя Червя, сына Терако-младшего, сына Терако-старшего, сына Тонго Хромоногого, сына Олько Камнесечца из рода Брыля, клана Терако Хранителя!

Старейшие выслушали его монолог, кивая головами на каждое слово — всех молодых альфаров в обязательном порядке заставляли учить наизусть имена и прозвища своих предков до девятого колена, да не только по отцовской, но и по материнской линии, если в числе ее предков тоже были выдающиеся личности. Сейчас Греко назвался малым именем — перечислил лишь семь поколений предков, не упомянув родню с материнской стороны и не описав вкратце деяния представителей славного рода.

— Приветствуем тебя, Греко, сын Драго из рода Брыля, — опять прозвучал важный голос, и названный наконец выпрямился. — С чем ты хотел обратиться к Старейшим?

— О Старейшие, согласно назначенному наказанию, я должен был провести пятьсот поворотов на поверхности, среди рядовой стражи, охраняя наши владения от вторжения чужеродцев. В мои обязанности также входило докладывать вышестоящим начальникам обо всем, что может заинтересовать Старейших или представлять опасность для темных альфаров…

— Тогда как случилось, — один из гномов бросил быстрый взгляд в сторону Драго Молота, чей сын сейчас стоял перед собранием, — что ты оказался внизу до окончания срока наказания?

— Старейшие могут покарать меня за то, что я пренебрег возложенным наказанием, — смиренно наклонил голову Греко, — но я подумал, что вести, которые я несу, могут послужить оправданием…

— Что-то случилось на поверхности? — Его отец подался вперед. — Война? Природный катаклизм стер с лица земли цивилизацию верзил и нам надо готовиться к вторжению лишенных крова беглецов?

— Нет, Старейшие, — пока его прилюдно не поименуют сыном, сам он не имел права обращаться непосредственно к отцу, — только что к нам пришел один верзила. Он предлагает продать ему Белого Змея.

Ответом на это заявление были возмущенные крики. Некоторые Старейшины вскакивали на ноги и потрясали кулаками.

— Совсем эти верзилы обнаглели! — воскликнул один из стариков под гул голосов. — Надеюсь, ты снес этому нечестивцу голову?

— Нет, Старейшие. — Греко задержал дыхание и мысленно скрестил пальцы на удачу. — Я пришел с просьбой принять предложение этого…

Гном еще не договорил, а его слова уже потонули в потоке возмущенных выкриков. Старейшие вскакивали с мест, потрясали кулаками, топали ногами, орали, брызгая слюной. Какому-то дряхлому старику, который и до своего кресла еле дополз, стало плохо, и распорядитель призвал слуг, чтобы те унесли потерявшего сознание больного.

Прошло несколько минут, прежде чем Старейшие выдохлись. Все они сверлили Греко злыми глазами.

— Ты сам-то подумал, недостойный выродок, позор рода, пятно на репутации клана, горе матери и ошибка отца, что сказал? — произнес распорядитель. — Или яркое солнце поверхности выжгло твой разум? Ты разве не знаешь, что для нас значит Белый Змей?

— Ты — позор чрева своей матери! — воскликнул его отец. — Такому нет места в славном клане. Стража!

— Погодите! — Греко едва не упал на колени, бросившись вперед. — Старейшие, позвольте мне сначала сказать несколько слов и обдумайте их прежде, чем вынесете мне приговор. Ручаюсь, что приму любое наказание, если вы найдете в моих словах изъян!

— Пусть говорит, — буркнул один из альфаров. — Да покороче!

— Старейшие! — начал он. — Мы все знаем, что нашему великому предку, Терако Хранителю, от его отца был доверен на сбережение волшебный меч по имени Белый Змей. Мы все знаем, что в этом мече заключена сила поражать тварей из иного мира, тех, кого не берет обычное оружие и против которых порой бессильна магия. И мы все знаем, что за прошедшие века его несколько раз пытались выкрасть, причем точно известно, что последняя попытка лишь чудом не увенчалась успехом — если бы не самопожертвование юного Бокко из рода Сейко, злоумышленники выкрали бы нашу святыню. И все знают так или иначе, что именно предприняли тогдашние Старейшие, для того чтобы навсегда обезопасить Белого Змея. Они сделали все мастерски, несмотря на то, что мы знаем, где на самом деле находится волшебная реликвия, попытки выкрасть меч не прекратились до сих пор. И каждая такая попытка стоит жизни нашим воинам. Мы за последние сто лет потеряли сто восемьдесят альфаров, а среди них был и мой младший брат. Но у нас есть превосходный шанс раз и навсегда навести наших врагов на ложный след.

— Отдав меч верзилам? — проворчал Старейший из рода Сейко, чей отец был родным братом того самого юного Бокко, пожертвовавшего собой ради спасения реликвии. — Это самое глупое предложение, которое…

— Нет, пусть говорит!

Старейшие резко обернулись. Добро бы, отец решил поддержать сына. Но голос подал один из его самых ярых противников, столь же молодой и энергичный, как Драго, Трико Одноусый.

— Пусть сначала скажет, — повторил тот под пристальными взглядами коллег. — Наказать мы его всегда успеем.

— Я прекрасно понимаю, о Старейшие, — продолжал молодой гном, — что рано или поздно, но про покупку верзилами Белого Змея станет известно и нашим врагам. И тогда они предпримут попытку его выкрасть. И пусть себе крадут! Пусть даже не один клан наших врагов, но сразу несколько отправятся на его поиски. Пусть они передерутся, пусть убивают друг друга, а не наших воинов, в битве за обладание… поддельным мечом.

— Что? Как? Почему? — раздались выкрики.

— Я предлагаю продать верзилам подделку, — улыбнулся Греко. — Наши мастера смогут изготовить точную копию Белого Змея, похожую на нашу реликвию во всем, кроме ее свойств. И пусть, в конце концов, какой-то из кланов завладеет ею — стоит им объявить об этом, мы потребует доказательств подлинности реликвии. И, как вы думаете, что произойдет тогда?

В зале повисло молчание. Улыбка молодого альфара становилась все шире, по мере того как тишина в зале росла, а Старейшие переводили друг на друга постепенно светлеющие взоры.

— А ведь это хорошая мысль! — наконец высказался один из них. — Можно даже стравить наших врагов с верзилами нарочно — пусть дерутся с ними, сколько влезет, становясь слабее и слабее с каждой стычкой. А мы тем временем будем копить силы, чтобы ударить в нужный момент и завладеть какой-нибудь другой реликвией. Или даже заставим клан-обманщик заплатить нам… сами понимаете чем.

— Ловко придумано! — воскликнул и Трико Одноусый. — У тебя мудрый сын, Драго!

После такого высказывания ни у кого в Совете не осталось сомнений, что решение принято правильное. Старейшие заговорили, перебивая друг друга и вслух обсуждая, как половчее обставить это дело и кому из мастеров поручить в срочном порядке изготовить подделку. Распорядитель подошел к Греко и жестом приказал следовать за собой — простым альфарам не стоило слушать то, что не предназначено для их ушей.

Ночь постепенно подходила к концу — на востоке небо уже зарозовело. Устав сидеть задницей на голых камнях на полу входной пещеры Вибриан поерзал, устраиваясь поудобнее, и тут же ему в шею с трех сторон уперлись копья:

— Сидеть! Тихо!

— Что, уже и поудобнее нельзя устроиться? — несколько наигранно удивился он. — Я не привык сидеть на чем попало.

На самом деле опытный Искатель на чем только не сидел во время выполнения заданий — лишь бы оно не кусало за мягкое место! — но зачем раскрывать все свои секреты?

— Нельзя! Сидеть! Тихо!

— И копья уберите. Я — мирный торговец и…

— Нет! — послышался новый голос, заставивший не только человека, но и его стражу подпрыгнуть от неожиданности. — Ты не простой торговец, и мы тебе не слишком-то верим.

От стены — на самом деле из тайного хода, но все равно неожиданно — отделился пожилой альфар в одежде из хорошо выделанной кожи и льна, что было редкостью для жителя подземелий. За ним по пятам следовали четыре воина в кожаных чешуйчатых нагрудниках, со шлемами и боевыми кирками орочьей работы.

— Лично я не верю тебе, верзила, — чисто, почти без акцента, произнес альфар. — Но Совет Старейших проголосовал в твою пользу. Так что тебе лучше запастись смирением и ждать.

Чтобы скрыть промелькнувшие на лице эмоции, Вибриан опустил голову, изображая почтительный поклон. Искатель был напряжен и сосредоточен — что-то больно легко подземные рудокопы согласились с его предложением.

Нахоженная и наезженная дорога легко ложилась под копыта лошадей. Была она неширокой, на одну подводу, так что всадники ехали попарно. Впереди, плечом к плечу, Асатор и Фрозинтар. Тара и Льор немного отстали, глядя на две широкие спины. Впрочем, справедливости ради стоило сказать, что спина драура была намного шире рыцарской — за его плечами могли бы легко спрятаться юноша и девушка.

Летний день клонился к вечеру. Здесь, в предгорьях, было еще довольно прохладно — теплые ветра с юга по дороге теряли все свое тепло, так что начало лета тут больше походило на конец весны в южных краях. Во всяком случае, в кустах птицы пели совершенно по-весеннему, так, словно хотели накричаться на всю жизнь вперед, а в траве мелькали звездочки первоцветов. В зарослях уже сгущались тени.

— Скоро привал, — обернувшись к молодым спутникам, коротко бросил Асатор. — Найдем удобное местечко и остановимся.

Справа и слева вставали буйные заросли молодого леса, кустарника и весенней травы. Лес казался диким, нехоженым.

— Впереди просвет, — через некоторое время сообщил драур. — Там остановимся.

— Только надо лорда Карадора предупредить, чтобы свою поклажу оставил где-нибудь в сторонке, — подумал вслух рыцарь.

— Карадор!

Неугомонный эльф не ответил. Одно из двух: либо он уже что-то жевал, не дожидаясь ужина, либо…

— Твою мать! — выдохнул драур, круто развернувшись назад вместе с конем.

Тара и Льор тоже обернулись. Дорога позади была пуста.

— Карадор! — гаркнул Фрозинтар во всю мочь.

— Дор!.. дор… дор… — долетели вопли эха.

— Ах, ты ж на… и в… и через…! — высказался бывший наемник. — Отстал!

— Охренеть! — брякнула Тара. — И чего теперь делать?

— Искать этого… — покосившись на Льора, драур затолкал обратно за зубы готовое сорваться слово. Еще не так поймет парень. — Я поскачу обратно по нашим следам, а вы двигайте дальше по дороге. Там будет просвет — остановитесь и ждите нас.

— Есть! — по-военному четко отсалютовал Асатор и кивнул молодым спутникам: — За мной!

Гикнув, Фрозинтар пришпорил своего скакуна, и тот тяжелым скоком понес его в обратном направлении.

Трое оставшихся всадников продолжили путь.

Дорога сделала плавный поворот направо, и шагов через сто перед их взорами за деревьями показалось высокое строение.

— Башня, — высказала вслух очевидную мысль Тара.

По внешнему виду это был типичный донжон, но без обязательного крепостного рва с перекинутым через него подъемным мостом и крепостной стены. Зато имелся дверной проем, больше похожий на ворота — в него вполне могли проехать двое всадников. Чем путешественники и воспользовались, направившись внутрь.

Как сразу выяснилось, башня представляла собой огромный колодец с каменными стенами такой толщины, что никого не удивило отсутствие наверху потолка. Вдоль внутренней стены шла винтовая лестница с деревянными перилами, кажущаяся такой ветхой и хрупкой, что на нее не рискнула бы вскочить и блоха. На первом этаже в стенах было три довольно просторных помещения, одно явно конюшня, другое — кузница, а третье — то ли кладовая, то ли комната для караула. Винтовая лестница вела к дверям, открывавшимся в стенах на разной высоте. То есть чтобы попасть из комнаты в комнату, надо было либо начать спускаться, либо подниматься по этой лестнице.

Внутренний двор в поперечнике был примерно саженей двенадцать. Неизвестные владельцы башни завалили его мелким мусором, из которого тут и там упрямо пробивалась бледная травка, а в самой середине двора росло корявое дерево, тянущее к видневшемуся наверху небу полусухие ветви. У подножия дерева был устроен колодец — каменная ограда, ворот, ведро на цепи. И коновязь с поилкой для лошадей.

— Кажется, тут никого нет. — Все трое внимательно огляделись по сторонам и заглянули в колодец. На дне уже сгустился мрак, темное стекло воды еле заметно поблескивало.

— Место производит впечатление необитаемого, — согласно кивнул Асатор. — Тут можно переночевать…

— А может, все-таки снаружи? — внезапно заосторожничала Тара. Девушка по Золотому Острову помнила, что такие вот заброшенные на первый взгляд строения могут представлять опасность. — На меня давят эти стены!

— Ты же выросла в городе, — напомнил Льор бывшей «охотнице» ее собственные рассказы о детстве и юности. — Должна привыкнуть. А вот я большую часть жизни провел в дороге. В человеческий город попал только в рабском ошейнике. Но ты права — мне тут тоже не нравится.

— Хорошо, — согласился Асатор. — Только напоим лошадей и выберемся наружу. И лорду Фрозинтару нас будет легче искать — костер за стенами далеко…

Рыцарь не договорил. Как раз в этот миг он взялся рукой за дужку ведра — и оцепенел. Послышался далекий трезвон, словно где-то в недрах башни-колодца зазвонил колокольчик.

— Что это? — вскрикнула Тара, рванувшись к рыцарю. — Отомри и…

— Не трогай его! — Льор повис на ее локте. — А вдруг это…

Но было поздно — пальцы девушки сомкнулись на локте окаменевшего Асатора, и она застыла живой статуей рядом с ним. Льор проворно спрятал руки за спину.

— …это ловушка, — пробормотал он.

— Ага, попались!

Юноша подпрыгнул от неожиданности — сверху послышался довольный мужской голос. Эльф вскинул голову: по ветхой лестнице торопливо, потирая руки, спускался человек. На первый взгляд это был обычный мужчина лет пятидесяти, худощавый, поджарый, такой бледный, словно всю жизнь провел в подземелье. Но от всего его облика, от пристального тяжелого взгляда, от того, как он потирал руки, веяло такой силой, что Льор оцепенел.

Глава 10

— Признаться, я не думал, что моя простейшая уловка сработает, да еще так хорошо! Как же все-таки предсказуемы эти люди! Написано: «Сюда нельзя!» — так нет же, обязательно полезут посмотреть, почему нельзя и как так сделать, чтобы всем было действительно нельзя, а вот ему одному — можно. А ведь, казалось бы, чего проще — поверить написанному? Кто-то старался, указатель делал — значит, не зря старался. Не от скуки. Надо же уважать чужой труд! А вдруг там действительно опасно? А? Что? Говорите, вам подвиги надо совершать? У вас, кажется, составлен план добрых дел на столетие вперед и нужно этому плану соответствовать — девиц из лап злодеев вытащено столько-то, драконов и прочих монстров обезглавлено столько-то, старушек на ту сторону улицы переведено столько-то и ни одной меньше!.. Понимаю, уважаю, даже в какой-то мере ценю. Но всех подвигов не совершишь. Всех девиц не спасешь, всех монстров не убьешь и всех старушек не доставишь к месту назначения. Хотя бы потому, что драконам и монстрам тоже надо что-то кушать. И если дракон не слопает девственницу, то он сдохнет с голоду и не дождется рыцаря, который его прикончит. Конечно, хорошо бы рыцарю спасти прекрасную девственницу до того, как зверь ею пообедает, но практика показывает, что такие счастливые совпадения случаются крайне редко. Как думаете, сколько по статистике таких счастливых исходов на сто похищений?

Молчание было ответом — у собеседников не было возможности и сил отвечать.

— Один к десяти! — Колдун назидательно воздел палец. — То есть девять девственниц дракон съедает, прежде чем у него из пасти вытаскивают десятую жертву! Удивлены? Не верите? Просто об этих случаях не распространяются особо… И, кстати, дракону совершенно все равно, кого воровать — невинную деву или распоследнюю шлюху. Девственность тут никакой роли не играет. Доказано наукой. Главное тут другое — запах женской крови! Именно если у похищенной девицы имели место обыкновенные женские дела, то она и становилась жертвой дракона. Я, знаете ли, одиннадцать лет посвятил изучению этого феномена. А они обвинили меня в том, что я, дескать, состою в сговоре с чудовищами и поставляю им девиц для поедания и иных утех. Глупцы и слепцы! Ну подумаешь, пожертвуем мы сотней-другой шлюх! Зато узнаем, как раз и навсегда обезопасить будущие поколения людей от нападения драконов. И как этих драконов приманивать для скорейшего изничтожения. Да они мне премию должны были выписать! Памятник поставить! Гору какую-нибудь или иной географический объект в мою честь назвать! А они… Ничего-ничего, не признаете науку — и наука не признает вас. Они отказались финансировать мои проекты. Дескать, в них нет ничего стоящего и важного для человечества в настоящий момент. Тоже мне, умники! Я работаю для будущего! Современники не оценили, зато благодарные потомки меня помянут добрым словом. Ну и вас заодно, как безымянных мучеников науки.

Подойдя к Таре, колдун потрепал девушку по щеке. Бывшая «охотница» невольно зажмурилась. Она по-прежнему не могла пошевелиться — чары надежно удерживали ее на месте. От «ученого» исходил запах пота и давно немытого тела, а портянки пахли так, словно их вонь и была главной причиной того, что их обладатель жил вдали от цивилизации.

— Обещаю, что увековечу всех вас! — продолжал он, отойдя от девушки. — Когда мне поставят памятник, я распоряжусь, чтобы на постаменте были высечены барельефы — тела тех, кто положил свои жизни на алтарь науки.

Льор при этих словах тоже зажмурился. Так уж получилось, что для него это образное выражение имело самый что ни на есть прямой смысл. Ибо колдун решил начать именно с него — видимо, как единственного, кто не попался в ловушку и легко мог сбежать, пока будут заниматься другими.

Тара никогда не бывала в подвалах Тайной службы Паннории, но по рассказам немного представляла себе тюремные застенки, где палачи выбивают из несговорчивых преступников признательные показания. Тот же Карадор живописно, в лицах, с мимикой, жестами и криками описывал как-то на привале, как пытали некоего душегуба. И сейчас девушка поняла, как эти пыточные подвалы должны выглядеть на самом деле. Разве что тут не имелось настоящей дыбы, но ее с успехом заменяли цепи, свисавшие с потолка там и тут. В стене сбоку была заметна внушительных размеров ниша высотой примерно в четыре локтя и такой же ширины, забранная решеткой с подъемным механизмом сбоку. Льор с закрученными назад руками полулежал-полусидел на полу в нескольких шагах от ниши. Он бы с удовольствием куда-нибудь убрался — щиколотки его оставались свободными, — но беда в том, что сами запястья были прикручены к воткнутому в пол штырю.

— Меня должны непременно увековечить! — продолжал вещать колдун. — Ибо я первый за всю историю науки сейчас произведу опыт на живом эльфе. Нет-нет, — взяв тонкий ножичек, похожий на стилет, он подошел к оцепеневшему от ужаса юноше, — ничего особенного! Мне не слишком интересно, как вы там внутри, Перворожденные, устроены. Если вы способны сочетаться с людьми браком и производить на свет полукровок, значит, внутреннее строение не имеет принципиальных различий. Но есть кое-что еще, что невозможно исследовать обычным путем.

С этими словами колдун наклонился к Льору и схватил его свободной рукой за волосы. Юноша побледнел и попытался вырваться, но лишь сморщился от боли.

— Впервые мне предоставляется уникальная возможность на практике проверить, как драконы реагируют на представителей других рас. Да-да, ты правильно догадался. — Он кивнул на нишу в стене, забранную толстой решеткой. — Я уже выяснил, как эти существа относятся к человеческим мужчинам. И мне теперь интересно то же самое испытать на Перворожденных. Не дрожи! Это совсем маленький надрез! Мне всего лишь нужно, чтобы показалась капелька крови!

Острие ножа скользнуло по щеке эльфа, и тот невольно вскрикнул.

Словно в ответ на этот звук, в глубине ниши послышался шорох. Негромкий и какой-то осторожный, но любой мог с первого раза понять, что это — шуршание чешуи и скрежет когтей.

— Ага! — возрадовался колдун. — Сейчас начнется! Ну-ка, ну-ка, посмотрим…

Тара могла только зажмуриться — но не заткнуть уши. И поэтому поневоле слышала каждый звук. Колдун болтал без умолку — видимо, намолчался за столько лет в полном одиночестве и желал выговориться хоть перед такой аудиторией.

— Это огромная честь — послужить на благо науки, — вещал он. — Если бы вы знали, как трудно найти добровольцев! Люди ужасно цепляются за свою никчемную жизнь, даже не предполагая, что есть высшие ценности — например самопожертвование. Что стоит собраться с силами и претерпеть мучения, если будешь знать, что в результате поможешь всему человечеству? Нет, мы привыкли думать только о себе…

«Да заткнись ты хоть на миг!» — могла бы закричать Тара, если бы челюсти тоже не свело враждебными чарами. Но тонкий слух нелюдя вот уже минуты две подсказывал девушке, что тут есть кто-то еще. Кто-то, кого она не могла видеть, ибо стояла спиной.

Грохот и приглушенное: «Вот гоблин!» — услышали все. Льор во всю ширь распахнул глаза. Со своего места он прекрасно видел существо, ждущее своего часа в зарешеченной нише, и это не добавляло радости. Тара отчаянно напрягла мускулы, пытаясь разорвать чары. Рядом по телу Асатора прошла мелкая дрожь — рыцарь тоже изо всех сил старался стряхнуть оцепенение.

А вот колдун, напротив, впал в ступор. Ибо пару секунд спустя жизнерадостный голос провозгласил:

— Привет честной компании! А что это вы тут делаете? Ужин? Ой как здорово! Я как раз проголодался. Та-ак, а что у нас в меню?

Двумя руками прижимая к животу огромный мешок, в котором, судя по очертаниям и запаху, находилась благоухающая голова пещерного морла, в грот ввалился Карадор. Из-за огромной ноши он мало что видел под ногами, и еще дважды обо что-то споткнулся и что-то с грохотом пнул ногой, прежде чем добрался до цели.

— Чего молчите? — заговорил он. — Думали, я вас не догоню? Думали от меня избавиться? Радуйтесь, что я такой добрый и…

Он внезапно замолчал, озираясь по сторонам. Взгляд неугомонного эльфа скользнул по окаменевшим Таре и Асатору, по связанному Льору, по колдуну… потом метнулся на мрачные стены грота…

— Не понял, — сообщил он после беглого осмотра. — А что тут происходит?

— Уйди, не мешай! — отмахнулся было колдун. — Впрочем, ты ничем не сможешь мне помешать. Здесь происходит важный опыт.

— Чего? — взвизгнул неугомонный эльф. — Опыт? Сын ошибок трудных и все такое? Вы — ученый?

— А-а… Э-э… Да! — Колдун явно не ожидал встретить такой энтузиазм и опомнился не сразу. — Да, я тут…

— Опыты ставите? А это — типа вашей лаборатории? Как интересно! Ребята, нам крупно повезло! — воскликнул эльф, обращаясь к Асатору и Таре. — Я всегда мечтал посмотреть, как работают настоящие ученые! Они ведь жутко занятые особы, любят тишину и уединение. И совершенно не приемлют, когда им всякие дилетанты лезут под руку с ненужными советами. Но мы будем сидеть тихо, как мышки… Льор, вставай, чего расселся? Ты мешаешь!

«Оглянись, ненормальный!» — крикнула бы Тара, если бы могла говорить. Карадор стоял спиной к забранной решеткой нише и не видел, что там показалось. Откровенно говоря, девушке и не хотелось видеть существо, которое тем временем подобралось вплотную и жадно принюхивалось, пробуя воздух раздвоенным языком.

Колдун не мешкая начал торопливо делать пассы — эти движения предназначались для того, чтобы открыть решетку, находясь на безопасном расстоянии. Но Карадор, как всегда, все понял немного не так.

— Ой, вы уже начали? Погодите, хоть объясните в двух словах, что тут происходит. И вы двое уже могли бы как-то пошевелиться. Если вам велели вести себя тихо, это вовсе не значит превратиться в статуи.

В это время, повинуясь пассам, решетка с тихим скрежетом стала подниматься. Тварь за нею зашипела, царапнув каменный пол когтистой лапой.

Неугомонный эльф стремительно обернулся:

— Ух ты!..

Решетка уже приподнялась наполовину, и дракон распластался, пытаясь проползти под нею. Длинная узкая морда его и большая часть шеи со змеиным изяществом уже протиснулась наружу. В свете факелов его шкура отливала медью, тут и там виднелись более темные пятна, которые складывались в причудливый узор. Между глазами начинался светлый гребень, его дракон то складывал, то опять в нетерпении поднимал дыбом. Поднажав плечом, дракон приподнял решетку и протиснулся под нею целиком. Росту он оказался небольшого — стоя на четырех лапах, едва доставал спиной до середины бедра неугомонного эльфа.

Тара очень хотела упасть в обморок и не видеть, что будет дальше, но веки наотрез отказались закрываться. Как и Асатор, девушка в немом ужасе вытаращилась на чудовище, хотя, надо признать, скромные размеры дракона ее слегка разочаровали. Ни тебе перепончатых крыльев, ни огромных зубов, ни клыков, ни всяких там наростов, ни клубов дыма и языков пламени из пасти — в общем, просто-напросто огромных размеров хищная ящерица. Да она даже лошадь не в состоянии утащить!

Попробовав воздух раздвоенным языком, дракон вдруг решительно отвернулся от привязанного в зоне досягаемости Льора и двинулся на второго эльфа.

— Хорош! — восхищенно покрутил головой Карадор. — Теперь я понимаю, что значит «оцепенеть от страха»!

— Беги-и-и-и! — наконец прорвало юношу.

— А зачем? Кто как, а вот я никогда живого дракона так близко не видел! Погоди-ка…

Сделав шаг в сторону, Карадор быстро сунул свой мешок в руки колдуну и, широко разведя руки, чуть пригнувшись, двинулся наперерез хищнику с таким видом, словно кошку ловил.

Колдун, машинально обхвативший мешок двумя руками, нервно принюхался. Тара даже посочувствовала ему, они и на расстоянии с трудом выносили эти «ароматы», а когда тебя практически ткнули носом…

— Ч-что это? — слегка запинаясь, выдавил тот.

— А, — отмахнулся его собеседник, — так… Мой боевой трофей. То есть не совсем мой, мы его с Фросей вместе завалили. Вы его не уроните — вещь ценная и хрупкая. И вообще — не мешайте мне сейчас!

Отмахнувшись, он вернулся к дракону:

— Утю-тю-тю… Или как там тебя? Кис-кис-кис! Иди-ка к папочке и дай на себя посмотреть…

Дракон приостановился, усиленно вертя головой и пробуя воздух языком.

— Ага! Отзывается! Кис-кис-кис! — с удвоенной энергией воззвал неугомонный эльф. — А ну-ка иди сюда!

Дракон слегка попятился. Весь его жизненный опыт говорил о другом — обычно пятились от него, спасая жизнь и вынуждая его играть с дичью в догонялки. А вот чтобы наоборот… Ну его! Наверное, он ядовитый, раз так вызывающе себя ведет.

— Стой! Куу-уда? — возопил Карадор, когда огромная ящерица резко вильнула в сторону. — Иди сюда!

Он рванулся, делая попытку поймать дракона за хвост.

Временно оставшийся не у дел, колдун тем временем слегка отогнул край мешковины и как зачарованный воззрился на отрубленную башку пещерного морла. На глазные яблоки мухи уже отложили личинки, кожа твари начала покрываться зелеными пятнами и вздулась, между зубов виднелся распухший язык, а запах стоял такой…

Уронив мешок, колдун еле успел отвернуться, сгибаясь пополам, — его стошнило прямо на пол.

Удиравший от Карадора дракон резво изменил направление, со всех лап устремившись к выпавшей из мешка голове.

— Стоять! — не своим голосом заорал неугомонный эльф, догадавшись, какая опасность грозит его трофею. — Не трожь! Ты знаешь, сколько он стоит? Фу! Назад! Сидеть! Место! Да усмирите своего зверя!

Реплика предназначалась колдуну, но тот не мог ответить — он с трудом дополз до стены и сейчас, согнувшись пополам, одной рукой зажимал себе нос, а другой щупал живот.

Не зная, как еще остановить голодного дракона, Карадор схватил-таки его за хвост, упираясь ногами в пол.

— Пошел вон! Это мое! Найди себе…

И тут случилось невероятное: «грозный дракон» повел себя как самая обыкновенная ящерица. Он отбросил хвост!

Карадор опрокинулся на спину, прижимая к себе извивающийся трофей, и заорал так, что перекрыл донесшийся снаружи топот копыт.

— Аа-а-а! Спасите! Он же сейчас его съест!

Глухое рычание возвестило о появлении нового действующего лица — поехавший по следам Карадора Фрозинтар наконец добрался до цели. Ему хватило доли секунды, чтобы охватить взглядом всю картину.

У стены ближе ко входу двумя статуями замерли опутанные парализующими чарами Тара и Асатор — драур внутренним зрением видел связавшие их нити заклинания. В дальнем углу, согнувшись пополам, блевал незнакомец, аура которого безошибочно выдавала в нем колдуна не самой высшей пробы. А прямо перед драуром, припав к земле, бесхвостый молодой дракон терзал все еще живого Льора. Из-за туши хищной ящерицы Фрозинтару виднелись только дергающиеся ноги юноши, который всего-навсего пытался отползти как можно дальше от обедающего прямо перед его носом зверя, однако привязанные к штырю руки не давали ему этого сделать. Но бывший наемник находился на одной линии с драконом и Льором и просто-напросто не видел поедаемой зверем головы морла.

На лежащего в сторонке в обнимку с драконьим хвостом и орущего за троих Карадора бывший наемник не обратил внимания — раз орет, значит, все в порядке. Не раздумывая, он рванулся вперед, схватил ящерицу за задние лапы — за неимением хвоста — и, размахнувшись, отшвырнул к стене. Дракон, отчаянно машущий лапами, пролетел несколько ярдов и ударился о камни, попутно сбив с ног тщетно пытавшегося успокоить взбунтовавшийся желудок колдуна.

— Льор? Ты жив?

Одним прыжком оказавшись рядом, Фрозинтар рухнул перед юным эльфом на колени, легко выдернул штырь, к которому были прикручены его запястья и подхватил Льора на руки, прижимая к себе:

— Жив? Цел?

Юный эльф уткнулся носом ему в грудь:

— Учи-итель…

— Но-но! Не реветь и вообще отставить эмоции. Я никакой тебе не учитель, просто…

Просто так уж получилось, что сейчас ему нельзя было терять никого из них. Даже эту девчонку, Тару, хотя она-то тут совсем ни при чем.

Ах да! Тара и Асатор…

Отстранив Льора, Фрозинтар выпрямился, шагнув к двум пленникам колдуна. Человеческую магию он применял последний раз довольно давно, но его противник был не самого высокого ранга и пользовался простейшими парализующими чарами. То ли действительно сил не хватало, то ли не ждал встречи с кем-то, кто располагает нужными знаниями…

Когда-то такое уже с ним было. Обеспокоенные тем, что поблизости поселился «жуткий вупырь», люди скинулись и призвали бродячего охотника на монстров. Тот подготовил ловушку по всем правилам — привлеченный криками якобы попавшей в ловушку девочки, «жуткий вупырь», едва дотронувшись до приманки, попал под действие парализующих чар. Выскочившему из засады охотнику оставалось лишь нанести смертельный удар не способной пошевелиться жертве, но «окаменевший вупырь» вдруг повел плечами, словно стряхивая что-то. Затем сделал несколько быстрых коротких пассов и, разорвав магическую сеть, сплюнул под ноги оцепеневшего противника и ушел. Человек был так удивлен тем, что какая-то нежить владеет магией,[20] что вернул людям аванс и убрался из города в тот же день. Правда, далеко не уехал. Ибо за первым же поворотом ему навстречу шагнул давешний «вупырь»…

Воспоминания о том давнем времени — прошло лет пятьдесят, если не больше! — на миг заставили драура замереть. Но потом, решительно помотав головой и отогнав воспоминания, он протянул руку, легкими касаниями снимая с Тары и Асатора парализующие чары.

Едва к ней вернулась способность двигаться и разговаривать, Тара всеми десятью пальцами вцепилась в локоть драура:

— Сзади!

Забыв про Асатора, драур стремительно развернулся.

М-да, а колдун оказался не таким уж слабаком — или это у него от избытка чувств внезапно прорезались способности. Забытый всеми, он переместился к выходу из грота, где не так воняло Карадоровым «трофеем», и яростно бормотал что-то, размахивая руками. Повинуясь ему, пол в центре грота вспучивался, сминался складками, быстро приобретая странные очертания.

Существо, возникшее в гроте, можно было считать человекоподобным — две руки, две ноги, одна голова. Черты лица даже можно было назвать приятными, если бы не тяжелый взгляд красных глаз и мрачное выражение, застывшее на нем. Худощавое тело было закутано то ли в обрывки каких-то тканей, то ли в выползок змеиной шкуры. Темное, лоснящееся, больше похожее на вымазанную жиром мумию, много времени провалявшуюся в болоте, оно производило отталкивающее впечатление.

— Что это? — пробормотал себе под нос драур.

— Ха-ха! — донесся голос колдуна. — Это — твоя смерть!

И тут Фрозинтар неожиданно вспомнил, где видел это существо.

Все расы представляют себе Смерть по-разному. Для кого-то это обглоданный временем скелет, для кого-то — прекрасная дева в белых одеждах, для кого-то дряхлая старуха с серпом в одной руке и веретеном в другой. Люди в этом смысле не отстают от остальных рас. Их Смерть не имеет постоянного облика — каждый художник непременно старается создать собственное изображение, как единственно верное. По вере человечества, Смерть имеет непосредственное отношение к Ящеру-Разрушителю и является то ли его женой, то ли дочерью. Ей не строят храмов, просто в каждой Обители Ящера непременно имеется посвященная ей часовня, ибо где Ящер — там некромантия, а некроманты всегда имеют особые отношения с этой сущностью. И сейчас Фрозинтар, которого в свое время учил магии именно человек, сразу понял, что перед ним именно Смерть в том облике, в каком ее видят люди.

Драур невольно отступил на шаг, чтобы окинуть взглядом худую фигуру с острыми чертами лица, на котором углями горели алые глаза, и услышал злорадный смех:

— Смотри! Смотри! Это — твоя смерть…

Так и сидевший на полу с оторванным хвостом дракона в обнимку, Карадор вдруг зашелся истерическим смехом:

— Это… это… Фрося…

Драур хрустнул пальцами. При одном взгляде на сущность он понял, что придется драться, но сначала неплохо бы дать по шее этому болтуну и балагуру, чтоб не лез под руку со своими комментариями.

Сущность двинулась ему навстречу, и за спиной коротко и пронзительно взвизгнула Тара. Была ли это впрямь Смерть или просто магия колдуна создала нечто, имеющее лишь сходство с изображениями богини, разбираться было некогда. Достаточно того, что от нее впрямь разило смертью.

Пригнувшись и слегка разведя руки, словно кулачный боец в круге перед началом поединка, Фрозинтар сделал несколько шагов вбок, наблюдая за противником и заодно мысленно сканируя эфир. У него было два неприятеля — человек и вот это, значит, пользоваться надо человеческой магией.

Та-ак… а победить-то будет совсем просто. Надо лишь отсечь сущность от источника ее силы — того места, где она сейчас стояла, и можно праздновать победу. Мысленно он уже потянулся, нащупывая тонкие энергетические нити, невидимые обычным зрением, но ясно заметные для того, кто умеет в них разбираться. Две из них уже лопнули под его нажимом, но тут сущность, явно сообразив, что происходит, с пронзительным визгом ринулась вперед.

Тара заорала во все горло и полезла прятаться за Асатора, обхватив его руками за пояс и уткнувшись носом между лопаток. Рыцарь напряг мускулы. Тело слушалось плохо, онемело и затекло от долгой неподвижности, но невероятным усилием воли ему удалось преодолеть последствия колдовского оцепенения, и он рухнул на пол, закрывая девушку своим телом.

Всякий другой был бы сбит с ног, получив такой удар в живот и грудь, но Фрозинтар даже не дрогнул. Он лишь качнулся, чудом устояв на ногах.

Они с сущностью оказались практически одного роста — она была чуть выше, но значительно стройнее и более хрупкого сложения. Не тратя времени на обмены ударами, драур рванулся вперед, и его руки сомкнулись на горле жертвы.

Даже у безмозглого существа, рожденного и оживленного с помощью магии, есть какие-то чувства. Ощутив силу противника, оно рванулось, обхватывая конечностями торс Фрозинтара и пытаясь оторвать его от себя. Но отчаянным усилием, с удивлением слыша, как хрустят кости, бывший наемник вырвался из смертельных объятий и, крепче схватив врага за шею, резко пригнул его голову книзу, одновременно вскинув согнутую в колене ногу.

Послышался резкий хруст. Это сломалась кость. Не зная, что пострадало больше — его колено или голова сущности, — драур перехватил голову жертвы и резко дернул.

— Ай! — вскрикнул колдун, падая на колени.

Но сущность была еще жива — не так-то просто прикончить порождение магии. Она все еще копошилась, пытаясь встать. Удар по ногам едва не опрокинул Фрозинтара. Существо отчаянно колотило всеми конечностями, пытаясь попасть по противнику. Торопясь, тот напряг все тело, рванул…

Оторванная с мясом голова отлетела прочь и шмякнулась о стену. Обезглавленное тело судорожно задергалось, но это были последние его движения. Конечности обмякли, вместо крови из раны потекла какая-то слизь, похожая на жидкую грязь.

Переступив ногами, чтобы не испачкать в ней сапоги, Фрозинтар воззвал в пространство:

— Все живы?

— Кажется, да, — слабым голосом сообщила Тара. — Помогите кто-нибудь…

— А чего? — Карадор мигом оказался рядом. — В каком смысле помочь? За ноги подержать или посоветовать чего?

— Встать помогите, — огрызнулась девушка, пытаясь помочь подняться все еще полупарализованному Асатору.

Драур одной рукой вернул рыцаря в вертикальное положение, небрежным жестом оборвав последние энергетические нити, опутывавшие его тело. Эльф покачнулся — после магического паралича волной накатила слабость, и он оперся на подставленное девушкой плечо:

— Что это было?

— Это был ужас! Кошмар! Конец света! — трагическим тоном провозгласил Карадор. — Вы только посмотрите, во что превратился мой трофей! Ах ты скотина! Да я тебя… Я из тебя… Стой, куда потащил? Мое! Не дам!

Причиной его криков была та самая ящерица, которая накануне здорово обкусала череп пещерного морла, а сейчас под шумок стащила свой собственный отброшенный накануне хвост и с аппетитом им закусывала. Услышав вопли неугомонного эльфа и увидев, что тот рвется к ней со всех ног, огромная зверюга подхватила в зубы остатки трофея и со всех лап бросилась наутек.

Фрозинтар еле успел поймать кинувшегося вдогонку друга и некоторое время придерживал его на весу за шиворот, до тех пор пока тот не перестал брыкаться.

— Да тихо ты! — рыкнул он, борясь с желанием встряхнуть неугомонного эльфа как пыльный коврик.

— Тебе легко говорить! — возмущенно взвыл Карадор. — А эта скотина мою голову уничтожила!

Тара тихо захихикала. К ней присоединился Льор.

— Твою голову ничем не уничтожить, — буркнул драур.

— Ну не мою, а моего морла. Что мне с этим делать? — поставленный на землю, но все еще придерживаемый за шкирку, эльф попинал носком сапога раскусанный пополам череп, с которого было содрано больше половины мяса. — За такие осколки костей мне не дадут даже горстки медяков! Я хотел хвост драконий прихватить, но эта скотина его утащила и слопала. У-у, поймаю — убью на месте!

— Не надо, — вступился мягкосердечный Льор. — Может, она просто голодная была. Себя есть — это же… это…

— Это — судьба! — изрекла Тара под одобрительные кивки остальных. — Она все равно воняла ужасно, да и тяжелая была — жуть. Чего теперь жалеть? А нам пора отсюда убираться.

— И как можно скорее, — поддакнул Фрозинтар. — Пока этот колдун не опомнился.

Все огляделись по сторонам, но заманившего их сюда человека не отыскали. Видимо, он воспользовался моментом и сбежал. Но куда? Задерживаться и выяснять никому не хотелось.

Уже у порога Карадор внезапно отстал и с воплем «Ага!» кинулся обратно. Фрозинтар на этот раз не успел его перехватить, а когда неугомонный эльф вернулся к своим спутникам, те испустили хоровой вздох: обеими руками прижимая к животу, он тащил оторванную драуром голову созданной магом сущности.

Несколько дней на этаже кузнецов стены гротов сотрясались от грохота и лязга. Несколько дней удивленные гномы только переглядывались и пожимали плечами, гадая, в чем причина. Кузнечным ремеслом темные альфары владели плохо — могли отковать лишь полезные в хозяйстве вещи, рабочие инструменты и иногда кое-какие безделушки. Нет, говорят, что в древности подземные рудокопы обладали кое-какими секретами мастерства — ведь именно гномьи кузнецы отковали знаменитого Белого Змея, — но с тех пор многие знания оказались утраченными. Злые языки и вовсе говорили, что легендарный меч ковали на пару человек и орк, а гном только делал ножны. По завершении работ закален он был в крови дракона, который отдал волшебному оружию свою душу. И будто бы вообще ковался Белый Змей для какого-то человеческого короля, но тот умер еще до завершения работ, и меч некоторое время бродил по свету, пока его не прибрал к рукам король гномов Терако Энергичный. Но всем давно известно, что это — злобные измышления клеветников. Любой темный альфар вам докажет, что Белого Змея ковали гномы и для гномьего короля, а не для кого-то другого.

Через несколько дней грохот и звон металла стих. А еще неделю спустя на юг, в столицу Залесья, от подножия Дымного Носа во весь опор поскакал одинокий всадник. Несмотря на теплое время года, он так и не снял своего подбитого мехом плаща и всю дорогу обливался потом. И на то имелись веские причины — внимательный взгляд мог заметить, что под плащом к спине всадника приторочено длинное тело полутораручного меча.

Дворец спал, погруженный в духоту летней ночи. Давно угомонились придворные, оставив развлечения и интриги. Задремал над стопкой доносов задержавшийся на работе канцлер. Отошел ко сну мажордом, обойдя последний раз вверенную территорию. Забылись тяжелой дремотой прикорнувшие в своих каморках слуги. Даже стражники кое-где подремывали на постах, зная, что до смены караула еще больше полутора часов, а время от полуночи до трех часов ночи всегда считалось самым тихим временем суток, когда ничего не происходит.

Обычно не происходит.

Молодому человеку, мерившему шагами просторный покой, было не до сна. Герцогу Дану Залесскому было чуть за двадцать. Он был бы хорош собой, если бы больше времени проводил на свежем воздухе и занимался более приличествующими молодому мужчине делами, а именно веселился, скакал верхом, фехтовал, тренировал тело и дух, а не корпел сутки напролет над толстыми магическими фолиантами. Из-за постоянного чтения книг глаза его ослабли еще в молодые годы, и герцог щурился. Бледное лицо с осунувшимися чертами и кругами под глазами, худощавая костистая фигура, сутулые плечи малоподвижного человека — герцог был не из тех мужчин, что очаровывают женщин одним взмахом ресниц. А волнение и откровенный страх, заметный в его глазах, и вовсе не свидетельствовали в пользу Дана Залесского.

Он аж подпрыгнул и еле сдержал вскрик, когда бесшумно приоткрылась дверь. Рука сама скользнула к кинжалу на поясе:

— Кто тут?

Молодая женщина в темном глухом платье тенью скользнула в комнату. Свет пары свечей озарил ее лицо, такое же бледное, как и лик герцога, но в ее чертах было гораздо больше внутренней силы и решимости.

— Испугался? — промолвила она.

— Просто не ждал. — Герцог отступил на шаг и убрал с кинжала руку. — Я думал, ты спишь.

— Как я могу? — Герцогиня прошла в комнату. — Послезавтра полнолуние. Такой день…

— Да. — Молодой герцог бросил взгляд на окно. — Разве можно забыть…

— Ты боишься?

Дан Залесский промедлил с ответом.

— Да, — наконец признался он. — Боюсь… Немного.

— Не беспокойся. — Сестра подошла и положила руку брату на плечо: — Ты все прекрасно знаешь! Отец сам учил тебя магии. И послезавтра ты справишься. А если что, — на губах молодой женщины заиграла улыбка, — я тебе помогу.

Искатель приподнялся на локте и настороженно покосился на свернувшуюся калачиком волшебницу. Эльфийка уверяла его, что никто и ничто не сможет им помешать — наведенные ею чары отпугнут всякого дикого зверя и отведут глаза разумным существам. Уже четыре ночи они провели вместе, и за все это время действительно ни один хищник не смог даже подкрасться близко.

С эльфийкой путешествовать оказалось легко, она знала такие тропы, словно жила тут всю жизнь, и могла сократить дорогу через чащу. Она лучше Искателя чуяла воду и съедобные растения, а однажды подманила прямо под нож крупного зайца — Рею осталось только вспороть дичи глотку. Она же ухитрилась за несколько часов срастить переломанные ребра человека-напарника, так что уже к вечеру они пустились в путь по следам беглецов.

Плохо было другое — эта женщина взамен требовала полного подчинения от мужчин. Рей Обжора последние двадцать лет жил сам по себе — с тех пор как в результате нападения гоблинов на мирное селение остался сиротой. Пробудившиеся в результате пережитого стресса способности Искателя помогли тогда подростку не просто спрятаться от гоблинов, выслеживавших свои жертвы по запаху, но и выжить потом в глухих лесах ранней весной, пока он пробирался в город. Там он попался на глаза самому Седому Бакаю, который сделал Рея своим учеником и наследником. Седой Бакай несколько лет назад ушел на покой, и его место в гильдии Искателей занял Рей. Обжорой его назвали именно с тех подростковых пор. Прожив несколько месяцев в лесу впроголодь, Рей так и не избавился от мыслей, что еды может не хватить, и предпочитал наедаться впрок. Из-за этого к тридцати пяти годам он обзавелся небольшим брюшком, что отнюдь не уменьшало его ловкости и силы.

Рей Обжора был состоявшимся мужчиной, который привык сам принимать решения, и одна мысль о том, что теперь все, вплоть до мелочей, будет решать какая-то женщина, выводило его из себя. Особенно бесило его то, что месть лже-Рею Видящая решила отложить на потом. Она требовала, чтобы Обжора сперва похитил мальчишку-эльфа — того самого, которого в трактире «На перекрестке Трех Дорог» приняли за переодетую девчонку. Похитил и отдал Видящей, а уж потом занялся своим обидчиком. Несколько случайных оговорок позволили Искателю предположить, что эльфийка помогает ему вовсе не потому, что хочет якобы отомстить за отца. Плевать она хотела на лже-Рея! Ей нужен был этот мальчишка-эльф, чтобы через него каким-то способом дотянуться до существа, которое путешествовало вместе с ним. А самозванца можно прикончить и попутно.

Высокого роста, массивный, но двигающийся легко и даже изящно, бледный до синевы темноволосый эльф с резкими грубоватыми чертами скуластого лица производил отталкивающее впечатление. Рей никогда не видел драуров и не слышал о них, но подозревал, что это — какой-то новый и опасный вид нежити. И эту нежить волшебнице хотелось захватить непременно живьем. И плевать она хотела на остальных!

Искатели славятся не только умением выслеживать дичь и чудовищ, они еще и умеют угадывать мысли, разбираться в чужих чувствах и заставлять других подчиняться своим желаниям. Рею Обжоре было ясно, что волшебница его использует — точно так же, как она сейчас использует вон того задерганного эльфа.

Танира Обжора заметил сразу и поразился, как волшебница обращается с парнем. Она постоянно выкачивала из него магию, лишая сил. Танир еле стоял на ногах, на привалах сразу как подкошенный падал на землю и долго лежал без движения, тяжело дыша. Эльф пребывал в полуобморочном состоянии, и видно было, что дни его сочтены.

В первый же день Рей спросил у волшебницы, почему она так обращается с представителем своей же расы, на что получил странный ответ:

— Он осмелился взять то, что ему не принадлежит, и должен заплатить за преступление высшую цену.

Истязания и издевательства — а человек чувствовал, что ежедневная перекачка магической силы причиняет эльфу мучительную боль — были, по мнению мужчины, слишком суровой карой за какое-то воровство. Тем более что он начал подозревать: и того красавчика-мальчишку, который даже на взгляд человека был моложе Танира, ждет та же участь.

Точку поставил сегодняшний вечер, когда, решив, что ее спутник уже спит, Видящая встала, оглянулась по сторонам и подошла к прикорнувшему неподалеку Таниру. Тот встрепенулся, ощутив легкий пинок в бок.

— Ложись на спину, раб, — приказала волшебница.

— Но, госпожа, я уже сегодня отдал вам… — начал тот несчастным голосом, но замолчал, когда женщина наступила ему на шею.

— Лежать! Еще одно твое слово — и ты умрешь. А если услышит этот — умирать будешь очень долго.

Этот прекрасно все слышал — у Искателей крайне чуткий слух, который они могут легко усилить. Но он не шевелился, чтобы ненароком не выдать себя даже случайным жестом или звуком и продолжал дышать ровно и глубоко, словно спал.

Подчиняясь хозяйке, раб растянулся на земле.

— Раздевайся, — последовал новый приказ.

Рей Обжора затаил дыхание и, прикусив губу, из-под ресниц с отвращением и бессильной яростью наблюдал за тем, как эта женщина с наслаждением насилует беспомощного парня.

Получив свое, Видящая потрепала Танира по бледной влажной от пота щеке и, кое-как оправив одежду, уползла на свой лежак, где через несколько минут уже спала здоровым сном.

И тогда Искатель понял, что надо уходить. Что бы там ни было дальше, оставаться здесь он больше не может.

Вещи давно были собраны, чтобы утром не тратить много времени. Подтянув поближе мешок с провизией и проверив, на месте ли оружие, Рей ползком направился к зарослям. Он двигался совершенно бесшумно — так, как на охоте выслеживал осторожную дичь, и даже вздрогнул от неожиданности, услышав тихий голос:

— Человек…

Бросил взгляд через плечо — эльф Танир так и лежал полураздетый, не пытаясь даже прикрыть чресла. В серых глазах его были тоска и усталость.

— Убей меня, человек, — прошептал он, заметив, что мужчина смотрит в его сторону. — Убей.

— Почему ты хочешь умереть?

— Я больше не могу так жить. Я боюсь.

— А если я не соглашусь? Что тогда?

Он ждал, что эльф ответит: «Тогда я тебя выдам!», но просчитал все последствия этого поступка и понял, что ошибся, когда Танир прошептал:

— Тогда оставь мне нож. Я попробую сам… как-нибудь…

— Тьфу ты! — разозлился Рей, понимая, что только что все испортил. — И дернули же меня демоны…

Взгляд его упал на камень. Обычный камень, каких много. Но в ладонь он ложился как влитой. Пальцы плотно обхватили шероховатые бока. Бросив быстрый взгляд на эльфа, Рей вернулся и почти без замаха ударил спящую волшебницу камнем в висок.

— Перережь ей горло, — послышался кровожадный шепот. — Чтобы наверняка!

Искатель бросил взгляд через плечо, и Танир отшатнулся, пытаясь приподняться и отползти подальше. Сил у него почти не осталось и, наблюдая, как эльф пытается хотя бы выпрямиться, Рей в сердцах сплюнул, понимая, что этого ушастого недоноска ему придется тащить на себе.

Стражники у ворот отнюдь не скучали, но все бы отдали за полчасика безделья.

Начало лета выдалось жарким — уже седмица, как на небе не было ни облачка. Огороды высыхали; как раз сейчас бы летним ливням напитать почву, чтобы рассада тронулась в рост, но тщетно. Люди день-деньской носили воду, поливая грядки. Для пашен и лугов пока еще хватало весенних запасов, но знающие люди уже предсказывали повышение цен на овощи и зерно.

В преддверие полнолуния в столицу Залесского герцогства валом валил народ, и стражники в форменных куртках и надетых поверх них панцирях едва не варились в доспехах заживо. Пот стекал по их лицам, от нагрудников полыхало жаром, ноги в сапогах словно налились свинцом. И ничего удивительного, что, заметив какое-то оживление среди ждущих своей очереди пешеходов, всадников, подвод и тележек, стража невольно подтянулась. Какой-никакой, а все-таки повод развлечься.

Судя по всему, кто-то пробирался мимо ждущих своей очереди подвод, телег, всадников и пеших, ломая очередь. Обычно таких наглецов ставили на место, в лучшем случае выпихивая в самый конец, а в худшем — бросая на обочину с перерезанным горлом. В обязанности стражи входила кроме сбора пошлины усиленная помощь в первом случае и пресечение попыток самосуда во втором.

Однако сейчас явно происходило что-то невероятное. Десятник даже привстал на цыпочки, чтобы своими глазами увидеть невероятное зрелище: очередь расступалась перед несколькими всадниками, собираясь пропустить их вперед. Более того, некоторые даже подталкивали животных и их седоков, чтобы те не задерживались и как можно скорее оказались за городской чертой.

— Нет-нет, только после вас! — посреди общего гула и ворчания слышался звонкий визгливый голос с еле заметным акцентом. — Я, понимаете ли, старость уважаю. Что-что? Уважу еще больше, если уберусь подальше? Ну как хотите… Да нет-нет, ничего, мне удобно… И лошади моей не тяжело это тащить. Ну и что? Это она так улыбается! Вы разве не знаете, что животным не чужды эмоции? Что? Какой запах? Ах, этот… Знаете, а тут действительно чем-то пахнет. Не чувствуете? Вам надо что-то делать со своим носом! К врачу, что ли, сходите… Нет, я здоров. Нет, с обонянием у меня все в порядке. Фрося, да скажи ты ему!

Обладатель визгливого голоса приближался, и у стражников отпали челюсти. Причиной суматохи оказался ехавший во главе небольшого отряда эльф. Обычно в Залесье Перворожденные были редкими гостями, оказывались тут проездом и не задерживались внутри городских стен, чаще останавливаясь лагерем где-то в предместье — дескать, в поселениях людей слишком воняет нечистотами. А тут целый отряд! Двое мужчин, две девушки — одна совсем юная и почему-то переодета мальчиком, и еще тип, при одном взгляде на которого стражники, как по команде, крепче вцепились одной рукой в копья, а другой — в амулеты от сглаза.

Пятый был нежитью. Бледная, как у трупов, кожа, резкие черты лица, пустой взгляд красных глаз… Это такими тварями матери обычно пугают непослушных детей: «Будешь безобразничать и кричать — придет Вероока[21] и съест!»

От немедленной атаки стражу удерживало два обстоятельства: сейчас был все-таки день, а любая нежить опасна только после захода солнца, ну еще и профессионализм.

По мере приближения группы Перворожденных в воздухе усиливался странный запах. Сначала привычные ко всему стражники не обращали на него внимания — в городе от сточных канав и не так воняет иногда! — но здесь и сейчас…

Воняло от эльфа. Причем запах был настолько силен, что даже лошади и быки ожидавших в очереди людей старались отводить морды и дышать через раз. У спутников неугомонного эльфа были напряженные лица, хотя они-то уже должны были принюхаться.

— Здрассте! — Подъехавший эльф осадил коня прямо перед скрещенными копьями. — Разрешите представиться: Карадор. Карадор Аметистовый по прозвищу Шутник. Вольный искатель приключений. Решил мир посмотреть, себя показать. Дай, думаю, загляну в ваш прекрасный городок. Тут чисто, тепло, светло и люди такие обходительные, вежливые! — Он с умилением оглянулся на очередь, которая пожирала стражу у ворот красноречивыми взглядами: мол, пропускайте или прогоняйте его уже, дышать невозможно! — Сразу видно, что здесь уважают Перворожденных и помнят, что мои предки сделали для становления человеческой цивилизации. Нет, не думайте, я не сноб какой-нибудь! Мне восемь лет случалось работать с людьми, в Тайной службе Великой Паннории. Мы преступников ловили, заговоры раскрывали, вообще… Так что я службу знаю. При въезде в город следует предъявить подорожную грамоту, в которой указана цель поездки и краткое описание самого путешественника и его спутников, а также уплатить въездную пошлину. Ага?

Стражники напряглись. Профессиональное чутье подсказывало им, что тут можно поживиться, но было и другое чутье и называлось оно обонянием. И вот оно-то так же громко подсказывало, что пора заканчивать с этим говоруном.

— Но у меня, само собой разумеется, такой подорожной грамоты нету, — продолжал болтать Карадор. — Я же вольный искатель приключений, еду куда глаза глядят. Сегодня они глядят у меня в одну сторону, завтра — в другую, послезавтра вообще в никуда… — Он скорчил рожу и свел глаза к переносице. — В общем, мы без документов. Но своих спутников я вам, так и быть, коротенько представлю. В общем, смотрите и запоминайте, ибо повторять я не намерен. Итак, справа налево, — развернувшись боком в седле, эльф сделал широкий жест, охватывая добрую половину дороги вместе с обочиной, — это Асатор. Отличный парень, рыцарь и вообще из когорты Преданных. Это, я вам скажу, такие профессионалы!.. Настоящие звери! Они оружие носят лишь для того, чтобы от них свои не шарахались. Он типа нас пригласил на Серебряный Остров, и когда покончим тут со всеми, мы обязательно туда двинем. Рядом — Тара. Тоже своя, хоть и полукровка… А? Что? Поду-у-маешь! Отставить национализм! А если она мне нравится?

Ошарашенная таким заявлением, девушка покраснела и поспешила отвести глаза. Интересно, он это всерьез или как?

— Вот это — Льор, — продолжал болтать неугомонный эльф, словно не замечая, какое выражение мало-помалу приобретают лица слушателей. — Вы не смотрите, что он на девочку похож. Его все за девочку принимают, но на самом деле он настоящий парень. Льор, сними штаны, пусть посмотрят… Хотя нет, не снимай! А то тут кругом все озабоченные — вон как сопят! Аж искры из глаз летят… Чего плачете? Влюбились? Понимаю. Льор, он такой — всем нравится!

— Ты, — наконец прорвало десятника, улучившего миг и вспомнившего о профессиональных обязанностях, — ты зачем приехал?

— В смысле? — заинтересованно подался вперед Карадор.

— В смысле, — чтобы говорить, надо было дышать, а в связи с распространившимися ароматами делать это с каждым мигом было затруднительно, — чего тебя принесло… в наш… город.

— А! — обрадованно взвизгнул эльф. — Цель приезда! Вот это!

Он выразительно похлопал ладонью по притороченному к конскому крупу мешку. Присевшие было перевести дыхание облепившие его мухи с негодующим жужжанием взвились в воздух.

Десятник переглянулся со своими подчиненными. Хочешь или не хочешь, а досмотр личных вещей входил в обязанности городской стражи.

— Что это? — просипел десятник, решив отделаться малой кровью, то есть словесным описанием.

— Трофей! — выпятил грудь Карадор. — Пять дней назад завален и изничтожен! Мы с Фросей — это мой друг, он драур, но вы его не бойтесь, тут охотниками на нежить подрабатываем. Вот, наткнулись… Как думаете, вот это можно кому-нибудь продать?

С этими словами неугомонный эльф откинул край мешковины, открывая оторванную голову монстра.

После смерти останки созданной с помощью магии сущности повели себя как обычный труп — начали гнить. Кожа посерела и покрылась пятнами, кое-где она уже начала вздуваться и лопаться, обнажая зеленеющее гниющее мясо. В ранах копошился опарыш. Зрелище было жуткое, а запах усилился настолько, что два вола, оказавшиеся ближе всех, закатили глаза и рухнули в обморок, опрокинув подводу. Сложенное на нее добро и люди кубарем покатились на обочину.

Чисто машинально десятник подался вперед — инстинкт профессионала сработал безотказно. Одного взгляда на голову монстра вполне хватило, лицо его побурело и перекосилось так, что копошащийся опарыш заинтересованно напрягся.

— Как думаете, — Карадор невинно хлопал ресницами, — в вашем городе найдется подходящий покупатель для этого раритета?

Обычно в городскую стражу не берут людей с воображением — чтобы не тратили время на обдумывание приказов, а сразу спешили действовать, но иногда имеет место исключение. С головой у десятника все было в порядке. Он всего на миг представил себе, как этот Перворожденный бродит по столице, всем подряд предлагая свой «трофей», и ему стало плохо. Зажав себе рот рукой, он отмахнулся и со всех ног бросился к обочине, чудом не выпустив из рук копье.

— Чего это он? — искренне не понял Карадор. — Ну ничего, мы подождем, пока он вернется!

Оставшиеся без начальства, блевавшего за углом сторожевой башни, стражники решили не геройствовать и дружно сделали приглашающий жест — мол, давай, двигай отсюда, и поскорее, у нас тоже желудки не луженые.

— Что, уже проезжать? А въездную пошлину?

— Не надо! — хором взвыли окружающие. — Так проезжайте!

— Как это мило с вашей стороны! — восхитился неугомонный эльф, въезжая в ворота.

Вообще-то, стражники имели в виду немного другое: они хотели, чтобы эльф убрался куда подальше от города, но догонять благоухающую кавалькаду и разворачивать ее в обратном направлении, рискуя отравиться этой вонью, желающих не нашлось.

Это были не единственные городские ворота, как любая столица, стольный град Залесского герцогства имел трое ворот: восточные, южные и северные. Карадор со своими спутниками проехал через южные, даже не догадываясь, что пару часов спустя еще трое путников въехали в столицу. Всадник в серой с зелеными обшлагами куртке Искателя и с надвинутым на голову капюшоном, скрывая что-то под плащом, проскакал через северные ворота. А еще полчаса спустя через те же южные ворота въехал другой Искатель. На крупе его коня, привалившись к спине человека, сидел еще один Перворожденный. Но страже южных ворот после Карадора уже ни до чего не было дела, так что эльфа никто не заметил.

— А мне здесь нравится! — полчаса спустя жизнерадостно заявил неугомонный эльф, прохаживаясь по комнате. — Хозяин выполняет наши капризы по первому требованию. Прислуга ненавязчивая. Для нас нашлись самые лучшие комнаты. Жаль, что такие маленькие… Но вот продадим трофей, выручим денег и переселимся в более уютное место.

— Ванну примем, — попыталась вздохнуть Тара. Девушка старалась дышать ртом и от души сочувствовала Асатору — хоть и побледневший, рыцарь тем не менее не желал ни задерживать дыхание, ни по-простому хватать воздух ртом. Он явно страдал от заполнившей комнату вони, но держался. А ведь он даже в обморок упасть не может, как тот же Льор — юноше в замкнутом пространстве мигом от запаха стало дурно, и он потерял сознание. При этом упал весьма удачно, с точки зрения захихикавшего Карадора, а именно, точно на руки Фрозинтара. Настроение это никому не улучшило, тем более что открыть окно и проветрить помещение было нельзя — снаружи небо потемнело от навозных мух, слетавшихся к дармовому угощению со всей округи. Их басовитое жужжание и разгневанные голоса людей были слышны даже сквозь плотно закрытое окно.

— За чем же дело стало? — Сам-то драур запахов не чувствовал, но самочувствие остальных оставляло желать лучшего. — Тут есть гильдия Искателей. Можно попробовать предложить им твой «трофей». Думаю, они не откажутся выплатить денежную компенсацию «за усекновение главы зловредного монстра».

— Гильдия Искателей? — встрепенулся Карадор. — А ты откуда знаешь?

— Когда проезжали через площадь, эмблему видел, — уклончиво ответил Фрозинтар, решив особо не распространяться насчет того, как он вообще узнал про Искателей, эмблемы и все остальное. Придет время — он все расскажет. А пока… Нет, не станет он вспоминать, как эти самые Искатели, точнее, те, кто назывались таковыми полвека назад, охотились на него, устраивая облавы и ловушки. Как травили, словно дикого зверя, вынуждая плутать и таиться. Их организация раскинула свои сети на добрую половину материка. В некоторых странах члены этой гильдии — реальная сила и даже состоят на службе у государства, в других — просто наемники, зачастую оказывающиеся не в ладах с законом. Но даже в Великой Паннории, если поискать, можно найти где-то на окраине столицы дом с особым гербом. Став слугой лорда Лоредара, Фрозинтар волей-неволей иногда сотрудничал с этими людьми. Но уж про это он никому не расскажет.

Слова у Карадора редко расходились с делом. Загоревшись идеей продать товар, он подхватил валявшийся в углу мешок с головой сущности и рысью ринулся наружу.

— Я с вами, — неожиданно подхватилась Тара.

— О как! — расплылся в улыбке неугомонный эльф. — А ты мне определенно нравишься! Есть в тебе что-то… Но что ты там забыла?

— Э-э… прогуляться решила! — Девушка прикусила язычок, чтобы не проговориться о главном: бывшая «охотница» очень боялась потерять квалификацию и хотела немного «поохотиться» на чужой территории. — Я нигде не бывала, кроме Альмрааля. А мне так хочется посмотреть мир!

— Ладно, — кивнул Карадор. — Пошли. Вдвоем — веселее!

— А втроем — безопаснее, — подал голос Асатор, решительно занимая позицию с другой стороны.

Фрозинтар хотел сказать, что это его привилегия — всюду ходить за Карадором, как няньке, но троица уже выскользнула за дверь. Выругавшись, драур остался охранять Льора. Более ужасного времяпровождения он вообразить себе не мог.

Однако уже через четыре часа он понял, что есть на свете вещи и пострашнее — например, сообразить, что уже наступил вечер, а эти трое так и не вернулись.

Глава 11

Серый дом в глубине улицы он нашел легко — к нему нужно было пройти между двумя глухими заборами, которые смыкались почти вплотную, оставив лишь узкий проход. Со стороны казалось, что там ничего нет — сплошь заборы и глухие стены, но любой Искатель мог уверенно сказать, что здание гильдии находится именно там.

У дома не было ни заборов, ни оград, ни тем более внутреннего двора. Он впрямь стоял в окружении заборов других домов, достаточно высоких и глухих, чтобы их обитатели не могли подсмотреть, что тут происходит. Впрочем, гильдия Искателей не находилась в Залесье под запретом, как в некоторых других странах. Просто этот дом стоял тут с давних пор. Новостройки постепенно обступали его со всех сторон, загораживая от внешнего мира.

Для клиентов было высокое крыльцо из серого, местами выщербленного камня. Для своих имелись боковые двери, на которых обычно висели большие замки. Но Рей Обжора прекрасно знал тайник с ключом. Пошарив под нужным камнем, он достал кривую отмычку, отомкнул запор и протиснулся в щель, волоча за собой эльфа. Перворожденный еле передвигал ногами, цепляясь за своего спасителя из последних сил — слишком много энергии выкачала из парня волшебница. Даже четыре дня спустя он еще не полностью восстановился, хотя больше не производил впечатления умирающего.

Первый этаж представлял собой один большой холл, скупо освещенный несколькими светильниками, все окна были забиты досками так, что оставалась лишь пара тоненьких щелочек. По первому впечатлению казалось, что тут царило запустение, а сам особняк покинут много недель назад. Но Рей знал, что это не так. Большинство его коллег приходили сюда всего на несколько минут — отчитаться о выполненном заказе и получить новое задание, после чего исчезали иногда на много дней. Впрочем, дом не был совсем уж необитаемым — сверху доносились шорохи, шаги, иногда голоса или скрип дверей. Гильдия жила.

Все еще волоча на себе Танира, Рей поднялся на третий этаж. Там он вступил в длинный коридор со множеством дверей. Некоторые из них были распахнуты настежь, по коридору и в тех комнатах ходили и разговаривали люди. Двое-трое окликнули Обжору, но он не стал вступать в разговоры.

Одна из комнат на первый взгляд ничем не отличалась от остальных, разве что тут вся мебель была сдвинута по углам и вдоль стен. У письменного стола сидел, положа руки на столешницу, высокий сухопарый старик с гривой седых волос, рассыпавшихся по плечам. Худое лицо его сохраняло решительное выражение, но взгляд светлых глаз не оставлял сомнений — этот человек был слеп уже много лет.

Он встрепенулся, едва Рей со своим спутником показался на пороге:

— Кто тут? Рей?

— Да, наставник Бакай! Это я.

— Ты не один?

— От вас ничего не скроешь, наставник Бакай! — Обжора подтащил эльфа к креслу у камина и свалил туда как мешок. — Со мной Перворожденный.

— «Вижу», что не человек, — усмехнулся старый Искатель. — Каким ветром его сюда занесло?

— Мне надо лишь восстановить силы, — слабым голосом произнес Танир. — Потом я… уйду…

Седой Бакай кивнул головой, принимая объяснение:

— Ну а ты? Твой заказ…

— Мой заказ, наставник, перехватили. Нашелся самозванец, который осмелился выдавать себя за меня!

— Кто же это? — В голосе старика зазвенел металл. — Кто посмел перебегать дорогу Искателю?

— Эльф. Но вовсе не тот, который находится здесь.

— Тот, о ком говорит этот человек, — промолвил Танир, — путешествует с девушкой по имени Тара. Она полукровка и воровка. Она обокрала меня и… и это из-за нее я оказался в таком положении, — закончил он тихим голосом.

— И вы хотите взять след? — догадался Седой Бакай.

— Да, наставник!

Слепец несколько раз кивнул головой. Несмотря на слепоту — увечье, полученное от неосторожного обращения с магическими предметами, — старик крепко держал в своих руках гильдию. Почти половина из ныне действующих ее членов были либо его учениками, либо учениками его учеников. Подчинялся он только общему собранию остальных наставников, а учитывая, что последний раз такое собрание было лет десять назад, то вообще никому. Все эти годы гильдия переживала не лучшие времена — сразу в нескольких странах она была вынуждена свернуть свои представительства, а где-то уйти в подполье до лучших времен. Нелюди вообще не принимали ее всерьез. Этот случай был отличным поводом для того, чтобы вернуть Искателям их влияние и заставить считаться с собой.

— Хорошо, — кивнул Седой Бакай. — Пробегись по этажам, отыщи всех, кого сможешь. Сбор в малом зале через час.

Обрадованный Рей Обжора ринулся за порог, криком созывая остальных. Сонный еще минуту назад, дом начал пробуждаться. Однако сбор в малом зале так и не состоялся — прошло каких-то четверть часа, и в центральную дверь забарабанили чьи-то кулаки, а визгливый голос с сильным эльфийским акцентом потребовал:

— А ну-ка отворяйте, пока я добрый!

— Не может быть, — выдохнул Рей. Он не так уж тесно общался со своим конкурентом, но эти интонации спутать было невозможно.

— Что? — привстал Седой Бакай.

— Это он!

Только одно удержало Искателя от желания кубарем скатиться по лестнице и схватиться с обидчиком один на один — почтение к старому учителю. Он вежливо подал слепому старику руку и повел его вниз. Эльф Танир, успевший слегка перевести дыхание, встал сам и тихо направился следом — как-никак, но он тоже преследовал именно этого эльфа и еще совсем недавно имел в этом деле свой интерес. Видящая почти вытравила из невольного медиума всякую инициативу и жажду деятельности, но общение с человеком привело его в норму.

В нижнем зале полутьму уже разгоняли несколько факелов и светильников, принесенных людьми. Искатели как зачарованные уставились на трех эльфов: девушку и двоих мужчин. Младший, едва переступив порог, со вздохом облегчения бросил на пол объемистый мешок, от которого несло вонью разлагающегося трупа. В спертом воздухе холла ароматы распространились мгновенно — хорошо, люди кругом были привычными, и в обморок падать не спешили.

— Вот, — эльф пнул ногой мешок, — это ваше.

— Что это? — поинтересовался кто-то.

— Голова! — как ни в чем не бывало, объяснил Карадор. — Голова какого-то монстра. Мы ее добыли… Мы втроем, — соврал он, тыча пальцем в своих спутников. — Понимаете, мы тут в дороге немного поиздержались — ну то есть совсем денег не стало, даже чтобы колбасу купить. А тут вилланы — прибей, говорят, пещерного морла, а то совсем житья от твари нету!

— Это — пещерный морл? — поинтересовались откуда-то из задних рядов, и собравшиеся зашевелились, пропуская вперед седого старика и поддерживающего его под локоть мужчину лет тридцати с небольшим.

— Не-а! Пещерного морла Фрося голыми руками задушил, чтоб шкуру не портить, а этому просто голову оторвали. — Карадор потянул за край мешка и вытряхнул благоухающий «трофей» на пол. Народ тихо взвыл, и число любопытных резко уменьшилось. — И я хотел сначала морла привезти, но его дракон сожрал… То есть не всего морла, а только голову и хвост. То есть голову морла, а хвост он свой потом слопал.

Кто-то нервно захихикал.

— И ничего смешного! Он просто голодный был, а с голодухи чего только не начнешь есть. У вас колбаски случайно нету? Ну хоть вот столечко? — Карадор рубанул ребром левой руки по согнутой в локте правой. — А то я готов эту голову съесть…

Число зрителей уменьшилось еще в два раза.

— И что ты хочешь? — произнес слепец.

— Продать эту голову, — пожал плечами эльф. — Мне сказали, что здесь живут Искатели, которые на монстров всяких охотятся. А я вам вроде как помог — одного монстра сам завалил. Ну дайте немного денежек, ну что вам стоит? — заканючил он.

— Ты, значит, вместо Искателя этого монстра уничтожил? — сказал Рей Обжора, незаметно пожимая локоть Седого Бакая условным жестом.

— Да, а что? Они там, правда, какого-то Обжору вызывали, ну так я за него…

— А ты знаешь, — заговорил старик, — что выдавать себя за другого и присваивать то, что принадлежит другим — преступление?

— Тоже мне, водички дали![22] — фыркнул Карадор. — Да я восемь лет в системе правосудия проработал! С преступниками дело имел, знаю…

— Тогда ты должен знать, какое тебя ждет наказание за подобное преступление, — холодно произнес Рей Обжора. — Взять!

— Взять, — произнес и Седой Бакай, и у столпившихся вокруг Искателей откуда-то взялись арбалеты и короткие «городские» мечи.

— Вы чего? — Карадор попятился. — Ну не хотите деньгами, так колбасой хоть дайте. Мы же вам помогли!

Меч Асатора с тихим шелестом покинул ножны. Тара поспешила переместиться так, чтобы оказаться между двумя мужчинами.

И в этот момент остановившийся на лестнице Танир не выдержал:

— Хватайте ее! Она воровка!

Девушка рванулась бежать, но арбалетный болт, вонзившийся в дверь перед самым ее носом, остановил этот порыв. Пальцы «охотницы» сомкнулись на рукояти висевшего на поясе ножа. Как бы там ни было, она просто так не дастся!

Чем темнее становилось снаружи, тем больше нервничал герцог Дан Залесский. Уже наряженный в церемониальные одежды, он безостановочно мерил шагами погруженный в полутьму зал. Через несколько часов за ним должны прийти, чтобы отвести на церемонию, которую он ненавидел всеми силами души.

…Много лет тому назад в Великой Паннории должен был совершиться очередной переворот. Много веков действовавшее Проклятие Династии заставляло королевский Дом Паннории каждые тридцать-сорок лет захлебываться в собственной крови. Каждый восходящий на престол король в обязательном порядке уничтожал всех своих родственников мужского пола, кроме дальней родни и совсем маленьких детей. И этого принца должна была постигнуть та же участь. Юноша уже сидел в темнице, ожидая показательной казни на площади. В отличие от остальных родственников — брата и двух кузенов, — его должны были сжечь на костре, ибо принц Дагвард знал магию, и его обвинили в чернокнижии. Отчаянно не желающий умирать, принц вызвал из-за Черты[23] демона, и в обмен на свое спасение заложил ему свою душу и души всех своих потомков.

Демон сдержал слово — принца в самый последний момент сняла с костра горстка его сподвижников. Вместе с женами и прислугой отряд изгнанников покинул пределы Паннории и удалился на север, в Ничейные Земли, где основали Залесье, короновав принца Дагварда первым герцогом Залесским. Для демона в столице возвели храм, где время от времени в новолуние тот являлся из Бездны, дабы подпитаться душами своих рабов — герцогов династии ап-Мей.

Хрупкое равновесие было нарушено несколько лет назад, когда неожиданно выяснилось, что наследник престола в магии слабее уличной гадалки. Подросток отчаянно зубрил магические формулы, ночи напролет просиживал над манускриптами, написанными его далекими предками, тренировался каждую свободную минуту — безрезультатно. Ибо народ Залесья глубоко и истово верил, что только могущество и талант герцогов сдерживает полчища демонов, готовых вырваться на волю и погубить все живое. Трудно представить, что случится, если наружу выплывет правда.

«Правда! — раздраженно размышлял Дан Залесский. — Кому она нужна, эта правда? Она вообще есть?»

Раз в месяц, в ночь полнолуния, герцог должен был провести ритуал Связи. И каждый раз Дан Шестнадцатый умирал от страха, приходя в собор, где ждал своего часа демон. С некоторых пор молодой герцог отчаянно искал способа раз и навсегда избавиться от постороннего хозяина. Но как это сделать? Его сил и знаний было недостаточно, чтобы сразиться с ним и уничтожить. Выставить вместо себя кого-то другого — затруднительно, ибо его собственный отец уничтожил одних магов Залесья, искалечил других и вынудил эмигрировать куда подальше третьих. Не так давно он скончался при весьма странных обстоятельствах, и Дан был уверен, что это месть одного из обиженных им чародеев.

Единственной, кто как-то поддерживал Дана — во всяком случае, морально, — была его старшая сестра. Женщин в роду герцогов Залесских не обучали магии — считалось, что они не способны овладеть высоким искусством. Но так получилось, что именно Дайра владела колдовскими силами. Доходило до того, что именно она делала уроки за младшего брата. После смерти отца молодая герцогиня перестала скрывать свои способности. Она открыто объявила себя соправительницей Дана Шестнадцатого и вела какую-то свою игру.

И сейчас она появилась в дверях, как всегда одетая в черное глухое платье, с наброшенной на лицо вуалью, которая оставляла открытыми лишь ее острый подбородок и маленький чувственный рот.

— Дан!

— Дайра? Ты… — Молодой герцог быстро шагнул к ней: — Что? Уже?

Голос его дрогнул.

— Уже. Слышишь?

Издалека в тишине разносились гнусавые звуки музыки. Дана передернуло:

— Опять…

— Тебе страшно? — Сестра положила брату руку на плечо.

— Очень! Ты не представляешь себе, как мне страшно!

— Успокойся. Твоим страхам пришел конец, — ярко накрашенные губы сложились в улыбку, под вуалью блеснули глаза. — Я кое-что сделала для тебя… Эй!

Она щелкнула пальцами. На этот звук из темноты коридора выступил человек в темном плаще. Дан невольно схватился за висевший на поясе кинжал.

На вытянутых руках этот человек держал узкий длинный предмет, завернутый в ткань. Подойдя, он преклонил колено, протягивая его герцогу.

Повинуясь одобрительному кивку сестры, тот откинул край ткани, и в свете факела блеснул металл обнаженного клинка.

— Что это?

— Белый Змей, — сказала герцогиня. — Меч властителя. Он был выкован темными альфарами много веков назад специально для того, чтобы сражаться с демонами. Горные демоны живут глубоко-глубоко под корнями гор и иногда вырываются на поверхность. Эти демоны причиняли рудокопам много бед, и для защиты от них был создан Белый Змей. В легендах сказано, что его закалили в крови дракона. Девятьсот лет он хранился у темных альфаров, ожидая своего часа. Этот час настал. Этим мечом ты убьешь демона!

Дан бросил пытливый взгляд на Дайру. Сестра выдержала его, не отведя глаз и не смущаясь.

— Да, — произнесла она, отвечая на невысказанный вопрос, — я все знаю…

— Чего ты хочешь?

— Счастья, — пожала плечами молодая женщина. — Обычного человеческого счастья. Как, наверное, и ты? А пока мы не решим нашу проблему, это невозможно!

Затаив дыхание, Дан Залесский смотрел на лежавший на ткани узкий прямой меч. Никаких узоров, никакой чеканки, никаких украшений — ничего лишнего. Только у самой крестовины на лезвии тускло поблескивало клеймо — словно след когтистой трехпалой конечности, внутри которого свернулась калачиком крошечная змейка.

Протянув руку, молодой герцог сомкнул пальцы на рукояти и поднял меч над головой, любуясь им.

Отступив на несколько шагов, герцогиня из-под вуали наблюдала за братом. В отличие от Дана, Дайра знала о легендарном мече немного больше. И очень надеялась, что это знание поможет ей добиться счастья — своего собственного, представления о котором отличались от того, что понимал под этим словом ее брат.

Несмотря на позднее время, народа на улицах было полным-полно. Празднично разряженные люди — взрослые, детей почти не было — шумной толпой двигались в сторону центральной городской площади. Людской поток подхватил драура и юного эльфа, увлекая их за собой.

— Что происходит? — Фрозинтар поймал за локоть подвернувшегося под руку трактирщика, того самого, у которого они несколько часов назад сняли две небольшие комнатки.

— Вы не знаете? Сегодня новолуние!

— И что?

— Ночь демона!

— Д-демона? — плетущийся по пятам Льор вздрогнул и прижался к драуру, обхватив его обеими руками.

— Демона, — нахмурился Фрозинтар, не делая попытки отлепить от себя юношу. Как он мог забыть? Впрочем, последний раз он был в столице Залесья более полувека назад. Выходит, с той поры ничего не изменилось. Чутье тем не менее подсказывало, что не стоит тратить время на каких-то демонов — Карадор до сих пор не вернулся, и драур всерьез начал беспокоиться. По опыту он знал — неугомонный эльф способен на пустом месте вляпаться в приключение. А когда рядом с ним еще и Тара… Кто-то из них точно попал в переплет. Нет, Асатор их не бросит, не то воспитание у бывшего Преданного, но вряд ли на него стоит рассчитывать.

Нет, конечно, будь на улицах поменьше народа, он бы прибегнул к старому способу — найти пропавших по запаху. Эльфа по следам отличить от человека проще простого, а для нежити и вовсе проблемы нет. Но только не сейчас, когда шаркает тысяча ног. Тут любые запахи уничтожаются и смешиваются с остальными. И надо быть опытным следопытом, чтобы разузнать хоть что-то…

Следопытом! Остановившись посреди улицы, Фрозинтар звонко хлопнул себя по лбу. Ну как он мог забыть! Конечно, следопыты. А точнее, Искатели.

— Пошли! — рыкнул он Льору.

— Куда?

Но бывший наемник уже сворачивал в небольшой переулок. Оттуда тоже спешили люди. Но им пришлось расступиться, когда навстречу ломанулся взбешенный драур.

Рей Обжора чувствовал себя прекрасно. Развалившись в кресле у камина, он пил подогретое с пряностями вино. Рядом нянчил в ладонях кружку Седой Бакай. Третьим был эльф Танир — тот вообще пребывал на седьмом небе от счастья. Если бы не необходимость, он бы уже спешил в подвалы, где решения своей судьбы дожидалась Тара.

Но приходилось медлить, ибо, кроме этих двух, в комнате собралось еще несколько Искателей старшего возраста. Все они уже отошли от дел и воспитывали учеников, надзирая за делами гильдии. И сейчас в покоях Седого Бакая, старейшего из гильдийцев, был созван совет: что делать с проникшим на территорию гильдии самозванцем и его спутниками.

— Он опорочил само имя Искателей! — горячо убеждал собравшихся Рей. — Не секрет, что наша гильдия сейчас переживает не самые лучшие времена. И если каждый самозванец будет выдавать себя за Искателя, ни к чему хорошему это не приведет.

— И что ты предлагаешь? — мягко поинтересовался Седой Бакай.

— Убить!

— Всех троих?

— Всех! А что?

— Это может вызвать осложнения в отношениях с Радужным Архипелагом. Герцог Залесский вынужден считаться с соседями. Эльфы все еще могущественны.

Тут все сразу как-то вспомнили, что рядом с ними сидит один из Перворожденных. Все взгляды обратились на Танира. Тот почувствовал себя слегка неуютно, но вовремя вспомнил, какая судьба ожидала бы его на родине и выпрямился:

— Предлагаю: девушку отдайте мне, а ее спутников — убейте!

— Вот как? И тебе не жаль?

— Нисколько! Это… очень сложная интрига. Мне трудно объяснить, но лучше уж этих двоих прикончите вы, чем это сделают свои же. И думаю, что вы сумеете замести следы так, что никто не догадается, куда они делись. А я буду молчать.

— Ты готов предать свою расу?

Ответить эльф не успел — внизу что-то тяжело грохнуло, с шумом упала выбитая дверь, а потом послышались топот ног и крики людей. Забряцало оружие.

— Чужие!

Искатели подхватились, бросаясь к двери. Танир выскочил вместе со всеми, для себя решив, что будет оставаться тут, пока есть возможность. Среди людей было безопаснее.

Вооруженные до зубов мужчины выскакивали на лестницу, ведущую в нижний холл. Воображение рисовало им начавшееся сражение, но картина, представшая глазам собравшихся, оказалась довольно мирной.

В дверном проеме, подняв руки на уровень груди, остановился, сверху вниз рассматривая нацеленные ему в грудь арбалеты, самый настоящий драур. Эти существа довольно редки, но Искатели сразу поняли, кто перед ними. Драуры считались неуязвимыми — даже сгоревшие на костре, они, если верить некоторым данным, способны возродиться из кучки пепла. И один-единственный разгневанный драур мог бы легко раскатать это здание по камешку. Поэтому арбалеты слегка дрожали в руках людей — жалкие игрушки против неуязвимого и мощного существа.

Правда, сейчас он не проявлял признаков агрессии — просто стоял и чего-то ждал.

— Эй, ты! — Один из старших Искателей воспользовался Голосом. — Уходи отсюда, пока цел! Здесь тебе нечего делать!

Любое живое существо, услышав Голос, испытывает сильное желание поступать именно так, как ему говорят. Из-за массивной спины незваного гостя высунулся хрупкий юноша-эльф с короткими, вопреки моде Перворожденных, волосами и подергал своего спутника за пояс — мол, пошли. Но драур лишь мотнул головой и вскинул алые глаза на собравшихся на лестнице людей:

— Я пришел с миром.

В ответ раздались смешки: «драур» и «мир» были понятия взаимоисключающие.

— Но это так. Мне нужна помощь!

— Разве ты пришел сделать заказ? — Переговорщик выступил вперед, продолжая по инерции пользоваться Голосом.

— Да, заказ.

— И что тебе… ой! Что тебе от нас надо?

— Пусть они уберут оружие. — Фрозинтар кивнул на арбалетчиков. — Мальчик пугается.

Униженный таким пренебрежением Льор сердито засопел. Но нацеленные на нежданного гостя арбалеты опустились.

— Что ты хочешь заказать?

— Мне нужна помощь. Мой… друг пропал. Здесь, в вашем городе. Я уверен, что он успел влипнуть в какую-нибудь историю. Я бы нашел его сам, но все следы затоптала толпа.

— И ты решил обратиться к нам? Откуда ты вообще взял, что мы станем помогать драурам?

Фрозинтар замялся. Сказать этим людям или не стоит откровенничать?

— Я тут работал… немножко… — наконец признался он.

Грянувший было многоголосый смех оборвался сам собой, едва послышался взволнованный голос:

— Точно! А я-то все никак не мог вспомнить… Фро?

Рей Обжора даже вздрогнул — по привычке опиравшийся на его локоть Седой Бакай вдруг отпустил руку и шагнул вперед.

— Фро? — окликнул он драура, осторожно продвигаясь в его сторону. — Это ты?

— Нет, — буркнул тот. — Это не я, — но сжатые кулаки разжались сами собой.

— Я уже много лет ничего не вижу, — произнес старик, — но у меня всегда была прекрасная память и отличный слух. Твой голос… я не мог ошибиться… Где ты стоишь?

— Прямо перед тобой. Еще два шага.

Преодолев разделяющее их расстояние, Седой Бакай протянул руки, осторожно ощупывая сначала встретившие его кисть пальцы, потом подбираясь выше, до локтей, плеч и послушно наклоненной головы.

— Ты сильно изменился, — наконец произнес слепец. — Стал совсем другим.

Арбалеты мигом взметнулись вверх, беря драура на прицел.

— Ты тоже, Бакай.

— Узнал? — хихикнул старик. — Шестьдесят лет…

— Узнал.

Арбалеты снова опустились, и со всех сторон послышались явственные вздохи облегчения.

— Ты все так же пользуешься магией?

— Не совсем, — покачал головой Фрозинтар, хотя и понимал, что слепой этого не видит. — Просто сейчас у меня нет желания применять свои знания.

Льор, принявший сие утверждение на свой счет, испустил тяжкий вздох.

— Кто это рядом с тобой? — тут же встрепенулся Седой Бакай.

— Да так. Мальчишка…

— Его ученик! — воскликнул юный эльф и тут же схлопотал несильную — ему удалось устоять на ногах — затрещину.

— Вот как? — рассмеялся старик. — Ты прав — не стоит хранить свои знания и силы в себе. Им надо дать выход, передать другим, в конце концов, если сам не хочешь или не можешь пользоваться… Братья! — воскликнул он, кладя руку на локоть драура. — Я знал его много лет назад. Скажу больше — если бы не этот драур, наша гильдия никогда бы не появилась!

Рей Обжора почувствовал себя очень неуютно.

— Да, братья! — окончательно добили его последние слова старика. — Могу с полным правом сказать, что сегодня я встретил своего учителя! Шестьдесят лет тому назад…

Ехавший лесом молодой Искатель — тогда его и ему подобных личностей просто именовали наемными охотниками за монстрами — успел только осадить коня, когда дорогу ему заступил давешний «жутко зловредный вупырь», с первого взгляда опознанный опытным охотником на нежить как драур. Место, как назло, было глухое — болото, бурелом. Даже дикие звери не отзовутся на его крики — волки не дураки, соваться в такую глушь. Несколько обнадеживало одно: монстр дал себя увидеть. Значит, убивать вряд ли станет.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Конь под человеком нервно переступил с ноги на ногу и, задрав хвост, уронил на дорогу несколько пахнущих катышков.

— У тебя т-там… ошибка в расчетах была, — первым нарушил молчание драур.

От неожиданности Бакай — тогда еще не седой, а темно-русый — чуть не свалился с седла. Он ожидал всего, но только не этого.

— К-какая ошибка? — от волнения он стал заикаться, как и его собеседник.

— Н-не правильно рассчитал вектор п-применения силы.

— Чего? — откровенно говоря, будущий Искатель впервые слышал слово «вектор».

— Ты хоть п-помнишь эту формулу?

— Ну…

— Не н-нукай — не запряг! — неожиданно вполне по-человечески огрызнулся драур и, протянув руку, отломил молодую березку, росшую у обочины. Несколькими быстрыми движениями оборвал веточки и кончиком импровизированного писала принялся рисовать на земле. — См-мотри. Ты исп-пользовал стандартную «паутину» — веер векторов силы, сходящихся в одной т-точке. Но с-стоит объекту чуть сместиться в сторону, как вся сист-тема летит насмарку. Т-то есть эта схема работает при абсолютно точном п-попадании объекта в центр «п-паутины», что маловероятно.

— И что же делать? — невольно заинтересовался Бакай.

— Исп-пользовать «путанку». Гляди…

Еще полчаса спустя оба благополучно забыли, кто тут «жутко зловредный вупырь», а кто охотник на нежить. Исчертив формулами и схемами всю обочину, собеседники пешком пустились в дорогу, на ходу обсуждая различные способы ловли монстров.

Подвалы гильдии не были приспособлены для содержания узников, чаще там временно запирали всяких оборотней, вампиров или редких монстров, которых собирались выгодно продать какому-либо магу для опытов. Поэтому в огромном подвале, где сводчатые потолки поддерживались колоннами, рядами стояли просторные клетки, в каждой из которых могло поместиться по одному живому существу. В минувшие годы, во времена расцвета гильдии, здесь постоянно стоял визг, рев, вой, ругань, стоны десятков пленников, ожидавших своих покупателей, и висел запах мускуса, мочи и мокрой шерсти. Сейчас были заняты всего три клетки, пахло землей, мышами, ржавчиной и соломой, а тишину нарушал только голос Карадора.

— Есть хочу-у-у! — надрывался он уже второй час. — Есть хочу-у-у! Свободу узникам совести! Ну или, на худой конец, чего-нибудь пожрать!

— Да замолчи ты! — не выдержали нервы Тары. — Сколько можно?

— А чего?

— Ничего, — огрызнулась сидевшая в соседней клетке девушка.

Бывшей «охотнице» было страшно. Так страшно, что хотелось кричать от ужаса. До сих пор ей удавалось сдерживаться только потому, что она была не одна. Перед молчаливым гордым Асатором и неугомонным Карадором было просто стыдно закатывать истерику. Но всякому терпению рано или поздно приходит конец.

— Эй, ты чего, подруга? — Эльф на четвереньках подполз к прутьям решетки с той стороны, где стояла клетка Тары и уставился на скорчившуюся в уголочке девушку. — Нервишки шалят?

— Да пошел ты!.. — В ее голосе прорвались слезы.

— Э, да ты, смотрю, совсем расклеилась. Не дергайся, все будет нормально!

— Да? — Тару все-таки прорвало. — Это, по-твоему, нормально? Эта клетка… Подземелье… Как диких зверей заперли!

— Давай посмотрим на это с другой стороны. — Карадор уселся, скрестив ноги. — Нас не прикончили сразу — это уже большой плюс. Значит, либо хотят уморить голодом, либо не будут убивать вообще. А жить всегда хорошо, это я знаю. — Он дернул выбившуюся из собранного на затылке хвоста седую прядь. — Второе — мы все-таки вместе и можем друг за друга постоять, если что… Эй, Ася! Ты за нас постоишь, если что?

Молчаливый рыцарь медленно повернул голову в его сторону. Все это время он сидел, обхватив колени руками, и почти не шевелился, сосредоточившись и уйдя в себя.

— Что?

— Не, ребята, я так не играю, — развел руками Карадор. — Ну ладно, Тара — она девчонка и все такое. Но чтобы ты, Ася, тоже истерику закатил?

— У меня нет никакой истерики, — тут же пошла на попятную девушка. — Просто мне страшно…

— Как ты меня назвал? — заинтересовался рыцарь.

— Ася, — повторил Карадор. — А что тебе не нравится?

По лицу Асатора промелькнула тень — он явно хотел много чего сказать, но сдержался. Лишь махнул рукой, снова отворачиваясь от собеседников.

— Ну вот и Ася туда же, — притворно вздохнул Карадор. — Скучные вы какие-то. Одна истерики закатывает, другой в молчанку играет. Нет чтобы посмотреть на это дело с другой стороны. Это же такое приключение! Я восемь лет проработал в системе государственной безопасности, преступников ловил, всякие дела расследовал, порядок устанавливал, а в тюрьме ни разу не сидел. Это же бесценный опыт!

— Да помолчи ты! — не выдержал рыцарь. Он сидел, запрокинув голову и напряженно к чему-то прислушиваясь. — Там, наверху, что-то происходит!

— Да? — напрягся Карадор. — И что это значит?

— То, что за нами скоро могут прийти.

Тара сделала свои выводы и тоненько заскулила, кусая кулак, чтобы не начать реветь в голос.

— Славное было время. — Седой Бакай сделал глоток вина и зажмурился от удовольствия. — Именно благодаря твоим знаниям Искатели стали известны во всех странах мира. Мы имели свои представительства везде — в Эвларе и Кришталле, в Ирматуле и Великой Паннории. Даже Перворожденные иногда обращались к нам за консультациями! А потом началось… В Ирматуле к власти пришел князь-дракон, который открыто поддерживает нежить. В Эвларе несколько лет назад, после убийства тамошнего верховного мага Годерака, его преемник здорово ужесточил все требования, так что мы сами вынуждены были свернуть в этой стране свою деятельность.

— Рано или поздно, через сто или двести лет, но Эвлар серьезно поплатится за это, — негромко обронил Фрозинтар. — Я бывал там несколько раз и представляю себе положение дел. Сейчас там нежить затаилась, но потом все эти Белые Лошади, Черные Кони, морлы и прочий сброд вылезет и наделает дел.

— Думаешь, они еще придут к нам на поклон?

— Всенепременно. Стоит новому верховному магу понять, что в одиночку он не справляется, как сразу вспомнят о существовании Искателей. Конечно, они назовут этот Орден как-нибудь по-другому…

— Только я не доживу до этого счастливого дня. Гильдия сейчас далеко не в лучшем положении. Боюсь, после моей смерти она развалится совсем. Может быть, ты…

— Нет, — качнул головой драур. — Не думаю, что у меня получится дважды войти в одну и ту же реку. Да и обещал я… Вот совет дать могу. Измените гильдию. Хотя бы смените название. Ну скажем, на Орден Искателей. Начните принимать в него знатных людей. Пусть они, вступая в ваши ряды, приносят часть своего состояния в виде денежных средств или каких-либо земель, замков…

— А что, — морщинистое лицо старика оживилось, и даже, кажется, слепые глаза молодо заблестели, — это хорошая идея! Что скажете, братья?

Они сидели у накрытого стола в покоях Седого Бакая в окружении старших чинов гильдии. Несколько юрких виночерпиев из числа младших учеников сновали вокруг, прислуживая за столом. Услышав вопрос слепца, пирующие тут же развернулись в его сторону. Послышались довольные и радостные восклицания. Идея впрямь была хорошей, и плевать, что подала ее нежить.

За идею подняли бокалы с вином, но, когда виночерпий сунулся к Седому Бакаю и Фрозинтару, чтобы долить им напитка, оба отказались.

— Мне достаточно, — промолвил слепец. — В моем возрасте много пить не стоит.

— Мне тоже хватит, — кивнул Фрозинтар.

— Ты все еще не ешь? — заинтересовался Седой Бакай.

— А зачем? Я питаюсь энергией, и мне хватает.

— А почему тогда пьешь?

— Это пью не я, а мой организм. Обезвоживание — слышал о таком явлении? Влага испаряется, и ее запасы надо пополнять, иначе я просто-напросто высохну. Правда, мне нужно меньше, чем человеку, — я не потею, мне не приходится бегать за угол…

Внезапно он замолчал, уставившись в одну точку.

— Что случилось? — поинтересовался старик, решив, что его друг просто к чему-то прислушивается.

— Да вот, вспомнил…

— Не беспокойся. — Седой Бакай усмехнулся и на ощупь дотронулся до руки драура. — Сейчас их приведут!

Топот и громкие крики в коридоре возвестили о возвращении пропажи.

Карадор влетел первым, с разбегу кинувшись Фрозинтару на шею:

— Ура! Фрося! Это ты! Наконец-то! Теперь мы с тобой тут разберемся. Прикинь, эти жмоты мою награду зажали и делиться не хотят!

— Они поделятся, — сквозь зубы процедил драур, пытаясь отпихнуть от себя неугомонного эльфа. Не то чтобы тот мог его задушить, просто как-то чересчур плотно уселся на коленях. Вон Льор уже начал сердито сопеть и ревниво стрелять глазами.

— Точно? Здорово! — взвизгнул Карадор, спрыгивая на пол. — О, колбаска! — Взгляд его упал на накрытый стол. Он ломился от яств — испугавшись «нападения драура», члены гильдии спешили запить потрясение крепкими напитками и зажевать чем-нибудь вкусным, — и среди предложенных блюд встречалась и колбаса, что для эльфа было самым главным. Он тут же схватил два больших куска кровяной колбасы и засунул их в рот.

— Ждодава! — прочавкал он с набитым ртом. — А то я гаодный, как волк! Ребята, идите сюда! — цапнув еще кусок ветчины, он махнул им в сторону остановившихся на пороге Тары и Асатора. — Тут Фрося! И есть еда. Тара, покушай курочку!

Упомянутая птица была выдернута из чьих-то рук и на ладонях протянута девушке.

— Не бойся, не отравлено… Наверное, — в доказательство от курицы был с хрустом откушен большой кусок вместе с костями и шкурой. — Да, кстати. — Локоть неугомонного эльфа врезался в солнечное сплетение неосторожно приблизившегося к нему Искателя. От неожиданности тот согнулся пополам. — Верните уже Асе оружие. Ему эти мечи дороги как память. Он же того — Преданный. Ему без оружия нельзя. Свои засмеют!

— А кто говорил, что Преданные — это вообще звери, которым оружие просто так выдают, чтоб они из толпы не выделялись? — негромким голосом поинтересовался Фрозинтар.

— Ась? — Карадор резко развернулся, попутно вторым локтем задев еще одного человека, который от неожиданности выронил кувшин с вином. — Чего? Ну… — Он почесал за ухом двузубой вилкой. — А никакого противоречия нету! Если он будет без оружия, он станет выделяться в толпе — все станут пальцами показывать, вот, мол, Преданный идет, спасайся, кто может! А когда он при мечах, то вроде рыцарь как рыцарь, бояться нечего. То есть бояться будут, но тогда станет уже поздно. Вот как тебя, Фрося. Ты же свой, а когда вот так смотришь, так охота в штаны наложить.

— Ты его убить не пробовал? — наклонившись к драуру, тихим шепотом поинтересовался Седой Бакай.

— Пробовал, — так же тихо ответил тот. — Не получается.

— Ась? — немедленно отреагировал Карадор. — Что за гнусные инсинуации в мой адрес?

Танир не чувствовал ничего, не было ни горечи, ни разочарования, ни страха. Только полное опустошение. Тара и ее энергия ускользнули от молодого волшебника. Бывшая «охотница» и шанс когда-нибудь стать великим магом утеряны навсегда — Искатели теперь и на арбалетный выстрел не подпустят его к подопечным самого Фрозинтара, оказавшегося, можно сказать, основателем гильдии. А возвращаться на Радужный Архипелаг после убийства Видящей — эльф был уверен, что захватившая его в плен волшебница мертва, — ему тоже не с руки. В темницу не посадят, но и по головке не погладят. Он рассчитывал вернуться победителем, в блеске славы — и что получилось? У него больше ничего нет!

Эльф сидел в каморке, где обычно жил привезший его сюда человек. Рей Обжора позволил гостю пока побыть тут, но недалек час, когда придется убираться на все четыре стороны. А куда он пойдет? В землях людей Перворожденный будет бросаться в глаза, как черная ворона на белом снегу. Впрочем, есть одна мыслишка…

Когда дверь скрипнула и на пороге показался знакомый Искатель, Танир поднялся ему навстречу, готовый на все.

— Ты все еще здесь? — вместо приветствия поинтересовался человек.

— Да. А где мне еще быть?

— Не знаю. — Рей Обжора прикрыл за собой дверь. — Что думаешь делать?

Хорошо, что он сам задал этот вопрос. Эльф набрал полную грудь воздуха:

— Я бы хотел… если можно… Я хочу стать одним из вас.

— Что? Ты хочешь стать…

— Искателем! Я готов пройти любые испытания, готов на все. Я могу! Я хочу…

Он, в конце концов, должен это сделать. Потому что, как ни крути, нынешний глава гильдии старик, он не вечен. Люди вообще живут мало. И, как знать, может быть, рано или поздно, главой гильдии или Ордена — зовите, как хотите! — станет Перворожденный. И тогда у него под рукой будет сила, достаточная для того, чтобы с ним считались.

Всю дорогу до постоялого двора Карадор ворчал и ныл:

— Ну, Фрося, ну ты что? Обиделся, да? Ну ты скажи — ты обиделся?

— Нет.

— Все-таки ты обиделся.

— Нет.

— Правда? Тогда верни мне деньги!

— Нет.

— Ну тогда колбасу!

— Нет.

— А почему?

Ответить на этот вопрос однозначно драур не мог и предпочел промолчать. Вместо этого он показал неугомонному эльфу кулак и отвернулся. Надувшись, Карадор демонстративно отстал, ворча себе под нос: «Злые вы! Уйду я от вас!» — что, впрочем, не производило на остальных никакого впечатления.

Впрочем, то, что происходило на улицах, быстро остудило его пыл. Толпы людей, которые, несмотря на поздний час, стремились в одном направлении, заинтересовали Карадора.

— Тут сегодня что, местный праздник? Да? А что отмечаем? — Он ловко цапнул за локоть какого-то горожанина: — В честь чего народные гулянья?

— Ты что, приезжий? — откликнулся тот. — Сегодня новолуние. Ночь демона!

— Ух ты! — забыв про недавнюю обиду и своих спутников, Карадор всплеснул руками. — А посмотреть можно?

— Можно. Только мы вряд ли что увидим — все лучшие места уже заняли.

— Ха! — вздернул подбородок неугомонный эльф и ужом ввинтился в толпу.

— Куда? — окликнула его Тара, по счастливой случайности смотревшая в ту же сторону и видевшая, куда рванул искатель приключений. — А ну стой!

На ее вопль обернулись остальные. Выругавшись, Фрозинтар бросился в погоню. Массивный драур с легкостью прокладывал себе путь сквозь людское море, так что Льору и Асатору надо было лишь не отставать. Но все равно догнать беглеца удалось лишь на ступенях главного городского храма, да и то потому, что он задержался там, шепотом ругаясь с вцепившейся ему в локоть Тарой:

— Ку-уда? Женщинам и детям там не место!

— Я тоже хочу посмотреть, — огрызалась «охотница». — Я никогда демонов не видела!

— Я тоже.

— Значит, вместе посмотрим. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а…

На них зашикали все вокруг. В глубине городского храма упасть негде было не то что пресловутому яблоку — даже вишневой косточке. Но там места заняли благородные господа — городская знать, богачи, приехавшие из провинции лорды, каждый со своей свитой. Чем знатнее человек, тем ближе он стоял к ступеням, ведущим к вознесенному надо всеми алтарю. Простые горожане теснились ближе к дверям. Тут образовалась настоящая пробка, и стоявшие в оцеплении стражники зорко и настороженно посматривали на толпу — если начнется паника, здесь будет больше всего задавленных и задохнувшихся в суматохе. А ведь некоторые вопреки запретам пришли сюда с детьми!

Тут-то и настиг эльфа драур, вцепившись во второй локоть так крепко, что Карадор взвизгнул:

— Полегче, Фрося! Так и убить недолго!

— Ты что тут забыл? — прошипел ему бывший наемник.

— Как — что? — затрепетали в ответ длинные ресницы. — Интересно же! Прикинь, тут я подслушал: раз в месяц здешний герцог проводит перед народом показательные выступления. Типа демон рвется на волю, а герцог его силой магии загоняет назад. Этот демон у них вроде как хранителя города. Я правильно рассказываю? — поинтересовался он у окружающих.

— Не совсем, — процедил Фрозинтар. — Не забудь, что я когда-то жил в этом городе. Всего несколько месяцев, но Ночь Новолуния выпадала целых пять раз. И это отнюдь не показательные выступления…

Драур оборвал сам себя. Нет, не просто так именно в Залесье, практически отрезанном от остального человеческого мира Островами Радужного Архипелага, появилась гильдия Искателей — профессиональных охотников на нечисть и нежить. Этот демон был одной из причин того, что в этом затерянном краю сия профессия оказалась востребована. Он, драур, такая же нежить, волей-неволей знал об этом немного больше, чем все собравшиеся здесь люди, вместе взятые. Потусторонние сущности тонко чувствуют, где можно обосноваться.

В этот миг взгляд Фрозинтара упал на невысокую фигурку в черном одеянии, возникшую в боковом проходе. Парню было на вид около двадцати лет. Внешне он очень походил на своего деда, герцога Дана Четырнадцатого, который правил Залесьем более полувека назад — похож настолько, что драур сразу понял, кто это. А испуганно-сосредоточенный взгляд молодого герцога подсказал еще кое-что.

«Он тоже знает!»

Герцог Дан на миг замер в дверях, обводя взглядом набившихся под сводами древнего здания людей. Пальцы крепко сжимали рукоять волшебного меча, кованного темными альфарами, и от тяжести клинка в душе рождалось чувство уверенности. Интересно, эти люди знают, что они последний раз пришли полюбоваться на это зрелище — якобы плененного демона? И знает ли хоть кто-нибудь из них, что на самом деле происходит между ним и потомком взявшего его в плен человека?

Пол под ногами внезапно дрогнул. Волна прошла по старым стенам. Закачались подвески — многие нарочно были закреплены так, что колебались от малейшего сотрясения. На возвышении над мрачным постаментом заклубился дым. Запахло чем-то тяжелым, нездешним.

Затаив дыхание, замерев в дверном проеме, прижавшись к стене так, что ее почти не было видно, герцогиня Дайра не сводила глаз с брата. Пальцы левой руки теребили висевший на шее амулет — оружие для непредвиденного случая. Сегодняшний день должен был стать для Дана Шестнадцатого последним — и первым для нее, если она хочет чего-то достичь в жизни. Главное — не упустить момент.

Сам герцог не сводил глаз с постамента. Не первый раз подходил он к нему, и, как в прошлые разы, по телу прошла предательская дрожь. Ему было страшно и противно от того, что сейчас произойдет.

Дрогнет постамент…

Лопнет тонкая пленка пространства…

Явится демон, ярясь и силясь разорвать оковы…

И он бестрепетно шагнет вперед, силой магии загоняя чудовище обратно в бездну…

И, как бы случайно, позволит врагу прикоснуться к себе…

И содрогнется от этого прикосновения…

И, как всегда, никто ничего не поймет. Для всех это будет всего лишь красивое и жуткое зрелище, и никто, ни один человек во всем мире не будет знать, как после совершения действа победитель, запершись в своих покоях, будет пытаться содрать с себя кожу в том месте, где его касались когти порождения бездны.

И сегодня этому придет конец.

Каверна, скрывающая демона, долго не хотела раскрываться, и вдруг словно взорвалась изнутри, обдав постамент и первые ряды зрителей облаками едкого красного дыма. Кто-то закашлялся, кто-то закричал. Волна паники прошла по первым рядам — и это тоже было на руку демону. Эмоции толпы были как бы легкой закуской перед главным блюдом.

Демон возник, как всегда, эффектно — с ревом, грохотом, искрами и сотрясением всего здания. Несмотря на свои размеры, он все-таки был великолепен — переливающееся всеми оттенками алого мощное тело, жуткая треугольная пасть, усеянная мелкими зубами… Остановившись перед постаментом, Дан снизу вверх посмотрел на чудовище. Краем слуха он слышал крики людей — страх, восторг, нетерпение слышались в них.

— ТЫ, — чудовище сразу заметило его, — ПРИШЕЛ, ЖАЛКИЙ СМЕРТНЫЙ!

— Да! — Герцогу понадобилось все его мужество, чтобы выкрикнуть слова, которые он лелеял в своем сердце несколько месяцев. — И принес твою смерть!

Демонам нет нужды ничего объяснять — они читают в чужих душах как в открытых книгах, тем более если им уже случалось прикоснуться именно к этой душе. И сейчас житель бездны сразу почувствовал неладное.

Взревев, он атаковал, но вопреки обыкновению его противник ответил не магией, как бывало всегда. В его руке блеснул меч.

Толпа ахнула, как один человек, когда, мелькнув в воздухе, полоса закаленной стали со всей силой обрушилась на демона…

И лопнула со звоном, разлетевшись сотнями металлических брызг.

Существо откинуло голову назад, распахнуло рот — и стремительно начало трансформироваться. Вокруг треугольной пасти, усеянной зубами, как пасть пиявки, сквозь кожу пробились многочисленные наросты, на некоторые из них переместились глаза. Безглазые отростки шевелились, вытягиваясь и сокращаясь, словно щупальца, шаря вокруг в поисках жертвы. На передних конечностях тоже было нечто похожее — вместо пальцев появились щупальца, извивающиеся подобно червям.

Люди отшатнулись и отчаянно завопили, наседая на тех, кто стоял сзади, когда демон внезапно взревел и, оттолкнувшись, одним прыжком соскочил на пол, попутно, как пушинку, сметя вставшего у него на пути герцога. Дан Шестнадцатый был так поражен гибелью меча, что даже не вздумал сопротивляться. Страшный удар отбросил его в сторону как куклу. А потом демон двинулся на людей.

В помещении началась паника. Толкаясь, давя друг друга, люди бросились прочь. В дверях возникла давка. Отчаянно завопила какая-то женщина, но крик оборвался, сменившись жутким хрипом. Кричали и плакали дети. Стражники тщетно пытались навести порядок — толпа смяла их, вдавливая в пол и стены.

Только в одном месте людской поток словно натыкался на скалу — там, где стоял драур. Потверже упершись ногами в пол, Фрозинтар с некоторым трудом сдерживал натиск толпы, поверх моря человечьих голов всматриваясь не столько в демона, сколько озираясь по сторонам. В эфире висел такой плотный «туман» из смеси страха, отчаяния, негодования и других сильных эмоций, что даже у бывшего наемника закружилась голова.

Демон же был в своей стихии. Питающийся людскими душами, он ловил длинными конечностями то одного, то другого человека, словно волк из плоти жертвы, вырывал из душ огромные «куски» и небрежно отбрасывал искалеченных людей прочь.

Герцогиня Дайра была надежно укрыта за колоннами. Ее не интересовала толпа жалких людишек, не тревожила участь младшего брата, сломанной игрушкой валявшегося на полу. Демон — вот что занимало ум женщины. Его надо было остановить и подчинить своей воле, прежде чем он окончательно вырвется на свободу. Она знала, что происходит, и уже думала, как использовать ситуацию в своих целях.

Холодная тяжелая длань внезапно упала на плечо оцепеневшего Льора.

— Ой!

— Сумеешь выстроить Портал…

— А? — Юный эльф в удивлении вытаращился на драура.

— Сумеешь выстроить, открыть и удержать Портал — возьму тебя в ученики! — процедил Фрозинтар, не сводя глаз с клубящегося едким дымом силуэта.

Демон тем временем, клацая когтями, двинулся навстречу людям. В дверях образовалась пробка — там было затоптано и валялось, создавая затор, несколько безжизненных тел, и остальные бились об эту преграду, пытаясь вырваться на свободу. Несколько стражников попытались было встать на пути порождения бездны, выставив вперед копья, но были сметены.

В последний раз сжав плечо юноши, Фрозинтар легким скользящим шагом, так не вяжущимся с его массивной фигурой, двинулся навстречу. Кто-то из стражников крикнул ему, чтобы оставался на месте, но драур лишь отмахнулся. Легко и даже грациозно поднырнув под копье, которым его пытались остановить, бывший наемник двинулся прямо к демону.

Тот вначале ничего не понял и отмахнулся от заступившей ему путь фигуры, но сбить с ног драура оказалось трудно. Он лишь слегка покачнулся, устояв на ногах, и в свой черед от души врезал по тянущейся к нему когтистой лапе.

— ТЫ, — взревел демон, — ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?

— Убирайся в бездну! — огрызнулся Фрозинтар. — Там тебе самое место!

— Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ!

— Ага, рискни здоровьем!

Завопив нечто нечленораздельное, демон замахнулся снова, но его выпад не достиг цели — он пришелся на пустое место и, зря потратив энергию, пришелец из иных миров покачнулся, теряя равновесие.

— Ага! — Визгливый голос на миг перекрыл крики толпы. — Так его, Фрося!

«Убью гада!» — сделал себе зарубку на память драур, кувырком уходя от нового замаха. На его счастье, у демона не было хвоста, да и вместо перепончатых крыльев из спины торчали лишь два ряда шипов. Поднырнув под летящую на него конечность, бывший наемник подпрыгнул, ухватившись за один из шипов и подтягиваясь вверх.

Герцогиня Дайра кусала кулаки. Откуда взялось это существо? Она чувствовала, что перед нею нежить. Но разве такое бывает? Нежить — здесь, белым днем, не боясь людей и магов?

Демон закрутился волчком, пытаясь стряхнуть с себя противника. Цепляясь руками и ногами, драур карабкался выше и выше, стараясь добраться до головы. Краем глаза он следил за Льором. Чего мальчишка тянет? Силенок не хватает? А туда же — учиться…

Отвлекшись, Фрозинтар на миг утратил бдительность, и конечности демона сомкнулись на его туловище.

— АГА, — перед лицом оказался провал пасти, — ТРЕПЕЩИ, ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ!

Демоны питаются душами, но то, что было вместо нее у драура, оказалось порождению бездны не по зубам, — нечто огромное, застывшее, тяжелое… Демон судорожно сглотнул, пытаясь справиться и проглотить нечаянно попавший кусок. Подавившись, он замотал головой.

И в этот миг с тихим хлопком раскрылся Портал.

Фрозинтар и его противник почувствовали это одновременно. Но если в сердце драура мелькнула гордость — надо же, мальчишка справился! — то демон ощутил страх. Чутье подсказывало, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее.

Пространство за спиной исчезло, и в образовавшуюся щель потянуло все, что оказалось поблизости, — обломки постамента, чьи-то вещи, потерянные в суматохе, самого демона. Сопротивляясь бешеному напору, тот попытался вонзить когти в пол, дабы остановить скольжение к краю, но в его лапах болтался драур. Его кулаки обрушились на голову врага, и демон заревел, мотая ею из сторону в сторону. Отшвырнув Фрозинтара прочь, как куклу, он устремился было за ним, но хрупкая фигурка неожиданно возникла на пути.

«Беги, малыш!» — хотел крикнуть драур, но не успел. Вокруг юноши в мгновение ока возник небольшой смерч. Резкий порыв ураганного ветра пронесся по собору, подхватывая все, что попадалось на пути. Послышались истошные крики — те люди, которые не успели выбраться из собора, цеплялись за колонны, скамьи, друг за друга, чувствуя, как их увлекает бешеный поток воздуха.

Мимо драура — он был слишком тяжел, чтобы его мог сдвинуть с места ураган, — проползло тело молодого герцога. Одной рукой обхватив колонну, другой бывший наемник успел поймать его за запястье, надежно удерживая на месте.

И вовремя: Льор, стоявший в самом сердце урагана, выкрикнул одно-единственное коротенькое слово, и, сворачиваясь в тугой смерч, послушный ему ветер резко сменил направление. Он атаковал демона и, прежде чем тот смог оказать сопротивление, подхватил его и поволок в распахнутый зев Портала.

Я ВЕРНУСЬ!.. Я ОТОМЩУ!..

Яростный рев потонул в вое ветра. Подхватив с собой сорванные драпировки, брошенные в свалке вещи, обломки постамента и скамей, смерч вместе с демоном втянулся в Портал. Еще несколько долгих секунд пространство содрогалось, словно раненое живое существо, а потом прозвучал громкий хлопок — и все окончилось.

Тишина после воя ветра, рычания демона и криков людей упала такая, что драур даже вздрогнул от глухого стука. Не удержавшись на ногах, Льор упал на пол.

Глава 12

Небольшой конный отряд совершал обычный объезд Приграничья. В последние годы такие поездки были обязательны, и дозорные относились к ним, как к рутинной работе. Дюжина всадников двигалась легкой рысцой, следуя привычным маршрутом. Ориентирами служили приметные деревья, кустарники, попадавшиеся тут и там валуны, бегущий со склона холма ручей. Десять всадников двигались плотным строем попарно, и еще два держались на некотором расстоянии от основной группы. Они то приближались к командиру отряда, тринадцатому в дюжине, то опять скрывались в зарослях.

Один из них отсутствовал довольно долго, а потом примчался во весь опор, пришпоривая коня:

— Лорд! Там… там… скорее!

— Половина на месте, остальные — за мной! — отдал короткий приказ возглавлявший отряд рыцарь, разворачивая коня. — Что случилось?

— Женщина, — выдохнул дозорный. — Волшебница… Видящая!

— Что?

Полдюжины всадников помчались во весь опор.

Грязно-голубой изодранный балахон был виден среди зеленой листвы издалека. Судя по всему, женщина сначала брела, потом ползла, но силы оставили ее, и сейчас она лежала ничком, из последних сил вцепившись в траву скрюченными пальцами. Посоха — атрибута волшебницы — при ней не было. Растрепанные волосы сбоку были испачканы в запекшейся крови. Было заметно, что висок разбит ударом и что рана нанесена больше суток назад.

— О Покровители!

Командир отряда спешился одним прыжком, первым бросился к упавшей и, опустившись на колени, перевернул на спину, приподнимая ее голову, чтобы влить немного вина в приоткрытый рот. Когда капли вина упали на язык, женщина судорожно сглотнула.

— Жива…

Длинные ресницы затрепетали, приподнимаясь.

— Госпожа? Госпожа, что с вами? Что случилось? Вы в порядке? — со всех сторон послышались голоса окруживших ее дозорных. — На вас кто-то напал?

Волшебница еще глотнула вина из поднесенной ко рту фляги, из-под ресниц посматривая на склонившихся над нею рыцарей.

— Откуда вы? — произнесла она хриплым тихим голосом.

— Дозорная башня Звенящего ручья, — ответил поддерживающий ее эльф. — Приграничье. Совершаем объезд вверенной территории… Что с вами случилось, госпожа? И откуда вы?

Чуткие пальцы рыцаря прикоснулись к запекшейся ране. Либо кто-то ударил женщину по голове камнем или дубиной, либо она сама откуда-то упала и разбила при падении голову. Кожа была содрана. Значит, все-таки ударили… Но кто?

— Кто это сделал? Темноволосые?

Вот уже несколько лет миновало, как Радужный Архипелаг вошел в состав Империи Ирч и ушел под воду, как выражались некоторые недовольные этим эльфы. Лишь два обстоятельства удерживали лордов от восстания — то, что император-орк оказался все-таки прямым потомком Золотой Ветви и имел право на престол, и то, что недавно попытка восстания уже имела место. Орден Видящих поддерживал мятежников, но заговор был раскрыт, а начавшееся восстание подавлено. Однако если выяснится, что орки продолжают потихоньку уничтожать эльфов, старая вражда может вспыхнуть с новой силой.

— Люди, — прошептала волшебница. — Человек. Это случилось далеко отсюда… Где я?

— Вы на территории Серебряного Острова. Совсем рядом находятся Внутренние Врата.[24]

— Хорошо. — Женщина прикрыла глаза, склонив голову на плечо поддерживающего ее рыцаря.

Убрав флягу, командир отряда осторожно поднял раненую на руки. Один из подчиненных подвел ему скакуна. Умное животное преклонило колени, чтобы всаднику было удобнее взобраться со своей ношей в седло. После чего отряд двинулся дальше, не для того, чтобы завершить объезд, просто здесь, в перелесках, среди холмов, ручьев и валявшихся тут и там камней — знак близости гор, — было не так уж много тропинок, по которым могли спокойно ехать несколько всадников. Да и хотелось проследить путь Видящей — вдруг нападение совершилось не так далеко отсюда. Тогда можно было бы взять след и постараться отыскать людей, напавших на эльфийку.

— Куда мы едем?

От тряски раненая очнулась и попыталась осмотреться.

— Мы возвращаемся в Башню, — объяснили ей. — К сожалению, тут не так много дорог, чтобы скакать напрямик. Погодите немного, госпожа. Через четверть часа вы сможете как следует отдохнуть. Откуда вы пришли?

— Издалека, — промолвила женщина, снова устало прикрыв глаза. — Я действовала по заданию Ордена…

— Но его больше нет!

— Есть, — столь уверенно возразила волшебница, что никто из дозорных не стал спорить. Эльфы много веков жили под ненавязчивым контролем Видящих — в Смутные Века, при отцах и дедах нынешних рыцарей, Орден оказался единственной реальной силой, которая смогла сплотить эльфов для отпора восставшим рабам. Именно уступая общественному мнению, император Хаук, ликвидировав Орден, оставил на своих постах многих рядовых волшебниц. В Цитадели даже открыли школу, где лояльно настроенные Видящие обучали свою смену.

Проскакав по лесу и махом перелетев ручей, скакуны выскочили на широкую гладкую тропу, где пошли легкой рысцой. Всадники расслабились в седлах — дальше дорога была прямая и спокойная.

Дочь лорда Лоредара, притворившись спящей, исподтишка наблюдала и изучала своих спасителей. Они в самом деле спасли ее — силы волшебницы были на исходе. Из-за раны она не могла в полной мере колдовать и потому не сумела исцелиться. Кроме того, беглецы забрали у нее все припасы — она не ела несколько дней, ее мутило, мучили головные боли. Понимая, что чудом осталась жива, волшебница уже начала подумывать о том, чтобы бросить это опасное дело. Жизнь дороже мести драуру, который лично ей не сделал ничего плохого.

Сейчас, оказавшись среди мужчин, она лихорадочно строила планы на будущее. Несмотря на слабость и головную боль, которая теперь сопровождала любые попытки применить магию, она кое-как просканировала всех всадников и с горечью констатировала, что медиумов среди них нет. Даже латентных, даже слабых и необученных.

Вкусив сладость обладания личным медиумом, Таниром, дочь лорда Лоредара не хотела так легко отказываться от второго шанса. Она в совершенстве владела методикой выявления потенциальных медиумов — именно ее несколько раз посылали в поместье-столицу Аметистового Острова для проверки подростков. В один из приездов ей «посчастливилось» проверять родного сына. Лаотор светился от восторга — думая, что волшебница его старшая сестра, он радовался возможности пообщаться с нею. Мать же равнодушно прошла мимо своего ребенка. Она привыкла жить в разлуке с ним, смирилась с тем, что материнство и работа на благо Ордена несовместимы, что ее отпрыск получает уход и воспитание, достойные настоящего лорда. Дополнительным поводом выказать равнодушие оказалось то, что сын волшебницы и медиума оказался очень слаб в магии. В тот раз Видящая не смогла распознать природу этой магии — ее куда больше интересовал стоявший в той же шеренге Карадор Шутник. С ним тоже все было не так просто — как оказалось впоследствии, потому что его магические силы были замкнуты в контур и пользоваться ими он не мог. Видящая тогда попыталась взломать его, но потерпела неудачу. А ведь если бы не этот контур, какой бы из него мог получиться медиум! Пальчики оближешь!

…Как все заплетено, перепутано и запущено! Ее сын женился на сестре Карадора, который дружен с предавшим ее отца драуром и который не так давно взял в компанию и под покровительство девушку-полукровку, ограбившую беглого медиума Танира.

Дочь лорда Лоредара вздохнула и плотнее прикрыла глаза, позволив дремоте овладеть ее сознанием. Месть — это, конечно, хорошо. Но в жизни есть и более приятные моменты. Отдых например.

В трактире было полным-полно народа, и дело не только в дожде, загнавшем под крышу всех подряд — не такой уж сильный за окном ливень, чтобы терять время, отсиживаясь под крышей. В иных случаях такая непогода самая подходящая для пути, если хочешь, чтобы дождь сбил с твоего следа погоню. Просто стоял трактир в удобном месте — на границе герцогства Залесского. Всего в одной лиге отсюда начинались Ничейные Земли, и где-то среди них стоял загадочный Эльфийский Остров. Знающие люди утверждали, что таких Островов несколько — они слагают целый Радужный Архипелаг. Но для тех, кто никогда не выезжал из Залесья, он был единственным.

Лишним доказательством того, что эльфы тут совсем близко, служила странная компания, собравшаяся за одним из столиков. Три эльфа, девчонка-полукровка и не-пойми-кто высокого роста, массивного сложения и с бледной, как у покойника, голубовато-восковой кожей. Красные глаза с вертикальными черточками зрачков выдавали в нем нежить, но на развешанные тут и там обереги и пучки крапивы и болиголова он не реагировал.

Фрозинтар сидел как каменный, положив кулаки на стол и глядя в никуда остановившимся взором. Пока его спутники заказывали обед, он не пошевелился и не проронил ни слова.

Карадора и Тару это не остановило — оба хотели есть и, едва трактирщик принес им мясную похлебку, колбасу и пиво, накинулись на обед, яростно орудуя ложками. Асатор, хоть и то и дело отвлекался, тоже присоединился к трапезе, а вот Льор места себе не находил. Юноша проглотил всего несколько ложек наваристой мясной похлебки — «С ароматными травками! Специально для господ Перворожденных держу!» — и запил их элем. Больше ему кусок в горло не полез.

Устав терзаться, он робко придвинулся к драуру:

— У-учитель… учитель, с вами все в порядке?

Бывший наемник не удостоил его ответом, но и руку не отдернул, когда Льор коснулся его кисти кончиками пальцев.

— Учитель, вам плохо?

— Ну фево ты к нему пвистал? — с полным ртом прочавкал Карадор. — Ешь давай, пока не офтыво!

Сам Карадор ел за двоих — одной рукой непрерывно таскал с блюда куски колбасы, другой успевал и черпать варево из миски, и ломать хлеб от целого каравая, и то и дело поднимать полную кружку с элем.

— Или ты не фофефь?

— Хочу, но… — Льор зачерпнул полную ложку похлебки. — Учитель…

Фрозинтар скосил на юношу глаза. Мальчишка, надо признать, здорово ему помог — ведь сумел открыть Портал, не пользуясь амулетами, пентаграммами, заклинаниями и прочим. А потом, удерживая его распахнутым, вызвал настоящий ураган. Практически одним усилием воли, как могли только самые лучшие и сильные маги древности. Как король-маг Моррир! Впрочем, справедливости ради надо признать, что во времена Фрозинтара многие мужчины-маги так умели. Это женщинам надо обязательно сначала где-то накопить энергию и желательно вне тела — особенности женской физиологии не позволяли им аккумулировать силу внутри себя. Именно поэтому Орден Видящих так охотился за медиумами. И этот юноша мог бы стать одним из них!

— Все в порядке, — выдохнул драур, поймав полный обожания взгляд юного эльфа, — просто…

Просто не будешь же рассказывать всем и каждому, что случилось в столице Залесья.

Они не сразу смогли выбраться из герцогства — ибо так уж получилось, что первыми возле бесчувственного тела молодого герцога оказались именно нелюди — Льор и Фрозинтар, на руках вынесший его из собора. Дан Шестнадцатый был еще жив и пришел в себя несколько часов спустя, в своих покоях. Очнувшись, он немедленно потребовал отчета о происшедших событиях и, узнав, что демона одолела какая-то нежить, повелел тотчас доставить спасителя к нему. Он именно так и сказал «спасителя» — и Фрозинтар не стал сопротивляться, когда его привели к постели герцога.

Их разговор был короток.

«Зачем вы это сделали?» — спросил огромного драура полулежащий на постели худощавый мужчина.

«Просто так, — пожал тот массивными плечами. — Демон мог вырваться на свободу и покалечить кучу народа…»

«Спасибо вам! — пылко воскликнул герцог Дан. — Вчера вы спасли не только десятки невинных жизней. Вы спасли и мою душу, и мои предки будут благодарны вам за спасение от проклятия!»

Так уж получилось, что много веков назад предок Дана, первый герцог Залесский, в обмен на власть заручился поддержкой демона, продав ему свою душу и души всех своих потомков мужского пола до скончания времен. Кто-то из потомков принца Дагварда был тоже достаточно подкован в магии. Он сообразил, в какую кабалу попал весь их род. С тех пор владыки Залесья искали способа избавиться от демона. Они и сыновей-то учили магии исключительно для того, чтобы кто-то из них смог найти способ победить монстра. Дан Шестнадцатый оказался слаб в чародействе — слаб настолько, что ради сохранения этой тайны его отец приказал посадить под замок или казнить всех его учителей. Остальных сжила со свету герцогиня Дайра, дабы сохранить свою тайну — кроме тех, кто вовремя успел уехать из страны. Герцог попытался найти обходной путь и заказал у темных альфаров волшебный меч, который должен был уничтожить демона. Приобрести меч ему посоветовала старшая сестра, герцогиня Дайра.

«Вас обманули, — не стал скрывать Фрозинтар. — Волшебной силы в этой железке ровно столько, сколько надо, чтобы сбить с толку какого-нибудь профана. Я слышал о Белом Змее — это священная реликвия гномьего народа, меч короля. Они берегут ее как зеницу ока и готовы прикончить даже своих соплеменников ради этого оружия. Ни один темный альфар никогда бы не продал вам настоящего Белого Змея!»

Как ни странно, молодой герцог философски отнесся к обману:

«В конце концов, все закончилось хорошо. Демон изгнан. Он ведь не вернется?»

Фрозинтар тогда улыбнулся этому испуганному юноше:

«Нет. И благодарить надо моего ученика!»

«Я щедро награжу вас обоих! — пообещал Дан Шестнадцатый со всем пылом молодости. — Что вы хотите в награду?»

Соображал драур недолго.

«Гильдия Искателей, — ответил он. — Ее глава — мой старый друг. Сейчас они переживают не лучшие времена. Поддержите их всем чем можете. Больше мне ничего не надо».

«Я обязательно так и сделаю, — кивнул герцог и, уже когда попрощавшийся драур шагнул к двери, внезапно его окликнул: — А все-таки как вам удалось одолеть демона?»

«Очень просто, — Фрозинтар заставил себя улыбнуться и сделать все, чтобы улыбка вышла не грустной. — Демон питается душами. У меня ее нет. В том смысле, в каком это привычно вам, людям. А то, что есть вместо нее… В общем, он этим отравился».

Дан Шестнадцатый откровенно рассмеялся, решив, что это удачная шутка. Но драур не стал его разубеждать, объясняя, что такое для него искра и кем он является без нее. А если вспомнить, что то, что осталось от его души, отравлено воспоминаниями о погибшей вместо него Седоне…

Уходя от герцога, Фрозинтар наткнулся в коридоре на его сестру, герцогиню Дайру Залесскую. Она не задержалась, не перемолвилась с ним и словом, но бросила на спасителя своего брата такой взгляд, что бывшему наемнику стало жутко. Не просто так молодая женщина вспомнила о Белом Змее! И наверняка у нее были на этого демона свои планы, а он вместе с ее братом все испортил…

Вот об этом и думал сейчас драур, сидя на постоялом дворе. Об этом — и о том, что ему скоро понадобится запас энергии. А где ее взять? Он и шевелиться-то старался поменьше именно потому, что экономил силы. Будет очень неприятно свалиться с коня посреди дороги.

Взгляд скользнул вбок и наткнулся на ответный взор Льора. Юноша справился с возложенной на него задачей, и теперь драур просто обязан исполнить свое обещание и взять его в ученики.

Рядом что-то задвигалось, и Фрозинтар с некоторым опозданием заметил, что к их столу подошла довольно потрепанная женщина средних лет. От нее разило кислым вином, потом, смесью дешевых, местного производства, духов и луковой похлебки. Переглянувшись с Асатором, бывший наемник попытался взглядом указать рыцарю, чтобы тот был готов действовать, если эта пьянчужка захочет выклянчить у них дармовое угощение. А то еще, чего доброго, напросится согреть постель!

Хотя… Фрозинтар взглянул на попрошайку с интересом. Эта женщина как нельзя пришлась кстати — вернее, ее жизненная энергия. Прищурившись, он попытался получше изучить ауру незваной гостьи, было бы большим разочарованием, разыграв страсть, обнаружить, что с нее нечего взять.

Встретив его взгляд, попрошайка неожиданно отпрянула, делая перед лицом отгоняющий зло жест:

— Не смотри! Нет у меня того, что тебе нужно!

— А откуда ты знаешь, что мне надо? — против воли заинтересовался драур.

— Вот уж знаю, — огрызнулась женщина, но, вспомнив про свои дела, демонстративно оперлась ладонью о край стола: — А вот вам я готова все тайны открыть! Все, что знаю, скажу — ничего не утаю!

— Что ты можешь знать, — начал было Фрозинтар, но тут вперед вылезла Тара. Девушка когда-то, убежав из монастыря, сама не знала, куда приткнуться и была готова на все, лишь бы как-то прокормиться. Видимо, эта женщина тоже оказалась в трудной ситуации, но ей не повезло так, как «охотнице», и поэтому она заслуживала хотя бы сочувствия.

— Ты о судьбе гадаешь? — неподдельно заинтересовалась девушка. — И все-все можешь сказать?

— Всю правду скажу, красавица. Ничего не утаю. Все, что знаю, тебе поведаю.

— А что не знаю, то выдумаю, — буркнул Фрозинтар. — Слушай больше этих врунишек. Да где это видано, чтобы настоящая прорицательница в подобном заведении работала только за еду и выпивку?

Поймав насмешливо-презрительный взгляд бывшего наемника, Тара отдернула протянутую было руку, но попрошайку это не остановило. Она криво усмехнулась и произнесла, глядя прямо в лицо девушке:

— Про тебя, красавица, все вижу. Жила ты сиротой, родителей не знала отродясь, терпела голод и холод, нужду и унижения. Не раз по лезвию ножа ходила. Но судьба тебе улыбнется. Станешь принцессой!

— Ого! — вырвалось у Тары. — Правда?

— Истинная! — Попрошайка прижала руку к груди. — Влюбится в тебя принц и сделает своей женой. А перед свадьбой будет тебе еще одна радость: узнаешь ты своего отца, и к алтарю он тебя поведет.

— Врет, — коротко и категорично высказался Фрозинтар.

— А ты молчи! — неожиданно накинулась на него гадалка. — Если ты свое счастье потерял, не значит, что другим нельзя счастливыми быть!

— Но-но…

— Один совет могу дать, — взглянула прямо ему в лицо женщина, — не бойся света. Иди к нему! И не спрашивай ничего — все равно больше не скажу.

— Ему — ладно. — Карадор до сих пор молчал лишь потому, что торопливо дожевывал последние куски колбасы. — А мне что скажешь? Я тоже типа того… ну принц почти. По нашему, по-эльфийски. Так, может, я с Тарой того… А?

— Нет, — огорошила его попрошайка. — Ты не женишься.

— Совсем? — подвижное лицо неугомонного эльфа вытянулось.

— Две женщины будут в твоей судьбе. Одна родит тебе дочь и будет с тобою до самой своей кончины. Уже после ты встретишь другую и будешь счастлив. Но много дорог предстоит пройти, прежде чем увидишь ее!

— Ну и хорошо, — закивал Карадор. — Я хочу стать искателем приключений. А жена в этом деле только помеха. Мне нравится такое предсказание. Льор, Ася, а вы чего сидите, как неродные? Не интересно, что ли?

Рыцарь только скептически фыркнул, но попрошайка вдруг наклонилась к нему, обхватив за шею рукой, и, обдав несвежим дыханием, промолвила:

— Не на своем месте сидишь! Да и ты, — последовал обвиняющий жест в сторону съежившегося от неожиданности Льора, — тоже…

Надо ли говорить, что покидали трактир все в подавленном состоянии. И лишь неунывающий Карадор вертелся в седле так, словно сидел на перевернутой кнопке.

— Ну чего вы все такие кислые? — приставал он, обращаясь сразу ко всем. — Никто ж не умер! Наоборот, нам всем предсказано такое, о чем даже мечтать не стоило!

— Вот именно, что не стоило, — вздохнула Тара. Ей уличные гадалки несколько раз говорили, что она непременно выйдет замуж за богатого и знатного лорда и будет жить в роскоши. Но это сначала, а потом, когда девушка стала на улицах Альмрааля своей, они ее узнали и приставать с прогнозами прекратили. И вот опять… Да кому она нужна, полукровка без рода и племени?

— Брось! — правильно истолковал ее вздохи Карадор и с чувством хлопнул девушку по плечу. — Мечтать не вредно — вредно не мечтать! В конце концов, она же ничего такого не сказала. Все девушки хотят замуж.

— Но не у всех это получается.

— Ась? Что? Не боись! Найдем мы тебе жениха. Моего дядю хочешь? А что? Он вдовец, давно без жены живет…

— А ты? — невольно заинтересовалась девушка.

— А что я? Я — вольный искатель приключений. Мне жена без надобности. Пока.

— Но ведь гадалка что-то говорила про дочь. У тебя есть дети?

— Откуда я знаю?

То, каким беззаботным тоном он это сказал, испортило Таре настроение окончательно. Вот так же, наверное, поступили ее родители. Подумаешь, ребенок родился! Выбросить, чтоб не мешался, и жить себе дальше. Она еще должна быть им благодарна за то, что не задушили при рождении, не вытравили плод во чреве и вообще дали жизнь. Да и не маленькая она девочка, чтобы нуждаться в мамкиной юбке. Но хоть посмотреть на них! Хоть одним глазком! Ее мама, наверное…

Мысли девушки внезапно дали сбой — сосредоточенно молчавший все это время Карадор проглотил то, что было у него во рту, и проворчал:

— Никто же пока не признавался. У нас, эльфов, с этим строго. Если бы от меня какая-нибудь эльфийка забеременела, давно бы уже женатым ходил. Вот разве только полукровка, вроде тебя…

— А полукровки что, не люди? — вырвалось у Тары, и она тут же пожалела о своих словах, потому что ее собеседник заржал во весь голос, едва не падая из седла от смеха.

— Не люди… Скажешь тоже! — еле выдавил он между приступами смеха. — Конечно, не люди!

— А кто? — обиделась Тара.

— Ни то ни се. Вот ты — и человек и эльф. И симпатичный, надо сказать, эльфик! Почти как Льор!

Ехавший чуть впереди юноша, услышав последние слова, покраснел так, что это было заметно даже со спины.

— Нет, Льор, ты не думай чего такого, — тут же переключился на него неугомонный эльф. — Я же вижу, что ты к Фросе неровно дышишь. Не бойся — мешать не буду. Наоборот…

Фрозинтар круто развернулся в седле:

— Повтори, что ты сказал?

— Ничего. — Карадор правильно истолковал злой огонек, блеснувший в глазах драура, и поскорее вгрызся в кусок колбасы, прихваченный из трактира. — Тебе пофвыфавось. Я ем!

— Опять? Отдай колбасу!

— Не-а! — Неугомонный эльф торопливо спрятал ее за спину. — Это моя колбаса. Я ее на кровно заработанные купил.

— И деньги тоже.

— Караул! — заверещал тот. — Грабят! Спасите!

— Пока еще не грабим, — прорычал выведенный из себя драур. — Тара, держи!

Движимая чувством мести, девушка одной рукой схватила за уздечку эльфийского скакуна, другой ловя Карадора за локоть. Тот заорал, плюясь во все стороны непрожеванными кусками колбасы.

— А-а-а-а! Мама! Спасайте! Убивают! Грабят!

От девушки он бы еще худо-бедно отбился, но подоспевший с другой стороны Фрозинтар не дал Карадору ни единого шанса. Битком набитый ломтиками копченой колбасы вещмешок перекочевал к драуру. Последним за его пазуху отправился изрядно похудевший мешочек с монетами — гонораром, полученным в гильдии Искателей за голову сущности. Растрепанный эльф торопливо поправлял одежду — забирая у него деньги, бывший наемник не церемонился.

Асатор и Льор не принимали участия в потасовке, держась подальше. Рыцарь просто не решил, чью сторону держать в этой ситуации, а что до Льора, то он уже однозначно выбрал драура и заранее оправдывал все его поступки.

Путь продолжали в тягостном молчании. Фрозинтар, давая отдых коню, скоро спешился и пошел пешком, хотя и понимал, что с каждым шагом тратит энергию. Остальные растянулись по обочине неширокой дороги, которая местами начала зарастать сорной травой — земли Залесского герцогства уже давно остались позади, и вокруг расстилалась полоса Ничейной Земли.

Уже остывшая Тара с некоторой тревогой прислушивалась к бормотанию Карадора.

— Злые вы, — ворчал тот. — Уйду я от вас… Слушай, — обратился он к девушке, — у тебя перекусить ничего нету? А то меня этот жадоба без куска оставил! А я есть хочу!

— Опять? Мы же недавно обедали!

— А на свежем воздухе знаешь какой аппетит разыгрывается! Что, правда, ничего нету?

Тара покосилась на Фрозинтара. Широкая спина драура ничего не выражала.

— Ну вообще-то есть…

— Ура! — вскрикнул эльф, но тут же осекся и добавил шепотом: — То есть здорово. Дай!

Полуголодное существование в монастыре, где старшие девочки без зазрения совести грабили младших, отбирая у них припрятанные куски хлеба и теплые одеяла, а также первые годы жизни на улице без гроша в кармане научили девушку быть запасливой. Она всегда носила за пазухой в тряпице кусок хлеба и сейчас недолго думая разломила его пополам.

— Только у меня больше ничего нет, — предупредила она.

— Сойдет… А ты своя девчонка! — заявил неугомонный эльф, проглотив пайку во мгновение ока. — Помнишь, когда мы в прошлом году встретились? Ты тогда мне показалась совсем другой.

— Какой? — заинтересовалась Тара.

— Чужой. Нет, ты мне и тогда нравилась, но сейчас…

Сердце девушки учащенно забилось. Вот оно, заветное! Сейчас он скажет самые главные слова — и к гоблинам всех гадалок с их нелепыми предсказаниями! Тара не задумывалась над вопросом, нравится ли ей Карадор. Главное, что он…

— Сейчас даже жалко, что мне та попрошайка напророчила такую ерунду! — выпалил эльф. — Слушай, может, ты подождешь, пока я быстренько какой-нибудь дамочке дочку заделаю? Она, судя по всему, при родах помрет, и мы тогда… А?

Он весело подмигнул девушке, и та замялась:

— Посмотрим…

Подойдя к двери, Фейлинор прислушался, но внутри все было тихо. Поколебавшись, он несколько раз тихо стукнул в створку:

— Фея?

Внутри что-то зашуршало, но больше не раздалось ни звука.

— Фея, с тобой все в порядке?

Тишина.

— Фея, это я, Фейлинор! Ответь мне, пожалуйста!

Чеканя шаги, подошел Тиамар.

— Фейнирель! — Его кулак грохнул в дверь с такой силой, что Наместник вздрогнул. — Хватит там сидеть! Ты решила себя голодом уморить?

В сторонке сгрудились служанки-альфары и приставленные к леди фрейлины. Услышав последние слова, они начали перешептываться и всхлипывать.

— Фея, открой, пожалуйста! — другим тоном промолвил Фейлинор. — Мы волнуемся! Скажи хоть слово!

— Сказала, — донеслось приглушенное. — Дальше что?

— Если ты не откроешь дверь, — снова взял переговоры в свои руки ее муж, — нам придется ее взломать.

— Только попробуйте!

— Но мы беспокоимся о твоей безопасности, сестренка! Отвори!

— Оставьте меня в покое!

— Фея, — помолчав, начал Наместник снова, — скоро праздник. Тебе следует…

— Нет!

— Но это Ночь Солнцеворота! Ты раньше так любила…

— А теперь не люблю. И уйдите все!

Изнутри послышались всхлипывания.

Фейлинор и Тиамар переглянулись.

— Надо звать Видящую, — с прямотой военного заявил зять молодого Наместника. — С Фейнирель творится что-то неладное. Боюсь, как бы она не помешалась!

— Фея всего-навсего боится… — вступился за сестру брат.

— Чего? Призраков? Или своих фантазий? По ее словам, кто-то постоянно ходит по дворцу и окрестностям. Ну не смешно ли? Тут полно народа живет. Все постоянно куда-то ходят. С чего ей вдруг начать бояться?

— Не скажите, — покачал головой Фейлинор. — Видящая утверждала, что что-то все-таки есть…

— Глупости! Нет, она, конечно, волшебница и видит то, что не подвластно нашим чувствам. Но чтобы моя жена… У нее же нет Дара, она не может ничего чувствовать.

Фейлинор тихо покачал головой. В отличие от своего зятя, он верил своей сестре, но подозревал, что его в ответ на такое заявление поднимут на смех. Еще бы — мужчина тоже может что-то чувствовать!

— А еще эта нелепая фантазия о Серебряном Рыцаре, — продолжал Тиамар. — Придумала себе воображаемого друга… Как ребенок, честное слово!

— Но ведь это правда, — осторожно возразил Наместник. — Вспомните, что произошло прямо перед вашей свадьбой. Не будете же вы отрицать, что тогда в самом деле кое-кто вмешался? По вашим словам…

Тиамар насупился. Ни одна живая душа не должна была знать, что произошло возле той пещеры, где он обнаружил пропавшую невесту.

…Фейнирель исчезла из своих покоев накануне свадьбы. Такое бывало раньше, в детстве, когда девочка внезапно решила убежать к морю, поэтому мало кто удивился. Жених вместе с лордом-Наместником, возглавив когорту Преданных, отправился прочесывать окрестности. Пропажа нашлась в северных горах, в одной из пещер. Тогда когорта разделилась на небольшие, по три-пять рыцарей, отряды, которые рыскали по горам в поисках хоть каких-то следов девушки. Поиски грозили затянуться, когда Тиамар совершенно случайно, отойдя от лагеря по нужде, заметил внизу, на склоне, светло-розовое пятно. Это был плащ, завернувшись в который, в расщелине спала его невеста. Снизу и сбоку расщелину видно не было, и поисковый отряд накануне прошел мимо девушки. Рядом прикорнуло укравшее эльфийку чудовище, но жениху удалось его прогнать. Была жестокая схватка, в которой на Тиамаре был в клочья порван украшенный серебряными бляхами колет. Но эльф вышел победителем и торжественно возвратил Наместнику пропавшую сестру.

Лишь позже, из намеков случившихся поблизости рыцарей, оговорок самого Тиамара и со слов самой Фейнирель стало понятно, что все не так просто. Чудовище действительно было, но вовсе не голодный дракон, с которым врукопашную схватился командир Преданных. И спас ее вовсе не жених, а Серебряный Рыцарь, исчезнувший потом так же внезапно, как и появился. Уже одного этого было достаточно, чтобы объявить все плодом фантазии перепуганной девушки. На такой версии горячо настаивал сам лорд Тиамар. Ему удалось убедить всех в правдивости своих слов. До последнего момента ему верил и сам Фейлинор. Лишь случайная встреча в Цитадели поколебала эту уверенность.

Если бы только Асатору удалось добыть доказательства!

До замка добрались уже в сумерках, по горной дороге.

Фрозинтар сам не помнил, как смог проделать этот путь, — последние пару лиг драур еле переставлял ноги. Можно было взобраться на скакуна, но благородное животное и так здорово выдохлось, таща на спине тяжеленного наездника, и выглядело немногим лучше. Хозяева замка явно никогда не видели драуров — во всяком случае, на потерявшего сознание гостя они смотрели, как на чудо природы. Шесть рыцарей, пыхтя и шепотом поминая орков и гоблинов, еле втащили бесчувственное тело в наскоро приготовленные покои.

— Да чего вы так беспокоитесь? — трещал Карадор, трусивший следом. — Отлежится Фрося немного и снова будет, как огурчик…

— Зеленый и в пупырышках? — нервным тоном уточнила Тара, которая прекрасно знала эту человеческую шутку. Но эльфы ее не поняли и воззрились на гостей с удивлением. Сказать по правде, бывшую «охотницу» волновали первые встреченные ею настоящие Перворожденные. Карадор, Льор, Асатор и тем более Фрозинтар, не говоря уже о Танире, были совсем другими. А эти… Только мельком глянув на встречавшую гостей леди, девушка занервничала, стесняясь и своих рыжих вьющихся волос, и старой одежды, и грязи под ногтями. Поэтому и брякнула про пупырышки.

Сказать по правде, хозяева замка вели себя безупречно. Титул и. о. Наместника Аметистового, когда Асатор представил хозяевам Карадора Шутника, служил отличным прикрытием для странностей его самого и его спутников. Как ни в чем не бывало гостям выделили три комнаты для отдыха. В одной устроили бесчувственного Фрозинтара, другую предложили Таре, как единственной женщине в отряде, а третью поделили Карадор и Асатор. Льор отправился вместе с драуром.

Роскошь обстановки поразила бывшую «охотницу» настолько, что первые несколько минут Тара ошеломленно озиралась по сторонам, опасаясь даже кончиками пальцев дотрагиваться до кресел, подсвечников, пышной постели — не то чтобы присесть отдохнуть. Живут же… ну не люди, а эльфы! Лишь через некоторое время она рискнула присесть на самый краешек обитой шелковой тканью лавки. Боги, какая же она была глупая и наивная, когда думала, что ей стоит очаровать эльфа и выйти за него замуж! Неужели ей придется всю жизнь прожить среди такого великолепия? А ведь замок Карадора должен быть больше и богаче.

Но жизнь на улице учит одному важному обстоятельству — умению приспосабливаться. Если не сумеешь вовремя подстроиться под перемены, ты погибнешь. Истина простая и жестокая. И посидев еще немного, девушка решила действовать. Обитатели этого замка такие богатые… Они ведь не окажутся немного поделиться с нею драгоценностями?

Ужин, по словам хозяев, был довольно скромным — они не ждали гостей. Но все равно количество съестного было таким, что Тара немного растерялась, в отличие от Карадора, который с восторженным воплем ринулся к столу и набросился на еду с таким видом, словно его не кормили вообще никогда. Хозяева, муж с женой, тактично сделали вид, что ничего не происходит. Они вообще вели себя так, что девушка уже к концу трапезы совершенно освоилась и отбросила попытки притворяться знатной дамой: вслед за Карадором хватала еду руками, вытирала жирные пальцы о скатерть, сама пыталась наливать себе вино.

Льор ускользнул с ужина самым первым, сославшись на то, что не может надолго оставлять своего учителя.

Фрозинтар лежал на приготовленной для него постели в той же позе, в какой его оставили. Две любопытные служанки-альфары вертелись тут же, делая вид, что заняты уборкой — на самом деле они усиленно стреляли глазками в сторону бесчувственного тела, привлеченные его ростом и шириной плеч. Когда юный эльф переступил порог, одна из них набралась смелости и уже склонялась над драуром. Тонкая ручка альфары осторожно коснулась его груди.

— Что тут происходит? — на пороге замер Льор.

— Молодой господин… — Служанка отпрянула. — Простите, мне показалось, что…

— Пошла вон. Обе пошли вон! — подкрепляя свои слова, юноша распахнул дверь настежь и поспешил закрыть ее на крюк, едва альфары убежали.

Оставшись один, Льор присел на постель. Несколько минут он просто смотрел на лицо драура. Бледная до синевы кожа туго обтягивала кости черепа. Сейчас он больше чем когда-либо напоминал мертвеца. Не в силах бороться с нахлынувшим чувством, юноша сполз с постели, вставая на колени, и прижался щекой к неподвижно лежащей на одеяле холодной руке.

— Учитель…

Веки чуть дрогнули. Под ресницами тускло блеснули вертикальные зрачки, расширившиеся, как у кошки.

— Что…

— Вы очнулись? — Льор вскинул голову.

— Что произошло? — шевельнулись сухие бескровные губы.

— Вы потеряли сознание. Учитель, располагайте мною! Я готов!

— Что? — В глазах промелькнула слабая искорка интереса.

— Я знаю, — Льор выпрямился, все еще стоя на коленях возле постели, — вам нужна энергия. Я готов!

— Тут только что были…

— Я их выгнал!

— Почему? — В невыразительном глухом голосе проскользнула нотка гнева.

Юноша тихо засопел, опуская глаза, но его молчание было достаточно красноречивым.

— Ты готов отдать мне энергию? А ты знаешь, как я ее беру?

— Знаю, — не поднимая глаз, прошептал юный эльф. — И я прошу — возьмите…

— А как же твой… — Фрозинтар замялся, не в силах вспомнить, как звали того эльфа, который в Цитадели обнимался с его тогда еще будущим учеником.

— Я сейчас не хочу о нем говорить. Не думайте о нем! Берите все, что хотите. Я готов!

Торопясь, пока его не оттолкнули, он, зажмурившись, подался вперед и торопливо прижался губами ко рту Фрозинтара.

Тара никогда не думала, что развлечения эльфов такие скучные. Девушку снедало любопытство — хотелось осмотреться в великолепном замке, куда ее занесло волею случая, пошарить по углам в поисках диковинок. До этого она ни разу не бывала внутри дворцов, хоть снаружи и насмотрелась на них в Альмраале достаточно. Редко кому из ее знакомых доводилось переступать их порог — чаще всего ночью, тайком, для того чтобы по заказу покопаться в тайниках и украсть фамильные драгоценности. Но такой заказ надо заслужить, а стая Чекана не пользовалась высокой репутацией. Бывшая «охотница» скромно сидела у камина в просторном зале рядом с великолепной эльфийской леди, чувствуя себя ужасно. Песня менестреля, которую полагалось слушать с благоговейным восторгом, ее угнетала — тем более что пел он по-эльфийски. Нет, голос такой, что умереть от восторга можно, но вот как бы еще понять, что он поет? И о чем вообще разговаривают лорд и леди с односложно отвечающим на расспросы Асатором? В дороге члены маленького отряда общались на человеческом языке, благо все, кроме рыцаря, прекрасно его знали. Асатор и помалкивал больше потому, что знал людское наречие с пятого на десятое.

Девушка покосилась на хозяйку замка. По традиции, хозяева сами про себя ничего не рассказывали, наоборот, ждали рассказов от гостей. А что могла рассказать гостья? Про голодное детство в монастыре, где игрушки предлагалось делать самим? Про уличную жизнь, где действовали волчьи законы выживания? Про ее роль в «стае» Чекана? Про двух эльфов, которые раз и навсегда изменили ее жизнь — Карадора и Танира? Про то, что сейчас она путешествует с одним потому, что не знает, где второй и что он замышляет? Наконец, про самое дорогое, что у нее есть — крошечную латунную подвеску, которую девушка купила на первые в своей жизни деньги? Это была первая вещь, которая принадлежала только ей, первая ее собственная вещь, и Тара ни за что бы не рассталась с нею.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, девушка начала осматривать зал, в котором они все сидели. Большой лепной камин, колонны, изображающие древесные стволы с узором в виде обвивающего их плюща — листики вырезаны так четко, что можно сказать, какой именно плющ имел в виду художник. В высоких окнах — витражи. Закатное солнце падает сквозь стекла и ложится на пол цветными пятнами…

Тара даже вздрогнула, когда поняла, что эльфийка обращается к ней.

— Вы все мольчаете, — произнесла леди мелодичным голосом, слегка коверкая слова. — Вы думальте?

— А-а… э-э… — Девушка постреляла глазами по сторонам. — Я просто хотела… хотела посмотреть. У вас так красиво!

— Хорьоший слово это, — зарделась леди. — Спасибо!

— А посмотреть можно? — выпалила осмелевшая от такого ответа «охотница».

— Что смьотре-еть? — протянула, как пропела, эльфийка.

— Ну… ваш замок, — девушка взмахнула рукой, — как вы живете… Я никогда не была в замках и мне так интересно!

Эльфийка переглянулась со своим мужем, что-то прощебетала. Эльф с серебряным обручем в волосах нахмурился. Видимо, просьба гостьи показать дом была чем-то из ряда вон выходящим. Помолчав, он произнес несколько слов.

— Это не интьересний, — перевела его ответ леди. — Но гульяйти по сад? Цвьети есть…

Вот чего-чего, а цветов Тара не любила. И не потому, что такова была ее натура, — просто в монастыре девочек часто заставляли ухаживать за грядками на огороде, пропалывать сорняки, поливать, окучивать, что-то копать и пересаживать. Она на много лет вперед накопалась в земле и испытывала отвращение от всего, что растет на грядках. Другое дело — дикие цветы, в парках и на лугах. Никто ими не занимается, а они все равно красиво цветут.

— Нет. Я устала.

— Идети спать?

Девушка кивнула. Леди тут же прощебетала мужу и остальным несколько слов, хлопнула в ладоши, подзывая служанку, и отдала ей приказ проводить гостью до ее комнаты. Служанкой была незнатная эльфийка, которая совершенно не знала человеческого языка и изъяснялась исключительно мимикой и жестами. Она показала девушке ее комнату, что-то сообщила двум ждущим в коридоре служанкам, и удалилась с чувством выполненного долга.

Тара только хмыкнула, когда за женщиной закрылась дверь. По дороге сюда она мало что успела увидеть и запомнила только дорогу до парадного зала, где сейчас сидели остальные. Но у бывшей «охотницы» была отменная память — без наблюдательности на улице не выживешь. Сейчас она была предоставлена самой себе. А что, если воспользоваться случаем и немного погулять?

Служанки-альфары все топтались у порога, явно ожидая от гостьи разрешения. Девушка решительно выставила их вон и, выждав несколько минут, чтобы дать им время убраться подальше, осторожно высунула нос в коридор.

Дверь ее комнаты выходила в небольшой круглый зальчик с витражным окном в сводчатом потолке. Две лестницы вели в противоположные стороны: одна, справа — вниз, а другая, слева — наверх. Странная конструкция. Или все эльфийские замки так устроены?

Прикрыв дверь, Тара сделала несколько осторожных шагов, и тут же за спиной раздался знакомый голос:

— И куда это мы так крадемся?

Только привычка помешала девушке подпрыгнуть до потолка с истеричным визгом. Но рука сама потянулась к ножу на поясе:

— Ты?

— Ага, — довольно оскалился Карадор, подходя ближе. — Дай, думаю, взгляну, чем ты занята.

— А что, все уже кончилось? Там, в зале?

— Кончилось. Ася сказал, что мы завтра должны с утра пораньше пуститься в путь, вот хозяева и не стали нас задерживать. Кстати, мы сказали, что ты воительница!

— И что с того? — Тара нервно огляделась по сторонам. Время уходит, а она стоит тут и болтает с неугомонным эльфом. Весь план насмарку!

— Да ничего особенного. Просто только воительницы имеют право носить мужскую одежду и коротко стричь волосы.

— И ничего они не короткие! — заспорила девушка, невольно дотронувшись до своих волос. Не сказать, чтобы у нее была длинная коса. В монастыре всех воспитанниц стригли одинаково, оставляя волосы до плеч. Оказавшись на улице, она перестала стричься коротко, но время от времени подрезала волосы, оставляя их длиной до лопаток. Только в последние полгода прекратила за ними следить, и они немного отросли.

— Да нормальные они, — согласился Карадор. — У леди Эллирель младшая дочь тоже воительница.

— А старшая? — спросила девушка.

— Замужем, как положено… Чего головой вертишь?

— Да так, — помявшись, Тара все-таки решилась: — А ты к себе не пойдешь? Отдыхать?

— Зачем? Я лучше тут постою, с красивой девушкой поболтаю… А что? — насторожился Карадор. — Или у тебя есть какой-то секрет? Говори, не стесняйся. Я никому не скажу. Зуб даю! — Он подкрепил свои слова энергичным жестом, который сразу правильно истолковали бы все уголовно наказуемые элементы Альмрааля.

Тара посмотрела в предельно честные глаза эльфа и поняла, что лучше будет сразу взять его с собой.

— Я хотела немного осмотреть замок, — произнесла она. — Ну всякие там лестницы, галереи, залы, тайные комнаты. Только пока не решила, куда пойти и у кого спросить дорогу, чтобы не заблудиться.

— А спроси у меня! — не обманул ее предчувствий собеседник. — Я — самый лучший в мире проводник красивых девушек по старинным замкам. Пошли, я тебе такие места покажу! Увидишь — закачаешься…

Он цапнул девушку за локоть и потащил к лестнице.

— А куда мы идем? — на ходу забеспокоилась она. — То есть ты разве бывал в этом замке раньше?

— В этом — нет, — притормозил Карадор. — Но да будет тебе известно, что все замки Перворожденных строятся по единому образцу. Был в одном — значит, был во всех. Разница только в украшении интерьеров.

Он сказал это таким уверенным тоном, что Тара сразу ему поверила. Вот только она не знала, что неугомонный эльф случайно пропустил маленькое слово «почти». И забыл уточнить, что в каждом правиле бывают исключения.

Удовлетворенно вздохнув, Льор потянулся всем телом, прижимаясь к боку драура и кладя голову ему на плечо:

— Хорошо…

— Тебе что, понравилось?

— Угу. — Юноша потерся носом о плечо бывшего наемника.

— Но, надеюсь, ты понимаешь, — Фрозинтар смотрел в потолок, — что это не должно повториться?

— Почему? — Льор приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. — Вы — мой учитель. Вам нужна энергия и…

— И я предпочитаю получать ее традиционным способом. Кроме того, мне не так уж многому нужно тебя учить.

— Вы опять? — надулся юноша. — Но я же доказал…

— Дело не в том, что ты доказал, а что нет. Дело в тебе самом. Тебе не дано строить стационарные Порталы. Телепортация — это немного не твое. Ты — адепт Ша, а магия Воздуха предполагает некую нестабильность. Вот Бор-Земля — это да, это другое дело.

— И что же мне делать? — Льор перевернулся на живот, опираясь на грудь драура. Одеяло сползло с худых мальчишеских плеч, и Фрозинтар накинул его обратно.

— Прислушиваться к себе. Знаешь, в мое время существовала такая система — характер эльфа определялся связью его с какой-либо стихией. Ты их знаешь — Вода, Воздух, Огонь и Земля. Ты — Воздух. Непостоянный, нестабильный, легкий, можешь быть нежным и свежим ветерком, а можешь стать сметающим все на пути ураганом… если тебя как следует разозлить.

— Я не умею злиться, — возразил юноша.

— Тебе просто еще ни разу не приходилось этого делать по-настоящему, и ты сам не знаешь, на что способен. Воздух не замечают до тех пор, пока он не заканчивается. Жить и дышать — почти одно и то же. Я не дышу — и не живу.

— Значит, вы можете без меня обойтись? — Голос Льора дрогнул.

— Я — скорее всего, да. А вот кто-то другой — нет. Твой друг… э-э… ну, как его там звали? Он с Бирюзового Острова, кажется?

— Таннелор Бирюзовый, — юноша отвел взгляд. — Я сейчас не хочу о нем говорить.

— Вы поссорились перед расставанием?

— Нет, но… Мы расстались так легко, словно на пару часов. И до этого не виделись почти полтора года. Он тоже маг. Адепт Лар-Воды. Это как-то влияет на характер?

— Да, — помолчав, ответил драур. — Вода гибкая, тоже непостоянная, но легко меняет свое состояние и принимает форму того сосуда, в который ее налили. Те, у кого «водяной» нрав, ровно относятся ко всем, непостоянны, могут меняться несколько раз в течение жизни и довольно легко приспосабливаются к переменам. «Водяные» вообще легко принимают любые изменения. Но «воздушные» — намного легче. Кстати, у пары «Лар-Ша» нет будущего.

— Правда?

— Смотри сам. Океан и небо над ним. Они практически не соприкасаются. Даже если ураган поднимает на поверхности воды огромные волны, на глубине все по-прежнему тихо. Пролетит ветер — и океан опять успокоился.

— Вот как…

Некоторое время Льор сосредоточенно молчал, оперев подбородок на кулак и рассматривая профиль драура. Молчание его было столь красноречивым, что Фрозинтар не выдержал и повернул голову, взглянув юноше в глаза:

— Что?

— А вы, учитель… Вы — кто?

— Бор. Стихия Земли. И я…

— Догадываюсь. Шансов нет.

— А тебе непременно надо в кого-то влюбиться? Ищи кого-то из стихии Воздуха или Огня. Адепт Меана или твой собрат по Ордену Ша будет для тебя идеальным вариантом. Огонь не может гореть без Воздуха, адепту Меана ты будешь нужен именно что как воздух. А с другим магом Ша вы мгновенно станете одним целым… в душе.

— А кто…

— Ты еще не наговорился?

В глазах драура мелькнул опасный огонек, но Льор, хоть втянул голову в плечи, пролепетал:

— А лорд Карадор — он кто?

— Как раз Огонь. Но адептом Меана ему не стать никогда — внутренние контуры у него замкнуты еще при рождении. Он лишь хранилище энергии, которой не может пользоваться.

— А…

— Тара? В ней есть немного от Воды, но слишком мало, чтобы она стала адепткой Лар. Будь она мужчиной, я бы сильно удивился, потому что все мужчины-полукровки — сильные маги. Среди чистокровных эльфов тоже встречаются такие, но в мое время их было больше. И не советую подбивать клинья к Карадору!

— Да я и не собирался, — промолвил Льор таким тоном, что стало ясно — мысль об идеальном спутнике он воспринял всерьез и сейчас расстроился. — Просто, учитель, я хотел…

— Хотел? — приподнялся теперь уже драур. — Что ты еще хотел?

— Да так, ничего… Я хотел спросить — а можно мне остаться тут на ночь? Я так устал…

— Тьфу ты! Да спи сколько угодно!

В конце концов, он действительно высосал у мальчишки много энергии. Просто удивительно, как тот не отрубился раньше. Все-таки у парня огромный потенциал. И он станет одним из самых сильных магов своего времени — с учителями или без них. Будет чудесно, если ему удастся принять участие в судьбе юного самородка. Пожалуй, решение взять Льора в ученики было не столь уж глупым.

Не прошло и нескольких минут, как Льор уже спал, прижавшись к боку драура и положив голову ему на плечо. Фрозинтар слушал его ровное тихое дыхание и думал о том, что уже пора что-то делать со своим одиночеством.

Глава 13

Широко распахнув двери, Карадор галантно отступил в сторонку:

— Прошу!

Тара робко переступила порог, огляделась по сторонам и всплеснула руками:

— Ух ты! Ну и красота!

— Вот. — Неугомонный эльф пожал плечами и нарочито скромно ковырнул носком сапога мозаичный пол. — Сказал — доставлю, и доставил.

— Мне тут ужасно нравится! Все так клево! — Девушка сделала несколько шагов. — А что это за место?

— Зимний зал.

— А такие бывают?

— Угу. Зимний зал, как правило, выходит в зимний сад. Пошли. Это с другой стороны. Вон, видишь стеклянные двери?

Схватив подругу за руку, неугомонный эльф потащил ее через весь зал. Тара трусила за ним, озираясь по сторонам. Зимним этот зал назывался, наверное, из-за того, что все его убранство и интерьер были выдержаны в бело-серо-голубой гамме, словно зимний лес. С потолка свешивались грозди гирлянд, которые в полумгле напоминали сосульки. Сам потолок походил на ночное небо — темное, с россыпью редких звезд. А вот пол был до того похож на замерзшее озеро, что Тара всерьез испугалась поскользнуться и упасть. Тем более что, как быстро выяснилось, это еще и зеркало, хоть и покрытое росписью «морозных узоров». Было очень странно и интересно смотреть на себя вверх тормашками.

— Чего застыла? А, — закивал Карадор, заметив, что его спутница внимательно рассматривает себя. — Это еще что! Вот у дяди в зимнем зале внизу вообще Видящая иллюзию сделала, как будто там настоящее озеро. Ну пузырьки воздуха со дна поднимаются, течение водоросли качает, и рыбы… всякие рыбы. Я маленьким был — пугался здорово.

— У вас дома такое же есть? — Девушка сделала несколько боязливых шажков.

— А то нет! Я ж говорю — все замки строятся по единому образцу. Пошли!

Он дернул ее за локоть, таща к противоположной двери, но Тара заартачилась, рассматривая «покрытые инеем веточки», которыми были тут и там украшены похожие на деревья колонны. Некоторые из них так блестели… Инстинкты «охотницы» взвыли в полный голос.

— А это что?

— Где? А, — опять махнул рукой Карадор, — горный хрусталь, бериллы, немножко карбункулов, ну и так, по мелочи…

Ничего себе «мелочи»! Таре приходилось сдавать знакомым скупщикам краденого перстеньки, браслетики и сережки, снятые с «цыплят» и «цыпочек»,[25] и она знала цену камням. Да тут на полторы-две сотни золотых «подковок»! Рука сама потянулась. Под пальцами хрустнула изящная основа, на которую крепились камешки, и, воровато оглянувшись, девушка поспешила спрятать обломок «веточки» в кошель на боку. Десяток золотых она за него выручит, как пить дать.

— Чего ты там застряла? — Карадор приплясывал от нетерпения. — Ты же хотела в зимний сад? Вот он!

Но Таре уже разонравилась идея любоваться на листики-цветочки, особенно после того, как в кошеле появилась добыча.

— А пойдем еще на что-нибудь поглядим? — предложила она. — Тут есть какие-нибудь… ну башни?

— Какие, например?

Девушка подошла к окну. Долгий летний день заканчивался. Солнце уже наполовину скрылось за холмами и деревьями, и у подножия замка во дворе сгустилась темнота. Но стройные шпили и островерхие крыши замковых строений еще были красиво подкрашены золотым и алым. На несколько секунд задержав взгляд на всем этом великолепии, Тара наугад ткнула пальцем в одну из них:

— Туда!

— О, губа не дура! — Карадор оперся на подоконник, окинув цель пути долгим взором. — Пошли!

— Лаллирель…Лаллирель…

— Кто это?

— Лаллирель, где ты? Отзовись!

— Я не знаю…

— Лаллирель, ты?

— Я не знаю, кто я…

— Ты отзываешься, значит, ты — это ты! Во сне ты помнишь свое имя, дочь моя!

— Что-о?

Сон как рукой сняло. Подавив испуганный вопль, Видящая села на постели, прижимая руки к груди и стараясь унять бешено колотящееся сердце. Дочь? Она чья-то дочь? Нет, все мы чьи-то дети, но Видящих перво-наперво учат, что их семья теперь в стенах Обители, и интересы Ордена превыше всего. Их заставляют забывать имена своих родителей, братьев и сестер. В исключительных случаях — с медиумами — вообще применяют магию и подчищают память, чтобы мальчики даже во сне не помнили, кто они и откуда. Противостоять такому воздействию могли единицы. Тот, кого все знали под именем Эльфина Невозможного, как раз принадлежал к числу уникумов.

Так получилось, что дочь лорда Лоредара помнила своих родителей — ведь именно им она когда-то отдала новорожденного сына. Просто удивительно, как ей позволили родить и не предложили вытравить плод, почти все ее товарки, кому случалось забеременеть от медиумов, выбирали аборт. Из ее ровесниц родила она одна. Доносить младенцев позволили и еще двум девочкам помоложе ее, но лишь потому, что они оказались слабыми магичками, и Орден не терял ничего от того, что эти две дурочки на девять месяцев как бы выбывали из его рядов. И ей самой разрешили нянчить младенца только первые шесть недель, пока не окрепнет после родов тело. Потом предложили избавиться от ребенка или сразу отдать его в медиумы. Волшебница выбрала первое, и так получилось, что она сохранила память об отце…

…Который теперь подал о себе весть.

Лорд Лоредар долго не выходил на связь с дочерью. Последний раз они обменивались мыслями в тот день, когда Видящая сообщила о поимке медиума. И вот он появился. А это значит, что хочешь не хочешь, а ей опять надо заниматься делом. Это и к лучшему — не весь же век ей проторчать в приграничной крепости на окраине Серебряного Острова.

Дверь распахнулась от мощного пинка.

— Мы пришли!

Уже готовая к тому, что сейчас увидит окрестности с высоты птичьего полета, Тара переступила порог… и в недоумении обернулась к своему спутнику:

— Что это?

— Ась? — Неугомонный эльф выглянул из-за ее плеча. — Не понял! А где башенка?

Дверь, которая должна была привести их по винтовой лестнице на верхушку башни, открывалась в просторный зал, поддерживаемый стройными рядами колонн. В зале царил полумрак — свет пробивался откуда-то издалека, из виднеющихся за рядами полок и стеллажей стрельчатых окон. Особый запах и эти стеллажи подсказывали, что путешественники попали в библиотеку.

Конечно, она не была такой большой, как библиотеки высоких или высокородных[26] лордов, но занимала внушительную площадь. Тара насчитала три ряда колонн по восемь штук в каждом. Между колоннами было ярда по три расстояния — как раз, чтобы вставали в шахматном порядке стеллажи. Книги в толстых кожаных и деревянных обложках с чеканными застежками, инкрустациями и узорами, стопки наскоро подшитых листов, пергаментные и бумажные свитки, перевязанные шелковыми ленточками, лежали и стояли на полках.

— Наверное, я не туда свернул, — почесал в затылке Карадор. — Пошли…

— Нет, погоди. — Тара неожиданно дернула его за руку. — Дай посмотреть!

— Чего тут смотреть? — заворчал неугомонный эльф, по порог переступил и послушно потрусил между стеллажами за волочащей его девушкой. — Книжки одни. Или хочешь сказать, что ты по-эльфийски читать умеешь?

— Да мы же не читать собираемся, — процедила бывшая «охотница», настороженно стреляя глазами по сторонам.

— А что? — искренне удивился эльф. — А-а, понял, ты меня сейчас соблазнишь? Типа решила, что это я — твой принц? Нет, я, конечно, не против, ты девчонка симпатичная, я бы даже сказал — красивая. У тебя и грудь ничего, и талия, и вообще…

— Вообще ты помолчать минутку можешь или нет?

— Что? Помолчать? — взвизгнул Карадор. — Нет, вы на нее только посмотрите! Я ей тут комплиментами уши завешиваю, воздаю хвалы ее неземной красоте и обаянию, уже почти согласен провести с нею романтические полчаса тут же, на полу между стеллажами, а она мне: «помолчи»! Или это намек, чтобы не трепался и от слов скорее переходил к делу? У-у, какие мы горячие девочки! Иди ко мне…

— Да погоди ты руки распускать! — Таре пришлось-таки дать неугомонному эльфу пару раз по пальцам, чтобы не лез ими, куда не следовало. — Дай оглядеться…

— Мы выбираем место, где удобнее предаваться удовольствиям? Предлагаю вон там. Вроде как диванчик имеется — все не на полу…

Но бывшую «охотницу» интересовало немного другое. Сама она ни разу не видела, но от знающих людей слышала, что в библиотеках часто устраивают тайники — дескать, грабители не умеют читать и не поймут, в какой книге вместо страниц под толстой обложкой лежат драгоценности. Раскрываешь такую книгу — и на тебя сыплется дождь из сережек, бус, браслетов, перстней… Она не станет набивать карманы под завязку — нечего пакостить там, где ночуешь, — но прихватить один маленький перстенечек-то можно? У эльфов небось драгоценностей горы. Неужели хватятся?

Осталось лишь определить, где в библиотеке может быть тайник. А тут еще этот эльф за пазуху лезет и по шее губами елозит. Слов нет, приятно, и по телу такая истома не к месту разливается. Ох как же не вовремя!

Поверх макушки Карадора взгляд скользнул по стеллажам. Ох, чуть-чуть пониже… Нет, не туда, а правее… Вот гоблин! Есть!

— Ась? — отвлекся эльф. — Я что-то делаю не так?

— Да нет, все нормально, — процедила девушка.

— Тогда чего орешь?

— Погоди.

Отпихнув спутника, бывшая «охотница» шагнула к стеллажу. Кажется, вот эта книга отличается от остальных. Но только пальцы коснулись заветной обложки, как послышался скрип отворяемой двери.

— М-мать!

Не соображая, что делает, незадачливая домушница цапнула за запястье эльфа и метнулась в проход между стеллажами. Острый взгляд заметил в стене низенькую дверь. Не заперто! Они ввалились внутрь, быстро захлопнули ее за собой.

— Ух! Он нас не видел?

— Молчи!

Тара оказалась прижатой к стене. На нее навалилось сопящее тело. Беглецы замерли, прислушиваясь к шорохам снаружи. Шаги добрались до одного из стеллажей, потом зашуршали страницы… Судя по звукам, полуночник пришел сюда почитать!

— Что делать будем? — прошептала девушка в острое ухо, оказавшееся у самых ее губ. В ответ обладатель уха хихикнул и снова начал распускать руки. Пришлось опять бить по пальцам:

— Но-но!

— А ты чего шипишь? Знаешь, когда мне вот так интимно щекочут уши, я завожусь!

— Так вот зачем они у вас такие большие!

— Ха! Можно подумать, у тебя маленькие, — в доказательство ее чмокнули в мочку.

— Да тихо ты! — с досады Тара цапнула за упомянутое ухо зубами, и в ответ тут же раздалось игривое:

— Ах ты шалунья! Мр-рав!

Ой, мама! Вот только этого ей сейчас и не хватает! Их вот-вот застукают в неположенном месте, а этот ненормальный эльф всерьез намерен с нею переспать. И прямо здесь. А, кстати, где это они оказались?

С некоторым усилием отпихнув лезущего к ней за пазуху Карадора — нет, девушка не была ханжой, просто сейчас явно не время для развлечений, — Тара огляделась по сторонам:

— Как думаешь, мы где?

Испустив долгий вздох — вот женщины, к ним тут с любовью, а они загадки загадывают! — эльф выпрямился и окинул взором коридор:

— Потайной ход.

— А куда он ведет?

— Дай-ка подумать… — Он почесал макушку. — Обычно тайные ходы ведут либо в подземелья, либо в часовню Покровителей, либо в спальню владельца замка. Ты что предпочитаешь?

— Предпочитаю не гадать, а пойти и выяснить на месте. — Тара нервно оглянулась на дверь. — Этот тип там что, до утра торчать будет? Интересно, чего такого он отыскал?

— А мне наплевать. — Карадор взял девушку за руку. — У меня уже есть тут кое-что интересное.

Сейчас самое время было опять дать ему по рукам, но вместо этого Тара лишь крепче сжала тонкие пальцы своего спутника. И с некоторым удивлением заметила, что они слегка дрожат. За внешней бравадой эльф скрывал… волнение? Страх?

— Ты боишься темноты? — догадалась «охотница», делая первые шаги по коридору.

— Мы, эльфы, много чего боимся. Высоты, пещер… болезни…

— То есть вы боитесь заболеть и умереть?

— Не-а! Обычные недуги к нам не пристают — ну, простуда там, лихорадки, расстройство желудка, ревматизм и все такое прочее. Иногда они случаются, но наши целительницы научились справляться с любыми случаями. А еще есть болезнь, она не ко всем приходит, но уж если заболел, то конец один — смерть. У меня так мама заболела и умерла, когда я еще маленьким был.

— Понятно…

Тара сжала руку Карадора в ободряющем пожатии. Оказывается, он тоже сирота.

Ход, по которому они шли, нисколько не напоминал пещеру или подземелье. Это была просто узкая длинная щель в каменной стене. Под ногами был камень, с боков — камень, сверху — камень. Лишь кое-где его сменяли шпалеры — как любой порядочный тайный ход, он часто примыкал к чьим-либо покоям. Здесь, если поискать, можно было найти потайной рычаг, который приводил в действие скрытый механизм, открывавший глазок для наблюдения. В надежде, что один такой рычаг откроет не смотровой глазок, а целую дверь, Карадор то и дело принимался шарить руками по стенам.

Пару раз не нашлось ничего интересного — в смотровой глазок они увидели сначала ту же самую библиотеку, только с другого бока, а во второй раз наткнулись на супружескую спальню. Судя по тому, как резво отпрянул Карадор от глазка, хозяева замка были заняты кое-чем, не предназначенным для посторонних глаз. Зато с третьей попытки он прямо-таки прилип к глазку.

— Ну чего застыл? — Таре быстро надоело ждать.

— Вот жук! — прокомментировал Карадор. — А мне-то лапшу на уши вешал: «люблю», «страдаю»…

— Да чего там?

— Смотри сама.

Тара наклонилась к смотровому глазку. Очень близко от нее была постель, на которой, обнявшись, лежали двое мужчин. Один мирно спал, положив голову на плечо второго и улыбаясь во сне. Зато второй таращил красные глаза с вертикальными черточками зрачков во мрак. Это были Фрозинтар и Льор.

— Фу, — невольно скривилась девушка.

— Тихо!

Дернув за руку, Карадор увлек свою спутницу дальше по коридору.

— У Фроси знаешь какой чуткий слух, — заговорил он только за поворотом. — Учует и головы отвернет.

— Ну и что? Зато выбрались бы.

— Хорошая идея. Пошли назад!

Но сказать это было значительно легче, чем сделать. То ли они где-то пропустили поворот, то ли в этих коридорах была какая-то встроенная магия, только второй раз нужного смотрового глазка не нашли.

Устав бродить туда-сюда, Тара прислонилась к стене, случайно надавила на что-то локтем — и часть каменной кладки тотчас отъехала в сторону. Не ожидавшая этого девушка не удержалась на ногах и спиной вперед влетела в какую-то комнату, навзничь падая на ковер.

— Ура! — воскликнул Карадор, вываливаясь следом. Схватил Тару за руку и со всех ног бросился вперед, да с такой скоростью, что едва не разбил лбом двери.

Час спустя…

— Ну и где мы?

— Погоди-погоди, дай подумать. Значит, мы спустились по винтовой лестнице западного крыла и попали в круглый зал. Оттуда перешли в галерею и снова спустились на этаж. Потом мы прошли до конца коридора направо и должны были выйти на галерею первого этажа.

— Должны, — кивнула Тара. — Но это не она.

— Сам вижу, — вздохнул Карадор и зачем-то посмотрел по сторонам, хотя ничего интересного и нового тут не было.

Они стояли на пороге комнаты, к которой подходили уже дважды, с разных сторон. Один раз путешественники ввалились в нее из потайного хода, другой раз, сделав круг, вошли через правую дверь, а теперь — через левую.

— Одно хорошо, — философски заключил Карадор, — третьей двери тут нет, так что в третий раз мы сюда точно не попадем.

— А куда мы попадем?

— Ну… куда-нибудь. Пошли! Есть у меня одна идея.

— Опять?

Но Карадор уже бежал, волоча Тару за собой.

Они плутали в этом лабиринте уже второй час. Вроде и замок не производил впечатления громадного здания, а вот поди ж ты — заблудиться в нем оказалось проще простого. И ладно бы они бродили где-то по закоулкам — нет, всякий раз возвращались к одной и той же комнате! Таре она так надоела, что девушка для себя решила, что плюнет на все и останется там до утра, если еще раз переступит ее порог. И хоть трава не расти.

— Не понял!

Нос Карадора уперся в глухую стену.

— Что это?

— Тупик, — пожал плечами неугомонный эльф, но тут же с оптимизмом отмел эту идею: — Нет, это просто потайной ход. Нужно нажать на какой-то рычаг — и откроется дверь!

Он торопливо зашарил руками по стене. Тара присела на корточки рядом:

— Слушай, а все ваши замки такие запутанные?

— Не все. — Карадор исследовал всю стену и опустился на четвереньки, изучая плинтус. — Мой родной замок я знаю вдоль и поперек — я же там вырос. Хотя, надо признать, я и там пару раз ухитрился заблудиться. Задумался, понимаешь, и свернул не туда.

— В родном доме?

— А что? Со мной и не такое бывало!

Тара испустила вздох. Ей уже не так нужны были сокровища и новые впечатления — добраться бы до постели и уснуть. А еще ей очень хотелось в туалет, но даже намекнуть на это она стеснялась — с Карадора станет поднять ее на смех. Приходилось терпеть.

— Вставай-вставай! Живо! Раз-два!

Девушка встрепенулась и поняла, что все-таки задремала, сидя на полу. А сейчас ее пытаются привести в вертикальное положение.

— Ты нашел выход?

— Угу! Пошли скорее!

Все еще находясь в полудреме, «охотница» не сразу сориентировалась и опомнилась, только пробежав десяток шагов:

— Но мы бежим в обратную сторону!

— Ага! — Карадор перешел с трусцы на галоп. — Я понял, почему мы все время сворачиваем не туда. Мы ходим по кругу!

— И что?

— Надо просто никуда не сворачивать. Тогда мы…

— Опять врежемся в стену!

— Ничего подобного. — Карадор прибавил шагу, вылетев на крутую лестницу, и Тара, споткнувшись на ступеньках, приложилась к ним коленкой. — Прямой путь — самый верный. Давай-давай! Что ползешь как больная черепаха?

Тара стиснула зубы. Коленка болела немилосердно — наверное, она рассадила кожу, — но открыть рот девушка боялась, чтобы не закричать от боли. Пришлось представить, что они удирают от погони — если остановятся, их схватят и казнят. Надо спасать свою шкуру и…

Четыре лестничных пролета кончились так быстро, что она не успела додумать эту мысль. После темноты коридоров по глазам больно ударил свет, и она зажмурилась.

Молодой месяц светил в четыре высоких стрельчатых окна, забранных крупной решеткой, и освещал небольшую круглую комнатку с мозаичным полом.

— Пришли! Башенка!

Тара со стоном опустилась на крышку какого-то сундука, оставив своего спутника озираться по сторонам.

— Ну ты чего? — потормошили ее за плечо. — Мы в башне, как ты и хотела. Ты только посмотри, какой отсюда вид! Закачаешься!

— Да иди ты, — отмахнулась девушка, задирая штанину. Так и есть. Коленка содрана в кровь и распухла.

— Чего? Нога болит? Надо перевязать и чем-нибудь ранку промыть. Погоди, я скоренько сбегаю и…

— Не надо! — Тара еле успела поймать рванувшегося к дверям Карадора за пояс. — Не уходи!

— Ась? Но тебе же нужна медицинская помощь. Ты истекаешь кровью и можешь заработать заражение. А я быстро обернусь, пикнуть не успеешь!

— Я тут одна не останусь, — уперлась Тара, с трудом поднимаясь на ноги, вернее, на одну ногу. — Ты заблудишься.

— Не заблужусь! Я дорогу знаю.

— Ой, кто бы говорил! Мы два часа дорогу в эту башню искали, да еще неизвестно, та это башня или другая? — в доказательство девушка ткнула пальцем в окно, где на фоне ночного неба вырисовывался силуэт еще одной башни.

— Да? — Карадор с хрустом почесал в затылке. Подвижное лицо его слегка перекосилось от раздумий. — Тогда придется тебя нести!

Он подхватил свою спутницу на руки так легко, словно она ничего не весила. Девушка обвила руками шею эльфа, вся отдавшись новым ощущениям. Ее еще никто не носил на руках! Нет, бывало, что подвыпившие дружки таскали ее туда-сюда, но их жадные объятия не шли ни в какое сравнение с этими. Она даже прикрыла глаза, склонив голову своему спутнику на плечо. Что там говорила гадалка о них двоих? Что он на ней никогда не женится? Ну и пусть! Принцы берут в жены красивых простушек только в сказках. В жизни они всегда женятся на принцессах крови. А простушкам достается немного счастья… девять месяцев спустя. И она ни за что не бросит свою маленькую дочку на произвол судьбы. Будет голодать и мерзнуть, но не оставит свое дитя!

Лестница кончилась. Потоптавшись на одном из пролетов, Карадор проворчал себе под нос: «Кажется, сюда…» — и свернул на этаж. Его шаги гулко отдавались под потолком. Расслабившаяся Тара чуть не задремала и вскрикнула от неожиданности, когда ее просто-напросто уронили. Только то, что она не разомкнула объятий, удержало девушку от падения на пол.

— Ой, ё! — Карадор стоял, полусогнувшись, и массировал поясницу. — Больше не могу тебя таскать! Что ж ты такая тяжелая-то оказалась?

— Уж какая есть, — поджав ногу, Тара огляделась. — А это какой зал?

— Какой-то, — пожал плечами эльф. — Погоди, сейчас отдышусь, и попробуем найти выход.

— Ты что? Хочешь сказать, что мы заблудились?

— Боюсь, что да. Но ты не беспокойся. Нас обязательно найдут!

— Когда? — всхлипнула Тара. — Через двести лет?

— Раньше, — отмахнулся Карадор. — Меня всегда находили. Даже когда я нарочно прятался. И сейчас отыщут, не сомневайся. Так что предлагаю отдохнуть.

С этими словами он скинул камзол и широким жестом расстелил его на полу у стены, приглашая девушку присесть. Она со стоном облегчения уселась, и эльф устроился рядом, обнимая за плечи. Его глаза как-то странно заблестели. «Сейчас он меня поцелует», — успела подумать Тара.

Дав гостям время поспать и отдохнуть с дороги как следует, будить их отправились достаточно поздно. И, конечно, сразу обнаружили отсутствие двоих — Карадора Шутника и девушки-полукровки Тары. Собственно, в этом еще не было ничего страшного — ну проснулись гости пораньше и решили совершить утреннюю прогулку, полюбоваться окрестностями. Дабы не мешать, завтрак решили подавать на четверть часа позже, чтобы любители пеших прогулок успели вернуться к накрытым столам.

Вот тут и заподозрили неладное.

Тревогу поднял Фрозинтар. Вчера вечером драур не принимал участия в трапезе, да и сегодня не спешил сесть за стол. Он устроился как можно дальше от хозяев, чтобы те поменьше обращали внимание на то, что один из гостей не столько ест, сколько ломает и крошит хлеб и налегает в основном на питьевую воду. Он-то первым и заметил, что Карадор, отличавшийся отменным аппетитом, не просто опоздал к завтраку, но и вовсе на него не собирается приходить. Да, если уж на то пошло, то никакая экскурсия по занимательным местам не способна заменить неугомонному эльфу возможность перекусить.

Сраженные доводами драура, лорд и леди замка объявили розыск пропавших гостей.

Отойдя за кусты, волшебница прислонилась к стволу дерева и прикрыла глаза. Зов пришел почти тут же. Она почувствовала присутствие собеседника так ясно, словно он стоял рядом и дышал ей в щеку.

Дочь моя…

Да, отец?

Ей стоило некоторого труда произнести эти слова мысленно — телепатическая речь сразу отличает ложь от правды и при обмене мыслями можно почувствовать, как к тебе относится собеседник. Видящая давно уже отвыкла от отца, относилась к нему без должного почтения, равнодушно-вежливо, умело скрывая свои истинные чувства. Но сейчас…

Где ты находишься?

Он словно не почувствовал интонаций ее «голоса».

Все там же, на заставе Серебряного Острова.

Хватит отсиживаться по углам! Давно пора действовать! По моим расчетам, они опережают тебя дня на два. Они должны уже быть в столице, и тебе следует оказаться там как можно раньше.

Как?

На сей раз лорд Лоредар не смог не почувствовать сарказма в ответе Видящей. Эмоции прорвались в его мысленном «голосе», и оттенок «глупая девчонка» был слышен довольно четко.

Не мне тебя учить. Просто прикажи — и тебя доставят, куда пожелаешь. Ты же Видящая. Они должны…

Они мне ничего не должны, — хоть и умела владеть собой, но за «глупую девчонку» волшебница обиделась. — Я тут в гостях. И восстанавливаюсь после того, что мне пришлось пережить. Я больше суток с постели встать не могла. У меня даже сейчас голова кружится, а ты…

Ты мне обещала, — уже не столь уверенно ответил бывший советник. — И разве тебе не хочется добыть медиума для возрожденного Ордена?

Он намекал на сообщение самой Видящей, что юный Льор, насколько она успела узнать, на порядок сильнее Танира и легко сможет заменить трех-четырех таких, как сбежавший раб. Даже в лучшие времена волшебница, раскопавшая такой самородок, получала большую награду, а уж теперь, когда медиумы на вес золота… Она сразу станет матерью-наставницей!

Я подумаю, — заколебалась она.

Только побыстрее, а то время уходит! А мы так и не знаем, что они задумали.

Это я постараюсь узнать сразу.

Смотри только — дотянись до драура. Остальные мне не важны — они могут умереть. Но Фрозинтар…

Волна образов, иллюстрирующих, что бывший советник сделает со своим бывшим слугой, когда получит его «тепленьким», окутала сознание женщины. Она невольно поморщилась, прерывая связь и «бормоча» что-то насчет того, что еще слишком слаба для столь долгого сеанса телепатии.

Выйдя из транса, Видящая медленно побрела по роще. Застава стояла на опушке леса, впереди открывался луг, немного понижающийся в сторону речки. Та выныривала из одной рощи, чтобы вскоре нырнуть в другую. Далеко за деревьями сизой дымкой маячили предгорья. За речкой была Ничейная Земля, все замки эльфов стояли на этом берегу. До ближайшего, насколько успела узнать волшебница, было около часа пешего хода или примерно четверть часа скачки верхом. Дальше замки стояли гуще — от четверти до трети часа пути пешком. В принципе не так уж сложно путешествовать даже в ее состоянии. Плохо только, что в каждом замке, где она намеревалась сделать привал, ей приходилось бы отдыхать часа два, так что до цели она доберется через несколько дней. А что, если за это время драур и его спутники уже покинут поместье-столицу и отправятся еще куда-то? Так и придется гоняться за ними по всему материку?

Задумавшись, она не сразу услышала громкий голос, зовущий ее, и опомнилась, когда подбежавший оруженосец склонился в почтительном поклоне:

— Госпожа, мой лорд желает вас видеть!

— Что-то случилось?

— Нет, но просто… Прошу вас! Он хотел поговорить.

Кивнув, волшебница зашагала в сторону заставы, по пятам сопровождаемая оруженосцем.

На дворе было тесно от рыцарей, оруженосцев и их скакунов. Пробираясь к крыльцу, где ее ждал сотник, Видящая отметила, что оружие есть у всех, а вот доспехи надели единицы — в основном, легкие декоративные кольчуги цветного плетения и широкие налобные пластины вместо шлемов. Кроме того, тут же находилось несколько вьючных лошадей с поклажей.

— Рад вас видеть, госпожа, — коротко поклонился ей сотник.

— Вы хотели со мной поговорить?

— Да. Понимаете, я еду в поместье-столицу на праздник Солнцеворота и, буде на то ваше желание, мог бы подвезти…

Это была удача! Она не смела и мечтать о таком стечении обстоятельств!

— Да, у меня есть такое желание. Я должна попасть в поместье-столицу Серебряного Острова как можно скорее.

— В таком случае, собирайте вещи и…

— Я готова.

— Отлично. Лошадь для госпожи! Живо!

Забираясь в седло, волшебница не забыла вознести молитву, мысленно благодаря Покровителей за столь щедрый дар.

Тара проснулась от настойчивых позывов облегчиться. Девушка поняла, что если не сделает это прямо сейчас, то опозорится перед мирно сопящим ей в макушку эльфом. Тот по-хозяйски обнимал ее обеими руками, и, что самое жуткое, «охотница» тоже вцепилась в своего спутника, как в последнюю надежду. Хорошо еще, штаны у обоих оказались на месте. Значит, ночью ничего не было? Да нет, конечно же не было! Такое она и по пьяни не забывала, а уж чтобы на трезвую голову… И ведь не знаешь, радоваться или огорчаться, что всю ночь проспала в обнимку с мужчиной, и он этим не воспользовался.

Поняв, что больше терпеть просто не в состоянии, Тара попыталась выползти из кольца обнимавших ее рук. Карадор тут же приоткрыл один глаз:

— Чего возишься?

— Мне надо. Пусти!

— Ты чего? А, приспичило… Вон там, найди себе чего-нибудь. Я, так и быть, отвернусь.

— Где «там»?

Тара заготовила целую кучу гневных фраз, но все они застряли у девушки в горле, когда она увидела наконец внутреннее убранство комнаты, где провела ночь, лежа на полу.

Комната была меблирована! В двух углах стояли две узкие — как раз на одного! — кушетки, рядом с камином, за его декоративной решеткой, виднелся сундук с добром и высокий подсвечник. А между двумя окнами наглым образом торчала стройная огромных размеров ваза, в которую можно было засунуть не просто букет цветов, но целую охапку цветущих яблоневых веток. Собственно, они там и торчали, забытые всеми.

— Что это такое? — выдохнула Тара, когда смогла говорить.

— Обычная проходная комнатка, — пожал плечами Карадор поднимаясь. — Вот гоблины, я себе все на свете отлежал! У тебя задница не болит?

— У меня кое-что другое… мм… Если бы знать заранее!

— Так я знал.

— Знал? — взвизгнула Тара. — И мне не сказал?

— Я думал, ты все видела.

— Но я же в темноте вижу хуже чистокровного эльфа! Кроме того, ты меня сюда принес. Мог бы сразу на кушетку положить.

— Ну не донес, извини. Устал.

— А сказать, что тут два шага до нормальной постели — тоже устал? Тоже «извини»?

— Ну, — хихикнул Карадор, — я подумал, что тебе со мной будет интереснее… И теплее!

— Да ты… ты… — Тара взвыла от досады. — Уй! Не могу больше терпеть!

— Совсем туго? — с первого раза угадал намек эльф и указал глазами на огромную вазу.

Девушке было не до церемоний. Проворчав «отвернись!», она устремилась к вожделенному сосуду.

Через минуту жизнь уже не казалась ей такой ужасной, и, торопливо приводя себя в порядок, она заметила, что ее спутник тоже не терял времени даром. Открыв окно, он с типично мужской бесчувственностью делал то же самое с высоты четвертого этажа.

— Идиот! А если кому-нибудь на голову попадешь? — воскликнула Тара, подбегая ближе.

— Так я и метил во-он в того стражника, — хихикнул Карадор, тыча пальцем вниз. — Стоит, понимаешь, ворон считает… Считал, — поправился он, когда эльф внезапно поднял голову.

Какое-то время все трое таращились друг на друга.

— Вон они! — заорал стражник снизу, тыча копьем в распахнутое окно.

— Бежим!

Тара только вскрикнула: пока она ходила спокойно, разбитая коленка ничем себя не выдавала, но при резком рывке боль стрельнула чуть ли не до самого бедра. Ругаясь сквозь зубы, она кое-как поспевала за мчащимся сломя голову Карадором и больно врезалась ему носом между лопатками, когда тот внезапно остановился.

— Тупик.

Они действительно налетели на глухую стену, которой заканчивался недлинный коридор.

— Вот теперь, — констатировал эльф спокойно, — мы действительно заблудились. Я таких тупиков в замках не помню.

— Ты вообще ничего не помнишь, — проворчала Тара, закатывая штанину. Беготня разбередила зарубцевавшуюся рану на коленке, и по ноге стекала кровь. — Мы же потерялись! Нас должны искать! И вот, когда нас нашли, ты убегаешь…

— Хотя бы потому, что тот стражник явно нам был не рад. Пусть тоже побегает, пары выпустит, высохнет, хи-хи… А мы тем временем сами найдемся.

— Может быть, — мрачно уточнила Тара, дуя на коленку.

— Отставить пессимизм! Сейчас найдем, чем тебе ногу перевязать, и двинем на выход. Я дорогу знаю.

— Да, конечно.

— Не спорь! — Карадор снова вскинул ее на руки, потряс немного, чтобы перехватить поудобнее, и зашагал в обратном направлении. — Есть у меня одна метода… Потом скажу!

Фрозинтар, разогнавшись, лбом распахнул дверь и, пробежав еще несколько шагов, почти уперся в ноги лорда — владельца замка.

— Ну что? — с легким сарказмом промолвил тот. — Нашли?

Драур выругался и выпрямился.

Поиски Карадора и Тары продолжались уже полчаса. И самое активное участие в этом принимал именно бывший наемник. Искал он своим излюбленным способом — по запаху, — и посмотреть на такое зрелище, как бегающий на четвереньках драур, сбежались не только многочисленные домочадцы, но и свободные от дежурств рыцари, а также многие слуги. Фрозинтар ругался, рычал, до икоты напугал троих детей и беременную женщину, но безрезультатно. Любопытные лишь стали держаться подальше. Следы пропажи не затоптали по одной простой причине — их было слишком много. Судя по всему, неугомонная парочка всю ночь бегала по замку, излазив его вдоль и поперек. В некоторых комнатах попутно были обнаружены следы обыска — распахнутые сундуки, переложенные вещи, сдвинутая мебель. Нашли даже вскрытый тайник — впрочем, по словам обитателя комнаты, он сам не помнил про его существование. По всему выходило, что Карадор и Тара времени отнюдь не теряли. Ну если хозяева, отойдя от шока, недосчитаются каких-то ценных вещей! Он этим искателям приключений головы отвернет и местами поменяет!

— Думаю, мы скоро их найдем, — философски изрек он. — Карадор не таков, чтобы пропасть просто так. Рано или поздно мы его обнаружим. Хотя бы по запаху.

— Лучше бы рано, — вслух пожелал лорд. — А то, знаете, как представишь себе… Им еще повезло, что они не встретились с нашим привидением.

— Это вашему привидению повезло, что оно не столкнулось с Карадором. А что за призрак? Может быть, стоит пригласить некроманта и…

— Не стоит. Мой прадед, при котором построили этот замок, был очень крутого нрава и однажды приказал заживо замуровать в каменной стене одного из своих дальних родственников за то, что тот, по мнению моего прадеда, позволил себе лишнее. Кем-то там этот несчастный приходился ему со стороны жены — то ли двоюродным кузеном, то ли троюродным дядей. Есть легенда, что он высказался насчет архитектуры этого замка — мол, не стоило столько всего нагромождать…

— Знаете, а этот ваш прадед явно погорячился, — высказался драур. — В смысле обиделся на правду, как ребенок. Зачем столько нагромождать?

— Он хотел, чтобы его дом отличался от других.

Фрозинтар переглянулся с Льором, который упрямо таскался за учителем по пятам. Он вообще старался не отходить от могучего драура дальше, чем на несколько шагов — в замке жила Видящая, а любая волшебница спит и видит обзавестись личным медиумом. Особенно после того, как формально Орден прекратил свое существование и оставшиеся на прежних постах волшебницы были предоставлены сами себе. Афишировать свои познания в магии юноше было никак нельзя — в этом и заключалась одна из причин, по которой пропажу искали «традиционными» методами, а не просто выстроили одноразовый Портал к месту нахождения неугомонного эльфа.

— Только не вздумайте сказать Карадору, что в этом замке привидение водится, — посоветовал Фрозинтар. — Иначе мы отсюда до конца месяца не уедем.

— Мы и так скоро не уедем, — процедил Асатор. — Через два часа полдень.

Отправляться в путь после полудня было плохой приметой, и Фрозинтар выругался. Карадора следовало найти как можно скорее.

Он оперся на каминную полку, которая угрожающе хрустнула от такого обращения, и…

— Погодите! — широкая длань взметнулась вверх. — Вы ничего не слышите?

— А что мы… — начал было лорд, но его решительно схватили за рукав туники и заставили сунуть голову в пустой по летнему времени камин.

— Ой!

— Тиш-ше…

Все послушно заткнулись, и внезапно услышали в трубе далекое завывание:

— Есть хочууу-у-у! Есть хочу-у-у!

Так стенать мог только Карадор, тоскующий в разлуке с колбасой, и Фрозинтар непочтительно пихнул локтем лорда:

— Куда ведет эта труба?

— Э-э… наверх.

— Ясно, что не к западу! С какими этажами и чьими покоями она соединяется?

— Там… э-э… Покои моей жены, ее придворных дам и ее пажей. А чуть выше — комнаты ее сестры и ее дочерей — они живут в своем замке, но часто приезжают в гости, и мы держим для них несколько отдельных комнат и зал для танцев и приемов.

— А выше?

— Теми покоями мы не пользуемся… Неужели вы хотите туда пролезть?

— А то нет? — Драур уже сунулся в камин, упираясь руками в каменную кладку. — Это кратчайший путь до Карадора. Так я его в два счета нагоню.

— Учитель, я с вами! — рванулся к камину Льор.

— Пошел вон, — глухо донесся голос Фрозинтара.

— Есть хочу-у-у! Есть хочу…

— Я, между прочим, тоже, но я же терплю!

Сказать по правде, воспитаннице монастыря случалось терпеть и не такое — провинившихся девочек иногда запирали в карцер без еды и воды на сутки-двое. Да и старшие постоянно отнимали еду у младших, так что те вели полуголодное существование, пока не вырастали и не начинали сами грабить тех, что поменьше. А уж первые дни в городе, без средств и крыши над головой…

В общем, Таре сейчас было хорошо. Настолько, что она не теряла времени даром и обследовала комнату, в которой они оказались.

Судя по всему, тут когда-то проживала женщина, явно не умевшая следить за своими вещами. За сундуком нашлась сережка с крупным бриллиантом, в щели в полу застряла серебряная булавка с красным камушком, под кроватью валялся пузырек с духами и обрывок серебряной тесьмы, на окне — пряжка от пояса, тоже из чистого серебра, да с инкрустацией… В общем, жизнь удалась. Если бы еще и дорогу найти!

— Кстати, а в чем заключается твоя «метода»?

Рискнув, Тара открыла крышку сундука и запустила руки в вороха кружевного белья. Ух ты! Такого, наверное, нет даже у человеческих королев! О, пуговички! Из драгметалла да с камушками… Похоже, опять бриллианты? Живем!

— Заключалась, — вздохнул Карадор. — Суть в том, что я всегда нахожу дорогу на кухню — иду по запаху и…

— И что ты сидишь? Вон камин, там наверняка труба проходит от кухни до самого верха. Во многих человеческих домах так верхние этажи отапливаются.

— Так то в человеческих домах! А тут… — заворчал неугомонный эльф, но к камину шагнул…

И застыл на месте, тараща глаза:

— Слышишь? Там кто-то есть!

Девушка, сунув в кошель на поясе последнюю пуговичку, бросилась к нему, сунула голову в камин. Откуда-то снизу доносился шорох, словно нечто огромное ползло вверх. Присмотревшись, можно было увидеть массивный силуэт, который медленно приближался к ним.

— Привидение!

— А-а-а! — завопил ее спутник и, схватив скамеечку, швырнул вниз. — Мама!

— Вот…! — выматерился призрак. — Ну Карадор, поймаю…

— Ма-а-ама! — еще пуще заорал неугомонный эльф. — Он знает мое имя! Бежим! Спасайся, кто может!

Схватив Тару за руку, он со всех ног рванул прочь.

Они летели, не разбирая дороги, прыгая через две ступеньки на лестницах и распахивая двери. Несколько раз им попадались эльфы и альфары, но Карадор пролетал мимо так быстро, что явно не успевал ничего понять.

Последний лестничный пролет завершился на натертом до блеска полу. Запыхавшийся эльф затормозил, ошалело поводя глазами по сторонам. Тара прижалась к нему, заметив, что здесь они были отнюдь не одни, — десяток эльфов и альфаров тоже таращились на них во всех глаза.

— Мы уже нашлись? — робко поинтересовалась девушка.

— Мы не просто нашлись, — выдохнул ее спутник. — Мы ее нашли! Это же кухня!

Раскинув объятия, он со счастливым воплем ринулся к боковым дверям, откуда впрямь доносились вкусные запахи. Тара устремилась за ним.

Именно здесь их и догнал перепачканный сажей, злой на весь свет Фрозинтар. И только Покровители знали, чего стоило драуру не начать душить Карадора при всех.

Они все-таки выехали до полудня, но, досадуя на упущенное время и явно мстя за удар скамеечкой по голове — не то чтобы больно, но обидно! — драур погнал своего скакуна бешеным галопом. Асатор и Льор полностью поддерживали Фрозинтара, так что Карадору и Таре пришлось пришпорить коней, чтобы не отстать.

Они скакали во весь опор, почти не выбирая дороги. Асатор, как местный житель, задавал направление, а Фрозинтар с Льором держались позади, мешая двум искателям приключений куда-либо свернуть. Осознававшая свою вину Тара помалкивала и целиком сосредоточилась на том, чтобы управлять скакуном, — верхом девушка до сих пор ездила не слишком хорошо и, когда ее конь взмывал над очередным поваленным деревом или ручьем, замирала от ужаса, представляя, как со всего маха падает на землю.

А вот Карадору все было как с гуся вода. Примерно полчаса спустя он начал выказывать нетерпение.

— И чего мы так летим? — крикнул он на скаку Фрозинтару. — Куда-то спешим?

— Спешим, — коротко отрубил тот. Скакун под тяжелым драуром уже начал хрипеть и ронять с губ пену. Еще немного, и придется сбавить темп, если они не хотят остаться без лошади.

— А зачем?

— Наверстать упущенное.

— Мы из-за вас потеряли три часа, — снизошел до объяснений Асатор. — Надо спешить!

— А куда?

— В поместье-столицу.

— А что, нас там ждут? Ах да, — закивал головой неугомонный эльф. — Конечно, ждут. Только Фросю, а мы-то тут при чем? Ася, может, ты его быстренько проводишь, а мы потом, без спешки и суеты…

Драур и рыцарь неожиданно зарычали в унисон, не в силах как-то иначе выказать обуревавшие их чувства, и Карадор на некоторое время заткнулся.

Впрочем, долго молчать неугомонный эльф не мог. Уже через несколько минут он снова подал голос:

— А когда привал будет?

— Не скоро, — коротко ответил Фрозинтар.

— А что? — поинтересовался более спокойный Асатор.

— Ничего. Но скакуны могут устать… и поесть не мешало бы…

— Ты еще хочешь есть? Опять?

— А еще я хочу спать! — с энтузиазмом воскликнул Карадор. — Не забывайте — это вы мирно спали в своих постелях и всяким там удовольствиям предавались, а у меня была бурная, насыщенная событиями ночь.

Фрозинтар внезапно так резко осадил своего скакуна, что бедное животное лишь чудом не перекувыркнулось через голову. Остальные проскакали еще с десяток махов, прежде чем остановиться.

— Привал? — с надеждой осведомился неугомонный эльф.

Дернув за повод, драур направил своего скакуна на него.

— Это каким же удовольствиям мы предавались, пока ты там…

— Известно каким. — Карадор выразительно стрельнул глазами на мигом зардевшегося от такого намека Льора. — Мы с Тарой вас видели.

Девушка поняла, что если немедленно не исправить ситуацию, то тут сейчас произойдет убийство — таким опасным огнем загорелись глаза бывшего наемника.

— Слышите? — преувеличенно громко воскликнула она, привстав на стременах. — Кажется, в той стороне кричали?

— Я ничего не слышал, — процедил драур, не глядя на нее.

— Я тоже слышал, — мигом все понял Карадор. — Это в лесу!

Путешественники как раз пересекали луг, направляясь в сторону леса, за которым вдалеке вставали крутобокие холмы. По словам Асатора, холмы окружали и поместье-столицу Серебряного Острова, так что можно было считать, что они почти у цели. И как назло, в поле зрения находился какой-то небольшой замок и поселение светлых альфаров.

— Это местные жители, — бывший наемник не сводил глаз с Карадора. — Это их проблемы…

— Которые они не могут решить самостоятельно. Нас как раз и пригласили именно местные жители, поскольку они сами не могут справиться со своими проблемами! — В неугомонном эльфе внезапно проснулся слушатель адвокатских курсов. — Да, мы не знаем, какие проблемы у того, кто кричал, и имеет ли это отношение к тем вопросам, которые мы должны решить. Но это тоже местный житель! Он тоже нуждается в помощи или хотя бы сочувствии. Кроме того, это отличный способ зарекомендовать себя, как высококлассных специалистов в области расследования преступлений. Между прочим, такой специалист среди вас — только я. Я — ценный работник, и меня надо беречь. Особенно мою голову…

— Я ее буду беречь! — проникновенным тоном пообещал драур. — Я ее с собой носить буду и под подушку класть.

— Бе-е! Она же вонять будет. — Карадор вместе с конем живо отступал от надвигающейся угрозы.

— А я ее замариную. — Угроза сдаваться не собиралась.

Тара поняла, что надо действовать. Вон и Асатор занервничал, но виду пока не подает…

— Мужчины! — воскликнула девушка. — Сцепились, как кобели из-за обглоданной кости! Да делайте что хотите, а я поехала. Асатор, проводите меня до замка, а эти двое пусть остаются тут… трое, — поправилась она, стрельнув взглядом на Льора. — Мне плевать на их разборки. А если плевать и вам, сэр рыцарь, то я просто отсюда поехала! Куда глаза глядят! Идиоты…

Процедив последнее слово себе под нос с таким расчетом, чтобы это «случайно» услышали все, она развернула коня и рысцой направила его к лесу. Скакун слушался плохо, выворачивая шею — благородное животное никак не могло понять, почему надо отрываться от коллектива. Тара сердилась и вымещала на нем злость, хлопая по бокам сломанным прутиком. Но не проехала она и сотни ярдов, как возле нее пристроился Асатор.

Льор колебался, и скакун под ним нервно переминался с ноги на ногу. Юноша был солидарен с девушкой, кроме того, его чувствительная душа не выносила ссор и раздоров, но, с другой стороны, он был на стороне своего учителя…

Как ни странно, именно его умоляющие взгляды и неуверенность остудили пыл Фрозинтара. И еще широкая улыбка, не сходившая с лица Карадора, даже когда неугомонный эльф побледнел от волнения. Что с ним происходит? После того как потерял Седону, его словно подменили! Карадор же его друг! Его единственный друг, правнук Тариэли, ее завет любви и верности. Она обещала ждать и дождалась. Ближе этого шута и обжоры у него никого нет… не было… Почему он готов своими руками разрушить свой мир?

— Поехали, — процедил он, делая приглашающий жест.

— Куда? — мигом ощетинился Карадор. — До ближайшего оврага, а там уж ты сам справишься?

— Да с чего ты взял?

— Ну у тебя сейчас глаза были такие… мертвые. Ты в порядке, Фрося?

— В порядке. — Слово-то какое смешное — «Фрося»! Но оно, как ни странно, окончательно помогло драуру успокоиться. — Не бери в голову.

Он первым направил своего скакуна по пятам за удалявшимися друзьями и старался не прислушиваться к тому, что бормочет за спиной неугомонный эльф.

…А лорд Лоредар с некоторым недоумением уставился на замерцавшую искру. У него получилось! Но кто бы теперь сказал бывшему советнику, как добиться повторения данного эффекта?

Примечания

1

На каждом Острове существовала своя гвардия — элитный род войск, который подчинялся исключительно Наместнику и куда попадали только самые лучшие воины. Каждый носил собственное имя: Мраморные Столпы, Нефритовые Бусы, Обсидиановые Клинки, Коралловые Зубы и так далее.

2

Белый Бык — божество плодородия и целительства. При монастыре Белого Быка открыта бесплатная больница.

3

Номинально основаны четырнадцать Островов Радужного Архипелага, но на деле их осталось всего двенадцать. Тринадцатый — Мраморный — был уничтожен некоторое время назад и остался лишь на картах и в воспоминаниях. Четырнадцатый — Золотой — существует лишь теоретически, кресло Наместника Золотого Острова от века стояло пустым, ибо считалось, что занять его может лишь потомок Золотой Ветви. Император Хаук Золотая Ветвь отказался принять эту честь, но издал указ, согласно которому Наместником Золотым будет назван его сын в день совершеннолетия.

4

Подкова — денежная единица Великой Паннории, имеет хождение в некоторых сопредельных государствах.

5

Хозяйка Острова — самая главная волшебница. Как правило, состояла при семье Наместника. В прежние времена Хозяйке подчинялись все остальные Видящие на территории Острова, сама же она была подотчетна только совету старших сестер своего Ордена. После уничтожения Ордена Видящих каждая Хозяйка, сохранившая свой пост, оказалась предоставлена самой себе.

6

Серебряные Стрелы — элитный легион гвардии Серебряного Острова. Туда попадают лучшие из лучших воинов. Здесь именно из Серебряных Стрел набирают Преданных — когорту личных телохранителей Наместника.

7

Худ — капюшон, носимый отдельно от плаща. Именно его изображают на Робине Гуде (Робине Худе) и его вольных стрелках.

8

Делла — на языке Великой Паннории буквально означает «дочь знатных родителей». Девушка или женщина благородного происхождения. Словом «леди» там обозначают просто женщину, вышедшую замуж за лорда, вне зависимости от того, кем она была до брака — знатной или простолюдинкой.

9

Упырь — мертвец, оживленный с помощью магии. Или некто, восставший из могилы в результате наведения порчи. Высасывает из людей и животных жизненную силу, заодно разрывая их на части. Разума не имеет, живет инстинктами. Упырем может стать любое существо.

10

Месяц Быка — последний месяц весны по календарю Великой Паннории.

11

Талгат — национальное орочье оружие, кривой меч, больше похожий на тесак. Для того чтобы сражаться талгатом, не обязательно было быть искусным фехтовальщиком — достаточно иметь большую физическую силу.

12

Чем длиннее имя, тем выше род эльфа. У незнатных имена, как правило, вообще односложные.

13

Преданные — отряд личных телохранителей Наместника. На каждом Острове есть своя гвардия — элита войска — Серебряные Стрелы, Обсидиановые Клинки, Янтарные Бусы, Коралловые Зубы, Мраморные Столпы и так далее. Преданных отбирают из их числа. Обязанность Преданного — защищать Наместника до последней капли крови. Преданный, переживший своего командира, считался навек опозоренным. Бывали случаи, что телохранители кончали жизнь самоубийством.

14

Гномы — в тексте это слово является синонимом названия народа темных альфаров.

15

Эльфы считают время Эпохами — у каждой Эпохи свой Покровитель, по чьему имени они и названы. В каждой Эпохе летоисчисление начинается заново.

16

При храме Белого Быка служат — и, естественно, поют в хоре — только евнухи.

17

Подземники — собирательное название для всех рас, обитающих в пещерах. Подземниками люди называют темных альфаров, гномов, их родичей цвергов, дворхов и некоторых других существ.

18

Уникорн — дальний родственник единорога. Отличается массивным телосложением, отсутствием гривы и злобным нравом. Плотояден.

19

Темные альфары меряют время «поворотами» — в каждой пещере есть огромные часы, похожие на песочные. По мере того как пересыпается песок из верхней половины в нижнюю, их переворачивают. Два «поворота» — одни сутки, которые таким образом делятся строго пополам — на время работы и время отдыха.

20

Согласно одной из теорий, магия есть продукт высокоорганизованного мозга, который производит магическую энергию и преобразует ее в зависимости от воли и желания мага. У нежити — неживых существ — мозг либо не функционирует, либо недоразвит в принципе. Следовательно, колдовать нежить не сможет никогда.

21

Вероока — вымышленный персонаж, нежить, которая убивает людей. Одно из имен упыря.

22

Аналог привычного «открыли Америку».

23

Черта — грань, отделяющая мир живых от мира мертвых.

24

Существуют Внешние Врата, сквозь которые можно проникнуть на территорию Радужного Архипелага из людских земель, и Внутренние, ведущие с Острова на Остров.

25

Цыплята и цыпочки — на «охотничьем» жаргоне так именуют богачей, которых грабят, используя не грубую силу, а обман, лесть, шантаж.

26

Эльфийские лорды делятся на простых, высоких и высокородных. К высокородным, как правило, относятся семьи Наместников и некоторых их приближенных.

Content

Галина Романова
НЕУГОМОННЫЙ ЭЛЬФ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания